Платформа

На этот раз Уэльбеку действительно удалось открыть мне этот мир с совершенно другой стороны...
Сложно собраться с мыслями, чтобы изложить свои впечатления внятно и связно. Попробую хотя бы тезисно.Во-первых, секс-тур в великолепный Тайланд в шкуре среднего мужчины среднего же возраста. Вау! Это было... необычно. И... хм... круто!Во-вторых, любовь. Вопреки всему у Уэльбека она почему-то существует. И по пресловутой западно-демократической традиции неразрывно связана со свободой и раскрепощенностью. Вот только так откровенно похожа на красивую идеальную картинку, что не оставляет ни малейшего шанса поверить в ее реальность.В-третьих, Восток vs Запад. Как настоящий эскейпер, Уэльбек ищет спасение от прогнившего насквозь материального западного мира в красоте и духовности нищего востока. Идея, в общем, не нова. Вот только на двух стульях не усидишь, и попытка объединить эти враждующие миры очень быстро заканчивается крахом. А собственно, чего же вы хотели? Куда ж со своим свиным-то рылом да в калашный ряд? Века движения в противоположных направлениях и миллиарды кровавых нефтедолларов сделали свое дело.И мораль... Ясно и четко она выражена самим автором:
Я до конца своих дней останусь сыном Европы, порождением тревоги и стыда; я не смогу сказать ничего обнадеживающего. К Западу я не испытываю ненависти, только огромное презрение. Я знаю одно: такие, как мы есть, мы смердим, ибо насквозь пропитаны эгоизмом, мазохизмом и смертью. Мы создали систему, в которой жить стало невозможно; и хуже того, мы продолжаем распространять ее на остальной мир.Но я бы не назвала книгу безысходной и пессимистичной.
Уэльбек позволяет заглянуть на крайнюю сторону тьмы, в ту пучину, к которой мы движемся по указанному им пути. И если вы лично категорически не находите в себе главного героя, разве не является это главным символом надежды? И чем сильнейшее отторжение вызывает эта книга у читателя, тем больше его шансы на спасение. А разве не в этом кроется весь смысл творчества Уэльбека?И уж кому как не нам, русским, видеть здесь надежду. Ведь мы всегда где-то посредине: между Востоком и Западом, между диктатурой и демократией, между духовным и материальным...