Читать онлайн Принцесса и призраки бесплатно

Принцесса и призраки
Брэйн Даниэль

Глава первая

Есть люди, с которыми легко с первого взгляда.

Все равно кто — мужчина, женщина, ребенок или старик, мы оказываемся на одной волне и готовы отправиться с ними хоть на край света. И пусть мы едва успели обменяться этими взглядами, а потом нас разделил спешащий к выходу из аэропорта нетерпеливый поток пассажиров, я была уверена — в этот раз так и есть. Легко с первого взгляда.

Аэропорт Адерина — небольшая воздушная гавань, и самолеты заходят со стороны океана, снижаются, чуть не цепляя крыльями острые скалы. Все княжество Керриг — серые скалы с редким вкраплением мха, и такой же серый, неспокойный океан.

Я вышла в терминал и увидела высокого парня с табличкой с моим именем.

В любом случае я не могла ожидать, что меня кто-то встретит. Я была готова к неприветливому таксисту и часу езды в многозначительной тишине, но не к тому, что парень сделает ко мне шаг еще до того, как я прочитаю надпись. Табличку он поспешно и с явным облегчением опустил и протянул ко мне свободную руку, забрать багаж, не для чего-то еще.

И это был первый тревожный звоночек. Мне не принято пожимать руку. Второй — то, что парень был не так прост, как должен быть водитель или же секретарь. Меня сложно обмануть серым поло и скромными джинсами — ни часов, ни броских аксессуаров — я вижу стоимость этих вещей, и водителю они явно не по карману. Собранные в хвост длинные волосы меня не могут запутать тоже. Длинные волосы не носят ни водители, ни секретари.

— Инспектор Хорнстед? Добро пожаловать в Керриг.

Тешить себя иллюзиями не стоило — он прекрасно знал, кто я такая, и дело было не в моем полицейском звании.

— Кристиан Ланарт.

Теперь и я знала, кто он такой.

Он забрал у меня чемодан, я только коротко кивнула. Моя догадка оказалась верной, надо было проверить еще одну.

— Это вы сообщили в управление, так?

— К сожалению, да. — Кристиан легко поднял мой чемодан, не то чтобы он много весил, но я предпочитала его везти, и жестом указал мне на выход.

Он был обрадован и немного скован одновременно. Я догадывалась почему, и допускала, что полковник Амирайо совершила ошибку, отправив сюда меня. Любой другой инспектор отдела ксенорасследований справился бы не хуже и привлек бы гораздо меньше внимания.

Площадка перед аэропортом была полупуста, если не считать ярких синих такси и нескольких пассажиров, мечущихся в привычном дорожном хаосе. Кристиан повел меня к ближайшей парковке, я засчитала ему это в плюс и на всякий случай вытащила из сумки солнцезащитные очки. Я не публичная личность, я практически неизвестна, я сделала все, чтобы так оставалось и впредь, но всегда найдется тот идиот, который читает все статьи в желтой прессе.

Нас ждал обычный серебристый джип. Местами уже потрепанный, и, увидев, как я рассматриваю побитый камешками бок, Кристиан негромко заметил:

— Ветер швыряет камни. Иногда сходят небольшие обвалы, но не бойтесь, ничего опасного.

Я выдавила из себя улыбку. Почти как занятия альпинизмом.

Даже здесь, на окраине Адерина, в аэропорту, где висел запах авиационного керосина, я чувствовала соль океана. Терпкую, слегка кружащую голову. Я села в машину и пожалела, что закрытые окна и климат-контроль помешают мне вдыхать этот воздух.

— Вы не были в наших краях, — Кристиан не спрашивал, утверждал. Я пожала плечами — пусть понимает как хочет. Неважно, была или нет, и на самом деле я приехала сюда впервые. — Я расскажу вам то, что, возможно, вам не сказали в управлении, потом вы решите, как нам лучше быть.

— Мне сказали не так уж и много. — Я сознательно ушла от прямого ответа. — Ваше сообщение было слишком уж лаконичным. На вашего отца совершила покушение сущность, он отказывается привлекать местную полицию, и вас это беспокоит.

Кристиан пропустил машины, спешащие по дороге, и вырулил на шоссе. Впереди была развязка, и как я понимала, нам предстояло развернуться на ней и отправиться на побережье.

— Наша полиция не расследует ксенопреступления… мэм. — На последнем слове он немного замялся и, видимо, решил, что нейтрально-вежливое обращение «мэм» подходит для нашего случая. — Они в любом случае обратились бы в центр, но это наделало бы куда больше шума. Он… ни к чему.

Я кивнула.

— Как ваш отец сейчас себя чувствует?

— Неплохо, если не считать ссадин и сломанного ребра. Семейный врач и хирург в больнице удовлетворились тем, что он просто споткнулся, гуляя по скалам.

— А вы? — спросила я и повернулась к Кристиану, но он не отрывал взгляд от дороги. Мы действительно разворачивались на эстакаде. — Вы посчитали, что здесь замешаны ксеносущности?

— Полагаете, я напрасно вас вызвал?.. Простите, я, конечно, имел в виду…

 — Управление, не лично меня, я понимаю.

— Я хорошо знаю этот участок на скалах. Он ровный, споткнуться там невозможно. Летом там катаются дети на велосипедах, поверьте, если бы он был опасен, его бы обнесли предупредительной лентой, а к родителям не раз наведалась бы опека… Плюс, если вам это не покажется странным, я видел тот призрак, который преследует моего отца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Камни, камни… По обеим сторонам дороги были огромные каменные холмы, и весна уже поселила на них зеленые пятна. Пройдет пара недель, скалы начнут цвести, но я этой красоты уже не увижу. Задерживаться в Керриге я не собиралась.

— Где конкретно? Когда вы его заметили в первый раз?

Эта информация была в короткой справке, которую мне показала полковник, но я хотела еще раз перепроверить. Призраки — мерзкие сущности, их сложно описать правдоподобно, если с ними не сталкивался.

Может, это и была та причина, по которой полковник Амирайо отправила сюда именно меня, но я изо всех сил старалась об этом не думать. Если я поймаю князя на лжи, мне простят, в отличие от любого другого сотрудника управления.

— В доме, инспектор. И это странно.

Я легко могла бы представить этого парня в роскошной офицерской форме — дань традициям, которую так любили… простые люди. Я поморщилась — мне не нравились эти слова, но они как нельзя лучше описывали ситуацию, а подбирать синонимы мне было лень. Князья Керрига, еще лет сто назад безраздельные хозяева этих мест, сейчас — те, кто старается избегать прицелов камер смартфонов. Случайный фотограф опаснее профессионального папарацци.

— Он появлялся один?

— Он появлялся в отдалении, если так правильно говорить… — на секунду Кристиан оторвался от дороги и внимательно посмотрел на меня, словно ожидая от меня одобрения своих свидетельских показаний. Или, быть может, проверяя, насколько он правдоподобно лжет. — Высокая белая фигура, низ… край? Что у них? Примерно фут над полом, почти не прозрачный, лицо неразличимо. Он ничего не делал ту пару раз, когда я замечал его, просто растворялся при моем появлении.

Я закусила губу. Описание соответствовало тому, что приписывали этой сущности. Телесный неразличимый призрак, способен на физическое воздействие. Но эта информация не являлась закрытой, в любом учебнике по ксенологии можно вычитать даже больше.

— Кто-то видел его кроме вас?

— У нас не так много тех, кто может его видеть, инспектор. Впрочем, вы сами поймете.

Я отвернулась к окну. Скалы стали выше, серее, выглядели устрашающе, и кое-где на склонах мелькали красные крыши домов.

Я успела изучить информацию. Князья Керрига никогда не могли похвастаться огромным богатством, а после нескольких мятежей, которые Кристиан не застал, и изменений в законодательстве, которое заставило титулованные семьи платить налоги наравне с обычными подданными его величества, им пришлось затянуть пояса. Старые традиции, требующие от слуг не мелькать без крайней необходимости в княжеских покоях, не исключали возможность того, что кто-то мог наткнуться на призрак, преследующий хозяев дома. Но это если слуги имелись.

Говоря проще, князья Керрига были ненамного богаче, чем местные рыбаки, и видеть призраков было некому. Вряд ли князь присутствовал при еженедельной уборке комнат работницей клининговой компании.

— Этот призрак был привязан к вашему отцу? — спросила я чуть громче, чем следовало, потому что продолжала смотреть в окно. Пейзаж завораживал. Никогда не видела столько оттенков серого цвета одновременно. — Попытаюсь объяснить, он находился за спиной князя, или следовал за ним, или повторял характерные движения?..

— Если так можно выразиться, — Кристиан перехватил руль, я почувствовала, как машина чуть дернулась, — он следил за отцом. Мне так показалось. Так может быть?

Я все-таки повернулась к нему. Лицо красивое и сосредоточенное, но не такое, какое бывает у человека, когда он врет.

— Если бы в доме было больше людей, если бы я не шел этому призраку навстречу… Он исчезал, его словно выключали, каждый раз, когда я появлялся. Призраки могут видеть?

— Нет, — я позволила себе улыбнуться. — Это нематериальные сущности, они не обладают нервной системой, как люди, хотя некоторые из них вполне способны воздействовать на людей и предметы. Судя по вашему описанию и по тому, что он напал на вашего отца, этот призрак как раз из таких.

— И вы знаете, как с ними бороться?

— Это не так сложно, как кажется. Это тоже наука… С методами, системой и повторяемыми экспериментами. Вы считаете, что призрак пытался сбросить вашего отца со скалы?

«Потому что ваш отец, по вашему убеждению, не мог сам споткнуться», — скептически договорила я про себя. Это было именно то, что я не выносила слышать от свидетелей. Домыслы, догадки, которые пойди еще отдели от правды.

— Отец сам сказал, — не очень охотно признался Кристиан. — Когда я потребовал от него прекратить прогулки.

— И его не смутил этот призрак?

Меня он смутил. Сущности привязаны к месту, я встречала мало описаний в делах и никогда не сталкивалась лично с призраками, покидающими место выхода. Как правило, это не кончалось ничем хорошим.

— Он считает, что это нормально.

— Нормально? — переспросила я. — Можете пояснить?

На панели ожил смартфон. Мне ничего не сказало имя, которое высветилось — Джейкоб. Друг, коллега, кто угодно, но Кристиан бросил на телефон быстрый взгляд и совершил правонарушение. «Штраф триста паундов, если остановит дорожная полиция», — отметила я.

Я не слышала, что говорил неведомый Джейкоб, и мало что смогла прочитать на лице Кристиана, разве что он сильнее сжал руль. Потом он вернул телефон на держатель.

— Боюсь, нам придется ехать быстрее, — сдержанно сообщил он. — Настолько, насколько это позволят правила. Звонил секретарь, отец снова в больнице, и, кажется, на этот раз что-то в самом деле серьезное.

Глава вторая

Я с уважением относилась к тому, что человеку нужно побыть одному, пусть с ним есть кто-то рядом. Нередко лучше молчать, чем донимать людей разговорами, особенно если они сразу дают понять, что молчать им легче.

И хотя у меня оставалась масса вопросов, я не выяснила практически ничего, даже взгляды князя на призрака, я молчала. Под колесами джипа стелился ровный асфальт, мы приближались к побережью, дул уже ощутимо сильный ветер и швырял в бок машины россыпи мелких камешков. Навстречу пронесся рейсовый автобус, и я почувствовала, как джип качнулся от потока воздуха.

Я смотрела в окно и думала.

Кристиан просил не упоминать, что следователь приедет по делу. Просто гость, например, я. Самый подходящий из всех вариантов. Это было разумно, это было логично, но я представляла пока что с трудом, как смогу разобраться, не применяя привычные методы. Изображать восторженную девицу я не умела, и, возможно, за столько лет я вообще разучилась спрашивать. Допрашивать — да, и задача предстояла мне не из легких.

Князь Ланарт считал происходящее не стоящим внимания специалистов. Но в управлении обеспокоились.

Призраки — это плохо. Сущности с условным разумом и очень реальными целями. Опасные сущности, особенно телесные, молчаливые и не ограниченные абсолютно ничем. Призракам не место в мире, который покинули их тела, и больше всего меня тревожило то, что этот призрак появился внезапно.

— Когда вы видели призрак впервые? — я все-таки нарушила тишину, мне нужна была информация — сверка информации. — Вы не ответили на мой вопрос.

— Недели две назад? — Кристиан покачал головой. — Может, чуть больше.

— Вас это не удивило? Или в вашем доме призраки появлялись и раньше?

— Кажется, да. Ценность замков заключается в том, что они с привидениями, верно? — Он шутил, пусть и невесело, и я затруднялась сказать, хороший ли это знак. — Периодически их замечали, но это семейные предания. Обиженные жены, свалившиеся с лошади мужья. С ними, если мне не изменяет память, отменно справлялись священники.

Я кивнула. Методы церкви были более сложными, но работали в те времена, когда наука еще не продвинулась так далеко.

— Сейчас вы не предлагали отцу пригласить священника?

— Он считает, что призрак закономерен, ваше… мэм, — Кристиан опять сбился, поморщился, и я, хотя он не мог меня видеть, разве что краем глаза, подняла ладонь.

— Давайте договоримся, — попросила я. — Я для всех ваша гостья, надеюсь, вы придумали правдоподобную легенду, как мы познакомились. Вы будете путаться, меня узнают те, кто не должен меня узнавать, нет никакой проблемы проверить любые подозрения в сети… Раз мы настолько близкие друзья, что вы пригласили меня на выходные, забудьте про «ваше высочество». Достаточно, что ваш отец наверняка узнает меня. Условились?

Кристиан сбавил скорость. Я рассмотрела указатель «К замку Ланарт, частная собственность», но мы проехали поворот — под указатель «Кэр Керриг, 12 миль, ограничение скорости: 40 миль, осторожно: ремонт дороги».

Он мне не ответил, вероятно, не знал, что сказать, и с теми, кто не был связан никакими сословными условностями, мне было намного проще.

— Мои коллеги называют меня по имени.

Мне стоило бы добавить, что добрая половина из них понятия не имеет, кто я, а вторая половина, возможно, догадывается, но не обращает на это никакого внимания. «Принцесса, серьезно? Ну круто», — сказал Дин, мой напарник, и больше эту тему мы с ним не поднимали.

— Вас устроит версия, что мы познакомились в Тремонте прошлым летом? — с легкой улыбкой спросил Кристиан. — Я не так часто куда-либо выбираюсь.

— Если вы скажете, что я ненавижу Тремонт, — согласилась я, — тем более что это сущая правда.

— Почему?

Я не собиралась кривить душой.

— Потому что это пафосное тяжелое место, куда нет доступа нуворишам, каждый из которых может запросто купить этот самый Тремонт целиком, и когда идешь по улице, кажется, что она колышется от поклонов как море. Я была там всего один раз с братом и его женой, до того как… давно, они увлекались горными лыжами, а я просто хотела развеяться перед очередной сессией. Вряд ли там что-то изменилось. — И это была не та тема, которую я хотела бы развивать. — Что-то еще можете рассказать мне про этот призрак?

— Если бы мог, я не стал бы писать в управление. Меня беспокоит то, что отец считает это нормальным и не придает никакого значения. И то, что призрак агрессивен.

— А как отец это вам объяснил?

— Пока никак. Вы познакомитесь с ним и поймете.

О князе Винсенте Ланарте я знала только то, чем меня порадовала сеть. Вдовец, проходил службу в армии, но так было принято, и не сказать чтобы аристократия сильно переживала по этому поводу, по образованию искусствовед — тоже весьма типично, иметь диплом и никаких поводов применить его к делу, даже когда есть нужда в заработке. Но вот Кристиан…

— Кто вы по образованию?

Кристиан, который был одет слишком дорого для человека, чья семья вынуждена экономить.

— Художник и программист. Занимаюсь дизайном игр, хорошая профессия для того, кто не хочет афишировать свой род занятий. «Скорость», наша последняя разработка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не знакома, простите, — я была не сильно удивлена. Закрыться в кабинете, заработать хорошие деньги и не привлечь при этом внимание, великолепное решение. — Если я правильно понимаю, ваш отец полагает, что вы ограничились дипломом в сфере искусств?

Кристиан уже неплохо справлялся с задачей, которую я ему обозначила: быть со мной — хотя бы создать видимость — на более короткой ноге. Он не ответил на мой вопрос, что этикетом не дозволялось, и мне это понравилось. Я отвыкла, а прямо сказать — не захотела привыкать к церемониям.

Если быть до конца откровенной, я просто сбежала от них. И, несмотря на то, что меня за глаза осуждали, я считала, что все сделала верно.

Мы въехали в город — старинный, затянутый туманной легкой взвесью, узкие улочки, невысокие дома, размеренное и аккуратное движение транспорта и людей. На севере высился покрытый зеленью холм, и даже сквозь фильтры пробился наконец запах океана.

Здесь было ощущение застывшего времени. Типично для маленьких городков Бриссара, не тронутых торопящимся жить, меняющимся, слишком быстро меняющимся миром. Ни огромных стеклянных зданий, ни броских неоновых реклам, казалось, моргни — и исчезнут машины, и вместо них неспешно покатят кэбы по мостовой утомленные лошади.

Мы ехали к больнице, нас опередила карета скорой помощи, проскочив по встречной. Машины замерли, пропуская ее, и Кристиан воспользовался паузой и посмотрел на меня. Я постаралась улыбнуться так, чтобы это не вышло нарочито-ободряюще, и не смогла не спросить:

— Вам не сказали, что именно произошло?

Я помнила, он произнес «кажется», но я нередко переспрашивала спустя какое-то время. Отличный способ узнать информацию, если первый раз ее попытались скрыть.

— К сожалению, нет. Парамедиков вызвал кто-то из клининговой компании, секретарь отца сейчас в отпуске, ему сообщили уже после.

Места на парковке не было, но нам повезло. Изрядно потрепанный пикап отъехал очень вовремя, и Кристиан умело припарковал джип в узком кармане. Как гостье, мне следовало подождать в машине, как следователю — узнать все от медиков.

— Я с вами.

— Да, разумеется.

Я захлопнула дверь машины — и нет, не могло все быть гладко. Никогда не было. Стоило мне обернуться, как я встретилась взглядом с какой-то женщиной, явно из тех, кто не пропускает ни одной светской сплетни. Глаза ее были как плошки, а рука словно сама потянулась в карман за телефоном.

Но я привыкла. Каждый раз это было хлестко, каждый раз я думала — так, возможно, чувствует себя человек, неосторожно поддавшийся на уговоры продюсеров из ток-шоу. Ненужная популярность. Я равнодушно развернулась и быстро пошла к дверям больницы.

Она была новой, а значит, финансируемой. Старые здания сложнее отапливать, в них труднее сделать все правильно и удобно для пациентов и персонала, но и строительство требует огромных вложений. Кристиан догнал меня, и почему-то мне почудилось, что у него было желание тронуть меня за рукав, но это, разумеется, никогда бы не произошло.

В приемном покое была суматоха, но упорядоченная, не нервная. Какое-то время нам пришлось подождать, пока сотрудница регистратуры сверит данные, потом она назвала нам фамилию врача и попросила немного подождать.

— Ненавижу, — тихо сказал Кристиан в сторону.

— Что, простите? — переспросила я.

— Ждать. Ожидание в больнице. Лучше сразу.

Он отвернулся, я устало потерла лоб. Что-то было про больницы, когда я читала в сети про его отца. Княгиня Ланарт умерла скоропостижно, диагноз я не запомнила, но подумала, что Кристиан тогда был совсем еще мал.

Скорчившись на стуле, беззвучно плакала молодая женщина, рядом с ней сидел усталый доктор. Беспокойно ходил мужчина туда-сюда. Провезли пациента на каталке, и судя по лицам врачей, все было серьезно. Я редко думала, что бывает за пределами моей работы, когда увозят потерпевшего и до того момента, когда мне удается его допросить. Оказывается — боль и страх, и белый, слишком яркий свет, и особенный запах больницы, и шаги по полу — нигде, ни в одном другом месте, шаги больше так не звучат.

— Кристиан, — позвала я, мельком подумав, что допускаю ошибку, и ему не нужно сейчас мое вмешательство, но он обернулся. И смотрел не на меня, а в сторону.

Я обернулась тоже, решив, что он увидел лечащего врача, но к нам быстрым шагом, хромая, шел по коридору высокий седой мужчина.

 Глава третья

Мой отец не должен был стать королем.

Быть может, и мать никогда бы не согласилась на брак с племянником королевы, но отец был из тех, за кем не охотится пресса. Образование, увлечения, служба в армии и никаких ограничений, которые позже стали портить мне жизнь. Все в пределах разумного для человека, которому по мнению многих повезло куда больше, чем им.

Ее величество казалась уже вечной. Ее сын и наследник престола благополучно почил лет десять назад в возрасте шестидесяти трех лет, право наследования трона перешло к его сыновьям — и внукам ее величества. Но что-то пошло не так, и королева, уже находясь практически при смерти, объявила наследником престола своего младшего брата.

Говорили, что это было связано с тем, что мать принцев была психически нездорова, но наша семья никогда не была в курсе деталей. Мы жили обычной жизнью — радуясь, что никто не диктует нам, как нам жить, куда ходить, как проводить свободное время, что у нас есть это время, в конце концов. Мой старший брат делал карьеру инженера-тестировщика авиационных систем, я изучала в колледже ксенобиологию и собиралась связать свое будущее со службой в полиции. Разбирать появления всяких сущностей в нашем мире — что может быть интереснее, думалось мне.

Мой дед скончался скоропостижно. Его возраст был не менее почтенен, чем года королевы. Произошло все ужасающе быстро, и отец, запинаясь, сказал нам однажды, что мы переезжаем в столицу, а он становится королем.

Я оказалась к этому не готова. Никто был к этому не готов, но родители и брат меня пощадили. Я не успела примелькаться на телеэкранах, и мой официальный отказ от титула «ее королевское высочество» прошел почти незамеченным. После этого я отправила документы в университеты нескольких стран и выбрала Бриссар. Мало явных родственных связей с правящим королем, язык, который я превосходно знала, и подходящий мне климат.

С семьей я созванивалась редко, испытывая и угрызения совести, и тоску. Делать вид, что мы незнакомы, было даже проще, чем знать, что кто-то слушает наш разговор — так было положено. Личной жизни у родителей, брата, его жены и двоих детей больше не существовало, а я ощущала себя предательницей, и это было действительно так.

Может, поэтому я не могла не приехать на конфирмацию племянницы — мероприятие пышное, но закрытое для всех, кто не носил соответствующие титулы. Величества и высочества, а еще — охрана и слуги, именитые музыканты и несколько миллионеров, которые просачивались везде.

Отличать гостей было просто. Национальная или традиционная одежда у членов королевских семей, подчеркнуто скромная роскошь костюмов десятка богатейших людей мира. Я старалась не танцевать — не умела, не произносить речей — сказать было нечего, и бальное платье оказалось катастрофически неудобным. Мое сердце сжималось, когда я смотрела на виновницу торжества — в пятнадцать лет она не была ни ребенком, ни юной девушкой: дрессированная кукла, сидящая так, как полагалось по этикету, смотрящая так, как ее научили, говорящая то, что ей велели произнести. И чтобы не бороться с желанием сорвать с праздничного стола белоснежную скатерть и не взболтнуть это чопорное болото, я сбежала из зала в весенний сад.

Королевский дворец никогда не был моим домом, если не считать те несколько недель, когда я не покидала собственных комнат. Кто-то высадил в парке восточную вишню, она цвела в эти дни, и яркие лепестки усыпали дорожки вопреки всякому этикету. Я брела от фонаря к фонарю, слушая далекую музыку и бездумно раскидывая лепестки носком туфель.

Принц и принцесса — забавный титул, и где-то можно всю жизнь прожить, не зная, что твой сосед его носит. Если нет узнаваемого клейма «королевское» перед словом «высочество». Мужчина в старинной военной форме меня не удивил. Он мог иметь громкий, никому не известный титул и писать многостраничные коды или оперировать, или переводить книги, или преподавать, или строить дома, да в принципе что угодно. Я не видела его никогда, и он меня тоже. Все, что мы поняли — примерно мы ровня.

К счастью, ни мне, ни ему в голову не пришло продемонстрировать придворный этикет.

— Сбежали? — холодно поинтересовался он. В полутьме я не рассмотрела его лица.

— Жаль малышку, — пробормотала я. «Четыре года назад она мечтала войти в Олимпийскую сборную», — хотелось добавить мне, но это значило — сразу дать знать, кто я такая. Поэтому ни он, ни я не назвали друг другу своих имен.

Мне показалось, он хотел мне что-то сказать, но вместо этого поклонился коротко, развернулся и просто ушел. Я пожала плечами — было немало тех, кто любил повторять слова о высоком долге. И это человек, вероятно, был из таких, мне нечего было с ним обсуждать, его уходу я была только рада.

Сейчас он остановился напротив нас, и я постаралась не отводить взгляд. Неприятно, но все же, это мне стоит стоять, надменно вздернув подбородок.

— Меган Хорнстед — моя гостья, — пояснил Кристиан. — Извини, я должен был предупредить.

И по этикету представить сначала князя. Но я сама просила забыть про этикет.

Кроме того, узнать во мне ту девушку в бальном платье сейчас очень сложно, фамилия Хорнстед у нас так же распространена, как в Бриссаре — Смит, а мое придворное, официальное имя звучало иначе. Князь кивнул, я понадеялась, что он меня действительно не узнал.

— Если ты на машине…

— Врачи разрешили тебе покинуть больницу? — перебил его Кристиан. — Надо найти…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Не надо, — бросил князь. — Я вызову доктора Мартинса. Нет ничего такого, с чем он бы не справился.

Он направился к выходу, Кристиан смотрел отцу в спину, и напряжение нарастало. Пронзительно зазвенела сирена, кто-то крикнул «код синий», и Кристиан буквально бросился вслед за отцом. Я лишь покачала головой — минус проклятые церемонии, я могу вернуться к нормальной жизни.

Я догнала их уже возле машины, и князь, обернувшись, заметил сыну:

— Невежливо было бросать гостью.

Меня подмывало сказать, что не менее глупо сбегать от врачей. С моей стороны было глупо упустить возможность узнать, что за травмы получил князь на этот раз, но я же действовала инкогнито. Законно и одновременно инкогнито.

— Все в порядке, сэр, — заверила я и воспользовалась тем, что могу сесть на переднее сидение.

Щелчок ремня безопасности прозвучал как взведенный курок. Я усмехнулась — я разошлась, выискиваю аллюзии, а надо просто еще раз прокрутить всю информацию, ту немногую, которую мне удалось узнать.

Князь не выглядит как человек, пострадавший серьезно. Вероятно, он подписал отказ от лечения — только этим можно объяснить то, что его беспрепятственно выпустили из больницы. С учетом госпитализации вывод один — он избежал осмотра ксеноврачом, который может определить повреждения, нанесенные сущностью. Любой невролог или кардиолог решит, что пациент в полном здравии и прибор разово дал досадный сбой, но это лишь до поры, поэтому грамотный специалист обязательно пригласит коллегу по ксенопрофилю.

Значит, на этом придется настаивать мне, и если князь будет сопротивляться, я буду вынуждена показать жетон. Это плохое решение, но пока оптимальное. Воздействие телесных сущностей, если Кристиан прав, среди прочего, может быть на нейронные связи.

— Как вы себя чувствуете, князь? — спросила я, чуть обернувшись назад. — Вы уверены, что доедете до дома нормально?

— Головокружение, — отозвался он, и я не видела его лица, даже в зеркалах. — Необязательно было для этого вызывать парамедиков и тащить меня в Кэр. Надеюсь, что вас не потревожит глупость работников этой паршивой конторки… Меган.

Я покосилась на Кристиана. Он вел машину, и уже знакомая мне реакция — руки, сжатые на руле. Но говорить сейчас мы не могли.

С этой стороны я видела, как над океаном летают чайки. Одиночки, а кажется, что в стае, совсем как я. Пикируют и хватают добычу с тоскливыми криками.

Где-то там, за скалами, близкими, бьются волны, и соленые брызги разлетаются над камнями. Мне нужна была передышка, пусть такая, сложная, сложнее, чем обычное дело, но хотя бы уехать куда-нибудь на несколько дней. Что-то вроде перезагрузки системы, чтобы старое и ненужное сгинуло в небытие.

Мы свернули к замку. Я видела его впереди — вырастающая из громады скал башня, как на старинных гравюрах. Меня удручала тишина, она гоняла мысли по кругу, и теперь эти мысли касались уже предстоящего мне суда.

— Вы надолго к нам? — внезапно спросил князь.

— Нет, всего-то на пару дней, — сказала я с видимым облегчением. В его вопросе был подвох? Или обычный интерес хозяина, как скоро гость ему надоест?

— Жаль, — усмехнулся князь. — Обещают шторм, потрясающее зрелище. Обычно я хожу на маяк.

Кристиан с такой силой стиснул пальцы, что побелели костяшки. Я была с ним согласна — не самое разумное решение забираться на высоту, когда поблизости висит раздраженный призрак. Даже если кто-то окажется рядом, спасет не всегда, но, возможно, не в этом случае.

— С удовольствием составлю вам компанию, сэр.

Есть люди, с которыми легко с первого взгляда. Есть те, с которым чем дальше, тем только сложнее. И я прекрасно отдавала себе отчет, к какой категории следует отнести князя Ланарта.

Глава четвертая

Мы поднимались по узкому серпантину. Джип гудел на низкой передаче, я старалась не смотреть на крутой обрыв. Ненадежная оградка не послужит защитой, если машина вдруг потеряет управление.

— Хорнстед, — князь будто попробовал мою фамилию на вкус. — Вы родились в Стеденде?

— Мой отец оттуда, — кивнула я и не соврала. Я родилась в закрытой клинике Эльзингера, той самой страны, где на восемь с половиной миллионов жителей четыре официальных языка, самые надежные банки и нет официальной столицы.

— Эту фамилию получил кто-то из ваших предков за особые заслуги?

— Возможно, — сказала я небрежно. — Ее носит добрая половина страны.

В то время как другие короли награждали отличившихся подданных титулами и землями, у нас прижился другой обычай. Что-то вроде особой чести — породниться с королем. Никаких привилегий, кроме фамилии, экономично и почетно. Если бы не эта традиция, я вряд ли решилась бы на свой отчаянный шаг.

Машина остановилась на широкой площадке перед старинным замком, но чем больше я смотрела на него, тем отчетливей понимала — нет, это не настолько древняя постройка, ей не больше двух веков. Старый замок мог сгореть дотла, если он был изначально деревянным, а мог быть разрушен во время очередного мятежа. От старины здесь остался только фундамент — темно-серый, забитый комками мха, и от фундамента вверх по стенам тянулся высохший плющ.

А внизу безнадежно бился о скалы смирный пока океан.

Я часто слышала выражение — воздух свободы, но лишь сейчас поняла, каков он. Запах стихии, пока спящей, ворвался в мои легкие так, что голова пошла кругом, и на мгновение мне показалось, что я готова разбежаться и броситься со скалы, раскинуть руки как крылья и полететь, и у меня это даже получится. Но в самом деле я хмыкнула: мятежи здесь — явление закономерное. Океан отравляет душу, травит сердце, туманит разум.

И князь, и Кристиан наблюдали за мной, вероятно, не первый раз они видели растерянность гостя. Мне пришлось взять себя в руки. Я облизала губы, и мелкая взвесь с океана за пару минут успела налипнуть солью мне на лицо.

Или, сказала я себе, это не влияние океана. Если удастся, мне должно удастся, иначе все зря, я рассмотрю этот призрак и смогу его классифицировать. Может быть, это просто несчастное существо, заблудившееся, случайно вышвырнутое из незаметного разлома, но может быть, это явившаяся неспроста опасная тварь.

Кристиан достал из багажника мой чемодан — нас никто не встретил, никто не закрыл за нами ворота, они так и остались распахнутыми, — и мы втроем направились к двери. Крыльцо из трех потертых ступеней, облупившийся мрамор — странный выбор для замка, тяжелая дверь, обитая металлом. Абсолютное смешение стилей, эпох, словно на скале великан собирал паззл из того, что попалось под руку.

— Этот замок однажды горел?

Я поморщилась — я не хотела об этом спрашивать, я всегда могла узнать об этом из сети, но князь ответил легко.

— Не однажды. Восстановлено только это крыло, не советую заходить на развалины. Но если вам так захочется, я к вашим услугам.

Ему было тяжело идти, я это не могла не заметить, но он держался — может быть, потому, что присутствовала я, а может, причина была в сыне. Здесь их двое и, возможно, живет кто-то еще, и мне стало не по себе. Мне предстоит провести здесь целых три дня — безумно мало для полноценного следствия, бесконечно долго для всего остального.

Замок пах… камнем. И чем-то ветхим. Я не была в таких необжитых местах.

— Какой у вас оператор? — спросил князь.

— «Файрфон».

— В таком случае вам повезло. Это единственная сеть, которая здесь кое-как ловит, кажется, на втором этаже? — он обернулся к сыну, и я видела, как напряжено его лицо. Такие лица бывают, когда человек терпит боль и вынужден скрывать ее. — Пусть Кристиан покажет вам несколько комнат, вам, думаю, будет не очень комфортно быть отрезанной от связи… опять же, вечерами здесь нечего делать, хоть посмотрите сериал.

В полутьме я рассматривала огромный холл. Мне померещилось, что здесь до сих пор пахнет палью, горелым деревом — запах просачивался через запах времени. Каменные стены, деревянные стены, панели, картины. Вряд ли уцелевшие с тех времен, но не современные. Здесь тайны лезли из всех щелей и трогали холодными пальцами.

Я хотела попросить Кристиана показать мне то место, где он видел призрак, но для этого было нужно, чтобы князь ушел. Но он не уходил, смотрел в сторону — на стену? — и на губах его играла легкая и непонятная улыбка.

— С вашего позволения, — коротко бросил он и быстро, хотя это явно причиняло ему боль, направился к огромной каменной лестнице.

Мне стало легче дышать. Когда князь скрылся, я даже расстегнула пуговицу на пиджаке.

— Странный запах, — сказала я. — Как в пещере.

— Я привык, — пожал плечами Кристиан и улыбнулся. — Но так и есть, под замком старый разлом. Закрытый, — поспешил добавить он. — Давно закрытый, за этим сейчас следит отец Питер, а он очень сильный экзорцист.

Я сделала несколько шагов по холлу. Как это замок примет меня? Каждый мой шаг отдавался эхом, а шаги князя — нет. И это мне не понравилось, по замку надо было пройти с индикатором в руках. Здания так себя не ведут, это невозможно, но сущности могут.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Это тоже своего рода традиция — священник-экзорцист? — уточнила я. Я дошла до колонны, серой, каменной, там, где камень начал сыпаться, его аккуратно заделали бетоном, но пятна были отлично видны. — Чем-то обусловлено?

— Разломом, — кивнул Кристиан. — Этой традиции много лет, мне кажется, это перестраховка. Поговорите с ним?

— Вы ведь его не вызывали?

— У отца с ним сложные отношения.

Вероятно, это связано с тем, что у отца Питера и князя разные религии. Разные религиозные правила, поправилась я, и если отец Питер — классик, а князь — приверженец бриссарской линии, то напряжение между ними понятно. Из того, что я прочитала о князе в сети, он бриссарец.

— Они практикуют разные правила, так?

— Отец атеист.

Тогда непонятно, вздохнула я, но мог быть миллион причин, и пытаться найти сейчас верный ответ — потратить время. Я рассматривала картину: «Поклонение пастухов», мрачные краски, единственное яркое пятно — ясли и одежды Семейства.

— Это подлинники, — услышала я за свой спиной голос Кристиана. — Думаю, вы зададите вопрос, почему отец не продаст их.

Я усмехнулась, потому что он угадал, но не только это меня беспокоило.

— Я скорее спрошу, почему нет охраны. Смотрите, — я провела пальцем по потемневшей от времени раме, — ни одного датчика. Много здесь таких ценных картин?

— Достаточно.

Я затронула тему, которая волновала не одну меня. И мне показалось, Кристиан рад, что он может со мной об этом поговорить. Бесценные полотна, которые любой желающий может украсть без каких-либо препятствий.

Я обернулась и оказалась с Кристианом почти лицом к лицу. Но он чуть отвел взгляд — не доказательство ничему, но все же.

— Сколько человек постоянно находится в доме?

— Я, отец, его секретарь, но сейчас у него двухнедельный отпуск…

— Плановый?

— Не совсем. Отец работал над книгой, и Джейкобу пришлось на пару недель задержаться. Что не слишком ему понравилось, он готовится к свадьбе. Хотите чай?

— Не откажусь.

Потому что это позволит мне увидеть других обитателей дома, если они здесь, конечно же, есть.

— Еще Кэрол Бут, экономка. Она живет с нами уже лет двадцать пять. Остальной персонал приходящий.

— Ни охраны, ни сторожей?

— Это требует немалых расходов.

Приглашать поденный персонал дешевле, но менее престижно. Может, поэтому было так мало мебели в зале, а может быть, потому, что князь не хотел видеть здесь никакой новодел. Кристиан извинился и вышел, я осталась одна.

У меня появилось время познакомиться с этим домом, пообщаться с ним с глазу на глаз. Я ходила от колонны к колонне, уже понимая, что это от них пахнет застарелой гарью — или мне чудится, — что эти колонны на самом деле все деревянные и камнем их облицевали после пожаров, а затем, когда камень устал и начал сыпаться, постарались заделать прорехи бетоном. И картины, множество разных картин.

Ценными были не все, но я мало что понимала. Видела, разумеется, что какие-то относительно новые, с яркими красками, современными сюжетами, а какие-то старинные, потускневшие, и от копоти свечей на многих нельзя было ничего разобрать. Я поискала выключатель — не нашла, света из узких окон не хватало, я шла и рассматривала все, что могла.

Коронация, уже не понятно, чья, потому что короны такой давно нет… ни в одном из царствующих домов. Век семнадцатый, судя по платьям, тогда короли долго не жили. Венчания, крестины, уход в мир иной. Пейзажи, смеющиеся крестьянки, нетрезвые крестьяне, чем-то довольный скот, более современные полотна — революции, войны, на тыльной стороне одной из колонн я с удивлением увидела одно из тех произведений искусства, которые вызывает учащенное сердцебиение у специалистов. Проще говоря, продукт маркетинга, как любил шутить мой отец до того, как надел корону. Красный овал с желтой точкой посередине, и я могла бы поклясться — я нарисую точно так же, не отличишь.

И больше для очистки совести я достала смартфон и сделала несколько фотографий. Разумеется, выйдут не все картины, и распознать «Пауэр-поиск» сможет не все, но цену и интерес музеев и коллекционеров я увижу, хотя бы на часть.

Вспышка не привела ко мне ни одного человека или призрака, я по-прежнему стояла одна в пустом холле. У следующей картины я поулыбалась — того, кто был изображен на ней, я знала прекрасно, как знала и то, что картина — не подлинник. Король Астерии, мой двоюродный дед и очень близкий человек моей матери, заказал этот портрет для своих детей, когда от всех тщательно скрывали его болезнь — после благополучно излеченную, но я своими глазами видела оригинал в закрытом для посторонних небольшом и комфортном поместье.

Следующая картина мне показалась сперва современной — такие яркие на ней были краски и ни следа копоти и веков. На заднем фоне — особняк, луна, два фонаря, и девушка в синем платье в объятиях офицера. И чем дольше я смотрела на нее, тем больше хмурилась, пусть объяснений тому, что я видела, хватало.

Девушка чем-то походит на меня — разве что волосы более рыжие, рост повыше, а вот парень — я затруднялась сказать, на кого он похож: на князя или на Кристиана? Для князя чересчур молод, для Кристиана — слишком стар, лет тридцати, тридцати трех? Но если поставить в ряд всех принцесс, графинь, княжон, принцев, маркизов и графов, мы будем иметь очень много похожих черт. Одна из причин, почему с развитием медицины главы родовитых семейств, нюхая нашатырь, хотя появилось много других эффективных средств, давали согласие на браки с людьми «из народа»…

Я сделала несколько снимков и едва успела убрать телефон в карман, как услышала, что кто-то вернулся.

Глава пятая

— Смотрите картины?

Я кивнула и запоздало обернулась.

— Вам лучше спросить про них у отца, — продолжал Кристиан. — Чай скоро будет готов, я провожу вас пока в вашу комнату. Если она не понравится…

— Мне безразлично, лишь бы ловила сеть и было тепло и тихо, — поморщилась я. На тепло в этих древних камнях я почти не надеялась. — И мы не договорили.

Я понимала — сейчас мой взгляд в точности такой, каким я смотрю на людей в своем кабинете, когда напротив сидит уже не подозреваемый, а преступник, и вот-вот я предъявлю ему обвинение, и не так стоило мне смотреть на парня, который растерян. Но поделать с собой я ничего не могла — почему-то эта привычка въелась куда прочнее, чем правила этикета. И до этого момента я и не думала от нее избавляться.

Мне не нравилось, как звучит мой голос в этом зале, я понизила его практически до шепота, и все равно мне казалось, что он гремит как фанфары.

— Сообщение, которое вы отправили в управление, — сказала я, снова вытащив смартфон. — Формальное предисловие я опускаю… «Мой отец, князь Ланарт, подвергся нападению неизвестной сущности, вероятно, призрака. Он был госпитализирован, в местную полицию он обращаться отказывается, ссылаясь на возникновение неуместного интереса со стороны прессы. Я обеспокоен его отказом привлекать власти к происшествию и полагаю, что сущность еще проявит себя». Так? — я заглянула Кристиану в глаза, и он спокойно выдержал мой взгляд. — Нам не составило труда установить, когда именно ваш отец попал в больницу, и там, пусть это вам не покажется странным, сразу вспомнили, что вы хотели пригласить докторов ксенопрофиля, но князь наотрез отказался.

Я должна была дать ему понять, что в курсе произошедшего больше, чем ему представляется. Многие семьи скрывают то, что скрывать не должны, но что говорить о чужих тайнах, если я даже не знала, правдивы ли слухи о том, что мой отец унаследовал трон по причине возможной психической болезни прочих наследников…

— Вы упомянули слово «призрак» и дату — «неделю назад», и я допускаю, что вас тогда не услышали в суматохе. Вам так показалось, но люди всегда слышат больше, чем вы полагаете. И запоминают, естественно. Особенно специалисты, особенно доктора, к которым вполне может поступить претензия, что они не настояли на оказании квалифицированной помощи в полном объеме. Как видите, я тоже специалист и знаю намного больше, чем вы рассказали. Итак, почему ваш отец считает, что призрак — это нормально?

Кристиан отступил на шаг, но я не обольщалась. Он вежливо указал мне на лестницу и пошел за моим чемоданом. Была бы я менее опытна, записала себе победу, но мне было известно: он просто взял время подумать.

Я решила ему это время дать — я тоже выложила еще далеко не все карты.

Основательная лестница вела на второй этаж и дальше, но я помнила, что сказал князь: комната на втором этаже. И было прелюбопытно, что там, выше. Но точно должна быть более стабильная связь.

— В каком коридоре вы видели призрак? — спросила я. — Кристиан, я обязана задавать вам вопросы, мне будет легче работать, если вы будете искренне на них отвечать. Я все равно узнаю то, что мне нужно, но об этом станет известно многим людям — я уверена, вы не хотели бы, чтобы они вспоминали все ваши слова. Пока я — полиция — не придаем им значения, и люди не придают.

— Как доктора в больнице, — неохотно согласился Кристиан.

— Да, как они. Мы умеем работать быстро. Так какой коридор?

— Этот, а потом — тот, который ведет к комнатам отца. Где вы этому научились? Вы сразу спросили, когда я заметил призрак в первый раз, но я не сказал вам, что видел его дважды, и там, в больнице, я об этом тоже не упоминал.

— Что мне нравится: вы соблюдаете договоренность, — удовлетворенно кивнула я. — И да, вы умеете делать выводы, у вас хорошая память. Значит, дальше притворяться бессмысленно, я хочу полную откровенность. Безоговорочную. Постойте.

Я активировала браслет.

— Техника допроса — тоже наука, — улыбнулась я. Нужно было разбить тот лед, который, я просто чувствовала, возникает сейчас между нами. — Так я жду ответ, пока кое-что проверяю.

Индикатор горел ровно. Два деления, спокойный зеленый свет, я прошла вперед, вытянув руку, и засекла лишь пару вспышек до трех делений и бледно-желтого света. Незначительная активность, такая есть даже в новых домах, сущности разные, и большинство из них соседствует с людьми, как комары или пчелы, и приносят столько же вреда. Я обернулась с немым вопросом, и Кристиан, который так и остался стоять на месте с моим чемоданом, махнул рукой — пройти чуть дальше.

Активность призрака была довольно давно, и полоски еле-еле доползли до отметки «четыре» и загорелись уверенным желтым. До самого конца коридора и далее, а потом я так же озабоченно прошла по коридору, ведущему к комнатам князя — да, я рисковала, что он выйдет и поинтересуется, что я тут делаю — не было ничего, что могло вызвать мои подозрения. Если бы меня кто-то спросил, была ли здесь активность со стороны сущностей, я сказала бы — в обычном объеме.

— А где сегодня напали на вашего отца? — спросила я, вернувшись к Кристиану.

— В его комнатах.

— Вы так уверенно об этом говорите?

— Потому что все счета и договоры на мне, а сегодня по плану уборка его комнат. Кроме того, он днем оттуда сейчас не выходит, ему скоро сдавать монографию. Если услышите ругань, простите его — редактор невыносим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я решила, что переживу как-нибудь эти эмоциональные разговоры.

Кристиан прошел еще немного вперед, открыл дверь и придержал ее для меня. Вошла я, ожидая увидеть комнату, соответствующую духу и непонятной эпохе замка, но против воли у меня вырвался разочарованный вздох.

— Комнаты нам пришлось привести в порядок, — заметил Кристиан, — мебель известной сети с вашей родины компенсирует такой же привычный вам душ.

Не то чтобы меня учили держать лицо, какие бы новости не сообщали. Я научилась этому искусству сама, выходило у меня не всегда, но в случае, как сейчас, я не сочла необходимым скрывать облегчение. Раздельные краны с холодной и горячей водой были единственным, что не могло примирить меня с Бриссаром до сих пор, и в квартирах, которые я снимала — сначала возле университета, потом ближе к работе, теперь в пяти минутах ходьбы от главного входа в здание — всегда была континентальная система водоснабжения.

Но мебель вопила, как все было скверно. Прекрасный бизнес, великолепное решение, товары для тех, кому нужно дешево и практично, и я не стала спрашивать, кто все это собирал…

— Так снова вопрос: почему призрак нормален?

Синие плотные занавеси, синее покрывало, бежевый искусственный ковер. Все очень бюджетное — от кровати до двери в ванную комнату, только оконная рама старинная. Светлые стены, пара дешевых картинок — контраст по сравнению с тем, что я видела в зале. Холле? Как правильно все-таки называть это огромное помещение? Впечатление, что это отель не самого высокого класса. В таких отелях я никогда не была.

— Ему понятно и появление призрака, и проявляемая им агрессия. Не дословно, но он сказал что-то вроде «Ожидаемо, предсказуемо, это знак, что я должен искупить вину».

Дин, будь он сейчас на моем месте, хлопнул бы себя ладонью по лбу и выдал пару интересных, запоминающихся фраз из тех, которые не стоит слышать детям.

— Допустим, — я снова придержала карты. Новые, которые я неожиданно получила. Удивление я успешно скрыла тоже. Потом я вынула телефон и убедилась, что сигнал есть. — Позвольте, я переоденусь, нам надо наведаться на то место, где ваш отец упал со скалы.

Я не ошиблась — шаги, которые в замке слышны были великолепно, не одна я ходила так, что гремели стены, остановились напротив двери в мою комнату, а затем раздался осторожный стук.

— Располагайтесь, я буду ждать вас внизу, — и Кристиан вышел.

Миссис Бут была вышколена. Я могла бы легко не заметить ее прихода, но она вошла, поклонилась, увидев, что я смотрю на нее, поставила поднос на столик и так же безмолвно вышла и закрыла за собой дверь. Я постояла, пнула ногой чемодан, ничком завалилась на кровать, рискуя отбить себе ребра.

Активности в доме не наблюдается. Впрочем, была причина, по которой прибор мог давать сбой — именно эта новая мебель. На ней слишком много свежих чужих следов, призраку сложно закрепиться в своем пребывании. Молва гласила, что все дело в проступках и прегрешениях поколений, на самом же деле наличие призраков в старых домах объяснялось не грехами, а обстановкой. Вещи и стены несли отпечатки хозяев — так это воспринимали сущности, и с меньшим количеством — как они полагали — людей вокруг им было существовать проще. Где бы ни образовался разлом, хоть в только что выстроенном кондоминиуме, сущности метались бы, пока не нашли себе старый, покрытый пылью веков приют. Отсюда, как я считала, пошел обычай возить с собой меблировку, когда покидаешь былое жилье… Знакомые сущности лучше незнакомых — еще одно дикое заблуждение.

Противостояние двух умных, упрямых, как уже вполне ясно, людей простым не будет. Троих — тем более. Кристиан просит помощи, но многое хочет скрыть, князь не ждет от меня ничего, но это может быть видимость.

Какая у него могла быть вина, что он так легко принимает нападения, не собирается привлекать власти, избегает любых намеков? Любая.

В том числе и та, которую лишь он мог считать виной.

Глава шестая

Кристиан, как и обещал, ждал меня в холле.

Стало значительно светлее — кто-то раздвинул шторы, но ощущение, что стены следят за мной, не пропало. Образное выражение, обычно, когда так говорят, подразумевают любопытство хозяев, но я знала лучше многих — из стен могут выглядывать не только глазки видеокамер.

— Пойдем? — Кристиан легко поднялся из кресла, я кивнула. — Успели посмотреть прогноз?

— Да, он напророчил нам бурю, — согласилась я и потуже затянула пояс куртки. — Этот шторм ваш отец имел в виду?

— Нет. То, что — возможно — будет спустя пару часов, это так, легкий дождик.

Погода изменчива, думала я. Мы вышли из замка, и я отметила, что небо за короткие три четверти часа посерело и сделалось низким, вдали, на горизонте, темнела грозная полоса. Первым моим желанием было вдохнуть полной грудью, но я остановила себя — не так на меня действовал этот воздух, как мне хотелось бы.

Кристиан подал мне руку — в перчатке, что значило — он не до конца пренебрег приличиями. Сейчас он исполнял роль моего сопровождающего, такая, не самая завидная роль, а мне не стоило игнорировать правила безопасности.

Мы шли в сторону от дороги, миновали ограду — беспомощную груду камней, распасться которым не давали лишь мох и плющ, и даже через толстые подошвы грубых ботинок я чувствовала, как наступаю на крупные острые камни.

— Откуда их столько? — спросила я. — Что-то развалилось?

Я покрутила головой, но так и не нашла строение, которое могло бы рухнуть на дорожку. Может быть, его снесли? Но к чему было напрасно гадать.

— Камнепад, — негромко объяснил Кристиан. — Керриг… ненадежен, ведь так? Всегда был таким. Мятежи, бунты, шторма, горы, готовые обрушиться на целые селения.

Я обошла особо крупный валун, и вышло так, что мы с Кристианом разделились на время, но не выпустили рук друг друга.

— Здесь были подобные случаи?

— Много раз. Поэтому на побережье никто не селится под горами. Слишком опасно, а вот ближе к Адерину горы намного стабильнее.

Красные крыши. А тут не было никаких крыш, замок стоял одиноко, дорожка петляла по скале, и все меньше футов оставалось между ней и обрывом.

— Вы сказали, тут катаются дети? — удивленно спросила я. — Как это возможно?

— Намного ниже, — пояснил Кристиан. — Мы идем самым коротким путем, как мой отец спускается к скалам.

— Верно я понимаю, что ваш отец назвал… участок… ближе к этому? — я указала на расширившуюся дорожку, и в этом месте обрыв был не настолько крут — довольно пологий, глубиной в два-три ярда. — Когда объяснял, как и где сорвался?

— Верно. Только он указал место чуть дальше. Я, разумеется, знаю, где он упал.

— Каким образом, кстати, вы об этом узнали?

— Он позвонил.

Многие вещи объясняются проще, чем кажется.

— Разлом, — сказала я, нетерпеливым подергиванием потребовав от Кристиана отпустить мою руку. — Видите? Это след.

И пока он не опомнился, вытянула руку с индикатором прямо над трещиной. Деления замигали, на пару секунд вспыхнули красным.

— Так и должно быть, — поспешила я успокоить Кристиана. — Сущности привлекает внешний мир, они виснут возле разлома, но не бойтесь, они не выберутся.

— Как вы поняли, что здесь разлом? — Кристиан был изумлен, и я решила, что он в самом деле никогда не задумывался, как выглядит эта таинственная штука, которой нерадивые матери пугают непослушных детей. — Я думал, он прямо под замком.

— Это остаточные расколы.

Я присела на корточки, Кристиан сделал то же самое, но то, что видела я, не видел он. На вид — обычная трещина в скале, каких множество не только в Керриге, но везде, даже в подвалах старых зданий.

— Видите? — я указала на края разлома. — Они слишком графичны. Это наш термин, но его предложил как раз ваш коллега, который делал для нас карту крупных разломов на востоке Бриссара. Понимаете, о чем я говорю?

— Кажется, да, — с придыханием откликнулся Кристиан. Мне было интересно наблюдать за ним — на его лице и любопытство исследователя, и детское удивление, и понятный человеческий страх. Он протянул руку и посмотрел на меня — я кивнула.

— Можете потрогать. Оно не опасно, это не ксеноявление, обычная геология.

Меня забавляло. Люди по-разному реагируют, когда узнают, что рядом разлом, но Кристиан смотрел на него немного иначе.

— Вы правы, — произнес он, поднимая голову. — Это действительно… ваш специалист прав. Как будто нарисовано в графическом редакторе. Другие трещины выглядят совершенно иначе. Вы так сразу отличаете их?

— Это моя работа, — отозвалась я, поднимаясь. — Идем дальше?

Мы свернули за резкий выступ, и я увидела ровное плато. По нему даже проходила дорога — она начиналась где-то там, за невысоким скалистым холмом, и скрывалась за скалой, на которой стоял замок Ланарт.

— Вот здесь все и произошло. Видите? Я вам не лгал.

Я привыкла к тому, что свидетели напускают на себя вид оскорбленных в лучших и самых искренних чувствах, но Кристиан не был обижен. Все же я оказалась права, когда полагала, что мне с ним будет легко.

Он прошел от дороги к обрыву, я поспешила следом. Здесь не было камней, как на тропинке, и асфальт, хоть и старый, был проложен по всему плато. Местные власти огородили обрыв редкими столбиками, чахлые кустики не мешали видеть опасность. «Внимание! Обрыв! Ограждение!» — гласил небольшой выцветший плакат.

— Вот тут гоняют на велосипедах дети, никто никогда не падал. Когда-то тут был огромный склад, а дорога проходила ближе к обрыву, вот здесь, — Кристиан показал на крепкое еще асфальтовое покрытие, на котором мы и стояли, — потом склад снесли, дорогу продолжили дальше от обрыва. Так вышло дешевле, меньше затрат. Лет десять назад, если вам интересно, этот участок был большой смотровой площадкой. Сюда толпами приезжали фотографы и туристы. Сейчас вы не увидите всю красоту, но… подойдите сюда. Осторожно, тут могут быть змеи. Отец, предупреждая ваш вопрос, гуляет в резиновых сапогах.

Кустики, перед которыми торчали светоотражающие столбики, а сразу за кустиками — металлическая оградка, были примерно мне до талии. Я протиснулась между ветками, коснулась ее рукой.

— Могли бы сделать повыше.

— Да, могли бы, но и ее раньше не было. Вот тут уже случаи падения происходили — нетрезвые туристы со своими сэлфи, когда у них появилась первая возможность запечатлеть себя на телефон. Страховые компании подали в суд на муниципалитет, ожидаемо выиграли. Оградка низкая, но с шипами, чтобы на нее никто не садился, по идее, чтобы помешать делать фото, но… люди такие люди. Площадку официально закрыли, посчитав, что доход от нее куда меньше, чем убытки от возмещения вреда. Смотрите вперед.

То, что я сначала приняла за береговые скалы, оказалось небольшой заточенной в камнях лагуной. И даже теперь, в период покоя, в ущелье кипел белой пеной океан.

— Очень мелкое дно, много камней, — слышала я прямо за спиной голос Кристиана. — Поэтому такой невероятный эффект. А ночью, особенно когда на небе луна, кажется, что океан светится. В любом отеле вы найдете кучу рекламных проспектов — профессиональные фотографы продолжают сюда приезжать, только вот место нигде уже не указывают, это запрещено. Так, для привлечения публики. Отец любит сюда ходить. Океан разговаривает — ночью это особенно хорошо слышно.

Я и сейчас различила неясный гул. И запах, опять этот отбивающий разум запах.

Стараясь не дышать глубоко и не отвлекаться, я перегнулась через оградку и посмотрела вниз.

— Здесь довольно пологий спуск, — я нахмурила брови. — В принципе… здесь можно спокойно спуститься? И перелезть через ограду тоже.

— Что я и сделал, — согласился со мной Кристиан. — Говорю же, мера предосторожности. Когда среди детей был популярен футбол, а опека не так сильно следила за родителями, мальчишки всей толпой лезли сюда искать улетевший мяч.

Он говорил это с завистью или с тоской по тем беззаботным дням? Я не смогла понять. Но почему-то мне подумалось, что князь не одобрил бы подобное поведение сына.

Я вытянула руку. Много времени прошло, я не надеялась увидеть результат. Индикатор даже не дрогнул.

— Что это значит? — спросил Кристиан.

— Ничего, — я пожала плечами. — Он чувствителен, но не настолько, чтобы засечь разовую активность недельной давности. Таких приборов не существует, не верьте тому, кто вам говорит обратное. Мы можем спуститься вниз?

— Если бы будете держать меня за руку.

Я не знала, почему меня потянуло туда. Может быть, убедиться, что этот участок и впрямь безопасен. Или что перелезть через ограду несложно, но Кристиан ее легко перемахнул, а потом протянул ко мне руки.

— Идите сюда.

В его прикосновении не было ничего, что я могла бы истолковать как намек. Наверное, так мог меня перенести через оградку солдат, привыкший к тому, что в армии служат и мужчины, и женщины. И я отметила, как это приятно. Так таскал меня на руках старший брат. Чувство доверия и защищенности в братских объятиях.

Здесь даже скалы были иными — возможно, другая, более крепкая порода. Под ноги не попадались обломки и камни, не больше, чем в привычных мне местах, и в ботинках я стояла уверенно.

— Но если кто-то перекинул вашего отца через ограду… — предположила я. И он не сопротивлялся. Трезвый, в здравом уме мужчина в полном расцвете сил. Странно. — Ночью отсюда хорошо слышно шум океана?

— Как на берегу.

Князь не услышал шаги. Но сейчас был день, и я расслышала. Отчетливо, кто-то шел торопливо прямо к обрыву, и кто это был, я не видела из-за кустов.

— Вы же сказали, что сюда хода нет? — негромко спросила я у Кристиана. Он тоже прислушивался, и мне показалось, что он очень знакомым жестом потянулся как бы к оружию… — Тогда что это за незваный гость?

Глава седьмая

Парень стоял, насмешливо глядя на нас из-за кустов. На вид совершенно обычный — средний рост, непродуваемая куртка, свитер, джинсы, солнцезащитные очки, задранные на светлые вихры, на шее болтался фотоаппарат. Таких как он миллионы.

Но из-за фотоаппарата я избегала поворачиваться к нему, а Кристиан нехорошо хмурился. Он стоял чуть ниже меня по склону, я отлично видела неприязнь и решительность на его лице.

— Джастин, — процедил он, — тебя не должны сюда пропускать.

— Я такая же пресса, ваша светлость, — парировал Джастин с заметной агрессией. — И такой же фотограф.

— Джастин Круз — лицо Керрига, — негромко пояснил мне Кристиан. — Но это он так считает, а так он полноценная задница.

— Блогер? — понимающе кивнула я.

— Не поворачивайтесь, — предупредил Кристиан почти мне в ухо и прокричал: — Что пришел разнюхивать на этот раз?

— Все то же, — ухмыльнулся Джастин и начал перелезать через ограду. Но рост ему не позволял сделать это так же легко, как Кристиану, и он замер, задрав одну ногу, а потом, подумав, вернул ее обратно. Мы оказались как бы вне пределов его досягаемости. Я пожалела, что не взяла с собой солнцезащитные очки — эта вещь мне необходима. Всегда. Даже ночью. — Смерть ее светлости.

Я напряглась. Вопреки ожиданию, Кристиан не дернулся.

— Моя мать умерла от онкологического заболевания, — спокойно ответил он. — Или ты на этот раз решил откопать мою прапрабабушку? Единственную, чья причина смерти так и не была установлена?

— Если только прапрабабушка заставила вашего отца дважды сбежать из больницы, — голос Джастина доносился глуховато. Страха в нем не было, издевки тоже. Что тогда — любопытство? Жадность? Вернее всего. — Персонал, который так мало получает, становится очень болтливым, когда видит паунды.

— Ты же в курсе, как мы тут бедствуем? — хохотнул Кристиан. — Об этом был твой последний ролик. Спустись сюда, дай триста паундов, я расскажу тебе все что пожелаешь. Про прапрабабушку тоже могу, а если хочешь пару легенд, которые наша семья скрывает веками, это будет стоить уже пятьсот. Ну так как? Готов раскошелиться?

Я отвернулась уже от Кристиана, чтобы скрыть удивление. Поразительно профессиональный ход. Но если он принимает участие в разработке игр, общается и со сценаристами. Или, возможно, он картежник, игрок, блеф высококачественный. И речь не та, что я слышала от него все это время.

— Пойдем? — Кристиан легко, как обычную девчонку, подтолкнул меня так, чтобы я не поворачивалась к Джастину. — Там, ниже, крутое место, Мэй, сможешь прийти туда и порисовать, когда будет погода получше.

Кристиан прыгал по склону с непревзойденной ловкостью, но и мне было не так сложно следовать за ним, может, скорость у меня была с непривычки ниже. Мы спустились ярдов на пять, океан стал ближе, шум его — отчетливее, а Джастин скрылся за кустами и скалами полностью — или ушел.

— Джастин Круз, местный блогер, вы правы, — объяснил Кристиан, когда мы остановились. — Ведет канал, у него довольно много подписчиков, но такое… как бы сказать? — Он усмехнулся. — Уровень желтой прессы. Интриги, скандалы, расследования, его никто не принимает всерьез, даже суд.

— Уже подавали? — не особенно изумилась я.

— Раза три. Разные люди. Но он так обставляет свои стримы, что это кажется… Как чудовище Лэсса или Каменный Круг, который построили инопланетяне.

— Заведомая фантастика.

— Что-то вроде. Имен он не называет, напускает таинственности. Для подписчиков он голос Керрига, для суда — средней руки бумагомаратель, который выдирает заголовки новостей и пишет за три недели книгу «основано на реальных событиях» с участием динозавров и разных йети.

— Он очень неглуп, — заметила я. — Прикидывается дурачком тогда, когда это необходимо. Так что он от вас хотел?

Кристиан с беспокойством смотрел на небо. Да, непогода надвигалась, темная полоса подошла ближе, так близко, что мне стало не по себе. Я поежилась, пусть мне не было холодно, но я не хотела бы попасть под порывы ветра и ливень.

— Пойдем, — Кристиан потянул меня к замку. — Не беспокойтесь, мы легко там поднимемся, хотя спускаться с вами я бы уже не рискнул. Джастин ничего не хотел от меня, я ему просто не нужен, как, впрочем, любой другой герой, которого он отправляет на свой канал. Могут быть целых три варианта: он пришел снимать виды — потом их несложно наложить как фон, он пришел сделать фото по заказу какой-то турфирмы или, что мне не нравится меньше всего, он пришел потому, что ему натрепали в больнице. Как полагаете, он не врал?

Я переступила с одного валуна на другой, на всякий случай схватилась за руку Кристиана. Он намекал на вину полиции? На нашу вину, в том числе на мою?

— В больнице не знают, что ваш отец упал здесь. Отпадает, скорее всего, он случайно наткнулся на вас и попытался запугать. Почему он упомянул вашу мать?

— Ее смерть все полощут.

Ни тоски, ни досады, ни даже злости — странная немного реакция.

— Онкология у нее в самом деле была, но лечение проходило успешно. Хотите знать, какая именно онкология и чем она была вызвана? Рак молочной железы. Алкоголь. Осторожно, я поддержу вас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Поддержка была нужна не столько мне, сколько самому Кристиану. Я поняла это, когда он, взяв меня за плечи и бережно втаскивая наверх, заглянул мне в глаза. Полная откровенность и просьба выслушать и молчать, заодно и разрешение использовать информацию в интересах его семьи.

— Кошмарная наследственность, — он на мгновение прикрыл глаза. — Все женщины в их семье были законченными алкоголичками. То, что вы не узнаете ниоткуда и никогда: у меня родилась сестра, спасти ее не смогли. Фетальный алкогольный синдром. Прежде чем мать забеременела мной, отец на три года запер ее в клинику на континенте. Ему было двадцать два, ей — почти тридцать.

Ветер усиливался. Кристиан хотел непременно договорить, но торопился, чтобы сказать мне все и больше не возвращаться к этой теме.

— Его гулянки до добра не довели, — продолжал он. — Женился внезапно и непредсказуемо на женщине, которая, может быть, ждала ребенка от другого, неважно. Я родился абсолютно здоровым благодаря упорству отца и врачам. Матери хватило ненадолго, когда мне было четыре года, она купила выпивку в супермаркете Адерина и… Врачи больницы, тогда она была еще в старом здании, официально дали заключение, что… почему вы так на меня смотрите?

— Больница, новое здание, — я облизала губы. — Наверное, немалая ее часть построена на деньги семьи Ланарт, которые у вас еще оставались.

— Вы понимаете несказанное. Хорошо.

Последний отрезок пути вышел самым непростым. Я начала опасаться, что нога соскользнет, но трудности были больше психологические. Кристиан был прав, мы действительно поднялись без особых проблем, если не считать пары раз, когда у меня екнуло сердце.

— Не думаете, что Джастин мог иметь в виду эти причины смерти вашей матери? Он связал их с тем, что ваш отец…

Я захлебнулась налетевшим порывом ветра, и то ли Кристиан успел услышать меня и замотать головой, то ли и для него стихия оказалась неожиданностью. Он схватил меня за руку и дернул вперед, и мы побежали к замку, подгоняемые в спины начинающейся непогодой.

— Там, — вернулась к нашей теме я, когда Кристиан закрыл за нами дверь, — в больнице, вы сказали, что ненавидите их.

— Мой друг погиб. Несчастный случай на гонках.

— Как я понимаю, не в Бриссаре?

— В Стеклянном Каньоне.

— Я так и подумала, что вы учились в тех краях.

— Отец считает, что все это время я провел в стенах Государственного музея искусств.

— Я учту, не беспокойтесь.

Наш разговор — не только этот, казалось, это уже входило в привычку — напоминал теннисную партию, в которой мячик летел прямиком на ракетку соперника. Но соперника ли? Удивительная получается партия.

— Так все же, почему вы уверены, что Джастин, как его там, не собирается раскопать эти причины смерти вашей матери? Он сам утверждает обратное.

Мы стояли, прижавшись спинами к двери, словно боялись, что стихия ворвется в замок. Что еще могло переворошить этот загадочный дом? Буря? Пламя? Очередное. Что-то в замке было не уничтожено до сих пор.

— Это не его аудитория, — поморщился Кристиан. — Понимаете… На канале «Планета» не станут слушать теории про заговор мирового правительства, а на канале «Все тайны» никому не интересны ни недра, ни глубины океана, им подавай рептилоидов в Доме с колоннами и нашем королевском дворце.

— Связь между смертью вашей матери и вашим отцом сейчас?..

— Ее нет, и это меня не беспокоит. Правду никто не будет смотреть, вымысел же — как ему будет угодно. Если он и хочет что-то отснять, то в своем стиле — тут пробежала толпа банши.

— Кажется, она бегает снаружи и очень хочет кого-то предупредить, — усмехнулась я. — Интересно, о чем?

Я проголодалась. Ела я последний раз в зале вылета, рейс до Адерина был слишком короткий, и теперь раздумывала, предложить ли пообедать — поужинать? — или отправить Кристиана восвояси и исследовать замок? Верхние этажи, нереконструированная часть.

Из глубины замка донесся громкий неразборчивый крик.

— Отец ругается с редактором, — улыбнулся Кристиан. — Я вас предупреждал. Ужин?

Дурацкая мимика — я могу изобразить радость, глаза при этом останутся невеселыми. Кристиан еще раз улыбнулся и поспешно покинул зал, а я под крики достала смартфон.

«Нет сети», — извещала меня лаконичная надпись.

Глава восьмая

В доме могла быть стационарная сеть. Я этого не исключала, и рано было делать поспешные выводы.

Джастин. Местная знаменитость, весь его интерес, разумеется, деньги. Успешно притворяется дураком, это самые опасные люди. Я не любила находиться с такими рядом и никогда не поворачивалась к ним спиной, но кто знает, в какой момент ситуация выйдет из-под моего контроля.

Кристиан. «Я скрываю все что могу». «И что не могу, пытаюсь скрыть тоже». Мне нужно было тщательно проанализировать все нестыковки в его рассказе и как он провоцировал Джастина, а потом уверял меня в том, что это все не имеет никакого значения.

Мой индикатор. Сейчас он волновался, но это не тревожило меня: электрические разряды сбивали его работу. Плюс: гроза и сущностям не дает возможности проявления, но телесные призраки более крепкие и могут ее преодолеть.

Крик князя. Действительно ли он ругался с редактором? Ложь или правда, пока я это не выяснила.

Смерть княгини Ланарт. Князь мог винить в ней себя, Кристиан — ребенок в этой семье, ему может быть известно только то, что придумали и рассказали ему специально. Его мать могла и не быть запойной алкоголичкой, она вообще могла не употреблять никогда спиртное. Тайны, тайны. Чем выше твой титул, тем больше тайн, что скрывает моя семья и хочу ли я в самом деле быть к ней снова ближе и знать эти тайны?

С чего мне начать?

Разговор не клеился. Экономка принесла скромный ужин — рыбные котлеты из магазина, печеный картофель, пакетированный сок. Пить эту жуткую смесь красителя и сахара я не смогла себя заставить, как бы того ни требовали приличия.

Крики давно затихли, но я подспудно догадывалась, что настроение Кристиана связано с ними в немалой степени.

— Если что-то опять случится, — спросила я, — возможно вызвать парамедиков? Я хотела посмотреть видео этого Джастина, пока вы ходили узнавать насчет ужина… Связь очень нестабильная.

Кристиан поднял голову от тарелки, я светски улыбнулась. Усиливать его подозрения — бесспорно, они у него имелись — было нельзя.

— Скорее всего, ничего не произойдет, — прибавила я, — точнее, я была бы уверена, если бы речь шла не о телесном призраке. Бестелесные сущности плохо воспринимают грозу, она мешает им сформироваться, телесные более сильные. Вряд ли призрак в состоянии причинить серьезные неприятности, но проявиться и попытаться напасть вполне способен.

— На втором этаже достаточно сильный сигнал, там стоит усилитель, — кивнул Кристиан, — но если гроза повредит вышку — к сожалению, нет.

Я получила ответ на вопрос: в замке нет стационарного телефона.

— Вам сегодня на вечер остаются книги, — Кристиан налил травяной чай мне и себе. — В библиотеку могу проводить.

Я ела круассаны — не первой свежести, подогретые в микроволновке — пила самый дешевый чай и слушала гром и ливень. Стекла дрожали от ветра, дождь настойчиво колотился в окно, и если выглянуть — сплошное серое марево. Облака здесь, наверное, нередко сползали до замка с небес…

Когда мы поднимались по лестнице, раскат встряхнул замок и мигнул свет. Я замерла, Кристиан указал куда-то наверх:

— Ударило прямо в громоотвод.

— Отлично. Значит, сущности себя не проявят какое-то время. Знаете, почему их не бывает в церквях?

— Высокие шпили?

— Верно.

Библиотека находилась в хозяйском крыле, и судя по тому, как осторожно шагал Кристиан, я поняла, что она рядом с комнатами князя и что князь не спит, несмотря на то, что из-под дверей не пробивалось ни единой полоски света. Сокровищница знаний меня разочаровала. Скромнее библиотека была если только в каком-нибудь сельском приходе.

— Если хотите классику, то она здесь, — объяснил Кристиан, — тут… современные книги, но их очень немного. А все прочее — издания по искусству.

Искусство было бы занимательным, учитывая картины внизу, но я сознавала — самой мне в этом не разобраться. Нет ничего хуже попытки дилетанта переиграть профессионала, к счастью, на этот случай у меня была мощная поддержка управления. Поэтому я выхватила гарантированно увлекательное чтение — неоконченный роман известного классика, и по сей день знатоки и любители пытались найти ответ, если ли в истории жертва и кто преступник… не допуская, что автор мог не успеть что-либо сказать.

— Думаете на досуге разгадать эту тайну? — незло усмехнулся Кристиан.

— Если кто и в состоянии это сделать, то следователь, — отбила я подачу. — Литературовед — не та профессия. При условии, конечно, что автор играл по тем правилам, по которым играет преступник, а не занимался литературным маркетингом.

— А по каким правилам играет преступник?

— Исключительно по своим, — я рассматривала обложку книги: на ней не было иллюстраций, которые то ли подсказывали, то ли путали. Имя автора и название, ничего больше. — Ни одно преступление не совершается с помощью тропов, штампов, клише… ни одно нераскрытое преступление не совершается с их помощью.

— Потому что читатель хочет оправдать свои ожидания, а преступник — остаться безнаказанным… — пробормотал Кристиан. — Игра, компьютерная игра, это баланс между вторым и первым…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В этом замечании что-то есть, недовольно подумала я. В игре ты и зритель, и персонаж одновременно.

— А что наверху? — прямо спросила я, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей. — Выше второго этажа?

— Они нежилые. Если хотите, могу показать.

— Хочу.

Я не смогу сейчас засечь остаточную активность, индикатор ничего не покажет, но это мелочи. Иногда, крайне редко, но все же, сущности оставляют не только нематериальный след. Царапины на стенах, потревоженная пыль.

Гроза продолжалась, а мы поднимались по лестнице в темноту, и Кристиан светил под ноги фонариком телефона. Я делала то же самое — процент заряда был высоким, связи не было.

Голые стены — ни картин, ни старинных подсвечников, пол, не мытый уже несколько… лет? Нет дверей, окна омывал ливень, чувствовался запах сырости, тлена и безысходности. Ни мебели, ни признаков присутствия людей. Словно замок недавно построили, но нет, я различила местами старые следы копоти. Где-то свечи, а где-то пламя.

Третий этаж… и четвертый был точно таким же. Я попала в параллельное измерение — мир, который Создатель не успел сотворить на вдохновении и забросил. Будто тоже делал игру. Она ему не понравилась? Темнота разбегалась и сразу смыкалась, я старалась не думать, что будет, если нас вдруг закружит, запутает, уведет не туда, дипломированному ксенологу стыдно мыслить так антинаучно, но натура человеческая причудлива, ей хочется пощекотать нервы, невзирая на все прочитанные монографии и пару-тройку собственных признанных ученым сообществом работ. В одной руке я сжимала книгу, в другой держала телефон, воображение подкидывало идеи, что делать, если из тьмы покажется нечто.

— Вот и все, — сказал Кристиан, указывая на металлическую лестницу. Она вела в никуда.

— Там крыша? — нахмурилась я. Если и был туда ход, то его зацементировали — радикально, но так не будет заливать дождь. Как мог бы сейчас.

— Да.

— Чердака нет?

— Этот этаж и был чердаком. Потом его переделали. Точнее, отреставрировали, но так и оставили. Та же часть, куда отец не советовал вам ходить… я не советую тоже, она в таком же состоянии, если говорить о том, что там можно увидеть, и в состоянии куда худшем, если предположить, что может упасть вам на голову.

Исчерпывающе, даже очень. И весь замок — такая же загадка, как та, что спрятана в книге, которую я держала в руке. Возможно, ответа вовсе не существует.

— Что вы планируете делать дальше? — поинтересовался Кристиан. — Я ведь могу вас об этом спросить?

«А я могу не ответить», — подумала я. Свидетели, потерпевшие, подозреваемые — иногда статус участника дела меняется с такой скоростью, что делопроизводитель не успевает за темпами следствия.

— Спать, — изрекла я самое очевидное. — Мне нужно засечь этот призрак, сейчас он вряд ли решит показаться. Если можно так выразиться о сущности, ему это физически тяжело.

Гроза уходила. Мы спускались, и нас провожали участившиеся, но уже покинувшие замок Ланарт раскаты, будь на моем месте кто-то более впечатлительный, сказал бы, что это какой-то знак. Я всего лишь хотела расслабиться в теплой воде и лечь спать.

— Спокойной ночи, — пожелал Кристиан, и я постаралась не искать в его словах никакой подоплеки.

В комнате было тепло. Не настолько, что я могла бы ходить, как в своей квартире, в одних домашних шортиках и футболке, но достаточно, чтобы меня не трясло от холода. Сырость, да, но сыро здесь абсолютно везде, проще не замечать этого.

Я положила книгу на тумбочку, разобрала чемодан. Не так уж у меня было много вещей, но то, что пришлось взять на случай плохой погоды, заняло много места. Напор воды в душе был отвратительный, я с трудом промыла волосы, фен отсутствовал, свой я по глупости не взяла, поэтому ходила по комнате с распущенными волосами, ждала, пока они высохнут так, чтобы я могла заплести на ночь косу.

И смотрела на телефон. Сигнала не было.

И это возвращало меня к мыслям о суде.

Когда говорят — решается все, нередко сильно преувеличивают. Все — когда свобода или ее отсутствие, неподъемный денежный штраф или изъятие имущества. У меня решался вопрос — буду ли я вместе с одним очень важным для меня человеком или же нет. Для себя я давно ответила — мнение суда по факту ничего не изменит, но сложно было объяснить это тому, кто ждал этого дня с большим страхом, чем я. Для меня суды были привычны, пусть в качестве эксперта, я присутствовала на них много раз.

Сигнала не было, но я набрала сообщение в мессенджере. Когда сеть появится, оно отправится адресату само.

«Я в Керриге, и это прекрасное и ужасное место. Мы обязательно приедем сюда, и ты увидишь все своими глазами.

До суда остается два дня. Обещаю тебе, что бы они ни решили, мы все равно будем вместе и я никогда не оставлю тебя. Просто знай: я люблю тебя. Меган».

Глава девятая

Сон не шел, и я старалась не ворочаться, чтобы не сбивать его еще больше, лежала, закрыв глаза, и думала.

Я услышала очень многое, но вот узнала ли? Можно ли назвать данными то, что говорят люди, или верить стоит одним фактам, а фактов немного. Их почти нет.

Замок Ланарт. Старинное здание, не единожды горевшее, но это не удивляет, редко какой замок за столько веков не горел и мало какой город миновала эта участь. Под замком есть разлом, и даже если бы Кристиан не сказал мне об этом, я легко бы сама догадалась уже по тому, что остаточные расколы разбросаны по всей скале. Я видела один, но где один, там другие. Я не лгала Кристиану — не ксеноявление, а геология.

Что мне дает разлом? Под замком место выхода сущностей. Умения священнослужителей обычно хватало, чтобы поддерживать разломы закрытыми, в этом не приходилось сомневаться, церковь нарабатывала эти практики веками, иначе мир давно бы погряз в хаосе и канул в небытие. Но вытащить призрак, как и любую другую сущность, можно исключительно через разлом. Сложно и необходимо обладать определенными навыками, но не невыполнимо. И нужно преодолеть печати экзорциста. Вот это уже близко к невыполнимому, сам экзорцист не всегда справится.

Вопрос: зачем кому-то тащить на свет сущность? Они существуют сами по себе, им нельзя приказать, их невозможно заставить. Они не чувствуют ненависти, злости, обиды, не горят жаждой мести. Князь объяснил появление призрака сыну некой закономерностью, последствием каких-то его скверных дел, но даже если Кристиан не соврал, это было ошибкой.

Я улыбнулась, не открывая глаз. Всегда забавляло, как люди пытаются разобраться и заблуждаются еще больше, а всего-то надо открыть хороший учебник. Ни одна сущность не построит такие сложные причинно-следственные связи, как ни один кот не будет по-настоящему мстить. И сущности, и коту просто что-то не нравится, или что-то пугает, или мучает. Может быть, и я отметила для себя: отец Питер. Мне нужно с ним непременно поговорить. Он расскажет и о разломе, и о династии Ланарт. Велика вероятность, что отец Питер не будет хотя бы врать.

Еще вопрос — кто мог вытащить сущность. Я этого не умела, но представляла, как это делается. В любом случае это не ритуалы, а куча взрывных работ и методичное снятие печатей священников.

В замке не так много людей, вдруг подумала я, а что если это связано не только с финансами?

Я утомилась лежать на спине и перевернулась. Были Джастин и Кристиан, два человека, которые сыграли прекрасно, и я хотела понять, что это за пьеса. Для кого ее разыграли, было бы тоже выяснить неплохо, да и кто актер — в том числе.

Первым напал, если можно так выразиться, Кристиан. Напал, когда Джастин спокойно ждал, и задал тему игры. «Тебя не должны были сюда пропускать» — «Я такая же пресса». Это мне ничего не дает, если не перевести: «Ты не вовремя» — «Я все понял». И тогда эта игра — для меня, абсолютно неуместного зрителя.

Затем Кристиан сразу настроил меня против нашего гостя. А потом он спросил — зачем тот явился, и было это вопросом или подсказкой, что говорить? «Все то же, — сказал Джастин, — смерть ее светлости».

Стоп. Я снова перевернулась, захныкав и признав, что, кажется, я не усну.

Смерть ее светлости. Джастин принял подачу, но отбил ее не туда? Это Кристиан перевел разговор на свою мать, но «ее светлостью» мог быть кто угодно. В том числе и его умершая сестра.

Джастин был интересен, но довольно опасен. Блогер не может меня не узнать, это значит — пойдут слухи и сплетни, не то чтобы они помешают, но затруднят мое присутствие в Керриге. И все-таки я отметила, что он у меня — свидетель номер два после священника, отца Питера.

Что дальше? Джастин откинул версию прапрабабушки, но прямо дал понять, что уже был в больнице. Или у него там кто-то работает. Мать, отец, друг, сестра, девушка, наконец. Я сомневалась, что он так быстро пронюхал о моем приезде, если информацию ему кто-то не слил, но все же — все же он был слишком мелок, чтобы кто-то из управления мог иметь с ним постоянную связь. Толку от него никакого, прибыли тоже, и несмотря на отменную реакцию Кристиана — он выдержал этот удар. Но что хотел сказать этим Джастин? Загадка.

Потом мы ушли, и Кристиан рассказал мне о человеке, которого мы повстречали. Если верить его словам, любитель пофантазировать, впрочем, можно ли осуждать того, кто делает деньги на том, что хотят слышать люди? Как будто книги и фильмы — не сплошь ожидания зрителей и читателей. А Кристиан сравнил это все с компьютерной игрой. Неспроста?

Мне было о чем подумать. Как и о том, зачем Джастин явился так кстати — или некстати — на место, на котором его быть не должно.

Меня разбудил будильник, и я привычно, почти не открывая глаза, переставила время на десять минут вперед. Я выспалась, пусть и уснула достаточно поздно и спала не в своей постели, в комнате было немного прохладно, вылезать из-под теплого одеяла мне не хотелось, но когда смартфон запищал во второй раз, я со вздохом села и спустила ноги с кровати.

За окном висел непроглядный туман. Я проверила сообщения — связь появилась, и я улыбнулась короткому сообщению: «Я не боюсь. Я тоже тебя люблю. Майкл». Прогноз погоды не радовал — в первой половине дня туман, мелкий дождь, но хотя бы не ливень.

Радуясь собственной прозорливости и предусмотрительности, я вытащила из чемодана высокие резиновые сапоги и теплый свитер. Зеркало было в ванной, и перед тем, как выйти из комнаты, я заглянула туда уже полностью одетая. Если надеть солнцезащитные очки, самый нужный и совершенно не привлекающий внимания аксессуар в пасмурный день, то во мне очень сложно узнать единственную дочь короля Стеденде. Я поиронизировала: зато легко предположить, что я всю ночь просидела в обнимку с бутылкой виски.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В коридоре замка было тихо. Так тихо, что у меня мелькнула мысль — не померещились ли мне вчера все эти люди. Какой был бы шикарный сюжет — столичный следователь попадает в старинный замок, где все, кто встречается на пути, плод его воображения. Я запихнула телефон подальше в карман и быстро сбежала по лестнице. Как я ни храбрилась, но на секунду мне стало жутко и объяло мало чем объяснимое, нерациональное желание тотчас сделать отсюда ноги.

«У меня остались два дня», — напомнила я себе. И много, и мало одновременно.

В зале — холле — было пусто. Никого, но я уловила запах, который меня насторожил. Я не могла его ни с чем перепутать, хотя сама вспоминала о нем пару минут назад. Но я не верила в предчувствия, как и в то, что мысли витают в воздухе. Просто у меня сложилась хорошая ассоциация, а кто-то не ограничился помыслами.

— Доброе утро, ваше высочество.

Я медленно повернулась. Князь Ланарт стоял за одной из колонн, я решила, что он разглядывал там картины, и не стала прятать усмешку. Подходящее занятие для аристократа: пить с утра и любоваться произведениями искусства.

— Ну вы же не думаете, что я вас не узнал.

Я пожала плечами.

— Что это меняет, князь?

Теперь и я могла не церемониться, называя его небрежно по титулу. Понравится ему это или же нет, но и без слова «королевское» я стояла намного выше него.

— Любопытно, где вас подцепил мой сын. А главное, зачем он вам.

— Мы с ним друзья, в некотором роде?

Князь обходил меня как кот мышь. Гипнотизируя, практически не мигая, но я столько раз видела этот наигранный взгляд у разных людей, что он перестал меня смущать раньше, чем я занялась самостоятельным следствием.

— Насколько близкие?

Хороший вопрос.

— Светские, полагаю? — с преувеличенным равнодушием ответила я. — Как это обычно бывает: приглашение вежливости и такой же визит.

Князь указал мне на кресло и ждал, пока я сяду. Я рассматривала его в упор: покрасневшие глаза, воспаленные, как показалось, и пересохшие губы, но не было похоже, что у него жар. Спиртным от него вроде бы не пахло, но существовала масса таблеток, которые могли сбить с толку даже патруль полиции. Но не врачей.

— Прошу вас, ваше высочество. Мне тяжело стоять.

Что же, это был аргумент, и я села. Князь расположился в кресле напротив, сидел прямо, давая понять, что беседа у нас в большей мере не дружеская.

— Что же с вами произошло? — спросила я. — Мы забирали вас из больницы. Вы выглядите не слишком здоровым, я проверила, связь появилась, может, вызвать врача? Вы упомянули семейного доктора.

— Пустое, — отмахнулся князь и вдруг улыбнулся, а я отметила, как резко улыбка изменила его лицо. В один миг суровый и неприветливый, как весь этот край, человек стал открытым и привлекательным, жаль, что тоже на какой-то неуловимый миг. — Мне нужно больше гулять. Составите мне компанию? Вы обещали вчера.

— Непременно, — мне как и ему было не привыкать изображать эмоции, которые я не испытывала. Я думала, как ловко он ушел от ответа, и прикидывала, добиться информации или повременить. — Хотелось бы сперва позавтракать.

— Кофе? — предложил князь и поднялся, и так как между нашими фразами прошло несколько секунд, мне стало понятно: кофе — все, что они могут мне предложить. До такой степени здесь все скверно, и князь не замечает, как дорого одет его сын. — Пойду скажу миссис Бут.

Он ушел, я в ожидании завтрака достала смартфон и набрала «Джастин Круз». Браузер повисел задумчиво, а потом известил, что пропала связь. Я отругала себя — нужно было посмотреть хотя бы несколько видео в комнате. Я попробовала еще и еще, каждый раз с одинаковым результатом.

Князь не появлялся, я встала и быстро обошла холл. Запах виски никуда не пропал, а бутылку я нигде не видела. Где-то пролили, поморщилась я, и успели убрать.

Я посматривала на картины. Мне удалось рассмотреть и запомнить князя и Кристиана достаточно, чтобы попытаться понять, кто же все-таки изображен на картине, той, где девушка была на меня так похожа. Я прошла раз, другой, я отлично помнила, что картина с загадочной парочкой висела рядом с копией портрета астерийского короля, но допускала, что князь, будучи в состоянии опьянения, мог перевесить картину в другое место. Сейчас там, где я видела девушку и офицера, висел ядовитых цветов натюрморт, а того, что я искала, я не находила нигде.

Я сказала себе, что объяснений есть множество, вытащила смартфон и проверила фотографии. Нет, картина мне не привиделась, правда, качество изображения на снимке оставляло желать лучшего, и сличить черты офицера с чертами хозяев этого замка не представлялось возможным. Потом, как и в прошлый раз, словно и тут была какая-то закономерность, я опять обернулась на звук шагов.

Миссис Бут поставила на стол поднос и посмотрела на меня испуганно и устало. Я улыбнулась, вернулась к столу, и миссис Бут замотала вдруг головой.

— Бегите отсюда, — сдавленным шепотом проговорила она. — Прямо сейчас, спешите в гараж, там ключи, берите машину и уезжайте. Сейчас же. Пока вас не остановили. Умоляю. Скорей.

Глава десятая

— При таком сильном тумане я никуда не смогу уехать, — ответила я, натягивая церемонную улыбку. — Что мне угрожает, миссис Бут?

— Мисс. Мисс Бут, — продолжала она так же вымученно. — Вы можете называть меня Кэрол, мэм.

Такой взгляд бывает у людей очень сильно напуганных, я готова была поклясться, что вчера она выглядела спокойной.

— Хорошо, Кэрол, — кивнула я. — Где его светлость и Кристиан, вы видели их?

Ей было за шестьдесят, моложавая, подтянутая, на лице ни грамма косметики, одета не вызывающе, но модно, дорого, вещи немного поношены — возможно, качественный сэконд-хэнд, — не леди, не сельская жительница, не горожанка. Я поняла вдруг, кого она мне напоминает — персонаж сериалов про деревушки Бриссара, где только и развлечений, что праздники и убийства.

— Уезжайте, — с напором повторила она, картинно поднесла руки ко рту, громко выдохнула, потом развернулась и поспешила прочь, но уже подойдя к лестнице — где-то там был коридор, ведущий в подсобные помещения — повернулась ко мне и быстро добавила: — Его светлость не тот, кто был раньше.

Когда я начинала работать и с удивлением поняла, что дела нашего управления — не одни бесчинствующие сущности, но и те, кто за ними нередко стоит, мой наставник показал мне любопытный прием. «Если ты научишься прощать, тебе нечего больше здесь делать, но если ты не научишься понимать — тебе тоже нечего будет здесь делать». Отзеркалить жест собеседника незаметно для окружающих и попытаться поставить себя на его место.

Мне понадобилось несколько лет, пока я смогла разделять эмпатию и мотивы. Понять причину — зачастую практически раскрыть преступление, принять причину — принять сторону преступника, а не жертвы. Сейчас я точно так же, как мисс Бут, сложила ладони, поднесла их ко рту и несколько раз выдохнула. Никакой магии, просто перезагрузка.

Она не боялась того, что творится в доме, она боялась мне говорить. И это я признавала — посвящая меня в подробности, мисс Бут предавала своих хозяев. Кристиан говорил, она служит им двадцать пять лет.

Она могла многое, очень многое знать.

Она принесла кофе и вчерашние круассаны. Я рассудила, что нет резона воротить от них нос, если только мисс Бут не решила меня отравить, избавив князя и Кристиана от моего докучливого общества. Я села, налила кофе, отметив, что кофейник из дорогого фарфора, а чашка треснула так давно, что коричневый цвет въелся в трещину намертво. Круассан был еще теплый, и шоколад, не выдержав многочисленных пыток в микроволновке, вытек на блюдце печальной лужицей.

Я облизала перепачканные пальцы, с усмешкой пожалев, что князь Ланарт этого не видит. Он вспомнил меня, конечно, узнал во мне ту разодетую девушку, от которой сбежал на королевском балу. И, судя по его поведению, он и тогда уже понял, кто я такая, и не одобрил мой отказ от титула ни в тот вечер, ни сегодня с утра. Забавно, что те, кто носил корону, и те, кто скоро должен был ее надеть, восприняли мое отречение с оговорками, но с пониманием. Вечное недовольство людей, которым так много не дано, и спросится, впрочем, с них тоже меньше.

С момента, как я вышла из своей комнаты, прошло полчаса, туман начинал рассеиваться и оплывал на стеклах крупными каплями. Я поднялась и направилась к двери.

Последнее, на что бы я решилась, это садиться за руль. Водила машину я не лучше и не хуже других, но я помнила серпантин и условное ограждение. Одно неверное движение, и машина отправится в пропасть. Туман еще ползает по дороге, и даже идти по ней пешком не самое разумное решение, но все-таки я планировала рискнуть.

Непроглядная серая пелена. Я выпустила ручку двери, постаралась рассмотреть хоть что-нибудь впереди, но уже в паре ярдов все расплывалось, как в фильме ужасов. Я различала контуры — не более, а вот дорожка под ногами видна была ясно, словно манила меня — или гнала — из этого места прочь.

Меня никто не остановил, не окликнул. Я вышла за ворота, которые так и остались открытыми и, вероятно, не запирались никогда вовсе, и по разбитому асфальту направилась со скалы.

В тумане, при полном штиле, отличная слышимость. Шум мотора, шаги и, может быть, голоса, что еще могло мне помешать спуститься беспрепятственно, разве что выстрел? И снова я вспомнила характерный жест. Характерный и неосознанный, будто Кристиан понял не сразу, что он не вооружен, и если это действительно так, то появление Джастина было случайностью.

Я шла, глядя под ноги и вслушиваясь в туман, и в один момент осознала, что дымка пропала, а мир наполнился звуками. Замок Ланарт был не так высоко над землей, но я остановилась, подняла руку вверх и коснулась облака.

— С ума можно сойти, — прошептала я. Каким бы странным ни было это дело, оно того стоило. Я сумела дотронуться до небес.

Впереди была небольшая развилка. Наверное, та, которая соединяла дорогу к поселению и серпантин к замку, и мне улыбнулась удача — как только я подошла к перекрестку, рядом со мной со скрежетом остановилась машина.

— Садитесь, мэм, подвезу вас, — смешливая женщина средних лет опустила стекло у старенького пикапа. — Вы, наверное, приехали вместо Джейкоба, да? Ой, как обидно, что он не вернется, он был такой милый и всегда приходил вечерами в наш паб!

В машине было тепло и пахло яблоками.

— Меня зовут Энни, а вас?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Меган, — по-простому представилась я. — Рада познакомиться, Энни. А Джейкоб… разве он не собирается возвращаться?

— Ой, — смутилась Энни, трогая машину с места. Под днищем запротестовала какая-то металлическая деталь. — Не мое это дело, Мегги, девочка, но я хочу тебя предупредить. Не знаю, что тебе там наплели в твоем агентстве, все они хитрые, эти люди в костюмчиках, но нам Джейкоб четко сказал — больше он сюда ни ногой, хоть князь ему хорошо платит. Ну как хорошо, говоря между нами, князь нищий, беднее меня в триста раз, но так как тебя нанимает агентство, то князь не хочет уронить свое достоинство гордой мордой в грязь, ты меня понимаешь, да? А чем кормят? Тебе вообще что-то дают поесть? Вот не удивлена, что с утра пораньше ты побежала кушать в хороший паб. Сейчас Руди все исправит, не переживай.

Мне сказочно повезло, и даже спрашивать не было необходимости.

— Давно приехала? Смотрю, еще свеженькая. В общем, Джейкобу тоже деньги были нужны, ну еще бы, он скоро женится. И вроде как он пока не сказал, что увольняется, так что — ты все же подумай, тебя ведь точно пригласили на время. Если уж правда совсем никуда, то можно к нам в школьную библиотеку. Все равно миссис Вандерер будет рожать одного за другим, раз уж начало у нее получаться, вот же бедняжка.

Разговор не мешал Энни ловко управляться с машиной. Она так играючи переключала кряхтящие передачи, что я залюбовалась. Сама я не умела водить машину с механической коробкой передач.

— А еще, я скажу, отцу Питеру очень нужна помощница. Он добрый старик, давай лучше к нему? Там старые фотоархивы еще со времен войны, а приход хорошо платит. И дело доброе, искать семьи погибших солдат. Все не в этом ужасном месте. Смотри-ка, его называют «Замок на облаках», а я скажу — склеп в тумане.

Я рассмеялась. Болтушка Энни охарактеризовала замок Ланарт как нельзя точнее. Склеп, еще и полный сущностей. Которые есть, но которых нет.

— И разлом там. Ой, спроси отца Питера. Он расскажет такие жути. Во-он там, видишь, наша Святая Лаура и домик, тебе туда.

Вчера я не заметила этот яркий поселок. Небольшие домики, деревья, ровные дорожки и высокое здание церкви.

— Или сначала к Руди? Давай покушай, отец Питер никуда не денется. Ну, решай.

— Я пойду к отцу Питеру, — выпалила я, потому что больше всего мне хотелось сказать — сначала я вытрясу все что можно из вас, хотя и знаю, что половина того, что вы говорите, обычные сплетни. — Я привезла с собой кое-что, так что не голодна, спасибо.

— Ну и ладненько, — покивала Энни, — но потом к Руди, я как раз скажу на кухне, чтобы тебе оставили ростбиф.

Она затормозила возле одноэтажного домика с вывеской «Веселый Руди», и сразу выскочил парнишка, подбежал к машине и начал выгружать из кузова ящики. Энни тоже вылезла, похоже, забыв про меня моментально, но в сельской местности все было проще. Первая встреча — лучшие друзья, и не приведи меня стечение обстоятельств неосторожно наступить кому-нибудь на ногу.

Незнакомый мне пока Джейкоб собрался распрощаться с князем Ланартом. Я вполне допускала, что Энни не преувеличивает и Джейкоб действительно мог жаловаться на работу за кружкой вечернего пива. Ни Кристиан, ни тем более князь наверняка не посещали этот поселочек, и секретарь чувствовал здесь поддержку и получал полное понимание. То, что Энни знала, что он собирается жениться, подтверждало мой не слишком продуманный вывод…

В поселке я не увидела машин, кроме рабочих пикапов, зато множество велосипедов. Несмотря на ранний час, мужчины, женщины, подростки обгоняли меня, приветствовали треньканьем звонка и махали рукой, и я искренне отвечала тем же. Мне стало невероятно легко, словно я попала в давно знакомое место. Новый я здесь человек или нет, но все улыбки, которые я ловила, шли от сердца, а не от навязанных правил.

А когда-то, не так и давно, этот край сотрясали бунты. Сколько крови пролито на этих камнях, лучше не знать. Зло и ненависть, выстрелы из-за угла, нож, загнанный в спину соседу. Чем подобное объясняли историки — завистью, отчаянием, стремлением быстро разбогатеть, но в самом ли деле картинка так идиллична, как мне сейчас видится?

Кэр был приятно-мрачен, а в этой деревушке улицы утопали в цветах. Бутоны еще не раскрылись, лишь выпустили разноцветные точки из зеленого плена, поворачивались к бледному солнцу. Пройдет несколько дней, и это место станет похоже на красочный холст. А пока это набросок шикарной картины, но уже видно, что гениальной, как любое творение природы.

Двор был укрыт ковром из пролесков и крокусов, а ближе к зданию высадили мускари. Дорожку заботливо выложили крупным булыжником, дверь в церковь обвили белыми и синими лентами — возможно, подумала я, здесь будет праздник. У меня настроение было не праздничным, а еще, хоть я и посещала церкви только ради благотворительности и верующим человеком себя назвать не могла, я поняла, что мне нужно поговорить… об этом.

Обо мне и Майкле, и как можно скорей, с кем-то, кто сохранит это в тайне. Священник — лучший из всех вариантов. Я убеждала себя, что я все решила, что тысячу раз все обдумала, что то, что я чувствую, правда, нет ни недоговоренности, ни лжи, но грыз червячок сомнений.

Я могу просто не справиться. И это пугало меня больше всего.

— Отец Питер?

В церкви было гулко и торжественно, легкий запах благовоний приятно щекотал ноздри и вселял спокойствие и умиротворение. Я шла вдоль старых, истертых скамеек, и огоньки десятков свечей начинали дрожать, когда я подходила к ним ближе.

Священник вышел ко мне из боковой двери. Высокий, крепкий еще пожилой мужчина, одетый как подобает — не в костюме, и я смутилась.

— Простите, отец, я, наверное, оторвала вас от дела, — сказала я.

— Двери дома Создателя всегда открыты для тех, кто приходит к нему, — улыбнулся отец Питер. — Хорош бы я был слуга его, если бы противился его воле. Что привело вас?

— Страх, — призналась я, и это было действительно так.

Что если у меня все неправильно. Все не так должно быть, пусть я сознавала, что ощущение это — иллюзия, стереотипы, условности. Отец Питер кивнул, осторожно коснулся моей руки.

— Что же, пойдем, — пригласил он. — Как вас зовут?

— Меган.

— Идем, Меган. И чтобы вы не смущались, Создатель тоже испытывал страх.

— Разве? — растерянно переспросила я. Отец Питер указал мне на небольшой закуточек, кажется, в нем проходили покаяния, но он не стал прятаться за шторкой, где обычно сидели священники, а сел на скамеечку напротив меня.

— Не так просто поверить, что ты готов сделать то, что сделал он, — мягко объяснил отец Питер. — Не так просто поверить в себя.

— Я тоже не верю.

Я никогда не была ни суеверной, ни фаталисткой. Все — последствия наших решений и еще немного — промысел Создателя, сказал бы, возможно, отец Питер, или же — мать-природа, уточнили бы мои преподаватели. Сейчас мне казалось, что это стечение обстоятельств сложилось совсем неспроста…

— Есть один человек, — начала я, подбирая слова. — Я обещала ему, что он будет со мной счастливым. Я боюсь, что не сдержу обещание, отец.

Глава одиннадцатая

— Он любит вас?

— Я надеюсь. Но я не знаю. Кроме меня, у него никого больше нет. — Я помолчала, отец Питер ждал. — И отчасти в этом есть и моя вина, но… я не пытаюсь ее загладить, отец. Это другое.

— Создатель ведет нас, как лучше нам, — кивнул он. — Впрочем, я вижу, что вы не частая гостья в стенах дома его, поэтому скажу вам иначе. Кого он любит, одаряет разумом. Но испытания его тем сильнее, чем больше его любовь.

— Поэтому разум? — улыбнулась я. — Тут… все сразу, вероятно. Мне сложно судить. Поэтому я пришла. Через два дня я усыновляю ребенка.

Отец Питер мне не мешал. Он понимал или знал, что я все расскажу сама, не нужно подсказывать, направлять, говорить слова одобрения. Я пришла сюда не за этим, но кто знает, насколько отец Питер окажется прав.

— Ему девять, он умный и способный мальчик. Его мать… совершила ошибку, и нет, не по умыслу или глупости, на ее месте так поступают очень и очень многие. Я про сущности, отец. Это моя работа.

Я осеклась и подумала, что вот так, сбивчиво и непонятно, со мной говорят свидетели и потерпевшие, а я слушаю их, правильно интерпретируя их невнятный рассказ.

— Она не обратилась за помощью. Мне до сих пор кажется, что я могла бы хоть что-то сделать, но нет, на самом деле я не могла. Вы знаете, наверное, как это бывает.

Я опять замолчала. Если я потом — а мне придется — заговорю о замке Ланарт, это будет выглядеть провокацией и попыткой втереться в доверие. Я редко испытывала настоящий стыд, это был тот самый редчайший случай.

— Они вышли из-под контроля? — спросил отец Питер.

— Не совсем…

— Это как пожар, — согласился он. — Знаете замок Ланарт? Местная достопримечательность. Там случился пожар уже тогда, когда я служил здесь. Хозяева считали, что могут справиться с огнем, но увы.

— Да, скорее всего, это так. — Меня обрадовала аналогия — не потому, что отец Питер сам вспомнил про замок, а потому, что она была поразительно верной. — Женщина раздразнила сущности, они были напуганы. Метались, как пламя, получившее приток воздуха. А мальчик… он был снаружи, когда все это произошло, возвращался из школы. Он вызвал нас. Я не преувеличиваю, он умен не по годам. После этого он оказался в приюте, а я… я работала по этому делу. Я поняла, что привязалась к нему, а он, возможно, ответил мне тем же. Или нет, просто… Ему нужна семья, отец, я а знаю, что могу ему ее дать. — И внезапно для себя самой я сформулировала то, что меня беспокоило. — Я только не знаю, имею ли я на это право.

Да, именно так. Все мои страхи из-за того, что я, может быть, не имею морального права красть чужого ребенка у — как бы парадоксально оно ни звучало — никого.

— Из-за чувства вины?

— Я не знаю, что значит — быть матерью. У меня есть племянники, я их очень люблю, но это другое, разве нет?

— Любовь, — проговорил отец Питер и улыбнулся, но взгляд его оставался серьезным. — Вы боитесь за них? Скучаете по ним?

— Да, конечно.

— Любовь это всегда страх, Меган. Людям кажется, что любовь это сплошное блаженство, но это совершенно не так. И потому этот дар Создатель дает лишь сильным, прочие путают любовь с чем угодно, принимая за нее и страсть, и чувство собственности… Когда любишь, боишься сделать не так, причинить боль, задеть чувства. Не каждая мать способна на это, и это тоже та правда, о которой не все хотят знать.

— А как у вас? — тихо спросила я. — В церкви?

— Неужели тот, кто любит Создателя, не боится помыслами или поступками огорчить его?

Это так, подумала я. В школе я изучала религиозные дисциплины.

— Постепенно придет баланс, — продолжал отец Питер, — вы научитесь наслаждаться любовью, несмотря на страх, беспокойство, тревоги свои и вашего сына. Вы хотите этому научиться — вы научитесь. Верьте в себя. Вы не замените ему погибшую мать, но этого и не нужно. Вы дадите ему себя — это главное.

Я долго сидела молча, прекрасно слыша, как кто-то ходит по церкви и голоса, и отец Питер сидел вместе со мной. Все, что я успела понять — мне стоит приходить сюда чаще. В церковь, в место, где тот, кто хранит его, не осуждает никого, кто бы напротив него ни сидел.

И еще поняла, что все остальное уже будет лишним.

— Спасибо вам, отец Питер, — прошептала я и как ни крепилась, слеза выбежала из уголка глаза. — Мне было важно это услышать.

— Но вы пришли сюда не за этим?

Он мудр и прозорлив, он отлично знал, что у меня еще много вопросов. Это было непрофессионально, но я не стала их ему задавать. Жетон, по привычке спрятанный в кармане куртки, жег сердце.

— Вы надолго к нам?

— Я вас задерживаю, — принялась оправдываться я, но отец Питер с улыбкой меня перебил:

— Вы ксенолог?

— Да. — Индикатор не был виден под одеждой. Потом я решилась и вытащила жетон. — И вы правы. Я хотела узнать другое. Но вышло так, как вышло, отец, и я не стану…

— Напрасно.

Отец Питер внимательно изучил жетон и пару раз удивленно хмыкнул. Затем нахмурил брови, посмотрел на меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— И — да, я та самая Меган Хорнстед.

— Как причудлива жизнь, — засмеялся отец Питер. — И что же я вам скажу, вы выбрали хорошую дорогу. Что привело вас в Керриг?

— Замок Ланарт, — я понизила голос — это уже не должен был услышать никто, кроме нас. — Разлом. Вы ведь работали с ним.

Отец Питер нахмурился снова. Я пристально наблюдала за ним, но нет, мрачным он стал из-за каких-то ему только ведомых мыслей.

— Последний пожар был лет тридцать назад, — наконец сказал он. — Или нет, может, немногим меньше. Я узнал об этом от команды пожарных и нашей полиции, сразу приехал ставить печати. Там хорошо поработали, деревянные балки, которые закрывали разлом, сгорели и пожарные быстро залили все бетоном, плюс мои печати… Нет, я не догадываюсь, что там может быть.

— Остаточные расколы? — поморщившись, предположила я. Практически нереально, через них не выбираются сущности, они могут биться там, но не более. И призвать их через закрытый разлом невозможно. — Когда вы были там в последний раз?

— Полгода назад. Это моя обязанность, — очень уверенно заявил отец Питер. — Никакой активности.

— В замке тоже. Я проверяла.

— Тогда в чем же дело?

Он был обеспокоен. Я его понимала — это его сфера ответственности, и еще я признала, что не было ошибкой посвящать его в эти дела. Наоборот.

— Телесная сущность, не имеющая привязки к месту своего появления. Самое скверное из того, что может быть.

Объяснять отцу Питеру, экзорцисту, в чем заключается мерзость такого явления, смысла не было, он мог, пожалуй, рассказать мне гораздо больше, чем я ему.

— Он причинил кому-нибудь зло?

— Возможно, — не стала я отнекиваться. — Князю Ланарту, но… это неточно. Сам князь полагает, что это может быть связано с каким-то его проступком.

— Его светлость не разбирается в подобных вещах, — невесело усмехнулся отец Питер. — Плохо, плохо… я так понимаю, вы там инкогнито?

— Относительно, отец. Кристиан Ланарт обратился к нам в управление.

— Очень смелый молодой человек, — загадочно пробормотал отец Питер. — Я приеду к вам вечером, Меган. И сделаем вид, — подмигнул он, — что мы с вами друг друга не знаем. Докучливая, как полагает князь, но все же моя работа, мое появление никого не удивит. Я не всегда соблюдаю периодичность своих визитов.

— Кристиан может связать ваш приход с интересом местного блогера, — предупредила я, — и связать нас с вами, но это неважно?

— Мы обязательно об этом поговорим, — пообещал отец Питер. — У нас будет для этого время, а сейчас, извините, но мне надо идти, начинается детский праздник. Храни вас Создатель, Меган.

Мы расстались, но я выходила из церкви, чувствуя, как легко на душе. Облака рассеивались, и замок Ланарт проглядывал из дымки. Меня, наверное, хватились, несколько самодовольно подумала я, но кто — Кристиан или князь?

Впрочем, это все было второстепенно. Я прикинула, стоит ли заходить в паб, и решила, что — да. Чем больше мне расскажут, тем лучше. Запутают — не без этого, но если сравнивать информацию, есть шанс получить то, что никто прямо не скажет, не потому, что скрывает, а потому, что не придает значения.

Что это был за пожар и могла ли вина князя быть связана с ним? Тридцать лет, и скорее всего, это случилось до рождения Кристиана.

Пока у меня не вылетело из головы то, что я задумала, я достала телефон и проверила, есть ли сигнал. Связь была устойчивая, я открыла приложение банка, нашла в длинном списке «пожертвовать на благотворительность» церковь Святой Лауры в Керриге и сделала перевод на три тысячи паундов.

— Мэй? Или как вас там, милая леди? Меган, я же почти угадал?

Глава двенадцатая

На праздник спешили разряженные семьи с детьми, малыши восторженно кричали, размахивали букетиками искусственных цветов и воздушными шариками, матери улыбались и шутливо-сурово качали головами. Я понимала, что настал момент истины, либо я что-то сделаю, либо нет, и от того, как я себя поведу, зависит, что будет дальше.

— Вообще Маргарет, но я терпеть не могу это имя, так что — Мэй, — усмехнулась я и поймала пролетевший мимо красный шарик. Малышка лет трех подбежала ко мне, вцепилась в ленточку крохотными ручками, отчетливо проговорила «спасибо, мэм» и убежала к родителям, смущенная и довольная. — Вы пришли на праздник или как? Тогда давайте не портить настроение людям своими постными лицами.

Джастин скривился в недовольной гримасе. На шее у него болтался фотоаппарат, не нужно было иметь огромный опыт оперативно-следственной работы, чтобы догадаться — он явился сюда подзаработать. Но я — я представляла для него больший интерес.

— Хо-орошо, — протянул он. — Вам тоже есть о чем поговорить, как я вижу. Сейчас приду.

Я ненавидела эту публику. В отличие от прессы, которая любит кричать о свободе слова и в то же время связана огромными обязательствами, блогеры не скованы абсолютно ничем. Вреда от них несоизмеримо меньше, чем от авторитетного издания, но есть одно но. Его озвучил Кристиан, оно было правдой. Блогер — частное лицо, и разбирательства с ним всегда один на один, даже если задета твоя репутация. Блогер — враг или блогер — союзник. Для суда блогер всего лишь «писатель в сети» и точные заработки его неизвестны, но материальный ущерб — ничто по сравнению с тем, как такой вот условный Джастин без особых последствий для себя может выдрать из контекста беседы что хочет.

Я беззвучно выругалась сквозь зубы. Очень, очень некстати, или как посмотреть, можно удрать, но не будет ли хуже, если Джастин отснимет праздник и напишет, что в Керриге «сама Меган Хорнстед». Половина проблемы, если он припишет туда «ее высочество», и полный провал, если вместо титула будет «инспектор». Это выяснить тоже несложно, информация о сотрудниках управления находится в общем доступе, с фотографиями, чтобы каждый человек мог проверить, с кем он имеет дело…

Плохо. Практически хуже некуда, раздраженно подумала я.

Джастин нагнал меня уже на выходе с территории церкви.

— Из-за вас я потерял заработок, — поделился он, — но подыскал замену. Снимает Рич отвратительно, хотя клиенты разницу не заметят.

— Компенсирую, если сочту нужным, — я посмотрела на него с достаточной долей злости, и он понял мой посыл правильно.

— Я так и думал, что вы обозлитесь. Маргарет, извините, Мэй. — Он указал мне на небольшой скверик, где сейчас не было никого, кроме одинокой скучающей вороны на белом декоративном столбике. — Сколько вы уже в замке? Пару дней? И как вам? В чьей комнате вы спите? Это не праздный интерес.

Я шла в скверик быстро, Джастин бежал за мной, и со стороны это выглядело, наверное, безумно смешно.

— В своей. — Я села на чистенькую скамейку, закинула ногу на ногу, приложив все усилия, чтобы это смотрелось естественно. Не та изысканно-неправдоподобная поза, к которой меня приучили. — Вы же в курсе, как у Ланартов плохо с деньгами. Я им плачу за жилье и аренду некоторых помещений.

— А, — ухмыльнулся Джастин. Он, особо не мудрствуя, расположился на огромном вазоне, в который еще не успели насыпать свежей земли и высадить цветы. — Я просто подумал…

— Я знаю, что вы подумали, на это и был расчет. — На лбу Джастина пролегла морщина непонимания, пришлось пояснить: — Мое сходство с девочками королевских фамилий. Немного потратилась на услуги пластических хирургов, но все окупается. Фолловеры что-то подозревают — я делаю все, подогревая их интерес и не открывая им правды.

Джастин не стал скрывать уважение. Я записала себе балл.

— А замок Ланарт? Вы в курсе, куда вы приехали?

— Конечно, — кивнула я. — Хочу сделать несколько сториз.

Джастин оживился, и как у утки-миллиардера в старом мультфильме, в его глазах загорелись значки паундов. Его лицо вообще было выразительным. Я поспешила сдать назад.

— Я снимаю исключительно сэлфи, моя фишка. Так что не пытайтесь примазаться.

— «Золотая наследница» или «я-сделала-себя-сама»? — профессионально поинтересовался он. Гонорар фотографа от него ускользнул, и торговаться он не попытался. Хороший признак, стало быть, я убедительна. Еще балл.

— Ни то, ни другое. Художница. Ну или… да, что-то среднее. Страничку не дам, мне не нужны посторонние хейтеры…

Пока получалось. Может быть, потому, что я выбрала тактику «мы с тобой одной крови», или, наоборот, «не враги, не друзья».

 — Надо же, — покачал головой Джастин. — У меня уже закралась мыслишка, что Ланарты… а, не суть. Но если ты еще нет, не поддавайся, мой добрый тебе совет.

Вот сейчас он был предельно серьезен. Даже не как с коллегой, просто по-человечески. Я притворилась, что солнце светит мне в глаза, и надела очки. Интонации Джастина изменились, мне следовало принять эти правила, но проще было не смотреть ему при этом в лицо.

— Почему? — прямо спросила я. — Меня ничто не сдерживает, если ты, конечно, об этом. Что, Ланарты едят людей по выходным?

— Лучше бы ели, — проворчал он.

— Да, помню, как вы препирались, — в тон ему ответила я. — Таинственно прозвучало про бабушку.

Начинать придется издалека, и нет гарантий, что что-то получится.

— Прапрабабушку, — поправил Джастин. — Несчастная старушка сошла с ума. В один прекрасный день ее нашли мертвой в постели, и доктор сказал, что она умерла от страха. Неудивительно, если знать историю этого места, поэтому я и спросил — как и с кем тебе спится… Давай без обид.

— Какие обиды, — махнула я рукой. Ворона сочла, что рядом с нами сидеть интереснее, и прохаживалась теперь недалеко, косясь на нас умным темным глазом. Была бы она человеком, я стушевалась бы. — Холодно, замок пустой и гулкий, кормят паршиво, князь уже с утра закладывает за воротник.

— Ты книги писать не пробовала? — внезапно спросил Джастин. — Одна фраза, такая емкая характеристика. Я ищу для стримов нужные слова по полдня.

Это был минус в беседе людей, которые немного коллеги.

— Нет, — невесело ухмыльнулась я. — Мне хватает картин, которые я «пишу», — я имитировала пальцами на нужном слове кавычки, — надеюсь, ты понимаешь без уточнений. Не очень приятно сознаваться в таких вещах. Так что с бабушкой? Прости, но она скончалась, наверное, век назад.

— Не с бабушкой, с самим замком. Ты знаешь, что под ним находится старый разлом? Замок построили, чтобы его закрыть.

У меня вышла хорошая объяснимая пауза. Как ксенолог я сказала себе, что это обычная практика, как «художница и лицо “Топграма”» я очень убедительно удивилась.

— Разлом сейчас запечатан, — продолжал Джастин. — Отец Питер, ты его, скорее всего, видела в церкви, отвечает за это, а он разбирается в том, что делает. Но сначала старушка, потом князь. Между ними тоже немало трупов, но… вроде бы объяснимые. Кто-то преследует Ланартов.

«Чушь же», — чуть не вырвалось у меня. Затем я вспомнила, что говорил о Джастине Кристиан. Писатель, не знающий удержу своей буйной фантазии.

— С чего ты взял? — пожала я плечами.

— Моя мать работает в больнице Кэра, — легко признался Джастин. — Не то чтобы я выдаю информаторов, но это и так все знают. Кроме Кристиана, ну и, может, его отца. Потому что когда меня выгнали из медицинского колледжа, мать гонялась за мной с ремнем по всему Керригу. Мол, такая династия, а ты стыд и позор. Дело прошлое, она давно смирилась. — Он загадочно скривил губы — я решила, что доход блогера превышает доход резидента. — Крис с отцом поругались по поводу того, каких врачей вызывать. К слову, князь не жалует нашу больницу, тут нет ничего странного, в конце концов, у них денег нет на относительно нормальную страховку. Ни у князя, ни у Кристиана.

Я устала сидеть в одной позе, сменила ногу, и ворона на всякий случай отлетела подальше. Я припомнила все, что Джастин тогда обсуждал с Кристианом, раз у нас зашел такой разговор.

— Ты сказал, что персонал видит паунды и выкладывает все как на духу?

— Не говорить же ему про мать? Меньше знает — спокойней спит.

Балл.

— А что ты там делал?

— Заплатил местному блюстителю нравов три паунда, чтобы он меня пропустил, и отправился делать фото места, где князь сверзился со скалы. Честно? Конечно, он шлепнулся спьяну. Он был нетрезв, по словам матери, что существо из разлома, конечно, не исключает. Но мне наплевать на разлом, Мэй, дело не в этом, главное — почва. Точнее, ее отсутствие, ничто не застряло в подошве княжеских сапог. А это здесь только одно место…

— Твоя мать что, служила в полиции? — съехидничала я, чувствуя что-то неладное. Даже если сейчас он объяснит мне все просто, зачем кому-то в больнице смотреть на сапоги?

— При чем тут мать, — пробормотал Джастин. Мне показалось, он не разделил мое наигранное веселье. — В больнице стараются проверять все, что несет пациент, особенно если он не вполне держится на ногах. Ты же понимаешь, чем больше он врет, тем меньше шансов, что страховая начнет придираться. Князь сказал, что свалился, когда шел по тропинке, и это одно, а тут он полез спьяну в закрытое место, да? Это покрывается страховым полисом, за который князю почку придется продать…

Снова балл.

«В больнице не знают, что ваш отец упал здесь», — уверенно сказала я Кристиану, а оказалось, ошиблась. На свете было немало вещей, в которых я разбиралась меньше, чем мне хотелось бы, и с этим парнем расслабляться не рекомендовалось.

Уже потому, что Джастин копал не под призрака и князя, а под князя и какие-то махинации. Финансовые, которые от меня были чересчур далеки.

И об этом Кристиан не догадывался, а мог бы. «Ты же в курсе, как мы тут бедствуем? Об этом был твой последний ролик…» Или в этом и смысл спектакля?

— Так чья все-таки смерть? — я содрогнулась весьма натурально. Знать, что такая реакция была вызвана не сущностями, Джастину не полагалось. Как мне распутывать то, о чем я знаю не больше среднего обывателя? — Ее светлость — кто это? Почему ты сказал о ней?

— А почему нет? — равнодушно откликнулся Джастин. — Какая мне разница, какую вешать ему лапшу? Не говорить же, что мой интерес — его пьяный папаша и возможные аферы со страховкой. Он считает меня идиотом, который на весь Керриг трепется про ведьм и оборотней, пусть считает и дальше, мне до него дела нет. Он мне не платит.

Еще один балл, но минус мне, врал он или нет. Дело повернуло резко — я не удержалась на крутом повороте.

— Моя очередь? — предложил Джастин. — Мне надо поддерживать репутацию придурка с придурочными теориями. Понятно, что Ланарт свалился, перепутав ноги с нетрезвых глаз, но мне интересно, что творится в самом этом замке. Крис был не на шутку напуган в приемном покое, настолько, что всякий страх потерял, — скаламбурил он. — Сначала я думал, что он сознательно налегает на призрака, чтобы медики не тыкали в его папашу тестами на алкоголь, но нет, князь по этому поводу взъелся, а оно неразумно. Поэтому предлагаю тебе взаимовыгодную сделку. Ты выясняешь, что происходит, я… ладно, запущу тебе рекламу паундов на пятьсот. Сумма для рекламы вроде бы мелкая, но я уверяю, фолловеров будет много. Это не медицина и тут я спец. По рукам?

Глава тринадцатая

— Одно другому не помешает.

Мы шли по улице к берегу океана, и никому до нас не было дела.

— Как бы то ни было, но я профи, Мэй. Можешь поверить. И несмотря на то, что стримы похожи на бред конспиролога, я прочитал немало классных статей. Салливан, Кабельо, Хорнстед. Это ксенологи, — разъяснил он, наивно считая, что я не в курсе. — Я прекрасно знаю, что сущности не могут преследовать людей потому, что те где-то когда-то кому-то сделали гадость. Но им может что-то не нравится в самом человеке. Смотри, это — и плюс разлом. Главное не путать одно и другое, ты понимаешь? Выходки князя и сущность, которая обретается там. Я начал говорить про разлом…

Джастин шел чуть впереди, отбрасывая пинками с дороги мелкие камешки. За домами я видела серую полосу океана. Точки рыбацких лодок, еле заметный ряд слабых волн и вездесущие вечно голодные чайки.

— Крис упомянул про легенду, которой тысячи лет. Не тысячи, но не намного меньше. Лет пятьсот есть, тут он прав. Разлом спровоцирован сдвигом коры, а в те времена на разломах строили церкви.

Я кивнула. Так и есть, на разлом клали бревна, скрепленные печатями, на бревнах ставили церковь. Все потому, что священники — экзорцисты — были всегда на посту.

— Землетрясений такой силы больше не было, так, в архивах пишут про какую-то мелочь, даже дома устояли, но разлом все равно прорывался с периодичностью раз лет в пятьдесят. Священники загоняли сущность, ставили печати, и считают, ну уж как верить легендам, что эта тварь набиралась силы с каждым разом и каждый раз загнать ее обратно было все сложней и сложней.

Я прикусила язык, чтобы себя не выдать. До тех пор, пока наука не сделала верные выводы и не поняла, как устранять сущности, иных вариантов и не было. Сейчас хватило бы и того, что у меня было с собой.

— И так как сущности давно не было, последнее упоминание лет сто назад, может быть, тогда жива была прапрабабушка Ланарта, я могу только предположить, что сущность из себя представляет сегодня.

Все та же сущность, но более агрессивная, подумала я. Ей что-то не нравится и она нападает. Сущность, отвязавшаяся от места своего появления. Если принимать за истину то, что Джастин заблуждается, а Кристиан прав. У меня появились сомнения, обоснованные, что запутывало все сильнее.

— Кто-то из Ланартов после очередного бунта решил показать себя хозяином этих мест. Так возник этот замок на месте разлома. Не слишком ему везло — пожары один за другим, Ланарты мерли, но это мелочи, кто не мер в те дикие века.

А здесь я была с Джастином солидарна. Я никогда не понимала тоску по былым прекрасным временам без качественной медицины, быстрого транспорта, крепкой социальной поддержки. Красивые платья и рыцари в нелепых доспехах — такая утрата, пожалуй, лишь дополнительно огромный плюс ко всему, что человечество получило вместе с прогрессом. Эпохами можно любоваться в старых нетронутых городах, таких, как Кэр Керриг, но беспощадные войны и сотни тысяч жертв эпидемий лучше оставить историкам.

— Проклятая семья, — Джастин задрал голову вверх. Прямо над нами летела чайка с добычей — крупной рыбиной. Я позавидовала ей — мне бы так, но мне вряд ли удастся. — Даже те, кто изначально не Ланарт. Достоверно я знаю только про мать Криса. Какая-то… нет, не певичка из ресторана, но наследственность там лучше не изучать, здоровее сам будешь. Онкология, но… — он проводил взглядом чайку и повернулся ко мне. — Ланарты полагают — истина похоронена, но все знают, что ее светлость впала в алкогольную кому и из нее уже больше не вышла. Дорвалась до бутылки. Вся семья княгини Ланарт, каждая женщина, даст фору десятку сельских пьяниц.

«Ее смерть все полощут», — как наяву услышала я. Еще одна неувязка в рассказе Кристиана. Для человека, который нуждался в помощи, он очень много успел солгать, но зачем?

— Я слышала, что о ее смерти ходят слухи, — бросила я наживку. — То, что ты говоришь, уже не слух.

И никому не интересно в стриме слушать то, о чем и без того известно всему Керригу. Просмотры — максимум, что можно из этого извлечь.

— То, что я говорю — да. Слухи: князь сам спихнул жену с лестницы — это первая версия, вторая — что он ее отравил, третья — что огрел по голове бутылкой. Слухи не о самой княгине Ланарт, сколько о ее непостижимом супруге. Княгиня мало кому важна… Князь вывернул все карманы и пожертвовал на больницу, как ты понимаешь: это молчок. То есть: не говорим об этом при князе и при его сынке тоже помалкиваем. Так что? Реклама на тысячу паундов, — Джастин увеличил ставку. — У тебя хорошая камера наверняка, даже если ты имитируешь сэлфи. Ты мне фото, если получится, тут я не настаиваю, я понимаю, сущность не фотомодель. Я тебе — рекламу. Договорились? Мне и пытаться не стоит пролезть в замок Ланарт.

— Он ведь не охраняется, — вздохнула я и уставилась на серую бесконечную гладь.

Не охраняется замок, где столько ценных картин. Которые пропадают, однако, непостижимым образом за одну ночь.

И как хорошо, что в поселке нет отравляющего запаха океана, покачала я головой, здесь выпечка, свежеструганные доски, краска, которой жители подновляют дома, цветы, что угодно — уютное и домашнее. Мирный быт убивает яд иллюзий свободы.

— Я не такой отвязный как ты, — усмехнулся Джастин. — Вот ты узнала, что с тобой может быть, что ты чувствуешь?

«Досаду на то, что вы все либо врете, либо молчите», — мысленно ответила я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не знаю. Мне сложно бояться того, чего я не представляю. Иначе можно просто не жить.

— Тоже верный подход. — Джастин помахал рукой кому-то на проплывающей лодке. — Пока ты не делишь постель с кем-то из Ланартов, тебе однозначно ничего не грозит. Джейкоб же выжил…

Мы расстались не то что друзьями — партнерами. Я не собиралась предоставлять Джастину информацию, которую он от меня теперь ждал, как он понимал, с полным правом, и не испытывала никаких моральных терзаний. Тайна следствия, и кто виноват, что я вынуждена притворяться. Люди — и только они.

Я шла по пустынному пляжу. Летом здесь выставляли лежаки, разгуливали туристы и местные жители делали выручку на год вперед за какую-то пару месяцев. Аттракционы, анимация, фотографы — и Джастин определенно был тут как тут, но, может, и нет. Кому он продает информацию про финансы Ланартов?.. Экскурсоводы таскали туристов на скалы, пересчитывая их постоянно и сравнивая, сколько кошельков набрал конкурент. Машины травили выхлопами воздух, кемпинги разваливались на части от наплыва людей и чашка кофе в дерьмовой забегаловке стоила три паунда.

Я нашла огромный валун у самой кромки воды. Океан облизал сапоги, оставив на них следы соли — вода высохнет, белая полоса будет напоминать, что я была на краю света. Наверное, я не стану ее смывать, пусть живет как добрая память. Я влезла на валун и смотрела, как океан пытается дотянуться до моих ног.

Замок Ланарт, Скрепляющий Тьму. Так называли такие строения раньше, и у многих была незавидная судьба. Интересно, подумала я, был ли сначала титул, а потом безрассудный поступок, или же наоборот. История знала разные случаи и трон нередко доставался не самому знатному, а самому отчаянному.

Кристиан. Я хотела отвлечься, и рыбешка, вьющаяся у камня, захватила мое внимание. Кто больше похож на нее — Кристиан или я? Тычется, словно не зная зачем, в несъедобный валун, настойчиво и однообразно. А может быть, это князь — делает вид, что кусает камень, вот только для чего, какая у него может быть цель?

Я вытащила телефон и сделала несколько фото. Красиво, серо, но безумно красиво, и именно что — безумно, никак иначе. Лишиться рассудка здесь легче легкого, мне ли это не понимать после того, что я ощутила в замке. Нет, не разлом тому причина, а что-то еще.

Я набрала номер. Тут было самое удачное место для подобного разговора.

— В Керриге можно снимать фильм ужасов или триллер.

Коротко, как приучили, я пересказала все, что смогла узнать. Полковник Линн Амирайо смотрела на меня озабоченно, и мне передавалось ее беспокойство. Начиналось все с призрака — как было легко.

— Что, по-вашему, здесь может быть?

— Не знаю, — полковник поднялась и неспешно прошла по кабинету. Я с завистью смотрела через камеру на ее великолепную для ее возраста фигуру и то, как эффектно оттеняет смуглую кожу белоснежная форма. Из всего управления полковник была единственной, кто эту форму носил, но сегодня мне что-то подсказывало — она ждет вызов в министерство. — Если экзорцист уверяет, что разлом закрыт, так и есть, разве что он сам занят тем, что на досуге вызывает из тьмы разных демонов.

Я не выдержала и рассмеялась. Всякое может быть, но это к дрянным кино, где образ злодея с большой буквы стал обязательным с тех пор, как массовый зритель разучился делать собственные выводы о сюжете и персонажах.

— Я запрошу информацию. Сразу перешлю тебе, какой бы она ни была.

Полковник нахмурилась, я помрачнела.

— Меган… — она посмотрела на меня так, что я предпочла отвернуться от камеры, только бы не поддерживать разговор.

От него все равно не уйти, почему бы не дать себе пару секунд.

— Керриг… тяжелая территория. Давно ли они отказались от притязаний на независимость?

— С экономикой не поспоришь, — пожала плечами я, стараясь оставаться равнодушной. — Не самый доходный туристический центр. Местные жители, впрочем, довольны, а князь, возможно, что нет.

Я смотрела, как океан слизывает мелкую гальку. По кроме воды прохаживалась толстая чайка, искоса поглядывая на меня.

— В Керриге мало богатых туристов, — полковника наш разговор нервировал. Я подозревала, что инициатива была не ее, но спорить с ней не получится, если я не хочу другую беседу… я не хотела. Все дело в том, что сообщение Кристиана пришло перед началом сезона. Князь Ланарт — его сын — я, к которой будет меньше претензий в силу моего высокого положения — призраки — деньги. Кто чье прикрытие? — Так, низший средний класс, он непритязателен, был бы холодный океан, голый пляж, еда, выпивка и какая-то крыша над головой. Но они же, к сожалению, если что, станут массовыми жертвами. Средний класс и богачи никогда не сунутся рассматривать, что же там появилось, куда ушло море, не станут подбираться ближе к дымящемуся вулкану.

— Дай? — крикнула чайка, глядя на меня.

И ей от меня что-то надо.

— Ланарты обессилены, чтобы влиять на что-то. Подумай об этом. Деньги, Меган, чаще всего все случается именно из-за них.

Полковник выглядела виновато, и как же это подняло во мне волну собственного чувства вины. Если все сводилось к деньгам, а не к сущности, я была бесполезна. А у Ланартов нет денег. Так в чем же дело?

— Это решение не мое. Там, — и она указала наверх, что должно было означать — я обо всем догадалась правильно, — полагают, что твое появление если и будет воспринято… негостеприимно, то останется на уровне ворчания. Даже если ты выйдешь на экономику.

Я вздохнула еще раз и сделала две вещи: закинула ногу на ногу и пристроила левую руку себе на правое плечо. Полковник удивленно на меня посмотрела, а затем рассмеялась.

— И что я тогда смогу? Я ксенолог, не экономист, не юрист.

— И тем не менее, ты профессионал, — полковник села за стол, подвинула к себе бумаги, начала их перебирать. Пока она что-то искала, я опять перевела взгляд на берег. Так, как я сейчас, чувствует себя стоматолог, когда перед ним истекает кровью жертва автомобильных политравм. Диплом врача, а толку никакого.

— Дай! — очнулась чайка. Впрочем, орала она, наверное, без остановки, только я не слышала ее крик.

Керриг действительно опасная территория. Одна искра, малейшее недовольство, и ее снова охватит мятеж. Будут жечь машины, устраивать взрывы, похищать людей. Условия зыбкого перемирия. Ксенолог, бесполезный там, где замешаны капиталы. Которых нет.

Джастин, в котором кто-то сильно заинтересован, и в его информации.

— Я сделаю вид, что что-то предприняла, — пробормотала я.

— А? — отозвалась полковник. — Если это связано не с сущностью, у министерства появится повод вмешаться.

Я кивнула. Чайка, поняв, что здесь ей ничего не обломится, полетела выпрашивать подачки в другие места.

Камни, бескрайний океан, холмы, озера и снова камни. Низкие облака и пронзительные ветра. Развалины замков, серпантин, осыпи, протяжные песни на незнакомом мне языке.

— Прости, что это оказалась ты, Меган.

Это сужало мои полномочия — но я вдруг четко увидела дальнейший план действий.

— Ничего страшного, я смогу извлечь выгоду.

Полковник рассмеялась, я тоже. Где-то мы с ней понимали друг друга, потому что по сути были похожи. Если бы на ее родине не началась революция и ее мать, супруга одного из принцев маленьких княжеств, не бежала беременная и с двумя детьми, полковник была бы не просто Линн Амирайо. Перед ее именем шли бы несколько титулов, пусть не столь значимых, как мои.

Но на ее родине давно была республика, а сама полковник даже не получила гражданства. Она родилась уже здесь и никогда не была в стране, где никогда не выпадают снега, а на улицах стоит быть осторожным и не подпускать к себе юрких очаровательных обезьян.

Я смотрела на тонкую папку, в которую полковник складывала материалы. Какие есть у меня варианты? С меня не снимают никаких полномочий, мой приезд не объявляют официально. Я усмехнулась: с таким же успехом я могла бы явиться в любую из стран третьего мира на курорт, где лежат на пляже местные граждане потому, что у них нет возможности выехать в другую страну третьего мира. «Вы так похожи на…» — тут мне оставалось бы только кивнуть.

— Я буду ждать информации по разлому, — сказала я и оборвала разговор.

Глава четырнадцатая

— Если кто и скажет, что творилось в этом проклятом месте, то это я.

Руди был весельчаком, и первое, что я узнала — он сводный брат болтушки Энни. Разница в возрасте между ними была лет пятнадцать, и он был так же словоохотлив, как и она.

— Опасаться ли тебе сейчас, что снова все полыхнет? Ха! Спроси меня, я скажу — как оно до сих пор не полыхнуло.

— Вот пугай ее, еще больше пугай, — Энни с демонстративной суровостью насупилась и хлопнула Руди по голове полотенцем, на что тот шутя схватился за лысину и заохал. — Не обращай на него внимания, Мегги, девочка, но слушай. Слава Создателю, что спустя пару лет он одумался и решил заняться вот этим вот пабом.

— Это она про мою работу пожарным, — вздохнул Руди. — Пожаров тут не так и много. Но замок тогда знатно горел. Приехали машины из Кэра и Адерина. Никто не пострадал, только начальник из Кэра сказал, чтобы снесли уже эти развалины. Кто бы это сделал, когда замок стоит на самом разломе, но спроси меня — я бы точно сравнял это все с землей.

— А почему произошел пожар? — спросила я. Говорить мне не особенно хотелось — я растягивала удовольствие, но ростбиф был не бесконечен.

— Да что же тебе натрепали уже, — ужаснулась Энни и села на стул напротив меня. Паб был простенький, уютный, здесь хотелось смеяться от души и пить с друзьями имбирное пиво. — И Руди не слушай, — она противоречила сама себе, — простоял замок и еще простоит, а вот разлом…

— Дался он тебе, — проворчал Руди. — Там сгорело все, конечно, но отец Питер сказал, что никто оттуда не вылез. Может, эти твари и сами бегут от огня, кто же знает.

— А почему загорелось? — я с сожалением проглотила последний кусок, и мое выражение лица заметила Энни. Она поднялась и убежала в сторону кухни, причитая, что нищие аристократы горазды морить голодом всех, кому не посчастливится на них работать.

— Кэп сказал, проводка. Неудивительно, ее провели поверх старого дерева. Кто бы пропитывал его. Да и проводка старая, нагрузки-то стало больше, вот и результат. То ли машинка стиральная, то ли еще что. Одна искра, вот и дело.

Я протянула руку к чашке кофе, и в этот момент появилась Энни с огромным куском вишневого торта.

— Ничего, гости твои обойдутся, — отмахнулась она на возмущение Руди. — Смотри, девочка второй день, а бледненькая, как принцесса из драконьей башни.

Мне охотно рассказали про Джейкоба. Кристиан полагал, что тот в отпуске, а местные жители уверяли, что он собирается увольняться, и я кивала с осторожностью, чтобы не выдать ни себя, ни его. Я допускала, что разговоры об увольнении были бравадой, но равнозначно Джейкоб мог пока об этом официально никому не сказать.

— Замок не выглядит старым, — предприняла я новую попытку. — Он потрепанный временем, но я видела по-настоящему средневековые замки.

— Ланарты, — кивнула Энни, усаживаясь рядом со мной. — Чтобы ты понимала: когда-то тут камни летели в детей соседей и пылало все до самых небес. Нищета, девочка, доводит людей до отчаяния. Потом еще этот разлом. Хвала Создателю, что наделил разумом слуг своих, — она неопределенно указала куда-то рукой, я так поняла, что в сторону церкви. — После очередного такого бунта мелкий дворянчик решил, что с него хватит. Почему бы не цапнуть власть, когда она сама лезет в руки, а люди вымотаны, чтобы ему возражать? Кто им дал княжеский титул — кажется, и не сразу, но вон они, сидят в своих стенах…

— А пятые точки у них горят, — проходя мимо, заявил Руди. — Ой, горят. — Он собирался куда-то пойти, но передумал и уселся за стол. — Смотри-ка, возьми жену самого князя…

Да, Кристиан не зря морщился по этому поводу.

— Алкоголичка. Князь ее лечил. По-хорошему надо было вышвырнуть ее сразу же, так нет, почему-то он это не сделал.

— Любил, может быть, — романтично закатила глаза Энни.

— Да что та любовь… Говорят, хотя это могут быть слухи, что дочка первая у них умерла от какой-то страшной болезни. Мальчишка родился хорошенький, тут не поспоришь. Учился долго в чужих краях, ну так это понятно. А мать Ланарта? Тоже была хороша.

Еще одна «ваша светлость», — подумала я и приготовилась выслушать новую порцию сплетен. Или — фактов.

— Когда был тот пожар, — продолжал Руди, — князь не терял времени даром. Лет семнадцать ему было, может, чуть больше, он успел вызвать нас, начал сам тушить пламя. Княгиня носилась по дому, мешала нам, не пускала нас никуда. Кэп приказал ее вывести, так она укусила пожарного. Крыша так конкретно у нее текла.

— Она и кончила очень плохо, — согласилась Энни. — Видела, какой там обрыв? Вот она в туман и свалилась. Грохоту было, даже мы здесь услышали. И ведь была жива, скончалась уже в больнице.

— «Он гнался за мной», — нахмурился Руди. — Не смотри на меня так, — обратился он к сестре, — я же сам вынимал ее из этой машины.

— Призрак? — прикинулась я напуганной секретаршей.

— Наверное. Говорим же, бросай ты эту работу, пока жива.

 — А когда она умерла? — вырвалось у меня, и тут же я поторопилась исправиться: — Может, прошло много времени, та сущность уже… — Сейчас скажу безобразную недопустимую чушь. — …Вернулась к себе?

— Да пару месяцев спустя после пожара. Княгиня и до того была не в ладах с головой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В последующие полчаса я выслушала немало. Пришел приятель Руди, присоединился к нам, посоветовал мне немедленно уезжать и предложил завезти меня за вещами. Потом появилась его жена, отругала Руди за кружку пива, налитую его другу, и повторила сказанное супругом, разве что попросила пять паундов за то, что ее муж меня отвезет. Вспомнили деда князя и то, как он стрелял по крестьянским детям, невзначай помянули, что дед упал со скалы и, переглянувшись, в один голос решили, что это происки сущностей. Когда я уже собралась уходить, пришел старичок, встреченный всеми восторженными криками, оказалось, что это бывший начальник полиции, уже глухой, но в здравом рассудке. От его внимательного взгляда я похолодела, но то ли он не понял, откуда я, то ли не подал вида.

— Больше слушай, — прошамкал он громко, и совет был из разряда «не трать ты время». — Ланарты такие поганцы, что и сущности их не выносят. Мрут от собственной дури. Но и тебе может достаться.

Моя несчастная голова была перегружена. Я вышла на воздух, борясь с желанием убежать, но я сама явилась получать сведения, и вероятно, я получила их. Понять бы что, на это нужно немало времени.

Приятель Руди не смутился расчетливостью жены и сторговался на трех паундах. Я решила, что взбираться на скалу проще за деньги и согласилась.

— Вы не очень любите Ланартов, — подытожила я. После упоминания, что княгиня свалилась в пропасть, мне было неприятно смотреть туда. — Мне они показались достойными людьми, пусть со странностями. Но, может быть, все титулованные особы такие?

И все много хуже, чем им всем кажется, злорадно подумала я. Здесь, под скалой, ненависть от души и радушие от души, а там, за облаком и туманом, не разберешь, какая змея ужалит. Мне было нелегко, а я должна бы привыкнуть.

— Да не за что их любить, — отмахнулся Боб — так представился мне мой провожатый, и выпустил на мгновение руль, а я вскрикнула. Боб хмыкнул, сделал правильный вывод и сосредоточился на дороге.

— Спасибо, — сказала я, протягивая пять паундов. — Мне в самом деле нужна эта работа, но если что…

— Возьми вот, — Боб порылся в бардачке и вручил мне замызганную визитку из грязной пачки. Я прочитала: «Поставки мяса и птицы». — Звони, если что. Не хотелось бы, чтобы ты пострадала. И, знаешь, ты очень похожа на…

— Да, знаю, — перебила я с довольной улыбкой, — мне многие говорят.

Я проводила взглядом машину Боба — он без стеснения заехал за ворота к самому замку и развернулся — и медленно пошла к дверям. Я успела посмотреть на смартфон — почти четыре часа меня не было, и облако ушло выше, лизало теперь последний этаж и крышу.

«Надо еще раз пройти с индикатором», — обозначила я себе первоочередную задачу. След, где-то должен остаться след.

Кристиан поднялся мне навстречу. В холле все так же пахло спиртным, перебивая запахи прошлого. Но сам Кристиан был трезв.

— Где вы были? — тихо спросил он, подходя ко мне ближе.

— Что-то произошло? — задала я встречный вопрос. Кристиан казался взволнованным — моим ли отсутствием? — На вас лица нет.

— Нет, ничего. Все тихо, спокойно, как перед бурей. Я попрошу вас об одном-единственном одолжении — не покидайте этот дом без меня.

И это могло быть как беспокойством за меня, так и за себя. К примеру, Кристиан мог сто раз пожалеть, что выпустил меня из поля зрения. Не так уж он был бы при этом неправ.

— Можно, я поцелую вас, Меган?

Глава пятнадцатая

— Конечно же, нет.

Испытывала ли я симпатию к этому парню? Определенно, но не сильнее, чем к хорошо или не очень знакомому мне человеку. Чувствовала ли я хотя бы исподволь, неосознанно, желание большей близости, чем дружеское общение? Нет и еще раз нет.

— Я нахожусь здесь по известным вам обстоятельствам. У нас большая разница в возрасте — десять лет это целое поколение, благополучные исключения есть, но редки. — Я улыбнулась одними губами. — И я не ловлю себя на том, что вы мне интересны как мужчина.

— Из-за первых двух обстоятельств? — по-деловому уточнил Кристиан, и я покачала головой.

— Нет, два первых обстоятельства были перечислены для смягчения удара по вашему самолюбию. Нам надо поговорить, пойдем.

Я не сомневалась, что он не станет артачиться. Он должен был понимать, что за мной нужно приглядывать, особенно после того, как я отправилась вниз в одиночестве. Держать меня за руку Кристиан мог, только если я бы позволила, для этого требовалось восстановить мое пошатнувшееся доверие, и поцелуй был досадной и неудачной попыткой. Поднимаясь по лестнице, я услышала ровный натужный гул. Где-то на втором этаже шла уборка, но я не видела посторонней машины возле замка.

— Приехала сотрудница клининговой компании? — спросила я, чуть обернувшись.

— Ей работать здесь еще несколько дней, — кивнул Кристиан. — Надеюсь, она не помешает.

— На чем она приехала?

Из-за того, что я не смотрела под ноги, я слегка запнулась на ступеньке, но Кристиан не заметил заминки, что меня порадовало. Прежде чем я точно определю его мотивы, я не должна допускать ничего, что отрицательно скажется на моей репутации и моих выводах.

— Ее привозит и увозит машина компании. Разве это имеет значение?

— Все может иметь значение, — уклончиво ответила я и остановилась напротив своей двери.

Я не была сторонницей старого этикета, мне было плевать, снимать ли пальто самой и садиться ли в вагоне метро. Кристиан попытался перейти незримую грань, указать ему на место я могла, напомнив, кто я такая. Передо мной положено открывать двери, и Кристиан вынудил меня к соблюдению церемоний, как немногим раньше его отец вынудил меня бросить ему небрежно-снисходительное «князь».

Я с неприятным удивлением обнаружила, что в моей комнате успели убраться. В вещах не было ничего, что могло бы помочь понять, что я не просто высокородная гостья, но факт меня насторожил. Это лишние траты, как ни крути, потому что клининговая компания включает в счет любую услугу. И в этой не было необходимости — я ночевала здесь одну ночь.

Как в пятизвездочном отеле, подумала я с неприязнью.

— Закройте дверь, Кристиан, и скажите, зачем вы все время стараетесь неуклюже солгать.

Я провоцировала специально. Мне нужен был срыв, он дал бы зацепку, но я учитывала, какое воспитание Кристиан получил — почти такое же, как и я, — и не слишком рассчитывала на нужный эффект.

— В некоторых вещах признаваться неловко, Меган, — Кристиан поджал губы без малейшего смущения. Был готов к такому вопросу, посещал психоаналитика? — Спрашивайте.

— Что конкретно известно в поселке о гибели вашей матери? Вы упомянули, что ее смерть все полощут, но одновременно вы заявили, что правду никто не будет смотреть. Потому что она всем известна?

Я оперлась спиной на стол. Было некомфортно, острая кромка давила, но поза была уж очень удачной. Кристиан остался стоять возле двери, и мне показалось, рука его дернулась, словно он порывался сбежать — открыть дверь и удрать, как уличенный в подделке оценок школьник.

— В больнице знают, что случилось на самом деле, практически все врачи, работающие сейчас, в то время были там резидентами.

— Ваш отец был нетрезв, когда свалился со скалы?

— Кто вам сказал?

Здесь я держала в уме вероятное заблуждение Джастина. И запах спиртного, и поведение, свойственное человеку в состоянии опьянения, еще не означают, что кто-то действительно пьян. И я не ожидала, что Кристиан сорвется в этот момент.

— Не знаю их имен, — я дернула плечом и придала голосу интонацию, подходящую для незначительного уточнения. — И то, что ваш отец мог быть причастен к смерти вашей матери. Не переживайте, они сами признали, что это всего лишь слухи.

— Какие?

Во взгляде Кристиана была нешуточная тревога, он не стремился ее скрывать, и это казалось мне странным. Как бы ни был он далек от того, чем жили люди в поселке возле скалы, он должен был знать, что им известно и о чем они только догадываются.

— Понятия не имею. Вы опять пытаетесь умолчать, Кристиан, — я сменила тон на мягкий, успокаивающий, обманывающий, но я никогда не была мастером допроса и сейчас сожалела об этом особенно остро. — Вы уже намекнули, что в курсе всех местных сплетен, хотя сами жители поселка об этом, похоже, не подозревают.

— Я знаю, что люди считают — причина смерти моей матери, указанная в свидетельстве, подложная, и вы это знаете тоже, — Кристиан наконец сдался. — Но они уверены, что и алкоголизм — не то, что мы хотели бы скрыть. Нет, мой отец не пьет, вообще не пьет, и я думаю, что они обвиняют в гибели матери моего отца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— И это не так? — прищурилась я. Запах спиртного я не могла перепутать с запахом средств для уборки.

— Их обвинение — не факт.

— Вы были ребенком и вряд ли знаете правду, — возразила я.

— Это вызвало появление призрака?

Кто-то взял и упустил лидирующую позицию, и это была я. Кристиан полагал, что я отвечу ему на автомате, но у меня больше не было оснований утаивать от него то, в чем был уверен его отец.

— Нет. Это все равно, что считать, что Большой потоп вызван вмешательством высших сил. Как играть словами, конечно, но высшая сила всего лишь природа. «Ожидаемо, но предсказуемо, это знак...» и далее, я об этом. Ваш отец, возможно, считает, что сущность явилась сюда в наказание, но так не бывает. Сущность может невзлюбить… тоже не самое подходящее слово, — я пощелкала пальцами, собираясь с мыслями, — она может не поладить с каким-то конкретным человеком, но она не определяет его… прошлое, его поведение когда-то давно, вся ее агрессия направлена только на то, как человек ведет себя в настоящем — с самой сущностью или нет. Проще говоря, призраки не преследуют людей, как это делает полиция. Так понятно?

Кристиан кивнул, но во взгляде его я видела недоверие. Мои слова шли вразрез с тем, что он мог прочитать, и весьма может быть, в библиотеке имелась такая книга. То, что она не попалась мне на глаза, не означало, что ее нет вовсе.

— Ваш отец, — продолжала я, — боится, скорее всего, обоснованно, — а у меня сейчас нет никаких доказательств, что это не так, но это я не произнесла вслух, — и вы обеспокоены, имея для этого повод. Но абсолютно точно, это давно установлено, подтверждено, считается доказанным: сущности не способны на такие умозаключения. Если бы у них была нервная система, я сказала бы, что они живут больше инстинктами, но ближе всего это к стремлению хищника устранить конкурента со своей территории. Или к вашему желанию прибить газетой муху. Не по биологической природе — люди, животные и сущности различны чуть более чем полностью, а по схожести поведения.

Я подумала, что если я отвернусь и займусь каким-нибудь незначащим делом, Кристиану станет проще со мной откровенничать. Все же у меня был тяжелый взгляд, о чем мне часто напоминали. В окно мне не хотелось смотреть, ходить по комнате было странно, книга была неуместна, завтрак давно унесли, и поэтому я сняла куртку и небрежно кинула ее на кровать. К моему удивлению, Кристиан снял свой легкий пиджак. Как сказал бы Дин, присутствуй он при этой сцене, «атмосфера внезапно стала менее накаленной и гораздо более интимной, а потом они не заметили, как оказались в одной постели». Кристиан повесил пиджак на спинку стула, не смутившись своим поведением, но несмотря на то, что я в его доме, он находился в моей комнате.

— Здесь катастрофически жарко.

Я кивнула. Реакция на стресс у людей была разной.

— Мне стоило спросить у вас разрешения?

— Я сама просила вас забыть о различиях, так что нет. Там, на скале, когда появился Джастин, вы сделали хорошо знакомый мне жест. Другой человек не обратил бы на него никакого внимания, но я полицейский. У вас есть оружие?

Я хотела узнать, почему Кристиан отзеркалил мое поведение. Может быть, неосознанно, таким образом давая понять, что он мне готов подчиняться, но мог быть и умысел, но какой? Я усмехнулась, опять вспомнив Дина с его едкими комментариями, Кристиан истолковал мою усмешку по-своему.

— Думаете, я боялся жить здесь? Да, так… После Стеклянного Каньона было не по себе. Я просыпался и видел, как облака растекаются по стеклу, превращаясь в капли, и по ночам летом меня будила воплями какая-то птица… Случись что, и как добежать…

Я подобралась.

— Раньше в замке была стационарная связь? Телефон?

— Его отключили за неуплату, еще когда я был ребенком. Лет пять назад перерубили и кабель, когда прокладывали новые коммуникации. Почему вы спросили об этом?

— Мне рассказали, что был пожар. Ваш отец тогда проявил себя как герой, а ваша бабушка, к сожалению, нет, а вскоре после этого она умерла. Погибла, сорвавшись со скалы. Надо сказать, приятного мало, даже когда идешь по серпантину пешком. Так что произошло с вашим оружием?

Дед, или какой-то еще неуправляемый родственник, который стрелял в деревенских детей, вспомнила я.

— Я нашел пистолет совершенно случайно. Откопал под своей кроватью — тогда мебель была еще старой — сундук, принадлежавший моему прадеду. И я не регистрировал пистолет, так, носил его, чтобы никто не видел, главное — чтобы не видел отец. Но недолго. Потом меня кто-то дернул разобрать сундук до конца, и я вытащил оттуда газету с описанием мерзости…

Кристиан стоял рядом со столом, ему было нужно выплеснуть злость или сдержаться, что я уже видела на примере автомобильного руля, и он с силой впился ногтями в столешницу. Будь она из хорошего дерева, могли бы остаться следы, но дрянной пластик издал неприятный звук.

— Мой прадед стрелял по детям. Чудом ни в кого не попал. Я так понимаю, что оружие вернули уже после его гибели, а когда по всему Бриссару ужесточили законодательство, про него просто забыли. По старой памяти мне хотелось иметь защиту, но я все равно выкинул пистолет. Кстати, с того маяка, куда так любит ходить отец, — скривился Кристиан, — там глубоко и океан особенно злой.

— Он тоже упал со скалы? — уточнила я как бы между прочим. — Ваш прадед?

— Возвращался с маяка. Там есть узкий участок, скользкий после дождя. Был узкий участок, теперь он осыпался и пройти больше нельзя, только с другой стороны. Вся моя семья кончала очень плохо…

Я не подумала о самом простом объяснении и о самых элементарных мотивах, которые двигали и Кристианом, и князем. С такой фамильной историей нужно быть материалистом до мозга костей, вроде меня, чтобы полностью исключить проклятье. Кристиан боялся завтрашнего дня так же, как боялся его отец. Были ли в этом виновны сущности? Косвенно — да, и необязательно им при этом быть телесными призраками, достаточно появляться тогда, когда их не ждут. И все же мне необходимо еще раз пройти по дому, напомнила я себе. Это не обсуждается, это то, с чего я начала и что обязана делать постоянно, пока не выясню, что творится за этими стенами, где снаружи — облака и спящие бури, а внутри — покрытые копотью голые стены и мебель, которую вчерашний студент постыдится поставить в первое съемное жилье.

Из коридора послышался раздраженный крик. Я узнала голос князя, и Кристиан наконец выпустил злосчастную столешницу, извинился и быстро ушел.

От досады я зашипела. Он плотно прикрыл за собой дверь, и я не могла приоткрыть ее, потому что не знала, заметят ли это Кристиан или князь, но даже если и персонал — скверно. Подслушивать — почти комедия положений, но было бы неплохо узнать причину всех этих криков…

Когда нет связи, на кого он кричит, успела подумать я и услышала вибрирующий звук телефона.

Кристиан оставил пиджак. Неосмотрительно, может, ему никто не должен был позвонить. Крики все доносились, слышно их стало хуже — или закрыли еще одну дверь…

С единственным чувством — как можно скорее докопаться до истины — я выудила телефон. Конечно, на нем пароль, отпечаток пальца, но не тогда, когда кто-то звонит. «Джейкоб», — прочитала я уже знакомое имя.

— Алло?..

Глава шестнадцатая

— Эм-м…

Замешательство Джейкоба мне было вполне понятно. Но узнать, принято ли в этом замке отвечать на звонки на личные телефоны, мне не довелось, а упускать шанс досадно.

— Я Лорин Плэйгел, секретарь его светлости, — соврала я. — Чем могу вам помочь?

— Вот… тьма безликая, — негромко выругался Джейкоб. — Откуда вы взялись?

— Меня прислало агентство, — продолжила я изворачиваться. — На время отсутствия секретаря. Так что я могу для вас сделать, сэр?

— Свалить оттуда.

Если Джейкоб ставил целью меня озадачить — он ее почти что достиг. Что ему было неизвестно, так это то, что он не первый, кто предложил мне покинуть замок Ланарт.

— Простите? — переспросила я самым невинным тоном.

— Ну, то, что вы хватаете телефон Криса, ему не понравится, но… он здоров?

— Он сам попросил меня отвечать на звонки, — промямлила я со всей растерянностью, на которую оказалась способна. — Разве что-то не так? Кто вы?

— Тот, кого вы временно заменяете.

Я облизала пересохшие губы. Джейкоб звонил по делу, мне хотелось знать, по какому, и хотя бы этого я должна была от него добиться.

— Что я могу передать ему, сэр?

— Да ничего не надо, — буркнул Джейкоб, уже готовясь сбросить звонок. Я набрала в грудь побольше воздуха.

— Пожалуйста, сэр, мне очень важно получить хорошие рекомендации! — От того, насколько артистично у меня вышло, мне самой стало смешно. — Если я не передам что-то его светлости, они скажут, что я плохо справляюсь с обязанностями!

Джейкоб коротко хохотнул.

— Можете передать, что я увольняюсь, милая леди, и последуйте моему совету. Ничего хорошего вас там не ждет, даже деньги не особо большие.

— Мне достаточно, — искренне заверила я, осознав, что если сейчас он спросит, я понятия не имею, какую назвать ему сумму, но можно ведь и промолчать? — И это хорошая строчка в моем резюме.

— Только если вы абсолютно бездарны. Мне пришлось тут торчать из-за болезни сестры.

— Здесь страшно, — кинула я еще одну карту. Мне действительно было страшно — если Кристиан явится… впрочем, он сам виноват, что постоянно утаивает информацию, а я достаю ее как могу. Я приободрилась. — Говорят о каком-то призраке.

— Что? — изумление Джейкоба было неподдельным. — Вы слишком впечатлительны, милая.

— Но его светлость! — возразила я. Я не знала, был ли Джейкоб здесь в тот момент, когда князь впервые попал в больницу, но второй раз точно нет, причем о самом факте он знал. — Он попал в больницу из-за призрака!

Мне было крайне сложно прикидываться дурочкой. Хотя бы потому, что мне казалось — настолько глупых людей не может быть, я переигрываю и выдаю себя.

— Бред какой-то, — проворчал Джейкоб. — Передайте, что я увольняюсь, с меня хватит.

Я смотрела на погасший экран и была готова расколотить ни в чем не повинный телефон о стену. Потом я спохватилась и сунула его в карман пиджака.

Я опасалась напрасно. Прошло минут пять, может, больше, но Кристиан не появился. Криков также не было слышно, и я выглянула в коридор.

Все-таки в замке пахло его историей. Он снова словно вымер — ни звука, даже пылесос я не слышала, а запах гари донесся отчетливо. Так, будто горело что-то совсем рядом. Я списала это на иллюзию, обонятельную галлюцинацию, и медленно пошла по коридору, вытянув руку с индикатором.

Скачок был неожиданным и коротким: на мгновение индикатор полыхнул красным, как при обнаружении сильной активности, но когда я поводила рукой по тому же месту еще раз и еще, деления горели желтым и уже не так интенсивно. Я не могла понять, почему прибор себя так ведет.

Под замком разлом, если верить всем, запечатанный. Отцу Питеру верить можно, пусть с оговорками, как и прочим. Значит, призрак явился издалека… тогда, получается, он искал себе дом, где ему было бы комфортней, чем в месте выхода. И я спотыкалась о собственные знания и умозаключения.

Телесный призрак — им это дается особенно тяжело, сущности в принципе редко засекают вдали от разломов, и каждый раз для них это мучительный выбор — оторваться от места выхода или обитать там, где образовался разлом, теряясь в самом прямом смысле слова от обилия людей, неестественных запахов, электричества, шума и суеты. Этот призрак, несмотря на то, что вокруг полно старых домов, достаточно старых для того, чтобы укрепиться в каких-то стабильных в понимании сущности стенах, выбрал замок — старый, он ему подходит, — но с ремонтом и новой мебелью. Очень нелогичный для сущности выбор, они, в отличие от людей, не сходят с ума.

Как версию я записала, что призрака тревожит не князь, а сам замок как место приюта, и ему то спокойно, то нет, еще версия — телефонная связь, она призракам тоже мешает, объяснимо, что если князь и Кристиан разговаривали часто и помногу, сущность это беспокоило. Но вряд ли беспокоило до такой степени, что призрак выбрался за пределы найденного пристанища в погоне за князем.

Либо сущность прорвалась из разлома. И тогда тем более странно то, что она покидала замок лишь для того, чтобы прикончить князя. Первый вариант был редким, но зафиксированным в сводках неоднократно, особенно с тех пор, как строительство новых домов на месте старых строений начало провоцировать массовое появление новых разломов. Что-то вроде ребенка, выращенного обезьянами. Второй вариант… у меня напрашивалась аналогия, что это ребенок, выращенный крокодилами. Он не выжил бы — вот и все.

Оторваться от разлома призракам трудно. Сущность может вернуться самостоятельно, если ослабнет, чаще просто не хочет, но разлом неким образом питает ее. О чем мне говорил индикатор? Если закрыть глаза и уши и забыть все, что я успела узнать, что я могла бы подумать, увидев подобные показания? Что сущность мелкая, бестелесная, неразличимая… то, за чем иногда наблюдают животные. То, что вспыхивает черным пламенем освященной свечи. Безвредное нечто, гуляющее вдоль стен и изредка ненавязчиво напоминающее хозяевам о своем бытие. Та самая «гордость старых замков», которая восторженно покидает разлом и пристраивается где-то за старым шкафом. Я пронзила ее рукой, напугав этим до полусмерти.

Я еще раз провела рукой по воздуху. Индикатор молчал.

— Что за… — я не столько проговорила, сколько невнятно прошипела сквозь зубы.

Подобный призрак не способен сбросить со стола листок бумаги. Если ему вздумается поиграть с хозяевами, они ощутят еле-еле заметное колебание воздуха. Как шутил Дин, эти сущности расселяются повсюду потому, что их слишком хлопотно уничтожать, невозможно беспорядочно тыкать экстерминатором в надежде, что на этот раз попадешь куда нужно.

Я хотела пройти до конца коридора, как вдруг поняла, что запах гари на этот раз мне не чудится.

— Кристиан? — крикнула я, сосредоточенно внюхиваясь в воздух. Тишина. — Кристиан?

Что если мне создать сущности некую комфортную среду, подумала я, но уже бежала вниз — запах шел определенно оттуда.

— Мисс Бут! Эй!

В этом проклятом месте нет даже огнетушителя, мелькнула у меня мысль. Языки пламени неохотно лизали колонны в холле, и у меня на мгновение остановилось сердце — пока я не различила, что горят не колонны, а картины.

— Кристиан!

Я выхватила телефон и быстро выбрала цифру «2» — на которой обычно стоит быстрый дозвон в пожарную службу.

— Семь-девять-семь, что у вас случилось?

Ответили мне через доли секунды. Мирный — пока? — Керриг был не перегружен звонками особой срочности.

— Возгорание в замке Ланарт, первый этаж, с большой вероятностью поджог, множественные очаги локализованы на декоративных колоннах.

— Машина к вам уже едет. Вам нужна моя помощь, мэм?

— Нет, если вы не подскажете мне, где огнетушитель в этом замке, спасибо, — ответила я и пихнула телефон в карман джинсов. — Кристиан!

В следующую секунду меня оглушил дикий визг.

— Нет! Нет, мисс Бут, огнетушитель! — крикнула я. — Спасатели уже едут, мне нужен огнетушитель! Из чего сделаны эти колонны? Ну?

Она меня не слышала и продолжала визжать так, что у меня заболели уши. Я подскочила к ней и коротко, но сильно влепила пощечину, а затем мимо нас промчался Кристиан и начал сбивать огонь.

Он где-то прихватил тряпку, а у меня выбора не было, поэтому я развернула мисс Бут и сдернула с нее — иначе нельзя сказать — поношенную, но еще очень хорошую кашемировую кофту, буквально выдернула из нее несчастную экономку. Я успела подумать, что кашемир отвратительно подходит для того, чтобы пытаться сбить пламя.

Многие полотна уже прогорели, оставив вместо картин черные провалы, и пламя тухло, едва добравшись до рам. Я вспомнила рассказ Руди про пожар, на который он выезжал — что же, машина сюда доберется, но сколько понадобится времени, пока она сможет взобраться по серпантину. Я сбила пламя с двух соседних картин, подбежала к следующим. Кристиан управлялся быстрее, и через несколько минут все было кончено.

— Кто это сделал? — тяжело дыша, спросил он. Я смотрела на сожженные картины, прикидывая размер ущерба. Все это загорелось одновременно с разницей, может, несколько секунд. Шесть, семь, восемь… или больше картин, и я уже не могла понять, была ли хоть одна из них мне знакома или их снова поменяли местами. Опять. Для чего?

— Точно не призрак, — хмыкнула я и перевела взгляд на потерявшую всякий вид тряпку. Рассмотреть лейбл дорогой фирмы я смогла. — Они не способны на это, даже телесные и различимые. Как скоро сюда доберутся пожарные?

— Все зависит от мастерства их водителя, — отозвался Кристиан, нервно кривя губы.

— Большой ущерб? — осведомилась я.

— Немаленький. Что вы делаете?

Я оторвала от одной из картин — я понятия не имела, что на ней было нарисовано — уцелевший клочок, потом проделала то же самое с висевшей рядом.

— Радуйтесь, что это был явный поджог и этот кто-то не ставил своей целью сжечь замок, — я сунула клочки в карман, заранее представив, как будет кричать тот эксперт, которому не посчастливиться ими заниматься. Но я догадалась — к сожалению, поздно — почему с утра так пахло спиртным. — Я выясню, что это был за состав, возможно, выйдем на поджигателя.

Рамы закоптились, но не начали тлеть. Обработаны специальным средством, нет никаких сомнений. Я провела пальцем и растерла по ладони копоть, немного масляную. Какой-то состав на спирту и масле, что-то лабораторное. Откуда оно могло здесь взяться?

— Где ваш отец?

— Я заставил его выпить снотворное, иначе с этой книгой он не уснет еще пару дней.


— А сотрудница клининговой компании?

— Я отправил ее домой.

Он снова врал. Прошло мало времени, минуты три — пять, хорошо — я говорила с Джейкобом, не больше, и минут пять я гуляла по коридору, а ведь ее должны были забрать.

— Вы мне не верите, Меган?

Я покачала головой. Не верю, и это не требует пояснений.

— Она рада отсюда уйти даже пешком.

— Я спрошу у пожарных. Они будут ехать ей навстречу.

Мисс Бут так и стояла столбом. На щеке ее остался четкий отпечаток моей ладони, я протянула ей кофту.

— К сожалению, ее только выбросить. Я компенсирую вам расходы.

Мисс Бут потерянно кивнула, мне показалось, она готова расплакаться, но я не стала бы утверждать — от испуга или досады за кофту. Знакомое кряканье сирены сложно было спутать с атакой чаек на башни замка.

— Пойдем, — указала я Кристиану на дверь, — мне хочется услышать вопросы, которые они нам зададут.

Глава семнадцатая

Я недооценила местную пожарную службу и скорость, с которой они прибыли. Разумеется, мне стоило догадаться, что машины должны быть более компактные и маневренные, чем обычные, поскольку не один замок Ланарт находится на этой скале.

Капитаном был мужчина средних лет, и он поспешно прошел мимо нас с Кристианом в замок, пока остальные разворачивали пожарные шланги и подавали воду. Баки в машинах были небольшими, и один из пожарных повернулся к нам.

— Где гидрант?

Кристиан растерянно пожал плечами. Я нахмурилась — должно было быть хоть что-то, если замок так подвержен возгораниям, какая-то емкость, откуда пожарные могут взять воду.

Спрашивать мог не только капитан, но и я, поэтому я развернулась и бросилась обратно в замок. Меня опередили пожарные, буквально отпихнув на пороге в сторону, но я и не подумала возмущаться, наоборот, это я сейчас была им помехой в работе.

— Пролейте тут все, — распорядился капитан и мрачно уставился на нас — Кристиан догнал меня, и теперь я чувствовала, что он стоит прямо за моей спиной. — Горели исключительно картины? Неужели? — И снова скомандовал пожарным: — Воды должно хватить, но узнайте, где гидрант.

Я закрутила головой и наконец отыскала так и не пришедшую в себя мисс Бут. Почему-то на нее это происшествие произвело неизгладимое впечатление, казалось, что она в глубоком шоке. Легким кивком я обратила на нее внимание капитана, хотя была уверена, что она вряд ли что-то сможет ответить.

— Мэм? — рявкнул капитан. — Мэм, скажите, где пожарный гидрант?

Пожарные оттерли нас в сторону. По холлу змеились серые шланги, как огромные живые черви, пожирали остатки роскоши, скорее всего, показной… Я смотрела, как вода заливает останки бесценных полотен, и думала, что мне повезет, если никто из этой смены не видел меня в пабе. Людей было много, я физически не могла разглядеть и запомнить всех, но меня запомнили наверняка. Даже прятаться в тени мне не имело смысла — слишком все на виду.

Мисс Бут утерла слезы, подняла голову, потом перевела потерянный взгляд на Кристиана, затем на меня, подняла руку, почти уткнув пальцы мне в грудь, и заторможенно проговорила:

— Она меня ударила.

Капитан прищурился, вытянув шею, рассмотрел след от пощечины, довольно хмыкнул, но ничего не сказал по этому поводу. Он обернулся в сторону двери и крикнул кому-то:

— Приведите ее в чувство!

Я тоже посмотрела туда. Женщина, не молодая, но и еще не старая, выглядит уставшей, но не настолько, чтобы рухнуть без сил прямо на пороге, и по униформе я поняла, что это сотрудница клининговой компании.

— Где вы ее встретили? — спросила я у капитана и лишь потом подумала, что он не станет мне отвечать, но ошиблась. Вероятно, мое пребывание в замке Ланарт уже давало мне право спрашивать.

— Спускалась нам навстречу. Увидела машины и кинулась, просила забрать ее с нами. Ну, — капитан опять хмыкнул, — ей насчитают еще пару-тройку часов работы как минимум, а это неплохие деньги, — и он указал на лужи, уже подбирающиеся к нашим ногам.

— Это ведь поджог? — я говорила негромко, возможно, капитан даже не расслышал меня за шумом, но явно смог прочитать по губам или догадаться. О чем еще могли его спрашивать в такой ситуации? — Я спустилась вниз, когда почуяла запах дыма, и стала звать на помощь. Сбила огонь кофтой, Кристиан тоже…

— Не сомневайтесь, — кивнул капитан. — Столько очагов возгорания, причем не серьезных.

— Призраки могут это сделать?

Кристиан мне не поверил, или я сама напрасно попыталась все обернуть в шутку. Капитан шутить был не настроен.

— Я не ксенолог, — буркнул он. — Но я такого не припомню. Вроде бы у них нет рук.

— У них нет физической возможности подобного воздействия, — поправила я. Прозвучало весомо, но для капитана неубедительно, он поморщился, как будто я пыталась отвести от кого-то подозрения.

— Это пусть в Кэре разбираются, отца Питера спросят непременно, — пообещал он. Была бы я гостьей в этом доме, мне стало бы не по себе он его насупленного вида и ощущения абсолютной неподкупности. — Кто-нибудь в этом доме знает, где гидрант? Где его светлость? Учтите, мы прольем, но если все полыхнет, с нас взятки гладки. Вашему замку еще Создатель знает когда предписали обеспечить и сигнализацию, и емкости с водой. Долго горело?

Я припомнила. Я вышла из комнаты, походила минут пять, не больше, а затем я помчалась вниз.

— Не знаю, долго или нет, — я дернула плечом, — с того момента, как я почувствовала запах и поняла, что это не из кухни… Минут пять, может, семь. Десять — максимум.

Капитан потерял к нам всякий интерес. Кристиан подошел к сгоревшим картинам, принялся снимать их и складывать на столик. Знает он или нет, что именно уничтожено? Я посмотрела на мельтешение пожарных — на первый взгляд хаотичное, но если вглядеться — это была невероятно слаженная командная работа, и на нее можно было любоваться бесконечно, наслаждаясь эстетикой. Под моей ногой хлюпнула вода, и я поторопилась убраться. Пока Кристиан был занят, а князь спал, у меня появилось время сделать один очень важный звонок.

Поджог, в этом и у меня не было никаких сомнений, но заключение капитана, профессионала, мне было необходимо. Я могла ошибаться, он — нет, пусть он и не заявил ничего официально. Я вернулась в свою комнату, закрыла за собой дверь и отметила, что Кристиан успел забрать пиджак из моей комнаты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Моя приватность в этих стенах такой же миф, как и призрак, раздраженно подумала я. Никто не знал, где гидрант… за столько лет его так и не удосужились сделать, и картины. Картины, кому понадобилось их сжигать, какой в этом смысл? Я нащупала в кармане клочки. Капитан изымет улики, они проведут свою экспертизу, у меня на это времени нет, но у меня есть Дин и одна маленькая зацепка.

Я очень надеялась, что все фотографии уйдут и сеть не вздумает потерять сигнал в этот момент. Но повезло, я увидела не только две серые галочки, говорящие мне, что фотографии благополучно доставлены, но и синие, что значило — Дин уже получил, оценил и удивился.

Я медленно сосчитала до трех и успела провести по экрану еще до того, как телефон издал звук.

— Что это за галерея? Привет, — выпалил мой напарник. — Ты там ловишь призрака, который хочет свернуть его сиятельству шею, или приторговываешь антиквариатом?

— И то, и другое, — в тон ему откликнулась я. — Что я знаю на сто процентов — одна из этих картин подделка… или копия, как правильнее назвать. Оригинал ее висит у моего деда.

— Точно? — с уважением переспросил Дин.

— Точнее не бывает. Я расскажу тебе историю этой картины, когда вернусь, сейчас она не важна. Меня пытались убедить, что все это подлинники, я хочу, чтобы ты проверил, не значатся ли где-нибудь еще эти «подлинники»… музеи, частные коллекции. Я пока не уверена, что это какой-нибудь след, но…

Я вздохнула. Зачем Кристиан вообще вернулся сюда, в дом, где его тяготит все, от простой птицы за окном до голых серых стен? Он мог работать где угодно и как угодно, но в замке Ланарт, где ему для начала необходимо иметь отдельную сим-карту для постоянной дорогостоящей связи? Разумеется, при его работе все окупается, но всегда найдутся сотни предательских навязчивых «но», а мне не было необходимости даже искать. Долг? Тоска по отцу? Девушка? Дин что-то говорил, я заставила себя вернуться в реальность.

— …одну. Она находится в Инланде, в галерее Рисдена, но! Ее никогда не выставляли. На сайте написано, что она в запасниках. Требует сложной реставрации, а найти специалиста не могут.

Князь искусствовед и, по всей видимости, коллекционер.

— Сколько времени займет официальный запрос о ее местонахождении?

— Да нисколько. Это в зале ее нет, а на сайте — пожалуйста, смотри не хочу.

— Это только фотография, Дин.

— Ты обвиняешь государственную галерею в том, что она хранит подделку, а оригинал продала какому-то мелкому князьку?

— Причем который сидит без денег. Ты прав, звучит маловероятно, но все равно уточни. А что с остальными?

— Не так быстро, я же не программист, и лэптоп у меня старый, еле шевелится… А качество снимков оставляет желать лучшего. Ты можешь попробовать их переснять?

Сейчас он очень изумится, мстительно посмеялась я про себя.

— К сожалению, нет. Часть картин только что кто-то сжег прямо в рамах. Я успела получить парочку образцов, но показать я их смогу послезавтра.

Дин в один миг посерьезнел. Он знал, конечно же, о суде, и поддерживал меня как мог, как и остальные коллеги из посвященных. Все так участливо отнеслись к моему решению, что временами я упрекала себя, что держу это в тайне — известно об усыновлении лишь тем, кого может вызвать судья для получения моей характеристики.

Управление своего рода братство, семья куда большая, чем иная связанная родственными узами.

— Я обязательно приеду, — тепло сказал он. — Ну и заберу твои образцы. Будет информация — сразу скину. Удачи.

Смысл? Какой во всем этом смысл? На поверхности только один: сжечь оригиналы, получить страховку, но снова мешали «но». Ни одна страховая компания не застрахует картины при отсутствии охранных систем — от кражи, при отсутствии пожарной сигнализации — от огня. Они себе не враги, даже если клиент — князь Ланарт. А если компания умышленно пошла на сделку с Ланартами или мошенничество — кто знает, кто в таком случае выиграет суд и кому достанутся деньги. Я сказала бы, что адвокатам, и этим все ограничится.

Тем более это поджог. И — это тоже нельзя исключать — поджечь картины могли специально, чтобы инициировать разбирательство со страховыми компаниями.

Нет, и от досады я хлопнула ладонью по столу. Слишком ненадежно. Ни одной стороне это не выгодно, в таких играх ставят с крайне большим шансом на выигрыш.

Но кто-то поставил, несмотря на всю — как иронично — призрачность этого выигрыша. Так кто и на что?

Глава восемнадцатая

Я сидела на кровати и беззастенчиво пользовалась тем, что Дин торчал на рабочем месте. За ним такое водилось, он любил, когда в управлении было пусто и ему никто не мешал. Я же издалека действовала ему на нервы.

«Узнай, пожалуйста, поточнее, делали ли князю в больнице пробы на алкоголь. И еще: числятся ли за ним какие-нибудь грешки?»

Сигнал был нестабилен, за окном поднимался ветер. Пожарные скоро уедут, а ближе к ночи обещал приехать отец Питер. Хорошо бы князь не проснулся к этому времени. Знает ли он, где гидрант? Есть ли гидрант в этом замке?

«Записал. Про парня тебе интересно? На фамилию Ланарт есть происшествия».

«Не спрашивай глупости!»

«Превосходно. Этот князек, который младший, раз десять… четырнадцать, попадался полиции за превышение скорости, один раз — за уличные гонки. И вообще тот период, который у него после колледжа и до отъезда на учебу за границу, довольно паршивый с точки зрения закона. Аккурат перед тем, как уехать, он сбил женщину, и она осталась хромой».

Любопытно, подумала я. Кристиан говорил про погибшего друга, а машину вел аккуратно. Для гонщика было бы характернее покрасоваться передо мной, но кто знает, как на него подействовало происшествие с близким ему человеком.

«Кристиан понес наказание?»

«Это еще занятней: сестра потерпевшей очень богатая вдовушка. Муж скончался от естественных причин, чтобы ты не задавалась вопросами. Как тебе — “Таймс Медиа»?»

Я не удержалась и присвистнула. Дин взял достойный реванш за поджог картин. Огромная медиа-империя, конечно, эта женщина лишь одна из акционеров…

«Она там не появляется, я имею в виду — официально, но ты же понимаешь, деньги и желание покопать под Ланартов».

«Дин, ответь на вопрос!»

«Вину за наезд взял на себя его друг. Ну или приятель. Кристиан сразу после этого свалил за рубеж. Интересно, он там куролесил так же?»

Деньги, деньги. Ланарты дали взятку? Я закусила губу. Из того, что я знала об их финансовом состоянии — сомнительно, но вдруг?

«Полиция не стала разбираться?»

«Откуда я знаю? Это Керриг, Меган, думаю, что всех все устроило».

Да, потому что меньше поводов для нового бунта. Иногда для бунта повод вовсе не нужен, и все же лучше его не давать…

«А за князем что-нибудь числится?»

Дин долго не отвечал, и я нервно потряхивала смартфон, как будто это могло помочь не терять соединения.

«Кристальной чистоты человек. Я бы ему на твоем месте не доверял».

Я усмехнулась: в этом весь Дин, он считает, что человеку без недостатков есть что скрывать. Он и во мне нашел многое из того, что я в себе не подозревала — высокомерие, нетерпимость, но объяснял это тем, что иначе не смог бы со мной сработаться.

«А картины?»

Дин опять замолчал. Я разобрала голоса с улицы — пожарные закончили работу, больше я никому не мешаю, пора приниматься за дело… Времени потеряно очень много, все лгут, кому бы задать хоть один вопрос, не нарвавшись на вежливые отговорки.

«Непонятно с картинами. Особенно та, с парочкой, то ли я идиот, то ли у тебя наложились снимки. Это вообще возможно на цифре?»

«Прости?..»

«Я увеличил ее, ну, которая оригинал, или — кто разберет, как такое называется? В общем, когда две картины почти что один в один, а детали разные? Сама посмотри!»

Как назло, изображение долго грузилось, а потом я поймала себя на том, что у меня отчего-то трясутся руки. Что я ожидала увидеть? Что угодно, но только не это.

«Не скажу, как называется, но иногда художники делали копии…»

«Да, на твоей фотографии девушка до боли смахивает на тебя. Ха-ха-ха, Ланарт знал, кто к нему явится, и решил подергать провидение за усы».

А на фотографии той картины, что прислал Дин — она хранилась в Столичном музее Ньюарка — девушка не была похожа на меня абсолютно. Более длинный и правильный нос, другая линия роста волос, глаза чуть навыкате, губы гораздо чувственнее моих. Парень… отдаленно напоминал представителя одной из известных мне лично королевских династий, но совершенно точно его нельзя было принять ни за князя, ни за Кристиана.

«Соедини меня с этой… медийной вдовой? Сейчас. Чтобы она не противилась, скажи ей, кто я».

«Резонно».

Я улыбнулась.

«Но тебя шарахает из стороны в сторону, напарник. Мне это не нравится. Ты до сих пор не взяла след».

Кое-что, скривилась я, кое-что у меня все-таки появилось. Немного, но это то, в чем я могу быть уверена. Активность в замке присутствует, и она — засеченная мной — безвредна. Не факт, что по стенам не жмутся другие сущности, но им есть где прятаться. Откуда они взялись?

И картина. Допустим, одна — определенно подделка. Я могла присягнуть, что дед не то что не позволил бы снять с портрета копию, он не показывал его никому, кроме самых близких людей. Картина написана хорошим художником, но те из них, кто обласкан вниманием журналистов, пишут только парадные портреты. Свое, для семьи, для памяти — как правило работа мало известных широкой публике мастеров. Отменных, великолепных мастеров, но — неизвестных, и причина подобной скрытности понятна… Бред, какой-то нелепый бред. Неужели Дин прав и Ланарты таком образом пытались намекнуть мне, что нам стоило бы породниться?

Я едва не расхохоталась. Смешно, и дело даже не в том, что я… Да, высокомерна, признала я, но несмотря на это я имела полное право связать свою жизнь с кем угодно. В пределах разумного и допустимого, но сейчас — как любая девушка с деньгами или титулом. Не обязательно избранник аристократ, но и не некто из трущоб. Есть границы, и имя им — благоразумие.

Номер, высветившийся на экране, был мне незнаком, и я помедлила долю секунды.

— Ваше высочество?

Голос принадлежал женщине скорее уже пожилой, и — да, я кивнула — она привыкла общаться с людьми моего круга.

— Я Лавиния Антхольц, ваше высочество, ваш секретарь был так любезен, что соединил меня с вами.

— Большое спасибо, миссис Антхольц. — Дин был не из тех, кому трудно прикинуться кем угодно, если того требуют интересы следствия. — У меня к вам всего пара вопросов. Прошу вас, не удивляйтесь.

— Я вся внимание, ваше высочество.

Это «высочество», порядком уже забытое, мне приходилось проглатывать.

— То происшествие с вашей сестрой?..

— Когда ее сбил на машине приятель младшего Ланарта? — она не стала даже притворяться, что не понимает, о чем идет речь. — Или сам Ланарт, если быть точной, но видите ли — это проклятый Керриг. У меня не было возможности повлиять на выводы следствия.

— Но вы уверены, что это был Кристиан?

— Разумеется, — мне показалось, что миссис Антхольц с трудом сдержала обиду. — Моя сестра узнала его в лицо, он выбежал из машины и кинулся к ней, больше там не было никого. Машина была двухместным кабриолетом.

Кристиану могло сильно не повезти, если бы миссис Антхольц тогда уже примерила обручальное кольцо. И деньги были бы второстепенны.

— Нам пришлось с этим смириться. Это несправедливо. Больно, ваше высочество. Сестра осталась хромой, это ей не помешало ни выйти замуж, ни путешествовать, но… — Она помолчала. — Я поняла, что значит быть простым человеком. И дело не только в деньгах.

— Ланарты — это еще и политика? — Мои выводы верные. Я вложила в голос максимум участия, то, что она мне скажет, даст ответ на один очень важный вопрос. Я смогу отложить его в сторону. — Я не собираюсь обвинять вас, миссис Антхольц. Не собираюсь передавать кому-либо наш разговор. Я забуду все, что вы мне говорили, если вы меня об этом попросите, но: Джастин Круз работает на вас?

Она молчала непозволительно долго, а я боялась оторвать телефон от уха, чтобы не пропустить ни слова, и все же меня подмывало проверить, не пропала ли связь.

— Да, ваше высочество.

Что она задумала? К чему все идет? Что именно ищет Джастин — что найдет, что получится? Я затолкала поток неуемного любопытства туда, где ему было самое место. Что бы ни раскапывал местный блогер для вдовы медиа-магната, это не имело отношения к покушению на князя. Первое: если покушение было. Второе: миссис Антхольц Ланарт нужен живым, чтобы размазать его — может быть, по наводке какой-то политической силы. Третье: социальное неравенство задевает больнее, чем можно предположить, и я, на секунду представив себя на ее месте, подавила сочувственный вздох.

— Еще один вопрос, если позволите. Кроме этого происшествия с вашей сестрой, у вас есть какие-то сведения о серьезных проступках этой семьи?

Миссис Антхольц обладает теперь номером телефона «моего секретаря» — бедняга Дин, как он будет выкручиваться, когда она начнет приглашать меня на разные благотворительные мероприятия? Ей есть ради чего поддержать со мной разговор.

— Нет, ваше высочество. Я ничем таким не располагаю.

«К моему великому сожалению» — так и не прозвучало, но я знала, что уловила интонации правильно. Ряд передач о том, что из себя представляют сильные мира сего, пусть они и слабы, и бедны как церковные мыши, и весь эффект лишь в титуле, которым они могут походя козырнуть, и Ланарты станут персонами, нежелательными для посещений тех мест, как то, в котором я впервые встретилась с князем.

Удар исподтишка и такой же силы, как и тот, который когда-то ей нанесли члены этой семьи.

— Благодарю вас, миссис Антхольц.

Я опасалась, что она перехватит инициативу и приглашения на благотворительные вечера не заставят себя долго ждать, но она оказалась разумнее. Я помедлила, попялилась на погасший экран.

«Что с тем парнем, который угодил за решетку вместо Ланарта?»

Дин печатал, я гипнотизировала смартфон и проклинала негласный этикет, который запрещает отвечать кучей коротеньких сообщений.

«Я ждал, как скоро ты спросишь об этом. Ха-ха. На самом деле нет ничего смешного, он умер спустя полгода после суда. Аневризма или что-то похожее. Сирота, пока ты не задала мне еще массу вопросов, все деньги, которые оставили ему родители, а их и было не то чтобы много, спускал на пьянки и гонки. Прекрасная золотая молодежь. Я так понимаю, Ланарты посулили ему хоть что-то в материальном выражении за то, что взял вину на себя, интересно, сдержали ли обещание. Может, спросишь при случае?»

Картины. Политика. Экономика, в мире все очень тесно взаимосвязано. Этой волной зацепило меня, и выбраться без потерь не получится.

Сбросим Джастина со счетов, оставим в союзниках, этого хватит. Его заказчик — женщина, познавшая на себе, что значит проглоченная обида. Не самый безвыходный из вариантов, но я пыталась себя успокоить, и мне не нравилось, что я себе вынуждена так неловко врать.

Кристиан сидел в разоренном холле, и перед ним стопкой лежали картины. Рамы. Что именно там сгорело?

— Смогли выяснить, что за картины? — спросила я, подходя ближе. — Или вам нужна будет помощь отца?

Как вовремя уснул князь, подумала я. Как по заказу.

— Не самые ценные. Кто это сделал? Капитан повторил неоднократно, что это поджог.

Сотрудница клининговой компании появилась из подсобных помещений, остановилась в нерешительности, увидев меня. Я приветливо ей улыбнулась.

— Как мисс Бут? Простите, не знаю вашего имени.

— Сара, мэм. Сара Эджкомб.

— Как она? — я оставила Кристиана, пошла навстречу мисс Эджкомб, готовая при необходимости даже взять у нее одно пустое ведро. — Бедная, она просто в шоке.

А я опять изображаю наивную барышню, и однажды это не кончится добром.

— Она напугана, — согласилась мисс Эджкомб, — я позвонила, попросила завтра прислать кого-нибудь, одна я не справлюсь, а мисс Бут до сих пор колотит. Его светлость, — она кивнула на Кристиана, который, казалось, к нашему разговору был безучастен, — согласился оплатить дополнительные часы. Ужас какой, дикость, варварство.

«Поджечь картины, чтобы получить дополнительную оплату», — вот это был бы достойный какой-нибудь криминальной драмы поворот. Мисс Эджкомб прошествовала со своими ведрами дальше, а я все стояла, не зная, с чего начать. Прижать Кристиана к стенке, сказать, что я знаю, как его прикрыл другой человек. Не это ли считает «грехом» князь Ланарт?

Звонок телефона я не услышала.

— Какая секретарша? — О да, нужно было понять, что долго моя выходка не пробудет тайной. — Джейкоб, ты серьезно настроен уйти сейчас?

Кристиан поднялся на ноги и смотрел на меня, а мне не оставалось ничего, кроме как легкомысленно улыбаться. Нападет — мне есть чем ответить.

— Джейкоб, послушай, отец наконец-то уснул, у нас тут… ты уже знаешь? Эта девушка нас устраивает…

А он почему-то решил подыграть?

— Нашел замену и уже отрекомендовал агентству?

Ничего хорошего и не особо большие деньги. Нет сомнений, почему он советовал мне уходить. Многое объясняется зачастую просто и награждает разочарованием. Место секретаря князя занято, и Лорин Плэйгел, секретаршу ниоткуда, никто не ждал.

Что же, скривилась я в невеселой усмешке, я могу вычеркнуть из списка загадок еще одну. Главная у меня все равно не разгадана — и в этот момент я встретилась взглядом с Кристианом, который как раз убрал телефон в карман.

Глава девятнадцатая

У меня никогда не было такого сложного, запутанного дела. Обычно в моей работе все просто. Рядом есть напарник, эксперты, под рукой база данных, за спиной надежная поддержка силовых групп. Написаны протоколы и стократно выверены процедуры. И не приходится тыкаться как котенку.

Когда я не одна, фактически как шпион, проколешься, тут тебе и конец.

— Где был Джейкоб, когда на вашего отца напали в первый раз? И кто конкретно вызвал парамедиков при втором нападении?

Кристиан покосился в сторону возившейся неподалеку мисс Эджкомб. Странно, подумала я, в какой-то момент у меня не возникло сомнений, что убирается именно женщина. Пылесос? Глупости, стереотипы, это ничего не значит, уборкой нередко заняты и мужчины. Какие-то запахи? Что навело меня на эту однозначную мысль?

— Мне сложно работать, Кристиан, — негромко произнесла я. — Пожалуйста, ответьте мне, она нас не слышит.

— Джейкоб как раз уехал… или собирался уезжать.

— Он не жил у вас постоянно?

Я продолжала напирать, сознавая, что допускаю ошибку. Возможно, эти вопросы не стоило сейчас задавать — не эти вопросы надо было задать, но нервы у меня оказались далеко не стальными.

— В последнее время вечерами возвращался домой, не каждый день, но часто. Из-за подготовки к свадьбе, я думаю.

Или еще по какой-то причине, заключила я.

— А второе нападение?

Кристиан тяжело вздохнул. У меня не складывалась картинка: я привязалась к нему не вовремя, а Кристиан отвечал, и даже не через силу. Может, он тоже смертельно устал от всего и мечтал, чтобы это скорее закончилось.

— Были два мойщика окон.

Я помотала головой. Паззл опять рассыпался.

— Вы говорили, что по плану была уборка комнат вашего отца. И он, получается, не считал сотрудников клининговой службы помехой?

— У него спальня, кабинет и что-то вроде личной гостиной. Я покажу вам чуть позже… когда он выйдет оттуда. — Он снова вздохнул. — Мисс Эджкомб там тоже была, если вы об этом.

— Мисс Эджкомб? — незамедлительно крикнула я.

Кристиан не успел меня остановить, но мне уже надоело. Я не работала, а играла в игру, в которой можно спрашивать только так, чтобы получить ответ «да» или «нет». Я чувствовала, как меня начинает потряхивать от обилия информации, с которой я просто не знала, что делать.

— Мисс Эджкомб, подойдите ко мне!

Я была убеждена, что подобные нотки — властные, не терпящие никаких возражений, требующие немедленного, безоговорочного подчинения — следствие моей работы. Я — представитель власти, полицейский, все, что я говорю, говорит Бриссар, но сейчас по лицу Кристиана я догадалась, что мой тон — не тон полицейского.

— Вы что-то хотели, мэм?

— Скажите мне, как напали на князя? — Я поздно прикусила язык. Не «князя», раз я находилась в его доме и не была для мисс Эджкомб той, кем была для Кристиана… «Его светлость», будь он неладен тысячу раз. Я запуталась. — Стоит ли мне беспокоиться о собственной безопасности?

Наверное, так выкручиваться на ходу я научилась от Дина.

— Мисс Эджкомб… — попробовал вмешаться Кристиан, но я была слишком зла. На себя в первую очередь. Свидетели всегда ненадежны, люди лгут, в отличие от сущностей, и хотя обвинять всех вокруг непрофессионально, эмоции грозили взять надо мной верх.

Я стиснула кулаки так, что ногти до боли впились в ладони, и, к счастью, этого никто не заметил.

— Нет, Кристиан, — спокойно прервала его я. — Все же, мисс Эджкомб, как напали на его светлость?

— Я не знаю, мэм. — Ей было не занимать самообладания. — Рик и Стив как раз мыли окна в спальне, а я вышла, чтобы переключить пылесос из одной розетки в другую. Его светлость работал в кабинете, мы ему мешали, конечно, но у нас тоже работа, вы понимаете. Потом я услышала грохот за закрытой дверью. Я испугалась, Рик и Стив тоже услышали, но пока они сняли свои страховки… мне было страшно заходить. Его светлости это могло не понравится.

— И что вы увидели?

— Он лежал на полу.

— А что же так грохотало?

— Не знаю, мэм. Мы попытались привести его в чувство… Рик, точнее, пытался, а Стив очень опытный, сразу понял, что надо звонить парамедикам. Его светлость так и не очнулся, его и увезли без сознания. Мисс Бут попросила у Стива телефон и позвонила секретарю.

Рассказ ее звучал правдоподобно. Сущность могла и добить, но что-то ей помешало или у нее не хватило возможностей. Меня больше занимало не то, как она это сделала, а почему.

— Спасибо, мисс Эджкомб, — мягко сказал Кристиан, словно извиняясь за мою резкость. Я покачала головой, и он посмотрел на меня вопросительно. Напряжение из его лица ушло, еще и мне бы стало немного полегче. — Что-то не так?

Мисс Эджкомб вернулась к своим делам.

— Эта сущность определенно может воздействовать на объект, — я пожала плечами, — но…

— Как она это делает?

— Скорее зачем или же почему. — На секунду я задумалась, сообщить ли Кристиану, что я обнаружила слабую активность в замке, или пока придержать это в тайне. Лучше все-таки придержать, у меня должны быть собственные козыри, я и так напрасно раскрыла карты, впрочем, это покажет время. — Ваш отец не проснулся?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Снотворное очень сильное. Я надеюсь, он проспит до утра.

В этом был и свой плюс, и минус. Князь не помешает нам с отцом Питером, но мне было нужно с ним поговорить. Я сомневалась, что он будет в этот раз хоть немного со мной откровеннее, у него не было ни повода, ни желания, но выбора не существовало ни у меня, ни у него.

Я отошла в дальний конец холла. Он не пострадал при пожаре, но как и все вокруг был залит водой и безнадежно испорчен. Было впечатление, что пожарные не просто так пролили все, а вымещали какую-то старую злобу, и я убедила себя, что мне это кажется. Нормальное, более того, профессиональное решение, никак не связанное с тем, что в Керриге недолюбливали Ланартов. Кто-то должен оставаться профессионалом, если я перестала справляться с собой.

Одно кресло я нашла вполне сухим, но поняла, как жестоко ошиблась, когда ощутила, что джинсы намокли. Спохватившись, я пересела на подлокотник, который оказался хотя бы не пропитан насквозь водой. Кристиан продолжал стоять.

Мне было легко с этим человеком. И сейчас тоже было легко, пусть на нем клейма негде было ставить. Не человек, а сплошная ложь.

— Почему вы вернулись в Керриг?

— Сложный вопрос… — Кристиан поозирался, будто искал, куда бы сесть, но я видела — тянет время. Для этого могли быть причины.

— Я уже знаю, что вы сбили женщину. И ваш друг взял вину на себя.

— Быстро… — пробормотал он, но больше с досадой. — Но у вас, разумеется, есть информация. Я был неосторожен.

— Я догадываюсь, что вы не гонялись за ней, — хмыкнула я. — Что же он получил взамен?

— Алекс? Медицинский уход. Смешно, правда? В тюремной больнице ему сделали операцию. А потом у него оторвался тромб.

— Страховка, — я отвернулась — лицо скрылось в тени, и я смогла от души скривить губы. Экономия там, где ее не бывает у по-настоящему богатых людей. Все показное, все видимость, кроме такого вот незримого преимущества. Этот вывод вернул мне способность мыслить здраво. — И полиция вам поверила, несмотря на то, что потерпевшая вас опознала?

— Проще отправить за решетку того, кто не носит фамилию Ланарт.

Чтобы не провоцировать людей лишний раз. Дин был прав, это и правда всех очень устроило.

— Так все же, вы вернулись. Вам здесь не нравится, так зачем?

Еще до того, как Кристиан мне ответил, я просчитала несколько возможных ответов. Он успел отличиться за рубежом, у него кончились деньги, быть резидентом страны, где у тебя есть гражданство, выгоднее в смысле уплаты налогов. В Бриссаре Кристиану полагались налоговые вычеты, с учетом его доходов это должно быть немало. Наконец, то, что я уже пыталась обдумать — долг, девушка, зов крови. Глупо, но люди ведут себя нелогично.

— Мне казалось, что иначе нельзя?

Люди часто ведут себя нелогично и не могут себе ничего объяснить, требовать от них этого — безумие.

— Мне надо переодеться, — я встала. Мне будет холодно и неприятно бегать по разлому в мокрых штанах. — Буду благодарна, если вы сможете распорядиться насчет ужина.

Я поднималась по лестнице, не оглядываясь, но меня так и тянуло это сделать. Увидеть, в полутьме рассмотреть лицо Кристиана, которому как магу из сказки придется создать что-то съедобное из ничего. Или он справится, если жил долгое время один и не располагал достаточными средствами, чтобы оплачивать доставку еды и труд домашнего персонала.

В комнате я проверила смартфон. Кристиан не спросил меня про разговор с Джейкобом, но и так ему было все очевидно, и, без сомнений, он корил себя за оплошность. Дин с легким сердцем занялся своими делами и прислал мне пока фотографии двух картин — одна находилась в частной коллекции и выставлялась регулярно, что сразу отметало версию, что она могла быть поддельной — каждая перевозка это пристальнейшее внимание и страховой компании, и организаторов выставки, и перевозчика, которому многим приходится рисковать. Вторая картина считалась пропавшей еще со времен последней войны, и ее следы условно вели куда-то в жаркие и в те времена не самые цивилизованные страны. Дин приписал, что картина может быть утеряна при транспортировке вместе с другими ценностями. «Рыбы теперь на нее любуются», — в своем стиле прибавил он.

Я посмотрела на стоимость — может, она в самом деле была в коллекции Ланартов, но даже если это было и так, то она не сгорела, а хранилась где-то в надежном месте, мне пока не известном.

«Разлом в Керриге считается закрытым, это официальная информация как наша, так и церкви» — полковник. Исчерпывающе, и скорее всего так и есть. Закрытый разлом — как потухший вулкан, были ли случаи, когда он пробуждался?

Я успела переодеться как раз вовремя: раздраженные голоса Кристиана и отца Питера я различила, едва закрыв за собой дверь. Беседа шла на повышенных тонах.

— Благословит вас Создатель, — приветствовал меня отец Питер. Он весьма убедительно сделал вид, что мы не знакомы, и я подыграла ему.

— Благословите, отец, — я быстро подошла к нему и поклонилась, надеясь, что ничего не перепутала. Отец Питер чуть пошевелил пальцами, и я не сразу вспомнила, что нужно сделать: упасть на одно колено и прижаться лбом к его руке.

Когда я подняла голову, увидела, как отец Питер незаметно для Кристиана мне подмигнул.

— Я думал, вы неверующая, — озадаченно моргнул Кристиан. Я встала, на этот раз собой довольная.

— Есть правила знакомства с отцами церкви, — засмеялся отец Питер. — Ваша гостья их неплохо знает.

— Мое имя Меган, отец.

— Отец Питер, — представился он как ни в чем не бывало. — Вы боитесь призраков, Меган?

— Нет, — разыграла я удивление. — Они часть нашего мира.

— Не совсем нашего, но вы правы, — довольно кивнул отец Питер. — Я приехал проверить разлом.

— В другое время, отец, — а вот Кристиан с трудом справлялся с накатившим раздражением. — Нам сейчас немного…

— Да, я вижу, что вас потрепало, — сочувственно заметил отец Питер. — Благодарите Создателя, что уцелел замок. Который раз уже? Я сбился со счета.

— Я и не считал, — буркнул Кристиан и посмотрел на меня.

— Разлом это интересно, — улыбнулась я. — Если вы возьмете меня с собой, отец, буду признательна.

— Вы ксенолог?

— Ксенобиолог. — Сколько профессий я себе за эти два дня приписала, не сосчитать. Но в этом я могла дать фору любому, это действительно был мой первый диплом. — Я никогда не видела разломов, я кабинетный ученый. Взаимодействие сущностей и людей, возникновение, исчезновение, цикл их существования…

— Значит, пойдем? — пригласил отец Питер.

Я взглянула на Кристиана. Что он мог мне сказать? Нет, я вам запрещаю, вы никуда не пойдете, но он сам обратился за помощью, раз, два — отец Питер был при исполнении так же, как я.

Я постаралась удержаться от того, чтобы не проверить экстерминатор, закрепленный на поясе джинсов. Отец Питер кивнул мне на коридор, уводящий в подсобные помещения, и сообщил так, будто Кристиан об этом не знал:

— Это ненадолго. Обычная проверка.

— Обычная, — эхом повторил Кристиан.

Мне почему-то так не показалось.

Глава двадцатая

— Картины сгорели?

Отец Питер был прозорлив. Что ждать от человека, который лучше, чем кто бы то ни было, знает людские души и тайные страсти, которые прячутся в закоулках этих неведомых душ. И я услышала то, что он не стал произносить вслух: «Странно, что только сейчас, а не раньше».

— Поджог, — кивнула я. Мы шли по узкому коридору, который тоже не так давно прошел реставрацию. Стены оштукатурены, редкие дешевые двери с дешевыми металлическими ручками. — С утра в холле пахло алкоголем, а рамы после пожара закоптились, но не сгорели. Я посмотрела — похоже на какой-то состав с маслом… чтобы спирт не растекся? Или чтобы не так сильно горело?

— Кому бы это нужно, — пробормотал отец Питер, но я и сама хотела бы это знать. Князь, Кристиан, мисс Бут. Ей зачем? Но нельзя исключать ни одного из подозреваемых. Да хотя бы и ради мести, кто знает, что накопилось у нее за эти годы.

— Вы знали про коллекцию?

Шаги неприятно отдавались эхом по коридору. Я нагнала отца Питера — он шел быстро, но мне удалось подстроиться под его шаг.

— Знал, — уклончиво ответил он. — Но никогда не рассматривал. Его светлость предпочитает ходить за мной по пятам, я ему сильно не нравлюсь. Но я не разбираюсь в искусстве и ничем не смогу быть вам полезен.

Я тоже не разбираюсь, мрачно подумала я.

— Одну сущность я засекла, — поведала я. — Бедняга, я проткнула ее рукой.

— Низший класс? — профессионально поинтересовался отец Питер. Сущности определенно были ему любопытнее, чем картины.

— Без сомнений. Теперь она где-то прячется.

Мы дошли до конца коридора, и отец Питер, покопавшись в кармане, надел на голову самый обычный налобный фонарик. Я от досады едва не застонала.

— Не переживайте, Меган, его света хватит.

— У меня есть фонарик на телефоне, но ваш вариант намного удобнее. Мне не так часто приходится работать на глубине, — будто извиняясь, добавила я. — Но у меня есть экстерминатор.

— Мне всегда жаль применять его, — улыбнулся отец Питер. — Сущности такие же творения Создателя, как и мы.

Я не стала развивать эту тему, пусть мне было что сказать. Зыбкая почва для верного конфликта — милосердие служителей церкви и беспощадность полиции. Неважно, каково мое мнение лично. Отец Питер толкнул очередную хлипкую дверь и зажег фонарик.

Белое пятно поплыло по темным обшарпанным стенам. Один короткий шаг, а я словно переместилась во времени и пространстве. Ход в подземелье замка Ланарт был стар, вряд ли сюда часто спускались люди. Низкий потолок, каменная мелкая крошка под ногами, зябкий, влажный, как после дождя, воздух и соль.

— Здесь где-то выход к океану? — спросила я.

— Когда-то, еще после того пожара, про который я вам говорил, Ланарты сделали запасы воды. Иначе власти грозились закрыть замок. Да-да, вам может показаться странным, но здешние законы очень строги к пожарной безопасности. Это нынче все с оглядкой, — отец Питер покачал головой с несвойственным священникам осуждением. Но: что я знала о том, какие отцы церкви на самом деле? — Правда, вода быстро ушла, ее снова накачали насосами, потом еще раз, а затем и оставили это безнадежное дело… — Он махнул рукой. — Осторожнее, здесь придется немного пригнуться.

Я послушалась, как оказалось — вовремя. Коридор уходил вниз, я чувствовала, что мы спускаемся, ощущение давило. Не сущности были тому виной, а скорее скала, окружавшая нас. Мы находились в настоящей пещере — то, что свисало над моей головой, было то ли сталактитами, то ли сталагмитами…

— Отец, из этого разлома сущности расселялись в поселке?

— О да, — охотно ответил отец Питер. — Их тут полно в каждом доме. Может, они пришли и из других мест, но их давно передают по наследству.

— Им что, тесно в этом мешке? — Сущности не люди, друг другу они не мешают. С другой стороны, они точно так же могут найти место комфортнее для себя. И еще: тут печати.

Зато в поселке — постоянный сигнал мобильной связи. Сущностям так же приходится приспосабливаться к меняющемуся миру, как и всем. Но их количество в поселке нельзя считать активностью в полной мере, никто не называет экологической катастрофой внезапное нашествие комаров.

— А что… — я замялась, подбирая слова, и чуть не налетела на огромный сталактит — или сталагмит. Не выругалась я потому, что помнила — рядом со мной священник. — Я говорила с Джастином. Что за легенда, который тысячи лет? Как она связана с Ланартами?

Отец Питер указал рукой влево. Я замерла, полагая, что он показывает мне ответ, но это было всего лишь ответвление коридора.

— Направо тоже можно, но там скверная лестница, — объяснил отец Питер. — Легенда… Церковь относится к ним снисходительно.

— И я, но хотелось бы знать.

— Дух основателя рода…

Я не выдержала и рассмеялась. Смех отразился от стен гулким затухающим эхом, а я наконец разглядела, что чернота — след копоти от пожара.

— Да, понимаю, — отцу Питеру, как и мне, стало весело. — Раньше — да и не то чтобы обыватели так не считают сейчас — полагали, что призраки это духи. Так вот, дух основателя рода явится за тем, кто будет грозить этой династии… И гнев его будет страшен, он не уймется, пока не сотрет с лица земли и врага, и весь Керриг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Звучит непродуманно, — заметила я, на секунду остановилась и потерла пальцем стену. Копоть давно въелась, можно было и не пытаться. — Похоже, автор легенды был навеселе, когда ее впервые рассказывал.

Мы дошли до лестницы. При виде бесконечных ступенек, уходящих в нутро скалы, мне сделалось не по себе, но я смирилась. Это часть моей работы, и отец Питер знает что делает. Мне хотелось ему довериться, а разум протестовал против всего скопом.

— Легенды вообще обычно бессмысленны, — согласился со мной отец Питер. — А если вспомнить всю историю этой семьи и наложить ее на легенду, вы увидите, что каждый представитель рода Ланартов нервирует основателя. Это если считать, что все смерти неспроста.

— Мне рассказали, — протянула я. — Дух вылезает после спячки, смотрит на потомков, приходит в ужас и начинает методично их устранять. Кого скинет со скалы как он есть, кого в машине… да у него проблемы с фантазией или он напрягаться не любит.

— А в Керриге это считают… пророчеством? — отец Питер шел впереди, пятно фонарика прыгало вверх-вниз, я зачем-то считала ступени и сбилась на пятьдесят шестой. — По мне так они нашли основание своей нелюбви к Ланартам.

— Их есть за что не любить. — Я закинула пробный шар: — Не знаю, насколько верно, но кто-то из них убил человека и избежал наказания?

— Не знаю такого, — ответил отец Питер так поспешно, что я задумалась — он действительно не в курсе или это тайна исповеди? Он ведь уже был священником здесь, когда это произошло. — Говорили, но я не скажу, насколько это правда, что князь кого-то сбил на машине.

— Что он за человек?

Мы спускались кругами. Что-то вроде бесконечной винтовой лестницы в глубь скалы, и ступеньки были четкими, явно сделанными людьми, но не стертыми временем. Я то и дело светила себе под ноги, проверяя догадку: казалось, что эти ступени были выбиты до того, как замок Ланарт возник на скале.

— Повеса и мот. Был когда-то. После одного такого случая ему и пришлось жениться, он стал отцом в девятнадцать лет. Жизнь иногда меняет людей, Меган, а иногда нет.

— Князь относится к тем, кто не изменился, так?

По стенам струилась вода. Может, дожди просачивались сквозь породу, или где-то тек родник, или старый водопровод до сих пор функционировал. Тонкие ручейки змеились и сверкали, когда на них попадал свет, и пахло затхлым морем, как на лимане.

Спуск казался мне бесконечным, словно я шла в самый центр планеты, туда, где опасно вспыхивает расплавленное ядро.

— Вам лучше знать, как аристократия скрывает суть, верно?

Я невесело усмехнулась. Никто не знает, что у нас на уме. Нередко это помогало мне в работе, этот навык хотели перенять у меня многие. Я же, глядя на коллег, часто хотела отпустить свои собственные эмоции так же, как это легко удавалось им.

— Его мать погибла, дед погиб, жена… с ее смертью тоже не все ясно, — продолжал отец Питер. — Он боится, как и все они. Мы пришли.

Спуск кончился. Мы стояли в огромном зале с низкими потолками, усеянными короткими…

— Сталактиты, — сказал отец Питер, указывая на наросты на сводах. — Обратили внимание на ступени? Когда-то на этой скале был маяк. А потом новый выстроили…

— Ланарты? — перебила я. Невежливо, но удержаться было сложно. — Тот самый, по пути с которого погиб прадед Кристиана? Или на пути к которому… и про то, что он стрелял по детям, я знаю.

С развитием медицины все королевские семьи признали, что лучше надеть корону на простолюдина, чем продолжать преступное кровосмешение. К чему приводит погоня за чистотой аристократической крови? Ни к чему хорошему.

— Маяк был разрушен, на его месте вырос замок Ланарт, и чтобы удержать власть, основатель династии запечатал свою душу в разлом. Сюда, — отец Питер посветил на ровную бетонную поверхность. — И здесь она должна покоиться сотни, сотни лет, пока кто-то не вырвет ее из сна, запятнав честь рода.

Сколько пафоса, подумала я. Отец Питер цитирует бред, в который верят — или не верят, но берегут, потому что как славно, когда там, где ты живешь, существует история кроме той, о которой лучше не вспоминать. Красивая страшная сказка приятней, чем истина — смерти и боль.

Пожарные потрудились на славу. Толстый слой бетона еще может превратиться в обломки, если скала решит встать на дыбы, но пока этого не случилось. Я вытянула руку и взглянула на индикатор.

Подобное я видела. Все деления горят одновременно, и причина тому не сущности. По всему пространству зала, от одной стены до другой, крест-накрест и снова — от стены до стены шли печати священников. Очень прочные, их хватит на тысячу лет, укрепленные кожаные стяжки, и через каждую пару футов пятно сургуча размером с мою ладонь.

Что сущности держит? Я неоднократно задавалась этим вопросом. Современные священники ставили в печати электронные элементы, наверняка именно они стояли и здесь. Наука испытывала множество вариантов — электричество, ультразвук, инфразвук, можно было даже использовать две батарейки и проволоку.

— Что в печатях?

Я присела и рассматривала стяжки. По всем правилам, так, что если захочешь, не сможешь разобрать это все за пару часов. Сплетения, узлы, сургуч, и это не считая нескольких дюймов бетона под моими ногами.

— Здесь — металл, — вполголоса пояснил отец Питер. — Выведен на крышу замка, на громоотвод.

— Потрясающе, — прошептала я. Громкий голос нарушил бы торжественную тишину этого места. — Это сделали задолго до вас?

— Одновременно со строительством этого замка, а металл появился, наверное, пару веков спустя. Я всего лишь использовал современные технологии и достижения науки. Как видите, разлом все еще закрыт.

— А кто-то вырывался из разлома тогда, при пожаре?

Руди рассказывал, что нет. Так: «Отец Питер сказал, что никто оттуда не вылез». Но сейчас отец Питер медлил с ответом, и чем больше проходило бесконечно долгих секунд, тем сильнее крепло у меня убеждение, что это была дезинформация.

Глава двадцать первая

Я не подозревала Руди во лжи. Ему это нужно было в последнюю очередь, он передавал мне не то сплетни, не то достоверные сведения, но ложь я отметала практически полностью.

— Я проверил тогда весь замок, — наконец произнес отец Питер. — Знаете… сейчас подумал, насколько тщательно. Тридцать лет назад индикаторы были не настолько чувствительны.

— Но серьезную активность они обнаруживали.

— А несерьезная опасности не несет.

Я кивнула.

— Я осмотрюсь, пока вы будете проверять печати? — предложила я. Как выполняется проверка, я знала: отец Питер пройдет со специальным прибором по всем стяжкам в поисках случайного разрыва — в данном случае своеобразной электрической цепи. — Как странно, церковь использовала научные изобретения.

Отец Питер поднял голову и удивленно посмотрел на меня, я немедленно исправилась:

— Я знаю, конечно, что церковь и была средоточием знаний, отец. Я не об этом. То, что вы делали, — я указала на разлом, — люди считали это чудом. Так укреплялась власть церкви в те давние времена?

— И да, и нет, — отец Питер не обиделся, хотя я знала массу священников, которые восприняли бы мои слова как личное оскорбление. — Людям проще верить… иногда. Знаете, как ребенку говорят, что под кроватью никого нет и быть не может, потому что монстры боятся кошек?

Я улыбнулась. Когда-то родители говорили мне так же, только вместо кошки был попугай.

— Люди не всегда предпочитают знания. Вера не требует ничего, кроме веры, вот такой каламбур, знания просят докопаться до сути. Мы были убеждены в надежности наших способов, а паства считала, что все дело в ритуалах и правилах.

— Но ритуалы действительно есть, — возразила я. — Скажете, что вы закрываете разлом без молитвы?

— На все воля Создателя, — и я не поняла, отец Питер ушел от ответа испытанным способом или я случайно зацепила те материи, которые трогать была не должна. Если церковь допускает, что люди имеют право на чудо, стоит и нам дать священникам право верить, что чудо невозможно без участия высших сил.

— Простите, отец. Я все-таки осмотрю здесь что смогу.

Отец Питер зажег еще один фонарик — напольный, такой же яркий, как и тот, который был у него на голове. У меня имелся лишь телефон, и аккумулятор обещал, что полтора часа в моем распоряжении.

Из зала вел еще один ход — но отец Питер сразу сказал, что существует два пути до разлома. И если когда-то тут был маяк, то простоял он не так уж и долго, и один смотритель даже за сотню лет не стесал бы ступени до основания.

Этот коридор был уже и неприветливей, чем тот, по которому мы пришли, или мне так казалось, потому что теперь я была здесь одна. Из зала доносилось тихое молитвенное пение отца Питера, и я подумала, что он поет для меня, чтобы мне не было так одиноко и — страшно, да, почему бы и нет. Он знает, что меня пугают не сущности, а само это место.

Почему Кристиан вернулся, когда я спокойно отреклась от громкого титула? И я ведь не первая и не последняя, наследники трона находят множество причин уйти от предопределенности в жизни. Карьера, любовь, или как у меня — нежелание быть постоянно на людях. Есть что-то насмешливое в том, что я отказалась от власти огромной, но мнимой ради власти совсем небольшой, но реальной.

Я впервые увидела что-то живое: стайка летучих мышей с писком сорвалась со стены при моем появлении и унеслась, стало быть, там был выход наружу. Через него могли пролететь только эти мелкие создания, но я уже сказала себе, что есть приток воздуха, и в самом деле мне стало легче дышать. А еще я почему-то до тоски захотела увидеть сияющий в свете луны океан.

Свет фонарика выхватил нарушенную целостность стены, я навела телефон и озадаченно хмыкнула. Дверь, обычная деревянная дверь, старинная, наверное, она так рассохлась, что даже трогать ее не стоит, но я подошла и, конечно же, попыталась ее приоткрыть. На удивление дверь поддалась, и я осветила пустое помещение… или какой-то старый складик, или подсобку. Потом просунула руку с индикатором в проем — ничего, никакой активности.

Я пошла дальше. Или щель, через которую улетели мыши, была рядом, и это из нее потянуло воздухом, и на этот раз мне не показалось, или сущность, может, и та, которую я зацепила в замке, пролетела мимо меня и коснулась лица. Я махнула рукой, рискуя опять напугать призрак, и индикатор показал яркий желтый свет. Сущность висела рядом и убираться не желала.

— Извини, — попросила я. Призрак меня не слышит и не понимает, но это что-то вроде нашего ритуала. — Я не нарочно. Я просто смотрю.

Если осторожно достать экстерминатор и включить ультра-свет, то сущность можно увидеть. Такую — не больше, чем невнятным пятном, но ей это будет все равно неприятно. Если бы я была инженером, относилась бы к сущностям как к явлению — чем они и были, — но я была ксенобиологом. В колледже это не поощрялось, считалось придурью, но негласно каждый из нас воспринимал сущности так же, как я.

Они не существуют, они живут рядом с нами. И как любое создание, существо, они могут быть неопасными соседями или, к сожалению, теми, кто в состоянии и навредить.

Но не этот призрак, который решил принять мои извинения и растаял или же куда-то переместился. Я вздохнула и пошла дальше. Судя по размерам разлома и количеству печатей, отцу Питеру потребуется больше времени, чем хватит мне ходить тут с телефоном в руке.

Я дошла до конца коридора, до лестницы, и она была круче, чем та, по которой мы спускались. Может, она вела непосредственно на маяк, а та, по которой шли мы, в обход? Я слабо представляла себе архитектуру подобных мест.

Пролет оказался длиной — или высотой — ярда в три, и подниматься было непросто даже мне в моем возрасте и с неплохой физической подготовкой. Стены давили, с отцом Питером мы не смогли бы разойтись, но вот я поднялась на первую площадку и осветила пространство перед собой.

Это могла быть старая башня. Я действительно рассмотрела окно, но оно было слишком высоко для того, чтобы я рискнула в него заглянуть. Убедившись, что на площадке нет ничего примечательного, я двинулась дальше.

Мне пришлось признать, что я считала свою форму отличной ошибочно. На третьей площадке ноги уже тряслись, а ухватиться было не за что — ни перил, ни каких-либо выступов. Но тут была еще одна дверь, и я не могла не открыть ее. Как глупая пленница таинственного рыцаря с двухцветной бородой, подумала я и толкнула металлическую холодную ручку.

Писк индикатора на мгновение оглушил. Такое бывало настолько редко, что я не привыкла. Красный свет и писк в забитой старым хламом комнатушке. Старинные стулья составлены друг на друга ножками вверх, какие-то сундуки, стеллажи, покосившиеся порядком, и ткани — портьеры, скатерти, кто знает что еще, и видно даже при таком свете, что тронь — и они рассыпятся, истлевшие и поеденные временем и безжалостной плесенью.

И именно здесь, в свалке старинных, уже потерявших всякую ценность вещей, среди бесполезного дерева и сгнившего шелка, роились сущности.

Я выключила звуковой сигнал, отцепила экстерминатор, борясь с искушением как-то умудриться включить камеру и одновременно ультра-свет и сделать исторический снимок. Он не принесет мне известности среди ученого сообщества, но украсит любой журнал. И только то, что ничего у меня не получится, а сущности я растревожу напрасно, меня остановило. Не та техника, не то разрешение, не та светочувствительность, выйдет размазанное пятно, и кто-то из менее удачливых коллег мало того что припомнит мне происхождение, еще и выпустит пару разгромных статей. Не то чтобы меня это пугало, но не хотелось быть человеком, на ком кто-то делает себе имя и деньги.

Хорошее место, уютное, в понимании призраков, нет людей, нет суеты, далеко от печатей, а камень служит надежным прикрытием. И если кто-то из них выбирается в замок, то никакого вреда от этого нет.

Индикатор вспыхнул тревожным красным — какая-то сущность решила познакомиться со мной поближе. Но надолго ее не хватило, она ретировалась к остальным, а я отступила назад и закрыла за собой дверь.

Потом я развернулась, прислонилась к ней спиной и задумалась, закрыв глаза. Что-то произошло, у меня мелькнула и тотчас пропала какая-то мысль или догадка, что-то меня натолкнуло на вывод, который я не успела понять. Призраки, старая рухлядь. Помещение, в котором не было никого, наверное, лет пятьдесят. Все правильно, закономерно, это оптимальное «гнездо», если бы все сущности выбирали себе такие места, жить с ними бок о бок было бы еще проще.

Я открыла глаза и посмотрела наверх, в темноту. Подниматься или не стоит? Взвешивать все за и против необходимо, иначе можно и не дожить до утра при нашей, казалось бы, спокойной работе. Если я неправильно рассчитаю время и аккумулятор сядет, то я не спущусь по этой лестнице, а что там, впереди, я не увижу тоже.

Итак, сущности. Выбрались из разлома? Давно, очень давно, может быть, еще до того, как пожар уничтожил разлом. Но что странно, подумала я, почему я не обратила внимание на это сразу?..

Меня резко прошиб холодный пот. Я не увидела очевидного, того, что было прямо перед глазами. Если горела проводка, обычная проводка, то как пламя могло добраться до этого разлома, оно поднимается вверх, не вниз, это нонсенс, и снова у меня не было оснований обвинять Руди во лжи.

Они говорили о разных разломах, осенило меня. Тот, куда спустились мы с отцом Питером, и тот, другой, который зацепило пожаром. Это было единственное объяснение в рамках разумного, и вышло так, что кто-то или что-то не понял, или сознательно оставил второй разлом открытым.

Я замерла на ступеньках. Нет, нереально. Я бы видела, что разлом открыт, тут творилось бы столпотворение. И: вот отец Питер, вот разлом, залитый бетоном — а это непросто, и чтобы тушить пожар, нужно было тянуть сюда шланги, и это сделали, допустим, только допустим, что горел первый этаж… но как мог загореться разлом, который находится ниже первого этажа ярдов на… на сколько? Шестнадцать, не больше. Как действовали пожарные?

Мне врут, причем те, для кого я приезжий секретарь, и это бессмысленно. Цель? Напугать? Джейкоб успел предупредить весь поселок, что у него есть замена, и все дружно принялись отваживать меня от отличного места?

Смешно. Я быстро, насколько позволяла крутизна лестницы, пошла вниз. Торопиться было нельзя, если я не хотела полететь вверх ногами до конца пролета.

Если предположить, что сегодняшнее возгорание… если предположить. Версия из разряда «на Аресе может быть жизнь». Наука разрешает подобные допущения.

Если что-то необъяснимо с точки зрения науки, надо расширить границы. Истина может быть за их пределами. И все же я сказала себе не делать суждений, которые заведут меня в паранаучную ересь, сперва узнать все точно, даже если потребуется предъявить капитану пожарной команды жетон.

Остался последний пролет, дальше коридор, а затем — отец Питер, который мне скажет, в чем я права и в чем ошибаюсь. Или не скажет, и у меня появятся основания работать открыто. Я развернулась и еще до того, как осознала вопль индикатора, увидела, как белая фигура, повисшая в воздухе, преградила мне путь.

Глава двадцать вторая

Обратная тяга, вот как называется то, что здесь произошло. Или нет, но термин я смогу уточнить, когда придет время.

Возгорание пошло от проводки, которая ведет от разлома до самого громоотвода, а я не удосужилась спросить, где именно был очаг. Где-то там заземление пересекалось с проводкой и с печатями на разломе, и однажды неграмотная схема не выдержала. И пока пожарные тушили огонь на первом этаже — или выше — кто-то открыл дверь сюда, и все рвануло. Пожарные? Скорее, это был князь, Винсент Ланарт, потому что профессионалы не допустили бы такую ошибку. Хотел проверить, возможно, и вышло все только хуже. Что говорил Руди? «Замок тогда знатно горел». Вне всяких сомнений.

Вот тогда складывается все как нужно, и не в том причина, что мне кто-то сознательно лгал, просто не озвучивал то, что ему и так было известно. А что детали необходимо сказать мне — но кто я такая, обычная секретарша, приехавшая на замену, ведь так?

Удивительно, что замок устоял.

Сущность висела на расстоянии вытянутой руки, я выключила звуковой сигнал, но ей было плевать на все. И если можно так выразиться — она наблюдала за мной.

Если она нападет, мне придется туго. У меня под ногами ступени, с которых отвратительно будет лететь. А если я останусь жива, то смогу с полным правом давать показания, что эта сущность в состоянии оказать физическое воздействие.

Кристиан описал ее почти правильно. Разве что я смогла разобрать лицо — у сущностей нет лиц в полном понимании это слова, но они со временем приобретают черты, схожие с человеческими.

Этот призрак был невероятно стар. Он покинул разлом примерно тогда, когда возник замок Ланарт, и впитал в себя поколения. Я различила тень — будто нос, впадины глаз, очертания губ. У сущности нет признаков пола, но эта была похожа на женщину.

Я медленно тянула руку к экстерминатору. Тот случай, когда либо я, либо призрак. Переживший с десяток войн, сотни катаклизмов, не один кровавый бунт в Керриге, бессчетное количество королей, он погибнет сейчас от моей руки. И мне было его даже жаль.

Он ничему не свидетель. Ни истории, ни эпохам. То, что возникло несколько столетий назад и живет в этом замке. Я явилась на чей-то зов и готова его низвергнуть.

Я дотянулась до экстерминатора прежде, чем призрак вздрогнул и отлетел, но мне это было на руку. Он начнет нападать, и я подам напряжение. Сущность рассеется и никогда не вернется, но напряжение должно быть максимальным.

Экстерминатор включался бесшумно, но случилось то, чего я предвидеть никак не могла. Сущность растаяла, словно не было, и лишь индикатор дергался, ловя остаточную сильную активность.

Я смогла нормально вздохнуть. Не с облегчением, это чувство было бы преждевременным, сущность может напасть в любой момент. Но она не стояла у меня над душой, уже за это ей можно было сказать спасибо.

По моему виску бежала капелька пота. В одной руке я держала телефон, в другой — экстерминатор, и утереть ее не могла. Нужно было возвращаться к отцу Питеру, пока телефон еще давал свет.

Удивительно, но я вернулась без происшествий.

Отец Питер колдовал над печатями, но уже не молился, так что никакая совесть меня не грызла.

— Я видела его, — негромко сказала я. — И он телесный и различимый.

— Вот как? — без особого интереса отозвался отец Питер. — Ему много лет?

— Столько же, сколько замку, я полагаю. Легенда, если выкинуть то, что это покойный князь, все же не врет?

Отец Питер с кряхтением поднялся на ноги, обстоятельно отряхнулся, затем повернулся ко мне.

— Вы поняли, что это был за пожар? — спросил он. — Вы видели следы копоти на стенах… Комнату с призраками тоже нашли?

Я кивнула.

— Нет-нет, это не недоверие, Меган. Я хотел, чтобы вы сделали выводы, — он покачал головой. — Говорят то, что могут произнести, особенно когда дело касается таких людей, как Ланарты.

— Вы хотите сказать, что тот пожар был поджогом?

Я спросила наугад первое, что пришло в голову. Поджечь замок так, чтобы в итоге получилась такая картина пожара, наверное, крайне сложно, но и поджечь картины — сколько здесь не только тайн, но и игры слов! — тоже мудреная штука. Так, что сгорели холсты, но все остальное осталось нетронутым.

— Капитан допустил, что это так, — покивал отец Питер. — Вы решили, что загорелась проводка — это официальная версия, и здесь, на разломе, и где-то выше, так?

Я тоже кивнула. Решила, да.

— Разве нет?

— Возгорание пошло отсюда. Как вы понимаете, напряжения в печатях для этого недостаточно.

— Кто-то хотел открыть разлом?

— Пиромания обычно проявляется у детей и подростков, — поведал отец Питер. — Нейрохимические предрасположенности…

— Вот дерьмо.

Князю было всего семнадцать лет, и он отлично себя проявил. О природе пиромании, как и о других психических отклонениях, я знала преступно мало. Это была вообще не моя сфера.

Но это не политика и не экономика. Где-то в чем-то мне повезло, если можно назвать такое дело везением. Его не впишешь в свое резюме, мои отчеты по нему закроют под специальными грифами, а Дину сделают пару внушений, чтобы не слишком трепал языком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Здесь все в порядке? — я вспомнила, зачем пришел сюда отец Питер, и он с улыбкой кивнул, а затем вынул у меня из онемевшей руки телефон. Экстерминатор я, очнувшись, прикрепила обратно на пояс.

— Он болен и не собирается лечиться, — я забрала у отца Питера телефон. — И он опасен.

— Думаю, нет, и Кристиан, даст Создатель, миновал эту… предрасположенность. Больше такого не повторится. Я верю в это, по крайней мере.

Отец Питер легко подтолкнул меня к лестнице.

— Может, он хотел открыть разлом? — неуверенно предположила я. — Загнать туда эту сущность? Она не напала на меня, хотя и могла.

Мог ли князь поджечь картины? Бесспорно. Когда я встретила его с утра, уже пахло спиртным. Сначала спирт, потом масло или какой-то состав. С учетом моих ограниченных познаний и возможностей это вполне приемлемый вывод, за который мне никто не укажет на служебное несоответствие.

— Что вы еще хотите узнать. Меган?

Я вымоталась и смертельно хотела есть. Мне даже вопросы сформулировать было сложно, пусть я видела, что отец Питер настроен на то, чтобы быть до конца откровенным со мной.

— Вы хорошо их знаете? Я имею в виду… как людей?

— Нет, исключительно по службе, — отец Питер словно извинился за то, что не смог оказаться полезен. — Но то, что мне известно — надеюсь, с возрастом они стали… не так опасны. Понимаете, к чему я клоню?

«Князь уже не тот, кто был раньше», — вскользь бросила мисс Бут, когда умоляла меня бежать. Не значило ли это, что пироман стал серийным убийцей? Не потому ли Джейкоб предпочел сменить место работы, а что я знаю о том человеке, которого он прислал себе на замену, может, своего заклятого врага?

Мы вернулись туда, откуда и начали. Мисс Эджкомб ушла, и я спросила себя, сколько времени мы провели в подземелье. Разгром в холле меньше не стал, разве что вода не хлюпала под ногами, и все так же лежали стопками закопченные рамы, и не было ни Кристиана, ни князя, ни мисс Бут, никого.

Я поговорю с ней завтра, решила я. Лучше бы сегодня, время может не ждать, но она в сильном шоке и если и захочет что рассказать, наутро может не вспомнить, а мне могут понадобиться ее показания. Я понимала, что все это отговорки, что не мисс Бут, а я нуждаюсь немедленно в том, чтобы рухнуть без сил на кровать и проспать до утра, желательно без навязчивых сновидений. Сны и так я запоминала редко, но…

— Мой номер, — отец Питер протянул мне плотную карточку. Я улыбнулась — в Керриге все еще были в ходу визитки. — Звоните в любое время, но я уверен, вы справитесь. На меня же можете рассчитывать и распоряжаться мной, как вам будет угодно.

Я проводила его до дверей. У меня получилось закрыть тяжелый засов, может, я была первая, кто за столько времени это сделал, так он проржавел. Затем я пошла к себе в комнату, не чувствуя ни голода — а должна была, ни уставших ног.

В этом замке я, наверное, единственный здравомыслящий человек. И отбросим версии со страховкой и пьянством — князь резонно опасался, что им после невролога займется и психиатр. Не политика, не экономика, просто психическое заболевание, наследственное, скорее всего. Не первое, не последнее в таких семьях, как эта. Что за крик я слышала, полно, да верно ли то была ругань автора и редактора текста? Связи ведь не было, не было, не было…

Но было что-то еще. Что-то, что я упустила. Я толкнула дверь, обвела взглядом комнату. На этот раз, как мне показалось, никто не входил в нее и не пытался рыться в моих вещах. Не пытался и раньше, или я не замечала, но всегда можно взять и попробовать, почему бы и нет.

Я не помнила, как разделась, и уже было легла в постель, но поднялась и зачем-то придавила дверь стулом. Не то чтобы это спасло бы меня от призрака, но сущность, преследующую Ланартов, я опасалась теперь намного меньше, чем их самих.

Глава двадцать третья

Удивительно, но я осталась жива. Ночь прошла, страхи словно смыло. Так бывает всегда, и к этому все равно невозможно привыкнуть.

Я не помнила, как уснула, а проснулась, открыла глаза и ошеломленно заморгала, всматриваясь в сумрак спальни и осознавая, что ничего не произошло. Целы руки, ноги, голова на месте, лишь немного зябко. Я натянула одеяло сильнее, подумала, выпростала руку и нащупала телефон.

«Надо было поставить его на зарядку», — с досадой подумала я. Но модель позволяла полностью зарядить аккумулятор за какие-нибудь сорок минут, а времени у меня оказалось навалом. Я легла непривычно рано, спала крепко, не испытывала усталости и разбитости, разве что не хотелось вылезать в промозглое утро.

Светало. Еле-еле брезжил рассвет за окном, но я отлично видела, что сегодня нет ни тумана, ни дождя. День обещал быть ясным.

Стиснув зубы, я спустила с кровати ноги, пару раз страдальчески всхлипнула. Надо принять душ, привести себя в порядок, найти что-нибудь поесть. Ланарты питались собственным величием, усмехнулась я, и, вероятно, собственным страхом. Мне этого было недостаточно, но чувство важности и значимости в этом замке к столу не подавали.

Я поставила телефон заряжаться, постояла, померзнув и гипнотизируя темный экран, потом побрела в ванную, понадеявшись, что меня там не поджидает вчерашняя сущность. Древняя и мудрая, написали бы писатели, очень странная, возразила бы я. Не то чтобы призраки избегают посторонних, но показываются им настолько редко, что большинство гостей считает заявление хозяев о соседстве с телесными сущностями хвастовством.

Что она хотела от меня, эта сущность? Я ей чужая, у меня телефон, который активно ловил в тот момент ускользающий сигнал, экстерминатор, который такие призраки чувствуют. Этот призрак пренебрег неприятными ощущениями — ради чего? У призраков есть своя логика, и тот ученый, кто сможет ее систематизировать и увековечить в многотомной монографии, прославит свое имя в веках. Жаль только, это буду не я.

Вода из крана шла холодная. Я отдернула руку, похвалив себя, что не вздумала неосмотрительно забираться под душ, и принялась ждать. Какое-то время понадобится, чтобы вода из бойлера прошла по трубам до моей ванной комнаты. Если Ланарты не решили, что на нагреве воды можно и сэкономить, подумала я с возрастающим ужасом.

В Бриссаре существовал культ холода. В Стеденде тоже, я с содроганием наблюдала, как пятилетние детишки бегают поздней осенью в легких шортиках и не мерзнут, но я выросла и училась там, где показатель богатства не роскошный автомобиль или часы стоимостью в неплохую квартиру, а медицинская страховка со множеством опций и уютное, убаюкивающее тепло в доме, и чем элитнее школа, тем теплее в ней по ночам. Бриссарцы не разделяли подобные взгляды, и тонкое одеяло при отсутствии отопления в дортуарах воспитанников престижнейших интернатов здесь было в порядке вещей.

Зубы у меня начали стучать, и я осторожно потрогала кран. Вода шла еле теплая, обжечься ей было мудрено. Рассудив, что пока мне хватит и такой температуры, я включила душ, прокляла слабый напор, но вода зато становилась все горячее.

Провозилась я долго. Больше грелась и тратила ценный ресурс с мстительным чувством: Ланарты платили мне за то, что лгали и изворачивались. И еще — я думала, что вчера так поразило меня в комнате, полной призраков.

Не сами призраки, нет, не они. Это было, в конце концов, ожидаемо. Что-то, что кольнуло меня, когда я закрыла дверь.

Тайная комната. Почти как в сказке, но в сказке она то ли была, то ли нет, и в ней скрывались зло и смерть. В моей сказке дело было не в смерти, и еще был рассказ мисс Бут. Странный, и странный не тем, что напали на князя в присутствии стольких людей… Это тоже, но это не главное.

Тайная комната. В ней спрятано то, что должно быть спрятано. Старые вещи, старые призраки. Картинка стояла перед глазами, будто я только что захлопнула дверь, и не складывалась никак.

Я сушила волосы полотенцами, варварски пытаясь выжать всю влагу, сделала несколько упражнений, благо размеры ванной комнаты позволяли. Вода в итоге пошла горячая, так что мне пришлось разбавить ее холодной, и теперь на зеркале и стенах висели сочные парные капли. Я протянула руку и стерла серую пелену, из мутного стекла на меня взглянула растерянная, задумчивая я. Тайная комната с тайнами. Я зашипела и затрясла головой.

Несколько раз вздохнув и приготовившись к неприятному, я выскочила из тепла ванной и поспешно оделась. На разгоряченное тело одежда налезала с трудом, но мне было не до эстетики. Замотав еще влажные волосы в эффектный пучок, я мазнула пальцем по экрану телефона и увидела, что у меня три пропущенных звонка.

Я помнила, что сказал отец Питер: любовь — это страх. И со страхом нужно учиться справляться, даже если чьи-то ледяные бессердечные руки схватили за горло.

— Майкл?..

Дети улавливают фальшь. У меня никогда не было с ними контакта, если не считать подросших племянников, я избегала детей до того самого дня, как пошла навстречу мальчику, терпеливо стоявшему за желтой заградительной лентой.

— Привет. — Его голос звучал растерянно, и я понимала почему. — Ты… ты занята?

Я не смогла сказать ему, что его мать погибла. Я подняла ленту, сделала пару шагов, опустила голову, и Майкл все понял.

— Я очень занята, Майкл, но я должна была позвонить тебе. Извини. Я просто устала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Нужна ли ему была именно я или кто-то, кто обнял бы и не говорил ничего, но мы долго молчали тогда, стояли, прижавшись друг к другу, и сотрудники управления и полицейские отгоняли от нас зевак и журналистов. Кому-то даже разбили камеру, и это было абсолютно законно, а потом я сказала: «Пойдем, я куплю тебе что-нибудь поесть».

— У тебя сложное дело?

Прозаично и буднично, без фанфар и гулких ударов сердца. Майкл взял меня за руку и больше не отпустил. То, что я буду добиваться усыновления, я поняла, пока мы брели к ближайшему крохотному кафе, и хозяйка его смотрела на нас, не пытаясь утирать бегущие по щекам слезы.

— Сложное и интересное, Майкл. Я расскажу тебе, когда все буду знать.

Когда принял решение Майкл, я не знала, и время еще не пришло для этого разговора. Он был слишком мал, я — слишком в себе не уверена.

— Это опасно?

Он рано понял, что ничего не предугадаешь, а я не представляла, как его в этом разубедить.

— Нет. Здесь есть призрак…

— Настоящий?

Как и все дети в его возрасте, Майкл менял свои будущие профессии раз десять на дню.

— Телесный и различимый, — поправила я, добавив в голос интонации строгой наставницы. — Но он не агрессивный. Мне кажется, ему любопытно, что тут происходит, не меньше, чем мне.

Моя семья поддержала мое решение. Племянники были в восторге, жена брата взяла с меня обещание показать Майклу фьорды и научить его кататься на лыжах, брат советовал уже сейчас задуматься о достойном образовании, мать беспокоилась насчет суда. Отец тоже был на моей стороне, но выражать свои чувства ему стало труднее с тех пор, как он надел корону.

Мне и без короны нелегко открывать свое сердце, в этом моя беда, но до появления пытливого смекалистого мальчишки в моей жизни я не придавала этому никакого значения.

Майкл в любом случае не остался бы в приюте надолго, на усыновление огромная очередь, но я воспользовалась преимуществом: связями, происхождением, деньгами, наконец. Я имела возможность дать Майклу то, что мог дать не каждый претендент на усыновление, но основное — он сам был готов озвучить перед судом свое желание стать частью моей семьи. Королевской семьи Стеденде, и трон был Майклу интересен намного меньше, чем мои рассказы про сущности.

— Мне нужно идти, Майкл. Даже если я не звоню, помни, что ты для меня — все.

— Я тоже люблю тебя, — выпалил Майкл с горячностью. — Береги себя, хорошо?

— И ты береги себя, сын, — попрощалась я и прервала звонок.

Я утаила от отца Питера собственную неловкость, но признаваться в этом я боялась самой себе. Где-то натянуто, как струна, пусть идет от души. Надо учиться быть матерью, что для той, кто не прижимает младенца к груди, непросто. Обнять сына и быть искренней с ним — слишком разное. Дети чувствуют фальшь, я знала, что Майкл чувствует ее и сейчас, но прощает меня заранее.

Я сунула телефон в карман, прикрепила экстерминатор. С учетом вчерашнего было опасно выходить без него — Майклу об этом знать было, конечно, необязательно. За окном уже играло лучами солнце — князь мечтал о буре, природа пошутила над ним. Повезет, никакой бури не будет, я разберусь с этим делом или хотя бы найду концы, чтобы дать заключение в управлении, и ничто не помешает самолету сегодня вечером подняться в воздух и унести меня туда, где меня ждет мой сын.

Мне все еще было сложно с ним разговаривать, но я очень хотела его обнять.

— Доброе утро, ваше высочество.

Я чуть было не отступила на шаг, но сдержалась. Ручку я выпустила, дверь немедленно поползла обратно, я придержала ее ногой.

— Какого демона, — выругалась я. — Вы еще и пьяны с утра, князь. Извольте дать мне пройти.

«Выпивши» — так было бы намного точнее. Бокал вина, может, два, вряд ли больше и сомнительно, что что-то крепче, но глаза князя Ланарта блестели недвусмысленно.

Я не боялась. Как все сотрудники управления, я легко могла его задержать. Приемы, которые разрабатывали в полиции — а иногда и перенимали в лучших армиях мира — позволяли в два счета устранить любую угрозу, тем более один на один.

— Оказывается, у вас есть сын.

Князь торчал под моей дверью, но расслышал неважно. Или мое семейное положение занимало его сильнее, чем соседи из разлома.

— Завтра будет, — горделиво усмехнулась я. — Отличный вариант, не находите?

Князь нахмурился. Но пьян он был или нет, шутку понял и скрыл удивление.

— Значит, вы не соврали, — произнес он, медленно оглядывая меня с головы до ног. Может, он считал, что смутит меня этим. — У моего сына, — он выделил эти слова, — с вами действительно ничего нет.

— Не могу понять ход ваших мыслей, — пожала я плечами. — Одно исключает другое? Да вы ханжа.

— Я совершил единственную ошибку, — продолжал князь. — Связался с женщиной, этого не достойной. Возможно, я сейчас за это плачу. — Он закончил меня разглядывать и смотрел теперь мне в глаза. И, наверное, верил, что свысока. — Несказанно рад, что у Кристиана с вами ничего не выходит.

Взгляд немигающий, немного пустой. Вчера утром, когда князь поймал меня в холле, я списала это на то, что он успел приложиться к бутылке. И таким же потерянным взглядом он смотрел тогда в сторону все в том же холле, когда Кристиан забрал его из больницы.

На что это было похоже?

Мне стоило сосредоточиться на том, что пытался донести до меня князь, а я не могла отделаться от мысли, что это какие-то нетрезвые бредни.

— Иными словами, член королевской семьи усыновляет ребенка. Как я понимаю, далеко не королевских кровей.

— Какое это имеет значение? — легко ответила я. — Кому дано, с того и спросится, вы хотите сказать? Я так легко отбросила предназначение? Захотела жить своей жизнью? И если уж на то пошло, если бы Кристиан вздумал за мной ухаживать… выходит мезальянс.

— Мой сын никогда не свяжется с женщиной, забывшей свой долг.

— Вы еще и ретроград, и шовинист. Разрешите я вас добью? Майкл мулат.

Князь пропустил детали мимо ушей, а может, был он пьян или нет, побоялся задевать опасную тему.

— Остаться при троне, выйти замуж, родить детей, вам никогда не приходило это в голову?

— Зачем? — хмыкнула я. — Не приходило. Между мной и вами есть одно различие, князь, исключая происхождение. Мое намного выше, но это так, ремарка в сторону. Я делаю что хочу и не жалею об этом, а вы постоянно терзаетесь чувством вины. Полно. Вы женились на женщине, которая не соответствовала строгим критериям, но ворошить прошлое смысла нет. А теперь дайте пройти, я голодна.

Он не стал преграждать мне дорогу и останавливать. Я шла по коридору и словно чувствовала спиной его взгляд. Если бы мог, что бы он сделал? Прирезал меня? Все возможно и, кстати, может быть еще впереди.

Потом я услышала и шаги, достаточно твердые для выпившего человека. И все же я не оборачивалась, пока не оказалась в холле и в очередной раз не ужаснулась — нет, громкое слово — тому, как огонь и вода не пощадили в бессчетный раз этот замок. Солнце не заглядывало в холл, но черные опаленные пасти на колоннах смахивали на небольшие порталы в безликую тьму.

Мисс Бут не было видно. Я поморщилась, потерла лоб рукой. Я не была беспомощна в быту и мне предстояло самой приготовить себе завтрак — было бы из чего.

И я уже решительно направилась в сторону подсобных помещений и кухни, как услышала за спиной сдавленный крик.

Глава двадцать четвертая

Жизнь порой сильно меняет людей, но я не представляла, чтобы человек, прошедший армейскую подготовку, мог так реагировать на разгромленный холл.

В глазах князя был нечеловеческий ужас.

— Я сожалею, что столько картин безвозвратно утрачено, — сказала я как можно более спокойно, — но согласитесь, картины не самая большая потеря.

Я не могла не воспользоваться ситуацией. При нашей работе становишься циником — иначе никак.

— Они были вам дороги? Не только в материальном плане?

Князь отступил назад, к самой лестнице, и чудом не споткнулся и не упал. Мне показалось, что картины его не заинтересовали.

— Здесь все горело? Опять?

— Не все, князь, картины. Даже рамы уцелели, что странно, — я не стала вдаваться в подробности и тем более излагать свои умозаключения, но указала рукой на стопку, по-прежнему лежавшую на столе. — Кристиан и я успели все потушить еще до приезда пожарных, но и команда отлично поработала. Как видите, повторного возгорания не случилось.

Князь на негнущихся ногах направился к первому попавшемуся креслу. Я поморщилась, припомнив свой опыт.

— Все залито водой, — предупредила я, — осторожнее. Вы слышите меня?

Я испытывала острое желание помахать у него перед лицом рукой, чтобы проверить реакции, а затем — вызвать парамедиков. Он был в шоке — таком же, в каком вчера была и мисс Бут, и я спросила себя — почему? Искусствовед не знал, что у него стены увешаны подделками? Или знал, ему плевать на картины, это же очевидно.

Князь добрел до кресла в состоянии, близком к обмороку. Я прокляла все на свете, подошла к нему и присела на корточки рядом так, чтобы попасть в поле его зрения. Морально я была готова применить решительные меры, физически пока настраивалась.

— Вы слышите меня, князь? Вам нужна помощь?

Он повернулся ко мне, словно не узнавая. Потом слабо улыбнулся, и я подумала, что отец Питер не ошибся в диагнозе… но по поведению князя диагноз должен быть не один.

Я на краю земли в компании психически ненормального человека. Осторожнее, Меган, у него что угодно может быть на уме.

Как он мог служить в армии? Возможно, в то время болезнь не была такой явной, а медицинская комиссия закрыла на его состояние глаза, отправив в какое-нибудь благопристойное и безопасное место, вроде секретариата при штабе.

— Картины были не застрахованы?

— Картины? — переспросил князь. — При чем тут картины?

— Не знаю. — Я улыбнулась. Надо было возвращать князя в реальность, пока он совсем не уплыл. — Это же вы повесили их здесь и меняете постоянно. Я видела одну, там мужчина в военной форме и девушка. Определенно они оба… из весьма родовитых семей.

— О какой картине вы говорите?

Он задал прекрасный вопрос. И этим все ограничилось, князь сидел, уткнув лицо в ладони, я поднялась, прикусив губу — ноги успели затечь в неудобной позе.

— Пойду поищу мисс Бут. Вам надо… — Что-нибудь выпить? Глупое предложение, если учесть, что с этим у князя проблем не возникло с самого раннего утра. — Выпить успокоительное.

Я колебалась — оставлять ли князя одного или плюнуть. Поджигать ему больше нечего, если не считать сам замок, но мебель настолько мокрая, что ей не поможет загореться даже напалм. В том, что это дело рук князя, я почти и не сомневалась, зная, что психически нездоровые люди с трудом контролируют себя и часто после не помнят своих деяний. Убедившись, что князь не собирается опять устраивать пожар — или убедив себя в этом — я пошла в подсобные помещения.

Вчера, когда мы шли по этому коридору с отцом Питером, я видела много дверей, сейчас мне предстояло потыкаться во все по очереди в поисках нужной, но, к счастью, именно дверь в кухню была открыта. Мисс Бут возилась у рабочего стола, услышав мои шаги, она быстро обернулась, и на ее лице я не увидела никаких следов вчерашнего происшествия. А ведь я была уверена, что била достаточно сильно.

— Доброе утро, мисс Бут. Кэрол, — поправилась я. Она уже занялась готовкой, не обращая на меня никакого внимания. — Хотела бы узнать у вас насчет завтрака. И еще… Вчера вы сказали, что мне стоит отсюда уехать. Я думала над этим весь день. Почему?

Мисс Бут отложила батон хлеба в сторону, и я предусмотрительно отошла, не сводя взгляд с ножа, лежавшего рядом. Хлебу от этого ножа еще не досталось, не хотелось бы, чтобы досталось мне.

— Здесь призрак, — негромко сказала она.

— Я знаю, я его видела. Он не агрессивен.

— Откуда вы знаете?

Если бы я не ночевала в этом замке, решила бы, что ночью его обитатели надышались каким-то подозрительным газом. Мисс Бут была заторможена так же, как и князь, но это могла быть реакция на успокоительное.

— Я прошла курс ксенобиологии в колледже.

— Он убьет всех так же, как уже убил, — проговорила мисс Бут, не поворачиваясь ко мне. — Вы, может быть, слышали. Я пережила стольких хозяев этого замка, Кристиан и его светлость остались последними.

— Почему же вы не уедете?

Я решила, что лучшим выходом будет заняться обыденными делами, поэтому подошла к старой плите — она, наверное, тоже пережила многих хозяев этого замка, — набрала в побитый эмалированный чайник воды, зажгла электрическую конфорку. Газа нет, и это говорит мне о том, что вести его сюда очень дорого, а электричество — что же, проводка, скорее всего, старая и ненадежная, и траты в итоге намного больше, и загореться проводка может, как было уже минимум один раз, но: электричество не пугает так, как емкость с газом.

— Мне некуда ехать, мэм. Я всю жизнь прожила здесь, даже когда уезжал его светлость.

— Это ведь было давно?

Я прислонилась спиной к холодильнику. Он, как и плита, да и все в этой кухне, повидал в своей жизни немало и дребезжал, жалуясь мне на барахлящий мотор.

— Их не было несколько лет.

— И лучше бы они и не возвращались?

Мисс Бут покачала головой.

— Вам сложно понять, — убежденно проговорила она. — Вы не из тех, кто носит титул. Над вами никогда не висело проклятье и никто никогда не угрожал вашей жизни.

Я задержала дыхание и досчитала до трех. Мисс Бут ошиблась по двум пунктам, но знать об этом ей было необязательно.

— Его светлости нехорошо, — сообщила я. — Я думаю, потеря ценных картин по нему очень сильно ударила. Я оставила его в холле, но, кажется, стоит обратиться к врачу. Его светлость упоминал его имя, но я забыла. Не можете мне помочь?

Чайник начал выплевывать клубы пара и звенеть покоцанной крышкой. Что сказал Руди, бывший пожарный? «Я бы точно сравнял это все с землей». Он был, возможно, прав с такими радикальными мерами. Замок Ланарт давно должен был исчезнуть.

Мисс Бут наконец повернулась, и я заметила, что глаза ее были красными и заплаканными. Но она с готовностью развязала еще не заляпанный фартук и показала мне на кастрюльку:

— Если вас не затруднит, мэм, поставить овсянку на огонь и последить за ней, я позабочусь о его светлости.

— Кэрол? — окликнула я ее уже в спину, так проворно она оказалась в дверях кухни. — Что вы имели в виду, когда сказали, что его светлость уже не тот, каким был раньше?

Нет, она сказала не так. «Не тот, кто был раньше», но она мне ничего не ответила.

— Вот безликая, — я со злостью хлопнула ладонью по столешнице. Никакой кашей я заниматься не собиралась, потому что у меня появился шанс увидеть то, что до сей поры не довелось, но было важно, особенно после рассказа мисс Эджкомб.

Сначала преградой был сам князь, затем… Стоп. Я разглядывала собственную руку, отбитую о столешницу, потом повернулась. Как мисс Бут сказала точно? «Не тот, кто был раньше». «Его светлость не тот, кто был раньше».

Она могла намекать, что пиромания переросла в нечто большее. Не то чтобы я могла рассуждать на этот счет, не то чтобы хоть какое-то мое заключение имело вес и смысл, но что если страсть к поджигательству была у князя не не единственной? Какие еще есть наклонности к разрушению и как они называются? Я усмехнулась и подумала, что каждую команду управления надо доукомплектовать психиатром.

Итак, сначала преградой был князь, сейчас он вместе с мисс Бут находится в холле и сидит так невыгодно, что мне никак мимо них не пройти, но сделать это необходимо, пока не явились сотрудники клининговой компании или пока Кристиан не вознамерился подкормить отца новой дозой снотворного. Есть вероятность, что он решил — он поторопился с моим участием в этом расследовании, но отыграть назад уже не может по сотне причин, и одна из них — официальное дело, открытое в управлении.

Я выключила чайник, давно протестовавший на плите, и вышла из кухни, прислушиваясь к голосам. Мисс Бут говорила что-то князю, но тихо, я ничего не могла разобрать, а затем я поняла, что она спешит обратно в подсобные помещения.

Я рванулась к первой попавшейся двери, надеясь, что она не заперта и не издаст скрип, который разбудит и мертвого. Дверь открылась бесшумно, и я успела скрыться до того, как мисс Бут расторопно пробежала по коридору. Хлопнула дверь недалеко от той комнатки, где я пряталась, и я ухмыльнулась — повезло вдвойне, что я не решила затаиться в спальне мисс Бут.

Ждать или рискнуть? Я не обязана хозяйничать в доме, и то, что я покинула кухню и направилась по своим делам, никак меня не выдаст. Поэтому я вышла, стараясь идти как можно тише, и осторожно выглянула в холл.

Князь сидел в кресле, вытянув ноги, я могла рассчитывать на то, что он меня не увидит. Мне нужно пройти за его спиной до лестницы, подняться наверх так, чтобы меня не застала мисс Бут, и так, чтобы не наткнуться на Кристиана.

Задача сложно выполнимая. Я беззвучно вздохнула и сделала шаг.

Глава двадцать пятая

Что же его напугало?

Я не сводила с князя взгляд. Потеря картин. Мог ли он сам все это затеять, если все же была страховка? Конечно, мог, мог и без страховки. Но все равно это глупо, потому что экспертиза моментально выявит поджог.

Среди сгоревших картин была та, единственная по-настоящему ценная? Картины где-то есть, они обязаны быть, я не то что была уверена, я знала абсолютно точно, что их меняли, а значит, есть место, где они хранятся, и я его найду. И найду сейчас, больше шанса у меня не будет, или это дело передадут кому-то другому. Не о профессиональной ревности речь, а о собственном самолюбии. Вредном иногда, вот как в этот раз, но никуда от него не деться.

Мисс Бут не показывалась, я пробежала быстро, но зацепила ногой что-то — что это было, я не поняла, что-то, видимо, сброшенное пожарными вчера — и князь обернулся. Я застыла с улыбкой, готовая сделать вид, что ничего не происходит, но князь мазнул по мне равнодушным взглядом и отвернулся.

Мне показалось, что он меня не увидел. До лестницы я дошла беспрепятственно и так же легко поднялась на второй этаж.

Где находятся комнаты князя, я знала. Меня в них могут застать, и с одной стороны — этого еще не хватало, с другой — сколько можно пытаться водить меня за нос. Злило, что Кристиан втянул в свои игры управление. Приехать мог кто угодно из нас, и кто бы стал с ними так церемониться, как это делала я.

Моя комната была напичкана дрянной дешевой мебелью, я полагала, что в апартаментах князя мебель другая, но я ошиблась. Та же выставка достижений массовой промышленности: стеллаж с книгами, диван ядовитого синего цвета, кадка с отвратительным искусственным разлапистым цветком, кресло в цвет дивана, белые стены с синей полосой футах в двух от пола, точечные светильники, синие шторы, низкая полка — опять с книгами, плоская панель телевизора, под которой стоит приставка с кучей проводов, и уже с порога я видела, что она не подсоединена к панели. На полу синий с белым ковер из скрученных нитей. Я вспомнила, что Кристиан обвинил Джастина в том, что тот запустил ролик, повествующий о бедности Ланартов, и догадалась, откуда Джастин взял материал. По старой и веками проверенной схеме с поправкой на современные технологии. Кто-то из сотрудников клининговой компании заснял видео этих комнат, и нужно быть категорически оторванным от реальности, чтобы не сделать собственные выводы по ролику, даже если Джастин воздержался от комментариев.

Но одно мне было ясно — в этой комнате, огромной, холодной и стылой, и ощущение это усиливалось из-за цветовой гаммы, негде спрятать картины. Может, только в тайнике, и я не поленилась, наклонилась и посмотрела, что там, под ковром. Но ламинат лежал огромными кусками и никаких следов тайника я не обнаружила.

Я прошла к двери, ведущей в кабинет. Она была приоткрыта, я рассмотрела те же синие шторы, ту же мебель и, кажется, те же книги. Но в кабинете стеллажей было больше — три, и все забиты книгами. Я быстро пробежала по названиям на корешках, удивленная донельзя. В библиотеке искусствоведа я думала увидеть что-то, касающееся истории и картин, а не романчики в дешевых обложках. Я потянула один больше из вредности и поняла, что книги от времени слиплись глянцевыми обложками.

Письменный стол и старенький ноутбук. Что-то опять показалось мне странным, и догадалась я далеко не сразу. Зарядное устройство отсутствовало на столе, хотя такая древняя модель должна была давным-давно утратить способность накапливать заряд в аккумуляторе. Я выдвинула ящик стола — ничего, второй — снова пусто. Нет ни мобильного телефона, ни зарядного устройства к нему. Пусто, пусто. А что говорила мисс Эджкомб? Они услышали грохот, но не знают, что могло так греметь. Разве что попадали стеллажи, но тогда бы рассыпались книги, а они, как я уже убедилась, давно не покидали отведенные им места.

Ноутбук? Я подняла крышку. Экран цел, я взяла его в руки и легонько тряхнула. Ничего не издало подозрительный звук, совершенно точно его не роняли. Стулья? Но мне бы сказали. Карниз? Стол? Нет, это все нет. Если только действительно стулья, но тогда ответ на вопрос «что гремело» был бы очевиден и мне бы его озвучили.

Все врут, говорил герой известного медицинского сериала. Уставший от человеческой глупости гениальный диагност был тысячу раз прав.

Спрятать картины, да еще и в массивных рамах, негде было и здесь. Оставалась спальня, и я сказала себе — я лицо при исполнении, а не нежная барышня, выданная замуж против воли.

Дверь в спальню противно закряхтела. Я вздрогнула, но решила, что смущение это последнее, что должно меня волновать. И в этой комнате я получила возмездие от судьбы.

Призрак никуда не делся при моем появлении, лишь отлетел немного в сторону. Почему он торчал в спальне, было понятно: кровать, на которой почивал князь Ланарт, была единственным воистину старинным предметом в этом доме, если не считать комнаты в подземелье, где нашли убежище призраки.

— Тебе тут нравится? — спросила я у призрака.

Мы с ним держали нейтралитет. Сейчас я была уверена, что он не станет на меня нападать, а вот мне нужно было заглянуть в гардеробную и ванную комнату.

Ничего. Совсем ничего. В последнее время стало модным избавляться от лишних вещей, следовать минимализму, и я находила это приятным и правильным, но в комнатах князя у меня складывалось впечатление, что это скорее острая нехватка вещей. В климате Керрига можно обойтись парой джинсов, выходной костюм взять в любом пункте проката, но верхняя одежда — то, что нужно на каждый каприз погоды.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я попинала коробку из-под обуви — пустую, судя по звуку — и закрыла дверь гардеробной. Ванная комната тоже ничем не порадовала, и я с сильно бьющимся сердцем подошла к двери, ведущей в коридор. Нет, никого, я спокойно вышла. Что теперь? Библиотека?

Кристиан водил меня в библиотеку, на третий и четвертый этажи. Наверху одни голые стены. Какие есть еще помещения, куда доступ может быть ограничен?

Комнаты Кристиана. Он еще спит, встает он поздно, и я туда не зайду. Что еще? Чтобы не тратить время, я могу осмотреть прочие помещения.

Наверное, эти комнаты предполагались для гостей, которых здесь было немного, если в принципе кто-то наведывался в замок Ланарт. Мебель во всех комнатах была одинаковая, такая же, как и у меня, с той только разницей, что континентальным душем наслаждалась я одна. Но это могло быть связано с привычкой и Кристиан не просто так отвел мне эти комнаты.

Что сказал князь? Он спросил, какой у меня оператор, и отметил, что это единственная сеть, которая ловит, кажется, на втором этаже. И эти слова имели бы смысл, если бы комнаты были и на третьем, и на четвертом, но если князь не собирался меня поселить в голые четыре стены или по соседству с мисс Бут, то что он имел в виду?

«Это единственная сеть, которая ловит, кажется, на втором этаже». И слово «кажется» относилось не к этажу. Акцент я уловила неправильно — князь имел в виду сеть, оператора связи.

У него нет мобильного телефона — он ему ни к чему. Получается, так. Что он за человек, раз его стеллажи набиты книгами — и эти книги хоть раз, но были прочитаны, может быть, кем-то другим, — у него довольно новая телевизионная панель, к которой он не притрагивается, и ноутбук, который он не заряжает?

И все же еще один человек жил в этом замке до недавнего времени. О том, что он уже не вернется, Кристиан узнал лишь вчера, и крайне сомнительно, что кто-то успел прибраться в его бывшей комнате. Сотрудники клининговой компании делают это по предварительному заказу, а Кристиан… у него было время, почему бы и нет?

Так какая из комнат принадлежит — принадлежала — Джейкобу? В ней могут остаться вещи, которые ему не важны, но комната будет выглядеть жилой больше, чем моя. И еще: туда может не быть доступа без ведома Кристиана и князя.

Дверь, перед которой я стояла, была заперта на замок.

И времени было все меньше и меньше. А потом я услышала, как князь грузно поднимается по лестнице, вот он запнулся, и мисс Бут, что-то приговаривая, помогла ему.

Я быстро забежала в комнату, из которой только что вышла. Никаких следов я не оставила, я была уверена в этом, но вот призрак, поджидающий князя, мог доставить немало веселых минут. Я прижала ухо к двери и прислушалась к голосам, а затем почувствовала легкое прикосновение к шее.

— Ты же не собираешься меня придушить? — одними губами спросила я. Князь и мисс Бут проходили мимо меня.

Хотел бы, давно попробовал, ответила я сама себе, потому что дождаться ответа от призрака нереально. Но сущность еще раз коснулась меня, и я обернулась.

— Что ты хочешь?

Сущность помедлила, словно задумавшись, а потом исчезла за стеной.

— Отлично, мне тоже надо туда попасть, но я не могу этого сделать.

Авторы романов приписывали сущностям сверхвозможности. Однажды на глаза мне попалась книга, в которой призрак успешно притворялся человеком, и будь эта книга на полке фантастики, я не сказала бы продавцу ни единого слова, но я искала хорошую социальную драму. В ответ на удивление девушки в униформе мне захотелось показать ей диплом, но я, конечно же, передумала и просто перестала заходить в отделы беллетристики.

Призрак пытается привлечь мое внимание, но к чему, и какие связи он выстроил, неспособный к зачаткам мышления?

Глава двадцать шестая

Найду похожий замок, найду ключ. Ланарты экономят на всем, замки будут практически идентичными, немного терпения, усилий и должной ловкости, и я войду.

Но открыть подобный замок не проблема и без ключа. «От честных людей», — говорила моя двоюродная тетка, когда я гостила у нее на жарком побережье. В маленьком независимом княжестве жили честные люди, а вот отчаявшихся и разоренных приезжало гораздо больше. Многие становились отчаявшимися и разоренными уже в одном из казино, и двери домов, вопреки поговорке, в крохотном теплом княжестве запирали на сто замков.

У князя в комнатах нет ничего, что могло бы указать, над чем он работал, и теперь я знала почему. Джейкоб уехал, уверенный, что не вернется, и результаты работы должны быть за этой дверью.

И ключ должен быть, вопрос только где. Я уже поняла, что князь с трудом попадает в замочную скважину, не говоря уже о том, чтобы пытаться вскрыть замок подручными средствами. У князя в кабинете я не видела ключ, я не могла пропустить его, я ведь ищу то, что надежно спрятано.

Призрак вылетел из стены и навис над моей головой. Наши цели сейчас совпадали. Он вел меня, как ведет хозяина к пойманной мыши кот, похвастаться и получить заслуженное лакомство. Я приоткрыла дверь — никого. Призрак исчез за очередной дверью.

Он издевается, ненаучно подумала я. Эта дверь могла вести в комнату Кристиана, и если он увидит сущность, найдет этому объяснение, а мне придется вспомнить уроки Дина и изворачиваться самой. Пока я придумывала причину, по которой вошла в спальню к парню, причем такую, чтобы она не носила определенный подтекст, призрак вернулся в коридор и нетерпеливо закрутился.

Я решила рискнуть, перебежала пару ярдов и нажала ручку двери.

Из ванной комнаты доносились плеск воды и задорная музыка. Я взглянула на призрак, крутящийся возле письменного стола, и у меня мелькнула мысль, что я могу совершить прорыв в ксенологии. Если попросить призрак сделать то, что мне нужно, если это заснять на камеру телефона… Но сущность решила, что с меня хватит, и растворилась, будто ее и не было.

Мебель в спальне Кристиана была такой же, как и в остальных комнатах. Не замок, а грошовый отель. Что там пишут — твой дом это твоя личность? Бессовестно врут. На письменном столе, ничем не отличающемся от стола в кабинете князя, стоял огромный дорогой монитор, и провода тянулись к системному блоку, клавиатуре и эргономичной мыши.

Я выдвинула ящик стола и увидела ключ. Но прежде чем выйти, убедилась, что спрятать картины здесь негде… разве что в гардеробной.

Много вещей, по сравнению с аскетизмом князя, но изучать их у меня не было времени. Гардеробная была забита — костюмы, свитера, куртки, обувь на все случаи жизни. Ничего, напоминающего очертания картин, и вместо чемодана на полке стояла небольшая дорожная сумка, все всяких сомнений, пустая. Я выскочила в коридор, не послушав, есть ли там кто, и уже закрыв за собой дверь осознала, что легко могла столкнуться нос к носу с мисс Бут.

Я хмыкнула. По княжескому самолюбию это нанесло бы удар — принцесса-отступница, еретичка, предательница, и отпрыск захудалого княжеского рода. Что у них может быть общего — ничего, приятное совместное времяпровождение и абсолютно никаких обязательств друг перед другом.

Я поймала себя на том, что у меня трясется рука. Не потому, что мне было стыдно, потому, что я опасалась, что ключ не подойдет, и он не подошел.

Ключ заклинило, он не проворачивался и не вынимался. Сквозь зубы я обругала Кристиана нелестными словами и познала истину, что ругань действует как заклинание и у любого материалиста есть повод пересмотреть собственные взгляды. Ключ чуть подался вверх и выскочил из личинки замка.

Сунув его в карман, я оставила на потом рассуждения, от какой комнаты этот ключ и где мне ее искать, и вытащила из прически шпильку. Дин бы справился без труда, я же сдавала экзамен на профпригодность.

Считается, что мы чтим закон. Негласно любой суд закроет глаза, если нас вынудить на крайние меры. Так в тот день, когда я встретила Майкла, сотрудники управления разнесли половину улицы, однажды, еще на заре моей карьеры, я применила довольно скверное средство — газовую гранату, чтобы успокоить пожилую леди и встревоженные ей сущности заодно. Вскрытие замка было незначительной мелочью.

Шпилька уперлась в паз. Теперь мне следовало шевелить ее в разные стороны, цепляя нужные пружинки и механизмы, и уповать приходилось на то, что замок закрыт на защелку, а не на засов — шпилька не выдержит больших усилий. Я чувствовала, как металл гнется, но одновременно и ощущала, что замок поддается. Больше рассчитывая на удачу, чем уловив нужный момент, я нажала ручку, затем еще раз, и дверь открылась.

Темные шторы раздвинуты, кресло продавленное — Джейкоб был немалого веса. Старый ковер под колесиками протерт до дыр. Кровать заправлена, под ней ничего, ванная комната пуста, если не считать флакона с шампунем и пены для бритья. Вместо гардеробной — шкаф, на полке грустила сложенная рубашка и — я открыла и тут же закрыла ящик — поношенное нижнее мужское белье, внизу — я пнула ногой — пустая коробка из-под обуви. Джейкоб забрал вещи, оставив то, что и так бы выбросил, сохранив у Ланартов иллюзию своего возвращения.

Системный блок под рабочим столом подмигивал лампочкой, но когда я, повинуясь обуявшему любопытству, пошевелила мышь, экран показал мне заставку с окошком ввода пароля. Я приподняла клавиатуру — ничего, но я в любом случае пришла не за этим. На столе притулились перекидной календарь и подставка с двумя дешевыми ручками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Джейкоб в самом деле работал над книгой или над чем-то еще, но секретарь князю был необходим. Я выдвинула ящик, в верхнем катались старые карандаши и ручки, в нижнем лежала стопка обычных офисных листов. Часть из них была скреплена, я вынула одну пачку и наскоро пролистала.

«Репродукции», «Репродукции с текстурой», «Живопись поверх принта»… Несмотря на кажущуюся однозначность заголовков, содержание изобиловало мудреными терминами. Князь провел серьезную работу, изучая, как я поняла, состав красок в зависимости от типа подделки картин, и как минимум в химии он разбирался. К сожалению, я — нет, и поэтому я озадаченно вернула подшивку на место.

Все, что висело в холле, было фальшивками, чья роль закончилась с окончанием работы над монографией? Портрет астерийского короля подсказывал — да. Князь, потеряв над собой контроль, уничтожил подделки, но позже испугался способа, которым он это сделал?

Поиски привели меня в никуда, в тупик, и я бездарно пялилась на кровать и стены. Допустим, мне стала понятна реакция князя Ланарта на дело его собственных рук, но что дальше? Я нашла ответ или нет?

Простукивать стены? Услышат. Посмотреть, что там, под покрывалом?

Я должна бы привыкнуть рыться в чужом белье, как приговаривал Дин — «в каждой помойке можно отыскать важный след». Ему это, как правило, удавалось. Простыню стоило бы поменять, подушка свалялась еще полвека назад и напоминала мешок, набитый осколками кирпичей, одеялом укрывался еще чей-то прадед. Тонкой перинкой прикрыли торчащие из матраса пружины — и я засомневалась, что Джейкоб нормально спал, он же не йог.

Я вернулась к столу, взяла ручку и методично обтыкала весь матрас. Разум вопил, что я маюсь дурью, и если картины есть, то явно не здесь. Чтобы быстро их поменять, надо иметь к ним доступ. Ручка наткнулась на что-то, я вытащила ее, дернула еле живую ткань, сунула руку в прореху и чуть не завопила от боли.

Пытаясь унять бегущую из глубокой ранки кровь, я заметила, что призрак вернулся и завис в отдалении где-то между столом и окном.

— Подойдешь, и я тебя щелкну экстерминатором, — пообещала я, не отнимая губ от пострадавшей руки. Вряд ли я расскажу про эту оплошность Дину, он не станет меня донимать и даже не начнет меньше ценить как специалиста, но если можно не признаваться в собственной глупости — лучше смолчать.

Я в попытке найти концы решила, что призрак знает ответ. С таким же успехом командир экипажа мог отказаться взлетать, ссылаясь на гороскоп.

Или в этом и было мое озарение? Не в гороскопе, не в призраке, не в том, что я ничего не нашла? Нельзя найти то, чего нет. То, чего больше нет или никогда не было?

На этот раз я долго прислушивалась, но в коридоре была тишина. Я вышла, прикрыла дверь. Ключ Кристиану я решила пока не возвращать и ощутила себя героиней шпионского фильма. По сравнению со вчерашним днем это был более удачный и динамичный сиквел.

Нет новостей — хорошие новости. Отрицательный результат — тоже результат. Холсты уничтожены, рамы не тронуты. Что погибло в огне — не понять, но больше шансов, что образцы подделок. Это не призрак и не политика, не экономика, не страховка, не — еще множество разных «не». С чего все началось? С нападения на князя.

Нет. Все началось с того, что Кристиан отправил заявление в управление, это факт, и мне нужно вести отсчет от него.

Я смотрела на приютившуюся в углу уборочную тележку. Она придавала коридору замка еще большее сходство с отелем, не хватало только пластиковых табличек «Не беспокоить».

Дверь моей комнаты распахнулась, и оттуда вылетели мои вещи. Если это была уборка, то странная, затем кто-то ногой выпнул мой чемодан.

— Намекаете, что я загостилась? — громко спросила я, почти крикнула в твердой уверенности, что это хозяйничает князь. Но я удивилась.

— Вам было сказано уезжать, — мисс Бут стояла в дверях, скрестив на груди руки, и смотрела на меня так, что могла бы — испепелила на месте. — Вам было сказано — его светлость уже не тот, кто был раньше.

В кулаке правой руки мисс Бут сжимала мой халатик. Тонкая ткань легко смялась, разъяренная экономка выпрямилась, швырнула халатик, и он запорхал, как огромная синяя бабочка.

Я отзеркалила ее позу — ту, в которой она стояла за секунду до того.

— Я спрашивала, что это значит, — напомнила я.

— Его светлость уже не тот, кто был раньше. Он не сделает больше того, что сделал. Он не женится больше на той, кто недостойна подавать ему завтрак, не то что делить постель.

Я хмыкнула.

— Вам нечего делать в замке, мэм. Убирайтесь. Проваливайте и не будите то зло, которое только притихло.

Следом за халатиком на пол коридора полетели мои трусики. Мисс Бут подошла к моему изгнанию своеобразно.

— Извольте собрать мои вещи, Кэрол, — холодно приказала я, — и постарайтесь ничего не украсть. — Уязвила я специально, попала в цель, она захлебнулась от гнева. — Я покину замок Ланарт сегодня вечером, и нет, я была здесь не для того, чтобы снизойти до брака с князем.

Если бы сейчас появилась сущность и демонстративно потрясла моим нижним бельем — при желании она могла так сделать — это достойно завершило спектакль. Но призраку я наскучила, я оставила мисс Бут наедине с трусиками и гневом и направилась вниз.

Я попала на настоящий бриссарский завтрак. Овсянка, которую мисс Бут сварила без моего участия, круассаны, тосты, джем, кофе, в какао плавало маршмеллоу. Я усмехнулась, подумав, что мисс Бут мстила мне за пощечину или за то, что я проигнорировала кашеварение.

Кристиан при виде меня галантно поднялся и жестом предложил присоединиться к нему.

— Как вы вчера провели время с отцом Питером? — светски спросил он, наливая мне кофе.

— Все в полном порядке, — заверила я. — Разлом закрыт, он в идеальнейшем состоянии. Отец Питер мастер своего дела. Как ваш отец?

— О чем вы?

— Я уже спускалась вниз, и ваш отец тоже. Он воспринял… — я обвела холл рукой с зажатым в ней безвкусным круассаном. — У него был не меньший шок, чем у мисс Бут. Неужели из-за картин?

Кристиан поставил передо мной вазочку с магазинным джемом.

— Одна из картин привлекла мое внимание сразу, — сказала я. — Девушка и офицер, особняк, луна…

Кристиан помотал головой.

— Во тьму картины. Мне никогда они не были интересны, Меган. Есть то, что важнее этой мазни. — Он стал невероятно серьезным. — Призрак преследует не моего отца, я вам солгал. Он преследует кого-то, кто вот уже четверть века выдает себя за моего отца.

Глава двадцать седьмая

Я внимательно наблюдала за Кристианом. Насторожен? Растерян? Напряжен? Пожалуй, что нет. Расстроен? Кажется.

Он сделал внезапное признание и замолчал, я достала телефон и проверила, нет ли каких новостей. Ничего, и это и хорошо, и плохо, но всему свой срок.

— Я думаю, в какой-то момент князь Ланарт пропал и его подменил этот человек. Мать… допускаю, что тоже не та женщина, что когда-то покинула Бриссар.

— Сколько лет было князю, когда родились вы? — спросила я, потому что помнила: сам Кристиан говорил, двадцать два или чуть больше, а отец Питер утверждал, что девятнадцать.

— Тогда родилась моя сестра. Я вам рассказывал.

Несчастная девочка, чья жизнь была мучительной и короткой.

— Знаете, я… долгое время ни о чем не подозревал. Этого человека я помню с самого моего рождения, как я начал осознавать себя, разумеется. Люди меняются, мой отец… князь Ланарт, тот, который женился на моей матери, кто бы они ни были оба, был другим. Понимаете?

— Да. — Я кивнула. Он был психически неустойчивым молодым человеком достаточно вольных нравов, а нынешний князь — затворник. Какой смысл выдавать себя за нищего аристократа? Это я считала нелепостью, а люди, которым подвернулся шанс вкупе с собственным замком и титулом, могли рассуждать иначе. — Люди меняются. Например, вы.

— Гибель друга многое изменила.

«Но не травмы, которые ты нанес случайному человеку», — подумала я. Но так тоже бывает. Поспешные выводы — путь в никуда, я уже прошла по нему, теперь мне придется слушать.

Я слушала, но продолжала есть. Голод немного отступил, чувство, что я издеваюсь над чужой трагедией, запихивая в себя пресную кашу и унылые древние круассаны, у Кристиана должно было все же возникнуть, но ему, казалось, было плевать, что он раскрывает семейные тайны, а я беззастенчиво ем.

Эмпатия у меня не самая сильная сторона.

— Отец… или не отец… это я так и не выяснил, я начал догадываться, когда узнал, что он служил в армии. Все эти пожары, то, что моя бабка была психически нездоровой, а прадед… сейчас его бы упрятали подальше от нормальных людей. Уже лет в пятнадцать я тайком изучал…

Мать спросила меня без обиняков — почему Майкл, почему не собственные дети. Почему Майкл — причина была не в том, что я горела желанием стать матерью. Почему не собственные дети — даже если бы я и хотела, не стала бы рисковать. Никто не знает, в какой момент и в каком поколении проснется спящая веками болезнь, придававшая королям прошлого устрашающий вид на парадных портретах.

Если бы не Майкл — любой другой ребенок. Если бы я хотела абстрактно стать матерью. Но я не хотела, и дело было в Майкле, а не во мне.

Я медленно кивнула. Да, страх Кристиана понятен, как и «проклятие» Ланартов. Мисс Бут — женщина преданная, но, увы, недалекая. И все-таки она мне сумела помочь.

— А когда я учился, — негромко продолжал Кристиан, — за границей, где меня толком никто и не знал, после пары проектов накопил на страховку и прошел обследование. Полностью. У меня взяли все анализы от и до. Исследовали вдоль и поперек, пока страховая компания не сказала им — хватит. У меня не нашли никаких психических отклонений, я не скажу вам, как именно они выясняли, но если хотите — у меня есть заключения. Я здоров.

— А ваш отец? Князь Ланарт или же нет? На основании того, что вы совершенно здоровы, вы сделали вывод, что князь не князь?

Я могла и сама подумать, наверное, так же, не будь я подготовленным человеком, привычным рассматривать варианты, прежде чем прийти к окончательному выводу. И стоило мне немного отойти от собственного правила, как я едва не проиграла в этой игре.

— Я не верил врачам. Это… страшно, — Кристиан избегал смотреть на меня, и я принимала это. Нормально. Я не священник и не психоаналитик, я следователь, от нас все скрывают, пока мы не припрем к стенке. — Я перечитывал заключения и думал — хорошо, я здоров. Но если я женюсь? Заведу детей? Затем однажды вернусь домой, а мой старший сын будет хохотать, глядя на объятый пламенем дом. Вероятно, там останутся жена и младшие дети.

Почему княгиня Ланарт мешала пожарным? Из-за того ли, что у нее перемкнуло что-то, и кто, по ее словам, гнался за ней? Ответы на эти вопросы я не получу уже никогда, но если принять все эти истории за чистую правду — у Ланартов проблемы не только по одной-единственной линии.

— Ваша семья так же, как и… многие в Бриссаре и на континенте… — я аккуратно подбирала слова, но Кристиан отмахнулся.

— Все мы… они… одинаковы. Моя бабка… та, которая может ей и не быть, кажется, кузина того человека, который может не быть моим дедом. Мне кажется, что отец… — он опять мотнул головой. — Князь Ланарт, тот, настоящий. Он женился на женщине со стороны в какой-то надежде, что дети будут… нормальными?

 — Прямо заявить о своих подозрениях вы не могли?

— Тот, чье психическое здоровье пока не ставится под сомнение, заявляет, что его отец — ему не отец? Или отец, но не подлинный князь? И мать, возможно, совсем не настоящая княгиня? Я засыпал и просыпался с мыслью, что я — не я. Что я это я, но болезнь во мне спит. Потом случились эти… нападения.

Я уставилась на последний оставшийся круассан. Ответить он мне, конечно, не мог, дать ключ к разгадке — тоже, но фокусировал внимание. Что это меняет? Ровным счетом ничего — в деле, которым я занимаюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вам не кажется странным, что кто-то занял место человека, по сути нищего? — раз Кристиан начал называть вещи верными именами, я посчитала, что тоже могу. — Замок, на содержание которого уходят все средства. Пустые счета в банке. Плюс интерес сомнительной прессы, — перечисляла я. — Ради того, чтобы наскрести по карманам последние паунды на прокатный фрак? И в этом фраке раз в несколько лет отобедать на королевском приеме?

— Я не знаю, какой был мотив. Вы можете показать свой жетон и спросить об этом отца… князя.

Я вздохнула и потерла лицо рукой. Спросить несложно. Но — очевидно: неправильно. Я подняла голову, Кристиан поймал мой тяжелый взгляд.

— У вас сейчас такие глаза… как океан перед штормом.

— Не самый изысканный комплимент, — поморщилась я. — Отдает дешевым любовным романом.

— Я не про цвет, я про угрозу. Не знаю, кому точно она адресована, Меган. Вы сможете выяснить, в самом ли деле мой отец — мой отец и князь Ланарт?

Переломный момент, которого я ждала.

— Возможно, — я откинулась на спинку кресла. Было катастрофически неприятно — пожарные не пропустили ни один предмет мебели, и этому креслу тоже досталось, причем спинка намокла сильнее. Какой парадокс. — Официальное заявление или установленный в ходе следствия факт, и делу будет дан ход.

— Какие есть способы?

Я не собиралась перечислять их все.

— Анализ вашей и его ДНК, чтобы установить родство. Чтобы установить, князь ли он или фальшивка — образцы почерка, например. Медицинские записи. Стоматологические карты, детские травмы. Физические, я имею в виду. — Кристиан кивал, я держала в уме: эксгумация тел предков. Самый надежный способ и самый неприятный, конечно. — Но для этого, скорее всего, придется признать вашего отца недееспособным.

Изображать сочувствие у меня хорошо получалось. Фальшивое, на расстоянии, когда от меня требуется только печальное выражение лица и потупленный взгляд.

— Он ведет нелюдимую жизнь вот уже много лет.

Что не помешало ему отправиться на конфирмацию моей племянницы, подумала я, но у каждого интроверта бывает момент, когда ему хочется выйти в люди.

— Хороший способ навсегда скрыться от правосудия, — невесело улыбнулась я. — Занять место пропавшего человека с титулом и остатками роскоши. Маловероятно, что он успел побывать в любой из «горячих точек» за последние тридцать лет. Не думаю, что он многоженец или занимался взломом сетей. Почти невозможно, что он может быть в розыске за политические преступления. Мелкий мошенник? Из тех, кто мечтает больше выиграть в лотерею, чем совершить преступление века?

Кристиан смотрел на меня как на чудо. Я могла гордиться собой.

— Или, может, ему подвернулся шанс, и он не понял, на что подписался? Простой обыватель делает большие глаза и выдыхает с несказанным пиететом, то, что титул дает не больше, чем обращение «ваша светлость», знают не все. Ввязался, удирать было поздно. А что с женой? Спилась, потому что мучила совесть, или это настоящая княгиня, или ее соседка по больничной палате? Потом сын, а затем еще недовольный вторжением чужака призрак. Вам стоило быть со мной откровеннее. Вы вернулись…

— По этой причине, — признался Кристиан. — Только по ней.

— «Я твой отец», — с усмешкой процитировала я. — Всегда смеялась на этой сцене. — Кристиан непонимающе моргнул, я пояснила: — К сценарию космооперы допустили создателей мелодрам про песни сорока слонов. А вы не думали расспросить мисс Бут?

— Несколько раз пробовал, — Кристиан отвернулся. — Пока не понял, насколько это бессмысленно и я все равно что стучусь головой о стену… она упертая и предана сама не знает чему. У нее, мне кажется, живы стереотипы, которые даже в книгах уже не встретишь — слуги, верные до самого гроба, честь семьи, к которой они не принадлежат. Но и я могу оказаться неправ.

— Можете, — милостиво позволила я. — Мы легко это выясним, если вы принесете мне хоть одну фотографию. Пусть старую, не беда. Я отправлю ее в управление, десять, пятнадцать минут, и у нас будет информация по базам пропавших без вести, по базам людей, находящихся в розыске и по базам тех, кто скрывается от правосудия. Вопрос — насколько вы готовы посмотреть правде в глаза.

Кристиан поднялся. Весь вид его выражал решительность.

— Я совершенно к этому не готов.

— К такому и нельзя быть готовым. Но вы начали — вам завершать. Затем по вашему заявлению — экспертиза, дорогостоящая, но ее проведут за счет государства. И вы покинете замок Ланарт. Начнете новую жизнь.

— А что будет?.. — Кристиан не договорил, но и так все было понятно.

— Согласно перечню его прегрешений.

Он больше не сказал мне ни слова, взбежал по лестнице, и вскоре затихли шаги и где-то наверху хлопнула дверь. Я подождала полминуты — или Кристиан знает, где искать фотографии, или ему понадобится время, потом я встала и бросилась к входной двери.

Призрак. Выведем его из игры, не он в главной роли, хотя с него все началось. Нет — началось не с него, это я так решила, все мы так решили, и в этом крылась ошибка.

Джастин и миссис Антхольц за пределами поля. Они ведут свою партию и не могут ничем мне помочь.

Отец Питер знает Ланартов недостаточно. Так же, как и люди в поселке. Отец Питер мне говорил, что князь был повесой и мотом. То же самое известно про Кристиана. Теперь эти двое как принцессы в башне, но и так бывает. Людям надоедает быть на виду.

Князь Ланарт, неизвестно, насколько психически нездоровый, но абсолютно точно очень плохо видящий человек. Мисс Бут с ее дурацкими страхами. Люди, которые от меня изначально ничего не скрывали, а я упорно не замечала их искренности. И об этом придется писать в отчете под заголовком: «Пункты, в которых инспектор Хорнстед налажала как зеленый стажер».

Джейкоб, как ни странно, подсказал мне верный ответ. Я надеялась, что верный, и мысленно обещала поставить этому человеку, хоть он и порядочная дрянь, бутылку превосходного коньяка. Джейкоб, чья комната была заперта, Джейкоб, который знать не знал ни о каком призраке.

Но если версия снова ошибочна, я ничего не найду, кроме мешка разочарований.

Глава двадцать восьмая

Сколько времени прошло вчера с момента, как мы поднялись с Кристианом наверх, и до момента, как он ушел успокаивать князя? Минут двадцать, меньше, больше? Я не засекала и точно сказать не могла. Потом я говорила с Джейкобом, затем мы тушили пожар — и мисс Эджкомб тогда уже ушла.

Она физически не могла бежать, ей было тяжело. Как далеко от замка, в каком укромном месте она спрятала свою ношу и преспокойно пошла дальше, зная, что навстречу ей будет мчаться пожарная команда и никто из них не усомнится, зачем ей возвращаться в замок Ланарт? Разумеется, чтобы получить дополнительную работу и дополнительную оплату, потому что кроме нее это не сделает никто.

Я неслась по серпантину. Скала, редкие кустики, дорога, на которой с трудом разъедется пара машин, обрыв — ни пещеры, ни заброшенного строения, ни мало-мальских развалин, мне не попалось ничего, что могло бы послужить временным тайником. Мисс Эджкомб спрятала картины и вернулась в замок, но когда она их забрала? Ночью? Я остановилась, тяжело дыша, и осмотрелась вокруг. Если знать местность — но вряд ли она знала, если включить фонарик — но он привлечет внимание, свет в темноте прекрасно виден издалека, это неоправданный риск. Темное время суток исключено. Утром, когда рассветет? Позже? Картины еще в тайнике? В Керриге ежеминутно может начаться ливень, и картины будут безвозвратно утрачены.

Понять логику непрофессионала порой невозможно, остается целенаправленно искать. Я — профессионал, невесело ухмыльнулась я, и мне в голову не пришло, что искусствовед изучает не только подлинники, но и способы создания подделок, и способы их распознавания.

Какая-то груда камней показалась впереди, довольно высоко на скале, и я кинулась к ней, уже практически задыхаясь. И это я бежала до сих пор вниз, а мне еще подниматься. Я остановилась, переводя дыхание, и захлопала по карманам. Визитка отца Питера. Я переложила ее или нет? Визитки не было.

Мне подвернулась другая бумажка, и я не сразу сообразила, откуда она взялась, но начала набирать номер, то и дело сбиваясь и стирая неверно набранные цифры. Я нажала на клавишу вызова, и неуверенный сигнал как назло пропал.

Скала закрывала от меня замок Ланарт и усилитель приема тоже, через камень сигнал пробиться ко мне не мог.

Я поднялась на несколько футов, мелкие камешки выскакивали из-под ног, я едва не упала. Сигнал то появлялся, то пропадал, и его было недостаточно для разговора.

«Боб, я инспектор Столичной полиции Меган Хорнстед. Отправьте патруль в замок Ланарт, срочно».

Сунув телефон в карман, я наклонилась и принялась оттаскивать камни, но тут же бросила эту затею. Это просто груда камней, может, ее навалили мальчишки, которым сейчас уже тридцать лет, камни слежались и вросли в землю. Я со злостью швырнула камень, он покатился вниз по откосу и остался лежать на дороге угрозой для колес проезжающих машин.

Я спустилась, подобрала камень и скинула вниз. В этом месте обрыв, случись что, никто уже не поможет. Прошла ли мисс Эджкомб дальше? Скорее нет, я упустила что-то подходящее ближе к замку. Она спешила, ей было очень тяжело — я повернулась к вершине и прикинула расстояние. Плюс ей нужно было время на то, чтобы спрятать картины, и до этого она или кто-то другой подготовили тайник. Где? До этого, это важно. Дело не одного дня, место должно быть приметным.

Я направилась в обратный путь. Обрыв как место тайника отпадает, мисс Эджкомб легко могла потерять равновесие, и пусть ее жизнь никому не важна, важны картины. Тайник должен быть почти незаметен с дороги, до него никто не должен добраться. Вон та расщелина? Я прищурилась, солнце слепило глаза и палило как в летний зной над моей головой, но мне казалось, что к расщелине ведет протоптанная дорожка.

По ней поднимались — не часто, пару-тройку раз. Я поморгала, покрутила головой, возвращаясь к скале и выискивая взглядом тропку. Если мне померещилось, я так сразу ее не замечу. Может быть, если не знать, что искать, и в самом деле ничего не увидишь, но раз за разом я высматривала дорожку к расщелине, а потом налетел порыв ветра, и что-то похожее на целлофан трепыхнулось между камнями.

Тропка петляла, вела вверх, в стороны, вниз. Я вытащила телефон, сбилась с ноги и чуть не распрощалась со своей последней надеждой. Каким-то чудом я прижала падающий телефон к ноге, когда он грозил вот-вот улететь на дорогу, и это было бы полбеды, но дальше его путь лежал в самую пропасть.

«Ошибка отправки сообщения. Повторить, отменить».

Я зашипела от злости и нажала повтор. Вот она, расщелина, дюймов тридцать-тридцать пять в ширину, с дороги ее не видно. Я включила камеру, сделала несколько снимков. Улики могут уничтожить до того, как прибудет полиция, и не слишком веским окажется мое доказательство, но хоть что-то.

Целлофан на снимке получился отлично. Я включила впышку и сфокусировала камеру на темной щели, но не увидела ничего.

Я опоздала, и мисс Эджкомб или кто-то еще забрал картины и перепрятал в другое место, более надежное, чем это. Паниковать не имело смысла — я проверяла версию, сейчас мне была важнее она, и необходимо было найти ей дополнительные подтверждения кроме плотного целлофана.

Прежде чем убрать телефон, я убедилась, что сообщение все же ушло. Связь снова пропала, теперь уже окончательно. Я спрятала телефон, опустилась на колени, вцепилась в целлофан и потянула его на себя.

Следы должны остаться. Я разделяла онемевшими от волнения пальцами плотный материал, вглядывалась, за доли секунды успевая изучить каждый дюйм. Вот отпечатался угол рамы, еще один, я вытащила целлофан целиком, расправила, прикинула — да, похоже как раз на размер картины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сколько их было? Одна, две, три? Рамы массивные, дюймов пять-семь, расщелины хватило бы на четыре или пять картин, но одна мисс Эджкомб не унесла бы столько. Хорошее место, дорога делает поворот, из окон замка тайник не видно, но все-таки это порядка пятисот ярдов очень быстрой ходьбы, почти бега, с тяжестью. Отпечатки на расстоянии примерно двадцати пяти дюймов… Больших картин я не помнила, но даже четыре фунта — солидный вес, а подниматься сюда непросто.

Я резким движением сунула целлофан в расщелину и выпрямилась. Больше я здесь ничего не найду, мне нужно возвращаться и до приезда полиции не допустить никакой катастрофы. Ветер налетел неожиданно, так, что я задохнулась, пригнулись чахлые кустики и несколько камешков сорвались и слетели вниз. Я запахнула куртку плотнее и постаралась не спешить. Упасть на спуске куда проще, чем на подъеме, а задержать падение намного сложнее.

Солнце висело раскаленной звездой, а над вздыхающим в ожидании мятежа океаном поднималась темная угрожающая полоса. Она занимала половину бесконечно синего неба, двигалась быстро, распускала черные паруса, как пиратский корабль, и только что «Веселый Роджер» не реял где-то на фоне идущей бури.

Князь собирался на маяк. Я не знала, как туда добраться, кроме того, что старый путь разрушен. Так говорил Кристиан, и он мог соврать. Потому что еще одно нападение на князя Ланарта, и никто этому не удивится. Ведь речь о призраке уже заходила, и врачи обратили на это внимание, пусть князь отнекивался, его сын настаивал. И даже специалист из управления приехал, только это не помогло.

Успею я или нет?

Волной поднялся чаячий ор. Ветер бился о скалы, пока порывами, на небо набегали рваные темные облака. Солнце молниеносно скрылось, температура резко упала, как бывает в горах, чайки вопили и прятались в укромные места. Душил острый запах шторма и океана, я бежала, пытаясь не думать о том, что мне вот-вот не хватит дыхания.

«Крис был не на шутку напуган в приемном покое, настолько, что всякий страх потерял. Сначала я думал, что он сознательно налегает на призрака, чтобы медики не тыкали в его папашу тестами на алкоголь, но нет, князь по этому поводу взъелся, а оно неразумно. Поэтому предлагаю тебе взаимовыгодную сделку».

Дорога казалась бесконечной. Небо полностью заволокло, на лицо мне упали первые капли. В наступившей темноте я увидела, как вспыхнул неяркий свет в окнах замка. Я сморгнула слезы, отвернулась от ветра. Мимо пронеслась ошалевшая чайка, растопырив крылья и вопя от ужаса.

Джастин Круз был в шаге от сенсации, которая прославила бы его на весь Бриссар.

С неба на меня вылилось ведро воды, нога угодила в появившуюся ниоткуда лужу, ветер отвесил оплеуху огромными каплями. Если бы не свет из окон, я не рассмотрела бы замок перед собственным носом за вставшей внезапно мутной стеной дождя. Последние ярды до негостеприимных стен.

Джастин Круз был на расстоянии вытянутой руки от огромного вознаграждения от баснословно богатой своей нанимательницы. На его месте я предпочла бы никогда о такой промашке не узнать.

В кармане завибрировал телефон. Может, он звонил и раньше, но я не слышала звонок из-за ветра и птичьих криков. Я влетела в распахнутые ворота, понимая, что надо бежать на маяк, что князь, наверное, уже там и по пятам за ним спешит его погибель, но я не знала, как попасть к проклятому маяку.

Нужно попасть под крышу, иначе я ни скажу не слова, как телефон намокнет и связь пропадет насовсем. Я рванула дверь и сквозь рев стихии расслышала выстрел.

Глава двадцать девятая

На моей стороне был эффект внезапности. Я пролетела по холлу, срывая с пояса экстерминатор, и толкнула вооруженного человека за миг до того, как он произвел еще один выстрел. Первый заряд экстерминатора пришелся ему в бедро, второй я, одним движением дотянувшись, влепила в шею. Энергия экстерминатора, если выставить максимум, способна надолго вырубить человека, а князя она убила бы моментально.

Но князь будто не понял, что происходит на его невидящих глазах.

Пистолет выпал, проскользил по полу и пропал под креслом. Я выключила экстерминатор, чтобы он не сработал случайно на абсолютно вымокшей мне, поднялась, убедилась, что Кристиан без сознания, и в полной тишине — если не считать сотрясающую скалу бурю — отыскала пистолет.

Оружие всегда должно быть в руках того, кто не применит его во вред.

Я присела на корточки возле мисс Бут.

— Вы меня слышите, Кэрол?

— Больно, — я разобрала шевеление губ. Голову она держала неестественно прямо, по платью растекалось темное пятно.

— Не двигайтесь. У вас не задето ничего жизненно важного, только не двигайтесь, чтобы не открылось кровотечение. Хорошо? — Она кивнула. — Скоро придет помощь.

Я достала телефон, но нет, связь отсутствовала. Кристиан застонал — обычные последствия применения экстерминатора, я вытащила из джинсов ремень, подошла к нему и, пока он окончательно не очнулся, резко дернула руки по очереди и стянула их ремнем у него за спиной.

— Я могу наконец идти?

— Сядьте, князь. Никто отсюда не выйдет до приезда полиции. Не спорьте со мной, у меня пистолет.

Я смотрела то на него, то на Кристиана, который от моих манипуляций пришел в себя и с трудом сел на полу. Затем я закрыла дверь на засов.

Бедро и шея, куда попал заряд экстерминатора, болели у Кристиана жутко, прижать руки к пострадавшим местам он не мог и кривился, но молчал. Князь слепо смотрел на холл, свет подрагивал, а шторм расходился.

Мне стоило спросить себя, кто вызывает доверие, с кем легко. Азы моей работы.

— Когда вы решили выдать себя за сына князя Ланарта, Кристиан? — спросила я. — Не знаю, как вас зовут, но не так уж это и важно. Настоящий наследник Ланартов был открытым и компанейским, он охотно выболтал все, вам оказалось достаточно. И полагаю, когда вы поняли, что князь Ланарт не только страдает от ряда заболеваний, но еще и практически слеп…

Князь дернулся. У него, возможно, были сомнения, но проверить их он никак не мог.

Мне никто ничего не ответил, простонала мисс Бут, и ей было намного больнее, чем Кристиану, но она находилась в сознании.

— Вы ошибаетесь, Меган, — с обаятельной улыбкой профессионального мошенника заговорил Кристиан.

— Нет. Знаете, вы же слегка опоздали. Вы сказали мне главное, но мисс Бут опередила вас буквально на десять минут. До того, как вы сообщили, что князь Ланарт не настоящий, она убедила меня в обратном. Я говорила с вами, уже зная, что вы врете.

Все дело не в призраке, а в картинах.

— Все дело не в призраке, а в картинах. В фальшивках, которыми увешаны стены. Князь изучал их, а вы считали, что он работает с ними как с произведениями искусства. Ну, можно сказать и так.

Князь прошел к креслу, сел, вытянув ноги. Он был, наверное, не в себе, но мне так было даже и проще.

Кристиан уверял меня в подлинности картин, Дин рассказывал о концах, которые невозможно найти. Мне бы задуматься о нестыковке уже тогда.

— Рассказ мисс Эджкомб, — продолжала я. Что-то с силой ударило в стекло и чудом его не разбило. — Такой, казалось бы, не придраться. Двое свидетелей, которые подтвердили бы под присягой, что произошло. Но стоило исключить один эпизод — когда мисс Эджкомб ходила переключать пылесос, потому что именно это никто не видел. Она зашла в комнату, напала на князя, ударила его, он упал, вышла, закрыла дверь, она ведь отлично знала, что мойщики окон не сразу смогут избавиться от страховок.

Почему я сказала — сотрудница? А Кристиан подтвердил. Я, сама не зная, начала о чем-то догадываться, мне не хватало непредвзятости, чтобы сложить картинку.

— Упал ли князь со скалы без чьей-либо помощи, оступившись из-за слабого зрения? Полагаю, что да. И вы все рассчитали точно. Нет, я не думаю, что настоящий Кристиан был убит, он погиб, так и не оставив в Бриссаре привычку быть легкомысленным идиотом. Но вы разработали план и принялись осуществлять его… методично. Интересно, что думала об этом мисс Бут?

Вопреки красивым сюжетным ходам, испытанным в книгах и сериалах, преступники не признаются. Их изобличают — шаг за шагом, экспертиза за экспертизой. И все, о чем я рассказывала Кристиану, нам еще предстояло. Убедиться, что князь это князь, что он дееспособен или же нет, что подставной Кристиан ему никакой не сын, получить информацию о гибели настоящего Кристиана.

Откровений я не ждала. Я ждала патруль, но его не было, замок содрогался, сражаясь с ветром, и содрогалась скала. Словно ветер и ливень и океан собрались сделать то, что не удалось ни огню, ни землетрясениям. Но скала и замок выстояли столько веков, что я не сомневалась — выдержат и сейчас.

Я начала чувствовать сильный озноб. И еще — если буря до вечера не успокоится…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я уеду. Непременно, чего бы мне это ни стоило. Завтра ранним утром или ночью, и пусть ураган, я возьму машину и как советовала мисс Бут — уеду, меня не остановят. Я подняла руку, чтобы убрать с лица мокрые грязные волосы, и ощутила резкую боль. Может, просто ушиб, я бросилась на Кристиана, не успев сгруппироваться.

— Копия портрета астерийского короля должна была подсказать мне, в чем дело… Эта картина по-своему уникальна, — сказала я, кусая губы. — Она нарисована для семьи и…

— Написана, — ворчливо поправил князь. — Я знаю ее историю. С нее и началась моя работа.

Если бы я разбиралась получше, поняла бы допущенные анатомические неточности, тени, блики, другие малопонятные тонкости. Не соглашусь со знаменитым героем бриссарских детективных романов Керлоком Хиксом, что для раскрытия преступлений сыщику не надо знать, что планета круглая.

— Монография о способах подделок картин, — я посмотрела на Кристиана. Ему в голову не приходило, что все это не настоящее. Может, он был не художником академической школы, а обычным дизайнером. — Картина с офицером и девушкой. Оригинал ее находится в Ньюарке, далеко отсюда, за тысячи миль. В первый день моего приезда она была, потом пропала, но вот незадача — я успела ее сфотографировать. Видимо, этого вы не ждали, Кристиан, когда отправляли сообщение в управление. Вам было важно, чтобы следователь обнаружил активность призрака, и кого бы тогда удивило, если бы князь Ланарт упал со скалы по пути на маяк?

Замок треснул напополам. И все вокруг стало белого цвета, но это было лишь нечто, сорванное бурей, пронеслось мимо окна и загромыхало. Иллюзии, они такие. То, что мы показываем себе сами. Призраки, которым нет нужды выбираться на свет через разлом.

Кристиан осмелел и подползал к креслу. Не к тому, в котором сидел его отец, но я следила за ним, готовая выстрелить. Кристиан заметил, что я взяла пистолет, и обезоруживающе улыбнулся.

До последнего невозможно поверить в вину того, кто сделал обольщение своей профессией.

— Я не видела смысла в этой картине, пока до меня не дошло, что она не для того, чтобы привлечь мой интерес. Наоборот. Когда Кристиан догадался, что я не оставила коллекцию без внимания, он ее немедленно снял.

Ошибся. Так тоже бывает.

— Все, что вы сейчас скажете, будет полезным для вас на суде, — сообщила я Кристиану. — Пока я не знаю, где картины, но знаю, кто вынес их. Думаю, те, которые вы не нашли в открытых источниках. Несложно предположить, что это оригиналы, если их не показывает «Пауэр». Лицо женщины вы составили из подходящих фотографий аристократок?

Я не ожидала, но Кристиан кивнул. Женщина на поддельном портрете похожа на женщин из королевских семей… и сходство напоминает «Топграм», работу умелого, но не балующего разнообразием визажиста. Никуда не деться от того, что поставь нас рядом, и можно делать снимок для учебника по оперативно-розыскной деятельности: «Идеальный подбор подставных лиц для проведения опознания».

— А лицо мужчины?

Кристиан откинулся на кресло. Он брал верх, перехватывал инициативу, еще ничего не сказав. И над всеми нами довлел ураган.

— Картины сгорели, — задумчиво протянула я. Зайду с другой стороны. — Призрак нахулиганил, сущность, что с нее взять. Заманчивое предложение коллекционерам из третьих стран — подлинники из старинного замка. Ведь в Бриссаре будут считать, что их больше нет.

— Я заключил негласную сделку с врачами больницы в Керриге, — вдруг надтреснуто проговорил князь и улыбнулся. Вот что делало его человеком — улыбка, но не та, когда он неумело растягивал губы. — Я помогаю со строительством нового здания, они притворяются, что смерть моей жены не была следствием ее распущенности и моего недосмотра.

— От чего же она умерла? — спросила я. Мне озвучили множество версий, и гарантии, что сейчас прозвучит только правда и ничего, кроме правды, мне тоже никто не давал.

— Алкогольное отравление. Почти четыре промилле. Я надеялся, что мой сын сможет переступить все наши пороки. Надеялся зря. Слушаю вас и сознаю, что не жалею о его смерти ни капли.

Я прислушалась — мне показалось, что за ревом шторма звучит сирена. Невероятно, только сумасшедший в такую погоду рискнет подниматься на эту скалу.

— Истинный Ланарт. Я ждал, пока он повесит кого-нибудь или сожжет половину поселка, но он всего лишь сбил человека. Его друг взял вину на себя, ему требовалась операция, не такая уж необходимая, чтобы ее делали без страховки, но в тюрьме немного другие правила. Потом он умер — то ли последствия операции, то ли его доконало что-то еще.

Пока за окном сходит с ума природа, глядя на чад своих, мы здесь вчетвером препарируем семейные тайны. И нет, нигде, никогда так легко это больше не прозвучит.

— Мой отец не разбирался в искусстве, но возомнил себя меценатом. А я выбрал себе бесполезный диплом из массы таких же изысканных и бесполезных.

Мисс Бут беззвучно плакала, я подошла бы к ней и утешила, но была в этом совсем не сильна.

— Я был уверен, что это я поджег картины. Не призрак.

— Призраки, — поправила я. — Их тут много. Ничем не примечательная активность для такого старого замка, но призраки ни при чем. Это вы подожгли замок, когда вам было семнадцать?

Мне мерещилось, что не только ливень, но и сам океан плещется о стекло. Он уже поднялся до самого верха и вот-вот поглотит нас. И — сирена. Она стала громче. Помощь была близка.

— Создатель, нет, разумеется.

Красивый, очень опасный человек. Опасный не так, как любят показывать в фильмах и описывать в книгах. Я не была знатоком и вспоминала лишь пару умалишенных.

За окном была чернота, исполосованная белыми пенными лентами. Завораживающее зрелище.

— Я читал книгу, понял, что что-то горит. Решил, что мисс Бут забыла погасить плиту, бегал по замку и искал, откуда дым, а потом пламя вырвалось. Мать хотела открыть разлом. Отец Питер, старый проходимец, подумал, что это моя вина.

И все еще нет доказательств обратного, парировала я.

— Я следил за матерью и в день ее гибели успел отобрать бензин.

«Он гнался за мной», — вспомнила я. Вот оно.

Князь поднялся. Он был намного выше меня, статный, широкий в плечах, накрытый тихим безумием.

— У каждого из нас свои призраки, верно?

Я кивнула, понимая, что он говорит не о сущности, а о той стороне, которую мы все прячем, насколько успешно — кому как везет.

— У вас они тоже есть, Меган? — насмешливо поинтересовался Кристиан.

— Да. Звуковая иллюзия, — я указала рукой с зажатым в ней пистолетом на дверь. — Слышите? Это кажется не мне одной.

Кристиан побледнел. Ни князю, ни раненной мисс Бут не было до полиции никакого дела. Кто-то все же исполнил свой долг, рискуя собственной жизнью, и не было преувеличения в этих словах. И мне нужно закончить.

— Была причина вешать эту картину… она должна была, кстати, скоро вернуться на свое место. После вашей гибели, князь. И доказать, что человек на портрете все-таки Ланарт. Похож и на вас, и на вашего лже-сына одновременно. Не так долго покинуть Бриссар убитому горем наследнику, и семейной реликвии достаточно, чтобы всех убедить.

Так это было или же нет? Сирену я больше не слышала и все мои мысли были заняты ей, а выражение лица Кристиана ничего не сказало. Версия? Ничем не хуже других. По стеклу заметались красно-синие блики, а через пару минут дверь сотряс сильный удар, и я открыла ее приехавшим людям.

— Отец Питер? — выдохнула я. Двух других мужчин я не знала, а четвертым был Боб, и я подумала, что его потащили с собой для того, чтобы если что, не искать по всем щелям за ложный вызов.

Буря громыхала над нами, а на горизонте светлела тонкая полоса.

— Мисс Бут ранена, ей нужна помощь. — И мне тоже, успела подумать я. Я перестала чувствовать ноги — так бывает после пережитого стресса. Но нет, рабочая ситуация. — Спасибо, что приехали.

Полицейские прошли мимо меня, и я не удивилась. Столичная штучка в наших краях, выполним приказ, не выказав почтения. Я отступила, пропуская отца Питера, он шагнул вперед и положил руку мне на плечо.

— Поймали призрак?

— Мне кажется, мы с ним подружились, — я устало закрыла глаза. Минута слабости, а потом все сначала. — А вот с князем и… — Я обернулась на Кристиана и отметила, что редко вижу такое удовлетворение в глазах полицейских при задержании. Ланарты были проклятием этих мест. — У каждого из нас свои призраки, правда?

Отец Питер погладил меня по плечу, понимая, о чем я. Я не стала признаваться ему, что свои призраки оставляю здесь, в Керриге, на его попечении.

Пусть живут на краю земли.

Конец



Оглавление

  • Принцесса и призракиБрэйн Даниэль
  • Teleserial Book