Читать онлайн Избранное. Стихи, песни, поэмы бесплатно
![Избранное. Стихи, песни, поэмы](/pics/b/72399/72399.jpg)
Стихи и песни
Снег
(песня)
- Тихо по веткам шуршит снегопад,
- Сучья трещат на огне.
- В эти часы, когда все ещё спят,
- Что вспоминается мне?
- Неба далёкого просинь,
- Давние письма домой…
- В царстве чахоточных сосен
- Быстро сменяется осень
- Долгой полярной зимой.
- Снег, снег, снег, снег,
- Снег над палаткой кружится.
- Вот и кончается наш краткий ночлег.
- Снег, снег, снег, снег
- Тихо на тундру ложится,
- По берегам замерзающих рек
- Снег, снег, снег.
- Над Петроградской твоей стороной
- Вьётся весёлый снежок,
- Вспыхнет в ресницах звездой озорной,
- Ляжет пушинкой у ног.
- Тронул задумчивый иней
- Кос твоих светлую прядь,
- И над бульварами Линий
- По-ленинградскому синий
- Вечер спустился опять.
- Снег, снег, снег, снег,
- Снег за окошком кружится.
- Он не коснётся твоих сомкнутых век.
- Снег, снег, снег, снег…
- Что тебе, милая, снится?
- Над тишиной замерзающих рек
- Снег, снег, снег.
- Долго ли сердце твоё сберегу? –
- Ветер поёт на пути.
- Через туманы, мороз и пургу
- Мне до тебя не дойти.
- Вспомни же, если взгрустнётся,
- Наших стоянок огни.
- Вплавь и пешком – как придётся, –
- Песня к тебе доберётся
- Даже в нелётные дни.
- Снег, снег, снег, снег,
- Снег над тайгою кружится.
- Вьюга заносит следы наших саней.
- Снег, снег, снег, снег…
- Пусть тебе нынче приснится
- Залитый солнцем вокзальный перрон
- Завтрашних дней.
Песня полярных лётчиков
(песня)
- Кожаные куртки, брошенные в угол,
- Тряпкой занавешенное низкое окно.
- Бродит за ангарами северная вьюга,
- В маленькой гостинице пусто и темно.
- Командир со штурманом мотив припомнят старый,
- Голову рукою подопрёт второй пилот,
- Подтянувши струны старенькой гитары,
- Следом бортмеханик им тихо подпоёт.
- Эту песню грустную позабыть пора нам, –
- Наглухо моторы и сердца зачехлены.
- Снова тянет с берега снегом и туманом,
- Снова ночь нелётная даже для луны.
- Лысые романтики, воздушные бродяги,
- Наша жизнь – мальчишеские вечные года.
- Прочь тоску гоните вы, выпитые фляги,
- Ты, метеослужба, нам счастья нагадай!
- Солнце незакатное и тёплый ветер с веста,
- И штурвал послушный в стосковавшихся руках…
- Ждите нас, не встреченные школьницы-невесты,
- В маленьких асфальтовых южных городках!
Деревянные города
(песня)
- Укрыта льдом зелёная вода,
- Летят на юг, перекликаясь, птицы.
- А я иду по деревянным городам,
- Где мостовые скрипят, как половицы.
- Над крышами картофельный дымок,
- Висят на окнах синие метели.
- Здесь для меня дрова, нарубленные впрок,
- Здесь для меня постелены постели.
- Шумят кругом дремучие леса,
- И стали мне докучливы и странны
- Моих товарищей нездешних голоса,
- Их городов асфальтовые страны.
- В тех странах в октябре – ещё весна,
- Плывёт цветов замысловатый запах,
- Но мне ни разу не привидится во снах
- Туманный запад, неверный дальний запад.
- Никто меня не вспоминает там,
- Моей вдове совсем другое снится…
- А я иду по деревянным городам,
- Где мостовые скрипят, как половицы.
За белым металлом
(песня)
Памяти геолога Станислава Погребицкого, погибшего в 1960 г. на реке Северной
- В промозглой мгле – ледоход, ледолом.
- По мёрзлой земле мы идём за теплом:
- За белым металлом, за синим углём,
- За синим углём да за длинным рублём.
- И карт не мусолить, и ночи без сна.
- По нашей буссоли приходит весна.
- И каша без соли пуста и постна,
- И наша совесть – чиста и честна.
- Ровесник плывёт рыбакам в невода,
- Ровесника гонит под камни вода.
- А письма идут неизвестно куда,
- А в доме, где ждут, неуместна беда.
- И если тебе не пишу я с пути,
- Не слишком, родная, об этом грусти:
- На кой тебе чёрт получать от меня
- Обманные вести вчерашнего дня?
- В промозглой мгле – ледоход, ледолом.
- По мёрзлой земле мы идём за теплом:
- За белым металлом, за синим углём,
- За синим углём – не за длинным рублём!
Перекаты
(песня)
Памяти геолога Станислава Погребицкого, погибшего в 1960 г. на реке Северной
- Всё перекаты да перекаты –
- Послать бы их по адресу!
- На это место уж нету карты, –
- Плыву вперёд по абрису.
- А где-то бабы живут на свете,
- Друзья сидят за водкою…
- Владеют камни, владеет ветер
- Моей дырявой лодкою.
- К большой реке я наутро выйду,
- Наутро лето кончится,
- И подавать я не должен виду,
- Что умирать не хочется.
- И если есть там с тобою кто-то, –
- Не стоит долго мучиться:
- Люблю тебя я до поворота,
- А дальше – как получится.
- Всё перекаты да перекаты –
- Послать бы их по адресу!
- На это место уж нету карты, –
- Плыву вперёд по абрису.
На материк
(песня)
- От злой тоски не матерись, –
- Сегодня ты без спирта пьян:
- На материк, на материк
- Идёт последний караван.
- Опять пурга, опять зима
- Придёт, метелями звеня.
- Уйти в бега, сойти с ума
- Теперь уж поздно для меня.
- Здесь невесёлые дела,
- Здесь дышат горы горячо,
- А память давняя легла
- Зелёной тушью на плечо.
- Я до весны, до корабля
- Не доживу когда-нибудь.
- Не пухом будет мне земля,
- А камнем ляжет мне на грудь.
- От злой тоски не матерись, –
- Сегодня ты без спирта пьян:
- На материк, на материк
- Ушёл последний караван.
Ах, не ревнуй меня
(песня)
- Ах, не ревнуй меня к девке зелёной,
- А ты ревнуй меня к воде солёной.
- Ах, не ревнуй меня к вдове дебелой,
- А ты ревнуй меня к пене белой.
- Закачает вода, завертит,
- Всё изменит в моей судьбе,
- Зацелует вода до смерти,
- Не отпустит меня к тебе.
- Ах, не ревнуй меня к ласке дочерней,
- А ты ревнуй меня к звезде вечерней.
- Ах, не ревнуй меня к соседке Райке,
- А ты ревнуй меня к серой чайке.
- Только чайка крылом поманит –
- И уйду от любви твоей,
- Пусть сегодня она обманет –
- Завтра снова поверю ей.
- Ах, не ревнуй меня к глазам лукавым,
- А ты ревнуй меня к придонным травам.
- Ах, не ревнуй меня к груди налитой,
- А ты ревнуй меня к песне забытой.
- Мне бы вовсе её не слушать,
- Как услышу – дышать невмочь,
- Снова песня источит душу
- И из дома погонит прочь.
- Ах, не ревнуй меня к девке зелёной,
- А ты ревнуй меня к воде солёной.
- Ах, не ревнуй меня к вдове дебелой,
- А ты ревнуй меня к пене белой.
- Закачает вода, завертит,
- Всё изменит в моей судьбе,
- Зацелует вода до смерти,
- Не отпустит меня к тебе.
Английский канал
(песня)
Анне Наль
- Над Английским каналом огни,
- Над Английским каналом туманы.
- Ах, зачем до тебя всё считаю я дни, –
- Наши встречи редки и обманны.
- Снова чайка кружится, трубя,
- Над негромкой вечерней волною.
- Ах, зачем, ах, зачем так люблю я тебя,
- Когда нет тебя рядом со мною?
- Цвет на серый меняет вода,
- И становятся звёзды на место.
- Ах, зачем ты судьбой одинокой горда –
- Не жена, не вдова, не невеста?
- А над Английским каналом огни,
- Над Английским каналом туманы.
- Ах, зачем мы с тобой в целом мире одни,
- Ах, зачем мы с тобой постоянны?
Вперёдсмотрящий
(песня)
- Маяк далёкий в темноте погас.
- Ползёт туман, и близок шквал летящий.
- Не отводи от горизонта глаз,
- Вперёдсмотрящий, вперёдсмотрящий.
- Ты вспоминаешь серые глаза,
- Ты хвалишься любовью настоящей, –
- Смотри вперёд и не смотри назад,
- Вперёдсмотрящий, вперёдсмотрящий.
- Нам бьют в лицо холодные дожди,
- И ветер обжигает нас слепящий.
- Скажи же нам, что ждёт нас впереди,
- Вперёдсмотрящий, вперёдсмотрящий.
- Избавлен ты от тысячи забот,
- Ночей бессонных и тоски щемящей, –
- Ведь должен ты всегда смотреть вперёд,
- Вперёдсмотрящий, вперёдсмотрящий.
Пиратская
(песня)
- Пират, забудь о стороне родной,
- Когда сигнал «К атаке!» донесётся.
- Поскрипывают мачты над волной,
- На пенных гребнях вспыхивает солнце.
- Земная неизвестна нам тоска
- Под флагом со скрещёнными костями,
- И никогда мы не умрём, пока
- Качаются светила над снастями!
- Дрожите, лиссабонские купцы,
- Свои жиры студёные трясите,
- Дрожите, королевские дворцы
- И скаредное лондонское Сити, –
- На шумный праздник пушек и клинка
- Мы явимся незваными гостями,
- И никогда мы не умрём, пока
- Качаются светила над снастями!
- Вьёт вымпела попутный ветерок.
- Назло врагам живём мы, не старея.
- И если в ясный солнечный денёк
- В последний раз запляшем мы на рее, –
- Мы вас во сне ухватим за бока,
- Мы к вам придём недобрыми вестями,
- И никогда мы не умрём, пока
- Качаются светила над снастями!
Чистые пруды
(песня)
Анне Наль
- Всё, что будет со мной, знаю я наперёд,
- Не ищу я себе провожатых.
- А на Чистых прудах лебедь белый плывёт,
- Отвлекая вагоновожатых.
- На бульварных скамейках галдит малышня,
- На бульварных скамейках – разлуки.
- Ты забудь про меня, ты забудь про меня,
- Не заламывай тонкие руки.
- Я смеюсь пузырём на осеннем дожде,
- Надо мной – городское движенье.
- Всё круги по воде, всё круги по воде
- Разгоняют моё отраженье.
- Всё, чем стал я на этой земле знаменит, –
- Темень губ твоих, горестно сжатых…
- А на Чистых прудах лёд коньками звенит,
- Отвлекая вагоновожатых.
Брусника
(песня)
- Ты мне письмо прислать рискни-ка,
- Хоть это всё, конечно, зря.
- Над поздней ягодой брусникой
- Горит холодная заря.
- Опять река несёт туманы,
- Опять в тепло уходит зверь.
- Ах, наши давние обманы,
- Вы стали правдою теперь.
- Меня ты век любить смогла бы,
- И мне бы век любить ещё,
- Но держит осень красной лапой
- Меня за мокрое плечо.
- И под гусиным долгим криком,
- Листвою ржавою соря,
- Над поздней ягодой брусникой
- Горит холодная заря.
Атланты
(песня)
- Когда на сердце тяжесть
- И холодно в груди,
- К ступеням Эрмитажа
- Ты в сумерки приди,
- Где без питья и хлеба,
- Забытые в веках,
- Атланты держат небо
- На каменных руках.
- Держать его, махину –
- Не мёд со стороны.
- Напряжены их спины,
- Колени сведены.
- Их тяжкая работа
- Важней иных работ:
- Из них ослабни кто-то –
- И небо упадёт.
- Во тьме заплачут вдовы,
- Повыгорят поля,
- И встанет гриб лиловый,
- И кончится Земля.
- А небо год от года
- Всё давит тяжелей,
- Дрожит оно от гуда
- Ракетных кораблей.
- Стоят они, ребята,
- Точёные тела, –
- Поставлены когда-то,
- А смена не пришла.
- Их свет дневной не радует,
- Им ночью не до сна.
- Их красоту снарядами
- Уродует война.
- Стоят они, навеки
- Уперши лбы в беду,
- Не боги – человеки,
- Привычные к труду.
- И жить ещё надежде
- До той поры, пока
- Атланты небо держат
- На каменных руках.
Паруса «Крузенштерна»
(песня)
- Расправлены вымпелы гордо.
- Не жди меня скоро, жена, –
- Опять закипает у борта
- Крутого посола волна.
- Под северным солнцем неверным,
- Под южных небес синевой –
- Всегда паруса «Крузенштерна»
- Шумят над моей головой.
- И дома порою ночною,
- Лишь только раскрою окно,
- Опять на ветру надо мною
- Тугое поёт полотно.
- И тесны домашние стены,
- И душен домашний покой,
- Когда паруса «Крузенштерна»
- Шумят над моей головой.
- Пусть чаек слепящие вспышки
- Горят надо мной в вышине,
- Мальчишки, мальчишки, мальчишки
- Пусть вечно завидуют мне.
- И старость отступит, наверно, –
- Не властна она надо мной,
- Когда паруса «Крузенштерна»
- Шумят над моей головой.
Не женитесь, поэты
(песня)
- Позабыты недочитанные книжки,
- Над прудами шумное веселье –
- Это бродят беззаботные мальчишки
- По аллеям парковым весенним.
- Им смеётся солнышко в зените,
- Дразнят их далёкие рассветы…
- Не женитесь, не женитесь, не женитесь,
- Не женитесь, поэты!
- Ненадолго хватит вашего терпенья.
- Чёрный снег над головами кружит.
- Затерялись затупившиеся перья
- Между бабьих ленточек и кружев.
- Не нашёл княжны упрямый витязь,
- Для стрельбы готовы пистолеты…
- Не женитесь, не женитесь, не женитесь,
- Не женитесь, поэты!
- Зимний вечер над Святыми над Горами,
- Зимний вечер, пасмурный и мглистый.
- И грустит портрет в тяжёлой раме,
- И зевают сонные туристы.
- Ткёт метель серебряные нити,
- В белый пух надгробия одеты…
- Не женитесь, не женитесь, не женитесь,
- Не женитесь, поэты!
Как грустна осенняя вода
(песня)
- Как грустна осенняя вода,
- Как печальны пристани пустые!
- Вновь сентябрь на наши города
- Невода кидает золотые.
- И, ещё спеша и суетясь,
- Всё равно – смешно нам или горько,
- Трепыхаясь в лиственных сетях,
- Мы плывём за временем вдогонку.
- Ни надежд не будет, ни любви
- За его последнею границей.
- Ах, поймай меня, останови,
- Прикажи ему остановиться!
- Только ты смеёшься, как всегда.
- Только ты отдёргиваешь руки.
- Надо мной осенняя вода
- Начинает песню о разлуке.
- Как грустна осенняя вода,
- Как печальны пристани пустые!
- Вновь сентябрь на наши города
- Невода кидает золотые.
Над Канадой
(песня)
- Над Канадой, над Канадой
- Солнце низкое садится.
- Мне уснуть давно бы надо, –
- Отчего же мне не спится?
- Над Канадой небо сине,
- Меж берёз дожди косые…
- Хоть похоже на Россию,
- Только всё же – не Россия.
- Нам усталость шепчет: «Грейся», –
- И любовь заводит шашни.
- Дразнит нас снежок апрельский,
- Манит нас уют домашний.
- Мне снежок – как не весенний,
- Дом чужой – не новоселье:
- Хоть похоже на веселье,
- Только всё же – не веселье.
- У тебя сегодня слякоть,
- В лужах солнечные пятна.
- Не спеши любовь оплакать,
- Подожди меня обратно.
- Над Канадой небо сине,
- Меж берёз дожди косые…
- Хоть похоже на Россию,
- Только всё же – не Россия!
Перелётные ангелы
(песня)
Памяти жертв сталинских репрессий
- Нам ночами июльскими не спать на сене,
- Не крутить нам по комнатам сладкий дым папирос.
- Перелётные ангелы летят на север,
- И их нежные крылья обжигает мороз.
- Опускаются ангелы на крыши зданий,
- И на храмах покинутых ночуют они,
- А наутро снимаются в полёт свой дальний,
- Потому что коротки весенние дни.
- И когда ветры тёплые в лицо подуют
- И от лени последней ты свой выронишь лом,
- Это значит – навек твою башку седую
- Осенит избавление лебединым крылом.
- Вы не плачьте, братишечки, по давним семьям,
- Вы не врите, братишечки, про утраченный юг, –
- Перелётные ангелы летят на север,
- И тяжёлые крылья над тундрой поют.
Петровские войны
- А чем была она, Россия,
- Тем ярославским мужикам,
- Что шли на недруга босые,
- В пищальный ствол забив жакан,
- Теснили турка, гнали шведа,
- В походах пухли от пшена?
- Кто мог бы внятно нам поведать,
- Чем для него была она?
- А чем была она, Россия,
- Страна рабов, страна господ,
- Когда из их последней силы
- Она цедила кровь и пот,
- На дыбу вздёргивала круто,
- На мёртвых не держала зла,
- Цветы победного салюта
- Над их могилами несла?
- В её полях зимой и летом
- Кричит над ними вороньё.
- Но если б думали об этом, –
- Совсем бы не было её.
Испанская граница
(песня)
Овадию Савичу
- У испанской границы пахнет боем быков –
- Взбаламученной пылью и запёкшейся кровью.
- У испанской границы не найдёшь земляков,
- Кроме тех, что легли здесь – серый крест в изголовье.
- Каталонские лавры над бойцами шумят,
- Где-то плачут над ними магаданские ели.
- Спят комбриги полёгших понапрасну бригад,
- Трубачи озорные постареть не успели.
- Эй, ребята, вставайте! – нынче время не спать.
- На седые шинели пришивайте петлицы.
- Вы бригаду под знамя соберите опять
- У испанской границы, у испанской границы!
- Но молчат комиссары в той земле ледяной,
- Им в завьюженной тундре солнце жаркое снится.
- И колымские ветры всё поют надо мной
- У испанской границы, у испанской границы.
Геркулесовы столбы
(песня)
- У Геркулесовых столбов лежит моя дорога,
- У Геркулесовых столбов, где плавал Одиссей.
- Меня оплакать не спеши, ты подожди немного,
- И чёрных платьев не носи, и частых слёз не сей.
- Ещё под парусом тугим в чужих морях не спим мы,
- Ещё к тебе я доберусь, не знаю сам, когда.
- У Геркулесовых столбов дельфины греют спины
- И между двух материков огни несут суда.
- Ещё над чёрной глубиной морочит нас тревога
- Вдали от царства твоего, от царства губ и рук.
- Пускай пока моя родня тебя не судит строго,
- Пускай на стенке повисит мой запылённый лук.
- У Геркулесовых столбов лежит моя дорога.
- Пусть южный ветер до утра в твою стучится дверь.
- Ты не спеши меня забыть, ты подожди немного, –
- И вина сладкие не пей, и женихам не верь!
Моряк, покрепче вяжи узлы
(песня)
- Моряк, покрепче вяжи узлы –
- Беда идёт по пятам.
- Вода и ветер сегодня злы,
- И зол, как чёрт, капитан.
- Пусть волны вслед разевают рты,
- Пусть стонет парус тугой –
- О них навек позабудешь ты,
- Когда придём мы домой.
- Не верь подруге, а верь в вино,
- Не жди от женщин добра:
- Сегодня помнить им не дано
- О том, что было вчера.
- За длинный стол посади друзей
- И песню громко запой, –
- Ещё от зависти лопнуть ей,
- Когда придём мы домой.
- Не плачь, моряк, о чужой земле,
- Скользящей мимо бортов.
- Пускай ладони твои в смоле,
- Без пятен сердце зато.
- Лицо закутай в холодный дым,
- Водой солёной умой,
- И снова станешь ты молодым,
- Когда придём мы домой.
- Покрепче, парень, вяжи узлы –
- Беда идёт по пятам.
- Вода и ветер сегодня злы,
- И зол, как чёрт, капитан.
- И нет отсюда пути назад,
- Как нет следа за кормой.
- Никто не сможет тебе сказать,
- Когда придём мы домой!
- Сам чёрт не сможет тебе сказать,
- Когда придём мы домой!
Народовольцы
- Цареубийцы из домов приличных,
- Интеллигенты с белыми руками,
- О ваших судьбах юношеских личных
- Молчат архивы за семью замками.
- Над вашими портретами не плачем:
- Как мало вы похожи на живых.
- Как холодно от ваших шей цыплячьих,
- От ваших взглядов – светлых, ножевых.
- Летать во сне и слушать Баха робко,
- На лето ездить к тётушке в Херсон,
- Мальчишеским пушистым подбородком
- С намыленной петлёй играть в серсо.
- Ни поцелуя, ни письма любовного
- Единой страстью сердце сожжено.
- И плакали. И поднимали бомбу,
- Как сеятель, кидающий зерно.
Освенцим
(песня)
- Над просёлками листья – как дорожные знаки,
- К югу тянутся птицы, и хлеб недожат.
- И лежат под камнями москали и поляки,
- А евреи – так вовсе нигде не лежат.
- А евреи по небу серым облачком реют.
- Их могил не отыщешь, кусая губу:
- Ведь евреи мудрее, ведь евреи хитрее, –
- Ближе к Богу пролезли в дымовую трубу.
- И ни камня, ни песни от жидов не осталось,
- Только ботиков детских игрушечный ряд.
- Что бы с ними ни сталось, не испытывай жалость,
- Ты послушай-ка лучше, что про них говорят.
- А над шляхами листья – как дорожные знаки,
- К югу тянутся птицы, и хлеб недожат.
- И лежат под камнями москали и поляки,
- А евреи – так вовсе нигде не лежат.
Треблинка
(песня)
- Треблинка, Треблинка,
- Чужая земля.
- Тропинкой неблизкой
- Устало пыля,
- Всхожу я, бледнея,
- На тот поворот,
- Где дымом развеян
- Мой бедный народ.
- Порою ночною
- Всё снится мне сон:
- Дрожит подо мною
- Товарный вагон,
- И тонко, как дети,
- Кричат поезда,
- И жёлтая светит
- На небе звезда…
- Недолго иль длинно
- На свете мне жить, –
- Треблинка, Треблинка,
- Я твой пассажир.
- Вожусь с пустяками,
- Но всё до поры:
- Я камень, я камень
- На склоне горы.
- Плечом прижимаюсь
- К сожжённым плечам,
- Чтоб в марте и в мае
- Не спать палачам,
- Чтоб помнили каты –
- Не выигран бой:
- Я камень, я камень
- Над их головой.
- О память, воскресни, –
- Не кончился бой:
- Я песня, я песня
- Над их головой.
Песня подводников
(песня)
- На что нам дети, на что нам фермы?
- Земные радости не про нас.
- Всё, чем на свете живём теперь мы, –
- Немного воздуха и – приказ.
- Мы вышли в море служить народу,
- Да нету что-то вокруг людей.
- Подводная лодка уходит в воду –
- Ищи её неизвестно где.
- Здесь трудно жирным, здесь тощим проще,
- Здесь даже в зиму стоит жара,
- И нету поля, и нету рощи,
- И нет ни вечера, ни утра.
- Над нами, как над упавшим камнем,
- Круги расходятся по воде.
- Подводная лодка в глубины канет –
- Ищи её неизвестно где.
- Нам солнце на день дают в награде,
- И спирта злого ожёг во рту.
- Наживы ради снимают бляди
- Усталость нашу в ночном порту.
- Одну на всех нам делить невзгоду,
- Одной нам рапорт сдавать беде.
- Подводная лодка уходит в воду –
- Ищи её неизвестно где.
- В одну одежду мы все одеты,
- Не помним ни матери, ни жены.
- Мы обтекаемы, как ракеты,
- И, как ракеты, устремлены.
- Ну кто там хочет спасти природу
- И детский смех, и весенний день?
- Подводная лодка уходит в воду –
- Ищи её неизвестно где.
Монолог маршала
(песня)
- Я – маршал, посылающий на бой
- Своих ушастых стриженых мальчишек.
- Идут сейчас весёлою гурьбой,
- А завтра станут памятников тише.
- В огонь полки гоню перед собой
- Я – маршал, посылающий на бой.
- Я славою отмечен с давних пор,
- Уже воспеты все мои деянья.
- Но снится мне зазубренный топор,
- И красное мне снится одеянье,
- И обелисков каменная твердь.
- Я – маршал, посылающий на смерть.
- Пока в гостях бахвалится жена,
- Один бреду я по своим хоромам,
- И звякают негромко ордена
- Неугомонным звоном похоронным,
- И заглушить его мне не суметь.
- Я – маршал, посылающий на смерть.
- Не знающему робости в боях,
- Немало раз пришлось мне нюхать порох.
- Но странный я испытываю страх
- В пустых соборах и на школьных сборах.
- И объяснить его мне не суметь.
- Я – маршал, посылающий на смерть.
- И победить его мне не суметь.
- Я – маршал, посылающий на смерть.
- И мне не крикнуть совести: «Не сметь!».
- Я – маршал, посылающий на смерть.
Владимиру Высоцкому в роли Галилея
1. Галилей
(песня)
- Отрекись, Галилей, отрекись
- От науки ради науки!
- Нечем взять художнику кисть,
- Если каты отрубят руки,
- Нечем гладить бокал с вином
- И подруги бедро крутое.
- А заслугу признать виной
- Для тебя ничего не стоит.
- Пусть потомки тебя бранят
- За невинную эту подлость, –
- Тяжелей не видеть закат,
- Чем под актом поставить подпись,
- Тяжелей не слышать реки,
- Чем испачкать в пыли колено.
- Отрекись, Галилей, отрекись, –
- Что изменится во Вселенной?
- Ах, поэты и мудрецы,
- Мы моральный несём убыток
- В час, когда святые отцы
- Волокут нас к станкам для пыток.
- Отрекись глупцам вопреки, –
- Кто из умных тебя осудит?
- Отрекись, Галилей, отрекись,
- Нам от этого легче будет.
2. Антигалилей
(песня)
- Ну, кто в наши дни поёт? –
- Ведь воздух от гари душен.
- И рвут мне железом рот,
- Окурками тычут в душу.
- Ломает меня палач
- На страх остальному люду.
- И мне говорят: «Заплачь!»
- А я говорю: «Не буду!»
- Пихнут меня в общий строй,
- Оденут меня солдатом,
- Навесят медаль – герой! –
- Покроют бронёй и матом.
- Мне водку дают, как чай,
- Чтоб храбрым я был повсюду.
- И мне говорят: «Стреляй!»
- А я говорю: «Не буду!»
- А мне говорят: «Ну что ж,
- Свою назови нам цену.
- Объявим, что ты хорош.
- Поставим тебя на сцену».
- Врачуют меня врачи,
- Кроят из меня Иуду.
- И мне говорят: «Молчи!»
- А я говорю: «Не буду!»
Элегия
Евгению Клячкину
- Сентябрь сколачивает стаи,
- И первый лист звенит у ног.
- Извечна истина простая:
- Свободен – значит, одинок.
- Мечтая о свободе годы,
- Не замечаем мы того,
- Что нашей собственной свободы
- Боимся более всего.
- И на растерянные лица
- (Куда нам жизни деть свои?)
- Крылом спасительным ложится
- Власть государства и семьи.
- В углу за снятою иконой
- Вся в паутине пустота.
- Свободен – значит, вне закона.
- Как эта истина проста!
- Входная дверь гремит, как выстрел,
- В моём пустеющем дому.
- Так жить нам вместе, словно листьям,
- А падать вниз по одному.
Друзья и враги
(песня)
- Наших пыльных дворов мечтатели,
- Вспоминаю вас я,
- По игре в футбол – неприятели
- И по партам – друзья.
- Но не знаю я тем не менее,
- От каких же шагов
- Начинается разделение
- На друзей и врагов.
- Все мальчишками были близки мы –
- По плечу и на «ты».
- Под гранитными обелисками
- Догорают цветы…
- Что же ты, моё поколение,
- Не сносило голов?
- Опоздало ты с разделением
- На друзей и врагов!
- А зелёненький шарик крутится,
- Молодым не до сна
- А на улице вновь распутицу
- Затевает весна.
- Обнажают реки весенние
- Рубежи берегов.
- Начинается разделение
- На друзей и врагов.
Любовница блока
(песня)
Памяти Л. А. Андреевой-Дельмас
- Без дерева высохшей веткой,
- При солнечном свете страшна,
- В салопе, затёртом и ветхом,
- Бредёт тротуаром она.
- Плывёт привиденье дневное
- По улицам мимо ворот,
- И шёпот ползёт за спиною:
- Любовница Блока идёт.
- В могиле своей одинокой
- Лежит он – чужой и ничей.
- Ни прибыли нету, ни прока
- От тех позабытых ночей.
- С болонкою лысой и старой,
- Из года бессмертная в год,
- Пугая влюблённые пары,
- Любовница Блока идёт.
- Летит над землёю горбатой
- Военных угроз дребедень.
- Наш век беспокойный двадцатый
- Клонится к закату, как день.
- Разгул революций неистов,
- Ракеты уходят в полёт.
- Под звонкое кваканье твиста
- Любовница Блока идёт.
- Идёт через воду людскую,
- Идёт по любимым гробам,
- И серые губы тоскуют
- По мёртвым и чистым губам.
- И, новых грехов отпущенье
- Даруя другим наперёд,
- Навстречу земному вращенью
- Любовница Блока идёт.
Поэты
- Лежат поэты на холмах пустынных,
- И непонятно, в чём же корень зла,
- Что в поединке уцелел Мартынов,
- И что судьба Дантеса сберегла?
- Что, сколько раз ни приходилось биться,
- Как ни была рука его тверда,
- Не смог поэт ни разу стать убийцей,
- И оставался жертвою всегда?
- Неясно, почему? Не потому ли,
- Что был им непривычен пистолет?
- Но бил со смехом Пушкин пулю в пулю,
- Туза навскидку пробивал корнет.
- Причина здесь не в шансах перевеса, –
- Была вперёд предрешена беда:
- Когда бы Пушкин застрелил Дантеса,
- Как жить ему и как писать тогда?
Новелле Матвеевой
(песня)
- А над Москвою небо невесомое,
- В снегу деревья с головы до пят,
- И у Ваганькова трамваи сонные,
- Как лошади усталые, стоят.
- Встречаемый сварливою соседкою,
- Вхожу к тебе, досаду затая.
- Мне не гнездом покажется, а клеткою
- Несолнечная комната твоя.
- А ты поёшь беспомощно и тоненько,
- И, в мире проживающий ином,
- Я с твоего пытаюсь подоконника
- Дельфинию увидеть за окном.
- Слова, как листья, яркие и ломкие,
- Кружатся, опадая с высоты,
- А за окном твоим заводы громкие
- И тихие могильные кресты.
- Но суеты постылой переулочной
- Идёшь ты мимо, царственно слепа.
- Далёкий путь твой до ближайшей булочной
- Таинственен, как горная тропа.
- И музыкою полно воскресение,
- И голуби ворчат над головой,
- И поездов ночных ручьи весенние
- Струятся вдоль платформы Беговой.
- А над Москвою небо невесомое,
- В снегу деревья с головы до пят,
- И у Ваганькова трамваи сонные,
- Как лошади усталые, стоят.
Переделкино
(песня)
Лидии Либединской
- Позабудьте свои городские привычки, –
- В шуме улиц капель не слышна.
- Отложите дела – и скорей к электричке:
- В Переделкино входит весна.
- Там зелёные воды в канавах проснулись,
- Снег последний к оврагам приник.
- На фанерных дощечках названия улиц –
- Как заглавия давние книг.
- Здесь, тропинкой бредя, задеваешь щекою
- Паутины беззвучную нить.
- И лежит Пастернак над закатным покоем,
- И весёлая церковь звонит.
- А в безлюдных садах и на улицах мглистых
- Над дыханием влажной земли
- Молча жгут сторожа прошлогодние листья –
- Миновавшей весны корабли.
- И на даче пустой, где не хочешь, а пей-ка
- Непонятные горькие сны,
- Заскрипит в темноте под ногами ступенька,
- И Светлов подмигнёт со стены.
- И поверить нельзя невозможности Бога
- В ранний час, когда верба красна.
- И на заячьих лапках, как в сердце – тревога,
- В Переделкино входит весна.
Остров Гваделупа
(песня)
Игорю Белоусову
- Такие, брат, дела… Такие, брат, дела –
- Давно уже вокруг смеются над тобою.
- Горька и весела, пора твоя прошла,
- И партию сдавать пора уже без боя.
- На палубе ночной постой и помолчи.
- Мечтать за сорок лет – по меньшей мере, глупо.
- Над тёмною водой огни горят в ночи –
- Там встретит поутру нас остров Гваделупа.
- Пусть годы с головы дерут за прядью прядь,
- Пусть грустно от того, что без толку влюбляться, –
- Не страшно потерять уменье удивлять,
- Страшнее – потерять уменье удивляться.
- И, возвратясь в края обыденной земли,
- Обыденной любви, обыденного супа,
- Страшнее – позабыть, что где-то есть вдали
- Наветренный пролив и остров Гваделупа.
- Так пусть же даст нам Бог, за все грехи грозя,
- До самой смерти быть солидными не слишком,
- Чтоб взрослым было нам завидовать нельзя,
- Чтоб можно было нам завидовать мальчишкам.
- И будут сниться сны нам в комнатной пыли
- Последние года, отмеренные скупо,
- И будут миновать ночные корабли
- Наветренный пролив и остров Гваделупа.
Ночная вахта
- Ночная вахта в тёплом океане.
- Дрожь палубы, звон колокола ранний,
- Апрельских звёзд летящие тела,
- И темнота таинственная рубки,
- И штурмана светящиеся руки
- Над золотой поверхностью стола.
- Ночная вахта в тёплом океане.
- Немыслимая дальность расстояний,
- Благословенье Южного Креста,
- Тяжёлых рей мерцающие ноки.
- Мы здесь, как космонавты, одиноки, –
- Созвездия вокруг и пустота.
- Как этот миг торжественен и странен!
- Там, на Земле, трамвай грохочет ранний,
- Бесчинствует весенняя капель,
- А нас качает, как младенца в ванне,
- Ночная вахта в тёплом океане –
- Солёная и сладкая купель.
- Напарник мой, в каюте крепко спит он.
- Весь воздух электричеством пропитан,
- Звезду от капли отличить нельзя.
- Стою на грани двух стихий великих,
- И волн фосфоресцирующих блики
- Мне опаляют зеленью глаза.
- Неблагодарный отпрыск мирозданья,
- Давно уж атеизму отдал дань я,
- То верой, то неверием горя,
- Но вот молчу, испуганно и строго,
- И верю в Бога, и не верю в Бога
- У этого большого алтаря.
- Да, я недолго видеть это буду,
- И за десятки тысяч миль отсюда
- Песчинкой лягу неизвестно где.
- Но будет жить поверившая в чудо
- Душа моя бессмертная, покуда
- Горит огонь на небе и в воде.
Атлантида
(песня)
- Атлантических волн паутина
- И страницы прочитанных книг.
- Под водою лежит Атлантида –
- Голубого огня материк.
- А над ней – пароходы и ветер,
- Стаи рыб проплывают над ней…
- Разве сказки нужны только детям?
- Сказки взрослым гораздо нужней.
- Не найти и за тысячу лет нам –
- Объясняют учёные мне –
- Ту страну, что пропала бесследно
- В океанской ночной глубине.
- Мы напрасно прожектором светим
- В этом царстве подводных теней.
- Разве сказки нужны только детям?
- Сказки взрослым гораздо нужней.
- Век двадцатый, войною палимый, –
- Смерть прикинется тёплым дождём…
- Кто нам скажет, откуда пришли мы?
- Кто нам скажет, куда мы уйдём?
- Кто сегодня нам сможет ответить,
- Сколько жить нам столетий и дней?..
- Разве сказки нужны только детям?
- Сказки взрослым гораздо нужней.
- И хотя я скажу себе тихо:
- «Не бывало её никогда»,
- Если спросят: «Была Атлантида?» –
- Я отвечу уверенно: «Да!»
- Пусть поверят историям этим.
- Атлантида – ведь дело не в ней…
- Разве сказки нужны только детям?
- Сказки взрослым гораздо нужней.
Новодевичий монастырь
(песня)
- Снова рябь на воде и сентябрь на дворе.
- Я брожу в Новодевичьем монастыре,
- Где невесты-березы, склоняясь ко рву,
- Словно девичьи слёзы роняют листву.
- Здесь все те, кто был признан в народе, лежат.
- Здесь меж смертью и жизнью проходит межа.
- И кричит одинокая птица, кружа,
- И влюблённых гоняют с могил сторожа.
- У нарядных могил обихоженный вид, –
- Здесь и тот, кто убил, рядом с тем, кто убит.
- Им легко в этом месте – ведь тот и другой
- Жизни отдали вместе идее одной.
- Дым плывёт, невесом. Тишина, тишина…
- Осеняет их сон кружевная стена.
- И металлом на мраморе их имена,
- Чтобы знала, кого потеряла, страна.
- А в полях под Москвой, а в полях под Орлом,
- Порыжевшей травой, через лес напролом,
- Вдоль освоенных трасс на реке Колыме,
- Ходит ветер, пространство готовя к зиме.
- Зарастают окопы колючим кустом.
- Не поймёшь, кто закопан на месте пустом:
- Без имён их земля спеленала, темна,
- И не знает, кого потеряла, страна.
- Я люблю по холодной осенней поре
- Побродить в Новодевичьем монастыре.
- День приходит, лилов, и уходит назад,
- Тусклый свет куполов повернув на закат…
- Не хочу под плитой именною лежать, –
- Мне б водою речной за стеною бежать,
- Мне б песчинкою лечь в монастырь, что вместил
- Территорию тех безымянных могил.
Донской монастырь
(песня)
- А в Донском монастыре
- Зимнее убранство.
- Спит в Донском монастыре
- Русское дворянство.
- Взяв метели под уздцы,
- За стеной, как близнецы,
- Встали новостройки.
- Снятся графам их дворцы,
- А графиням – бубенцы
- Забубённой тройки.
- А в Донском монастыре
- Время птичьих странствий.
- Спит в Донском монастыре
- Русское дворянство.
- Дремлют, шуму вопреки,
- И близки, и далеки
- От грачиных криков,
- Камергеры-старики,
- Кавалеры-моряки
- И поэт Языков.
- Ах, усопший век баллад,
- Век гусарской чести!
- Дамы пиковые спят
- С Германнами вместе.
- Под бессонною Москвой,
- Под зелёною травой
- Спит – и нас не судит
- Век, что век закончил свой
- Без войны без мировой,
- Без вселенских сует.
- Листопад в монастыре.
- Вот и осень, – здравствуй.
- Спит в Донском монастыре
- Русское дворянство.
- Век двадцатый на дворе,
- Тёплый дождик в сентябре,
- Лист летит в пространство…
- А в Донском монастыре
- Сладко спится на заре
- Русскому дворянству.
Жена французского посла
(песня)
- Мне не Тани снятся и не Гали,
- Не поля родные, не леса, –
- В Сенегале, братцы, в Сенегале
- Я такие видел чудеса!
- Ох, не слабы, братцы, ох, не слабы
- Плеск волны, мерцание весла,
- Крокодилы, пальмы, баобабы
- И жена французского посла.
- Хоть французский я не понимаю
- И она по-русски – ни фига,
- Но как высока грудь её нагая,
- Как нага высокая нога!
- Не нужны теперь другие бабы –
- Всю мне душу Африка свела:
- Крокодилы, пальмы, баобабы
- И жена французского посла.
- Дорогие братья и сестрицы,
- Что такое сделалось со мной?
- Всё мне сон один и тот же снится,
- Широкоэкранный и цветной.
- И в жару, и в стужу, и в ненастье
- Всё сжигает он меня дотла, –
- В нём постель, распахнутая настежь,
- И жена французского посла!
Воздухоплавательный парк
(песня)
- Куда, петербургские жители,
- Толпою весёлой бежите вы?
- Какое вас гонит событие
- В предместье за чахлый лесок?
- Там зонтики белою пеною,
- Мальчишки и люди степенные,
- Звенят палашами военные,
- Оркестр играет вальсок.
- Ах, лётчик отчаянный Уточкин,
- Шофёрские вам не идут очки.
- Ну что за нелепые шуточки –
- Скользить по воздушной струе?
- И так ли уж вам обязательно,
- Чтоб вставшие к празднику затемно,
- Глазели на вас обыватели,
- Роняя свои канотье?
- Коляскам тесно у обочины.
- Взволнованы и озабочены,
- Толпятся купцы и рабочие,
- И каждый без памяти рад
- Увидеть, как в небе над городом,
- В пространстве, наполненном холодом,
- Под звуки нестройного хора дам
- Нелепый парит аппарат.
- Он так неуклюж и беспомощен!
- Как парусник, ветром влеком ещё,
- Опору в пространстве винтом ища,
- Несётся он над головой.
- Такая забава не кстати ли?
- За отпрысков радуйтесь, матери,
- Поскольку весьма занимателен
- Сей праздничный трюк цирковой.
- Куда, петербургские жители,
- Толпою весёлой бежите вы?
- Не стелют свой след истребители
- У века на самой заре,
- Свод неба пустынен и свеж ещё,
- Достигнут лишь первый рубеж ещё…
- Не завтра ли бомбоубежище
- Отроют у вас во дворе?
Романс Чарноты
(песня)
К спектаклю по пьесе М. А. Булгакова «Бег»
- Как медь умела петь
- В монастыре далече!
- Ах, как пылала медь,
- Обняв крутые плечи!
- Звенели трензеля,
- Летели кони споро
- От белых стен Кремля
- До белых скал Босфора.
- Зачем во цвете лет,
- Познавший толк в уставе,
- Не в тот пошёл я цвет,
- На масть не ту поставил?
- Могил полны поля,
- Витает синий порох
- От белых стен Кремля
- До белых скал Босфора.
- Не лучше ли с ЧеКой
- Мне было бы спознаться,
- К родной земле щекой
- В последний раз прижаться,
- Стать звоном ковыля
- Среди степного сора
- Меж белых стен Кремля
- И белых скал Босфора?..
Дуэль
(песня)
- За дачную округу
- Поскачем весело,
- За Гатчину и Лугу,
- В далёкое село,
- Там головы льняные
- Склоняя у огня,
- Друзья мои хмельные
- Скучают без меня.
- Там чаша с жжёнкой спелой
- Задышит, горяча,
- Там в баньке потемнелой
- Затеплится свеча,
- И ляжет – снится, что ли? –
- Снимая грусть-тоску,
- Рука крестьянки Оли
- На жёсткую щеку.
- Спешим же в ночь и вьюгу,
- Пока не рассвело,
- За Гатчину и Лугу,
- В далёкое село.
- Сгорая, гаснут свечки
- В час утренних теней.
- Возница к Чёрной речке
- Поворотил коней.
- Сбежим не от испуга –
- Противнику назло,
- За Гатчину и Лугу,
- В далёкое село!..
- Там, головы льняные
- Склоняя у огня,
- Друзья мои хмельные
- Скучают без меня.
Аэропорты девятнадцатого века
(песня)
- Когда закрыт аэропорт,
- Мне в шумном зале вспоминается иное:
- Во сне летя во весь опор,
- Негромко лошади вздыхают за стеною,
- Поля окрестные мокры,
- На сто губерний ни огня, ни человека…
- Ах, постоялые дворы,
- Аэропорты девятнадцатого века!
- Сидеть нам вместе до утра, –
- Давайте с вами познакомимся получше.
- Из града славного Петра
- Куда, скажите, вы торопитесь, поручик?
- В края обвалов и жары,
- Под брань начальства и под выстрелы абрека.
- Ах, постоялые дворы,
- Аэропорты девятнадцатого века!
- Куда ни ехать, ни идти,
- В любом столетии, в любое время года
- Разъединяют нас пути,
- Объединяет нас лихая непогода.
- О, как к друг другу мы добры,
- Когда бесчинствует распутица на реках!..
- Ах, постоялые дворы,
- Аэропорты девятнадцатого века!
- Какая общность в этом есть?
- Какие зыбкие нас связывают нити?
- Привычно чокаются здесь
- Поэт с фельдъегерем – гонимый и гонитель.
- Оставим споры до поры,
- Вино заздравное – печали лучший лекарь.
- Ах, постоялые дворы,
- Аэропорты девятнадцатого века!
- Пора прощаться нам, друзья, –
- Окошко низкое в рассветной позолоте.
- Неся нас в разные края,
- Рванутся тройки, словно лайнеры на взлёте.
- Похмелье карточной игры,
- Тоска дорожная да будочник-калека…
- Ах, постоялые дворы,
- Аэропорты девятнадцатого века!
Соловки
(песня)
- Осуждаем вас, монахи, осуждаем, –
- Не воюйте вы, монахи, с государем!
- Государь у нас – помазанник Божий,
- Никогда он быть неправым не может.
- Не губите вы обитель, монахи,
- В броневые не рядитесь рубахи,
- На чело не надвигайте шеломы, –
- Крёстным знаменьем укроем чело мы.
- Соловки – невелика крепостица,
- Вам молиться бы пока да поститься,
- Бить поклоны Богородице Деве, –
- Что шумите вы в железе и гневе?
- Не суда ли там плывут? Не сюда ли?
- Не воюйте вы, монахи, с государем!
- На заутрене отстойте последней, –
- Отслужить вам не придётся обедни.
- Ветром южным паруса задышали,
- Рати дружные блестят бердышами,
- Бою выучены царские люди –
- Никому из вас пощады не будет!
- Плаха алым залита и поката.
- Море Белое красно от заката.
- Шёлка алого рубаха у ката,
- И рукав её по локоть закатан.
- Шёлка алого рубаха у ката,
- И рукав её по локоть закатан.
- Враз поднимется топор, враз ударит…
- Не воюйте вы, монахи, с государем!
Российский бунт
- В России бунты пахнут чернозёмом,
- Крестьянским потом, запахом вожжей.
- Прислушайся, и загудит над домом
- Глухой набат мужицких мятежей.
- Серпы и косы заблестят на солнце, –
- Дай выпрямиться только от сохи!
- С пальбой и визгом конница несётся,
- И красные танцуют петухи.
- Вставай, мужик, помазанник на царство!
- Рассчитываться с барами пора!
- Жги города! – И гибнет государство,
- Как роща от лихого топора.
- Трещат пожары, рушатся стропила,
- Братоубийцу проклинает мать.
- Свести бы лишь под корень то, что было!
- На то, что будет, трижды наплевать!
- И под ярмо опять, чтоб после снова
- Извергнуться железом и огнём:
- Кто сверху ни поставлен – бей любого, –
- Хоть пару лет авось передохнём!
Песня строителей петровского флота
(песня)
- Мы – народ артельный,
- Дружим с топором.
- В роще корабельной
- Сосны подберём.
- Православный, глянь-ка
- С берега, народ,
- Погляди, как Ванька
- По морю плывёт.
- Осенюсь с зарёю
- Знаменьем Христа,
- Высмолю смолою
- Крепкие борта.
- Православный, глянь-ка
- С берега, народ,
- Погляди, как Ванька
- По морю плывёт.
- Девку с голой грудью
- Я изобра ж у.
- Медную орудью
- Туго заряжу.
- Ты, мортира, грянь-ка
- Над пучиной вод,
- Расскажи, как Ванька
- По морю плывёт.
- Тешилась над нами
- Барская лоза,
- Били нас кнутами,
- Брали в железа.
- Ты, боярин, глянь-ка
- От своих ворот,
- Как холоп твой Ванька
- По морю плывёт.
- Море – наша сила,
- Море – наша жисть.
- Веселись, Россия, –
- Швеция, держись!
- Иноземный, глянь-ка
- С берега, народ, –
- Мимо русский Ванька
- По морю плывёт!
Почему расстались
(песня)
- Сильный и бессильный,
- Винный и безвинный,
- Словно в кинофильме
- «Восемь с половиной»,
- Забываю вещи,
- Забываю даты –
- Вспоминаю женщин,
- Что любил когда-то.
- Вспоминаю нежность
- Их объятий сонных
- В городах заснеженных,
- В горницах тесовых.
- В тёплую Японию
- Улетали стаи…
- Помню всё – не помню,
- Почему расстались.
- Вспоминаю зримо
- Декораций тени,
- Бледную от грима
- Девочку на сцене,
- Балаган запойный
- Песенных ристалищ.
- Помню всё – не помню,
- Почему расстались.
- Тех домов обои,
- Где под воскресенье
- Я от ссор с собою
- Находил спасенье.
- Засыпали поздно,
- Поздно просыпались.
- Помню всё – не помню,
- Почему расстались.
- Странно, очень странно
- Мы с любимой жили:
- Как чужие страны,
- Комнаты чужие.
- Обстановку комнат
- Помню до детали,
- Помню всё – не помню,
- Почему расстались.
- Век устроен строго:
- Счастье до утра лишь.
- Ты меня в дорогу
- Снова собираешь.
- Не печалься, полно,
- Видишь – снег растаял…
- Одного не вспомню –
- Почему расстались.
Вспоминая Фейхтвангера
(песня)
- По-весеннему солнышко греет
- На вокзалах больших городов.
- Из Германии едут евреи
- В середине тридцатых годов.
- Поезд звонко и весело мчится
- По стране безмятежной и чистой,
- В воды доброго старого Рейна
- Смотрят путники благоговейно.
- Соплеменники, кто помудрее,
- Удивляются шумно: «Куда вы?
- Процветали извечно евреи
- Под защитой разумной державы.
- Ах, старинная кёльнская площадь!
- Ах, саксонские светлые рощи!
- Без земли мы не можем немецкой, –
- Нам в иных государствах – не место!»
- Жизнь людская – билет в лотерее,
- Предсказанья – не стоят трудов.
- Из Германии едут евреи
- В середине тридцатых годов.
- От Германии, родины милой,
- Покидая родные могилы,
- Уезжают евреи в печали.
- Их друзья – пожимают плечами.
Пролив Сангар
(песня)
Анне Наль
- Бьёт волна – за ударом удар.
- Чайки крик одинокий несётся.
- Мы уходим проливом Сангар
- За Страну восходящего солнца.
- Всходит солнце – зелёный кружок,
- Берег узкий на западе тает.
- …А у нас на Фонтанке снежок,
- А у нас на Арбате светает…
- За кормою кружится вода.
- В эту воду, как в память, глядим мы.
- И любимые мной города
- Превращаются в город единый.
- Тихий смех позабывшийся твой
- Снова слышу, как слышал когда-то,
- Белой ночью над тёмной Невой,
- Тёмной ночью над белым Арбатом.
- Бьёт волна – за ударом удар.
- Чайки крик одинокий несётся.
- Мы уходим проливом Сангар
- За Страну восходящего солнца.
- И в часы, когда ветер ночной
- Нас уносит по волнам горбатым,
- Всё мне снится мой город родной,
- Где встречаются Невский с Арбатом.
Арбатские старушки
(песня)
- Ах, как у времени нашего норов суров!
- Дня не пройдёт, чтоб какой-нибудь дом не разрушить.
- Скоро не будет арбатских зелёных дворов,
- Скоро не будет арбатских весёлых старушек.
- Ах, как стремительно мы убегаем вперёд, –
- Что нам теперь деревянных домишек обломки?
- Что доживает, само постепенно умрёт.
- То, что само не умрёт, доломают потомки.
- Годы уходят, состаримся скоро и мы, –
- Смена идёт нам, асфальтом на смену брусчатке, –
- Дети скрипящей и снежной арбатской зимы,
- Дети исчезнувшей ныне Собачьей площадки.
- Буду некстати теперь вспоминать перед сном
- Солнечный мир тишины переулков, в которых
- Не уважают газету и свой гастроном
- И уважают соседей, собак и актёров.
- Будет глаза мои радовать липовый цвет,
- Будут кругом улыбаться забытые лица.
- Нет разрушенья в помине, и времени нет,
- Да и войны никакой, говорят, не случится.
- Ах, как у времени норов сегодня суров!
- Дня не пройдёт, чтобы что-нибудь в нас не разрушить.
- Скоро не будет арбатских зелёных дворов,
- Скоро не будет арбатских весёлых старушек.
Годовщина прорыва блокады
- Мне эта дата всех иных
- Важнее годовщин,
- Поминки всех моих родных –
- И женщин, и мужчин.
- Там снова тлеет, как больной,
- Коптилки фитилёк,
- И репродуктор жестяной
- Отсчитывает срок.
- Я становлюсь, как в давний год,
- К дневному шуму глух,
- Когда из булочной плывёт
- Парного хлеба дух.
- Сказать не смею ничего
- Про эти времена.
- Нет мира детства моего, –
- Тогда была война.
«Шалея от отчаянного страха…»
- Александру Кушнеру
- Шалея от отчаянного страха,
- Непримиримой правдою горя,
- Юродивый на шее рвал рубаху
- И обличал на площади царя.
- В стране, живущей среди войн и сыска,
- Где кто берёт на горло, тот и нов,
- Так родилась в поэзии российской
- Преславная плеяда крикунов.
- Но слуховое впечатленье ложно.
- Поэзия не факел, а свеча,
- И слишком долго верить невозможно
- Поэтам, поучающим крича.
- Извечно время – слушатель великий.
- Столетие проходит или два,
- И в памяти людской стихают крики
- И оживают тихие слова.
Царское Село
(песня)
- Давай поедем в Царское Село,
- Где птичьих новоселий переклички.
- Нам в прошлое попасть не тяжело, –
- Всего лишь полчаса на электричке.
- Там статуи, почувствовав тепло,
- Очнулись вновь в любовном давнем бреде.
- Давай поедем в Царское Село,
- Давай поедем!
- Не крашенные за зиму дворцы,
- Не стриженные за зиму деревья.
- Какие мы с тобою молодцы,
- Что бросили ненужные кочевья!
- В каком краю тебе бы ни везло,
- Без детства своего ты всюду беден, –
- Давай поедем в Царское Село,
- Давай поедем!
- В зелёном и нетающем дыму
- От дел своих сегодняшних проснуться,
- К утраченному миру своему
- Руками осторожно прикоснуться…
- Ну, кто сказал: воспоминанья – зло? –
- Оставим эти глупости соседям!
- Давай поедем в Царское Село,
- Давай поедем!
- Орут грачи весёлые вокруг,
- И станет неожиданно понятно,
- Что кончился недолгой жизни круг
- И время поворачивать обратно:
- Увидеть льда зеркальное стекло
- И небо над ветвями цвета меди, –
- Давай поедем в Царское Село,
- Давай поедем!
Памятник в Пятигорске
(песня)
- Продаёт фотограф снимки,
- О горах толкует гид.
- На Эльбрус, не видный в дымке,
- Молча Лермонтов глядит.
- Зеленеют склонов кручи,
- Уходя под облака.
- Как посмели вы, поручик,
- Не доехать до полка?
- Бронза греется на солнце.
- Спят равнины зыбким сном.
- Стриж стремительный несётся
- Над пехотным галуном.
- Долг вам воинский поручен, –
- Проскакав полтыщи вёрст,
- Как посмели вы, поручик,
- Повернуть на Пятигорск?
- Пикники и пьянки в гроте,
- Женщин томные глаза…
- Ваше место – в вашей роте,
- Где военная гроза.
- Там от дыма небо серо,
- Скачут всадники, звеня.
- Недостойно офицера
- Уклоняться от огня.
- Ах, оставьте скуку тыла
- И картёжную игру!
- Зря зовёт вас друг Мартынов
- Завтра в гости ввечеру.
- На курорте вы не житель, –
- В деле было бы верней.
- Прикажите, прикажите
- Поутру седлать коней!
День Победы
- Подобье чёрно-белого экрана –
- Скупая ленинградская природа.
- По улице проходят ветераны,
- Становится их меньше год от года.
- Сияет медь. Открыты окна в доме.
- По мостовой идут они, едины,
- И сверху мне видны, как на ладони,
- Их ордена и сгорбленные спины.
- С годами всё трудней их марш короткий,
- И слёзы неожиданные душат
- От их нетвёрдой старческой походки,
- От песен их, что разрывают душу.
- И взвода не набрать им в каждой роте.
- Пусть снято затемненье в Ленинграде,
- Они одни пожизненно – на фронте,
- Они одни пожизненно – в осаде.
- И в мае, раз в году, по крайней мере,
- Приходится им снова, как когда-то,
- Подсчитывать растущие потери,
- Держаться до последнего солдата.
Кратер Узон
- Узона марсианские цвета,
- Где булькают таинственные глины,
- Где неподвижен свет, и тени длинны,
- И чаша неба алым налита.
- Косяк гусей, прижившихся в тепле,
- Стараюсь ненароком не спугнуть я.
- Здесь киноварь рождается во мгле,
- Кровавя почву смертоносной ртутью.
- Земли новорождённой вид суров:
- Здесь пузыри вскипают неустанно
- И гейзеры взлетают, как фонтаны,
- Над спинами коричневых китов.
- Здесь понимаешь: сроки коротки
- И ненадёжна наша твердь земная,
- Где словно льды плывут материки
- И рушатся, друг друга подминая.
- И мы живём подобием игры,
- Ведя подсчёт минутным нашим славам,
- На тоненькой пластиночке коры,
- Над медленно клубящимся расплавом.
Дворы-колодцы
- Дворы-колодцы детства моего,
- Я вижу их из года в год всё ближе.
- На них ложился отблеск солнца рыжий,
- Над ними выли голоса тревог.
- Слетал в них сверху нежный пух зимы,
- Осколки били проходящим градом.
- Здесь жили кошки, голуби и мы –
- Болезненные дети Ленинграда.
- Нас век делил на мёртвых и живых.
- В сугробах у ворот лежала Мойка,
- И не было отходов пищевых
- В углу двора, где быть должна помойка.
- Но март звенел капелью дождевой,
- Дымилась у камней земля сырая.
- Мы прорастали бледною травой
- Меж лабиринтов дровяных сараев.
- И плесень зацветала на стене,
- И облака всходили жёлтой пеной,
- И патефон в распахнутом окне
- Хрипел словами песни довоенной.
- Дворы-колодцы, давнее жильё,
- Мне в вас теперь до старости глядеться,
- Чтобы увидеть собственное детство –
- Былое отражение своё.
Остров Маккуори
- В пространстве ледяном
- Огонь мерцает в море, –
- Взгляни же перед сном
- На остров Маккуори,
- Плывущий из сегодня во вчера.
- Сейчас там дождь и мрак,
- Туссок двуостролистый,
- И синезвёздный флаг,
- И двадцать австралийцев,
- Исследующих сушу и ветра.
- Ты слышишь трубный звук, –
- Слоны трубят в тумане,
- Зовя своих подруг.
- Их водоросли манят
- В холодные подводные леса.
- Литые их тела
- Покрыты горькой пылью,
- И вторит им скала,
- Где пахнущая гнилью
- Прибойная вскипает полоса.
- Густеет темнота.
- Мне не вернуть теперь их, –
- Безлюдные места,
- Где падает на берег
- Тяжеловесный занавес дождя.
- Там утром над водой,
- Настоянной, как вина,
- Над пеною седой
- Беседуют пингвины,
- Руками по-одесски разводя.
- Покинут материк,
- Текут морские мили.
- Покажется на миг,
- Что нету и в помине
- Земли той, где родился ты и рос, –
- На острове крутом
- Твои остались корни,
- Где быстрый, как «Фантом»,
- Пикирует поморник,
- И над гнездом танцует альбатрос.
- Смотри же на залив,
- Где дышит Антарктида.
- Так, ужас затаив,
- В преддверии Аида
- Цеплялись греки глазом за края
- Покинутой земли,
- И с середины Стикса
- Назад, пока могли,
- Смотрели, зубы стиснув:
- Недобрая, а всё-таки своя.
- Очерчен контур гор
- Путём неярким Млечным,
- И остров, как линкор,
- Уходит курсом встречным, –
- Был близок он и сразу стал далёк.
- Там мечется трава
- В прибойном гулком плеске,
- И всё – лишь острова,
- Короткие отрезки,
- Как ты, как я, как наших жизней срок.
Острова в океане
(песня)
- И вблизи, и вдали – всё вода да вода.
- Плыть в широтах любых нам, вздыхая о ком-то.
- Ах, питомцы Земли, как мы рады, когда
- На локаторе вспыхнет мерцающий контур!
- Над крутыми волнами в ненастные дни,
- И в тропический штиль, и в полярном тумане
- Нас своими огнями всё манят они,
- Острова в океане, острова в океане.
- К ночи сменится ветер, наступит прилив.
- Мы вернёмся на судно для вахт и авралов,
- Пару сломанных веток с собой прихватив
- И стеклянный рисунок погибших кораллов.
- И забудем мы их, как случайный музей,
- Как цветное кино на вчерашнем экране, –
- Те места, где своих мы теряем друзей, –
- Острова в океане, острова в океане.
- А за бортом темно. Только россыпь огней
- На далёких хребтах, проплывающих мимо.
- Так ведётся давно – с незапамятных дней.
- И останется так до скончания мира.
- Не спеши же мне вдруг говорить про любовь, –
- Между нами нельзя сократить расстояний,
- Потому что, мой друг, мы ведь тоже с тобой
- Острова в океане, острова в океане.
Петербург
- Кем вписан он в гранит и мох,
- Рисунок улиц ленинградских,
- На перепутье двух эпох,
- Бессмысленных и азиатских?
- Насильно Русь привёл сюда
- Разочарованный в Востоке
- Самодержавный государь,
- Сентиментальный и жестокий.
- Для пушек выплавив металл,
- Одев гранитом бастионы,
- Он об Италии мечтал,
- О звонкой славе Альбиона.
- Не зря судьба переплела
- Над хмурой невскою протокой
- Соборов римских купола,
- Лепное золото барокко.
- И меж аллей, где тишина
- Порхает легкокрылым Фебом,
- Античных статуй белизна
- Сливается с полночным небом.
- Прости же, Англия, прости
- И ты, Италия седая!
- Не там Владимир нас крестил –
- Был прав безумный Чаадаев.
- Но, утомлённые Москвой,
- Купив билет на поезд скорый,
- С какой-то странною тоской
- Мы приезжаем в этот город.
- И там, где скользкие торцы
- Одела влажная завеса,
- В молчанье смотрим на дворцы,
- Как скиф на храмы Херсонеса.
- Шумит Москва, Четвёртый Рим,
- Грядущей Азии мессия,
- А Петербург – неповторим,
- Как Европейская Россия.
Предательство
(песня)
- Предательство, предательство,
- Предательство, предательство –
- Души незаживающий ожог.
- Рыдать устал, рыдать устал,
- Рыдать устал, рыдать устал,
- Рыдать устал над мёртвыми рожок.
- Зовёт за тридевять земель
- Трубы серебряная трель,
- И лошади несутся по стерне.
- Но что тебе святая цель,
- Когда пробитая шинель
- От выстрела дымится на спине?
- Вина твоя, вина твоя,
- Что надвое, что надвое
- Судьбу твою сломали, ротозей,
- Жена твоя, жена твоя,
- Жена твоя, жена твоя,
- Жена твоя и лучший из друзей.
- А все вокруг – как будто «за»,
- И смотрят ласково в глаза,
- И громко воздают тебе хвалу,
- А ты – добыча для ворон,
- И дом твой пуст и разорён,
- И гривенник пылится на полу.
- Учитесь вы, учитесь вы,
- Учитесь вы, учитесь вы,
- Учитесь вы друзьям не доверять.
- Мучительно? – Мучительно!
- Мучительно? – Мучительно. –
- Мучительнее после их терять.
- И в горло нож вонзает Брут,
- А под Тезеем берег крут,
- И хочется довериться врагу!
- Земля в закате и в дыму –
- Я умираю потому,
- Что жить без этой веры не могу.
- Предательство, предательство,
- Предательство, предательство –
- Души незаживающий ожог.
- Рыдать устал, рыдать устал,
- Рыдать устал, рыдать устал,
- Рыдать устал над мёртвыми рожок.
- Зовёт за тридевять земель
- Трубы серебряная трель,
- И лошади несутся по стерне.
- Но что тебе святая цель,
- Когда пробитая шинель
- От выстрела дымится на спине!
Меж Москвой и Ленинградом
(песня)
- Меж Москвой и Ленинградом
- Над осенним жёлтым чадом
- Провода летят в окне.
- Меж Москвой и Ленинградом
- Мой сосед, сидящий рядом,
- Улыбается во сне.
- Взлёт, падение и снова
- Взлёт, паденье – и опять
- Мне судьба велит сурово
- Всё сначала начинать.
- Меж Москвой и Ленинградом
- Я смотрю спокойным взглядом
- Вслед несущимся полям.
- Все события и люди,
- Всё, что было, всё, что будет,
- Поделилось пополам.
- Меж Москвой и Ленинградом
- Шесть часов – тебе награда,
- В кресло сядь и не дыши.
- И снуёт игла экспресса,
- Сшить стараясь ниткой рельса
- Две разрозненных души.
- Меж Москвой и Ленинградом
- Тёплый дождь сменился градом,
- Лист родился и опал.
- Повторяют ту же пьесу
- Под колёсами экспресса
- Ксилофоны чёрных шпал.
- Белит ветер снегопадом
- Темь оконного стекла.
- Меж Москвой и Ленинградом –
- Вот и жизнь моя прошла…
След в океане
- В ночи Венера надо мной
- Горит, как дальнее окошко.
- Смотрю назад, где за кормой
- Кружится водяная крошка.
- Там пенный след вскипает, крут,
- На дне бездонного колодца,
- А через несколько минут
- Волна волной перечеркнётся.
- С водою сдвинется вода,
- Сотрёт затейливый рисунок, –
- Как будто вовсе никогда
- Её не вспарывало судно.
- Учёные немало лет
- Гадают за закрытой дверью,
- Как обнаружить этот след,
- Чтоб лодку выследить, как зверя.
- Среди безбрежной синевы
- Их ожидают неудачи,
- Поскольку нет следа, увы,
- И нет решения задачи.
- И ты, плывущий меж светил,
- Недолог на своей орбите,
- Как этот путь, что прочертил
- По небосводу истребитель,
- Как облаков холодный дым,
- Что завивается, как вата,
- Как струйка пенная воды,
- Что называется «кильватер».
- События недолгих лет
- Мелькнут, как лента на экране,
- И ты пройдёшь, как этот след
- В невозмутимом океане.
Понта-Дельгада
(песня)
- В городе Понта-Дельгада
- Нет магазинов роскошных,
- Гор синеватые глыбы
- Тают в окрестном тумане.
- В городе Понта-Дельгада
- Девочка смотрит в окошко, –
- Красной огромною рыбой
- Солнце плывёт в океане.
- В городе Понта-Дельгада,
- Там, где сегодня пишу я,
- Плющ донжуаном зелёным
- Одолевает балконы.
- Трели выводит цикада,
- Улицы лезут по склонам,
- Явственен в уличном шуме
- Цокот медлительный конный.
- Спят под лесами вулканы,
- Как беспокойные дети.
- Подняли жёсткие канны
- Красные свечи соцветий.
- Ах, это всё существует
- Вот уже восемь столетий –
- Юбки метут мостовую,
- Трогает жалюзи ветер.
- Если опять я устану
- От ежедневной погони,
- Сон мне приснится знакомый –
- Ночи короткой награда:
- Хлопают чёрные ставни,
- Цокают звонкие кони
- В городе Понта-Дельгада,
- В городе Понта-Дельгада.
Пётр Третий
- Немецкий принц, доставленный в Россию,
- Где груб народ, напитки и закуски,
- В солдатики играл, читал Расина,
- И не учился говорить по-русски.
- Всё делавший без толку и некстати,
- Казался слабоумным он и хилым.
- В своём дворце убогом в Петерштадте,
- В алькове под тяжёлым балдахином,
- Он пробуждался, страхами измучен,
- И слушал, как часы негромко били,
- И озирался на окно, где тучи
- На родину неторопливо плыли.
- Холодный ветер приносил с востока
- Рассветных красок розовые перья.
- Вздыхая о Германии далёкой,
- Дежурный офицер дремал за дверью.
- Болезненный, худой, одутловатый,
- Под барабаны, что играли зорю,
- Принц одевался, плечики из ваты
- Топорщились на набивном камзоле.
- И в зеркало балтийской светлой ночью
- Смотрелся над шандалом трехсвечевым.
- Мечтал ли он, голштинец худосочный,
- Об облике ужасном Пугачёва?
Родина
- Забытые ударят годы,
- Как одноклассник по плечу.
- Воспитанник сырой погоды,
- Я о другой не хлопочу.
- Закутанный в дожди и холод
- Фасад петровского дворца
- Стал для меня ещё со школы
- Привычным, как лицо отца.
- Над городом, войной разбитым,
- Светлело небо по ночам.
- Он был мне каждодневным бытом,
- И я его не замечал.
- Атланты, каменные братья,
- И кони чёрного литья –
- Без них не мог существовать я,
- Как без еды или питья
- Не существуют. Мне казалось,
- Что всадник с поднятой рукой,
- Музеев чопорные залы,
- Мост, разведённый над рекой,
- И шпиль, мерцающий за шторой –
- Домашней обстановки часть, –
- Простые вещи, без которых
- Прожить немыслимо и час.
Батюшков
- Не пошли, Господь, грозу мне
- Тридцать лет прожить в тоске,
- Словно Батюшков безумный,
- Поселившийся в Москве.
- Объявлять при всём народе,
- Не страшась уже, как встарь,
- Что убийца Нессельроде,
- Что преступник – государь.
- Стать обидчивым, как дети,
- Принимать под ветхий кров
- Италийский синий ветер,
- Лёд Аландских островов.
- Тридцать лет не знать ни строчки,
- Позабыть про календарь,
- И кричать в одной сорочке:
- «Я и сам на Пинде царь!»
- И сидеть часами тихо,
- Подойти боясь к окну,
- И скончаться вдруг от тифа,
- Как в Гражданскую войну.
Два Гоголя
- Два Гоголя соседствуют в Москве.
- Один над облаками дымной гари
- Стоит победоносно на бульваре,
- И план романов новых в голове.
- Другой неподалёку за углом,
- Набросив шаль старушечью на плечи,
- Сутулится, душою искалечен,
- Больною птицей прячась под крылом.
- Переселён он с площади за дом,
- Где в тяжких муках уходил от мира,
- И гость столицы, пробегая мимо,
- Его заметит, видимо, с трудом.
- Два Гоголя соседствуют в Москве,
- Похожи и как будто не похожи.
- От одного – мороз дерёт по коже,
- Другой – сияет бронзой в синеве.
- Толпой народ выходит из кино,
- А эти две несхожие скульптуры –
- Два облика одной литературы,
- Которым вместе слиться не дано.
Пасынки России
- …Глаз разрез восточный узкий,
- Тонкий локон на виске.
- Хан Темир, посланник русский,
- Переводит Монтескьё.
- От полей вдали ледовых
- Обласкал его Людовик,
- Но, читая Монтескьё,
- Он вздыхает о Москве.
- …Громко всхрапывают кони,
- Дым костра и звон оков.
- Жизнь и честь свою полковник
- Отдаёт за мужиков.
- Что ему до их лишений?
- На его немецкой шее,
- Любопытных веселя,
- Пляшет русская петля.
- …Зодчий Карл Иваныч Росси,
- И художник Левитан,
- Как ответить, если спросят,
- Кто вы были меж славян?
- Кто вы, пасынки России,
- Неродные имена,
- Что и кровь свою, и силы
- Отдавали ей сполна?
- Тюрки, немцы или греки?
- Из каких вы родом стран?
- Имена теряют реки,
- Образуя океан.
Матюшкин
- Вольховский, первый ученик,
- Князь Горчаков и гений Пушкин…
- Всех дальновиднее из них
- Был мореплаватель Матюшкин,
- Что, поручив себя волнам,
- Сумел познать все страны света,
- И жаль, что он известен нам
- Лишь как лицейский друг поэта.
- Не дал он (не его вина)
- Законов мудрых для державы,
- За стол багряного сукна
- Не приглашал его Державин,
- Но вне покинутой земли
- Такие видел он пейзажи,
- Каких представить не могли
- Ни Горчаков, ни Пушкин даже.
- Жил долго этот человек
- И много видел, слава Богу,
- Поскольку в свой жестокий век
- Всему он предпочёл дорогу.
- И, к новым нас зовя местам,
- От всех сомнений панацея,
- Зелёный бронзовый секстан
- Пылится в комнатах Лицея.
Старый Пушкин
- И Пушкин, возможно, состарившись, стал бы таким,
- Как Тютчев и Вяземский, или приятель Языков.
- Всплывала бы к небу поэм величавых музыка,
- Как царских салютов торжественный медленный дым.
- И Пушкин, возможно, писал бы с течением дней
- О славе державы, о тени великой Петровой, –
- Наставник наследника, гордость народа и трона,
- В короне российской один из ценнейших камней.
- Спокойно и мудро он жил бы, не зная тревог.
- Настал бы конец многолетней и горькой опале.
- И люди при встрече шептали бы имя его,
- И, кланяясь в пояс, поспешно бы шапки снимали,
- Когда, оставляя карету свою у крыльца,
- По роскоши выезда первым сановникам равен,
- Ступал он степенно под светлые своды дворца,
- С ключом камергера, мерцая звездой, как Державин.
- Царём и придворными был бы обласкан поэт.
- Его вольнодумство с годами бы тихо угасло.
- Писалась бы проза. Стихи бы сходили на нет,
- Как пламя лампады, в которой кончается масло.
- А мы вспоминаем крылатку над хмурой Невой,
- Мальчишеский профиль, решётку лицейского сада,
- А старого Пушкина с грузной седой головой
- Представить не можем; да этого нам и не надо.
Могила декабристов
- Над ними нет ни камня, ни креста,
- Могила их – весь остров Декабристов,
- Где новую сооружают пристань,
- Преображая топкие места.
- А за моим окном который год
- Горит прожектор возле обелиска.
- Там далеко от снов моих и близко
- Их облик неопознанный живёт.
- То меркнет он, то светится опять.
- Запомнятся мне, видимо, до смерти
- Чугун решётки, шпаги рукоять
- И цепи на гранитном постаменте.
- И где б теперь я ни был, всё равно
- В потустороннем сумеречном дыме
- Я вижу заснежённое окно
- И церковь, вознесённую над ними,
- Где в синеве заоблачных высот
- Сияет шпиль, хлопочут птичьи стаи
- И ангел крест над городом несёт,
- Не ведая, куда его поставить.
Кюхельбекер
- Когда б я вздумал сеять хлеб
- И поучать других при этом,
- Я был бы, видимо, нелеп,
- Как Кюхельбекер с пистолетом.
- Ах, эти ночи над Невой
- И к рифме сладкое влеченье,
- Азарт атаки штыковой
- И безысходность заточенья!
- Превозмогая боль и страх,
- Сырой овчиной руки грея,
- В чужом тулупе, в кандалах,
- Был так похож он на еврея,
- Когда оброс и исхудал,
- Что Пушкин в тёмном помещенье
- Его при встрече не узнал
- И отвернулся с отвращеньем.
- Судьба сказала: «Выбирай!»
- И поменял любовник пылкий
- Прибалтики цветущий край
- На тяготы сибирской ссылки,
- Чтобы среди чужих степей,
- Свой быт уподобляя плачу,
- Былых оплакивать друзей
- И Якубовича в придачу.
- Когда, касаясь сложных тем,
- Я обращаюсь к прошлым летам,
- О нём я думаю, затем
- Что стал он истинным поэтом.
- Что, жизнь окончив на щите,
- Душою по-немецки странен,
- Он принял смерть – как россиянин:
- В глуши, в неволе, в нищете.
Веневитинов
- Рождённый посреди созвездий
- С талантом редким и умом,
- Был Веневитинов с письмом
- В столице схвачен по приезде.
- «Как ведал жизнь! Как жил он мало!»,
- Когда, бестрепетно легка,
- Его на гибель обрекала
- Любимой женщины рука.
- Недолго длилось заключенье –
- Дней пять от силы или шесть,
- Но, видимо, причина есть
- Тому, что впрок не шло леченье,
- Что умер он от странной боли,
- Которой и названья нет…
- Поэт не может жить в неволе,
- А кто живёт, тот не поэт.
Ах, зачем вы убили Александра Второго
(песня)
- Ах, зачем вы убили
- Александра Второго?
- Пали снежные крылья
- на булыжник багровый.
- В полном трауре свита
- спешит к изголовью.
- Кровь народа открыта
- государевой кровью.
- Ненавистники знати,
- вы хотели того ли?
- Не сумели понять вы
- народа и Воли.
- Он в подобной заботе
- нуждался едва ли, –
- Вас и на эшафоте
- мужики проклинали.
- Бросьте браунинг ржавый,
- было б знать до поры вам:
- Не разрушить державы
- неожиданным взрывом.
- Может снег этот сонный
- лишь медленно таять.
- Не спешите же, Соня,
- метальщиков ставить.
- Как пошло, так и вышло:
- неустройства и войны,
- Пулемётные вышки
- и крики конвойных,
- Туча чёрная пыли
- над колонной суровой…
- Ах, зачем вы убили
- Александра Второго?
Ахматова
- Разжигать по утрам керосинки мерцающий свет,
- Жить на горькой Земле равнодушно, спокойно и долго
- И всегда обращаться к тому лишь, кого уже нет,
- С царскосельской дорожки, из Фонтанного мёртвого дома.
- Пить без сахара чай, слушать шум заоконной листвы
- В коммунальных квартирах, где свары кухонные грубы,
- И смотреть на живущих – как будто поверх головы,
- Обращаясь к ушедшим, целуя холодные губы.
- Взгляды в спину косые, по-нищенски скудный обед.
- Непрозрачная бездна гудит за дверною цепочкой.
- И берёт бандероль, и письма не приносит в ответ
- Чернокрылого ангела странная авиапочта.
Города
- Великие когда-то города
- Не вспоминают о своём величье.
- Владимиру не воротить обличья,
- Которое разрушила орда.
- Ростов Великий вовсе не велик –
- Собор да полустёршиеся плиты.
- И Новгород, когда-то знаменитый,
- Совсем не тот, что знали мы из книг.
- Не сетует на Зевса Херсонес,
- В чужом краю покинутый ребёнок,
- И Самарканд, песками погребённый,
- Давно уже не чудо из чудес.
- Великие когда-то города
- Не помышляют об ушедшей славе.
- Молчат колокола в Переяславле,
- Над Суздалем восходит лебеда.
- Они меж новых городов и сёл –
- Как наши одноклассники, – ребята,
- Что были в школе первыми когда-то,
- А жизнь у них не вышла. Вот и всё.
Художник Куянцев
- В убогом быту коммунальной квартиры,
- В своей однокомнатной секции-клетке
- Художник Куянцев рисует картины, –
- Они на стене – словно птицы на ветке.
- Художник Куянцев, он был капитаном,
- И море – его постоянная тема.
- Две вещи он может писать неустанно:
- Простор океана и женское тело.
- Лицо его сухо. Рассказы бесстрастны:
- Тонул, подрывался, бывал под арестом.
- Он твёрдо усвоил различие в красках
- Меж нордом и зюйдом, меж остом и вестом.
- Упрятаны в папки его акварели,
- Полны необъятного солнца и ветра,
- И я закрываю глаза – неужели
- Бывает вода столь различного цвета?
- Но в праздничность красок вплетается горе,
- Поскольку представить художнику трудно
- Цветущие склоны без форта и море
- Без хищной окраски военного судна.
- И снова этюдник берёт он, тоскуя,
- И смотрит задумчиво или сердито
- В окно на дома и полоску морскую,
- Откуда однажды пришла Афродита.
«Стою, куда глаза не зная деть…»
- Стою, куда глаза не зная деть,
- И думаю, потупясь виновато,
- Что к городу, любимому когда-то,
- Как к женщине, возможно охладеть.
- И полюбить какой-нибудь другой,
- А после третий – было бы желанье.
- Но что поделать мне с воспоминаньем
- Об утреннем асфальте под ногой?
- Мне в доме старом нынче – не житьё.
- Сюда надолго не приеду вновь я.
- Но что поделать с первою любовью,
- С пожизненным проклятием её?
- Обратно позовёт, и всё отдашь,
- И улыбнешься горестно и просто,
- Чтобы опять смотреть с Тучкова моста
- На алый остывающий витраж.
- Горит полнеба в медленном дыму,
- Как в дни, когда спешил на полюс «Красин»,
- И снова мир печален и прекрасен, –
- Как прожил без него я, не пойму.
Самозванец
- Два пальца, вознесённых для креста,
- Топор и кнут. В огне не сыщешь броду.
- О, самозванство – странная мечта,
- Приснившаяся некогда народу!
- Отыскивая этому причину,
- Я вижу вновь недолгую личину,
- Народную беду и торжество,
- Лжедмитрия бесславную кончину
- И новое рождение его.
- Что проку пеплом пушку заряжать,
- Кричать с амвона, чуя смертный запах?
- Сегодня ты им выстрелишь на запад –
- Назавтра он воротится опять.
- Под Тушино хмельную двинет рать,
- Объявится с Болотниковым в Туле,
- Чугунным кляпом в орудийном дуле
- Застрянет, чтобы снова угрожать.
- Не красоваться у Москвы-реки
- Боярским, соболями крытым шубам,
- К палатам опустевшим мужики
- Идут толпой с «невежеством и шумом».
- И за верёвку дёргает звонарь.
- И вызревает вновь нарыв на теле.
- Дрожи, Москва, – грядёт мужицкий царь!
- Ликуй, Москва, – он царь на самом деле!
- Его казнят, и захлебнётся медь,
- Но будут вновь по деревням мужчины
- Младенцам песни дедовские петь
- При свете догорающей лучины
- И, на душу чужих не взяв грехов,
- Всё выносить – и барщину, и плети,
- Чтоб о Петре неубиенном Третьем
- Шептались вновь до первых петухов.
Ностальгия
- Белой ночи колодец бездонный
- И Васильевский в красном дыму.
- Ностальгия – тоска не по дому,
- А тоска по себе самому.
- Этой странной болезнью встревожен,
- Сквозь кордоны границ и таможен
- Не спеши к разведённым мостам:
- Век твой юный единожды прожит,
- Не поможет тебе, не поможет
- Возвращение к прежним местам.
- На столе институтские снимки,
- Где Исаакий в оранжевой дымке
- И канала цветное стекло.
- Не откроются эти скрижали.
- Мы недавно сюда приезжали,
- После выпили, – не помогло.
- Этот контур, знакомый и чёткий,
- Эти мальчики возле решётки,
- Неподвижная эта вода.
- Никогда не стоять тебе с ними,
- Не вернуться на старенький снимок
- Никогда, никогда, никогда.
Гвардейский вальсок
(песня)
- Задушили Петра,
- Задушили по делу.
- Не с того ли с утра
- Так листва поредела?
- Всюду крики «Ура!» –
- И опущен шлагбаум.
- Пыль уносят ветра
- На Ораниенбаум.
- От Фелицы, увы,
- Мало нам перепало, –
- Воспитайте же вы
- Цесаревича Павла.
- Сколько всё это раз
- Пересказано за ночь!
- Вся надежда на вас,
- Граф Никита Иваныч.
- Произволу конец, –
- Мост опустит охрана,
- Мы войдём во дворец
- И прикончим тирана.
- Пусть, бедою грозя,
- Нам вещает Кассандра, –
- За свободу, друзья,
- За царя Александра!
- Лейб-гусар удалой,
- Испытаем судьбину:
- Николая долой,
- И виват Константину!
- …На булыжниках кровь,
- Алый туз на одежде.
- На наследников вновь
- Пребываем в надежде.
Памяти Владимира Высоцкого
1
- Погиб поэт. Так умирает Гамлет,
- Опробованный ядом и клинком.
- Погиб поэт, а мы вот живы, – нам ли
- Судить о нём как встарь – обиняком?
- Его словами мелкими не троньте, –
- Что ваши сплетни суетные все!
- Судьба поэта – умирать на фронте,
- Вздыхая о нейтральной полосе.
- Где нынче вы, его единоверцы,
- Любимые и верные друзья?
- Погиб поэт, не выдержало сердце, –
- Ему и было выдержать нельзя.
- Толкуют громко плуты и невежды
- Над лопнувшей гитарною струной.
- Погиб поэт, и нет уже надежды,
- Что это просто слух очередной.
- Теперь от популярности дурацкой
- Ушёл он за иные рубежи:
- Тревожным сном он спит в могиле братской,
- Где русская поэзия лежит.
- Своей былинной не растратив силы,
- Умолк певец, набравши в рот воды,
- И голос потерявшая Россия
- Не замечает собственной беды.
- А на дворе – осенние капели,
- И наших судеб тлеющая нить.
- Но сколько песен все бы мы ни пели,
- Его нам одного – не заменить.
2
(песня)
- На Ваганьковом горят сухие листья.
- Купола блестят на солнце – больно глазу.
- Приходи сюда и молча помолись ты,
- Даже если не молился ты ни разу.
- Облаков плывёт небесная отара
- Над сторожкой милицейскою унылой,
- И застыла одинокая гитара,
- Как собака над хозяйскою могилой.
- Ветви чёрные раскачивают ветры
- Над прозрачной неподвижною водою,
- И ушедшие безвременно поэты
- Улыбаются улыбкой молодою.
- Их земля теперь связала воедино,
- Опоила их, как водкою, дурманом.
- Запах вянущих цветов и запах дыма –
- Всё проходит в этом мире безымянном.
- На Ваганьковом горят сухие листья.
- За стеной звенит трамвай из дальней дали.
- Приходи сюда и молча помолись ты –
- Это осень наступает не твоя ли?
Песни к спектаклю по повести Юрия Давыдова «На скаковом поле, около бойни…»
1. Если иначе нельзя (Первая песня Дмитрия Лизогуба)
- Если иначе нельзя
- И грядут неизбежные битвы,
- Дав путеводную нить
- И врагов беспощадно разя,
- Боже, не дай мне убить –
- Избери меня прежде убитым,
- Если иначе нельзя,
- Если иначе нельзя.
- Боже всевидящий мой,
- Ты нам шлёшь испытания плоти.
- Пусть же к вершинам твоим
- Приведёт нас крутая стезя,
- Чтобы пророк над толпой
- Возвышался бы на эшафоте,
- Если иначе нельзя,
- Если иначе нельзя.
- Если иначе нельзя
- Слышать птиц несмолкающий гомон,
- Видеть, как чайка летит,
- На крыле неподвижном скользя,
- Пусть возражают друзья –
- Не отдай эту чашу другому,
- Если иначе нельзя.
- Если иначе нельзя…
2. Губернаторская власть (Третья песня Дмитрия Лизогуба)
- Выделяться не старайся из черни,
- Усмиряй свою гордыню и плоть:
- Ты живёшь среди российских губерний, –
- Хуже места не придумал господь.
- Бесполезно возражать государству,
- Понапрасну тратить ум свой и дар свой,
- Государю и властям благодарствуй, –
- Обкорнают тебе крылья, сокол.
- Губернаторская власть хуже царской,
- Губернаторская власть хуже царской,
- Губернаторская власть хуже царской, –
- До царя далеко, до Бога высоко.
- Ах, наивные твои убежденья! –
- Им в базарный день полушка – цена.
- Бесполезно призывать к пробужденью
- Не желающих очнуться от сна.
- Не отыщешь от недуга лекарства,
- Хоть христосуйся со всеми на Пасху,
- Не проймёшь народ ни лаской, ни таской,
- Вековечный не порушишь закон:
- Губернаторская власть хуже царской,
- Губернаторская власть хуже царской,
- Губернаторская власть хуже царской, –
- До царя далеко, до Бога высоко.
- Заливай тоску вином, Ваша милость.
- Молодую жизнь губить не спеши:
- Если где-то и искать справедливость,
- То уж точно, что не в этой глуши.
- Нелегко расстаться с жизнию барской,
- Со богатством да родительской лаской.
- Воздадут тебе за нрав твой бунтарский –
- Дом построят без дверей и окон.
- Губернаторская власть хуже царской,
- Губернаторская власть хуже царской,
- Губернаторская власть хуже царской, –
- До царя далеко, до Бога высоко.
Пушкин и декабристы
Слух обо мне…
А. С. Пушкин
- В Завод Петровский пятого числа
- Глухая весть о Пушкине пришла.
- Дыханье горна судорожно билось,
- Ночная вьюга пела и клубилась,
- Три каторжника сели у огня,
- Чугунными браслетами звеня.
- Дымились, просыхая, полушубки,
- Сырые не раскуривались трубки.
- За низким зарешеченным окном
- Стонали ели от метели лютой,
- И очень долго, более минуты,
- Никто не заговаривал о нём.
- «Ещё одно на нас свалилось горе, –
- Сказал Волконский, общим думам вторя, –
- Несчастный, мы могли ему помочь.
- Хотя он не был даже арестован,
- Его казнили в качестве шестого,
- Как пятерых на кронверке в ту ночь.
- Когда б стоял на площади он с нами,
- Он стал бы наше истинное знамя
- И, много лет отечеству служив,
- Пусть в кандалах, но всё же был бы жив.
- Когда бы принят был он в наше братство,
- Открыто посягнувшее на рабство,
- То, обретя свободу для души
- И черпая в страданьях вдохновенье,
- Он мог бы создавать свои творенья,
- Как Кюхельбекер – в ссылке и глуши».
- «Нет, – произнёс угрюмо Горбачевский, –
- Уж если строго говорить по чести,
- Не по пути всегда нам было с ним:
- Его поступки и дурные связи!
- Всё погубить в одной случайной фразе
- Он мог бы легкомыслием своим.
- Что нам поэты, что их дар Господень,
- Когда заходит дело о свободе
- И пушечный не умолкает гул,
- Когда не уступает сила силе,
- И миг решает судьбы всей России!»
- («И Польши», – он подумал и вздохнул.)
- Так говорил, своею дерзкой речью
- Заслуженному воину переча,
- Хотя и был он не в больших чинах,
- Неистовый питомец Тульчина.
- Кругом в бесчинстве бушевали пурги:
- В Чите, Нерчинске, Екатеринбурге,
- Сшивая саван общих похорон.
- В Святых Горах над свежею могилой
- Звал колокол к заутрене унылой,
- И странен был пустынный этот звон.
- И молвил Пущин: «Все мы в воле Божьей.
- Певец в темнице песен петь не может.
- Он вольным жил и умер как поэт.
- От собственной судьбы дороги нет».
- Мела позёмка по округе дикой.
- Не слышал стражник собственного крика.
- Ни голоса, ни дыма, ни саней,
- Ни звёздочки, ни ангельского лика.
- Мела метель по всей Руси великой,
- И горький слух как странник брёл за ней.
Дорога
(песня)
К спектаклю по роману Чингиза Айтматова «И дольше века длится день…»
- Небеса ли виной или местная власть, –
- От какой, непонятно, причины,
- Мы – куда бы ни шли – нам туда не попасть
- Ни при жизни, ни после кончины.
- Для чего ты пришёл в этот мир, человек,
- Если горек твой хлеб и недолог твой век
- Между дел ежедневных и тягот?
- Бесконечна колючками крытая степь,
- Пересечь её всю никому не успеть
- Ни за день, ни за месяц, ни за год.
- Горстку пыли оставят сухие поля
- На подошвах, от странствий истёртых.
- Отчего нас, скажите, родная земля
- Ни живых не приемлет, ни мёртвых?
- Ведь Земля остаётся всё той же Землёй,
- Станут звёзды, сгорев, на рассвете золой, –
- Только дыма останется запах.
- Неизменно составы идут на восток,
- И верблюда качает горячий песок,
- И вращается небо на запад.
- И куда мы свои ни направим шаги,
- И о чём ни заводим беседу, –
- Всюду коршун над нами снижает круги
- И лисица крадётся по следу.
- Для чего ты пришёл в этот мир, человек,
- Если горек твой хлеб и недолог твой век,
- И дано тебе сделать немного?
- Что ты нажил своим непосильным трудом?
- Ненадёжен твой мир и непрочен твой дом –
- Всё дорога, дорога, дорога!
Ленинградская
(песня)
- Мне трудно, вернувшись назад,
- С твоим населением слиться,
- Отчизна моя, Ленинград,
- Российских провинций столица.
- Как серы твои этажи,
- Как света на улицах мало!
- Подобна цветенью канала
- Твоя нетекучая жизнь.
- На Невском реклама кино,
- А в Зимнем по-прежнему Винчи.
- Но пылью закрыто окно
- В Европу, ненужную нынче.
- Десятки различных примет
- Приносят тревожные вести:
- Дворцы и каналы на месте,
- А прежнего города нет.
- Но в плеске твоих мостовых
- Милы мне и слякоть, и темень,
- Пока на гранитах твоих
- Любимые чудятся тени
- И тянется хрупкая нить
- Вдоль времени зыбких обочин,
- И теплятся белые ночи,
- Которые не погасить.
- И в рюмочной на Моховой
- Среди алкашей утомлённых
- Мы выпьем за дым над Невой
- Из стопок простых и гранёных –
- За шпилей твоих окоем,
- За облик немеркнущий прошлый,
- За то, что покуда живёшь ты,
- И мы как-нибудь проживём.
Шотландская песенка
(песня)
К радиоспектаклю по роману Жюля Верна «Дети капитана Гранта»
- Пока в печи горят дрова
- И робок свет дневной,
- И мёрзнет жёлтая трава
- Под снежной пеленой,
- Пока в печи горят дрова, –
- Собравшись за столом,
- Раскурим трубки, но сперва
- Мы друга помянем.
- Плывёт он в этот час ночной
- Неведомо куда,
- Над непрозрачной глубиной
- Ведёт его звезда.
- Пока в печи горят дрова
- И ждёт его жена,
- Пусть будет нынче голова
- И цель его ясна.
- Пусть над холодной зыбью вод,
- Где женщин рядом нет,
- Его от стужи сбережёт
- Шотландский пёстрый плед.
- Пусть в этот день и в этот час
- Среди ночных дорог
- Его согреет, как и нас,
- Шотландский тёплый грог.
- Там ветры злобные свистят
- И пенная вода,
- И льда повисла на снастях
- Седая борода.
- Пока в печи горят дрова,
- Собравшись за столом,
- Про всех мы вспомним, но сперва
- Подумаем о нём.
- Пока свирепствует норд-ост
- И стынет бересклет,
- Провозгласим свой первый тост
- За тех, кого здесь нет.
- За тех, кого в чужих морях,
- От милых мест вдали,
- Вселяя в сердце боль и страх,
- Качают корабли.
- Пусть сократится долгий срок,
- Что им разлукой дан.
- Пусть возвратит на свой порог
- Их грозный океан.
- Пока в печи горят дрова
- И вьюга за окном,
- Запьём заздравные слова
- Мерцающим вином.
Рембрандт
- В доме холодно, пусто и сыро.
- Дождь и вечер стучат о порог.
- «Возвращение блудного сына»
- Пишет Рембрандт. Кончается срок.
- Сын стоит на коленях, калека,
- Измождённых не чувствуя ног,
- Голова – как у бритого зэка, –
- Ты откуда вернулся, сынок?
- Затерялись дороги во мраке.
- За спиною не видно ни зги.
- Что оставил ты сзади – бараки?
- Непролазные дебри тайги?
- Кто глаза твои сделал пустыми, –
- Развратители или война?
- Или зной Иудейской пустыни
- Всё лицо твоё сжёг дочерна?
- Не слышны приглушённые звуки.
- На холсте и в округе темно, –
- Лишь отца освещённые руки
- Да лица световое пятно.
- Не вернуться. Живём по-другому.
- Не округла, как прежде, Земля.
- Разрушение отчего дома –
- Как сожжение корабля.
- Запустение, тьма, паутина,
- Шорох капель и чаячий крик,
- И предсмертную пишет картину
- Одинокий и скорбный старик.
В батискафе
- За зелёным стеклом батискафа,
- От высокого солнца вдали,
- Проплывают огромные скалы
- На подводных просторах Земли.
- И в луче напряжённого света
- Я взираю, прижавшись к стеклу,
- На обширную эту планету,
- Погружённую в холод и мглу.
- Там на фоне клубящейся хмари
- Нас локатором отыскав,
- Молча смотрят подводные твари
- На светящийся батискаф.
- Смотрят рыбы большими глазами,
- Что приучены к жизни ночной.
- Так смотрели бы, верно, мы сами
- На посланцев планеты иной.
- Хорошо, если души могли бы,
- Нас покинув в назначенный час,
- Воплотиться в подобие рыбы
- С фонарями светящихся глаз;
- Чтобы плавать им вместе со всеми
- В этой горько-солёной среде,
- Где не властно всесильное время
- В недоступной теченью воде.
Около площади
(песня)
К спектаклю по пьесе Бориса Голлера «Вокруг площади»
- Ветер неласковый, время ненастное,
- хмурь ленинградская.
- Площадь Сенатская, площадь Сенатская,
- площадь Сенатская.
- Цокали, цокали, цокали, цокали,
- цокали лошади
- Около, около, около, около,
- около площади.
- Мысли горячие, мысли отважные,
- мысли преступные.
- Вот она – рядом, доступная каждому
- и – недоступная.
- Днями-неделями выйти не смели мы, –
- время нас не щадит.
- Вот и остались мы, вот и состарились
- около площади.
- Так и проходят меж пьяной беседою,
- домом и службою
- Судьбы пропавшие, песни неспетые,
- жизни ненужные…
- Цокали, цокали, цокали, цокали,
- цокали лошади
- Около, около, около, около,
- около площади.
Питер Брейгель Младший. «Шествие на Голгофу»
- О чём он думал, Питер Брейгель,
- Какими образами бредил,
- Когда изобразил Христа
- На фоне северной равнины,
- Сгибающим худую спину
- Под перекладиной креста?
- Фламандские вокруг пейзажи, –
- Взгляните на одежды стражи,
- На эти мельницы вдали!
- Ещё один виток дороги,
- И он, взойдя на холм пологий,
- Увидит в море корабли.
- Ещё не бог он. На мольберте
- Он человек ещё, и смертен,
- И явно выглядит чужим
- В долине этой, в этом веке,
- Где стужа сковывает реки
- И над домами вьётся дым.
- Светало. Около отлива
- Кричала чайка хлопотливо.
- Тяжёлый дождь стучал в окно.
- О чём он думал, Младший Питер,
- Когда лицо устало вытер,
- Закончив это полотно?
- О чём он думал, старый мастер?
- В ночном порту скрипели снасти,
- Холодный ветер гнал волну.
- Об одиночестве пророка,
- Явившегося позже срока,
- Попавшего не в ту страну?
- Толпа в предчувствии потехи.
- Мерцают золотом доспехи,
- Ладони тянет нищета.
- Окрестность – в ожиданье снега,
- И туча провисает с неба,
- И над Голгофой – пустота.
Николай Гумилёв
- От неправедных гонений
- Уберечь не может слово.
- Вам помочь не в силах небо,
- Провозвестники культуры.
- Восемь книг стихотворений
- Николая Гумилёва
- Не спасли его от гнева
- Пролетарской диктатуры.
- Полушёпот этой темы,
- Полуправда этой драмы,
- Где во мраке светят слабо
- Жизни порванные звенья –
- И застенок на Шпалерной,
- И легенда с телеграммой,
- И прижизненная слава,
- И посмертное забвенье.
- Конвоир не знает сонный
- Государственных секретов, –
- В чём была, да и была ли
- Казни грозная причина.
- Революция способна
- Убивать своих поэтов,
- И поэтому едва ли
- От погрома отличима.
- Царскосельские уроки
- Знаменитейшего мэтра,
- Абиссинские пустыни
- И окопы на Германской…
- И твердят мальчишки строки,
- Что солёным пахнут ветром,
- И туманный облик стынет
- За лица бесстрастной маской.
- И летят сквозь наше время
- Горькой памятью былого,
- Для изданий неуместны,
- Не предмет для кандидатских,
- Восемь книг стихотворений
- Николая Гумилёва,
- И как две отдельных песни –
- Два «Георгия» солдатских.
Иван Пущин и Матвей Муравьёв
(песня)
- За окнами темно,
- Закрыты ставни на ночь.
- Ущербная луна
- Струит холодный свет.
- Раскупорим вино,
- Мой друг Иван Иваныч,
- Воспомним имена
- Иных, которых нет.
- Сырые рудники
- Хребты нам не согнули.
- И барабанный бой
- Над нашею судьбой.
- Острогам вопреки,
- Штрафной чеченской пуле,
- Мы выжили с тобой,
- Мы выжили с тобой.
- Кругом колючий снег,
- Пустыня без предела.
- За праздничным столом
- Остались мы вдвоём.
- Идёт на убыль век,
- И никому нет дела,
- Что мы ещё живём,
- Что мы ещё живём,
- Свечей ложится медь
- На белые затылки.
- Страшней стальных цепей
- Забвения печать.
- Лишь прятать нам под клеть
- С записками бутылки
- Да грамоте детей
- Сибирских обучать.
- Не ставит ни во что
- Нас грозное начальство,
- Уверено вполне,
- Что завтра мы умрём.
- Так выпьем же за то,
- Чтоб календарь кончался
- Четырнадцатым не –
- забвенным декабрём!
Девятнадцатый век
- Век девятнадцатый притягивает нас –
- Сегодняшнего давнее начало!
- Его огонь далёкий не погас,
- Мелодия его не отзвучала.
- Забытый век, где синий воздух чист,
- Где стук копыт и дребезжанье дрожек,
- И кружится неторопливый лист
- Над гравием ухоженных дорожек!
- А между тем, то был жестокий век
- Кровавых войн и сумрачных метелей.
- Мы вряд ли бы вернуться захотели
- К лучине и скрипению телег.
- Минувшее. Не так ли древний грек,
- О прошлом сожалея бесполезно,
- Бранил с тоскою бронзовый свой век,
- Ещё не помышляя о железном.
Иосиф Флавий
Натану Эйдельману
- В бесславье или славе
- Среди чужих людей
- Живёт Иосиф Флавий,
- Пленённый иудей?
- Глаза его печальны,
- И волосы – как медь.
- Он был военачальник,
- Но медлил умереть.
- Рать воинов суровых
- Ушла навеки в ночь,
- Всесильный Иегова
- Не в силах ей помочь.
- Ему лишь для мученья
- Недоставало сил, –
- Ценою отреченья
- Он жизнь свою купил.
- Живёт Иосиф в Риме,
- И римлянам претит,
- Что ласковей, чем с ними,
- Беседует с ним Тит.
- Не знает Цезарь тучный,
- За ум его ценя,
- Что ввёз он в Рим могучий
- Троянского коня.
- Твердят про иудея,
- Что «Флавий» наречён,
- Что он пером владеет
- Искусней, чем мечом.
- Невольник этот дерзкий
- Латынь уже постиг
- Сильней, чем иудейский
- Свой варварский язык.
- У римского причала
- Ступив на жёсткий склон,
- Диаспоре начало
- Положит первым он.
- Прилипчив по натуре,
- Приникнет он, изгой,
- К чужой литературе,
- К истории чужой.
- Живёт он не затем ли,
- Чтоб, уцелев в бою,
- Врасти в чужую землю
- Надёжней, чем в свою?
Дух времени
- Кто за грядущее в ответе,
- Монгол, усатый ли грузин?
- Дух времени не есть ли ветер,
- Как утверждает Карамзин?
- Орошено какою тучей,
- Из чьих краёв принесено,
- Взошло на почве нашей тучной
- Холопства горькое зерно?
- Страшнее нет господней кары,
- Не отмолить её в ночах,
- Опричнина или татары
- В нас воспитали этот страх?
- Стране, где рабство выше нормы
- Укоренилось за года,
- Вредны внезапные реформы,
- Как голодающим еда.
- Земля в вечернем освещенье,
- И понимается не вдруг,
- Что не способно просвещенье
- Сей тяжкий вылечить недуг.
- Откуда брать исток надежде,
- Где корень нынешних потерь?
- Как мы вперёд смотрели прежде,
- Так смотрим в прошлое теперь!
Мифы Древней Греции
- Я перечитываю Куна
- Весенней школьною порой.
- Мне так понятен этот юный
- Неунывающий герой,
- За миловидной Андромахой
- Плывущий к дальним берегам –
- Легко судьбу свою без страха
- Вручить всеведущим богам!
- Я перечитываю Куна.
- Июль безоблачный высок,
- И ветер, взбадривая шхуны,
- Листает воду и песок.
- Сбежим вослед за Одиссеем
- От неурядиц и семьи!
- В далёких странствиях рассеем
- Земные горести свои!
- Я перечитываю Куна.
- В квартире пусто и темно.
- Фонарный свет струится скудно
- Через закрытое окно.
- Ужасна смерть царя Эдипа,
- Язона горестен финал.
- Как этот мир устроен дико!
- Как век наш суетен и мал!
- Когда листва плывёт по рекам,
- У осени на рубеже,
- Читайте мифы древних греков. –
- Там всё написано уже.
- Судьба души твоей и тела –
- Лишь повторённое кино,
- Лишь вариация на тему,
- Уже известную давно.
Для чего тебе нужно
(песня)
- Для чего тебе нужно в любовь настоящую верить?
- Всё равно на судах не узнаешь о ней ничего.
- Для чего вспоминать про далёкий покинутый берег,
- Если ты собираешься снова покинуть его?
- Бесполезно борта эти суриком красить-стараться, –
- Всё равно в океане они проржавеют насквозь.
- Бесполезно просить эту женщину ждать и дождаться,
- Если с нею прожить суждено тебе всё-таки врозь.
- Для чего тебе город, который увиден впервые,
- Если мимо него в океане проходит твой путь?
- Как назад и вперёд ни крутите часы судовые,
- Уходящей минуты обратно уже не вернуть.
- Все мы смотрим вперёд, – нам назад посмотреть не пора ли,
- Где горит за кормой над водою пустынной заря?
- Ах, как мы легкомысленно в юности путь свой избрали,
- Соблазнившись на ленточки эти и на якоря!
- Снова чайка кричит и кружится в багровом тумане.
- Снова судно идёт, за собой не оставив следа.
- А земля вечерами мелькает на киноэкране, –
- Нам уже наяву не увидеть её никогда.
- Для чего тебе нужно по свету скитаться без толка? –
- Океан одинаков повсюду – вода и вода.
- Для чего тебе дом, где кораллы пылятся на полках,
- Если в доме безлюдном хозяина нет никогда?
Родословная
- И мы когда-то были рыбы
- И населяли тонкий слой
- В расселинах горячей глыбы,
- Что именуется Землёй.
- И нас питала эта влага,
- Вскипающая под винтом,
- Лишь постепенно, шаг за шагом,
- На сушу вышли мы потом.
- Об этом помню постоянно
- Над крутизной морских глубин.
- Милее мне, чем обезьяна,
- Сообразительный дельфин.
- И я, не знаю, как другие,
- Испытываю близ морей
- Подобье странной ностальгии
- По давней родине моей.
- Когда циклон гудит за шторой,
- Всмотритесь в утренний туман:
- Зовёт назад, в свои просторы,
- Наш прародитель Океан.
- И, словно часть его здоровья,
- Дарованная навсегда,
- Стучится в жилах наших кровью
- Его солёная вода.
Прощание с каютой
- Осенний норд-ост виноградную клонит лозу.
- Уходит таможня, довольная сделанным сыском.
- Цементное небо клубится над Новороссийском.
- Прощаюсь с каютой, земля ожидает внизу.
- Прощаюсь с каютой. Домой сувениры везу.
- Земная усталость в моём ошвартованном теле.
- Окончены сборы. Стенные шкафы опустели.
- Получены деньги. Земля ожидает внизу.
- Прощаюсь с каютой. Внезапной соринкой в глазу
- Царапает веки пустяшная эта утрата.
- Уложены вещи. Машина чернеет у трапа.
- Прощаюсь с каютой, земля ожидает внизу.
- Какие пейзажи мне виделись в этом окне! –
- Мосты над Килем, золотые огни Лиссабона,
- Гавайские пальмы, Коломбо причальные боны,
- Снега Антарктиды в негаснущем жёлтом огне.
- Прощаюсь с каютой, где помню я штиль и грозу,
- Мужские беседы и шёпот опасливый женский,
- Где ждал телеграммы и мучился скорбью вселенской.
- Уходят минуты, земля ожидает внизу.
- Прощаюсь с каютой. Лежалый сухарик грызу.
- Закон о питьё напоследок ещё раз нарушу.
- Я вещи собрал, но свою оставляю здесь душу.
- Прощаюсь с каютой, земля ожидает внизу.
- Прощаюсь с каютой. Скупую стираю слезу.
- Не ради валюты, не ради казённого хлеба
- Поднялся и я в океана солёное небо.
- Полёт завершился, земля ожидает внизу.
Средиземное море
- Неподвижность заката над мраморной низкой стеною,
- Черепичные кровли и моря пронзительный свет.
- Родились мы когда-то от общего пращура Ноя,
- Мы едины по крови, друзья мои, Хам и Яфет.
- Здесь нас грудью кормили, и песни забытые пели,
- И как будто им вторя, вот так же качалось у ног,
- В блёстках солнечной пыли, подобие тёплой купели,
- Средиземное море, цветных побережий венок.
- Воин бронзовый дремлет у края коринфской террасы.
- Я к нему подойду, и раскроется передо мной
- Курс истории древней, учебник для пятого класса,
- В сорок пятом году, в Ленинграде, разбитом войной.
- Изуродован в битвах триремы окованный кузов.
- Этот мир обречён, он у времени на волоске,
- И опять, как в забытых за тысячу лет Сиракузах,
- Тень солдата с мечом заслоняет чертёж на песке.
На Маяковской площади в Москве
(песня)
- На Маяковской площади в Москве
- Живёт моя далёкая подруга.
- В её окне гнездо свивает вьюга,
- Звезда горит в вечерней синеве.
- Судьбы моей извилистая нить
- Оборвана у этого порога.
- Но сколько ни упрашивай я Бога,
- Нам наши жизни не соединить.
- На Маяковской площади в Москве,
- Стремительностью близкая к полёту,
- Спешит она утрами на работу,
- Морозный снег блестит на рукаве.
- Наш странный затянувшийся роман
- Подобен многолетней катастрофе.
- Другим по вечерам варить ей кофе,
- Смотреть с другими в утренний туман.
- Но в час, когда подводный аппарат
- Качается у бездны на ладони,
- Её печаль меня во тьме нагонит
- И из пучины выведет назад.
- Но в час, когда, в затылок мне дыша,
- Беда ложится тяжестью на плечи,
- Меня от одиночества излечит
- Её непостоянная душа.
- На Маяковской площади в Москве,
- За тёмною опущенною шторой
- Настольной лампы свет горит, который
- Мерцает мне, как путеводный свет.
- Пусть седина змеится на виске,
- Забудем про безрадостные были,
- Пока ещё про нас не позабыли
- На Маяковской площади в Москве.
Улисс
- Скажи, Улисс, о чём поют сирены?
- Чем песня их пьянящая манит,
- Когда штормит, и струи белой пены
- Секут волну, как кварц сечёт гранит?
- Когда над мачтой, наклонённой низко,
- Несётся тучи сумеречный дым
- И снова Понт становится Эвксинский
- И негостеприимным, и седым?
- В чём этих песен тягостная мука?
- Когда гремит норд-ост, начав с низов,
- Я слышу их неодолимый зов,
- Подобный колебаньям инфразвука.
- Не потому ль мы покидаем быт свой,
- В желаниях и чувствах не вольны,
- И гонит нас слепое любопытство
- Навстречу пенью утренней волны?
- Не потому ли, озарив окрестность,
- В неведомую веру обратив,
- Морочит душу этот неизвестный,
- В тысячелетья канувший мотив?
- Так, изогнувшись хищно и горбато,
- Фарфор атоллов, акварель лагун
- Крушит волна, рождённая когда-то
- На противоположном берегу.
- Глухая ночь. Предельный угол крена.
- Куда плывём погоде вопреки?
- Скажи, Улисс, о чём поют сирены?
- Хотя бы смысл, хотя бы часть строки!
«Причин потусторонних не ищите…»
- Причин потусторонних не ищите.
- Уже Сальери держит яд в горсти.
- И если Рим нуждается в защите
- Гусей, – его, как видно, не спасти.
- Всё наперёд записано в анналы,
- И лунный диск уменьшился на треть.
- Но Моцарт жив, и отступают галлы,
- И не сегодня Риму умереть.
- Любой полёт – лишь элемент паденья.
- Когда кругом обложит вас беда,
- Не стоит покоряться Провиденью.
- Исчезнет всё, но вот вопрос – когда?
- Не надо рвать в отчаянье одежду –
- Искусство в том, чтоб не терять лица.
- Благословим случайность и надежду
- И будем защищаться до конца!
Эгейское море
(песня)
- Остров Хиос, остров Самос, остров Родос, –
- Я немало поскитался по волнам.
- Отчего же я испытываю робость,
- Прикасаясь к вашим древним именам?
- Возвращая позабывшиеся годы,
- От Невы моей за тридевять земель
- Нас качают ваши ласковые воды –
- Человечества цветная колыбель.
- Пусть на суше, где призывно пахнут травы,
- Ждут опасности по десять раз на дню, –
- Чёрный парус, что означить должен траур,
- Белым парусом на мачте заменю.
- Трудно веровать в единственного бога:
- Прогневится и тебя прогонит прочь,
- На Олимпе же богов бессмертных много,
- Кто-нибудь да согласится нам помочь.
- Что нам Азия, что тесная Европа –
- Мало проку в коммунальных теремах.
- Успокоится с другими Пенелопа,
- Позабудет про папашу Телемах.
- И плывём мы, беззаботны как герои,
- Не жалеющие в жизни ничего,
- Мимо Сциллы и Харибды, мимо Трои, –
- Мимо детства моего и твоего.
Индийский океан
(песня)
- Тучи светлый листок у луны на мерцающем диске.
- Вдоль по лунной дорожке неспешно кораблик плывёт.
- Мы плывём на восток голубым океаном Индийским
- Вдоль тропических бархатных благословенных широт.
- Пусть, напомнив про дом, догоняют меня телеграммы,
- Пусть за дальним столом обо мне вспоминают друзья, –
- Если в доме моём разыграется новая драма,
- В этой драме, наверно, не буду участвовать я.
- Луч локатора сонный кружится на тёмном экране.
- От тебя в стороне и от собственной жизни вдали
- Я плыву, невесомый, в Индийском ночном океане,
- Навсегда оторвавшись от скованной стужей земли.
- Завтра в сумраке алом поднимется солнце на осте,
- До тебя донося обо мне запоздалую весть.
- Здесь жемчужин – навалом, как в песне Индийского гостя,
- И алмазов в пещерах – конечно же, тоже не счесть.
- Пусть в последний мой час не гремит надо мной канонада,
- Пусть потом новосёлы моё обживают жильё,
- Я живу только раз – мне бессмертия даром не надо,
- Потому что бессмертие – то же, что небытие.
- Жаль, подруга моя, что тебе я не сделался близким.
- Слёз напрасно не трать, – позабудешь меня без труда.
- Ты представь, будто я голубым океаном Индийским
- Уплываю опять в никуда, в никуда, в никуда.
Комарово
- Время, на час возврати меня в молодость снова,
- После вернёшь мою душу на круги свои!
- Дачная местность, бетонный перрон, Комарово, –
- Низкое солнце и запах нагретой хвои.
- Снова сосна неподвижна над рыжею горкой,
- Снова с залива, как в юности, дуют ветра.
- Память, как зрение, делается дальнозоркой, –
- Помню войну – и не помню, что было вчера.
- Пахнет трава земляникой и детством дошкольным:
- Бодрые марши, предчувствие близких утрат,
- Дядька в будёновке и полушубке нагольном,
- В тридцать девятом заехавший к нам в Ленинград.
- Он подарил мне, из сумки коричневой вынув,
- Банку трески и пахучего мыла кусок.
- Всё же неплохо, что мы отобрали у финнов
- Озеро это и этот прозрачный лесок.
- Дачная местность, курортный район Ленинграда.
- Тени скользят по песчаному чистому дну.
- Кто теперь вспомнит за дымом войны и блокады
- Эту неравную и небольшую войну?
- Горн пионерский сигналит у бывшей границы.
- Вянут венки на надгробиях поздних могил.
- Что теперь делать тому, кто успел здесь родиться,
- Кто стариков своих в этой земле схоронил?
Двадцать девятое ноября
- С утра горит свеча в моём пустом дому
- В честь матери моей печальной годовщины.
- Я, где бы ни бывал, неясно почему,
- Обычай этот чту – на то свои причины.
- Кончается ноябрь. Нет хуже этих дней –
- Тень снега и дождя летит на подоконник.
- Я вспоминаю мать, я думаю о ней,
- На огонёк свечи смотрю, огнепоклонник.
- Он жёлт и синеват. Смотри и не дыши,
- Как льёт неяркий свет в горенье беззаветном
- Прозрачная модель витающей души,
- Горячая струя, колеблемая ветром.
- Свечою тает день. В густеющем дыму
- Уходит город в ночь, как в шапке-невидимке.
- Недолгая свеча горит в моём дому,
- Как юное лицо на выгоревшем снимке.
- Беззвучный огонёк дрожит передо мной,
- Веля припоминать полузабытый род свой
- И сердце бередить унылою виной
- Незнания корней и горечью сиротства.
- И в комнате сидеть понуро одному,
- Укрывшись от друзей, весёлых и беспечных.
- До полночи свеча горит в моём дому
- И застывает воск, стекая на подсвечник.
Душа
- В безвременье ночном покой души глубок –
- Ни мыслей о судьбе, ни тени сновиденья.
- Быть может, небеса на тёмный этот срок
- Берут её к себе, как в камеру храненья.
- Когда же новый день затеплится в окне
- И зяблик за стеклом усядется на ветку,
- Её вернут опять при пробужденье мне,
- Почистив и помыв, – не перепутать метку!
- Душа опять с тобой, и завтрак на столе,
- А прожитая ночь – её совсем не жаль нам.
- Мороз нарисовал узоры на стекле.
- Безветрие, и дым восходит вертикально.
- Но горько понимать, что ты летишь, как дым,
- Что весь окрестный мир – подобие картинки
- И всё, что ты считал с рождения своим,
- Лишь взято напрокат, как лыжные ботинки.
- Что сам ты – неживой – кассетник без кассет,
- И грош цена твоей привязанности к дому.
- Что ошибутся там, устав за много лет,
- И жизнь твою возьмут, и отдадут другому.
Памяти Юрия Визбора
(песня)
- Нам с годами ближе
- Станут эти песни,
- Каждая их строчка
- Будет дорога.
- Снова чьи-то лыжи
- Греются у печки,
- На плато полночном
- Снежная пурга
- Что же, неужели
- Прожит век недлинный?
- С этим примириться
- Всё же не могу.
- Как мы песни пели
- В доме на Неглинной
- И на летнем чистом
- Волжском берегу!
- Мы болезни лечим,
- Мы не верим в бредни,
- В суматохе буден
- Тянем день за днём.
- Но тому не легче,
- Кто уйдёт последним, –
- Ведь заплакать будет
- Некому о нём.
- Нас не вспомнят в избранном –
- Мы писали плохо.
- Нет печальней участи
- Первых петухов.
- Вместе с Юрой Визбором
- Кончилась эпоха –
- Время нашей юности,
- Песен и стихов.
- Нам с годами ближе
- Станут эти песни,
- Каждая их строчка
- Будет дорога.
- Снова чьи-то лыжи
- Греются у печки,
- На плато полночном
- Снежная пурга.
Герой и автор
- Учебники нас приучают с детства,
- Что несовместны гений и злодейство,
- Но приглядитесь к пушкинским стихам:
- Кто автор – Моцарт или же Сальери?
- И Моцарт и Сальери – в равной мере,
- А может быть, в неравной, – знать не нам.
- Определить не просто нам порою
- Соотношенье автора с героем, –
- С самим собой возможен диалог.
- И Медный Всадник скачет, и Евгений
- По улице бежит, и грустный гений
- Мицкевича всё видит между строк.
- Из тьмы полночной возникают лица.
- Изображенье зыбкое двоится.
- Коптит лампада, и перо дрожит.
- Кто больше прав перед судьбою хитрой –
- Угрюмый царь Борис или Димитрий,
- Что мнением народным дорожит?
- Не просто всё в подлунном этом мире.
- В нём мало знать, что дважды два – четыре,
- В нём спутаны коварство и любовь.
- Немного проку в вырванной цитате, –
- Внимательно поэта прочитайте
- И, жизнь прожив, перечитайте вновь.
На даче
Натану Эйдельману
- Мы снова на даче. Шиповник растёт на опушке,
- Где прячутся в травах грибы, что зовутся свинушки.
- Прогулки вечерние и разговор перед сном
- О первенстве мира по шахматам или погоде,
- Опилки в канаве, кудрявый салат в огороде
- И шум электрички за настежь раскрытым окном.
- Сосед мой – историк. Прижав своё чуткое ухо
- К минувшей эпохе, он пишет бесстрастно и сухо
- Про быт декабристов и вольную в прошлом печать.
- Дрожание рельса о поезде дальнем расскажет
- И может его предсказать наперёд, но нельзя же,
- Под поезд попав, эту раннюю дрожь изучать!
- Сосед не согласен – он ищет в минувшем ошибки,
- Читает весь день и ночами стучит на машинке,
- И, переместившись на пару столетий назад,
- Он пишет о сложности левых влияний и правых,
- О князе Щербатове, гневно бичующем нравы,
- О Павле, которого свой же убил аппарат.
- Уставший от фондов и дружеских частых застолий,
- Из русской истории сотню он знает историй
- Не только печальных, но даже порою смешных.
- Кончается лето. Идёт самолёт на посадку.
- Хозяйка кладёт огурцы в деревянную кадку.
- Сигнал пионерский за дальнею рощей затих.
- Историк упорен. Он скрытые ищет истоки
- Деяний царей и народных смятений жестоких.
- Мы позднею ночью сидим за бутылкой вина.
- Над домом и садом вращается звёздная сфера,
- И, встав из-за леса, мерцает в тумане Венера,
- Как орденский знак на портрете у Карамзина.
Блок
Александр Блок
- Чёрный вечер.
- Белый снег…
- Колодец двора и беззвездье над срубом колодца.
- Окраины справа и порт замерзающий слева.
- Сжигаются книги, и всё, что пока остаётся, –
- Поверхность стола и кусок зачерствелого хлеба.
- Не слышно за окнами звонкого шума трамваев –
- Лишь выстрелов дальних упругие катятся волны.
- В нетопленой комнате, горло платком закрывая,
- Он пишет поэму, – в названии слышится полночь.
- Не здесь ли когда-то искал свою музу Некрасов?
- В соседнем подъезде гармошка пиликает пьяно,
- И мир обречённый внезапно лишается красок, –
- Он белый и чёрный, и нет в нём цветного тумана.
- Ночной темнотой заполняются Пряжка и Невки,
- Кружится метель над двухцветною этой картиной,
- И ломятся в строчки похабной частушки припевки,
- Как пьяный матрос, разбивающий двери гостиной.
Комаровское кладбище
- На Комаровском кладбище лесном,
- Где дальний гром аукается с эхом,
- Спят узники июльским лёгким сном,
- Тень облака скользит по барельефам.
- Густая ель склоняет ветки вниз
- Над молотком меж строчек золочёных.
- Спят рядом два геолога учёных –
- Наливкины – Димитрий и Борис.
- Мне вдруг Нева привидится вдали
- За окнами и краны на причале.
- Когда-то братья в Горном нам читали
- Курс лекций по истории Земли:
- «Бесследно литосферная плита
- Уходит вниз, хребты и скалы сгрудив.
- Всё временно – рептилии и люди.
- Что раньше них и после? – Пустота».
- Переполняясь этой пустотой,
- Минуя веток осторожный шорох,
- Остановлюсь я молча над плитой
- Владимира Ефимовича Шора.
- И вспомню я, над тишиной могил
- Услышав звон весеннего трамвая,
- Как Шор в аудиторию входил,
- Локтем протеза папку прижимая.
- Он кафедрой заведовал тогда,
- А я был первокурсником. Не в этом,
- Однако, дело: в давние года
- Он для меня был мэтром и поэтом.
- Ему, превозмогая лёгкий страх,
- Сдавал я переводы для зачёта.
- Мы говорили битый час о чем-то,
- Да не о чем-то, помню – о стихах.
- Везде, куда ни взглянешь невзначай,
- Свидетели былых моих историй.
- Вот Клещенко отважный Анатолий, –
- Мы в тундре с ним заваривали чай.
- Что снится Толе – шмоны в лагерях?
- С Ахматовой неспешная беседа?
- В недолгой жизни много он изведал, –
- Лишь не изведал, что такое страх.
- На поединок вызвавший судьбу,
- С Камчатки, где искал он воздух чистый,
- Метельной ночью, пасмурной и мглистой,
- Сюда он прибыл в цинковом гробу.
- Здесь жизнь моя под каждою плитой,
- И не случайна эта встреча наша.
- Привет тебе, Долинина Наташа, –
- Давненько мы не виделись с тобой!
- То книгу вспоминаю, то статью,
- То мелкие житейские детали –
- У города ночного на краю
- Когда-то с нею мы стихи читали.
- Где прежние её ученики?
- Вошла ли в них её уроков сила?
- Живут ли так, как их она учила,
- Неискренней эпохе вопреки?
- На этом месте солнечном, лесном,
- В ахматовском зелёном пантеоне,
- Меж валунов, на каменистом склоне,
- Я вспоминаю о себе самом.
- Блестит вдали озёрная вода.
- Своих питомцев окликает стая.
- Ещё я жив, но «часть меня большая»
- Уже перемещается сюда.
- И давний вспоминается мне стих
- На Комаровском кладбище зелёном:
- «Что делать мне? – Уже за Флегетоном
- Три четверти читателей моих».
Тридцатые годы
- Тридцатых годов неуют,
- Уклад коммунальной квартиры,
- И жёсткие ориентиры, –
- Теперь уже так не живут.
- Футболка с каймой голубой,
- И вкус довоенного чая.
- Шум примуса – словно прибой,
- Которого не замечаешь.
- В стремительном времени том,
- Всем уличным ветрам открытом,
- Мы были легки на подъём,
- Поскольку не связаны бытом.
- Мы верили в правду и труд,
- Дошкольники и пионеры.
- Эпоха мальчишеской веры, –
- Теперь уже так не живут.
- Хозяева миру всему,
- Поборники общей удачи,
- Мы были бедны – потому
- Себе мы казались богаче.
- Сожжён зажигалками дом.
- Всё делится памятью поздней
- На полуреальное «до»
- И это реальное «после».
- Война, солона и горька,
- То чёрной водою, то красной
- Разрезала, словно река,
- Два сумрачных полупространства.
- На той стороне рубежа
- Просматривается всё реже
- Туманное левобережье –
- Подобие миража.
Рим
- Над Колизеем в небе дремлет
- Заката праздничная медь.
- Как говорил один из древних:
- «Увидеть Рим – и умереть».
- Припоминать ты будешь снова,
- На свете сколько ни живи,
- И замок Ангела Святого,
- И солнечный фонтан Треви,
- И храмов золотые свечи,
- И женщин редкой красоты, –
- Но города, который вечен,
- В том Риме не увидишь ты.
- Великий город, это ты ли
- Последний испускаешь вздох?
- Его навеки заслонили
- Строения иных эпох.
- Но у руин былого дома,
- У полустёршейся плиты
- Тебе покажутся знакомы
- Его забытые черты.
- На Капитолии, и в парках,
- И там, где дремлет акведук, –
- Империя времён упадка
- Везде присутствует вокруг.
- Ещё идут войска по тропам,
- Достойны цезари хвалы,
- Ещё простёрты над Европой
- Литые римские орлы,
- И лишь пророками услышан
- Недуг неизлечимый тот,
- Который Тацит не опишет,
- И современник не поймёт.
Мыс Рока
Земля переходит в воду с коротким плеском.
Иосиф Бродский
- У края Португалии любезной,
- Где ветра атлантического вой,
- Завис маяк над пенящейся бездной,
- Последней суши столбик верстовой.
- По склону козьи убегают тропы,
- У волн прилива обрывая след.
- Здесь в океан кидается Европа
- «С коротким плеском» – как сказал поэт.
- Тяжеловесней жидкого металла
- Мерцает здесь, не молод и не стар,
- Предел Земли, куда дойти мечтала
- Неистовая конница татар.
- Вблизи границы шума и молчанья,
- Над дряхлой Европейскою плитой,
- Поймёшь и ты, что вовсе не случайно
- Потомков одурачивал Платон,
- Что ветер, опустивший ногу в стремя
- Крутой волны, и влажных чаек крик –
- Суть не пространство мокрое, а время,
- Что поглотит и этот материк.
Гробница Камоэнса
- У края католической земли,
- Под арками затейливого свода,
- Спят герцоги и вице-короли,
- Да Гама и Камоэнс – спят у входа.
- Луч в витраже зажёгся и погас.
- Течение реки неумолимо.
- Спит Мануэль, оставивший для нас
- Неповторимый стиль мануэлино.
- Король, он в крепостях своей страны
- Об Индии далёкой думал страстно,
- Его гробницу чёрные слоны
- Несут сквозь время, как через пространство.
- Рождённые для чести и войны,
- Подняв гербы исчезнувшего рода,
- Спят рыцари у каменной стены,
- Да Гама и Камоэнс – спят у входа.
- Придав убранству корабельный вид,
- Сплетаются орнаменты, как тросы.
- Спят под скупыми надписями плит
- Торговцы, конкистадоры, матросы.
- Неведомой доверившись судьбе,
- Чужих морей пригубив злые вина,
- Полмира отвели они себе,
- Испании – другая половина.
- Художников не брали в океан,
- Но нет предела дерзостному глазу:
- Сплетения бамбука и лиан,
- Зверей и птиц, не виданных ни разу,
- Они ваяли, на руку легки,
- Всё в камень воплотив благоговейно,
- О чём им толковали моряки
- Над кружкой лисбоанского портвейна.
- Встаёт и снова падает заря.
- Меняются правители и мода.
- Священники лежат у алтаря,
- Да Гама и Камоэнс – спят у входа.
- Окно полуоткрыто. Рядом с ним
- Плывут суда за стенами собора.
- Их бережёт святой Иероним,
- Высокий покровитель Лиссабона.
- Сверкает океанская вода,
- Серебряные вспыхивают пятна.
- И мы по ней отправимся туда,
- Откуда не воротишься обратно.
- Но долго, пробуждаясь по утрам
- И глядя в рассветающую темень,
- Я буду помнить странный этот храм
- Со стеблями таинственных растений,
- Где каждому по истинной цене
- Места посмертно отвела природа:
- Властитель и епископ – в глубине,
- Поэт и мореплаватель – у входа.
«В старинном соборе играет орган…»
- В старинном соборе играет орган
- Среди суеты Лиссабона.
- Тяжёлое солнце, садясь в океан,
- Горит за стеною собора.
- Романского стиля скупые черты,
- Тепло уходящего лета.
- О чём, чужеземец, задумался ты
- В потоке вечернего света?
- О чём загрустила недолгая плоть
- Под каменной этой стеною, –
- О счастье, которого не дал Господь?
- О жизни, что вся за спиною?
- Скопление чаек кружит, как пурга,
- Над берега пёстрою лентой.
- В пустынном соборе играет орган
- На самом краю континента,
- Где нищий, в лиловой таящийся мгле,
- Склонился у входа убого.
- Не вечно присутствие нас на Земле,
- Но вечно присутствие Бога.
- Звенит под ногами коричневый лист,
- Зелёный и юный вчера лишь.
- Я так сожалею, что я атеист, –
- Уже ничего не исправишь.
Памяти Владимира Маяковского
- Этот маузер дамский в огромной руке!
- Этот выстрел, что связан с секретом,
- От которого эхо гудит вдалеке,
- В назидание прочим поэтам!
- Отчего, агитатор, трибун и герой,
- В самого себя выстрелил вдруг ты,
- Так брезгливо воды избегавший сырой
- И не евший немытые фрукты?
- Может, женщины этому были виной,
- Что сожгли твою душу и тело,
- Оплатившие самой высокой ценой
- Неудачи своих адюльтеров?
- Суть не в этом, а в том, что врагами друзья
- С каждым новым становятся часом,
- Что всю звонкую силу поэта нельзя
- Отдавать атакующим классам.
- Потому что стихи воспевают террор
- В оголтелой и воющей прессе,
- Потому что к штыку приравняли перо
- И включили в систему репрессий.
- Свой последний гражданский ты выполнил долг,
- Злодеяний иных не содеяв.
- Ты привёл приговор в исполнение – до,
- А не задним числом, как Фадеев.
- Продолжается век, обрывается день
- На высокой пронзительной ноте,
- И ложится на дом Маяковского тень
- От огромного дома напротив.
Ермаково
- Паровозы, как мамонты, тонут в болоте.
- Потускневшее солнце уже на излёте.
- Машет крыльями грустно, на юг улетая,
- Туруханского гнуса пора золотая.
- Край поры молодой, я там с юности не был,
- Где горит над водой незакатное небо,
- И светлеют, обнявшись, спокойные реки, –
- Белый плёс Енисея и синий Курейки,
- Где стоят, высоки, приполярные ели,
- Где вождя мужики утопить не сумели.
- Паровозы, как мамонты, тонут в болоте.
- Вы подобное место навряд ли найдёте,
- Где гниют у низины пустынного леса
- Силачи-исполины, четыре «ИэСа»[1],
- Словно памятник грозной минувшей эпохи.
- Ржавых труб паровозных невеселы вздохи.
- Много лет, как сюда завезли их баржою,
- И стоят они здесь, поедаемы ржою.
- Волк голодный, обманутый рыжею кровью,
- Пробирается, крадучись, к их изголовью.
- Эти призраки все я запомнил толково
- На краю Енисея вблизи Ермаково,
- Где осинник пылал светофором над нами,
- Где пути вместо шпал замостили телами.
- Но истлели тела – и дорога насмарку,
- Что связать не смогла Салехард и Игарку.
- Сколько лет пробивался по тундре упрямо
- Этот путь, что заложен задолго до БАМа?
- Половодье в начале недолгого лета
- До сих пор вымывает из кручи скелеты.
- Нынче норы лисиц и берлоги медвежьи
- Заселяют туманное левобережье,
- Да остатки бараков чернеют, убоги,
- У покинутой насыпи мёртвой дороги.
- Паровозы, как мамонты, тонут в болоте.
- И когда эти строки вы в книге прочтёте,
- Помяните людей, что не встретили старость,
- От которых нигде ничего не осталось.
Пётр Третий
(песня)
Виктору Сосноре
- Шорох волн набегающих слышен
- И далёкое пенье трубы.
- Над дворцовою острою крышей
- Золочёные светят гербы.
- Пол паркетный в покоях не скрипнет,
- Бой часов раздаётся не вдруг.
- Император играет на скрипке, –
- Государство уходит из рук.
- Держит строй у ограды пехота –
- Государева верная рать.
- Надо срочно приказывать что-то, –
- Что-то можно ещё предпринять…
- Спят в пруду золочёные рыбки,
- Режут в кухне петрушку и лук.
- Император играет на скрипке, –
- Государство уходит из рук.
- Приближённые в страшной тревоге,
- Приближается пьеса к концу,
- Приближаясь по пыльной дороге,
- Кавалерия скачет к дворцу.
- В голос скрипки, тревожный и зыбкий,
- Посторонний вплетается звук.
- Император играет на скрипке, –
- Государство уходит из рук.
- Блеском сабель и пламенем алым
- Ненавистных пугая вельмож,
- Он вернётся огнём и металлом,
- На себя самого не похож.
- А пока – одинокий и хлипкий, –
- Завершая свой жизненный круг,
- Император играет на скрипке, –
- Государство уходит из рук.
Дом Пушкина
Фазилю Искандеру
- Бездомность Пушкина извечна и горька,
- Жилья родного с детства он не помнит –
- Лицейский дортуар без потолка,
- Сырые потолки наёмных комнат,
- Угар вина и карточной игры.
- Летит кибитка меж полей и леса.
- Дома – как постоялые дворы,
- Коломна, Кишинёв или Одесса.
- Весь скарб нехитрый возит он с собой:
- Дорожный плащ, перо и пистолеты, –
- Имущество опального поэта,
- Гонимого стремительной судьбой.
- Пристанищам случайным нет конца,
- Покоя нет от чужаков суровых.
- Михайловское? – Но надзор отца.
- Москва, Арбат? – Но скупость Гончаровых.
- Убожество снимаемых квартир:
- Всё не своё, всё временно, всё плохо.
- Чужой, не по летам его, мундир,
- Чужая неприютная эпоха.
- Последний дом, потравленный врагом,
- Где тонкие горят у гроба свечи,
- Он тоже снят ненадолго, внаём,
- Который и оплачивать-то нечем.
- Дрожащие огни по сторонам.
- Февральский снег восходит, словно тесто.
- Несётся гроб, привязанный к саням, –
- И мёртвому ему не сыщут места!
- Как призрачен любой его приют! –
- Их уберечь потомкам – не под силу, –
- Дом мужики в Михайловском сожгут,
- А немцы заминируют могилу.
- Мучение застыло на челе –
- Ни света, ни пристанища, ни крыши.
- Нет для поэта места на Земле,
- Но, вероятно, нет его и выше.
Дворец Трезини
(песня)
Рудольфу Яхнину
- В краю, где суровые зимы
- И зелень болотной травы,
- Дворец архитектор Трезини
- Поставил у края Невы.
- Плывёт смолокуренный запах,
- Кружится дубовый листок.
- Полдюжины окон – на запад,
- Полдюжины – на восток.
- Земные кончаются тропы
- У серых морей на краю.
- То Азия здесь, то Европа
- Диктуют погоду свою:
- То ливень балтийский внезапен,
- То ветер сибирский жесток.
- Полдюжины окон – на запад,
- Полдюжины – на восток.
- Не в этой ли самой связи мы
- Вот так с той поры и живём,
- Как нам архитектор Трезини
- Поставил сей каменный дом? –
- То вновь орудийные залпы,
- То новый зелёный росток…
- Полдюжины окон – на запад,
- Полдюжины – на восток.
- Покуда мы не позабыли,
- Как был архитектор толков,
- Пока золочёные шпили
- Несут паруса облаков, –
- Плывёт наш кораблик пузатый,
- Попутный поймав ветерок, –
- Полдюжины окон – на запад,
- Полдюжины – на восток.
Юрий Левитан
- Как канонады отголоски,
- С блокадных питерских времён
- Я помню голос этот жёсткий,
- Военного металла звон.
- В дни отступленья и отмщенья,
- В дни поражений и тревог,
- Он был звучащим воплощеньем,
- Небесным голосом того,
- Кого от центра до окраин
- Любили, страху вопреки,
- И звали шёпотом: «Хозяин», –
- Как будто были батраки.
- Того, кто их в беде покинул,
- Кто гением казался всем,
- Кто наводил им дула в спину
- Приказом Двести двадцать семь.
- Я помню грозный этот голос
- В те исторические дни.
- Он был подобьём правды голой
- И дымной танковой брони.
- Он говорил о Высшей каре,
- Он ободрял и призывал.
- Владелец голоса, очкарик,
- Был худощав и ростом мал.
- В семейной жизни не был счастлив,
- Здоровье не сумел сберечь,
- И умер как-то в одночасье,
- Не дочитав чужую речь.
- Но в дни, когда в подлунном мире
- Грядёт иная полоса,
- Когда на сердце и в эфире
- Звучат другие голоса,
- Когда порой готов я сдаться
- И рядом нету никого,
- Во мне рокочет Государство
- Железным голосом его.
Чаадаев
А. С. Пушкин. «К Чаадаеву»
- И на обломках самовластья
- Напишут наши имена!
- Потомок Чаадаева, сгинувший в сталинской тьме,
- На русский язык перевёл большинство его «Писем».
- Из бывших князей, он характером был независим,
- На Зубовской площади жил, и в Лубянской тюрьме.
- Уверенный духом, корысти и страха лишён,
- Он в семьдесят восемь держался, пожалуй, неплохо,
- И если записке Вернадского верить, то он
- Собою украсить сумел бы любую эпоху.
- Он был арестован и, видимо, сразу избит,
- И после расстрелян, о чём говорилось негромко.
- А предок его, что с портрета бесстрастно глядит,
- Что может он сделать в защиту себя и потомка?
- В глухом сюртуке, без гусарских своих галунов,
- Он в сторону смотрит из дальней эпохи туманной.
- Объявлен безумцем, лишённый высоких чинов,
- Кому он опасен, затворник на Новой Басманной?
- Но трудно не думать, почувствовав холод внутри,
- О силе, сокрытой в таинственном том человеке,
- Которого более века боятся цари.
- Сначала цари, а позднее – вожди и генсеки.
- И в тайном архиве, его открывая тетрадь,
- Вослед за стихами друг другу мы скажем негромко,
- Что имя его мы должны написать на обломках,
- Но нету обломков, и не на чем имя писать.
Старые песни
- Что пели мы в студенчестве своём,
- В мальчишеском послевоенном мире?
- Тех песен нет давно уже в помине,
- И сами мы их тоже не поём.
- Мы мыслили масштабами страны,
- Не взрослые ещё, но и не дети,
- Таскали книги в полевом планшете –
- Портфели были странны и смешны.
- Что пели мы в студенчестве своём,
- Когда, собрав нехитрые складчины,
- По праздникам, а чаще без причины
- К кому-нибудь заваливались в дом?
- Питомцы коммуналок городских,
- В отцовской щеголяли мы одежде,
- И песни пели те, что пелись прежде,
- Не ведая потребности в иных.
- Мы пели, собираясь в тесный круг,
- О сердце, не желающем покоя,
- О юноше, погибшем за рекою,
- О Сталине, который «лучший друг».
- «Гаудеамус» пели и «Жену»,
- И иногда, вина хвативши лишку,
- Куплеты про штабного писаришку
- И грозную прошедшую войну.
- Как пелось нам бездумно и легко, –
- Не возвратить обратно этих лет нам.
- Высоцкий в школу бегал на Каретном,
- До Окуджавы было далеко.
- Свирепствовали вьюги в феврале,
- Эпохи старой истекали сроки,
- И тёмный бог, рябой и невысокий,
- Последний месяц доживал в Кремле.
«Этот город, неровный, как пламя…»
- Этот город, неровный, как пламя,
- Город-кладбище, город-герой,
- Где за контуром первого плана
- Возникает внезапно второй!
- Этих храмов свеченье ночное,
- Этих северных мест Вавилон,
- Что покинут был расой одною
- И другою теперь заселён!
- Где каналов скрещённые сабли
- Прячет в белые ножны зима,
- И дворцовых построек ансамбли
- Приезжающих сводят с ума!
- Лишь порою июньскою летней,
- Прежний облик ему возвратив,
- В проявителе ночи бесцветной
- Проступает его негатив.
- И не вяжется с тем Петроградом
- Новостроек убогих кольцо,
- Как не вяжется с женским нарядом
- Джиоконды мужское лицо.
Петровская галерея
- Эпоха Просвещения в России, –
- На белом фоне крест небесно-синий,
- Балтийским ветром полны паруса.
- Ещё просторны гавани для флота,
- На острове Васильевском – болота,
- За Волгою не тронуты леса.
- Начало просвещения в России.
- Учёный немец, тощий и спесивый,
- Спешит в Москву, наживою влеком.
- Надел камзол боярин краснорожий.
- Художник Аргунов – портрет вельможи, –
- Медвежья шерсть торчит под париком.
- Начало просвещения в России, –
- Реформы, о которых не просили,
- Наследника по-детски пухлый рот,
- Безумие фантазии петровской,
- Восточная неряшливая роскошь,
- Боровиковский, Рокотов, Гроот.
- Встал на дыбы чугунный конь рысистый.
- История империи Российской
- Пока ещё брошюра, а не том,
- Всё осмотреть готовые сначала,
- Мы выйти не торопимся из зала, –
- Мы знаем, что последует потом.
Вальс тридцать девятого года
(песня)
- На земле, в небесах и на море
- Наш напев и могуч и суров:
- Если завтра война,
- Если завтра в поход, –
- Будь сегодня к походу готов!
- Припев из предвоенной песни
- «Если завтра война»
- Полыхает кремлёвское золото.
- Дует с Волги степной суховей.
- Вячеслав наш Михайлович Молотов
- Принимает берлинских друзей.
- Карта мира верстается наново,
- Челядь пышный готовит банкет.
- Риббентроп преподносит Улановой
- Белых роз необъятный букет.
- И не знает закройщик из Люблина,
- Что сукно не кроить ему впредь,
- Что семья его будет загублена,
- Что в печи ему завтра гореть.
- И не знают студенты из Таллина
- И литовский седой садовод,
- Что сгниют они волею Сталина
- Посреди туруханских болот.
- Пакт подписан о ненападении –
- Можно вина в бокалы разлить.
- Вся Европа сегодня поделена –
- Завтра Азию будем делить!
- Смотрят гости на Кобу с опаскою.
- За стеною ликует народ.
- Вождь великий сухое шампанское
- За немецкого фюрера пьёт.
Баллада о спасённой тюрьме
- Я это видел в шестьдесят втором –
- Горела деревянная Игарка.
- Пакеты досок вспыхивали жарко –
- Сухой июль не кончился добром.
- Дымились порт, и склады, и больница, –
- Валюта погибала на корню,
- И было никому не подступиться
- К лохматому и рыжему огню.
- И, отданы милиции на откуп,
- У Интерклуба, около реки,
- Давили трактора коньяк и водку,
- И смахивали слёзы мужики.
- В огне кипело что-то и взрывалось,
- Как карточные, – рушились дома,
- И лишь одна пожару не сдавалась
- Большая пересыльная тюрьма.
- Горели рядом таможня и почта,
- И только зэки, медленно, с трудом,
- Передавая вёдра по цепочке,
- Казённый свой отстаивали дом.
- Как ни старалась золотая рота,
- На две минуты пошатнулась власть:
- Обугленные рухнули ворота,
- Сторожевая вышка занялась,
- И с вышки вниз спустившийся охранник,
- Распространяя перегар и мат,
- Рукав пожарный поправлял на кране,
- Беспечно отложивши автомат.
- За рухнувшей стеною – лес и поле,
- Шагни туда и растворись в дыму.
- Но в этот миг решительный на волю
- Бежать не захотелось никому.
- Куда бежать? И этот лес зелёный,
- И Енисей, мерцавший вдалеке,
- Им виделись одной огромной зоной,
- Граница у которой – на замке.
- Ревел огонь, перемещаясь ближе,
- Пылали балки, яростно треща,
- Дотла сгорели горсовет и биржа, –
- Тюрьму же отстояли сообща.
- Когда я с оппонентами моими
- Спор завожу о будущих веках,
- Я вижу небо в сумеречном дыме
- И заключённых с вёдрами в руках.
Дорога
- Солнце в холодную село воду,
- В небе лучом полыхнув зелёным.
- Человечество делится на скотоводов
- И земледельцев. В делении оном,
- Неприменимом в двадцатом веке,
- Осталась верной первооснова,
- Коренящаяся в самом человеке,
- А не в способе добывания съестного.
- Ты это всё вспоминаешь, в душной
- Комнате, тусклой порой вечерней.
- В теле твоём законопослушном
- Неопрятный ворочается кочевник,
- Не отличающий оста от веста,
- Но ненавидящий прочные стены,
- Надеющийся переменой места
- Произвести в себе перемены.
- Прочь же поскачем, в пыли и гаме,
- Не доверяя земле вчерашней!
- Пастбище, вытоптанное ногами
- Сотен животных, не станет пашней.
- Где остановимся? Что засеем?
- Чем успокоим хмельные души?
- Вслед за Колумбом и Моисеем,
- Вплавь и пешком, по воде и по суше.
- Женщины этой ночное ложе,
- Дом твой, вместилище скучных бедствий, –
- Что бы ни выбрал ты, выбор ложен, –
- Первопричина открытий – в бегстве.
Поминальная польскому войску
- Там, где зелень трав росистых,
- Там, где дым скупого быта,
- Посреди земель российских
- Войско польское побито.
- Не в окопе, не в атаке,
- Среди сабельного блеска, –
- В старобельском буераке
- И в катынских перелесках.
- Подполковник и хорунжий –
- Посреди берёзок стылых,
- Их стреляли, безоружных,
- Ближним выстрелом в затылок.
- Резервисты из Варшавы,
- Доктора и профессура –
- Их в земле болотной ржавой
- Схоронила пуля-дура.
- Серебро на их фуражках
- Поистлело, поистлело
- Возле города Осташков,
- В месте общего расстрела.
- Их зарыли неумело,
- Закопали ненадёжно:
- «Ещё Польска не сгинела,
- Але Польска сгинуть должна».
- Подполковник и хорунжий
- Стали почвой для бурьяна.
- Но выходят рвы наружу,
- Как гноящаяся рана.
- Над планетой спутник кружит,
- Вся на пенсии охрана,
- Но выходят рвы наружу,
- Как гноящаяся рана.
- Там, где мы бы не хотели,
- Там, где сеем мы и пашем.
- Не на польском рана теле –
- А на нашем, а на нашем.
- И поют ветра сурово
- Над землёй, густой и вязкой,
- О весне сорокового,
- О содружестве славянском.
Шинель
- На выставке российского мундира,
- Среди гусарских ментиков, кирас,
- Мундиров конной гвардии, уланских,
- И егерских, и сюртуков Сената,
- Утяжелённых золотым шитьём,
- Среди накидок, киверов и касок,
- Нагрудных знаков и других отличий
- Полков, и департаментов, и ведомств,
- Я заприметил странную шинель,
- Которую уже однажды видел.
- Тот шкаф стеклянный, где она висела,
- Стоял почти у выхода, в торце,
- У самой дальней стенки галереи.
- Не вдоль неё, как все другие стенды,
- А поперёк. История России,
- Которая кончалась этим стендом,
- Неумолимо двигалась к нему.
- И, подойдя, увидел я вблизи
- Огромную двубортную шинель
- Начальника Охранных отделений,
- Как поясняла надпись на табличке,
- И год под нею – девятьсот десятый.
- Была шинель внушительная та
- Голубовато-серого оттенка,
- С двумя рядами пуговиц блестящих,
- Увенчанных орлами золотыми,
- Немного расходящимися кверху,
- И окаймлялась нежным алым цветом
- На отворотах и на обшлагах.
- А на плечах, из-под мерлушки серой
- Спускаясь вниз к раскрыльям рукавов,
- Над ней погоны плоские блестели,
- Как два полуопущенных крыла.
- И тут я неожиданно узнал
- Шинель доисторическую эту:
- Её я видел много раз в кино
- И на журнальных ярких фотоснимках
- Мальчишеских послевоенных лет,
- Где мудрый Вождь свой любящий народ
- Приветствует с вершины мавзолея.
- И вспомнил я, как кто-то говорил,
- Что сам Генералиссимус тогда
- Чертил эскиз своей роскошной формы –
- Мундира, и шинели, и фуражки.
- Возможно, подсознательно ему
- Пришёл на память облик той шинели
- Начальника Охранных отделений,
- Который показался полубогом,
- Наглядно воплотившим символ власти,
- Голодному тому семинаристу,
- Мечтателю с нечистыми руками,
- Тому осведомителю, который
- Изобличён был в мелком воровстве.
- Теперь, когда о нём я вспоминаю,
- Мне видятся не чёрный френч и трубка
- Тридцатых достопамятных годов, –
- Воспетая поэтами одежда
- Сурового партийного аскета,
- Не мягкие кавказские сапожки,
- А эти вот, надетые под старость,
- Мерцающие тусклые погоны
- И серая мышиная шинель.
Избиение младенцев. Питер Брейгель Старший
- Избиение младенцев в Вифлееме.
- В синих сумерках мерцает свет из окон.
- Где оливковые рощи? Снег и темень
- В этой местности, от Библии далёкой.
- Избиение младенцев в Вифлееме.
- Но заметить я, по-видимому, должен:
- От влияния позднейших наслоений
- Неспособен был избавиться художник.
- Перепутав географию и даты,
- Аркебузы ухватив, как автоматы,
- Скачут грузные испанские солдаты,
- Шуба жаркая напялена на латы.
- И стою у полотна, не зная – где я?
- Вифлеем ли это, право, в самом деле?
- Снег кружится в этой странной Иудее,
- И окрестные свирепствуют метели.
- Прячут головы несмелые мужчины,
- Плачет женщина пронзительно и тонко, –
- Двое стражников, одетых в меховщину,
- Вырывают у неё из рук ребёнка.
- Вьюга тёмная младенцев пеленает.
- Снег дымится, от горячей крови тая…
- То не ты ли, Белоруссия родная?
- То не ты ли, Украина золотая?
Плавание
- Невозможно на сфере движение по прямой.
- Отвыкаешь со временем ост отличать от веста,
- Ведь куда бы ни плыл ты – в итоге придёшь домой,
- Постарев на полгода, а значит – в другое место.
- Любопытства хватает на первые десять лет,
- А потом понимаешь – нельзя любопытствовать вечно.
- На вопросы твои не пространство даёт ответ,
- А бегущее время, – уже не тебе, конечно.
- Океан не земля – он меняется и течёт,
- Пересечь его трудно и лайнеру, и пироге.
- Капитаны безумны – один Одиссей не в счёт,
- Он домой торопился и просто не знал дороги.
- Покидающий гавань уже не вернётся сюда,
- Без него продолжается шумная жизнь городская.
- От намеченных курсов вода отклоняет суда,
- Из минуты в минуту стремительно перетекая.
Русская церковь
- Не от стен Вифлеемского хлева
- Начинается этот ручей,
- А от братьев Бориса и Глеба,
- Что погибли, не вынув мечей.
- В землю скудную вросшая цепко,
- Только духом единым сильна,
- Страстотерпием Русская церковь
- Отличалась во все времена.
- Не кичились седые прелаты
- Ватиканскою пышностью зал.
- На коленях стальных император
- Перед ними в слезах не стоял.
- Не блестел золотыми дарами
- Деревенский скупой аналой.
- Пахло дымом в бревенчатом храме
- И прозрачной сосновой смолой.
- И младенец смотрел из купели
- На печальные лики святых.
- От татар и от турок терпели,
- Только более всех – от своих.
- И в таёжном скиту нелюдимом,
- Веру старую в сердце храня,
- Возносились к Всевышнему с дымом,
- Два перста протянув из огня.
- А ручей, набухающий кровью,
- Всё бежит от черты до черты,
- А Россия ломает и строит,
- И с соборов срывает кресты.
- И летят над лесами густыми
- От днепровских степей до Оби,
- Голоса вопиющих в пустыне:
- «Не убий, не убий, не убий!»
- Не с того ли на досках суровых
- Всё пылает с тех памятных лет
- Свет пожара и пролитой крови,
- Этот алый пронзительный свет?
Камиль Коро
- Разрушение Содома
- На картине у Коро, –
- Угол каменного дома,
- Дуб с обугленной корой.
- Красный дым на небосводе,
- Сжаты ужасом сердца,
- Дочь из города уводит
- Престарелого отца.
- На лету сгорает птица
- Меж разрядов грозовых,
- И темны от страха лица
- Прародителей моих.
- Разрушение Содома
- На картине у Коро.
- Нет людей в долине Дона,
- Нет на Темзе никого.
- Обгорят у лавров кроны,
- В реках выкипит вода, –
- Нет гражданской обороны
- От Господнего Суда.
- Разрушение Содома
- На картине у Коро.
- Возле ног, как ад, бездонно
- Разверзается метро.
- Долго после вернисажа
- Будит в полночи меня
- Жаркий воздух в дымной саже,
- Пляска тёмного огня.
- И до самого рассвета
- Сотрясает блочный дом
- Небо Ветхого Завета
- С чёрным атомным грибом.
Цусима
- Цусимы погребальные дымы
- Из памяти изгладились едва ли.
- Почти что век всё бередит умы
- Легенда о бездарном адмирале,
- Отдавшем наш Балтийский грозный флот
- На истребленье азиату Того.
- Что знали мы до этого? – Немного.
- Архив японский новый свет прольёт
- На давний полюбившийся нам миф
- О глупости. Вводя эскадру в дело,
- В кильватер флагман выстроил умело
- Свои суда, врага опередив.
- И правые борта окутал дым,
- И грянули басы наводки дальней,
- Но не было заметных попаданий –
- Ответ же оказался роковым.
- Напрасны обвинения молвы
- В стрельбе неточной. Дело было вот как:
- Без промаха сработала наводка,
- Снаряды же не взорвались, увы.
- Из побеждённых кто об этом знал,
- Когда, лишенный флота и охраны,
- Рожественский, злосчастный адмирал,
- Сдавался в плен? – Хлестала кровь из раны.
- Кто клевету бы после опроверг,
- Припомнив запоздалый этот довод?
- Империя, как взорванный дредноут,
- Пошла крениться ржавым брюхом вверх.
- И двинулся беды девятый вал,
- Сметая государства и народы.
- Рожественский, конфузный адмирал,
- Не ты виновник нынешней свободы.
- Не флагманы, разбитые поврозь,
- И не раскосый желтолицый ворог –
- Виной пироксилин – бездымный порох
- И русское извечное «авось».
Русская словесность
- Святой угодник Мирликийский
- Со свитком в высохшей руке.
- Исток словесности российской
- В церковном древнем языке.
- Духовный, греческо-славянский,
- Его надёжа и оплот,
- Неповоротливый и вязкий,
- Как в сотах затвердевший мёд.
- Не куртуазные баллады,
- Не серенады струнный звон,
- А тусклый свет и едкий ладан,
- И Богу истовый поклон.
- В неё вложила голос веский
- Небес торжественная синь.
- Язык церковный здесь и светский
- Не разводила врозь латынь.
- Из бывших риз её знамёна.
- Есть в музыке её речей
- Суровость Ветхого канона
- И жар оплавленных свечей.
- Не лёгкость музы, что незримо
- Определяет лад стихов,
- А покаяние и схима,
- И искупление грехов.
- Не современные манеры,
- Газетный шумный разнобой,
- А правота жестокой веры,
- Враждебность к ереси любой.
Колокол Ллойда
- Между реклам, магазинов и бронзовых статуй,
- Грузных омнибусов и суеты многолюдной,
- В лондонском Сити, от времени зеленоватый,
- Колокол Ллойда звонит по погибшему судну.
- Зрелище это для жителей обыкновенно.
- В дымное небо антенны уводят, как ванты.
- Мерно звенит колокольная песня Биг-Бена,
- Вторят ему погребальные эти куранты.
- Стало быть, где-то обшивку изранили рифы,
- Вспыхнул пожар, или волны пробили кингстоны.
- Жирные чайки кружатся, снижаясь, как грифы.
- Рокот воды заглушает проклятья и стоны.
- Кто был виною – хозяин ли, старая пройда,
- Штурман беспечный, что спит под водой непробудно?
- В лондонском Сити, у двери всесильного Ллойда
- Колокол медный звонит по погибшему судну.
- Где ты, моё ленинградское давнее детство?
- Тоненький Киплинг, затерянный между томами?
- Тусклая Темза мерцает со мной по соседству,
- Тауэр тонет в томительно тёмном тумане.
- Как же я прожил, ни в Бога, ни в чёрта не веря,
- Вместо молитвы запомнивший с детства «Каховку»?
- Кто возместит мне утраты мои и потери?
- Кто мне оплатит печальную эту страховку?
- Сходство с судами любому заметить нетрудно
- В утлом гробу или в детской тугой колыбели.
- Колокол Ллойда звонит по погибшему судну, –
- Не по тебе ли, любезнейший, не по тебе ли?
- В час, когда спим и когда просыпаемся смутно,
- В час, когда время сжигаем своё безрассудно,
- В лондонском Сити, практически ежеминутно,
- Колокол Ллойда звонит по погибшему судну.
«Из всех поэтов Кушнера люблю…»
- Из всех поэтов Кушнера люблю,
- Он более других мне интересен,
- Хотя гитарных не выносит песен,
- Которые поём мы во хмелю.
- Мне нравится традиционный строй
- Его стихов, гармония неброских
- Полутонов, которые порой
- Милее мне, чем гениальный Бродский.
- Быть может, переехавший в Москву,
- Я оттого люблю их, что другие
- Во мне не вызывают ностальгии
- Туманную и вязкую тоску.
- Из всех поэтов Кушнера люблю,
- За старенький звонок у старой двери,
- За то, что с детства он остался верен
- Плывущему над шпилем кораблю.
- За то, что не меняет он друзей,
- Что и живёт он там как раз, где надо –
- На берегу Таврического сада,
- Близ дома, где Суворовский музей.
- И я опять стремлюсь, как пилигрим,
- Туда, где он колдует над тетрадкой,
- И кажется не горькою, а сладкой
- Вся жизнь моя, написанная им.
Памятник
- Я обошёл все континенты света,
- А город мой всё тот же с давних пор,
- Там девочка, склонясь у парапета,
- Рисует мост, решётку и собор.
- Звенят трамваи, чаек заглушая,
- Качает отражения вода.
- А я умру, и «часть меня большая»
- Не убежит от тлена никуда.
- Моих стихов недолговечен срок.
- Бессмертия мне не дали глаголы.
- Негромкий, незапомнившийся голос
- Сотрут с кассет, предпочитая рок.
- Прошу другого у грядущих дней,
- Иная мне нужна Господня милость, –
- Чтобы одна из песен сохранилась,
- Став общей, безымянной, не моей.
- Чтобы в глухой таёжной стороне,
- У дымного костра или под крышей,
- Её бы пели, голос мой не слыша,
- И ничего не зная обо мне.
Монолог Моисея
- Прегрешенья наши, Господи, прости нам.
- Пусть никто не обвинит меня в тиранстве.
- Сорок лет вожу народ я по пустыне,
- Чтобы вымерли родившиеся в рабстве.
- Про жестокий им назначенный экзамен
- Знают путники бредущие едва ли,
- Эти женщины с бездонными глазами
- И мужчины, что оковы разбивали.
- Тот, в ком с детства кровь от страха в жилах стынет,
- Неспособен жить при равенстве и братстве.
- Сорок лет вожу народ я по пустыне,
- Чтобы вымерли родившиеся в рабстве.
- Вот идут они, словам моим поверя,
- Позабыв об униженьях и напастях,
- Но нельзя войти в сияющие двери
- С синяками от колодок на запястьях.
- Всё возможно только средствами простыми, –
- Мы в самих себе не в силах разобраться.
- Сорок лет вожу народ я по пустыне,
- Чтобы вымерли родившиеся в рабстве.
- След причудливый за нами вьётся гибко.
- Звон бубенчиков и топот караванный.
- Тем, кто вышел вслед за мною из Египта,
- Не добраться до Земли Обетованной.
- Схоронив своих мужей в песке постылом,
- Плачут вдовы в белом траурном убранстве.
- Сорок лет вожу народ я по пустыне,
- Чтобы вымерли родившиеся в рабстве.
- Треплет ветер их убогую одежду.
- Солнце гневное восходит на востоке.
- Я внушаю им покорность и надежду
- И считаю им отпущенные сроки.
- Бурдюки с водой становятся пустыми.
- Серый коршун растворяется в пространстве.
- Сорок лет вожу народ я по пустыне,
- Чтобы вымерли родившиеся в рабстве.
- Скоро смерть в свои холодные объятья
- И моё возьмёт измученное тело,
- Но не должен прежде срока умирать я,
- Не закончив мне порученное дело.
- И покуда не скончается последний,
- Буду я водить народ мой по барханам.
- В царство светлое войдёт его наследник,
- Лишь родителя увидев бездыханным.
- Мне на посох всё труднее опираться.
- Бог всевидящий, меня не слышишь разве?
- …Чтобы вымерли родившиеся в рабстве,
- Чтобы вымерли родившиеся в рабстве!
Пётр Первый судит сына Алексея. Картина Николая Ге
- Прогрессу мешает духовность.
- Не ведая истины сей,
- Умрёт от подушки пуховой
- Царевич святой Алексей.
- В немецком постылом мундире,
- С родителем встрече не рад,
- Он на пол глядит в Монплезире,
- Ступая на чёрный квадрат.
- Ах, шахматной партии этой
- Недолог печальный конец!
- Внизу ожидает карета,
- И в сторону смотрит отец.
- Боярин предерзостный Пушкин
- Казнён за лихие дела.
- Молчат перелитые в пушки
- Чугунные колокола.
- Волны опьяняющий запах
- Пером описать не берусь.
- Россия стремится на Запад, –
- В скиты удаляется Русь.
- Хмельных капитанов орава
- Уводит на Балтику флот.
- Держава уходит направо,
- Духовность – налево идёт.
Падение Рима
- Если вправду разрушен Рим
- И от этого над горою
- Пахнет ветер солёной кровью
- И багровый клубится дым,
- Если варвар и вправду смог,
- Набирая сил понемногу,
- Апеннинский тугой сапог
- Натянуть на босую ногу,
- И дворцовое пьют вино
- Эти воры с большой дороги,
- На портянки пустив сукно
- Императорской алой тоги,
- И не врёт этот рыжий галл,
- Неотвязчивый и лукавый,
- Поднимая рукою правой
- Золочёный чужой бокал
- (На щеке его – след клейма,
- Пляшет тело его от зуда.
- Он оскалил гнилые зубы,
- И внимает ему корчма),
- Если рухнули те столбы,
- Что веками держали своды, –
- Это значит, что мы, рабы,
- Дождались наконец свободы.
- Что не станет нас жечь, как встарь,
- Ежедневное чувство страха.
- Каждый будет отныне – царь, –
- Вот неясно, кто будет пахарь.
- Это значит – плыви, плотва,
- Безопасной от щук рекою!
- Это значит – гуляй, братва, –
- Начинается средневековье!
- И задумался пилигрим,
- На мгновенье забыв о Боге:
- «Если вправду разрушен Рим,
- То куда же ведут дороги?»
«Покуда солнце длит свой бег…»
- Покуда солнце длит свой бег,
- Распространяя отблеск меди,
- С соседями из века в век
- Враждуют ближние соседи.
- Земли медлительный ковчег
- Поскрипывает от нагрузки.
- Эстонцы проклинают русских,
- Словака презирает чех.
- Не одолел двадцатый век
- Людей звериную натуру, –
- Армяне ненавидят турок,
- С киргизом ссорится узбек.
- За всё им предъявляют счёт:
- За облик, с собственным несхожий,
- За цвет волос, и глаз, и кожи, –
- Да мало ли, за что ещё!
- За ежегодный недород,
- За жизнь, которая убога.
- И каждый нож вострит, и Бога
- К себе в сообщники зовёт.
- И в доме собственном несмело
- Я стороною прохожу,
- Своё отверженное тело
- Подставив этому ножу.
- Я слышу чей-то выкрик злой,
- Я вижу толп оскал крысиный,
- И нестерпимо пахнет псиной
- Над первобытною землёй.
Последний летописец
Памяти Натана Эйдельмана
- Скончался Натан Эйдельман,
- Последний российский историк.
- Пустует промятый диван,
- Завален бумагами столик.
- В квартире, где мёртвая тишь,
- Раскатистый голос не слышен.
- Вчерашние скрыты афиши
- Полотнами новых афиш.
- Скончался Натан Эйдельман,
- Последний российский историк.
- Его сочинений тома
- Отныне немалого стоят.
- При жизни он не был богат,
- Теперь же – богат он несметно, –
- Истории ангельский сад
- Ему остаётся посмертно.
- Для веком любимых детей
- Господняя явлена милость:
- Эпоха их жизней сменилась
- Эпохой великих смертей.
- Скончался Натан Эйдельман,
- Последний российский историк.
- В густеющий глядя туман,
- В своих убеждениях стоек,
- Твердил он опять и опять,
- Борясь со скептическим мненьем,
- Что можно Россию поднять
- Реформами и просвещеньем.
- Свой мерный замедлили бег
- Над чёрною траурной датой
- Его девятнадцатый век,
- Его беспокойный двадцатый.
- От бремени горестных пут
- Теперь он на волю отпущен.
- Его для беседы зовут
- Рылеев, и Пестель, и Пущин.
- И снова метель в декабре –
- Предмет изысканий учёных.
- Пополнив отряд обречённых,
- Безмолвное стынет каре.
- Скончался Натан Эйдельман,
- Последний российский историк,
- И весь черносотенный стан
- Гуляет у праздничных стоек.
- За что их звериная злость
- И ненависть эта? За то ли,
- Что сердце его порвалось,
- Всеобщей не выдержав боли?
- Что, славу презрев и почёт,
- России служа безвозмездно,
- Он, им вопреки, предпочёл
- Единственный способ отъезда?
- Скончался Натан Эйдельман.
- Случайно ли это? – Едва ли:
- Оборван истории план,
- Стремящийся вверх по спирали.
- Захлопнулась времени дверь,
- В полёте застыла минута, –
- Безвременье, голод и смута
- Страну ожидают теперь.
- И нам завещает он впредь
- Познание тайны несложной,
- Что жить здесь, увы, невозможно,
- Но можно лишь здесь умереть.
Голодай
Евгению Рейну
- «Поболтать и выпить не с кем»,
- А сознаться в этом больно.
- За Ростральные колонны
- Прогуляюсь я туда,
- Где за кладбищем Смоленским
- Зеленеет остров Вольный,
- И становится солёной
- Несъедобная вода.
- На границу топкой суши
- Прихожу опять сюда я,
- Где гниёт пустая пристань
- Возле серых валунов,
- Где витают чьи-то души
- Над песками Голодая,
- И могилу декабристов
- Отыскал поэт Чернов.
- Царство сырости и стужи,
- Чёрно-белые эстампы.
- В берег бьёт неутомимо
- Грязноватая волна.
- Над Маркизовою лужей
- Проступает контур дамбы,
- Нас отрезавшей от мира,
- Как Берлинская стена.
- Ничего не бережём мы
- Из того, что есть на свете.
- Не далось нам счастье в руки,
- Откровенно говоря.
- Нас покинувшие жёны,
- Нас покинувшие дети,
- Нас покинувшие внуки
- Улетели за моря.
- Только ты живёшь бездарно
- В неуюте тёмных комнат,
- На Васильевском унылом,
- Озираясь, словно тать.
- Из потомков благодарных
- Кто тебя сумеет вспомнить?
- Кто потом твою могилу
- Захотел бы отыскать?
- Что ж в места приходишь эти,
- Убежав от срочных дел ты,
- Где за каменною грудой,
- Не застынув в холода,
- Уподобясь дымной Лете,
- Две протоки Невской дельты
- Вытекают ниоткуда
- И впадают в никуда?
Спарта
- Время шлемов золочёных,
- Что оставило для нас ты?
- В Спарте не было учёных, –
- Лишь солдаты и гимнасты.
- Не поведают секретов
- Полустёршиеся плиты.
- В Спарте не было поэтов, –
- Были воины-гоплиты.
- У Афин все ныли раны, –
- Спарта ширилась и крепла.
- От Афин остались храмы,
- А от Спарты – кучка пепла.
- Где Пилаты и Оресты,
- Эврипиды и Солоны?
- От Афин остались фрески,
- А от Спарты – пук соломы.
- От Афин остался Фидий,
- Разойдясь в десятках копий,
- А от Спарты только фига, –
- Наконечники для копий.
- Наступает век суровый,
- Солнце в понт ныряет рыбой,
- И умы морочит снова
- Невесёлый этот выбор.
«Когда я в разлуке про Питер родной вспоминаю…»
- Когда я в разлуке про Питер родной вспоминаю,
- Взирая на облик его многочисленных карт,
- Всё время мне кажется область его островная
- Похожей на сердце, которое гложет инфаркт.
- Ещё под крестом александровым благословенным,
- Как швы, острова ненадёжные держат мосты,
- Ещё помогают проток истлевающим венам
- Гранитных каналов пульсирующие шунты.
- Но сквозь оболочку как будто живущего тела
- Уже проступает его неживое нутро.
- Исходит на нет кровеносная эта система,
- Изъедено сердце стальными червями метро.
- Живущие ныне – лимитчики и полукровки, –
- От них этот город уходит теперь навсегда, –
- Он с теми, кто канул в бездонные рвы Пискарёвки,
- Кто возле Песочной лежит без креста и следа.
- Взгляни на него, ностальгией последнею позван,
- На серое взморье в балтийской закатной крови,
- И сам убедишься, что реанимировать поздно,
- Как Санкт-Петербургом вдогонку его ни зови.
Петербург
- Провода, что на серое небо накинуты сетью,
- Провисают под бременем туч, постепенно старея.
- Город тонет в болотах не год и не два, а столетье, –
- Человек утонул бы, конечно, гораздо быстрее.
- У Кронштадтского створа, грозя наводненьем жестоким,
- Воду вспять повернули балтийские хмурые ветры.
- Погружается город в бездонные финские топи
- Неизменно и медленно – за год на полсантиметра.
- Вдоль решёток узорных спешите, проворные гиды, –
- Гложет дерево свай ледяная болотная влага.
- Вместо плена позорного выбрал он честную гибель,
- Не желая спускать с голубым перекрестием флага.
- Современники наши увидят конец его вряд ли,
- Но потомкам когда-нибудь станет от этого жутко:
- На волне закачается адмиралтейский кораблик,
- Петропавловский ангел крылом заполощет, как утка.
- Позабудут с веками, смешав отдалённые даты,
- О дворцах и каналах, о славе и подвигах ратных.
- От орды сберёжет его, так же, как Китеж когда-то,
- Праотец его крёстный, высокого рая привратник.
- Он уходит в пучину без залпов прощальных и стонов,
- Чуть заметно кренясь у Подъяческих средних и малых,
- Где землёй захлебнулись, распахнутые как кингстоны,
- Потаённые окна сырых петербургских подвалов.
Терпандр
(песня)
- Зевс-громовержец, людей покарай недостойных,
- Век свой проведших в покорном и рабском молчанье!
- На площадях, перекрёстках и даже в застольях
- Все друг на друга кидаются нынче с мечами.
- Полные прежде, театры пусты и бассейны.
- Нету спасенья от мести враждующих партий.
- Град покидая, бегут со стенаньями семьи, –
- Все разбегутся, и кто же останется в Спарте?
- Зевс-громовержец, людей покарай недостойных,
- Путь позабывших в твои белоснежные храмы!
- Всюду проклятия, крики и хриплые стоны,
- Снадобий скоро не хватит, чтоб вылечить раны.
- Жадно Афины следят за кровавою дракой, –
- Не избежать поражения нам и полона…
- Что же нам делать? Ответствуй, дельфийский оракул!
- – Надо Терпандра позвать и почтить Аполлона.
- Четверострунную лиру сменив семиструнной,
- Чуткими пальцами тронет он струны тугие.
- Песня начнётся – окончатся споры и ругань.
- Братья вчера – мы сегодня друг другу враги ли?
- Кончим раздоры, воспомним о собственном доме,
- Брань заглушат музыкальной гармонии звуки.
- Бросим мечи, от железа очистим ладони,
- Для хоровода сплетём дружелюбные руки!
- Кубки наполните пеннокипящею влагой,
- Мрачные речи заменим напевом весёлым.
- Пусть состязаются силой своей и отвагой
- Лучники, копьеметатели и дискоболы.
- Предотвращая разящие грозно удары,
- Не иссякает мелодия струн этих тонких.
- Слава Терпандру, певцу Аполлонова дара!
- Жаль его песен – о них позабудут потомки.
Бахайский храм
(песня)
- У вершины Кармель, где стоит монастырь кармелитов,
- У подножья её, где могила пророка Ильи,
- Где, склоняясь, католики к небу возносят молитвы
- И евреи, качаясь, возносят молитвы свои,
- Позолоченным куполом в синих лучах полыхая,
- У приехавших морем и сушей всегда на виду,
- Возвышается храм новоявленной веры Бахаи
- Возле сада, цветущего трижды в году.
- Этот сказочный храм никогда я теперь не забуду,
- Где все люди вокруг меж собой в постоянном ладу.
- Одинаково чтут там Христа, Магомета и Будду,
- И не молятся там, а сажают деревья в саду.
- Здесь вошедших, любя, обнимают прохладные тени,
- Здесь на клумбах цветов изваянья животных и птиц.
- Окружают тебя сочетания странных растений,
- Что не знают границ, что не знают границ.
- Буду я вспоминать посреди непогод и морозов
- Лабиринты дорожек, по склону сбегающих вниз,
- Где над синью морской распускается чайная роза
- И над жаркою розой недвижный парит кипарис.
- Мы с тобою войдём в этот сад, наклонённый полого,
- Пенье тихое птиц над цветами закружится вновь.
- И тогда мы вдвоём осознаем присутствие Бога,
- Ибо Бог есть любовь, ибо Бог есть любовь.
Иерусалим
- Этот город, который известен из книг
- Что велением Божьим когда-то возник
- Над пустыни морщинистой кожей,
- От момента творения бывший всегда
- На другие совсем не похож города, –
- И они на него не похожи.
- Этот город, стоящий две тысячи лет
- У подножия храма, которого нет,
- Над могилою этого храма,
- Уничтожен, и проклят, и снова воспет,
- Переживший и Ветхий и Новый завет,
- И отстраиваемый упрямо.
- Достоянье любого, и всё же ничей,
- Он сияет в скрещенье закатных лучей
- Белизною библейской нетленной,
- Трёх религий великих начало и цель
- Воплотивший сегодняшнюю модель
- Расширяющейся Вселенной.
- Над Голгофой – крестов золочёная медь,
- На которую больно при солнце смотреть,
- А за ними встаёт из тумана
- Над разрушенным Котелем – скорбной стеной,
- Призывая молящихся к вере иной,
- Золотая гробница Омара.
- Этот порт у границы небесных морей
- Не поделят вовек ни араб, ни еврей
- Меж собою и христианином.
- И вникая в молитв непонятный язык,
- Понимаешь – Господь всемогущ и велик
- В многоличье своём триедином.
Не разбирай баррикады у Белого дома
(песня)
Александру Хочинскому
- Белого дома защитник, коллега мой славный,
- Где ты сегодня? Тебя повстречаю едва ли.
- Время меняется – нынче февраль, а не август.
- Смолкли оркестры, цветы на могилах увяли.
- Снег обметал ненадёжной свободы побеги,
- В тёмном краю появляется свет ненадолго.
- Не обольщайся бескровной и лёгкой победой,
- Не разбирай баррикады у Белого дома.
- Вязнут в ушах о недавнем геройстве былины.
- Всем наплевать на смешную твою оборону.
- Вслед за игрушечным заговором Катилины
- Цезарь идёт, открывая дорогу Нерону.
- Снова в провинции кровь потекла, как водица, –
- Дым на Днестре и ненастье в излучине Дона.
- Памятник этот ещё нам, дружок, пригодится –
- Не разбирай баррикады у Белого дома.
- Пусть говорят, что рубеж этот больше не нужен, –
- Скорбь о погибших, обманутых злая досада.
- Всюду измена – противник внутри и снаружи, –
- Нас одолела ползучая эта осада.
- «Вечно добро» – объясняли тебе не вчера ли?
- Пообветшала наивная детская догма.
- Нас торгаши обучают сегодня морали –
- Не разбирай баррикады у Белого дома.
- Скоро ли снова мы танковый грохот услышим,
- Ранней весной или поздним засушливым летом?
- В небе московском у края заснеженной крыши
- Дымный закат полыхает коричневым светом.
- Старых врагов незаметно сменили другие,
- Сколько ни пей, эта чаша черна и бездонна.
- Не изживай о победной поре ностальгии,
- Не разбирай баррикады у Белого дома!
Молитва Аввакума
(песня)
- Боже, помоги, сильный,
- Боже, помоги, правый,
- Пастырям своим ссыльным,
- Алчущим твоей правды.
- Стужа свирепей к ночи,
- Тьмы на берега пали.
- Выела вьюга очи –
- Ино побредём дале.
- Боже, помоги, крепкий,
- Боже, помоги, святый.
- Глохнут подо льдом реки.
- Ужасом сердца сжаты.
- Плоть мою недуг точит,
- Грудь мою тоска давит,
- Нет уже в ногах мочи –
- Ино побредём дале.
- Господи, твой мир вечен –
- Сбереги от соблазна;
- Льстивые манят речи,
- Царская манит ласка:
- «Много ли в цепях чести?
- Покаянье беда ли?
- Три перста сложи вместе!» –
- Ино побредём дале.
- Впору наложить руки.
- Воют за плечом черти.
- Долго ли сии муки?
- Аж до самыя смерти.
- Жизнь, моя душа, где ты?
- Дышишь ли ты, жива ли?
- Голос мой услышь с ветром! –
- Ино побредём дале.
- Тлеет ли свеча в храме,
- Ангел ли в ночи трубит,
- В мёрзлой ли гниём яме,
- В чёрном ли горим срубе,
- Душу упокой, Боже, –
- Долго мы тебя ждали.
- Век наш на Земле прожит –
- Ино побредём дале.
В Михайловском
- Мчится тройка – ближе, ближе,
- И проносится в ночи.
- Одинок и неподвижен
- Огонёк твоей свечи.
- Не уснуть подобно прочим, –
- Воет ветер над стрехой.
- Это бес тебя морочит
- Тёмной полночью глухой.
- То коснётся половицы,
- То застонет у крыльца.
- Воротили бы в столицу,
- Чтоб не спиться до конца!
- Подопри рукой затылок.
- Чёрный сон, – бессилен он
- Перед ящиком бутылок,
- Что из Пскова привезён.
- Истопить прикажем баньку,
- И раскупорим вино,
- Кликнем Зинку или Маньку
- Или Дуньку – всё равно.
- Утешайся женской лаской,
- Сердце к горестям готовь.
- Скоро, скоро на Сенатской
- Грянет гром, прольётся кровь.
- Сесть бы нам с тобою вместе,
- Телевизор засветить,
- Посмотреть ночные вести
- И спокойно обсудить.
- Страшновато нынче, Пушкин,
- Посреди родных полей.
- Выпьем с горя, – где же кружки?
- Сердцу будет веселей.
Меншиков
(песня)
- Лошади каурые, крепка снасть,
- Лишь мосток некрашеный трещит.
- С перепою хмурый он князь, князь,
- Государя нашего денщик.
- Лошади по городу тук-тук,
- Лошади по городу топ-топ.
- А за ними ворона круг, круг,
- На четыре стороны топь, топь.
- Лошади по городу цок-цок,
- А перед каретою цуг, цуг,
- Жалован Ижорою герцог,
- Государю Петеру друг, друг.
- Государю Петеру камрад,
- С голубою лентою камзол.
- Если хама плетию – хам рад,
- Ежели молебеном – хам зол.
- Меж фасадов розовых вскачь, вскачь,
- По снегу морозному вжик, вжик.
- Кулинар берёзовых каш, каш,
- Будешь ты в Берёзове жить, жить.
- Скор за занавесками шаг, шаг,
- Иноходи-поступи в лад, в лад.
- Королевству Свейскому шах, шах,
- Королевству Польскому мат, мат.
- Сбруи позолочены, бренчат,
- Колесо накатано, скрип, скрип,
- А возле обочины – чад, чад,
- Крепостных да каторжных хрип, хрип.
- Им по свае молотом бить, бить,
- Не сменив исподнее, пропасть,
- Петербургу-городу быть, быть,
- И на то Господняя власть, власть.
- Колокол на Троице дон-дон,
- Белая холодная пыль, пыль,
- Скоро здесь достроится дом, дом,
- А под ним болотная гниль, гниль.
- По Неве над рёбрами льдин, льдин
- Крест могильный, веха ли – топ, топ.
- Бубенец серебряный динь-динь,
- Вот мы и приехали – стоп, стоп.
- Ветер, словно леший во лесах – лют,
- Конские загубники, зима, стынь.
- Седоку светлейшему салют,
- Душам позагубленным – аминь.
- Вьюгой завивается снег, снег,
- По-над их могилами синь-наст.
- Новый начинается век, век –
- Господи, помилуй и спаси нас!
Ахилл
- На афинском базаре я эту картинку купил,
- Под старинную фреску подделанный грубый лубок.
- Вспоминаю тебя, быстроногий красавец Ахилл,
- Полукровка ахейский, что был полугрек-полубог.
- Понимаю тебя, неподвижно сидящий Ахилл.
- Отражает твой профиль щита потускневшая медь.
- Шлемоблещущий Гектор с тобою в сравнении хил:
- Победил он Патрокла – тебя ему не одолеть.
- На него регулярно садится ночами жена,
- В нарастающем ритме сгибая раскрылия ног.
- У троянца жена, у тебя же, увы, ни хрена, –
- Вот убили Патрокла, и сделался ты одинок.
- Вот убили Патрокла, и сразу не нужен успех,
- Понапрасну связался ты с этой Троянской войной.
- Почерневшая кровь его твой покрывает доспех
- С золочёной насечкой коринфской работы ручной.
- На троянские стены сырой опускается мрак,
- Только крик часовых и собак несмолкающий лай.
- Что тебе Агамемнон, надутый и старый дурак,
- Хитроумный Улисс, рогоносец тупой Менелай?
- Вот убили Патрокла, и жизнь тебе недорога.
- Жадной грудью вдыхая рассола эгейского йод,
- Ничего ты не видишь – лишь сильное горло врага,
- Что, обняв Андромаху, из кубка тяжёлого пьёт.
Горный институт
Владимиру Британишскому
- Наш студенческий сборник сожгли в институтском дворе,
- В допотопной котельной, согласно решенью парткома.
- Стал наш блин стихотворный золы неоформленным комом
- В год венгерских событий, на хмурой осенней заре.
- Возле топкого края василеостровской земли,
- Где готовились вместе в геологи мы и поэты,
- У гранитных причалов поскрипывали корабли,
- И шуршала Нева – неопрятная мутная Лета.
- Понимали не сразу мы, кто нам друзья и враги,
- Но всё явственней слышался птиц прилетающих гомон,
- И редели потёмки, и нам говорили: «Не ЛГИ»
- Три латунные буквы, приклёпанные к погонам.
- Ветер Балтики свежей нам рифмы нашёптывал, груб.
- Нас манили руда и холодный арктический пояс.
- Не с того ли и в шифрах учебных студенческих групп
- Содержалось тогда это слово щемящее «поиск»?
- Воронихинских портиков временный экипаж,
- Мы держались друг друга, но каждый не знал себе равных.
- Не учили нас стилю, и стиль был единственный наш:
- «Ничего кроме правды, клянусь, – ничего кроме правды!»
- Не забыть, как, сбежав от занятий унылых и жён,
- У подножия сфинкса, над невскою чёрною льдиной,
- Пили водку из яблока, вырезанного ножом,
- И напиток нехитрый занюхивали сердцевиной.
- Что ещё я припомню об этой далёкой поре,
- Где портреты вождей и дотла разорённые церкви?
- Наши ранние строки сожгли в институтском дворе
- И развеяли пепел – я выше не знаю оценки.
- И когда вспоминаю о времени первых потерь,
- Где сознание наше себя обретало и крепло,
- Не костры экспедиций стучатся мне в сердце теперь,
- А прилипчивый запах холодного этого пепла.
«Глаза закрываю и вижу…»
- Детство моё богато чужой позолотой,
- Которую я полагал своей.
- Кованный лев на чугунных воротах,
- Золототканые шапки церквей,
- Мрамором связанное пространство,
- Летнего неба серебряный дым,
- Всё, что себе я присваивал страстно
- Будучи молодым.
- Всё, что щекочет усталые нервы,
- Всё, что с младенчества взглядом впитал
- Таинством первым, любовию первой,
- Неистребимый даёт капитал.
- Вот изначальное виденье мира,
- Где уживаются ночью и днём
- Бедный уклад коммунальной квартиры
- И янтари куполов за окном.
- Старых дворцов ежедневное чудо,
- Вязкая от отражений вода.
- Брошенным буду, безденежным буду, –
- Нищим не буду уже никогда.
«Глаза закрываю и вижу…»
- Глаза закрываю и вижу:
- Во мраке невидимых вод,
- Как прежде, подвижный в подвижном,
- Подводный кораблик плывёт.
- Он будит, светящийся атом,
- Глубин непрозрачный покой.
- И я там когда-то, и я там
- К стеклу прижимался щекой.
- Меж скал ноздреватой породы
- Придонное время текло.
- Смотрела чужая природа
- На нас через это стекло.
- Там в облаке взвешенной пыли
- Крутой кипяток закипал,
- Лиловые гейзеры били,
- Неся растворённый металл.
- В расплавленном этом металле,
- Где красная встала трава,
- Коричневой серой питались
- Таинственные существа.
- Пьянея от этих открытий,
- Поднявшись, мы пили вино,
- Чтоб было число наших всплытий
- Числу погружений равно.
- И в медленном солнечном дыме,
- Над тёмной вися глубиной,
- Мы делались сами иными,
- Соседствуя с жизнью иной.
Остров Израиль
- Эта трещина тянется мимо вершины Хермона,
- Через воды Кинерета, вдоль Иордана-реки,
- Где в невидимых недрах расплавы теснятся и стонут,
- Рассекая насквозь неуклюжие материки.
- Через Негев безводный, к расселине Красного моря,
- Мимо пыльных руин, под которыми спят праотцы,
- Через Мёртвое море, где дремлют Содом и Гоморра,
- Словно в банке стеклянной солёные огурцы.
- Там лиловые скалы цепляются зубчатым краем,
- Между древних гробниц проводя ножевую черту.
- В Мировой океан отправляется остров Израиль,
- Покидая навек Аравийскую микроплиту.
- От пустынь азиатских – к туманам желанной Европы,
- От судьбы своей горькой – к неведомой жизни иной,
- Устремляется он. Бедуинов песчаные тропы
- Оборвутся внезапно над тёмной крутою волной.
- Капитан Моисей уведёт свой народ, неприкаян,
- По поверхности зыбкой, от белых барашков седой.
- Через этот пролив не достанет булыжником Каин,
- Фараоново войско не справится с этой водой.
- Городам его светлым грозить перестанет осада,
- И над пеной прибоя, воюя с окрестною тьмой,
- Загорится маяк на скале неприступной Масады,
- В океане времён созывая плывущих домой.
Фельдфебель Шимон Черкасский
(песня)
- Кавалер Святого Георгия,
- фельдфебель Шимон Черкасский,
- Что лежит на Казанском кладбище
- в Царском Селе осеннем,
- Представитель моей отверженной
- в этой державе касты,
- Свой последний бивак наладивший
- здесь, под дубовой сенью.
- Гренадёр императорской гвардии,
- выходец из кантонистов –
- Нелюбимых российских пасынков
- выпала с ним судьба нам.
- Неродного отечества ради
- был он в бою неистов,
- Управляясь в часы опасности
- с саблей и барабаном.
- Давний предок единокровный мой
- фельдфебель Шимон Черкасский,
- За отвагу на поле брани
- орден свой получивший,
- Обладатель ружья огромного
- и медной блестящей каски,
- В девяносто четвёртом раненый,
- в девяносто шестом – почивший.
- Ах, земля, где всегда не хватало
- нам места под облаками,
- Но которую любим искренне,
- что там ни говорите!
- Ощущаю я зависть тайную,
- видя надгробный камень,
- Где заслуги его записаны
- по-русски и на иврите.
- И когда о последнем старте я
- думаю без опаски
- И стараюсь представить мысленно
- путь недалёкий сей свой,
- Вспоминается мне лейб-гвардии
- фельдфебель Шимон Черкасский,
- Что лежит под опавшими листьями
- на окраине царскосельской.
Подполковник Трубятчинский
(песня)
- Подполковник Трубятчинский, бывший сосед по каюте,
- С кем делили сухарь и крутые встречали шторма,
- Не качаться нам впредь в корабельном суровом уюте,
- Где скрипят переборки и к небу взлетает корма.
- Опрокинем стакан, чтобы сердце зазря не болело.
- Не кляните судьбу, обо всём не судите сплеча!
- В зазеркалье у вас всё читается справа налево, –
- В иудейской пустыне нашли вы последний причал.
- Подполковник Трубятчинский –
- в прошлом надежда России –
- Он сидит у окна, и в глазах его чёрных – тоска.
- Позади океан, ядовитой пропитанный синью,
- Впереди океан обожжённого солнцем песка.
- Подполковник Трубятчинский, что вам мои утешенья! –
- Где бы не жили мы и какое б не пили вино,
- Мы – один экипаж, все мы жертвы кораблекрушенья,
- Наше старое судно ушло невозвратно на дно.
- Подполковник Трубятчинский, моря солёного житель,
- Как попасть вы смогли в этот город безводный Арад?
- Надевайте погоны, цепляйте медали на китель
- И – равненье на флаг, – наступает последний парад!..
- Возвращение в рай, а скорее – изгнанье из рая,
- Где ночные метели и вышки покинутых зон…
- Подтянувши ремень, обживает он остров Израиль –
- Наших новых времён, наших новых морей Робинзон.
Провинция
- Насколько мы честно себя ощущаем провидцами?
- Согласно Ключевскому, центр России – провинция.
- Не Питер надутый, не матушка Первопрестольная,
- Откуда лишь смуты и нравы идут непристойные.
- Здесь мысли неспешны, и топкие вёрсты немеряны,
- Фельдъегерь с депешей блуждает, в пространстве затерянный.
- В начальстве изверясь, не примут здесь, семечки лузгая,
- Ни Никона ересь, ни немца одежду кургузую.
- Иные здесь лица, иные заботы и праздники,
- В столице царица, а здесь Пугачёвы да Разины.
- Здесь дали туманны, а люди дотошны и въедливы, –
- Так глубь океана и стынет и греется медленно.
- Столичные взрывы не тронут их быта сутулого, –
- Известно, что рыба гниёт с головы, а не с тулова.
- Истлеет во рву, кто задумал с ней мериться силою,
- Кто, взявши Москву, возомнит, что владеет Россиею.
- Сто раз оплошает, но снова, болезная, вытянет,
- Поскольку решает сама – не цари и правители,
- Не боги столицы, которых возносят и чествуют.
- Устав им молиться, согласен с идеей Ключевского.
«Имперский дух в себе я не осилю…»
- Имперский дух в себе я не осилю,
- Когда, проснувшись в утренней Москве,
- На карту неохватную России
- Взираю в ностальгической тоске.
- И, разглядев, со страхом понимаю,
- Увидевши её издалека,
- Как велика страна моя родная,
- Или точнее – слишком велика.
- Не удержать соединений ржавых,
- Спасительным рецептам вопреки.
- Трещит по швам великая держава,
- Готова развалиться на куски.
- Скрипят суставы в одряхлевшем теле
- Империи – пора её пришла,
- Не зря веками в стороны смотрели
- Две головы двуглавого орла.
- Осыпались колосья, серп и молот
- Не давят на долины и хребты.
- Евразиатский материк расколот –
- Байкал зияет посреди плиты.
- Так неподвижность зимнюю взрывая,
- Ломает льдины чёрная вода,
- Так, волноломы разнеся и сваи,
- Прибрежные ночные города
- Крушит удар внезапного цунами,
- И в штормовом кипении зыбей
- Огромный танкер, поднятый волнами,
- Ломается от тяжести своей.
Землетрясение
- Ненадёжно приходящее веселье,
- Наша жизнь – подобье шахматного блица.
- Невозможно предсказать землетрясенье, –
- Никакое предсказанье не годится.
- Геофизики апофиз тупиковый,
- Я твоим соображениям не верю.
- Распадается жилище, и подкова
- Отскочила от рассыпавшейся двери.
- Разрушается и гибнет в одночасье
- Всё, что глаз своею прочностью ласкало,
- Распадается империя на части,
- Как, казалось бы, незыблемые скалы.
- И бегут, свои дома покинув, семьи,
- Что внезапно оказались за границей.
- Невозможно предсказать землетрясенье, –
- Никакое предсказанье не годится.
- Ненадёжна приходящая минута.
- Все модели и гипотезы – случайны.
- Захлебнётся информацией компьютер,
- Но никто, увы, не знает этой тайны.
- Ни сейсмолог в тишине обсерваторий,
- Ни астролог, загадавший на планеты, –
- Знает Бог один всеведущий, который
- Не откроет никому свои секреты.
- Ах, земля моя, мать-мачеха Расея, –
- Тёмным страхом перекошенные лица!
- Невозможно предсказать землетрясенье, –
- Никакое предсказанье не годится.
Переименование
- Твой переулок переименован,
- И улица Мещанской стала снова,
- Какой она когда-то и была,
- А ты родился на Второй Советской,
- И нет тебе иного в мире места
- И улицы, – такие вот дела.
- О, бывшая одна шестая суши,
- Где не умеют строить, не разрушив!
- В краю всеразрушающих идей
- От торопливой удержусь оценки:
- Вчера ещё доламывали церкви,
- Теперь ломают статуи вождей.
- Истории людской досадный выброс, –
- Но я как раз родился в нём и вырос, –
- Вся жизнь моя в десятках этих лет,
- И сколько бы ни жил под облаками,
- Я помню Ленинградскую блокаду,
- А петербургской не припомню, нет.
- Давно уже забыты песни эти,