Читать онлайн Обет безбрачия бесплатно

Юраш Кристина
Обет Безбрачия

Пролог. Купидон-Абаддон

— Внимание! Идет слушанье по делу "Любви". Напоминаю, Дамиан, демон, Адвокат Дьявола утверждает, что полюбил Светлану, бухгалтера, человека. На основании этого Дамиан вытащил ее из собственной игры "Венец безбрачия". Вместо того, чтобы забрать душу, он помог ей выйти из игры. Суть игры заключалась в том, что Светлана подписывает договор с адом, на предоставление ей женихов из другого мира на выбор. Ранее Дамиан доказывал в суде, что любви не существует. Что это — идиотизм. И сегодня у нас шестое заседание, на котором мы пытаемся определить, есть ли любовь или нет. Если есть, то кому она принадлежит, и чье ведомство имеет право заниматься ею, — послышался голос сверху. С потолка пошел свет, обнажая кусочек рая. Пол осел, покрылся трещинами, обнажая ад.

— Абадончик, миленький, ну пожалуйста! — нудил Дамиан мне на ухо. — Ты же помнишь, как я тебя после фальстарта Апокалипсиса отмазал? Тебе за это почти ничего не было! Кто виноват, что у них там оркестр репетировал! Даже на голос на тебя не повысили! Так что не упрямься! Выручи, а? Ну придумай что-нибудь! Хоть что-нибудь! По поводу любви! Я просто уже не знаю, это у нас уже шестое заседание, а толку никакого! И это за два года! Шестое! Не дают мне пожить с любимой нормально! Видите ли, их не устраивает то, что я — демон, а она — человек! Один раз прямо у нас в квартире развернулись!

— Абадончик очень хочет что-то нам сказать! — заметил Дэм, глядя на меня грустными глазами. Крики сверху притихли. Послышалась фраза: «Еще раз кто-то случайно дунет в трубу, крылья оторву!».

— Ворота закрыли! — нехорошим произнес я, глядя на свет, идущий сверху. «А ключи у кого? Петр! Вы не видели ключи?».

Раскаленный пол притих. Даже стоны грешников слегка умолкли. Я сделал шаг по раскаленной земле, глядя на девушку, которая прижималась к Дамиану.

— Человек находится одной ногой на небесах, — начал я, поглядывая туда, откуда раздавался шелест крыльев. — А другой — в аду. А любовь где-то между ног. Она не принадлежит ни аду, ни раю.

А прямо по залу по одному взмаху моей руки пролетает мой первый всадник на белом коне. На стенах появились картины людей, которые тянут руки в агонии.

— Любовь — это чума, которая поражает всех без исключений. Ни возраст, ни пол, ни раса, ни достаток — ничто не спасет от любви! Она причиняет страдания, заставляет метаться в горячке и сходить с ума! — зловеще произнес я, чувствуя, как второй всадник проносится мимо меня, поднимая мои волосы.

— Аргумент! — резко согласились все.

Второй всадник сделал круг по залу, а красный конь встал на дыбы, яростно заржав. Из его ноздрей валил пар, а на стенах появились разрушенные крепости, сломанные копья и разбитые щиты. Над полем брани кружились вороны.

— Любовь — это война. В настоящей любви бывают и победы, и поражения, предательство и плен. В ней есть жертвы, есть место для подвигов. Кто-то сражается во имя любви, кто-то погибает во имя нее. Любовь — это вечное завоевание, — произнес я, глядя на то, как трепещут порванные знамена.

Всадник исчез, а на его место скакал третий всадник на вороном коне. Люди на стенах умоляли друг друга о чем-то, протягивали друг другу руки.

— Любовь — это голод. Вечный голод, который нельзя насытить. Голод сердца и души! Люди просят любви, как нищие подаяния! И неважно кто ты, сколько у тебя власти и богатства. Любовь способна поставить тебя на колени с протянутой рукой, — хрипло произнес я, глядя, как третий всадник делает круг по залу заседания.

А ему на смену уже стучал копытами последний всадник. На сером, седом коне. В сером тумане виднелись могилы.

— Любовь — это смерть. Это то, что бывает с каждым хотя бы раз в жизни. Закономерный итог любого существования и его смысл. Любовь безжалостна, как и смерть. Она приходит внезапно. Кого-то она приводит в ужас, а кому-то несет облечение, — закончил я, глядя, как меркнут картины на стенах. — Любовь не принадлежит никому из вас. Она принадлежит всем.

— А заниматься ею будешь ты! — послышался спешный голос сверху. — Вычеркните Купидона, сломайте этому косоглазому лук! Мы уже устали исправлять его огрехи! Он и так уже бесплатно работает, потому как манна и премия уходит на исправление его ошибок!

Тут же послышался обиженный голос: «А обещали рай на рабочем месте! Сказали, лук сломать, а не нос!».

— Эм, дорогой наш Абаддон. Мы, конечно, понимаем, что конец времен наступит не скоро,

— задушевно начали сверху. — Мы после вашего фальстарта даже оркестр распустили! Оставили только арфы, так что подумайте над тем, чтобы временно… заняться чем-нибудь полезным…

— Например, любовью, — послышался голос снизу, тоже приобретая задушевные нотки. — Это же несправедливо, что такой знаток и специалист в любви, будет просто пропадать без дела!

— Вдруг конец, а он уставший? — нервно вмешался Дэм, понимая, к чему клонят. — Ну мало ли! Я считаю, что это — нарушение трудового кодекса! Либо доплачивайте, либо оплакивайте!

— Вот и решили! — обрадовались все. — Абаддон теперь занимается любовью!

— Что??? — нехорошим голосом заметил я, поглядывая то вверх, то вниз.

— Дело закрыто, любите кого хотите! — хором заметили все стороны, а я смотрел испепеляющим взглядом на Дэма и его невесту.

— По трудовому кодексу у него должны быть выходные и праздники. И отпуск! — вмешался Дэм, глядя на меня очень грустно, но с благодарностью.

— Праздники? Отлично! Возьмешь на себя праздники и отпуск! Отпуск душ на тот свет! То есть поминки! — заметили сверху, а снизу тут же согласились. — И как это мы раньше до этого не додумались! Сидит без дела! Пара упоминаний — не в счет. Пусть занимается общественно полезной работой.

— Дамиан!!! — я смотрел на него в упор, расстреливая взглядом.

— Мы, наверное, пойдем. Если что — буду должен! — заметил Дэм, исчезая вместе с возлюбленной, и оставляя меня в зале одного.

— Я вам покажу праздники, свадьбы, поминки! Терпеть не могу людей, — хрипло произнес я, глядя на своих всадников, чьи кони рыли копытами пол. — Я никогда не допущу его ошибки.

Глава первая. Лухари

Синий молодец и красна девица У вас — товар, у нас — капец!

Поддатый гармонист задумчиво играл «Бэссамэ мучо», заставляя дружным кошачьим концертом подвывать весь женский состав родственников со стороны жениха. Выли они настолько задушевно, что хотелось задушить их каждую по отдельности!

— Бес меня… Бес меня мучит! — дребезжал гармонист, периодически икая, а я мечтала порвать ему гармонь в целях сохранения душевной гармонии.

Представительницы слабого пола не просыхали от слез, провожая на фронт бытовухи и ответственности единственного и неповторимого сына Васеньку, местонахождение которого и даже приблизительные координаты были неизвестны, поэтому вся надежда была на его совесть. Время поджимало пострашнее мочевого пузыря, а крики: «Петрович! Поставь на место! Хватит с тебя!», «Ну мужики, за свадебку! Гулять, так гулять! За молодых!», «Юля! Ну кто ж так колбасу режет! Нормально режь! Тоненькими кусочками!», радовали только тем, что они не вечные. Старенькая скамеечка была накрыта газеткой — саморванкой, на которой расположилась полевая кухня.

— Ой, быть беде! — бухтела бабка жениха, бегая вокруг меня. — Это ж надо было платье раздельное брать! Коли платье раздельное, то к скорому разводу! Вот кто в босоножках замуж выходить? Надобно в старых тапочках! Примета такая! Сама будет виновата, что в нищете проживет! С умом все делать надобно! А как полы в подъезде помыли? Срам! Муж пьяницей будет!

— Где ваш внук? — сардонически поинтересовалась я, глядя как шуструю бабку тут же сдуло ветром в сторону будущей «недвижимости».

Телефон у меня не замолкал, а в трубке слышались истерические крики мамаши и невесты.

— Где он? Не приехал еще? До регистрации час, а нам еще до ЗАГСа сколько ехать! — орали они мне. — Ищите его!

— Бес меня… Бес меня пучит! — выл гармонист, пока та самая шустрая бабка роняла скупую слезу, заедая душевный экстаз огурцом. На балконе трепались гирляндой чьи-то трусы, а мы терпеливо ждали рыцаря, который пройдет заказанную полосу испытаний с первого по девятый этаж. Без лифта.

— Не свадьба, а — стыдоба! — вынесла вердикт бабка, сплевывая огурец. — Вот у Петровны, когда внук женился, четыре кредита брали! А вы только один!

— Да кто вам сказал такое, что один! Пять брали! На лимузин! На ресторан! На тамаду! И на фотографа! И на видео-оператора! — заверили обиженные такой наглостью родственники.

— Пять кредитов — это бохато, — авторитетно согласилась бабка, доедая кусок колбасы. — У Петровны четыре было! Надо, чтобы как у людей все было! Чтобы потом не стыдно было перед людями!

Во двор въезжал лимузин, проседая на местных ямах, а потом притормозил у подъезда. Дверь открылась, а оттуда выпал жених, обводя всех присутствующих мутными глазами. Следом выкатились не менее пьяные дружки в белых рубашках с лентами а ля «мушкетер — выпускник».

— Где же нас добрый молодец? — глядя на планшетку и голосом с провинциальным ойканьем и подвыванием прочитала я свой сценарий, становясь на пути жениха, которого пытались поднять Атос, Портос и Арамис. — Кто пришел за красной девицей? Свадьба — это не безделица! Чтоб невестушка забрать! Нужно силу доказать! Силу духа и ума! Конкурсов ведь будет тьма!

— Ой, — умилились родственники, глядя на детинушку, который усиленно пытался понять, что сейчас происходит, и кто все эти люди. Еще бы, красной девицу делает синий молодец. Родственники жениха оживились, а мать его Анна Васильевна стояла и умильно причитала, что мол, перенервничал перед таким ответственным днем, ему-то можно!

— Лена, — жених тянул руку ко мне. — Лена, не бросай меня!

А ничего меня зовут Ангелина, а невесту зовут Катя? Нет? Никого не смутило?

— Цветы забыли! — заорал кто-то, и в руку жениху тут же вложили помятый и шуршащий целлофаном веник. Жених выдохнул, и по неверной траектории попытался прорваться в подъезд, где его ждали подружки невесты.

— Не отдадим мы красную девицу! Не отдадут ее подруженьки! — противным голосочком произнесла я, глядя, как жениха пытаются зафиксировать вертикально. — Тут уж надо потрудиться! Чтоб к невесте устремиться! Кто сказал, что будет сладко? Ну-ка, первая загадка!

— Это все Катюша виновата! Вот старших слушаться надобно! Нет, чтобы все как у людей! И платье и босоножки! Но нет же! Вырядилась! Вырядилась, вот и получает! — бухтела позади меня бабка, злобно сопя. — Дура она! Сама свое счастие испортила!

— А загадка такова! Жена — шея, а муж — кто? — Змей Горыныч в моем лице включил программу алкоголического минимума, снизив умственный рейтинг загадок до детсадовских.

Жених вяло шарил по карманам, пытаясь найти ответ на загадку. Из кармана вылетела парочка монет и рваная серебристая упаковка от резинового изделия.

— Голова! — дружно подсказывали родственники, глядя на время, пока гармонист снова затянул свою песню.

— Болит! — вяло согласился жених, которого пытались поддержать не менее пьяные дружки.

— Пра-а-а-авильно! — противно наигранным голосочком заметила я, поднимаясь к подъезду, откуда пахло кошками. — Голова!

— Болит! — снова кивнул жених, пошатываясь, идя за мной. Он посмотрел куда-то вверх, там, где на балконе невесты висели трусы и майки, а потом поник.

— До регистрации сорок минут! — заорала мне на ухо мать жениха. — Пока доедем! Тридцать минут ехать! Мы вам за что три тысячи рублей платим? Ничего платить не будем! Сами виноваты со своими дурацкими конкурсами! Из-за вас теперь опаздываем!

— Так, может, отменим конкурсы и сразу в ЗАГС? — спросила я.

— Нет!!! — заорали родственники. — Все должно быть по традициям! Только быстро!

Кто-то из дружков не осилил лестницу, а потом тихо замер у самого подножья.

— Ну-ка милый, докажи, ну а лучше покажи! — скороговоркой произнесла я, глядя на буквы, разложенные на лестнице. — Как невестушку мы любим и словами приголубим!

— Быстрее!!! — орала мать, пока на букве «к» программа жениха допустила недопустимую операцию, и была закрыта, рекомендуя обратиться к разработчикам. Разработчики стояли дружной пьяной толпой, пытаясь что-то подсказывать. В голубых глазах жениха был «фатал эррор» и синий экран, а операционная система срочно требовала переустановки драйверов.

Я плюнула, вытащила дружка потрезвее, закинула одну руку жениха себе на плечо, другую на плечо друга. Так мы шагнули на первую ступеньку, ведущую к большой-большой любви.

— Только что шепнул на ушко, что красивая Катюшка! — сплюнула я, а мы поднимались по ступенькам. — Он у нас слегка стесняется, но невестой восхищается. Милая, пригожая, на модель похожая, славная, роскошная, нежная, как кошечка.

Хух! Я выдохнула, глядя на первый этаж, где стоял тазик, лежал нож и несколько картофелин. Родственники достали телефоны, снимая наше победоносное восхождение, когда я вкладывала одну картошку в руку жениха, а другой брала его рукой нож, принимаясь ее чистить.

— Ай да молодец у нас, — сплевывала я, глядя как жених реально охреневает от происходящего, глядя, как его руки пытаются почистить картошку. — Он готовит — высший класс! Он держать умеет ножик, и жене во всем поможет!

Я уже взваливала его на плечо, мужественно подходя к следующему испытанию, возле которого стояла парочка разукрашенных подружек невесты.

— Ну-ка что это за даты стали вдруг любви преградой? Ну-ка дружно угадаем! Что они все означают! — прокашлялась я, сплевывая волосы и вырывая из рук подружки невесты листок с ответами. — Здесь у нас размер груди, день рожденье впереди, дата встречи и свиданья, дата свадьбы обещанья, дата первого признанья, снова дата расставанья, бывший номер телефона, и, увы, статья закона! Девочки, разойдитесь! У нас мало времени!

Мы уже были на втором этаже, где лежала кукла и какая-то пеленка.

— Все мечтают о ребенке, — противным голосочком затянула я, придерживая жениха. — Об игрушках и пеленке! Ну-ка молодец, давай! Ляльку быстро пеленай!

В глазах был тот же «фаталл эрор», а процессор срочно требовал перезагрузки. Дверь соседской квартиры открылась, появилась огромная собачья морда, с бешенным лаем метнувшая в нашу дружную толпу. «Пройти дайте!», — орала хозяйка, пока пес реально обалдевал с происходящего.

— Да погодите вы пять минут! У меня раньше жених обоссытся, чем ваш пес! — возмущалась я, пытаясь не выпустить собаку и придерживая жениха. Пес разрывался лаем, пока я руками жениха пыталась спеленать куклу. — Наш Василий — молодец! Лучший будущий отец!

Я сверялась по времени, поглядывая на наручные часы.

— Может, пропустим часть конкурсов? — предложила я, пока жених стоял, прислонившись к мусоропроводу в то время.

— Нет! Все должно быть по традиции! — наперебой заорали родственники. Телефон в кармане орал дурным голосом, обеспечивая забавное музыкальное сопровождение нашим мытарствам. На пятом этаже нас ждала пила и какой-то брусок.

— Ай — да, Вася! Ай, жених! Не жених, а просто стих! Вася наш не знает скуки! — простонала я, распиливая рукой жениха какую-то деревянную чушку. — Просто мастер на все руки!

«Все умеет, все могёт, только жаль, что идиот!», — мысленно несло меня по стихотворным рельсам, пока Вася «отгадывал» загадки, искал среди груды обуви туфлю невесты, в которую его чуть не вывернуло.

Это седьмой этаж. Восемь минут! Отличный результат! Еще немного! Еще чуть-чуть!

— Принц с туфлею угадал, и почти наверх попал! — устало выдохнула я, понимая, что деньги мне сейчас позарез нужны! Телефон орал благим матом, а я вместе с поддатым дружком волокла жениха навстречу его любимой.

— Заждалася нас невеста, — приторным голосом произнесла я. — Не находит себе места! Цвет любимый угадали! Наш жених такой влюбленный, а любимый цвет — зеленый!

— Вообще-то розовый! — возмущалась подружка невесты в леопардовом платье со всеми фамильными драгоценностями на всех доступных местах.

— Переживет! — рявкнула я на нее, посмотрев бультерьером. — Вот заветные палаты, где невесту кто-то спрятал!

Я смотрела на старенькую дверь, понимая, что у нас еще минута. Кто-то из родственников сунул жениху цветы, вызвав основательный сбой оперативной памяти и очередную попытку перезагрузки.

— Открывайте ворота! Где же ваша красота! У вас товар, у нас — капец! Собою знатный молодец! — хрипленько заорала я, ногой пиная чужую дверь и втаскивая жениха в маленькую прихожую, которую загораживала собой необъятная мама невесты, к которой сразу же подбежали подружки.

— На пути мы постоим! Катю мы не отдадим! — нестройным хором заметили подружки, намекая жениху достать кошелек.

— Ручку нам позолоти! Может, сдвинемся с пути! — снова заорали подружки, пока жених головой подпирал стену, а позади меня стоял заградотряд из его родственников.

— Где деньги? — спросила я, чувствуя себя переговорщиком. «У жениха! Мы ему вчера давали!», — послышались голоса родственников. Лазить по карманам жениха не очень пристойное занятие, на которое я не отваживалась.

— Деньги? Ик! — вяло заметил жених, глядя на будущую тещу. — Мы Валерой вчера… Ик! Лена… Лена.

— Здесь ни Канны и не Ницца! Ленин завещал делиться! — спохватилась я, придерживая будущего главу семейства, глядя как из комнаты любопытно высовывается разукрашенная невеста. — Как же в мире жить нам страшно! Раз любовь у нас продажна! Вася любит вдохновенно! И любовь у нас — бесценна!

Мама всплакнула, а нам навстречу выбежала слегка беременная Катюша.

— Все, закончили мы шутки, у подъезда ждет маршрутка! Потом дообнимаемся, быстро набиваемся! — с остервенением выдохнула я, глядя, как папа невесты тащит на себе жениха вниз, а мать бегает с криками, что забыли каравай, ключи и салат!

Возле ЗАГСа стояло человек пятьдесят, пока пьяный Вася пытался поднять Катюшу и донести ее до дверей ЗАГСа. Катюша рыдала, крича, что мы мало поездили на лимузине! Договаривались, что ее на этом лимузине прокатят по всему району, чтобы «все сдохли от зависти»!

— Будет Катеньку любить! Вечно на руках носить! — прокашлялась я, переживая за каждый неровный шаг жениха и видя, как рядом партизаном ползает фотограф. Ну, все, тетенька — регистраторша! Принимай! Довела! Мне еще вечером отработать час! На большее у них денег не хватило! Они хотели, чтобы я до утра с ними сидела за двадцать тысяч рублей!

Я не знаю, как дотянула до вечера, таскаясь со всеми по местным достопримечательностям в виде трех памятников и мусорного парка, в котором срочно потребовали фотографию на лодочке. Маленькое старенькое суденышко было спущено на воду, а жених вместо того, чтобы налегать на весла, налегал на пиво. Десяток попрошаек ушли недовольными, ибо с жениха брать было нечего от слова «совсем», а родственники не хотели раскошеливаться на «открытие замка», в котором удерживали невесту. Начиналась игра «крепкие нервишки». Первым не выдержал брат невесты, устроив массовое побоище местных маргиналов и чуть не перевернув новую скатерть-саморванку, уместившуюся на парковой скамье. Пока все успокаивали брата невесты, жених тихо сопел на соседней лавочке в позе эмбриона, а на попытки фотографа расшевелить его, реагировал «вибрасьоном» ноги.

Вечером нас ждал шикарный ресторан, украшенным «по-модному», куда мы все дружно ввалились, втаскивая жениха Васеньку, который стал уже для меня почти родным.

— Что ж вы все такие мрачные? — заметила я, глядя на побитые лица присутствующих. Маргиналы сбегали за группой поддержки, а я успела отойти в сторонку. — Где же наши новобрачные? Отчего не улыбаемся? Неужели мы стесняемся! Хватит прятаться за шторкой! Жениху с невестой… Горько!

Пока все торжественно опустошали тарелки, я читала стихи про каждого члена семьи, заказанные родней, не забывая периодически орать: «Горько», глядя с какой ненавистью смотрят на меня жених и невеста.

Пока я читала очередное пожелание, слыша, как скрипит и шипит микрофон, на импровизированную сцену выбежал парниша, начиная танцевать под каждый мой стишок. Пляска Святого Витта, сопровождаемая эротичными движениями бедер в мою сторону, заставляла меня отойти подальше, оттаскивая микрофон.

— Олег! Успокойся! — послышался гнусавый женский голос из-за стола. — Олежа, сядь! Девица в леопардовом, встала, схватила «одержимого» и поволокла за стол.

— Молодым везде дорога! — нараспев читала я, краем глаза, видя, как Олег снова вырывается и бежит в мою сторону, на этот прыгая вокруг меня, как зайчик вокруг елочки. — Молодым везде почет! Молодых у нас немного! Их всего наперечет! Заскучали молодые?

Вокруг бешенным зайцем скакал Олег, под слышимую только ему музыку. Судя по скачкам, где в голове играл Газманов: «Мои мысли мои скакуны!». Я пыталась отогнать Олега ногой, особенно, когда он, выставив вперед таз, устремлялся ко мне со всей любовью.

— Пшел вон! — возмущалась я, отмахиваясь планшетом. Респект тем, кто даже без мозга сохраняет свою двигательную функцию!

— Олежа! Ну успокойся! — снова лениво заметил голос, а я намекнула Олегу, что где-то наливают! Причем, без него!

Олегу было все равно, что наливают, где наливают, он попытался изобразить брейк-данс, и чуть «брейкнулся» на пол, но тут же вскочил радостным козлом, бегая вокруг меня и прыгая. Он даже отобрать у меня микрофон и что-то спеть, но я упорно вела мероприятие, поглядывая на часы.

— Первый танец, словно сказка! И любовь в красивых глазках! Как невеста хороша, в танец просится душа! Вот и счастье для двоих — первый танец молодых! — нараспев произнесла я, выдавливая из себя улыбку и отгоняя ногой веселого Олега. В зале погас свет, зазвучали первые ноты «Титаника», а я отошла в сторонку, глядя как жених тащится вслед за невестой. Тут же подлетели все с камерами, и тут появился. Олег!

Он бросился спасать «Титаник любви», прилипнув к жениху и невесте третим. Символизируя ту дверь, на которой спаслась героиня фильма, Олег пел вместе с Селин Дион. Причем, Олег делал это громче! Ноты выдохонули с облегчением! Олег не попадал по ним. Кто-то пытался отогнать его, невеста отпихивала его ногой, жених, пытался замахнуться кулаком, но неунывающий Олег снова и снова возвращался к новобрачным, покачиваясь с ними по волнам любви. Брат невесты не выдержал, схватил Олега за шкирку и куда-то уволок, но не тут — то было! С разбитой губой, но все такой же счастливый, Олег летел в центр внимания, снова прилипнув к жениху и невесте.

— Ванс! Мор! Ю опэн зе дор! — орал он, помогая молодым танцевать, nhNdyQDd пока бабка собирала в пакет все содержимое стола. Оливье трамбовалось к бутербродам и пирожным, а она спокойно сгребала маринованные грибы, укладывая их сверху.

— Вот! — мне протянули конверт с надписью: «Дорогие Катя и Вася! Желаем вам большой любви!». Я молча открыла его и пересчитала деньги, глядя, как ушлые родственники в количестве человек двадцати последовали примеру бабки, доставая пакеты.

Я молча оделась, достала пачку сигарет, вышла из ресторана, слыша как воет белугой Олег, всегда мечтавший исполнить дуэт с Селин Дион.

— Фу!!!! — выдохнула я сигаретный дым, закашлявшись. — Теперь такси и домой!

Я набирала номер такси, а к подъехавшему такси уже несли вперед ногами Олега, который умудрялся орать, что он сейчас всех порешит! И все ему осточертели! Олега погрузили на заднее сидение, а моя машинка подъехала к крыльцу. Теперь мне предстоит слушать «дивангелье» от супруга.

Глава вторая. Тайна, покрытая браком

От чего у нас в поселке У девчат переполох? Кто их поднял спозаранок, Кто их так встревожить мог? На побывку едет, молодой маньяк…

Народное творчество

Я вышла из такси, рассчитавшись за проезд, дошла до калитки, открыла ее ключом, а потом устало вползла на крыльцо. Загорелся автоматический свет, а я вставила ключ в верхний замок. Часть денег я спрятала в поддоне сумки, а три тысячи положила в карман пальто. Еще тысячу я положила в кошелек. Вроде бы все.

— Ты где шлялась? — обдуло меня перегаром порога. На меня небритой рожей смотрел пьяный шкаф два на два. А мне резко захотелось достать скелет из этого шкафа и обеспечить травматолога работой.

— Постигала искусство, которое тебе не дано! — огрызнулась я, глядя на физиономию, по которой хотелось надавать сумкой. — Деньги зарабатывала!

Как хорошо, что мы не живем в те времена, когда по тепленькой земле радостно бегали мамонты и папонты, когда жизнь была опасна, а естественный отбор суров и беспощаден. Пока в соседней семье радостно хрустят мамонтятиной, которую принес покрытый шрамами суровый добытчик, в нашей сидит огромный питекантроп, который даже по мыши камнем попасть не может. Я не говорю про культурные развлечения в виде спартакиады от саблезубого тигра, выкуривание пещерного медведя, массовое браконьерство на мамонта и так далее. Складывалось впечатление, что раньше он был темным властелином какой-то необъятной мозгами империи, а теперь от трона остался унитаз, на котором он гордо восседает, повелевая всем тараканьим миром. Его грозный лик приводит тараканов в подобострастный трепет, заставляя преклоняться перед его могуществом и властью, данной ему эволюцией.

— Деньги сюда, свинота! — тут же оживился муж, протянув руку. На груди его могучей три волосинки сбились в кучу, а за его величеством тянулся шлейф перегара, которые несли и выносили лишь его верноподданные.

— Вот, — я смотрела на него взглядом, за который положено сразу давать срок за предумышленное убийство. — Кто сидит на бабьей шее? Кто работать не умеет? За чужой счет кто здесь жрет? Кто же этот идиот? С дороги!

Я прошла на кухню, глядя на батарею пустых бутылок, стоящую на столе, раковину с кастрюлей «Титаником», возвышающейся над айсбергом тарелок, на мусор, который валялся прямо под ногами и на пьяную рожу, которая требует дополнительных инвестиций в настроение.

— Че в холодильник заглядываешь, жирная свинота? Посмотри на себя! Реальная свинота! — орал питекантроп, пока я пыталась отломать себе сосиску, чтобы перекусить. — Положила на место! Это моя — сосиска! Куда руки тянешь!

— А ничего, что я на нее заработала? Никого не смущает? Так почему ты со мной живешь? Если жирная? Если свинота? — гадко переспросила я, отгрызая сосиску и глядя ему в глаза.

— Вон сколько баб одиноких ходит? Кто-нибудь да подберет! Историю жалобную сразу готовь, чтобы оправдать свой развод!

Я со вздохом заглянула в холодильник, глядя на одинокую луковицу.

— Купи мне пиво, свинота! — а в меня полетел тапок, но промахнулся. За два года я как-то научилась уклоняться. Тапок упал прямо в хлебницу. — Это мой приказ!

Я же говорю, в каком-то мире не досчитались темного властелина, выдыхая с облегчением, зато он каким-то странным чудом материализовался в моей квартире. Тараканья империя растет, размножается, но приказы выполнять не спешит!

Я вышла на улицу, чувствуя, что каждая секунда, проведенная вне дома — это маленький рай. Даже весенний ветерок казался особенно прекрасным, даже если в кармане лежит тысяча рублей, а какая-то тварь сейчас потрошит мою сумку.

А ведь я действительно никуда не могу уйти. Странно, да? Я уже собирала вещи, находила квартиру, переносила туда сумки, и даже одну успела разложить, как вдруг перед глазами появился туман, а я очнулась с сумками в руках в прихожей своего дома, глядя на довольную морду своего супруга. Сначала я подумала, что это — какая-то случайность, но нет. Вторая попытка снять квартиру закончилась чем? Правильно! Прихожей своего дома! Как меня занесло обратно, уму непостижимо. Я пыталась переехать в другой город, собрала деньги, села в автобус, но ровно через двадцать четыре часа я очутилась не за пятьсот километров от родного города, а где? Правильно! Дома! В прихожей! И первым, что я услышала было что? Правильно! Свинота! Самое странное, что есть закономерность. И моя закономерность почему-то составляет двадцать четыре часа. Я уезжала к маме, но ровно через двадцать четыре часа, я, сама того не помня, по словам мамы, валялась в ногах, крича о том, что у меня нет никого любимей, родней и дороже, чем супруг, а потом, по рассказам мамы, вызвала такси и полетела обратно. Очнулась я, как обычно, переступив порог ненавистного мне дома, а на меня с ухмылкой смотрела небритая физиономия, а вместо приветствия слышалось ласковое: «Свинота!».

Попытки выставить его на улицу заканчивались вызовом полиции, которая почему-то вместо того, чтобы принять меры, резко разворачивалась и уходила, в упор не помня, для чего приехала на вызов!

Да что уж тут говорить! Мое заявление о разводе теряли восемьдесят шесть раз! Оно каким-то чудом исчезало из личного кабинета портала, растворялось в папках на чьем-то столе, терялось на почте, отправленное курьерской службой с такими наклейками, что его должны были нести в руках отдельно от всей корреспонденции, благоговейно сдувая с него пылинки.

Я не знаю, что это. Проклятие, мистика, судьба, но гадалки и экстрасенсы, к которым я обращалась, в один голос твердили мне, что я — самая счастливая женщина на земле. И мне вообще грех жаловаться, ибо мой брак благословлён всеми высшими силами, а мой властелин ничего — это судьба.

Я дошла до ближайшего магазина, в который был уже закрыт, намекая на то, что ждет меня долгое путешествие по окрестностям. Магазин через два квартала закрылся окончательно, поэтому я решила сходить в магазин через дорогу. Погруженная в собственные мысли, я осмотрелась по сторонам, видя, что никто не едет, а потом спокойно стала ее переходить. Внезапно я услышала свист тормозов, а меня ослепили фары, ударившие своим светом прямо в глаза. Я видела, как из тумана появляется огромная черная машина, пытаясь затормозить прямо передо мной. Я отшатнулась в сторону, чувствуя, как в груди все замирает, а машина вкапывается неподалеку, оставляя черный след покрышек на сером асфальте.

Мои ноги решили уйти в отпуск, поэтому я покачнулась и опустилась на землю, пытаясь унять дрожащие колени.

Дверь машины открылась, а я смотрела на нее, как зачарованная, пытаясь сообразить, откуда она появилась так внезапно.

Из машины вышел высокий, крупный мужчина в дорогом костюме, небрежно захлопывая дверь. Что-то было странное в его походке. Он шел медленно, но создавалось впечатление, что он заполняет собой все пространство вокруг. Я ощутила запах горько-сладких мужских духов, а когда подняла глаза, увидела его лицо в свете придорожного фонаря. На бледном лице с волевым подбородком и надменно очерченными губами и четко обозначившимися скулами, я не увидела ни единой эмоции. Один глаз его был светло-серым, навевая странные ассоциации с какой-то пустошью, а второй был черным туннелем, ведущим в едва различимую бездну зрачка.

— Вставай! — сурово заметили мне, пока я уже поднималась, пытаясь отряхнуть пыль с костюма и подобрать ключи, вылетевшие из рук и оказавшиеся на полуметре от меня. — В машину. Быстро.

— Я не собираюсь садиться к вам в машину! — возмутилась я, пролистывая в голове всю криминальную хронику района. — Мне в магазин нужно! Извините!

Я бросилась к магазину, глядя, как опустела парковка. Автоматические двери разъехались, впуская меня в цитадель высоких цен и просроченного ассортимента. Итак, миссия первая. Купить то, что есть властелин тараканов и купить то, что он есть не будет, даже под угрозой свержения! На кассу в корзине ехали пельмени, сосиски, пиво и две банки кукурузы, которую тараканий бог органически не переваривает и две пачки быстросупа, вызывающий у властелина брезгливую насмешку. Мы совсем чуть-чуть не дотягиваем до властелина тьмы, потому что долг за свет у нас набежал ого-го!

Вот не помню, хоть убей, ни дня, когда мы с ним познакомились. Поверьте, этот день я бы запомнила тем, что бежала бы дальше, чем видела, и даже во сне у меня поддергивались бы ноги. Я не помню свадьбы, и не видела ни одной свадебной фотографии, что вполне можно объяснить тем, что кто-то просто зажал деньги на фотографа.

Я вышла с пакетом, а потом увидела ту самую огромную, навороченную машину, рядом с ней, привалившись стоял ее водитель. Фонарь, под которым стояла машина, несколько раз мигнул и погас, а я видела алую точку чужой сигареты.

Если что — это первый мой знакомый маньяк! Хотя вдруг от него жена ушла? В магазин? А он стоит и терпеливо ждет, когда ему вынесут три пакета и мозг? Версия с маньяком показалась мне настолько интригующей, что я слегка добавила скорость, оглядываясь по сторонам в надежде, что пешеходный переход станет хоть какой-то гарантией моей безопасности. Что-то меня слегка тревожило, поэтому я украдкой обернулась, видя, что фонарь снова горит, а машина исчезла. Как вы думаете, может ли считаться спортом — быстрая целенаправленная ходьба по криминальному району?

Я дошла до калитки, а потом замерла, слыша осторожный шорох колес. Вариантов было мало, поскольку по соседству было всего три машины. Запорожец дяди Васи, звук которого напоминал реактивный самолет, идущий на посадку, драндулет дедушки Пети с нежным именем «Байконур», создающий иллюзию космодрома с запуском ракетного двигателя, и колымага Коляна Джипиэс, со встроенным сабвуфером. Если раньше Колян ходил с приемником на плече по нашему району, то сейчас, получив права, он окончательно лишил нас права не знать об его текущем местоположении.

Нет, это был зловещий шорох, словно по гравию ползет огромный змей. Машина остановилась неподалеку, а я быстро шмыгнула в калитку, закрывая ее за собой на щеколду. Я осторожным партизаном обернулась, чтобы увидеть огонек сигареты, алой точкой тлеющий на фоне машины и силуэта, зловеще стоящего рядом. Есть хорошая новость! Маньяк теперь знает, где я живу! Он встречать меня после работы, чтобы мне было не так страшно идти по пустырю. Я могу с ним даже иногда здороваться, но при этом не поворачиваться спиной и не сбавлять шагу.

Свет включился, освещая железную дверь, которую я нервно ковыряла ключом, умоляя ее впустить меня как можно скорее.

На пороге стояло Его Тараканье Величество, вырывая у меня их рук пакет. На полу валялась моя вывернутая наизнанку сумка.

— Ты что мне купила, свинота? — заорали на меня, тыкая в лицо бутылкой. — Я какое приказывал купить?

— Того не было, — привычным жестом отмахнулась я. — Мог бы и сам сходить! За ножки отвечает мозжечок, а это — единственный орган, на который природа возложила непосильную ношу твоей мозговой активности.

В меня полетела банка кукурузы, а я выбежала на улицу, понимая, не успела дотянуться до сумки. Вы когда-нибудь видели медведя, который весной обнаружил, что все время спал клубочком, а вместо лапы сосал что-то другое? Я схватила банку с пола и зарядила ее ему промеж глаз, хватая телефон с подоконника.

Я открыла дверь и бросилась на улицу. В руке был зажат телефон, а я пыталась вызвать полицию. Связь обрывалась, а телефон резко разрядился, не смотря на то, что три минуты назад показывал целых шестьдесят процентов зарядки.

В этот момент я увидела, как через забор перелетает темная фигура, становясь между мной и рукой, в которой была зажата банка кукурузы.

— Понятно, — спокойно произнес силуэт хриплым голосом, а потом усмехнулся.

— Ты кто такой? — заорал питекантроп, слегка не ожидав такого развития событий.

— Любовник, — усмехнулся силуэт. — А теперь развернулся и пошел домой. Я говорю только один раз… Даже не думай. Это вредно для здоровья.

Я видела, как питекантроп почесался, а потом резко развернулся и отправился в дом с грохотом обиженного супруга закрывая дверь.

— Держи, — услышала я голос, глядя, как ко мне поворачиваются лицом. Вот пугают меня эти глаза, особенно, когда они смотрят на меня. Мне протянули свернутый в три раза «отработанный» мною сегодня сценарий, который выпал из моего кармана.

— Захочешь решить свой вопрос звони, — мне протянули визитку, на которую я посмотрела. Я ожидала увидеть юриста, адвоката, прокурора, на худой конец — похоронное агентство. Черные мрачные цветочки как бы предусматривали последний вариант, а шарики — юридическое надувательство.

«Организация радостных событий, свадеб, поминок, юбилеев и прочих веселых

торжеств»

Шрифт был такой, каким пишут название фильма ужасов. Особенно мне нравился черный крестик на грани одной из букв.

— Это — не крестик, это — блик, — пояснили мне. Ну-да, кому и поминки — радость. Я осторожно перевернула визитку. На черном фоне была многообещающая надпись, похожая на угрозу: «Будет весело». И номер телефона, в котором были одни шестерки.

— А это что за оператор? — поинтересовалась я, глядя на номер. Мне точно не придется продавать душу, чтобы дозвониться?

— Наберешь. Я перезвоню, — ответили мне, нависая надо мной черной тенью. Тариф «Лось»

— набери и сбрось! Что тут не понятного!

Я хотела выбросить столь радостную визитку, понимая, что угроза «будет весело» заставляет меня сильно задуматься над чужим маркетингом. Я осторожно приоткрыла дверь, слыша, как на всю мощь играет телевизор, а сама прошла в свою комнату, сбросив со стула кофту с изрезанными карманами.

Я включила старенький ноутбук, не понимая, почему он открыт. Я попыталась закрыть его, видя, что он залит клеем и теперь не закрывается.

Мой маленький сайт с воздушными шариками открывался долго, а я умильно посмотрела на счастливых молодоженов, а потом подняла глаза к потолку, придумывая, кто я сегодня? О! Екатерина и Василий!

— Спасибо вам, дорогая Ангелина за нашу чудесную свадьбу, — проговаривала я комментарий, отгоняя жадностью совесть. — Нам все очень понравилось… Так, а что нам понравилось? О! Сценарий был просто замечательный! Вы сделали наш день особенным. Мы обязательно порекомендуем вас нашим друзьям! Еще раз спасибо!

— Милые мои, Катерина и Василий. Мне было так приятно проводить вашу свадьбу! Спасибо вам за эти теплые слова благодарности, — я чуть не пустила скупую слезу, отвечая на собственный комментарий. Пока я любовалась своей страничкой, мой взгляд снова упал на суровую визитку. Может, позвонить? Я вертела в руках телефон, нервно поглядывая на номер.

Дверь в комнату торжественно открылась.

— И что ты тут делаешь? — поинтересовалась я, глядя, как качался в дверном проеме морячок. Да, судно нашей любви давно не меняла медсестра, а лодка нашей семейной жизни, случайно зайдя в уютную гавань, напоролась на рифы и утонула.

— Я секс ищу! — поставил меня в известность супруг.

— Ой! — я прижала руку к груди. — Неужели потерял? Какой кошмар! Вот интересно, куда же ты мог его положить? Под кроватью смотрел? Может, он туда закатился? Секс — он такой! На полочках глянь, там, где лежат наши зубы. Он может быть где угодно! Ты главное, не прекращай поиски! Секс — это очень важная вещь! Без нее никак! Как же так! Сначала совесть потерял, а потом секс! Заодно поищи мое терпение! Потому что здесь их точно нет! Я проверяла! Можешь поверить мне на слово!

Морячок покачнулся и отправился к берегам родного санузла, где его ждало его судно, на котором он совершит далекое и увлекательное плаванье.

Я выждала момент, когда морячка свалит морская болезнь, наскребла по сусекам храбрости, набила номер и нажала кнопку вызова, глядя, как на треснувшем экране идет дозвон. Без шести минут полночь. Нет, все-таки зря я это сделала. Сбрасываем номер! Все! Забыли!

Я сидела и проверяла почту, поглядывая на молчащий телефон. Мне никто не перезванивал. Ну, не перезвонит, так не перезвонит… Ничего страшного. Страшно будет, если перезвонит. Кстати, поминки я еще ни разу не проводила!

Ровно в полночь телефон заорал, напугав меня и заставив выключить звук. В соседней комнате заворочалось чудовище.

— Алло! — шепотом произнесла я, поглядывая на дверь.

— Я сейчас подъеду, и все обсудим, — послышался в трубке спокойный и мрачный голос. Почему у меня есть предчувствие, что заказывать нас на свадьбу будут исключительно киллеру? И не факт, что киллер решит сыграть свадебку.

«Выходи», — появилось сообщение, а я прокралась в прихожую, набрасывая на плечи куртку.

Я прикрыла за собой дверь и калитку, глядя на черный силуэт машины. Дверь открылась, а лампа осветила черный салон.

— Итак, — передо мной появилась папка, к которой была приколота знакомая визитка. — Ты все таки решилась. Поздравляю.

— А как вас зовут? — осторожно поинтересовалась я, глядя на четкий профиль и мрачную усмешку.

— Меня стараются не звать, — мрачная усмешка стала приобретать нотки сарказма. — Пусть будет Дон.

— Вот не могу сказать, что очень приятно, но попробую, — неуверенно заметила я, глядя на рекламу. — Очень приятно, Дон. Меня зовут Ангелина.

— Мне изобразить радость? — на меня посмотрели таким взглядом, которым можно испортить не только праздник, но и суп на плите. — Хорошо, я попытаюсь. Я достаточно жизнерадостно улыбаюсь?

Меня одарили такой зловещей улыбкой, от которой чудовища под кроватью заверещали бы: «Да нет, ну нафиг! Мы отсюда не вылезем!», маньяки в окрестностях решили завязать, и возможно даже, на узелок, а я просто подумала, что кошелек с такой фотографией можно спокойно оставлять без присмотра.

— Радостные мероприятия проходят неплохо. Но, мне кажется, чего-то не хватает, — задумчиво заметил Дон.

— Может, радости? — осторожно предположила я, глядя на рекламный слоган: «И волосы зашевелятся от счастья!» и вопросительно приподнимая брови.

— Возможно, — задумчиво согласился Дон, снова переводя на меня взгляд и на визитки. — Условия сотрудничества просты. Вот договор. Я беру на себя поиск клиентов, организационные вопросы, оформление по требованию, а ты несешь радость.

«В полных штанах?»- пронеслось в голове, пока я читала грамотно составленный договор. В машине пахло роскошными мужскими духами. Ваниль и что — то еще, что я так и не могла определить, смешивались с сандалом, и чувствовались едва уловимые нотки восточных пряностей. Мне казалось, что даже договор был пропитан этим запахом. Поверх договора лежала золотая ручка с тонким пером.

— Смех и радость мы приносим людям! — заметила я, раздумывая, соглашаться или нет.

— А если они их не заслуживают — уносим обратно, — усмехнулся Дон, а уголок его губ дрогнул. — Подписывай.

С менеджером я еще никогда не работала. Что-то мне подсказывало, что если бы на уже вчерашней свадьбе был Дон, то после его взгляда у Олега возник только один вопрос: «А в больнице нормально кормят?». Еще свежа была в голове свадьба, на которой пьяный свидетель схватил стул и бегал за гостями с криками: «Всех порежу!». «Не обращайте внимания! Сейчас пройдет!», — улыбалась мне его супруга, когда мы сидели под столом, а я верила, что герой пройдет и не заметит. «Еще бы! Он только недавно из тюрьмы вышел! Еще не привык!», — добавила она с грустной улыбкой, пока я искренне надеялась, что родственники жениха смогут его обезвредить.

Я поставила свою подпись и протянула контракт.

— Поехали! Завтра у нас свадьба! Женятся эти ушастые! — услышала я презрительное, собираясь выйти из машины и поковылять домой. — Мы едем к эльфам, чтобы выслушать их пожелания.

— К каким эльфам? — я округлила глаза, пытаясь выбраться из машины. — Так, давай сюда контракт! Я его порву! Выпусти меня, немедленно!

Машина завелась, дверь заблокировалась, а красивые руки легли на руль. Мы дернулись, проехали несколько метров, а потом врезались в белый туман, вылетая из него в каком-то лесу. Из окна я видела исполинские деревья, цветущие кусты. А к нам со всех сторон стекались… эльфы.

— Мы приветствуем вас в нашем лесу! — мелодичными голосами произнесли они, изобразив на красивых лицах радушие. — Мы так понимаем, что вы по поводу предстоящего торжества!

Что-то мне как-то нехорошо…

Перед нами появились жених и невеста. Невеста была одета в светлое платье, на голове у нее был венок из розовых цветов. А еще она была человеком.

— Марина! Теперь уже Мариэль, — мне протянули руку, улыбаясь. — Очень приятно. Мы с Умриэлем.

Мне кивнули на высокого и красивого, как обои для рабочего стола, жениха с длинными золотыми волосами.

— … хотим, чтобы все было как у людей! Вы сможете организовать? Главное, чтобы на столе не было мяса! Мы — убежденные веганы, и в этот счастливый день, мы не хотим видеть чьи-то страдания, — жалобно на меня посмотрела невеста. — Этот день должен быть наполнен энергией жизни и любви!

Погодите, я сейчас проморгаюсь!

— А еще хотелось бы, чтобы моя новая семья узнала о том, что кушают веганы в нашем мире! Мы все украсим сами, а вы, пожалуйста, привезите наше, родное, веганское из моего бывшего мира, — невеста выразительно посмотрела на жениха. — Умриэль и его родственники будут очень счастливы узнать, как живут веганы в нашем мире. Мы готовы заплатить вам, чтобы вы на завтра купили что-то наше, родное, веганское… Капусту, например!

Мне в руку перекочевали золотые монеты, а я рассматривала их, пытаясь понять, настоящие они или нет? Это какой-то розыгрыш?

— Это аванс и на продукты, — произнесла счастливая невеста. — Мы ждем с нетерпением нашей свадьбы!

Эльфы исчезли, а я смотрела на золотые монеты, пытаясь проморгаться и ущипнуть себя. Это — точно не сон?

— Поехали, — мне снова открыли дверь, а я медленно села в машину, пытаясь убедить мозг в том, что это — не галлюцинация. Я рассматривала монеты, одну даже протерла и попробовала на зуб, чуть не потеряв пломбу. Машина вошла в туман и вылетела возле какого-то небольшого киоска, над которым появилась надпись из звездочек: «Обмен золота на деньги вашего мира!».

— Иди, меняй, — послышался голос Дона, а я недоверчиво посмотрела на надпись, открыла машину и вышла, чувствуя себя так, словно в каком-то сне. Все вокруг казалось нереальным.

— Поменяйте, — я протянула золото, нигде не видя ни курсов, ни сотрудника. Через минуту у меня в руках оказалась такая сумма денег, что я на всякий случай посмотрела по сторонам, не едет ли полиция про мою душу? Я осторожно выдохнула, глядя на пятитысячные купюры. Так! Еще разок! Я зажмурилась, выдохнула, открыла глаза, глядя на купюры. Фу-фу-фу! Сейчас я успокоюсь немного. Да я такие деньги видела в последний раз в криминальной хронике. В основном они лежали в сумках!

На ватных ногах, с некоторым недоумением я подошла к машине, видя краем глаза, как открывается дверь машины.

— Нам надо, наверное, в магазин съездить. Купить то, что попросили, — задумчиво заметила я. Может, мне снится сон какого-то инкассатора?

Мы снова нырнули в туман, а потом нас лихо выбросило возле какого — то круглосуточного гипермаркета. Дон вышел из машины, пока я пыталась прийти в себя после финансового потрясения. Моя дверь открылась, а я удивленно посмотрела на него, глядя на то, как дрогнул уголок его губ. Подозрительно глядя на дорогой костюм, на сверкнувшие под манжетой часы, я вышла на улицу, кутаясь в старенькую курточку.

— Возьми тележку, — икнула я, глядя, как дверь просто прикрывается. Интересно, он у нас Дон Корлеоне? Или Дон Кихот? Только не говорите, что Дон — это фамилия. А зовут его как-нибудь… эм… Ган. Не поверю. И все равно рядом с ним ректальный холодок становится неотъемлемой частью общения.

Мы шли мимо оплота животных страданий. И это были только сырки, молоко и яйца, несущие энергию боли и мучений. Я вот прямо чувствовала, как от полки с яйцами веет нехорошей аурой. Лупоглазая курочка Ряба на этикетке несла яйца и бред про их пользу.

— Чтобы понять веганов, нужно мыслить, как они, — заметила я, закрывая вкладку интернета.

— Веганство — это эволюционная ветвь человека, между прочим!

— А тебя не смущает, что эта ветвь сошла с дистанции? — негромко усмехнулся Дон, пока я набирала овощей и фруктов. — Природа сняла ее с производства. Срок годности у нее кончился еще на заре эволюционного процесса, после фразы: «Давайте не будем убивать вот этого саблезубого тигра, который гонится за нами и почти догнал!».

Мы шли мимо мрачной обители зла, где в вечной мерзлоте спрятались пельмени, котлеты и рыбные палочки.

— Остатки веганов попытались завоевать мясоедов, пришли к ним в пещеру, рассказывать о том, что животных есть категорически нельзя. И ты знаешь, они были очень убедительны. Настолько, что появилось первое племя каннибалов, — Дон снова усмехнулся, пока я грузила сою в корзину.

— А ты можешь занять очередь? — попросила я, проходя мимо цитадели неправильного питания, сердца веганской ненависти, огромного мясного отдела.

— Чем занять? — усмехнулся Дон, задумчиво глядя на фарш и шашлык.

— Ладно, идем на кассу! — вздохнула я, понимая, что вроде бы все купили.

— Мы должны думать, как веганы, чтобы быть ближе к аудитории. Никаких шуток про мясо!

— бухтела я, прикидывая, как переделать сценарий, занимая конец очереди. Перед нами стояла бабка с такими же убеждениями, охая при каждом слове «аннуляция!».

— Морковные котлеты — это путь к просвещению! — смиренно заметила я, читая интернет и понимая, что когда у нас нет денег, мы резко становится веганами. — Нужно сценарий переделать! Свадьба — то у нас завтра! Что-то в стиле: «Конец вашим страданьям и разочарованьям, и сразу наступает хорошая погода! Когда тебе или ему, а впрочем все равно кому. Подарят на день на день свадьбы горшок без меда!». Пчелы, как я тут выяснила, испытывают стресс, когда у них отнимают мед! Так что мед тоже нельзя!

— Еще скажи, что это порабощение пчел! — усмехнулся Дон.

— Ты много не знаешь. Интересы пчел в моменты разделения улья и кражи у бедных насекомых меда, не учитываются. Так что это веганомерзко! — со смешком отозвалась я, понимая, что свадьба будет не простой. Стихи «Губы невесты похожи на мед, «Горько» кричит молодым весь народ!» придется заменить на веганское «Губы невесты почти как морковка! Пусть женишок поцелует их ловко!». Где-то на подходе был шедевр про «Зверя и морковную котлету». Есть у меня такой эротический стишок про первую брачную ночь. «На руки возьмет супругу, в спальню открывая дверь! Как на сочный кусок мяса бросится наш дикий зверь!». Да, мне и такое заказывали! Это была свадьба в стиле «Красной Шапочки». Хорошая свадьба получилась! Главное, гости подыграли. Мужики — в бревно, а женщины — дровосеки.

— Как ты думаешь, — поинтересовалась я, понимая, что очередь двигается в час по пакетику.

— Стишок на нашу свадьбу подойдет? На руки возьмет супругу, в спальню открывая дверь… На котлету из моркови бросится наш дикий зверь?

— Дикие звери, они такие, — согласился Дон, поглядывая на часы, а потом на очередь.

Бабка резко заинтересовалась, поглядывая на нас.

— Вот что ж ты мужика-то своими морковными котлетами кормишь! Он что? Козел что ли, чтобы капустный листик жевать! Совсем молодежь с ума сходит! Сварила бы разок борщ, наваристый, мясной! Поел бы хоть раз мужик нормально! — не выдержала бабка, глядя на Дона с таким сочувствием, что у меня самой чуть сердце не дрогнуло. — А то ведь помрет! Не доживет до свадьбы-то! Совести у тебя нет!

Домой я попала уже ближе к трем часам утра, прижимая к груди договор и свою половину аванса. В доме стоял гул телевизора и храп. Я разделась, искупалась, добралась до дивана, обособленного от брачного ложа, вздохнула и еще раз прочитала ту самую строчку договора, от которой на душе почему-то становилось так светло и тепло: «Оплата делится пополам. Работодатель берет на себя обязательства расторгнуть твой брак».

Никогда еще мысль о разводе меня так не грела. Я свернулась под пледом и уснула. Будильник был заведен на шесть утра, а встретиться мы договаривались в полдень. Мое сердце защемило от жалости, поэтому я открыла глаза и перевела будильник на семь. Полежав еще немного, я выставила контрольный звонок на восемь. Мне снилась красавица

— невеста, эфемерное создание, белый лебедь, принцесса из волшебной сказки, наглаженная и напомаженная, которая в один прекрасный момент открывает рот, как аллигатор, чтобы отгрызть себе кусок свадебного каравая. Где-то рядом изображает крокодила жених, а родственники с умилением делают ставки, кто же станет главной семьи, пока два остервенелых констриктора пытаются вырвать друг у друга крохи власти. Окосевшая и растрепанная невеста торжественно уезжает в травматологию, а рядом с ней сидит хомяк в костюме жениха, пытаясь прожевать свой кусок каравая. Горько!

Глава третья. Все как у людей

Каждое утро в большой семье с одним санузлом напоминает игру престолов!

Утром я подорвалась, глядя на часы! Караул! Проспала! Будильник как бы извинялся, но я неумолимо бежала в ванную, чтобы наткнуться на неприступный бастион! Зато могу точно, сказать, где находится цитадель зла — источник страданий, разочарований и боли. Я чувствовала себя добрым героем, который проделал невероятный путь, полный приключений, чтобы в один момент увидеть единственную закрытую дверь и услышать гнусавый голос зла: «Занято!». «Да, Император! Сейчас сделаем, Император!», — сквозь дверь слышались голоса на фоне лязганья мечей. «Куда скажете идти, Император?», «Будет сделано, Император!» — послышался шум потасовки и крики боли, а потом задорная музыка из рекламы. «Ыыыыыэээээ!» — ревел Император, восседая на троне и управляя своей могущественной армией поработителей.

— Эй, давай быстрее! — возмущался подлый захватчик в моем лице, поглядывая на часы. Еще никогда штурм крепости не был столь ожесточенным.

— Пошла вон! — снова заметило Его Императорское Величество, грозно требуя у виртуальных врагов сдыхать побыстрее.

Я умылась на кухне, кое-как причесалась, оделась в свой стандартный костюм, который не мешало бы постирать в связи с потным графиком, схватила папку со всеми наработками, а потом полезла в диван за огромным пакетом с «конкурсными подарками», единожды закупленными по скидке.

На телефоне высветился номер, от которого у суеверных людей начинается обильно слюнотделение.

— Ты скоро? — спросил спокойный и мрачный голос, а я уже бегала раненой в глаз белкой по дому, пытаясь одной рукой и одним глазом накраситься, а другим пробежаться по сценариям, чтобы вписать что-то нужное и вычеркнуть что-то ненужное!

На кухне появилась знакомая небритая физиономия, а я уже мчалась к выходу, чувствуя, как слипаются глаза и ресницы.

— Ты куда? — прорычал он, пытаясь перегородить мне дорогу.

— Работать. Учти, когда будешь подавать резюме, то укажи, что имеешь полгода отсидки туалете и являешься рецидивистом! — огрызнулась я, хватая плащ, видя, что вся подкладка была изрезана. А на полу валялись ножницы.

— Так, я не поняла? — возмутилась я, глядя на висящие лоскуты ткани. — Это что еще за новости?

— Ты от меня деньги прячешь, а в семье все должно быть общее! — ответили мне, пока я лезла в шкаф, пытаясь отыскать замену. Слишком легкое… Ладно, времени нет!

Я закрыла дверь, выбегая на улицу и отвечая на звонок.

— Куда вырядилась? — орал мне вслед Император. — А ну быстро домой! Умойся, свинота! Хочешь, чтобы на тебя мужики пялились?

Я вышла из калитки, набегу застегивая пуговицы, а потом ловко заскочила в огромную черную машину, которая тут же тронулась с места, лихо разворачиваясь на щебенке. Телефон в сумке чирикнул, а я прочитала: «Придеш домой поговарим». Я сглотнула, глядя, как возле калитки стоит знакомый силуэт, а потом перевела глаза на идеальные манжеты и белоснежный костюм Дона, на который ложились черный волосы.

— Что случилось? — хрипло спросил он, глядя на меня, а мы врывались в туман.

— Все в порядке, — улыбнулась я, открывая сценарии. Ничего-ничего. Деньги увидит — отойдет.

Мы вылетели в том самом волшебном лесу, а я застыла от того странного чувства, что это

— не сон! Огромные деревья шелестели серебристой листвой, а на вершинах, среди ветвей прятались белоснежные дома. На поляне все было украшено гирляндами белых цветов, а я молча вышла из машины, глядя, как расставляют столы и накрывают их ажурными скатертями. Ко мне неслась девушка в серебристом платье, хватая меня за руку.

— Обязательно с выкупом невесты! Чтобы все-все-все было так, как в нашем мире! Я так мечтала о такой свадьбе! — воскликнула Марина, прыгая вокруг меня. — Мы живем вон на том дереве!

Я задрала голову, чувствуя, как меня нежно обнимает добрый дедушка Кондратий, нашептывая на ушко, что полярный лис уже в дороге. Огромный ствол дерева обвивала винтовая лестница ступеней на тысячу!

— Я хочу, чтобы каждая ступень символизировала его любовь ко мне, — прощебетала белокурая Марина, достигнув в искусстве игнорировании логических доводов небывалых высот. — Без выкупа никак! Если не может пройти — пусть платит! Я хочу, чтобы все как у людей! Правда, он у меня красавец? Можете уже потихоньку начинать, а я пока буду переодеваться и краситься!

У меня мысленно заканчивался алфавит, пока неподалеку стоял субтильный жених, руками пытаясь сделать себя шире, словно всю жизнь носил арбузы подмышками. Рядом терся унылый эльф с лавровым венком на голове.

Я бросилась к машине, хватая пакет с реквизитом и заглядывая в обилие париков, карточек, букв и прочей мелочевки, а потом перевела взгляд на Дона, который внимательно смотрел на меня, прислонившись к машине.

— А что? — обиженно заметила я, роясь в поисках остальных букв, на которые я хочу послать местных строителей. — У нас в хозяйстве и дохлая мышь — скотина!

Я разложила часть букв на лестнице, а потом достала огромный талмуд с загадками и «испытаниями». Сейчас все организуем!

— А что это вы делаете? — осторожно поинтересовался жених, глядя, как я раскладываю буквы. Я украдкой взглянула в сценарии выкупа, понимая, что если даже раньше жених был миллиардером, то под конец квеста останется миллионером. К нам медленно начинали стекаться любопытный ушастый народец и через минут двадцать, когда я с пыхтением дошла до буквы «Х», под лестницей уже собрались все.

— Буквы раскладывает, — прищурился эльф с лавровым венком, а потом глубокомысленно, голосом, которым объявляют о величайшем изобретении человечества, изрек. — До буквы «Х» дошла!

— Ну что ж, дорогие гости! Есть у нас такая традиция, — умильный голосом начала я, прижимая к груди папку и становясь на первую ступеньку.

— Не у нас, а у вас, — обиженно заметил кто-то из ушастой толпы, пока я доставала нужный сценарий.

— Ну что ж! В башенке сидит невеста, ее спрятал злой дракон, не находит себе места, рыцарь, что в нее влюблен! И теперь его задача к ней прорваться поскорей. Ну а мы ему поможем, чтобы было веселей! — задорным голосом произнесла я, глядя как на глазах меняются лица эльфов. В них отчетливо читалось, что-то вроде «сожрал, и слава богу!».

— На дракона мы не пойдем! Дракон — это дракон! — глубокомысленно покачал лавровым венком ушастый «свидетель». — С драконом связываться — себе дороже! Смирись, брат. Поищем другую.

— Забыли про дракона! — я сделала жест, словно натираю стекла.

— И вот как теперь про него забудешь? — переглядывались эльфы. Ничего! Одну минутку!

— Злой колдун любовь уводит! Где невесту нам искать? Пусть жених за ней приходит! Будем счастье вызволять! — пафосно выдала я, а по лицам эльфов четко прослеживалось, что злой чародей тоже не наш вариант.

— На злого чародея мы тоже не пойдем! — вздохнул ушастый «свидетель». — Я хоть и преподаю в Академии, но идти не советую.

Уже битый час я объясняла, что это — просто традиция, никакого дракона, чародея и прочих занимательных персонажей наверху нет! Сражаться ни с кем не придется! Это я гарантирую! Конкурс абсолютно безопасен! Проверен Минздравом! Одобрен ассоциацией ухогорлоносов и педиатров! Я уже мысленно перебирала, на что их послать за их же деньги? Пока вариант был неутешительный, но локации — общеизвестные, одобренные гинекологом и проктологом.

— Хорошо! — озверела я, глядя на ушастую братию. — Мясоед невесту спер!

Все так на меня посмотрели…

— Да! Мясоед невесту спер! И шашлыками соблазняет! Развели они костер! Мясом, чуете, воняет? Там котлеты, отбивные, сало, окорок, сырок! Мясоеды — все такие! Хоть бы ей жених помог! — выпалила я, уже не елейный голоском, глядя, как эльфы тут же стали очень воинственными. — Будем лекцию читать и невесту вызволять?

Судя по грозному виду жениха, который тут же подбоченился, сверкнув фанатичным блеском в глазах, мясоед — это достойный противник. Отлично!

— Только есть один момент, ждет невеста комплимент! — улыбнулась я, понимая, что выкрутилась. — Ну, жених, ищи слова! Комплимент на букву «А».

В этот момент свадьба чуть не накрылась запахом взорвавшихся мозгов.

— На «А»! — подбадривал свидетель, глядя на зависшего жениха. — Нужен комплимент на букву «А»! Умриэль!

— А. А… — сосредоточенный жених, напрягаясь так, словно сапер — дальтоник.

— Ах, какая женщина? — предложила я, но эльфы зыркнули на меня, сбиваясь в кучу и организовывая команду по мозговому штурму. Да. Тяжелый случай.

— Аппетитная, — с укором подсказывала я жениху, у которого резко наступил мозговой паралич. — Аппетитная, как морковная котлета!

— Да! Аппетитная, как морковная котлета! — обрадовался свидетель, который, чувствую, скоро станет свидетелем моей безвременной кончины. Это был тот самый случай, когда в магазине, совсем отчаявшись от общения с обычным менеджером, просишь позвать старшего, и рядом с дежурной улыбкой появляется такой же профессионал.

— Ничего себе, друзья, — с улыбкой произнесла я, поднимаясь еще на одну ступень эволюции.

— Тут поспорить нам нельзя! Милая! Идем к тебе! Комплимент на букву «бэ».

Я все понимаю, что эльфы — бессмертные! Но я же нет! Где-то брезжила перспектива умереть на середине лестницы от старости. «Лестница в небеса», — промелькнуло у меня в голове, пока я представляла кости невесты в свадебном платье, которые обнаружат обескураженные эльфы на самом верху, мозговой штурм двери с табличкой «Сообразительность и смекалка» продолжался. Капитан Очевидность повысили до Генерала Ясен Пень. Где-то на горизонте маячил Маршал Ясен Х… Кстати! Пора идти на «х». Я уже стояла на «Х», терпеливо ожидания слово «Хорошая». Мысленно я подбирала слова, чтобы потом гости не подбирали челюсть.

— Вижу все с умом в порядке! — задорненько выдала я, предвкушая. — А теперь у нас загадки!

На меня смотрели так, словно только что защитили кандидатскую, докторскую и профессорскую колбасу!

— Зимой — белый, летом — серый? — сжалилась я, глядя на жениха. Почему у меня складывается такое впечатление, что он уже передумал жениться?

— Ну! Зимой — белый! Летом — серый! — подбадривал всех свидетель. Пока жених крепко задумался. И я мысленно умоляла его думать над загадкой, а не над целесообразностью брака. Через три минуты вспомнили какого-то эльфийского правителя, про которого вполне можно написать логопедический триллер!

— Заяц, — шепотом подсказывала я, роняя скупую слезу. — Это — заяц. За-яц.

— Так это ж заяц! — обрадовался свидетель моего нервного тика.

— Молодец! Держи леденец! — я достала конфету, поощряя, если не сообразительность, то хороший слух! Так! Куда ты пошел! Ты — моя единственная надежда! Новая загадка! Шкура рыжая, морда — бесстыжая!

— Заяц! — вынес приговор моим нервным клеткам свидетель, который скоро пройдет свидетелем по делу «убийство» с отягчающими обстоятельствами. Я посмотрела на оставшуюся часть пути и пошла на компромисс с совестью.

— Правило! Заяц! Просто он уже в лисе! Все нормально! — нервно улыбнулась я, поднимаясь на новую ступеньку с новой загадкой из сборника «Лес» ля младших классов и второгодников. — Малину рвет, лапу сосет?

Ну, может тут угадают?

— Заяц! — безапелляционно заявил свидетель. Вынуждена согласится. А что? Заяц не может есть малину? Все он может, если оголодает! А лапу сосать все умеют!

— Правильно! Это — очень голодный заяц, живущий в частном секторе, которому не дали зарплату! — похвалила я, глядя, как настроение гостей начинает подниматься.

— Заяц! — снова обрадовался свидетель, пока все смотрели на него с уважением.

— Правильно! Очень перепуганный и голодный заяц способен и не такие подвиги! — согласилась я, поднимаясь еще выше. Бедный заяц у нас уже и ел собратьев, и мурчал, и гавкал, мычал, а мы все поднимались выше и выше. Традиция эльфам понравилась, а я выдохнула с облегчением. Три ступени назад мы умудрились даже подоить зайца. Прямо как в сказке, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в шоке, народ в восторге! «Тебе там удобно?»,

— всхлипнул заяц. «Не совсем!», — простонала утка.

— Где проклятый мясоед? У него сейчас обед! Не огурчики с лучком, а бифштекс с окорочком! Не морковные котлеты и не эльфийские галеты! Ну дружною гурьбой объясним кто здесь герой! Но у нас есть полпути! Нужном нам его пройти! Назовите-ка три блюда, что жена готовить будет! — импровизировала я, чувствуя, как эльфы оживились, обсуждая будущий рацион. Судя по комментариям голубцы из листиков с начинкой из цветочков — это самое популярное блюдо! Следом за ним смаковался какой-то рулет из яблок с ягодами, все в том же листочке, а последним был пирог из ягод и нектара.

— Назовите мне пять слов, означающих любовь! Нежность сразу принимается, остальное называется! — снова улыбнулась я, глядя как оживились эльфы, а мы еще продвинулись по лестнице любви! Еще немного! Еще чуть-чуть!

И вот мы уже были на площадке возле небольшого и очень милого домика. И тут я услышала плач внутри.

— А невеста собирается, и для мужа наряжается! — проговорила я, отчетливо слыша всхлипы.

— Я сейчас за ней пойду, и ее к вам приведу! Есть традиция такая, не эльфийская, людская! Что жених ждет за порогом, тамаде дает дорогу!

Тьфу! Я осторожно открыла дверь, слыша женский плач. Хорошо хоть дверь я успела прикрыть, потому что на полу в свадебном платье сидела зареванная невеста, обнимая палку сыровяла.

— Прощай, — всхлипывала она. — Мне так жаль, что мы расстаемся… Я больше не одинокая женщина… Так что ты мне не нужна!

Я смотрела на надкушенный сыровял и потекший макияж невесты. Кто-нибудь, остановите мое воображение!

— Что-то вы быстро. Даже доесть не успела! Я купила х^ВІОСІ несколько палок колбасы перед тем, как отправиться сюда, — залилась слезами невеста. — Я прятала их от Умриэля, а сейчас хочу попрощаться! Только нужно будет листиком мяты заесть, а то учует!

Она отгрызла кусок, блаженно постанывая и закрывая глаза.

— Так зачем ты согласилась на свадьбу? — оглянулась по сторонам я, отмахиваясь от колбасы.

— Замуж хотелось, а он красивый и умный! — вздохнула Марина, снова отгрызая колбасу. — Я люблю его! И колбасу с детства люблю! Вот теперь не знаю, кого выбрать?

— Понятно! — я осмотрелась по сторонам, глядя на чистенький, уютный, маленький домик.

— У Умриэля квартира в центре, — заметила Марина, расчехляя сыровял и впиваясь в него зубами. — Вон, там под большой елкой у них столица…

— Ешь быстрее! Попробую их задержать! И приводи себя в порядок! — выдохнула я, чувствуя запах колбасы. — Там тебя эльфы ждут!

— Тут еще половина! А то Умриэль от меня ни на шаг не отходит! Как ты думаешь, это — считается изменой? — Марина прожевала и проглотила кусок, горестно рассматривая этикетку. — Умриэль боится, что я ему изменять буду! С мясом! Но ведь один раз — это не измена? Ты ведь не скажешь ему?

— Как же не готова! По эльфийской традиции невеста должна успеть до церемонии сплести венки всем гостям! — возмутились эльфы. — Если традицию не соблюсти, то брак будет несчастливым!

Значит, кто-то там колбасой чавкает, а я тут венки плести должна!

— У нас на свадьбе будет сто гостей! И это только самые близкие, — заметил жених, а я покачнулась, представляя объем работ.

— Но самой счастливой традицией, — заметил старый эльф, показывая куда-то в небо, где на фоне голубого неба шуршала серебристая листва, — считается традиция, когда венки плетет не сама невеста, пара, приглашенная с ее стороны. Они идут в лес, собирают цветы и плетут венки, которые дарят каждому гостю с пожеланием любви и счастья.

Что-то мне подсказывает, что на тридцатом венке, у меня будут дергаться не только руки, но и глаз. Почему мне никто об это не сказал?

— А можно найти какую-нибудь пару, которая. — замялась я, глядя на суровых эльфов, которые явно решили отыграться на мне за зайцев.

— Поскольку невеста у нас — человек, то и пара с ее стороны должна быть человеческой. Традиция такая. Это либо брат с женой или девушкой, или сестра с мужем или возлюбленным. Иногда это — родители невесты. Или подруга с возлюбленным! А поскольку у невесты нет родителей, то венки придется плести вам. Мы же не хотим прогневить богиню?

— Дон! — охрипшим голосом заорала я, пытаясь забыть слово «сто». — Дон!!!

Я уже слетала вниз по лестнице, а за мной следовали эльфы, наперебой рассказывая о том, как ответственно нужно подойти к вопросу венков.

— Считается плохой традицией, если кому-то венка не хватит! — пояснял мне все тот же эльфийский старец. — Это к беде! Если венок окажется некрасивым, то век свадьбы не видать тому, кому вы его подарите! А если венок рассыплется, то это к невезенью!

Я так чувствую, что точно на карте смогу указать, где находится тот волшебный остров невезения, поскольку последний раз плела венки в позднегоршковом возрасте.

— Что случилось? — услышала я голос позади себя, а мне на плечо легла рука.

— Дон! Ты венки плести умеешь? — сардоническим голосом поинтересовалась я, глядя на толпу гостей. — Если не умеешь, я тебя убью. Я серьезно!

— Мы покажем вам нашу священную чащу, где растут самые красивые цветы! — произнес старец, ведя нас по пестрой поляне. — Если венок завянет, это к немилости богини! Венки для гостей должны быть готовы к закату!

— Не надо на меня так смотреть! — нервным шепотом заметила я, ловя тяжелый взгляд Дона.

— Мог бы и предупредить! Я видела невянущие венки по пятьдесят рублей! Правда хвойные и ленточкой, но ничего, цветочки приделали бы, и все было бы нормально!

Пока я дошла до состояния нервного тика, нас довели до двух склонившихся друг к другу деревьев, которые сплелись кронами, а за ними виднелось целое море цветов. Вокруг рощи были непролазные кусты, похожие на ежевику.

— Это Роща Влюбленных! — пояснили нам, пока я смотрела на цветочное изобилие, устилавшее минимум три десять соток. — Здесь влюбленные пары получают благословение богини! Они уединяются и плетут венки! Венки должны быть только из цветов, которые благословила сама богиня! Чтобы проверить крепость чувств, молодых иногда оправляют на поляну и просят сплести как можно больше венков. Если они с честью выдержали это испытание, то мы даем благословение на брак.

— Правда, не все выдерживают! — радостно заметил ушастый свидетель, в тот момент, когда ветерок принес с поляны дивный запах цветов и разнотравья. — Обычно мы стоим неподалеку, потому как после сотого венка, есть вероятность, что они поубивают друг друга!

— А еще это используется, как пытка! — чинно кивнул старейшина. — Мы отводим преступника на поляну и заставляем его плести венки до тех пор, пока он не сознается! Не было еще такого, чтобы кто-то не сознался!

— Понятно, — прокашлялась я, глядя на ушастую инквизицию — любителей цветочнобукетного периода.

Я шагнула между «влюбленными деревьями», выбрала местечко и уселась поудобней. Дон стоят молчаливым деревом.

— Так, если решил изображать дерево, то прекрати улыбаться! — возмутилась я, понимая что игра «Крепкие нервишки» начинается. Главное — вспомнить, как это делается!

— Дон! Бери в руки цветочки и принимай посильное участие в нашем кружке художественной самонадеянности! — я с негодованием покосилась на своего мрачного менеджера, понимая, что на вопрос «Куда впадает Дон», я могу легко ответить «в депрессию!».

— Так, дуб дерево хвойное, приступай! Давай пятьдесят на пятьдесят! — возмущалась я, доплетая какой-то венок из белых цветов почти до середины. И это только первый!

Я снова нарвала цветов, отбрасывая непригодные, а потом с усердным сопением отличницы над контрольной, принялась мерять венок по своей голове. Первый готов!

— Садись! Сейчас покажу, как это делается! Смотри! Этот цветочек сюда, а этот сюда, а дальше вот так стебелек обводишь и вуаля! — я ткнула ему в нос результат. — Не стесняйся! Хватит из себя корчить солидного дядю!

Дон достал телефон, пока я пыталась изобразить второй венок. У меня уже глаз дергается, а к двадцатому венку, чувствую, убивать начну!

К нам в рощу прибежал какой-то эльф, а потом выдохнул, с брезгливостью глядя на мой первый венок.

— Старейшина просил передать вам, что вы должны просить у природы прощения за каждый сорванный цветок! Забыл сказать! Это — важно!

Эльф снова убежал, а я молча сорвала белый цветок, изобразив натянутую улыбку рецидивиста.

— Простите, пожалуйста, я больше не буду! — выдохнула я, чувствуя, как венок рассыпается в руках. — Простите, извините, я не хотела! Про великодушно простить… Дон!!! Ну сделай же что-нибудь!

— Погоди, — усмехнулся мой менеджер, глядя на мой первый венок. Он посмотрел на телефон, а потом вздохнул.

— Я вот не понимаю, куда ты звонишь! Здесь связь вообще не ловит! — возмутилась я, с кряхтением собирая второй венок и откладывая в сторону первого. — Поверь, на десятом венке я выскажу все, что я о тебе думаю! Простите, извините, мне очень жаль! И еще раз простите! Так, «еще раз простите» не подходит! Коротковат! Ладно!

Дон присел рядом на корточки, взял меня за подбородок, заглянул в глаза и произнес.

— Подожди минут тридцать. Не нервничай, — усмехнулся он, глядя на часы. — Если я сказал, что сделаем, значит сделаем.

— Это что? Уже три часа? — я посмотрела на его дорогие часы, которые показались под манжетой. — Караул!

Глазик дергался, а семь венков уже лежало на траве, пока я доплетала восьмой. Почему у меня складывается чувство, что я всю жизнь этими венками занималась? Пока невеста колбасу трескает, я тут за нее отдуваюсь! Отлично! Просто чудесно!

— Ну как? Получается? — насмешливо поинтересовался Дон, а ему в лицо полетела охапка цветов! Он молча стряхнул их с пиджака, а потом отошел в сторону, произнеся в трубку замогильным голосом: «Я вас сейчас поубиваю! Быстро сюда!».

Через минуту на поляну влетели четыре разноцветных коня, с которых сползли какие-то тощие назгулы в черных рваных плащах, завидев нашу картинку, они слегка оживились.

— Вызывали? Уже? Пора? — поинтересовался крайний голосом алкоголика с многолетним стажем. — Какой уже трубил?

— Сейчас она покажет вам, что нужно делать! — бросил Дон, пряча телефон в карман. — Приступайте! Ангелина, показывай! Как говорят, не умеешь организовать, делай все сам.

— Смерть! Очень приятно! — просипел первый помощник, а ко мне протянулась костлявая рука, пока ветер развевал потрепанный плащ.

— Чума! — ко мне потянулась рука с язвами, а ее владелец надрывно закашлял. — В данный момент грипп, а там разберемся. Можешь называть меня ветрянкой!

— Война! — произнес охрипшим голосом еще один «помощник», протягивая окровавленную руку.

— А мы уже знакомы! Если что, я — Голод! — слабым, едва слышным голосом дистрофика с мухой на груди произнес последний, не имея сил даже поднять руку.

— Я что? Разрешал вам прикасаться к ней? — послышался страшный голос, а руки тут же исчезли. — Ваша задача сплести венки! Приказ понятен? Выполнять!

Через двадцать минут, я видела, как в костлявых руках Смерти медленно растет цветочная гирлянда.

— Нет, я все понимаю! — прокашлялся Чума, отмеряя венок по установленному мною нормативу. — Ладно Смерть, но мы-то… Командир! А вдруг сигнал, а мы устали?

Кони ходили неподалеку и щипали траву, пока Дон стоял, прислонившись к дереву.

— Женщина, ну что вы творите! — возмутилась я, глядя, как ослабевшая рука пытается завязать цветок узлом, а венок выпадает из обессиленных рук.

— Голод — не тетка, а злой и страшный дядька, — просипел Смерть, складывая венок в кучу.

— Дожили! Нет, это ж надо было! Какой позор!

На поляну влетел эльф, запыхавшись, схватил один венок и убежал. В общую кучу упали еще два. Через минуту показался старейшина, а мои коллеги по цеху куда-то исчезли. Дон отошел от дерева, глядя на эльфа нехорошим взглядом.

— Забыли сказать, что венки по свадебной традиции нужно плести не справа налево. Это означает, что невеста будет изменять жениху! Или жених невесте! Плетение слева направо как бы символизирует крепкие узы брака! Плести нужно туго! Чем туже венок, тем крепче брак!

— Простите, — я подняла страдальческие глаза на этого ушастого инквизитора. — Вы бросаетесь такими словами, что я не успеваю ловить их смысл. Еще раз и помедленней!

— То, что вы сделали — неправильные венки! — пояснил старец в балахоне, опираясь на резную клюку, пока я смотрела на груду венков. — Переделывайте! Только не справа налево, а слева направо!

Как только эльф удалился, я молча встала, взяла букет, подходя к Дону.

— И вот как это понимать, мой дорогой менеджер? — я чувствовала, что у меня после стеблей руки чешутся. — Я на такое не подписывалась! Я им что? ВВП поднимать должна? Внутренний Веночный Продукт?

Дон нехорошо улыбнулся и тут же получил букетом по физиономии.

— Вот зачем ты это делаешь? — произнес он, ловя мою руку с остатками цветов, пока я негодовала! — Не нервничая…

— Что это за «неправильные родственники» делают неправильные венки? А потому что тебе сотрудников иметь нельзя! — я с негодованием бросила букет ему в лицо. — Ты посмотри, до какого состояния ты их довел! Хочешь и меня туда же?

— Беги, несчастная! — послышался сиплый голос, но его тут же перебил надрывный кашель.

— Мы постараемся его задержать! Ты не знаешь, с кем ты разговариваешь! Беги!

Я почувствовала, как мне на голову опустилась тяжелая рука, проводя по волосам и стряхивая лепестки.

— Не нервничай, — послышался голос, а он смотрел на меня со снисхождением. — Рано еще. Я скажу тебе, когда нужно нервничать. Ты узнаешь об этом первая.

Я смотрела ему в разноцветные глаза, чувствуя, что если никто не берет тебя в руки, то придется брать себя самой! А кто-то там колбаской балуется! Тьфу!

— А мне кхе-кхе. больничные уже тысячу лет не платят! — внезапно жалобно заметил Чума.

— И инвалидность не дают.

— А мне за воинскую службу надбавка полагается, — перебил Война, пока я с жалостью смотрела на отощавших сотрудников с протянутыми руками.

— Мне, между прочим, на хлеб не хватает! Мне как малоимущему тоже нужна гуманитарная помощь, — слабым голосом произнес Голод.

— А мне за сверхурочные! Работаю без перерывов и выходных! — посипел Смерть. — Видишь, как он с сотрудниками обращается! А ведь раньше мы были такими, как ты. Ничего, потом он назовет тебя ПМС, выдаст коня и поскачешь первой!

— Прекратить нытье! Чего разнылись? — холодно произнес Дон, стряхнув с моей головы последний лепесток. — Приступайте к работе! К закату все должно быть готово.

Я посмотрела на него, мысленно объясняя ему в доступных выражениях трудовой кодекс, а потом уселась поверх «неправильных» венков. А ничего что невеста уже жениху с сосиской изменяет? Нет? Или с салями — не измена? Кому какая разница? Ладно!

— Забыли то, что я говорила вам раньше, — с жалостью произнесла я, глядя на несчастных коллег. — Теперь плетем наоборот! Традиция такая!

Третий венок упал на траву, пока рядом страдал оставшийся трудовой коллектив, поглядывая про начальство.

— Я уже сто лет в отпуске не был, — жалобно простонал Война, складывая венок в общую кучу.

— Молчи! Я вообще там не был! Чей бы конь ржал! — просипел Смерть, пока я пыталась отогнать от себя страшную догадку. Пока что это было на уровне «истина где-то рядом», но то, что мне лезло в голову, начинало пугать. Я покосилась на Дона, невозмутимо курившего в стороне. Он выдохнул дым, философски глядя на трудовой процесс.

Солнце клонилось к закату, а я уже понимала, что план по венкам выполнила и перевыполнила. Где-то на поляне увядал производственный брак.

— И букет невесте сделайте! — послышался эльфийский голос, как только я бросила в кучу дрожащей рукой последний венок. Почему у меня складывается стойкое ощущение, что я побыла рабыней у эльфов?

Страдальцы исчезли, а я свалила венки на Дона, неся часть в руках.

— Счастья, радости, любви, — нервно улыбнулась я, раздавая венки гостям. — Счастья, радости, любви! И вам счастья, радости, любви!

— Ой, а мне он мал! — привередливым голосом заметил какой-то эльф, тыкая мне венок обратно, словно у меня стояла табличка: «Все размеры!».

— На уши налез — все нормально! Ладно, держи другой! Счастья, радости, любви! — выдохнула я, снова вручая венок, понимая, как рождаются маньяки.

— А мне велик! — заныл кто-то, пока у меня из рук принимали очередной «пригласительный».

— Поменяйся с тем, кому мал! У тебя просто голова не стандартная! — огрызнулась я, а потом процедила с нервной улыбкой. — Счастья, радости, любви!

Венки были розданы, а в лесу воцарился вечер, мерцая яркими звездами и светлячками, спрятавшимися в гирлянды. От нас потребовали надеть венки на головы и держать венок невесты.

— Не вздумай ничего есть и пить, — прошептал Дон, пока я любовалась светлячками, облепившими столы и стулья. Целый рой светлячков звездами рассыпался над столом, напоминая маленькую вселенную. — Иначе останешься здесь навсегда! Не пробуй, даже если предлагают. Отвечай просто: «Спасибо, не надо! Я на работе!».

— Понятно, как у моей бабушки! Сначала «кушай-кушай, все свеженькое», а потом «пошли вон! Я первая заняла!», — осмотрелась я, глядя на роскошные столы. Вон, морковку нашу покрошили, выложили на видное место. Почти главное украшение стола! И эльфы на морковку облизываются. Ходят вокруг и облизываются.

— Так я не поняла, почему нельзя ничего есть? — осмотрелась я по сторонам, любуясь самым красивым оформлением. Светлячков стало больше, они облепили деревья, а у меня внутри было какое-то сказочное чувство, словно это не со мной и не по-настоящему.

— И не вздумай пить! Делай вид, что пьешь, но сама не пей, особенно розовое вино! Его в первую очередь! — прошептали мне, а по лестнице уже спускалась невеста, за которой тянулся цветочный шлейф.

— Ты за кого меня принимаешь? Я никогда не пью на работе! — обиделась я, глядя, как эльф благословляют молодых. Невеста икала, поглядывая вокруг. Торопилась бедная! Еще бы! Это — последняя колбаса в ее жизни!

Что-то Дон нервничал, поглядывая на часы. Я слышала, как он тяжело вздыхал.

— Что случилось? — негромко поинтересовалась я, пока жених клялся невесте в вечной любви. — Что-то не так?

— Нет, все пока под контролем, — послышался голос, а я видела, как он снова смотрит на часы.

— Если ты хочешь в туалет, то мне объяснили, что он вон за тем деревом! Я уже там была! Еще успеешь! Смотри, там, где мох, там женский. Где мха нет — там мужской! — заметила я, чувствуя какое-то странное напряжение, царящее в воздухе. Мне кажется, или что — то происходит. Как будто затишье перед бурей. Я даже посмотрела на ночное небо, рассыпавшееся над лесом мириадами звезд, а потом вздохнула, доставая сценарий.

— А теперь, — послышался голос старейшины, пока эльфы с заунывным пением сопровождали жениха и невесту. — На этой поляне мы объединим два сердца, которые сплела вместе наша всесильная богиня. Гости со стороны невесты, подойдите сюда!

Со стороны жениха стояла целая толпа. Со стороны невесты стояли мы.

— Слушай, — прошептала Марина, оглядывая по сторонам. — От меня колбасой не пахнет? Дай дыхну! А то мне сейчас целоваться придется!

На меня дыхнули мятой.

— Да вроде нет, — пожала плечами я, глядя, как Марина достает еще один мятный листик.

— У тебя жвачки случайно нет? — поинтересовалась она, пока старейшина рассказывал об огромном вкладе богини в местные традиции. — Или конфетки мятной? Мне кажется, или колбасой все равно пахнет?

— И милостью богини мы сегодня приносит ей в жертву одиночество, чтобы получить в дар настоящую любовь! Жених и невеста, родственники со стороны жениха и невесты! Докажем богине, что любовь существует! Что без любви ничего на свете не происходит! Дорогие родственники со стороны жениха! Покажите богине, в вашем роду царит любовь!

Я смотрела на эльфов, которые разбились на пары, кроме унылого свидетеля, который стоял в одиночестве, и стали дружненько целоваться. Целовались они минут десять, а у меня уже было нехорошее предчувствие.

— Богиня приняла ваш дар! — произнес старейшина, а жених сделал шаг к алтарю. — Теперь обратимся к родственникам невесты! Царит ли любовь в вашей семье?

Вы что? С ума сошли? Я почувствовала, как внутри меня что — то оборвалось, пока до меня начала медленно доходить мысль о том, что кроме нас с Доном здесь никого нет!

— Царит, царит, — у нас все закивала я, мило улыбаясь и чувствуя ректальных холодок от мысли, что сейчас придется целоваться. — У нас все хорошо! Могу письменное подтверждение! У нас любовь царит во всем!

На нас нехорошо смотрели эльфы. Даже икающая Марина повернулась к нам.

— У людей есть такая традиция, — нервно улыбалась я, понимая, что от нас требуют. — Не целоваться при всех! Так, тихонечко, в уголочке! Пока никто не видит! Люди очень скромные и стеснительные…

— Вам что? Сложно что ли? — икнула колбасным духом Марина, пока эльфы начинали перешептываться. — Ну, поцеловались и все! Если я из-за вас замуж не выйду. ик!… то я.

— Вы сейчас не среди людей! И отказываться перед лицом богини — это равносильно оскорблению наших традиций, которые ведут свое начало с незапамятных времен первого древа! — произнес насупленный старейшина, вздымая руки в небо.

Я нервно сглотнула, глядя на Дона. Он вздохнул. Эльфы начали орать, возмущаться, требуя поцелуя!

— Ладно, — произнес Дон, положив руку мне на талию. — Плохая идея.

Я чувствовала, как меня осторожно привлекают к себе, глядя на меня с какой-то жалостью.

— Это — очень плохая идея, — послышался шепот, а я вздохнула, понимая, что эльфы с нас не слезут. «Ну!!!!», — орали они наперебой, а я чуть-чуть подалась вперед, закрывая глаза. Он мне совсем не нравится! Почему я должна с ним целоваться? А с другой стороны что-то мне нашептывало, что уже не помню, когда целовалась в последний раз. Я чувствовала его дыхание на губах, а потом осторожное прикосновение его губ к моим губам. Дон склонился надо мной, а мне почему-то стало как-то не по себе. Чувство какой-то тревоги и страха не покидало меня. Что это значит? В последний момент я попыталась вырваться, чувствуя, как внутри меня нарастает какой-то безотчетный страх. Что-то внутри меня шептало: «Не надо, пожалуйста! Не надо! Я не хочу!», и это что — то было настолько напугано, что эта паника передалась мне.

В тот момент, когда его губы прижались к моим, грянул гром и поднялся страшный ветер дернувший своим порывом мои волосы. Удар грома был настолько неожиданным, что сердце оборвалось и безвольно повисло в грудной клетке на каком-то жалком сосудике, раскачиваясь, как маятник. В небе громыхало, а даже сквозь закрытые веки, я видела, как что-то сверкнуло. Яркая вспышка молнии, еще один раскат грома, а его пальцы сжали мою одежду. Перепуганные эльфы орали: «Держите столы! Держите гирлянды! Держите меня!». Еще одно едва ощутимое прикосновение к моим губам и все резко стихло так, словно ничего и не было. Ветер, который чуть не вырвал мне волосы, тут же прекратился, а я почувствовала, как Дон убирает руку с моей талии.

— Я же говорил, что это — плохая идея, — однобоко усмехнулся он, пока у меня в крови бушевало море адреналина.

— Э-э-э…, - произнес старейшина, глядя, как невеста пытается приладить фату обратно, а светлячки по пьяной траектории пытаются вернуться на месте.

— Чуть морковку не унесло! — возмущались эльфы, поглядывая в небо и поправляя гирлянды.

— Ты как это сделал? — спросила я, поймав его взгляд в тот момент, когда Дон снова посмотрел на часы.

— Это сделал не я. Это сделала ты. Твое благословение обернулось для тебя проклятьем, — произнес он, глядя, как эльфы поправляют декорации, опасливо поглядывая по сторонам. Старейшина что-то шептал, простирая руки в небо, но пока что ему никто не отвечал. — Твоим вопросом занимается хороший юрист. Я бы даже сказал, самый лучший во всех мирах!

Я смотрела на него, чувствуя, какую-то странную надежду, которая на мгновенье озарило мое сердце.

— Можете обменяться венками! — произнес старейшина, обращаясь к молодым, а те надели друг на друга венки и скрепили обет поцелуем.

Почему мне так неловко? Я чувствовала, что мне действительно как-то неуютно и почему-то стыдно. Я даже представить себе не могла, что придется целоваться с ним. Гости усаживались за столы, а Дон почему-то снова посмотрел на время и тяжело вздохнул.

— Молодых мы поздравляем, счастья в браке пожелаем! Пусть минует дом беда! И любовь царит всегда! — я достала сценарий и улыбнулась, но эльфы не обратили на меня никакого внимания, налегая на морковку и капусту и разговаривая о чем-то своем. — Пусть любви не будет мало. Вместе до волос седых! Поднимаем мы бокалы, выпьем же за молодых!

Видимо в искусстве игнорирования эльфы достигли таких небывалых высот, что не обратили на меня никакого внимания. Марина смотрела на меня недовольным взглядом, глядя, как ее жених пересел к свидетелю, и они там обсуждают какого демона-ректора, но мы таких институтов не кончали, поэтому пытались исправить ситуацию. Судя по некоторым жестам, напоминающим выдержки из «Камасутры», у жениха сто процентов нет высшего образования. А судя по последнему жесту свидетеля и испуганным глазами жениха, он ограничится веночно-цветочным колледжем.

Марина встала из-за стола, откуда слышалось: «Передайте мне еще вон ту… как ее… морковку!», и направилась ко мне с бокалом в руке.

— Смотри! — икнула она, хрустя морковкой и запивая из бокала. — Сейчас меня похищать должны! Потом конкурсы и танцы! И обязательно жених должен выпить из туфельки невесты!

— Я смотрю, что они не очень настроены на конкурсы, — ответила я, глядя на стол. — Может, попозже? Когда наедятся и все обсудят?

— Они так и просидят до утра, напьются, переругаются, а потом разойдутся по домам! Мы уже были на одной эльфийской свадьбе! Потом еще неделю обсуждали, как уныло и скучно на ней было! Поэтому я вас и пригласила! — Марина предложила мне вино, но я отказалась.

— Да ты что! Это же эльфийское вино из роз! Ты такого в жизни не пила! Ну не хочешь, а зря! Смотри! Сейчас меня как бы похищают! А ты такая: «Ой! Похитили нашу невесту!». Короче, если что, я за двадцать восьмой елкой!

Белое платье Марины растворялось в лесу, а я осталась прикрывать тяжелой артиллерией своих стишков ее отступление, которое никто не заметил.

— Где невестушка? Пропала! Может быть, под стол упала? — начала я громко, подглядывая в сценарий. — Вдруг со свадьбой поспешила? Вдруг сбежать она решила? Ай, жених! Как ты посмел? Как невесту проглядел? Как позволил ей сбежать? Где теперь ее искать?

Эльфы со скучающими лицами обсуждали свадьбу, которая была до этой, соглашаясь друг с другом, что такого скучного торжества, как это они еще не видели. А вот свадьба, где гости перепили грибного чая — вот это была свадьба! Уже двести лет прошло, а ее до сих пор помнят!

Я бросила сценарий Дону, решительно идя к жениху. Свидетель сидел за столом, рассказывая про демоническую магию, про то, как сначала на тебя смотрит нормальный мужик, а через минуту… а-а-а-ад!

— Караул! — закричала я. — Невесту похитили! Что делать будем!

Эльфы на меня посмотрели, намекая, что подарили мне недавно шапку-невидимку, и удивляются, почему я ею не пользуюсь!

— Скучная свадьба, — вздохнула какая-то эльфийка, уныло пробуя морковку. — Прямо, как у всех. А Мариэль говорила, что будет что — то интересное! Да, грустно.

Где-то зазвучала музыка. Унылый эльфийский оркестр под елочкой стал играть очень красивую мелодию, намекая, что пора танцевать.

— Почему же мы тоскуем! Ну-ка, гости, потанцуем! — предлагала я, пока рядом шло обсуждение того, сколько раз они уже танцевали под эту песню, с кем, и с какими последствиями. Кто-то даже заметил, что родился после этой песни. Просто папа маму слишком крепко прижал в танце тысячу лет назад.

Я подошла к Дону, который молча курил, глядя украшенные столы и скучающих гостей. Ансамбль природного творчества сдался на втором куплете, плюнул и пошел пить.

— У них тут репертуар тысячелетней давности! — жаловалась я, глядя, как оркестр побрел за столы. — Им скучно!

— Только не нервничай, — Дон положил мне руку на голову, а по его губам скользнула едва заметная улыбка. — Сейчас решим вопрос. Дай мне пять минут. Сейчас здесь будет самый лучший оркестр на свете!

Он достал телефон, набрал какой-то номер, а рядом с нами тут же упал на траву какой-то потертый старичок в драном, грязном плаще. В руке у него была палочка.

— Только не говори, что это — весь оркестр! — уточнила я, поглядывая на гостя, который отряхивался и протирал плащом свою палочку. В моем голосе просквозила надежда. — Или это только дирижёр?

— Нет, это и есть весь оркестр, — усмехнулся Дон, протягивая мне две какие-то штуки и пряча в карман телефон. — Засунь их в уши.

Я скептически смотрела на надежды маленький оркестр под управлением любви.

— Не хочешь, как хочешь! — пожал плечами Дон, заправляя себе что-то в уши. Я впервые видела, чтобы он почти смеялся, глядя на меня даже с некоторым сочувствием. Старикашка тем временем пошел в сторону эльфов, которые смотрели на него все теми же унылыми взглядами профессорской родни, которой на свадьбу притащили баяниста и частушечников.

Он шмыгнул носом, вытер его рукавом, пока у эльфов дергался глаз. «Фу! И за что мы только деньги платим!», — послышался недовольный голос. «Я под такое танцевать не буду!», — скривилась эльфийка в зеленом платье, у которой вместо сережек висели горсти ягод.

Дедушка торжественно распрямился, размял руки, потирая свою дудочку, а потом сипловатым старческим голосом выдал: «Выступает лучший музыкант всех времен и народов! Автор пляски Святого Витта, лауреат всех музыкальных премий, неоднократный дипломант всех музыкальных конкурсов, в том числе в номинации клавишные и струнные! Случайно перепутавший залы и получивший нобелевскую премию по ядерной физике! Гамельнский Крысолов. Крысиный танец номер сорок восемь!».

Дедушка скромно приложил дудочку к губам и дунул.

Эльфы подорвались с места, бросив недопитые бокал и недоеденные блюда. Я тоже дернулась, а через минуту мы с эльфами дружно наворачивали круги вокруг столов, отбрасывая коленца. Эльфы орали, пытаясь заглушить простенькую и корявенькую мелодию, орали, что они под такое не танцуют! Но с криками «прекратите немедленно!» свидетель уже ловко показывал элементы брейк-данса, а вокруг него все дружно водили хороводы остальные гости с энтузиазмом той самой интеллигенции, которых под угрозой расстрела заставили плясать под баян.

Дедушка на секунду остановился, спокойно протирая свой инструмент рукавом, эльфы хотели броситься в рассыпную, а я мчалась к Дону, невозмутимо курившему возле дерева. Я не добежала ровно три метра, а он развел руками, глядя на меня с понимающей улыбкой.

— Крысиный тверкинг номер семь! — гордо анонсировал музыкант, выдувая первую ноту. Я чувствовала, как невидимая сила тащит меня на танцпол, где трусились гости, включая жениха. Я не думала, что умею так танцевать, но когда в центре круга показала мастер — класс по танцу, который я никогда не репетировала, я поняла, что такой свадьбы у меня еще не было! Эти ушастые сволочи вызывали меня на «бис»!

— Я вас умоляю! — рыдал жених, показывая после меня такое мастерство, словно последние пять сотен лет только этим и занимался с перерывами на сон и туалет. В круге уже било током по попе какую-то красавицу эльфийку, которая умудрилась переплюнуть меня сразу по всем параметрам.

— Прекратите! — рыдала я, пытаясь дергающимся крабиком пробраться в сторону невозмутимого Дона, на губах которого была та самая загадочная полуулыбка. Он развел руками, а потом даже похлопал, когда я присела над каким-то цветочком интенсивно дрыгая попой.

На пару минут музыка прекратилась, а часть эльфов бросилась за «туалетную елку». Я бросилась к Дону.

— Крысиный тверкинг номер восемь! — объявил дедушка, выдул первую ноту, а из-за елки послышались такие крики: «Да что ж вы творите! Ну как же так можно! Погодите! Ты в меня попал!».

Я вцепилась в Дона, который с невозмутимым спокойствием протянул мне затычки для ушей, которые я экстренно пыталась засунуть поглубже дрожащими руками. Первая затычка упала на траву, а я снова присела рядом с менеджером, и пытаясь подобрать ее с земли.

Мне протянули ее на ладони, а я впихнула ее в свое ухо, чувствуя, как мокрые волосы липнут к лицу. Тишина! Какое счастье! Крысолов на минуту помолчал, а потом снова вдул так, что все начали дружно раздеваться. Еще четыре танца и эльфы стали падать на траву. Дон кивнул, а крысолов убрал дудочку, поклонившись.

Я вытащила пробки из ушей, глядя, как эльфы поднимаются с места, отряхиваются и возмущаются, все еще рефлекторно подрыгиваясь.

— Фу! Какой кошмар! За что мы только деньги платим! Это же ужас какой — то! — заорали эльфы, пробираясь за столы. В этот момент я поняла. Это — конец! Такого позора я не переживу! — Кошмар! Жуть! Да это просто издевательство! Мы — эльфы древний и гордый народ! Да они смеют!

— Сейчас поедим, и пусть еще раз сыграет! — послышалось в тот момент, когда я трагически отвернулась, понимая, что это — провал!

. — Сейчас поедим, и пусть еще раз сыграет!

Услышав похвалу в свой адрес, музыкант воспрянул духом, а я попыталась приладить обратно пробку, но не успела.

— Белый танец! Напоследок! — объявил крысолов, а я уже начинала медленно и плавно двигаться в такт музыки, пытаясь снова засунуть пробку, но она выскочила из моих томно извивающихся рук и исчезла в том же направлении, в котором исчезает зарплата. Я сделала похотливый круг вокруг Дона.

— Дон, прости меня! Ты же знаешь, это — музыка! — скулила я, сгорая от стыда в тот момент, когда уже прильнула к нему спиной, эротично делая проседание вниз по мужскому телу, так сказать, вытирая его задней поверхностью полностью. — Дон! Сволочь! Читай по губам! Ска-жи! Е-му! Ос-та-но-вить-ся!!!

Неожиданно для себя я тряхнула волосами, зазывно повела плечом, положила руки ему на грудь и начала интенсивно двигать бедрами, как бы намекая на продолжение вечера.

— До-о-о-о-он!!!! — рыдала я, глядя на то, как у него на лице появляется едва заметная улыбка, в тот момент, когда я расстегнула три пуговицы его рубашки, эротично шаря руками по его телу, в то время как на танцполе что-то подобное! Мои непослушные руки уже схватили Дона за ремень, проверяя его на прочность и делая примерный жесть «дорогой, ты похудел, смотри, как висят штаны!». — Сволочь! Пни его! Убей его! Пусть он заткнется!

Я сделала соблазнительный и зазывный жест бедрами, хороводясь вокруг менеджера, как стриптизерша возле шеста, и вслух проклиная тот день, когда мы познакомились. Я уже знаю, что телефон у него в левом кармане брюк, а ключи от машины в правом. Мои похотливые, по воле одной сволочи, ручки уже все проверили. Есть и еще одна тайна, которая вызвала у меня чувство глубокого морального страдания и гнетущее чувство стыда. Я снова опускалась в танце, обтираясь об него бедрами, понимая, что после этой свадьбы мне осталось только пойти и повеситься! И вот мое тело уже активно намекала на «возьми меня, милый!», пока я орала ему все, что я думаю о нем, музыканте, свадьбе и контракте!

Внезапно крысолов замолчал, потому, как в него полетела палка колбасы. Я резко вынула руки из чужих штанов, понимая, что готова теперь отгрызть их по локоть!

— Это что за новости!!! — заорала Марина, воинственно задирая юбку свадебного наряда почти до самой груди и шагом, не предвещающим ничего хорошего идущей в сторону жениха, вокруг которого эротично хороводились три эльфийки. — Значит, меня никто не ищет, а он тут с бабами обтирается?!!!

Эльфийки быстро шмыгнули в сторону, как бы намекая, что вообще не при делах. Я бросила взгляд на Дона, который так и стоял в расстегнутой рубашке, глядя на меня взглядом «теперь у нас есть еще одна маленькая тайна», подлетела к Марине, объясняя ей ситуацию. Эльфийки орали, что на Умриэля в голодный год за мешок морковки не позарятся, тем временем свидетель подошел к палке колбасы, поднимая ее с земли.

— От тебя мясом пахнет! Это — измена!!! — пошел в наступление жених.

— А от тебя бабами пахнет! Это — измена!!! — орала невеста, а ее венок съехал на бок.

Я бросилась к ним, улыбаясь и растаскивая их.

— В этот день танцуем до упаду! В этот день ругаться нам не надо! У меня есть замечательные конкурсы! — произнесла я, пытаясь отвлечь внимания. — И ценные призы!

Эльфы расселись за стол, жених с невестой отвернулись друг от друга.

— Что ж, порадуйте родных первым танцем молодых! — я пнула оркестр, который тут же заиграл красивую, нежную музыку. Умриэль предложил руку Марине, но она отвернулась.

— Вспомните, что вы почувствовали в момент вашей первой встречи, вспомните, как дрогнуло сердце, в тот момент, когда вы поняли, что жить не можете друг без друга…

Я почувствовала, как в горле пересохло, беря со стола бокал и делая глоток. Марина и Умриэль посмотрели друг на друга, а пока я рассказывала о неземной любви, они уже танцевали, вызывая зевоту у гостей. Светлячки кружились вокруг них, а я поставила на стол пустой бокал.

— Ну что ж, пришла пора для конкурсов! — произнесла я, почувствовав прилив храбрости в тот момент, когда молодые помирились и уселись за стол. Марина подозвала меня, срочно требуя конкурс с порванной газеткой.

— А теперь — первый конкурс! Для конкурса мне нужны три стула и три молодых человека! А потом мы выберем трех самых красивых девушек! — произнесла я, глядя, как эльфы снова теряют интерес, делая вид, что меня не существует. — Ну! Кто у нас хочет поучаствовать?

Лес есть, а рук нет.

— Ну же! Смелей! — улыбнулась я, пытаясь поднять одного из эльфов, который смотрел на меня, как на прокаженную, а потом снова сел за стол «скучать».

Я отошла в сторону, в надежде, что они сейчас немного выпьют, и конкурсы пойдут легче, а потом увидела, как Дон оперся рукой об дерево и склонил голову. Его длинные черные волосы каскадом занавесили лицо, а он тяжело дышал.

— Дон! — я бросилась к нему, пытаясь заглянуть в лицо. — Тебе плохо? Если плохо, иди в машину! Я сама доведу! Дон!

Я видела, как он убирает волосы с лица, тяжело дыша, а потом стал медленно снимать часы, вручая их мне. Он сбросил мне на руки свой пиджак, не обращая на меня никакого внимания.

— Дон! — позвала я, пытаясь понять, что случилось. — Дон! Ку-ку! Я тут! Что случилось? Ты мне объяснишь?

— Пора закругляться, — негромко заметил он, пока я с тревогой пыталась заглянуть ему в лицо.

— Но у нас еще конкурсы! — возмутилась я, пытаясь заглянуть ему в побледневшее лицо.

Мне кинули ключи, отобрали у меня сценарий и попросили сходить в машину за минералкой. Пока я возилась с ключами, на поляне послышался такой крик, что у меня волосы неожиданно приобрели такой объем и пышность, что даже зашевелились. Я бросилась на поляну и увидела огромную огненную тварь, нависающую над сбившимися в кучу эльфами.

— Кто в конкурсах не пляшет, тот жизни ручкой машет! — прорычала тварь, поглядывая в мои бумаги. — Кто на конкурсы пойдет, тот сейчас не отгребет! Так! Иди сюда! И ты!

— Помогите!!! — орали отловленные в огромную лапищу огненного чудовища эльфы. — Для конкурса нужно шесть человек! Главный приз — у вас есть шанс дожить до конца праздника!

Я чувствовала, как медленно сползаю по дереву, глядя на то, как на трех стульях, сидели побледневшие эльфы.

— Мне нужны еще трое! Отлично! Добровольцы! — прорычало чудовище, выдергивая визжащих эльфов из общей кучи и подглядывая в сценарий.

Эльфы тут же опустились на колени, а один из них заорал: «Так это же… Это же… Это Абаддон!».

— Там три девушки нужны. — простонала я, глядя, как часть моего сценария уже лежит на дрожащих эльфийских коленях, а сверху на них присаживаются две эльфки и свидетель, исполняющий обязанности девушки.

— Ваша задача — порвать листок, не используя рук. Будете использовать руки — вырву! Понятно? — прорычало чудовище, склоняясь над дрожащими жертвами, которые тут же принялись интенсивно двигать филеем, оседлав чужие колени.

— Понятно! — вопил свидетель, делая такие успехи, которых я не видела ни на одной свадьбе. Почему у меня складывается впечатление, что он всю жизнь только и занимался тем, что ерзал на чужих коленях, пытаясь без рук порвать газетку?

— А вот и победитель! — свидетеля схватили за руку и приподняли, пока он тихо поскуливал.

— Он выиграл целых два приза! — прорычало огненной чудовище со съехавшим на рогатой голове венком.

В потную ладошку эльфа сунули конфеты, которые он с ужасом рассматривал, боясь шелохнуться.

— И право не участвовать в следующем конкурсе! — улыбнулось чудовище, махая всем рукой висящего в воздухе эльфа. — Поприветствуйте нашего победителя. А для вас…

Тварь в венке склонилась пылающей тенью над остальными участниками.

— У меня есть утешительный приз! — улыбку твари я запомню надолго, чувствуя, как у меня подплывает сознание.

— Какой? — пискнул один из эльфов, сложив ручки на груди.

— Жизнь считается утешительным призом? — поинтересовалось чудовище, и все остальные участники дружно согласились, что да! Это просто замечательный подарок! И чудовище им почти, как папа, давший вторую жизнь! И они его век не забудут!

— Праздник будет продолжаться! Никому не разбегаться! — анонсировало чудовище, тряхнув головой, а венок повис на рогах, роняя белые лепестки вниз. — Кто у нас тут самый ловкий? Кто готов тереть морковку?

Вы когда-нибудь видели, как потянулся лес дрожащих рук и крики: «Пощадите!».

— Кто морковку не потрет до утра не доживет! — улыбнулась тварь, обводя страшным взглядом гостей.

Никогда еще не было столько желающих выиграть утешительный приз! Лапища полезла в пакет, достала три терки, а потом сгребла со стола три чищенные, но не нарезанные морковки.

Я чувствовала, как сознание расплывается, а рядом со мной появилась Марина.

— Это просто супер!!! — кричала она, прыгая от радости. — Нашу свадьбу будут помнить еще тысячу лет!!! Да что там тысячу!!! Ее никогда не забудут! Дай я тебя поцелую! Умриэль тоже счастлив!!! Вы сделали наш день!!! У нас свадьба тысячелетия!!!

Мне кажется, или я своими глазами вижу, как стоящие на коленях эльфы держат терку за ручку во рту, а между ног стоящих перед ними эльфов зажаты морковки разной длины.

— Так нечестно! — заметил обладатель самой длинной морковки. — Почему у меня самый большой корнеплод?

— Не хвастайся, дружок, — ласково усмехнулась тварь, давая сигнал начинать конкурс. Я никогда не видела, чтобы морковку пилили с такой скоростью. Оранжевые ошметки разлетались в разные стороны. Глаза эльфов «стугачей» были круглыми, лица красными, зато у эльфов «держателей» наоборот. Бледные лица, трясущиеся губы, связанные за спиной руки и круглые глаза.

Раздался крик, а чудовище уже трясло победителем над будущими участниками конкурсов, как бы мотивируя их. В зубах победителя, у которого были все еще связаны руки, болтался кулечек с конфетами. Наверное, он был счастлив, просто виду не подавал.

Я присела на стульчик, чувствуя такую блаженную слабость, что глаза сами по себе закрывались.

В каком-то розовом сиянии я слышала голоса: «Делай так, как мы скажем тебе! И все у вас будет хорошо! Слушай нас, и мы тебе поможем!». Я видела в разбитых окнах пылающий город, зарево пожала, слышала крики «Долой Императора! Долой тирана! Долой узурпатора!», а потом чувствовала, как тащу чье-то тяжелое тело, которое оставляет после себя полоску крови на полу. «Мятежники ворвались в Императорский дворец! Охрана сдерживает, как может, но ненадолго!».

— Помогите! Кто — нибудь! — шепчу я, таща свою ношу. Я не чувствую ничего, кроме жалости и страха. Я не могу его бросить. Он умрет. Не могу…

«Делай то, что мы тебе говорим! Слушайся нас! Мы хотим тебе помочь! Доверяй нам!» — звучали певучие голоса откуда-то сверху, проливая яркий свет надежды мне прямо на голову. Я щурилась на него, глядя, как нарисованное на потолке небо раскрылось, а луч света упал прямо на пол, освещая меня и мою тяжелую и стонущую ношу.

Появилось огромное световое пятно, разрастаясь прямо по центру огромного холодного и мрачного зала и приобретая очертания светящейся двери.

«Ты можешь вернуться одна, но подумай сама, как ты будешь жить, зная, что бросила любимого умирать? Он не сможет пройти через портал! Помоги ему, и все будет хорошо!»

— пропели голоса сверху, вселяя в сердце какую-то необъяснимую надежду. В зале кроме нас никого не было, а луч света, словно пронзал нас насквозь.

— Я не люблю его! — выдохнула я, глядя на кровавую дорожку, а потом в облако света. — Мне его просто жаль!

«Согласись соединить жизнь с его жизнью! Или он умрет! Они уже близко! Еще немного и они ворвутся сюда!» — снова пропели голоса над головой, а где-то слышались страшные крики: «Долой Императора!».

Я чувствовала, что действительно не могу его бросить! Окно было разбито, а на полу лежала окровавленная корона, зацепившись зубцом за плащ.

«Ты не в своем мире, поэтому слушай, что тебе говорят! У вас все будет хорошо! Мы благословим вашу любовь! Это — твой шанс!» — шептали голоса.

— Нет никакой любви!!! — кричала я, понимая, что готова бросить его здесь, а самой нырнуть в облако света. Но в этот момент мне действительно становилось не по себе, понимая, что бросить я его не могу. Лицо расплывалось перед глазами, а я пыталась сосредоточиться и разглядеть его получше.

«Ну как же нет? Конечно, есть! От жалости до любви один шаг!» — напевали мне. — «Мы сделаем так, что у вас все будет хорошо! Слушай, что тебе говорят! Вы будете замечательной парой, вы будете самыми счастливыми! Такого мужчину, как он нужно еще поискать!».

— Хорошо, — прошептала я, слыша страшный грохот и крики и видя свое окровавленное платье. — Я согласна! Просто я не хочу потом жить с мыслью, что бросила кого-то умирать!

«Все будет хорошо!», — произнесли голоса. Я поймала себя на мысли, что зря я тогда поверила! Зря! Если бы я поступила по-своему, то ничего бы не было!

Чувство отчаяния захлестнуло меня, а я открыла глаза, глядя на несчастных эльфов, стоящих в рядок, вдоль которого расхаживало огромное пылающее чудовище с моим сценарием. На некоторых были разноцветные съехавшие парики. Другие были с обручами на головах, откуда торчали на пружинках звездочки и прочая ерунда.

— Конкурс с перекатыванием яйца! Два пленника конкурса! Мальчик и девочка! — прорычало чудовище. А эльфы вздрогнули так, словно я тыкаю им игрушечного медведя, требуя они дрожащим пальчиком показали, что делала с ними эта веселая тварь за все время мое отключки.

— Я не девочка! — орала какая-то эльфка в женском платье, пытаясь убежать. Красавица, подобрала подол платья, попыталась дать деру в лес, но была поймана и поставлена рядом.

— Сама виновата! Нашла чем гордиться! — рычало консервативное чудовище, придерживая красавицу, чтобы она не сбежала. — Стоять здесь, прелесть моя! Сегодня на празднике ты моя любимая рабыня!

Нет, это все хорошо, но почему я начинаю ревновать? Неужели она ему действительно понравилась? Я испытывала очень противоречивые чувства! Казалось, мужик и не мой, а я ревную!!! Конечно, она настоящая красавица!

— Я — не девушка!!! Я — Литониэль! — пронзительно заорала красавица, глядя на чудовище, которое держало ее за талию на весу. — Это — не женское имя!!!

— Все претензии к родителям! — гаденько заметило чудовище, глядя, как «любимая» эльфийка пытается вырваться.

— Я — брат жениха!!! Я еще с конкурса «Поменяйся одеждой» не успел переодеться!!! — всхлипывал Литониэль, которого отправили обратно в вопящий строй. Кто — то из эльфов полез к нему целоваться. — Я уже участвовал в конкурсах!!! Ай! Мужики вы чего? Это — я! Литониэль!!!

— Значит так, — сурово произнесло чудовище, у которого на одном роге телепался несчастный венок. — Вам бы разработать систему условных сигналов для облегчения полового детерминизма! А то после конкурса с переодеванием я вообще хрен пойму кто здесь кто!

— А мы еще от конкурса перекатывания яиц по штанам не отошли, — пропищал голос. — У меня яйцо лопнуло!!!

Я снова отключалась, слыша, как чудовище прорычало: «До свадьбы заживет! Вот и свадебке конец, а кто выжил — молодец!».

Я почувствовала, как меня поднимает в воздух огромная лапа. Я открыла глаза, чувствуя, как меня закидывают на плечо. Ветер шелестел пустым, зацепившимся за какой — то куст пакетом, в котором раньше лежали призы и реквизит.

— Попрощайся! — прорычало чудовище, а я понимала, что лежу у него на плече, спиной к эльфам.

— Желаю радости и счастья, — вяло перечисляла я, глядя на пакет, которые порывом ветра оторвало от куста и понесло в лес. — Желаю много светлых дней… Пускай минуют дом ненастья… Короче, что-то там еще… Ик!

— От тебя что? Эльфийским вином пахнет? — прорычало огромное чудовище, неся меня к машине.

— А что женихом и невестой пахнуть должно? — пожала плечами я, в тот момент, когда у меня из рук вынимают свои часы, и медленно отъезжаю вместе с машиной, но каждый в свою дымку тумана.

Глава четвертая. Подарок на юбилей смерти

Познакомилась с демоном и не жалею.

Никого не жалею.

Я уже пришел в себя, глядя, как на заднем сидении спит эта бессовестная, которая упорно не желает меня слушать. Так невозможно работать! Я разорву контракт!

У меня зазвонил телефон, а я увидел номер Дамиана.

— Короче, по твоему делу. Отчитываюсь. Ситуация скверная. Документов никаких нет. Я подал шесть заявлений в небесную канцелярию, а мне кинули отписку о том, что «в связи с загруженностью сроки ответа не уточняются!», — где-то на том конце провода прошуршала бумажка. — Но я тут выяснил, что очень похожая девушка два года назад играла в игру для старой девы. Данных нет. Их потребовала небесная канцелярия для регистрации брака и заиграла.

— Все, Дамиан, сворачивайся. С ней работать невозможно! — хмуро произнес я. — Ей говоришь одно, а она все делает по-своему.

— Дон, это еще не все, — перебил меня Дэм. — Ей, скорее всего, стерли память. Я поднял аналогичные дела. Мне кажется, что это — одна из тех, благодаря кому небесная канцелярия выполнила план по вечной любви и счастливому браку! Схема простая. Находится девушка, находится идиот, их сводят вместе, хитростью вынуждают ее связать жизнь с идиотом, обещают вечную любовь, кучу всяких плюшек, а потом ей стирают память. Разумеется, дальнейшая ее судьба никого не волнует! По статистике у нее — самый счастливый брак на свете. И уйти она от него не сможет до конца своих дней. И после этого ты удивляешься, что она никому не верит? Ха, я бы не удивлялся!

— Понятно. Обманули один раз, теперь она никому не верит. Мне-то придется поверить, — вздохнул я, глядя на маленькое тельце, которое спит на заднем сидении авто. Я молча снял пиджак и подсунул ей под голову. Спи, бессовестная. Странно, почему это я так быстро сменил гнев на милость.

— Знаешь, я, конечно, напишу еще один запрос, а ты попробуй ее как-нибудь осторожно обнять… — слышался в трубке голос Дамиана, пока я смотрел на ее хрупкие плечи, которые она обняла своими же руками. — Если моя теория верна, то грянет гром, молния и еще какие-то пугающие спецэффекты. Если что-то случится похожее, значит, дело дрянь. Еще никому не удавалось выиграть такой процесс.

— Поздравляю, — усмехнулся я, глядя на спящую девушку, обнимающую мой пиджак и зарывающуюся в него лицом. — Ты будешь первым, Дамиан.

— Нет, ну апелляцию я подам. Начальство тоже очень заинтересовалось, так что Он лично ее подписал, — похвастался Дамиан. — Но, скорее всего, мы ее не отобьём. Девочка ничего не помнит, так что показания дать не сможет! Это раз. Второе. Нет доказательств, что брак несчастливый. Третье. Дон! Ты меня слушаешь, или как обычно? Я кому тут все рассказываю? Дон! Тум-ту-ру-ту-ту! Боевая тревога! Всем по коням! До-о-он!

— Я ее поцеловал, — произнес я, глядя на нее через стекло заднего вида.

— Еще раз, — голос Дэма притих, но я отчетливо слышал его в трубке. — Ты, Абаддон и так далее, командующий и так далее., тот, который орал, что человек — это фу и так далее. поцеловал. человека? Дон, посмотри за спиной? У тебя случайно крылья не выросли? Проверь нимб на рогах, не болтается? Не? Дон, тебе угрожали? Да? Скажи мне, что тебе угрожали! Я их юридически растерзаю!

Я молчал, глядя на спящее тело, мнущее щекой мой пиджак.

— Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Если небесная канцелярия заставила тебя засосать, то мы потребуем у них отсосать обратно! — заметил Дэм. — Ты понимаешь, что ты наделал? Ладно, Дон. Иди, занимайся любовью. А я пойду в уголочек, обниму коленочки и буду сидеть и причитать, куда катиться мир!

* * *

Я открыла глаза, чувствуя, как в голове все шумит. Под головой лежал мятый белый пиджак со следами моей губной помады, перед глазами был такой импрессионизм, а мне очень хотелось домой и сделать пикассо.

— Завтра у нас юбилей похорон вампира! — послышался голос, а добрая рука протянула мне бутылку минералки. — Завтра в шесть вечера я жду тебя со сценарием. Только одно условие. Ты слушаешь, что я говорю тебе! А не как сегодня! Очередной эротический танец меня не устраивает целиком и полностью!

— А вот и неправда! Часть тебя он вполне радовал! — фыркнула я, перелезая на переднее сидение и чувствуя, как разламывается моя голова.

— А кто-то говорил, что на работе не пьет, — язвительно заметил Дон, глядя на меня с нехорошей улыбкой.

— А кто-то не сказал мне, что где-то в глубине души у него живет маленький рабовладелец! Что на празднике должно царить? Радость и веселье! А у нас что царило? Рабовладельческий строй! — пошла я в контрнаступление.

— Держи свою половину, — усмехнулся Дон, отсчитывая мне купюры. А потом сверху упала моя среднемесячная зарплата. — А это — премия за танец.

— Так тебе ж он не понравился! — возмутилась я, не веря своим глазам.

— Завтра в шесть вечера! Юбилей похорон вампира, — произнес Дон, когда я вышла из машины, а потом застыла, вспоминая СМС с угрозами.

— Он ничего тебе не сделает. А если сделает, ему же хуже, — услышала я, слыша, как машина заводится и отъезжает.

Калитка была открыта, а я прошмыгнула в нее. Под покровом ночи, я искала лопату, чтобы зарыть выручку под чахлым кустом смородины. Мы же семья? Конечно, семья! В семье все должно быть общее! Кроме неприятностей, разумеется! Деньги — это сплошные неприятности, так что у каждого они свои! Я притоптала землю, положила сверху пучок травы, а потом вошла в дом, сжимая в руках жалкие пятнадцать тысяч рублей.

Тело лежало в коридоре в позе отдыхающего от суровых будней. Он загорал при свете шестидесяти ваттной лампочки в одних трусах. Лучи искусственного солнца равномерно освещали поверхность тела, коврик для обуви исполнял обязанности пляжной подстилки, а бутылка рядом намекала, что человек на курорте. Император виртуальной империи лежал пузом кверху, а из одежды на нем были трусы с купюрами разной степени достоинства, заставляющие любого мужика чувствовать себя банкиром, сохраняя в тепле свои основные фонды, и вьетнамки, надетые поверх серых носков, четко разделяя два пальца. Я перешагнула через мертвого самурая, слыша сиплое: «Я умер!».

— Государство похоронит! У меня нет денег! — ответила я, снимая с головы венок и укладывая его ему на грудь.

Так, а где мой шампунь? Я что-то не поняла? Куда делась моя косметика? Я вошла в свою комнату, глядя на пустой шкаф с моими вещами. Ноутбук был открыт, я попыталась его закрыть, но не смогла. Какая-то сволочь залила его стык клеем, лишив его возможности закрываться раз и навсегда.

Я бросилась к мусорному ведру, глядя на тюбик, прилипший к крышке. Нет ни одежды, ни косметики, ничего!

Я вышла на улицу, глядя на след от огромного костра, в котором валялось что-то белое. Отлично! Куда, интересно знать, делась моя парадно-нарядная блузочка? И откуда взялась эта горелая тряпочка? Ладно, достал! Вот честно, достал!

Следом за клеем в штаны отправилось половина тюбика. Другую половину я решила оставить про запас, надежно спрятав ее в аптечке. Пузырек с зеленкой и ватная палочка были уже наготове.

— Прощай жестокий мир! — усмехнулась я, нанося боевой макияж подручными средствами. Визажист из меня был так себе, но уже на лбу виднелась надпись: «Пиво мне не продавать!», а потом я случайно пролила флакон ему на щеку, щедро размазывая. Все! Теперь у меня есть свой лысый Шрек! Остатки зеленки я вылила в трусы.

Я сидела и ломала голову над тем, что может значить «юбилей похорон вампира»! Это вообще радостное событие? Я перерыла все, что касалось вампиров, включая, фильмы. Под конец старенький принтер выдавало сразу два сценария про кровавого дырокола.

Я подняла первую стопочку, а потом голосом, преисполненным трагизма встала в коридоре над зеленым трупом с венком на груди и зачитала: «Погиб вампир, невольник чести! Пал оклеветанный молвой! С колОм в груди, и жаждой мести, с отрубленною головой. Не люди ли так злобно гнали, его сосущий, темный дар, и для потехи подставляли все шеи, словно под удар? Не вынесла душа вампира позора, мелочных обид, сожрал в отместку пол деревни! Один! А после был убит!»

Не думаю, что покойный юбиляр придет и попробует опротестовать эту информацию. Я вот не знаю, мне за гробом становиться или перед? Так! Лежать Ваше Величество.

— Он был очень положительным человеком, — сглотнула я, пытаясь изобразить вселенскую скорбь. — Потому что больше всего любил положительную группу крови… Крепитесь, дорогие родственники! Пусть тело его мертво, но дело живо! Наш… пусть будет Дракула, завещал нам: «Сосать, сосать и еще раз сосать!». Его доля была горька.

Я сама чуть не расплакалась, глядя в невидимых гостей.

— Он сожрал в ней свой пуд чеснока! И пускай его имя пугает людей, мы его не забудем идей! Сосать всегда, сосать везде, сосать в учебе и в труде, сосать на крыше, на диване, в постели, на столе и в ванне. Нас ненавидят, и плевать! Нам главное, друзья, сосать! Чем больше крови отсосем, тем больше счастья принесем!

Я чувствовала, как у меня по щеке стекает слеза, а я даже причмокнула, вживаясь в роль. Тут же я достала вторую стопку, которая намекала на то, что событие очень-очень радостное. Широко улыбнувшись, язадорным голосом завела, глядя на как на обои присел внушительный комар.

— Вас с днем смерти поздравляем, сочных шей вам все желаем! Пусть жертвы не брыкаются, пусть сами подставляются, пускай орут потише, пусть их никто не слышит! Пускай могилу не найдут, пусть кол вам в сердце не вобьют! Я поднимаю свой бокал, чтоб страха не стихал накал! Пусть люди не тревожат прах! Пусть имя всем внушает страх!

Я уже выследила глазами, куда перелетел комар, сворачивая сценарий в трубочку и с видом бывалого охотника подкрадываясь за ним.

— Желаю, — сдула я прядь с лица, придерживая халат, который спрятал под подушку. Вот поэтому он и уцелел. — Желаю крови положительной. Так! Куда ты полетел, гад! Сидеть! Я кому сказала! Желаю жизни продолжительной! Чтобы на все хватало сил!…. Так, говнюк, я тебя сейчас!!! Сиди смирно!. Чтобы рассвет вас не убил! Желаю, что уж тут сказать!. Есть!!! Отлично!. Всего, что следует желать!

Я смотрела на след от комара, который исчез в направлении неизвестном, оставив отпечаток крови на сценарии.

— Чтобы у вас было все, а вам за это ничего не было! С юбилеем похорон! — воскликнула я, закрывая дверь в свою комнату. Где-то в стиральной машине вращался мой, теперь уже, единственный костюм.

Странно, но я внезапно почувствовала, как что-то в душе теплеет, когда я подумала о Доне. Это чувство нарастало, лаская меня, словно теплое море. Я пыталась закончить два сценария, но смотрела на мигающий курсор.

— Дон, — прошептала я, не понимая, что со мной твориться. Я прикрыла глаза, откидываясь на спинку стула, вспоминая, как его рука сжимала мою талию, а теплые губы прикоснулись к мои губам.

— Так! Все!!! — потрясла головой я, отгоняя что-то теплое и пушистое, закравшееся в мою душу. — Прекратить! Отставить!

Я сидела и переделывала старенький сценарий, написанный под заказ для одной учительницы в рамках урока по борьбе с малярией и ее разносчиками-комарами, но перед глазами снова появлялся белый костюм, широкие плечи и едва заметная улыбка. И глаза у него красивые. Особенно правый.

Мне казалось, что в моих волосах заблудился запах его духов, а пальцы, которые должны были набирать сценарий, застыли в воздухе, водя по невидимой рубашке.

— Я что-то не поняла! — возмутилась я, силой волей пытаясь взять себя в руки. — Это что еще за новости? Сосредоточься! Тебе завтра упырей чем-то нужно будет кормить!

«Дон!», — нежно отозвалось сердце колокольчиком, пока я скрипела зубами, слыша храпы в коридоре. «Дон!», — капнуло что-то на кухне, а я приложила руку к пылающей щеке. «Дин-дон!», — разрядился чужой телефон.

— Нет, нет, нет! — убеждала я себя, уперевшись взглядом в монитор. — Что у нас тут? Летают, где не просят, болезни всем разносят! Думай, как переделывать будешь!

«Дон!», — вылезла реклама какого-то сообщества жалобщиков на жизнь, предлагая тему: «Заводить любовника или не заводить?».

— В лес его завести! Работать нужно! — взмолилась я, закрывая окна и дальше пыхтя над двумя сценариями.

Я посмотрела на телефон, а потом все-таки решила набрать Дона и уточнить некоторые детали. Сердце екало, рука тряслась, а каждый гудок отдавался протяжной сиреной в моем сердце. Да что со мной! Ну поцеловал мужик! И что? Ангелина приди в себя!!! Вызов был сброшен, а через пару тревожных секунд я увидела номер на экране. Я взяла трубку.

— У тебя все в порядке? — спросил хриплый низкий голос с такой протяжной и сладкой ленцой, что у меня что-то внутри перевернулось.

— Да, — прошептала я, забывая, о чем хотела спросить. — Ах, да! Я хотела уточнить, как вампиры относятся к слову «сосать»? Например, «сосать кровь» — это нормальная формулировка.

— Нормально, — усмехнулся на том конце провода голос. — Думаю, что если им что-то не понравится в сценарии, ты отдашь сценарий мне, и он им тут же все понравиться. Так что не переживай.

Я так понимаю, демоны уверены, что люди, как биологический вид, живут на присядках и с рождения обладают трясущимися ручками и ножками.

— А венок из чеснока — непростое украшение! Для крестьян одно решение! Наш венок из чеснока! — запела я, перебирая варианты и поглядывая на телефон. — Допустим! А если вот так! Это — не шутка и не прикол. В сердце моем острый кол! Два сценария были дописаны, а я закрыла дверь изнутри, подперла ее стулом и легла спать.

Проснулась я от грохота отлетающего от двери стула!

— Ну что? — послышался голос Шрека. — Нагулялась со своим хахалем? Ничего! Больше ты из дома не выйдешь! Я попыталась успеть схватить телефон, но его уже рванула на себя лапища.

— Так, что тут у нас? — орал Шрек, опуская руку в штаны и почесывая лучшего друга — Крокодила Гену. — Это что за запрос в интернете? Как правильно «сосать»…

Он распахнул окно и швырнул телефон в огород.

— Ты что творишь? — возмутилась я, но меня схватили за руку, заставив яростно вырываться.

Я выбежала за телефоном. За забором в лучшей позе огородной камасутры стояла Павловна, что-то щипая и бросая в ведро. Я заняла ту самую позу, собирая урожай в виде крышки, корпуса, аккумулятора, флешки и симкарты.

— Ну как урожай? — спросила Павловна, поднимая на меня глаза, пока я смотрела на разбитый экран, пытаясь вставить симкарту и аккумулятор. Включайся! Давай, включайся!!! Экран блекло засветился, а потом прозвучала задорная музыка.

— Куда!!! — заорала я, бросаясь к двери и видя, как мой выстиранный костюм рвут на части.

— Дома сидеть будешь! Это приказ! Ты — моя рабыня! Я имею право делать с тобой все, что хочу! Ты что думаешь? Самая умная? Деньги закопала и молодец? Ну-ну! У рабыни не должно быть денег! — орал Шрек, а я пыталась вырвать остатки своего пиджака. Меня затащили в дом, а на полу валялись остатки моих вещей. В кармане халата прозвонил телефон.

— Ты где? — послышался хриплый голос. — Собираешься?

— Да, одеваюсь! — ответила я, отчаянно пытаясь вырвать свой пиджак. Рукав уже трещал, а я пыталась вырвать свою одежду. — Одну минутку! Просто выбираю, что надеть! Вампиры

— это очень ответственное мероприятие. Торжественное.

Я сумела вырвать часть пиджака и вступила в неравный бой за штаны.

— Ангелина, у тебя есть еще десять минут! — заметил в трубку Дон, пока я пыталась понять, успею ли я пришить рукав или нет.

— Я крашусь! Одну минутку! Макияж должен быть особенным! Просто помаду выбираю! — ответила я, хватая сумку и сценарий. Шрек смотрел на меня так, словно уже готов нанести мне боевой макияж.

— Дон, — вздохнула я, понимая, что у меня кроме трусов и халата не осталось ничего, после того, как пиджак разорвали на несколько частей. — Дон… Извини, но мне нечего надеть…

Трубку положили, а я швырнула в довольную морду остатки одежды. Это — конец! Так работать невозможно!

Телефон пискнул умирающим голосом, а я взяла трубку. «Выходи в чем есть!», — произнес замогильный голос. — «Если ты сейчас не выйдешь, пока я считаю до пяти, я войду!».

«А смерть идет, а смерть идет! И все вокруг чего-то ждет! За то что ты в моей судьбе спасибо, Дон, тебе!», — пронеслось в голове, когда я послушно взяла сумку, слыша спокойное и очень многообещающее: «Два».

На счет три я была уже у двери в халате и тапочках. На счет «четыре», пока мне орали, что в таком виде я далеко не уйду, я уже выбежала на улицу. В промежутке между «четыре» и «пять», я уже добежала до машины, запахивая засаленный и старый халат и прижимая к груди сумку.

Дверь открылась, а я села внутрь, нахохлившись, как воробей и прижав сумку к груди. Тапок слетел с ноги, но я его тут же подобрала. В зеркале отражалось лицо: «Здесь живет Ангелина? Нет, она здесь выживает!». Дон перевел на меня взгляд, а уголок его губ дрогнул. Молча он завел машину, ударив по газам. Мы дернулись вперед, рванули в туман под протяжный писк умирающего телефона.

Мы резко остановились возле какого-то странного магазина, на витрине которого стоял ряд манекенов.

Меня молча вытащили из машины, Дон потерял терпение, а я тапок, так счет один — один. Меня дотащили до двери, не обращая внимания на мои писки, вопли и горячее желание оставить халат в его руках. Еще вас тащат в магазин с милым названием «Ад». Чуть ниже мигала табличка: «Затащи меня в ад и получи скидку».

— Может, в рай? — стонала я, когда меня с усмешкой пытались затолкать в дверь. Я растопырилась котенком, глядя на рекламу «Кредит под залог души! Выгодное предложение. Приведи друзей, получи 50 % своей души обратно!».

— Неееееет!!! — орала я, понимая, что меня сдают на ментальные органы. «Обувной отдел. Обуем всех!» — появилась реклама на стекле, пока Дон, оглядываясь пытался со смехом впихнуть меня внутрь.

— Здравствуйте, вам помочь? — послышался голос за спиной. — Что вам подсказать?

— Спасибо, сам справлюсь! — усмехнулся Дон, закидывая меня на плечо, а у меня с ноги слетел второй тапок. — Где у вас тут кредиты выдаются под залог души?

— ААААААА!!! — заорала я, пытаясь сползти вниз и дать деру.

— Да я пошутил! Оденьте так, чтобы я ее не узнал! — произнес Дон, глядя, как меня окружили две девицы в костюмах «садомазохизм» и один парень в деловом костюме.

Дон спокойно взял телефон и вышел.

— О! Я так понимаю, что вы — рабыня для демона! Отлично! — потер руки консультант, а в его глазах появились нехорошие огоньки.

— Посмотрите, у нас новая коллекция ошейников! Есть именные, есть с сердечком для любимой рабыни! — меня поволокли куда-то направо, пока я видела силуэт Дона, разговаривающего возле машины по телефону. Он нервно курил одну за одной и постоянно убирая волосы рукой назад.

Меня протолкнули во второе помещение, а я тут же увидела рекламу: «Новый корм со вкусом фуагра. Для энергичных наложниц». Огромный телевизор показывал рекламу. «Мы заботимся о здоровье вашей наложницы! Для этого мы разработали специальный корм!». На экране был показан солидный мужик, вокруг которого по кошачьи терлась полуобнаженная красавица. «Витамины для роста волос, минералы для роста, которые будут впиваться в вашу спину!» Снова показали картинку, где девушка уже залезла на колени, а ее чешут за ушком. «Ваша наложница купила бы наш корм!».

— Не хотите попробовать? — поинтересовались у меня. — А вас каким кормом кормят?

— Обещаньями, — буркнула я, пока меня тащили среди ошейников.

— Обещания со вкусом чего? — уточнял консультант.

— Со вкусом свободы! — подыграла я, ко мне тут же подлетели девушки.

— У нас целая коллекция ошейников с драгоценностями! Есть именные! Смотрите! Ошейничек с золотым сердечком! Здесь будет написано ваше имя и телефон владельца, на случай, если вас похитят или вы потеряетесь! Есть ошейники с шипами! — рассказывали мне, а на экране появилась новая реклама. «Ваша наложница заскучала?» — появилась надпись под музыку. А на роскошном полу сидела девушка в ошейнике, грустно глядя на зрителей. «У нее нет настроения?» — снова появилась надпись. «Новый Адфон Тринадцать С! Порадуйте ее скоростным интернетом, камерой для селфи, точной геолокацией. Покупайте сейчас и получите в подарок безлимитный просмотр сериалов! С заботой о вашей рабыне!».

У меня было такое чувство, что глаз решил записаться в танцевальный кружок и сейчас разучивает одно и то же движение. Общее впечатление складывалось, будто мне на голову надели кастрюлю и постучали по ней поварёшкой.

— Ваш хозяин как любит? — спросили у меня, пока я рассматривала ассортимент поводков. Ничего, Дон, получу зарплату в долгу не останусь. Догадайтесь, кто пойдет со мной в зоомагазин выбирать корм для кастрированных демонов! Он что? Прикалывается? Хорошо, значит, приколюсь я!

— Ой, — я сделала самые грустные глазки, прямо как рабыня на этикетке. — Он любит переодеваться маленькой девочкой и бегать по комнате в розовой юбочке! А я должна его поймать и отшлепать.

— Эм… — демоны пришли в замешательство, подозрительно глядя на меня.

— А еще он любит переодеваться в мои вещи, — кротким голосом рабыни заметила я, пока консультант шуршал по вешалкам. — И гольфики обязательно! И сандалики!

Ничего, я еще выскажу ему!

— Тогда, примерьте вот это, — мне протянули черный корсет и штаны, а потом решили порадовать. — Плетка в подарок!

Отлично! А вы думали что? Я к вампирам по-другому и не собиралась! Главное, что все черное. Как бы подчеркивая торжественность траурного момента. Я прямо видела себя с кнутом в руках и сценарием: «Дорогие гости, сегодня у нас будут очень интересные конкурсы!».

На меня уже нацепили прикид, а я снова разворошила эрудицией свой словарный запас, пытаясь подобрать эпитеты.

Тут на пороге появился Дон. Он провел рукой по сбруе, как бы демонстрируя, что знает толк в извращениях, а потом бросил взгляд на толстый кожаный ошейник с такими шипами, что впору брать себе кличку «Кактус».

— И браслетики. Для комплекта! Тебе идет, — улыбнулся Дон, застегивая на мне сбрую. Пусть соседские собаки завоют от зависти! У меня самый крутой ошейник во всем районе. Огромные шипы торчали в разные стороны, не давая мне наклонить голову, а кожаный ремень закрывал почти все горло.

— Да как ты смеешь!!! — возмутилась я, пытаясь сорвать с себя ошейник.

— Когда я буду дома бегать в гольфах и юбочке, ты мне все расскажешь! — ответил он, а его губы дрогнули в улыбке. — Поводок не надо. Она послушная девочка.

Я смотрела на Дона так, что ему не мешало бы позвонить знакомому могильщику и договориться по поводу места под солнцем или под деревцем.

— Гав! — произнесла я, глядя, как его губы дрогнули в улыбке. — Еще повторяю: «Гав!». Ну хорошо! Собачка, так собачка! Я тебе покажу!

— Вампирам покажешь! — заметил Дон, расплачиваясь за покупки и ведя меня в машину.

— Мой хозяин — извращенец! Демон — извращенец! Не удивляйтесь! Вы что? Демона — садомазохизма не видели! Не толпитесь, проходите мимо! — гадко заметила я, пытаясь снять ошейник.

— Я же сказал, тебе идет! — заметил Дон, открывая мне дверь машины. — А вот когда дойдет

— спасибо скажешь!

— Гав-гав-гав, — произнесла я, глядя на шипы в зеркало заднего вида. — Я знаю только три слова: «гулять, играть, кушать и спать!». Что ты от меня хочешь? Я — очень игривая собачка! Могу и за руку укусить!

— Смотри, чтобы тебя не укусили! — произнес Дон, влетая в туман и вылетая возле старинного, черного обветшалого замка, над которым зависли зловещие тучи. Уже стемнело, а вокруг по земле струился туман.

— Приехали! — произнес Дон, с усмешкой глядя на замок, чья башня кренилась под порывом ветерка. — Хороший был замок… Давай, вылезай, мы и так опоздали.

Перед носом у нас появилась летучая мышь, противным голосом заявляя: «Наконец-то! Мы кому деньги за праздник платим! Все уже собрались! Мы его уже откопали!».

— Кого откопали? — спросила я, ежась от могильного холодка зловещей ночи.

— Юбиляра! — пискнула летучая мышь, ведя нас в замок. — Всех родственников собрали! Многих тоже откапывать пришлось! Юбилей — это вам не кол! Его пропустить нельзя!

Нас ввели в огромный, сумрачный, требующий уже не ремонта и уборщицы, а распорок и демонтажников, холл. Программа расселения ветхого жилья не добралась до вампиров! Стены облезли, где-то под некогда красивой штукатуркой виднелись кирпичи. Под ногами крошилась штукатурка, а прямо перед нами упал огромный пласт с потолка.

— Мы недавно сделали ремонт! — похвасталась летучая мышь, подлетая к двум палочкам, придерживающим потолок. Перед нами сама по себе открылась дверь в сумрачный зал, где за столом сидели бледные, в потрепанной одежде, разнополые товарищи, переглядываясь при виде меня. Напротив каждого стоял кубок с кровью, а они с аристократической ленцой провожали нас очень заинтересованными взглядами.

Во главе стола сидел красавец, бросив на меня хищный взгляд, а чуть подальше стояли старые, ветхие гробы. Один из них был пробит колом, на втором висела связка сухого чеснока.

— О! Наконец-то! — прошептал красавец, плавно двигаясь в мою сторону и обнажая острые клыки. — Целую ваши ручки..

— Потом мою поцелуешь, — хрипло заметил Дон, стоя позади меня. — Правда поцелуй будет внезапным, но думаю, что тебя это уже мало смутит.

— Послушайте, по контракту мы заказывали только одну девушку! Так что будьте так любезны, покинуть помещение, — надменно произнес вампир, глядя на Дона.

— Хорошо. Вы правы. Менеджер должен находиться в тени, — как-то зловеще заметил Дон, делая шаг в темноту, которая висела в неосвещенных углах замка. Я видела, как исчезает его белый костюм, бледное лицо с нехорошей улыбкой, а потом в темноте вспыхнули два огонька глаза. У меня одной трусы решили бросить вызов памперсам?

— Как зовут юбиляра? — нервно спросила я, глядя на гостей в черном и гроб, стоящий в центре зала.

— Реджинальд Август Джеральд Флоренс Игнациус Виллердрет маркиз фон Файербрук, — произнес красавец, указывая на гроб, перемотанный цепями. — Я вас умоляю, только полное имя! Он из очень древнего рода, поэтому щепетилен в этом вопросе! Мы его очень любим.

Пока я, разминая речевой аппарат, записывала имена, используя крышку гроба, как столешницу.

— Вы же понимаете, что вы находитесь в очень аристократичном обществе, поэтому ведите себя, как подобает королевскому этикету всех времен и народов, — негромко заметил красавец, пока я доставала сценарии. — Юбиляр очень любил стихи… Так что будьте так любезны… И песни.

Ага! Сосите кровь на свежем сене, с любовью ваш, Сергей Есенин! Голосом, преисполненным трагизма, я начала.

— Дорогие гости, мы собрались сегодня в этом замке, чтобы отпраздновать юбилей со дня похорон, — я чувствовала, как у меня начинает щипать в глазах при мысли об этом логопедическом триллере. Я даже размяла речевой аппарат. — Реджинальда Августа Джеральда Флоренса Игнациуса Виллердрета маркиза фон Файербрука! Хмхмыхмысячу лет назад, наш дорогой и бесценный…

Нет, не надо, спасибо! Только не опять! Я чувствовала, как в преддверии логопедической вершины, во рту все безбожно пересыхает.

— … кому-то друг, кому-то брат по крови. Кому-то любимый. Кому-то самый дорогой. нечеловечек оставил светлую половину жизни и перешел на темную сторону силы! Он от этого ничего не потерял, скорее, приобрел… — распиналась я, глядя, как гости смотрят на меня мертвыми лицами. — Вампир, как много в этом звуке, для сердца нашего слилось!!!

Я убрала первый лист, понимая, что какая-то скотина, не будем тыкать пальцем, но будем бить по морде кулаком, выбросила часть моего поминального сценария. Я уныло посмотрела на второй лист, где шел стишок про комарика. Я перерывала листы, понимая, что части сценария не хватает. Ничего! Мы профессионалы!

— Отлетался наш комарик, отососался кровушки, — трагичным голосом затянула я, а позади меня послышалось, как кто-то едва слышно ворочается. Я украдкой посмотрела на крышку гроба, снова слыша вращение. — А потом пришел фонарик и острейший колышек!

Гости смотрели на меня пристальными взглядами, которые я никак не могла разгадать. Вращение позади меня стало чуть интенсивней. Кто-то или что-то скреблось об крышку гроба.

При этих странных звуках родственники оживились, а я обдула свой оптимизм по поводу мероприятия, и торжественно продолжила.

— Капля крови на рукаве, не комар это помер на рукаве. — пела я, всхлипывая. — Пожелай мне удачи в бою. Пожелай мне удачи.

Через три минуты сценарий кончился, причем неожиданно для меня, но я решила не сдаваться.

— Кто темной ночью входит в дом? — спросила я игриво у гостей. — Кто с детства с кровушкой знаком? Кто ни художник, ни поэт, но покорил весь темный свет? Кого все знают там и тут? Скажите, как его зовут? Ну!!!

— Реджинальд Август Джеральд Флоренс Игнациус Виллердрет маркиз фон Файербрук! — с улыбками произнесли вампиры, переглядываясь между собой.

Позади меня началось такое. Мне казалось, что гроб сейчас упадет с пьедестала. Деревянный ящик со стоном полз в мою сторону, а я осторожно отодвигалась от него подальше.

— Он оставляет в шее дыр! Все потому, что он — вампир! Он кровь сосет, чтоб просто жить, ну разве можно не любить… Кого? — задорно пропела я, а вампиры дружно заорали имя юбиляра. В этот момент чья-то бледная рука пробила крышку гроба, пытаясь нащупать меня. Я отошла подальше, понимая, что покойник был действительно шарящим человеком. Рука нащупала сухой венок, прибитый к крышке, а потом попыталась ободрать его.

Игра «Кто сыграл в ящик» становилась все интересней.

— Туман и ночь, зловещий час! Все крики без ответа, — при виде руки в обрамлении ветхого, потертого кружевного манжета, у меня округлялись глаза. — Вампиры так кусают нас, что хоть беги из склепа!

— Браво! — хлопали присутствующие, пока я пыталась деликатно, но ногой, отодвинуть гроб подальше. — Это достойно сборника! Вы просто блестящий поэт! Всех времен и народов!

Мне, конечно, польстила, столь высокая оценка моих скромных талантов, но я видела, как по крышке идет трещина.

— Выпьем же за нашего юбиляра! — произнесла я, поглядывая на бокалы и продолжая мило улыбаться. Внезапно меня за попу схватила чья-то рука. — Тост за юбиляра! Хмыхмысячу лет назад был похоронен один очень гордый… руку уберите, сударь!… один очень гордый вампир… Я хочу, чтобы вы рассказали о нем! Юбилей похорон — это лишний повод вспомнить дорогого друга, сотрапезника, товарища и брата!

Я почувствовала, как меня знатно прихватили за филей, дотошно ощупывая его. Рука вылезла почти по самое плечо, обнажая пыльный и рваный камзол. Я украдкой отбивалась от «юбиляра», а вампиры уже подняли кубки.

— Он был замечательным на вкус человеком! — заметил старенький вампир с пожелтевшими от времени клыками и блестящей лысиной. — Я его, можно сказать, вот таким бледненьким помню! Помню, как он лежал у меня на руках и орал!

— Я помню, что он очень любил женщин! Женщины были его слабостью! Они падали у его ног! Выпитые до капли! А некоторые волочились за ним. Иногда даже за ногу! — произнес солидный вампир с проседью на темных висках, поглядывая в свой бокал.

— Да они от него просто пищали! — согласился его сосед с бакенбардами и огромным пожелтевшим от времени жабо. — Так и пищали: «Помогите, спасите!».

Я чувствовала, как пытаюсь сорвать с себя чужую руку, не срывая праздника. Мне удалось разжать чьи-то холодные пальцы. Почему, судя по тому, куда он тянется рукой, мне казалось, что он работал при жизни гинекологом!

— Сударь, — прошептала я, выгибаясь и пытаясь украдкой дать по руке папкой со сценарием.

— Упокойтесь!

— Нас так мало осталось! И жизнь теперь уже не та! Сударыня! А вы не могли, — произнесла вампирица не первой свежести. — Еще почитать ваши замечательные стихи!

Вампиры тем временем грустно смотрели друг на друга, пока обиженная рука ползла в направлении меня. Трещина становилась все больше.

— Раньше было все попроще, пили, как пиявки! — дернулась я, глядя на одобрительные кивки. — А теперь вампиры просят у обеда справки!

И тут стенка гроба лопнула и появилась нога в сапоге, намереваясь либо выбраться, либо пнуть меня как следует. Пока что одно по видимым признакам совпадало с другим.

— Я не понимаю, а что такое «справки»? — поинтересовалась молодая вампирица с алыми губами в роскошном платье, в тот момент, когда гроб развалился на части, а оттуда появился бледный Реджинальд Август Джеральд Флоренс Игнациус Виллердрет маркиз фон Файербрук! Он посмотрел на гостей, которые радостно заулыбались.

— Ну наконец-то! Дорогой юбиляр, — произнес старый вампир. — Мы тут скинулись и решили сделать тебе подарок в честь юбилея похорон!

Я посмотрела по сторонам, в надежде, что это — открытка, подписанная всеми, денежка в конверте, букет цветов или на худой конец брелок!

— Извини, но на бантик у нас денег не хватило! — вздохнул старик. — Ленточки нынче дорогие! Так что мы дарим тебе замечательную девушку! Девушку — мечту поэта!

И тут все начали хлопать, а я почувствовала, как разъяренный вампир схватил меня, пытаясь снять шипованный ошейник. Пока что счет был один ноль в пользу ошейника. Вампир плакал, кололся об шипы, но пытался отпить у меня кровушки.

— Ыыыыыы! — послышалось рыдание, когда он пытался сделать укус, а я настойчиво вырывалась, глядя на два клыка, которые были чуть короче, чем шипы рабского ошейника.

И тут я почувствовала, как страдальца сдернули с меня одним резким движением.

— Ну что, дырокол, — послышался голос Дона. Огромный огненный демон держал дергающегося вампира на вытянутой руке. В руках чудовища была пачка с документами. Вампир открыл пасть, обнажая два огромных клыка, а чудовище тут же подсунуло ему в рот стопку бумаги, заставив сомкнуть челюсть. Через мгновенье изо рта вампира вытащили стопку с двумя дырками, а тот нервно сплевывал бумажки.

— В рамках нашего мероприятия, — хрипло заметило чудовище, надевая очки и беря в руки стопку, — Пройдет внеплановая лекция о здоровом образе жизни!

Я смотрела на чудовище, которое нацепило на себя белый халат, поправило очки, постучало стопкой по столу. Вампиры тем временем пятились к выходу. Дверь захлопнулась перед носом старого вампира. Они попытались обратиться в летучих мышей, видимо, предчувствуя неприятности, но невидимая сила дернула их и вернула на места.

— Первое правило здорового образа жизни — правильное питание, второе — регулярны спорт, третье — не ссориться со мной. Третье правило, — усмехнулось рогатое чудовище. — Является залогом крепкого здоровья и долгой жизни.

— Мы — ужас, летящий на крыльях ночи!!! Да как вы смеете нам угрожать!!! — не выдержал старик, а все посмотрели на него, как на героя. — Да вы хоть знаете, насколько мы могущественны? Вы хоть знаете, кто я?

— Так, — произнесло чудовище, поглядывая страшными глазами в сторону притихших под его взглядом гостей. — Какой комар прожужжал?

Видимо, вампиры были очень дружными, поэтому решили не выдавать своего рекламного агента.

Через минуту еще одна стопка бумаг была проколота стареньким дыроколом, а «ужасы на крыльях ночи» уже мало тянули на полноценный «ужас». Так, на запуганный кошмарик… Не больше.

— В мире бушуют эпидемии заболеваний, передающихся кровососательным путем! — голосом районного терапевта, который рекомендовал не спорить с демоном, заявило чудовище. — Поднимайте руки, кто из вас требует справку перед укусом?

Вампиры нервно сглотнули на сороковой минуте лекции. Смакуя подробности, приводя очень животрепещущие примеры, от которых у меня появилось непреодолимое желание сдать анализы во все клиники города, огромное чудовище рассказывало об очередной болезни. Даже я нервно сглатывала, а что творилось с вампирами — словами не передать!

Я видела, как молодая вампирша отставила недопитый кубок с кровью. Старый вампир, тихо сползал по стульчику, пока два упыря по соседству осматривали друг друга на предмет «симптомов». Юбиляр грустненько смотрел на демона. Губы у него дрожали, а ипохондрический ужас перерастал в настоящую панику. Он требовал усыпить его до лучших времен, закопать поглубже, и не трогать вообще никогда!

— Кто сказал, что человек безвреден? Он безвреден в свинцовой капсуле, саркофаге на глубине пяти метров и табличкой «не копай, убьет»! — глубокомысленно заметил Дон. — А все почему? Потому что является переносчиком инфекционных заболеваний!

Вампиры смотрели так, словно уже твердо решили перейти на кипяченый томатный сок. Старый вампир причмокнул, а красавица рядом нервно скривилась, стараясь не смотреть в кубок с кровью.

— Вопросы есть, дорогие дырокольчики? — поинтересовалось огромное чудовище, глядя на вампиров.

— Нет, — замогильным голосом произнес старик, с ужасом вчитываясь в статистику смертности и глядя в отчет всемирной организации здравоохранения.

— Вбейте мне в сердце кол!!! — заорал юбиляр, приставая к сородичам. — Но там, чтобы сразу! Чтобы я не мучился! Сколько сейчас стоит чеснок? Вот денежки! Купите три гирлянды. Можете в рот набить! Я не обижусь! Я не хочу жить в таком мире!

— Действительно, так страшно жить! — странным голосом с придыханием заметила белокурая вампирша с алыми губами. — Не насосешься!

— Кто бы говорил, — глухо отозвался ее молодого вида сосед, осматриваясь по сторонам. — Сама на замок себе насосала!

— Не насосала, а подарили! — огрызнулась она. — А тебе кто мешает? Как говориться, все в твоих губах!

— Теперь я понимаю, что такое «здоровое питание». Это когда жертва здорова, — заявил дрожащим голосом темноволосый кровосос с эффектом перфоратора. У него даже кубок в руках вибрировал, что говорить про стул!

— Лекция закончена, — произнесло чудовище, а я только заметила красивые очки в золотой оправе, которые держались на носу. — Еще одна такая выходка — и вас ждет лекция по неоспоримой пользе спорта в жизни каждого не желающего умирать в страшных муках вампира. Всего хорошего.

Чудовище подошло ко мне, бросило на крышку гроба листочки. Меня резко дернули на себя, закинули на плечо.

— Желаем крепкого здоровья, — прорычало чудовище. — Оно вам еще понадобиться, если я еще раз узнаю, что вы попытались сожрать мою сотрудницу.

— До свидания! — икнула я, не видя, с кем прощаюсь. Через десять минут я была в машине на переднем сидении. На моих коленях валялся ошейник, а рядом лежали браслеты. Мне на колени положили коробочку. «Адфон Тринадцать Эс». Судя по надписям на упаковке заряжать его не надо, связь берет во всех мирах и так далее.

— Это очень дорогой подарок, — прошептала я, не веря своим глазам. Я попыталась вернуть его обратно, но меня смерили тяжелым взглядом. Дон сидел, положив руки на руль. — Я не могу его принять… Мой телефон еще очень даже в хорошем состоянии!!!

— Вот этот? — спросил Дон, доставая мою рухлядь, забытую на сидении. Телефон развалился в его руках. Крышка отлетела, обнажая распухший аккумулятор. Трещины на экране заиграли новым светом. Я вырвала у него свой телефон, пытаясь вернуть ему коробку с новым. В тот момент, когда я попыталась положить новый телефон ему на колени, он взял меня за кисть руки. Мы застыли, а я чувствовала, как вылетает из груди мое несчастное сердце.

— У меня отличный телефон. Он очень многофункциональный! Им можно гвозди забивать,

— мой язык нервно заплетался, а я чувствовала, как по внутренней стороне моего запястья скользнул его палец. Мне показалось или нет? Неужели он меня погладил? Или это получилось случайно? Сердце орало, что погладили, а разум скептически смотрел на наивное сердце с высоты житейского опыта.

— Один раз его попытались украсть, разрезали сумку, а потом положили на место, — рекламировала я свое чудо, которое смело может претендовать на главную роль и оскар за фильм про выжившего.

Дон молча отвел мою руку и снова положил мне на колени коробку с телефоном. Чувство неловкости и обжигало меня кипятком стыда изнутри. Я смотрела на его профиль, на уставший взгляд, и мысленно умоляла его посмотреть мне в глаза. Мне казалось, что сердце начинает замирать, когда я смотрю на него, чувствую запах его парфюма, а его прикосновение, которая держит мою руку, вызывает странное, волнительное покалывание. Дон медленно отпустил мою руку, заставив мое сердце упасть вниз с нервного пика в пропасть сомнений.

— Поехали. Я отвезу тебя, — произнес он, заводя машину, а я смотрел на коробку с телефоном. Распаковать? Или нет? Мой телефон показал тридцать процентов зарядки и решил отключиться. А что? Поработал и устал!

Машина вкопалась возле знакомых ворот, а я осторожно взяла коробочку и попрощалась.

— Завтра у нас свадьба принца! Уже договорились, — вздохнул Дон, пока у меня перед глазами пролетели все королевские свадьбы. Ничего себе! Я — ведущая на свадьбе принца! Королевская свадьба! Невероятно! Это же такой уровень! Замки, роскошные платья! Я почувствовала, как руки задрожали, пока машина за мной отъезжала в туман. Новый телефон чуть не упал на землю, но я его успела удержать, читая «противоударный корпус. Выдерживает даже бросок огра!». Ничего себе!

Я осмотрелась по сторонам, вынула телефон из коробки, глядя на инструкцию. «Для эльфов. Телефон нужен для того, чтобы звонить и фотографировать цветочки. Фронтальная камера указана на схеме. Увековечить себя и цветочки можно нажав вот эту кнопку». Я прыснула, оглядываясь по сторонам возле калитки. «Для орков. Отличное оружие ближнего и дальнего боя. Наносит повреждения, равносильные удару боевого топора». Ничего себе! Никогда не думала, что в других мирах тоже есть телефоны! «Инструкция для русалок. Несмотря на качественную сборку, не тонет. Связь ловит при погружении на глубину до ста метров!». Русалки??? Вы серьезно??? «Инструкция для вампиров. Не смотря на серебристый корпус — абсолютно безопасен. Есть функция будильника и напоминание о рассвете. Календарь месячных поможет вам сбалансировать свою диету!».

Я выбросила коробочку и инструкцию, положив телефон в карман. Дома меня ждал такой бардак, что при виде него, Мойдодыр отвинтил себе краник и на кривых ножках покинул скромную обитель хаоса. Мне было категорически интересно, какой табун проскакал и перевернул тумбочку, сломал шкаф и оставил трещину на окне.

— Я муху поймал! Весь день летала, тварь! — процедил голос из комнаты.

Глава пятая. Корона не жмет…

Впереди бежали слухи, позади роились мухи

— Вот отписки неба, — Дэм протянул мне целую стопку. Он сидел в кожаном кресле и мрачно смотрел на груду ненужных бумажек. — Устно мне заявили, что какое отношения я имею к делу о большой, светлой и чистой любви. Что никакие документы мне предоставляться не будут. Даже если я предоставлю запрос с подписью начальства. Они рассказывают про завал на работе! Они еще четырнадцатый век не разобрали! Они сейчас пишут извинения от лица инквизиции, набирают сонм мучеников. Короче, сказали приходить после конца света. Дон!!! Ты куда??? Дон!

— Согласовывать дату, — усмехнулся я, глядя на стопку бесполезной бумаги.

Я вернулся через десять минут. Вокруг меня и огромной папки все еще летали белые перья. Кто виноват! У них обеденный перерыв! Сидят манну едят и нектары гоняют! А тут дедлайн пришел! Радости было, радости! Аж перья полетели. «Господин Абаддон, вам нельзя в архив! Умоляем вас! Давайте мы сейчас доедим, и мы вместе поищем документы! Идея «вместе» мне очень понравилась, поэтому в одной лапе я сжимал орущего экскурсовода, а в другой начальника небесной канцелярии. Не люблю бегать по два раза, особенно за руководством. Я терпеливо ждал, когда они отложат стройматериалы для воздушных замков, а потом сообщил им, что если папка не будет у меня в руках через десять секунд, то до пятнадцатого века они не доживут. Прибежала охрана, а потом стала дружно помогать искать папку, отложив мечи.

— Я вот тебя даже спрашивать не хочу, как ты ее достал, — вздохнул Дамиан, тряхнув каштановыми волосами и пытаясь сдуть с себя перо. Он открыл ее, а из папки появились сердечки, заставив нас скривиться. — Смотри-ка, постановление про объединение душ… Так… Резолюция «долго и счастливо».

Я видел на документе оттиск печати.

— Еще одна резолюция «сделать легенду»! — заметил Дэм, показывая стандартный бланк с кучей подписей. — Короче, слушай. Девочка твоя играла в игру для старой девы, попала к Императору, который при виде нее влюбился без памяти. И тут же стал добрым, мягким и пушистым!

— Понятно, бриться перестал на почве любви, — мрачно заметил я. — Продолжай.

— У влюбленных было три дня, но на второй день началось восстание! — заметил Дэм, листая бумажки. — Я прямо представляю, как просто так, на ровном месте, собрался счастливый народ, почесал головы и подумал: «что-то скучно мы живем!», и решил восстать! Причем, организовался за два каких — то дня! На второй день пребывания нашей девочки, добрые люди уже штурмовали дворец.

— Я так понимаю, что было за что, — усмехнулся я, задумчиво. — Принесите на него досье! Все, что о нем известно! Имя Зильберт Могучий Завоеватель!

Я услышал шепот, а из темноты мне потянулись руки с бумагами.

— Воспылав друг к другу любовью, они поклялись, что будут вместе до конца. Он осыпал ее цветами и драгоценностями, выделил лучшие покои, умолял стать его женой, — пафосно и нараспев читал Дэм. — Влюбчивый у нас Император. Два дня и «выходи за меня!». Давай брать с него пример! Это еще не все!

Я тяжело вдохнул, понимая, что дело заведомо проигрышное.

— На второй день мятежники были уже во дворце. Подлая армия бросила своего повелителя и перешла на сторону повстанцев. Они заняли часть дворца. Император был ранен, а она тащила его подальше от битвы. Охрана дворца по его приказу стояла насмерть. А потом каким-то чудом открылся портал в наш мир. И она связала свою жизнь с ним, чтобы вытащить его! Не бросила умирать, а вытащила. Это было расценено, как любовь, в связи с чем, влюбленных связали навечно брачными узами, — произнес Дэм, откладывая листочки.

— Только вот наш Император, — я вспомнил обрюзгшее тело в старых штанах, глядя на досье. Теперь я начинаю что-то понимать. — Прекрасно знал о том, что будет восстание. И прекрасно знал, что пощады ему не будет. Еще бы! Казни придворных ради увеселения, выжигание нищих деревень вместе с жителями, оргии с девушками, которых похитили по его приказу, налоги по четыре раза в месяц, — это еще не повод начинать восстание. Ей об этом ничего не рассказывали. Маги отказались от него. Ему не дали возможность слинять в другой мир, поэтому он заключил сделку с кем-то из наших. Только брак дает право ему переехать в другой мир. Так что отношения с самого начала были подставой. Ширмой. Это был его запасной план. Что можно сделать?

— Боюсь, что мало. Это уже стало легендой, — заметил Дэм, снова показывая на штамп резолюции. — Легенда о великой и вечной любви.

— А на то, что они сделают все, чтобы разлучить вас, тебе не плевать? Дело прецедентное, так что они найдут способ сохранить «великую и вечную» любовь! И я так понимаю, что теперь они активно станут вмешиваться в ее жизнь! — вздохнул Дэм, сдувая перо с резолюции.

Я лежала на диване, чувствуя, как меня наполняет какое-то странное тепло. Меня согревает его холодный взгляд, его запах духов, его улыбка… Я уже тысячу раз представила себе поцелуй, от которого по коже бежали сладкие мурашки. В моем воображении первый поцелуй двух школьников превратился в основательный засос двух ветераном всех сезонов очередного сериала о любви. Я лежала на подушке, мучаясь тревожным и нервным полусном. Снилась мне огромная, светлая комната. Снилось, что я лежу на огромной кровати, а вокруг меня море цветов. Весь пол выложен прекрасными цветами, огромные букеты стояли в дорогих вазах, а на подушке рядом лежало роскошное колье, которое я не отваживалась взять и примерить. Какое — то мерзкое чувство, что меня покупают. Что это сверкающее камнями колье, лежащее на парчовой подушке, это просто попытка купить мое сердце. Я встала, чувствуя как под ногами проминается цветочный ковер. «Его Величество Император просил передать вам, что для любимой женщины ему ничего не жалко!», — произнес чей-то голос, а я протянула руку, глядя, как стены превращаются в туман. «Любимая женщина!», — билось у меня в голове, а я не могла побороть чувство жалости. Как будто мне во все уши твердили: «Соглашайся, он любит тебя! Такой любви ты никогда не встретишь!». А я зависла, глядя, как падает мне на руку белое перо.

— Нет! — дернулась я, немного придя в себя и перевернувшись на другой бок, зябко кутаясь в одеяло. Бред приобретал воистину чудовищные масштабы, а мне хотелось догнать воображение и дать ему по голове.

Я проснулась от того, что мне в лицо ткнули каким-то пакетом. Мой нос уже приготовился в нюхательной игре «съедобное-несъедобное», вспоминая, как в последний раз мне тыкали каким-то сырком. Я открыла глаза, глядя на целлофановый пакет с тремя гвоздичками, одна из которых уже склонила голову в знак вечной памяти.

— Я хочу начать все сначала! — поставили мне, бросая на колени букет и глядя на меня хмурой облезлой рожей, от которой у приличной самки питекантропа тут же начался бы брачный экстаз.

— Ты что там начинать сначала собрался? — спросила я, скидывая букет с колен и зевая. — Ремонт крана? Так его уже за тебя закончили. Или ремонт стула? Так мы его выбросили! Что ты там собрался в сто первый раз начинать сначала?

— Наши отношения, свинота! — рявкнули на меня, глядя хмурым взглядом.

— Дай-ка подумать, — закатила глаза я, ища тапки ногой. — Если память мне не изменяет, то это уже какой у нас раз? Погоди-погоди! Сейчас-сейчас! Я включу экстресенса и предскажу будущее! Вечером ты снова будешь валяться в коридоре, изображая рычащий ковер из медведя. Завтра с утра ты опять будешь орать, чтобы я в магазин сбегала! К вечеру ты снова вспомнишь все синонимы к слову «свинья». В порыве чувств ты что — нибудь сломаешь, и, возможно даже, у соседей. Мне придется выплачивать им. Я до сих пор лобовое стекло Коле не выплатила, хотя он его уже вставил! Или ты думаешь что? У меня — память аквариумной рыбки? Каждый третий круг и вау!!! Где я? Тут все такое новое, интересное?

— Ты должна дать мне второй шанс! — нависли надо мной, не давая мне встать с кровати.

— Ничего я тебе не должна, — ответила я, глядя на время и понимая, что пора начинать собираться на работу! У меня сегодня — королевская свадьба!

И тут меня схватили за руку, я попыталась ее вырвать, но послышался звон цепи. Я дернула ее, а второй конец цепи нежно обнял, связал меня с радиатором централизованного отопления. Так что теперь я могу смело хвастаться, что у меня есть связи в местом теплоэнерго.

Я еще раз дернула руку, цепь прозвенела, а я застыла, понимая, как становятся отчаянными домохозяйками.

— И звонить тебе больше никто не будет! — произнес Император, ломая в руках мой старый телефон. — Хорошая жена должна сидеть дома, а не по ночам шляться! Запомни, ты — моя жена!

Отлично! Просто замечательно! Император ушел править своей виртуальной империей, довольно покрякивая и самодовольно хмыкая, когда из охрипших динамиков слышалось: «Да, мой Император! Будет сделано!».

Я попыталась вытащить руку, но узы брака держали меня очень крепко. Ничего! Сейчас что-нибудь придумаем! Время шло, а я пыталась разогнуть звенья, кряхтя и возмущаясь. Мне уже пора собираться, но я все еще ковыряла цепь, слыша, как она трется о старенький чугунный радиатор.

И тут мой взгляд упал на сумку. Телефон! Он лежит внутри, надежно спрятанный под подкладкой. Я слезла с дивана, пытаясь дотянуться до сумочки рукой, но длины цепи не хватало. Я попыталась достать ее ногой, но лишь столкнула ее на пол. Сейчас-сейчас! Спасибо тебе природа за длинные ноги! Но они могли бы быть еще на пять сантиметров длиннее. И тут мой взгляд упал на тонкий, покосившийся карниз, на котором светлым пятном моей жизни висела штора в ляпистый цветочек. Я залезла на подоконник, вырывала карниз, который держался на мужских соплях и моей совести, сдернула с него штору и отбросила ее ногой за диван.

В первый раз закинула я палку, пришла палка с одной ручкой. Второй раз закинула я удочку, сумка подползла ко мне еще ближе. Я тащила ее по полу, глядя, как из нее вываливается сценарий, пудренница, помада и влажные салфетки. Есть! Я схватила ее, тут же доставая потайными путями дырок телефон, набирая на нем знакомый номер, состоящий из шестерок.

— Что случилось? — произнес хриплый голос в трубке, а мое сердце подпрыгнуло, когда дверь открылась и, хрустя помадой и пудрой ко мне метнулось его Величество, пытаясь вырвать телефон, в который я даже не успела ничего сказать.

Я прижимала телефон, размахивая карнизом, как Дон Кихот копьем, но карниз вылетел из рук, а перед тем, как у меня отобрали телефон послышалось хриплое: «Через семь минут буду!».

Телефон полетел в стену, а меня толкнули на диван.

— Ты кому звонила? — произнес Император, поднимая телефон. — И кто же нам такую игрушку подарил? Ну-ка! Последний номер!

Он прижал телефон к уху, а я слышала гудки.

— Слышь, козлина! Еще раз подойдешь к моей жене, я не знаю, что с тобой сделаю! Ты меня понял? — заорало в трубку Его Величество.

— Определяйся быстрее, я уже подъехал, — послышался голос в трубке. Вызов был сброшен.

* * *

Зажигалка чиркнула, а я затянулся горьким дымом сигареты. Ну что ж. Калитка? Нет больше калитки! Я вырвал ее вместе с щеколдой, глядя на убогий дом. Он мне надоел! Но убивать нельзя! В документах сказано «долго и счастливо», и Дэм пока не уверен, что это

— не сокращение «умерли в один день». Дверь была закрыта. В тот момент, когда я, снимая часы и складывая их в карман, подошел к ней мне в лицо ударил свет.

— Ты не смеешь нарушать семейную идиллию! Это оплот вечной и чистой любви! Уходи, нечестивый! — зашептали голоса, а свет, идущий от железной двери, ослеплял меня. — Никто не посмеет нарушить покой влюбленных! Никто не смет шагнуть в обитель любви, радости и счастья!

Я выдохнул сигаретный дым, и через мгновенье от одного удара ноги дверь вылетела с петель, валяясь в коридоре и пытаясь рассказать мне про радость и любовь, царящую здесь. Тук-тук! Кто там? Меня словно пыталась вытолкнуть невидимая сила, но через мгновенье она сдалась, а я выбил закрытую дверь в комнату, видя ее, сидящую на диване, сжавшуюся и поджимающую под себя ноги и ее дорогого супруга, который смотрел на меня такими глазами, словно не ожидал. Я видел, как Ангелина прячет руку под подушкой, а еще я видел цепь, которая ведет к батарее.

Мне кажется, что объяснения тут явно лишние. Император стоял на коленях и выл, прижимая руку к разбитому лицу, а я молча подошел к цепи и дернул ее, глядя, как вылетает из стены батарея, на пол падает пласт штукатурки.

— Они тебя не спасут, — выдохнул я дым, глядя на Императора. — От меня — нет.

Цепь была разорвана, а я чувствовал, как она смотрит на меня. Моя рука потянулась к ней, и я почему-то обнял ее, прижав к себе. Я чувствовал, как она, вместо того, чтобы обнять, сложила руки у меня на груди, словно умоляя о защите. Я смотрел на хрупкие плечи, которые обнажал съехавший застиранный халат. Я не знаю почему, но я хочу защитить их.

* * *

Я сидела, глядя на Его Императорское Величество, а мне настойчиво лез в голову странный сон.

— Ты отсюда больше никогда не выйдешь. Даже если твоя мамка припрется сюда, она все равно не сможет войти в дом. Никто не сможет войти в дом! Хоть заорись. Ничего, научишься себя правильно вести с мужем — выпущу, — произнес Император, а мне показалось, что действительно, когда-то давным-давно я видела его на троне, в короне… Странные мысли, словно наваждение, развеялись, глядя на пузырящиеся штаны и вьетнамки — находку самурая. Истинный сёгун сжимал в руках карниз, с ленью осознавая, что приделывать его обратно — занятие не достойное воина.

— Я дал тебе шанс стать хорошей женой! — постановил сёгун, а лицо его помрачнело. — Думал, что ты попросишь у меня прощения и подумаешь над своим поведением.

У нормальных людей есть домашний кинотеатр, а у нас скромненько — домашний зоопарк. Главное, что бесплатный.

— Это ты во всем виновата! Ты сама разрушила наши отношения! — вынес суровый вердикт диванный судья, пока я смотрела на часы. Сейчас Дон постучится в дверь, к нему выйдет этот гамадрил, сообщит, что я заболела воспалением левой пятки и циррозом хитрости.

Грохот двери застал меня врасплох, а я схватила подушку, прикрывая руку с цепью. Почему-то мне было стыдно…

Я видела, как вылетает закрытая дверь в комнату, падая прямо на пол, а Дон спокойно идет ко мне. Дорогой супруг, который стал дорогим исключительно потому, что дорого обходится мне и моим нервным клеткам, попытался встать у него на пути, но тут же очень устал, сползая по стене и прижимая руку к лицу. Глаза Дона казались мертвыми, а он отбросил подушку, которой я прятала цепь, резко дернул ее, обеспечив капитальный ремонт системы отопления и разорвал ее голыми руками, оставив меня в легко степени замешательства, граничащей со степенью помешательства.

Через мгновенье он протянул руку, на которую я смотрела с замиранием сердца. Не дожидаясь моего решения, он дернул меня на себя и обнял, заставив уткнуться в его пиджак. Сердце медленно умирало, а у меня по щекам не понятно, по какой причине, текли слезы. Я уже думала, что все они навсегда пропитали подушку, но нет. Это был сон. Сон, который не должен заканчиваться. Впервые за меня кто-то заступился. Не развернулся, не ушел, не бросил со словами: «Ваша семья, вы и разбирайтесь!».

Я так устала быть сильной. Терпеть все это, искать способы выжить, решать проблемы, бегать, как заведенной, давать отпор, ставить на место. Стоило меня обнять, и я превратилась в маленькую, слабую девочку, которая доверчиво прижалась к защитнику. Что со мной? Я же никогда такой не была?

— А ну быстро убрал от нее руки! Я — ее законный муж! — услышала я, чувствуя, как меня пытаются вырвать. Не отдавай меня. Прошу тебя. Руку сдернули с меня, а я услышала крики боли.

— Ну, и где они? Почему никто не бежит спасать ваш брак? — усмехнулся Дон, а я почувствовала, как в комнате стало так светло, словно экономия закончилась, а в дешевой люстре появились сразу пять лампочек! Мне казалось, я слышу пение откуда-то сверху. Знакомое и странное.

— Вот! — произнес красивый певучий голос, а я подняла голову вверх, видя слепящий свет.

— Свидетельство о браке! Браки свершаются на небесах!

Я чувствовала, как невидимая сила пытается вырвать меня, но мои руки вцепились изо всех сил. Меня держали, прижимая к себе, а пение задергалось заезженной пластинкой, пока мои ноги скользили в носках по дешевому ламинату.

— Хорошее дело браком не назовут! — заметил Дон, а сверху посыпались перья и раздались возмущенные крики. — Вам напомнить, кто теперь занимается любовью? Нам пора. Свадьба подождет.

Меня закинули на плечо, подняли мой новый телефон, который кто-то пытался разбить об стену, а потом спокойно потащили в машину. Я молчала. Мне было ужасно стыдно, поэтому я даже отвернулась, глядя, как вокруг нас сгущается туман. Машина выехала из тумана, а мне казалось, что он все еще стелется за нами. Мы стояли возле огромного почти сказочного замка, ворота которого были открыты. На стенах были вывешены бело-голубые флаги, а к входу тянулась вереница карет, изображая пробку. Мы подъехали, занимая свое место за чьей-то гербовой каретой. Очередь двигалась медленно, а на губах Дона появилась улыбка. Он положил руки на руль, изредка бросая на меня взгляд, сопровождаемый тяжким вздохом.

— Ваш герб? Без герба велено не пускать! Тут все благородные! — спросил стражник, а Дон нажатием кнопки опустил окно. К нам подсунулся старый писарь, с огромным рулоном бумаги и таким видом, словно еще недавно участвовал в посевной, причем исполняя обязанности коня.

— Вон, иди, на капоте перерисовывай, — мрачно усмехнулся Дон, когда стражники вместе с писарем пошли смотреть герб, перерисовывая его в какие-то бумаги.

— Вы с какой земли? — прищурился писарь, пока стражники осматривали наше чудо техники. Мне кажется, или он спросил это с интонацией «где вас откопали?».

И тут показался какой-то рыцарь, бегущий к нам с поднятым мечом и воинственными криками: «Чудовище!!! В замок вторглось чудовище!!!», а за ним, подобрав платье мчалась какая-то девушка с криками: «Айвен, успокойся! Это — не чудовище! Это я пригласила!».

— За честь! За королевство! Все в атаку!!! — орал местных Дон Кихот, а за ним мчалась уже не только девушка, но и целая орава таких же консервных банок!

— Айвэн!!! — верещала девушка, нагоняя любителя, судя по лицу Дона, очень жестких приключений. — Ты уже сегодня ходил в атаку! Даже подвиг совершил! Не надо! Прекрати! Это — машина!

— Машина????!!! Так вот кто похищает девушек! — истошно заорал рыцарь, издавая победный клич. — Машина!!! Сейчас ты за все ответишь, чудовище!!! За все свои злодеяния!!!

Я смотрела на Дона, который с тяжелым вздохом вышел, осторожно снимая часы. Ой, не нравится мне этот жест…

Рыцарь мчался на всех парах, а Дон молча стоял и ждал, когда герой приблизится на расстояние вытянутой руки. Я так понимаю, что основные мыслительные процессы полушария передали мозжечку, а сейчас делегируют их нижним полушариям, ибо на месте Дона стояло огромное рогатое чудовище.

— За принца Айвэна!!! — заорали рыцари, бросаясь на Дона. Некоторые, особо умные заорали «За принца!», но при этом честно выполнили обещание и спрятались за оного, предоставляя ему место для подвигов, а зрителям простор для фантазии.

То, что принц уже не мог остановиться, стало понятно всем, включая отряд моральной и оральной поддержки, слегка сбавивший шаг, но при этом крича в два раза громче обычного. Если на месте воздуха представить полчища врагов, то это выглядело бы очень героически, даже если учесть, что принц уже висит в воздухе на огромной вытянутой лапе, вереща что — то про честь, славу и королевский род.

— Я его заберу. Мне нужен новый вентилятор! — хрипло усмехнулся Дон. До принца с героическим именем Айвэн, доходило медленно, но понимал он очень быстро. Меч вывалился из его рук, где-то старый мужик в короне и пурпурной мантии с меховой опушкой прикрыл лицо рукой, отворачиваясь.

— Ах ты! Вот кто девственниц похищает!!! Ты у меня заплатишь за каждую каплю их крови, которую ты пролил!!! — верещал герой, пытаясь наподдать ногой Дону. Я вышла из машины, осторожно закрывая дверь, пока Айвэн демонстрировал чудеса смелости и ужасы интеллекта. — У тебя руки по локоть в крови несчастных девственниц!

— Мне казалось, что в этом кропотливом процессе руки не сильно участвую, ну да ладно! — усмехнулся Дон, а на страшной морде появилась зубастая улыбка. — Я так понимаю, что это

— жених! Очень приятно.

Дон снова улыбнулся, а хмурый день свадьбы стал светлее, потому, как даже тучки опасливо расползлись, не говоря уж про обитателей замка.

— Это ты, — заорал Айвэн, а с его головы слетел шлем, с грохотом падая на каменные плиты двора. Принц был очень красив. Золотые локоны, ясные васильковые глаза, правильные черты лица и волевой подбородок! Не жених, а загляденье! — Ты похищаешь коз!!! Мне крестьяне рассказывали!!!

— Целыми днями только этим и занимаюсь, — Дон смотрел на героя снисходительно. — Хожу по дворам и спрашиваю: «Козы и девственницы есть?». Если нет, то иду дальше. Ты когда угомонишься?

— Когда тебя победю!!! — гордо бросил принц, сдувая прядь волос с лица.

— Давай, дружок, добивай меня своим интеллектом. Еще немного и все, мне конец! — лениво заметил Дон, пока Айвэн, пытался схватить его за огромную лапищу.

— Больно?!! — принц сощурил глаза, свирепо глядя на Дона. «Не плачьте, Ваше Величество!», — слышалось откуда-то со стороны. «У меня все сыновья погибли… Он один остался… Младший!», — слышался старческий голос.

— Умираю от боли! — зевнул Дон, пока все терпеливо ждали. Я посмотрела на короля, понимая, что у него еще могут быть нормальные дети.

Айвэн выдохся, а его опустили на землю.

— Я его почти победил!!! — заорал Айвэн, к которому тут же подбежала невеста. — Ты видела? Я его почти победил!!!

— Да, милый, почти победил, — согласилась темноволосая девушка с прической, напоминающий каравай. — Почти-почти! Еще немножечко бы и все! Наша победа!!!

— Обо мне сложат легенды? — спросил Айвэн, глядя на отца. У отца дергался глаз, но все тут же закивали, что сложат! — Папа! Пусть менестрель напишет про меня новую балладу!

— Конечно, сынок! Где менестрель! Быстро пиши балладу, — кивнул старый король какому-то мужику в куртке и лосинах.

— Ваше Величество! Начинать со слов: «Айвэн — гордость королевства! Айвэн — рыцарь хоть куда!»? — занервничали лосины, тренькая что-то на лютне.

— Привествую вас, — со вздохом произнес король. — Я так понимаю, что вы пришли помочь нам с организацией свадьбы? Проходите во дворец!

— А где ваши лошади? — спросил кто-то из слуг, учтиво улыбаясь Дону.

— Под капотом! Двести штук, — усмехнулся Дон, принимая человеческий облик и снова красивым жестом надевая часы и поправляя с педантичностью манжет. — Просто они маленькие!

— Так! У нас столько стойл нет!!! — занервничали слуги. — Конюх!!! Конюх!!!

— Машину не трогать! — произнес Дон, положив руку мне на плечо. — Пусть стоит там, где стоит.

Мы вошли в замок, который поражал своим убранством. Все было готово к пиру! В центре зала стояли столы, снова мужики в лосинах с лютнями, гости уже обсуждали церемонию, а два высоких кресла с короной были украшены лентами.

— Пройдемте! — вздохнул король, глядя, как Айвэн с гордостью слушает балладу о самом себе. «Наш Айвэн — это наш герой! За правду он всегда горой! Наш принц совсем не знает страху! И все кричат: «Иди ты на… подвиг!», — устало пропел менестрель, глядя на принца, который похлопал его по плечу, обещая что в следующий раз, когда поедет на дракона, возьмет певца с собой!

— О, нет, спасибо! — менестрель поднял на Айвэна один глаз. — Мы уже на циклопов ходили. Это, конечно, большая честь для меня, но мне уже здоровье не позволяет.

Мы прошли по коридору, король дал знак, а свита удалилась в зал.

— Стража! Охранять комнату! Никого не пускать! — произнес старик-король. — И за Айвэном присматривайте! Вина ему не давать, по голове можно, но не сильно! Я хочу отдохнуть. Здоровье у меня слабое. Это раньше я всю ночь мог пить, а сейчас уже сложно.

Дверь закрылась, а Анна тянула нас по коридору дальше, пока я осматривала старинные гобелены и замшелую кладку замка. Вокруг факелов были черные пятна, а в углах завелась сырость.

— Меня Анна зовут. У нас к вам очень деликатная просьба, — заметила невеста, осматриваясь по сторонам. — Нам не нужно проводить свадьбу. Нужен кто — то, кто меня заменит!

— Что??? — прокашлялась я, глядя на Дона. Тот положил тяжелую руку мне на плечо.

— Ничего сложного! Просто посидеть рядом с женихом перед гостями! — щебетала Анна, а я видела, что она явно нервничает. — Мы заплатим вам, как будто вы провели ее… Я сказала королю, что у нас, в нашем королевстве, есть такая традиция!

— Я немного не поняла, — реально обалдела я, прижимая к груди ненужный сценарий свадьбы. — Я должна побыть невестой?

— Именно, — произнесла Анна, отводя нас в сторону. — Понимаете, я не уверена в том, что Айвэн меня любит. Мне кажется, что ему вообще. все равно на ком жениться. И для меня важно понять, раскусит ли он обман или нет. Это — маленькая проверка. Вы же сами видели, а я просто. просто. не хочу ошибиться. Никаких церемоний венчаний не будет. Это проходит тайно. Вам просто нужно посидеть рядом с ним в моем платье. А потом, если проверка пройдет успешно, то мы с вами поменяемся обратно.

Я смотрела на нее, понимая, что сама уже один раз ошиблась. И теперь ошибка дорого мне обходиться.

— Хорошо, — вздохнула я, глядя на Дона, который усмехнулся, давая добро. — Я согласна.

Анна взяла меня за руку и потащила в свою комнату, рассказывая о том, что целовать меня никто по традиции не должен, что весь вечер я просто молча просижу рядом под вуалью, как и подобает королевской невесте. Общаться я могу только с женихом, а гостям достаточно кивать.

Платье поражало своей роскошью и красотой. Оно было тяжелым и сверкало драгоценными камнями.

— Я помогу тебе! — произнесла Анна, пока я снимала халат. — Сейчас-сейчас, одну минутку! Волосы! Осторожно! Оно тяжелое! Вот! Погоди! Сейчас я тебя зашнурую.

Я выглядела в платье настоящей принцессой, пока Анна позади меня мучилась с завязками, кряхтя и упираясь мне в спину коленом.

— Готово! — обрадовалась она, накидывая белую полупрозрачную вуаль мне на голову, а сверху ставя корону. — Отлично! Погоди! Еще один штрих!

Анна полезла в сундук и достала флакон духов и облила ими меня с ног до головы, а я закашлялась, чувствуя приторный цветочный запах, от которого нюхательные рецепторы ушли в бессрочный отпуск за свой счет. От такого запаха к моим ногам должны падать мужчины, мухи, комары, птицы. Запах был настолько суров, что близлежащие населенные пункты всерьез задумались о переезде подальше от источника, а шлейф был настолько осязаем, что его впору было нести.

— Вот теперь все! — рядом в зеркале появилось лицо Анны. — Помни! Сиди рядом и молчи! Тебе что-то говорят — просто кивай! И, главное, смотри, чтобы Айвэн не напивался! Как только начинает пить — тормози его! Меня он не слушает, а тебя, может быть и послушает! А потом начнется. Ну ты сама видела!

— То есть, это одна из причин? — спросила я, пытаясь не дышать глубоко.

— Да. Просто он никого не слушает! А нужно, чтобы он весь пир был паинькой! — заметила Анна, снова глядя на мое отражение. — После пира у нас будет венчание…

— Что-то я не понимаю, — произнесла я, глядя на нее. — То я должна проверить его чувства, то просто следить, чтобы он не напился.

— А что? — удивилась Анна, поглядывая в окно. — Одно другому мешает?

Я понимала, что что-то тут не так, но меня уже вели по коридору, осыпая цветами и желая мне долгих лет, большой любви и крепкого здоровья. Я смотрела на Айвэна с короной, в сверкающих, начищенных доспехах, понимая, что пожелание звучит как угроза. Гости сидели за столами, а я уселась на стул невесты, храня покорную тишину.

Старый король встал с трона, а виночерпий с серебряным кувшином тут же плеснул ему рубиновой жидкости, которая полилась через край.

— Друзья мои, вассалы, соратники и подданные! — произнес король, пока Айвэн потянулся за кубком. Виночерпий с кислым лицом плеснул ему вина, и отошел в сторону, закатывая глаза.

— Горе подкосило мою семью! Гибель моих старших сыновей стало невосполнимой утратой!

— король опустил глаза в бокал, а его седые, лохматые брови насупились. — Но сегодня мы празднуем свадьбу моего младшего сына Айвэна Смелого, Отважного, Храброго, Лучезарного и Мудрого!

— Забыли про победителя Дракона, — шепнул виночерпий, скромно отходя в сторону.

— Победителя Дракона. — вздохнул отец, глядя на Айвэна, который выпятил грудь и приосанился. «Видели мы того дракона! Мелкий был гад!», — зашептались гости. — «Его бабка мотыгой забила в поле, а принц труплятину в замок волок через все село!».

— И его прекрасной невесты Анны! Принцессы пгт Семеновский, герцогини улицы Хрюкина Восемь! — гордо произнес король. Пока он возлагал на меня надежды, Айвэн решил возложить руку на мое колено. Так! Я на такое не дого. Что? Он просто вытирает об меня руки после перепела??? Отлично! Я теперь — баба-салфетка!

— Желаем им мудрости, любви, счастья и долгих лет! — вздохнул король, осушая бокал. По его седым усам и бороде потекло вино, а об меня уже вытирали руки после жаркого…

— Ура! Да здравствуют жених и невеста! Принц и принцесса! — орали гости, поднимая бокалы. — Долгих лет! Да здравствует король!

Последние слова были произнесены с такой надеждой, что стало понятно насколько Айвэн ценим в народе!

— Подвигов Айвэна не перечесть! — вышел вперед менестрель, надвигая на брови краповый берет. — Сотни баллад написал в его честь!

Он ударил по струнам, которые разлились мелодичной третью по всему залу, навевая какую-то лирическую тоску. Лица сразу погрустнели, создавая эффект временного отсутствия.

— Великий рыцарь Айвэн с циклопами сражался… Великой рыцарь Айвэн циклопов победил… — уныло выводил менестрель, тренькая лютней. — Героем он назвался.

Менестрель сделал красноречивый проигрыш. «Дебил», — подсказывал какой-то толстый мужик. «Циклопы? Это когда его в плен взяли, а потом отец его выкупал.

— Героем он назвался. И сам героем стал, — уныло повествовал менестрель, закатывая глаза. Душевный порыв превращался в душевный прорыв, а я уже прекрасно была осведомлена, что героических поход на мантикору, терроризирующую леса и горы закончился героическим бегством с потерей фамильного меча, за которым отправили целый отряд. Мантикору не нашли, меч тоже, балладу сложили, а лучше бы голову.

Об меня снова страстно вытирали руки, а я пыталась вырвать третий кубок из рук чужого супруга.

— А ну быстро прекратил! — прошипела я, глядя, как красавец-принц вливает в себя очередную порцию пойла. Я опустила глаза, видя по столом, дохлую мышь. Я осторожно опустилась вниз, а потом брезгливо схватила ее за хвост. Уличив момент, когда герой отвернулся, я бросила мышь в его кубок, сделав вид, что я здесь совершенно не при чем. Король отец дал знак принцу больше не наливать, ибо герой решил залезть на стол и продемонстрировать, как побеждал дракона. Я, менестрель, виночерпий и еще пара слуг тянули обратно на стул, на что герой возмущенным голосом с характерным растягиванием слов, грозно заявил, что не желает слушать никого! Отец покачал головой, чтобы принцу больше не наливали, а я узнала от новобрачного о стольких видах казней, что впору писать пособие для садиста. Мышь была выжата, а душа принца требовала подвигов!

И тут внезапно красивый витраж с изображением прекрасной девы с явной средневековой фригидностью на лице и какого — то рыцаря с характерными признаками импотента разлетелся, а в центр зала приземлилась огромная, лохматая фигура!

— Зайчонок номер пятнадцать! Как ты могла!!! — зарычало чудовище, бросаясь к столу и принюхиваясь. — Ты предала меня! Я говорил, что на тебе запечатлен?

Я сначала не поняла, что происходит, но Айвэн уже схватил меч, перевернув кубок, и попытался нанести удар, как огромная лапа отмела его в сторону.

— На кого ты меня променяла!!! — рычало чудовище, скалясь на меня клыкастой пастью. — Ты поклялась мне, что мы вечно будем.

И тут позади одного чудовища появилось другое, большое, доброе, рогатое, родное в два раза шире и крупнее. Оно нежно положило когтистую лапу на плечо первому.

— Что еще! Ты что такое! — заорало не наше чудовище, брызжа слюной. Оно бросилось на Дона, но его тут же отмело в сторону ударом огромной лапы, похожей на сгусток застывшей лавы. Глаза Дона полыхнули огнем, но противник сдаваться не хотел. Гости выскакивали из-за столов. Кто-то из рыцарей схватил меч, но его тут же отмело в сторону. Прибежала стража, которая встала как вкопанная вокруг короля.

— Это же оборотень!!! — орали они, а судя по лицам им срочно понадобится психологическая помощь после увиденного.

Дон бросился ко мне, но сверху на него прыгнул и тут же показал чудеса акробатики тот самый лохматый оборотень, сделав несколько оборотов, а под конец продемонстрировав тройной тулуп. Айвэн очухался, схватил меч и по траектории, которой с натяжкой можно назвать верной, с героическим криком бросился на Дона, записывая на его счет мужских побед не только девственниц и коз, но еще и куриц, и корову!

— ДОН!!! — закричала я, бросаясь к Айвэну, который решил обеспечить себе победу героическим ударом меча в спину противника. — ДОН!!! Сзади!!!

Принца отмело, а оборотень, воспользовавшись секундной заминкой, схватил меня поперек, в три прыжка взобрался по стене, не смотря на мое сопротивление, и выбрался в окно. На окутал туман, а через мгновенье я открыла глаза в мрачном и сыром лесу, где вокруг меня столпились такие же волосаты и мохнатые друзья!

— Наконец-то! Можно начинать цер-р-ремонию!!! Бабы есть? Есть! Давайте жениться! — прорычал старый одноглазый сухопутный волк, скалясь в сторону перепуганных девушек, к которым бросили и меня. — Сегодня у нас начинается бр-р-рачный пер-р-риод! Я — стар-р-рый волк и слов любви не знаю!

— Могу подсказать, — предложила я весь свой нецензурный словарный запас в ассортименте.

— Молчать женщина! Ты пока еще не в стае! — прорычали на меня, а я узнала, что он недавно что-то ел. И судя по запаху, лучше не интересовать что именно. — Бр-р-раки свер-р-ршаются под луной!

Все гости дружно завыли, задирая морды вверх.

— Каждая невеста — желанный пр-р-риз лучшем охотнику и победителю! — прорычал старый волк. — Готовы ли вы ср-р-разиться за лучшую из лучших? Помните, только лес р-р-решит, кому какая достанется, чтобы вы там не р-р-рычали!

Санитары леса!!! Срочно!!! Ах, да, они же тут все собрались! Девочки жались друг к дружке, а у меня в голове крутилась песня: «Просто одинокая волчица не желает больше мелочиться!».

— Мы дадим им фор-р-ру, а потом, когда луна взойдет, объявим бр-р-рачную охоту! Как говорит примета: «Тот, кто женой в лесу овладеет, тот не скоро овдовеет!», — усмехнулся старый волк, а я уже предположительно знала из кого видела плешивую шубу на соседней помойке.

Внезапно плешивый зарычал, а мы бросились в лес. Замечательно! Просто чудесно! Дон!!! Абаддонушка, выручай!!! Я, конечно, понимаю, что гарем из психов пополняется со скоростью два психа в день, поэтому мчалась что есть духу, видя, как бегут другие девушки, в чьи планы не входило обмениваться блохами… Одна девочка споткнулась и упала, а я решила заглядывать не в будущее, а себе под ноги!

Ветки хлестали по лицу, кустарники рвали юбку, а я шарила привычным движением по бедрам, понимая, что телефон остался в замке. Я шлепнулась в какую-то зловонную лужу, а потом посмотрела на платье. Белое платье! Да его же видно за версту! И духи! Теперь понятно, почему зайчонок номер пятнадцать брызгала меня каким-то дихлофосом для бабочек! Она знала! Ну ничего! Я приду и лично задушу ее! Могла бы и прямым текстом сказать! Кто бы мог подумать, что на свадьбу припрется ее бывший!!!

Я валялась в грязи, чувствуя, как она стекает с меня ручьями, а некогда белое платье превратилось в серо-зеленую тряпку. Маска из целебной грязи покрывала меня полностью, а воняла я так, что даже бомжи бы брезгливо отодвинулись бы от меня в автобусе. Подняв грязнющий подол, я бросилась бежать в темноту, едва ли успевая убирать ветки с дороги.

— Ай! — процедила я, пытаясь отдышаться. Луна осветила лес, лениво выползая из облаков и растекаясь загадочным светом среди черных деревьев.

— Аааааа!!! — заорал женский голос, но судя по тому, что я бы орала громче и сражалась бы насмерть, девица не сильно и убегала. Нога поехала по грязи, увлекая меня в какой-то овраг, а я зацепилась за корни, глядя на место, гдк можно засидеться в девках!

— Мамочки! — взвизгнул кто-то неподалеку, а следом послышалось довольное рычание. А вы говорите «знакомиться, ухаживать, водить в кафе-ресторан, дарить цветы»! Мимо меня, затаившей дыхание пронеслась огромная тень, свирепо дыша и перепрыгивая через овраг.

«Зайчонок номер пятнадцать» пах духами «Дерьмо номер пять», и жался к вывороченному дереву, пробираясь по его кор. Кстати! Дерево — пустотелое! Я посидела немного, а потом полезла в него, выглядывая в маленькое дупло. Мимо пронеслись еще тени, а неподалеку раздалось рычание: «Это — моя баба!». «Была твоя! Я ее раньше нашел!!!», — рычал второй голос. Послышался рев и шум драки. Мимо меня пробежал еще один оборотень, а потом остановился, принюхиваясь. Его морда приближалась к дереву, а я прикинулась девушкой — бревном, боясь даже шелохнуться и вздохнуть. Оборотень обнюхивал бревно, а через пару мгновений, показавшихся мне вечностью, послышалось умиротворенное журчание. Оборотень зарычал, а я услышала хруст веток под его лапами.

Нет, ну повезло зайчатам с первую по четырнадцатую! Девочки! Поделитесь рецептиком, как вам удалось сбежать? Очень нужно! Мимо пронеслась целая стая, а я спокойно лежала, чувствуя, что мне зябко и холодно. Ноги подмерзают… Дон… Я испугалась… Как же я за тебя испугалась. Я только сейчас представила, что было бы, если бы. Ой, лучше об этом не думать! Я ласкала на губах его имя, вспоминала запах духов, тяжелую руку, которая прижимала меня к себе изо всех сил. Почему он со мной возиться? Другой бы уже плюнул и прошел бы мимо, засвидетельствовав почтение счастью в личной жизни. Я улыбнулась, чувствуя, как мысль о нем согревает меня невидимым и теплым одеялом, обернувшимся вокруг души. Но ноги все равно мерзли.

Время шло, а я почувствовала, как замерзаю. Оборотней пока не видно и не слышно.

— Зайчонок!!!! — выл кто-то неподалеку, а я экстренно лезла обратно. — А ну быстро вылезла! Я тебе приказываю! Хватит, я тут с вами церемонился! Все вы одинаковые!

Раз все одинаковые, то тебе-то какая разница? «Просто одинокая волчица не желает больше волочиться!», — согласилось со мной мое простывшее воображение. Ладно, тактика девушки

— бревна еще не давала сбоев!

* * *

Король-отец уже минут пять ерзал спиной по стенке, следом за ним в другой руке ерзал сын, пытаясь ответить на вполне логичный вопрос: «Где она?». Ответа я так и не добился. Телефон Ангелины не отвечал, но звонок проходил.

Я почувствовал неконтролируемый приступ ярости, от которого чуть не проломил стену. Дэм не отвечал, а я молча вздохнул, сел за руль и резко дал по газам, чуть не сбивая конюха с мешками овса.

— Мы ей соломы подстелили, — орал мне бородатый конюх. — Чтобы мягонько было! И овса дали! Ела, аж за ушами трещало!

А я-то думаю, что за хлопья летят мне на лобовое стекло? Через минуту я был в мрачном лесу, прорезая фарами тьму.

— Р-р-ритуал завер-р-ршен! — послышался рык и дружный вой. — Весенний гон пр-р-рошел! Во славу луны! Ау-у-у-у!

Я бросил машину, захлопнул дверь и вышел на поляну, снимая часы и укладывая их в карман. Пуговица манжета расстегнулась, а я закатывал их, предвкушая гостеприимство блохастых.

Первый оборотень бросился на меня, но тут же со скулежом отлетел к дереву. Еще один разинул пасть и получил по ней.

— Рот закрой, — мрачно произнес я, пиная его с дороги. — Я тебя не спрашивал.

Приступ ярости и гнева заставил меня закрыть глаза. Стоило мне открыть, как я видел свою огромную руку, в которой дико извинялся очередной волчок — переросток.

— Чудовище!!! — заорали оборотни, бросаясь на меня. — Р-р-разор-р-рвать его!

Я очень люблю животных, поэтому сгреб в охапку первую партию. Только они меня почему-то не любят. Хотя нет, уже любят. Особенно верхний, с выпученными от любви глазами.

— Пустите, я альфа стаи… — выпучил на меня глазенки серенький волчок.

— Мне плевать! — я схватил его за шкирку, как щенка и отпустил.

— Так, ты у нас кто? — спросил я, усмехаясь и разбирая волчью кучу. — Волчок, который собирался укусить за бочок!

— Си-си-сигма! — я держа его на вытянутой руке, а он жалобно щурился.

Надо их выпустить на волю! Оборотни с визгом полетели в сторону, пока я ловил руками и отбивал в полете самых бойких, которые решили взять реванш, наступая на хвосты, морды и лапы. Мне показалось, или кто-то из них заметил, что погавкать можно и из кустов? Направление для мысли выбрано верно. Молодец! Развивай!

Какая-то блохастая сволочь пыталась укусить меня за ногу уже минуты две. «Пор-р-рву! Р-р-растер-р-рзаю!», — рычал зверь, а я посмотрел на него сверху вниз, пока остальные зализывали раны и поджимали хвосты. «Р-р-р!», — как-то неуверенно произнес оборотень, прижав уши и глядя на меня загадочными глазами. «Р-р-р! Я — лямбда. Р-р-р!», — он медленно отпустил мою ногу, лизнул ее, а хвост с репейником сделал несколько дружелюбных взмахов.

— Ангелина! — хрипло позвал я. Ко мне высунулись какие-то уж больно довольные лица крестьянок. «Вот не знаю, мне понравилось!», — комментировала одна. «А я еще не распробовала! Но он такой мохнатый!».

Нет, ее здесь нет! Я бросил визитку.

— Свадьбы, похороны и прочие радостные события. Обращайтесь! — рявкнул я, возвращаясь к машине и принимая человеческий облик. Так! Следующий клан!

Через десять минут я снова шел к машине, а на поляне раздавалось душераздирающее, жалобное вытье еще одних любителей девчатинки. И здесь ее нет. Поехали дальше! Я пока не найду ее, не успокоюсь! Маленькая, хрупкая девочка одна, в лесу. Я с психом ударил руками по рулю, глядя на пустое пассажирское сидение. Машина завелась, а я врезался в туман, топя педаль газа. Третий клан!

— Алло! — я взял трубку, додушивая особо резвого альфу, а потом отшвыривая его прочь. Где-то под ногой извивался еще один оборотень, а на меня летела вся злобная стая. — Дэм! Мне сейчас не очень удобно разговаривать! Открывай Игру для Старой девы. Ищи Анну! Светлая такая! Да! Кого ей показывали, кроме принца-идиота! Я же сказал, что мне сейчас неудобно раз… Ты угомонишься, или нет?!! Заткнулись все, из-за вас ничего не слышно!

Я рявкнул так, что некоторые оборотни присели на месте. Один пролетел мимо меня и врезался в дерево.

— Дон! — звучал голос в телефоне. — Ты же сам говорил, что людишки тебя не интересуют! Ха! Я говорил, что не зарекайся!

— Отстань, Дэм, — я открыл дверь, прижимая телефон к уху. — Мне не интересны люди. Я пообещал помочь, я помогу.

— Дон! Вот кому ты сейчас манну на уши вешаешь? Я что? Тебя первую сотню лет знаю? — усмехнулся Дэм. — Да там вся небесная канцелярия на ушах стоит! Теперь и вверху и внизу все в курсе, как ты к ней домой пришел. Как вы там стояли, обнимались…

— Это мое лично дело, — рявкнул я, сбрасывая вызов. — Я не хочу это обсуждать. Даже с тобой!

Если ты можешь разрушить хрупкую жизнь одним движением руки, если раньше уничтожал целые города, стирал с лица земли миры и народы, а сейчас смотришь на маленькую ручку и забываешь обо всем на свете, кроме одного — как погладить ее так, чтобы не сломать ненароком. И этот страх причинить ей боль заставляет каждый раз вспоминать, насколько хрупки человеческие тела. И каждый раз, когда обнимаешь, думаешь о том, что она очень хрупкая. И нужно быть… Как это правильно называется?… нежным! Да, нежным. Я никогда не сдерживался. Не считал нужным. И теперь пытаюсь найти название этой внутренней борьбе. Каждый раз я смотрю на нее и понимаю, что внутри меня идет тот самый Армагеддон, война между желанием и жалостью, страстью и осторожностью, желанием обладать и желанием принадлежать.

— Пустите меня, — простонал оборотень, глядя на меня таким взглядом, словно я спонсор приюта для животных. — Я пр-р-рошу вас. По человечески.

«Клан Кровавой Луны», — пришло сообщение, а я вежливо извинился перед кланом Черных Теней и оставил визитку. Оборотни зализывали раны, в основном под хвостом, куда еще не пинала их ни одна нога человека, а я шел к машине, решительно дергая дверь.

Туман рассеивался, а я въехал на поляну, на которой стоял старый, плешивый, как шапка волк, который шарахнулся в сторону, пронзительно завыв. Из леса выбежали оборотни, каждый из которых тащил девушку. Они грозно порычали, но я уже шел напролом.

— Где она? — я чувствовал, как ярость застилает глаза.

* * *

Я лежала, изображая мечту папы Карло и осторожно выглядывая в «бревной глазок». Холод пробирал меня до кости, а зубы непроизвольно отбивали чечетку. Хитрой гусеницей я победила в конкурсе

— Ангелина!!! — послышался такой рев, что мне казалось, меня сметет вместе с бревном в овраг. Судя по звукам, кто-то сейчас выкорчевывал деревья и отрывал хвосты оборотням.

Я попыталась вылезти, но не смогла. Слишком узко. Я ерзала гусеницей, а потом пронзительно заорала!

— Дон!!! — мой голос срывался в писк. — Дон!!!

Рев был ближе, а неподалеку послышался скулеж, от которого сжалось сердце любого любителя животных. Я пискнула, прильнув к глазку, а потом почувствовала, как бревно трещит, а мне в лицо бьет струя свежего воздуха. Огромная лапа прижимала меня к себе, полностью обхватывая талию, а я прильнула к ужасном морде, обвивая его руками.

— Не вздумай трогать моего зайчонка!!! — послышался рык, я прижалась к Дону. Умным оборотня называть не буду. Боюсь ошибиться. — Она — моя истинная пара!

— Твоя истинная пара — белые тапки! — рявкнул Дон, сметая любвеобильного пушистика на подлете.

— Зайчонок!!! Я люблю тебя!!! — заорал оборотень, снова бросаясь на Дона.

— Ты его любишь? — усмехнулся Дон, хватая за шкирку оборотня. — И я его не люблю! Хвост поджал и вон отсюда! Это — не твой «зайчонок»!

— Но я же запечатлился! — заорал оборотень, а его осторожно оттаскивали другие. — Я запечатлился!

Меня несли на руках, а я чувствовала, как с меня капает холодная и липкая грязь. Он отваливалась комьями, стекала по волосам, но я прижималась к Дону, пока мое сердце умоляло его не отпускать меня.

Я почувствовала, как Дон стал ниже, и я уже сидела у него на руке, вдыхая запах его волос.

— Дон, — прошептала я и заерзала у него на рука. — Пусти меня… Я грязная… У тебя теперь весь пиджак.

Мы стояли в ночном лесу, огромная луна освещала отпечаток меня на дорогом пиджаке. Второй рукав был разодран, а на груди Дона сохранился размашистый отпечаток чьих-то когтей.

— Вот что мне с тобой делать? — тихо произнес Дон, а его лицо казалось непроницаемой маской, от которой потепление в душе сменилось арктической стужей.

Я тяжело вздохнула, отвела взгляд, глядя на какой-то колючий куст. Глупо было надеяться на что-то большее, чем жалость. Глупое сердце поверило в то, чего не было и быть не может… Может, оно просто устало не любить? А может оно впервые в своей жизни захотело кому-то принадлежать? Я устала от яркого света, а мое сердце хочет побыть во тьме. На что же ты надеялось, сердце? На то, что тебя полюбят?

— И правда, — вздохнула я, пытаясь побороть нервную дрожь. Не могу понять, от чего я дрожу? От холода или от нервов? — Не могу понять, на что я могла надеяться?

Он смотрел на меня разными глазами. Черный туннель пугал и засасывал, серый холод отталкивал.

— Что мне с тобой делать? — холодно повторил вопрос Дон, беря меня за подбородок и разворачивая мое лицо к себе.

— Понять, простить и отпустить на все четыре стороны, — я сжала губы и снова попыталась отвести взгляд. Не могу. Не могу смотреть ему в глаза.

— Тогда почему ты плачешь, если ты так этого хочешь? — послышался голос, а я прерывисто вздохнула. Холодную грязь на щеках размывали жаркие слезы. Пусть он прекратит! Чего он добивается? Я больше не буду с ним работать. Я надеюсь, он найдет другую девочку. Со мной и так проблем не оберешься!

— Я ухожу, — прошептала я, пряча глаза. — Просто ухожу. Спасибо тебе за все, Дон. И. знаешь. Может быть с моей стороны это покажется наглостью или дерзостью. Но у меня есть просьба.

Я подняла на него глаза, пытаясь запомнить его черты лица. Он еще долго будет согревать меня в душе. Может быть вечно.

— Поцелуй меня, — я сжала губы и кулаки. — Я просто хочу запомнить наше расставание именно таким. Я придумаю, что ты меня любил. Что я нравилась тебе. И всю оставшуюся жизнь, сидя на кухне, я буду думать об этом. Пить чай и улыбаться.

Я увидела, как Дон медленно подходит ко мне, берет за подбородок и приближается к моим губам. Его губы прикоснулись к моим, а я положила руку ему на грудь, чувствуя, как меня обнимают. Он склонился надо мной в поцелуе, а где-то грянул гром. Страшный ветер зашелестел верхушками деревьев, срывая с них листья, а я отвечала на поцелуй. Ветер пронзал насквозь, над нами раскатисто громыхнуло, а небо прохудилось прямо на нас. Капли дождя смывали грязь, стекали за шиворот. Гроза бушевала, а я чувствовала лишь губы, которые целую и которые целовали меня. Это просто дождь. Обычный дождь. Холодный, противный, проливной дождь. И просто губы, которые прихватывают мои и заставляют изнемогать от нервной и сладкой дрожи. Казалось, что небо над нами разорвалось, молнии били в деревья. А я чувствовала, как теряю его губы.

— Прости, — я дернулась, чтобы уйти, но меня не отпускали. Рука, лежащая на талии, заставила мое сердце воскреснуть надеждой. Дождь резко прекратился. Небо снова стало сумрачным. Ветер утих, а я тяжело дышала, глядя на мокрые волосы Дона. И тут у него на губах появилась улыбка.

— Еще не все смыли, — негромко произнес он, наклоняясь к моим губам. Мое сердце готово было разорваться от счастья.

Стоило только нашим губам разомкнуться, как ливень и ураган прекратились. Его теплые пальцы гладили меня по мокрой щеке с налипшими волосами, вызывая у меня робкую и нежную улыбку. Я не верю своему счастью… Это ведь действительно — маленькое счастье. Пусть даже в этот момент в небе рокочет гром.

Внезапно послышался странный стук в багажнике, словно кто — то ворочается и пинается. «Эй! Откройте!», — требовал женский голос. — «Ку-ку! Мы уже приехали? Если приехали, то выпустите меня!».

Дон молча подошел к багажнику, рывком открыл его, а на нас жалобными глазками смотрела несостоявшаяся принцесса в моем халате и в моих тапках. В руках у нее был сжат мой телефон.

— Так вот кто похищает невест? — усмехнулась я, глядя на нее так, словно сейчас как запечатлю ей благодарность под глазом, что мало не покажется.

— Простите, я не хотела. Я играла в игру, а демон сказал мне, что если я никого не выберу, то мне конец. А потом, после оборотня и вампира, я увидела Айвэна и. решила, что пусть будет он! А оборотень в меня запечатлился. Я его только увидела, как это чудовище бросится на меня с криком: «Я в тебя запечатлен, зайчонок!», — оправдывалась без пяти минут счастливая обладательница безмозглого и воинственного счастья.

— Ты сама активировала игру, — отчеканил Дон, глядя на нее холодным взглядом. Я вырвала у нее из рук подаренный мне телефон. — Ты сама подписала договор.

— Да, но я думала, что его в любой момент можно разорвать, если мне никто не понравиться!

— изумилась почти принцесса. — У меня был договор с хозяйкой квартиры, там долг набежал, а я обратилась к юристу и ничего платить не пришлось! А когда я делала ногти мне не понравилось, я тоже не платила! Хотя, ногти классные получились! А недавно покупала платье в магазине, я одела один раз на день рождения подруги, а потом сделал вид, что не носила и вернула с чеком в магазин! Я всегда так делаю!

Капот закрылся с грохотом, а мне открыли дверь.

— Ты посмотри, сколько на мне грязи! — жалобно заметила я, глядя на платье, с которого стекают грязные ручьи. — Я тебе сейчас весь салон измажу!

— Садись. В машину, — негромко, но очень доходчиво объяснил Дон, а я послушно села, подбирая грязный подол свадебного платья. — Мы возвращаемся в замок. Пусть забирают свою невесту!

Машина заурчала, дернулась, Дон откинул мокрые волосы. Его белая мокрая рубашка липла к телу. Я куталась в его пиджак, грея руки возле печки. Даже если бы пришлось еще раз поучаствовать в брачных играх оборотней, в которой главным призом был самый сладкий и самый желанный поцелуй, я бы согласилась… В зеркале я видела свое мокрое лицо и улыбку, которая едва заметно распускается на моих губах. Мне на колено легла тяжелая рука, а машина резко дернулась с места, ломая кусты. Ветки стучали по крыше, а впереди был туман.

Тут послышался стук копыт. Прямо на нас, едва успевших выйти из машины, летел всадник в шлеме. В руках у него было длинное копье с ленточкой, а в руках металлический щит с каким-то причудливым гербом.

— Аааааа!!! — орал рыцарь, подстегивая коня. — Айвэн не сдается! Принцу негоже отступать! Вы оскорбили честь и достоинство принца! Вы оскорбили достоинство короля!

Король нам, между прочим, не показывал свое достоинство, так что выводы преждевременные!

Багажник открылся, а в руке Дона висела та самая невеста, которую он молча высадил на землю. На нас со всех сторон надвигалось целое войско стражи, вооруженной до зубов.

— В атаку! — кричал старый король, восседая на красивом коне. — За честь и достоинство нашей страны!

Впервые вижу, чтобы войско собирали исключительно для того, чтобы не платить деньги!

— У меня к человечеству всего два вопроса. Люди, зачем вы так делаете? Это был первый вопрос, — мрачно заметил Дон, прикрывая меня собой. Со всех щелей сказочного замка с воинственными криками сбегались рыцари в надежде обеспечить нам сказочный конец. На зубцах стен засели лучники, целясь прямо в нас. — И второй. Идиотизм передается по наследству или приобретается в процессе короткой, но яркой на приключения, жизни?

Я прижалась к его спине, а Дон достал телефон, невозмутимо набирая чей-то номер.

— Да, через пару секунд. Платить не хотят, как тебе славный город Гаммельн. И этому скажи. У нас сегодня полная программа! Нет, ты не занят. Сколько обещали? Плачу в три раза больше, — усмехнулся Дон, прижимая телефон к уху и протягивая мне затычки для ушей.

Я отчаянно пыталась засунуть в уши затычки, глядя как Айвэн с грозным криком налетает на спокойно стоящего Дона, в надежде пронзить его копьем. Потом я видела, как Айвэн просто летит через машину, вместе с копьем, а перепуганный конь, лишившийся седока, пытается дать деру.

— Ну что ж, — усмехнулся Дон, засовывая себе в уши затычки и улыбаясь сам себе. — Свадебные конкурсы начинаются, а я буду очень глух к вашим мольбам.

Рядом с нами появился Гаммельнский крысолов, любовно протирая свою дудочку. У меня закралось подозрение, что через два часа король будет готов отдать не только полкоролевства, но и руку сына любому, кто остановит нашу свадебную программу.

Я не знаю, что заиграл крысолов, но войско остановились, как вкопанное. Ближайший к нам рыцарь почему-то вбил меч в землю, а потом стал эротично приседать, делая такие движения бедрами, что я стыдливо отвернулась. Чуть дальше изображали аргентинское танго два огромных воина, глядя друг на друга так, что потом, вероятней всего, здороваться больше не будут. Через минуту репертуар слегка поменялся. Доблестные рыцари, включай Айвэна и его генетически-одаренного предка, построились дружной шеренгой, положили друг другу руки на плечи и отбрасывали коленца. Никогда еще король не был так близок к своему народу. Шлем покинул голову Айвэна, который с круглыми глазами показывал такой кан-кан, что я увидела, как Дон медленно хлопает, посылая мрачные лучи восхищения юному дарованию. Рядом с ним брыкалась невеста, затравленно озираясь и, видимо, умоляя нас прекратить.

Внезапно мне на талию легла рука, а я увидела, как рыцари разбились по парам. Судя по лицам, некоторые плакали. Крысолов решил сделать перерыв. Я вынула затычки из ушей, глядя, как доблестное войско падает на землю, сдирает с себя доспехи и пытается отдышаться. Король лежал и смотрел в безжизненное небо своей родины, сложив руки на груди так, словно готов передать бразды правления единственному выжившему отпрыску.

— Это ловушка, — задыхался один из воинов, снимая кирасу и с грохотом бросая ее на пол. — Это капкан!

— Это не капкан. Это — кан-кан, — негромко, но с явным оттенком угрозы просветил Дон, подарив страдальцам улыбку, от которой ближайшие герои стали отползать. Пятьдесят оттенков угрозы прозвучало в тот момент, когда Дон сообщил присутствующим, чтобы не расходились, потому что будут веселые и занимательные конкурсы.

— Вы знаете, — задумчиво вздохнул Гаммельнский крысолов, протирая дудочку. — Я вообще в аду за свой первый детский праздник…. Ну-ка, детки, в хоровод… А потом что-то увлекся… Родители платить отказались.

— Понятно, — кивнула я, чувствуя нарастающую тревогу. В руках Дона был старый сценарий, а я полезла на заднее сидение за минералкой. На секунду меня выключило, а потом я очнулась с бутылкой в руках. Странно. Не могу понять. Я сделала несколько глотков, потрясла головой, пытаясь отогнать это чувство. Вроде бы и не двадцать четыре часа прошло, хотя, сколько времени?

Я вернулась к конкурсам, глядя на дьявольские огоньки, которые горели в глазах моего арт-менеджера. Половина рыцарей стояла в полный рост, а вторая перед ними на коленях. Король, который стоял перед Айвэном обещал полцарства, полказны, часть тела принца на выбор, лишь бы этот ужас прекратился.

— Ваша задача перекатить и вынуть из штанины. Кто первым это сделает, тот и выживет,

— вздохнул Дон, шелестя бумагами.

— Не получается, — выл кто-то.

— А вы старайтесь! На кону ваша жизнь! — отозвался Дон, философски наблюдая за картинкой.

Слышались крики боли, а я не могла понять, что это за конкурс?

— Конкурс с яйцами. Перекати яйцо из одной штанины в другую, — с улыбкой заметил Дон, привалившись к капоту. Я посмотрела на его наручные часы и успокоилась. Прошло всего лишь пять часов. Мне так показалось.

— Погоди, — прищурилась я, пытаясь отобрать у него бумаги. — У нас же нет сырых яиц? Им что? Уже раздали?

— А что? Нужно было куриные? — Дон посмотрел на меня подозрительно, а я услышала крики. — У тебя в сценарии об этом ничего не сказано.

Я снова почувствовала, как меня выключает. Я видела, как Дон превратился в огромную рогатую махину, которая с отвратительной улыбкой расхаживает и контролирует процесс. Тревога нарастала. Мне нужно куда-то… Страшная тоска сжала мое сердце, а я не отдавала себе отчет. Я боролась с ней, пыталась ее преодолеть. Даже все звуки стихли вокруг, а я убеждала себя, что мне никуда не нужно. Что у меня больше нет дома. Что лучше уж на улице под забором, чем. «Дом-дом-дом», — бил к голове набат. «Дон!», — сопротивлялась я, чувствуя, как мир для меня перестает существовать.

— У меня получилось! — послышался радостный крик Айвэна, разрывая тишину, в которой неведомая тоска била в свой страшный колокол. — Я выиграл! Я лучше всех!

Очнулась я на пороге своего дома. В моих руках были ключи, а входная дверь была открыта. Тело все еще не слушалось, а я медленно приходила в себя, вдыхая запах не вынесенного мусора. Покачиваясь я вышла на улицу, увидела открытую калитку и знакомую разбитую машину, которая застыла в долгом и поцелуе с накренившейся от порыва страсти опорой электропередач.

— Дон? — позвала я, чувствуя, как туман в голове рассеивается. — Дон!!!

Я бросилась к открытой двери, глядя на ключи, вставленные в замок зажигания.

— Это конец, — дрогнул мой глаз. «А ну иди сюда!», — послышался мерзкий, отвратительный и надоевший до тошноты голос. — «Где не шляешься, домой возвращаешься!».

Глава шестая. Диплом Ад и Я

Я рождена, чтобы бороться с пылью, Чтоб пылесосить старенький ковер, Чтоб на кухне хныкать от бессилья, Мешая ложкой жирненький бульон, Я рождена, чтобы ползать с грязной тряпкой, И мыть посуду каждый божий день, На огороде скрючиваться с тяпкой, Носки стирать вручную мне не лень!

Ведь это кайф, оргазм и эйфория,

Бежать с работы прямиком домой,

Я рождена, чтоб сказку сделать былью,

Я рождена, чтоб просто стать женой.

Я все еще смотрела на смятые кусты сирени, тормозной путь, напоминающий пашню трактора, ветки, торчащие из лобового стекла и понимала, что мне еще лет двадцать пять отрабатывать эту машину. Настроение ползло за мной, пока я ковыляла в дом.

— Ты вообще должна радоваться, что тебя замуж взяли, — послышался высокомерный голос. Дайте мне клизму, чтобы промыть мозги одному величеству. — Любая баба мечтает выйти замуж!

Он прав! Разумеется! Женское счастье — это гора грязной посуды, перемывая которую, я должна получать фантастический оргазм! Хотя нет, это — грязный пол, при мытье которого мои чакры должны раскрываться навстречу нирване, и разбросанные вещи, процесс уборки которых напоминает райское блаженство. Я же для этого родилась! Исключительно для этого!

На телефоне было шестьдесят шесть пропущенных вызова, а я бессильно упала на свой диван. Вслед за мной в стену полетел старенький ноутбук, разлетаясь на запчасти.

— Че легла? Работы по дому, что ли нет? Я что ли за тебя работать должен? — слышался голос в комнате, когда я лежала, закрыв глаза. — Задолбала, свинота! Баба должна стирать, готовить, убирать!

И тут в глаза брызнул яркий свет. Мне казалось, что я вижу его сквозь прикрытые веки.

— Вам нужен ребенок. Ребенок — это счастье! Дети — это высшая радость! — послышались голоса, а я распахнула глаза, глядя на старые обои. Никакого света не было.

* * *

— Ты хочешь сказать, Дон, что она молча взяла, села за руль, завела машину, тронулась, передавив половину рыцарей, сделала круг почета, а потом рванула из внутреннего двора замка? — Дэм сглотнул и опустился в кресло. — Ворота были открыты… И она дернула, петляя по шаткому мостику, который брошен через ров? А потом ты уже не видел.

Я молчал, сидя в кресле и опустив голову. Часы, отмеряющие время ада мерно тикали.

— Дон, ты главное — не убивай ее! — Дэм вскочил с кресла, а папки на столе чуть не поехали вниз. — Считай это — приметой. Хорошей. Дон! Да успокойся ты! Машина — это еще не конец света! Ты бы видел, как Света водит! Педаль в пол, руки вцепились в руль. И в глазах такой азарт! Поверь, то, что я увидел после того, как моя Света покаталась на моей машине, было намного страшнее! У тебя хотя бы задние стекла целые! У меня вообще ни одного не было.

Дэм взял папку, подошел ко мне и присел рядом, шурша выпадающими листами.

— Дон — это часть ее проклятия. Я тут кое-что раскопал. Смотри! — мне на колени положили папку. — Схема та же. Нужен показатель по «вечной любви», находится девушка, ей подсовывается. сейчас бы слово правильное подобрать. Ну ты меня понял! Канцелярия считает, что самая лучшая любовь — это любовь вопреки всему, любовь, причиняющая страдания и требующая жертву. У них там шаблон есть. Уильям Шекспир, если что! Утвержденный и задокументированный!

— Я знаю, какую жертву она требует! — огрызнулся я, глядя на тысячи имен и фамилий. — Я это уже все прекрасно знаю!

— Смотри, чтобы пара не рассталась, накладывается проклятие! В случае с Ангелиной — двадцать четыре часа! Ровно через двадцать четыре часа, где бы она ни была, с кем бы ни была, она найдет способ вернуться домой! В этот момент она за себя не отвечает! Ее просто выключает! Она очнется лишь на пороге дома, где ее ждет муж. Рыдания, страдания, убеждения, применение силы, — в ход идет все! Она не ведает, что творит. Еще никому не удавалось удержать ее. У каждой свой срок. Кому-то дают неделю, кому-то месяц, а ей почему-то впаяли сутки.

— Я хотел забрать ее, — негромко произнес я, задумчиво глядя на стопку бумаг. На каждом листе было имя девушки.

— У меня двести восемьдесят шесть папок! Ты вдумайся! Двести восемьдесят шесть! — убеждал Дэм. — Я крутил и так, и эдак… Я уже все перерыл! Дон! Я еще здесь!

Я встал, чувствуя, как в груди вызревает ярость. Одним движением я смел со стола все документы. Листы разлетались по комнате, чернильница пролилась, а лампа со звоном упала на пол.

— Я убью ее! — выдохнул я, глядя на то, как мигает лампа на полу.

— Прекрати! — возмутился Дэм, пока я стоял, уперев руки в опустевший стол и тяжело дышал. — Да, она разбила твою машину! Но это же не конец света! Извини, Дон! Это — не повод для конца света!

— При чем здесь машина! Она могла погибнуть! Ты видел, сколько уродов на дороге? Одно неверное движение и все! — я пытался взять себя в руки.

— Есть способ, правда его еще никто не смог довести до конца, — заметил Дон, поднимая с пола две бумажки. — Вот. Нужно, чтобы она пережила двадцать четыре часа! Как хочешь, Дон! Двадцать четыре часа! Держи ее, обнимай, отвлекай. Приводи в чувство! Но если срок пройдет, а она не вернется домой, есть надежда. Другой надежды нет. У небесной канцелярии есть свои юристы. В основном прокуроры, так что я сделал, все что мог. Ах да, ключи мог бы и не оставлять в замке зажигания!

— Он могла разбиться., - шептал я, глядя перед собой и не видя. В голове мелькали тысячи аварий и ее лицо. — Я чуть не потерял ее.

— Дон, — усмехнулся Дэм, присаживаясь на угол стола. — Скажи мне честно, почему именно она? У меня все проще. Мне нашли такую, какую я хотел. Скажем так, это было испытание. Но у тебя — то все по-другому?

— Я не знаю, что в ней такого, — негромко ответил я, глядя на свои руки. — Не знаю. Если бы знал, то сказал бы сразу.

— Я думал, что ты мне сейчас про характер, ресницы, волосы застегивать будешь, а ты не знаешь, — тяжко вздохнул Дэм, бросая собранные бумаги на стол.

— А что? Для любви должны быть причины? Хороший вопрос «за что?». А что? Люди любят за ресницы? У тебя выпали ресницы — все, я тебя не люблю, пошла вон! Это так у людей происходит? Или за роскошные волосы? Тогда пусть отрезает их себе и собирает в пакет! У нее новые отрастут! За глаза? Так есть тысячи людей с одинаковыми глазами! Голубые, зеленые, карие — на выбор! Может себе стеклянные заказать и любить их на полочке! Люди

— идиоты. Красота стирается временем, характер портиться, а они, наивные, продолжают любить память! — усмехнулся я, успокаиваясь. — Я в любви вообще ничего не понимаю. Поднять мятеж, развязать войну, стереть государство с карты — это я мигом. Но любовь, радость, праздники — это не мое! Я сразу об этом сказал!

— Так все-таки, за что ты ее любишь. Ты ведь любишь ее, я тебя не первую сотню лет знаю,

— Дэм сидел рядом.

— За чувство рядом с ней, — выдохнул я, откинув голову. — За чувство, которое не пройдет никогда… Я не могу его описать, но оно есть… Я не умею ухаживать за женщинами.

— У вас цветочно-букетный период был? — поинтересовался Дэм, подсаживаясь поближе.

— Был, — мрачно ответил я, вспоминая эльфийскую свадьбу. — Мы были на эльфийской свадьбе и плели венки для всех гостей.

— Бедная девочка. Муж — козел, любовник — демон разрушений и войны, — гаденько заметил Дэм. — Дон, хорошо, а прогулки под луной были?

— Только что вернулись! — оживился я, вспоминая огромную луну, которая ознаменовала брачный период оборотней. — Правда, оборотни мешались.

— Какая прелесть! Тяжело быть девушкой Дона. Для нее в раю уготовано отдельное местечко, — съязвил Дэм. — Ну хорошо, вы с ней куда-то ходили? Нет, ни туда, куда вас обычно посылали. Ну там, я не знаю. Кафе, ресторан, магазин.

— Мы выбирали ей одежду! — я вспомнил, как привел ее в магазин, где одеваюсь сам. — Я там сам одеваюсь.

— Это то место, о котором я думаю? Для хозяина и рабыни? — прищурился Дэм, а я посмотрел на него, не понимая его реакции. — Простите, а что вы там купили?

— Кожаный ошейник. С шипами, — заметил я. — Чтобы обезопасить ее от вампиров.

— Все, не щади меня, — сглотнул Дэм, глядя на меня очень странным взглядом. — Дон, ты не против отвернуться в сторону, чтобы я осторожно подкрался к тебе со стулом и убил на месте? Слушай внимательно, как нужно ухаживать за жещиной! За машину не переживай. Я скажу ребятам, они детали из-под земли достанут.

— У нас просто нет времени, — покачал головой я. — Машину я возьму вторую. У нас сегодня по плану выпускной в Академии Магии.

— Короче, покупаешь роскошный букет роз. Нужно сказать что — то нежное! — улыбался Дэм, глядя мне в глаза. — Ну давай, попробуй какой-нибудь комплимент. Ты красива. Ну, что тебе нравится? Что ты находишь красивым?

— Ты красива, как война., - вздохнул я, посмотрев на юриста. — Так подойдет?

— Хорошо! Давай подойдем с другой стороны! — тяжко вздохнул Дэм. — Скажи ей, что у нее хорошая фигура! Только не говори ей о весе! Может не так понять! Потом придумает себе, что толстая и все, филиал ада у вас в отношениях гарантирован! Ну, скажи, что она изящная, худая….

— … как смерть., - ответил я, вспоминая кости под балахоном. — Мне кажется, что звучит неплохо. Если она хочет быть худой, то пусть будет.

— Не совсем! Дон! Соберись! Скажи, что она желанная! Что при виде нее ты чувствуешь. Что ты чувствуешь? Аппетитная женщина смотрит на тебя. — пристал Дэм, вопросительно заглядывая мне в глаза.

-. голод? — спросил я. — Проще закинуть ее на плечо и утащить себе.

— Ой! Чума! На оба ваших дома! — прохныкал Дэм, страдальчески глядя на меня. — Вот зачем я с вами связался! Ладно, Дон, иди за букетом! То же мне, главный по любви!

* * *

— Слышь, овца! — возмущался голос Императора. — Мне нужен наследник!

— Наследник чего? — возмущалась я, сжимая в руках старую сковороду — старый, проверенный годами метод контрацепции. — Наследник виртуальной империи? Ты передашь ему секреты правления и свой профиль в онлайн игре? Наследник древней реликвии в виде стоптанных тапок? Или наследник империи драных носков?

Я отходила к батарее пустых бутылок. Почему-то в голове мелькало лицо мамы: «Сама виновата! Где ж твои глаза были!», лица подруг, которые сокрушались над моей судьбой и твердили в один голос: «Ты же видела, за кого замуж выходила? Ну должны же были быть какие-то тревожные звоночки!», и даже лицо семейного психолога, который объяснял мне про какую-то "виктимность" и модель отношений. Дескать я сама виновата, ибо какие-то детские комплексы толкают меня в сторону тиранов и узурпаторов. Вся наша получасовая беседа свелась к тому, что "я виновата во всем", а мое поведение является провоцирующим фактором для потенциального агрессора. "Он нормальный, я более чем уверена! Просто вы не можете найти к нему подход! Вы попробуйте быть с ним добрее и ласковей! Попробуйте временно пожить отдельно, чтобы он осознал свою вину!", — улыбалась милая тетечка, черкая в своем блокноте.

— Слушай, у тебя почки и так распустились, так что ты спокойно сможешь размножаться почкованием! — заметила я, готовясь сделать из него яичницу. Сковородку вырвали у меня из рук, и она со звоном отлетела на пол.

И тут я услышала, как дверь вылетает, а в коридоре раздались шаги. Первое, что я увидела, так это огромный букет роз, от которого сердце замерло. Запах знакомых духов заставил меня застыть на месте.

— Опять приперся! Вон из моего дома! Моя жена, что хочу с ней то и делаю! — заорал Император, но тут же получил букетом по морде. — Моя жена — это моя собственность!

Я не видела, что происходило, мои глаза были прикованы к розам. В последний раз, когда мне дарили цветы, это было так давно, что я уже и забыла. «Ага, а вдруг он цветы на могилу тебе принес! Чтобы два раза не бегать?», — прошептал внутренний голос, вспоминая разбитую машину.

— Это тебе, — послышался голос Дона, а я не верила своим глазам, глядя на растрёпанные розы и не осмеливаясь принять их…

— Ты красива. — выдавил из себя Дон, а мое сердце вздрогнуло. По щеке потекла слеза. — Как. война.

Я подняла не него глаза, полные раскаяния за машину, а потом приняла букет, бережно прижимая его к груди. Мне почему-то было неловко, а голос прозвучал глухо:

— Спасибо.

— Поехали. У нас сегодня выпускной в Академии Магии, — я почувствовала, как меня осторожно берут за руку.

— Отошел от моей жены! Она — моя!!! — заорал Император с расцарапанным лицом, только что получивший по наследникам. Я бросилась к папке со старыми сценариями последних звонков, сгребла в охапку их и телефон. Больше вещей у меня не было.

Я выходила на улицу, чувствуя, как солнце слепит глаза, как сердце радуется и ликует. Возле калитки стояла белая машина, поблескивая в ярких лучах.

— Садись, — послышался голос Дона, а мне открыли переднюю дверь. — Ключи от дома дай сюда.

«Нет! Не вздумай!», — мелодично пропели голоса, а меня на мгновенье ослепил яркий свет.

— «Это же твой дом! Твое уютное семейное гнездышко! А вдруг он все вынесет из дома?».

— Единственное, что вынесут из дома, — я сжала розы, чувствуя, как острый шип пробивает палец. — Это меня вперед ногами!

Свет исчез, а я протянула ключи, чувствуя, как болит палец, в который до этого вошел шип. Ключи легли Дону на ладонь, а я смотрела на покосившийся домик, который достался мне по наследству от бабушки.

Я видела, как ярком пламени сгорают ключи, а мою руку осторожно берут в свою. На безымянном пальце выступила алая капля крови. Дон наклонился к ней и поцеловал. А я уже начинала искать красоту в ядерной войне. Нет, ну а что, гриб красивый, в нем что — то определенно есть.

Машина завелась, невидимая сила прижала меня к сидению, и мы рассекли туман.

— Дон, — прошептала я, гладя розы. — Я не могу от него уйти. Ровно через двадцать четыре часа я возвращаюсь, где бы я не была. Я уже к маме уходила, к подруге. Ты же понимаешь, что я вернусь. Я не хочу, но возвращаюсь.

— Значит, тебя просто никто не хотел удержать, — услышала я и подняла глаза, видя, как возвышаются огромные, красивые башни Волшебной Академии. Сердце замерло от предвкушения чего-то невероятного! Замок был окутан туманом, над ним рассыпался волшебный салют, а я открыв рот, смотрела на то, как в сумерках над замком парит дракон, созданный из звездочек. Он раскрывал крылья, полыхал магическим огнем! Слышались крики: «Ура-а-а!».

— Переоденься, — услышала я, чувствуя, как мне на колено легла тяжелая рука, а за спиной прошуршали пакеты.

* * *

Мы вошли в огромный зал, освещенный магическими огнями. Я тянула Дона за руку, разглядывая каждый огонек и замирая от восхищения.

— Ты видел? Видел? — нервничала я от восторга, забывая обо всем на свете. Я там, куда мечтали попасть все дети мира! — Статуя шевелится! Это же настоящая магия! Мамочки!

К нам навстречу вышел седой, молодой, и какой-то не очень приятный тип мрачноватой наружности. Если такой пригласил бы меня на свидание, то я бы провела мысленную перепись всех маньяков района!

— Приветствую вас в моей Академии! Я — ректор Академии Магических Кровей! — нам протянули тонкую, бледную руку.

— Здравствуйте, — кивнула я, понимая, что его можно было бы назвать симпатичным, если бы не этот высокомерный и странный взгляд.

— У нас сегодня выпускной! Я надеюсь, что он пройдет без эксцессов! Сами понимаете, маги! — заметил ректор, а над нами появились знамена факультетов. — Мы специально пригласили вас, чтобы вы провели мероприятие! Скучное, официальное и не как в том году!

— А что было в том году? — уточнила я на всякий случай.

— В том году выпустили дракона из загона! И катались на нем! Две башни разрушили! Столовую сожгли до тла! Потом какая-то сволочь притащила мантикору, она сбежала и ее ловили по замку! — перечислял ректор, заложив руки за спину.

— А мантикора — это что? — спросила я, теребя руку Дона.

— Не страшнее меня, — успокоил Дон, пристально глядя на ректора.

— Это еще что! В позапрошлом году они призвали демона! Хотели призвать демонессу, но пришел демон! — слышался голос ректора, когда я поглядывала на предвкушающих веселье выпускников. — Поэтому мы решили сами организовать им выпускной! Чтобы все было цивилизованно! Без драконов, попыток сжечь Академию дотла, попыток открыть врата в ад, призвания темных магов древности… Строго и по регламенту.

Я снова посмотрела на молодых людей, а паренек в очках потирал ручки, поглядывая на изображение дракона на гербе. «Тише! Рано!», — одернули его, а он тут же встал с официальным лицом.

— Понимаете, когда мы выдаем им дипломы, а это неизбежно, они имеют право применять магию без разрешения, — повествовал ректор, пока я предчувствовала неприятности. — Ну что ж! Начнем!

Меня подтолкнули к трибуне, я вышла, достав первый попавшийся сценарий со школьной линейки.

— Последний кончился урок, последний отзвенел звонок! Скоро наступит момент расставанья с этим оплотом науки и знания! — бодренько начала я, поглядывая на чинно кивающего ректора. — Вот пролетели годы чудесные, столько узнали всего интересного! Мы выпускаем из рук голубей, чтобы…

— Отсюда слинять побыстрей! — послышался дерзкий голос из студенческой братии. Все горячо поддержали смутьяна. — Все! Кончайте! Давайте бухать и веселиться!

— Давайте скажем спасибо родителям и классному руководителю, — упорно гнула линию я, глядя на почерканный сценарий. — Скажем спасибо. эм ректору, за то, что дал нам по вектору! За что мы хотим поблагодарить ректора?

Обычно это вызывает хоть какое-то шевеление в скучающих массах.

— За ребенка! Я назову его в честь него! — закричал женский голос, а я видела молодую колдунью, поглаживающую живот.

Студенты зашуршали, а потом послышалось то, что повергло меня в легкий ступор.

— За ту замечательную ночь, которую мы провели!!! — верещал еще один женский голос. — Я была самой любимой в гареме!

— Неправда! — слышались женские голоса. — Я в гареме была любимицей!

Я стояла ни жива, ни мертва, чувствуя, как примерзла к трибуне. Мне что — то перехотелось учиться магии. «Хочешь, я покажу тебе волшебную палочку?», — мысленно прошептал мне ректор, начиная снимать штаны. А потом по мановению волшебной палочки половина выпускниц беременна. Караул!

— Давайте скажем спасибо преподавателям, за то, что на нас силы тратили, — сдавленным голосом произнесла я, подглядывая в бумажку. — За то, что у них хватало терпения, учить нас.

— Искусству обольщения! — заорала из зала какая-то выпускница. — О, мой дорогой учитель зельеварения! Я буду помнить тебя всегда! Особенно, когда ты оставил меня после уроков! Ты был моим первым мужчиной!

Я осторожно перевела взгляд на педсостав, понимая, что если к моему возможному ребенку прилетит полярная сова или прибежит полярный зверек с письмом: «Добро пожаловать в Академию!», я порву его на мелкие кусочки. Письмо тоже.

— Ну вот и подошли все сроки! В жизни пригодятся ваши уроки! — неуверенно заметила я, глядя на преподавателей. — Нам растет новая смена! Они вместо нас будут ждать перемены!

— Он меня с первого курса. — рыдала какая-то девушка, прижимаясь к плечу подруги. — Еще бы, теперь у него будет новая первокурсница!

— Они вместо нас будут сидеть за партами, будут стоять у доски с картами, будут корпеть над домашним заданием и получать очень важные знания, — несло меня по сценарию. — Так что давайте под праздничный звон, подарим шко… Академии последний поклон!

Разумеется, никто не поклонился.

— Ну что ж, вот и закончился важный урок! Ждет нас последний и грустный звонок! — прочитала я. — По правилам последнего звонка один из выпускников берет на плечо первокурсницу, которая должна обойти зал и позвонить в колокольчик. Обычно по традиции выбирается отличница и отличник!

— Хорошая традиция, — закивал ректор, отпивая из кубка. — Ну-ка! Быстро сделали то, что вам сказали! Грегор Вейслер! Лучший студент своего потока! Дорис Грейвуд! Лучшая студентка первого курса!

На сцену вышел щуплый маг, с куриной грудкой и в больших очках. Сутулый и взъерошенный и какой-то нервный. Средним пальцем он поправил очки, а я посмотрела на героя сверху вниз.

Ну, допустим! Думаю, что первоклашечку он потянет! На сцену ледоколом «Ленин» продвигалась очень крупная девица. «У нее в роду орки!», — пояснил кто-то из первых рядов, застывших в предвкушении. Кожа девицы была с легким налетом плесневелой зеленцы, а школьная форма на ней напоминала короткое платье — наволочку. Большие ноги были затянуты в сетчатые чулки, а нижняя челюсть слегка выпирала, обнажая внушительные клыки.

— Давай, Сурок! — скандировали выпускники, когда в руках у девицы по щелчку пальцев кого-то из преподавателей появился звонок размером с мою голову. Красавица похотливо подмигнула ректору, который решил завязать с женщинами на узелок.

— Какая замечательная традиция! — умилилась старушка — ведьма в остроконечной шляпе. — Она как бы символизирует переход от прошлого к будущему. Надо ее оставить, господин ректор!

— Сурок! Сурок! — орали выпускники, когда первоклашечка подошла к выпускнику и посмотрела на него сверху вниз. Грегор по кличке «Сурок» съежился, глядя на то, как красавица поигрывает бицепсами. — Не позорь имя мага! Давай, Сурок! Будь мужчиной!

Задохлик посмотрел на первоклашечку, которая улыбнулась ему и поморгала накрашенными глазками, присел, обхватил тонкими руками ее огромные ноги и попытался ее поднять. Пот градом катил по его красному и натужному лицу, но гравитация была сильней.

— Пусть они вместе за ручку пройдутся, — предложила я из соображения гуманизма и любви к братьям нашим хилым. — Этого будет вполне…

Меня никто не слышал, поскольку ажиотаж, который возник вокруг этой традиции превышал все нормы приличия. Сурок прополз между ног красавицы, и попытался усадить ее себе на плечи.

— Браво!!! — прослезилась какая-то сухонькая женщина — преподаватель, поправляя очки. — Как это трогательно! Я тоже настаиваю на том, чтобы эта традиция прижилась у нас!

С огромной зеленой красавицей на плечах, изящно звонящей в колокольчик, Сурок едва передвигал дрожащие в коленях ноги, пытаясь сделать круг по залу! Периодически он приседал, ставя «первоклашечку» на ноги, отдыхал, привалившись к ее колену, а потом, надуваясь хомячком, снова нес по заданной традицией траектории.

— А что если они так пройдут вокруг Академии? — снова подала голос старушка — преподавательница, слушая мелодичный «делинь-делинь». — Это было бы куда более символично. Последний звонок обещал для Сурка стать воистину последним.

Круг почета завершился тем, что Сурок присел и на корточках шел, придерживая огромные ноги зеленой красавицы. День Сурка продолжался, а все дружно подбадривали его криками.

— Браво!!! — закричали преподаватели, переглядываясь. — В немагическом мире есть столько славных и замечательных традиции, что нам не терпится узнать их все! Это так мило! Так ново!

— Есть замечательная традиция, — улыбнулась я, глядя на преподавателей, которые застыли в предвкушении. — Выпускать шарики. Она как бы символизирует мечты, надежды и путь во взрослую жизнь… Можно даже загадать желание!

Мне кивнули, а потом погрозили кулаком в стадо выпускников: «Просто магические огоньки!».

— А теперь, дорогие выпускники, — ласково заметила я, подглядывая в сценарий. — Зажгите в руках волшебный огонек.

По знаку преподавателей и ректора, в зале воцарилась темнота. В руках каждого выпускника вспыхивал огонек, освещая лицо.

— Подумайте о том, что ждет вас в будущем, вспомните все, о чем мечтали, чего хотели бы достичь, — нежно продолжала я в этой умиротворенной тишине. — Подумайте о самом важном? Подумали? А теперь отпускайте их в вверх!

Я любовалась светлячками, а преподаватели застыли от восхищения, обсуждая новую традицию Академии. Стоило только светлячкам достичь потолка, как послышался грохот!

— Ха! Гуляем на полную катушку! — выкрикнул кто-то, а потолок затрещал, раздался оглушительный взрыв, а на нас полетели плиты перекрытия.

— Уи-и-иха! — заверещал кто-то, пуская магический фейерверк, потолок рушился, ректор орал, преподаватели визжали, а я услышала грохот. Меня отмело в сторону, а я съежилась и зажмурилась. Огромная плита раскололась на две части, упав на выставленную вверх руку Дона.

— Защита Академии непроизвольно сработала! Мы не можем ее отключить! — закричал чей-то голос, пока я выглядывала из-за Дона.

— Ура!!! — кричали студенты, а я своими глазами видела, как в дыру в потолке пролезает огромная чешуйчатая морда, размером с нашу машину. Желтый глаз с поперечным зрачком внимательно изучал обстановку.

— Нюня! Иди к нам! — заорал кто-то, а страшная морда обвела взглядом всех присутствующих, а потом полыхнула пламенем. Над магами появился полупрозрачный купол.

— Прекратите!!! — орали преподаватели, пытаясь угомонить студентов. — Здесь же младшие курсы! Кто освободил дракона?

— И что вы нам сделаете? Отчислите? — резвились выпускники, а из-под лап громадины прямо на головы летели куски потолка. — Мы — выпускники! Ура!!!

— Д-д-дракон? — икнула я, округлив глаза и глядя, как резвый ящер пролез в дыру, а на нем восседал какой-то парень, размахивая знаменем факультета.

— Боевые маги лучшие! — орал он. — А теперь конкурс: «Не сожри меня дракон!».

Огромный дракон с грохотом приземлился на пол, скидывая с себя седока.

— Мамочки!!! — заорал кто-то из первокурсников, прячась под столы.

— Угомонитесь!!! — орали преподаватели, а потом стали исчезать по одному.

— Прекратите! Я кому сказал!!! — вопил ректор, стуча кулаком по столу. Дракон тут же устремился к нему, раскрывая зубастую пасть.

— Давай! Жри его! — подначивали студенты, пуская в потолок волшебный салют. — Давай!

Я с ужасом смотрела, как огромный ящер, сминая столы несется к побледневшему ректору, который бросил в него несколько заклинаний. Пасть раскрылась, а ректор исчез в воздухе.

— Ура! Теперь можно веселиться! — верещали они, а дракон стал гонять их по залу. Его отвлекали заклинаниями, дразнили, а потом исчезали…

— Не поймаешь! Ха! Нюня! — ржал какой-то пьяный выпускник с бутылкой. Дракон полыхнул пламенем, но парень выставил щит. — Ща я на тебя дыхну! О!

Я почувствовала, как мне в волосы вплетаются пальцы, а я лихорадочно сжимаю руку Дона, пока дракон гонял целую группу визжащих от восторга студентов.

— Все хорошо, — произнес Дон шепотом, склонившись ко мне и проводя пальцами по моей щеке. Он заглянул мне в глаза, а я прижалась к нему. — Детки резвятся. А ректора я по стенке размажу.

Дракон обратил на нас свой скромный желтый взгляд и стал хищно красться в нашу сторону. Где-то мимо нас прошел скелет в юбке, танцуя что — то очень эротичное. Я видела, как к нам приближается страшная драконья морда, поэтому вцепилась в рубашку Дона.

— Мы не вкусные! — шептала я, забираясь на Дона, как котенок. — Мы очень не вкусные!

— А вот это ты зря, дружок, — зловещим голосом заметил Дон, глядя на морду, которая была в два раза больше его самого. — Ползи по — хорошему. Вымирай где-нибудь в другом месте.

Он завел меня себе за спину, а сам спокойно достал сигареты и закурил, выпуская дым прямо в драконью морду.

— Я сказал! Ползи отсюда! — послышался голос, а дракон, видимо, Академий не кончал, так что сообразительностью не отличался. Через мгновенье перед драконом стояло огромное рогатое чудовище, которое бесцеремонно схватило драконью морду. В глазах дракона промелькнул животный ужас, а Дон уже волок дракона, пробивая дыру в стене драконьей мордой.

— Лети, голубок! — усмехнулся Дон, а дракон с каким-то инфернальным визгом отправился вниз. — Желание я уже загадал.

— Демон!!! — послышалось среди выпускников, который колдовали себе бокалы. Некоторые из них были даже раздетыми, а одежда валялась на полу. Сурок сидел на руках той самой "первокурсницы", которая смачно его поцеловала. — Мы можем поймать и поработить демона! Он выполнит все наши желания! В атаку!!!

Я видела, как в Дона полетели заклинания. Какой-то маг швырнул заклинание в меня, но я успела пригнуться.

— Круто! А может, и она демонесса? — заметил пьяный выпускник, бросая заклинания в мою сторону. — Я хочу быть министром магии! Выполняй желание!

Через мгновенье меня отбросило в сторону. Я больно приложилась об стену, чувствуя, как во мне все гудит и куда-то уплывает. Реальность расплывалась, растекалась мутными пятнами, но я слышала страшную звенящую тишину.

— Сейчас вы будете выполнять мои желания, — услышала я страшный голос.

Очнулась я на огромной когтистой лапе, используя большой палец, как подушечку. Я лежала, поджав колени, а вокруг слышались робкие мольбы.

— Пожалуйста… Это же больно… — выл кто-то, а я протирала глаза. На меня смотрела страшная рожа демона с очаровательной улыбкой до ушей. «Дон!», — всхлипнуло от умиления мое сердце.

Меня погладил огромный палец, а я потерлась об него щекой.

— Простите нас. — рыдала какая-то красавица. — Мне нельзя, у меня будет ребенок.

— Я для беременных специальный конкурс придумал. Золушка! Так что сидите, отбирайте!

— рявкнул Дон. Я свесила ноги, поправила юбку и сползла вниз. В одном углу сидели все беременные. Перед каждой из них стоял большой мешок. И два мешка поменьше.

— Сахар и манка? — спросила я, глядя на страдающие лица.

— Сахар, манка, соль, — но они об этом еще не знают, усмехнулся Дон. Остальные стояли над стульями, пытаясь осторожно на них ерзать попами.

— Мамочки! Это точно кактус! Вот жопой чую! — всхлипывал какой длинноволосый выпускник с завязанными глазами.

— Угадал! Но там еще что-то есть, — усмехнулся Дон, послышался крик «Ааааа! Это гвоздь!». — Я сказал, кто победит, тому верну диплом! Магией пользоваться запрещено. Или пойдешь на конкурс для самых резвых…

Я перевела взгляд на центр зала, где к какому-то страшному чудовищу, похожему на льва со скорпионьим хвостом были прикреплены конфеты. Вокруг него с завязанными глазами и руками наворачивали круги выпускники. Чудовище рычало, а конкурсанты отшатывались с ужасом.

— Ну, ребятки, — нежно произнес Дон, читая с листочка. На его демонической морде красовались интеллигентные очки в прямоугольной золотой оправе, а в свободной от меня руке бумажка со сценарием. — Не робейте! Конкурсов — да хоть убейте! Будем петь и веселиться, будут радостными лица. Ну давай, смелее друг, это третий ада круг!

Кто-то из выпускников, обливаясь слезами потянулся к.

— А что это? — спросила я, глядя на чудовище, которое тут же открыло пасть, видя протянутую руку будущего инвалида.

— Это то, что не страшней меня. — усмехнулся Дон, посматривая в сценарий.

Внезапно все потемнело, словно мир заволокла тьма. На стене зала появилась огромная, фиолетовая, зловещая, магическая печать. Она светилась все ярче и ярче.

— Не может быть! Это же. — шарахнулись студенты, срывая повязки. — Пророчество сбылось! Он вернулся! Раланс Изтосель Криликрут! Величайший темный чародей! Все-таки пророчество свершилось! Магии конец!

Дым рассеялся, а перед нами стоял зловещий полускелет, обтянутый мантией. В руке его горело заклинание. За ним стоял целый отряд.

— Я Раланс! Триста лет я собирал армию, чтобы стереть Академию с лица земли! Я специально выжидал, когда снимут защиту с Академии, чтобы вторгнуться и уничтожить все живое! — сиплым голосом произнес полутруп, протягивая костлявую руку со струпьями.

— Я обратил себя в лича, мое могущество теперь не знает равных! Вы все умрете! Я триста лет ждал этого дня!

— Отлично. Я рад, что вы ждали этого дня. У меня для следующего конкурса не хватает. Сколько вас? Раз, два. Сорок два человека, — спокойно произнес Дон, глядя на то, как студенты дернулись и стали прятаться по углам. Один из них, самый бойкий, тут же захотел перейти на сторону зла, правда, сделать это экстравагантно, с криками: «Спасите нас!»

— Да как ты смеешь, демон разговаривать так с избранным самой тьмой! — напыщенно просипел темный властелин, а Дон спустил меня на пол, подошел и одной лапищей сгреб «избранного». Тот попытался бросить заклинание, его армия яростно вступила в бой.

Через пятнадцать минут на полу лежали воздушные шарики, а темный властелин, приподняв мантию, вместе со своим еще пять минут назад грозным и решительным войском лопали их попами.

— Я избранный, — заметил маг, садясь на красный шарик и всхлипывая. — Избранный тьмой! Вы не имеете права так со мной обращаться, многоуважаемый демон… Про меня даже пророчество есть!

Дон, который за пятнадцать минут из «мочите тварь» превратился в «глубокоуважаемого демона», стоял с секундомером. О том, что Дон — существо ранимое, и ранит кого угодно, свидетельствовала вынесенная стена и двенадцать трупов в черных мантиях.

— Я победил? Я двадцать красных шариков лопнул? — снова пристал к нам властелин местной тьмы. — Двадцать.

— Молодец, неплохой результат! — согласился Дон, протягивая ему барбариску.

— А теперь можно вынуть у меня из., -Раланс посмотрел себе за спину и показал глазом на жало. Второго глаза у него не было, а вместо него была пустая глазница черепушки.

— И у нас есть победитель! Но конкурсы на этом не заканчиваются, — зловещим голосом усмехнулся Дон, перелистывая окровавленную страничку. — Я так понимаю, что хотите схлестнуться в поединке?

Дон щелкнул пальцами, а у каждого на поясе на веревке повисла пластиковая бутылка с водой.

— Матч века между сборной тьмы и сборной выпускников, — усмехнулся он, поигрывая маленьким шариком от настольного тенниса в руках. — Ворота справа и слева. Кто тронет мяч или бутылку руками — оторву. Кто прикоснется к мячу ногами — оторву!

Через пять минут властелин тьмы, опасливо поглядывая на молчаливого Дона делал такие телодвижения, от которых все покойницы местного кладбища явно заинтересовались в нем, как в мужчине. Похотливые движения бедер раскачивали бутылку, а «избранный» уверенно вел шарик в сторону вражеских ворот.

— Ты за кого болеешь? — хрипловато спросил Дон, глядя на меня пылающими глазами.

— Я за черных! — послышался страшный голос, а я обернулась и увидела морду дракона, который внимательно следит за игрой. — А болею за себя. Вы мне, между прочим, три зуба выбили. У меня здоровья не хватит, чтобы за других болеть.

Внезапно рядом материализовался знакомый Крысолов с дудочкой. Дон кивнул ему, мол, пока рано.

— Когда скажу «выпускной вальс» играй. И так раз двадцать. Без перерыва, — заметил Дон, а огромная лапа, легла мне на талию, поглаживая мою спину когтем.

Послышался хлопок. В зале появился ректор и преподаватели.

— Мы восстановили защиту, — начал он так, словно только что завоевал мир. — С полной уверенностью могу сказать, что Академия в безопасности!

— Спасите нас!!! — взмолились студенты, прыгая в мешках к ректору. Следом за ними в мешках прыгали захватчики. С каждым прыжком раздавался такой крик боли, что я вопросительно посмотрела на Дона.

— У тебя рядом с этим конкурсом написано «гвоздь программы», — заметил Дон, показывая мои «почеркушки».

— Эм… Просто жених с невестой на одной свадьбе просили именно этот конкурс… Он им так понравился на чужой свадьбе, что они захотели у себя, — осторожно ответила я, слыша крики боли.

— Значит, гвозди в реквизит не входили, и в мешки сыпать их не нужно, — уточнил Дон, а я посмотрела на него опасливым взглядом ведьмы, случайно познакомившейся с инквизитором.

— А теперь — выпускной вальс, — гнусаво заметил Крысолов, поднося к губам дудочку. Я уже затыкала уши, глядя на ректора, который с ужасом смотрел на властелина тьмы. Где-то в глазах ректора промелькнули медальки за особые заслуги по победе над злом, дипломы самому себе и даже кубок. Внезапно ректор подошел и резко прижал к себе главгада, положив руку ему на талию. Раланс положил костлявую руку на плечо ректору, и пара вместе с другими закружилась в вальсе. Мантии развевались, а главгад уже кружился, под рукой ректора.

Я посмотрела на Дона, а потом осторожно протянула ему руку. Моя рука легла в огромную лапищу демона, а внушительный коготь нежно поскреб ее.

Повинуясь какому-то странному, нежному порыву, я с улыбкой попыталась утащить огромную рогатую махину на танцпол. Но упрямый демон дал понять, что не умеет танцевать. Я не слышала музыки, но огромная лапа честно взяла меня за талию, а я попыталась положить руку на его плечо. До плеча моя рука не доставала, но я покачивалась, с улыбкой глядя на страшную морду, увенчанную рогами.

Мне честно выделили палец, чтобы я покружилась, а потом прижали к себе. Я смотрела на Дона жалобно-жалобно, а он тряхнул головой. Рога исчезали, он уменьшался в росте, и вот меня уже держит не когтистая лапа чудовища, а большая и теплая человеческая рука. Я вынула пробки, слыша завораживающую мелодию, и через мгновенье мы кружились в вальсе.

— Сохраняйте спокойствие! Всем выпускникам сохранять спокойствие! — приказывал ректор, а главгад отклонялся, выделывая кокетливые па и требовал, чтобы ему не орали на ухо.

— Выпустите нас отсюда!!! — слышалось со всех сторон.

— Какая милая традиция! Бывшие ученики танцуют с учителями! Ах, это действительно чудесно! — охала старушенция — преподаватель, кружась с каким-то выпускником. — Надо утвердить ее!

Я мечтательно смотрела на Дона, а Крысолов усмехнулся. Мелодия стала плавней, а я чувствовала, как расстоянием между нами сокращается. Я уже чувствовала дыхание, впиваясь пальцами в рубашку. Я смотрела в разноцветные глаза.

— Я слышала, что демоны раньше были ангелами, — прошептала я, чувствуя, как дрожат мои губы. — И что их низвергли с небес.

Я смотрел в ее глаза и не знал, что ей сказать. Красива как… эм… чума? Нет, не вариант… Дэм, сказал, что не вариант. Война? Смерть? Пожарища? Предательство? Битва? Вот с чем ее сравнить?

«.Разочаровавшись в любви, потеряв веру в чудеса, они потом становятся ангелами. Ангелами, которые свято верят в то, что любовь — это муки, страдания, боль, жертва и самоотречение. Ты думаешь, из кого состоит небесная канцелярия? И игра для старой девы тут не при чем. Отпусти меня, Дон. Я люблю, когда мои ноги соприкасаются с полом! Мне так комфортней разговаривать!», — прозвучал в голове голос Дэма.

— Я не хочу, чтобы ты была ангелом там, — прошептал я, глядя в ее глаза. — Я хочу, чтобы ты была ангелом здесь.

Ангел и демон, надежда и мрак. Маленький ангел, который страдал, который плакал по ночам, верил в чудеса. Ангел, который не смирился и боролся. Боролся за свое счастье. За право быть счастливой, любимой, дорогой. За право, чтобы ее носили на руках, берегли, обнимали и целовали. Я увидел в ней, перебегающей дорогу кому-то за пивом, маленький свет. Он ослепил меня. Я думал, что это свет небес, а это был просто свет надежды.

Она прижалась ко мне, а я положил руку ей на голову. Вот не умею я говорить красивые слова.

— Выпустите нас!!! — рыдали выпускники, пока ректор пытался всех успокоить.

— Остановись, — приказал я Крысолову, и тот покорно вынул дудку изо рта.

— Благодарю вас! — подлетел ко мне ректор, тряся меня за руку. — От лица всей магии! Это был самый лучший выпускной, который мы только могли представить! Ущерб минимальный, всего лишь зал. Ну и стене написали: «Выпуск 364 года со дня победы над драконами».

Я оттащил ректора в сторону:

— Мне нужны покои. Отдельные. Полная магическая защита. Окна, двери, щели. Чтобы даже таракан на выдохе не пролез. Мебель можете оставить. Заклинание звукоизоляции. Полной. Несколько заклинаний, которые запирают двери, окна. Все, которые знаете.

— Наручники возьмите, — вклинился «избранный». — Рекомендую. Плетку и наручники!

— Вы меня услышали? — я поставил ректора на ноги, тот кивнул. — Сделайте так, чтобы из комнаты даже мышь-дистрофик с хроническим недоеданием е могла выбраться!

— Это уже тюрьма! — глубокомысленно заметила старуха — преподавательница, поглядывая на меня нехорошим взглядом.

— Да, мне нужна тюрьма на два узника, — выдохнул я, а ректор отдавал распоряжения.

Я вошла в роскошную комнату, разглядывая дорогое убранство, с которым могли бы соперничать лучшие отели мира. Дон подошел к окну, сквозь который проникал тусклый свет, взял стул, размахнулся и ударил по стеклу. Стул отскочил, а полупрозрачная пелена покачнулась едва заметным отблеском. В руке Дона было заклинание. Он бросил его в стекло, а заклинание разлетелось искрами. Дверь закрылась за мной, а по не побежали светящиеся рисунки.

Дон подошел к двери, взял еще один стул и бросил в нее. Стул отлетел и ударился об стену.

— Будем надеяться, — вздохнул он, глядя на меня. Я смотрела на дверь, а потом подошла и подергала ее за ручку, чувствуя, что меня отбрасывает заклинанием. Я проверяла окна, а в сердце появилась такая надежда, что в глазах встали слезы.

— Спасибо тебе, — прошептала я, поднимая глаза.

— Я буду рядом, — Дон упал в кресло, а я подошла к нему, чувствуя, как его рука легла мне на щеку, молча стирая слезы. — Я же сказал, ты не смогла уйти только потому, что тебя просто никто не захотел удержать.

Я заглянула в роскошную ванную, внимательно изучая сливное отверстие, куда, судя по всему, попытаюсь просочиться в ближайшее время. Ванна была наполнена чем-то… Это шампанское?!!

— Дон! Там вместо воды…, - я удивленно смотрела на воду, в которой шли пузырьки. Я обмакнула палец и попробовала. Нет! Это шампанское! Настоящее! И тут я почувствовала, как меня раздевают и опускают в розовато-игристую воду.

* * *

У меня прозвонил телефон, а я вышел в соседнюю комнату.

— Ты все проверил? — спросил голос Дэма. — Дон, я тебя предупреждаю. Она не перед чем не остановится. Убери все колющее, режущее. Одна девушка шантажировала самоубийством. Я все изучил. Она сейчас где? Ты следи за ней. Время в разных мирах течет по разному.

— В ванной, — усмехнулся я. — В шампанском купается.

— Дон, ты решил искупать ее в шампанском? Когда я Свету купал в шампанском, она мне потом полночи икала про дебет с кредитом! — усмехнулся Дэм. — Держись, Дон. Второго шанса может не быть.

Я отключил телефон, вернулся в ванну, глядя на терпкий взгляд блаженства, который мне подарили в тот момент, когда я взял полотенце и поднял ее из воды.

Она сидела у меня на коленях, обвивая руками шею. Я смотрел на плечо моего ангела, потом склонился к ее губам, чувствуя нежный пьянящий поцелуй.

— Спаси меня от самой себя. — прошептала она, прижимаясь ко мне, а я гладил ее хрупкие плечи и снова целовал теплые губы, пахнущие шампанским.

На улице бушевал такой шторм, что выворачивало деревья с корнем, ветер напирал на стекла, а я убирал завиток мокрых волос с ее щеки.

— Я здесь, я с тобой… — утешал я ее, гладя ее плечи. Как же хочу ее, как же желаю ее… Небо послало мне маленького ангела. Мне даже показалось, что вижу крылья за ее спиной. — Попробуй уснуть.

В пальцах тлела сигарета, а пепел я стряхивал прямо на пол. Объятая полумраком комната, буря на улице и время, которое медленно приближает битву. Сонная улыбка на лице, дым, который рассеивался в мраке, ветер за окном. Я никогда не проиграл ни одной битвы.

Внезапно Ангелина открыла глаза, в которых была паника и ужас. Она попыталась оттолкнуть меня.

— Верни мне мои ключи!!! — кричала она. — Мне нужно срочно домой!

— Никуда ты не пойдешь, — ответил я, глядя как она пытается вырываться.

— Отпусти! Ты не имеешь права меня удерживать! У меня есть муж! — возмущалась она, пытаясь выломать мне пальцы. — Я люблю своего мужа!

Я молчал, глядя, как она пытается вырваться, сопит и кряхтит.

— Помогите!!! — кричала она, задыхаясь. — Помогите!!! Мне срочно нужно домой! Домой. Домой.

— Тихо, тихо, — я прижал ее к себе, целуя в макушку. — Тебе не нужно домой.

— Как ты смеешь! — рыдала она, пытаясь выбраться и брыкаясь. — Я люблю его! Люблю! Понимаешь! Больше жизни люблю! Мой муж. Как же я люблю его! Пусти меня к нему! Милый, я иду к тебе. Я не могу жить без него. Умоляю. Отпусти меня. Я больше ничего не прошу. Я медленно умираю без него. Прошу тебя.

Она обессилила, рыдая и сжимая кулаки.

— Как ты не можешь понять, я обманывала тебя. Я не люблю тебя. Я просто. просто хотела забыть о нем. Хоть ненадолго. Любимый!!!

Она корчилась, а потом опустилась на колени. Я отпустил ее на пол.

— Дон, я прошу тебя, — она улыбнулась сквозь слезы. — Верни мне мои ключики. Я только что поняла, что никто не нужен. Да, он несколько раз меня ударил, но если бьет, то значит любит? Он любит меня, а я люблю его! Пойми, я действительно жить без него не могу. Если бы ты знал.

Ангелина опустила голову, задыхаясь:

— Как я люблю его.

Я положил руку ей на плечо, но она скинула ее.

— Не лезь в мою семейную жизнь! Я — взрослая девочка! Я сама разберусь со своими проблемами! — вспылил мой ангел. — Я обещала быть дома через час!

Ангелина бросилась к двери, но ее отмело заклинанием.

— Дай ключик, прошу тебя… — она смотрела на меня, а по ее щекам текли слезы. — Открой мне дверь. Я все понимаю, но ничего с собой поделать не могу. Я сама виновата в том, что муж ко мне так относится! Он — хороший человек, это просто я неправильно себя вела. Я сама его провоцировала. Мне нужно было уделять ему больше времени.

— Он — не грудной младенец, — ответил я, положив руку ей на теплую и мокрую щеку. — Ты ни в чем не виновата.

— Я понимаю, что он не всегда вел себя правильно. Но я сердцем чувствую, что он исправится. Вот чувствую. Он обещал исправиться. — умолял мой маленький ангел, стоя на коленях, а я смотрел в ее глаза, проклиная небо. Интересно, на каком этапе сдавались ее близкие?

— Люди не меняются. Они просто умеют притворяться, — ответил я, глядя с нежностью на ее личико.

— Знаешь, Дон, ты прав. Но я переживаю. Вдруг с ним что-нибудь случилось? — ее голос был спокойным, с легкой ноткой тревоги. — Мало ли. Вот просто места себе не нахожу. Давай вернемся, посмотрим. Вдруг он заболел? С утра он кашлял.

— Конечно, кашлял, — усмехнулся я, вспоминая согнувшегося пополам Императора.

— Он простыл. У него могла подняться температура, — с надеждой заглядывал мне в глаза мой ангел. — Он там один. А вдруг он лежит, а у него нет лекарств. У него, кроме меня никого нет. Давай съездим. Я умоляю.

— От простуды еще никто не умирал, — произнес я, глядя, как меняется ее лицо.

— Ах так! Ну хорошо! Если я умру, то ты потом пожалеешь о том, что не хотел отпустить меня по-хорошему! — с ненавистью бросил мне в лицо мой ангел и бросился к окну, пытаясь открыть его. Ее отмело, а я поймал ее хрупкое тельце, сжимая в руках.

— Дон. Люблю тебя. — у нее изменился голос, она принялась плакать и кричать, чтобы ее отпустили к любимому.

— Я здесь. Я с тобой, — шептал я, пытаясь не причинить ей боль, как бы она ни пыталась выбраться. — Потерпи немного.

— Ты ведь дашь мне ключики? Отвезешь? — заискивающе смотрела она, гладя мою руку. — Я просто чайник забыла на плите. И утюг забыла выключить. Представляешь? Замоталась! Спешила и забыла.

— Не переживай, — успокаивал я, прижимая ее к себе. Мой ангел сидел на полу, а я стоял на коленях и дышал запахом ее волос. — Не сгорит.

— Я болею. У меня там таблетки. Срочно, — задыхалась она, впиваясь в мою руку, а потом повернулась ко мне и посмотрела нежно-нежно. — Дон, если ты любишь меня. Если ты

действительно любишь меня, отпусти… Любовь — это когда человек может отпустить другого… Ты ведь любишь меня?

Она шептала, терлась об мою руку щекой, а в ее глазах стояли слезы.

— Прошу тебя, отпусти. Докажи, что ты меня любишь. — прошептала она.

— Я никому никогда не доказываю, — ответил я, понимая, что глядя в ее глаза, любое сердце даст слабину. — Любовь не нужно доказывать.

— Я сделаю все, что ты захочешь, — улыбалась она сквозь слезы, проводя рукой по моей щеке.

— Все, что попросишь.

В этот момент откуда-то сверху на нее упал свет, а ее лицо озарилось такой нежностью и теплотой.

«Домой, домой, домой!», — нежно звали голоса. — «Он скучает без тебя, ему плохо, он переживает и волнуется. Отпусти ее, не держи. Неужели ты ее не любишь? Любящий отпускает.»

— Смотря куда, смотря к кому, — ответил я, а свет погас. Мой ангел дернулся, а потом захныкал: «Ты делаешь мне больно! Больно!».

Мой ад продолжался уже два часа. Я уже слышал про не выключенный газ, про не кормленного котика, про умирающего хомячка, про несчастную канарейку.

— Ангелина! — позвал я ее, тряся, а в луче света появилась связка ключей. — Ты меня слышишь? Смотри на меня!

Она вырвалась, бросилась к ключам, целуя их и прижимая к груди. И тут я увидел, как заклинание с двери начинает спадать.

Чары рассеивались, а мой ангел метнулся к двери, но я поймал ее за руку и бросил на кровать, прижимая к подушке.

— Прости, если больно, — шептал я, прижимая ее телом. Она выкручивалась, а я разжимал ее пальцы, в которых намертво были сжаты ключи.

— У меня котик не кормленный, — всхлипывал мой ангел, глядя на меня жалобно. Я вот тут задумался, либо «Котик» — это один инфантил, который не может приготовить поесть, либо я кого-то не заметил. Судя по запаху, в доме у нее где-то есть лоток!

«Она любила и страдала, и рай открылся для любви.», — шептали голоса.

— Ненавижу тебя! Проклинаю! — рыдала она, брыкаясь и выкручиваясь. — Как же я тебя ненавижу! Ты — мерзавец! Подлец! Ты не имеешь права удерживать меня силой! Ты мне не муж!

В меня плюнули, а я почему-то вспомнил экзорцистов. Создавалось впечатление, что я сейчас отгребаю за все демонов-поселенцев. В голове промелькнула риэлтерская контора «Найдем подходящее тело!». «Что вас интересует?», — спрашивает учтивая демонесса, — «Давайте вам поищем бюджетный вариант. Средний класс вам подойдет? Отличное, здоровое тело! Вредных привычек нет! Алкоголь по праздникам! Нет, с голубыми глазами нет варианта… Возьмите визиточку, периодически прозванивайте!».

— Ты — тварь! — с этими словами мне плюнули в лицо, а я сумел отобрать ключи и сжечь их. — Ненавижу тебя!

— Тише, тише, — шептал я, понимая, что я- первый демон, который изгоняет из человека последние иллюзии.

— Отпусти!!! — кричала она, а я целовал ее щеку, вдыхал запах ее волос.

«Ты чудовище! Разве можно так издеваться над любимой женщиной?», — шептали голоса.

— Пусть он сам придет сюда. Если ты нужна, то пусть придет, — твердил я, а меня убеждали, что он не может. Зато теперь я знаю тысячу и одну причину, почему половозрелый мужик, имеющий в комплекте стандартное число конечностей не позвонил, не пришел, не спас.

— Он просто не знает, заболел, у него дела, — перечислял мой ангел, а ему хором поддакивали голоса.

— Слышишь, — шептал я, целуя. — Люблю!

— Проклинаю тебя, — выла она. — Он в сто раз лучше тебя! Он- настоящий мужчина.

Время шло, а я уже отобрал появившиеся в ее руке ножницы, выслушал о том, что без любимого жизнь не мила, узнал о себе столько нового, что хватит на три биографии.

— Мы с ним могли быть счастливы. Это ты сломал мою жизнь. — рыдал ангел, а силы ее уже покидали. — Я вижу, как у нас детки, как мы любим их, как он стал добрым и заботливым. А он мне однажды цветы дарил. Если дарил, значит. любит.

— Бедная моя девочка, — я обнимал ее, а она лишь что-то лепетала про вечную любовь, про то, что такой любви в ее жизни больше никогда не будет, что такая любовь — это дар небес.

— Как только брак будет расторгнут, любимый вынужден будет вернуться в свой мир. А его там убьют. — выла она. — Мы расстанемся навсегда, а его убьют.

— Так вот оно что? — я перебирал ее волосы, баюкая на руках. — Наш герой просто не хочет домой. Я так понимаю, что брак удерживает его в твоем мире.

Судя по тому, что было дальше — это были еще цветочки. До этой ночи я наивно полагал, что я — самое страшное чудовище на свете.

* * *

Первое, что я почувствовала — ключи, которые сжимаю в руке. «Нет! Нет!», — лихорадочно билось в голове. Я дернулась, чувствуя, как падаю в изнеможении на мягкую мокрую подушку. Одеяло было изорвано, балахон кровати сорван и изрезан. Я снова приподнялась, мутно рассматривая комнату, которую явно сдавали дружной семье душевнобольных. Стулья были разбиты, стол был сломан, дверь в ванную вынесена. Я вот помню пару моментов просветления, когда меня на вытянутой руке держал Дон в обличье демона, помню, его в человеческом обличье, когда он целовал и что-то шептал.

Меня тут же поймали и опустили рядом, прижав к себе. Рубашка Дона была разорвана или изрезана, а я с каким-то странным облегчением смотрела на яркое солнце, бьющее в окно лучами.

— Доброе утро, — устало улыбнулся он, а я упала ему на грудь, тихо всхлипывая. Удержал… Удержал… Я поймала его руку, покрывая ее поцелуями.

— Спасибо. Прости меня. — шептала я, глядя на капли крови на его рубашке. Ключи полетели в стену и со звоном ударились в нее. — Я не ранила тебя.

И тут внезапно раздался телефонный звонок. Звонил мой телефон, а я опасливо взяла трубку, поглядывая на Дона.

— Дорогая моя, бесценная, — всхлипывал мужской голос на том конце провода. — Я люблю тебя больше жизни. Понимаю, что был не прав, но ведь все можно исправить. Давай все начнем сначала. Я уже нашел работу. Дай мне второй шанс. Я обещаю, что больше никогда не обижу тебя. Я только сейчас это понял, когда потерял тебя. Возвращайся домой, я волнуюсь. Мы посидим, поговорим, и у нас все будет хорошо. Не покидай меня. Без тебя я пропаду.

— Кто это? — спросил Дон, когда я молча гасила вызов.

— Суп пропал, — усмехнулась я. — И деньги кончились.

Мне стали приходить смс-ки: «Вернись, малыш по тебе скучает!».

— Пусть не теребит малыша, чтобы не скучал, — Дон молча вырвал телефон и сел на кровати. Пришло следующее сообщение: «Солнышко мое, не обижайся! Я люблю тебя!», потом номер заблокировался.

Зазвонил еще один телефон, а Дон взял трубку. Я отчетливо слышала незнакомый мужской голос.

— Дон, будьте осторожны. Я натравил на них проверки, некоторые красавицы поувольнялись. Теперь на их место срочно нужны новые. Наш генеральный с криками: «Дались вам эти людишки!» сам предупредил, что красавицы что-то задумали. Дон, будьте осторожны… Генеральный не стал бы просто так мне звонить.

В трубке помолчали, а я тревожно посмотрела по сторонам.

— Слушай внимательно. Домой ее не вези. Ни к ней, ни к себе. Генеральный предупредил. Я подал документы на развод, но мне вернули весь пакет. Я постараюсь выяснить, что происходит. Я три раза менял сопроводительное письмо. Да его генеральный подписал. Лично. Сегодня же уходите с Академии. Генеральный только что написал.

Дон положил трубку, а обняла его.

— Мне в детстве учили, что все наоборот, — прошептала я. — Ангелы добрые, а демоны злые.

— Где бы ты ни была, с кем бы ты ни была, абсолютного зла и абсолютного добра не существует, — прошептал Дон. — Просто есть разное видение мира и порядке вещей.

Небесная канцелярия тоже делает добро с точки зрения многих. Просто я не хочу, чтобы это добро делалось за счет тех, кто мне дорог.

Я гладила его по спине сквозь ткань рубашки, чувствуя, как его рука прижимает меня к себе. Внезапно я почувствовала пальцами что-то странное. Тонкая ткань рубашки мялась под моими пальцами, а я ощупывала что-то странное у него на лопатках… С одной и с другой стороны отчетливо ощущались грубые рубцы.

— Я — единственный демон, который поднимается на небо, и единственный ангел, который спускается под землю, — внезапно произнес Дон, пока я гладила то, что осталось от крыльев.

— То есть, ты ни там, ни тут? — спросила я, положив его голову на грудь. — И где же ты тогда?

— Я с тобой, — услышала я, чувствуя, как вибрирует на кровати телефон. Дон взял его и стал что-то смотреть.

— Объясни мне, пожалуйста, — услышала я голос Дона, пока в голове мелькали предполагаемые ужасы. — Что значит «перенести свадьбу»?

— Эм. В случае, если ее ведешь ты, то просто стоически перенести, сохранив остатки здоровья, — пояснила я, выдыхая с облегчением.

— Вот не понимаю смертных, — вздохнул Дон, что-то проверяя в телефоне. — Перенести свадьбу, потому что «красивая дата»!

— Красивая дата — это считается залогом счастливой семейной жизни! — пояснила я, вспоминая аврал в «красивые даты».

— А я думал, что залог счастливой семейной жизни это — любовь и мозги, — усмехнулся Дон.

— Нам сегодня обсудить условия одной свадьбы. Клиенты ждут. У них свадьба переносится на завтра. Потому что «красивая дата»!

Глава седьмая. Поэтом можешь ты не быть…

Машина остановилась в живописном лесу, прямо на опушке, где сквозь деревья мелькали степные травы. Я вышла, вдыхая полной грудью сладковатый запах, и улыбнулась. Я до сих пор не верю, что мне не нужно домой! Откуда-то со стороны степи послышался топот копыт, а из-за деревьев показались всадник. Я прищурилась, а потом поняла, что это никакой не всадник! Это — кентавр! Неужели и они существуют? На спине кентавра сидела девушка в платье с венком, а он резво мчался в нашу сторону. Мускулистый, накачанный торс, огромные руки и красивая голова древнего бога — все это переходило в лоснящееся лошадиное тело с массивными ногами. На голове кентавра был венок, а всадница спешилась и подлетела к нам.

— Меня зовут Юлия, очень приятно, — подлетела к нам нимфа красоты неописуемой. — А это Бейлис! Мой жених! У нас завтра свадьба, поэтому мы решили так сказать полностью утвердить сценарий и все отрепетировать! Смотрите! Мы хотим все в стихах! Бейлис — поэт и певец!

Я положила бумаги на капот машины и достала ручку, с уважением глядя на жениха.

— Сначала мы хотим, чтобы приглашенные сделали вот так вот: «Аааах!», — вдохновенно рассказывала Юлия, выдавая блаженный вздох.

Я посмотрела на Дона, а его взгляд настаивал на «Ой!». «Ах!», — написала я на бумажке.

— Я думаю, что проведу небольшую разминку! Может, в стихах! — оживилась я, слыша, как в лесу мелодично поют птички.

— Что за повод, что за страх, кто там прячется в кустах? — мрачно предложил Дон, глядя на мои «почеркульки».

— Или кто прекрасней всех в цветах! Наша Юля просто «ах!», — улыбнулась я, а Юля интенсивно закивала. — Или вот еще вариант. В это яркий день, прекрасный, солнце светит просто «ах»! Два кольца и вздох «Согласна!». С поцелуем на губах!»

И тут послышался голос кентавра, который подошел и высокомерно посмотрел на сценарий.

— Это что за поэтическое убожество? — скривился он. Нет, я, конечно, согласна, что я — не Пушкин, но…

— Вы абсолютно не умеете писать стихи! — возмутился жених, а я почувствовала давление поэтического авторитета на мою ранимую лирическую психику. — Переделывайте! Начинайте так! Стучит копытами любовь, стучит, как сердце без подков! И пусть в хвосте застыла кровь, моей ты будешь вновь и вновь!

Я вежливо записала, а Юля посмотрела на своего гения. Уточнять, где в хвосте кровеносная система я не стала.

— Дальше у нас пара слов о женихе! — улыбнулась невеста. — Смотрите, нужно сказать, что он очень талантлив и прекрасен. Что все его любят и гордятся. А потом он поет песню!

— Гений и муза, брачные узы. — робко начала я, а Бейлис налетел на меня, тыкая пальцем в сценарий.

— При чем здесь муза! Только я — гений! Обо мне стихотворение! Он — прекрасен и велик, и талант его безмерен! Его голос многолик! Его рифмы беспредельны!

— О, жених у нас могуч, — продолжала я, глядя на самодовольное лицо жениха. — Он гоняет стаи туч, он волнует сине море, песней веет на просторе. Это — не мои стихи.

— Ужас! Кто писал такой позор? Да ему лучше вообще не быть поэтом! — высокомерно вскинул голову красавец, авторитетно ударив копытом и тряхнув волной роскошных волос.

— А как на счет? Уж небо радостью дышало, уж ярче солнышко блистало, прекрасней становился день, лесов таинственная сень с счастливым шумом. — предложила я, любуясь красивой природой и наслаждаясь шелестом листиков.

— Бездарность! — вынес вердикт жених, обиженно скрестив руки на груди. — Пробежала любовь — пыль в глаза, на щеке застывает слеза! Вот это — гениальные строки!

— Подари мне подкову-любовь, подари мне подкову на счастье! Я тебя вспоминаю, и кровь разливается в венах от страсти! — схитрила я, глядя на жениха с вопросительной улыбкой, но она тут же померкла, когда поэт сдвинул брови.

— Как вы смеете! Эти стихи должен был написать я! — жених демонстративно зажал уши. — Я вынашивал их десять лет! Десять долгих лет я вынашивал эти стихи, никому не показывал, даже вслух не произносил, а вы… Вы украли их и присвоили!

— Хорошо, — предложила я, глядя на молчащую Юлю. — Может, вы напишете стихи, а мы просто включим их в сценарий? И обязательно укажем авторство!

— Нет! Я ничего писать не буду! — надменно произнес поэт, а я чувствовала, как у меня дергается глаз. — Это — ваша работа!

— По полям и по лесам скачет счастье прямо к вам! А любовь, как конь ретивый, рвется по степи красиво… - снова предложила я, вопросительно глядя на поэта.

— Вот! Вы опять украли мой стих! Как вы смеете воровать чужое творчество, которое еще не написано? Десять лет, я думал над этим стихотворением! Вы только представьте! Десять лет! И тут вы взяли и написали! — возмутился жених, потрясая венком.

— Хорошо, давайте откинем копыта, и попробуем по-другому, — я чувствовала, как нервишки начинали пошаливать и грозить кентавру пальчиком. — Пока без стихов! Сделаем сценарий в прозе, чтобы ваше творчество смотрелось как нельзя кстати!

С горем пополам, со словами «я еще подумаю», мы перешли к структуре праздника.

— Вот здесь я снова пою! — ткнул пальцами кентавр, пока я выстраивала план мероприятия.

— Записывайте сразу! Песня «Копыта любви». Следом твои никчемные стишки и моя блистательная песня «Подкова на счастье». Вот сюда записывай песню «Стучит копытами любовь».

Жених решил прогуляться по лесу, перетряхивая свой репертуар, а мы остались втроем. Пел он так, что через три минуты у меня дико заболела голова.

— Вот, — робко заметила Юля, протягивая мне бумажку. — Можно я стих прочитаю. Я посвятила его любимому. Прочитайте. Как вы думаете, подойдет?

Она умиленно отошла в сторону, глядя на то, как я разворачиваю бумажку.

«Пахнет осенью день ушедший,

Вдалеке затаились леса.

Это — ангел с небес сошедший

Дивным светом одел небеса,

Вправил алое солнце в златистые кроны,

И навек исчезая вдали

Он надел золотую корону

На седое чело земли…»

Я с улыбкой посмотрела на Юлию, которая смутилась и покраснела еще сильней.

— Вот! Вспомнил! «Сердце копытами скачет в груди»! — прискакал восторженный жених, а с его головы слетел венок прямо на капот. Он поднял его, увидел стихи Юли, пробежал глазами и заорал: «Это что за чудовищная бездарность написала этот кошмар! Бред! Бред сумасшедшего! Ни рифмы, ни смысла, ничего! Нет, этого позора не будет в день моей свадьбы!».

Я видела, как он разорвал бумажку и тут же ткнул пальцем в черновик, требуя вставить новую песню между поцелуем новобрачных и тостом за их здоровье. Я видела, как дрожат губы Юли, как она стоит, опустив голову, и мнет в руках обрывки листочка.

— Это был подарок вам. Эти стихи, которые вы только что порвали, написала ваша будущая супруга, — произнесла я, глядя в глаза непризнанного и непризванного музой гения.

— И что? Если она — бездарность, то кто виноват? Зато красивая! — надменно заметил жених.

— Милая, не обижайся, просто твои стихи — навоз из соплей и слез! Я тебе, как поэт говорю!

Юля вздохнула и согласилась, пытаясь улыбнуться жениху.

— Так! Мне это надоело! — внезапно заметил поэт, хватая листы с капота и разрывая. — Бездарность! Посредственность! Вы просто тратите мое драгоценное время! Я уже должен был репетировать свадебные песни!

В этот момент мне в лицо полетел ворох порванных бумаг, осыпаясь на траву.

— Милый, ну что ты творишь! — Юля подбежала ко мне, извиняясь. — Милый, ну не нужно так. Все знают, что ты — гений! Простите его, он очень нервно относится к чужим стихам, песням, и последнее время даже к прозе. Любимый, никто не пытается тебя затмить! Все знают, что ты у меня — самый талантливый!

— Я вижу, что кто-то посмертной славы захотел? — услышала я голос Дона, который подошел ко мне и положил руку на плечо. — Считай, ты уже классик. Я, к сожалению, не поэт.

Его разноцветные глаза сощурились, а на губах появилась нехорошая улыбка.

— Я больше художник. Рисую в жанре импрессионизм. Не хочешь побыть натурщиком? — насмешливо заметил Дон, поднимая брови.

— А где ваши краски и мольберт? — спросил наивный кентавр.

— А зачем, если есть натурщик? — поднял брови Дон. — Очень надеюсь, что сейчас на тебя снизойдет вдохновение для извинений. Можно в прозе, можно в стихах.

— Не буду я ни перед кем извиняться! — топнул ногой гений, высокомерно глядя на Дона. — Ты хоть знаешь, с кем ты разговариваешь? Гении всегда стоят выше обычных людей! Что позволено гению, не позволено бездарности!

— Ну что ж, попробую в рифму объяснить, — Дон стал увеличиваться в размерах. Его глаза полыхали огнем, а на голове вырастали огромные рога. Он такой красивый, аж сердце екает! — Там где ямб, и где хорей отгребешь ты звиздюлей…

— Браво! Браво! — тут же захлопал глазами и руками слегка офигевший кентавр. — Это. Это были самые великолепные стихи! Да вы просто гений!

— Могу еще! — огромная полыхающая пламенем тварь возвышалась глыбой над присевшим на задние ноги поэтом. — Чтобы мир вдруг стал добрей, отгребешь ты.

— Это невероятно! Как. К-к-какая рифма! Такой глубокий смысл. — согласился Бейлис. — Это просто. просто шедевр! Вам нужно сборник выпускать!

— А я вот тут подумываю, как зарыть талант в землю. Правда, не свой, — усмехнулся Дон, пока кентавр аплодировал, рассыпаясь в комплиментах и хвалебных отзывах.

— Я нижайше прошу простить меня, — улыбнулся он, глядя на меня перепуганными глазами.

— Мы — гении, иногда бываем очень нервны.

— Извинения приняты, — улыбнулась я, глядя на то, как Дон снова принимает свой обычный облик.

— Я тут подумал, — заметил кентавр, мечтательно поднимая глаза к небу. — Мы. сами напишем сценарий и сами проведем нашу свадьбу. Эм. Меня тут осенила рифма! Думаю, что это будет самый лучший сценарий нашей свадьбы!

Я кивала, глядя на Юлю и понимая, что быть музой нужно иметь железное терпенье. Они ускакали, а я стояла, глядя на яркое небо и улыбаясь каждому солнечному лучику, пробивающемуся сквозь листву.

— Ты правда писал стихи? — спросила я, чувствуя, как меня обнимают и украдкой улыбаясь.

— Писал. Один раз. Вместе с братом, — мрачно заметил Дон.

— У тебя брат есть? — с удивлением спросила я, гордясь своим гением по умолчанию.

— Есть. Он хотел впечатлить одну девушку. И мы писали стихи. Вместе, — снова почему-то мрачно вздохнул Дон, сжимая меня покрепче. — Что-то мне подсказывает, что тебе они не очень понравятся. У них слишком глубокий смысл.

— Ну прочитай, — я закусила губу, предвкушая серьезную поэзию. Где-то витали в воздухе многоступенчатые рифмы, аллегории, аллюзии и метафоры. Весь мой мозговой потенциал замер в ожидании «глубокого смысла».

— Звезды светят очень ярко. — задумчиво начал Дон, а потом посмотрел на меня. — Раздевайся и ложись!

Эм. Ой. Глядя на Дона я понимаю, что стихи очень интересные. Я бы даже сказала — интригующие. Скажем так, я уже большой поклонник его творчества.

— А еще можно? — спросила я, видя, как мой поэт склоняется, чтобы поцеловать, а потом замирает.

— Ладно… — на губах появилась улыбка. — Прекрасен лес порой ночною… Раздевайся и ложись.

— У меня очень деликатный вопрос, — я отводила взгляд. — А девушке понравились стихи?

— Мы их на всякий случай еще штук двести написали, — серьезно ответил Дон. — Чтобы наверняка.

— Хм. А ты не задумывался об их экранизации? Хотя, кажется, тебя уже слегка опередили,

— рассмеялась я, но тут прозвонил телефон.

— Да, — мрачно вздохнул Дон, переходя от поэзии к прозе. — Хорошо. Мы едем к морю. У нас сегодня еще одно торжественное меропринятие. Только нужно заскочить в магазин. За рыбой.

— А что? Они рыбу не могли купить? — спросила я, представляя свадьбы в морском стиле, которые мечтала провести. У меня даже парочка сценариев в папке есть!

То, что в нашем скромном городке обязанности моря исполняет закисший городской пруд, меня огорчало. Но молодожены от мечты не отказывались, поэтому мужественная Ассоль кормила комаров на берегу, высматривая деревянную галеру, на которой мужественно гребли гости с другого конца ставка. Один из гостей держал красную ткань, имитируя алые паруса под радостное кваканье лягушек, а ближайшее заведение с поэтичным названием «Теремок» уже предлагало меню из мороженых морепродуктов.

Машина рвала туман в клочья, а сердце предвкушало море, песок, шуршание волн, ветер с непередаваемым запахом и облизанную гальку. Я нервничала, сжимая в руках три лучших сценария морской свадьбы, которые иногда перечитывала для вдохновения.

Я сидела в машине и сыто икала после плотного и очень вкусного обеда в уютном ресторанчике. В моих руках были старые сценарии, а я активно компоновала и переписывала из интернета все стихи на морскую тематику. Душа разворачивалась при мысли о шуме прибоя, пенных волнах и такого маленького отпуска прямо на работе.

— Рыбы не было, — сурово заметил Дон, открывая дверь и показывая огромный пакет, который подозрительно громыхал железяками. — Зато были консервы. В томате, в масле и в собственном соку.

Я вздохнула, мечтательно глядя в туман. Неужели маленькая мечта сбудется, и я смогу побывать на море? И не просто побывать, а провести самую настоящую свадьбу! В моих мечтах красавица-невеста бежала по пляжу босиком, а ее белоснежное платье парусом развевал ветер. Навстречу ей бежал жених, подхватывал ее на руках и кружил под крики чаек и шелест волн.

— Приехали? — с надеждой спросила я, припадая к стеклу.

— Ты так переживаешь, — заметил Дон, глядя, как я быстро перекладываю сценарии.

— Я никогда не была на море, — жалобно посмотрела я, чувствуя, что от такой несправедливости у меня даже в носу щиплет без шампанского. Дон улыбнулся, а я выскочила из машины, чувствуя, как новые туфли увязли в золотом песке. Я их скинула и босиком помчалась в сторону пенящихся волн, которые с урчанием облизывали огромные валуны. Странно! Почему не видно шатров? Столов? Гостей?

— Дон, а мы точно приехали в нужное место в нужное время? — спросила я, осматриваясь. Ветер шелестел моим сценарием и трепал мои волосы.

— Ангел мой, — меня обняли, показав в море. — Свадьба там…

Я подозрительно посмотрела на мерно катящиеся волны, а потом перевела взгляд на Дона, который положил мне руку на плечо.

— Ты хочешь сказать, что здесь живут…, - сердце екнуло от предвкушения. — Русалки?

— Не сказал бы, что живут, — усмехнулся Дон, а сквозь облака пробился луч света. — Да, здесь выживают русалки.

И тут я увидела, как из воды поднимаются головы. На меня смотрели бледные лица с зеленоватыми волосами, похожими на водоросли. Одна голова слегка отличалась от остальных цветом волос. Я присмотрелась и увидела русую голову с длинными волосами.

— Мы здесь, — позвал нас женский голос, а я посмотрела, как красиво они плывут к нам, рассекая огромными хвостами волны.

— Итак, — произнес Дон, глядя на улыбчивые лица, с которыми мне не терпелось познакомиться еще со времен детских сказок. — Вести свадьбу она будет с камней. Если хоть одна рука потянется к ней, если кто-то к ней хоть пальцем прикоснется, пойдете на консервы. Я достаточно ясно выразился?

— Никто ее не тронет! — заметил голосок той девушки, которая отличалась от других, а я смотрела на ее бледную кожу, на веснушки, россыпью украсившие нос и на ясные голубые глаза. — Обещаем! Мы же не какие-то акулы, чтобы бросаться на людей?

Я пошлепала по воде, поднимая юбку, взобралась на скользкий от водорослей камень и уселась, наслаждаясь красотой.

— И в этот славный день глаза на мокром месте, — начала я, придерживая сценарий. — Желаю много счастья — красавице невесте, желаю много счастья — красавцу жениху.

А дальше у меня был ступор, потому как напрашивалось слово «уха».

— И крепкого здоровья желаем на духу! Пусть ласковое море сердца венчает ваши, и с

каждою волной любовь пусть станет краше, пусть радость в вашем доме. — продолжала я,

а на меня смотрели любопытные русалочьи головы.

— А что она делает? — спросила одна русалка, а невеста обернулась и прошипела на нее.

— Я хочу, чтобы было все как у людей. Согласна ли я. Ну вы меня поняли. А потом история нашего знакомства и вальс! Да! Мы с Оху репетировали! — улыбнулась она, а я почувствовала, как чьи-то руки пытаются стянуть меня в воду. Внезапно послышался крик боли, а в воду погружалась консервная банка «Бычки в томате».

— Я сказал. Руками не трогать, — произнес Дон с берега, взвешивая в руке еще одну консерву.

— Условия конкурса таковы. Тронешь руками — получишь приз с занесением в жабры.

— Дорогие… — начала я со всей торжественностью, глядя на светящиеся от счастья глаза молодоженов.

— Оху и Женя! — подсказала невеста, прижимаясь к торсу жениха.

— Дорогие Оху и Евгения, — с умилительной улыбкой прочитала я, пока ветерок загибал уголок сценария. — В этот замечательный день, вы приняли решение объединить ваши сердца! Согласен ли ты, Оху, быть с любимой всегда? Сносить ее плохое настроение, утешать, когда ей плохо, обнимать, когда она расстроена? Беречь и любить, первому мириться после ссоры?

К моей ноге прикоснулась холодная рука, но тут же снова послышался крик боли. Еще один победитель получил свой приз по голове.

— Согласен. Всегда и во всем, — произнес русал, обнимая невесту. У меня чуть губы не задрожали.

— Согласна ли ты, Евгения, любить его всегда, утешать, обнимать, когда он расстроен, ухаживать, когда болен, заботиться о нем и беречь его? — чуть не всплакнула я, глядя, как невеста обнимает жениха.

— Согласна. Во всем и всегда, — улыбнулась она сквозь слезы.

— Объявляю вас мужем и женой, — улыбнулась я, глядя, как они трогательно целуются. Еще один вскрик свидетельствовал о том, что где-то крался вражеский диверсант.

— Я не понимаю этого? — возмутился какой-то русал, осматриваясь вокруг. — Мы когда ее есть будем?

Через минуту он выиграл конкурс и супер приз в виде «Горбуши в собственном соку».

— Я потом покажу, как она открывается! — радостно сообщила невеста, глядя на консервную банку. — Объеденье! Мы сейчас вернемся! И продолжим!

Я выбралась на берег, глядя, как они уплывают с нашими консервами. Сердце почему-то разрывалось от счастья, а я прижималась к Дону, слыша, как в его кармане разрывается телефон.

— Да, — мрачно произнес Дон, поднимая трубку. — Прямо сейчас?… Сейчас — нет!… Что значит пернатые перекрылись?… Сколько раз уже подавал документы?… Шестьдесят шесть?… Я тебя понял. Что значит срочно?… Сейчас. За ней присмотрят.

Через мгновение по пляжу летели четыре знакомых всадника.

— Глаз с нее не спускать. Отвечаете головой! Скоро вернусь, — приказал Дон, исчезая.

В кабинете у Дэма царил бардак, а он сидел в очках за столом с видом сумрачного гения.

— С каких новостей начать? С плохих? Шестьдесят шесть раз подавал документы. Документы молча падают обратно на стол. Пропал ее муженек. Мы следили за домом. Он двадцать раз бегал за пивом и пропал. Наши зеленые и мелкие пошел его проведать в очередной раз, но дома его не оказалось, — вздохнул Дэм, раскрывая старинную книгу. — Но, есть и хорошая новость. Я нашел способ! Ведь знал, что он есть! Смотри!

Ветхая книга «Свод небесных законов» очутилась в моих руках. На старых страницах были написаны причины расторжения брака.

— Ты подпись смотри, — рассмеялся Дэм, откидываясь на спинку роскошного кресла-трона и закидывая руки за голову. — Ну как? Тут они уже ничего сделать не могут. Руководство от руководства! Нарушь три заповеди, и будет вам счастье в личной жизни! Ты год посмотри? Ха, а нового закона они так и не приняли, так что этот кодекс еще действителен! Злонамеренное оставление супруга, которое ведет к невозможности продолжения брачной жизни! Прелюбодеяние, я так понимаю, уже было?

— Нет, — ответил я, глядя на остальные пункты.

— Дон? — Дэм посмотрел на меня странным взглядом. — Вы что? Только целовались и обнимались? Так, я что-то понять не могу! Давай, наверстывай упущенное!

Я тяжело вздохнул, глядя ему в глаза. Дэм вопросительно посмотрел на меня, поднимая брови.

— Я боюсь этого, — произнес я, листая пыльный фолиант древних законов. — Понимаешь, я боюсь потерять над собой контроль. Я боюсь в какой-то момент превратиться в чудовище, которое не знает пощады. Я едва научился рассчитывать силу, чтобы не сломать ей ребра, когда обнимаю. Люди очень хрупкие. С ними нужно… Как бы сказать… Нежно. Я понимаю, что могу сломать ей руку двумя пальцами, поэтому постепенно учусь.

— Продолжай, продолжай, — закивал Дэм, глядя на меня заинтересованным взглядом. — Продолжайте, сударь. Я тут внимаю! Просто вот смотрю на тебя и думаю, когда тебя это останавливало? Как раньше было? Испугалась? Следующая! Закинул на плечо и все! Как раньше определяли? Чем медленней убегает, чем чаще оглядывается — тем больше ты ей нравишься! Бери пример с Бельфегора!

— То были любые, а эта любимая, — я опустил голову, пытаясь отогнать наваждение. — Она может испугаться. Только что ее обнимал в образе ангела, а потом вошел.

— Ну-ну. — гаденько продолжил Дэм, улыбаясь нехорошей улыбкой.

— Вошел во вкус и. демон! — усмехнулся я, глядя на вмятину на обложке книги, свидетельствующую о том, что на ней стоял чей-то стол.

— Заметил все-таки, да? У босса стол шатался, он подложил, — ухмыльнулся Дэм. — Знаешь, мне кажется, что ты просто преувеличиваешь. Ну посуди сам! Рога? Отлично! Держаться удобно! Хвост? Хвост в помощь! А то, как ты в последний раз язык показывал, я вообще молчу! Ну да, в этот момент на морду ты не принц, ну и что? Боишься, что твоя демоническая рожа отпугнет ее? Ха! Ты ее мужа видел? Там не всегда не лицо, а морда! Там даже орки мрачно отошли в сторонку и тихо вздрагивают. А она его каждый день видела! Устрой ей нормальное свидание, в конце концов!

* * *

Всадники стояли на берегу, а я снова взобралась на камень, глядя, как лучи уходящего солнца плавят морскую гладь.

— А потом маленькая русалочка… — продолжала я сказку, которую с меня потребовали гости.

— Отправилась к морской ведьме.

— А я это своими глазами видел! А вы говорите, что такого не было! — возмутился жених, пока гости внимательно слушали.

Внезапно небо потемнело, а по лицам русалок пробежала тревога.

— Шторм, — зашептали они, переглядываясь. — Откуда? Шторм — это плохая примета на свадьбу! Нужно уходить в открытое море!

В небе что-то громыхнуло, а в лицо ударил ветер, выхватив сценарий, унося его куда-то вдаль. Сверкающая молния расчертила свинцовое небо, а я слезала с камня, понимая, что нужно на берег! Кони на берегу рыли копытами землю, а я уже спустилась в воду, поднимая юбку.

— Быстрее! — торопились испуганные гости, а потом кто-то замер, тыкая пальцем сторону.

— Смотрите!

Я едва успела обернуться, видя огромную волну, с грохотом обрушивающуюся на нас. Внезапно все стихло, а я почувствовала, как меня утаскивает за собой в водоворот. Меня едва ли не швырнуло о камни, но меня поймала чья-то рука, я мутными глазами видела силуэт впереди себя, а рядом что-то мелькало. Воздуха не хватало, а меня вытолкнули на самый верх. Я дышала и не могла надышаться, но на нас надвигалась еще одна волна, а меня дернули вниз. Дальше я уже ничего не помнила.

Очнулась я, лежа на чем-то твердом, а меня все еще качало на невидимых волнах. Закашлявшись и сплевывая соленую воду, я открыла глаза, глядя на звездное небо. Рука нащупала песок.

— Ты как? — спросил женский голос, а я увидела лицо невесты. — Четырех твоих друзей смыло. Там такой шторм бушевал, что даже побережья не видно.

— Нормально, — прокашлялась я, привставая на руках, но тут же обессиленно падая на песок.

— Спасибо тебе, — улыбнулась Женя. — Спасибо вам. Просто у нас было мало денег, чтобы провести церемонию.

— А как ты сюда попала? — все-таки привстала я, глядя на ее сверкающий хвост.

— При помощи чудесной игры для старой девы! Я думала, что ты о ней знаешь! Помнишь, часики с одной стрелкой и договор с демоном? — спросила Женя, пока ветер развевал ее красивые волосы. — Раз в три дня в полночь к тебе приходят женихи. Вот я и решила сыграть.

Сквозь звон в ушах и свист ветра я слышала ее голос, который растворялся в какой-то странной дымке. В моих руках были часы… Я их нашла в бабушкином доме, когда разбирала старый хлам. На всякий случай я завела их, чтобы проверить, а они пошли! И тут появился демон. Я не помню его лица, но помню договор, который читала. Помню, как подписала его, а потом. Помню какого-то барона, который убил своих жен. Помню, как пряталась от вампира в ванной со связкой чеснока на шее. А потом помню.

Я задыхалась, слыша призрачные голоса в голове.

Мужа! По сравнению с другими он действительно казался мужчиной мечты. Он сказал мне, что по условиям его договора, он приглашает невесту к себе, во дворец. Несмотря на комплименты, признание в любви и богатство, которое он мне демонстрировал на каждом шагу, Император мне не нравился. Я просто терпеливо ждала, когда срок истечет. Однажды он попытался взять меня силой, но я успела убежать. Император полз на коленях и говорил о том, что это из-за того, что безумно любит меня. Он просил дать ему второй шанс.

Я закрыла глаза, вспоминая роскошное убранство огромного дворца. Мятеж! Да! На третий день начался мятеж! Я проснулась, заслышав крики. Может. Мятеж начался раньше, но я отчетливо помню, как кто-то бежал и кричал: «Убийцы ранили его величество!».

Я выбежала из комнаты, а вокруг все было в дыму… Сквозь разбитое окно слышались страшные звуки. Я хотела спрятаться, но в некоторых залах уже был бой. Стража сражалась с захватчиками. «Долой тирана и узурпатора! Хватит убивать невинных!», — орали мятежники, бросаясь на кордон из дворцовой стражи.

Перед глазами все мелькало, а я сгребала рукой холодный и песок, который тек сквозь пальцы.

А потом. Потом я увидела Императора, который лежал раненый на полу возле трона… И свет откуда-то сверху. Голоса шептали, чтобы я спасла его. «Сюда идет демон разрушений, войны, чумы, смерти и голода. Он скоро будет здесь. Настоящее чудовище. Мы можем тебя спасти. Не бросишь же ты умирающего?». Я помню, как тащила Императора подальше от битвы, как не обращала внимания на крики, шум, а луч света показывал дорогу. Помню, каким тяжелым он был, как хрипел и кашлял кровью. А потом мне сказали, что помогут спастись только, если я свяжу наши жизни.

— Что с тобой? — я услышала голос Жени. — Тебе плохо? Воды наглоталась?

— Проклятая игра, — прошептала я, пытаясь понять, почему все внутри дрожит от слабости.

— Ненавижу ее. Они меня сами в это втянули, а теперь вытаскивают.

— Это — самая замечательная игра на свете, — улыбнулась Женя. — Если бы ни она, то я бы никогда не смогла бы передвигаться самостоятельно, не встретила любимого и не была бы так счастлива! Я была колясочницей. Знакомилась в интернете, но когда мужчины узнавали о том, что я прикована к коляске, они вежливо сводили общение на нет. Они считали, что много мороки. А один написал, что тут одиноких и здоровых навалом, а я со своей проблемой. Типа, хочешь, чтобы тебя всю жизнь жалели? Другой написал, что у меня дети будут больными! И вот это было обидно! Меня машина на пешеходном переходе сбила, когда я летела на работу! При чем здесь больные дети?

Я смотрела на нее и пыталась понять, это слезы на ее щеках, или вода, стекающая с волос.

— Я не скрывала своей проблемы, была вполне самостоятельной, работала удаленно… По вечерам смотрела мультики и пила чай. Да, мне тоже хотелось отношений, любви, романтики. И однажды в посылке с одеждой, доставленной курьером, я увидела странные часы. Дальше ты догадываешься. Первым был какой-то полузмей. Василиск или наг… Я не поняла. «Встань и приготовь мне!», «Сходи и принеси!» и «Сползай и отнеси!». А потом появились еще змеи. Мать, бабка, тетки. Короче, они вынесли у меня всю одежду, украшения и все, что блестит. Даже ложки! Три дня показались мне адом. Тетка меня с коляски толкнула, а коляску оттащила в другую комнату, перед тем, как исчезнуть вместе с женихом, а я лежала в коридоре.

Неожиданно она засмеялась.

— А потом такой звук «Шмяк!». Я на руках ползу к нему, а он ползет ко мне. Оху, я его просто обожаю! Русалка! Представляешь! Мужчина — русалка. Это потом он сказал мне, что Тритон. «Ты тоже русалочка?», — улыбнулся он, а я реву, не могу, — Женя смеялась, а по ее щекам катились слезы. — Вот так я стала «русалочкой»! Он сам налил воды в ванну, сползал за солью. Самостоятельный. Я приболела, лежала на кровати, а Оху ползал на кухню на руках за таблетками и едой. Я ему даже коляску свою предложила, а он ответил, что у него руки сильные! Ага! Сильные! Он весь хвост до кровавых мозолей стер! Помню, как заснула в ванной, лежа на нем. Мы смотрели все экранизации русалочки. А до этого мы пели! Так здорово было! Он предложил стать его женой, русалкой. Мы бы очень скучали друг без друга. А потом я узнала, что ради этого зелья Оху отдал голос. Раньше он чудесно пел, а сейчас может только разговаривать. И не только голос, а все, что у него было, сокровища морей и затонувших кораблей. Я плакала, а он обнимал меня. Тут даже сомневаться не пришлось! Я его нашла! Так что это — самая лучшая игра на свете! Если бы не она, мы бы с Оху не встретились никогда!

Женя улыбалась и плакала.

— Я не знаю, что произошло, — вздохнула она, утирая слезы. — Но послушай. Пока я тебя тащила, а Оху отбивал нас от тупых и кровожадных сородичей, какая-то сила пыталась тебя утопить. Будь осторожна, прошу тебя. И спасибо за свадьбу. Пусть у нас не хватило денег на приличную, мы все равно счастливы!

Внезапно она умолкла, глядя на камни, которыми было усеяно побережье.

— Смотри, сейчас будет прилив. В море не суйся! Русалки еще не скоро успокоятся. Они будут петь, очень красиво, звать тебя, а ты не вздумай идти. Съедят! Отойди к деревьям и закрой уши. Поняла? — предупредила Женя, ползя на руках в воду. — Мы предупредим твоего спутника, когда он вернется! Никуда не уходи! Поняла?

Она бултыхнулась в воду, а я увидела лишь взмах роскошного хвоста и брызги на воде.

«Если бы не игра, я бы никогда.» — вертелось в голове. Я вздохнула, вспоминая Дона. Вода уже достигла камней, облизывая их. Прилипшие водоросли оживали, а я встала и поковыляла к деревьям, чувствуя, как меня познабливает от холодного ветра.

Я и прижалась к стволу дерева, глядя, как на камнях появляются русалки. Их глаза светились странным светом, а рты открывались. Где-то у меня в кармане есть пробки для ушей! Нашла! Уря! Я быстро засунула их в уши, а русалки явно старались. Один русал уже беззвучно кашлял, а я сидела и перебирала руками песок, выискивая красивые ракушки.

— Еще разочек можно? — не выдержала я, а русалки переглянулись и снова стали беззвучно открывать рты.

Я встала, отряхнула песок, вскинула руки, улыбаясь русалкам, которые обрадовались моим телодвижениям, но тут же разочаровано переглянулись.

— Плохо! Очень плохо! — я стояла в позе дирижера, отломав какую-то веточку. — Многие из вас недотягивают! Поверьте, такое пение отталкивает людей!

Русалки умолкли, снова переглядываясь, вода постепенно прибывала, поглощая побережье, а на небе появилась огромная какая-то нереальная луна.

— Вот вы, дружок с прической «рожок»! Да, да, я к тебе обращаюсь, — я ткнула палочкой в сторону тритона с прической — ракушкой. — Вы фальшивите! Я отсюда слышу, как вы не попадаете в ноты!

Русал смотрел на меня, а на его лице отражалось изумление.

— Еще раз, — прокашлялась я, глядя на их обескураженные лица. — С третьего такта!

Я взмахнула палочкой, они стали открывать рты, а я поморщилась.

— Нет! Нет! Нет! — закричала я, а русалки умолкли. — Да у меня по весне кошки больше в ноты попадают, чем вы!

Взгляд русалок сложно было передать словами. Я выпрямилась, пытаясь сохранить серьезность, взмахнула дирижерской веточкой, а русалки стали опасливо открывать рты. Кто-то толкнул соседа с камня, а тот блинчиком шлепнулся в воду.

— Никуда не годиться! Девушка! Да, вы! Если вы так поете, то не удивляйтесь, почему последний моряк был у вас в прошлом веке! Молодой человек! Да, вы! Да у меня сосед-импотент чаще попадает, чем вы! — развлекалась я. Через пять минут русалки не выдержали критики и уплыли расстраиваться в глубины моря. И в этот момент меня схватили огромные руки… Я вертела головой, видя жуткие зеленые морды.

— Брачный обряд! Новый вождь! Новый гарем! — обсуждали большие, потные и зеленые товарищи, таща меня в сторону. — Удача заполучить ту, которая провести обряд! Мы о ней слыхать!

Меня тащили по лесу, потом по степи, а под конец выгрузили, как грузчики, узнавшие, что за разгрузку им платить никто не будет!

Вокруг меня были какие-то шатры из обтянутых шкур, на земле валялись кости, а посреди шатров возвышалось каменное достояние в виде мужского достоинства.

— Вставай шаманка любви! — меня резко дернули вверх, а я покачнулась, глядя на рожи, способные соперничать лишь с упитым лицом моего бывшего мужа. Со связанными руками меня вели к огромному каменному… ой! Так вот куда меня посылали с завидной регулярностью! Уважаемые турагенты, которые посылали, не волнуйтесь, я уже здесь! Я на месте! Добралась удачно! Я кисло смотрела на единственную достопримечательность, торчащую прямо из-под земли. Так, а где все? Где та противная тетка из очереди, поднявшая скандал? Где мой дорогой бывший муж? Где эти замечательные молодожены, которые убеждали, что три тысячи за ночь — вполне нормальная сумма не только для девицы легкого поведения, но и для тамады!

— Поклонись символу плодородия! — прорычал хриплый голос, а меня силой поставили на колени. — Воздай ему почести!

«Символ плодородия» был украшен цветами, а под ним сидело огромное зеленое нечто в набедренной повязке. Исполосованная шрамами зеленая грудь, мускулистое и потное тело, лысая голова с единственной прядью волос, заплетенной в косу и нижняя челюсть — экскаватор — все это убеждало меня в том, что его сюда посылали в основном девушки после предложения познакомиться.

— Она! — послышался скрипучий голос, а ко мне шкандыбала старая, сморщенная зеленая мадам в цветном платке вместо юбки. Ее обнаженная висящая грудь была прикрыта ожерельями, а на лице у нее был макияж, которым впору вызвать импотенцию у любого маньяка. — Было мне видение, новый вождь! Это она!

Опознание завершилось, зеленые заволновались, а вождь кивнул.

— И кто ж вас сюда так послал? — осведомилась я, понимая, что, не смотря на теплый и радушный прием, руки мне развязывать никто не собирается.

— Она проведет свадебный обряд! — снова проскрипела старуха, подходя ко мне и изучая так, словно количество зубов — важный показатель для хорошего тамады. В чем-то я с ней даже согласна. — А если она откажется, мы ее убьем!

— Конечно, проведу! — закивала я, видя знакомые методы убеждения. Стража с топорами расступилась, а из чума вышла вереница зеленых чудовищ в набедренных повязках, видимо, женского пола, судя по изысканным прическам в стиле «Сопля в помете», «Гнездо воронье» и «Волоса-волоса, посредине чуть лыса». Обилие незамысловатых украшений прикрывало грудь каждой, а набедренные повязки всеми дырявыми силами пытались сокрыть женские прелести.

— Это — будущий гарем нового вождя! — проскрипела зеленая старуха, опираясь на клюку с перьями и костями на набалдашнике. — Это — новый вождь племени Тотеб!

В последний раз я так нервничала на свадьбе Толяна и Кисуни, где у каждого уважающего гостя был при себе кастет, бита и полный арсенал подворотного лексикона.

— Ты проведешь свадебный обряд между гаремом и вождем! — постановила шаманка таким голосом, словно лично выступлю распорядителем торжества во дворце!

! — Каждый раз, когда умирает или погибает старый вождь, его гарем хоронят вместе с ним, чтобы в мире вечных костров и набегов, его услаждали его любимые жены.

Ой-е-е-ей! По спине побежали мурашки. Фразу «И пока смерть не разлучит нас» можно смело вычеркивать из сценария.

— А когда появляется новый вождь, он берет себе новый гарем! Имхо — новый вождь племени Тотеб! А это его новый гарем! — шаманка ткнула зеленым пальцем в молчаливых невест. — Большая честь стать одной из жен вождя! Видишь, какие они радостные и счастливые?

Девицы молча стояли в рядок неподалеку от символа плодородия, выражая такую радость и столько счастья, что где-то промелькнула мрачная визитка Дона.

Я украдкой посмотрела на гостей, понимая, что лучшим конкурсом будет «получив в бубен и бубенцы»! Нет, меня не спрашивали, зато на меня положили огромный «символ плодородия» на кожаной веревке. Агрегат был в величину натуральную, а я чувствовала себя тренером со свистком на шее.

— А может, мне руки развяжут? — поинтересовалась я, глядя на задумчивый взгляд шаманки.

— Нет! — постановила она, обходя невест и осматривая их. Я встала на ноги, чувствуя, что такого дизайнерского украшения на шее еще не носила. — Проводи церемонию!

Я вышла в центр толпы, понимая, что со связанными за спиной руками мой голос с задорнопрофессиональными нотками веселья, звучит не так задорно и весело, как обычно. У меня даже сценария нет!

— Проводи! — прорычал вождь, дыхнув на меня ветром, напоминающим запах свежей помойки.

— В этот радостный денек, — грустно начала я, глядя на огромный костер, который потрескивал неподалеку. — Все пришли на огонек! Любовь сердца объединила, своей волшебной, страстной силой, и… эм… одиннадцать колец счастливый предрекли конец!

Фуф! Так я еще не импровизировала, глядя на суровых орков, который смотрели на меня взглядами интеллектуального меньшинства. Я посмотрела вокруг и продолжила.

— Пусть плодородным будет брак. — начала я, а орки тут же оживились. — Пусть счастье к вам в шалаш стучится, пусть этот доблестный вожак детишками всю жизнь гордиться!

Орки радостно заорали, а у меня прямо от сердца отлегло.

— Пусть боги обратят свой взор, услышав пожеланья эти! Пусть не угаснет ваш костер, пусть каждый год родятся дети, — продолжала я, расправив плечи. — Пусть завершится молодцом. Ваш каждый выпад огурцом!

Вождь развалился на деревянном троне, а невесты стояли, опустив головы. Что-то в голове задорно пело «в траве сидел кузнечик! Зелененький он был!».

— Согласны ли вы, уважаемый… эм. вождь взять в жены. — начала я, потом поняла, что по именам не знаю никого. — Ваш гарем? Любить его, уважать его, ценить его, в болезни и здравии, в богатстве и бедности, согласны ли вы уделять каждой достаточно времени?

— Нет!!! — резко встал вождь с места. Он возвышался надо мной камуфляжной стеной. — Я ходить в набег! Они сидеть в шатре! Они беречь огонь, растить детей, стирать, готовить, собирать, охотиться, защищать племя, меня кормить! И чтобы каждая мне через два новолуния десять сыновей родила!

— Х-х-хорошо, — я с грустью взглянула на гарем, который стоял, опустив глаза. Теперь я понимаю, что у них тут брак по расчету. А вот кто на кого рассчитывает — это уже совсем другой вопрос!

— Эм… Дорогой гарем! Вы сегодня прекрасны, как никогда! — попыталась подсластить пилюлю я, а на меня даже не подняли глаза. С такими условиями, милый, замуж нужно выходить уже беременными. — Согласны ли вы делать все вышеперечисленное для вашего вождя?

А в ответ — тишина. Я терпеливо ждала, чувствуя, как внутри что-то поджимается. Ладно!

— Объявляю вас мужем и женами! — радостно выкрикнула я, чувствуя, как у меня дергается глаз. Глаз действительно дергался, потому, что по знаку шаманки ко мне уже шли два зеленых шкафчика. — А теперь конкурсы и поздра.

— По традиции племени Тотеб, ту, которая проводила обряд, мы приносим в жертву богам, чтобы они даровали милость свою! — выкрикнула Шаманка, потрясая своей клюкой, а меня схватили за плечи. — Дабы долгим был брак, дабы в шатре всегда была добыча, дабы каждый набег был удачным, а боги через два новолуния даровали вождю десятки детей!

* * *

— Дон, романтическое свидание — это очень важный этап отношений! Ты должен произвести впечатление на девушку! — Дэм расхаживал по кабинету, а потом повернулся ко мне. — Нужна особая атмосфера! Особая! Подчеркиваю! Волнующая, удивительная. Забудь про банальные кино и рестораны! Вы должны быть вдвоем, наедине. Ты понимаешь, о чем я?

— Мне что? Убить всех лишних? — я поднял бровь, глядя, как Дэм покачал головой.

— Нет! Без крайностей! Просто нужно выбрать место, с особой атмосферой, где вы будете только вдвоем, — мечтательным голосом произнес Дэм, активно размахивая руками. — Ты и она! И больше никого! Место должно быть особенное. Атмосферное. Чтобы ей весь вечер хотелось прижиматься к тебе. Чтобы ее прямо тянуло на романтику!

— Дальше, — мрачно спросил я, прикидывая в уме места, подходящие под описание.

— Забудь о природе! И самое главное! Не надо тащить ее в поле, показывать цветы и говорить, что это все для нее! — учил Дэм. — Запомни! Девушки любят свидания на природе только потому, что от кавалера будет легче убежать в случае чего! Поэтому природа хороша для первых свиданий!

— Я тебя услышал, — я чувствовал, что романтические свидания — это не мое. Особенно их организация.

— Ты должен сделать так, чтобы все получилось как бы само собой! — вдохновленно распинался Дэм, едва ли не вальсируя по кабинету с папкой. — Вот она прижалась к тебе. А ты. Почитай ей стихи. Дон, я слышал ваши стихи. Лучше доверься классикам. Клянусь я первым днем творенья, клянусь его последним днем, клянусь позором преступленья и вечной правды торжеством. Клянусь паденья горькой мукой. У одного, кстати, прокатило! Правда, не смог отвоевать свою девочку у небесной канцелярии. Она любила и страдала. И рай открылся для любви. А теперь смотри! Обязательно, чтобы была луна. Этот кусок чего-то там, болтающийся на орбите, считается признаком романтики!

— Это я уже заметил, — мрачно отозвался я, записывая все пункты. — Так, луна, романтика, уединение, атмосфера, чтобы она хотела прижиматься ко мне постоянно, стихи. Сейчас еще брату позвоню! Он лучше разбирается в тонкой женской психологии, чем я!

— Не-е-е-ет! — заорал Дэм, глядя на меня страдальческим взглядом, когда я достал телефон и набрал номер. — Так, Горе, нужна твоя помощь!

— Неееет! — орал Дэм, падая на ковер и глядя куда-то вверх и тыкая в меня пальцем. — Кто-нибудь, остановите это безобразие! Я вас прошу!

— Да, Дося, — послышался хриплый рык брата. — Погодь. У меня телефон маленький, а рука большая… Ща. Одну секунду, когтем его поддену… Призаткнулись все! Расползлись и сдохли!

— Я видимо не очень вовремя? — нахмурился я, тяжело вздыхая и глядя на золотую ручку в руках.

— Да, нормально! Трое сдохнут сами, остальных легко потом поймать! Погоди, я им ноги повырываю… — послышался рык брата. — Ну вот! Теперь можно разговаривать. Как ты там? Другие все еще «как» при виде тебя? Мне тут уже кое-что рассказали. Если ушастный трансвестит не свистит, а он после той свадьбы тайком в бабьи шмотки рядится, то у тебя завелась девушка! Выкладывай!

— Я вас умоляю!!! — полз ко мне Дэм, рыдая и пытаясь отобрать телефон. — Бельфегор! Не надо! Она — очень тонкая и нежная натура! Твоих ухаживаний она не переживет!

— Тонкая и нежная, говорите? Ха! Ты стихи ей читал? — оживился братик, смеясь так, что где бы он не находился, это место после его смеха автоматически превращается в общественный туалет. — Все читал? До какой страницы добрались? Про «Солнце светит прямо в глаз» читал?

— В первую очередь. И про звезды тоже, — мрачно вздохнул я, пока Дэм с адскими криками корчился на полу: «Ловела-а-асы рогаты-ы-ые! А-а-а-а! Да я еще удивляюсь, как вам что-то перепадает! Карау-у-ул!».

— И? — спросил брат. — Она наш тонкий намек поняла? Ты попробуй прочитать и подмигнуть, чтобы она поняла, что это — намек! Это она у тебя так орет? Молодец Дося! Так держать! Давай, братишка, держи ее крепче! Помни! Поэтов можешь ты не бить, но знать про рифму ты обязан!

— Это — не она. Это — Дамиан, — спокойно ответил я, глядя на предсмертные конвульсии дьявольского адвоката. — Горе мое, будь так добр, проверь ее. Я сейчас скину тебе координаты. Что-то у меня на остатках души неспокойно. Я поставил своих, но что-то тревожно.

— Не вопрос, Дося. Один момент! Привет тебе от Каролины. У нас тут сын женился! На человеке! Сам ему выбирал! — послышался грохот в трубке, а вызов погас.

— Дон, — Дэм заглянул мне в глаза. — Забудь все, что он тебе говорил! Забудь и не вспоминай! Каролина просто убежать вовремя не успела, ты же помнишь.

— А она говорила на свадьбе, что специально три раза падала, а потом ползла. Ради приличия, — озадаченно заметил я, глядя на свой список. Дэм выхватил его, перечитал, дописал слово «цветы, ужин, вино, сюрприз».

— Девушки любят сюрпризы и тайны! — подмигнул Дэм, а потом расплылся в улыбке. — Заинтригуй ее чем-нибудь… Все, не благодари!

* * *

Меня привязывали веревками к огромному каменному достоинству, пока вокруг били обтянутые шкурами барабаны, выли голоса, а шаманка разгоняла руками невидимых комаров.

— А давайте я конкурсы проведу!!! — орала я, пытаясь перекричать барабаны. — Вам понравиться! В честь плодородия! Все будет в лучшем виде!

— Мы приносим жертву богам! Скрепите ее кровью брак нашего вождя! — выла шаманка,

делая руками «фонарики». — У-а-а…..ха-я-я. У-а-а! И пусть каждая невеста выберет ветку

для будущего семейного костра, чтобы ублажить богов и мужа! По веткам мы определим будущее в браке!

Орчихи поплелись собирать ветки, а потом по одной подходили к шаманке.

— Троих подаришь детей. Двух сыновей и одну дочку! Крепко связаны будете! — прищурилась шаманка, глядя на ветку, которую невеста бросила к моим ногам. — А ты нелюбимой женой будешь! Одну дочь подаришь!

В мою сторону полетела какая-то тонка ветка, а потом показалась зеленая красавица, которая тянула огромное молодое дерево.

— Вот! — заорала шаманка, глядя на сурового вождя с лицом-кирзачом. — Любимая твоя жена будет! Сколько веток, столько детей!

Под моими ногами уже складывали дрова, а я дергалась, понимая, что очень люблю свадебные традиции! И их фанатичных ревнителей в виде добрых бабушек, дальних и недалеких родственниц и прочей когорты «быть беде!», не дающих молодым ни чихнуть и оступиться во время торжества.

В тот момент, когда к хворосту поднесли факел, я увидела свет, падающий откуда-то сверху и режущий глаза. Время, словно остановилось, а я смотрела на застывший огонь, который вот-вот перепрыгнет на ветки.

— Бедная девочка, — послышались мелодичные женские голоса в ослепительном сиянии. — Бедная несчастная девочка. Мы спасем тебя. При условии, что ты перестанешь упрямиться и вернешься к своему мужу, который ждет тебя. Он так тебя любит, так ждет. Твой муж все осмыслил, все понял и очень по тебе скучает.

— Нет, — ответила я, сжав кулаки. — Вы обманули меня. Я не собиралась выходить за него замуж?

— Мы тебя спасли! Игра для старой девы придумана демонами и адом, чтобы завлекать одинокие души. Если бы ты никого не выбрала, ты бы умерла! И твоя душа принадлежала бы аду! — шептали красивые, нежные голоса. — За твой милосердный поступок мы спасли тебя. Иначе бы ты попала в ад.

— Я не знаю, как в аду… Я там не была. Но знакомые есть, — усмехнулась я, борясь с собственной слабостью. — Ад — два года с идиотом!

— Почему ты так сурова с ним? Он имел право так с тобой обращаться, потому что ты была плохой женой! — убеждали меня, пока я отгоняла наваждение. — Хорошая жена должна стирать, готовить, убирать, поддерживать мужа.

— Над унитазом, когда его выворачивает от выпитого? — ответила я, пытаясь развязать себе руки. — Спасибо, это как-то без меня.

— Женой быть замечательно! Это же рай! Готовить, стирать, убирать, воспитывать детей, зарабатывать деньги для любимого! — пели мне, а я тряхнула головой, сглатывая при виде застывшего огня. — Отрекись от своего демона, и мы спасем тебя. Отрекись! Ты ведь — будущий ангел! Мы посылали тебе испытания, чтобы после смерти ты жила в раю.

— Будущий ангел? То есть вы намекаете на то, что развязывать мои руки никто не планирует? Вы тут о спасении души мне рассказываете? — усмехнулась я, кряхтя и дергая руками. Веревка резала запястья, а я сопела и пыталась вывернуть руку так, чтобы можно было ее вытащить.

— А о чем же еще нужно заботиться при жизни? Только о душе! — сладко произнесли голоса.

— С милым рай и в шалаше, но с заботой о душе! Вот от душа я бы не отказалась! — ворчала я, постанывая от бессилия и боли.

— Отрекись от него! Дни испытания прошли. — пели мне ангельские в уши голоса. — Это не сложно. Просто скажи, что отрекаешься от тьмы ради света.

— Нет, — процедила я сквозь зубы, а свет погас со словами: «Прощай!». В лицо ударил ветер, а факел в руке вождя поджег сухой хворост. Я нервно подобрала ноги, чувствуя покалывание огня, который только-только разгорался.

Внезапно прямо посреди орков появилась огромная рогатая махина.

— Где она? — послышался рычащий голос. Кто-то пришел, явно за мной, но я в упор не знаю кто это! Я милого узнаю по рогам! А это другие рога!!!

— Так, сейчас те, кто с барабанами получат по барабану, а остальные — в бубен! — прорычало чудовище, поймав офигевшего вождя. — А ну-ка! Давай, сядь лягушечкой! И скажи «ква»! Потешный! Себе возьму! Молодец! Учись квакать! Что лягушата? Дося-я-я-я!

Он что? По телефону разговаривает!

— Она с лягушечками сидит! Все хорошо! Люсе лягушечка нужна? Ты спроси! Просто с лягушечками, никто ей не угрожает! — заметил демон, а телефон в его руке растворился.

— Помогите! — орала я, но что-то мне подсказывало, что спасать меня нужно не только от лягушек, но и от этого чудовища.

— Ой! Ща, погоди! Меня рванули, а потом взяли за ногу и подняли на вытянутой руке. Обгоревшая юбка поднялась, а я яростно пыталась вырваться.

— Красивая, — заметило чудовище, с интересом рассматривая мои новые трусы. — Темпераментная! Плохо, что не рыжая!

— Я тебе сейчас глаза выцарапаю!!! — орала я, отбиваясь, а чудовище ухмылялось. — Отпусти меня! Я кому сказала!!!

— Ты только посмотри! Я как раз думал, что жене на день рождения подарить! Ничего себе!

— замерло от восхищения чудовище, забыв обо мне, придерживающей юбку. — Во! Отличный подарок! Главное, что большой!

Я повернулась, глядя с каким восторгом чудовище смотрит на местный символ плодородия, и понимала, что кто-то получит в подарок примерно то же самое, что я на последний день рождения, только осязаемый и каменный.

— Поставим в спальне! — размышляло вслух чудовище, а потом отпустило меня землю, с восхищением глядя на каменное нечто.

— Ага, тоже мне Лувр! — заметила я, не понимая, что происходит.

— Я буду охранять его как призрак! Ха-ха! Чтобы никто не похитил! Бельфегор! Ты молодец! — обрадовалось чудовище. А я вот просто хочу посмотреть в глаза тем, кто на это позарится.

— Тоже мне, Бельфегор призрак Лувра, — прокашлялась я, отходя подальше.

— Пошли, подарок жене выбрали, а теперь три лягушечки! Мне, Люсе и Досе! Шоб у нас три одинаковых было! — меня похлопали по плечу так, что где-то встрепенулся травмотолог.

— А кто такие Люся и Дося? — вяло уточнила я, чувствуя, что тихо схожу с ума, глядя на то, как чудовище потирает огромные руки.

— Досю я уже успокоил! Он попросил меня проведать тебя! Тэкс! О! Две похожие лягушечки нашел! Ща тебе волосы выдерем — один в один будешь с моя лягучешкой, — произнесло чудовище, вытаскивая двух орков. — Присаживайся! Квакай! Эх ты! Будешь жить у меня во дворцовом парке! Там пруд есть, а лягушек нет! Тебе там хорошо будет! Будешь сидеть и квакать!

На секунду я представила болото, в котором сидят на раскорячку орки, опасливо переквакиваясь.

Снова зазвонил телефон, а я видела, как чудовище взяло трубку, высунув полуметровый язык от усердия.

— Ну вот как тут попасть! Едва когтем попадаю! Эх! — возмущалось он, пытаясь огромной лапой ерзать по маленькому экрану. — Обычно жена трубку берет и мне дает… Ручка у нее маленькая, красивая. А за Досю не переживай! Дося у Люси… Просил тебе не говорить!

— У какой Люси???? — возмутилась я. Меня тут чуть Жанной Д’Арк не объявили, а он у Люси!

И тут я увидела Дона. Если бы пять минут назад, я бы бросилась к нему, то сейчас я стояла и хмурилась. Вот так случайно я узнала, что у нас есть Люся.

Дон посмотрел на лагерь орков, прошел мимо лягушечки, которая хрипло квакала, опасливо поглядывая на чудовище. Внезапно лягушка решила сбежать.

— Дося! Лови мою лягушечку! Это я тебе в подарок ее поймал! Смотри, сколько у меня их! Целое болото! — восторженно заметило чудовище, а Дон философски поднял на него взгляд.

— Ну что, Дося, — я посмотрела на него очень пристально. — Как там Люся?

— Да, как там Люся? — встревожилось чудовище, пытаясь обнять Дона.

— Люцифер в полном порядке. Он на тебя обижен за то, что ты случайно пол ада разнес. Все еще обижен, — мрачно заметил Дон. — Я вижу, что с одним из моих братьев ты уже познакомилась. Бельмо на нашем глазу. Бельфегор.

— А что? Их двое? — меня уже мало что пугало.

— Я же тебе говорил! Я, Люся и Дося! Я — старший, Люся- средний, а Дося — младший! — радостно заметило чудовище, перебирая лягушек. — У тебя что? Лапка болит? Ладно, я сегодня добрый, прыгай отсюда! Мне больные лягушки не нужны! Вот пойдут у меня внуки, будут с вами играть! Дося, не обижай братика! Возьми себе лягушечку! Чтобы у нас три одинаковых было! Я еще Люсе отнесу! Шоб не дулся!

— Спасибо, воздержусь, — усмехнулся Дон, закатывая глаза. — Мы поедем. Нам пора.

— Это ты про… хы-хы… романтическое свидание? — довольно усмехнулось чудовище. — Ну-ну! А ведь сам что говорил? Никаких людей! Да никогда! О!

Глава восьмая. Адская романтика

Я вывел ее из машины, видя, как подглядывает за нами из перистых облаков желтый глаз луны. Так, луна есть. Луна для людей — это романтика. Черные ветви шелестели листочками, а я вел ее по старой дорожке. Что у нас дальше по пунктам? Чтобы мы были наедине, а вокруг ни одной живой души. Здесь точно нет никого. Я проверил.

Мы шли по заброшенному дворцовому парку, в котором цветы прорастали даже сквозь мощеную камнем дорогу. Растения обвивали статуи, с цветочных арок гирляндами спускались одичавшие розы. Цветов много. Это хорошо. Мой ангел любит цветы. Я посмотрел на ее лицо, а она подняла на меня взгляд. Надо записать, чтобы после свидания я четырем сторожам головы оторвал. Это важно.

Я видел трехэтажный дворец, возвышающийся черным, силуэтом над шелестящими деревьями. Она осматривается! Раз осматривается, значит, ей нравится.

Моя рука легла на ручку двери, выполненную в виде льва с кольцом в пасти, открыл дверь, пропуская моего ангела вперед. На люстре висела паутина, портреты в золотых рамах смотрели за нами, а ангел мой тут же прижался ко мне.

— Ну как? — спросил я, глядя, как она поднимает на меня глаза.

— Атмосферненько, — шепотом заметила она, беря меня за руку и осматриваясь по сторонам. Что-то проскрипело, а она тут же юркнула в мои объятия. Отлично. Значит, атмосфера правильная.

Моя рука лежала на ее плече, а я проводил пальцами по ее бархатистой коже, любуясь им… Я не всегда согласен с тем, что люди называют красивым, потому что за столько тысячелетий так и не научился видеть красоту. Я знаю только одно. То, что я вижу, мне нравится.

— Мы должны поженить двух призраков? — спросил мой ангел, прижимаясь ко мне, а я смотрел в ее глаза, пытаясь понять, почему другие не видят в них то, что вижу я? Если они не видят, значит, они просто слепы. Ах да, тайна!

— В этом замке убили сорок восемь человек, но нашли только сорок семь трупов. Как ты думаешь, где еще один? — поинтересовался я, понимая, что такая тайна меня бы заинтересовала. Мой ангел прижался ко мне, как в последний раз. Хорошая тайна. Ее до сих пор разгадать не могут.

— Дон, — мой ангел посмотрел на меня, а я гладил ее рукой по талии, а второй рукой провел по личику. — Зачем ты меня так… так. эм. интригуешь? Я не усну после таких загадок!

— А теперь это место проклято, — попытался заинтриговать я, а она обнимала меня так, как не обнимала никогда. Нет, Дэм все-таки прав. Атмосфера — это важно. — Пойдем.

Она у меня такая скромная, что тут же посмотрела на входную дверь. Я нежно погладил ее по щеке, а она почему-то смотрела на меня с какой-то мольбой в глазах. Я склонился, осторожно целуя ее дрожащие губы и прижимая ее к себе. «Главное, чтобы не сбежала!»,

— усмехнулся в голове голос брата. — «Как только видишь, что собирается сбежать, закидывай на плечо и тащи в комнату! Это они так кокетничают! Поверь мне!».

— Дон, — прошептала она, а я все еще чувствовал тепло ее губ. Я присел, поднял ее и закинул на плечо, придерживая и направляясь вверх по ступенькам. Там еще романтичней. Нужно, чтобы она это обязательно увидела. «Свечи, Дон! Свечи! Вспомнил!», — слышался голос Дэма.

Моя свободная рука открыла дверь столовой, а я внес ее и поставил посреди горящих свечей и ужина на двоих. На столе среди ковра из роз стояли тарелки со всем, что ей может понравиться! В последний раз она рассказывала про окрошку и гамбургер. Я помню, я учел. «Помни, Дон! Это — главное правило! Женщина должна чувствовать себя красивой! Не важно, что в ней ничего существенно не изменилось после того, как она втерла в себя сорок восемь флаконов с какой-то ерундой! Это ты думаешь, что не изменилось! А она уверена, что изменилось все! И у нее сразу меняется настроение! Маски, я не знаю. Как там. Крабы — скрабы. Все это важно!», — распинался Дэм в памяти, а я вспомнил свой блокнот, где старательно все помечал.

Мой ангел смотрел на стол, а я терпеливо ждал, когда выберет то, что ей нравится. Нужно будет запомнить.

— Можно? — спросил мой ангел, поворачиваясь ко мне и глядя на алые розы, которые украшали стол вместо скатерти. — Это вообще можно есть?

Я улыбнулся, глядя, как она смотрит на стол. В упор не знаю, что такое окрошка, но, видимо, ей нравится. Хотя выглядит странно.

— А ты почему не ешь? — спросил мой ангел, глядя на меня. — Это точно не заколдовано?

Все-таки заинтриговал! Правильно говорил Дэм! Вокруг стола стояли огромные горящие свечи. Заметит или нет?

— Фдесь какой-то рифуал профодилфя? — спросил мой ангел, жуя гамбургер и запивая вином. — Выживали демона?

— Попробуй демона выжить, — усмехнулся я, глядя на то, как она с наслаждением вгрызается в этот гамбургер. Она еще сюрприз не видела!

— Пойдем, — негромко произнес я, чтобы не спугнуть ее. «Баночки с всякими притирками, маски, примочки… У моего наказанья целая ванная со всей этой дребеденью. Своя, личная! Я однажды туда зашел ради интереса, как на экскурсию. Представляешь! У них есть скраб для пяток! Еще раз! Скраб для тела, скраб для рук, скраб для лица, скраб для пяток! И это, друг мой, четыре разных флакона! Погоди! Я тебя, конечно, не пугаю, но готовься! Есть лосьон для умывания, пенка для умывания, гель для умывания, маска очищающая и отшелушивающая. Тебе продолжать, потому как я только половину первой полки перечислил!», — я вспоминал, как Дэм расхаживал по кабинету.

Я взял за руку моего ангела и отвел в огромную ванную, наполненную водой. Вокруг нее, на полках, на столике, на полу стояло все, что моей очень вежливой просьбе нашли в магазинах. Вокруг ванны горели свечи. Я деликатно решил оставить ее одну, а мой ангел вцепился мне в руку, осматриваясь по сторонам и косясь на старинное зеркало.

— Дон, прошу тебя, не уходи, а? — умолял меня мой ангел, жалобно заглядывая в глаза. — Не оставляй меня одну! Прошу тебя!

— Ты хочешь купаться при мне? — спросил я, чувствуя, как сердце в груди стало биться чаще.

— Вынуждена, — произнес мой ангел, глядя на флаконы. — Просто посиди здесь, а?

«Если все сделано правильно, то она не захочет с тобой расставаться ни на минуту!» — вспомнил я слова Дэма, глядя, как мой ангел стыдливо отворачивается и снимает порванное и обгоревшее платье. Оно скользнуло вниз по изгибам ее тела.

— Ты предупреди, если что-то увидишь! — спешно заметил ангел, опасливо пробуя ножкой воду, а потом погружаясь в нее со вздохом блаженства.

Мой ангел стесняется. Я даже прикрыл глаза, вспоминая, как скользнуло вниз ее платье.

«Дон! Будь бдителен! У женщин есть игра. Она что-то втирает, а потом ты должен угадать, что изменилось! Не попадись, умоляю! Я один раз не заметил. Дон, я тебе говорю! Это — ад!», — умолял Дэм, а я никогда не видел его таким перепуганным. И это тот, кто может швырнуть документы на стол Люсе. «Но! Есть способ! Смотри! Тут все просто. Я нашел лазейку!», — Дэм понизил голос до шепота. — «Главное не растеряйся! Втереть она могла все что угодно куда угодно! Но ты не паникуй! Обними ее нежно и скажи, что ты еще не можешь понять что это, но выглядит просто изумительно. Не ведись. Ты никогда не угадаешь! Поверь, это — проигрыш сразу!».

Я не заметил, как сделал шаг в ее сторону, любуясь отблесками свечей на ее теле. Она расслабилась, а на лице появилась нежная улыбка. Вот зачем она так делает?

Я достал пачку сигарет и закурил, глядя, как в сером дыму растворяется призрак спадающего платья. Ангел перебирал пузырьки, мазался с детским восторгом, а я удивлялся, как мало нужно моему ангелу для счастья.

— У меня таких уже много лет не было, — заметила она, читая при дрожащем свете свечей что-то на этикетке. — Я уже отвыкла… Представляешь? Я уже не помню, когда в последний раз делала маску для волос! У меня на нее никогда денег не было. Стоило что-то купить для себя, это вылетало в окно со скандалом.

Вот этого я вообще не понимаю, но раз она ожила и улыбается, значит, все хорошо. А платье все еще скользит по ее телу вниз. Я усмехнулся, а сердце предвкушало момент, когда она встанет из ванной.

Ее рука осторожно стащила простыню со столика, а она встала, заставив сердце дрогнуть.

— Помоги мне вылезти, — заметил ангел, а я бросил сигарету, не сводя с нее глаз. Что со мной? Я держал ее на руках, чувствуя, как от ее волос намокает моя рубашка. Это ж надо! Я пиджак снял и не заметил.

Она сидела на моих руках, почти невесомая, а я бережно нес ее в комнату, пытаясь понять, чем от нее пахнет. Ангел мой прижимался ко мне, а я скользил рукой по ее мокрым волосам, не желая отпускать ее. Главное — не потерять над собой контроль. Я не помню, как поставил ее на пол, осторожно целуя и прижимая ее к себе. Она что? Нарочно уронила простыню!

— Звезды светят очень ярко, — усмехнулась она, поднимая на меня глаза. — Как там дальше?

Ее руки скользили по моей рубашке, а я целовал ее с таким упоением, что не заметил, как ее руки легли мне на спину. Внезапно она вздрогнула, проводя по лопаткам.

— Больно? — спросил мой ангел, отрываясь от поцелуя. — Если больно, я не буду трогать.

Она расстроилась! Даже в лице поменялась, а я молча снял рубашку, бросив ее на пол. Ангел мой прижалась ко мне, едва-едва прикасаясь к напоминанию о том, что однажды я восстал против неба, после того, как Люсю и Бельмо на глазу нашей семьи скинули вниз. А с ними еще и полсотни других. Видите ли, им понравились земные женщины. Я не понимал вообще, как такое возможно! Это же просто маленькие людишки.

— Как это случилось? — жалобно спросил мой ангел, а я чувствовал ее нежные прикосновения.

— Просто. Бельфегор и Люцифер вместе с другими ангелами заинтересовались смертными женщинами. На счет Бельфегора я вообще не сомневаюсь, а Люцифер поддержал идею. Это было запрещено. Их скинули с неба, отобрали ангельский облик, сделали чудовищами. А меня попросили их уничтожить. Это мне не понравилось. Разговор был долгим и закончился тем, что мне показали, что за непослушание, я имею все шансы стать таким же, как падшие. Я стоял, меняясь каждое мгновенье. То я — ангел, то я — демон, а мне говорили, чтобы я выбирал. В итоге я вырвал себе крылья, бросил их и ушел. Они попытались вернуть меня, отобрать демоническую ипостась, но власти надо мной они уже не имели. Вот так и получилось, что я не с одними, и не с другими. Нет, конечно, и Люцифер, и Бельфегор получили по голове от меня, но мозгов это не прибавило. Ни там, ни тут, но с тобой. — я задумчиво смотрел на нее, понимая, что она стоит вырванных крыльев.

— Прости, не хотела причинять тебе боль, — мой ангел прижалась ко мне, опустив руки на мою талию, пока я гладил ее плечи. С чего она взяла, что мне больно? Она расстроилась и о чем-то задумалась… Мои пальцы скользили по ее спине, а мой ангел тяжело вздохнул.

— Мы могли встретиться раньше. Ты устроил то восстание. Ты вел войско во дворец.,

— внезапно произнесла она, поднимая на меня глаза. — Я многое вспомнила. Ты был близко. Скажи, если бы мы встретились тогда, ты бы убил и меня?

Я смотрел на нее, понимая, что правда ей не понравиться. Да, убил бы. Я сметаю все, что стоит у меня на пути.

— Я рад, что мы тогда не встретились, — выдохнул я, нежно целуя ее в лоб.

— Любимый, — задыхаясь, прошептала она, почему-то снова краснея. Мне казалось, что я действительно упиваюсь ею. Каждым ее вздохом, каждым стоном, каждым поцелуем. Она положила мне руки на плечи, ловя губами мои губы.

— А. ты будешь превращаться в. демона? Просто. — и мой ангел поднял на меня красивые, чистые и абсолютно бесстыжие глаза, а на ее губах расцвела странная улыбка.

— А ты действительно этого хочешь? — я чувствовал, что она близка к истине. Еще немного и я сорвусь. Она наклонилась и прошептала ответ, заставивший меня всерьез задуматься над популярностью Бельфегора среди женского населения.

— Да. Хочу., - прозвучал ее голос, отдаваясь сладким отголоском по всему моему телу. — Почему ты смеешься? Ой! До-о-он! Любимый.

* * *

Я лежала и засыпала на огромном чудовище, прикрытая его руками, и блаженно терлась о его грудь. В какой-то момент безгранично нежный ангел, превращался в страстного и изобретательного демона. Бесконечное число раз он менялся, заставляя меня то цепляться руками за огромные рога, то впиваться пальцами в длинные, роскошные волосы, целуя любимые губы, как в последний раз. Я люблю его, и ангелом, и демоном. И имя его тает поцелуем на губах, каждый раз, когда я его произношу. Заколдованный дворец больше не пугал, потому что сверху меня укрывали его руки.

— Люблю тебя, — прошептала я, а меня погладил по спинке нежный коготок, заставив улыбнуться и сладко потянуться. Несколько раз я просыпалась, видя лицо, строгое ангела, который перебирает мои волосы, укрывая одеялом и руками. Я сонно целовала его губы, чтобы снова устроиться на его груди, перебирая пальцами пряди его волос. Я лично растерзаю привидение, которое нарушит нашу идиллию!

Я проснулась от того, что мне в лицо ударил луч света, а чья-то ладонь прикрыла его. Сонно поворочавшись и завернувшись в одеяло, я открыла глаза, глядя на то, что от прежнего мрака и ужаса не осталось и следа. Чистые, красивые стены, свежие цветы в роскошной вазе. Ни пылинки, ни соринки, ни паутинки. Спросонья я вертела головой, слыша тихий смех Дона.

— Погоди! Где заколдованный замок? — нервничала я, глядя на свежий ремонт.

— А может, ты его расколдовала, — негромко произнес Дон, пряча телефон. — У меня для тебя есть подарок…

* * *

Я смотрел, как мой ангел изумленно осматривается и не верит своим глазам. Так, телефон нужно спрятать, а то увидит отчет по ремонту и уборке.

«Даже большие девочки верят в сказки!», — в голове слышался голос Дон. — «Сказки нужно не рассказывать, а показывать! Это главное правило! Держи!». Я помню, как мне протянули томик сказок. «Смотри, тут все просто! Идеальная женская сказка: вечером «Золушка», ночью «Красавица и Чудовище», а утром «Спящая красавица»! — вздыхал Дэм, листая страницы. — «Смотри, не перепутай!».

Мой ангел с удивлением сполз с кровати, прижимая простыню к груди. А ночью мой ангел ничего не стеснялся. Хотя нет, в тот момент, когда она ухватилась за мои рога, а я не выдержал и лизнул ее шею полуметровым языком, она что-то слегка смутилась. Или это было не смущение?

Я с улыбкой смотрел на нее, выжидая удачный момент. «Помни, Дон! Бывший муж жив, мы его не можем отследить, и ему помогает небо!» — произнес в мыслях голос Дэма. Никакая сила не посмеет отнять у меня моего ангела.

— Дон! — подлетела она ко мне, снова стыдливо прижимая простыню к груди. Зачем она так делает? Простыня уже мысленно скользит вниз и стелиться по полу. — Как? Как это получилось? Я же помню, что вчера здесь было все так мрачно. А сейчас.

Ну. Подходи ко мне поближе. Еще чуть-чуть. Я поймал ее, слегка смущенную, а она попыталась ускользнуть. С улыбкой. Это она кокетничает.

«Сделай ей какой-нибудь милый и небанальный подарок! Чтобы скромненько и со вкусом!», — нервничал в воспоминаниях Дэм, а потом скривился. — «Только не цветы, конфеты, украшения. Нужно что-то такое. Особенное! Подумай, чего у нее не хватает? Чего бы она хотела больше всего на свете? Вспомни, может, она что-нибудь потеряла! Да! И постарайся вручить то, о чем мы договаривались, но как-то необычно! Удиви ее!»

* * *

Я видела, как Дон превращается в демона, достает огромное золотое кольцо с драгоценным камнем, на котором болталось двадцать золотых ключей. Я слегка не поняла, что это, а мою ладонь погладили когтем.

— Вот, — Дон был прекрасен в своей немногословности, поднося к руке связку ключей. И тут он застыл, глядя на то, как моя рука спокойно проходит в нее. — Это тебе. Подарок.

— Спасибо, — удивилась я, глядя на связку ключей, а потом поднимая глаза на Дона. — А что это?

— Я дарю тебе этот дом. У тебя больше нет дома, так теперь что это твой дом, — хрипло произнесло чудовище, а я почувствовала, как сердце забилось, а по руке пробежала слабость. — Ты в любой момент сможешь при помощи кольца вернуться сюда. В каком бы мире ты бы ни была!

— Нет… Нет… — нервничала я, чувствуя страшную неловкость и осматривая светлую комнату. Странные воспоминания захлестнули память, а я положила руку на барельеф на стене. Взглянув на пол, я увидела появившееся неизвестно откуда море цветов.

Я шла по коридору, узнавая какие-то мелкие детали.

— Это же бывший дворец Императора! — я смотрела на пол, глядя на Дона, который обнимал меня. — Я тащила его по этому полу. Я помню кровавую дорожку.

— Все хорошо, — шептал Дон, в тот момент, когда воспоминания возвращались ко мне. Он обнимал меня, а я открывала дверь. На мгновенье мне показалось, что я слышу шум битвы за разбитым окном, но стоило потрясти головой, как видение исчезло. Не было не груды мертвых тел, ни кровавого следа, ни тяжелой ноши, ни голосов. Я медленно шла, босыми ногами ступая по полу, а солнечные лучи пробивались сквозь роскошные высокие окна и расцвечивали дорогую мозаику.

Я не могла понять, что реально, а что нет. Тысячи осколков собирались воедино, единственная стрелка показывала на полночь, а меня обнимали, целуя в шею. Здесь я прислонила Императора к стене, чтобы передохнуть. «Чудовище идет за вами! Оно уничтожит вас!» — шептали голоса из глубин памяти. Я помню панический и безотчетный страх, который придавал силы.

Еще одна дверь открылась, а я замерла на пороге зала и инстинктивно убрала ноги от призрачной крови, которая растекалась по воспоминаниям. Вырвавшись из объятия Дона, с замиранием сердца я подошла к тому самому месту, где когда-то пролился свет на меня последний свет. Я помню, что на мне было белое платье, а здесь лежал чей-то меч. Кровавая дорога вела к двери. Мертвые тела, щиты с гербом, разбитое окно и неразборчивые крики.

Я провела пятерней по волосам, опустила голову и обхватила ее руками. Голоса и картинки накладывались друг на друга, лица, слова, отблески все смешивалось в единый свет, сквозь который пробивалось странное чувство, словно я забыла что-то важное. Что-то очень важное. Что я забыла? Что стерли из моей памяти? Кровь на полу, кровь на руках, хрипящее тело в доспехах на полу, ослепительный свет, голоса, крики боли, приказы, звон оружия. Шаги!

Все расплывалось вокруг, растворяясь в стене призрачного огня, за которым слышались шаги в тишине. Помню, как мое сердце отбивало каждый шаг, а мой взгляд останавливается на мече.

Я что-то сжимаю в руке. Еще мгновенье назад это была пустота, а теперь отчетливый тяжелый меч дрожит в руке, царапая плиты пола. Свет льется откуда-то сверху… Стена пламени расступается, и я вижу огромную фигуру с окровавленным мечом, которая застывает передо мной. «Чудовище! Чудовище!», — стучится в голове, а я задыхаюсь от ужаса, глядя на кровь, стекающую с его клинка, и бледное лицо с закрытыми глазами. Глаза медленно открываются, и я вижу один серый глаз, подернутый вселенской скорбью и один черный, словно бездна мрака.

Я выставляю меч вперед, чувствуя, как он дрожит в моих руках. Чудовище смотрит на меня, а до моих ушей долетает звон меча, выпадающего из его руки.

Свет струился, падая на пол, голоса что-то кричали мне, а я ничего не слышала… Я просто смотрела в разные глаза, словно завороженная. Сердце предательски стучало, а меч выпал из моих рук на пол. Я видела протянутую ко мне в нерешительности руку и отблески света в странных глазах. Раненый хрипел на полу, а я не обращала на него внимания. В этот момент мне казалось, что вижу сон наяву.

— Можно я к тебе прикоснусь? — слышала я тихий голос, глядя в странные и страшные глаза. Кто он? Откуда он пришел? Зачем он пришел? Мне почему-то казалось, что забытые сны встают перед глазами.

«Она не твоя! Она только что связала свою жизнь с другим!», — послышались голоса, а меня резко дернуло в световое пятно забвения. Последнее, что я видела — огромного демона, исчезающего в отблесках пламени.

Видение растворилось. Не было ни света, ни крови, ни мечей. В пустом зале я видела протянутую руку в мою сторону.

— Можно я к тебе прикоснусь? — негромко произнес Дон, чувствуя, как она ложиться мне на щеку, по которой текли слезы. — Единственный маленький и бескрылый ангел, которого я видел на земле. Ангел в белом сиянии. Ангел с мечом в руках и в белом платье. Ангел, которого я однажды потерял, и который бросился мне под колеса в одном из миров.

Я закричала, чувствуя, как падаю ему на руки, как меня подхватывают, а я рыдаю, прижимая его голову к груди, впиваясь пальцами в его волосы.

— Почему ты молчал? — смеялась и рыдала я, дрожащими руками до боли прижимая его голову к груди.

— Тише, тише, мой ангел, — шептали мне, а я пыталась успокоиться, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Мы здесь впервые встретились.

— Поэтому мне стерли память. Из-за тебя. Не отпущу. Никогда не отпущу. — всхлипывала я, сидя у него на руках и прижимаясь щекой к его макушке. — Не уходи. Только не уходи.

По щеке скатилась слеза, а я с дрожащими губами смотрела на свет, падающий из окон. Меня спустили на пол, вытирая с лица слезы с моего лица и нежно целуя в макушку.

Меня отвели в комнату, где было столько одежды, что я даже представить себе не могла. Наугад я схватила первое понравившееся платье и нацепила его на себя, одергивая его перед зеркалом. Я не верю. Не верю своему счастью.

У Дона зазвонил телефон, он коротко бросил: «Скоро буду. Здесь тебя никто не тронет!», поцеловал и обещал вернуться к вечеру. Я видела из окна, как отъезжает его машина, а сердце грустно провожает его.

Пока я рассматривала дворец, удивляясь каждой комнате, где-то послышался звук мотора и удар. Я подбежала к окну, глядя, как паркуется неизвестная машина, упираясь в каменную чашу с цветами. Из машины выходит светловолосая девушка и осматривается по сторонам.

— Только на права сдала! О, дьявол! Да что ж такое! — возмутилась она, с укором глядя на большой внедоржник, криво припаркованный в саду. Я с удивлением смотрела на то, как она подходит к двери и стучится. — Тук-тук! Простите, к вам можно? Я по поводу свадьбы! Нашла вашу визитку, позвонила, но мне сказали подъехать сюда…

Я спустилась вниз и открыла дверь, пропуская ее в огромный просторный холл.

— Света. Меня ваш менеджер просил подъехать сюда, — улыбнулась мне девушка в красивом платье, а потом попыталась скрыть улыбку. — Мне нужно организовать свадьбу. Но чтобы все было в лучшем виде. Правда, есть один нюанс! Я не могу определиться. Что бы вы мне посоветовали? На ваш вкус.

— Я даже не знаю, а что вам нравится? — удивилась я, глядя на ее улыбку. — Можно в морском стиле. Можно в лесу. Вариантов много.

— Знаете, я о вас столько наслышана, что полностью доверяю вашему вкусу, — заметила Света, рассматривая зал. — Вы видели очень много свадеб, поэтому хотелось бы узнать ваше мнение.

— Ну во-первых! Никаких идиотских конкурсов в стиле «Выпей из туфли невесты»! — скривилась я, вспоминая лицо жениха на одной свадьбе, к которому несут потный туфель сорок второго размера с текущей водкой. Это родственники настояли!

— О! Я с вами абсолютно согласна! — закивала Светлана. — Перетягивание ползунков и скачки в мешках мы тоже не берем. Деньги не имеют значения. Просто хочется, чтобы это была самая лучшая свадьба на свете.

— Даже не знаю, — мечтательно заметила я, понимая, что если у нас когда-нибудь будет свадьба с Доном, то лучше бы она прошла здесь. — Я бы провела ее прямо в этом зале!

— Замечательно! — обрадовалась Света, доставая из сумки блокнот и записывая. — Мне очень нравится ваша идея! Вы разрешаете?

— Конечно! Представьте себе! — оживилась я, глядя на ее улыбку. — Все здесь украшено цветами. По стенам белоснежные гирлянды, а вон там арка из роз.

— Арка из роз? — улыбнулась Света, пока я показывала ей возможности украшения зала. — Арка из белых роз? И ленточки?

— Да-да-да! — обрадовалась я, пытаясь описать всю красоту, которую вижу перед глазами. Я уже показывала на примере, как в идеале должны стоять столы, рисовала в ее блокноте даже сервировку и салфеточки.

— Какая прелесть! Вы действительно знаете толк в свадьбах! У нас с вами вкусы полностью совпадают, — улыбалась Светлана, пока я расписывала программу идеальной свадьбы. И тут она достала из сумки каталог. — Понимаете, я не могу определиться с платьем.

— Ну вот это сразу не берите! — предупредила я, глядя на многоярусный торт с розами. — Вам будет неудобно! Да и выглядит оно слишком пышно и наляписто. Вот это вполне, но танцевать будет неудобно. Так что если вы хотите танцы, то лучше не брать. Ой! Какая красота! А можно посмотреть поближе?

— Конечно, — улыбнулась Светлана, пока я рассматривала изумительное платье, сверкающее и искрящееся, как снег на солнце. — Оно мне тоже очень нравится! Я прямо с первого взгляда влюбилась в него! Как я рада, что я вас нашла! У меня еще есть маленькая просьба… Понимаете, мне на одной свадьбе понравился конкурс… Я думаю, что вы его знаете…

— Та-а-ак, — напряглась я, вспоминая все конкурсы. Жених с туфлей надувал щеки и пытался отбиться от родни, которая настаивала: «Пей до дна!», пока невеста в одной туфле проветривала ногу.

— Я хочу, чтобы с самого начала вышли девушки в одинаковых свадебных платьях. Представляете, как красиво? — Света рассматривала платье в каталоге и вздыхала. — На них вуаль — фата. Я стою среди них, а жених угадывает, как из невест я.

— Хм., - задумалась я, представляя картинку и глядя на ценник платья. Дороговастенькое. Я бы себе такое не купила. Слишком дорого. — Вы уверены?

— Я просто хотела, чтобы все мои подруги были в одинаковых свадебных платьях. Но одна прийти на свадьбу не сможет. Поэтому мне очень нужна будет ваша помощь. Сможете ее заменить? У вас уже был подобный опыт? — спросила Светлана, глядя на меня с надеждой. — От вас ничего не нужно. Просто постоять в самом начале свадебной церемонии?

— Эм. Ну… Опыт был…, - замялась я, поглядывая на Светлану. — Нет, я, конечно, могу.

— Вот и чудесно! Скажите мне свой размер? — уточнила Света, доставая рулетку и измеряя меня. — Чтобы я успела заказать! А теперь выбираем букет невесты! Смотрите! Какой вам больше нравится? Мне тут многие нравятся, а посоветоваться не с кем!

Под конец мы распрощались, а я побрела купаться и отдыхать. Что-то я так устала за последние несколько дней, что меня упрямо клонит в сон. Лежа в ванной, я представляла самую красивую свадьбу а свете, думая о том, как прекрасно бывает в тот момент, когда вкусы с клиентом полностью совпадают. Такое бывает, но редко. Я мечтательно улыбалась, представляя роскошное платье, которое искриться звездами. Хоть померяю такое. У меня же никогда не было настоящей свадьбы. Меня никогда не несли на руках, я не бросала букет, глядя, как за него разгорается нешуточная драка, не разбивала бокалы, не кружилась в свадебном вальсе, глядя в глаза любимому. Не было ни салютов, ни салатов. И на каждой удачной свадьбе, я думала о том, какой была бы идеальная свадьба. И скоро я ее увижу, пусть даже не невестой.

Может, у нас с Доном все впереди? Может, однажды мы поженимся. А может и нет.

Может, у нас с Доном все впереди? Может, однажды мы поженимся. А может и нет. Я выползла из ванной и упала в кровать, чувствуя, как постепенно засыпаю. Разбудил меня стук в дверь. Я открыла ее, глядя на Свету.

— Меня пропустил ваш менеджер. Я сказала ему, что мы договорились примерить платье! — улыбнулась Света, пока я разглядывала искрящуюся красоту. — Я пригласила стилиста и визажиста! Мне бы хотелось посмотреть, как все будет выглядеть со стороны!

Я обескуражено смотрела, как в комнату вошли еще две девушки.

— Простите, если причиняю неудобства, но я готова доплатить за это! — улыбнулась Светлана, пока я усаживалась в кресло, глядя на свое сонное и мятое лицо. — Просто для меня это — очень важное событие… И все должно пройти идеально… Простите за спонтанность, но я просто очень волнуюсь.

Меня красили, приводили в порядок, а Светлана критично осматривала, внося коррективы. Знаете, мне иногда кажется, кто свадьбы вел, тот в цирке тихо плачет.

— Отлично, — улыбалась Светлана, глядя на мой маникюр. Я смотрела, как постепенно преображаюсь, понимая, что однажды мечтала так сидеть, видя, как все вокруг меня суетятся. — А вам нравится?

Я пожала плечами и улыбнулась, глядя на свое отражение. На меня смотрело не измученное существо предположительно женского пола, а сказочная принцесса.

— Вот теперь я начинаю сомневаться, — задумчиво произнесла Света. — Что вас смущает? Простите, я такой человек. Вечно во всем сомневающийся.

— Я вас понимаю, — улыбнулась я, чувствуя, как мне делают венок в виде нимба из белых роз. — Хоть в женихе не сомневаетесь, я надеюсь?

— Тоже сомневаюсь, — рассмеялась Света, пока я любовалась макияжем и прической. — Иногда мне кажется, что он — юрист, а иногда, что — идиот. Юрист и идиот по совместительству. Отлично! А теперь белье и платье! Чтобы все было идеально!

Меня переодевали, а я смотрела на себя в зеркало, глядя, как на мне затягивают корсет. Нет, у меня, конечно, были своеобразные клиенты. Однажды ко мне пришли родители молодоженов с целью «заказать тамаду». И судя по тому, как мне вынесли мозг, меня весь разговор посещали мысли о том, что появились киллеры, доводящие людей до самоубийства столь изощренным способом. Сначала выносят мозг, а потом меня вперед ногами. Была невеста, которая каждый вечер соглашалась со сценарием, а с утра звонила с истерикой: «Хрень, переделывай!». Была красавица, которая мечтала запустить вверх белых голубей, но панически боялась, что они обгадят ей платья и просила, чтобы я нашла голубей и вставила им пробки в попки. Обычно я возвращала задаток и настоятельно рекомендовала конкурентов.

— Вам нравится? — грустно спросила я, глядя на свое отражение, пока меня обували в туфли. Жаль, что это — не моя свадьба. Отражение говорило, что я была бы очень красивой невестой.

— Да, очень, — закивала Света, улыбаясь и осматривая меня со всех сторон. — Но мне кажется, что нужно посмотреть, как это будет выглядеть на фоне зала. Одно дело смотреть в комнате, а другое дело — видеть это в зале, в котором будет проходить торжество.

Я закатила глаза и улыбнулась профессиональной улыбкой.

— Вы знаете, — улыбалась Света, глядя, как я подбираю платье, чтобы можно было идти по коридору. — Выглядит просто чудесно! Вы замужем?

— А можно я не буду отвечать на этот вопрос, — сглотнула я, понимая, что развод мне никто не даст. И эта мысль больно укусила меня за внезапно екнувшее сердце. Юбки шуршали по полу, а я осторожно приподнимала их, стараясь не смотреть на счастливую клиентку с прибабахом.

Мы вошли в темный зал, а я горестно вздохнула. Внезапно в зале вспыхнул свет, а я увидела роскошное убранство в виде белоснежных гирлянд, накрытые столы и арку из белых роз.

— Поздравляю, — Света чмокнула меня щеку, вкладывая в руку маленький, но очень красивый букет. Ее ждал высокий мужчина лет тридцати пяти, с длинными каштановыми волосами и карими глазами.

— И правда, ангел… — заметил он, подходя к нам, а в зале было столько народу, что я не могла понять, что происходит. От нерешительности, я сделала шаг назад, испуганно глядя на роскошное убранство зала, на гостей, среди которых были даже оборотни! В бассейне плескались русалки, неподалеку за столом сидели рыцари, среди которых затесался один с короной и мечом. Неподалеку расхаживала красавица в алом, вышитом драгоценностями платье, гордо неся корону. Эльфы расположились особняком, общипывая кустик растительности, как кролики.

— Я. я не понимаю, что происходит, — замялась я, глядя на все это убранство.

— Погоди, — прищурилась Света, глядя на своего спутника. — Он что? Не делал ей предложение? Дэм? Ты мне что сказал?

— Он сказал, что подарил ей кольцо, и она его приняла, — прокашлялся Дэм, а потом почему-то вздохнул. — Ангел мой, скажи мне честно. Мне можно, я — юрист. Тебе кольцо дарили и спрашивали что-то вроде «ты выйдешь за меня замуж»?

— Эм… — я смотрела на него, слыша, как шумят гости. — Какое кольцо?

— Хорошо, — юрист подошел ко мне, заглядывая в глаза. — Тебе дарили что-то круглое с дырочкой, похожее на кольцо? Нет, я просто знаю Дона, поэтому не исключаю такой возможности. Это важно. Очень важно.

Круглое, с дырочкой, похожее на кольцо? Ключи? Я вопросительно посмотрела на Дэма, а потом достала огромную связку ключей на золотом массивном кольце с камнем.

— Вот, — я показала ключи, а потом надела их на руку, используя кольцо, как браслет.

— Не хочу тебя расстраивать, но я так понимаю, это и было предложение, — я видела, как Дэм грустно смотрит на мой браслет. — Просто брал на вырост. Все в порядке. Дон не любит мелочиться.

— Я не могу выйти замуж, потому что я уже замужем, — мой грустный взгляд скользнул по разодетой толпе гостей, которые что-то обсуждали, поглядывая на меня. — И развод мне никто не даст. Так что.

— Все идет по плану, — заметил Дэм, внимательно следя за гостями. Меня тревожил его взгляд. — Это я тебе, как юрист говорю.

Внезапно заиграла музыка, а гости замерли на местах. И тут рядом со мной появилось уже знакомое чудовище.

— Привет! Я вам тут свадебный подарок нашел! Вам понравиться, — прорычало чудовище, а у меня тихо затряслись колени. Я не знаю, кого больше боюсь, его или свадебного подарка. — Я, как старший брат жениха поведу тебя к алтарю. И тут меня закинули на плечо.

— Подвинься, ушастый… Дорогу! — я не видела, что там впереди, но то, что творилось позади меня радовало. — Слышь, коврик. Проход не загораживай! Молодец! Отличный из тебя коврик получиться. Я тебя запомнил!

Меня несли под торжественную музыку, а все вокруг желали мне счастья, долгих лет жизни, любви и радости, а Бельфегору — наоборот.

— Спасибо! — кивала я гостям. — И вам спасибо! Я рада, что вы пришли! Благодарю! От все сердца!

— Принимай невесту, братишка. Проверь, там все на месте, — я почувствовала, как меня снимают с плеча и опускают на руки Дону. Он был белом красивом костюме, а какая сволочь крикнула «Горько!».

— Что значит «горько»? Кто это сказал? А ну быстро признались! Братишка, я разберусь! Да не горько! Нормальное блюдо! И нечего так орать! — слышался голос позади нас.

Перед нами появился Дэм, раскрыв огромную книгу.

— Дон, держи ее крепче, — усмехнулся юрист, а музыка стихла. Слышно было, как кто-то чем-то хрустел. — Сейчас такой скандал начнется.

Я прижалась к Дону, не понимая, что происходит и к чему готовиться.

— В этот незабываемый многими из вас день, мы собрались, чтобы скрепить узами брака…

— начал Дэм, а я чувствовала, как меня прижали к себе с такой силой, что мне стало старшно. Внезапно потолок куда-то исчез, а сверху полился свет, вызывая возгласы удивления среди гостей.

— Вы не посмеете! — послышались разгневанные голоса. Я обернулась, а гости притихли, с ужасом щурясь. — Она уже замужем! У нее есть законный и любимый супруг!

— И где же он? — насмешливо спросил Дон, глядя на свет, пока среди гостей прокатился рокот возмущения.

— Согласен ли ты, Аббадон взять в законные супруги Ангелину? В любви и радости, в болезни. — слышался голос Дэма, а его пытались перебить возмущенные голоса сверху: «Одумайся! Ты еще можешь спастись! Мы пытаемся тебе помочь, дурочка!».

— Да, — ответил Дон, а Дэм смотрел на меня: «Согласна ли ты.». Тысячи голосов перебивали его: «Ты дала обет другому! Ты обещала, что будешь с ним! Ты добровольно согласилась! А теперь бросаешь его на произвол судьбы? Твой ответ обрекает его на верную смерть! Ради тебя он лишился Империи! Зачем ты обманула его? Зачем дала надежду?».

— Я дала надежду, а он ею не воспользовался! — внезапно закричала я, чувствуя, как меня накрывает. — Два года он вместо того, чтобы пытаться построить отношения строил меня! Два года он измывался надо мной! Не ради меня он лишился Империи, а ради спасения собственной шкуры! А потом еще обвинил меня во всем!

— Ты же не хочешь в ад? — удивились голоса, а я чувствовала, как от этого гула у меня все плывет перед глазами. Почему-то появилось лицо мужа, который осыпал меня подарками, роскошный дом, цветы, прогулки за ручку, поездки куда-то вместе… — Ты что? Забыла, как хорошо тебе было с ним?

Голоса убаюкивали, а перед глазами появлялись картинки, похожие на фото из глянцевых журналов, на рекламные проспекты, только вместо лиц актеров, были наши. Бабушкин дом превратился в красивый коттедж, сарай в гараж, а все вокруг вертелось, слипаясь от приторной рекламной патоки. Чмоки в щеку, «Дорогой, я уже дома!», «Милая, что у нас на ужин?».

Я не могу отогнать их, не могу выдавить из себя ни слова.

— Нет! Нет! — подсказывали мне, а перед глазами замелькали ролики.

— Дон! — послышался голос. — Они чистят ей память! Это запрещено! Они уже один раз это делали!

Меня трясли, а я в голове картинки менялись. Я судорожно пыталась уцепиться за свои воспоминания, глядя на лицо Дона и закрывая уши.

И тут послышалось пение, заполняющее все пространство. Странное, тревожное, но в то же время манящее и завораживающее. Голоса стихали, а гости уставились на бассейн, в котором сидела на камне Женя, переливаясь чешуйчатым хвостом. Ее обнимал Оху. От такого пения по коже бежали мурашки, а она пела, поглядывая в искрящийся свет и улыбалась.

Страшная музыка опьяняла, а в голове все возвращалось на места. Рекламные брошюры, плакаты, ролики все стиралось, а я видела зубастую улыбку на лице Жени. Русалка пела так, что кто-то из оборотней орал, что запечатлился, но Оху показал острые зубы и кулак. Ее голос сладко вибрировал, заставляя всех утихнуть и покачиваться в такт песне.

— У него было два года, чтобы показать всю любовь и обожание! — закричала я, показывая на пальцах, а голос Жени утих, заставив облепивших бассейн гостей трясти головами. — Два года!

— Два года — это слишком мало! — возразили мне раздосадованные неудачей голоса. — Вот если бы прошло лет сорок, то тогда бы можно было бы судить! Помни, за свой выбор ты попадешь в ад!

— Я жила в аду два года, — усмехнулась я, а Дэм начал снова: «Согласна ли ты.». — Да, согласна!

В этот момент грянул гром, напугав половину гостей. Некоторые из них уронили тарелки и бокалы, а я вздрогнула, глядя, как Дон смотрит вниз.

— Ну что ж! Заседание объявляю открытым! — усмехнулся Дэм. — Итак, было нарушено три главные заповеди счастливого брака. Заповедь первая. «Добровольное оставление супруга или супруги, которое препятствует продолжению брачных отношений». Заповедь вторая. «Прелюбодеяние». И заповедь третья. «Вступление в новый брак». В силу этих обстоятельств прошу признать предыдущий брак не счастливым. Это означает только то, что одна сторона устного договора не получила то, что ей было обещано. Следовательно, сделка между моей подопечной и вами считается недействительной.

— Для заседания не хватает еще сторон, — усмехнулись сверху. — Так что…

— Люся-я-я! — топал ногой Бельфегор. — Лю-ю-юся! Ты че? Уснул что ли?

Внезапно пол под ногами затрясся и пошел огненными трещинами, заставив гостей покачнуться.

— Лю-ю-юся! — протяжно и страшно орал Бельфегор. А потом его нога провалилась в лаву.

— Слышу, — до нас донесся не самый добрый голос с такими нотками «как я задолбался», что мне даже искренне стало его жаль.

— Ну вот теперь все в сборе, — коварно заметил Дэм. — Я прошу учесть неоднократное влияние на мою подопечную со стороны небесной канцелярии. Люся. Простите, Люцифер, зовите папу.

— Почему я? Тут помимо меня еще двое есть блудных сыновей! — возмутился голос снизу.

— А почему он сам не явился? Это не считается присутствием! — возмутилась канцелярия.

— Ад — это то место, где мы собираемся втроем. Это любое место! Это я намекаю, что мы давно втроем не собирались! — обрадовался Бельфегор, потирая огромные лапы.

— Довольно, — прозвучал голос сверху, а все тут же притихли. Голос не исходил ни сверху, ни снизу. Казалось, он был везде и нигде. — Я всегда вас вижу.

— Ой, ща отгребем! — вздохнул Бельфегор, почесав рога.

— Просим учесть подкуп души со стороны ада в материальном и нематериальном эквиваленте, — усмехнулись голоса сверху, явно чему-то обрадовавшись. — Цветы, дом, одежду и так далее. Все подарки просим учесть. Мы подаем ходатайство о подкупе.

— Протестую. А с каких это пор подарки любимой женщине считаются подкупом? — осведомился Дэм. — Если так посудить, то любая женщина, которой подарили цветы, автоматически считается подкупленной, а из этого вытекает то, что каждая женщина в какой-то степени продажна. Смею возразить. Человек, который любит, хочет, чтобы любимый был счастлив. Он хочет обеспечить любимому крышу над головой, тепло, уют и продемонстрировать заботу. Если исходить из ваших аргументов, то пирожки, испеченные любимому, тоже являются подкупом, как и попытка укрыть его одеялом ночью. Со своей стороны подаем ходатайство о лишении моей подопечной — свободы волеизъявления путем стирания памяти и насильного возврата ее к супругу.

Дэм щелкнул пальцами, а на стол упала толстая папка.

— Итак, вот зафиксированный устный договор между Ангелиной и Небесной Канцелярией. «Если ты вытащишь его, вы будете жить долго и счастливо!». Внимание! Здесь стоит штамп: «Долго и счастливо»! Прошу обратить на это особое внимание.

— Со своей стороны мы выполнили условия договора! — возмутилась небесная канцелярия.

— Мы создали им все условия для счастья. Женское счастье — был бы милый рядом. Всегда рядом. Чем чаще милый рядом, тем больше счастья. Так что у вас нет доказательств того, что она была несчастлива в браке.

— Протестую! — отмахнулся Дэм, а я чувствовала, как меня прижали к себе еще сильней. — Три доказательства я привел, но есть четвертое. Ребенок. В их семье не было ребенка — главного счастья в жизни… При желании, и даже при отсутствии возможностей, они могли бы обзавестись ребенком.

— Остановитесь. Каждый волен поступать, как считает нужным, ибо все равны передо мной. Дочь моя, скажи, что ты выбираешь? — произнес голос, а Дон отпустил меня. Я стояла, чувствуя, как притихли все гости.

— Я… я хочу быть с Доном, — негромко произнесла я, поджав губы.

— Ты хорошо подумала? Не как в тот раз? У тебя есть время, чтобы дать ответ. Я не хочу торопить тебя. — слышался голос, а я не могла понять где он.

— Да. Я хочу быть с Доном. Я не хочу возвращаться к мужу. Я никогда не любила его. Я просто жалела. Жалость и любовь — это два разных чувства. Я согласилась тогда только потому, что мне стало его жаль, и другого способа не было, — ответила я, чувствуя, как голос с каждым словом становился все тише. — Я не была счастлива. Может, для кого-то дырявая крыша над головой и мужик — тиран рядом — это и есть счастье, но не для меня. У счастья нет шаблонов. У каждого оно свое.

— Пусть так и будет. Дети мои. Я очень надеюсь, что однажды вы вернетесь ко мне., -послышался уставший голос, и все стихло. Я смотрела на Дона, глядя как едва заметно усмехнулся, как Бельфегор обвел глазами всех присутствующих, а земля под ногами вздохнула.

— Ну что ж. Вердикт вы слышали, — захлопнул папку Дэм, тяжко выдыхая и протягивая нам два кольца. Я стояла, прижавшись лбом к груди Дона, а он просто обнимал меня, гладя по голове. — Браки свершаются на небесах, регистрируются на земле и иногда заканчиваются в аду.

— Я требую у небесной канцелярии моральной компенсации за нанесенный ущерб личной жизни моей подопечной, — слышался голос Дэма, а я чувствовала, что никогда не разожму пальцы, которые сплелись на талии Дона.

— Хорошо, — недовольными голосами заметила небесная канцелярия. — Что вам? Любовь? Счастье? Радость?

— Мой свадебный подарок, — усмехнулся Дон, не обращая внимание на перепалку Дэма. В зал втащили моего бывшего мужа, который смотрел на некогда свой дворец, а потом перевел взгляд, преисполненный ненависти на нас.

— Человек, который считал себя равным богу, тот, кто играл с людскими судьбами, кто утопил свое государство в крови и терроре, убивая для потехи и развлечения, — я слышала голос Дона, глядя в глаза бывшему мужу. — Я забрал его, для того, чтобы отдать его тем, чьи близкие погибли от его рук.

— Нет. Пусть живет, — покачала головой я. — В качестве моральной компенсации я прошу для него лишь осознание зла, которое совершил. Оно страшнее смерти. Можно всю жизнь прожить спокойно в стенах тюрьмы, убив близких и родных. Можно умереть растерзанным толпой, так и не поняв за что. Я требую осознания и раскаяния. Этого будет достаточно.

— Ты уверена? — спросил Дон, заглядывая мне в глаза, а я кивнула. Пока Дон нежно гладил мою щеку, а я чувствовала какое-то странное счастье сквозь слезы, рядом кто-то прокашлялся. — Действительно, ангел…

— Ну и долго я буду с кольцами стоять? — усмехнулся Дэм, а мне на палец бережно надевалось изящное колечко. Мои губы задрожали, когда оно сверкнуло красивым камушком. Я осторожно надевала кольцо на палец Дона, а потом почувствовала, как он сжимает мои пальцы, подносит к губами и целует кольцо.

— Эй! Я что-то не понял! Это что за сопли на кулак! А ну быстро нормально поцеловались!

— послышался рев Бельфегора. — Всосались друг в друга так, чтобы в зобу дыханье сперло! Ничего! Я вам книжку подарю, как целоваться надо! Не умеете, не целуйтесь! Я когда впервые поцеловался, чуть лицо ее не всосал! Вот это страсть!

— Букет! Букет! — скандировали женские голоса, выстраиваясь в ряд. А Света вернула мне мой букетик. Я смотрела на девушек разных рас, которые изготовились к прыжку.

— Слышь! Ты че сидишь? — послышался голос Бельфегора, который вытаскивал эльфа из толпы мужчин. — Я тебя в юбке видел! Давай, готовься!

Я смотрела на букет, потом на толпу гостей, медленно поворачиваясь к ним спиной.

— Кидай так, чтобы руки всем снесло! — радовался голос Бельфегора, а я делала размах под восторженный возглас: «Ах!», а букет выскользнул из рук. Я обернулась, глядя, как девчонки сражаются за него с дикими писками и визгами.

— Ангел мой, ты так переживаешь, — руки Дона согрели мои плечи.

— Пытаюсь отследить, кто поймал, — улыбнулась я. — И чью свадьбу будем проводить в ближайшее время.

— Не переживай. Я туда положил нашу визитку, — рассмеялся Дон, а среди толпы девушек послышался хлопок.

— Есть! — нагловато заметила белокурая красавица, гася в пальцах заклинание. — Я следующая! Ха!

И тут, прямо через стол к ней бросился оборотень с криком: «Зайчонок! Зайчонок номер один! Выходи за меня!». Ему наперерез мчался эльф в короне: «Я так понимаю, что все-таки я! Наша ссора была ошибкой!». Рядом с ней уже стоял ректор-некромант: «Диплом с отличием! Сразу и на руки! Факультет выберешь сама!». «

— Пошел вон! Это мой зайчонок! — орал эльфийский король, отбиваясь от оборотня, который уже полз за ней на коленях. Внезапно дорого одетый брюнет развернулся и превратился в огромного дракона: «Она моя! Она вернется ко мне!».

— Во! Нормальная свадьба! — потер ручища Бельфегор, высунув язык от радости. — И конкурсы хорошие! Молодца, братишка! Чтоб такие же были на свадьбе моего сына!

— Пустите! Я не зайчонок! — верещал мужской голос в самой гуще драки, в которую с криком: «Я тоже хочу поучаствовать!» ломанулся Бельфегор.

— Я — зайчонок! — возмущался все тот же визгливый голос. — Я — Литониэль! Пустите! Это — не женское платье! Это мантия! Я — маг! А-а-а-а!

— Да кто вас, эльфов, разберет! — слышалось рычание Бельфегора.

Гости визжали, веселились, глядя как дракон сдувает с морды оборотня, а я краем глаза видел, как «главный приз» спокойно рассматривает букетик, посылает мне воздушный поцелуй и достает визитку. Плавной походкой, словно ни в чем не бывало, она подошла к светловолосому красавцу в деловом костюме и кокетливо вложила ее в его нагрудный карман, подарив дьявольски чарующую улыбку.

— Попал наш инкуб, — послышался рядом голос Дэма, а пара исчезла, пока Бельфегор держал за горло дракона и требовал от нас грамоту: «Победителя драконов!».

— Отпишем, братик, не переживай, — вежливо улыбнулся Дон, тяжело вздыхая. — И ленточку, и грамоту, и медаль, и кубок…

— Дон, я нашел щенка! Вам щенок не нужен! Он уже не кусается! — радовался Бельфегор, нежно поглаживая полудохлого оборотня, висящего в него на ручище. — Укусить меня надумал! Проказник! Подумайте хорошенько! Он такой ласковый! Точно не кусается! Я ему зубы выбил! Лю-ю-юся! Тебе щенок не нужен?

Земля дрогнула, а из огненной расселины послышался уставший голос: «Ага, я потом твое зверье выхаживаю! После тебя у меня там они себя чувствуют, как на курорте!».

— Дорогая!!! Каролина! Любовь всей моей жизни!!! — заорал Бельфегор, таща оборотня на руке в сторону столика, где сидела скромная и очень красивая рыжая девушка. Завидев наш взгляд, она помахала рукой. — Дорогая! Можешь погладить! Помнишь, мы с тобой вместо ребенка хотели собаку усыновить? Смотри, какой умный! Все понимает, прямо как тот!

Гости шумели, облепив полудохлого дракона, в лапе которого орала и вырывалась какая-то эльфийская красавица.

— Я — Литониэль! — рыдала красавица, раскрасневшись и пытаясь выбраться, а потом обессиленно поникла, тихо всхлипывая. — Я — эльф. Я — мужчина! Преподаватель Академии! Это — не юбка! Это — мантия! Я — маг!

Рядом с нами уже стояла та рыжеволосая красавица — супруга Бельфегора, глядя на нас с умилением.

— Меня зовут Каролина, я — жена Бельфегора. Поздравляем вас, — с улыбкой произнесла она, протягивая черную книгу толстую книгу в кожаном переплете с черепом. «Стихи. О любви». Авторы: Бельфегор и Абаддон.

— Спасибо, — я чуть не прослезилась, глядя на кожаный переплет с золотым теснением. — Очень рада познакомиться.

— Мальчики старались! Это второй том. Первый, Бельфегор обещал перевыпустить. Там стихи о природе в основном. Ну, может, слышали: «Розы нежно зацвели… Раздевайся и ложись!».

— Какой красивый переплет, — восторгалась я, глядя на суровое лицо Дона. — Кожа?

— Кожа тех, кто сказал, что у нас нет таланта, — мрачно изрек Дон, усмехнувшись, пока я читала дарственную надпись красивым почерком.

— Та-а-ак! Я совсем забыл про подарки! Каролина! Почему ты мне не напомнила? — прорычал голос Бельфегора, пока оборотень попытался уползти с его ручищи. — Ща! Погодите!

Когда Бельфегор вышел из зала, вынося за собой дверь. В зале воцарилась восторженная тишина. Послышался скрежет, словно что-то волокли по полу.

— Вот! Никогда не угадаете, что это! — торжественно презентовал нам подарок счастливый Бельфегор. Судя по очертаниям под простыней, я уже догадывалась что это. Следом он втащил вторую такую простыню.

— А это Люсе! Я так хочу, чтобы у нас было что-то одинаковое! Мы же братья! — вздохнул Бельфегор, роняя скупую слезу. Он сдернул покрывало, а я смотрела на огромное каменное достоинство. — Я еще поискал такие! Целых два нашел!

— Спасибо, — закивала я, глядя, как у Дона слегка дергается серый глаз, посылая мысленные сигналы вселенной. — Нам очень нравится! Он просто замечательный!

— Вот! Пусть здесь стоит! Пусть все видят! — обрадовался Бельфегор, сдирая простыню, а я зажмурилась. — Чтоб все знали, куда пришли!

Приятно осознавать, что в моем доме открылся филиал того места, куда всех посылают. Бельфегор гордо оперся на «символ плодородия», а он упал, придавив любопытных оборотней, которые подбирались к моему новоявленному родственнику с целью отомстить за пушистого собрата.

— Извините, — прорычал Бельфегор, пока оборотни пытались выбраться. — Я не хотел на вас его положить! Вы целы, пушистики? Идите к папочке!

Оборотни с визгом уползали, поскольку видели, как Бельфегор нежно отряхнул об стену еще одного их собрата.

— Дося! Тебе нравится? — радостно поинтересовался мой новоявленный родственник.

— Пусть горит в аду, — мрачно изрек Дон, опрокидывая в себя бокал шампанского. У меня в руках появился еще один бокал.

— И правда! Я забыл совсем! Лю-ю-юся! — заорал Бельфегор, топая ногой по полу, пока гости веселились, показывая пальцами на подарки. — Люся! Открывай!

— ЧТО?!! — послышался плаксивый голос из огромной дыры в полу, откуда поднимались языки пламени. — Дося, будь другом, постучи ему концом света по голове!

— Лови! — обрадовался Бельфегор, заталкивая в огненную дыру свой подарок, который деликатно выпихивали обратно. Я стояла и не знала, отвернуться или нет. — Не пролазит! Узковато! Тебе нравится? Правда нравится? Сам выбирал!

— Убери его!!! — возмущался Лю-ю-юся, которого я никогда не видела, но старательный Бельфегор запихнул подарок и утрамбовал ногой под крики снизу: «За что?!!».

— Не благодари! — довольным голосом заметил Бельфегор, доставая книгу. Огромный рогатый демон, слюнявя палец и листая страницы. — А теперь стихи для влюбленной пары! Сочинил сам! Было сложно, но я справился! Кхе-кхе… В день прекрасный вашей свадьбы… Раздевайся и…

Он поднял на нас глаза, как бы интригуя продолжением. А прижал к себе хрупкую Каролину.

— Прими бой, чудовище! Отпусти красавицу! — заорал Айвэн, вырвавшись у своей свиты и скача без коня в сторону Бельфегора. Корона повисла на ухе, а на лице читалось все мужество. — В тот раз ты победил, но я беру реванш!

— Я так понимаю, что у нас уже появились поклонники? — обрадовался Бельфегор, радостно хватая Айвэна лапищей. — Ну иди сюда! Сейчас оставлю автограф!

— Дон, — осторожно заметила я, гладя его руку и поднимая глаза наверх, пока уже местами очень признанный гений совмещал злодейство и творчество. — Ты не хочешь вернуться туда?

— Я навсегда останусь демоном, — прошептал Дон, склоняясь для поцелуя и усмехаясь. — Для того, чтобы ты оставалась моим ангелом.

ЭПИЛОГ. Обратная сторона визитки или тихий Дон

— Я решил еще цветов добавить, — заметил Дон, пока я рассматривала визитку с маленький унылым венком. — Чтобы смотрелось радостней. Люди, глядя на нее, должны предвкушать радость и веселье.

— Проведем, доведем, выведем любое торжественное мероприятие. И наши телефоны, — прочитала я на мрачной визитке в жизнерадостных черных тонах с сиротливым веночком.

— Согласна, любимый, — нежно заметила я, глядя визитку и читая дальше. — Они должны быть морально готовы к нашему празднику. Собрать в кулак нервишки, взять себя в руки и так далее… И даже написать завещание на всякий случай.

«Бракосочетания», — отблескивало золотом слово, а я перевернула визитку, глядя на надпись: «Добро пожаловать в АД! Мракосочетание!».

— Люся просил помочь ему с визитками. Я решил, что у нас одна свободная сторона, — улыбнулся Дон, а я кивнула, соглашаясь с такой практичностью.

Внезапно дверь открылась, а на пороге стояло огромное, довольное рогатое чудовище, отряхивая руки.

— Все, распространил! — радостно прорычал Бельфегор, скалясь счастливой рожей. — Все до единой! И ведь брать сначала не хотели! Я им протягиваю, а они стесняются… Приходилось ловить и каждому отдавать в руки! «Бер-р-ри, или р-р-руки отор-р-рву!» — ненавязчиво, как вы и просили.

* * *

— Дон! — я жалобно шмыгнула носом, а в зеркале дальнего вида отражалась разъяренная физиономия рычащего оборотня. Они мчались за мной по лесу, а я одной рукой сжимала телефон, а другой пыталась выруливать между деревьями. — Любимый!

— Ты где? — послышался многообещающий любимый голос, а я нервно обрулила какую-то сосну, проскакивая между двумя дубами и сминая кустарник.

— Где-где? — всхлипнула я, оборачиваясь и видя, как огромный вожак стаи мчится с моим задним бампером. — В беде!

Машина мчалась по кустам, а я слышала, как ветки «цыкают» по дверям. Внезапно она напоролась на что-то днищем, я почувствовала удар под ногами и резкий клевок. Двигатель работал, а машина замерла, рыча и дергаясь на месте, а я обернулась, глядя как за мной несется вся стая. Послышался удар об крышу и капот, а на меня скалилась лохматая серая морда клиента.

— До-о-он! — всхлипнула я, глядя, как чужая слюна капала на лобовое стекло. Машину качнуло, а телефон вылетел из рук, но я его тут же подобрала.

— Ты оскорбила честь волка, бросила вызов всей стае, оспорив слова вожака! — прорычал оборотень, пока я пыталась выбраться из качающейся машины. В зеркале заднего вида виднелся огромный оборотень с вырванным бампером в лапах. — За такое нет прощения! Мы будем судить тебя по законам нашей стаи! Слово альфы — закон для всех!

Я пыталась открыть заклинившую дверь, видя, как огромная лапа разбивает стекло, пытаясь вытащить меня на суд волчий.

— Перечить слову вожака — подписать себе смертный приговор! — рычал зверь, а я вывалилась из машины, чувствуя, как ее покачнуло. Вскочив на ноги, сжимая в руках телефон, я дала деру в лес, петляя сумасшедшим зайцем. Кусты раздирали юбку, а я оступилась и скользнула в овраг, цепляясь за корни, а потом вскарабкалась между корней и притаилась.

— Ты где? — послышался голос, а я тут же вспомнила обратную сторону визитки.

— Да как бы тебе сказать? — прошептала я, слыша, как погоня проносится мимо. — Припала к корням. Описать место сложно. Тут много деревьев. А это, если я не ошибаюсь, граб. Но у меня была тройка по природоведению, так что есть вероятность, что это ясень.

— Я уже возле твоей машины, — послышался голос, а я положила трубку, понимая, что мне его проще будет найти по звуку. Где-то в лесу слышались визги, а я отряхнулась, чувствуя, что туфли остались в машине, а в ноги впиваются сучки и камушки. Колготки были разорваны, а я медленно шла навстречу любимому.

— Сколько раз вам повторять! — рычал Дон в виде огромной рогатой твари, прижимая ее к стволу дерева. — Это — моя жена. Еще раз! Это — моя жена. В чем проблема?

Судя по писку оборотня, проблем уже не было.

— Она аванс потребовала. А вожак сказал, что… — всхлипывал какой-то омежка, жалобно глядя на Дона. — Сказал, что слову волку нужно верить. Он ей и так зуб давал, что заплатит по окончанию. Мы не знали, что это ваша жена. Простите не признали! Вы нам портрет оставляли, но это — не она! Мы специально посмотрели на портрет.

— Какой портрет? — я бросилась к нему, а меня сгребла огромная лапа. Дон смотрел на меня с подозрением. Оборотень сглотнул и дрожащей лапой ткнул в сторону притихшей стаи. Один из них достал бумажку и отдал ее Дону. Оттуда на нас смотрела я до салона красоты.

— Волосы. Я угадал? — спросило любимое чудовище, рассматривая меня. А я вместо длинных прядей тряхнула изящным каштанчиком. — Красивый цвет, любимая. Тебе идет.

И тут у меня зазвонил телефон. На экране высветилась Света.

— Да, Светочка, что такое? — спросила я, внимательно выслушивая. — Ну смотри. В новом доме ему нужно освоиться. Он должен понимать, что ему ничего не угрожает. Выдели ему место. Да! Подстилочку! Не, если хочешь, чтобы он рядом спал. Нет, все равно подстилочка нужна. И мисочка. Главное, не забывай его кормить. Он должен знать, что твой запах ассоциируется с едой. Не надо его сразу тискать. Он может испугаться. Представляешь, какой для него стресс! Потихоньку корми его, смотри, что ему нравится. Гладь почаще. Они это любят. Подари ему какую-нибудь вещь, которая пахнет тобой, чтобы он побыстрее к тебе привык. Если он сделал правильно, похвали его. Они это любят. Да не за что! Обращайся!

Я положила трубку, глядя на Дона и притихших оборотней.

— Света щенка нашла на обочине. — пояснила я, улыбаясь и радуясь за малыша. Оборотни притихли, видимо, готовясь принести глубочайшие извинения. И тут один грустный голос из лохматой толпы заметил:

— А я так, между прочим, женился.

Заглохшая машина ехала шустро. Еще бы! Сначала оборотни несли ее на руках по местным кустам, а потом радостной упряжкой неслись по полю. Впереди бежал вожак, а я настойчиво требовала, чтобы он хвостом показывал повороты. Я не знаю, сколько сил у нее под капотом, но перед капотом неслась целая стая в рамках «Извините нас, пожалуйста, мы больше так не будем!».

Я сидела расстроенной. Тортик, который я бережно везла домой сожрала и не подавилась какая-то зубастая морда. Сволочи, даже свечки сожрали. Вот так всегда! Делаешь другим праздник, а сами без праздника. Бельфегор намекнул, что у Дона как бы день рождения, а я хотела сделать ему настоящий праздник. Дни рождения Дон ненавидел. Особенно свои. И отмечать их не собирался.

— Что-то случилось? Ты расстроилась? — спросил Дон, когда мы вошли в дом, а запыхавшиеся оборотни обняли капот моей машины, пытаясь отдышаться и не прикусить языки на плечах.

— Я хотела сделать тебе праздник, — расстроилась я, бросая туфли на пол и вытаскивая ветки из волос. — Поздравить тебя с днем рождения…

— Ангел мой, ты же знаешь, что день рождения — это человеческий праздник. У демонов его не празднуют. Мы как-то не придаем ему особого значения, — усмехнулся Дон. Иногда тараканы любимого, размером с хорошо откормленного барсика, меня огорчали, но я привыкла к тому, что их можно с удовольствием гладить.

— А я тут, значит, готовилась. А оно никому не надо. А у людей, между прочим, принято праздновать дни рождения. И дарить подарки, — расстраивалась я, глядя на порванный пакет, который извлекла из багажника. Я так хотела сделать праздник своими руками!

— Судьба уже подарила мне подарок, ангел мой, — Дон обнял меня, а прижалась к нему, едва ли не плача. — Не плачь.

Внезапно из пакета выпал мой ежедневник, раскрывшись на странице с расписанием свадеб на ближайшие полгода.

Я молча подняла, прижимая к груди и чувствуя, как меня обнимают, а на пол упала маленькая закладочка, которую я старательно прятала, чтобы преподнести в конце нашего маленького праздника. На нас смотрели две розовые полосочки на тесте.

— А это мой главный подарок. — вздохнула я, расстраиваясь еще сильней потому, что придумала такую красивую идею, как рассказать любимому об этом. — Дон! Ты меня пугаешь! Ты обычно молчишь. А сейчас ты делаешь это тихо-тихо.

Я смотрела на него, а потом увидела, как он встает на колени. У меня по щекам потекли слезы, а я прижимала его голову к своему животу. Внезапно на нас упал свет, а я мрачно посмотрела, как на пол шлепается открытка с аистом: «Поздравляем!».

— С Днем Рождения, любимый. — всхлипнула я, заливаясь слезами и чувствуя, как он целует мой живот. Мои руки гладили его по голове, а я умоляла его встать. — Прости, но праздника не получилось. Такого праздника, как я хотела. С шариками и тортиком. А я так хотела сделать маленькие бутербродики со шпротами по маминому рецепту. Эти лохматые разбойники все испортили.

Дон встал и обнял, впиваясь пальцами в мои волосы.

— Никаких больше сценариев и нервов, — сурово заметил Дон, но его голос дрогнул.

— Да! Даю честный обет безбрачия! Никаких больше браков! — поддакнула я, вспоминая сегодняшнее приключение. — Никаких свадеб, поминок и юбилеев! Пусть сами проводят! Надоели!

— Я серьезно, — произнес Дон голосом, после которого уже любая шутка звучит, как угроза.

— И я тоже! А то у меня такое чувство, — шмыгнула носом я, глядя на скульптуру посреди зала. — Что всех посылают на., а они не дослушивают и приходят к нам! Так что мы больше не занимаемся праздниками и свадьбами. Вот только пусть придут!

И тут внезапно послышался тихий голос, заставивший Дона поднять голову, а меня обернуться. Перед нами стоял безголовый призрак предположительно мужского пола, сжимая голову в руках, а рядом сквозняком покачивалась девушка, словно вышедшая из ванной. Призрачная вода стекала с ее волос и роскошного платья.

— Простите, а не могли бы вы провести нашу свадьбу? — поинтересовался безголовый призрак, а мокрая невеста кивнула. — А то мы никак упокоиться не можем… Живем в этом дворце уже двести лет, а покоя нет. Я когда-то обещал любимой жениться на ней, но от любви лишился головы.

— А на какой бюджет вы рассчитываете? — автоматически вырвалось у меня.

— Количество гостей? — мрачно поинтересовался Дон, доставая свой блокнот и золотую ручку. — И мертвых и пока еще живых? Вы как хотите, чтобы живые присоединились к мертвым, или пусть поживут?

— Присаживайтесь, — заметили мы, протягивая каталоги, а потом переглянулись. Призраки перечисляли всех предков и потомков. Я чувствовала, как у меня на губах появляется улыбка, а Дон со вздохом смотрит на меня. Вот такой обет безбрачия.

Конец



Оглавление

  • Пролог. Купидон-Абаддон
  • Глава первая. Лухари
  • Глава вторая. Тайна, покрытая браком
  • Глава третья. Все как у людей
  • Глава четвертая. Подарок на юбилей смерти
  • Глава пятая. Корона не жмет…
  • Глава шестая. Диплом Ад и Я
  • Глава седьмая. Поэтом можешь ты не быть…
  • Глава восьмая. Адская романтика
  • ЭПИЛОГ. Обратная сторона визитки или тихий Дон
  • Конец
  • Teleserial Book