Читать онлайн Орден Падшего Ангела. Третье сочинение Джузеппе ди Кава. Поцелуй Люцифера, или Ведьма из Черветери бесплатно
![Орден Падшего Ангела. Третье сочинение Джузеппе ди Кава. Поцелуй Люцифера, или Ведьма из Черветери](/pics/b/159504/159504.jpg)
От авторов
Уважаемый читатель!
Вашему вниманию представлен роман-триллер о приключениях молодого мага, чародея и алхимика. Основанием для этих сочинений стали сокровенные рукописи Джузеппе ди Кава, секретаря Святого отдела расследования еретической греховности при Святой инквизиции. Эти личные записи были изъяты у него службой тайного дознания Ватикана после добродетельной жизни и благой кончины в конце семнадцатого века. Затем совершенно случайно они попали к авторам и были изложены в нескольких произведениях, связанных единым замыслом.
В сочинении использованы наиболее значимые цитаты из трактатов и сочинений теоретиков и практиков инквизиции.
В романе присутствуют реальные исторические фигуры. Однако авторы не дают им оценку, они только констатируют их роль и события, участниками которых явились данные персонажи, импровизируя и предполагая их поведение в духе нравов семнадцатого века.
Создатели триллера не всегда поддерживают речи и поступки многих из своих героев и совсем не разделяют мировоззрение отдельных из них.
Вниманию читателей предлагается третий роман авторов из серии исторических мистических триллеров «Орден Падшего Ангела» – «Третье сочинение Джузеппе ди Кава. «Поцелуй Люцифера, или Ведьма из Черветери»».
Текст печатается в авторской редакции и пунктуации.
https://arsi.club/ – URL динамического сайта авторов с перечнем книг и URL электронных издательских систем, основных сервисов распространения печатных, электронных и аудиокниг.
Наши книги
Серия детективных исторических романов:
Дело о секте скопцов
Клад Белёвского Худеяра
Проклятие старого помещика
Китовая пристань. Наследие атамана Пугачёва
Серия исторических мистических триллеров:
Орден Падшего Ангела. Тайный слуга Люцифера, или Секретарь инквизиции.
Орден Падшего Ангела. Демоны Infernalis, или Мертвецкий лекарь
Орден Падшего Ангела. Поцелуй Люцифера, или Ведьма из Черветери
Серия гангстерских детективных фантастических романов:
Киллер для профессора, или Новая эпидемия чумы
Киллер для клона, или Практическая фрикопедия
Серия детективных иронических романов:
Переполох на Большой Покровской, или Найдите бабушку
Тайна парка «Швейцария», или Маска маркиза де Сада
De facto
Алхимия – это древняя мировая наука о трансмутации (превращении одного объекта в другой или изменении его сущности) металлов, минералов, газов и других химических элементов. Возникнув в третьем веке в Египте, к концу семнадцатого века это учение захватило весь мир. Последователи данной науки всегда находились на полуподпольном положении. В 1317 году папа Иоанн Двадцать Второй в булле Spondent pariter предал алхимию анафеме. Он определил, что любой человек, который сознательно продавал или менял алхимические материалы, должен заплатить штраф или подвергнуться тюремному заключению. После папского отлучения всякий алхимик по доносу или в ходе расследования Святой инквизиции в любой момент мог быть объявлен еретиком со всеми вытекающими наказаниями и последствиями.
Как правило, алхимики сочетали свои занятия трансмутацией с магией и чародейством.
Магия – набор знаний и действий, связанных со способностью человека влиять на силы природы, предметы, животных, судьбу людей, подчиняя себе сверхъестественные силы или манипулируя ими с помощью заклинаний, амулетов и определённых обрядов. Магия основана на системе мышления, при которой человек обращается к тайным силам с целью влияния на события, а также реального (или кажущегося) воздействия на состояние материи. Подлинность или вымышленность знаний, умений и навыков в данном предмете полностью неизвестна и является спорной на протяжении всего периода развития человечества.
Чародейство (колдовство, ведовство, волшебство) – занятие магией как постоянным и выгодным ремеслом, при котором колдун (маг, алхимик) или ведьма заявляет о контакте со сверхъестественными силами (языческими богами, духами предков или природы, демонами и прочими потусторонними силами). Существует чародейство только лишь в воображении или в какой-либо объективной реальности, доподлинно неизвестно. Стереотип имеет долгую историю и представляет собственное объяснение всех совокупных сверхъестественных сил и не человеческих, не земных, не морских и не воздушных явлений и сущностей в окружающем мире.
Сочинение III Поцелуй Люцифера, или Ведьма из Черветери
Ordine sit prima secreta. Amen!2
Иннокентий Епископ, Раб Рабов Божиих, приветствует любезных сынов Подеста или Правителей, Советы и Коммуны Городов и сёл… и посылает им Апостольское Благословение.
Дабы искоренить из среды христианского народа плевелы еретического порока, которые, беспрепятственно и старательно посеянные в эти дни врагом человеческим, обильно проросли повсюду, мы, исполняя возложенные на нас обязанности, намереваемся трудиться в поте лица, ибо гораздо опаснее было бы оставить без внимания их распространение, грозящее смертью католическому зерну. И желая, чтобы против творящих подобную мерзость поднялись и встали вместе с нами сыны Церкви и ревнители истинной веры, мы издали сии Установления для искоренения еретической чумы; вам, истинным защитникам Веры, с точностью и усердием надлежит исполнять то, что по порядку изложено ниже.
Поэтому апостольским посланием мы поручаем всем вам, поскольку отдельные установления вы повелите вписать в ваши статуты, откуда их никогда нельзя будет вычеркнуть, действовать в соответствии с ними против любой без исключения ереси, которая поднимается против Святой Церкви.
Кроме того, любезным сынам … Братьям Инквизиторам Ордена Проповедников, борющимся против еретического порока…, мы нашими мандатами повелеваем побуждать к этому каждого из вас под угрозой отлучения отдельных лиц и наложения интердикта на местности без права на апелляцию в суде.
§ 1. Мы постановляем, что подеста или правитель, который управляет городом или областью ныне или будет управлять через какое-то время в будущем…, должен решительно и без всякого страха поклясться, что он будет неукоснительно следить и соблюдать все установления и законы, как нижеуказанные, так и другие, как канонические, так и гражданские, изданные против еретического порока, и повелит всем внимательно исполнять их на протяжении всего времени его правления как в городе или поселении, находящемся под его управлением, так и на землях, ему подвластных.3
И пусть они примут клятвы о неукоснительном соблюдении этих установлений от тех, кто будет их преемниками в должности подеста или правителя.
Те же, кто откажется дать клятву, ни в коем случае не могут быть подеста или правителями. И то, что они сделают, будучи подеста или правителями, не должно иметь совершенно никакой силы.
И пусть никого не принуждают повиноваться им, даже если они станут ссылаться на данную им клятву об оказании содействия в осуществлении судебного преследования.
Если же подеста или какой-либо правитель все это откажется соблюдать или пренебрежёт этим, помимо клейма клятвопреступления и вечного позора, он подлежит штрафу в двести марок, который непременно должен быть с него взыскан и полностью использован для блага коммуны; более того, он, как покрытый позором клятвопреступник, а также как покровитель еретиков, подозреваемый в преступлениях против веры, должен быть лишён должности и полномочий правителя; и в дальнейшем он нигде не может быть подеста или правителем и, разумеется, ни в коем случае не может получить какого-либо звания или общественной должности.
§ 2. Также подеста или правитель всякого города или местности в начале своего правления на собрании народа, созванном должным образом, обязан принудить к изгнанию из города или местности всех еретиков обоего пола, подобно тому, как это делается с виновными в преступлении, каким бы именем они ни назывались, и подтвердить изгнание подобного рода, провозглашённое его предшественниками.
Особенно же никакой еретик или еретичка не может ни жить, ни останавливаться в городе, его округе или на землях, находящихся тем или иным образом под юрисдикцией; и всякий, кто его или её разоблачит, пусть свободно его хватает и делает это беспрепятственно и отбирает всё его или их еретика или еретиков имущество; и всё имущество будет по полному праву принадлежать отобравшим, если только эти отобравшие не занимают общественной должности.
§ 3. Также подеста или правитель в течение первых трёх дней после вступления в свою должность должен назначить двенадцать мужей, честных католиков, двоих нотариев, двоих служителей или стольких, сколько будет необходимо; которых епископ данной епархии, если в это время не будет вакации епископской кафедры, а также двое братьев доминиканцев и двое миноритов, посланные для этого своими приорами, если там будут монастыря принадлежащие их орденам, приведут к правителю для избрания.4
§ 4. Назначенные и избранные таким образом пусть имеют право и обязанность задерживать еретиков и еретичек и отнимать у них имущество, и заставлять отнимать других, и заботиться о том, чтобы это полностью исполнялось как в городе, так и на всех подвластных его юрисдикции землях и в области, и они должны передавать их, еретиков, во власть епископа или его викариев.
§ 5. Также каждый подеста или правитель должен велеть отвести за счёт коммуны, которой он правит, схваченных таким образом еретиков туда, куда пожелают отправить их епископ либо его викарии, в пределах юрисдикции или округи диоцеза этого епископа, или города, или местности.5
§ 6. Указанные же официалы пусть имеют полное доверие во всём, что относится к их обязанностям; в частности при принесении какой-либо клятвы в присутствии двух или трёх или более из них не допускается приведение каких-либо доказательств противной стороной.6
§ 7. Далее, пусть избранные таким образом официалы принесут клятву, что будут добросовестно и тщательно всё это исполнять и всегда говорить чистую правду, и пусть им все полностью повинуются в том, что относится к их должности.
§ 8. Как указанные двенадцать человек, так и служители и вышеуказанные нотации вместе или по отдельности пусть обладают полной властью отдавать приказы в том, что относится к сфере их полномочий, и приказы должны исполняться под страхом наказания или изгнания.
§ 9. Подеста или правитель пусть твёрдо и настойчиво добивается исполнения всех предписаний, которые он издаст, занимая свою должность, и наказывает не соблюдающих их.
§ 10. Если же указанным официалам когда-либо будет причинён какой-либо ущерб, личный или материальный, в связи с исполнением ими своих обязанностей, он должен быть им полностью возмещён коммуной города или местности.
§ 11. И пусть к этим официалам или их преемникам в должности нельзя будет обращаться за сведениями о том, что они делают, или о том, что относится к их обязанностям, за исключением того, о чём им позволили поведать сам епископ и братья.
§ 12. В своей должности пусть они остаются только шесть месяцев; по истечении этого срока подеста пусть предложит переизбрать, согласно предписанной форме, столько же официалов, которые, в соответствии с той же формой, будут исполнять указанные обязанности в течение следующих шести месяцев.
§ 13. Пусть каждому из этих официалов, когда они покидают город или местность по делам, связанным с осуществлением их обязанностей, повсюду выдаётся из казны коммуны города или местности восемнадцать империалов наличными деньгами, которые должен им выдать подеста или правитель или же распорядится дать им это в трёхдневный срок после их возвращения в город или местность.
§ 14. Кроме того, пусть официалы получают третью часть имущества схваченных еретиков и третью часть штрафов, к которым те были приговорены, в соответствии с тем, что излагается ниже, и пусть они довольствуются этим содержанием.
§ 15. Но пусть их не принуждают ни к какой другой должности или даже занятию, которое помешает или может каким-либо образом помешать осуществлению их обязанностей.
§ 16. Пусть также ни один статут, который уже вступил или ещё должен вступить в силу, не препятствует их работе.7
§ 17. И если епископу и указанным братьям покажется, что кого-либо из этих официалов из-за никчёмности, или бездействия, или рассеянности, или злоупотребления следует отстранить от должности, то по их письменному или устному распоряжению подеста или правитель должен отстранить и заменить его другим согласно предписанной форме.
§ 18. Если же кто-либо из них будет изобличён в том, что он действовал против веры и интересов своей должности и во благо ереси, то, помимо пятна вечного позора, которое ляжет на него как на покровителя еретиков, пусть он будет наказан подеста или правителем по усмотрению местного епископа и указанных братьев.
§ 19. Кроме того, если епископ, или его викарий, или инквизиторы, посланные апостольским престолом, или указанные официалы попросят об этом, подеста должен отправить с этими официалами своего военного помощника или советника и вместе с ними ревностно исполнять их обязанности. Всякий, даже если он находится за пределами города в этой стране, должен как в городе, так и в землях его юрисдикции и в его округе под угрозой уплаты двадцати пяти империалов или изгнания давать этим официалам или их помощникам совет и оказывать помощь, когда они захотят схватить, отнять имущество или отыскать еретика или еретичку; или проникнуть в какой-либо дом, или другое место, или потайное место, чтобы схватить еретиков. Община же бурга,8 не оказавшая содействия официалам, пусть уплатит штраф в сто фунтов…9
Глава 1 Команда инквизиторов
«…Прежде всего надо заметить, что колдовская ересь… отличается от других простых ересей тем, что в ней сливаются и духовное, и светское преступления…»
Яков Шпренгер, Генрикус Инститор. Молот Ведьм. Часть III. 1487 год
В предписанное время в один из дней лета 1604 года согласно указаниям, полученным ранее от Джулио ди Скрибаньи, маг Таддео вместе со слугой Джузеппе дель Нобиле из небольшого итальянского городка Кава–Кукулера Нобиле прибыли к дому комиссара инквизиции. Это было очень раннее утро. День едва начал накрывать древний Вечный город своим лучезарным светом. Поэтому во время движения по мощёным улицам Рима они не встретили ни одного праздно шатающегося человека. Ставни окон домов были плотно закрыты, костры ночной охраны уже потухли. Сами стражники ловили ранние, самые сладкие сны в нарушение инструкций городского совета.
Как правило, в это время все криминальные ценители темноты итальянской ночи тоже отдыхали от неправедных трудов. Наёмные убийцы уже выполнили заказы клиентов, отправив в тёмный Ад очередных неугодных людей, вызвавших гнев и мщение, вопреки заповедям о неприкосновенности человеческой жизни. Грабители прервали незаконное обогащение, проститутки устали от похабных трудов, а бездомные нашли скудное убежище для своих покрытых грязью и коростами тел.
Крысы и мыши прекратили ночные обследования всяких помоек, а также поедание трупов, отходов и падали. Кошки и коты, устав от глупых криков, закончили надрывно орать адскими голосами и охотиться за мышами, а собаки – истошно лаять.
Оба молчаливых путешественника, занятых своими мыслями, имели острые шпаги и малые ножи на поясе. Кроме того, у Таддео был при себе и пружинный кинжал. Это оружие ему весьма полюбилось, после того как он отнял клинок у ещё живого дворянина Орсино ди Савельи.
В тот день Таддео не только забрал оружие, но и присвоил коня, одежду, герб, деньги, прошлое и имя убитого им синьора из далёкой провинции Калабрия. Любимый клинок был со смертельной загадкой. В обычном положении кинжал ничем не отличался от других боевых клинков Италии. Но если владелец нажимал определённый рычажок на его эфесе, то тайный пружинный механизм внезапно выбрасывал ещё два острых лезвия по бокам основного. Такое современное устройство позволяло успешно отражать атаки шпаг и рапир, выбивать их из рук противника жёстким разворотом. Удар этого оружия в тело был смертелен, а рана не подлежала лечению.
В седельной ноше мага рядом с комплектом одежды лежала и его старая, потасканная в дорогах кожаная сумка на широком кожаном ремне с пряжкой из куска железа, похожей на крюк. А в сумке имелись все его обычные тайные реквизиты: баночки с мазями, специальные чёрные и красные свечи для общения с преисподней, мешочки со снадобьями и травами, шарики из воска диких пчёл с различным составом, порошки из костей животных и птиц и многое другое, что было положено иметь сильному практикующему магу. Там же лежали необычные чётки и небольшие, не более ладони взрослого человека, пергаментные карточки в кожаном чехле, называемые картами таро, или триумфов. Джузеппе было приказано ни под каким предлогом не подпускать к седельной сумке посторонних, ценой своей жизни защищать её и никогда не выпускать из виду. Если бы это содержимое стало достоянием доносчика инквизиции, то «костёр правосудия» для Таддео и Джузеппе был бы обеспечен.
Магу и его слуге предстоял суточный переход на конях в провинциальный городок Черветери, что располагался в тридцати милях от Рима. Сегодня Таддео впервые должен был приступить к исполнению обязанностей по своей должности – секретаря инквизиции при Святом отделе расследований еретической греховности римской католической церкви. С этого дня он входил во вновь образованную инквизиционную команду, направленную Великим Инквизитором Рима в этот город на основании доносов горожан и властей.
Отныне магу ордена Падшего Ангела под прикрытием незаконно присвоенного имени дворянина Орсино ди Савельи из провинции Калабрия и города Катандзаро предстояло совершать inquisitio злостных еретиков. Страшное слово inquisitio означало «расследование», «розыск» или «сыск».
После смерти старого мага и учителя Антонио в горах Лигурии прошло чуть больше двух недель. Однако Таддео пока не решил ни одной из задач своей тайной миссии. Перед ним по-прежнему стояли две трудные цели. Одна – найти древний магический гримуар и применить знания, изложенные в этом загадочном сочинении. По словам Антонио, они должны были позволить ему управлять главными демонами Ада. Тогда бы он смог приблизиться к основным помыслам адептов ордена Падшего Ангела: вечному запрету чёрным демонам плодить грешников среди людей. Если бы это случилось, Великий Создатель Вселенной – Творец всего сущего на Земле – простил бы Падшего Ангела Люцифера и вернул его к прежней сути своего помощника. И тогда Ад навсегда прекратил бы своё существование. Преисподняя явилась людям с появлением Люцифера, а значит, с его исчезновением она должна была прекратить своё предназначение.
Вторая цель, поставленная учителем, была ещё сложнее – разыскать государство, в котором Таддео сможет восстановить былую славу ордена Падшего Ангела.
В это утро молодой маг, как всегда, был невозмутим, на его лице не отражалось ни тени тех событий, которые произошли за трое бурных суток. Глаза его были спокойны и уверенны, только еле заметная небольшая усталость присутствовала в них.
Словно не он казнил этой ночью троих римских бандитов-сутенёров за незаконную торговлю снадобьями из человеческого мяса, крови и костей, не пожелавших добровольно служить ему.
Как будто бы не он при помощи карлика Аурелио из трущобного мира прокажённых убил начальника Мамертинской тюрьмы и его слугу при спасении одного из магов ордена Падшего Ангела, попавшего в лапы STD, службы тайного дознания при папе римском.
Точно не он, а совсем другой человек подверг наказанию и лишил пальца и глаза лекаря-мошенника Асклепия и доносчика-тавернщика Джино за попытку обмана.
Будто не он незаконно изготовил копию личной печати комиссара инквизиции Джулио ди Скрибаньи, успев попутно собрать компрометирующее досье на самого комиссара, способное уничтожить его как служителя инквизиции в течение одних суток и немедленно превратить в злостного еретика и преступника.
Джузеппе пока ещё числился слугой мага, однако всё более и более становился на невозвратную дорогу ученика чёрного чародея. Он был несколько бледен этим ранним утром. Усталость присутствовала во многом: поведении, слабости рук, держащих уздечку коня, посадке в седле и утомлённом взгляде. Однако час назад маг дал ему какое-то снадобье, и слуга уже чувствовал в себе достаточные силы совершить длительное путешествие. Его состояние улучшалось с каждой минутой.
Последнее время Таддео был доволен своим слугой, доставшимся ему от убитого дворянина Орсино ди Савельи. С одной стороны, Джузеппе был умён, грамотен, смел и достаточно предан. С другой – суеверен, тщеславен, маялся гордыней и любопытством. Подобные качества позволяли поручить ему любое дело, даже самое что ни на есть мерзкое, кровавое и гнусное. Кроме того, Джузеппе, как и сам Таддео, мог видеть демонов Ада в их реальных формах и обличиях, в чём уже неоднократно убедился маг. Этим даром обладали совсем не многие – только те, что имели порочную душу от самого рождения и были воспроизведены на свет для чёрных целей: убийств, войн или совершения других ужасных преступлений. Данная способность, обретённая Джузеппе от рождения, могла пригодиться. Но для чего и как, магу пока было неизвестно.
В тот момент, когда Таддео и слуга прибыли к дому светского каноника Джулио ди Скрибаньи, тот как раз вышел на крыльцо и был готов начать путешествие. Дорожные седельные сумки уже свисали с боков жеребца инквизитора, привязанного к коновязи вместе с остальными лошадьми в ожидании дороги.
Комиссар внимательно огляделся, осматривая спутников, коней и прилегающие строения. Его продолговатая, вытянутая голова выделялась блестящей ухоженной лысиной. Было видно, что аккуратно и коротко подстриженные седоватые жёсткие волосы вокруг неё совсем недавно были подвергнуты трудам цирюльника. Скорее всего, высокий чин инквизиции тщательно готовил свой внешний вид перед выездом в провинцию. Его холёное лицо было очень властным, жестоким, гордым и высокомерным. Видимо, в своих мыслях он считал себя не меньше как спасителем Рима, а может быть, и всей Италии. На нём была походная простая сутана и дорожная накидка, обшитая фиолетовым шнуром. Однако более дорогая одежда лежала в седельной сумке.
Поскольку светские каноники не принадлежали ни к одному из монашеских орденов, то у них отсутствовали строгие требования к облачению. Отличительным знаком одеяния этой части высокопоставленного духовенства являлась подобная накидка. В остальном они могли себе позволить различные вольности как в одежде, так и в соблюдении правил служения, называемых канонами.
Возле комиссара, провожая на борьбу с еретиками, присутствовал дородный монах-доминиканец, отец Бенедикт. Он являлся секретарём личной приёмной инквизитора. Блестящая, с чёрными неприятными бородавками лысина монаха, крупное щекастое лицо, полноватые руки – все эти части тела были покрыты капельками пота, проявившегося от служебного рвения и внешнего лицемерного, непомерного уважения, испытываемого к своему мессеру.
Выражение лица секретаря приёмной было, как обычно, заискивающим, а поза подобострастной. На первый взгляд могло показаться, что он скромен, богобоязнен и не отличается живостью ума и хитростью в делах. Однако такое мнение являлось ошибочным. Отец Бенедикт был очень скрытным, исключительно коварным и лицемерным человеком. Умным исполнителем с далеко идущими планами, желающим карьеры и большой власти. Таддео это прекрасно знал.
Кроме того, он являлся проницательным демонологом и мистиком. В его обязанности, помимо прочего, входило ведение картотеки на всех известных и предполагаемых демонов Ада, чародеев, ведьм и прочей нечисти.
Таддео весьма осторожно относился к этому монаху и его напускному, полностью лицемерия страданию и доброте. И делал это совершенно правильно, так как отец Бенедикт, несмотря на свои приятельские отношения с Таддео, уже тайно направил запрос служебной почтой в Падуанский университет по поводу его личности. Именно там, по словам мага, выдававшего себя за убитого им самим дворянина Орсино ди Савельи, он ранее проходил обучение теологии и другим наукам.
При себе отец Бенедикт имел две книги, одна из которых, видимо, применялась для записи поручений и ценных указаний. Предназначение второй пока было неизвестно. Даже сейчас, провожая своего мессера, монах что-то усердно писал в одной из них. Видимо, в последний момент Джулио ди Скрибаньи вспомнил о чём-то важном и посчитал нужным довести это до своего помощника.
Взгляд Бенедикта был показательно предан и немного сумрачен от расставания. Его толстые щёки провисли, а глаза источали грусть. Всем видом секретарь личной приёмной показывал своему мессеру, насколько он не желает оставаться на хозяйстве без руководящего ока господина.
Таддео прекрасно понимал, что это совсем не так, а наоборот: Бенедикт был рад потратить всё свободное время на налаживание нужных связей в Ватикане и в Inquisitio Haereticae Pravitatis Sanctum Officium, то есть в Святом отделе расследований еретической греховности.
Несколько в стороне стояли трое внешне неприступных и строгих монахов-доминиканцев, ещё называемых братьями-проповедниками. Они уважительно ожидали распоряжений комиссара, покорно склонив головы. Как и полагалось, макушки монахов были чисто выбриты. Только по кругу головы оставалась полоса коротких волос в два-три пальца. Эта полоса называлась тонзурой и имитировала лысую голову Святого Павла, бывшего фарисея, пренебрегавшего Творцом, однако под воздействием святых истин вставшего на путь истинной веры.10
Монахи были одеты в походные туники, чёрные накидки с капюшонами и стоптанные башмаки. Обычные белые чулки на ногах сейчас заменяли серые, дорожные. На поясах имелись небольшие мешочки с сухими зёрнами пахучей травы артемизии. Её применяли от чародеев, ведьм и прочей нечисти наряду с ладаном и свечами, разбрасывая в наиболее вероятных местах нахождения демонических сил.
Все присутствующие активно отреагировали на прибытие Таддео и Джузеппе. Однако каждый по-своему.
Джулио ди Скрибаньи внимательно и придирчиво осмотрел одежду и коней своего помощника и его слуги.
Монах Бенедикт сделал вид, что очень мало знаком с Таддео, поприветствовав его незначительным кивком головы, чем вновь подчеркнул в глазах мага свою хитрость и коварство.
Трое братьев-проповедников удивлённо переглянулись, не ожидая увидеть новых спутников.
Недалеко ото всех присутствующих в это утро у крыльца дома Джулио ди Скрибаньи находился ещё один человек, как и сам комиссар инквизиции, в светской одежде. В отличие от монахов и секретаря приёмной комиссара, он совершенно не желал демонстрировать прилюдное почтение появлению мессера Джулио ди Скрибаньи.
Не показал он своего любопытства и с появлением Таддео и Джузеппе. Не обращая внимания ни на кого, этот человек подтягивал крепление седла и проверял упряжь у своего коня, готовя его к долгому пути.
Неожиданно Таддео подумал о том, что данный незнакомец – сложный человек, обладающий мерзким, но сдержанным и стойким характером. Он может быть очень опасен для достижения личных целей мага в этом путешествии. Кроме того, Таддео заприметил, что седельная сумка у этого, пока неизвестного синьора слишком велика для поездки в ближайшую провинцию.
Маг спрыгнул с коня и поклонился. Вслед за ним то же самое сделал и Джузеппе.
– Мессер, какая радость вновь видеть вас. Я полностью готов следовать, куда прикажете. Благодарю за предоставленное время для отдыха и изучения Рима. Это, несомненно, был лучший подарок для меня за последний год, – почтительно и витиевато поприветствовал инквизитора Таддео.
– О, я тоже рад видеть вас в добром здравии и настроении, синьор Орсино ди Савельи. Сегодня праздник для Inquisitio Haereticae Pravitatis Sanctum Officium. Наконец-то мы следуем учинять розыск грешников и заниматься настоящим делом. Как вы провели несколько свободных суток, предоставленных для отдыха? Чему посвятили дни подготовки к святому заданию? Какие замечательные или, наоборот, печальные события произошли в вашей жизни за то время, что мы не виделись? – заботливо уточнил Джулио ди Скрибаньи у Таддео.
– Я впервые в Риме, поэтому много гулял, изучая достопримечательности. Это величественный город, достойный быть лучшим в мире. Улицы забиты людьми и повозками. Благонравных, благочинных синьоров и вельмож больше, чем голубей на крышах. Лавки наполнены товарами, лучшие ремесленники предлагают свои работы. Я восхищён! Это небывалое впечатление. Всё своё время потратил на осмотр папского дворца, Форума, часовен и библиотек, пытаясь пополнить свои знания. Спасибо вам! – лукавя, ответил Таддео, создавая благодарное выражение лица.
– Ах, как похвально! Я рад вашей прекрасной тяге к развитию души. От этого наша вера становится только сильнее. Но не стоит благодарностей. Это мой долг – направлять на истинный путь молодые неокрепшие души. Да сгорят все ведьмы и колдуны в один день! – ответил Джулио ди Скрибаньи.
– Да будет так! Хотя должен сообщить вам, что произошёл один случай, о котором я просто обязан доложить. Прогуливаясь на Форуме, был остановлен странными служителями церкви. По одежде их можно принять за братьев-доминиканцев, но по поведению они слишком дерзки для монахов. У меня создалось мнение, что эти братья искали каких-то отступников от веры, присматриваясь к прохожим. Многих из идущих по улице они даже задерживали и о чём-то расспрашивали, проявляя при этом грубую подозрительность. Они остановили и меня, как будто бы я могу в себе таить опасность для престола великого папы. Удостоверившись, что я секретарь инквизиции, они отстали от моей личности, а предложенная мной помощь была отклонена. Вначале я не придал этому значения, но, помня ваши требования, решил сообщить об этом, как только увижу лично, – заявил Таддео, создавая впечатление исключительно исполнительного человека.
– О! Возможно, это братья из STD, службы тайного дознания при самом папе Клименте Восьмом. У них, конечно, особые полномочия. Однако они и мы, Святой отдел расследований еретической греховности, служим общему делу – борьбе с еретичеством и чародейством во всех его проявлениях. Когда-то STD была всего лишь маленькой отдельной группой в Святом отделе, занимавшейся особыми случаями чародейства, но теперь по благословению папы они самостоятельны. Я уже как-то говорил вам об STD при первом знакомстве. Не будем придавать этой случайной встрече излишнее значение. Но то, что вы предельно честны и сообщаете мне обо всех важных вещах, которые происходят с вами, – похвально, – ответил явно польщённый Джулио ди Скрибаньи.
Таддео ещё раз поклонился в знак своего особого уважения к мудрости комиссара инквизиции.
– Нам пора в путь, в городок Черветери. Мы последуем по Аврелиевой дороге, которая тянется по средиземноморскому побережью. Этот путь был назван в честь римского консуляра Гая Аврелия Котты, да благословит Бог-Создатель и Бог-Творец его душу. Но речь не о покойном полководце, а о городке Черветери. Там вертеп ереси, попирания церкви и разврата. Об этом и нужно думать. Забудьте прошлое и живите настоящим. Поверьте мне, борьба с ведьмами – трудное занятие. Это будет первым вашим крещением. Смотрите, берегите силы для схваток. Да сгорят все ведьмы и колдуны в один день! – важно заявил комиссар.
Таддео вновь поклонился в знак глубочайшего уважения к мудрости и стойкости комиссара инквизиции и уточнил:
– Чем же особым знаменит этот городок? Неужто эти адские исчадия ничего не боятся?
– О! Это поселение людей весьма непростое. Оно стоит на большой скале и включает в себя город на поверхности и древние жилища под землёй. Скалы, подземелья, гроты, укрытия и подземные тропы, выполненные природой и древними людьми, являются тайной этого еретического места. Можно предположить, что сам Люцифер с попустительства Творца выбрал эти земли для своих шабашей и пристанища всякой нечисти. Опасное местечко, вскоре сами убедитесь. Каждый, кто грешен, да будет наказан по заслугам! Да сгорят все ведьмы и колдуны в один день! – задумавшись, ответил комиссар.
Таддео вновь поклонился, высказывая всяческое почтение.
Глава 2 Истинные праведники
«…Возбуждающий сильнейшее подозрение в еретичестве подлежит осуждению как еретик… Те из них, которые клятвенно отрекаются от своих заблуждений, должны быть приводимы к покаянию. Не отрекающиеся передаются светскому суду и сжигаются. При доказанности преступления, но при отсутствии признания в преступлении, обвиняемый считается за нераскаявшегося еретика и осуждается в соответствии с этим…»
Яков Шпренгер, Генрикус Инститор. Молот Ведьм. Часть III. 1487 год
Отбросив тяжкие раздумья, навеянные нелёгкой судьбой инквизитора, Джулио ди Скрибаньи перешёл к представлению инквизиторской команды. Он гордо осмотрел присутствующих, стоящих перед его резиденцией, и высокопарно заявил:
– Пришло время, синьор Орсино, вам познакомиться с уважаемыми спутниками. Они разделят дорогу, кров, пищу и опасности вместе с нами. Каждый из них уже не раз проверен мной и другими комиссарами инквизиции на верность долгу. Кратко представлю каждого. Вот брат Батисто, он храбрый и верный своему призванию, бывший солдат. Воевал на стороне монархии Габсбургов против иноверцев из Османской империи за Валахию, Трансильванию и Молдавию. Сейчас стал настоящим воином инквизиции, заслужив истинную славу верностью праведному делу. Раньше он активно губил иноверцев, принуждая их души к истинам католической веры, а сейчас на его счету несколько удачных следствий, дознаний, сожжённых чернокнижниц и еретичек.
В глазах брата Батисто вы никогда не увидите милосердия к колдунам, ведьмам и прочей нечисти. Он хитёр по отношению к любому грешнику, побеждая отступников их же оружием. Ибо цель оправдывает средство, если цель – спасение души. Я прав, брат Батисто? Да сгорят все ведьмы и колдуны в один день!
Джулио ди Скрибаньи, закончив представление монаха, с самодовольной улыбкой задал вопрос крупному человеку с тяжёлым взглядом палача в одежде служителя церкви.
– Так и есть, мессер комиссар, моя душа поёт псалмы, когда видит еретика или еретичку на костре и слышит их предсмертные крики. Неважно, как этого добиться, правдой или ложью. Главное, чтобы виновные были наказаны. Как вы уже сказали: «Каждый, кто грешен, да будет наказан по заслугам!» – ответил брат Батисто, жестоко и мерзко ухмыльнувшись.
Таддео тщательно осмотрел этого слугу инквизиции. Монах был ниже среднего роста, по возрасту лет сорока. Отличался излишней полноватостью, но очень старался создать вид сильного человека. Для этого он периодически втягивал живот и приподнимал грудь. Видимо, старая закалка солдата не позволяла ему расслабляться. Его круглая голова покоилась на мощной шее, покрытой синими венами. Лицо украшали толстые мясистые дуги бровей, огромный нос с наростами лишнего красноватого мяса, пухлые губы и большие уши. Дополняли эту картину свисающие жирные щёки и жёлтые зубы, видимо, испорченные во время военных походов употреблением плохой воды и пищи. Они периодически появлялись из-за сильно разведённых губ в связи с привычкой Батисто постоянно широко открывать свой рот, ужасая окружающих или вызывая омерзение. Казалось, что неизвестная внутренняя боль беспокоит бывшего наёмного солдата итальянской армии. Наверное, в одном из сражений ему перебило какой-то нерв, и от этого появилась пагубная привычка. Но взгляд монаха был строг и суров, хотя в его глазах маг прочёл глубинную пустоту и печать полной человеческой деградации.
Тело монаха Батисто было обряжено в походную сутану с капюшоном из дорогой качественной ткани и подпоясано искусным в изготовлении верёвочным пояском, подчёркивающим особое положение этого человека в общей иерархии инквизиторской команды.
«Он сер и скуден, как дорожный пыльный мешок, но его фанатизм верующего очень силён. Скорее всего, он ничего в жизни более не желает, кроме возможности унижать и убивать людей, и ничего не умеет, кроме как воевать и пытать», – подумал Таддео.
– Следующий верный слуга нашей службы – это брат Лукреций. Он славится своей подозрительностью и вниманием, его ум и острый взгляд могут вывести на чистую воду любого еретика, пытающегося скрыть правду от инквизиции. Больше десятка ведьм и колдунов уничтожены благодаря ему. Брат Лукреций закончил Болонский университет с очень хорошими отзывами. Он начитан, знает наизусть большое количество мудрых изречений лучших теологов, философов и мудрецов прошлого и современности. Является специалистом в римском и каноническом праве, – заявил Джулио ди Скрибаньи, указывая на другого монаха.
Тот молча поклонился присутствующим будущим спутникам.
Маг осмотрел и этого человека. Брат Лукреций, мужчина лет тридцати пяти среднего роста и обычного телосложения, оказался совсем не похожим на предыдущего слугу инквизиции. Узкое лицо монаха-аскета выделялось генетически правильными от рождения чертами. Взгляд узковатых, необычных для итальянца бесцветных глаз был по-настоящему подозрителен и очень внимателен, что позволяло сделать вывод о наличии какого-то особого ума. Лукреций, в отличие от предыдущего монаха, носил сутану из простого материала.
«Этот человек ещё более опасен! В его глазах присутствует трезвый разум, и, возможно, он соперничает с Батисто за лидерское положение и близость к Джулио ди Скрибаньи. Скорее всего, Лукреций весьма лукав и постоянно вводит всех в заблуждение, стараясь спрятать свои истинные мысли за ничего не значащими высокопарными фразами», – подумал Таддео.
– А это брат Амато, совсем недавно в инквизиции. Он очень милосерден, и пока на его счету всего лишь две уничтоженные ведьмы, но наш брат на правильном пути и подаёт большие надежды. Да сгорят все ведьмы и колдуны в один день! – заявил комиссар инквизиции, указывая на тщедушного монаха с узким непропорциональным телом.
Тот скромно потупился и ответил:
– Я мечтаю сжечь столько еретиков, сколько сжёг достопочтенный брат Крамер, создавший великий трактат «Молот Ведьм».11 Он является для меня примером в этой жизни, наполненной грехом и страданиями.
При этом брат Амато с глуповатым восхищением смотрел на говорившего Джулио ди Скрибаньи. Он всем своим видом подчёркивал подобострастие и глубокое почитание по отношению к комиссару инквизиции. Таддео мельком осмотрел и его, молодого мужчину двадцати пяти лет. Руки этого человека были слишком длинны, а ноги несколько коротки. Узкая приплюснутая голова сидела на тонкой шее излишне прямо и одиноко, как тонкий гриб со шляпкой на трухлявом пеньке. Плечи отличала неровность: правое было задрано, а левое отведено назад. Казалось, что какой-то сильный ветер искалечил тело, нарушив его симметрию. Лицо, не по возрасту моложавое, и несколько наивные, бессмысленные глаза наводили на мысль о дегенеративности этого служителя инквизиции.
«Скорее всего, он болен головой, агрессивен и пагубен. Такие люди, сами не испытав страданий, не могут отделить реальность от придуманного и от этого склонны к излишней жестокости», – сделал вывод маг, оценив способности брата Амато.
Комиссар инквизиции продолжал:
– Кроме того, с нами следует теолог-обвинитель, светский каноник синьор Марио ди Лацио. Он лучший учёный муж Рима, специалист в юридическом праве, знающий все случаи ухищрений ведьм и колдунов. Прошу советоваться с ним по основным вопросам и понятиям ереси. Он очень хорошо разбирается как в женском, так и в мужском чернокнижье и ведовстве. А кроме того, синьор Марио ди Лацио недавно защитил на научных прениях в Болонском университете своё нетленное сочинение. Его труд называется «Способность различных животных оказывать содействие нечистой силе. Возможности всяческих амулетов и похожих на них предметов хранить силу демонов Ада. Призвание инквизиции в очищении земель Италии от скверны ереси и тайных знаний». Синьор Марио ди Лацио участвует во многих инквизиционных командах, что проводит Inquisitio Haereticae Pravitatis Sanctum Officium. Нам несказанно повезло, что такой истинно учёный муж сопровождает нас в этом опасном предприятии.
Джулио ди Скрибаньи, подчёркивая личное уважение к теологу-обвинителю, даже удосужился наклонить голову в лёгком поклоне, и это был высокий знак признания персональных заслуг Марио ди Лацио. Комиссар инквизиции являлся высокой духовной особой и всячески подчёркивал это своим гордым поведением, но, видимо, достижения теолога были действительно значительны.
Теолог-обвинитель оказался тем человеком, что демонстрировал независимость от власти Джулио ди Скрибаньи, готовя своего коня к путешествию во время выхода комиссара из резиденции. Он был невысокого роста и излишне худощав или болезненно строен, по сравнению с окружающими его спутниками. Овальную птичью голову украшали жидкие светлые волосы, неровно растущие на голове. Растопыренные уши и толстый нос создавали впечатление природного уродства и вызывали чувство пренебрежения к этому учёному мужу. Лицо было неизлечимо жёлтым, а глаза глубоко посаженными и мертвецки пустыми. Здоровье, бодрость и мужская крепость давно покинули бренное тело Марио ди Лацио. Магу захотелось разобраться в грязной и порочной душе данного слуги инквизиции. Тот, в свою очередь, тоже внимательно осмотрел Таддео и даже его помощника Джузеппе. Однако не сказал ни слова, а своё приветствие обозначил небрежным кивком головы.
«Этот слуга инквизиции очень злобен и коварен, смерть идёт за ним по пятам, и он об этом знает. Поэтому его цель – как можно больше людей забрать с собой в тёмный Ад. Кажется, в жизни теолога присутствует некая гнусная загадка, не совсем похожая на обычные тайны людей. Нужно внимательно вникнуть и понять суть личных секретов. Зная тёмные стороны души человека, можно управлять его поступками», – подумал Таддео.
Мысленно маг решил при первой же возможности исследовать астральное пространство вокруг своих новых спутников, чтобы иметь возможность использовать мафлоков и лярв, живущих в ауре людей. Для этого ему было нужно всего лишь в течение нескольких минут иметь физическую возможность контакта с человеком в состоянии бодрствования, сна или гипноза. Однако подобное действие требовало очень больших физических и душевных сил и отнимало месяцы жизни. Исходя из этого Таддео нечасто пользовался этим даром.
Низменные сущности, мафлоки – мужского пола, и лярвы – женского, имелись в ауре практически у каждого человека, живущего на Земле. Только в разных количествах. Они представляли из себя пространственных, безобидных на первый взгляд, якобы совсем не опасных для жизни своих хозяев, внешне незаметных астральных паразитов. Эти адские гнусы не имели ни крови, ни общепринятых тел и не были похожи ни на одно из земных существ. Им не требовалось питание, они существовали за счёт поедания негативных эмоций, низменных пороков, грязных и греховных привычек и желаний человека.
В демонологической классификации мафлоки и лярвы относились исключительно к низкоразвитым сущностям адского мира, неспособным к самостоятельным поступкам и мыслям, в отличие от демонов и их ближайших помощников. Однако их огромную степень влияния на жизнь людей отрицать было невозможно. Для того чтобы погубить человека, надо было просто подкармливать мафлоков и лярв всяческими пороками. Если адским гнусностям удавалось неоднократно победить волю и чистоту души человека, погрузить его в пучину постоянного греха или тёмной слабости, то успех был обеспечен. Через некоторое время индивид, изнутри сгрызаемый адскими сущностями, попадал в смертельную беду. Некоторые неучи демонологии называли их чёрными пороками, но это было неправильно.
Пороки – это всего лишь ежедневная еда для лярв и мафлоков.
Разобраться, кто является мафлоком, а кто лярвой, было практически невозможно. Об этом можно было судить только по их аппетитам. Лярвы предпочитали женские пороки, а мафлоки увлекались мужскими. Например, однажды, для того чтобы добиться успехов в одном смутном деле, Таддео поощрял ежедневное пьянство одного монаха из дальнего горного монастыря. Магу был необходим древний трактат, тайно хранящийся в библиотеке, где этот служитель исполнял должность библиотекаря. Втёршись в доверие к незадачливому монаху, он пристрастил того к дармовому вину и беспробудному пьянству.
Мафлокам это очень понравилось. В конце концов бедняга стал зависим от этого дурного напитка и вскоре умер, предварительно отдав требуемый гримуар. В течение пары месяцев мафлоки съели его ум, сердце, печень и желудок, а Таддео без насилия и крови заполучил необходимый трактат.
В другой раз маг успешно использовал истеричных лярв похоти. Он погрузил свою очередную жертву в длительный гипнотический сон. Затем освободил от оков нравственности его мысленные низменные желания совокупления. Потом приказал лярвам, этим порочным сущностям, ежедневно принуждать этого человека к страсти и пороку похоти. Адские гнусности начали провоцировать жертву мага на удовлетворение низменных инстинктов не только с людьми, но и с различной живностью. Вскоре этот грешник, не имея постоянной возможности заниматься соитием с женщинами, начал прелюбодействовать с многочисленными животными. Он не оставлял в покое ни коз, ни собак, ни ослов, ни кроликов, ни кур. Это надоело соседям по коммуне, и нашёлся честный доносчик. Наступил день, когда жертву тайного воздействия мага задержали за совокупление с коровой, после чего он был осуждён судом инквизиции к сожжению.
И сейчас маг вновь решил использовать пороки спутников для достижения своего успеха, если это понадобится.
Тем временем Джулио ди Скрибаньи не останавливался, теперь уже он решил представить инквизиторской команде и самого Таддео. Комиссар гордо осмотрел присутствующих и указал на мага, скромно стоящего рядом, при этом заявив:
– Представляю вам нашего спутника и секретаря Святого отдела расследований еретической греховности синьора Орсино ди Савельи. Отныне дворянин служит при мне и помогает в расследованиях, дознаниях, допросах, преследовании еретиков и носителей тайных знаний. Как вы понимаете, он выходец из уважаемой, знатной и старинной семьи Италии. Среди его предков имеются римские папы, кардиналы, известные кондотьеры в чинах капитанов итальянских рот при Ватикане и различных европейских монархах. Буквально накануне шпагой синьора Орсино были убиты пятеро разбойников, пытавшихся лишить его чести рода, денег и жизни. Он поразил их клинком, как уничтожают кроликов, свиней или баранов. Просто прихлопнул как мух, комаров, мошек и прочую гнусность.
Мой новый секретарь смел, умён, имеет прекрасные рекомендации и предан инквизиции. Теперь нам предстоит служить вместе против вероотступников. Прошу любить и почитать.
Монахи и теолог-обвинитель были явно шокированы услышанным. Их нисколько не удивило то, что дворянин смог вдвоём со слугой убить пятерых здоровых мужчин. Они считали, что такое бывает. По крайней мере, подобные рассказы были нередкими. Многие бахвалились своей силой, сноровкой и удачей. Однако то, что новым секретарём стал итальянский дворянин из столь известной семьи Савельи, для них стало неожиданностью. Прежде подобные высокородные синьоры не появлялись на столь ответственной, по их мнению, должности. Истинное дворянство Италии считало ниже своего достоинства заниматься поиском ведьм и колдунов. Высокородные синьоры с древними гербами могли приказывать искать еретиков и носителей тайных знаний, но сами предпочитали не пачкать руки подобным неблагодарным трудом без особой на то необходимости и выгоды.
Из этой известной семьи в том числе происходил давно почивший в бозе папа Гонорий III Великий, прославивший себя пятым крестовым походом на Святую землю, а также образованием великого ордена доминиканцев. Знаменитый понтифик при помощи испанского дворянина и каноника Доминика де Гусмана Гордеса создал духовный союз светских людей обоего пола для защиты церкви и стремления к нравственному совершенству общества.
Символом ордена являлось изображение чёрной с белыми пятнами головы собаки с пылающим факелом во рту и надписью «Псы Господни».
Именно к этому знаменитому ордену принадлежали братья-проповедники Батисто, Лукреций, Амато, а ранее и сам Джулио ди Скрибаньи. Комиссар после успешного окончания обучения в одной из теологических школ ордена решил не продолжать служение вере в монастыре, а стал светским каноником, лишив себя монашеского бремени. Он оставил предписание жить «в монастырях, подчиняясь особым правилам» (vita regularis), заменив на исполнение канонов в светской жизни (vita canonica).
Кроме того, личности незабвенного папы Гонория III Великого приписывалось знание магии, некромантии и чародейства, создание тайного ордена Хранителей Смерти. Но об этом, конечно, никто из присутствующих у резиденции комиссара инквизиции не мог сказать вслух. Монахи и теолог самым внимательным образом осмотрели Таддео. В этот момент маг был невозмутим и сдержанно стоял, придерживая эфес шпаги, потупив взгляд в землю. Ему совсем не хотелось, чтобы спутники в самом начале пути испытывали к нему страх или подозрительность, поэтому выбрал для своего поведения единственно правильную оболочку – обычную серую скромность. Если бы кто-то захотел вглядеться в глаза Таддео, то увидел бы, что правый глаз мага, зелёный по цвету, наполнен ненавистью. Другой, левый, с голубым оттенком, полон презрения к присутствующим. Его лицо, обычно имевшее мрачную мимику аскета, жёсткий взгляд, вызывающий оцепенение и покорность у неподготовленных людей со слабой волей, в этот раз было очень благопристойным и благообразным.
Таддео поправил длинные кудрявые волосы и молча уважительно поклонился.
– Мы рады подобной чести! Восхвалять, благословлять, проповедовать! Восхвалять, благословлять, проповедовать! Восхвалять, благословлять, проповедовать! – громко заявил монах Батисто, нарушив затянувшееся молчание.
Он трижды повторил слова девиза ордена доминиканцев, а стоящие рядом с ним монахи закивали головами вслед его словам и наложили крестное знамение.
– Мессер, я очень благодарен за такую прекрасную компанию. Ещё несколько дней назад я и мечтать не мог о подобной чести. Постараюсь быть достойным и прошу принять меня в столь высокое общество, – заявил Таддео, вновь поклонившись всем присутствующим.
– Человек, который управляет своими страстями, является хозяином мира. Мы должны либо управлять ими, либо ими управлять. Лучше быть молотом, чем наковальней. Амен! – заявил монах Лукреций, медленно повторив некоторые из назиданий каноника Доминика де Гусмана.
Видимо, тем самым он выразил своё почтение данному неординарному событию, вхождению дворянина Орсино ди Савельи в инквизиционную команду.
– Следуйте за мной, молодой человек, нам предстоит совсем недолгий путь в Черветери, что располагается к северу от Рима. Надеюсь, с благословления Творца мы будем там к вечеру. Это всего-то около тридцати миль пути. В тех местах очаг ереси и колдовства, и нам приказано уничтожить его. Я имею большие полномочия. В этом грешном городе я могу обойтись без суда еретиков, ограничившись предварительным расследованием и немедленной казнью. Вообще, эти суды никчёмны, только мешают истинному правосудию, отнимают время у горожан. Инквизиция задыхается от следственных действий, а еретики, пользуясь этим, только увеличиваются. В Черветери всё будет по-другому: выявили тёмную нечисть – назначили дознание – подтвердили вину – казнили на специальной площади для огня, quemadero. Никаких болтунов судей и защитников на процессах, – с гордостью заявил комиссар инквизиции.
– Это прекрасно! Теперь так будет всегда и везде? – уточнил обвинитель Марио ди Лацио, несколько саркастически кивая головой.
Только он один не выразил своего любопытства по поводу появления нового секретаря инквизиции. Его взгляд был по-прежнему излишне независим.
– Нет, только в данном случае. Это эксперимент, но в нём заинтересован Великий Инквизитор Рима. Поэтому чем больше мы сожжём ведьм или колдунов в этом городе, тем больше будет почитания в наш адрес. Да сгорят все ведьмы и колдуны в один день! – ответил Джулио ди Скрибаньи.
– Отлично! Я всегда говорил, что сокращённое дознание – самая правильная форма честного расследования, – ухмыльнувшись, заявил обвинитель Марио ди Лацио.
– Я доложил о вас, синьор Орсино ди Савельи, Великому Инквизитору Рима, Его Высокопреосвященству, кардиналу Роберто Франческо Ромоло Памфилио. Кардинал поддержал меня в назначении вас секретарём инквизиции при Святом отделе расследований еретической греховности. Получите специальную служебную книгу «Учёт розыска, расследований и наказаний за ересь и колдовство» у отца Бенедикта. Туда надо будет записывать весь ход расследований, заносить описание тайных знаков на теле грешников, описывать всевозможные улики и многое другое. Да сгорят все ведьмы и колдуны в один день! – приказал комиссар инквизиции.
Маг подошёл к отцу Бенедикту и забрал из его рук книгу в кожаном тиснёном переплёте. Секретарь личной приёмной поклонился Таддео и прошептал:
– Я всегда жду вас на беседу с победами над еретиками. Не забывайте про наш разговор, но не сообщайте о нём мессеру Джулио ди Скрибаньи. Пусть это будет личной тайной. Пока вас не будет, я продолжу заниматься демонологией и к вашему возвращению из Черветери смогу порадовать новыми историями за чашечкой кофе. Помните, я и вы – надёжные друзья, каких не видывал великий Рим.
При этом глаза Бенедикта так сверкнули, что Таддео прочёл в них только жажду интриг и грех властолюбия. Маг холодно улыбнулся и рукопожатием, незаметным для окружающих, заверил монаха в полной своей поддержке и искренней дружбе. Затем Таддео направился к коню, отдав взмахом руки команду слуге Джузеппе сделать то же самое. Вся инквизиционная команда была готова к выдвижению и ждала приказа комиссара инквизиции.
– Пора в путь, в сёдла. С нами правда и церковь, а значит, и вся земная и небесная сила. Да сгорят все ведьмы и колдуны в один день! – громко, как настоящий полководец, провозгласил комиссар и первым сел на коня.
– Амен! – громко и едино закричала вся инквизиторская команда и последовала его примеру.
Только Таддео и Джузеппе молча заняли своё место в строю.
Это слово – «Амен» – означало: «Верно! Да будет так!» Но, видимо, у мага и у слуги были другие мнения на этот счёт.
Глава 3 Рассуждения о ереси и тайных науках
«… Как не все болезни лечатся одним и тем же лекарством, а для каждой имеются определенные лекарства, так и не ко всем еретикам и не ко всем подозреваемым в еретичестве надо подходить одинаково при постановке вопросов, при инквизиции против них и при допросах. В зависимости от секты и личности обвиняемого видоизменяется и форма расследования. Судья, как умный врач, стремящийся отсекать дряхлые и больные члены и отделять паршивых овец от здоровых, должен наперед знать, что обвиняемая зачастую обладает колдовским искусством упорно замалчивать правду при допросах. Сломить это упорство не представляется возможным одним каким-либо средством. Указать одно какое-либо средство было бы неправильно и потому, что сыны тьмы, видя постоянное применение этого средства, стали бы легче избегать его поражающих свойств и нашли бы ему противодействие…»
Яков Шпренгер, Генрикус Инститор. Молот Ведьм. Часть III. 1487 год
Инквизиционная команда тронулась в путь. Впереди ехал Джулио ди Скрибаньи вместе с Таддео и теологом-обвинителем, а сзади монахи Батисто, Лукреций и Амато. Рядом с ними очень скромно, последним в кавалькаде молча следовал и Джузеппе. Он внимательно слушал речи, но при этом тщательно притворялся совершенно безразличным к бахвальству спутников. Ему строго-настрого было наказано не встревать в разговоры монахов, не проявлять постыдного любопытства и держаться несколько свысока, как подобает слуге высокородного дворянина.
Следуя за своим господином, Джузеппе иногда заглядывал в небольшую книжицу, накануне приобретённую для него синьором Таддео. Она была написана известным инквизитором Джованни Делла Каза и называлась «Галатео, или О нравах». Это сочинение считалось очень модным в Риме и являлось руководством по хорошим манерам и комплиментам для всех граждан Италии, считавших себя достойными находиться в высокообразованном обществе.
Джузеппе ранее был обучен грамоте и письму, несмотря на жизнь в провинции, а теперь пожелал стать достойным и в личных манерах. Иногда в своих мыслях он представлял себя заслуженным, состоятельным и уважаемым человеком, получившим дворянское или иное высокое положение за особые заслуги перед Италией.
В его замысловатых мечтаниях обязательно присутствовали двухэтажный дом в Риме, собственная конюшня и пара слуг, обеспечивающих удобную жизнь богатого господина. Что, впрочем, было вполне исполнимо.
Италия знала многочисленные примеры, когда папы поднимали своих родных племянников до уровня Святого Престола. Они так и назывались – кардинальские племянники. Те становились не только кардиналами, но и даже папами. Список кардиналов-племянников, которые взошли на папский трон, включал в себя более десяти человек. Если взять сословия пониже, то там тоже имелись примеры вознесения обычных людей на недостижимые высоты.
Когда-то, в далёкие времена, знать, которая проживала в городах, именовалась грандами, или нобилями, и считалась элитой. За пределами городов они владели землями, с которых имели доход звонкой монетой или натуральным продуктом. В городах этим дворянам принадлежали дома-башни, где гранды жили в окружении надёжных и преданных людей. Эти сообщества назывались консортериями, в них входили многочисленные родственники, вассалы и солдаты. Консортерия имела право суда над всеми членами своего рода, а также была правомочна вести кровную месть – вендетту. Основным признаком такого дворянства являлись гербы, рыцарское достоинство и право носить оружие. Эти господа получали свои звания и привилегии от рождения или от правящих монархов.
Обычные городские ремесленники, торговцы, солдаты, проститутки, рабочие, лекари и прочий простой обыватель именовался popolo – народ. Но уже лет двести как всё изменилось. Теперь в дворянство имело право возводить и общество, или, как принято было говорить, – коммуна. И дворяне начали делиться на две категории: «дворяне от природы» – те, кто принадлежал к родам старого дворянства, и «дворяне от удачи» – те, кто купил или получил дворянское звание по протекции или за особые заслуги перед обществом.
Конечно, Джузеппе был не настолько глуп, чтобы мечтать стать высокочтимым кардиналом или высокородным дворянином. Однако имелись желанные чины и разряды гораздо попроще. При наличии денег можно было купить себе дом в коммуне и почётную городскую должность в синьории – органе, управляющем городом или селением, – стать капитаном народа, командовавшим городской стражей и милицией, или подеста, временным управителем города, главой исполнительной и судебной власти. Много чего имелось для нужных людей и в Ватикане при наличии связей и звонкой монеты. Получив чин при папском престоле, позволялось жить в удовольствие, соблюдая определённые правила. Уровень почитания обществом подобного достойного и удачливого человека приравнивался к дворянскому уважению.
Джузеппе являлся бедным от рождения и поэтому судьба его существования была самой перспективной.
Всех видов бедности имелось четыре: «добровольная» – касалась тех, кто уподоблялся неимущему Творцу; «стыдливая» – присущая старикам, немощным, больным и всем тем, кто не мог заработать достаточных денег; «по злой судьбе» – сопутствовала тем, кто был сброшен с пьедестала сытой жизни вниз из-за неудач, и бедность «от рождения».
Бедные от рождения имели право на удачу, им благоволило общество. Обычно они использовали заговоры, войны, всякие эпидемии и прочие превратности судьбы для достижения своих целей. Надо было только поймать фортуну и не выпускать эту легкомысленную римскую богиню счастья и непредсказуемости судьбы из своих рук.
Джузеппе, несмотря на своё плебейское происхождение, являлся очень честолюбивым мужчиной и верил в свою провинциальную звезду удачи. Для этого он был готов исполнить любое поручение своего нового господина, в том числе и не совсем законное или противоречащее общепризнанным моральным принципам. Впрочем, для достижения этой цели он мог продать и своего синьора, только очень и очень дорого.
Джузеппе давно уже смекнул, что люди, подобные Таддео, в жизни встречаются крайне редко и с ними можно поймать свою удачу.
Следуя совместно с монахами, слуга внимательно запоминал суть речей братьев-проповедников, при необходимости записывал и готовился о самом важном доложить Таддео. В последнее время Джузеппе вообще пристрастился делать заметки в специальной тетради особым шифром. Он выдумал собственную тайнопись на основе символов, цифр и разных каракулей, смысл которых понимал только сам. Джузеппе роль тайного агента несказанно нравилась, а кроме того, слуга решил сохранить в памяти все деяния своего господина на всякий случай. А вот в благородных целях или нет, он пока ещё не решил.
Иногда в горделивом воображении ему казалось, что в последующем допустимо написать какое-либо литературное сочинение о похождениях своего господина. Конечно, не забыв упомянуть и о себе. На взгляд Джузеппе, это бы несказанно порадовало благодарных потомков. У слуги совсем недавно появилась и личная тайна, тщательно скрываемая от Таддео.
Волей случая в последние дни он становился свидетелем магических таинств, ритуалов и всяких демонических практик. Джузеппе старался не только их запоминать, но и подробно записывать. Слуга мечтал, что настанет день и он встанет рядом со своим господином спина к спине и будет призывать демонов и управлять ими.
Следуя вместе со всеми в еретический городок Черветери, Джузеппе томился в ожидании чего-то необычного, связанного с деяниями инквизиции. Кроме того, мысленно прикидывал, что будет теперь делать его господин и кто из присутствующих умрёт первым.
То, что будут многие неожиданные смерти, Джузеппе даже и не сомневался. Несколько дней, проведённых с синьором Таддео, приучили его к постоянной крови и трупам. Иногда Джузеппе начинало казаться, что он тоже стал озабочен лишением людей их бренной жизни. Это совсем не пугало, как было поначалу, а наоборот – несколько развлекало. Ощущение власти над человеческой жизнью пьянило и поднимало его в собственных глазах.
Тем временем Джулио ди Скрибаньи, пользуясь достаточным временем в дороге, с удовольствием приступил к беседе с Таддео. Иногда им мешали монахи, ехавшие позади, громко говорившие и предававшиеся веселью. Они активно делились друг с другом рассказами о дознаниях и судах, припоминали давние пытки и поведение жертв на кострах инквизиции. Комиссар не останавливал спутников. Магу казалось, что Джулио ди Скрибаньи нравится тот кураж, с которым монахи обсуждают свои деяния.
Кони комиссара инквизиции, синьора Марио ди Лацио и Таддео следовали один подле другого. Со стороны могло показаться, что трое хороших товарищей наслаждаются поездкой и добропорядочной беседой о чём-то светлом и хорошем. Разговор между ними длился уже около четырёх часов. Начавшись с изучения родословной предков и биографии Орсино ди Савельи, беседа со временем плавно перетекла в некоторые темы обсуждения современной римской политики, касающейся различных ближних и дальних государств. Затем в воспоминания о годах молодости Джулио ди Скрибаньи и теолога-богослова. Вскоре, полностью освоив личные темы, комиссар инквизиции с молчаливого согласия Марио ди Лацио перешёл к обучению своего нового секретаря основам теории инквизиции.
Таддео не представило труда ввести инквизитора в заблуждение относительно своего права на дворянское положение и принадлежность к известному роду Савельи. Во-первых, как любой итальянец, он знал очень многое из официальных источников об истории этой семьи. Во-вторых, ещё несколько дней назад Джузеппе поделился с ним многими тайнами из жизни этого рода. Кроме того, маг в период разговора ввел Джулио ди Скрибаньи и Марио ди Лацио в лёгкий гипноз, внушив иллюзию полной веры каждому слову Таддео.
Речь комиссара об истории инквизиции протекала плавно и уравновешенно, было понятно, что он отлично знает суть предмета своего разговора.
– Знаете ли вы, синьор Орсино, кто был самым первым инквизитором? – хитро прищурившись, уточнил комиссар.
– Затрудняюсь объяснить, мессер. Мои познания в этом вопросе ещё весьма скудны, – ответил Таддео.
– Первым теологом, изучившим историю развития Святой инквизиции, являлся брат Луис де Пармо из Сицилии. Им был подготовлен и совсем недавно, в 1598 году, в Мадриде представлен церковному обществу трактат «О происхождении и развитии Святой инквизиции». По мнению этого достойнейшего учёного мужа, изначально инквизитором был сам великий Создатель. Вначале он наказал за грехи несдержанную и неблагочестивую первую жену Адама – Лилит, потом его самого, затем и вторую жену Адама – Еву. После первородного греха Создатель изгнал нарушителей из великолепного Рая. Согласно утверждениям Луиса де Пармо, Inquisitio – это строгое подражание действиям самого великого Создателя. Поэтому уклонение от расследований и розыска еретиков, всяческие поблажки отступникам, жалость и милосердие – это само по себе тяжкое преступление. А что вы думаете о столь глубокой философской мысли? – самодовольно уточнил Джулио ди Скрибаньи.
– Я никогда не рассуждал об этом, но считаю, что вы полностью правы. Данная идея меняет все представления о необходимости и самой сути инквизиции. Получается, что не истинно верующие люди, думающие о чистоте души, создали инквизицию, а инквизиция из грешников создала благочестивых людей. Это поистине высокое открытие, меняющее суть истории Италии и всего мира. Удивительно, почему же ранее никто этого и не догадался? Настолько неожиданно и мудро! – восхищённо заявил Таддео.
– И правда, несколько оригинально. Такое современное предположение весьма возбудило всех теологов и учёных мужей в Европе. Эта идея попахивает ересью. Недопустимо обсуждать святые истины. Так мы докатимся до мысли о том, что и нечестивый Люцифер – это инквизитор, коль он воспитывает и исправляет грешников в преисподней! А после этого возникает предположение: «Жизнь – сплошной пылающий, смердящий Ад, а люди в ней – одновременно палачи и страдающие души». Запрещено так думать, иначе можно пересечь тонкую грань позволяемого, – ухмыльнувшись, бросил реплику синьор Марио ди Лацио.
– О! Как умно! Каждое слово остаётся в моей душе, позвольте учиться у вас обоих. Я наполняюсь мудростью, внимая речам, – заявил Таддео, приложив правую руку к сердцу.
Джулио ди Скрибаньи самодовольно улыбнулся и продолжил:
– Учитесь, учитесь. Молодой человек, прежде чем мы перейдём к практическим вопросам розыска и наказания за преступления ереси, необходимо понять суть самих преступлений. Вот послушайте и познайте! Ересь и тайные науки – вот две мерзкие формы отступничества от нашей святой веры. Ересь – это отход от догмата, а тайные науки – это скрытое, завуалированное служение Люциферу и его слугам – демонам Ада. Тот, кто изучает тайные науки, ищет запрещённые знания, старается научиться умениям понимать природу стихий, предметов и светил, – тот великий враг. Человек должен читать, знать и уметь только то, что разрешено инквизицией. Поэтому и существуют цензура и index librorum prohibitorum, ещё называемый запретительным индексом, включающий в себя список ненадлежащих и опасных для общества книг. Конечно, есть ещё мужская и женская похоть, жажда обогащения и власти, но они не влекут столь ужасных последствий, как ересь и тайные науки. О прочих пороках мы не будем рассуждать сегодня в связи с их незначительной угрозой для истинной веры.
Инквизитор не волк, чтобы хватать первую попавшуюся жертву. Он математик, философ, историк и логистик, обладающий мышлением хитрой лисицы. Вы когда-нибудь встречались с перечнем преступлений против церкви?
– Не совсем, мессер. В моем родном городе Катандзаро мне было не до этого. Там очень мало учёных мужей. А когда я учился в Падуанском университете, то, конечно, изучал каноническое право, богословие, диалектику, философию, риторику, но не придавал значения тому, что сказано вами, – с почтением ответил Таддео.
–Тогда слушайте и запоминайте. Вы мне нравитесь своей любознательностью, думаю, что из вас получится хороший инквизитор, – снисходительно заявил комиссар.
Он гордо оглядел своего нового секретаря и принялся с воодушевлением рассказывать:
– Первым в перечне и наиболее опасным является заблуждение в догматах. К этому ряду преступлений относятся всяческие богохульства, называемые еретическими. Они произносятся против Бога-Создателя, Бога-Творца и разных католических святых, что указывает на греховные и тяжкие заблуждения и ошибочное представление об их всемогуществе. И неважно, как они сказаны: в состоянии запальчивости, во время ссоры, спора, буйства, скуки или пьянства. Главное, что произнесены! Туда же относятся всякие сочинения и попытки объяснения миросоздания. Вторым родом злостных преступлений является колдовство, демонические упражнения, гадания и ворожба. Как вы думаете, почему предпочтение в ряду гнусностей отдаётся ереси? Да сгорят все ведьмы и колдуны в один день!
– Видимо, оттого что само слово заразно для обывателей. Оно проникает в мысли и сердце, затем в душу, а потом начинает управлять поступками, – уважительно ответил Таддео.
– Вот видите, синьор Марио, я не ошибся в выборе нового секретаря. Он очень умён. Ответ совершенно верен! Вы, синьор Орсино, обладаете философским мышлением и всё схватываете прямо на лету. Пример моим словам – это поучительная и горькая жизнь Джордано Филиппо Бруно по прозвищу Ноланец. Давайте на его печальной судьбе обсудим и изучим смертельную опасность ереси и тайных наук для нашего общества. Как вы думаете, Марио, это подходящая тема? – заявил Джулио ди Скрибаньи, весело рассмеявшись.
Теолог-обвинитель вздохнул и с горечью ответил:
– Конечно, этот пример показателен! Джордано Филиппо Бруно наговорил огромное количество ересей. Он виновен во всех известных и немыслимых отступничествах от догматов, а перечень тайных наук, известных ему, настолько обширен, что потребовал около трёхсот страниц следственного дела. Данный слуга Люцифера заявлял, что католическая вера преисполнена кощунствами против величия Создателя. Считал, что нужно отнять доходы у монастырей, ибо они оскверняют мир. Утверждал, что все монахи – ослы, а их воззрения – учения ослов. Вещал, что нет доказательств, угодна ли такая вера Богу. Удивлялся, как Создатель терпит столь многочисленные ереси католиков. Даже представить невозможно! Этот отступник судачил, что души созданы природой и переходят от одного животного к другому. Якобы люди после потопа родились в разврате, подобно грубым животным. Он заявлял, что ранее уже жил в нашем мире, только не знает – в образе животного или человека.
– А вспомните, как этот потерянный человек рассуждал о женщинах и пороке прелюбодеяния, – одобрительно поддержал Джулио ди Скрибаньи рассуждения Марио ди Лацио.
Теолог кивнул головой и одухотворённо продолжил:
– Да-да-да! К сожалению, особые прегрешения этого еретика присутствуют и в отношении замужних и свободных дев. Он был предан плоти, находил в женщинах величайшее удовольствие, приветствовал прелюбодеяние и прилюдно заявлял об их большом количестве в его жизни и в его постелях. Сетовал на то, что церковь совершает великий грех, считая неправильным то, что так хорошо служит природе. По мнению этого Бруно, плотский грех является наименьшим среди других, и грех простого совокупления настолько лёгок, что приближается к простительному греху. Я уже молчу о его тайных знаниях, которыми он бахвалился, например, о единстве Бога-Создателя и Вселенной. За всё это он был страшно наказан, и его имя проклянут во все века, пока будут жить люди!
Таддео мысленно расхохотался над глупым утверждением Марио ди Лацио. Он, напротив, считал, что Джордано Филиппо Бруно останется в памяти поколений как великий человек, а людей, подобных Джулио ди Скрибаньи, со временем проклянут.
Глава 4 Тайна еретика Филиппо Бруно по прозвищу Ноланец
«…Те, которые защищают лжеучение, заслуживают большего осуждения, чем те, которые сами заблуждаются. Их надо считать не за еретиков, а скорее за главарей еретиков. Вообще же об этих защитниках законы не говорят, потому что они отождествляются с другими еретиками. Есть и другие люди, которые хотя и не защищают лжеучение, но выступают на защиту лиц, исповедывающих лжеучения, опираясь на свои силы и на свое влияние, оказывают властям противодействие с тем, чтобы такие колдуны, а также любые другие еретики не попали в руки судьи по делам веры для допроса и наказания. Все эти укрыватели, покровители и т.д. в некоторых случаях более достойны проклятия, чем все ведьмы. Ведь канонисты и богословы различают два вида подобных защитников. Первый вид – это защитники лжеучения. Второй вид – защитники личности преступника…»
Яков Шпренгер, Генрикус Инститор. Молот Ведьм. Часть III. 1487 год
Было заметно, что Джулио ди Скрибаньи наслаждается речами синьора Марио ди Лацио. Видимо, у него имелся собственный интерес в этом. Возможно, он участвовал в преследовании такого известного еретика, как Ноланец. Вскоре Таддео убедился в своих предположениях.
Как только теолог прекратил обвинять Бруно, Джулио ди Скрибаньи возобновил свою пылкую речь:
– Согласен с вами полностью. Как вы знаете, Бруно сожгли четыре года назад, и я приложил к этому руку, чем несказанно горжусь. Еретик начал взрослую жизнь весьма достойно, на зависть многим своим сверстникам. Его отец был хорошим солдатом и скопил достаточно денег, чтобы дать достойное образование сыну. С одиннадцати лет Филиппо Бруно изучал диалектику, литературу и логику в Неаполе. В пятнадцать лет подающий надежды молодой человек поступил в монастырь Святого Доминика. Там в 1565 году постригся в монахи и получил необычное и благородное духовное имя Джордано в честь реки Иордан – места проповеди Иоанна Предтечи и крещения Бога-Творца. Но подобное не спасло от ужасного греха и оказалось весьма печальным для него, как показала история. В восемнадцать лет юноша написал первое сочинение – «Ноев ковчег». Как вы думаете, кому он посвятил свой труд?
– О! Это очень сложный вопрос. Затрудняюсь ответить, мессер, – заявил Таддео, внимательно слушая комиссара и пытаясь понять ход его мыслей.
– Сочинение было посвящено папе Пию Пятому, его кумиру и образцу в мирском и духовном поведении. Этот глава Ватикана был очень суровым человеком и настоящим аскетом. В своё время говорили, что он просто мечтал превратить Рим в единый монастырь. Понтифик никогда не смягчал приговоров судов инквизиции, разрешал пытки, тяжкие наказания, приветствовал преследования еретиков. Вот такой человек в начале жизни молодого Бруно был ему путеводной звездой.
В 1572 году двадцатичетырёхлетний Джордано Филиппо Бруно стал священником в провинции, в Кампанье Неаполитанского королевства. Всё шло своим благочестивым чередом до достижения молодым человеком двадцати семи лет, потом вдруг начало рушиться, и до сих пор никто не знает, что стало причиной. Какие демоны стали попутчиками Ноланца? Неразгаданная тайна ушла вместе с огнём костра, сжёгшего кости и плоть этого страшного и упорного еретика.
– Что же произошло? В чём же секрет? – уточнил Таддео.
Он прекрасно знал историю достойной жизни и печальной смерти Филиппо Бруно, однако продолжал играть роль незадачливого дворянина из провинции.
Джулио ди Скрибаньи вновь гордо посмотрел на своего секретаря, наслаждаясь своей образованностью, и продолжил:
– Тайна всегда кроется только в мелочах! Люцифер проявляется в малом и на первый взгляд незаметном! Начиная с 1575 года начали твориться необъяснимые вещи. Так, однажды во время пребывания в монастыре Святого Доминика Джордано Бруно навлёк на себя подозрения в чтении запрещённых книг. Кроме того, он вынес из своей кельи все иконы и оставил одно лишь распятие. Отцы церкви своевременно заметили странности в поведении монаха и начали предметно наблюдать за ним. Бруно немедля покинул Италию и долгое время путешествовал. Он преподавал частным лицам и читал курсы лекций во Франции, Германии, Чехии и Англии. С 1578 по 1590 год сей слуга церкви посетил Тулузу, Сорбонну, Оксфорд, Виттенберг, Марбург, Гельмштадт, Прагу и многие другие города. Святой отдел расследований еретической греховности всюду следил за ним, направляя тайных агентов в эти места. Покровителями Бруно были многие очень высокопоставленные вельможи, в том числе короли Франции и британская королева Елизавета I. Джордано много писал еретических трудов и неоднократно на своих лекциях подрывал устои веры. Но особый, коварный удар по нашей церкви был нанесён в 1588 году. В возрасте сорока лет он написал ужасный труд, находясь в Чехии. Это трактат называется «DE MAGIA NATURALI, или Об искусстве создания чудес природными средствами». В нём изложено девять форм магии: магия мудрецов, медико-алхимическая, волшебная, естественная, математическая, или оккультная, демоническая, некромантическая, губительно-зловредная и пророческая. Он посмел даже напечатать это сочинение по ереси и тайным наукам в Германии, в городах Гельмштадте и Франкфурте-на-Майне. К большому сожалению, еретику Бруно за это неплохо платили те, кто тайно являлся приверженцами Люцифера. Однако правда восторжествовала, да сгорят все ведьмы и колдуны в один день! Как говорится, каждый, кто грешен, да будет наказан по заслугам! Наши братья из Inquisitio Haereticae Pravitatis Sanctum Officium отлично сработали. Это была лучшая стратегия инквизиции в 1591 году, и я лично участвовал в ней. Только благодаря мне всё получилось удачно и теперь никто не будоражит общество всякими еретическими мыслями.
После своей речи комиссар высокомерно и заносчиво оглядел спутников, наслаждаясь своей исторической ролью в пресечении инакомыслия.
Таддео, прочитав в глазах инквизитора желание выговориться, решил польстить ему, поэтому смиренно произнёс:
– Как же мне хочется узнать, как вам это удалось? Я понимаю, что это тайна за семью печатями, но если возможно, то прошу рассказать.
Джулио ди Скрибаньи довольно хмыкнул. Просьба пришлась ему по душе. Выдержав для порядка небольшую паузу, он продолжил:
– Конечно, это тайна, но для вас я сделаю исключение. Дело было так. Святому отделу удалось выманить Бруно из Франкфурта-на-Майне в Венецию, тем самым ослабить то покровительство, которое над ним имелось в Германии. Вначале мы подговорили одного богатого дворянина-венецианца по имени Джованни Мочениго пригласить Бруно для проведения курса занятий по улучшению памяти, для чего синьор Мочениго написал два письма с приглашением еретика в Италию. Тот клюнул на данную приманку и прибыл в Венецию. Мы дали ему возможность заниматься обучением Мочениго в течение семи месяцев. При этом постоянно изучали круг общения отступника, желая знать, какие ещё тайны он скрывает от инквизиции. Полностью закончив со слежкой и узнав про все связи еретика, мы приступили к следующему этапу плана. Теперь нам предстояло задержать самого Филиппо Бруно. Джованни Мочениго очень боялся мести за своё предательство, но мы гарантировали ему защиту, и он уступил. Мочениго прилюдно передал в инквизицию письмо, тайным составителем которого являлся лично я. Однако общество этого не знает и ошибочно считает, что писал донос он сам. Письмо с кляузой секретное и закрыто в материалах суда. Хотите знать, что там было написано?
– Это было бы познавательно и весьма интересно с точки зрения умения поражать врагов инквизиции непрямыми действиями, – почтительно ответил Таддео.
Джулио ди Скрибаньи высокомерно улыбнулся и продолжил:
– Повторюсь, я лично сочинил текст доноса, сидя над ним две бессонные ночи. Слушайте и удивляйтесь этому историческому документу: «Я, Джованни Мочениго, сын светлейшего Марко Антонио, доношу по долгу совести и по приказанию духовника о том, как много раз слышал от Джордано Бруно Ноланца, когда беседовал с ним в своём доме, что когда католики говорят, будто хлеб пресуществляется в тело, то это великая нелепость; что он враг обедни, что ему не нравится никакая религия; что Христос был обманщиком и совершал обманы для совращения народа – и поэтому легко мог предвидеть, что будет повешен; что он не видит различия лиц в божестве, и это означало бы несовершенство Бога; что мир вечен и существуют бесконечные миры… что Христос совершал мнимые чудеса и был магом, как и апостолы, и что у него самого хватило бы духа сделать то же самое и даже гораздо больше, чем они; что Христос умирал не по доброй воле и, насколько мог, старался избежать смерти; что возмездия за грехи не существует; что души, сотворённые природой, переходят из одного живого существа в другое; что, подобно тому как рождаются в разврате животные, таким же образом рождаются и люди.
Он рассказывал о своём намерении стать основателем новой секты под названием ,,Новая философия”. Он говорил, что Дева не могла родить и что наша католическая вера преисполнена кощунства против величия Божия; что надо прекратить богословские препирательства и отнять доходы у монахов, ибо они позорят мир; что все они ослы; что все наши мнения являются учением ослов; что у нас нет доказательств, имеет ли наша вера заслуги перед Богом; что для добродетельной жизни совершенно достаточно не делать другим того, чего не желаешь себе самому… что он удивляется, как Бог терпит столько ересей католиков».12
Естественно, Джованни Мочениго было приказано держать язык за зубами под страхом смертной казни и всюду свидетельствовать, что автором письма являлся он сам. Такого доноса было вполне достаточно, чтобы взять Бруно под стражу и посадить в одну из тюрем Венеции, вопреки его многочисленным сторонникам и защитникам.
После этих слов Джулио ди Скрибаньи почему-то замолчал, погрузившись в собственные раздумья. Видимо, тяжкие воспоминания посетили голову инквизитора.
– Что же было дальше? Вы пытали этого еретика? – уточнил Таддео.
Джулио ди Скрибаньи очнулся от своих мыслей, вздохнул и продолжил:
– Нет! К большому сожалению, нет! Многие инквизиторы, в том числе и я, неоднократно допрашивали его, искренне надеясь выбить признание в грехах и ереси. Однако он не сдавался и не желал признавать свою вину. К нашей горести, нельзя было пытать Бруно, так как его защитники и покровители постоянно следили за действиями инквизиции. Конечно, хотелось как можно раньше отправить Бруно на костёр веры в наказание за многочисленные прегрешения. Нужно было уничтожить не только его, но и все его грешные мысли, написанные в сорока письменных работах. Это был 1592 год. Однако общественное влияние этого известнейшего еретика только возрастало. Многие правители и учёные люди выступали в его поддержку. Начались тайные волнения. У нас ничего не получалось, сам Люцифер был на его стороне. В один из дней появилась информация, что готовится нападение на тюрьму с целью освобождения Бруно. Поэтому еретик немедля был перемещён под сильнейшей охраной в Рим, в папскую тюрьму в башне Торре-дель-Аннона. Далее было ещё много допросов, но он так и не признал своих грехов. Окончание этой истории было закономерным, его осудили. Как официально писалось в материалах следствия: «Брат Джордано, сын покойного Джованни Бруно из города Нолы Неаполитанского королевства, рукоположенный из монахов, из ордена проповедников и отступник от оного, заключённый в тюрьме Святой инквизиции, преданный суду и подвергнутый допросу по еретическим и другим преступлениям, подробнее изложенным в актах его дела… Называем, провозглашаем, осуждаем, объявляем тебя, брата Джордано Бруно, нераскаянным, упорным и непреклонным еретиком. Посему ты подлежишь всем осуждениям церкви и карам согласно святым канонам, законам и установлениям как общим, так и частным, относящимся к подобным явным, нераскаянным, упорным и непреклонным еретикам. И как такового мы тебя извергаем словесно из духовного сана и объявляем, чтобы ты и в действительности был, согласно нашему приказанию и повелению, лишён всякого великого и малого церковного сана, в каком бы ни находился доныне, согласно установлениям святых канонов. Ты должен быть отлучён, как мы тебя отлучаем от нашего церковного сонма и от нашей святой и непорочной церкви, милосердия которой ты оказался недостойным. Ты должен быть предан светскому суду, и посему мы тебя предаём суду монсеньора губернатора Рима, здесь присутствующего, дабы он тебя покарал подобающей казнью, причём усиленно молим, да будет ему угодно смягчить суровость законов, относящихся к казни над твоею личностью, и да будет она без опасности смерти и членовредительства. Сверх того, осуждаем, порицаем и запрещаем все вышеуказанные и иные твои книги и писания как еретические и ошибочные, заключающие в себе многочисленные ереси и заблуждения. Повелеваем, чтобы отныне все твои книги, какие находятся в святой службе и в будущем попадут в её руки, были публично разрываемы и сжигаемы на площади Св. Петра перед ступенями и как таковые были внесены в список запрещённых книг, и да будет так, как мы повелели».13
– Вы принесли большое облегчение народу, наказав этого еретика. Что же вам удалось узнать? Кто потакал ему? Какие демоны окружали его? – уточнил Таддео, внешне любопытствуя, но зная ответ.
– Святой отдел расследований еретической греховности не всё время занимался с Бруно. Через некоторое время следствие по нему начали курировать братья из STD, службы тайного дознания при папе Клименте Восьмом. Мы более не имели возможности заниматься допросами по тайным наукам, нам запретили, – огорчённо заявил комиссар.
Джулио ди Скрибаньи вздохнул, внимательно посмотрев на Таддео и как бы размышляя, говорить ему далее или нет.
– В один из четвергов февраля 1600 года Бруно – доминиканец из Нолы – был сожжён живым на площади Кампо ди Фьоре. Упорный еретик с языком, зажатым во рту в наказание за преступнейшие слова, которые он изрекал, не желая выслушивать духовников и других святых отцов, закончил свой мирской путь. В назидание поколениям как истинное предупреждение всем существующим еретикам и ещё не родившимся. Место казни находилось недалеко от дома, расположенного на углу площади Кампо ди Фьоре и переулка Лучников, – задумчиво заявил Джулио ди Скрибаньи.
– Что же вас волнует, мессер? – уточнил Таддео, опять прекрасно зная ответ на свой вопрос.
– Я присутствовал там в обществе прочих инквизиторов, конечно, не в первом ряду, а находясь за спинами лучших из лучших воинов церкви. Истинных сынов нашей веры там было много. Присутствовали Лодовико Мадруцци, епископ Сабинский; Джулио Антонио Сантори, епископ Палестринский, или Сансеверинский; Пьетро Деза, титул святого Лаврентия в Лучине; Доменико Пинелли, титул святого Златоуста; брат Джеронимо Бернерио, титул святой Марии Sopra la Minerva d'Ascoli; Лючио Cacсo, титул святых Кирика и Иулиты; Роберто Беллармино, титул святой Марии in Via и многие другие.14
Все они, по милосердию Божию, являлись и являются священниками и кардиналами святой римской церкви, генеральными инквизиторами всего христианского государства против еретических преступлений, особо уполномоченными Святым Престолом. Ошибка исполнения приговора была исключена, – загадочно заявил комиссар инквизиции и неожиданно прекратил беседу.
Его лицо нахмурилось, и он предался тяжким размышлениям.
– Не мучайте себя. Вы всё сделали, что было в ваших силах. Он умер на костре, и это неоспоримо. Не нужно терзаться в сомнениях, его ли тело истлело в огне или не его! Сгорел Бруно, и я в этом полностью уверен! – вдруг заявил теолог-обвинитель, задумчиво посмотрев на комиссара.
Таддео понимал эти рассуждения без слов. Ему были известны мысли, посещающие голову Джулио ди Скрибаньи и Марио ди Лацио. Казнь произошла четыре года назад, но многие синьоры из самого высшего общества до сих пор обсуждали странности этого необычного дня. Почему-то еретик Джордано Бруно по прозвищу Ноланец имел кляп во рту во время казни. Совершенно бессмысленный для философа, написавшего более сорока произведений на различные темы. Мысли учёного такого высокого уровня и без того были ясны обществу. Возможно, это был совсем и не Бруно, а подставной человек, похожий на него. Неизвестный двойник. Например, какой-нибудь осуждённый за страшные преступления, который и сгорел вместо Ноланца.
Может быть, инквизиция боялась, что тот несчастный, что был приговорён в этот день к смерти, закричит и расскажет истинную правду перед огромной толпой. А настоящего еретика и учёного тайно переправили в укромное место для каких-то целей, известных только STD? Бруно до казни сидел в тюрьмах восемь лет. Многие, кто когда-то видели отступника, уже и не помнили черты истинного лица. Они попросту могли его не узнать. Тем более что в службе STD умели накладывать грим не хуже, чем в будуаре вельможных дам или в театре.
Только простой обыватель, недальновидный горожанин, обманутый призывами инквизиции дворянин или торговец могли поверить, что человек, содержащийся в застенках в течение восьми лет, так хорошо выглядит и крепко стоит на ногах. Кстати, уверенности этому несчастному, которого сожгли вместо Бруно, мог придать и какой-нибудь тайный напиток на основе гашиша. Служба тайного дознания умела делать подобные вещи в совершенстве. Особо посвящённым давно было известно, что одной из задач STD являлась охота за всякими секретными знаниями на территории всей Земли, независимо от государств и мест нахождения. Для достижения этой цели всё шло в дело: подкуп, убийства, обман и кражи. Для того чтобы люди верили в искренность инквизиции, приходилось устраивать и костры веры. В огне уничтожались книги и сочинения, противоречащие канонам и требованиям церкви. Однако мало кто знал, что на самом деле сжигались макеты или лишние экземпляры. Сами книги, внушающие уважение, немедленно отправлялись в тайные отсеки библиотеки Ватикана. Особенно те, которые таили в себе сведения о магии, колдовстве, врачевании, науках, алхимии, а также о других подобных знаниях и умениях.
Надо было быть полностью умалишёнными, чтобы сжечь на костре веры голову Бруно, в которой содержались великие открытия и гениальные мысли. Джордано помнил наизусть тысячи книг, начиная от Священного писания и заканчивая различными алхимическими гримуарами. Именно искусству памяти и обширного мышления он обучал Генриха Третьего, который гордился дружбой с бывшим доминиканским монахом, и Елизавету Первую, которая позволяла заходить Бруно в свои покои в любое время и без доклада.
Таддео в том далёком 1593 году, когда Бруно перевозили из Венеции в Рим, предлагал покойному учителю Антонио вмешаться и освободить Ноланца. Однако старый маг был категорически против. Он считал еретика Бруно опасным врагом ордена Падшего Ангела, а недругов старый маг не спасал. Дело в том, что Джордано Бруно был арестован и подвергнут следствию инквизиции за многое, но основным являлось отрицание божественного существования Великого Создателя Вселенной и его сына-Творца.
Ноланец предполагал, что Создатель Вселенной и Вселенная – это одно и то же, а Творец – просто сильный маг, приписывающий себе могучие чудеса.
Если это так, тогда рушилась вся теория ордена Падшего Ангела и всех тайных слуг Люцифера. Ведь если нет Великого Создателя Вселенной, то нет и падшего ангела Денницы. Если нет Бога, то нет и Люцифера. Этого не могло быть ни в каком предположении. Поэтому покойный Антонио не любил еретика Джордано Бруно не меньше, чем все остальные его враги из инквизиции. Это был единственный случай, когда мнения магов и инквизиторов совпадали и не подвергались ни малейшему взаимному отрицанию и сомнению. Таддео невольно усмехнулся, вспомнив об таком необычном и странном единстве взглядов.
Глава 5 Рекомендации по искоренению ведьм
«…В религиозных процессах должно быть сокращенное судопроизводство, лишенное излишних формальностей. Судья не должен требовать обвинительного акта и формального введения в процесс. Он обязан прекращать возникающие во время суда излишние словопрения, тормозящие. разбор дела апелляции, пререкания защитников и вызывания излишних свидетелей…»
Яков Шпренгер, Генрикус Инститор. Молот Ведьм. Часть III. 1487 год
Некоторое время Джулио ди Скрибаньи, синьор Марио ди Лацио и Таддео следовали по дороге в сторону города Черветери в совершенном молчании. Однако такое положение вещей длилось недолго.
Вскоре комиссар вновь вернулся к нравоучениям:
– Я рад, что у меня такой любознательный помощник. Продолжим наши научные беседы. Как я уже говорил, вторым родом злостных преступлений является всякое колдовство, призывание чёрных демонов, алхимические упражнения, запрещённые гадания и ворожба. Люди очень часто желают открыть своё будущее. Они совершают это посредством чтения линий на ладонях рук или чего-нибудь в этом роде. Мы, инквизиторы, должны помнить, что всякий гадатель, ворожей и чёрный человек, предающийся колдовству, должен быть караем как злостный преступник-еретик.
– Я не согласен, не всегда так бывает. Наши братья в Германии не считают гадание за колдовство. В статье двадцать первой свода законов Императора Священной Римской империи Карла Пятого, принятого в 1534 году, сказано: «Никто из подозреваемых в предсказании судьбы посредством чародейства или других магических искусств не должен подвергаться тюремному заключению или пыткам, если это единственное обвинение». Законы разных стран отличаются друг от друга, и об этом надо помнить, – высокомерно заявил теолог-обвинитель.
– Да, да, да! К большому сожалению! Очень хорошо, что в Италии данный старый закон уже не исполняется. В Германии пока ещё очень слабая длань инквизиции, но я уверен, что и в этой стране наведут порядок в борьбе с чародейством. Не будем рассуждать о таких мелочах. Прошу вас, синьор Марио ди Лацио, не мешать мне обучать нового секретаря, – строго заявил Джулио ди Скрибаньи.
Теолог-обвинитель нахмурился и демонстративно отвернулся. Через некоторое время, видимо, огорчившись из-за недопонимания, он и вовсе отстал от комиссара и Таддео, придержав своего коня.
– Как вы считаете, синьор Орсино, что может быть третьим родом преступлений? – поинтересовался Джулио ди Скрибаньи, не обращая внимания на обиды Марио ди Лацио.
– Я думаю, укрывательство грешников, недоносительство на всяческих нарушителей, безразличие, противодействие требованиям церкви в вопросах борьбы с ересью. Нельзя быть хорошим католиком и в то же время иметь в душе эти плохие качества, – ответил Таддео.
Джулио ди Скрибаньи улыбнулся в поддержку сказанных слов и заявил:
– Совершенно верно, синьор Орсино ди Савельи! Совершенно верно! Причём эти пагубные качества могут относиться не только к простолюдинам и горожанам, но и к высоким синьорам, дворянам со знатными именами и гербами. Иногда они чураются инквизиции, впрочем, и их не минует участь наказуемых в случае вины. Этими пороками больны также всякие нотариусы и адвокаты. Подобные клерки только мешают борьбе с Люцифером, покровительствуя делу еретиков, помогая им своими советами и всякими ухищрениями ускользнуть из рук инквизиции. Это происходит тогда, когда они прячут всякие бумаги, сжигают деловые акты, из которых можно узнать прегрешения еретиков. Такое поведение ставит их в единый строй с пособниками, защитниками колдунов и чародеями. Согласны со мной? Да сгорят все ведьмы и колдуны в один день!
– Полностью поддерживаю ваши слова, – ответил Таддео.
Джулио ди Скрибаньи утвердительно кивнул головой и продолжил:
– Но это ещё не всё. Следующий ряд преступлений открывают умершие, на которых поступил донос как на еретиков. Уйдя из жизни, наглые отступники думали провести инквизицию. Хитроумно спрятаться от её праведной и карающей руки, но не так-то было. Как только они скончались, их нужно сразу закапывать в специальных местах для захоронения коров, быков, ослов и других животных, умерших от болезней, без церковных церемоний и людского плача. Но если этим лицемерам удалось скрыться без наказания сразу после смерти, то их трупы обязательно необходимо вырывать из земли и сжигать под присмотром грамотного палача. Могилы или места захоронения обильно обсыпать солью, дабы остановить всякую жизнь на этом месте. Имущество конфисковать, а память предавать бесчестию. Согласны со мной? Да сгорят все ведьмы и колдуны в один день!
– Полностью поддерживаю ваши слова, – вновь ответил Таддео.
– Прекрасно! Вы должны понимать, что инквизиция превыше власти епископов церкви и совсем от них независима. К примеру, если человека одновременно вызывают епископ и инквизитор, то он в первую очередь обязан явиться к инквизитору. Знаете ли вы, что папа Сикст Пятый в своих письмах-указаниях при обращении к епископам называл их «дорогими братьями». А нас, комиссаров инквизиции, «дорогими сыновьями»? Что ближе по крови? Конечно, родные сыновья, и это бесспорно, – изрёк Джулио ди Скрибаньи.
– Да, монсиньор, я знаю о таком справедливом разделении. Но не только я, об этом знает весь католический мир, – подобострастно ответил маг.
Джулио ди Скрибаньи утвердительно кивнул головой и продолжил:
– Запомните, молодой человек, те люди, которые подозреваются в колдовстве и ереси, должны подвергнуться искуплению вины. Процесс святого трибунала начинается с доносов и сообщений о колдовстве и ереси от простого народа. Наиболее ценным считается донос посвящённого, то есть штатного агента инквизиции, живущего среди простых людей. Он должен искренне исполнять свой долг, от души и совсем без денежного вознаграждения. А также важны открыто и без утайки поданные доносы с указанием лица, их написавшего. Но донос доносу рознь, об этом надо знать. Бывают искренние доносы, а бывают вынужденные. Например, некоторые недалёкие священники заставляют своих прихожан писать доносы на окружающих, желая выделиться перед Святой инквизицией и заслужить похвалу. Многие горожане и крестьяне специально подслушивают различные разговоры, потом перевирают их. Затем сами придумывают всякие гадости, а после сообщают их священнику, а тот – в инквизицию для расследования. Мы должны стоять на страже правосудия и не позволять им вводить нас в заблуждение. Понимаете суть нашей тяжёлой работы? Ведь мы гарантия справедливости и правды! На нас уповают простые люди! Поэтому основными являются только подписанные доносы, именно они направляются к нам от души и сердца.
– Конечно, понимаю, мессер, но что же делать с ложными сообщениями, не имеющими оснований? – уточнил Таддео, совсем не удивляясь порочности комиссара инквизиции.
Джулио ди Скрибаньи снисходительно улыбнулся и продолжил разговор:
– Вы пока только начинающий инквизитор и не понимаете, что все доносы хороши для нашего правого дела, чем их больше – тем лучше. Мы сами разберёмся, что истинно, а что ложно. Главное, чтобы была кляуза, она поможет наказать любого, кого мы захотим. Но одной сплетни очень мало, необходимы многочисленные показания очевидцев. Получив информацию, мы обязаны вызвать и опросить свидетелей, не говоря им о предмете разговора, а затем собрать улики. Обычно правильные верующие ежегодно и добровольно исполняют «Указ о доносах». Этот законодательный акт обнародуется ежегодно в первое воскресенье Великого поста в одной из церквей того города, где существует трибунал инквизиции. Каждый благочестивый гражданин страны обязан доносить святому трибуналу в шестидневный срок на всех, кто совершил проступок или вёл разговоры против веры и Святой инквизиции. Данными показаниями и своим старанием перед церковью человек очищает себя от греха. А инквизитор стоит на страже правды. Он всё анализирует и ставит под сомнение. Для этого необходимо изучить все неприятные события в округе. Возможно, был падёж скота, неурожай, случались факты отсутствия мужской силы у мужчин или странные желания совокупления у женщин. Имелись случаи исчезновения детей или какие-то другие события, говорящие о присутствии тайных сил и знаний. После сбора этой информации необходимо сделать единственно справедливый вывод. Иногда крестьянин или горожанин не знает, о чём он говорит. Он просто передаёт увиденное или услышанное, не вдаваясь в суть проблемы. Вот для этого существуем мы – инквизиторы, которые могут грамотно изложить мысли невежественного человека. Когда улик в колдовстве или ереси достаточно, подозреваемый переводится в одну из тюрем святого трибунала. Если человек не допускал проступка против веры и не заподозрен в колдовстве, а просто совершил какое-то неуважение к обществу, то он попадает в публичную тюрьму. Ежели этот человек – священник или сам инквизитор, грешен в отступлении от правил церкви, тогда в переходную, для разбирательств. Злостному еретику или чародею уготована судьба попасть в особую тюрьму, в секретную. Как только подозреваемый попадает в застенки, ему даётся до десяти дней на добровольное признание вины и покаяние. Обычно мы успеваем сотворить правосудие гораздо раньше, дня за три. Если обвиняемый соглашается хотя бы с одним нарушением, тогда ему выносится более лёгкий приговор. Он может быть помилован с конфискацией имущества или после серьёзного телесного наказания. Но такой человек остаётся до конца жизни под наблюдением. За малейшее отрицание вины полагаются жестокие пытки. Самыми опасными являются те, кто не признаёт вины, так как Святая инквизиция ошибаться не может, и это означает, что арестованным помогают дьявол и чародейство. Таким образом, колдуну иногда даже выгоднее попасть в руки инквизиции, потому что полным покаянием он хотя бы спасает свою душу в результате сожжения тела на костре. Как вы думаете, что далее?
– Видимо, приговор, – ответил Таддео, всем своим видом показывая заинтересованность речью комиссара.
– Совершенно верно. После следствия следуют приговор и справедливая казнь, а имущество умершего конфискуется и отходит либо инквизиции, либо правдивому доносчику. Родственники лишаются наследства, а потомки еретиков до второго поколения не могут занимать какую-либо высокую должность в обществе. Но они имеют право заслужить прощение, если найдут среди своего окружения любого нарушителя нравов, ведьму либо колдуна и открыто донесут на него. Соумышленники, покровители, защитники, ходатаи, помощники, соучастники и их близкие подлежат вечному преследованию и изгнанию как еретики. Имущество – конфискации. Дома отверженных должны быть разрушены или сожжены, как и дома ведьм или колдунов. Также высвобожденное имущество может передаваться церкви, на усмотрение инквизиции, или людям, активно помогавшим в выявлении этих преступников. Для того чтобы точно определить колдуна и чародея, у нас имеется великий трактат брата-доминиканца, известного своей преданностью делу инквизиции, Генриха Крамера, под названием «Молот Ведьм». Слышали ли вы об этом наидостойнейшем сочинении?
– Да, мессер, о данном труде, созданном в 1487 году, знает Италия и весь образованный мир. Это великая книга, но мне не приходилось её читать лично, – лицемеря, ответил Таддео с пренебрежением, незаметным собеседнику.
Игра с Джулио ди Скрибаньи, заключавшаяся во внешнем почтении и уважении к его речам и действиям, показном благочестии и восхищении инквизицией, забавляла Таддео. Он, конечно, солгал, так как читал эту омерзительную и страшную книгу вместе с покойным учителем Антонио, который всячески осуждал её. Трактат призывал уничтожать инакомыслящих без всякой вины. Вместе с реальными колдунами и ведьмами были убиты сотни тысяч ни в чём не повинных людей. Создатель этого труда был полностью выжившим из ума человеком. Однако его активно поддерживали церковь и инквизиция.
Под её патронажем доминиканец Крамер начал свою деятельность с убийства девяти человек, обвинив их в колдовстве. Этот больной человек, одержимый жаждой пыток и людских смертей, нашёл понимание и уважение в стенах инквизиции. Он хвастался, что за всю свою жизнь лично сжёг более трёхсот женщин-ведьм.
В первой части данного трактата говорилось о силах, составляющих колдовство. На взгляд автора, таковыми являлись: правитель Ада – падший ангел Люцифер, человек, занимающийся чародейством как ремеслом и Божье попущение как недосмотр за людьми.
Во второй части книги излагались способы колдовства и ворожбы. Третья часть была посвящена правилам и способам пыток.
Согласно этой дикой книге ведьмы были трёх видов: умеющие колдовать и всячески вредить людям; умеющие целительствовать, то есть лечить людей и животных; обладающие обоими чёрными дарами сразу.
Следуя с комиссаром и терпеливо слушая его рассуждения, в своих мыслях маг рисовал картины наказаний за столь страшные грехи всех инквизиторов, кто участвовал в этих деяниях во славу личного обогащения, гордыни или похоти, прикрываясь именем Создателя и Творца, хотя Создатель Вселенной не давал им права творить беззаконие от своего имени.
Тем временем Джулио ди Скрибаньи одухотворённо продолжал нравоучения:
– Так и есть, это великая книга. В основном брат Крамер занимался гнусными ведьмами и являлся в этом деле большим знатоком. Он говорил, что ведуньи бывают разные: молодые и старые, красивые и страшные. Колдунов тоже много, но ворожеек больше, потому как дева – это сосуд греха, и только она, в отличие от колдунов, может летать. Если бы не женщины, мы всегда бы жили в райском саду. Люцифер хитёр, он всегда стремится обмануть нас, но мы начеку и должны бороться с ним. Благочестивый профессор Генрикус Инститор – мой кумир. Его портрет всегда следует со мной как талисман на счастье. Да сгорят все ведьмы и колдуны в один день! – важно заявил комиссар инквизиции.
– А бывают ли дети колдунами или ведьмами? – уточнил Таддео, поддерживая разговор.
– Сплошь и рядом. На самом деле некоторые из них уже взрослые, просто Люцифер и демоны облекают их в детский вид, дабы усыпить нашу бдительность. Крещение отделяет засланных чародеев и ведьм от обычных людей. Но бывает, что таинство проводится небрежно или вообще не проводится. Тогда колдуны и ведьмы проникают в наше общество, и в дальнейшем маленькие посланники Ада превращаются в больших. Вот за ними мы и охотимся, исправляя ошибки невнимательных священников, допущенные несколько десятков лет назад при крещении, – строго заявил Джулио ди Скрибаньи.
– Но как распознать ведьм? Для меня это большая загадка, – уточнил Таддео, внутренне презирая глупого и напыщенного инквизитора, мечтая сломать ему шею при первом попавшемся случае.
– Я в этом большой знаток. Чтобы точно узнать, ведьма она или не ведьма, предъявляя претензии женщине, необходимо тщательно осмотреть её тело, раздев, и найти печать Люцифера. Это могут быть бородавки, язвы, родимые пятна и многое другое, всё, что неестественное. Затем ей завязываются глаза, чтобы она не могла повлиять на процесс опознавания, и укалывают данное место иголкой. Если кровь не идёт, тогда это ведьма, без всяких сомнений. Кроме того, необходимо полностью снять одежду ещё и для того, чтобы ведьма не могла спрятать амулет или кусочки пергамента с заклинаниями в складках кожи. Желательно сбрить все волосы на теле женщины, так как именно они являются источником колдовства. Кстати, бывало, что тайные амулеты находились под кожей ведьм или в её естественных складках сосуда греха, поэтому нужно вскрывать все неровности тела в поисках источников колдовства, – уверенно заявил Джулио ди Скрибаньи, и на его лице отразилась греховная похоть.
– Я убеждён, что вы очень большой знаток ухищрений колдунов и ведьм, мессер, – заявил Таддео, желая польстить инквизитору.
– Да, Орсино, вы правы. Я занимаюсь этой проблемой долгие годы. И, несомненно, стал в этом деле большим специалистом, – важно заявил комиссар инквизиции.
Теолог-обвинитель Марио ди Лацио, вновь догнавший собеседников, одобрительно хмыкнул и кивнул головой. По его лицу было видно, что он, несмотря на своё молчание, всё же внимательно прислушивается к беседе.
Джулио ди Скрибаньи заметил положительную реакцию своего товарища и с ещё большим одухотворением продолжил:
– Если вдруг опасения подтверждаются и всё указывает на то, что перед тобой ведьма, надо приступать к решительным пыткам. Следует сразу разобраться, как часто и каким порядком женщина летала на шабаш. Кто был у неё за приятеля и приятельницу? Какие там бывали животные? По какому тайному и особому рецепту ворожейка готовила мазь для полётов? Все ли шабаши из известных нам посещала, что там пила и ела. Может, ведунья употребляла жабью кровь, может овечью, а может, человеческую? С кем плясала и развлекалась. Для начала необходимо прибегнуть к испытанию водой, для этого у предполагаемой ведьмы необходимо связать щиколотки и запястья и бросить её в воду реки или озера. Если ведунья утонет, то значит, была невиновна, так как ведьмы всегда всплывают. Ещё можно взвесить женщину, если она очень лёгкая, тогда точно летает на метле, так как тяжёлые ведьмы не могут этого сделать.
– Синьор, однако, если дева невиновна, она же, утонув, лишится жизни, разве это справедливо? – уточнил Таддео.
– Как вы проницательны, Орсино, но это нас совершенно не волнует, у правосудия не бывает просчётов. Дело в том, что народ не может ошибаться. Если он решил назвать горожанку или крестьянку ведьмой – значит, она таковой и является. Кроме того, ведуньи очень коварны, всегда надо узнавать перед арестом, какой репутацией славилась подозреваемая. Если плохой, тогда точно, вне всяких сомнений, эта женщина якшается с нечистой силой. Если хорошей, тогда это более хитрая и умная, умудрённая опытом ведьма. Если женщина, подозреваемая в дружбе с Люцифером, пугается при задержании и допросе, тогда ей есть что скрывать, а если нет, тогда она очень опытная ведьма и желает ввести следствие в заблуждение. Я с большим удовольствием продолжу ваше обучение, видя, что вы очень способный ученик. Но не хотите ли отведать хорошего вина? У меня имеется в седельной сумке, – заявил Джулио ди Скрибаньи, подмигнув своему секретарю.
Было явно видно, что беседа с молодым помощником искренне нравится комиссару. Он достал из своего багажа большую флягу в кожаном футляре и показал Таддео.
– Нет, спасибо, синьор, вы настолько увлекли меня, что ваши слова пьянят больше, чем вино, – ответил маг.
Комиссар промолчал, но было видно, что ему понравился ответ своего нового помощника. Затем он отпил вина из фляги и продолжил:
– Я большой знаток охоты на ведьм. Хотя и не могу похвастаться, как брат Крамер, тем, что сжёг сотни падших дев, но около двух десятков женщин я подверг наказанию огнём и превратил в пепел. Так вот, продолжаю дальше, а то мы немного отвлеклись. Ведуний в тюрьме следует содержать только в колодках, а ещё лучше на цепи, обязательно со связанными руками, чтобы они не смогли применить свои демонические силы, сотворить заговоры и ускользнуть. Бывали случаи, что даже при нахождении в колодках некоторым ведьмам удавалось забеременеть от Люцифера. Конечно ведуньи отрицали эту порочную связь, указывая на насилие со стороны тюремщиков. Они всегда оговаривают стражников, они их просто ненавидят. В домогательства тюремных стражей я не верю. Ни один из них не будет прикасаться к чародейке под страхом обвинения в колдовстве, боясь той же судьбы, которая ей уготована. Именно Люцифер и только он являлся отцом этих грешных детей! Ведьму надо обязательно пытать и самым страшным образом до тех пор, пока она не признается. Обычно практически все сознаются. Правда, у меня был один случай, когда очень упорная падшая женщина сильно упиралась, так и умерла под пытками, без причастия.
– Синьор, а имеются ли точные печати греха, указывающие на ведовскую порочность совершенно уверенно? – уточнил Таддео.
– Конечно, есть, и вам, молодой человек, обязательно их надо знать. Вот один из подобных признаков. Нам, праведным людям, дан дар Божий в виде слёз и плача, мы можем искренне раскаяться в своих прегрешениях. Ведьмы и колдуны лишены этого дара, они могут только всхлипывать, рычать, хрипеть, хрюкать и ныть. Следующим явным признаком является умение избавлять людей от болезней, лечить их, и это неоспоримый факт. Всегда надо проверять, были ли в роду подозреваемых другие ведьмы и колдуны. Всё передаётся по наследству, это доказано наукой, – заявил комиссар, вновь приложившись к фляге с вином.
Насытившись виноградным напитком и явно захмелев, он продолжил свои рассуждения:
– Большинство ведьм и колдунов не горят в огне и не тонут в воде. Это происходит благодаря различным амулетам, которые они носят на теле или вшивают в одежду. Я уже говорил, что при задержании необходимо тщательно обыскивать подозреваемого или подозреваемую, а при пытках обязательно вскрывать всякие наросты и бугорки на теле человека в поисках амулетов. Эти слуги Люцифера благодаря его покровительству не чувствуют боли. А вывернутые на дыбе кости могут становиться на место без помощи лекарей. И это реальная чёрная магия, уверяю вас, Орсино. Только этим можно объяснить такие странные вещи. Особенно тщательно надо следить за теми людьми, которые любят плотские утехи, они больше всего склонны к колдовству. Я дам вам прочесть «Молот Ведьм», и когда вы ознакомитесь с этой великой книгой, все вопросы уйдут сами собой. Неверие в колдовство – это грех и ересь. Во всех духовных трудах говорится, что ведьмы существуют, значит, тот, кто не верит в ведьм, – отрицает веру и является еретиком, достойным наказания. Вам надо всё это изучить ради нашего дела и стать настоящим инквизитором.