Читать онлайн Иллюзия бесплатно

Нора Робертс
Иллюзия (Calculated in Death )

Бедность желает многого; жадность — всего.

Публилий Сир

Деньги без чести — болезнь.

Бальзак

Глава 1

Убийственно пронизывающий ветер гнал по городу холодный ноябрьский воздух и, как будто множеством мелких острых зубов, прокусывал до костей. Она забыла перчатки, однако это даже было к лучшему, так как в противном случае ей, скорее всего, пришлось бы испортить еще одну дорогую пару при осмотре места происшествия.

За неимением перчаток лейтенант Ева Даллас засунула озябшие руки в теплые карманы пальто и взглянула на труп.

Тело женщины лежало на нижних ступеньках небольшой лестницы, которая вела в квартиру, расположенную на цокольном этаже. Еве достаточно было посмотреть на характерный поворот головы трупа, чтобы без помощи судмедэксперта уверенно сказать, что у женщины сломана шея.

По прикидкам Евы, пострадавшей было лет сорок пять. Без пальто, почему-то подумала Ева, хотя какое значение для несчастной мог иметь теперь пронизывающий ноябрьский ветер? Деловой стиль одежды: пиджак, водолазка, брюки, хорошие туфли на невысоком каблуке. Наверное, модные, но в этом лучше разбирается ее коллега, детектив Пибоди, которая должна была тоже вот-вот прибыть на место происшествия.

Никаких украшений, по крайней мере, таких, которые бы бросались в глаза. Нет даже браслета.

Ни сумки, ни портфеля, ни пакета.

На ступеньках нет никакого мусора, на стенах отсутствуют обычные граффити. Ничего, только мертвое тело, прислоненное к стене.

Ева обернулась к женщине-полицейскому, приехавшей на вызов.

— И что же здесь произошло, по вашим сведениям?

— Звонок поступил в двенадцать минут третьего. Мы с напарником находились в двух кварталах отсюда. Вели круглосуточное дежурство. Ровно через две минуты мы уже были здесь. Владелец здания, Брэдли Уайтстоун, и некая Альва Муни стояли на тротуаре. Уайтстоун заявил, что они не входили внутрь. По словам хозяина, в настоящее время дом находится на ремонте и пустует. Они обнаружили тело, когда Уайтстоун привел Муни осматривать квартиру.

— В два часа ночи?

— Да, лейтенант. Они заявили, что весь вечер провели в ресторане, потом заходили в бар. Даже в несколько, лейтенант.

— Понятно.

— Они сидят у моего напарника в машине.

— Я побеседую с ними позже.

— Мы сразу поняли, что жертва мертва. При ней не было никаких документов. Также не было украшений, сумки и пальто. Нам сразу бросилось в глаза, что у нее сломана шея. Кроме того, есть еще несколько признаков насилия: синяк на щеке, разбитая губа. Похоже на нападение грабителей. Но… — Женщина слегка покраснела. — Но что-то тут не так.

Последняя его фраза заинтересовала Еву, и она кивком попросила продолжить.

— Потому что?..

— К ней ведь не просто подбежали и вырвали из рук сумочку. Посмотрите, на ней нет пальто. Значит, его с нее сняли. На все это нужно время. И если убитая упала или ее столкнули с лестницы, то почему она лежит здесь, прислонившись к стене, а не на нижних ступеньках? Сейчас она не видна с тротуара. Больше похоже на то, что ее сюда специально подбросили, лейтенант.

— Не хотите ли вы поступить на работу детективом в отдел убийств, Терни?

— Простите, лейтенант, если влезла не в свое дело.

— Ну что вы, все в порядке. Но она вполне могла упасть с лестницы, неудачно приземлиться и сломать себе шею. Нападавший бежит за ней, оттаскивает ее к стене, где она будет не видна с улицы, снимает с нее пальто и все остальное.

— Да, лейтенант.

— Я согласна с вами, что все равно что-то здесь не так. Однако простого ощущения нам недостаточно. Оставайтесь здесь. Скоро подъедет детектив Пибоди.

С этими словами Ева открыла свой рабочий саквояж и достала из него специальные перчатки и бахилы, предназначенные для осмотра места преступления.

В здешней части нью-йоркского Ист-Сайда царила тишина. По крайней мере, в ночные часы. В большинстве квартир и магазинных витринах не было света. Все закрыто, даже бары.

Конечно, где-нибудь на расстоянии нескольких кварталов отыщется какое-нибудь работающее питейное заведение для полуночников, но слишком далеко отсюда, чтобы рассчитывать найти в нем свидетелей.

Полиция обязательно проведет опрос местных жителей, однако шансов обнаружить кого-то, кто мог видеть, что тут произошло, было совсем немного. В такой жуткий холод с колючим, пронизывающим ветром любой нормальный человек будет сидеть в четырех стенах, предпочитая домашнее тепло и уют каким бы то ни было уличным развлечениям.

Что, собственно, делала и Ева до того, как ей позвонили, — лежала, свернувшись калачиком, рядом с Рорком.

Вот какую награду получаешь за то, что выбрала профессию полицейского, подумала Ева, а в случае с Рорком — за то, что выбрал жену-полицейского.

Ева спустилась по ступенькам и вначале осмотрела дверь в дом, затем проследовала к трупу и присела на корточки рядом с ним.

Да, убитой примерно лет сорок пять. Светло-каштановые волосы, зачесанные назад. Небольшой синяк на правой щеке, засохшая кровь на рассеченной губе. Мочки на обоих ушах проколоты, значит, если на ней были сережки, то преступник аккуратно снял их, а не торопливо вырвал.

Приподняв руку женщины, Ева обратила внимание на ободранное запястье. Что-то вроде содранной мозоли, подумала она, прежде чем прижать палец правой руки женщины к идентификационному устройству.

«Марта Дикенсон, — выдало оно. Пол — женский, раса — смешанная, возраст — сорок шесть лет. Замужем за Дензелом Дикенсоном. Двое детей и квартира в Верхнем Ист-Сайде. Работает в бухгалтерской компании «Брюер, Кайл и Мартини», расположенной в восьми кварталах отсюда».

Пока Ева просматривала информацию, ветер разметал ее короткие волосы. Она забыла надеть шапку. В ее темно-карих глазах, почти такого же цвета, что и волосы, застыло сосредоточенное выражение настоящего исследователя. В этот момент она не думала о муже, детях, друзьях, семье. Единственное, что ее занимало, — это мертвое женское тело, лежащее перед ней; его положение, место и время смерти — без десяти одиннадцать вечера.

«И что же ты здесь делала, Марта, холодной и мрачной ноябрьской ночью на расстоянии нескольких кварталов от своего офиса и дома?»

Ева осветила фонариком брюки женщины и обратила внимание на синие нитки на черной ткани. Осторожным движением, при помощи пинцета она положила две нитки в прозрачный пакетик, черкнув записку для «чистильщиков».

И тут у себя над головой она услышала голос Пибоди, задавшей какой-то вопрос, и ответ патрульного полицейского. Ева выпрямилась. Когда она повернулась к Пибоди лицом, кожаное пальто колоколом поднялось вокруг ее стройной высокой фигуры. Коллега, громко стуча каблуками, спускалась по ступенькам.

Пибоди не забыла надеть шапку, захватила с собой и перчатки. Розовая — о господи, розовая!!! — лыжная шапочка с нахального вида помпоном закрывала ее темные волосы и верхнюю часть лица до самых глаз. Разноцветный шарф был несколько раз обмотан вокруг шеи поверх плотного пальто темно-синего цвета. Под цвет лыжной шапочки были подобраны и розовые мокасины, которые, по мнению Евы, Пибоди не снимала никогда, даже в постели.

— Как ты можешь передвигаться при таком количестве одежды?

— Я кое-как добралась до метро, а потом от метро пришла сюда, но зато не замерзла. Жуть! — На лице Пибоди промелькнуло выражение искреннего сочувствия. — На ней даже нет пальто.

— Кажется, ей безразлично. Марта Дикенсон, — начала Ева излагать Пибоди наиболее существенные факты. — Она по какой-то причине оказалась довольно далеко от своего офиса и от дома. Возможно, Дикенсон как раз возвращалась с работы домой, но почему она не поехала на метро, особенно в такой вечер, как сегодня?

— Да, странно… Дом, как я вижу, сейчас на ремонте. Пустой. Очень удобно, правда? И лежит она в самом углу. Ее не нашли бы до утра.

— Но разве обычный уличный грабитель стал бы все так тщательно продумывать? Еще одна странность, к которой, в принципе, можно добавить и другую: откуда он узнал, что этот дом пустует?

— Возможно, он здешний, — предположила Пибоди. — Или один из тех, кто ремонтирует дом.

— Не исключено. Надо хорошенько осмотреть помещение, но вначале побеседуем с теми, кто вызвал полицию.

— Вызывать «чистильщиков»?

— Пока не надо.

Ева поднялась по ступенькам, подошла к патрульной машине. Не успела она сделать знак полицейскому, сидевшему в машине, как из нее вылез какой-то мужчина.

— Вы занимаетесь этим? — спросил он срывающимся голосом. Чувствовалось, что нервы у него на пределе.

— Лейтенант Даллас, — представилась Ева. — А вы мистер Уайтстоун?

— Да, это я…

— Вы вызвали полицию.

— Да. Как только обнаружили… ее. Она была… Мы были…

— Вы владелец этого дома?

— Да.

Очень привлекательный мужчина, едва за тридцать. Уайтстоун сделал глубокий вдох и выдохнул облачко пара. Когда он заговорил снова, его голос звучал уже спокойнее и увереннее.

— На самом деле здание принадлежит мне и моим компаньонам. В целом мы владеем восьмью помещениями — на третьем и четвертом этажах.

Он перевел взгляд на верхние этажи дома. На парне тоже нет шапки, подумала Ева, только шерстяное пальто строгого черного цвета и черный шарф в красную полоску.

— Мне лично принадлежит квартира на первом этаже, — продолжил Уайтстоун. — Сейчас мы занимаемся ремонтом и со временем сможем перевести сюда наш бизнес, на первый и второй этажи.

— В чем же он заключается? Ваш бизнес?

— Финансовое консультирование. «Группа WIN». По первым буквам наших фамилий: Уайтстоун, Ингерсол и Ньютон.

— Поняла.

— Я должен был жить в квартире на первом этаже. По крайней мере, так планировалось. Я не…

— Может быть, вы расскажете мне, как провели прошлый вечер? — намекнула Ева.

— Брэд! — донесся женский голос.

— Посиди в машине, Альва. Там тепло.

— Я больше не могу сидеть.

Из машины выскользнула холеная блондинка в меховом манто и кожаных сапогах на тонких высоких каблуках.

Она подошла к Уайтстоуну, и он взял ее под руку.

Выглядят как пара с журнальной фотографии, подумала Ева. Оба красивые, хорошо одетые и напуганные.

— Лейтенант Даллас, — Альва протянула руку Еве. — Вы меня не помните?

— Нет, не помню.

— Мы пересеклись секунд на пять на празднике Большого Яблока прошлой весной. Я — член организационного комитета. Но это не имеет значения, — добавила она, покачав головой, и ветер вздыбил, казалось, целый ярд ее шикарных пышных волос. — Чудовищно! Несчастная женщина. Они даже не остановились перед тем, чтобы сорвать с нее пальто. Не знаю, почему меня особенно потряс именно этот поступок, но в нем есть что-то исключительно подлое.

— Кто-нибудь из вас прикасался к телу?

— Нет, — ответил Уайтстоун. — Мы поужинали в ресторане, потом пошли в бар чего-нибудь выпить. В «Ки Клаб», он всего в нескольких кварталах отсюда. Я рассказывал Альве, чем мы тут занимаемся. Ее заинтересовала моя болтовня, и тогда я решил провести для нее небольшую пешую экскурсию. Моя квартира уже почти отремонтирована, поэтому… я уже достал свой ключ и хотел набрать код, когда Альва вдруг вскрикнула. Я даже не заметил ее, лейтенант… ту женщину. Не видел, пока Альва не закричала.

— Она лежала в самом углу, — добавила спутница Уайтстоуна. — Вначале, когда я закричала, я подумала, что она просто спит, решила, что это какая-то местная бродяжка. Я не поняла… а потом до меня дошло. Мы все поняли…

Она прижалась к Уайтстоуну, и он обнял ее за талию.

— Мы не прикасались к ней, — сказал он. — Я подошел ближе, но уже было видно… было ясно, что она мертва.

— Брэд хотел, чтобы я зашла в квартиру, — там было тепло, но я не согласилась. Я не могла сидеть в теплом доме, зная, что она лежит на холодной лестнице. Потом очень быстро приехала полиция.

— Мистер Уайтстоун, я хотела бы попросить у вас список ваших партнеров и людей, работающих на ремонте здания.

— Да, конечно.

— Как только вы передадите мне требуемую информацию и оставите ваш адрес и телефоны моей коллеге, вы будете свободны и сможете отправиться домой. Мы с вами свяжемся.

— Мы можем идти? — переспросила Альва.

— Да, пока да. Мне нужно только ваше разрешение на то, чтобы пройти внутрь здания.

— Ну конечно. Все что угодно. У меня есть ключи и коды, — начал он.

— Спасибо, не нужно. У меня есть все необходимое. Если у нас возникнут какие-то проблемы, я дам вам знать.

Когда Ева повернулась, чтобы идти к дому, ее окликнула Альва:

— Лейтенант, когда я встретила вас в прошлый раз, я подумала, что то, что вы делаете, восхитительно. В определенном смысле. Как «Дело Айкоув». И что из этого мог бы получиться великолепный фильм. Тогда мне ваша работа показалась такой романтической. Но теперь я вижу, что ошибалась. — Альва украдкой глянула в сторону открытой двери, в проеме которой была видна лестница. — У вас очень тяжелая и мрачная работа.

— Это просто работа, — ответила ей Ева и быстрым шагом направилась к дому. — Опрос местных жителей мы проведем утром, — сказала она Терни. — Вряд ли мы чего-то добьемся от них, если разбудим в такое время. Пустует все здание, не только это помещение. Проследите, чтобы свидетели прошли туда, куда нужно. Какой у вас участок, Терни?

— Сто тридцать шестой.

— А ваш начальник?

— Сержант Гонсалес, лейтенант.

— Если вы хотите поучаствовать в опросе свидетелей, я решу с ним этот вопрос. Будьте здесь в полвосьмого.

— Слушаюсь, лейтенант!

Ева спустилась по лестнице, отключила коды и вошла в помещение на первом этаже.

— Зажгите весь свет, — приказала она и обрадовалась, когда повсюду включился свет.

Жилое пространство, которое она определила на глазок, так как в нем еще не было мебели, было очень большим. Стены — те, которые уже успели покрасить, — были похожи на свежие бутерброды с маслом, а полы — те, что не были покрыты брезентом, — сияли густым темным лаком. Материалы и инструменты, аккуратно сложенные по углам, свидетельствовали об активно ведущейся работе.

Судя по всему, здесь все делается профессионально и ответственно — все, до мельчайших деталей.

Но с другой стороны, почему же в таком случае брезент в этом месте лежит так криво, в отличие от всех остальных кусков, и обнажает обширный участок сверкающего пола?

— Как будто кто-то поскользнулся на нем или с кем-то боролся, — сказала Ева, проходя по нему, затем отсканировала ширину и длину участка и расправила брезент.

— Здесь остались брызги краски, но…

Она присела, вынула фонарик и осветила брезент.

— Вообще-то, это больше похоже на кровь. Несколько капель.

Ева открыла сумку, взяла образец и отметила место для «чистильщиков».

Затем прошла дальше, в просторную прямоугольную кухню, еще более светлую и сияющую благодаря яркому защитному брезенту.

К тому времени, когда Ева закончила свой первый обход — главная спальня, ванная, вторая спальня или кабинет и еще одна ванная, — пришла Пибоди.

— Я уже начала проверку свидетелей, — сказала она. — Дамочка, с которой ты разговаривала, явно при деньгах. Возможно, не при таких, как у Рорка, но она может себе позволить суперское пальтишко и классные сапоги.

— Да, тут уж не ошибешься.

— И он тоже вполне состоятельный мужик. Деньги во втором поколении, но и сам прилично зарабатывает. У него было открытое акционерное общество, правда, десять лет назад. Она занимается спидингом. У нее масса спидинговых билетов, в основном в Хэмптон и из Хэмптона, где она живет.

— Ты же знаешь, что значит доехать до Хэмптона. Твое мнение, Пибоди?

— Хорошая работа, внимание к мельчайшим деталям, деньги тратятся разумно и со смыслом. И источник денег достаточно крупный и стабильный, чтобы их можно было тратить на по-настоящему хорошую работу и внимание к деталям. И…

Размотав пару ярдов своего шарфа длиной в милю, Пибоди подошла к месту, отмеченному Евой.

— Что здесь, на брезенте? Кровь?

— Брезент смят гармошкой, как коврик, это бывает, когда на нем кто-то поскальзывается. Все остальные куски лежат довольно ровно.

— На стройке случается всякое. И кровь иногда проливается. Но…

— Вот именно: но! Кровь на брезенте и мертвое тело на лестнице. Губа у трупа рассечена, а на брезенте засохшая кровь. Немного крови, поэтому ее вообще могли не заметить, особенно из-за того, что брезент смялся.

— Думаешь, они принесли ее сюда? — Нахмурившись, Пибоди оглянулась на дверь. — Я не заметила никаких признаков взлома, но проверю еще раз.

— Дверь действительно не взламывали. Возможно, открыли с помощью отмычки, но на это надо время. Скорее всего, они знали код, или же у них было хорошее электронное устройство для считывания кодов.

— Итак, подводя некоторый итог, можно сказать, что мы имеем дело не с простым уличным ограблением.

— Нет. Все несколько сложнее. Он явно не слишком умен. Я имею в виду убийцу. Если он достаточно силен, чтобы сломать ей шею, зачем бить ее? У нее синяк на правой щеке и губа разбита.

— Возможно, он просто толкнул или пнул ее.

— Не думаю, это уж совсем глупо. Пощечина? Мужчина дает пощечину женщине, если хочет ее унизить, а пинает, если зол, пьян и вообще если ему наплевать на то, какой вред причинит ей его удар и будет кровь или нет. Бьет наотмашь, когда хочет причинить боль, запугать. Судя по характеру удара, он действительно бил наотмашь.

Действительно, женщину ударили в лицо с такой силой, что и сейчас можно было заметить следы.

— Возможно, он достаточно умен и сдержан, чтобы не начать зверски избивать ее, — продолжала Ева, — но недостаточно умен, чтобы прибрать за собой и не оставить следов. Недостаточно умен, чтобы забрать с собой испачканный брезент. У основания правой ладони у нее содрана кожа, а на брюках — синие нитки, не исключено, что от коврика в машине.

— Ты считаешь, что кто-то схватил ее и затолкал в машину?

— Вполне возможно. Нужно же было как-то доставить ее сюда, в это пустое здание. Преступник достаточно хитер, чтобы снять с убитой все ценные вещи, включая пальто, — сымитировать ограбление. Но зачем же в таком случае оставлять обувь? Хорошие туфли. Выглядят они совсем как новые. И если вы грабитель, который не побоялся потратить время на то, чтобы снять с нее пальто, то зачем же оставлять на ней туфли?

— Если он доставил ее сюда, значит, ему нужно было уединение, — заметила Пибоди. — И время. На изнасилование не похоже. В противном случае зачем нужно было ее потом снова одевать?

— Она, по-видимому, шла либо на работу, либо с работы.

— С работы, — решительно заключила Пибоди. — Проверяя сведения по ней, я получила сообщение о том, что ее муж позвонил в полицию. Он заявил, что жена не пришла домой с работы. Она работала допоздна, но на сей раз вообще не вернулась с работы. По его словам, уходя из офиса, она говорила с ним по телефону, и это было вскоре после десяти часов вечера.

— Довольно много сведений для такого короткого сообщения, особенно относительно женщины, которая на несколько часов задерживается с возвращением домой.

— Мне тоже показалось, здесь что-то не то, поэтому я решила его проверить. Его зовут Дензел Дикенсон. Он младший брат судьи Дженнифер Янг.

— Да, ничего себе, — выдохнула Ева. — Дело становится все более запутанным.

— Я тоже это почувствовала.

— Вызывай «чистильщиков», Пибоди, и отметь происшествие как дело первостепенной важности. Если начинаешь заниматься гибелью невестки судьи, нужно надежно прикрыть задницу.

Ева задумчиво взъерошила волосы. Она собиралась заехать в офис погибшей, осмотреть дорогу, почувствовать характер местности, затем вернуться тем же путем и, прежде чем отправиться домой к Дикенсон, сделать все необходимые измерения, оценить время, предпочтительное направление и так далее. Но теперь…

— Муж, наверное, вот уже несколько часов подряд беспокойно меряет шагами квартиру. Нам придется пойти и сообщить ему печальную новость.

— Как же мне не нравится это делать, — пробормотала Пибоди.

— В таком случае тебе, может быть, стоит подыскать какую-нибудь другую работу.

* * *

Пентхаус Дикенсонов с садом на крыше считался лучшим из четырех пентхаусов одного из самых шикарных жилых зданий Верхнего Ист-Сайда. Построенное из серого камня и стекла, оно высокой и величественной стеной окружало район, где тротуары и парки были царством нянь с детьми и довольных жизнью господ, церемонно выгуливающих собак.

Ночной охране потребовалось подтверждение данных на Еву и Пибоди, что вызвало у Евы немалое раздражение.

— Лейтенант Ева Даллас и детектив Делия Пибоди. — Она поднесла к монитору на посту охраны свой жетон. — Нам необходимо переговорить с Дензелом Дикенсоном. Пентхаус «В».

— Пожалуйста, сообщите точную цель вашего визита, — произнес вежливый компьютерный голос.

— Она вас не касается. Отсканируйте наши жетоны и пропустите.

— Мне очень жаль, но пентхаус «В» в течение ночи находится под особой охраной. Для доступа в здание и в любое его помещение требуется разрешение управляющего, кого-то из владельцев квартир или официальное подтверждение экстренной необходимости.

— Послушай меня, кусок ослиного дерьма, мы — сотрудники полиции! Отсканируй наши жетоны и пропусти нас. В противном случае я потребую немедленно выдать нам ордера на арест управляющего, руководителя охраны и владельцев дома по обвинению в препятствии отправлению правосудия. И к утру вы все уже будете сидеть в куче собственного дерьма.

— Неприемлемый стиль общения нарушает…

— Неприемлемый стиль общения? О, у меня для вас припасен такой неприемлемый стиль общения, что вы быстро забудете разницу между приемлемым и неприемлемым. Пибоди, свяжись с Шер Рео из отдела административных решений и попроси ее начать процедуру выписки ордеров на арест всех упомянутых лиц. Мы посмотрим, как им понравится то, что их в столь позднее время вытащат из теплых постелей и в наручниках отвезут в Центральное отделение только потому, что этот оловянный компьютерный идол отказывается впустить в здание офицеров полиции.

— Успокойтесь, лейтенант.

— Пожалуйста, предоставьте ваши жетоны для сканирования, положите для проверки ладонь на планшет.

Ева одной рукой подняла жетон, а другую с силой опустила на планшет.

— Откройте замки. Сейчас же!

— Идентификация подтверждена. Доступ разрешен.

Ева быстрым шагом вошла в открывшуюся дверь, проследовала по облицованному черным мрамором вестибюлю к сияющим белизной дверцам лифта. Из двух стоявших по бокам вазонов высотой в человеческий рост при ее приближении появились два ярко-красных колючих цветка.

— Пожалуйста, подождите здесь, пока мистер и/или миссис Дикенсон будут поставлены в известность о вашем приходе.

— Иди-ка к такой-то матери!..

Не обратив ни малейшего внимания на слова робота, Ева прошла прямо в лифт. Пибоди поспешила следом за ней.

— Пентхаус «В», — произнесла Ева в микрофон. — И только попробуй не послушаться, клянусь, я на мелкие кусочки разнесу твою материнскую плату!

Как только лифт начал мягкий подъем, Пибоди облегченно выдохнула.

— Ты меня развлекла.

— Ненавижу, когда мной понукает бездушная электроника.

— На самом деле тобой понукает программист.

— Да, ты, конечно, права. — Ева прищурилась. — Ты чертовски права. Не забудь напомнить мне, что нужно обязательно найти того, кто программировал этого наглого киберподонка.

— Ну что ж, будет еще одно развлечение. — Однако, как только лифт остановился, радостная улыбка исчезла с лица Пибоди. — А вот здесь нас ожидают отнюдь не развлечения.

Они прошли в пентхаус «В». Здесь еще больше всяких средств охраны и оповещения, отметила для себя Ева. Планшеты для сканирования рисунка руки, потайные глазки, камеры.

Она нажала на кнопку звонка.

— Привет!

Ребенок, подумала Ева и на мгновение смутилась.

— Мы Дикенсоны. — Голоса менялись, как во время переклички: мужской, женский, девичий, мальчишеский. — Дензел, Марта, Аннабель, Зак. — Затем залаяла собака.

— А это Коди, — сообщил мальчишеский голос. — А вы кто такие?

— Э-э… — Не зная, что ответить, Ева поднесла свой жетон к видеокамере.

Она видела, как красная сканирующая черта скользит по нему. Мгновение спустя раздался традиционный компьютерный голос.

— Идентификация проведена и подтверждена. Минуту, пожалуйста.

Еще одно мгновение спустя цвет сенсора сменился с красного на зеленый.

Дверь им открыл мужчина в форменных штанах морской пехоты, в серой футболке и поношенных кедах. Вьющиеся волосы над усталым потемневшим лицом очень коротко острижены. Глаза цвета горького шоколада на секунду расширились, а затем наполнились ужасом. И прежде чем Ева успела что-то сказать, ужас у него в глазах сменился горем.

— Нет. Нет. Нет. — Он опустился на колени и схватился за живот, словно кто-то ударил его под дых.

Пибоди сразу же опустилась на корточки рядом с ним.

— Мистер Дикенсон.

— Нет, — продолжал повторять он, когда в комнату вбежал дог размером с шетлендского пони. Дог оценивающе взглянул на Еву. Та сразу же вспомнила о своем станнере. Но собака отвернулась от нее, завыла и засеменила к хозяину.

— Мистер Дикенсон, — заботливым тоном затараторила Пибоди. — Позвольте мне помочь вам. Давайте я помогу вам сесть в кресло.

— Марта. Нет. Я знаю, кто вы такие. Я знаю вас. Вы — Даллас. Офицер полиции, занимающийся убийствами. Нет!

Жалость все-таки победила страх перед громадной собакой, и Ева тоже присела рядом с Дикенсоном.

— Мистер Дикенсон, нам надо побеседовать.

— Не говорите этого. Не говорите! — Он поднял голову и с безнадежным отчаянием в глазах взглянул на Еву. — Пожалуйста, только не говорите.

— Мне очень жаль.

Он не выдержал и заплакал. Обхватив собаку, стоя на коленях и покачиваясь из стороны в сторону, Дикенсон рыдал.

Но сказать это все-таки было нужно. Даже несмотря на то, что все уже ясно, произнести это необходимо. Для оформления документов и для него самого.

— Мистер Дикенсон, мне очень жаль, но я должна сообщить вам, что ваша жена погибла. Мы выражаем вам глубокое соболезнование в связи с постигшей вас утратой.

— Марта… Марта… Марта… — Он повторял ее имя, словно какое-то заклинание или молитву.

— Может быть, к вам кого-нибудь пригласить? — тихо спросила Пибоди. — Вашу сестру? Или кого-то из соседей?

— Как? Как?

— Давайте все-таки сядем, — предложила Ева и протянула ему руку.

Несколько мгновений Дикенсон непонимающим взглядом смотрел на Еву, потом протянул ей дрожащую руку. Он был довольно высокого роста и хорошо сложен. Женщинам пришлось вдвоем взяться за него, чтобы помочь встать. Он поднялся и некоторое время стоял, покачиваясь, как пьяный.

— Не могу… Что?..

— Давайте сядем. — Пибоди провела его в просторную и ярко освещенную гостиную, в которой чувствовался уют счастливого семейства. Повсюду были разбросаны детские вещи и игрушки.

— Я принесу вам воды, хорошо? — спросила Пибоди. — Может быть, вы хотите, чтобы я связалась с вашей сестрой?

— Дженни? Да. Свяжитесь с Дженни.

— Замечательно. Посидите здесь.

Дикенсон опустился в кресло, и дог тут же положил свои здоровенные лапы и громадную голову ему на колени. Пока Пибоди искала кухню, Дикенсон обратился к Еве. Слезы продолжали струиться у него из глаз, но первое потрясение уже прошло.

— Марта… Где Марта?

— Сейчас ее осматривают судмедэксперты.

Ева заметила, как при этих словах Дикенсон дернулся, но продолжила:

— Они о ней позаботятся. Мы о ней позаботимся. Я понимаю, как вам сейчас тяжело, мистер Дикенсон, но мне необходимо задать вам несколько вопросов.

— Скажите мне, как… Вы должны объяснить мне, как все произошло. Она не вернулась домой. Почему она не вернулась домой?

— Именно это нам и предстоит выяснить. Когда вы общались с ней в последний раз?

— Мы с ней разговаривали примерно в десять часов. Она работала допоздна и позвонила, выходя из офиса. Я посоветовал ей вызвать такси. «Вызови такси, Марта». В ответ она назвала меня паникером. Мне не хотелось, чтобы она добиралась до дома на метро или долго стояла на улице, пытаясь поймать такси. Ведь сегодня так холодно.

— Она поехала на машине?

— Нет. Она посмеялась надо мной. Сказала, что прогулка до метро пойдет ей на пользу. Большую часть дня она, не отрываясь, сидела у компьютера. Кроме того, она… она… она хотела сбросить пять фунтов. О боже! Боже! Но что произошло? Несчастный случай? Нет, конечно, нет. — Дикенсон покачал головой. — Вы же занимаетесь убийствами. Кто-то убил Марту. Кто-то убил мою жену, мою Марту. Но за что? За что?

— Вам известен кто-либо, кто был настроен негативно по отношению к ней?

— Нет. Конечно, нет. Никто. Никогда. У нее не было никаких врагов.

В комнату вошла Пибоди со стаканом воды.

— Ваша сестра с мужем скоро приедут.

— Спасибо. Ее ограбили? Я ничего не понимаю. Если бы кому-то понадобилась ее сумочка, ее драгоценности, она бы отдала их. Решив остаться в городе, мы дали друг другу обещание, что никогда не будем рисковать. Ведь у нас дети. — Рука со стаканом снова задрожала. — Дети… Что я им скажу? Как я смогу им про это рассказать?

— Ваши дети дома? — спросила Ева.

— Да, конечно. Они спят. И они будут ждать ее, когда проснутся и станут собираться в школу. Она ведь всегда рядом с ними, когда они собираются в школу.

— Мистер Дикенсон, вы извините меня, но я должна задать вам этот вопрос. С вашим браком все было благополучно?

— У нас не было никаких проблем. Я — адвокат. Моя сестра — судья в уголовном суде. Я понимаю, вам нужно проверить меня. Ну что ж, проверяйте. — Его глаза снова наполнились слезами. — Послушайте… Делайте, что хотите, но скажите, что случилось с моей женой. Что случилось с Мартой?

Быстрее, подумала Ева. Нужно сделать это быстро и коротко.

— Ее тело нашли сегодня в третьем часу ночи у нижних ступенек лестницы в здании, расположенном на расстоянии примерно восьми кварталов от ее офиса. У нее была сломана шея.

Дикенсон шумно выдохнул, затем сделал судорожный вдох.

— Она не могла зайти так далеко. По крайней мере, не ночью и не одна. И она не упала, в противном случае вас бы здесь не было. Ее… ее изнасиловали?

— При первоначальном осмотре мы не обнаружили никаких признаков сексуального насилия. Мистер Дикенсон, вы не пытались связаться с женой после своего последнего разговора с ней и до нашего приезда сюда?

— Я звонил на ее номер чуть ли не через каждые пять-десять минут. Начал я, наверное, где-то около половины четвертого, но она не отвечала. Но раньше она никогда не допускала, чтобы я так переживал. Я знал… Минутку. — Он с трудом поднялся на ноги. — Минутку, — повторил он и выбежал из комнаты.

Дог какое-то время смотрел ему вслед, затем осторожно подошел к Пибоди и поднес лапу к ее колену.

— Может быть, собаке хуже, чем всем остальным, — пробормотала Пибоди и, как могла, постаралась успокоить животное.

Глава 2

Ева поднялась с дивана, решив пройтись по комнате, чтобы снять накопившееся напряжение и получше прочувствовать характер жилища Дикенсонов.

Повсюду фотографии в рамочках. Семейные снимки, большей частью демонстрирующие Марту Дикенсон в самые счастливые дни ее жизни с мужем и детьми. Снимки детей: серьезная и красивая девочка, еще только на подступах к переходному возрасту, и хорошенький мальчуган с заразительным обаянием, голос которого встретил их сегодня у дверей.

Картины… В основном пейзажи, среди них много морских — все в приглушенных, спокойных тонах. То искусство, которое понимают и любят обычные люди, подумала Ева.

Ничего излишне яркого и помпезного ни в произведениях искусства, ни в обстановке. Приоритетами для Дикенсонов были уют и удобство для детей.

И, возможно, для собаки. В целом для всей семьи.

Все в доме говорило об очень больших деньгах. Не слишком навязчиво и отнюдь не демонстративно, но достаточно недвусмысленно.

Огонь в камине пылал так же, как и на одном из снимков в окружении рождественских подарков, детей и больших красных цветов, традиционного праздничного украшения. Настоящий камин с настоящими дровами.

Дикенсон не позволяет погаснуть огню в домашнем очаге, подумала Ева и тут же с грустью напомнила себе, что это не помогло ни ему, ни его жене.

— Очень просторная гостиная, — заметила Ева как бы между прочим.

— Двое детей и такая громадная собака. Им нужен простор.

— Да, наверное. Дома в пригороде у них нет, поэтому они решили соединить здесь все его плюсы с плюсами городской квартиры. Он — адвокат в адвокатской конторе, я правильно помню?

— Да, и ее совладелец. «Граймс, Дикенсон, Харли и Шмидт».

— Постоянно задаюсь вопросом: почему все адвокатские конторы сразу же можно узнать по их названию? На чем он специализируется?

Пибоди пыталась удержать на коленях одновременно и планшет, и голову собаки.

— На земельной собственности и на налоговом законодательстве. В общем, на денежных делах.

— Как и наши основные свидетели. Интересно. Надо посмотреть, нет ли какой-нибудь связи между Дикенсоном с его фирмой и Уайтстоуном с компаньонами.

— Фирма Дикенсона занимает два этажа в… здании Рорка. Там находится ее основной офис.

— Еще один лакомый кусочек недвижимости.

— Явных пересечений между ним и свидетелями нет, но, возможно, у них есть общие клиенты.

— Я почти уверена в этом.

Ева замолчала, услышав звук открывающейся входной двери.

В комнату быстрым шагом вошла судья Дженнифер Янг. Заметив Еву, она чуть не споткнулась, и на какое-то мгновение — всего лишь на мгновение — показалось, что она как-то неожиданно обмякла. Но практически тут же расправила плечи, и на лице застыло непроницаемое выражение. Янг сразу же проследовала к Еве, оставив позади мужчину довольно хрупкого телосложения с восточной внешностью.

— Лейтенант.

— Судья Янг. Позвольте выразить мои соболезнования.

— Спасибо. Как мой брат?

— Ему нужно было уединиться.

Судья Янг понимающе кивнула.

— Дэниел, это лейтенант Даллас и детектив Пибоди. Познакомьтесь, мой муж, доктор Янг.

— Как дети? — спросил доктор Янг. — Они знают?

— Дети спят. Не думаю, что им что-то известно.

Дог уже успел отбежать от Пибоди и, помахивая хвостом, как плетью, стал ластиться к судье и ее мужу.

— Все в порядке, Коди, хороший мальчик. Сядь. Ну сядь же.

Поразительная женщина со смуглой гладкой кожей, темными глазами слегка навыкате и с репутацией жесткого и бесстрашного профессионала, судья Янг погладила дога по голове. Нежно погладила.

— Мне необходимо поговорить с Дензелом. Я знаю, у вас к нему много вопросов и времени всегда в обрез, но я займу всего несколько минут… — Она осеклась, увидев вошедшего Дикенсона. На его опухшее от слез лицо было больно смотреть.

— Дженни. О боже, Дженни. Марта.

— Я знаю, дорогой, я знаю.

Она подошла к нему, обняла.

— Кто-то свернул ей шею.

— Что? — Судья обхватила его лицо обеими руками. — Что ты сказал?

— Мне сказали, что кто-то свернул ей… Почему я не сумел заставить ее взять такси? Мне следовало самому позвонить, чтобы за ней прислали машину.

— Тише, успокойся. Пойдем со мной. Сейчас мы ненадолго пройдем в другую комнату. Обопрись на меня, детка. Дэниел.

— Да, конечно. — Янг повернулся к Еве. — Может быть, сварить кофе?

Ева знала: сейчас она может что угодно отдать за чашку кофе, но ей не хотелось терять время.

— Нет, спасибо. Все в порядке. Вы были дома, когда Дензел позвонил вашей жене?

— Да. Около полуночи, и он уже тогда был страшно встревожен. Марта не отвечала на его звонки, и прошло уже почти два часа с того времени, как она должна была вернуться домой. К тому моменту он уже связался с ночной службой безопасности. Где-то около десяти они занесли ее в свой список. Он позвонил и в полицию, но вы же знаете, как нерасторопна бывает полиция в случае подобных звонков: жена долго не возвращается домой. Поэтому он и стал звонить сестре в надежде на помощь.

— Насколько я понимаю, миссис Дикенсон редко задерживалась допоздна?

— Да, в общем, не часто. По крайней мере, в подобных случаях она всегда предупреждала Дензела. Старалась не нервировать его по пустякам. Так же, как и он ее. Мы сразу поняли, что что-то случилось, но я, конечно, не мог и предположить… Только не то, что произошло.

— Вы хорошо знали миссис Дикенсон?

— Извините, не могли бы мы сесть? Мне как-то тяжело. Я… — Он опустился в кресло. — Мне не по себе.

— Вам принести воды, доктор Янг?

Он улыбнулся Пибоди.

— Нет, не надо, спасибо. Вы спросили, насколько хорошо я знал Марту, — сказал он, снова поворачиваясь к Еве. — Я знал ее очень хорошо. Мы — настоящая семья, а для Дженни, Дензела и Марты семья — это все. Моя жена всегда была очень близка с братом. Дети… — Он бросил взгляд в сторону лестницы. — Я очень беспокоюсь о детях. Они ведь еще так малы для подобной трагедии, и для них сегодня детство в каком-то смысле закончится.

На мгновение он закрыл глаза.

— Вы, наверное, хотите узнать об отношениях Дензела и Марты? Я женат на адвокате — и судье — уже тридцать шесть лет, — добавил Янг, тяжело вздохнув. — Но я понимаю, что невозможно продолжать расследование без четкого ответа на этот вопрос. И я могу вас заверить, что они любили друг друга. Очень любили. Они были хорошей, счастливой семьей. Были ли у них размолвки и даже ссоры? Да, конечно. Но они очень подходили друг другу, как бы составляя единое целое, если вы понимаете, что я имею в виду. Выбирая себе спутника жизни, они оба сделали самый правильный в жизни выбор. Им очень повезло.

— Вам известен кто-либо, кто хотел бы причинить вред ей или через нее Дензелу?

— Нет, никого такого я не знаю. — Доктор Янг отрицательно покачал головой. — И, честно говоря, вообще не могу представить. Они оба счастливы и успешны в своей работе, у них хороший круг надежных друзей.

— Но у адвокатов часто появляются враги, — заметила Ева.

— Так же, как и у судей. Я прекрасно это понимаю. Но ведь Дензел занимается проблемами недвижимости, в основном налогообложением и финансами. Он не участвует в процессах, не занимается уголовными делами или семейным правом, то есть тем, что чаще всего накаляет человеческие страсти. У него чисто бухгалтерская профессия.

— Кстати, Марта ведь тоже была бухгалтером?

— Да, и поэтому они фактически говорили на одном языке, — подтвердил Янг, и у него на лице появилось слабое подобие улыбки.

— И у них были общие клиенты?

— Да, время от времени.

Он встал, когда в комнату вошел Дикенсон.

— Дженни варит кофе. Она просила… просила вас подойти к ней на минутку, лейтенант.

— Хорошо.

Ева бросила взгляд на Пибоди, та ответила кивком.

— Мистер Дикенсон, могу я задать вам еще несколько вопросов? — начала Пибоди, как только Ева вышла.

Ева прошла по коридору. Затем проследовала еще через одну комнату с такой же изысканной и в то же время удобной мебелью, которая на сей раз концентрировалась вокруг большого телевизионного экрана. На полках были расставлены фотографии, различные сувениры и шкатулки.

Эта комната плавно переходила в обширную столовую с темным лакированным столом, на котором стояла большая синяя ваза с белыми цветами. Из столовой Ева прошла на кухню. Шкафы из темного дерева и светло-серая стойка. Оконная ниша с мягкими стульями вокруг стола, за которым, как заключила для себя Ева, семья обычно обедала. Другое окно украшали многочисленные горшочки такого же синего цвета, как и ваза на столе, в которых росли, как показалось Еве, всевозможные целебные травы.

Судья Янг стояла посередине кухни и расставляла на подносе толстые синие кружки.

— Мой брат никогда не сможет с этим смириться. Они познакомились в колледже и сразу влюбились друг в друга. Поначалу я не одобряла его решения жениться на ней. Мне хотелось, чтобы он прежде, чем связывать себя серьезными отношениями с кем бы то ни было, закончил юридический факультет, получил необходимые для будущей профессии знания и по-настоящему устроился в жизни.

С этими словами она открыла буфет и достала сливочник.

— Я на десять лет старше Дензела и всегда о нем заботилась. Хотел он того или нет. — Судья Янг едва заметно улыбнулась. От этого тяжелые мешки у нее под глазами стали еще заметнее.

— Но Марте очень скоро удалось завоевать мое расположение. Знаете, я ее очень любила. Как свою младшую сестру.

Ее опухшие и покрасневшие глаза наполнились слезами еще до того, как она успела открыть сияющий белизной холодильник и достать оттуда сливки. Несколько мгновений сестре Дикенсона понадобилось на то, чтобы успокоиться.

— Они завели детей не сразу. Вначале сосредоточились на своем браке, потом делали карьеру, но, когда у них наконец появились дети, дочь и сын сделались центром их жизни. Ну, конечно, Дензел и Марта не стали профессиональными родителями. Они очень любили свою работу и многого в ней достигли, зато свободное время полностью отдавали семье. Равновесие, которому многие могут позавидовать. Дензелу его теперь уже никогда не восстановить.

Судья Янг поставила сливочник на поднос, а рядом с ним — подходящую по цвету сахарницу.

— Я все это вам рассказываю не без причины, — продолжила она после короткой паузы. — Я знаю, что вы будете собирать информацию о моем брате. Супруг всегда становится первым подозреваемым. Я дам вам список их друзей, соседей, коллег по работе и начальства. Прислуги — нянь и уборщиц. Всех, кого вы захотите допросить.

— Буду вам очень признательна за это. И еще нам нужен будет тот телефон, по которому он связывался с ней. Нам также придется посмотреть и другие электронные устройства и средства связи. Нашу работу ускорило бы разрешение на обыск квартиры, автомобилей и его офиса.

— Дензел вам даст такое разрешение. Он сделает все, о чем вы его попросите. Но я не могу подписать этот ордер. Я попрошу другого судью выдать и подписать его. Он не должен исходить от меня. И я попрошу вас только об одном: чтобы вы проводили обыск в отсутствие детей. Я скажу Дензелу, чтобы на завтрашний день он отвез детей к нам.

— Хорошо.

— Прощу вас, скажите, что вам уже известно?

— Мне очень жаль, но в данный момент я не могу сообщить подробности. Вы должны это понимать. Могу только сказать: создается впечатление, что на нее напали уличные грабители, которые по какой-то причине действовали слишком жестоко. Я полагаю, что у нее была сумка или портфель.

— Сумка-портфель. Коричневая кожаная сумка с ремнем через плечо и с серебряной инкрустацией. Дензел подарил ее Марте пять лет назад, когда она получила это место. У нее было также обручальное кольцо, она всегда его носила. Кольцо из белого золота, отделанное узором из сердечек. И браслет, который мы с Дэниелом подарили ей на сорокалетие. И то, и другое застраховано. Мы можем представить вам фотографии и описания.

— Да, мне бы это очень помогло.

— Вам, наверное, понадобится финансовая информация о них обоих. У каждого есть индивидуальные счета, но большая часть средств у них общая. Мы предоставим вам всю необходимую информацию. Вы должны знать, что Дензел не мог причинить Марте никакого зла.

— Судья Янг…

— Вы должны выполнить свою работу, и выполнить ее хорошо. И как можно скорее вычеркнуть его из числа подозреваемых. Но ведь вы сами все прекрасно понимаете. Вы умны, вы профессиональны, вы осторожны, и, я полагаю, у вас отличная интуиция. Мне не надо просить вас сделать для Марты все, что в ваших силах, потому что вы сделаете все сами, без моих просьб.

Тут ее голос дрогнул, и она замолчала на мгновение, прижала пальцы к глазам и сделала несколько глубоких вдохов.

— Не так давно, — начала судья Янг, — в разговоре с Дэниелом я мрачно пошутила. Иногда в нашем положении ради спокойствия близких людей мы вынуждены вышучивать тот риск, на который идем в своей профессии. И вот я пошутила, заметив, что если бы кто-то из тех подонков, которых я засадила в тюрьму, выполнил свои угрозы в мой адрес, я хотела бы, чтобы расследование моей смерти вели вы. «Добейся, чтобы следователем была Ева Даллас», — сказала я ему. И я вам клянусь, что если бы вы сами не занялись делом Марты, я бы задействовала все связи, которые имеются в моем распоряжении, чтобы вас поставили главным следователем по ее делу. Я хочу, чтобы вы и детектив Пибоди нашли того, кто это совершил, кто убил прекрасную женщину, кто отнял ее у моего брата и у ее детей. У нас… О боже!

На мгновение она замолчала. По ее телу пробежала дрожь, и судья Янг закрыла лицо руками.

— О боже! Я должна взять себя в руки, я не имею права распускаться.

Судья Янг опустила руки, явно делая над собой усилие.

— Если не Моррис сейчас занимается ею… ее телом, я имею в виду — ведь он обычно работает с вами, — то пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы ее передали именно ему. Пожалуйста. Прошу вас.

— Хорошо. Я позабочусь об этом.

— Значит, я не буду беспокоиться за нее. Вот пока и все, о чем я хотела попросить вас.

— Вы случайно не знаете, какое пальто было на ней?

— Пальто?

— Когда ее нашли, на ней не было пальто. И если принимать во внимание сегодняшнюю погоду…

— О господи! — Судья Янг судорожно потерла виски. — В такой день, как сегодня, Марта, наверное, надела бы свое длинное серое шерстяное пальто. Серое, с темными рукавами и черными пуговицами. Ну и, конечно, шарф. Она всегда носила шарфы, у нее была целая коллекция шарфов. Не уверена, что смогу вспомнить даже половину из них. Возможно, Дензел помнит.

— Мы спросим его об этой подробности немного позже.

— А теперь простите, мне нужно посмотреть, в каком состоянии находится мой брат. Дети… — Она осеклась и с шумом втянула в себя воздух. — Детям уже скоро вставать.

— Мы не будем вам мешать.

— Спасибо. Я предоставлю вам все необходимое, как только смогу. Если вам понадобится что-то еще, свяжитесь со мной.

* * *

Когда они вышли на улицу, на востоке уже занималась заря. Пибоди прижала пальцы к глазам, как это делала судья Янг.

— Тяжело, ох, как тяжело, — сказала Пибоди.

— А насколько тяжелее станет, когда проснутся дети… — Ева протянула коллеге целлофановый пакет, в котором находился телефон Дензела.

— Я отвезу тебя в управление. Свяжись с Макнабом и скажи ему, пусть не сидит сложа руки, а сразу же начинает работать. Я хочу, чтобы он проверил телефон.

Ева открыла дверцу машины и села за руль.

— Я попросила Харпо, самопровозглашенную королеву по части волос и волокон, проанализировать состав волокон на брюках жертвы. Хочу увидеть результаты. Янг похлопочет о выдаче ордера на обыск. Квартиры, автомобилей, офисов. Пусть детективы Кармайкл и Сантьяго займутся этим, как только будут получены ордера, но пусть прежде удостоверятся, что в доме нет никого из членов семьи. Детей перевезут к судье Янг.

Машина рванулась вперед и направилась к центру.

— И нужно, чтобы Кармайкл собрал группу для опроса возможных свидетелей. Он найдет патрульную Терни на месте преступления в полвосьмого. Свяжись с сержантом Гонсалесом в сто тридцать шестом и сообщи ему, что я прошу его назначить Терни на это дело. Я почувствовала, что у нее хорошая интуиция. В ней сидит маленькая Пибоди.

— Да? — выдохнула Пибоди, но тут же надулась. — Она?..

— Только не начинай засыпать меня вопросами о том, хорошенькая ли у нее попка, миленькое ли личико, какие у нее ноги и что там еще тебе может прийти в голову. Прими это как данность.

— Я вообще не думала о ее попке, — пробормотала Пибоди. — Но вот теперь думаю.

— Мне нужны также данные по электронике. Как только нам пришлют информацию по страховкам, я бы хотела получить сведения по ее одежде, обручальному кольцу, браслету. И пальто. Немного позже мы еще раз побеседуем с мужем, посмотрим, помнит ли он серьги и шарф, который, по словам Янг, был на жертве. Начни осмотр рабочих мест. В первую очередь внимание следует обратить на то, что, с одной стороны, связывает их между собой, а с другой — с компанией Уайтстоуна. Здесь явно что-то скрывается. Если это случайное убийство, то я — английская императрица.

— Королева.

— Что?

— Правильно будет — королева. Но императрица, конечно, звучит внушительнее.

— Мне наплевать!

— Да я просто так.

Мимо быстро пролетали кварталы. Час был слишком ранний для пешеходов, заполняющих тротуары, и слишком поздний для любителей клубных вечеринок.

Ева объехала стороной Таймс-сквер, где людей в любое время, даже в самый неподходящий час, всегда много, проскользнула мимо максибуса, заполненного сонными жителями пригорода, либо едущими на работу, либо возвращающимися с нее.

— Ее захватили, скорее всего, неподалеку от офиса. Или же похитители ждали в машине, а потом последовали за ней. Они привезли ее в эту пустую квартиру, потому что знали, что там никого нет. И либо у них были коды, либо они сверхпрофессиональные взломщики. Затем они избили ее.

— Ты имеешь в виду удары по лицу?

— Да. Удар костяшками пальцев в скулу причиняет очень сильную боль. Он сбил ее с ног и, наверное, страшно напугал. Ведь синяк у нее слишком большой для простой пощечины и слишком маленький для серьезного избиения.

Она вспомнила лицо жертвы.

— Скорее всего, ее ударили не один раз. Посмотрим, не найдет ли Моррис у нее в крови каких-либо транквилизаторов или других веществ. Но я очень сомневаюсь в этом. Преступники хотели, чтобы все выглядело как обычное уличное ограбление. Если бы они накачали ее химическими веществами, то сразу бы привлекли к себе более пристальное внимание. А так они просто затащили ее в автомобиль и отвезли в квартиру, где никто не живет.

— Но зачем? С какой целью? Предположим, что это месть, расплата с Янг, но уж слишком сложный, замысловатый способ. Ну, да, Янги были близки с семьей жертвы, но ведь можно найти кого-то более близкого — саму Янг, ее мужа, кого-то из их детей или внуков. Ведь у самой Янг две дочери. И по одному внуку от каждой.

— Это не расплата. Тут дело не в мести. — Ева уже давно прокрутила в голове вариант, обсуждаемый Пибоди, и успела отвергнуть его. — В противном случае было бы гораздо больше возни, заранее делались бы заявления о мести, рассылались бы угрозы. Да, ты совершенно права, была возможность найти родственников поближе, чем невестка. Может быть, попытка с какой-то целью надавить на мужа. Но, с другой стороны, если им удалось так легко захватить ее, то, скорее всего, не составило бы особого труда захватить и его самого. А давление можно было бы оказывать гораздо эффективнее, если бы они оставили ее в живых. Возможно, необходимость получить какую-то информацию. По поводу какого-нибудь клиента. Ведь ей, наверное, была известна масса всяких финансовых секретов, в том числе по поводу налогов, всякая бухгалтерская отчетность. Они прекрасно знали, что Дикенсон работает допоздна, и поэтому, вероятно, следили за ней. Или же у них были какие-то возможности доступа к ней. Нельзя исключать и того, что они — сотрудники ее же компании.

Ева затормозила машину у центрального управления.

— Мне нужно увидеться с Моррисом. Как только офис, где работала Марта Дикенсон, откроется, мы побеседуем с ее начальником и коллегами. Мне нужны список клиентов убитой и ее нынешние дела. То же касается и ее мужа.

— Надо отследить все финансовые потоки.

— Они почти всегда самые интересные.

Ева отъехала от управления, глянула на часы, после чего воспользовалась встроенным в приборный щиток автомобиля телефоном и связалась с Рорком. Пусть солнце еще только взошло, но она прекрасно знала, что Рорк как минимум час на ногах и уже успел приобрести какую-нибудь небольшую планетную систему.

— Лейтенант.

И вот в следующую секунду его лицо появляется на экране. Эти потрясающие голубые глаза на лице, созданном в минуты особого благорасположения господа бога к людям. По тому, что густая грива шелковистых черных волос была завязана в хвост, Ева поняла, что Рорк пребывает в своей рабочей ипостаси.

— Я подумала, мне стоит сообщить тебе, что пока я домой приезжать не намерена.

— Я уже догадался. — Его природный ирландский акцент пробивался в речи фоновой мелодией. — Поешь что-нибудь.

— Думаю, что с едой повременю до поездки в морг. Здесь все очень мрачно.

— Я уже это почувствовал.

— Расследование убийства никогда не бывает приятным. Но нынешнее, по нашим стандартам, не было особенно грязным. Однако… Мать двоих детей, муж, которого мое известие довело чуть ли не до нервного срыва. Очень обеспеченная семья из Верхнего Ист-Сайда. У обоих хорошие места в мире финансов. Живут в шикарном пентхаусе. Но без какого-то блеска. Все чистенько и уютненько, повсюду фотографии детей. Кроме того, она — невестка судьи Янг.

— Судьи Янг? Неужели?

— Да, судьи по уголовным делам. Лучшей из тех, кого я знаю. Ты понимаешь, в таких случаях бывает тяжело не поддаться чувствам.

— И особенно тяжело оказаться тем, кто открывает шлюзы для этих чувств.

— Это часть нашей работы, но, как говорит Пибоди, часто самая невыносимая. И на этот раз все было очень тяжело. Янг, правда, пытается, по возможности, облегчить мне работу. С выписыванием ордеров на обыск, с полной открытостью и доступом.

— И тем не менее…

— И тем не менее мать двоих детей, которой удалось создать по-настоящему счастливое семейство, уже не вернешь. Ну ладно, хватит об этом. Скажи, что тебе известно о компании «Брюер, Кайл и Мартини»?

— А-а-а… Занимаются прежде всего корпоративной бухгалтерией или обслуживают тех, у кого объем денежных средств приближается к масштабам корпорации.

— Не твою компанию случайно?

— Нет, но, если бы мне пришло в голову проводить какие-то изменения в этой области, я не исключаю, что мог бы привлечь и их. У них очень хорошая, надежная репутация. И кто в ней работает, жертва или ее муж?

— Работала жертва. Муж — адвокат в компании «Граймс, Дикенсон, Харли и Шмидт». Он и есть Дикенсон. Занимается юридическими аспектами недвижимости и всяким финансовым законодательством.

— О них я ничего не знаю, но попробую что-нибудь разузнать.

— Думаю, тебе это не составит особого труда, ведь их офисы находятся в том же здании, где расположена и твоя компания.

— Ты полагаешь, это что-то упростит?

— Ну, если у тебя будет время. Подобная информация не повредит и тебе самому. И еще одна компания. Они именуют себя «Группой WIN»: инвестиции, регулирование денежных операций и все такое прочее.

— Нет, никогда не слышал о такой. Но думаю, что и о них смогу что-нибудь разузнать. А они какое отношение имеют к этому делу?

— Брэдли Уайтстоун — начальная буква его фамилии стоит первой в названии компании — обнаружил тело на лестнице рядом с квартирой, находящейся на ремонте, когда нынешней ночью привел туда женщину с явной целью потрахаться. Она утверждает, что мы с ней встречались на каком-то крупном городском мероприятии. Зовут ее Альва Муни.

— Наверное, она из нью-йоркских Муни. Старое богатое семейство с разветвленной родословной. Состояние в основном сделано на морском транспорте, как на строительстве кораблей, так и на перевозках грузов и морских круизах. Лично я с этой дамочкой незнаком, но знаю, что несколько лет назад она была известна легкомыслием и вызывающим поведением. Вся ее жизнь состояла из вечеринок, путешествий, шопинга, выпивок, наркотиков и секса.

— Сегодня она не произвела на меня вызывающего впечатления, — заметила Ева. — По ней просто чувствовалось, что она очень богата.

— Насколько мне известно, эта дама занимается дизайном декора круизных кораблей и участвует в каких-то некоммерческих проектах. Она что, в числе подозреваемых?

— Пока только в самом конце списка таковых. Но кто знает, может быть, со временем продвинется и повыше.

— Как же погибла эта мать двоих детей?

— Кто-то сломал ей шею. Такова моя первоначальная версия. Возможно, Моррис ее несколько скорректирует, — добавила Ева, подъезжая к моргу. — Я сейчас собираюсь переговорить с ним. Увидимся вечером.

— Обязательно перекуси что-нибудь, — снова напомнил ей Рорк.

— Да-да, обязательно.

«Иногда некоторым людям сильно везет», — вспомнила она свой разговор с Дэниелом Янгом. С Рорком ей несказанно повезло — ей удалось найти человека, который по-настоящему любит и понимает ее.

Но иногда, подумала Ева, входя в длинный сияющий белизной туннель морга, удача нас оставляет, как это и случилось с Мартой и Дензелом Дикенсон.

Слишком рано для прихода новой смены, решила Ева. Сейчас сотрудники морга либо пытаются разобраться с тем «урожаем», который смерть собрала в большом городе за нынешнюю ночь, либо заполняют какие-нибудь бумаги в кабинетах, либо занимаются теми зловещими манипуляциями с частями человеческих тел в больших колбах, о которых просто не хочется вспоминать.

На мгновение Ева остановилась у кофейного автомата, но почти сразу же отвергла мысль о кофе в заведении такого рода. Вместо этого она взяла бутылку пепси и таким образом загрузилась необходимой ей небольшой дозой кофеина.

Проходя в кабинет Морриса через двойные двери, она услышала музыку: плачущий саксофон, рыдающий контрабас.

Марта Дикенсон лежала на столе. Моррис уже вскрыл ее и извлек сердце, которое теперь держал в руке, как будто взвешивая.

Он перевел взгляд на Еву. Его темные глаза казались огромными за стеклами защитных очков.

— Наш день начался, когда ее закончился.

— Она допоздна работала в своем офисе. И ее день закончился не очень хорошо.

— У нее есть дети. Признаков сексуального насилия нет, но есть свидетельства того, что она родила, по крайней мере, одного ребенка.

— Двоих.

Он кивнул, ни на мгновение не прекращая работу. Под защитным халатом у Морриса был идеального покроя костюм шоколадного цвета и кремового цвета рубашка. Волосы были подвязаны и длинным хвостом свисали по спине.

— Я бы в любом случае попросила тебя заняться ею.

— На этой неделе я взял ночную смену. Ни минуты покоя. — Патологоанатом перевел взгляд на Еву. — Есть какая-то конкретная причина того, что ты хотела, чтобы именно я занялся ею?

— Она — невестка судьи Янг.

— Дженни?

— Ты так близко знаком с судьей Янг, что называешь ее по имени? — удивленно спросила Ева.

— Мы являемся поклонниками одного и того же жанра музыки. Значит, здесь, на этом столе, лежит жена ее брата? Жена Дензела. Я как-то раз видел их обоих у Дженни, когда она устраивала музыкальный вечер. Сейчас я не узнал ее, но Дженни всегда отзывалась о ней очень тепло.

— Судья Янг всеми способами старается облегчить нам работу, организует скорейший доступ ко всему.

— Ты мужа не подозреваешь?

— Нет, но, конечно, все еще нужно проверить. Причина смерти — сломанная шея?

— Да. И сделал это кто-то очень сильный и совсем не новичок. Смерть наступила не в результате падения. В рапорте говорится, что ее нашли на нижних ступеньках лестницы.

— Лестница очень невысокая. И Марта погибла, конечно, не в результате падения. Она вообще не падала. Ее просто там положили, чтобы создать впечатление, будто она стала жертвой уличного ограбления. На самом деле это нечто совсем другое.

— У нее обнаружено несколько более мелких травм. Синяк на лице, разбитая губа — обе в результате удара рукой, не кулаком, небольшой синяк у рта, синяки на правом запястье, на обоих коленях и на левом локте, основание правой кисти расцарапано.

— Колени и рука. Как будто она поскользнулась на половике или ковре.

— Да, и у меня сложилось такое же впечатление. На царапинах на руке я нашел волокна и уже отправил их в лабораторию.

— Голубые волокна?

— Да, такие же, какие, судя по твоим записям, ты нашла у нее на брюках. Ты просила, чтобы анализ проводила Харпо, поэтому эти волокна я тоже направил ей.

— Хорошо. Спасибо.

— Я только начал осмотр, и у меня еще совсем немного информации.

— Есть какие-нибудь свидетельства того, что ее оглушили? Признаки отравления? Следы использования токсических веществ?

— Небольшие следы от станнера как раз над левой лопаткой.

— Странно, — пробормотала Ева, подойдя ближе к мертвому телу. — Если ты хочешь, чтобы все выглядело как нападение уличных грабителей, глупо оставлять следы от станнера. Обычному грабителю вряд ли может быть доступен станнер. Они пользуются другими средствами. Лопатка… — продолжала она. — Значит, он сбил ее с ног, подойдя сзади.

— Да, и, я бы сказал, удар незначительной силы, достаточный только для того, чтобы ненадолго, на несколько мгновений, оглушить и обездвижить ее. Я очень внимательно осмотрел тело и уже послал кровь на анализ на наличие в ней токсических веществ. Могу ускорить этот процесс.

— Не помешает. — Ева обошла вокруг тела, внимательно его осматривая. — Захватили ее, когда она вышла из офисного здания. Не внутри, если только им не удалось каким-то образом обезвредить охрану. Да и нужды в этом нет никакой. Достаточно было просто зажать ей рот рукой, затолкать в фургон — все делается очень быстро. Зачем специально оглушать ее? Возможно, убийца тоже женщина или мужчина невысокого роста, побоявшийся, что она выскользнет у него из рук или начнет отбиваться.

— Небольшие раны на коленях и у основания кисти свидетельствуют о падении на ковер. Где это могло случиться? В квартире?

— Там нет никаких ковров. Только брезент. Бежевого цвета. Ничего голубого или синего. Но не исключено, что ее забросили в машину с половым покрытием голубого цвета. И она, оглушенная, падает и скользит по полу. Отсюда голубые волокна на брюках. Это же могло стать и причиной синяков у нее на коленях. Не могли же они волочить ее восемь кварталов до того места, где нашли труп. Ее туда, несомненно, привезли.

— Харпо без особого труда определит тип коврового покрытия, производителя и использовавшийся краситель.

— При ее-то квалификации какие могут быть сомнения… Все это мог сделать один человек, — продолжала вслух размышлять Ева, обходя вокруг прозекторского стола, — оглушить, затолкать в фургон. Но думаю, что она довольно быстро пришла в себя. Ее нужно было постоянно держать под контролем, не позволять ей кричать и при этом вести машину, потом вытащить жертву, открыть дверь. Нет, скорее всего, тут действовали два человека: один вел машину, а другой занимался ею.

— Большие руки… — пробормотал Моррис. — Не думаю, что тот, кто с ней управлялся, был таким уж маленьким. Характер синяков свидетельствует, что у него сильные руки.

— Понятно… понятно. — Необходимость оглушать Дикенсон теперь имела еще меньше смысла, но против фактов не попрешь. — Значит, они просто решили не рисковать. Решение все обставить как уличное ограбление было принято в последнюю минуту. Как бы то ни было, они привезли ее в пустую квартиру на первом этаже. Значит, у них была какая-то возможность проникновения туда, так как нет никаких признаков взлома. Они намеревались посильнее запугать ее, сделать более сговорчивой, чтобы она дала им то, чего они от нее требовали. Или сообщила то, что знает. Удар тыльной стороной ладони. — Ева взмахнула рукой, имитируя удар преступника. — Она падает, отсюда синяки на лице, ударяется локтем об пол. Когда они получают то, что им нужно, — а это не занимает у них много времени, — кто-то из них сворачивает ей шею. Своими руками?

— Да, почти наверняка. Причем слева направо. Судя по повороту головы, характеру синяков и перелома, я полагаю, что именно слева направо и сзади.

— Снова сзади. Он правша. Сильный, тренированный. Человеку не так-то просто свернуть шею. Значит, хорошо подготовленный, умеющий контролировать себя, но при этом не профессионал в прямом смысле слова. Возможно, военный или из каких-то военизированных организаций, привыкший убивать на поле боя, там, где не надо убирать за собой, пока не пришла полиция. Я обнаружила немного крови на брезенте, положенном на пол. Квартира в данное время ремонтируется. Скорее всего, это ее кровь.

— Я не нашел никаких ран, которые можно было бы объяснить самозащитой. — Моррис осторожно приподнял руку трупа. — У нее под ногтями или в зубах ничего нет. Поэтому, скорее всего, твой вывод верен — это ее кровь.

— У них все шло по плану, кроме крови, которую они не заметили, и того факта, что владелец квартиры вознамерился чуть-чуть потрахаться и привел туда свою девчонку. Только поэтому тело нашли так быстро. Но без ответа остается один вопрос: получили ли они то, чего добивались от нее? И вообще, располагала ли она этой информацией? Знала ли то, что было им интересно?

— На твой вопрос я, конечно, ответить не смогу, но отсутствие сопротивления о чем-то говорит. Нет никаких свидетельств того, что они ее связывали. Никаких следов пыток, только довольно незначительные травмы… Создается впечатление, что она предоставила им то, что они от нее требовали.

Ева вновь вспомнила квартиру погибшей. Семейный уют, фотографии счастливых детей, большая собака. Да, конечно, ради того, чтобы не потерять все это, она бы выдала преступникам любую информацию, которую они от нее требовали. Естественно, если бы располагала ею.

— Вначале избить, затем запугать и пообещать, что, если она сообщит им нужную информацию, они ее отпустят. Убийца, нанося ей последний удар, стоял сзади. Он рассматривал это как свою работу, долг или задание. И, скорее всего, не видел особой нужды в том, чтобы затягивать ее выполнение, доставлять своей жертве больше боли, чем нужно. То есть в его преступлении не было ничего личного.

Моррис кивнул, но, коснувшись плеча покойной, тихо произнес:

— Боюсь, что у нее на сей счет имелось другое мнение.

Глава 3

Ева шла по зданию центрального управления в момент пересменки. Здесь толпились полицейские, закончившие смену, и те, кто, подобно ей, пытался найти нужных людей для продолжения расследования.

Она остановилась около автомата с едой, критически оценивая варианты, которые он ей предлагал. И в конце концов выбрала то, что имело самое привлекательное название — «Датский черничный пирог».

Она ввела свой код и номер выбранного продукта. И в результате не получила ничего, кроме скрежета и бессмысленного сверкания огоньков.

— Ну, давай же, сучка! — Ева повторила требуемые операции и на сей раз услышала слабое попискивание. — Черт, я должна была знать с самого начала, что у меня ничего не выйдет.

Еву всю жизнь преследовали неудачи с любыми механизмами. И теперь получение из автомата этого примитивного суррогата завтрака стало для нее вопросом принципа.

Она ударила по автомату ногой.

«Акт вандализма или просто применения физической силы к автомату может закончиться лишением права пользоваться его услугами на период от тридцати до девяноста дней. Пожалуйста, вставьте монету, кредитную карточку или наберите свой код, а затем сделайте выбор продукта».

— Вот что я с тобой сделаю, жалкая куча железного хлама. — И она отвела ногу, чтобы нанести по автомату следующий удар.

— Привет, Даллас! — К ней подошел Бакстер, самый элегантный из всех ее детективов. — Какие-то проблемы?

— Эта паршивая куча металлолома не желает поделиться со мной кусочком своего дерьма, замаскированного под названием «Датский черничный пирог».

— Позволь мне попробовать. — Посвистывая, Бакстер ввел свой код и нажал на кнопку, соответствующую «Датскому черничному пирогу». Тот бесшумно опустился в ячейку. Ева презрительно созерцала пирог, пока автомат радостно перечислял его совершенно непроизносимые химические ингредиенты и расхваливал в высшей степени сомнительную питательную ценность.

— Ну вот, пожалуйста, лейтенант. — Бакстер извлек продукт из ячейки и протянул Еве. — Угощаю.

— Как эти железные монстры меня узнают? И почему они придают моей персоне такое большое значение?

— Возможно, это как-то связано с биохимией, с телесными энергиями.

— Трудно поверить в подобную ерунду.

— Как бы то ни было, свой «Датский черничный пирог» ты получила.

— Да, спасибо.

— Кстати, мы с Трухартом закрыли дело о двойном убийстве. Убийцей оказалась бывшая подружка, не пожелавшая стать бывшей.

Ева вошла в архив своей памяти.

— Да, я помню, двое забиты до смерти в Челси.

— Именно так, — подтвердил Бакстер, когда они отошли от автомата. — Их обоих забили монтировкой. Я вначале предположил, что «бывшая» наняла кого-то или своими женскими чарами принудила к совершению преступления. Ведь такое жуткое убийство. Никогда не подумаешь на женщину.

— Почему?

— Ну, вы же понимаете, лейтенант. Женщины, как правило, прибегают к яду — в общем, к более эстетичным методам. А эта, настоящая крошка, ростом едва до пяти футов дотягивает. У нее и мускулов-то почти нет. Но Трухарту удалось ее расколоть.

— Трухарту, — повторила Ева, вспомнив идеально выбритого добряка-полицейского, которого она выделила в помощь Бакстеру.

— Он любит повторять старинную поговорку: «Фурия в аду — ничто по сравнению с брошенной женщиной». И потому по-настоящему наседал на нее на допросах. Играл с ней, как кошка с мышью.

В его голосе звучала гордость, не совсем приятная Еве, с каким-то привкусом мужского сексизма. Но это помогало Бакстеру в работе.

— Должен тебе сказать, он красиво ее вел. Демонстрировал сочувствие и понимание, говорил о собственном разбитом сердце. — С почти сладострастной улыбкой Бакстер прижал руку к груди. — И его тактика сработала. Он завел эту красотку своими разговорами о том, как жестоко и несправедливо поступил с ней ее бывший.

— Ну что ж, неплохой подход, — прокомментировала Ева.

— Да-да, настоящий талант. Он говорит ей, что понимает, как глубоко должно ее ранить то, что новая пассия бывшего надевает такую сексуальную ночнушку с узором из леопардовых пятен. Он именно это слово и употребил — «ночнушка». А наша дурочка настолько увлеклась разговором, что ляпнула ему, мол, на ночной рубашке узор был не леопардовый, а тигриный, и той плоскогрудой шлюхе она была не по сиськам. Трухарт знал, что убитая купила рубашку с тигровым узором в день гибели, и бывшая не могла нигде видеть ее в ней, кроме как в той спальне, где она и была убита. Ну, с того момента все пошло как по маслу. Он добился от нее полного признания. Как она вскарабкалась по пожарной лестнице. Любовник всегда оставлял окно спальни приоткрытым — обожал свежий воздух. Она сначала отмолотила его самого, затем налетела на его новую зазнобу, а потом снова накинулась на него, после чего спустилась в подвал, в прачечную комнату — он не сменил там коды на двери. Затем постирала одежду, помылась и спокойно ушла. Монтировку выкинула в реку.

— Отличная работа. Одежда в лаборатории?

— Да, конечно. Я предоставил Трухарту возможность закончить дело. Мы оба с самого начала прекрасно понимали, что девчонка замешана в этом деле, но только он почти сразу понял, что она ни к чьим услугам не прибегала, а сама все и провернула и сама действовала монтировкой.

Бакстер немного помолчал. Ева не прерывала его молчания, терпеливо ждала, понимая, что у него есть для нее что-то еще.

— Трухарт явно перерос свой статус, Даллас. Он, наверное, один из тех, кто всегда будет казаться молодым новичком, но ты ведь понимаешь, что я имею в виду. Он заслуживает того, чтобы его перевели в детективы.

Ева пообещала обдумать его предложение и, хотя оно несколько опережало заведенный у них в управлении порядок, понимала, что просьба Бакстера не просто его личная прихоть.

— Он будет у нас первым на очереди в нынешнем году. Если он тоже желает стать детективом, ему придется сдать экзамен. Пусть подготовится, почитает нужную литературу. Предупреди его. Вы с ним превосходно поработали, Бакстер.

— Он отличный парень, босс. Вначале, когда ты подбросила мне его в помощники, я подумал было, что мне, как обычно, скинули какой-то балласт, но потом понял, что парень — настоящее золото. Его надо ценить.

— Предупреди его. И пусть имеет в виду, что экзамен у нас не для слабаков.

— Он, конечно, симпатяга, но совсем не слабак.

Когда они вошли в помещение своего отдела, работа там уже была в полном разгаре. Ева дала Пибоди основные инструкции и проследовала с ней к себе в кабинет, где начала с кофе.

— Моррис подтвердил, что причина смерти — перелом шеи. Никаких ран, свидетельствующих о самозащите. Синяки на ней — скорее всего, следствие захвата и удара тыльной стороной ладони. Перелом шейных позвонков, произведенный вручную.

— Звучит страшно.

— Не думаю, что она вообще что-то почувствовала. Он вначале оглушил ее, вероятно, в качестве дополнительной меры предосторожности, совсем чуть-чуть, оставив на лопатке след от станнера.

— Сзади, как будто из засады.

— Да, и могу поклясться, что волокна у нее на брюках и те, что Моррис обнаружил у основания правой кисти, из салона того транспортного средства, на котором ее перевозили. А что у тебя?

— Макнаб уже работает над телефоном. В отделе электроники ждут документов, разрешающих проверку других устройств. Кармайкл и Сантьяго в любой момент готовы начать обыск. А Кармайкл к тому же участвует в опросе свидетелей. Я всех оповестила относительно обручального кольца и браслета. Связалась с ее мужем по поводу сережек, чтобы распространить информацию обо всех украшениях, которые могли быть на ней. На убитой действительно были золотые клипсы в форме сердечка, которые дети подарили ей на последний День матери. Я очень надеюсь их найти. Понимаешь, такие вещи… В любом случае, нам очень повезет, если убийца решит их заложить или продать.

— Мы явно имеем дело не с профессионалами, поэтому нам действительно может повезти.

— Я начала также анализ финансового состояния самой жертвы и ее мужа. Жизнь: обоих застрахована. И у обоих с деньгами, мягко говоря, все в порядке. Он зарабатывает больше ее, но надо сказать, что она от него не очень отстает. Они удачно вкладывают деньги. Это долгосрочные вложения без особого риска, и для детей уже имеются счета на будущее обучение в колледже.

Пибоди вынула блокнот и стала листать его, чтобы проверить, обо всех ли деталях она рассказала и не вылетело ли что-то у нее из головы.

— У них имеется квартира в собственности и кредит на дом на Лонг-Айленде в Ойстер-Бей. Одно транспортное средство — автофургон последней модели, рассчитанный на большую семью, но не слишком дорогой. Есть произведения искусства и драгоценности. Дикенсон с Граймсом открыли свою фирму одиннадцать лет назад и за это время привлекли в нее нескольких партнеров. У них очень хорошая деловая репутация. Жертва работала на Брюера и его компанию примерно такой же срок, с двумя стандартными перерывами на отпуск по беременности и воспитанию ребенка. Няня у них со времени появления первого ребенка. У меня имеются ее данные.

— Хорошо, нам нужно побеседовать с ней, а также с коллегами жертвы и с руководством.

— Есть и некоторые пересечения: несколько человек являются клиентами в той и в другой фирме, и я нашла парочку, которая пользовалась или пользуется услугами фирмы свидетеля.

— Собери сведения на них, а потом мы отработаем все пересечения. — Телефон Евы просигналил о поступлении новой информации. — Ордера получены.

Ева приказала распечатать ордер и прочитала постскриптум, присланный судьей Янг.

— Янг пишет, что семья жертвы переезжает к ней. Передай ордер Кармайклу, и пусть они начинают работу. Пусть отдел электроники приступает к осмотру электронных устройств. Будь готова к… Сэр!

Ева вытянулась по стойке «смирно» перед вошедшим в дверь командиром Уитни. Она, конечно, понимала, что рано или поздно начальник заинтересуется этим делом, но хотелось, чтобы перед тем, как он пригласит ее к себе в кабинет, дал время приготовиться.

— Мне сообщили, что убита невестка судьи Янга.

— Да, сэр. Я только что прибыла с места преступления. Я пока еще не составила докладную, жду результатов из лаборатории.

— Составьте, пожалуйста, специальный отчет для меня.

— Пибоди, приступай к работе.

Вслед за этим Ева представила Уитни полный устный отчет о случившемся.

Уитни был мужчиной слишком крупных габаритов для ее крошечного кабинета. При первых же словах доклада темное лицо сделалось суровым и мрачным. Уитни подошел к узкому окну и принялся разглядывать мрачный утренний пейзаж.

— Мужа вы исключаете?

— Скорее всего, да, — ответила Ева. — Но, конечно, всю необходимую информацию по нему мы все еще собираем. Он и судья активно сотрудничают с нами. В настоящее время Кармайкл и Сантьяго направляются на квартиру жертвы для проведения обыска, а отдел электроники начал проверку электронных устройств. Макнаб уже приступил к проверке телефона мужа жертвы. Предварительная версия: жертва была захвачена неким злоумышленником или целой группой. Причины пока неясны. Однако уже сейчас понятно, что это не случайность, не простое уличное ограбление, и на данном этапе следствия у нас нет никаких свидетельств того, что преступление каким-то образом связано с судьей Янг. Я намерена пристальнее присмотреться к нашему основному свидетелю и его партнерам, выяснить, над чем в последнее время работала жертва, какие у нее были клиенты.

Уитни кивнул и повернулся к ней спиной.

— Жена брата известного судьи. Сейчас в СМИ начнется жуткая шумиха. Я поручу отделу по связям с общественностью выступить со специальным заявлением, чтобы сэкономить вам время.

Ева готова была запрыгать от радости.

— Спасибо, сэр.

— Я хорошо знаком с судьей Янг, так же, как и все мы. Вам должно быть известно, что она и ее муж очень дружны с семьей босса — Тиббла.

— Понятно.

— Держите меня в курсе.

— Слушаюсь, сэр.

Как только начальник ушел, Ева открыла каталог убийств, а в центр экрана компьютера поместила фото Марты Дикенсон. Она снова просмотрела всю собранную информацию, протоколы допроса свидетелей, мужа. Несколько мгновений рассматривала распечатки записей с места преступления.

Капли крови на брезенте, задумалась Ева. Практически никаких попыток убрать за собой. Поспешный захват, правда, хорошо схронометрированный. Способ убийства быстрый и жестокий. Это свидетельствует о наличии определенных навыков, но убийца все-таки не профессионал.

Итак, кто же мог нанять или иметь у себя в штате пару головорезов с хорошей физической подготовкой — умениями быстро прикончить жертву, вывести из строя охранную сигнализацию, головорезов, которые способны не моргнув глазом свернуть шею беззащитной женщине?

Начнем с вопроса «Зачем?» — подумала Ева и собрала свои вещи.

Снова зазвонил телефон.

— Даллас?

На экране появилась Харпо с ее привычными, торчащими во все стороны рыжими волосами.

— Лейтенант, у меня есть для тебя сообщение по поводу волокон.

— Тебе удалось их идентифицировать?

— В следующий раз ты подыщешь для меня по-настоящему трудную задачу, но на сей раз все оказалось элементарно. Внутренняя обивка на грузовом фургоне «Максима Карго», «Минизип» и внедорожнике 4Х. Наименование цвета — «вороненая сталь». Обычно используется в машинах цвета индиго, хотя, конечно, его можно выбрать и в сочетании с любым другим цветом. Компания «Дженерал Моторс» стала выпускать автомобили с салоном такой окраски еще в прошлом году, значит, мы имеем дело либо с 59-й, либо с 60-й моделью. Но на волокнах еще не стерлось фабричное изоляционное покрытие, из чего напрашивается вывод, что машиной пользовались не слишком часто.

— Отличная работа, Харпо.

— Как я уже сказала, для меня это не задача. Волокна из морга полностью совпадают с теми, которые были обнаружены на брюках. На них имеются следы крови. Мои ребята уже ее проверили, и могу сообщить тебе, что кровь на брезенте и на волокнах принадлежит жертве.

— Отлично! Замечательно, Харпо!

— Многим из нас приходилось работать с судьей Янг. Поэтому… В общем, я пришлю тебе отчеты.

— Хорошо. Спасибо, Харпо.

— Просто мы выполняем свою работу, а я стараюсь выполнять ее лучше всех.

У Евы не было причин ей не верить.

— Пибоди! — позвала Ева и направилась к двери.

Пибоди схватила пальто и бросилась за ней.

— Макнаб завершил проверку телефона. Все как будто подтверждает показания Дикенсона. Жертва действительно позвонила ему и сообщила, что будет работать допоздна, они поболтали о еде, детях, каких-то домашних делах. В начале одиннадцатого она снова позвонила ему и сказала, что направляется домой. Дикенсон настаивал на том, чтобы она вызвала машину, но она, как он сказал нам, легкомысленно отмахнулась от его просьбы. Кроме того, она сообщила ему, что принесет с собой домой какие-то бумаги, но будет работать с ними утром, так как договорилась с руководством фирмы, что на следующий день до полудня поработает дома.

— Он, кажется, забыл поставить нас об этом в известность.

— Макнаб пришлет нам распечатку всех разговоров. Он говорит, что на видеозаписи в телефоне можно ясно рассмотреть, как жертва, беседуя с мужем, надевает пальто, шарф, шляпу и перчатки. Макнаб также сказал, что у нее был именно тот портфель, который описала нам судья Янг, и сумочка красного цвета на ремне. Обручальное кольцо, браслет и клипсы в виде сердечек.

— Хорошо.

Макнаб был для Пибоди мужчиной ее жизни, но это никак не влияло на качество его работы.

— Они беседовали около трех минут, и она попросила мужа налить ей большой бокал вина на удачу. Тот отшутился, сказав, что, может быть, на удачу ей, что производит впечатление мрачного пророчества.

— Пророчества — слишком туманная вещь для нашей работы, — заметила Ева, выходя из лифта и направляясь в гараж. — Значит, распечатки разговоров подтверждают версию мужа, а также дают яркую картину их отношений. Если к этому добавить еще особенности первого разговора с ним, его психологическое состояние, характеристику их финансов, то можно сделать вывод, что он, по всей вероятности, чист. Если только мы не обнаружим у него каких-то других, «левых» отношений, нам придется сделать вывод, что у него не было явных мотивов избавляться от жены.

С этими словами она села за руль.

— Мне звонила Харпо. Нам придется проверить фургоны «Максима», «Минизипы» и внедорожники 4Х с внутренней обивкой цвета вороненой стали. 59-ю и 60-ю модели.

— Вот это уже настоящий прорыв.

— Да, прорыв. Кровь на брезенте и следы крови на волокнах брюк принадлежат жертве. Таким образом, мы подтвердили, что ее схватили, бросили в машину, увезли, занесли в дом и убили. Затем сняли с нее пальто, шляпу, перчатки, шарф, драгоценности.

— Начну проверку, посмотрю, нет ли у тех, кто занесен в наши списки, перечисленных тобой автомобилей.

— Давай еще выясним, какую работу она взяла домой и зачем.

Пока Ева выезжала из гаража, Пибоди успела достать компьютер.

— Я узнала, что ее непосредственный начальник — Сильвестр Гиббонс. И, если я правильно все поняла, она работала в подразделении, занимающемся независимым аудитом. Мелкий и крупный бизнес, корпорации, доверительные фонды.

— Аудит. Поиск всяких подозрительных вещей в финансах и коммерции.

— Думаю, что да. Ну, или просто проверка, все ли в порядке с вашими финансами.

— Всяких подозрительных вещей в финансах и коммерции, — задумчиво повторила Ева. — Один из способов помешать аудиту или, по крайней мере, затормозить его — убить аудитора.

— Ну, это уж слишком. Ведь если в делах что-то не в порядке, это все равно рано или поздно выйдет наружу.

— Возможно, им нужно было время, чтобы уладить свои дела. Они захватывают аудитора, выясняют, что ему известно, что он уже успел зафиксировать, с кем успел переговорить. В общем, получают всю необходимую им информацию, убивают ее и маскируют убийство под уличное ограбление. И у них появляется время, чтобы подправить свои финансовые дела, а если они запускали руку к кому-то в карман, то положить эти деньги обратно. Если их план удастся, все решат, что Марте просто не повезло. Не думаю, что они сразу же начнут копаться в ее бумагах. Так что у нас есть шанс их опередить. Свяжись с судьей Янг.

— Прямо сейчас?

— Это будет наш упреждающий удар. Добровольно ни один коммерсант не отдаст полиции документы своих клиентов. Нам нужен ордер, разрешающий доступ ко всем бумагам, с которыми жертва работала в течение последнего месяца. Янг предоставит нам такой доступ и тем самым сэкономит время.

— Все равно как иметь собственного судью на подхвате. Конечно, не в смысле подкупа, — смутилась вдруг Пибоди.

— Да уж. Но ты не давай ей информации больше, чем необходимо. Мы не должны ничего пропустить и не имеем права ни в чем проколоться.

— Я никогда раньше не попадала в такую ситуацию с судьей. А дело у нас очень темное.

— Просто постарайся как можно скорее получить ордер, Пибоди.

Ева задумалась над тем, что еще она могла упустить. «А я ведь замужем за гением коммерции, — подумала она. — Деньги и денежные операции для него — самый естественный язык, и он владеет им в совершенстве».

Она поискала место для парковки и решила, что ей страшно повезло, когда нашла свободное местечко у обочины всего лишь за полтора квартала от офиса жертвы.

— Судья говорит, что она обязательно организует для нас ордер, но на это потребуется некоторое время, — сообщила Пибоди. — Довольно чувствительная сфера, могут возникнуть проблемы с тайной вкладов. Если нам удастся представить весомые доказательства того, что причина убийства — профессиональная деятельность жертвы, ордер будет получен практически моментально.

— Мы сможем представить весомые доказательства в том случае, если получим доступ к ее рабочим документам.

Подумав мгновение, Ева смирилась: пока было довольно и того, что маховик закрутился.

С неба посыпалась мерзкая ледяная морось, заставившая прохожих вокруг Евы ускорить шаг. За несколько секунд предприимчивый уличный торговец открыл передвижной ларек с зонтиками, но теперь они стоили примерно втрое дороже своей обычной цены.

Не прошло и нескольких секунд, как ларек окружила громадная толпа.

— Мне бы не помешал такой зонтик, — пробормотала Пибоди.

— Не раскисай.

— Почему просто не пойдет снег? По крайней мере, снег — это красиво.

— Пока не начнет собираться в грязные сугробы у обочины.

Сунув руки в карманы, чтобы согреться, Ева быстрым шагом прошла последние полквартала, плечом открыла входную дверь, как собака, потрясла головой, стряхнув с себя капли влаги.

Охраннику Ева показала свой идентификационный жетон со словами:

— Мне нужна фирма «Брюер, Кайл и Мартини».

— На пятом этаже. Вы по поводу миссис Дикенсон? Я видел сюжет по телевизору еще до того, как заступил на смену.

— Да, по поводу миссис Дикенсон.

— Значит, это правда. — Охранник печально поджал губы и покачал головой. — А так хочется надеяться, что произошла какая-то ошибка. Миссис Дикенсон ведь такая приятная женщина. Всегда здоровалась, когда приходила.

— Вы не дежурили прошлой ночью?

— Меня сменили в четыре тридцать. А она ушла, как отмечено в журнале, в восемь минут одиннадцатого. Я проверил запись в журнале, когда пришел на работу, так как уже знал о случившемся.

— Она часто работала допоздна?

— Ну, не скажу, чтобы каждый день, но иногда работала. Они все часто работают допоздна. Что-то вроде сезона уплаты налогов, — сказал он, махнув рукой. — Они бы лучше ночевать тут оставались.

— Приходил кто-нибудь, справлялся о ней?

— В мое дежурство — нет. К ней, конечно, приходят люди, клиенты, самые разные, и все они спрашивают о ней и о фирме. Но они обязательно должны зарегистрироваться.

— Можно нам посмотреть журнал посещений за последнюю неделю?

— Думаю, что можно.

— А сделать копию для нашей документации? Вы разрешите?

Охранник замялся.

— Этот вопрос мне нужно прояснить с начальником. Вы пока пройдите наверх, а к тому времени, когда вы будете возвращаться, я все улажу. Думаю, он не станет возражать.

— Отлично. Спасибо.

— Она была очень хорошая женщина, — повторил охранник. — Я видел ее мужа и детей. Они иногда заходили за ней на работу. Очень хорошая семья. Какая страшная трагедия! Какая трагедия! Первый лифт справа. А я пока побеседую со своим начальником.

— Большое спасибо. Свяжись с Кармайклом, — сказала Ева, обращаясь к Пибоди. — Проверь, есть ли у него что-нибудь новенькое.

— Если знает сотрудник охраны, следовательно, знают и в компании, — рассудительно заметила Пибоди.

— Да, ты права, элемента неожиданности уже не будет.

— И факт ее гибели не вызовет особого ужаса и потрясения.

По-видимому, Пибоди все-таки не совсем права, подумала Ева, когда двери лифта распахнулись и она услышала за закрытой дверью чей-то плач.

Возле стола администратора стояли, обнявшись, два человека: мужчина и женщина.

В холле для посетителей, оформленном в коричневых и кремовых тонах, было пусто.

Женщина высвободилась из объятий мужчины и попыталась успокоиться.

— Мне очень жаль, но сегодня мы не принимаем клиентов. У нас умер один из сотрудников.

— Мне это известно, — сказала Ева и показала свой жетон.

— Вы по поводу Марты?

— Лейтенант Даллас и детектив Пибоди. Мы расследуем ее гибель. Нам нужно побеседовать с Сильвестром Гиббонсом.

— Да, конечно. — Женщина выхватила из держателя несколько бумажных носовых платков. — Маркус?

— Я сейчас его позову. — Мужчина быстрым шагом удалился.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Может быть, кофе? То есть я хотела сказать: не выпьете ли вы кофе?

— Спасибо, пока нет. Вы хорошо знали миссис Дикенсон?

— Очень хорошо. Я думаю, что очень хорошо. — Она промокнула глаза платком. — Мы вместе ходили на занятия в спортивный зал. Дважды в неделю. И каждый день общались с ней, то есть каждый рабочий день. Я не могу поверить в случившееся! Она бы никогда не стала спорить с грабителем или сопротивляться ему. — Ее глаза снова наполнились слезами. — Зачем они это сделали с ней?

— Никто не звонил? Не спрашивал о ней?

— Нет, никто.

— У нее не возникало никаких проблем с кем-то из сотрудников компании или в офисе?

— Нет, конечно, нет. Я бы обязательно знала. Сидя здесь администратором, ты все слышишь. У нас очень хорошая компания. И между всеми сотрудниками прекрасные отношения.

За внешним благополучием часто скрываются страшные конфликты, подумала Ева, но не стала возражать.

— А с клиентами? Какие-нибудь проблемы, жалобы?

— Этого я не знаю. Возможно. Я не знаю.

— Аудит — не слишком популярное мероприятие. Кто-нибудь был недоволен выполненной ею работой?

— У нас подобными вещами занимаются юристы. Я в таких делах ничего не понимаю. Но ведь на нее напали грабители, и как…

— Нам просто необходимо знать о ней как можно больше, — ответила Ева.

— Конечно. Да, конечно. Извините. Я так расстроена. — Слова застревали в горле, и слезы застилали глаза, женщина выхватила из держателя еще несколько платочков. — Ведь мы с ней очень дружили.

— Она рассказывала вам о своей работе, об аудитах?

— Марта никогда не стала бы сплетничать об аудите. Это ведь проявление непрофессионализма и было бы ниже ее достоинства. Но если бы она вдруг решила посплетничать, то, конечно, поболтала бы только со мной. Знаете, немного расслабляешься, когда начинаешь потеть от нагрузок на спортивных занятиях. Иногда после тренировки мы заходили в бар чего-нибудь выпить. Болтали о детях, о нарядах, о всякой ерунде. Ну, о мужчинах, конечно, о наших мужьях. — На ее лице появилась слабая улыбка. — Никому из нас не приходило в голову говорить о работе.

— Понятно.

— Я… О, Слай! — Она произнесла это короткое имя, словно издав очередной всхлип, после чего рухнула в кресло и закрыла лицо руками.

— Нэт! — В холле появился крепкий жилистый мужчина. У него были всклокоченные светлые волосы и голубые глаза. Он обошел вокруг стола администратора, подошел к собеседнице Евы и похлопал ее по плечу. — Почему ты не идешь домой?

— Я хочу остаться. Возможно, понадобится моя помощь. Мы не смогли дозвониться до многих, у кого назначен прием на сегодня. Я… отлучусь на несколько минут. — Женщина вскочила и выбежала из холла.

— Минутами здесь дело не обойдется, — мрачно прокомментировал мужчина и устало провел рукой по лицу. — Лейтенант Даллас? — сказал он, повернувшись к Еве и Пибоди.

— Мистер Гиббонс?

— Да. У нас сегодня утром случилась беда. Марта… — Он покачал головой. — Пройдемте ко мне в кабинет.

Двигаясь неуклюже, так, словно ему никак не удавалось совладать со своими длинными конечностями, он провел их через большой холл, где Ева и Пибоди увидели еще несколько заплаканных лиц, затем по небольшому коридору, в котором все двери кабинетов были закрыты.

— Кабинет Марты… — Он остановился и несколько мгновений смотрел на закрытую дверь. — Вы хотите взглянуть?

— Да, конечно. Но немного позже. Вначале я хотела бы побеседовать с вами. Кстати, дверь надежно заперта?

— Уходя, Марта, конечно, всякий раз ее запирала. Таковы правила. Но сегодня, узнав о… придя на работу, я открыл кабинет. Ну, просто чтобы посмотреть, все ли… все ли в порядке. Честно говоря, я не знаю, зачем я его открывал. Потом я запер его снова.

Затем они прошли через маленький холл, в котором сидели несколько человек и беседовали вполголоса.

Кабинет Гиббонса находился в самом конце коридора за углом, как это часто бывает у начальников. Он поразил Еву своим минимализмом и предельно деловым стилем: абсолютно ничего лишнего. На столе расположились два компьютера и два тачскрина. Там же лежало несколько аккуратно сложенных папок, несколько десятков идеально заточенных карандашей разного цвета и тройная рамка с фотографиями пухленькой улыбающейся женщины, такого же улыбающегося паренька и отвратительной на вид собаки.

— Садитесь, пожалуйста. Я… кофе… Я приготовлю вам кофе.

— Спасибо. Не утруждайте себя, пожалуйста.

— Никаких затруднений. Я как раз варил кофе для себя. Я сидел в комнате для отдыха, пытался… пытался успокоиться. У нас, знаете ли, не очень большой отдел, и мы являемся частью сплоченной компании. У нас здесь все друг друга знают, постоянно общаются. У нас… у нас… есть своя команда по софтболу, и мы всегда отмечаем дни рождения своих сотрудников. У Марты был день рождения в прошлом месяце. Мы приготовили ей торт. О боже! Это я во всем виноват. Я… я во всем виноват!

— Каким образом?

— Я попросил ее поработать подольше. Задержаться. Понимаете, у нас на этой неделе страшная запарка, так как два наших аудитора поехали на совещание. Они должны были уже вернуться, но попали в аварию. Автомобильную. Один из них сломал ногу, а другой очень плох, находится в коме. Я хочу сказать, находился. Мне сообщили, что он вышел из нее, но по какой-то причине врачи снова вернули его в искусственную кому. Мозг не пострадал, но сломаны ребра и нужно провести еще ряд анализов и… Простите, простите меня. Мне не нужно вам всего этого говорить, вы ведь здесь совсем по другой причине.

— Когда вы просили Марту поработать сверхурочно?

— Только вчера. Вчера утром после беседы с Джимом — тем аудитором, у которого сломана нога. Как оказалось, они не смогут вернуться вовремя. Сейчас они находятся в Лас-Вегасе на совещании. Да, я уже говорил. Извините. Они не смогут вернуться на работу, по крайней мере, еще несколько дней, а нам нужно проводить важные аудиты. И я попросил Марту подхватить кое-что из их работы. Я сам работал до восьми и те документы, которые недоделал, взял домой. Когда я уходил, Марта была еще на работе. Она сказала: «Спасибо за ужин, Слай». Где-то около шести я попросил, чтобы нам принесли поесть. Мне, Марте и Лоррен.

— Лоррен?

— Лоррен Уилки. Они обе работали сверхурочно. Но мы с Лоррен ушли вместе. Признаться, основную часть работы я доверил Марте. Она у нас самый лучший аудитор. Но я не предполагал, что она задержится так надолго. Мне следовало бы забрать ее с собой. Следовало бы усадить в такси. Если бы я так и сделал, с ней все было бы в порядке.

— А с чем она работала?

— С несколькими разными делами.

У собеседника Евы зазвонил телефон в кармане. Гиббонс достал его, взглянул на экран и нажал кнопку «пропустить».

— Это может подождать. Марта заканчивала собственный аудит и начала еще один. А я передал ей еще три: один, который должен был сделать Джим, и два других от Чаза. Кроме того, я попросил ее проверить работу одного нашего практиканта.

— Могла ли Марта рассказать кому-нибудь о ваших поручениях? Я имею в виду подробности, имена.

— Нет, конечно, нет. Это конфиденциальная информация. Разглашать ее строго запрещено.

— Нам необходимо ознакомиться с ее работой. И нам потребуется ваше разрешение на доступ к тем документам, с которыми она работала.

— Я… я не понимаю. — Он поднял руки жестом человека, молящего о пощаде. — Я окажу вам любую требующуюся от меня помощь, но я не могу передать вам материалы конфиденциального характера. И я не понимаю, зачем они вам нужны.

— Мистер Гиббонс, у нас есть основания полагать, что Марта стала жертвой не случайного нападения уличных грабителей. Ее захватили, когда она уходила с работы, затолкнули в машину и перевезли в другое место, где и убили. Был похищен ее портфель с документами. В нем, несомненно, содержалась какая-то часть тех документов, с которыми она работала.

Руки Гиббонса бессильно опустились. Какое-то время он молча смотрел на Еву не в силах произнести ни слова.

— Я не понимаю, что вы говорите. Я вас не понимаю.

— У нас есть основания полагать, что Марта Дикенсон стала жертвой преднамеренного убийства, причиной которого могла быть ее профессиональная деятельность.

Гиббонс тяжело опустился в кресло.

— В сообщении говорилось… что это было обычное ограбление.

— Нам остается только надеяться, что в течение ближайшего времени официально будет озвучиваться только такая версия ее смерти. Однако вам я могу сказать совершенно определенно, что это ложная версия, и прошу вас сохранять нашу информацию в тайне. Кому было известно, что вчера вечером она собирается работать допоздна?

— Мне… мне, Лоррен, Джози, помощнице Марты, помощнице Лоррен. Моему администра… — Он не договорил, опустил голову и вцепился в свои редеющие волосы. — Господи! Да ведь мог знать кто угодно. Это же не было тайной.

— Уборщики, хозяйственный отдел, охрана?

— Да, конечно. Уборщики пришли, когда мы еще работали. Охрана требует от нас регистрации при входе и выходе. Но я не понимаю… — беспомощно повторял он.

— Вам следует понять только то, что нам необходимо ознакомиться с теми документами, с которыми работала Марта.

— Мне… мне… Мне необходимо переговорить с работниками нашего юридического отдела. Если мне разрешат, клянусь, я передам абсолютно все без исключения. У нас с Мартой были очень теплые, душевные отношения. Вы на самом деле думаете, что ее убили из-за проводившегося аудита?

— Пока это только предположение.

— Но я все равно не понимаю, как такое могло случиться.

Гиббонс нервно тер пальцами покрасневший от волнения лоб.

— Побеседуйте с адвокатом вашей компании. Сообщите ему, что ордер вот-вот будет выдан. Об этом позаботится судья Янг.

— Я очень рассчитываю на это. И надеюсь, что ордер будет получен вами как можно скорее. — Гиббонс резко поднялся с кресла. — Я уверен, что вы ошибаетесь, но, если выяснится, что вы правы, я, конечно же, сделаю все, что в моих силах, чтобы вы получили всю необходимую информацию. У нас были очень теплые отношения, — повторил он. — И я несу ответственность за ее безопасность здесь, на рабочем месте. Я даже не знаю, как после всего случившегося смогу смотреть в глаза Дензелу… Из-за чего бы ее ни убили, виноват в этом я. Я и только я.

— Вы ошибаетесь! — резко, едва ли не грубо произнесла Ева. — Виноват тот, кто ее убил. Он и только он.

Глава 4

Гиббонс открыл для Евы кабинет Марты, а сам отправился искать ее помощницу.

Несмотря на то, что кабинет Марты по размерам значительно уступал кабинету Гиббонса, его отличали тот же минимализм и предельный прагматизм обстановки. Конечно, здесь можно было заметить некие индивидуальные штрихи, привнесенные в интерьер самой Мартой: семейные фотографии, искривленный держатель для карандашей и ручек, изготовленный либо ребенком, либо неумелым взрослым.

На подоконнике стояло какое-то тропическое растение в горшке, заросшее густой листвой.

Ева заметила записку, наклеенную на небольшую мультиварку: «Пять фунтов».

— Чтобы постоянно напоминать, какой вес ей нужно сбросить, прежде чем приготовить что-нибудь вкусненькое, — прокомментировала Пибоди и добавила: — Тебе-то никогда не приходится беспокоиться о собственном весе. Ну а если у кого-то возникает подобная проблема, он готов воспользоваться любыми способами и стимулами.

— Судя по тому, что говорят все, кто ее знал, Марта очень любила свою работу. Однако этот кабинет не стал для нее вторым домом, как это часто происходит с очень многими. Он, конечно, довольно удобный, но в нем совсем мало личных вещей. Вот фотографии, держатель для карандашей и ручек и, пожалуй, все…

«Даже в моем кабинете в центральном управлении гораздо больше личного, чем здесь», — подумала Ева. Всякие мелкие вещички, использовавшиеся в основном как пресс-папье, или чтобы можно было что-то взять в руки, повертеть, поиграться. Цветные стекла в маленьком окне кабинета постоянно радовали Еву. Глупый игрушечный пистолет, умевший разговаривать и подаренный ей когда-то Пибоди, неизменно смешил ее.

Однажды Ева даже попыталась завести комнатное растение, но, тосле того как оно едва не погибло из-за ее невнимания, она отказалась от этой идеи.

Ева обратилась к средствам связи, стоявшим на рабочем столе. Включила их на прослушивание.

Различные межофисные переговоры, ничего существенного. Парочка переговоров с клиентами, которые она отметила для себя. Еще один разговор с юридическим отделом по какому-то острому вопросу, который Ева даже не поняла. Один звонок няне, чтобы сообщить ей о позднем возвращении, попросить задержаться подольше и помочь Дензелу приготовить ужин для детей, и, наконец, два последних звонка мужу.

Закончив прослушивание, Ева подняла глаза от телефона и увидела в дверном проеме фигуру женщины с бледным заплаканным лицом.

— Я услышала ее голос. И подумала… Когда я услышала ее голос.

— Вы Джози Осло?

— Да. Да, я — Джози. Помощница Марты.

— Лейтенант Даллас, детектив Пибоди. Садитесь. Нам нужно задать вам несколько вопросов.

— Я ничего не знала до того, как пришла на работу. По утрам я никогда не включаю телевизор. Просто на него нет времени. Когда я пришла сюда, то увидела, что Лоррен — миссис Уилки — рыдает. Потом все заплакали. Никто не знал, что делать.

Она беспомощно оглянулась по сторонам и обхватила щеки.

— Слай… мистер Гиббонс немного опоздал. Он попытался дозвониться до мужа Марты, но ему никто не ответил. Он позвонил в полицию, но там ему тоже ничего толком не сообщили. Тогда он сказал, что нам следует отменить все назначенные на сегодняшний и завтрашний день встречи и консультации. И всех отпустил по домам. Но никто домой не пошел, все пока еще здесь.

— Становится легче, когда рядом находятся другие люди, знавшие покойного, — заметила Пибоди и подвела Джози к креслу.

— Да, наверное. Когда я услышала ее голос, я подумала: вот видите, наверное, все-таки произошла какая-то ошибка. Однако…

— Да, мне очень жаль, но ошибки не произошло, и Марта действительно мертва. — Ева прислонилась к столу. — Сколько времени вы работаете ее помощницей?

— Около двух лет. Я сюда пришла сразу же после колледжа. А сейчас я посещаю вечернюю магистратуру.

— Возникали ли в последнее время какие-либо проблемы в вашей работе?

— Принтер Марты сломался, но я его починила.

— Что-нибудь из ряда вон выходящее, — уточнила Ева.

— Нет, не думаю. О, нет, я совсем забыла! Джим с Чазом попали в автомобильную аварию в Лас-Вегасе. Они поехали туда на совещание и должны были вчера вернуться. Но они ехали в такси, с которым столкнулась другая машина, и Чаз — то есть мистер Парзарри — и мистер Арнольд очень сильно пострадали. Вот почему Слаю пришлось поручить Марте и Лоррен дополнительную работу. По этой причине Марта вынуждена была вчера остаться здесь допоздна.

— Как ее помощница, вы должны знать, над чем она работала. Вы ведь ведете журнал ее консультаций и встреч?

— Да, конечно, веду.

— Были ли у Марты в последнее время какие-либо встречи, которые вызывали у нее озабоченность, расстраивали ее или просто были чем-то необычны?

Джози отвела взгляд.

— Нет.

— Джози, — резко произнесла Ева, так что сразу же заставила девушку снова взглянуть на нее. — Вы должны рассказать нам все.

— Марта запрещала мне говорить что-либо посторонним.

— Но ведь это было до ее гибели. — Пибоди села рядом с девушкой. — Вам нужно помочь Марте, ее семье и нашему расследованию.

— Да, конечно, я понимаю. Она не хотела расстраивать Слая и сказала, что все уладит сама.

— Уладит что? — спросила Ева.

— Ну, просто, знаете… миссис Мобсли. Гм… Марта проводила аудит ее доверительного фонда, по просьбе его членов. Марта просто делала свою работу, но миссис Мобсли была страшно расстроена и жутко злилась. Говорила, что это ее деньги и что она не позволит бездушным бухгалтерам дать всяким там грязным кретинам — она именно так и выражалась — оружие для ее смещения с поста руководителя фонда. И еще она клялась, что Марта очень сильно пожалеет, если не сделает так, как хочет миссис Мобсли.

— И чего же она хотела?

— Думаю, она хотела, чтобы Марта, ну… подправила кое-какие цифры и все бы выглядело идеально. Но знаете, мне ведь запрещено беседовать об аудите и о клиентах.

— Вы излагаете полиции информацию, касающуюся возможного преступления, — напомнила Ева.

— Ну, я помогала Марте проверять отдельные счета, некоторые данные, и мы выяснили, что миссис Мобсли… в общем, миссис Мобсли обманывала клиентов. Она брала определенные суммы, на которые не имела права, и покрывала их таким образом, что все это выглядело как допустимые траты. Клиентами являлись члены доверительного фонда, поэтому Марта должна была представить им тот отчет, который был нужен миссис Мобсли. Марта сказала ей, что, если она будет давить на нее и шантажировать, ей придется открыть все их переговоры членам фонда и передать материалы в суд. Миссис Мобсли была буквально вне себя от злости. Марта попросила меня зайти и закрыть за собой дверь и все мне пересказала, так как, по ее словам, я помогаю ей в аудите и должна это знать — правда, кое-что из того, что происходило между ними, я и сама слышала. Кроме того, она потребовала, чтобы в том случае, если миссис Мобсли или кто бы то ни было еще попытается выйти на меня или давить по поводу упомянутого аудита, я немедленно ей это сообщила.

— И кто-либо пытался?

— Нет. Люди, подобные миссис Мобсли, не обращают внимания на каких-то там помощниц. Марта попросила меня сообщить ей, миссис Мобсли, если она еще раз попробует связаться с нами, что Марты нет. Но при этом записать ее звонок с начала до конца. Если звонки не прекратятся, она была намерена сообщить обо всем Слаю. Они вместе должны были поставить в известность членов фонда.

— Вы располагаете полным именем миссис Мобсли и контактной информацией?

— Да, конечно. Кандида Мобсли. Я могу вам найти ее адрес… адреса, — поправилась Джози. — И информацию о членах фонда. Мне следует сообщить об этом Слаю? Как вы думаете?

— Думаю, что да. Но пока расскажите мне о вчерашнем дне. Мобсли пыталась связаться с Мартой?

— Вчера — нет. Мы были очень заняты и расстроены из-за того несчастного случая. Марта работала с тремя аудитами, два из них только успела начать. Я тоже осталась после работы, чтобы помочь ей, но около восьми часов она сказала, чтобы я шла домой. И я пошла. Я жутко устала. Моя соседка по комнате незадолго до того поссорилась со своим парнем, поэтому часа два мы просидели с ней: она изливала мне душу.

— Хорошо. Теперь передайте детективу Пибоди всю нужную нам информацию и попросите зайти к нам Лоррен Уилки.

— Да, конечно. — Джози встала. — Марта была потрясающим человеком и очень хорошим начальником. Она многому меня научила, с ней было очень интересно работать.

Пибоди дождалась, пока Джози выйдет.

— О Кандиде Мобсли буквально вопят все СМИ. Она то и дело попадает в реабилитационные клиники по причине употребления наркотиков и алкогольной зависимости, что представляется в качестве смягчающего обстоятельства всякий раз, когда она разбивает очередную машину, нападает на очередную соперницу, устраивает дебош в очередном гостиничном номере и так далее. Она много путешествует. Большие деньги у ее семьи водятся в третьем или в четвертом поколении, но она их проматывает с немыслимой скоростью.

— Тебе-то откуда это известно?

— Мы с Макнабом любим время от времени посмотреть каналы, на которых рассказывают о жизни знаменитостей. Узнали, что она была обручена бесчисленное множество раз. Замужем пробыла где-то примерно минут пять после свадьбы в поместье на одном из островов в южных морях, на которую было потрачено несколько десятков миллионов долларов. Говорят, что одно только платье невесты тогда стоило…

— Меня подобные вещи не интересуют.

— Извини, увлеклась. Если говорить по сути, то мы имеем дело с очень богатой и чрезвычайно испорченной стервой, известной своим агрессивным поведением.

— С такой, которая могла «заказать» ненавистную ей бухгалтершу не слишком профессиональным наемным убийцам?

— Вполне. Кроме того, известно, что года два назад у нее были дела с довольно темными личностями. Теми, кто знает, как выполнить подобный заказ.

— Хорошо. Надо получить на нее более или менее полную информацию, нам предстоит с ней побеседовать. И спустись, пожалуйста, вниз, посмотри, не приготовил ли охранник копию журнала посещений для нас. Если нет, то на него следует немного надавить.

— Мне такая работа нравится.

Чуть не прыгая от предвкушения особого наслаждения, которое ей доставляли допросы богатых знаменитостей, Пибоди торопливо вышла, а в кабинет почти сразу же вошла еще одна сотрудница компании.

Если Джози производила впечатление миловидной, юной и свежей и была одета по последней моде, то Лоррен всем своим видом напоминала тонкий, остро отточенный карандаш. Худощавая и угловатая, с аскетичной прической — коротко остриженные седые волосы. На ней был брючный костюм темно-синего офисного цвета, лишавший ее последних намеков на женственность, и белоснежная рубашка.

Глаза Лоррен слегка припухли, но в них не было и следа слез. Она окинула Еву пристальным, оценивающим взглядом с ног до головы.

— Вы занимаетесь поиском того, кто сделал это с Мартой?

— Да, я — главный следователь.

Лоррен едва заметно кивнула.

— Вы смотритесь вполне профессионально. — Она села, закинув ногу за ногу и положив руки на колени. — И что вам нужно от меня?

Ева задала ей стандартный набор вопросов. Складывалось впечатление, что коллега Марты ничего не знала о ее конфликте с Мобсли. Кроме того, от Лоррен не так легко было добиться информации, касавшейся ее работы, как от молодой помощницы.

— Многое из того, чем мы здесь занимаемся, носит закрытый характер. Мы не имеем права ничего разглашать. Ну, и помимо всего прочего, мы с Мартой работали с разными счетами. И, как правило, не пересекались. Разве что в случае болезни или каких-либо иных обстоятельств… — Она мрачно поджала губы. — Я имею в виду, например, прекращение контракта с работником — Сильвестр передавал аудит или клиента одной из нас.

— Как, например, произошло в данном случае, после автомобильной аварии. Вы с Мартой взялись за чужую работу.

— Совершенно верно. У нашей фирмы очень хорошая репутация, вполне заслуженная и заработанная тяжелым трудом. Мы славимся своей точностью, аккуратностью и абсолютной конфиденциальностью. И наш отдел внес свою лепту в названную репутацию. Чаз и Джим не смогут вернуться к работе, по крайней мере, еще несколько дней или даже недель, а работа не может ждать.

— Если материалы, с которыми вы работаете, настолько серьезны, то не исключено, что сотрудники могут подвергаться угрозам и шантажу?

— Большей частью мы имеем дело с корпорациями и крупным бизнесом. И, конечно, у тамошних адвокатов возникают периодические столкновения с нашими, но в основном они заняты процессами с теми судами, которые одобрили поручение на аудит или выдали его. За несколько прошедших лет был ряд случаев, когда кому-то из клиентов становилось известно, кто конкретно из наших сотрудников занимается тем ли иным аудитом, и случались — правда, довольно редко — злобные звонки и еще реже столкновения здесь, в офисе. Нам приходится с этим мириться, ведь у многих из наших клиентов есть основания для озлобленности и страха. — Она небрежно повела своими костлявыми плечами. — Но по большей части мы работаем в спокойной и мирной обстановке, в очень приятной дружеской атмосфере.

— А как насчет попыток подкупа? Были такие?

Лоррен улыбнулась.

— Вполне естественно для человека, запутавшегося в финансовых операциях, которые в данный момент проходят аудиторскую ревизию, предложить аудитору или какому-то другому сотруднику компании взятку за то, чтобы тот скрыл его подлоги и другие злоупотребления. Но получение взятки означает риск тюремного заключения или очень большого штрафа, утраты заработанной тяжелым трудом лицензии и увольнения из компании.

— Взятки иногда составляют очень приличную сумму и, по мнению некоторых, способны покрыть все упомянутые вами издержки.

— Не знаю, возможно. Однако я лично считаю такой подход неразумным и близоруким. Цифры никогда не лгут, лейтенант. Рано или поздно они откроют всю правду, и тогда эти быстро заработанные легкие деньги станут для вас страшной обузой. Как бы то ни было, Марта на подобное никогда бы не пошла.

— У вас нет никаких сомнений по ее поводу?

— Ни малейших! Ей очень нравилась ее работа, и она неплохо зарабатывала. Ее мужу тоже нравится его работа, и он тоже очень прилично зарабатывает. У них есть дети, и Марта никогда бы не стала рисковать репутацией семьи, выставлять своих детей на такой позор. Ну, и просто надо начинать с того, что Марта была глубоко нравственным человеком.

Впервые за все время голос Лоррен дрогнул, и ее до того сухие глаза внезапно наполнились слезами.

— Извините меня. Я стараюсь сдерживать эмоции, но это чрезвычайно сложно.

— Я вас прекрасно понимаю. Вы нам очень помогли. Если вы вспомните что-то еще, даже какую-то мелкую подробность, пожалуйста, свяжитесь с нами.

— Обязательно. — Лоррен встала. — В хорошую погоду я всегда хожу пешком. Мы с Мартой часто прогуливались вместе. Я живу всего в двух кварталах от того дома, где, как говорят, ее нашли. Я вообще люблю гулять по городу. Но мне никогда не приходило в голову, что подобные прогулки в нашем районе могут быть опасны. В том районе, где я живу. Теперь я, конечно… Наверно, я еще очень долго не смогу спокойно прогуливаться там.

— И еще одно, — сказала Ева, заметив, что Лоррен направляется к выходу. — У вас есть какие-либо деловые отношения с «Группой WIN» или, возможно, вы что-то о них знаете?

— «WIN», то есть «побеждать»? — В ответ на кивок Евы она пренебрежительно сжала губы. — Кажется, что-то знакомое. Но не могу припомнить что. По крайней мере, я наверняка не проводила никакой работы для них или в связи с ними.

— Хорошо. Спасибо.

Когда Пибоди вернулась с копией журнала посещений, они вместе допросили других сотрудников. Все, что говорили служащие компании, вполне укладывалось в уже сложившийся образ Марты, обожаемой коллегами, однако ничего нового они не сообщили. Ева совсем не удивилась, когда ей передали, что ордер на ознакомление с делами компании увяз в обычной юридической трясине. Однако она ничуть не сомневалась, что судье Янг удастся найти способ вытащить его оттуда.

Кроме того, у них уже появилась одна очень важная зацепка.

— Нам нужно найти эту самую Кандиду Мобсли, но вначале я хотела бы еще раз посетить место преступления, еще раз встретиться с обоими свидетелями и побеседовать с партнерами Уайтстоуна. Нужно начать поиски того транспортного средства, на котором ее перевозили.

Ева отъехала от обочины, и к тому времени, когда она проехала через несколько кварталов, Пибоди уже успела задремать с ноутбуком в руках.

Ева толкнула ее в плечо.

— Что?! — вскрикнула Пибоди.

— Вон там кафетерий. Сбегай, купи нам что-нибудь перекусить.

— Да, конечно. Извини. Мы возились с Мэвис и ее бандой почти до полуночи. Усталость начинает сказываться. Еще раз извини.

— Зарядись чем-нибудь тонизирующим.

Пибоди потерла лицо руками, зевнула и выползла из машины. Ева пошла в противоположном направлении и, не обращая внимания на непрекращающуюся морось, остановилась перед домом, в котором было найдено тело Марты Дикенсон.

Даже в такую мерзкую погоду дом производил очень приятное впечатление. Величественное строение в классическом стиле, превосходно отремонтированное. Вряд ли у владельцев возникнут проблемы со сдачей помещений в аренду.

Если, конечно, этому не помешает слух о совершенном здесь убийстве.

Ева закрыла глаза и задумалась.

Убийцы припарковывают большой фургон или машину — малолитражный автомобиль вряд ли подошел бы для похищения — перед входом в офисное здание. Рано или поздно жертва должна выйти.

Ожидание — только часть сложного плана. Камеры видеонаблюдения не охватывают квартал со всех сторон. Пусть она выйдет и немного отойдет от здания.

Они выскакивают из машины. Позволяют ей пройти немного вперед, заходят сзади, оглушают, затыкают рот, скручивают руки. Все это занимает не более нескольких секунд. Один из них садится на место водителя, другой — на заднее сиденье рядом с ней. Зажимает ей рот рукой, если она начинает сопротивляться или шуметь, пригибает к сиденью. Едут они недолго. Затем один из них выходит, открывает дверь дома и возвращается.

Жертву заталкивают внутрь. Занимает это всего несколько секунд.

Представить, как все произошло, несложно, подумала Ева. Произошло все достаточно просто. А вот ответить на вопрос «почему?» гораздо сложнее.

— Лейтенант!

Ева обернулась. К ней подошел Кармайкл. Плащ на нем промок, лицо раскраснелось от холода.

— Я встретил детектива Пибоди в кафе, мы тоже как раз собирались перекусить.

— Нашли свидетелей?

— Практически никого. Те, с кем мы беседовали, ничего не слышали. Правда, одного возможного свидетеля мы все-таки разыскали: женщину. Живет на противоположной стороне улицы в квартире на четвертом этаже, окна выходят сюда. Она вспомнила, что, кажется, видела фургон, припаркованный здесь прошлой ночью.

— Какой фургон?

— Темного цвета, как она выразилась. Может быть, черный, может быть, темно-синий или темно-серый. Ни модели, ни марки, ни номеров не помнит. У нее что-то случилось с жалюзи, она попыталась их починить и вот тогда-то и увидела фургон. Кроме того, она утверждает, что в квартире на первом этаже видела свет. Свидетельница обратила внимание на это еще и потому, что внимательно следила за ремонтом в доме. И решила, что в фургоне приехали люди, работающие в ночную смену.

— И когда она все это видела?

— По ее словам, это было около половины одиннадцатого. Некоторое время она возилась с жалюзи сама, потом пошла за своим любовником. Он спал в кресле — смотрел телевизор и заснул. Я говорил с ним по телефону. Но он ничего не помнит. Мы обошли много квартир. В таком районе люди обычно открывают полиции. Но очень многих жильцов просто не было дома. Чуть позже мы продолжим отработку свидетелей.

— Ну что ж, неплохо. Как там дела у Терни?

Кармайкл улыбнулся.

— Она не теряет надежды.

— Если хочешь, возьми ее с собой и на второй обход.

Пусть учится, подумала Ева. Ведь дела об убийстве — это, как и большая часть работы в полиции, в основном обходы квартир, ожидание, допросы свидетелей и заполнение бумаг.

Она спустилась по лестнице, вскрыла печать на двери и вошла в квартиру.

Ничего нового Ева найти и не ожидала. Здесь все было по-прежнему, за исключением тонкого слоя пыли, оставленной «чистильщиками», и специфического химического запаха, который Ева характеризовала как «почти отвратительный».

Они затащили Марту Дикенсон в самую первую комнату. Необходимости в дополнительных мерах безопасности у них не было. Окна закрыты жалюзи. Свет, конечно, виден с улицы, но то, что делается в квартире, разглядеть невозможно. Звукоизоляция превосходная. Мимо мог пройти не один десяток людей, и никто не услышал бы криков Марты.

Преступники забрали ее портфель, и это было не прикрытием, он им был действительно нужен. Он входил в их задание. Забрать рабочие документы, папки, блокноты, планшет — все, что у нее было с собой.

У женщины дома двое детей. Конечно, она не стала бы изображать из себя героиню. Собственно, ради чего? Ради каких-то бездушных чисел, ради чужих бумаг и денег? Она сразу же рассказала бы им все, что нужно, если, конечно, знала.

Марта не сопротивлялась. Но действительно ли она поверила, что нападавшие отпустят ее, если она им все расскажет, отдаст документы?

— Да, скорее всего, так и было, — пробормотала Ева, прохаживаясь по комнате. — «Расскажи нам все, отдай то, что нам нужно, и ничего страшного с тобой не произойдет».

Она поверила им, потому что выбора у нее не было.

Вошла Пибоди и принесла с собой аромат чего-то очень вкусного.

— Куриная лапша и хлеб с добавкой пряных трав. Все из местного кафетерия, приготовлено там же. Я для нас обеих взяла по двойной порции. Кармайкл тебя нашел?

— Да, нашел. Сообщил о возможном свидетеле, видевшем фургон, припаркованный перед домом. Однако точного описания этого фургона женщина дать не может — помнит только, что он темного цвета. Нужно продолжить поиски в этом направлении.

Ева взяла у Пибоди большую пластиковую тарелку с супом, понюхала, попробовала.

— Господи! Какая вкуснятина!

— Да уж. Я свой начала есть на обратном пути. От аромата чуть с ног не свалилась. Лапша почти такая же вкусная, как та, которую когда-то варила моя бабушка.

— Наверное, они добавляют туда что-то запрещенное. Но черт с ними! Вкусно!

Ева поняла, насколько вымоталась за прошедшую ночь и первую половину дня, и, только поев, почувствовала прилив новых сил.

— Они получили все, что им от нее требовалось, — сообщила она Пибоди. — Если бы Марта заявила им, что ничего не знает или что у нее ничего с собой нет, они превратили бы ее в кровавое месиво или сломали бы ей пальцы. В общем, избивали бы до тех пор, пока она не уступила бы им, или пока они не убедились бы, что она говорит правду. Преступники получили все, что им было нужно, быстро и без особого труда.

— И, несмотря на это, все равно убили ее.

— Они с самого начала собирались ее убить. Какими бы сведениями она ни располагала, что бы ни делала, злоумышленники не могли допустить никакой утечки информации от нее. Убийцы Марты связаны или с ее работой, или с владельцами этой квартиры. Или же с той фирмой, которая проводит ремонт. Мне почему-то кажется, что это владельцы дома. Их надо проверить, так же, как и компанию, занимающуюся ремонтом. Как правило, подобные компании много зарабатывают. Думаю, не ошибусь, если предположу, что аудиты у них не такая уж редкость.

С этими словами Ева попробовала хлеб.

— В него явно добавлены какие-то запрещенные ингредиенты. Пойдем побеседуем со свидетелем и его партнерами.

— Ты еще не утратила интерес к Кандиде?

— С ней я поговорю потом. В том случае, если у тебя хватит сил отыскать ее.

— Я, признаться, хорошо подзаправилась. Наверное, мне следовало бы купить целый галлон этого супа. Нет! Лучше я пошлю эсэмэску бабушке и попрошу прислать мне супа ее собственного приготовления.

— У тебя нет ни стыда, ни хитрости, — заметила Ева, на ходу поглощая свою порцию супа. — Ты должна послать ей эсэмэску, в которой напишешь, что только что попробовала суп, который ничуть не хуже, чем ее. Намекнешь, что, возможно, даже и лучше; суп, который напомнил тебе о ней и о ее супе. О том, какой он вкусный, особенно в такой холодный и мерзкий нью-йоркский денек. Она, конечно, тут же бросится готовить и отправит тебе его, чтобы доказать, что ее суп гораздо лучше.

Пибоди залезла в машину и удивленно посмотрела на Еву.

— Ты что, знаешь мою бабушку? Ведь она именно так и поступит. Ты просто гений.

— Именно поэтому я — лейтенант, а ты — нет.

— Абсолютно верно. Ты собираешься съесть весь свой хлеб?

— Да, конечно.

— Этого я и опасалась.

Пибоди вытащила ноутбук и начала поиски Кандиды Мобсли.

— По словам ее личного секретаря, сейчас она находится в городе. Мне сообщили, что сегодня времени для встреч у нее практически нет. Кстати, я не созналась в том, что я из полиции. Думаю, что если бы я это сделала, то она успела бы скрыться до нашего прибытия.

— Ну, наконец-то я дождалась от тебя хотя бы какой-то хитрости.

— Наверное, это суп на меня благотворно подействовал.

* * *

Ева приехала в центр и припарковалась на одной из стоянок. Ледяной дождь почти прекратился, зато холод усилился. Она была благодарна недавно съеденному супу, который продолжал согревать ее, когда они торопливым шагом шли по направлению к небоскребу, где размещались бесчисленные компании.

На входе она продемонстрировала охране свой жетон, назвала цель визита и проследовала к лифту.

— Даллас, существует более двух тысяч «Максима Карго» 59-й и 60-й модели с нью-йоркской регистрацией. Если мы возьмем весь штат Нью-Джерси, то эту цифру придется удвоить.

— Темного цвета. Черные, темно-синие, темно-серые.

— Я и говорю только о количестве машин темного цвета.

— Тогда выбери из них машины с отделкой салона цвета «голубая сталь». И только модели 2060.

Они проскочили восемнадцать забитых людьми этажей и подошли к висящей на стене схеме расположения офисов. «Группа WIN». Затем повернули налево и на одной из двойных дверей нашли табличку с названием компании.

— Зарегистрировано более восьмисот таких машин, — сообщила Пибоди. — В одном только Нью-Йорке.

— Проведем обычный поиск и сравним с имеющимися у нас именами. Если не найдем никаких совпадений, то расширим область поиска, — сказала Ева и первой вошла в дверь.

Скромных размеров приемная была ярко декорирована в красных, белых и желтых тонах.

Жгучая брюнетка за стойкой обворожительно улыбнулась Еве и Пибоди.

— Чем могу быть вам полезна?

— Лейтенант Даллас. Детектив Пибоди.

Ева положила свой жетон на стойку.

— Значит, вы по поводу той несчастной женщины, которую Брэд нашел прошлой ночью? Вы уже поймали грабителей?

— Мы хотели бы увидеть мистера Уайтстоуна, — уходя от прямого ответа, сказала Ева.

— Да, конечно. Извините. Он был страшно потрясен. — Брюнетка поднесла телефон к уху. — Брэд? Пришла полиция. Да, лейтенант Даллас. Да, хорошо. — Она положила телефон. — Я провожу вас к нему в кабинет. Может, вам что-нибудь предложить?

После супа Еве казалось, что голод прошел у нее навсегда.

— Нет, спасибо, не беспокойтесь. Скажите, партнеры мистера Уайтстоуна на месте?

— Джейк на деловом обеде и вернется к двум часам. Роб сейчас занимается клиентом. Я сообщу о вас его секретарше на тот случай, если вы захотите с ним переговорить.

— Да, пожалуйста, если нетрудно.

Но не успели они выйти из приемной, как открылась дверь и на пороге появился сам Уайтстоун. Как и на Лоррен, на нем были свежая, сияющая белизной рубашка и костюм, казалось, сшитый гениальным портным. Однако темные круги под глазами скрыть было невозможно.

— Спасибо, Мари. Лейтенант, детектив, надеюсь, вы пришли, чтобы сообщить мне, что бандиты схвачены?

Он жестом предложил им проследовать в его небольшой, но очень милый кабинет. Широкое окно, отметила для себя Ева, удобная стойка для компьютера. Картины современных художников, аудиосистема черного цвета, пара кресел с ярко-красной обивкой для посетителей.

— Мы получили подтверждение того, что Марта Дикенсон была убита в вашей квартире…

— Что? В самой квартире?

— Дело в том, что это было не ограбление. Когда в последний раз вы заходили к себе в квартиру?

— Я… — Уайтстоун сел. — Позавчера. Я зашел туда, чтобы переговорить с бригадиром рабочих по некоторым вопросам, связанным с ремонтом.

— Его имя?

— Джаспер Милк. Компания «Милк и Сыновья». Компания существует уже давно и управляется третьим поколением хозяев. Они — настоящие мастера своего дела. И на них можно положиться. Кроме того, уходя, они всегда ставили здание на сигнализацию. У нас хорошая система оповещения.

— Да. Я смогла в этом убедиться. У кого есть коды от дверей?

— У меня… у Джаспера… у моих партнеров. Да, еще у дизайнера. Саша Кирби из «Сити Стайл». Но если этому человеку удалось взломать…

— Мы не обнаружили никаких следов взлома.

Ева видела, как меняется выражение лица ее собеседника — от удивления к пониманию и затем к решительному нежеланию соглашаться с очевидными фактами.

— Послушайте, я полностью доверяю всем людям, знающим код и имеющим доступ в мою квартиру. И я не могу представить себе, как кто-либо мог туда проникнуть без разрешения.

— Мы располагаем абсолютно неопровержимыми доказательствами, мистер Уайтстоун.

— У меня нет оснований вам не верить, но я просто ничего не могу понять. У меня в квартире установлена новейшая охранная система.

— «Брюер, Кайл и Мартини». Бухгалтерско-аудиторская фирма. В ней работала убитая. Насколько нам известно, у вас с названной фирмой имеются общие клиенты.

Выражение изумления мгновенно исчезло с лица Уайтстоуна, теперь он казался просто подавленным и даже немного больным.

— Я так с ходу и не припомню, но попрошу секретаря уточнить, однако… Если вы сможете назвать мне наших общих клиентов…

— Пибоди, дай мне список.

Та уже была наготове и протянула Уайтстоуну список общих клиентов, который ей уже удалось обнаружить.

— С этими людьми я не работаю. Вот, узнаю Эбнера Уилера. С ним работает Джейк. Корпорация «Блэксфорд» — клиенты Роба. Эти, по крайней мере, мне известны. Что касается остальных, мне нужно просмотреть бумаги и побеседовать с Робом и Джейком.

— Мы должны будем поговорить и с вашими партнерами.

— Да, конечно. Но я все равно ничего не понимаю. Зачем кому-то понадобилось воспользоваться моим ремонтируемым жилищем для того, чтобы убить эту женщину?

— Хороший вопрос, — отозвалась Ева.

Глава 5

Уайтстоун провел Еву и Пибоди в небольшой конференц-зал, извинившись за то, что не может принять их в более уютном помещении.

— Одна из причин нашего переезда в новое здание. Нам нужно просторное помещение. Мы тут постоянно что-то передвигаем и все время находимся в состоянии готовности к переезду.

— Верно. Бизнесом нужно заниматься в удобном помещении.

— Вы совершенно правы. — Лицо Уайтстоуна озарилось улыбкой. — И у нас хорошо развивающийся бизнес. Мы успешно создаем прочную клиентскую базу и одновременно укрепляем репутацию. А здание в деловой части города выглядит очень внушительно. В финансовой сфере первое впечатление значит очень много.

— Не только в финансовой сфере.

— Я пойду поищу Джейка и Роба.

— Да, конечно. Но прежде не расскажете ли коротко историю ваших отношений? Сколько времени вы являетесь партнерами?

— Официальными? Уже почти пять лет. С Робом мы учились в колледже. Первое совместное вложение в недвижимость мы с ним сделали, когда были на первом курсе магистратуры. Это были унылые торговые площади в Нижнем Вест-Сайде.

Рассказывая, он немного расслабился, и в его голосе слышалась совершенно искренняя нотка ностальгии.

— Идея принадлежала Робу, и поначалу ему было нелегко меня убедить. Я люблю деньги, — признался он и широко улыбнулся. — И люблю заключать надежные сделки, мне нравится разумный риск и вознаграждение за него. Я побаивался вкладывать средства в небольшое коммерческое помещение. Но Роб не отставал, пока не уговорил меня. И это стало самым удачным моим решением, так как с него началась наша работа в команде. Мы трудились там как проклятые, большую часть необходимого сделали собственными руками. Вот тогда я и узнал, что значит настоящая товарищеская взаимовыручка. После того как мы открыли дело и получили на нем неплохую прибыль, почти всю ее вложили в супермаркет, работали там как партнеры, потом расширили бизнес.

— Создается впечатление, что вдвоем у вас все получалось очень хорошо.

— Отлично получалось и получается. После университета я стал работать в «Прайм Файненшиэл», а он — в «Эллайд», но потом мы подумали, что неплохо было бы нам открыть свою собственную компанию. Роб познакомился с Джейком в «Эллайд», и из нас получилась замечательная компания. Мы втроем сделали еще одно крупное вложение в недвижимость и, получив неплохую прибыль, создали то, что назвали инвестиционным фондом «WIN». Работу здесь мы начинали как фонд. Дядя Джейка — он представляет «Ингерсол» в корпорации «Ингерсол — Уильямс» — передал под наше руководство одну из своих дочерних фирм, а мой отец позволил нам возглавить небольшой благотворительный траст-фонд, вот так у нас все и пошло.

— Приятно работать с друзьями, — заметила Ева. — Ну что ж, если вы сможете их найти, мы больше пока не будем вам докучать.

— Тогда я отойду на минутку. А вы, пожалуйста, угощайтесь кофе. Кофе у нас здесь превосходный.

Не исключено, подумала Ева и решила проверить это на практике, заказав автомату одну чашку для себя и одну — для Пибоди.

— Он влюблен в свое дело, — прокомментировала Ева только что закончившуюся беседу.

— Да, верно, но, если ты по-настоящему не любишь свою работу, жизнь превращается в кошмар.

— И, помимо всего прочего, он не произвел на меня впечатление кретина, кем он, несомненно, должен был быть, если бы в самом деле организовал или принял участие в убийстве, произошедшем в собственной квартире, после чего сам же обнаружил труп. — Она прищурилась, попробовав кофе. — Сорт Рорка.

— Наше собственное маленькое чудо, — заметила Пибоди.

— И бизнес у них неплохой и вполне процветающий, — снова заговорила о деле Ева.

В это мгновение вернулся Уайтстоун.

— Роб заканчивает с клиентом и сейчас придет. Джейк возвращается с официального обеда. Он скоро будет. Я вам еще нужен или могу вернуться к работе? Ко мне должен сейчас прийти клиент, но я могу перенести встречу.

— Думаю, что на данный момент мы получили от вас все, что нам необходимо.

— Хорошо. И еще одно. Возможно, моя просьба покажется вам бестактной, но я хотел бы узнать, когда рабочие снова смогут приступить к ремонту квартиры? Мне просто хочется скорректировать свои ближайшие планы.

— Мы проясним этот вопрос к концу дня, в крайнем случае завтра.

— Отлично.

— Я бы порекомендовала вам сразу же сменить коды и в будущем быть крайне осторожным, раздавая их знакомым.

— Можете на меня положиться. А вот и Роб. Лейтенант Даллас, детектив Пибоди, Робинсон Ньютон.

— Приятно познакомиться, даже несмотря на печальные обстоятельства.

Роб вошел в зал, сопровождаемый аурой абсолютной уверенности в себе и внутренней силы. Это сочетание было знакомо Еве. Им, безусловно, обладал Рорк.

Ньютон подчеркивал упомянутое впечатление прекрасно подобранным серым костюмом и рубашкой более темного оттенка того же цвета в сочетании с ярко-красным галстуком.

Под костюмом чувствовалось крепкое и стройное тело настоящего атлета, мускулистое и хорошо натренированное.

На голове у него была небольшая шапочка черного цвета, подчеркивавшая острые скулы на лице кофейного цвета. Взгляд проницательных зеленых глаз встретился сначала со взглядом Евы, а затем Пибоди. Он протянул руку каждой по очереди, после чего жестом пригласил их за стол.

— У нас тут пока довольно спартанская обстановка, но садитесь, пожалуйста. Извините, что заставил вас ждать.

— Ничего страшного.

— Я узнал о нападении сегодня утром. Просто чудовищно, но, когда Брэд сказал, что расследованием будете заниматься вы, мне сразу стало легче. Я внимательно следил за ходом некоторых ваших дел, Ева. Я посещал премьеры фильмов, снятых по их сюжетам. Но простите, вы ведь пришли сюда не о Голливуде говорить и не о красных ковровых дорожках толковать. Чем лично я могу быть вам полезен?

— Вы имели доступ в ту квартиру?

— Да, конечно. У нас у всех есть доступ во все помещения здания.

— Не могли бы вы мне сказать, где вы находились прошлым вечером между девятью часами и полуночью?

— Могу. — Он сунул руку в карман, достал оттуда электронный блокнот, включил его и положил на стол перед Евой. — Обед с моей невестой и ее родителями в «Таверне на лужайке». Это их излюбленная традиция. Встреча была назначена на восемь, а разошлись мы в одиннадцатом часу. Мы с Лиссой поймали такси, после чего посидели с друзьями в баре «Рено», в центре. Там мы пробыли недолго. Наверное, около часа. Затем на такси вернулись домой. Дома были около полуночи. Неужели мы тоже среди подозреваемых?

— Это обычный опрос, — официальным тоном ответила Ева. — Дело в том, что жертву провели в квартиру, в которую вы имели доступ. Поэтому нам не помешает знать, где вы находились в это время. Мне нужны имена людей, с которыми вы встречались в названный период времени.

— Я попрошу секретаршу составить для вас список имен и контактов. Но мы ведь даже не знали убитую. Ведь так? — спросил он, повернувшись к Уайтстоуну.

— Лично я не знал. Но, оказывается, она работала в бухгалтерской фирме одного из твоих клиентов. У Блэксфорда.

— Она работала в «Брюер, Кайл и Мартини»? У меня трое — да, кажется, трое — клиентов оттуда. Но с ней у меня никаких пересечений не было. Я работаю с Джимом Арнольдом.

Ева вынула фотографию Марты.

— Может быть, вы все-таки когда-нибудь видели эту женщину или встречали?

— Нет, никогда. Я несколько раз обедал с Джимом и со Слаем — Сильвестром Гиббонсом, — но с этой женщиной у меня никаких дел не было.

— Я была бы вам очень признательна, если бы вы назвали мне имена тех клиентов, у которых были какие-то деловые отношения с компанией, в которой работала убитая.

— Никаких проблем. А что, разве это было не нападение уличных грабителей? Ведь в здешнем районе все наверняка знают, что здание на ремонте и по ночам пустует.

— Квартиру не взламывали, — ответила Ева.

— Может быть, рабочие, уходя, забыли запереть двери и поставить на сигнализацию? — предположил ее собеседник.

— Это совершенно исключено, — вмешался Уайтстоун.

— Всякое бывает, Брэд.

— Конечно, и такую возможность мы не исключаем, — начала Ева, но замолчала, услышав голоса.

— Это Джейк.

Уайтстоун бесшумно выскользнул из зала и несколько мгновений спустя появился снова вместе со своим вторым партнером.

— Мой клиент поднимается в лифте. Если я вам больше не нужен…

— Если вы понадобитесь, мы с вами свяжемся, — сухо произнесла Ева.

— Джейк Ингерсол, лейтенант Даллас и детектив Пибоди. Я буду у себя в кабинете.

— Да уж, неприятное дельце. — Ингерсол протянул руку для крепкого, энергичного рукопожатия и тяжело опустился в кресло у стола. — Надо же было такому случиться. Брэд никак в себя прийти не может.

Если Уайтстоуна окружала аура оптимизма и серьезного профессионализма, Ньютона — уравновешенности и полной уверенности в себе, то Ингерсол напоминал непоседливого щенка с быстрыми жадными глазами.

Так же, как и на его товарищах, на нем были идеального покроя костюм, безупречно подобранный галстук и туфли, сиявшие, как зеркало. Светло-каштановые волосы завитками обрамляли лицо, отчего он казался совсем юным и невинным. Однако в его карих глазах светились совсем не детские ум и проницательность.

— Кафе «Диабло», — тихо заметил Ньютон.

— Желание клиента — закон, — начал Ингерсол. — Я прихожу уже немного на взводе, добавляю пару «Диабло Локас», и у меня голова идет кругом. Я уже просто ничего не понимаю. Брэд сказал, что преступники были в самой квартире? Внутри?

— Именно так.

— У нас очень хорошая охранная система. Я ничего не понимаю.

— Мы полагаем, что у преступников был код.

Он вскочил, открыл и тут же закрыл рот и снова сел.

— Господи, Роб! Значит, кто-то из бригады Джаспера?

— Точно ничего не известно, — поспешил осадить его Ньютон.

— У вас есть какие-либо основания подозревать кого-то из участвующих в ремонте рабочих? — спросила Ева.

— Я просто рассуждаю логически. — Ингерсол снова встал и вытащил из холодильника бутылку воды. — Ведь коды были у очень немногих. Мы же, черт побери, никого не убивали!

— Джаспер со своими ребятами до того, как начал работать на этом здании, полгода ремонтировал мой дом, — заметил Ньютон. — За все время у меня пропала только одна кофейная кружка.

— Я знаю, да, знаю, и мне он тоже нравится. Очень нравится. Думаю, что на сей раз они просто забыли закрыть дверь и убийцам той женщины подвернулась пустая незапертая квартира.

Ева протянула Ингерсолу фотографию Марты.

— Вам она знакома?

— Нет… хотя подождите минутку. — Он поднес фотографию поближе. — Вроде что-то знакомое, но не могу точно припомнить, откуда.

— Она работала в компании «Брюер, Кайл и Мартини», — сказал Ньютон, опередив Еву.

— Да, да, конечно! — воскликнул Ингерсол, щелкнув пальцами. — Там я ее и видел. Мы стараемся координировать с бухгалтерами наших клиентов стратегию по налогам, инвестициям и портфелю акций. И у меня есть несколько клиентов, которые пользуются услугами названной фирмы. Я работаю с Чазом Парзарри и Джимом Арнольдом. Но встречал я ее уже довольно давно. И мельком. Господи! Я все-таки встречался с ней.

— Вы могли бы рассказать нам, где вы были прошлым вечером между девятью часами и полуночью?

На мгновение Ингерсол растерянно приоткрыл рот. Он взял со стола бутылку с водой и сделал большой глоток.

— Скажите, мы что, в числе подозреваемых?

— Это обычный стандартный опрос, — повторила Ева свое традиционное объяснение.

— Да, конечно, я был… Попробую вспомнить. — Ингерсол тоже вытащил блокнот. — У меня была короткая встреча со Стерлингом Александером из агентства недвижимости «Александер и Поуп». Он, кстати, клиент, общий у меня с Чазом. Мы встретились около половины седьмого в «Комнате голубой собаки». Разошлись мы, кажется, около четверти восьмого. Он торопился куда-то на ужин. Я допил свой коктейль, после чего с друзьями — с женщиной, с которой встречаюсь, и еще с одной парочкой — тоже отправился на ужин. В ресторан «У Луи». Ушли мы оттуда где-то около половины одиннадцатого. Затем мы с Элис вернулись ко мне. И потом все время были у меня.

— Мне нужен список имен и контактная информация, для документации.

— Да, конечно. — Он снова взглянул на Ньютона. — Все это очень странно.

— Мне также нужен список всех ваших клиентов, пользующихся услугами компании, в которой работала убитая. — Ева встала. — Спасибо за сотрудничество.

Еще некоторое время ушло на получение списков имен и контактов. Секретарша в приемной оказалась чрезвычайно болтлива.

По ее словам, она получила эту работу год назад, когда количество клиентов компании настолько увеличилось, что потребовался специальный секретарь для их приема. Руководители компании намеревались объединиться с небольшой юридической фирмой и переехать в новое здание. Они рассчитывали провести это объединение в течение года.

— Интересное сочетание, — прокомментировала Ева, когда они вышли из офиса.

— Думаю, им хорошо работается вместе. Черт, какая фигура у того парня!

— Я заметила.

— Мне нравится красивая попка Макнаба и его костлявые плечи. Но этот парень! О, мама! Но как бы то ни было Ньютон у них — лицо компании, Уайтстоун — харизма, а Ингерсол — домашняя белочка.

— Белочка?

— В колесе. Бегает, бегает непрерывно.

— Да, наверное, что-то вроде того.

— У них у всех алиби.

— Мы их проверим, конечно, но думаю, что они не врут. Мистер Мускул, который тебе так приглянулся, конечно, без труда может сломать женщине шею, но при его уме он никогда не стал бы использовать с этой целью принадлежащее ему здание. Возможно, он или Ингерсол захотели по какой-то причине слегка забрызгать грязью Уайтстоуна, но они не стали бы так марать руки. Они деловые, серьезные и разумные ребята.

— Но проверить их не помешает, — заметила Пибоди.

— Конечно.

— Ни у одного из них нет машин той модели, которую мы разыскиваем. Ни у них самих, ни у компании.

— Нужно проверить финансы Ньютона, а также их семьи, семейный бизнес.

Ева снова села за руль. Энергия, полученная от куриного супа, скоро должна иссякнуть, а нужно еще многое сделать.

— Как ты думаешь, сможем мы переговорить с Мобсли?

— Нужно попробовать.

— Только не переусердствуй.

— Я прекрасно знаю, как себя вести, — обиженно запыхтела Пибоди. — Я тоже участвовала в съемках. И была занята в сцене со звездами. И я иду на премьеру. Поэтому мне не нужно гоняться за билетом. Я иду по пригласительному.

— Да, да, конечно.

— Кстати, Мэвис говорила, что платье для премьеры, которое тебе сшил Леонардо, кислотно-красного цвета.

Ева с трудом вспомнила, что платье действительно было цвета фуксии. По крайней мере, по словам Леонардо, который мгновенно встал на сторону Рорка, когда она заявила, что у нее уже есть броские праздничные платья и ей хочется надеть что-то обычного черного цвета.

— Не понимаю, зачем так много суеты из-за какого-то фильма. Почему просто не посмотреть его, подкрепившись порцией попкорна?

— Это фильм о нас. Кроме того, — лукаво добавила Пибоди, — он очень важен для Надин.

Надин Ферст — известный репортер, популярная телезвезда и автор бестселлеров, ну, и, не в последнюю очередь близкая подруга. Здесь уж никак не увильнуть.

— То есть ты хочешь сказать, что я просто обязана пойти?

— Мы обязаны. И мы будем выглядеть фантастически. Будем общаться со знаменитостями, впрочем, мы их уже хорошо знаем. Пройдем по красной дорожке, словно настоящие звезды. Боюсь, что я не выдержу и мне станет дурно.

— Только, пожалуйста, не у меня в машине. В данный момент меня гораздо больше занимает вопрос, кто, черт возьми, убил Марту Дикенсон, а вовсе не мечты о том, как я буду стоять на каком-то идиотском красном коврике, а люди вокруг будут на меня пялиться.

Пибоди предусмотрительно решила не упоминать предпремьерный просмотр, который они с Мэвис уже продумали в мельчайших подробностях, включавших прически и макияж, которые должна была делать Трина.

Ева немного побаивалась Трины.

— Что за странное выражение лица? — спросила Ева.

— Оно означает, что я очень серьезно отношусь к расследованию убийства.

— Прекрати паясничать.

— Я абсолютно серьезна, — ответила Пибоди и с облегчением вздохнула, услышав, что у Евы зазвонил телефон, встроенный в приборную доску автомобиля.

— Лейтенант. — На экране появилась физиономия детектива Кармайкл. — Мы закончили обыск в квартире жертвы. Ничего необычного. Мы также обыскали ее машину. То же самое. Макнаб просмотрел все их электронные устройства. Ни-че-го. Ноль.

— Как я и предполагала. В настоящее время мы пытаемся получить ордер на просмотр документов, с которыми она работала, и списка клиентов.

— Макнаб говорит, что какие-то рабочие бумаги лежат у нее дома.

— Ах вот как? — Ева улыбнулась. — Забирайте их. Ордер на обыск разрешает вам это. Пусть Макнаб скопирует абсолютно все. Ну а потом вы с Сантьяго найдите некую Сашу Кирби, дизайнера в компании «Сити Стайл», и побеседуйте с ней. Она занималась дизайном квартиры, в которой было совершено убийство, и имела доступ в нее. — Ева взглянула на часы. — Потом я хотела бы, чтобы вы проверили несколько алиби.

— Все поняли.

Ева повернулась к своей спутнице.

— Пибоди, свяжись с судьей Янг и сообщи ей, что наша работа в квартире жертвы закончена. Узнай, как обстоят дела с получением ордера. Здесь у нас, кажется, наметился кое-какой прорыв. В документах, которые нашли у нее дома, возможно, есть что-то существенное.

* * *

«Сегодня у меня день пентхаусов и Верхнего Ист-Сайда», — решила Ева. И на сей раз у нее не было другого выбора. Либо снова идти на унизительный таран охраны, либо терять драгоценные минуты на ожидание посреди белоснежно-золотого вестибюля, до отказа забитого тропическими растениями в кадках. Она предвидела неизбежную стычку и перепалку с охранниками. Однако, как ни странно, полицейских сразу же вежливо пропустили.

— Я думала, Мобсли пошлет нас подальше, — призналась Ева, когда они поднимались в лифте.

— Возможно, ей стало интересно. Или она действительно виновна в преступлении. Если верить телеканалу светских сплетен, она постоянно находится в одном из двух упомянутых состояний.

— Вот почему я и думала, что она пошлет нас подальше.

Недоуменно поведя плечами, Ева вошла в фойе, оформленное в сапфирово-голубом и изумрудно-зеленом тонах. Еще больше цветов в высоких белоснежных вазах, окруженных свечами в человеческий рост.

Открылись широкие двери синего цвета, и перед посетительницами предстал до предела высветленный блондин, одетый во все черное. По количеству сережек в ушах он мог посоперничать с Макнабом.

— Проходите, пожалуйста. Кандида сейчас придет. Сегодня мы угощаем гостей чаем с кошачьей мятой.

— Спасибо, обойдемся.

— Если пожелаете. Тогда я приготовлю что-нибудь другое.

Мобсли жестом пригласила их в обширное помещение, производившее впечатление небольшого дворца в снежную бурю. Все вокруг было белым: диваны, столы, ковры, лампы, подушки. Цветовое разнообразие вносил только портрет на стене — однако тоже в белой раме, — изображавший хозяйку квартиры обнаженной на белоснежной постели. Резким контрастом с ледяной белизной комнаты смотрелись ее роскошные золотистые волосы и ярко-алые губы.

Даже шторы на окнах были того же призрачно-белого цвета, поэтому возникало ощущение, будто город за окном парит над землей среди облаков.

Смотрится немного жутковато, подумала Ева.

Но вот среди бесконечных «сугробов» что-то зашевелилось. На некоем подобии дивана потянулся большой белый кот. Его глаза сверкнули ярко-зеленым. Он внимательно рассматривал гостей, лениво помахивая хвостом.

Ева любила кошек. У нее был и свой кот. Но от вида этого животного, так же, как и от всей комнаты с окнами, затянутыми белесым туманом тюля, по телу пробежали мурашки.

— У нас сегодня пост, поэтому из еды я не могу вам ничего предложить. Кофе сегодня тоже под запретом. Однако у нас есть прекрасная вода, изготовленная из снега с вершин Анд.

— Это будет просто великолепно! — воскликнула Пибоди, прежде чем Ева успела в очередной раз ответить отказом.

— Чувствуйте себя как дома.

— Всегда мечтала попробовать вкус воды, изготовленной из андских снегов, — призналась Пибоди, когда блондин в черном удалился.

— Могу поспорить, что на вкус она такая же, как любая другая вода. Как ты думаешь, в таком месте можно жить?

— Знаешь, у меня уже голова разболелась. И глаза тоже. Потому что постоянно приходится моргать и напрягать зрение, чтобы разглядеть, где что находится. О господи, это не кот.

— Что? — Ева оглянулась. — Нет, не просто кот. Может быть, лев небольшого размера, но… Или тигр, или…

— Детеныш белой пантеры.

В комнату бесшумно проскользнула Кандида, босая, в белом свитере, домашних белых брюках и с ослепительно сверкающими белыми бриллиантами. Ее волосы, волной спадавшие на плечи, поражали своей красотой не меньше брилиантов.

— Дилайла. — Проходя мимо, она погладила белое существо на диване. — Эстон готовит вам чай?

— Воду, — поправила ее Ева. — Мы вам очень признательны, что вы нашли для нас время.

— Ах, оставьте! — Кандида рассмеялась, царственным движением руки отмахнувшись от их любезности, и улеглась на широкий изогнутый белый диван, практически слившись с ним. — Я провожу много времени в беседах с полицейскими, ну, или этим занимаются мои адвокаты. Я много слышала о вас, и возможность лично познакомиться с вами меня заинтересовала. Но я представляла вас значительно старше.

— Старше кого?

Кандида снова рассмеялась.

— Я собираюсь на премьеру вашего фильма.

— Это не мой фильм.

— Мне нравятся премьеры. Никогда не знаешь заранее, кого ты там можешь увидеть и кто может увидеть тебя. Никогда не знаешь, что может там произойти, ну, и, конечно, огромное наслаждение мне доставляют совершенно идиотские наряды некоторых наших дам. Мне говорили, что платье для вас шьет Леонардо.

— К сожалению, я пришла к вам не для того, чтобы обсуждать мой гардероб.

— Очень жаль. О нарядах я могу говорить часами. А вот и Эстон. Покорми Дилайлу, пожалуйста.

— Да, конечно.

Он поставил чай на столик рядом с Кандидой, а поднос с двумя стаканами воды — рядом с Евой и Пибоди.

— Итак, что же вас привело ко мне? У меня очень мало времени. На сегодня я назначила несколько встреч.

— Прошлой ночью была убита Марта Дикенсон.

Кандида вытянула руки и откинулась на подушки.

— Кто такая Марта Дикенсон? И какое отношение это имеет ко мне?

— Это бухгалтер, проводившая аудит вашего трастового фонда. Та, которой вы угрожали.

— Ах, она…

— Да, именно она.

— Если кто-то и убил ее, меня это не касается.

— Неужели?

— Да. Я спрашивала Тони, и он сказал, что они все равно найдут кого-нибудь еще, кто продолжит этот долбаный аудит. Но, может быть, кто-то другой не будет так сволочиться.

— Кто такой Тони?

— Тони Гринблат. Мой финансовый менеджер.

— Он член совета фонда?

Кандида издала грубый звук, свидетельствовавший о том презрении, которое она ко всему этому испытывала.

— Нет, он к тем скрягам-старперам отношения не имеет. Он — мой личный финансовый менеджер и адвокат. Один из адвокатов. Он работает над тем, чтобы выбить мои деньги из моего же фонда.

— Значит, насколько я поняла, Тони сказал, что убийство Марты Дикенсон вам особой пользы не принесет?

— Да. Нет! — Кандида недовольно нахмурилась и приподнялась на подушках. — Вы пытаетесь меня запутать. Но я не такая уж дура, знаете ли.

«Нет, — подумала Ева, — просто дурой тебя назвать нельзя, ты дура исключительная».

— Почему вы спрашивали его о ней?

— Ну, она же мертва, верно? И я подумала, что, возможно, ее смерть мне будет выгодна. Однако Тони сказал, что я ничего не выигрываю, поэтому…

Она раздраженно пожала плечами и сделала глоток чая.

— Если вы не знали ее, как только что утверждали, то почему вы спрашивали о ней Тони?

Брови Кандиды сошлись, свидетельствуя о напряженной работе мысли.

— И что из того, что я ее знала?

— А то, что вы солгали офицеру полиции в ходе расследования убийства. И, если вы солгали по поводу такой элементарной вещи, значит, я могу заключить, что и о более существенных вещах вы будете говорить мне неправду. К примеру, о том, организовали вы убийство Марты Дикенсон или нет.

В порыве ярости Кандида с громким стуком поставила белую чашку на белый стол.

— Я не лгала.

— Вы угрожали ей. И не просто угрожали, а преследовали угрозами в телефонных звонках, запугивали. Она же требовала от вас прекратить подобное недопустимое поведение, в противном случае обещала поставить в известность попечителей фонда и судебные органы. И вот она мертва.

— Ну и что? Что из этого? — почти выкрикнула Кандида. — Я могу говорить то, что мне хочется. Никакой закон не может мне этого запретить.

— Вы ошибаетесь.

— У нас в стране есть свобода слова. Я точно не помню, кажется, Пятая поправка и тому подобное. Если вы не в курсе, то проконсультируйтесь!

— Я, несомненно, последую вашему совету, — процедила сквозь зубы Ева. — Но раз уж мы заговорили о правах, то позвольте мне напомнить ваши, чтобы всем все было понятно.

Пока Ева зачитывала ей права, Кандида напоминала маленькую рассерженную девочку.

— Как будто я всего этого не знаю! — раздраженно выдохнула она.

— Повторение не повредит. Теперь вы знаете все свои права и обязанности. Итак, почему же вы не сообщили нам того, что сказали миссис Дикенсон, когда в общении с ней реализовывали свое понимание конституционных прав?

— Про что это вы?

— Изложите нам, пожалуйста, свою версию разговора с Мартой Дикенсон.

— Господи, почему же вы сразу об этом не попросили? Единственное, что я у нее просила, — отвязаться от меня. Речь шла о моих деньгах. С какой стати я должна всякий раз выпрашивать свои собственные деньги у разных там скупердяев? И я с ней разговаривала вполне приличными выражениями. Я ей даже цветы посылала. Пообещала ей десять тысяч, если она сделает все так, как мне нужно. Десять тысяч не такая уж маленькая сумма для какой-то там бухгалтерской крысы.

— Вы хотите сказать, что предложили миссис Дикенсон подделать финансовые документы в вашу пользу, за что пообещали ей десять тысяч долларов?

— Да, конечно. Я же порядочная женщина. А она почему-то из-за всего этого разозлилась на меня. Ну что ж, сказала я ей тогда: ладно, хорошо. Пусть будет двадцать тысяч. А она мне: я сообщу о вас прокурору! И понесла всякую прочую гадость.

— Пибоди, ты воспользуешься своими наручниками или дать мои?

— Могу своими.

— О чем таком вы там говорите? Не подходите ко мне! — Кандида вскочила. — Эстон!

— Миссис Мобсли, вы только что сознались в том, что предлагали взятку Марте Дикенсон в сумме двадцати тысяч долларов в обмен на подделку финансовых документов, проходивших аудит. Это очень серьезное преступление.

— Нет!

— Советую вам проконсультироваться у своего адвоката, — предложила Ева в ту самую минуту, когда в комнату влетел Эстон. — Оставайтесь на месте, уважаемый, если не хотите, чтобы вас задержали и предъявили обвинение в оказании сопротивления полиции.

— В чем дело? Что тут происходит?

— Они заявляют, что могут арестовать меня за то, что я просто хотела по-человечески поступить с той покойной идиоткой-бухгалтершей. Я призналась им, что хотела дать ей денег.

Эстон, явно стоявший на более высокой ступеньке эволюционной лестницы, чем Кандида, закрыл глаза и простонал:

— О, Кандида!

— В чем дело? В чем проблема? Это мои деньги. И я просто хотела с ней поделиться.

— Лейтенант, прошу вас, пожалуйста, Кандида просто не понимала всех последствий своего поступка. Подождите немного. Всего минутку. Я свяжусь с ее адвокатом. Он приедет сейчас же.

— Нет, вначале мы попробуем другое. Чистосердечно признайтесь нам во всем, абсолютно чистосердечно. Отвечайте на наши вопросы искренне, мы хотим слышать только чистую правду, а там посмотрим.

— Да-да, конечно, конечно. Кандида, нужно ответить на вопросы лейтенанта. Нужно сказать всю правду.

— Но я уже все сказала!

— Отвечая на мой первый вопрос, вы солгали. Попробуйте ответить еще раз.

— Я просто вначале не узнала ее имя, вот и все.

— Пибоди, готовь наручники.

— Ну, хорошо, хорошо. О господи! Ну, я просто попыталась разыграть из себя дурочку. Но ведь ничего страшного не произошло. Ведь я же призналась, что знала ее, не так ли?

— Вы угрожали ей.

— Возможно, я когда-то и нагрубила ей. Но я была расстроена. Члены попечительского совета — вот кто настоящие подонки. И мой дед, он — самый настоящий скупердяй. И мои родители, потому что…

— Меня не интересуют ни члены попечительского совета, ни ваш дедушка, ни ваши родители, хотя, признаться, мне их всех очень жаль. Меня интересует только Марта Дикенсон.

— Я ничего не делала. Просто сказала, что дам ей денег в знак благодарности. Мол, сделаете то, о чем вас прошу, и я вам заплачу. Я ведь очень многим плачу за очень многое.

— Лейтенант… — начал Эстон.

— Спокойно! — Ева почувствовала какое-то знакомое ощущение в ногах, опустила глаза и увидела, что у ее ног трется детеныш пантеры. Ей стало немного не по себе. — Вы несколько раз звонили ей и угрожали.

— Но я же была страшно расстроена! Я так хорошо к ней относилась вначале, хотела ей угодить. А она как ко мне отнеслась? Как самая настоящая стерва. Ну, тогда и я ответила ей тем же.

— Вы говорили ей, что она пожалеет о том, что не согласилась на ваши условия?

— Конечно, говорила. Я знаю людей, которые могли бы заставить ее пожалеть об этом.

— Вот как?

Ева продолжала свой допрос, а Эстон тихо стонал, слушая ответы Кандиды.

— И я тоже над этим работала. Старые скупердяи хотят, чтобы я делала разумные инвестиции. Поэтому я планировала купить ту идиотскую организацию, в которой она работала. И тогда я бы точно ее уволила.

— Значит, в ваши планы входило приобрести фирму и уволить Марту Дикенсон?

— Да, именно так! Тони мне заявил, что они не собираются ее продавать, но я ему ответила, что не собираются, пока им не предложили хорошую сумму. Тогда он — Тони — сказал, что, даже если они и продадут фирму, всякие там идиотские суды найдут другую фирму для своего чертова аудита. Но для меня это был вопрос принципа. У меня же есть свои принципы, как и у любого человека.

— И, возможно, кроме принципов, у вас были связи с людьми, которые могли хорошенько припугнуть Марту Дикенсон? Немного помять ее, как говорится.

— Э? Вот так? — Кандида сделала вид, что собирается кого-то слегка побоксировать. — Да бросьте! — Она нервно рассмеялась. — Если бы я хотела, я бы сама ее так отделала, что родные не узнали бы. Но если я с кем-то подерусь в течение ближайших восьмидесяти дней, меня опять отошлют на идиотские курсы укрощения гнева, а на свете нет ничего скучнее, чем эти курсы. Возможно, она жутко разозлила не только меня, но и кого-то еще. У меня сразу появилась такая мысль, когда я услышала, что ее убили. Тот, кто занимается чужими деньгами, рано или поздно обязательно настроит кого-нибудь против себя.

Когда детеныш пантеры попытался взобраться по ноге Евы к ней на колени, она рассеянно почесала его за ухом, а потом оттолкнула. Когда четвероногая Дидайла отошла, потянулась, а потом свернулась клубком на ковре, Ева поняла, что мозгов у животного больше, чем у ее хозяйки.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Хорошо то, что мы получили нужную на данный момент информацию. Если нам понадобится, мы с вами свяжемся.

Эстон судорожно сжал руки.

— Мне следует позвонить адвокату?

— Пока не надо. Посылать цветы можно, и это даже похвально. А вот давать взятку нельзя, — назидательно сказала она, обращаясь к Кандиде. — Запрещено законом. Постарайтесь это запомнить. Пибоди, пошли!

Войдя в лифт, Ева громко выдохнула.

— И какой вывод?

— Я думала, что она будет хитрой и коварной. Мне казалось, что при таких-то деньгах она должна быть умной женщиной. Но она тупа, как бревно. И, наверное, еще тупее. Нет, она действительно слишком глупа, чтобы всерьез организовать чье-то убийство. Боюсь, что если бы Кандида действительно его организовала, то она бы нам тут же в этом созналась, как созналась в предложении взятки.

— Согласна. Купить целую фирму, чтобы иметь возможность уволить аудитора. — Ева покачала головой. — Потому что у нее, видите ли, есть принципы.

— И ее права по Пятой поправке, или как она их там называла.

— Ей следовало бы упирать на это, а не изобличать себя в предложении взятки.

— Но ведь она же просто пыталась угодить бухгалтерше.

Ева не смогла удержаться от смеха.

— Ну а как тебе понравилась вода с андских ледников?

— Слишком талая.

Глава 6

Прикинув время, которым они сейчас располагали, Ева решила послать Пибоди допросить Джаспера Милка. Самой Еве нужно было еще раз переговорить с Альвой Муни. Подружка Уайтстоуна и вторая основная свидетельница могла многое рассказать о всех трех членах партнерства.

Она застала Альву дома, на сей раз не в пентхаусе, а в очаровательном особняке из красного кирпича в Верхнем Вест-Сайде.

Еве понравилась охрана, предельно вежливая и проворная. Прошло меньше минуты, и дверь ей открыла босоногая Альва в изящном коротком платье лилового цвета.

— Лейтенант Даллас, вам повезло, я только что пришла с работы.

— С работы?

— Я работаю в одной некоммерческой организации. Это семейное предприятие. Проходите.

Вестибюль был декорирован примерно в тех же лиловых тонах, что и платье Альвы. На полу — геометрический узор из плиток. Альва провела Еву по вестибюлю и повернула налево, в просторную гостиную с высоким потолком, которая по стилю была чем-то средним между гостиной Дикенсонов и Кандиды. Хозяйка в средствах не ограничена, сделала вывод Ева, окинув взглядом картины, ткани, антиквариат. И любит уют — мягкие подушки, приятные цвета, огонь в камине.

— Я собиралась выпить вина. Очень устала за день. Составите мне компанию?

— Спасибо за предложение. Не хочу вам мешать.

— Сисси все приготовит. Моя экономка, — пояснила Альва. — Когда-то она была моей няней, но и теперь продолжает заботиться обо мне. Садитесь, пожалуйста. Я знала, что рано или поздно вы ко мне зайдете. Вы выяснили, что произошло с той бедной женщиной?

— Мы проводим расследование.

— Брэд звонил мне примерно час назад. — Альва села. — И сказал, что вы приходили и беседовали с ним и с его коллегами. Вы сообщили им, что она, по вашему мнению, была убита в самой квартире. И что это было преднамеренное убийство. Предполагается, что за ней охотились.

— Ну, вот, спасибо Брэду, мне не нужно вам ничего объяснять. Он сэкономил нам время.

— Вы полагаете, что он нарушил какие-то правила?

— Нет, все в порядке. — Ева подняла глаза и увидела высокую привлекательную брюнетку, та вошла в комнату с подносом, на котором стояли бутылка красного вина, два бокала и небольшая тарелка с сыром и фруктами.

— Спасибо, Сисси. Это лейтенант Даллас. Сисели Морган, мой большой друг.

— Приятно познакомиться. — У Сисели был акцент настоящей британской леди. — Вам налить вина?

— Вообще-то я на службе, но все равно спасибо.

— В таком случае, может быть, кофе? Или чай?

— Благодарю вас, не беспокойтесь.

— Ну что ж, не буду вам мешать.

— Сисси, присядь и выпей со мной, если лейтенанту Даллас запрещают это ее инструкции. Вы не против? — Альва повернулась к Еве. — Я уже все рассказала Сисси.

— Я не против. И зашла к вам только для того, чтобы уточнить некоторые детали. Мы не могли бы немного поговорить о ваших отношениях с Брэдли Уайтстоуном?

— Мы познакомились с ним несколько недель назад на одной благотворительной вечеринке. Он ухаживает за мной. — Альва улыбнулась, наливая вино в два бокала. — Он очень обаятельный. У него всегда полно новых, свежих идей.

— То есть у вас с ним нет близких отношений?

— Пока ничего определенного. Мне он нравится, но я стараюсь быть осторожной, не делать тех ошибок, которые у меня случались в прошлом. Правда, Сисси? — Она похлопала экономку по руке, и та ответила ей сдержанной улыбкой.

— Вы были молоды и немного упрямы.

— Немного? — Альва откинула голову на подушку дивана и рассмеялась. — Сисси просто чересчур тактична. В недалеком прошлом я прошла через период настоящих безумств. Клубы, клубы и снова клубы, вечеринки, мужчины. И даже парочка женщин. Я швыряла деньги направо и налево. Потом у меня был жуткий роман с очень плохим человеком. Я пережила из-за него немало страшных минут. Короче говоря, он избил меня до бессознательного состояния, изнасиловал, потом снова избил. Он украл мои вещи, вышвырнул меня, обнаженную, из моей собственной квартиры. Если бы одна из соседок не услышала мои крики, не впустила бы меня к себе и не вызвала бы полицию, я не знаю, чем все могло закончиться.

— Его арестовали?

— Да. Потом был отвратительный судебный процесс. Для меня он стал не меньшим испытанием, чем для него. Меня очень поддерживали моя семья и Сисси. Даже несмотря на всю ту боль, которую я им причинила.

— Я ничего не слышала о том, что вы говорите.

— Это было не здесь. Тогда я жила в Лондоне. Я перебралась туда примерно четыре года назад. Сисси поехала вместе со мной, чтобы заботиться обо мне. Потом я прошла курс психотерапии и возвратилась домой. Вернулась я совершенно другим человеком, гораздо лучшим.

— Вы вернулись домой тем, кем вы были всегда, — поправила ее Сисси. — Просто на какое-то время вы утратили себя.

— И я не хотела снова себя потерять, поэтому попросила Сисси приехать сюда вместе со мной и пожить у меня. Она — мой настоящий жизненный компас. Я купила этот дом и сейчас хочу «отработать» свое выздоровление. Вот и вся история моей жизни, если вкратце.

— У вас очень милый дом. В нем чувствуется… удовлетворенность жизнью.

— Спасибо, именно такое чувство мне и хочется испытать.

— Я только что побывала в доме, который вызывает, пожалуй, противоположные ощущения. Вы знаете Кандиду Мобсли?

— Да, знаю. — Бросив едва заметный взгляд на Сисси, Альва сделала глоток вина. Сисси тяжело вздохнула. — Она одна из тех женщин, с которыми я проводила много времени. В те мои «плохие» годы из-за нашего с ней идиотского поведения повсюду стоял такой жуткий шум. Так продолжалось несколько месяцев. В настоящее время у нас с ней, скажем так, принципиально разные стили жизни, но иногда я вижусь с Кандидой на вечеринках или на каких-то других мероприятиях. Она практически не изменилась. А что, она?.. — В глазах Альвы мелькнуло удивление, и она поставила бокал на стол. — Кандида, случайно, не причастна к этому делу?

— Думаю, что нет.

— Она жутко сумасбродная особа. Немного сумасшедшая и, откровенно говоря, не слишком умная.

— Да, я это поняла.

— Но она такая, какой хочет быть, ее никто не принуждает к этому, — добавила Сисси и тут же поправилась: — Простите, я, наверное, слишком резка.

— Нет, ты совершенно справедлива, — заметила Альва. — Если ее завести, она способна ввязаться в драку, ударить кого-нибудь, бросаться вещами. Вообще-то скорее устроить истерику, чем начать настоящую драку. Но я просто не могу себе представить, чтобы она совершила нечто, подобное тому, что сделали с той несчастной женщиной.

— У нее достаточно денег и связей, чтобы нанять кого-то, кто смог бы это сделать, — возразила Ева.

— Нет, даже на такое она не способна. Если бы у нее с кем-то возникли проблемы, она закатила бы истерику, стала бы швырять деньги кому попало, угрожать, потом швырять еще большие деньги. Но совершить убийство?..

Альва снова взяла свой бокал и откинулась на спинку дивана.

— Честно говоря, я не думаю, что ей вообще могла бы прийти в голову такая мысль. По своей природе она не убийца. И если бы в результате какого-то стечения обстоятельств она все-таки совершила подобное преступление, то из-за своего идиотизма вскоре обязательно разболтала бы об этом.

— Интересно, но у меня сложилось точно такое же впечатление, — призналась Ева.

— Может быть, мне самой поступить на работу в полицию? — снова рассмеялась Альва. — И не пройдет и миллиона лет… Ну вот, я чувствую, вы не хотите задавать мне следующий вопрос, тогда я просто дам вам ответ на него. Я не могу представить, чтобы Брэд совершил нечто подобное. Да, конечно, я знаю его всего несколько недель, но теперь я умею лучше судить о людях, чем когда-то. А ты как думаешь, Сисси?

— Я совершенно с вами согласна. Он хорошо воспитан, обладает прекрасным чувством юмора и здоровым отношением к жизни.

— Вот мой самый правильный компас, — повторила Альва. — Вчера вечером мы очень хорошо провели время, развлекались, веселились. Ужин, затем немного выпили. Я сказала что-то о том, как интересно было бы переделать все здание полностью. Мне нравится, что он сумел создать компанию со своими друзьями и что они хотят дать новую жизнь тому зданию. Он ответил, что, поскольку здание находится всего в двух кварталах от того места, где мы были в тот момент, то на него можно взглянуть.

— Значит, возникла идея посещения дома?

— Да, именно. Я и сама очень хотела увидеть, что он со своими друзьями сумел сделать с тем зданием. А он был счастлив показать мне его и обрадовался, что я заинтересовалась. А я подумала, что, возможно, во время посещения дома мы сможем перевести наши отношения на следующую ступень. Но после… Мы оба были до такой степени потрясены… Он отвез меня домой, побыл некоторое время со мной. Ни он, ни я не хотели оставаться одни. Часа два он поспал в комнате для гостей.

— А его партнеры по фирме? Что вам известно о них?

— Я встречалась с ними. Мы ужинали с Робом, его невестой, Джейком и его подружкой. Ничего делового, никакого официоза. Просто дружеский вечер. И очень приятный. Кроме того, я попросила отца, чтобы он навел о них справки. В профессиональном и личном плане. Больше я не хочу рисковать. Он не обнаружил ничего компрометирующего. И кажется, они ему понравились.

— Спасибо, мне все понятно.

— Вы еще не отдыхали с того самого момента, когда мы виделись с вами утром?

— Да, такова участь полицейского.

— Могу себе представить. Мы с Сисси регулярно читаем книги о ваших расследованиях и пойдем на премьеру. — Альва снова взяла Сисси за руку. — Это мое решение. Мне на самом деле очень понравилась книга.

— Да, она просто потрясающая, — добавила Сисси. — Мне так жаль тех женщин, девушек и детей.

— Мне тоже, — сказала Ева, вставая. — Спасибо за то, что уделили мне внимание, и за вашу искренность. Насколько я могу судить, вы свой второй шанс используете правильно.

* * *

Она поставила машину на автопилот отчасти потому, что смертельно устала, отчасти потому, что до возвращения домой нужно было еще кое-куда заехать. Ей нужно было проверить всех сотрудников фирмы, в которой работала жертва, и всех сотрудников фирмы Уайтстоуна.

Но, в первую очередь, подумала Ева, необходимо покопаться в тех бумагах, которые Макнаб скопировал в домашнем кабинете погибшей. Пройдет определенное время, прежде чем судья Янг сможет получить ордер на проверку всех документов компании.

Ева прекрасно понимала, что не сможет проанализировать финансовую информацию: цифры, отчеты, аудиты и что там еще окажется, если хорошенько не взбодрится.

Въезжая в родные ворота, Ева потерла саднящие от усталости глаза. Дом еще никогда не выглядел таким притягательным.

Холодные ноябрьские ветры сорвали последние листья с деревьев, возвышающихся вокруг широкой зеленой лужайки. Но от этого теперь стал лучше виден сам дом с его башнями и башенками, его стилизованный под старину абрис, его стены из серого камня. Ева уже представляла себя дома, в тепле и уюте, среди любимых предметов.

Вначале она, конечно, примет душ. Горячий, очень горячий душ. Пусть на нее долго будут литься потоки воды, смывая усталость этого бесконечного дня. Затем диван и короткий двадцатиминутный освежающий сон. После чего еда за рабочим столом, пока придется продираться сквозь лес цифр в надежде что-нибудь в них понять.

Ева подъехала к главному входу, вышла из машины и, почувствовав облегчение от одного только факта возвращения домой, направилась к двери походкой лунатика.

Соммерсет встретил ее в вестибюле. Его худощавое тело как всегда было облечено в черный костюм. Возле ног Соммерсета терся жирный кот по имени Галахад. И тот, и другой смерили ее критическим взглядом.

Ева на ходу стянула с себя пальто и швырнула его на лестничные перила.

Кот подбежал и стал тереться о ее ноги. Затем застыл на мгновение, изогнул спину, обнюхал хозяйку, странно поблескивая двухцветными глазами. После чего отскочил, неприязненно уставился на нее и зашипел.

— Эй! Что с тобой?

«Это с тобой явно что-то не в порядке».

Мгновение Ева была озадачена и даже испугана. Галахад был ее любимым котом, и он в самом прямом смысле спас ей жизнь. Причем дважды.

И вот теперь он стоял, как ожившая картинка с поздравительной открытки в Хеллоуин: спина выгнута, шерсть встала дыбом.

Ева вспомнила детеныша пантеры.

— Я не виновата. Я просто проводила допрос. И у той женщины странный детеныш пантеры. Я не приглашала его, не бойся.

Галахад, явно найдя ее оправдания неубедительными, отвернулся, презрительно взмахнул хвостом и засеменил обратно к Соммерсету.

— Ну, ладно. Как пожелаешь.

Что-то пробормотав себе под нос, Ева стала подниматься по лестнице. Так она наконец доплелась до спальни. Остановилась и дождалась, пока подойдет Соммерсет.

— Где Рорк?

— Добрый вечер, дорогая Ева. Рорка в такое время дома не бывает.

— Ладно.

Значит, она даже мужу не сможет пожаловаться на кота.

Хорошо.

Она села на краешек громадной кровати и стала снимать ботинки. Затем ногой отшвырнула их.

— Черт с ним, — смогла пробормотать она перед тем, как рухнуть лицом вниз и сразу же отключиться.

* * *

Час спустя домой пришел Рорк. У него тоже был долгий и по-своему тяжелый день, и он хотел вначале повидаться с женой, а затем выпить большой бокал вина.

— Лейтенант наверху, — начал Соммерсет, когда Галахад с опаской приблизился к брюкам Рорка и принялся их обнюхивать.

— Отлично.

— Она выглядела смертельно уставшей.

— Неудивительно. Что случилось? — спросил он, обращаясь к коту и наклонившись, чтобы его погладить.

— В данный момент Галахад, очевидно, не уверен в вашей ему верности, так как на одежде лейтенанта он почувствовал запах другого кота.

— Понятно. Сегодня у меня нет времени на котов.

Рорк снял плащ и, отказавшись от помощи Соммерсета, обратился к Галахаду:

— Пойдем наверх. Уверен, ей удастся загладить вину перед тобой.

Он стал подниматься по лестнице, кот последовал за ним.

«Если она сидит у себя в кабинете, то я заставлю ее выпить со мной вина, — решил Рорк. — Я смогу уговорить ее немного отдохнуть. Вместе со мной. Но вначале нужно переодеться».

Он обнаружил Еву в их общей спальне. Она все еще спала.

— Ну что ж, даже не надо уговаривать тебя выпить вина.

Рорк снял костюм, надел свободные домашние брюки, тонкую футболку и улегся рядом с Евой. Когда он обнял ее, она немного пошевелилась, пробормотала что-то, кажется, какие-то цифры, и снова погрузилась в глубокий сон.

Кот на бегу вскочил на кровать и улегся в ногах у Рорка. Рядом с женой и котом у ног Рорку потребовалось всего несколько мгновений, чтобы тоже полностью отключиться.

Во сне Ева заново переживала сегодняшний день — причудливо и странно, как бывает в сновидениях. Она шла среди каких-то белых пейзажей, по запорошенным снегом тротуарам, проходила через пустые офисы, где слышалось гулкое эхо страшных рыданий.

Она стояла в пентхаусе Дикенсонов.

— Его здесь нет, — сказала она Галахаду, который не обратил на нее внимания. — Тебя не просили сюда приходить, и я говорю тебе, что его здесь нет. Здесь нет никого и ничего, кроме горя. Здесь все чисто.

Затем она вышла в дверь и очутилась в ремонтируемой квартире.

— Совсем немного крови, но как же они могли не заметить ее? Очень, очень неаккуратно. Оставить ее на пороге? Может быть, это вызов? Но кому?

Уайтстоуну? Но он обнаружил тело совершенно случайно. Его с гораздо большей вероятностью могли бы найти утренние прохожие или рабочие из ремонтной бригады.

И ведь нет никакой связи между убитой и кем-то из упомянутых рабочих.

Ева обернулась и увидела фотографию с изображением детей Марты и ее мужа, сделанной в счастливые дни.

— Семья значила для нее все. — Дэниел Янг сидит на мягком диване, руки скрещены на коленях. — Она бы сделала все, что угодно, отдала бы, сказала бы все, лишь бы защитить их.

— Да, после того, как ее захватили, она, должно быть, думала о них, о том, как вернуться домой. И особенно, конечно же, думала о детях. Как и все матери.

Ева почувствовала присутствие своей собственной матери, увидела, что та стоит на пороге и широко улыбается.

— Она думала прежде всего о себе, как и все люди. Ей было противно торчать рядом с сопливым ребенком. Так же, как и мне. Она ничем не лучше меня.

Ева несколько мгновений внимательно всматривалась в нее, в ее злые глаза, похабную улыбку, окровавленную шею, перерезанную бритвой Маккуинна. И ничего не ощутила, кроме легкого раздражения.

— Убирайся! У меня нет времени на тебя. Это дело тебя не касается.

— Ты полагаешь, что она думала о парочке маленьких ублюдков и о том придурке, который когда-то помог ей забеременеть ими?

— Да. Она думала о своих детях, о своей жизни. Она дала бы подонкам, убившим ее, все, что они от нее требовали. Она знала то, что они хотели получить от нее. Деньги, аудиты, портфолио, инвестиции. Какие-то цифры. Что-то у них не сходилось. Но как же, черт возьми, мне удастся понять, что правильно, а что — нет?

Рядом появился Рорк, который провел рукой по ее волосам.

— Неужели это для тебя вопрос?

— Ах, да, я же совсем забыла, у меня есть ты.

Ева открыла глаза, и ее взгляд встретился со взглядом голубых глаз мужа.

— Ты что-то бормочешь во сне.

— Я? Неужели?

— Ты сказала: у меня есть ты. И не ошиблась.

Еще не совсем проснувшись, она погладила его по волосам так же, как он делал это в ее сне.

— Во сне я как будто пыталась проанализировать сегодняшнее дело. Оно явно связано с деньгами, с очень большими деньгами. С теми, которые инвестируют, затем подвергают ревизии, хранят на специальных счетах. И ты тоже был в моем сне. На месте преступления.

— И что я там говорил?

— Ты просто напомнил мне, что у меня есть собственный эксперт по финансам, по очень большим деньгам. И в данный момент я больше чем уверена, что такой эксперт мне очень скоро понадобится.

— Всегда рад оказать любую посильную помощь.

— Макнаб нашел документы, которые мне нужно изучить. Точнее, я хотела бы, чтобы их внимательно изучил ты.

Она попыталась встать. Но Рорк обхватил ее и не позволил подняться.

— Гонорар вперед.

— Я только сегодня предупреждала одну дамочку относительно последствий подкупа.

— Потом ты сможешь меня арестовать. — Он отстегнул кобуру, которую она забыла снять, ложась в постель. — В данный момент я предпочитаю, чтобы ты была не вооружена. И полностью раздета.

— Ты всегда меня предпочитаешь полностью раздетой.

— Признаю себя виновным. — Рорк прижал свои губы к ее губам.

Казалось, что прошло уже много дней с тех пор, как она в последний раз была дома, в постели, с ним. Каким наслаждением было чувствовать ее тело рядом со своим, такое податливое и с радостью отвечающее на его ласки. Каким счастьем было заставить ее хотя бы на несколько минут забыть о работе, о крови, о смерти и человеческом горе и думать только об удовольствии, которое они дарили друг другу.

— В кои-то веки на тебе не так уж много одежды. — Ева стянула с него рубашку, и ее руки заскользили по спине Рорка.

— Я все продумал. — Он приподнял жену, чтобы снять кобуру и пиджак. — А вот ты — нет.

— Я рассчитывала немного подзарядиться, — улыбнулась Ева, когда он снял с нее свитер. — И все еще рассчитываю.

Она обняла Рорка. На ней оставались майка, брюки и на цепочке вокруг шеи брилиант величиной с детский кулачок, который подарил ей Рорк.

Обхватив ногами за талию, она перевернула его, оказавшись наверху.

— Чувствую, что недолгий сон вернул мне всю потраченную энергию. — Ева сорвала с себя майку и отбросила в сторону.

Он коснулся ее грудей. Ева закрыла глаза от наслаждения. Затем наклонилась к нему, и они слились в поцелуе, подхлестнувшем возбуждение.

Какая же она сильная и стройная, подумал Рорк. Под глазами круги от усталости, но тело кипит энергией. Это его Ева, подарок, который он получил в конце долгого тяжелого дня.

Перевернув ее и оказавшись наверху, он услышал, как она смеется. Ее смех перешел в удовлетворенное мурлыканье, когда он стал касаться губами тех мест, которых только что касались его руки. Под его губами стучало ее сердце, и его ритм нарастал по мере того, как сильные мужские руки продолжали скользить по ее телу. Ева приподняла бедра, когда он стал стаскивать с нее брюки. Его губы продолжили путешествие вниз — по торсу, животу. Рорк щекотал ее языком, покусывал кожу, Ева же, почти не дыша, ласкала его спину, время от времени страстно впиваясь пальцами.

Она стонала, задыхаясь от наслаждения, спазмами сжимавшего ее тело.

Рорк умел любить: умел брать, но умел и давать. Ему Ева могла отдаваться без страха и сомнений, зная, что он любит ее не меньше, чем она его; что она для него не просто инструмент удовлетворения желания. Она потянулась к нему, к его любви, к той уверенности, которую он внушал ей, и еще раз заглянула в бездонную глубину его глаз.

Когда он вошел в нее, удовольствие достигло предельных высот наслаждения. Вначале медленный ритм его движений постепенно нарастал, вытесняя из окружающего мира все, кроме этого страстного слияния их тел. Она обхватила лицо Рорка руками и, всматриваясь в его глаза, увидела себя летящей в небесах наслаждения, а его — летящим вслед за ней.

* * *

Так как ее внутренние часы остановились и она потеряла чувство времени, Ева подумала, что ничего не изменится, если она проведет в постели еще несколько минут. Возможно, она немного нарушила свое расписание, и все пошло не так, как ранее предполагалось, но жалеть об этом не стоит.

— Я сегодня общалась со слишком большим количеством людей, — призналась она.

— Расскажи мне о них.

Ева взглянула в окно в потолке, находившееся прямо над кроватью, и с удивлением отметила: как же быстро стемнело!

— Ты никогда не устаешь от разговоров с людьми.

— Боюсь, что ты ошибаешься.

— Ты можешь платить людям за то, что они разговаривают с другими людьми, с теми, с кем ты сам не хочешь говорить.

Рорк усмехнулся и взял ее за руку.

— Ты можешь ограничить свое общение одними эсэмэсками и электронной почтой и вообще никогда ни с кем не общаться непосредственно, — продолжала Ева. — Мне же о таком остается только мечтать.

— Да, но если бы я действительно платил людям за то, что они говорят с другими людьми, — что я, конечно, и делаю при необходимости, — а потом платил бы другим людям за то, чтобы они говорили с теми, кому я уже заплатил, то многое, без сомнения, потерялось бы при пересказе. Ну а это закончилось бы необходимостью беседовать с еще большим числом людей, чтобы разобраться с возникшей путаницей.

— Возможно. Но ты любишь людей больше, чем я.

— Не исключено. Однако не стоит забывать, что ты каждый день рискуешь ради них собственной жизнью.

— Сегодня, по крайней мере, я жизнью не рисковала.

— Ну, в таком случае нам следует отметить этот день как исключительный. Господи, мне же так хотелось выпить вина!

Ева обхватила его голову руками и приподняла, пристально всматриваясь ему в глаза.

— У тебя сегодня был плохой день.

— Не самый радостный, ты права, очень долгий, но, в конце концов, не такой уж и плохой. Особенно момент приезда домой.

— Ну, об этом можно и не говорить.

— Об этом всегда следует говорить.

Рорк подвинулся поближе, чтобы поцеловать ее.

— Тогда я тоже это скажу. Кроме того, я хочу принять душ, может быть, выпить немного вина, и, так как я «заплатила» тебе вперед, я хотела бы, чтобы ты взглянул на некоторые документы Марты Дикенсон.

— Уговор дороже денег. Душ, вино, еда и мое обещание.

— Я уже ела.

— Уже? Когда ты успела?

Ева рассмеялась и вместе с ним скатилась с кровати.

— Сегодня утром я ела датский пирог из автомата, а днем — потрясающе вкусный куриный суп.

— Значит, есть причины отпраздновать.

Они вместе прошли в душ.

— На самом деле это был очень вкусный суп из кафе неподалеку от места преступления.

Ева запрограммировала воду на предельную температуру — сто два градуса.

Рорк поморщился, но решил выдержать.

— Ну а как ты?

— Относительно еды? — удивился он. Ева никогда раньше не спрашивала его об этом.

— У меня был настоящий большой завтрак, потом ланч в столовой у исполнительного директора, где мне пришлось слишком долго беседовать со слишком большим количеством людей. Что не могло не испортить мне аппетит.

— У тебя какие-то проблемы? Может быть, мне пора уже закладывать что-то из бесчисленного количества драгоценных безделушек, которые ты мне надарил?

— Думаю, выпутаемся и без твоих жертв. Никаких проблем. — С этими словами Рорк подставил голову под сильную струю воды. — Просто там было несколько человек, которым следовало напомнить о приоритетах и о том, кто им платит.

— Ты был в образе Рорка Ужасного?

Он улыбнулся и провел пальцем по ямочке у нее на подбородке.

— Возможно. В любом случае, дело сделано, и, надеюсь, в ближайшее время повторять мне не придется.

— Да, сегодня тебе пришлось попотеть, я вижу. У меня все было гораздо проще. И я даже жалею, что день у меня прошел без существенных конфликтов. Правда, мне удалось запугать одну богатую идиотку. Хоть что-то.

— Я ее знаю?

— Не исключено. Кандида Мобсли.

— Ах, да, конечно. Ну, уж и впрямь идиотка, каких свет не видывал! И что, она как-то причастна к этому делу?

— Не думаю. Вряд ли. Она слишком тупа, чтобы спланировать подобное преступление, а если бы она кого-то наняла, то наверняка выболтала бы все, если бы я на нее хорошенько поднажала.

— Думаю, ты права.

— Как бы то ни было, у меня тут список фирм, — почему-то их названия в основном состоят из трех имен, — и я хотела бы, чтобы ты его просмотрел. Мне хочется знать твое мнение о них, если они тебе известны.

Ева вышла из-под душа и проследовала в «сушилку». Рорк сразу же снизил температуру воды на десять градусов и довольно ухмыльнулся.

Вернувшись в спальню, Ева переоделась в удобную домашнюю одежду и хмуро посмотрела на кота.

— Он все еще на меня дуется. — Она повернулась к вошедшему Рорку. — Но разве коты умеют дуться? Успокойся, толстяк. Я поменяла брюки. Приняла душ. Все в прошлом. Пора забыть о былом.

— Он злится на тебя, как сказал мне Соммерсет, за то, что ты была у другого кота.

— Это был не кот. Это была чертова пантера.

— Ты что, ходила в зоопарк?

— Та богатая идиотка, у которой я была, держит у себя в доме детеныша белой пантеры, потому что он очень подходит к ее белоснежному пентхаусу, в котором я чуть не ослепла от режущей глаза белизны. В нем абсолютно все белое, за исключением ее помощника, который одет в черное. Думаю, чтобы случайно не затеряться в тех «сугробах», из которых состоит ее жилище. Кстати, мне надо выяснить, есть ли у нее документы, разрешающие держать дома пантеру. Надо быть круглым идиотом, чтобы взять домой хищника из джунглей.

— Она бы забила квартиру львами и тиграми, если бы кто-нибудь сказал ей, что это модно или являет собой вызов обществу.

Ева прищурилась.

— Эту дуру тебе тоже случалось шпокать?

Рорк отрицательно покачал головой.

— Вообще-то ты употребляешь крайне грубые выражения. Нет, если хочешь знать, я не шпокал, не дрючил, не трахал и ни разу не отымел эту конкретную идиотку.

— Потому что?..

— Разве слово «идиотка» все не объясняет? Можно добавить также и то, что она совершенно не мой типаж. Выпивки, постоянные конфликты с законом, несусветная глупость, безответственное поведение и испорченность до мозга костей.

— Признаюсь, мне приятно это слышать. А как насчет Альвы Муни?

— Э-э-э… Ну… она не идиотка, конечно. Но нет, я не дрючил, не трахал и тому подобное. Альву Муни — нет. Кажется, она была свидетелем. Неужели ее статус в деле изменился?

— Нет. Нет, и вряд ли изменится в дальнейшем, насколько я понимаю. Мне она понравилась. Она говорила, что мы с ней раньше встречались.

— Вполне возможно, что мы обменялись с ней приветствиями на каком-нибудь благотворительном вечере или другом подобном мероприятии. Есть еще какие-нибудь женщины в твоем списке, которых я в принципе мог бы трахать?

— Наверное, нет, — улыбнулась Ева. — Меня интересовали эти две, так как вы все втроем омерзительно богаты.

— Почему вам на ум, лейтенант, приходят такие мерзкие мысли?

— Заражаюсь ими от окружающих, — ответила Ева и вытянула руку. — Ты можешь мне очень пригодиться в этом деле, потому что ты омерзительно богат, не идиот и прекрасно разбираешься во всяких там инвестиционных портфелях и прочем дерьме.

— Все, что ты называешь «прочим дерьмом», оплачивает то вино, которое мы сейчас будем пить… и еду.

— У меня есть чек об оплате, — напомнила ему Ева. — Я же сказала, что оплатила свою сегодняшнюю еду.

— Как угодно. — Рорк потянул ее за руку, приблизил к себе и снова поцеловал. — Но клянусь, после такого трудного дня я не стану есть пиццу.

— Хорошо. Я хочу бифштекс. Настоящий огромный жирный бифштекс.

— Ну наконец мы хоть в чем-то единодушны. Давай поедим, выпьем, а потом поболтаем об убийствах и деньгах.

Ева удовлетворенно выдохнула.

— Я люблю тебя.

Глава 7

В течение многих лет самым близким к настоящей говядине продуктом, что могла себе позволить Ева на зарплату полицейского, был анемичный соевый гамбургер. Она добавляла к нему картошку фри из торгового автомата, все это посыпала солью и кое-как съедала. И вот теперь перед ней на тарелке лежал настоящий кусок превосходного мяса с порцией такого же настоящего жареного картофеля, аппетитной зеленой фасоли, посыпанной тертым миндалем.

Неплохо, совсем неплохо.

Но еще лучше, намного лучше настоящего мяса и картошки было то, что напротив сидел человек, с которым можно было поделиться своими проблемами и рассказать о деле, которым она занимается. В прошедшие годы большую часть своей еды она съедала в одиночестве или даже на ходу. Что-то перехватывала вместе с Мэвис и еще какую-нибудь мерзость проглатывала во время болтовни с другими полицейскими.

Но могла ли она тогда представить, что будет сидеть в собственном доме за прекрасным столом, на котором стоит настоящая качественная еда, а напротив сидит мужчина, который не просто слушает, но и понимает ее? Да, в жизни ей удалось выиграть тройной приз.

— Значит, личный мотив ты исключила, — подвел итог Рорк после того, как Ева изложила ему основные факты.

— Причина явно в ее работе. Я не смогла найти ни малейшего признака чего-то личного ни в мотиве преступления, ни в характере его совершения. Мне еще нужно попросить Миру, чтобы она сделала психологический анализ, — добавила она, имея в виду старшего психиатра из их отдела. — Но на данный момент я рассматриваю происшедшее как полупрофессиональное преступление.

— Полупрофессиональное? Как это понимать? Недостаточно чистое для профессионалов?

— Да, не совсем чистое. В нем есть ощущение какой-то… небрежности, халтуры. Какая-то спешка. Ведь убитая не знала, что будет работать допоздна, поэтому по-настоящему точно спланировать преступление было невозможно. Но, с другой стороны, некий план у них все-таки был, и план неплохой. Оглушить — хотя оглушение кажется, в общем-то, бессмысленным, — захватить, затащить в машину, перевезти, занести в квартиру. Метод преступления, который требует определенного профессионализма, метод абсолютно бесстрастный. Так сказать, ничего личного.

— Сомневаюсь, что с тобой согласилась бы жертва.

— Она до самого конца думала, что они отпустят ее или, по крайней мере, надеялась на это. Преступник убил ее, подойдя сзади. Это является свидетельством того, что в его поведении не было ничего личного. Он — или они — получил всю нужную ему, или им, информацию плюс содержимое ее портфеля. Затем они воспользовались стандартной инсценировкой уголовной мокрухи.

— Да, это классика…

— И это могло сработать. Но какой уличный грабитель будет пользоваться станнером, бить ее по лицу, а затем сворачивать шею?

— Какой-то исключительный садист… Но нет, конечно, нет. Если ты простой уличный грабитель и тебе посчастливилось заполучить станнер, ты, естественно, просто оглушишь свою жертву, заберешь у нее все ценные вещи и тут же убежишь.

— Абсолютно с тобой согласна.

— Если же ты садист, то ты вообще не будешь пользоваться станнером.

— Тоже согласна. И еще одно. Она ведь была настоящей находкой для грабителя. Женщина идет по улице одна. Не сопротивляется. Ведь на ней не было никаких ран, которые могли возникнуть при сопротивлении. Если бы она кричала, звала на помощь, то могла бы испугать преступника, и кто-то обязательно бы ее услышал. А в этом районе люди обязательно позвонили бы в полицию или, по крайней мере, сообщили бы полицейским, делавшим обход свидетелей. А если бы она его испугала…

— У него при себе был бы станнер, — подхватил Рорк нить ее размышлений. — Гораздо легче и быстрее приставить станнер к горлу и покончить с ней.

— Вот почему использование станнера в данном случае лишено всякого смысла, но ведь у Марты на теле есть следы от него. И еще одно. Какие дела могли у нее быть так далеко от работы и от дома? Для простой прогулки в этот поздний час было слишком холодно и поздно. Кроме того, она сказала мужу, что направляется к станции метро, которая находится на расстоянии всего полутора кварталов от ее офиса.

— Да, все правильно. И еще кровь на брезенте.

— Это очень важное свидетельство того, что она действительно была в квартире. Чтобы завести жертву внутрь, им нужен был код. Если они могли себе позволить нанять профессионала в данной области, чтобы проникнуть в квартиру без малейших следов взлома, то могли бы найти лучшего профессионала и для выполнения основного поручения.

— Возможно, у них просто не было времени на поиски таких людей.

— Именно! — провозгласила Ева, ткнув пальцем в сторону Рорка. Удовлетворенная тем, что логика его рассуждений совпадает с ее собственной логикой, она подняла бокал. — В день гибели Марта получила какие-то отчеты и поручения о проведении аудита. И это наиболее вероятный мотив. Конечно, не исключено, что им могло стать и какое-то из более давних ее дел. Она просто достигла той стадии в проверке документации, на которой заметила какие-то серьезные нарушения. И все-таки гораздо более велика вероятность того, что ее убили из-за какого-то совсем недавнего поручения, так как во всем чувствуется сильная спешка.

— Недавнего конкретно для нее.

Радуясь проницательности Рорка, Ева снова отсалютовала ему поднятым бокалом.

— Вот именно! До ушей клиента или бизнесмена, у которого проводят аудит, или как они там все называются, ну, в общем, до того человека, который не желает, чтобы в его дела влезали новые люди, доходит слух о перепоручении аудита Марте. Он понимает, что не может себе этого позволить. А у нее было всего несколько часов. Вполне возможно, что она даже ничего не успела узнать, лишь слегка скользнула по поверхности. Но ему нельзя рисковать. В компании «Брюер» воцаряется неразбериха из-за того, что двое бухгалтеров попали в больницу в Лас-Вегасе. Отдел, в котором работает Марта, небольшой. Все друг друга знают. Не представляет никакой сложности выяснить, кому какой аудит поручен. Любой сотрудник, не придав особого значения вопросу, ответит вам, кому перебросили работу Джима или Чаза. Или даже проще: сам начальник отдела сообщил об этом заинтересованным лицам, когда они позвонили ему и выразили озабоченность ситуацией с их документацией после несчастного случая с бухгалтерами.

— Пожалуйста, не беспокойтесь, мистер Очень Плохой Парень, — подхватил ее мысль Рорк. — Марта — один из лучших наших аудиторов. Она сделает все наилучшим образом и сегодня специально задержится, чтобы выполнить работу побыстрее.

— Да, ты прав, все очень просто, — подтвердила Ева. — После чего мистер Очень Плохой Парень вызывает к себе парочку головорезов, требует выяснить, что уже стало известно Марте, и приказывает избавиться от нее.

— Что они успешно и выполняют. Однако лейтенант Очень Умная Женщина находит едва заметные оплошности в их работе.

— Им не стоило забирать пальто, — сказала Ева, отрезав кусочек бифштекса и махнув ножом. — Это на первый взгляд незначительная деталь, но явный перебор. Или если они все-таки взяли пальто, то им следовало бы забрать и туфли. Ведь на ней была очень дорогая обувь, совсем новая. И стоила она, скорее всего, дороже, чем пальто. И, конечно, если они хотели, чтобы все выглядело как уличное ограбление, им ни в коем случае нельзя было пользоваться станнером. Квартира, несомненно, удобное место, но не слишком умный ход. Она сразу же дает следствию определенную нить.

— Связывающую «WIN» с «Брюером» и с новыми аудитами жертвы.

— На сегодняшний день мне известны, по крайней мере, восемь общих для обеих компаний клиентов и трое, чьи аудиты были переданы Марте в день убийства. Хотя это, наверное, еще далеко не все. — Она наколола на вилку кусочек бифштекса и, нахмурившись, воззрилась на него. — С другой стороны, все получается как-то уж слишком просто.

— Кстати, а почему ты не включаешь в число подозреваемых рабочих, занимавшихся ремонтом? Кто-то из них вполне мог знать коды.

— Не исключено. Мне нужно внимательнее вчитаться в рапорт Пибоди. Пока никто из них особых подозрений не вызывает. Помимо всего прочего, если бы это был кто-то из рабочих, он, скорее всего, после совершения преступления привел бы в порядок брезент. Они же прекрасно знают, как должно выглядеть помещение в начале дня. Беспорядок всегда вызывает подозрения. И, если бы преступник выровнял брезент, он обязательно заметил бы следы крови на нем.

— Как это сделала ты. Но ему могло и не прийти в голову, что полиция зайдет внутрь.

— Тогда он круглый дурак. Если труп женщины находят рядом с пустой квартирой, то любой, даже самый тупой, следователь обязательно проверит квартиру.

— В таком случае нужно внимательнее присмотреться к этому самому «W» в «WIN».

— К Уайтстоуну?

— Верно. Ведь как-то странно, что он оказывается в нужное время в нужном месте, чтобы сообщить о преступлении.

— Да, ты прав, выглядит довольно подозрительно. Муни подробно описала мне свой вечер с ним, это именно она завела с ним разговор о ремонтируемом здании. Он не настаивал. Мы продолжим наблюдать за ним, но его партнеры привлекают меня гораздо больше.

— Почему?

— Если ты организуешь чье-то убийство, предоставляешь убийцам собственную квартиру и если ты при этом честолюбивый бизнесмен, неужели ты возьмешь того, в ком видишь важного клиента и с кем вообще-то хочешь потрахаться, на место преступления, чтобы она обнаружила жертву вместе с тобой?

— Да, ты права, слишком причудливая тактика и не слишком умная. Тем не менее неплохое алиби.

— Можно, конечно, называть это алиби, — согласилась Ева, — но гораздо разумнее — а ведь он производит впечатление разумного парня — будет уйти с потенциальным клиентом куда-нибудь подальше от места преступления и дождаться, когда убитую обнаружит полиция.

— Есть люди, которые любят сами во всем участвовать.

Еве нравилось, что он старается в разговоре с ней играть роль адвоката дьявола, тем самым помогая продумывать мельчайшие детали и шаги расследования.

— Да, такие люди есть, но он к ним не относится. Не относится, и все. — Рорк поднял бутылку, чтобы налить ей еще вина, но Ева отрицательно покачала головой. — К тому же он достаточно амбициозный человек. Он гордится своей компанией, этим зданием. Но бизнес может серьезно пострадать, если клиенты узнают, что какая-то женщина была убита фактически на пороге его квартиры, пусть даже все будут считать ее смерть делом уличных грабителей. Такие вещи отпугивают людей, и особенно людей с большими деньгами.

— Должен с тобой согласиться. — Рорк наклонился вперед, наслаждаясь ее логикой и умом, всей их беседой, несмотря на то, что темой разговора была смерть человека. — А другие партнеры? Они тоже амбициозны и тоже гордятся своей компанией?

— По-видимому, да. Кроме того, я должна заметить, что преступление совершалось во многом спонтанно, под воздействием внезапно сложившихся обстоятельств, под влиянием паники. Они думали: у нас есть место, мы им воспользуемся, и в полиции никогда не узнают, что это сделали мы. То, что с ней произошло, было результатом случайного нападения, ей просто страшно не повезло. Заказчик преступления потребовал от исполнителей, чтобы все было сделано быстро и чисто и чтобы выглядело как нападение уличных грабителей. Заберите все ценные вещи, потребовал он. И я готова поспорить на недельный заработок, что тот, кто убил ее, сам никогда не подвергался ограблению и никого никогда не грабил. В противном случае он сделал бы инсценировку убедительнее.

— На чей недельный заработок будешь спорить? На мой или на свой?

— Поскольку ты зарабатываешь за неделю больше, чем многие люди зарабатывают за десятилетия, остановимся на моем. Ну, вот мы и вышли на ту пользу, которую можно почерпнуть у тебя. Если в ее бухгалтерских книгах и документах есть что-то странное, ты обязательно это заметишь.

— К счастью для многих, я люблю быть полезным, люблю помогать людям. А еще больше я люблю копаться в чужих финансовых документах. — Рорк улыбнулся, заметив, как нахмурилась Ева. — Естественно, с благими намерениями. Почему бы нам сразу не приступить к делу? Я просмотрю их прямо здесь. Так будет удобнее, вдруг у тебя возникнут вопросы ко мне или у меня — к тебе?

— Не возражаю.

— Документы на твоем домашнем компьютере или в компьютерной базе вашего центрального офиса?

— Я попросила Макнаба скопировать их и отослать мне.

— Ну, в таком случае никаких проблем не возникнет.

Пока Рорк готовился к просмотру документов, она занялась уборкой со стола, чувствуя себя, как и несколько часов назад после «волшебного супа», полной энергии и готовности продолжать работу.

Свою роль в этом, вероятно, сыграли сон, секс и горячий душ. Как бы то ни было, Ева была уверена, что еще несколько часов сможет продержаться и не уснуть.

Она заметила, что Рорк сразу же уселся за работу. Кот же, когда Ева вышла из кухни и включила свой планшет, продолжал подозрительно следить за ней.

Ева решила не обращать внимания на Галахада, пока он не забудет о происшедшем.

Она подошла к принтеру и распечатала несколько фотографий: Кандиды, Эстона и экономки Альвы Муни. Разложив их перед собой, задумалась о возможных связях между этими людьми.

Кандида и Альва — в прошлом подруги и даже состояли в любовной связи. Кандида связана с жертвой через аудит. Ева добавила в свой список финансового консультанта Кандиды с примечанием, что его тоже необходимо проверить.

Затем она разложила портреты членов семьи жертвы с одной стороны, ее коллег — с другой. Надо еще внимательно разобраться с этими ребятами в Лас-Вегасе: Джеймсом Арнольдом и Чазом Парзарри. Ева также отметила для себя, что необходимо связаться с больницей и взять сведения о полученных травмах и прогнозе.

Она видела, что Рорк полностью погрузился в работу. Волосы собраны в конский хвост, рукава закатаны — он производит впечатление человека, оказавшегося в своей стихии. Еву всегда удивляло, как некоторые люди могут до такой степени любить цифры.

Она же сидела у своего компьютера, всматриваясь в гораздо более увлекательные, с ее точки зрения, сведения о человеческой жизни и психологии.

Арнольд, Джеймс, возраст сорок шесть лет. Состоит во втором браке в течение девяти лет. В первом браке имел двоих детей разного пола, на которых в настоящее время выплачивает внушительные алименты. Во втором браке имеет еще одного ребенка — девочку.

Выглядит как типичный бухгалтер. Бледный, со слегка озабоченным выражением тонкого лица, светлые, почти бесцветные глаза, редкие русые волосы.

Производит впечатление безвредного зануды. Однако кому, как не Еве, знать, насколько обманчива бывает внешность? Получил диплом с отличием, в колледже выполнял функции помощника учителя и старосты по общежитию.

Настоящий «ботаник».

В течение шести лет работал в Службе по внутреннему налогообложению, затем с двухгодичным промежутком, во время которого безуспешно пытался открыть собственное дело и работать на дому, перешел в частный бизнес.

В «Брюере» работает тринадцать лет.

Получает очень неплохое жалованье. Любой, кто целыми днями пережевывает все эти бесконечные колонки цифр, заслуживает хорошего жалованья, подумала Ева. Кроме того, как бы иначе он оплачивал своему старшему отпрыску обучение в очень дорогом колледже?

Ничего криминального за ним не числится, однако зафиксировано большое количество нарушений при вождении машины. И… гм, у второго ребенка, оказывается, масса конфликтов с законом. Воровство в магазине, незаконное приобретение и употребление алкоголя, случаи вандализма. Долгий период лечения в реабилитационной психиатрической клинике. Частной клинике. Очень дорогой.

Жена совсем недавно отказалась от пособия по уходу за детьми и вернулась на работу в качестве помощника адвоката.

Получает Арнольд, конечно, неплохо, подумала Ева, но при таких тратах с деньгами у него могут быть проблемы. Как он должен себя чувствовать, днями корпя над всеми этими отчетами с огромными денежными суммами, постоянно помня о том, как бы уложиться в траты и в должный срок выплатить очередной взнос по кредиту?

Интересно, интересно…

Чаз Парзарри, возраст — тридцать девять лет, холост, детей нет. Несколько мрачноватый брюнет — такой тип нравится некоторым женщинам. Правильное тонкое лицо, непослушные волосы. Совсем не похож на бухгалтера. Но у него тоже диплом с отличием и стаж работы на государственной службе. Это, наверное, от них требуется, подумала Ева.

Она перевела взгляда на Рорка, решив, что он может это знать, но не стала отвлекать его таким в общем-то незначительным, пустяковым вопросом.

В колледжах Парзарри постоянно получал стипендии. Он явно был очень способным юношей. Родился в Нью-Джерси, в семье официантки и водителя такси, у которых, кроме него, было еще двое детей. Снова денежные проблемы, по крайней мере, в прошлом.

В настоящее время все изменилось. Надежная, хорошо оплачиваемая работа, разумно вложенные деньги, неплохая квартира в Верхнем Ист-Сайде, всего в нескольких кварталах от места работы.

Ничего криминального за ним не числится. Есть несколько транспортных нарушений, но до уровня Джима Арнольда явно не дотягивает. В основном штрафы за превышение скорости. Всегда есть люди, которые постоянно куда-то торопятся. Возможно, Чаз спешит разбогатеть.

Ева отложила эту информацию в сторону — ей надо отлежаться — и принялась за чтение отчета Пибоди о допросе Джаспера Милка, затем доклада Кармайкл и отчета Сантьяго о допросе дизайнера интерьеров.

Ева почувствовала, что всей этой информации надо дать время вылежаться, поэтому встала, включила кофеварку и поставила кружку на стол Рорка.

— Спасибо. — Он откинулся на спинку кресла и взглянул на Еву. — Сколько с меня?

— Пара ответов и/или мнений.

— Вполне могу себе такое позволить.

— Скажи, у тебя появились какие-нибудь соображения?

— Конечно. — Рорк улыбнулся и взял кофе. — Прежде всего я должен сказать тебе, что ты вряд ли имеешь дело с чем-то спонтанным и плохо подготовленным. Две компании из представленных в этих бумагах — очень крупные. У них имеются дочерние фирмы, благотворительные фонды, огромные штаты сотрудников, амортизационные отчисления и тому подобное. Мне нужны основные данные по ним. И не думай, что я смогу отыскать удобную колонку цифр, озаглавленную «деньги, которые мы растратили» или «присвоили» или «то, чего не было и быть не могло».

— А что значит последнее?

— То, что иногда компании или отдельные их сотрудники начинают жульничать как бы в противоположном направлении, чтобы успокоить акционеров, потенциальных клиентов, инвесторов и советы директоров. Это, так сказать, «оптимистический подлог».

— Понятно.

— Здесь есть один аудит, связанный с возможным слиянием компаний, другой — в соответствии с уставными нормами и третий — по распоряжению суда. Создается впечатление, что жертва занималась примерно тем же, чем занимаюсь сейчас я. Вначале она хотела получить общее впечатление об анализируемых документах. Она отметила несколько вопросов по всем трем. Ничего существенного, правда, но ведь работала она с ними совсем недолго.

— Как ты думаешь, располагала ли она, по крайней мере, на момент своей смерти, какой-либо серьезной компрометирующей информацией?

— Не могу сказать точно, но мне кажется, что ничего особенно компрометирующего в этих документах нет.

— Хорошо. У меня есть несколько подозреваемых. Я хочу посоветоваться с тобой относительно одного из них. Он владеет собственной семейной компанией, существующей уже не первое поколение. Примерно десяток лет назад дела у него пошли очень, очень плохо. Ему удалось выстоять, но с огромным трудом. Пришлось брать ссуды, продать часть имущества. Он начинал какие-то более мелкие предприятия и порой терял деньги на них.

— А каково число сотрудников компании?

— В хорошие времена их было около пятидесяти, а в период спада дошло примерно до двадцати. Я плохой специалист в вопросах бизнеса, но мне кажется, что ему следовало бы сократить их число еще вдвое. Зарплата сотрудникам съедала у него большую часть доходов.

— Он сохранял в штате наибольшее количество сотрудников, которое только мог себе позволить. В близкой перспективе это, возможно, не самая лучшая стратегия, но в дальней — вполне разумная. Ты знаешь своих сотрудников, а они, со своей стороны, уверены, что могут рассчитывать на тебя.

— Да, я тебя поняла. В настоящий момент у него тридцать два сотрудника, и некоторые из них работали в компании до наступления тяжелых времен, когда ему пришлось с ними расстаться. А теперь они снова вернулись к нему.

— Может, это преданность? Обычная лояльность. Они знали его как хорошего руководителя, и, когда дела снова пошли на подъем, эти ребята вновь вернулись к нему.

— Может быть.

— А каков статус компании? Есть в ней акционеры? — уточнил Рорк.

— Нет, это его собственное дело. Семейное. Строительная компания.

— Да-да, помню. Примерно с десяток лет назад дела в строительном бизнесе действительно шли неважно. Вообще во всем, что было связано с недвижимостью, продажей жилья. Пузырь лопнул.

— Какой пузырь?

— В жилищной сфере. И не впервые. Многие люди потеряли жилье, а когда подобное случается, те, кто обслуживает жилые здания, кто ремонтирует их и строит, тоже теряют работу. Это тяжелое время для очень многих, и особенно для тех, кто любит рисковать, а затем пожинать плоды в дальней перспективе. Кстати, в период экономического спада я приобрел много недвижимости. Ты полагаешь, что этот человек и есть убийца?

— Нет. Пока у меня нет никаких доказательств. Однако, как ты совершенно правильно заметил, ему или кому-то из его бригады могли заплатить за передачу кодов от входной двери.

— Но, насколько я вижу, тебе эта идея тоже не очень нравится, и ты еще больше склонна ее отвергнуть, после того как ознакомилась с характеристикой на него.

— Ты прав, она мне не нравится. Все тоже как-то не складывается: недостаточно времени для того, чтобы найти нужного человека, предложить ему то вознаграждение, которое он примет. Ну, конечно, если они не были каким-то образом связаны до того. Но я такой связи пока не вижу.

Ева глотнула кофе.

— Практически то же самое у меня и с той женщиной, дизайнером интерьеров. Великолепная репутация. С полицейскими, которых я наслала на нее, она была предельно откровенна. В превосходных отношениях с рабочими, с клиентами и руководством компании.

— Ну, что ж, значит, даже если ты не можешь их полностью исключить из списка подозреваемых, они все равно находятся в самом его конце.

— Да. Есть, правда, возможность того, что они могли кому-то передать коды случайно, по недосмотру. — Ева повернулась и взглянула на экран. — Таким образом, у меня остаются члены партнерства и аудиторы, работу которых жертва приняла на себя. Или кто-то еще из сотрудников бухгалтерской фирмы, но, исходя из того, что ты только что сказал мне, это маловероятно.

— Они бы знали, что она не располагает ничем серьезным и нет никаких причин убивать ее. С другой стороны, если они действительно были заинтересованы в уничтожении имеющейся у нее информации, то, имея доступ во все кабинеты в качестве начальства, они могли бы без особого труда проникнуть в ее кабинет после окончания рабочего дня и почистить файлы на ее компьютере. Все это гораздо легче и безопаснее, чем убийство.

— Согласна. Ты прав. В таком случае у меня остаются члены партнерства, то есть руководство, общие для обеих компаний клиенты и два бухгалтера в Лас-Вегасе. Один из них не мог общаться с ней, так как находился в коме, а другой хотя и мог, но весьма ограниченно.

— Вряд ли кто-то из них мог организовать нападение на нее, оказавшись в таком положении.

— Да, ты прав. Вряд ли можно представить себе бухгалтера, лежащего в отделении интенсивной терапии за тридевять земель, в Лас-Вегасе, и оттуда «заказывающего» своего коллегу. «Заказ» поступил откуда-то еще. Но, если он как-то связан с документами, один из них или даже оба к этому причастны. Они оба слишком хорошие профессионалы, чтобы упустить нечто существенное в доверенных им бумагах.

— Ты изучила состояние их собственных финансов?

— Да, и у одного из них довольно сложная финансовая ситуация. Два брака, трое детей, один учится в очень дорогом колледже, другая — не в ладах с законом, проходила курс психологической реабилитации в дорогой частной клинике.

Ева указала на экран, на котором появилась фотография Арнольда.

— У него есть дом в Квинсе и три автомобиля, за которые он продолжает расплачиваться. Чтобы у тебя возникло желание заполучить что-то, ты должен узнать об этом, увидеть, представить. А если ты видишь это очень часто, постоянно имеешь с ним дело, но оно всегда принадлежит кому-то другому?

— Ты начинаешь желать его еще больше. По крайней мере, я всегда так делал.

— Верно. На первый взгляд он производит впечатление обычного парня, но только на первый взгляд. Второй — холостяк, происходит из семьи «синих воротничков», с большим трудом скопил денег на учебу и потому учился прилежно, в основном за счет стипендий. Заработал деньги, ничего ни у кого не занимая, а такое возможно, только если ты хорошо разбираешься в денежных вопросах. И в настоящее время он, конечно, в деньгах не купается, но располагает вполне солидным состоянием. Парень, учившийся за счет стипендий в престижных учебных заведениях, возвращается к себе домой в Джерси. Видит, как живут люди вокруг, что вызывает у него совсем не радостные эмоции. Он понимает, что оказался здесь исключительно благодаря своему уму, а не деньгам. У него нет такой шикарной одежды, которая есть у многих его соседей. Он ездит на работу на автобусе, а не на подаренном папочкой автомобиле. Конечно, такое положение может обозлить любого.

— Я не совсем тебя понимаю. Ведь в подобной ситуации ты можешь просто сказать себе, что со временем у тебя будет не меньше денег, чем у них, такая же одежда и такой же шикарный автомобиль.

— Возможно, ты и прав. Они, конечно, выглядят вполне невинными, но все-таки… — Ева постучала пальцем по экрану компьютера. — Здесь что-то есть. А пока я хотела бы получить кое-какую информацию от тебя как от эксперта.

— Эксперта по жадности и алчности?

— По стилю деятельности жадных и алчных. Если в этих документах действительно что-то есть, а там обязательно должно что-то быть, должен ли бухгалтер, отвечающий за ведение счета, знать об этом, или у меня просто развивается патологическая подозрительность?

— У тебя, несомненно, развивается патологическая подозрительность, но в данном случае ты права. Ответственный бухгалтер должен, конечно, знать. Если не сам бухгалтер все подделывает и собственноручно подтасовывает, то у того человека, кто «подчищает» цифры, есть, очевидно, определенная возможность для манипуляций без явного риска быть обнаруженным. Однако хороший аудитор тем и отличается от посредственного, что способен раскрыть любую маскировку.

— Значит, тот, кто занимается аудитом, рано или поздно узнает все, что пытались скрыть за этими цифрами?

— В фирме, подобной «Брюеру»? Без сомнения.

— А тот, кто занимается финансами — фондовые менеджеры, брокеры, или каким там термином они пользуют в «WIN», — он будет знать?

— И вновь я скажу, что возможность для манипуляций есть, особенно если клиент и бухгалтер работают над этим вместе. Но для большего, для того, чтобы все выглядело чисто и — что очень важно — не слишком запутанно, необходимо, чтобы с ними был связан еще и фондовый менеджер.

— Значит, по крайней мере, три человека, — задумалась Ева. — Возможно, на бумаге это будет выглядеть чисто, но на деле все можно запутать еще больше. Чем больше людей задействовано в подлоге, тем выше вероятность того, что кто-то из них сделает что-то не так.

— Что и случилось, — отозвался Рорк. — И в результате мы имеем труп.

— Вот именно. — Ева повернулась к экрану компьютера. — В результате мы имеем труп.

— В каком-то смысле это тоже бизнес, — продолжил Рорк. — Как ты сама говорила об убийстве. Ничего личного, просто бизнес. Подлоги, воровство, незаконное перемещение фондов, откаты, взятки, сокрытие доходов, да что угодно — все это тоже бизнес. Но, чтобы заниматься бизнесом, и заниматься им успешно и с выгодой для себя, нужны консультанты, менеджеры, послушные работники. И, чтобы все шло гладко и не слишком запутывалось, все перечисленные люди должны быть причастны как к законной части бизнеса, так и к его криминальной составляющей.

— Собственно, я думала примерно то же самое. Такому человеку нужны свои люди везде: и в легальной части бизнеса, и в криминальной. И нужен кто-то, кто связывал бы то и другое. — Ева задумалась, допивая остатки кофе. — И если все это именно так и работает, то финансовый менеджер, бухгалтер — всего лишь пешки, инструменты в чьих-то руках. В руках того, — она постучала по экрану компьютера, — кто тоже находится здесь. — Она встала и прошла к столу, затем вернулась к компьютеру. — Он, или она, или они. Их пока нет здесь. Пока нет. Однако их инструменты уже здесь. И теперь мне необходимо выяснить, кто же из представленных здесь людей непосредственно осуществлял подлог.

Она снова принялась за работу.

* * *

Рорк сразу же заметил, когда Ева начала уставать: стала тереть глаза, чесать голову, словно это прибавит ей работоспособности и прогонит сонливость.

Он подумал, что ее хватит еще примерно на час. Ему самому было страшно интересно, как в других компаниях организуют бизнес, как ведут бухгалтерию и выстраивают инвестиционную политику. Он обязательно найдет то, что нужно Еве, ведь она положилась на него, на его интуицию и опыт. И, конечно, он прекрасно понимал, что в определенном смысле это ее вызов ему. Здесь на карту поставлено его самоуважение и конкурентоспособность. Но не имей он упомянутых качеств, он не имел бы и Еву.

Однако Рорк начинал понимать, что сегодня вечером ничего не найдет. У него, конечно, могут возникнуть какие-то вопросы, но, так как он все-таки не затраханный цифрами бухгалтер, ему, по-видимому, не обойтись без консультаций по поводу некоторых налоговых законов.

Но все это завтра.

А сегодня… Он встал, подошел к Еве и поднял ее с кресла.

— Я только…

— Идем спать. За исключением короткого сна днем ты давно на ногах и работаешь уже почти целые сутки. Так же, впрочем, как и я. Нам обоим нужно немного поспать.

— Ты что-нибудь выяснил?

— Мне нужно завтра посмотреть одно законодательство, и, кроме того, я собираюсь начать отдельный поиск вторичных не представленных отчетов. Это будет довольно весело.

— Ты обратил внимание на какое-нибудь имя?

— Пока нет. А ты?

Ева отрицательно покачала головой. По пути в спальню она с трудом сохраняла вертикальное положение.

— Этим двум бухгалтерам врачи пока не разрешают отправляться в обратный путь. У Парзарри стоят спицы и еще какое-то там медицинское дерьмо — какое, я не совсем поняла. Но состояние у них стабильное, они оба идут на поправку, просто им пока не разрешают покидать больницу. По крайней мере, еще пару дней. Мне хотелось бы встретиться с ними лично.

— Мы могли бы съездить в Вегас. Потрясти бухгалтеров и поиграть на рулетке.

— У меня нет особых оснований, чтобы «трясти» их. И все же… — Ах, черт возьми, как бы ей было приятно и в самом деле немного их «потрясти». — Если я отправлюсь в такую поездку, самый главный в этом деле начнет подозревать, что я вышла на тропинку по направлению к нему, а я бы хотела, чтобы он пока думал, что ему ничего не угрожает.

В спальне она разделась и буквально заставила себя доковылять до постели. И как только ее тело коснулось простыней, она мгновенно поняла, насколько прав был Рорк — ей непременно нужно выспаться.

Она надеялась, что сон будет без сновидений, хотя последнее ее сновидение было нестрашным и ни в коем случае не кошмаром. Однако Еву вновь со всех сторон окружали смерть, человеческие муки, жуткие преступления.

Она почувствовала, как рядом с ней в постель нырнул Рорк и привлек ее к себе.

Но теперь она вспомнила мать, явившуюся ей во сне. Кто же прав? Права ли она сама, полагая, что Марта в момент нестерпимого ужаса в той квартире думала о детях, о семье? Или все-таки права Стелла, и Марта была способна в тот момент думать только о себе и своем собственном спасении?

Но на самом деле, какое это имеет значение? И уж, во всяком случае, теперь этого никто не узнает.

«Забудь», — приказала себе Ева.

И тут ей вдруг все стало ясно. Она пропустила самое существенное, отвлеклась на другие составляющие расследования.

— Она думала о них.

— Э-э-э?.. Кто?

— Марта, жертва преступления. Она думала о своих детях, о муже. Когда ее захватили убийцы. Она думала о них, поэтому не сказала негодяям, захватившим ее, всего, что они от нее требовали. Вначале я думала, что она сказала им все, но ошибалась. Она не сообщила им, что скопировала файлы на домашний компьютер. Они избивали ее, запугивали, угрожали и, в конце концов, убили. Но она сумела защитить свою семью.

— То, что она любила больше всего на свете, — заметил Рорк и коснулся губами ее волос. — А теперь спи. Дай своему мозгу отдохнуть.

Абсолютно уверенная в своей правоте, в том, что мать защищала детей, Ева закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 8

Ева проснулась, почувствовав сильный аромат кофе. В камине горел огонь. Рорк в одном из своих элегантных черных костюмов, сидя на большом диване, просматривал сообщения с фондовой биржи. Какое счастье вот так начинать день, подумала Ева. Счастье будет совсем полным, когда она выпьет кофе и развеет тот туман, что скопился за ночь у нее в голове.

Она выпрыгнула из кровати и налила себе чашку кофе из кофейника, который Рорк уже поставил на стол.

— Ты выглядишь отдохнувшей, лейтенант Даллас.

— Не только выгляжу, но и чувствую себя вполне свежей.

По пути в ванную Ева несколькими большими глотками выпила кофе.

Когда она вышла оттуда, завернувшись в кашемировый халат, на кофейном столике уже ждали чашка с ягодами и тарелка с тонко нарезанной ветчиной и французскими гренками. Ева обрадовалась, что на сей раз Рорк не стал потчевать ее овсянкой. Она уселась за стол рядом с ним.

— Очень мило.

— Я подумал, что мы оба заслуживаем чего-нибудь вкусненького, — заметил Рорк. Ева тем временем отщипнула кусочек ветчины и предложила его коту, жадными глазами уставившемуся на нее.

— В знак примирения, — сказала она.

Галахад с наслаждением вдохнул аромат ветчины, после чего стал тереться головой о ее ногу.

— К твоему сведению, красотка. Если ты позволишь другому мужчине прикоснуться к тебе и я это унюхаю, тебе не удастся откупиться кусочком ветчины, как в данном случае, — предупредил Рорк, передавая соусник.

— Буду иметь в виду. Что у тебя в планах на сегодня?

Рорк удивленно приподнял брови.

— Неужели я не могу проявить интерес к тому, каким образом тебе удается заработать на ветчину, которую мы сейчас с таким аппетитом поглощаем? — ответила Ева на его удивленный взгляд и с улыбкой принялась за бутерброд. — Ну, хорошо, меня просто интересует, как такие ребята проводят свой день. Ребята, главная суть жизни которых деньги. Я собираюсь познакомиться с крутыми людьми в тех компаниях, аудитом которых занималась Марта. А ты самый крутой из тех, кого я знаю, поэтому…

Не сказав ни слова, Рорк достал свой электронный блокнот, набрал дату и протянул блокнот Еве.

— И все это правда? — воскликнула она, пробегая глазами его рабочий план на день. — Ты уже провел онлайн-конференцию с Гонконгом и переговорил с парнем из Сиднея?

— И еще накормил кота.

— Ха-ха. Значит, сегодня утром у тебя еще две онлайн-конференции, а также совещание научно-исследовательской группы по разработке какого-то «Сентека».

— Ты хочешь, чтобы я объяснил тебе, что такое «Сентек»?

— Нет-нет, уволь. Затем еще одно совещание по поводу курорта «Олимп». Кстати, как дела у Дарсии?

Ева вспомнила о руководительнице отдела безопасности «Олимпа».

— Отлично.

— Знаешь, я слышала, что Вебстер ездил туда уже дважды, с тех пор как она начала там работать, и у них…

— Завязались близкие отношения? — закончил за нее Рорк.

— Да. Странно, очень странно. Затем у тебя деловой ланч с теми двумя парнями. Потом что-то, связанное с аукционом. И что же ты собираешься покупать?

— Ты узнаешь сразу же, как только покупка совершится.

— Гм. Еще встречи, еще совещания, всякое виртуальное дерьмо. У меня начинается головная боль от одного взгляда на все это.

Ева выудила с тарелки одну французскую гренку.

— Ты ведь мог бы половину всего здесь перечисленного раскидать по своим подчиненным. А может быть, даже больше.

— Что я часто и делаю.

— Значит, ты встаешь до рассвета, занимаешься бизнесом, затем заходишь сюда и проверяешь все это. — Ева показала на доклады его помощников на экране. — Ты просматриваешь информацию о своих акциях, компаниях, инвестициях и конкурентах.

— Твой бизнес будет более успешным, если ты будешь хорошо знать ту область, в которой действуешь и которая постоянно находится в движении.

— Ну, что ж, я вроде бы поняла. Остаток дня ты проводишь в поездках, рукопожатиях, в сделках, проверках, покупках, продажах.

— Если говорить коротко, то да. — Рорк взял у нее электронный блокнот и отложил его в сторону.

— Ты занимаешься всем этим, чтобы заработать деньги, что-то произвести, что-то создать, но, кроме всего прочего, ты просто на это подсел.

— Ну, в каком-то смысле да.

Ева тоже была руководителем и прекрасно знала, что значит управлять людьми. Конечно, ее отдел был совсем маленьким по сравнению со «вселенной Рорка», но к ее отделу были применимы те же правила, что и к его «вселенной».

— Ну и, предположим, я задала тебе вопрос о ком-то из твоих сотрудников, особенно о том, кто имеет доступ к важной информации, о фондах, инвестициях, сделках и тому подобном, и если ты не сможешь ответить на мой вопрос мгновенно, то без труда ответишь на него через несколько минут?

— Тебя интересует кто-то конкретный?

— Нет. Предположим, у тебя есть пара сотрудников, которые вместо настоящего дела считают ворон, но, если учитывать то неимоверное количество народа, который на тебя работает, особенно в высших эшелонах твоей компании, то можно сказать, что ее работа организована идеально. И основная заслуга в этом — твоя, так как там твои деньги, твои люди, твой интерес и твоя репутация.

— Ты совершенно права.

— В твоей компании проводился аудит?

— Да, проводился, как внешний, так и внутренний.

— И если там будет что-нибудь не так, ты ведь узнаешь об этом раньше аудиторов? И все исправишь?

Она, несомненно, была права. Но о таких вещах Рорку просто не было смысла задумываться.

— И у меня возникает вопрос, — продолжала Ева, — знало ли руководство компаний, аудит которых проводила Марта, о нарушениях, а если не знало, то как на них отреагировало? Более того, в одной из этих компаний — по крайней мере, в одной — нарушения закона достигли такого уровня, что ради их сокрытия они пошли на убийство. С какого этажа в компаниях мне нужно начать?

— Лучше всего начать с самого верха и продвигаться вниз.

— Я тоже так думаю. Значит, еще один раунд с тремя партнерами. И еще один с фирмой Марты. Попытаюсь сузить круг, пока ты не откопаешь то, что запрятано в документах. Я думаю дать копию кому-нибудь из бухгалтеров отдела криминалистики.

— Ты это говоришь, чтобы подхлестнуть мой соревновательный дух?

— Нет, просто мне необходимо это сделать. Потом я побеседую еще с некоторыми людьми, после чего переговорю с Мирой.

— Твой рабочий день начинает напоминать мой.

— Не говори так, иначе я не выйду из дому до завтра.

— Моя дорогая Ева, наши мотивы и методы могут быть очень разными, но различия в рабочей нагрузке у нас минимальные. Ну а теперь, поскольку ты собираешься на беседу с ведущими бизнесменами нашего города, у меня возникает законный вопрос: что ты наденешь?

— Какую-нибудь одежду.

— Неплохое начало.

Рорк встал и проследовал за Евой в ее гардеробную.

— Я полагаю, что нужно надеть что-то такое, что внушало бы собеседнику ощущение скрытой силы. Авторитета, но не угрозы.

— Мне нравится быть угрожающей.

— Мне ли не знать! Однако тебе нужно вытянуть информацию из собеседника, а не выбить ее из него. И твоя одежда должна как бы намекать ему на то, что ты имеешь возможность плавать в том же бассейне, что и он, но твой бассейн, наверное, будет даже побольше.

Ева нахмурилась, глядя на последний ломтик ветчины.

— Это не мой, а твой бассейн.

— Замолчи, пока я не выбрал что-нибудь такое, в чем ты будешь выглядеть ничтожной и ни на что не годной идиоткой.

Ева улыбнулась.

— А что, у меня даже такая одежда есть?

— Все зависит от сочетания, от умения себя преподнести, от местоположения и времени дня.

— Ах, вот как, — пробормотала Ева, чувствуя, что на сей раз он говорит абсолютно серьезно.

— Кстати, здесь есть и твое платье для премьеры. Ты хоть раз на него посмотрела?

— Я видела его, — равнодушно отозвалась Ева.

Рорк вернулся с парой темно-серых брюк с серебряными заклепками, светло-оранжевой водолазкой и пиджаком, цвет которого можно было определить как нечто среднее между красным и персиковым.

— С помощью цвета ты подаешь себя окружающим. Такой оттенок означает, что ты не боишься обращать на себя внимание. Покрой говорит о твоей профессии и намерениях. Сочетанием того и другого ты как бы передашь смысл: «Не пытайся водить меня за нос, я здесь главная». Это очень хорошая и дорогая ткань, но без излишней демонстративности.

— Почему же одежда никогда ничего не говорит мне?

— Ты ошибаешься. Говорит. Просто ты не слушаешь. Но, возвращаясь к теме премьеры, я обещаю, что ты получишь от нее истинное удовольствие. Пибоди, Макнаб, Мэвис и Леонардо поедут туда с нами в лимузине. В этом тоже будет заключен особый скрытый смысл: «Мы — партнеры, и в то же время мы — друзья».

— Они будут вне себя от восторга. А я ненавижу, когда на меня пялятся. Половина тех, кого я вчера допрашивала, будут там, и… — Ева замолчала и на какое-то время задумалась. — Гм.

— Ну вот. Теперь ты понимаешь, что даже это — часть твоей работы.

— По крайней мере, я сумею сделать так, чтобы посещение премьеры сработало на меня. Ты прав, над этим стоит поразмыслить.

Рорк коснулся губами ее волос, после чего взял шкатулку с драгоценностями и принялся перебирать ее содержимое.

— Запонки: довольно изящно и вполне традиционно, с кусочком сердолика, который так подходит к цвету пиджака.

— Вообще-то я думала, что сердолик меняет цвет.

— Ну, что ж, — сказал Рорк, протягивая ей запонки, — значит, надев их, ты будешь выглядеть как хамелеон в неприступных бастионах бизнеса.

Когда Ева переоделась, он заглянул к ней.

— Замечательно. Ты знаешь, шарф привнесет последний важный штрих в твой наряд.

— Ну, конечно, сейчас я повяжу себе на шею что-нибудь, за что потом кто-нибудь из «плохих парней» сможет ухватиться и задушить меня.

— Ну, тогда забудь про шарф. Сегодня я постараюсь уделить какое-то время твоему делу. Если я что-нибудь найду, то сразу же сообщу тебе.

— С твоим расписанием трудно даже на минутку выскочить в туалет, не то что заняться какой-то посторонней работой.

— Тем не менее я ухитряюсь. — Рорк обнял ее и прижался губами к ее губам. — Вот теперь ты выглядишь как мой любимый полицейский.

— Я так хорошо одета, что никто не примет меня за полицейского.

— Хочешь пари?

Она покачала головой и рассмеялась.

— С меня достаточно того, что ты всегда выглядишь как мой любимый мультимиллионер.

— Рад стараться.

Когда Ева направилась к двери, зазвонил ее телефон. Она нахмурилась, увидев, что звонит начальник отдела из компании «Брюер».

— Даллас слушает, — произнесла она.

— Лейтенант, это Слай Гиббонс из «Брюер, Кайл и Мартини». К нам проникли грабители.

— Какие грабители?

— Я… я пришел на работу очень рано. Мне нужно было кое-что обдумать… В общем, кто-то побывал в кабинете Марты. Влез в ее компьютер. В ее компьютере отсутствуют некоторые файлы. И копии тоже пропали. Я…

— Вы поставили в известность охрану здания?

— Да, конечно. Сразу же. Но когда они проверили свои диски, то сказали, что имел место какой-то сбой. Я ничего не понял из того, что они говорили. Вчера с работы я уходил последним. Все проверил, и все было в порядке. Я не…

— Еду к вам. Оставайтесь у себя и сообщите охране, что я скоро буду и что мне нужны все их записи видеонаблюдения.

— Да, да. Я буду на месте.

— Решили довести дело до конца? — спросил Рорк, когда она закончила разговор.

— Да, наверное. Ведь у них оставались ее ключи, коды — все, что они нашли у нее в сумке и в портфеле. Естественно, злоумышленники вывели из строя камеры видеонаблюдения. Им нужно было избавиться от файлов. Возможно, они хотели произвести впечатление обычного компьютерного сбоя.

— В общем-то, это несложно, если особенно не присматриваться.

— А мы вот как раз и присмотримся. Очень внимательно. Им ничего не известно о тех копиях, которые Марта отправила на свой домашний компьютер. Хотя, если они были достаточно внимательны… Ладно, я должна идти.

Первым делом она связалась с Дензелом Дикенсоном.

На экране тот выглядел смертельно усталым.

— Говорит Даллас. Кто-нибудь связывался с вами или пытался проникнуть в вашу квартиру?

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Сейчас я направлю к вам двоих полицейских, чтобы они все проверили. Не открывайте дверь никому, кроме них. Вы поняли меня?

— Да, но…

— Это обычная предосторожность. Ваши дети с вами?

— Да. Сестра приедет немного позже. Мы должны… приступать к организации…

— Пока подождите.

Ева схватила с вешалки пальто и, натягивая его на ходу, бросилась к двери.

Машина стояла перед главным входом. Нужно будет похвалить Соммерсета за то, что он догадался вывести ее из гаража. Ева заскочила в машину и сразу же связалась с информационным отделом, после чего позвонила Пибоди.

— Мне нужно, чтобы вы с Макнабом приехали в офис погибшей. К ним сегодня ночью проникли преступники. Я бы хотела, чтобы специалист осмотрел ее кабинет. На это нам больше не нужен ордер. Пусть Макнаб свяжется с Фини, чтобы он знал, что я взяла одного из его программистов.

— Все поняли. Выезжаем.

Ева проехала через ворота.

Кто-то, вероятно, подошел к делу с большей долей здравого смысла, подумала она, и понял, что рано или поздно — и, скорее всего, уже в самое ближайшее время — тот же самый аудит поручат другому бухгалтеру. Убивать бухгалтеров одного за другим — слишком дорогое развлечение. Гораздо дешевле просто избавиться от документов, а потом в какой-то момент создать новые. Возможно, очень квалифицированно сфабрикованные. Или же им удастся настоять, чтобы аудит передали их карманному бухгалтеру, когда тот вернется к работе.

Или… Они переводят свой бизнес совершенно в другое место или подают в суд требование, чтобы их аудитом занималась другая фирма.

В любом случае ключевое слово здесь — «задержка».

Пробиваясь сквозь дорожные пробки, Ева связалась с офисом Миры. Лестью и уговорами ей удалось добиться у злобной секретарши Миры разрешения на короткую встречу. Беседа была не из легких, но Ева закончила ее, подъехав к зданию, в котором располагался офис Гиббонса.

Быстрым шагом она проследовала в вестибюль, предъявив на ходу идентификационный жетон, и вновь увидела того же охранника, что и в первый раз.

— Насколько мне известно, у мистера Гиббонса там, наверху, возникли какие-то проблемы. Но у меня нет никаких свидетельств о том, что кто-либо входил в здание после окончания рабочего дня, — признался он.

— А уборщики?

— Да, конечно, но они зарегистрировали свой приход.

— Мне нужны копии дисков.

— Я их вам доставлю.

— Сейчас придет наш программист. Покажите ему все ваши материалы.

— Без проблем.

Кивнув охраннику, Ева вошла в лифт. При выходе из него она чуть было не столкнулась с удрученным Сильвестром Гиббонсом.

— Это чудовищно. Кто-то похитил документы, лейтенант. Они были в компьютере Марты. Она работала с ними в… в тот день. Ее компьютер очень хорошо защищен, снабжен надежными паролями. Похищенные данные крайне важны и носят конфиденциальный характер. Мы несем за них ответственность.

— Я поняла. — Ева проследовала за ним в кабинет Марты. — Почему вы решили зайти в ее компьютер?

— Мне необходимо было скопировать документы, с которыми она работала. Их надо было передать другому аудитору. Понимаете, сроки поджимают. Конечно, в связи с чрезвычайными обстоятельствами нам могут сделать скидки. Но работу в любом случае надо выполнять. Кроме того, вы могли получить ордер и конфисковать ее документы. И мне нужно было иметь копии.

— Вы говорите, что информация была защищена паролями.

— Да, но у меня есть главный пароль. В качестве руководителя я должен иметь доступ ко всем необходимым данным. Я лично связался по этому поводу с мистером Брюером, все с ним обсудил, и он дал разрешение.

— Когда вы с ним связались?

— Сегодня утром. Рано утром. Я почти не спал этой ночью и встал очень рано. Я все время думал об этом и понимал, что в любом случае мне нужно будет посоветоваться с мистером Брюером.

— Понятно. — Судя по всему, Брюер, скорее всего, чист, подумала Ева. — Давайте осмотрим кабинет.

— Он был заперт, — сказал Гиббонс, открывая дверь. — Все было на своих местах. По крайней мере, насколько я мог понять. Я ввел основной пароль, начал копирование и обнаружил, что некоторые файлы отсутствуют.

— Сколько их пропало и от какого количества клиентов?

— Я насчитал восемь перед тем, как связался с охраной и с вами. Дальше я просто побоялся смотреть. Испугался, что каким-то образом испорчу улики. И место преступления. Я потрясен. У меня нет слов.

— А вы проверили наличие резервных копий?

— Сразу же.

— А где вы их храните?

— О, простите. Я вам сейчас их покажу. У меня в кабинете есть сейф. Все копии самых важных материалов хранятся в нем.

— Кому известен код?

— Кроме меня? Начальству. Еще он есть у руководителя охраны.

— А кому-то еще из сотрудников он известен?

— Нет. Больше никому.

— Как часто вы его меняете? — спросила Ева, осматривая небольшой сейф, находившийся внутри стенного шкафа.

— Я… я собственно… никогда его не менял. Он имелся изначально, и у нас с ним не было никаких проблем. Скажем так, у нас просто не было причин его менять.

— Вполне могло случиться, что, когда вы прятали какой-то важный материал в этот сейф, в комнате кто-то мог находиться. Ваш помощник, кто-то из бухгалтеров, один из их помощников.

— Я… Верно… Да, конечно, вы правы. — Гиббонс опустился в кресло и обхватил голову руками. — Какой-то кошмар. Придется немедленно проинформировать все заинтересованные компании, что их данные могут быть испорчены. Почти полностью завершенную работу и уже переданную клиентам или в суды, придется заново переделывать. Наша репутация… Я несу ответственность за все, что случилось.

— Ответственность за все, что случилось, несет тот человек, который убил Марту Дикенсон и испортил компьютерные данные.

— Вы считаете, что это один и тот же человек?

Ева, прищурившись, посмотрела на своего собеседника.

— А вы так не считаете?

— Я уже не знаю, что и думать.

— Что-нибудь другое было похищено? То, что не имело отношения к работе Марты?

— Не думаю. Хотя я, в общем-то, не проверял.

— А вот теперь проверьте, пожалуйста. Скоро прибудет группа наших криминалистов. Они осмотрят кабинеты, а мой программист просмотрит диски с записями видеонаблюдения. В котором часу вы вчера ушли с работы?

— Около четырех. Мы закрылись рано. Пришло руководство, со всеми провели беседу, и нам велели расходиться по домам. Мы и сегодня закрыты. Но вчера я немного задержался, а потом все запер. После чего я пошел в кабинет мистера Брюера. Мне просто нужно было с кем-то поговорить. Там у него были также мистер Кайл и мистер Мартини. Мы говорили, что здесь, в нашем учреждении, нужно установить памятную табличку о Марте. Затем я отправился к ней домой и выразил Дензелу свои соболезнования. Мы были очень дружны. И остаемся добрыми друзьями… Приехав домой, признаюсь вам, я изрядно выпил. Но жена поняла мое состояние. — Гиббонс на мгновение замолчал и мрачно покачал головой. — Здесь было небольшое количество денег. Триста долларов. Теперь их нет. Кроме них, остались только копии файлов Марты. Теперь я насчитал их десять. С компьютера, возможно, было похищено еще два.

Он тупо уставился на собственные руки.

— Это не может быть кто-то из наших сотрудников. Не может! Мы же все одна семья!

Ева не стала объяснять ему, что члены одной семьи очень часто воруют друг у друга, а порой и убивают друг друга.

Когда приехала Пибоди, Ева сразу же провела ее в кабинет Марты.

— Десять пропавших файлов. Они пытаются довести дело до конца. Это очередной не слишком разумный ход. Когда Макнаб начнет проверку, у него может сложиться впечатление обычного сбоя в системе, поэтому следует копнуть поглубже.

— Ну, конечно, он же понимает. Он сейчас работает с аппаратурой пункта охраны.

— Они проникли в главный офисный сейф Гиббонса и взяли копии, поэтому ни о каком системном сбое не может идти и речи. Кроме того, воры прихватили и триста долларов, что лежали в сейфе.

— Что ж, в хозяйстве все пригодится.

— Вот именно. Гиббонс никогда не перепрограммировал код в сейфе. Он признает, что иногда открывал и закрывал сейф в присутствии других сотрудников компании.

— Значит, кто-то из работающих здесь может, в принципе, знать код. Кроме того, они могли получить все коды и пароли Марты, если та держала их где-нибудь в сумке или портфеле. Ну, и в любом случае кто-то из местных сотрудников, бывший в сговоре с ворами, мог пропустить их.

— Работа выполнена вроде бы довольно чисто. Без всякого насилия, без грубых взломов, без беспорядка. И снова возникает ощущение, что действовали полупрофессионалы. Достаточно профессионально с точки зрения замысла и довольно топорно с точки зрения исполнения. Забрать деньги и файлы и тем самым оставить следы своего пребывания. Ведь им стоило всего лишь не трогать эти злосчастные триста долларов, а файлы просто испортить — и никто бы ничего не заметил.

— Снова действовали в спешке, как и во время убийства, — прокомментировала Пибоди. — Хороший план, но недостаточно хорошо реализованный.

— Тем не менее задание выполнено. Здесь нам больше делать нечего, — заключила Ева. — Скоро сюда приедут сотрудники отдела программного обеспечения, но вряд ли они что-нибудь найдут. Остальным займется Макнаб. Думаю, нам пора побеседовать с крупными воротилами бизнеса.

— По твоему сегодняшнему облику видно, куда ты собралась.

— Только не начинай болтовню о моей одежде.

— Что, я даже не могу сделать тебе комплимент?

— Ты носишь розовые ковбойские сапоги. Что ты можешь понимать в моде?

— Ты же сама мне их и подарила, — возразила Пибоди. — И все их постоянно хвалят.

Они спустились вниз, и там Ева нашла Макнаба.

Что касалось моды, Йен Макнаб жил в своем собственном мире. Конечно, множество карманов на его лиловых штанах могли ему каким-то образом понадобиться, но Ева была не способна понять, как он мог сочетать их с пуловером, на котором резали глаз ослепительно, яркие разноцветные спирали. Поверх пуловера была надета длинная лиловая безрукавка, по-видимому, для того, чтобы скрыть его главное оружие. Однако изображения сердечек, разбросанные по спине куртки и напоминающие неоновую рекламу, ошеломляли зрителя не меньше спиралей.

И после этого Рорк будет говорить, что Ева не умеет выбирать одежду.

При ее приближении Макнаб поднял голову, и серебряные сережки у него в ухе мелодично звякнули. Как и у Рорка, его светлые волосы были сзади собраны в хвост. Но хвост Макнаба достигал середины спины, заканчиваясь где-то в чаще пульсирующих сердец.

— Ребята знали, что делали, — сказал он Еве, отходя от главного компьютера. — Подстроили все так, как будто это обычный компьютерный сбой, который часто случается на таких старых системах.

— Но ведь это не сбой?

— Нет, не сбой. Они оставили отпечатки пальцев.

Ева чуть не подпрыгнула от его слов.

— Неужели ты нашел отпечатки?

— Не в том смысле, в каком ты думаешь. Электронные отпечатки. Если бы я проводил стандартную проверку системы, то обнаружил бы только обычный сбой. Но проходишь пару уровней и находишь кое-что странное. Мне пришлось хорошенько поискать и провести еще несколько тестов, и теперь я думаю, что они проделали все посредством какого-то периферийного устройства. В общем, они располагали прекрасным оборудованием и суперскими техническими средствами.

— Хорошо. Когда освободишься, дай свою оценку офисного компьютера жертвы.

— Понял. — Макнаб прищурился и повторил: — Суперские технические средства. Отключили камеры, замки, сигнализацию — короче, все! Здесь, конечно, не самое современное оборудование, но совсем не дерьмовое.

— Оно не выполнило своих функций, — заметил подошедший к ним человек в костюме-тройке, напоминавший добродушного дедушку. — Значит, оно дерьмовое. Какую систему порекомендовали бы вы?

— Ну… э-э-э… — Макнаб перевел взгляд на Еву.

— Извините, не представился. Стюарт Брюер, старший компаньон фирмы «Брюер, Кайл и Мартини». А вы, насколько мне известно, лейтенант Даллас?

— Мистер Брюер… — Как хорошо, что он избавил ее от необходимости искать его, подумала Ева. — Мистер Гиббонс звонил вам сегодня рано утром?

— Да. Дважды. Вначале по поводу файлов. Файлов Марты. Вчера никто из нас, никто из моих компаньонов, и не подумал об этом. У нас всех голова шла кругом от случившегося, и мы просто забыли о документах. Что было проявлением преступной халатности с нашей стороны, и вот теперь мы за нее расплачиваемся. Когда Слай позвонил мне и сообщил о взломе, я понял, что мы сами подставились. Наша система, как сказал ваш молодой человек, старая. Я также являюсь одним из владельцев данного здания. Мы регулярно обновляли систему, вносили коррективы. И делали все это, чтобы сэкономить деньги вместо того чтобы вложить средства в новую, более эффективную систему. И вот теперь… Вам неизвестно, имели ли место проникновения в другие офисы?

— С минуты на минуту подъедет группа криминалистов, и полиция осмотрит здание. Но мне лично совершенно ясно, что целью взлома были кабинеты ваших аудиторов и, главным образом, документы, с которыми работала миссис Дикенсон.

— Вы полагаете, что Марта была убита из-за них? Она была молода, у нее впереди была вся жизнь, жизнь ее детей. Неужели ее убили из-за информации? Информация — это сила, деньги, оружие и защита. Я все прекрасно понимаю. Но я не могу понять людей, пошедших из-за нее на убийство. Вы, по-видимому, их понимаете.

— В день гибели ей передали новые документы. Вы лично знакомы с людьми, к которым имели отношение эти документы?

— Нет, но я намерен познакомиться с ними к концу сегодняшнего дня. Я основал свой бизнес шестьдесят лет назад вместе с Джейкобом… Джейкобом Кайлом. Двадцать восемь лет назад к нам в качестве полного партнера присоединился Санни. Я намеревался через полгода подать в отставку, но теперь думаю, что мне стоит повременить. Я основал эту фирму и не уйду из нее до тех пор, пока не буду знать наверняка, что оставляю ее абсолютно чистой.

* * *

— Мне его очень жаль, — сказала Пибоди, когда они вышли на улицу. — Я имею в виду Брюера. Я понимаю, что в техническом смысле слова он тоже один из подозреваемых, но он выглядит таким измученным.

— Вот почему лично для меня он и не является подозреваемым, по крайней мере, на данный момент. Брюер имел доступ к похищенной информации. Он — глава фирмы, и, если бы ему понадобились документы, он мог их просто взять. Если бы в них было что-то не так и он был бы к этому причастен, то вместо того, чтобы назначать аудитора, он мог бы заявить: я должен сам проверить все отчеты. То же самое относится и к двум другим компаньонам — Кайлу и Мартини. Если ты достаточно умен, чтобы вести подобный бизнес на протяжении более полувека, у тебя наверняка хватит сообразительности как-то замести следы, не убивая собственных сотрудников.

Ева сунула руки в карманы. Сегодня не так холодно, как вчера, подумала она, ветер утих. Но все равно не жарко.

— И даже если по какой-то причине ты решил, что убить сотрудника будет самым простым выходом из сложившейся ситуации, — продолжила она, — то уж ни при каких обстоятельствах ты не станешь после убийства вламываться в собственный офис и похищать документы.

— Наверное, ты права. И я рада, потому что мне его почему-то очень жаль.

— В данный момент мы сосредоточим внимание на тех компаниях, которые представлены в документах, отправленных Мартой на домашний компьютер. О них она ничего убийцам не сказала, несмотря ни на какие угрозы. У нее были причины отослать эти документы домой. Причины, по которым она хотела поработать с ними дома, причины, о которых она никому не говорила.

— Она что-то обнаружила, — осмелилась предположить Пибоди, когда они сели в машину.

— Возможно. Или что-то почувствовала. У нее возникли вопросы, она делала отметки в документах. Из чего следует, что Марта собиралась искать ответы. Начнем объезд. Ближе всего здесь офисы компании «Юнг-Байден». Медицинская корпорация: оздоровительные центры, клиники, аптеки и все остальное, что имеет к этому отношение.

Компания «Юнг-Байден» занимала пять этажей, а ее шумный и суетливый центральный офис был отделан мрамором и стеклом в ослепительно ярких тонах. Возле главной стойки стояли пять сотрудниц, воплощавших в себе зримый идеал здоровья и молодости.

Экраны, развешанные по стенам, демонстрировали посетителям различные оздоровительные центры, медицинские лаборатории и клиники в разных частях света.

Ева подошла к стойке и дождалась, пока одна из пяти сотрудниц обратит на нее внимание.

— Чем могу быть вам полезна?

— Я хотела бы побеседовать с Юнгом или Байденом.

Брови молодой женщины взлетели так высоко вверх, что почти скрылись под челкой. Ева услышала, как она презрительно фыркнула.

— У вас имеется предварительная договоренность?

— У меня имеется это, — ответила Ева и положила на стойку свой жетон.

— Понимаю. — Женщина уставилась на жетон так, словно Ева положила перед ней жирного волосатого паука. — Миссис Юнг в настоящее время в отъезде. Мистер Юнг-Сакс на месте, но в данный момент находится на совещании вместе с мистером Байденом. Если вы хотите договориться о встрече…

— Да, конечно, я хочу и могу договориться о встрече. Я могу договориться о том, чтобы мистера Юнг-Сакса вместе с мистером Байденом доставили в центральное отделение полиции для допроса. Когда им будет удобно?

Теперь брови сотрудницы мрачно нависли над глазами, в которых застыло выражение злобного раздражения.

— Полагаю, такой необходимости не возникнет. Подождите минутку.

Она демонстративно повернула кресло спиной к Еве и стала что-то быстро шептать в микрофон наушников.

Когда она повернула кресло обратно, брови ее уже успели выровняться, а физиономия — приобрести абсолютно бесстрастное выражение.

— Мистер Юнг-Сакс сейчас примет вас. Поднимитесь на сорок пятый этаж. Там вас встретят.

— Спасибо. — Ева проследовала к лифту, удовлетворенно поводя плечами. — Приятно почувствовать свою власть.

— Почему обслуга подобного рода всегда злится, когда их начальству приходится беседовать с полицией? — задалась вопросом Пибоди. — В самом деле, их же лично это не касается.

— Не знаю, но всегда радуюсь такой реакции обслуги. — Ева вошла в лифт и нажала кнопку сорок пятого этажа. — Я как будто поднимаюсь над ними.

Глава 9

Сорок пятый этаж резко контрастировал с тем помещением, где они только что побывали: спокойные теплые тона, светлая плюшевая мебель, толстые ковры, пышные тропические растения и стильно обставленные уголки для ожидания.

Высокая блондинка на шпильках и в черном костюме приветствовала Еву приятной профессиональной улыбкой.

— Лейтенант Даллас, детектив Пибоди, — представилась Ева.

— Лейтенант. Меня зовут Тува Гуннарссон. Я — администратор мистера Юнг-Сакса. Могу я спросить, по какому делу вы хотите его видеть?

— По нашему делу. Мы из полиции, как вы, я надеюсь, уже поняли.

— Да, конечно. — Грубость Евы не способна была повлиять на интонацию и стиль общения очаровательной блондинки. — Пройдемте со мной.

Как этой красотке удавалось ходить на шпильках, осталось для Евы загадкой, но та начала свое плавное движение вначале по вестибюлю, затем проскользнула в стеклянные двери, после чего зашагала по коридору с окнами вместо стен и подвела их к массивным двойным дверям. Эффектным взмахом обеих рук она распахнула их, и Ева с Пибоди оказались в обширном и шикарном кабинете ее начальника.

Еще больше стекла, больше плюша в двух зонах для общения, блестящий, серебристого цвета бар, три плоских экрана на стенах и внушительная рабочая станция в таких же серебристых тонах с высоким кожаным креслом цвета свежей крови.

— Подождите минуту, мистер Юнг-Сакс сейчас подойдет. Желаете чего-нибудь выпить? — Блондинка открыла стенную панель, за которой скрывался огромный бар с обилием всякого рода бутылок и бокалов рубинового цвета.

— Спасибо, нам ничего не нужно. Сколько времени вы здесь работаете?

— Шесть лет и четыре из них в качестве администратора мистера Юнг-Сакса.

— Какая у него должность?

— Он — финансовый вице-президент компании. Миссис Юнг является исполнительным директором. Но в настоящее время она в отъезде.

— Да, мы слышали. А Байден?

— Мистер Байден — директор по производству. Мистер Байден-старший ушел в отставку.

Выражение лица блондинки едва заметно изменилось, когда она бросила взгляд в сторону двери. Еве показалось, что в комнате стало немного жарче, когда в нее вошел начальник. Она почувствовала, что его появление вызвало у блондинки всплеск феромонов.

Ему где-то около сорока, решила Ева. Воплощение мужской красоты в обязательном костюме идеального покроя. У мистера Юнг-Сакса был загар очень богатого человека, отлично тренированное тело и кривая двусмысленная улыбка, которую некоторые женщины считают очаровательной.

— Извините, что заставил вас ждать. Картер Юнг-Сакс. — Он взял руку Евы и не столько пожал ее, сколько просто сжал, потом то же самое повторил и с Пибоди. — Давайте сядем. Тува, как насчет твоего потрясающего кофе? Она умеет готовить нечто совершенно невероятное. — Юнг-Сакс подмигнул. — Простите, но мне не сообщили, как вас зовут.

— Лейтенант Даллас и детектив Пибоди.

— Я сразу же понял, что откуда-то знаю вас. — Он взмахнул рукой, и на безымянном пальце сверкнуло кольцо с гравировкой. — Жена Рорка и центральный персонаж очередной голливудской новинки, от которой сходит с ума весь Нью-Йорк. Мы собираемся на премьеру. Тува, сегодня у нас в гостях знаменитости.

— Из полиции, — добавила Ева. — И мы пришли к вам не на прием и, к сожалению, вовсе не для того, чтобы попробовать ваш потрясающий кофе.

— Надеюсь, вы все-таки от него не откажетесь. Я с нетерпением жду премьеры, а теперь, после того, как встретил вас обеих, буду ждать ее с еще большим нетерпением.

Он откинулся на спинку кресла. Каждый его жест был слегка утрирован, подхлестываемый той искусственной энергией, которой был полон Юнг-Сакс.

— Чем же я могу быть вам полезен?

— Вы знакомы с Мартой Дикенсон?

— Кажется, это имя мне ничего не говорит. Тува, вы не помните?

— Она была аудитором в компании «Брюер, Кайл и Мартини». Ее недавно убили.

— Ах, да, припоминаю. — На лице Юнг-Сакса на несколько мгновений появилось серьезное выражение. — Старина Брюер лично звонил мне по этому поводу. Но ее имя совершенно вылетело у меня из головы. Первоначально нашими документами занимался другой аудитор. Его звали…

— Чаз Парзарри, — напомнила ему Тува, поставив на стол поднос с кофе.

— Да-да, именно так. Очень приятный молодой человек. С ним что-то случилось. Брюера явно преследует рок.

— Вы не могли бы сообщить нам, где вы были позапрошлым вечером с девяти до полуночи?

— Позапрошлым вечером? — Юнг-Сакс взглянул на Еву так, словно она задала ему вопрос о том, что он делал пять лет назад во вторник в два пятнадцать пополудни.

— Вы играли в покер у себя в клубе. Ваш шофер заехал за вами сюда в семь часов вечера, — ответила за него секретарша.

— Да-да, абсолютно верно. И ни черта не выиграл. Все промотал. Но ерунда, это даже к лучшему.

— В котором часу вы ушли из клуба? — спросила Ева.

— Точно не помню. Судя по тому, что мне там в тот вечер ничего не светило, я, по всей видимости, ушел рано. Наверное, в половине десятого или в десять.

— Вы направились прямо домой?

— Ну, в общем, нет. — Он бросил взгляд на Туву и пожал плечами. — Я поехал к Туве. Я, конечно, мог бы сказать вам, что работал допоздна, но мы же здесь все взрослые люди. Я не помню точно, когда уехал.

Покраснев, Тува резко выпрямилась.

— Около часа ночи.

— Ну, она знает точно. — Юнг-Сакс снова улыбнулся своей кривой улыбкой и подмигнул. — В общем, ничего особенного. Мы ведь оба одинокие люди. Эй, Тай, познакомься со знаменитостями: лейтенантом Даллас и детективом Пибоди.

Перед ними появился еще один идеал мужской красоты, на сей раз брюнет с мрачным и задумчивым выражением лица, которое некоторые женщины считают не менее привлекательным, чем двусмысленную улыбку Юнг-Сакса.

Брюнет тяжело опустился в кресло, словно чувствуя невероятную усталость.

— Тува, принеси, пожалуйста, еще одну чашку. Я не откажусь от твоего замечательного кофе.

— Охотитесь за клонами? — спросил он, обращаясь к Еве и одарив ее самодовольной ухмылкой.

— Всего лишь за убийцами, — ответила она. — За убийцами Марты Дикенсон.

— Кого?

И вновь Тува пришла на помощь, поставив перед ним чашку и снабдив нужной информацией.

— Не понимаю, какое отношение это может иметь ко мне… к нам. Мне, конечно, очень жаль упомянутую вами женщину, но ведь нашим аудитом будет заниматься другой бухгалтер — вот и все.

— Мне нужно знать, где вы находились с девяти до полуночи позапрошлой ночью.

Байден возмущенно закатил глаза, но вытащил свой электронный блокнот.

— На шатле нашей корпорации я летал на вечеринку на Южное побережье. Ну а ты, насколько я помню, собирался пойти поиграть в покер, — добавил он, обращаясь к Юнг-Саксу. — Говорил, что тебе должно повезти. Но на самом деле он проиграл, — повернулся Байден к Еве и большим пальцем показал на своего коллегу. — А вот мне действительно повезло. Я вернулся только вчера около десяти утра.

— Нам придется проверить алиби вас обоих.

— Из-за какой-то там бухгалтерши? — Впервые за все время Байден продемонстрировал интерес к цели прихода полиции и явное раздражение.

— Да, из-за какой-то там бухгалтерши, которая на момент убийства проводила аудит вашей компании и в кабинет которой сегодня ночью проникли грабители. Ее копии ваших документов были похищены.

— Ради всего святого! Здесь что-то не так. — Юнг-Сакс растерянно воззрился на Туву.

— Вам следует немедленно проинформировать ваших финансовых консультантов и адвокатов, — начала Тува. — Необходимо сменить все пароли, а также…

— Но что за дерьмо такое! Чем, черт их побери, занимается охрана в этом, как его… Как они называются, дьявол их побери?

— «Брюер, Кайл и Мартини», — подсказала Тува.

— Мы им такой иск вкатим, что мало не покажется!

— Мы не являемся их клиентами, — заметила Тува. — Аудиторская кампания была назначена решением суда.

— Тогда найди каких-нибудь чертовых адвокатов, которые хоть в чем-то разбираются.

— Вам известно, — вмешалась Ева, — что тело Марты Дикенсон нашел Брэдли Уайтстоун в ремонтируемом здании, принадлежащем компании «Группа WIN»?

— Черт возьми, соедините меня с Робом, — приказал Байден. — И передайте агенту Рорк, работающей в полиции, имена наших адвокатов. Надеюсь, мы свободны?

Ева медленно поднялась, и от того, что Байден увидел в ее глазах, его слегка затрясло.

— Я не хотел вас обидеть.

— Вы слишком много на себя берете. Вам следует быть осторожнее, мистер Байден. Попытки оскорбить полицейского могут вам выйти боком, особенно в ситуации, когда вы оказались втянуты в расследование дела об убийстве.

— Говорите с моими адвокатами. С меня хватит! — вскочил Байден. — И пришлите ко мне Роба. Пусть он немедленно зайдет ко мне в кабинет.

С этими словами он пулей вылетел из комнаты.

— Я прошу извинить его, — начал Юнг-Сакс. — Тай, когда расстроен, часто начинает скандалить и набрасываться на людей.

— Интересная информация. Позапрошлой ночью кто-то набросился на Марту Дикенсон. Спасибо за кофе. Мы с вами свяжемся.

— Кофе действительно был очень хороший, — пробормотала Пибоди, когда они шли к лифту.

— Обычный шоколад. Просто нужно положить в кофе немного шоколада.

— Ты уверена?

— Я всегда очень хорошо чувствую присутствие шоколада.

— Ну вот, а я поклялась, что не буду есть сладкого до самой премьеры. Но сегодняшний случай не считается, ведь я не знала, что мне подложили шоколад.

— Да, наверное, — задумчиво произнесла Ева, заходя в лифт. — Ну и подонок!

— Ты права. На самом деле они оба подонки. Только Юнг-Сакс принадлежит к разновидности, так сказать, мягких подонков. Возможно, благодаря тому, что занимает более высокую должность.

— Но он, кроме того, что подонок, еще и придурок. Их блондинка разбирается в делах компании лучше, чем они оба, вместе взятые. Она по уши влюблена в своего босса и, конечно, не задумываясь, будет лгать ради того, чтобы его выгородить. Но у него кишка тонка для настоящего убийцы. По крайней мере, он не смог бы совершить убийство сам. Что же касается второго, то он способен, не задумываясь, «заказать» любого.

— Я начну проверку по ним обоим.

— Да, обязательно. Следующие у нас на очереди — «Александер и Поуп».

Офисы фирмы «Александер и Поуп» производили впечатление старомодной величавой тяжеловесности. Массивная мебель, картины в толстых золотых рамах с изображением верховой охоты в сопровождении бегущих рядом собак.

В холле беседовали приглушенными голосами — так, словно здесь ожидали приема у врача. Но, когда Ева и Пибоди шли по коридору, до них доносился непрерывный звук телефонных звонков, договаривающихся о чем-то голосов, топот ног.

Кабинет Стерлинга Александера полностью соответствовал стилю холла. Он тоже был оформлен в темных насыщенных тонах, в нем оказалось много мягких удобных подушек на нескольких диванах, искусственно состаренных ковров и картин в дорогих рамах.

Хозяин кабинета сидел за столом. Это был брюнет с внешностью преуспевающего бизнесмена. Легкая седина на висках добавляла элегантности и внушительности его правильным, словно высеченным из мрамора чертам.

Легким взмахом руки он предложил Еве и Пибоди сесть и точно таким же жестом отослал свою немногословную секретаршу.

— Поуп будет здесь через несколько минут. Я уже говорил со Стюартом Брюером и Джейком Ингерсолом. Я думаю, вам известно, кто они такие. Кроме того, я связался с нашим юридическим консультантом. Я прекрасно понимаю, что вы должны выполнять свою работу и у вас есть определенные процедурные требования, однако я был вынужден действовать с необходимой поспешностью, чтобы защитить интересы своей компании и наших инвесторов.

— Ясно. Вы были знакомы с Мартой Дикенсон?

— Нет. Мы работали с Чазом Парзарри. Его начальник сообщил нам, что он серьезно пострадал в автомобильной аварии и что аудит нашей компании, который определен уставными нормами, будет передан этой самой Дикенсон. И вот теперь нам говорят, что ее убили и что в ее кабинет проникли преступники и похитили наши финансовые документы. Мне абсолютно ясно, что именно произошло.

— Вот как? Что же?

— Несчастный случай с Парзарри был подстроен, чтобы упомянутая женщина смогла получить доступ к нашим документам. Тот, кто это организовал, расправился и с ней. Я подозреваю одного из наших конкурентов.

— Неужели у вас есть настолько агрессивные конкуренты?

— Рынок, в принципе, весьма агрессивен, как вам должно быть прекрасно известно, ведь ваш муж активно занимается торговлей недвижимостью.

— Простите, но это выходит за рамки любой мыслимой агрессивности: одного аудитора отправлять в реанимацию, а другого убивать только ради того, чтобы получить доступ к вашим финансовым документам. Но, — добавила Ева прежде, чем ее собеседник успел разразиться новой тирадой, — мы, конечно, принимаем во внимание все возможные версии случившегося. В любом случае я должна буду задать вам вопрос о том, где вы были в ночь убийства.

Точеные скулы мистера Александера залил румянец.

— И вы осмелитесь его задать?

— Вне всякого сомнения. Если вы откажетесь отвечать, что является вашим правом, вы тем самым навлечете на себя подозрения самого разного рода.

— Мне не нравится ваше отношение.

— Я очень часто и многим не нравлюсь, не правда ли, Пибоди?

— Да, пожалуй, нередко.

— Молодая женщина…

— Лейтенант, — решительно перебила его Ева.

Грудь Александера возмущенно вздымалась.

— Мой отец основал эту фирму еще до вашего рождения. Я руковожу ею на протяжении последних семи лет. Мы выступали посредниками при продаже загородного дома губернатора.

— Очень приятно это слышать, что тем не менее не избавляет меня от необходимости знать, где вы провели позапрошлую ночь. Мистер Александер, поймите, мой вопрос — обычная практика расследования, его не следует воспринимать как личное оскорбление.

— Но для меня он личное оскорбление! Я вместе с женой и детьми присутствовал на официальном ужине у руководства города.

— Это произошло после того, как вы встретились за коктейлем с Джейком Ингерсолом из «Группы WIN»?

Александер сверлил Еву злобным взглядом, чем напомнил ей поведение собственного кота предыдущим вечером. Однако у нее почему-то не возникло желания задабривать своего собеседника ломтиком ветчины.

— Да. Мы обсуждали одно дело, которое у меня нет ни намерения, ни обязанности вам разъяснять. После чего я вернулся домой за женой и детьми, и шофер отвез нас в ресторан на ужин, назначенный на восемь часов. Мы уехали оттуда где-то около полуночи.

— Ну, что ж, превосходно.

Послышалось еле слышное постукивание в дверь, как будто за ней скреблась какая-то гигантская мышь.

— Войдите! — прогремел Александер, и «мышь» забежала в открывшуюся дверь.

— Извините, меня задержали.

Болезненно худой человек с длинным лицом и огромными ушами протянул Еве мягкую безвольную руку.

— Лейтенант Даллас, я вас узнал. И детектива Пибоди тоже. Мне очень приятно с вами познакомиться практически перед самой премьерой. Мы с женой с нетерпением ждем ее. И ты, Стерлинг, и Зельда.

— У нас нет времени на светскую болтовню, — резко оборвал его Александер.

— Да, конечно. Извините. Меня зовут Томас Поуп.

— Нам нужно разобраться с этой возмутительной ситуацией, Том.

— Знаю. — Поуп воздел руки. — Уже знаю. Я связался со всеми, кого ты упоминал. Все будет в порядке, Стерлинг.

— Кто-то пытается помешать деятельности нашей компании.

— Пока все еще очень неопределенно. Успокойся. Похищены документы не только нашей фирмы. И погибла женщина. Она погибла. — Поуп бросил взгляд на Еву. — А ведь у нее было двое детей. Я видел по телевизору.

— Да. И поэтому я должна задать вам вопрос о том, где вы находились в ночь ее убийства.

— О, да… Ну, конечно, конечно. Я был дома. Мы с женой весь вечер провели дома. Наша дочь была в гостях у друзей. Мы очень беспокоились. Ведь ей шестнадцать лет. Очень беспокойный возраст. Мы весь вечер никуда не выходили, а дочь вернулась в десять часов. Вовремя.

Произнеся это последнее слово, Поуп улыбнулся.

— Вы с кем-нибудь виделись или разговаривали в тот вечер, кроме вашей жены и дочери?

— Э-э-э… Да, я беседовал со своей матерью. С нашей матерью, — поправился он, взглянув на Александера. — Мы — сводные братья.

— Вот как?

— Да, я собирался сказать тебе, Стерлинг, но тут началась такая суматоха, и я забыл. Я разговаривал с матерью и со своим соседом справа. Когда выгуливал собаку. — Каждая произносимая им фраза звучала как попытка принести извинение за что-то. — О, я совсем забыл сообщить, что выходил на улицу — выводил собаку. У нас есть собака. Мы с соседом обычно, когда у нас есть возможность, выгуливаем наших собак вместе. Ну, вот мы и вывели их на прогулку где-то около девяти.

— Хорошо. Спасибо. Этот аудит… он определен вашими уставными нормами?

— Да, — ответил Александер. — Мой отец записал это в устав компании при ее основании. Он был сторонником доскональной и честной бухгалтерии.

— Иногда нужно проводить генеральную уборку. — Поуп откашлялся. — Как говорит моя мама. Вначале она присоединилась к фирме в качестве компаньона, а затем стала полноправным партнером. Хотя ее брак с мистером Александером-старшим распался, они оставались деловыми партнерами до своего ухода на пенсию.

— Нет никакой нужды распространяться о нашей семейной истории, — оборвал его Александер.

— Напротив, это очень интересно, — возразила Ева. — Были ли какие-нибудь проблемы с предыдущими аудитами?

— Никогда и никаких, — заговорил первым Поуп, но сразу же сморщился, взглянув на своего брата. — Простите мою несдержанность. Было несколько незначительных вопросов, которые немедленно разрешались. И мы очень горды тем, что руководим абсолютно чистой фирмой.

— А я могла бы получить копии предыдущих аудитов?

— Ни в коем случае! — На сей раз первым заговорил Александер и совершенно другим тоном — Мы уже слишком много времени потратили на этот вопрос. Обратите внимание на наших конкурентов. Совершенно очевидно, что погибшая женщина оказалась втянута в какое-то темное дело, которое стоило ей жизни. И жертвами его стали не только она, но и мы.

— Да, вы, несомненно, жертвы. Извините, что отняли у вас время.

Ева недобро оскалилась, выходя вместе с Пибоди в вестибюль.

— Еще один подонок.

— Мир, к несчастью, ими полон. Глядя на них обоих и слыша, как они беседуют, ни за что не скажешь, что они родственники.

— Александер не считает Поупа родственником. Порой он воспринимает его как зануду и неизбежное зло, но чаще просто как мальчика на побегушках. И Поуп прекрасно это знает. Александер изо всех сил напирает на то, что он жертва, и это наталкивает меня на подозрения. Да и Поуп уж слишком настойчиво хочет держаться в тени.

Проходя по вестибюлю, она мысленно воспроизводила разговор.

— Александер пытался изображать перед нами большую шишку, но ведь его телефон ни разу не зазвонил, пока мы были у него, и я готова поспорить на что угодно, что он его ради нас не отключал. Телефон Поупа — вспомни — звонил дважды за время его пребывания в кабинете.

— Я не заметила. Зато обратила внимание на то, какой идеально чистый стол у Александера. Ни малейших следов работы.

— Могу поспорить, что Поуп выполняет большую часть «черной» и самой важной работы, а его сводный брат просто играет роль «большой шишки». Но не стоит забывать, что выполняющий «черную» работу часто имеет доступ к такой информации, которой не владеют и те, кто занимает гораздо более высокие посты.

— Но он как-то не производит впечатления человека, способного на воровство, обман или убийство.

— Очень многие люди, постоянно ворующие, обманывающие и убивающие, не производят такого впечатления, Пибоди. Именно поэтому нам и приходится выслеживать их и изобличать. Пойдем к следующим в нашем списке.

* * *

Офисы компании «Ваше Пространство» располагались на обоих этажах двухэтажного здания, находившегося в центре города. Ева подумала, что в таком домике с удобством могла бы разместиться семья из четырех человек. Эту мысль ей внушило своеобразное оформление офисов, имитирующее милое уютное жилище.

Кресла были расставлены вокруг ярко пылающего камина. На каминной полке стояли свечи в тяжелых подсвечниках и вазы с букетами цветов. Другая зона ожидания была устроена у широкого окна. Там какая-то женщина что-то демонстрировала на планшете молодой паре, которая увлеченно слушала ее объяснения. На сей раз Еву и Пибоди встретил не охранник, не секретарши и не подозрительного вида администраторы, а лично одна из четырех основательниц фирмы.

— Латиша Вэнс, — представилась высокая темнокожая красотка, протянув руку для рукопожатия. — Энджи сейчас занята с новыми клиентами, а у меня есть немного свободного времени. Мы могли бы побеседовать у меня наверху, если не возражаете. Хотите чего-нибудь перекусить? У нас есть великолепная свежая выпечка. Просто потрясающая.

— Спасибо, не стоит. — Ева успела опередить Пибоди, которая готова была застонать от вожделения. — А ваши остальные партнеры?

— Холли и Клер на выезде. Но они скоро должны возвратиться. — Латиша Вэнс провела их по навесной лестнице конфетно-розового цвета.

— Вы пришли по поводу той убитой женщины, Марты Дикенсон?

— Да, верно.

— Я беседовала с мистером Гиббонсом, и он все рассказал мне о происшедшем и заверил, что это не вызовет никаких задержек.

— Вы когда-нибудь встречались или беседовали с миссис Дикенсон?

— Да. Было дело. — Латиша Вэнс провела их мимо спальни в стильно обставленный кабинет, где рядом со стеллажами за компьютером сидела еще одна сотрудница. — Извини, Кэсси, но нам на некоторое время нужен будет кабинет.

— Никаких проблем. Я перейду в гостиную.

Латиша уселась в причудливо изогнутое серое кресло, а Кэсси ловко выскользнула из комнаты.

— Кэсси — наш менеджер… Да, я встречалась с Мартой. Мы вчетвером ездили в офис к Брюеру, прежде чем заключить с ним контракт. Мы всегда все хотим видеть собственными глазами. Нам очень понравилась Марта, и мы рассчитывали, что она сможет заняться нашими документами, но тогда у нее не нашлось времени для нас. Джим — великолепный руководитель, и мы уверены, что он очень скоро выйдет из сложившегося положения. Но Марта… Я ведь беседовала с ней всего неделю назад.

— И о чем же?

— О том, чтобы она воспользовалась нашей помощью.

— В чем?

— Мы работаем в сфере организации офисного пространства. Когда мы вдвоем с Энджи начали это дело, то в основном занимались частными домами и по большей части комнатами. Мы приезжали, разрабатывали декор помещения, помогали клиенту избавиться от старого, что бывало порой не так просто, перестраивали пространство, если возникала такая необходимость, ну, и так далее. В течение шести месяцев мы работали вдвоем с Энджи, затем я как-то в спортивном зале разговорилась с Холли. Она состояла в штате у одного дизайнера интерьеров, но подумывала о том, чтобы начать собственное дело. А потом решила присоединиться к нам. В скором времени Энджи привела Клер, которая до того была офисным менеджером. И она предложила нам заняться организацией и оформлением офисного пространства. Интерьер этого офиса основан на идеях Клер. Чтобы стать эффективным рабочим пространством, офисы не должны выглядеть как скучные бюрократические кабинеты, а мы, со своей стороны, должны показать нашим клиентам, как можно сделать их офис удобным и уютным, не загромождая его. Извините, я увлеклась.

— Нет, мне было интересно.

— Марта сама связалась со мной. Она хотела сделать сюрприз мужу, перестроить его домашний кабинет и их спальню. Мы договорились с ней о встрече. Мы с Энджи должны были прийти к ней в следующий понедельник.

— Вы беседовали с ней после того, как она занялась вашим аудитом?

— Нет. Я собиралась послать ей на следующий день электронное письмо, чтобы, так сказать, прощупать почву. Мы все очень беспокоились за Джима, и мне хотелось, чтобы у нее было побольше времени для знакомства с нашими документами. А потом…

— Вы занимаетесь бизнесом около пяти лет?

— В целом да.

— Дела идут неплохо?

— Да, вполне неплохо. — Ее лицо снова просветлело. — Ведь очень многие не представляют, как приняться за дело, как все перестроить. И именно этим мы и занимаемся.

— Ваш аудит связан с возможным слиянием?

— Да, именно так. Нам сделала предложение одна компания, которая занимается дизайном и производством канцелярских принадлежностей. У них неплохой онлайновый бизнес, но в остальном они не шли дальше небольшого магазинчика. Сейчас им необходимы приток денег и деловые контакты. Мы ведем переговоры об их присоединении к «Вашему Пространству». Перед тем как перейти к следующему этапу, мы решили получить надежные сведения о финансовом состоянии, их и нашем собственном, и потому настояли на полном аудите. Если нам удастся наш проект, это будет существенный шаг вперед. Он будет означать расширение бизнеса, организацию розничной продажи, поиск офисных помещений для новой ветви компании, увеличение штатов. Нам необходимо было убедиться в надежности нашего фундамента, в том, что мы финансово готовы к таким переменам.

— Ваш финансовый консультант был в курсе ваших дел?

— Да, конечно, он работал с Джимом. Мне известно из сообщений СМИ, что тело Марты обнаружили в новом здании «Группы WIN». Как-то… неприятно, когда тебя так много нитей связывает с убийством.

— В «Группе WIN» вы сотрудничаете с Джейком Ингерсолом?

— Да, он полон энергии, — с улыбкой ответила Латиша Вэнс. — Энтузиазма. Я всегда говорю, после встречи с Джейком у меня возникает чувство, что я могу перестроить весь мир. Энджи беседовала с ним всего лишь… Кстати, вот и она.

В офис быстрым шагом вошла невысокая брюнетка. Она протянула руку сначала Еве, потом Пибоди.

— Энджи Карабелли, — представилась она. — Должна сразу сказать, что очень рада вас видеть, несмотря на то, что повод для нашей встречи крайне печальный. Наша цель — организовать здесь «мир Рорка».

— Энджи, — поморщилась Латиша.

— Но это так. Нам очень жаль Марту. Мы все очень хорошо к ней относились и очень хотели поработать с ней. Какие сведения вы желаете получить от нас?

— Мы могли бы, собственно, уже и закончить, если вы обе расскажете нам, где были в ночь убийства с девяти до полуночи.

Энджи перевела взгляд на Латишу.

— Ты еще не устала от того, что всегда бываешь права?

— Нет, пока нет.

— Латиша сказала, что придут из полиции и зададут в точности тот вопрос, который вы сейчас задали. А я ей ответила, что не зададут. С какой стати им задавать такой вопрос? А она…

— Я заговорила о многочисленных нитях, связывающих нас с гибелью Марты, — закончила за нее Латиша.

— Мы говорили об этом, все мы.

— Чтобы скоординировать свои алиби? — мягко намекнула Ева.

— О господи, это действительно может так выглядеть. — Энджи издала сдавленный смешок. — Нет, мы просто хотели подготовиться к вашему приходу, особенно исходя из того, что во всех сообщениях говорилось, будто дело ведете вы, хотя мы почему-то думали, что сами вы не придете, а пришлете вместо себя какого-нибудь детектива. Но я очень надеялась, что придете именно вы, так как у меня есть цель, связанная с Рорком. Профессиональная, — добавила она с улыбкой.

— Если у Энджи есть что-нибудь на уме, это обязательно оказывается у нее на языке, — вставила Латиша.

— Верно. Но зачем притворяться? Притворство непродуктивно. И вот приходите вы сами и задаете тот вопрос, о котором мы говорили. Я была готова к нему, но все равно у меня внутри все сжалось.

— Давай я отвечу за тебя, — предложила Латиша. — Мы были здесь, все пятеро, примерно до половины десятого. Проводили собрание сотрудников, и Клер приготовила ирландское рагу.

— Она очень любит готовить, — вмешалась Энджи. — Кэсси ушла первой. Она в сентябре вышла замуж, и ей хотелось как можно скорее оказаться рядом со своим любимым. Потом Холли ушла на свидание со своим парнем. Он повел ее на танцы. Никто никогда не водит меня на танцы. Она была такая разодетая, правда, Латиша?

— Правда. Энджи и Клер ушли вместе.

— Мы взяли такси. Мы живем в одном доме. Одна наша соседка устраивала вечеринку, и мы на нее попали.

— А я закрыла офис и отправилась домой, так как в настоящее время у меня нет никакой личной жизни, — закончила Латиша. — Я пошла пешком. До моего дома отсюда всего пять кварталов.

— Как ты можешь ходить ночью одна! — воскликнула Энджи.

— У меня черный пояс по карате, и я ношу с собой газовый пистолет. К одиннадцати часам я уже была в кровати. Одна.

— Сама виновата. Если бы ты так не отшила Крейга…

— Энджи, не думаю, что лейтенанту Даллас и детективу Пибоди интересны подробности моей сексуальной жизни.

— Сексом интересуются все, верно? — И, широко улыбаясь, Энджи уставилась на Пибоди.

— Ваши доводы неопровержимы.

— Могу я задать вам один вопрос?

Пибоди растерянно замигала.

— Задавайте.

— Расследование убийства той женщины, которая играла вас в фильме, был настоящий сюр, правда? Она ведь была очень похожа на вас, особенно на рекламных снимках. Это было по-настоящему жутко.

Латиша тяжело вздохнула.

— Да, было немного странно, — ответила Пибоди.

— И такой скандал, который только добавляет пикантности — не делай большие глаза Тиша, пожалуйста. Я бы все отдала, чтобы попасть на нью-йоркскую премьеру. Извините, я разболталась. Я нервничаю, а я, вообще-то, нервничаю редко. У меня нет нервов, вот только сейчас они вдруг появились. Ведь меня никогда раньше не допрашивала полиция. И не просто полиция, а вы, полицейский Рорк! И о боже! Как же мне нравятся ваши туфли! — воскликнула она, обращаясь к Пибоди.

— Спасибо, мне они тоже нравятся.

Латиша встала с кресла, вынула из шкафа бутылку воды и протянула ее Энджи.

— Глоток воды, затем глубокий вдох и выдох. Глубокий вдох и выдох и глоток воды.

— Спасибо. — Энджи сделала глубокий вдох и выдох, после чего выпила воды. — Мы — умные, честолюбивые женщины, объединившие свой ум и талант и сумевшие сделать кое-что стоящее. И вот теперь мы стремимся перейти на новый уровень. Мы хорошо работаем, хорошо зарабатываем и очень любим свою работу. Нам очень жаль Марту.

Латиша сжала руку Энджи.

— Да-да, достаточно.

— Еще кое-что, — сказала молчавшая до сих пор Ева. — Вам известно, что в офис Брюера проникли грабители?

— Да. Мистер Брюер позвонил нам примерно за час до вашего прихода, — ответила Латиша. — Создается впечатление, что к ним постоянно кто-то вламывается.

— Может ли похищение ваших финансовых документов иметь для вас какие-то негативные последствия?

— Не знаю. Не думаю. Мы ведь относительно небольшая компания, и та информация, которая содержалась в похищенных документах, все равно будет обнародована в случае слияния. Проблема может возникнуть из-за того, что случившееся задержит процесс слияния, но мы не торопимся.

— Мы хотим немного подождать, — заметила Энджи. — На первый взгляд предложенное слияние очень привлекательно, примерно так же, как те восхитительные туфли, которые я купила на прошлой неделе и которые потом пришлось отдать Клер, потому что они натирали мне жуткие мозоли. Понимаете, что я имею в виду?

Пибоди рассмеялась.

— Еще бы не понимать!

— Как бы то ни было, — продолжала Латиша, — Кэсси по этому поводу беседовала с Джейком. Вывод был сделан такой — у нас все чисто, поэтому, если данные будут обнародованы, ничего страшного не произойдет. Мы уже сменили все свои пароли, поставили в известность наши кредитные компании, ну, и все такое прочее. Создается впечатление, что кому-то надо навредить Брюеру больше, чем нам.

* * *

— Вроде бы неплохие девушки, — заметила Пибоди, влезая в машину.

— Неплохие. Однако и неплохие девушки тоже, случается, обманывают, воруют и убивают.

— Но у них, кажется, и мотива-то особого нет.

— Возможно, что-нибудь не так с этим слиянием. Может быть, одна из них тайно от других ворует. — Ева пожала плечами. — У меня тоже никаких четких подозрений не возникло, но ведь связь с преступлениями у них есть.

— Мне они понравились. Интересно, сколько они берут за свои услуги? Нам с Макнабом тоже нужно навести порядок в квартире.

В данный момент Еву больше занимало наведение порядка в своих заметках и мыслях.

— Я намерена проконсультироваться с Мирой, и нам нужно упорядочить имеющиеся у нас результаты перед тем, как снова встречаться с членами «Группы WIN». Начинай проверку алиби. Сверху вниз. А я тем временем свяжусь с управлением полиции Лас-Вегаса и выясню, что им известно по поводу той автомобильной аварии, с которой все это началось.

Глава 10

У Евы было немало других забот, помимо нынешнего расследования. Детективам нужны были ее советы, они должны были ставить ее в известность о ходе своих дел. Ей предстояло разобраться в отчете Макнаба о состоянии охранной системы в здании, где размещалась компания Брюера, а также изучить результаты осмотра рабочего компьютера жертвы.

Ее собственные записи давно уже ждали основательного анализа. Кроме того, нужно срочно выпить кофе и несколько минут отдохнуть.

Когда Ева переносила в память своего компьютера последние фотографии, в дверь постучался Трухарт.

— Извините за беспокойство, лейтенант. У вас не найдется для меня минутки?.. Э-э-э… да я ее знаю.

— Кого?

Он подошел к компьютеру и указал на фотографию Холли Новак.

Заинтригованная, Ева внимательнее вгляделась в фотографию одной из владелиц «Вашего Пространства». Привлекательная, зеленоглазая молодая женщина смешанной расы с преобладанием азиатской крови. Темные, блестящие волосы, веселое, дружелюбное лицо.

— Откуда ты ее знаешь и где встречался с ней?

— Пытаюсь припомнить, — ответил Трухарт. — Ах, да, ее нанимали, точнее, ее компанию, для переделки офиса моей матери. То есть офиса, в котором работает моя мать. Я как-то зашел туда и встретил там ее. Она в числе подозреваемых?

— Не думаю, но все равно охарактеризуй мне ее, пожалуйста.

— Дружелюбная, энергичная. Моя мама назвала ее безжалостной, но в хорошем смысле слова. Маме она понравилась. И мама сказала, что очень хочет, чтобы моя тетя обратилась за услугами к ней. Моя тетя — известная барахольщица. Когда эта ваша дамочка узнала, что я полицейский и работаю в центральном управлении, то тут же заявила, что нам здесь нужен хороший дизайнер, чтобы лучше бороться с преступностью при помощи правильной и эффективной организации пространства. Я тогда посмеялся ее шутке.

Делясь с Евой своими воспоминаниями, Трухарт внимательно всматривался в экран компьютера.

— Она и ее компания как-то связаны с убийством Марты Дикенсон?

— С убийством Марты Дикенсон связаны очень многие.

— Большой бизнес, большие деньги. — Под вопросительным взглядом Евы Трухарт покраснел. — Эти Юнг-Сакс и Байден. О них много болтают в СМИ, разносят всякие сплетни. Новое поколение столпов общества и все такое прочее.

— Поподробнее можно?

— По мне так просто избалованные, наглые, богатые пижоны. Возможно, я несправедлив, так как сужу по тому, что о них говорят, а СМИ, как известно, всегда все преувеличивают.

— В данном случае я бы сказала, что СМИ оказались на редкость точными и объективными. Правда, я бы назвала тех ребят не пижонами, а подонками.

— Признаюсь, что полностью с вами согласен.

— Рада, что наши мнения совпали. И по какому же делу ты зашел, Трухарт?

— Извините, лейтенант. Ничего особенного. Я просто… хотел поблагодарить вас за то, что вы дали мне возможность сдать экзамен на звание детектива.

— Ты заслужил такую возможность, и Бакстер меня в этом убедил. Ну а все остальное зависит только от тебя.

— Да, лейтенант. Обещаю оправдать ваше доверие. Вы забрали меня со службы постового, — продолжал Трухарт, — перевели в центральное управление, передали под начало Бакстеру, чтобы он смог меня подучить. Он действительно очень многому меня научил, лейтенант. Я обещаю, что не подведу ни его, ни вас.

— Ты — очень хороший сотрудник, Трухарт. И пока таким остаешься, ты никого не сможешь подвести.

— Да, лейтенант. Единственное, о чем я мечтаю, — это всегда оставаться хорошим полицейским и… получить значок детектива, — добавил он с лукавой улыбкой.

— Относись к своей работе ответственно, учись, и ты обязательно получишь значок детектива. А теперь возвращайся к делам.

Оставшись одна, Ева закрыла дверь кабинета, сварила себе кофе, уселась за стол и, потягивая бодрящий напиток, стала анализировать собранный материал.

Одна группа — избалованные, наглые, богатые пижоны. Вторая — напыщенные, злобные и завистливые типы с каким-то странным дополнительным штрихом застенчивости.

А третья? Амбициозные, сплоченные, работоспособные.

Но как все эти характеристики могут вывести на след убийц?

«Ваше Пространство». Никаких подозрений. Возможно, она чего-то не заметила, но на данный момент Ева решила повременить с анализом.

Юнг-Байден. Эти двое имеют значительно больше, чем имело предшествующее поколение их семей, но делают значительно меньше, чтобы заработать больше. Юнг-Сакс не только спит со своей секретаршей, но и полностью зависит от нее. Причем во всем. Насколько Ева смогла понять, он ни черта не смыслит в делах своей компании, и, пока не возникает никаких проблем, он, как кажется, ими вообще не интересуется. Возможно, Байден разбирается в них получше Юнга — это еще предстоит выяснить, — но во время их недолгого общения он произвел на нее впечатление человека, обожающего дорогие костюмы и шикарный стиль жизни и ни во что не ставящего окружающих.

Александер и Поуп. Большая шишка, получающая оргазм от осознания себя большой шишкой. Сводного брата считает абсолютным ничтожеством, но Поуп, кажется, ничего не имеет против подобного статуса. У Евы возникло подозрение, что Александер вообще всех, кроме самого себя, считает ничтожествами. Помимо этого там присутствовала и определенная обида на мать, так как та имела несчастье родить Поупа.

Было ли просто комичным совпадением, что в ходе всех ее сегодняшних встреч всплывало имя Рорка?

Об этом тоже предстоит поразмыслить.

Ева встала, у нее оставалось минут пятнадцать до консультации с Мирой. Вполне достаточно времени для еще одной порции кофе. Но не успела она снова устроиться в кресле, как кто-то постучал в дверь.

— Черт! — вырвалось у нее.

Пибоди просунула голову в щель.

— Извини, лейтенант, но…

— Я всего на минуту. — В кабинет вошла Дженнифер Янг. — Мне все утро говорили, что вас нет на месте.

Ева жестом попросила Пибоди выйти и закрыть за собой дверь.

— Мы ездили проводить допросы.

Ева хотела отвернуть экран с фотографиями от вошедшей судьи.

— Не стоит, — сказала та. — Мне и раньше приходилось видеть фотографии с места убийства.

— Но не с места убийства вашей родственницы.

— В любом случае, я не новичок в профессии, лейтенант. Оставьте. Пожалуйста. Прошу вас.

Судья застыла перед компьютером в напряженной позе и устремила взгляд на экран.

— Да, вы хорошо поработали и немало сделали.

— Да. Немало. Убийство вашей невестки — сейчас мое главное дело.

Кивнув, Янг потерла затылок.

— Прошу извинить меня за то, что я почти ворвалась к вам. Но ждать очень тяжело и просто мучительно. Я заставляла себя быть терпеливой при получении ордера на проверку документов в ее офисе. Я знаю, насколько деликатными могут быть подобные вопросы и что работа с ними занимает много времени. Мне для ускорения дела уже в нескольких случаях пришлось воспользоваться своим авторитетом, поэтому здесь мне пришлось терпеть. И вот кто-то воспользовался моим терпением и похитил ценные улики. Улики, которые могли бы вывести вас на убийцу Марты.

— Ваша честь, вы знаете, что я не имею права обсуждать с вами детали данного дела, но могу вас заверить, что мы анализируем и обрабатываем достаточное количество данных, отслеживаем множество нитей, опрашиваем тех, кто, по нашему мнению, может иметь хоть какое-то отношение к ее гибели.

— Вы прислали специальную группу на квартиру моего брата.

— В качестве меры предосторожности после взлома кабинета вашей невестки.

— Да, конечно, вы совершенно правильно поступили. Легко привыкнуть к ответственности, к наличию авторитета и власти. Гораздо сложнее ощутить себя в ситуации, когда у вас нет ответственности и нет авторитета и власти и когда вам приходится передоверять все кому-то другому. И даже ваша уверенность в компетентности того человека, которому вы все передоверяете, не имеет значения. Ведь это все равно не вы сами. Мы с братом сегодня утром ходили на опознание его жены. Мы видели Марту. Ничто из того, что я видела раньше, ничто из того, что проходило через зал судебных заседаний, не было так ужасно. — Судья Янг откашлялась. — Мой брат с семьей пока будет жить у нас. Он думал, что детям лучше остаться дома, где их окружают знакомые вещи. Но потом понял, что это будет для них слишком тяжело, слишком тяжело для всех нас. Если вам понадобится переговорить с ним, имейте в виду, что он у меня.

— Я вам искренне сочувствую, ваша честь, соболезную вашей утрате. Как только у меня появится какая-то информация, которой я смогу с вами поделиться, я тут же вам сообщу.

Судья Янг кивнула, затем снова взглянула на экран.

— Вы думаете, ее убийца — один из этих?

— Пока не знаю. Но уверена, что причина ее гибели таится где-то здесь. Она связана либо с одним из них, либо с несколькими.

— Спасибо за информацию, не буду больше отвлекать вас от работы.

Как только за судьей закрылась дверь, Ева запустила руку в волосы и подумала, что от чужого горя в атмосфере всегда остается какая-то тяжесть.

Чтобы как-то отвязаться от ощущения этой неприятной тяжести, она схватила куртку и отправилась на встречу с Мирой.

Еве пришлось поторопиться, так как ей не хотелось слышать упреки секретарши Миры, которые, несомненно, последовали бы, опоздай она хоть на минуту. Ева оказалась у стола этой страшной женщины ровно на тридцать три секунды раньше назначенного времени.

И все равно удостоилась неодобрительного и осуждающего взгляда.

— Доктор сегодня очень занята.

— У меня имеется договоренность.

Секретарша поджала губы и нажала кнопку внутренней связи.

— Вас хочет видеть лейтенант Даллас. — И, фыркнув, снизошла: — Проходите.

Мира встала и вынула из своего бара изящные чашечки. На ней был костюм дымчато-лавандового оттенка и туфли сливового цвета. На шее — три серебряные цепочки. Мягкие каштановые волосы были зачесаны назад.

Голубые глаза Миры сразу же потеплели, как только встретились с глазами Евы.

— Да, я приготовила тебе чай. Я знаю, ты его не любишь, но чашку все-таки сможешь осилить. Ведь у тебя были два очень сложных дня.

— Это моя работа.

— Да, конечно. И все же мне очень приятно видеть тебя сегодня такой свежей и со вкусом одетой.

— Заслуга исключительно Рорка. Сегодня мне пришлось встретиться со множеством воротил бизнеса и всевозможными финансовыми магнатами.

— Ну, что ж, прекрасный выбор. Сильно, но не жестко. Модно, но не слишком броско. С чувством собственного достоинства, но без скрытой угрозы.

— Одежда для тебя тоже несет массу информации.

— Кстати сказать, она часто настойчиво требует: купи меня! Садись. — Мира выбрала одно из своих удобных глубоких кресел и протянула Еве чашку с чаем. — Как поживает судья Янг?

— Держится.

— Мне она очень нравится. Как человек и как профессионал. И Марту я встречала несколько раз. Она произвела на меня впечатление очень приятной женщины, любящей жены и матери.

— Да, я знаю. Она погибла, потому что ей просто страшно не повезло.

— Я не совсем тебя поняла.

— Все указывает именно на это. Два аудитора попали в аварию и надолго вышли из строя. Ей как бы «по наследству» переходит кое-что из их документации. И буквально несколько часов спустя она становится жертвой того, что, по расчетам убийц, мы должны были принять за обычное уличное ограбление. Через несколько часов после ее гибели кто-то проникает в офис, где она работала, залезает в ее компьютер, похищает документы и их копии. Другими словами, Марта стала жертвой случайного стечения обстоятельств.

— Да, теперь я поняла. Согласна. В ее убийстве действительного не было ничего личного, и инсценировка ограбления была сделана очень халтурно. В своем отчете ты называешь убийство полупрофессиональным. Мне это определение представляется очень точным.

— У меня под колпаком оказалось несколько воротил бизнеса. Компании, которые мне предстоит тщательно проверить. Кое-какую работу я попросила выполнить Рорка. Он лучше меня разбирается в бизнесе, цифрах и денежных вопросах и поэтому может подбросить какой-нибудь новый материал или, наоборот, освободить меня от напрасной работы. Но все те бизнесмены, с которыми я сегодня встречалась, обладают, скажем так, необходимым набором личностных качеств, которые позволили бы им «заказать» бухгалтера. Они воспринимают ее только как инструмент, и инструмент, им мешающий, с которым можно при случае, не задумываясь, разделаться.

— Убийство совершалось в спешке. Временные рамки и его характер свидетельствуют о спешке. Но даже при таких обстоятельствах крупные заправилы бизнеса могли позволить себе нанять настоящих профессионалов.

— Да, могли, — согласилась Ева, — но, возможно, решили, что не стоит тратиться. У них уже есть оплачиваемая охрана. Поручить им это дело, пообещать премию, если все пройдет хорошо. Они ведь не воспринимали ее как человека, а просто как машину по подсчету цифр. Зачем же входить в лишние расходы?

— Да, их интересы перевешивали ее интересы. — Мира кивнула и сделала глоток чая. — Их ведь не заботят жизни тех, кто работает на них. — Мира сделала еще один глоток и задумалась. — Я бы хотела прочесть записи твоих сегодняшних бесед.

— Я передам их тебе.

— Что касается непосредственных убийц, то ты имеешь дело с людьми жестокими, хладнокровными и физически хорошо подготовленными для совершения убийства. С теми, кто, не задумываясь, делает то, что им сказано. То, что они отвезли жертву от места ее работы и оставили тело на расстоянии нескольких кварталов оттуда, свидетельствует об отсутствии логики.

— Она собиралась пройти пешком до станции метро, но они об этом не знали. Они или тот, кто их нанял, могли предположить, что Марта собиралась дойти до дома пешком. В таком случае выбор места был вполне подходящим.

— Пустое здание, причем такое, в которое они, как представляется, могли легко проникнуть.

— Их не тревожили подозрения, которые могут возникнуть из-за выбора места, возможно, из-за того, что они все делали в спешке, а оно оказалось под рукой. Всего лишь какое-то уличное ограбление, всего лишь какой-то жалкий бухгалтер.

— Того, кто их нанял, если их вообще кто-то нанял, нисколько не заботили долговременные планы. Ему важно было как можно быстрее удовлетворить свой каприз, и потому он обошелся без тщательного и изощренного планирования. Основная цель — документы, информация, которая каким-то образом была способна уличить преступника, а вовсе не жертва. Она просто ничтожная помеха на пути к цели. На самом деле это даже не жестокость, это элементарная душевная черствость.

— Это бизнес.

— Да, бизнес. Но в каком случае ты имеешь возможность заниматься успешным бизнесом, не заглядывая в будущее, не планируя, ничего не анализируя и не решая, а наотмашь разрубая все проблемы?

Ева откинулась на спинку кресла.

— В том случае, если ты унаследовал этот бизнес.

Мира улыбнулась.

— Звучит довольно цинично, но это весьма вероятно. Непосредственные убийцы, как я уже говорила, — самые настоящие бессердечные звери. Никакого сексуального мотива, никакой ненависти, ни малейших проявлений личного отношения. Хотя в самом акте убийства присутствует некий элемент демонстративности.

— Демонстративности?

— Да, стремления показать, какой я сильный — могу свернуть шею голыми руками. Быстро и чисто, как отмечено в отчете Морриса. У них ведь был станнер. Если его включить на полную мощность, он становится смертельным оружием. Но они предпочли продемонстрировать грубую физическую силу. Да, да, чтобы похвастаться своей силой и закончить преступление собственными руками, а не каким-то там оружием. Настоящее оружие — сам убийца.

— Да, верно. — Ева задумалась. — Верно. И, возможно, ему понадобилось продемонстрировать свою силу еще и потому, что первоначально он все-таки воспользовался станнером, исподтишка и по отношению к безоружной женщине, а это ведь проявление трусости. Возможно, совершая убийство таким способом, он хотел оправдаться перед самим собой.

— Думаю, ты права. А заказчик преступления? Нетерпеливый, импульсивный, привыкший к тому, что любое его желание исполняется почти мгновенно, неспособный к сочувствию или даже к элементарному вниманию к тем людям, благодаря труду которых он может себе позволить жить так, как живет.

— Под подобное описание не подходят четверо из моих подозреваемых.

Мира улыбнулась.

— Кто же эти четверо?

— Четыре женщины, точнее, пять, включая их директора. Фирма «Ваше Пространство». Они по наследству ничего не получали. Выходцы из обычных семей среднего класса, они очень серьезное внимание обращают на детали. Ведь это часть их профессии. Весьма сплоченная и эффективная команда. Если бы они решили расправиться с Мартой, то наверняка идеально продумали бы все этапы преступления. Все было бы сделано аккуратно и чисто.

— Мне не хочется думать, что им пришелся бы по вкусу такой комплимент.

— Но ведь это действительно комплимент. И они прекрасно знают, что такое рациональное распределение рабочего времени. Им было хорошо известно, что жертва не успевала по-настоящему глубоко вникнуть в суть их документов. Убийство Марты не имело никакого смысла и, говоря языком менеджеров, было неэффективным. Поэтому я их вычеркиваю из своего списка и все внимание обращаю на оставшихся. Это сэкономит время. Спасибо тебе за подсказку.

— Я сообщу тебе о своих соображениях после того, как ознакомлюсь с твоими записями сегодняшних бесед.

— Замечательно. — Ева встала и с удивлением обнаружила, что выпила практически весь чай. Раньше, насколько она себя помнила, он был ей противен. — И еще… я думаю, мне следует поделиться с тобой еще кое-чем. Мне прошлой ночью приснился сон.

Во взгляде Миры появилась озабоченность.

— Сон?

— Да. Не кошмар в прямом смысле, а как бы воспоминание о прошедшем дне, как бы обзор недавнего преступления, убийства. Иногда во сне я вижу определенные особенности поведения жертвы или убийцы или какую-то важную деталь. Но дело не в этом. В моем сне была она. Стелла.

— Понимаю.

— Во сне ее присутствие меня как-то не очень беспокоило. Не угнетало и не раздражало. Я просто сказала ей, чтобы она шла куда подальше.

Мира одарила ее широкой и радостной улыбкой, словно Ева выиграла золотую медаль.

— Превосходно. Это уже значительный прогресс.

— Думаю, да. Но тут есть и кое-что еще. Именно благодаря ее появлению я обратила внимание на один важный аспект этого дела. Я даже не знаю, каким образом это произошло. Возможно, потому что я вдруг вспомнила, что Стеллу мое существование никогда особенно не заботило. Для нее я всегда была на последнем месте. Она не только никогда меня не защищала, а, наоборот, всегда казалась мне одним из самых жутких чудовищ моего детства. Ведь считается, что матери прежде всего должны думать о своих детях. Она же была для меня матерью только в биологическом смысле — в смысле общего ДНК. Я все это прекрасно понимаю и давно смирилась с этим. Но в тот момент я подумала о Марте, о том, что, в отличие от Стеллы, дети и семья так много для нее значили. Она скрыла от убийц то, что скопировала документы на свой домашний компьютер. Она понимала, что если они узнают, то ради документов не пожалеют и ее мужа. Не знаю, осознавала ли Марта то, что они убьют ее в любом случае, но я абсолютно уверена, что она скорее погибла бы сама, чем подставила бы свою семью под окуляр винтовочного прицела. И я вдруг подумала, что Стелла, напротив, убила бы меня собственными руками, если бы из-за меня возникла хотя бы малейшая угроза ее благополучию. А Марта заплатила своей жизнью, чтобы защитить свою семью. С сознанием этого я спала намного спокойнее.

— Ты очень сильная женщина, Ева. Ничто из того, что когда-то сделала Стелла, не сможет тебя сломить.

— Сломить, наверное, не сможет, но вот согнуть пыталось. Но я как-то выправилась. И я хочу, чтобы ты знала, что я с ней справилась. Ты ведь мне очень помогла. А теперь я должна идти. Спасибо за помощь.

Мира поднялась, чтобы проводить ее до двери.

— С нетерпением жду премьеры.

— О господи, и ты туда же!

Рассмеявшись, Мира похлопала Еву по плечу.

— Думаю, что буду абсолютно покорена одним видом знаменитостей, модными нарядами, гламуром. Я ведь заставила Денниса купить новый смокинг. Он будет настоящим красавцем.

— Он всегда неплох. Кстати, если я не завершу нынешнее дело до премьеры, то ты сможешь увидеть там почти всех наших подозреваемых. Они все туда собираются.

— Ну, вот еще один повод для нетерпения.

— Думаю, да.

После визита к Мире Ева решила заглянуть в компьютерный отдел, проверить, как идут дела у Макнаба и обсудить кое-что с Фини, если у него будет время. Она внутренне собралась, приготовившись к непрестанному шуму, хаотичному движению, насыщенным цветам, которые выглядели так, словно были пропитаны неоном.

Ева обнаружила Макнаба в его любимом уголке. Он очень активно общался с офисным компьютером Марты, ерзая на стуле своей костлявой задницей и водя плечами из стороны в сторону, словно в каком-то фольклорном танце.

Ева похлопала его по «танцующим» плечам, думая, что он вздрогнет от неожиданности, ведь, казалось, он был полностью погружен в свой особый компьютерный мир. Однако Макнаб спокойно развернул стул.

— Привет, Даллас.

— Как идут дела?

— Отлично. Я выяснил, что один и тот же парень взломал и этот компьютер, и систему безопасности в том здании, где ее убили. Причем тем же самым способом. Это похоже на отпечатки пальцев.

— Поняла. Но как же я смогу воспользоваться таким отпечатком пальца?

— Когда я закончу здесь, то проведу кое-какое собственное расследование, попытаюсь найти автора кода. У подобных кодов есть свой стиль. Как у туфель.

Туфли и отпечатки пальцев, подумала Ева. Электронный стиль.

— Хорошо.

— Я не обнаружил никаких попыток получить доступ к ее выходам. Если бы я взламывал систему, то взламывал бы все и смотрел бы все. А тут у парня была только одна задача — получить документы, нарушить работу устройства и уйти незамеченным. Не думаю, что тот, кто этим занимался, стал бы выяснять, не сделала ли Марта каких-либо копий. Она скопировала документы с диска, видишь?

Он показал на экран, который для Евы был настоящей китайской грамотой.

— Вот они. Я полагаю, что все аудиторы принадлежат к анальному типу. Для них главное — защитить свою задницу, а наилучшим способом этого будет создание копий со всех имеющихся копий. А потом еще одной — на тот случай, если мир вдруг взорвется. Поэтому она скопировала файлы на диски, затем с дисков сбросила их на свой домашний компьютер: по одному файлу на диск. Я бы, конечно, поместил их все на один диск, просто в отдельные документы. Копирование каждого файла на отдельный диск, с моей точки зрения, — чрезмерная тщательность.

— Понятно.

— Наверное, у нее была еще одна копия с собой в сумке. При таком характере она наверняка должна была иметь одну копию при себе. Поэтому, когда убийцы нашли копию, то решили, что замели все следы.

— Значит, у тебя сложилось впечатление, что кто-то получил поручение и выполнил его с точностью до запятой, ни на йоту больше. Без чрезмерной тщательности.

— В этом-то и суть. Большинству хакеров бывает просто интересно покопаться в чужом компьютере. Однако нашего парня ничего такое не интересовало. Действовал он напрямую, никаких отклонений, никакой отсебятины. — Макнаб сделал жест рукой. — По крайней мере, я до сих пор ничего не нашел.

— Хорошо, пока все сходится.

Уходя от Макнаба, Ева прошла мимо других таких же гениев электроники и, приоткрыв дверь в спокойный, неброский и очень тихий кабинет Фини, почувствовала самое настоящее облегчение.

Фини сидел за столом. Так как на нем, помимо бежевой рубашки, все еще была темно-коричневая куртка, Ева сделала вывод, что он недавно откуда-то вернулся. Фини ослабил узел такого же темно-коричневого галстука, но не снял его, из чего Ева заключила, что он собирается туда снова. Всклокоченные волосы цвета имбиря с солью обрамляли его сонное лицо, похожее на морду бассет-хаунда.

Фини одновременно работал с тач-скрином и клавиатурой.

Он мог одеваться, мыслить, ходить, как обычный полицейский, но в вопросах, связанных с компьютерами, Макнаб и все сотрудники отдела, вместе взятые, были младенцами по сравнению с ним.

Ева постучала по косяку двери.

— Есть пять минут?

Фини, не отрываясь от дела, поднял палец, затем что-то удовлетворенно пробурчал.

— Ну, вот теперь у меня есть пять минут. Сукин сын, этот киберсталкер. Считает, что может терроризировать женщин, проникать через их систему безопасности, насиловать и грабить их, после чего преспокойно уходить, насвистывая развеселую песенку. Но недолго ему осталось, скоро он будет насвистывать ее в камере.

— Ты его нашел?

— Нашел его подпись и место пребывания, и теперь ему недолго осталось гулять на свободе. От тюрьмы его может спасти только чудо.

— Кто занимается этим делом?

— Шумер.

— Значит, оно в хороших руках. Он сумеет довести его до нужной развязки.

— Да. — Фини потер руками лицо. — Еще пара долгих дней. А у тебя как?

— Подобным успехом похвастаться пока не могу.

— Один из моих парней работает над твоим делом.

— Да, и работает неплохо. Я очень благодарна тебе за то, что ты назначил его, особенно при том, что у тебя самого была запарка.

— Я рад. — Фини протянул руку к чашке с засахаренными орехами, а Ева присела на угол стола.

— В общем, ситуация у меня такая. Преступники сделали свою работу, сделали то, что от них требовалось, и ни на йоту больше. Они убили женщину, потому что таково было данное им поручение, хотя, чтобы достичь нужной заказчикам цели, вовсе не нужно было ее убивать. Совершив убийство, они приходят, чтобы похитить копии документов, похищают их, но не проводят проверку на наличие других копий. Для убийства они используют место, которое сразу же дает в руки следствию множество нитей. Жертва — аудитор, связана с большими деньгами. Место преступления — собственность финансовых консультантов, тоже связанных с большими деньгами. Обе компании имеют массу пересечений в сфере деятельности.

— Да, довольно неряшливо.

— Верно, но как будто лишь наполовину неряшливо. Если бы меня попросили выдать аналитический отчет по поводу его работы, я бы написала: «Работа сделана, но тупо, без огонька. Отсутствует способность выявлять и быстро решать возникающие проблемы». Кстати, Трухарт собирается сдавать экзамен на детектива.

Фини повернулся к ней и улыбнулся.

— Сдаст, и с блеском.

— Не сомневаюсь. Он уже совсем не новичок, но еще довольно молод. И в его подходе к работе надолго сохранится юношеский энтузиазм. Но я уверена, что, если отправлю его на задание, он не просто выполнит работу. Он продумает и запомнит все подробности и превосходно решит все проблемы, которые возникнут в ходе его выполнения. Он, конечно, может совершить ошибку — у него еще очень мало опыта, но он не совершит одну и ту же ошибку дважды.

— Не спорю.

— Трухарт, естественно, заслуживает похвалы за это. Так же, как и Бакстер, потому что он готовил его и подготовил отлично. И я сама тоже заслуживаю похвалы, потому что разглядела, что у парня есть перспективы, и забрала его к нам в отдел. Ну, и еще меня нужно похвалить за то, что я начальник их обоих.

— А ругать тебя нужно будет тогда, когда они в чем-то напортачат или схалтурят.

— Именно. Вот представим, у тебя есть пара головорезов. Задание — убийство — они выполнили, мягко говоря, не идеально, но и нельзя сказать, чтобы уж совсем его провалили. Оно было выполнено посредственно, грязно, с ошибками.

— Они ведь, кажется, свернули ей шею?

— Что, по мнению Миры, было свидетельством самодемонстрации. И мне представляется, что она права. Для такой работы у тебя есть настоящий зверь. Кроме того, у тебя есть хакер, который неплохо знает свое дело, умело взламывает хорошую, хотя, возможно, и не блестящую охранную систему, проникает в компьютер жертвы, в сейф ее начальника. В общем, он тоже выполняет порученную ему работу, но ни на миллиметр больше. К примеру, он даже не удосуживается проверить, не сделала ли жертва еще каких-нибудь копий с документов, ради похищения которых он пошел на такой риск. Но работу он тем не менее выполнил. Головорез или головорезы выполнили свою. Но…

— Плохое руководство.

— Да! — Ева подняла вверх руки со сжатыми кулаками. — Отвратительное руководство. И теперь они, наверное, удивляются, что полиция уже почти у них на пороге. А ведь сами же фактически и зазвали ее. Однако я все равно пока не знаю, кто конкретно стоит за этим преступлением.

— Но ты же знаешь, кто точно за ним не стоит?

— Да, наверное, знаю.

— Ну, для начала хоть это неплохо.

— Все остальные представляют собой всевозможные разновидности подонков, и, глядя на их расклад, я могу с уверенностью сказать, что любой из них способен на такое преступление. И, если даже я в ближайшее время пойму, кто это сделал, моя догадка будет основана на косвенных уликах. Ведь я до сих пор так и не поняла, зачем было совершено преступление. Конечно, основная причина ясна. Деньги. Жадность. Алчность. Алчность звучит более стильно, чем жадность.

Фини оттопырил нижнюю губу и кивнул.

— Да, звучное словцо.

— Алчность. У тебя денег столько, что ты в них купаешься, но тебе хочется еще больше. И ты будешь лгать, воровать и убивать, лишь бы заполучить их, ну, и, конечно, ради самозащиты.

— Ты уже попросила своего богатого парня взглянуть на финансовые документы?

— Попросила.

— Если кто-то вообще способен найти ответ на вопрос почему, так это он. Кроме того, нужно обратить внимание на их жен.

— У них нет жен.

— Могу поклясться, что у них у всех есть кто-то, пусть и не жена. Жены, как правило, не задумываясь, тратят деньги направо и налево. Если у этих парней нет каких-то постоянных связей на стороне, тогда тебе придется выяснить, не пользуются ли они услугами проституток. Жадные люди любят говорить о деньгах, о том, как у них много денег.

— Этому человеку, скорее всего, наплевать на тех, кто на него работает, — продолжала Ева. — Не знаю, распространяется ли подобное отношение на супругу, но оно совершенно определенно распространяется на временного партнера, на проститутку, девушку по вызову. Секс и деньги — убойное сочетание.

Ева взяла горсть засахаренного миндаля и, вставая, бросила в рот один орешек.

— Спасибо за несколько полезных подсказок.

— Жадные подонки, убивающие женщин, должны сидеть в тюряге точно так же, как те сучьи киберсталкеры, которые проникают к женщинам и насилуют их.

— Согласна на все сто.

— Эй, — окликнул ее Фини, когда она уже подошла к двери. — Жена говорит, что я должен взять напрокат смокинг, чтобы пойти в нем на премьеру.

— Не знаю, Фини. Мира только что сказала мне, что заставила своего мужа купить новый костюм.

— Что за шиза на них всех находит? Зачем надо надевать смокинг, чтобы посмотреть фильм?

— Мне тоже придется надеть платье, туфли на шпильках и намазать физиономию всяким косметическим дерьмом. Твои страдания по поводу смокинга мне очень понятны.

— Черт бы их всех побрал.

— Согласна на все сто!

Глава 11

Вернувшись к себе в кабинет, Ева прошлась по сайтам светских сплетен в надежде отыскать в этой куче дерьма хотя бы парочку жемчужин. Одновременно она связалась с Лас-Вегасом и попросила переслать ей копии отчета об аварии, в которой пострадали Арнольд и Парзарри. Ей сообщили, что обоих бухгалтеров выпишут уже на следующий день.

Еве нужно было допросить их как можно скорее.

Одновременно с просмотром колонок сплетен — туалеты звезд, прически, любовники и любовницы, разводы, скандалы — Ева попыталась найти информацию о женах Александера и Поупа, а также о Туве Гуннарссон и о невесте Ньютона.

Достаточно, решила Ева. Для начала хватит. Собрав вещи, она вышла в общий зал.

— Пибоди, за мной.

Бегом нагоняя Еву, Пибоди пробормотала:

— Не могу найти в списке владельца фургона.

— Возможно, это кто-то из родственников или друзей. А может быть, фургон просто взяли напрокат.

— Пока ничего, но я продолжу копать дальше. А ты знаешь, к примеру, что у Чаза Парзарри четырнадцать двоюродных братьев и сестер, и одиннадцать из них живут в Нью-Йорке или в Нью-Джерси?

— У меня не было такой информации. — Ева втиснулась в лифт, недоумевая, почему, когда ей надо им воспользоваться, он всегда бывает переполнен. — И если только один из них не является владельцем «Максима Карго», она мне и не нужна.

— Ну, в общем, двоюродных братьев и сестер полно, но ни у одного из них нет «Максима Карго». Однако я стараюсь собирать всю возможную информацию о людях, а не только об их транспорте. Вдруг на что-нибудь наткнусь. Увлечение азартными играми, какие-нибудь порочащие связи, необычные поездки.

Хорошее руководство, подумала Ева и похвалила сама себя. Хорошее руководство — основное условие качественной работы.

— И?

— Пока я ищу увлечение азартными играми, какие-нибудь порочащие связи, необычные поездки. За исключением женатых мужчин, а относительно того помолвленного парня я сделала исключение в смысле порочащих связей. Если у них что-то есть на стороне, они занимаются этим на наличные и с великой осторожностью.

К ним в угол протиснулась женщина в юбке размером с небольшую салфетку и высоких сапогах, со взбитыми волосами, выкрашенными в розовый цвет, которые Ева вообще приняла за парик, и с огромным синяком под глазом, заклеенным пластырем.

— И наличные тоже нужно декларировать, — заметила она как бы между прочим, вмешавшись в беседу Евы и Пибоди. — В любом случае траты наличных нужно декларировать.

— Вот как? Отметь для себя, Пибоди. Где это вы подцепили такое? — спросила Ева женщину, кивнув на ее фингал.

— Мы с компаньонкой не сошлись во мнении относительно клиента. Эта сучка меня ударила. Я написала жалобу, потому что все нужно фиксировать. Офицер Миллз отнесся ко мне очень любезно. Даже не потребовал бесплатного минета.

— Вот уж действительно… очень любезно с его стороны.

— Я совсем не против того, чтобы в свободное время делать бесплатный минет полицейским и пожарным. Ведь у меня же есть гражданская позиция.

— Вы когда-нибудь обязательно получите благодарность от мэра Нью-Йорка.

Женщина просияла, шлепнула себя по щеке с пластырем и выплыла из лифта, остановившегося на первом этаже.

В лифте стало значительно просторнее, и Ева с облегчением вздохнула.

— Ну, Пибоди, все слышала?

— Полагаю, она так и не поняла, что, предлагая офицеру полиции минет, она тем самым предлагала ему взятку.

— Но ты же слышала: она выполняла свой гражданский долг.

— Ну, конечно! На чем это мы остановились? Ах, да. Компашка «Юнг-Байден» обожает азартные игры. Иногда выигрывают, иногда проигрывают. И мне почему-то кажется, что выиграть или проиграть за один раз в казино или на скачках столько, сколько я зарабатываю за год, для них не слишком большое событие. Александер и Ингерсол, в свою очередь, много путешествуют. Иногда в очень холодные края, о многих из которых я даже никогда не слышала. Ньютон тоже путешествует, хотя и не так часто. Любит делать ставки на спорт. Правда, на небольшие суммы. Уайтстоун в основном разъезжает по делам, но довольно часто. Еще он увлекается подводным плаванием, и многие его поездки объясняются именно этим увлечением.

— Они все живут по средствам, которых у них довольно много. Ну, или, по крайней мере, создается такое впечатление, — подвела итог Ева, выходя из лифта, когда они достигли уровня гаража. — И живут в соответствии с тем, что мы назвали бы стилем жизни богачей. Этот стиль жизни включает также супруг, невест, любовниц, бывших жен и, могу держать пари, какие-то тайные связи на стороне.

— Ты же не думаешь, что у такой серой мышки, как Поуп, может быть тайная связь на стороне?

— Люди подобного типа способны преподносить самые невероятные сюрпризы. И, кстати, они трахаются, как кролики.

— И тебя когда-нибудь трахала такая серая мышка?

— Нет, меня — нет. — Они шли по гаражу, и звук их шагов эхом разносился во все стороны. Кто-то на другом уровне, прямо над ними, включил мотор автомобиля. — Но у Мэвис какое-то время назад была интрижка с парнем, который внешне напоминал садового гнома. Именно она и сравнила его со взбесившимся кроликом. Никогда нельзя судить только по внешности.

— Не спорю, — согласилась Пибоди, залезая в машину. — Возьми, к примеру, Макнаба. Он — душка, но такой худющий и при этом способен долбать, словно турбопоршень.

— Господи, Пибоди, мне вовсе неинтересно знать про долбежные способности Макнаба.

— А они исключительные. Вот, например, прошлой ночью он…

— Не надо, не надо, не надо! — выкрикнула Ева и угрожающе взглянула на Пибоди. — Ты ведь нарочно это делаешь.

— Я просто хотела выяснить, срабатывает ли моя уловка.

— Она будет срабатывать всегда. Так же, как всегда в подобных случаях я буду давать тебе сапогом под зад.

— Сапоги у тебя замечательные, — заметила Пибоди. — Но Энджи из «Вашего Пространства» понравились мои.

— Гордись. А теперь мы займемся бывшими женами, — сообщила Ева, прежде чем Пибоди успела перейти к дальнейшим комплиментам в адрес своей обуви. — Бывшая супруга Юнг-Сакса держит бутик в Мясоразделочном квартале.

— Откуда ты знаешь?

— Не думай, что только ты одна умеешь прочесывать Интернет в поисках светских сплетен.

* * *

В бутике на развешанных по стенам экранах непрерывно демонстрировались наряды, главной изюминкой которых было необычное сочетание всевозможных ярких деталей. Сапоги с леопардовым узором в сочетании с коротким черным платьем. Черное короткое платье в сочетании с серебристыми туфлями на высоких каблуках и таким же серебристым шарфом сложного фасона. Серебристый шарф с джинсами, красным топом и пиджаком.

Всякий раз, когда на экране появлялся тот или иной наряд, узкие неоновые лучи высвечивали его местонахождение в торговом зале.

От этого у Евы скоро закружилась голова.

Невысокого роста, но с весьма соблазнительной фигуркой, Брэнди Дайсон в сапогах на шпильках носилась по залу, подобно молнии. Еве в конце концов все-таки удалось отловить ее.

— Извините. — Брэнди одарила Еву ослепительной улыбкой и взмахом настолько густых и тяжелых ресниц, что элементарное открывание глаз превращалось в настоящий подвиг. Затем извлекла из усыпанного яркими камешками футляра на поясе фляжку и сделала глоток. — Энергетический напиток, вполне законный. Вы хотели расспросить меня о Картере. У него возникли какие-то проблемы?

— А они должны были возникнуть?

Брэнди рассмеялась.

— Такие вопросы нельзя задавать бывшим женам. Быть подлецом не противозаконно, правда? Если бы это было не так, половина моих парней уже отбывала бы срок.

— И в чем же состоит подлость Картера Юнг-Сакса?

— Странный вопрос для полицейского, но ответить на него просто: в эгоизме, немыслимой самовлюбленности, лживости и предельной непорядочности.

Уловив, куда клонит Ева, Пибоди доверительным тоном обратилась к Брэнди:

— Может быть, вы приведете нам какой-нибудь пример или расскажете анекдотец из его жизни?

— Представьте, как он поступил со мной в мой день рождения. Заявил, что ему нужно принять участие в одном срочном совещании, а сам укатил на Капри с другой женщиной. Но это был последний раз, когда он сумел меня обмануть. Подобных случаев до того было бесчисленное множество, но ведь так тяжело бывает продраться сквозь внешнюю мишуру и разглядеть черное нутро.

— Вот это подлость так подлость, — выдохнула Пибоди. — Подложить вам такую свинью на ваш день рождения.

— Да, вы меня правильно поняли. Но ведь начинал-то он как! Как был внимателен, как бегал за мной! Настоящий рыцарь. Ну и, конечно, вскружил мне голову. А я незадолго до того начала встречаться с одним парнем, по-настоящему хорошим парнем, и, представляете, бросила его ради Картера!

Тяжелый вздох сотряс все ее тело, после чего Брэнди повернулась к вешалке, чтобы поправить съехавшую набок громадную сумку в полоску.

— Я, конечно, была полной идиоткой — ушла от своей настоящей любви. Но, как только Картер меня заполучил, вся его мерзость сразу же полезла наружу.

— И каким же образом?

— Ну, во-первых, я должна была бросать все свои дела ради его дел. Он высмеивал все мои начинания — мой магазин, к примеру. Вначале тонко и вроде бы тактично, обычные невинные шуточки — вы знаете, как бывает. Но постепенно его нападки становились грубее, и мне стало ясно, что он совсем не уважает то, чем я занимаюсь. А ведь только потому, что у моих родителей есть деньги, причем немалые, я вовсе не обязана сидеть сложа руки и отказаться от попыток реализовать себя как личность.

Брэнди шумно выдохнула.

— Я все еще страшно зла на него. И что же он на сей раз учудил?

— Вообще-то я не уверена, что он что-то учудил, кроме того, что был и остается подонком, — ответила Ева.

Взгляд Брэнди под невообразимо тяжелыми веками сделался убийственно жестким.

— И если он все-таки что-то учудил, то будьте уверены, что его братец-близнец в курсе его дел.

— Вы имеете в виду Тайлера Байдена?

— Этот даже и не скрывает, что он подонок. Ему нравится быть подонком. Подлость — его главное занятие в жизни, в нем он проявляет блестящие способности. Злобный, циничный, надменный подонок. Извините. Я все еще очень злюсь.

— Не стоит извиняться, — заметила Ева. — Мое впечатление полностью совпадает с вашим.

— Замечательно. А еще я должна вам сказать, что ни тот, ни другой совершенно не разбираются в бизнесе. Если бы они не были наследниками, их в компанию «Юнг-Байден» не взяли бы даже полы мыть. Особенно Картера. Попробуйте завести с ним разговор о спросе и предложении, маркетинге, чистой прибыли, целевой аудитории, динамике рынка, и вы поймете, что он пустое место. На самом деле он — элементарный идиот. Идиот и подонок, сделавший из меня идиотку из-за того, что я отдала ему восемь с половиной месяцев своей жизни.

— Значит, он был совсем не склонен вести беседы о бизнесе, работе и о своей компании?

— Не то чтобы не склонен, он просто не способен. Ему нравится говорить о компании, но только чтобы похвастаться. О деньгах и о том, какими способами можно их потратить, о своих путешествиях. Картер любит поливать грязью свою мамашу после того, как пропустит пару рюмок или…

— Я уже поняла, что он не ограничивается только алкоголем, — заметила Ева.

— Ну… тогда он начинает жаловаться, что она постоянно на него давила, слишком много от него ждала, хотела, чтобы он стал душой и мозгом компании. За те несколько раз, когда мы с ней встречались, она не произвела на меня впечатления страшной женщины. У нас в семье каждый стремится чего-то достичь самостоятельно, активно участвовать в жизни и в бизнесе. Возможно, у нас нет таких денег, как у Юнга, но, даже если бы они у нас были, это ничего бы не изменило. В нашей семье такой принцип: если тебе чего-то хочется — заработай на это сам. Я уже три года здесь работаю не покладая рук. Мне некогда присесть даже на пару минут. Картер же, боюсь, вообще никогда не отрывает свою задницу от кресла.

Брэнди снова тяжело вздохнула и поправила покосившуюся сумку.

— Но кто будет спорить, в нем есть определенный шарм. Он всегда прекрасно выглядит, он может очаровать любого, если захочет, и рядом с ним чувствуешь себя особенной. Правда, недолго.

— Вы когда-нибудь встречались с его финансовым консультантом?

— Никогда. Но вот теперь, когда вы об этом упомянули, я вспомнила, что в самом начале наших с ним отношений Картер часто говорил мне, что если я действительно хочу разбогатеть, то мне обязательно нужно завести близкое знакомство с его финансовым советником. И что этот парень знает все ходы и выходы, разбирается во всех тонкостях бизнеса. Моя семья на протяжении многих лет работает с одной очень надежной фирмой. Я, естественно, тоже. Я им очень доверяю. О его финансовом консультанте я ничего не знаю, и, возможно, Паркер тогда способен был очаровать меня чем угодно, но, когда речь заходит о моем бизнесе, я всегда начеку, и меня ни на какую удочку не подцепишь.

* * *

— Итак, Пибоди, что же мы узнали?

Пока они шли к автомобилю, Пибоди натягивала перчатки.

— Кроме того, что мне страшно захотелось заиметь тот пояс из змеиной кожи с голубой сапфировой пряжкой, который я сейчас не могу себе позволить? То, что Юнг-Сакс — самый настоящий подонок, который — если его бывшая жена говорит правду, а я думаю, что она не лжет, — ни черта не понимает в делах своей компании. Да они его особенно и не интересуют. Он изменяет своей девушке в ее день рождения и потом пытается ей лгать. Лгать совершенно по-идиотски, потому что она обязательно узнает правду. Он ненавидит свою мать за то, что та хочет, чтобы он по-настоящему работал. Байден же, насколько я понимаю, умнее, но и подлее.

— Так. А что еще?

Ева обошла парочку женщин, нагруженных пакетами с покупками и увлеченно обсуждающих какие-то новые приобретения и оттого забывших обо всем вокруг.

— Ему нравится охотиться за тем, что ему не принадлежит, но, получив желаемое, он сразу же теряет к нему интерес, — добавила Ева. — Он очень тесно связан со своим финансовым консультантом — настолько, что готов навязывать его своим знакомым, причем делает это так, что возникают подозрения относительно деловой чистоплотности этого самого консультанта.

— Да, конечно.

— Что, разумеется, отнюдь не означает, что он совершил или организовал убийство. Однако полученные сведения свидетельствуют, что он достаточно глуп, чтобы, особенно не задумываясь, пойти на преступление. Я хочу, чтобы ты прошлась еще по нескольким бывшим женам и прощупала их.

— Неплохое времечко для меня наступает.

— Я знала, что ты именно так это и воспримешь.

Люди вокруг них бежали куда-то, толкались или просто проходили мимо. Некоторые беседовали по телефону, подобно тому парню, что в нескольких шагах от них умолял какую-то Мишель дать ему еще хотя бы пять минут. Некоторые снимали на видео центр Нью-Йорка, как группа азиатских туристов, позировавших у большой витрины магазина. Другие ели на ходу, как мужчина, жевавший рядом с ними соевый хот-дог.

Жужжание человеческих голосов на множестве языков и непрерывное движение толпы — вот типичный Нью-Йорк для Евы.

Но в данный момент ей больше всего хотелось, чтобы они все расступились перед ней и позволили наконец пройти.

— Мне еще раз надо посмотреть «Группу WIN». Потом я поеду к себе и попытаюсь проанализировать собранный материал, — сказала она Пибоди. — За Арнольда и Парзарри мы примемся завтра, как только они вернутся. Во всем виноват кто-то из них, один из «Группы WIN» и один из четырех подонков, с которыми мы сегодня беседовали. Или двое из четырех. Если мы выйдем хотя бы на кого-то одного из них, то скоро заметем всех убийц.

Ева услышала слабое завывание, почувствовала внезапное давление в спину прямо между лопаток. Она отреагировала рефлекторно — подскочила к Пибоди и одним толчком свалила ее на землю.

— Что за…

— Станнер! — Перевернувшись, Ева с оружием в руках вскочила на ноги. Среди огромной толпы — ньюйоркцев, которые и бровью не повели, и туристов, остановившихся и вытаращивших на нее глаза, — Ева заметила какого-то верзилу: ростом шесть футов четыре дюйма, два с половиной фута в плечах, белого, в вязаной шапочке, черных очках, в черном шарфе и пальто. Он торопливо выстрелил в сторону Евы и бросился бежать.

— За мной! — крикнула она Пибоди и побежала за ним. Вынужденная пробираться сквозь довольно плотную толпу и перескакивать через тех прохожих, которых он сбивал на ходу, словно кегли, Ева отстала. Она заметила, что налетчик направляется к лестнице, ведущей в парк Хай-Лайн. Для такого громилы он бегает очень хорошо, как настоящий спортсмен, отметила Ева, продолжая преследование.

Люди спокойно прохаживались, сидели на скамейках, делали фотоснимки. Неожиданно среди них появился спасавшийся бегством верзила, который стал, не задумываясь, разбрасывать их во все стороны. Ева, не обращая внимания на крики, угрозы и ругательства, перепрыгивала через газончики с единственной мыслью сократить расстояние между нею и преступником. Внутри у нее все пылало, но она с радостью почувствовала, что начинает нагонять его.

Почти не замедлив бега, громила схватил крошечного двухлетнего ребенка, ударом локтя в зубы сбив с ног его отца, и подбросил орущего ребенка в воздух, словно баскетбольный мяч.

Еве ничего не оставалось, как резко свернуть влево, пробежать по идеальному газону и попытаться поймать ребенка.

Она его поймала, но малыш ударился головой ей в грудь с такой силой, что Еву прожгла сильная боль и она выдохнула последний остававшийся в легких воздух. Она отчаянно пыталась сделать вдох. Горло пылало от натуги, извергая из груди глухое сипение. Сердце ребенка бешено колотилось прямо напротив ее собственного сердца. Несмотря на боль, она радовалась, что маленькое существо пережило этот жуткий полет и приземление. На какое-то мгновение, когда крики прекратились, Еве показалось, что столкновение с ней убило ребенка. Но затем раздался вздох, и дитя издало такой вопль, что Ева подумала, что после этого наверняка оглохнет. В ушах у нее как будто зазвонили тысячи церковных колоколов.

— Ты в порядке… все в порядке? — донесся до нее голос задыхающейся Пибоди, поднимавшей ребенка в красной шапочке и курточке, который мог с одинаковым успехом быть как девочкой, так и мальчиком. — С тобой тоже все в порядке, паренек. Все в порядке.

Освободившись от тяжести детского тельца, Ева наконец смогла вдохнуть полной грудью.

— Откуда ты узнала, что это паренек?

Пибоди отряхивала ребенка, присев на корточки рядом с Евой.

— С тобой действительно все в порядке? Ты не сильно ушиблась?

— Не знаю. Наверное, не очень сильно. — Если не считать пульсирующей боли в голове, в груди, в том месте, куда ударился ребенок, в заднице, которой она ударилась об асфальт, и рези в только недавно зажившем плече. — Вот же подонок!

Пибоди, поморщившись, поднялась навстречу женщине, бегущей к ней с истерическими воплями.

— Деточка моя! Родненький мой! Чаки! Малыш мой!

Отец с остекленевшими глазами и бледным лицом, по которому текли струйки крови, с трудом поспевал за ней. Вокруг них уже собиралась толпа.

— С ним все в порядке. Все в полном порядке. Эй, Чаки, вот твоя мамочка. Все разойдитесь, прошу вас! Быстрее! — скомандовала Пибоди.

Мать с сыном бросились друг к другу в объятия, а Ева попыталась подняться на ноги. Несколько мгновений все вокруг нее плыло и подпрыгивало, потом вроде бы вернулось в нормальное состояние.

— Разойдитесь, пожалуйста! — повторила Пибоди, взяв отца ребенка за руку. — Сэр, вам нужно на минутку присесть.

— Что случилось? Что случилось?

— Я сейчас вызову врача. Пожалуйста, присядьте. Мэм, вы с Чаки тоже присядьте. — И, повернувшись к Еве, Пибоди добавила: — Тебе тоже нужно сесть.

— Со мной все в порядке. Этот младенец просто сбил меня с ног.

— Вы поймали его. — Мать повернула к Еве заплаканное лицо. — Вы поймали его. Вы спасли моего малыша.

— Хорошо, давайте…

И в очередной раз у Евы перехватило дыхание от горячих объятий женщины. Звон у нее в ушах сделался оглушительным.

— Пибоди.

— Мэм, пожалуйста. — Пибоди попыталась оторвать радостную женщину от Евы. — Прошу вас, сядьте. Вы вместе со всей вашей семьей. Мне нужно получить от вас кое-какую информацию.

Ева сошла с безнадежно истоптанного газона, морщась и скрежеща зубами от боли в плече и бедре.

Подонок, подумала она снова, окидывая взглядом Хай-Лайн.

Но громила уже давно успел скрыться.

* * *

— Что за черт! — выдохнула Пибоди, когда они наконец передали пострадавшее семейство полиции и врачам.

— Сукин сын… Этот сукин сын ткнул меня станнером в спину. Гребаный трусливый ублюдок.

— Он ткнул тебя станнером? Но как же?.. Ах, да, твое волшебное пальто!

— Именно! — Ева потерла кожу рукой. — На самом деле оно служит мне отлично. Я ощутила удар. Толчок в спину. Затем почувствовала легкое жжение. Но оно ощущалось гораздо слабее, смею тебя заверить, чем с обычными защитными жилетами. Я услышала треск включенного станнера. Следующей на очереди была ты.

— Значит, ты меня спасла. Спасибо. Моя куртка отнюдь не волшебная.

— Но, скажу тебе, этот подонок умеет двигаться. Бегает, как тренированный спортсмен. Настоящий профессионал. Он взлетел по здешней лестнице, как будто его несло эскалатором. Я не могла стрелять из-за чертовой толпы вокруг, но вскоре начала его догонять. Понемногу.

— Конечно, я за вами обоими никак не смогла бы угнаться, но, следуя за тобой по пятам, пыталась вызвать подкрепление. А потом увидела, как взлетел в воздух этот ребенок. О господи! У меня сердце упало.

— Подонок не колебался ни мгновения. Даже шаг не замедлил. Саданул отца локтем в челюсть, схватил ребенка и швырнул его.

— Ты совершила настоящий подвиг — поймала его.

— Наверное. — Ева потерла то место груди, куда ее ударило тельце ребенка, и повторила: — Подонок.

— Из Чаки может получиться гениальный баскетболист, если его будет с ранних лет окружать аура этой истории — спасен женщиной-полицейским, которая поймала его на лету в парке Хай-Лайн.

— Да, возможно, но ему придется провести всю жизнь с таким омерзительным именем — Чаки… Ах, вот оно что! Вот почему он так хорошо двигался. Так ловко, с такой грацией. Скорее всего, он — футболист или баскетболист. Могу поспорить, что он немало времени провел на футбольном поле. Чертов полупрофессионал.

— Я его как-то совсем не рассмотрела.

— Вязаная шапочка, солнечные очки, шарф. Лица я тоже толком не разглядела. Но как он сложен, какая фигура! Это что-то! А теперь отправляйся по тем адресам, которые я тебе дала. Я снова займусь «Группой WIN», а потом попытаюсь найти этого подонка.

— Ты родилась в рубашке, Даллас. Сегодня все могло бы кончиться очень плохо.

— И я этого никогда не забуду.

* * *

Еве не хотелось идти прямо в офис «Группы WIN», гордость не позволяла ей появиться перед ними прихрамывающей. Она мечтала поехать домой, погрузить исстрадавшееся тело в горячую ванну, затем подставить его под обжигающие струи душа. Но не могла: работа есть работа.

Как только она вышла из лифта, от стола приемной отошел Робинсон Ньютон. При виде Евы глаза у него на мгновение расширились, но прежде чем она успела понять, произошло это от внезапно проснувшегося чувства вины или просто от неожиданности, он уже бросился ей навстречу со словами:

— Лейтенант Даллас! Мне нужно пожать вам руку.

— Жмите.

— Это было поразительно! Вы совершили потрясающий, удивительный подвиг! — воскликнул он, изо всех сил сжимая Еве руку, отчего все ее тело пронзила острая боль. — Чаки. Вы поймали его на лету, как мяч. Я просто…

— Откуда вы знаете? — Ева инстинктивно протянула руку к оружию на поясе.

— Все каналы только и твердят об этом, этот случай вызвал бурление в Интернете. Я посмотрел репортаж уже раз шесть. С вами все в порядке? Судя по видео, налетчик ударил вас довольно сильно.

— Со мной все в полном порядке.

— Потрясающе. Просто потрясающе. Такой маленький мальчик… Кому могло прийти в голову совершить такое? Ведь ребенку нет даже двух лет.

— Скажите, в телесюжете был снимок того человека, который это сделал?

— Я не видел. То, как вы поймали ребенка, снято с двух точек. Одна из них, наверное, камера слежения. Я никогда не видел ничего подобного. Садитесь, пожалуйста. Я вам сейчас что-нибудь принесу. Кофе. Воду. Шампанское.

— Спасибо, не надо. Мне просто нужно с вами переговорить. Ваши компаньоны на месте?

— Да, мы как раз готовимся к переезду в новое здание. Его сейчас приводят в порядок, и к нам должен зайти дизайнер, чтобы обсудить несколько деталей. Пройдите сюда, я сейчас их приглашу. Из телевизионных сообщений было трудно что-либо понять. Только то, что вы преследовали какого-то мужчину, который ударил нескольких прохожих, потом подбросил этого ребенка. А что он сделал? Я имею в виду, до того?

— Убил Марту Дикенсон.

Ньютон застыл на месте, глаза его снова удивленно расширились.

— О боже! Кто он такой? Почему он убил ее? Вы его схватили?

— Я могу побеседовать со всеми вами вместе?

— Да, конечно. Извините. Это так… так… — Он провел Еву в уже знакомый ей небольшой конференц-зал. — Посидите минутку, я сейчас вернусь.

Ева осталась стоять, так как во время поездки на машине поняла, что сидение вызывает у нее крайне неприятные ощущения.

Первым в комнату стремительно вошел Джейк. При виде Евы его лицо расплылось в улыбке.

— «Настоящая супервумэн! Мы все будем гордиться тем, что знали ее!» Потрясающе! Вы спасли ребенка во время погони за убийцей.

— Сейчас только что объявили, что ребенок в добром здравии, — сообщил вошедший Уайтстоун. — Всего несколько шишек и синяков. Вы на самом деле гнались за человеком, который убил ту женщину?

— Полагаю, да. Белый, около шести футов четырех дюймов ростом, два с половиной фута в плечах. Большие сильные руки. Квадратная челюсть.

По крайней мере, таково было общее впечатление от нападавшего, которое ей удалось получить за то короткое мгновение, когда она его видела.

— Знаете кого-то с подобной внешностью?

— Для моих знакомых он явно великоват. — Уайтстоун пожал плечами и обвел взглядом своих компаньонов. — Лично я не знаю никого, кто подходил бы под подобное описание.

— А рядом с вашим новым зданием вы не видели никого похожего? Или неподалеку от этого здания?

— Не видел. — Уайтстоун присел на краешек стола. — Роб сказал, что вы гнались за преступником. Возможно, вам известно его имя? Или есть фотография?

— Пока нет, но скоро будет. Насколько я понимаю, вы сами ходите к клиентам чаще, чем клиенты — к вам, верно?

— Да, конечно.

— В таком случае я должна спросить вас всех. — Она кивнула в сторону Ньютона и Ингерсола: — Не помните ли вы кого-то, кто подходит под это описание, из тех, кого вы видели в офисах Александера и Поупа или Юнга-Байдена?

— Я… — Ньютон на мгновение задумался, запустив руку в волосы. — Честно признаться, не помню. Хотя просто мог не обратить внимания. Но я не понимаю. «Юнг-Байден» — солидная компания, один из самых крупных наших клиентов. Не утверждаете же вы, что они замешаны в убийстве?

— Я ничего не утверждаю, но ничего и не исключаю. А вы? Вы ведь занимаетесь их делами? — спросила она, обращаясь к Ингерсолу.

— Насколько мне известно, у них в штате есть довольно крупные и сильные ребята. В охране, в обслуживании помещений. И секретарь мистера Поупа довольно высокого роста. Да, наверное, шесть футов четыре дюйма, но все-таки он не настолько крупный. Меньше, чем два с половиной фута в плечах. Но если речь идет об убийстве, то могу вас заверить, их аудит — чистейшая формальность. Всего лишь внутренняя проверка. Насколько я могу судить, их финансы в полном порядке.

— Насколько вы можете судить… — повторила Ева. — А что, если аудит выявит какую-то проблему, какое-то несоответствие?

— Не могу себе представить ничего подобного. — Ингерсол как-то неуклюже встал, едва ли не подскочил, подошел к холодильнику и достал оттуда энергетический напиток. — Но даже если такое и произойдет, то ведь проблема проблеме рознь, так же, как и несоответствие. Роб и Брэд подтвердят вам, что аудиты иногда могут выявить какие-то мелочи, результат не совсем точной интерпретации какого-нибудь налогового закона, или какая-то выплата попадает не по адресу. Все подобные проблемы очень легко разрешаются.

— А как насчет того, что разрешается не настолько легко?

Ингерсол покачал головой.

— В их документах ничего подобного нет. Если бы там были какие-то значительные нарушения, я бы обязательно это обнаружил. Или если не я, то бухгалтер или налоговый агент. Кто-то в любом случае нашел бы нарушения.

— Именно для этого мы и предназначены, — вмешался Уайтстоун. — Мы очень тесно сотрудничаем с их бухгалтерами, юридическим отделом, и именно поэтому они работают с нами. Мы проводим постоянные проверки, что уменьшает затраты времени и увеличивает прибыль.

— Отлично.

— Правда, мы не исключаем, что мог иметь место промышленный, точнее, корпоративный шпионаж. — Уайтстоун развел руками, а Ньютон тяжело вздохнул. — Именно такую версию мы постоянно обсуждаем с тех пор, как услышали о незаконном проникновении в офис Брюера. Создается впечатление, что некий злоумышленник нанял кого-то, чтобы заполучить документы, и, возможно, убитая Дикенсон участвовала в этом. Я, конечно, понимаю, она погибла, что само по себе ужасно. Но, как нам сообщили, было похищено несколько документов. Создается впечатление, что проводилась довольно крупная операция, имевшая целью получить доступ к информации и проанализировать ее, чтобы затем использовать ее против конкурентов.

— Это всего лишь гипотеза.

— И вы ее не разделяете, — заметил Уайтстоун.

— Нет, не разделяю, и по вполне понятным причинам. Возьмите, к примеру, те две компании, о которых я вас спрашивала. Они работают в совершенно разных сферах. Они не являются конкурентами. У них нет абсолютно ничего общего, кроме того, что они сотрудничают с вами и с Брюером. Поэтому… Спасибо за то, что уделили мне время.

«Я сделала то, что запланировала», — подумала Ева. Выйдя в вестибюль, она позволила себе идти, немного прихрамывая. Да, она посеяла семена сомнений и беспокойства. По крайней мере, в душе виновного.

А теперь можно поехать домой и окунуть изболевшееся тело в горячую ванну.

* * *

Ева с трудом вылезла из машины, которую оставила у крыльца дома. «Теперь мне поможет только горячая ванна», — думала она.

Стараясь дышать не слишком глубоко, Ева вошла в дом.

Соммерсет оглядел ее с ног до головы.

— Полагаю, это не может продолжаться вечно.

— Что именно? — Она начала подниматься по ступенькам, которые сейчас воспринимала как крутой склон Альп.

— Каждый день получать какую-нибудь травму.

— А кто сказал, что я получила травму?

— Если человек так падает на землю, как упала ты, он неизбежно получает травму, хотя бы в виде синяков в местах удара.

Ева поняла, что под «местами удара» он имеет в виду ее зад, и ей это не понравилось. К ней подошел кот и стал тереться у ног, и она подумала, что, если сейчас нагнется его погладить, то не сможет сдержать стона.

— Я упала на траву.

— Это не имеет никакого значения. Ну, не будь же идиоткой! — крикнул ей вслед Соммерсет. — Воспользуйся лифтом.

— Со мной все в порядке. Просто я немного переутомилась. — Ева направилась к лестнице, но потом все-таки передумала. Если она будет с трудом карабкаться по ступенькам, то ее репутация в глазах Соммерсета пострадает в еще большей степени, чем если она поедет на лифте.

— Насколько я понимаю, ты отказалась от любой медицинской помощи. И сейчас тебе нужны лед и тепло. Поочередно. И какое-нибудь обезболивающее.

Наверное, он прав, но необходимость принять ванну Ева в данный момент ощущала не менее остро, чем потребность дышать.

— Со мной все в порядке, — повторила она.

— Ты молода, энергична, в хорошей форме, у тебя превосходные рефлексы, — сказал Соммерсет. — И только поэтому этот несчастный ребенок не лежит сейчас в отделении интенсивной терапии, и его ласкают и нянчат родители. Прими обезболивающее. — Соммерсет протянул ей маленькую голубую таблетку. — Прими ее, и я скажу Рорку, что ты ее уже приняла.

Да, подумала Ева, наверное, он прав, проще будет уступить и принять таблетку. Если приедет Рорк и узнает, что Ева отказалась ее принять, он затолкает эту чертову таблетку ей в глотку силой. Так что лучше не глупить.

— Ладно, — пробурчала Ева, взяла таблетку и проглотила ее.

— А теперь лед, — повторил Соммерсет.

— Не хочу я никакого льда, если только в большом стакане с коктейлем, — огрызнулась Ева и вошла в лифт.

— В главную спальню, — скомандовал Соммерсет в голосовое устройство, прежде чем Ева успела открыть рот.

Поэтому она просто закрыла глаза, прислонилась к стене и отдалась на волю лифта.

Ей приходилось попадать в куда более страшные переделки. Намного более страшные. Но, несмотря на это напоминание, Ева чувствовала, как все мышцы, кости, сухожилия ее тела стонут от боли. Сейчас ей поможет обезболивающее, но ведь боль и плохая координация движений сохранятся и завтра, а это будет не только раздражать, но и мешать работе.

Значит, их надо как-то преодолеть.

Войдя в спальню и услышав, как за ней захлопнулась дверца лифта, она позволила себе издать долгий, прочувствованный стон.

И сразу же устыдилась своей слабости.

Ева не без труда сбросила пальто, мысленно поблагодарив тех, кто сделал в нем защитную прокладку. Но сейчас оно показалось ей невероятно тяжелым. Она начала стаскивать с себя жакет и поняла, что в какой-то момент во время погони или падения сильно вывихнула плечо, а ведь оно едва успело зажить после гораздо более тяжелой травмы, полученной в ходе столкновения с Айзеком Маккуином за несколько недель до того.

Несколько минут Ева возилась с поясом и кобурой. Пока она занималась этим, в комнату вошел Рорк.

Он внимательно посмотрел на нее, кивнул и сказал:

— Неплохой захват.

Глава 12

Она ожидала тревогу, заботу, утешение. Неудивительно, что его равнодушный комментарий вывел ее из равновесия.

Не иначе как, решила она, этот хитрец задумал не мытьем, так катаньем заставить ее показаться врачам.

— Спасибо, это была неожиданная игра.

— Это еще мягко сказано. Кстати, тебе плохо?

— Не очень. Я приняла блокатор.

— Да я уж слышал. Ладно, давай посмотрим.

Ева улыбнулась.

— Тебе просто хочется увидеть меня голой.

— Конечно, это дело всей моей жизни, — ответил Рорк, подходя к ней ближе. По ее глазам было видно что «не очень» далеко от истины. — Кстати, могу заняться этим сам.

Рорк задрал на ней свитер и потянул его вверх. Из-под ткани донесся сдавленный стон.

— Только быстро. — Ева прижала к плечу руку, как будто тем самым могла уменьшить боль.

От нее не скрылось, как посерьезнел взгляд мужа, как в голубых глазах промелькнул холодный огонь, и тотчас поняла: сейчас Рорк — как, впрочем, и она сама, — вспомнил Маккуина.

— То же самое плечо? — негромко спросил муж.

— Похоже. Оно, конечно, болит, но не очень.

— Давай я разрежу свитер.

— Даже не думай. Еще чего захотел — разрезать мой кашемировый свитер. Который я так люблю.

— Неужели?

— Представь себе. Да, я могу любить свитер, что в этом такого? Он мягкий и теплый, так что никто его резать не будет. Мы просто его осторожно стащим.

— Уговорила. — Пристально глядя ей в глаза, он провел тыльной стороной ладони по ее щеке. — А теперь постарайся расслабиться и немного потерпи. Я быстро.

Ева громко втянула в себя воздух, закрыла глаза, и Рорк осторожно потянул с нее свитер. Потихоньку, потихоньку, пока не стащил.

— Видишь? Ничего резать не пришлось.

Ева проследила за его взглядом, вернее, скользнула глазами вниз и удивленно вытаращила глаза. На груди, чуть повыше топика, расплылся кровоподтек.

— Ух ты, какой яркий, не иначе как это он головой. Он врезался в меня на всей скорости, как таран. Бум! Череп налетел на сиськи. Сиськи проиграли битву.

— Ты лучше сядь. Да я помогу тебе стянуть ботинки.

Ева не стала спорить. Холодный тон его голоса подсказал ей, что Рорк ужасно зол и испуган. Впрочем, наверно, это его реакция на ее старые травмы. Времени прошло не так уж много, и вот опять. Единственный способ не испортить ему настроение еще больше, это отнестись к происходящему с юмором.

— Уж лучше ты меня разденешь, чем, накачав предварительно транквилизаторами, отвезешь в госпиталь, где меня разденут другие.

— Я только что подумал об этом.

— Да ладно. Неужели, по-твоему, это награда за такую молниеносную реакцию?

Рорк встретился с ней взглядом, и она заметила, что напряжение оставило его, пусть даже на самую малость.

— У тебя бывали травмы и похуже.

— Я так и сказала. Вернее, подумала.

— А теперь брюки.

Ева снова замерла на месте. Ей все еще было больно, но часть боли сейчас затаилась под мягкой ватой блокатора.

— Хорошо, но при условии, что это сделаешь ты.

— Как я могу отказаться от столь щедрого предложения? — С этими словами Рорк расстегнул на ней брюки и стащил их вниз. — Здесь ты тоже вся в синяках. — С этими словами Рорк осторожно погладил ей затылок. Впрочем, никаких шишек и ссадин он не нащупал. Спасибо и на том. — Но, судя по ролику, который показали в эфире, больше всего досталось твоей попке.

— Да, сейчас она вся онемела, но ничего, пройдет. В общем, попа и сиськи приняли на себя основной удар.

— Две мои самые любимые части. А теперь вставай. — Рорк осторожно придержал ее в вертикальном положении и легонько коснулся губами ее виска.

Это всего лишь ушибы, напомнил он себе. Не первый раз и не последний.

— Ты уже видела этот ролик?

— Нет необходимости. Ведь я там была.

— Думаю, тебе стоит его посмотреть. — Рорк осторожно приподнял топик и вовремя сдержался, чтобы не выругаться. Вдоль ее ребер протянулась цепочка синяков.

— Еще две секунды или оцени ты неверно траекторию и скорость, и этот мальчишка не отделался бы одними синяками.

— Все произошло слишком быстро. Этот гад… ты вспомни, как он двигался. Как молния. Он подхватил мальчишку одной рукой, локтем другой толкнул его отца, затем описал пируэт и швырнул. Говорю тебе, Рорк, он когда-то играл в баскетбол. Причем профессионально. А еще он силен. Думаю, ребенок весил никак не меньше двадцати пяти фунтов.

— Двадцать семь, по словам его родителей.

— Значит, двадцать семь. Но он швырнул его, как будто тот весил фунта два, не больше. Частично причиной тому адреналин, но и без адреналина силы ему не занимать.

Рорк стащил с Евы трусики и теперь рассматривал ее попу.

— Ну как? Очень страшно? — спросила Ева, вытягивая шею, чтобы увидеть самой.

— Да, вижу пару синяков. Один формой похож на Африку, второй, чуть поменьше, на Австралию. Плюс небольшая цепь островов к ним в придачу.

— Отлично. Теперь у меня на попке карта мира. — Ева повернулась и взглянула на себя в зеркало. — Ой, и вправду карта мира.

— Там у тебя не слишком много мяса.

— Ты недоволен?

Рорк легонько провел по ней пальцем.

— Лишь ее нынешним состоянием.

— Ничего, как только я понежусь в горячей ванне, и мне, и моей попке полегчает.

— Боюсь, вам с ней сейчас нужен лед.

— Только не лед. Он холодный.

— Неужели? Это следует записать для памяти. Живо ложись. На кровать.

— Может, все же в ванну? В ней приятней.

— Тебе и без ванной будет приятно. Попку повыше, — приказал он, а сам направился в другую комнату.

Нет, ей действительно пригодилась бы сейчас ванна. И если от ледяного компресса ей не открутиться, то чем раньше его положить, тем раньше можно снять, после чего она сможет делать то, что нравится ей. Кроме того, растянуться на кровати — тоже приятно, по крайней мере, так, чтобы не задеть при этом больные места.

Вернулся Рорк и опустился рядом с ней на колени.

— А как ты вообще там оказалась?

— Фини мне что-то сказал, и мне хотелось прощупать их бывших. Часто бывшие жены говорят, что, мол, расстались с мужем мирно, никаких обид. Но на самом деле они готовы разорвать своих бывших благоверных на мелкие кусочки, были бы желающие.

Почувствовав холодное прикосновение льда, Ева ойкнула, но уже в следующий миг боль отступила, ей стало легче. Похоже, лед не такая уж плохая штука.

— И ты такой кусок получила?

— Да, от Картера Юнг-Сакса. Он вписывается в профиль Миры, и внутренний голос подсказывает мне, что такой тип, как он, способен, поддавшись минутному порыву, на убийство. С другой стороны, он такой не единственный. Я поручила Пибоди отыскать еще парочку бывших, чтобы попробовать вытрясти из них что-то полезное, и вдруг этот ублюдок набрасывается на меня и пытается вырубить. Причем сзади. Трус позорный.

Руки Рорка повисли в воздухе.

— Так он в тебя стрелял? На высокой энергии?

— Нет, уровнем ниже.

До Евы только в следующий момент дошло, что она призналась мужу в том, что в нее стреляли, причем никак его к этому не подготовив.

— Я услышала свист, — не поняла, что это, — а в следующий миг меня что-то ударило между лопаток. Так что считай, что твоя хваленая противоударная броня успешно прошла боевое крещение.

Ева выставила вверх большой палец.

— Это от отчаяния, — продолжала она. — А еще явная горячность и глупость. Стрелять в двух копов посреди такой толчеи. Нет, сам выстрел был просто класс, что подсказывает мне, что шокером этот тип пользовался не в первый раз. Что опять-таки подсказывает мне, — ибо он не профессионал, а значит, владеет оружием нелегально, — что он из бывших. Или из копов, или из военных. Возможно, у него есть лицензия коллекционера, но я склоняюсь к тому, что мы имеем дело с бывшим военным. Хотя, вполне возможно, в данный момент он работает на кого-нибудь из больших шишек охранником или телохранителем. Типа того.

Ева услышала жужжание массажера и ощутила его прикосновение.

— Но ведь, вырубив тебя, он ничего бы не добился. Он был бы вынужден довести дело до конца.

— Да, я уловила движение. Совсем легкое, но уловила. Следующей он наверняка вырубил бы Пибоди, а на ней никакой волшебной подкладки нет. Я успела толкнуть ее. Подозреваю, у нас обеих остались синяки от этого. Когда я перекатилась набок и встала, у меня не было возможности все разглядеть как следует. В той толчее. Но опять-таки, я ощутила его движение и решила, что, падая под его ударом, я увлекла за собой и ее. Он наверняка намеревался подобраться к нам обеим, уложить нас с небольшого расстояния и скрыться. Самоуверенный тип. Но решения принимал быстро, двигался стремительно. Не знаю, удалось бы мне его поймать даже без летающего мальчонки.

— Он наверняка попал на видеокамеры. Так что его лицо у вас будет.

— Если это можно назвать лицом. Лыжная шапка, очки, шарф. К тому же он не поднимал головы. Так что он не совсем идиот. Мы отправили запись экспертам, чтобы они сделали реконструкцию. Если он из военных или из копов, то, возможно, нам повезет. Пока же есть лишь самые общие данные: очень высокий, рост под два метра. Крепкий. Тренированный. Плотного сложения. Очень плотного. Я склоняюсь к тому, что он раньше играл в баскетбол или в футбол. Что, кстати, тоже дает нам зацепку. Ему ничего не стоило сломать жертве шею, с его-то мускулатурой.

— А поскольку он предпринял попытку убить среди бела дня, среди толпы двух копов, то нервы у него наверняка стальные, а вот совести явно нет. Перевернись: хочу посмотреть, что можно сделать с твоими хорошенькими грудками.

— Сейчас они не такие уж и хорошенькие.

— Они все равно мои, — проворковал Рорк и нежно поцеловал обе, когда Ева перевернулась.

— Да, но крепятся-то они ко мне.

— Я с трудом представляю себе того, кто способен оставить синяки на хорошеньких грудках моей жены.

— Ты это говоришь лишь для того, чтобы я тебя похвалила.

— Но ведь ты как-никак моя жена, — напомнил Рорк, осторожно прикладывая к ней лед. — А грудки действительно хорошенькие.

— У этого Чаки голова как кирпич, — с улыбкой сказала Ева. — Спасибо, мне и впрямь уже лучше. Кстати, может, тебе тоже раздеться, а то мне как-то неудобно — что я тут одна голая?

Рорк легонько ткнул ее в больное плечо, и Ева ойкнула.

— А вот это ты зря.

— А ты скажи, почему я до сих пор одет?

Рорк положил ей на плечо новый пакет со льдом. Было больно, но это была боль исцеления, решила Ева. Впрочем, кто знает?

— Это Александер/ Поуп/ Парзарри/ Ингерсол или Юнг/ Байден/ Арнольд/ Ингерсол. Или то же самое, только с Ньютоном? Вред ли это Уайтстоун — для этого он слишком умен, чтобы обнаружить у себя под дверью тело участника собственных эротических снов. Но любой из этих троих заправил компании «WIN» могли иметь доступ к счетам друг друга. У них там все переплелось.

— А к чему склоняешься лично ты?

— В том-то все и дело. Александер, Юнг-СаксЮнг-СаксЮнг-Сакс и Байден — полные идиоты. Поуп — противный засранец, он жутко раздражает. Где-то так. Все они более-менее вписываются в схему. Ингерсол? Слишком болтлив, за словом в карман не лезет, слишком напорист. Ньютон сдержан, доброжелателен, улыбчив, что лично для меня равно такому определению, как умен. Кто-то в этой истории должен быть умен. Надо будет поднажать на аудиторов. Причем, уже завтра. Если один из них позвонит и спросит меня, оно даже к лучшему. Но, как ты сам понимаешь, это все мои догадки без каких-либо конкретных улик. Так что мне нужно вычислить, кто это, и тогда я вытащу из них правду.

— Стерлинга Александера в известных кругах считают своего рода инструментом, — заметил Рорк, обрабатывая ей массажером плечо. — Тех, у кого он пользуется уважением — так мне сказали, — причем уважают его за то, что он унаследовал, а не за то, что сделал с этим наследством. Он щедро тратит деньги на такие вещи, как путешествия, личные расходы, бонусы, в то время как его работники на этом фоне получают гроши.

— Ничто из этого меня не удивляет, но за информацию спасибо.

— Поупа никто даже не принимает в расчет, — продолжал Рорк. — Но те, кто все же обращает на него внимание, говорят, что он неплохо разруливает внутренние проблемы и неплохо считает. И Александер-старший — отец Стерлинга, и Поуп-старший — у братьев общая мать владеют контрольным пакетом, хотя оба уже, по большому счету, давно отошли от дел. Я слышал, что если вдруг обнаружатся какие-то махинации, то всем придется иметь дело с матерью. А она — своего рода гнев божий.

— А что тебе известно про Александера-старшего?

— По-моему, кроме гольфа, ему ничего не нужно. — С этими словами Рорк встал и направился в ванную. Вскоре Ева услышала, как в ванну полилась вода. — И его новой жены. Она у него четвертая по счету и на полвека его младше.

— Неужели это любовь?

— Циник скажет, что нет, и я догадываюсь, к какому лагерю принадлежишь ты. — Рорк подошел к стене, постучал по ней пальцами, а когда та открылась, достал бутылку красного вина. — Он нажил свое состояние и, следует отдать ему и матери Поупа должное, построил хорошие здания, щедро занимался благотворительностью, внес солидный финансовый вклад в ряд ценных начинаний. И сейчас, похоже, задался целью прожить оставшиеся годы в свое удовольствие с явно не блещущей умишком молодой женой. Хватит. Давай в ванну.

— Ванна большая. Кстати, почему ты все еще одет?

Рорк налил ей вина и покачал головой.

— Неужели с такими синяками ты еще способна думать о сексе?

— Не о сексе, а о том, как ты будешь выхаживать раненых. Из тебя получилась вполне сексапильная сиделка.

Рорк рассмеялся.

— Тогда немедленно в ванну, лейтенант! Посмотрим, как у тебя получится понежиться в ней, попивая вино.

— Ты сам говорил, что я должна расслабиться. — Ева протянула руку, чтобы он помог ей подняться, и прижалась к мужу.

— Верно, говорил, — согласился Рорк, нежно отвечая на ее поцелуй. Правда, только она попробовала обнять его, как тотчас вскрикнула от боли.

— Ну ладно, плечо все еще болит, — созналась Ева. — Но это значит лишь то, что вся работа ляжет на тебя.

Поставив вино на стол, Рорк снял галстук, пиджак и рубашку. Ева неотрывно следила за ним, и в ее глазах горел огонь.

Рорк осторожно поднял ее на руки, легонько поцеловал и отнес в ванну, где бережно опустил в теплую пенную воду.

— Как здорово! — довольно простонала Ева. — Именно то, что мне нужно.

— Расслабься, — напомнил ей Рорк.

— Эй, а ты куда?! — возмущенно крикнула она, когда он вышел.

Да, ей хотелось секса, что в этом такого? Совсем немножко приятного, расслабленного секса посреди пенных пузырьков в теплой ванне. Кстати, дошло до Евы, Рорк явно что-то в нее добавил. Она принюхалась. Что-то ароматное, что, по идее, имело медицинское назначение.

Вскоре Рорк вернулся со вторым бокалом вина и пузырьком какого-то крема. Ева посмотрела на него в упор.

— Что это?

— Это для твоего плеча. Чтобы меньше болело. А теперь можешь выпить, — с этими словами он вручил ей бокал и, поставив все остальное, разделся сам.

— Совсем другое дело, — прокомментировала Ева.

— Кстати, я еще не закончил свой отчет.

В Еве шевельнулось нехорошее предчувствие, и она пристально посмотрела на свой бокал.

— Ты случайно не подмешал мне в вино успокоительное?

— Ты приняла блокатор, как послушная девочка. Ты, почти не жалуясь, выдержала холодный компресс. Я обработал твои синяки массажером. Тебе больно пошевелиться, кстати, и завтра тоже будет больно, но транквилизатор тебе не нужен. А вот твое плечо, скажу честно, меня беспокоит.

— Думаю, меня оно беспокоит еще больше.

— Ты не принимаешь в расчет глупую любовь.

— Глупую? — переспросила Ева, когда Рорк скользнул к ней в ванну. — Никакая любовь не сделает тебя глупым.

— Скажи, я случайно попал не в кипящий котел? Ну а теперь я буду тебя лечить, — с этими словами он растер между ладонями крем и принялся наносить его на плечо жены.

— Черт, раз уж я повредила себе плечо, то почему не сделала этого, хорошенько врезав тому типу?

— Ты спасла ребенка.

— Ага. Спасла ребенка и упустила убийцу. Но ничего, он от меня не уйдет. Я возьму его за задницу.

— Ничуть в этом не сомневаюсь. Продолжаю, — произнес Рорк, слегка увеличив давление на плечо. Его пальцы умело разминали пострадавший сустав и мышцы. — Картер Юнг-Сакс считается маменькиным сынком. Мамаша его страшно баловала, и, похоже, он как привык делать все, что ему вздумается, так и не вырос и не повзрослел. Ему нравятся женщины, и он не видит ничего зазорного в том, чтобы покупать их внимание. Кроме того, он большой любитель самых разных запрещенных препаратов.

— Когда я с ним разговаривала, он точно был под кайфом.

— Очередное подтверждение того, что он привык поступать, как ему вздумается, оставаясь безнаказанным. И ему действительно все сходит с рук. Нет, конечно, на работе он появляется, потому что обязан присутствовать в офисе двадцать пять часов в неделю, если хочет и дальше получать щедрое жалованье и премии.

— Двадцать пять часов в неделю? Всего? Бедняга, как он еще не умер от переутомления!

— По словам тех, кто его знает, эти двадцать пять часов — единственный его вклад в общее дело. При желании он может быть самой галантностью и очарованием. Любит спорт и, кстати, умеет неплохо развлекать клиентов. Другое ему, как правило, не поручают.

— Он имеет смутное представление о компании, — подвела итог Ева. — Любой вопрос, который я ему задавала, он переадресовывал своей сногсшибательной богине-админу, которую он трахает.

— Скажи, как можно устоять перед богиней?

— Она сама трахается с ним по любви. Он же с ней — ради самого траха. Его бывшая — а она, скажу я тебе, красавица, при деньгах и связях — нарисовала мне портрет человека, который хочет того, чего у него нет, но что есть у других. И тогда он просто берет и отнимает то, на что положил глаз. Чтобы через минуту забыть. Мира наверняка скажет что-то вроде того, что в нем-де до сих пор жив ребенок. Мне же почему-то кажется, что этому ребенку нужна хорошая трепка.

Что бы ни было намешано в этот крем, Рорк свое дело сделал.

— Не знаю, хватит ли ему мозгов химичить с бухгалтерской отчетностью или незаметно снимать сливки со сделок. К тому же он уверен, что имеет на это право. Но я легко могу представить, как он заказывает убийство, чтобы прибрать к рукам что-то такое, чего нет у него самого. Чьи-то данные, например. Правда, при условии, что он знает, что делать с ними дальше. В этом-то вся загвоздка.

— Младший Байден наверняка знает. Он умнее Картера, честолюбия ему не занимать, и, насколько мне известно, он готов идти по головам.

— Мой источник утверждает то же самое.

— Кроме того, он вспыльчив. Ему нравится та жизнь, к которой он привык с детства, что неудивительно, но в то же самое время он производит впечатление человека, которому всегда мало. Из того, что мне известно, есть в его характере некая холодная жестокость. Как в бизнесе, так и в личной жизни.

— Смотрю, ты прошелся по ним основательно.

— Разговорить людей не так уж сложно. Сплетни — горючее для любого бизнеса. Я сумел нарыть еще всякую мелочовку по еще кое-кому в тех файлах, что ты мне дала.

— Интересно взглянуть, но мне кажется, все сведется к одному из этой четверки или к некой комбинации.

Ева осторожно пошевелила плечом и почти не почувствовала боли.

— Уже лучше. Намного лучше. Может, ты все-таки отложишь свою работу?

— Я не согласен. Не вижу смысла лишний раз напрягать больное плечо. Расслабься.

— А я что делаю?

— Недостаточно. — Он нежно провел скользкими от крема руками по ее груди. — Чаки не единственный, кому пришлось полетать.

— Что?

— А ты посмотри запись. Ты не просто упала. Сначала ты пролетела несколько футов. Как будто поймала пушечное ядро. А когда упала, то пару секунд лежала бледная, явно не понимая, что случилось. — Рорк нежно дотронулся губами до ее плеча. — Моя дорогая Ева, когда ребенок от страха закатил рев, вид у тебя был слегка недовольный и озадаченный. Ты как будто думала про себя: «И что мне теперь с ним делать, хотела б я знать

— Скажи, а я думала это с ирландским акцентом?

— Знаешь, когда я увидел выражение твоего лица, мне тотчас полегчало. Нет, я еще до того, как посмотрел, знал, что с тобой все в порядке, но, увидев на твоем лице эту растерянность, вздохнул с облечением. А потом к тебе подоспела твоя верная Пибоди.

— Ты изменил свой график, возможно, отменил из-за меня какую-нибудь крупную сделку.

— Я же сказал тебе, что любовь глупа.

Ева закрыла глаза, чувствуя, как его руки скользят по ее телу.

— Никто из тех, на кого я смотрю, этого не понимает. Наверно, именно поэтому им так легко убивать. Или же платить за убийство. Мне кажется, второе более жестоко, когда ты не можешь убить кого-то сам. Это все равно что пригласить домой или в офис уборщика. Тебе нужна чистота, но ты не хочешь марать руки. Уж слишком это малоприятно. Проще заплатить кому-то. Деньги существуют ради денег, а не ради любви и страсти. Не ради потребности. Даже в этом случае человек не продумывает все до конца, не заморачивается деталями. Главное, чтобы дело было сделано. Ты решил, отдал приказ — и пожалуйста, избавьте меня от всех подробностей.

— Но зачем ему понадобилась ты?

Нет, Рорк знал, но он хотел, чтобы Ева озвучила это сама.

— Я мешала ему, действовала на нервы. Я встала ему поперек дороги. А это, согласись, оскорбительно и даже слегка страшновато. Стоит же избавиться от меня и от Пибоди, и можно отряхнуть руки. Что опять-таки глупо. По той же самой причине, почему было глупо убивать Марту Дикинсон. Кто-то другой подхватил мяч и побежал с ним дальше.

— Это дает им возможность выиграть время.

— Тоже верно. Но убивать копа? Даже двух копов сразу? Гнев божий настигнет убийцу в лице всего управления нью-йоркской полиции. Не говоря уже про гнев великого Рорка.

— Чей гнев уже поднял голову.

— Догадываюсь. Но со мной все в порядке. Я здесь, с тобой. Все хорошо. — Ева обняла его здоровой рукой за шею. — Они просто тебе завидуют, все до единого. Это тоже жадность. Я бы даже сказала, алчность. Им нужно то, что есть у тебя.

— Пусть даже не мечтают.

— Это они тоже знают. Более того, ты — магнат не в третьем и даже не во втором поколении. Ты, по их мнению, выскочка.

Рорк рассмеялся над ее словами.

— Вот теперь оскорбился я.

— Бывший ирландский беспризорник, личность с темным прошлым и женой-копом. Да, на такого нельзя не точить зуб. Да еще его жена ставит им палки в колеса. А не проучить ли нам обоих, думают они.

— Они не знают, какая крутая у меня жена. — Рорк осторожно развернул ее лицом к себе. — В отличие от меня.

С этими словами он нежно поцеловал ее, а когда Ева потянулась к нему, убрал от себя ее руки.

— Нет. Ты это начала, так что теперь давай-ка ложись и терпи.

— Потерпеть я могу.

— Это мы сейчас проверим.

Его губы нашли ее губы — легко и нежно. Ему хотелось лишь снять боль, облегчить страдания, исцелить раны. Только это, но он видел, что ей хочется большего. Ей нужен был он. Она хотела доказать — и себе, и ему, — что не даст себя победить или даже остановить на пути к цели.

Наверно, частично тому причиной воспоминания о тех днях, когда ей делали больно. Когда она была на волосок от смерти в руках садиста Маккуина, была на волосок от того, чтобы убить его, пока ею самой владели потрясение и боль.

Впрочем, какая разница, почему, подумал Рорк. Если ей так хочется, он даст то, что ей нужно.

Но даст нежно, медленно, посыпав сахарной пудрой.

Ее тело было таким податливым, таким мягким, каким оно бывало только для него. Ева, не привыкшая уступать ни перед кем, уступит ему, его ласкам. Одарит его самым бесценным из сокровищ.

Его губы и руки продолжали одновременно утешать и возбуждать ее. «A ghra». — прошептал он ей на ухо по-ирландски. Любовь моя.

Он осторожно опустил ее ниже, так, чтобы синяки и заботы пусть на время, но оставили ее, уступив место наслаждению. Он укутал ее тело ласками, опоил ими ее сознание. А его слова, такие прекрасные и нежные, трепетом отзывались в ее сердце.

— Любовь моя.

Вода пенилась вокруг их тел, источала ароматы, пульсировала. Еве казалось, что ее на волнах удовольствия и любви уносит далеко-далеко, уносит вместе с Рорком и ничто в этом мире не способно оборвать связующую их нить.

Рорк облегчил ее боль еще до того, как она поняла, что ей это нужно. Он одарил ее любовью, когда ее жизнь давно не знала никакой любви. Он пришел к ней и взялся залечивать ее раны еще до того, как ей самой пришло в голову попросить об этом.

— Я люблю тебя, — прошептала она, поворачиваясь к нему. — За все.

За все, подумал он, еще глубже погружаясь в нее. За все. Навсегда.

Он наполнил ее собой, наполнил своей любовью, и она, окрыленная любовью, унеслась к вершинам блаженства. Нет, не одна, а держа его за руку, не отпуская его от себя.

Глава 13

Уже лучше, подумала Ева, вновь возвращаясь в рабочее состояние. Ей не хотелось шагать рука об руку с накачанным веществами «торчком», но что поделать, если без этого нельзя.

Она ничуть не сомневалась, — тем более учитывая обстоятельства, — что сумеет уломать Рорка и тогда они вместе, поглощая пиццу, попробуют перебрать возможные версии.

У себя в кабинете она первым делом накачала себя кофеином в виде стаканчика пепси. Рорк предпочел очередной стакан вина.

Если работа не слишком поджимала, Ева предпочитала, свернувшись клубочком под боком у Рорка, посмотреть какой-нибудь старый фильм.

Увы, сегодня работа поджимала.

— Я подумала, что могла бы временно разгрузить тебя.

— Разве мы только что не сделали это в ванне?

— Извращенец. — Ева указала стаканчиком с пепси в сторону демонстрационной доски. — Лично у меня складывается более-менее законченная картинка некоторых игроков, согласно твоей точке зрения. Это портрет бизнесмена. Возможно, используя ту же самую точку зрения, я смогу выдвинуть другие гипотезы, взглянуть на дело под другим углом.

— Было бы неплохо.

— Отлично. Но для начала неплохо бы поесть. Давай не будет мудрить и обойдемся одной пиццей.

— Ни за что. Я бы сказал, что вечер требует чего-то более существенного, особенно после такого напряженного дня, как этот.

— Я не настолько голодна, — возразила Ева, чувствуя как пицца ускользает из-под ее носа. — И сносно себя чувствую. К тому же в пицце много калорий.

Рорк хмыкнул в ответ и направился в кухню.

Не иначе как запрограммирует овсянку или бульон, слегка обиженно подумала Ева. Пока он готовил ей ужин, она, как обычно, была вынуждена маяться бездельем, и это при том, что у нее в буквальном смысле чесались руки — так ей хотелось поскорее взяться за работу.

Что ж, придется давиться овсянкой.

Ева подошла к своей доске и слегка поменяла местами картинки.

По большому счету, она не видела особой разницы между главными подозреваемыми. Нет, внешних отличий масса, но она никак не могла уловить, за какое из них уцепиться.

В кармане пискнул коммуникатор. Ева вытащила его и посмотрела на экран. Пибоди.

— Что такое?

— Я высылаю тебе мои интервью с бывшими. Не знаю, какая будет от этого польза. Скажу одно: бывшая супруга Байдена загрузила меня по полной. Подозреваю, что у нее наболело.

Ева через плечо покосилась на Рорка. Тот вышел из кухни с подносом. Каша или пицца? — задалась мысленным вопросом Ева.

— Представляю.

— Последние серьезные отношения Уайтстоуна были полны взаимных обид. В духе «он проводил больше времени на работе и с друзьями, чем со мной». А вот у Ингерсола «бывшей» в полном смысле этого слова нет. Лишь куча женщин, с которыми он время от времени то расстается, то начинает встречаться снова. Похоже, он предпочитает кружить им головы, избегая серьезных отношений.

— Ладно, проверю, — сказала Ева, когда Рорк вышел в кухню, но тотчас же вернулся снова.

— Я не стала разговаривать с невестой Ньютона, — продолжала Пибоди. — Решила, что она скажет мне только хорошее. Но потом подумала: может, лучше попытаться вытянуть компромат из ее знакомых? В общем, с парочкой я поговорила.

— Разумный подход.

— Я тоже так подумала. Я ожидала, что услышу что-то типа того, что они, мол, счастливы, без ума друг от друга, вообще как будто друг для друга созданы и так далее. Но что-нибудь да всплывет. Однако ничего не всплыло.

— Ничего страшного. Это тоже информация.

— Вообще-то я звоню, чтобы узнать, как ты там? Все в порядке?

— Да, все нормально.

— Кстати, в Интернете есть видео, как ты ловишь ребенка, вернее, даже не одно видео, а два. Со всеми подробностями.

— Да я уже слышала.

— Оно, конечно, хорошо и даже приятно, вот только почему, хотела бы я знать, те, кто все это заснял, толком не засняли преступника, которого мы преследовали?

— Я дам задание нашим криминалистам, может, они смогут хоть что-нибудь оттуда вытянуть. А пока из Вегаса возвращают двух аудиторов, прямиком в клинику. Встречай меня у подъезда для карет «Скорой помощи» в восемь ноль-ноль.

— Хорошо, буду ждать. Может, пока мы там будем, заодно посмотрят и тебя?

— Пибоди, со мной все в порядке.

С этими словами Ева, чтобы не выслушивать новых вздохов помощницы по поводу своего здоровья, отключила коммуникатор и подошла к столу — проверить, что там приготовил Рорк.

Что-то тушеное, решила она. По всей видимости, рагу, вечерняя версия каши.

Слава богу, что не овсянка.

— Да тут одни только овощи.

— Верно. И если ты будешь паинькой и все съешь, то… — с этими словами он поднял серебряную крышку на другой тарелке. На ней оказалась маленькая пицца. Красные перчики на нее поверхности были выложены в форме веселой рожицы.

Ева хотела было одарить его ледяным взглядом, однако невольно рассмеялась.

— По-твоему, это юмор?

— А разве нет?

— В таком случае давай его съедим. Ой! — Ева сумела-таки одарить Рорка ледяным взглядом, а все потому, что он шлепнул ее по руке, когда она потянулась за пиццей.

— Сначала овощи.

Ледяной взгляд получился сам собой.

— Знаешь, за такое некоторым ого как влетало.

— Не хочешь попробовать? — предложил Рорк, накладывая себе в тарелку овощей.

— Уговорил, хотя бы ради пиццы с улыбочкой. — Ева неохотно положила в рот ложку тушеных овощей. Кстати, очень даже ничего. Если вообще не сказать, что чертовски вкусно. Интересно, какой соус он в них добавил? Слегка обжигает язык, но это не страшно. — Итак, жадность, зависть, чревоугодие. Возможно, похоть, а для некоторых из них и лень. Что еще я не назвала?

— Из семи смертных грехов? Думаю, гнев и гордыню.

— Хорошо, их тоже можно втиснуть в этот список. Но больше всего для нашей группы характерны жадность и зависть. Они потому смертные грехи, что влекут за собой остальные. Они, так сказать, корни.

— Можно сказать и так.

— У тебя они тоже есть — как и у всех людей, но они работают на тебя. Ты не ленив, ты любишь что-то приобретать, потому что это тебе приятно. Это все равно как пустить еще один корень. Это работа — физическая и умственная. Ты думаешь, планируешь, тратишь время. Причем гораздо больше, чем другие в сходной ситуации. Здесь мы имеем дело с похотью.

— Мне казалось, с ней мы имели дело в ванне.

— Похоть к бизнесу. — Ева нацелилась в него вилкой. — Такого типа похоть чувствуется у такого человека, как Уайтстоун. Похоть по отношению к тому, чем он занимается. Страстное желание, проснувшись утром, вновь делать то же самое. Именно так человек идет к успеху.

— Что ж, это действительно талант, предрасположенность к этому делу. Можно чего-то желать, можно к чему-то стремиться, но если нет умений, нет таланта, то никакая похоть в мире не принесет тебе успеха.

— Тоже верно. В случае четырых моих главных подозреваемых их похоть коренится не в том, чем они заняты, а в результатах того, чего достигли другие или чем эти другие заняты сейчас.

— Похоть к наживе, что вновь отсылает нас к алчности.

— Верно. Кстати, признавайся, что это такое?

Рорк посмотрел на ее вилку.

— Вкусно, да?

Поскольку действительно было вкусно, то у Евы не нашлось повода спорить с ним.

— Как бы там ни было, если ты что-то делаешь ради результата или выигрыша, не имея при этом ни похоти, ни таланта, ни уважения к тому, что этот выигрыш порождает, ты будешь вынужден искать способы сделать как можно меньше, а вот выигрыша загрести себе как можно больше.

— То есть спихивая основную работу на других или откровенно мошенничая.

— Другие что-то делают, ломают головы, прилагают усилия. Ты же плюхаешься в большое кожаное кресло и наблюдаешь за тем, как движется дело, время от времени внося в него свой крошечный вклад. Нет, это, конечно, привилегия, но вместе с тем и большой напряг.

— Это мне напоминает ситуацию, когда у людей есть дети. С одной стороны, в них нужно вкладываться, но не настолько, чтобы они сами ничего не делали.

Ева точно знала, что желания и дальше развивать эту тему у нее нет.

— Лучше давай посмотрим на другую сторону проблемы. Семья Альвы Муни, похоже, вложила в нее понятия о трудовой этике и ответственности. Да, в ее жизни был период юношеской бесшабашности, но теперь ей нравится ее работа, и она хочет делать ее хорошо. Портят людей не деньги, а…

— Жадность. В очередной раз.

— В общем-то да.

Ева на минуту задумалась, держа вилку в руке.

— Это подходит к ним всем, за исключением одного — Поупа. Он либо серая мышь, какой кажется, либо чертовски хорошо притворяется. Нужно будет проверить личные счета, тайные счета и недвижимость. У таких обычно все это имеется.

— Я уже начал копать в этом направлении. Теперь же, когда поле поиска существенно сузилось, я сделаю то же самое, но только в отношении твоей четверки.

Ева кивнула, довольная тем, что наконец разделалась с овощным рагу и теперь могла взяться за пиццу.

— Ты знаешь, как обычно думают копы. — Увидев, как Рорк поморщился, она улыбнулась. — И как этих копов можно перехитрить, то есть встать на сторону человека с улицы. Ты хотя и не коп, не раз был мне незаменимым консультантом. К тому же тебя можно назвать одной из самых крупных акул бизнеса. А значит, ты умеешь мыслить соответствующими масштабами. Не скажу, будто я ничего в принципе не понимаю и потому не могу применить к расследованию. Просто мой личный взгляд на то, как следует вести большой бизнес, основан на опыте общения с тобой, а это совсем не то, что мы имеем в данном случае. По крайней мере, на мой ограниченный взгляд.

— Ты расследовала не один десяток случаев в самых разных областях, в которых у тебя не было личного опыта.

— Верно. Но не слишком часто бывает так, что передо мной сидит главный эксперт в нужной мне области и за обе щеки уплетает мою пиццу.

— Разве я сказал, что она вся твоя? — Рорк поднял кусок повыше, дразня Еву, и впился в него зубами. — Кстати, твое заявление тоже попадает в категорию жадности и чревоугодия.

— Убедил. Как бы там ни было, я только и делаю, что перебираю собранные данные, изучаю оттенки и полутона, и меня не оставляет ощущение, будто я упускаю из вида что-то важное. Какой-то нюанс, который бы существенно сузил поиск. Поручаю тебе отыскать мотив — в файлах, в числах, в бухгалтерских книгах, в налоговых декларациях и прочем дерьме. Готова биться об заклад, ты отыщешь массу мелких приписок, подчисток, подтасовок, попыток прошмыгнуть сквозь лазейку в законе, которая, увы, так мала, что нужно смазать кому-то ладонь, чтобы в нее пролезть. В общем, что-то в этом роде.

— Ну, такие вещи мне уже попадались. Правда, не слишком часто, на мой взгляд, чтобы кто-то запаниковал и даже решился на убийство. Подумаешь, какие-то поправки, какие-то пени, проценты или пара штрафов. Имея хорошего адвоката, все это легко списать на неправильное толкование законодательства или обыкновенную ошибку.

— Здесь мне сложнее судить, даже если бы я что-то такое нашла. Ты у меня уже спрашивал, к чьей кандидатуре я склоняюсь. Хотела бы задать тебе тот же вопрос.

Рорк покачал головой и с бокалом в руке откинулся на спинку стула.

— Я не полицейский. Не профессиональный следователь. Более того, я не разговаривал ни с одним из твоих подозреваемых и еще не закончил анализ финансовой отчетности.

Ева взяла с пиццы острый перчик и отправила его в рот.

— Зато у тебя есть чутье. Ты знаешь мир бизнеса, его ключевых игроков так, как мне никогда не узнать. Ты понимаешь этот мир, потому что живешь в нем. В нем ты как рыба в воде. Я лишь спрашиваю у тебя. Будь ты моем месте, на кого из этой четверки ты бы обратил внимание в первую очередь?

Рорк сам удивился собственному нежеланию отвечать на этот вопрос. Он привык наблюдать за тем, как Ева работает, как ищет подход к людям, как собирает улики, выискивает причины, перебирает мотивы. Более того, ему было приятно видеть, как ее ум и инстинкт слаженно ведут охоту на преступника.

— Что, если я окажусь не прав? Если я подтолкну тебя не в том направлении?

— Мне как раз и нужно направление, правильное или неправильное. Потом я сама решу, что мне делать и как. Двигаться мне в этом направлении или нет. Но ты в этом деле эксперт, и я прошу у тебя совета. Мне интересно твое мнение.

— Ну, хорошо. Уговорила. Стерлинг Александер.

— Это почему?

— Действуй методом от противного. — Рорк встал и, как это обычно делала она, принялся расхаживать по комнате. — Юнг-Сакс. Примени к нему в качестве трамплина свой подход семи смертных грехов. В нем больше лени, нежели жадности или похоти. Он бы предпочел вообще ничего не делать. У него есть админ, которая знает о его компании даже больше, чем он сам. Что это такое, как не лень и безразличие? Никто не должен знать о том, что вы делаете, больше вас самих. И если бы ему вдруг понадобилось больше, он бы просто попросил об этом мать. Ему нет резона воровать или мухлевать, как нет и нужного для этого честолюбия. Да и вообще, ума ему тоже недостает.

— Мне он понравился.

— Вот как?

— Да, именно поэтому он мне и понравился. То есть хотя бы поэтому. И это часть проблемы. Потому что все они так или иначе внушали подозрение.

— Это потому, что твой внутренний голос подсказывал тебе, что у всех до единого рыльце в пуху. У каждого есть карман, в котором он хранит свои маленькие грязные тайны.

— Возможно. Юнг-Сакс бахвалится тем, что сидит на наркотиках и ничего не знает о своей работе, хотя и числится начальником. Работа ему нужна лишь для того, чтобы иметь доступ к наркотикам. Готова спорить на что угодно. Под вторым номером с конца у меня идет Байден. Этот из кожи вон лезет, чтобы вас оскорбить, и у меня есть подозрение, граничащее с уверенностью, что он не дурак время от времени запустить лапу в кассу. А вот Поуп, наоборот, готов подставить левую щеку под насмешки и удары своего сводного братца. Но в твоих словах есть резон.

— То есть твой внутренний голос подсказывает тебе, что каждый из них так или иначе запятнал себя?

— Да, в этом-то и вся загвоздка.

Ева тоже поднялась с места и подошла к Рорку, стоявшему рядом с демонстрационной доской.

— Итак, выясняем методом от противного. Продолжай.

— Продолжаю. Как можно что-то подтасовать в отчетности — а здесь дело явно в отчетности, — если не знать, как эта отчетность работает? Юнг-Сакс тупой и некомпетентный. Жадный — да. Но лень перевешивает.

— Хорошо, временно сбросим его со счетов. Берись за следующего.

— Уговорила. Давай поближе посмотрим на Тайлера Байдена. Этот без тормозов. Вспыльчив, не имеет подхода к нижестоящим работникам. Зато настроить их против себя горазд. Имеет идиота в лице Сакса.

— Это точно. Но именно по этой причине ему было бы несложно мошенничать с отчетностью.

— Согласен, но у Сакса, как ни крути, очень даже умная помощница, которая к тому же с ним спит. И если ты наблюдательна, то не могла не заметить, что она влюблена в него. По крайней мере, эмоционально к нему привязана. Такую трудно склонить к тому, чтобы она закрыла глаза на какие-то махинации, когда те — если дело до этого дойдет — могут больно ударить по ее начальнику и любовнику. Да и по ней тоже, поскольку всем тотчас станет известно, что она выполняла за него всю его работу.

— Что ж, тоже верно подмечено. Но…

— Я еще не закончил, — перебил ее Рорк. Похоже, он вошел во вкус. — Он честолюбив, вспыльчив и наверняка отдает себе отчет в том, что многие в их фирме считают, будто он получил свое место исключительно благодаря протекции. И он просто обязан доказать, что это не так. Да, он любит деньги, любит статус, но для полноты счастья ему нужно уважение. Тот, на чьей совести это преступление, должен был привлечь на свою сторону еще нескольких, чтобы провернуть эту свою аферу. Они же уверены, что он не смог бы сделать это на голом месте. Это для него важно.

Ева внимательно следила за ходом мыслей Рорка, хотя и не во всем была с ним согласна.

— Хорошо, — кивнула она, — Временно исключим и его.

— Что касается Поупа… — продолжил свои рассуждения Рорк. — Порой вещи бывают таковы, какими кажутся на первый взгляд. По имеющимся у меня сведениям, он неплохо справляется со своей работой. Он обеспечен, хотя и не выставляет богатство напоказ. Демонстрирует власть и авторитет по отношению к своему сводному брату. Он старше и привык, чтобы к его голосу прислушивались. Он пользуется заслуженной любовью со стороны тех, кто с ним работает, в том числе под его началом, хотя его и считают легковесом. Желай он большего, легко добился бы своего, но он не хочет этого делать. Лично я с трудом представляю его в роли того, кто проворачивает грязные делишки в компании, принадлежащей его собственной матери. Хотя бы потому, что его преданность ей нам известна. Не говоря уже о том, чтобы организовать или поощрить убийство аудитора. Которая, между прочим, тоже мать.

— Убедил. Мне он тоже кажется чистым. Возможно, мы оба ошибаемся и он окажется криминальным гением, но вообще-то я так не думаю. Все время притворяться жлобом, и во имя чего? Нет, это как-то с ним не вяжется.

— Жлобом?

— Да, у меня такое впечатление. Александер презирает его.

— Но в мире бизнеса это ни для кого не секрет.

— Значит, это не секрет вообще, — сделала вывод Ева.

— Верно, это секрет, который плохо хранят.

— О'кей. Значит, нам остаются лишь «почему бы не?». Хотелось бы выслушать тебя.

— Сначала кофе.

— И мне тоже, — выпалила Ева и лишь затем спохватилась. Рорк вопросительно выгнул бровь.

— Я отвечал за ужин, — напомнил он ей.

— Да-да. — Ева схватила грязные тарелки и направилась в кухню готовить кофе.

— Знаешь, — раздался у нее за спиной его голос. — Мы могли бы обзавестись дроидом. Пусть убирает посуду, подает нам кофе.

— С меня хватает Соммерсета.

— Забавно.

— Я тоже так подумала. — Ева засунула тарелки в посудомоечную машину. — Зачем нам дроид, который будет вечно вертеться поблизости? — Сказать по правде, при одном лишь виде дроидов ее пробирали мурашки. — Мне проще такие мелочи сделать самой.

— Согласен. Огромному числу людей, достигших определенного уровня благосостояния, и в голову бы не пришло, что можно самим сделать такие простые вещи, как сварить кофе или убрать со стола. Возможно, беря на себя мелкие домашние дела, человек тем самым оберегает себя от соскальзывания в эти самые семь смертных грехов.

Ева протянула Рорку его кофе, затем взяла свою чашку и встала, прислонившись к столу.

— Ты хочешь сказать, что Александер не загружает посудомоечную машину?

— Я хочу сказать, что он крайне редко — если не сказать, вообще никогда — заглядывает в собственную кухню. Гордыня в некоторых людях столь же сильна, как и жадность. Он же горд своим положением, своим богатством, своим статусом. У него дома пять человек прислуги и в придачу к ним целых три дроида.

— Откуда тебе это известно?

— Главное — задать нужному человеку нужный вопрос, — ответил Рорк. — В отличие от него, у Поупа лишь два человека приходящей прислуги и никаких дроидов. Помимо этого, Александер держит в состоянии постоянной летной готовности двух пилотов, что, согласись, не только выпендреж, но и довольно накладно. Всякий раз встречаясь с дирекцией клиники, он выторговывает для себя разного рода мелочи. Например, особый сорт минеральной воды или же место во главе стола. Его супруга постоянно привозит из Милана в Нью-Йорк своего любимого дизайнера. Я уже не говорю о том, что Александер содержит любовницу.

— Любовницу? — переспросила Ева. — Я не обнаружила никакой любовницы. Где ты ее раскопал?

— В данный момент никакой любовницы лично у меня нет, поскольку моя жена вооружена. А вот у Александера она есть, причем давно. Но это не афишируется.

— Я хотела бы с ней поговорить.

— Если верить тому, что говорят, этой связи уже много лет, и его отец смотрел на это косо. Я бы предположил, эту женщину зовут Ларина Чемберс. Она — вдова и давний друг семьи. У меня пока не было времени проверить эту информацию, — уточнил Рорк. — Так что это лишь слух, и не более. Дело в другом. Что касается любовниц, наш Александер — записной консерватор и большой любитель бить в политический барабан, а также выставлять собственное семейство в качестве образца этих самых консервативных ценностей.

— Не поверю, будто жена пребывает в неведении. Ты ведь сам сказал, что это давняя связь. Так что жена обязана знать. И если вдруг этот роман станет всеобщим достоянием, не думаю, что это легло бы на него большим позором. Да и не слишком отразилось бы на его финансах.

— Хочешь сказать, на финансах компании? Не думаю. Некоторые считают его лицемером, но это скорее личное. Однако гордыня здесь точно присутствует.

Гордыня, подумала Ева. Один из семи смертных грехов.

— Возможно, частично это оплата счетов или подарки любовнице, путешествия — да что угодно. И он вынужден потихоньку запускать лапу в кассу компании? Аудит это тотчас выявил бы.

— Безусловно.

— Но чтобы из-за этого убивать? — Ева покачала головой. — Нет, люди подчас убивают из-за сущих мелочей, но в данном случае вряд ли. Равно как в данном случае нет никакого смысла впутывать в это дело других.

— Согласен. Денег наверняка хватает, чтобы поделиться со многими, и я спрашиваю себя: может, это сделано с расчетом на будущее? Или, по крайней мере, так задумывалось. Еще до убийства риск слишком велик, и если человек на него идет, то только ради еще большей выгоды.

— Что вновь возвращает нас к бухгалтерским книгам и аудиту. Хорошо. Ты сосредоточишь усилия на Александере и Поупе, вдруг что-то откопаешь по ним обоим? Тем более что ты и так собирался это сделать.

— Верно, собирался, — улыбнулся Рорк. — Остальное я оставляю тебе.

— Ты отлично проанализировал состояние дел.

— Я польщен, лейтенант. И если окажусь прав, меня ждет повышение.

— Если ты окажешься прав, ужин готовить буду я и убирать тарелки тоже. Кстати, это будет не пицца, — добавила она, поймав на себе его скептический взгляд.

— Согласен. Как там твое плечо?

— Больновато, но терпеть можно, — призналась Ева.

Рорк шагнул к ней, легонько прикоснулся к плечу губами, после чего привлек ее к себе и с минуту держал в объятьях.

— Я тоже в этой жизни успел поворовать. Частично, чтобы выжить. Частично забавы ради.

Можно подумать, ей это неизвестно!

— Скажи, сколько ты убил ни в чем не повинных матерей? Скольких детей оставил сиротами?

— Пока ни одного. — Рорк крепче прижал ее к себе. — Я не намерен извиняться ни за воровство, ни за обман, ни за что из того, что я был вынужден делать в те годы. Потому что вот он я, здесь, рядом с тобой, а все остальное мне просто неинтересно.

— А как же оказаться голым на тропическом острове?

— Ну, раз ты подняла эту тему…

Ева улыбнулась, и он вновь коснулся ее губ.

— Но нет, это мне тоже неинтересно. Главное — быть с тобой, здесь и сейчас.

— Потому что здесь хорошо.

— А про тропический остров подумаем после праздников, которые уже почти на носу.

— Я про праздники вообще пока не думала. — При этой мысли Ева слегка запаниковала. — Я даже не хочу думать про эту премьеру, о которой все только и говорят.

— Ничего, придумаем что-нибудь веселое. Главное, не наживи себе новых синяков и ушибов. Или ты забыла, что любишь открытые платья?

— Вот видишь? Очередная головная боль. Ладно, пойду искать любовницу.

— А я — корпоративные махинации. Вот видишь, нам с тобой уже весело.

Ева налила себе еще кофе, а так как Рорк уселся за ее рабочий стол, она заняла дополнительное рабочее место. При этом она отметила, что в какой-то момент к ним пожаловал Галахед и теперь этакой жирной тушкой растянулся на ее любимом кресле. Рорк постарался придать рабочему кабинету Евы сходство с ее старой квартирой, ее привычной средой обитания. Сейчас, когда они были здесь вдвоем, остальной дом, прекрасный, просторный дом, стоял пустым и притихшим.

Нет, подумала Ева, если ей где-то хорошо, то только здесь. Здесь и сейчас.

Сначала она набросала сухие факты, пробежала по ним глазами, сопоставила так и эдак, после чего перебросила их Пибоди. Ознакомившись с тем, что прислала ей помощница, она какое-то время сидела, забросив ноги на стол, и, глядя на доску, размышляла о том, что поведал ей Рорк.

Юнг-Сакс слишком ленив. Байден слишком горд. Поуп слишком скромен и, возможно, слишком честен.

Сосредоточимся на Стерлинге Александере.

Возможно, подумала Ева. Но не более того. Однако если это так, то высока вероятность того, что к этому могут быть причастны Джейк Ингерсол и Чаз Парзарри. Чуть меньшая вероятность, хотя и ее нельзя сбрасывать со счетов, — это Роберт Ньютон, играющий в рискованные игры с одним из клиентов своего делового партнера.

Ева не могла дождаться момента, когда наконец сможет поговорить один на один с Парзарри. Она возлагала на этот разговор большие надежды. Нужно поддать ему как следует, решила она. Пока он не пришел в себя после серьезной аварии.

Может, стоит попробовать убедить его, что это никакой не несчастный случай, хотя рапорт о нем она изучила вдоль и поперек. Троица пьяных выпускников колледжа, решивших отпраздновать небольшой куш в казино, врезались прямиком в такси, в котором ехали Арнольд и Парзарри, кстати, также из казино, назад к себе в отель.

Все попавшие в аварию провели какое-то время на больничной койке. Ева так и не нашла ничего подозрительного ни по одному из юных пьяных идиотов, что заставило бы ее сделать вывод, будто их наняли для того, чтобы переломать кости парочке аудиторов и себе самим.

Всего лишь авария, роковая черная карта, вытащенная судьбой. И несчастной женщины больше нет в живых.

Да, подумала Ева, почему бы этим не воспользоваться, чтобы расколоть Парзарри?

А пока следует присмотреться к любовнице Александера.

Первое, что ей бросилось в глаза в отношении Ларины Чемберс, — ее возраст. Пятьдесят семь лет. Это вам не сопливка-«золотоискательница». Кроме того, отметила про себя Ева, двадцать два года назад Чемберс и ее ныне покойный супруг открыли ресторанчик, который в последующее десятилетие превратился в процветающую цепь заведений общественного питания. Это автоматически выводило ее из разряда потенциальных охотниц за денежными мешками. Более того, в возрасте восемнадцати лет она получила стипендию на курс обучения в Гарварде, а в двадцать пять защитила магистерскую диссертацию. Нет, безмозглым дурочкам такое не под силу.

Затем профессиональная подозрительность подтолкнула Еву в другом направлении. Интересно, а при каких обстоятельствах умер муж Ларины? Увы, Ева тотчас была вынуждена оказаться от версии убийства. Нил Чемберс погиб во время сильного шторма у берегов Австралии, когда его парусник накренился и зачерпнул бортом воду. В тот момент вдова находилась в Нью-Йорке, помогая матери встать на ноги после небольшой операции. Расследование этого несчастного случая, повлекшего за собой смерть как самого Чемберса, так и еще четверых человек, команды и пассажиров, было проведено со всей тщательностью. Ева так и не смогла обнаружить никаких упущений, а самое главное, определить мотив.

Сколько она ни продолжала зондировать, прощупывать, ковыряться, копать, ей не удалось отыскать никаких свидетельств того, что Ларина Чемберс находится на чьем-то содержании. Ей в этом не было никакой необходимости. Зато Ева откопала немало свидетельств того, что Ларина и Александер связаны между собой, и в течение девяти лет, прошедших с момента гибели ее мужа, между ними, по всей видимости, вновь вспыхнула старая любовь, которая едва тлела предыдущие двадцать лет.

О чем тоже было бы неплохо поговорить, решила Ева, делая очередные заметки.

Александер, Ингерсол и Парзарри, в очередной раз задумалась она, после чего взялась методично за изучение жизненного пути каждого.

Глава 14

Он явно на что-то такое набрел. Казалось, еще немного, и оно щелкнет и приоткроется, как замок под отмычкой.

Он уже сумел обнаружить три офшорных банковских счета Александера. Один — абсолютно законный, хотя и слегка сомнительный с этической точки зрения.

В отличие от Евы, Рорк не нашел в этом ничего предосудительного. Наверно, у них просто разный порог чувствительности. Но даже будь этот счет незаконным, Рорк не узрел бы в этом особой проблемы. В худшем случае финансовому менеджеру грозил бы небольшой штраф, но, скорее всего, дело ограничилось бы небольшим скандалом и выговором.

В конечном итоге это позволило бы этому самому финансовому менеджеру привлечь новых клиентов.

Настораживало другое: с какой подозрительной легкостью он обнаружил эти счета. Тем более что они принадлежали тому, кто отлично знал, что, куда и как можно надежно запрятать. Что, в свою очередь, навело Рорка на мысль о том, что наверняка имеются и другие, не столь доступные постороннему взору и не столь законные.

Ничего, я их найду, подумал Рорк. У людей есть склонности, привычки и ритмы. Обнаружишь их, можно разматывать ниточку дальше.

И все же Рорк не сомневался, что за этим явно кроется нечто большее.

Он хорошо помнил это ощущение. Так бывает всегда, когда смотришь на что-то и ловишь себя на том, что видишь больше, чем ожидал увидеть. В такие мгновения кончики пальцев как будто становятся горячими и начинают пульсировать энергией.

Это почти что мистическое возбуждение, какое может ощутить и опознать лишь тот, кто сам когда-то воровал.

Впрочем, для него это уже в прошлом. Сейчас он испытывает это возбуждение в совершенно иные моменты: а именно раскапывая для своего любимого копа чужие тайны, чужие секреты.

Стоило ему подумать о ней, как он машинально посмотрел в ее сторону. Да, подумал он, Ева сейчас вырубится. Сама она еще этого не знает, а вот ему со стороны отлично видно. Плечи опущены, взгляд слегка рассеянный. Оставь ее одну, и она бы даже не заметила, как ее голова упала бы на письменный стол.

Рорк взглянул на часы. Почти половина первого. Что ж, неудивительно.

Он еще не успел отвести от нее взгляд, как его в ногу боднул кот.

— Да-да, дружище, сам вижу. Нам всем троим пора в постель.

Если же учесть полученные травмы, постель в первую очередь требовалась Еве — выспаться, восстановить силы. Рорк дал компьютеру задание самостоятельно выполнить оставшуюся часть работы, сохранил на диске полученные данные и, встав из-за стола, подошел к Еве.

— Пора закругляться.

— Ты о чем? Я тут только что внимательнее присмотрелась к Ингерсолу, — Ева запустила пальцы в волосы и помассировала голову, это могло ей помочь собраться с мыслями. — От Ньютона здесь никакого толку, хотя, по идее, ему ничто не мешало влезть в клиентскую базу Ингерсола. То есть это был бы очень ловкий ход. С другой стороны, на этом легко попасться, и тогда, как говорится, пеняй на себя.

— Такие люди, как правило, никогда не верят, что могут попасться.

— А они и не попадаются. Как правило. Ты как-то раз сказал, что неплохо бы взглянуть на страховку. У Ингерсола она внушительная и покрывает произведения искусства. Причем на сумму, далеко превосходящую их заявленную стоимость.

— Что может означать, что вначале он нарочно занизил их стоимость, чтобы не давать пищу для разговоров — мол, откуда у него такие бешеные деньги. Или же он предъявит претензию и обдерет страховую компанию как липку.

— Я пока не вижу никаких претензий, однако…

— Можешь повнимательнее посмотреть завтра, а пока в постель.

— Но ведь еще не поздно, — запротестовала Ева и посмотрела на часы. — Ты прав, вообще-то действительно поздно.

— Значит, завтра. — Рорк привлек жену к себе и моментально почувствовал, как ее тело напряглось. — Ты уже валишься с ног от усталости.

— Нет, просто немного затекла спина.

Впрочем, Ева не стала спорить, когда Рорк наклонился к ее компьютеру и вручную сохранил данные.

— Мне еще нужно дернуть за пару ниточек, — сказал он Еве, выводя ее из кабинета. — И тогда завтра я буду во всеоружии.

— Что еще за ниточки?

— Несколько глубоко запрятанных счетов: два совершенно законных, третий — довольно сомнительный. Еще кое-какие сделки, к которым стоит присмотреться внимательнее. Если он действительно запустил лапу в корпоративный карман, ему пришлось заметать следы. Предполагаю завтра откопать пару-тройку интересных вещей, до которых у него еще не дошли руки. Так, например, он перечисляет дорожные и накладные расходы, причем посещенные им места либо связаны с игорным бизнесом, либо имеют щедрые налоговые льготы.

— Чем не способ отмывания денег?

— Верно, причем способ, проверенный временем, — отозвался Рорк, когда они вошли в спальню.

Пока Ева раздевалась, Рорк принес медицинский гель.

— С ним ты скорее уснешь, — пояснил он, прежде чем Ева успела что-то возразить. — А еще примешь блокатор. Вот увидишь, хороший сон вновь поставит тебя на ноги, и можешь снова спокойно ловить своих преступников. Первым делом хотел бы взглянуть на твою попку.

Ева дурашливо закатила глаза, однако повернулась к нему спиной.

— Африка пока на месте, правда, очертания уже не такие четкие.

— Черт, мы разрушаем черный континент.

Рорк рассмеялся, осторожно наложил слой геля на больное плечо и легонько похлопал по «Африке».

— Надеюсь, что к утру материк подвергнется еще большей эрозии.

— С Африкой или без, но утром я займусь этим Парзарри, — с такими словами Ева скользнула в постель. — Эти счета, что ты обнаружил, от них можно отталкиваться. Да и Ларина Чемберс вовсе не любовница в привычном смысле слова, — добавила она, когда Рорк лег рядом. — Она сама себе хозяйка, хотя они, безусловно, как-то связаны, в этом не приходится сомневаться. Но она отнюдь не содержанка, боже упаси. Не знаю, смогу ли я работать с ее персоной. Надо будет хорошенько подумать.

Голос Евы звучал сонно. Рорк принялся легонько поглаживать ей спину, помогая уснуть.

— Жена наверняка в курсе. Невозможно столько лет состоять в близких отношениях с другой женщиной, чтобы жена не заметила этого. Если только она не круглая дура. Лично я — нет.

Рорк улыбнулся и продолжил массировать ей спину.

— Хорошо, я это учту на тот случай, если вдруг решу завести долгосрочные отношения.

— Давай-давай. Только заранее предупреждаю: твое тело никто не найдет, — прошептала Ева, прежде чем ее сморил сон.

Рорк улыбнулся и, согретый столь страстным признанием в любви, вскоре уснул.

* * *

Когда Ева проснулась, Рорк уже был на своем обычном месте, то есть за компьютером. При этом он уже успел одеться, а по экрану плыли колонки каких-то цифр.

Ева осторожно присела в кровати. Как и следовало ожидать, тело слегка ныло, однако никакой резкой боли не было. Спасибо и на том.

— Как дела? — спросил ее Рорк.

— В принципе, сносно, — ответила Ева и покрутила плечом. Ничего не хрустнуло, было лишь немного больно. Горячий душ, решила она, и все пройдет.

Рорк, как и накануне вечером, поводил пальцем, и, как и накануне, Ева закатила глаза.

— Сегодня больше похоже на Южную Америку, — сказал он. — Прогресс налицо.

Зато ему совершенно не понравился пожелтевший синяк у нее на груди.

— Только попадись мне этот мерзавец в руки, клянусь, у него на заднице появится целый континент.

— Пусть это будет Азия, — предложил Рорк. — Она самая большая.

— А что? Чем не идея? Азия на всю задницу. Это я могу.

Рорк подумал, что для начала преступника неплохо бы скрутить в бараний рог, но не стал говорить этого вслух.

Ева обернулась, чтобы взглянуть на свой зад в зеркале. Лучше, гораздо лучше.

— Мне приснились летающие младенцы. Правда, всех их не переловишь.

— Печально…

— Еще как. Они падали на землю, и бац! — Ева всплеснула руками. — Из них фонтаном вылетало все, что у них внутри.

— Ева, после твоих рассказов я не смогу завтракать.

— Нет, не кишки и не кровь. Скорее это были странные крошечные игрушки и блестящие леденцы. Как будто это были не младенцы, а киндер-сюрпризы, которые надо вскрыть, чтобы узнать, что там внутри.

Рорк опустил планшет и пристально посмотрел на Еву.

— Какое, однако, у тебя богатое воображение!

— Кстати, жертва там тоже была. Сидела на скамейке и без конца повторяла «два плюс два четыре», «два плюс два четыре». То есть считала она правильно, но зачем это повторять раз за разом? И производить подсчеты на каком-то допотопном счетном устройстве.

— На счетах?

— А что это такое? А-а-а, поняла…

Стоя голая перед зеркалом, со взъерошенными волосами и холодным компрессом на плече, Ева поводила рукой взад-вперед.

— Нет, это был, как его там, — с этими словами она потыкала в воздухе указательным пальцем, после чего покрутила невидимую ручку.

— Арифмометр, — подсказал Рорк.

— Точно. В общем, я пытаюсь поймать всех этих летающих младенцев, а она знай себе накручивает ручку и производит элементарные действия. Чем жутко меня отвлекает. Из-за нее я даже нескольких не поймала. В общем, полная бредятина.

Это точно, мысленно согласился с ней Рорк, когда Ева направилась в ванную, но все-таки это лучше, чем кошмар.

Он встал, достал новый медицинский пакет, массажер и запрограммировал в автомате кофе. Затем, пару секунд подумав, добавил к нему омлет с сыром и шпинатом. Если сыра будет много, Ева не станет жаловаться по поводу шпината. Ей же сейчас как нельзя нужны и белки, и железо.

Вскоре она вышла из ванной, завернутая в полотенце. К этому моменту у него уже были готовы и еда, и медицинские принадлежности. Ева с подозрением посмотрела и на то, и на другое.

— Что там в омлете?

— Ешь, и узнаешь сама. Я запрограммировал кухонный автомат наобум. Так что мне самому интересно.

— И все же, что в этом омлете?

— Я сказал. Ешь, и сама узнаешь.

Ева села за стол, но сначала отхлебнула кофе.

— Скажи, два плюс два — четыре?

— Только не в данном случае. У нас имеется платеж в сумме более двухсот тысяч долларов в адрес некой CИО. Поиск выдает нам массу самых разных компаний и организаций, в том числе порносайт, название которого расшифровывается «Спутник интенсивного оргазма». Там торгуют разными секс-принадлежностями вроде эротических игрушек, фильмов, белья. Кроме того, там имеется большой выбор лицензированных партнеров, которых при желании можно заказать на дом. Ну, и все такое прочее.

Секс всегда идет на ура, подумала Ева.

— Вряд ли Александер перевел две сотни штук какому-то порносайту.

— Пожалуй, соглашусь. Я скорее склоняюсь к другому варианту, а именно к фирме «Служба инвестиционных операций». Зарегистрирована она в Майами, но работает по всей стране. Занимаются они операциями с недвижимостью, главным образом с коммерческой, но работают и с жилым фондом. Как с готовым, так и в стадии строительства.

— А разве это не то, чем Александер и Поуп занимаются сами?

— Верно. Потому и странно. Нет, противозаконного здесь ничего нет, но тем не менее настораживает, что они под видом текущих расходов платят шестизначную сумму другой компании. Если внимательно присмотреться, то можно заметить, что эта самая СИО связана с другой фирмой «Эксклюзивная недвижимость». Она зарегистрирована на Каймановых островах, но работает по всему миру. Если верить их сайту, они сотрудничают в первую очередь с инвесторами, ищущими эксклюзивную недвижимость, как с индивидуалами, так и с группами лиц. Одна из предлагаемых ими услуг состоит в сопоставлении списков клиентов со списками недвижимости с целью подбора оптимальных вариантов.

— Прямо как на сайте знакомств.

Рорк расплылся в улыбке.

— Да, похоже. Так, у них на сайте выставлены образцы недвижимости и отзывы довольных клиентов. Для принятия конкретных решений они рекомендуют связываться с ними лично. И, разумеется, обещают вложение средств клиента в эксклюзивную недвижимость.

— И ты унюхал здесь надувательство?

— Да, им просто разит за многие мили. Мой нос меня не подводит. Здесь явно что-то нечисто.

Ева подумала, что и ее нос тоже не подводит, но хотелось бы внести ясность.

— Но как?

— Главная фишка в том, чтобы заманить денежного клиента, после чего изобразить бурную деятельность, чтобы расколоть его на новые суммы. Думаю, что части земельных участков не существует в природе либо их стоимость существенно завышена благодаря платежам, которые наверняка делаются в адрес подставных лиц, участвующих в этой схеме.

— Но как им все это сходит с рук? Если они обманывают клиентов, почему никто из них не закатил скандал?

— Скорее всего, они работают с небольшими суммами в долларах, чтобы не попасть на радар Комиссии по финансовой безопасности или ее планетарного аналога. Размещают средства на разных счетах, опять-таки стараясь лишний раз не засвечиваться. Проверни аферу, ликвидируй фирму, прикармань деньги, отмой их при необходимости, затем начни бизнес в новом месте. Под другим именем, под другим профилем, в другом месте. Классическая схема. Простейший ее вариант.

— Понятно, — отозвалась Ева, и ей действительно было понятно. — У Александера внушительная доля, можно сказать, слоновья…

— Обычно говорят львиная, как тебе, надеюсь, известно.

— Слон размером больше льва, значит, ему положена самая большая.

— С тобой не поспоришь.

— Вот видишь? Значит, он — слон, которому необходимо отмыть свои деньги, после чего запрятать их подальше от посторонних глаз.

— У него есть куда более простая схема отмывания денег с помощью недвижимости. Проверните покупку дома или участка ниже рыночной стоимости, а разницу возместите продавцу наличными. Ему это тоже выгодно. Экономия на налогах. После чего спустя несколько месяцев продайте покупку и получите прибыль на законных основаниях. Теперь ваши деньги чисты, как слеза младенца.

— Для него провернуть такую аферу пара пустяков.

— Верно. Но есть и масса других способов, более изощренных, а самое главное, куда более выгодных. Например, можно учредить кредитную компанию, что, собственно, я и намерен выяснить. Клиент берет ссуду для приобретения недвижимости. Затем вы слегка мухлюете с суммой, делаете на ней небольшой «навар». Сама недвижимость при ее официальной оценке оказывается куда дешевле заявленной стоимости и суммы полученной ссуды. Если не играть по-крупному, пару тысяч здесь, пару тысяч там, налоговая служба ничего не заметит, и можно потихоньку обналичивать деньги. Отмойте их, и они будут чисты. Если же ваш клиент вдруг перестает возвращать ссуду, так как увяз в платежах, вам возвращаются не только деньги, но и земля.

Ева ела и внимательно слушала Рорка.

— Как-то это слишком мудрено. К чему такие сложности? Не проще ли сделать деньги совершенно законным образом?

— Законным неинтересно. Не тот кайф. К тому же прибавь сюда жадность. Подумать только, вы обвели вокруг пальца самих налоговиков! Плюс удовольствие, какое получают многие, обманув соседа.

— Куй железо, пока горячо. Этот принцип обычно действует для мошенников и для лохов.

— И что самое главное, недостатка в лохах никогда нет, — заметил Рорк. — Подозреваю, что клиентура представлена обеими категориями. Наивный новичок-инвестор, с одной стороны, и аферист, уверенный в своей способности облапошить другого афериста, — с другой.

— Тебе случалось проворачивать такого рода аферы?

— Обожаю запах свежевыстиранных денег, лейтенант, — пошутил Рорк, отпивая кофе. — В отличие от афер с недвижимостью. Наверно, когда-то проворачивал. — Рорк задумался. — Мне нравится сам процесс, тем более что у меня это отлично получается. Да, я люблю воровать. В этом, конечно, нелегко признаться, тем более копу, но что поделать, если у меня есть такая слабость и даже талант. Сначала я воровал для того, чтобы выжить, но со временем вошел во вкус. Но проворачивать аферы? Нет, это не мое.

Рорк наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Но больше всего я люблю, когда мои таланты работают на тебя. Что я сегодня и сделаю. У меня, конечно, есть свои дела, но, думаю, их можно будет сделать и из дома. А потом посмотрим, что там у нас со всем этим «два плюс два равно четыре».

— А я хочу попробовать расколоть Парзарри. Он еще не пришел в себя, чем я и воспользуюсь, чтобы слегка надавить на него.

— У тебя достаточно оснований привлечь Александера к ответственности за мошенничество. После всего того, что я тебе рассказал.

— Возможно, но я бы не хотела арестовывать его за мошенничество. Я хочу его взять за убийство. Вернее, их всех. Заговор с целью убийства, заказное убийство. Если я сразу повешу на них мошенничество, он в два счета найдет себе «крышу» и спустит на меня федералов. Им же будет наплевать на Марту Дикенсон. Для них куда важнее разоблачить крупномасштабную аферу с недвижимостью, уклонением от налогов и отмыванием денег. Пусть лучше он думает, будто темные делишки сойдут ему с рук, зато пусть трясется из-за того, что расследованием дела занимаюсь я.

— Он может еще раз попробовать устранить тебя.

— Может. Думаю, недомыслия ему хватит. Но у меня есть мой магический плащ. Так что не бери в голову, — добавила Ева, зная, что Рорк опасается за нее. — Если он не смог устранить меня раньше, когда я, скажу честно, этого не ожидала, то теперь я начеку. Наемный убийца должен кем-то числиться у него. Не думаю, что он настолько глуп, чтобы пользоваться услугами наемных головорезов из конторы типа «Закажи друга».

— Верно, их товар с душком.

— Я не сумела найти этого типа в списке работников фирмы, но он точно должен в нем быть. Ладно, передам это тело Фини, пусть проведет компьютерное опознание. По моим прикидкам, это или бывший коп, или военный. Рано или поздно это выяснится. А пока наша первейшая цель — аудитор.

С этими словами Ева встала, чтобы одеться.

— Если я нарою что-то новое по твоим подопечным или по своим, я приеду к тебе в управление и доложу, — предложил Рорк.

— Отлично. Но предварительно позвони мне, вдруг меня там не будет. Уеду по делам в город.

— Хорошо, я тебя разыщу.

Ева нацепила кобуру и натянула поверх нее куртку. Рорк тем временем продолжал с планшетом лежать на диване, а у его ног нахально развалился кот.

Если его не знать, подумала Ева, глядя на мужа, то можно подумать, что перед вами лентяй, которому некуда торопиться и который любит валяться на диване. С другой стороны, ведь именно так он и привык делать все свои дела.

— Это ты так работаешь?

— Да, в течение последующих двадцати минут. — Рорк оторвал глаза от планшета, улыбнулся и поманил ее пальцем.

Ева нагнулась, ожидая, что он ее поцелует.

— Я хотел тебе сказать, что после премьеры нас ждет вечеринка. Я уже заказал ресторан.

Ева подозрительно сощурилась.

— Ты нарочно тянул время, чтобы сказать мне это тогда, когда я буду стоять на пороге и не смогу тебе возразить.

— Согласись, твои слова — лишь очередное свидетельство того, как хорошо мы понимаем друг друга.

— Ты получишь у меня свидетельство, — пробормотала Ева и шагнула за дверь.

— Не забудь про взрывающихся младенцев! — крикнул ей вслед Рорк и в ответ услышал ее смех.

* * *

Чаз Парзарри чувствовал себя превосходно. Да и как не чувствовать, если тебя доставили частным шаттлом за счет страховой компании. Более того, весь полет он провел в состоянии блаженства — спасибо медикаментам, которые накачивала в него приставленная к нему сиделка.

Ему было сказано, что он проведет в постели еще пару недель, после чего еще пара недель уйдет на восстановительное лечение. В принципе, он не имел ничего против. Лишь бы его и дальше накачивали обезболивающими.

Потому что работа не ждет. Работать же он может и с больничной койки, иначе зачем ему выделена отдельная палата люкс, кстати, тоже целиком и полностью за счет страховой компании. Аудит займет не так уж и много времени, а согласившись его провести, он заработал дополнительные очки в глазах своего начальства и Александера.

Дорожная авария — тем более сейчас, когда ему уже не больно при малейшем движении — в некотором смысле сыграла ему на руку. Он получил внушительную компенсацию, оплачиваемый дополнительный отпуск, плюс массу сочувствия и внимания. Сказать по правде, кое-какие суммы оказались очень даже кстати. Например, компенсация. Теперь ему ничто не мешает отойти от дел, поселиться где-нибудь на Гавайях и наслаждаться жизнью, как он и намеревался сделать где-то через десяток лет.

Когда он только-только пришел в себя, ему стало страшно. До жути. До потери пульса. Он боялся, что умрет или же снимки покажут необратимые изменения в мозге. Впрочем, этого он вскоре бояться перестал. Почти. Но в нем остался жить страх перед аудитом. До начала конференции он едва приступил к нему.

Что и говорить, он слегка затянул с этим делом, но, с другой стороны, куда ему было торопиться? Времени у него было вагон. А еще у него уже имелись заготовки, в которые оставалось лишь внести нужные цифры, а также чистые ежемесячные отчеты, которые он хранил в запароленных файлах на домашнем компьютере.

Так что ему потребуется лишь пара дней на сверку и анализ, после чего — бум! Все готово, все в ажуре, а на его официальный счет в банке капнет солидная сумма. Впрочем, долго она там не залежится, он сразу же переведет ее на другой счет — анонимный, не подлежащий обложению никакими налогами. Где-нибудь в швейцарском банке.

Пока все идет прекрасно, сказал он себе. Еще пара деньков — и все будет готово, и главное, задолго до окончательного срока.

Связаться с Александером ему не удалось. Пока ему не разрешали пользоваться телефоном. С другой стороны, до вчерашнего дня он едва мог пошевелить языком. Ничего, как только окажется в палате, он что-нибудь придумает по этому поводу.

К нему, ковыляя, подошел Джим Арнольд.

— Как дела, партнер?

— Летим, дружище.

Джим сел, неловко вытянув загипсованную ногу, и слегка поморщился.

— А я вот не могу дождаться, когда вернусь домой. Врач еще в Вегасе сказал, что меня могут отпустить, как только закончат обследование. Если и продержат, то самое большее день-другой. А потом — домой. Ты уж извини, что мне повезло больше, чем тебе.

— Это да. — Парзарри нахмурился, хотя лично он не имел ничего против того, чтобы провести еще несколько дней в больнице. Все-таки приятно, когда вокруг вас суетятся, приносят еду, интересуются состоянием здоровья. — Боюсь, мое везение осталось в Вегасе, за карточным столом.

— Да, там удача шла тебе в руки! Кстати, я, собственно, хотел сказать тебе, что Слай прислал мне текстовое сообщение. Мол, он встретит нас у входа в клинику. Я ответил ему, что в этом нет необходимости, но он написал в ответ, что хотел бы увидеть нас своими глазами. В этом весь Слай. Через пару минут мы пойдем на посадку. О, что я вижу? Меня уже ждет моя жена! Но, если хочешь, я поеду в больницу вместе с тобой.

— Забудь. Поезжай с женой. Ты и так потерял из-за меня лишний день, пока врачи не разрешали мне перелет.

— Друзей в беде не бросают. Как-никак мы ведь вместе прошли войну, дружище.

— Это точно. — Парзарри поднял руку, чтобы шлепнуть партнера по ладони.

Лежа на каталке, он то выныривал из забытья, то снова погружался в него. Шаттл тем временем совершил посадку.

«Слава богу, я снова в Нью-Йорке, — мысленно воскликнул Парзарри. — Интересно, когда я поселюсь в бунгало с видом на океан, будет ли мне недоставать этого города?»

Вряд ли.

Может даже, он купит какой-нибудь бар рядом с пляжем, наймет менеджера, чтобы самому не забивать себе голову. Это же так круто — быть владельцем бара! Он станет зависать там, наблюдать за тем, как полуобнаженные красотки потягивают у стойки коктейли.

Может даже, он займется серфингом.

Улыбаясь своим мыслям, он продолжал парить в полузабытьи, пока его выкатывали из шаттла. Внезапно он ощутил холод. Пронизывающий холод. Чтоб спрятаться от него, он закрыл глаза и представил себя на золотистом песке под горячими лучами солнца. Где-то поблизости рокотал прибой, а лицо овевал морской ветерок.

— Я тут, прямо за тобой, Чаз, — раздался рядом с ним голос Джима.

Парзарри на миг приоткрыл глаза и показал ему большой палец. В следующий миг бледное лицо его партнера озарилось улыбкой.

— Привет, дорогая!

Ковыляя на загипсованной ноге, партнер устремился в объятия супруги.

— Голубки снова вместе, — пробормотал Парзарри, чувствуя, как его закатывают в карету «Скорой помощи». Здесь снова стало тепло, и он блаженно вздохнул. Затем он услышал голоса. Приставленная к нему во время полета сиделка отчитывалась перед медиком. Рядом без умолку трещала жена Джима. Сам Джим довольно посмеивался.

Затем карета «Скорой помощи» слегка накренилась — это в нее сел сопровождающий медик и захлопнул двойные двери. Заурчал мотор, и они тронулись с места.

— Только не забудьте про обезболивающее, — улыбнулся Парзарри, глядя в потолок, и снова представил себе загорелых красоток в бикини у стойки бара. Представил капельки морской воды на их коже. Ему было тепло, но тело было тяжелым, как будто налитое свинцом. Он с трудом повернул голову, а затем почувствовал на запястьях ремни.

— Это еще зачем?

— Чтобы вы оставались там, где находитесь.

Озадаченный, Парзарри вновь повернул голову и посмотрел в знакомое лицо.

— Эй, что вы делаете? Или это вам тоже велел ваш босс?

— Он самый.

— Какая забота, однако.

— Он хочет знать, вы разговаривали с кем-нибудь или нет?

— То есть?

Человек потянулся и перекрыл клапан капельницы.

— Мистер Александер хочет знать, разговаривали вы с кем-нибудь по поводу аудита или нет?

— Господи, да я же половину времени провел в коме! Меня постоянно осматривали, щупали, засовывали в томограф. С кем я мог разговаривать? Мне нужны болеутоляющие, без них я не выдержу.

— Мистер Александер спрашивает, есть ли у вас при себе какие-то документы или файлы?

— Разумеется, есть. Я ведь бухгалтер. У меня есть все для того, чтобы закончить аудит. Я сделаю это прямо в больнице, как только меня положат в отдельную палату и я получу обратно свой ноутбук. Он может послать за ним Джейка. Он знает, что мне нужно.

— Мистер Александер спрашивает, если у вас какие-то документы, файлы или информация, касающиеся его бизнеса за пределами Нью-Йорка?

— В чем дело? Немедленно включите капельницу, слышите? Включите немедленно, кому говорят!

В следующую секунду по его заживающим ребрам прошелся тяжелый кулак, и Чазу показалось, что от боли он вот-вот потеряет сознание. Он втянул в себя воздух, чтобы закричать, но водитель включил сирену, и крик Чаза, если это был крик, утонул в ее вое.

— Отвечай на вопросы! У тебя есть какие-то документы, файлы или информация, касающиеся его бизнеса за пределами Нью-Йорка?

— Нет! О господи! С какой стати им у меня быть? Я лишь делаю то, что мне поручено, вот и все.

— Мистер Александер говорит, что больше в тебе не нуждается.

После этих слов на лицо Парзарри легла огромная ладонь, и чужие пальцы зажали ему нос. Сирена продолжала завывать, «мигалка» — отбрасывать сполохи света. Несчастное тело Парзарри напряглось от нехватки воздуха и безумной боли. Глаза, как у испуганной лошади, вылезли на лоб.

Затем в белках его глаз лопнули кровеносные сосуды — казалось, будто по щекам текут кровавые слезы. Его пальцы царапали каталку, и кожаные ремни больно врезались ему в запястья.

Мочевой пузырь не выдержал и опорожнился сам. Налитые кровью глаза закатились и застыли.

И тогда огромный мужчина убрал руку от его лица и стукнул кулаком по потолку салона. Водитель отключил сирену и «мигалку» и съехал с дороги. Затем оба вышли. Высокий громила взял «дипломат», который Парзарри брал с собой в Вегас, и, забросив его в багажник поджидавшей машины, сам сел на пассажирское сиденье.

Как приятно, подумал он, оказаться в просторном, шикарном авто, да еще и с водителем. Сразу ощущаешь себя человеком. Теперь, когда это было сделано — причем дважды, — он, похоже, вошел во вкус убийства.

* * *

Ева, как ей и было сказано, стояла рядом со входом, к которому подъезжали кареты «Скорой помощи». Согласно ее данным, Парзарри должны были доставить сюда врачи, тогда как Арнольда, как ходячего, привезет в больницу на личной машине жена.

— И как ты намерена с ним работать? — поинтересовалась Пибоди.

— Для начала просто хочу взглянуть на него своими глазами, посмотреть, в каком он состоянии. Пусть он сначала обоснуется в своей палате. Там мы с ним и поговорим. Прежде всего есть смысл зачитать ему его права, не столько, чтобы обезопасить нас, а чтобы припугнуть его самого. Ты же сделай серьезное лицо.

— «Хороший коп» не нужен?

— Думаю, что нет.

Пибоди слегка покачалась на каблуках своих розовых ковбойских сапожек.

— Жаль.

— Надо будет поговорить и с Арнольдом. Его можно будет отвести в сторонку, пока все будут суетиться вокруг Парзарри.

Ева умолкла, увидев рядом с собой Сильвестра Гиббонса.

— Лейтенант Даллас, детектив Пибоди. Вот уж не ожидал увидеть вас здесь так быстро.

— Нам нужно поговорить с двумя вашими оставшимися работниками.

— Разумеется. Какие могут быть вопросы? — Гиббонс шумно вздохнул и вытер ладонью лицо. — Вы разрешите мне провести пару минут с Чазом? Джим знает про Марту. Я просил его ничего не говорить Чазу. Бедняга, ему сейчас и без того не позавидуешь. Так что лишний раз его лучше не беспокоить. Ему даже запрещено пользоваться телефоном и информационными сетями. Я хочу сам сказать ему, что случилось. Нехорошо, если он узнает это от копов. Не обижайтесь на меня за такие слова. Просто будет лучше, если ему все честно расскажет друг.

— Первым делом мы побеседуем с мистером Арнольдом.

— Спасибо, буду искренне вам благодарен. Ага, кажется, это машина Джима. А вот и он сам. О господи, как же его покорежило!

Ева подождала, пока выкатят кресло-каталку и пересадят в нее Арнольда — бледного, с загипсованной ногой.

— Джим! — бросился к нему Гиббонс. — Как твои дела? Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше. — Арнольд ответил на рукопожатие Гиббонса. — Честное слово, еще пару дней назад мне было куда хуже. Черт, как же я рад, что вернулся домой!

— Это просто замечательно, что ты вернулся. Здесь о вас с Чазом позаботятся в лучшем виде. Можешь ни о чем не волноваться, а если что-то понадобится, сразу скажи.

— Скажу. Обязательно. Хочу сразу же выписаться и домой. — Его взгляд скользнул от Еве к Пибоди и снова к Еве. — Это полиция?

— Лейтенант Даллас, — представилась Ева. — Детектив Пибоди.

— Марта. — Глаза Арнольда наполнились слезами. — Я до сих пор отказываюсь поверить. Это просто не укладывается в голове. Не знаю даже, что и думать. Чазу я ничего не сказал, — добавил он, обращаясь к Гиббонсу. — Во-первых, вы сами мне отсоветовали, а во-вторых, я бы просто не знал, как это сделать. Кстати, доктора были того же мнения. Не знаю даже, как он это воспримет. Тем более что ему досталось куда больше, чем мне. Можно сказать, он принял удар на себя. Кстати, где он?

— Его еще не привезли.

— Но ведь они отъехали раньше. — Арнольд огляделся по сторонам. В его глазах читалась озабоченность. — Мы с женой пару минут посидели в машине. Но что касается «Скорой», то, как только Чаза на каталке закатили в нее, она сразу тронулась с места. Не иначе как они поехали другим маршрутом и застряли где-нибудь в пробке.

В груди у Евы шевельнулось дурное предчувствие, и она дала знак Пибоди.

— У нас к вам несколько вопросов, — сказала она, когда Пибоди поспешила прочь.

— Сначала необходимо обследовать пациента, — возразила медсестра, выкатившая каталку.

— Давайте сначала дождемся Чаза, — предложил Арнольд. С красными от слез глазами он в умоляющем жесте протянул руки к вошедшей женщине. — Дорогая, Чаз еще не приехал.

— Наверно, они поехали другой дорогой, — сказала она, присаживаясь рядом с ним. — Не переживай. Не надо. С ним все в порядке. Все будет хорошо.

— Лейтенант!

По тону Пибоди, по ее лицу Ева тотчас поняла, что ничего хорошего она сейчас не услышит.

— Что такое? — просила она, шагнув навстречу напарнице.

— Нет связи со «Скорой». Бортовой коммуникатор не отвечает даже на экстренные вызовы.

— Мне нужны имена медиков, которых отправили в аэропорт.

— Уже у меня. Сейчас с ними пытаются связаться по их персональным телефонам. Правда, на всех каретах экстренной помощи есть радар. Так что сейчас ее отслеживают.

— Присмотри за этими людьми! — распорядилась Ева и зашагала в диспетчерскую. Она еще не успела переступить порог, как до нее донеслись сердитые голоса.

— Говорю вам, что меня передвинули на девять. Мормона тоже. Если не верите, спросите сами.

— Но ведь твое имя значится в журнале. Не веришь, посмотри сам. Согласно записи, ты дежуришь на транспортировочной машине.

— Дежурил, пока мне не изменили график.

— Скажите, а когда вам его изменили? — потребовала ответа Ева.

— А вы еще кто такая?

Вместо ответа Ева вытащила жетон.

— С каких пор изменение графика работы считается нарушением закона? Мне в шесть утра прислали сообщение и сказали, что вместо с семи утра на транспортировке я сегодня дежурю с девяти на обычных вызовах. Посмотрите сами. — С этими словами он вытащил из кармана телефон, нажал кнопку «входящие» и продемонстрировал сообщение Еве.

— А где Мормон?

— Мы были в столовке, завтракали. Затем он выбежал купить себе какой-то особый кофе, потому что другой он не пьет. Сказал, что будет через минуту.

— Вы уже обнаружили местонахождение машины?

— Только что. Она заехала совсем не в ту сторону, — ответила диспетчер и нахмурилась. — Не понимаю, какого черта им понадобилось ехать туда и кто там сидит за рулем, потому что этот выезд был закреплен за Мормоном и Драмбовски. А Драмбовски сейчас перед вами.

— Я тут ни при чем, — повторил тот в свое оправдание.

— Верно, — согласилась Ева. — А пока дайте мне координаты машины. И поживей!

— Что за хреновина происходит? — возмутился Драмбовски и всплеснул руками.

Как только Еве сообщили координаты, она пулей вылетела за дверь. Она уже знала, что Чаза никогда не доставят в клинику. Зато была готова спорить на что угодно, что скоро его доставят в морг.

Глава 15

Ева не сомневалась, что застанет Чаза Парзарри мертвым. Нечестному бухгалтеру легко найдется замена. И тем не менее она, поручив Пибоди вызвать полицию туда, где, по имеющимся данным, сейчас стояла брошенная карета «Скорой помощи», на всей скорости бросилась через весь город.

— Получен ответ двух подразделений, — доложила Пибоди, побелевшими от напряжения пальцами сжимая телефон и мысленно моля бога, чтобы пресловутое умение начальницы на всей скорости лавировать в плотном потоке транспорта, оказалось как всегда на высоте.

В следующий миг они перешли в вертикальный режим, и Пибоди показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Внизу под ними протянулась бесконечная желтая лента такси. Впрочем, уже через пару секунд их машина на бреющем полете резко свернула за угол. Сердце Пибоди екнуло еще раз, но, похоже, все-таки осталось там, где ему и полагается быть.

— Боже, как глупо его убивать! — воскликнула Ева, когда колеса снова коснулись дорожного полотна и они устремились в просвет между машин. — Это же просто тупо! Но и я хороша. Должна была сразу предположить. Черт, все дураки. И они, и я.

— Он слишком много знал.

— Потому что у него рыльце в пуху. Ему подкинули деньжат, чтобы он постарался изолировать меня. Откуда им знать, что Дикенсон сняла копии. Изолировать меня, подчистить отчетность, потом убрать его. Убить или сбагрить с глаз долой. У него здесь никаких реальных связей. Отправить его в какой-нибудь медвежий угол, откуда нам никогда не добиться его экстрадиции, сделать ему новое лицо, новое имя и потихоньку платить ему — вдруг еще понадобится? Хоть убей, отказываюсь понять, зачем им еще один труп. Какой в этом смысл? Какая польза?

— Так, может, этим они сейчас и заняты? Пытаются сплавить его из страны?

Ева покачала головой.

— В таком случае они похитили бы его еще в Вегасе. Зачем привозить его сюда, чтобы потом переправить куда-то еще? С другой стороны, зачем привозить его сюда ради того, чтобы убить? Почему это нельзя было сделать подальше от Нью-Йорка? Глупо, черт побери. Как же это глупо.

Убийственно глупо.

Вскоре Ева уже сворачивала с главной дороги.

Когда она вышла из машины, бесконечный поток транспорта грохотал высоко над ее головой. Рядом с открытыми дверями кареты «Скорой помощи» застыл полицейский. Второй стоял рядом с водительским сиденьем. Затем Ева заметила еще двоих. Эти разговаривали — вернее, пытались разговаривать — с каким-то «торчком» с трясущимися руками.

— В машине труп, лейтенант. Еще теплый.

Ева заглянула внутрь и тотчас узнала Чаза Парзарри.

— Пибоди, у них тут был еще один автомобиль. Посмотри, может, что обнаружится на дорожных видеокамерах. Думаю, они опережают нас минут на пятнадцать, не больше. А там у вас что? — спросила она у полицейского, кивнув головой в сторону трясущегося наркомана.

— Мы застукали его, когда он пытался залезть в машину. Все замки были открыты, но его так плющит, что он был не в состоянии справиться с дверной ручкой. — Полицейский похлопал себя по боку. — Утверждает, что просто хотел проверить, есть ли кто внутри. Так сказать, проявил бдительность.

— Что ж, молодец.

— Он почти невменяемый. С другой стороны, «торчок» вроде него чует наркотики за милю. Сейчас мои ребята с ним разбираются, но он утверждает, будто ничего не видел.

Врет, подумала Ева, быстро оглядевшись по сторонам. Рядом с одной из опор виадука виднелась груда всякого хлама.

— Вон там, случаем, не его берлога?

— Мы тоже так решили.

— Я сама с ним поговорю. А вы постойте здесь.

— Удачи вам.

На «торчке» была замусоленная куртка армейского образца и рваные оранжевые спортивные штаны, которые болтались на его тощем теле, как на вешалке. Картину довершал дряблый живот — верный признак скверного питания. Красные глаза слезились — визави Евы явно не дружил с ярким солнцем. Заметив ее приближение, эти самые глазки испуганно забегали, после чего доходяга водрузил на нос залапанные очки с треснувшим левым стеклом.

Дрожащие руки нервно теребили конец черного шарфа, которым была обмотана шея. Ноги в разбитых армейских ботинках переминались, не в силах устоять на одном месте. Шнурков в ботинках не было, а подметки держались лишь благодаря скотчу.

Возраст «торчка» определялся с трудом — в диапазоне от тридцати до восьмидесяти. По крайней мере, по грязному, изможденному, в морщинах лицу этого сделать было нельзя.

А ведь он чей-то сын, а возможно, в прошлом и чей-то возлюбленный или даже отец, подумала Ева. Возможно, до какого-то момента он вел нормальную жизнь, которую затем принес в жертву наркотическому отупению.

— Я просто шел мимо, — твердил наркоман, переминаясь с ноги на ногу. — Да-да, просто шел мимо. Эй, леди, у вас ничего, часом, не найдется? Мне много не нужно.

— Ты это видишь? — Ева постучала пальцами по жетону.

— Вижу. — Красные слезящиеся глаза растерянно заморгали.

— Это полицейский жетон. Мой. Лейтенанта полиции. Так что я никакая тебе не леди. Имя?

— Чье имя?

— Твое.

— Док. Тик-ток-док. Красненький грибок.

— Док. Ты здесь живешь?

— Я никому не мешаю. Ничего плохого не делаю. Не верите? Не надо.

— Верю. Скажи, ты был у себя, когда сюда подъехала «Скорая»?

— Просто шел себе мимо. — Слезящиеся глазки снова воровато забегали из стороны в сторону. — По своим делам.

— Куда и откуда?

— Ниоткуда и никуда. Просто так.

— То есть ты просто шел ниоткуда и никуда, а потом случайно увидел припаркованную «Скорую» метрах в шести от своего лежбища?

«Торчок» осклабился, и Ева имела возможность близко ознакомиться с состоянием его несчастной ротовой полости.

— Угу, шел и увидел.

— Я тебе не верю, Док. Думаю, ты сидел в своей берлоге. День сегодня холодный. В такой особенно не погуляешь. Ты сидел, закутавшись в одеяло, чтобы согреться. Откуда я это знаю? Потому что, отправься ты за очередной дозой, ты бы напялил на себя еще несколько слоев тряпья.

— Неправда, я просто шел мимо, — упирался наркоман, вернее, даже заскулил. — Я ничего не видел, ничего и нигде. У меня плохое зрение. Я вообще весь больной.

Это точно, подумала Ева, хроническая наркотическая зависимость.

— Подожди здесь.

Она подошла к своей машине и открыла бардачок. Как она и ожидала, там валялись солнечные очки. Их про запас положили туда Рорк и Соммерсет, зная, что она постоянно их теряет.

Ева могла поспорить, что очки стоят больше, чем все деньги, вместе взятые, которые прошли через руки Дока за те десять лет, как он побирался на улице. Тем не менее, взяв их из машины, она вернулась к нему и повертела ими у него под носом.

— Нужно?

— Еще как! — В глазах Дока мелькнуло что-то похожее на отчаяние. — Хочешь поменяться со мной?

— Да, только не очками. Ты получишь мои, если скажешь мне, что ты видел. Только без дураков. Скажи мне все, как было, и очки твои.

— Усек. Тик-ток, слышь, Док, валяй сюда, гони кусок.

— Так нужны очки или нет? — Повертев ими у «торчка» под носом, Ева спрятала их за спину. — Как говорится, баш на баш. Я тебе очки, ты мне — что знаешь про эту «Скорую».

— Я в нее не заходил. Просто шел себе мимо.

— Верю. Кто из нее вышел?

Док равнодушно посмотрел на Еву и пожал костлявыми плечами.

— Как знаешь. — Она сделала вид, будто собирается уйти.

— А как же баш на баш?

— Никакого баш на баш, пока ты мне не скажешь правду. Повторяю: пока ты не скажешь мне правду. После чего можешь взять очки. Без дураков.

— Вылезли чуваки в белых халатах. А вы думали кто? Это же «Скорая». Я им не дался. Мое дело сторона. Я залег себе и лежу.

Он опустил ладони как можно ниже, жестом подтверждая свои слова.

— Мне «Скорая» на фиг. На фиг эти халаты.

— И сколько белых халатов вышли из «Скорой»?

— Два. Вроде как. У меня зрение малость не того. А вообще два. Затем никаких халатов. В багажнике.

— Что — в багажнике?

— Халаты, что же еще? В багажнике такой большой тачки. Вот тогда-то я и очухался. Вот это, скажу я вам, тачка. Танк, а не машина, бока блестят. В такую не влезешь. Там все на замке. Я лишь одним глазом взглянул, — поспешил уточнить наркоман. — То есть хотел, но обломался, все было закрыто. Белые халаты без белых халатов — нырь в нее, и только их и видели.

— Как они выглядели? — Вопрос, как говорится, на засыпку, тем не менее Ева его задала. — Кто они? Белые халаты без белых халатов в большой блестящей тачке?

— Один — бугай, второй — сморчок. Толком не рассмотрел. Но один точно бугай. — Док сначала развел руки, затем поднял их вверх, распространив при этом вокруг себя волну омерзительного амбре.

— Понятно. А машина? Какого она цвета? Черная или белая?

— Темная. Может, черная. Не знаю, блестит. У меня все. А теперь баш на баш.

— Уговорил, — согласилась Ева. Похоже, из этого доходяги она и впрямь выжала все, что можно. — Бери. Свои можешь оставить себе, — сказала она, когда он протянул ей поломанные. — У нас с тобой другой баш на баш. Твоя правда на мои очки. Обмен состоялся.

Ева отошла прочь, а ее место занял полицейский.

— Лейтенант, так мы берем его или нет? Может, сразу в наркологичку?

По идее, так бы и надо, подумала Ева. Чтобы совесть не мучила. Но какой смысл? Не пройдет и недели, как он снова возьмется за старое. Более того, его логово может занять кто-то другой, и тогда ему будет даже хуже, чем сейчас.

Так что лучше ему точно не будет.

— Не надо. Отпустите его. Можете время от времени заглядывать сюда, чтобы проверить, что с ним и как.

Полицейский кивнул.

— Да. У него тут что-то вроде крыши над головой, так что сверху на него не капает. Здесь ему точно никто не будет мешать. Думаю, лучше ему не найти.

Порой, подумала Ева, приходится довольствоваться малым.

С этими мыслями она зашагала к карете «Скорой помощи», где ее догнала Пибоди.

— У меня есть данные по уличному движению. В восемь двадцать три камеры засекли автомобиль, движущийся в восточном направлении. К сожалению, на такой скорости номерных знаков не различить. Ни спереди, ни сзади. Но у нас есть марка и модель. Черный «люкс-5000» представительского класса. Нынешнего года выпуска. Все окна, в том числе ветровое, тонированы, что запрещено законом. Но что важно для нас, мы не можем сказать, кто внутри.

— Спроси, может ли Макнаб провести проверку владельцев. По идее, машина либо принадлежит лично Александеру, либо зарегистрирована на его компанию. И пусть еще разок прогонят запись транспортного потока. Они должны были для начала попасть сюда, по моим прикидкам, рано утром. Затем к ним присоединилась еще одна машина.

— Три тачки ради какого-то бухгалтера? Они что, совсем чокнулись?

— Похоже, что да.

— Им еще крупно повезло, что их тачку не раздели. А ведь могли бы снять все: и резину, и зеркала. А то и разнести к чертовой бабушке.

— Если бы Док — этот «торчок», на носу у которого сейчас мои очки, — хоть немного пораскинул своими сожженными наркотиками мозгами, он бы догадался разбить стекло и запустить лапу внутрь. На их месте было бы куда разумней, если бы их встретил кто-то третий. Или было бы проще поймать такси. Я лишний раз убеждаюсь в том, что тот, кто у них за главного, имеет весьма смутное представление о том, как делаются такие вещи. А все потому, что слишком много о себе мнит.

С этими словами она запечатала герметиком руки и вскарабкалась в салон «Скорой помощи».

— Вызывай сюда бригаду, а заодно дай задание нашим ребятам. Пусть съездят в больницу, проверят камеры безопасности и, главное, выяснят, как оттуда угнали эту «Скорую».

Хотя Ева прекрасно знала, кто перед ней, и даже примерное время смерти, она воспользовалась приборами опознания личности. Включив запись, она осмотрела ремни, которыми крепились к каталке лодыжки и запястья убитого, исследовала и сфотографировала лопнувшие кровеносные сосуды белков, кровоподтек вокруг носа и рта.

Как и его живой коллега, Парзарри был бледен и изранен. Ева отметила старые синяки, следы медицинской помощи, капельницу. Все это однозначно говорило о том, что Парзарри досталось куда больше, чем Арнольду.

Ева приподняла верхнюю губу и внимательно изучила кровоточащие трещинки там, где зубы врезались в нежную слизистую.

«Похоже, я ошиблась», — подумала она. Она посеяла семена надежды, полагая, что бухгалтер запутается в побегах. Рассчитывала припугнуть его.

Ей и в голову не могло прийти, что кто-то по глупости вручит ей еще одно звено цепочки, предпочтя взятке или премии убийство. Что кто-то сочтет нужным пустить в расход такого первоклассного специалиста.

— Синяки и потертости на лодыжках и запястьях, — начала она отчет. — Похоже, что он извивался. Пытался освободиться и извивался.

Ева поднялась с места и вскрыла отмычкой запертую на замок аптечку. Хранящиеся в ней препараты стоят на улице безумных денег, как, впрочем, и оборудование, которое легко унести с собой.

Нехватка времени или нежелание тащить лишнее. Не до приятных мелочей. Главное, успеть сделать дело и скрыться.

Затем она переместилась в кабину водителя. При помощи фонарика провела внутренний осмотр, заглянула под сиденья, в «бардачок», в надежде, что преступники допустили хотя бы одну оплошность. Бросили обертку от леденца, картонный стаканчик, обрывок бумажки. Да что угодно.

Так ничего не обнаружив, Ева села на корточки и окинула внимательным взглядом приборную доску. Проверила бортовой журнал, последние выезды.

— База. Это Мормон и Дамбровски, седьмая бригада. Подтверждаем, что забрали пациента из аэропорта. Имя Чаз Парзарри. Доставлен частным шаттлом из Лас-Вегаса. Бортовой номер «Браво-Эхо-Девять-Шесть-Три-Девять».

— Это база. Вас поняли. Сообщите, когда будете готовы вернуться в клинику.

— Прием. Седьмая бригада выезжает.

Ева слушала запись, нервно барабаня по коленке пальцами.

— База. Говорит седьмая бригада. Возвращаемся.

— Вас понял. Как состояние пациента?

— Стабильное.

Мужской голос перечислил данные, которые это подтверждали: артериальное давление, пульс, другие показатели, после чего отключился.

Пибоди распахнула боковую дверь.

— Макнаб занят делом. Он уже вовсю следит за ними.

— Это наверняка хакер, — сказала Ева не столько Пибоди, сколько себе самой. — Водитель. Ему были известны номер бригады и имена медиков, которые должны были забрать Парзарри, а также стандартные формулы общения в радиоэфире. Все просто: влезть в компьютерную сеть клиники, заполучить журнал и послушать пару-тройку переговоров. Никакой диспетчер не заподозрит угон. А раз так, можно действовать смело. И все будет отлично.

Ева продолжила внутренний досмотр «Скорой».

— Теперь мы имеем образец голоса. Безмозглый болван. Пусть наши ребята усилят его и сделают распечатку частот. И заодно проверят, вдруг засекут похожий?

Пибоди кивнула и тут же отправила Макнабу текстовое сообщение.

— У тебя есть соображения по поводу обстоятельств смерти?

— Задушен. Закрепили конечности, зажали рот, зажали нос. Ты только взгляни на эти синяки. Здесь никакой судмедэксперт не нужен, — сказала Ева и задумалась. — И главное, преступник не прятался. Они наверняка были знакомы. Но что поделать, бизнес есть бизнес. Распоряжения начальства нужно выполнять. Это все равно как уволить коллегу. Есть в этом нечто личное. А пока оцепить место происшествия. Плюс хотелось бы знать местонахождение Джейка Ингерсола.

— Неужели ты считаешь?..

— Я не думала, что они убьют бухгалтера. — Ева смахнула с лица волосы. — Ладно, я сама узнаю, где этот Ингерсол. Ты же свяжись с Гиббонсом. Нужно сообщить ему о смерти Парзарри. Кстати, готовься отражать атаки журналистов. Как только они сообразят, что два аудитора из одной и той же фирмы были убиты с разницей всего в несколько дней, они слетятся, будто воронье на падаль.

— Боюсь, что здесь мы бессильны.

Может, нанести превентивный удар? — подумала Ева. Интересно, успеет ли она уломать Надин, чтобы та сочинила такую историю, какую им нужно?

Ева связалась с компанией «WIN» из машины.

— Говорит лейтенант Ева Даллас. Скажите, Джейк Ингерсол на месте?

— Все три партнера сегодня утром проводят совещание в новом офисе компании. Сообщить вам адрес?

— Спасибо, он у меня есть.

— Скажите, может, мне связаться с мистером Ингерсолом и сообщить ему, что вы хотели бы поговорить с ним?

— Нет-нет, спасибо.

Пока Ева катила дальше через весь город, ей было слышно, как Пибоди бормочет слова соболезнования Гиббонсу и, главное, как ловко напарница уходит от прямых ответов на его вопросы.

— Договорись об очередной консультации с доктором Мирой, — попросила она напарницу, когда та закончила разговаривать с Гиббонсом. — По линку это сделать проще. По крайней мере, ее админша не испепелит тебя своим взглядом. Хотела бы послушать, что она скажет по поводу этих остолопов.

Ева представила себе Парзарри: привязанный к каталке, он смотрит в глаза своему убийце, пока тот его душит. Извивается, пытается вырваться, но, увы, бесполезно. От этих мыслей ее тоже передернуло.

Парзарри был нечист на руку, в этом никаких сомнений. Но он не убийца. По крайней мере, он был лишен возможности решать, принимать или не принимать участие в убийстве коллеги. Правды он так и не узнал.

И вот теперь он мертв. И все из-за Евы. Ей следовало догадаться. Но как она могла это сделать, если в этом убийстве не прослеживалось никакой логики? Таких ценных кадров, как Парзарри, не убивают.

Наверно, зря она не взяла Рорка с собой в Вегас, чтобы он взглянул на этого Парзарри. А главное, ей следовало лично встретить шаттл в аэропорту.

«Да, задним умом все мы крепки», — с горечью подумала она.

— Я договорилась с Мирой. Она проконсультирует в удобное для тебя время, — прощебетала Пибоди.

— Даже так?

— Я старалась.

— Спасибо. Ценю. Отныне ты договариваешься обо всех моих консультациях с ней. Скажу честно, перед ее админшей я ощущаю себя полным ничтожеством. Просто не знаю, как к ней подступиться. И ничего не могу с собой поделать.

— Здесь мы не виноваты. — Пибоди со вздохом откинулась на сиденье. — Знаешь, я тоже любительница пообвинять себя во всех смертных грехах. И всегда выхожу победительницей. Потому что как можно проиграть, когда играешь сама с собой? Но Парзарри — не наша вина.

— Нет, это мой прокол. И вот теперь его убрали.

— Возможно, это твой прокол. Но кто мог такое предвидеть? Ты была права, когда сказала, что убивать его просто глупо. Бессмысленно. Скажи, как можно управлять огромной компанией, если принимаешь бессмысленные решения? Он ведь не мог никому ничего сказать. И они прекрасно это знали. Он не знал про Марту Дикенсон, и ему не было резона предавать их, даже если он того захотел. Он сам загребал бабло и не мешал никому делать то же самое. Насколько мне известно, все файлы с инфой по аудиту хранятся у них, так что при необходимости они всегда смогут перед новым аудитом внести в цифирь нужные им коррективы. Не проще ли поручать аудит одному и тому же человеку?

— Мне тоже так казалось. Но, как видишь, я ошиблась.

— Нет, то есть да… но все равно зря они его убили. По крайней мере, так, как они это сделали. Если они его в чем-то подозревали, не проще ли было копнуть под него, состряпать иск, и все дела? Парзарри нечист на руку, так давайте свалим все на него, а сами останемся в шоколаде. Им ничего не стоило представить фальшивые свидетельства того, что за аварией стоит он сам, что он с кем-то в сговоре, что работает на кого-то, кому эта авария была выгодна. А его самого сплавить куда-нибудь подальше, в Аргентину, дать новое лицо, новое имя, и пусть он там по-прежнему мошенничает. Он же ценный кадр. А потом навесить на него всех собак, чтобы он немного подергался, а все подумали, что он и с них снял пенки. Вуаля! Теперь они белые и пушистые. Наивные жертвы бессовестного вымогателя.

Ева прокрутила в голове доводы Пибоди.

— Да, это был бы крутой ход. Сохранить аудитора, выставить его вором, при этом обеспечив ему сытую жизнь в какой-нибудь заднице мира. Зря они этого не сделали. Даже не попытались.

— Вместо этого они нанимают спеца. Тот ведет для них двойную отчетность, помогает проворачивать махинации. Затем они убивают его во время аудита, который должен показать, что их цифры в полном ажуре, так получается? Нет, они точно с дуба рухнули.

— Импульс, стремление к мгновенному удовлетворению. Они могли избавиться от Парзарри когда угодно, если бы тот вдруг заартачился, если бы стал делать кое-какие намеки. Но они лишили его такой возможности. Итог. У них есть карманный бухгалтер, денежный мешок, хакер и громила.

— Теперь у них нет бухгалтера.

— Верно, — согласилась Ева, а про себя подумала: импульс, стремление к мгновенному удовлетворению. — Они вполне могут совершить вторую глупость, если решат убрать из кадра денежный мешок. Но главное в другом. Подумай сама. Убив бухгалтера, они, сами того не подозревая, раскрыли для нас эту связь. Теперь мы точно знаем: Парзарри был замешан в афере. Возможно, они рассчитывали, что, подбросив нам его труп, они быстро заметут другие следы. Но ведь это и есть импульс. Минутный порыв. Кстати, про жадность. Их вполне могла душить банальная жадность. Зачем им вкладываться в какого-то там счетовода? Всегда можно договориться с новым. Дешево и сердито. Если заартачится, указать на дверь. Готова спорить на что угодно, что Александер так и думает и мнит себя гением в подобных делах.

— И никаких компенсаций за увольнение.

— Если Александер попытается повесить всех собак на Парзарри, ему понадобятся средства денежного мешка. Или с ним тоже придется расстаться.

Ева подумала, включила сирену и взмыла ввысь.

— Ну вот, опять летим, — вздохнула Пибоди и ухватилась за поручень.

Ева резко затормозила, не обращая внимания на колючие взгляды других водителей, припарковалась во втором ряду и прилепила на стекло стикер «Дежурная». Выйдя из машины, она быстро окинула глазами парковку в надежде заметить темный представительский «люкс-5000», но, так и не увидев, взбежала по ступенькам центрального входа и нажала звонок.

Секунд через десять ей открыл Уайтстоун и одарил улыбкой.

— Лейтенант Даллас, мы как раз…

— Ингерсол.

— Джейк? — Уайтстоун отступил, пропуская ее внутрь. Ева вошла в просторный вестибюль, пахнущий свежей краской и сверкающий гладкими, полированными поверхностями. Стойка ресепшена изгибалась в виде огромной буквы U, за которой мерцала серебристая стена, на ней огромными буквами высвечивался логотип компании.

— Нам нужно с ним поговорить.

— Он только что вышел. Должен вернуться с минуты на минуту. А пока давайте я покажу вам наш новый…

— Куда? — перебила его Ева. — Куда он вышел?

Растерянность на лице Уайтстоуна уступила место озабоченности.

— Я точно не знаю. Этим утром нам сюда завозят мебель и офисную технику. Мы — то есть, Роб, Джейк и я — хотели убедиться, что все пройдет гладко. Роб уже вернулся к себе в офис и пытается руководить доставкой. Джейку позвонили по телефону. Он сказал мне, что у него какие-то дела, но уже через час он вернется. Он ушел минут двадцать назад, самое большее полчаса. Я не засекал время.

— Пибоди.

— Все понятно, — ответила помощница и отошла в сторону, чтобы отдать распоряжение по розыску Джейка Ингерсола.

— Что понятно? — потребовал уточнения Уайтстоун и нахмурился. — Что-то не так? Это как-то касается Джейка?

— Сегодня утром был убит Чаз Парзарри.

— Что? Как? Господи Иисусе! Роб! — Уайтстоун повернулся и крикнул: — Роб! Иди сюда. Он ведь был в больнице, разве не так? Вы уверены, что это убийство? Может, его состояние было гораздо хуже, чем все мы думали? Я не могу даже…

— Какого черта, Брэд! Неужели меня нужно отрывать от… Извините, лейтенант. Я не знал, что вы здесь.

— Лейтенант говорит, что Чаз Парзарри… она говорит, что его убили.

— Когда? Где? Он ведь в Лас-Вегасе. Или нет, сегодня утром его должны были доставить в Нью-Йорк. Я вчера разговаривал с Джимом Арнольдом. Он сказал, что они возвращаются сегодня утром. А как Джим? С ним все в порядке?

— С ним — да. Вам известно, куда направился ваш партнер, после того как ему позвонили?

— Кто, Джейк? У него был проблемный клиент. Он сказал, что быстро переговорит с ним где-нибудь за чашкой кофе, успокоит и вернется. А почему вы?..

— Мне нужно с ним поговорить. Срочно.

— Хорошо. Я сейчас с ним свяжусь. Представляю, как он расстроится, когда узнает про Чаза. Они столько раз работали вместе. — С этими словами Ньютон вытащил из кармана коммуникатор.

— Думаю, будет лучше, если вы не станете упоминать про убийство, — предупредила Ева. — Главное, выясните его местонахождение.

— Звонок пошел на голосовую почту. Давайте я пошлю ему текстовое сообщение. Когда что-то срочное, у нас есть специальный код.

— Скажите, как он себя повел, когда с ним связался этот его проблемный клиент? — поинтересовалась Ева.

— Не совсем понимаю ваш вопрос. Был слегка раздражен. Поймите сами, через две недели здесь уже все должно быть готово. Отделка завершена, мебель завозится. Остались разные мелочи, так сказать, завершающие штрихи, и можно будет переезжать.

— Если он встречается с клиентом за чашкой кофе где-то поблизости, где, по-вашему, это может быть?

— Обычно мы ходим в «Экспресс». Это в одном квартале отсюда.

— Джейк не отвечает, — доложил Ньютон.

— Оставайтесь здесь, — приказала Ева. — Если он с вами свяжется, прикажите ему оставаться на месте и дайте знать мне. Пибоди.

— Может, вы все-таки скажете нам, что происходит? — произнес Ньютон. — Если с Джейком что-то стряслось, если с ним что-то не так, мы имеем право это знать.

— Я скажу вам, как только узнаю сама, — ответила Ева и вышла.

На полпути к машине она остановилась, обернулась и посмотрела на дверь, которая, по всей видимости, вела в квартиру Уайтстоуна.

— Господи, неужели им хватит наглости?..

Ева повернулась и зашагала вниз по лестнице. Оглянувшись на ходу на Пибоди, она вытащила пистолет.

— Ты уверена?

— Да. Это же так удобно. Ведь все думают, что он сейчас в кафешке попивает кофе вместе с клиентом.

Левой рукой Ева извлекла отмычку и осторожно вставила ее в замочную скважину. Затем вскинула вверх правую руку и пальцами начала отсчет — три, два, один, ноль.

Обе разом шагнули внутрь.

Увы, наглости преступникам хватило.

Джейк Ингерсол с проломленным черепом лежал на недавно отполированном полу, устремив незрячий взгляд на свежевыкрашенный потолок, в луже собственной крови.

Ева предостерегающе подняла руку.

— Сначала убедимся, что здесь никого нет.

Нет, она не ожидала обнаружить убийцу в гардеробе или свернувшимся калачиком в кухонном шкафчике. И тем не менее вместе с Пибоди они методично прошлись по всей квартире, осматривая комнату за комнатой, прежде чем Ева снова вернула пистолет в кобуру.

— Доставай полевой набор, Пибоди. И вызывай наших.

— Ему пробили голову молотком. — Орудие убийства лежало рядом с телом, все в той же луже крови. — Размозжили голову, превратили мозги в кашу. Ты только посмотри, здесь же все ими заляпано. А кровь на штанине! Не иначе как преступник прижимал его к полу коленом.

— Это точно. Чтобы вложить в удар всю свою силу. Я бы сказала, что он начал входить во вкус.

Глава 16

Пибоди пошла принести полевые наборы, а Ева еще раз внимательно осмотрела место преступления, тело, капли крови на недавно покрашенных стенах и сверкающем полированном полу.

Судя по всему, они разминулись с убийцей на считаные минуты. Опоздали максимум на полчаса.

Ей было понятно, как все произошло. Она легко представляла себе движения, ужас, жестокость. Ева видела все это без всяких приборов и без всяких анализов.

Итак, контакт по телефону. Текстовый или голосовой? С отключенным видеорядом? Лично она так бы и сделала, если бы ей нужно было заманить жертву. Жесткое заявление, безапелляционное требование. «Мистер Александер желает поговорить с вами прямо сейчас. Он встретит вас в квартире в новом офисном здании».

Если у жертвы возникли вопросы, можно дать расплывчатый, уклончивый ответ. Если Александер говорит «прямо сейчас», это значит «прямо сейчас».

Кстати, убийца вполне мог воспользоваться квартирным телефоном, взломав коды доступа, либо ему сообщил их сам Ингерсол.

— Итак, жертва приходит сюда, получив вызов, — произнесла Ева вслух, как только Пибоди вошла с полевыми наборами. — Убийца уже поджидал его внутри. Это его стиль. По натуре он трус. Он напал сзади, из засады. Мы знаем, что у него есть станнер, и он им воспользовался. Он вырубил Ингерсола, уложил его на пол и добил молотком, пока тот был без сознания. В этом вся его подлая суть.

— Не проще ли было быстро свернуть ему шею, как он поступил с Мартой Дикенсон? Или задушить, как Парзарри? Зачем устраивать эту омерзительную сцену?

— Предполагаю, что это личное. А еще он вошел во вкус и экспериментирует. Тем более что это не кто-то посторонний, а хороший знакомый жертвы. — С этими словами Ева взяла у Пибоди полевой набор и принялась запечатывать руки.

— То есть он не просто знал Ингерсола, но и… — Как и Ева, Пибоди внимательно изучила тело и брызги крови. — Он его в придачу и недолюбливал.

— Возможно. Очень даже возможно. Ингерсол чем-то его оскорбил, или же убийце просто не нравилось его лицо. Так у него появилась причина — или даже моральное оправдание — отомстить обидчику. Дикенсон? О, тогда он действовал импульсивно и жестоко. Убей эту муху и иди себе прочь. Нападение на нас с тобой? Это явно чей-то заказ. Но доставило ли это ему удовольствие? Уложить двух копов, да еще в людном месте? Пожалуй.

— Правда, он их не уложил.

— Это точно, — с этими словами Ева достала датчики и произвела стандартные действия по официальному опознанию уточнила время смерти. — Думаю, Александер остался не слишком доволен и отвел своего громилу в сарай, где хранит инструмент.

— В сарай? За молотком?

— Нет, конечно. Он отвел его в сарай, чтобы хорошенько надрать ему задницу.

— Вот оно что. Так это был другой сарай! Дровяной?

— Что, есть и такие?

— Ну, я не знаю. Надо же где-то хранить дрова, чтобы не намокли. Иначе как развести огонь?

— Восемнадцать минут. Смерть наступила восемнадцать минут назад, — констатировала Ева, чувствуя, как внутри шевельнулась злость. — Они приехали прямо сюда из-под того виадука, бросив там Парзарри. Убийца все еще на взводе после того, как разделался с бухгалтером. Интересно, молоток у него уже был с собой? Или он нашел его здесь?

Ева вновь обвела взглядом комнату, но не заметила в ней никаких инструментов. Отделочные работы здесь уже закончились.

— Рабочие все за собой убрали. Откуда тут молоток? Убийца принес его с собой? Остановился и купил по дороге? Надо будет выяснить. Так или иначе, но звонок сделал кто-то из них — громила или хакер.

Ева снова посмотрела на дверь, прикинула, затем осторожно приподняла на трупе окровавленную рубашку. Все верно. Следы станнера. Судмедэксперты это подтвердят.

— Но мне почему-то кажется… — Ева надела микроочки и едва ли не носом уткнулась покойнику в грудь. — …что удар станнером был нанесен не сзади. Возможно, убийца не смог найти более удобное положение или же хотел посмотреть в глаза Ингерсолу, когда тот будет падать? Итак. Ингерсол входит. Быстро, стремительно. Он торопится. И тут убийца оглушает его станнером.

Ева на минуту закрыла глаза.

— Если молоток был здесь, то он мог воспользоваться им сгоряча. Но мне так почему-то не кажется. По крайней мере, не в этом случае. И вообще, бесхозный молоток в нужном месте в нужное время — это как-то неубедительно. Преступник оглушил жертву и захотел большего. Он жаден, как и вся их компания. Им всем хочется большего. Ему ведь ничто не мешало подойти ближе, приложить станнер к шее жертвы и тихо ее прикончить. Он же предпочел размозжить ему голову.

— Значит, теперь он с ног до головы забрызган кровью.

— Если молоток был здесь и он действовал сгоряча, то да. Но если он купил молоток, то вполне мог купить и защитную одежду. Или же захватил и то, и другое с собой. Хотелось бы знать, как оно было. Это помогло бы нам уточнить психологический профиль преступника.

Ева присела на корточки.

— Пусть наши ребята-криминалисты проверят замки. Оповести дежурных полицейских: мол, пусть смотрят в оба. Громила, с ним еще один тип, шикарная тачка. Будем надеяться, что на этот раз нам повезет.

— Больше убивать некого, я правильно понимаю? Насколько нам известно, к махинациям были причастны Александер, Ингерсол и Парзарри. И этот хакер.

— Возможно, им захочется убрать хакера. Кстати, тоже напрасная трата ресурсов, но зачем им останавливаться на достигнутом? Как будто у Александера не найдется других работников, чтобы проворачивать свои аферы. С другой стороны, возможно, пока с него хватит трупов. Но ты все равно займись этим. — Ева кивком указала на мертвое тело. — Здесь есть где развернуться. Ведь он не намерен отступать.

Ева оставила Пибоди дожидаться прибытия полицейских и следователей, а сама отправилась наверх, чтобы поставить в известность партнеров.

— Он все еще не отвечает, — доложил ей Ньютон. — Могу лишь предположить, что он случайно отключил свой телефон. В противном случае…

— Можете оставить свои попытки дозвониться до него. Он мертв.

Она нарочно произнесла эти слова спокойно, чтобы проследить за его реакцией. Глаза Ньютона вспыхнули яростью. Лицо Уайтстоуна окаменело от ужаса.

— Думайте, что говорите! — рявкнул на нее Ньютон. — Это же курам на смех! Какого черта вы нам тут морочите голову? Что вам нужно?

— Мне нужно сообщить вам, что ваш партнер, Джейк Ингерсол, убит. Примите мои соболезнования по поводу этой потери. А теперь присядьте.

— Но зачем кому-то убивать Джейка? — пролепетал Уайтстоун. — Это ведь полная бессмыслица! Это безумие! Это все из-за этого бухгалтера? Теперь из-за него какой-то псих хочет отправить нас всех на тот свет? Неужели это наш клиент? Ничего не понимаю. Отказываюсь понять. Джейк только что был здесь. Еще и часа не прошло.

— Присядьте, — повторила Ева уже более участливым тоном. По лицам обоих было видно, что они ошарашены известием. В глазах застыли и потрясение, и гнев, и растерянность. Постепенно к ним примешивалась скорбь.

Ньютон, дрожа, опустился на старый складной стул. Уайтстоун предпочел более надежный пол.

— Но как? Но как? — растерянно твердил он. — Вы должны сказать нам, как это случилось. Мы не просто работали вместе. Он был нашим другом. Роб, я поверить не могу.

— Он встретил своего убийцу в квартире на первом этаже. В вашей квартире, мистер Уайтстоун.

Ее визави побледнел как полотно. Точнее, позеленел.

— Нет! Этого не может быть! Он собирался на встречу с клиентом. Хотел посидеть с ним в кафе.

— Ошибаетесь. Впрочем, нет, он полагал, что это клиент. Более того, партнер по аферам с недвижимостью, Чаз Парзарри был их бухгалтером.

Ньютон вскочил с шаткого стула.

— Но ведь это бред какой-то! Какие аферы? О чем вы? Джейк мертв, а вы поливаете его грязью. Хотите сделать из него преступника!

— Он его сделал из себя сам. У нас есть весомые доказательства того, что Ингерсол, Парзарри и еще один субъект участвовали в сомнительных сделках с недвижимостью. Я смотрю, вы не слишком удивлены, — добавила Ева, посмотрев на Уайтстоуна.

— Я думал, он шутит. Я думал… Роб, вспомни его часы. Он утверждал, что приобрел их на распродаже за сущие гроши. А картина, которую он привез несколько месяцев назад? Сказал, что отхватил куш в казино в Атлантик-Сити. Да много чего еще! О господи! — Уайтстоун уткнулся лицом в колени.

— Неужели ты и впрямь считаешь, что он был замешан в аферах? — возмутился Ньютон. — Ради всего святого, Брэд, прекрати.

— Я не знаю. — Уайтстоун потер ладонями лицо. — Примерно год назад мы с Джейком были в одном клубе и хорошо там выпили. Ты тогда был с Лиссой, так что в клуб отправились лишь он и я. Тогда еще мы опасались, что «Брекенридж» отзовет средства и закроет счет. Помнится, настроение у меня было паршивое. Так вот, Джейк начал рисовать схемы, как можно хорошо навариться на сделках с недвижимостью. Создать липовую компанию, акционировать ее, выпустить больше акций, чем у вас есть, после чего самим скупить землю. Завышая или занижая реальную ее стоимость. Он тогда даже нарисовал для меня на салфетке целиком всю схему, чтобы показать, как она работает.

Бросив на Еву умоляющий взгляд, Уайтстоун принялся тереть колени ладонями.

— Я тогда подумал, что он шутит. Решил, что он просто пытается поднять мне настроение. Я еще сказал ему, что, мол, звучит заманчиво, особенно если вам не стыдно обманывать людей или же вы не боитесь сесть за решетку лет этак на двадцать. Господи, я тогда даже добавил пару идей от себя лично. Я там кое-что подправил в его схеме. Он записал все мои замечания и поправки. Я делал это в шутку, уверенный в том, что он тоже шутит. Но он продолжал записывать. Я еще сказал что-то типа, как жаль, что мы с тобой честные люди. Чего нам только стоило получить лицензию! А как мы год за годом едва ли не с нуля строили репутацию нашей фирмы, и было бы жаль все это вмиг потерять. В ответ на что он сказал…

— И что же он сказал?

— Что будут деньги, будет и репутация. Помню, я тогда рассмеялся и добавил: мол, хватит нести чушь, и вообще, его очередь покупать нам пиво.

— Но ведь это лишь разговоры, — возразил Ньютон. — Джейк никогда бы не пошел ни на какие махинации, не стал бы обманывать клиентов. Мы ведь вместе построили наш бизнес. Втроем. Ты только посмотри вокруг. Мы сделали это сами. Вместе.

— Речь идет не просто о мошенничестве, — заговорила Ева. — Речь идет об убийстве. У нас есть все основания полагать, что Марта Дикенсон была убита потому, что во время аудита обнаружила жульнические схемы. Кстати, ей пришлось взять на себя аудит после аварии, в которой Чаз Парзарри получил серьезные травмы и в течение нескольких дней находился без сознания.

— Неужели вы и вправду считаете, что Джейк имел какое-то отношение к смерти той женщины?

— Мы так не считаем. Мы это знаем. Никаких признаков взлома? Это потому что он дал киллеру коды. Возможно, он думал, что они просто припугнут ее и заберут у нее файлы. Этого нам никогда не узнать. Но то, что он знал, — в этом сомневаться не приходится. Он знал, кто ее убил и почему. Знал и то, что теперь он тоже соучастник преступления.

— Никогда в это не поверю! — возмущенно воскликнул Ньютон и даже отвернулся, что не помешало Еве заметить в его глазах сомнение и ужас.

— Но ведь это наше здание, — возразил Уайтстоун. — С какой стати Джейку кого-то впускать внутрь? Чтобы на нас потом легло черное пятно?

— Предполагалось, что ее найдут утром. Он не знал, да и никто из них не знал, что вы случайно окажетесь рядом, да еще на пару с клиентом. Они никак не рассчитывали на то, что в квартиру нагрянет полиция. Но если и нагрянет, думали они, то ничего не найдет. Будь все так, как они задумали, мы бы имели лишь печальную историю женщины, ставшей жертвой разбойного нападения в большом городе.

— Все равно не поверю, что он к этому причастен, — тупо твердил Ньютон. — Джейк на такое не способен. Ни по отношению к себе самому, ни по отношению к нам.

— И Парзарри, и ваш партнер Ингерсол мертвы. Убиты с разницей в один час. Неужели вы впрямь верите, что это простое совпадение? Или у вас имеется более убедительное объяснение тому, почему в квартире на первом этаже лежит мертвое тело Ингерсола?

— Мы построили наш бизнес совместными усилиями, — повторил Ньютон. — И если вы не верите своим партнерам, если вы им не доверяете…

— Я прекрасно вас понимаю, однако на данный момент все говорит не в пользу вашего партнера. Кстати, на месте Марты Дикенсон легко могли оказаться вы, — добавила Ева, обращаясь к Уайтстоуну.

— Это вы о чем?

— Приведи вы Альву Муни чуть раньше, скажем, до того как вы отправились в бар, то могли наткнуться на убийцу и Марты Дикенсон. Надеюсь, мне не нужно вам объяснять, что произошло бы с вами и с Альвой Муни?

Уайтстоун побледнел как мел и зарылся лицом в ладони.

— Мы будем вынуждены конфисковать все его компьютеры и средства связи, — объявила Ева. — Все, которые есть здесь, и те, что дома. И если вам что-то известно, пусть даже на первый взгляд это ничего не значащая мелочь, я бы хотела о ней услышать. Говорю это со всей серьезностью. Вы сами видите, что эти люди решают все проблемы путем убийства.

— То есть вы считаете, что они могут попытаться убить и нас? — Уайтстоун испуганно покосился на своего партнера. — Но почему? Мы — честные люди, мы не имеем никакого отношения к их аферам. И уж тем более не причастны к убийствам. Вы можете просмотреть всю мою документацию. Мне нечего от вас скрывать.

— Брэд, — подал голос Ньютон, — мы не имеем права разглашать конфиденциальную информацию по нашим клиентам.

— Роб, полиция все равно получит ордер, — возразил ему Уайтстоун. — Я же не хочу рисковать собственной шкурой. Думаю, что и ты тоже.

— Зачем кому-то нас убивать?

— Роб! — Ева специально обратилась к нему по имени, в надежде расположить его к себе. — Если мне интересно, что Джейк мог рассказывать вам или о чем случайно проговорился, то людям, которые его убили, это интересно вдвойне. Они убили Марту Дикенсон спустя несколько часов после того, как файлы попали к ней в руки. Вы с Джейком проработали вместе не один год…

— Дайте мне подумать. Не торопите меня, прошу вас! — Ньютон принялся нервно расхаживать по вестибюлю. — У меня это просто не укладывается в голове. Джейк — мой деловой партнер, мой друг. Боже мой, ведь это он познакомил меня с Лиссой. — Ньютон как вкопанный неожиданно застыл на месте. — С моей невестой. Скажите, ее жизнь тоже в опасности? Неужели они способны поднять руку и на нее?

— Мы можем обеспечить ей безопасность. Не только ей, но и вам обоим тоже. Но для этого вы должны пойти на сотрудничество. Скажите, с кем Джейк проводил время?

— С нами, — ответил Уайтстоун, приподнимая голову. — Недавно у него кто-то появился. Так, ничего серьезного. Это не мешало ему проводить время с нами. Он любит клубы, обожает ночную жизнь. Роб от этого отошел, когда в его жизни появилась Лисса. Мне же просто не угнаться за Джейком. Хотя, по большому счету, мне это и не нужно. Нет, я тоже люблю клубы, люблю время от времени немного развеяться. Но не каждый же день! Он ходил туда один или же заводил себе временных знакомых.

— Я хочу позвонить Лиссе, — не унимался Ньютон. — Хочу убедиться, что с ней все в порядке.

— Сообщите мне ее местонахождение, и я обеспечу ей охрану, — предложила Ева.

— Она на работе.

Ньютон сообщил Еве необходимую информацию. Та моментально отрядила двоих полицейских, и Ньютон с облегчением вздохнул.

— Можете поговорить с ней, как только мы закончим, — сказала ему Ева. — А теперь, если вам что-то известно…

— Лично мне — ничего, — упирался Ньютон. — Я… В последние пять месяцев он разъезжал больше обычного. Джейк отвечал за привлечение новых клиентов, как правило, из других штатов. У него это здорово получалось.

— Скажите, а он не совершал в последнее время поездки в Майами или на Каймановы острова?

— Сразу сказать не могу. Нужно проверить, — ответил Ньютон. — Впрочем, да, примерно две недели назад Джейк летал в Майами. — Он тяжело опустился в кресло. — Нет, я отказываюсь верить, что это происходит со мной. Мы можем его увидеть? Мы должны… Что бы он там ни натворил, он — наш партнер. Мы были друзьями.

— Не думаю, что сейчас вам хочется его увидеть. Хотя, если вы настаиваете, я могла бы договориться, чтобы вам показали тело.

— Он не поддерживал близких отношений с родственниками, — пояснил Уайтстоун. — Кроме того, они — большинство из них — живут в Мичигане. Так что… похороны придется взять на себя нам с Робом. Да, мы бы хотели на него посмотреть. Как он умер?

Ева решила, что нет смысла скрывать от них правду. Пусть они лучше узнают ее от нее, чем когда эта скандальная история просочится в новостные каналы.

— Его забили до смерти.

Ньютон в ужасе закрыл лицо руками.

— Мне еще нужно получить подтверждение судмедэксперта, — продолжала Ева. — Тем не менее можно утверждать, что сначала его оглушили станнером и он потерял сознание. Если это так, он, по крайней мере, не мучился, поскольку ничего не чувствовал.

— Если он сделал то, о чем вы только что рассказали, — начал Уайтстоун, осторожно подбирая слова. Голос его дрожал. — Если он все это делал, для него это была игра. Пусть не совсем честная, но игра. Он легко входил в азарт. Ему нравилось быть на виду. Да, он совершал ошибки, порой серьезные, но он не заслужил того, чтобы из-за них погибнуть.

* * *

Когда Ева вышла на улицу, там уже кипела работа. Она понаблюдала за тем, как завернутое в пластик тело погрузили в транспортную машину. Туда-сюда сновали криминалисты, полицейские отгородили тротуар от любопытных.

— Я отрядила нескольких дежурных обеспечить охрану остальных партнеров фирмы и невесты Ньютона.

— Ты думаешь, преступник покусится и на их жизни?

— Трудно сказать. Он импульсивен, непредсказуем. Сейчас у него наверняка голова кружится от успехов. Он вполне может действовать, не дожидаясь приказов. Так что не хотелось бы зря рисковать.

— Команда, которую ты отправила на квартиру Ингерсола, уже везет его электронику в управление.

— Есть какие-то признаки того, что кто-то побывал там раньше нас?

— Наши ребята сейчас проверят диски камер наблюдения. Но пока на взлом не похоже.

— Здесь тоже, — сказала Ева, когда к ним по ступенькам поднялся Макнаб.

— Та же самая история, — сказал он Еве. — Владельцы поменяли коды, что не помешало преступнику проникнуть внутрь. Возможно, убитый сам открыл дверь.

— Я склонна думать, что убийца поджидал его внутри. Засада — это в его стиле. Тебе я поручаю заняться электроникой Ингерсола. Партнеры пообещали оказать нам содействие, так что можешь забрать все, что сочтешь нужным. Тут у них в вестибюле есть компьютер, но мне сказали, что в него пока еще не загрузили никакой информации. У них в кабинетах есть свои компы. Кроме того, в управление сейчас доставят тот, что стоял у Ингерсола дома.

— Мы уже работаем, — заверил Еву Макнаб. — Кстати, тебе не показалось, что здесь преступник явно перестарался? Совсем не то, что с первой жертвой. Не похоже, что это тот же самый убийца. Почерк другой.

— В таком случае мы получаем еще одну проблему. В общем, мое тебе задание: прошерсти всю электронику. Отыщи для меня тот чертов отпечаток пальца, о котором ты мне говорил. Мне нужен хакер, желательно до того, как его тоже вынесут в пластиковом мешке. Пибоди, за мной.

Ева сделала вид, что не заметила, как Пибоди и Макнаб обменялись за ее спиной быстрым поцелуем. Однако сейчас не было времени выговаривать этим голубкам за такие шалости.

— Передайте Мире предварительные данные, как по этому убийству, так и по Парзарри. Хочу, чтобы она ознакомилась с ними еще до того, как мы с ней встретимся. Кроме того, необходимо выяснить, где Ингерсол останавливался в Майами. Неплохо бы знать, куда он там ходил и с кем встречался. Не знаю. Возможно, Парзарри не случайно уезжал куда-то в то же самое время. Это нужно выяснить.

— Поняла. Мне казалось, мы едем прямиком в управление.

— Все верно. Едем. Причем через все тот же тоннель. Попытаюсь вычислить маршрут убийцы. Черт, откуда у него взялся молоток? Он заранее захватил с собой, например, купил где-то по дороге, или действовал первым, что попалось под руку? Может, у него есть собственный — как это ты выразилась? — дровяной сарайчик.

— Наши ребята сказали, что молоток новый. Это еще необходимо подтвердить, но на первый взгляд вещь явно куплена недавно.

— Мне тоже так показалось. Интересно, где он мог его взять? Сегодня утром преступникам нужно было ликвидировать двоих. Следовательно, действовать приходилось быстро и от места первого убийства к месту второго добираться самым коротким путем.

— Они явно не останавливались попить кофе с пончиками, — согласилась Пибоди.

— Это почему же? Например, сразу после первого. Если молоток новый, вполне возможно, идея пришла ему в голову где-то в дороге, и он решил заехать в магазин, чтобы его купить. Интересно, в какой?

— Одну минутку.

— Что ты делаешь? — спросила Ева у Пибоди, когда та взялась что-то делать на своем компьютере.

— Составляю маршрут. После чего посмотрю, куда можно заехать, чтобы купить молоток.

— Разумно, — согласилась Ева, глядя на дорогу.

— Есть два места, — объявила Пибоди. — Одно…

— «Мастер на все руки». — Ева подкатила к тротуару и в очередной раз за это утро припарковалась во втором ряду, за что удостоилась самых нелестных отзывов от других водителей. Включив сигнал «На дежурстве», она задалась вопросом, сколько раз за сегодняшнее утро те послали ее куда подальше.

Пожалуй, она идет на мировой рекорд.

Ева шагнула в крошечный магазинчик с бесчисленными полками, уставленными самым разным инструментом и прочими нужными в хозяйстве вещами. Тут впритык друг к другу стояли ведра с гвоздями, болтами и гайками. Высились стопки сложенного брезента. Стояли банки с краской. Рядом лежали респираторы, беруши, кисти, валики и распылители для краски, «зубастые» пилы и ножи.

«Как что-то можно построить?» — подумала Ева, глядя на все это скобяное изобилие, от которого у нее даже закружилась голова.

За заваленным всякой всячиной прилавком сидел угрюмый парень и смотрел на экране компьютера какой-то фильм.

— Нужна помощь?

— Да, пожалуй. — Ева показала ему жетон.

— Копам скидок не делаем. Такие правила.

— Без проблем. Я ищу одного типа с молотком. Громила, почти под два метра ростом. Скажите, сегодня утром не заглядывал к вам кто-то, похожий на него, чтобы купить молоток?

— Что за молоток?

— Ну, тот, которым что-то забивают.

— Молотки бывают разными. Большие и маленькие, легкие и тяжелые. Одними забивают гвозди, другими…

— Другие можно использовать как гвоздодер, — уточнила Пибоди, прерывая его перечисление.

— Так какой именно?

— Послушайте, — перебила его Ева. — Я спрашиваю у вас, заходил ли сегодня утром к вам в магазин тип, чью внешность я вам только что описала, и купил ли он у вас молоток? Размер и вид меня не интересуют.

— Понял. Я просто уточнил. Да, примерно пару часов назад я продал похожему чуваку тринадцатидюймовый молоток из высокоуглеродистой стали с гладкой поверхностью и искривленной лапой.

Бинго!

Пибоди шагнула ближе и, покопавшись, взяла с полки молоток.

— Такой?

— Да, точно такой. Смотрю, киска, ты разбираешься в молотках.

— У меня брат плотник. Да и отец тоже иногда плотничает.

— Я делаю скидки профессионалам… — начал было продавец.

— Мы здесь не для того, чтобы что-то покупать. И нам не нужны скидки, — перебила его Ева. — Мы должны посмотреть запись вашей системы безопасности.

Продавец поднял глаза на камеру.

— Вы там ничего не увидите. Мы не можем позволить себе настоящие камеры. Это просто отвлекающий маневр. Впрочем, никто даже не пытается что-то стибрить. Потому что для этого есть винная лавка через пару домов отсюда. Зачем кому-то шурупы, если рядом есть выпивка.

— Как он расплатился?

— Наличкой.

— Вы его хорошо разглядели?

— У меня с глазами все в порядке. Тем более что он стоял там, где сейчас стоите вы.

— Я хочу, чтобы вы сейчас поехали со мной в полицейское управление и помогли художнику составить фоторобот.

— Я не могу закрыть магазин, чтобы работать с каким-то там художником. Мне нужно зарабатывать на хлеб.

— Мы пришлем кого-нибудь на ваше место, мистер…

— Бернбаум. Эрни Бернбаум. А что натворил этот ваш тип? Огрел кого-то молотком по голове?

— Что-то в этом роде. Пибоди, вызывай Янси.

— Слушаюсь.

— А теперь, Эрни, опишите нам вашего утреннего покупателя. Например, о чем вы с ним говорили?

— Ну, вы сами только что сказали, что чувак под потолок ростом. Накачанный. Белый.

— Волосы? Короткие, длинные, темные, светлые?

— Короткие. Не темные, и не светлые. Русые.

— Глаза? Какого цвета глаза?

— Темные. Типа карие. Точно, карие.

— Шрамы, татуировки, пирсинг, что-то другое, что бросается в глаза?

— Нет, ничего такого. Разве что квадратная челюсть. Ну, как у громилы. Ну, у реального крутого парня.

«Ничего, Янси вытащит из тебя больше», — подумала Ева.

— И что он вам сказал?

— Ну, он вошел и…

— Один?

— Да, один. И говорит: мол, мне нужен молоток. Какой? — спрашиваю я. Тогда он просто подошел к полке, выбрал молоток и сказал: «Вот этот». Да, все так. Подошел и взял тот, какой ему нужно. Я спросил у него: может, ему нужно что-то еще? Да, говорит, мне нужен комбинезон. Я спросил, какой именно. Тут он слегка взъерепенился. Но откуда мне знать, какой ему нужен. Я показал ему целую стопку размера XXL, потому что он вон какой бугай. Он покопался в ней и выбрал тот, какой ему нужно. Сказал, что у него сейчас денежная халтурка, а потом спросил, сколько стоит. Я назвал цену, он заплатил налом и ушел.

— Те деньги, которыми он расплатился, они у вас?

— Где же им еще быть? Я их что, по-вашему, съел?

— Они нам понадобятся. Мы дадим вам расписку и вернем полную сумму.

— Янси уже едет, — пискнула Пибоди.

— Вызывай криминалистов. Вдруг удастся снять отпечатки. Стена, прилавок. Давайте ваши деньги, Эрни.

— Они все там, — пояснил он, открывая под прилавком сейф, из которого вынул красную сумку на молнии. — Обычно народ расплачивается карточками, но есть и такие, кто платит наличными. Я положил его деньги к вчерашней и позавчерашней выручке. И точно не знаю, какие из них его.

— Ничего страшного. Сосчитайте купюры. Я дам вам расписку.

— Тут больше пятисот долларов! — Эрни прижал конверт к груди, словно то был его любимым ребенком, которого Ева вознамерилась у него отнять.

— Вы получите их обратно. Все, до последнего доллара. Человек, который утром приходил сюда, чтобы купить молоток, подозревается в убийстве двух человек.

При этих словах у Эрни отвисла челюсть.

— Моим молотком?

— Одного из них — да, вашим молотком. Эрни, ваши деньги будут целы. Более того, я готова добавить еще десять процентов за то, что мы ими воспользуемся.

— Десять процентов? — недоверчиво уточнил Эрни, слегка разжимая пальцы.

— Да. А если вы согласитесь поработать с нашим художником, если ваше сотрудничество поможет нам поймать этого субъекта, я готова добавить к этой сумме еще пятьдесят баксов.

— То есть всего сто?

— Верно, всего сто.

Эрни протянул ей конверт.

— Но мне все равно нужна расписка.

Он дважды аккуратно пересчитал деньги. Ева распечатала расписку и добавила к ней свою визитку.

— А что мне делать, если он снова явится сюда? Вдруг ему понадобится бензопила?

Только не это, подумала Ева.

— Не думаю, что он сюда вернется. Но, если все же вернется, продайте ему все, что он пожелает, после чего сразу сообщите нам. Кстати, вы заметили, в какую сторону он направился? Или в какую машину сел?

— Он вышел за дверь. Это все, что я знаю.

— Ну, хорошо. Спасибо за сотрудничество.

С этими словами Ева тоже направилась к выходу.

— Я высажу тебя у лаборатории, — сказала она Пибоди, садясь за руль. — Деньги доставишь прямиком Дикому Дики. Пусть он проверит их на предмет любых отпечатков, после чего прогонит через базы данных военных, полиции и частых охранных контор. Можно действовать методом от противного — сначала исключить женщин, затем тех мужчин, что не подходят по возрасту и расе.

— То есть ты хочешь, чтобы Беренски прогнал через свою технику пять сотен долларов мелкими купюрами, которые прошли через черт знает сколько рук, и вышел на нужные тебе отпечатки? Принадлежащие непонятно кому?

— Именно так. Если у нас появится приличный фоторобот, можно будет провести вторичную сверку. Он работает на Александера, это мы знаем точно, но он явно не является главой его службы безопасности. Потому что глава службы безопасности не подпадает под наше описание. Скорее мы имеем дело с кем-то вроде телохранителя. Причем деньги он получает не от компании. По крайней мере, официально не получает. Он — личный охранник Александера. Либо путешествует вместе с ним. Либо Александер высылает его вперед расчистить путь. Не думаю, что мы найдем его имя в списке работников компании. Я уже пыталась. Бесполезно. Так что хочешь не хочешь, а придется пропустить купюры через сканер.

— Он наверняка запросит взятку. Наш Дикий Дик.

— Пошли его знаешь куда… — Ева задумалась. — Нет, лучше скажи ему, что с меня два билета на завтрашнюю премьеру. В ложу для особо важных персон. Думаю, я их достану.

— Отличная идея.

— Только сразу их ему не предлагай. Лишь в том случае, если он начнет отнекиваться. И вообще, пусть он думает, что тебе придется меня уламывать. Это придаст ему веса в собственных глазах. Я же пока проверю, что там у Морриса, после чего встречусь с Мирой. Если нам повезет, то или Янси, или Дики что-нибудь да нароют. После чего мы в два счета схватим этого ублюдка, прежде чем он купит себе бензопилу.

— Фу!

Ева не стала спорить.

— Несколько лет назад, еще до тебя, до того, как его перевели в отдел криминалистики, нам с Фини поручили расследовать одно дело с пилой. Таким способом один тип убил свою жену. Она угрожала ему разводом. Да и зарабатывала куда больше, чем он. В общем, в расстроенных чувствах он огрел ее по голове бронзовой русалкой, после чего перепугался. Боже, что я наделал? Чтобы замести следы, он распилил ее на мелкие куски пилой, которую нашел в своей маленькой мастерской, сложил куски в мешки для мусора, после чего сбросил в реку.

— Я, кажется, уже сказала: «Фу!»

— Согласна, малоприятная вещь. Окружающим он говорил, будто жена уехала в Европу. Все бы хорошо, да вот незадача. Один мешок попал на крючок какому-то парню, который рыбачил в лодке. Понадобилось какое-то время, чтобы сложить куски заново, после чего взять на крючок самого муженька. Он пытался давить на то, что у него-де было временное помутнение сознания, что он не отдавал отчета в своих действиях, и все такое прочее. Но поскольку у нас была пила, наша судмедэкспертиза доказала, что для того, чтобы разделать ее на куски, ему пришлось попотеть как минимум часов шесть. Ничего себе помутнение сознания. В общем, его версия не прокатила.

Пибоди ответила не сразу:

— Скажи, у нас с тобой интересная жизнь или омерзительная?

— Это как посмотреть. А теперь кыш! — сказала помощнице Ева, притормозив у входа в лабораторию. — Без отпечатков можешь не возвращаться.

Глава 17

Она застала Морриса в прозекторской. Из колонок по ушам бил тяжелый, убойный рок, а сам хозяин кабинета тем временем колдовал над окровавленным телом Джейка Ингерсола. На соседнем столе лежал Парзарри с открытой грудной клеткой.

— Два клиента, — сказал Моррис, запуская руку в грудную клетку Ингерсола. — Одновременно. Как будто нельзя было подождать.

— Думаю, они были бы только рады.

— Не сомневаюсь. Ваш бухгалтер — стандартная смесь болеутоляющих и релаксантов. До того как ему перекрыли кислород, чувак явно кайфовал. Кстати, кислород ему перекрыли вручную. Одной большой лапищей.

— Отпечатков не осталось?

— Увы. Мы, конечно, если тебя это устроит, можем сделать более-менее убедительный слепок большого и указательного пальцев, а также дать примерные размеры кисти. Думаю, можно с большой долей вероятности утверждать, что это та же самая кисть, которая оставила синяки на лице первой жертвы.

— Не помешает.

— Руки жертвы номер два во время нападения были привязаны, однако он, хотя и находился под действием седативных препаратов, пытался сопротивляться. Судя по кровоподтекам на запястьях и лодыжках, он пробовал вырваться. Что касается жертвы номер три, то он был лишен возможности оказать сопротивление.

Перекинув за спину убранные в длинный хвост волосы, Моррис предложил Еве микроочки.

— Твои выводы по поводу места преступления подтвердились. Вот здесь, на уровне талии, виднеется пятно — ожог от луча станнера. Судя по виду, преступник выпустил полный заряд. Жертва не почувствовала ничего из того, что было потом.

— Хотелось бы послушать, что скажет Мира. Хотя вряд ли он его вырубил лишь затем, чтобы уберечь от боли. На этот раз он имел дело с мужчиной, причем здоровым. Его очередная жертва не была накачана анальгетиками и привязана к каталке. Вот он и предпочел его вырубить.

— Да, он явно не хотел рисковать. Принимал меры предосторожности. Хотел перестраховаться.

— Похоже на то.

— Осторожный трус, охваченный яростью? Опасное сочетание.

— Возможно. Ярость. Она налицо. Но он явно решил оттянуться. Колени, пах — здесь явно присутствует некий личный мотив. А как тебе лицо, голова, кисти?

— По моим данным, кисти были скорее раздавлены, нежели сломаны.

— Раздавлены. То есть, он топтал их, а не бил по ним молотком?

— Думаю, что да.

— Он на самом деле имел на него зуб. Он забрал дорожный саквояж Парзарри, а также «дипломат» Ингерсола, его телефон и блокнот. Зато оставил четыреста баксов наличными плюс с полдесятка кредиток. Я уже не говорю про часы, которые тянут на шестизначную сумму. Он даже не пытался замаскировать убийство под ограбление. Какая разница? И все же, не взяв деньги и часы, он дал мне основание полагать, что деньги из сейфа похитил хакер. Нашего убийцы там в тот момент либо не было, либо он слишком брезглив, чтобы рыться в карманах у трупа.

Ева засунула большие пальцы в карманы брюк.

— Все здесь вертится вокруг презренного металла. Вернее, вокруг человеческой жадности. Именно она стоила жизни этим двоим. В отличие от них, убийца на деньги отнюдь не молится.

— Думаю, этим двоим пришлось многое объяснять своему божеству.

— Да, в те ворота просто так не войдешь. Интересно, как на том свете ведут им всем счет?

— Ты имеешь в виду некую высшую силу?

— Типа того. Ты подумай, с каким количеством мертвецов приходится иметь дело нам с тобой. А мы лишь двое в одном городе. Ну а теперь попробуй помножить это на бесконечность. Страшно даже представить себе. Тотчас возникает вопрос: есть ли на том свете свое бюро учета? Допустим, сидят там клерки со своими амбарными книгами и вычеркивают из них людей. Ага, Джон Смит из Альбукерка. Да, не повезло парню попасть в авиакатастрофу. Следуйте вдоль зеленой линии до пункта распределения. А что, если в этой самой катастрофе погибли два парня по имени Джон Смит, и оба из Альбукерка? Знаешь, такие вещи случаются. Тут недолго и перепутать одного с другим.

Моррис, хотя и работал в морге, все-таки улыбнулся.

— Тоже верно. Но будем надеяться, что у них там система отлажена.

— Так-то оно так, но вопросы все равно остаются.

Впрочем, философские вопросы она оставила на потом, а сама поспешила в управление.

На подходе к родному отделу до нее донеслись взрывы хохота. В дверях, что вели в ее «мальчишник», толпились полицейские. Правда, не ее подчиненные.

— Эй, блюстители правопорядка, у преступников сегодня выходной?

Полицейских как ветром сдуло, после чего она смогла войти.

Причина всеобщего веселья тотчас выяснилась. Ибо имела обличье Марло Дерн — знаменитости, актрисы и предмета всеобщего обожания. Особенно у представителей мужского пола.

Сейчас Марло вновь отрастила волосы и снова стала блондинкой. Ева с облегчением вздохнула, потому что теперь сходство между ними было не так заметно.

Усевшись на край стола Бакстера, Марло явно вознамерилась по полной программе развлечь детективов и полицейских, которые на данный момент были ничем не заняты.

У Бакстера же был такой вид, будто его только что огрели любовным станнером.

Первой Еву заметила Пибоди и тотчас же убрала со стола ноги, обутые в розовые ковбойские сапоги.

— Эй, Даллас, ты только посмотри, кто к нам пришел.

— Даллас! — Сияя улыбкой, Марло спрыгнула со стола и бросилась навстречу Еве, норовя заключить ее в объятия. — Как я рада тебя видеть! Мы с Мэтью вчера вечером прилетели в Нью-Йорк, и я решила: почему бы мне не проведать тебя? Завтра премьера, и мы все страшно волнуемся.

— Да. Это будет что-то.

— Знаю, ты скорее предпочтешь ловить убийцу, чем ходить по красной дорожке, но честное слово, тебе понравится. Кстати, Пибоди сказала мне, что ты сейчас расследуешь какое-то массовое убийство.

Ева строго посмотрела на помощницу, и та поспешила втянуть голову в плечи.

— Ничего удивительного. Ведь это уголовный розыск. Я даже готова спорить на что угодно, что все до единого из тех, кто сейчас находится в этой комнате, в данный момент должны заниматься расследованием. Все на свои места!

Обитатели «загона» нехотя поплелись к своим рабочим столам.

— Смотрю, ты тоже занята? У тебя найдется хотя бы пара минут?

— Да. Пара минут найдется. Пибоди, как там наш Дик?

— Поморщился, поворчал, но за дело взялся.

Удовлетворенно кивнув, Ева жестом пригласила Марло к себе в кабинет.

— Мне страшно недоставало всего этого, — призналась Еве гостья. — Нет-нет, я знаю, что это были лишь декорации. Но мне недоставало даже их. — Марло замерла на месте, увидев демонстрационную доску. — Смотрю, у тебя работы невпроворот. Я часто думаю про К.Т., про то, что тогда случилось. Мы с Мэтью предпочитаем не затрагивать эту тему. Но от нее никуда не деться. Она как будто прячется где-то поблизости. Я несколько раз говорила с Джулианом. Он в наркологический клинике. Решил, правда, перед премьерой провести пару дней дома. Но затем опять намерен вернуться и пройти полный курс лечения.

Марло отвернулась от демонстрационной доски.

— Я знаю, в нашем богемном мирке народ регулярно наведывается в наркологичку. Для нас это как заглянуть в модный бутик. Но мне кажется, что ему и вправду лучше. То, что случилось с К. Т., когда он едва не отправил себя на тот свет, заставило его многое пересмотреть в своей жизни. Наверно, так нехорошо говорить, но тот ужас — это самое лучшее, что случилось с ним за всю его жизнь. Завтра ты увидишь сама.

— Приятно это слышать. Кофе хочешь?

— Нет-нет, спасибо. Суд, скандал. Джоэл — главный продюсер. Это надо же, голливудская икона Джоэл Стейнбургер — убийца? СМИ только об этом и пишут, и, разумеется, тень пала и на всех нас — на меня, на Мэтью Занка, на Мейсона, на Кони. Какое счастье хотя бы на пару деньков оказаться в другом месте. Хотя боюсь, что и здесь нас ждет то же самое.

— Ничего, вскоре об этом забудут, — успокоила ее Ева.

— Так-то оно так. В некотором смысле скандал нам даже на руку — этакая бесплатная реклама не только для съемочной группы, но и для всей студии. С другой стороны, от этого портится настроение, а я не хочу, чтобы у меня портилось настроение. Потому что — скажу тебе по секрету — мы с Мэтью собираемся пожениться.

— Прими мои поздравления, — сказала Ева, представив себе экранного очаровашку, сыгравшего в фильме компьютерного гения Макнаба.

— Кто-то наверняка скажет: ну вот, и эти тоже. Но у нас, актеров, все по-другому. Мы только и делаем, что влюбляемся и расходимся, особенно если наш партнер — тоже актер. Но я люблю Мэтью, честное слово! Мы держим наши отношения в секрете. Не хватало, чтобы за нами бегали полчища папарацци. Когда закончились съемки, мы с ним на недельку улизнули из города, чтобы провести время вместе. Как это было прекрасно — оказаться вдали от посторонних взглядом. Остаться вдвоем: лишь он и я. Мы смогли все как следует обсудить. Нам нравится наша работа, нравится то, что мы делаем, но, несмотря на известность, даже славу, мы понимаем, что живем в жестоком и несовершенном мире. Впрочем, ты и без нас знаешь, какой это жестокий и несовершенный мир. И как нелегко прожить в нем достойную жизнь.

— Думаю, да, знаю. Но и другие тоже знают.

— Я хотела сказать тебе, потому что я — это в некотором роде ты. Благодаря тебе я научилась ценить и понимать многие вещи, научилась определять для себя жизненные приоритеты. Научилась понимать, что для меня действительно важно. Хорошо делать свое дело — кем бы ты ни был. Но, когда встречаешь того единственного, это тотчас все меняет. Ты сама меняешься, становишься лучше. У меня есть друзья. Наверно, да, я могу назвать их друзьями, и они меня поймут. Но никто не поймет меня так, как ты. Именно поэтому я хочу попросить тебя об одной услуге.

— Говори.

— Мы с Мэтью хотим, чтобы все было просто и скромно. Бракосочетание состоится послезавтра в квартире Мейсона и Кони, здесь, в Нью-Йорке. Ты могла бы стать моей свидетельницей?

— Что?

— Ты придешь туда — с Рорком, разумеется — и будешь моей свидетельницей. Если сможешь. Если ты в этот день не работаешь.

— Марло, но ведь там будут твои друзья, знакомые. Те, кто…

— Знаю и уже про это думала, — с этими словами Марло взяла Еву за руку и одарила своей самой ослепительной улыбкой. — Нет, мне нужна ты, если ты, конечно, не против. Когда я буду произносить слова брачного обета, я хочу, чтобы рядом со мной был кто-то, кто понимает всю важность этих слов. Нам не нужно пышных церемоний. Возможно, когда мы вернемся домой, закатим шумную вечеринку, но эта часть торжеств должна быть предельно простой и скромной и только для самых близких.

Ева помнила тот момент, когда ей стало понятно, по-настоящему понятно, что такое брак. Это дать слово, дать обещание и сдержать его.

— Ну, хорошо, уговорила. Если только…

— Можешь не объяснять, я знаю все эти «если». — Марло посмотрела на доску. — Но, если такое возникнет… Не переживай. Я пойму. — С этими словами Марло с пылом пожала Еве руку. — Я жутко нервничала. Перед тем как просить тебя, но теперь у меня словно гора с плеч свалилась. Кстати, я в долгу не останусь. Если тебе что-то нужно, не стесняйся, проси.

— Я бы не отказалась от парочки билетов на местах для особо важных персон. Не для меня. Просто нужно кое-кого задобрить.

— Без проблем. Ты только скажи мне — и… Привет! — Лицо Марло вновь осветилось улыбкой. Это на пороге возник Рорк. С веселым смехом она шагнула ему навстречу и подставила для поцелуя щеку. — Я даже не ожидала, что увижу здесь вас обоих. Как же это здорово!

— Как твои дела, Марло?

— Почти идеально. Даллас просветит тебя. Не хочу задерживать, я и так оторвала ее от работы. А вообще, у нас на послезавтра запланирована вечеринка. Думаю, там мы наговоримся вдоволь.

— О, кого я вижу! Марло! Какой приятный сюрприз! — Это в кабинет вошла доктор Мира.

Ева же подумала про себя: интересно, кто будет следующим? Уж не духовой ли оркестр?

Она была вынуждена набраться терпения и дождаться, когда наконец иссякнут все эти «как ты поживаешь?», «сто лет тебя не видела», «ты прекрасно выглядишь» и прочие принятые в таких случаях банальности. Казалось, будто все эти незваные гости отнимают у нее кислород.

Рорк улыбнулся ей поверх головы доктора Миры.

— Марло, — вклинился он в поток их словоизлияний. — Я как раз шел к криминалистам. Ты не хотела бы заглянуть туда вместе со мной, посмотреть, как они работают?

— Еще как хочу! Заодно я расскажу тебе, что у меня нового. Увижу вас обоих завтра. Спасибо тебе, Даллас. Про билеты не волнуйся. Они у тебя будут.

— Спасибо.

Рорк увел с собой Марло. Как только дверь за ними закрылась, Ева облегченно вздохнула.

— Господи, как же много народа!

— У нее счастливый вид, — заметила доктор Мира. — В отличие от тебя.

— Верно. Я собиралась зайти к тебе, как только обновлю данные в моем компьютере и на доске.

— Я ознакомилась с отчетами, изучила записи, которые получила от Пибоди. И у меня к тебе срочный разговор, Ева. Он вошел во вкус.

— Да я и сама вижу.

Мира покачала головой.

— Обнови доску. Добавь утренние жертвы и место обоих преступлений.

— Сейчас.

Ева подошла к компьютеру, чтобы загрузить запись и сделать распечатки.

— А я пока сделаю кофе, — сказала ей Мира.

— Если хочешь, у меня есть и чай. Специально для тебя.

— Нет, лучше кофе.

Пока Ева занималась доской, Мира сварила кофе.

— Взгляни на первую жертву, — сказала она Еве. — Быстрое, чистое убийство. Даже имела место попытка замаскировать его под ограбление.

— Это была просто работа. Убийца жертву лично не знал. Так сказать, бизнес и ничего личного.

— Согласна. Мы уже говорили на эту тему. Второе убийство чересчур жестокое. Жертву заставили испытать физические страдания. При этом убийца даже не прятался. Они встретились лицом к лицу.

— Да, второе убийство более личное, — повторила Ева. — Убийца знал, кого он убивает, и решил получить от этого удовольствие.

— Лицом к лицу, — повторила Мира. — Однако жертва была в полубессознательном состоянии и привязана к каталке. Ты полагаешь, что убийца крупного телосложения. Высокий и сильный. И тем не менее он связал по рукам и ногам свою жертву, которая и ниже ростом, и слабее физически.

— Потому что в душе он трус.

— Верно. В душе он трус. Третье убийство практически сразу за вторым. Быстрое, но слишком кровавое. Ты считаешь, что жертву предварительно вырубили станнером?

— Да. Моррис это подтвердил.

— И то, что он затаился в засаде, заманил жертву, обездвижил ее станнером, после чего дал волю своей ярости, — это весьма быстрая эскалация. Я бы даже сказала, здесь до известной степени присутствует эксперимент. Но в основном это агрессия, которая, чтобы быстро разрастись до таких масштабов, должна была присутствовать в нем всегда. Крупный, сильный мужчина, способный в два счета сломать шею женщине, подавить ее физически и эмоционально. И вместе с тем трус. Но, как ни странно, именно эта трусость, а вовсе не сила и не агрессия, делают его чрезвычайно опасным.

— Потому что он привык нападать сзади.

— Не только, хотя и поэтому тоже. Пусть первое убийство и далось ему легко, он потерпел неудачу. Никто не поверил, что это было ограбление. Более того, тот, кто его нанял, привлек к себе внимание полиции. Как на это отреагировал убийца?

— Попытался убрать нас с Пибоди.

— Именно. Причем совершенно сгоряча и даже не заботясь о тех людях, кого мог ранить случайно. Его трусость видна как на ладони — более того, о ней раструбили по всем новостным каналам: это надо же, использовать ребенка в качестве щита и оружия! И вновь неудача, но теперь его обозвали трусом, чудовищем, в то время как в глазах всех ты — героиня.

— Я всего лишь поймала ребенка, — возразила Ева. — В этом нет ничего героического. Просто у меня хорошая реакция. Вот и все.

— Не соглашусь. Как не согласятся многие. Но не это главное. Главное, что в глазах всех он теперь трус. А ты — герой.

— Понятно. И теперь он обижен.

— Ты считаешь, что его хозяин приказал ему совершить эти два убийства с особой жестокостью? Без каких-либо попыток замаскировать их, скажем, под несчастный случай?

Ева покачала головой:

— Вряд ли. Думаю, приказ прозвучал примерно так: «Сделай что-нибудь». Лично я сильно сомневаюсь, что Александер, как и его громила, способен до конца продумывать такие вещи.

— Согласна. Главное — выпустить пар, агрессию. Плюс трусость. Мне почему-то кажется, что он начнет действовать, не дожидаясь новых распоряжений. Потому что гордится своими последними убийствами и уверен, что они ему удались. Он совершил их так, как ему нравится. Он выпустил накопившуюся в нем злобу. Получил наслаждение. И явно захочет повторить приятное, в очередной раз словить кайф. С первым же убийством он облажался из-за вас с Пибоди. А когда попытался отомстить вам — облажался вторично.

— И теперь наверняка захочет исправить ошибку? — Ева присела на край стола и задумалась. — Ну, ладно.

— Он не просто захочет исправить ошибку, ему нужно ее исправить. Ведь он опозорился, когда ты поймала ребенка, а потом это видео разнеслось по всему Интернету. Чтобы смыть этот позор, он совершил новые убийства. Теперь он снова на коне, он торжествует. И, независимо от того, что прикажет ему хозяин, он снова попробует выместить свою злость на тебе. Ты же попытаешься придумать, как обратить эту угрозу себе на пользу.

Да, не зря ее считают лучшим психоаналитиком отдела, подумала Ева.

— Если я не смогу этого сделать, если не сумею найти способ перехитрить этого идиота, мне придется искать себе новую работу. Просто я подумала, что если у него остались хотя бы крохи честолюбия, то следующим он попытается устранить хакера.

— Не исключаю такой возможности. Сейчас у него словно выросли крылья. Единственная ложка дегтя в его бочке меда — это ты. Ты разоблачила его, показала всем, что он трус. И он попытается доказать, что это не так.

— Значит, мне нужно заставить его выдать себя. Вряд ли ему захочется ждать долго. Александер же наверняка пребывает в уверенности, что дело сделано и концы, как говорится, в воду. Значит, никаких новых приказов кого-то убрать. Если убийца устранит хакера, то ему придется объяснять, зачем он это сделал. Если попытается убрать меня… Тут все понятно. Он просто сводит старые счеты. С этим можно что-то сделать.

— Он будет действовать сгоряча. Логика — его самое уязвимое место. Им будут двигать агрессия и ярость. И ему наплевать, если при этом пострадают посторонние люди.

— Значит, место и обстоятельства нашей встречи должна выбрать я сама. Не могу же я просто так расхаживать по городу, ожидая, когда он нанесет следующий удар. Нужно подкинуть ему приманку, и, кажется, она у меня есть. Думаю, мы сумеем опознать его уже сегодня.

— Я бы не советовала тебе недооценивать его, Ева. Он импульсивен, и эта его непредсказуемость может сыграть ему на руку.

Возможно, подумала Ева, когда Мира вышла за дверь. Впрочем, сама она верила в хитрость и опыт, а они наверняка сработают в ее пользу.

Ева позвонила Надин Ферст.

— Ты готова к завтрашнему вечеру? — спросила ее Надин.

— Собственно, поэтому я тебе и звоню.

Надин на том конце линии сощурила зеленые глаза.

— Только, пожалуйста, без отговорок типа того, что я, мол, жутко занята, поскольку расследую очередное убийство. Со мной это не пройдет.

— Но я действительно занята, поскольку расследую очередное убийство. Вернее, убийства.

Надин тотчас навострила уши.

— Значит, они взаимосвязаны? Те, что случились утром? И имеют отношение к убийству невестки судьи Янг?

— Похоже на то. Кстати, скажи, как получилось, что я никому не дала интервью по поводу завтрашней премьеры?

— Сложный вопрос. — Надин вновь прищурилась. — Что ты задумала?

— Хочу пригласить на премьеру еще кое-кого.

— И кого же?

— Убийцу. Давай-ка приходи ко мне вместе со своей видеокамерой, и мы отправим ему приглашение.

С этими словами Ева отключила связь и откинулась на спинку стула. Дело, конечно, рискованное, но должно сработать. Она уже потянулась к коммуникатору, чтобы вызвать Пибоди, когда в открытую дверь шагнул Рорк.

— Наконец-то одна.

— Если бы! Кстати, спасибо, что увел Марло.

— Пара пустяков, тем более что я и сам хотел поговорить с Фини и Макнабом. Марло на седьмом небе от счастья и благодарна тебе за то, что ты согласилась выступить в роли свидетельницы.

— Скажи лучше, не сумела отвертеться.

— Скажи честно, что ты не слишком-то и старалась. — Рорк слегка приподнял ей подбородок и протянул стаканчик, который взял из автомата на ее столе.

— Что это?

— Суп. Готов поспорить, что ты с самого утра еще ничего не ела.

— Мне было не до еды.

— Я так и предполагал. — Рорк подошел к демонстрационной доске. — Похоже, самообладание изменило ему. Он жаждет мести и крови. Пес сорвался с поводка?

— Да, так считает Мира. По ее мнению, убив один раз, он вошел во вкус, и ему захотелось еще. Тут я с ней соглашусь. Она также склонна видеть в нем труса. И здесь я с ней согласна. Работа приносит ему удовольствие. Он ловит кайф. Похоже на то. Но Мира считает, что такое сочетание делает его еще опаснее. И, возможно, она права.

— Укус испуганного зверя столь же смертелен, как и укус храброго, но зато менее предсказуем.

— Да, примерно то же самое она и сказала. По ее мнению, я — ложка дегтя в его банке меда.

— Бочке.

— Какая разница? Со мной у него вышел прокол, и он хочет отыграться, чтобы снова вырасти в собственных глазах. Кроме того, эта запись, на которой он бросает ребенка, явно понизила его самооценку.

— Он попытается заманить тебя в ловушку, — сказал Рорк. Пусть он и не ведущий психоаналитик отдела, но свою жену знает хорошо. — И теперь ты решила использовать себя в качестве приманки.

— Я бы не стала так себя называть. Скажем так, не приманка, а стимул. Если мы опознаем его раньше, то сразу же схватим. Ну а если нет, то у меня есть идея, и, согласно характеристике Миры, он перед ней не устоит.

Рорк достал из кармана диск.

— Думаю, здесь ты найдешь все, чтобы арестовать и привлечь к уголовной ответственности Стерлинга Александера, причем за целый букет преступлений — мошенничество, финансовые махинации, растрата, плюс ко всему — уклонение от налогов.

— Как ты все это откопал?

— Без особых трудов, как только начали падать костяшки домино. Кстати, от него легко потянулись ниточки к другим компаниям. Некоторые оказались подставными, конторами-однодневками, чьих владельцев можно упечь за решетку по тем же самым статьям.

— Скажи, а нет ли чего-то такого, что связало бы его с тремя убийствами и покушением на жизнь офицера полиции?

— Конечно, есть! Как от его компании, так и от других ниточки тянутся и к убитому бухгалтеру, и к финансовому менеджеру. Будь они живы, им можно было бы задать массу самых разных вопросов.

— То есть Александер приказал их убрать, чтобы они никогда не ответили на эти вопросы? Увы, не имея веских улик, мы не сможем это доказать. Да, его можно взять за мошенничество и попробовать повесить на него заказные убийства. Но он станет все отрицать. Мол, знать ничего не знаю.

Ева протянула руку, чтобы взять диск.

— Я отдам его шефу и прокурору. После чего попрошу их дать мне еще пару дней, чтобы повесить на него и убийства. Спасибо тебе, Рорк, отличная работа.

— Откуда ты знаешь, ты ведь даже не посмотрела, что там внутри.

— Потому что этим занимался ты.

Он провел пальцем по ее волосам.

— Не пытайся мне льстить. Можно подумать, я не знаю, чего ты добиваешься? Чтобы я закрыл глаза на твое желание выступить в роли… стимула.

— Это не делает мою благодарность менее искренней.

Рорк сел на страшно неудобный стул для посетителей.

— А теперь ешь суп и рассказывай, что задумала.

— Что это за суп?

Ева сняла со стаканчика крышку и принюхалась.

— На кнопке было написано «минестроне». Но ведь это твой автомат.

— Чудес не жду. — Тем не менее она пригубила содержимое. — Ммм, вполне сносно. В общем, скоро здесь будет Надин. Она возьмет у меня интервью о завтрашней премьере. Как там все будет гламурно, прекрасно, восхитительно и так далее. Подумать только, премьера фильма, основанного на реальном деле, которое я расколола, как гнилой орех. И лишь только скромность не позволила мне сыграть в нем саму себя.

— Экая самореклама!

— Какая разница. Лишь бы наш преступник меня услышал.

— Боюсь, что я вынужден согласиться с тобой. — Рорк вытянул ноги, пытаясь найти на неудобном стуле удобную позу. — То есть ты рассчитываешь вызвать его на конфронтацию в людном месте?

— Я рассчитываю выманить преступника из логова. Вряд ли он станет сопротивляться, зная, что совершит свой очередной подвиг на виду у публики, в том числе и у журналистов, потому что они там будут наверняка. Это же такой эффект! Тем более после его позора с «летающим» ребенком.

— И ты не предполагаешь для себя никаких негативных последствий?

— Скажем там, могут быть небольшие издержки, — уточнила Ева, понимая скепсис Рорка. — Послушай, а как, по-твоему, он попробует заманить меня в ловушку? Нападет на меня по дороге домой или на работу, или когда мы с Пибоди отправимся на очередное задание? Нет, конечно, мы можем принимать меры предосторожности, но сколько это продлится? Или первый удар он нанесет по Пибоди, когда та будет ехать в метро или же выскочит в магазин за пакетом чипсов?

— Согласен, он непредсказуем.

— А я о чем? Значит, нужно свести количество вероятностей до минимума. Завтра вечером, когда я буду в центре внимания, он покажет мне — покажет всем и в первую очередь самому себе, — на что способен.

У Рорка не нашлось аргументов против ее железной логики, равно как и против стратегии заманить убийцу в ловушку.

— Надеюсь, там будет полным-полно полицейских?

— Да, и надеюсь, что у нас к тому моменту уже будет описание его внешности. В таком случае мы сможем взять его даже раньше. Если же нет, дождемся завтрашнего вечера.

«И весь этот вечер я не отойду от нее ни на шаг», — подумал Рорк.

— Ты рассчитываешь, что, когда он будет у вас в руках, он заложит Александера?

— А куда ему деваться? — вопросом на вопрос ответила Ева. — Им обоим путь за решетку.

— Что ж, вечер обещает быть интересным.

— Для начала нужно заручиться одобрением Уитни и провести брифинг.

— Да. А пока Трина будет делать тебе прическу и накладывать макияж, у тебя будет время поразмыслить, взглянуть на это дело под новым углом, уточнить кое-какие детали.

— Это еще зачем?

— Лейтенант, с твоей головой ты давно должна была догадаться, что без этого не обойтись.

— Как будто я сама не могу накраситься.

— Для моральной поддержки с тобой будут Мавис и Пибоди. Кстати, я здесь ни при чем, — поспешил добавить Рорк и виновато развел руками. — И вообще, моя дорогая, если тебе хватает храбрости встретиться лицом к лицу с убийцей, тебе ее и подавно должно хватить на час-другой, чтобы отдать себя в руки мастериц салона красоты.

— Очередная засада, — пробормотала Ева. — А в чьи руки попадешь ты?

— Твоих коллег. Подумай сама, какой неотразимой ты будешь в глазах преступника, когда он увидит тебя с прической и слоем косметики?

Ева открыла было рот, чтобы возразить, но передумала.

— Что ж, тоже верно, — согласилась она. В следующий миг за дверью послышались чьи-то шаги, и она повернулась в их сторону. — Макнаб, — угадала она еще до того, как он вошел.

— Лейтенант, похоже, я вычислил хакера.

Ева тотчас забыла про косметические процедуры.

— Кто он? Где он?

— Его зовут Мило Истон по кличке Крот. Мило Крот — фигура известная в хакерской среде. Ты слышал о нем? — этот вопрос Макнаб адресовал Рорку.

— Как ни странно, да. Из молодых да ранних. Нет еще и двадцати пяти, а уже имеет на своем счету ряд смелых хакерских атак, в том числе сервера Национального агентства безопасности. Кстати, этот, с позволения сказать, подвиг он совершил, еще будучи подростком. Затем, насколько мне известно, были кража денег со счетов какого-то магната, которого он считал своим врагом, и подтасовка результатов тотализатора.

— Верно, это все Мило, — согласился Макнаб. — Помнится, он был схвачен за руку всего один раз, и то в самом начале. Тогда ему было лет четырнадцать, и он отделался лишь легким испугом. Зря его тогда не прижали по полной. Потому что потом он начал заниматься такими вещами не потехи ради, а ради денег. Он зарылся, как крот, — пояснил Макнаб Еве, — и не вылезает из своей норы. Именно поэтому его трудно поймать. Правда, он сильно подмочил себе репутацию тем, что подворовывал деньги из пенсионных фондов. Потому что воровать деньги со счетов крупных компаний или магнатов — это одно. Но грабить простых людей? Нет, это не комильфо. На первом компьютере — его отпечатки пальцев, а также на сейфе аудиторской фирмы. Даже не приходится сомневаться.

— И где нам его искать?

— Он зарылся в нору, — повторил Макнаб. — Если ввести на него запрос, то получишь целый ворох данных. Но, стоит ввести его снова, как выскакивает совершенно иная информация. Причем всякий раз ложная. Я над этим работаю. Но его местонахождение — все еще загадка для меня.

— Думаю, я мог бы помочь. — Рорк улыбнулся Еве. — Как обычно. Я знаю кого-то, кто знает кого-то еще, и так далее. Кроме того, всегда можно задействовать такой стимул, как деньги, — с этими словами он кивком указал на диск у нее на столе. — Ему платят. Но он явно не хранит деньги дома, а кладет на какой-нибудь счет. И какими бы запутанными ходами он это ни делал, любой такой ход имеет начало и конец.

Теперь Рорк улыбнулся Макнабу.

— Согласись, было бы любопытно это откопать.

— Откопать Мило Крота? — Смазливая физиономия Макнаба осветилась восторгом. — Если мы это сделаем, то я — король хакеров, император отдела электронных данных.

— Что ж, осталось только заполучить корону, — пошутил Рорк, вставая с места, и, шагнув к Еве, поцеловал ее в макушку. — Пойду дальше играть в игры со своими друзьями.

Да, а она будет играть со своими. Прежде всего нужно связаться с Уитни и попросить о встрече.

К тому моменту, когда она подошла к его двери, базовый план операции уже был у нее в голове. Детали появятся позже, решила она, входя в кабинет к начальнику. Главное — ничего не упустить.

— Что у вас, лейтенант?

— Сэр, я хотела бы ознакомить вас с новыми данными. Детектив Янси работает со свидетелем, продавшим преступнику молоток, который тот впоследствии использовал для убийства Джейка Ингерсола. Электронные криминалисты во главе с Макнабом установили личность хакера, который взломал компьютер в офисе Марты Дикенсон, систему видеонаблюдения, а также линию связи «Скорой помощи».

— И кто же он?

— Он известен под кличкой Мило Крот. Для компьютерщиков это имя говорит само за себя. Наши ребята сейчас пытаются обнаружить его местонахождение. Янси приготовит фоторобот преступника. Если мы обнаружим хотя бы одного из этих двоих, мы заставим их дать показания на Александера.

— Сегодня во второй половине дня я приглашен на вечер памяти Марты Дикенсон. У судьи Янг будут вопросы.

«Слава богу, что не мне отвечать на них», — подумала Ева.

— Не знаю, сколько вы сочтете нужным сообщить ей, сэр, однако Рорк собрал достаточно свидетельств, чтобы привлечь Александера и Поупа к ответственности по таким статьям, как финансовые махинации и уклонение от налогов. Не говоря уже про отмывку грязных денег.

— То есть, ему не отвертеться?

— Я пока еще проверила не все данные, но…

— Для меня достаточно, что их проверил Рорк, — закончил за нее Уитни.

— Я передам копии вам и нашим экспертам. Но вы правы. У Рорка на их счет никаких сомнений. Думаю, мы сумеем проследить все их финансовые операции, и если платежи в адрес убийцы и хакера были проведены с их счетов, то к финансовым махинациям можно будет легко добавить заказное убийство. Поскольку там наверняка обнаружатся двойная бухгалтерия и уклонение от налогов, федеральные агентства заинтересуются как самим Стерлингом Александером, так и его компанией.

Уитни откинулся на спинку кресла.

— Насколько я понимаю, ты хотела бы как можно дольше оттягивать этот момент? Я правильно тебя понял?

— Убиты трое. Более того, имела места попытка покушения на двух офицеров нью-йоркской полиции. Лично я предпочла бы, чтобы преступники сначала ответили за это. А потом агентства пусть разбираются с финансовыми операциями.

— И как долго?

— Тридцать шесть часов. Если мы сможем опознать и обнаружить преступников, то считайте, что и убийца, и хакер уже у нас в кармане. Если же мы не сумеем обнаружить их, то у меня имеется запасной план.

Уитни сцепил пальцы и пристально посмотрел на Еву.

— Выкладывай.

— Нью-йоркская премьера фильма «Тайные планы» привлекла к себе внимание СМИ. Если подбросить информацию о том, что на ней будем присутствовать мы с Пибоди, у меня есть все основания полагать — тем более что это подтверждается психологической характеристикой преступника, который составила доктор Мира, — что преступник также будет на ней присутствовать, чтобы довести начатое дело до конца. Вероятность этого сценария, по моим прикидкам, равна девяносто шести целым и шести десятым процента.

— Ты считаешь, что он рискнет напасть на тебя или на Пибоди во время премьеры? И это при том, что там будут толпы народа и повсюду будут работать видеокамеры?

— Да, именно по этой причине я так и считаю. Он потерпел неудачу, причем на виду у всех, и его самооценка задета. Свидетелем его провала стал весь мир.

— Да, ты ловко поймала ребенка, — согласился Уитни.

— Спасибо, сэр. То, что сегодняшние убийства совершены с особой жестокостью, говорит об одном: преступник вошел во вкус. Это уже не хладнокровное устранение жертвы, как в случае с Мартой Дикенсон. Здесь чувствуется личный мотив, я бы даже сказала, страсть. При этом он трус, но ему хочется доказать себе и миру обратное. В обоих случаях он поджидал жертву в засаде. На этот раз все будет с точностью до наоборот.

— То есть в засаде будете поджидать вы?

— Да. Я подброшу ему приманку в виде интервью с Надин Ферст. Скажу, что не могу дождаться премьеры и непременно буду на ней присутствовать.

По лицу Уитни промелькнуло нечто вроде улыбки.

— Возомнила себя великой актрисой, Даллас?

— Думаю, у меня получится. Он наверняка клюнет на нашу наживку. Более того, если только мы не завершим расследование до премьеры, готова спорить, что на ней будет присутствовать и Александер. И тогда преступник попытается сделать свое дело не просто на виду у толпы, но и на глазах у заказчика. Лично у меня нет в этом никаких сомнений. И потому я хочу быть готова ко всему. Сегодня с разницей в один час он убил двух человек. Он возбужден, он жаждет крови. На сегодняшний день он лишь раз потерпел неудачу, и ему явно захочется ее исправить.

— Есть гораздо более простые способы убрать копа.

— Но не такие надежные. Тем более, как я уже сказала, об этом говорит его психологическая характеристика. Ведь он рассчитывает убрать этих самых копов в тот момент, когда они не смогут постоять за себя. В вечерних платьях, с прическами и косметикой. И все те, кто видел его провал, его унижение на экране, теперь станут свидетелями его триумфа. В общем, если к завтрашнему дню он не будет сидеть у нас в клетке, я разыграю карту с премьерой.

— Пожалуй, я дам согласие. Ну а теперь, лейтенант, если можно, подробнее.

Глава 18

Еще нужно кое-что доделать, думала Ева, возвращаясь коридорами управления к себе в отдел. Даже при поддержке Уитни операция требовала четкого плана действий.

Ей нужно еще раз все просчитать. Слабые места, возможные недочеты. С этими мыслями она заглянула к своим коллегам.

— У тебя в кабинете Надин, — доложила Пибоди. — Говорит, будто ты просила ее прийти.

— Все верно. — Ева обвела взглядом комнату. — Всем, кому не нужно по делам в город, через час собраться в конференц-зале. Пибоди, позаботься о помещении, а заодно приготовь для меня план зрительного зала театра, где состоится премьера.

Не обращая внимания на чертыхания подчиненных, Ева отправилась к себе в кабинет.

Надин нервно расхаживала из угла в угол. На ногах — ярко-зеленые туфли на шпильках в тон облегающему жакету, надетому поверх черного кожаного платья. При этом она как из пулемета строчила вопросами и ответами в телефонную трубку. Речь в основном шла о времени, редактуре и восьмичасовых новостях. Оператор Надин расположился на стуле для посетителей и, судя по писку, который издавал его компьютер, убивал время, играя в какую-то игру.

Увидев Еву, Надин махнула рукой — мол, подожди минутку. Ева повернулась к оператору.

— Вы не могли бы выйти на пару минут?

— Без проблем.

Взяв с собой видеокамеру, сумку и продолжая на ходу играть в компьютерную игру, оператор вышел за дверь.

— Если он хочет все сократить до двух сорока трех, то пусть Дерек сделает монтаж. Нет. Я сказала Дерек, и никто другой. Я свяжусь с вами, как только освобожусь здесь. Если бы я знала, я бы вам сказала, разве не так? Сдвиньте материал на восемь сорок. Договорились, Макси?

Надин раздраженно убрала от уха телефон.

— Как же они меня достали! — призналась она Еве. — Нет, это просто ад какой-то! У моей помощницы на этой неделе словно мозги отшибло. Не способна свести воедино пару простых мыслей. Я уже не говорю о том, что мне еще нужно успеть на примерку платья для завтрашней премьеры.

— Вот уж не знала, что примерка платья может быть проблемой.

— Не задирай нос. Завтрашний вечер крайне важен. И я буду не я, если не приду туда в самом своем сногсшибательном виде. — Надин остановилась и пристально посмотрела на Еву: — Надеюсь, ты приволокла меня сюда не за тем, чтобы сказать, что завтра тебя там не будет?

— Как раз наоборот. Я хочу, чтобы ты взяла у меня интервью по поводу предстоящей премьеры. Постарайся, чтобы оно произвело фурор.

— Скажи, у тебя в последнее время не было травм головы? Из того, что я видела в новостях, поймав того ребенка, ты отбила себе задницу. А потом…

— Не хочешь, не надо. Я в два счета найду себе другого репортера.

— Никакой другой репортер не клюнет на твою удочку, знай он, что ты задумала, не говоря уже ни о каком фуроре. — Надин села и скрестила свои безупречные ноги. — Признайся честно, что у тебя на уме?

— Мне нужно внимание СМИ к моей персоне. И к предстоящей премьере. Насколько я понимаю, ее у тебя тоже будут освещать?

— Твоя отбитая задница не ошиблась.

— Если мой план сработает, обещаю тебе потрясающий материал.

Надин быстро посмотрела на демонстрационную доску, затем снова на Еву.

— Скажи, какое отношение завтрашняя премьера имеет к трем убийствам?

— У нас есть кое-какие зацепки, и мы надеемся схватить преступника еще до премьеры. Если же нет, то во время нее.

Надин надула губы. Впрочем, глаза ее уже загорелись.

— Каким образом?

— Этого я не скажу. Профессиональная тайна. Ты же заманишь его туда. Он пытался устранить нас с Пибоди. И я готова спорить на что угодно, что он повторит свою попытку. Пусть. Но место и время определяю я.

— Завтра вечером во время премьеры?

— По всей видимости, он уже знает, что я там буду. Но напомнить еще разок нелишне. Более того, бросить это ему прямо в лицо. Добавить этой идее гламура и глянца, чтобы он не смог устоять перед искушением.

— Я слышу от тебя про гламур и глянец? — Надин наклонила голову и недоверчиво посмотрела на Еву. — Но ведь это совершенно не в твоем духе!

— Подумаешь. Твоя задача — преподнести это как можно убедительнее. Мол, я просто сгораю от желания увидеть на экране свой образ. Ты могла бы спросить…

— Ага! — Надин воздела вверх палец и поводила им из стороны в сторону. — Если ты надеешься на мою помощь, давай играть по правилам. Я не собираюсь заранее репетировать, что я спрошу и что ты ответишь. Интервью есть интервью.

— Уговорила.

— И если это интервью поможет тебе поймать преступника, ты сегодня засветишься в моей передаче. — Надин снова воздела палец, не давая Еве возразить. — Так будет честно. Потому что мне придется кое-кого уломать, чтобы сегодня выпустить в эфир эту… — как бы помягче выразиться?.. Этот блеф.

— Отлично. Значит, договорились.

Сказано — сделано.

Надин усадила Еву на фоне окна, чтобы на экране довольно тесный кабинет смотрелся просторнее, тем более что за спиной его хозяйки открывался потрясающий вид на Нью-Йорк.

— Лейтенант Даллас, — начала Надин, — насколько мне известно, вы с нетерпением ждете премьеры фильма «Тайные планы», которая должна состояться завтра.

— Верно. Это было сложное дело с далеко идущими последствиями. Из разряда тех, которые остаются с вами навсегда, если вы офицер полиции. И мне не терпится узнать, как расследование этого дела выглядит на экране.

— Вы почти не принимали участия в его создании. И это было ваше собственное решение.

— Думаю, такие люди, как Мейсон Раундтри, не дают мне советов по поводу того, как следует расследовать убийства. Я же не даю им советов по поводу того, как снимать фильм. Мне просто интересно посмотреть, что из этого вышло. В вашей книге этот случай описан прекрасно. И я не сомневаюсь, что и снятый по ней фильм сделан столь же хорошо.

— Спасибо. В прошлом если вы и посещали светские мероприятия, то исключительно в качестве жены Рорка. Но завтра звездой вечера будете вы сами.

— Не я. Мое расследование, — возразила Ева, неожиданно засмущавшись.

— Которое благодаря вам завершилось поимкой преступника. Кстати, как вы себя чувствуете в качестве киногероини? Я имею в виду красную дорожку, платье, лица знаменитостей.

Ева подумала, что выйдет из образа, если начнет восторгаться такими вещами или хотя бы проявит к ним интерес.

Нет, она останется верна самой себе.

— Актеры — такие же люди, как и все мы, которые просто делают свою работу. Говорю это, потому что видела их своими глазами на съемочной площадке. И они молодцы. Кстати, сегодня я уже успела поговорить с Марло Дерн и теперь жду не дождусь, когда увижу ее и весь актерский состав — теперь на экране, во время завтрашней премьеры.

— До меня уже дошли слухи, что вы появитесь завтра вечером в дизайнерском платье от вашего любимого Леонардо, создавшего уникальный наряд специально для этой премьеры. Не хотите поделиться с нами по секрету, что это за платье?

Даже поднеси Надин к ее шее станнер, Ева была готова поклясться, что никогда не сможет описать это платье.

— Скажу лишь то, что с Леонардо я работаю не случайно. Он точно знает, что вам нужно. Поэтому вам остается лишь надеть готовый наряд, и все. Завтрашний вечер — это что-то вроде большой фантазии. Знаменитости, красная дорожка, театр, премьера фильма. Я как будто перенесусь на несколько часов в совершенно иной мир, отличный от моей ежедневной работы, в мир фантазии, чтобы затем снова вернуться в реальный мир и продолжить очередное расследование.

Надин подкинула ей еще парочку мягких шаров, затем изменила ракурс камеры и завершила интервью.

— Должно сработать. А ты была ничего, Даллас.

— Чем больше из этого выйдет в эфир, тем лучше.

— Сделаю все, что смогу.

Довольная тем, что ее план удался, Ева собрала все, что нужно было для совещания, и направилась к Пибоди.

— Есть что-нибудь от компьютерщиков или от Янси?

— Пока ничего.

— Пойдем готовиться.

— К чему именно?

— Скажу в процессе работы.

Они вышли в коридор. Ева порылась в карманах в поисках мелочи.

— Вот, купи мне пепси и себе что-нибудь.

— Ты больше не бойкотируешь автоматы?

— Так безопасней. Если у нас будут крепкие зацепки, то мы быстро вычислим убийцу и хакера. Будем считать, что совещание — своего рода предварительное упражнение.

Ева взяла у Пибоди стаканчик с пепси и зашагала в сторону конференц-зала.

— В противном случае, полагает Мира, и я с ней совершенно согласна, что он попытается нас с тобой устранить.

— Малоприятное известие.

— Ничего, что-нибудь придумаем. Ты уже нашла для меня план театра?

— Нашла. Правда, я не знала, в каком виде он тебе нужен — в электронном или распечаткой?

Ева взял диск.

— Пока хватит диска. А теперь давай, готовь доску. Размести все текущие данные по расследованию.

Пока Пибоди занималась доской, Ева загрузила диск, вывела на экран план театра и в общих чертах сообщила помощнице план завтрашней операции.

— Во время премьеры? — удивилась Пибоди. — Ты серьезно?

— А ты как думала? Конечно, серьезно.

— У меня есть новое платье. И туфли. Причем туфли даже дороже, чем платье. Думаю, Трина что-нибудь придумает с моими волосами и накрасит мне глаза…

Пибоди не договорила и, с минутку постояв в задумчивости, снова взялась за доску.

— Хватит щебетать, я знаю, кто такая Трина, — оборвала ее Ева.

Пибоди поникла и аккуратно пришпилила на доску очередной снимок.

— Это ведь премьера! У тебя будет потрясающий вид, и, главное, тебе ничего не нужно делать самой. За тебя все сделает Трина. Или ты хочешь, чтобы на фоне голливудской толпы мы с тобой смотрелись замарашками? Где твоя профессиональная гордость?

— Ну, ты загнула.

— Послушай, Даллас. Хватит упираться. Все будет отлично. Мы с тобой будем как две красотки с обложки глянцевого журнала. — Слегка покраснев, Пибоди снова умолкла. — Да-да, как с обложки. И если во время премьеры мы схватим убийцу, то это увидят все, ведь в театре повсюду камеры. Это увидит каждый телезритель, как тогда, когда ты поймала ребенка. Представляешь, как это будет круто!

— Я рада, Пибоди, что ты расставила для себя приоритеты.

— Мы с тобой ловим убийц. Это наша с тобой работа. И, если нам предстоит это сделать во время премьеры фильма, о котором трубят во все фанфары, что такого, если мы придем туда при полном параде? Иначе зачем тебе было приглашать Надин и оператора? Конечно, чтобы попиарить себя.

— Да. Она выпустит интервью в эфир. Я скажу, что с нетерпением жду премьеры. Существует вероятность того, что это подтолкнет убийцу. И он попробует устранить нас. Впрочем, он в любом случае попробует устранить нас, если мы не поймаем его еще до премьеры. Так что нужно быть готовыми ко всему, — добавила Ева, внимательно изучая планировку театра. — Кто там у них отвечает за красную дорожку и прочую ерунду?

— Насколько мне известно, двое. Пиарщик съемочной группы и пиарщик театра. — Пибоди отошла от доски и взяла в руки лазерную указку. — Целый квартал будет оцеплен, а транспортный поток пущен в обход. Вот по этим улицам. Вот здесь и вот здесь будут поставлены барьеры, перекрывающие путь любопытным. Те, у кого есть репортерские удостоверения…

— Откуда тебе это известно? — перебила ее Ева.

— Я запросила копию у администрации театра. Хотела заранее приготовиться, посмотреть, что там и как. Я ведь никогда не была на премьерах, — принялась оправдываться Пибоди.

— Если информация оказалась бесполезной, мне тебя искренне жаль. Зачитай ее мне.

— Хорошо. Служба безопасности пропустит наш лимузин через оцепление, и мы остановимся у главного входа. Народу явно захочется получить автограф или заснять собственные видеоролики, но близко их не подпустят. Они останутся за ограждением. Наш представитель по связям с общественностью считает, что толпа соберется внушительная. Во-первых, в фильме снимались лучшие актеры, во-вторых, действие происходит в Нью-Йорке, а в-третьих, потому что во время съемок фильма был убит К.Т. Харрис. Зал будет набит битком, но лишь теми, кто получил приглашение. Плюс было зарезервировано некоторое количество мест для особо важных персон. Охрана будет приставлена буквально ко всем — и к продюсерам, и к актерам. Как охранники службы безопасности театра, так и силы полиции.

— А вот это уже перебор, — пробормотала Ева.

— Итак, нас высаживают у главного входа, и красная дорожка тянется к дверям от самого тротуара. В этом месте репортеры — те, у кого будут пропуска, — могут отснять новостные ролики, сделать снимки, задать вопросы, получить краткие интервью. И так будет до тех пор, пока мы не окажемся в фойе театра.

— Какой он большой, — заметила Ева, изучая чертеж.

— Еще какой! Мы с Макнабом ходили туда пару недель назад. Это тебе не стандартный кинотеатрик. Это настоящий дворец. В нем есть два бара, небольшое кафе…

— До них мы еще доберемся.

— В общем, в вестибюле будут еще репортеры. У них там свой порядок, кто за кем. Согласно графику мы должны быть на месте в семь пятнадцать, чтобы успеть пройти по красной дорожке, ответить на вопросы репортеров и пообщаться с другими приглашенными. После чего нас проведут к нашим местам в зале. Разумеется, в самом первом ряду, потому что мы — очень важные персоны.

— Охрана прикрывает все входы и выходы? И каждую секцию зала?

— Об этом я не спросила. Не знала, что кто-то может попробовать меня убить, но там наверняка все учли. Так что в зал никого из посторонних не пропустят. И даже если тебе вдруг захочется пописать, к тебе приставят охранника, который доведет тебя до туалета. Репортеров в большой зал тоже не пустят. Им отвели зал поменьше, где они тоже смогут посмотреть фильм. Если же ты вдруг проголодаешься, каждое кресло снабжено кнопкой заказа. Набираешь, что тебе надо, и они приносят заказ прямо в зал. Для нас эта услуга совершенно бесплатна, потому что…

— Мы — очень важные персоны. Ну, хорошо, а что будет, когда фильм закончится?

— Нас выведут на улицу либо через главный вход, либо через черный, как мы скажем.

— Понятно.

Расхаживая взад-вперед, Ева постаралась представить все от начала до конца.

— Вряд ли он станет ждать окончания сеанса, потому что ему неизвестно, через какие двери мы будем выходить. Ему вообще вряд ли захочется ждать. Он может смешаться с толпой позади оцепления, но, если он захочет убить нас с расстояния, ему нужно иметь при себе что-нибудь помощнее станнера. Думаю, в этот раз он попытается подобраться ближе. Интересно, что он выберет, службу безопасности или репортеров? Скорее службу безопасности. С ними ему легче смешаться.

Ева посмотрела на экран компьютера, изменила ракурс, увеличила изображение, затем снова уменьшила.

— Заканчивай с доской! — велела она Пибоди. — Ты нужна мне здесь.

— Если он нанесет удар на улице, это произойдет на глазах у толпы, — заметила Пибоди. — На глазах у массы людей.

— Верно, это тоже важный фактор. Тем не менее, пробравшись внутрь, он имеет куда большие шансы подойти к нам ближе, причем сзади. Пространство ограниченное, до отказа забитое знаменитостями и прочими важными персонами. Все потягивают шампанское, улыбаются в объективы видеокамер.

Ева вывела на экран план фойе и внимательно изучила его, пытаясь вычислить самые удобные маршруты бегства — из театра, из прилегающего квартала.

Сначала она вычислила самый короткий, затем — самый удобный. Интересно, какой предпочтет преступник? Она прокрутила в голове возможные варианты и решила что, пожалуй, самый короткий. Вряд ли ему хватит сообразительности воспользоваться тем, что длиннее, зато надежнее.

Разместив на одном экране чертеж внутреннего устройства театра, а на другом — окружающего квартала, она начала выстраивать в голове план операции.

Первым делом она выделила самые вероятные маршруты отступления, затем добавила к ним служебные помещения, куда вхожи только работники театра. Затем еще раз внимательно изучила планировку — размещение туалетов, зрительных залов, баров, кафе, буфета и билетных касс.

Мысленно, словно фигуры на шахматной доске, она принялась расставлять полицейских. Услышав, как за спиной скрипнула дверь, Ева обернулась. Это в кабинет вошел детектив Янси.

— Лейтенант, Бакстер сказал, чтобы я искал вас здесь. Я получил портрет. Извините, что так долго. Порой даже лучшим мозгам требуется время, — с этими словами он протянул ей распечатку и диск.

Ева посмотрела на изображение — широкое лицо, квадратная челюсть. Короткие каштановые волосы, карие глаза под тяжелыми веками, слегка крючковатый нос, чуть выступающая верхн