Бесконечная шутка

Пожалуй, это самое одиозно-грандиозное творение из всех мною прочитанных. Разношерстный калейдоскоп из гомерически смешных и шокируеще омерзительных элементов. Одновременно гротескный и искренний роман о Зависимости, Одиночестве, Человечности, который заставляет думать, переживать и иногда ИДЕНТИФИЦИРОВАТЬСЯ) Это, конечно, не лучшая книга всех времён, но удивительный и уникальный читательский опыт обеспечить ей очень даже по силам

Шутить с читателем "Бесконечная шутка" начинает уже с первого взгляда. Более тысячи страниц экспериментальной прозы - это, товарищи, вызов!Меня книжка заинтересовала обещанием фантастического будущего, но быстро оказалось, что люди и проблемы никак не меняются от того, что США сейчас входят в одно государство с Канадой и Мексикой, кусок страны превратили в отравленный регион-свалку, а годы определяются не номером, а продуктом, производители которого дали больше денег на рекламу. Разве что зависимость людей от ТП (телепьютеров) выведена слишком слабо, по сравнению с современными гаджетами и компьютерами - но на то и фантастика, чтобы гадать издалека. К тому же, картриджи вместо дисков, флешек и облаков - это просто мило.Не повторяйте моих ошибок: книжку нужно читать сразу с ее километровыми примечаниями, ведь те являются такой же частью текста, просто разбивают его линейность.Несмотря на грубость и жестокость, книга каждый раз находит момент, чтобы облить тебя чистой ледяной водой красивейшей метафоры. Это каждый раз так ярко и неожиданно, что дыхание перехватывает.Каждый находит здесь свое: кому-то интересно про теннис, кому-то про зависимости, кому-то про политику и шпионов. А я с большой благодарностью и узнаванием читала про депрессию и самоубийство. Утверждение "Я хотела не причинить себе боль, а избавиться от боли существования" - то, под чем легко подписаться. Страшно, что автор все-таки совершил это, но моя благодарность ему за маленькие, но сильные лайфхаки: один день за раз, укрытие внутри момента, возможность перетерпеть одну секунду, если не охватывать сразу все последующие...Открытые финалы обычно меня выбешивают, но с этой книгой дойти до хоть какого-нибудь финала – уже победа. А потом, как оказалось, очень интересно собирать разбросанные автором по книге подсказки и составлять собственный вариант концовки. И спорить с другими читателями, конечно же, ведь манера подачи материала оставляет достаточно недоразумений и вариантов трактовки, чтобы можно было не согласиться.Интересный опыт, непростая ачивка, тяжелым трудом добытая галочка в прочитанном.

"Выход мысли за пределы речи (за пределы того, что отформулировано в речи) через ее имплицитное содержание, т. е. подразумеваемое, есть лишь обозначение содержания (свойств) объекта мысли."  С.Л. РубинштейнЭто книга-вызов. Это книга – боль. Если хочется чтения для развлечения – точно стоит пройти мимо. Но если рискнуть на путешествие через огромное количество страниц не самого простого текста, то читателя будут ждать как драматургически-блестящие сцены, так и эмоционально-неприятные эпизоды (вторых, определенно, больше); как фрагменты, которые ты просто «проглатываешь», следуя за сюжетом, так и части, через которые придется просто «продираться» (подозреваю, что для каждого читателя они индивидуальны). Для подобных сложных кусков нашла определение у автора – цитирую: «лексическое изнасилование» – и да, временами это прямо оно.О стиле стоит сказать отдельно. Это тот случай, когда , с одной стороны, восхищаешься, отдавая должное лингвистическим экзерсисам. Автор играет с нами, трансформируя стиль в зависимости от того, какой персонаж в данный момент является фигурой, а какие уходят в фон. В текст даже специально вписаны речевые ошибки. С другой стороны, текст перегружен специальной терминологией. Если честно, я не представляю, как читают эту книгу люди, далекие от медицины – тут практически в каждом предложении не просто медицинские термины, но и медицинский сленг, русская транслитерация латинских терминов, фармокологический лексикон, достаточно узкая психиатрическая и токсикологическая терминология. Мне повезло – у меня был бонус в виде медицинского и психологического образования. Поэтому мне не пришлось гуглить через слово, текст был достаточно понятным, ничего не мешало его цельному восприятию. В противном случае, не уверена, что смогла бы осилить это произведение.Кроме того, такая терминологическая перегруженность, в моем случае, не позволила книге вызвать достаточно сильный эмоциональный отклик на прочитанное. Хотя, возможно, оно и к лучшему – так как многие проблемы, вокруг которых строится сюжет, являются для меня триггерными темами, мне бы пришлось потом долго восстанавливать свое душевное равновесие.Если бы я попробовала описать «Бесконечную шутку» одним словом, то это бы было слово «вычурность». В ней вычурны герои, сюжет, стиль, структура, лексика – от первой до последней строчки. Пожалуй, впервые я встретила книгу, которая была бы ни на что, читанное мною до этого времени, не похожа.Возможно, я не оценила всю глубину авторского замысла, но на меня книга сильного впечатления не произвела, более того, оставила неприятный осадок. По этой причине я бы не стала ее перечитывать или рекомендовать кому-либо. Но, читая ее, я получила достаточно интересный, абсолютно новый для себя  читательский опыт.

Трудно сказать, в каких отношениях Д.Ф.Уоллес находился с Богом, и как соотносил себя с христианством, но его без тени иронии можно назвать религиозным писателем, а «Бесконечную шутку», соответственно, религиозным романом. Библией Д.Ф.Уоллеса был алфавит, религией — слово, Богом — текст. В работе с языком для Уоллеса нет границ, рамок, догм. Ему подвластно буквально все: грубый лаконизм уличного арго; зубодробительные описания по 100-120 слов в предложении; искрометные, пронизанные тонким юмором диалоги; пейзажи раскаленных аризонских закатов и рассеянного полудня в стылом небе Среднего Запада.Вы думаете, 20-страничное описание, лишенное всякого действия (торчок сидит в комнате, ожидая дилера), это скучно? Д.Ф.Уоллес докажет, что из подобных немудрящих вводных можно выточить одну из проникновеннейших сцен романа. Вы думаете, контркультурный трэш Паланика и Уэлша закрыл тему социального дна? Тогда вы просто не читали главы про Бедного Тони Краузе, страдающего синдромом Отмены в грязном бостонском сортире, испытывая на себе метафизическую тяжесть времени, когда даже секунды становятся угловатыми и острыми, как нож.Вы думаете, что знаете про хроническую депрессию, зависимость, одиночество, а еще — про то, как справиться со всей этой мозговыламывающей херней? Дон Гейтли поведает про глубину ваших заблуждений. Вы поймете, что иногда нужно встать на колени и умолять о помощи, весь такой в слезах, соплях и гное, с эпилептически перекошенной челюстью и судорогами во всех конечностях, просить кого-то там наверху, и не важно, есть он там или нет, и не важно, веришь ли ты в него, просто встань, сука, на колени и проси, — если, конечно, ты готов перешагнуть через Отрицание и на самом деле хочешь выбраться из всего этого дерьма, чувак.А еще вы узнаете про трансцендентальные основы игры в теннис и Теорию воспитания (по убедительности мало чем уступающую штудиям Стругацких); а еще вы познакомитесь с удивительным и страшным миром наркотиков, марихуанововое мышление, пограничное сознание, стадии передоза, разницу между кокаином и спидами; а еще вам расскажут, что такое квебекский сепаратизм и объяснят, почему новым президентом Америки стал эко-популист с запущенной формой мизофобии а-ля Говард Хъюз.Однако главное в «Бесконечной шутке» — то, что действительно заставляет вас продолжать чтение, — ее язык.Один из переводчиков романа, писатель Алексей Поляринов, в одном из интервью прозорливо заметил, что лучшие сцены книги — ее наиболее сложные сцены, где словесная эквилибристика, работа с синтаксисом и умение автора провести свою мысль через десятки, а то и сотни страниц перевешивают любое предшествующее раздражение, головную боль и сонливость, каковые, порой (чего уж скрывать), могут возникнуть при исследовании буреломов этого поистине циклопического текста. Дмитрий Быков называл подобный опыт «наслаждающимся чтением», — характеристика, весьма точно отражающая впечатления от «Бесконечной шутки».Д.Ф.Уоллесу нет равных в описаниях патологий, нервозов, сложных суицидальных состояний. Он владеет техникой зубодробительного «слоу мо», когда все движения, мысли и ощущения героев описываются с той степенью детализации, что перед читателем сцена предстает в буквально-таки анатомическом разрезе, оставляя, впрочем, простор для собственно читательских интерпретаций.Штудируя «Бесконечную шутку», ты невольно становишься адептом Слов и Текста, человеком, стремящимся к пониманию и гармонизации мира через служение Книге, к почти каббалистическому взгляду на вселенную.Говорят, Д.Ф.Уоллес «покончил с постмодернизмом»: и действительно, после «Бесконечной шутки» попытки вернуть литературу в теплую ванну все обесценивающей иронии выглядят откровенно беспомощно. Однако, вынося приговор постмодернизму, Д.Ф.Уоллес не предлагает блистательной альтернативы, только ее бета-версию. В текстах Уоллеса, будь то романы, эссе или рассказы, преизрядно звенящих, исповедальных кусков. Уоллес умеет писать, будто с него сорвали не только одежду, но и кожу. И на каждую такую сцену приходится три (если не пять) проходных. Текст Уоллеса перенасыщен описаниями сюжетов выдуманных фильмов, правил несуществующих игр, эффектов наркотических препаратов, и так далее и тому подобное. Это утомляет, этому нет внятного оправдания.Д.Ф.Уоллес демонстративно отрицал постмодерн, но его главный роман в значительной мере состоит из чисто постмодернистских трюков. Нарочитая переусложненность архитектуры текста, игры с хронологией, постоянная ломка нарратива, отсылки ради отсылок, смешной, но совершенно необязательный псевдо фантастический стеб в жанре альтернативной истории: террористы-колясочники (ха-ха), катапульты, запускающие мусор на территорию Канады (два раза ха-ха), а еще — изобретательные, но быстро приедающиеся байки про сумасшедших/наркоманов/алкоголиков на разных стадиях распада личности. Далее везде.На мой взгляд, избыточность «Бесконечной шутки» проистекает из патологически зацикленного сознания автора, его болезни, депрессии. Книга гигантоманских излишеств (1 200 страниц плюс 388 ссылок, к которым, разумеется, есть дополнительные пост-ссылки), — и на всем ее протяжении тебя не покидает странное клаустрофобическое ощущение. Ты находишься внутри головы Д.Ф.Уоллеса, это и храм, и тюрьма, здесь не знают стоп-слова, здесь не умеют прибегать к остранению. Подобно американскому торнадо, роман затягивает в центр шевелящегося безумия, из которого нет и не может быть выхода.

Дэвид грёбанный Фостер УоллесВОПРОС.
Ответ: Только если вы умерли или младше 18. Всем остальным, кто живёт — читайте.Сегодня дочитала Бесконечную шутку. Чем ближе я была к концу, тем медленнее хотелось продвигаться дальше, и теперь её нет, но она продолжается, как и моя жизнь. Начинал её читать один человек, завершал читать уже другой. Три месяца борьбы с собой и страхами ночи. Как 12 ступеней по лестнице прямо, не вверх и не вниз. Я идентифицировалась с каждым героем, подписываюсь под каждой буквой. Если вы захотите задать вопрос, в чём смысл книги? Задайте и ответьте себе на вопрос в чём смысл жизни, когда вы будете стоять на её краю.Под впечатлением. Без отрицания. Просто: «Воу!».Помните, я писала обзор на Шум и ярость Фолкнера? Между Шумом и яростью и Бесконечной шуткой можно провести параллели. В обеих книгах — три брата.Марио — Бенджи. Средний брат. Он наблюдает за окружающим миром и больше контейнирует в себя происходящие события, не в состоянии на них влиять или говорить о своих чувствах. Как летописец, он подмечает то, что происходит в других, ощущает происходящие изменения, но не хочет их анализировать. Марио — зеркало, отражающее других.Орин — Квентин. Старший брат, помешанный на рационализации и закрывающийся интеллектом от реальности. Орин сильно боится тараканов и живёт в квартире, где их очень много. Орин настолько боится этих насекомых, что не может даже убить, ведь для этого нужно будет прикоснуться к ним, поэтому, сталкиваясь с тараканами, он накрывает их стаканами, которые позже выкидывает не глядя. Пол его квартиры весь состит из перевёрнутых стаканов. Контейнированные тараканы. Со временем стёкла стаканов запотевают, и можно представить, что там ничего нет. Невозможность близости приводит к чрезмерной замкнутости в себе, от которой Орин потом погибает. Человек за стеклянными стенами. Квентин в Шуме и ярости тоже погибает от замкнутости на себе, кончает жизнь самоубийством.Хелл — Джейсон. Младший брат. Настолько умный, что про́пасть между ним и другими становится огромной. Впоследствии он сталкивается с проблемой невозможности выражать свои мысли, и его принимают за дурака.И есть ещё Джоель — Кэди. Девушка, скрытая вуалью. В прошлом совершенно красивая и бывшая девушка старшего брата Орина. В Шуме и ярости у Квентина тоже есть чувства к Кэнди.Для чтения Шума и ярости очень важна погружённость в контекст. Знания американской истории. И это должно откликаться в нас самих. Возможно, по этой же причине, мне не нравится. Над пропастью во ржи. Проблемы американского юга, с его упадком, кровосмешением, рабством — мне не близки. Поэтому даже несмотря на трогающую меня тему замкнутости человека, мне сложно было сочувствовать главным героям.В Бесконечной шутке люди и их проблемы выходят на первый план, не нужно идти в учебники, чтобы начать сочувствовать персонажам.

"Бесконечная шутка", безусловно, - выдающееся произведение: и по масштабу, и по широте охватываемых тем, и по безудержности фантазии. Я читал на английском, и процесс занял у меня больше года, так что я основательно и надолго погрузился в реальность книги, и чем дальше, тем всё меньше мне эта реальность нравилась - настолько она мрачная, изощрённо болезненная, тошнотворная. Наверное, поганее я себя чувствовал только при чтении как раз "Тошноты" Сартра. Автор, кажется, ставил перед собой задачу нарисовать духовный портрет современного ему американского общества, и основной вопрос, который меня мучал при чтении, был таков: удалось ему нарисовать объективную картину, или всё-таки это в очень большой степени именно его взгляд на эту действительность - взгляд не совсем здорового человека? Если первое, то неудивительно, что ему не хотелось жить в таком мире. Не хочется в это верить, но и иные американские авторы рисуют сходную картину: к римеру, Генри Миллер или Дэвид Линч.

Пока я читала "Бесконечную шутку" меня качало от глубокого восторга и невероятной любви к этой книге до лютой ненависти и желания ее выкинуть. Причем от любви до ненависти иногда достаточно было одного предложения. И такие разнополярные эмоции по отношению к произведению у меня впервые.В этой книге сюжет не имеет особого значения. Он тут есть. Правда, появляется ближе к 300 странице. Первая треть произведения вообще состоит из историй разных людей, которые как будто между собой абсолютно не связаны. Это просто какой-то хаос из персонажей, диалогов и сюжетов.И, ох, как тяжело через это пробираться! Потому что не понимаешь, к чему все эти описания наркоманской ломки или подробнейшее представление плана теннисной академии, а еще канадские сепаратисты-колясочники и совращение малолетних. Чем вообще все эти вещи могут быть связаны между собой?Когда появляется сюжет, читать становится гораздо легче. Да, и к этому моменту привыкаешь к лексике и возникает интересный феномен: когда ты не читаешь "Бесконечную шутку", ты читаешь о "Бесконечной шутке". Роман настолько затягивает и заполняет собой все пространство, что становится невозможно от него оторваться. Мне даже снилась эта книга: и отдельные части ее сюжета, и то, как я ее читаю.В романе можно выделить двух главных героев. Первый — Гарольд Инканденц — выдающийся теннисист и гениальный лингвист, который скатывается в наркозависимость и медленно сходит с ума. Второй — Дональд Гейтли — наркоман, попавший в реабилитационную клинику, который отчаянно борется со своей наркозависимостью. Но вообще, "Бесконечная шутка" — это густонаселенная книга. Здесь столько персонажей, что в них легко запутаться. Поэтому советую не пренебрегать цветными стикерами и пометками на полях, чтобы не потерять нить повествования.К чему еще стоит быть готовым, так это к гиперфиксации абсолютно на всем. Дэвид Фостер Уоллес может посвятить описанию ворсинок на ковре три абзаца, а описанию капель на стакане с водой — все пять. От этой избыточной фокусировки создается впечатление, что сюжет стоит на месте и вообще ничего не происходит. Но это только впечатление. И весьма обманчивое.В книге очень много смыслов. Это такое многослойное произведение, где смыслы и сюжеты одновременно накладываются друг на друга и постепенно вплетаются друг в друга. Поэтому выделить одну главную мысль этой книги просто невозможно. Да, и нужно ли?И да, это закольцованное произведение: сразу после прочтения последней страницы можно начать перечитывать всё заново, открывая для себя новые смыслы. В этом романе нет начала и конца. Таким образом "Шутка" действительно становится бесконечной. Но я не уверена, что когда-нибудь решусь на перечитывание этой книги.Я люблю и ненавижу этот роман. И никому никогда не посоветую его читать. Во-первых, эта книга не для наслаждения: здесь нет яркого сюжета, динамичных поворотов и неожиданной развязки. Во-вторых, на книгу нужно выделять время. И очень много времени, потому что сюжет требует глубокого погружения. Но я ни секунды не жалею, что прочла это произведение. Оно стоит потраченного на него времени.