Короткие интервью с подонками

Да, это литеретура экспериментальная. Вплоть до подачи пронумерованных тезисных набросков к созданию сюжета, поданных в качестве самого текста сюжета.
Да , это литература интеллектуальная. Дело даже не в количестве отсылок . Американская книга без 100500 отсылок и не книга вовсе . Тут высоколобость и огромная начитанность видны и без того.
И да, встречаются жемчужины , как эссе «наблюдение на краю бассейна в жаркий осенний день при полном стечении народа» с чудной техникой полотна «два стежка вперёд-стежок назад- два стежка вперёд-стежок назад», когда из-за этих постоянных повторов-откатов назад то и возникает цельное полотно. Но было и маловпечатляющее бубнение . Всё как у нормального эксперимента в общем-то )))
Но что мне категорически в «Интервью» не нравится , так это то, что за каждым эссе, рассказом незримо витает психопатия. Точнее даже Уоллес и описывает не сюжеты и героев, а разные формы психопатии .
И да, Уоллес и утверждал, что основная его цель – дотянуться своими щупальцами до чувств читателя . И проблема даже не в определённом садизме подачи. В конце то концов понять физическую боль можно только опустив руку в жаровню.
Проблема в том, что это штука однобокая и одноразовая.
Засунув руку в жаровню, невозможно испытать радость или оптимизм .
А засовывать эту руку повторно …вряд ли достигнешь первично эффекта . )))
Резюме: нужно «забвение» читать. Или это будет просто повторение, или это будет шаг вперёд … но шаг этот тогда будет исключительно к верёвке

В 2019 году я проглотил «Бесконечную шутку» — 1 300 страниц мелким кеглем — за три недели, а в 2020-м проплыл через «Короткие интервью с подонками» (не убежден, кстати, что оригинальные Hideous Men эквивалентны слову «подонки», имеющему чересчур лобовую коннотацию) — 340 страниц вальяжного формата — за те же три недели. Это как пересесть с межгалактической ракеты на велик и покатить городскими подворотнями. Фишка в том, что на велике, не исключаю, скорость будет чувствоваться даже лучше.О чем это я? «Короткие интервью» — идеальная точка для погружения в голову Уоллеса. Здесь есть все характерные приемы, темы и прочие мемы, оканчивающиеся на «-мы», но безраздельно принадлежащее «Я» этого неординарного писателя, чье стремление изобразить каждую психическую, эмоциональную, интеллектуальную реакцию своих героев, во всей ее полноте и неоднозначности, сродни безнадежной (но и очаровательной) попытке обозреть физические и математические законы вселенной, прибегая только и единственно к Большому Оксфордскому словарю английского языка.In one word, книга замечательна именно своим объемом. Она не угнетает, чем выгодно отличается от главного Уоллесовский романа (1 640 грамм живого веса между прочим), сохраняя при этом уникальное великолепие стиля, слога, сложности, за которое можно (и нужно) любить Д.Ф.У.А еще один из центральных текстов сборника, «Личность в депрессии», открывается поразительно точным самоописанием (вероятно, невольным), в котором я усматриваю диагноз и метод, приговор и новаторство, слабость и силу этого немного безумного и безумно изобретательного американца:«Личность в депрессии переживала жуткую и нескончаемую эмоциональную боль, и сама невозможность поделиться этим чувством или выразить его была компонентом боли и усиливала фундаментальный ужас перед нею».

Думаю, что самое интересное в книге - типажи. Люди, вроде, не меняются. Но меняются. Тут современные узнаваемые типажи разного рода людей. Не приятно находит себя среди них, но как-то пересматриваешь свое поведение после чтения. «Личность в депрессии» - отличная зарисовка… много чего зарисовка. Но без снобизма или, скажем, порицания. Такое наблюдение за жизнью. Мало кому удается сделать срез поколения. Чаще мы ухватываемся за отдельную историю. А тут общая на всех.

Одна из... хотя нет, самая странная книга из всех. Эта книга сломала мне мозг. Это книга-зарисовка, книга-впечатление, книга-ощущение, книга-бред, книга-откровение...Однозначно могу сказать, что читать ее нужно не каждому. "Короткие интервью" действительно короткие, но написаны длинными предложениями, которые приходилось читать по нескольку раз, чтобы хоть что-то понять. Кстати, местами встречаются авторские примечания, которые огромны и усложняют и без того сложный текст.У книги тег "черный юмор", а мне показалось совсем не смешно. И это даже не сатира, истории порой настолько жуткие и гротескные, что просто не смешно. Здесь ущербность человека доводится до абсурда, и от осознания существования таких личностей порой подташнивало.Пару раз мне казалось, что Уоллес окончательно взорвал мой мозг, но нет после перерыва приходило осознание прочитанного. Книгу нельзя читать большими частями. Лучше останавливаться, как только почувствуете, что нить повествования ускользает. Со мной это регулярно происходило после 20-30 страниц, поэтому читала я медленно.Если и есть какая-то книга, у которой я посоветую сначала прочитать ознакомительный фрагмент, то это "Короткие интервью с подонками". Только на этой книге я поняла, зачем они вообще нужны.

Это НЕЧТО. Сильно, жёстко, грубо, честно, испепеляюще искренне и совершенно непристойно.
Уоллес озвучивает самые мерзкие, тайные и личные мысли, страхи и желания людей. И делает это удивительным образом. Формы его произведений - не просто игра со словами или шрифтами. Он изменил саму суть литературного произведения. Невообразимо длинные примечания к тексту, создающие свой собственный взгляд на сюжет, когда уже не понимаешь, где автор, где рассказчик, а где главный герой. Октет - цикл зарисовок, заканчивающий зарисовкой о сложности с написанием цикла зарисовок. И это не просто ломает четвертую стену, это ломает всю концепцию художественной литературы. И интервью - основная часть сборника. Эти интервью произвели на меня самое сильное впечатление. Читатель видит лишь ответы героя, вопросы беззвучны. В каком мире находится отвечающий? Реальный мир, чистилище, бардо? Что-то в ответах героев меня склоняет к двум последним вариантам. Ведь таким бесхитростным и откровенным подонком человек может быть только сам с собой.

Уоллес непостижим, недосягаем, он очередной раз переворачивает все литературное сознание и понимание с ног на голову. Не дает передохнуть между такими разными, но каждый раз такими невероятными историями. Кажется, что ничем уже никто, да и Уоллес тоже, не может удивить, но очередной рассказ и очередное открытие! Смелые жанры, необдуманная и от того такая живая подача текста, разговор с читателем прямо через душу. Один из рассказов, кстати, о том, как Уоллес представляет себе нас, его чужих, незнакомых читателей, но для которых и только для которых он сейчас изливает свою душу на бумагу.
⠀
Рассказы о нелегком бытовом выборе, о семейном, любовном выборе, выборе для детей, выборе из-за детей. Какие-то рассказы совершенно не пОняты, а какие-то навсегда останутся в разорванном сердце.
И вновь Уоллесу удается своим слогом и изложением невероятно достоверно, правдоподобно, понятно и прочувственно описывать эмоции и состояние конкретного человека. У многих срабатывает эмпатия от того, что они чувствуют все так же, у кого-то появляется четкое представление тех чувств, которые ни разу в жизни еще не были испытаны. И теперь у тебя есть выбор – испытывать ли их на самом деле.
⠀
Никто никогда не был и не будет похож на Уоллеса. Он литературный столп!

*возможен маааленький спойлер* - но все же если кактус не полезет, прочтите эту рецензиюКраткие интервью с подонками - скорее манифест форме, чем содержанию. БОльшую часть своей жизни я хранила в себе твердое убеждение, что содержание ВСЕГДА и НАМНОГО важнее формы. Это не так. И Уоллес это доказывает: "Форма важна". Содержание тут тоже есть, но чтобы его оценить, нужно пройти весь путь книги до конца.Личность в депрессии
Вы не смогли прочесть этот отрывок? Все дело в форме. Читая ДФУ, даже черт сломит ногу в поиске глубинного смысла, если забьет на форму. Что говорит нам форма отрывка: формализм убивает живое. Употребление постоянных канцеляризмов (мы будто читаем дежурный отчёт психиатра) убивает в нас живое желание читать, следование инструкции психиатром убивает желание счастья у личности с депрессией. Смотрите в суть, даже если для этого нужно продираться скрозь форму - в этом и смысл. Продолжаем смотреть на содержание через форму.Телевизионный миф
Осторожно: возможен синдром поиска глубинного смысла.
Америка - страна без мифов и сказаний (- коренной народ практически истреблён вместе с их культурой). ДФУ пишет (или слагает?:) миф на основе самой главной американской реальности - телевидения. По всем канонам мифического жанра нам трудно его читать, предложения суперсложные и длинные. Есть большой акцент на родственные связи главных и второстепенных персонажей. У героев есть мифические имена (Агон М. Нара, Цисси, Овидий Ограниченный), они действуют в порыве страсти и эмоций, суеверны и верят в высшие силы. Наряду с этим используются сокращения (иногда совершенно невоспринимаемые), которые напомнают, что все происходит в современности. И эта гремучая смесь говорит: "Это бессмысленно. Их верования, мелкие игры, переживания бессмысленны. Также бессмысленно пытаться сделать миф из этого, потому что для великих греческих мифов была благодатная почва - многовековая вера народа. Эти мифы несут историю! У США нет такой почвы".
В любом случае, это ИМХРецензии.Слом четвертой стены
Октава с викториной.
Это откровение. Викторина - изначально не самая обычная форма для рассказа. ДФУ берет ее как экспериментальную. Но у него не получается. Он сокращает планируемые 8 вопросов до 4х с дополнением, один вопрос сначала бросает неоконченным, но возвращается к нему, чтобы дописать через какое-то время. В конце он заявляет: "Да, ребята, я облажался. Это мое интервью. Это выглядит жалко, но я хочу быть честным с вами, я пытался. Мы все делаем ошибки, но очень важно быть честным с собой и признавать это."Ценное в интервью:
- ДФУ ооочень удачно использует форму как значимый элемент в донесении идеи;
- ДФУ знает, что такое любовь. В отличие от Бегбедера с его "тремя годами" и дописыванием через много лет, что любовь всё-таки живёт дольше "положенного срока", Уоллес знает, что такое любовь;
- и показывает своих подонков именно через призму любви и понимания. Поэтому если мы и не испытываем симпатию к ним, то по крайней мере понимаем, что они запутались и испытываем сострадание. И понимаем, какими бы подонками они ни были, у них есть шанс на спасение. Значит, и у нас тоже.