Детство

Книга-боль, об одиночестве, непринятии, жажде любви, попытке сохранить свое я, пряча его от окружающих.Хочется просто вставить отрывок из этой книгиДетство – оно длинное и тесное, как гроб, и без посторонней помощи из него не выбраться. Оно всегда у всех на виду <...> Из детства не вырваться, оно липнет к тебе, будто запах. Он исходит и от других детей, и у каждого детства он свой, особенный. Но собственного запаха не замечаешь, и иногда становится страшно, что у тебя он хуже, чем у других. Стоишь, разговариваешь с другой девочкой, от детства которой тянет копотью и углем, а она неожиданно отходит в сторону, потому что почувствовала страшную вонь твоего детства. Незаметно наблюдаешь за взрослыми, чье детство затаилось внутри, драное и дырявое, словно проеденный молью половик, о которым все позабыли и больше им не пользуются. По ним не скажешь, что у них вообще было детство, и не решаешься спросить, как им удалось вырваться из него без глубоких шрамов и отметин на лице. Впору заподозрить, что они воспользовались потайным ходом и облачились во взрослую форму многими годами раньше. Это случилось в день, когда они остались дома одни, а детство стягивало их сердца тремя стальными обручами, как у Железного Ганса в сказке братьев Гримм, и обручи эти лопались, только когда Гансова хозяина освобождали. Но, не зная об этой хитрости, приходится терпеть детство и пробиваться через него час за часом на протяжении бесчетного числа лет. Только смерть может освободить от него, и поэтому о ней много думаешь и представляешь ее себе добрым ангелом в белых одеяниях, который однажды ночью поцелует твои веки – и те уже никогда не поднимутся. Я всегда считала, что, когда стану взрослой, мама наконец-то меня полюбит столь же сильно, как Эдвина. Всё потому, что мое детство раздражает ее не меньше, чем меня, и мы счастливы вместе, только когда она случайно забывает о его существовании. И тогда она разговаривает со мной, как со своими подругами или тетей Розалией, а я слежу, чтобы мои ответы были короткими и мама случайно не вспомнила, что я всего лишь ребенок. Я отпускаю ее руку и держусь от нее на расстоянии, чтобы она не учуяла запах моего детства. <...> Она рассказывает, как наслаждалась жизнью, когда была молодой девушкой. По вечерам она ходила на танцы и не стояла там ни минуты. Каждый вечер у меня был новый ухажер, говорит мама с громким смехом, но всё закончилось, когда я познакомилась с Дитлевом. Это мой отец – обычно она всегда называет его «отцом», а тот зовет ее «мать» или «матушка». У меня есть ощущение, что когда-то она была другой и счастливой, но встреча с Дитлевом всё оборвала. Когда мама говорит о нем, он кажется совсем иным человеком, темным духом, разрушающим и уничтожающим всё красивое, и светлое, и веселое. Как бы я желала, чтобы этот Дитлев никогда не появлялся в ее жизни. Дойдя до его имени, мама обычно замечает мое детство и смотрит на него так гневно и грозно, что темный ободок вокруг ее голубой радужной оболочки становится еще темнее. Детство дрожит от страха и тщетно пытается проскользнуть незамеченным на цыпочках, но оно еще слишком маленькое, и забыть о нем можно будет лишь через сотни лет.Люди с таким возмутительно заметным что изнутри, что снаружи детством называются детьми, и с ними можно обращаться как угодно, потому что их нечего бояться. У них нет ни оружия, ни маски, если только они не хитроумны. Я – одна из таких хитроумных, а маской мне служит глупость, и я постоянно настороже, чтобы никто ее с меня не сорвал. Я слегка приоткрываю рот и позволяю пустоте заволочь взгляд, словно всегда пялюсь в воздух. Как только внутри меня начинает петь, я усердно слежу, чтобы моя маска нигде не порвалась. Взрослые, ни один из них, не выносят песен в моем сердце и гирлянд слов в моей душе, но знают об их существовании, потому что те по чуть-чуть просачиваются из меня по сокровенному, неизвестному даже мне каналу, который я не могу перекрыть. <...>Детство – оно темное и постоянно стонет, как маленькое животное, запертое в подвале и всеми забытое. Оно вырывается из горла, словно дыхание на морозном воздухе, иногда оно слишком слабое, а иногда – слишком сильное. Детство никогда не бывает впору. Только когда оно отпадет, как мертвая кожа, о нем можно спокойно рассуждать и говорить будто о пережитой болезни. Большинство взрослых считают, что у них было счастливое детство и, может быть, даже сами в это верят, но только не я. Думаю, что им просто посчастливилось его забыть.Открывая книгу, мы уже знаем, что эта девочка - будущая писательница и поэтесса, а судя по названиям этой автофикшн трилогии, счастливой развязки ждать не приходится, поэтому чтение историй о реальных людях мне даётся сложнее.

Когда родителям не до воспитания детей, те растут «наощупь», двигаясь наугад и сверяясь с реакцией взрослых, стесняются себя и своих мечтаний, учатся искать одобрения, лишенные безусловной поддержки и принятия. «Детство никогда не бывает впору», - рассуждает героиня Тове и стремится поскорее повзрослеть и обрести субъектность. Вырваться из привычного уклада своей семьи, дерзнуть отправиться за мечтой, стоя на пороге Юности.

Случайно прочитанная книга оказалась очень близкой мне по духу. В ней автор описывает свое детство, которое, как оказалось очень перекликается с моим собственным. Не любитель выписывать цитаты, из этой книги я их навыписывала до десятка.Девочка растет в бедной семье, у нее отец, мать и старший брат. И эта бедность почти основной фактор, который окрашивает все события происходящие в ее жизни. Она донашивает ботинки своего брата, ей не разрешили идти учиться после шестнадцати лет, а отправили работать. У нее постоянное ощущение одиночества, так как она интеллектуально развита, а окружающие дети больше заинтересованы пересудами. Девочка мечтает о подруге, с которой она могла бы говорить абсолютно обо всем и находить общие интересы.  Её отдушина - местная библиотека, где она начинает читать и взрослые книги. С отцом у нее более близкая эмоциональная связь, но неумение общаться и выражать свои мысли не дает им в полной мере открыться друг другу.Во всей книге сквозит одиночество, непонимание окружающих, страдание от бедности. Но в конце книги автор высказывает сожаление о прошедших годах детства, о том, что тогда было лучше, и эти годы уже не вернутся...