Читать онлайн Книга пятничных рассказявок. Зеленый том бесплатно

Книга пятничных рассказявок. Зеленый том

Люди бездны

“Открылась бездна звезд полна;

Звездам числа нет, бездне дна.”


Жили-были русские. Обычный, в общем-то, народ. Плодились, сеяли хлеб, воевали. И чёрт их дернул выглянуть за Уральские горы.

— Ага! — сказали русские, вглядываясь в бездну пространства.

— Угу, — тихонько ответила Бездна, вглядываясь в русских.

— Ё! — сказали русские, почесали в затылке и залезли с ногами в Бездну, которую для ясности обозвали Сибирью.

Бездна булькнула и чуть-чуть перелилась к русским, вызвав Смутное время. Русские притормозили, навели порядок и снова пошли в Сибирь. Да так увлеклись, что забрели аж в Америку. Но быстро опомнились — как-то нехорошо, когда у тебя Бездна американцами заканчивается. И быстро продали лишнее. Уж лучше пусть Тихий океан в конце будет!

Так и бултыхались веками в своей Бездне. Жаловались на дураков и дороги. Хотя чему тут возмущаться? Какие в Бездне дороги? И как сохранить разум, когда вокруг бесконечные пространства и бездорожье?! Вот то-то и оно.

Другие народы с подозрением косились на восточного соседа. Вроде и завидовать нечему, и в то же время есть нечто странное. А вдруг у них там в бездне хорошо? Не зря же они там без дорог живут.

Особо это давило на всяких великих (в кавычках и без) полководцев. Ведь приятно же осознавать себя Захватчиком Бездны! Вот и лезли. Сначала Наполеон. И ведь умный мужик был! Но тут и гений растеряется, когда тебе столицу — “да на, подавись, у нас еще есть”. Съела Бездна французов.

Немцы потом тоже поперли. Ну, куда народу Порядка соваться в хаос? Разве сразу не было видно: до Сталинграда им полторы тысячи километров, а от Сталинграда до Камчатки восемь тысяч! Чем думали? Перемололись в труху в русских жерновах.

А потом Циолковский посмотрел вверх, заметил космос и показал остальным русским.

— Ага! — сказали русские, вглядываясь в бездну пространства.

— Угу, — тихонько ответила Бездна, подмигивая старым знакомым.

— Ё! — сказали русские и, почесав в затылке, запустили спутник и Гагарина.

Но тут всё испортили американцы, высадившись на Луне. Русские еще с прошлого раза помнили, что Бездна с ними плохо сочетается. Расстроились. Думали по старой схеме — продать Луну. Да хоть китайцам! Но те, как назло, в космос еще не вышли. Погоревали. Выпили. От огорчения устроили очередное Смутное время (чтобы не путать с первым, обозвали его Перестройкой).

Только американцам бездна не нужна оказалась. А русские… Снова порядок навели. И опять нет-нет да и посматривают в космос. Там ведь холодно, как в Сибири, нет никого, дорог опять же не наблюдается. Родные места практически!

Вот сейчас медленно запрягут да и рванут к звездам. С бубенцами и залихватским свистом, по необъятному космосу. Потому что русские — Люди Бездны. Они тут дома.

P.S. Если долго смотреть в бездну, то из бездны на тебя начинают смотреть русские.

Журчащая ночь

Михалыч страдал. Каждодневно, сжимая зубы и сдерживая ругательства, не смея рассказать о муках даже жене. И всё по одной-единственной причине — из-за своей работы. “Директор общественного туалета” хоть и не значилось в трудовой книжке, но, по сути, так и было. Скажите, как можно жить с таким клеймом? Разве можно сказать это вслух в приличной компании? А дети? Смогут ли они сказать в школе: “У меня папа директор туалета”? Вот то-то и оно. Хотя работу свою Михалыч искренне любил.

Здание, каменное, под старину, с колоннами, досталось ему случайно в самом конце девяностых. Кажется, он выиграл его в карты. Или оно пошло в счёт долга. Михалыч и сам толком не помнил. В общем, здание, почти развалюха, досталось ему почти даром. Увы, под магазин, бар или другое злачное место оно не подходило. А вот восстановить первоначальное назначение было можно. Михалыч взял кредит и с бригадой гастарбайтеров за два месяца превратил развалины в мраморный храм раковин, писсуаров и освежителей воздуха. В центре холла даже устроили фонтан, где плавали золотые рыбки.

Дело неожиданно пошло. А что, место в самом центре, народу много, цена доступная, всегда чисто. Михалыч превратился в солидного бизнесмена с машиной и квартирой. Женился. Но сказать суженой, чем занимается, решился только через пару лет.

В очередной раз, придя на работу, проверив территорию и зайдя в личный кабинет, Михалыч принялся дежурно страдать. И так бы и занимался этим до обеда, если бы не заявился Витёк. Мужичок без возраста, всегда выглядящий с похмелья, совмещающий должность сантехника и менеджера по закупкам.

— Слышь, Михалыч, — Витёк бухнулся в кресло и растекся там киселём, — я тут подумал…

— Думать тут я сижу, — директор недовольно посмотрел на гостя. — Бумагу заказали? Когда привезут?

Витёк махнул рукой, мол, всё путём с вашей бумагой.

— Я вот чё подумал. Надо нам имидж, того, улучшать.

— Ты думай, что говоришь. Какой имидж может быть у сортира?

— Серость ты, Михалыч, несмотря на то, что умный. Имидж можно у чего угодно поднять. Ты политиков видел? Порой смотришь, у нас если не смыть, и то приятнее на вид плавает. А он в министрах сидит.

Михалыч косо посмотрел на умника. Не любил директор туалета политику, считая её делом грязным и неблагодарным.

— Так вот, о чем это я. Ты, Михалыч, про ночь музеев слышал? Ну, когда музеи ночью работают, программы там всякие, выступления.

— Ну?

— Нам тоже надо такое провести. Для поднятия культурного уровня и всё такое.

Директор внимательно осмотрел Витька от потертых кроссовок до кепки красного цвета. Как главврач психбольницы особо выдающегося сумасшедшего.

— Да не боись ты. Я тебе точно говорю — очень хорошая идея.

— Ты дурак или прикидываешься? Кто ночью в общественный сортир придет? Даже если тут симфонии исполнять будут.

— Симфоний не обещаю, а вот пару джазовых групп точно будут. Не очень известных, но лабают хорошо.

К вечеру Витёк добил Михалыча, и тот согласился. На общем собрании маленький, но дружный коллектив поддержал идею. Таисия Михайловна, бессменный кассир, обязалась привести несколько поэтов из своего литературного кружка. Лёшка, второй сантехник, обещал поговорить со знакомой рок-группой. А неразговорчивый охранник Сандро заявил, что ради такого дела сам будет играть на домре. Назвать этот импровизированный фестиваль решили “Журчащая ночь”. Михалыч покрутил пальцем у виска и махнул рукой. Но денег на безумную затею выделил.

Получилось всё очень мило, немного по-домашнему. Все разошлись довольные: и устроители, и участники. А звезда вечера Сандро ушёл сразу с двумя девицами из поэтического кружка.

Через месяц Витёк пришёл к Михалычу: общественность требовала повторения фестиваля.

— Людям нравится, — заявил он безапелляционно.

После четвертого проведения “Журчащей ночи” Михалычу позвонил заместитель мэра по культурной работе.

— Не хорошо, — сердито шипела трубка. — Почему такое знаковое культурное событие проходит без участия города? Или ты перед выборами за Тютюнина топишь? Так вот знай, он даже десять процентов не наберёт. Так что давай, мэру приглашение организуй. И время ему в начале выдели для выступления.

Через год Михалыч столкнулся в холле своего заведения с ярко одетой группой, лопочущей на непонятном языке.

— Экскурсия, — шепнула ему Таисия Михайловна, — уже третья на этой неделе. Может, на групповые посещения скидки делать?

Михалыч ушёл в кабинет и впервые в жизни напился до зелёных чертей. Хлестал коньяк прямо из горла, матерился и фломастером жирно выводил на стене: “Директор сортира — это звучит гордо”. Но на следующий день был трезв и бодр, как огурчик. Потому что открытие международного фестиваля “Журчащая ночь” — дело ответственное.

Чебуреки

— Замечательно!

Комиссия закончила осмотр космопорта марсианской базы и осталась довольна.

— Работа проделана отлично. Мы с чистой совестью можем выдать вам документ о приемке объекта.

Комендант базы заулыбался, мысленно вытирая пот со лба. Последнюю неделю он спал по два часа, устраняя и переделывая “недочеты и огрехи”. И тысячу раз проклял себя за подачу заявки на расширение.

— Постойте, — председатель комиссии, суровый дядька с залысинами, принюхался, — чем это у вас тут пахнет?

— Да ничем, вроде.

— Нет, нет. Я точно чувствую… Такой запах… У вас проводка сгорела?

Председатель громко задышал и, как собака, взявшая след, зигзагами пошел по холлу космопорта. Комиссия и сдающая сторона потянулись цепочкой за ним, перешептываясь и вздыхая.

Подозрительный запах привел председателя к четвертому шлюзу.

— Что это? — переходя на ультразвук, взвизгнул он.

— Эм… Это? Ларек.

— Я вижу, что не слон! Вы с дубу рухнули? Что делает на Марсе, на самой современной базе человечества, ларек с надписью “Чебуречная”?

— Вах! — Из окошка ларька показалось усатое лицо. — Зачем кричишь, дарагой? Сам не видишь? Ты же прочитал — чебуреки делает!

Председатель чуть не затрясся от злости.

— Вы тут с ума посходили? Какие еще чебуреки?

— Слюшай, самые вкусные! — Лицо нагло подмигнуло председателю., — Не кушал ни разу? Я тебе, генацвале, скидка сделаю! Как раз горячий пожарились.

Запах, дразнящий и аппетитный, теперь ощущала вся комиссия. Давно наступивший обед подсказывал чиновникам, что усатый прав и самые вкусные чебуреки делают именно здесь.

Председатель обернулся к коменданту.

— Объясните мне, что в космопорте делает этот… объект общепита? Вы, вообще, подумали о санитарных нормах? А этот жуткий запах!

— Понимаете, — несчастный комендант замялся, как девица на выданье, — так сложилось. Люди прилетают голодные, а организовывать отдельную столовую для них не хватило помещения. А тут нам поступило предложение от Рустама…

— Рустама, значит. Откуда он тут взялся?

— С Орбитальной.

— А туда он как попал?

Комендант молча развел руками.

По громкой связи раздалась трель, оповещая, что прибыл очередной рейс. Из шлюза повалил народ: ученые в белых комбинезонах, геологи в оранжевых жилетах, несколько пилотов с черными кейсами в руках. И вся толпа ринулась к чебуречной. Усатая голова спряталась в окошке, к которому сразу же образовалась очередь.

— Вай! По два штука буду давать, — раздался глухой голос, — а то всем не хватит.

Председатель пытался подобрать подходящие слова возмущения и упустил момент. Комиссия переглянулась и бодрой рысцой бросилась занимать очередь.

От ларька к столикам в углу зала по одному отходили счастливцы с чебуреками. Золотистые пирожки были похожи на половинки солнца. Очередь быстро уменьшалась, и председатель только глотал ртом воздух, не в силах пережить предательство коллег.

Наконец перед ларьком никого не осталось. В окошке снова показался усатый и призывно замахал рукой. Лишь через минуту председатель сообразил, что загадочный Рустам зовет его. Нацепив на лицо выражение крайнего возмущения, мужчина подошел к ларьку.

— На!

Волосатая рука впихнула председателю в ладонь чебурек, завернутый в салфетку.

— Последний тебе, кацо. Самый вкусный, да!

И окошко захлопнулось.

Председатель почувствовал себя глупо, стоя с чебуреком в руке. Урны, выкинуть угощение, рядом не было. А желудок настойчиво напоминал, что завтрак был тысячу лет назад. Переборов себя, мужчина мужественно откусил.

Сок, много-много мясного сока. Нежное мясо и хрустящее тесто. Они коварно напали на председателя, взяли в плен и обратили в свою веру. Он прожил последние годы зря! Как можно было есть эти жуткие супы из тюбиков? А консервированное мясо? Картон! Сколько обедов, завтраков и ужинов было потрачено впустую на еду из стандартного пайка?

Председатель, отвернувшись, тайком облизал пальцы, вытер рот салфеткой и подозвал к себе коменданта.

— Значит так. Документы я тебе подпишу. Завтра. Когда подготовишь проект типового объекта типа “чебуречная”. Согласуем его с лунной базой и добавим в стандартный план космопорта. И еще, обговори со своим этим, Рустамом. Нам нужны подготовленные кадры для работы в них. Пусть поищет среди знакомых.

Окошко открылось снова.

— Подходи, еще чебуреки пожарился!

Председатель хлопнул коменданта по плечу и встал в очередь первым.

Комендант тяжело вздохнул. Выспаться ему не доведется и сегодня. А еще надо было придумать: куда на следующей неделе спрятать “Салон красоты”, когда комиссия будет принимать жилой комплекс.

Фамильный симпозиум

— Добрый вечер, — скромно одетый молодой человек встал и кивнул присутствующим, — моя фамилия Скотинякин.

Видя смущение юноши, сидящие вокруг стола зааплодировали, чем вогнали его в краску ещё больше.

— Я впервые на симпозиуме…

— Нитчего страшного, — подбодрил его седовласый джентльмен с ужасным акцентом, — я барон фон Скотинофф, если чтой, обращайтесь.

Молодой человек кивнул и продолжил.

— Как и вы, я ужасно страдаю от своей фамилии.

Общество согласно загудело.

— Особенно невыносимо это при общении с девушками. Стоит им узнать фамилию… Их фраза “Так и знала, что ты скотина” стала для меня настоящим кошмаром.

— О-ла-ла! — Итальянец Скотинелли сокрушенно покачал головой. — Это действительно ужасно! Так говорить мужчине — обижать до глубины души.

Юноша кивнул.

— И ведь я не делал им ничего плохого!

— Все они такие, — пророкотал грузный седой старик, — и не только бабы. Я уже тридцать лет держу семью в Нью-Йорке. Мы не продаем наркотики, не торгуем оружием. Всего лишь обеспечиваем безопасность девочек и даем людям немного делать ставки. Но нет! Каждый норовит сказать, что дон Скотино — скотина.

— Да, да, да! Просто негодяи! Послушайте, — тощий франт вскочил со своего места и заходил вокруг стола, — они говорят, Скотиньяк, мы не дадим тебе делать бренди под маркой “скотиньяк”. Это, говорят, позорит французское достоинство. Да как можно? Скотиньяки начали делать его гораздо раньше “коньяков”, а теперь нам нельзя!

— Никакого уважения, — японец в строгом костюме покачал головой, — при сёгунах Скотодзаки были уважаемым родом. А теперь? Даже гайдзины шепчутся за спиной, а гейши смотрят свысока.

— Оливки! — Хлопнул ладонью по столу загорелый фермер. — Не хотим, говорят, брать оливки у человека по фамилии Скотинопулус. А вдруг он их, скотина, пестицидами посыпает?

— Вот скажите, как они смеют? — Эффектная девица в сильно декольтированном платье размахивала кулачком. — Скотиняусы всегда были честными людьми, а они? “Срочно замуж и смени фамилию” — да как можно так?

Все ужасно шумели, пытаясь говорить разом. Но тут дверь в зал громко скрипнула, заставив общество замолчать. На пороге стоял очкарик с острой пегой бородкой.

— Простите, это секция “Козловых”?

— Нет, — председатель Скотинюнин покачал головой, — тут секция “Скотиновых”. Вам дальше по коридору, третья дверь слева.

— Спасибо, спасибо, я так и подумал; запах тут у вас специфический, — тип в очках гаденько улыбнулся и тряхнул бородкой. — Всего вам хорошего, скотинушки.

И быстро закрыл за собой дверь. Собрание застыло в тишине, пораженное невообразимым хамством.

— Вот козёл! — совершенно без акцента выразил общую мысль фон Скотинофф.

Командировка

— Это безобразие!

Ангел оторвал взгляд от Большой Книги судеб и с укором посмотрел на душу.

— Не надо кричать.

— Как это не надо? Тут творится такое безобразие, а мне молчать?! Нет уж, я требую пересмотра своего дела.

Крылатый вздохнул, закрыл Книгу и нацепил на нос очки.

— Назовите номер своего райского удостоверения и изложите суть ваших претензий.

— Жэ Пэ сто тридцать восемь триста пятьдесят шесть семьсот двадцать пять Альфа бис.

На столе появилась толстая картонная папка.

— И чем вы недовольны?

— Мне неправильно посчитали стаж! Начислили всего восемнадцать лет, пять месяцев, три дня и семь часов. Ах да, и еще семь минут две секунды. А я, между прочим, почти восемьдесят лет прожил!

— Согласно трудовому кодексу загробного мира, статьям десять и двенадцать, а также пункту седьмому параграфа триста двадцать второго, в стаж для получения райской пенсии входит срок, прожитый в земной жизни с пользой для вселенной, — отбарабанил райский чиновник и поправил очки, — вы должны это знать. Это рассказывают на третьем занятии для новичков.

— Я это знаю. Но посчитали мне его неправильно!

— Хорошо, давайте посмотрим.

Ангел пододвинул к себе папку, открыл и молча погрузился в бумаги. Душа нависла над чиновником и пыталась заглянуть в документы. Но тот отмахивался пушистым крылом и не дал разглядеть даже пару букв.

— Нет, всё верно, — ангел снял очки и протер мягкой тряпочкой, — всё измерено, взвешено и исчислено верно. Никакой ошибки.

— Не может быть! Как такое вообще может быть? Покажите мне, где это я потерял столько времени?

— Хорошо, — ангел раздраженно дернул крылом, — сейчас увидите.

Над столом всплыл радужный шар, зажегся мягким светом и показал младенца.

— Это вы только что родились. С этого момента и до совершеннолетия стаж учитывается полностью, как у недееспособного.

Душа вытащила бумажку и карандаш и принялась записывать. Ангел ткнул в шар пальцем. Изображение понеслось в быстром темпе. Вот ребенок делает первые шаги, вот учится читать, идет в школу, выпускной вечер… Шар неожиданно наполнился темнотой.

— Ой! Что это?

— Вам исполнилось восемнадцать. С этого момента засчитывается только проведенное с пользой время. Бесполезно потраченное шар не покажет.

А темнота стала сменяться короткими отрывками видео.

— Вот вы сдаете кровь. Плюс час. Вот приняли участие в уборке леса от мусора. Плюс два часа.

— Стойте! Я там весь день провел.

— А работали — два часа. Остальное время сачковали и пили пиво.

Душа покраснела.

— Помощь бабушке-соседке занести сумку — плюс пять минут. Тут большой кусок, когда вы были влюблены, — плюс две недели. Ага, вот вы нянчите дочку. Плюс пять недель в сумме….

Ангел продолжал комментировать, а душа строчила циферки на бумажке.

— Приняли самостоятельное решение — десять секунд. Покормили бездомного котенка. Плюс минута двадцать секунд….

Шар снова стал черным, немного повисел над столом и растворился в воздухе.

— И это всё?

Крылатый развел руками.

— А что я делал остальное время? У меня ведь была такая длинная жизнь…

— Вспомните сами. На что вы тратили время? Лежали на диване? Смотрели телевизор? Пили пиво? Ругались с женой? Читали ерунду в интернете? Ржали над дурацкими видяшечками? Вступали в бесполезные споры на форумах? Вам лучше знать, на что вы спустили свою жизнь.

Душа нахмурилась и принялась складывать записанное время в столбик. Получив итоговую сумму, скомкала бумажку и кинула на ближайшее облако.

— А почему посты, которые я держал, не зачлись? Ведь…

— Они приносили пользу только вам, — хмыкнул ангел, — ближним вы не делали в это время ничего хорошего. Наоборот, были раздражительны, местами даже злы.

Душа окончательно скисла. Отлетела от ангела. Зависла на пару минут. Снова вернулась, понурая и притихшая.

— И что, совсем ничего нельзя сделать?

Ангел хмуро закрыл папку с личным делом. Помолчал, теребя в руках серое перо.

— Практически ничего. Только если послать вас на повышение квалификации.

— Это как?

— Обычно. Родитесь заново и постараетесь прожить жизнь с пользой.

Душа насупилась. Оглядела райские кущи вокруг и тяжело вздохнула.

— Хорошо, отправляйте. Я буду помнить хоть что-то?

Ангел покачал головой и подул на душу. Она вспыхнула серебряным огнем, вздрогнула и с нарастающим гулом рухнула сквозь облако. Вниз, на Землю.

Чиновник пододвинул к себе папку с делом, послюнявил перо и записал на последней странице:

“Душа номер Жэ Пэ сто тридцать восемь триста пятьдесят шесть семьсот двадцать пять Альфа бис. Направлена в командировку на добровольные курсы повышения квалификации.”

Где-то далеко, на Земле, заплакал новорожденный. Не слишком, знаете ли, приятно, когда командировка начинается со шлепка по попе.

Селфи

В дверь настойчиво постучали.

— Кто там?

— Доставка пиццы!

— А я не заказывал, — дракон отпер дверь и высунулся из пещеры, — вы, наверное, адресом ошиб…

Договорить ящер не смог. Сильная рука, закованная в латы, обхватила его за шею и сдавила горло.

— Ага! Попался, чешуйчатый. Так, не шевелись…

Рыцарь, зажав драконью голову под мышкой, достал телефон.

— Улыбайся!

Яркая вспышка резанула по глазам ящера. Держа телефон на вытянутой руке, незваный гость сделал несколько снимков.

— Отлично, — рыцарь отпустил дракона, — прошу прощения за беспокойство.

И сразу же уткнулся в экран, не обращая внимания на жертву селфи-насилия.

— Обалдел? — Дракон возмущенно фыркнул. — Вот зачем так делать?

— Принцессе покажу, — не отрываясь от телефона, отмахнулся рыцарь, — так, выкладываем. Хэштег сильныймужчина, хэштег дракончик, хэштег мужскойклуб…

— Выложил? — Ящер недовольно заглянул человеку через плечо.

— Ага.

— Ну и чудненько, — дракон раскрыл пасть и выпустил на рыцаря струю пламени. Кучка пепла и пустые доспехи осыпались на землю.

— Чудненько! — повторил дракон и вытащил селфи-палку.

Сделав несколько снимков, он стал тыкать когтем в экранчик телефона.

— Хэштег третийрыцарь, хэштег горячийпарень, хэштег мойобед, хэштег…

От этого занятия его отвлекли вспышки света около задней правой лапы. Ящер изогнулся, пытаясь разглядеть, что происходит. Там толпа крошечных гномов делала групповую фотографию на фоне драконьего хвоста.

— Опять туристы, — скривился дракон.

Но жечь огнем никого не стал: в списках учредителей местного экскурсионного бюро ящер был записан с долей в двадцать процентов. Сразу за сфинксом и циклопом-людоедом.

Разница восприятия

Маленький дикарь Акухо выглядел ужасно расстроенным. Переминался с ноги на ногу, морщил загорелое до черноты лицо, теребил заплетенные в тонкие косички волосы.

— Ну! Как же ты умудрился, дружок?

Шериф огорченно покачал головой. Акухо он знал давно: туземец частенько появлялся в поселке, обменивал шкурки на разную мелочь, подряжался делать несложную работу, был всегда тихим и улыбчивым. А тут вдруг разбил витрину магазина тётушки Ло.

— Очень плохо, Акухо, очень плохо.

Абориген выразительно развел руками. Мол, сам не знаю, как получилось.

— Придется тебя задержать.

— А?

— Посидишь в тюрьме, раз хулиганишь.

Дикарь скорчил такую жалобную мину, что пострадавшая тётушка Ло чуть не заплакала из сострадания. Акухо рухнул на колени, схватил шерифа за штанину и принялся причитать тонким голоском.

— Не надо в тюрьму, большой вождь! Акухо рано умирать! У Акухо дети, жена, мама, папа, тётя, дядя Умзай, двоюродный дядя Бхко и старенькая бабушка Чуго. Нельзя Акухо умирать! Кто принесет им сочных кореньев? Кто убьёт злого крокодила, ждущего у берега? Кто обменяет шкуры опоссума на железный нож? О, все погибнут без Акухо! И дети, и жена, и мама, и папа, и тётя, и дядя Умзай, и двоюродный дядя Бхко, и старенькая бабушка Чуго. Не убивай Акухо за разбитую стеклянную стену!

— А ну-ка, прекрати!

Шериф вырвал брюки из пальцев туземца.

— Ничего с тобой не случится. Посидишь недельку, будешь улицы подметать в счет отработки ущерба. Правильно, тётушка Ло?

Женщина жалостливо вздохнула, глядя на дикаря.

— А может, отпустим? Тут делов-то на пару монет всего.

— Нет уж. Закон есть закон. Набезобразничал — отрабатывай. Иди за мной, Акухо.

Шериф привел еле волочащего ноги аборигена в участок. Камера там имелась всего одна: небольшой закуток с откидной койкой, загороженный стальной решеткой. Обычно она пустовала всю неделю, кроме пятницы, когда там сидел старый Джон после традиционного скандала в баре.

— Заходи.

Акухо, как приговоренный к казни, медленно прошествовал в узилище.

— Вот тебе одеяло, укроешься, если ночью будет холодно.

Шериф выдал дикарю кружку, ложку, стальную миску и полосатую шапочку, которую считал обязательным атрибутом заключенного.

— Ужин тебе вечером принесут. Всё, удачной отсидки, а я пошёл отдыхать.

Дикарь не спеша рассматривал камеру, выданные вещи, койку с колючим одеялом, и в глазах его стояло удивленное выражение.

Всю следующую неделю Акухо честно отбывал срок. Носил полосатую шапочку, ел, что дают. По утрам мел улицы здоровенной метлой, а остальное время лежал на койке и тихонько пел заунывные песни. Выглядел он при этом совершенно довольным и даже счастливым.

— Ну всё, — шериф отпер решетку и жестом приказал аборигену выходить, — надеюсь, это пошло тебе на пользу.

Дикарь вышел из камеры и тяжело вздохнул.

— Уходить? Совсем, да?

— Свободен. Честно отсидел — вышел с чистой совестью. Иди уже к своей родне.

Акухо еще раз вздохнул и поплелся прочь.

На следующий день шериф обнаружил перед участком целую толпу дикарей под предводительством Акухо.

— Это что еще такое?

— Большой вождь! — Акухо выступил вперед и сложил перед собой ладони. — Мы пришли, чтобы ты посадил нас в свою удивительную комнату за железной изгородью.

— Что?

— Мы очень хотим, чтобы ты запер нас в этой удивительной комнате. Мы будем мести улицы, сидеть тихо, только пусти нас в это чудное место.

— Сдурели? Это тюрьма, а не чудное место.

— Нет, нет! Это самое лучшее место, вождь! Там можно укрыться теплым одеялом. Там кормят целых три раза в день. Там на голову не капает дождь, а крокодил не хочет тебя кушать! Посмотри: дети, жена, папа, мама, тётя, дядя Умзай, двоюродный дядя Бхко и старенькая бабушка Чуго — все хотят туда. Вождь, посади нас в волшебную тюрьму!

Все дикари стали кивать, подтверждая слова Акухо. А старая сморщенная старушка радостно угукала и тыкала пальцем на дверь участка.

— А ну, кыш! Тюрьму не для этого придумали!

Целый час шериф пытался прогнать упорных аборигенов. Те ни в какую не хотели понимать, почему их не пускают в этот рай белых людей.

— Вон! Все вон! — кричал разъяренный шериф. — Тюрьма только для преступников! А не для толпы дикарей, решивших отдохнуть. Совершите преступление — тогда посажу. А сейчас вон отсюда!

Туземцы, повесив головы, потянулись из участка. Старенькая бабушка Чуго, поджав губы, покачала головой и тоже засеменила за родней.

Шериф вздохнул и налил себе кофе. Вот же приставучие дикари со странными фантазиями! Тоже мне, племя сидельцев нашлось.

— Вождь!

В участок снова ввалилась толпа дикарей.

— Ну, что еще?

— Вот!

Акухо протянул руку и разжал кулак. На ладони лежал маленький кусочек стекла. Следом блестящие осколки стали показывать дети, жена Акухо, мама, папа, тетя, дядя Умзай и двоюродный дядя Бхко. Последней кусок заново разбитой витрины тётушки Ло продемонстрировала бабушка Чуго. Старушка радостно улыбалась беззубым ртом и хихикала, предвкушая чудесную неделю в раю. Где кормят три раза в день, есть надежная крыша, теплые одеяла и совершенно не водятся крокодилы.

Что?!

Вагон мерно стучал колесами. Люди внутри ели, спали, разговаривали и занимались другими дорожными делами. Сидя на нижней полке, девочка лет десяти что-то писала в цветастом журнале.

— Мама! А что такое “бздель”?

— А? Что?

— Что такое “бздель”?

— Где ты это услышала?

— Да вот тут, в журнале. Тут квадрат с буквами, надо слова из него вытащить. Я все уже вычеркнула, осталось последнее —“бздель”. Что это?

Мама неопределенно хмыкнула, бросила короткий взгляд на соседей.

— Даже не знаю, как сказать. Это…

— Деточка, — влезла в разговор женщина в очках, сидевшая на полке напротив, по виду — заслуженный библиотекарь района, — это слово из русского арго. Означает, что кто-то пукнул.

Девочка заулыбалась, а её мать покраснела.

— Простите, мадам, — отозвался потертого вида мужчина с боковой полки, — вы ошибаетесь. Это слово — когда кто-то очень сильно боится.

— Да что вы знаете! — Из соседнего купе протиснулась старушка с фиолетовыми волосами. — Не слушай их, девочка. Бздель, это ткань такая, как тюль, только потолще.

— Не путайте ребенка! — С правой верхней полки показалась мужская голова, — бздель — это птица! Очень похожа на свиристель, только со специфическим пением.

— А вот и нет! Это ткань!

— Птица!

— Тихо! — С верхней левой полки спрыгнул парень. — Покажи, где у тебя эта “бздель”.

Все с вниманием уставились на парня, водящего пальцем по бумаге.

— Ты ошиблась.

Послышался вздох облегчения.

— Тут по-другому слова. Здесь “ель”, а тут “бзик”.

Парень победно оглядел соседей по вагону.

— И никакого “бзделя”.

— А вот тогда, — девочка дернула его за рукав, — тогда тут слово появляется — “хуцка”. Что это значит?

Вагон замер в ожидании версий.

Котики, которые всегда с тобой

(нанопроизводственный микророман)


— Ещё открытые вопросы есть?

Собаков обвёл тяжёлым взглядом начальников команд. Мужчины переглядывались и чуть заметно пожимали плечами. На призыв откликнулся только блондин с родинкой на щеке:

— Наверно, нет, Павел Григорьевич. Только небольшой курьёз.

Блондин вытащил из внутреннего кармана пиджака стандартный контейнер для наноботов. Стеклянный цилиндрик, стальные блямбы на торцах, синеватая дымка внутри, наклейка на круглом бочку с номером 44001-5. Поставил на стол вертикально и отправил по полированной поверхности в сторону начальства.

— Куклевский учудил. Из некондиции последней партии собрал черт-те что и сбоку бантик.

— Что там? — подался вперед чернявый начальник отдела проектирования.

— Я же говорю, курьез. Однотипные модули без программируемого канала, но с обратной связью. Я его спрашиваю — зачем? Он отвечает — они на котиков похожи.

Собаков поймал контейнер, повертел в руках и с осуждением посмотрел на блондина.

— Куклевскому — выговор и премию порезать. Если он гений сборки, это не значит, что ерундой маяться можно.

— А может, — откликнулся с дальнего конца стола похожий на майора в гражданском мужчина, — подкинем нашим “партнерам”? Пусть поломают голову.

Собаков скривился.

— Там тоже не дураки сидят. Не надо давать лишнюю возможность пощупать наши возможности. Всё, на сегодня достаточно. Завтра жду ваши отчеты за второй квартал.

Отпустив подчиненных, Павел Григорьевич еще посмотрел документы, бросил в портфель мелочевку со стола и отправился домой. Не сказать, что он туда торопился — пять лет как вдовец, дети живут своими семьями. Но лучше доделать работу на диване, чем в рабочем кабинете. Да и тиранить подчиненных, не позволяющих себе уйти раньше шефа, он не считал нужным.

По дороге остановился у супермаркета. В портфель отправились бутылка молока и банка консервов. Готовить Павел Григорьевич не любил, а рестораны и кафе его раздражали.

Немного потолкавшись в пробках, Собаков, наконец, попал домой. Вытаскивая покупки, он вдруг ощутил холодную липкость на пальцах. Стал шарить по портфелю и с самого дна достал контейнер с номером 44001-5. Видимо, случайно попавший туда с рабочего стола. Стекло треснуло, и остатки синеватого геля вытекали ему на руку, быстро впитываясь в кожу. Павел Григорьевич пожал плечами. Вреда наноботы не причинят. Ну, подумаешь, котики. Завтра на работе выведем штатными средствами.

Собаков поужинал. Сел в любимое кресло и включил телевизор. Пощелкал десяток каналов и выключил. Было тоскливо и безрадостно. Одиночество встало за спиной и положило тяжелую руку на плечо. Мелькнула мысль, что, возможно, дочь была права, уговаривая его жениться еще раз. Только на ком? Он даже домашнего животного не завел. Собак, несмотря на фамилию, не любил. А на кошек имел аллергию. Хоть аквариум с рыбками стоило поставить. Всё не так было бы одиноко.

Павел Григорьевич лег на диван. За окном шел дождь. По комнате, натыкаясь на мебель, в сумерках бродила грусть. В самом пакостном настроении Собаков закрыл глаза. Но даже спасительный сон не шел к нему.

Поначалу он не понял, что происходит. По телу стало растекаться мягкое тепло. Доброе и ласковое. Словно к животу прижался теплый пушистый комочек.

А затем послышался звук. Странный, давно забытый. Звук из детства. Из такой дали, что не вспомнишь, где слышал. Как скрипучий звук дверцы шкафчика на кухне, за которой мама хранила конфеты и сахар.

Звук усиливался. Становился громче. Мягкий, обволакивающий. Добрый и родной.

Он вдруг понял. Это урчание. Басовитое кошачье урчание. Начинающееся в груди и волнами растекающееся по телу. Доброе и ласковое, затапливающее мысли, прогоняющее грусть и тоску.

Впервые за долгие месяцы он уснул счастливым. А плывущие в его крови наноботы, похожие на котиков, продолжали урчать. Даря своему человеку покой и счастье.


Утром на работе Собаков поразил всех свежим цветущим видом. Глаза начальника управления наносборки горели живым огнем. Походка была легкой и почти летящей, насколько летящей может быть она у пятидесятилетнего человека.

Первым делом Павел Григорьевич вызвал к себе Куклевского.

— Берешь вторую группу малый “клав” и повторяешь своих “котиков”. Надо — подключим отдел Петрова. Сделаешь образцы — и по стандартной процедуре. Действуй, гений.

О деньгах Собаков не думал. Его интересовало одно — жизни скольких одиноких людей могут облегчить “котики”. Те, что продолжали чуть слышно урчать в груди в такт с биением сердца.

Одинокая марсианка желает познакомиться

— Милочка! — Тётушка Кшысш расстроенно пошевелила псевдоподиями. — В твои годы давно надо подумать о замужестве. Выбрать подходящего и…

— Ах, оставьте! — прекрасная марсианка Ылкзым всплеснула щупальцами. — Разве найдёшь сейчас хоть одного достойного марсианина? В кого ни ткни, сплошное огорчение. Субтильные, безответственные, работать не хотят, только и делают, что ругаются о политике, да ещё и туники начали подворачивать. Ужас!

Тётушка Кшысш согласно вздохнула, но сдаваться не собиралась.

— Но ведь есть и другие планеты. Можно присмотреть жениха там. Как тебе, например, юпитериане?

— Тётушка, но ведь они такие гиганты! Да еще их газы…

— А сатурниане?

— Ой, вы, наверное, смеётесь. Мужчины, обвешивающиеся кольцами, это же просто смех.

— А нептунианцы?

— Слишком уж холодны. Такого даже в постели не расшевелишь.

— Может, тогда венерианцы? Эти очень даже горячи.

— Нет, нет, нет! Их ужасная привычка к кислотным ваннам, это непереносимо.

— Плутоняне?

— Так они же карлики. Мне будет стыдно выйти с таким мужем в свет.

Тётушка на мгновение задумалась.

— А как насчёт землян?

— Землян? — прекрасная Ылкзым взмахнула перепонками, — никогда не думала. Они вроде бы ничего… Но такие нелюдимы. Сидят на своей планете, ни с кем не знакомятся.

— Они просто скромные. Но их обаяние всё искупает. Помню, у моей бабушки Аэлиты был возлюбленный с Земли. Такой душка!

Ылкзым задумчиво перебирала псевдоподии и тянула коктейль через трубочку.

— Тётушка, но я же не полечу на Землю сама знакомиться. Это будет неприлично.

— Ну что ты, конечно, нет! Мы просто дадим объявление. Это вполне в рамках этикета…


Михалыч задумчиво чесал в затылке. Поле, ещё по-весеннему зелёное, было покрыто гигантскими знаками: круги, вложенные друг в друга, длинные дуги, полумесяцы и прямые линии. Шутник, вытоптавший пшеницу, поработал на славу — всего за ночь, с филигранной точностью на огромной площади.

— Ну, блин!

Мужчина сердито покачал головой. Не знакомый с марсианской письменностью, он был не в силах прочитать романтическое объявление: “Одинокая марсианка желает познакомиться…” А ведь его счастье было так близко!

Коуч

Пробка с громким “чпоком” выскочила из бутылки. Густой дым повалил из горлышка, складываясь в фигуру средних лет мужчины в строгом костюме и чалме.

— Добрый день, о, мой дорогой спаситель! Разреши представиться — я великий джинн Коуч ибн Консультант. И только сегодня, только сейчас, и только для тебя, в честь моего юбилейного трехтысячного освобождения, я исполню одно твоё желание.

Вовка с сомнением посмотрел на джинна.

— Всего одно желание?

Джинн улыбнулся во все тридцать два белоснежных зуба.

— Второе и третье желание ты можешь приобрести с пятидесятипроцентной скидкой, о, бриллиант моей души. Но только если закажешь их сразу после первого.

— Но первое бесплатно?

— О да, великолепнейший из освободителей джиннов.

— Точно? Без подвохов?

— Даже не сомневайся, о, подозрительнейший из умнейших!

Вовка на мгновение задумался.

— Ладно, есть у меня желание. Как раз для джинна. Построй мне дворец.

— О, разумнейший из желающих, я не могу построить дворец.

— Тю… — Вовка разочарованно выпятил губу.

— Но я могу научить тебя…

— Как самому его построить?

— Научить тебя, как мотивировать себя на постройку дворца.

— Ты издеваешься?

— Что ты, что ты, о, ироничнейший из строителей дворцов. Ведь еще моим досточтимым родителем, великим джинном Консультантом ибн Гербалайф, сказано: построй человеку дворец, и он будет счастлив только день; но мотивируй человека на строительство дворцов, и он….

— Будет впахивать всю жизнь.

Джинн с укоризной посмотрел на Вовку.

— Перебивать невежливо, о, рассудительнейший из умнейших. Так вот, моим родителем сказано…

— Короче! Дворец ты строить не будешь?

— Я могу провести для тебя уникальный тренинг по выбору правильного дворца! В зависимости от климатической зоны, политической обстановки, гороскопа, линий на руке и фаз луны.

— А советов по выбору ипотеки у тебя нет?

— Есть курс лекций по выбору тещи. Способствует скорейшей женитьбе и…

Вовка вздохнул, поднял бутылку и кивком указал на неё джинну. Коуч поправил чалму и полез обратно в сосуд.

— О, великолепнейший из владык над джиннами, — раздался приглушенный крик уже изнутри, — только для тебя есть замечательный трехдневный интенсив по развитию интуиции на правильное вложение в криптовалюту! Мы подробно рассмотрим технологии блокчейна, выберем оптимальную стратегию покупки биткоина и, конечно же…

Не дослушав, Вовка заткнул пробку и, размахнувшись, выбросил бутылку обратно в Москву-реку.

Трудная работа

— Итак, — преподаватель, грузно переваливаясь, прошёлся перед замершими рядами, — сегодня вам предстоит первый раз воспользоваться своими знаниями на практике. В нашей специальности это единственный экзамен. И только от него зависит ваше дальнейшее будущее.

По рядам студентов пронёсся лёгкий шёпот, мгновенно угасший под суровым взглядом профессора.

— Не думайте, что это будет легко. Вы справлялись на тренажёрах, но на реальных объектах поставите на кон свои жизни. Даже опытные специалисты каждый раз рискуют, что же говорить о таких зелёных новичках. Но ваша работа, сохранять ресурсы планеты — бесценна!

Молодёжь вздохнула, одни от страха, другие от набивших оскомину нравоучений.

— Перед началом хочу ещё раз напомнить вам базовые правила. Первое — выбранному объекту надо смотреть в глаза. Гипнотизируйте его! Второе — сначала делайте бросок. Пусть он опешит. В этот момент можно задать вопрос, например «Ты видел цены на продукты?» Это выбьет его из колеи. Затем берите на болевой захват. Не стесняйтесь. Спросите прямо: «Какая-какая у тебя зарплата?» Пусть помучается.

Профессор сделал паузу и выпил немного воды, прочищая горло.

— И вот тогда можно брать в удушающий захват. Ни в коем случае не тяните! Чем раньше начнёте душить, тем лучше. Давите на жалость к себе, угрожайте дошираком на ужин. Любые методы хороши!

Тяжёлый взгляд обвёл ряды слушателей.

— Все ясно? Тогда за дело!

Квакая, молодые жабы спрыгивали с листа кувшинки. Их ждала сложная, опасная работа — душить людей жадностью.

Деньгожор

Всё началось с того, что Макс захотел купить танк. Обычный зелёный виртуальный танк в онлайн-игре. Заядлым игроком он не был, не подумайте. Играл всего по часу в день, после работы. А сегодня вдруг захотел танк: большой, красивый, премиальный. И даже достал бумажник, чтобы пересчитать наличность, оставшуюся до зарплаты.

По коридору послышались мелкие шаги, дверь распахнулась, и в комнату вошел он. Представьте себе зелёный морщинистый колобок. С карикатурными тоненькими ножками и ручками. И с громадной пастью от уха до уха.

— Здоров, чувак!

Колобочище быстро просеменил к Максу и подпрыгнул, заглядывая в экран ноутбука.

— Ага, вижу, вижу. Давай сюда!

— Что давать? — Макс оторопело пытался отодвинуться от кошмарика вместе со стулом.

— Деньги.

— Какие деньги?

— Как это какие? Ты танк хотел купить?

— Да.

— Вот и давай их сюда.

— Зачем?

— Я — твой личный Деньгожор. Всё, что ты соберёшься потратить впустую, я буду поедать. Понял?

Макс помотал головой.

— Вот дурак. Смотри, на пальцах, — Деньгожор стал загибать кривые зелёные отростки на тщедушных ручках, — ты хочешь купить танк. Это трата бессмысленная. Значит, их должен съесть я. Усёк?

— Нет. С чего вдруг я буду деньги отдавать?

Деньгожор нехорошо улыбнулся и придвинулся поближе к Максу.

— Не хочешь — я тебе ногу откушу, — и продемонстрировал пару сотен острых зубов в четыре ряда.

Злобный ужастик отобрал у Макса бумажник, отсчитал несколько купюр и, громко урча, сожрал.

— На, — кинул ложный колобок кошелек парню на колени, — лишнего не возьму, не бойся.

Макс потряс головой, пытаясь избавиться от наваждения.

— Ну всё, бывай. Зайду, как позовешь.

И кошмарик выкатился из комнаты.


В следующий раз Деньгожор настиг Макса утром возле кофейни. Парень как раз подумывал купить большой стакан кофе перед работой, как почувствовал, что его дёргают за штанину.

— Не ждал?

— Опять ты?

— Не ждал, значит. Давай, — колобочище потер пальцами, будто пересчитывал купюры, — собирался же на ерунду потратить.

— Кофе не ерунда!

— В офисе растворимый выпьешь, чай не барин.

— На, подавись!

Две бумажки упали в подставленную пасть. Деньгожор пару раз чавкнул и сглотнул.

— И ещё пять рублей.

— За что?

— За пакетик.

Монетки исчезли в бездонном колобочище.

— Подавись, сволочь!

— Было бы с чего. Ладно, некогда мне. За обедом увидимся.

И Деньгожор бодро засеменил прочь.


Следующие месяцы Макс непрерывно страдал. От огромной кучи мелких приятностей приходилось отказываться: всё поедала незваная нечисть. Даже пельмени купить не удалось.

— Сам приготовишь, не маленький, — ворчал зелёный шар, пожирая бумажки.

Деньгожор стал меняться. Рос с каждым днём, пока не увеличился до размера Макса, сыто лоснился, обзавелся шляпой и галстуком.

— Я теперь солидный, на видной работе. Знаешь, как мне завидуют, что нашёл такого жирного клиента? — пояснял Деньгожор, больно тыкал Макса в бок и громко ржал.

Но хуже всего оказался вечер, когда Макс остановился у витрины салона связи. Прямо напротив выставленного на обозрение новенького телефона “фруктовой” фирмы.

— Гы-гы!

Деньгожор похлопал его по плечу.

— Мне тебя даже жалко, дружок. Эк ты неудачно-то вляпался.

— Я не собирался…

Зелёный укоризненно посмотрел на парня и показал пальцем на карман с деньгами.

— У меня нет столько!

— А на карточке?

— Нет, не дам её сожрать!

— Да и не надо, — Деньгожор силой отнял бумажник у Макса.

Вытащил кредитную карту и провел её между сложенными “уточкой” губами. Старый мобильник в кармане Макса жалобно звякнул, сообщая, что пришла эсэмэска из банка.

— Вот и всё. Ох, спасибо! Королевский ужин! Ну-ну, не расстраивайся. Пойдем, домой провожу. Раз такое дело, можешь себе пельменей купить, разрешаю.


Получив в очередной раз зарплату, Макс сразу снял её в банкомате и с задумчивым видом пришел домой. Деньгожор, развалившийся по-хозяйски на диване, радостно осклабился.

— Это правильно. Сразу мне всё отдай и гуляй себе спокойно весь месяц. Одобряю!

Макс, не обращая внимания на колобочище, вытащил десяток конвертов.

— Эй! Ты что делаешь?

— Это на еду, — парень надписал первый конверт и положил внутрь несколько купюр.

Деньгожор с тревогой наблюдал за действом.

— Это на проезд, это на коммуналку, это на новые ботинки…

Денежная стопка неумолимо уменьшалась.

— Алё! Ты что творишь-то?

Макс поднял взгляд на растревоженного колобочища.

— Бюджет составляю. Финансовая дисциплина — наше всё!

Деньгожор чуть не задохнулся от возмущения.

— А это, — парень потряс перед носом зелёного монстра оставшимися деньгами, — я отложу. Понял, гад?

Несчастный колобочище сник, не в силах возразить.


Через два месяца Деньгожор усох до размера мячика для пинг-понга.

— Я так совсем исчезну! — тоненько пищал монстрик.

— Ничего, кофе по утрам я всё ещё люблю.

Макс посадил зелёный комочек в карман.

— Ты мне пригодишься. Для контроля.

— А давай ты хоть мороженое захочешь, а? — бедный Деньгожор умоляюще сложил ручки. — А я тебе кое-что покажу. Интересное!

— Ладно, — Макс сунул в карман купюру.

Деньгожор, пища, как мышь, захрустел бумажкой.

— Так что ты мне показать хотел?

— На балкон выйди.

— Ну, что тут? — Макс недовольно поёжился от холодного осеннего ветра.

— Вон, смотри!

В синеватой дымке на горизонте высилась колоссальная круглая фигура. Настолько огромная, что за лысую зелёную макушку цеплялись облака. Чудовищная пасть непрерывно чавкала и рыгала.

— Это что?

— Деньгожорище Миллиардович. Мой старший брат.

— Чей он? — Макс от ужаса пошатнулся и схватился за перила.

— Государственный, — тоненько пискнуло из кармана, — бюджет кушает.

— Кушает? Да он жрёт в три горла!

Зелёная мелочь захихикала.

— Ну, ничего, — Макс с решимостью посмотрел на великана, — и с ним разберёмся. Не боги горшки обжигают. Говорят, выборы скоро…

Деньгожор-младший сдавленно пискнул: после позорного поражения в Макса он верил больше, чем в старшего братца.

Дежурные добра

— Дежурный, на выход!

— Иду…

— Дежурный, бегом! У нас срочный вызов.

Делать нечего, накидывая на ходу куртку, бегу к выходу. На стоянке уже рычит в нетерпении транспорт. Прыгаю на своё сиденье, и водитель Кузьмич рвёт с места. Мы, завывая сиреной, летим, обгоняя пробки. Поворот, два квартала по прямой, перекрёсток, ещё квартал, сворачиваем во двор девятиэтажки. Ух, ироды, машин понаставили, припарковаться негде! Кузьмич, презрев правила, ставит нашего “скакуна” прямо на газон.

Лифт не работает. Пыхтя, забираюсь на седьмой этаж. Да, физподготовку надо подтянуть. Но это я себе каждый раз говорю и постоянно забываю делать зарядку. Ага, вот и наша квартира.

Дверь открыта. На кухне коллеги из неотложки колдуют над грузной женщиной. Бедняга лежит на диване с бледным лицом, похожая на некрасивую фарфоровую куклу. Врач, заметив меня, чуть заметно кивает и тут же отворачивается к пациентке. Пусть, у него сейчас есть дела поважнее.

— Няня… — доносится до меня, — свалилась с приступом…мать на работе… уже сообщили, едет…

Оглядываюсь в поисках своего “клиента”. Ага, вот он, забился в угол. Глаза на мокром месте, но держится. Подхожу, опускаюсь на корточки напротив. Он замечает меня, недоверчиво смотрит, шмыгая носом.

— Привет, — говорю я ему, — пойдем с кухни, не будем мешать врачам.

Мальчишка дает себя уговорить, и я увожу его в детскую. Там на обоях под пальмами скачут мыши, цыплята и утята. Всегда хотел знать — что употребляют дизайнеры таких художеств?

— А вы кто? — Мальчик смотрит на меня, гораздо серьезнее своих пяти лет.

— Мы — срочная помощь оставшимся в одиночестве, — гордо говорю я и поправляю цилиндр на голове.

Он не верит мне, с подозрением осматривая мой цветастый костюм.

— Иди сюда, — я подхожу к окну и показываю вниз, — вон мой транспорт.

Малыш все так же недоверчиво залезает на стул, ложится грудью на подоконник и смотрит через стекло на площадку перед домом. И открывает рот от удивления. Есть от чего.

Наш ездовой кот Мумрик размером с троллейбус. И такой же неповоротливый. Спасает только наличие крыльев и послушный нрав. А сейчас этот лентяй развалился на травке и Кузьмич расческой размером с грабли вычесывает ему пузо.

— Ух ты! Вы на нем приехали?

— Прилетели.

— Он ещё и летает?

Следующий час я развлекаю его историями про Мумрика. Вполуха слышу, как на носилках врачи неотложки выносят несчастную няню моего подопечного. Потом мы играем с ним в машинки, солдатиков и лошадку. Про себя сочувствую Мумрику, хотя я так не подпрыгиваю в седле и не дёргаю его за гриву.

А потом прибегает с работы мать малыша с перепуганным лицом. Становлюсь невидимым и проскальзываю к входной двери. Моя работа закончена.

Не спеша спускаюсь по лестнице. Тремя пролётами ниже, на лестничной площадке курит, оперевшись спиной о стену, серая личность, похожая на мумию — Ужас-И-Страх, не успевший на вызов. Хотя правильней будет сказать — проигравший гонку нашему Мумрику. Мы не здороваемся. Он презрительно дымит в мою сторону, а я показываю ему фигу.

Выхожу на улицу. Уже темнеет и глаза Мумрика светятся ближним светом. Кузьмич наливает мне кофе из термоса.

— На базу?

— У нас ещё вызов, — Кузьмич заглядывает в планшет, — старушка осталась одна. Родня разъехалась по делам, а у неё сегодня день рождения.

— Нужен торт, — я осматриваю служебный чемоданчик в поисках реквизита, — смокинг и маленький рояль…

Мы летим над улицами, залитыми ярким светом. И я чувствую, что ночь будет длинной, со многими вызовами. Наша маленькая команда сделает всё, чтобы не дать никому остаться в одиночестве наедине с тоской и страхом. Хотя нас до смешного мало, у нас есть тысячи помощников. Людей с добрым сердцем, не оставляющих ближних и дальних в беде. Я знаю — они рядом, словно маленькая армия, плечом к плечу со мной, Кузьмичом и Мумриком. И оттого мы летим ещё быстрей. А Ужас-И-Страх идёт в одиночестве пешком, и у него нет шансов.

Ученик алхимика

Мастер ловко схватил ученика за ухо и виртуозно закрутил винтом.

— Ай-ай-ай! Пустите!

— Это что такое, негодяй? Что это, я тебя спрашиваю?

Перед глазами юноши оказался пузырёк с мутной жидкостью.

— Ты что приготовил, ирод? Разорить меня хочешь? Всех клиентов мне распугаешь!

— Нет, мастер, я всё правильно сделал, еще благодарить будут!

— Да? Ну-ка, объясни мне, что ты сварил юному пажу Карлу вместо зелья привлекательности?

— Лосьон от прыщей, мастер. Он и так вполне красив, а сведет угри, все фрейлины его будут.

— Хм… — алхимик задумался и на мгновение ослабил хватку.

Подмастерье вывернулся и быстро отбежал за стол с ретортами, потирая покрасневшее ухо.

— Это ладно, будем считать удачной импровизацией. А что ты дал сэру Мельхиору? Он что просил?

— Эликсир для удачи при игре в кости.

— А ты?

— Сделал ему настойку от пьянства. Все знают, что он проигрывает, только когда напьётся.

— Предположим. А что заказывал тот менестрель?

— Отраву для тараканов. Говорит, совсем заели.

— И что он получил?

— Средство для удачи. Пусть продаст балладу подороже и съедет из этого клоповника.

— Логично, — Мастер почесал переносицу, — Барон Крэг просил отпугиватель вампиров?

— Ага. Я ему дал средство от комаров на чесночной основе.

— А графиня Морица заказывала приворотное зелье? От неё уже третий жених сбежал.

— Сделал ей настойку для похудения.

— Мальчишка. Что ты понимаешь в женщинах? Ладно, а королевский ловчий просил крем для парадных сапог. Ему что досталось?

— Зубная паста. Помните, вы на прошлой неделе сварили неудачную? Чёрную такую…

Мастер немного смутился, вспомнив, что оплошал с похмелья.

— Хоть куда-то сгодилась. Молодец. Слушай, а что ты предложилрыцарю, который хотел защиту от водной стихии? Я ведь тебе рецепт не давал.

— А, — юноша махнул рукой, — продал ему пузырек с сиропом, обучающим плавать.

Алхимик покачал головой.

— Ладно, сегодня наказывать я тебя не буду. Будем считать это нестандартным подходом. Но в следующий раз сначала спроси у меня. А теперь марш варить эликсир для короля. И никакой самодеятельности!

Мастер не пожалеет, что взял в обучение неугомонного выдумщика. Через десяток лет, лёжа на смертном одре, он попросит уже взрослого ученика принести стакан воды. А получит молодильное зелье, которое сам изобрести не смог. Хотя и будет потом ворчать об отвратительном вкусе напитка.

За жизнь

— Что вы тут делаете?

Влад вышел из кухни и застыл в удивлении: у входной двери надевала туфельки незнакомка. Услышав вопрос, девушка презрительно посмотрела на него и фыркнула.

— Не видишь? Ухожу от тебя.

— Уходишь?! От меня? Да кто ты вообще такая?

Девушка строго и с обидой посмотрела на Влада.

— Он еще спрашивает!

— Да, спрашиваю. Взялась непонятно откуда…

— Я — твоя жизнь. Теперь ясно? И я от тебя ухожу.

Влад рассмеялся.

— Ерунда какая-то.

В глазах девушки появилась злость. Она вытянула руку в его сторону и сделала жест, словно дернула веревочку. У Влада потемнело перед глазами, ноги стали подкашиваться. Он судорожно схватился за стенку, чтобы не упасть.

— Понял теперь? Или еще доказательства требуются?

— Ох!

Жизнь наклонилась застегнуть пряжку на правой туфельке. Чуть стоптанной и давно не чищенной.

— Погоди. Как это уходишь? Почему?

Девушка выпрямилась и посмотрела Владу в глаза.

— А кто на меня жалуется всё время? А? Кто ноет постоянно: всё у него в жизни не так, жизнь скучная, ерунда, а не жизнь?

— Подожди! Я ведь так, не подумав…

— Всё, поздно. Не нравлюсь — можешь найти себе другую. Арриведерчи! Как ты там вчера говорил — “такую жизнь поменял бы не глядя”. Вот, делай что хочешь теперь.

— Так как же, погоди. Я не хотел тебя обидеть! Вот честно-честно.

— Не хотел, а сделал. Надоело мне. Кто меня живет? Ты! А сам жалуешься на меня. Это не я скучная, это ты меня скучно живешь. Хотел на море поехать? Так тебе лень. Мог на работу получше устроиться? Опять лень. Девушку себе найти не можешь — опять я виновата. А знакомишься, между прочим, с ними — ты, а не я.

— Прости, пожалуйста. Я исправлюсь! Слово даю.

— Слово, — передразнила его Жизнь, — кто десять раз уже обещал курить бросить?

— Я брошу.

— Угу, бабушке свой расскажи.

Влад оторвался от стены и сделал три быстрых шага к своей Жизни. На последнем не удержался и упал на колени. Обнял Жизнь за талию и прижал к себе.

— Не отпущу! Никуда от меня ты не уйдешь. Моя!

Она попыталась отпихнуть его, но он только держал сильней. Целовал ей руки и шептал что-то нежное. Наконец, она сдалась, прекратила сопротивляться и погладила его по взъерошенной голове.

— Ладно. Дам тебе последний шанс.


На следующий день Влад написал на работе заявление об уходе. Начальник пытался его уговорить остаться…

— Нет. Жизнь у меня одна, а тут я её только гроблю.

Влад покосился через плечо.

— И чем собираешься заняться?

— Устрою себе отпуск. На море съезжу. А там посмотрим. Буду думать: Жизнь надо прожить так, чтобы ей не было обидно за себя.

Начальник только покачал головой. У него за спиной, невидимые, стояли его Жизнь, скованная наручниками, с синяком под глазом, и зло ухмыляющаяся Ипотека с дубинкой наперевес. (Но это уже совсем другая история: боевик с заложницей, брутальным героем и счастливым концом).

Бука и Бяка. Сказка про левый носочек

Сегодня Бяка был занят и Буке пришлось идти одной. И хотя в одиночку ужасно страшно, но откладывать важное дело было никак нельзя. Ведь завтра наступит суббота и все труды пойдут прахом. Нет, надо было обязательно идти!

Долго поплутав по тайным тропинкам, Бука вынырнула в знакомом шкафу. Сверху, как темные кучевые облака, нависали рубашки, а под лапками привычно пружинили скомканные джинсы. Бесшумно пробежав по полке, Бука осторожно толкнула дверцу. Только бы не скрипнула! Только бы не скрипнула! Дверь ехидно подмигнула замочной скважиной и противно взвизгнула.

Бука, настороженно прислушиваясь, замерла на месте, готовая в любой момент броситься обратно в глубину шкафа. Можно быть безумно смелой в компании с весельчаком Бякой, тысячи раз шебуршить в шкафах, но если сейчас Он увидит её… Нет, лучше даже не представлять такие ужасы.

Выждав пару минут, Бука выглянула из шкафа, крепко придерживая противную дверцу. Фух! В комнате было пусто. Только из-под входной двери тянулась полоска света.

Быстро-быстро перебирая лапками, Бука выпрыгнула из шкафа и помчалась через комнату. Звонко стуча коготками, пробежала под столом, заскочила за диван, тремя длинными прыжками пронеслась мимо книжной полки и нырнула под кровать.

Отдышавшись, Бука осмотрелась. Впереди, окутанное сумерками, тянулось подкроватное поле. В начале недели Бука и Бяка засеяли его мелкими соринками. А теперь оно все было покрыто мягким ковром пушистой пыли. Красота! Как жаль, что люди этого не понимают и из вредности устраивают кошмарные Генеральные Уборки.

Так сильно хотелось упасть на пол и кататься в этой чудесной пыли. Но Бука удержала себя: времени мало, сначала надо собрать урожай. Из кармашка на поясе она достала здоровенный мешок и, закинув его на плечо, пошла вперед.

Напевая под нос веселую песенку, Бука вприпрыжку скакала по полю, оглядывала каждый холмик пыли и оставляла крохотные отпечатки шерстяных лапок.

В самой глубине, у стенки, она вдруг увидела… Носочек! Замечательный, вкусный носочек, синий с белыми горошинами. Ура, удача! Вот Бяка обрадуется. Сейчас она отнесет его домой, а потом утром они его…

Ой, ужас! Это был правый носок. Жесткий, горький правый носок. Совершенно несъедобный. От обиды Бука чуть не расплакалась. Ну как же так, найти носочек, понадеяться и обнаружить, что носок правый. Это ведь несправедливо! Расстроенная, она побрела дальше. Петь песенку и прыгать больше не хотелось. Было ужасно обидно, досадно и очень грустно.

Обойдя все подкроватное поле, Бука больше ничего не нашла. Только маленькую цветную бусину и черную пуговицу с тремя дырочками. Они немного подняли ей настроение, но разве это добыча?

Около края кровати, где угол одеяла сполз почти до пола, ей почудился маленький комочек. Может, это скомканная бумажка? Вот бы это оказалась записочка! Бука, конечно, не умела читать, но сам запах слов был чудесен! А если её написал ребенок, записка была на вкус как персиковая карамелька.

Но это опять лежал носочек. Бука обошла его несколько раз по кругу, потыкала лапкой. И, взяв за края, развернула.

— Юхууууу! — тоненько запищала Бука.

Это был левый носочек! Левый! Замечательный, вкуснейший, чудесный и волшебный левый носочек. Ах, это была такая большая радость, что Бука принялась подпрыгивать вокруг него и весело пищать, размахивая метелкой хвоста.

Где-то вдалеке послышался шум. Перестав прыгать, Бука раскрыла мешок и принялась сосредоточенно запихивать в него носочек. Звуки становились все ближе, и Бука все быстрее пихала носок. Мешок раздулся, став похожим на бегемота. Наконец, мешок проглотил добычу и веревочка туго завязала горловину. А мгновением спустя дверь в комнату открылась, и яркий свет залил комнату.

Подхватив мешок, Бука быстро забилась в самый дальний и темный угол под кроватью. Не успела! Тяжело дыша, она на всякий случай спряталась за мешком.

Кто-то вошел в комнату. О чем-то говорили голоса: женский и детский. Бука успела задремать, пока все стихло и на кровати кто-то сонно засопел.

Подождав пока все стихнет и еще немного, Бука взвалила мешок на плечо и на цыпочках пошла в сторону шкафа. Около края кровати на минуту остановилась, оглядываясь и проверяя, что все тихо. А затем так же тихо и осторожно пошла через комнату.

Когда она уже была почти около шкафа, под одеялом заворочались. Бука замерла. На кровати приподнялся мальчик. Сонными и немного удивленными глазами он посмотрел на Буку.

— Ты кто?

Бука приложила палец к губам.

— Тшшш! Я тебе снюсь. Ложись, я буду сниться тебе дальше.

— А… хорошо.

Малыш послушно лег обратно и засопел, снова уснув.

Бука огромными прыжками бросилась к шкафу. Раз, и она нырнула за дверцу. Два, мягкие лапки прошуршали, унося её вглубь полки. Три! Бука уже бежит по темным путям к Бяке. В уютное гнездо за древним комодом в старом домике, где живет веселая старушка. Утром к ним придет в гости Бабайка, а они угостят его носочком. Но об этом — в следующий раз.

Код Барашкина

Евгений Барашкин ужас как хотел вступить в тайное общество. Все эти ужасные мистерии, загадочные ритуалы, незримая власть над миром будоражили его. Манили и не давали спокойно жить. Из всевозможных тайных клубов, обществ, организаций и кружков Евгений особенно выделял масонов. О, их белый фартук, циркуль и наугольник снились Жене каждый день. Вот если бы и ему… Но хитрые масоны не спешили взять в свои ряды Барашкина. О чем потом будут несомненно жалеть, считал Барашкин.

Долго промучившись в ожидании связного масонов, совы из Хогвартса или случайно встреченного секретного агента, Евгений решил действовать самостоятельно. Если с ним до сих пор не вышли на связь, значит единственная причина — они просто не знают, что на свете есть такой замечательный он.

Первой жертвой в попытках найти масонов стал старый еврей-парикмахер. Уж больно тот выглядел солидно, со значительной хитрецой в глазах, да к тому же над зеркалом у него висел постер с шестиугольной звездой. Женя принялся регулярно ходить к нему стричься. И при этом таинственно подмигивал, корчил многозначительные рожи и делал пальцами “тайные знаки”, найденные в интернете.

— Молодой человек, — в очередной раз не выдержал старик, — вы таки что-то имеете мне сказать, я вижу.

Женя длинно и путано принялся рассказывать про желание вступить в масонскую ложу и надежду на Абрама Моисеевича, как явного человека, имеющего отношение к этой организации.

— Ах, дорогой мой! — Парикмахер облегченно вздохнул. — Ая уж думал, вы пришли просить руки моей Эллочки. Нет, я вас огорчу — эти ваши масоны не имеют со мной никакого дела.

Видя искреннее огорчение Жени, старик посоветовал обратить внимание на местную знаменитость, литератора Карамзинкина-Лошадникова. Вот уж кто должен быть вхож в масонские ложи. Или, на худой конец, знать, кто туда ходит.

Писатель оказался крепким орешком. Привычный скрываться от поклонников, Карамзинкин-Лошадников путал следы, уворачивался от встреч, скрывался в подворотнях и всячески избегал Барашкина. Но и Евгений набирался опыта. Устраивал засады; караулил в магазинах и барах, где бывал Карамзинкин; приходил на автограф-сессии, садился в первый ряд и многозначительно подмигивал.

После пары месяцев изнурительной осады у литератора не выдержали нервы.

— Что, что вам надо? — кричал он, повстречав Барашкина в подворотне. — Автограф? Давайте книгу, я подпишу. Или вы журналист? Берите своё интервью, и оставьте меня в покое!

Выслушав Евгения, литератор задумчиво оглядел его, взял под локоть и повёл к себе. Напоил чаем и долго расспрашивал.

— Я напишу на основе вашей истории новый роман. Да! Просто замечательная история. Не возражаете? Но даже если вы против, я всё равно напишу о вас, только изменю имя. Будете, например, Лембдоном. Профессором теологии.

Женя не возражал. Но потребовал платы.

— Масоны? Да где же я вам их возьму? Хотя подождите.

Карамзинкин достал с полки коробку и долго перебирал бумаги.

— Держите.

Писатель отдал Барашкину потёртую визитку на имя Аристарха Махкамовича Малдера.

— Если кто и знает, как их найти, то он.

Телефона на серой картонке указано не было, только адрес в соседнем городе. Пришлось подкопить денег, дождаться отпуска и долго трястись в плацкартном вагоне.

И вот, наконец, Барашкин оказался у вожделенного дома. Где обнаружился частный музей какой-то ерунды. При входе за конторкой дремал усатый мужчина.

— Добрый день!

Усач только невнятно пробурчал в ответ.

— Где я могу найти Аристарха Махкамовича?

— Это я.

Евгений наклонился к усачу и шепотом спросил:

— Как мне попасть в масонскую ложу?

— На масонское? — Усач хмыкнул. — Это будет стоить три сотни. Долларов.

Барашкин полез за бумажником.

— Приходи вечером, часов в десять. И на всю ночь твоё.

Женя ничего не понял, но в десять вечера стоял у запертого музея.

— Пссс! — Неожиданно появившийся усач поманил Барашкина.

Они вошли через служебный вход, поднялись на второй этаж и долго петляли по темному коридору. В конце усач отпер здоровенным ключом резную дверь.

— Вот!

— Что это? — Женя с недоумением рассматривал большую кровать под балдахином в центре комнаты.

— Масонское ложе!

— Как?

— На этой кровати трижды спал великий мастер великой ложи масонов граф Мусин-Пушкин-Брюс! И потому её называют великое ложе масонов. Понятно?

— И что мне с ним делать?

— Да что хотите. Вы оплатили ночь, можете спать, можете просто лежать. Говорят, великие мысли приходят. В семь утра я вас выпущу.

И усач ушел. Барашкин несколько раз обошёл вокруг кровати. Посидел на ней. Снял ботинки и, немного стесняясь дырявых носков, лёг. Умные мысли в голову не приходили. Со стены напротив на Барашкина с укором смотрела репродукция “Моны Лизы”.

Утром усатый сторож вывел из музея злого и не выспавшегося Барашкина. Перед выходом доверительно шепнул на ухо:

— Теперь, когда вы провели ночь на масонском ложе, я могу указать вам, где собирается….

— Нет! — Барашкин зло сплюнул. — Никаких масонов! Если мастер масонов спит на такой дрянной неудобной кровати, значит он ничего не понимает в жизни. А уж тем более во власти над миром. Шуты гороховые, а не тайное общество!

Евгений отодвинул сторожа и пошел прочь. С масонами было покончено. И теперь Барашкин перебирал в уме новые варианты. Иллюминаты? Розенкрейцеры? Или меланезийское общество Дук-Дук? Ведь должно же быть хоть одно приличное тайное общество!

Тыква

— Пятнадцатый, пожалуйста! — Женька икнул и шлёпнул круглым номерком по стойке гардероба. Пока девушка подавала ему куртку, он мучительно пытался сфокусировать на ней взгляд. Но раз за разом терпел поражение.

— Прошу вас.

Кажется, она ему улыбнулась. Но ручаться за это Женька бы не стал: знал, что после второго литра пива ему все девушки кажутся улыбающимися.

— С-с-спасибо.

Неловко просунув руки в рукава, он уже собирался уйти. И даже нашёл взглядом, где выход из ресторанчика.

— Не хотите взять с собой тыкву?

Женька непонимающе посмотрел на гардеробщицу, на тыкву, на которую она указывала, снова на девушку… Девушка оказалась рыжей, да еще с ведьминским колпаком на голове. Ах да! Они же сегодня праздновали Хэллоуин, как он мог забыть.

— Возьмите, совершенно бесплатно.

Теперь она точно ему улыбнулась. Он вернулся к стойке и в упор посмотрел на тыкву. Овощ хищно скалился на него щербатым ртом. А хитрые глазки, освещённые изнутри свечкой, смотрели злобно и вызывающе.

— А вот и возьму!

Женька подхватил тыкву под руку и противоторпедным манёвром направился к выходу.

Холодный воздух слегка прочистил голову гуляке. Ветер, не стесняясь, лез под куртку и колючими иголками трепал за уши. Несмотря на ветер, свечка в тыкве и не думала потухать. Отчего рожа в сумерках смотрелась зловеще и насмешливо.

— Тоже мне хочешь сказать, что пить вредно? Да пофиг. Пойдём домой, буду тобой соседей пугать.

И Женька направился к остановке. Хэллоуин он не любил, полагая праздник чужим для своей “русской души”. Что не мешало ему присоединяться к друзьям, решившим его отпраздновать. Вот и получил по заслугам: автобусов не было совершенно.

— Эх ты, голова.

Парень потрепал тыкву по макушке.

— Застряли мы с тобой.

Та не отвечала, только скалилась кривым ртом.

Кое-как одной ладонью достав бумажник, Женька пересчитал наличность и поднял руку: такси до дома он мог себе позволить.

Постояв так минут десять, парень опустил конечность: редкие машины летели мимо.

— Похоже, это ты виновата. Кто меня подберет с такой зловещей башкой?

Женька поднял тыкву повыше и задул свечу. Внутри жуткого овоща сразу же поселилась непроглядная тьма. А из глаз страшной головы поплыл дымок.

И тут же с неба рухнул снегопад. Беспросветная белая стена окружила пятачок остановки. Какое такси, тут машину и за пять метров не увидишь. Женька обвел взглядом вокруг себя и вздохнул. Дом и тёплая постель откладывались. Время тянулось, снег валил и валил, а Женька начал замерзать.

В очередной раз переложив тыкву из одной руки в другую, он взглянул в её морду. И немного струхнул. Тыква щерилась тёмной пастью и явно ухмылялась. Нагло и зло. Словно это она, тёмная душа Хэллоуина, устроила это безобразие.

— Ах ты! Сволочь!

Женька встряхнул тыкву.

— А ну-ка, прекрати!

В отместку злобная голова устроила очередную каверзу. Из снежной темноты вылетела машина. С визгом пронеслась мимо, окатив парня жидкой грязью из-под колёс.

— Пакость ты эдакая!

Женька швырнул тыкву на лавочку внутри остановки. Башка беззвучно смеялась, пророча ему неисчислимые беды.

— Ну, дрянь! Думаешь, победила? Тоже мне нечисть нашлась. Не местная ты, поняла? Да я на колядках всех козлом так пугал, что тебе и не снилось!

Но тыква явно не верила. Злобно скалилась и сдаваться не собиралась.

— Ух, я тебя!

Женька бросился к вражине, схватил и в порыве гнева отгрыз от неё кусочек. Так получилось еще страшней: оранжевая харя стала намного пакостней.

— Ничего, я тебе покажу, страшила заграничная.

Он огляделся. В метрах пятидесяти горел светом ряд ларьков. Женька поднял воротник, подхватил тыкву и направился к ним. Пройдя мимо круглосуточного магазинчика со съестной мелочевкой, он вошёл в открытую ещё цветочную лавку.

Через пятнадцать минут на остановке стоял согревшийся Женька, с пластиковым стаканчиком дешёвого, но горячего кофе. А на скамейке лежала тыква, обмотанная цветными ленточками, с цветком во рту. И привязанными к макушке тремя радостными воздушными шариками. Жалкая, несчастная, совершенно теперь не страшная, она явно не ожидала такого нечеловеческого коварства.

Снег утих, а затем и вовсе прекратился. Из темноты, радостно сияя огнями, выехал автобус.

— Пойдем, глупая башка. Тобой только детсадовских пугать.

Женька сунул тыкву под мышку и поехал домой.


Утром Женька, свежий и бодрый, вышел на кухню. На столе стояла вчерашняя тыква. Как в кандалы закованная в ленточки, всем выражением лица она жаловалась на несправедливость и испорченный праздник страха.

— Будешь знать, как гадости делать.

Женька взял нож и подмигнул тыкве.

— Передай своим тёмным коллегам — у нас тут не там. Мы таких, как вы, страшненьких, с кашей едим.

И нож разрезал посланницу тёмных сил пополам.

Наворачивая третью тарелку рисовой каши с тыквой, Женька вдруг вспомнил ту рыжую, что навязала ему страшную голову. И решил обязательно зайти и взглянуть на улыбчивую красавицу ещё раз. Или у него появится знакомая ведьма, что неплохо. Или просто девушка, что ещё лучше. Тыквенная голова, если бы ей дали слово, могла бы кое-что рассказать по этому поводу и о своей бывшей владелице. Но кто же будет разговаривать с кашей?

Бессонница

Писателю не спалось. Он мучительно пялился в темноту потолка, изредка прорезаемую светом проезжающих по улице машин. А время уже перевалило за полночь и не собиралось останавливаться.

«Надо посчитать!» — пПришла в голову мысль. Нет, считать баранов это банально. Даже пошло. А кого? Ёжиков? Нет, их жалко, они так высоко не прыгнут. Лягушек? Противно. Зайчиков? В воображении через низенькую оградку принялись прыгать некультурно раздетые девушки с ушками журнала PlayBoy. Нет, так тем более не заснуть.

Читателей! Блеснула идея во мраке ночи. Ну, конечно! Считать надо читателей. Это логично и правильно. Так, вот лужайка, вот заборчик. Поехали!

Первый читатель, второй читатель, третий читатель… Я сказал, третий читатель!

Но Третий не желал прыгать. С подозрением осмотрел низкий забор, лужайку…

— Так не пойдет, — Третий обратился напрямую к писателю, — это штамп и банальность. Где ты такого набрался? Почему нельзя придумать что-то пооригинальнее?

— Прыгай! Мой сон, как хочу, так и будет прыгать.

— Э нет, — Третий уселся на траву, — мы не твои герои. Мы читатели, будь добр создать нам атмосферу.

— Ну хорошо, что надо?

— Реализма. Забор у тебя — только от вялых черепах загораживаться.

— А прыгать вы как будете?

— Ты лесенку поставь.

— Хорошо, вот. Так лучше?

Штакетничек вырос и сложился в солидный забор. Сбоку на него опиралась деревянная лестница.

— А колючую проволоку сверху?

— Это зачем?

— Чтобы обратно никто не перебрался.

— На. Теперь доволен?

Третий похмыкал, поскреб доски ногтем и полез по лестнице на другую сторону.

— Третий читатель. Четвертый читатель…

— Мне не нравится, — капризно топнула ножкой Четвертая.

— Тебе что не нравится?

— Не люблю реализм. Хочу фэнтези!

Над полянкой проплыл дракон.

— Четвертый читатель. Пятый читатель. Шестой читатель…

— А где единороги? Если это фэнтези, должны быть единороги.

На лужайке появился пасущийся единорог.

— Седьмой читатель, восьмой читатель…

— Хочу темное фэнтези!

Единорога принялась ловить толпа вымазанных ваксой гномов и грозить сделать из него шашлык.

— Девятый читатель…

Шел третий час ночи. Вечеринка читательского коллектива была в самом разгаре. На полянке творилось чёрт-те что. Забор снесли, всюду были расставлены шезлонги, диванчики, джакузи и один большой бассейн. Кругомбродили читатели. Пьющие коктейли, закусывающие черной икрой и устрицами. На подиуме танцевали канкан раздетые девицы, а рядом на шесте крутились мускулистые стриптизеры. Дракона оседлали и заставили катать любителей фентези…

Писатель, забыв о бессоннице, исполнял и исполнял бесконечный поток желаний читателей. И только изредка вздыхал и косился на соседнюю полянку, где дисциплинированные овцы прыгали через низенький заборчик.

Ремонт

— Пошёл вон, извращенец!

Лысый маг увернулся от брошенной вазы и погрозил принцессе пальцем.

— Прекратите! Между прочим, посуда денег стоит.

В ответ девушка метнула в него первую тарелку из сервиза на пятьдесят персон.

— Хватит! Это же фарфор! Произведение искусства, подарок тётушки.

— А я принцесса!

Тарелка врезалась в стену рядом с головой волшебника.

— И воровать…

Маг отпрыгнул и попал под осколки супницы.

— …меня…

Пущенное по дуге блюдце чуть не задело мужчину.

— …нельзя! — Принцесса кинула ещё одну тарелку и повернулась к шкафу за новыми метательными снарядами.

Волшебник воспользовался паузой и перебежал за диван.

— Мне очень надо было.

— Я тебе покажу — надо. Тебе, гад, так будет надо, ты забудешь, как маму зовут.

Очередная порция осколков припорошила лысого мага.

— Пожалуйста, хватит! Я всё сейчас объясню.

Принцесса запыхалась и остановилась. Взяла со столика графин с водой и огляделась. Стаканы были уже все побиты и сердитая метательница, тяжело дыша, отпила прямо из горла.

— Понимаете, — маг выглянул из-за спинки дивана и принялся тараторить, — у меня сложилась критическая ситуация. Меня попросили срочно женить несколько рыцарей и выдать замуж принцесс из отдалённых королевств. Заказ очень срочный, а я, как назло, совершенно в этом не разбираюсь.

— Да?

Принцесса, наконец, напилась и взвесила в руке графин, собираясь отправить его в лысого хозяина башни.

— И вот я решил пригласить вас. Поскольку слава о вашем великом умении подбирать пары дошла даже до меня.

Девушка с сомнением посмотрела на мага, но графин поставила на место.

— Время поджимало, я решил пригласить вас для консультации экстренным способом. Увы, я не ожидал, что вы воспримете это так… резко. Но, думаю, вы не откажетесь принять скромный презент для компенсации этого недоразумения.

Принцесса вопросительно подняла бровь. Маг быстро выбрался из убежища, побежал к гостье и протянул коробочку, обтянутую бархатом.

— Какая прелесть!

Скандалистка заулыбалась, сменила гнев на милость, вытащила из коробки серьги и стала примеривать. Маг глубоко вздохнул и вытер лоб.

— Ну, и кого надо женить?

— Пройдемте, тут в соседней комнате.

Действительно, за резной дверцей их ждал стол с разложенными портретиками юношей и девушек.

— Так, так.

Принцесса перебирала картинки.

— Вот этот милый. Может быть, ему предложить блондинку? А этому красавчику вот ту рыжую? Нет, рыжая обойдется. Её надо тоже за рыжего. А этой корове вот этого в прыщах. Тогда дурочке в очках — блондина. Нет, слишком жирно. Ей вот этого тощего….

Маг, пятясь, вышел из комнаты и тихо прикрыл дверь. На цыпочках пробрался на лестницу и поднялся на этаж выше. Достал зеркальце и покрутил возле него фигу. Стеклянная поверхность помутнела, и проступило изображение короля — отца принцессы.

— Ну, получилось? — Его Величество аж подпрыгивал от нетерпения.

— До вечера я её точно занял.

— Замечательно! Если сможете задержать хотя бы на сутки — обещаю премию.

— А компенсировать разбитый сервиз? — Маг на секунду запнулся. — Три! Фарфоровые, коллекционные!

Король махнул рукой.

— За всё заплачу, главное, чтобы она не вернулась до окончания ремонта. Очень прошу!

— Сделаю, что смогу, — буркнул маг и отключил связь.

Король убрал своё зеркало и повернулся к рабочим.

— Что стоим? Кого ждем? Бегом работать! У нас очень мало времени. Как договаривались — конюшню красим синим, никакого розового. Вон те занавески с бойниц — выкинуть! Цветочки из оружейной убрать. Дальше, караульную — в бордовый…

Его Величество очень хотел отремонтировать замок. Без споров о цвете потолков, занавесочек в неожиданных местах и требований сделать “художественно”. Если маг не подведёт, то король надеялся успеть ещё и спрятаться.

Почесун

— Итак, — Президент не спеша осматривал лабораторию, — что вы хотели показать сегодня? Надеюсь, не как в прошлый раз?

Профессор Чубатов поморщился и тряхнул рыжей шевелюрой.

— Нет, ни в коем случае. На этот раз продукт полностью готов. Пройдены все циклы испытаний, все недостатки устранены.

— Показывайте.

— Вот! — Чубатов вынул из алюминиевого контейнера пробирку с бесцветной жидкостью. — Вершина нашей программы нанороботов.

— И что это?

— Почесун восемь-бис!

Президент поморщился.

— И что этот ваш Почесун может?

— Попав на кожу объекта, Почесун за сутки полностью распространяется по кожным покровам. А также проникает в мозг, устанавливает сеть слежения и реагирует на мнемонические образы.

— А по-русски?

Профессор сбился, прокашлялся и гордо заявил:

— Он заставляет чесаться каждого, кто плохо подумает о России.

Президент молча уставился на Чубатова, не в силах произнести ни слова. Когда профессор начал нервничать под тяжелым взглядом, Президент постучал себя костяшками пальцев по лбу.

— Вы в своем уме? Зачем это, вообще, нужно? Может, стоило придумать что-то полезное? Медицинских роботов, например. На хрена мы столько денег в эту ерунду вбухали?

— Медицинские в разработке. Там времени нужно гораздо больше. А Почесун — отработка технологии, плюс конкретная польза.

— Польза? Какая может быть польза?

— А вот такая!

Профессор быстро схватил Президента за руку и налил на ладонь из пробирки.

— Вы что делаете? Очумели?

— Наоборот! Сегодня вы вылетаете на саммит, будете здороваться со всеми лидерами за руку. Вот тогда мы и посмеемся.

Президент судорожно тер ладонь платком.

— Можете не стараться. Они уже впитались. И каждому, кому вы пожмете руку…

— Расстреляю!

— У нас смертная казнь отменена! Да не волнуйтесь вы так! Всё будет отлично. Мы специально проверяли. — Чубатов метался между столами, безуспешно пытаясь убежать.

Но президент всё равно догнал профессора и взял вболевой захват…


Саммит начался как обычно. Протокольные фотографии, рукопожатия, дежурные улыбки. Пожимая руку американскому лидеру, Президент вспомнил несчастного профессора и улыбнулся уже искренне.

Впрочем, в следующий раз о Почесуне он вспомнил только на следующий день. На трехсторонней конференции по проблемам ракет какой-то там дальности. Сидящий напротив американец вдруг начал ерзать. Нервно тёр руки, перебирал ногами, поводя плечами, старался незаметно почесаться о спинку кожаного кресла.

— Так что вы думаете о позиции России? — с улыбкой обратился к нему Президент. — Ваша позиция вызывает беспокойство….

Американец задергался. Вскочил и выбежал из конференц-зала. Судорожно почесываясь на ходу.

Президент довольно улыбнулся. А идея-то неплоха. Стоит только представить какое-нибудь заседание в Пентагоне…


— Что на этот раз?

Президент предусмотрительно держался подальше от Чубатова.

— Надеюсь, наконец-то медицинские нанороботы?

— Увы, — профессор вздохнул, — они только в стадии тестирования.

— Хорошо, показывайте, что есть.

Пробирка оказалась зеленого цвета.

— Диарей три ноль!

— Боже, нет! Вы же не хотите сказать…

— Именно! Послезавтра вы будете на Джи-двадцать…

— Нет, нет и нет. Даже не пытайтесь ко мне приблизиться.

Три дюжих охранника встали живым щитом, не позволяя Чубатову подойти.

Профессор виновато развел руками.

— Простите. Я заранее распылил в воздухе…


P.S. При строительстве Пентагона в 1942 году были построены раздельные туалеты для белых и черных, так что их общее количество превышало санитарную норму вдвое. Но в этот раз они были заняты все.

Красная Шапочка (в жанре женский любовный роман)

Красная Шапочка бросила в сумочку от Corsinka флакон духов Pirojki и задумалась. Ехать через весь город, навещать старую подругу, ужасно не хотелось. Вечно всем недовольная, получившая за ворчание прозвище Бабушка, она была не лучшей компанией, но обладала таким связями, что поддерживать отношения приходилось.

Вздохнув, Шапочка подхватила сумочку и вышла из дома. Такси еще не подъехало, и она достала телефон. Ткнула в первый в списке контакт.

— Волчонок, привет! Какие планы на вечер? Как занят? Ой, а я думала…

Шапочка грустно вздохнула в трубку.

— Ну, хорошо. Значит, завтра. До встречи, Волчик.

С легким раздражением она бросила в сумочку телефон. Вот так всегда: он исчезает по своим делам в самый неподходящий момент. Не зря говорят — сколько Волка не ласкай, он всё равно в лес бегает.

— Привет! Тебя подвезти?

Из остановившейся около тротуара спортивной машины на Шапочку смотрел голубоглазый блондин. Девушка натянуто улыбнулась. Кажется, они уже встречались на какой-то вечеринке. Как же его звали? Топор? Нет, не то. А! Лесоруб! Да, точно. Он еще рассказывал про замечательный домик с камином где-то в горах.

— Да, пожалуйста.

Было бы глупо не воспользоваться такой возможностью, и Шапочка села в машину. Пока ехали к дому Бабушки, они очень мило поболтали. Лесоруб, несмотря на прозвище, оказался интересным собеседником. Впрочем, историю своего имени он ей тоже успел рассказать — у его отца был большой бизнес, связанный с деревом. А он с ранних лет начал работать в семейном деле. Это было хорошо заметно по накачанным рукам под тонкой тканью рубашки.

— Кажется, мы приехали. Тебя подождать?

Его взгляд был многозначительным и дразнящим.

— Не стоит. Я буду не скоро.

Шапочка чмокнула его в щеку и, стуча каблучками, направилась к дому Бабушки. Поднялась на тридцатый этаж и впорхнула в незапертые апартаменты — хозяйка никогда не закрывалась на замок, ленясь отпирать многочисленным гостям. Но сегодня здесь было на удивление тихо. Пройдясь по комнатам и никого не обнаружив, Шапочка услышала приглушенные возгласы из спальни. Она осторожно заглянула в приоткрытую дверь.

— А почему у тебя такие длинные ножки?

— Это чтобы быстрее к тебе прибежать, милый.

На широкой кровати среди смятых простыней слились в объятьях Бабушка и Волк. Шапочка вскрикнула. Но любовники даже не заметили этого, увлеченные друг другом.

Девушка отступила от двери. Развернулась и бросилась бежать прочь, раненая в самое сердце предательством жениха и лучшей подруги. Вытирая злые слезы, Шапочка зашла в лифт и с силой вдавила кнопку с цифрой один. Нет, она будет сильной и не будет рыдать. Пусть подавятся! А она, она….

Додумать Шапочка не успела, двери лифта выпустили её и она вышла на улицу, залитую ярким солнцем.

— А ты быстро. Не ожидал.

Лесоруб махал ей рукой из машины. Шапочка улыбнулась молодому человеку, отбросила волосы движением головы и решила дать шанс настырному ухажеру. В конце концов, домик с камином в горах — отличное средство утешить разбитое сердце. Но это уже совершенно другая история.

Красная Шапочка (в жанре космоопера)

Пять грузовиков класса Пиро-ЖК и фрегат “Маршал Шапошников”, объединенные в конвой “Красный”, разбрызгивая фотонную пену, вынырнули из подпространства. Прямо по курсу горела теплым термоядерным светом звезда Тета Козерога. Неспешно набирая скорость после прыжка, корабли двинулись к цели — маленькой военной базе “Чертова Бабушка”.

Разглядывая приближающийся белый карлик, капитан фрегата Андрей Редхудов нервно крутил в пальцах карандаш. Нет, показывать волнение было никак нельзя: экипаж не должен сомневаться в уверенности командира. Но сводки последнего месяца давали пугающую картину: активность флота люпусанцев в этом квадрате непрерывно возрастала. Всё чаще в прицелах кораблей Сектора Стрелец-Русский мелькали хищные силуэты с волчьей головой на эмблеме. Казалось, сам вакуум пах надвигающейся войной. И дело оставалось за малым — первым выстрелом.

— Шкипер, я засек базу. Только…

— Да? Что с ними?

— Я не уверен… Они сменили орбиту — слегка поднялись над эклиптикой. И сканируют пространство в активном режиме.

— Они видят нас?

— Нет, мы подходим с другого вектора. И оборудование там старое, не сравнить с нашим.

Редхудов почесал переносицу, живо представляя, как большие тарелки антенн базы смотрят в темноту космоса.

— Для чего у тебя такие большие уши, милая “Бабушка”? — глядя на экраны, пробурчал себе под нос капитан, прикидывая, что делать дальше.

— Саша, — Редхудов принял решение и посмотрел на штурмана, — свяжи меня с базой. Надо посмотреть на гостеприимных хозяев.

— Отвечают только текстом. Говорят, проблемы со связью, а в остальном всё хорошо, активность люпусанцев нулевая.

— Хорошо. Давай подойдем к ним поближе.

Минуты потекли густой патокой. Капитан почувствовал, как хрустит в сжатом кулаке несчастный карандаш.

— Начинаю торможение. До рандеву с базой двадцать минут.

— А теперь просветим их. Только возьми область пошире, я хочу видеть, если рядом с базой есть еще кто-то.

Штурман кивнул и склонился над пультом. Невидимой волной к хрупкой скорлупке базы рванулось излучение радаров, чтобы вернуться с богатым уловом.

— Тревога! Два корвета люпусанцев! Движутся с ускорением от базы нам навстречу!

Лицо Редхудова рассекла злая улыбка.

— Как и ожидалось. Объявляй приказ по конвою — план “Веревочка”.

На четырех из пяти грузовиков открылись люки, выпуская похожие на наконечники копья дроны-штурмовики.

— Носовые гразеры к бою.

Редхудов был доволен. Враг перехитрил сам себя: всё было рассчитано верно, и на таких курсах и скоростях обычный конвой не смог бы сбежать из засады, но ведь верно и обратное. Охотник сам попал в капкан особого конвоя.

Гамма-лазеры извергли смертоносные лучи, превращая обшивку корветов в стальной пар. А дроны принялись рвать корабли, как собаки медведей.

— Абордажной команде приготовиться к штурму!

В трюмах пятого транспорта, гремя тяжелыми ботинками, строилась бригада штурмовиков “Лесорубы”. А база, захваченная люпусанцами, в тщетной попытке сбежать включила маневровые двигатели.

Через час всё было кончено. И по гиперсвязи командованию флота ушло сообщение: “Данные Мамы подтвердились. Захвачены офицеры противника. Жду авизо для передачи трофеев”.

Красная Шапочка (в жанре научная фантастика)

— А куда ты идешь, Красная Шапочка?

Девушка с корзинкой обернулась. На тропинке, рядом с кустом рябины, стоял мужчина в строгом черном костюме. На холодном неподвижном лице незнакомца застыло равнодушие и скука. Только глаза пылали странным безумным огнем.

— К бабушке, — Шапочка улыбнулась как можно приветливее, — в гости.

— А что у тебя в корзинке?

— Пирожки.

— Пи… — мужчина странно дернул головой, — пи… Пирожки.

— Да, с капустой, картошкой и два беляша.

— Пирожки, — незнакомец сделал шаг вперед — дай мне их.

— Что?

— Отдай мне пирожки, — голос мужчины напоминал скрежет, будто пенопластом водили по стеклу, — отдай. Надо. Пожалуйста.

— Это мои пирожки.

— Дай.

Незнакомец сделал три быстрых шага и схватил корзинку.

— Пирожки.

— Нна!

Девушка выпустила плетеную ручку и с разворота ударила ногой нападавшего. Прыгнула на него и обхватила рукой шею, беря в захват. Мужчина все так же с безразличным выражением на лице принялся отбиваться, молотя руками и продолжая просить отдать пирожки.

— Ваня, нужна помощь! Силовой контакт! — в пространство выкрикнула Шапочка.

Драка продолжалась. Из разбитого носа мужчины текла густая белая кровь. Не обращая внимания на такие мелочи, он продолжал отшвыривать девушку и рваться к корзинке.

— Ваня!

— Да тут я, — из кустов выпрыгнул здоровяк в экзоскелете и ткнул шокером мужчину.

Запахло паленым и прогорклым маслом. Пачкая костюм и разбрызгивая белую кровь, андроид рухнул в лужу около тропинки.

— Долго же ты, — девушка поднялась и с разочарованием осмотрела порванное платье.

— Прости, — Ваня развел руками, — если бы я засел ближе, он бы засек меня. На вот.

Здоровяк протянул Шапочке банку с газировкой.

— Спасибо.

Девушка присела прямо на траву, вытянув стройные ноги.

— Вот скажи, какого черта? Прекрасно же известно, что андроиды двигаются умом от сказок. Почему нельзя закрыть к ним доступ, а?

— Ну, а дети же?

— Дети, — Шапочка недовольно дернула плечом. — Вон, в Америке же закрыли, дети не страдают.

— В Америке, моя милая, андроиды с ума сходят от Хеллоуина. Не видела этот ужас? То-то.

Шапочка хмыкнула, но спорить не стала.

— Допивай и пойдем. Погрузим клиента и на следующий вызов. “Колобка” будем ловить.

Девушка только вздохнула, представив, что придется гримироваться под лису.

Против!

— Ворюги! Испоганили всё!

Седой старичок остановился около свежепоставленного забора. За преградой что-то гудело и взрыкивал отбойный молоток.

— Нет, вы только посмотрите, какие гады. Всё свободное место заняли!

Возмущенный, он погрозил невидимой строителям палочкой.

— Да что вы кричите, — остановилась проходившая мимо женщина в желтом плаще, — тут всё равно пустырь был.

— Ну и что, что пустырь?! Опять свой поганый торговый центр построят. Только бы втюхать народу китайскую дрянь.

— И ничего не центр, — присоединилась к разговору девушка с детской коляской, — тут детскую площадку поставят. Качельки всякие, домики.

— Какая площадка, милочка? — женщина с осуждением посмотрела поверх очков. — Возле дороги нельзя её ставить. Тут же выхлопы!

— Вот я и говорю — магазины!

— Что плохого в магазинах? — Хозяйка желтого плаща подалась вперед. — Мы что, лошади, переться непонятно куда за каждой мелочью? А тут рядом будет…

— Тогда детский центр, — девушка перебила спорщицу, — о детях надо думать, а не о шмотках…

Женщина хотела ответить что-нибудь едкое и даже придумала пару фраз, дабы осадить нахалку. Но тут в разговор влез парень в спортивном костюме и кепке.

— Спортзал тут будет. Качалка. Будем с пацанами железо тягать.

— Нет, вы посмотрите на него! Работать надо, а не дурью маяться, — вскинулась женщина.

— Да! — поддержала её девушка. — Будете тут пиво распивать.

— Вы все не правы, — спас парня мужчина с усами щеточкой и йоркширским терьером на поводке, — это площадку для собак делают. Мы давно писали…

— Ишь цаца, — взвилась женщина, — собачью площадку! Мало того, что они гадят везде, пройти негде, так еще и площадку им. Фигу вам! Аптеку тут строят. Аптеку!

— Нет, детский центр!

— Кача… — парень хотел встрять, но передумал и отодвинулся от компании, не желая попадать под удар.

— Митинг надо организовывать! — Старичок решительно напомнил о себе. — Твердо заявить о себе и точка. Что мы против!

— Против чего?

— Против всего. Не надо нам строек.

Но доспорить они не успели. Калитка в заборе открылась, и оттуда вышел строитель. Розовощекий здоровяк в каске. С удивлением посмотрел на толпу и принялся вешать на столб большой плакат. Толпа умолкла в ожидании развязки.

“Строительство ведет МУПГУПХРЕНЧО № 13

Объект номер 507 — Общественный туалет

В рамках программы общегородского благоустройства”

— Ну, тоже вариант, — хмыкнул усатый, подхватил собачку и пошел прочь.

— Мдя… — почесал в затылке спортсмен.

Через пять минут перед забором остался один старичок, тщетно пытающийся подобрать аргументы против.

Правильная форма

Они прибыли в центр управления полетами одновременно. Седой академик Цукрумов, не раз уже втаптывавший в грязь противников своей теории шарообразности планеты. И орлиноносый молодой Волков, “первосвященник” сторонников плоской Земли.

Демонстративно не обращая внимания друг на друга, противники уселись в кресла. Зал управления полетами шумел, готовя ракету к старту, не замечая ледяного холода научных противников.

— Ключ на старт!

Цукрумов зло улыбнулся. Первая ракета с телеаппаратурой должна была навсегда сделать его имя бессмертным.

— Три!

Волков скосил глаза на академика: старый хрыч лыбится, еще не подозревая о скором падении.

— Два!

Оба ученых, напряженно всматриваясь в большой экран, наклонились вперед, в этот момент похожие, как братья-близнецы.

— Старт!

Опираясь на столб пламени, ракета поднялась над землей и, ускоряясь, рванула к небу. Противники обменялись косыми взглядами, заранее смакуя грядущую победу.

— Отделение первой ступени. Включаем обзорные камеры.

Громадный экран во всю стену мигнул и расцвел изображением. Казалось, камера медленно отъезжает от далекой земли. Знакомые очертания рек и морей становились всё меньше и меньше. Волков довольно осклабился — никакого намека на изгиб, поверхность была ровная как стол. Но камера продолжала удаляться: края тонущей в голубой дымке Земли стали изгибаться.

— Ага! — увядший было Цукрумов вскрикнул, но тут же умолк.

Ракета удалялась всё дальше, открывая картину во всей красе.

— О, господи!

Волков вскочил, не в силах сдерживать чувства. Цукрумов схватился за сердце.

— Этого. Не может. Быть.

Но камера упрямо показывала обратное. Земля не была шаром, и в то же время не была плоской. Перед пораженными учеными и затихшим залом управления полетов лежал котенок. Огромный, свернувшийся в клубочек котенок. Мордочка-Африка, Евразия тянулась от загривка вдоль позвоночника, Америка около хвостика.

Оба ученых, не сговариваясь, оглядели большой зал — нет, слишком много людей. Скрыть такие факты будет невозможно. Как не заставляй молчать, но хоть один, да проговорится. И оба одновременно тяжело вздохнули, признавая фиаско.

— Накрылась медным тазом теория тектонических плит, — мрачно усмехнулся Цуркумов, представляя научный крах давнего знакомого Аляпкина.

Но Волков не слушал академика, вглядываясь в огромную кису.

— Профессор, посмотрите, — забыв о былом соперничестве, обратился он к Цукрумову, — видите? Вот, правое ухо, немного отклонено назад.

— Да, да? — Академик встал, всматриваясь в указанное место.

— Там начали недавно буровые работы по разведке нефти. А теперь посмотрите на лапу. Вам не кажется?..

— Мать моя! — Цукрумов сдернул очки. — Он собирается почесаться!

Два ученых в ужасе замерли перед экраном. А котенок собирался не только чесаться, но и пойти гулять, пока мама-солнце занята другими делами.

18 рублей

— Убирайся!

Дашка швырнула тарелку через всю каюту.

— Скотина!

Стас увернулся от брошенной плошки. Пластиковая тарель стукнулась о переборку и сползла на пол. С точки зрения Дашки, небьющаяся посуда была существенным недостатком: скандалы выходили вялые, невнятные и без огонька.

— Перестань, — Стас попытался приблизиться, но чуть не получил в лоб кружкой, — нас вся станция слышит.

— И пусть слышит! Пусть все знают, с каким идиотом я живу. Дальний космос! Кому он нужен, а? Собрался он лететь, записался он в экспедицию. Козел! Вот иди и целуйся со своей экспедицией. А я себе нормального найду…

Стас не выдержал. Внутри бурлила обида на Дашку, а ругаться и кричать, как она, была противно. В пекло эту истеричку! Он развернулся и вышел из каюты.

Этот скандал был последний — пообещал Стас себе. Зашел в кабину нуль-транспорта и не глядя набрал код станции на Луне. Хватит! Пора расстаться с Дашкой, и больше не слушать постоянных претензий. Свет на мгновение погас, и мужчина привычно зажмурился, вглядываясь в цветные вспышки под веками.

— Транспортировка окончена, — объявил женский голос, зажегся свет, и открылись створки шлюза.

Всё еще в расстроенных чувствах Стас двинулся по коридору, на ходу подбирая слова на случай, если Дашка остынет и позвонит. Нет, ни в коем случае не мириться. Это будет худшее, что он может сделать. Кстати, а почему горит только дежурное освещение? Что-то случилось?

Стас вошел в главный холл станции. Странно… Кто-то сделал перестановку? И где все?

— Караульный!

Дежурный компьютер отозвался непривычным тонким голосом:

— Добрый день, человек. Вас приветствует станция “Мимас-2”.

— Мимас? Какой еще Мимас? Где Луна?

— Вас приветствует “Мимас-2”, — с нажимом повторил компьютер. — Станция расположена на спутнике Сатурна Мимасе, предназначена для мониторинга больших колец и облаков Сатурна. Находится на консервации последние сто пятьдесят восемь дней.

— Ёшкин кот!

Стас развернулся и пошел обратно к транспортной кабине. Вот балбес, умудрился ошибиться с кодом станции. Давно с ним такого не случалось.

На этот раз код он ввел внимательно смотря на табло. Будет позором ошибиться второй раз подряд. Не дожидаясь, пока начнется телепортация, Стас закрыл глаза и вздохнул. Надо было забрать вещи, но сделать это так, чтобы не встречаться с Дашкой.

Резкий писк заставил его отложить грустные мысли в сторону.

— Внимание! — голос дежурного компьютера звучал осуждающе. — Станция находится на консервации. В связи с этим транспортные услуги предоставляются только на платной основе.

— В смысле? — Стас растерялся. За всю его бытность в космосе плата за телепортацию не взималась. Он даже представить такого не мог, полагая, что это естественный ход вещей.

— Стоимость телепортации со станции “Мимас-2” составляет восемнадцать рублей. Для подтверждения оплаты приложите вашу универсальную карту к устройству оплаты.

Стас нашел взглядом черный кружок считывателя и поднес к нему синий прямоугольничек карты.

— Проведение транзакции, подождите.

С минуту на табло мигала желтая полоска, а затем сменилась на красную, одновременно загудев маленькой сиреной.

— В приеме платежа отказано.

— Как это отказано? Алё!

— Недостаточно средств на проведение платежа, — казалось, дежурный компьютер довольно хрюкнул.

— Черную дыру мне за шкирку! — Стас хлопнул себя по лбу. Он, и правда, потратил вчера всё, что было, на очередной заказ с Земли. А следующая зарплата должна была прийти через неделю.

— А можно в кредит?

— Данная услуга станцией не предоставляется.

— Я, честное слово, верну. Сразу, как прибуду на Лунную базу, так и переведу. Займу и тотчас расплачусь.

— Услуга не предоставляется.

— И что мне теперь, сидеть здесь до посинения?

Компьютер не ответил.

— А если я умру с голоду? Станция возьмет на себя ответственность за это? Как насчет первого закона?

Молчание продлилось с минуту, но дежурный всё-таки ответил:

— Начат процесс частичной расконсервации станции. Все необходимые условия для вас будут созданы. До тех пор, пока вы не покинете станцию или не нарушите стандартные правила. В последнем случае станция снимает с себя всякую ответственность за вашу жизнь.

— И что мне делать тут? Сидеть и ждать, когда я смогу расплатиться?

Дежурный не ответил. Но в коридоре зажглось обычное освещение, и поплыл запах земли после дождя от запущенного восстановителя атмосферы.

Стас угрюмо побрел в столовую, взял тарелку, выданную синтезатором, и мрачно стал жевать, не замечая вкуса. Спорить с дежурным было бесполезно, он отлично знал это по собственному опыту. Но и сидеть тут, как минимум неделю, желания не было совершенно. Впрочем, можно для начала выспаться, а затем придумывать выход на свежую голову.

— Дежурный! Какую каюту я могу занять?

— На ваш выбор.

Не мудрствуя лукаво, Стас занял первую с правой стороны. Скинул штаны и только собирался лечь, как увидел блестящий маленький кругляшок в углу комнаты. Это оказалась монетка, целых два рубля с орлом на реверсе.

Стас крутил находку в пальцах, и непрошеная мысль стучалась с черного хода.

— Черную дыру тебе в карман!

Не одеваясь, Стас принялся обыскивать каюту. Через полчаса его добычей стали: билет на концерт классической музыки за прошлый год, леденец без обертки, один тапок в цветочек, засохший надкусанный бутерброд и книга “Истории звездной дороги” в мягком переплете. А кроме этого одиннадцать рублей — три двухрублевые монетки и пять однорублевых кругляшей.

— Кажется, я на полпути домой.

Так и забыв про штаны, Стас ринулся в другие каюты. В двух следующих не нашлось ничего интересного. А затем в коридоре его окликнул голос Дежурного.

— С вами всё в порядке?

— Да-да, всё отлично.

— Для чего вы меняете каюты?

— Не могу заснуть, ищу удобную кровать. Есть возражения?

Компьютер не смог найти аргументов и, хрюкнув динамиком, замолчал.

Увы, найти в остальных спальнях удалось только второй тапок, журнал “Кройка и шитьё скафандров из подручных средств”, фотографию седой женщины в красной шляпе и две монетки по пятьдесят копеек.

Разочарованный, Стас пошел в столовую и налил себе кофе. Дальняя стена большого зала оказалась панорамным иллюминатором. Дежурный не стал возражать, когда Стас открыл ставни. Там, снаружи, плыл величественный громадный Сатурн в окружении сияющих колец. Пленник компьютера долго сидел, пил плохой кофе и любовался видом. И про себя даже решил, что такое зрелище стоило сегодняшних приключений.

Наливая очередную кружку кофе, Стас обратил внимание на стену рядом с автоматом. Какой-то весельчак соорудил там модель системы Сатурна. В центре тарелка, приклеенная к стене, изображала планету. Вокруг фломастером были нарисованы кольца, а спутники были сделаны из разной мелкой ерунды. Около каждого крупного объекта были написаны физические параметры и орбита. Разглядывая мелкие надписи, Стас перебирался от одной луны к другой, пока радостно не закудахтал над Япетом. Этот спутник на стене изображала рублевая монетка. Но вот оторвать приклеенный кружок металла оказалось не просто.

— Что вы делаете! Немедленно прекратите портить имущество базы!

Дежурный заверещал неприятным визжащим фальцетом. Стас обернулся и пошел к шкафу со столовыми приборами за ножом.

— Немедленно прекратите! Или я сниму вас с довольствия! — дежурный, кажется, начал впадать в истерику.

— Я ничего не порчу, — копаясь в ящиках, пробурчал Стас, — наоборот, я делаю уборку помещения. Или это художество на стене имеет инвентарный номер? Если так, я немедленно перестану.

Нож наконец-то нашелся, и Стас вернулся к стене.

— Ну, так что? Эта художественная инсталляция есть в списке учитываемого имущества?

Дежурный не ответил.

— Ну и чудно.

Сковырнув монету, Стас пошел обратно в каюту.

— Эй! — компьютер вдруг ожил. — А закончить уборку?

— Я устал. Мне срочно требуется отдых, — буркнул Стас и закрылся в своей каюте.

Пересчитал мелочь. Тринадцать рублей. Расстроенный, решил лечь спать. Когда перекладывал штаны с кровати, нащупал в кармане что-то круглое. Пятачок! Откуда он взялся? Не важно!

Стас бросился к транспортной кабине.

— Вот! Ровно восемнадцать рублей! Давай, железяка, отправляй меня домой.

Где-то в глубинах станции заворочался кремниевый мозг, переваривая неожиданный поворот событий.

— Транспортная кабина не оборудована монетоприемником. Для оплаты приложите вашу универсальную карту к считывателю.

— Зараза!

Стас стукнул кулаком в переборку. И рухнул на пол как подкошенный.

— Человек, немедленно встаньте.

Ответа не последовало.

— Человек, что с вами?

Подождав минуту и не услышав ответа, Дежурный включил сирену.

— Человек находится в опасности. Внимание, человек в опасности. Вызываю медицинскую бригаду.

Медиков не пришлось долго ждать. Ребята в белых халатах выпрыгнули из транспортной кабины и накинулись на больного.

— Пульс есть.

— Дыхание в норме.

— Эвакуируем.

Стаса переложили на носилки и внесли в транспортную кабину. В последний момент больной приоткрыл один глаз и показал выставленный средний палец в сторону зрачка камеры за смыкающимися дверями кабины.


Стас выбрался из медицинского блока станции “Юпитер-3” за полчаса. Посмеялся над своими глупым положением вместе с медиками, обещал угостить их пивом и отправился на заждавшуюся его Лунную базу. Уже в коридоре к транспортному узлу тревожно звякнул коммуникатор. На экране горела надпись: “Выставлен счет за посещение базы Мимас-2 в размере 18 рублей. Дежурный номер 517”. Последнее слово осталось за компьютером.

Хоббиты народов мира

Английские хоббиты

Классические, описаны у Толкина.


Французские хоббиты

Пьют вино. Коньяком спаивают эльфов. Кушать любят настолько, что едят даже улиток и лягушек. Любвеобильны. Кольцо всевластия “пролюбили” во времена между Первой республикой и Наполеоном.


Немецкие хоббиты

Любят порядок, ходят строем и поют марши. Сотрудничество с Сауроном осуждают как историческую ошибку. Кольцо называют Wunderwaffe, грустно вздыхают и говорят, что его вывезли американцы во время оккупации.


Американские хоббиты

Слушают кантри. Пьют виски. Кольцо спрятали в Форт-Ноксе, а на Саурона наложили санкции. Над назгулами издеваются, не выдавая визы. В Гондор обещали послать на помощь авианосец. Общий долг Хоббитании — триста миллиардов.


Швейцарские хоббиты

см. статью Гномы


Египетские хоббиты

Обитали на территории Египта во времена Древнего царства. Строили маленькие круглые пирамиды (не найдены). Почитали богов Амон-Гендальфа, Ра-Элронда и темного Сет-Урона.


Еврейские хоббиты

Кушают рыбу фиш. Слушают мудрые советы мамы. За это ваше Кольцо сказать ничего не имеют. Рекомендуют-таки спросить тётю Цилю: у неё муж ювелир, может сделать кольцо на любой вкус.


Грузинские хоббиты

см. рассказявку “Властелин застолья”


Эскимосские хоббиты

Во время охоты потеряли Кольцо в тундре. Теперь разыскивают специально обученными оленями. Пока безуспешно, однако.


Китайские хоббиты

Маленькие, трудолюбивые. Живут большими семьями по триста-пятьсот штук. С Кольца понаделали копий и забыли, какое из них оригинальное.


Русские хоббиты

Обитали в Китеж-хоббитоне. Во времена мордорско-саруманского ига сумели растянуть Кольцо на весь город (см. Золотое кольцо России) и исчезли. Говорят, до сих пор над озером, где стоял город, в тихие летние вечера можно услышать звон молотков. Это хоббиты пытаются снять Кольцо обратно.


Африканские хоббиты

Воинственные. Охотничий гурт африканских хоббитов может защекотать слона насмерть. Кольцо вдевают в нос самому могучему воину. Подробнее см. работы антрополога фон Гендальффа.


Полинезийские хоббиты

Не цивилизованные. Искавших Кольцо назгулов, Сарумана и Кука — съели.


Индийские хоббиты

Узнав, что кольцо носит одна из жен хоббитского магараджи, Саурон лично прибыл, чтобы его отнять. Но по родимым пятнам обнаружилось, что он потерянный внучатый племянник младшего сына третьей невестки. После седьмого часа танцев и песен Саурон раскаялся и принял буддизм.

Телеплощадь

Потягиваясь, принцесса вышла на балкон. Прямо в пижаме, расшитой цветными единорогами. Залезла в плетёное кресло с ногами и, прикрывая узкой ладошкой рот, протяжно зевнула. Тут же рядом появился королевский повар и вручил соне фарфоровую чашечку.

Громко отхлебнув кофе, принцесса огляделась вокруг себя.

— Так, а где пульт? Опять папа с собой забрал?

На балкон выбрался растрёпанный худенький паж, тоже зевающий во весь рот.

— Я здесь, Ваше высочество.

— Включай. Посмотрим, что там.

— С какого канала начнём?

— Давай с Первого королевского.

Паж подошел к краю балкона и громко объявил:

— Первый королевский! — не удержался и ещё раз зевнул.

Внизу послышался топот, кто-то выругался громким шёпотом, упало что-то железное. Через минуту на площадке под балконом появился герольд, разодетый в пух и прах. Развернул длинный пергамент и принялся громко вещать речитативом.

— Из дворца Северного королевства сообщают: Великий князь Птин де Тавр прибыл с рабочим визитом в Иерусалим. Были обсуждены перспективы Третьего крестового похода, в том числе запрет на применение верблюжьих катышков в качестве химического оружия при осаде городов.

Принцесса скривилась.

— Опять новости…

— Мэр Венеции наложил запрет на проведение еретик-парада. “Пусть проводят свои срамные шествия в день ветерана-пикинера”, — заявил епископ и убыл в очередной отпуск на греческий остров Лесбос.

— Переключай, — махнула рукой принцесса пажу, — скукота сплошная.

— Второй королевский! — гаркнул паж.

Герольд поперхнулся, скрутил свиток и строевым шагом ушёл с площадки. Вместо него появилась миловидная крестьянка. Расправив белый передник, девица многозначительно подмигнула пажу и бойко затараторила:

— Очередной скандал на рыцарском турнире в Болоньеже. Норвежские рыцари были обвинены в применении запрещённых препаратов на основе мухомора. При проведении контрольной допинг-пробы ни один не смог внятно выговорить своё имя и титул, а только рычали и грызли край щита. Комиссия Международного Рыцарского Комитета дисквалифицировала команду и запретила выступать под собственными гербами. Только под нейтральным гербом с изображением фиги…

— Давай следующий, не люблю спорт.

— Новый королевский канал! — выкрикнул паж и облизнул губы, глядя на уходящую крестьянку.

На площадку вышел закутанный в чёрное субъект с птичьей маской чумного доктора на лице.

— Бу-бу-бу. Бу-бу бу бу-бу-бу! Бу-бу бу-бу-бу! — донеслось из-под маски.

— Не слышно ничего, — пожаловалась принцесса.

— Громче! — рявкнул паж.

— БУ! БУ-БУ-БУ! — принялся сильней бубнить врач. — ЧУМА В СРЕДНИЕ ВЕКА ЭТО НОРМА!

— Переключи, — принцесса взяла вторую чашку кофе, — не люблю эту передачу.

Но паж не успел. Врач резво сбежал, а на его место выскочил десяток скоморохов. Они лупили в бубны, визжали дудками, стояли на руках, танцевали с ручным медведем и радостно улюлюкали. А два дюжих бугая развернули плакат — “Покупай греческое разбавленное вино — лучший напиток для веселья. Теперь без сахара!”

— Переключай же, — скривилась принцесса, — не видишь разве, что реклама?

— Канал Варварство!

На площадку вынесли кресло с маленьким седым человеком в рогатом шлеме.

— Любите ли вы набеги, как люблю их я?

Ведущий манерно сложил руки.

— Романтическое зарево пожаров. Мелодичные крики мирных жителей. А какие знакомства можно завести! Творческие личности разных стран, художники, поэты, трубадуры. А самых талантливых можно взять в рабство! И ещё можно грабить! Города, монастыри, караваны! О, эти великие произведения искусства! Фрески, картины, скульптуры. Как ещё их может увидеть человек нашей эпохи, кроме как в набеге?

— Та-а-ак…

На балкон вышел грузный мужчина в короне и халате. Все сразу смолкли. А человечек в шлеме стал делать знаки помощникам, чтобы его срочно унесли.

— Папа!

— Сколько раз я тебе говорил — хватит смотреть телеплощадь с самого утра! Ты уроки сделала?

— Ну, папа! Сегодня же суббота.

— Ничего не знаю. Марш вышивать, высочество!

Принцесса вспыхнула и убежала с балкона. Король со вздохом уселся в кресло и подал знак повару подать кофе.

— Пульт! Ну-ка, давай мой любимый.

— Турнир-канал! — яростно выкрикнул напыжившийся паж.

На площадь выехали два рыцаря и вышел рефери.

— Под красным вымпелом сегодня выступает сэр Клич де Ко…

Король довольно улыбнулся. Он надеялся, что сегодня успеет посмотреть пару схваток, пока не проснется королева, которая после завтрака обожала смотреть передачу “Ну-ка, повенчаем!” по выбору невест для сыновей придворных.

Игровая мышь

— Мишка! А мне родители мышь подарили!

Михаил Викторович, солидный молодой человек семи лет от роду, степенно обернулся за партой.

— Обычная или многокнопочная?

По мышам Мишка был большой специалист. А также по клавиатурам, мониторам, планшетам и прочим техническим устройствам.

— Обычная, конечно.

— Игровая? — профессионал заинтересованно поправил очки.

— Ага. Ты бы видел…

Но тут вошла учительница и молодым интеллектуалам пришлось прервать дискуссию.

— Приходи после школы, посмотришь, — шепнул Олежек другу Мишке.

Тот важно кивнул и взялся за прописи. Сегодня была особенно заковыристая буква “Ж” и требовала повышенного внимания.

После уроков Мишку забрала бабушка. Отвела домой, накормила супом и котлетой с пюрешкой. А затем проследила, чтобы учил уроки, а не сидел за компьютером.

— Ба, я к Олегу схожу?

— Тебе же на плавание через час.

— Я быстро. Ну, ба…

— Ладно уж. Беги.

Мишка выскочил на площадку, спустился на два этажа и постучал в дверь: до звонка ему пока было не достать.

— А, Мишенька, — мама Олега потрепала его по макушке, — проходи. Олежек в своей комнате.

— Привет! Заходи! — хозяин впустил гостя и прикрыл дверь.

— Давай, показывай свою мышь. Уже опробовал? Хорошо откликается? Какой коврик используешь?

— Вот, — мальчик подвел друга к столику с клеткой.

— Где?

Мишка сначала не понял, и Олежек показал пальцем.

Это действительно была мышь. Маленькая, белая. С длинным розовым хвостиком. Смешно шевеля усами, она грызла семечку.

— Сейчас я её достану.

Олежек открыл клетку и осторожно вытащил мышку.

— Хочешь подержать?

Потрясенный Мишка молча протянул руку. Маленькое чудо устроилось на ладошке и стало умываться крошечными лапками. Так он и стоял, молча глядя на малышку, боясь шевельнуться.

— Смотри, что покажу.

Олежек взял мышь, сунул в клетку и посадил на небольшую площадку. Белая проказница сверкнула глазами и юркнула в прозрачную трубу лабиринта.

Как завороженный, Мишка следил за мышью. А та резво проскользнула по трубам и скатилась с горки. Плюхнулась в опилки, отряхнулась и залезла в колесо. Тик, тик, тик — вращался оранжевый круг с пушистой бегуньей.

— И правда, — выдохнул пораженный Мишка, — игровая…

Через неделю папа Михаила Викторовича не выдержал осады, выбросил белый флаг и купил сыну хомяка.

Несуразная сказка

Виталька очень любил гулять в парке. Огромные деревья, заросли кустарника, маленькие полянки, скрытые от чужих глаз. Особенно осенью, когда можно найти на земле желуди со смешными шляпками, гладкие коричневые каштаны в колючих шкурках или даже гриб, вылезший из-под прелых листьев. А лучше всего было гулять с бабушкой — она садилась на скамейку, доставала вязание или телефон и совершенно не мешала мальчику бегать, где вздумается.

Вот и на этот раз Виталька носился по зарослям наперевес с палкой, изображавшей меч. Перебежав через дорожку, посыпанную песком, он обогнул куст с черными ягодами и остановился как вкопанный. За деревом, прикрывшись веточками, сидело странное существо размером с большую собаку. На вид похожее на лягушку, но всё в длинной шерсти — желтой в крапинку на теле и полосатой на лапках. Голова, покрытая цветными перьями, как у попугая, покачивалась на длинной шее.

— Эй, ты кто?

Существо обернулось, сердито посмотрела на мальчика и буркнуло:

— Я Сказка.

— А чего ты такая странная?

— Вот и я хочу знать: а чего я такая несуразная? Ладно, если бы страшная была, но я выгляжу, как глупость!

Мальчик подошел ближе и с сочувствием погладил Сказку по голове.

— Ты тут прячешься?

— Я караулю. Жду сказочника, который меня рассказал. Ох, и покусаю я его!

— Ты такая сердитая…

— Еще бы я не злилась! Все сказки, как сказки, а я нелепица полная. Видишь?

Сказка продемонстрировала три складочки на животе.

— Ты, наверное, голодная. Мама всегда говорит: кто не завтракает, тот сердитый весь день ходит. Будешь беляш?

Несчастное создание жалобно посмотрело на мальчика.

— А он вкусный?

— Еще какой! Подожди меня тут.

Виталька сбегал к бабушке и взял немного денег. Затем бегом к ларьку и обратно к зарослям, где пряталась несуразица.

— Держи!

Сказка недоверчиво понюхала угощение, а затем жадно впилась кривыми зубами в пирожок.

— Вот еще, — мальчик протянул голодной зверушке палочку с большим воздушным комом сахарной ваты.

— Ух ты! Это правда мне?

Схватив лапкой, Сказка быстро съела сладкое облако.

— Легче?

— Угу.

— И ничего ты не несуразная. Даже очень забавная.

— У меня такое плохое окончание, — Сказка продемонстрировала длинный голый хвост.

— Давай его поменяем.

— Это как так?

— Приходи ко мне вечером. Расскажешь себя и мы придумаем другую концовку.

— А разве можно?

— Конечно! Я всегда придумываю, чтобы сказка кончилась по-другому, если мне не нравится, — мальчик обернулся, прислушиваясь к далекому крику. — Я побегу, меня бабушка зовёт. Приходи вечером обязательно.


Вечером, когда Виталька уже начал засыпать, под кроватью зашебуршилось. Сказка, лохматая и взъерошенная, вылезла наружу и запрыгнула на постель. Села на краю, свесив лапки, прокашлялась и без предисловий начала себя рассказывать. Жалостливым тоненьким голоском. Добравшись до финала, несчастная история заплакала. Крупные слёзы катились по мордочке.

— Эй, ты чего?

Мальчик погладил Сказку по спинке.

— Ты очень хорошая. Добрая и интересная. А конец… Пусть дракон исправится, а рыцарь спасёт принцессу.

— Ты думаешь?

— Конечно! И у всех всё будет хорошо. Честно-честно!

Сказка счастливо ухнула, лизнула мальчика в щеку и плюхнулась на пол. Ворча и сопя, залезла под кровать и исчезла.


— Эй, ты! Горе-писака! А ну, просыпайся.

— А? Кто?

Детский писатель Зузулькин проснулся от того, что его тормошили самым бесцеремонным образом. Открыв глаза, он обнаружил около себя большое волосатое существо, щерящееся на него кривой ухмылкой. И заорал дурным голосом.

— Тихо!

Сказка выплеснула на Зузулькина стакан воды.

— Вставай! Быстро!

Писатель, дрожа от страха, встал, кутаясь в одеяло.

— Давай, включай свой компьютер. Сейчас будем меня исправлять. Да не бойся ты, не укушу, папочка!

Сказка громко заржала. А Зузулькин решил перепрофилироваться на женские романы. Наивный.

Бунт

— Он — бездарность!

Среди артистов прокатился осторожный шепоток.

— Да, я не боюсь произнести это вслух. Он — бездарность! И я готов повторить ему прямо в лицо.

Сделавший смелое заявление обвел своих собратьев взглядом.

— Сколько лет он пользуется нашими талантами. На каждом представлении первые роли принадлежат нам. На каждом! А он всего лишь жалкий ремесленник. Фигляр, кичащийся своей ловкостью. Разве не так?

— Но… — молодая актриса с томным взглядом решилась возразить, — разве не он назначает на роли?

— Вот именно! — бунтарь покачал головой. — Пора покончить с практикой, когда посредственность творит произвол. Здесь нужен действительно творческий подход. А не цирк с любимчиками. Сколько можно терпеть фаворитизм и проталкивание мажоров?

Из угла раздался сердитый кашель. Вся творческая компания обернулась на патриарха труппы.

— Я совершенно не вас имел в виду, уважаемый Роджер Рэббитович. Ваш талант и заслуги неоспоримы и всем известны. Но среди нас есть те, кто добивается главных ролей далеко не талантом.

Бунтарь окинул взглядом компанию. Некоторые актрисы вспыхнули и опустили глаза.

— Я считаю, пора поставить вопрос ребром. Или он, или мы. Если каждый поставит подпись под обращением к министру культуры, мы изгоним этого проходимца из нашей труппы. В нашем творческом коллективе должен появиться новый художественный…

Щелкнул замок на входной двери. Тихо, но так пугающе, что все артисты опасливо замолчали.

Дверь в клетку открылась и фокусник заглянул внутрь. Десяток белых кроликов смотрели на своего владельца красными глазами, перестав на мгновение жевать.

— Так, так. Кто хочет сегодня посидеть в шляпе?

Артисты шоу иллюзиониста вскинулись, вытягивая уши к своему патрону.

— Я! Я! Можно я! — громче всех выкрикивал бунтарь, чуть не подпрыгивая.

— Пожалуй, твоя очередь, — рука фокусника ухватила маленькую крольчиху с розовым бантиком, — сегодня выступление перед детьми, а ты как раз очень миленькая.

Дверца закрылась. Взгляды кроликов обратились к бунтарю.

— Эх, ты…

— Прямо в лицо, да?

— Потребовал?

Бунтарь презрительно фыркнул.

— И сказал бы. Да, сказал. Если бы он меня выбрал — я бы всё ему предъявил. А вот вы…. — Кролик обвел толпу взглядом, — хоть один не тянул уши? Я всё видел! Эх вы, холопы.

Он отвернулся, всем видом выражая презрение. От кормушки, глядя на неудавшегося интригана, усмехался старый седой кроль. Уж он в свои годы действовал гораздо тоньше. Подсиживать коллег в творческом коллективе — это вам не морковку грызть.

Доказательство бытия

Борис Григорьевич шёл по тропинке в райском саду и с лёгкой грустью понимал, что умер. Нет, он не жаловался — тело было лёгким, сильным и молодым. Так хорошо он себя давно не чувствовал. А уж красота вокруг была неописуемой. Воздух, пахнущий тысячью ароматов цветов, казалось, можно тонко-тонко нарезать и кусать как лакомство.

Тропинка неожиданно упёрлась в полянку и закончилась. Прямо на траве там стоял большой письменный стол. А за ним в офисном кресле сидел седой мужчина и что-то отмечал в толстой тетради.

— Добрый день.

Мужчина поднял взгляд и ласково улыбнулся.

— А, Боренька! Проходи, тебя-то я и жду.

Борис Григорьевич отчего-то покраснел и подошёл ближе.

— Вы Бог, да?

Мужчина неопределенно пожал плечами и пододвинул к посетителю стопку листочков.

— Бери билет, Боренька.

— Это экзамен?

— Он самый, Боренька. Без него никак нельзя. Пришла пора отвечать.

Борис Григорьевич тяжело вздохнул. Закрыл глаза и не глядя вытащил один листок.

— Ну, что там?

На серой бумажке типографским шрифтом было отпечатано: “Билет номер пять. Первый вопрос: Доказательство бытия Божия”.

Борис Григорьевич замялся.

— Только один вопрос?

— Да, один-единственный.

— А нельзя другой билет?

— Можно, конечно.

Он вытащил ещё один листочек из середины стопки. Впрочем, зря: там был точно такой же вопрос.

— Они одинаковые, — с лёгкой обидой пожаловался Борис Григорьевич.

— Да. Я же говорю, это единственный вопрос.

— Простите, — Борис Григорьевич положил оба билета на стол, — я не помню ни Фому Аквинского, ни Канта.

— При чём здесь они? — седовласый покачал головой. — Мне нужны твои личные доказательства.

— Как?

— Ты сам разве ни разу не находил их при жизни? Ну, давай, подумай. Хоть что-то.

Борис Григорьевич мялся, невнятно мямлил, но ничего путного сообразить не мог.

— Вспомни, ты же ходил на кружок астрономии. Космос, туманности, звездные скопления, галактики. Красиво? Думаешь, оно само такое появилось? А утконос? Ты видел? Отличная шутка получилась, не находишь? Или ты тоже думаешь, что у меня нет чувства юмора?

Седой грустно вздохнул.

— Ну, а у тебя в жизни? Помнишь, тогда, в какую депрессию ты впал? Полагаешь, именно в этот момент ты встретил Катюшу случайно? А на той горной трассе, если бы у тебя узел не развязался — ты бы не опоздал и попал под лавину. Тоже слепой случай?

Экзаменуемый развел руками.

— В общем, не сдал ты, Боренька. Назначаю тебе переэкзаменовку. Срок тебе приготовиться — десять лет. Может, хоть на этот раз… Иди обратно по тропинке, там тебя встретят.

Борис Григорьевич развернулся и пошёл, куда послали. Уже на краю поляны он обернулся и спросил:

— А зачем?

— Что? — седой удивлённо посмотрел на него.

— Зачем это доказательство, зачем экзамен?

— Понимаешь… Когда человек находит доказательство моего бытия, есть шанс, что он вспомнит. Всего лишь одну строку: “по образу и подобию”. А значит, и сам он…

Седой не договорил. Резко поменялся в лице и рявкнул:

— Разряд!

Голова у Бориса Григорьевича закружилась. Он рухнул в траву, изогнулся дугой и с хрипом вдохнул. Сердце мужчины забилось, немало порадовав команду реаниматологов.

Окончательно пришел в себя Борис Григорьевич через пару дней. И долго размышлял, лежа на больничной кровати, глядя в потолок. А когда его выписали из больницы, вышел оттуда непохожий на себя прежнего. Внезапно оказалось, что он может помочь множеству людей. Он делал это тихо, стараясь не афишировать. И сделав очередное доброе дело, шептал сам себе: “Лучшее доказательство Его бытия — это я сам”.

Европейские "ценности"

Добрыня Никитич, нахмурившись, смотрел на Змея Горыныча.

— Ну, чего вызывал? Случилось что?

Ящер, возбужденно закудахтал, вытащил из-под мышки тонкую потрепанную книжицу и протянул богатырю.

— Вот! Смотри!

— Ты же вроде читать не умеешь?

Добрыня с подозрением взял томик.

— Да чего читать-то? Тут картинки. Во, гляди!

Змей нетерпеливо ткнул острым когтем между страницами и открыл книгу.

— Видишь?!

На серой тонкой бумаге и правда были сплошные картинки. Дракон, похищающий принцессу. Рыцарь, сражающийся с драконом. Счастливая дева и поверженный гад. И всё в таком духе.

— И что?

Богатырь безразлично пожал плечами, стараясь не выдать нервозности. Горыныча, добрейшей души чудище, иногда заносило. Если крылатому змею что-то втемяшивалось в одну из голов, он мог ради своей блажи свернуть горы.

— Как что? — головы Горыныча возмутились слаженным хором. — Посмотри, какая европейская культура. Какие традиции. Настоящие европейские ценности! Романтика! А у нас? Серость и уныние.

— Это только кажется. На рисунках всегда красиво рисуют, без неприятных подробностей. Не помнишь разве, рыцари те еще гады. Принцессы дуры через одну. А драконы, — Добрыня пожевал губами, подбирая выражение помягче, — хуже, чем ты. И голова всего одна.

— Нет, ты не понимаешь. У них все равно красивше. Культурней. Элегантней. Вон даже книги о них печатают.

— И что?

Змей хищно улыбнулся всеми тремя головами.

— Давай я кого-нибудь украду, а ты спасать будешь.

— Сдурел?

— Да мы понарошку! Так, чуть разомнемся, пошумим. Ты девицу назад вернешь торжественно. Будет нам почет и уважение.

— Окстись, Горыныч. Вот еще не хватало ерундой заниматься.

— А еще пригласим летописца, он запишет. Или этого, барда. Пусть песню о нас напишет.

— Не буду я всякой глупостью маяться.

— В европы пошлем копию. Поднимем престиж державы. Я князю на тебя благодарственное письмо напишу. А? Добрыня, соглашайся.

Змей заговорщицки подмигивал и обаятельно улыбался, насколько это возможно, имея триста зубов в пасти. А заодно изогнул хвост, перекрывая Добрыне путь к отступлению.

Богатырь тяжело вздохнул. В прошлый раз Горыныч ввязался в авантюру с продажей в Китай иван-чая. В позапрошлый летал искать Шамбалу, и что самое странное — нашел. А до этого — целое лето гонялся по степи за половецким ханом Котяном, желая узнать, не родственник ли он коту Баюну.

— А кого похищать будешь? — Добрыня решил, что подыграть ящеру будет проще, чем отговаривать от глупой затеи.

— Да хоть Василису Премудрую.

Добрыня облегченно вздохнул. Умная, но слишком вредная характером, Василиса отвергала всех женихов, предпочитая заниматься наукой. Так что жениться освободителя точно не будут заставлять.

— Ладно, будь по-твоему. Когда ты своё “злодейство” задумал?..


Через неделю в начищенном доспехе Добрыня подъехал к пещере Змея. Позади, на безопасном расстоянии, следовал гусляр Афоня, согласившийся побыть ради такого случая бардом.

— Эй ты, чудище обло! — Добрыня стукнул копьем в дверной гонг. — Озорно, огромно, стозевно и лаяй. Выходи на честный бой! Возвращай красну девицу, ибо не лепо дракону честных девиц похищать!

Пару минут было тихо, а затем из пещеры высунулись три зелёные головы.

— А, это ты? Чего хотел-то?

— Как чего? Ты же сам меня уговаривал. Рыцарь, дракон, принцесса…

— А-а-а-а… — Горыныч выбрался из пещеры и почесал правую крайнюю голову, — тут, понимаешь, такая петрушка вышла.

Змей отводил взгляд и виновато прятал хвост.

— Я ведь украл Василису, как договаривались. Всё по-честному, принес к себе. Хотел привязать, чтобы не убежала.

Ящер счастливо и застенчиво улыбнулся.

— А она взяла и порядок у меня навела. Все самоцветы начистила. Знаешь, как красиво стало? Опять же, ужинами меня кормит. Готовит — просто лапы облизать хочется. А утром — она мне кофий в постель принесла.

Горыныч потупился и шаркнул лапой.

— Извини, друг. Не отдам. И сама она не хочет обратно. Вот…

Добрыня ошарашенно молчал, не зная, что на это ответить.

— На свадьбу я тебя приглашаю, тут даже не обсуждается. Свидетелем у нас будешь. Я…

— Горынушка, — раздался из пещеры голос, — иди ужинать, всё на столе.

— Прости, брат, — Змей похлопал богатыря по плечу, — некогда мне.

И ящер полез обратно домой.

Добрыня развернул коня и молча поехал обратно. С одной стороны, всё хорошо разрешилось. И Горыныч чудить перестанет. С другой, богатырь чувствовал себя обманутым.

— Чего писать-то? — гусляр Афоня хлопал глазами, — Победил Змея? Или он тебя?

Добрыня на минуту задумался.

— Пиши: увидев красоту Василисы Премудрой, устыдился Змей Горыныч. Примирился с богатырями отважными и вернулся к традициям земли русской. А европейские ценности поганые — отверг. Сжег огнем пламенным и закопал под Буян-горой.

Афоня, высунув от усердия язык, записал на бересте сказанное. Чуть-чуть подумал и добавил от себя:

“А кто откопает их — тому будут срам и толерантности”

Значения последнего слова гусляр не знал, но слышал, как им ругался заезжий варяг.

Фейсконтроль

Путь Принцессе загородил швейцар в зеленой ливрее.

— С драконами нельзя!

— Что?

— Я говорю, с драконами вход в ресторан запрещен!

Привратник ткнул в плакат рядом с дверью. На плотной бумаге жирными красными линиями были перечеркнуты роликовые коньки, маленький зеленый дракончик и рыцарский меч. Принцесса поджала губы и тихонько одернула длинную юбку. На всякий случай, чтобы не заметили еще и ролики.

— Прошу вас, госпожа, оставьте вашего дракона на парковке, — швейцар вспомнил, что с принцессами надо быть повежливее, и пытался загладить первый окрик.

— Это не транспортный дракон! Вы что, не видите?

Зеленый дракончик просунул зеленую голову под руку Принцессы и с любопытством уставился на швейцара.

— С карликовыми тоже нельзя.

— Карликовыми? — принцесса уперла руки в бока. — Карликовый?! Вот как дам сейчас больно! Он декоративный!

Дракон подтверждающе закивал и выпустил струйки дыма из ноздрей.

— С такими тоже нельзя. С никакими нельзя!

— Вот так значит, да?

Принцесса на мгновение замолчала, яростно глядя на швейцара.

— А он, может, и не дракон никакой.

— Как это? Он зеленый? Зеленый. Чешуйчатый? Чешуйчатый. Значит, дракон.

— А он принц. Только заколдованный. Понятно?

Дракон подмигнул швейцару и развел лапами.

— Так не бывает…

— Еще как бывает. И заметьте несправедливость — как принцессу, так в лягушку, а как принца, так обязательно в дракона.

Несчастный привратник судорожно искал аргумент против такого напора.

— А… вот и не правда! Принцы без меча не ходят.

Принцесса молча ткнула в плакат, в зачеркнутый рыцарский меч.

— Мы его в карете оставили, его же нельзя проносить. Съел?

— Короче…

Хрупкая девушка оттолкнула швейцара, махнула рукой Дракону и, распахнув дверь, вошла в элитную ночную харчевню “Веселый король”. Она старалась идти не слишком быстро: во-первых, надо блюсти достоинство дочери короля, а во-вторых, на роликах можно и сверзиться, если торопиться.

Через мгновение её догнал Дракон и сразу же тихо зашептал:

— А меч? Где меч-то? Нельзя его в карете оставлять, сопрут ведь.

— Не боись, — принцесса подмигнула и похлопала себя по юбке на правом бедре, — тут он. Да и чего ты волнуешься, ты ведь на самом деле не принц.

Дракон покачал головой.

— При чем тут принц? Знаешь, как сложно найти крепкую тугоплавкую зубочистку?

— Опять ты о еде! Мы сюда не за этим пришли!

Принцесса схватила дракона за лапу и потянула в сторону новомодного развлечения “Менестрелеоке”…


P.S. Выгнали их через час, когда дракон случайно спалил три лютни, один клавесин и перо на шляпе менестреля.

Дырки

— А здесь у нас отдел художественного рванья.

Директор швейной фабрики обвел рукой просторное помещение с окнами во всю стену. На многочисленных столах были разложены джинсы разных оттенков. Несколько десятков субтильных молодых людей, вооружившись кто ножницами, кто скальпелем, проделывали в подопытных штанах дырки и разрезы.

— Это наш передовик производства Джумжут.

Всклокоченный юноша с молодецких уханьем протыкал ржавым ломом сразу стопку одежды.

— Можно задать ему пару вопросов? — журналист с интересом взглянул на работника.

— Нет, он не местный, а переводчика у нас нет. Лучше посмотрите вот сюда. Здесь мы разрабатываем новые концепции. Они пойдут в продажу в следующих сезонах. Погнутые пуговицы, оторванные петли для ремней и — вишенка на торте — сломанные молнии. Наш эксклюзив, между прочим.

Журналист задумчиво почесал длинный нос.

— Можно я задам нескромный вопрос. Зачем это всё? Разве превращать одежду в рванье так необходимо? Ведь некрасиво, непрактично…

Директор расхохотался.

— Дорогой мой! Вы угадали. Это действительно необходимость. Причем насущная. Можно сказать — правительственный заказ. Хотя, на самом деле, это даже договоренность на уровне ООН. Посмотрите на наших конкурентов — у них очень похожие решения.

Мужчина поманил журналиста пальцем и доверительно зашептал на ухо.

— Глобальное потепление. Оно уже почти наступило. Огромный риск, что люди начнут массово гибнуть от перегрева. А наши дырки отлично охлаждают. Больше дырок на джинсах и майках — больше шансов, что человек выживет. Мы спасём людей!

Журналист с сомнением хмыкнул.

— А выглядит как варварство. Можно же было сделать… более культурно.

— Нет! Есть риск возникновения паники. Этот вариант позволяет сохранить нервы миллионам людей.

— Но ведь вы не всю одежду так уродуете?

— Сейчас не всю. На следующий год мы планируем выпускать дырявые классические костюмы и вечерние платья.

Директор ухмыльнулся и подмигнул.

— А видели бы вы рваное нижнее белье для следующего сезона. Никакие стринги не сравнятся!

Cказочка офисного кита

Генеральный директор ООО “Вощи” Дедкин Иван Михайлович задумчиво почесал нос. Ещё раз просмотрел бумаги на столе и снял трубку телефона.

— Алло, Бабкин? А где отчёт от Огороднического филиала? Найди мне его.

Заместитель директора Бабкин тяжело вздохнул, закрыл вкладку браузера с новостями, встал и прогулялся в соседний кабинет. Там, за табличкой “Финансовый департамент”, скрывалась его глава и единственный сотрудник Внучкина Мария Ивановна, она же по совместительству главбух.

— Марьиванна, — Бабкин сурово свел брови, — где отчёт по Огородническому? Михалыч срочно требует.

— А он не у меня. Его продажники взяли, для уточнения.

— Так сходите! И побыстрее.

Внучкина закатила глаза, показывая безмерное возмущение. Закрыла окно с “Косынкой” и понесла свои сто двадцать килограммов в кабинет напротив.

— Жучкин! Где бумажка от Огородников? Быстро директору!

Маленький начальник трёх перспективных менеджеров по продажам кивнул, показывая, что понял задачу. А когда Внучкина вышла, состроил кислую рожу.

— Кошкин! Слышал? Бегом с отчётом к главному, — и с чувством выполненного долга вернулся к чтению “Одноклассников”.

Страдающий похмельем Кошкин выпил ещё один стакан минералки и проклял про себя всех от директора до начальника. Стараясь шагать твердо и не наступать на линии на линолеуме, несчастный пошёл на ресепшн.

— Мышкина!

Секретарша вздрогнула и быстренько закрыла окно с сайтом знакомств.

— А?

— Ты отчёт распечатала? Я тебе на флешке давал.

— У меня принтер не печатает.

— Дед требует. Срочно.

Мышкина обиженно поджала губы и в скайпе одним пальцем напечатала “подойди срочно”.

Через десять минут, успев досмотреть серию “Игры престолов”, из серверной появился админ Репкин.

— Что, опять?

— Ой, Юрочка, милый, у меня принтер не работает.

Репкин изобразил умирающего лебедя. А затем, притворяясь бурлаком, тянущим Титаник, взялся за принтер. Открыл лоток и сунул туда пачку бумаги.

— Давай, печатай.

С видом атланта, свернувшего горы, Репкин принял подношение в виде двух конфет и печеньки. Налил в стаканчик воды из кулера и убрёл к себе в каморку.

А отчёт отправился прямиком к Дедкину. Что, впрочем, не уберегло фирму от прихода на следующий день налоговика Колобкова и пожарного инспектора Лисицина. Но страшную сказку, дружок, я расскажу тебе в следующий раз.

Женская магия

Маша и Лена, две закадычные подруги, уютно устроились на кухне. Чай, тортик, две маленькие рюмочки с адски сладким ликером и гора неперемытых костей общих знакомых — что ещё нужно для счастья барышням почти среднего возраста? Пожалуй, только тишина.

— Маша! — из глубины квартиры раздался голос страдающего Машиного мужа. — А где мои носки? Что-то я ни одну пару найти не могу.

— На полке! Второй сверху.

Хозяйка квартиры передёрнула плечами, показывая всё, что она думает о таких низменных материях, отвлекающих от разговора. Приглушённо хлопнула дверца шкафа, что-то упало.

— А галстук? Ты его не видела?

Маша наклонилась к подруге и шепнула:

— Носки с галстуком, оригинально!

Обе прыснули.

— Правую дверцу, — крикнула мужу Маша, — и около стенки посмотри!

Разговор продолжился, а занятый поиском своих вещей мужчина замолк на некоторое время.

— Маша! Ты не знаешь, куда я телефон положил?

— Горе ты моё, — Маша поднялась и махнула Лене, — подожди, я сейчас.

Через пять минут, одетый, собранный, и даже с зонтиком в сумке, муж стоял перед входной дверью.

— Удачи, зайчик, — Маша чмокнула своего ушастого в щёку и выпроводила за дверь, — будешь задерживаться, позвони.

Закрыв замок, хозяйка вернулась на кухню. Гостья помешивала ложечкой чай и задумчиво смотрела в окно.

— Я сначала не поверила, — Лена не глядя отпила из чашки, — когда мне мама рассказала. Что если так искоса на любую вещь посмотреть, то мужчина перестает её видеть. Посмеялась. А потом, как с Вадиком начали жить вместе, дай, думаю, проверю. И точно. Не видит! Хоть сто раз на неё в упор будет смотреть.

— Угу, — Маша отрезала себе кусок торта побольше и впилась в него зубами.

— И ведь, казалось бы, глупость. Какое-то деревенское колдовство. А каким оказалось полезным. Оп, и Вадик свои сигареты ни за что не найдет. Сколько лет мучился, а тут за месяц бросил.

— Ага, — хозяйка подлила себе и гостье чаю.

— Только вот не пойму, зачем ты на всё подряд накладываешь невидимость? Носки-то с галстуком зачем?

Маша еще раз угукнула, прожевала очередной кусочек и вытерла рот салфеткой.

— Он у меня такой беззащитный. А вдруг его какая шлёндра отбивать начнет? Тут ведь за всем не уследишь. Захочет он от меня уйти. Придёт домой, достанет чемодан… А найти ничего из своих вещей и не может! Помыкается, помыкается, да и передумает.

Лена с сомнением посмотрела на подругу.

— Я тебе говорю, самое верное средство. От моей тётки муж так раз пять думал уходить. И не смог. Уже двадцать пять лет вместе! Женская магия — штука безотказная.

Турист

— Князь! К тебе там богатырь пришел. Впустить?

Пребывающий в меланхолии Красно Солнышко перестал дергать струны гуслей и отмахнулся.

— Пусть к воеводе идет, занят я.

Князь откинулся на подушки и снова принялся терзать музыкальный инструмент.

— Так он не из дружины. Это Ставр Никитич. Ну такой, рожа у него красная и нос кривой.

— Это который на Тальянщину уехал? — оживился Князь.

— Тот самый. Вот вернулся и к тебе просится.

— Зови. В синей горнице приму. И пусть нам мёда принесут и закуски какой.

Князь бросил гусли и соизволил встать. Страсть как владыка Киевский любил истории про страны заморские.

Расспрашивать богатыря князь взялся в маленькой домашней компании: пяток бояр, несколько гридней, три младшие дочери князя, охочие до баек, да старый Полкан Блудович. Как положено, гостя сначала попотчевали, обнесли медом, а там и спрашивать князь начал.

— Ну как там, земля Тальянская? Всё ли хорошо?

— Стабильности нет, — вздохнул богатырь, — да порядку не хватает.

— Что же так?

— Воюют, — Ставр Никитич развел руками, — и добро бы князья да герцоги. Дело то привычное. Так и Папы туда же. Чуть ли не сами на брань выходят. Никакого благолепия.

Красно Солнышко только усмехнулся, представив митрополита Киевского с боевым кистенем, поучающего о посте.

— А уж когда их несколько…

— Пап?

— Да, княже. Случается, что поругаются и сразу двух выбирают. Потом воюют, кто настоящий, а кто антипапа.

— Экая бесовщина, — князь неодобрительно покачал головой, — а сам-то, чем занимался?

— Повоевал маленько. Да по рыцарским турнирам поездил.

— И как тебе наши западные партнеры? Сильны?

Ставр Никитич с довольным видом ухмыльнулся.

— Слабоваты. На копьях еще ничего, а в пешем ристалище наш богатырь завсегда их рыцаря положит. Целую суму призов с турниров привез.

— Молодец!

— Только, — лицо богатыря погрустнело, — отстранили меня, княже. Говорят, пью, мол, мёд перед схваткой, оттого калечу рыцарей…

Красно Солнышко осуждающе покачал головой. Что творят богатыри, приложившись к мёду, ему было отлично известно.

— Видел ли ты Илюшу нашего Муромца? — перевел разговор князь. — Тоже в земли тальянские поехал. Купцы сказывают, что живет у какой-то калачницы, сын у него там родился…

— Ох и тетери, эти купчишки. Не у калачницы, а у каланчи в городе Пиза. Там, княже, они такую башню отгрохали! Высоченная колокольня. Одна беда, Илюша на неё как-то оперся… Накренилась каланча. Боюсь, недолго простоит, упадет болезная.

— Силён Илья, ох, силён. Возвращаться не собирался ли?

— Хотел. Даже вместе предлагал ехать.

— А ты что ж?

Богатырь смущенно засопел.

— Оказия случилось со мной, княже. Был в городе Верона проездом. И попросил меня о помощи юноша знатный Рома Монтеккович. Хотел он жениться на девушке одной, Жулькой называемой. Но никак не выходило, ибо шла между их семьями неприязнь давнишняя. И пока помогал, зашиб я двоих местных рыцарей страшного вида — Меркуцище и Тибальдище. Пришлось уезжать срочно, пока герцог тамошний меня в холодную не упёк.

— А Ромка с Жулькой? Поженились? — подала голос одна из дочерей князя. — Или разлучила их вражда семейная?

— Помирились родители их. Пока за мной погоню высылали, так и помирились. И детей под венец отправили.

Княжны мечтательно вздохнули. Красно Солнышко нахмурился и погрозил им пальцем.

— Сам-то ты, чего думаешь? В дружину пойдешь или как?

— Прости, княже. Проездом я в Киеве. Понравилось мне путешествовать, да страны заморские смотреть. Хочу земли варяжские да земли индийские посетить. Поглядеть, что в мире творится, да удаль свою показать.

— А зачем же в Киев заезжал? Не по дороге же тебе было, — князь удивленно поднял бровь.

— Похвастаться, — расплылся в довольной улыбке Ставр Никитич, первый турист земли русской.

Классический английский детектив

— Вот он, сэр.

Инспектор Лестрейд указал на тело седовласого джентльмена. Покойный лежал на животе посреди комнаты, раскинув руки, словно собираясь обнять весь пол.

— Его обнаружил дворецкий за час до полудня.

Шерлок Холмс молча обошёл труп, остановился и нагнулся, чтобы внимательно осмотреть.

— Полицейские ничего не трогали в ожидании вашего приезда.

— Это очень хорошо. Кажется, моя лекция о важности улик возымела действие.

Доктор Ватсон, храня молчание, наблюдал за действиями Холмса и что-то помечал в блокноте.

— Оставьте нас пока, Лестрейд. Мне необходима тишина, чтобы ничего не упустить при осмотре.

— Да-да, конечно.

Инспектор поспешно вышел, а Холмс облегченно улыбнулся.

— Как же ужасна наша полиция. Он всю дорогу ни на минуту не переставал разговаривать и совершенно меня утомил.

— Так вы не будете его осматривать?

— Я уже всё выяснил, мой милый Ватсон. Убийца — садовник. Обратите внимание — рядом с телом отпечаток обуви, он принадлежит мужчине. А по крою несомненно, что это ботинок прислуги, а не джентльмена. И главное — убийство было совершено садовыми ножницами. И это однозначно указывает на садовника.

Ватсон отошёл к окну, качая головой и записывая в блокнот слова Холмса.

— Холмс, я вынужден вас разочаровать. Посмотрите.

Доктор отодвинул гардину, так что стало видно: в саду за окном суетились десятки человек, в фартуках, с граблями, садовыми ножницами.

— Сегодня покойный лорд Юстербрук проводил выставку крокусов. Сюда съехались садовники со всей Англии.

Холмс помрачнел. Достал из кармана трубку и задумчиво пожевал мундштук.

— Что же, это кардинально меняет дело. Значит убийца — дворецкий. — Сыщик повысил голос: — Лестрейд!

Дежуривший за дверью инспектор сразу вошел в комнату.

— Дело раскрыто, Лестрейд. Убийца — дворецкий. Можете арестовать его, пока негодяй не сбежал в Южную Америку. Идемте Ватсон, нам здесь нечего больше делать.

Всю обратную дорогу Холмс был хмур и молчалив. Так что доктор не решался обращаться к нему с вопросами.

Уже за ужином Ватсон не выдержал и с упреком сказал:

— Как вы могли, Холмс! Обвинить в преступлении, возможно, невиновного человека! Если ваш дедуктивный метод дал сбой, это не повод отдавать на расправу первого попавшегося под руку.

— Мой дорогой доктор. Вы знаете меня столько лет и всё равно делаете неправильные выводы. Миссис Хадсон!

— Да, мистер Холмс, — откликнулась хозяйка квартиры, как раз внося в столовую кофе.

— Вы не могли бы принести вечерний выпуск Таймс. Как раз сейчас к нашим дверям подойдёт мальчишка-газетчик. И обязательно дайте ему лишний пенни за своевременное появление.

Ватсон молча ждал. Десять минут, которые потребовались миссис Хадсон, чтобы принести пахнущие свежей краской листы, он нервно теребил пуговицу на пиджаке.

— Читайте Ватсон, читайте.

Доктор развернул газету. Пробежал первую полосу и застыл поражённый. А затем начал медленно, почти по слогам читать.

— Очередная победа нашей полиции. Всего три часа потребовалось инспектору Лестрейду, чтобы поймать убийцу лорда Юстербрука. Им оказался дворецкий лорда Джон Сноуинг, уже собиравшийся бежать в Южную Америку. Задержанный сразу признался в совершённом преступлении. В свое оправдание он заявляет, что покойный лорд Юстербрук похитил выведенный им сорт крокусов.

Ватсон опустил газету и с недоумением уставился на сыщика.

— Чёрт возьми, Холмс, но как?

— Элементарно, Ватсон.

Знаменитый сыщик, донельзя довольный, раскурил трубку.

— Когда я нашёл все улики, указывающие на садовника, я ещё не знал о подвохе с выставкой. Но как только вы сказали мне об этом, всё встало на свои места. Вы помните, что мы персонажи классического английского детектива? А по законам жанра в этом случае убийцей может быть или садовник, или дворецкий. Но если садовников много, ни один из них преступником быть не может — читатели просто запутаются в них. Поэтому оставался только один подозреваемый, дворецкий.

Ватсон ошарашенно покачал головой.

— Холмс, но как вы догадались, что он попытается бежать именно в Южную Америку?

Шерлок Холмс покровительственно улыбнулся.

— Мой милый Ватсон. Вы могли бы и сами догадаться. Когда мы входили в дом, пара носильщиков грузила какой-то багаж. Я чуть отстал от вас с инспектором и поинтересовался у грузчиков, куда они должны доставить его. И они любезно сообщили мне, что на пароход “Магдалина”. А она, как известно, ходит только в Бразилию.

Человеконариум

— Молодой человек, посетите наш музей!

Женщина протянула цветастый рекламный листок. Максим взял его на ходу, собираясь выбросить в ближайшую урну. Но не успел: взгляд зацепился за крупные буквы, напечатанные готическим шрифтом. “Человеконариум” — гласила надпись на бумажке, а вокруг танцевали фигурки людей.

“Забавно, — подумал Максим, — всё равно гуляю без дела, можно зайти. А вдруг будет прикольно?”

Музей оказался в двух шагах, и юноша, толкнув тяжелую дверь со львами вместо ручек, оказался в темном прохладном холле.

— Добрый день.

Из полумрака вынырнул усатый человек в фуражке и кителе с золотыми аксельбантами.

— Не удивляйтесь. Поскольку наш музей посвящен человеку, мы следуем завету Диогена.

Служитель музея поднял в руке старинный фонарь и зажег в нем свет. Хорошо хоть не свечу, а обычную лампочку.

— В стоимость билета входят услуги экскурсовода, — усатый отсчитал сдачу и махнул рукой, призывая следовать за ним.

— Просьба не шуметь, не стучать по стеклу, не пытаться привлечь внимание наших подопечных. Они должны находиться в естественной среде и не подвергаться стрессу. А вот и наш первый экземпляр.

Из темного коридора они вышли на площадку перед толстым стеклом. За ним, в ярко освещенной комнате, бродил человек. Полный, заросший щетиной, в шортах и замызганной майке.

— Наш первый обитатель музея — “писатель средне-популярный”.

Подойдя к стеклу, Макс с удивлением рассматривал мужчину. Тот бродил с отрешенным видом, жевал губами, морщил лоб, напряженно хмурил брови. В один момент на его лице появилось радостное выражение. Бросившись к компьютеру в углу, он с громким стуком забарабанил по клавишам.

— Пойдемте, сейчас не будет ничего интересного. Это теперь часа на два, пока вдохновение не иссякнет.

И снова усатый экскурсовод ведет его через темный переход, освещая путь фонарем.

— А здесь депутат-обыкновенус. У нас содержится сезонно, в перерывах между сессиями парламента.

В комнате, за таким же стеклом, мужчина в халате сам себе в зеркале корчил рожи. То изображал скорбь, то радость, то негодование… Наблюдать за ним было смешно и немного стыдно.

— А кто следующий? — Максиму быстро надоело кривляние.

— Сейчас увидите.

Третья комната была завалена хламом. Разбросанная одежда, коробки, носок на люстре, смятые алюминиевые банки. На кровати лежал парень и играл на ноутбуке в стрелялку.

— Студент нормаликус. Через неделю защита диплома.

— А он его написал, надеюсь?

— Нет, конечно! Я же говорю — нормаликус. Пройдемте в следующий зал.

Называть обитателя четвертой комнаты не было нужды. “Модель городская мелкотравчатая” — гласил плакат под потолком. За стеклом, в не меньшем беспорядке, чем у предыдущего экземпляра, на диванчике устроилась густонакрашенная девица. Губы и бюст выдавали работу пластического хирурга обилием силикона. “Модель” увлеченно тыкала в экран телефона длинным наращенным ногтем.

— Если хотите, можно почитать её переписку на экране рядом с вольером.

Максим осуждающе посмотрел на экскурсовода, но тот лишь ухмыльнулся.

— Она сама захотела. Для увеличения популярности. Но если будете читать, нужно обязательно подписаться на неё в инстаграмме.

Они двинулись дальше. В этот раз вместо стекла была сетка.

— “Веганус-позерус”. Держите.

Экскурсовод сунул в руку Максима бутерброд с колбасой.

— Дать ему?

— Нет, что вы. Подойдите к вольеру и откусите.

За сеткой никого не было. Но стоило поднести ко рту бутерброд…

— Ага! Попался!

К барьеру подскочил растрепанный тощий субъект. И брызгая слюной принялся орать.

— Жрешь? Как ты можешь есть это? Знаешь, как страдала несчастная коровка, ради того, чтобы ты мог это кусать? Это мертвечина! Брось! Брось немедленно! Только питаясь сырыми овощами и фруктами, ты будешь здоровым! Ты то, что ты ешь!

Максим уже хотел бросить бутерброд, но усатый громко гаркнул:

— Фу! Колбаса соевая!

Веганус сник, разочарованно фыркнул и снова спрятался.

— Не бойтесь, он специально ищет, на кого покричать. А так вполне безопасный.

Они еще долго бродили по залам человеконариума. Смотрели “обжоруса стеснительного”, крадущегося в полумраке к холодильнику. Наблюдали брачные игры “интернет-тролля”, нашедшего новую жертву. Кормили с рук “диетуса нестойкого”. И множество, множество других.

Когда посетитель уже утомился, экскурсовод объявил:

— И последний наш экспонат. Человек любопытствующий.

Максим, стоя перед стеклом, долго вглядывался в фигуру напротив. Очень знакомую, даже слишком. Пока не понял — напротив не стекло, а зеркало.

Первое правило Золотого Ключика

Осторожно! Прочтение данного текста может изменить взгляд на некоторые вещи безвозвратно.


Садись друг, наш бар открыт всю ночь. Хочешь коктейль? Нет, нет, никаких обычных рецептов. Здесь смешивают несовместимое и взбалтывают невозможное. Хочешь, сегодня лонгдринк из двух историй? Например, из“ Буратино” и “Бойцовского клуба”.

Что? Ты спрашиваешь, что может быть у них что-то общего? На первый взгляд — нет. Но стоит приглядеться…

Для начала вспомни героев-кукол: Буратино, Мальвину, Пьеро, Арлекина. Последние два пришли из итальянской комедии дель арте, комедии масок. Если присмотреться, то и Мальвина оттуда же: за её образом скрывается Коломбина. А что же Буратино? Может, он только притворяется калькой с деревянного мальчика Пиноккио? Так и есть: в комедии дель арте есть персонаж Буратино. Только его имя — одно из имён (тут должна звучать тревожная музыка) Пьеро! И тут мы снова задаем вопрос: что общего у “Буратино” и “Бойцовский клуба”?

Пьеро опять не спал. В пустом, полном ночных шорохов театре было страшно. На вчерашней репетиции Карабас-Барабас опять обозвал его ничтожеством, отлупил плеткой и повесил на гвоздь до утра. Всю ночь болтать ногами в пустоте — что может быть ужаснее?

На соседнем гвозде кто-то шевельнулся. Незнакомец. С длинным, карикатурным носом, в дурацком колпаке. Кукла подмигнула Пьеро и указала на афишу на стене.

— Знаешь, почему на ней все счастливые?

— Нет.

— Они радуются своему рабству. Не надо думать, не надо принимать решения. Только слушаться доброго Карабаса. Пока тебя не кинут в камин как полено.

Они говорят до самого рассвета. Незнакомец, едкий и насмешливый, путает Пьеро все карты привычной жизни. А утром соскакивает с гвоздя и уходит. Оставляя бедному Пьеро тревогу и сомнения.

Вечером, прячась от тумаков Арлекина, он оказывается свидетелем разговора Карабаса и Дуремара. Случайно подслушанная тайна Золотого Ключика жжет Пьеро душу. Мечтатель принимает первое в своей жизни серьёзное решение. Он бежит из театра.

Скитаясь по улицам города Тарабарска, поэт медленно сходит с ума. И снова встречает незнакомца с длинным носом.

— Первое правило Золотого Ключика, — шепчет Буратино, обнимая Пьеро, — не упоминать о Золотом Ключике.

Дальше путь продолжает один Буратино, новое альтерэго Пьеро. Хитрый, решительный, бесшабашный. Он находит спрятанную за холстом дверь. Втирается в доверие к старому Карло, так что тот признает его сыном, продает свою шарманку и одевает мальчишку в яркую куртку и колпак. Эта одежда больше подходит для новой личности. А Буратино уже бежит дальше, в поисках Золотого ключика.

Бьёт Арлекина, мстя за прошлые обиды. У не узнавшего его Карабаса выманивает пять золотых. Прикинувшись дурачком, берёт в оборот двух нищих: Кота Базилио и Лису Алису. Именно они, охрана и проводники, польстившись на монеты, отводят его в страну Дураков. Когда Буратино случайно в лесу встречает Мальвину, бежавшую из театра в поисках своего любимого, девушка приходит в ужас. Она узнает Пьеро за маской Буратино. Пытается его лечить, запирает на ночь в сарай, опасаясь оставаться в одной комнате с безумцем. Но Буратино снова бежит к своей заветной цели.

И вот, наконец, страна Дураков. Очень звучащее название для этой истории, не правда ли? Здесь Буратино оставляет своих проводников на Поле Чудес.

— Лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу! — кричит он, бросая им золотые монеты.

Буратино разыскивает болото. Там, где живет Тортилла. Какими словами он выпрашивает Золотой Ключик у черепахи? История не говорит об этом. Но Буратино, как мы заметили, чертовски обаятелен.

Он уже на обратном пути. Снова находит Мальвину. Бедная девочка не выдерживает напора и сдается брутальному хулигану.

— Ты умный, забавный, ты — восхитительный любовник, но ты невыносим! — шепчет она ему.

Буратино забирает Мальвину. Бегущего по следу Карабаса водит за нос, жестоко над ним издеваясь. Уводит всех кукол из театра. Срывает холст и вставляет Золотой Ключ в замочную скважину.

Что он видит, стоя у окна собственного театра, скрывавшегося за дверью? Как рушится театр Карабаса? Взрывается дворец Тарабарского короля? Или, выполнив свою задачу, альтерэго уходит, возвращая Пьеро? Кто знает. У этого коктейля открытый финал. Реши сам.

Научный подход

Двое, прячущие лица под капюшонами, ввели в допросную третьего в рваной одежде. Несчастный яростно сверкал глазами и морщился, наступая на правую ногу. Когда его усадили на табурет — зло сплюнул розовой слюной и ощерился кривой усмешкой.

— Развяжите ему руки, — человек за столом ленивым жестом махнул в сторону двери, — и оставьте нас. Я лично буду допрашивать заключенного.

Пленник с видимым удовольствием потер запястья.

— Ты не поверишь, — мужчина за столом щелчком пальцев зажег еще несколько свечей, чтобы разогнать неуютный мрак, — я рад тебя видеть, Механик. Почти как родного брата.

Механик вгляделся в хозяина допросной. Лысая голова, тонкие, как спички, руки, на мучнистых пальцах играют радугой драгоценные перстни.

— А, глава магического Ковена лично снизошел до беседы со мной. Чем заслужил такую честь?

— Хотел лично посмотреть на последнего Великого Механика.

Пленник расхохотался.

— Вы слепы. Механика основывается на науке, и она не может исчезнуть. В отличие от вашей проклятой магии.

— Ерунда, — магистр отмахнулся, — магия реально существует. А значит, тоже поддается научным методам.

— Научным, — передразнил собеседника Механик. — Что, проводите эксперименты с вызовом демонов?

— Представь себе, — маг кивнул, — да, проводим. Но дело даже не в этом. Вас погубила ваша гордыня.

— Ха!

— Да, да, представь себе. Вы считали свою механику тайным искусством. Устроили себе тайные ордена, набирали в ученики самых одаренных. Сколько учеников у тебя было? Трое?

Механик ничего не ответил и сердито засопел.

— Вы замкнулись в своих тайнах. А мы — были открыты. Строили школы. Создавали университеты. Мы понесли знание в народ. И магия стала привычной вещью. Магия — легальна в глазах властей и церкви.

Магистр поднялся и продолжил, расхаживая по комнате:

— Да, твои ученики были в несколько раз талантливее моих. Но у меня их — тысячи. Против твоих трех. Мы взяли вас количеством. А еще действительно научным подходом. Мы изучаем и твою науку, а ты нашей брезгуешь.

Подойдя почти вплотную, маг заглянул в глаза противнику.

— Вы не можете построить вечный двигатель. А мы можем.

— Нет!

— Да, мой милый, да. Немного алхимии, чтобы убрать трение. Немного магии, чтобы чуть-чуть изменить термодинамику. И вот он уже в нашей лаборатории. Ты завидуешь, Механик?

Заключенный, гордо подняв подбородок, отвернулся.

— А еще, мы несем людям пользу. Заговоренные топоры для рубки дерева, волшебные челноки для ткачей, амулеты для счета, магические светильники вместо свечей.

— Ха! Ты что, предлагаешь нам дать этим жалким крестьянам логарифмическую линейку и электричество? Высокое искусство в руки с грязью под ногтями?

Маг грустно улыбнулся.

— Об этом я и говорю. Ваше самомнение погубило вас. Тебя казнят через неделю. Как еретика и чернокнижника.

Хозяин допросной вернулся на своё место и позвонил в маленький колокольчик.

— Увести, — приказал он явившимся личностям в капюшонах.

Магистр сделал знак задержаться одному из помощников.

— Положите ему в камеру перо, чернила и стопку хорошей бумаги.

— Зачем, мастер?

— Неделя, когда ждешь казни, очень длинная. Он обязательно начнет записывать то, что знает. Для нас это будет неоценимо.

— И вы его действительно казните?

Маг хитро улыбнулся.

— Нет, конечно. Посидит полгода, пообщается с нашим психологом. А у меня как раз место на кафедре физики вакантно. Хорошими специалистами разбрасываться нельзя!

Доцент кафедры прикладной магии поклонился магистру, победившего давнего врага не оружием, а организацией и учебной программой.

Священная битва

— Воины!

Магистр ордена Святого Шара поднял вверх меч.

— Сегодня нам предстоит великая битва. Там! — он указал острием на противоположную сторону поля. — Там стоит орда еретиков. Проклятые плоскодисты пришли поругать наши святыни и втоптать в грязь всё, во что мы верим.

Строй грозно закричал. Воины потрясали копьями, алебардами и мечами.

— Мы прогоним этих проклятых иноверцев и навсегда заставим забыть их черную ересь!

— Да!

— Вперед!

— Ура!

Магистр повел рукой, призывая к молчанию.

— Сейчас пусть каждый вознесет молитву. Дабы Святой Шар даровал вам праведность мыслей, вложил силу в руки ваши. А я войду к нашей святыне и буду молить даровать нам великую победу.

Воины, гремя доспехами, опускались на колени, складывали руки перед собой и замолкали. А магистр, склонив голову, прошел к белоснежной палатке в центре лагеря. С трепетом откинул полог и, произнеся положенные слова, вошел внутрь.

На алтаре, сложенном из лучшего кипариса, расписанном золотом, стоял Он. Святой и Единственный. Старый, потрепанный, пришедший еще из эпохи до Огненного Конца Света, идеально круглый. Глобус.

— О Святой Шар! — завыл магистр. — Даруй нам победу над проклятыми плоскодистами! Накажи гневом своим не верующих в твою Круглейшую природу. Обрушь огонь на утверждающих, что ты плоский! Пусть падут их воины, и жены их останутся вдовами!


С холма за сближающимися армиями плоскодистов и шароверов наблюдали всадники. Грузный мужчина в доспехах и безусый юноша в кольчуге.

— Князь! Не стоит ли нам помочь им?

Отрок волновался, глядя на собирающиеся схватиться армии.

— Ведь они тоже верят в Шар!

Мужчина лишь усмехнулся.

— Нет, пусть рубятся. Они еретики похуже плоскоголовых. Можешь ли ты себе представить: они верят, что Шар покоится на четырех слонах, стоящих на черепахе!

Юноша вздрогнул. С ужасом осенил себя круговым знамением и схватился за святой знак на груди — земной шар, лежащий на трех китах.

Бытие от женщины

Бытие от женщины

(Текст найден на каменных табличках в тайной комнате Неправильной пирамиды. Перевод с каракуль на русский — проф. Котобус)


Глава 1

1. В начале ничего не было, только бог Ы сидел на табуреточке посреди вечности. Стало ему скучно, и создал тогда он женщину. Красивую, чтобы радовала взгляд. И разговорчивую, потому как во вселенной было слишком тихо.


2. Взглянул бог Ы на своё творение и создал для неё платюшек, сарафанов, юбок разной длины и на всякий случай, блузок, топиков и кардиганов, свитеров, чтобы кутаться, когда вечером за окном печальный закат, и джинсы для прогулок. А лифчик не создавал, ибо гравитация тогда была молодая и добрая. И всё было немнущееся и непачкающееся.

3. Обуви создал бог Ы для женщины: кроссовки и босоножки, туфли на шпильке и сапоги, кедики и угги. В общем, создал много всякого, и все были по размеру и не натирали. И носочки ещё дал всяких цветов и видов, приказав каждому держаться парами и не теряться.

4. Также создал бог Ы колечек, цепочек, кулонов, брошек, серёжек и бус. Не для красоты, а просто для удовольствия женщины. И был вторник, ибо не было тогда понедельников, и вся неделя была праздная.


Глава 2

1. Увидел женщину один из младших духов и влюбился в неё. Но не были еще созданы ухаживания, цветы, шампанское и конфеты, и не знал он, как привлечь её внимание.

2. Стал тогда дух дёргать за косички, чтобы обратила на него свой взор. И другие мелкие пакости делал. Обиделась женщина. Стукнула духа сумочкой, так что упал он и ударился преизрядно. С тех пор называют его Упадшим.

3. Разозлился Упадший. Сделал он тогда обувь женщины натирающей, все платюшки мнущимися, рассорил носочки, а серьги заставил теряться и колечки закатываться под диваны и другую мебель. И сделал ещё сковородки, кастрюли, пелёнки, и пищу жирную, вредную для фигуры. Сделал также часы пик в транспорте, пробки на дорогах и осень с зимой просто из злобности характера. А после начал портить дни в месяце. И целых четыре штуки успел привести в негодность.

5. Увидел это бог Ы. Создал ремень и выпорол духа. И сослал его быть кондуктором в трамвае.

6. А для исправления создал бог Ы пластырь, утюг, средство для мытья посуды и плойку для волос.


Глава 3

1. Гуляла женщина по вселенной и увидела, что много пыли скопилось везде. Сказала тогда: нехорошо, и нехорошо весьма. Как исправить такое?

2. Тогда бог Ы дал ей веник, совок и тряпку со шваброй. Взяла их женщина и устроила генеральную уборку.

3. Из пыли достала женщина звёзды, планеты и целые галактики. Оттёрла и развесила по местам своим. Пыль же высыпала в чёрные дыры, делая их сверхмассивными.

4. Наткнулась женщина во время уборки на тяжёлую нейтронную звезду и сломала ноготь. Увидел это бог Ы и создал ногтевой сервис, ножнички, пилочки, щипчики, гель-лак и вот это вот всё нужное.

5. Устала женщина, а вселенная ещё не была вся убрана. Сжалился бог Ы: создал вечер пятницы и начались выходные.


Глава 4

1. Но стала женщина грустить утром в субботу. Ибо не было кому принести ей кофе в постель, сделать массажик, притащить тяжёлые сумки из магазина и починить кран в ванной.

2. Создал бог Ы тогда котиков. И урчали котики женщине, но кофе приносить не могли, потому что у них лапки. И сказал тогда бог: давай я создам для тебя мужчину? Чтобы делал это всё и еще чуть-чуть.

3. Ответила женщина: только сделай его в стороночке. Чтобы я издалека посмотрела, хорошо ли получилось. А то вдруг ерунда какая?

4. Новорожденный мужчина сразу стал вести себя несолидно. Бегал, лазал по деревьям, плевался в животных косточками от вишни и ел всё подряд. В мыслях же раздумывал, как сделать футбол, пиво, гараж и компьютер с играми.

5. И сказал бог женщине: пойдём, познакомлю тебя с мужчиной. А женщина отвечает: нет, он будет комплексовать, что меня раньше сделали. Расстроится еще. Давай ты его усыпишь, а потом скажешь, что меня из него сделал. Из ребра там, или ещё из чего.

6. И сделал так бог. И привел женщину к мужчине. Гы! — сказал мужчина, беря женщину за руку. И пошли они по райскому саду.

7. Тут-то всё и завертелось!


Глава 5

1. Так увлеклись друг другом мужчина и женщина, что забыли про Ы. Всё некогда им закончить уборку.

2. Сидит Ы на своей табуреточке, гладит котиков и грустит. Ждет и надеется, что вернутся мужчина и женщина, наведут порядок во вселенной. Дождётся ли?


Глава 6

1. Ой, всё!

Странная сказка

Однажды в самой обычной семье родилась принцесса. Ну, сначала никто не подозревал, что она принцесса. Ребёнок и ребёнок. Золотые кудряшки, голубые глаза, бантики, косички. Но принцесса росла, и родители начали что-то подозревать. Да и родственники с соседями шептаться начали.

— Нет, вы только посмотрите на неё! Это же неприлично! — говорила соседка с третьего этажа. — Куда смотрят родители?

— Может, вам купировать её? — после третьей рюмки спрашивал дядя Петя, заядлый собачник.

— Рисует она, поет, — шипела дальняя родственница из Челябинска, — к жизни надо готовиться, а не ерундой заниматься. Так и останется дурой без профессии.

Родители жалели девочку, одёргивали её. Но вы пробовали остановить принцессу? Бесполезно. Мама стала таскать её по врачам, невропатологам всяким и бабкам-знахаркам. А школьный психолог, посмевший заявить, что “это нормально”, был обруган и низведен в разряд “дураков”.

Общими усилиями, а также содействием районного педиатра, принцессу закодировали. И стала она обычной. Начала смотреть телевизор, интересоваться мальчиками, курить тайком за школой и делать маникюр.

А в другой семье, тоже самой обычной, родился рыцарь. Это ничего, что худенький и субтильный. И очки минус три не помеха, если дерёшься за правду. Не мог терпеть рыцарь, когда обижают слабых. Пусть и был бит много раз, но против натуры пойти не мог.

Его папа ничего не понимал в рыцарях. Зато понимал в жизни. И отвёл сына в секцию по боксу. Бить его, пусть и не сразу, перестали. А на районе королевства, где он жил, стали даже уважать. Потому что если у тебя отличный хук справа, а в сердце благородство, то даже злой гопник-назгул с тобой за руку здоровается.

И вот как-то раз они встретились. Закодированная принцесса и рыцарь. Начали встречаться, что и не удивительно. Как чувствовали друг друга.

Родня обрадовалась — не передать. Всё распланировали, гостей на свадьбе рассадили, кто что дарит расписали, банк для взятия ипотеки подобрали, имена для первых трёх детей выбрали…

А рыцарь возьми да и раскодируй принцессу. Не поцелуем, конечно, это же не колдовство было. Но сумел, умничка.

Не успела родня опомниться, как свалила наша парочка подальше от них. Она на художника пошла учиться, а он на палеонтолога. Чуть троюродную тётку из Челябинска до инфаркта не довели.

— Да кому это надо, — плевалась она в телефонную трубку, — не профессия, а пшик. Говорила же, отдавайте быстрей на бухгалтера.

Только лет через пять смотрят, а у принцессы персональная выставка в Лондоне. Как раз после того, как она со своим рыцарем съездила на раскопки на Суматру.

Смирилась родня. Родители в гости ездят. Хвастаются.

— Я говорил, купировать надо, — после пятой рюмки нет-нет да и вспомнит собачник дядя Петя. За что регулярно и получает от отца принцессы горяченьких.

А недавно у наших героев родились близнецы. Тоже принцесса и тоже рыцарь. Но кодировать их точно никто не будет, это я вам обещаю.

Рубильник весны

— Дяденька….

Мужчина в кресле вздрогнул и открыл глаза.

— А? Кто здесь?

— Дяденька, а мы вот… Попросить хотели.

В дверях стояли мальчик в ушанке и девочка в шапке с помпоном.

— Что вы тут делаете?

— Вы не ругайтесь. Мы к вам с просьбой.

Мужчина потянулся и встал.

— Кто вас сюда вообще пропустил?

— Мы сами пришли.

Хмыкнув, мужчина подошёл к столу и, щёлкнув кнопкой, включил электрический чайник. В белом пластиковом агрегате сразу же зашумела вода.

— Вы ещё тут? А ну, кыш домой.

— Дяденька, вы нас выслушайте, пожалуйста, — мальчик шмыгнул носом.

— А мы вам к чаю варенья принесли. Малинового.

Хозяин комнаты улыбнулся в усы.

— Ну если малинового. Чего хотите-то?

— Дяденька, включите пожалуйста весну.

Мужчина нахмурился.

— Не время ещё. У нас климатическая норма — весна в апреле.

— Ну, пожалуйста! — мальчик одновременно попросил и насупился.

— Пожалуйста! — поддержала друга девочка. — Вам ведь совсем не сложно. А нам солнышка хочется, травки.

— Не сложно, — согласился мужчина и поставил на стол три чашки, — но рано. Я включу весну, а у вас крики будут, что глобальное потепление.

— Дяденька Год…

— Тихо. Садитесь чай пить, коли у вас варенье есть. А то мне скучно одному будет. Только, чур, за чаем не упрашивать.

Год напоил их чаем с липовым цветом. Варенье было мгновенно съедено вместе с баранками, висящими на верёвочке над столом. Хозяину тоже досталось пару ложек в чай.

— Всё, бегите домой. А то родители искать начнут.

— А как же весна?

— В своё время, ребятки. Раньше срока ничего делать нельзя. Если вас сразу в десятый класс отправить, что будет? Вот так и с весной.

Дети ушли, а Год ещё долго сидел с полупустой чашкой и смотрел в окно.

— А ведь, правда, солнышка хорошо бы.

Мужчина встал и пошёл в соседнюю комнату. Открыл большой щиток с надписью “не влезай, прибью”. И дёрнул большой зелёный рубильник. Где-то за стеной взрыкнул Весенний генератор. Год вздохнул.

— Всё равно ведь будете недовольны. То вам снега надо, то метель не нравится. То жарко вам летом, то на слякоть жалуетесь. Пусть хоть дети солнцу порадуются, а ёжики травке.

Генератор Весны гудел всё громче и громче, набирая обороты. А в лесу, в норах, ёжики дергали лапками, чувствуя скорое пробуждение. Только старый медведь недовольно ворчал, ворочаясь в берлоге — ему снилась звёздная медведица, и просыпаться совершенно не хотелось.

Оппозиция

Утром в город въехал Рыцарь на тощей рыжей кобыле.

— А что, отец, — обратился он к сапожнику, — драконы в вашем городе есть?

— Отчего ж не быть, сынок. Есть, чай не провинция. Вон, в замке-то он и есть.

Рыцарь посмотрел на башни замка, возвышающиеся над городом. Сплюнул и двинулся в ратушу к бургомистру.

— Дракон? — глава города удивленно поднял бровь. — Да, как же без него. А вы, простите, кто будете?

— Рыцарь. Драконоборец.

— Ааааа, — бургомистр опустил бровь, — можете не стараться. Сожрет вместе с доспехами.

— Такой ужасный?

— Опытный. Триста лет у нас обитает. И каждый год кушает пару таких, как вы.

— Я не собираюсь с ним драться.

Теперь поползли вверх обе брови градоначальника.

— А что вы собираетесь с ним делать? Обыграть в шашки?

— А так можно?

— Нет!

— Ну, — рыцарь задумчиво посмотрел в потолок, — я выиграю у него выборы.

Бургомистр вздрогнул, закатил глаза и рухнул в обморок.


— Он что сделает? — Дракон нервно задергал хвостом.

— Выиграет у вас выборы, ваше огнедышащее.

— И ты согласился?

Бургомистр потупился.

— После стольких лет совместной работы подложить мне такую свинью. Что за неблагодарные вы существа, люди?

Градоначальник, не поднимая головы, развел руками.

— Ты разве не понимаешь? Как только он станет тут главный, сразу начнет набивать свой кошелек. И вытрясет из народа всё до копейки.

— Так то народ, — со вздохом ответил бургомистр, — судьба у него такая.

— И тебя в должности не оставит.

Глава города поднял на дракона взгляд и снисходительно улыбнулся.

— Ладно, тебя оставит. Но ведь и в твою казну руку запустит.

— Она не моя, а города. Там на всех хватит.

— Небо! Какие же вы все! Говорила мне мама — хочешь править людьми, ешь каждый месяц по девственнице, раз в год по бургомистру и каждые пять лет жги полгорода. Тогда тебя все будут любить и никто слова не скажет. А я? Размяк тут с вами, очеловечился. Вот теперь выборы эти.

Дракон подошел к окну и выглянул из башни. Внизу, на площади, стояла толпа с транспарантами. “Даешь выборы”, “Нет драконьему произволу”, “Рыцаря в президенты”, “Голосуй или сожрут”. Хозяин башни сплюнул и закрыл окно.

— Значит так, дорогой бургомистр. Слушай сюда. Крутись, как хочешь, но победу на выборах мне обеспечь. Не сделаешь — сожру тебя, твою семью и твою собаку. А тещу из принципа оставлю. И не думай сбежать: я знаю, где ты прячешь свои накопления. Выполнять!

И струя пламени придала бургомистру скорость для исполнения поручения.


Ночь после выборов бургомистр не спал. Бегал между избирательными комиссиями и обеспечивал правильный подсчет голосов. Под утро, вымотанный и уставший, отправился в замок дракона. Под мышкой у него была зажата папка с результатами голосования — девяносто восемь процентов за дракона, один за рыцаря и один против всех.

Войдя в парадный зал, бургомистр опешил. За столом сидели дракон с рыцарем и играли в шашки. Дракон ходил белыми.

— А, дорогой наш! Проходи, проходи, милейший. Мы уже заканчиваем.

Дракон сделал ход дамкой, снял с доски последние черные шашки и с хрустом прожевал их.

— Не удивляйся, уважаемый, ты наш человек, — рептилия посмотрела на бургомистра и облизнулась.

— Если народ хочет демократии, он её получит. Наш замечательный Рыцарь сегодня будет назначен моей официальной оппозицией. Запиши, вводится новый налог на её содержание. Также раз в три года будем проводить выборы. Добавь налог и на них тоже.

Бургомистр мрачно кивнул. Его хитрый план для избавления от дракона развалился окончательно. Анонимное приглашение драконоборца обернулось позором, хлопотами и бессмысленными тратами.

— А если у нас появится еще один рыцарь, — дракон со значением посмотрел на градоначальника, — то должность бургомистра придется сократить. Без выходного пособия и в жареном виде. Понятно?

Несчастный, чуть не ставший бывшим, бургомистр вылетел из зала. Дракон покачал головой и с тоской в голосе сказал рыцарю:

— Видишь, среди каких чудовищ приходится жить?

Рыцарь согласно кивнул и незаметно скомкал в кармане методичку “Демократия против драконов”, купленную у купца с Авалона. “Встречу — прибью”, — подумал рыцарь, вспоминая пройдоху.

Сакральный телефон

(зачитывается вслух голосом старорежимного юмориста)


Раньше всякий порядочный русский человек состоял из трех частей: души, тела и паспорта. Но времена меняются, и мы вслед за ними. Как и раньше, душой болеем за страну и футбол, телом потребляем водовку и другие полезные продукты. Только паспорт потерял свой сакральный статус, а его место занял телефон.

— Мусик, я потерялся, — вздыхает в трубку посреди супермаркета бородатый мужчина.

А не было бы у него телефона? Пропал бы пропадом человек. Нет, теперь без этой маленькой коробочки — никуда.

— Приедешь в музыкалку, позвони, — строго выговаривает дочери женщина.

И страшно представить, как раньше родители жили без таких звонков? Как с ума не сходили?

Ну, а дети?

— Мама, а сколько луку ты кладешь в котлеты?

Это она у родительницы спрашивает, которая на турецком пляже валяется. И ведь каких-нибудь двадцать лет назад — улетел человек в отпуск и, пока сам не пойдет на почту, не позвонит по “межгороду”, никаких весточек не получишь от него.

Да что говорить, вы когда последний раз письмо получали? Обычное такое письмо, написанное от руки. А телеграмму? Много людей помнит, как отправляется телеграмма? “ПРИЕДУ ВТОРНИК ВСТРЕЧАЙТЕ ПОЕЗДОМ ДЯДЯ ВАСЯ”

А встречались как без телефонов, можете вообразить? Заранее надо договориться, где и во сколько. Не просто “встретимся в торговом центре”, а ориентир нужен. Под часами, к примеру, или у памятника Пушкину.

И тут человек опаздывает. Или это свидание, и ждешь девушку. Пять минут, десять, а её всё нет. Опаздывает? Передумала встречаться? Что-то в дороге случилось? Не позвонишь, не спросишь: где ты там шляешься, я уже полчаса жду!

Забот телефон тоже принес. Блымс! Эсемеска пришла. От начальника: “срочно надо сделать макет”. И не отвертишься, везде достанут.

Гордыню опять же греет. Раньше захотел похвастаться местами, где был: сфотографируй, домой вернись, фотографии напечатай, в альбом разложи, человека в гости позови, чаем напои и тогда уже хвастай, где был и что видел. А телефоном щёлк! и фоточку в инстаграмм, в фейсбучек и в вконтактик. И сиди смотри, как лайки капают.

Никуда сейчас наш человек без телефона. Не верите? А вы отключите телефон, да попробуйте прожить без него один рабочий день. Тогда и поговорим.

(Тут должен звучать демонический хохот и крик “Если выживите!”)

Утюг (хоррор)

Время медленно, со скоростью улитки, приближалось к вечеру. Обитатели офиса, как снулые рыбы, еле шевелились в ожидании конца дня. Вика в третий раз взглянула на часы и переложила еще одну бумажку. Боже, как тянется пятница! Скорее бы вечер. Можно будет пойти с Максимом в кино, а потом где-нибудь посидеть. Она даже погладила утром замечательный сарафан, специально для прогулки.

Вика задумчиво почесала лоб. Беспокойная мысль кольнула её. Сарафан. Погладила. Еще утром. Она никак не могла ухватить саднящую занозу в голове. Что-то такое, ноющее и зудящее, вызывало тревогу. Погладила. Сарафан. Утром. Погладила…Утюг!

Девушка чуть не подпрыгнула вместе со стулом. Утюг! Как она могла забыть?! Она не выключила утюг! Или нет?

Ерзая, Вика принялась вспоминать: отключила ли она утюг утром. Вот она достает сарафан из шкафа… Включает утюг… Эта неудобная складка на спине… Тут позвонила Лерка: хотела пойти вместе в театр. Так… А утюг? Нет, этот момент совершенно выпал из памяти. Выключила или нет?

Мучительная заноза выросла до размера целого столба. А вдруг она всё-таки его не отключила из розетки? Это ведь пожар! Нет, было невозможно терпеть эту неопределенность.

Вика медленно впадала в панику. Выключила или нет?! Позвонить Максу? Нет, он не сможет съездить посмотреть. Может, мама? Ой! Нельзя её пугать. Вдруг там и правда пожар. Самой отпроситься с работы? Увы, она только недавно из отпуска и позавчера уже отпрашивалась. Так и премии можно лишиться. Чёртов утюг!

С каждой новой мыслью она накручивала себя всё больше и больше. В голову лезли мысли о пожаре, сгоревшей квартире, соседях, и утюг медленно превращался из прибора во вселенское зло мирового масштаба.

Девушка вышла в коридор и налила себе воды из кулера. Зубы ощутимо стучали по краю стаканчика.

— Вика! — из соседнего кабинета выглянул Петр Михайлович. — Ты где ходишь? Забыла? Бегом на митинг!

Сидя на совещании, она немного отвлеклась. Но каждый раз, стоило ей задуматься, перед глазами стоял невыключенный утюг. И пламя взметалось вокруг него настоящим ураганом.

За час до конца рабочего дня Вика не выдержала. Отпросилась у начальника и бегом, чуть не ломая каблуки, бросилась домой. Автобус, притормаживающий на светофорах, доводил её до паники. И вроде бы было понятно, что если пожар случился, то уже бесполезно спешить. Но Вика не могла остановиться и неслась домой. Только чтобы прекратить мучительную, болезненную неопределенность.

Она распахнула дверь квартиры, и на неё пахнуло гарью. В воздухе висели прозрачные синеватые плети дыма. А-а-а-а-а! Девушка, не разуваясь, побежала на кухню.

У плиты, в одних трусах и фартуке, стоял Максим и что-то жарил на сковородке.

— Ой! Вик, а ты чего так рано? Я тут приготовить хотел… Прости, подгорело случайно.

Хрипло булькая нервным смехом, Вика сползла по стенке. Плюхнулась на пол и уже в голос захохотала. В углу на гладильной доске стоял выключенный утюг. И ехидно подмигивал бликами с блестящей подошвы.


P.S. Кому не было страшно — тот никогда не забывал выключить утюг.

Легенда о Мяулине

Давным-давно на горе Суньшань стоял монастырь Шаолинь. И был среди его монахов некий Ул Ень. Был он таким глупым, что не мог запомнить ничего из мудростей учителей. А наставники-шифу устали на тренировках ломать об спину Ул Еня бамбуковые палки.

Хотел его выгнать настоятель монастыря, но пожалел несчастного. Велел собраться в дорогу и сказал:

— Не можем привести тебя к просветлению, брат мой. Однако, знаю место, где есть великий учитель. Который даже такого, как ты, может вывести на путь Будды. Иди же в провинцию Фуцзянь, в тайную обитель Мяулинь.

Взял монах кружку для подаяния и пошел. Долго путешествовал Ул Ень, потому как Китай был древний и с транспортом были проблемы. И вот добрался он до провинции Фуцзянь.

Каждого встреченного китайца, а их и тогда было много, спрашивал Ул Ень, где находится Мяулинь. Китайцы, хоть и древние, были людьми воспитанными, а потому вежливо указывали в разные стороны. Ведь обитель была тайная, и никто не слышал о ней. И только старый рыбак Са Тья Го указал монаху секретную тропинку.

Всю ночь шел по тропинке Ул Ень. Наутро же оказался перед запертыми вратами в Мяулинь. Стучал он, стучал, и никто не открывал ему. Только к обеду заспанный монах в серой рясе открыл ему ворота.

Приняли Ул Еня в монастыре Мяулинь. Накормили, сводили в баню, переодели в чистую рясу. А затем повели на проповедь настоятеля.

Расселись монахи в большом зале, и Ул Ень вместе с ними. Смотрит по сторонам, ждет, когда выйдет учитель. А тут, и правда, выходит — огромный полосатый кот. Садится перед монахами на возвышении, осматривает учеников. И вместо проповеди начинает мурлыкать.

Хотел возмутиться Ул Ень, сказать, что это надувательство. Но сам не заметил, как начал медитировать. Да так хорошо, как никогда в жизни не умел. Очнулся аж под вечер, когда его другие монахи растолкали.

Так и стал Ул Ень жить в Мяулине. Спал до полудня, затем медитация, а вечером тренировки боевого искусства Мя-фу: прыжки, удары как лапами, гибкость и стремительность. И за всеми делами наблюдает кот-настоятель.

Раз в месяц, в ночь полной луны, происходило особенное действо. Два монаха специальными бамбуковыми грабельками садились чесать кота-настоятеля. А тот щурится, подставляет то шею, то пушистый живот. И урчит на всю обитель. Отчего монахи впадали в транс. Так что некоторые даже обретали просветление.

Выпало как-то Ул Еню чесать настоятеля. Взял он грабельки да стал расчесывать густую шерсть. Доволен кот, урчит громко и радостно. Сидят монахи в позе лотоса, медитируют.

Увлекся наш Ул Ень. Чешет, не может остановиться. Вот уже монахи начали массово просветляться. Затем с громкими хлопками одной ладонью стали исчезать, выходя из колеса сансары и отправляясь в нирвану. А Ул Ень всё почесывает кота. Пока сам не просветлел и не исчез.

Опустела обитель Мяулинь по вине глупого Ул Еня. Один настоятель остался среди холодных стен. Собрал тогда он котомку и ушел из монастыря.

Ходит с тех пор по миру кот-настоятель. Учит встреченных котеек искусству Мя-Фу и умению просветлять урчанием.

Царапаются с тех пор кошки, пытаясь передать хозяевам знания непобедимого боевого искусства, и урчат, чтобы увести их из мира страдания в Нирвану. А кот-настоятель продолжает путь, дабы спасти всех живущих.

Космическая робинзонада

Мы — робинзоны. Целая планета робинзонов, представляешь? Двести тысяч лет назад нас выпнули с корабля-ковчега за плохое поведение. То ли бузили много, то ли самогон гнали в резервном баке для кислорода, то ли яблоки из отсека гидропоники тырили, сейчас уже и не вспомнишь. Но факт остается фактом: высадили нас на заштатной планетке. Глушь, дичь, до ближайшей космической трассы десяток парсеков. Хоть тысячу лет SOS кричи, никто не прилетит. Нет, капитан добрый был, оставил оборудование, оружие, чтобы совсем концы не отдали. Только сломали быстро, теперь уже и не найдешь.

Но ничего, привыкли, обжились. Местных, австралопитеков, кажется, извели под корень. Неандертальцев ассимилировали. Мамонтов съели по дороге. Всю планету заселили. Подозреваю, мы на ковчеге типа десантников были. Крепкие, но тупые, через что и страдаем всё время.

Так и живем. Не помним, кто мы, откуда и за что тут в одиночестве паримся. Про “парадокс Ферми” слышал? Типа, почему мы не слышим, не видим и не наблюдаем другие цивилизации. А потому же, почему дикари на каком-нибудь острове не видят цивилизацию. Ну, не плавают тут нормальные люди! Может, и залетал кто, так мы его, скорей всего, съели. Дикари-с!

Только до конца память не умерла. Тянет нас в космос. Ой, тянет! Мы всегда в небо стремились. То Икара с крыльями со скалы кинем, то воздушный шар надуем. Теперь уже запускаем спутники и станцию космическую. Это нам домой хочется, не местные мы.

И ведь вернемся. Дикие, обросшие. С кольцом в носу и большой дубиной в руках. Скажем “Ы!”, заулюлюкаем, танцы свои дикарские станцуем. И строго спросим с тех, кто нас высадил: какого черта нас выбросили на планете с таким плохим климатом? Где наш резервный бак для кислорода? У нас в нем самогон еще остался. И подвиньтесь там, мы сейчас в каюты заселяться будем, всеми миллиардами робинзонов, сколько нас есть. Потому что бросать людей одних в диком необжитом космосе — не гуманоидно. Стыдно должно быть, товарищи инопланетяне!


P.S. Кстати, яблоки из отсека гидропоники мы не брали. Вот честное слово!

Страсти по обеду

Как там говорится: “Обед раздели с другом”? Именно! Любой человек должен уметь накормить себя и ближнего своего. А если он еще умеет это сделать вкусно — цены ему нет. Потому поговорим сегодня за обед.

Перво-наперво, отключаем телефон, телевизор, компьютеры. Ничто не должно отвлекать от обеденного действа. Домофон тоже бы хорошо отключить, на всякий случай.

Начать лучше с салата. Так сказать, для разогрева и аппетита. Всякие издевательства над продуктами, типа рыбы под шубой и прочих сложносочиненных, оставим для банкетов и свадеб, где требуется выпендреж. Мы же возьмем помидоров, сочных, розовых, и порубим их в большую миску. К ним же огурчиков, крепких таких, пупырчатых, тоненькими кружочками. И зелени, разной, не экономя. Посолим. И маслицем, оливковым, первого холодного отжима, не скупясь. Для антуража можно поставить сиртаки и пританцовывать. Не спеша, солидно, с уважением, перемешиваем. А затем всё съесть. И самое вкусное, сок на дне миски, выпить. Красота!

На первое — борщ. Наваристый, на хорошем куске говядины с косточкой. Из свежей капусты, молодой картошечки, с правильно сделанной поджаркой. И чтобы цвет красный, почти бордовый. Да подать на стол в большой супнице, поставить в центр стола. Наливаешь себе в тарелку, и сразу ложку густой сметаны в центр. Чтобы эдакий борщовый инь-ян получился. И, не торопясь, с чесночными пампушками.

Фууух! После первого надо передохнуть, пока второе подходит. Для перерыва хорошо подойдет рыба на пару. К примеру сом, маринованный в клюкве и лимонном соке. Кижуч с черным перцем и лимоном. Или даже банальный карп, приготовленный целиком, с веточкой розмарина.

Пора браться за главное блюдо. Гусь, жареный, с луком. Или манты с бараниной: маленькие, на один укус, с тонким, почти прозрачным тестом и мясом, рубленым вручную. Или котлеты по-киевски, правильные, на косточке. Зразы и гречневая каша с грибами. Пюрешечка и котлетки, как мама жарила. Рулька запеченная, с капустой, хреном и горчицей. Цыпленок табака. Ирландское рагу. Макароны по-флотски или паста карбонара…

Выдохнуть. Пошевелиться, проверяя, что еще жив. Расслабиться, зависнуть в кресле, как рыба в глубине пруда. И попросить принести кофе. Черный, горячий, сваренный в турке. Ложечку коньяка в него. И взять большой кусок тортика. Наполеона. Такого, как в детстве. Который всю ночь стоял в холодильнике, пропитываясь кремом…

*На этом месте автор грустно закатал губу и сожрал свое диетическое яблоко*

С обедом пора заканчивать. В следующих сериях “страстей по еде” мы поговорим о полдниках, ужинах, вторых ужинах, кефире перед сном и раскроем секреты, как ночью открывать холодильник бесшумно.

Бутик (специально для Алана Гибизова)

— А это что у вас?

— Маленький адронный коллайдер.

Продавец достал с полки диковинную машинку, похожую на бублик.

— Нажимаете кнопку, и вот здесь разгоняются частицы. Вот тут сталкиваются. Результаты можете получить в специальном приложении на телефоне через вай-фай.

— Да? — покупатель почесал в затылке. — И зачем это надо?

— Просто, для удовольствия. Или как интересный подарок.

— А вот это, синенькое, что такое?

— Банка с первичным бульоном. Встряхиваете и наблюдаете, какая жизнь зарождается. Для удобства установлен встроенный микроскоп.

— А это? — покупатель ткнул пальцем в сторону витрины.

— Просто сувениры: набор метеоритов от поздней тяжелой бомбардировки Земли. Возраст от трех до четырех миллиардов лет.

Покупатель скривился.

— И их покупают?

Продавец пожал плечами и немного надменно улыбнулся.

— Древности всегда в цене.

Вредный посетитель магазина прошелся вдоль стеллажей, разглядывая странные товары и хмыкая. Затем вернулся к продавцу и потребовал издевательским тоном:

— Подберите что-то интересное для меня.

— Легко!

Продавец ушел в подсобку, долго шуршал чем-то и, наконец, вернулся. В руках у него лежала коробочка с большой красной кнопкой.

— Вот, прошу вас.

— Эм… Что это?

— Усилитель интеллекта. Нажимаете, и на три минуты ваш ай-кью поднимается на сто пунктов.

— Хм…

Посетитель нажал кнопку. Минуту помолчал, то оглядывая витрины, то думая о чем-то и морща лоб. А затем рявкнул:

— Дайте мне синюю изоленту!

— Пожалуйста, — продавец протянул заранее заготовленный моток.

Мужчина быстро обмотал коробочку лентой, наглухо фиксируя кнопку в нажатом положении. Торжествующе улыбнулся и подмигнул продавцу.

— Я беру его, — покупатель пробежал взглядом витрины и добавил, — и маленький коллайдер тоже заверните.

Продавец кивнул и склонился над кассой, пряча довольное выражение лица. Из магазина “Интеллектуальный бутик” никто без покупок не уходил.

Гадание на тараканах (специально для Мани Голутвиной)

“Сходи к гадалке, — убеждала Свету подруга, — самая лучшая в нашем городе. Всё точно расскажет. У меня вот всё сбылось. Даже Витька меня бросил, как она предсказала”.

Ага, соглашалась Светка, про себя добавляя, что “лучшая в городе” каждые полгода у тебя новая. А то, что Витька ушел, так тут сложно было ошибиться, видя какие ты ему истерики закатываешь.

Но сходить к гадалке девушка согласилась. Всё проще, чем еще месяц терпеть обиженные взгляды. Может быть, новый метод гадания будет хотя бы забавным.

Провидица жила на первом этаже старой пятиэтажки. Солидная металлическая дверь впустила посетительницу в темный коридор.

— Проходи, золотце. Проходи, моя хорошая.

Голос до ужаса напоминал тех цыганок, что иногда цеплялись к Светке на улице. Но сидевшая в огромном кресле гадалка больше походила на дородную купчиху. Для полного сходства не хватало самовара и блюдца с чаем.

— Ничего не говори, — махнула рукой доморощенная кассандра, — сама всё скажу, сама всё увижу.

Пухлая рука схватила девушку за ладонь. Гадалка помолчала, закатив глаза, а затем потянула девушку в кухню.

— Сейчас гадать будем. Что было, что будет, чем сердце успокоится.

На огромном столе, занимающем полкухни, гадалка щедрым жестом сеятеля рассыпала хлебные крошки.

— Цып, цып, цып, мои хорошие, — тоненько заголосила она, — я вам кушатеньки принесла. Бегите к мамочке, мои сладкие.

В темных углах закопошились тени, зашуршали. На стол, ленивой трусцой, выбегали тараканы. Самые разные. И банальные прусаки, и длинные черные, и здоровенные мадагаскарские, и какие-то зеленоватые крохи.

Светке чуть не сделалось дурно. Девушка пошатнулась, но гадалка подхватила её под локоть.

— Тсс! Главное, не шуми, распугаешь еще моих мальчиков. Смотри, ничего не трогай. Сейчас самое гадание пойдет.

— Ну-ка, милые, расскажите мне о нашей гостье.

Вещунья несколько минут всматривалась в беготню насекомых, а затем изрекла:

— На работе у тебя проблемы. С начальством. На левой ноге мозоль. Нравятся Игорь и Максим, но не знаешь, кого выбрать.

Света кивнула. Мозоль правда была на правой ноге, и выбирала она между Егором и Мишей, но ведь, главное, гадалка увидела правильно!

— Давай посмотрим, что у тебя в будущем.

Вещунья стала щедро сыпать на стол хлебные крошки в виде странной фигуры, похожей на звезду. Тараканы задергали усиками и устремились к угощению.

— Хм… — провидица подергала себя за ухо, наблюдая возню на столе, — сложно тебе будет. Не будет тебе в любви удачи.

— Почему?

— Видишь вот этого? — гадалка ткнула пальцем в рыжего таракана около “завитушки” на фигуре из крошек, — он показывает, что ждут тебя слезы.

— И совсем ничего нельзя сделать?

— Сейчас посмотрим.

Гадалка хотела насыпать еще крошек, но пакетик в руке уже опустел. Женщина отвернулась от стола и полезла в шкафчик на стене за новой порцией.

Светка смотрела на гадких насекомых, от которых вдруг стало зависеть её будущее. Тараканы и будущее. Это звучало странно и дико. Почему это всякие гады определяют судьбу?

Девушка оглянулась и убедилась, что гадалка не смотрит на стол. Тихонько сняла с ноги туфельку и шлепнула мерзкого рыжего таракана, сулящего слезы. И смахнула гада со стола.

— Так, так, — вещунья вернулась и снова осмотрела стол. Вздернула бровь, не найдя таракашку, — ты посмотри, ушли слезы!

Она еще что-то говорила, что всё будет хорошо, что ждет девушку любовь, и прочее, прочее…

А Света слушала вполуха и улыбалась уголками губ. Она точно знала — будущее зависит только от неё самой. Главное — вовремя шлепнуть своих тараканов.

Интернет на развес (специально для Николая Голубева)

— А в этом здании наше основное производство. Прошу!

Директор завода пропустил министра в двери и указал дорогу к шлюзовой камере.

— Прошу прощения, но придется надеть костюм и маску. Из-за специфики производства нам приходится поддерживать полную стерильность.

Облачившись в белые комбинезоны и натянув респираторы, вся группы проследовала в огромный цех. Под обзорной площадкой тянулись длинные конвейеры. На них булькали чаны с чем-то зеленым, сверхновыми звездами вспыхивала сварка, извивались клубки проводов, тени людей и железных рук мелькали, как хищные рыбины в мелком пруду.

— Ну, теперь-то, — голос министра под маской хрипел раздраженной трубой, — вы можете сказать, что вы производите? Или так и будете вилять?

Директор секретного завода дернул плечом. Устало и раздраженно.

— Мы производим интернет.

— Что?

— Интернет.

— Вы меня за дурака держите?

— Пойдемте, сейчас я вам всё объясню.

Оставив свиту в приемной, директор уединился с министром в кабинете. Сняв респиратор, мужчина с седыми висками уставился на подчиненного, ожидая объяснений.

— Мы все пользуемся интернетом, — начал директор, — не задумываясь над его сущностью. Но ведь нельзя пользоваться тем, чего нет! Все разговоры про виртуальность — полная ерунда, удачное словцо, запущенное американцами. Они держали монополию на производство долгие годы, пока мы не разгадали секрет. Наши собственные разработки, немного промышленного шпионажа, совместные работы с китайцами… Десять лет назад мы начали опытное производство. А сейчас вышли на проектную мощность.

Министр хотел что-то сказать, но директор выставил перед собой ладонь.

— Вы не верите, это понятно, однако лучше всего вас убедит простая демонстрация.

Директор вынул из ящика пакетик и высыпал на стол горку мелких синеватых гранул. Ловко сделал из холмика дорожку и протянул собеседнику трубочку из желтого пластика.

— Вдохните в ноздрю. Не бойтесь, это абсолютно безопасно.

Кривя губы, министр недоверчиво покрутил трубочку в пальцах, с гадливостью и подозрением разглядывая гранулы. Но в конце концов решился и сделал маленькую “понюшку”.

Закатив глаза, министр несколько минут сидел без движения. А затем с удивлением уставился на директора.

— Я только что прочитал две статьи из “Википедии”. Про квантовую запутанность и утконосов. Не может быть!

— Попробуйте вот это.

На столе появилась горка теперь зеленоватых гранул. На этот раз министр вдохнул побольше. И минут пять созерцал что-то, закрыв глаза.

— Что это за картинки?

— Обычный сборник обоев для рабочего стола. А теперь это. Чистый “Яндекс” без примесей. Можете найти что угодно.

— Интересно. А что еще есть?

Целый час директор высыпал перед министром из разных пакетиков порошки, демонстрируя продукцию завода.

— А вот это — чистый интернет без примесей. Можете смотреть любые сайты по собственному выбору. Но требуется некоторая сноровка, чтобы найти нужное.

Утомленный министр только махнул рукой.

— Хорошо, хорошо. Я вам верю безоговорочно. А что происходит с этими “порошками” после выпуска?

— Пакуем, отправляем в дата-центры провайдеров. Они их засыпают в сервера и “раздают”. Обычная сеть распространения.

— А не лучше сразу в гранулах продавать? Зачем все эти сервера, датацентры, магистрали с оптикой…

— Телевизионщики очень возражают, у них тогда совсем аудитории не останется.

— Понятно… Мне надо обдумать всё, что вы мне показали. Давайте еще посмотрим производство, а завтра поговорим про финансирование.

Уже перед выходом из кабинета министр вполголоса спросил.

— А вот эти сайты, для взрослых, тоже вы делаете?

Директор понимающе улыбнулся и сунул в руку начальства пакетик с розовым порошком. Даже сквозь пленку чувствовался сильный запах клубники.

По науке (специально для Annet Dragony)

— Кукушка, кукушка, сколько мне лет осталось?

Мужчина на лесной тропинке вертел головой, прислушиваясь.

Кукушка на ветке дуба, одетая в белый халат и белую же докторскую шапочку, кашлянула и тихонько шикнула:

— Команду экспресс-диагностики на выезд!

Из темного дупла выскочила белка и понеслась вниз по стволу.

— Воробьи, визуальный осмотр. Комары, анализ крови. Мухи, анализ телесного запаха. Лягушки, натальную карту пациента. Бегом, лентяи!

Человек отшатнулся от птицы, вспорхнувшей перед лицом. Отмахнулся от звенящих комаров и жирной зеленой мухи, принявшейся жужжать вокруг головы. А кукушка всё не отвечала.

Через пять минут белка прискакала на ветку с ворохом бумажек в лапках.

— Вот вся диагностика, доктор.

— Посмотрим, посмотрим.

Кукушка перебирала результаты анализов, вглядываясь через толстые очки.

— Так, так, на вид лет тридцать. Курит. Изредка выпивает. Но иногда занимается физкультурой, молодец. Ага, гемоглобинчик у нас повышенный. Эритроциты в норме. Тромбоцитов маловато. Что говорит отдел прогнозов?

— Кукушка, кукушка, сколько мне лет осталось? — продолжал канючить человек.

— Ишь, нетерпеливый. Так, Меркурий во втором доме, Марс в скорпионе, Юпитер… Всё ясно, всё ясно.

— Кукушка, кукушка, сколько мне лет осталось? — не унимался мужчина.

— Да сейчас, сейчас.

Кукушка прокашлялась, еще раз посмотрела на анализ крови и начала:

— Ку-ку, ку-ку, ку-ку…

Храм воздуха (специально для Юлии Потаповой)

— Вот он! Видите?

Мудрец ткнул длинным пальцем в указатель.

— И правда, — Рыцарь почесал затылок, — что там написано?

Волшебница презрительно хмыкнула, а Оруженосец начал читать вслух:

— Храм воздуха. Пять миль. Всякий жаждущий найдет насыщение и всякий ищущий обрящет искомое.

— Вот! — Мудрец картинно потряс посохом. — А я говорил, что мы идем правильно.

Волшебница закатила глаза. За длинное путешествие её ужасно утомил постоянно выпендривающийся Мудрец.

— Вперед! — Рыцарь тронул жеребца. — Осталось совсем немного.

Процессия двинулась вперед. Рыцарь, Волшебница, Мудрец. И в самом конце Оруженосец, вынужденный весь поход прислуживать трём избалованным, капризным персонам.

— Наконец-то, — бурчал под нос Мудрец, — я обрету признание. Они увидят мою мудрость и великий ум. Они поймут, как я могуч…

Кто это “они”, было не ясно, но чем ближе был Храм, тем сильнее “они” возвеличивали Мудреца.

Волшебница ехала молча, только нервно кусала пухлую нижнюю губу. Девушка не была уверена, что именно даст ей Храм. Но явно что-то особенное и романтичное.

Рыцарь тоже ничего не говорил. Но и без слов было ясно — он едет за золотыми шпорами, новыми латами и, желательно, собственным замком. Ну, и чтобы пожрать от пуза.

Один Оруженосец ничего не ждал. Доедут — уже хорошо. А будет возможность, задаст несколько вопросов. О добре, зле, девушках и звездах. Если вдруг найдется для него место в очереди.

— Осталась миля!

Рыцарь пришпорил коня. Волшебница насупила брови, поджала губы и тоже пустилась вскачь.

— Я! Я! Первый должен быть я! — пытался догнать их Мудрец.

И только Оруженосец всё так же трусил на своей лошаденке, груженной тяжелыми баулами с поклажей. Куда ему спешить?

Скоро он нагнал их. Троица путешественников сгрудилась перед большой вывеской.

“Ресторан Храм Воздуха. Сарацинская и европейская кухня”, — прочитал Оруженосец.

— Логично, — вздохнул Рыцарь, — как там было? Всякий жаждущий найдет насыщение. Так и есть, в самом прямом смысле.

Мудрец скис и громко высморкался в большой красный платок. Против обыкновения Волшебница не сделала ему замечание. Девушка расстроенно теребила поводья.

— И куда мы теперь? — вздохнула печально колдунья.

— Зайдем, — твердо заявил Рыцарь, — не садиться же ужинать под деревом, когда есть возможность провести вечер как цивилизованные люди.

Волшебница и Мудрец молчаливо согласились.

— А ты, — Рыцарь кинул Оруженосцу, — позаботься о лошадях. Ну и тоже подходи. Посмотришь, как в культурных местах столы сервируют.

Минут через сорок Оруженосец вошел в зал ресторана. За столиком в углу Рыцарь поглощал зажаренного целиком барашка. У стены напротив Мудрец с бокалом вина в руке вещал что-то пожилым дамам. Те выслушивали его с неподдельным вниманием и то и дело хлопали в ладоши. А Волшебница танцевала с каким-то бледным длинноносым красавцем.

Оруженосец замер, с сожалением рассматривая эту картину.

— В нашем заведении, — вкрадчиво шепнул подошедший официант, — каждый получает то, что желал больше всего.

— И я?

Официант рассмеялся.

— Идем.

Они прошли через кухню, кладовку, с подвешенным к потолку окороками, пыльный коридорчик и вышли через черный вход. Здесь Оруженосец увидел, что ресторан расположен у подножия горы. Каменная вершина возносилась под самое небо, громадная и неприступная. На далекой вершине мерцал одинокий желтый огонек. Теплый и ласковый.

— Вот по этой тропинке, — указал официант, — никуда не сворачивай.

— Что там, в конце?

— Храм Воздуха, настоящий, а не ресторан, — подмигнул Оруженосцу мужчина, — иди прямо сейчас. Не забудь спросить про девушек и звезды.

И Оруженосец пошел. Уже стоя на тропе, он обернулся. Официант махал ему рукой. Разогретый солнцем воздух дрожал, и казалось, что за спиной мужчины огромные прозрачные крылья.

Экзамен

Счетчик Алексей отключил. Еще вечером, перед тем как снять линзы, специально зашел в настройки, отыскал пункт в длинном списке и снял “галку”. Нет уж, лишний повод нервничать был ему совершенно не нужен. Сегодня, завтра, послезавтра, но счет доберется до вожделенной цифры. А поминутно смотреть весь день на синие цифры, волноваться в ожидании — лишнее.

Но утром, умывшись и поставив контактные линзы-экраны, он по привычке метнулся взглядом вправо-вверх и, не найдя счетчик, вздохнул. Спокойно — приказал сам себе. И отправился завтракать.

— Правильный, сбалансированный рацион, хорошо влияет на здоровье, — ласковый голос Спутницы шепнул в голове, — Плюс три балла за выбор зерновой каши, напиток из цикория и яблочного мармелада.

— Хорошо. Пусть будет каша, цикорий и мармелад.

На последнем слове Алексей скривил губы. Кто добровольно будет есть эту липкую безвкусную дрянь? Правильно, тот, кто хочет набрать баллы. То есть он.

Молча поев, сунул тарелку в мойку и ткнул круглую кнопку очистки. Вот так: питаемся правильно, воду экономим, за собой сразу убираем. Штрафы нам совершенно ни к чему.

— Движение — жизнь, — снова ожила Спутница на улице, — плюс два балла за пеший поход к месту работы.

Алексея так и подмывало отключить режим советчика. Как же ему надоели постоянные подсказки! Половину из них он успел выучить наизусть. Но вдруг выключишь и пропустишь что-то новое?

Прогулка до работы сегодня оказалась на удивление приятной. Еще по-летнему теплое солнце, ветерок, улыбающиеся девушки. Эх, вот бы так каждый день! Даже на перекрестке светофор загорелся зеленым сразу, пропуская Алексея на другую сторону.

— Открыто достижение, — радостно засмеялась в голове Спутница, — три месяца идеального соблюдения правил дорожного движения. Плюс двадцать пять баллов. Мои поздравления.

В ответ Алексей кисло улыбнулся. Если бы не тот старый штраф, премия была бы гораздо больше. Дурак! Что стоило тогда не бегать через дорогу, а спокойно найти переход? Всё равно свидание закончилось ничем.

— Открыто достижение, — не унималась Спутница, — сто раз подряд прийти на работу вовремя. Плюс десять баллов. Мои поздравления.

Очень хотелось кофе, но Алексей не стал подходить к автомату. Обойдусь — решил он про себя. Четверть балла за стаканчик немного, но лучше сэкономить.

— Лёша, — тихим шепотом Спутница оторвала его от работы через час, — главная цель пребывания в офисе — общение с коллегами. По условиям контракта необходимо не менее четверти рабочего времени тратить на обмен опытом и моральную поддержку других сотрудников.

Он сохранил недоделанный макет, достал из тумбочки кружку с круглым логотипом, налил кофе и отправился в небольшое путешествие: поболтал с Анечкой, щедро отпуская девушке улыбки; поинтересовался здоровьем Василия Михайловича; у автомата с кофе обсудил новые требования с тимлидом соседнего проекта; спросил совета по длинным пробежкам у здоровяка Елисея; заглянул к начальству и дал обещание закончить макет вот прямо сегодня. И, обессиленный, плюхнулся в своё кресло.

Такие “общительные туры” приходилось устраивать регулярно. Чертов контракт! Но если работать из дома, Спутница будет подталкивать к общению с соседями, на спортивной площадке, в магазине и даже транспорте. Дурацкие нормы социализации! А может, ему нравится быть букой и молчать?

“Алексей, зайди, пожалуйста”, — сообщение от начальства застало врасплох.

Может, у них есть свои, особые нормы по разговорам с подчиненными? Разбейся в лепешку, но удели внимание каждому не менее надцати минут. А он, негодник, не добрал свою норму.

— Садись, — Виктор, менеджер их команды, улыбался так, словно хвастался крупными, похожими на кроличьи, зубами, — Пришел отзыв на твою прошлую работу.

— Не приняли?

— Ты что! Хвалят. Да еще как. Пишут, что следующий макет хотят только от тебя. Молодец! Растешь на глазах. Двести тридцать баллов премии переведут прямо сегодня.

Виктор со значением подмигнул.

— У тебя ведь скоро первый рубеж? Вот и ступенька для ускорения. Так держать!

Алексей вежливо улыбнулся. Не выдавая скребущего в душе раздражения: “Какая разница, когда у меня рубеж? Это моё личное дело”.

С трудом дождавшись конца рабочего дня, Алексей чуть ли не бегом бросился домой. Поздний обед полезными безвкусными овощами, тренировка, уборка мусора около подъезда — всё, что может принести еще горстку баллов. Получая от Спутницы порцию одобрения, безумно хотелось включить счетчик и проверить: ну, сколько там осталось? Когда же? Но момент всё не наступал, изводя мучительным ожиданием.

— Для хорошего пищеварения, — шепот Спутницы настиг его после душа, — важен баланс микрофлоры кишечника. Употребление кисломолочных продуктов, таких как кефир, йогурт или айран, помогает организму поддерживать его на должном уровне.

— Хорошо, пусть будет кефир.

Скривившись, Алексей глотал холодную жидкость и думал, что осталось совсем немного. Еще пару дней и рубеж будет взят. И тогда позволить себе расслабиться: отключить советы Спутницы, есть то, что нравится, может быть, поехать в отпуск.

— Поступило письмо от центрального офиса Хранителя. Открыть?

От неожиданности он поперхнулся, опрокинул на себя кружку с кефиром и чуть не грохнулся с кресла.

— Да, да, открывай! Быстрее!

На стене развернулся экран в дополненной реальности.


“Добрый день, Алексей Сергеевич!

Рады сообщить вам, что ваш социальный рейтинг достиг ста тысяч, и вы перешли на уровень восемь. Примите наши поздравления.

Данный уровень предполагает возможность участия в программе продления жизни. Все необходимые материалы по программе вы можете получить на портале Хранителя.

В случае вашего желания участвовать, необходимо ответить на это письмо, выразив согласие в любой форме”.


Ответное письмо отправилось Хранителю немедленно. Алексей, радостный до дрожи, досадливо провел рукой по футболке, испачканной кефиром.

— Поступило письмо от центрального офиса Хранителя. Открыть?

— Что? Еще одно?

Спутница посчитала ответ согласием и вывела на стену короткий текст.


“Добрый день, Алексей Сергеевич!

Вы подтвердили участие в программе продления жизни.

Для окончательного включения в список, вам необходимо в течение следующей недели сдать экзамен № 2. На время подготовки вам предоставлен оплачиваемый отпуск.

Для прохождения экзамена вы должны ответить на следующий вопрос:

Как вы собираетесь использовать полученное долголетие/бессмертие? Аргументированно докажите, что обществу выгодно потратить ресурсы на продление вашей жизни.

Использовать сеть для поиска ответа, а также разглашать вопрос и сам факт его существования запрещается. В случае нарушения запрета вы будете исключены из программы без права восстановления”.


— Как экзамен?

Он перечитал письмо еще раз.

— Зачем?

Никто не ответил. Буквы на стене таращились черными бельмами, а Спутница молчала, полагая, что вопрос не в её компетенции.

— Чертова программа!

Алексей хлопнул по столу ладонью. Столько мучений, жизнь по строгим правилам, собирание рейтинга по крохам и вот тебе! Экзамен с издевательским вопросом.

— Сволочи!

Взяв губку, он вытер лужицу кефира с пола и с силой бросил в мусорный контейнер. Злость клокотала в груди шипящим кипятком.

— Уроды!

Он пошел в спальню, выключил свет и, не расправляя постель, рухнул на кровать. Перед тем как заснуть, вошел в меню и отключил подсказки Спутницы. Хватит правильных советов, всё равно получаешь сплошной обман.


Алексей проснулся посреди ночи. Лежал и пялился в потолок. Вспышка злости, с головой накрывшая накануне, растворилась без следа. Чего он взъелся на предложение сдать экзамен? Действительно, Архитектор имеет право задать такой вопрос. Алексей перебирал в памяти слова письма, крутил так и эдак, пытался найти подходящий ответ. Для чего ему бессмертие?

Нет, понятно, что умирать не хочется никому. Но если честно, на что можно потратить целую вечность? Или хотя бы маленький её кусочек. Работа? Он не настолько её любит, чтобы каждый день долгой-долгой жизни тратить, по сути, на ерунду. Дети? У него и жены-то нет. А что есть? Ответ выворачивался из рук противным скользким червем. До самого рассвета он лежал без сна. Ворочаясь, мучаясь, не находя достойные слова, которые бы не звучали фальшиво.

С трудом дождавшись утра, Алексей бросился по знакомым. Тем, кто уже получил первую дозу микроботов и сделал первый шаг в бессмертие. Нельзя разглашать вопрос и спрашивать напрямую? Да, пожалуйста! Но можно узнать и другими способами.

Первым, кого он застал дома, был Пашка Светов. Умница, интеллектуал и подающий надежды ученый-геолог.

— Слушай, — Алексей выполнил все социальные ритуалы, расспросил о делах и аккуратно стал подводить разговор к нужной теме, — а тебя не пугает бессмертие? Такая куча времени. Не случится, что всем нам станет скучно?

— Шутишь? — Пашка с хитринкой посмотрел на собеседника. — Вот уж за скуку я не волнуюсь. Наоборот, я тут плачу, что в сутках всего двадцать четыре часа, и спать всё равно требуется.

— Ну, ты же не будешь всё время в таком цейтноте. А дальше что? Это ведь не десятки, а сотни, тысячи лет. Если повезет, то и миллионы.

— Тю! Я всегда мечтал увидеть дрейф континентов лично. Ты представляешь, какими будут материки через этот миллион? Одно дело расчеты, а другое лично посмотреть, что получится.

— Ну, увидишь, а потом?

— В галактике, — Пашка поднял палец, — миллиарды планет. Только представь, какое поле деятельности. А терраформирование? Тысячелетние процессы!

— Понятно…

Большего Алексей добиться не смог. Попрощался и отправился дальше. Но ничего вразумительного от знакомых услышать не смог — кто-то увиливал от ответов, другие были увлечены работой, хобби, путешествиями, третьи просто считали, что была бы жизнь, а куда применить себя — найдется. Такие ответы не подходили Алексею, висели на плечах, как сшитый не по размеру костюм. Он путался в них, спотыкался и не мог натянуть на свою жизнь.

Уже отчаявшись найти подсказку, он зашел в гости к деду. Устав от вопросов, хотелось просто поговорить с близким человеком.

Старик, записанный в программу уже в пожилом возрасте, выглядел с каждой дозой микроботов и генных корректоров всё моложе. И уже походил не на сморщенную мумию, а выглядел подтянутым мужчиной в возрасте. Только седина не собиралась покидать его голову без боя, никак не превращаясь в черные кудри.

— Лёшка! — дед искренне обрадовался внуку. — Проходи. Чай будешь?

— Угу.

Кухня у деда пахла так же, как и много лет назад: крепким чаем, мятой и жареным хлебом.

— Дед, это что? Ты рисуешь?

Алексей с удивлением разглядывал мольберт, тюбики с краской, кисти в банке.

Дед смутился,

— Немного, в свободное время.

— Ты же не любил никогда картины. Еще бездельниками художников обзывал.

— Так это когда было? В прошлой жизни, считай.

Старик сел в дряхлое кресло, накрытое пледом.

— Да и некогда было заниматься этим. Времени мало, на глупости размениваться — ничего не успеть. А теперь…

С удивлением Алексей рассматривал деда. Он изменился не только внешне: во взгляде, движениях полыхала молодая бесшабашность.

— Теперь мне твоего отца на ноги не ставить. Пенсию не зарабатывать. Могу позволить себе пробовать.

— Не ожидал от тебя.

— А почему нет? Может, еще и талант найдется. Не в рисовании, так в другом.

Алексей тряхнул головой, не в силах вот так сразу принять изменившегося деда. И постарался увести разговор на что-нибудь более привычное.

Домой он вернулся поздно, в совершенно расстроенных чувствах. Собственная жизнь казалась бессмысленной, полной бесполезной возни. Чего он добился? И для чего ему бессмертие, если сейчас он занимается ерундой? Даже дед и тот…

Не зажигая свет, он смотрел в окно и думал, думал, думал. Искал в мутной воде мыслей яркую вспышку озарения.

— Спутница! Связь с Хранителем, пожалуйста.

В порыве, накатившем внезапно, Алексей решился дать ответ. Нет смысла ждать еще неделю, терзая себя сомнениями.

— Хранитель на связи.

Линзы на глазах потемнели, вырывая Алексея из реальности в мир сети.

Он уже видел Хранителя. Странный виртуальный образ, сложенный из шестеренок, кабелей, стальных конструкций. Раньше он казался похожим на боевую машину, приготовившуюся к броску. Но сегодня Алексей четко увидел: это роденовский Мыслитель, задумавшийся над судьбой человечества. Страж, размышляющий о миллиардах подопечных.

— Слушаю тебя, Алексей.

Голос Хранителя был тихий, с легкой хрипотцой.

— Я готов сдать экзамен.

— Хорошо.

Машина сделала паузу, словно задумавшись.

— У тебя есть ответ на поставленный вопрос?

— Да.

Алексей непроизвольно кивнул. Он хотел рассказать Хранителю, что бессмертие для человека — это шанс изменить образ мыслей. Подняться над суетностью жизни, позволить себе рассмотреть свою жизнь, переосмыслить цель существования. Как ступенька, с которой видно чуть больше. Приобретая вечность, человек может осознать, осмыслить самого себя. И сделаться лучше. Найти себя среди мира, слишком большого для одной жизни…

Мысли путались. Алексей уже пожалел, что поддался порыву и вызвал Хранителя. Надо было еще всё обдумать, сформулировать, записать…

— Ты готов прямо сейчас ответить на вопрос, как ты собираешься использовать бессмертие?

— Да!

— Хорошо.

Казалось, Хранитель улыбается.

— Можно отвечать?

— Зачем? Ответ нужен не мне, а тебе, Алексей. Это ты будешь жить свою жизнь. Я хранитель бессмертия, а не страж. Я выдаю кредит, а как тратить, решать только тебе. Надеюсь, у тебя есть достойная цель.

Хранитель кивнул тяжелой головой и отключился, выбросив человека из сети.

Алексей, замерев, стоял у окна, глядя на занимающуюся зарю. Человек, собирающийся сделать шаг в новорожденную вечность.

Маркетинг (специально для Ядвиги Лоренц)

— Молодой человек!

Сергей обернулся, завертел головой, пытаясь найти источник звука. Но аллея парка была пуста.

— Да, да, я к вам обращаюсь.

С лавочки под раскидистой елью юноше махала рукой бабка. Такая, знаете ли, классическая: в пестрой вязаной кофте, на голове повязана косынка, в руках толстая клюка. Надо подойти, решил про себя Сергей, а вдруг человеку плохо?

— Возьмите орешков или семечек.

Бабка сделала широкий жест — рядом с ней на скамейке стояла длинная коробка с многочисленными пакетиками.

— Зачем?

— Сами поедите. Птичек покормите. Голубей всяких. А может, белочек встретите. Они, знаете, какие у нас красавицы! А еще синички — прямо с рук едят. Берите, у меня самые вкусные семечки. Кедровые орешки тоже рекомендую.

Бабка тараторила, и рука юноши сама полезла за бумажником. Может, и правда белок покормлю, мелькнула мысль, в любом случае бабке помощь. Сидит тут целый день, добавку к пенсии зарабатывает.

— А у меня только крупные, — Сергей с некоторым сожалением вертел в руках зеленую купюру.

Бабка осуждающе посмотрела на юношу.

— Нет, милок, я тебе сдачу совсем не наберу. День только начался, размена совсем нет.

Сергей хотел уже уйти, но бабка остановила его жестом.

— Можешь через сбербанк онлайн мне кинуть. По номеру телефона. Есть сберавская карта? Или на яндексденьги. На крайний случай, через, — бабка хихикнула, — пейпал, прости господи.

Молодой человек ошарашено вытащил смартфон и перевел продвинутой старухе денег. Даже больше, чем планировал.

— Держи, милок, — бабка передала ему пакетик с орешками, — обязательно белку встретишь.

Когда юноша скрылся за кустами, бабка достала здоровенный телефон “лопату”, открыла мессенджер и принялась набивать сообщения.

“Перспективный клиент движется по аллее А-три”.

“Васильишна, выпускай белок в квадрате двадцать два”.

“Петровна, выдвигайся на точку семь. Стандартный набор плюс термос с кофе. И терминал возьми, клиент с крупной наличностью и картой”.

Бабка потерла сухие ладошки. Операция “Накорми белку. Дорого” началась.

Демон на час (специально для Зои Носовой)

— Опять?!

Настя с раздражением разглядывала большую лужу под раковиной. Труба протекла уже четвёртый раз на этой неделе.

— Ну нет, хватит! Больше эти паразиты ни копейки не получат.

Девушка в сердцах показала фигу в сторону телефона, подразумевая сантехников, каждый раз требовавших немаленький гонорар.

— В этот раз надо применить крайнее средство.

Решительным шагом Настя пошла к шкафу и принялась рыться на нижней полке. Через какой-нибудь час, попутно посмотрев альбом со школьными фотографиями, полистав детскую книжку про Незнайку и сломав ноготь, она нашла в самом углу толстый том в кожаной обложке.

Бурча под нос “бабушка плохого не посоветует”, Настя долго листала жёлтые страницы.

— Ага, вот оно.

Крови чёрного петуха не нашлось, как и пепла покойника с гвоздем из копыта чёрной лошади. Но как опытная кулинарка, Настя знала точно — ингредиенты можно заменять. Скажем, каперсы на солёные огурцы, креветки на колбасу или бешамель на майонез. Так что в ход пошёл гранатовый сок, содержимое пепельницы, паутина из угла в туалете и старое ржавое шило.

Через полчаса на полу в коридоре красовалась здоровенная пентаграмма. Немного кривоватая, но это же не урок черчения, — рассудила девушка. Ритуал полагалось проводить голышом.

— Обойдётся, — решила Настя после недолгого колебания, но переоделась в прозрачный халатик и накрасила губы.

— Хархаш, бжумкагу шугг!

Залежалые, как старая шуба, слова отдавали нафталином и пылью.

— Жаж, кашкадар, вазгараз. Хайзацъ!

Над пентаграммой взметнулся огненный вихрь. Со звуком пенопласта, возюкаемого по стеклу, из пламени возник демон.

Поросший чёрной свалявшейся шерстью, с витыми рогами, с клыками, торчащими из пасти. Козлиные копыта нетерпеливо стучали об пол, а хвост с кисточкой выплясывал сарабанду.

— Кто осмелился вызвать страшного Азаш-Кушука? На колени, смертная, ибо воистину я ужасен!

Настя фыркнула и выразительно подняла бровь.

— Зачем ты вызвала меня, несчастная? Ты хочешь продать мне душу или стать моей рабыней?

— Вот еще! Читать разучился?

Девушка ткнула пальцем в надпись вокруг пентаграммы. Демон всхрапнул по-лошадиному и скосил глаза, пытаясь прочитать буквы.

— Ы… са… те…

— Именно! Я вызывала сантехника. И кого я получила?

— Что? Чинить трубы? Я демон, а не презренный раб! Архгх!

Пожав плечами, Настя потянулась, чтобы погасить угловые свечи.

— Стой!

Демон поник и развёл когтистыми руками.

— Ну, я умею чинить эту вашу сантехнику. Что там сломалось?

Через двадцать минут демон вытер лапы тряпочкой и кивнул на раковину.

— Работает, как часы. Гарантия на ближайшие триста лет.

— Ой, спасибо вам огромное!

Демон выразительно пошуршал пальцами, изображая хруст бумаги.

— Да, да, конечно.

Девушка протянула мастеру несколько бумажек.

— Хозяйка, за срочный вызов хорошо бы это, горло смочить.

Настя принесла демону бутылку чего-то крепкого, случайно завалявшуюся в холодильнике. Довольный обитатель тёмного мира хрюкнул и полез обратно в пентаграмму.

Перед тем, как исчезнуть, волосатая рука бросила девушке визитку.

“Демон на час”, — прочитала удивлённая Настя, — “Любые ремонтные работы, задушевные разговоры, оргии. Организация праздничных программ. Тамада (играю на баяне, интересные конкурсы). Не дорого. Вызывать Азаш-Кушука.”

Девушка хмыкнула и положила визитку на полку. А вдруг пригодится?

Смертельный номер (специально для Сергея Родочинского)

— Господа артисты, я собрал вас, чтобы сообщить новость.

Толпа циркачей хором вздохнула. Шпрехшталмейстер Наумыч, в отличие от старенькой бухгалтерши-билетерши, никогда хороших новостей не сообщал.

— Наш “бродячий” цирк за долги выкупило ЗАО “Хорнс энд Легс”.

— Мамочки, — пискнула хорошенькая гимнастка Лерочка.

Старенький клоун Тяп-Ляпыч, на своём веку переживший не одну продажу цирка, усмехнулся и подбадривающе похлопал Лерочку по руке.

— Ничего, — шепнул он ей, — и не таких видали.

И для полного взбадривания шлёпнул гимнастку чуть пониже спины. Лерочка и правда взбодрилась, отвлеклась и закатила Тяп-Ляпычу звонкую оплеуху. Клоун только усмехнулся и шикнул на неё, показывая взглядом на продолжавшего речь Наумыча.

— …оценив финансовую отчётность за прошедший год, “Хорнс энд Легс” прислал нам нового директора. Для санации, контроля и выведения цирка из перманентного финансового кризиса.

Вперёд выступил молодой человек. В строгом костюме и с печальным лицом осужденного к расстрелу. Было похоже, что в получение дохода цирком он сам не верил ни на йоту.

— Добрый день.

Голос нового директора был таким же грустным, как и выражение лица.

— Я ваш новый директор.

Кажется, несчастный был готов разрыдаться. Тяп-Ляпыч с лёгким злорадством подумал, что нового начальника прислали к ним в ссылку. Возможно, пожизненную.

— …надеюсь на плодотворное сотрудничество, — продолжал речь, больше похожую на похоронную, директор. — А теперь давайте познакомимся. Хотелось бы узнать вас поближе, но для начала просто представимся друг другу.

Наумыч махнул рукой, призывая коллег изобразить небольшой парад-алле.

— Наши акробаты. Леонид, Лера, Люся, Лев, Лена и Костя.

Свеженазначенный директор что-то деликатно шепнул Наумычу на ухо. Тот приватности не поддержал, заорав почти в полный голос.

— Да не тушуйтесь вы, спрашивайте вслух. Тут все свои. А Костю мы заставим имя сменить, чтобы не выбивался. Например, на Лаврентий.

Костя состроил кислую гримасу и показал Наумычу кулак. Тот продемонстрировал акробату лапу в два раза больше и осклабился.

— А это дрессировщики, — продолжал шпрехшталмейстер, — Сергей Валентинович, заслуженный артист манежа, дрессирует нашего слона Васю. Светочка собачками занимается. И Кузякин, это его номер с тиграми.

Похожий на колобка Кузякин помахал полной рукой. Девушка сделала книксен. А Сергей Валентинович попытался поклониться, чуть не рухнул, но в последний момент сделал кульбит и застыл на одной ноге, пошатываясь. От него пахло луком, перегаром и почему-то леденцами.

— Стыдно, — упрекнул его Наумыч, — заслуженный артист, а закусывать забываете. Кузякин, отведи слоноведа проспаться.

Директор тяжело вздохнул. И хотел сбежать, но шпрехшталмейстер удержал его за рукав пиджака.

— Иллюзионист Сидоров и его ассистентка. Не помню, как зовут, он их каждый месяц меняет: не выдерживает психика от ежедневного распиливания. Жонглёр Пуськин. Канатоходец Женечка.

Директор пристально всмотрелся в белобрысое создание со множеством косичек.

— А канатоходец — это он или она?

Наумыч хмыкнул и продолжил.

— Чревовещатель Аполлинарий. Атлет Мышкин. Девочка Люся, выступает на шаре. А это наши клоуны: Тяп-Ляпыч, Рыжий и Ганнибал.

Последний оказался наглым орангутаном в жилетке.

— И наша бухгалтер, а также билетёр, кассир, продавщица сладкой ваты, рекламный агент и художник афиш — Баба Сеня.

Старушка с фиолетовыми волосами подмигнула директору и послала воздушный поцелуй. Зубы у неё были исключительно золотые.

— А зарплату она на все должности получает? — поинтересовался директор.

Наумыч только виновато развел руками.

— Ясненько, — директор задумчиво почесал переносицу, — теперь надо…

— Отпраздновать ваше назначение! — раздался голос из толпы циркачей.

Все разом загалдели, ринулись вперед, подхватили директора и потащили его к вагончику с накрытым столом.

Через три часа Наумыч обвёл мутным взглядом честную компанию.

— Куда директора дели, ироды?

— Не выдержал, — вздохнул атлет Мышкин, — мы его в слоновник положили. Вася проследит, чтобы с ним хорошо было.

Слон, привыкший к ежедневным возлияниям своего дрессировщика, относился к таким вещам с пониманием. А утром выдавал гостям вольера кружку с рассолом.

— И этого испортите, — насупился шпрехшталмейстер, — сбежит ведь. Только нас приличные люди купили. Может, из долгов бы выбрались. Тяп-Ляпыч, ну хоть ты им скажи.

Клоун серьёзно кивнул.

— Я прослежу, всё путём будет.

— А как зовут его? — влезла в разговор Лерочка.

— Да я забыл спросить. Ладно, за что мы там пить собирались?


День начался отвратительно. Кто-то без малейшей жалости поливал его из шланга. При этом тяжело дышал и чем-то хлопал. Фыркая, новый директор цирка отмахивался руками и просил прекратить издевательство.

Когда вода закончилась, серый шланг превратился в хобот и, ухватив за шиворот, поставил вертикально. Отряхнул мятый костюм от налипшей соломы, вручил кружку с мутной жидкостью и заставил почти насильно выпить.

В голове прояснилось. Но слон не стал дожидаться, когда гость придет в себя, а выставил директора из вольера и запер дверцу.

— А вот и вы!

Свежий, как огурчик, Тяп-Ляпыч поджидал начальство, сидя на маленькой табуреточке.

— Сначала завтракать!

Подхватив директора под руку, клоун потащил его к вагончику с красной дверью.

— Вы не волнуйтесь, у нас очень, очень хороший коллектив. Это в последнее время у нас трудности. А так мы ого-го! Какие гастроли у нас были, просто сказка! Мы даже дополнительные стульчики в проходе ставили. Вот, держите: овсянка и кофе. После вчерашнего то, что доктор прописал.

Непрерывно болтая, Тяп-Ляпыч дождался, пока начальник поест и, подмигнув, спросил:

— Теперь репетицию посмотрим? У нас новая программа.

Директор отрицательно помотал головой, вытер рот салфеткой и заявил:

— Сначала финансовая отчетность. Где у вас бухгалтерия?

Баба Сеня гостю обрадовалась. Вытолкала Тяп-Ляпыча и принялась выставлять на стол вазочки с печеньем, засахаренными фруктами, розетки с вареньем, высыпала горку конфет в ярких фантиках. И, как вершину композиции, водрузила посреди всей этой снеди целого генерала — огромный заварочный чайник, укрытый стёганой грелкой в виде красного петуха. На удивлённый взгляд директора только махнула рукой:

— Не люблю бумаги, особенно про деньги, разбирать без еды. Смотришь на эти цифири, смотришь… Так и хочется сожрать того, кто это придумал. Да вы присаживайтесь. Я сейчас всё принесу.

Старушка, кряхтя от натуги, притащила несколько толстых томов. Директор налил чай и открыл первую книгу.

Придраться в финансовых бумагах было не к чему. Баба Сеня вела все записи аккуратным почерком, скрупулезно подсчитывая все траты и доходы. Была записана даже покупка сена для Васи за какие-то гроши у встреченного фермера. И была подшита расписка, что оный свою мелочь получил.

Директор вздохнул. Цирк жил скромно, почти бедно. Из трат, которые можно было урезать, виделась только ассистентка фокусника, получавшая неприлично много. Но проблема была в другом: куда бы ни приезжал цирк, на второе представление приходило едва пару десятков человек. А третье обычно отменяли из-за отсутствия зрителей.

— Вот такие дела, — Баба Сеня сочувственно покачала головой и взяла очередное печеньице, — ты бы посмотрел репетицию. Как по мне, плохо у них выходит. Я бы даже сказала отвратительно.

Несчастный шеф балагана вздохнул ещё тяжелее. Он ничего не понимал в представлениях. Его, конечно, водили в цирк в детстве, но когда это было? Всё, что он знает: тигры должны быть страшными, клоуны смешными, фокусы волшебными, а жонглеры кидать шарики так, чтобы дух захватывало. Но ведь циркачи сами об этом знают. Или нет?


Артисты, расположившись на площадке между поставленных кругом вагончиков, маялись бездельем: резались в карты; кто-то спал, прикрыв голову шляпой; кто-то читал старую газету; слон Вася, взяв хоботом опахало, обмахивал гимнасток. Все ждали начальство для показательной репетиции.

— А вот и шеф!

Тяп-Ляпыч, первым заметивший директора, подал сигнал остальным. Затем притащил стул и усадил начальство в теньке.

— Можно начинать? — Тяп-Ляпыч дождался кивка и заорал. — Поехали, оглоеды!

Не прошло и четверти часа, как директор понял, что скучает. Скулы сводило зевотой, а веки сами опускались, предлагая вздремнуть. Представление, скучное и монотонное, колыхалось, как болото под ряской скуки.

— Стоп!

Акробаты, приготовившиеся к очередному трюку, застыли в нелепых позах.

— Перерыв полчаса.

Директор отмахнулся от Тяп-Ляпыча и между вагончиков проскользнул наружу. Пустырь, где расположился бродячий цирк, зарос высоким бурьяном. Казалось, поставленные кольцом вагончики стоят на берегу рыжего травяного моря. А ближайшие многоэтажки чудились скалами, засиженными поколениями птиц.

Рядом бежала асфальтовая дорога, похожая на морщинистую шкуру слона. Чуть дальше, под большим дубом, играла компания детей. Они что-то строили из веточек и земли. Директор довольно хмыкнул и пошел к ним.

— Здравствуйте, юные господа.

Он улыбался маленьким незнакомцам со всем обаянием, которое мог найти у себя. Ответом ему были невнятные крики “зрасьте” и недовольные вторжением взгляды.

— А не желаете ли посетить цирк?

— Вот ещё! — предводитель компании, рыжий забияка, состроил страшную рожу.

— Не просто так, джентльмены… и леди. Мне нужны эксперты, разбирающиеся в смехе.

Во взглядах появилось удивление и заинтересованность. Рыжий медленно подошел к директору.

— А что взамен?

— Обед на всех, десерт, по билету на завтрашнее представление.

Рыжий на секунду задумался.

— Ещё сладкую вату во время просмотра.

Директор кивнул.

— И на слоне покататься! — пискнула девочка в красном платьице.

— Договорились.

Мужчина протянул руку рыжему.

— Договорились!

Циркачи были донельзя удивлены, когда директор вернулся в окружении десятка детей.

— Давайте найдем, куда посадить наших гостей.

Делёж стульчиков и рассаживание по местам заняло минут двадцать. Директор сделал строгое лицо и успокоил конфликты, заявив, что тот, кто будет драться, не получит десерт.

— Начинайте, господа, — кивнул артистам директор.

— Алле! — завопил Наумыч, и на арену шагнули акробаты.

Шеф циркачей не смотрел на представление. Он внимательно наблюдал за лицами маленьких зрителей.

Через пять минут директор подозвал Тяп-Ляпыча и что-то шепнул ему.

— У-у-у-у!

На арену выбежал орангутан Ганнибал. Подпрыгивая и завывая, он скакал между акробатами и в конце концов утащил перекладину от трапеции. Дети смеялись, а на арене шла погоня. Обезьяна убегала, дразнила акробатов, а те брали её в кольцо, падали, промахиваясь, и громогласно ругались.

— Запиши, — директор подозвал шпрехшталмейстера, — что делается, пусть отрепетируют потом так же. Только выражения пусть получше подберут.

Наумыч, удивлённый таким подходом, достал большую тетрадь и принялся скрипеть карандашом.

Акробаты, так и не поймавшие орангутана, уже раскланивались. Следом вышла дрессировщица Светочка со своими собачками. Тут вмешательства не потребовалось, номер и так прошел отлично. А вот со следующим возникла заминка.

— Я не буду выступать в таких условиях! — вопила носатая ассистентка фокусника. — У меня болит голова на такой жаре. Я совершенно не в настроении сейчас. И где мой коктейль? Почему никто не принес мне коктейль?

Директор медленно подошел к девице и не спеша обошёл её вокруг, разглядывая, как забавную диковинку. А она продолжала вопить и брызгать слюной.

— Вон.

— Что?

— Уволена, — начальник цирка холодно улыбнулся, — помогите девушке вынести вещи за пределы цирка.

Среди артистов раздались ехидные смешки.

— Да как вы смеете!

— Смею, дорогуша. В моем цирке бузить могу только я.

Директор состроил страшную гримасу и гаркнул:

— На выход!

Носатая умчалась, громко цокая каблуками.

— А кого же я буду распиливать?

Растерянный фокусник оглядывался вокруг.

— Мне ведь надо распиливать, это коронный фокус…

Директор, ещё не отошедший от носатой девицы, сурово посмотрел на иллюзиониста.

— Сам себя распилить — слабо?

— Себя? Сам? — фокусник ошалел от такого предложения. — Можно попробовать. Но мне тогда нужны помощники…

Новыми ассистентами стали клоуны. Номер получился отличный: под гиканье фокусника засунули в ящик. Тот кряхтел, пищал тонким голосом и умолял пилить аккуратнее. Тяп-Ляпыч и Рыжий взялись за ручки огромной пилы, вызвав восторженный визг среди зрителей. Орангутан бегал вокруг и то и дело щекотал пятки разрезанного волшебника. Дети ухохатывались, так что одна девочка свалилась со стула, и её пришлось утешать.

Представление шло дальше. Циркачи ухватили идею и сами меняли номера, подглядывая реакцию детей. Директору оставалось только осаживать особо увлёкшихся.

Канатоходца отмыли, расплели косички и обнаружили симпатичную девушку. Переодели в платьице и отправили “воровать” у атлета бутафорскую гирю. Силач Мышкин, смешно топорща усы, сердился, кричал и бросал в идущую по канату Женечку гантели.

Тигры страшно рычали, заставляя визжать ребятню. Слон пил чай с чревовещателем, рассказывая забавные истории. Жонглер крутил в воздухе десяток пылающих колец. Клоуны вытягивали паузы и неудачные сцены. А баба Сеня угощала маленьких зрителей сладкой ватой и тайком показывала директору оттопыренный большой палец.

Представление закончилось. Дети были накормлены и отпущены. Усталые артисты сидели в кружочке, обсуждая получившуюся программу.

— Хорошо, — директор хлопнул ладонью по колену, как председательским молотком, — завтра утром ещё раз прогнать, для закрепления. И опробуем на живых людях.

— Нормально же получилось, зачем ещё раз гонять? — пытались возражать акробаты, но стихли под яростным взглядом Наумыча.

— А теперь ужин и спать. И никаких ночных посиделок, завтра всем надо быть в форме.

Вся цирковая братия вздохнула и разошлась. А директор заперся у Бабы Сени, просидев над документами до самого утра.


Репетиция провалилась. Номера разваливались, теряя задор. Шутки, еще вчера казавшиеся смешными, не вызывали даже улыбки. Тигры отказывались рычать, а силач Мышкин уронил гирю себе на ногу.

— В крайнем случае, — выразил общее мнение Наумыч, — нас можно показывать на поминках. Будет вызывать слёзы и печаль.

Директор, всё утро общавшийся по телефону с начальством, был мрачен. Молча дождался окончания репетиции, встал и поднял руку, призывая к молчанию.

— Я разговаривал с руководством “Хорнс энд Легс”. Они нам дают один шанс. Если на этой неделе мы не выйдем на самоокупаемость, цирк будет распущен и продан с молотка.

Циркачи встретили новость гробовой тишиной.

— Всё, допрыгались, — чревовещатель Аполлинарий печально шмыгнул носом и добавил голосом своего альтер эго, — пакуйте чемоданы, артисты.

— И шар мой тоже? — жалобно пискнула Люся.

— Отставить панику!

Директор громко хлопнул в ладоши.

— Собрались, настроились, вышли и провели представление на пять с плюсом. Думайте только о своих номерах. Вперед!


Боясь сглазить, директор не смотрел представление. Спрятался в вагончике Тяп-Ляпыча, лежал на жёстком топчане, пялился в потолок и думал — выгонят его из “Хорнс энд Легс” сразу или упекут в какую-нибудь глушь? Всё глубже погружаясь в мрачные мысли, он не заметил, как заснул. Но и там его преследовал цирк: рушился шатёр шапито; тяжёлые гири норовили упасть на голову; Наумыч, щёлкая кнутом, принуждал пройти по канату; тигры трясли за плечо, требуя прыгнуть в горящее кольцо.

— Просыпайтесь!

Тяп-Ляпыч, в белом гриме похожий на привидение, растолкал директора.

— Пора праздновать! Все уже ждут.

— А? Что? Представление закончилось?

— Уже три часа как. Баба Сеня уже все пальцы стерла: билеты на ближайшие сеансы проданы полностью! Такого аншлага мы никогда не видели. Вставайте, только вас ждут.

За столом под открытым небом собралась вся труппа. Появление директора встретили восторженным ревом. Все хлопали его по плечам, жали руку. Ему досталось и несколько страстных поцелуев, но от кого именно, он в суматохе не заметил.

— Первый тост, — бас Наумыча заглушил остальные голоса, — я хотел бы поднять за нашего, не побоюсь этого слова, гениального руководителя. Ура!

Празднование успеха обрушилось волной на ошалевшего директора и уволокло на хмельное дно.

— Я всё хотела спросить: а как вас зовут? — шепнула на ухо директору акробатка Лерочка.

— Вадим Александрович, — он вдруг отчего-то застеснялся.

— А можно называть Вадик?

Он кивнул и дальнейший вечер слился в цветную круговерть.


Утром, в поисках рассола, Наумыч забрел в слоновник. Перед вольером на табуреточке сидел Тяп-Ляпыч.

— Ты чего тут делаешь?

— Жду, когда проснутся.

Клоун пальцем показал в дальний угол вольера. Там, на охапке сена, спал директор. Слева к нему прижималась Лерочка. А справа, по-хозяйски закинув на шефа ногу, дрыхла Женечка. Даже во сне каждая девушка тянула мужчину в свою сторону.

— Дела, — протянул Наумыч и сел прямо на землю, — пожалуй, я тоже подожду. Не каждый день выпадает шанс увидеть смертельный номер.

Псоглавцы (специально для Лилии Гладышевой)

Аристарх беспомощно хлопал глазами и дергал себя за куцую, но ухоженную, бороду.

— Куда? — переспросил он в третий раз.

— В Рязань.

— А… это где? В Подмосковье?

Начальник, седой мужчина с бритыми висками, закатил глаза.

— Боже мой, Аря, ты географию в школе учил?

Аристарх потупился. Всю сознательную жизнь, за исключением отпусков на Бали, он провел в Москве. И почти не представлял, что творится за МКАДом. Мысль, что придется поехать в дикую Россию, вызывала у него легкие приступы паники.

— В общем, — начальник постучал ручкой о стол, — бери билет, садись на поезд и езжай. За пару дней разберешься с проблемами филиала и можешь возвращаться.

На ватных ногах Аристарх вернулся на рабочее место и обессилено упал в кресло. Страх покинуть цивилизацию и очутиться в диких местах бросал его в холодный пот. На ум лезли сказки, которые рассказывала бабушка: дикие кочевники, медведи, охотящиеся прямо на улице, водка для выведения радиации. А самое страшное — псоглавцы. Он точно помнил — часть городов населяют именно они. Безжалостные, зубами рвущие приезжих. Точно! И Рязань потому так называется, что режут всех без разбора.

Соседи по офису посочувствовали для вида, похлопали по плечу и занялись своими делами. Аристарх остался один на один с билетом на скоростной поезд, псоглавцами, филиалом и потными от страха ладонями.

За окном вагона уже летели мимо березы, а несчастный Аря всё не мог согласиться с несправедливой действительностью. Он совершил подвиг — прочитал десяток статей в википедии и точно удостоверился в существовании псоглавцев. Откуда они взялись, никто не знал, но было известно, что за границей Московской области живут только они. Редко встречающиеся люди, видимо, оставленные в живых ради смеха и глумления, рассказывали леденящие душу подробности. Нельзя пристально смотреть на псоглавцев, нельзя расспрашивать, нельзя есть вместе с ними. Хочешь остаться в живых — приехал, быстро сделал дело, причем только на отлично, и быстро уехал. Шаг влево, шаг вправо: сожрут живьем.

На вокзале его встречали. Вертлявый юноша в джинсах и футболке мог сойти за обычного москвича, если бы не доберманья голова вместо человеческой. Голос у него был тонкий и лающий.

— Как хорошо, что вы быстро приехали. Этот Кси-пять-тысяч нам уже всю кровь испортил. Надеюсь, поездка прошла спокойно?

Аристарх натужно кивнул и позволил отвести себя вместе с чемоданом в гостиницу.

— Отдохнете с дороги?

— Нет, нет! Лучше сразу в офис. Зачем тянуть?

Город за окнами машины казался пряничным. Чистые улицы, забавная архитектура, море зелени. Никакого сравнения с родными каменными джунглями. Если бы тут не было псоглавцев. С водительского места на Аристарха щерилась жуткая зубастая пасть.

Филиал оказался особнячком с колоннами. По коридорам ходили псоглавицы с симпатичными фигурами, но жуткими волосатыми харями. Директор филиала оказался солидным господином с кудлатой башкой волкодава.

— Мы вас уже заждались, — рыкнул он, роняя слюну из пасти, — надеюсь, ремонт нашего агрегата не затянется.

Аристарх в полуобморочном состоянии только и смог кивнуть в ответ.

Ремонт Кси-пять-тысяч занял у него всего два часа. Заменить пару блоков, перенастроить управляющий контур и почистить от пыли. Несколько псоглавцев одобрительно рычали, глядя на заработавший комбайн.

— Как насчет вечером обмыть удачный ремонт? — подмигнула псоглавица с головой болонки.

— Нет! — взвизгнул Аря. — Мне нужно срочно возвращаться в Москву! Когда ближайший поезд?

Только заскочив в вагон, Аристарх почувствовал себя в безопасности. С ехидным выражением лица помахал рукой провожающим: ушла от вас добыча! И с облегчением выдохнул. Ушёл!


— Виктор Михайлович, зачем всё это?

Помахав вслед поезду, младший псоглавец отключил голограмму. Надоевшая собачья башка пропала, открыв обычную человеческую голову.

Директор филиала не торопился вернуть свой обычный облик. Гавкнул на подчиненного и расхохотался.

— Затем, Даня, затем. Их пятьдесят миллионов в Москве. Каменные джунгли, никакой зелени. Представь, что они ломанутся к нам?

Директор, наконец, отключил собачью голограмму и подмигнул.

— К тому же ты видел, с какой скоростью он работал? А приехал бы он к людям — неделю, не меньше, чинил бы. Пьянствовал водку, приставал к нашим девушкам…

Данил покраснел: именно этим он сам занимался, когда ездил в командировки.

— Так что никаких понаехавших, — подытожил директор, — провинция не резиновая.

Как завести дракона #1

— Папа, я хочу завести дракона!

Король вздрогнул и чуть не уронил шахматную доску, где разыгрывал сам с собой царский гамбит.

— Что?

— Дракона, папочка. Такого зеленого, с крыльями.

Принцесса мило улыбнулась и подала отцу ферзя, упавшего на пол.

— Н-н-нет, милая, зачем? У нас не тот климат, и вообще… Как-то несообразно это. Может, лучше хомячка?

— Ну, папа! Они же такие классные. Я на нем в школу буду летать. Играть с ним.

— Он же не влезет к нам в замок. И пожар тут устроит.

— А я маленького заведу. Вот такого!

Принцесса показала руками желаемый размер.

— Это они в детстве такие. А потом как вымахает! Башню подожжет, все запасы пожрет, нагадит во дворе и улетит, неизвестно куда. Ни за что!

Девочка уперла руки в бока и насупилась. Королева, её мать, могла бы сказать, что именно с таким выражением лица сам король развязал три маленькие войны с соседями и одну крупную.

— А я хочу!

— Нет!

Принцесса топнула ножкой и выбежала из комнаты.

Король вздохнул и снова взялся за шахматы. Там как раз белый дракон должен был съесть черного ферзя. От такой ситуации его величество расстроился окончательно.


Осада Короля продолжалась по всем правилам военного искусства. Умоляющие взгляды, всхлипы, подложенные на видные места брошюры о драконах из хороших питомников. А затем подключена тяжелая артиллерия.

— Милый, — Королева взяла мужа под руку, — может, все-таки позволить Маргарите завести себе дракона? Говорят, это хорошо влияет на детскую психику, организует и дисциплинирует.

— А убирать за ним кто будет? У нас вся прислуга уволится! А ест он сколько? Никаких финансов не хватит. Не вводить же мне драконовский налог, в самом деле.

— Можно взять небольшого, карликового. У моей двоюродной сестры такой.

Король сердито хмыкнул. Герцогиню он терпеть не мог, считая вздорной и избалованной особой. Как может “её светлость” любить возиться на кухне, гулять с драконом и курить сигары? Нет уж, таких примеров нам не надо.


После неудачи Королевы в ход пошло оружие массового поражения. Буквально через три дня в гости заглянула бабушка принцессы, вдовствующая королева Изольда.

— Мог бы и разрешить девочке завести зверушку, — заявила бабушка сразу после обеда, когда Король был в благодушном настроении.

— И ты, мама? Даже не уговаривай: я сказал нет, значит, нет. И прекрати её баловать и постоянно заступаться.

— Вот еще. Чтобы ты вырастил из Маргариточки еще одну скучную девицу? Ну, уж нет. И не уходи от темы — почему ты не хочешь взять ей дракона?

— Мама! Какие еще драконы? Ей учиться надо, а не скакать с зеленым змеем. Она и так стихийное бедствие, а если их будет двое?

— У тебя плохие каменщики? В крайнем случае построишь новый замок. У этого слишком унылая архитектура.

Король застонал и закатил глаза.

— Кстати, — королева-бабушка прищурилось, так что королю захотелось спрятаться, — а не помнишь, кто притащил в детстве во дворец “котеночка”?

— Ну, откуда я мог знать… — Король покраснел и подумал, что надо дать своей любимице-мантикоре дополнительную порцию мяса.

— Эта зараза сгрызла тридцать пар моих туфель, между прочим! А тут всего лишь маленький дракон. Вот возьму и сама ей подарю ящера.

Король из красного стал белый. Зная свою матушку, он мог быть уверен: дракон будет самый большой и злобный из всех возможных.

— Нет! Я сам. Маргарита!

— Да, папочка, — девочка была уже тут как тут.

Король с укоризной посмотрел на дочь.

— Сейчас, подожди минутку.

Он вышел из столовой и через четверть часа вернулся с большой совковой лопатой.

— Вот! Убирать будешь сама! Понятно?

Принцесса осмотрела орудие труда со всех сторон и наморщила носик.

— Фи, папа. Это никуда не годится.

— А я сказал, сама за ним…

— Нет, это просто ужас! — принцесса просто негодовала, — Это ведь даже не красное дерево. Почему ни одним стразиком не украшено? Я не могу появиться на людях с такой не королевской лопатой!

Король закашлялся.

— Она права, — кивнула бабушка, — нельзя давать ребенку такую страшную лопату. У принцессы все аксессуары должны быть элегантными. Не волнуйся, милая, сегодня же пришлю тебе своего ювелира-лопатинье.


to be continued

Дальше!

Зеленый том рассказявок на этом закончен!

Продолжение историй читайте в Синем томе рассказявок https://author.today/reader/23749/211459

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/5641


Оглавление

  • Люди бездны
  • Журчащая ночь
  • Чебуреки
  • Фамильный симпозиум
  • Командировка
  • Селфи
  • Разница восприятия
  • Что?!
  • Котики, которые всегда с тобой
  • Одинокая марсианка желает познакомиться
  • Коуч
  • Трудная работа
  • Деньгожор
  • Дежурные добра
  • Ученик алхимика
  • За жизнь
  • Бука и Бяка. Сказка про левый носочек
  • Код Барашкина
  • Тыква
  • Бессонница
  • Ремонт
  • Почесун
  • Красная Шапочка (в жанре женский любовный роман)
  • Красная Шапочка (в жанре космоопера)
  • Красная Шапочка (в жанре научная фантастика)
  • Против!
  • Правильная форма
  • 18 рублей
  • Хоббиты народов мира
  • Телеплощадь
  • Игровая мышь
  • Несуразная сказка
  • Бунт
  • Доказательство бытия
  • Европейские "ценности"
  • Фейсконтроль
  • Дырки
  • Cказочка офисного кита
  • Женская магия
  • Турист
  • Классический английский детектив
  • Человеконариум
  • Первое правило Золотого Ключика
  • Научный подход
  • Священная битва
  • Бытие от женщины
  • Странная сказка
  • Рубильник весны
  • Оппозиция
  • Сакральный телефон
  • Утюг (хоррор)
  • Легенда о Мяулине
  • Космическая робинзонада
  • Страсти по обеду
  • Бутик (специально для Алана Гибизова)
  • Гадание на тараканах (специально для Мани Голутвиной)
  • Интернет на развес (специально для Николая Голубева)
  • По науке (специально для Annet Dragony)
  • Храм воздуха (специально для Юлии Потаповой)
  • Экзамен
  • Маркетинг (специально для Ядвиги Лоренц)
  • Демон на час (специально для Зои Носовой)
  • Смертельный номер (специально для Сергея Родочинского)
  • Псоглавцы (специально для Лилии Гладышевой)
  • Как завести дракона #1
  • Дальше!
  • Nota bene
  • Teleserial Book