Времетрясение

Книга оставила после себя странное впечатление. Одно совершенно точно - если бы это была первая прочитанная книга у Воннегута, она стала бы и последней. Жанр фантастики в ней причудливо переплетается с жанром автобиографии, и на страницах встречаются многочисленные родственники, друзья и знакомые писателя и одновременно герой его предыдущих произведений Килгор Траут, чьими устами высказываются многочисленные философские идеи, явно являющиеся неким подведением итогов жизни автора. Правда, и от имени самого автора рассказано о многом, не имеющем отношения к загадочному явлению - времятрясению: в 1991 году случилось нечто, заставившее всех без исключения людей точь в точь повторять свои уже ранее совершённые действия целых 10 лет. ("Это было deja vu продолжительностью в десять лет. И ты ничего не мог сделать. Не мог возмутиться, что все повторяется и ничего нового не происходит. Не мог даже задаться вопросом, в чем дело: то ли ты один сходишь с ума, то ли с ума сходят все сразу.")И когда в 2001 году (книга написана в 1997, так что это всё-таки для автора будущее на тот момент) всё кончилось,нас всех снова пришибло свободой воли.Не знаю, как в точности понимать метафору: автор считает, что эти десять лет прошли для человечества безо всякой пользы, или что, повторив все совершённые глупости (но ведь и "умности" тоже?) люди что-то поймут. Самое неприятное, что задаётся гораздо больше вопросов, чем имеется попыток на них ответить. Ладно, предположим, это на подумать... Но чисто фантастические притчи Килгора намного лучше справляются с этой ролью. В течение истории он пишет фантастические рассказы, которые в основной массе выкидывает в мусор, зато в них есть настоящие перлы. Вот, например, про первых людей - и обратите внимание на оригинальное объяснение грехопадения, с учётом того, что сатана - женского рода:Она видела то, чего сам Бог не видел в упор. Жить – это значит одно из двух: либо томиться от скуки, либо обмирать от страха. И Сатана взяла яблоко и наполнила его всевозможными идеями, которые могли помочь людям хотя бы развеять скуку. Там были правила карточных игр и игр в кости, и пояснения, как трахаться, и рецепты пива, вина и виски, и картинки с растениями, которые можно курить, и т. д., и т. п. И инструкции, как сделать музыку, песни и танцы по-настоящему безумными и сексуальными. И как материться, когда ударяешься обо что-то ногой.Что же касается той части текста, которую я склонна всё же считать автобиографией с элементом искусствоведческих эссе, то она грешит максимальным количеством спойлеров. Говоря о любом произведении, Воннегут дотошно пересказывает егоизюминкуИдею этого наказания для Золтана Пеппера миссис Уилкерсон почерпнула, конечно же, в романе Натаниела Готорна «Алая буква». Женщине, героине романа, приходится носить на груди алую букву «П» – что в данном случае означает «прелюбодейка», – потому что она разрешила мужчине, который не был законным мужем, излить семя в ее родовые пути. Она упорно не говорит, как зовут этого человека. Ведь он священник! свернутьЗато мы можем узнать о его пристрастиях в литературе, живописи и музыке, которая для него всегда была особенно важна:Я всегда говорю на своих выступлениях, что основная задача художника – сделать так, чтобы люди научились хотя бы немного радоваться жизни. А когда меня просят назвать художников, которые справились с этой задачей, я отвечаю: «Битлз».
Хотя к людям искусства он столь же нелоялен, как к меньшинствам:Я сам не раз говорил на своих выступлениях: «Если вам хочется по-настоящему расстроить родителей, но у вас не хватает смелости заделаться гомосексуалистом, вы всегда можете стать человеком искусства».Рассказ о множестве событий в жизни его обширной родни чаще всего депрессивный и пессимистический. Вот только один его дядя мне очень понравился, потому что созвучен моему мировосприятию:Он говорил не о каких-то великих свершениях, а о самых простых, повседневных вещах: когда пьешь лимонад в жаркий полдень в тенечке, или вдруг чувствуешь запах свежего хлеба из булочной, или сидишь ловишь рыбу, и тебя не волнует, поймаешь ты что-нибудь или нет, или слышишь, как где-то в соседнем доме кто-то по-настоящему классно играет на пианино.
Дядя Алекс втолковывал мне, что в моменты таких прозрений обязательно надо сказать вслух и с чувством: «Как же здорово, правда?»Не рискну советовать эту книгу, потому что она какая-то тяжёлая, приводящая в растерянность. Возможно, в год написания многие тезисы из неё были прям откровениями, а сейчас уже - просто затасканные и перецитированные истины, вроде того, что "помяни мое слово, солнце, благодаря телевидению уже очень скоро мы все снова станем неграмотными" или "в самом ли деле великие открытия, вроде обнаружения другого полушария или общедоступной атомной энергии, принесли людям радость и счастье?"
Но с точки зрения глубокого знакомства с писателем, даже скорее - с его личностью, а не творчеством, книга может оказаться достойной прочтения. Так или иначе,как любил говорить Килгор Траут: «Жизнь продолжается!»

Что-то во флэшмобе 2011 года мне подозрительно везёт на итоговые произведения. На последненькое. Сначала Гамсун, потом Буковски, теперь Воннегут по совету satanakoga . Предыдущие попытки ознакомиться с "Времетрясением", а их было несколько, проходили по единому сценарию: заглядываю, дочитываю ровно до того места, где академика Сахарова обзывают дураком, плююсь, закрываю. И посейчас не сомневаюсь: прежде чем обзываться, надо хотя бы знать, что город Горький, куда Сахарова сослали, - не "полустанок, построенный на вечной мерзлоте". А что касается параноиков из Советского Союза... если ты страдаешь паранойей, это ещё не значит, что тебя не преследуют.
Эта псевдошутка годилась бы эпиграфом к беспрецедентной сборной солянке имени К. Воннегута. Здесь и сальные анекдоты [Вот еще одна старая шутка. "Привет, меня зовут Сполдинг. Думаю, вы держали в руках мои яйца". Ее больше никто не понимает, поскольку Сполдинг больше не является крупнейшим в Индианаполисе поставщиком куриных яиц], и фантазмы незабываемого Килгора Траута, и мемуарные отрывки, и размышления о неизбежной смерти и о странных историях, рассказанных с помощью чернил и отбеленной древесной массы.
Толстовский ведь приём: помните, в "Воскресении" он описывает литургию с полной отстранённостью, как набор бессмысленных и оттого гнусных ритуальных действий. Да, для Воннегута литература - это двадцать шесть фонетических символов, десять цифр и восемь или около того знаков препинания, составленных в хитрые последовательности, поделенные на части, расположенные горизонтально одна под другой, а живопись - пятна краски на плоских поверхностях, вставленных в рамы. Без иллюзий. Никакого божественного трепета. Только ни того, ни другого эта бестрепетность не лишает смысла.
Очень бы хотелось научиться такому взгляду на мир. У Воннегута чёткая структура, иногда даже слишком жёсткая. Поэтому его любят подростки, психопаты и программисты. За упорядоченность абсурда. Даже time-quake, одно из элегантнейших фантастических допущений последних тридцати лет, обсуждается настолько естественно, без натуги... Воннегут - парадоксалист без парадокса. Любая ситуация у него приобретает зазеркальный отблеск: такое никак невозможно, потому что по-другому не бывает.
Жена забеременела и решила бросить учебу. Мы пошли к заведующему кафедрой. Я помню, мы нашли его в библиотеке, и Джейн сказала этому меланхолику, сбежавшему в Америку от ужасов сталинизма, что она уходит с кафедры, поскольку ее угораздило залететь.
Я никогда не забуду, что он ответил Джейн: "Дорогая моя миссис Воннегут, беременность - это не конец жизни, а, наоборот, начало".Курт Воннегут напоминает иногда специалиста по эргономике, который без особых предупреждений явился к вам в дом, чтобы переставить мебель. И ведь переставил! И ведь действительно удобно, красиво, меньше энергетических затрат - и до чего же непривычно! Как больно ударяешься о безупречно спланированные углы, а навесной шкафчик так и норовит врезать по затылку. Кто ищет в беллетристике уюта, волшебства, чаепития с печеньем, в гостях у американского сказочника переживёт не лучшие минуты. Иногда на стол ставят несколько специфические закуски:
Охотники договорились, что тот, кто скажет хоть слово против отцовской стряпни, сам станет поваром. Поэтому отец готовил все хуже и хуже, пока остальные прекрасно проводили время в лесу. Но, насколько бы противен ни был ужин, охотники его нахваливали и аплодировали отцу.
Когда однажды утром они ушли, отец нашел кучку свежего лосиного дерьма. Он пожарил его на моторном масле и подал в тот вечер в качестве пирожков на пару. Первый, кто их попробовал, сразу же сплюнул. Он просто не мог иначе. Он пролепетал: "О Господи! На вкус это лосиное дерьмо, жаренное на моторном масле!"
А затем добавил: "Но приготовлено отлично, отлично!"Да, вот именно. Что бы ни подавалось к безумному чаю в вечные пять часов... то есть в повторно наступившее десятилетие, приготовлено будет отлично, отлично. Ни полслова не скажу против повара, его сборную солянку из всего сразу одобряю без оговорок. Вернее, каждую мелочь вроде "параноиков" готова оговаривать до Второго Пришествия, а с целым и спорить не хочется. satanakoga , жму руку за неоспоримо удачный совет.