Синяя кровь

Только что закончила читать... Практически новогодняя ночь, нужно елку наряжать, а нет - сижу и читаю. Часы подряд. Книжка, правда, маленькая, прочтется за вечер. И лично мне отрываться от книги не хотелось ни на минуту. Есть в ней что-то такое... чарующее. Наверно, так всегда бывает, когда сталкиваешься с жизнью, наполненной внутренним смыслом, внутренним светом.
Хотя Буйда и взял за основу жизнь реальной актрисы, он превратил ее скорее в миф, в легенду, в фантазию, он осмыслил ее художественно, он объяснил, расставил акценты. Он вырвал из серой пени дней самые показательные, самые говорящие эпизоды, которые - один к одному - собирают образ и главной героини, и всего ее окружения.
Книга более чем достойная получить "Большую книгу".

Я специально оттягивала момент прочтения книги, предвкушая сам процесс, потому что Буйду я люблю и мне всегда уютно в его художественном мире ("Желтый дом" - это просто высший пилотаж, я считаю). И вот - "Синяя кровь" - немного нарочитое название...Человек с синей кровью как никто чувствует пределы человеческих возможностей и знает, как далеко человек может зайти за эти пределы. И заставить человека переступить черту может только тот, у кого в жилах течет синяя кровь"Я люблю реалистическую прозу, созданную по законам лирики: без четкого отслеживания причинно-следственных связей, условную, фантастическую или метафорическую. Когда читаешь о директрисе школы, которую зовут Цикута Львовна - и все понятно про этого эпизодического персонажа, или про ресторан "Собака Павлова" :)), или про глухонемую банщицу Муму, или про отца главной героини, командира Первого красногвардейского батальона имени Иисуса Христа Назареянина, Царя Иудейского... Я люблю повторы в этой прозе и закольцованность композиции: идентичные начало и конец, а разница читательских ощущений - колоссальная: потому что вместо полоумной старухи начала романа в финале видишь прекрасную 80-летнюю женщину, прожившую удивительно настоящую жизнь, по которой только касательно прошлись суровые 30-е, но этого оказалось достаточно для боли и потерь. А спина осталась прямой, и голова - гордо поднятой. "От счастья толстеют" - и запрет на жалость.
Я полюбила эту книгу за свободу мечтать. Актриса, оказавшаяся не у дел, 50 лет прожившая в маленьком городке Чудове, кажется полузабытой и невостребованной, но вот она воспитывает девочек, учит их грациозной походке, потому что даже траурная процессия должна быть - красивой. Или её фото хранит как реликвию несчастный и озлобленный Забей Иванович. Или в ее квартире находит приют Маняша, избитая мужем... Или один из героев романа является единственным зрителем бесчисленных ведущих ролей: Нины Заречной, Маргариты Готье, Клитемнестры и прочих... И оказывается, что это уже другой театр, театр жизни, в котором не существует мелочей. Что есть у нее свой неравнодушный зритель. И что последняя роль ее - раскрытие преступника-убийцы и самопожертвование во имя правды.
Я люблю такой тон повествования: неспешный и бесстрастный, диссонирующий со страшными фактами. Кажется, на все вопросы автор повторит свое любимое: "Потому что вода".
НО эта ложь, эта дурацкая Индия так нравилась людям, так глубоко проникла в их сознание, что никто ни о чем другом и не думал, кроме как об Индии - о мерцающем призраке волшебного юга, откуда всегда приходили только беды..., но куда все равно стремилось русское сердце, мечтавшее о юге - о солнечном юге, с неодолимой силой притягивавшем русского человека, который тысячу лет жил в магическом мире сновидений, под серым небом, в бурой одежде и с кровоточащим сердцем, не умирающим только потому, что где-то там, за лесами и горами, существовала цветущая и волшебная Индия....

Если бы Маркес жил в русском селе в советскую эпоху, то получилось бы что-то такое. Тоже магический реализм, только очень свой и родной, порождающий узнаваемые образы, более волшебные, чем они могли быть в реальности. В этом и есть уникальность книги: темы, герои, антураж – всё, в общем-то, не ново и уже не раз описано советскими-российскими авторами, только атмосфера, радужно-воздушная дымка, сквозь которую ведётся повествование, выделяют её на фоне прочих.

После прочтения книги с удивлением узнала, что у главной героини был прототип в реальной жизни. И поняла, что если бы знала это заранее, до того, как начала читать книгу, восприняла бы все прочитанное совсем по-другому. Сейчас мне жаль, что не знала.. Потому что вроде бы и немного меняется отношение к прочитанному, но и по-настоящему его уже не поменять. Не зная о реальном прототипе читала роман, как попытку переложить жанр латиноамериканского магического реализма на российскую почву. И там, и сям для меня "торчали уши" Макондо и всех прочих мест действия, сцен и деталей описанных Маркесом. Эта попытка показалась мне неудавшейся - на "троечку". Никак не хватало русскому автору латиноамериканской энергии, залихватской бескрайности, энергии и, возможно, просто смелости фантазии. Хотя некоторые сцены с учетом российского колорита и российского быта произвели впечатление и запомнились. Именно благодаря российским реалиям было интересно и приятно читать. Но все равно - от ощущения вторичности, при том не слишком удачной, никак не смогла избавиться. Узнав о прототипе и ее реальной истории, я как-то переосмыслила и книгу. Но - увы, слишком поздно и потому - каким-то задним числом, не очень успешно. Будущим читателям рекомендую сначала прочитать о Валентине Караваевой и ее реальной судьбе , и уже после этого читать "Синюю кровь".

Внезапно спустя несколько месяцев паузы прочёл книгу. Ну не знаю, просто время появилось небольшое. А Буйду я давно собирался. Мне книга понравилась. Что-то в этом такое павичевское. Вроде как магический реализм, а вроде как и нет, странная жизнь странной женщины, бывшей актрисы и лауреата Сталинской премии, в крошечном провинциальном городке, живущем как бы в отрыве от остальной страны, в дыму собственных традиций и предрассудков. Есть латиноамериканский магреализм, а есть такой, ну, скажем, сербский, западноевропейский. Вот это он. Хорошо, хотя и не безмерный восторг, какой был от Кэтрин Валенте. 6/10.

Книга о жизненном пути Валентины Караваевой (в книге она – Ида Змойро), актрисы советских времен, которая сыграла главную роль в фильме “Машенька”. Если сравнивать с автобиографией или просто c общеизвестными фактами из жизни Караваевой, то книга это сильно переиначенный рассказ, с вольными добавлениями, или как еще говорят, приукрашенный личным отношением автора к актрисе. В общий узор из драматичных вех биографии (кино, признание, успех, театр, Сталинская премия, конфликт с главным режиссером, автокатастрофа, замужество, выезд за границу и в связи с этим оглушительное забвение) автор добавляет в повествование магический реализм. Благодаря этому книга воспринимается именно как художественное произведение, а не биография с сухим перечислением фактов.Устами Алеши Пятницкого - рассказчика в романе, Юрий Буйда много размышляет об актерском ремесле, о сути этой профессии, и приходит к печальному (хоть и не новому) выводу, что актерство это сплошные маски и одиночество. А в жилах человека отмеченного знаком таланта течет cиняя кровь. Именно таким человеком и являлась Валентина Караваева. В романе кольцевая композиция: идентичное начало и конец. Книга начинается с описания исчезновения детей в вымышленном городке Чудов, этим и заканчивается (куда и почему исчезали дети, вы узнаете в самом конце). Город, надо сказать, свое название оправдывает. Населяют его сплошь неординарные персонажи, а события, которые в этом городе происходят, носят абсурдный характер: знахарка Свинина Ивановна, Забей Иванович, алкоголик Люминий, командир Первого красногвардейского батальона имени Иисуса Христа Назореянина, и его жена Лошадка.

Магический реализм для меня всегда пахнет обманом. Появляется чувство, что кто-то блефует, прячет пустоту за богатством фантазии. Но роскошное владение языком часто искупает одно и дополняет другое. Посмотрите же:Вернувшись домой, Ида стала перебирать платья. Тициановое, пюсовое, гридеперлевое, камелопардовое, вердепешевое, бистровое, циановое… шафрановое или шамуа… По-моему, это прекрасно.
Этот роман меньше всего похож на повествование, он, как набор открыток: каждая картинка - отдельное произведение. Иногда - искусства. Это - словесная живопись.
Роман кажется объемным, и каждую страницу хочется рассматривать, будто это - застывший кинокадр, или картина, или иллюстрация, или фотография.Даже если магический реализм - это литературный блеф, - пускай, - я прощу обман.