Читать онлайн Волшебный берег бесплатно
![Волшебный берег](/pics/b/77462/77462.jpg)
«Чтобы защищать слабых, надо самому сильным быть»
Любовь Фёдоровна Воронкова (1906–1976) родилась в Москве в семье крестьянина, который приехал в столицу на заработки из Орловской губернии. Детство будущей писательницы прошло в Мещанской слободе, в деревянном двухэтажном доме на Старой Божедомке (так раньше называлась улица Дурова). Сейчас это один из центральных районов Москвы, но ещё сто лет назад здесь была городская окраина, а многие её жители держали у себя коров и лошадей. Воспоминания об этом времени Воронкова отразила в автобиографической повести «Детство на окраине» (1959). Её главная героиня – восьмилетняя Соня Горюнова – очень похожа на саму писательницу. Она мечтает стать художницей и любит рисовать, причём делает это не только в своей тетрадке, но и на стенах, заборах, даже на земле! Вскоре девочка начинает посещать городское училище, где её талант замечает преподавательница Елена Петровна, которая во всём поддерживает Соню и помогает ей привыкнуть к новой обстановке.
Точно такую же любовь к рисованию обнаружила в себе Люба Воронкова. До конца жизни самым ценным подарком она называла коробку цветных карандашей, которую ей подарили в детстве. Благодаря помощи своей учительницы и большому трудолюбию девочка сумела поступить в Строгановское училище. К сожалению, закончить его она не смогла. В 1917 году в охваченной революционными волнениями Москве начался голод. Родители Любы, у которых было пятеро детей, были вынуждены уехать из города в маленький подмосковный посёлок Коськово.
Деревенская жизнь в то время была трудной. Двенадцатилетней Любе приходилось помогать отцу и матери по хозяйству: пахать землю и полоть грядки, косить траву и кормить корову, носить воду из колодца… Однако девочка никогда не жаловалась ни на тяжёлую работу, ни на вынужденный переезд. Люба находила радость в чтении литературы по вечерам, а также в красоте лесов, окружавших их небольшой посёлок. Будущая писательница сохранила в памяти всё увиденное и много лет спустя перенесла это на страницы своих книг. Не случайно местом действия многих произведений Воронковой является русская деревня с её бескрайними полями, густыми лесами и тихими речками. К таким произведениям относятся и собранные в этой книге сказочные повести «Волшебный берег» (1964), «Защитник слабых» (1968) и «В гостях у бабушки Марфы» (1971).
Юные герои этих историй Лёня и Аринка очень любят проводить время на природе. Они помогают Лёниной сестре Фене на утиной ферме на берегу лесного озера: они ухаживают за её маленькими жителями и оберегают их от хищников. Там ребята знакомятся с одиноким Пугалом и загадочным зверьком по имени Ардыв. Друзья легко находят общий язык с обитателями леса, потому что относятся к ним очень бережно. Они не ломают молодых веточек, не разоряют птичьих гнёзд и не стреляют в белок, чувствуя ответственность за братьев наших меньших. Совсем не таков старший брат Аринки Корней. Он не хочет помогать ребятам и равнодушно относится к лесным животным и птицам (вероятно, поэтому они не разговаривают с заносчивым мальчиком). Однажды Лёня даже ссорится с Корнеем из-за этого и понимает, что ему нужно стать сильным, чтобы защитить ту хрупкую красоту природы, которую, к большому сожалению, не умеют ценить многие люди.
Своя заветная цель была и у Воронковой. Через несколько лет она вернулась в Москву, решив стать писательницей. Для этого по вечерам после работы Любовь Фёдоровна посещала литературный кружок, которым руководил литератор Джек Алтаузен. Вскоре в газете «Комсомольская правда» было напечатано её стихотворение о домработнице Варваре, история которой напоминала жизнь самой Воронковой. После этого успеха писательница решила, что будет сочинять произведения о чём-то хорошо знакомом, понятном и любимом, а не пытаться придумать что-то далёкое от настоящей жизни. Она стала сотрудником журнала «Пионер» и писала статьи о сельских тружениках, с которыми знакомилась во время рабочих поездок по стране. Каждое лето Воронкова навещала свою семью и дорогие её сердцу места. Впечатления от этих путешествий легли в основу её первого сборника рассказов «Шурка» (1940), названного в честь любимого брата писательницы. В годы Великой Отечественной войны Любовь Фёдоровна посвящала свои книги подвигам партизан, судьбе деревни и детям, оставшимся без родителей. Это «Лихие дни» (1942), «Девочка из города» (1943), «Село Городище» (1947) и другие.
Уже в своём зрелом творчестве Воронкова обратилась к историческому жанру, написав повести о персидском царе Кире Великом «След огненной жизни» (1969) и знаменитом полководце Александре Македонском «Сын Зевса» (1971). Основанные на сочинениях античных историков, эти книги правдивы и занимательны. На их страницах буквально оживают события, произошедшие более двух тысяч лет назад. И это неудивительно, ведь, создавая свои произведения, Любовь Фёдоровна вкладывала в них все свои душевные силы. Иногда она так привязывалась к героям, что не хотела с ними расставаться и придумывала продолжение их историй. Точно так же и мы успеваем подружиться с Лёней и Аринкой и немного огорчаемся, когда книга подходит к концу. Однако с нами остаётся их доброе сердце и умение разглядеть настоящее волшебство даже в самом обыкновенном лесу.
Антон Филатов,кандидат филологических наук
Волшебный берег
Как это началось
– Мне сегодня ночью будет жутко одной на озере, – сказала Феня. – Моя сменщица Катя простудилась, не может дежурить.
– Возьми Алексея, – посоветовала мать, – всё-таки живая душа.
Лёня тут же бросил чурку, которую обстругивал ножом. Он хотел сделать ракету и слетать на Луну. Но если надо идти на озеро, то он готов.
Мать велела ему захватить одежонку, потому что вечером на озере холодно. А Фене подала корзиночку с едой.
– На двоих еды давай, – сказал Лёня, – а то вдруг не хватит!
– На троих дала, – успокоила его мать, – только смотрите за утками хорошенько, рот не разевайте.
– Не разинем, – ответил Лёня.
И первым вышел на улицу. Он ведь и без сестры знал, где озеро.
Что сказали утки
Феня и Лёня пришли к озеру, сели в лодку и переплыли на другой берег.
Тут на берегу, на прибрежном песке, толпилось множество белых уток.
Они были такие белые, словно только что выкупались в сметане.
– Штук сто будет, – сказал Лёня. – Сейчас сосчитаю.
– Лучше и не берись, – ответила Феня, – их не сто штук, а сто раз по сто. Ты до стольких и считать не умеешь.
Феня пошла в кладовую готовить уткам корм. А Лёня уселся на берегу и стал смотреть на уток.
Утки не обращали на него внимания. Одни дремали на тёплом песке, другие качались на воде, на светлых зыбульках, третьи ныряли под воду, ловили кого-то… И всё время что-то лопотали, переговаривались между собой.
– Эх, скучища! – вздохнул Лёня. – И чего тут делать, на озере? Искупаться, что ли?
В это время к воде подбежала одна уточка и закричала:
– Не уплывайте далеко, не уплывайте! Это опасно!
– Почему? Что такое? – затревожились утки и столпились вокруг неё.
Уточка оглянулась на воду и негромко сказала:
– Говорят, в озере появилась выдра!
– Где выдра? – спросил Лёня.
Уточка опять оглянулась на озеро:
– Говорят, около острова!
– Эх! – сказал Лёня. – Дремать некогда.
Он встал, подбежал к лодке и столкнул её на воду.
Феня вышла из кладовой.
– Куда это ты собрался? – закричала она.
– В озере выдра появилась! – ответил Лёня. – Еду на остров выдру искать!
– Да кто это тебе сказал?
– Утки сказали!
– Уже придумал! Никакой выдры здесь нет. И смотри, опрокинешь лодку – тебе достанется!
Лёня взял весло и поплыл на остров искать выдру. Лодочка была лёгкая и сама шла по гладкой воде.
Лёне встретился кто-то ласковый
Островок был совсем маленький. Но деревья здесь толпились так тесно, словно лучшего места они не нашли на всей земле.
Лёня привязал лодку и шагнул было на берег. Но тут зашумели камыши, зашелестели кусты:
– Не пропускайте его! Не пропускайте его!
Камыши легли на берег, загородили дорогу. Кусты протянули друг к другу ветки, словно за руки взялись.
А деревья раскинули кроны, и стало на острове совсем темно.
– Почему вы не пропускаете меня? – спросил Лёня.
– Ты будешь разводить костёр, – зашелестели кусты, – ты сделаешь пожар! Мальчишки всегда делают пожары!
– Вовсе нет! – сказал Лёня. – У меня даже и спичек-то нету!
– Значит, ты будешь вырезать удочки и губить молодые деревца! – зашумели деревья. – Мы с таким трудом растим свои ветки, свои листья и цветы, а вот такие мальчишки приходят и губят нас!
– И тоже нет! – сказал Лёня. – У меня и ножика-то нету!
– А тогда зачем же ты пришёл? – зашуршали камыши. – Искать птичьи гнёзда в наших зарослях?
– Я не птичьи гнёзда пришёл искать, – сказал Лёня, – я хочу поймать выдру. Она здесь, на острове. Утки боятся её. И правильно, что боятся. Она ведь хватает их за ноги и утаскивает под воду!
– А!.. А!.. А!.. – весело прошумели камыши, кусты и деревья. – Тогда иди!
Камыши выпрямились, кусты приподняли ветки, деревья подняли кроны, и на острове стало совсем светло.
– Только вот не знаю, какая она, – сказал Лёня. – Я её никогда, эту выдру, не видел. Может, вы мне скажете?
– Не можем сказать, – прошелестело кругом, – мы сами её не знаем. Зайцев знаем, лисиц знаем, а выдры не знаем!
– Ну ничего, – сказал Лёня, – как встречу её, так сразу узнаю!
И Лёня вошёл в чащу.
Не прошёл Лёня и десяти шагов, как увидел какого-то милого зверька. Этот зверёк сидел на старом пне. Одет он был в тёмно-бурую шубку; пушистый хвост красиво лежал у ног, а маленькие глазки весело блестели.
– Здравствуй, Лёня, – сказал зверёк. – Нравится тебе у меня на острове?
– Очень даже, – сказал Лёня. – А откуда ты знаешь, как меня зовут?
– Слышал, как тебя сестра называла.
– А это что – твой остров?
– Да. Это мой остров.
– Ты здесь родился?
– Н-нет, я не здесь родился. Я просто сюда пришёл и стал здесь жить. И это стал мой остров.
– А как тебя зовут?
– Ардыв.
– Как-как? Ардыв?
– Ну да. А чего ты так удивился? Тебе не нравится?
Лёня постеснялся сказать, что такое имя ему не нравится.
– Конечно… Всякие имена бывают. Только кто же тебя так назвал?
– А я сам себя так назвал. Ты скажешь, что мы, звери, не умеем придумывать хорошие имена? Ну уж если бы ты знал, как меня люди назвали, так… Тьфу, даже вспоминать не хочу!
– А где же ты здесь живёшь? – спросил Лёня. – Что ты ешь в лесу?
– Живу в своей норе, как все хорошие звери. А ем… Хи-хи… Я ем землянику. Ты любишь землянику?
– А кто ж её не любит!
Зверёк спрыгнул с пенька:
– Тогда я тебе покажу полянку – вся красная от земляники; ступить негде! Пойдём?
– Нет, – сказал Лёня, – я сейчас не могу. Я выдру ищу.
Зверёк посмотрел Лёне в глаза:
– А зачем она тебе?
– Как – зачем? Ведь она злой разбойник! Она рыбу в озере ловит, птичьи гнёзда разоряет… А самое главное, уток хватает за ноги – и под воду! Да смотри, и тебе несдобровать. Утащит в воду, а ты небось и плавать не умеешь.
– Не умею, не умею! Я и воды до смерти боюсь!
Тут зверёк начал ластиться к Лёне, начал тереться своей мягкой шкуркой о его ноги:
– Спасибо, что сказал! А если ты найдёшь эту выдру, тогда что?
– Скажу охотникам. Они придут и убьют её. Мне бы только узнать, где она живёт.
– Тогда я тебе помогу, Лёня. Как придёт выдра, я тебе свистну. Вот так: фью-фью!.. – Зверёк посвистел нежно, как птица. – Так что ты спи спокойно. Если не слышишь моего свиста – значит, никакой опасности нет. Я у тебя буду вроде сторожа. Подумайте только – рыбу ловит, уток за ноги хватает! Вот разбойница! А? И знаешь – ты её сейчас не ищи, она теперь нырнула в воду и сидит там.
– А ты в воду можешь нырять?
– Я? – Зверёк оглядел свою мягкую шубку, свой длинный хвост. – Хи-хи! Я боюсь даже лапы замочить!
– А однако, ты, Абрыв, всё-таки свои лапы замочил где-то, – сказал Лёня. – Вон на пне мокрые следы остались!
– Во-первых, я не Абрыв. Я – Ардыв. А во-вторых, я просто нечаянно попал в лужу.
Зверёк свистнул, прыгнул в чащу:
– Значит, жди, когда я сигнал подам!
– Ладно, – ответил ему Лёня.
Он вернулся к лодке, сел в неё и переправился на свой берег.
– Ну что, нашёл выдру? – спросила Феня.
– Нет, – сказал Лёня, – выдру я не нашёл, но зато встретил одного зверька, Ардыв его зовут. Ох и умный же! Он у нас вроде сторожа будет. Как выдра появится, так он мне свистнет с того берега. Теперь уткам бояться нечего.
– Как, ты сказал, его зовут?
– Ардыв.
– Эх, и выдумщик ты, Алексей! – вздохнула Феня. – И когда ты станешь серьёзным человеком? Зверьков с таким именем вообще на свете нет. Пойдём, помоги мне подстилку сменить, надо свежей соломы притащить, а то утки обидятся.
Полёт в космос
Лёня помогал Фене таскать солому под навес. Солома была лёгкая, сухая и вся блестела на солнце. Она щекотала шею, царапала руки. Но зато постель для уток получилась пышная, мягкая. И, уж конечно, утки скажут Лёне спасибо. Они очень не любят спать на сырой подстилке. Они заболеть могут, если подстилка будет сырая и грязная. И даже умереть от этого могут. Вот какие они нежные!
Под навесом стало светло от жёлтой соломы, будто в этой соломе запуталось солнце. И, прежде чем пришли отдыхать утки, Лёня сам повалялся и покувыркался на их постели.
В это время на птичник прибежала Аринка, бригадирова дочка.
– Меня отец прислал, – сказала она Фене. – Он спрашивает: как ты здесь одна справляешься? И не нужна ли тебе помощь?
Феня засмеялась.
– Нет, Аринка, – ответила Феня, – мне помощь не нужна, потому что у меня уже есть помощник.
– Кто помощник?
– Я помощник! – закричал Лёня.
– Вот так помощник – весь-то в соломе! – сказала Аринка. – И в волосах солома!
– Ну и что же? – ответил Лёня. – Я уткам постель стелил.
Аринка оглянулась.
По всему берегу – утки, в воде на озере – полно солнца. Весело!
– А давай я тебе, Феня, тоже помогать стану, – попросила Аринка. – Я буду с тобой уток кормить.
– Пожалуйста, – сказала Феня, – очень рада буду. Позову, когда понадобишься, а пока поиграйте.
– А как нам играть? – спросила Аринка.
– Я не буду играть, – сказал Лёня. – Я не маленький. Если хочешь, полетим в космос.
– Куда-куда?
– В космос. На ракете. Неужели в первый раз слышишь?
– А где ракета?
Лёня оглянулся. Возле кормушки стояла белая бадейка. В этой бадейке Феня разносила уткам еду. Но утки любят, чтобы посуда была чистая, и Феня только что вымыла её и поставила на солнышко просохнуть.
Лёня схватил бадейку, надел себе на голову:
– Вот и шлем. А ракета – будто бы есть.
– А мне? – спросила Аринка.
– И у тебя ракета будто бы.
– А шлем? Тоже будто бы?
– Конечно. Приготовиться! Даю старт!
Лёня махнул рукой, дал старт, и вдруг они оба с Аринкой взлетели под самые облака. Ох и раздолье же! Ох и веселье же тут началось! Лёня и Аринка летели в своих ракетах, а вокруг них крутились вихри, пухом разлетались облака.
– Внимание! Внимание! – Лёня давал позывные. – Я – «Орёл», я – «Орёл»! «Синица», ты меня слышишь?
– Я – «Синица»! Я – «Синица»! – из неизвестной дали отвечала Аринка. – Я тебя слышу!
– «Синица», ты Землю видишь?
– Не вижу! Кругом облака!
– А я вижу. Земля – голубой шар! «Синица», лети выше!
– Лечу выше! Я тоже вижу: Земля – голубой шар!
– «Синица», а у тебя невесомость есть?
– Какая невесомость?
– Ну, когда ничего не весишь! Вниз головой ходить можешь?
– Нет.
– Тогда поднимайся выше!
– Поднимаюсь!
– Облака внизу?
– Внизу!
– «Синица»! Я – «Орёл»! Давай спустимся на облачко, отдохнём!
– Ой, давай отдохнём, «Орёл»!
Лёня и Аринка опустились на облако и сразу утонули в нём по колено.
– Из чего это облако, из ваты, что ли? – спросила Аринка.
– Из утиного пуха, – ответил Лёня. – Эх и мягко!
Они сидели на белом облачке и плыли по небу, как по голубой воде. А солнце так и обливало их теплом и светом, и спрятаться от него некуда!
– Даю старт! – крикнул Лёня. – В космос!
И они снова понеслись.
А вихри так и крутились вокруг, и белые облака опять разлетались пухом.
– Во, чегой-то они! – сказал вдруг где-то рядом грубый голос. – Носятся как угорелые, а у этого ещё и бадья на голове!
И сразу Лёня и Аринка очутились на земле. На самой обыкновенной твёрдой земле, на тёмном, сыром песке. И вокруг не белые облака летели пухом, а летел пух с тополей, самый обыкновенный тополиный пух…
А у калитки стоял Корней, Аринкин брат. Он был очень умный и всегда всё знал.
– Мы были в космосе! – сказала Аринка.
– Вы носились по берегу и пугали уток, – сказал Корней, – а больше ничего не было.
– Ты же не видел! – закричал Лёня. – Ты же не знаешь!
– Ха-ха! – засмеялся Корней грубым смехом. – А ты что видел в своей бадейке?
Лёня поставил бадейку около кормушки. Ему сразу стало скучно. Так скучно, что хоть плачь. И почему это ему стало так скучно? Ведь Корней правду сказал. Какой же это шлем, если это просто белая бадейка!
Но подумал, нахмурился и сказал сам себе:
«А всё-таки у меня был шлем. Был!»
Разбойник где-то близко
– Сейчас будем обедать, – сказала Феня, – а вы, ребята, пока бегите на озеро да вымойте руки хорошенько. И как это вас в космос с такими руками пускают!
Лёня посмотрел на свои руки. Да, правда грязные. И когда успели загрязниться? Может, когда по острову лазал? Может, когда солому стелил?
– У меня почище, – сказала Аринка. – Ну всё равно, пошли на озеро!
– У меня чистые, – сказал Корней. – Я на озеро не пойду.
Лёня и Аринка подбежали к воде.
– Нет, тут нехорошо, – сказала Аринка, – здесь утки намутили.
– Да, мы намутили, – сказала одна крупная белая утка. – Мы теперь ныряем только около берега.
– Слышишь? – прошептал Лёня и поглядел на Аринку.
– А что?
– Что утка говорит?
– Утка?
– Да, я говорю, – продолжала утка. – Кто-то обещал нам поймать выдру…
– Да, слышу!.. – прошептала Аринка. – Как же это?
– А что ж такого? – ответил Лёня. – Они здесь постоянно разговаривают. – И, обратившись к утке, сказал: – Это я обещал. И поймаю. Как появится – так и поймаю.
– Она появилась, – прошипела утка, – она ловит рыбу. Съест одну, а поймает десять. А потом бросает их. И всё зря… зря… зря…
– Чего вы стоите тут? – крикнул Корней своим грубым голосом (его Феня тоже послала мыть руки). – Уток не видали?
– Тише! – рассердилась Аринка. – Ты не слышишь, что утка говорит?
– Ха-ха! Слышу, не глухой. «Кря-кря-кря!..» – вот что она говорит!
– Кря… кря… кря… – сказала утка и тихонько уплыла прочь.
Аринка и Лёня переглянулись.
– Пойдём дальше, – сказала Аринка, – здесь вода мутная!
– Подумаешь! – сказал Корней. – Вода как вода, – и стал умываться.
А Лёня и Аринка побежали дальше по берегу. Побежали туда, где кончалась проволочная загородка, где на жёлтом песке ни одной утки не было и вода светилась до самого дна и тихо покачивала на волне лучистое солнышко.
Лёня и Аринка вошли в тёплую воду. Они доставали со дна горсти зернистого песку и тёрли им ладони вместо щётки. Потом рвали на берегу круглые листья с байковой подкладочкой и тёрли ими руки вместо мочалки. А потом полоскали руки в прозрачной воде.
– Хватит, – сказал наконец Лёня.
– Хватит, – повторила Аринка.
Она оглянулась: чем бы руки вытереть? И вдруг увидела на берегу рыбу:
– Смотри-ка! Рыба!
Рыба лежала неподвижно. Она была вся целая, только на спинке кто-то выгрыз мягкий кусочек.
– Выдра! – сказал Лёня. – Это она ловит и бросает, губит рыбу зря!.. Разбойник где-то близко!
– Так чего же ты не ловишь эту выдру? – сердито крикнула Аринка. – Ты же обещал! Смотри, вон ещё рыбина лежит!..
– А вон ещё… – сказал Лёня. – Ещё две…
– Какая противная, злая! – Аринка почти плакала. – Если бы хотела есть, так ела бы!.. А то ведь даже есть не хотела! А так, от жадности! Где же твой сторож?
– Где же мой сторож? – повторил Лёня и посмотрел на остров. – Что же он мне не свистит?
– Спит твой сторож, и всё! – сказала Аринка. – Спит и ничего не видит.
– Я не сплю, хи-хи! Я не сплю!.. – послышался ласковый голосок, и круглая мордочка с круглыми ушками высунулась из-под калинового куста.
– Ардыв! – обрадовался Лёня. – Ты здесь?
– Я случайно бежал мимо и услышал ваш разговор, – сказал Ардыв. – Хи-хи! Я не сплю. Никакой выдры нет.
– А рыба? – сказала Аринка.
– Хи-хи! Рыбу клевали вороны. Я сам видел. Зачем было рыбе выплывать на мелкое и греться на солнце? Вороны не зевают! Они даже уток заклевать могут. Молоденьких уточек. Фью-фью!.. Очень просто!
– Вороны?!
– Хи-хи! Конечно. Их большая семья поселилась возле птичника. Я сам видел!
– Ардыв, поиграй с нами! – сказала Аринка. – Мне хочется тебя погладить…
– Нет, не могу… – сказал Ардыв и ещё глубже запрятался в куст. – Я пойду спать. Мне ведь ночью сторожить нужно. И шубку почистить надо. Дела, знаете. Хи-хи! До свидания!
Зверёк исчез.
– Как жалко, что ушёл Ардыв! – сказала Аринка. – Он очень хорошенький. У него белое пятнышко на нижней губе. Ты заметил?
– Конечно. Я ещё раньше видел.
– Только почему это он всё встряхивался? Купался он, что ли?
– Что ты! – Лёня махнул рукой. – Он даже лапы-то боится замочить!
– Лёня… а может, это он ел рыбу?
– Что ты! Он, кроме земляники, ничего не ест!
– Да, – согласилась Аринка, – он такой ласковый. Разве он мог бы загрызть кого-нибудь?
Феня издалека позвала их:
– Обедать! Обедать! Обедать!
– Идём! – в один голос ответили Лёня и Аринка и припустились наперегонки к вагончику.
– А к нам Ардыв приходил! – кричала Аринка. – Он с нами разговаривал!..
– Ох! – вздохнула Феня. – Раньше один придумывал, теперь двое взялись! Может, и ты с ними вместе начнёшь придумывать? – сказала она Корнею.
– Не! – Корней выпятил нижнюю губу и потряс головой. – Вот ещё! Дурак я, что ли? Я небось умный. У меня утки не заговорят!
Уткам такой обед не понравился
Горячая картошка так и рассыпа́лась в миске, малосольные огурцы пахли укропом и хрустели на зубах. Яйца, помидоры, молоко – всё очень скоро исчезло из Фениной корзинки. Так вкусно ребята ещё никогда не обедали!
– И почему это? – удивилась Аринка. – Дома и суп, и мясо. А мне есть не хочется. А вот здесь, на берегу, ох и вкусно всё!
– А потому, что этот берег волшебный, – сказал Лёня.
– Ха-ха! Волшебный! – Корней повалился на траву от смеха. – Ха-ха!
Но Лёня и Аринка даже не поглядели на него.
– Около птичника вороны поселились, – сказал Лёня Фене, – целая семья!
– И они могут молодых уточек заклевать, – сказала Аринка, – рыбку уже заклевали!
– Расскажите всё по порядку, – попросила Феня.
Лёня и Аринка рассказали.
И про Ардыва рассказали тоже.
– Ну, вашего Ардыва вы возьмите себе, – сказала Феня, – а вот то, что рыба загрызенная лежит… Нет, ребята, вороны её не могли в озере заклевать. Рыбу загрызла выдра.
– А что же, значит, Ардыв врёт? – обиделся Лёня.
Но Аринка вспомнила про утку:
– А что утка говорила? Значит, утка врёт?
– Ох, не забивайте мне голову! – сказала Феня. – Вечер близко, опасности кругом – и выдра и вороны, – а вы всё со сказками своими!
– Да, вечер скоро, – сказал Корней. – Я, пожалуй, домой пойду. Чего тут, на озере-то? Солнце сядет – холодно. Дома лучше. Аринка, пошли!
Аринка отвернулась:
– Иди, пожалуйста. Я уток стеречь буду.
– Ну и застынешь ночью.
– Ну и застыну. Опасность кругом, а я домой пойду?
– А я не дурак. Я небось умный. Я спать под тёплым одеялом люблю.
– Послушай-ка меня, Корней-Всех-Умней, – сказала Феня, – передай отцу, что комбикорм у нас кончился. Должны были привезти сегодня, а вот не привезли. Пускай бригадир распорядится.
– Ладно, скажу.
Корней ушёл.
– А мы с вами сейчас будем уток кормить, – сказала Феня. – Ну-ка, пошли вертеть корморезку!
– Опять кормить? – удивилась Аринка. – Ты же их недавно кормила! Ты их целый день кормишь!
– Пусть едят, – сказала Феня. – Чем больше едят, тем скорей растут.
Сначала Феня вертела корморезку, а Лёня и Аринка подавали в машину молодую зелёную кукурузу. Потом Лёня с Аринкой вертели, а Феня подавала. Сочные стебли хрустели под ножами. А когда выходили из-под ножей, то из них получалась сочная зелёная каша. Целый ворох зелёной каши!
– Ах, беда какая, – сказала Феня, – нет и нет комбикорма.
– А что там, в этом коммикорме? – спросил Лёня. – Что, без этого коммикорма уткам жить нельзя, что ли?
– Эх вы! А ещё в космос летаете! Не коммикорм, а комбикорм – комбинированный корм. Ну, значит, составленный из разных кормов. Тут и витамины и минералы – всё, что утке нужно. А если одной болтушкой кормить, заскучают наши утки, заболеют… Это вы всё знать должны – вы же не белоручки какие-нибудь, вам ведь тоже работать придётся!
– А мы и сейчас будем работать! – сказал Лёня.
Он схватил корзинку, нагрёб в неё зелёной каши и понёс в кормушки уткам. А утки уже поджидали его. Они бросились клевать – им нравилась эта зелёная каша.
– Вкусно, вкусно! – приговаривали они. – Нам очень нужна зелень. Если бы мы были дикие, мы бы сами находили зелени сколько хотели. Но ведь мы в загоне, здесь один песок. Где же мы найдём зелень? А нам очень нужно.
– Вот и ешьте на здоровье, – сказал им Лёня. – Сейчас ещё принесу.
– Но, между прочим, сегодня обед был опять очень плохой, – скучным голосом сказала одна молодая уточка. – В кормах совсем нет рыбной муки. И жома свекловичного нет. И жмыха нет…
– Да, вот уже сколько дней всё одно и то же! – сказала другая. – А где кальций? Неужели на земле мела не стало?
– Разве Феня хочет, чтобы мы какими-то рахитиками стали? – сказала третья. – Разве она не знает, что без кальция у нас косточки станут совсем хрупкие?
– И соли нам нужно, и соли! – подхватила четвёртая.
– Феня всё знает! – поспешно ответил Лёня. – Завтра будет у нас комбикорм – и мел, и жмых, и рыбная мука. Всё будет!..
Вскоре наступил вечер. Утки стали потихоньку собираться под навес. Они ложились рядышком на мягкую солому, будто пирожки в печке.
Тихо стало на берегу. Песок потемнел, и вода потемнела. Феня зажгла свет в вагончике.
– Утки спать легли, и вы ложитесь, – сказала Феня. – Ты, Аринка, лезь на верхнюю полку, там потеплее, а ты, Лёня, ложись на нижнюю.
– А ты где? – спросил Лёня.
– А я буду на берегу. Мне спать нельзя – надо уток охранять.
– Мы сами будем охранять, – сказал Лёня, – а ты спать ложись.
– А когда ты поспишь, мы ляжем, – сказала Аринка. – Я сейчас совсем спать не хочу.
– Хорошо, – согласилась Феня. – Только сторожите внимательно, не дремлите.
– Да уж не задремлем!
Феня легла спать. А Лёня и Аринка пошли охранять уток.
В гостях у самого учёного Пугала
Вода в озере лежала тихо, не шумела. И деревья на острове стояли тихо. А над деревьями тихо светилась жёлтая заря.
– Ещё ночь не наступила, а как-то страшно, – прошептала Аринка.
– Ничего не страшно! – громким голосом ответил Лёня. – Вон и месяц всходит, никакой темноты нет.
Они шли вдвоём по берегу, песок скрипел у них под ногами. Утки поднимали голову, прислушивались и тихонько переговаривались:
– Свои ходят. Это Лёня и Аринка нас охраняют. Спите… Лёня и Аринка здесь… С нами. Спите…
– Ой, Лёня, – вдруг сказала Аринка, – кто это там на бугре стоит?
– Где?
– Ну, около самого птичника! Ну вон же он, в шапке!
Лёня пригляделся:
– Да это же наше Пугало! Неужели не узнала?
– Лёня, это не Пугало. Это человек. Он руками шевелит!
– Руками! А есть у него руки-то? Пойдём к нему.
Лёня зашагал туда, где на высоком бугорке стояло Пугало. Аринка не знала, что делать. Идти к Пугалу страшно. Остаться одной – ещё страшней. Аринка бросилась догонять Лёню.
Да, это и в самом деле было Пугало. Аринка видела его днём – обыкновенная крестовина, на ней чей-то рваный пиджак, вместо головы – чья-то старая шапка. Его поставили сюда, чтобы пугать ворон.
Лёня и Аринка взбежали на бугор.
– Смотри, как здорово! – сказал Лёня. – Самое правильное место для Пугала – отсюда всё кругом видно, и Пугало всем видно.
– Здравствуй, Пугало! – крикнула Аринка. – Я тебя больше не боюсь!
– Здравствуй, – проскрипело Пугало. – А меня никто не боится.
Лёня и Аринка переглянулись. Пугало-то их видит и слышит!
– Мы хотим около тебя посидеть, – сказал Лёня, – ничего?
– Очень буду радо, – ответило Пугало. – Мне так скучно одному! Особенно по ночам. Здесь лежит брёвнышко, садитесь.
Лёня и Аринка уселись.
– И почему это люди всегда оставляют Пугало в одиночестве? Ставили бы нас по два, по три. И вороны больше боялись бы, и нам не было бы так скучно. Днём-то ничего, днём работа. Глядишь, хищник какой появился, начнёшь пугать его – машешь рукавами изо всех сил. Только к рукавам они скоро привыкают. Вот если бы голос мне погромче, я бы крикнул! Или хотя бы две ноги – я бы побежал, прогнал, а на одной ноге куда?
– Да, правда, – сказала Аринка, – очень плохо на одной ноге!
– Вот и люди тоже, особенно взрослые, – чудны́е такие. Другой раз вижу что-нибудь неладное, скриплю-скриплю, они ничего не слышат. Вижу другой раз – слабую утку забивают, щиплют. Я скриплю: «Возьмите скорей, отсадите её, спасите, она пропадёт!» Не слышат. Или замечу – подстилка сырая, опять скриплю: «Смените скорее подстилку, заболеют утки, плохо им, погибнут они!» Не слышат. А как-то услышали меня, зоотехник услышал. И что же? «Это кто здесь расскрипелся? – говорит, да так сердито. – Это Пугало скрипит, что ли? Ему всё плохо? Оно всем недовольно? Сломать его да забросить!» И не поспоришь. Так вот помашешь рукавами да поскрипишь без толку. А ведь сердцевина-то болит!
– Ты очень хорошее, Пугало, – сказал Лёня, – жаль, что я раньше с тобой не поговорил.
– И вот поставили меня на самом высоком бугре. А мне отсюда всё видно. Лучше поставили бы меня куда-нибудь в ложбину. Стояло бы я там и не видело бы ничего. И сердцевина у меня не болела бы.
– Мы к тебе приходить будем, – сказала Аринка, – по вечерам. И тебе и нам будет весело!
– Очень хорошо! – нежно проскрипело Пугало. – Вечера сейчас звёздные. Вот, смотрите, Большая Медведица взошла. И Орион.
– Чего?! – удивились Лёня и Аринка. – О чём ты говоришь?
– О созвездиях я говорю. Большая Медведица – это созвездие, вот оно, в виде ковша. Из семи звёзд. А вот эти три звезды, яркие такие, белые звёзды, – это пояс Ориона. Тоже созвездие такое. А вон там – Марс.
– А какая это звезда – Марс? – спросил Лёня. – Ты нам её показать можешь?
– Могу. Вот она. Красноватая такая. Видите? Над лесом висит. Только это не звезда, а планета, – ответило Пугало.
– Как так – планета?
– Такая же, как Земля. Только поменьше.
– Ты путаешь что-то. Земля не светится. А Марс вон как светится!
– И Марс не светится. Это его Солнце освещает.
– Ой, Пугало, что ты говоришь! – засмеялась Аринка. – Откуда же Солнце? Ведь сейчас ночь и никакого Солнца на небе нет!
– У нас нет, – прервал ее Лёня, – а где-нибудь оно есть же? Оттуда и светит.
– А почему Марс красный? – спросила Аринка.
– Ну этого я не знаю, – ответило Пугало. – Я ведь только то говорю, что учёные люди говорят. А они говорят, на Марсе кто-то живёт, есть каналы там. И растения какие-то. А растения эти то голубыми становятся, то красными.
– Да откуда ты всё это знаешь? – спросил Лёня. – Стоишь здесь на птичнике один…
– Хм!.. – усмехнулось Пугало. – Очень просто. Феня набила мне в шапку газет, чтобы шапка лучше держалась. Так что в голове у меня теперь полно всякого космоса. Когда запустили ракету на Марс, об этом люди много писали.
– А-а! – сказал Лёня. – Это здорово! Вот если бы мне набили в голову всяких задачников, всяких примеров! Тогда и уроки учить не надо бы!
– А мне бы стихов! – сказала Аринка. – А то велят учить стихи, а я их никак не запоминаю.
– Хм! – усмехнулось опять Пугало. – У меня и стихи есть. Хотите, прочту? Впрочем, тсс!..
Все сразу примолкли, прислушались.
– Мне показалось, будто по озеру волна прошла…
Лёня и Аринка вскочили. Всё было тихо. Но вдруг заговорили, зашумели спросонок утки.
– Что-то неладно! – резко скрипнуло Пугало. – Бегите!
Лёня и Аринка помчались с бугра изо всех сил. А Пугало стояло и махало рукавами им вслед, скрипело и махало рукавами…
Лёня и Аринка подбежали к уткам.
– В чём дело? – спросил Лёня.
– Нам приснилась выдра, – сказала одна уточка дрожащим голосом, – будто она вылезла из воды и ходила по берегу.
– И подбиралась к нам… – сказала другая.
Лёня и Аринка пошли на берег. И тут на песке увидели маленькие следы. Месяц светил ярко, и следы были так хорошо видны, что даже можно было их сосчитать.
– Лёня, – Аринка тронула Лёню за руку, – на озере волна.
Озеро лежало неподвижно, и только одна волна бесшумно шла к острову. Подошла к острову и пропала.
– Это выдра была. Да, это была выдра, – сказал Лёня. – Но где же Ардыв? Почему он мне не свистнул?
– Фью!.. Фью!.. – Тут же послышался нежный свист с острова. – Я тебе давно свистел – фью… фью!..
– А мы сидели там и не слышали! – с досадой сказал Лёня. – А ты, Аринка, говоришь, что Ардыв никакой не сторож. Ну что, не сторож?
– Теперь давай от берега не отходить, – сказала Аринка. – Вдруг твой Ардыв опять засвистит, а мы и не услышим!
– Лёня! Аринка! – позвала их Феня. – Идите спать. Теперь я буду дежурить.
Ни Лёня, ни Аринка спорить не стали. По правде сказать, им уже хотелось в тёплую постель.
– Только ты, Феня, слушай, – сказал Лёня, – если Ардыв засвистит, значит, выдра близко.
– Ох, Лёнька, надоел ты мне со своими сказками! – Феня зевнула и запахнула поплотнее жакетку. – Ночь светлая, я выдру и без твоего Ардыва увижу.
– А к Пугалу тоже подходи иногда, – попросила Аринка, – а то ему скучно одному… Оно тебе что-нибудь расскажет.
– Ступайте, ступайте, – сказала Феня, – вам уже обоим на ходу сны снятся.
Как уютно, как тепло было в вагончике! Феня постелила им постели – и на верхней полке, и на нижней. Аринка живо взобралась наверх. Лёня улёгся внизу, укрылся тёплым Фениным одеялом. В открытую дверцу вагончика смотрело ночное небо, полное звёзд…
Вдруг Лёня увидел, как спустилась с неба красноватая звезда, стала большим шаром и тихо подплыла к вагончику. Красноватый шар заглянул к Лёне, осветил всё красным светом и уплыл. А потом появился с другой стороны, опять заглянул и снова уплыл.
«Это Марс, – подумал Лёня, – кружится вокруг нашего вагончика!..»
И, уже засыпая, Лёня увидел, как вагончик снова осветился красным светом…
А Феня в это время развела на берегу маленький костёр и села у огня. У огня веселее и не так страшно. Красное пламя играло, и плясало, и освещало берег.
Феня была трусиха и всегда боялась ночного озера, только никому об этом не говорила.
На птичнике волнение
– Ну а ты что, домой пойдёшь? – спросила Феня утром.
– А разве я тебе мешаю здесь? – ответил Лёня. – Я тебе даже помогаю!
– Конечно помогаешь, – сказала Феня, – только я подумала: может, тебе надоело?
– Ничего мне не надоело! – сказал Лёня. – И вообще, пока я не поймаю выдру или не выслежу её, я отсюда никуда не уйду.
– А мне тоже не надоело, – сказала Аринка, – и я тоже никуда не уйду.
– Очень хорошо, – согласилась Феня. – В таком случае давайте браться за дело.
– Кормить уток?
– Конечно. Самое главное у нас дело – кормить, кормить и кормить наших уток. Только вот чем кормить? Опять не везут комбикорма!
Замесили болтушку с зеленью. Лёня и Аринка стали разносить это месиво по кормушкам. Утки сунулись было клевать, но тут же закрякали, затрясли головами и побежали к воде.
– Нет, это невозможно! – жаловались они. – От этого корма у нас клювы слипаются!
– Да, опять ничего, кроме болтушки. Это же сплошной белок!
– Вот именно! Только от этого белка мы сами перестанем быть белыми!
А некоторые утки не кричали, не жаловались, а лишь молча и печально отходили в сторонку. Они не хотели есть, не хотели разговаривать, не хотели плавать.
– Аринка, ты видишь? – спросил Лёня.
– Вижу, – чуть не плача, сказала Аринка, – они заболели. И сразу какие-то грязные стали! Смотри-ка, вот эта маленькая совсем серая, будто её пеплом посыпали.
В это время утки окружили маленькую уточку и принялись её щипать.
– Ай! – вскрикнула она. – Мне и так нездоровится, а вы ещё и щиплетесь!
– А ты уходи от нас! – шипели утки. – Мы белые, чистые, а ты какая?
И снова принялись её щипать.
– Вы что, с ума сошли? – закричал на них Лёня. – Кто послабей, того и щиплете?
– Конечно, – ответила ему одна большая задиристая утка, – вот слабых-то и щипать. А сильных щипать страшно, они ведь могут дать сдачи!
– И это говорит совхозная утка? – рассердился Лёня. – У нас нет такого закона – щипать слабых. У нас другой закон – защищать слабых!
Но утки словно и не слышали. Они шипели и косились и опять норовили ущипнуть заболевшую уточку.
– Феня! – позвала Аринка. – Иди сюда скорей! Здоровые утки больных забивают да ещё всякие гадкие слова говорят!
Феня поспешно подошла к ним:
– Ах ты, беда какая! Давайте отнесём больных в зимний птичник, а то их совсем заклюют!
Лёня, Аринка и Феня стали ловить заболевших уток.
– Может, их вымыть сначала? – сказала Аринка. – Может, они побелеют?
– Нет, – сказала Феня, – от воды они побелеть не могут. Они побелеют только от хорошего корма.
Прошли по всему стаду, выловили всех слабых уток, отнесли их в зимний птичник и закрыли там.
– Поймайте ещё вот эту, – сказала Феня, – вон ту, большую задиру. У неё тоже начинают перья кое-где пеплом покрываться.
Феня ушла в вагончик варить обед. А Лёня и Аринка принялись ловить большую утку, ту самую, которая слабую уточку щипала.
– Что вы делаете? Что вы делаете? – кричала она. – Я хорошая белая утка!
Она убегала от них, хлопала крыльями. А потом вдруг присела, будто лапки у неё подкосились. И тут же к ней подошла большая белая утка и больно ущипнула её.
– Почему ты меня щиплешь? Я ведь тоже белая.
– Нет, ты уже не совсем белая. Это я совсем белая. А у тебя и на шейке и на крыльях перья потемнели!
– Но подожди, разве я виновата? За что же меня щипать? Ведь не вина это моя, это моя беда!
Тут Лёня схватил её.
– Зря! Зря! Зря! – жалобно закричала утка.
– Ну что ты кричишь? – стала уговаривать её Аринка. – Мы же тебя лечить будем и кормить будем. А тут, на берегу, тебя утки совсем защиплют!
– Да, да, – сказала утка, – обязательно защиплют. И как им не стыдно щипать тех, кто слабее!
– А тебе было стыдно, когда ты щипала тех, кто слабее? – спросил Лёня.
Утка примолкла. И всю дорогу, пока её несли, молчала. И только уже у зимнего птичника пролепетала еле слышно:
– Я, кажется, больше не стану щипать слабых. Это очень неприятно, когда ты даже защититься не можешь.
– Хорошо, что ты хоть до этого додумалась, – сказал Лёня, впустил её в птичник и закрыл дверь.
Целый день на берегу ждали – вот-вот зашумит машина, вот-вот привезут комбикорм. Но день уже к вечеру пошёл, а машина всё не приходила.
– Неужели Корней ничего не сказал? Неужели забыл? – волновалась Феня. – Видно, придётся мне самой в правление бежать.
– Беги тогда, – сказал Лёня, – а то стемнеет скоро.
– Ну как я побегу? Как на вас птичник брошу? Не могу я!
Феня не знала, что делать, от волнения у неё даже слёзы на глаза навернулись.
– Вот уже месяц уток болтушкой кормим! – жаловалась она неизвестно кому. – Завод на ремонт закрылся, а у нас и запасов никаких нет. Хозяева называются! А теперь, когда завод снова работает, так мы опять ждём чего-то! Нет, побегу, пожалуй!
Феня пошла в вагончик за платком.
– Что-то Пугало размахалось, – сказала Аринка.
– Вроде как зовёт, – сказал Лёня и побежал на высокий холмик к Пугалу.
– Машу́, машу́ – не видишь! – заскрипело Пугало. – Пускай Феня не спешит – машина идёт к нам.
– Где?
– Пыль видишь?
– Вижу.
– Так это машина идёт.
Теперь Лёня тоже увидел машину.
– Ура! Наша, совхозная! Комбикорм везут!
Лёня чуть не кубарем скатился с бугорка. И даже спасибо забыл сказать Пугалу.
– Феня! Феня! К нам машина идёт! Я с бугра увидел!
– Вот всегда так, – чуть слышно проскрипело Пугало, – подскажешь что-нибудь человеку, а ему уже кажется, что это он сам решил, сам сделал, сам придумал… А впрочем, не важно. Лишь бы польза была. Если комбикорм – какая радость! Утки опять будут здоровыми! А то уж у меня сердцевина совсем изболелась. Не загнила бы!..
Лёня и Аринка бросились открывать ворота. Они открыли ворота во всю ширь, и машина подъехала прямо к кладовой.
– Наконец-то! – крикнула Феня. – Заждались вас!
Из кабины вылез бригадир:
– Здравствуй, Феня!
– Здравствуйте! Как я рада! А кто там ещё в кабине?
– Это я, – ответил Корней и тоже вылез из кабины.
– Корней! Вот здо́рово! – сказал Лёня. – Целую машину корма привёз!
– А чего ж… – нехотя ответил Корней.
– А почему вчера не приехали? – спросила Феня. – Я уже хотела сама к вам в правление бежать. Думаю, может, Корней не передал. А вы, думаю, может, забыли.
– Как бы это я забыл, Феня? – сказал бригадир. – Да не было раньше-то кормов на заводе. Машина там со вчерашнего дня дежурила. Как открыли завод – так мы первые!
– Вот и хорошо, на душе отлегло!
– А что ты про Корнея сказала? Что он мне передать должен был?
– Да вот чтобы комбикорму скорей везли.
– А, – сказал бригадир и вдруг начал смеяться. – Ну, если бы на Корнея понадеялись, долго бы вам пришлось ждать! – и рассказал такую историю.
Оказывается, Корней пришёл и говорит:
– Там конюкорму нужно.
Бригадир удивился:
– Какому коню? Какого корму?
– А я почём знаю? – сказал Корней. – Феня велела, чтобы ты привёз конюкорму.
– Да что я, по коням, что ли, бригадир? Да и какой там конь у Фени? Ты что-то путаешь.
– Ну вот ещё! Дурак я, что ли?
Так бригадир и не понял ничего.
– Теперь понимаю! – смеялся бригадир. – Это он, значит, комбикорму просил!
– Эх ты, а ещё Корней-Всех-Умней! – засмеялся Лёня.
– Ну и что ж такого? – ответил Корней. – Умный тоже ошибиться может.
Шофёр и бригадир открыли борт машины и стали таскать мешки в кладовую.
Феня тоже им помогала.
– Пожалуйста, пришлите кого-нибудь с ружьём, – попросила Феня бригадира, – у нас тут выдра появилась, рыбу душит беспощадно. Боимся, как бы до уток не добралась!
– Лесничего попрошу, – обещал бригадир. – Эти разбойницы ему знакомы. Вот только заприметить надо, где она живёт – здесь ли, на берегу, или на острове.
– Выследим! – поспешно сказал Лёня. – Я теперь не отстану, пока не выслежу!
Шофёр и бригадир попрощались и уехали.
– А ты чего остался? – сказала Аринка Корнею. – Скоро вечер, а ты ведь умный, спать в тёплой постели любишь.
– Да, не дурак, – согласился Корней, – я уйду домой, когда вечер наступит. Только поужинаю у вас сначала.
А Феня и не думала готовить ужин.
Она торопилась накормить уток хорошими комбинированными кормами.
– Вот вам и витамины, вот вам и минералы, вот вам и соль, вот вам и кальций…
А особенно сытно кормила заболевших уток.
– Ешьте, ешьте. Если будете хорошо есть, то опять станете беленькими, весёленькими, и никто вас больше щипать не посмеет!
Незаметно подошёл вечер.
Корней так и не дождался ужина, посидел, поворчал да и ушёл домой.
Ужинали поздно, у костра. Утки долго не ложились спать, то отходили от кормушек, то снова подходили – такая вкусная была у них еда.
Ночь на волшебном берегу
Аринка поужинала и сразу забралась в вагончик на верхнюю полку. Феня задремала у костра. А Лёня встал и пошёл по берегу. Красные отсветы костра играли на песке, плескались в озере. Над самым озером висел месяц, и второй месяц глядел на него из воды.
Вдруг Лёня услышал знакомое нежное хихиканье.
– Хи-хи! Как дела?
– Ардыв! – обрадовался Лёня. – Как хорошо, что ты пришёл! Только не убегай так скоро, мне с тобой надо посоветоваться!
Зверёк прыгнул к Лёне, как кошка, и ласково потёрся о его ноги. Он был очень весел.
– С удовольствием, – сказал Ардыв, – давай поговорим. А хочешь – сначала поиграем в прятки? Мне что-то так весело сегодня! Даже хочется кого-нибудь куснуть.
Он поднял кверху круглую мордочку, и Лёня увидел, как при свете луны блеснули его белые острые зубки.
– Э, только не меня! – засмеялся Лёня. – Ну, давай в прятки. Считаю:
- Раз, два, три, четыре, пять,
- Надо выдру нам поймать…
– Фу, какая плохая считалка! – прервал Ардыв. – Давай лучше я:
- Выдра рыбу ела, ела,
- Выдре рыба надоела,
- Надо птичник ей проведать,
- Надо уточки отведать.
- Утку съест – да и в кусты,
- А разиня – это ты!
Лёня обиделся:
– А почему я разиня?
Ардыв захихикал:
– Хи-хи! Я хотел сказать:
- А водилка – это ты!
– Ну ладно, вожу… – сказал Лёня и закрыл глаза. – Раз… два… три! Пора?
Ардыв не откликался.
– Раз! Два! Три! – начал Лёня снова, но уже погромче. – Пора?
Ардыв молчал.
Лёня открыл глаза и оглянулся. Никого не было.
– Ну, это нечестно, – сказал Лёня. – То играть, а то убежал. И куда он делся?
Лёня поглядел кругом. Всё было тихо. Только Пугало на бугорке изо всех сил махало рукавами.
– Опять меня зовёт, – усмехнулся Лёня. – Скучно одному-то? Иду, иду, Пугало! Может, ещё что о планетах расскажешь.
Лёня направился к Пугалу. Но в это время неизвестно откуда явился Ардыв.
– Нет, Лёня, это ты поступаешь нечестно: тебе водить, а ты не водишь! – сказал он. – И зачем тебе надо к этому глупому Пугалу ходить? Я вижу, ты в прятки играть не умеешь…