Ремесло

Старуха эмигрантка в рыбном магазине:
"Я догадывалась, что здесь говорят по-английски. Но кто же мог знать, что до такой степени?"Хотела уже писать, что Довлатов отменно хорош только в анекдотах, мелких отрывках ("Соло на ундервуде"), но тут началась вторая часть "Ремесла" и положила меня на обе лопатки. Эта сухая поджарая мужская проза с острыми копьями афоризмов. Великолепно!
Но пусть название не обманывает вас. "Ремесло" - это вовсе не о том, как писать. В первой части Довлатов рассказывает о жизни в Таллине, работе в газете, попытке издать книгу. Во второй - об эмиграции в Америку, жизни в Нью-Йорке, работе в газете, попытках издать книгу.
Цитаты, конечно, блестяще точны.
"К этому меня приучили в стране , где хамство является нормой. Где за вежливым обращением чудится подвох. Где душевная мягкость воспринимается как слабоумие.""Без труда и усилий далась Ленинграду осанка столицы. Вода и камень определили его горизонтальную помпезную стилистику. Благородство здесь так же обычно, как нездоровый цвет лица, долги и вечная самоирония.""Мы поняли одну чрезвычайно существенную вещь. Советские лидеры - не инопланетяне. Не космические пришельцы. А советская власть - не татаро-монгольское иго. Она живет в каждом из нас. В наших привычках и склонностях. В наших пристрастиях и антипатиях. В нашем сознании и в нашей душе. Советская власть - это мы.""Когда-то Иосифа Бродского спросили:
- Над чем работаете?
Поэт ответил:
- Над собой...""Знайте, что Америка - не рай. Оказывается, здесь есть всё - дурное и хорошее. Потому что у свободы нет идеологии. Свобода в одинаковой мере благоприятствует хорошему и дурному. Свобода - как луна, безучастно освещающая дорогу и хищнику и жертве.""Только пошляки боятся середины. Чаще всего именно на этой территории происходит самое интересное..."Я прерываюсь с огромным усилием - цитировала бы себе и цитировала дальше.

Я хотела сделать вторую попытку (первая тут) знакомства с не автобиографичной книгой. Ну вы поняли, да? Книгу выбирала по названию и да, я понимала, что это чистой воды описание своего личного реального опыта. Но это-то и было интересно.
Интересна структура книги - две части, как две стороны одной монеты. С одной стороны - СССР с цензурой, политагитационной литературой, несвободой личности. С другой - Америка с её американской мечтой и властью капитала. Но и там и там сложно выбиться писателю, который не хочет быть приспособленцем, не хочет играть под дудку партии или требований рынка.
Кажется, что вся книга состоит из каких-то заметок по случаю, забавных историй и иронических зарисовок. Это впечатление усиливается вставками из "Соло на ундервуде". Но несмотря на это, вся история цельная, прямолинейная, какая-то восходящая. Даже кончается хоть и пепелищем, но на мажорной ноте.
Пишет Довлатов очень просто, но как-то печально и чудесно. Сидишь и улыбаешься над каждой историей, хотя тут впору плакать. Видимо только так и можно было в то время. Только ирония и давала силы жить дальше.

Жизнь моя лишена внешнего трагизма. Я абсолютно здоров. У меня есть любящая родня. Мне всегда готовы предоставить работу, которая обеспечит нормальное биологическое существование.
Мало того, я обладаю преимуществами. Мне без труда удается располагать к себе людей. Я совершил десятки поступков, уголовно наказуемых и оставшихся безнаказанными.
Я дважды был женат, и оба раза счастливо.
Наконец, у меня есть собака. А это уже излишество.
Когда я устаю от зарубежной литературы, то беру книгу Владимира Набокова и наслаждаюсь слогом. Когда я устаю от всего на свете – беру Сергея Довлатова и перетрясаю свою душу. Довлатов для меня – это глоток свежего воздуха, это стакан воды с пузырьками газа, это квадрат русской души и желудок, сжатый железной рукой.Ремесло есть жизнеописание писателя в цитатах и наблюдениях за окружающей Жизнью. Это взаимоотношения людей. Это закрытые двери редакций. Это советская действительность в своей неприглядности. Это воля и чувства. Это бесконечная ирония, прикрытая юмором. Ремесло – это жизнь Сергея Довлатова, разделенная на две половины Атлантическим океаном. Это абсурдная советщина. Это свободная Америка. Это размышления о свободе. Это автобиография, прочитанная через замочную скважину – слишком живая и изболевшая.

Найти меня в Telegram: Arturosays Обычно в рецензиях я расписываю. Сюжет там, плюсы, минусы всякие. С Довлатовым так не выходит. Извините.
Сейчас я читаю быстро. Пару дней и книга ушла. Ушла одна, ушла вторая. (Мог бы сказать, что женщины, как книги, но слишком уж пошлое сравнение)
Ночь. Стало как-то скучно. Немного впал в уныние. Думаю, что бы взять почитать. Фромма? Устал читать трескунов. «Голод» Гамсуна? Оставлю на десерт. Письма Ван Гога? Почему-то не тянет.
Взгляд выхватывает белую коробку, что стоит на любимой полке. В ней - белые книжки. Изрисованные неким Александром Флоренским. Удивляясь своей дырявой памяти, понимаю, что есть непрочитанный Довлатов. Беру и сажусь.
Охладевший и уставший читаю пару страниц. На первой все хорошо и немного грустно. На второй очень смешно. А на третьей уже не помню. Слишком громко смеялся.
Серёжа стал спасением. От скучной сложности. От сложных скуки. От перегруженных текстов. От дураков, сто лет подбирающих слово. Пришёл Серёжа, и рассказал, и рассмешил, и дал подумать. Вообщем, сделал все, чтобы мне захотелось ещё пожить.
Спасибо, Серёжа. Жаль, что твои книги кончаются.

Вот чьи рассказы я читаю с непередаваемым удовольствием, хоть это и не самый мой любимый жанр, а скорее даже и наоборот. Довлатов непревзойденный уникум. Он умеет писать так, что хочется грустно посмеяться и весело погрустить. Жизнь без прикрас, без цензуры и приукрашивания. Он сатирик и жизненный юморист. А уж когда он пишет от своего лица, то емкий литературный стиль в сочетании с абсурдными жизненными ситуациями с которыми он сталкивался в различные периоды своей журналисткой и литературной деятельности, доставляют двойное удовольствие от самокритичных высказываний и оптимистичного настроя. Умение подсмеяться над собой - бесценно. Смех сквозь слезы. Иногда грустно, иногда возмутительно, а иногда просто весело и легко. Поиск себя в бюрократических скопищах государственных чиновников, попытка пробиться сквозь стену казенного непонимания и зомбированного по-советски настроенного склада ума. Но и в раю не все так гладко. Постоянная нехватка денег, демократический произвол общественной жизни, грубая конкуренция и непрекращающаяся борьба с социальным самосознанием. Главное не потерять себя и с улыбкой пройти новый рубикон. А читатель может с восхищением следить за жизнью этого замечательного человека, который на страницах своих книг показал и грубый советский тоталитаризм и возмутительную американскую мечту.

Автобиографическая книга Довлатова о метаниях в родной стране и эмиграции. Никогда такого не было, и вот опять.Саркастичный и немного неприветливый, Сергей Донатович не особо щадит своих тогдашних приятелей (хоть и оговаривается, что любит их даже несмотря на недостатки) и совсем не щадит антагонистов. В своей яркой и сочной манере пишет объемную картину своих хождений по советским, а потом и американским издательским мукам. Рисует, так сказать, красную линию жизни от первого окололитературного происшествия до первой публикации.Да, все случилось совсем не так и не тогда, когда хотелось, — в другой стране, на пятнадцать лет позже и с другим подтекстом, но все же случилось, и это маленькое довлатовское обыкновенное чудо. В итоге-то оказывается, что важно не совсем это, а та самая жизнь, которая эти хождения окружала.Так что можно сказать, что вся книга — о пути советского писателя-диссидента к печати, первой публикации рассказа в журнале, а потом и своей книги. А можно — что книга эта о грустном интеллигенте, который пытается жить ету жизнь, делать свое дело и поменьше пить (ладно, про последнее я прям загнула, как же тут не пить, когда вокруг такое).Сугубо положительное:— Яркая картинка застойной литературной жизни. Так как Сергей Донатович был писателем, соответственно, обивал пороги издательств, общался с редакторами (и иногда даже рецензентами, угу) и видел советский издательский процесс изнутри. А после и сам перешел на темную сторону и стал функционером этого процесса (не мы такие, вот это все).— Такая же яркая картинка неприглядной эмигрантской жизни. Не все так гладко там, откуда слышатся голоса свободы. И не так легка жизнь, хотя иногда бывает и наоборот.— Ну и отдельно доставляет язвительный и меткий язык Довлатова, его образы, ехидные замечания-анекдотцы из «Соло на ундервуде».Почему-то именно Довлатов стал для меня комфортным чтением в эти полгода. Неожиданно, честно говоря.

С произведениями Довлатова я уже была знакома до этого: небольшие, но емкие, остро-сатирические и от того еще более грустные зарисовки из его жизни. По большому всегда было понятно, почему он так маялся в СССР и почему хотел уехать в Америку. Человек, который никем иным кроме писателя себя не числил, мог творить, но не мог печататься, не мог увидеть результата своих трудов, ему здесь просто не было места. В первой половине книге нагнетание атмосферы тоски, беспросветности пополам с самоиронией ощущается очень сильно. И, хотя Америка и не стала землей обетованной, раем на земле, все-таки вторая часть «Ремесла» доказывает: жить, дышать и творить Довлатову стало однозначно легче. А идеала не существует.