Читать онлайн На полторы октавы ниже бесплатно
© Шепелёв М., текст, 2020
© Быков Дм., предисловие, 2020
© Геликон Плюс, оформление, 2020
* * *
С любовью и благодарностью
к жене Ларисе, вот уже восемнадцать лет
терпеливо живущей с человеком,
ко всему прочему ещё и пишущим стихи.
Автор
Предисловие
Я ничего не знаю о Михаиле Шепелёве, кроме того, что он хороший поэт. Принадлежит он примерно к моему поколению, давно живёт в эмиграции, почти не печатался. Что-то выкладывает в сеть, но я даже не знаю куда. Он мне прислал несколько своих стихов, и по этой подборке я довольно быстро понял, что голос у него свой и хорошо поставленный, что грубоватая и притом чистая интонация легко узнаётся, что он насмешлив, много всякого повидал и пора ему делать книгу.
У профессионалов есть термин – «держать строфу», соблюдать стансовую культуру, чтобы строфа действительно не расползалась, чтобы кристаллическая структура её была отчётлива. Вот у Шепелёва каждое четверостишие – ладный, экономно сделанный, чёткий параллелограмм, все его здания построены из замечательных кирпичиков. И отношение к женщине, как и отношение к жизни, у него скептически-благодарное, что тоже весьма привлекательно. И от знаков эпохи, от её реалий и примет он не бежит, и великие абстракции не упоминает, и со вкусом всё в порядке. Шепелёв никогда не пишет «на заданную тему» – стихотворение само себя строит и иногда вытаскивает его в неожиданную сторону. И даже не хочется его цитировать для подтверждения всех этих наблюдений – открывайте с любого места и читайте: стихи неравноценные, вообще разные, но все оставляют впечатление надёжности, ума и человеческой подлинности.
- Только ты, чтоб мне легче тебя найти,
- Ты залезь на крышу любого дома,
- Разожги костёр – мне ориентир —
- И сиди в своём пальтеце зелёном.
- А я буду в алом своём плаще —
- Прокуратор собственной Иудеи,
- Никого не распявший. Да и вообще
- Не большой поклонник самой идеи.
Или еще:
– Если хочешь быть здоров – позабудь про докторов!
– А про кого ещё забыть?
– А про забыть сюда ходить!
– А я сюда и не ходил, а просто мимо проходил.
– И как теперь вас выгнать вон?
– Теперь никак уже, пардон.
– Кто дочитал «Войну и мир»? Или хотя бы «Мойдодыр»?
– Я потерял один носок – выходит, я полубосяк.
Но не настолько одинок, чтобы жениться просто так!
Или совсем хорошее:
- Мой первый тост – за старшину.
- Убийца и морпех,
- Он защищал мою страну,
- Не там и не от тех.
- Второй – за прошлогодний снег,
- За бесконечный срок,
- За всех лежащих носом вверх,
- Ногами на восток.
Что к этому добавить? Живёт такой человек, в поствысоцком и постбитловском мире, в мире довольно-таки чужом – не только потому, что это чужая страна; среди чужих ценностей и немногих любимых людей, пишет мало, скупо и энергично. Живёт и пишет трудно, короче говоря. Но от его присутствия рядом читателю будет гарантированно легче.
Не знаю, надо ли рекомендовать вам купить эту книжку. Лично я её купил бы, раскрыл на любом месте, и тихо радовался, что есть у меня такой современник.
Дмитрий Быков
Пишите прямо на конверте
- Я выключил уже все звуки,
- но ноты всё ещё слышны.
- И что-то мне поповы штуки
- давно и явственно смешны.
- Зайдите в церковь и проверьте —
- там взвод попов, а где же Он?
- Пишите прямо на конверте,
- пока вас знает почтальон.
- Пока, увидев в телефоне
- ваш номер – вспомнят, кто такой,
- пока не вынесли из дома,
- пока владычицей морской
- себя считает бабка-дура,
- пока латает сети дед,
- пока у круга квадратура —
- пи-эр-квадрат, пока поэт
- ещё не съел свою морошку,
- пока свеча ещё горит,
- пока у вас ещё есть кошка,
- пока плутает Вечный жид,
- пока Ассоль находит краски
- и красит, красит паруса,
- пока малыш застыл от сказки,
- пока не высохла роса,
- пока болеть не перестанет,
- пока не порвана струна,
- пока Господь там чем-то занят,
- пока отвлёкся сатана,
- пока ещё раскладка qwerty,
- пока есть голос, а не стон —
- пишите прямо на конверте
- стихи, чей получатель – Он.
- Как солнце щурится в зените,
- телёнок палец ваш сосёт…
- Неважно что. Вы напишите,
- а почтальон уж отнесёт.
И мне немного жаль
- В её глазах – любовь, в его – желток и похоть,
- и мне немного жаль её, но не его.
- Не выйдет ничего. Вернее, выйдет плохо —
- настолько плохо, что уж лучше б – ничего.
- Осенние дожди, марфуша на капоте.
- В прозрачных скверах жгут опавшую листву.
- Грачи летят на юг на бреющем полёте —
- Саврасов обманул, и я не доживу.
- Скучающий король, увядшие принцессы,
- безумный менестрель, застенчивый палач…
- Князь Игорь загулял. Париж не стоит мессы,
- а он не стоит слёз. Пожалуйста, не плачь.
- Пол выдаёт басы, а Джордж играет выше,
- и – так же, как тогда – немыслимо звучат
- Get Back, Don't Let Me Down… Их четверо на крыше,
- тому недели три и вёсен пятьдесят.
- Я мошек изучал и заработал степень,
- но это всё дела давно минувших дней.
- «Любовь слепей слепней!» – воззвал к слепнихе слепень
- и тут же засадил! Но сослепу – не ей.
- Я тоже засадил – свой сад чертополохом.
- Цвети, лопухрепей, буяй что было сил!
- Вот так растут стихи. И если это – плохо,
- то слово «хорошо» я б вовсе отменил.
Вагончики
- «Любовник старый и красивый»,
- и «мчатся тучи, вьются тучи»,
- «воспетый им с такою чудной силой».
- И что мы в результате тут получим?
- Получим мы логическую бездну,
- неведомую мне и самому.
- А вам подумать всё-таки полезно,
- как и любому праздному уму.
- На праздник приготовились напиться.
- И если не случится умереть,
- то 1-го найдём остатки пиццы,
- но есть не сможем, только посмотреть.
- Смотрины проходили очень чинно —
- невеста, мать, надушенный отец…
- И я не помню точной там причины,
- но там был я. Поэтому – писец.
- Пушной зверёк породы чао-чао
- похож одновременно на лису,
- на льва и павиана с Курасао,
- отловленного в девственном лесу.
- В каком лесу?! Опять о бабах, чую!
- Куда без них? И, главное, зачем?
- И снова о любви стихи пишу я,
- как будто нет других прикольных тем.
Последняя строка
- Я ему про Фому, а он мне про Иуду!
- Про Ерёму, святой отец, совсем выжил из ума?
- Такой разговор священника с прихожанином я вряд ли когда забуду.
- Вот так вот сказка сказывается, и сказывается – сама.
- «Вот так вот дело делается!» – и Дантес посмотрел вокруг.
- Ну а что там вокруг – закат, и лежит поэт,
- и к нему подбежал по глубокому снегу друг.
- И с тех самых пор его рядом со мной и нет.
- Я сидел всю ночь и придумал четверостишие,
- состоящее всего из одной строки —
- три других оказались там радикально лишними,
- как глаза орла, торчащие из реки.
- Или, чтобы уж быть до конца циничными, —
- как пирожное на краю гробовой доски.
- Будут рифмы мои непременно и только крылатыми,
- будет всем кораблям своя гавань, куда ни плыви,
- будут наши пути, как сказала, возможно, Ахматова
- или кто-то ещё: от любви до обратно любви.
- За рекой занималась красава-заря деревенская,
- за деревней какой-то дурак распугал всех бобров.
- И когда, наконец, я придумаю что-то вселенское —
- вот тогда и в последней строке я сумею без слов.
Блюзовый аккорд
- Вот так и живём, дорогая, так и поём живьём,
- отстранённо до нежелания дотрагиваться багром.
- Я, по сути, бездомен и уже не построю дом.
- Ничего не бойся, вместе – не пропадём.
- Он хотел закатиться в закат,
- так почему-то принято у воинов,
- которых, как зачуханных поросят,
- ведут на чужие войны – родные бойни.
- Я на всё смотрю со своей колокольни,
- даже если она – только тумбочка дневального по бараку.
- Если ты намочил штаны по команде «Вольно!» —
- то тогда отдельно от всех и беги в атаку.
- Я, например, на это ваше «Ура!» забью, из-за удручающих перспектив.
- Кстати, о перспективах историю расскажу:
- как-то я перед перспективным свиданием наелся слив,
- и перспективы растаяли, я тебе доложу.
- Да, не всякая девушка сможет такого искренне полюбить.
- И не всякой скажешь, что это была шутка гения, гений – ты.
- Слушай, ведь нам по двадцать – может, хватит уже мудить,
- и гори они синим пламенем, их мосты!
- Если бы питерские мосты были только мостами
- и если бы Питер на самом деле существовал,
- если бы я только мог простыми словами
- выразить то, что я… не скажу «узнал»,
- а догадался, скорее. И я же не о мостах,
- а о лестницах с неба – или в небо, наоборот…
- Из моих кустов утащили рояль в кустах,
- а то я показал бы, как должен звучать аккорд.
Находят эльфиков весной
- Находят эльфиков весной,
- в цветной капусте.
- И эльфик не бывает злой,
- а только – грустный.
- Умеют эльфики летать,
- стрелять глазами,
- а ночью – падать под кровать,
- на радость маме.
- Умеют быстро лопотать
- из поднебесья,
- детей умеют напугать
- бандитcкой песней.
- Не уважают пауков,
- боятся свиста,
- не любят злых, не любят плов,
- не ищут смысла.
- Не любят хитрых и жлобов,
- не любят лысых,
- не любят спать, не видят снов,
- скучают писать.
- Умеют плюнуть точно в глаз,
- сопеть отважно,
- любить умеют только раз,
- кого – неважно.
- Хотят чего – так без затей
- тебя попросят.
- И любят называть детей
- Евламп и Фрося.
- Умеют засадить пинка
- седой бабульке,
- проткнуть пакетик молока,
- свалить кастрюльку.
- Умеют ночью разбудить
- и скорчить рожу!
- Умеют фыркать и дружить
- умеют тоже.
- Они влетают в окна к нам
- перед рассветом —
- к почти друзьям, почти мужьям,
- почти поэтам.
Ещё чуть-чуть уже ненужных слов
- Ещё чуть-чуть уже ненужных слов,
- последняя улыбка на бегу.
- Увидимся в пересеченье снов,
- во сне я ещё многое могу.
- А хочешь – повидаемся в стихе,
- не про бельчонка, так про порося!
- Повесимся на старенькой ольхе
- и поболтаем, рядышком вися.
- Потом пойдём, сшибая лопухи,
- пиная толстожопых малышей,
- научишь ты меня писать стихи,
- а я тебя тогда – ловить мышей.
- Я увиваюсь ласковым плющом,
- я ящеркой взмываю по стене,
- я что-нибудь придумаю ещё,
- чтоб ты не забывала обо мне.
- Я научу проигрывать в «очко»
- прикольных древнегреческих богов,
- я в караул построю хомячков
- на площадях столичных городов.
- Нам будут петь гиены в унисон,
- нам будет носорог плясать кадриль,
- нам марш сыграет пьяный Мендельсон,
- из клавесина вышибая пыль!
- А я достану ключик золотой,
- открою подвернувшийся Сезам,
- и девушка, рождённая слепой,
- нам нагадает счастье по глазам.
- Да только я слепую обману,
- слепую-то надуть – сам бог велел!
- И мы уйдём в далёкую страну,
- где нас найдут десятки важных дел, —
- мы можем разводить морских слонов,
- а можем отпускать попам грехи…
- Увидимся – в пересеченье снов,
- в тени уже посаженной ольхи.
Кладбищенский ворон
- Кладбищенский дворник подмёл и сидит в Инстаграме,
- кладбищенский поп бородой закрывает мне вид,
- кладбищенский сторож от скуки играет чудями,
- кладбищенский ворон заметил меня, но молчит.
- Я помню, как я не узнал отражение в луже,
- я помню московское лето – от слова «дожди»,
- уверен, что секс безопасный и даром не нужен,
- и знаю сидельца Сидякина – вот и сиди.
- Я видел, как лисы следы на снегу заметают,
- я знаю, как сбить со следов поисковый отряд,
- я видел, как в армию девки ребят провожают,
- вот этот и тот – раньше срока вернутся назад.
- Подвыпивший дворник выносит мозги на Фейсбуке,
- попу – что Псалтырь, что «Гоп-стоп», да и мне всё равно,
- а сторож играет, совсем заигрался от скуки.
- А ворон взглянул мне в глаза и сказал: Nevermore.
Колыбельная
- Мишка жил в высотном доме,
- но на первом этаже,
- всех любил, пожалуй, кроме
- тараканов в гараже.
- В школе Мишку беспредельно
- научили, чтобы он
- «Не» всегда писал отдельно
- от глаголов и имён:
- Не погода, Не фертити,
- Не навижу, Не кролог.
- Только, что ни говорите,
- он всегда любил дотрог.
- Мальчик писает с балкона
- на соседский «Кадиллак»,
- Мишка прыгает на склоне,
- только не холма, а так.
- (Если у соседа был бы,
- скажем, быстрый «Шевролет» —
- Мишка всё равно бы прыгал,
- но тогда – на склоне лет.)
- В сапогах по самы гланды,
- как у Первого Петра,
- пляшут жители Уганды
- у туземного костра,
- а на нём – косматый мамонт
- загрустил в своём соку.
- И внушает старый Бальмонт
- кенгурёнку-дураку,
- что одним прыжком дебильным
- перепрыгнуть Енисей
- сможет только самый сильный —
- Королевич Елисей!
- Кенгуру убил поэта,
- тем и выиграв тот спор.
- Но его задело это —
- вон, сигает до сих пор.
- Жалкий, мокрый, одинокий,
