Читать онлайн Ты умеешь хранить тайны? бесплатно
![Ты умеешь хранить тайны?](/pics/b/64003/64003.jpg)
Часть первая
1
Во сне я бегу по грязи в трепещущей белой ночной сорочке. Слышу, как ноги шлепают по раскисшей земле – плюх-плюх-плюх.
Я несусь по ледяным лужам и чувствую холод, хоть и осознаю, что сплю. Я знаю, что шепот, который я слышу, – это теплый ветер в листве.
Я ощущаю дуновение на лице, различаю шепот сквозь «плюх-плюх-плюх» босых ног, расплескивающих грязь во все стороны.
В лиловом небе, над колышущимися деревьями, месяц скалится кривой ухмылкой. Он напоминает серебряный кулон, который висит на цепочке у меня на шее.
Во сне месяц сияет так близко, что я могла бы протянуть руку и поймать его. Но я не останавливаюсь, чтобы сделать это. Кто-то за мной гонится. И я понимаю, что если обернусь, то увижу его.
Но даже осознавая это, я все равно не могу удержаться и оглядываюсь. В своих снах я ничего не контролирую. Я не управляю собой.
Я бегу босиком по раскисшей грязи под раскидистыми ветвями. Мне страшно. И у меня есть на то веские причины.
Потому что, когда я оборачиваюсь… когда бросаю быстрый испуганный взгляд за плечо… там волчица. Черная волчица – частый гость моих снов.
Она ворчит и рычит, нагоняя меня беззвучной рысью. Опускает голову, словно готовясь к атаке. Черный мех на ее спине встает дыбом. И снова я вижу ее глаза. Голубые, как у меня. У черной волчицы мои глаза.
У меня черные волосы и голубые глаза, а у волчицы голубые глаза и черная шерсть. И я пытаюсь убедить себя во сне, что не спятила. Многим снятся кошмары. Одни и те же кошмары, снова и снова.
Но мало кому снятся звери с их глазами. И почему волчица внушает мне такой страх? Я сплю, но чувствую, что сердце трепыхается, словно бабочка.
Гляжу на нее. Наши голубые глаза встречаются. Ее длинная морда кривится. Густая белая слюна сочится из пасти. Черная волчица щерится, издавая глухой угрожающий рык, сдавленный, захлебывающийся.
Я хочу отвести взгляд. Но ее глаза удерживают меня, парализуют.
И внезапно я сама становлюсь волчицей.
Я волчица. Черная волчица.
Во сне я становлюсь волчицей, неотрывно глядящей на другую волчицу.
Мы бросаемся в атаку. Мы сражаемся. Рычим и беснуемся, разбрызгивая пену. Кусаемся, полосуем друг друга когтями, сшибаемся головами и рвем, рвем друг друга на части.
Я в бешенстве. Ярость разрывает меня. Разрывает…
Я просыпаюсь с криком. Пытаюсь вскочить с постели. Запутавшись в одеяле, валюсь на пол. Бухаюсь на бок.
Я задыхаюсь. Сердце скачет в груди. Несколько раз моргаю, прогоняя сон. Отмахиваюсь от навязчивых картин – волчья морда… ярость… голубые глаза…
Я в своей комнате. В открытое окно струится серебристый лунный свет.
– Эй, – бормочу я, продолжая отгонять пугающие образы. – Эй. Очередной кошмар. Просто кошмар. Вот и все.
С другого конца комнаты доносится голос, напугавший меня.
– В чем дело?
Моя сестра Софи садится. Мы с ней делим одну комнату. В глазах Софи – голубых, как и у меня, – отражается лунный свет из окна.
– Очередной кошмар приснился, – отвечаю я, по-прежнему дрожа.
– Опять волки? – Она подходит и кладет теплую ладонь мне на плечо.
Я киваю.
– Да. Опять.
Она заглядывает мне за спину, и глаза у нее становятся круглыми, а рот распахивается. Она проходит мимо меня и склоняется над постелью.
– Эмми? Почему у тебя вся простыня разорвана в клочья?
2
Дрожь прокатилась по телу. Обернувшись, я уставилась на разодранную простыню. Софи включила лампу на ночном столике, и мы молча стали разглядывать урон.
У меня ум заходил за разум. Я искала хоть какое-то объяснение. Ощущение было такое, словно я до сих пор сплю. Я пыталась вырваться из кошмара, но ничего не получалось.
Софи обняла меня. Ее короткие черные волосы были влажными от пота и липли ко лбу. Ей пятнадцать, на два года меньше, чем мне, но мы выглядим как близняшки. Одинаковые высокие скулы, бледная кожа и голубые глаза. Вот почему она так коротко стрижется, а один висок вообще выбривает наголо. У меня-то волосы ниже плеч. Софи просто достало, что ее вечно со мной путают.
– Эти ужасные сны… – проговорила она, отпустив меня и отступив на шаг. Лицо ее было встревоженным.
Я не отрываясь смотрела на окно.
– Софи, когда мы ложились, окно разве не было закрыто?
Она обернулась.
– Не знаю. Вроде бы. Точно не вспомню.
Я снова взглянула на окно, на серебряный месяц высоко в небе. Порыв холодного ветра взъерошил мне волосы. И я опять содрогнулась.
* * *
Я далеко не сразу смогла заснуть. А мама, как назло, разбудила меня ни свет ни заря, бренча на кухне тарелками. Ну чего ей так неймется разгрузить посудомоечную машину? Обязательно делать это в семь утра в субботу?
Я натянула вчерашние линялые джинсы, наименее мятую из футболок – и бегом на кухню. Мама в халате склонилась над белой стойкой: волосы всклокочены, во рту – утренняя сигаретка. Одну она высмаливает по утрам, а вторую – после ужина. Две в день. Причем уверяет всех, что не курит.
Папа говорит, что, если бы она позволяла себе лишнюю чашку кофе, ей не нужна была бы сигарета. Он у нас в семье самый практичный. Наверное, потому его никто и не слушает.
Вообще-то, Софи больше пошла в папу. Они оба тихони, из тех, кто лучше посидит в уголке с книжкой, чем пойдет гулять. А мы с мамой очень общительные. Интересно, многие семьи вот так разделены на два лагеря?
– Мам, мне опять волки снились, – сообщила я сиплым ото сна голосом и прочистила горло.
Она затушила сигарету, сдула прядь со лба. Волосы у нее соломенного цвета, а глаза карие. Она совсем не похожа на нас с Софи.
Она покачала головой.
– С тех пор… – Она вздохнула. – С тех пор, как тебе было пять и тебя покусала та собака… тогда и начались эти сны.
– Знаю, – буркнула я. – Расскажи что-нибудь новенькое.
Мама распрямилась.
– А вот грубить не нужно. Я имела в виду…
– Мы постоянно это обсуждаем. – Я немного сбавила тон. – Но почему я не помню, как меня покусала собака?
Мама теребила поясок халата в черно-белую клетку.
– Ты, Эмми, была совсем маленькая. Много ли ты помнишь с пятилетнего возраста?
– Нет, ну что-то помню, – ответила я. – Детский садик немножко. Но вот собаку… Думаешь, я могла забыть такой кошмар?
– Ты заблокировала его в своей памяти, дорогая, – сказала она, наконец подняв на меня глаза. – Мы это уже обсуждали. Такие мучительные воспоминания люди обычно стараются забыть. О таком и думать не хочется.
– Но, мама…
– Неужели ты совсем ничего не помнишь? – спросила она. – Мы были за границей, навещали твою двоюродную тетушку Марту в деревеньке под Прагой. Меня там тогда не было, но она все видела. Та собака выскочила из леса и набросилась на тебя. И она…
Тут в кухню босиком прошлепала Софи, громко кашляя. Пару раз шмыгнув носом, она сообщила:
– Кажется, я простыла.
– Да это опять аллергия, – возразила я. – У тебя каждую весну так, вечно ты забываешь.
Она снова закашлялась.
– А у тебя почему аллергии нет?
– Так мы же не близнецы, чтоб болеть на двоих. И слава богу.
Мама налила себе кофе.
– Софи, ты в тот день была с тетей Мартой, – сказала она. – Помнишь, как собака выбежала из леса и покусала Эмми?
Софи закатила глаза.
– Опять двадцать пять? Мам, мне тогда было три годика. Как я могу что-нибудь помнить?
Мне не хотелось продолжать этот разговор, но уж больно я расстроилась после сна. У меня было ощущение, что мама чего-то недоговаривает. Нет, она, конечно, не стала бы мне лгать, но что-то в этой ситуации не сходилось.
– А шрам? – Подняв правую ногу, я закатала штанину. – Ты говоришь, она укусила меня за ногу. Но шрам-то где?
– Зажил, – ответила мама, вертя в руке чашку с кофе. – Тебе повезло. Рана очень быстро затянулась.
Я смотрела на нее. За спиной у меня бормотало радио. Два голоса что-то обсуждали – наверное, новости.
– Но, мам, – сказала я. И почему я никак не могу успокоиться? – Мне же волки снятся, а не собаки.
Она пригладила рукой волосы.
– Доктор Гольдман объяснит лучше, чем я. Не знаю, почему ты так упорно отказываешься показаться ему. Иногда во сне мы преувеличиваем свои реальные страхи. Вот и у тебя собака превратилась в волка. Но это не значит…
– Ш-ш! – Я подняла руку, чтобы она замолчала. Мое внимание привлекло сообщение по радио. Я придвинулась поближе, чтобы лучше слышать.
– В чем дело? – спросила мама.
– Ш-ш-ш! – Я склонилась к приемнику.
– Нападение произошло вчера ночью в шейдисайдском парке позади школы, – вещал репортер. – О нем сообщил в полицию Делмар Хокинс с Норт-Хиллс. Он выгуливал собаку вдоль тропинки, ведущей к реке, как вдруг огромный черный волк выскочил из чащи и набросился на питомца. В полиции подтверждают, что собака была зверски убита. На данный момент служители порядка прочесывают парк в поисках черного волка, задействован вертолет. Тем временем…
Репортаж продолжался, но слова уже потеряли для меня всякий смысл, слившись в невнятный шум на фоне. Меня прошиб озноб, кровь застыла в жилах, превратившись в лед.
В голове кружились безумные мысли. Вчера ночью мне снилась черная волчица, и в это же самое время в Шейдисайдском парке появился настоящий черный волк. Настоящий черный волк выбежал из чащи и убил чью-то собаку.
Разумеется, это не имеет ко мне никакого отношения. Разумеется, это всего лишь невероятное совпадение.
Тогда почему меня так трясет? Откуда это странное чувство?
– Эмми? Что случилось? – ворвался в мысли голос Софи.
Я не ответила. Я вдруг вспомнила свою простыню, разорванную в клочья. Схватив маму за руки, я вытащила ее из-за стойки. Ладони у нее были теплые, а у меня – ледяные.
– Мам, пошли со мной. Я должна тебе кое-что показать.
Она высвободила руки.
– Не тяни, сама пойду. Что с тобой, Эмми?
– Сейчас покажу, – ответила я, направляясь в коридор. – Ты должна на это посмотреть.
– Ну ладно-ладно. Иду.
– Вчера во сне… я бежала по лесу, – говорила я задыхаясь. – Босиком. По грязи. А когда проснулась… простыня… она была разорвана… в лоскуты просто.
Мама не проронила в ответ ни слова. Слыша, как Софи чихает на кухне, я снова схватила маму за руку и подтащила к своей кровати.
– Полюбуйся.
Мы уставились на спутанную простыню. У меня отвисла челюсть. Дыхание оборвалось.
Простыня была целехонька.
3
На пороге появилась Софи со скомканной салфеткой в руке.
– Все чудесатее и чудесатее. – Она подошла к моей кровати, взялась за простыню и вздернула ее так, что она раздулась, как паруса. – Послушайся маму, Эмми, покажись доктору Гольдману.
Я хотела возразить, но не находила слов.
Неужели я действительно спятила?
– Н-но… Софи, – пробормотала я, обретя наконец дар речи. – Ты же видела, они были рваные. Ну, когда я тебя разбудила. Ночью.
– Что? Ты меня не будила. – Она пристально разглядывала меня, на ее лице были написаны сочувствие и забота. Она явно беспокоилась. – Наверное, тебе это тоже приснилось, Эм. Я не видела твою простыню ночью.
У меня снова возникло это леденящее чувство. Вслед за мамой и сестрой я вернулась на кухню. Мама предложила пожарить яичницу, но мне совсем не хотелось есть. Я села за стол, насыпала в миску кукурузных хлопьев, но не стала заливать их молоком.
– Давайте сменим тему, – нарочито бодро произнесла мама. – Чем сегодня займетесь?
– Я в библиотеку, поработаю над докладом по Азии, – сказала Софи. Библиотека для нее второй дом. У нее есть укромное местечко в читальном зале за стеллажами, где она любит сидеть, разложив вокруг бумаги, читать и делать записи. Ее уже все библиотекарши знают. Она их любимица. И почему Софи так нравится одиночество? Впрочем, ей лучше знать.
Думаю, это главное наше различие. Я не переношу одиночество. Я компанейская личность. Люблю заводить друзей, крутить романы, тусить, смеяться и отрываться на вечеринках.
Софи красивее меня. Нет, правда. Но у нее и парня-то толком не было. Только с ней это обсуждать бесполезно. Стоит мне поднять эту тему, как она замолкает.
– А ты чем займешься? – Мама повернулась ко мне.
Радио продолжало бормотать. Вроде бы принимали звонки от слушателей. Интересно, они обсуждают волка? Не желая больше ничего слышать об этом, я выключила приемник.
Кто вообще в наше время слушает радио? Никто. Кроме моего папы. Он всегда держит его включенным, а еще коллекционирует старые приемники, годов эдак сороковых-пятидесятых. Выглядят они странно, но ему нравятся. Он обожает с ними возиться, чинить и полировать.
Мама ждала моего ответа.
– Надо занести Эдди рюкзак, – неохотно призналась я. – Он вчера забыл его в спортзале.
Мама нахмурилась. Она всегда становится недовольной, когда я упоминаю Эдди.
– У Эдди сегодня первый рабочий день, – добавила я. – На кладбище домашних животных в Мартинсвилле.
– Ужас, что за работа, – скривилась она.
– Знаю, гадость, – согласилась я. – Но ему позарез нужны деньги. Особенно после того, как его отчима турнули из полиции.
– И поделом, – заявила мама, снова вертя в руках чашку. – Избил паренька безо всякой причины!
Я застонала.
– Мам, ты же знаешь, что это неправда. Он решил, что парень вооружен. Ошибся, но…
– И чего ты водишься с Эдди и вообще с этими Ковалями? – перебила она. – Дэнни Франклин такой славный парень…
– Мам, оставь Эмми в покое, – вступилась Софи. – Ты же знаешь, это он порвал с Эмми, а не она с ним. Он теперь встречается с Келли Ньюман.
Мама сощурилась.
– И поэтому надо было сразу же сойтись с его закадычным другом?
Беседа принимала неприятный оборот. Я почувствовала, как в груди все закипает. Попыталась сдержаться, да где там! Меня прорвало.
– Не твое дело, мам! Эдди не виноват, что он бедный! Что за снобизм, я не понимаю?!
В тот момент, сидя за столом, дергая себя за волосы и кипя от гнева, я, естественно, не могла и представить, что всего через несколько часов мы с Эдди станем сказочно богаты.
4
Закинув рюкзак Эдди на заднее сиденье, я забралась в мамину «короллу». Мама преподает английский в частной академии для мальчиков в округе Дувр-Фоллс, это несколько городишек к югу от Шейдисайда. Занятия там заканчиваются в мае, мама берет отпуск на все лето и в основном сидит дома. А это значит, что машина в полном моем распоряжении.
День выдался жарким, но туманным, словно на дворе не весна, а разгар лета. Мгла стелилась по шоссе, а небо отливало жутковатой желтизной. Стоял ранний субботний вечер, так что машин на дороге было немного.
Мартинсвилль – промышленный городишко в пятнадцати минутах езды. Он всегда ассоциируется у меня с сине-белой формой. Мартинсвилльские «Синие Дьяволы» – главные наши соперники в футболе и баскетболе.
Эдди сказал мне, что кладбище домашних животных расположено на окраине, сразу за старой сыроварней, где шоссе сужается. Найти его не составило труда. Я проехала по узкой грунтовке вдоль кирпичной стены и уперлась в высокие кованые ворота с табличкой: «Зверюшкин рай».
На маленькой стоянке обнаружилась всего одна машина – порядком побитый старый «понтиак» с треснутым задним стеклом. Я припарковалась через несколько участков от него, взяла рюкзак Эдди и направилась к воротам.
За чугунной оградой я увидела Эдди. Опершись на черенок лопаты, он вытирал рукавом вспотевший лоб. Я окликнула его, и он обернулся.
Он пригладил волнистые каштановые волосы. Лицо его раскраснелось – наверное, от работы. Он не улыбнулся. Эдди вообще неулыбчив. Но он помахал мне рукой и указал на ворота.
Глаза у Эдди нереального цвета – пепельно-серые. Все думают, что он носит контактные линзы, но это не так. Люди всегда обращают внимание на его глаза.
Он высокий и худой, серьезное выражение лица производит впечатление, как говорится, «не мальчика, но мужа», а шрам на подбородке (Эдди не помнит, как его заработал) придает ему суровости. Впрочем, обычно он спокоен, как слон, у него мягкий голос и непринужденные манеры. Он очень уверен в себе. По мелочам не парится.
Вот поэтому мне кажется, что мы прекрасная пара. Я-то порой взрываюсь, как вулкан, а он всегда спокойный и уравновешенный. Когда я из-за чего-то сильно заморачиваюсь, он всегда знает, как меня успокоить.
Ха. Меня послушать – так мы прям престарелая супружеская чета. Следовало бы упомянуть, что на самом-то деле я не слишком хорошо его знаю. Мы встречаемся меньше месяца.
Эдди смотрел на меня, ожидая, когда я войду на кладбище. Я взялась за ручку ворот – и остановилась.
Меня вдруг пробрал озноб. Повеяло холодом… Не понимаю откуда. Все мои чувства обострились. Какое-то тревожное предчувствие. Кожа пошла мурашками, нервы будто взбесились.
Отпустив ручку ворот, я огляделась. Ни души. Я не видела ни одной причины для столь внезапного испуга.
Но предчувствие не отпускало. Ощущение, что я попала в скверную историю.
Я вдруг поняла, что не дышу. Задержала дыхание, чтобы не ощущать сильного запаха разложения, струившегося сквозь ворота.
Откуда этот ужасный смрад?
– Эмми, в чем дело? – ворвался в мысли оклик Эдди.
Я сделала глубокий вдох, отворила ворота и вошла на кладбище. Рюкзак зацепился за чугунную раму, пришлось отцеплять. Ворота захлопнулись за мной, а я поспешила к Эдди.
– Эдди, тут чертовщина какая-то, – проговорила я на одном дыхании. – По-моему, зря ты сюда устроился.
Его чудные серые глаза лукаво блеснули.
– Однако здравствуйте.
– Ой, прости, привет, – спохватилась я. – Но тут что-то злое, Эдди. Я сердцем чую.
Он пожал худыми плечами.
– Это кладбище, Эмми. Тут полно дохлых собак и кошек. Не сказочное королевство, чего уж там.
– Я… я понимаю. – Я уже начала сомневаться в собственных чувствах. Но по загривку по-прежнему полз холодок, а тошнотворный запах по эту сторону ограды лишь усилился.
– Спасибо за рюкзак, – сказал Эдди. – Можешь положить во-он к тому дереву. – Указав рукой, он отвернулся и подошел к прямоугольнику разрытой земли между двумя низенькими надгробиями. – Мак велел могилу рыть. В такую-то жарищу. Я весь упарился.
– А я-то думаю, откуда воняет? – попробовала сострить я.
– Очень смешно, – буркнул он и вогнал лопату в землю.
– Мак – это твой начальник?
Эдди кивнул.
– Угу. А заодно владелец этого места. Там вот у него офис. – Он мотнул головой в сторону обшитого дранкой двухэтажного здания на другом конце поля. – Мак над ним живет. Представляешь? На кладбище домашних животных.
– Ну дела, – сказала я. Тут мне на глаза попался здоровенный зеленый мешок для мусора, лежащий под деревом. – Эдди, а это что? Неужели…
– Угу. Дохлая псина, – ответил он. – Вчера ночью порешили.
Я моргнула.
– Ой, мамочки. Вчера ночью?
Эдди отшвырнул в сторону полную лопату земли.
– Хозяин говорит, волк задрал. – Он повернулся ко мне. – Как тебе это нравится? Волк в Шейдисайдском парке, почти рядом с твоим домом!
Он не сводил с меня глаз.
– Ау, Эмми? Что с тобой? Ты дрожишь как осиновый лист.
5
Не успела я ответить, как нас окликнули. Мы с Эдди дружно обернулись. К нам рысцой бежал здоровяк в сером спортивном костюме.
– Привет, как дела? – крикнул он.
Эдди представил его мне. Мак Стэнтон, владелец кладбища. Он был рослый и широкоплечий, из-под спортивной толстовки выпирало внушительное пузо. Голова у него была обрита наголо, лицо круглое, в правом ухе поблескивало серебряное колечко, а шею украшала какая-то непонятная черная татуировка.
Мак улыбнулся, сверкнув золотым зубом.
– Привет, Эмми, добро пожаловать в «Зверюшкин рай», – говорил он сиплым, скрипучим фальцетом. – Я тот, кто заставляет этого парня вкалывать. – Он хлопнул Эдди по плечу.
– Между прочим, Мак, я почти закончил, – сказал Эдди, опять вытирая лоб.
Мак придирчиво оглядел выкопанную яму, потирая пальцами-сосисками двойной подбородок.
– Кажись, тут фута не хватает, – изрек он наконец и потянулся, упершись кулаком в поясницу. – Рад бы помочь, да что-то спина болит. – Он подмигнул мне. – Не при девушке рассказывать, как я ее надорвал.
– Ничего страшного, Мак, – ответил Эдди, переложив лопату в другую руку. – Я рад, что у меня есть работа. Сам знаешь, моей семье сейчас позарез нужны деньги.
Мак кивнул и потер лысину.
– Надо бы мне уйти в тенек, пока не сгорел. Я человек запальчивый. – Он хохотнул над собственной шуткой. – Приятно познакомиться, Эмми.
Он развернулся и удалился в сторону офиса.
– Он маленько неотесан, а так ничего мужик, – заметил Эдди.
Я наблюдала, как он углублял могилу. Это не заняло много времени. Затем я перевела взгляд на разбухший мешок для мусора. Представила, как огромный волк кидается на пса. Черный волк. Нет, это воображение опять разыгралось. Сны не становятся явью. Умом я это понимала. Но…
Эдди со стоном вылез из могилы. Вытерев вспотевшие ладони о джинсы, он взялся за мешок и поволок его к могиле.
– Черт! – вскрикнул он: мешок лопнул. Мертвая собака вывалилась на траву прямо мне под ноги.
Я взвизгнула и отшатнулась. Собачий труп был окостеневшим и уже порядком попахивал. Черный лабрадор, до того изуродованный, что я с трудом опознала породу. Его глаза запали в глазницы. А шерсть… шерсть… шерсть на спине была ободрана. В уцелевших клочьях засохли кровавые сгустки. Шкура под ней была багровая и тоже изодранная.
Как кусок гниющего мяса.
– О-о-о-о-о! – я не сдержала стон. Я не могла оторвать глаз от омерзительного зрелища.
Это было невыносимо. Желудок взбунтовался, я начала давиться.
– Ты в порядке? – до меня долетел голос Эдди. Только он почему-то звучал издалека. – С тобой все нормально?
Нет, я была не в порядке.
– Уррррп. – Судорожно сглотнув, я все-таки удержала завтрак внутри. А потом зажала рот рукой, развернулась и бросилась прочь.
6
Я обняла рукой тоненькое деревце. Тяжело дыша и лихорадочно сглатывая, ценой немыслимых усилий удержалась от рвоты. Гнилостный смрад стоял в носу, и как я ни моргала, все равно не могла избавиться от этого зрелища – розовое безволосое тело, покрытое рваными ранами и кровяными потеками.
Меня всю колотило. Приступы тошноты никак не проходили. Я прижималась к стволу, вцепившись в него так, будто от этого зависела моя жизнь.
Пса освежевали. Ошкурили заживо.
И как бы я ни старалась выбросить из головы свой сон, он на повторе прокручивался у меня в голове. Я снова увидела черную волчицу с ужасными голубыми глазами, как она роет лапами топкую землю, рыча и скалясь, истекая слюной. Как кидается в атаку с гортанным звериным воплем. Остервенело рвет когтями и зубами.
Всего лишь сон.
Но в нем я тоже была волчицей. Голубоглазой волчицей с шерстью черной как вороново крыло. Я тоже бросилась в атаку.
Этот бедный пес погиб в то же время, когда я была волчицей во сне.
Есть тут какая-то безумная связь, или я ее сама выдумала?
«Ну конечно, выдумала, – сказала я себе. – Какая тут может быть связь?»
Совпадение. Жуткое совпадение.
Перестань сама себя запугивать, Эмми.
Мне слегка полегчало. Живот по-прежнему бурчал, но волны тошноты улеглись. Сердце тоже успокоилось.
Обернувшись, я увидела Эдди, серьезного и встревоженного.
– Эмми, ты как? Прости за это зрелище. Оно тебя расстроило?
Я кивнула.
– Да. Эта собака… там все сырое, красное…
– Все, ее больше нет. – Эдди положил руку мне на плечо. – Я похоронил ее.
Он сморгнул каплю пота. Солнце уже садилось за деревьями, но духота никуда не делась.
– Я ухожу, – сказал он. – Пойдем. Мне надо кое-что спросить у Мака.
Взяв лопату, он обнял меня другой рукой за плечи, и мы пошли вдоль рядов надгробий к офису на пригорке. Мак стоял у стеклянной двери, прислонившись к стене, и залипал в телефон.
Наконец он оторвался от экрана и посмотрел на нас.
– Эдди, дружище, ты закончил?
Эдди кивнул.
– Да. Куда лопату поставить?
Мак указал.
– А вон, к стеночке. Увидимся в понедельник после школы, договорились?
– Договорились, – ответил Эдди. И, немного помедлив, добавил: – Слушай, Мак… можно попросить тебя об одолжении?
Мак засунул телефон в карман штанов и, прищурившись, посмотрел на Эдди.
– Одолжение?
Эдди покосился на меня. Обычно уверенный в себе, сейчас он заметно нервничал.
– Мак, ты не мог бы выдать мне небольшой аванс за работу?
Мак даже не моргнул. Так и глядел на Эдди, щуря темные глаза. Наконец он произнес:
– Ты ведь шутишь, да?
– Нет… – начал Эдди.
– Ты только приступил к делу, – продолжал Мак, – одну могилку выкопал и уже просишь аванс?
Эдди покраснел, как помидор.
– Мак, у меня действительно голяк. Полная безнадега. Я…
– Вот. – Мак достал из кармана тренировочных брюк потрепанный кожаный бумажник. – Вот. Знаешь, Эдди, я славный парень. Коль твой отчим мне кузеном приходится, я в лепешку ради вас расшибусь. Понимаешь, к чему я клоню? Я ведь подкинул тебе работенку, верно? Потому что кровь – не водица. Ты моя родня. – Мак ухмыльнулся мне. – И девчонка, Эдди, у тебя что надо. Сразу видно, клевая. Не то что те лахудры, о которых мне Лу рассказывал.
Тут Эдди покраснел пуще прежнего. Он потупился, но не сказал ни слова.
– На, держи. – Мак вручил ему десятидолларовую купюру.
На лице Эдди отразилось разочарование.
– Мак, десять долларов не сильно помогут, – проговорил он. – Ты думаешь…
– Может, Лу еще деньжат подкинет, – ответил Мак, убирая бумажник обратно в карман.
– Ты же знаешь, что его отстранили, – возразил Эдди. – Ему до конца слушаний заморозили зарплату. Лу на стенку лезет, Мак, он гол как сокол. У него нет…
– Сочувствую, парень, но чем богаты, тем и рады. Заплачу на следующей неделе, договорились? Удачи вам обоим. – Он отвернулся и скрылся в офисе.
Эдди постоял, сжимая в руке скомканную бумажку. Вздохнул.
– Ну и ладно. Попытка не пытка.
Мы направились к моей машине.
– По-моему, он просто строит из себя добрячка, – сказала я. – А у самого бумажник битком набит.
Эдди нахмурился.
– Мне нужна эта работа. Я не буду жаловаться на Мака.
Мы шли вдоль ограды. Листья высоких старых деревьев, которые в изобилии росли на кладбище, рябили в лучах вечернего солнца.
Неожиданно Эдди остановился и повернулся ко мне. Взял за плечи, притянул к себе. Поцеловал долгим страстным поцелуем.
– Ничего, сегодня ночью мы оторвемся, – сказал он, когда поцелуй закончился. – Ты не говорила предкам, что мы затеяли?
– Нет, конечно, – ответила я.
Часть вторая
7
После ужина я быстренько собрала рюкзак в дорогу. Я знала, что мы отправляемся в леса Фиар-Стрит, но никак не могла решить, что мне может понадобиться. Поэтому просто кинула в рюкзак расческу, зубную щетку, свитер и сменную пару джинсов.
Солнце почти зашло, окрасив небо за окном в чудесный фиалковый оттенок. Занавески трепетали на теплом ветру. Я и сама трепетала. Ведь мне еще не приходилось делать ничего подобного.
Напевая себе под нос, я запихнула в рюкзак серую толстовку – вдруг ночью похолодает? Потом долго возилась с молнией, пытаясь застегнуть набитый рюкзак, из-за чего не заметила стоявшую в дверях Софи.
Интересно, давно она за мной наблюдает?
– Ой, привет, – проговорила я. – В чем дело?
Она вошла в комнату, скрестив руки на груди. Ее голубые глаза изучали меня, словно пытались прочитать мысли.
– Куда ты на самом деле собралась? – спросила она.
Я сделала невинные глаза.
– Что? Ты о чем?
Софи подбоченилась.
– Ты сказала маме и папе, что заночуешь у Рейчел Мартин[1], – сказала она. – Но я-то знаю, что она с родителями в отъезде.
На ее лице играла торжествующая злорадная улыбка. Словно она конкурс выиграла какой-нибудь.
– Отучись лезть в мои дела, – спокойно произнесла я.
Она вздрогнула, будто я пощечину ей отвесила. Софи постоянно со мной спорит. Мне кажется, она считает, что как младшая сестра обязана уметь настоять на своем. А может, хочет доказать, что ничем не хуже меня. Главное, она сначала затевает ссору, а потом сразу в кусты. И так всегда. Такая вот странная закономерность. Софи боится меня разозлить.
Взгляд ее потускнел, и она состроила, как обычно, обиженную мину, надув губки.
– Эмми, ты никогда никуда меня не приглашаешь, – заныла она.
Я нахмурилась. Ну вот, опять за свое.
– Это потому, что у меня нет парня, да?..
Я вздохнула.
– Это потому, Софи, что тебе надо научиться заводить своих друзей. Понимаешь? Жить своей жизнью. Мне с тобой хорошо, но…
– Нет, не хорошо.
– Ой все. Я имею полное право гулять со своими друзьями и своим парнем.
Ее рот распахнулся, подбородок задрожал. Она явно разозлилась. Но мне было наплевать. Закинув рюкзак на плечо, я протиснулась мимо нее и вышла из комнаты.
* * *
Я пересела на пассажирское кресло, пропуская Эдди за руль. Он был весел, смеялся, вспоминая свой первый день на кладбище домашних животных, подшучивал над этой ужасной работой. Я была рада видеть его таким. Обычно он слишком серьезный да к тому же погружен в семейные проблемы. Приятно слышать, как он смеется.
Эдди здорово подготовился к ночной вечеринке в лесу. На нем была бордово-белая толстовка с эмблемой Шейдисайдской школы, джинсы и бейсболка со словами «Вперед, „Кардиналы“!» над козырьком. Когда он в прошлый раз надевал эту кепку, я спросила его, что это за «Кардиналы». Он ответил, что понятия не имеет, а кепку нашел по дороге из школы, на тротуаре валялась.
Взвизгнув шинами, Эдди вырулил на Парк-Драйв и дал по газам. Никаких других машин поблизости не наблюдалось, но я все равно задумалась, не слишком ли он перевозбужден из-за предстоящего ночного приключения.
Я схватила его за запястье.
– Сбавь скорость.
– Мне не терпится доехать до леса. – Склонившись набок, он прижался губами к моей щеке.
– Эдди, пожалуйста! – взмолилась я, отпрянув. – Ты не следишь за дорогой. – Мне пришлось перекрикивать музыку. Эдди врубил «Металлику» на радиостанции из Пандоры, да так громко, что уши в трубочку сворачивались. Натурально.
Мимо проносились дома Норт-Хиллс, их окна мерцали оранжево-желтым светом на фоне меркнущего неба. Эдди выключил музыку.
– Давай сыграем в нашу игру, – предложил он.
– Я смотрю, ты в хорошем настроении, – заметила я. Эдди любит играть, только когда ему весело. – Ой! Ты пропустил знак «стоп».
– Так ведь нет никого. – Он сбросил скорость, чтобы вписаться в поворот на Улицу Страха. – Ну что, готова?
Игра Эдди называется «Ты умеешь хранить тайны?». На самом деле это даже не совсем игра. Правила очень простые: один из нас раскрывает самую сокровенную тайну, а другой обязуется никому ее не рассказывать.
По-моему, это весело. Хотя обычно Эдди не выносит такие игры. Пару месяцев назад, еще до того, как начали встречаться, мы были на вечеринке, и он наотрез отказался играть в «Правду или вызов». Просто взял и ушел, покачав головой.
Я тогда встречалась с его другом Дэнни Франклином. Он мне сказал:
– Эдди ненавидит рассказывать о себе. Предпочитает все держать внутри.
– Мне кажется, он просто застенчивый, – ответила я.
На это Дэнни только плечами пожал.
Старые дома вдоль Улицы Страха на тенистых лужайках были в основном погружены в темноту. Когда мы выехали на извилистую дорогу, ведущую к лесу, Эдди сбросил скорость.
– Я начну, – сказал он. – Вот моя тайна…
– Ты поступил учиться на космонавта, чтобы остаток дней провести на Марсе.
Он легонько шлепнул меня по руке.
– Не угадывай. Это не по правилам. – Его глаза блеснули в свете фар встречного автомобиля. – Но да, ты попала в самую точку. Это и есть моя тайна.
Я пихнула его локтем.
– Давай серьезно, какая у тебя тайна?
Его улыбка померкла.
– У меня нет прав. Их отобрали после той аварии на Ривер-Ридж.
Я вытаращилась на него с нескрываемым изумлением.
– Что, правда?
Он кивнул.
– Вот моя тайна. Теперь ты должна хранить ее.
За окном мелькали деревья, темневшие на фоне неба. Над ними серебрился месяц. Он как две капли воды походил на кулон, с которым я не расстаюсь. Его подарила мне двоюродная тетушка Марта.
– Какая твоя тайна? – спросил Эдди. – Не отлынивай.
– А я и не отлыниваю, – сказала я. – Я на луну засмотрелась.
– Эмми, ты можешь любоваться ей хоть всю ночь, только сначала назови свою тайну.
– Ну-у… – Я замялась. – Ты ведь знаешь, что я стараюсь не есть мясо? Так вот… Сейчас мне ужасно хочется слопать чизбургер.
Эдди засмеялся.
– Хороша тайна!
Но я внезапно пожалела о своей откровенности. «Мне снилось, что я волчица, – подумала я. – И вдруг у меня возникла сильная тяга к мясу».
На меня это совсем не похоже.
Эдди загнал машину в тупичок на опушке леса. Он заглушил мотор и погасил фары. Лесная чаща растаяла в густой чернильной темноте.
Лунный серп скрылся за тучами. По дороге я держала окно открытым, ощущая мягкий теплый ветерок, но здесь его как отрезало. Воздух застыл в гнетущем оцепенении.
Я поежилась. Вообще-то, я темноты не боюсь, но здесь она была какая-то особенно жуткая – казалось, мрак будет длиться вечно и никогда не рассеется. Я наклонилась к Эдди, и он обнял меня за плечи.
Он повернулся и притянул меня ближе. Я подняла лицо к нему, и он поцеловал меня. Нежным поцелуем, сперва робким, потом более настойчивым, более жадным. Долгим поцелуем, от которого у меня перехватило дыхание.
Я высвободилась и прижалась щекой к его щеке. Мы сидели так долго, не двигаясь, не разговаривая. Потом Эдди взял мое лицо в ладони (они были теплые-теплые) и поцеловал снова.
Взвизгнув, я отпрянула – салон залило ослепительным светом. Чей-то голос рявкнул в открытое окошко:
– Выходите из машины! Медленно! И руки держать на виду!
8
Моргая от яркого света, я так стиснула руку Эдди, что он вскрикнул. Вновь наступила темнота. Я выглянула в окно и увидела Дэнни Франклина, самодовольно лыбящегося во все тридцать два.
Он заглянул в машину и, не преставая ухмыляться, сообщил:
– Напугал я вас.
Рядом раздался смех. Мое зрение постепенно восстанавливалось. Рядом с Дэнни я увидела Келли Ньюман, его новую подружку, страшно довольную подобной шуточкой.
Дэнни открыл мне дверцу.
– Видела б ты свое лицо.
Распахнув водительскую дверь, Эдди выскочил из машины, сжимая кулаки.
– Я тебя пришибу! – пригрозил он полушутя.
Дэнни попятился, подняв руки.
– Ты же знаешь, я против насилия. Мир, дружба, жвачка!
Ага, конечно. Он мало того что шутник, так еще и отчаянный драчун. Редкостное сочетание: весельчак, который заводится с полуоборота. Над другими прикалываться он всегда рад, но сам не терпит оставаться в дураках.
Эдди говорит, это потому что он огненно-рыжий.
«Вот ему голову и припекает», – однажды предположил он. Мы дружно расхохотались. Не очень-то научное объяснение, зато веселое.
– Вы были поглощены делом. – Дэнни все не унимался. – Приберегите хоть что-нибудь на потом.
– Ладно, оставь их в покое. – Обняв Дэнни сзади, Келли оттащила его назад. – Ты такой же смешной, как резь в желудке.
Дэнни засмеялся.
– Ты это только что придумала?
Она закатила глаза.
– С кем поведешься.
– Выглядишь смешно, – буркнул Эдди.
Дэнни и в самом деле выглядит забавно. Ежик огненных волос, уши-лопухи, как у слоненка Дамбо, россыпь веснушек на щеках, маленький острый нос и близко посаженные карие глаза – эдакий сказочный эльф, не считая того, что в нашей компании он самый рослый.
А Келли я не слишком хорошо знаю. Она переехала в Шейдисайд в прошлом году. Она кажется очень милой, веселой, поэтому они с Дэнни отличная пара. Я не в обиде за то, что она увела его у меня. Мы с ним не особо ладили, и расставание принесло облегчение нам обоим.
Келли очень хорошенькая, с прямыми соломенно-светлыми волосами и кокетливой челкой, ярко-зелеными глазами, высокими скулами, как у модели, и теплой дружелюбной улыбкой. Сейчас на ней были черный атласный жакет поверх футболки и такого же цвета джинсы, подчеркивающие ладную фигурку.
Эдди с Дэнни понарошку боксировали перед машиной. Заглянув за плечо Келли, я увидела еще двух наших друзей возле внедорожника Дэнни. Райли Джефферс и Рокси Робинсон склонились над багажником, извлекая походное снаряжение.
– Эй, кто-нибудь, подсобите, – пробасил Райли. Он здоровенный, настоящий громила, сложен как футбольный полузащитник, на роли которого и находится в нашей команде «Тигров». По словам Эдди, Райли тренируется, сминая голыми руками банки из-под пива, которое очень любит пить на вечеринках. За это его вполне могли бы вышибить из команды, но он молодец, не палится.
В Шейдисайде пиво разрешено с восемнадцати лет, но я не знаю никого, кто бы соблюдал это правило. И теперь я наблюдала, как Райли выгружает из багажника ящик «Бада».
Вслед за Келли я направилась по траве к друзьям. Они уморительно смотрятся вместе, в первую очередь потому, что Рокси в два раза меньше. Я своими глазами видела, как Райли брал ее на руки и таскал повсюду.
Ей это нравится. Она зовет его «плюшевым мишкой», отчего нас всех тошнит. А Райли знай себе улыбается.
Рокси ничего, но, на мой взгляд, она слишком «няшная». Она смешно шепелявит. Не выговаривает букву «с», что звучит еще милее, ну прямо как в мультиках про Багза Банни. Собственно, она со своими торчащими зубками и большими карими глазами даже внешне смахивает на кролика.
Рокси обожает безделушки от «Хеллоу Китти» и не расстается с пластиковыми булавками, ожерельями и браслетами, которые побрякивают и прищелкивают на каждом шагу. Милота. Прям чересчур. У меня от одного вида всей этой бижутерии все чешется.
Но Рокси бывает действительно милой. Когда прошлой осенью «волчьи сны» вконец меня замучили, я попробовала излить душу Софи и в ответ услышала: «Ну подумаешь, несколько снов!» А на вечеринке у Дэнни я отвела Рокси в сторонку, рассказала о пугающих сновидениях, и она отнеслась с полным пониманием и сочувствием. Я была рада, что доверилась ей. Под всей этой пластиковой дребеденью и карамельной милотой скрывается золотое сердце.
Я полезла в багажник и выудила чехол с брезентовой палаткой. Она оказалась неожиданно тяжелой, и я уронила ее на землю, чуть не расплющив собственную ногу.
– Давай помогу. – Райли с легкостью поднял палатку и кинул к двум остальным. – Как тебе нравится наша затея?
Я покачала головой.
– Всегда мечтала провести ночь в этом лесу.
Рокси достала из багажника фонарь и поставила на землю.
– Твои родители в курсе?
Я помотала головой.
– Ты что! Они уверены, что я ночую у Рейчел Мартин.
– Я своим наплел, что иду в поход с командой, – сообщил Райли. – И они поверили. Они верят любому моему слову.
– Это потому что лицо у тебя честное, – вставил Дэнни. – Туповатое, но честное.
Мы дружно расхохотались. Райли никогда не обижается на шутки. Большой плюшевый мишка.
Келли покачала головой.
– Это Дэнни пришло в голову. Черта с два я бы сама пошла. Поход с ночевкой в леса Фиар-Стрит? Я, конечно, новенькая, но уже о них наслышана. Прям ужастик какой-то.
Дэнни демонически захохотал.
– Нас всех покрошит чувак в хоккейной маске!
Келли отвесила ему тумака.
– По-твоему, это смешно? Нет. – Она помрачнела. – Мы, наверное, чокнулись. Ночевать в лесу, пока вокруг рыщет бешеный волк?
Рокси обомлела.
– Волк? Серьезно? Что ты имеешь в виду?
– Ты не слышала новости? – вклинилась я. – Вчера ночью волк напал на собаку в Шейдисайдском парке. Хозяин вывел ее погулять, а волк выскочил из-за деревьев и разорвал ее на куски.
Глаза у нее стали как блюдца.
– Может, перенесем наш лагерь на мой задний двор…
– Ау-у-у-у-ууу!
От громкого волчьего воя я аж подскочила и обернулась. Ну конечно, это выл Дэнни. Я почувствовала себя дурой. Впрочем, я, по понятным причинам, боюсь волков, так что облапошить меня легко.
Дэнни снова завыл, его вопль эхом разлетелся среди деревьев. На этот раз никто не купился.
– Полиция весь день искала этого волчару, – сказал Эдди. – Да только без толку. Моему отчиму звонили несколько приятелей с работы. Говорят, зверюги и след простыл.
– А разве волки не бегают стаями? – спросила Келли, покрепче запахнув жакет. – Кажется, нам что-то про это рассказывали на биологии.
Рокси нахмурилась.
– Слушайте, эти леса и так-то жуткие, не хватало только стаи голодных волков.
Райли со смехом обнял ее своей медвежьей лапой, чуть не задушив.
– На тебя волк не позарится. Ты слишком костлявая.
Дэнни ухмыльнулся ему.
– Не, мужик, он сожрет тебя. Ты для него как рождественский гусь.
Мы засмеялись. Райли состроил зверскую рожу и зарычал на Дэнни. После чего тоже засмеялся.
– Волки будут так заняты, пожирая Райли, что мы сможем спокойно постоять и посмотреть, – не унимался Дэнни.
Наконец мы выгрузили все походное снаряжение. Дэнни захлопнул багажник.
– Может, мы и правду спятили, раз решились на такое? – спросил он вдруг совершенно серьезно.
– Нет проблем, – сказал Эдди, подходя к нему. Он держал руки в карманах, глаза его возбужденно блестели. – Нам ничего не грозит. Уж поверьте. – Его взгляд перебегал с одного на другого. Я безуспешно пыталась понять, что означает эта его странная улыбочка.
– Вы умеете хранить тайны? – спросил он. – Нет, правда, умеете?
Все хором пробормотали «да».
– Отлично, – заключил Эдди. – Вот почему нам ничто не угрожает.
Он вытащил правую руку из кармана, и в ней блеснул револьвер.
9
Мы молча уставились на пушку. Келли попятилась и уперлась спиной в крыло внедорожника. Рокси схватила Райли за руку. Дэнни остолбенел, разинув рот.
– На черта ты его притащил? – вскричала я.
Эдди пожал плечами.
– Для защиты. Если волчара появится, я буду во всеоружии.
Это заявление также было встречено гробовой тишиной.
– Где ты его взял? – спросил наконец Райли.
– Это отчима, – ответил Эдди, опустив руку с револьвером вдоль туловища. – Тридцать восьмой калибр, укороченный.
– Он сам т-тебе его дал? – пролепетала Келли.
Он помотал головой.
– Ни фига. Лу думает, я не знаю, где он хранит свой арсенал.
– Поверить не могу, Эдди. – Дэнни осторожно приблизился к нему, не сводя глаз с револьвера. – Поверить не могу, что ты его притащил. – Он заглянул ему в лицо. – Он заряжен?
Чуть заметная усмешка тронула лицо Эдди. Его глаза блеснули.
– Может быть.
Райли втиснулся между Эдди и Дэнни и потянулся за пушкой.
– Дай позырить.
– Нет! – взвизгнула Келли. – Уберите его. Уберите на фиг, или я ухожу. – Отодвинув Райли, она посмотрела Эдди в глаза. – Я серьезно. Убери его, Эдди. Я не хочу оказаться в новостях про жертву шальной пули.
– Она права, – подхватила Рокси. – Убери револьвер, Эдди. Ну же. А то все испортишь.
– Ладно-ладно. – Эдди поднял руки, сдаваясь. Револьвер снова блеснул в бледном свете луны. Эдди убрал его в карман. – Я же о вас беспокоюсь, как вы не понимаете? Было бы из-за чего огород городить.
Я вздохнула с облегчением. Думаю, все остальные тоже. Я вдруг поняла, что знаю Эдди отнюдь не так хорошо, как считала. Я была в курсе, что его семья еле сводит концы с концами. Знала, что Эдди бывает грубоват. А еще, что характер у него непростой. Но что он стащит оружие у своего отчима и принесет на безобидный ночной пикник – такого я ожидать не могла.
Пока мы собирали сумки-холодильники, спальные мешки и прочее снаряжение, Эдди не сводил с меня глаз. Наверное, искал признаки осуждения, хотел понять, злюсь ли я на него. Я лишь глаза закатила. Мне не хотелось с ним цапаться.
Келли и Рокси первыми направились в сторону леса. Они что-то горячо обсуждали, но я не слышала, о чем они говорят. Райли шагал следом, неся на каждом плече по палатке. Он любит показуху.
– Смотри пиво не взболтай! – крикнул он Дэнни, который прижимал ящик к груди.
Тот кряхтел. Руки у него тощие, и носильщик из него никудышный.
– Чья это вообще была идея? – причитал он.
– Твоя, так что заткнись, – бросил Эдди. – Забыл? Кто говорил, что перед выпускным надо чего-нибудь отчебучить?
– Я имел в виду что-то типа заявиться в школу в одежде наизнанку, ну или как-то так, – проворчал Дэнни. Он взвалил ящик на плечо. – Терпеть не могу лес. И природу.
Келли засмеялась.
– Почему-то ты не упомянул об этом, когда умолял меня пойти с собой.
– Ничего я не умолял, – возразил он. – Просто попросил… – Но, услышав наш дружный хохот, осекся.
Месяц засиял ярче, посеребрив листву. Земля была влажной от вечерней росы. Все кругом так и искрилось. Это было поистине дивное зрелище, и я обрадовалась, что решила пойти.
Мы устроили привал на небольшой полянке, поросшей густой травой, и разбили три палатки треугольником, входом друг к другу. Парни втроем отправились в лес за хворостом для костра. Была теплая весенняя ночь, однако в воздухе все равно ощущалась прохлада.
– У тебя кулон светится, – заметила Келли.
Я обернулась, не сразу сообразив, что она стоит рядом, и взглянула на украшение.
– Он не светится, – возразила я. – Это просто лунный свет отражается.
Келли пригляделась.
– Странно, мне действительно показалось, что он светился.
– Вроде поужинала плотно, а есть все равно хочется, – сказала Рокси. – Кажется, походы разжигают у меня аппетит. Наверное, это от свежего воздуха.
Я вытаращилась на нее. Она худющая, как десятилетка.
– Плотно, говоришь? И что ты съела, тефтельку?
Келли засмеялась, а вот Рокси – нет.
– Не смешно, Эмми. Я много ем. Честное слово. Просто по мне не видно. Такой, наверное, обмен веществ.
Я поглядывала в сторону лесной чащи. Признаться, без парней мне было малость не по себе. Деревья стояли неподвижно. Ни ветерка. Как будто весь мир замер в оцепенении. На мгновение мне все показалось нереальным. Я не могла здесь находиться. Наверное, это снова сон.
Дурацкая мысль. Я выкинула ее из головы.
Парни вернулись с охапками хвороста и свалили их в кучу на пятачке между палатками. Дэнни все время потирал руку.
– Черт, занозу посадил, кажется.
– Терпи, казак! – сказал Райли и так двинул ему плечом, что тот чуть не растянулся на траве.
Эдди присел на корточки рядом с кучей хвороста. Он достал пластмассовую зажигалку, чиркнул и поднес к хворосту. Взглянул на меня.
– А ты знаешь, что я когда-то был бойскаутом? Пока не выперли.
– Как неожиданно, – буркнул Дэнни.
– А за что выперли? – спросила я.
– Мы учились вязать узлы, а я возьми да и привяжи другого скаута к дереву. – Эдди пожал плечами. – Ну, знаешь, чисто для тренировки. А из этого такое раздули!
После нескольких попыток ему наконец удалось зажечь костер. Ветки и сучья вспыхнули, затрещали. Эдди распрямился и отступил назад. В алых отсветах костра его красивое лицо приняло торжественное выражение.
– Этого костерчика хватит минут на десять, – заявил Дэнни.
– Ничего, еще хворост соберем, – сказал Райли.
Рокси что-то добавила, но я не слушала. Краем глаза я уловила нечто среди деревьев на опушке. Какое-то движение у высокого вечнозеленого куста. Смазанное пятно. Но я узнала его.
– Волк! – выкрикнула я сдавленно. – Он здесь. Волк!
– Никому ни с места! – гаркнул Эдди. Он поднял револьвер, прицелился в фигуру, крадущуюся возле куста, и пальнул.
10
Грохот выстрела шарахнул мне по ушам, подобно удару грома. Кто-то взвизгнул – тоненько, пронзительно. Через мгновение крик оборвался.
Никто не сдвинулся с места. Я не сводила глаз с куста на другом конце поляны. Теперь я ничего не видела. Никакого движения.
Не сговариваясь, мы вшестером дружно сорвались с места и помчались туда, поскальзываясь на высокой мокрой траве. Я неслась во весь дух, а земля вокруг искрилась в ярком свете месяца.
В нескольких футах от куста я затормозила. Уперев руки в бока, попыталась отдышаться. И уставилась на енота, которого подстрелил Эдди.
Зверек лежал на спине, тараща глаза, обведенные черными кругами, и бессильно вытянув передние лапы вдоль туловища. В окровавленном мохнатом брюхе зияла здоровенная дыра.
– Ай да выстрел! – прокомментировал Райли, потыкав убитое животное носком ботинка. – Прямо в яблочко, Эдди. Только это самый необычный волк, какого мне доводилось видеть.
Дэнни расхохотался. Рокси и Келли держались сзади, теснясь друг к дружке. Эдди по-прежнему сжимал в руке пистолет. Он убрал его в карман куртки и повернулся ко мне.
– Ты правда подумала, что это волк?
Я кивнула, не находя слов. В голове царила полная сумятица.
Дэнни подошел к Эдди, ухмыляясь.
– Я знаю, что нам делать дальше. Придется тебе, старик, зарыть этого товарища на кладбище домашних животных.
– Зашибись, – добавил Райли. – Дадим ему имя, поставим памятник…
– Зачем имя? – возразил Дэнни. – Пусть будет памятник Неизвестному Еноту.
– Ты же у нас, Эдди, нынче гробокопатель? В смысле, у тебя работа такая, зверушкам копать могилки? Занятие что надо!
Эдди хмуро посмотрел на них.
– Какие вы остряки, ребята. Напомните, чтобы я потом посмеялся.
Ему-то было совсем не до смеха. Я знала, о чем он думает. Мы ведь собирались весело и романтично провести ночь в лесу, так почему ребята ведут себя как придурки?
– Кроме шуток, – настаивал Дэнни. – Я правда считаю, что мы должны его похоронить.
– Пожалуйста. Вот сам и хорони, – рыкнул Эдди. Он подошел к дохлому еноту и отвесил ему такого пинка, что тот отлетел и шмякнулся Дэнни в грудь.
Тот взревел благим матом, кинулся на Эдди, обхватил его за пояс и повалил наземь. Эдди хотел зарядить ему кулаком под дых, но промазал.
Я подлетела к драчунам, собираясь их разнять. Но Дэнни уже смеялся. Протянув руку, он помог Эдди встать и даже отряхнул от земли его джинсы.
– Мир?
Эдди не ответил, но его гнев явно поутих. Мы вшестером вернулись к костру. Келли и Рокси заявили, что теперь их очередь собирать хворост, и скрылись за деревьями.
Мы с Эдди уселись рядышком у стенки нашей палатки. Он обнял меня за плечи, и мы поцеловались. Я закрыла глаза. Мне хотелось, чтобы лес на время исчез. Чтобы не было ничего на свете, кроме нас с Эдди.
От громкого хлопка я подскочила. Я узнала звук: Райли открыл банку пива. Я прильнула щекой к щеке Эдди. Потом закрыла глаза и снова прижалась губами к его губам в долгом поцелуе.
Нас прервали гневные вопли. Слегка задыхаясь, я обернулась и увидела, что Дэнни и Райли орут друг на друга, яростно жестикулируя. Рокси и Келли стояли позади них с охапками хвороста.
– Что вы цапаетесь? – рявкнула я. – Что с вами сегодня такое?
Они не ответили. Дэнни сильно толкнул Райли. Но тот – настоящая гора. Он даже не шелохнулся.
– Слушай, чего они сцепились? – обратилась я к Эдди.
– Мне плевать. – Он вскочил, подняв на ноги и меня. – Пойдем отсюда.
Он взял меня за руки и потащил за собой.
– Что? – Я уперлась. – Куда мы идем? Только ведь расположились! Нам с тобой…
– Да задолбали они, – прошипел Эдди. – То сцепятся, то еще какая-нибудь фигня. Как дети, ей-богу. – Он опять потянул меня.
Я последовала за ним в лес. Луна снова скрылась за облаками, и мы шли в кромешной темноте. Как только мы вступили под сень деревьев, стало прохладнее. Узкая тропинка петляла среди стволов, заросли кустарника и колючие лозы задевали наши ноги.
– Постой, Эдди, – сказала я. – Куда мы идем? Куда ты меня тащишь?
– Увидишь, – сказал он, оттолкнув с дороги низкорастущую ветку.
Что-то кольнуло меня в лоб, и я прихлопнула комара. Эдди зашагал быстрее, пригнув голову и размахивая руками. Мне тоже пришлось прибавить шагу, чтобы не отставать.
– Послушай, Эдди, не спеши. Куда мы идем? Только честно.
Он обернулся, его лицо скрадывала тьма.
– Ты что, мне не доверяешь?
Я ответила нехотя:
– Доверяю, конечно, но…
Он взял меня за руку и помог перебраться через бревно. Поцеловал в щеку, а потом потащил по тропинке. Что-то проползло по моей ноге. Неужто змея?
Дрожь прокатилась по спине. Я посмотрела вниз. Слишком темно, ни зги не видно.
Деревья кончились, и мы очутились на еще одной полянке. Маленькой и ровной, лишь местами росли пучки бурьяна да сосенки-недоростки. Эдди отфутболил с дороги камень и остановился перед толстым старым деревом с корой, изрытой глубокими бороздами.
– Ну вот и пришли, – сказал он, глядя мне в глаза.
– Куда пришли? – спросила я. – Здесь ничего нет, Эдди. Мы…
Он закрыл мне рот поцелуем.
– Это наше с тобой место, Эмми, – тихо произнес он, обхватив меня за талию. – Наше тайное место.
Я окинула взглядом маленький круг сорняков и кустарника.
Странно. Такая романтика совсем не в его духе. Или я просто плохо знаю его?
Он удерживал меня рядом с собой, глядя прямо в глаза. Ясное дело, он ждал ответа. А я, наверное, малость обалдела.
– Тебе нравится? – спросил он наконец. – Я его сам нашел, Эмми. Тайное место для никого, только для нас.
Действительно странно. Но трогательно.
– Мне нравится, – прошептала я.
И ахнула, потому что он вытащил из кармана джинсов складной нож. Открыл лезвие и поднял его.
– Я позабочусь о том, чтобы оно всегда было нашим, – сказал он.
11
Сердце затрепетало в груди. Я отпрянула и попятилась, не сводя глаз с лезвия.
Сначала пистолет. Потом нож. А не опасен ли он?
Эдди не причинит мне вреда. Конечно, нет.
К моему удивлению, он отвернулся и поднес нож к дереву. Я наблюдала за ним, обхватив себя руками. Дыхание мало-помалу успокаивалось. Он вонзил лезвие в мягкий ствол старого дерева и начал резать.
– Эдди? – окликнула я. Он поднял свободную руку, веля мне помолчать.
Положив левую руку на ствол, он резал правой, нож царапал древесину, на землю сыпались кусочки коры.
Он не оглядывался. Работал быстро, сосредоточенно, приблизив лицо к стволу. Наконец он опустил нож и отступил назад. Когда он повернулся ко мне, на его лице сияла улыбка.
Луна снова вышла из-за туч, луч бледного света озарил его работу. Я шагнула вперед и увидела, что он вырезал: «Эдди © Эмми».
– Мило, – сказала я.
Он смахнул несколько щепочек и стал любоваться своим трудом.
– Наше особое место, – прошептал он.
Я подошла и сжала его руку.
– Надеюсь, ты не навредил дереву.
Он хмыкнул.
– Это как татушка. Татушка на дереве. Немножко поболит и пройдет.
– Эдди, а у тебя есть татушка? – Я в очередной раз убедилась, насколько мало знаю о нем.
Он не ответил. Отвернувшись от меня, он постучал лезвием ножа по шершавой коре под вырезанной надписью.
– Эй…
– В чем дело? – сказала я. – Не пора ли вернуться к остальным?
Что-то на краю полянки приковало мой взгляд. Я прищурилась в серебристом свете. Кролик. Тощий кролик замер столбиком на задних лапках, подняв уши торчком и не сводя с нас темных глазенок.
Эдди еще раз постучал по стволу лезвием ножа.
– Странно, – пробормотал он и потыкал острием трухлявую кору. Провел рукой по другой стороне ствола. Я увидела там черное дупло размером с футбольный мяч.
– Ого. Оно внутри пустое. – На лице Эдди отразилось удивление.
– Пустое? Правда?
Кивнув, он запустил руку в дупло.
– Слушай, офигеть! Эмми, там что-то есть.
Я подошла к нему.
– В дупле? Что там?
Он стал вытаскивать руку. Несколько раз хорошенько дернул, пытаясь протащить находку через дыру. Наконец он сильным рывком высвободил руку и, качнувшись, отступил назад.
Я уставилась на кожаный портфель у него в руке. Эдди поднял его на свет.
– Обалдеть. Глазам не верю, – проговорил он. – Что он тут делает?
12
Лунный свет озарил портфель, темная кожа заблестела. Ни царапинки, ни потертости, ни малейших следов износа. Он был как новенький.
Эдди повертел его в руке, держа за ручку.
– Как он сюда попал?
Мне нечего было ответить. Опустившись на колени, Эдди стал возиться с защелкой. Несколько мгновений его пальцы боролись с ней, потом раздался щелчок, и Эдди открыл ее.
Склонив голову, он раскрыл портфель.
– Ничего себе. Ничего себе, – бормотал он себе под нос.
– Что это? – спросила я. – Что там? – Я опустилась на колени рядом с ним.
Он засунул руку в портфель и извлек пачку бумаги. Нет. Не бумаги. Приглядевшись, я поняла, что он держит в руках толстую стопку денег.
Он кинул их обратно и вытащил другую стопку. От изумления и восторга его глаза полезли на лоб. Дрожащими руками он перебирал купюры, разглядывая их.
– Одни сотки, – произнес он наконец. – Эмми, тут одни сотки. Посмотри. Посмотри на это. – Он вытащил целую охапку купюр.
Я взяла их у него и развернула веером, точно колоду карт.
– О боже. О боже, Эдди.
– Тысячи долларов, – благоговейно прошептал он. Он наклонил ко мне портфель, и я увидела, что тот доверху набит деньгами.
– Здесь тысячи долларов. Все сотенными купюрами. – Эдди судорожно сглотнул. Он моргал часто-часто – наверное, не мог поверить своим глазам.
Мое сердце лихорадочно колотилось.
– Положи обратно, – велела я.
Он ахнул, как будто я ляпнула какую-то дичь.
– Что?..
– Положи на место, Эдди, – повторила я. – Кто бы их здесь ни оставил… кто бы ни спрятал их… в общем… не нужно нам в это впутываться.
– Да ты в своем уме? – чуть ли не взвизгнул он. – Это невероятно, Эмми. Настоящее чудо. Эти деньги… Они решат все наши семейные проблемы.
Я схватила его за руку и крепко сжала.
– А теперь послушай меня. Зачем кому-то прятать деньги? Я к тому, что они, вероятно, краденые. Или их наркодельцы припрятали.
Он смерил меня взглядом своих чудных серых глаз.
– И что?
– А то, что они вернутся за ними. А это очень плохие люди, – говорила я дрожащим голосом. – Подумай об этом, Эдди. Может, они настоящие отморозки. Как бы там ни было, они вернутся за этими деньгами.
– Кто нашел, берет себе, слыхала о таком? – Он отодвинул портфель, чтобы я не могла до него дотянуться.
– Не сходи с ума. Очень тебя прошу. Не сходи с ума. Ты сейчас не в себе. Чьи бы они ни были, за ними придут. Тебе не нужно в это ввязываться.
– Да они не поймут даже, кто присвоил, – возразил Эдди, застегивая портфель. – Откуда им узнать? Отпечатки с дерева снимут? – Он расхохотался, как сумасшедший.
– Ничего смешного, – сказала я. – Это слишком рискованно.
Внезапно я ощутила покалывание в затылке. Мои чувства обострились.
Неужели за нами кто-то следит?
Я обернулась и вгляделась в другой конец поляны. Опять кролик? Нет. Кролик исчез. Но чувство никуда не делось – сильное ощущение, что за нами следят.
Я поднялась на ноги. Коленки намокли от росистой травы.
– Заклинаю тебя, Эдди, положи деньги на место.
– Какая ты душная, – сказал он. – А я-то думал…
Я раздраженно вздохнула.
– При чем тут душная – не душная? Речь о том, что забрать чьи-то деньги, значит подставиться под удар.
– Мне… мне нужны деньги, – пробормотал он. – Моей семье…
– А как же остальные? – воскликнула я, указав в сторону нашего лагеря. – Надо рассказать остальным, разве нет?
Эдди помотал головой.
– Еще чего. – Он тоже встал, вцепившись в ручку портфеля. – Они наши, Эмми. Это наша тайна. Нам не нужно делить деньги на шестерых, правда?
Не успела я ответить, как кто-то крикнул:
– Эй, что там у вас?
Мы дружно обернулись. Сначала я увидела Райли – подбоченившись, он смотрел на портфель. Дэнни, Рокси и Келли догоняли его.
– Эмми, а мы вас уже потеряли, – сообщила Келли. – Мы подумали…
– Что в портфеле? – повторил Райли. – Где вы его взяли?
Эдди колебался. Я заметила, что его пальцы сильнее стиснули ручку.
– Кто же идет в поход с портфелем? – спросил Дэнни. – Что здесь происходит? Почему у вас двоих такой странный вид?
– Это… долгая история, – проговорила я.
Эдди кивнул.
– Я нашел его, – сказал он, подняв портфель на всеобщее обозрение. – Внутри этого дерева.
Он хлопнул по стволу, и тот отозвался гулом.
– Вы нашли портфель в дереве? – Нахмурив лоб, Дэнни уставился на Эдди. – Кроме шуток?
– Слушай, в чем дело? – повернулась ко мне Рокси. – Почему вы так странно себя ведете? Что это за недомолвки? И зачем вы двое вообще улизнули?
– Эдди правду говорит, – сказала я. – Мы нашли его внутри этого дерева. Давайте вернемся в лагерь и немного успокоимся. Клянусь, мы с Эдди все вам расскажем.
Так мы и поступили. Расселись у костра. Райли открыл еще пару банок пива. Я тоже взяла одну. Надеялась, что это поможет успокоить расшалившиеся нервы.
Эдди открыл портфель и предъявил всем стопки стодолларовых банкнот.
– Здесь, должно быть, тысяч сто, не меньше, – сообщил он.
Дэнни хлопнул себя по лбу. Потом вскочил на ноги и стал выделывать дикие коленца.
– Мы богаты! Сказочно богаты!
Они с Райли стукнулись кулаками.
Райли одним махом осушил банку пива. Он смял ее в кулаке и запустил в дерево. Они с Дэнни и Эдди запрыгали по поляне, как сумасшедшие, хохоча и улюлюкая.
А вот Келли и Рокси, я заметила, порядком притихли. Не веселились, не смеялись и вообще не принимали никакого участия в торжестве.
Когда парни наконец уселись на траву, начался спор. Первой, тихо и робко, заговорила Келли:
– Мы должны сдать их в полицию. Вы же не всерьез хотите их оставить, я надеюсь?
– Еще как хотим! – воскликнул Дэнни. – Сегодня же и поделим. Деньги разойдутся в шести разных направлениях, и кто тогда сумеет их найти? Ищи-свищи.
Эдди нахмурился.
– Делить сегодня? Ну такое…
– Какое «такое»? – в голосе Дэнни неожиданно зазвучал злой вызов. – Сам решил все прикарманить?
– Ничего подобного, – возразил Эдди. – Конечно, мы их поделим, но…
– Нам нужно поостеречься, – вмешалась я. – Понимаете, это целая куча денег… Оставляя их, мы, возможно, серьезно рискуем. Откуда нам знать, кто спрятал их в дупле? Не хотелось бы вляпаться в передрягу.