Читать онлайн Маленькие путешественники бесплатно
![Маленькие путешественники](/pics/b/77995/77995.jpg)
Глава 1
– Кастейра, Жан-Пьер?!
– Здесь!
– Подойдите.
– Я здесь!..
– Вам говорят подойти. Да где же вы?
– Здесь…
– Как здесь? Вы смеетесь надо мною?!
– О, сударь… Я не могу подойти ближе. Я просто еще недостаточно вырос…
Заинтригованный чиновник приподнялся на своем кресле и просунул через окошечко седую голову в черной бархатной ермолке, чтобы разглядеть своего незримого собеседника. Каково́ же было его удивление, когда он увидел мальчика лет двенадцати, с открытым и умным лицом, вставшего на цыпочки, чтобы быть повыше.
– Как? Это вы и есть Кастейра? – воскликнул пораженный чиновник.
– Да, сударь.
– Так это вы просили у господина префекта билет на бесплатный проезд в Алжир?
– Да, сударь, с моими двумя маленькими братьями, которые стоят вон там, – ответил Жан, указывая на двух мальчиков, восьми и десяти лет, сидевших рядом на скамье в глубине приемной.
– Но что же вы будете делать в Алжире?
– Мы должны отыскать нашего дядю Томаса. Папа и мама умерли… у нас остался только дядя… и потому мы…
– Но, мой маленький друг, – сказал растроганный чиновник, – вы просите невозможного. Правом бесплатного проезда пользуются только гражданские и военные чины или лица, посылаемые по делам службы. А чтобы простым детям давали билет, такого никогда не бывало.
– Так неужели же мы не сможем отыскать дядю? – дрожащим голосом спросил мальчик. – Боже мой! Что же с нами будет?..
– Послушайте, – отвечал старик, – вы славный мальчик и нравитесь мне. У меня самого есть дети, и ради них я постараюсь помочь вам. Я сам лично буду хлопотать за вас перед господином префектом.
– О, сударь, как я вам благодарен! И когда же мне снова прийти сюда?
– Дней через пять или шесть.
– Так долго! А у меня в кармане всего лишь семь франков и сорок сантимов[1]!
– Бедное дитя! Увы, у меня самого тоже едва на жизнь хватает… Ладно, приходите завтра, мой маленький друг, и я сделаю все, что в моих силах.
Поблагодарив доброго чиновника, Жан Кастейра взял братьев за руки и по широкой каменной лестнице префектуры спустился вниз.
Невеселые мысли одолевали мальчика. Он с тревогой спрашивал себя, хватит ли у него средств прожить в Марселе несколько дней. Жан наивно полагал, что моментально достанет даровой билет и немедленно отплывет с братьями в Алжир, не тратя ни сантима из своего скромного капитала. Вместо этого им, только что прибывшим с родины, из Оверни[2], пришлось разыскивать самый дешевый ночлег и ужин. Но это еще ничего, если удастся уехать завтра. А если нет? Их тощий кошелек быстро опустеет, и к кому тогда им обратиться в этом огромном городе?
Маленькие братья Жана, с беспечностью, свойственной их возрасту, весело спускались на улицу, радуясь, что им наконец-то позволили покинуть уже успевшую наскучить им префектуру. Впрочем, Жан не посвящал их в свои затруднения, а только сказал, что они поедут завтра, чем мальчики вполне удовольствовались – без каких-либо расспросов.
На последней ступени маленький Франсуа споткнулся обо что-то и чуть не упал. Оказалось, он наступил на сафьяновое[3] портмоне, плотно набитое бумагами. Жан, которому Франсуа передал свою находку, открыл его, чтобы посмотреть, нет ли имени владельца. Он действительно увидел надпись: «Мариус Гастальди, капитан “Марии-Габриэли”». Закрыв портмоне и тщательно спрятав его в карман своего камзола, Жан сначала решил было оставить его у привратника префектуры, пока не явится владелец. Но потом его взяло сомнение насчет честности привратника; он решил вернуться к доброму чиновнику и посоветоваться с ним, как поступить. Он начал подниматься вверх по лестнице, но тут ему преградила путь шумная группа людей, среди которых особенно громко кричал толстый краснолицый человек без шляпы.
– Я вам говорю, что меня обокрали! – кричал он. – Только что портмоне было в моих руках. Я открывал его на площадке, чтобы достать нужную бумагу, а потом положил обратно в карман. Вор должен быть близко, и я непременно разыщу его!
И толстяк бросился вниз по лестнице, но в ту минуту, когда он пробегал мимо Жана, мальчик удержал его за рукав.
– Вы господин Мариус Гастальди, капитан «Марии-Габриэли»? – спросил он.
– Разумеется, но не приставай ко мне, мальчуган, мне, право, сейчас некогда тебя слушать!..
– Но ведь вы ищете вот это? – продолжал Жан, не отпуская рукав капитана и показывая портмоне.
– Мое портмоне! – воскликнул толстяк, выхватывая его из рук мальчика.
Живо пересчитав находившиеся в портмоне деньги и убедившись, что все цело, он поспешно взбежал вверх по лестнице, крича во все горло:
– Вот он! Нашелся!
Жан стоял, слегка ошеломленный бесцеремонным обращением капитана; ему казалось, что тот мог хотя бы поблагодарить его за оказанную услугу. Потом, сопровождаемый братьями, он снова спустился вниз и направился прямо к улице Рима́.
Глава 2
В конце этой улицы есть базар, на котором постоянно, в любое время дня можно встретить толпу зевак. Жан и его братья тоже ненадолго остановились – посмотреть на чудеса марсельской промышленности, а потом пошли дальше. Вдруг на плечо старшего брата опустилась чья-то сильная рука, а ее владелец, запыхавшись, вскричал:
– Наконец-то я нашел тебя, мальчуган! Сколько времени уже я бегаю за тобой! Разве ты не мог подождать меня на лестнице?
– Вы не велели мне дожидаться вас, господин капитан, – отвечал Жан.
– В самом деле? Впрочем, это возможно. Я совсем потерял голову!.. Но Мариус Гастальди не оставляет услуг без вознаграждения, а услуга, оказанная тобой, дорогого стоит. Ведь в портфеле было ровно сто тысяч франков, да еще не моих, а принадлежащих моему хозяину, и если бы ты не возвратил мою потерю, мне не оставалось бы ничего другого, как пустить себе пулю в лоб. Ты положительно спас мне жизнь! Поэтому не стесняйся и проси любое вознаграждение. Честное слово Мариуса Гастальди, ты получишь все, что я могу дать.
– Но ведь я должен был возвратить вам портмоне, и не стоит за это…
– Не учи меня, мальчик! Лучше говори скорее, что я могу для тебя сделать.
– Но…
– Без «но»! Говори скорее, чего ты хочешь?
– Право же ничего… А впрочем, вот что… Я просил господина префекта дать мне и братьям бесплатный билет для переезда в Алжир, и если вы хотите помочь мне, то похлопочите за нас.
– Что ты говоришь? С какой стати вы собрались в Алжир?
Тут разговор был прерван шумным вмешательством нескольких человек, проходивших мимо и громко приветствовавших капитана:
– А, Мариус! Наконец-то вы на берегу! Как поживаете? Каков был переход? Как ваша «Мария-Габриэль»?
Тут же подоспела еще одна компания – других капитанов, старых приятелей Мариуса, давно не видевшихся с ним; отделаться от них не было никакой возможности.
– Подожди немного, я только поздороваюсь с товарищами, – сказал капитан Жану, – и через несколько минут вернусь.
Очевидно, Мариуса хорошо знали в Марселе, потому что в итоге его обступила целая толпа знакомых, и вырваться он сумел, только пообещав прийти завтра пообедать в кафе.
Жан поджидал его на улице.
– Насилу удалось освободиться! – сказал капитан. – Теперь я попрошу тебя рассказать мне обо всех твоих делишках – как другу, который не замедлит оказать тебе помощь. А лучше всего пошли сейчас же вместе с братьями на мое судно, там нам никто не помешает…
– На ваше судно? – удивленно спросил Жан.
– Ну да, на «Марию-Габриэль», купеческий бриг[4], каких мало в Марсельском порту – так славно он ведет себя на море, даю тебе мое слово!..
И все четверо быстро зашагали к набережной порта.
– Вот, – сказал капитан, указывая на стройный, красивый бриг, – вот она, «Мария-Габриэль», имею честь представить. А вот и мой хозяин дожидается на набережной. Мои бедные детки, придется вам опять подождать меня. Мы пришли в порт только вчера вечером, и я не успел еще с ним повидаться.
И он подошел к маленькому толстому человеку в соломенной шляпе.
– Здравствуйте, господин Кассут! Как поживаете? Простите, что не успел принять вас на бриге, но меня задержали в префектуре. И, кроме того, случилось маленькое происшествие, при одной мысли о котором меня мороз по коже подирает… Но я вам обязательно все расскажу. Позвольте мне только проводить этих ребятишек до каюты, а потом я – в вашем распоряжении.
И капитан проводил на борт детей, растерянно смотревших вокруг.
– Фрибулэ, – обратился он к матросу, чистившему замшей медные дверные ручки каюты, – принеси-ка сюда бисквиты и еще чего-нибудь из буфета. Это скрасит вам ожидание, друзья. До свидания!
Скоро Фрибулэ с добродушной улыбкой поставил на стол полную тарелку бисквитов, графин воды с сахаром и стаканы.
Бисквиты выглядели так аппетитно и заманчиво, что маленький Франсуа тотчас же протянул руку, чтобы взять один из них, но Жан велел ему подождать возвращения капитана; бедный голодный мальчик мог только пожирать их глазами.
Что касается Жана, то он совсем забыл о еде – так его заинтересовали удивительные предметы, украшавшие стены каюты: тут был большой морской бинокль в черном сафьяновом футляре, часы и большая карта, испещренная бесчисленными кругами.
Но больше всего ему понравилась мохнатая белая собака, с глухим ворчанием спрятавшаяся было под диваном, но вскоре вылезшая оттуда – видимо, успокоенная безобидным видом детей. Жан даже рискнул погладить ее, и собака ответила на ласку, лизнув ему руку.
Так началась их дружба.
Кроме собаки, в каюте находились еще обезьяна и роскошный попугай.
Обезьянка была презабавная. Привязанная за пояс стальной цепочкой, она грызла большой орех, кидая время от времени сердитые взгляды на Мишеля, второго брата Жана, подошедшего посмотреть на нее поближе. Улучив удобный момент, обезьяна ловким движением стащила с головы ребенка его шапочку с кисточкой посередине и, положив ее возле себя, снова невозмутимо занялась орехом. Бедный Мишель, растерявшись и испугавшись неожиданного нападения, не знал, что делать. Жан пробовал было достать шапочку, но каждый раз, когда он протягивал руку, обезьяна издавала такой зловещий визг, что он поневоле отступал.
– Нечего делать, – сказал Жан, – придется подождать капитана, он вернет нам шапку.
Действительно, иного средства не было, и Мишель покорно уселся в углу каюты, обиженно посматривая на своего коварного врага.
Попугай был великолепный, с красной головой, коричневыми бархатными крыльями, синей грудью и таким же хвостом. Он то сидел неподвижно, как будто не живая птица, а чучело, то медленно поочередно поджимал лапы, бормоча при этом что-то непонятное. Попугай немедленно сделался предметом восхищения маленького Франсуа, не спускавшего с него глаз и пытавшегося разобрать, что лопочет птица.
– Так-то вы делаете честь моему угощению? – внезапно раздался голос капитана, быстро вошедшего в каюту: – Отчего же вы не едите?
– Мы хотели дождаться вас, господин капитан, – отвечал Жан.
– Напрасно, напрасно. Уничтожайте бисквиты, да поскорее, чтобы тарелка сейчас же была пуста!
Дети не заставили себя просить, и приказание капитана было исполнено с поразительной быстротой. Только Жан оставил один бисквит, чтобы дать его собаке.
– А, ты уже подружился с Али, – заметил капитан, – тем лучше для тебя, это хорошая рекомендация. У Али тонкое чутье, и он не всех с первого раза удостаивает своей дружбы.
– Да, – ответил Жан, гладя собаку, – мы друзья, но вот тот, другой приятель, обидел Мишеля, утащил у него шапочку, – прибавил он, указывая на обезьяну, теперь державшую шапочку в руках.
– Как, Бенито? – обратился к ней капитан. – Что я слышу? Ты посмел утащить шапочку друга твоего хозяина? Это что еще за новости? Иди-ка сюда, сию же минуту! Отдай шапочку Мишелю, извинись перед ним и поцелуй ему руку. Ну, живо! Вот так!..
Бенито повиновался, хотя, конечно, неохотно. Но даже позволил Мишелю погладить себя. Мальчик, получив утраченную было часть своего костюма, находил обезьянку очень забавной.
– А как вам нравится мисс Бетси? – продолжал капитан, протягивая палец, на который попугай, не прекращая монотонного бормотанья, немедленно уселся. – Рекомендую вам мисс Бетси, уроженку города Сидней в Австралии, прекрасную, хотя и немного болтливую особу.
– О, господин капитан, какая прелестная птица! – с восхищением воскликнул Франсуа.
– Не правда ли? Но, представьте себе, ее ученость превосходит ее красоту! Мисс Бетси много путешествовала и потому сделалась полиглотом. Но, быть может, ты не знаешь, что значит это странное слово? Оно означает, что мисс Бетси может говорить на множестве языков: по-английски, по-испански, по-арабски, по-турецки и даже на языке обитателей острова Ява.
– Оттого-то я и не понимаю, что она говорит! – воскликнул Франсуа.
– Конечно! Но это еще не все. Двое ее товарищей, Али и Бенито, также очень образованны. Бенито – отличный карманник: он умеет вытащить часы с цепочкой и платок из кармана с необычайной ловкостью. Что касается Али, то он обеспечил бы состояние балаганщику. Во время долгого плавания, при спокойном море, на судне дел не так уж много. На досуге я и выдрессировал собаку. Сейчас я покажу вам образец их искусства.
– Али, сюда! Делаем большую пирамиду! Бенито и мисс Бетси, слушать команду! Раз, два, три! Начали!
Собака встала на задние лапы, Бенито вскочил к ней на плечи, а попугай уселся на голову обезьяны. Упражнение было исполнено необыкновенно ловко и четко. Али промаршировал вокруг каюты, в то время как его хозяин, приложив руки ко рту, дул в воображаемую трубу.
Собака встала на задние лапы, Бенито вскочил к ней на плечи, а попугай уселся на голову обезьяны.
Невозможно описать восторг и изумление детей. Никогда еще им не приходилось видеть подобной забавы. И они так потешались, что славный капитан Гастальди, усевшись на диван, сам хохотал от всей души.
Глава 3
– А теперь, Жан, – сказал капитан, – потолкуем о ваших делах. Ты сказал, что вы отправляетесь в Алжир. Зачем?
– Ах, если бы вы только знали!..
И Жан рассказал доброму капитану свою печальную историю.
Отец их был дровосеком, и они кое-как перебивались всей семьей, пока не началась война[5]. Отец был вынужден покинуть дом и присоединиться к своему полку, а вскоре он был убит в стычке с пруссаками. Семья Жана, жившая только заработками отца, впала в совершенную нищету. В деревне их любили и помогали, кто сколько мог, но это все-таки было жалкое существование. Через три года, после продолжительной и тяжкой болезни умерла мать Жана. Умирая, она поручила Жану младших детей, наказала ему любить и заботиться о них. А еще она посоветовала ему отправиться в Алжир, к дяде Томасу, человеку хотя и небогатому, но доброму и великодушному, который обязательно поможет, узнав об их плачевной судьбе.
Добрые люди помогли им добраться до Марселя, где, как слышал Жан, они могли получить билет для бесплатного проезда в Алжир. Но здесь выяснилось, что эта надежда оказалась несбыточной, и теперь мальчик не знал, что ему делать. Пока Жан говорил, его братья горько плакали. Добрый капитан был растроган до слез.
– Ничего, дети, не печальтесь, – сказал он, – будет еще и вам удача. Помните, что не одним вам выпала такая доля. В ваши годы я был еще несчастнее. У меня не только не было отца и матери, но не было даже маленьких братьев, которых я мог бы любить и беречь. К тому же я не умел ни читать, ни писать, и если честно, я вообще-то был прескверный мальчишка. Если бы меня бросили за борт, право, потеря была бы невелика! А вот теперь, как видите, я – капитан корабля. Вот как могут измениться обстоятельства! Но, однако, мой друг, знаешь ли ты, что делает твой дядя в Алжире?
– Нет, не знаю, – отвечал мальчик. – Два года тому назад он еще служил в полку, а потом вышел в отставку. Вот и все, что нам известно.
– Ну, тогда он, наверное, еще не миллионер… К счастью, я слышал, что жизнь в Алжире довольно дешева. Прекрасная страна! Там есть все, кроме хороших гаваней. Когда же вы рассчитываете уехать?
– Мы надеялись отправиться сегодня же, но без билета не уедешь… Придется немного подождать…
– Дождешься ты этого билета, как же! Лучше мы вот что сделаем: здесь у меня много приятелей-моряков, и я попрошу кого-нибудь из них доставить вас в Алжир. Для меня это сделают охотно. Так что завтра или послезавтра вы отплывете, а пока поживите здесь, на моем судне. Кстати, для вас есть две пустые каюты. Согласны?
Жан принялся благодарить, но капитан прервал его:
– Это я должен благодарить тебя, мальчик. Попади мой портфель не к тебе, а в руки какого-нибудь мошенника, я был бы опозорен на всю жизнь!
И честный капитан сердечно расцеловал всех троих братьев. Он почувствовал к ним такую симпатию и душевную привязанность, как будто знал их с самого рождения, и они вовсе не были чужими детьми, о существовании которых он только что узнал…
Глава 4
Капитан позвонил, и в ту же секунду на пороге появился Фрибулэ.
– Оденься в полную форму и явись сюда через пять минут, – приказал капитан.
– Слушаю, – ответил Фрибулэ и исчез. Пять минут спустя он явился в полном блеске своего парадного костюма.
– Возьми этих трех мальчуганов, Фрибулэ, – обратился к нему капитан, – и отведи к моему портному на улицу Вакан. Ты скажешь ему, чтобы он одел их с головы до ног, да как можно лучше, несмотря на цену. Потом…
– Извините, капитан, – перебил Фрибулэ, – но вы, верно, забыли, что на нашем судне есть готовое платье для юнг, которое будет как раз впору молодым господам.
– Правда, – отвечал Гастальди, – спасибо, мой друг, я совсем забыл об этом. Принеси сюда скорее весь запас платья; уверен, мы найдем все, что нужно для наших молодцов!
Надо признаться, что экипировка подоспела как раз вовремя, так как костюмы детей состояли чуть ли не из лохмотьев. Когда они надели синие матросские рубашки и такие же панталоны, капитан нашел их просто красавцами.
– Теперь, Фрибулэ, – обратился он к матросу, – пойди, погуляй с ними до обеда. И постарайся развлечь их, как только возможно. Покажи им набережную, порт, доки – словом, все интересное в Марселе. Возьми экипаж, покатай их… И вообще, смотри за ними, как за моими собственными детьми, слышишь?
– Слушаю, капитан!
– В половине седьмого явишься в турецкое кафе, понял? А теперь, дети, идите и забавляйтесь – сколько хотите!
Дети в полном восхищении последовали за Фрибулэ. Они долго не могли выбрать экипаж, стараясь найти как можно лучше: то им казалось, что лошади недостаточно красивы, то самому экипажу не хватало изящества… Наконец, после затянувшегося осмотра Фрибулэ с общего согласия решил взять блестящую новую коляску, и они крупной рысью отправились осматривать город. Скоро экипаж остановился перед широкой лестницей, которая вела к стоявшей на возвышенной террасе часовне Богоматери. Жан вскрикнул от восторга, взглянув на раскинувшуюся перед ним чудесную картину. С одной стороны был виден весь город с ближайшими окрестностями, с другой – порт и тысячи плотно стоявших в нем кораблей, а прямо, за линией островов, опоясывавших вход в Марсель, необозримым простором расстилалось море.