Читать онлайн Хазарская петля бесплатно

Александр Тамоников
Хазарская петля

Глава первая

Середина месяца Листопад (октябрь).

Две сотни бека Шамата, потерпевшего сокрушительное поражение от славянского племени варузов у крепости Вольное на Оке, за неделю обратного пути в свое горное селение Кумерге прошли около ста двадцати верст. Причиной медленного продвижения бележей стала испортившаяся вдруг погода.

На второй день пути начались дожди, которые превратили дороги и тропы в грязевое месиво. Обочины заросли высокой травой, изобиловали буераками, сейчас заполнившимися водой и грозящие оползнями. Свернуть с дороги – значит потерять без боя остальных воинов.

Впереди шел головной дозор под началом Усама, десятника сотника Каира, который единственный сохранил в целости свою сотню. Отряды Каплата и Баглара полегли на перелазах и у стен крепости, с виду представлявшейся такой легкой добычей.

Вождь племени бележей, что привел войско из пяти сотен, бек Ганзал Шамат слишком недооценил возможности полян, а главное, не почувствовал их боевой дух. Не мыслил он и о том, что поляне настолько хитры в воинском деле. Их подводные заграды на перелазах стали губительным открытием для вождя считавшегося непобедимым племени.

Бележи у Вольного потеряли три сотни самых опытных воинов, славящихся своей дерзостью и непримиримостью к противнику. Но вот нарвались на полян, которых шли наказать за смерть тархана Ильдуана с его сыном Джабу, что первыми напали на варузов, проживавших в трех разных селениях. А получилось, что бек Шамат наказал свое племя, так как поляне встретили его не отдельными селениями, враждующими между собой, а новой крепостью, совместно построенной на мысе северного берега Оки. Никогда бек не испытывал такого позора, сейчас он ехал в стороне от сотен, погруженный в мрачные мысли.

Начало темнеть.

Сотник Каир, заметив ровное поле у берега реки, подал команду на остановку. То было хорошее место и для вечерней молитвы Магриб, и для ночного привала.

Остановив войско, он подскакал к беку:

– Господин, здесь хорошее место для отдыха.

Шамат кивнул:

– Хоп, ставьте лагерь и охранение. Ты, Биназ, Ильдара Хамзаята не видел?

– Так вон он, – бай Каир указал в сторону рати, – с нукерами твоими.

– Передай ему, чтобы подъехал.

– Хорошо.

Каир удивился: обычно бек находился вместе с войском, сегодня он был один и молча бродил по берегу реки. Нукеры шли рядом, не приближаясь к беку, дабы не вызвать у того приступ ярости, что стало частым явлением после поражения от полян.

К беку подъехал его помощник и начальник охраны десятник Ильдар Хамзаят:

– Слушаю тебя, господин.

– Мой шатер поставить здесь, на берегу, нукерам юрты – рядом.

– Слушаюсь. Наложницу?

– Не до нее.

– Трапезу?

– В шатер, как будет готова. И вот что еще, Ильдар, пошли пару нукеров дальше по дороге верст на десять, пусть посмотрят, что там.

– На схеме ничего не обозначено.

Бек повысил голос:

– Ты плохо понял меня, Ильдар?

– Извини, господин, я пошлю людей.

– До полуночи они должны вернуться. Доставь их в мой шатер, все равно я не усну.

– Слушаюсь.

Нукеры и ратники начали ставить шатры и юрты. Прервали работу на молитву, потом повсюду под надзором десятников разожгли костры, стали готовить трапезу. Провизии было много. Запас рассчитывался на поход в обе стороны на пять сотен.

Хамзаят вызвал к себе нукеров Али Ямара и Мусу Багира, наказал им:

– Поедете вдоль реки вверх по течению на десять верст. Задание простое: посмотреть, что дальше по пути. До полуночи вы должны вернуться. И сразу ко мне. Смотрите лучше, отвечать будете перед беком.

Ямар удивился:

– Почему так, десятник? Мы должны увидеть что-то необычное?

– Не знаю, это повеление бека. На схеме ничего нет, такое же поле с дорогой между лесом и рекой. Но перечить беку мы не можем. Задание понятно?

Ямар, как старший по возрасту и как старший малого ертаула, кивнул:

– Понятно. Только есть вопрос.

– Ну?

– Покушать бы сначала.

– Потом покушаете. Я распоряжусь, для вас оставят еду. Вперед!

Два всадника двинулись по берегу реки, которая начала расширяться. Тучи, что закрывали небо весь день, разошлись, появилась луна и звезды. Стало достаточно светло, чтобы видеть округу.

Нукеры-разведчики торопились. Конечно, десятник даст команду оставить им еду, но что оставят товарищи, неизвестно. Могут хороший кусок мяса, а могут и пустую похлебку. Да, неудобно чувствовали себя бележи в этих неприветливых землях.

Проехав верст восемь вперед, нукер Муса Багир остановил коня у подножия возвышенности:

– Хватит, Али, а то и без еды, и без отдыха останемся.

Ямар ответил:

– Велено проехать десять верст, а мы проехали меньше.

– Откуда тебе известно – меньше или больше?

– Известно, я схему смотрел, изгиб реки будет как раз в десяти верстах от лагеря.

– И когда же ты смотрел? Кто тебе эту схему показывал? Когда десятник давал задание, он указал только, куда идти и когда вернуться.

Ямар объяснил:

– Я до того смотрел, еще когда бек назначил место для ночевки.

Багир недовольно посмотрел на начальника, но спорить не стал, может, так оно и было.

– Багир, если мы развернемся сейчас, то вернемся до полуночи, что укажет десятнику на обман. Тот доложит беку, и нам несдобровать.

– Мы можем медленнее ехать.

– А давай лучше поднимемся на возвышенность, поглядим, что там дальше, если увидим излучину, постоим немного и поедем обратно.

– Как скажешь, ты начальник.

– На возвышенность!

Бележи поднялись на большой продолговатый холм, заросший кустарником с пологими склонами во все стороны, кроме речной. Там был обрыв. Неожиданно, меньше чем в версте, они увидели… небольшое селение полян.

– Ух ты! – воскликнул Ямар. – А если бы мы не поднялись? Утром вышли бы на полян, мыслишь, что было бы с нами?

– Согласен. Ты оказался прав. Интересно, что это за селение?

Ямар посчитал дворы:

– Десять по речной стороне, восемь по лесной. Дорога по селению.

К варузам орда бека Шамата шла другой дорогой – между лесами, по которой ходил Тархан Ильдуан. Этот путь выбрал сам Шамат, считая дорогу у реки более безопасной. А может, он как раз и рассчитывал встретить такое вот селение. Ведь поляне в большинстве своем селились на берегах рек, которые вместе с полем и лесом кормили их.

Ямар проговорил:

– Восемнадцать дворов, это значит восемнадцать мужиков, глав семейств, столько же баб; отроков и девиц больше, ну и младенцы со стариками, которых и считать не следует. Около сотни полян взять можем, а еще коровы, овцы, козы, птица. Да и зерно в закромах наверняка есть. Лошади в табуне у реки. Там вон мужик с отроком. Лошадей не сосчитать, но не менее двух десятков.

Багир кивнул:

– Да, где-то так, пора возвращаться.

Ямар вдохнул:

– Посмотреть бы, что за излучиной. Может, там еще селения? На это налетим, а из других поляне в леса уйдут. Оттуда их не достанешь.

– То не наше дело, Али, что делать, пусть бек решает. Ему видней.

– Хоп, возвращаемся.

Разведчики до полуночи прибыли в стан.

Их ждал десятник Хамзаят.

Встретив, спросил кратко:

– Ну что?

Ямар соскочил с коня:

– Впереди, верстах в девяти, селение полян, – он на руках показал восемнадцать дворов, – десять у реки, восемь ближе к лесу. Дорога посередине, табун у реки, при нем двое: мужик и отрок.

– Охрана?

– Нет никакой. Даже общей городьбы нет, и на задах ничего. Есть плетни к улице, часть между дворами. Жилища, в основном полуземлянки, но есть и землянки, один сруб с соломенной крышей, клети, бани, сараи, забитые сеном. В общем, как в обычном селении полян.

– Хорошо. Идем к беку.

Багир спросил:

– Мне тоже?

– Да!

– Но разве бек Шамат не спит?

– Это не твое дело. Идем.

Троица прошла к шатру.

Первым зашел Хамзаят. Бек возлежал на ковре, постеленном на солому, и дремал. Рядом дымился кальян.

Бек очнулся, как только отворился полог.

– Ты, Ильдар?

– Я, господин.

– Вернулась разведка?

– Да, господин.

– Есть что-нибудь?

– Есть, господин.

– Давай нукеров сюда.

Хамзаят окликнул разведчиков, те, кланяясь, вошли внутрь шатра.

Встали, преданно глядя в глаза беку.

– Говори ты, – указал он на Ямара.

Тот повторил, о чем доложил десятнику.

Бек поднялся:

– Селение? Это хорошо, это очень хорошо. – Он кивнул нукерам: – Свободны. – Повернулся к десятнику. – До утренней молитвы всех сотников ко мне. Нукеров держать в готовности следовать со мной. Атакуем это селение сразу после выхода к нему, по окончании молитвы.

– Не поздно ли будет, господин? Поляне встают рано. Мужики могут уйти в лес, на реку, бабы тоже. Кто-то – в поле. Все будут на ногах. Завидят нас, на лошадей и – в бега, в тот же лес, за реку, наверняка у них есть и плоты, и лодки-однодревки. Мы выйдем, а брать-то и некого. Останется сжечь жилища, но разве это то, что нам надо?

Шамат задумался. После указал пальцем на Хамзаята:

– Ты прав, намаз проведем после того, как разорим селение полян, Всевышний простит. Немедленно поднять сотни, собрать лагерь, сюда мы больше не вернемся. Десятникам строить десятки, сотников ко мне!

– Слушаюсь, господин.

Скоро оставшиеся в живых сотники Биназ Каир, Гузир Абашиз и Албури Месир вошли в шатер. Поклонились, поприветствовали бека. На лицах недоумение и тревога: с чего это вдруг бек поднял их среди ночи? Или проклятые поляне варузы устроили погоню? С них станется.

Бек поднял глаза на баев:

– Впереди селение полян, по докладам разведчиков, из восемнадцати дворов. Городьбы нет, охраны тоже нет. Я решил разорить это селение и взять ясырь. Посему вы должны в первую голову скрытно вывести свои сотни по дороге до возвышенности, что будет у самого селения. Там встать. Тебе, Биназ, – бек взглянул на Каира, – немедля выслать вперед разведчиков. – Он повернулся к остальным сотникам: – Вам дам задание на месте. Для успешной атаки нам надо окружить селение. Как это лучше сделать, решим на месте. До утренней зари мы должны быть в селении. У меня все, спрашивайте.

Вопросов не было, лишь один Месир проговорил:

– Наши воины не отдохнули, и когда еще придется отдохнуть, неизвестно. А мы в чужих, весьма враждебных землях.

– Ничего не случится с твоими воинами, Месир, исполнять приказ!

Отпустив сотников, бек с помощью слуги оделся в боевые доспехи.

Каир доложил, что выслал вперед разведочный отряд десятника Деби.

Вскоре отряд нукеров, сопровождавший повозку бека, в окружении верных сотен двинулся к обреченному на разграбление селению.

Восемь верст прошли быстро. Как и было договорено, сотни встали у возвышенности, на мордах коней мешки, чтобы ржание не выдало присутствие чужаков.

В селении лаяли собаки.

Бек молил Всевышнего, чтобы не пошел дождь. Потом – пусть, но не сейчас. Он велел сотникам подняться на возвышенность, где залегли разведчики. Наверху десятник Деби доложил:

– В селении спокойно. Лошади в табуне волнуются, это понятно – чуют наших коней, то же и собаки. Но тревогу никто не поднимает, видно, в лесу много волков, привыкли. Из землянок и полуземлянок никто не выходил.

Шамат посмотрел на восток. Там начала появляться полоска света.

Он повернулся к Абашизу:

– Тебе, Гузир, полусотней пройти лесом и зайти к селению от излучины с юга, направить два десятка по берегу, отделить селение от реки. Албури, – бек повернулся к Месиру, – тебе с полусотней идти за Абашизом, но не до конца, стань напротив селения с запада. Ну а мы с сотней Каира пойдем прямо отсюда. Задание прежнее: окружить селение, по моему знаку – сабля вверх – вперед, атаковать проклятых полян. На этот раз младенцев и стариков в землянках не рубить, вытаскивать на середину селения, где их встретят нукеры. С мужиками, бабами, отроками и девками поступать как обычно – сгонять на южный край селения и связывать. Потом собирать добро: скот, лошадей, телеги – все, что нам нужно. Кто хочет сказать?

Вперед выступил старший нукеров десятник Хамзаят:

– Тот, что пришел из разведки, Ямар, сказал, нам не ведомо, что за излучиной, а вдруг там другие селения?

Бек принимал решения быстро:

– Деби, – окликнул он начальника разведчиков, – быстро по лесу за излучину. Что смотреть – ты смекнул?

– Да, господин.

– Забирай людей и уходи. Если далее есть другие селения, подашь знак Абашизу. Он дважды поднимет копье и опустит в разные стороны. Если нет селений, то и знаков не надо. Разведочному отряду потом войти в полусотню Абашиза. Вперед, воины!

Разведчики рванулись в лес. По опушке они могли продвигаться без трудностей – там было редколесье. За отрядом пошла полусотня Абашиза, потом отряд Месира.

Бек стоял на возвышенности вместе с десятником нукеров Хамзаятом и сотником Каиром.

– Жаль, малое селение.

Каир кивнул:

– Да, нам бы поболее.

– Ты вот что, Биназ, как возьмешь полонян, расспроси их о других селениях, наверняка они есть поблизости.

– Хоп, господин, сделаю.

– О том доложишь мне.

– Да, господин.

Ждать пришлось недолго.

Первым сигнал подал Месир, за ним первый знак поднял воин Абашиза.

Начало светать. Третий знак – десятки Абашиза вышли к берегу. Бек видел, как его ратники прибили мужика и отрока, пасущих табун. Наконец четвертый, двойной знак – дальше, за излучиной, в трех верстах селений нет.

Селение начало просыпаться. Кто-то заспешил в отхожее место, кто-то в загоны с животными.

Шамат вытащил саблю, поднял вверх и указал вперед:

– Пошел, Каир!

Сотня Биназа Каира, полусотня Месира, а также полусотня Абашиза с десятком Деби окружили селение.

Это не осталось незамеченным. В селении началась суета. Мужики выбегали во дворы кто в чем, раздетые, в штанах и рубахах, но с топорами, кольями, рогатинами, острогами.

Видя это, Шамат, оставшийся с десятником нукеров Ильдаром Хамзаятом на вершине возвышенности, зловеще улыбнулся.

Пока его воины только гарцевали вокруг селения, наводя ужас на полян. Это была давнишняя тактика бележей: ошарашить внезапностью, породить страх, навести панику.

Удалось это и сейчас. Если мужики вышли на улицу, единственную, проходящую по дороге и делящую селение на две части, то бабы метались во дворах. У многих из них на руках были младенцы. Вылезли из землянок старики. Женщины бросились было к реке, но путь им преградили десятки Абашиза. А у реки стояли плоты и лодки. Там за мгновение до этого виделось спасение. Теперь все пути были перекрыты.

Бек издал боевой клич – его сотни ринулись на село. Они выбивали у мужиков их оружие, захлестывали безоружных арканами, валили на землю.

Солнце еще не появилось из-за горизонта, как селение уже было захвачено. Следуя наказу Бека, всех младенцев оторвали у матерей и свалили в кучу посреди улицы, туда же бросили избитых стариков и старух. Остальных ударами плеток согнали на южную околицу, где уложили прямо в пыль. Бележи соскочили с коней, сняли бечевы, шесты, веревки, начали вязать полян: мужиков отдельно от баб, отроков и девиц вместе.

Бек довольно крякнул, кивнул Хамзаяту:

– Идем!

Они спустились с возвышенности и в сопровождении нукеров пошли в село.

Навстречу выехал довольный Абашиз:

– Господин, село захвачено, у нас около двадцати мужиков, столько же женщин, вдвое больше отроков и девиц. Сейчас воины выводят из загонов скот, табун загнали в ближние дворы, туда же стаскивают телеги, собирают добро из хат и землянок. Добра оказалось много, есть даже серебро.

– Вот как? Хорошо. Хоть здесь мы одержали победу.

Бек подъехал к толпе стариков, которые успокаивали малолетних детей – трясущихся от холода, не прекращавших кричать на разные голоса. С презрением посмотрел на пленников.

Подъехал Каир, за его конем, привязанный арканом, поспешал пленник.

– Бек, ты велел доставить местного, он пред тобой.

– Ближе подведи.

Это был старик лет семидесяти. Рукав рубахи в крови – не иначе, след от кривой сабли.

– Почему он ранен? – спросил у сотника бек.

– Отбивался рогатиной.

– Значит, сопротивлялся?

– Сопротивлялся, господин. Пришлось ударить.

Шамат взглянул на пленника:

– Как звать?

Тот нехотя ответил:

– Я твоего поганого языка не понимаю.

Но бек знал язык славян.

– Поганый, говоришь? Имя назови.

Полянин с удивлением посмотрел на чужеземца, что не был похож на хазарина и знал его язык.

– Ну? – повысил голос Шамат.

– Герасим.

– Ответь мне, Герасим, поблизости есть еще селения полян?

– Не ведаю.

Хамзаят ударил его плеткой по раненой руке. Старик схватился за рану, но удержался от крика.

– Я спросил, – повторил бек, – есть ли поблизости поселения полян?

– В сорока верстах отсюда селение Меланка.

– Это уже лучше. Большое?

– Как наше.

– А ваше как называется?

– Радово.

– Отчего? Радости много?

– Хорошо жили, покуда вы не явились.

– И что, хазары не тревожили?

– Тревожили, но дань брали пушниной. Девок редко.

– Отрадовались вы. О городище Вольном слыхал?

– Слыхал, что три рода объединились там в одно племя и поставили крепость.

– А то, что это племя перебило отряд хазар, которые пришли за данью, слыхал?

– Нет. Мы сами по себе. – Старик помолчал. – А надо бы с другими также объединиться.

– Ну, теперь говорить об этом поздно.

Бек дал команду:

– Всю толпу подвести к середине селения.

Хамзаят спросил:

– Могу узнать, господин, что ты задумал?

– Конечно, можешь – помогать мне будешь. Держи при себе двух нукеров. Кого, выбери сам.

– Слушаюсь.

Невольников подогнали к толпе младенцев и стариков. Женщины рвались к детям, но их крепко держали веревки и бечевы. Чужеземцы не скупились на удары плетками.

К толпе подъехал бек, Хамзаят и двое нукеров – Пегри и Амас.

Спешились.

Крик детский превратился в ор.

Старуха подняла руки к беку:

– Пошто детишек-то губишь, пощади!

Шамат, не глядя, срубил старухе голову.

Заволновались поляне. По их головам пошли гулять плетки.

– Слушайте все, – крикнул Шамат, – ниже по реке живет племя варузы. Три рода соединились вместе. Они поднялись против Хазарского каганата, убили вельможу, его сына, перебили хазарскую рать, что заплутала в лесу. Они оказали сопротивление и мне. Это не может остаться безнаказанным, и скоро от варузов останется только прах. А покуда за их дерзость, за смерть людей тархана хазарского и наших погибших ответите вы. Вас всех мои воины уведут в аул, где живет племя, там вы будете рабами семей, оставшихся без кормильцев. Как я поступлю с молодыми женщинами, девицами и отроками, вы ведаете. Я их продам. И все это за подлое убийство тех, кому вы обязаны платить дань.

Он усмехнулся:

– С этого момента я освобождаю вас от этой повинности. А чтобы запомнили раз и навсегда, что против нас нельзя выступать, я убью ваших младенцев и стариков. Хамзаят, – окликнул он десятника нукеров.

– Да, господин.

– Младенцев по одному ко мне!

Десятник отдал команду Пегри и Амасу, они выхватили из толпы двух младенцев, детям не было и года.

Тем временем бек, злобно оглядывая невольников, провел пальцем по лезвию сабли. Порезался, выругался:

– Проклятые поляне! Ну где младенцы? По одному их ко мне!

Пегри поднес девочку. Бек схватил ее за ножку и подбросил. Пока тельце падало, бек взмахнул саблей и разрубил его пополам.

Из толпы раздался отчаянный вопль.

В глазах Шамата горели нездоровые огни.

– Второго.

Амас передал мальчика, месяцев шести от роду, бек вцепился в него и злобно разрубил надвое.

Крики в толпе превратились в рев.

Бек словно с ума сошел, он только ревел, по-звериному дико:

– Давай!

От вида этого жестокого действа у сотников и простых бележей, которые и сами не отличались милосердием, пошли мурашки по коже.

Вскоре бек взялся за стариков и старух.

Покончив и с ними, он издал дикий рев.

Окровавленный, с бешеным блеском в глазах, весь трясущийся, он напоминал собой дьявола.

Шумно выдохнув, он громко крикнул сотникам:

– Строить рабов, обоз, взять всю скотину, птицу, лошадей, телег, сколько потребуется, сжечь полуземлянки, дома – все сжечь, что горит, вытоптать поле, встать за южной околицей и ждать меня!

Бележи бросились в разные стороны исполнять приказ.

Бек повернулся к помощнику и начальнику отряда нукеров:

– Слуг с чистой одеждой и новыми доспехами!

– Слушаюсь, бек!

Спустя недолгое время сотни вместе с добычей и невольниками обозом стояли за околицей. Бележи подожгли полуземлянки, оставшиеся телеги, клети, плоты, лодки, вытоптали поле с посеянными злаками.

Пришедший в себя после употребленного дурмана бек Шамат приказал:

– Отходим на версту, там молимся, разбиваем лагерь, трапезничаем, отдыхаем. Из баб полянок выбрать покладистых, будут стряпухами. Забивать скот экономно. Потом отдых до вечерней молитвы.

Колонна под ударами плетей двинулась вдоль берега, повернула на восток по изгибу реки. Позади с нукерами на коне ехал бек Шамат.

Рядом оказался Хамзаят:

– Много я видел на своем веку, господин, но такого…

– Ты о младенцах и стариках?

– Да.

– Это моя месть всем полянам за гибель наших воинов. Вернее, часть мести. Другая ждет невольников в ауле.

– Наказ по разведке селения Меланка будет?

– Это ты должен сам знать.

– Значит, после отдыха разведчиков к селению?

– Да.

– Еще вопрос, господин: на время отдыха шатер ставить?

Шамат воскликнул:

– По-твоему, я должен отдыхать на сырой земле, как обычный воин?! Ставить, и наложницу в шатер. Кровь возбудила во мне желание.

– Прибьешь и наложницу.

Бек усмехнулся:

– Ничто, у нас их сейчас много.

– Я все понял.

Пройдя с версту, сотники Шамата разбили лагерь, помолились, беку поставили шатер. Выбрали испуганных баб, наказали им под надзором готовить трапезу. Коней распрягли, сбили в табун. Сотники сделали разряд по охранению. Скоро орда бележей уже отдыхала.

Перед вечерней молитвой в сторону селения Меланка ушел в разведку отряд Деби.

На этот раз разведчики пошли вдоль реки, благо от обрыва до воды была широкая полоса мокрого песка. Время разведки сотник не назначил, потому шли неторопливо. Деби часто высылал наверх одного ратника осмотреться.

Песок закончился утесом в двадцати верстах от лагеря и до Меланки. Отряд поднялся в поле. Там в балке сделали привал. Помолились. Было уже за полночь, в эту ночь тоже обошлось без дождя. Светила луна, мерцали звезды.

После привала прижались к лесу, который с обоих берегов подходил к реке. Благо и здесь было редколесье.

Дошли до селения ко времени утренней молитвы. Вновь расстелили коврики, помолились. Один из воинов когда-то, еще в ауле, был учеником муллы, знал, как проводить намаз.

Разведчики видели селение, людей, вышедших в поле и на реку.

Но здесь не было возвышенности, за которой могли укрыться сотни, да и обойти селение незамеченными невозможно. Сразу за редколесьем в глубине леса – черное болото. Оно вытянулось далеко на запад и было неприступным препятствием для чужаков. Как и обрывистый берег реки.

Деби нанес на свиток положение полуземлянок и городьбы, которая окружала селение. Была она, правда, больше защитой от дикого зверья, но за ней могли укрыться и мужики с копьями.

Оценив план, Деби проговорил:

– Да, селение такое же, на два двора побольше, но атаковать можно только с севера. Не обойти. Лучше – перед рассветом.

Он отдал приказ отряду отходить к утесу.

Разведчики пошли назад. После привала спустились к реке. Но не прошли и пяти верст, как вышедший наверх дозорный крикнул:

– Наши сотни на дороге!

Деби тут же вывел коня в поле. Завидел отряд нукеров, среди которых должен был быть бек. Поскакал туда, велев отряду ждать знака.

Бек ехал в повозке.

К ней и подъехал Деби.

Шамат сошел на землю, отдав наказ Хамзаяту остановить рать.

Деби соскочил с коня:

– Ассолом аллейкум, уважаемый господин Шамат.

– Ва аллейкум, – отмахнулся бек, – говори.

– Были мы у Меланки. Селение на два двора больше, чем Радово. – Он передал беку свиток: – Вот, я тут все пометил.

Шамат стал разглядывать схему. Деби продолжил говорить о том, что видел, в том числе о болоте, о крутых берегах реки, о городьбе…

Бек прервал его:

– Помолчи, ответишь, когда спрошу.

– Слушаюсь, господин.

Посмотрев внимательно схему, бек спросил:

– Значит, на пару дворов Меланка больше?

– Да.

– Но окружить ее скрытно невозможно.

– Нет, господин, если только…

Шамат недовольно проговорил:

– Мне не нужны твои советы. Вижу, что скрытно со всех сторон к селению не подойти, но окружить его можно, если действовать стремительно. Так и будет.

– Но, господин, – не унимался Деби, желавший получить от бека похвалу, – левее от тракта полуземлянки и землянки почти у самого обрыва, у них там огороды выходят к дороге.

– И дворы правой стороны также имеют огороды у дороги?

– Нет, те как обычно.

– У местных должны быть спуски к плотам и лодкам. Как их закрыть?

Шамат размышлял, а Деби подумал, что вопрос относится к нему:

– Это думать надо.

Бек покачал головой:

– Я же сказал, мне твои советы не нужны. Ответь лучше, ты посылал кого-нибудь к реке?

– Я не мог этого сделать, везде были люди.

– Ладно. Продолжаем движение, твоим людям – отдых в обозе.

– Слушаюсь.

До захода солнца сотники бележей успели дойти до оврага, что отрезал поле от леса в двух верстах от селения. Встали лагерем. До того шли не по дороге, а по траве, дабы не поднимать пыль. На этот раз шатер не ставили.

Бек после трапезы вызвал к себе на совет сотников. Там же был и его помощник.

Шамат поведал им, что узнали разведчики.

– Значит, скрытно обойти селение мы не можем, а поляне, что живут по речной стороне, могут быстро спуститься к Оке и уйти на другой берег… если мы позволим им это.

– Но как загородить берег? – спросил Месир.

– Мы не будем его загораживать, мы первым делом стремительно атакуем левую сторону. И далее, если кто-то из полян сумеет спуститься к плотам и лодкам, возьмем их. Или прибьем стрелами. Теперь слушай приказ. После вечерней молитвы…

Бек говорил, указывая на схему, баи и старший нукеров внимательно слушали.

– …Получается, нам надо оставить на охрану полонян не менее двух десятков. Это не урон для войска. Охрану выставить баю Каиру. Дальше…

Он довел окончание своего плана.

– …Так мы захватим полян и этого селения. Далее пойдем прямо на юг. Больше ясыря нам на увести. С этими мороки будет много. Но этих берем.

Каир усмехнулся:

– Младенцев и стариков, как в прошлый раз, бросать на средину селения?

– Нет! – резко ответил бек. – Разберитесь с ними сами, я утолил жажду мести, у меня не осталось чистой одежды на замену. Дальше есть речка Суша, она выходит из леса и впадает в Оку. Там хорошее место для лагеря. Все. Всем готовиться.

Вышел вперед Абашиз:

– Прости, бек, ты не сказал, как выходить к селению.

– По реке, – усмехнулся Шамат.

Баи и десятник нукеров переглянулись.

Шамат же воскликнул:

– Ну как еще мы можем подойти к селению, кроме как по дороге и частью лесом? Зачем глупые вопросы задаешь, Гузир?

– Прости, но, может, у тебя был другой план.

– Я бы рад иметь другой план, но его в этих условиях не придумать. Очень удобное место для селения выбрали поляне. Но это не спасет их. По моему знаку начинаем выход к Меланке. По другому знаку, что отдадут десятники, – захват. То будет затемно, посему сразу захватываем жилища полян. Если объявится охрана – рубить. Особо предупреждаю: действовать надо стремительно. Иначе упустим добычу. Ступайте к отрядам. Ильдар, – бек взглянул на начальника охраны, – останься.

Сотники ушли.

Шамат взглянул на Хамзаята:

– Ты, Ильдар, как выйдешь к селению, пошли пятерых лучников к берегу к городьбе. Десятки могут увлечься захватом полян и упустить из виду реку. Твои лучники должны исправить их промах. С плотов и лодок сбивать всех, будь то мужчины, женщины или дети. Всех! Понял?

– Понял, господин.

Начало темнеть.

Бек кивнул ближайшему нукеру:

– Пегри! Знак!

Нукер поднял копье с прикрепленной к острию белой тряпицей.

Сотник рванулся к селению, жители которого, закончив дела по хозяйству, скрылись в своих полуземлянках и землянках. Только старик конюх да его помощник остались с табуном у самого леса, за огородами правой стороны селения.

Заржали лошади полян, залаяли собаки, но было поздно.

Полусотня Месира смогла пройти опушкой леса, а полторы сотни баев Абашиза и Каира подошли к городьбе. К ней же, но уже у самого берега вышли пятеро лучников. Спешились, встали на берегу, приготовили луки и стрелы.

Бележи обрели прежнюю уверенность и действовали быстро.

Особо это касалось сотни Каира, чьи десятки должны были с ходу захватить жилища полян речной стороны. Они прошли огородами и, одновременно развернувшись, налетели на землянки и полуземлянки.


Не увидели они одну совсем крохотную землянку, которую вырыли только что поженившиеся Лют и Вера. Когда налетели чужаки, они миловались. Лют вскочил, выглянул из землянки. Увидел басурман, что вломились в соседнюю большую полуземлянку. Помочь своим он не мог. Крикнул жене:

– Вера, быстро бери узелок со снедью и к реке! – Та начала споро одеваться. – Поспеши, Вера, куда тебе два платья, живыми бы уйти.

– Так не бросать же?

– В полон захотела? В наложницы к вонючему баю?

– Нет, не желаю.

– Бежим.

Лют машинально прихватил с собой дубину и крышку, что сделал для погреба. Спроси у него – зачем, не ответил бы.

Они спустились к реке, запрыгнули в лодку.

Лют оттолкнул ее и принялся грести что есть мочи.

– Ложись! – крикнул он жене. Та послушно опустилась на днище.

Лодку заметили лучники Хамзаята. Старший из них, Багир, злобно ухмыльнулся:

– Бежать решили? Недалече же вы уплывете. – Он обернулся к стрелкам, вложил стрелу и натянул тетиву.

Однако, стоя на самом краю, сделал шаг в сторону, дабы принять удобную позу, тут-то в момент выстрела и поехала у него нога. Стрела упала в воду недалеко от лодки.

Багир выругался, достал вторую стрелу.

Но Лют поднял крышку погреба, которую вначале хотел выбросить, оказавшись в лодке, потому как мешала. Он прикрыл ею и себя, и подобравшуюся к нему жену. Вторая стрела попала точно в крышку-щит. Следом – еще четыре: все пять лучников пустили свои стрелы.

Багир, видя это, удивленно воскликнул:

– Вот шайтан! Надо же, догадался щит взять. Но почему? Он не мог знать, что по ним будут стрелять.

– Значит, мог, – ответил один из лучников, опуская лук. Стрелять дальше – только стрелы переводить.

Багир сплюнул и повернулся к лучникам:

– Ну что? Как теперь отвечать перед беком будем? Нас для того и поставили сюда, чтобы не пустить беглецов за реку?

– А что мы сделаем против щита, может, из селения кто из сотни Каира подстрелит этих двоих?

Третий лучник покачал головой:

– Нет, не подстрелит, слишком далеко они ушли, и идут не прямо, а уклоном в сторону Радово.

– Пусть поглядят, что там от селения осталось.

– А им чего? Далее поплывут, тем более по течению. Так к крепости Вольное и выйдут.

– Шайтан, – вновь сплюнул на землю старший команды лучников.


Лют причалил лодку в небольшом заливчике, помог выйти жене:

– Кажется, спаслись.

– А что будет с нашим родом?

Мужчина вздохнул:

– Боюсь, мы больше никогда не увидим никого из близких.

– Что же делать? Как жить-то вдвоем?

– Людей искать будем.

– А примут ли нас в другой род?

– Не знаю, но оставаться здесь – значит погибнуть. Подождем немного и поплывем по течению вдоль этого берега. В сорока с лишним верстах, дальше по реке, есть селение Радово, может, там остановимся, хотя… чужаки пришли как раз с той стороны…

– Мыслишь, Радово разорено?

– Ну, если только хазары не вышли из леса между селениями, но откуда им знать потайные тропы? Мыслю, нет более Радово, но есть другие селения. Какие-нибудь да найдем, где-нибудь да приютят. А нет, так пойдем в лес, там не пропадем.

– Ой ли, Лют? В лесу дикого зверя полно.

– Значит, будет нам мясо.

– И чем ты думаешь охотиться?

– Поначалу рогатину сделаю, острогу для ловли рыбы, от реки нам уходить нельзя, потом лук, стрелы. Без хлеба, конечно… Я все же думаю, кто-нибудь да примет нас. Все одно другого пути нет, не возвращаться же на пожарище.

– Я боюсь, Лют.

– Не бойся, я с тобой.

Он обнял молодую жену. Они стояли, смотрели в сторону своего родного селения Меланка. А там неожиданный налет бележей уже лишил мужиков возможности сопротивляться.

Сотня Каира громила полуземлянки и землянки. Захватив жилища, басурмане валили с ног мужиков; хватали и вытаскивали на улицу баб и девиц; отроков стегали плетками. Младенцев и стариков рубили на месте.

На правый конец селения так же огородами из леса налетела полусотня Месира, ворвалась в землянки. И там никто ничего не успел сделать. Поляне поняли, что произошло, только когда их связали и бросили в дорожную пыль. Матери кричали по своим загубленным младенцам, сыны и дочери – по старикам.

А бележи только ухмылялись и стегали пленных плетками. Так, для развлечения.

Бек Шамат стоял, широко расставив ноги. Он все видел, кроме того, как ушла лодка.

К его помощнику вышел Багир, старший отряда лучников.

– Что? – спросил Хамзаят.

– Не гневайся, десятник, двое переправились на тот берег. Молодой мужчина и женщина, совсем молодая.

– Почему не подстрелили? Ведь я для этого вас выставил на берег.

Багир объяснил.

Бек не слышал разговора.

Воины Каира пропустили землянку, раз этим двоим удалось добраться до реки. Как они переправлялись, видели только лучники, им говорить о том необязательно. Хамзаят знал, каков в ярости бек. Лучше смолчать.

Хамзаят наклонился к Багиру:

– На реке никого не было, ты понял меня?

– Понял.

Бек обернулся:

– Чего вы там за спиной шепчетесь? Случилось что?

Хамзаят отправил старшего лучников:

– Выводи людей сюда. – Ответил беку: – Багир доложил, что никто из полян не ушел из селения.

– Так и должно было быть. Затем и поставили лучников.

Бек медленно подошел к полянам. Осмотрел каждого. Рядом сотники, вокруг рядовые воины.

– Хорошо. Тоже около сотни, может, и больше. Ясырь хоть и маловат, но нам больше и не нужно.

– Почему? – спросил Абашиз.

– У нас и так большой обоз получается, это сильно замедляет движение. Посему сейчас собрать добро, провизию, все уложить на телеги, подогнать табун, скот, приготовиться к пути. – Он развернул свиток. – На нужную стоянку встанем в роще, в трех верстах отсюда, прямо на берегу реки. Там – молитва, трапеза, долгий отдых. Потом пойдем напрямую к аулу.

– Что, даже если встретим на пути новые селения, трогать их не будем?

– Не задавай глупых вопросов, Гузир, попадутся – разорим. Искать не будем. Заканчивайте с этим.

Ратники ринулись обратно в дома, десяток ушел за табуном, другие стали выводить скот, ловить птицу. Третьи выкатывали телеги, ставили их на улице.

Луна пошла на восток, когда бележи закончили сборы. Обоз из Меланки добавили к обозу из Радово, объединили полонян – отдельно мужиков, которых связали покрепче и шесты для них выбрали большие, отдельно – баб, отроков и девиц. Вязали по обыкновению: между пленниками пропускали длинный шест и весь ряд крепко привязывали к нему. Захочешь – поодиночке не сбежишь, рванешься в сторону повалишь остальных. Бележи знали, как перегонять невольников.

Наконец головорезы Шамата по его команде двинулись вперед. Нукеры подожгли землянки, полуземлянки, городьбу, клети, плоты, лодки, деревья. Выгнали табун.

Лют и Вера видели, как взялось огнем селение Меланка. Молодая женщина заплакала, Лют сплюнул с досады в траву:

– Хоть одного надо было прибить, да как? Но не след, Вера, слезы лить. Беде не поможешь, давай переждем, да, молясь богам, поедем вниз по реке.

Женщина вытерла слезы и развернула узелок, где был только каравай, кусок соленого мяса да немного овощей.

Глава вторая

После большого привала сотни Шамата двинулись на юг. Разведочные отряды, посылаемые бележами вперед, докладывали о том, что на пути есть чем поживиться. Но бек сказал, чтобы больше полян в плен не брали.

Однажды вышли прямо к селению. Завидев пыльное облако, жители ушли в леса, захватив с собой добро, скотину и все, что могли унести. Вдобавок, чтобы басурмане не смогли поглумиться над родным селением, сами подожгли его. Загорелось и поле. Пришлось сотням Шамата с большим обозом протискиваться сквозь пожарище по крутым обрывам реки, проклиная непокорных полян.

Обоз сильно замедлял движение. Миновал девятый месяц, или Вересень (сентябрь), шла вторая неделя месяца десятого по исчислению бележей, или Листопада (октября), а войско вождя горного племени прошло немногим больше половины пути.

А тут еще на неделю зарядил нудный мелкий осенний дождь. Он лил и днем и ночью с короткими промежутками. Дорога расплылась, реки поднялись, даже ручьи, которые раньше не были помехой, сейчас являли собой преграды. После дождя, когда рать Шамата вышла в степь, стало проще идти, но заветные горы по-прежнему оставались далекими.

С каждым днем Шамат становился все более угрюмым и задумчивым. И только после вечерней молитвы и трапезы на ночных привалах, покурив кальян, он бодрился и тут же перед наложницами вызывал к себе сотников и велел им говорить одно и тоже: пять сотен бележей уже готовы были взять крепость и наказать полян за убийство тархана Ильдуана с сыном, чьи тела обнаружены в болоте, но неведомо откуда взялась большая рать неизвестного воеводы из полян и смешала все их планы. Сотникам надоели эти постоянные указания, но они слушали, а потом так же настойчиво вбивали этот обман в головы своим десятникам, а те – простым воинам, которые прекрасно понимали, что, если они не соврут, их ждет не только презрение племени, но и кровавая месть родственников тех, кого так бездарно погубили начальники.

Так продолжалось еще две недели. К началу одиннадцатого месяца сотни вышли на последний привал перед тем, как въехать в аул. Встали в предгорье, среди множества холмов и валунов. Эта местность была знакома им с детства. Но это не радовало. Никто не мог сказать, что ждало войско в Кумерге.

В ауле сильным противником вождя Шамата был бай Байзар, который по численности и крепости рода не уступал Шамату. Байзар едва не стал вождем, но его свалила хворь. Шамат же после того, как стал беком, умыслил притеснение Байзара. Войну родов не допустили другие баи. Для примирения даже решили выдать дочь Шамата за сына Байзара. Но и породнившись, роды втайне враждовали. Впрочем, это никак не сказывалось на сплоченности бележей перед общим врагом. Перед опасностью они забывали о распрях, а вождь – бек – получал неограниченную власть в ведении войны. Его слушали все: и друзья, и недруги.

Но что будет сейчас, когда Шамат потерял почти три сотни воинов? Надежда оставалась на обман и на ясырь, посланный ранее семьям рода бая Каплата, и тех невольников, что были захвачены в селениях Радово и Меланка.

Имел бек и тайную надежду на шаха Хазарского каганата и тархана Тимура Гальбара, брата сгинувшего в болоте Янура Ильдуана. Но об этом пока бек ни с кем не делился, даже будучи не в себе от курения кальяна. Надо было придумать имя воеводы дружины, что так коварно напала на пять сотен бележей, имея помощь варузов. Надумал – Всеволод Славный. Но «воевода» звучало не грозно, и тогда сам Шамат назвал его «князем».

В Хазарии слышали, что крупными союзами племен, проживающих на западе и юго-западе, правят не вожди, а князья. Князь подходил – и грозно, и важно. Не то что какой-нибудь вождь варузов, хотя и того не следовало забывать, все же в крепости находилось не менее двух сотен полян. А где две, там и пять, кто скажет обратное?

Обо всем, что он придумывал, бек оповещал своих сотников на каждом привале. А те в свою очередь учили десятников. Простым воинам про то знать было необязательно. Только то, что у князя было больше тысячи конных, хорошо вооруженных ратников.

Поутру войско двинулось по горной дороге, где на плато среди высоких скал располагался большой аул Кумерга. Он имел выгодное положение. Выйти к нему можно было только со стороны степи. С других сторон аул прикрывали непроходимые горы. Местные охотники знали множество троп, но ни одна из них не выходила в степь.

Дорогу закрывал сторожевой пост. На нем десяток воинов из разных родов – сотен. Сегодня стояли люди Батира Кашура, бая, боявшегося Шамата и желавшего заслужить его расположение.

Завидев передовой отряд, гонцы с поста тут же понеслись вверх на плато.

По аулу пронеслось:

– Рать вождя возвращается! Люди, выходите встречать! Бек ведет воинов с ясырем!

Аул представлял собой десяток разделенных между собой мелкими оврагами или холмами селений с небольшими каменными строениями. Несколько родов располагались в трех небольших ущельях, уходящих в горы на триста саженей и упиравшихся все в те же скалы. Там жилища строились террасами. Зачастую крыша одного жилища являлась полом для другого.

Всего в ауле насчитывалось более тысячи таких жилищ. У глав родов они были большими, у кого-то, как у Шамата, Каира, Байзара, – двухэтажными, у кого-то – постройки в одну комнату без окон. Но все они представляли собой отдельные крепости.

Жались к скалам жилища бележей еще и потому, что для выгона скота требовалось пространство. Поэтому на краю, у первых жилищ, стояла только мечеть да древняя башня, на которую раньше поднимался сторожевой дозор. Сейчас в нем надобности не было. Башня являлась символом крепости племени бележей. Все же плато, где пробивалась трава, было отдано для выгона скота. В горах таких плато, да и вообще земли было мало, ее приходилось беречь. Оттого наблюдалась такая разбросанность и беспорядочность жилищ.

Народ повалил из своих каменных крепостей.

Во главе встречавших был Айдамир Байзар, рядом – главы родов баи Батир Кашур, Долет Гамиз, Кадыр Адар и Мухаб Тахат.

Первым на площадь выехал бек Шамат в сопровождении баев Гузира Абашиза, Биназа Каира, Албури Месира и десятника нукеров Ильдара Хамзаята.

Бек и баи спешились, обнялись.

– Как поход, Ганзал? – спросил Байзар.

– Трудным выдался поход, Айдамир, такого еще не было.

– Я не вижу среди баев Асхата Каплата и Хасанби Баглара.

– И не увидишь. Они погибли.

– Как это? – искренне удивился Байзар. – Наши сотни ходили во многие походы на земли полян и всегда возвращались с ясырем и без потерь, что ты такое говоришь?

– А так, – грубо ответил Шамат, – мы потеряли не только баев, но и почти три сотни воинов, зато привели около двух сотен невольников.

Среди баев, не участвовавших в походе, наступило тягостное молчание. Такого они никак не ожидали.

Наконец Байзар проговорил:

– Ты погубил около трех сотен наших воинов?

– Думай, в чем обвиняешь. Не я погубил их.

– А кто?

– А вот о том я буду держать ответ перед всем народом.

– Да уж, придется объяснить. Если до того вдовы и сыновья погибших не разорвут тебя на куски.

– А вы на что? Мои баи? Сейчас нам нельзя допустить кровавых распрей. Надо удержать людей. Это сделаете вы.

Байзар воскликнул:

– А ты пойдешь в свое жилище и будешь развлекаться с женами?

Шамат приблизился к Байзару:

– Ты стал слишком дерзким, Байзар. Пока вождь – я, а ты будешь исполнять мои приказы. Иначе я прикажу нукерам казнить тебя.

– Да? А мои люди, считаешь, будут стоять и спокойно смотреть?

– Нет. Они бросятся на твою защиту, но их порубят сотни Каира, Абашиза и Месира, ты этого хочешь? Чтобы и внутри аула разыгралась война? Или надеешься на помощь баев, что оставались здесь, пока мы бились с врагом? Давай их спросим, помогут ли?

Шамат повернулся к Кашуру:

– Батир? Ты вступишь за Байзара?

Тот быстро проговорил:

– Я не пойду против выбранного всем племенем вождя, и род мой не пойдет.

Шамат перевел взгляд на Гамиза:

– Что скажешь ты, Долет?

– Сечи в ауле не допущу, я за тебя, вождь.

– Адар?

– Я – как Кашур и Гамиз.

– Ну а ты, Мухаб? – взглянул на бая Тахата Шамат.

Тахат ответил:

– Не следует нам устраивать ссору. Я за то, чтобы бек и сотники поведали всему аулу, как случилось так, что погибло столько воинов. А дальше… как решит народ.

С побежденным взглядом Шамат посмотрел на Байзара:

– Слышал? За тобой никого, за мной – все. Если не признаешь наши обычаи, можешь забирать род и уходить, но я не думаю, что люди пойдут за тобой. Тебе придется уйти одному, с женой и наложницами.

– Ты этого давно добивался.

– Глупец ты, Байзар. Хотел бы – давно бы уничтожил тебя. Но ты мне не чужой, ты такой же, как я. И хватит разговоров, надо идти к людям, на плато выходят сотни. Сейчас женщины узнают, что у них больше нет мужей, сыновья – что они потеряли отцов. Задание всем баям – держать свои роды. Сегодня требуется одно – успокоить народ. А завтра после утренней молитвы – общий сбор всех жителей аула. Я и мои верные сотники, что дрались с полянами, не щадя ни крови, ни жизни своей, мы ответим людям, как и почему погибли их мужья и отцы. Я все сказал. Дело за вами. И если кто-то не исполнит наказ, пусть пеняет на себя. Накажу строго.

Шамат взглянул на Байзара:

– А я пойду к семье, потому что устал безмерно. Старшим за себя оставляю бая Каира. И передайте, чтобы ко мне пришел мулла. Сотникам, что вернулись, отдать невольников Кашуру, смотреть тут за порядком и распустить людей на отдых. Ильдар, – кивнул Шамат десятнику нукеров, – за мной! Твои люди отдохнут по очереди. Сейчас даже в родном ауле требуется охрана.

При этом бек недвусмысленно посмотрел на Байзара.

Шамат с нукерами направился к своему двухэтажному дому, что крепился к восточный скале, рядом со стекающим с гор ручьем.

Тем временем округа как пожаром взялась воем и причитаниями женщин. Они все узнали. Шамат же не обращал на это внимания, приказав держать наложниц, привезенных от полян, под запором в пещере рядом со своим домом. Но посадить их туда скрытно.

Баям удалось успокоить народ. Не сразу, к полуденной молитве, но удалось. Воины родов развели всех по жилищам. Вскоре вой прекратился. Женщины, которых выдавали замуж в раннем возрасте по воле родителей, привыкшие к унижениям и полной власти мужчин, знали: без кормильцев их семьи не останутся. Их возьмут в жены братья и другие родственники павших. В племени никого не бросали.

Один лишь Байзар кусал губы от безмерной злобы. Казалось, была такая возможность скинуть ненавистного Шамата, но его поддержали баи. Но поддержали потому, что нельзя было допустить смуты в ауле. А вот завтра беку придется непросто, сумеет ли он оправдаться? Это будет сделать трудно. И тогда чаша весов может склониться на его, Байзара, сторону. А он уж своего не упустит.

Байзар решил после вечерней молитвы поговорить с баями, которые выступили сейчас за Шамата, но могут изменить решение. Это Гамиз, Адар, Тахат. Вполне возможно, что и Абашиз с Месиром. Они-то знают все о походе. Надо только найти к ним верный подход. А подход этот – деньги, которые есть у Байзара. Главное, узнать правду про поход. Только правду, больше ничего. Все другое будет против Байзара. Злой, как цепной пес, он ушел к себе, наказав своей сотне разводить людей по домам.

Наутро после молитвы вождь племени бележи объявил общий сбор жителей аула. Женщины к нему не допускались. Они, как на похоронах, стояли вдали от площади, у мечети, возле своих домов, пряча лица и кутаясь в платки.

Мужчины принесли скамьи для старейшин. Те заняли свои места, держа в руках тяжелые посохи.

Бек Шамат вышел на середину и начал свою пламенную речь. Говорил долго и много, то, что ранее было оговорено с сотниками, десятниками и простыми воинами, вернувшимися из похода. Баи стояли возле старейшин. Биназ Каир, Гузир Абашиз, Албури Месир рядом с Шаматом. Возле дома были нукеры в готовности защитить своего вождя под началом Ильдара Хамзаята.

Шамат бессовестно, но так правдоподобно врал своему народу, что удивлялись даже его ближние сотники.

Айдамир Байзар был мрачен. Все его усилия узнать тайну рокового похода закончились неудачно. И сотники, и десятники, и даже рядовые воины говорили то, что никак не позволяло обвинить бека в трусости и измене. Байзар ушел бы, так как знал, о чем будет говорить бек, но это еще больше отделяло его и весь род от остального племени, что допустить было нельзя. Одним родом соплеменники Байзара в горах не выжили бы. Да и Шамат не дал бы. Приходилось слушать.

Расписав во всех красках «подвиг» павших воинов, Шамат вознес руки к небу:

– О Всевышний, благодарю тебя за то, что не дал сгинуть всей рати. – Он перевел взгляд на старейшин: – А теперь скажите вы, что должна была делать рать в том положении, в котором оказалась? Позорно бежать? Вступить в переговоры и признать поражение или биться?

Баи и старейшины единодушно ответили:

– Биться!

Бек повернулся к мужчинам племени:

– Вы что скажете?

– Биться, – пронеслось над плато.

– Мы так и сделали. Бились до последнего и победили. Да, погибли наши соплеменники, но они сохранили честь и достоинство горца, славу бележей как непобедимых воинов. Мы привели большой ясырь. Он весь, кроме сотен невольников, доставленных в аул десятником сотни славного Каплата, вечная ему память, будет отдан семьям погибших. Судьбу женщин, оставшихся без мужей, решат старейшины, но никто не должен остаться без семьи. Проклятые поляне, что попытались противостоять нам, должны быть уничтожены. Так или нет?

– Так, – ответили главы родов.

– Так, – ответили старейшины.

– Значит, по весне мы вновь пойдем в земли полян и разорим все их селения, что попадутся нам по пути. Особенно крепость варузов на реке Оке. Мы возьмем еще больший ясырь и обложим данью тех, кого оставим жить. Так будет! – Бек замолчал и посмотрел в лица собравшимся. – Чтобы готовить новый поход, надо знать, доверяет ли по-прежнему мне народ или желает выбрать нового вождя?

Вперед выступил Абашиз:

– Люди, бек показал себя храбрым и умным воином. Никто другой не сделал бы то, что сделал он перед смертельной угрозой. Мой род поддерживает его.

Высказались в поддержку Каир и Месир, за ними все остальные.

Байзар, видя, что сейчас ничего изменить нельзя, также выказал доверие Шамату. Более того, он прилюдно принес извинения беку за оскорбительные слова.

Шамат улыбнулся. Он проиграл полянам, но победил в своем ауле. А это главное. Посему сказал Байзару:

– Тебе не надо извиняться передо мной, славный Айдамир. Я бы на твоем месте тоже поначалу выразил бы недовольство. Но сейчас, когда все решено, меж нами не может быть никаких обид. Нам еще заплатит хазарин, что нанял нас в поход на земли полян. Наказываю баю Каиру сегодня же отправить в Атиль гонцов, дабы оповестили Тимура Гальбара, что я желаю встретиться с ним.

Каир кивнул:

– Слушаюсь, бек.

– А теперь слово старейшинам.

Шамат стал рядом с ближними ему баями.

Самый старый мужчина в племени что-то прошамкал беззубым ртом, потряс посохом и, обессиленный, опустился на скамейку. Никто ничего не понял, но сбор завершился, как и должен был завершиться, – последним словом самого почтенного старца.

После этого баи занялись обустройством семей погибших воинов. Женщин, потерявших мужей, забирали братья погибших, племянников – дядья или дальние родственники. Десятники делили между ними невольников, отделяя девиц, которые по обычаю принадлежали всему племени и должны были быть проданы. То же касалось и невольниц, доставленных из селения Чуки. Их судьбы должен был решить малый совет баев. Впрочем, решение могло быть одно: продать, кого купят, остальных использовать на самых тяжелых работах в ауле.

Бек Шамат торжествовал победу. Он позвал в свой дом Каира, Абашиза и Месира.

Жены, закутанные в черные одежды, приготовили богатую трапезу.

– Все вышло так, как надо нам, – на правах хозяина дома и вождя начал Шамат. – Мы в глазах племени – герои, но вы заметили недовольство Айдамира Байзара?

Месир сказал:

– Он вчера вечером пытался выпытать у нас и у десятников подробности похода.

– Вот шакал! – вырвалось у Шамата. – Но у него ничего не вышло, судя по нынешнему поведению. И это очень хорошо. Но… Байзар давно желает стать во главе племени и своих попыток узнать правду не прекратит. И кто-то когда-то может не удержать языка за зубами. Что это будет означать для нас, думаю, объяснять не надо.

Каир покачал головой:

– Не надо. Надо другое, бек, – чтобы Байзар не узнал всей правды.

Шамат сощурил глаза:

– Это возможно только при условии, что Байзар покинет этот мир.

Месир сказал:

– Значит, он должен покинуть его.

– Но Байзар еще молод и здоров… – посмотрел на верных баев Шамат.

– Павшие воины тоже были молоды и здоровы, – проговорил Каир.

Бек перевел на него испытующий взгляд:

– Ты хочешь предложить?

– Есть одна мысль, но надо обсудить сообща.

– Говори, хотя погоди…

Шамат хлопнул в ладоши. Женщины убрали с низкого столика остатки трапезы, посуду, скатерть, принесли кумыс в чанах и кальян.

Когда они ушли, Шамат повторил:

– Говори, Биназ!

Каир устроился поудобнее на подушках:

– Нас может кто-нибудь слышать?

– Нет, – заверил его бек.

– Хорошо. Всем в племени известно, как жаден Байзар, особенно в отношении невольниц. Мои верные люди из его рода шепнули мне, что бай уже забрал себе двух наложниц, которые принадлежат всему племени. Из тех девиц, которых привел в аул Хайдар. Сделал это тайно ото всех, сейчас он держит их в подвале своего дома, часто пользуясь ими.

– Собака! – воскликнул Месир. – За одно только это надо наказать бая.

Абашиз покачал головой:

– Как наказать? Он глава рода, он держит его в полном повиновении.

– Помолчите оба, – наказал Шамат, – продолжай, Каир.

– До того Байзар забрал наложниц у двух своих нукеров, это из тех, что он привел из похода в южные земли. Он творит в своем роде все, что пожелает. Понятно, что обделенные нукеры затаили на него обиду.

– И что? – спросил Шамат. – Мало ли кто таит обиду на главу рода? Все довольны своими баями быть не могут.

– Это так, но нукеры, Хамир и Беган, еще до похода приходили ко мне, просили, чтобы я взял их в свой род.

– Байзар знает об этом?

– Таким мелочам он не придает значения.

– Дальше?

Каир, допив кумыс, взялся за мундштук кальяна, сделал глубокую затяжку.

– А дальше можно попробовать сделать так. Поговорить с Хамиром и Беганом, чтобы они…

Каир говорил, бек и баи внимательно слушали.

Закончил он словами:

– …и тогда все будет правдоподобно. Айдамир отправится на небеса, его место займет брат Азиз, слабовольный, угнетенный Байзаром бай. Тот искать правду похода не станет.

Абашиз спросил:

– Но как подобрать момент, когда одна из наложниц-полянок и нукеры Хамир и Беган окажутся в доме Байзара одновременно? У Байзара десяток слуг и не меньше невольниц.

– Это так, – согласно кивнул Каир, – но охраняют дом Байзара только четверо нукеров, двое из которых – Хамир и Беган. А с полянками Байзар развлекается часто, не меньше двух раз в неделю. Поэтому, я уверен, такой момент представится скоро. Нам надо, чтобы в это время Хамир и Беган знали, что делать.

Бек задумался. Баи курили кальян.

Наконец он произнес:

– План хороший. Но потом сами нукеры станут небезопасны для нас.

– Их уберем тоже. Позже, на большой охоте. Или в походе, а до того я заберу их к себе, верну наложниц и присмотрю за ними.

Бек проговорил:

– Этим делом займешься ты, Биназ. А как убрать нукеров, решу я. Лишь бы они выполнили задание.

Каир сказал:

– Я завтра же поговорю с ними.

– Но аккуратно, чтобы никто не прознал. Слышишь, Биназ, никто!

– Не волнуйся, бек, никто не прознает.

– Хоп, занимайся. Как поговоришь с нукерами, скажешь мне, о чем договорились.

– Да, господин.

– Тогда погоди пока высылать гонцов в Атиль.

Месир ухмыльнулся:

– Я, кажется, догадываюсь, кто будет этими гонцами.

Бек пронзил его взглядом своих безжалостных глаз:

– И напрасно, тебя это никак не касается.

– Как это не касается? Если выяснится правда, мне не поздоровится так же, как и всем, присутствующим здесь.

– Помолчи.

Бек вновь взглянул на Каира:

– Действуй быстро.

– Да, господин.

– Все, ступайте к своим семьям, совет закончен.


Утром следующего дня после утренней молитвы Каир как бы случайно оказался рядом с Хамиром, свободным от службы.

– Есть разговор, Хамир.

Нукер Байзара удивился:

– У тебя со мной?

– Да. Где мы можем поговорить, чтобы никто не видел и не слышал нас?

– Внутри сторожевой башни. Туда сейчас никто не ходит. Детей не пускают после обвала верхней части. И это рядом.

Каир наказал:

– Ступай туда, жди, я подойду.

– Хоп, бай, – все так же удивленно ответил нукер.

Вскоре они были внутри башни.

– Разговор такой…

Каир говорил недолго. Внимая баю, нукер сначала испугался, но потом лицо его исказила гримаса злости и ненависти.

– Значит, так? Хорошо. Байзар заслужил смерть.

– Так ты согласен?

– Да, – без раздумий ответил нукер.

– А Беган?

– Он тоже согласится. Но обещай, что сдержишь слово.

– Клянусь. Этого хватит?

– Да. А момент? Его и выбирать не надо. Мы с Беганом сегодня вечером будем охранять дом бая. И Байдар наверняка вызовет наложницу, а чаще других он развлекается с полянками.

– Значит, уже сегодня?

– Да, если в ауле будет все спокойно.

– За это не беспокойся, как и за свое будущее. Я ценю верных людей.

– О том я слышал, потому и согласился.

Каир внимательно посмотрел на нукера:

– Только из-за этого?

– Ну еще и из-за тех обид, что незаслуженно нанес мне и Бегану Айдамир Байзар.

– Хоп. Завтра вы должны сделать дело. Заберу вас к себе не сразу.

– Да, сразу нельзя.

– Но и тянуть не стану. Спрашивай, что желаешь?

Нукер замялся:

– А бек знает о твоем плане?

– Это не твое дело.

– Конечно. Значит, знает, и это хорошо.

– Ступай, я следом.

– Ты, бай, выходи через тыловой выход, а я пройду подземным ходом. Так безопасней.

– Хоп. Удачи.

– Да поможет нам Всевышний!

Бай и нукер разошлись. Никто в ауле не узнал про их тайную встречу.

А Каир не стал ждать вечера. Пройдя по аулу, где еще продолжали делить невольников и захваченное добро, он подошел к дому вождя.

Бека на месте не оказалось. Пришлось ждать.

Недолго. Скоро он вернулся и провел доверенного бая в свою большую комнату.

– Ты уже поговорил с нукерами?

– Да, бек.

– С кем?

– С Хамиром, он имеет влияние на Бегана.

– Где встречались?

– В сторожевой башне.

– Уверен, что вас никто не видел и не слышал?

– Да.

– Хоп. Говори, слушаю.

Каир поведал Шамату о разговоре.

– Значит, дело можно сделать уже сегодня?

– Да.

– И Хамир так легко согласился?

– Это неудивительно, он горит желанием отомстить Байзару за унижения.

– Да, Байзар допустил большую ошибку, возомнив себя великим правителем. А еще большую ошибку тем, что считает своих соплеменников рабами. А рабы опасны. Ну и шайтан с ним. Лишь бы все удалось.

– Посмотрим. Должно удасться, а нет – Байзар прибьет нукеров и будет прав. Со мной же Хамира и Бегана никак не связать, с тобой, бек, тем более.

– Хоп, ждем вечера. Еще никогда я с таким нетерпением не ждал, когда солнце уйдет за горизонт.

– Мне быть у себя?

– Тебе надо посмотреть за нукерами, а Абашизу и Месиру быть у себя. При этом не в домах, а среди своих людей, объяснить для чего?

– Не надо.

– Ступай, Биназ. Да хранит тебя Всевышний и… благодарю.

– Не стоит, бек. Нам друг без друга теперь нельзя.

– Ты прав.

Каир ушел. Бек проговорил:

– Ну, что ж, Байзар, посмотрим, встанет ли Всевышний на твою защиту после твоей подлости.

И прилег на уютный топчан.

День в заботах прошел быстро. Минула вечерняя молитва, роды разошлись по своим домам. В горах быстро стемнело.

В назначенное время нукеры Хамир и Беган пришли к дому Байзара.

К ним вышел сам бай:

– Я до утра буду на женской половине, смотрите, чтобы никто не приближался к дому.

Хамир удивился:

– А кому приближаться-то, господин? Чужаков в ауле нет и быть не может.

– Тогда от кого ты охраняешь меня?

– От недругов.

– Вот ты и ответил на свой вопрос. Запомните оба: никто не должен знать, что эту ночь я буду с наложницей.

– Но это же не воспрещается законами племени? – на этот раз голос подал Беган.

– В ауле траур, хоть наш род и не потерял никого, но мы обязаны подчиняться законам племени. Я же… хотя это вас не касается. Запомните только одно: никто, кроме вас, не должен знать, что эту ночь я провел с наложницей.

– Да, господин, – ответил Хамир. Как только бек ушел, он повернулся к Бегану: – Ты слышал, чтобы вождь и старейшины объявляли в ауле траур?

– Нет.

– Тогда почему бай сказал так?

– Наверное, для того, чтобы никто не узнал, что будет пользоваться не обычной наложницей, что открыто проживают в соседнем строении, а с полянкой, одной из тех, которую он желает скрыть от бека.

– Ты прав, наверное, так и есть. Но нам надо узнать точно, что бай станет развлекаться с полянкой. Погоди, слуга бая идет.

Во двор из тыловой низкой двери вышел слуга Байзара. Это он приводил к нему тайных наложниц.

Хамир хорошо знал слугу, так как они были троюродными братьями и часто ходили на охоту, когда отпускал бай.

– Салам, Самир, – подошел к нему Хамир.

– Салам, брат, и тебя приветствую, Беган.

– Тебя также, – ответил нукер.

– Бай говорил, чтобы мы особо охраняли сегодня его дом. Мужскую половину. Не знаешь почему?

– Потому, что он будет развлекаться с наложницей.

– Ну, да, конечно, что же еще делать мужчине ночью, если не спать с женами. Вот только не пойму, почему сегодня надо особенно внимательно охранять дом. Наложниц бай имеет едва ли не каждую ночь, уделяя мало времени женам.

Самир был занят другими делами, потому ответил, не задумываясь:

– Дело в тех наложницах, что тайно содержатся в подвале.

– А… Понятно. Не повезло им. Другие открыто живут, а эти…

– Это ненадолго, бай скоро продаст их. Он не раз говорил, а сегодня хочет сполна Зою, потом, может, и Тину.

– Настоящий мужчина, – цокнул языком Беган.

– А то ты не знал? Да и много ли надо сил на четырнадцатилетних девиц?

– Ты прав, ладно, это не наше дело, будем исполнять приказ. А ты куда собрался?

– Да надо отнести кое-что мулле.

– Ну, ступай, а то завидит нас вместе бай, огреет плеткой.

– Да уже не пожалеет.

Слуга пошел к мечети.

Хамир проговорил:

– Ну вот мы и узнали, что надо. Когда будем дело делать?

– Как только Байзар закончит с первой наложницей.

– Почему не со второй?

– А ты уверен, что он захочет вторую?

– Не уверен. Хоп, делаем, как ты сказал.

– Вместе ворвемся в комнату или кто-то один? – безразлично поинтересовался Беган.

Хамир ответил:

– Вместе! Чтобы заслуги перед баем Каиром были у обоих.

– Верно. Тогда ждем?

– Да.

Нукеры разошлись. Они и представить не могли, что за ними из сторожевой башни внимательно смотрит сам бай Каир.

Ночь постепенно покрывала горы.

Нукеры встали у мужской половины дома, видя со двора и основную его часть, и плато до мечети, и башню.

Вот вышел из дома слуга:

– Я на отдых, до рассвета.

Хамир спросил:

– Ты уже привел к баю наложницу?

Сейчас посторонних мыслей в голове слуги не было:

– А чего ты так интересуешься этим сегодня?

– Потому что, когда будет занят бай, мы с Беганом можем поспать по очереди. Чего двоим тут торчать?

– А… Это так, ну тогда можете делить время. У бая сейчас Зоя. Тину Байзар решил не вызывать.

– Покойного сна тебе, Самир.

– А вам – тихой службы.

– Да чего тут может случиться?

– Кто знает, кто знает, – уходя, проговорил слуга.

Его крохотный дом, частью построенный в пещере, был рядом, саженях в десяти. Спал Самир крепко, хотя вставал всегда в нужное время без посторонних.

Нукеры не разошлись на отдых. Через какое-то время Хамир осторожно приоткрыл дверь, прошел к мужской половине дома, встал у двери в комнату, где бай развлекался с наложницей. Услышал тихие стоны и прерывистое дыхание.

Вернулся. Беган спросил:

– Ну что?

– В ауле спокойно?

– Никого не видать.

– Ну тогда не будем терять времени. Бай уже с наложницей. Я режу его, а ты рубишь наложницу. Потом говорим, как надо.

– Пошли!

Бай Базар терзал миниатюрное тело наложницы. Ей, похоже, нездоровилось, и она не проявляла былой страсти, что, в конце концов, взбесило Байзара. Он ударил наложницу по щеке:

– Я для чего позвал тебя? Чтобы ты еле шевелилась?

– Прости, господин, я постараюсь быть прежней.

– Да уж постарайся, иначе я придушу тебя. А ну повернись. И двигайся, двигайся.

Бай навалился на девушку.

В это время открылась дверь и в комнату вошли нукеры.

Байзар выкрикнул:

– Какого шайтана?

Хамир ответил, по возможности, спокойно:

– Кончилась твоя власть, бай.

– Что?

Он вскочил с ложа, и тут же клинок нукера пробил его сердце. Бай, хрипя, завалился на бок, задергался в предсмертных судорогах.

Наложница вскочила и закуталась в простыню, испуганно глядя на нукеров широко раскрытыми от ужаса глазами.

Хамир подошел к ней, бросил нож:

– Возьми его!

– Зачем?

– Почувствуешь силу. Она пригодится тебе, когда пойдешь в степь.

– Вы отпускаете меня?

– Конечно.

– А Тину?

– И Тину.

– Я могу одеться?

– Да.

Наложница прямо при мужчинах надела штаны, взялась за платье.

Хамир кивнул Бегану.

Тот выхватил саблю и одним ударом рассек тело молодой женщины. Она умерла мгновенно, так и не поняв, что произошло. Окровавленный нож лежал рядом с ней.

– Уходим, поднимаем шум, – приказал Хамир.

– Хоп.

Нукеры вышли из дома и закричали:

– Люди, вставайте, беда!

В сторожевой башне довольно ухмыльнулся Каир и пошел к подземному ходу.

В мужскую половину вбежали жены бая, дружно завопили. Пришел слуга, соседи, весь род. Шум усиливался, он разбудил половину аула.

Каир, выйдя из подземного хода, осмотрелся, побежал к дому Байзара, где уже собралась толпа из десяти мужчин. Впереди нукеры. В руках Бегана сверкала окровавленная сабля.

– Что случилось? – крикнул бай.

– Беда, господин! Наложница убила Айдамира Байзара.

– Как вы допустили это?

– Мы не должны охранять господина в его комнате, – ответил Хамир и указал на Бегана, – только услышав крик бая и вопль женщины, мы поняли, что в доме что-то случилось, и бросились в комнату. А там наложница с ножом в руке. На полу, весь в крови – бай, наложница уже штаны успела надеть. Попыталась кинуться на нас, ну Беган и рубанул ее.

– Кто сейчас в комнате Байзара?

– Его жены.

– Позвать сюда срочно вождя.

Он взглянул на нукеров:

– Ну что встали, бегом за беком. И об убийстве Байзара по пути не говорите.

– Где брат Айдамира?

– Здесь я!

К Каиру подошел щуплый мужчина, воином его назвать было сложно. Но он – брат убитого и единственный наследник, а значит, с этого момента и глава рода.

– Сожалею, Азиз, что так случилось. Но теперь ты – бай.

– Меня еще никто не выбирал.

– Э-э, утром выберут. Больше некого. Успокой своих людей, пусть идут по домам.

– Хоп, бай Каир. А это правда, что наложница убила Айдамира?

– Да, правда. Я его мертвым еще не видел, но видели нукеры.

– Ясно!

Азиз начал успокаивать близких родственников. Делал это неумело, робко. Но народ, понимая, что баем станет Азиз, послушался его. Многие даже быстрее, чем если бы он кричал и стегал их плеткой.

Люди рода Байзара разошлись.

На коне прискакал вождь Шамат. Спешился, спросил Каира, как будто ничего не знал:

– Что произошло, Биназ?

Каир с сожалением ответил:

– Беда, бек, бай Байзар убит у себя дома.

– Что? – взревел Шамат. – Как это убит? Кем?

– Наложницей.

Шамат умело изобразил крайнее удивление:

– Наложницей? – Потом взял себя в руки: – Где эта тварь?

– Разве нукеры Байзара не сказали тебе?

– Что именно?

– Один из них, Беган, зарубил наложницу.

– Идем в комнату.

– Там жены покойного.

– Отправим их в женскую половину, у них будет время оплакать своего мужа.

– Как скажешь, бек.

Подъехали другие баи. Несмотря на глубокую ночь, весть об убийстве одного из баев быстро разлетелась по аулу.

Шамат с Каиром и вызванным по этому случаю Азизом зашли в комнату. Увидели распростертое тело бая Байзара с кровавой раной под левым соском. Клинок попал прямо в сердце. Рядом – наполовину одетая полянка с рассеченной головой. Окровавленный нож рядом с ней.

Шамат наказал:

– Вызвать сюда нукеров, охранявших дом.

Явились Хамир и Беган. Поклонились.

Бек взглянул на Хамира:

– Говори, как было.

Нукер объяснил, как научил его Каир:

– Мы стояли на посту. Как слуга привел наложницу, мы не видели. Но знали, что она будет. Сам бай отчего-то дал наказ сегодня особенно внимательно охранять мужскую половину. Мы видели слугу, спросили его, почему бай дал такой наказ? Слуга не мог ответить, но сказал, что у бая будет наложница, о которой знать в ауле не следует. Мы удивились, но служба есть служба. Стояли у дверей, так, чтобы видеть вход и подходы к дому. Потом вдруг раздался крик. Так не кричат, когда развлекаются. Мы с Беганом решили посмотреть, что случилось. Зашли в дом. Бай был уже мертв, а наложница одевалась. Увидев нас, закричала: «Будьте вы прокляты!» и схватила нож, тут Беган и рубанул ее.

Шамат кивнул:

– Все ясно. Кто эта полянка? Я раньше не видел ее среди наложниц Байзара.

Он взглянул на брата убитого бая:

– Может, ты скажешь, Азиз?

– Скажу, – вздохнул Азиз, – брат забрал себе двух наложниц, которые должны были принадлежать всему племени. Я говорил ему, что так поступать нельзя. Он накричал на меня: «Вот когда станешь на мое место, будешь делать что захочешь. А пока я глава рода, и ты в мои дела не суйся». Ну я и не совался.

– И где жили эти наложницы?

– Они жили в подвале, тут рядом в соседней комнате вход. Там же должна быть и вторая.

Шамат велел осмотреть подвал. Оттуда вывели вторую наложницу. Ее расспросили и отправили к захваченным в последнем походе невольницам.

Шамат сказал Азизу:

– До захода солнца похороните Байзара. Потом ты, Азиз, созови род, проведете выборы. Я приду на сбор. По закону главой рода должен стать ты. Ты и станешь им. Готов ли ты принять на себя такую ответственность?

– Я же не могу отказаться?

– Я задал вопрос, – повысил голос Шамат, показывая тем самым, что не посмеет от нового бая терпеть непослушания и своеволия, как от прежнего.

– Да, бек, я готов.

Шамат указал на трупы:

– Гляди, чем заканчиваются попытки нарушить обычаи наших предков. Это не наложница, это Всевышний ее рукой наказал Байзара.

– Да, господин, я понимаю.

– Хоп. Всем спать. Жены могут вернуться в комнату. Тело наложницы положите на арбу и вывезите к началу ущелья, там бросьте на съедение шакалам.

– Слушаюсь.

Шамат повернулся к нукерам:

– Вы сделали все верно. Не зайди вы вовремя в комнату, наложница могла бы сбежать. Это стало бы позором для нас. Сейчас вам тут делать нечего, отдыхайте, а завтра после утренней молитвы придете ко мне.

Бек повернулся к Азизу:

– Я забираю этих воинов, они мне нужны, ты не против?

– Конечно, нет, бек.

– Хоп.

Шамат пошел на выход, за ним Каир. Улица опустела, баи заняли свои дома. Отойдя от дома покойного Байзара, Шамат проговорил:

– Нам удалось это. И это очень хорошо.

Каир ответил:

– Баи не глупцы, они могут заподозрить неладное. Такого, чтобы наложница убила хозяина, еще никогда не было. И потом, она настолько хрупкая, что не могла нанести такой сильный удар.

– И это хорошо.

Каир удивился:

– Почему?

– Потому, что все будут знать: выступивший против бека бай умер в ту же ночь, да еще так, что обвинить в его смерти никого невозможно. Значит, подобное может произойти и с другими. От того, что мы убрали Байзара, наше положение только окрепнет.

– Ты вызвал нукеров, чтобы отправить их к брату тархана Ильдуана?

– Об этом поговорим позже. А ты после утренней молитвы приведи ко мне Пегри и Амаса. Надеюсь, не надо объяснять зачем?

– Не надо!

– Яхши, до рассвета отдыхаем.

Бек и верный ему бай разошлись у мечети. Аул погрузился в тревожный сон.

С утра после утренней молитвы начали подготовки к похоронам бая Байзара. Тогда же в дом бека Шамата явились нукеры Хамир и Беган.

Бек встретил их радушно, провел в большую комнату:

– У меня есть для вас важное задание, воины.

Хамир ответил:

– Мы всегда готовы услужить тебе, бек, но… бай Каир обещал…

Шамат прервал его:

– Я знаю, что обещал вам Каир. Вы получите обещанное. Даже больше, если выполните мое задание. Надо выехать в Хамлых, там найти тархана Тимура Гальбара, это брат Янура Ильдуана, на поиски которого мы ходили в поход. Найти его не сложно. Это влиятельный человек в Хазарском каганате, там любой знает, где его дворец. Передадите ему, что я желаю встретиться в крепости Саркел, там, где мы встречались ранее. Если он будет расспрашивать вас о походе, скажете, что сами не ходили в земли полян, а разговор со мной предстоит важный. Пусть он скажет, когда сможет прибыть в Саркел. Когда вернетесь, получите обещанное ранее и отдельно – мою награду. Все поняли?

– Да, господин.

– Выезжайте немедленно.

– Слушаюсь, – ответил Хамир.

Нукеры ушли. Каир привел Пегри и Амаса.

Бек и им дал задание. Говорил недолго. Воины поняли его с полуслова.

Напоследок бек предупредил:

– Все должно быть сделано чисто. Для дозорного поста на дороге вы едете в поселение Сарсин, вотчину тархана Ильдуана, что в трех верстах от Хамлыха, сообщить жене Ильдуана печальную весть. О выезде в Хамлых Хамира и Бегана ничего не знаете. А чтобы все было правдоподобно, ваш выезд – когда солнце будет на полпути к зениту. Вы поняли меня?

– Да, господин.

– Я надеюсь на вас. Ступайте. Жду хороших вестей.

– Да, господин!

Нукеры бека покинул его дом. Сам Шамат поехал к дому Байзара, где Азиз и старейшины должны были собрать род, чтобы выбрать нового бая.

Глава третья

Хамир и Беган, сойдя с горной извилистой дороги, повернули на восток, пошли степью к Хамлыху, забирая на север. Они спокойно могли преодолеть половину пути до вечернего намаза, но препятствием стал большой торговый караван. Нукеры попытались объехать его, но попали с одной стороны в район солончаков и глубоких оврагов, с другой – на берег канала.

Пришлось плестись за караваном, состоявшем более чем из сотни арб с впряженными в них мулами, а также из множества телег и повозок, влекомых лошадьми. Охраняли караван воины разных народностей, здесь были и татары, и язычники – поляне, ногаи и черкесы.

Хамиру и Бегану невольно пришлось сбавить шаг. За медленно продвигающимся скопищем животных, погонщиков и охраны поднималось огромное облако пыли.

Нукеры спешились, отвели коней к каналу, где произрастала трава. Пыльное облако медленно сносилось ветром в степь. Ждать предстояло недолго.

Хамир достал из сумы лепешку, Беган снял бурдюк. Перекусили.

Беган вздохнул. Хамир поинтересовался:

– Чего вздыхаешь, брат?

– Сомнения у меня немалые.

– В чем?

– Сдержит ли свое слово бай Каир?

– Нашел в чем сомневаться. А даже если и не сдержит, то не выдаст, а у Азиза в роду другая жизнь будет. Мы сами вернем себе наложниц. А нет, так возьмем в походе. Но я мыслю, Каир сдержит обещание. Ему не надо худой славы. А для мужчины позор – если он не держит слово.

– Но об обещаниях, данных нам, никто не слышал.

– А разве мы не сможем сами объявить, что бай Каир не держит слово?

– Тогда он прибьет нас.

– Не-е, – протянул Хамир, – ошибаешься, он не может знать, не выдали ли мы еще кому тайну смерти Байзара. А вдруг мы рассказали, но запретили говорить о том при людях?

Беган вновь вздохнул:

– Тебе видней, ты старше. Но все равно, неспокойно у меня на душе.

– Это оттого, что мы боялись, что народ узнает правду. Но он ничего не узнал.

Беган взял за поводья коня Хамира:

– Слушай, брат, а что, если нам не возвращаться в аул?

– Как это? – удивился Хамир.

– Вступим в отряд хазар, нас возьмут. Там и воля, и деньги, и жилище, пусть поначалу и малое. В Хамлыхе много молодых женщин, девиц. Семьи заведем.

– А как же те, что остались в Кумерге?

– Не пропадут. А потом, как в силу войдем, детей забрать можно. А женщины? Шайтан с ними, они уже станут чужими женами.

Хамир покачал головой:

– Нет, Беган. Так делать нельзя. Нас же проклянут в роду, да и долго ли мы проживем в Хамлыхе, если бек Шамат прознает о нашей измене? Мы даже в рать хазарскую вступить не успеем, как нам в крепости перережут горло. Если бы мы не убили бая и наложницу, то, может, кроме проклятий, ничего бы и не было, а так – мы слишком много знаем. А это, если станет известно вельможам каганата, приведет к тому, что Шамату перестанут доверять. И пользоваться услугами племени, нанимать для походов. К тому же мы знаем, что на самом деле произошло в землях полян у Оки и у крепости варузов. Нет, нам надо вернуться, получить наложниц бека, обещанных Каиром. Этого будет достаточно, чтобы начать жить хорошо и вольно.

Беган кивнул:

– Ладно, ты прав, выполним задание и вернемся. Хорошо еще, что нам не надо говорить брату загубленного тархана о его смерти, а то, кто знает, как он отнесся бы к этому.

– Тимур Гальбар не посмел бы поднять руку на посланцев бека, войско которого нанимал на поиски брата. Тем более на людей вождя племени бележи.

– А ты мог бы подумать, что кто-то, – при этом Беган усмехнулся, – из простых нукеров может убить своего бая?

– Нет.

– Но это случилось. В жизни всякое может случиться. И гонцов убивают за дурные вести.

Хамир воскликнул:

– Да ты просто боишься! Особенно после вчерашнего ночного происшествия.

Беган поднял голову:

– Я никого не боюсь, я всего лишь высказал сомнения. Или у тебя их не бывает? Ты что, веришь всему?

– Прекратим этот пустой разговор, Беган. Облако снесло в степь, можем ехать.

– Так мы и за три дня не доедем до Хамлыха.

– Нам бы до селения Кабачи добраться. Там большой караван-сарай и местность вокруг ровная. Объедем.

– А если там встанет и этот караван?

– Да и шайтан с ним. Найдем, где переночевать. Селение большое. Люди дадут нам приют за деньги.

– У тебя есть деньги?

– Бек дал немного.

– Сколько?

– Хватит, чтобы переночевать, и на время, пока не встретимся с тарханом.

– Ладно. Поехали.

Нукеры двинулись дальше, держась берега канала, но не приближаясь к нему ближе чем на сажень. По краю случались обвалы и оползни. Угодишь в воду, сгинешь навсегда.


Вышедшие из аула гораздо позже нукеров Пегри и Амас шли быстро. Они увидели облако пыли, выехали на холм и тут же попятились назад, завидев впереди Бегана и Хамира.

– Вот шайтан! – воскликнул Пегри. – Я и не думал, что мы так быстро их догоним.

Амас проговорил:

– Ну и хорошо. Теперь мы будем видеть Хамира и Бегана, а они нас нет. Как встанут на отдых, так и сделаем дело.

– Как его сделать? Впереди большой караван, оттуда в любой момент может появиться кто-нибудь из стражи, а тронешь торговцев – нас прибьют не глядя. Этот караван все планы нам спутал.

– Ничего, выберем момент.

Подождав короткое время, Пегри и Амас вышли из-за холма. На дороге и у канала никого не было. Они медленно повели своих коней вперед. Встали на полуденную молитву, пройдя всего две трети пути до караван-сарая.

Пегри сказал, убирая коврик:

– Слушай, а что, если нам не таиться, а открыто выехать к Хамиру и Бегану?

– Зачем?

– Скажем, бек послал нас, дабы им спокойнее было, да и искать дом тархана вчетвером проще.

– А если хитрый Хамир заподозрит неладное? Он бросит все и сбежит.

– Мы еще скажем, что должны ехать в Сарсин к жене Ильдуана.

– Ну, не знаю, – проговорил Амас. – А что это нам даст?

– Мы будем постоянно рядом с Хамиром и Беганом. Значит, и дело сделать по-тихому возможности будет больше.

– Надо подумать.

– Чего думать? А если нукеры Байзара сейчас обходят караван и скоро оторвутся настолько, что нам их не догнать?

– Догоним в любом случаем, вот только… как бы они не дошли до брата Ильдуана раньше нас?

– А я что говорю?

– Тогда идем быстрее. Будем догонять.

Нукеры бека пришпорили коней. Вскоре они увидели нукеров Байзара. Те тоже увидели соплеменников и удивились.

Хамир проговорил:

– Смотри, Беган, люди Каира.

Тот пригляделся:

– Точно. Зачем они тут?

– Шайтан их знает. Но не по нутру мне это.

– Гляди, Пегри машет рукой. Это он нам.

– Значит, по нашу душу?

– Узнаем. Не бежать же от них.

Беган вздохнул:

– Я бы сбежал.

– Позорно, лучше оружие на всякий случай приготовь.

– Оружие всегда готово.

– Тогда подождем.

Нукеры Байзара остановились. Вскоре к ним подъехали нукеры бая Каира.

– Салам, братья, – поприветствовал попутчиков Хамир.

– Салам, куда вас послали?

– Да в Сарсин, к Шарин, старшей жене тархана Янура Ильдуана и матери наследника Джабу поведать им печальную историю гибели близких. Шамат хотел поручить это дело вам, но в суете забыл. А потом решил, что вам хватит дел с братом этого Ильдуана и послал нас, наказав догнать вас и идти вместе. Поначалу надо найти дом Тимура Гальбара, потом всем ехать в Сарсин.

Звучало это убедительно. Хамир с Беганом переглянулись.

– Яхши! Вместе – значит вместе. Вот только караван торговый держит, никак его не обойти.

– Ничего, к вечеру будет селение Кабачи, караван-сарай, там и отдохнем, если его не займут торговцы со своими людьми. А займут, то и на берегу канала переночуем, разведем костер, пожарим мясо.

– У тебя есть мясо? – спросил Хамир.

– Да, взял из дома. На четверых хватит.

Беган сказал:

– В Кабачи можно встать на постой у местных.

Пегри ответил:

– Если деньги есть. Там если увидят, что караван-сарай занят, такую цену заломят, что проще будет ночевать на берегу. У костра тепло. Накидки есть. У меня полог припасен. Пойдет дождь, есть чем укрыться. Да и привычней в поле-то. В землянках местных темно и душно и запах из отхожих мест. На канале – другое дело.

Хамир кивнул:

– Твоя правда.

Ему предложение Пегри было выгодно. Если на себя и Бегана он мог потратить деньги, то платить еще и за нукеров Шамата никакого желания не было.

Четыре всадника продолжили путь.

Торговцы каравана зашли в селение Кабачи пред самой вечерней молитвой. И сразу заняли караван-сарай. Бележи объехали его, проехали селение и свернули к каналу. Место, куда они вышли, было вполне удобное. Крутой обрыв, в сажени от него полоса кустарника, мелкие деревца недалеко, между ними песчаная площадка, на которой можно разместиться. Рядом овраг, в нем ручей, который впадает в канал.

– Яхши, – сказал Пегри и взглянул на Хамира: – Хорошее место, братья?

Хамир кивнул – хорошее, даже старый засохший куст есть. Его ветви долго горят.

– Ну тогда останавливаемся. Коней привяжем неподалеку, там трава есть. Стреножим, пусть кормятся. Воды принесем. Ты, Хамир, с братом Беганом нарубите дров. А мы займемся конями, я принесу воды и разделаю мясо. Жарить в малом котелке будем.

Хамир взглянул на Пегри:

– У тебя и котелок есть?

– У меня все для похода есть. Даже жир и лепешки.

– Ну, лепешки и у нас есть. Только сначала надо помолиться.

– Конечно.

Пегри первым снял пояс, размотал коврик, встал на колени, обратил взор в сторону Мекки, города всех мусульман, где находилось селение Киаба. Другие бележи последовали его примеру.

После молитвы они занялись устройством на ночной отдых. Им было вольготно, рядом никого. Вдали виднелось селение, там люди, загнав скотину, уже скрылись в своих домах.

Вскоре разгорелся костер.

Пегри сделал подставку из жердей, залил в котелок масла, порезал мясо на куски, повесил котелок над огнем. Языки пламени жадно стали лизать его. Все четверо разместились вокруг огня. Стреноженные кони поблизости щипали траву.

Хамир и Беган не обратили внимания, что лежат они на накидках не вместе, а через Пегри и Амаса. Это произошло как-то самой собой, нукеры Байзара не придали этому значения.

Закипело масло. Пегри выложил в котелок мясо, положил рядом с костром пучок зелени. Варево зашкворчало. Разнесся аппетитный запах.

Пегри обратился к соседу Хамиру:

– Теперь вам легче жить будет.

– Отчего? – поинтересовался бележ.

– Как – отчего, главой рода наверняка уже выбрали Азиза. А он – не Байзар: тихий, послушный, на жену и то голоса не повышает, не то что на мужчин. У нас не так. Да что я говорю, вы же хорошо знаете Шамата.

Хамир кивнул и спросил:

– Поведай, Пегри, как это вышло, что вы шли тайно для полян, дошли до их селений и вдруг вам встретилась большая рать и крепость? Ну, крепость ладно: поляне могли построить ее, чтобы избежать разорения поодиночке. Такое, как говорят знающие люди, бывает: роды сходятся в племена, племена создают союзы, строят целые города и большие крепости. Ведут торговлю, а от доходов закупают оружие и доспехи. Дань для них стала не такой тягостной, а скоро, глядишь, вообще откажутся платить. С крепостью понятно, непонятно с ратью в тысячу воинов. Откуда она взялась?

Пегри пожал плечами:

– Того никто не знает. Мы вышли к селениям, где пропал хазарский тархан, увидели крепость. По пути разорили одно селение, полян оттуда привел десятник Хайдар.

Нукеры Байзара закивали:

– Да было такое. И что дальше?

– А дальше мы двинулись к реке…

Пегри врал, особенно не заботясь о том, сумеет ли он потом повторить сказанное. Он знал, что этого «потом» уже не будет.

Хамир и Беган с интересом слушали. Они еще в ауле пытались узнать подробности похода, но никто ничего не рассказывал; говорили, что орда Шамата сражалась с большим войском полян да крепостью вместо мелких селений.

– Мы дрались как львы, особенно сам бек – он едва не прибил воеводу полян, и мы победили. Только горькой оказалась эта победа. Вы ведаете, сколько полегло наших воинов…

Хамир проговорил:

– Но это почетная смерть в бою, с оружием, против неверных.

– Да. Но не будем об этом. Тяжело вспоминать.

Пегри поднялся:

– Мясо готово.

Это был сигнал. Он мгновенно всадил нож в сердце Хамира, Амас полоснул клинком по горлу Бегана. Тела нукеров Байзара забились в предсмертных судорогах. Заволновались стреноженные кони. Амас успокоил их.

Пегри недовольно взглянул на Амаса:

– Не мог убить Бегана ударом в сердце?

– Какая разница?

– Так крови вон сколько!

– Она почти вся на накидке Бегана. Да и мало ли чья эта кровь? Может, здесь кто другой резал барана.

– Ладно, избавляемся от них.

Нукеры Шамата подтащили трупы к обрывистому берегу и сбросили вниз. Туда же полетели накидки, в которые были завернуты камни, лежавшие на вершине обрыва.

После этого убийцы вернулись к костру. Амас сел на прежнее место, Пегри еще какое-то время стоял, осматриваясь. Наконец тоже уселся напротив товарища.

– Дело сделано, Амас.

– Э-э, Пегри, это только начало, нам еще надо добраться до Атиля и найти тархана.

– Найдем. Тархан – важный вельможа у хазар, на отшибе в землянке жить не будет.

Амас вдруг задумался.

Пегри спросил:

– О чем думы, брат?

– Я вот подумал, а не прибьет ли Шамат и нас вот так же?

– Зачем это ему?

– А зачем было убивать Хамира и Бегана? Ведь они ничего такого не сделали, только зарубили наложницу, которая посмела убить бая, своего хозяина.

– Ты уверен, что наложница, четырнадцатилетняя девка, могла всадить своему хозяину клинок в сердце?

Амас посмотрел на Пегри:

– Уж не хочешь ли ты сказать…

– Я ничего не хочу сказать. Я знаю, бек нас не тронет.

– Почему ты так уверен?

– Потому, что мы нужны ему. И сейчас нужны, и будем нужны потом. Чтобы избавляться от врагов, требуются верные люди. Если каждый раз убивать тех, кто выполнял задание, у бека скоро просто не останется людей, а в племени все поймут. И тогда ему уже придется отвечать своей головой.

– Ну, может, ты и прав. Как там мясо?

– Готово.

Пегри снял котелок, поставил на песок, чтобы немного остыло.

Пегри усмехнулся:

– Для двоих в самый раз, на четверых было бы мало. Но я и брал мясо на двоих.

– Ты все продумал.

– Нет, я просто знал, что кушать мы будем вдвоем. Но давай спать. Вставать придется рано, чтобы успеть помолиться до рассвета и с восходом двинуться дальше. Иначе караван перекроет нам дорогу. Завтра мы должны быть в Хамлыхе.

Амас спросил:

– Бек говорил, где вставать на ночевку, если будем в Хамлыхе вечером, когда искать брата Ильдуана невозможно?

– Нет, но в городе немало караван-сараев, остановимся в любом.

– А кони Хамира и Бегана?

– Теперь это наши кони. Хочешь, продадим их в Хамлыхе, а хочешь, забери себе одного.

– Нет. Подозрительно будет, откуда у меня взялся конь пропавшего нукера.

– Верно. Значит, продадим. Может, по пятьдесят дирхемов получим. На них можно десять овец купить или хорошую саблю.

– Таких денег торгаши не дадут, хорошо, если возьмем дирхемов по тридцать, но об этом говорить при торге будем. Сейчас спать.

Ночью уже было прохладно, легли на засыпанное кострище, чтобы согреваться теплом прогретой земли.

Как только на востоке появилась светлая полоса, Пегри и Амас проснулись. Расстелили коврики, помолились. Собрали нехитрый скарб, убрали следы стоянки, выбросив в реку лошадиные «лепешки». Оседлали коней и пошли к дороге.

Селение Кабачи еще не проснулось. Значит, они будут впереди каравана и остаток пути преодолеют за светлый день.

Так и вышло.

После вечерней молитвы они подъехали к воротам крепостной стены западной части города, где жила знать и стоял гарнизон. Успели въехать в крепость до закрытия ворот.

Остановились в ближайшем караван-сарае. Он оказался небольшим, в два строения. Встретил нукеров служка лет двенадцати, в халате и тюбетейке:

– Ассолом аллейкум, уважаемые, – поклонился он воинам, в которых безошибочно узнал единоверцев.

– Ва аллейкум ассолом, егет (парень). Как звать?

– Рахим.

– Татарин?

– Да.

– Яхши. На постой стать можем?

– Э-э, конечно! Свободного места много.

Из ближнего здания вышел мужчина, похоже, хозяин:

– Кто там, Рахим?

– Люди, абай, желают остановиться у нас на ночлег.

– Это хорошо. – Хозяин караван-сарая подошел к нукерам: – Ассолом аллейкум.

– Ва аллейкум, уважаемый.

– Надолго ли желаете остановиться?

– На ночь. Утром дела.

– Яхши. Я – Гавиз, хозяин караван-сарая. – Он повернулся к пареньку: – Рахим, забери коней, распряги, отведи в конюшню, дай воды и сена.

– Да, абай!

– Ну, а вы проходите.

Они договорились о месте отдыха и вечерней трапезе. Хозяин запросил недорого, это объяснялось тем, что сейчас путников почти не было. Не время задирать цены. Вот если тут остановится хотя бы часть каравана, идущего следом, тогда Гавиз возьмет свое.

После трапезы Пегри попросил хозяина уделить ему несколько минут.

– Да, конечно, – ответил Гавиз, – что тебя интересует, путник?

– Ты знаешь тархана Тимура Гальбара?

– Как я могут знать того вельможу, который близок к самому шаду и кагану? Я только слышал о нем.

– А где он живет?

– О, это известно всем – на острове. Там же, где каган, шад и приближенные к ним вельможи. Много знати проживает недалеко отсюда, в крепости, что на западной стороне. На восточной обретаются торговцы, ремесленники, там в основном юрты, деревянные шатры и землянки.

– А попасть на остров можно?

– Если пропустит стража. Только на нашей стороне стоит рать не менее трех-четырех тысяч воинов, пройти можно по мосту из лодок. Но, чтобы пропустила стража, нужны веские причины.

– Если назвать имя тархана?

– А он ждет вас?

– Да.

– Ну, тогда вас пропустят без задержки, если тархан в крепости.

– А если он выехал, как мы узнаем об этом?

– Через его помощника.

– Если так, то мы вернемся, хоп?

– Конечно. Всегда рад гостям.

– Я тебе новость хорошую сообщу, Гавиз.

Хозяин караван-сарая расплылся в улыбке, сквозь которую пробивалось удивление:

– И что за новость?

– Мы по пути… – Пегри не стал называть аул, – обошли большой торговый караван, который идет сюда. Твой караван-сарай будет первым, что увидят на своем пути торговцы.

Гавиз оживился:

– Это действительно очень хорошая новость, а караван насколько большой?

– Более сотни повозок, людей – еще больше.

– Понятно, надо предупредить других владельцев караван-сараев, дабы успели встретить этот караван. Чтобы он дальше не пошел.

– А дальше это куда? К жилищам знати?

– Да есть еще места. Я все понял, благодарю тебя.

– Не за что! Вот если бы твой служка провел нас утром до моста на остров?

– Проведет, велю – проведет.

– Коней нам брать?

– У вас их по два на человека. По одному надо оставить.

– А продать их можно?

Торговец всегда остается торговцем, будь он купец или владелец караван-сарая.

– С этим не спеши. Сам посмотрю, может, куплю. Дам дороже, чем на рынке.

– Яхши, договорились. Я на отдых.

– Во сколько собираешься на остров?

– Да после утренней молитвы и поедем.

Гавиз кивнул:

– Самое время. Я предупрежу Рахима, он будет ждать у конюшни. И коней никому больше не предлагайте.

– Хоп.

Пегри ушел в отведенное им помещение, там его ждал Амас.

Поутру после утренней молитвы и трапезы, рассчитавшись с хозяином за постой и заплатив за стоянку двух коней, за которых Гавиз предложил по тридцать пять дирхемов, Пегри и Амас в сопровождении служки поехали по крепости.

Рахим вел их узкими улочками, за заборами которых стояли большие дома знати.

Стража у моста остановила их.

Старший вышел вперед:

– Кто такие, куда едете?

Ответил Пегри:

– Ассолом аллейкум, воин.

Тот буркнул:

– Салам, отвечай на вопросы.

– Мы посланцы вождя племени бележи, едем к господину тархану Тимуру Гальбару.

– Вот как? Тархан знает о вас?

– Должен знать.

– Посмотрим.

Старший стражник обернулся к воинам:

– Амар, давай к дому Гальбара, узнай, ждет ли он кого из бележей?

Воин вернулся скоро:

– Да, десятник, путники сказали правду, господин Гальбар с нетерпением ждет гостей от вождя племени. Велел пропустить.

Старший стражник кивнул:

– Хоп! – Кивнул Пегри: – Ты и твой товарищ могут проезжать, парню остаться здесь.

– Да он домой поедет, это служка Гавиза, хозяина…

Старший перебил его:

– Я знаю, кто такой Гавиз, проезжайте, но учтите, ехать только к дому тархана. Он справа по первой улице от моста. Ко дворцам кагана и шада ни ногой.

– Да они и не нужны нам.

Старший побагровел:

– Думай, о чем говоришь, нам всем нужен и каган, и царь, это вы никому, кроме своего вождя, не нужны.

Пегри поклонился:

– Да, конечно, я неправильно сказал, извини, воин.

– Идите.

Пегри и Амас завели коней на мост, служка побежал обратно к караван-сараю. Вскоре они оказались у ворот забора, за которым высился большой дом. Ворота были открыты, рядом стоял какой-то мужчина.

Бележи спешились.

– Ассолом аллейкум, – поприветствовал мужчину Пегри, Амас только кивнул.

– Ва аллейкум, уважаемые, проходите. Коней у вас примут, я провожу вас к господину Гальбару. Место отдыха и ужин скоро подготовят.

– Да мы не задержимся.

– Заходите.

Бележи завели коней, их приняла прислуга.

Мужчина провел гостей в большую залу.

Тархан стоял посреди богато убранной комнаты.

– Приветствую вас, славные бележи, с какой новостью приехали?

Посланники бека поклонились и слово в слово передали то, что должны были передать Хамир и Беган.

Гальбар удивился:

– И это все? Почему бек не передал через вас, что случилось с моим братом и племянником?

Пегри развел руки:

– Извини, уважаемый, но что велено, то мы и передали. Остальное поведает сам вождь при встрече. Он просил не затягивать с приездом в Саркел.

– Ничего не понимаю. – Тархан ожидал совсем другого, но поделать ничего не мог. – Саркел? Ладно, я буду в Саркеле. Передайте беку, чтобы он ожидал меня на прежнем месте. Он знает, где это.

– Да, уважаемый, обязательно передадим. Дозволь удалиться, мы намерены немедленно покинуть Хамлых.

– Встреча на четвертый от сегодняшнего дня вечер.

– Передадим.

– Ступайте.

Тархан кивнул своему помощнику, который на время заменял болышчи Забара Тарбака:

– Ахад, проводи их и дай провизии в дорогу.

– Слушаюсь, господин.

Помощник распорядился, в сумы гонцов прислуга положила провизию, а бурдюки заполнила водой.

Пегри и Амас направились обратно к мосту.

На выезде старший стражник удивился:

– Так быстро?

– Да, – ответил Пегри, – я же говорил, мы на острове не задержимся. Можем ехать?

– Погоди!

Старший недоверчиво посмотрел на бележей и, подозвав одного из ратников, наказал ему проехать к дому Гальбара, узнать, все ли там в порядке, убедиться, что тархан на месте, жив и здоров.

Стражник уехал и скоро вернулся.

– Все в порядке, десятник. Тархан велел выпустить гонцов.

– И сколько вы ехали сюда? – спросил старший стражник.

– Два дня.

– Для того, чтобы тут же уехать обратно?

– Мы исполняем волю своего господина.

– Ладно, езжайте.

Он посторонился, бележи отъехали от моста.

Пегри проговорил:

– Шайтан, зачем мы отпустили служку хозяина караван-сарая, в этих улочках заблудиться можно.

Амас ответил:

– Не беспокойся, Пегри. Я запомнил дорогу. Чтобы в больших городах найти нужное место, следует ехать к главной мечети. Все улицы ведут к ней, а рядом обычно расположен большой рынок. Там знают все!

– Верно. Минарет прямо перед нами.

– На рынок заглянем? – спросил Амас. – У нас такие же кони, как и в конюшне караван-сарая, приценимся, может, на рынке дадут больше, чем Гавиз?

Пегри кинул:

– Давай заедем.

Бележи проскакали до площади у мечети, свернули в короткий проулок, что вел к рынку.

Коней там продавалось много.

Пегри и Амас подъехали к первому торговцу:

– Салам, уважаемый.

– Салам.

– Сколько дашь за наших коней?

Торговец тут же начал осмотр товара, попросив всадников спешиться.

– Ничего не скажешь, кони хорошие. В иное время за них вы легко получили бы по сорок, а то и по пятьдесят дирхемов, но сейчас товара слишком много, а потому… я дам за них по тридцать дирхемов. Поверьте, это хорошая цена, другие торговцы предложат меньше.

– Посмотрим.

Бележи обошли рынок, за коней им предлагали от двадцати пяти до тридцати дирхемов. Прав оказался хозяин караван-сарая, он дал лучшую цену. Пегри и Амас проехали туда, где торговали невольниками. Интересно, сколько запросят за девиц? Работорговцы просили от трехсот до четырехсот дирхемов за наложницу.

Пегри сказал:

– Надо передать беку о ценах на рабов. Если кони сейчас дешевые, то за невольников дают неплохую цену, девицы разойдутся за один день.

– Если бы еще что-нибудь от этого перепало нам!

Пегри взглянул на Амаса:

– Деньги за общих невольниц поровну делятся по родам.

Амас усмехнулся:

– Поровну-то поровну, только мы видим с тобой сейчас цену в триста-четыреста дирхемов, а бек заявит, что продал женщин за сто пятьдесят-двести, потому как цены упали. Кто поедет в Хамлых проверять? Никто. Да-а, торг дело такое. Сегодня на товар такая цена, завтра – другая.

Пегри сказал:

– Э-э, Амас, нас ждет достойная награда. А тут еще и коней нукеров Байзара продадим. В любом случае для нас эта поездка получится выгодной.

– Тогда в караван-сарае продаем коней и – в путь?

– Да, до темноты мы должны дойти до селения Кабачи.

– Налегке дойдем!

Бележи вернулись в караван-сарай, поторговались по обычаю с Гавизом и отдали коней Хамира и Бегана за тридцать пять дирхемов каждого. И тут же выехали из крепости. Гавиз вовремя подсуетился, большая часть торговцев каравана, что пришел в Хамлых, остановилась у него.

Провизия у бележей была от Гальбара, поэтому от кушаний в караван-сарае они отказались. Зачем попусту тратить деньги? Да и неудобно при таком скоплении народа.

Обратно пошли быстрее. Сейчас их не удерживало ничто: ни задание, ни кони убитых соплеменников. На молитвы и трапезы останавливались в степи. К вечерней молитве заехали в Кабачи. Получивший хороший барыш хозяин тамошнего караван-сарая встретил бележей радушно. И даже цену сбросил. Переночевав, гонцы Шамата продолжили путь. В аул въехали до предвечерней молитвы, то есть когда солнце только начало клониться к закату.

Их встретил бай Каир, Пегри и Амас были из его рода, из его сотни. Расспрашивать нукеров Каир не стал, провел к Шамату.

Бек спросил:

– Что?

– Задание выполнено, господин.

– Рассказывайте, где и как.

Пегри поведал о том, как они расправились с Хамиром и Беганом.

Бек кинул:

– Это вы хорошо придумали – присоединиться к ним и стать на ночевку у ручья. Лучшего места найти невозможно. Но уверены ли вы, что из Кабачи никто не видел, что произошло на берегу?

Пегри твердо заверил:

– Да, господин. Даже если кто-то и смотрел за нами, то мог видеть из селения лишь каких-то людей, что встали на ночевку.

– Хоп, – прервал его Шамат, – вы видели Гальбара?

– Конечно! Иначе мы бы еще не вернулись.

Пегри рассказал, как они с Амасом попали во дворец тархана.

Бек усмехнулся:

– Значит, тархан был удивлен, что вы всего лишь объявили ему о моем намерении встретиться с ним в Саркеле?

Подал голос Амас:

– Я бы сказал, что Тимур Гальбар выглядел даже расстроенным и немного растерянным.

Бек и бай Каир рассмеялись:

– Так и должно было быть. Пусть ломает голову, почему я поступил так, а не приехал к нему сам. Мыслю, он уже понимает, что его ждут плохие вести, но надежды не теряет. Мается. Ну и пусть, это нам на руку.

После этого Шамат неожиданно спросил у Пегри:

– Дорого ли продали коней Хамира и Бегана?

Не моргнув глазом, видимо, сам того не желая, Пегри солгал:

– За тридцать дирхемов, господин.

– Это при том, что такие кони, что были у нукеров Байзара, стоят не менее пятидесяти дирхемов?

Пегри рассказал о посещении рынка.

– Кони сейчас подешевели, зато наложницы подорожали, особенно девицы и молодые женщины.

Это вызвало интерес у Шамата:

– И за сколько продают девиц?

– За триста-четыреста дирхемов.

– Это завышенная цена, долго она не продержится. Стоит нам привезти к работорговцам пленных девок, цена упадет до двухсот дирхемов.

Нукеры переглянулись, об этом они и говорили.

Шамат же продолжил:

– Но и это хорошая цена. Впрочем, вас это уже не касается. Вы получите то, что и другие.

– Да, господин, – закивали нукеры Каира.

– И еще, что я обещал…

Бек достал мошну, бросил ее под ноги Пегри и Амаса:

– Там шестьдесят дирхемов, как видите, за выполнение задания плачу стоимость хорошего коня, разделите сами. Думаю, у вас хватит ума не говорить об этой награде. – Бек взглянул на Каира: – Нукеры твои, бай, ты и распоряжайся ими.

Каир велел:

– Идите домой, отдыхайте.

Нукеры поклонились и, пятясь назад, вышли из дома вождя.

Пегри усмехнулся:

– Хорошо вышло. Еще по тридцать дирхемов получили. Идем ко мне, там поделим деньги.

– Ко мне ближе, – возразил Амас.

Пегри сощурился:

– На каких-то десять саженей?

– И все равно – ближе.

– Хоп, идем к тебе!

Нукеры-убийцы прошли в дом Амаса. Он сильно отличался от жилищ баев и бека.


На четвертый день Ганзал Шамат с верным сотником Каиром и охраной в два десятка под началом Хамзаята выехал из аула Кумерга в Саркел. К крепости отряд бека прибыл после полуденной молитвы.

Стража пропустила их. Миновав ремесленную и торговую часть, они подъехали на прежнее место, к башне дижон. Там остановились. Нукеры быстро поставили шатер, занесли ковры и подушки. Для себя поставили юрты. Развели костер, принялись готовить еду.

Миновала вечерняя молитва. И только когда начало темнеть, Хамзаят доложил, что приехал тархан Тимур Гальбар с помощником и тремя десятками охраны.

Шамат распорядился, чтобы охрана тархана стала за пределами цитадели у каменной стены, тархана же с помощником велел пропустить.

Гальбар был недоволен этим, но подчинился. Бележи отличались гордостью и решительностью. Сомнений в том, что они просто выбросят охрану тархана из цитадели, не было. Свара никому не нужна.

Тархан с помощником подъехали к шатру.

Хамзаят проводил их внутрь.

Шамат и Каир поднялись с ковра:

– Салам аллейкум, уважаемый Тимур. Салам, человек, – поприветствовал бек тархана и его помощника.

Гальбар представил помощника:

– Это Ахад Тумин, он временно исполняет обязанности Забара Тарбака.

Шамат проговорил:

– Теперь ты можешь назначить его своим болышчи.

Гальбар устремил взор на Шамата:

– Что ты хочешь этим сказать, бек?

– То, что сказал. Присаживайтесь, разговор нам предстоит непростой. Поэтому я не предлагаю покушать. Потом решим, ужинать или нет.

В предчувствиях худого Тархан сел на ковер, поджал под себя ноги, рядом устроился Тумин. Шамат и Каир напротив. Хамзаят на входе.

– Говори, бек!

– Это приказ? – удивленно посмотрел на тархана вождь бележей.

– Просьба, – выдавил из себя Гальбар.

– Хорошо, слушай.

Шамат начал заранее подготовленную речь:

– Как и было оговорено, мои пять сотен в отведенное время двинулись в сторону трех селений полян. Дошли без приключений, стали лагерем, – он развернул свиток-схему, переданную ему Гальбаром до похода, – вот здесь.

Бек указал место лагеря.

– Как видишь, слева лес, впереди поле, за ними должны были быть селения Рубино, Вабежа и Заледово, жители которых так неучтиво встретили твоего брата с племянником.

Тархан спросил:

– Что значит «должны были быть»?

– Ты слушай, я все расскажу.

Шамат поведал, как его орда вместо селений увидела на другом берегу реки крепость, как отряд пошел смотреть лес и наткнулся на елань, где тархан Ильдуан ставил лагерь. Как в болоте нашли тело Джабу…

На этом тархан воскликнул:

– Так, значит, Джабу умер?

– Его убили. Как и твоего брата, и всех, кто был с ним. К сожалению, Тимур, но это точно. Я сам ездил к болоту, мы хотели достать тела Янура Ильдуана и Джабу, но не смогли. Болото крепко держит свои жертвы. На месте лагеря – пожарище, повсюду следы крови. Поляне разгромили отряд твоего брата. Почему дошло до свары, я не знаю. Некому было рассказать, но, видно, воины Ильдуана сильно обидели полян, если вызвали среди них бунт.

Гальбар помолился, провел по лицу ладонями:

– Вечный покой им и память. Как же мне теперь сказать об этом жене тархана?

– Еще раз сожалею. Но это не главное.

– Не главное? – воскликнул Гальбар. – А что же главное?

– А то, – повысил голос Шамат, – что я, следуя обещанию наказать полян, повел свое войско к крепости. Мы хотели перейти через Оку и зайти к крепости со всех сторон, но тут из леса, со стороны Заледово, в поле вышла огромная, больше тысячи воинов, хорошо вооруженная и подготовленная рать.

– Рать? – изумился Гальбар. – Это мужики селений?

– Нет, Тимур, это настоящая рать, да и где бы местные собрали столько воинов, коней, всевозможного оружия и когда бы успели обучить их! Это была рать, и у меня сложилось мнение, что она ждала нас. Поляне из селения, которые теперь называют себя варузы, выставили своих мужей на стены крепости. А рать пошла на нас. Мои сотни попали в окружение. Пришлось принять бой. Бележи отличные воины, и мы дрались как львы. В бою я случайно услышал имя воеводы, кто-то в передней сотне крикнул: «Князь Всеволод Славный!» Я наказал нукерам следовать за мной и бросился на переднюю сотню, но воеводу не настиг. В общем, сеча длилась до вечера. Рать князя Всеволода так и не смогла нас одолеть и, потеряв две трети своих воинов, ушла в леса. Мы победили в этом бою. Но потеряли три сотни. Двумя оставшимися, в которых было много раненых, штурмовать крепость я не мог. Пришлось уйти обратно. Вот так закончился поход.

Гальбар сидел, словно окаменев.

– Какая-то рать. Вас ждали. Я не понимаю…

Шамат вновь повысил голос:

– Что тебе непонятно, Тимур? Мы сделали то, что ты просил, нашли брата и племянника. Мы пошли мстить, и мы отомстили, порубив в сечи не менее семи сотен полян. Да, крепость не взяли. Но это было выше наших сил. Посему ты должен заплатить еще пятьдесят тысяч дирхемов.

– Почему?

– А как будут жить семьи погибших воинов? Ведь они погибли, выполняя твою просьбу.

– Но у тебя нет никаких доказательств.

– Тебе мало моего слова?

– А… Забар Тарбак.

– Я же говорил, тебе придется назначать нового помощника. Тарбак имел все доказательства, которые подтвердили бы мои слова, но он бежал, когда мы вступили в бой. Далеко он не ушел, его труп нашли на той же елани. Спроси сотника Каира, – вождь бележей кивнул на бая, – Тарбак уходил через елань и был убит ударом копья, раздет и прибит к дереву. Видно, варузы смотрели за еланью. Но и это еще не все. По весне я вновь пойду с войском на крепость. И поход оплатишь ты, а это еще пятьдесят тысяч дирхемов. Половину за то, что сделано, ты должен заплатить в ближайшее время, остальное – позже. Клянусь, я привезу тебе головы вождя племени и глав родов. А также заставлю их вытащить тела Ильдуана и Джабу.

Тархан посмотрел на бека:

– Я не буду ничего оплачивать. Ты уже получил деньги за поход.

– Так? Хоп. Самовольство Ильдуана вы с шадом тщательно скрывали. Каган не знает об этом. Не заплатишь, он узнает все!

– Но тогда несдобровать и твоему племени?

– А что племя? Оно в ауле, к которому ведет одна горная дорога. Завалим ее, ни одно войско не пройдет. Да и не будет каган разбираться с нами, мы не в каганате, а вот ты лишишься всего. И головы тоже. То, что ты послал нас на поиски брата, который самовольно отправился разорять земли полян и брать с них сверх того, что берет каган, привело к объединению и усилению полян. Теперь брать с них дань будет невозможно. В крепость наверняка станут приходить жители ближних и дальних селений. Они объединятся в союз, быстро поднимут город. Сначала один, потом второй, третий. Кто-то продолжит работать на земле, охотиться, рыбачить, а кто-то станет воином. И рать соберут сильную, и смогут защищать себя. Как думаешь, простит каган тебе потерю дани и ясыря? – И тут же сам ответил: – Нет, не простит. И за все ответишь ты. Шад останется в стороне, мы тоже, с нами выгодней поддерживать дружеские отношения, а вот тебя принесут в жертву. Так будешь платить? И мы весной разгромим крепость, возьмем ясырь, а сборщики налогов продолжат сбор дани, Каган же ничего не узнает о наших делах. Говори сейчас – да или нет?

Тархан тихо проговорил:

– Я заплачу. Но…

Шамат прервал его:

– Сначала деньги за погибших воинов, потом все твои «но»… Я буду до утра третьего дня ждать твоих людей с деньгами. Пятьдесят тысяч дирхемов. Весенний поход обсудим, как закончится зима. Это все!

Гальбар, осознав, в какую ловушку он попал, резко поднялся и вышел из шатра, не прощаясь, за ним последовал новоиспеченный болышчи.

Тархан выполнил все требования вождя бележей, и тот уже зимой начал готовить войско для нового похода к крепости Вольное.

Глава четвертая

Миновала зима. В племени варузов отгуляли праздники. Поначалу Коляду или Рождение Солнца, означавшее начало зимы, Комоедицу (Масленицу) – проводы зимы, Велик день, или Красную горку, – начало весны.

Праздновали всем городищем Вольное. Особо весело гуляли на Коляду. Перед Колядой отпраздновали праздник Карачун, день, завершавший год. Это время весьма опасно для женщин на сносях, так как на праздник Колесо года размыкалась и появлялась дверь из мира духов в мир живых. А женщины на сносях носили в себе новую жизнь. Обитатели же Нави стремились увести к себе эту новую, зарождающуюся жизнь.

Опасными считались дни перед Колядой и после – святочные вечера. Первые шесть дней были страшные, колядочные, ворожные, другие шесть дней, напротив, – святые, светлые.

Во время Коляды главный праздник – Зажигание нового огня. Этот огонь сводил с божественным, солнечным огнем.

Праздник начинался с того, что повсюду тушили все огни, а затем зажигали костры на вершинах холмов, на столб поднималось огненное колесо. И если на Купалу его катили, то на Коляду только поднимали. Тем самым варузы зажигали новый год.

Потом шло колядование. Люди выворачивали шубы наизнанку, как бы являя собой выходцев из Нави, где обитали души предков. Колядовщики ходили по дворам, пели песни, за что хозяева одаривали их гостинцами. Попадались и жадные, которые не желали одаривать колядовщиков, их же соплеменников, тогда колядовщики принимались петь песни, сулившие скрягам страшные кары. Этого боялись, так как духи предков, которые были в то время рядом, могли разгневаться и обойти дом благополучием.

Обряды под руководством волхвов исполняли как должно. Сжигали бадняки – полена, в которых были запрятаны все беды и хвори, бывшие за весь год в доме. Когда полено загоралось, по нему стучали, выбивая искры. Сколько искр вылетит из бадняки, столько благ будет в новом году. У кого-то вылетали целые снопы, у кого-то лишь малая часть.

И если солнце рождалось на Коляду, то Сила Жизни, сила Яви против закрытого мира Нави приходила на Комоедицу (Масленицу) в конце месяца Березень (март). «Комом» называли медведя, который олицетворял бога скота Велеса. Праздновали Комоедицу тогда, когда день становился равен ночи, когда пробуждается природа и бог солнца Ярило растапливает снега. В тот же день почитали Медвежьего бога, приносили «блинные жертвы» (отсюда и пошла поговорка – первый блин комам, медведям).

После всего люди веселились на гулянье, жгли костры, умывались снегом или талой водой. Чествовали тех, кто начал семейную жизнь в прошедшем году, девицам повязывали ленты. Но самой интересной традицией празднование Комоедицы был обычай пробуждение медведя – хозяина леса. Ряженый юноша ложился в пустую или выкопанную берлогу, другие молодые люди пели, хороводили, бросали в ряженого ветки и снежки. Но «медведь» просыпался после того, как на него сверху садилась и прыгала девица. Она хватала «зверя» за лапу и убегала. «Медведь», проснувшись, начинал, пританцовывая, искать свою обидчицу. Поймав девицу, «душил» ее в своих объятиях. После начинались игрища, а среди них – и кулачные бои. В конце всего люди угощали друг друга и просили прощения за нанесенные обиды, целовались, кланялись друг другу.

Отпраздновали и Лельник, или Красную горку, сразу после Комоедицы, праздник плодородия. Выбрали девушку из рода Дедилы, которую нарекали потешно Лелей – богиней весны, брака, плодородия. Ее отвели за крепость, за большой холм, усадили на поставленную для того скамью, где были выставлены приношения – каравай хлеба, кувшин молока, другие продукты. Разложили вокруг скамьи венки, водили хороводы и пели обрядовые песни, в которых просили богиню о хорошем урожае. Девушка надевала на кого-то венки, кого-то угощала из того, что было на скамье. Все это длилось до вечера. Потом, как водится, разожгли большой костер, но не прыгали через него, как в день Купалы, а водили вокруг хороводы.

Отпраздновав эти большие праздники, взялись за работу: засевали поля, занимались огородами. И так до Травеня месяца (мая).

В середине Травеня, рано утром, как только солнце вышло из-за леса, к заводи речушки Горша, что текла с севера и за нижним перелазом впадала в Оку, на лодках-однодревках, к корме которых были прицеплены корзины, плыли вверх по течению Вавула и друг его Коваль.

Гребли дружно, не прилагая особых усилий: течение слабое. Орудовали не обычными веслами, а новыми. Один мастеровой из заледовских придумал двухлопастное весло. Все удивились: и как ведь додумался? Но грести таким веслом куда легче, чем обычным.

– За излучиной слева первая заводь, – сказал Коваль.

Вавула посмотрел на него:

– Ты думаешь, я не помню, где ставили мережи?

– А кто тебя знает, может, запамятовал, – рассмеялся Коваль.

Улыбнулся и Вавула.

Прошли излучину, зашли в заводь, увидели конец веревки, закрепленной на ветвях ивы.

Вытащили мережу – сетку, натянутую на несколько обручей, спереди дыра, в которую рыба заплыть могла, а выплыть уже нет, так как передняя сетка привязана к арке. Такую форму имел первый обруч, в сеть вставлен усынок – конус, задерживающий выход рыбы. Крепилась мережа за ее задний конец – кутец.

Рыбы в затоне было много. Тут и лещи, и сазаны, и головли, и жерехи, довольно крупная щука, несколько язей, а больше плотвы, красноперки, пескарей. Малую рыбу выпустили, крупную бросили в корзину, прикрепленную к корме лодки.

– Сегодня хорошо, – оценил улов Коваль.

– Поглядим, что в других мережах будет.

Всего на этой речушке друзья поставили три мережи.

До второй заводи было саженей сто. Поплыли, держась рядом друг с другом.

Вавула неожиданно рассмеялся:

– Ты чего, Умной?

Прозвище «Умной» Вавуле дали после разгрома орды бележей, за те заграды, что он придумал ставить под водой.

– Да вспомнил, как праздновали Комоедицу, обычай пробуждения медведя.

– Это когда Бахарь Первуша вызвался быть комом?

– Ну, да. А кто-то видел в лесу пустую берлогу. Уж кто, не помню.

– Я там не был, слышал вполуха, рассказали.

– Да, потеха знатная вышла. Люди прознали про ту пустую берлогу и решили, зачем рыть, если готовая есть. Ну, Бахаря приодели в одежду нутром вверх, выбрали девушку, что должна была его будить. Там еще заместо Первуши просился Сияш, но жрец не позволил. Девицу из заледовских выбрали. Пошли все к лесу. Берлога не на опушке, а немного дальше, саженях в десяти, под старым дубом. Подошли. Не посмотрели внутрь, ну Первуша и сунулся туда. А там ком настоящий, да здоровый такой! Бахарь как стрела с лука из этой берлоги вылетел, хорошо успел, да сразу на дерево, народ – кто куда. Я тоже на дерево соседнее. А разбуженный медведь вылез из берлоги, встал на задние лапы и заревел дурным голосом.

Коваль рассмеялся:

– Заревешь, когда до поры разбудили. Ведьмедь он злой, если так подымут.

– Истинно. Уж не ведаю, как он запомнил Первушу, но запомнил. Пошел не на меня, а именно на Бахаря, да как давай его дерево трясти. Первуша долго не продержался, слетел вниз. Добре, что народ далеко не ушел. Бахарь в бега, ведьмедь за ним. А тот ведь быстро бегает, того и гляди догонит. Тут народ шум поднял со всех сторон. Ком в лес и подался. А Первуша потом штаны до поры дома менял. Обделался наш Бахарь.

– Немудрено. Ведьмедь насмерть задрал бы.

– Это так. Но ладно, подходим ко второй заводи.

– А вечером нам еще на охоту, – напомнил Коваль.

– После обеда двинем, как раз вовремя придем.

– Кого позвал-то?

– Гриню Белоуса, Гаврилу Мовика да Ерему Богдаря. Звал Первушу, тот отказался. Сказал, в лес один больше не ходок.

– Так ведь не один же пошел бы.

– А на охоте?

– Ну, там один, так другие рядом.

– Отказался Бахарь.

– Понятно, надолго запомнил берлогу с комом.

– Ну, да.

Лодки-однодревки вышли в левую заводь.

Здесь мережа была закреплена подальше от берега за вбитый в дно кол. И из этой ловушки рыбаки взяли много рыбы.

Так же и в третьей заводи. Обе корзины были заполнены.

– Хорошо порыбачили, – довольно проговорил Вавула.

– Да, – согласился Коваль, – рыбы тут прорва, не пройтись ли по затону неводом?

– Неудобно крутиться на лодках, только снасть спутаем, да и зачем? Ту, что в мережах взяли, вполне хватит.

Коваль почесал затылок:

– А я все же перекрою речушку сетью. От берега до берега. Рыба же пригодится. Кто знает, какой урожай будет? А рыбу женки и засолят, и засушат. Евсей Труха закоптит, у него коптильня большая. Будет, что зимой жевать вместе с грибами да ягодами.

– Дело твое, – произнес Вавула, – только перекрыть Горшу не получится. Мужики по ней часто лес сплавляют до излучины, там река близко к пологому берегу подходит. Порвут твою сеть.

Коваль вздохнул:

– Это верно, порвут. Ладно, ты прав, хватит и того, что достаем из мережей, а сеть я на Оке поставлю.

– Тебе что, некуда ее пристроить?

– Всю прошлую зиму вязал, чего добру пропадать?

– Ну, на Оке еще можно, на южной стороне, где селение наше было, там сейчас места непуганые.

Друзья вышли к излучине. Там вытащили лодки и корзины, набитые рыбой, на сушу. Потрапезничали, покуда все просохло, затем уложили лодки и корзины на телеги, повели коней в поводу к северным воротам крепости Вольное.

За осень, пока не стали холода, городище обнесли большой деревянной стеной. По углам и у ворот возвели башни, в которых могли встать пять-шесть лучников. Со стороны Оки тоже подняли стену и сделали ворота, увеличили причал. Там теперь стояло два десятка крепких плотов, способных переправлять и людей, и животных. Углубили и расширили рвы, сделали из дуба мосты, что могли опускаться и подниматься к воротам.

Внутри городища землянки были только у старцев, что не желали менять уклад жизни, даже полуземлянок стало мало – в основном у молодых семей, что строились рядом. Больше на улицах стало домов с остроконечными крышами, с подклетями, клетями, сараями. Оборудовали отхожие места, для которых выкопали глубокие ямы. Разбили сады, оградили дворы городьбой вместо плетней, хотя и плетни еще стояли по всему Вольному.

Обработали обширные поля: за рекой земли больше, чем на прежнем месте. К зиме городище окрепло, теперь с наскока его не взять. На случай затяжной осады выкопали большие погреба, где заготовили провизию. Над этим начальствовал Дедил.

Если раньше одежда, рубахи, штаны, пояса, плащи или накидки шились женщинами в каждой семье, то теперь в родах появились семьи ремесленников, которые занимались каждый своим делом, за что получали плату натурой. Сапоги шил Матвей Шиба, скорняк Егор Барок навострился кроить тулупы.

Роды жили дружно, всех объединила война с иноземцами.

Но война та, и это понимали все, не закончилась. Придет время – вновь придут хазары, но от тех можно отделаться данью невеликой, если только не затребуют девиц.

Людей вабежи решили не отдавать. Лучше сеча. Главная опасность для полян таилась в приходившем в прошлом году племени бележи. Их вождь увел две уцелевшие сотни из пяти после того, как попытался взять Вольное. И вряд ли стерпит тот позор. Вот он придет не за данью, хотя при случае заберет все, что сможет, он придет мстить до полного разорения крепости. А какое бек Шамат может собрать войско, знали только его баи.

Об этой опасности помнили, к ней готовились. По последней осенней воде запустили вниз по течению в муромские земли торговый караван. И выгадали. Сумели обменять пушнину на оружие. Теперь у каждого мужа появилась своя сабля, у многих – копья, луки с колчанами стрел, мечи, щиты круглые и продолговатые, кольчуги, секиры, палицы, короткие топорики, у некоторых даже шлемы. Последние могли быть у всех, но варузы относились к ним с недоверием. Только лишняя тяжесть на голове да помеха, когда надо быстро осмотреться вокруг. А если что, от удара того же топора и кольчуга не спасет.

Первый торговый караван показал, что можно сбывать многое из того, что добывалось варузами: та же пушнина, мед, что получали бортники, излишки зерна, одежда, обувь. Теперь вождь Дедил думал о новом караване в середине лета. Роды готовились к нему.

Вавула Умной и Степан Коваль подвели телеги к мосту через овраг. Ворота были открыты. Сейчас в башне всего один юноша-сторож, этого хватало. В случае появления чужаков стоит ему свистнуть, тут же сбегутся мужики, подымут мост, займут оборону.

Юноша узнал Умного и Коваля. Проехав в ворота, друзья остановили коней.

Вавула сказал:

– Ты не забудь, Степа, после обеденной трапезы собираемся у этих же ворот.

– Как забуду, Вавула? Договор же.

– Давай, до того с уловом разберись.

– Угу.

Они разъехались по своим подворьям.

Потрапезничав, Вавула занялся городьбой, надо было сменить часть плетня на деревянный забор. Закончив с этим делом, стал готовиться к охоте. Она предстояла непростая – на кабана. Охотиться решили в северном лесу, там было много дубов.

Охота на кабана штука непростая и опасная. В Травене месяце поросята весили уже около четверти пуда, имели темно-бурый окрас с серыми полосами. Самка приносила от четырех до шести поросят, в стаде главенствовал кабан, у него было две-три самки. Кабан, как любой глава семейства, защищал его. Он был очень опасен, хитер и осторожен. Охотники знали: кабан ловок и вынослив, быстро бегает, легко догоняет человека, он хорошо плавает, переходит через болото, умело прячется, без особого труда взбирается на крутые холмы и обрывы. У кабана плохое зрение, но отличный нюх. Взрослый кабан весит больше шестнадцати пудов. Главным его оружием являются клыки. Особо опасен раненый кабан. Получив рану или оказавшись в ловушке, он идет напролом на растерявшегося охотника и может убить его. Посему подготовка к охоте требовала особой серьезности.

Вавула проверил лук, стрелы, надел онучи, в них легче, штаны и рубаху, чтобы не мешали быстро двигаться.

После обеденной трапезы Умной вышел к северным воротам городища. Там уже были Степан Коваль, Гриня Белоус, Гаврила Мовик и Ерема Богдарь. Все одеты так же, как Вавула, у всех луки и стрелы. Охотиться предстояло из засады, место которой давно выбрано. Чаще всего стадо диких свиней выходило из леса перед заходом солнца. До того охотникам следовало занять свои места, договорившись, кто как действует.

До леса доехали верхом. На опушке спешились, привязали коней, чтобы не разбежались, пошли на елань, что была саженях в ста от кромки леса. Здесь росли три старых дуба.

Вавула послюнявил палец, поднял его вверх:

– Ветерок на нас, значит, засаду делаем на этой стороне.

Прошлогодние желуди были раскиданы вокруг дубов. Но на них ступать нельзя – зверь почует. Вавула указал Ковалю на березу позади среднего дуба:

– Садись на это дерево, выбери удобное место, оттуда и будешь стрелять, а я на соседнюю березу залезу.

Он обернулся к Белоусу:

– Ты, Гриня, полезай в кусты, но так, чтобы мигом мог забраться на ближнее дерево. Будешь на подхвате. Стрелять по моей команде. Бьем одного из секачей. Самок и поросят не трогаем.

Белоус спросил:

– А если выйдет стадо с одним кабаном?

– Тогда этого одного и бьем.

– Стадо потом не погибнет?

– Нет, место убитого самца займет другой. Таких одиночек, что не обзавелись стадом, по лесу немало бродит. Они же за самок настоящую свару устраивают. Кто победит, того и самка, проигравший уходит в поисках другой доли.

– Понятно.

– А нам что делать? – спросил Мовик.

Он и Богдарь впервые участвовали в охоте на кабана.

Вавула объяснил:

– Отходите назад, саженей на тридцать и ждите моего знака.

– А чего ждать-то? – удивился Богдарь.

– А то, если раним кабана, а не прибьем, секач кинется на охотника, если заметит его.

– Что на дереве?

– И на дереве. Тогда он будет бить мордой в дерево. Может и свалить. Но мы отгоним. Так вот: если подраним кабана, то пойдем по следам его крови. Серьезно раненый кабан далеко не уйдет, ну, может, саженей на сто. Найдем и добьем. В поиске будем все. Потому как даже перед смертью секач может извернуться и убить охотника. Чтобы отвлечь его, треба будет зайти на него со всех сторон. А добью я или Коваль, уразумели, охотники?

Мовик пожал плечами:

– И что так мудрено? Встали бы все в кустах и разом пустили бы стрелы в кабана. С пяти стрел он на месте подох бы.

– А если не подохнет? Ломанется прямо в кусты. А там, к примеру, ты, вот и растерзает тебя кабан. Так что делай, как сказал. Не будет знака, значит, мы с Ковалем прибили кабана. Поможете тащить тушу. Уразумели?

– Да, – ответил Мовик.

Коваль сказал:

– И все время, други, следите, куда дует ветер. Переменится, подует на запад, туда и отходите, подует на восток, значит, на восток, ну а если вместо севера пойдет с юга, охоте конец. Стадо свиней не выйдет на поляну – нас почует.

– Ясно.

– Расходимся, – велел Вавула.

Охотники заняли свои места.

Вскорости из леса послышался шорох.

Вавула взглянул на Коваля, сидевшего на соседнем дереве. Тот пожал плечами – рано выходить стаду, да и почуяли бы дикие свиньи охотников. Что за шорох, проверить уже было нельзя. Вавула кивнул Ковалю – смотри за той стороной.

Шорох слева стих, но послышался шум с севера. А вот это было стадо. Поход кабанов к месту кормежки слышен издалека.

Прошло немного времени, и доносившийся до сих пор с северной стороны шум стих. Это означало, что стадо подошло к елани и стало на самом краю в кустах. Зверь принюхивался, нет ли опасности. Стояло стадо довольно долго. Видно, что-то все же его беспокоило. Но вот из кустов вышли самки, их было две, и четверо полосатых поросят. Они направились к старому дубу. Секач объявился последним. Шел осторожно. Самки и поросята принялись поедать прошлогодние желуди, а секач стоял рядом и водил мордой из стороны в сторону – нюхал. Наконец и он опустил голову, принялся пожирать желуди.

Начинало темнеть. Вавула подал знак Ковалю.

Оба вложили стрелы, натянули тетивы. Стрелы попали секачу в спину, под лопатку, куда и целились охотники. Несмотря на быстро сгустившиеся сумерки и смертельное ранение, секач поднял рыло. То ли он действительно почуял стрелка, то ли это получилось случайно – он вдруг дернулся и оказался у березы, на которой сидел Вавула.

От удара дерево сотряслось, но стрелок удержался, не сорвался вниз. Секач, оставив березу, развернул к кустам, где был Белоус. Тот прыгнул, ухватившись за нижнюю ветку, но она обломилась. Вавула стал поворачиваться, чтобы достать кабана, пока тот не растерзал Белоуса, но его опередили. В бочину зверя вонзились сразу две стрелы. Секач, похрамывая, бросился к северной стороне. Но бежал он с каждым шагом все медленнее, мотая головой и громко ревя. Еще одна стрела попала ему в переднюю ногу.

Стадо меж тем разбежалось.

Вавула крикнул Ковалю:

– Кто пускает стрелы?

– А я знаю? Но стреляют с западной стороны.

– Там наших нет.

– Значит, не наши.

– Этого еще не хватало.

Он крикнул:

– Други, все к дубу!

Кабан не добежал до кустов, упал, засучил ногами.

Вавула с Сидором спустились на землю, из кустов вышел бледный Белоус, из леса прибежали Мовик и Богдарь. Кинулись к кабану, озираясь на западную сторону. Оттуда вдруг вышли четверо мужиков, заросших, как сам кабан. Луки уже за спиной, в руках ножи и топоры.

Вавула наказал Белоусу:

– Гриня, к вепрю, если что – добей и смотри за добычей, а мы покуда с гостями потолкуем.

Чужаки остановились.

Вперед выступил один, старший годами. Поигрывая топором, пошел к Вавуле, тот сделал несколько шагов вперед, держа на изготовку лук.

Чужак кивнул на вепря, возле которого с окровавленным ножом стоял Белоус:

– Это наша добыча.

– Кто ты такой, чтобы на наших землях охотиться? – спросил Вавула.

– Тута земли ничьи, тута лес, он общий для всех.

– Ошибаешься. Назовись.

– Наперво ты.

– Я Вавула Умной, сын вождя племени варузы.

Мужик переспросил:

– Это то, что живет в крепости на мысу Оки?

– Да, а вот ты кто такой и откуда взялся?

– Я Адун Базук из племени аркуды.

– Аркуды? – переспросил Вавула.

– По-нашему, медведи.

– Медведь – это ком, ломака, косолапый.

– И аркуда, у хозяина леса много имен.

– Откуда вы взялись, аркуды?

– Да вот пришли не от жизни хорошей.

Вавула посмотрел внимательно на гарипа-странника:

– Хочешь сказать, что ваше племя обжилось где-то рядом с крепостью?

– В двенадцати верстах по течению, за перелазом через Оку, как раз за малой речкой, что впадает в большую реку.

– И много вас?

– Тебе какое дело?

Вавула повысил голос:

– Такое. Там тоже наши земли.

– Они у вас что, по всей реке? Мы до того, как встать на новом месте, долго смотрели и за лесом, и за рекой, и за полем. Никого не видели. А свои земли мужики любого племени охранять должны. Значит, там ничья земля. Да чего мы спорим? Пусть вожди во всем разберутся.

Вавула переспросил:

– Вожди? Это правильно. Передай своему вождю, чтобы ждал гонца от нас. До того от реки не уходите.

Базук усмехнулся:

– А если уйдем в лес, порубите нас?

– Там видно будет.

– Мы же такие же поляне, как и вы.

– Это еще прознать треба. Я скажу нашему вождю о встрече на охоте и где встали аркуды, он пошлет гонца, если решит, что так треба. А может, и другое что.

– Что другое?

– Прогнать вас с земель наших, хотя это вряд ли: отец мой, вождь племени, хоть и строгий, но справедливый. Сначала поговорит.

– Добре. А с вепрем убитым чего делать будем?

– Ты же сказал, это ваша добыча.

– Но вы же тоже стреляли. И охотились на своих землях.

– А чего вы так далеко зашли охотиться?

– Переход с прежнего места всю провизию извел, баб, детишек, стариков кормить надо. Леса под поле мало вырубить успели, а значит, и хлеба мало будет. Если будет. Но зерна еще в достатке, до осени прокормимся, а вот зимою уже нет. Посему тремя ватагами пошли на охоту. Сюда вышли случайно, вас не видели, а вот следы свиней во множестве. Здесь самое место для кабаньей кормежки. Решили тут свиней прибить. Мы, покуда шли сюда, зверья и птицы побили много. Оставили в малых схронах, подсолили, травой накрыли. Соль пока есть. Ну а тут вы.

Вавула погладил бороду:

– Значит, нас не видели, а после охоты обратно вернуться хотели?

– Да. И не смотри на меня с неверием, аркуды врать не приучены.

– Ну, тогда руби кабана пополам.

Базук улыбнулся:

– А ты и вправду Умной. Я думал, упрешься, ничего нам не дашь.

– Льстить не надо, охотник. Это у кочевников лесть в почете, у нас нет. А жить вообще надо по справедливости. У вас вон топоры, так что рубите кабана на две части от башки до хвоста.

– Добре, Вавула. Со своими познакомишь?

– Сами познакомитесь.

Мужики сошлись, познакомились, пошли к кабану.

Один из аркудов Болот Кияшко разрубил топором тушу, до того выпустив из нее кровь и выпотрошив. Разделил на половины.

Коваль сказал:

– Как у него ловко получается?

Базук кивнул:

– Он на это мастер.

Разрубили тушу на куски, поделили внутренности, разложили по сумам.

Вавула сказал Базуке:

– Ты там у себя на стоянке передай вождю, чтоб ждал гонца.

– Передам.

– Ну, а я, как вернемся, отцу о встрече поведаю, да только дойдете ли вы до утра к месту?

– Дойдем, не сомневайся, вся ночь впереди.

– Ну, тогда удачи!

– И тебе также.

Охотники разошлись. Аркуды направились на запад, варузы вернулись к своим коням.

Стражник пропустил добытчиков, после позвал мужиков, те подняли мост, закрыли въезд.

Вавула поставил коня в стойло, занес домой добычу и отправился к отцу.

Тот во дворе точил топор.

– Здравия тебе, отец. Не долго ли работаешь?

– А чего еще делать? Все переделал, потрапезничал, спать рано. Как охота?

– О том и хотел поговорить.

Дедил напрягся:

– Уж не случилось ли беды какой? Охота на кабана дело такое, требует опыта.

– Не о том разговор, отец.

– Ну, присаживайся.

Сын сел на лавку рядом с отцом. Поведал ему о встрече с охотниками племени аркудов.

– Вот как? – удивился Дедил. – А мы о соседях и знать не знали, это худо, Вавула. Так и бележи подойдут незаметно.

– Не подойдут. Наши отряды до перелазов постоянно ходят. А далее уже не наши земли, хоть я старшему ихнему, Адуну Базуке, соврал, что наши.

– Надо и дальше перелазов смотреть. О том дам наказ помощникам.

– А чего с пришедшими «медведями» делать будем?

– Почто называешь пришедшее племя медведями?

– Это они так себя называют. И мужики их похожи на ломак.

– И говорят по-нашему?

– Не совсем, но понять можно. Язык похожий.

– Значит, ты сказал старшему, что передашь вождю?

Вавула пожал плечами:

– А чего в том худого? Конечно, не могу же я за тебя решать. Да и с соседями знаться надо.

– Пошлем гонца поутру, чтобы к полудню вождь их приехал. Но треба это обсудить с помощниками и старейшинами.

– Долго ли?

– Старцы уже спят.

– Они супротив не будут.

– Ладно, ты новость принес, ты и зови сюда Кобяку и Сергуна.

– Уразумел. Это я мигом.

Вавула ушел, скоро вернулся с главами родов.

Дедил кивнул сыну:

– Поведай об аркудах.

Пришлось Вавуле повторять свой рассказ.

Кобяк проговорил:

– Встретиться можно, отчего нет?

Согласился и Сергун:

– Надо встретиться. Прознать, сколько у них народу. Нам еще сотня воинов союзных не помешает.

– Если только у племени есть эта сотня, а то, может, у них всего-то пара родов по три-четыре семьи.

Вавула вставил:

– Аркуды на охоту в разные места отправили три ватаги. И без защиты свое племя не оставили.

– Ну, это будет видно, – проговорил Дедил. – Он посмотрел на помощников: – Значит, шлем гонца?

– Шлем, – решили главы родов, – только кого?

– Мыслю, Бахарь Первуша с тем делом лучше остальных справится.

– Одного пошлем?

– Не к хазарам же?

Сошлись и на этом.

Вавула позвал Первушу.

Получив задание, тот заверил:

– Все уразумел, сделаю!

– Ты, Бахарь, должон тока сказать вождю, что сам ничего о нас говорить не будешь, все-де скажет вождь варузов. Коли захочет взять с собой охрану, то пусть, но малую, половины десятка хватит. Сопроводишь гостей. Выйдешь с ними к западным воротам. Стража смотреть за дорогой будет. Предупредят, впустим. – Он посмотрел на Кобяка с Сергуном, те кивнули. – Говорить в присутствии старейшин будем. Но то потом. Выходить тебе, Бахарь, завтра с рассветом и идти до перелаза, далее к месту впадения Горши в Оку, там и увидишь переселенцев.

– Угу, вождь, не сомневайся, приведу этих… как их…

– Неважно. Ступай. Да предупреди стражу западных ворот, чтобы поутру людей позвали мост опустить.

– Уразумел. Предупрежу.

– Ступай.

Ушел Первуша. Ушли главы родов. Вавула отправился к себе домой, где ждала его Ведана. В доме густо пахло жареным мясом. Уже сготовила трапезу, расстаралась хозяюшка.

Вскоре звездная и теплая ночь нависла над крепостью. Народ после трудов дневных завалился спать, лишь сторожа на вышках да старшой охраны перекликались друг с другом. Тихо шуршала у причала быстрая Ока.

На рассвете через западные ворота выехал гонец Бахарь Первуша. Миновав мост, пустил коня в галоп. Конь молодой, сильный, ему простор нужен, пошел ходко, только держись.

Солнце едва поднялось на востоке выше кромки деревьев, а гонец варузов уже был у перелаза. Скоро он достиг места впадения речушки Горша в Оку. Там взял севернее, где маловодно, перешел через речку, далее вновь свернул к берегу, и вскоре перед ним предстала окруженная со всех сторон, кроме речной, вежами – повозками с крытым верхом, или, как их еще называли, кибитками, довольно большая стоянка незнакомого племени.

За кибитками ничего не было видно, зато, как только Первуша приблизился к повозкам, тут же появились трое мужиков, одетых в одинаковые штаны и рубахи, подпоясанные поясами, на которых висели сабли, в онучах и легких шапках. Бородатые, здоровые, ростом высокие. Один из них держал в руке посох.

Первуша понял, что это и есть их старший – вождь.

– Здорово были, люди!

– Здорово, человек. Кто такой?

– Зови меня Бахарем Первушей, я гонец вождя племени варузов, Зарубы Дедила. А кто ты такой?

– Вождь племени аркудов Кузьма Ерга. С чем приехал, Бахарь?

– Наш вождь желает говорить с тобой. Зовет к себе на обед.

Вождь аркудов кивнул:

– Добре. Разговор лучше свары. Я поеду.

– Надо бы немедля, вождь.

– С чего так?

– Раньше начнете, раньше договоритесь.

– Хорошо. Я возьму с собой охрану.

Петруша пожал плечами:

– То твое право, только Дедил просил не брать боле половины десятка. Сейчас время спокойное, и того-то много.

– Это я решу сам.

– Решай.

– Проголодался?

– Не-е, – ответил Первуша, – водицы испил бы, да коня вон напоить треба, но то и на реке сделать можно.

– Отчего же на реке? Заезжай в селение, там вас напоят.

– На реке ловчее.

– Как хочешь.

Петруша усмехнулся:

– А говор у тебя, как у нас. Вроде не родственники.

– Один народ – один говор.

– Твоя правда.

Ерга повернулся к своим:

– Крынь, Брага, возьмите людей и едем.

– Угу.

Вскоре все вместе пошли к крепости Вольное.

Первуша напился и напоил коня в Горше. К полудню, когда солнце прошло зенит, подъехали к опущенному мосту западных ворот.

Первуша взглянул на вождя переселенцев:

– Как тебе наша крепость?

– Сильная. Удивился я, когда первый раз увидел, как пришли мы в эти земли искать подходящее место для поселения.

– Понятно.

На мост вышел Заруба Дедил, Веденей Кобяк и Тихомир Сергун.

Первуша указал на Дедила:

– Это и есть вождь варузов, Заруба Дедил, с ним его помощники – главы родов.

Ерга подъехал к Зарубе:

– Приветствую тебя, вождь Дедил.

– И тебя также, только имени твоего не ведаю.

– Кузьма Ерга, со мной главы родов Егор Крынь да Мирон Брага, да охрана.

– Добре. Поедем на мое подворье.

Он подал знак сторожу на вышке и первым въехал в крепость. За ним Кобяк, Сергун, Первуша и приезжие.

Проехали до подворья Дедила. На улицы вышел народ посмотреть на чужаков. А аркуды с интересом разглядывали подворья, улицы, стены, вышки.

Охрана осталась с Первушей у ворот подворья, остальные, спешившись, прошли в дом. Там на столе уже стояли чаши с кушаньями, кувшины с медом да квасом. Посередине красовался свежий каравай.

Варузы сели на лавку у оконца, гости напротив.

Дедил посмотрел на вождя переселенцев:

– Ну, рассказывай, Кузьма, пошто сошел с прежнего места и пришел сюда.

Ерга устроился удобнее, расстегнул ворот рубахи, грудь его была так же волосата, как и лицо.

– История наша простая, наверняка сходная с вашей. Жили мы поживали в своем большом селении в недальних местах. Земли хорошие, в лесах много зверья, дичи, рядом река Двинец, озеро немалое, Поват. Рыбы в нем также немало. Сначала родами, таких было пять, считая мой. В каждом до полутора десятков семей. Потом порешили сообща жить и хозяйствовать, так проще. Меня вождем выбрали. Недалече жили увичи. Те числом под десять сотен одних только мужиков. Покуда у них вождем Емельян Рыбник был, жили мирно. Потом помер он, увичи выбрали нового вождя, сына Емельяна, Остапа, которого все звали еще Ворон. Это из-за повадок птицы, что вместо того, чтобы самой охотиться, сидит в стороне и выжидает, а потом хватает, что остается. Уж почему выбрали вождем его, не ведаю, но это дело увичей. И все бы ничего, если бы Ворон не позарился на наше селение. Однажды налетел с двумя сотнями, забрал половину урожая, потом добычу у наших охотников отнял, а после вообще заявил, что мы-де, аркуды, должны ему дань платить, как будто басурман какой. Мы отказались. Он тогда на праздник Купалы отправил к нам своих лазутчиков, они десяток девок силой утащили. Народ возмутился, а что поделать, коли у Ворона народу, почитай, в десять раз больше. А тот будто ждал, что мы на него войной пойдем, чтобы в полон всех взять. При нем и увичи другими стали. Раньше, бывало, вместе охотились, рыбачили, праздновали. Редко, но все же бывало, а тут словно злые духи в них вселились. Ну и порешили мы, покуда не попали в полон, уйти из тех мест. Ночью, тайно покидали в вежи скарб, провизию, забрали скот, девок своих вернули и подались. Долго шли, почитай, до Комоедицы. Вышли к Оке. Посмотрели, рядом речушка, лес, и поблизости никого, ну и стали. Это потом про вашу крепость-то прознали. Худо, правда, земли мало, но можно лес вырубить. Когда узнали про крепость, хотели пойти ниже по течению. Людей отправили посмотреть тамошние места. А тут наши охотники с вашими встретились. Ну, а дальше тебе, вождь, известно.

Дедил кивнул:

– Известно. И сколько у тебя в племени всего народу?

– Шесть десятков и пять еще семей, по разному числу в родах, но разница не великая, значит, столько же мужиков и баб, отроков и юношей от двенадцати до шестнадцати годов два десятка и четыре. Девок тех же годов побольше – три десятка, младенцев полтора десятка, жрец Володар, знахарь Влас Башман, трое старцев, старший, он же глава старейшин Ведамир, две старухи. Вот и все племя.

Дедил прикинул:

– Выходит, почти две сотни, из них мужиков шесть с половиной десятков, так?

– К ним добавь десяток юношей, хотя у нас и отроки оружием владеют.

– Это без одного девять десятков.

– Так, – ответил Ерга, – но пошто ты мужиков, юношей и отроков точно считаешь?

– Потом объясню. Значит, место у слияния Горши с Окой хорошее, только земли маловато? Лес выкорчевывать думаете?

– Да. На тех землях, что пустовали, рожь посеяли. Коли все уродится с тем, что в запасе имеем, до следующей весны протянем. А там и новые земли у леса отымем. Но это коли вы супротив нас не пойдете. Скажу сразу, гнуться на других не будем. Лучше уйдем. А уйти не дашь, в сечи поляжем.

Дедил улыбнулся:

– Ты погоди, погоди о сечи-то думать, Кузьма, мы тебе не увичи, притеснять не станем, напротив, иное предложим.

Он взглянул на Кобяку и Сергуна:

– Так, помощники?

– Так, Заруба.

Ерга, Крынь и Брага тоже переглянулись. В глазах удивление с недоверием.

– И что ты нам предложишь, вождь Дедил?

– Давай-ка, Кузьма, я тебе поначалу кое-что поведаю, дабы ты со товарищами потом прикинул, оставаться тут или уйти?

– Мы слушаем, – еще более удивленно сказал Ерга.

Вождь варузов поведал Ерге о стычке сначала с хазарами, которая потом привела к объединению родов и строительству крепости, а затем о том, как смогли одолеть и крупное войско бележей бека Шамата.

Вождь аркудов и его помощники восторженно воскликнули:

– Вот это да! Слыхали мы о сопротивлении полян хазарам да другим иноземцам, что приходят грабить земли наши, но чтобы одно племя числом невеликим надавало отпор хазарам и горцам, того еще не было. Рады мы, что вождь такого племени призвал нас и принял, как равных.

Дедил улыбнулся:

– А вы и не чужие – те же поляне. Но это ладно, теперь понимаете, что бележи и хазары не оставят нас в покое? Мыслю, в Хамлыхе или где еще в Хазарии или в горах уже собрана рать для нового похода. Нас наказать. Мы к тому готовы. А вот вам рядом с нами небезопасно, если только не согласитесь принять предложение.

Ерга вскинул голову:

– Говори, вождь, что ты предлагаешь?

Дедил посмотрел на своих помощников, говорить или не стоит.

Те утвердительно кивнули.

– Ладно, – проговорил Дедил, – предложение такое: поселиться вам вместе с нами за оврагом, у леса. Там можно поставить дома, полуземлянки, землянки, зерно мы вам дадим, поможем и с провизией. Новое поселение обнесем общей стеной, в овраге поставим дамбу. И будут у нас две стороны: южная, наша, и северная, где будет жить ваше племя. Ты, Кузьма, останешься главой своего племени, но не вождем. Вождь здесь только я и тот, кого выберут на общем сходе. Или можем сделать так, общий правитель – князь, остальные главы родов. Со временем все смешается и будет один народ.

Ерга погладил бороду, поглядел на товарищей:

– Что скажете, Егор и Мирон? Нам предлагают войти в племя варузы как роду.

Крынь вздохнул:

– Да надоело, Кузьма, мотаться по землям разным, пора и осесть. Одним нам тяжко будет не то что крепость, селение поднять. А еще ведь лес корчевать. А в Вольном все есть. И народ местный поможет. Я согласный.

Ерга посмотрел на Брагу:

– А ты, Мирон?

– Подумать надо. Но я с Егором согласный.

Вождь аркудов повернулся к Дедилу:

– Мы соглашаемся только тогда, когда все главы родов и общий сход согласный. Трое глав родов готовы войти в союз с вами, но надо узнать, что скажут другие. Треба собрать общий сход. Только опосля этого дадим наш последний ответ.

Дедил сказал:

– Хорошо. Поговорите у себя с мужиками, с главами родов, но вы должны знать, первое время вам придется жить в северном лесу. Там недалеко от поля елань большая, болото, чрез него есть тропы на другие елани. Их нашли для того, чтобы в случае чего уйти из крепости и сохранить семьи.

– Но почему? – удивился Ерга.

– Скажу. Мне, кроме вашего согласия жить вместе с нами, надо и согласие вместе бить врага, что скоро объявится здесь. Готовы ли аркуды дать нам полусотню воинов?

Ерга проговорил:

– О том тоже с народом поговорить треба.

Дедил хлопнул ладонью по столу:

– Тогда поезжайте, договаривайтесь. Согласитесь на наши условия, примем к себе, вместе жить и биться с врагом будем. А нет – ваше право. Вы свободные люди, идите дальше, ищите свою землю. Уговаривать не стану.

Вождь аркудов и его приближенные в глубокой задумчивости выехали из крепости Вольное и в сопровождении охраны направились к своему стану. Им предстояло решить судьбу своего племени.

Глава пятая

На скорый сбор съехались все баи бележей. Нужно было подумать о новом карательном походе на земли непокорных полян. Тархан Тимур Гальбар пошел на все условия бека Шамата. И все необходимое для похода у бележей было в достатке. Место строптивого Байзара занял послушный Азиз. Он тоже присутствовал на совете, но на него не обращали никакого внимания. Он сидел на ковре и с отрешенным видом слушал, что говорил вождь Шамат:

– Пришла пора, баи, идти на земли полян. Каир, Абашиз и Месир знают, что пройти нам надо около тысячи верст. В середине шестого месяца мы должны выйти к крепости Вольное. Но на этот раз мы пойдем по-другому, нежели в прошлом году. Я желаю взять с собой шесть сотен. Сотниками в первую голову будут Биназ Каир, сохранивший свое войско, Гузир Абашиз и Албури Месир, потерявшие людей, но знающие местность и этих проклятых варузов. У Каира полная сотня, у других баев по полусотне, посему повелеваю баям Азизу и Тахату выделить из своих родов по пятьдесят вооруженных воинов, дабы ими пополнить сотни Абашиза и Месира. Еще со мной пойдут баи Батир Кашур, Долет Гамиз и Кадыр Адар.

Азиз испуганно воскликнул:

– А как же аул? Кто останется оберегать его?

Шамат взглянул на избранного вместо Байраза бая:

– Здесь останешься ты, Азиз, с полусотней воинов и Мухаб Тахат с таким же отрядом. Старшим в Кумерге быть Тахату. Сотни воинов хватит, чтобы запереть дорогу к аулу намертво. Здесь не пройдет даже все войско хазар. А запасов провизии для женщин, детей и стариков, что останутся в ауле, хватит надолго. К тому времени мы успеем вернуться. – Он оглядел по одному баев. – Что скажете?

Баи согласно закивали. С меньшим рвением одобряли план Шамата Каир, Абашиз и Месир, которым уже пришлось столкнуться с полянами. С радостью встретили новость остальные, ведь поход обещал хороший ясырь, а это – достаток родов.

– Хоп. С этим решили. Теперь о том, как пойдем. – Шамат устроился удобнее. – Путь наш будет таким: мы пойдем на север по берегу большой реки. Обойдем исток Дона и свернем направо. Сделаем большой привал. Потому что далее войску придется разделиться.

Баи переглянулись.

– Да, – кивнул Шамат, – мы разделимся, три сотни пойдут прямо к Оке, остальные направятся дальше. Затем я с нукерами и сотней встану на елани, где был разгромлен отряд тархана Ильдуана, это почти напротив крепости. Две же сотни пройдут на двадцать верст вверх по реке. Тем отрядам, что выйдут к Оке, искать дальние перелазы. Если они есть в десяти верстах от крепости, то они могут быть и дальше вниз и вверх по течению. Нам надо переправить через реку основные силы. В прошлом походе на этих проклятых перелазах поляне нанесли нам поражение. Сейчас мы не допустим этого и перейдем через Оку дальше по течению. И вот тогда посмотрим, смогут ли варузы выдержать штурм наших пяти сотен. К тому же у меня будет запасной отряд. Кто куда пойдет, я скажу на месте, когда пройдем от устья Дона на восток примерно тридцать верст. По этому заданию все понятно?

Кашур, посмотрев на баев, не ходивших в прошлый поход, проговорил:

– Ну, если ты расскажешь подробнее на месте разделения, то и спрашивать не о чем.

– А я спрошу, – приподнялся Гамиз. – На пути нам наверняка будут попадаться селения полян. Понятно, что мы разорим их, а это значит у нас появятся невольники и добро, увеличится обоз. Как бы не притащить к истоку Дона обоз, который будет больше самого войска.

Шамат посмотрел на бая:

– А я разве сказал, что мы станем разорять селения полян?

Тот немного растерялся. Заявленное беком не укладывалось в голове. Как это не разорять селения полян, если орда в походе?

– Что ты так смотришь, Долет? Я спросил тебя, отвечай.

– Нет, бек, не говорил, но… разве можно проходить мимо добычи, которую так легко взять? Воины нас не поймут, если мы запретим им трогать добычу.

Шамат повысил голос:

– А вот в сотнях, Долет, требуется держать такую дисциплину, чтобы никто даже помыслить не мог о самовольстве. И еще я не сказал ничего про ясырь по пути к крепости, скажу о том сейчас. При подходе к крепости селения обходим, не трогаем. Взяв и разбив Вольное, а значит, уже заполучив хороший ясырь, мы пойдем двумя путями до переправы через Донец. И вот тогда станем брать и разорять все селения, что попадутся нам на пути. Все! Что не сможем взять, то погубим. Обратим в пепел.

Каир покачал головой:

– Это наверняка не понравится хазарскому кагану и его шаду. Опустошив множество селений полян, мы лишим хазар ясыря.

Шамат посмотрел на своего верного бая:

– Ты напрасно заботишься о хазарах. Мы опустошим только малую часть земель, с которых они берут дань, это будет незаметно. А за то, что разорим крепость, каган нас еще и наградит. Это плохой пример – я об объединении родов полян в племена, а племен в союзы, о возведении крепостей. Такие попытки следует пресекать сразу, и мы это сделаем. Наша рать разгромит варузов и вернется в аул с огромным ясырем. Каждая наша семья станет богатой, будет иметь рабов. Тогда подумаем о выкупе земель для возделывания, для выгона больших отар. А то и сами возьмем. Поле большое. Оно дикое, степь, рабы-поляне обработают ее. Там же будут ремесленники, мы выделим род, который займется торговлей, и совсем скоро в предгорье поставим крепость, которая не будет уступать сильной крепости Саркел. Не мы, а хазарский каган будет искать с нами дружбы. А мы еще посмотрим, кого взять в друзья, а кого отвергнуть. С этого похода должно начаться новое время воинственного ханства бележей.

Шамата несло.

Баи начали ухмыляться, но против не выступили. Пусть хоть сотая часть из задуманного сбудется, и то хорошо.

Этой громкой речью и закончился совет.

На следующий день после утренней молитвы бек Ганзал Шамат, уже видевший себя правителем нового ханства, повел свою орду в поход на земли полян, к крепости племени варузов Вольное.

Перейдя через Донец, орда по правому берегу Дона двинулась на север. Уже в ста верстах от переправы стали встречаться селения. Народ, завидев чужаков, стремился переправиться на другой берег, бросал зачастую и скот, и имущество. На удивление местных, ордынцы не преследовали их, не жгли полуземлянки и дома. Брошенный скот они, конечно, забирали, но – и все, шли дальше.

К началу шестого месяца, или Червеня (июня), войско Шамата подошло к истоку Дона. Встали для полуденной молитвы. Сразу после нее двинулись в путь и уже на большой привал встали только вечером.

Справили намаз, начали готовить трапезу. Повсюду в сотнях разожгли костры. Бек повелел поставить шатер, вокруг выставить юрты, сделать из камыша шалаши.

После вечерней молитвы Шамат призвал сотников на совет. Баи расселись вокруг вождя на ковре. Наложницы Рахиль и Доляна принесли чай и сладости.

Шамат обвел глазами собравшихся:

– Отсюда к Оке уйдут сотни Каира, Абашиза и Кашура. По пути тебе, Биназ, – Шамат кивнул Каиру, – следует отправить разведчиков на поиски перелаза. Покуда отряд будет искать место переправы, сотням ждать в лесу. Как только перейдете через реку, идете на восток, прижимаясь к лесу, но не отходя далеко от Оки. Как пройдете версту, Каир уведет своих людей на север. Твое задание, Беназ, – встать в лесу напротив Вольного.

Бек повернулся к Абашизу:

– Ты же, Гузир, с сотней Кашура проходишь до ближнего перелаза к крепости и далее пять верст. Там встаете частью в лесу, частью у берега, не показываясь полянам. При выходе к землям варузов смотреть, дабы не наткнуться на их полевые дозоры.

Каир сказал:

– Они будут обязательно. Вождь варузов не глупец, он понимает, что мы придем, такие посты, наверное, уже стоят.

Бек усмехнулся:

– Ты, Биназ, говоришь так, будто я не понимаю этого. Конечно, они будут, но сейчас варузам заграду подводную ставить нет никакого смысла, они хорошо знают, дважды в одну ловушку мы не попадем. Они понимают, что для штурма их крепости мы должны выйти на северный берег. Но где? Уж точно не по старым, ближним перелазам. Посему они выставят дозоры не только у перелазов. Он будет их держать ближе к крепости, чтобы успеть заметить опасность и закрыть ворота. Но все одно: до того как выйти к западному старому перелазу, отправь туда разведочный отряд, в который должны войти лучшие воины сотни. Мы встанем и с севера, и с запада, а о твоей сотне, Биназ, варузы знать не будут.

Каир, Абашиз и Кашур закивали головами.

– Понятно, бек.

Шамат продолжил:

– Я с нукерами Хамзаята и сотней Адара ухожу на известную елань. А дальше, на восток, пойдут отряды Месира и Гамиза. Им надо делать то же, что и названным баям на двадцати-тридцати верстах, возможно, дальше на восточной стороне. Перейти безопасно через Оку и выйти на то же расстояние к крепости. Так мы скрытно, до времени окружим Вольное. Варузов не более двух сотен, у нас пять будет на том берегу и одна, запасная, на этом. Я из елани также вышлю разведочный отряд проверить один из ближних перелазов, дабы знать, где можно в случае надобности направить к основным силам запасную сотню.

Каир сказал:

– Хорошо бы окружить полян перед их праздником Купалы. Тогда в ночь они выйдут в поле, к реке, откроют ворота, начнут свои бесстыжие игрища. Тогда-то и ударить по ним.

Бек отставил от себя чашу:

– И с каких это пор, Биназ, ты решил, что можешь перебивать меня?

Бай Каир, конечно, мог бы ответить, с каких пор он не только мог перебивать вождя, но и влиять на его решения, однако при всех склонил покорно голову:

– Извини, бек.

– А вообще, ты прав. Но подойти и окружить крепость к языческому празднику Купалы очень трудно. Хотя, возможно, так и будет. Мы должны завершить окружение где-то в середине месяца. Может, и дождемся. Но на это надеяться не стоит. Надо готовиться к осаде Вольного.

Баи почти единогласно воскликнули:

– К осаде?

– Да, – ответил Шамат. – Зачем нам губить наших людей понапрасну? Возьмем крепость в осаду, погубим их поля. Запасов после морозных месяцев у них много быть не может. Да и сидеть за стеной тяжко и тревожно. Пойдут вылазки, будем их бить. А потом, когда поляне уверуют, что мы намерены ждать, покуда они сами не сдадутся, мы внезапно проведем штурм. Для нас тоже стоять долго у этой крепости невыгодно. Главное, успеть обложить полян, а затем… Я через гонцов передам всем баям план штурма, где будет расписано все. Теперь спрашивайте.

Спросил Абашиз:

– Как ты узнаешь, что все сотни подошли к крепости полян?

– Как обычно. Из каждой сотни должен быть выделен воин, который поднимется на высокое дерево, не заметное из крепости, и поднимет вверх копье с белой тряпицей. Это и будет знаком, что сотни на месте и готовы к штурму. Как только я встану на елани, бай Адар выставит небольшой пост в поле, там, где в прошлом году была ставка. С рассвета до заката воины передового дозора будут смотреть за лесом и берегом.

Каир проговорил:

– Худое место для своего стана ты выбрал, бек. Проклятое место. В болоте до сих пор можно увидеть обезображенный лик сына тархана Ильдуана, Джабу. Гиблое место.

Бек усмехнулся:

– Да, место гиблое, поганое, худое, но оттого и дозоров полян там не будет.

Каир пожал плечами.

– Кто знает.

– Я знаю, – бек встал. – А сейчас ступайте к своим сотням, отдых до утренней молитвы. После трапезы расходимся. Ступайте.

Баи вышли из шатра.

Зашел Хамзаят, начальник двух десятков нукеров – воинов личной охраны вождя бележей.

– Мне будут указания, господин?

– Все как обычно. Где Тейкул и Карен?

Это были слуги бека, которых он забрал в ауле из рода Азиза.

– Между шатром и юртой наложниц.

– Передай им, чтобы привели мне Доляну.

Хамзаят вздохнул:

– Сделаю, господин.

– А чего ты вздыхаешь?

– Старшая наложница Рахиль зла на Доляну. Ты чаще забираешь в шатер полянку.

– И что? По-твоему, я что-то должен своей старшей наложнице? Кого хочу, того и забираю.

– Это так, господин, но как бы тебе не лишиться обеих наложниц.

– Как так?

– Рахиль в порыве ревности и неудовлетворенной страсти может прибить Доляну. Ты же в гневе и по обычаям убьешь Рахиль.

Шамат задумался. Начальник охраны был прав.

– Хоп! Пусть сегодня приведут Рахиль.

Хамзаят кивнул, поклонился и вышел.

Этой звездной ночью большого привала бек Ганзал Шамат развлекался с Рахиль, которая, радостная, старалась ублажить хозяина. И это ей еще пока удавалось.

После утренней молитвы и общей трапезы начальство над сотнями взяли сотники. Баи Каир, Абашиз и Кашур повели свои отряды строго на север. До полудня прошли двадцать верст по полю между опушками двух крупных лесных массивов, уткнулись в рощу, за которой, в пятидесяти саженях, несла свои воды Ока. Здесь помолились, перекусили. Каир, пока еще старший над тремя сотнями, распорядился ставить временный лагерь. К себе вызвал десятника Самри.

– Возьмешь десяток лучших людей из полусотни Ердиба и пойдешь к реке. Перед тем на опушке рощи осмотрись, нет ли поблизости полян. Если нет, выходи к воде. Твое задание – найти перелаз.

Десятник спросил:

– А если пройдем десять верст по течению, а перелаза не будет?

– Тогда смотри широкое место реки с течением слабым. Будем переправляться вплавь, а для обоза сделаем плоты.

– Понял, господин.

– Ступай и помни, мы все ждем тебя.

– Да, бай.

Десятник Умар Самри быстро собрал разведочный отряд, вывел его на северную опушку рощи. Осмотрелся, ничего не заметил. Кругом дикая природа, девственные леса, спокойная река. Балкой провел отряд к кустам ивы, что росла вдоль берега, насколько хватало глаз. Это было хорошее прикрытие от острого глаза дозорных полян.

Дабы напрасно не терять время, Самри разделил десяток на две группы по пять воинов. Первый вниз по течению повел сам, вторым назначил руководить опытного воина Наджи. При себе оставил уже известных всему племени Пегри и Амаса, которые после поездки в Хамлых осенью прошлого года вдруг сделали большие пристройки к своим домам, обзавелись десятком баранов каждый, получили от бека наложниц.

До вечера обе разведочные группы прошли по десять верст. Как ни старались, перелазов не нашли. Наджи мог пройти и дальше, но после приказа десятника остановил отряд. Помолившись и потрапезничав на привале, они двинулись обратно к месту разъезда.

Воины Самри также прошли свои десять верст и также не нашли перелаза. Но зато увидели место, где Ока перед излучиной сильно расширялась. В воду Самри послал Пегри и Амаса. Те разделись, завели коней в Оку. И долго вели их по твердому дну. Прошли две трети пути, поплыли, затем саженях в пятидесяти от противоположного берега вновь вышли на мелководье. Осмотрелись, принюхались, прислушались. Вернулись назад.

Одевшись, Пегри сказал десятнику:

– Здесь можно переправиться.

Самри кивнул:

– Я все видел. Возвращаемся к месту, где разошлись, идем в стан.

Бележи за полночь вернулись на поляну перед рощей, где был разбит временный лагерь трех сотен бележей.

Каир тут же принял Самри. Тот доложил о результатах разведки.

Выслушав его, Каир проговорил:

– Значит, перелазов нет, но есть подходящее место для переправы.

– Да, бай.

– А скажи мне, к этому месту лес близко подходит?

– Он саженях в ста, с той стороны – дальше, но ненамного.

– Хоп. Я тебя понял, отдыхай.

С утра Каир повел три сотни на северо-запад, пройти пришлось не более пяти верст, с обходом лесного массива. Там десятник разведочного отряда указал место. Там же бай отдал команду рубить лес, вязать плоты для обоза всех трех сотен, а это тридцать с лишним арб и других повозок.

Стада овец, мулов, тягловых лошадей было решено также переправлять вплавь. В лесу застучали топоры. На рубку леса Каир назначил людей Кашура, на связку плотов – Абашиза. Работу сделали быстро. Связали крепкие плоты, с шестами по сторонам, через которые проходили веревки. Подтащили плоты к отмели. К закату шестока (субботы) все было готово. Один раз обжегшийся на хитрости полян, Каир послал разведочный отряд плотом. Отряд благополучно прошел туда и обратно.

После молитвы начали переправу. Закончили затемно. Покуда разожгли костры, устроили трапезу, ночевку. Переправа отняла много сил.

В начале недели (воскресенья) 14 числа месяца Червень три сотни бележей, выстроившись в колонну, пошли на восток, держась леса и русла реки.

Каир повел свою сотню звериными тропами на север. Дальше пошли сотни Абашиза и Кашура. Переход сдерживал обоз, но к полудню бележам двух западных сотен удалось дойти до места, где ранее была стоянка аркудов. Абашиз, глядя на брошенные, присыпанные землей землянки, разглядывая вытоптанную траву, следы от колес кибиток, удивленно проговорил:

– Не понимаю, что это.

– Стоянка какого-то племени, – подсказал Кашур.

Абашиз внимательно взглянул на соплеменника:

– Считаешь себя умнее всех? А то я не вижу, что здесь не дозор стоял. Но кто? Или… среди варузов произошел раскол? Что, если какой-то из родов ушел из крепости? Но куда? Сакма только в сторону крепости, на запад ее нет. В лес? Мы бы увидели их. Опять эти проклятые поляне устроили нам подарок?

Кашур произнес:

– Может, поначалу случился раскол, потом примирение и ушедший род вернулся?

– Может, и так.

– Другого объяснения нет.

– Ладно, идем дальше.

Сотни перешли через Горшу и вышли к старому перелазу, где прошлым летом Вавула устроил бележам нежданную засаду. Здесь остановились. В лес к реке пошли разведочные отряды. Вернулись, сообщили, что полян не заметили, не увидели также и мест, где варузы могли держать посты.

Абашиз дал наказ идти пять верст до крепости.

Но ошибался и бек Шамат, и сотники, и начальники разведочных отрядов, которые провели разведку, в том, что варузы так далеко в нынешнем положении держать сторожевые дозоры не будут.

Воинов Абашиза и Кашура увидели сразу двое мужиков из рода Дедила, что затаились для наблюдения на щитах между стволов деревьев. Разведочный отряд осмотрел лес, кусты, балки, канавы, но не посмотрел наверх. Хотя все равно он бы не заметил наблюдателей Ерему Богдаря и Федора Вострого. Последний еще прошлым годом был у Вавула в десятке прикрытия перелаза.

Они сидели на деревьях, помогая друг другу. Одновременно заметили ворога. Дождались, покуда пройдет разведка, проедут мимо сотни с обозом. После этого Вострый подал знак Богдарю – иди к крепости.

Ерема соскочил с дерева, углубился в лес, забрал на малой елани коня и погнал его, забирая в поле между рекой и дальним лесом, к крепости. Пришел с западной стороны.

Днем все ворота были открыты, мосты опущены, стража стояла на вышках обычная, по одному стражнику.

Богдарь подлетел к дому Дедила.

Тот оказался на подворье. Завидев дозорного, вышел на улицу.

– Что, Ерема, басурмане?

Богдарь спрыгнул с коня:

– Так, вождь. Две сотни, один сотник знакомец старый, другого не узнал. Это орда бележей Шамата.

– Пришли, значит?

– Пришли, вождь. И ныне хитро поступили, загодя перелезли через Оку и пошли по нашей стороне.

Дедил спросил:

– Чего Федор у перелаза остался?

Гонец пожал плечами:

– То не ведаю. Дал мне знак спешить в крепость, тебя предупредить, сам остался. Думаю, будет смотреть, не объявятся ли еще басурмане.

– Может, и так. Но других ворогов быть не должно. Бележи объявились с хазарами? Но хазарам невыгодно разорять селения, с которых они берут дань. Значит, каган мог дать Шамату рать только в крайнем случае. А его-то как раз и нет. Ладно. Иди в свою сотню.

Подвернулся Вавула, что шел от Оки.

– Сын! – окликнул его Дедил.

– Да, отец!

Дедил поведал о донесении западного сторожевого дозора.

– Того следовало ждать. И так припозднились бележи.

– У них только с запада две сотни.

– Значит, и с востока будет столько же. Видать, Шамат как ни старается, а более пяти сотен в поход собрать не может. Тем более что три он потерял прошлым годом.

Дедил наказал:

– Ты вот что, передай, чтобы подняли западный и восточный мосты, ворота закрыли. Северные и речные пока пусть будут открыты, у нас много людей за крепостью. Страже подняться на вышки, смотреть во все глаза, на стены покуда не вставать.

– Надо бы, отец, сбор большой назначить.

– То без тебя ведаю, ступай и возвращайся, нужен будешь.

– Угу.


Бек Шамат без приключений добрался до поганой елани. Велел там разбить шатер, юрты для наложниц, охраны, шалаши для воинов сотни Адара. Шамат повелел отправить на возвышенность воинов походного дозора и выставить наблюдение на краю леса, дабы видеть сигналы сотен, ушедших за реку.

В то же время мимо ямы, закрытой жердями и заваленной дерном в небольшом обрыве балки северного леса, проследовала сотня Каира.

Бай провел свое войско еще саженей на двести и остановился. Выслал разведку.

Как только бележи скрылись, из ямы вылезли охотники аркудов Болот Кияшко и Витоня Гадыба.

Кияшко кивнул соплеменнику:

– Давай, Витоня, бегом к нашим, предупреди о бележах, они наверняка станут на елани у березняка, там удобно, но то проверит сам вождь, а я проберусь в крепость.

– Сколь пришло ворога, заметил? – спросил Гадыба.

– Заметил, сотня с обозом в десять арб и телег.

– Окружают крепость?

– Ты не мешкай!

Аркуды разошлись.

Витоня Гадыба, знатный охотник, проверенными тропами быстро добежал до лесного селения, куда перешло племя аркудов, согласившихся вступить в союз с варузами.

Кузьма Ерга встретил дозорного.

– Вороги? – кратко спросил он.

– Да, вождь, сотня с обозом.

– Те, о коих говорил Дедил?

– А я слышал, чего он говорил?

– Как выглядят?

Почесав затылок, дозорный описал чужаков:

– Ну, в общем, басурмане они и есть басурмане, морды у всех злые, прут напролом.

– Они.

– Кто?

– Бележи. Где Кияшко?

– Пробивается в крепость предупредить вождя Дедилу.

– Добро. Всем бабам, старикам, детям и мужикам, назначенным ранее, уходить из селения на дальнюю елань. Там ждать, покуда не придет гонец. С собой взять побольше провизии. Да следов оставлять поменьше.

Еще в морозные дни Дедил и Ерга определились, куда в случае опасности должны уйти жители селения, не входящие в полусотню воинов. Сам Ерга три раза объявлял тревогу, смотрел, как быстро уходят соплеменники. Посему ныне, когда проявилась угроза, в малом лесном селении никто не суетился. Бабы с мужиками, что должны были охранять запасной стан, вытащили из схронов заготовленный запас провизии, большей частью полученной из крепости, запрягли в телеги лошадей, бросили в них продукты и сено. Вскоре из селения ушли все, кроме Кузьмы Ерги, глав родов и полусотни ратников, десятниками которых являлись те же самые главы родов.

Егор Крынь выставил свой десяток поверху оврага, что вдавался в лес с поля, оттуда дозорные могли видеть всю западную сторону и поле, вглубь до ста саженей, за которым стояла крепость Вольное.

Болот Кияшко, понимая, что ворог может увидеть его в поле, заранее заготовил накидку, на которую навешал травы, веток, к шапке прицепил небольшой куст. Но и с этим он старался идти низиной. Вышел к северному мосту и чуть было не попал под стрелы лучников крепостной стражи. Хорошо успел сорвать шапку с кустом и юркнуть под мост.

Его узнал Гаврила Мовик, с которым они познакомились во время прошлогодней охоты на кабана.

– Болот? Ты?

– Я, Гаврила.

– Чего за мостом укрылся?

– Так ваши лучники уже натянули тетивы, а мне помирать пока неохота, да и из леса могут увидеть.

– И там объявились бележи?

– А что, и с боков тоже?

– О том говорить будешь с вождем. Щас кликну людей, возьмут повозку. Стог сена загрузят на повозку, ты с ней и зайдешь в крепость. Уразумел?

– Угу.

Вместе с повозкой сена Болот Кияшко зашел в крепость.


Тем временем сотня Каира встала из елани у березняка. Вперед был выслан сторожевой дозор, на самое высокое дерево, что росло западнее, в проталине, отправлен сигнальщик, дабы подать беку знак о выходе сотни в нужное место.

Болот Кияшко пришел к Вольному как раз в это время.

Его провели к дому Дедила, где уже собрались Веденей Кобяк, Тихомир Сергун и старейшины родов. В углу избы сидел волхв – старец Светозар.

Завел гонца аркудов Вавула Умной.

Хотел было уйти, но Дедил остановил:

– Останься, сын, можешь понадобиться.

Вавула сел на лавку рядом со старцем Светозаром.

Дедил кивнул Кияшко:

– Говори, воин!

Кияшко поведал о том, чему стал свидетелем.

Дедил проговорил:

– Значит, ныне собака Шамат решил окружить крепость со всех сторон, кроме реки, но и за Окой он наверняка будет держать не менее сотни. С запада подошли две сотни, одна с севера, чего ждать с востока?

Кобяк сказал:

– Мыслю, тоже не менее двух сотен. И окажемся мы зажатыми к реке пятью сотнями бележей.

Голос подал Сергун:

– То ничего. У нас теперь и стены выше да крепче, и оружия с запасом. Мужики умеют драться с басурманами, постройки защищены от горящих стрел, как и высокие большие стены из дуба, что разгораются медленно.

– Посмотрим, – сказал Дедил и повернулся к Кияшко: – Людей в самом селении об опасности предупредили?

– Да, мой напарник Витоня Гадыба туда пошел.

– Дошел ли?

– Дошел, не сомневайся, вождь. Мыслю, уже сейчас народ на пути к запасному стану. В селении остались только полусотня да разведочный десяток с главами родов.

– Добре. Ждем вестей с востока. Потом будем смотреть, что придумал собака Шамат, чтобы взять крепость. Полусотня воинов в тылу отряда бележей северной стороны, это хорошо. Шамат этого не ожидает. А значит, планы его, хочет он того или нет, спутаются. Тем нам треба воспользоваться. Но… пока ждем, готовимся… – Дедил повернулся к Кияшко: – Кузьме Ерге передашь, пусть смотрит по сторонам, особенно за сотней бележей. Как действовать, он знает, о том говорили не раз, на карте смотрели, обсуждали. Ему остается получить знак – тот, что обговорили. Тебя выведут через северные ворота вместе с табуном, далее – как шел сюда. Надо будет, я своего гонца пришлю к Ерге, все понял, Болот?

– Да, вождь.

Дедил осмотрел присутствующих:

– Кто желает сказать?

Сергун проговорил:

– Да ты вроде все сказал. Нам готовиться треба, а не разговоры вести.

– Совет не меньше важен. Ступай, Болот.

Гонец ушел.

Дедил распустил глав родов. Переговорил со старейшинами. Хотел поговорить со Светозаром, но жрец незаметно ушел раньше.

Дедил склонился над свитком-картой, задумался.


Сотни Месира и Гамиза не нашли перелаза и мелководья в двадцати верстах от крепости, посему пошли дальше по руслу и только после того, как солнце прошло половину пути, перед разведочным отрядом открылся широкий участок реки. Тут же в Оку были отправлены разведчики, они поплыли, и слабое течение не мешало им.

Перед противоположным пологим берегом было мелководье. Усмотрев место переправы, бележи взялись за рубку леса и вязание плотов. Закончили к закату. После молитвы они переправились через Оку и тут же устремились на запад по прямой, но не упуская из виду русло реки.

Измотанные сотни у старой восточной переволоки вынуждены были встать на привал. Они также не увидели дозорных варузов, которые и здесь засели на деревьях. А в крепость обходными дорогами поспешил гонец Удал Корник. Завидев его, стражники подали специальный знак идти к реке. Там, дабы не опускать мост, бросили через ров связанную из трех досок переправу, по которой Корник подобрался к стене. Варузы на случай скрытого входа сделали на каждой стороне по две тайные калитки, через одну из которых Богдарь и вошел в крепость. И тут же десятник, старший стражник, провел его к дому Дедила.

Тот ждал гонца в большой комнате. Селение уже спало, люди ложились рано, рано и вставали.

– Дозволь войти? – спросил Корник, сняв шапку.

– Входи, Удал, садись на лавку, выпей квасу и рассказывай.

– Я лучше водицы.

– Дело твое.

Напившись, Корник сел напротив вождя племени.

– Две сотни вышли к восточной переволоке.

– Значит, две. Я так и думал. Старых знакомцев из сотников не заметил?

– Как же, был один. Второй – новый. Они прямо подо мной проехали, пока я на дереве сидел.

– О чем говорили, разобрал?

– Не-е, но тот, что был тут раньше, показывал на деревья дальше за переволокой.

– Пошто ему деревья?

– А кто его знает.

– Обозы с ними?

– Да, на плотах переправили – двенадцать повозок. Больше арб, поменьше – телеги.

– Значит, бележи сейчас у восточного ближнего перелаза?

– Может, уже и на пути к крепости, хотя особо не торопятся. А чего с другой стороны?

Дедил ответил:

– Окружили нас бележи, Удал. Зашли с востока и с запада, с севера – покуда в лесу. Сам бек Шамат, мыслю, тоже в лесу, смотрит за рекой.

Корник спросил:

– Опять будет сверху глядеть?

– Он должен видеть все. И менять планы, коли будет необходимость. Также у него должен быть запасной отряд.

Корник сказал:

– Но тогда ему переправить подмогу возможно только по ближним перелазам, а там у нас заград подводных нет.

Дедил хитро прищурился и спокойно ответил:

– Да они и не нужны. Пусть переправляет… Ступай отдыхать, ты свое дело сделал.

Корник вздохнул:

– Дадут ли горцы отдохнуть?

– Дадут, – уверенно заявил вождь, – ныне они с ходу на стены не попрут, да и у нас про запас кое-что имеется.

Корник улыбнулся:

– Это да. А как аркуды? Их-то басурмане не заметили?

– Если бы заметили, то в лесу уже разгорелась бы сеча. Но пока тихо. Значит, бележи встали напротив крепости, а селение аркудов восточнее.

– Ладно, чему быть, того не миновать.

Заруба вместе с гонцом вышли на улицу. К Дедилу тут же подошел старший крепостной стражи. Дав ему задание, вождь отправился спать.

Крепость уснула. Внешне она выглядела как всегда. Никто бы не сказал, что за этими стенами знают об опасности.


Едва стемнело, бек Шамат вызвал к себе бая Адара.

– Назначь в разведочные отряды по десятку воинов и пошли их к ближним перелазам, что в десяти верстах с западной и восточной сторон крепости полян.

– Но я не знаю точно, где эти перелазы.

– Хм, – осекся бек, – я не подумал об этом. Бахан!

В шатер заглянул один из слуг Шамата:

– Да, бек?

– Вызови ко мне Хамзаята.

– Слушаюсь.

Зашел начальник отряда нукеров:

– Слушаю, господин.

– Дашь баю Адару двух человек, которые знают, где перелазы.

– Понял.

Бек повернулся к баю:

– Задание отрядам – пройти перелазами на тот берег. Но очень осторожно.

– Я слышал, бек, что поляне в прошлом году устроили там подводные заграды.

– Это хорошо, что знаешь. Разведчикам иметь при себе колья, дабы щупать перед собой воду и дно. А то налетят на заграду. Все понял?

– Да.

– До рассвета разведку закончить, сообщишь о результатах перед утренней молитвой.

– Слушаюсь.

– Ступай.

Все ушли. В эту ночь второй слуга Ваган Карен привел Шамату полянскую наложницу Доляну. Нукеры встали на охрану. Слушая возгласы из шатра, они только вздыхали и грустно переглядывались.

Ночь прошла быстро.

Перед утренней молитвой в шатер вошел заметно уставший Адар.

– Дозволь, бек?

– Погоди.

Шамат сменил халат на штаны и рубаху, надел сапоги. Наложница быстро прибралась в шатре. Бек сел на ковер, поджал под себя ноги:

– Говори, Кадыр, если хочешь – присядь.

– Нет, спасибо, доклад у меня короткий. Послал я к перелазам два разведочных десятка, Калаута и Лауна. Переправились они осторожно. Все спокойно – подводных заград больше нет. Ни заград, ни ловушек от реки и до леса.

– Хоп! Это хорошо, пусть твои люди отдыхают.

Прошла молитва, явился Хамзаят:

– Господин, мы получили знаки от всех наших сотен. Они у стен крепости Вольное.

– Ты уверен, что проклятые варузы не заметили их?

Хамзаят хитро взглянул на Шамата:

– Надеюсь, господин, ты простишь мне малую вольность во благо общего дела?

Взор бека посуровел:

– Что еще за самовольство?

– Я передал баю Адару не только наказ пустить разведочные десятки к перелазам, но и отправить пару опытных воинов к самой реке напротив крепости.

Бек, разозлившийся тем, что сам не додумался до этого, прокричал:

– Я накажу тебя!

– Готов принять наказание.

– Ладно, и чего прознали двое наблюдателей?

– То, что люди в Вольном живут обычной жизнью. Вечером вчера на стены выходила только малая стража. Также вечером варузы подняли мосты, что сделали над рвами. Они вообще много чего сделали, чтобы укрепить крепость. Сейчас это уже не прежнее Вольное.

– Я сам посмотрю, как приготовились ко встрече с нами эти собаки. А ведут они себя, ты говоришь, обычно?

– Так доложили наблюдатели.

– Хоп. Пусть будет так – скрытно. Хотя это не важно, сегодня мы подойдем к их стенам.

Начальник отряда нукеров спросил:

– Стан твой будет, как и в прошлом году, на возвышенности?

– Нет, ближе к реке. Подбери место.

– Подберу. А когда выходим?

– Я скажу. Ступай, передай Адару поднять сотню, сам подготовь нукеров. Слугам скажи, чтобы снимали шатер и юрту, наложниц – в обоз.

– Понял!

Хамзаят ушел. Бек облачился в боевые доспехи. Достал из ножен саблю, проверил, не притупилась ли, провел пальцем по лезвию. Острое, это хорошо.

Через малое время Шамат вывел сотню и нукеров из леса, подвел к возвышенности. Оттуда сигнальщик поднял копье с белым полотнищем. В ответ из-за реки появились такие же копья. Они были едва заметны, но Шамат увидел их. Значит, баи приняли знак и скоро начнут подход к крепости.

К Шамату поднялся Хамзаят:

– Господин, посмотри в сторону реки, там холмик пригожий. До него семь сотен саженей, не больше, значит, до реки около трех сотен. Оттуда ты будешь видеть все.

– Хоп, сотню и отряд нукеров туда. Шатер и юрту наложниц поставить за холмом, остальным воинам встать линией по бокам холма.

– Юрты охраны будем ставить?

– Нет, сейчас тепло и ночью, воины обойдутся и без укрытий, а если дождь пойдет, то короткий. От него накидки есть, от ливня пологи. Коней держать при себе, в табун сбивать только на ночь и близко от холма. Это передай и Адару.

– Да, господин.

– Вперед!


С крепостных стен увидели, как с запада и востока вышли по две сотни бележей. Это не вызвало среди варузов ни суматохи, ни тем более паники. Дедил возле своего дома собрал глав родов:

– Кобяк, одна твоя полусотня встанет на восточной стене. Из второй один десяток – к камнеметам, их у тебя будет два. Десяток отправишь к стене речной стороны. Оставшиеся три десятка пришлешь ко мне. Будут запасными. Гонцов определишь сам. Без моего приказа никаких действий.

Кобяк кивнул и пошел к своим воинам.

Дедил взглянул на Сергуна:

– Тебе, Тихомир, уже приходилось защищать северную сторону, так что ставь своих людей на стены той стороны. Из полусотни выдели человек пять для камнемета, он у тебя один. Как и Веденей, определись с гонцом, и никаких действий без моего приказа.

– Да, вождь.

Дедил кликнул Вавулу с Ковалем.

– Вам выставить полусотню нашего рода на стены западной стороны. – Он взглянул на Коваля: – Ты, Сидор, отправишь десяток мужиков к двум камнеметам, что уже находятся там. И как всем, Вавула, без приказа ничего не делать.

– Уразумел, отец.

Еще с морозных дней у варузов появилось новое, ранее неведомое оружие. Прознал о нем глава семьи Лют Баков, бежавший от бележей из разоренного селения Меланка и нашедший приют в Вольном. В этой семье только муж да жена. Но мужик оказался хитер на выдумки всякие, к тому же не в меру любознательный. Ранее, еще до свадьбы, они с отцом выезжали в западные земли и там прознали про диковинное оружие – катапульты.

Эти машины использовались иноземцами для разрушения крепостных стен. В своем селении этим знаниям Лют Баков применения не нашел, а вот в Вольном ими очень заинтересовались. Мастеру, как сразу нарекли нового члена общины, дали помощников, и вскоре первое орудие было готово. Лют много чего додумывал сам. Посему катапульта у него вышла своеобразная.

На телеге с колесами он прибил два крепких дубовых бревна на заднем конце, между ними выставил длинную жердь, закрепленную между бревнами. На конце разместил «ложку» размером с младенца. От «ложки» протянул вниз веревку. Получилась металка, как поначалу обозвали эту часть любопытные. Уложили в нее разные камни, подвезли металку к стене.

Пятеро мужиков стали тянуть веревку, сгибая жердь. Первая и вторая сломались, потом нашли гибкое дерево. Жердь из него согнулась и даже не треснула. По команде метателя веревку отпустили. Выпрямившись, она выбросила из ковша – «ложки» сразу все камни. Удивились, что камни перелетели через реку и ударились в землю в нескольких аршинах друг от друга. Получилось, что метатель мог побить камнями ворога кучно.

Кто-то придумал этому чуду другое название – камнемет, оно подошло больше. Испытав диковину еще с десяток раз, варузы под началом Люта Бакова сделали еще четыре таких же. Их стали держать за общей конюшней, а вот сейчас подкатили к стенам. К ним же подвезли заранее, еще весной, заготовленные голыши. У каждого камнемета образовалась большая куча камней.

Со стороны камнемета видно не было, для этого, чтобы вверх не торчали шесты с «ложками», телеги пока опрокинули набок. Стрельбе из них обучились почти все мужики племени, да в этом и не было ничего сложного.

На стены вышли воины всех трех родов. В то же время на холм за рекой в сопровождении Хамзаята поднялся бек Шамат.

Глава шестая

Шамат устремил свой взор на крепость и был немало удивлен:

– Это же целый город!

– Да-да, – проговорил начальник нукеров, – сильно укрепились поляне.

Бек продолжил:

– Смотри, Ильдар, две стены, рвы расширены, вал увеличен, мосты со всех сторон, кроме речной, но и там не калитки, как раньше было, а ворота; башни у ворот и по углам. Даже с холма видны только крыши домов, да и на тех поверх соломы земля. Позади, с севера, тоже, наверное, овраг соединили со рвами, опоясав все городище. Воды в ров и в канал крепостной заходит много. Плоты, лодки под охраной, готовые к переправе. Но главное – новая стена. Частокол из целых бревен через одно немного вперед, и верхи заострены. Чтобы обороняться на таких стенах, внутри должны быть закреплены дощатые настилы, они есть, я вижу. На них ратники. У варузов не только топоры и кистени, рогатины и остроги, но и сабли, мечи, копья, шлемы и щиты. Надо же, настоящую крепость поставили! И когда успели?

Хамзаят сказал:

– Поляне работы не боятся. Поэтому и считаются ценными работниками, что за краюху хлеба и бурдюк воды могут трудиться на тяжелых работах с рассвета до заката. Им для отдыха надо малое время. Выносливые, собаки.

Шамат вскричал:

– Но это не спасет их!

– Да, бек! Сейчас у нас войска в три раза больше, чем у варузов. Ты победишь их!

– Они, наверное, и баб со стариками из Вольного не уводили.

– А зачем? Они считают свою крепость неприступной.

Шамат воскликнул:

– Нет неприступных крепостей! Любая рано или поздно рушится под ударами умелых воинов.

– Бек, наши сотни к крепости выходят.

С трех сторон к Вольному шли сотни.

– Вижу. Но на стенах никакой суеты. Это плохой знак. Но поглядим, что будет, когда мы не пойдем на штурм, а станем лагерем у крепости. Это должно внести смуту. У полян есть запасы провизии, но для длительной осады их не хватит. Хотя мы не будем долго ждать.

Он повернулся к начальнику нукеров:

– Шатер и юрты ставят?

– Да, бек, для тебя, наложниц, для сотника и десятников. Остальные воины, как ты и приказал, разместятся в поле. Сотня уже растянулась в линию: полусотня с одной, полусотня с другой стороны. Нукеры у подножия холма.

Шамат проговорил:

– Интересно, вождь варузов сейчас видит меня?

– То не ведаю, но мыслю, он понял, кто к ним пришел.

– Пусть. Это хорошо. Суеты пока нет, но это на стене, а вот внутри должен быть страх. Особенно у баб и стариков. Он передастся и их воинам. Готовьте трапезу. Пусть зарежут молодого барашка и пожарят на костре.

– Да, господин.

– Потом поднимешься сюда. Будешь смотреть за крепостью. Я передам сотнику Адару, чтобы потом он выставил наблюдателей из своей сотни.

– Хоп, господин.

Хамзаят спустился вниз отдать необходимые распоряжения. Нукеры уже поставили шатер, разожгли костры. Передав распоряжение вождя насчет трапезы и осмотрев ближайшие подходы к стану, Хамзаят снова поднялся на холм доложить беку.

Шамат пошел вниз.


Из крепости за движением на холме внимательно смотрел сам Дедил. С трудом, но он узнал бека.

– Пришел-таки, пес! Ну что ж, поглядим, сумеешь ли убраться с наших земель восвояси.

Говорил он тихо. Стоявший рядом Вавула спросил:

– Ты чего там шепчешь, отец?

– Так, о бележах.

– Чего о них говорить? Их бить надо.

– Будем бить нещадно. Я вот что, Вавула, подумал…

Дедил поделился с сыном только что придуманным планом.

– А что, отец! Хорошая задумка. Но только для того, чтобы исполнить ее, треба десятков семь, а то и восемь, лучше, конечно, сотню, но ее незаметно из-за стен не вывести, да и крепость ослаблять не можно.

– У меня в запасе три десятка. Но допрежь как организовать их, треба переговорить с вождем аркудов. А вот это сделать сложно. Мы окружены со всех сторон.

Вавула сдвинул шапку на затылок:

– Это по суше мы окружены, а на реку-то засаду не поставишь.

Дедил внимательно посмотрел на сына:

– Предлагаешь гонца рекой послать?

– А чего? Ему только до воды добраться, а там течением понесет. Через три версты выйдет на берег позади сотен Шамата, и вот он – путь к стану Кузьмы Ерги.

– Для этого ловкий воин нужен.

Вавула оживился:

– Так давай я и пойду.

Дедил отрицательно покачал головой:

– Нет, для тебя есть другое задание.

– Коваль?

– Он будет с тобой.

– Первуша?

– Тоже с тобой.

– Ну тогда Гриня Белоус.

– Вот, – Дедил поднял руку, – этот и подойдет. Найди его и пришли ко мне.

– Понял.

– Давай, потом получишь свое задание.

Умной пошел в крепость, а Дедил подозвал к себе посыльного Егора Кудру:

– Позови-ка ко мне глав родов и Коваля с Первушей.

– Угу.

Первым вернулся Умной с Белоусом.

Дедил посмотрел на сына:

– Уже поведал, зачем мне Белоус?

– Нет пока.

– Добре. Порядок должон быть во всем. – И обратился к Белоусу: – Ответствуй, Гриня, сможешь взять коня, легкие доспехи, саблю и рекой проплыть вдоль берега вниз по течению три версты?

– Это до бывшего селения Заледово на той стороне реки?

– Да.

– Смогу, чего же не смочь?

– Надо проскочить так, чтобы бележи тебя не приметили. Их западные сотни могли выставить дозоры у реки.

– На что они там? Скорее, за рекой смотрят с того берега, где встал вождь бележей.

– Тоже верно.

Белоус уверенно заявил:

– Да кто разглядит всадника на широкой быстрой реке, да еще в темноте? Если они и увидят, то подумают на корягу. Там их течением гонит вниз немало.

Дедил кивнул:

– Твоя правда, Гриня. Значится так, ночью, когда луна будет над северным лесом, стража приоткроет ворота, ты проведешь коня к западной части стоянки плотов и войдешь в воду. Место у реки обрывистое, но на западном краю есть подводный выступ.

– Да мы с конем, если что, и в глубину прыгнем. Ничего, как притонем, так и выгребем.

– Не перебивай, – строго заметил Дедил. Белоус опустил голову. – Далее плыви вдоль берега. Выходи на сушу, где сказал, там мелко и спуск к воде пологий. Оттуда иди прямо в лес. Охотничьей тропой в обход капища выйдешь с севера к стану вождя аркудов. Смотри, бележи хоть и вывели сотню из леса, но могли оставить сторожевые дозоры.

– Извиняй, вождь, а где стан «медведей»?

Дедил достал свиток:

– Вот тут, – указал он пальцем.

– Это восточная елань. Понял, найду. Чего передать вождю аркудов?

– Все ты спешишь, погодь, узнаешь.

– Слушаю.

– Передашь ему вот что…

Дедил говорил, то и дело показывая на свиток.

– … в конце полусотня аркудов должна встать здесь.

– Знакомое место?

– За лесом захоронение хазар и бележей.

– Верно. Но то с запада, а встать треба на восточной стороне и ждать знака. Все понял?

– Понял, вождь. Мне остаться с аркудами или вернуться?

Дедил задумался. Взглянул на Вавулу:

– А вот вернуться, Гриня, будет невозможно. Конь против течения не выгребет. А по суше к крепости не подойти. Даже если на юге обойти гиблую елань, бывшее место стоянки бележей и выйти восточнее сотен Шамата, чтобы далее так же проплыть по течению, но уже не от крепости, а обратно.

Умной согласился:

– Да-да, слишком тяжело пройти обратно. А вот сгинуть легче легкого.

Дедил решил:

– Останешься у аркудов. При Ерге.

Белоус кивнул:

– Понял. Остаюсь у Ерги.

Вождь варузов посмотрел на Вавулу:

– Посмотри, как уйдет Гриня.

– Сделаю.

– Иди, Белоус, и помни, от тебя многое зависит.

– Сказал – значит сделаю.

Белоус ушел. Подошли Веденей Кобяк, Тихомир Сергун, в стороне стали Сидор Коваль да Бахарь Первуша.

– Пошто собрал нас, Заруба? – спросил Кобяк.

– Появилась мысль одна, хочу с вами обсудить.

– Ну, давай обсудим.

Говорил Дедил недолго. Все присутствующие внимательно слушали.

Под конец вождь сказал:

– Вот так, други, предлагаю действовать.

Сергун проговорил:

– Рискованно.

– Ничего. Вавула – мужик опытный, то доказал в войне с хазарами и бележами, справится.

– Ну, коли справится, то я согласный, – кивнул Сергун.

Дедил взглянул на Кобяку:

– А ты, Веденей?

– Согласный.

– Ну, тогда решили.

Он подозвал Коваля и Первушу.

– Есть для вас задание, мужики.

Коваль улыбнулся:

– Коли есть, говори, что сделать треба.

– А сделать треба вот что…

Выслушав вождя, мужики переглянулись. Вавула кивнул:

– Дело предлагаешь, отец. Когда перебираться на тот берег будем?

– А как бележи получат наш подарок, как в их стане начнется переполох, так и пойдем.

Умной задумался:

– Так не выйдет, отец.

Дедил и главы родов с удивлением посмотрели на сына вождя.

– Пошто не получится? Объясни.

– Чего тут объяснять? Да такая кутерьма у крепости вызовет переполох в стане Шамата, бек станет на холме глядеть за рекой. С ним его помощники. Они завидят плоты и коней. Не успеем мы выйти на берег, как бележи налетят на нас.

– А ведь Вавула прав, – сказал Кобяк.

– И что делать предлагаешь, сын? – спросил Дедил.

– Перелезть через реку до кутерьмы. На той стороне у холма бек Шамат выставит наблюдателей, но те спокойной ночью вряд ли будут во все глаза смотреть. Тогда и можно будет запустить десятки. По одному, на сцепленных длинными веревками плотах. Кони переправятся сами.

Голос подал Коваль:

– А еще лучше отвлечь наблюдателей. Закрыть им видимость.

Тут уже переглянулись все.

– Что ты задумал, Сидор?

– Бурьян ныне у пожарищ сухой и высокий.

– Ты хочешь поджечь его?

– Да. Пустить пару горящих стрел с причала, сухостой и возьмется.

– И заставит наблюдателей поднять тревогу, – сказал Дедил.

Коваль кивнул:

– И пусть. Бек подумает, что мы решили поджечь поле, чтобы дойти до холма и захватить его стан.

Первуша усмехнулся:

– Ты, Сидор, ведаешь, о чем подумает бек?

– А что бы ты подумал, Бахарь?

– Я не вождь, чтобы думать. Мое дело сполнять команды.

– Скажу, как я решил, что подумает бек. Его сотни обложили крепость. У него в три раза больше воинов, и он знает, как деремся мы. По прежнему набегу. Когда крепость окружает сильная и многочисленная орда, только безумец решит уводить из нее воинов, оставляя баб, детишек, стариков. Да еще водой, где пропасть легко. А вот пожар полевой, это другое дело. И потом, мы можем зажечь бурьян и для того, чтобы вождь бележей не мог скрытно подойти к южному брегу, откуда его стрелы будут доставать стены. На выжженном поле мы и ночью врага увидим. Нас же дым закроет от бележей. Ненадолго, бурьян сгорит быстро, а у стана Шамата его затушат нукеры. Дым снесет в сторону, и бек, если будет на холме, после того что увидит? Все ту же крепость, ту же реку и выжженное поле. Может, у кого-то есть думка получше, у меня такая.

Вавула поддержал друга:

– Прав Сидор. Поджог бурьяна – обычное дело, горцы про то ведают. Прав Сидор, что выводить из окруженной крепости водой даже малый отряд бесполезно. На то не пойдет ни один воевода.

– А мы, значит, пойдем? – проговорил Первуша.

– Мы пойдем, потому как ведаем, что это принесет нам выгоду немалую.

– Ладно, – прекратил спор Дедил, – дым во время переправы лучшая защита от наблюдателей.

Он взглянул на Кобяка и Сергуна:

– Что скажете, воеводы-помощники?

– Пусть будет так, – сказал Кобяк.

– Согласен, – кивнул Сергун.

Дедил закруглился:

– Значит, первое: поначалу уходит Гриня Белоус, затем лучники десятка Умного поджигают бурьян, и как только дым поднимется над полем, три десятка уходят на пожарище Рубино, плоты десятком обороны речной стороны втянуть обратно к причалу. После знака от Вавулы, которого я назначаю старшим трех десятков, посылаем подарок бележам, что встали вокруг крепости. Решено?

Этот вопрос относился к Кобяку и Сергуну, как к главам родов, входящим в военный совет племени.

– Да, – в один голос ответили воеводы.

– Гриня знает, что делать, остальным готовиться к перелазу. Я остаюсь здесь, на речной стороне. Веденей и Тихомир, ступайте к своим людям, на запад старшим пойдет… Федор Вострый из дозорного поста. После я его сменю. А Вострый встанет здесь.

В полночь Вавула с Белоусом, ведущим под уздцы коня, проскользнули через приоткрытые ворота к стоянке плотов и ушли на запад. У мелководья Умной хлопнул товарища по плечу:

– Давай, Гриня! Да помогут тебе боги!

Белоус завел коня в воду и сразу же поплыл, борясь с течением, на запад. Вавула прошмыгнул обратно в крепость. Ворота закрылись.

Умной просчитал, как быстро сильное течение отнесет Белоуса на запад. Подозвал к себе подготовленных заранее лучников.

Возле стены встали десятки Умного, Коваля и Первуши, еще десять мужиков держали в руках сплетенные между собой веревки, прикрепленные к трем плотам. Поднесли весла, багры.

Вавула поднял голову. Стражник на башне махнул рукой – все спокойно.

– Ну и добре, – проговорил Умной и дал знак лучникам: – Поджигайте бурьян.

Две стрелы перелетели через Оку и упали в высокую прибрежную траву. Сухая, она взялась огнем мгновенно. Повалил густой дым.

Вавула отдал команду:

– Десяткам – к плотам, коней – в воду, держать рядом.

Отряд Умного зашел на плоты, помощники из стражи стащили их в воду. Течение понесло было на запад, но десять крепких мужиков удержали плоты.

Гребли что есть силы. Рядом, фыркая, жались кони. Переправились быстро. Дым поднялся большим черным облаком, поле горело знатно, огонь был повсюду, насколько хватало глаз.

Отряд сошел на берег, ратники привели сбрую коней в порядок, вскочили в седла и помчались к пожарищу, что осталось от селения Рубино, где раньше проживал род Дедила. Укрылись в развалинах, коней спрятали за обгоревшими руинами полуземлянок и домов. Многих завели в балку, что делала у реки изгиб, тем самым лишая бележей, вставших с западной стороны крепости, возможности видеть их.

Как только отряд вышел на берег, стража южной стороны за веревки потащила плоты обратно. Успели затянуть их на место, пока дым скрывал видимость со стороны сотен бека.

Дедил все видел. Убедившись, что маневр удался, он облегченно вздохнул. Еще бы Белоус дошел до аркудов. Должен, нет веских причин, чтобы не дойти. Вождь перешел на западную сторону, послал к реке Федора Вострого.

Дозор бележей на холме, как и рассчитывали в крепости, нес службу вполглаза. Да и не было у них повода беспокоиться. Крепость окружена. На реке спокойно. Бележи в дозоре разлеглись на траве, изредка бросали взгляды по сторонам.

И вдруг сверкнули горящие стрелы, следом стал разгораться сначала слабый огонь, потом целый пожар с клубами дыма. Сухой бурьян взялся быстро.

– Что это? – недоуменно проговорил один из дозорных.

Старший сплюнул:

– Проклятые варузы, зажгли поле.

– Зачем?

– Не знаю. Беги к помощнику бека, скажи о пожаре.

Стражник кинулся прочь.

Хамзаят проснулся от запаха дыма и уже спешил к холму. Дозорный гонец в темноте едва не сбил его с ног.

– Куда прешь, баран?

– Поле горит, десятник!

– Вижу. Давай к Адару, пусть поднимет сотню, готовит пологи, накидки. Тут бурьяна немного, но огонь может легко дойти до холма, надо тушить. Понял?

– Понял.

Стражник убежал.

Из шатра вышел бек в халате на голое тело. Шум в лагере отвлек его от наложницы, бек выглядел недовольным.

– Что случилось, Ильдар?

– Варузы с нашей стороны подожгли поле.

– Горящие стрелы?

– Да.

– Зачем?

– А кто их знает. У варузов вождь хитер на всякие выдумки.

Шамат смотрел на горящее поле.

– Огонь приближается. Как мыслишь, Ильдар, дойдет до холма?

– Мыслю, нет, а дойдет – нукеры потушат.

– А может, уйти на возвышенность? Там свежая трава, она не загорится.

– Я бы подождал.

– Хоп! Я буду в шатре. Подготовь коня и предупреди Адара: если огонь не остановят, будем отходить выше.

– Да, господин.

Шамат вернулся в шатер, прогнал наложницу, оделся. Доспехи и оружие пока положил рядом. Дышать становилось все труднее.

Он уже готов был, невзирая на то, потушат огонь нукеры или нет, отдать приказ на отход к возвышенности, но тут появился Хамзаят и доложил:

– Господин, бурьян прогорел саженей на двести, далее ветром огонь понесло на восток. Он затухает, там свежая трава.

Откашлявшись, Шамат проговорил:

– Эти проклятые варузы – не так, так этак досадят.

– Такой народ.

– Идем на холм.

Когда они поднялись, дым уже снесло на восток. И крепость, и река были видны не так ясно.

Шамат спросил начальника охраны:

– Что-нибудь изменилось у полян?

– Да нет вроде. Плоты на месте, ворота закрыты, на башнях стража. Сотни, что раньше были подняты, укладываются на отдых.

Бек, слушая помощника, осматривал пожарище бывших селений варузов. Ничего подозрительного не заметил.

– Вождь полян ошибся в своих замыслах.

Хамзаят взглянул на бека:

– О чем ты, господин?

– Он рассчитывал, что горящий бурьян заставит нас отойти к возвышенности, и тогда мы не будем видеть, что делается на реке. А дым пошел на восток. Оказывается, и он ошибается.

Старший нукер усмехнулся:

– А кто из смертных не ошибается…

– Дозору продолжать смотреть за Вольным и рекой, сотне и нукерам – отдых. Я к себе.

– Наложницу вернуть?

– Нет. Единственно, чего добился вождь варузов, так это лишил меня желания. В самый неподходящий момент. Вот это ему удалось. Не надо наложницы, спать!

– Слушаюсь, господин.

Но напасти этой ночи для бележей только начинались.

Справившиеся с пожаром ратники, вновь завернувшись в накидки, улеглись спать.

Дозорные смотрели на стены крепости, которая внешне выглядела спокойно. Только людей на стенах и башнях стало больше да поднятые мосты наглухо закрыли ворота, обнажив широкие и глубокие рвы.

Стража бележей не могла видеть, что происходило за стенами Вольного.

А там вовсю готовили камнеметы. Мужики поставили орудия на колеса, оттянули за веревки жерди. В «ложки» уложили голыши размером с хороший кулак. Опустили жерди до земли, с трудом удерживая их. Ожидали приказа.

И он поступил. Дедил махнул рукой:

– По ворогу, мужики, бей!

Тут же с трех сторон были отпущены веревки, жерди пяти камнеметов распрямились, выбросив далеко за стены кучу смертоносных камней. Снаряды ударили по спящим в поле бележам.

Никто из горцев ничего не понял. Одна только стража видела, как за стенами внезапно распрямились непонятные жерди, как мелькнули в воздухе губительные ядра.

Раздались пронзительеные крики. Камни падали вразнобой, но беда бележей была в том, что они располагались кучно, десятки к десяткам, сотня к сотне.

Под крики и вопли варузы подцепили веревки, загрузили в «ложки» еще порцию камней, до того сдвинув камнеметы немного в сторону. И вновь по команде, теперь уже глав родов, метнули снаряды по другому месту. Тут же в ответ раздались смертельные вопли пораженных врагов.

Третий залп дали, когда бележи уже поняли, что их бьют невиданным до этого оружием, и побежали к своим лошадям. Туда камнеметы не доставали.

Но и трех метаний хватило, чтобы внести сумятицу в стан врага. Рядовые воины метались из стороны в сторону, десятники пытались собрать их, сотники кричали во все горло, отдавая приказы, которые никто не слушал.

Шамат едва успел прилечь, как в шатер вбежал испуганный Хамзаят:

– Бек! Из крепости атаковали наши сотни!

Шамат вскочил с постели:

– Как атаковали? Кто?

– Поляне пустили камни из крепости.

– Что? Какие камни? Ты чего мелешь, Ильдар?

– Я был на холме, сам видел, поляне использовали катапульты, пять штук.

– Катапульты? – удивился Шамат. – Откуда им известно об этом оружии?

– Не ведаю, но оно у них есть.

– Шайтан бы их побрал! За мной!

Бек выскочил из шатра, побежал на холм. Там стояли растерянные дозорные.

– А ну, пошли вниз, – крикнул им Шамат.

Стражники бросились по склонам.

Шамат вглядывался в крепость, освещенную уходящей на восток луной и звездами. Варузы к тому времени опять положили камнеметы, и бек ничего не увидел.

– Где катапульты?

– Они там, внутри, варузы убрали их, как только сотни отошли к табуну.

– Ничего не вижу. Крепость как крепость.

– В стороне наши мечутся.

Шамат увидел часть своего войска с востока и запада, северную сторону видеть не мог.

– Шайтан! Похоже, нам крепко досталось. И что за ночь такая?

– Варузы обороняются.

Бек бросил взгляд на помощника:

– Обороняются? Нет, Ильдар, они атакуют, а мы не можем от них отбиться. Нам нечем защититься от камней, только большим расстоянием.

– Вот сотни и отошли. Сотники и десятники наведут там порядок.

К беку поднялся сотник Адар.

– Что случилось, бек? Люди кричат, что на них из крепости обрушился каменный дождь.

– Закрой крикунам рты!

– Десятники уже закрыли. В стане порядок. Я могу знать, что произошло?

Шамат кивнул Хамзаяту, тот поведал о каменной атаке варузов.

Адар воскликнул:

– Ого, катапульты! Но откуда?

– Узнаем. Со временем.

– Да-да, – протянул Адар, – теперь я понимаю, как тяжело тут было в прошлом году, да еще тысяча полянского князя. И как вы вообще выжили?

Шамат сплюнул на траву:

– Выжили. И победили. Да только взять крепость не смогли. Тогда варузы проклятые устроили нам…

Он осекся.

Бай Кадыр Адар не ходил в прошлогодний поход и не знал правды. Не должен узнать ее и сейчас:

– …устроили нам засаду, переправив к войску князя свои отряды, сейчас – ударили катапультами. Шайтан бы их побрал! – Бек повернулся к сотнику: – Быстро снарядить отряд, половину пустить к западному перелазу, половину к восточному. Надо, чтобы твои воины дошли до сотников за рекой и узнали про потери. Передайте мой приказ: к крепости не приближаться. Пока. Все одно Вольное в осаде, наши сотни закрыли им пути прорыва по суше и по реке. Стоять и ждать.

– Да, бек!

– Ступай.

Адар ушел, и вскоре к ближним перелазам помчались быстрые всадники.

Шамат вместе с Хамзаятом спустились вниз. На холм тут же взобрался дозор. У шатра бек посмотрел на помощника:

– Что еще сегодня ночью ждать от варузов?

– Не знаю, господин. От них можно ждать все, что угодно. Не удивлюсь, если в следующий раз варузы забросают войско сотнями гадюк, тварями со всего леса.

– Каких гадюк? – не понял Шамат.

– Ядовитых, которых здесь полным-полно.

– Ты имеешь в виду змей?

– Я пошутил, господин.

– Пошутил? – сорвался Шамат. – Подходящее время.

– Извини, господин.

– Прибить тебя надо за такие шутки.

Бек резко развернулся, ушел в шатер и упал там на топчан. Все так хорошо начиналось, но опять он недооценил этих полян. Но как узнаешь, откуда варузы заимели катапульты? Может, сами сделали? Ну да, у них мастеровых да толковых хватает. Может, ходили на запад, там и прознали про катапульты. Один черт! Теперь что об этом думать? Теперь надо решать, как обезвредить эти орудия.

Они хороши, чтобы бить по стенам. Поразить врага под стенами эти катапульты не смогут. Но у стен другая опасность – лучники. Придется стоять дольше, чем он думал раньше. Но все одно, в этот раз варузы не уйдут от возмездия!

Бек попытался уснуть, но так и не смог. Лишь легкая дрема окутала его перед рассветом.


До того как отряд Вавулы переплыл Оку, а варузы в крепости атаковали из камнеметов бележей, на правый берег в трех верстах выше по течению выбрался Гриня Белоус. Поправив сбрую коня и натянув одежу, что была привязана к седлу, он вошел в лес. Отыскал охотничью тропу, что вела к большой елани.

Дошел до поляны, там нашел следы вражеской стоянки, осмотрелся, пошел дальше. Саженях в ста перед ним вдруг натянулась веревка. Налетев на нее грудью, Белоус вывалился из седла. Тут же перед лицом сверкнула чья-то сабля.

Белоус узнал нападавшего:

– Адун? Ты?

– Гриня? Откуда?

– Оттуда.

Старший дозора аркудов убрал оружие, помог гонцу подняться:

– Не зашибся?

– А ты попробуй – из седла да на тропу. И кто это придумал поперек дороги веревку натягивать?

– Мы всегда так делали. Так не зашибся? А то помогу.

– Обойдусь. Руки-ноги целы, а синяки да ссадины заживут. Далеко ли стан-то ваш?

– На елани.

– Веди к вождю.

В это время с южной стороны раздался шум, послышались крики. Адул Базук резко повернулся:

– Чего это?

Белоус поправил шапку на голове:

– А это, друг, наш подарок бележам.

– Какой подарок?

– По дороге поведаю, до елани саженей пятьдесят?

– Так.

– Ну, поехали.

Базук бросил оставшимся сторожам:

– Стойте тут, мужики, я провожу гонца и вернусь. А не вернусь, смотрите одни.

– Ладно.

Белоус вскочил на коня, и они бок о бок с Базуком пошли по тропе.

Старший дозора аркудов спросил:

– Так что там за подарок вы сделали бележам?

Белоус рассказал.

Базук рассмеялся:

– Да, подарок знатный, вон как вопят басурмане. От радости великой, наверное?

– Ага, от радости, от чего же еще?

Они въехали на елань.

Белоус удивился: она была пуста, даже следов людских не видно.

– Где стан-то? – удивленно спросил он.

Базук улыбнулся:

– Здесь.

– Я не вижу.

– Так и должно быть. А кусты у леса видишь?

– Те да!

– Так за ними шалаши, мужики, что выделены для сшибок, в них. А вот и вождь.

На поляну из зарослей вышел Кузьма Ерга.

– Здравствуй, воин.

– И тебе также, вождь.

– С чем приехал?

– Наказ вождя Дедила тебе передать.

– Что ж, поедем к большому шалашу, там у нас советы проходят.

Вождь направился в лес, оставивший коня на поляне Белоус – за ним, Базук вернулся обратно к дозору.

Окруженный молодым березняком большой шалаш, настоящий шатер из жердей и веток, стоял саженях в десяти глубже в лесу. У шалаша караулил мужик с кистенем.

Зашли внутрь. Там – наскоро сделанный стол, лавки, в углу очаг, больше для обогрева. Присели.

– Говори, воин, – велел Ерга.

Белоус достал свиток, такой же, как у Дедила, расстелил на столе:

– Слушай, Кузьма Ерга…

Передав план Дедила, Белоус сказал:

– Уйти отсюда без обоза, но с провизией следует до утра, когда у бележей молитва. Я проведу вас к ближнему перелазу тропой, которой добирался до вас. Там переправа, далее – в лес. Куда – тоже покажу.

Ерга кивнул:

– Добре! Сделаем, как наказал вождь варузов. Без плотов на большом перелазе обойдемся?

– Обойдемся. Заграду подводную там сняли, так что переправимся спокойно.

– Хорошо.

Ерга окликнул сторожа:

– Василь, подь сюда!

Зашел мужик:

– Разбуди глав родов, скажи, чтобы шли ко мне скоро.

– Понял.

Вскоре в шалаше собрались Егор Крынь, Мирон Брага, Олесь Гроздан и Родим Вятко. Присел на лавку и старец Володар.

Вождь передал им наказ Дедила. Главы родов, они же десятники, восприняли его как должное.

Крыль проговорил:

– Так, значит, так. Шестой десяток кто поведет?

Ерга ответил, не раздумывая:

– Адун Базук.

Белоус добавил:

– В полусотне должно быть не менее десяти лучников.

– У нас в каждом десятке по три стрелка, да целый десяток, так что выходит намного больше.

– Ну, тогда седлайте коней и двинемся к перелазу?

Ерга кивнул:

– Так, Гриня, так! – Он посмотрел на десятников: – Делаем, что сказано, уходим на тот берег.

Главы родов разошлись. Вскоре лес ожил: послышались голоса, топот коней.

Белоус спросил:

– Как тебе место, где укрыть баб, детей да стариков?

– Хорошее место. Я из каждого десятка оставил там по два воина. На всякий случай.

– Правильно сделал, хотя вряд ли туда бележи дойдут.

– Отозвать?

– Пошли, пусть остаются. Значится, у тебя полная полусотня?

– В общем, да.

– Понял.

Луна почти достигла вершин высоких деревьев на востоке, когда отряд аркудов потайной тропой следом за Белоусом пошел к перелазу. Вождь тоже слышал шум у крепости, оттого по ходу спросил:

– А что у крепости-то было? Или горцы пытались взять Вольное?

– Не-е.

Белоус поведал вождю о камнеметах, чем вызвал восторг у Ерги:

– Хитро и неожиданно для басурман! Умеете вы воевать!

– Да уж, научились.

– Много ли бележей побили?

– А кто их считал?

Ближе к выходу из леса Белоус сказал:

– Дай мне пару человек, пойду с ними вперед. После камнепада собака Шамат мог послать своих людей к сотням у крепости. Как бы не налететь.

Ерга передал Базуку просьбу Белоуса.

К гонцу варузов подъехали всадники, бывшие на той памятной охоте на кабана, Витоня Гадыба и Михай Ведан.

– О, знакомцы! – улыбнулся Белоус.

– А то, – ответил Гадыба. – Чего звал?

– Давай за мной. А ты, вождь, – повернулся гонец к Ерге, – попридержи свою рать, пусть кони шагом идут.

– Добре.

Белоус увел охотников вперед.

И мера эта оказалась не напрасной. Головной дозор аркудов подошел к перелазу, когда там переправились пятеро бележей.

Гадыба наклонился к Белоусу:

– Побьем их, Гриня?

– Не, Витоня, не надо. Пусть уходят.

– Как скажешь, а я бы посбивал им шеломы с головами вместе.

– До того еще дойдет, не переживай.

Бележи ушли на восток, к крепости.

Ведан передал вождю, что можно подходить.

Отряд переправился, когда на горизонте появилась первая полоса света. В утренних сумерках зашли в лес. Обошли место захоронения хазар и бележей, вошли в массив, дошли до елани, закрытой с поля полосой кустарника.

– Здесь встанем, – сказал Белоус.

Ерга проговорил:

– Место удобное, как разумею, долго нам тут не быть.

– Мыслю так же.

– Ну, тогда и шалаши ставить не будем. Вот только как ты вернешься в крепость?

Белоус улыбнулся:

– А я и не пойду туда. С вами останусь. Глядишь, и пригожусь.

– Ты пригодишься, – кивнул вождь.

Он велел полусотне спешиться, коней сбить в табун, расседлать, десяткам разместиться ближе к лесу, оборудовали лежанки. Вызвал Базука:

– Ты, Адун, нес службу в дозоре за рекой, продолжай смотреть и тут. До полудня. Далее тебя сменят люди Крыня.

– Добро. Где встать?

– Основной пост на опушке, оттуда виден перелаз, другой здесь – смотреть за полем, этого хватит.

– На юг и запад смотреть не будем?

– А чего там? С одной стороны болота, с другой могильник. Коли бележи попрутся туда, то их увидят оба поста.

– Понял. Я буду на опушке у реки.

– Добро.

Вождь повернулся к Белоусу:

– Как солнце поднимется на локоть над вершинами деревьев – трапеза. Гляжу, и у тебя сума полная.

– Ну, не объедать же вас? – пошутил Белоус.

– Тем более что нам провизию дал твой вождь. Ладно, посмотрим, как устраиваются мужики, как сбивают табун.

– Погодь немного.

Белоус прошел к кустам, оттуда посмотрел на поле. Запах гари стал доходить и сюда, ветер менялся, но огня не было. Бележей не видать, как и крепость, – далеко до них.

Подошел Ерга:

– Чего там, Гриня?

– Порядок. Только отсюда мы знак Дедила не увидим. Придется ставить еще один сторожевой пост, постоянный.

– Скажи где, выставим?

– У реки верстах в трех-четырех, пожарище бывшего селения Заледово. От него треба пройти по берегу до мыса, что будет между Заледово и бывшим селением Рубино. Оттуда, с холма, крепость будет видна, как и стан собаки Шамата. А значит, и знак будет видно. Только в Рубино не заходите.

– Пошто так?

– По то, что не заходите, – повторил Белоус, – там, мыслю, уже устроился отряд Вавулы Умного.

– Так мы не одни на этом берегу?

– Не одни.

Ерга посмотрел на Белоуса:

– Пошто весь план не раскрываешь, воин?

– Придет время, будет знак – раскрою. Он простой, скоро объясню. Сейчас то не треба.

– Не доверяешь? Или вождь Дедил не доверяет?

– Эх, Кузьма, если б не доверял, стал бы родниться с вами?

– Добре. Пусть так.

– Пойдем и себе лежбище устроим.

– Для нас его уже сделали свободные от дозоров люди Базука.

– Ну, тогда сделаем то, что ты хотел.

– Пошли.

В то время посыльные бека встретились с сотниками. И тут же, узнав о случившемся, поспешили обратно. Пост аркудов видел их переправу через западный перелаз.

Люди Адара одновременно прибыли к шатру вождя и передали ему сообщение сотников. Из него следовало, что Каир потерял убитыми тринадцать воинов, в основном они были поражены в голову, восемь тяжело ранненых, легких у него было шестеро. Те оставались в строю, но на штурм идти уже не могли. У Абашиза и Кашура были убиты двадцать два воина на обе сотни, тяжело ранены девять, легко также шесть. У Месира с Гамизом потери самые большие: на оба отряда двадцать шесть убитых, девять тяжелых и шестеро легкораненых. Всех раненых перевезли в обоз Каира, где находились две лекарские повозки. Им помогал лекарь Биран Газаур.

Выслушав посыльных, Шамат яростно сплюнул:

– И на этот раз, даже не вступая в бой, мы потеряли целую сотню. Что же это такое? – Он побагровел. – За что Всевышний наказывает нас? Ведь мы пришли делать святое дело – бить неверных. А тут?

Шамат скрылся в шатре. Ему надо было побыть одному.

Глава седьмая

Наутро, после трапезы, Дедил собрал военный совет. Прибыли главы родов, они же сотники, и Федор Вострый, отвечавший за южную, речную сторону.

Сели на лавки за столом. Дедил спросил:

– Кто смотрел, сколько бележей побили камнеметы?

Сергун ответил:

– На глаз с моей стороны не менее трех десятков.

Кобяк кивнул:

– У меня тоже где-то десятка три. Накрыли басурман, когда они в поле у костров спали. У каждого по пять человек, где больше, где меньше.

Дедил сказал:

– С западной стороны тоже так. Это значит, из шести сотен одной они лишились. То добре.

Сергун проговорил:

– Добре-то добре, но теперь собака Шамат ведает, что у нас есть камнеметы. Они хороши на расстоянии более ста саженей, а коли ближе басурмане подойдут, камни не помогут. Улетят дальше.

– Так бележам еще подойди треба. Но я собрал вас, други, не только для того, чтобы прознать, сколько побили бележей камнеметами. Мыслю, нам надо не закрываться наглухо в крепости, а действовать.

Сотники и Вострый посмотрели на вождя:

– О чем ты, Заруба?

– Треба не давать бележам покоя. У нас уже рядом с беком, с сотней западной и его нукерами почти своя сотня. Надо поубавить басурман у крепости, дабы они не смогли на штурм пойти.

– И как это сделать? – спросил Кобяк.

– Предлагаю, други, вылазку провести.

Сотники опять переглянулись.

– Вылазки? Супротив четырех сотен врага? – удивился Вострый.

– Ну, не на всех же нападать. Предлагаю сегодня вечером, как стемнеет, опустить мост, открыть северные ворота и полусотне Сергуна напасть на сотню бележей с северной стороны. Там воевода из бывалых, тот, что в прошлом году был. Нападение провести так: два десятка пустить слева, два справа, по центру же выставить десяток лучников. Полусотня по два десятка ударит с двух сторон, лучники отстреляют тех, что будут посередине. Сергуну быть с лучниками. Но в сечу не ввязываться – напасть, перебить, сколько получится, и тут же обратно, в крепость. Главное, ударить внезапно и быстро, чтобы бележи опомниться не успели.

Сергун погладил бороду:

– А кто будет держать открытыми ворота и мост?

– Запасной десяток.

– Ну что ж, замысел дельный, бележи еще не отошли от камнепада, зализывают раны, а тут опять мы. Я согласен!

Дедил улыбнулся:

– Но это еще не все. Сергун ударит вечером шестока (субботы), а на заходе солнца, когда бележи молитву творить будут, опять сделаем вылазку, на этот раз по западной стороне. Там полусотню выведу я.

Кобяк посмотрел на вождя:

– На день Купала хочешь другой раз потревожить бележей?

– Не до праздников нам сейчас, Веденей.

– Это так, но все же праздник.

– Боги простят нас и помогут. Нынешним летом, други, решится, будем ли мы и дальше в рабстве у басурман либо сбросим это ярмо. Пусть ненадолго, чтобы еще больше укрепиться, призвать к себе другие роды и племена, что живут на землях приокских и мещерских. И тогда дань платить больше не будем. Да и не придут басурмане сюда, ведая, что могут навсегда остаться в наших землях. Так что боги помогут нам. Лишь бы самим не оплошать.

Кобяк проговорил:

– А что, если не проводить вылазку из крепости, а передать знак Вавуле и Ерге, чтобы напали на стан бека и пленили его?

Дедил посмотрел на Кобяка:

– Тогда Веденей, главный сотник из орды возрадуется, ибо сам сможет занять место вождя. И объявит себя начальником войска. И поведет его по перелазам к стану. Тогда четыре сотни, что ныне у крепости, разгромят полусотню Ерги и отряд сына моего Вавулы, не спеша выручать пленного бека. У бележей вражда еще та, не хуже, чем у восточных и южных племен. А после, как разгромят наших за рекой, все эти сотни опять вернутся к крепости, но уже под предводительством нового вождя. И будут держать нас в осаде. Долго ли мы продержимся? До Серпеня? Али до Вересеня? Поначалу припасы кончатся, а орды могут все стоять у крепости. И тогда нам придется худо. Тогда бележи и одержат победу.

– Ладно, – сказал Кобяк, – вылазки так вылазки, только одного не пойму, Заруба. Если не брать бека Шамата, не громить его нукеров и западную сотню, то зачем ты послал на ту сторону Вавулу и Ергу?

– А вот это, други, узнаете потом. Ныне нам надо решить, делаем вылазки или сидим в крепости.

Совет принял предложение Дедила.

Сергун стал готовить десятки к выходу.

День прошел быстро. После вечерней трапезы Дедил вышел на сторону Сергуна. С ним поднялся на башню.

– Что у бележей? – спросил Дедил.

Дозорный ответил:

– Из леса выгоняли две крытые повозки, оттащили раненых, их немного, с десяток, может, меньше. Больше десятка завернули в саваны свои и понесли в лес. Видать, хоронить. Остальные десятки на месте.

– Смотрю, юрты поставили? – указал на жилища кочевников Сергун.

– Да, две поставили. В одной, видно, сотник-бай, во второй раненые, но ходячие, у кого рука на привязи, кто хромает, кому башку тряпицей перемотали.

Сергун распорядился:

– Старшего стражи сюда.

Дозорный вышел на край стены, крикнул начальника.

Явился здоровый угрюмый мужик. Сергун наказал ему:

– Подойдут люди из запасного отряда, передашь им пост. Объяснишь, коли потребуется, как отпустить и поднять мост, как открыть ворота.

– Так это все, кроме баб да детишек, знают.

– А про то, что делать, коли камень попадет в щель да застрянет, тоже все знают?

– О том только мы.

– Вот и объяснишь, как и что, понял?

– Понял!

– Стражу в полусотню. Ворота держать запасной десяток будет.

– Уразумел.

– Вот и добре.

Дедил посмотрел в сторону стана бая Каира. И тут же убедился, что был прав, определив направление удара полусотни Сергуна.

Солнце ушло за горизонт. У бележей прошла вечерняя молитва. После трапезы они расположились у костров, каждый своим десятком. Слева два, столько же справа, остальные посредине, там же юрты.

Полусотня Сергуна стояла у стены, ближе к воротам. Дедил с башни махнул рукой. Мужики запасного десятка схватились за канаты и начали опускать переправу. Широкий, самый большой в крепости мост перекрыл ров. Тут же распахнулись ворота, и в поле выехали десятки полусотни Сергуна. Как и было оговорено, два на западную сторону бележей, два на восточную, за ними вышел десяток под предводительством самого главы рода.

Сторожевой дозор бележей поздно заметил варузов. Дозорные подали сигнал опасности, когда десятки конных полян уже сблизились с сотней. Удар был нанесен неожиданно. Бележи, сбившие коней в табун дальше к лесу, оказались пешими перед всадниками.

Варузы вклинились в их ряды и начали рубить саблями. И вновь в войске горцев возникла суматоха. Это было на руку варузам. Четыре десятка успешно рубили горцев. Терпящим поражение соплеменникам бросились на помощь бележи других десятков, но здесь проявил себя десяток лучников. Он встал в пятнадцати-двадцати саженях от стана. Стрелки могли точно прицелиться, а потому пущенные стрелы редко уходили мимо целей.

Сергун решился на отчаянный шаг. Прихватив с собой двух конных воинов, он кинулся с ними к юрте бека. Опытный бай Каир, сильно надеявшийся сменить Шамата, в доспехах, с саблей выскочил из юрты. Но тут в воздухе раздался свист, и тугая петля захлестнула его тело, опрокинула на землю. Это Сергун бросил аркан. Убедившись, что добыча спутана крепко, он отдал команду:

– Всем в крепость!

И повернув коня, потащил Каира к мосту. Тот бился о землю, визжал от боли и отчаяния. Отход конных прикрывали лучники. Они продолжали стрелять, пока десятки полусотни Сергуна не зашли в крепость, пока за ними не закрылись ворота. Натянули канаты, поднялся мост, открыли ров.

Но бележи сотни Каира и не думали преследовать полян. Они бежали к спасительному лесу, бросив повозку с ранеными. Последние тоже было рванулись к лесу, но увидели, что враг ушел, и остались на месте. Вся полусотня варузов, в которой оказались четыре легко раненных, стала на северной стороне крепости.

Воины соскочили с коней. Сергун подошел к пленному, посмотреть, живой ли?

Каир был весь в ссадинах, он извивался и выл.

Со стены спустился Дедил, наблюдавший за вылазкой.

– Пошто рисковал, Тихомир?

– Очень уж захотелось взять начальника этой сотни. Басурманские гаденыши показывали моим людям, что они сделают с ними, когда возьмут крепость.

– Грозились головы отрезать?

– И это тоже. Вот теперь ихний бай у нас.

Дедил взглянул на пленника:

– Кто ты?

Каир отвернулся.

Один из мужиков предложил:

– Заставить его говорить, вождь?

– Не надо. Тащите его в подвал моего дома. – Дедил обернулся к Сергуну: – А ты молодец, Тихомир. Провел вылазку в пример другим. И лучники у тебя оказались меткими. Мыслю, в той северной сотне, что лишилась начальника, сейчас и четырех десятков не осталось.

– Мыслю – много меньше. Лучники подстрелили около двадцати басурман, да и порубили немало.

– У нас-то убитых нет?

– Вроде все отошли.

Десятник лучников доложил, что видел четырех раненых, которых повели к знахарю.

– Надеюсь, они вернутся в строй. Ты давай отдыхай с людьми своими. А я пойду на речную сторону, посмотрю, что в стане бека делается.

– А что там может делаться? Шамат в ярости мечется у холма.

– Поглядим.

Дедил прошел к речным воротам, поднялся на башню. Но было уже темно, видны только костры у холма. Плюнув в сторону ворога, вождь направился в обход крепостной стены.

Шамат после трапезы курил кальян, возлежа на ковре посреди шатра. В углу на корточках сидела наложница Рахиль, ждала своего часа. Дабы не посеять между наложницами вражду и чтобы Рахиль из ревности не удавила полянку, бек теперь спал с наложницами по очереди.

Забитый в кальян дурман немного улучшил его настроение, усилил желание. Шамат уже собирался позвать наложницу, как вдруг полог шатра откинулся и в просвете появилось растерянное лицо Хамзаята:

– Бек! Поляне провели вылазку и порубили много воинов сотни Каира.

Шамат вскочил, отбросил в сторону мундштук:

– Что? Варузы провели вылазку? Двумя сотнями они посмели посягнуть на наши отряды?

– Да, господин, уму непостижимо, но это так.

– Шайтан бы их побрал! От Каира гонцов не было?

– Пока нет. Послать людей на тот берег?

– Нет. Биназ пришлет гонца. И быстрее, чем наши дойдут до крепости.

– Я буду встречать.

– Встречай.

Хамзаят удалился. На глаза беку попалась наложница. Она все еще игриво стреляла черными глазами.

– Ты еще здесь, тварь? Пошла вон!

Рахиль метнулась из шатра, проклиная варузов, а заодно и всех бележей. Они испортили настроение ее хозяину.

Гонец появился ближе к полуночи. Это был человек от бая Абашиза.

Хамзаят ввел его в шатер.

– Господин, меня прислал бай Абашиз сообщить плохую новость.

– Почему Абашиз, а не Каир?

Гонец вздохнул:

– Плохие вести я принес тебе, бек, очень плохие.

– Да что ты ноешь! Говори, что произошло.

– Варузы неожиданно напали на сотню бая Каира. Их было около сотни. Они ударили с двух сторон, лучники были посередине. Воевода полян пленил Каира, захлестнул его арканом и утащил в крепость. Мы не успели на помощь, слишком быстро сотня полян атаковала. Налетели, порубили, постреляли и ушли в крепость. Бай Абашиз выслал три десятка к стану бая Каира, а там много трупов и раненых, только бая Каира нет. Десятники поведали, что и как было. Я уже говорил о том. Посчитали убитых, их, господин, более четырех десятков, да еще около десятка тяжело раненных, эти вряд ли доживут до утра, уцелевшие отошли к лесу. Бай Каир в плену у варузов.

Это был серьезный удар. Шамат опустился на корточки. Затем резко встал и рубанул саблей перед собой, едва не задев гонца.

– Шайтаны, шайтаны проклятые! Почему так происходит? То камни, то вылазка.

Хамзаят и гонец молчали.

Бек убрал саблю в ножны, взял себя в руки. Взглянул на гонца:

– Немедля пойдешь обратно. Если в стане Каира столько убитых и раненых, то целых осталось чуть более полусотни?

– Так, господин! – кивнул гонец.

– Запоминай и больше не спрашивай. – Он посмотрел на гонца: – Из десятников кто живой?

– Бай Абашиз сказал, что в полусотне бая Каира остался живым только десятник Каур Кобар. Остальные убиты или…

Шамат крикнул:

– Не надо мне напоминать! Пойдешь обратно, передашь баю Абашизу, чтобы из сотни Кашура направил к Кобару одну полусотню, затем пойдешь к баю Мессиру, ему передашь, чтобы также отправил полусотню к Каиру из сотни Гамиза.

– Понял.

– Повтори.

Гонец повторил приказ.

– И еще передай: выставить дополнительные посты, в десятки по темноте не сбиваться, развести их полукругом за крепостью. И быть готовыми к штурму. Для того сегодня же днем начать рубить бревна для мостков, делать лестницы. Мостки должны быть по длине больше рвов, шириной, чтобы три всадника рядом, и не менее шести пеших воинов проходили. Лестниц по десять штук на каждую сторону. С утра, после молитвы, выдвинуть вперед лучников и стрелять по крепости горящими стрелами, бить в стену и поверх нее. Стрел не жалеть. И в любой момент, днем и ночью, быть готовыми к штурму. Сотня бая Адара пока будет при мне, но перед штурмом полусотню из нее я пришлю к Абашизу.

– Понял, господин!

– Ступай.

Гонец, кланяясь, вышел из шатра.

Хамзаят внимательно смотрел на бека.

Тот вздохнул:

– Что за напасть, Ильдар? Почему какое-то племя бьет нас? Ведь мы брали крепости и сильнее этой? В чем загадка? Или на самом деле все их боги вышли на бой с нами?

– Это не так. У варузов очень умный и хитрый вождь.

– С каким удовольствием я отрежу ему голову, когда возьму эту проклятую крепость.

Хамзаят вздохнул:

– Пока вождь варузов может отрубить голову баю Каиру.

– Э-э нет. Не для того они схватили Биназа. Каира приберегут для торга с нами.

– И что они могут выторговать?

– Это только их вождь ведает. Только напрасны его надежды. Для меня Каир умер, его больше нет.

– Да-да, кто бы мог подумать, что варузы за зиму смогут так усилиться?

– А чем им еще было заниматься? Севом? Кстати, о полях. Их надо вытоптать.

– Уже сделано. Урожая варузам не видеть.

– Они не доживут до сбора урожая. Клянусь, я разорю эту проклятую крепость, а те, кого возьму в полон, пожалеют, что родились на этот свет.

Хамзаят встревожился:

– Надеюсь, ты не оставишь нас без ясыря?

– Ясырь будет. Страшная кара постигнет вождя и его ближних помощников. А еще стариков, младенцев и баб в годах. То, что было сделано при отходе в прошлом году в Меланке, покажется невинной забавой по сравнению с тем, что будет здесь, у сожженной крепости. Я клянусь! Но… иди, оставь меня одного.

– Да, господин.

Гонец вернулся к баю Абашизу на рассвете. До полудня к остаткам сотни Каира подошло подкрепление. Теперь крепость окружали по полторы сотни вместо двух с востока и запада, меньше с севера. Только при окружении у крепости бележи потеряли более полутора сотен. Что же будет дальше?

Эта мысль не давала покоя Шамату, который с ужасом понимал, что уверенность в своих силах покидает его.


А в крепости вовсю кипела жизнь. Оставив детей и стариков с девицами, бабы и отроки разводили очаги, готовили трапезу для всего племени. Сейчас не было так – каждая семья готовила для себя, сейчас каждый в Вольном жил для всех. На место поставили катапульты, опустив метательные шесты, поднесли голыши. Стража внимательно смотрела за округой.

Дедил готовил полусотню к вылазке и беспокоился о сыне. Тому сейчас с друзьями Ковалем и Первушей на пожарище приходилось несладко. Особенно с конями, которых надо было переводить с места на место для прокорма, а балка была небольшой, хорошо вода рядом. Но так долго отряд Умного простоять не мог. Хотя и Шамат не мог стоять без дела и просто так терять людей. Дедил рассчитывал на то, что у бека лопнет терпение и он пошлет свои сотни на штурм. Это зависело и от предстоящей вылазки.

К Дедилу подошел Сергун. Он словно прочитал мысли вождя:

– А Вавуле худо ныне в Рубино.

– Худо, – кивнул Дедил.

– Что думаешь с отрядом? Ведь если дозорные бележей засекут его на пожарище, то Шамат пошлет на него сотню. Аркуды, конечно, в стороне не останутся, да успеют ли помочь? От стана бека до пожарища близко, а от леса еще верст пять по прямой пройти надо.

Дедил сказал:

– Если и после второй вылазки Шамат не пойдет на штурм, придется подавать знак нашим за рекой, чтобы они атаковали стан бека. Иначе отряд может погибнуть. Рано, конечно, но как по-другому – не знаю.

– Ты прав, Заруба, так и сделаем.

– Благодарствую за поддержку.

– Может, тебе в помощь хотя бы десяток запасной взять? Или с других сторон забрать?

– Нет. Запасной десяток нужен на западной стене, брать людей у тебя или Кобяка не буду. Шамат в любой момент может начать штурм. Ослаблять оборону сразу с двух сторон никак не можно.

– Лады, поступай как знаешь.

Как только солнце зашло за горизонт, запасной десяток открыл западные ворота, опустил мост, и в поле вдоль берега из крепости вырвалась полусотня Дедила. Вел ее сам вождь. Тактику применили ту же, что и в первом случае. Четыре десятка воинов, вооруженных копьями, булавами, кистенями, саблями, десяток лучников. На этот раз первыми пошли лучники. Они вырвались вперед на десять саженей, развернулись и стали пускать стрелы в сторону Абашиза по всей линии его стояния. Не успели бележи ответить тем же, как вперед лучников вырвались четыре десятка полян, один рядом с другим в линию, и ударили по центру. Дабы горцы не смогли обойти наступавших лучников, вышли по пять человек по сторонам.

Варузы налетели на вражий стан и сошлись в схватке с десятками бележей, что стояли в центре. Порубив их, отвернули к лесу и к реке, под прикрытием десятка лучников ударили по флангам чужаков.

Абашиз и Кашур учли урок с Каиром и заранее отвели свой стан вглубь лагеря. До них варузы достать не могли.

Дедил, видя, как идет сражение, отдал приказ:

– Други, в крепость, быстро! Лучникам – прикрывать отход!

Десятки Дедила влетели в крепость. Опустился мост, закрылись ворота. Следом в стены вонзилась целая сотня стрел. Одна попала в сторожа башни.

Осадив коней за второй стеной, Дедил спрыгнул на землю, отдал команду спешиться и покуда быть у ворот стены. Сам поднялся на башню западных ворот. Помог раненому дозорному. Посмотрел в поле. Увидел, как опомнившиеся лучники бележей пускают стрелы.

Объявились и начальники. По команде одного из них раненых потащили туда же, куда до этого сносили раненых из сотни Каира. Убитых оттаскивали в ближнюю балку. Дедил начал считать. Вышло, что его полусотня уничтожила не менее двух десятков бележей, чуть меньше пристрелили лучники, раненых сосчитать не было возможности.

Дедил удовлетворенно проговорил:

– Ну, и то добре. – Он крикнул вниз своему помощнику Кудре: – Егор, проведай, сколь у нас убитых и раненых. – И стал спускаться.

Из ближайшего подворья вышел Кобяк.

– Что там, Заруба?

– Добре, Веденей. Полусотню бележи потеряли точно. А то и более.

– А мы?

Как раз появился Кудря:

– У нас трое раненых, один тяжело, убитых нет. Но я не ведаю, что со сторожем башни.

– Он тоже ранен. Жить будет.

– Ну, тогда вот так.

– Кто ранен тяжело?

– Федька Крот. Его к лекарю отнесли, там и бабы суетятся.

– Выжил бы.

– Да должон, я его видел, в себе он, хотя рана в груди от копья большая.

– И доспехи не помогли.

– Не надел он доспехов, а то отделался бы синяком.

– Пошто так?

– Ты меня спрашиваешь? Ты это у него спроси.

– Спрошу, как на ноги встанет.

Кобяк проговорил:

– С моей стороны спокойно. Там из бележей никто и не дернулся. Наверное, не видели, что делается с другой стороны.

– Но и с юга не пошли. А ведь эти-то видели все.

– Да ну их. Еще голову ломать, чего они не сделали. Главное, опять получили по морде, – улыбнулся Дедил. – Представляю, как бесится у себя в шатре Шамат. Сейчас ему уж точно не до наложниц.

– Это так! – кивнул Кобяк. – Пойду к себе.

– Ты смотри, бележи ныне могут попытаться атаковать крепость.

– Мы готовы.

– Добре. Но все одно, смотреть внимательно.

– Давай, Заруба. Вавула-то неведомо как?

Тесть тоже заботился о зяте.

– Не ведаю.

– Ты знаешь, что делать?

– Знаю!

– Лады. Я на своей стороне.

Кобяк ушел, Дедил наказал своим воинам разделиться на десятки. Двум сменить запасной отряд, встать на стену, троим находиться поблизости.

Кто-то спросил:

– До жены-то наведаться можно, вождь? А то уж невмоготу.

Мужики рассмеялись.

Дедил усмехнулся:

– Быстро управишься?

– Да я так – туда и обратно.

– Как заяц? – расхохотались мужики.

– Ну, нет…

Молодец засмущался:

– Ладно, беги до жены, но по первому же знаку стрелой обратно.

– Само собой.

С ним попросились еще человек пять.

И их отпустил Дедил. Война войною, а любовь все равно сильнее.


Очередную вылазку варузов сразу заметили с холма.

Увидел ее и Шамат, возвращавшийся с вечерней молитвы. Бек буквально влетел на холм и стал наблюдать за сечей, что разгорелась между варузами и сотней Абашиза.

– Шайтан, шайтан! – кричал он. – Эти поляне с ума посходили. Так не воюют. Адар!

Сотник запасной сотни тут же приблизился к Шамату:

– Да, бек!

– Гляди, проклятые варузы устроили еще одну вылазку, будь я проклят, они бьют наших доблестных воинов.

– Того не может быть!

– Ты ослеп? Гляди вон туда!

– Да я вижу, но не понимаю, как их вождь мог решиться на это.

– Решился вот. Налетел второй раз, побил наших воинов и трусливым шакалом убежал обратно за стены.

– Слишком он сильный шакал.

– Замолчи. Лучше пошли гонца к Абашизу. Надеюсь, его-то варузы не утащили в свою проклятую крепость? Мне надо знать, что с войском на западе. Понял?

– Понял, бек!

– И быстрее, Кадыр, до полуночи я должен знать все.

– Понял, – уже спускаясь вниз, крикнул сотник.

Шамат зашел в шатер, вызвал слугу Тейкула, велел принести кальян с дурманящим зельем. Ему надо было успокоиться и решить, что делать против этой проклятой крепости.

Так он сидел до полуночи. Помолился, есть не стал, не захотел и наложницу. Только прилег, Тейкул доложил, что прибыл гонец от бая Абашиза.

– Пусть зайдет.

– Он с баем Адаром.

– Пусть зайдут оба и кликни еще десятника Хамзаята.

Слуга удалился, вошли Адар и гонец.

Последний выглядел крайне усталым и удрученным.

– Что? – кратко спросил Шамат.

Гонец вздохнул:

– Баи Абашиз и Кашур живы, они при войске.

– Уже хорошо, дальше?

– После вечерней молитвы поляне опять напали на нас…

– То мне ведомо, – крикнул Шамат, – по делу говори!

– Тяжко говорить, бек.

– Я слушаю.

– Из крепости вышла примерно полусотня и ударила в центр отряда бая Абашиза. Наши воины были не готовы…

Шамат спросил медленно:

– Как были не готовы? Я же велел быть в готовности.

– К штурму приготовились, но бай Абашиз и не мыслил, что поляне ударят второй раз.

– Большие потери?

– Убитыми более трех десятков, раненых – около двух.

– Полусотню потеряли! – взревел Шамат.

Хамзаят попытался утешить бека:

– Успокойся, господин, что случилось, то уже прошло. Время назад не вернешь, как и погибших воинов.

Шамат повернулся к десятнику нукеров:

– Ты понимаешь, Ильдар, что поляне еще до штурма побили более двух наших сотен? И что мы сейчас имеем? Одну сотню, хорошо если целую, на западе, менее полутора сотен на севере и столько же на востоке. А чего ждать нам завтра, возможно, на рассвете уже сегодня? Еще одну вылазку? Так во время осады варузы нас без боя всех перебьют.

Хамзаят выдохнул:

– Надо проводить штурм, бек.

– А их катапульты?

– Если нам быстро перейти через ров, то никакие катапульты не страшны. Лучники полян стрелять смогут только по видимым целям, а их будет немного. У нас же должны быть заготовлены мостки и лестницы. Надо штурмовать, другого выхода нет. Теми силами, что остались у нас, это еще возможно, ведь каждую сторону крепости защищают не более полусотни мужиков. Во время вылазок они также понесли потери. Да хотя бы полусотню бая Адара можно дать Абашизу. И тогда с каждой стороны у нас остается тройной перевес в воинах.

Бек повернулся к Адару:

– Что ты скажешь, Кадыр?

– Я мыслю, мою сотню трогать рано.

– Понятно, – усмехнулся Хамзаят.

Шамат строго взглянул на него, Хамзаят замолчал и перестал усмехаться.

– Дальше что?

– Самый узкий ров с восточной стороны. Значит, и мост, как щит, не такой крепкий, как на севере и на западе, ворота также. Там и стена ниже, и вал меньше.

– По делу говори, Кадыр. Я знаю, что ныне представляет собой крепость Вольное.

– Предлагаю под покровом ночи перевести к Месиру полусотню Гамиза. Тогда с той стороны мы будем иметь около двух сотен. На рассвете второка всем сотням быстро подойти к стенам, тут Хамзаят прав, оттянуть на себя сотню обороняющихся. Пустить в ход горящие стрелы, стрелять и в стены, и поверх них, в город. Где-нибудь да загорится. Сотням Месира и Гамиза подготовить таран, которым мы собьем мост и ворота. А лучше, конечно, поджечь этот мост, потом брать ворота. Защитники крепости не смогут нанести нам серьезного вреда своими стрелами. Сотни же Месира и Гамиза способны пробить ворота и ворваться в крепость. И там с ходу посбивать варузов со стен и пройти вглубь городища. Да, завяжется кровавая сеча, но нас будет больше варузов. Вождь полян снимет поначалу часть десятков с других сторон, потом всех, и тогда сотни Абашиза и Кашура по лестницам поднимутся на стену, опустят мосты, отворят ворота. Тут и моя сотня будет в деле. Как только Месир с Гамизом пробьют брешь в воротах, я быстро поведу свою сотню через восточный перелаз к крепости. И тогда мы побьем всех варузов. Бабы ихние с детьми и стариками останутся в подвалах. Их пленим. И крепость будет наша, и ясырь большой. Устроим наказание варузам, сожжем крепость и с ясырем двинемся на юг.

Бек долго смотрел на Адара, потом неожиданно спросил:

– Скажи, Кадыр, ты в детстве не сидел на крыше своего дома и не мечтал о богатстве, глядя на звезды?

– Было дело, – растерялся Адар, – но при чем здесь это?

– При том, что твои мечтания подсказывают путь, которым следует идти. Ты прав. Так мы и поступим. – Шамат заметно повеселел, в отличие от Хамзаята, с завистью смотревшего на Адара. – Немедля отправляй гонцов к сотникам. Пусть передадут им твой план.

– Что, прямо сейчас?

– Я же сказал – немедля!

– Слушаюсь.

– Дай я тебя обниму, Адар. Ты воистину мудрый воин. И после взятия крепости будешь в племени вторым после меня.

Адар засмущался, как девица, которую похвалили за красоту.

– Бек, я предложил то, к чему ты пришел бы и сам.

Шамат кивнул:

– Это так. Я щедро награжу тебя за это.

– Ты уже своим обещанием наградил меня.

– Ты получишь больше, чем положение и слава. Ступай, мой мудрый Адар, признаюсь, я сильно недооценивал тебя. Но я исправлю положение, и ты узнаешь, что значит моя благодарность. Ступай!

Адар бегом выскочил из шатра.

Шамат вышел следом, подозвал второго слугу, Карена. Тот появился из-за шатра:

– Слушаю, господин.

– Проследи, чтобы у шатра никого не было. Чтобы никто не мог слышать, о чем я буду говорить с десятником Хамзаятом.

– Да, господин, сделаю.

– И смотри, сам не слушай. Если кто-то прознает, о чем мы говорили, я тебе первому отрублю голову.

– Да, господин! Разве я когда-нибудь…

Шамат прервал слугу:

– Не болтай лишнего!

– Слушаюсь.

Шамат вернулся в шатер. Хмурый Хамзаят стоял у столба, служившего опорой для шатра.

– Что загрустил, Ильдар?

– Сначала ты показывал Адару свою растерянность, потом слушал его совет, в конце концов сделал этот совет планом наших действий и даже обещал возвысить бая Адара: сделать его вторым после себя. А ты не подумал, что со временем у Адара, который очень дружен с Кашуром и Гамизом и даже с Месиром, появится желание стать первым? Азиз и Тахат поддержат любого, им все равно. Каир в плену у полян, мы его вряд ли скоро увидим. Остается только двое верных тебе людей – Абашиз и я. Этого мало, чтобы удержать власть, когда после успешного похода ты вернешься с огромным ясырем, но и с новыми немалыми потерями. Адар воспользуется тем, что благодаря именно ему тебе удалось взять крепость. Тогда все племя встанет на его сторону…

Шамат поднял руку:

– Хватит! Садись на ковер.

Бек и старший нукеров присели.

– Ты считаешь, что я настолько глуп, Ильдар? – сказал, прищурившись, Шамат.

– О чем ты?

– О том же, о чем и ты.

– Не понимаю.

– Скажи, зачем я велел слуге следить, чтобы нас никто не слушал?

– Не знаю.

– Плохо, Ильдар. Мне соперник Адар не нужен.

– Значит, все, что ты ему обещал, обман?

– Назовем это хитростью. Согласись, он предложил дельный план по захвату Вольного.

– Согласен, и что?

– Это все, что от него требовалось.

– Я до сих пор не понимаю тебя, господин.

Бек подложил под себя подушки, взял кальян и затянулся дурманящим дымом.

– Адар пошлет гонцов к сотникам для объявления плана.

– Да.

– Но гонцы передадут не приказ Адара, а мой приказ!

– Согласен. Но так и должно быть.

– И кто будет знать, что этот план предложил Адар?

– Ты, он и я.

– Верно, гонцы не в счет. Я – в стане, ты верен мне. А Адар? Разве он не может сгинуть в походе? Нет, не в походе, а при разведке восточного перелаза?

До Хамзаята дошел смысл коварного замысла бека.

– Вот оно что. Тогда другое дело. Ты хочешь послать на разведку самого Адара?

– Да. Раз придется переправлять его сотню, то и перелаз должен проверить сотник.

– А гонцы? Они прибудут после, и их уже не заставишь идти вместе с баем.

– А разве гонцы всегда возвращаются? Тем более в такой войне, как сейчас?

Хамзаят рассмеялся:

– Адару в мудрости и хитрости далеко до тебя.

– Потому и вождь здесь я, а не он.

Хамзаят посмотрел на бека:

– Как я понимаю, и Адаром, и гонцами предстоит заняться мне?

– Тебе и твоим нукерам. Но только самым верным и преданным. Хотя, как бы ни было жаль, но и от них потом придется избавиться.

Хамзаят воспринял эти страшные слова спокойно. Ему не было никакого дела до нукеров, он думал только о своей личной выгоде. А заполучить ее он мог только из рук бека Шамата.

– Хоп, господин. Как мы сделаем это? Ну, с гонцами я разберусь, а вот как быть с Адаром?

Бек проговорил:

– Завтра бай Адар в сопровождении двух твоих верных нукеров пойдет на проверку восточного перелаза. Он, конечно, пожелает взять с собой и своих людей, но я ему запрещу. Потому как дела у крепости могут пойти так, что мне придется менять все планы и использовать сотню без сотника. Я улажу этот вопрос. Ты реши свой. Бай не должен вернуться в стан. Но гибель его следует представить геройской.

Хамзаят ощерился:

– Перережу ему горло, как барану.

– Вот и договорились. За Адара и гонцов я заплачу тебе триста дирхемов, столько стоит очень хорошая наложница, не в пример Рахиль и Доляне.

– Я лучше на эти деньги куплю отару в шестьдесят голов.

– Это твое дело. А сейчас ступай, займись гонцами. Да, пусть придет Рахиль. У меня проснулось желание, и это хороший знак.

Хамзаят вышел. Он видел, как к западному и восточному перелазу пошли гонцы. Один он убить их не сможет. Значит, нужен помощник. Тот, который пропадет вместе с гонцами.

Он вызвал к себе верного нукера Абу Барека. Тот немного удивился позднему вызову.

– Да, господин?

– Есть задание, срочное и тайное.

– Готов исполнить любое твое повеление.

– Хорошо. Бай Адар отправил за реку двух гонцов, к двум перелазам. Они передадут сотникам приказ бека и тут же обязаны вернуться. Так вот, эти гонцы не должны прийти назад.

Удивление нукера возросло:

– Ты хочешь, чтобы я убил воинов бая Адара?

– Не воинов, это тебе не под силу, а воина – того, что будет возвращаться восточным перелазом. Лучше его убить на выходе из реки. В реку же и сбросить. Тело не должно всплыть. Привяжи к нему что-нибудь тяжелое.

– Но как же так, господин?

– Ты смеешь возражать мне? Может, напомнить, кто помог тебе, когда ты увел стадо овец у рода Месира?

– Не надо. Я выполню задание.

– Я пойду к западному перелазу. На мне второй гонец. Как сделаешь дело, иди не к стану, а в балку, что недалеко от ближнего пожарища. Там встретимся и вернемся в стан вместе.

– Понял, господин. Выходить немедля?

– Да, и скрытно, обходя дозоры. Думаю, следует поначалу пойти на юг, где нет постов, обойти стан и после этого выйти к перелазу.

– Понял, господин.

– Ступай.

Проводив нукера, Хамзаят некоторое время провел у шатра бека. И только когда услышал его звериный рык и стоны наложницы, понял: до утра Шамат будет занят. Хамзаят провел коня мимо постов на южную сторону. От леса, уже верхом, пошел к перелазу.

Дозорные аркудов видели гонца, а чуть позже – и одинокого всадника.

Михай Ведан заметил, что последний не стал готовиться к перелазу, а, укрыв коня в низине, спустился в канаву.

Михай поспешил разбудить вождя. Ерга, спавший вместе со всеми, затряс головой, отгоняя сон:

– Ты чего, Михай?

– На северный берег прошел гонец, но мы того ожидали, а следом объявился другой басурманин.

– Ну и что? – зевнул вождь. – Бек послал второго гонца.

– Не-е. Этот второй спрятал в низине коня и уселся в яме недалеко от перелаза. Мыслю, он кого-то ждет с того берега.

Кузьма Ерга поднялся с земли:

– Вот как? И кого же он может ждать?

Ведан развел руками:

– То не ведаю. Может, взять этого второго и расспросить хорошенько?

– Нет, мы не можем допустить, чтобы бележи узнали про нас. А вдруг этот второй ждет человека от начальника важного, из тех, что окружили крепость? И перед тем как переправиться самому или обождать, покуда это сделает второй, поднимет флаг с того берега? А в ответ знака не будет. Басурмане с той стороны заподозрят, что у западного перелаза что-то не так. Бек тут же пошлет сюда отряд. Мы его, конечно, побьем, но раскроем себя. И что в том случае сделают псы Шамата, неведомо, но план Дедила будет сорван.

Ведан кивнул:

– Ты прав, вождь, так что делать?

– Смотреть за этим вторым и за перелазом. Ни во что не влезать, что бы ни происходило в поле, уразумел?

– Да, вождь.

– Тебе еще люди нужны?

– Нет, справлюсь вкупе с двумя дозорными.

– Добре. Как прояснится, что затеяли бележи, сообщи мне.

– Да, вождь.

– Ступай.

Михай Ведан вернулся к сторожевому дозору.

Медленно тянулось время. Наконец раздался плеск воды, и Хамзаят из своей ямы увидел возвращающегося гонца бая Адара.

Тот вышел на берег голый (одежду и оружие до этого привязал к коню) и удивленно выкрикнул:

– Господин Хамзаят?

– Да, это я.

– Но бай не говорил, что меня должны встречать.

– Не сказал бай, сказал бек. Ты передал сотникам план бека?

– Да, и баю Абашизу, и баю Кашуру.

– Хорошо.

– Я оденусь?

– Конечно, одевайся, пойдем в стан, доложишь обо всем беку Шамату.

– Я быстро.

Как только гонец оделся и нагнулся, чтобы взять оружие, Хамзаят сзади рубанул его саблей по голове. Удар был выверенным: начальник нукеров знал, как и куда бить. Тело гонца рухнуло на берег, у самой воды.

Конь шарахнулся было, но Хамзаят поймал его и повел в лес по берегу. Провел саженей пятьдесят, завел глубже и привязал к дереву. Здесь его никто не найдет. Вернулся к телу гонца, осмотрелся. Камня подходящего не было. Начальник нукеров поцокал языком и сбросил убитого в воду. Тело сразу пошло ко дну, сбиваясь по течению.

– Вот и хорошо. До утра далеко унесет. Или затянет куда-нибудь под корягу на корм сомам.

Он забросал песком лужу крови и еще раз осмотрелся. Чему-то ухмыльнулся, вывел своего коня и пошел на юго-восток.

Все это видел дозорный Аркудов Ведан и тут же метнулся в стан полусотни.

Ерга не спал.

– Я, Михай, слышал какой-то шум с вашей стороны, хотел уже идти к дозору.

– Я сам пришел.

– Что случилось?

Старший сторожевого поста поведал об убийстве гонца бележей.

Ерга покачал головой:

– Сами своих же режут… Что такого мог узнать гонец, чего не должен был узнать бек?

– Этого и мы не прознаем никогда. Хотя убийцу еще можно догнать.

– Нет, – запретил вождь аркудов, – пусть идет своей дорогой. Не будем вмешиваться в дела Шамата. Не долго уж ему осталось паскудничать на нашей земле.

– А убийце?

– И убийце, и беку, и всем бележам, что пришли сюда убивать, грабить, насильничать.

– То верно.

– Ты коня, что оставил этот горец, забери и в общий табун определи.

– Сделаю.

– И продолжай наблюдение. Может, еще что интересное увидишь.

– Да, вождь, а ты чего не спишь?

– Пропал сон. Но это мое дело. Ступай, Михай.

Глава восьмая

Второй гонец Адара, доставивший приказ бека сотникам Месиру и Гамизу, подошел к перелазу позже первого. Он подготовил коня, разделся, вошел в воду. Переправился спокойно, не спеша. Он видел какой-то силуэт на южном берегу, но рассматривать не стал. Это не обеспокоило горца, там мог быть только соплеменник. Бай Адар вполне мог послать к реке встречного. Посему гонец не остановился, а продолжил переправу.

Выйдя на берег, увидел, кого не смог рассмотреть ранее.

– Абу Барек?

Воины сотни, что стояла в стане бека, знали всех нукеров.

– Да, это я. Выполнил задание?

Гонец отвязал притороченную к седлу одежду и оружие:

– Знаешь, Абу, о том я буду докладывать баю. Извини, ты здесь ни при чем. И вообще, что ты делаешь на берегу?

– Тебя послали охранять.

– Неужто? Зачем и от кого? Все поляне сидят за стенами своей крепости.

– Да мало ли, лихой человек объявится.

– Странно.

Он начал надевать штаны, когда Барек быстро подошел к нему и полоснул острым тесаком по горлу.

Выпучив глаза, первые мгновения гонец с изумлением смотрел на своего убийцу. Но из безобразной раны толчками хлынула кровь, взор потускнел, и гонец, как был, в одних штанах, упал спиной в воду.

Барек схватил под уздцы коня и всадил ему клинок в шею. Конь дернулся, захрипел, но нукер продолжал делать свое дело. В ход пошла сабля. Два удара по передним ногам, и конь завалился вперед, потом на бок. Его черные глаза удивленно смотрели на Барека. Нукер ударил коня ножом раз, второй, третий. Животное забилось в предсмертных судорогах.

– Вот так. – Абу Барек поднялся с колена. – Странно, говоришь, а ведь и вправду странно. Чего ж тогда не почуял угрозы?

С убитым забот не было. На голову мешок, к ногам камень и – подальше в сторону от перелаза, на глубину. С конем пришлось повозиться, все же туша немалая. Но и сила у нукера была, не напрасно его выбрал Хамзаят. И все одно, пришлось сходить в ближний лесок, срубить жердину. Только с ее помощью удалось столкнуть коня следом за всадником. Оба ушли на дно.

Барек принялся убирать следы. Убедившись, что ни крови, ни следов гонца не осталось, он вскочил в седло и помчался на юго-запад.

Неожиданно прогремел гром, тучи заволокли небо, над дальним лесом сверкнули молнии. Пошел дождь. Это было на руку и начальнику нукеров, и его преданному Бареку. Теперь следов уж точно не останется. Барек достал накидку и, укрывшись ею, спустился в балку. Прошел с версту. Ему пришлось резко остановить коня, так как Хамзаят появился неожиданно и совсем не там, где они договорились.

– Ух, – воскликнул Барек, натянув поводья.

Хамзаят усмехнулся:

– Что, Абу, не ожидал меня тут увидеть?

– Не ожидал, господин.

– Я, как закончил на западе, сразу пошел к месту встречи. Ждать не стал, проехал дальше, отсюда ближе возвращаться в стан. И овраг рядом. Как у тебя дела?

– Порядок, господин. Гонец и конь его на дне Оки. Следов не оставил.

И вновь Хамзаят усмехнулся:

– То понятно, дождь уберет любые следы.

– Я сделал это еще до дождя.

Короткая гроза ушла на север, дождь ослаб.

Хамзаят велел:

– Рассказывай, как убрал гонца.

Барек рассказал, по обычаю бележей сильно преувеличив свои кровавые заслуги. И гонец-де заподозрил неладное, и биться-то с ним пришлось, ножом против сабли, и коня ловить да забивать, потом тащить обоих в сторону перелаза, пускать на глубину…

Хамзаят прекрасно понимал, где правда, а где ложь, но вида не показывал. Пусть нукер выговорится перед тем, как… умереть.

Хамзаят похлопал Барека по плечу:

– Молодец, Абу, я всегда знал, ты не подведешь.

– А мне будет награда, господин?

– Конечно. В таких случаях даже за молчание платят.

– Я не за молчание хочу, и так молчал бы, а за дело.

– И за дело будет. Сейчас и получишь награду.

Держа Барека одной рукой за плечо, другой Хамзаят выхватил кинжал и всадил его точно в сердце нукера. Барек рухнул в траву, забился в судорогах и вскоре затих. Дождь продолжался.

Начальник нукеров мысленно похвалил себя за то, что приехал сюда до того, как начался дождь, и успел выкопать небольшую яму. В нее он и затащил труп Барека. Забросал землей, выровнял. Гроза грохотала где-то далеко на севере.

– Шайтан! – вдруг выругался Хамзаят. – Седло, сбруя, оружие!

Все это надо было засунуть в могилу, но он забыл. Пришлось копать еще одну яму. Наконец, он справился с этой работой, после чего пошел в стан, ведя в поводу коня Барека. На южной стороне Хамзаят отпустил его. Конь радостно поскакал в табун, Хамзаят поехал проверять охранение.

Показавшись дозорным, он вернулся к шатру бека. Но будить его не стал. Зашел перед утренней молитвой.

– Когда ты вернулся? – спросил бек.

– Рано, ты еще спал, господин, я не стал поднимать шума.

– Говори.

– Дело сделано.

– Уверен, что никто не видел?

– Да.

Хамзаят рассказал все как было.

– Мне еще дождь помог. Он и покойному Бареку помог убрать следы.

– Кони?

– Одного я оставил в лесу. Здесь много волков, думаю, долго он не проживет, другого Барек в реку стащил, а коня самого Абу я привел в табун. Бая Адара не касается, где хозяин коня, потому как к охране он отношения не имеет, да и самому Адару жить осталось недолго.

– Ты смотри, дело с баем надо сделать очень аккуратно.

– Это намного проще, чем убрать гонцов.

– Может, и проще, но если кто-то прознает, что ты убил его, придется отвечать. Это понимаешь?

– Ты выдашь меня, господин?

– У меня не будет другого выхода, поэтому делай все аккуратно.

– Мы лишимся сразу трех нукеров, это будет заметно.

– Ты забыл, что должен говорить по случаю с Адаром?

– Извини, не подумал. Но Барека не скрыть.

– Пусти слух, что отправил его за реку с важным заданием.

– Слушаюсь.

– Сейчас молитва, трапеза и… следуй с Адаром и нукерами к восточному перелазу. Возвращайся как можно шумней. Я здесь подниму людей, устроим игрище – будем ловить убийц бая.

– Да, господин.

– Ступай.

Хамзаят ушел. После молитвы в шатер пришел Адар. Во время трапезы Шамат сказал ему:

– Мыслю, не обойдется без того, чтобы не привлечь к штурму твоей сотни.

– Да, положение тяжелое. Хитрую и крепкую устроили варузы оборону.

– Чтобы без остановок переправить сотню по перелазу через Оку, тебе надо самому посмотреть то место. Но людей своих не тревожить, пусть сидят в стане. Пойдешь к перелазу с Хамзаятом и двумя нукерами. Это надежные люди. Они проведут тебя по перелазу туда и обратно, заодно посмотрят тот берег.

– Я хотел бы взять своих людей.

– Не надо показывать много народу на северном берегу. За перелазом могут смотреть дозорные варузов. Если ты выйдешь туда хотя бы с одним десятком, они догадаются, что мы готовим переправу. Того допустить нельзя.

Адар подозрительно посмотрел на Шамата:

– А переправа туда и обратно двух нукеров на виду еще двух воинов дозорным варузов ничего не скажет?

– Скажет. То, что мы проверяем ближние перелазы, чтобы отвести свои силы на южный берег, признав свое поражение. А может, и что другое, но о двух воинах дозоры не пойдут доносить в крепость. Делать так, как я сказал. Да полуденной молитвы ты должен закончить дела на перелазе и вернуться. Завтра с утра штурм. Возможно, придется подвести к перелазу несколько твоих десятков. Так что определи тех, кто может уже завтра пойти на усиление отряда Месира и Гамиза.

– Да, бек. Я понял. Где найти Хамзаята?

– Он наверняка уже ждет тебя у шатра.

– Тогда я пошел.

– Да хранит тебя Всевышний.

Адар вышел из шатра, увидел начальника нукеров с двумя воинами.

Хамзаят подошел:

– Бай, мы можем отправиться немедленно.

– Хоп. Я только коня возьму.

– Он уже здесь.

Один из нукеров, Наджир, подвел коня.

– Хорошо, едем. Это не займет много времени?

– До полудня, как велел бек, вернемся.

– Поехали.

Они вскочили на коней и малым отрядом направились на северо-восток.

Никого в стане это не удивило. Десятники занимались своими делами, рядовым воинам не положено было знать о перемещениях сотника.

Путь прошли быстро. Вышли к перелазу. Встали в линию, перед спуском к реке. С утра Ока спокойно несла свои воды на запад.

Хамзаят кивнул нукерам:

– Мурат, Наур, раздевайтесь, берите коней и идите в реку. Переправитесь на тот берег, не заходите далеко. Надо вернуться, разведав, где можно провести коней, а где придется плыть, и широка ли переправа.

Второй нукер, Наур Сальбот, спросил:

– Что делать, если на том берегу варузы?

Хамзаят изобразил удивление:

– Ты не ведаешь, что делать, завидев врага?

– Но нас только двое.

– Сдаться в плен.

– Это позорно.

– Тогда драться до конца. Помочь вам никто не сможет. Все, вперед!

Нукеры разделись, связали одежду в узел, вместе с оружием прикрепили ее к седлу, завели коней в воду.

– А тут широко, – проговорил Кадыр Адар.

– Да, потому и мелко. Где узко, там обычно глубоко и течение сильнее.

– Это тут поляне устроили подводные заграды?

– У того берега.

– А сейчас там их нет?

– У нас гонцы по перелазам к сотням у крепости ходят. Сейчас перелаз чистый.

Адар взглянул на Хамзаята:

– Раз тут постоянно ходят гонцы, для чего мне смотреть на перелаз?

Начальник нукеров пожал плечами:

– Такова воля бека, в подробности он меня не посвящает.

– Он никого в них не посвящает.

– Так меньше риска, что врагу станут известны его планы.

– Но у нас нет изменников.

Хамзаят кивнул:

– Но могут появиться. Времена ведь меняются. Ранее мы никогда не теряли столько людей сразу, мы разоряли селения полян и других племен.

– Да, но я все равно не понимаю, зачем мы здесь.

– Как вернемся, спроси об этом у бека. И почему ты не спросил до того, как ехать сюда?

– Замолчи.

Адару нечего было ответить.

Нукеры тем временем достигли противоположного берега. Вывели на сушу коней. Не одеваясь, только взяв сабли, пошли в ближайший лес. Скрылись в зарослях.

Адар внимательно смотрел на ту сторону и не заметил, как начальник нукеров вытащил из ножен кинжал и спрятал его за спиной. Он тоже смотрел на тот берег. Нукеров полностью поглотил лес, и Хамзаят решился. Сделал шаг за спину бая, он схватил его за голову, дернул вверх и полоснул по натянувшейся коже поперек горла. Адар захрипел и выпучил глаза – что это?

Хамзаят столкнул Адара в воду. Вытер кинжал о траву.

На том берегу появились нукеры. Они вошли в воду и пошли назад.

Выйдя на сушу, сняли узлы с одеждой, отцепили оружие. Наджир увидел труп Адара и поднял глаза на Хамзаята:

– Что произошло, господин?

– Ничего особенного, – ухмыльнулся начальник нукеров.

Проявил интерес и второй нукер, Сальбот:

– Убит один из сотников, глава рода, бай, и это – ничего особенного?

Хамзаят положил руку на рукоять сабли.

– Я не должен отчитываться перед вами, но я объясню, почему бай умер. До бека дошло, что еще в Саркеле и Хамлыхе Адар часто встречался с полянами, что проживают там. Через Пегри и Амаса, которых вы хорошо знаете, мы выведали, что Адар договорился с одним из вельмож Хамлыха за деньги передавать все наши планы. Из-за Адара о нашем прошлом походе узнал каган. Беку удалось оправдаться. Но отношения кагана к нашему племени изменились. У Шамата возникли подозрения, что Адар мог предупредить и варузов о нашем втором нашествии, оттого они так укрепились. Бек поручил мне учинить следствие по этому делу, но не в стане, а поодаль, здесь, на реке. Я пытался говорить с Адаром, но он бросился на меня, тем самым признавая свою вину. Если бы бай убил меня, он скрылся бы, и больше бы мы его никогда не увидели. Я защищался. Убивать не хотел, так получилось.

Нукеры были растеряны.

Откровенная ложь Хамзаята удивила их. Один из глав родов, бай, богатый человек и – изменник? У них было много вопросов, задать их они решили позже, рассчитывая, что смерть бая вызовет недовольство бека. Тот обязан будет объяснить случившееся сотне убитого.

– Ладно, – проговорил Наджир, – послушаем, что скажет Шамат.

Хамзаят усмехнулся:

– Ты мне не доверяешь?

– Доверяю, но беку доверяю больше.

– И это правильно. Он – вождь. Одевайтесь, заберите тело и идемте к стану.

Как только нукеры оделись и стали привязывать к поясу сабли, коварный начальник охраны налетел и на них. Он без труда срубил обоим головы.

Рассчитавшись со всеми жертвами, Хамзаят встал среди трупов:

– Беку больше верите? Послушать его желаете? Теперь только на том свете.

Начальник нукеров и себя полоснул саблей – по плечу, ниже доспехов. Рана – так себе, но крови много. То, что и надо. Вложив в руки нукеров и мертвого Адара их оружие, Хамзаят вскочил на своего коня и погнал его к стану.

Сторожевой дозор был сильно удивлен, когда мимо него пронесся начальник нукеров. Один, без бая и ратников.

Хамзаят резко осадил коня у шатра, из которого вышел Шамат.

Начальник нукеров сморщился от сильной боли. Прикрывая рукой рану, крикнул:

– Беда, господин!

Это слышали все вокруг. Но Хамзаят закричал еще громче:

– Проклятые варузы, чтобы им гореть в аду!

– Что случилось, Ильдар?

– Я ранен, господин, мне нужна помощь.

Бек кивнул, слуга метнулся к лекарю Демешу Калуру.

– Будет тебе помощь, говори, что произошло.

– Мы по твоему приказу вышли к восточному перелазу. Я и бай остались на этом берегу, нукеры пошли на тот. Переправились свободно, вернулись. Только начали одеваться, и тут из ближней балки выскочил десяток пеших варузов. – Он говорил «пеших», потому что конные оставили бы много следов. – У них были копья и сабли. Мы приняли бой. Но нукеры и одеться до конца не успели, посему бились только мы с баем. Варузы убили первым Кадыра Адара, один из полян полоснул его ножом по шее, нукеров зарубили саблями позже. Я убил троих и, дабы оповестить тебя об опасности и не в силах ничем помочь ни баю, ни своим воинам, помчался сюда. Варузы преследовать не стали, поспешили убраться на тот берег.

Бек воскликнул:

– Так бай Адар убит?

– Да, господин. Мне тяжело говорить об этом, но это так.

– И варузов было с десяток?

– Может, меньше, точно я не мог сосчитать.

Шамат закричал одному из десятников сотни Адара, получившему приказ командовать полусотней.

– Тахар!

– Я здесь, бек, – ответил десятник, тоже слышавший рассказ Хамзаята.

– Полусотню на коней! Я сам поведу ее к перелазу. Быстро, Тахар!

– Да, бек!

Начальник нукеров спросил:

– Мне с охраной тоже идти?

– Зайди в шатер.

Бек и начальник охраны скрылся за пологом.

– Ты свое дело уже сделал, если только все, что ты рассказал, правда.

– Клянусь, бек!

– Хоп. Оставайся здесь и слушай, о чем будут говорить воины Адара. Это важно. Мы привезем тела и устроим торжественные похороны. А потом, – Шамат усмехнулся, – варузы пожалеют о кровавом убийстве.

– Да, господин!

– Иди, там уже ждет лекарь, он тебя перевяжет.

– Да рана-то пустяковая.

– Не сомневаюсь. Кто же сам себя саблей калечит?

Бек повел полусотню к восточному перелазу.

На подходе наказал воинам встать полукругом, закрыв доступ к спуску со всех, кроме речной, сторон.

Сам с десятником подъехал к месту побоища.

– Что скажешь, Наур?

– Видно, что наших атаковали внезапно и с близкого расстояния. Надо бы местность посмотреть, прознать, где варузы устроили засаду.

– Хамзаят же говорил – в ближней балке.

– Я такой не вижу.

– Справа есть низина.

– Но не балка.

– Ну, перепутал начальник охраны. И это объяснимо. Все идет спокойно, и вдруг ниоткуда выскакивает десяток врага.

Тахар, чуя неладное, не стал перечить беку. Участи Адара ему не хотелось.

Бек продолжал:

– Все ясно. То, что мы видим, совпадает со словами Хамзаята.

– Но не видно убитых варузов.

– Они не оставляют своих убитых. Наверняка где-то вниз по реке у них был плот, а может, верхом переправлялись. Мыслю, у полян и до того были сторожевые посты на перелазах. Только они ничего не могли сделать, так как сотни засели на берегу. Ворваться в крепость после окружения дозорные не могли. Остались на месте, где был запас провизии. Уверен, варузы и сейчас на том берегу, из кустов смотрят за нами.

Тахар предложил:

– Переправимся? Побьем варузов, которые отрезаны от крепости?

– Ты думаешь, они будут ждать твою полусотню? Вскочат на коней и в лес, там их не достанешь.

Десятник кивнул:

– Тоже верно. Ты прав, господин. Мы убедились, что Кадыр Адар мертв, куда-то пропали и гонцы, но и это может быть проделка варузов, если они стерегли перелазы. В сотне может возникнуть смута.

Шамат взглянул на десятника:

– Почему?

– Как же? Ведь теперь род без главы, сотня без сотника. Бая нет.

– Ты будешь сотником, если, конечно, согласен.

Тахар дернулся:

– Я?

– Да. Таково мое решение. А потом, в ауле, я буду предлагать тебя главой рода. Что скажешь?

– Что на это можно сказать? Я буду верен тебе, если окажешь такую честь.

– Считай, что оказал. С этого момента сотник – ты. На тебе и похороны бая Адара. Будут недовольные, я их успокою. Нукеров похоронит Хамзаят. Все, забирайте тела и коней, мы возвращаемся.

Полусотня к полуденной молитве вернулась в стан. Там бек объявил свою волю. Кто-то зароптал, но Шамат пресек ропот. В конце концов, назначение Тахара сотником еще не означало, что род выберет его своим баем.

До заката солнца торжественно похоронили Адара и нукеров, воздвигнув небольшой холм. После этого Хамзаят доложил, что от сотен с того берега поступил знак – все готово к штурму крепости.

Бек сказал:

– Хоп. Тогда держи с рассвета нукера для передачи знака на атаку.

– Я сам его подам, чтобы не получилось, как в прошлом году, когда сигнальщик подал не тот знак.

– Яхши. Сам – значит сам. У нас все получилось, Ильдар?

– Да.

– Яхши. Значит, ни о чем худом в полусотне, что оставалась тут, разговоров не было?

– Нет, господин, меня удивило, что об Адаре никто особо не печалился.

– Хорошо. Ступай, приведите ко мне Доляну после молитвы и трапезы.

– Слушаюсь.


Ночью сторожевой дозор у северных ворот крепости увидел, как от стана бележей отошел крупный отряд без обоза и пошел на восточную сторону. Тут же послали гонца к вождю. Прознав о движении в стане врага, на северную сторону вышел Дедил, подошел туда и Сергун.

– Что тут? – спросил вождь варузов у стражи.

Ему рассказали.

– Сколь примерно воинов ушло на восток?

– Темно, вождь, сосчитать невозможно, примерно полусотня, может, чуть более.

– И без обоза?

– Без.

– Что до того было?

– Ничего. Вечером басурмане молились, сидели у костров, а потом будто знак какой получили – засуетились, забегали. Коней оседлали, сбились в кучу и пошли. Разошлись уже у оврага, там гурьбой не пройти.

Дедил повернулся к Сергуну:

– Пошли, Тихомир, на речную сторону человека к Федору Вострому прознать, не было ли какого знака из сотни бека?

– Уразумел, пошлю.

Молодой ратник убежал на речную сторону, вскоре вернулся, доложил:

– Не было знака, вождь, наши не видели ничего особенного.

– Ясно, хотя знак можно было передать и через гонцов.

– Да. Были гонцы.

– Ясно. Значит, бележи действуют по плану, который им могли передать гонцы. Так, Тихомир, – вновь обратился Дедил к Сергуну, – смотри тут за северной стороной, я пройду до Кобяка. Может, и он там. Прознаю, что за дела творятся.

– Понял, Заруба. А у тебя, на востоке-то что?

– Ко мне гонец не приходил, значит, там все, как было.

– Понятно.

Дедил прошел к восточным стенам, прошел внутреннюю, вышел к внешней, поднялся на башню.

Сторожа оживились, увидев вождя.

– Что в стане бележей? – спросил Дедил.

Старший дозора вышел вперед:

– Ничего, все спокойно.

Договорить он не успел, один из сторожей, что продолжал смотреть за местностью, воскликнул:

– Басурмане идут! На нашу сторону, к сотням, что стоят против нас.

Дедил выглянул в бойницу.

– Десяток, второй… пятый. Полусотня перешла с севера на восток.

Пришел Кобяк.

– Чего ты тут, Заруба?

– Погляди на свою сторону.

Кобяк припал к другой бойнице:

– Ого, отряд с севера.

– Полусотня.

– И что это означает?

– То и означает: бележи укрепляют войско, что стоит на востоке. Зачем? Ответ простой: восточная сторона у нас самая слабая. И если напротив собираются основные силы Шамата, значит, бек решился на штурм. Пойдет он со всех сторон, кроме речной, но основной удар будет тут. Ночью они не начнут. Ты, Веденей, пошли гонца за Сергуном и Вострым, сбор у меня дома. Будем совет держать.

Совещались сотники и десятник недолго. Как закончили, отправились на свои стороны, заодно проверили камнеметы – достаточно ли для них голышей.


Как только бледная полоса света проявилась на востоке, в крепости по-тихому подняли всех ратников. Дедил вызвал к себе старших нарядов камнеметов. Их, как и камнеметов, было пятеро. Западные метальщики Семен и Бажен, северный – Васька, восточные Глеб и сам Лют, что придумал это устройство.

Дедил поведал им о передвижении вражеской рати.

– То означает, что бележи решились на штурм. Да им ничего другого и не остается. Держать нас в осаде не получится, и уйти просто так Шамату нельзя. Это будет его конец. Мыслю, бек решил основной удар нанести по восточной стороне. Но пойдут бележи одновременно и с севера, и с запада. Посему держите на стене по одному человеку, который бы передавал, где в какое время собирается враг. Бележи попытаются быстро проскочить, чтобы не попасть под камни. Вы должны улучить момент и выбить у них как можно больше воинов. Бить басурман будете по знаку со стен. Либо по команде Сергуна или Кобяка, или по моей команде – это касается западной стороны. Готовить камнеметы прямо сейчас, нужны будут помощники – просите у сотников, лошади и телеги у вас есть.

Метатели разошлись. Дедил прошел на западную сторону.

Здесь было спокойно. Однако коней бележи оседлали. Дедил вызвал десяток лучников, объяснил задание. После послал Кудру обойти дома и полуземлянки, собрать здоровых баб, отроков с бадьями и ведрами. Бележи наверняка будут метать зажигательные стрелы – будет кому тушить огонь.

К восходу солнца крепостная рать была готова к бою.

Бек Шамат не имел о том никаких сведений. Дозорные докладывали ему одно и то же: в крепости без изменений. Это вызывало у бека сомнения: не могли дозоры полян не заметить передвижение полусотни с севера на восток. Хотя и покинуть свои стороны они тоже не могли. Пока у Шамата и без сотни нового сотника Тахара было преимущество в числе воинов. Преимущество было, но не было прежней уверенности. Шамат уповал на то, что оправдает себя план покойного Адара, но не раскроют ли его прежде времени проклятые варузы?

Он подавил в себе сомнения, выкурив очередной кальян. Дурман ударил в голову и отогнал страхи.

Хамзаят стоял с копьем, на острие которого было подвешено белое полотнище.

Шамат посмотрел на него:

– Готов?

– Я-то готов, были бы готовы сотни на том берегу.

– Судя по тому, что полусотня перешла на восток, гонцы передали им план. А значит, войска должны быть готовы.

– Плохо то, что мы пропустили утреннюю молитву.

– Всевышний простит нам, не можем же мы остановить войну, когда наступает время намазов? После отмолим грехи наши. На пятничной праздничной молитве.

– И все одно, плохой знак, надо бы провести молитву.

– Поучи меня! – вспылил Шамат.

– Извини, господин. Так что, подавать знак на штурм?

Бек поднял голову к небу, что-то прошептал и резко ответил:

– Да! Мы должны сегодня же разорить эту крепость. Всевышний с нами!

Хамзаят взошел на холм. Поднял копье. Такие же копья подняли воины сотен со всех сторон вокруг крепости. И началось. Бележи с гиканьем и криками одновременно двинулись к крепости.

Но в Вольном этого ждали. Сигнальщики камнеметов, определив расстояние, дали отмашку. В ход пошли голыши с булыжниками.

Дедил с западной части крепостной стены смотрел на происходящее.

Его метальщики Семен и Бажен трудились споро. Бросив первую партию камня в ряды наступавших и сбив около двух десятков бележей, тут же загрузили «ложку» и выпустили вторую партию. И она успела накрыть горцев до того, как те вышли ко рву.

Дедил довольно погладил усы.

– Добре, еще с полусотню бележей побили.

Из башни крикнули:

– Бележи налаживают мостки из бревен, лучники пускают стрелы!

Одна из них едва не пронзила самого Дедила. По счастью, он поскользнулся на мокрой доске настила и, падая, хватился за стену. В это время в бойницу влетела горящая стрела.

Посыльный Кудра крикнул:

– Осторожней, вождь, прибьют же так.

Стрела вонзилась в верх второй ограды.

Дедил кивнул Кудре:

– Передай, чтобы затушили.

К вождю подошел один из десятников.

– Что делать, вождь? Передние десятки горцев уже перешли ров, встают вдоль вала.

– Ждать, – наказал Дедил, – покуда у вала не встанут не менее трех десятков с лестницами. О том доложить.

Сотни Абашиза и Кашура, потерявшие четверть воинов от двух камнепадов, сблизились со рвом, подтянули бревна для мостков, начали их вязать. Лучники поджигали стрелы, пускали их в сторону крепости, стараясь попасть выше частокола. Некоторым это удавалось.

Горящие стрелы впивались в крепкий дуб первой стены. Нередко стрелы ломались и летели вниз. Оборона Вольного на удивление молчала. Перешел ров первый десяток, за ним второй, третий. Лучники продолжили пускать горящие стрелы, однако дуб не загорался – едва он прихватывался огнем, на него сразу же лили воду.

Вот уже четвертый десяток у вала. Люди Кашура подтащили лестницы, полезли по мосткам. Сторож башни крикнул Дедилу:

– Вождь, внизу у вала около пяти десятков басурман, у них лестниц с дюжину. Подымают!

Вождь варузов, он же сотник обороны западной стороны, отдал приказ десятнику лучников:

– По десяткам внизу – бей!

Лучники начали пускать стрелы в наступающих. Делалось это так. Двое лучников отпускали тетивы с одного края, укрывались, появлялись двое на угловой башне, пустив стрелы. Прятались они, появлялись двое на стене, затем так же двое рядом и, наконец, трое на башне ворот и участке ближнего к северной части.

Этот прием оказался очень удачным. Лучники горцев не могли уследить за лучниками крепостной стены, а пытавшиеся поднять лестницы бележи, не успевшие укрыться щитом, падали в ров, пронзенные стрелами.

За короткое время два десятка перешедших через ров бележей было убито, лестницы сброшены. Три десятка кинулись к своим мосткам и далее – к стану. Тут же сигнальщики метателей подали сигнал, и два камнемета накрыли отходящих.

Абашиз смотрел на это с открытым ртом.

Солнце не успело подняться над лесом, а у него уже не было полусотни. Кашур, упав на колени, в отчаянии бился головой о землю.

А поляне, как только бележи западной стороны отошли, сразу же прекратили стрельбу. И только из-за частокола на стену в разных местах еще выливали бадьи с водой. Тушили то, что с трудом успели поджечь горцы.

Дедил махнул рукой.

Сигнальщики камнеметов пошли к северной стороне, внизу вышедшие на тушение пожаров бабы да отроки с бадьями и ведрами двинулись следом.

Стрелки набивали колчаны стрелами. Спустились два мужика, получившие легкие ранения. К камнеметам подошла телега, груженная булыжниками.


Абашиз еле остановил остатки отрядов, отступивших после первой попытки штурма. Пересчитал, сплюнул с досады на землю.

Подошел Кашур чернее тучи:

– Что происходит, Гузир? Крепость полян заколдована их богами?

Опытный сотник в отчаянии вскричал:

– К шайтану этих богов! Есть только один Бог – наш. Сколько у нас осталось людей, Батир?

– Хорошо если полусотня.

– Считай лучше!

– Что, атаку не повторим?

– Чтобы лишиться всех людей?

– И что делать будем?

– Выдели пару десятков лучников, пусть носятся вдоль стен и стреляют. Надо поджечь этот Вольный!

Кашур проговорил:

– У вала наши раненые. Их выносить будем?

Абашиз посмотрел на сотника:

– Какой ответ ты от меня ждешь? Да – меня обвинят в новых жертвах! Нет – получится, что я бросил раненых…

– Я просто спросил.

– Легкие выберутся из-под стен сами. Тяжелых не вытащить. Новую атаку надо обсудить с другими сотниками. Вот только как это сделать? Мы не знаем, что происходит на севере и особенно на востоке. Мыслю, следует немедля послать гонцов к беку. Пусть шлет нам сотню Адара.

Кашур кивнул:

– Гонцов я отправлю и пошлю воинов посмотреть, что делается на севере.

– Хоп. Я обойду ратников.


На севере все начиналось так же, как на западе. Сотня Заура Кобара, заменившего Каира, стремительно пошла к большому рву. Пустили лошадей, тащивших бревна для мостков. Кобар решил подойти вплотную к крепости и зажечь северную сторону горящими стрелами, но проскочить участок камнепада сотня не смогла. Несмотря на всю стремительность, камнеметы накрыли последнюю линию нападавших. Взревели пораженные камнями бележи, завалились раненые кони, уцелевшие рванулись в разные стороны.

Строй второй линии сломался. Но передовые десятки продолжили движение, но и на них обрушились смертоносные камни.

Поняв, что прорваться ко рву не удастся, Кобар приказал сотне возвращаться. Бележи северной сотни подхватили раненых и убитых и кинулись прочь от этого страшного места. Отошли вовремя и потому избежали окончательной гибели. Два десятка погибших и около десятка тяжелораненых. Уцелевших насчитывалось семь десятков, но это еще была сила.

Гонец Кашура доложил о произошедшем сотнику. Доклад слышал и Абашиз. Он чему-то злобно усмехнулся и проговорил:

– Вот и выскочка Кобар получил свое. Если и на востоке наступление сорвется, беку придется менять свои планы. – Он повернулся к Кашуру: – Гонцов к Шамату отправил?

– Да, только не надо кричать на меня, Абашиз, мы равны в положении: мой род не меньше твоего.

– Нам бы еще сохранить свои рода. Сейчас главная надежда на Месира.

– Ты забываешь Гамиза.

– Гамиз не был тут в прошлом году, он не ведает о стойкости полян, будь они трижды прокляты.

На востоке наступление бележей проходило более успешно. Хитрый Месир выслал передовым отрядом полусотню Гамиза, что ранее уходила к Каиру и вернулась после вылазки полян. Остальные силы Месир повел вдоль берега, отрядив между ними полусотню Гучипа, в которую входили и десятки Гамиза. Так он рассредоточил сотни на большом пространстве. Посему под камнепад попала только передовая полусотня. Остальные вышли ко рву, бросили подготовленные мостки, перешли ров и уперлись в вал. Подтащили лестницы.

Месир не обратил внимания, что после камнеметов по его и Гамиза отрядам не стреляли лучники. Слишком спешил бай войти в безопасную зону. Это ему удалось. Бездействовали варузы и когда бележи подтянули ко рву огромное дубовое бревно с привязанными к нему бечевами – таран.

Казалось, защитники крепости этого не заметили. Но это было не так. За наступлением внимательно следил Веденей Кобяк, отвечавший за восточную сторону. Он должен был ввести в бой и камнеметы, и лучников, но в последний момент у него родился дерзкий план. Он тут же послал гонца к Дедилу, сам же остался в башне ворот.

Лучники бележей начали пускать зажженные стрелы. Часть попала во внешнюю стену, часть во внутреннюю, несколько угодили в крыши домов. Две крыши защитила земля, насыпанная сверху, солома третьего дома взялась огнем. Но скоро работали бабы и отроки. Они приготовили кадки, сделали живую цепь и залили водой уже наполовину сгоревшую крышу.

Несколько стрел подожгли городьбу, одна угодила в женщину и запалила на ней сарафан. Пока бабе помогали избавиться от него, она здорово обгорела. Раненую потащили к лекарю.

Дедил пробрался на башню к Кобяку:

– Ты чего тут устроил, Веденей? – закричал вождь.

– Погоди, не шуми, Заруба. Я все прикинул. Бележи рвутся в крепость, спешка приносит нам вред. Лучники пускают зажженные стрелы, что от них – ты видел. Может загореться стена, но то ерунда. Бележи подтащили таран. У нас тут мост не столь крепок, как на других сторонах, и ворота слабее. Могут и пробить. Под стенами встало более сотни проклятых басурман. И стрелы, как видишь, все летят и летят, а таран уже у рва.

Дедил взглянул на Кобяка:

– Что-то я не разумею тебя, Веденей!

– Предлагаю снять с запада и севера по три десятка лучников и разместить их на этой стороне. Отроков с кистенями и рогатинами посадить за внутреннюю городьбу, десяток, что у тебя в запасе, сдвинуть ближе к реке. Снять с восточных стен так же три десятка, десяток лучников и добавить столько же стрелков.

– Для чего?

– Ты слушай.

– После того обрубить канаты, что держат мост. Пусть падет, глядишь, и прибьет еще с десяток бележей. Потом открыть ворота и бить басурман уже внутри крепости.

Дедил воскликнул:

– Ты в своем уме? Самим пустить бележей в крепость?

– Если перекрыть все улочки и подворья, повсюду выставить ратников, то мы перебьем бележей, что рванутся в крепость. Их много, а ворота узкие. Сразу пройти от силы десятка два смогут. А мы их встретим и на улицах, и со стен стрелами. Можно и не отрубать канаты, оставить. И если бележей зайдет внутрь слишком много, поднять мост, отрезать их от основной рати. Только думай, Заруба, быстрее. Покуда бележи мост и ворота таранить не начали да не подожгли стены.

Дедил вздохнул:

– Будь по-твоему. Шли гонцов к Сергуну и на западную сторону. Передай приказ: вывести в ближние улочки по три десятка с каждой стороны.

– Тебе самому бы их встретить да расставить, а то не поймут десятники, где им быть надо, да отроков предупредить след, чтобы подготовились.

– Это несложно.

– Сомневаешься?

– Мыслю я, бай с запада гонца к беку уже отправил. Тут людей не хватает, а на том берегу целая сотня. Не попадем ли мы в клещи?

Кобяк ответил:

– Пока эта сотня подойдет, мы уже их побьем здесь. Никаких клещей не будет. И потом, ты думаешь звать аркудов и Вавулу? По-моему, самое время.

Дедил указал пальцем на Кобяка:

– Твоя правда. Я иду с десятками северной и западной сторон, подаю знак Вавуле и Ерге.

– А я сниму людей со стен и прикрою ворота внутренней городьбы.

– Давай!

Дедил побежал к своему дому. За ним Кудра. Потом вождь отправил за Сергуном и десятником, что оставил вместо себя на восточной стороне. Крикнул жене:

– Ольга!

– Тут я, – показалась из-за дома женщина с бадьей, полной воды. – Горим?

– Нет! Оставь бадью, принеси красной материи.

– Много?

– С платок.

– Сейчас.

– Быстро, Ольга!

– Да бегу, бегу!

Жена скрылась в доме. Вернулась с красным полотенцем, в это время подошли Сергун и десятник. Дедил быстро рассказал им замысел Кобяка.

Сергун покачал головой:

– А не обманем мы сами себя? Несмотря на потери у бележей, они все еще имеют большее число воинов, а от наших баб да отроков, что сядут в засаду, будет ли толк? Не разбегутся ли, завидев басурман? А что, если хоть пара десятков прорвется к воротам западной стороны? Твоей, Дедил, стороны, с моей-то, северной, в поле рать небольшая. Тогда что?

– Там лучники их побьют.

– А если не смогут? Мало ли чего случится. Буря поднимется, гроза вдарит или отвалится настил, к примеру. И тогда десятки откроют еще и западные ворота, через них войдет еще сотня басурман. Вот тогда нам весело станет!

Дедил спросил Сергуна:

– Ты против задумки Кобяка?

– Не ведаю, что сказать, Заруба, и так худо, и так не хорошо. Но решать тебе, как скажешь, так и будет.

Дедил решился:

– Делать, что сказал. Самим оставаться на своих сторонах, не дать им открыть ворота. Ступайте.

Сергун и десятник ушли. Вскоре к дому Дедила потянулись десятки. Он расставил их по укрытиям и ближним улочкам. Позвал отроков, наказал им, что делать, расположил за внутренними городьбами. Юноши восприняли приказ серьезно и даже радостно. Им было лестно, что и они стали такими же ратниками, как отцы да старшие братья.

Послышались удары тарана по мосту-щиту. Дедил прицепил к острию копья красную материю, поднялся на крышу своего дома, поднял сигнал и сыну Вавуле, начальнику отряда из трех десятков на пожарище бывшего селения, и воинам племени аркудов.

Сигнал тут же увидел ратник десятника Коваля.

– Вавула, из крепости подают знак атаковать стан бека Шамата.

– Добре, – выдохнул Умной, – а то надоело уж сидеть среди головешек, все гарью пропахли.

– Как будем действовать? – спросил Коваль.

– Зови Первушу, быстро все обсудим. Нам треба еще дождаться, как полусотня аркудов пойдет на стан.

– Я за Первушей!

– А я посмотрю, что делается в стане бека.

Тот же знак заметили и дозорные передового дозора аркудов.

Иван Бредник велел товарищу, Перекуну:

– Мирон, повтори знак для наших в лесу.

– Угу.

Наконец знак дошел и до стана аркудов.

Вождь племени тут же объявил сбор полусотне и десятку на елани недалеко от сторожевого поста.

Мужики начали собираться, когда мимо них с перелаза полетел к стану гонец бележей. Об этом доложили вождю Кузьме Ерге. Десятник Егор Крынь, оказавшийся рядом, спросил:

– Чего это басурманин, как ветер, понесся к стану Шамата?

– А кто его знает, Егор. Твой десяток к выходу готов?

– Готов.

– Дожидаемся, пока гонец отойдет подальше, и по моему сигналу в линию пойдем на вражеский стан.

– Интересно, сын Дедила, что с отрядом в три десятка сидит на пожарище селения Рубино, получил знак?

– Он узнал о нем быстрее нас. Все, гонец ушел далеко, его уже не видать.

Ерга вышел на елань, вскочил на коня:

– Аркуды, мужики, воины, разобьем логово проклятых бележей. Десятники, в линию за мной, вперед!

Он развернул коня и повел его в центре строя. За ним двинулся его десяток, по обе руки – остальные.

За западной стороной их ждали Вавула, Коваль и Первуша, они уже приняли план действий.

Глава девятая

Рухнувший на головы мост стал не только полной неожиданностью для бележей, но и прибил своей махиной пятерых ратников. Воины Кобяка не стали рубить канаты, оставляя возможность вновь захлопнуть проезд. Распахнулись ворота. Бележи подошли вплотную, застыли в недоумении. Мост опущен, ворота открыты, а за ними никого нет, лишь в глубине у торца улочки маячит десяток конных лучников.

Месир резко осадил коня. Он не понимал, что происходит, но звериным чутьем чувствовал – впереди засада. Однако его менее опытный соплеменник, бай Гамиз, завидев открытый вход в крепость, заорал дурным голосом:

– Воины, вперед! Рубите проклятых полян!

Месир не успел остановить его, и сотни – кто из-за вала, кто с берега, кто с поля – ломанулись в узкое пространство ворот. Образовалась давка. Первый десяток бележей прошел, второй, третий, полусотня, и тут по ним ударили лучники и отроки из-за изгородей. С соседних улочек выскочили десятки. Первую полусотню порубили быстро.

Бележам отойти бы. Но задние давили на передних, не видя, что творится в крепости. Ввалилась еще полусотня. С этой пришлось труднее. Понемногу бележи стали продвигаться по улочкам. Кобяк, дабы не потерять баб и юнцов, велел им спрятаться в домах. Бележи принялись пускать направо и налево горящие стрелы. Через ворота тем временем протискивались новые десятки.

Кобяк побежал к запасной лестнице внутренней стены, оттуда подал команду на уже взявшуюся огнем башню восточных ворот:

– Поднимай мост, мужики, закрывай ворота!

Десяток варузов бросился к подъемникам, начали крутить барабаны. Мост медленно поднялся, но основная часть сотни Месира была уже внутри крепости.

Вот только сам бай не успел проскочить внутрь. Получилось, что воины были из сотни Месира, а начальствовал над ними Гамиз. Его команды мало кто слушал. Это привело к потере управления ратью бележей.

Продвигаясь вперед, поджигая дома, постройки и городьбы, они разбивались на десятки – не столько по желанию или команде, сколько потому, что улочки были узкие и не пропускали больше людей. Началась сеча – десяток на десяток. Огонь гасили отроки, бабы и девицы – все, кто мог носить воду и сыпать на огонь песок.

Не зная устройства крепости, да еще под путаные команды бая Гамиза, десятки бележей отдалялись друг от друга и попадали под удары варузов. Поляне прибили десяток, подошедший к речной стороне, порубили два десятка вышедших к дому Дедила. Лучники подстрелили еще с десяток.

Бележи несли большие потери, местные же варузы обходились малой кровью. Отряды со всех трех сторон перебегали с одной улицы на другую, тогда как бележи оказались зажатыми в двух местах: двумя десятками на площади, где проходило вече, и на северной стороне. Десятники не понимали, что делать, куда прорываться. Повсюду варузы, одни и те же строения, одинаковые улочки, стены – внутренняя, за ней внешняя, башни.

Гамиз увидел пожар на восточной стене:

– Всем обратно к восточным воротам, туда, где горит. Открываем ворота, опускаем мост и уходим!

Он стал разворачивать коня, но в этот момент стрела пробила его плечо.

Единственный оказавшийся в крепости сотник рухнул с коня. А бележи рванулись к стороне, над которой поднимался черный дым.

Надежды на спасение добавило и то, что варузы не стали преследовать их. Но это и встревожило десятников. Такого не должно было быть. Однако стоять полусотней, в которую стеклись десятки после полученного наказа бая Гамиза, нельзя. Впрочем, убегавшее от полян войско единым назвать было нельзя. Отходили по узким улочкам, что соединялись у ворот в одну.

Тревога десятников была не напрасной. Как только загорелась башня восточных ворот и часть стены рядом, Кобяк отдал приказ своим десятникам переходить на внутреннюю стену, в которой были вырублены бойницы. Лучники же встали рядом с пожаром, держа под прицелом обе стороны внешней стены.

Десятки бележей вырвались к внутренней стене и тут же попали под стрелы пеших лучников. Из-за внутренней стены навстречу им вышел конный десяток, вооруженный копьями. Этот отряд нанес удар по ближнему десятку бележей и отошел. Горцы заметались перед стеной. Лучники через бойницы внутренних стен отстреливали их по одному. Десятник сотни Гамиза Малик Беркет понял, что скоро варузы перебьют всех, и отдал приказ двум десяткам пробиваться к внешней стене.

Огонь крепко прихватил башню и часть стены рядом, добравшись до ворот. Казалось, еще немного, и пламя откроет их. Рядом барабан с канатами, державшими мост, – ударь саблей, – и он рухнет на ров. Тогда дорога из западни окажется свободной.

Но не напрасно Кобяк оставил лучников по обе стороны от ворот. Сверху они ударили одновременно, как только бележи бросились к канатам. Ни один не промахнулся. Даже за щитами горцы не могли укрыться от губительных стрел. Вторым залпом лучники выбили половину второго десятка и убили Малика Беркета.

В отчаянии оставшиеся отряды бележей рванули кто куда – на конях, пешком, как получится; их нещадно порубили десятки, что подошли из крепости, и те, что оставались за внутренней стеной.

Тут же Кобяк бросил своих воинов тушить стены, на давая огню дойти до мостовых канатов. Почти четыре десятка справились с этой задачей. Огонь был потушен.

На безопасном расстоянии от крепости, на берегу реки с двумя десятками стоял мрачный Месир, проклиная и полян, и бая Гамиза, заведшего сотни в ловушку.

Но большие потери были не только у него. С прорывом сотни Месира и Гамиза, попытки наступления на крепость предприняли сотни Абашиза и Кобара. Понимая, что варузы неизбежно вынуждены будут перебросить на восток дополнительные силы, они погнали свои сотни под стены. И вновь проклятия, крики и вопли разнеслись над полем. И эту атаку накрыли камнеметы. На этот раз они били кучнее, потому как два камнемета восточной стороны перешли к Дедилу. Вождь собрал их возле своего дома, дабы бить в две стороны с одного места.

Попав под град камней, бележи самовольно повернули назад, оставляя на поле убитых и раненых.

Заур Кобар рванулся было навстречу своему войску. Но кто он был? Обычный десятник, что стал сотником после пленения бая Каира. К нему и относились не как к начальнику. Один из воинов, против которого вышел Кобар, отбил удар его сабли и тут же снес голову так и не познавшему славы сотнику Кобару.

Другой десятник оказался умнее, он указал отходящим на низину:

– Туда, воины!

Отряды зашли в низину. Там выяснилось, что сотня теперь уже под началом Дадуха Ердиба, того самого десятника, что завел войска в низину, от камнепада потеряла полтора десятка. Осталась еще полусотня с десятком. Новый сотник послал гонца на восточную сторону, посмотреть, что делается там. С северной стороны, судя по тому, что камнеметы били спокойно, без помех, а на башне и стенах виднелись довольные варузы, прорыв сотен Месира и Гамиза закончился их разгромом. Но это следовало проверить.

Отряд Абашиза понес меньшие потери, он подошел к валу и стал там. Бай Абашиз послал гонца на северную сторону. Штурмовать стены бележи должны были и с запада, и с севера одновременно, в то время как отряды Месира и Гамиза громили бы крепость внутри.

Гонец вернулся быстро:

– Бай, сейчас старшим полусотни северной стороны – десятник Дадух Ердиб.

– Почему?

– Кобар погиб, еще трое десятников тоже. Старшинство взял на себя Ердиб.

– Полусотня у стен крепости?

– Нет, бай, десятки северной стороны отошли.

Абашиз вскричал:

– Какого шайтана? Баи Месир и Гамиз дерутся в крепости, а этот Ердиб отвел отряд?

Гонец поправил шлем:

– Не все так, как ты мыслишь, бай.

– Что ты хочешь этим сказать?

Ердиб послал гонца на восточную сторону, и тот увидел там бая Месира с тремя десятками воинов.

– Ничего не понял. Разве Месир не в крепости?

– Так передал мне гонец.

Он же рассказал, что произошло на востоке и севере, добавив в конце:

– Бай Месир говорит, что сотни восточной стороны сгинули в крепости. Пока ворота были открыты, он видел, как варузы били десятки его сотни. А потом… ловушка захлопнулась.

– Это же полный разгром! Где сотня Адара?

Гонец кинулся к южному дозору. Вернулся бледный:

– Бай, беда.

– Что еще? – вскричал Абашиз.

– Поляне атаковали стан бека с нукерами и сотней Адара.

– Как так? – брови бая поднялись вверх. – Какие еще поляне?

– То не ведаю. Там у холма сейчас сеча.

– Будь проклят тот день, когда Шамат решил идти сюда. Приказ полусотне: отходим к лесу. Гонцов к Ердибу и Месиру, пусть идут к нам. Теперь я начальник войска. Вперед!


Завидев полусотню аркудов, Умной велел:

– Отряду идти к холму, атаковать нукеров и взять бека. После вместе с аркудами вступить в сечу с сотней бележей.

Три десятка под началом Вавулы, Сидора Коваля и Бахаря Первуши понеслись к холму.

Это заметил сторожевой дозор.

– Бек! Поляне идут от пожарища!

Шамат вышел из шатра. Рядом Хамзаят.

– Что?

– Поляне от среднего пожарища, близко.

Хамзаят крикнул:

– Нукеры, на коней! Ко мне! – Он повернулся к беку: – Тебе, господин, лучше быть рядом с шатром, внутрь не входить. Мы встретим этих полян.

– Но как они оказались на пожарище?

– Про то узнаем. Сейчас разбить их надо.

– Я пошлю за тобой еще три десятка сотни Тахара.

– Да, было бы хорошо.

Бек закричал:

– Сотника Тахара ко мне!

Но тот и сам уже бежал к вождю.

– Наджир, – начал было бек, но Тахар оборвал его:

– От леса на нас идет не меньше полусотни. Видно пять десятков в линии.

Шамат схватился за грудь, он почувствовал боль в сердце, опустился на колено. К нему бросился Тахар:

– Что с тобой, господин?

– Ничего, пройдет. Отбить атаку этих неизвестных. Их воеводу пленить и хотя бы один десяток отправь к Хамзаяту. Он пошел навстречу отряду полян, что объявились с пожарища.

– Еще поляне?

– Да.

Голос Шамата ослабел.

– Сделаю, бек, мы отобьемся и победим.

– Конечно.

– Я пришлю к тебе лекаря.

Шамат ничего не ответил, лег на траву, прерывисто дыша, грудь жгло огнем.

Прибежал лекарь Демеш Калур с двумя помощниками. Он успел только снять с вождя доспехи, как тот внезапно дернулся, захрипел, открыл глаза, в которых уже чернела пустота. Тело пробили судороги.

Лекарь поднялся с колен:

– Бек Ганзал Шамат, вождь племени бележей, умер.

Помощники опустились на колени, начали молиться.

К лекарю подбежал воин:

– Демеш, меня прислал Тахар.

– Зачем?

– Доложить беку, чтобы он отправил два десятка на помощь Хамзаяту.

– Доложить, говоришь? Ну, докладывай. – Лекарь отошел в сторону.

Гонец испуганно спросил:

– Что с ним? Он мертв?

– Да, его душа отправилась на небеса. Так и передай Тахару: теперь сеча у стана на нем и на Хамзаяте. Надеюсь, вы справитесь.

Сказав это, лекарь отправился в обоз.


Нукеры вышли навстречу варузам, и тут же с ходу лучники полян пустили стрелы. Сбили шесть всадников. Это не остановило людей Хамзаята. Ослепленные яростью, они сошлись с противником. Старший нукер и не заметил, что против него вступили в сечу два десятка отряда Вавулы. Сеча завязалась на ровном участке поля – злая, беспощадная. Научившиеся бить басурман воины варузов умело орудовали кто саблей, кто копьем, кто палицей. Отчаянно дрались и нукеры. От этого боя зависела их жизнь.

Вавула Умной, что был в центре малого войска, уже знал, что значит выбить у врага воеводу, посему целился в воина, что находился в окружении ратников позади десятков.

– Мужики, клином разделить басурман!

Десяток Умного и Коваля сошлись вместе и тараном пробили брешь в рядах нукеров.

Вавула слышал, как кто-то крикнул:

– От холма еще десятки басурман.

Но он был уже в нескольких саженях от Хамзаята. Тот не побежал, он понял замысел противника. Зло оскалился и бросился вперед.

Вавула Умной и Ильдар Хамзаят сошлись в поединке. Оба отлично владели оружием, оба кровно ненавидели друг друга, оба забыли обо всем, кроме сечи.

Бой выдался зрелищным. То Вавула отбивал выпады Хамзаята, то старший нукер защищался от сокрушительных выпадов Вавулы. Умной бился только саблей, у нукера был еще и щит.

А вокруг дрались поляне и бележи. Еще до подхода двух десятков сотни Тахара варузы добились численного перевеса, разделив десятки бележей пополам. Горцы несли большие потери.

Исход сечи решил десятник Первуша, который, разделив десяток на две группы по пять воинов, выскочил нукерам в тыл. Малую рать Хамзаята разгромили полностью.

Коваль принял начало над отрядом, крикнул:

– Отряд, лучников вперед, встретить бележей от холма, остальным собраться в кулак.

Мужики быстро исполнили команду.

Десятки стрел полетели в передовой отряд бележей. Пять ратников слетели с коней, создали преграду остальным. Десятки закружились на месте, давя друг друга. Боевой порядок был смят. Горцы орали, пытаясь выстроить линию.

Тут на них и налетели варузы.

А Вавула с Хамзаятом продолжали биться. Старший нукер полоснул саблей по плечу Умного, Вавула рубанул по ноге Хамзаята. Но ни кровь, ни боль не остановили поединок.

Хамзаят закричал:

– Подохни, собака проклятая! – И рубанул наотмашь.

Умной будто ждал этого взрыва отчаяния. Отбив удар и выбросив вооруженную руку вперед, он отклонился назад. Острие сабли, попав под кольчугу, распороло бок нукера. Хамзаят взвыл, Вавула перебросил саблю в левую руку, нанес удар по левому боку врага. Перебросив саблю в правую руку, нанес удар по шлему нукера. Хамзаят выронил щит. Дикая боль в левом боку, кровь из раны в правом, искры в глазах от удара по голове на мгновение вывели его из равновесия. Он едва удержался в седле. Но развязка была уже близка. Резко развернув коня, Вавула одним ударом сбил с головы противника сломаный шлем и обратным движением рассек горло старшего нукера.

От запаха крови конь помощника бека поднялся на дыбы, заржал, шарахнулся в сторону. Тело Хамзаята сползло с седла, одна нога застряла в стремени. Конь понесся галопом, убитый седок потащился следом.

Вавула убедился, что враг повержен, и обратился к сече. Отряд варузов теснил воинов бека. Там уже все было ясно. Бележи так и не смогли организоваться, поляне рубили их со всех сторон.

А за холмом разгоралась другая сеча. Там полусотня аркудов сошлась с оставшимися десятками Тахара. Вавула оценил изобретательность «медведей». Те бились копьями и палицами, ими же отбивали удары сабель. Они просто не давали бележам достать себя, а сами выпадом били их увесистыми дубинами, которые легко разбивали щиты и шлемы. С первого же натиска воинам Кузьмы Ерги удалось прибить пару десятков бележей и лишить противника численного перевеса.

А тут еще из-за холма во фланг бележам ударил отряд Умного.

Бележи не бросили сечу, не побежали, они вышли вперед и дрались до конца. Убитые падали под копыта коней, раненые пытались выползти из свалки. Здоровые, наделенные недюжинной силой аркуды били их, как взрослые мужики слабых отроков. Не уступали им в силе и варузы. Туго приходилось бележам.

Недолго длилась и эта сеча. Настало время, когда последний бележ рухнул с пробитой головой в траву.

Одержав победу, отряд Вавулы и полусотня Ерги встали десятками вокруг холма. Умной с Ергой подъехали к шатру, где лежал мертвый Шамат.

Вождь аркудов сплюнул в траву:

– Ушел-таки пес. Сдох еще до сечи.

– Получил, что заслужил, – ответил Вавула.

Как старший всего смешанного войска он велел подать с холма знак в крепость, что с беком и его отрядом покончено. И узнать, что делать дальше. Вавула отправил своих осмотреть место сечи. Среди бележей не оказалось ни одного раненого, кто мог бы выжить. Только тяжелые – с распоротыми животами, отрубленными руками, со страшными ранами на теле. Единственного, кого видели живыми, так это лекаря с помощниками и пару человек обозных, да еще раненых в повозках. Те сразу сдались, выбросили оружие.

Ерга спросил Вавулу:

– Прибить этих?

– Не надо, вождь, мы же – не они.

– А вспомни, о чем рассказывали Лют с Верой, что из дальнего селения Меланка пришли в крепость? И чего этот пес Шамат учинил потом, в другом селении, где ваши люди видели порубленных младенцев. И рубили их со стариками не в землянках, не в домах, а на улице, на виду у матерей и отцов. Где тогда был этот лекарь с помощниками, обозные да раненые? Стояли в стороне и смотрели, как изгаляется бек?

– Что они могли сделать?

Ерга покачал головой:

– Удивляюсь я тебе, Вавула. Милосердию твоему. Оно, конечно, достоинство, но и недостаток. Милосердие должно быть, но только к тем, кто так же способен на это. Бележи не способны. А посему настаиваю: их всех надо извести.

Умной посмотрел на вождя аркудов:

– Зачем тебе лишняя кровь, Кузьма? Кровь тех, кто не может противиться? Пусть уходят с ранеными. Все одно до гор своих они не дойдут. А то уже не наша вина будет.

– Ладно. Пусть так!

Лекаря, его помощников и обозных отпустили. Они повели свои арбы и телеги на юг, но пройти земли полян им было не суждено. Обоз встретился с мужиками одного из селений, и те порубили бележей всех до одного. Кровь за кровь.

С холма крикнул дозорный:

– Умной! Знак наш в крепости приняли, там бележи отступили от стен, сейчас сбиваются в отряд в низине. Вождь подает знак, что войско это пойдет на запад. Тебе с ратью заречной идти этим берегом вниз по течению. Идти быстро, дабы обогнать бележей.

– И далее чего? – спросил Вавула.

– Далее непонятно. Егор Кудра подает какой-то знак, только не пойму, что он значит.

Сын Дедила сам поднялся на холм и увидел бележей, собирающихся на западной стороне, еще более сотни. Увидел и сигнальщика от отца, что подавал знаки.

– Да, непонятно, что наказывает отец, – проговорил он и повернулся к дозорному: – Передай, мы пойдем левым берегом, но далее не поняли, пусть западным перелазом пришлет своего гонца.

– Понял!

Дозорный замахал руками.

Вавула спустился вниз. Собрал десятников, спросил:

– Кто у нас погиб, кто ранен?

Погибшими оказалось восемь человек. Все из полусотни аркудов. У них же и двое тяжелых, в отряде Умного – только трое легкораненых.

Сын Дедила наказал легким оставаться на месте с тяжелыми и погибшими, остальным объявил сбор.

Воины собрались быстро. Встали за холмом.

Вавула наказал:

– Идем обок с бележами, что двинутся по правому берегу. У перелаза дождемся гонца вождя, там получим задание. Знаю, что устали. Передохнем у перелаза, а дальше как получится. Дозорному – смотреть за врагом.

На холме остался воин из десятка Первуши, остальные достали из сум куски хлеба, солонины, копченостей, открыли бурдюки с водой.

Войско Вавулы успело едва перекусить, как дозорный передал:

– Бележи числом около трех полусотен двинулись на запад. С крепости передали: у перелаза будет от них гонец.

– Добре, – кивнул сын Дедила и отдал команду: – Отряд впереди, полусотня за ним с головным дозором из десятка Коваля, вперед на запад. Держаться бележей. Покуда не обгонять их. Пошли!

К убитым и раненым из крепости через реку ушли ратники на плотах. Завидев это, Вавула пошел впереди отряда с головным дозором. С ним Коваль. Первуша позади. Кузьма Ерга вел свое войско, в котором после боя осталось четыре целых десятка и к ним пять мужиков, которым вождь аркудов приказал вооружиться луками да стрелами. Объединенный отряд вел с собой и захваченных в стане коней, были в обозе и арбы, и телеги, которые могли пригодиться и которые не жалко было бросить.

Из крепости пока никто не выходил. Видно, вождь ждал, когда бележи отойдут подальше от Вольного, зная, что их сопровождает Вавула.

У перелаза бележей отпустил и Умной. Все одно через реку до дальних перелазов не переправиться, а до них еще дойти надо. К тому же требовалось дождаться гонца из крепости.

Вавула объявил рати привал. Сам с Ковалем и Кузьмой Ергой расположился рядом с дозором, который должен был смотреть за правым берегом Оки.

Они видели, как на той стороне прошли три полусотни бележей с небольшим обозом.

Коваль проговорил:

– Покуда придет гонец от твоего отца, Вавула, бележи далеко уйдут. И кто знает, где они устроят переправу.

Умной ответил:

– Бележам, кроме как тут, переправу возможно провести не ближе тридцати верст западнее. Ты сам знаешь, что от бывшего места стоянки аркудов река множится излучинами. Ока сворачивает вправо, на север, потом течет по лесам и только ближе к дальнему перелазу уходит на юг, чтобы ровным руслом тянуться еще верст пять по Мещере. А где излучины, там и обрывы, без плотов не переправиться. Станут ли горцы вязать плоты, когда их сотники ведают, что за ними из крепости выйдут следом? Сомневаюсь.

Коваль кивнул:

– Тут и сомневаться нечего, не станут. Коли наш отряд настигнет их за работой, то нам и сотни хватит разгромить остатки бележей. Они пойдут к дальнему перелазу.

Вавула улыбнулся:

– Чего ж, не подумав, говоришь?

– Как будто ты всегда думаешь, что сказать. Но ладно брехать-то. Нам до перелаза ближе, чем бележам, мы знаем тропы, короткие пути. Они же только тот путь, по которому пришли к крепости.

Солнце опустилось к вершинам западного леса, когда на той стороне Оки объявился всадник.

Дозорный завидел его, послал товарища к Умному.

Всадник переправился и вышел на левый берег как раз тогда, когда к спуску подошли воеводы.

– Дедил велел передать тебе, Вавула, чтобы ты шел этой стороной на запад, к дальнему перелазу. Там бы переправился и пошел обратно, между рекой и лесом. Из крепости уже должен был выйти отряд в сотню человек. Дедил задумал зажать бележей верстах в двадцати – двадцати пяти с запада и с востока. Там и порубить всех подчистую. Дедил наказал тебе вести рать свою скоро, делая малые привалы, и, если возможно, смотреть за бележами. Еще он сказал, что было бы хорошо, если бы в месте встречи бележей ты сумел запустить в лес отряд, дабы в нужный момент ударить по бележам от леса, прижать их к реке. Это все. Что передать вождю?

Вавула сказал:

– Передай, что я все понял и пошлю малый отряд смотреть за бележами, остальных поведу скоро до дальнего перелаза. Пусть рать крепостная идет за врагом, а где мы зажмем его, то вестимо только богам. Но отец увидит. Как и другое – смогу ли я посадить в лесу у того места людей. Он услышит. Это будет крик кукушки три раза или трель соловья. Да еще у леса будет поднято копье с алым стягом. Уразумел?

– Уразумел. Так я пошел?

– Давай, воин. Осторожней будь.

– Да чего уж! Тут теперь басурман нет, отбились.

– И все же смотри по сторонам. Баи как будто основную рать отвели, но могли остаться мелкие отряды. Эти идут сами, потому как брошены своими начальниками. Завидят тебя, схватят, а потом прибьют.

– Я буду смотреть, Вавула.

– Ну добре! Уходи!

Гонец завел коня в воду и пошел обратно к правому берегу, а там – навстречу сотне, ведомой вождем племени варузы, Дедилом.

Вавула повернулся к Ковалю и вождю ар- кудов:

– Сидор, выдели человека, хорошо знающего местность, до дальнего перелаза.

– Выделю.

– А есть такой, кто ходил к тому перелазу по этой стороне?

– Есть. Когда еще родами в селениях жили, по левому берегу и ходили.

– Верно. Кузьма, – обратился Вавула к Ерге, – тебе треба выделить двух воинов, что будут при человеке Коваля гонцами. Но я сам скажу им о задании. А сейчас найдите тех людей. Пусть придут сюда.

Коваль с Ергой ушли, вернулись скоро с тремя мужиками.

Сидор указал на воина, которого хорошо знал Умной:

– Вот, Степан Быстрый пойдет.

Вавула улыбнулся:

– Как дела, Степан?

– Да какие дела, воевода? – пожал плечами ратник. – Дела были в поле у холма, у пожарищ селений наших прежних, а сейчас – безделица.

– Кончилась безделица. Последние три полусотни бележей отошли от крепости и двинулись по тому берегу к дальнему перелазу.

– Значит, от всей орды у горцев три полусотни осталось?

– И эти не должны уйти из земель наших.

– Твоя правда, Вавула, чего должон делать я?

Вавула взглянул на Ергу. Тот поманил стоявших позади мужиков:

– Это Витоня Гадыба и Михай Ведан.

Вавула с Ковалем рассмеялись:

– Так мы ж еще с охоты, когда про вас прознали, знакомы.

– Ну да, помню, было дело.

Вавула наказал:

– Значит так, мужики, берете коней, провизии дня на два. Ты, Степан, – Умной взглянул на Быстрого, – с Витоней и Михаем идете к реке. Догоняете по этому берегу полторы сотни бележей и следуете за ними вдоль русла. О стоянках и других делах басурман сообщайте мне через гонцов. Основной отряд и полусотня Ерги пойдет по тропе, между болот. Тебе же перед тем, как выслать гонца, надо объяснить ему, как выйти на эту тропу да не угодить в топь.

Быстрый кивнул:

– Уразумел, Вавула, сделаю.

– Гляди, Степа, бележи не должны вас заметить.

– Не заметят, наша сторона реки больше лесная.

– Будешь слать гонцов, объясняй им все подробно.

– Да не волнуйся, Вавула, тут до перелаза болот-то не так много, их обойти легко. Да оно и видать, где топь, а где суша.

– За конями следите.

Быстрый взглянул на Умного:

– Пошто обижаешь, Вавула? Или мы не были вместе? Не ходили тайком к басурманам? Чего ты со мной, как с отроком неразумным?

– Извиняй, Степа, что должон был сказать, то и сказал. А теперь пора. Бележи прошли на той стороне недавно, мыслю, верстах в пяти от бывшей стоянки аркудов на речке Горша станут на ночной привал. Но всю ночь сидеть не будут. Отдохнут и двинутся дальше. Их начальник понимает, что из крепости мог выйти отряд вдогонку. Бележам надо быстрее дойти до перелаза. Только в сорока верстах от крепости они могут не опасаться погони.

Быстрый воскликнул:

– А мы их на перелазе и прихлопнем. Так, Вавула? Опять будешь подводные заграды ставить?

Простой ратник не мог знать замысла начальников, оттого и рассуждал так.

Вавула улыбнулся:

– Поглядим, Степа, ты, главное, не упусти басурман, а уж как их разбить, мы придумаем.

– Угу. Ну мы пошли?

– Давайте, чем быстрее уйдете, тем быстрее догоните бележей. Главное – сесть им на хвост. И тут же доклад мне.

– Даже если встретим их скоро?

– Даже если так. А мы по вечерней заре двинемся на запад. Так что рассчитывай, где может быть дружина, уразумел?

– Давно.

Быстрый кивнул аркудам:

– Берите коней, мужики, провизию да сюда выходите, от перелаза и пойдем.

Вскоре разведочный малый отряд вышел к прибрежным кустам. Скрываясь за ними, двинулся вдоль русла.

Дождавшись, пока начало темнеть, Вавула велел идти по тропе, что указывал человек Первуши. Поначалу шли медленно. Умной понимал, что ни воины, ни кони как следует не отдохнули, и если потребуется длительный переход, они пройдут его, сильно вымотавшись. Посему он наказал переход первый – всего в десять верст, но это если бележи также устроят привал, а не рванут до дальнего перелаза без остановки. То для них было сложно, но возможно. К тому же их подгонял страх. В общем, дальность ночного перехода варузов и аркудов зависела от бележей.

Рать Вавулы и Ерги не прошла и пяти верст, как объявился гонец от Быстрого:

– Воевода, бележи стали на ночную стоянку, однако шалашей не ставят и коней не распрягают. Костров жгут мало – только для приготовления еды. Расположились прямо между рекой и лесом, больше на траве, на песке прохладно. Быстрый сказал, что долго стоять они не будут.

Воевода, выслушав гонца, велел:

– Иди назад, Витоня, и как только бележи продолжат переход, мигом ко мне.

– Уразумел. Так и сказать Степке, что ты велел и второй раз мне к тебе прийти?

– Можешь сказать. Хотя Степан сам решит, кого послать, главное, чтобы мы знали, что бележи пошли дальше.

– Уразумел.

– Как ты прошел в темноте меж болот?

Гонец ответил:

– Так это просто. Болота видно, как и говорил Быстрый. Они не рядом друг с другом, между ними твердая земля. Тут прошел, а далее Степа сказал, еще легче будет, когда мы пойдем по руслу. До рати далеко, зато спокойней!

– Иди, Витоня. Я жду донесений.

– Понял.

Гонец скрылся в темноте.

Рать вышла на ближнюю елань, там стала на отдых. Коней Вавула приказал не распрягать, только стреножить на середине поляны, где много травы. Воинам велел потрапезничать насухую и отдыхать в готовности по команде продолжить путь.

Тот же Витоня другой раз прибыл на елань, когда на востоке едва проступила светлая полоса.

Вавула вышел к гонцу:

– Опять тебя прислал Быстрый. Вы там хоть отдыхаете?

– Да, я недавно проснулся. Отдыхали, воевода, по очереди. Больше мы с Михаем, но и Степан тоже.

– Говори, с чем пришел.

– Как уходил, в стане бележей десятники подняли людей. Те раздули костры, стали греть еду. Степка сказал, скоро у них молитва, и будет она до восхода солнца. Значит, сразу же после появления светила ворог пойдет дальше.

– Возвращайся, передай Степану – я все понял. Мы начинаем переход и пойдем быстро, мыслю, к полудню выйдем к дальнему перелазу. Так что пусть прикидывает, куда в случае чего гонца присылать.

– Передам.

– Ступай.

Гадыба скрылся в темноте. Вавула велел охране поднять вождя аркудов и своих десятников Коваля и Первушу. Приказал им поднять всю рать, быстро трапезничать и до восхода солнца двинуться дальше на запад как можно быстрее.

Так и вышло. Покуда бележи молились, варузы и аркуды уже тронулись в путь и пошли так скоро, насколько позволяла местность. Переход завершили без больших остановок раньше намеченного времени. Солнце только клонилось к закату, когда объединенная рать вышла к перелазу, по которому в сторону крепости недавно выходили на правый берег сотни Каира, Абашиза и Кашура.

Тогда же варузов догнал гонец. На этот раз это был Ведан. Выглядел он сильно уставшим. Конь в мыле.

– Ну вы, мужики, и горазды по лесам шастать, еле догнал.

– Ладно, – кивнул Вавула, – как надо, так и сделали. Говори, Михай.

– Бележи сейчас в десяти верстах от перелаза. Идут с трудом, места там трудные, да и обоз им помеха. Но бросить не могут.

Вавула спросил:

– Когда тебя послал Быстрый?

– Да как стали бележи на привал, так и послал.

– Сколь времени прошло с тех пор?

Гонец задрал голову, прищурил глаза:

– Немного, солнце и на локоть не сдвинулось к закату.

– Но бележи могли сняться и пойти дальше?

– Не-е, на тот случай Степан приберег Витоню. Он бы тоже пришел, если бы вся орда тронулась с места.

– Значит, полусотни бележей до сих пор на привале?

– Получается так!

– И до перелаза им около десяти верст?

– Где-то так.

– Добре. Отдохни малость и спеши обратно к Степану. Как орда двинется, всему дозору идти к перелазу!

– Да, воевода.

Вавула позвал Ергу:

– Определи своему воину место отдыха короткого, коня забери да накормить не забудь.

– Сделаю, Вавула. А чего он передал-то?

– О том поведаю. Передай Ковалю и Первуше, чтобы шли сюда.

Вождь аркудов повернулся к Ведану:

– Идем, Михай.

– Я ненадолго, вождь.

– О том ведаю.

Скоро Ерга вернулся с Ковалем и Первушей.

Вавула приказал:

– Привал закончился. Переправляемся через реку.

Коваль удивился:

– С чего так-то, Вавула?

– С того, что бележи в десяти верстах от перелаза. А мы должны перекрыть им дорогу верстах в пяти от него ближе к крепости.

– Ясно. Переправляемся так переправляемся.

Вавула продолжил:

– Первым на тот берег я поведу свой отряд. Идем десятками. Как станем крепко на том берегу, следом перейдет полусотня Ерги. Понятно, Кузьма?

Вождь аркудов кивнул:

– Понятно, воевода.

– Тогда за дело!

Отряд Вавулы начал переправу. Здесь еще оставались следы бележей, что шли на Вольное. Первый десяток с Ковалем перебрался без приключений. На той стороне зажгли факелы, указывая удобное место выхода из реки. Переправился и второй десяток Вавулы, где находился и Бахарь Первуша. Воины отряда оделись, подтянули стремена и вскочили на коней, прошли вперед с полверсты, там десяток под началом Первуши встал сторожевым дозором. Коваль в это время завел своих людей в лес. После чего был дан знак полусотне аркудов.

Первый десяток «медведей» вел сам вождь, Кузьма Ерга, за ним остальные. Обоз малый аркуды оставили на левом берегу, на правом он не пригодится.

От сторожевого поста Первуша послал разведчика вперед.

Тот скоро вернулся и сообщил, что бележи верстах в семи от перелаза.

Новость передали Вавуле. Воевода объединенной рати дал приказ:

– Идем две версты по руслу, потом я с отрядом в два десятка ухожу в лес, полусотня встает крепко между рекой и лесом в линию десятками. Посередине – десяток лучников. Стоять и ждать подхода бележей. Нападаем по моему знаку.

Ерга спросил:

– А если бележи с ходу кинутся на нас?

Вавула ответил:

– Мыслю, это может произойти. А раз так, то никакого знака не ждать, вступать в сечу дружно. Главное, выстоять на том месте полусотне. Вперед не соваться, но и назад не отходить. Мои десятки будут рядом, в лесу, если что, помогут. Кузьма!

– Да, воевода!

– Ты все понял?

– Мог бы и не спрашивать. Не сомневайся, если «медведь» упрется, его не сдвинуть, а тут, – он обвел рукой вокруг себя, – полусотня «медведей».

Вспомнили о знаке из крепости. Вавула наказал:

– Да, Кузьма, закрепите на острие копья тряпицу алого цвета. Поднимите, как только появятся бележи и раздастся крик кукушки три раза. Это будет знак отцу моему, Дедилу, что идет по пятам бележей.

– Уразумел, воевода. Будет знак сотне из крепости.

– Ну и добре. Вперед!

Рать успела преодолеть полторы версты, когда головной дозор доложил о бележах на расстоянии не более пятисот саженей.

Вавула тут же отдал приказ:

– Ерга, выстраивай десятки чуть дальше, где выступ леса и утес на реке. Там место удобное для обороны. Я с отрядом в лес, буду недалече. Не забудь, как появятся бележи, поднять копье.

– Шест сделали, – сказал вождь аркудов.

– Ну, шест.

Вавула повел отряд в лес. Он оказался густым, но на опушке кустистым. За кустами неширокая полоса редколесья. Видно и на запад, и на восток. Там воевода остановил десятки, наказал:

– Сидор, с первым отрядом встань ближе к «медведям», Первуша – к бележам. Смотреть в оба. Лучников по три с каждого десятка ко мне, я с ними встану между вами, Быстрого ко мне также.

Десятки варузов развернулись быстро, спешились, привязали коней в глубине леса, сами вышли на опушку. На морды коней надели мешки.

К Вавуле подошли лучники и Быстрый.

Сын Дедила обратился поначалу к нему:

– Степан, ты у нас знатный охотник, можешь кричать птицей?

– Могу, – ответил ратник.

– Давай знак кукушкой.

– Сколько кричать?

– Три раза.

Над округой раздался прерывистый крик кукушки. И тут же с востока послышалась трель соловья. Это означало, что Дедил услышал знак.

Вавула с Ковалем и Первушей зашли в кусты. Поглядели: на востоке облако пыли, но самих бележей пока не видать.

Первуша спросил:

– Ну, кукушку-то Дедил услышал, а как он увидит копье с красной тряпицей?

– Как подойдет ближе, так и увидит. Хотя мыслю, отряд на тот берег человека переправил, чтобы смотрел за знаком.

Коваль вскрикнул:

– Бележи! Разведочный отряд!

Все разом обернулись на голос.

Ближе к реке шел десяток горцев, озираясь по сторонам. Шел медленно; и то: до перелаза недалеко, а значит, наверняка поляне могли устроить тут какую-нибудь ловушку. Но покуда все спокойно: старший дозора гонцов к основному отряду не посылал.

Вавула подал знак – десятники отошли на опушку.

Умной наказал:

– Давайте, мужики, к своим отрядам, на коней и в готовности ждать наших.

– Понятно, – ответил Коваль, и они с Первушей пошли к ожидавшим их воинам.

Вавула подозвал лучников, велел им лечь в кустах, в двух саженях друг от друга. Пускать стрелы только по его команде.

Стрелки быстро заняли места, расчистив пред собой пространство для стрельбы по ближнему врагу. У каждого из них было не менее тридцати стрел. Того хватит, если учесть, что лучников много у аркудов, у них и стрел больше.

Дозор бележей прошел мимо засады, но саженях в двадцати старший издал вопль. Весь дозор, развернувшись, полетел к первой полусотне, что вел бай Абашиз:

– Враги, бай! Враг впереди! Засада!

Вавула уже видел передовые десятки. А вместе с ними и бая Абашиза.

Старший головного дозора подскочил к начальнику, начал что-то говорить, постоянно указывая на запад. Бай выслушал его, отдал приказ, и передовая полусотня развернулась в десятки, выстроив первую линию. Как раз на расстоянии от леса до реки. В сам массив Абашиз своих воинов не послал. Оставалось только догадываться – почему? Скорее всего, потому, что он не знал этого леса и опасался болот. Пошлет десяток, а тот сгинет в здешней топи.

Бай берег своих воинов. И не мудрено. Полусотня – это все, что у него осталось. Позади еще две, Месира и Ердиба, но там же и погоня из крепости. Появление врага впереди сильно озадачило бая Абашиза, зародило тревогу. Построением полусотни он показал, что приготовился к обороне, ожидая нападения неизвестного противника.

Но ничего не происходило. Пока не происходило…

Глава десятая

Три полусотни бележей стояли с выставленными копьями. Но баи противника не видели. Они верили докладам головного и тылового дозоров о появлении врага, но варузы, а это могли быть только они, не появлялись.

Не выдержал Месир. Он подъехал к Абашизу:

– Гузир, и долго мы так стоять будем?

Абашиз взглянул на него:

– Что ты предлагаешь, Албури? Продвигаться вперед или развернуться назад? По докладам дозорных, проклятые варузы там и там, боюсь, что они есть и здесь, в лесу. В какую сторону будем продвигаться? Западный перелаз закрыт, иначе нас не встретили бы поляне оттуда, сторона крепости тоже. Через лес не продраться, у нас нет проводников через болота. Что ты предлагаешь?

– Продвигаться на запад. Перелаз не может быть закрыт так, чтобы не сломить сопротивление того, кто его прикрывает. Варузы не могли переправить на ту сторону много воинов. Мыслю, это те отряды, что напали на стан бека. В них не больше сотни. У нас полторы сотни.

Абашиз невесело усмехнулся:

– И еще позади неизвестно сколько варузов, что вышли из крепости.

– Но почему они не нападают? Они должны были ударить, как только обошли нас с двух сторон. Но варузы не проявляют себя. Значит, они не желают сечи.

Абашиз покачал головой:

– Удивляюсь я тебе, Албури: опытный воин, бай, а говоришь, как молодой воин, впервые вышедший в поход. Отчего варузам не желать сечи? Они окружили нас, чтобы вот так стоять и ждать, покуда мы запросим пощады и сдадимся? Нет, Албури, варузы не желают атаковать нас первыми.

– Но что им от того?

– А ты посмотри на нашу рать. Воины волнуются, десятники в растерянности. Боевой дух упал. Еще немного, и начнется смута либо кто-то из десятников не выдержит и самовольно поведет отряд на варузов. А тем только того и надо.

– Я не понимаю тебя, Гузир, сам ведаешь, что стоять долго нам нельзя, и вести рать на сечь тоже не хочешь. Что делать?

Абашиз взглянул на Месира:

– Я не знаю, как поступить. Если мы сойдемся в сечи всеми тремя полусотнями, то варузы разобьют нас на своей земле. Прорваться можно, только пожертвовав нашими воинами. Одной полусотней.

Месир опустил глаза:

– И как это?

Абашиз объяснил так, чтобы не слышали даже ближайшие нукеры:

– Перестроить рать, назад вывести полусотню Ердиба, вперед твою полусотню, начальство над ней передать какому-нибудь десятнику. Велеть полусотням идти на варузов одновременно: и на восток, и на запад. Завяжется сеча в двух местах. Позади полусотня Ердиба продержится недолго. Поляжет, скорее всего, и твоя полусотня, Албури, но они с одной стороны задержат варузов из крепости, с другой – пробьют дорогу на запад. И вот в ту брешь должна пройти моя полусотня, в которой будешь и ты. Так мы вырвемся из капкана, быстро дойдем до перелаза, переправимся и пойдем к истоку Дона. Так далеко варузы преследовать нас не будут. Мы положим здесь сотню наших воинов, оставим Ердиба, но сами вырвемся. За истоком Дона укроемся в лесу. Если удастся этот план, мы можем вернуться домой, свалив все беды на Шамата и еще – на большую рать князя… как его называл бек?

– Всеволод Славный, – подсказал Месир.

– Вот, на князя Всеволода. Хотя нам с тобой отчитываться в Кумерге будет не перед кем. Азиз и Тахат безропотно подчинятся. Мы будем править в ауле. Однако что-то я замечтался. – Абашиз посмотрел на Месира: – Говори теперь ты, Албури, что нам следует выбрать? Погибнуть в общей сечи или делать то, что предложил я. Чтобы потом распрей между нами не было. Мы должны принять общий план. И нести за него ответственность перед Всевышним тоже вместе. Говори, славный воин бай Месир!

Бай Месир сплюнул под ноги:

– Я принимаю твой план. Давай перестраивай войско, пока у варузов не лопнуло терпение и они не налетели, не дожидаясь, пока мы зашевелимся.

– Яхши. Я выведу свою полусотню вместо твоей. Твою отправлю сюда. А с Ердибом разберись сам.

– Хоп, Албури.

Месир начал отдавать команды.

Абашиз же через нукера вызвал Ердиба. Тот, в недавнем прошлом десятник, начальник над первой полусотней, подъехал к баю:

– Слушаю, господин.

Абашиз усмехнулся:

– Ну какой я тебе господин. Ты теперь такой же, как я. Вернемся, в ауле баем станешь, у нас много глав родов полегло, займешь место одного из них.

– Но то не по закону.

– После этого похода, Дадух, законы племени изменятся. Не будем же мы ставить баев из простолюдинов? Из скотоводов? Но это потом… Сейчас тебе надо быстро вывести на восток свою полусотню, заменить полусотню Месира.

Ердиб заподозрил что-то неладное:

– Если мы равны, могу я узнать, почему так? Зачем моей полусотне вставать вместо людей Месира?

– Хочешь узнать? Слушай. С запада дорогу нам перекрыла сотня варузов, что разгромила стан бека Шамата и подготовила засаду, перейдя через Оку раньше нас. В этой сотне сильные воины, самые лучшие. Других вождь варузов не послал бы на стан бека. У полусотни Месира больше опыта, чем у твоей полусотни. Посему он поведет своих людей на западный заслон. Ты пойдешь на восточный, моя же полусотня поддержит вас. Так мы справимся с варузами и сможем уйти за Оку. По-другому, брат Дадух, ничего не выйдет. Ты понял меня?

– Понял… брат. Я исполню твой приказ.

– Исполняй, – повысив голос, повелел Абашиз.

Ердиб направился к своей полусотне.

Бележи, несмотря на растерянность, перестроились быстро. Они успели сделать это до того, как из сотни Дедила вперед вышли десятки лучников. Горцы их не заметили. Лучников надежно прикрывали остальные воины. Разглядели лучников только тогда, когда над притихшей округой раздалась звонкая трель соловья. Лучники дружно пустили стрелы. Урон нанесли малый: прибили всего с десяток горцев, остальные успели закрыться щитами.

Но из-за щитов они не могли видеть, что началось потом. А там первая полусотня Дедила рванула на полусотню Ердиба. Расстояние между ними было малое, посему варузы достигли боевых порядков бележей очень быстро. Врезались в их ряды, используя старый прием, разбив полусотню на десятки. Худо, что места тут было мало, но пробить коридор полусотне Дедила удалось, прижав два десятка Ердиба к реке, а два к лесу.

В этот коридор пошли воины Сергуна. Полусотни полян по команде Дедила развернулись, и бележи оказались в опасном положении. Короткий этот бой и сечей-то назвать было нельзя – настоящая бойня. Варузы перебили полусотню Ердиба настолько быстро, что, завидев это, Месир ударился в панику. Он не стал дожидаться приказа Абашиза и велел своей полусотне атаковать западный фланг. Бележи его полусотни кинулись на аркудов.

Вавуле не понадобилось подавать никакого сигнала.

Горцы неслись на «медведей», а те стояли стеной в удобном месте. Полусотня Месира вступила в сражение. Верхом, на ходу, лишь немногие успели поднять щиты. Стрелы лучников Кузьмы Ерги валили ворога наземь. Стрелки аркудов сбили не менее двух десятков. Оставшиеся без всадников кони создали затор, налетая друг на друга, поднимаясь на задние ноги, уворачиваясь в стороны.

И тут Кузьма Ерга отдал приказ. Лучники закинули луки за спины, сдвинули назад колчаны, выхватили сабли и мечи. Полусотня ринулась на бележей Месира.

Бесхозные кони создали для бележей преграду, но они же помешали и аркудам с ходу опрокинуть горцев.

Замешательство позволило десяткам Месира встать в линию обороны, в которую и врезалась полусотня Ерги. Завязалась лютая сеча. Бележам нечего было терять, а аркуды бились яростно, желая отомстить за прежние унижения.

Вавула наблюдал за сечей.

Сильные и хорошо организованные аркуды начали теснить горцев полусотни Абашиза. Казалось, еще немного, и сотня Дедила, разгромившая отряд Ердиба с востока, порубит бележей. Но те вдруг пошли на прорыв к перелазу. Бившиеся с остатками отряда Месира аркуды не смогли пресечь этот рывок. Им удалось вырваться из ловушки.

Вавула сообразил быстро:

– Первуша, скачи к отцу, пусть шлет за нами полусотню, мы идем в погоню за прорвавшимися.

– Уразумел, Вавула.

Умной вывел свой отряд из леса и бросил его вслед полусотне Абашиза, пока не сближаясь с ней, дабы не попасть под удар превосходящего по численности противника.

Сотня Дедила, ударившая в тыл остаткам полусотни Месира, решила исход сечи на берегу реки. Поляне разбили бележей. Трое горцев попытались уйти лесом, двое рекой – этих догнали стрелы.

Дедил не знал о прорыве, пока к нему не подоспел Первуша.

– Вождь, из стана бележей вырвалась полусотня. Понеслась к перелазу. Следом за ними с двумя десятками пошел Вавула. Он послал меня передать, чтобы ты пустил вперед полусотню, дабы догнать бележей и разделаться с ними.

Дедил воскликнул:

– Вавула с двумя десятками погнался за полусотней бележей?

– Так, вождь.

– Он ума лишился? Горцы развернутся и побьют его отряд.

– Не-е, Вавулу потому и прозвали Умной – знает, что делает. Он не подойдет к ним близко. Если ворог и повернет, Вавула будет на расстоянии. Так пошлешь ли в помощь полусотню?

Дедил крикнул Сергуну:

– Тихомир, разгребай тут, я с полусотней за бележами!

Сергун ответил:

– Чего нам тут разгребать? Ерга справится. Я – с тобой.

– Кузьма! – Дедил подозвал вождя аркудов. – Собери тут коней, оружие, оттащи к лесу убитых, наших отдельно, раненым помоги. Мы с Сергуном за бележами.

– Может, и мы с вами?

– А раненых бросим? Управимся и без вас, тут разберись.

– Уразумел, вождь.

Полусотни Дедила и Сергуна пошли вслед отряду Вавулы.

Преследование заметили бележи полусотни Абашиза. Десятник Беркет Зулур крикнул:

– Бай! Погоня!

Абашиз и Месир обернулись:

– Сколько в погоне?

– Не больше двух десятков.

Абашиз наказал:

– Быстрее! Надо заманить их в засаду у перелаза. Там перебить и потом переправиться. Не получится переправиться, захватим пленных и прикроемся ими. Быстрее, воины, до перелаза уже недалеко.

Они прошли еще несколько верст. Абашиз, обернувшись, крикнул десятнику:

– Беркет! Поляне где?

– Следом идут. Они не пытаются догнать нас, держатся на расстоянии.

– Тем хуже для них. Скоро перелаз. Воины, слушать приказ! Первый десяток под моим начальством с ходу начинает переправу, остальные под началом бая Месира разворачиваются и встречают преследование. Взять как можно больше пленных. Потом переправляются два десятка во главе с Месиром. Для прикрытия с пленными остаются десятки Зулура и Камуха. Если не подойдет основная рать, последним десяткам резать пленных и переправляться следом за нами. Мы будем прикрывать вас стрелами с того берега.

По рядам воинов прокатился недовольный гул.

Но Абашизу было все равно, что ответили его воины. Он думал только о себе.

Зато выступил Месир:

– Почему я должен биться с варузами?

Абашиз выдохнул:

– Ты сказал биться, Албури? С кем? С двумя десятками полян? Да вы четырьмя отрядами обязаны сразу разгромить их. Как сделаешь, сразу бери два десятка и – за мной, пленных оставь Зулуру и Камуху.

– Мы будем их ждать?

Абашиз усмехнулся:

– Терять такое дорогое время? Хотя, если не будет подмоги варузам, дождемся, а если два наших десятка окружит полусотня полян, то у десятков будет возможность торговаться. Мы же уйдем.

– Мог бы и остаться!

– Всей полусотней нам не переправиться, неужто непонятно, Албури? Поляне нам не дадут – перебьют лучниками. Переправляться только десятками. Я поведу первый, ты – два другие. Все! К перелазу!

Полусотня бележей вышла к началу переправы. Абашиз тут же повел десятки через реку. Месир зло сплюнул:

– Разворачиваемся, атакуем полян. Надо взять как можно больше пленных. Вперед!

Бележи развернулись и понеслись навстречу отряду Вавулы.

Сын Дедила не напрасно держался на расстоянии от бележей. Завидев, что основная часть полусотни развернулась и только десяток стал переправляться, он резко выбросил руку вверх. Отряд, вздыбив коней, остановился. Только пыльное облако понеслось навстречу бележам. В это время вперед вышли лучники. Они встали в линию, по сторонам – воины с саблями, копьями, палицами, секирами. Пыль снесло к реке, и четыре десятка врагов вылетели перед отрядом. И тут же лучники пустили стрелы. Их было шестеро. Стреляли в упор, одновременно. Первым пуском сбили пятерых бележей, вскоре еще пять. Отряд Месира сразу лишился десятка. Сам бай решил уйти, но не смог отвернуть коня, помешали окружавшие его воины. Пришлось продолжить наскок.

– Бей по коням. Нужны пленные!

Но бележи не слушали приказов. Горцы шли на последний смертный бой. Лучники Умного едва успели убрать луки и выхватить сабли. Другие ощетинились копьями.

На эту преграду и налетели первые ряды бележей.

Сразив еще несколько всадников, отряд Вавулы почти выровнял численность, однако бележи словно ничего не замечали. Они стремительно врезались в стык строя, где сходились десятки, и прорвали линию.

Вавула закричал:

– Коваль, левая сторона!

Товарищ понял его, развернул свой десяток навстречу врагу.

Не успели бележи закончить разворот, как попали под удар Сидора Коваля. Десятки Вавулы вступили в схватку с пятнадцатью горцами, оказавшимися ближе к лесу.

Среди них был Месир. Он уже понял, что ему не уйти живым. Коварный Абашиз обрек его и четыре десятка воинов на смерть ради собственной жизни. Ничего не оставалось, как драться.

Он прокричал:

– Обходи полян!

Полтора десятка вывернулись из-под удара отряда Вавулы и обрушились на фланг, выбив у варузов трех воинов. Теперь уже Умному пришлось разворачивать оставшихся ратников. А Месир тем временем уже увел свои полтора десятка к лесу, намереваясь оттуда нанести новый удар.

У варузов вылетели из седел еще двое всадников. С Вавулой вместе в строю осталось всего пятеро против тех же полутора десятков бележей. Горцы ринулись в атаку. Коваль, завидев, что друг в опасности, повел своих на выручку, но скоро понял, что не успеет.

Вавула решился на последний отчаянный шаг.

Он бросился на бележей и пробился к Месиру.

Бай остановился. Вот она добыча, которая позволит ему попытаться спастись!

Бележи кинулись на Умного, но Месир крикнул:

– Не трогать, он мой!

Но ничего из этого не получилось. Подошедшие вовремя передовые десятки Дедила врезались в строй бележей и порубили остатки отряда Месира. На поляне между лесом и рекой оставались только двое бившихся на саблях ратника – бай и Вавула.

Они дрались на равных. Месир отлично владел щитом и отбивал удары Вавулы. У Умного щита не было, приходилось биться саблей. Дабы уравнять положение, Вавула начал наносить рубящие удары по самому щиту. Как ни крепка была кожа, в конце концов щит разлетелся на две части.

Без защиты бай растерялся. На какое-то мгновение он повернулся в сторону, этим и воспользовался Вавула. Он напал на Месира, заставив бая отбивать удары, не помышляя об атаке. Сказалась и выносливость Умного, выработанная в повседневных тяжелых трудах.

Почуяв, что бай слабеет, сын вождя усилил натиск. Улучив момент, когда Месир неудачно повернул коня, Вавула рубанул изо всей силы. Лопнула кольчуга, обагрилась кровью рубаха. Месир от вспыхнувшей в боку боли опустил саблю, и тут же клинок Вавулы прошел скользящим ударом по его горлу. Месир сполз с седла, запутался ногой в стремени. Конь вздыбился от запаха крови, понесся на восток. Его не догоняли, сам остановится, когда сбросит свою ношу. В том, что бай мертв, сомнений не было.

К Вавуле подъехал Дедил:

– Хвалю, сын, бился ты достойно, и победа твоя заслуженная. Как и все наши победы над ненавистными чужаками. Мы сумели перебить шесть сотен горцев, а сам бек помер от увиденного. Это большая победа, сын!

Вавула произнес:

– Ты, отец, забыл о десятке, что сумел прорваться к перелазу и сейчас уже, наверное, спешит на юг.

– Пусть уходит. Пусть он с позором придет в свой аул, если еще дойдет, а не погибнет по дороге.

– Нет, – зло проговорил Вавула, – не можно отпускать ни единого горца. Хватит и того, что раненых отпустили с обозом. А ушедших треба догнать и добить.

Дедил ответил:

– Полно, сын, десяток все одно не дойдет до аула.

Вавула уперся:

– Бележи не должны уйти с наших земель.

– И в кого ты такой упертый?

Умной улыбнулся:

– А разве не в кого? Или ты всегда был покладистый? Тоже ведь с норовом.

– Вижу, не удержать тебя. Говори, что задумал.

– Возьму с собой пару десятков и Коваля. Пойдем по следу ушедшего отряда бележей.

Находившийся рядом Кузьма Ерга сказал:

– Тогда возьми с собой Адуна Базука. Он охотник знатный, след выискивает лучше всякого другого.

– Добре, следопыт нам не помешает.

Вождь аркудов подозвал своего воина. Базук сказал, глядя на Умного:

– Видел я, Вавула, как ты дрался с басурманом. Молодец. Зарубить бая горного племени непросто. А ты зарубил. Слава тебе!

– Брось, Адун. Один десяток ушел-таки через перелаз, мыслю, с ним один из баев, треба догнать и порубить. Каким путем двинется этот десяток, неведомо. Нужен хороший следопыт. Вождь указал на тебя. Пойдешь со мной?

Базук воскликнул:

– Ты еще спрашиваешь! Конечно, пойду!

– Ну и добре, будь рядом.

Коваль уже отобрал два десятка. Желающих догнать бележей было много, Сидор выбирал лучших, хотя теперь это сделать было непросто.

Пока он выбирал воинов, из леса раздался крик:

– Ух ты! Попался, пес!

Из кустов на поляну вылетел горец с разбитым лицом. За ним показался здоровый, косая сажень, мужик из аркудов.

– Чего там? – крикнул Ерга.

– Да вот, – ответил мужик, показывая огромный кулак, – пошел я по нужде, а в кустах этот пес затаился. Бросился было в лес, да от меня не уйдешь. Подсек я его, а потом кулаком в морду.

– Он ранен?

– Ну, не знаю, до моего кулака крови на нем не было, да слишком уж шустрый. Кабы не подсек, ушел бы поганый в чащу.

Дедил распорядился:

– Тащи его сюда.

– А чего тащить, сам дойдет. – Мужик, внешне схожий с медведем, взглянул на пленника.

Тот ничего не понял, закивал и побежал в направлении, указанном рукой богатыря.

Дедил взглянул на пленного.

– Кто такой?

Горец закивал головой, мол, не понимаю.

Вавула достал нож, приставил к его горлу, спросил на языке хазар:

– Кто ты такой?

– Я простой воин из сотни бая Месира. Того, что убил ты, воин.

– Значит, ты видел схватку?

– Видел, ай, хорошо видел.

– Теперь скажи, кто сумел уйти отсюда к перелазу?

– Бай Абашиз, он очень хитрый бай, дойдет до аула, беком станет, лучших женщин себе заберет, наложниц, неугодных резать будет.

– Значит, Абашиз?

– Да, ближний к беку Шамату человек. Очень коварный, очень жестокий, любит сильно молоденьких девиц и мальчиков тоже. Вот он разгуляется в Кумерге, теперь у него соперников не будет. Оставшиеся баи слабы, Абашиз всех подчинит себе.

– Это если он дойдет до аула, – усмехнулся Вавула.

– Вай, такой, как он, дойдет, еще и ясырь захватит.

Спросил Дедил:

– Какой дорогой вы шли сюда?

Пленник взглянул на вождя:

– Когда? В прошлом году или в этом?

– В этом.

– Этим годом там, где сакма большая, вдоль Дона. Перелезли через Донец, Оскол, еще через малые реки, так до начала Дона. Начало обошли и повернули к вашим лесам. Вышли на привал. Потом Абашиз, Кашур и Каир ушли к перелазу, через который Абашиз переправился недавно…

Вавула прервал пленника:

– Значит, обходили исток Дона?

– Да, там повернули.

Слышавший этот разговор Коваль поинтересовался:

– А в прошлом году той же дорогой шли?

– Нет. Тогда бек вел сотни левым берегом Дона.

– Значит, и сейчас Абашиз может пойти как по правому, так и по левому берегу?

– До Дона надо еще верст тридцать-сорок пройти. Мыслю, там он большой привал сделает. Но пойдет по правому берегу.

– Пошто так мыслишь?

– Как шли сюда этим годом, разведочные отряды сообщили, что недалеко от дороги, у реки, где лес рядом, много селений. Больших и малых. А на левом берегу реки было пусто, все разорили прошлым годом.

Дедил напомнил про Меланку и Радово, особенно про Радово, где бек на виду у всех рубил младенцев и стариков.

– Да, такое было.

Вавула кивнул:

– Ладно, от этого, – он указал на пленника, – толку больше нет.

– Э-э, не убивайте! – заверещал пленник.

– А на что ты нам нужен?

– Рабом буду, любую работу делать буду, что хотите делать буду, только не убивайте!

Дедил махнул рукой:

– В крепость его возьмем, пусть работает от зари до зари за краюху хлеба да воду. Познает, что такое неволя. А взбрыкнет, голову снесем.

Пленника оттащили в сторону.

Вавула повернулся к Ковалю:

– Собрал десятки, Сидор?

– Собрал. Назвать, кого взял?

– Не надо, увижу. С нами пойдет старый наш знакомец еще с охоты на кабана, Адун Базук, знатный следопыт.

– То добре.

Дедил спросил сына:

– Немедля пойдешь или дашь ратникам передых?

– Немедля, отец, отдохнем, как выйдем на след бая.

– Ладно, провизии возьмите побольше. Может, еще один десяток прихватишь?

– На что? Двумя управлюсь.

– Эх, Вавула, Вавула, вернемся в крепость, спросит про тебя Ведана, что мне сказать ей? Опять, мол, пошел за ворогом?

– Так и скажи. Она поймет.

– Трудно ей с тобой.

Вавула улыбнулся:

– Так трудно, что ты скоро дедом станешь.

– Что, понесла?

– Бабка повитуха сказала, вроде да, но еще надо обождать, чтобы убедиться.

– Вот радость-то будет. Так ты теперь осторожней, Вавула. Дитю без отца никак нельзя.

– Сколько у нас таких живет, отец?

Дедил вздохнул:

– Твоя правда. Полегло мужиков за землю свою немало, но детей сиротами не оставим, им семья – все наше племя. Хотя, конечно, сироты будут потом спрашивать мамок об отцах.

– Узнают, что за дело погибли, за жизнь их, – еще гордиться станут.

– Не о том речь пошла. Я поведу рать в крепость. Но у перелаза оставлю десяток с Первушей. Может, сгодится. Так что знай о том.

– Зря простоят, отец.

– А вот это только богам ведомо.

– Ладно, оставляй, ну а мы пойдем. Дотемна надо выйти на след бая!

– Добре, сын.

Дедил обнял Вавулу, обернулся к ратникам:

– Всем сбор на восточной стороне!

Вавула же, наоборот, велел своей дружине из двух десятков воинов собраться на западной стороне.

Умной и Коваль вели десятки вместе, единым отрядом. Вперед головным дозором отправили Гриню Белоуса.

Дошли до перелаза, быстро переправились. Дальше вперед вышел следопыт племени аркудов Адун Базук. Он сразу нашел следы, да их мог обнаружить любой ратник – бележи здесь не скрывались.

Пошли по следу. Он вел поначалу вдоль берега, потом терялся. Вот здесь и пригодились охотничьи навыки Базука. Он ползал по полю, выискивал, вынюхивал, затем крикнул Вавуле:

– Воевода, бележи обмотали коням копыта тряпками и пошли на юг.

– Прямо на юг или на юго-запад?

– Пока на юг, так же, как шли сюда.

Коваль проговорил:

– А чего им голову забивать? Если дорога проторена, о погоне бай может и не думать, пойдет знакомым путем.

Вавула покачал головой:

– Нет, Сидор, Абашиз – хитрый лис, он обязательно держит в голове, что мы будем его преследовать, только надеется, что живым нам не удалось взять никого, а Каир не скажет о дороге. Вел-то орду бек Шамат? И еще он надеется, что мы растеряемся у перелаза. Я на его месте не пошел бы по этой дороге, а ушел бы в лес, вышел на елань гиблую и далее – на дорогу прошлогоднего отхода. Это запутало бы погоню. Но ему, видать, не терпится захватить ясырь, да и припасы пополнять надо. Абашиз держит в уме преследование, а значит, может выставить сторожевой пост. Людей у него мало, но одного воина поставить в хвосте своего десятка сможет.

Отряд пошел на юг.

В одном месте Базук, шедший вместе с Белоусом, остановил отряд. Воин все внимательно осмотрел, поднялся с земли:

– Теперь десяток бележей пошел на запад.

Сомневаться в его словах не приходилось. Не решился Абашиз пойти лесами. К устью Дона пошел.

Вскоре Базук сообщил, что на земле отчетливо видны следы подков одиннадцати коней. Вавула усмехнулся:

– Бай так спешил, что запасных коней не взял, а ведь мог: их, бесхозных, после сечи много было.

– До того ли Абашизу, когда жизни угрожала опасность? – сказал Коваль. – Как мыслишь, Вавула, доколе бележам хватит сил идти переходом?

– Мыслю, до места за истоком Дона. Там придется вставать на привал. Уже ночь настанет.

– Значит, идем до истока?

– Да.

Сын Дедила приказал Белоусу и Базуку уйти вперед на сто саженей, далее не удаляться и все осмотреть.

Головной дозор ушел вперед, за ним пошли десятки.


Абашиз торопил свой отряд. У него осталось всего десять воинов, и то не самых лучших. Перелезть через Оку удалось, дойти до дороги, где бек еще совсем недавно разделил орду, тоже. Варузов пока не было. Отказались ли они от погони? Вряд ли. Другой такой возможности полностью уничтожить войско иноземцев у них не будет. Если кто из бележей вернется и расскажет, что здесь было, баи опять соберут орду, еще большую, и в конце концов разорят крепость Вольное.

Другое дело, если рать бележей пропадет с концами. Не вернется никто. Это породит не только в улусе, но и в Хамлыхе страх и тревогу. Два похода непобедимого горного племени, по крайней мере считавшегося таковым, два поражения от одних и тех же полян и полное исчезновение орды Шамата.

Из первого похода он сумел привести две сотни да ясырь, из второго не вернулся никто. Разговоров будет много, а еще больше будет слухов. Баям, что остались в ауле, придется послать обоз в Хамлых за провизией, надо же кормить семьи. Значит, надо продавать всех невольников, не только девиц. А то еще полоняне бунт устроят и разорят Кумергу. Да и приход мужчин племени с невольниками для продажи породит у хазар много вопросов. А прознают в Хамлыхе, что орда Шамата сгинула, слух о том пройдет и по всей Хазарии. Найдутся племена, что пожелают поживиться на беде бележей. Заберут под себя аул.

Так что надо обязательно вернуться и взять власть в свои руки. С желающими забрать под себя бележей Абашиз сумеет договориться. Да, придется отдать многое, но он сохранит главное племя, пусть и уменьшенное до трех родов.

Абашиз за тревожными мыслями и не заметил, как солнце пошло к закату.

Подъехал воин, назначенный десятником, Мурат Табух:

– Извини, господин, время вечернего намаза скоро.

Абашиз взглянул сначала на него, потом на небо:

– Уже? Да, время прошло незаметно. Что передают из головного дозора?

– До устья реки саженей триста.

– А сзади?

– Там спокойно. Полян нет.

Абашиз повелел:

– Обходим исток, там, как я помню, поле ровное и роща небольшая. Возле берез и станем на привал. И помолимся, и потрапезничаем, и отдохнем до утренней молитвы.

– Да, я все понял. Дозволь идти?

– Погоди, – подумав, остановил его Абашиз. – Сейчас полян дозорный сзади не видит, но это не значит, что их нет. Мы убедились, до чего хитры и коварны эти варузы. Посему прямо тут, в кустах, посади дозорного. Кто был у тебя?

Спросил так, случайно, всех воинов орды он все равно не знал.

Десятник же ответил:

– Бекет Мазар из сотни бая Месира. Бывшей уже сотни.

– О том не напоминай, посади этого Мазара, пусть внимательно глядит за дорогой. Накажи ему: варузы толпой не пойдут, если решатся на погоню, то вышлют вперед дозор. Вот его Мазар и должен заметить.

Десятник проговорил:

– Прости, бай, но Мазар голоден…

Абашиз повысил голос:

– А я, по-твоему, всю дорогу только и делал, что жрал мясо? Дай ему хлеба. Потом перекусит и отдохнет. Сейчас не до того. И предупреди: прозевает варузов, я ему лично голову отрублю.

– Да, господин.

Бележи оставили сторожа и пошли к полю, где росла березовая роща в версте от истока Дона, с правой стороны.

Головной дозор варузов шел левее сакмы, оставленной конями бележей. Они подошли к устью Дона на полверсты.

Адун Базук внезапно остановил коня.

Белоус насторожился:

– Что такое?

– Если Абашиз решил выставить сторожевой дозор, то только здесь, а не далее.

– Пошто? Можно и дальше.

– Не-е, далее будет близко к лагерю, а баю треба, чтобы сторож заметил погоню заранее. Здесь он где-то.

– И чего делать будем?

– Ты оставайся тут, покарауль моего коня, а я далее пойду пешком, по южной стороне.

– Завидишь сторожа, попробуй его захватить.

– Сделаю.

– Какой знак подашь?

– Кукушкой крикну три раза. Подойдешь.

– Договорились.

– И передашь знак назад, чтобы отряд покуда остановился.

– Сделаю.

Базук соскочил с коня, оставил саблю, щит, палицу, снял доспехи, взял только нож и бечеву с тряпицей.

– Пошел я.

– Удачи тебе, Адун.

Мазар Бекет не был самым опытным воином в сотне Месира. Просто ему повезло, у других оставшихся воинов опыта было еще меньше, оттого и поставили его в дозор. Он спрятался, как мог: навалил сухостоя вокруг ямы, но тем больше обозначил себя, чем скрыл. Только с дороги его не было видно из-за растущего густого куста. В его ветках бележ сделал дыру, через нее и смотрел на дорогу. Жевал оставленную ему засохшую лепешку, запивал водой, отложив в сторону саблю.

За этим делом его и застал охотник.

Адун заметил бележа еще издали, довольно хмыкнул:

– Есть, вражина. Погодь, один ли ты тут?

Базук прокрался дальше, убедился, что другого поста нет. Не было у Абашиза лишних людей. Подобрался Базук к сторожевому посту сзади, со стороны истока Дона. Затаился в яме.

Бекет ничего не успел сообразить, когда холодная сталь клинка коснулась его горла, а прямо в ухо кто-то проговорил слова на непонятном языке. Но горец уже почуял, что варузы обманули его. Теперь дернись – невидимый враг перережет Бекету горло. А умирать после того, как выжил в большой сечи, очень не хотелось.

Базук крепко связал сторожа. Вставил в рот кляп из тряпицы, забрал саблю, отвязал спрятанного в малой балке коня. Трижды крикнул кукушкой.

Подскочил Белоус и тут же Умной с Ковалем.

Вавула наказал Базуку:

– Вынь кляп. – Адун выполнил. – Абашиз оставил тебя стеречь дорогу?

– Да.

– Где он сам со своим десятком?

– А ты не убьешь меня?

– Нет.

– Но я же враг.

– Хочешь, убью.

– Нет, жить хочу.

– Говори, где Абашиз.

Сторож объяснил. Вавула приказал связать его и оставить здесь, в лесу, отряду же продвигаться за исток:

– Дотемна мы должны покончить с бележами.

Базук спросил:

– Насмерть бить не будем?

– Как получится. Абашиза надо живым взять, но то – мое дело. Головному дозору – вперед.

Пока Умной отдавал приказ, Белоус крепко вязал горца.

Дозор ушел, подошли десятки.

Вавула приказал:

– Идем до устья, там встаем, смотрим за станом, решаем, как кончать с бележами будем. Пошли!

Пока у горцев шла молитва, отряд Умного вышел к устью.

Базук доложил:

– Басурмане встали у рощи, коней привязали к деревьям, сами расстелили накидки.

– Охранение?

– Одного выставили. Выходил их начальник на край березняка, смотрел сюда.

– Ждет вестей от своего сторожа. Но, мыслю, до выхода отзывать его не будет, чтобы спокойней было.

Вавула подозвал Коваля:

– Делаем так: ты северной балкой обходишь поле и заходишь к березняку с той стороны, я пройду по кустам от реки. Как обойдешь, по соловьиному знаку одновременно атакуем. Бить бележей насмерть или брать в полон, решим на месте. Об Абашизе ты слыхал.

– Слыхал, Вавула.

– Спеши с десятком в балку, лучники чтобы были в готовности к бою в любой момент.

– Понял.

Коваль увел десяток в балку.


Как только начало темнеть, Абашиз еще раз вышел на опушку березняка, где была небольшая возвышенность. Посмотрел в сторону устья – никого. Подумал, не проверить ли сторожа Бекета? Решил, что так только ослабит десяток. Сторож, если бы появились варузы, мог уйти с поста или поднял бы шум. Но – вокруг тишина. Даже ветер стих. Где-то пели птицы, кричала выпь.

Абашиз вернулся в лагерь. Десяток расположился на небольшой поляне. Рядом паслись оседланные кони.

И тут он услышал сначала трель соловья, потом неожиданный топот коней. Резко обернулся. Со стороны березняка на них мчался отряд числом не менее десятка; другой такой же по числу отряд надвигался от реки.

Абашиз взревел:

– Проклятые поляне обманули нас! Сторож – шакал! Воины… – он бросился к стану, – быстрее в круг!

Но бележи даже не успели взяться за оружие.

Десятки Вавулы и Коваля подскочили быстро. Лучники пустили стрелы, уменьшив отряд Абашиза еще на четыре человека. Засвистели арканы. Этого бай не ожидал, он с удивлением почувствовал, как петля захлестнула его плечи. То же стало и с остальными бележами.

Вавула подошел к Абашизу. Тот волком смотрел на противника:

– Взял, шакал, да?

– Взял!

– На что я тебе? Убей всех!

– Убить я вас всегда успею. А заслужил ли ты и твои псы смерти быстрой? Нет, не заслужил. Посему мы потащим вас в крепость, там вы на своей шкуре вместе с баем Каиром почувствуете, что такое плен.

Абашиз выкрикнул:

– Не будет того!

Вавула ответил:

– Вот тогда я прибью тебя.

Он повернулся к отряду:

– Други, вязать пленников, идем домой!

Коваль спросил:

– В ночь?

– А чего ждать? Тут ночевать худо – сыро от реки. Глядишь, к полудню и приведем поганых в крепость.

– Ну, как скажешь!

– Исполнять приказ, – кивнул сын Дедила.

Вскоре связанных бележей потащили к крепости, не забыли забрать по пути и пленного сторожа.

Умной и Коваль ехали рядом.

– Все, Вавула, перебили мы бележей! Интересно, осталось у них еще войско али нет?

– Мыслю, нет. Бек Шамат привел всех, кого мог. Остались, наверное, мужчины в ауле, да вот только долго ли простоит сам аул? Придут хазары, разорят его, а горцев в полон возьмут. Им все равно кого забирать. Бележи больше к нам не придут, а вот те другие… те могут. Посему надо, чтобы отец послал людей по окрестным селениям – не дело поодиночке гибнуть от чужаков. Надо и далее объединяться, строить большую крепость. Тогда нам никакой враг не страшен.

Коваль кивнул:

– Твоя правда, брат!


Оглавление

  • Глава первая
  • Глава вторая
  • Глава третья
  • Глава четвертая
  • Глава пятая
  • Глава шестая
  • Глава седьмая
  • Глава восьмая
  • Глава девятая
  • Глава десятая
  • Teleserial Book