Pasternak

На раннее творчество Михаила Елизарова сильно влияло литературное окружение. И если в «Библиотекаре» прослеживаются аллюзии на «Сердца четырех» Владимира Сорокина, то «Pasternak», изданный в 2003 году, явно перекликается с «[Голово]ломкой» Гарроса-Евдокимова (2002) и «Пиром» того же Сорокина (2000).
Причем, Елизаров умеет мастерски перерабатывать модернистские изыски своих предшественников в нечто вполне читабельное и сюжетное (и, как следствие, не обделенное литературными премиями).Идея романа лежала, в общем-то, на поверхности. Если существуют толстовцы – последователи идей Л.Н.Толстого, то почему бы не возникнуть живаговцам – выбравшим своей иконой творчество Б.Пастернака. Точнее, христианскую линию его религиозных стихов. Живаговцы даже издали их в качестве предисловий к соответствующим главам Евангелий.
Однако, ближе к концу романа Pasternak становится реинкарнацией некого всемирного зла, проводящего свои идеи уже через все разросшиеся после «перестройки» в России многочисленные секты и религии.
Но не бывает действия без противодействия, и, естественно, всему этому «чуждому русскому духу» засилью начинает противостоять истинное учение (вкупе с истинным русским матом), представленное в романе священником Сергеем Цыбашевым и Василием Льновым. Именно они стоят в авангарде борьбы со всей идеологической нечистью. Хотя, если Цыбашев защищает первородное православие, еще сохраненное катакомбной церковью, то Льнов, скорее, руководствуется языческими идеалами, перенятыми от деда.
***
Однако, кровавое противостояние, больше напоминающее шутер, не затмевает глубину проработки описываемых событий.
Сергей Калугин (лидер «Оргии праведников»), будучи членом жюри одной литературной премии, написал в своем эссе по работам финалистов:
«Многие авторы дают точные, хлесткие зарисовки, этакие срезы реальности. Но им не хватает магии, не хватает вечности текущей сквозь мгновение. Ты читаешь и думаешь: «Верно!». То есть это такие репортажи, фотоснимки. Для того, чтобы Вечность проявилась, нужен бэкграунд. Как у Толкиена, нужно придумать 45 языков и гигантский эпос, и лишь часть показать во «Властелине Колец», нужно, чтобы за произведением сквозило что-то гигантское - тогда оно будет завораживать. А если автор полностью адекватен, равновелик своему произведению - то волшебства не будет.»
У Елизарова эти «магия и волшебство» видны невооруженным взглядом. Я, например, был поражен, насколько он хорошо знает язычество. Хотя, справедливости ради, отмечу, что описания сект мормонов, баптистов, иеговистов и прочих несколько грешат утрированностью. Главное, на мой взгляд, в романе – это метаморфозы обыденного сознания, лишенного внешней опоры. И многочисленные мессии и секты местечкового масштаба, возникшие на рубеже 90-х – наглядное тому подтверждение. Елизаров, как бы, спроецировал времена Христа на наше время, наглядно показав, что такие переломы рождают либо Пророков, либо великих Злодеев. Вся эта идеологическая подоплека, впрочем, не мешает наслаждаться романом как литературным текстом высочайшей пробы. Образным, метафорическим, экспрессивным языком, захватывающим с первых страниц и не отпускающим до последнего абзаца. Вердикт. Для любителей современной русской литературы.

Прекрасная книга. Пожалуй, самая яркая и глубокая у Елизарова. Писатель проделал немалую работу для того, чтобы жонглировать религиозными, оккультными и мистическими терминами, строить псевдоинтеллектуальные диалоги.
Сюжет смутно напомнил "Маятник Фуко".

Если от прекраснодушия окружающих вас "нелюдей" вам хоть раз хотелось взять в руки автомат-то эта книга вам нужна. Книга, в которой вас не будут вести за нос в очередной философский тупик. Смелая, красивая, правдивая книжка.

В избе потеплело. Из подогревшейся бабушки приятно запахло вишневыми опилками и ягодным сбором.В том, что Михаил Елизаров умеет складывать слова в читаемые тексты, сомневаться не приходится. Косвенным тому подтверждением Нацбест ковидного года. В том, что Смерть во всех проявлениях: эзотерическом, ритуальном, даже отталкивающем абсолютное большинство физическом, для него притягательна - тоже. Довольно вспомнить "Землю". Я даже не сомневаюсь, что на самом деле, ошельмованного в романе Пастернака он любит. Да, странною любовью, но тут уж ничего не поделаешь, сколько людей, столько проявлений человеческого. Роман новаторский, в некотором роде революционный, по крайней мере, постмодернистская фишка с введением в повествование реальных деятелей культуры на ролях супергероев или демонических злодеев, была к тому времени опробована только Гибсоном в "Машине различий" да Норфолком в "Словаре Ламприера". Это позже волшебный орешек потащат в дупло кому не лень: Пелевин сделает Толстого с Достоевским истребителями зомби, Дэн Симмонс выведет Диккенса и Уилки Коллинза на бой против древнего зла египетских мумий, а Бекмамбетов заставит Линкольна охотиться на вампиров. "Pasternak", если исключить эпатаж и ненорматив, достаточно простая история. Два борца за... а за что, собственно, борются Льнов и Цыбашев? Первый, скорее всего, за славянское неоязычество, в канонах которого воспитал его дед Мокар, второй - за православие, а впрочем, проще определить, против чего. Против засилья попыток богоискательства, чуждых нашей ментальности. Не суть важно, меннониты это, мормоны, свидетели Иеговы или последователи Рериха и Блаватской. Нельзя! - говорят герои и, не снисходя до дискуссий, уничтожают носителей чуждой нам идеологии под корень.То есть, буквально, в традициях шутеров: бдыжь-бдыжь-бдыжь - полетели клочки по закоулочкам. Но это рядовых иродов, для главных есть сакральный кинжал, особой трансформацией материи произошедший из разломившегося по диагонали и остекленевшего томика "Доктора Живаго", очень любит попить живой кровушки. Чушь? Ну конечно, да ведь никто и не говорил, что будет осмысленно. Однако увлекательно и не дает заскучать любителям динамичного действия со стрельбой очередями, короткими перебежками и смачным мордобоем.Каждому из борцов в помощники придан Игорь (не в том смысле, что Любченева и Нечаева так зовут, а в том, что всякому Дракуле - своего недоумка). Один имеет природный талант к управлению со взрывчатыми веществами и на груди, на манер образка, носит портрет Брежнева, у второго кулаки пудовые, виртуозное умение говорить матом, лишь изредка вставляя нормативные выражения, и странная аберрация, по которой считает себя отцом собственного отца. Та еще, в общем, кунсткамера. Не приходится сомневаться, что придя к абсолютному и окончательному торжеству против заморских гадов, покусившихся на нашу духовность, герои сойдутся в смертельной битве уже между собой (церковь язычества не приемлет, язычники попов не чтят), но то когда еще будет. А пока покой нам только снится, сами понимаете.Хороший язык, широчайшая эрудиция (если обряды и ритуалы славянского неоязычества действительно эрудиция, не порождение авторской фантазии, а впрочем, тогда особый респект), отменное знание источника и совершенно омерзительное применение, найденное для этого знания. Но тут уж либо пан, либо пропал. Просто заставить студентку Меда слизывать йогурт с трупа в морге - одно, а поместить над ней распростершего черные крыла демонического Пастернака - совсем даже другое, на порядок круче. Хотя, надеюсь, Михаил Юрьевич отдает себе отчет, что до Бориса Пастернака ему как до луны пешком. Невзирая на Нацбест.

Прикольный роман в фирменном стиле Елизарова - нашего русского Тарантино от литературы, с кровищей и высокоуровневыми философскими интермедиями. Елизаров в отличие от остальных пост-модерновых писателей - автор с позицией, причем искренней в отличие от тех же Дугина и Прилепина. Наверное из-за этой искренности он все еще в андеграунде, хотя его нарративы идут вполне в фарватере дискурса Кремля последних двух лет (и можно было бы государству автора и поддержать).Я, правда, не понял, почему Пастернак был выбран в качестве эманации иноземой хтони? Да - диссидент, да  - нобелевку получил, да - пострадал от государства. Но так можно очень многих подписать - что в нем такого особенного? - Не раскрыто.

Вот они, лихие девяностые! Разгул не только бандитизма и коммерческого беспредела, но и беспредела духовного, вернее, душеспасительного? Душеискательного? Псевдодуховного? Нужное подчеркните или впишите сами, в зависимости от своих нынешних пристрастий и предпочтений.
Это роман без героя, роман без морали. Нужные найдите сами. Если вам это важно.

Почему решил прочитать: будучи под впечатлением от "Мультиков", решил, не откладывая в долгий ящик, прочитать дебютный роман Елизарова. Тем более, у романа такая завлекательная аннотация
В итоге: чистый восторг! Больше всего обидно, что не прочёл "Pasternak" в 2003-м. С одной стороны было не до книг - новая работа, новые отношения. С другой стороны, начало двухтысячных было временем книжных серий. Всё, что не входило в собираемые серии, не глядя отметалось. А экспертных рекомендательных ресурсов ещё не было. Конечно, мы все на Книжном рынке обменивались впечатлениями от прочитанных книг, но про "Pasternak" никто не рассказал.
Всё как я люблю - мистика, эзотерика, тайные общества, борцы с нечистью. Чем-то похоже на криминальный перестроечный боевик, чем-то на "Ведьмака", чем-то на "От заката до рассвета" Тарантино и Родригеса.
Согласно автору - всё от лукавого, кроме славянского язычества и, с другой стороны, базового православия.
И вот два героя, языческий охотник на нечисть и православный поп, убивающий сектантов, оба с колоритными помощниками, объединяются для финального сражения с демоном духовности Пастером Наком.
В ткань повествования изящно вплетены два рассказа, которые я читал до этого - "Красная плёнка" и матерный "Стать отцом".
Кульминация открытая, финал мрачно-жуткий.
Можно представить, что герои романа всё-таки символически победили всю эту мутную волну коммерческой эзотерики и невменяемого сектантства. Не зря, примерно в это время и начал сходить на нет интерес ко всей этой мистической экзотике.
Как пишут – в 2003-м году в русской литературе было два главных романа: "ДПП(НН)" Пелевина и "Pasternak" Елизарова.
Стоит отметить, что в "Библиотекаре" Елизаров фактически исполнил трюк по повторному вхождению в ту же реку - тот же кровавый трэш, та же литературоцентричность, тот же эзотерично-конспирологический налёт.
10(ПОТРЯСАЮЩЕ)