Читать онлайн S-T-I-K-S. Трансформация бесплатно
![S-T-I-K-S. Трансформация](/pics/b/63345/63345.jpg)
Глава 1
Пасмурно, Безветрие в такую пору воспринимается необычно, движение отсутствует полностью, и неподвижное небо ощущаешь, как огромный потолок с наклеенными хлопьями серой ваты. Серые дома, если бы не их рубленые формы, могли показаться порождением этого неба. Коробки девятиэтажек органично вписываются в открывающийся из окон моего шестого этажа вид – детский сад, старый теннисный корт, огороженный заржавленными секциями из металлической сетки, голые берёзы, липы, тополя. Повсюду клочья снега. Только избалованного городского обывателя угнетает такая картина, но достаточно пожить некоторое время в сельской глубинке, как обязательно прочувствуешь разницу, въезжая в город и открывая для себя красоту и гармоничность ровных параллельных линий домов, дорог, тротуаров. Большинство моих знакомых утомлены серыми буднями и грезят яркими красками юга или восторгаются ухоженностью Западной Европы. Восторги эти не мешают бросать мусор мимо урны, не замечать экскременты своих домашних питомцев, богато удобряющих тротуары, газоны, детские площадки и школьные территории. Мне же всегда радостно дома, в своём городе. «Хорошо там, где мы есть» – это про меня. Осенние и зимние пейзажи «средней полосы» милы моему сердцу, в них есть то, что, наверное, на уровне ДНК коренного обитателя Среднерусской возвышенности идентифицируется как Родина. Жирный минус подобного «великолепия» – непроходящие сонливость и апатия, наступающие из-за длительного отсутствия солнца. А может причиной тому недостаток резких раздражителей? Не знаю.
Как бы то ни было, сегодня к одиннадцати часам дня, умиротворённый плотным завтраком и перспективой ничегонеделания, вдоволь налюбовавшись видом из окна, я дал себе очередной зарок отправиться в ближайшее безветренное утро за город, в поля, и весьма довольный подобным «волевым» решением, прилёг на диван – подремать. Уже засыпая, проваливаясь из полудрёмы в глубокий сон, уловил какой-то запах, определив его как что-то кислое. Досада на соседей, которые «подвезли» под нос подобный аромат, не позволила с головой погрузиться в объятия Морфея. Запах усиливался. Понимая, что благородный полуденный сон уже не принесёт ничего кроме разбитости и головной боли, я через силу поднялся смыть подступающий угар. Смеситель на повороты рычага вправо-влево ответил тонкой неуверенной струйкой. Слабое утешение. Блин, а голова-то потрескивает, вот ведь соседи-суки… ещё и лампочка перегорела… От недавнего чудесного настроения не осталось и следа. Уткнулся лицом в полотенце, помассировал. Надавливание на глаза, растирание висков избавило от сонливости, о бодрости же при головной боли, говорить не приходится. Как назло, исчез запах – основной раздражитель, виновник испорченного сна, ну и соответственно, всего оставшегося дня. Что за внезапное благорастворение воздусей приключилось? За ответом, первым делом, выглянул в окно.
Какой яркий, натуральный сон! Во сне редко различаешь такое количество деталей, а тут как вживую – всё воспринимается абсолютно реально, только за теннисным кортом есть лишь дорога, а детского сада с большинством девятиэтажек нет – поле, чистое поле. Даже снега нет – пашня. По полю к нашему девятиподъездному дому приближаются… быстро приближаются странные фигуры, три штуки. Антропоморфные уроды, чудовища. Да это, блин, не сон. Но и наяву так не бывает. Зрительные галлюцинации, внезапная жажда, рвотные позывы, голова болит. Заболел, траванулся? Ох, я же как раз утром открыл банку грибов, собственноручно собранных и закатанных. Промелькнула мысль: «Я гений, теперь озолочусь!»
Тем временем невозможные создания добрались до города. Трое пешеходов так же, как и я, впавшие в ступор, были смяты и разорваны на месте. Самая крупная тварь махнула лапой, или рукой – непонятно, – повалив одного из прохожих навзничь, другой лапой ловко сорвала с него одежду и вгрызлась зубами в грудь. Рванула, задрала голову, закидывая в пасть человеческую плоть. Ощущение чужого взгляда хлестнуло по сознанию – заметила! Меня! Конец! Прятаться, БЕЖАТЬ! Я рванулся вглубь квартиры.
Паника. Чёрт, да у меня же паника! Я так однажды едва не утонул из-за этой чёртовой паники. Всего-то капелька на связки попала, закашлялся, хватанул ещё воды, и вместе с ней пришло понимание – не выбраться, сейчас я утону. Тогда пронесло, уже на берегу доктор растолковал, в чём ошибка – надо было задержать дыхание, дождаться, когда капля стечёт со связок – и все дела.
Сейчас эта сцена всплыла перед глазами. Успокоиться. У меня есть винтовка, пневматическая, 6,35, а ещё арбалет, топор, а ещё нож… Я дам бой… Ещё есть бинокль. Собрать вещи, бежать. Или наоборот – затаиться? Чёрт, что же делать? А тварь уже в доме, я слышал удар резко открытой двери подъезда по стене – так всегда бывает, когда нет электричества, и резко дёргаешь ручку. Бог мой, если животное умеет открывать дверь «на себя», значит оно, скорее всего, разумно. А может это не оно? Точно оно, знаю. Откуда-то я это знаю наверняка, оно уже в подъезде и поднимается. Крик! Скорее визг. Резко обрывается.
Первым делом винтовка. Накачана до трёхсот бар, но толку от неё не будет – вряд ли эту тварь остановит энергия выстрела из пневмата. Арбалет? С ним не развернуться, та ещё бандура. Топор! На балкон… есть! На месте! Тяжёлый плотницкий топор, ещё где-то есть маленький с чёрной обрезиненной рукояткой томагавк, но он тупой. Родители зачем-то купили его во времена моего раннего детства, наверное, дань моде была – всё-таки не по-советски элегантная вещь.
Чёрт, суечусь, бегаю как курица, хватаю одно-другое… Надо собраться! Для начала – сориентироваться. Выглянул в окно. Та тварь, что орудует в моём подъезде, оставила лишь разодранные окровавленные куски, по сути в один-два приёма проглотив человека. Две другие остервенело терзают тела людей, ставших первой добычей. Вот одна подняла голову, разглядывая что-то (кого-то) в стороне, за пределами моего поля зрения, резко рванула, вторая, оторвавшись от своего кровавого занятия, уставилась в ту же сторону и, выждав мгновение, двинула вдогонку. Из подъезда послышался грохот удара, второй, третий… Да эта тварь выбивает дверь в одной из квартир! Бежать. Перебраться через балкон в соседний подъезд и там переждать, оценить ситуацию.
Я схватил дорожную сумку побросал в неё топор, бинокль, арбалетные стрелы, запасные законцовки, тетиву. Арбалет на плечо – всё. Быстрее рвать когти. Только сунулся на лоджию, как услышал где-то внизу звон бьющегося стекла. Метнулся к краю балкона – тварь выпрыгнула на улицу. Отлегло – опасность миновала. Я испытал укол совести.
Причиной моего спасения послужило то, что зверюга, вломившись в квартиру, выходящую окнами на улицу и походя задрав хозяев, заметила оживлённое движение внизу и выскочила к месту предстоящей массовой бойни. Я сразу обратил внимание, что с этой стороны дома город наличествовал так же, как и обычно. По крайней мере, и рынок напротив, и дома соседнего микрорайона, и даже пара высоток следующего за ним были на месте. Как и автобусная остановка с застывшими, ошеломлёнными людьми. Невероятный, доселе невиданный зверь устремился к беззащитной толпе. Бег его нельзя было назвать стремительным, скорее это было неспешным приближением хищника к обречённой жертве. Наверное, он опасался вызвать решительным броском преждевременную панику, которая приведёт к рассеиванию вкусной добычи по большой территории, где потом её и поискать придётся, да и побегать наверняка.
Преодолев половину из двухсот метров, разделявших охотника и намеченную цель, монстр дёрнулся, как от удара, его развернуло, и в следующее мгновение голова этой машины смерти раскололась, выпустив красное облако. Прогрохотало – «ду-ду-ду». Высунувшись на улицу, я посмотрел влево – по улице, в километре, может чуть меньше, катила колонна бронетехники. Через минуту первая машина остановилась возле рынка, напротив моей лоджии.
Бронетехника была необычной. Если головной БТР ничем не отличался от аналогичных ранее виданных машин, то две сопровождающие представляли собой нечто вроде броневиков постапокалипсиса. Изначально это были четырёхосные МАЗы-самосвалы. Кузов машины не претерпел существенных изменений, в нём были только прорезаны по пять бойниц на каждом борту и верх забран металлической решёткой, да ещё сразу за кабиной смонтирована огневая точка – турельная установка с пулемётом. А вот кабина водителя, уже ничем не напоминала привычную конструкцию, скорее она была похожа на ощетинившегося ежа. Во все стороны торчали заострённые прутья арматуры разной длины, а основанием этой щетины служила сваренная из труб конструкция, напоминающая кабину багги. Выскочившие из бронетехники бойцы разделились на две группы: часть заняла позиции по периметру боевых машин, а часть устремилась на территорию рынка. То, что это не разбойное нападение очевидным стало сразу, боевики проигнорировали главные ценности на нашем рынке – три банкомата установленные на обращённых к магистрали павильонах. Как всё это понимать?
Отошедшие от шока граждане стали подходить к бойцам охранения, что-то спрашивали, им отвечали, даже что-то передавали из рук в руки. Надо срочно туда: люди не проявляют агрессии, делятся информацией. Вперёд. Я метнулся к выходу из квартиры. Лифт не работает – плевать, бегом всё равно быстрее. На третьем этаже проломленная металлическая дверь, половина полотна вогнута внутрь, вертикальный разрыв и вторая половина отогнута наружу. Как такое возможно, что за невероятная сила, и чем зверь может так растерзать металл? На втором одна из дверей распахнута настежь, в проёме видны женские ноги и запах – тяжёлый специфический запах убоины. Уже на первом этаже я вспомнил о тех двух зверюгах. Назад, нужно взять хотя бы топор с арбалетом.
Рывок на шестой этаж, затем снова вниз. К бронемашинам я подходил, стараясь контролировать себя и не сорваться на бег с выпученными глазами – хотел выглядеть адекватным. Вооружённых людей за собравшейся толпой не было видно. Хорошим командным голосом, кто-то осаживал гомонящую напирающую массу:
– Дистанцию. Назад. Отошли назад. Ещё шаг и стреляем на поражение.
Выстрел. Толпа подалась назад, гомон затих.
– Всем разойтись. Действовать согласно розданным вам памяткам. Всё! Всем назад. Кто полезет вперёд, прострелю ногу.
Сквозь толпу пробилась группа из четырёх бойцов, и энергично двинулась в мою сторону. Я опешил от такого внимания, но сразу сориентировался, что это они не ко мне, а к магазину за моей спиной. Универсам, ещё советской постройки, на первом этаже продуктовый зал, кафетерий, на втором промтовары, отдельный вход в почтовое отделение. Он располагался на той же стороне улицы, что и мой дом. Вооружённые люди наискосок пересекли улицу, поравнялись со мной. Понимая, что сейчас они пройдут, проигнорировав меня, я выдал, то, что первым пришло в голову:
– Там ещё две твари.
Они резко остановились. Оружие у всех и так было наготове. Один полностью развернулся ко мне:
– Говори.
– Их было трое, самая крупная пробежала через наш подъезд, спрыгнув с третьего этажа на улицу – вон она лежит, а две других побежали в обход дома с этой стороны.
– Те две такие же?
– Нет, значительно мельче, и на людей походят.
– Что там дальше, по ходу улицы, за магазином?
– Ещё один рынок: фрукты, овощи, шмотки. Ещё дальше, в торце девятиэтажки, водочный магазин, в другом торце – магазин запчастей.
– О! Нормально, жаль, что раньше никогда эта сторона улицы не подгружалась, – к диалогу подключился ещё один боец, пристально рассматривающий обозначенные мной строения.
Параллельно старший группы, по крайней мере, так его определил я, держал связь по рации:
– Аптекарь – Филину.
Пауза. Дождался внимания неизвестного Филина, доложил:
– Впереди справа предположительно два лотерейщика. Магазин продовольственный и промтоварный, дальше по ходу есть ещё одна точка с запчастями.
Выслушав ответ, не глядя, протянул мне сложенные пополам листы формата А4:
– На, иди домой, изучай внимательно, собирайся и после выдвигайся из города на юг, по дороге. Через двадцать километров будет наша база. Дойдёшь – скорее всего, будешь жить. Всё, бывай.
И парни (при близком рассмотрении я оценил их возраст в 25–30 лет), так же уверенно двинулись дальше к магазину. Я развернулся и озадаченно отправился выполнять рекомендации. Сделав два шага, услышал:
– А топор – это нормально. Только лезвие широкое, лучше что-нибудь узкое. Клевец, слыхал?
– У меня ещё арбалет и пневмат есть дома, – эх, заискивающе как-то получилось. Да, плевать.
– Барахло, забудь. Только если в висок, или затылок. Да и то максимум против бегунов. Ну, им ещё в колено, если попадёшь… Всё, свежак, время! Удачи.
– Да какой он свежак, вилами по воде ещё.
– Пусть… Арбалет, пневмат – упакованный… Ха-ха. Может и побарахтается, да привалит кого…
Дальше я не разобрал, отошли далековато.
Глава 2
Споры не то плесени, не то грибка поражают организм человека, после чего подавляющее большинство теряет разум, превращаясь в монстров, а ничтожная часть приобретает иммунитет, и паразит в качестве симбионта одаривает носителя различными необыкновенными качествами. Трижды прочитал – мозг отказывался принять смысл написанного. Это конец. Опять впал в ступор. Навалилась жажда – и как раньше не замечал? Мутит, и голова болит. Всё как в памятке.
Мои! Как же мои? Если город провалился в Улей, я должен быть рядом с ними. Вот. Теперь порядок – цель определена. Если я правильно понял разговоры рейдеров, то моя сторона улицы с чётными номерами домов обычно не загружается с этим кластером, а в этот раз почему-то загрузилась как минимум первая линия. Мои живут по этой же стороне улицы, но ближе к центру города и, к счастью, на значительном удалении от первой линии – метров триста-четыреста. Это нужно проверить незамедлительно. Итак, вначале к нужному дому.
Сборы. Топор на пояс. На антресолях имеется старый брезентовый рюкзак. В рюкзак я переложил бинокль, литровый баллон со сжатым воздухом, заправочную станцию, коробку с пулями (несколько штук разложил по карманам, с ними нужно аккуратно, нельзя чтобы юбка пули замялась – свинец с оловом сплав мягкий). Дальше паковался вдумчиво. В рюкзак отправились смена белья, гигиенические средства. Термос заполнил обычной водой из шестилитровой бутылки, саму бутылку (почти полную) сунул в дорожную сумку. Туда же – пару ношеных, но ещё крепких ботинок с высокими берцами, в них по лесу хорошо идти, плотная шнуровка не даёт набиваться мусору. Одеяло, свитер, джинсы, шапку меховую (спать в ней буду). Собираясь, отметил, что на улице заметно потеплело. До переноса термометр на балконе показывал ноль, сейчас +15, и надо полагать будет ещё теплее. Но всё равно ночевать теперь придётся в условиях, не предполагающих центрального отопления. Из еды взял только то, что не портится быстро – как-то не держу запасов. Одну (!) консерву – икра красная лососёвая, заготовил к масленице, полбуханки хлеба магазинной нарезки, сыр, граммов двести, два стакана китайской лапши, банку мёда. Везде – в карманы, в рюкзак, в сумку – разложил замотанные в пластиковые пакеты зажигалку и коробки спичек. Нож! Вот нож у меня не очень. Острый, и порезать можно чего, а вот бить… Это вряд ли, крестовины или упора для большого пальца нет, металл пружинит, в общем, удар не нанести. Быстро пакуя вещи, отметил усиливающуюся стрельбу. Да там уже настоящий бой. Быстрее – пока колонна не ушла. Итак, рюкзак за спину, сумку на плечо, в руки арбалет. Идти можно, но бежать… Сумку придётся бросить сразу, сыр и консерву надо в рюкзак, а всё, что касается пневматики, переложить в сумку. Топор на поясе в петле тоже не позволит бежать – долой. Заменить молотком, и так его разместить в рюкзаке, чтобы можно было нащупать рукой, не снимая сам рюкзак. Всё, вперёд! Да, не забыть во дворе достать аптечку из машины.
Спускаясь во двор, я отметил оживление в подъезде, на третьем этаже. На вопрос соседа «Что творится?», просто сунул в руки памятку и побежал вниз.
Колонна разбилась на отдельные машины, в которые из магазинов быстро загружали запечатанные ящики. А ребята действуют грамотно, потрошат закрома, где весь товар ещё затарен, время на торговый зал не тратят. Впереди раздался, резко оборвавшись, истошный вопль. Я никогда не слышал, чтобы так кричали. Из-за угла дома, метрах в ста прямо по курсу моего движения вывалила группа из семи-восьми человек. Остановившись в замешательстве, я оглянулся. Боец охранения мародёрки сделал знак рукой «Отойди, не перекрывай сектор». На полусогнутых я потрусил под стену дома. Чёрт, неужели сейчас на моих глазах будут убивать людей? Мне казалось раньше, что я как-то активнее буду в такой ситуации, протестовать там, или негодовать, участвовать, в конце концов, но точно не вжиматься в стену.
Близкие выстрелы, две «двойки», заставили дважды вздрогнуть. Всё-таки не по людям, стрелок бил поверх голов. После первых выстрелов люди бежали согнувшись. Пули, выпущенные второй очередью, ударили в голову монстра, похожего на одного из тех двоих, которых я увидел первыми в этом мире. Грузное тело повалилось как подкошенное. Однако, это пока не победа. На поле боя появились ещё две особи местного бестиария. Впереди, выдавая невероятную скорость, мчалась тварь, развитая до уровня, на котором ей полагается костяная броня, укрывающая голову и фрагментарно корпус. Опытный боец сразу же сменил рисунок боя: не пытаясь пробить голову в лоб, стал так же «двойками» бить в правое колено. Приём сработал, и монстр, вначале споткнувшись, упал, однако, прокатившись кубарем два-три метра, вновь оказался на ногах. Тем не менее, атака была обречена. Выигранного времени хватило, чтобы к стрелку присоединились товарищи. Мощно грохнул выстрел крупного калибра, и костяная броня лопнула расколотым орехом. Спутник первого нападавшего был менее защищён, и упокоился одновременно со своим лидером – на улице уже были все, кто потрошил магазин.
Два парня направились к поверженным: один, вооружённый автоматом, бегом, второй, положив на плечо оружие, похожее на полицейский дробовик, не спеша. Проходя мимо меня, он беззлобно спросил:
– Чего не стрелял?
Только теперь я вспомнил про арбалет в руках. Насторожённая тетива позволяет держать его в постоянной готовности к выстрелу. Но всё прошло так быстро… Говорят, страус прячет голову не от страха, а из-за того, что маленький мозг не успевает переработать быстро сменяющуюся информацию, поступающую от его огромных глаз в минуты опасности. Вот так и мой мозг не смог выдать ни одной приличной команды.
– Так это…
– Пошли, – он приглашающе мотнул головой, – Из свежих?
– Да.
– Молодец. Быстро собрался, сориентировался. Только под стенами держись аккуратней, через пару часов свежие массово начнут обращаться. К вечеру разделение на заражённых и иммунных почти закончится, а к утру оформятся первые жруны. Из квартиры или балкона кто-нибудь спрыгнет прямо на голову… Жажда?
– Да.
Вытащив огромную бутылку из сумки, я надолго приложился к ней, почти не сбившись с шага. Парень, половчее перехватив карабин, протянул флягу.
– Глотни. Будет легче. Хотя с тобой ещё рано определяться.
Ловко запустив руку в рюкзак за спиной, я скрутил крышку с термоса.
– Э-э, ты не горячись, на пару глотков плесни, злоупотреблять не стоит. Только в медицинских целях.
Двух глотков оказалось много, еле протолкнул. Мерзкий крепкий алкоголь. Что это за дрянь такая? Точно лекарство – на клопах. Но результат! Мир изменился: краски стали ярче, предметы более чёткими, а звуки… Про такое говорят – мир взорвался тысячами разных звуков. Это насколько же мне было плохо, как сузилось восприятие. Голова! Как будто разжались тиски.
– Что это было? Живец, как в инструкции?
– Просветили. Хорошо наши работу поставили, так действительно больше «свежаков» станет выживать. Глянь, как на практике выглядит добыча.
Автоматчик уже вскрыл мешок на затылке самого крупного монстра и вытащил двумя руками серую паутинообразную массу, из которой быстро выбрал два круглых жёлтых шарика и три предмета формой и цветом похожих на зелёный виноград – горох и спораны. Спрятав добычу в нагрудный карман, парень поспешил к двум оставшимся монстрам.
Все уже виденные мною заражённые разительно отличались как размерами, так и степенью развития конечностей, клыков и когтей. Памятка разделяла их по шкале опасности: зелёная часть, включающая едва инициированных и почти неопасных заражённых, жёлтая, вторая по численности и умеренно опасная, фиолетовая, чрезвычайно опасная и красная, фактически неодолимая без тяжёлого вооружения. Сейчас передо мной лежал кто-то из верхней части жёлтой шкалы: костяная броня, высокая стойкость к огнестрельным ранам и целых две горошины в споровом мешке. Вооружение мутанта тоже впечатляет: когти сантиметров десять с Т-образным профилем как у кошачьих, в оскаленной пасти просматривается второй ряд острых зубов, тело в не прикрытых костяной бронёй местах бугрится мощной мускулатурой. Из оцепенения, охватившего меня при подсчёте исчезающе малых шансов пережить встречу с подобным кошмаром, вывел голос бойца, угостившего живцом:
– Ну вот, можно сказать, что ты уже бывалый попаданец. Осталось немного – сохранить разум и добраться до базы. Сразу скажу: с собой не возьмём, техника безопасности такая. Я другим провалившимся в Улей даже живца не дам. Здесь место такое, понимаешь? Нужно барьер поставить у себя в голове. Всё, что происходит на загрузившемся кластере, тебя не касается, нужно не воспринимать людей как людей… Понимаешь?
– Зачем тогда со мной говоришь? В твоём понимании я выгляжу куском биомассы.
– Это очень сложно. Для меня есть две опасности: превратиться в кваза или в психа. В психа вернее. Такой барьер ставят многие, что, как ты верно заметил, воспринимают всех новичков биомассой со всеми вытекающими. С девочками, мальчиками побаловаться, ведь они ещё не люди. Потом больше, все вокруг уже не люди… Тут вариантов для извращений масса: и торговля органами тебе, и жертвоприношения. А некоторые не в силах этот барьер поставить, и либо гибнут, пытаясь всех спасти, либо с ума сходят, либо наглухо в стаб забиваются, ну а там и пьянство, и суициды, а в итоге отрицание всего, и опять – в извращения.
– Да уж, Достоевский тут отдыхает.
– Тут все отдыхают.
– Бледный, два гороха и восемь споранов – автоматчик возвращался к магазину и, проходя мимо нас, сообщил о добыче.
– Всё дружище, бывай, у нас ещё дел… – Бледный поднял в прощальном жесте руку и вслед за автоматчиком направился к магазину.
Странное слово «дружище». Слово-то нормальное, но вот применять его стали как-то… Придавая обратный смысл. Оппоненты, ведя спор о происходящем в нашей или в одной соседней стране, по мере нарастания градуса дискуссии перестают обращаться к другу по именам, но ещё не опускаются до оскорблений и вот тогда: «Дружище, но ты ведь должен понимать, что нельзя перекраивать границы…» или «Конечно, друг мой, это только в вашем исполнении захват администраций означает борьбу с режимом, а в нашем – сепаратизм». Обращением «Дружище» задаётся определённая эмоциональная отрешённость: «Ты, Андрюха, классный пацан, но в данном вопросе ты заодно с этими козлами, и нет тебе прощения». Вот и Бледный оборвал беседу этим «дружище».
Надо спешить. Памятка предупреждала, что заражённых привлекает грохот выстрелов, следовательно, срочно нужно убраться подальше от этого места, желательно держась на удалении от магистральной улицы, где постоянно раздаются очереди и одиночные выстрелы. Отдельные жители, выбирающиеся из своих подъездов, тут же собирались в кучки, в желании прояснить происходящее. Несколько раз пытались расспросить и меня, но я, имея чёткую цель, примерно представляю, что происходит, и поэтому не могу терять драгоценное время. Вместе с тем пришло осознание – если бы не долг, не обстоятельство непреодолимой силы, то сидел бы точно так же возле подъезда, с полным отсутствием душевных сил пуститься в неизвестность со стрельбой и нечеловеческими криками.
Глава 3
Приняв к сведению, что бойцы неизвестной армии в гражданских стараются не стрелять, и в случае чего можно убегать от преследователей под защиту профессиональных стрелков, я решил продвигаться прямиком по улице, и под прикрытием вооружённых людей без приключений добрался до соседнего микрорайона. Дальше колонна экспроприаторов не продвинулась, старая хрущёвская застройка не представляла интереса для крупной экспедиции.
На новой территории оказалось неожиданно пустынно. Никого – ни людей, ни монстров. Пройдя несколько десятков метров, я обратил внимание на некоторые странности: деревья растут не на своих местах, ветви на них не так расположены, да и асфальт имеет совсем другие щербины, совсем не такие к каким я привык за много лет. Определённо, эта часть города не из моей реальности. Чудно, место вроде знакомое, родное, а вроде и чужое совсем. Занятый наблюдениями и проводя параллели с моим миром, я тем временем продвинулся ещё на сотню метров и вышел к небольшой площади перед стареньким универмагом. И здесь на меня напали.
В этот раз нападали именно на меня. Не гнались за другими, не штурмовали подъезд, в котором я находился, а непосредственно на меня. Я одновременно услышал специфическое урчание и краем глаза отметил движение. Слева от угла дома приближался пренеприятный субъект. Штаны отсутствуют напрочь, так же, как и обувь. Тёмный свитер крупной вязки обтягивает массивный плотно сбитый торс. Голова сохранила человеческие черты, только челюсти немного раздались и зубы вот-вот начнут выпирать наружу. Думаю, смогу успокоить этого типа ударом молотка по лбу. Молотком, в отличие от топора, можно нанести серию быстрых ударов, а почти полуметровая рукоять позволит держать урода на дистанции. Я сбросил сумку, положил на неё арбалет и нашарив в рюкзаке деревяшку рукоятки, двинулся навстречу мутанту. Их, кажется, следует классифицировать как спидеров или бегунов. До сшибки остаётся пара шагов, а из-за того же угла вываливается ещё один почти такой же красавец, только менее плотный, ниже ростом и с остатками длинных светлых волос – не иначе бывшая представительница прекрасной половины человечества. Надо было бить из арбалета! Теперь уже поздно. Тем временем первый из нападающих буквально в последнее мгновение ускорился и с нечеловеческим проворством ринулся на меня.
Будь я вооружён топором, то гарантированно не успел бы нанести встречный удар. Увернуться от броска, избежать цепких лап-рук – да, но никак не ударить. А поднырнуть под эти лапы означало и скорость потерять, и позволить вцепиться в рюкзак на спине, что окончательно погасит скорость. Тогда людоеды вдвоём разорвут меня на куски.
Удар получился звонким. Боёк молнией пролетел между рук твари, даже не пытавшейся поставить блок и отскочил от головы, оставив белый след, на глазах превратившийся в красный, заполненный кровью. Нападающий получил сотрясение и уселся на пятую точку, явно потеряв ориентацию. Это нокдаун – можно открывать «счёт». Сумка и уложенный на неё арбалет уже в двух шагах позади, второй соперник пытается атаковать аналогичным первому образом, а на сцене появляется третий враг…
И этот третий, настоящий, первостатейный монстр: выше своих «коллег» на голову, вдвое шире в плечах, низкий покатый лоб, глаза глубоко посажены и прикрыты надбровными дугами, мощные челюсти с очень серьёзными, начинающими выпирать, клыками. И двигается целеустремлённо. Если первые двое похожи на роботов, которых ведёт программа, то этот амбал явно настроен творчески подойти к процессу добычи пропитания.
Единственный мой шанс – немедленно завладеть арбалетом. «Барышня» в паре шагов от меня делает уже знакомый рывок, но я готов – смещаюсь в сторону и бью буквально за мгновение до броска. На этот раз целюсь в висок и наношу удар обратной, клиновидной стороной бойка – череп пробит. Оставляю оружие в ране и мгновенно хватаю арбалет. Враг уже рядом. Ох, как же он быстр и сколько в нём мощи – небрежно, походя, отшвырнул с дороги пришедшего в себя первого монстра, а следующим движением сомнёт меня. Стреляю в упор, мысленно вложив в выстрел всю ярость отчаянного, загнанного в угол человека. Выстрелил в оскаленную пасть. Стрела, выбив один из передних верхних зубов, пронзила нёбо и вошла в мозг. Гигант вскинулся, попытался ухватить лапами поразившую его стрелу и упал навзничь.
Всё, отбился. Больше никто меня не атакует, только поднимается на ноги незадачливый тип, атаковавший первым. Перезарядив арбалет охотничьей стрелой, бью ему в сердце. Гадина валится, но вновь пытается подняться. Да что же ты не угомонишься-то никак? Вынимаю молоток из башки уже окончательно не очаровательной блондинки и иду на добивание…
После боя немедленно накрыло откатом: в теле слабость, трясёт, язык во рту словно наждак. Мне нужен живец. Эта мысль принесла облегчение. Первым делом собрать трофеи и добраться до магазина, что в пятидесяти метрах от меня – там наверняка добуду и спиртное, и материал, чтобы процедить спорановый раствор. Из двух бегунов добыл только один споран, зато в «мешке» на затылке гиганта я обнаружил уже две заветные «виноградины» и одну горошину – не иначе, лотерейщик.
Магазин не был разграблен, но хранил следы борьбы: часть витрин повалена, товар разбросан и местами раздавлен в труху. В отделе ликёро-водочных изделий выбрал бутылку дорогой импортной водки – идеальная основа для любого коктейля. Вылил половину и бросил внутрь один из добытых споранов, взболтал. Почти готово. Достав из аптечки бинт, быстро процедил раствор в опорожнённый термос. Два глотка сняли особо мучительные симптомы – жажду и головную боль, но слабость и потеря остроты чувств по-прежнему ощущались.
Загадка! Ещё и часа не прошло, как я впервые испытал волшебное действие живца, а тут такое разочарование. Или я что-то сделал не так, хотя какое там «не так» – всё проще пареной репы. Или нужен ещё один допинг – горошина. По инструкции эту штуку надо растворять уксусом. Ну что ж, будем экспериментировать, благо все ингредиенты под рукой. Если первый напиток получился просто противным, но испытывая тяжелейшее недомогание, я пил его как «эликсир счастья», то второй, оказался невероятной гадостью. Превозмогая рвотный рефлекс, я протолкнул в себя три глотка, потом некоторое время сидел не дыша, ждал, когда «приживётся» эта мерзость. Прижилась и даже подарила полное просветление. Однако! А ведь в памятке говорилось, что это зелье прокачивает Дар Улья. Получается я стал счастливым обладателем какой-то сверхъестественной способности? Вот уж по-настоящему отличная новость. Но главное – я иммунный и уже точно не пополню ряды местной бесштанной команды.
Впервые выиграл в лотерее. До этого предпринимал попытки поучаствовать в этой игре для оптимистов, но тщетно – однажды проиграл всю стипендию. Как-то раз мой товарищ, прежде чем играть, решил проверить удачливость: напечатал на принтере стопку лотерейных билетов и отмечал их все, сидя перед телевизором. Ни разу не выиграл и тоже навсегда охладел к этой забаве.
Итак, я стал иммунным, во мне есть какой-то скрытый дар, и я оказался в новом кластере. Странные неточности ландшафта на протяжении последних сотен метров дополнились незнакомыми этикетками на привычных товарах и нулями на ценниках, от которых в моём прежнем мире отказались уже несколько лет как. Теперь дальнейшее путешествие утрачивает смысл, здесь всё чужое, а значит нужно озаботиться собственными перспективами в новой реальности.
Необходимо выбраться из города. Самый оптимальный вариант – это вернуться тем же путём. Выйти к колонне и снова, но уже в другую сторону, пройти до городской окраины под защитой вооружённых людей, занятых разграблением магазинов. Из доступной информации можно понять, что в сельской местности риск нарваться на заражённых значительно меньше. С тех самых пор как я покинул «свой» кластер, прошло чуть меньше часа и есть надежда, что команды мародёров ещё не закончили свою работу. Выстрелы, которые постепенно сливались в несмолкаемую канонаду, подтверждали справедливость моих предположений. Только бы самому не попасть под дружественный огонь.
Размышлял я подобным образом, сидя без движения в глубине торговых витрин, отрешённо глядя на улицу. Эта пауза и спасла меня, заставив отказаться от, казалось бы, такого хорошего плана.
Я как раз задумался о своём Даре: прокручивал в голове недавний бой, стараясь вспомнить что-нибудь сверхъестественное, но ничего необычного так и не выделил. Разве что лёгкость, с которой завалил главного монстра, ведь менее грозную тварь я уложил лишь после третьего подхода. В какой-то момент, посчитав, что подобное времяпрепровождение уж слишком беззаботно для человека, спешащего покинуть смертельно опасное место, я решил «на посошок» хлебнуть живца, и замер, взявшись за термос.
По улице на звуки оружейной стрельбы трусила весьма представительная компания. Во главе отряда из не менее чем двух десятков перерождённых, по большей части бегунов, двигались четверо развитых заражённых, трое из которых не уступали недавно упокоенному мною горошнику, а один был заметно выше, массивнее и лучше защищён. Человеческого в нём почти не осталось, можно лишь предположить, что раньше «это» было человеком. Теперь монстр за два метра ростом обладал длинными жилистыми лапами с хорошо различимыми ножеподобными когтями, ноги с массивными наростами на коленях производили различимый даже из магазина цокот, а в форме головы было что-то от гиены – мощные челюсти с уже полностью изменившимся жевательным аппаратом, широкий приплюснутый нос и маленькие, бинокулярно ориентированные глазки, хорошо прикрытые надбровными дугами, превратившимися в настоящие щитки. Не удивлюсь, если в момент опасности они, как человеческое веко, закроют глаз надёжной бронешторкой. Как такого одолеть? Грудь, живот и паховая область прикрыты пластинами костяной брони. Уязвимыми кажутся только небольшие открытые участки шеи, щели между пластинами, а также бока, где между передней и задней бронёй имеется серьёзный разрыв. С моим вооружением встреча с подобным монстром фатальна даже без учёта «группы поддержки».
Как же люди передвигаются здесь по кластерам? Неужели только в составе крупных конвоев? Это ведь нужно иметь прорву боеприпасов. Да и огневая мощь не всегда спасёт. Вот неожиданно навалится толпа, и хорошо, если техника поможет вырваться, а если затор какой? Всё – рукопашная, а что ты против такого рубаки сможешь? Тут даже если и привалишь одного, так другие разорвут. Три-четыре подобных отряда, и от виденной мною колонны мародёров мало что останется, выживут лишь те, кто укроется под бронёй. Будучи же одиночкой, от такой опасности можно либо убежать, либо спрятаться. Убежать, наверное, кто-то и сможет, имея соответствующие способности, но с какой скоростью нужно перемещаться, чтобы оторваться от людоеда, сделанного из одних мышц и сухожилий? Да и спрятаться… Разве что стать невидимым.
Мой Дар явно другой природы. Мой Дар – броню пробивать. Точно! Я вспомнил, как скривился в гримасе напряжения, выстрелил, и выбил здоровенный зуб, а стрела не растеряла энергию и прикончила «моего» горошника. Зуб у него, что та броня – здоровенный, крепкий, совсем-совсем не человеческий.
Ну с Даром, похоже, определился, даже появилось ощущение правильности, уверенности, что у меня теперь именно такая способность имеется. А вот с перемещением по опасной территории вопрос остаётся открытым. Придётся ждать окончания стрельбы, потом ещё часок-другой и двигаться в обход кластера, к которому сейчас стягиваются окрестные заражённые.
Вскоре стрельба начала отдаляться и в течение получаса утихла совсем. Выжидая, я наблюдал перемещение как отдельных заражённых, так и разных по численности отрядов, как фантастически огромных монстров, так и еле волочащих ноги доходяг. Для себя отметил, что поток не сильно уменьшился – гады всё пёрли и пёрли. В конце концов, в известном направлении протопали последние монстры, но к этому времени на улице уже густели сумерки. Выдвигаться на ночь глядя я посчитал не разумным и решил заночевать здесь же, в магазине.
Глава 4
В качестве спальни я выбрал комнату позади барной стойки. Здесь стоял массивный канцелярский стол с офисным креслом, а также диван с журнальным столиком перед ним. Разместился на полу за столом, оставив дверь в бар открытой. Так я буду слышать, что творится в магазине, а стол послужит дополнительной защитой, если придётся драться.
Наскоро перекусил подобранными в магазине продуктами, ограничившись хлебом и сыром. Почистил зубы и улёгся спать. Тёплые вещи оказались кстати. Несмотря на летнюю погоду, свитер и одеяло для ночёвки на полу здорово пригодились.
Однако поспать удалось недолго. Хоть я и уснул почти мгновенно, но как мне показалось, практически сразу открыл глаза. Я ещё не идентифицировал опасность, а организм уже был накачан адреналином. Через мгновение я понял, что так взбудоражило меня на уровне подсознания – из торгового зала доносились звуки присутствия посторонних. Кто-то пробирался к бару. Рядом со входом я предусмотрительно рассыпал упаковку сухариков – чёрные и незаметные в темноте они своим хрустом просигнализировали о появлении гостей, и теперь ночной визитёр прокладывал себе дорогу, отбрасывая с пути предательские кусочки жареного хлеба. В полной тишине этих звуков оказалось достаточно, чтобы определить направление движения и приготовиться к встрече. Смущает лишь то, что приближающееся существо определённо находится в здравом рассудке, не прёт напролом, а способно на осмысленные действия по устранению такого несущественного препятствия. Через несколько секунд я уже знал, что это люди, двое, и их цель – это моё убежище.
– Ёлки, не видно ничего.
– Да вот же, левее дверь.
– Я под ногами ничего не вижу. Опять что-нибудь начнёт хрустеть.
– Ты, Хвост, идиот. Высокочастотный звук через витрины снаружи никто не услышит. Разговаривать в голос нельзя – от басов будут вибрировать стёкла пакетов, и какая-нибудь тварь может почувствовать колебания, и то если будет смотреть в эту сторону. Пакет двойной, и наружное стекло слабых колебаний не передаст вообще, если конечно не орать. В прошлый раз с той бабой всё ровно вышло.
– Да, классно было, жаль теперь эта тёлка переродилась. Щас бы как раз пришлась – стресс снять. Я и настроился уже. Три раза попадалась, а тут облом… Может ещё поищем, вдруг забилась куда?
– Заткнись. Нет её здесь. Отдыхаем и завтра рано двигаем в соседний кластер.
– Ты чего, Рус, там же сейчас адский ад, прихлопнут нас в момент. Я туда ни ногой.
– Можешь топать назад, Адди тебя самого на запчасти отдаст, подоноришь пару месяцев и нормуль. Опять будешь свободным человеком, никому ничего не должным… Не дрейфь, не полезем мы на сам кластер. Вначале пёхом выйдем к границе, займём позицию, осмотримся. Затем тихонечко подгоним тачку и станем ждать. Как только появится иммунный – мы его спасём. Сечёшь?
– Рус, ты прикинь, сколько там тварей крутых. Погорим, не уйти нам. Я баранку кручу здесь уже три месяца. Тормознуть, посадить человека это нужно остановиться полностью, а потом разгоняться как минимум до сотни, чтобы нас наперерез не перехватили. Нам даже от рубера не уйти, на ходу ты не сможешь его подстрелить наглухо.
– Если мы завтра не привезём «мясо», то нам начислят ещё десятку гороха, потом три дня и ещё десятку. А тут представь, есть шанс подхватить не одного, а сразу двоих или троих. А? Мы и план выполним, и долг наполовину спишем. Если будет баба – твоя!
– Угу, моя… Мы ж их сразу сдавать поедем. Ты, блин, Рус, брехло.
– Завали свой рот поганый. Ты, Хвост, берега не теряй, зубы-то только-только отросли, могу опять проредить.
– Извини, Рус, извини, это всё от нервов, еле вывернулся от этих топтунов. Давай так: если за иммунными погоня будет, то я решаю – стартовать или нет… А на обратном пути, если будет баба, то всех выводим из машины, вырубаем и я её отдеру. Первым. Идёт?
– Договорились. Маньяк ты, Хвост.
– Я же говорю нервы, мне нужно напряжение снять. Кстати, я нас сегодня обоих из задницы выдернул. Я вкачу дозу.
– Борзеешь Хвост. Тебе и дозу, и бабу, может ещё путёвку от профсоюза? Давай лучше раскатим горошину на двоих. Я за уксусом схожу сейчас.
– А с какого… горошину? Нам долги надо отдавать, сам только что сказал. И этого топтуна я завалил. У тебя был шанс, и ты не смог, а я смог. Так что горошины эти мои, и я решаю, что они пойдут в уплату долга. Нашего с тобой долга. Или я опять берега попутал?
– Ладно, Хвост, ты сегодня себя проявил, но я твой гонор запомнил, и он тебе ещё выйдет боком. Я дежурю первым. Через три часа чтобы был в порядке, а если нет, так я тебя простимулирую.
За время этого диалога парочка ночных гостей расположилась на диване. Судя по звукам, на журнальный столик была выставлена провизия и фонарь, дающий тусклый красный свет. Муры, а из разговора следовало, что это именно охотники за людьми, уже не в первый раз используют это убежище, и по этой причине, либо по какой-то иной не озаботились обследованием помещения.
Я, пребывая необнаруженным, стал свидетелем разговора, не оставляющего сомнений в исходе нашего знакомства, если мне вдруг вздумается вылезти из-за стола и представиться: «Добрый вечер! Эмм-м, я…» Дальше… Сложно сказать, что именно будет дальше, но скорее всего я попаду в разряд «мяса» для дальнейшей поставки на местную станцию вивисекции. Поэтому есть лишь две линии поведения: тихонечко лежать до утра и ни в коем случае не позволить себе уснуть, или дождаться удобного момента и перебить незваных гостей поодиночке. Второй вариант более безопасный. Парни собираются разделиться, причём один, который остаётся в комнате, вообще готовиться принять дозу наркотика. А вот выдержу ли я несколько часов до утра, не имея возможности поменять позу, уснуть, сходить по нужде? Вряд ли. Значит надо собраться и правильно определить момент для нападения. Готовиться особенно нечего, арбалет взведён, мне нужно только подняться и выстрелить в лежащего на диване бандита, затем перезарядить и выстрелить во второго, когда тот ворвётся в комнату привлечённый звуком выстрела.
Даже если я буду контролировать каждое своё движение, поднимусь плавно, без рывков, наведу оружие на жертву и плавно нажму на спуск… Потом-то всё равно придётся торопиться, у меня будет лишь три-четыре секунды, и я могу не успеть. Значит надо по-другому.
Перерезать горло спящему? Треснуть ему молотком по голове? Я не смогу – нет у меня сноровки истреблять человеков.
Терзаясь подобным образом, я внимательно слушал, что происходит в комнате. С характерным придыханием один из муров шлёпнул ладонью по телу, надо полагать, сделал себе укол. Второй, хмыкнув, вышел вон. Ну что ж, хватит рефлексий – как только услышу ровное дыхание лежащего на диване, поднимаюсь и стреляю ему в глаз. Перегнувшись через стол и держа арбалет на вытянутой руке, я почти смогу коснуться его стрелой – не промахнусь. Потом сразу на пол, перезарядить и стрелять во второго бандита из лежачего положения, когда тот окажется в комнате. Если повезёт, то перехвачу его ещё в дверном проёме.
Глава 5
Ждать пришлось долго. В абсолютной тишине я не слышал ничего, кроме своего собственного дыхания. Сложно сказать. сколько прошло времени, но только инициатором первого действия в последовавшей череде событий был вовсе не я. Беззвучно, сопровождаемая лишь движением воздуха, открылась дверь. Осторожные шаги обозначили приближение к журнальному столику первого действующего лица разыгрывающейся трагедии. О происходящем я мог судить только по характерным звукам. Судя по всему, бандит по кличке «Рус» покинул свой пост, вернулся и стал копаться в вещах, пытаясь что-то отыскать. Несколько секунд, и звуки возни сменились треском электрического разряда, хрипом и эмоциональным истерическим полушёпотом-полувизгом:
– Ну что падла, крысятничать… Думал, я и в самом деле раскумарился? Чё думал, фуфлыжника себе нашёл? Всё Рус, я к тебе в долю не иду. Бил понты… Ну щас я тебя…
Прикинувшись одурманенным, Хвост подловил своего напарника на попытке в одиночку употребить горошину и ударил его разрядом электрошокера. Рус, сотрясаемый конвульсиями, упал, и его глаза оказались на одном уровне с моими. Удивление. В его глазах отразилось неподдельное удивление, они едва не вылезли из орбит. Но тут усевшийся на него сверху Хвост вторично ударил его шокером и, ухватив всей пятернёй за челюсть, повернул лицом к себе. Визгливые нотки сменились низким утробным рычанием, при этом ещё недавно заискивающий Хвост продолжил шипеть оскорбления вперемешку с угрозами, которые сводились к обещаниям продать его на органы, предварительно совершив сексуальное насилие.
Лучшего момента уже не будет. Я поднялся на ноги, перевалился через стол и выстрелил в спину распластавшегося на напарнике сексуально озабоченного Хвоста. Тот как раз перевернул беспомощно дёргающегося подельника, придавил его грудью и ножом кромсал штаны жертвы.
Стрела пронзила обоих, как я и примерялся – прямо в сердце. Хвост, лежавший сверху, выгнулся и забился в агонии. Из художественных фильмов я запомнил, что агония длится недолго, но на практике всё было совсем не так. Хвост попытался дотянуться рукой до засевшей в спине стрелы. Не получилось. Тогда он, перенеся вес на правую руку, левой ухватил пронзившую его стрелу, стал приподниматься и вытаскивать её из тела Руса. Да что же это такое? Ведь это совсем уже какой-то сюр. Нужно немедленно ставить точку, иначе этот терминатор возьмётся уже за меня.
Подобрав нож, которым только что орудовал Хвост, я ухватил бандита за волосы и завёл руку как для захвата шеи, чтобы одним сильным движением произвести рез. Тело сразу обмякло, на лежащего снизу Руса обрушился поток крови, тот забился и замычал. У него почти получилось закричать – отходит от воздействия шокера. Я ударил его ножом в затылок. Сразу не получилось вбить глубоко, пришлось ухватиться двумя руками и давить всем своим весом. Я почувствовал, как под лезвием расходится плоть, прорезаются мышцы и лопаются сухожилия, удерживающие шейные позвонки.
Убил двух человек. И никакой реакции, заторможенности, рефлексии. Более того, сумев почти не испачкаться в крови поверженных врагов, я быстро перескочил через стол и подхватил с пола свои вещи, чтобы растекающаяся лужа их не затронула.
Нужно быстрее покинуть это помещение. Запах убоины очень быстро распространится по магазину, выберется наружу и тогда сюда набежит всякой нечисти. Свои вещи собраны. Трофеи! Первым делом горошины. Быстро осмотрев вещи из рюкзака, который начал потрошить Рус, я обратил внимание на тубу из-под шипучего аспирина. Внутри. среди обилия ваты, два жёлтых шарика – ценный трофей. Теперь карманы поверженных врагов. Чёрт, все в крови! Ни в коем случае нельзя в ней извозиться – отмыться негде, сменной одежды нет, а чутьё у некоторых тварей отменное. Плевать на спораны в карманах муров, а вот стрелу нужно вытащить и отмыть, их осталось всего четыре штуки. Упёршись ногой в спину Хвоста, я потянул стрелу на себя. Ага, не тут-то было, мёртвая плоть не хотела отпускать двадцать процентов моего боезапаса. Пятая стрела мне нужна, и я её достану, даже если придётся вырезать ножом. Расшатывая, качая из стороны в сторону, дёргая, мне таки удалось вытащить окровавленную алюминиевую трубку со стальным спортивным наконечником. Я взял со стола флягу Хвоста и вылил половину содержимого, со всех сторон обдавая спиртовым раствором извлечённый снаряд. Влажными салфетками оттёр кровавые разводы и ещё раз промыл стрелу остатками трофейного живца. В красном свете фонаря сложно оценить качество проведённой работы, но вроде бы везде прошёлся.
Так, теперь трофейное оружие. В изголовье кровати «Сайга-12», на спинке дивана разгрузка с магазинами к ней. На поясе у Руса кобура с АПБ, две запасные обоймы и глушитель. На полу валяется АК «сотой» серии. Из этого арсенала мне подойдёт только АПБ, всё остальное грохочет так, что желающие познакомиться со стрелком в избытке набегут в течение считанных минут. Без транспорта или серьёзной группы поддержки такое оружие применять опасно. Надо найти к АПБ проволочный приклад и можно использовать его как основное оружие. В рюкзаке Руса нашлись две упаковки по шестнадцать патронов в каждой и требуемый приклад. Теперь все заражённые низших рангов для меня не так опасны.
Можно конечно взять всё остальное оружие, воспользовавшись машиной муров, судя по логотипу на ключе – «тойота», самый популярный джип у разного рода боевиков. Но куда я на нём поеду? Известная мне дорога перекрыта большим скоплением агрессивных тварей, а убраться отсюда необходимо до того момента как они начнут разбредаться в стороны от разгромленного кластера.
Я уже составил приблизительный план, собираясь по дуге обойти «мой» участок городской застройки и осторожно вдоль дороги пробираться к стабу «Южный». Когда вчера я оказался в этом мире, то из окна своей квартиры видел вполне себе сельский пейзаж. Вот как раз там нужно найти лесополосу и по ней выйти южнее города – это и есть моя текущая задача.
Машина мне ни к чему, но ключи я взял. Надо проверить её на предмет всяких нужных вещей. Теперь, когда я вооружён, можно отказаться от пневмы – винтовка, баллон и заправочная станция тянут почти на три килограмма. Только прицел заберу, вряд ли здесь они в изобилии, и ценность этого предмета явно выше, чем в прежнем мире.
В принципе можно уходить, вот только «жаба» не пускает. Оставить спораны из-за боязни испачкаться кровью? Бред, я только что завалил двух человек, ножом добивая обоих.
Скинул куртку, свитер, закатал рукава рубашки, приготовил влажные салфетки. Жаль, извёл трофейный живец – за дверью бар, полный алкоголя. Трудно привыкнуть к положительным моментам новой реальности. Запачкать руки, конечно, пришлось – у обоих искомое находилось во внутренних карманах, а у Руса ещё и разгрузка мешала. Добыча оказалась небогатой, всего по два спорана с каждого. Наверное, где-то имеются нычки, но поиски – дело долгое, ведь их специально устраивают таким образом, чтобы быстро было не найти. Теперь можно уходить. Вот, правда, ещё не помешают патроны, наверняка они имеют хорошую цену.
Я покинул убежище, ставшее местом кровавой расправы и, припомнив, что между торговым залом и баром есть проход во внутренние служебные помещения, осторожно, на ощупь отправился на поиски нового ночлега.
Глава 6
Остаток ночи прошёл без происшествий. На сон грядущий я выпил пару глотков живца, чтобы утром не будоражить организм алкоголем, а вот с утра принял раствор горошины и тут же почистил зубы, дабы перебить мерзкое послевкусие. День обещает быть долгим и Дар мне обязательно понадобится, может и не один раз.
На заднем дворе магазина обнаружилась «Тойота Хайлюкс» переделанная по местной моде с неизменным крупнокалиберным пулемётом в кузове. Ребята, оставшиеся лежать в магазине, предпочитали передвигаться на автомобиле – экипировка и вооружение мало подходили для пеших прогулок. Я даже не стал менять молоток для рукопашной, их клевцы полное барахло – длинные и тяжёлые. Во вчерашнем бою против бегунов я бы таким не отбился.
А вот в машине оказалось много полезного добра: РПГ-7 с дюжиной выстрелов; МОН-90, не менее десяти штук; АСВК с разбитым прицелом и развороченной рукоятью. Пройти равнодушно мимо такого арсенала – это кощунство. Десяток мощных мин, подрываемых дистанционно, можно легко конвертировать в горошины и спораны и я даже знаю где их расположить – вчера вдоволь насмотрелся на марширующих монстров. Конечно, сидя в засаде, день потеряю: сразу после атаки не стоит идти собирать трофеи, надо выждать пару часов, а если набегут возбуждённые любители человечины, то и того дольше.
Размышляя подобным образом, я оглядывал окрестности и возле одного из подъездов соседней пятиэтажки, заметил человека, смотрящего на меня. Незнакомец не был вооружён, явно не относился к категории заражённых, и не был напуган. Больше всего он походил на дачника, который оторвался от своей грядки, разогнулся и взглядом провожает идущего мимо путника. Это очень странно, всех бывалых иммунных отличает наличие оружия, новичков – напряжённая поза, а заражённых – неестественные движения. Я поднял в приветственном жесте руку, и человек продублировал жест. На последовавшее с моей стороны приглашающее движение рукой он отрицательно покачал головой и нехитрой пантомимой обозначил, что не вооружён и сам приглашает меня подойти. Ну что ж, пойду, познакомлюсь.
Приближался не спеша, арбалет заброшен за спину, АПС визит на ремне, придерживаю его рукой. Я поздоровался первым:
– Доброе утро! вы иммунный?
– Те парни, хозяева машины… вы их угомонили? – не очень вежливо проигнорировал мой вопрос «дачник».
– Они мертвы. Это были ваши друзья? Соболезную, – почему не ответить дерзкому, но безоружному человеку в его же нагловатой манере.
– Отнюдь. А утро действительно доброе…
Человек представился как Александр Николаевич, иммунный, попал в этот мир почти год назад, жил в одном из стабов некоторое время, а теперь стал отшельником в добровольном изгнании. Обладает любопытной способностью – может проникать за любые препятствия при наличии небольшого, пусть даже самого малого отверстия. Из его рассказа выходило, что у меня не самый жёсткий вариант знакомства с новым миром, можно сказать тепличные условия, в то время как подавляющему большинству уготована более злая участь.
– Мне просто повезло. Выходил их города вместе с другими, всегда разными людьми. Нас дважды рвали, оба раза твари были очень развитыми. Второй раз они действовали осмысленно – загоняли нас в ловушку, в тупик. И ведь уже почти вышли из города… Там мой Дар и проявился. Когда нас зажали и стали есть, сверхъестественные способности открылись у многих: один запрыгнул на подоконник на втором этаже, но не смог выбить стеклопакет и свалился назад; девушка отбросила здоровенного монстра и рванулась на свободу, но как-то сникла уже метров через десять. Просто замедлилась и осела. Дальше я не видел, метнулся в крошечную отдушину подвала, это уже в полубезумном состоянии. Отчаяние… оно даже страх затмило. Очнулся через несколько часов, мутило страшно. Выбрался с другой стороны дома, дверь в подвал на моё счастье была не заперта. Ну а там уже и новый кластер, дорога через лес… Шёл на заплетающихся ногах, встретил компанию рейдеров. Они меня и спасли.
– А как назывался ваш стаб?
– Гнездо.
– Я пробираюсь в Южный, слышали о таком?
– Нет, мой «родной» кластер далеко на северо-востоке, Гнездо на севере, километрах в десяти. А здесь я веду уединённый образ жизни – ни с кем не общаюсь.
– Но с парнями из магазина контактировали… Я столкнулся с ними неожиданно, а они в амбицию – за стволы схватились – ну и вот…
Александр Николаевич заметно стушевался. Мне показалось, что он затягивает паузу, ожидая услышать, что я ещё выдам о парочке из магазина.
– Да как вам сказать. Неприятные субъекты. Регулярно сюда приезжают. Стреляли в меня как-то раз.
Врёт, определённо врёт, причём совершенно не умеет этого делать – мнётся, глаза отводит. Надо что-то решать с этим деятелем.
Мы уселись у подъезда прямо на бетонную плиту, имея возможность обозревать подступы к дому, но беседа явно затянулась. Клиент, безусловно, темнит: угостился моим живцом, причём руки изрядно дрожали. Наверняка знает о роде занятий тех двух муров, и ему что-то очень нужно от меня. Надо его встряхнуть хорошенько.
– Значит так, Александр Николаевич! То, что вас угораздило попасть в муровские дела, – он вздрогнул, – мне совершенно не интересно. А вот как вы, будучи безоружным, добываете спорановые тела для выживания и развития, мне неясно. Также любопытно узнать куда делась девушка из магазина?
У собеседника полезли глаза на лоб. Надо дожимать.
– Уважаемый, я не собираюсь покушаться на то или на тех, кого вы считаете своей собственностью или добычей. Мне уже давно пора двигаться своей дорогой, вот только не хочется оставлять за спиной недосказанность – понимаете?
– Да вы хват. По внешнему виду явно из свежих. Представились настоящим именем, а тут это не принято. Но лихо у вас получилось: и про муров, и про девушку. Да и с этими двумя гадами разобрались… – он немного задумался. – Девушка здесь в подвале и ещё двое вместе с ней, естественно, никакая не добыча. С живцом и обычно-то туго, а тут сразу четыре человека. Огнестрелом не пользуюсь, очень шумно получается, набегает заражённых… Я отдельных особей заманиваю в ловушки. Мне одному обычно хватает.
Дальнейшее общение проходило в более доверительной атмосфере. Человек он хоть и безоружный, но очень осторожный. Признался, что испытывал на мой счёт сомнения, не из муровской ли я команды, хотя эти бандиты регулярно приезжали сюда, и всегда вдвоём. Каждый раз выводили из магазина одну и ту же девушку, а два дня назад он сам пошёл и отыскал её, спас. Спас и ещё двоих, семейную пару, с которой произошло настоящее чудо – они оба стали иммунными. Вот только живца на всех не хватает.
Я предложил свою помощь. Вместе сходили в универсам за спиртным. Забрали и мою пневматику. При возможности заманить жертву в определённое место, можно где-нибудь в подвале оборудовать комнату с небольшим окошком, чтобы исключить проникновение заражённых, и получится настоящий «расстрельный коридор». Мощная пневматика в этом случае идеальный выбор – бесшумная, запасов пуль и сжатого воздуха на триста выстрелов. Если не связываться с развитыми заражёнными, то проблем со спорановым голоданием не возникнет примерно в течение года.
Глава 7
Девушку звали Алесей. Было явно заметно, что она не в себе. Сидела на оборудованной в углу подвала лежанке, с головой закутавшись в одеяло.
– На контакт не идёт, отвечает односложно, ничего не просит, от еды отказывается. Я сплю чутко и могу точно сказать, что за ночь она единственный раз поднимается и уходит, наверное, по нужде. Хочется надеяться, что отойдёт со временем.
– Да, время – лучший доктор.
Семейной парой оказались цыгане – Оксана, женщина на вид от тридцати пяти, и Игорь, высокий толстый парень, выглядевший значительно моложе. Каждый раз, когда кто-то из нас начинал говорить он пытливо смотрел на говорившего и морщил лоб. Казалось, что он прикладывает невероятные усилия, чтобы вникнуть в суть произносимого. Ел громко, правда не чавкал, но зато чай или кофе пил, сёрбая и кряхтя на весь подвал. К собеседнику обращался «слышь» или «командир». Очень трогательно общался с женой, никаких «слышь» и прочих слов-паразитов. Периодически ему требовалось выйти из помещения и тогда он всякий раз прощался с ней так, будто уходил навсегда: «Прости меня, если что, ты же знаешь, как я тебя люблю». Оксана улыбалась, скромно отводя глаза. Смуглая от природы женщина заливалась краской, по крайней мере, моё воображение живо рисовало рдеющие щёки.
Одной виноградины, растворённой в спиртном, только-только хватило для всех. Львиную долю выпили испытывающий первые признаки споранового голодания Александр Николаевич и огромный Игорь.
В обсуждении дальнейших планов прошёл весь день. Намерения старожила этого мира и обладателя удивительной всепроницаемости, были непоколебимы. Александр Николаевич не желал менять устоявшийся способ существования – миграции из подвала в подвал на границах трёх кластеров. Мы ели почти по-домашнему приготовленную еду, пили ароматный, дорогой, наверное, чай. Хозяин поведал о нехарактерных для него дальних вылазках:
– В моём родном кластере есть магазинчик, где торгуют исключительно чаем, там есть очень дорогой. В прежней жизни мне бы никогда не перепробовать все сорта. А разные чаи и заваривать надо по-разному – в одном аромат, в другом вкус. Один из минусов бедности, это иметь техническую возможность коснуться чего-то стоящего и невозможность потратиться, чтобы освоиться, сжиться с этим стоящим и определить, нравится оно тебе или нет. Это как с шампанским – есть старое доброе «Советское» и другое, очень дорогое. И там и там пузырьки, а избыточно охладив и разницы-то не почувствуете. А она есть. Вот я периодически набираю разные чаи и дегустирую.
– Вкусно… Раньше, при социализме, такой был «со слоном».
– Да, это хороший чёрный чай. Признаюсь, я сейчас проникся жёлтым, но он чувствителен к температуре воды и выдержке. Мне не жалко, просто не хочется портить вам впечатление об этом напитке. В дни, когда активность на кластерах падает до нуля, я по утрам забираюсь на крышу и там получается целый ритуал. Можно очень хорошо посидеть – насладиться и тишиной, и простором. А удачно заваренный напиток дополняет и подчёркивает всё это.
– Да вы настоящий дзен-буддист, монах. Чай, крыша, покой – это конечно хорошо, а общество, люди? Здесь не пустошь, молитвами и подаянием не проживёшь. Спораны вообще смертоубийством добываются. Противоречия между желаемым и действительным, между потребностью жить на крыше и необходимостью почти всегда прятаться в подвале, без социальной терапии приведут вас либо к шизофрении, либо к чему-то подобному – я не специалист.
– Не специалист, да ещё и новичок. За всё время пребывания здесь, единственное проявление человечности – это поступок подобравших меня рейдеров. Почему-то они изменили свои планы и отвели в стаб. С тех пор только лицемерие да патологическая жестокость. Никаких иных качеств в людях я не встречал. Но тот удивительный, почти мистический случай заставляет думать, что до животного состояния опустились не все окружающие. Льщу себя отчаянной надеждой вновь оказаться среди нормальных людей, пусть даже страхом наказания, но загнанных в рамки общественной морали, похожей на ту, что была дома.
– Из стаба вы ушли сами?
– Да, – мой собеседник улыбнулся. – Дезертировал. Накопил восемь споранов и во время очередного выезда на перезагрузившийся кластер, ушёл. Отдал казённые клевец с арбалетом напарнику и ушёл.
– Это же авантюра – без оружия и только с восемью споранами уйти в «свободное плаванье».
– Дольше находиться среди моральных уродов, за споран готовых на любую мерзость, было невыносимо.
– И кто вам мешал устроиться внутри стаба на приличную работу? Прилежание и трудолюбие всегда востребованы, а они определяются честностью и ответственностью. Если вы честны, то не станете делать работу «как попало», а если ответственны, то выполните порученное вам.
– Ровно на столько, на сколько мой труд оценят. Если твоя задача – драить полы, стены, мыть посуду или обслуживать клиентов, крутить болты в гараже, или варить листы с арматурой в цеху – хорошо! Если тебе за эту работу готовы заплатить споран в смену, тоже пусть будет так! Но когда у тебя в виде платы за проживание и питание забирают практически всё, то ты раб! Ты низведён до уровня скотины. Когда таких как ты больше чем один человек, то формируется определённая среда обитания, где царит уныние и безнадёга. Питательная среда для всевозможных негодяев. А ведь иммунных, не обладающих бойцовскими Дарами, подавляющее большинство, и это всё лишние люди. Записываясь на военную службу, они записываются в пушечное мясо, в расходный материал. Им никогда не стать профессионалами, которыми будут дорожить. В общем, социальные лифты – это не про этот мир. Я просто ушёл, почувствовав, что ещё немного, и меня раздавит. Алкоголь, наркотики – это тупик. Я за три месяца накопил восемь споранов – доза дешёвого спека. Захочешь ещё дозу, значит надо идти в рисковый самоубийственный рейд. Я думаю, что распространение дурмана – это драйвер местных экономик, как алкоголь в нашем старом мире с его государственной монополией на спаивание народонаселения. Кстати, алкоголь здесь безвреден, абсолютное лекарство-антидепрессант. Конечно, употреблять нужно только на защищённой территории. Я вот не могу себе позволить – обязательно в невменяемом состоянии вылезу на улицу, под молотки. Очень страдаю от этого.
– Наркотики, если это не антишоковая терапия или обезболивающее, всегда яд. Рано или поздно распад личности неизбежен, собственно, как и с алкоголем. Здесь это тот же наркотик – похмелья нет, печень с почками не отваливаются, бухай хоть каждый день.
– Ну, личности тут распадаются и без наркотиков и бухла. С тем и другим просто нужно знать меру, как там у Володи Розенкруга…
– У кого, у кого?
– Розенкруга. Поэт, великий. Вы что, он же в школьной программе.
– Ну, у нас это три разных человека, а в школьной программе, вообще, только один. Ну, пока один… По крайней мере, на момент моего отбытия был один.
Наверное, это и есть культурный шок. Интересно, есть ли реальность, в которой негр Киплинг написал «Бремя Чёрных»?
Александр Николаевич производил двойственное впечатление. История бегства от социального падения вполне правдоподобна, но пафос… он всегда маскирует что-то неприятное. Да и с Даром не всё ясно. Безусловно, с такой способностью избавляться от преследования в плотной застройке очень удобно, но вот как-то слабо коррелируются высокопарные речи с обитанием исключительно в вонючих подвалах. «Бытие определяет сознание». Думаю, что к старику Марксу в случае с этим человеком нужно прислушаться.
В новой компании я решил провести ещё один день, посчитав доводы Александра Николаевича вполне справедливыми. Сегодня заражённые громят свежий кластер, а завтра начнут расползаться по округе. Наиболее развитые, у которых в мозгах есть подобие памяти, потопают как раз через этот район – неподалёку через пару дней ожидается очередное обновление. За матёрыми тварями увяжется какая-то часть новоиспечённых монстров и тех, кто в своём развитии недалеко от них ушёл, но уже имеет в споровом мешке ценный приз. Подобные противники нам с ним вполне по силам, если действовать сообща.
Мы уговорились переждать первую половину дня в подвале, а затем провести своего рода сафари, где Александр Николаевич будет в роли приманки, а я, надёжно укрывшись в одном из помещений магазина, буду расстреливать пробегающих мимо монстров. План мне показался великолепным, даже лучше варианта с минированием путей миграции тварей. Я уже представлял себя усевшимся в удобном кресле перед распахнутым окном, рядом бокал с коньяком… или лучше с виски – более аутентично. Ещё бы сигару в зубы и вместо арбалета какой-нибудь «слонобой».
Действительность внесла коррективы в мои представления о нашем мероприятии. Комната с решёткой и открывающимся внутрь окном, удобное кресло, дорогое бухло – с этим всё вышло как надо. А вот с добычей всё сразу пошло не так.
Сектор обзора с моего места не позволял видеть начало преследования – акция планировалось таким образом, чтобы я мог видеть спину пробегающего заражённого и произвести прицельный выстрел по споровому мешку. Поэтому пробежавшего Александра Николаевича я наблюдал всего секунду, а когда следом за ним появились двое бегунов, не колеблясь, словно в тире, произвёл образцовый выстрел пробивший голову одному из преследователей. В следующее мгновение в прутья решётки вцепились гигантские… наверное, всё-таки уже не руки, а лапы. Первым рывком тварь забросила себя на подоконник, а вторым легко выдрала решётку. Моё везение, что грохнулась она с ней не внутрь, а наружу, и у меня появились драгоценные секунды, чтобы ретироваться вглубь магазина.
Едва я захлопнул за собой дверь, как она практически развалилась от мощного удара. Пластиковая филёнка вылетела полностью и в образовавшуюся дыру метнулась огромная лапа в попытке меня достать. Однако образовавшегося просвета преследователю хватило только чтобы протиснуться по плечо. Отбежав на несколько метров, я перезарядил оружие, ошеломление первых секунд прошло, и руки почти не тряслись.
Зверюге не составило труда, навалившись, выломать замок, однако, воткнувшись в проём, оставшийся на месте филёнки, она, по сути, надела на себя дверь, высвобождаясь из которой повернулась ко мне боком. Я выстрелил под самое ухо, тварь дёрнулась, издала утробный рёв и забилась, словно в приступе эпилепсии. Я вновь перезарядил оружие, поднимая его для добивания почти поверженного врага, но почувствовал за спиной движение и резко развернулся со вскинутым арбалетом. Вовремя! По коридору со стороны торгового зала на меня нёсся ещё один заражённый.
Этого я сразил наповал. Стрела, попав между ключиц, прошла навылет, перебив позвоночник и разорвав споровый мешок. В следующий миг, выпуская из рук арбалет и выхватывая «Стечкина», я снова развернулся к монстру, разгромившему мою засаду, но того и след простыл. Искорёженная дверь и погнутая стрела остались на память о способностях и живучести местных объектов охоты. Продолжать сафари расхотелось.
Владимир Маяковский, после посещения корриды как-то посетовал: жаль, мол, что нельзя установить на бычьих рогах пулемётов и выдрессировать стрелять. Думаю, увидев местных «жертв» кровавого развлечения, он бы пришёл в восторг.
Итог нашей охоты: три спорана и минус одна стрела. Александр Николаевич посчитал это прекрасным результатом и предложил сыграть ещё разок. Я опешил:
– Да вы что, меня же два раза могли прикончить и съесть. Не стану я «ещё разок»!
– Перестаньте, клин клином вышибают. Если сейчас дадите волю страху, потом всегда будете бояться. А Стикс этого не любит, он любит, когда на кураже, когда залихватски.
Удивил. Кто бы говорил «залихватски»? Сам по щелям разным ныкается, а мне про кураж толкует. Но про возможный психологический барьер, блок на активные рискованные действия я слышал давно и решил, что и вправду нужно не позволять страху поселиться в подсознании.
Учитывая полученный опыт, план полностью переработали. Теперь стрелковую позицию разместили на застеклённом балконе третьего этажа, нависающем почти над самым подъездом. Прорезав в нижней части слои обшивки и утеплителя, мы получили прекрасный обзор прилегающей к крыльцу территории. Предполагалось заманить жертву к подъезду, где выстрелом сверху я смогу пробить голову любому лотерейщику, а если тварь прорвётся в подъезд, то двойная дверь в квартиру обеспечит мне возможность уйти в соседнюю, через лоджию, расположенную на стороне дома, противоположной по отношению к моей засидке.
Один из добытых споранов мы пустили на раствор, больше необходимый моему партнёру, у которого опять дрожали руки. «В одиночку сложно подстрелить даже бегуна, а тут нас сразу четверо нуждающихся, вот дефицит и образовался» – прокомментировал он своё состояние.
Я с удовольствием оттягивал начало очередного тура смертельного сафари, но постепенно во мне зрела решимость покончить с этим крепнущим от минуты к минуте страхом. Иначе я навсегда останусь с Александром Николаевичем и, как крыса, буду прятаться в подвалах. Представив себе такую перспективу, я сразу задался вопросом: «А ведь этот парень должен источать зловоние как профессиональный бомж, амбре от которого ощущается едва ли не на ощупь. А тут даже никакого лёгкого намёка на козлиный запах».
– Всё очень просто, здесь рядом еженедельно загружается кластер с ФОКом где есть сауна с одним маленьким бассейном и другим, большим, двадцатипятиметровым. В сауне жара хватает и попариться, и помыться, а в большом бассейне я по часу плаваю целых два дня, так что с гигиеной проблем не возникает.
Вот есть же люди, которые могут где угодно устроиться с комфортом: чайная церемония, сауна, плавание… Не хватает только тёлок с блэк-джеком.
Бегал Александр Николаевич своеобразно. Это нельзя было назвать атлетическим спринтом с мощной отмашкой рук и выбрасыванием ног далеко вперёд. Наблюдая, как свора заражённых преследует моего партнёра, возникала стойкая ассоциация с изворотливостью таракана, выскользнувшего из-под тапка, и стремительностью крысы, удирающей от терьера. Я был настолько увлечён наблюдением за столь необычным и совсем неграциозным способом передвижения, что едва не пропустил нужный момент. Выстрелил навскидку, благо мишень не нужно было выцеливать – огромная туша нависала над человеком.
Тварь, пожалуй, перешагнула на следующую ступеньку за лотерейщиком и стала обрастать костяной бронёй, но ещё не издавала характерного цокота. Пытаясь быстрее схватить добычу, преследователь старался лапой подцепить жертву, но Александр Николаевич каким-то образом предвосхищая удар, выполнял манёвр уклонения и, вопреки законам физики, совершенно не сбавляя скорости, делал зигзаг и возвращался на прежнюю траекторию движения, а бегущий следом монстр, продублировав вираж, неизменно сбивался с шага, заметно теряя темп.
Пара была уже у самого подъезда, и мой выстрел пришёлся едва ли не в упор. Попал в голову, почти в висок. Стрела пробила не успевшую покрыться дополнительной защитой часть головы, и тварь рухнула замертво. Оставшиеся три стрелы я выпустил в лотерейщика-маломерка и двух бегунов. В подъезд за приманкой заскочили только двое преследователей.
Отложив в сторону арбалет, я достал из рюкзака уже опробованный в деле молоток – не тратить же патроны на двух заурядных бегунов.
То неприятное, которое я подозревал в Александре Николаевиче, проявилось при дележе вполне приличной добычи – двух горошин и шести споранов. Как-то так вышло что и горошины и спораны нужны Александру Николаевичу все и прямо сейчас. У него и беженцы, и Дар потрачен полностью. Единственный компромисс – это совместное употребление раствора одной горошины.
Да! С этим парнем дерьмо хорошо жрать – себе всё заберёт. На этом наше сотрудничество я посчитал законченным, сомнения насчёт того чтобы остаться, развеялись полностью. Мы вернулись к нашим товарищам в подвал, где я и озвучил своё желание – наутро отправиться в стаб, представители которого мне показались порядочными людьми. В компанию к себе никого не звал, семейные Игорь с Оксаной не дадут себя в обиду, а выпавшая из реальности Алеся… Ну не в том я нынче положении, чтобы спасать красавицу от дракона. Ну, пусть и не дракона, а всего лишь крысы, но что-то мне подсказывало – участь девушки всё равно будет незавидной. Меркантильная сущность Александра Николаевича не смирится с её несостоятельностью в вопросах добычи споровых тел.
Глава 8
Супружеская пара сразу же объявила, что они решили рискнуть и вместе со мной пробираться в Южный. Игорь в прежней жизни занимался косметическим ремонтом автомобилей, глубоко в механику не лез, больше по визуальным эффектам, но всё равно обладал знаниями о технике более обширными, нежели среднестатистический горожанин. И теперь предприимчивый цыган рассчитывал устроиться в безопасном месте на привычную работу. Также он настоял на использовании машины муров – они с супругой в кабине, я в кузове. Завтра с утра разведаем все улицы до начала пересечённой местности. Затем наметим маршрут с высоты многоэтажного дома и будем ехать, покуда позволит дорога. На малых оборотах практически новый двигатель не производит много шума, а современная коробка передач вкупе с полным приводом обеспечат продвижение по распаханному полю.
– Будем ехать, пока не упрёмся в непреодолимое препятствие. Поверь, с помощью ножовки, лома и лебёдки можно забраться в настоящие дебри. Если заметим этих мутантов, то издалека, и сможем по своему следу вернуться и спрятаться в городе. Даже если проедем всего пять-шесть километров, это всё равно значительная часть пути.
Проехали значительно больше. По асфальтовой дороге добрались до поля, где обрезанная, словно ножом, городская улица обрывалась, и начинался просёлок, который фактически оказался съездом на поле для сельхозтехники. Цыган для повышения проходимости по рыхлому грунту стравил давление в шинах и теперь машина пусть не спеша, но зато уверенно продвигалась по пашне. Слева виднелась полоса леса и постройки промышленного назначения, но до них было очень далеко, не меньше пяти километров. Справа начинался овраг, который тянулся вдоль линии нашего маршрута на всю видимую часть пути. За оврагом отчётливо просматривались дома «моего» кластера и в бинокль я даже смог разглядеть окна своей квартиры.
Перед отъездом в качестве напутствия Александр Николаевич объявил, что согласно условностям, почитаемым иммунными, всем обитателям стабов положено иметь погоняло, кличку, или, как принято говорить, позывной – новое имя. Так вот, будет лучше, если он нам подберёт благозвучные прозвища, а не то это сделает какой-нибудь хам. Меня он окрестил Хватом, а Игоря – Цыганом, что мне показалось вполне естественным. Для полного соответствия имиджу не хватало только серьги в ухе и красной рубахи. Оксане он предложил самостоятельно определиться с именем:
– Любое на выбор, женщин выживает гораздо меньше. В местных разборках они участвуют редко, за пределами стабов работают считанные единицы, поэтому все эти забубённые суеверия на женщин не распространяются.
– Мне тридцать лет и все вокруг, кроме моих детей, зовут меня Оксаной. Бывало, в школе Ксюхой называли, вот в то время не задумываясь поменяла бы имя, а теперь нет. Я – Оксана.
Вспомнилось, как в прежней жизни очень многие меняли имена, фамилии, причём, это по большей части были публичные люди. Козлов или Чичикайло обречены на разного рода подшучивания, иногда крайне неприятные. Мне казалось, за парней с фамилией Струй или Вагин не выйдет замуж ни одна девушка, только если по очень большой любви. Понятно, что одна фамилия не склоняется, а во второй ударение на первом слоге, но ведь злые языки… И вот обычные нормальные люди с гордостью носят свои фамилии поколениями, а публичные люди начинают стесняться своих родовых названий: Вальцман, Гиркин, Кац, Эдельштейн, Зильбертруд. Хотя, получив по наследству обычную русскую фамилию, наверное, не стоит рассуждать на подобную тему.
Сектора наблюдения были определены заранее. Цыган обозревал всё что слева и впереди, Оксана контролировала правую сторону, на меня была возложена задача следить за всем, что творится позади нашей машины. Но все понимали, что наиболее опасен правый фланг. Где-то там, в городской застройке, хозяйничает толпа опаснейших тварей. Угрозу представляют те, что могут находиться достаточно высоко, чтобы разглядеть нас за складками местности, и те, что покидают кластер, посчитав его уже достаточно оскудевшим.
Всё шло к благополучному завершению нашего заезда, но подвело стремление шофёра к комфортному перемещению в пространстве. Местность стала понижаться и растительность в овраге уже не позволяла рассмотреть нас даже с самых верхних этажей опасных девятиэтажек, но и грунт тут был влажный, тяжёлый. В одном месте машина увязла, Цыган прибавил газу. Мотор взревел, и я испуганно бросился к водительской двери:
– Убавь обороты, придурок, жить надоело?
– Не ссы, братуха, осталось рукой подать, не переться же пешком? Вон впереди сосновый лес, это по любому уже за городом. С километр где-то, – и снова надавил на газ.
– Тебе себя не жаль, так подумай о жене, её ведь тоже сожрут заживо.
Мы уже почти кричали друг другу, рёв мотора не позволял говорить обычным голосом.
– Типун тебе… – азартно-радостно прокричал водитель. Этот идиот вошёл в раж борьбы с бездорожьем и увещевать его, тем более из кузова, я счёл бесполезным.
Машина, выбрасывая суглинок из-под колёс, то виляя кузовом, то ползя боком, медленно продвигалась вперёд. Я не сомневался, что разгром теперь только вопрос времени.
Нападение оказалась совсем не внезапным, о его начале я понял по заходившему ходуном лозняку в овраге. Успел прокричать Цыгану, что на нас напали, он резко выкрутил руль, сменил направление нашего черепашьего движения на перпендикулярное к линии оврага, и я тут же оказался на острие атаки пятёрки заражённых. Первым на поле выскочил и в несколько прыжков добрался до машины лотерейщик. Точно такого я уложил перед магазином. Его спутники несколько уступали предводителю кондициями, но тоже находились в стадии перехода от бегуна к лотерейщику.
В момент, когда первый заражённый был уже в прыжке, заскакивая в кузов машины, в кабине завизжала Оксана, увидев остальных четверых. Они парами заходили к дверям с правой и левой стороны. Игорь поднял боковые стёкла и продолжал давить на газ, но летние шины с обычным шоссейным малошумным протектором полностью забились глиной и не могли разогнать автомобиль.
В этот раз я метил в шею, туда, где у обычного человека сходятся ключицы. В открытую пасть или маленькие глазки попасть сложнее. Бить в покатый лоб? Так ведь он выше меня ростом и стрела с его лбом встретится под таким углом, что наверняка выйдет рикошет.
В шею тоже получилось удачно. Эта зона была открыта всего-то мгновение, и я вбил туда свой снаряд. Машину водило из стороны в сторону, и поверженный монстр, шатаясь, пытался одной лапой найти опору, второй удерживая пробитое горло. На очередном вираже он вывалился за борт.
Оставшиеся монстры, только-только отъевшиеся до уровня горошников, пытались пробиться внутрь автомобиля, сотрясая двери градом ударов. Первым не выдержало боковое стекло со стороны водителя – осыпалось мелкой крошкой. Сунувшийся было заражённый получил в глаз удар ножом, обмяк, и пусть на секунду, но задержал своего менее прыткого товарища. Цыган ещё не успел выдернуть нож из первой жертвы, как по салону полетели брызги стёкол пассажирской двери. Опять завизжала Оксана, а её муж, перевалившись со своего места, всадил нож в череп твари, успевшей запустить когти в супругу.
На этом моменте к разборке в кабине успел подключиться и я. Бросив разряженный арбалет и метнувшись на правую сторону кузова, к пассажирской двери, я в упор расстрелял монстра, выдравшего из оконного проёма своего погибшего собрата с застрявшим в черепной коробке ножом. Две пули в темя, и монстр кулём валится на землю. Я переместился к водительской двери и всё так же из кузова всадил в последнего мутанта почти десяток пуль – все убойные зоны жертвы уже были скрыты внутри автомобиля, где Цыган голыми руками пытался отбиться от этого совсем не рядового заражённого. В какой-то момент одна из пуль перебила позвоночник, монстр забился и вывалился наружу. Я добил его выстрелом в голову.
Это было похоже на автомобильную аварию. Пять секунд, и машина изувечена, а в салоне окровавленные тела. С такими ранами без экстренной медицинской помощи не выживают: у женщины разорвана грудь, у мужчины бок. Рана Оксаны представляла собой три глубокие, до кости, борозды через всю грудную клетку оставленные когтями мизинца, безымянного и среднего пальцев. Коготь указательного вначале зацепил лицо, разодрал щёку, десну и только потом прошёл по груди, оставив тоже кровавую, но не такую страшную рану, как три других. Женщина была без сознания.
У цыгана на боку плоть висела лохмотьями, кровь лилась рекой. Я сунул ему в руки бутылку с живцом:
– Пей и полей на рану, так здесь положено – медицина такая.
Кинувшись доставать из салона Оксану, я услышал за собой шипение и поток грязных ругательств. Однако, когда я вынес пострадавшую, то на земле уже было расстелено одеяло. Я осмотрел рану и, как умел, произвёл перевязку. Рассечения прикрыл сменной футболкой Цыгана, промочил живцом и наложил тугую повязку. Вся эта конструкция по мере сооружения мгновенно пропитывалась кровью. В завершении я приподнял голову пациентки и влил в губы немного живца. Вот и всё лечение.
– Она умрёт? – Цыган, прикрыв растерзанный бок окровавленной тряпкой, привалился к капоту машины.
– Нет. Не успеет. Нас всех очень скоро съедят, если мы не уберёмся отсюда прямо сейчас.
– Хорошо. Только дух переведу и поедем.
– Вот… мы же только чудом уцелели. Пешком и только пешком. Вдоль оврага к лесу. Перевяжу твою рану, сменишь окровавленные штаны, обувь, и пойдём.
– Оксана без сознания, я ранен. Слышь, поехали назад, а? – в его голосе чётко звучали просящие, почти умоляющие нотки.
– Цыган, посмотри, какую колею мы пробили. Увязнем. Тем более, посмотри, сколько мы проехали под уклон, а теперь нужно наоборот – вверх. Мы застряли, дороги назад нет. Если через десять минут мы не тронемся, то к лесу живыми не дойдём.
Пока я перевязывал рану, мой товарищ всё причитал, что нельзя трясти его девочку, что она слаба, что надо положить её в кузов и потихоньку ехать, а он будет толкать, и вообще можно воспользоваться лебёдкой.
– Цыган, дружище, лебёдка в чистом поле не поможет, да и толкать не вариант. Мы даже по бровке не проедем в этой низине. Первые двести метров с одной остановкой я пронесу Оксану на руках, потом ещё двести метров мы её будем нести вдвоём – в одеяле, как на носилках. Всего-то километр.
Первые сто метров были самыми лёгкими. Через пятьсот мы в очередной раз повалились без сил – шли по самой границе распаханного поля где и ноги в земле не так сильно вязнут, и не путаются в некошеной траве. А как же это во время войны раненых выносили, причём женщины огромных мужиков? Тут-то всё наоборот – два мужика одну женщину не могут километр пронести. В прежнее время я как-то нёс из магазина домой тридцатидвухкилограммовую гирю на плече. Икроножная мышца на правой ноге неделю ныла.
Спустя бесчисленное количество времени мы добрались до леса.
– Знаешь Хват, я дальше не смогу, сил нет.
– Всё, Цыган, самое тяжёлое позади. Сейчас я сделаю пару эликсиров – оживём! Мы с тобой затрофеили очень богатую добычу. Жаль, вещи почти все бросили, но здесь это дело наживное.
Нашу добычу составили одна горошина и десять споранов. Из вещей прихватили только два литра воды, бутылку уксуса, две бутылки водки, перевязочный материал да бинокль с арбалетом, трофейный пистолет с патронами и плюс разной мелочи, что я взял из дома.
Водка и уксус пошли на изготовление энергетиков. С помощью живца произвели перевязку Оксаны и Цыгана. После всех процедур Цыган приободрился:
– Слышь, а чё дальше будем делать?
– Ты отдыхать, а я пойду на разведку, постараюсь раздобыть машину. Мы уже явно за городской чертой, в бинокль видно крайние многоэтажки и дорогу из города. До неё километра полтора. Пойду к ней не прямо, а через лес, чтобы выйти вне зоны видимости. Там найду машину и вернусь за вами. Заодно надо отыскать что-нибудь вроде тропинки.
– Ты не бросишь нас, Хват?
– Нет. Даже оставлю АПС со всеми патронами, живец и добытые потроха. Так что не переживай.
– Спасибо! Я если честно, уже сказал себе, что теперь всё, не выбраться, только для неё стараюсь, она знаешь… – Цыган сделал паузу, шумно, всхлипывающим дерганым движением втянул в себя воздух, – мне трёх сыновей родила, я ей так благодарен, должен спасти её.
– Всё, хватит! Каждые полчаса делай по глотку живца, да плескай им на рану. Не жалей его в общем. Пистолетом умеешь пользоваться?
– Конечно, там всё просто, я двигатель жигулёвский могу раскидать, а тут пистолет. Вот курить очень охота, жаль не взяли. Пачка в куртке, ещё одна в кабине, блок в сумке, эх…
Глава 9
Я уходил и сам до конца не верил, что вернусь. Все свои вещи забрал, и свою горошину и шесть споранов добытые мной лично. Была внутренняя уверенность, что я не вернусь, хотя шёл и твердил себе, что пройдёт полтора-два часа, и я снова буду здесь, обязан быть. Гнал мысль бросить своих попутчиков – они ведь сами виноваты: не слушали меня, шумели, не хотели идти пешком. С другой стороны, одного меня те пятеро заражённых уделали бы на раз-два. Ладно, хватить яриться, копить злость и настраивать себя на неблаговидный поступок. Вернуться за ними нужно, но на будущее вывод однозначен – или добиваться беспрекословного выполнения приказов, или избавляться от подобных умников ещё до выхода на территорию кластеров.
В чащу глубоко забираться не стал, шёл в сторону дороги змейкой, то удаляясь вглубь леса, то вновь выходя к его окраине. Передвигаясь подобным образом, можно обнаружить тропинку или лесную дорогу, а можно просто натолкнуться на противопожарную канаву. По ним гораздо легче идти, а если раненого тащить, то и вообще речи нет.
К намеченной цели я вышел минут через тридцать, ещё столько же потратил на изучение обстановки. Машин на дороге хватало, но вот пригодных для перемещения по принципу «сел и поехал» было немного. Часть находилась в кюветах, часть была либо разбита, либо затёрта другими автомобилями. Исходя из степени удалённости от моего наблюдательно пункта, я наметил для изучения четыре перспективных машины: одна была протаранена в багажник и её развернуло на девяносто градусов, ещё одна была прижата к отбойнику другими машинами. Два оставшихся перспективных авто стояли целыми с открытыми нараспашку дверями, их бросили перед образовавшейся пробкой до того, как из города прошёл караван мародёров и с помощью оборудованного отвалом броневика расчистил одну из полос дороги. Правда, как раз наиболее подходящие машины находились на значительном удалении, и возиться рядом с ними означало привлекать ненужное внимание новых хозяев города.
Теперь, когда со средством передвижения есть какая-то определённость, можно возвращаться за моими товарищами. С пистолетом, оставшимся у Цыгана, идти к машинам будет спокойней.
Возвращался я быстрым шагом под защитой леса и только на подходе к нашей стоянке вышел осмотреться. До места, где меня ждали Цыган с Оксаной, оставалось не больше ста метров. Я устроился поудобнее у сосны. После интенсивной ходьбы смотреть в бинокль лучше, если упереться о твёрдую поверхность.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Обзор местности я начал с того злополучного поля, по которому нам довелось только что пройти. От увиденной картины я испытал настоящее физическое недомогание, почти явственную боль – по нашим следам, растянувшись, трусила стая разномастных заражённых. Впереди, с большим отрывом, три лотерейщика, за ними четвёрка бегунов. Если я сейчас рвану изо всех сил, то имею шанс оказаться на поле боя одновременно с первыми нападающими, но надо ли мне это? Первый монстр уже явно перерос тех уродов, которых я валил до сих пор, здесь уже начинает появляться костяная броня, и с трясущимися после забега руками я просто не смогу попасть в нужное место. Цыган естественным образом начнёт палить в первого, самого опасного заражённого, и даже если всадит в него всю обойму, то не факт что завалит. Я имел опыт расстрела гораздо менее развитого гада, по сути недолотерейщика, так половину магазина на него извёл. Даже если мы одолеем самого здорового, и пусть дополнительно ещё одного мутанта, что уже будет фантастическим результатом, то третий нас всё равно достанет… По крайней мере, одного из нас. Картина сражения пронеслась в сознании за секунду – шансы уцелеть минимальны. Находись я сейчас рядом с товарищами, то принял бы неизбежное, не бросил раненых. Но я здесь, не с ними. Бежать в самоубийственную атаку?
Я развернулся и пошёл в глубь леса.
Глава 10
Стаб «Южный» представлял собой провинциальный городок, перенёсшийся в Стикс в 60-70-е годы двадцатого столетия. Отцы основатели, получив в распоряжение поселение, начали обустраиваться вокруг местной угольной электростанции. Спустя пятьдесят лет защитный периметр представлял собой квадрат со стороной равной одному километру, внутри которого из старых строений сохранились здания самой электростанции, механического цеха, общественной бани и школы, в настоящий момент используемой в качестве казармы. Остальная застройка это трёх-, реже двухэтажные здания современного типа. Вся прилегающая к крепостной стене территория на удалении в восемьсот метров была расчищена от любых сооружений, мусора и растительности. Посередине полосы отчуждения, выдерживая интервал в сто метров, двумя рядами расставлены противотанковые ежи с паутиной колючей проволоки между ними. Дорога, ведущая к въезду в город, на финальных шестистах метрах оборудована мощным отбойником, что позволяет предположить минные поля, защищающие подступы к городу.
На неискушённый взгляд гражданского человека всё выглядит надёжно, солидно, можно сказать грозно. Секции бетонного забора, окружающего город, каждые сто метров чередуются массивными бастионами, выступающими за линию крепостной стены на четыре-пять метров. Высота защитных сооружений, учитывая насыпной вал, примерно шесть метров на участках защищённых бетонным забором, а на участках бастионов до восьми.
Внутри периметра числится пять с половиной тысяч коренных жителей и до пяти сотен гостей. Подавляющее большинство местных, то есть не менее четырёх тысяч, это различного рода служащие. И если основная масса ничем не отличается от таких же служивых везде и во все времена, то несколько сотен государевых людей следует считать местной знатью с необременительным перечнем обязанностей и значительными привилегиями. Оказывается, что таким людям администрация стаба платит приличное жалование, гарантирует защиту, вплоть до выделения персональной охраны во время профилактических выездов на пленэр. Причём попасть из первой группы во вторую на самом деле, просто – развивай свой Дар до уровня, на котором он станет востребован. Ксеры, сенсы, знахари должны отрабатывать повинность перед обществом, получая оплату, и при этом им не возбраняется иметь дополнительный заработок на обслуживании гостей стаба. Особое место занимает группа свободных граждан, или как они предпочитают сами себя называть, – обывателей. Люди эти уплачивают городу налог за пребывание на защищённой территории и за всю историю стаба не имели никаких обязательств, кроме как быть мобилизованными в случае смертельной опасности для всех жителей.
Вот в это поселение в компании нескольких таких же новичков я и приехал в кунге обычной вахтовки. После пяти часов одиночного скитания по пересечённой местности, намеренно избегая дорог, мне посчастливилось выйти к одному из постов стаба Южный, откуда после очередной смены в составе небольшого конвоя я отправился в безопасное, обжитое людьми место.
За массивными воротами нас ожидал местный карантин – довольно просторный каменный мешок с тремя гаражными ролетами на противоположной стене и металлическими дверьми по левому и правому боку. Офицер патруля велел нам выбираться из кунга и указал на дверь:
– Вам туда, бедолаги! Не робей, небольшой блиц-опрос, потом вас накормят, напоят и всё – отдыхать.
Глава 11
Наша компания оказалась в небольшой, три на восемь метров, комнате с выложенным плиткой полом, бетонными стенами и металлической дверью на противоположной от входа стороне. В двери зарешёченное оконце, вдоль стен обычные деревянные лавки из трёх параллельных брусьев – комфорт на уровне камеры предварительного задержания. Встречающие практически не заставили себя ждать. Через пять минут окошко отворилось и хмурый голос скомандовал:
– По одному встаём и заходим в той очерёдности как вы сейчас сидите. Начинаем с правого от меня ряда. Первый пошёл.
Я оказался последним – девятым. Ждать пришлось не менее часа. Процедура опроса была короткой, несколько вопросов предполагающих ответ «да» или «нет», вручение памятки-путеводителя, жетона на проживание в казарме, ознакомление под роспись с правилами поведения и ответственностью за их нарушение, а напоследок указание пройти в столовую, где нас с дороги накормят – всё. Только что коленом под зад не дали. С подобным формализмом я никогда до сих пор не сталкивался. Однако, наученный особенностям этого мира, я не обманулся насчёт серьёзности проверки: из двух участвовавших в опросе представителей администрации, непосредственно интервьюировал один, второй же с отсутствующим видом рассматривал собственные ногти – наверняка, именно он «прочувствовал» мои ответы, оценил и вынес молчаливый вердикт: «не опасен».
В столовой я застал только двоих парней из нашей вновь прибывшей команды, иных посетителей не было. Женщина на раздаче, опрятно одетая, подпоясанная белым фартуком, дала мне внушительных размеров тарелку с остывшей гречневой кашей, вывернутой сюда же тушёнкой в количестве полбанки и примерно такое же количество (полбанки) консервированной фасоли.
– Хлеба нет, будешь хлебцы?
К хлебцам, было предложено определиться с компотом или чаем, холодным, но зато крепким и настоящим индийским. В дополнение ко всему в качестве широкого жеста от администрации стаба, скромная доза живца.
Да! Встретили хорошо, душевно. Спасибо большое отцам города! Как же это здорово, чувствовать себя частью большой могучей общности людей. Я ощутил небывалый подъём, прилив сил, появилась уверенность, что дальше всё будет хорошо. И как мало для этого надо: защитить и накормить. За время пребывания на крошечной обжитой людьми территории я не услышал громких ободряющих речей, не почувствовал горячих объятий, лишь обычное ровное сухое общение, но вот то, что для тебя приготовлены еда, крыша над головой и перспектива на будущее, это заставляет проникнуться искренним уважением к неизвестным организаторам процесса. Ты только попал сюда, ещё не успел узнать всех трудностей и противоречий местного общества, но ты уже патриот. Тебя купили не идеологической истерией, приправленной килограммом гречи, а тонко сыграв на струнах души.
Казарма для поступивших на иждивение располагалась в бывшей школе и представляла собой учебный класс, заставленный двухъярусными кроватями, точнее будет сказать нарами. Обстановка спартанская, кроме кровати жильцу, полагается только тумбочка и один стул на двоих. На вахте дежурный коротко проинструктировал о необходимости сдать вещи на санобработку, пройти необходимые водные процедуры, получить казённый камуфляж, постельные принадлежности, после чего можно занимать отведённое спальное место и отдыхать. Утром всех ждёт общий сбор в актовом зале, где будет определена наша судьба. Ну что ж, административная машина взяла новичков в оборот и завтра каждый винтик найдёт своё место. Из личных вещей забрали почти всё: оружие, рюкзак, одежду, нижнее бельё, обувь. Разрешили оставить только то, что представляет собой ценность: мобильный телефон, ключи от квартиры (решил, оставить их как артефакт) запас споранов и гороха. Оружие можно будет забрать уже завтра, после собрания, а одежду через пару дней. Добравшись до вожделенной кровати, я застелил её чистым, абсолютно новым бельём, рухнул на неё и впервые в этой новой для меня реальности заснул мирным сном.
Глава 12
Утро началось с открытий. Никакой побудки, построения и организованного перемещения людей по заведённому распорядку – меня просто аккуратно потрясли за плечо. Проснулся сразу же, от первого прикосновения.
– Вставай, через десять минут нужно быть в актовом зале, – парень, один из вчерашних попутчиков, говорил приглушённо, как будто извиняясь, что потревожил.
– Чёрт, чего же раньше-то не разбудили? – спросил я сиплым со сна голосом. Парень пожал плечами, улыбнувшись в извинение.
– Давай, дружище… Народ уже двинул туда. Зал на втором этаже, с лестницы направо и по переходу.
– Да, спасибо, помню…
Собрался меньше чем за минуту, застелил постель и бегом в уборную. Холодной водой умыл лицо, освежился. Накануне, в душевой, первый раз за всё время в Стиксе почистил зубы. Щётку выдали вместе с бельём, а вот зубную пасту не предусмотрели, полагая, видимо, что на первое время подойдёт и мыло. Так и есть, для ощущения чистоты во рту мыла вполне достаточно.
К указанному времени успел с минутным запасом, влетев в зал на всех парах.
– Извините, опоздал, – выпалил я, обращаясь к невысокому сухонькому человеку, одетому в ладный форменный костюм серого цвета. Такие раньше в милиции носили. Человек стоял перед рядами кресел, где собралось не менее двадцати слушателей – значит не одни мы пополнили вчера население стаба.
– Нет, вы как раз вовремя, благодарю, что не заставили ждать. Проходите, присаживайтесь.
Точно милиционер, эти товарищи употребляют «присаживайтесь» вместо «садитесь», обычного для граждан не сталкивавшихся с Законом. Для себя я отметил, что в отношении этого человека, как-то оказался неприемлем жаргонизм «мент». Ага, наверное, это эмпат, во многих фантастических книгах были персонажи способные вызывать положительные эмоции, располагать к себе.
– Итак, я понимаю, теперь все в сборе. Ко мне можете обращаться «Опер», можно на «ты», так проще, и всем вам советую оставить расшаркивания, свойственные прошлому миру. В определённых кругах «вы» по-прежнему употребляется, но вам подобное обращение на ближайшее время следует оставить. И причина на то, достаточно веская – ваша жизнь. В боевых условиях чем короче сформулирована команда, тем больше времени на её исполнение. Сразу хочу донести до вашего сознания одну наиважнейшую истину – никто вас не заставит заниматься тем чего вы не желаете, выбор есть всегда. Вы можете не покидать границы стаба, а можете лихо колесить по окрестностям. В первом случае вы можете рассчитывать на минимальный потребительский набор: кровать, тумбочка, полотенце, зубная щётка. Вам даже вилка с ложкой ни к чему, поскольку еду можно либо получить в столовой бесплатно, как социальную гарантию, либо купить, но для этого нужны платёжные средства, а с этим будет туго. Развитие Дара происходит медленно и каким бы редким он ни был, достатка вам не принесёт… на первых порах. Есть вариант, что вы обладаете специальными навыками, профессией: строители, архитекторы, программисты, механики, слесари, все военные профессии. Если это про вас, то стабу чрезвычайно требуются ваши умения. Плюс женщины с низкой социальной ответственностью, эта специальность востребована в Стиксе повсеместно. Это то, что касается жизни безвылазного обитателя стаба. Во втором случае вы становитесь, по сути, военным человеком со всеми вытекающими: дисциплина, безоговорочное выполнение приказов непосредственного командира. За невыполнение приказа в боевых условиях, за трусость, расстрел на месте. Вы все должны были видеть, с чем или с кем приходится иметь дело на кластерах. Противопоставить этому мы можем только слаженные действия боевых групп, умноженные на сверхспособности отдельных бойцов. Не стоит проводить параллели с той армией, что знакома многим по прежнему миру. Никого не будут нагружать работой ради работы, никто не потерпит дедовщины и самодурства командиров. Периодически, раз в неделю, максимум дважды вам необходимо будет выезжать на «боевые». Это может быть как патрулирование территории, так и рейд на перезагрузившийся кластер за необходимыми стабу материалами, или продуктами. Время между «боевыми» заполняется караульной службой, то есть охраной периметра. Раз в неделю, обычно сразу после выезда за пределы стаба, положен выходной. За добровольный внеочередной выезд положен дополнительный выходной. Минимальный оклад бойца вооружённых сил стаба «Южный» составляет два спорана в неделю. По мере развития вашего Дара и применения его в боевых условиях полагается персональная надбавка и разовая выплата – премия. Отдельно скажу о расследовании конфликтных ситуаций, споров, преступлений. Пожалуйста, запомните это особенно твёрдо. Выявление злого умысла, корысти, в действиях или в бездействии происходит со стопроцентной гарантией. Есть специалисты, не один, не два и даже не три, которые неоднократно проявили себя в расследованиях и имеют непререкаемый авторитет. Все преступления, кроме убийств, караются компенсацией причинённого вреда, либо изгнанием. Для вновь прибывших изгнание – самый распространённый вид наказания, и по моему разумению, неоправданно жестокий, но расстреливать за кражу банки консервов на кухне или спорана у соседа по комнате, это чересчур. Ещё раз хочу сделать акцент на том, что вам необходимо уяснить это максимально чётко. Опыт работы с новичками говорит о том, что люди не хотят, психологически не могут допустить мысль о возвращении на кластеры. Пытаются жить на минимальный набор жизненно необходимых продуктов и услуг, то есть на гарантированный соцпакет, и не замечают, что со временем этого становится недостаточно. Потребности увеличиваются, а средств для их удовлетворения достать негде. Хорошо, когда осознание этого факта приводит человека в систему социальной кооперации, но порой случается, что неспособность побороть страх, а также лень толкают человека на путь иждивенческого шовинизма – «Я имею права», «Я знаю свои права», «Вы ущемляете мои права», «Я требую больше прав». Существование в парадигме иждивенчества со временем формирует ложное чувство несправедливости, и людей, по натуре деятельных, энергичных, толкает на опрометчивые поступки. Здоровое общество должно иметь силы противостоять «психологии беженцев», не позволять себе мягкотелости, поскольку это нарушает право остальных членов общества на результаты своего труда. Депортация – наказание жестокое, равносильное смертной казни, но абсолютно необходимое для сохранения равновесия, стабильности.
Пауза. В зале повисла тишина, докладчик изучающе рассматривал слушателей. Люди, вчера получившие долгожданную поддержку, участие в своей судьбе, по-новому переосмысливали своё положение. Да, концепция поменялась, хотя с другой стороны, Опер не отменил советское «Человек человеку друг, товарищ и брат». Просто на первый план вышел армейский принцип: «Не можешь – научим, не хочешь – заставим». Если трезво оценивать услышанное, то нам только что объяснили по-настоящему либеральную концепцию: «Свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого». Остаётся на деле проверить, насколько широки мои права и тяжелы обязанности.
Между тем, Опер продолжал:
– Первым делом я отберу сейчас тех людей, чья ментальная карта позволяет судить о готовности принять реальность такой, какая она есть. С вами будет немедленно заключён контракт на месяц, по истечении которого все дальнейшие решения и действия принимаются самостоятельно. Называемый должен подняться и переместиться в левый сектор зала.
Интересно где они взяли эти ментальные карты и что это вообще такое? Единственное, что можно предположить – то молчаливое присутствие на вчерашнем блиц-опросе человека, увлечённого собственными ногтями, было совсем не случайным.
За несколько секунд Опер переместил в левую часть зала пятнадцать из девятнадцати человек, на своих местах остались три девушки и парень. Настроение всей нашей группы и в начале выступления Опера нельзя было назвать бодрым – чувствовалось напряжение, люди сидели тихо, лишь некоторые обменивались короткими фразами, наклоняясь к собеседнику. После проведённого отбора, оставшаяся четвёрка выглядела раздавленной: парень согнулся, закрыв лицо руками, упёртыми в колени, одна из девушек, отвернувшись, плакала, две других напряжённо смотрели на вершителя наших судеб. Как по мне, так ещё неизвестно кому записывать себя в ряды отверженных. Опер, отправляя нас в левый сектор, называл людей по фамилии и лишь трижды упомянул прозвища-клички, значит, восемьдесят процентов отобранных, никак не успели проявить себя в новом мире и своему спасению обязаны лишь стечению обстоятельств. Следовательно, этому большинству будет предложено поработать банальным пушечным мясом.
Глава 13
Дальнейшие события до самого вечера носили рутинный характер. В администрации мы все заполнили стандартные бланки договоров, вписав только свои прозвища или фамилии, дату и поставив автограф. Затем завтрак и распределение по отрядам.
Я попал в подразделение, названное именем командира, в группу Катрана. Забирать меня из здания администрации явился сам Катран, невысокий парень, чрезвычайно худой, с глубоко запавшими щеками. Невыдающиеся внешние данные в сочетании с твёрдым пронзительным взглядом производили, тем не менее, очень сильное впечатление смертельно опасного человека. По дороге к месту несения службы, на один из двенадцати бастионов, мой командир кратко ввёл в курс текущих дел отряда:
– Сегодня наша смена до двадцати ноль-ноль. Завтра утром, к шести часам ты должен быть готов, за тобой зайдёт один из наших. В девять выезжаем на кластер, будем прикрывать фуражиров. Перед этим тебе надо отработать взаимодействие с ребятами. Мне сказали, что ты неплохо управляешься с арбалетом. Двух горошников завалил? Позже сходишь, заберёшь своё барахло там, где его сдавал, затем пойдёшь в мехцех, найдёшь Гуру. Смотри не лажанись, Гуру не склоняется, в том смысле, что он Гуру в оружейном деле. Понял? Скажешь – я тебя послал, и тебе нужен новый максимально мощный, исходя из твоих сил и способностей, инструмент. Уяснил? Ну, вот и молодец. Жить пока будешь там, где поселили, потом, при случае, переберёшься к ребятам. До этого времени каждый день, кроме выходных, к шести утра ты должен быть возле комнат где живут наши бойцы. Твоя пунктуальность – это проявление уважения к отряду, безалаберность в этом отношении не допускается. Один раз заставишь себя ждать, второй, а в третий раз могут не дождаться, и произойти это может на кластере. Уловил?