Читать онлайн Не хочу быть невестой! бесплатно

Анастасия Зинченко
Мятежница-2: Не хочу быть невестой!

Глава первая


Илотилас чуть не выронила бокал, когда от высокого привлекательного брюнета услышала, что именно он – ее суженый. Тот, от которого она бежала. Тот, которого сторонилась всеми силами. Тот, кто каким- то чудесным образом смог найти ее. Здесь, в Академии. И он пришел, чтобы забрать ее с собой?.. И… что значит обращение к профессору Фаланиру «Кристафор»?.. Он же лорд Салфир… Кристафор… Крис?! Нет-нет-нет! Это невозможно! Этого просто не может быть! Чтобы тот таинственный мужчина, чувственный, отзывчивый, романтичный, тот, которого она встретила на маскараде в подземельях Академии, был ядовитым и надменным преподавателем боевки?! Нет! Некстати вспомнился сон, что она увидела во время практики в лесу. Тогда, кажется, ее подсознание пыталось сыграть подобную злую шутку: представить идеального, лучшего в ее жизни любовника, в образе строгого профессора Салфира. И когда она, вся в испарине, проснулась, с дрожью ожидая появления на пороге палатки огнедышащего дракона с изумрудными глазами, лишь несколько минут спустя смогла вздохнуть с облегчением, приводя дыхание и пульс в порядок, не застав мужчину из сновидений в опасной близости от своих расшалившихся фантазий и спасовавшего перед желанием тела. Ведь то был всего лишь сон. Игры разума. Не более. Но сейчас… Перси (ведь так к нему обратился профессор?), практически идентичная его копия, с разницей лишь в цвете глаз, да, может, в более мягких чертах лица и менее широким разворотом плеч, обратился к… брату (ведь их родство было просто очевидно!) тем именем, что заставляло ее все эти недели беспокойно оглядываться. Высматривать знакомый силуэт. Прислушиваться в попытках уловить приятные низкие нотки его голоса. И все тщетно. Что это получается? Тот, кого она искала, всегда был рядом?! Тот, о котором она грезила, явился в образе преподавателя?! Крис. Салфир. Фаланир. Перси. Айнелиас. Гисхильдис! Эти двое – те самые братья, о которых рассказывал отец? Те самые! Не так давно Тили вспоминала, как Леросейл поднимал в беседе за ужином имя лорда Фира. Так при дворе был известен высокий брюнет с притягательной внешностью и весьма тяжелым характером. Отец говорил, что данный геун состоял на службе у киоса Римонда, что пару раз его деятельность затрагивала работу Высшего Совета Аминса, а он, в свою очередь, ставил задания Совету здесь, в Амродане, пересекаясь с делами Леросейла и Глеарры. Кажется, в тот же день Илотилас задумалась о родственниках темной лошадки с именем Фир Айнелиас, и в ее памяти услужливо проскользнуло имя Персиваль. И тогда она безошибочно определила, что младший брат лорда, который был всего на десять лет моложе, по слухам являл собой пример истинного джентльмена, вхожего на все светские рауты. Он был эталонным образцом того, каким должен быть лорд. Персиваль придерживался правил, никогда не был замечен в рисковых и сомнительных мероприятиях, но, кажется, не поддерживал со своим братом теплых отношений. Возможно, дело было в праве наследования. Разумеется, он негодовал из-за того, что все богатство семьи и титул должны перейти к Фиру, как к перворожденному. И теперь они оба здесь. Если раньше Илотилас предполагала, что тот, кто служил киосу, не согласился бы опуститься до банального преподавания в Академии, исключив из жизни дворцовые интриги, теперь, увидев воочию деятельность этого индивида, отбросила ложные предположения. Крис – тот еще интриган! И адепты – лишь напаханное поле для использования его манипуляционных действий. Студенты, в числе которых затерялась и она. Мужчина оттачивал свое мастерство, искусно направляя юные умы в нужное ему русло. Скорее, он развлекался, ведь пребывание возле короля должно было закалить как внешне, так и внутренне, выстраивая в сознании сложные комбинации, которые в Академии применять не было смысла. Да, он идет на поводу у своих желаний повеселиться и наблюдать, как они, словно дрессированные собачки, будут выполнять любой приказ, довольно виляя хвостами за банальную похвалу. И на вечеринке… это было притворство, забава, способ добиться желаемого, практически не прикладывая усилий. Непрошеные злые слезы встали мутной пеленой перед глазами. Нет! Они не увидят ее в таком состоянии! Она должна быть выше этого. Нельзя показывать свою слабость. Только не перед мужчинами, которые могут крутить ею, как пожелают. Но она и сама хороша! Не могла догадаться, что пристальный взгляд, очерчивающий ее фигуру на тренировках и лекциях, был намеком? Указанием на осведомленность, как выглядит ее тело без одежды. Символом знания, какой она становится в порыве страсти, и напоминанием, как может отдаваться возле неровной каменной стены подземелья, романтично тонувшего во мраке. И все это время он молчал. Лишь изводил ее непрестанными занятиями. Гонял так, что с демоницы сходило семь потов… и ни разу не прикоснулся. Так, как ей хотелось. Так, как касался ранее. Черт! А Персиваль… не удивительно, что родители выбрали кого-то вроде него. Идеальная репутация, безупречные манеры, ни одного скандала. Разумеется, сиятельный со всех сторон, как ни посмотри, жених. К тому же лорд, аристократ с древней родословной, обширными связями и тугим кошельком. Демон. Молодой. И, чего уж греха таить, привлекательный. Молодой демон, значит, страстный. Возможно, за внешней оболочкой скрывается что-то темное?.. Ведь его брат… Нет-нет-нет! Не нужно сравнивать их!

- Прошу меня извинить, джентльмены, я вынуждена удалиться, – здраво рассудив, что, если она хочет сохранить остатки самообладания и не натворить дел, о которых в последствии пожалеет, лучше ретироваться. Причем срочно. Каждая минута промедления может стоить будущего исключения из Академии из-за вспышки негодования, что в исполнении Илотилас никогда не проходила незаметно для окружающих.

Но сейчас обида, злость и ненависть, что смешивались в ее душе и превращались в опасный бурлящий коктейль, закономерно выбивала из колеи. Кого угодно весть о нежданном женихе, который решает ни с того, ни с сего предстать перед «счастливой» невестой, заявляя свои права, заставит потерять голову! А что уж говорить про Мятежницу! Ей стоит побыть одной. Убежать подальше от этих двоих. Присев в легком реверансе, девушка, минуя недоуменных лордов, которые вряд ли они ожидали, что она решит просто-напросто уйти от ответа, спешно лавируя между адептами и приглашенными гостями ректора, направилась к высоким дверям. Бежать, бежать, бежать! Не оглядываться назад! Вперед, туда, где она сможет привести себя в чувство. Туда, где ей ответят на вопросы. Длинное платье мешало быстро передвигаться, ноги путались в юбке, а высокие каблуки, которые она так любила, неожиданно стали помехой. Остановившись во дворе Академии возле того самого дерева, возле которого впервые увидела Френка, сняла туфли, опустив босые ступни на холодную землю с пожухлой травой. Однако холода не ощущала. Не только из-за того, что рефлекторно создала вокруг себя комфортное поле, поддерживающее теплую температуру, сейчас в ее груди горел огонь негодования. Досады.

Ощущения предательства. И неразрешимых дум. Слезы, которые она сдерживала в общем зале, ярко украшенном в честь дня рождения основателя их альма-матер, Бефанора Темного, полились из глаз, прочерчивая на светлой коже мокрые дорожки. Она не хочет оставаться сегодня здесь. Ей нужно утешение. Тепло. Любовь. Ноги сами собой преодолели границу, отделяющую земли Академии от городских черт. Сегодня ворота были открыты, ведь на праздник быть приглашены именитые гости, многие из которых не утруждали себя пунктуальностью. В эту ночь была репетиция зимнего празднества. Репетиция дня, когда в Амродан за артефактом, который вскоре будет передан профессору Дубринейлу, приедет королева Каларика. Тем самым древним минералом, что Рикард хотел поместить в специально оборудованное помещение для насыщения Силой. Тем, за которым, по-видимому, охотится Кларисса. Однако думать о предательстве и женщинах было больно. Особенно в этот час. После открытия истины. Ей нужны ответы! Тили бежала по улицам Амродана, не замечая удивленные взгляды редких ночных прохожих. Возможно, где-то на отголосках раненного сознания понимая, насколько странно смотрится в бальном платье, босая, с размазанной от слез тушью и растрепанной от ветра прической. Но в данный момент ей было плевать на общественное мнение. Лишь бы быстрее добраться до дома. До мамы. Глеарра даст ей заботу. Ласку. И сможет развеять все сомнения. Мама утешит. Она понимает, всегда понимала и старалась принять ее сторону. Только Глеарра сможет убедить мужа, что Персиваль Айнелиас – не тот, за которого должна выйти их дочь. Но услышит ли она ее просьбы?..

* * *

- Персиваль, какого черта?! – дождавшись, пока Илотилас скроется из виду, Крис налетел на брата. – Что значит, ты приехал за своей невестой?! В серых глазах младшего Фаланира появились так знакомые ему с детства искорки превосходства. Перси всегда радовался малейшей возможности насолить ему. Старался превзойти. В любой сфере. - Какие выражения, Кристафор, фи! Тебе следует больше времени посвящать своему вокабуляру. К тому же ты решил пойти учить неокрепшие умы! Крис скрипнул зубами.

Перси его подначивает. Специально. При этом оставаясь раздражающе бесстрастным, словно прикрывшись маской. Безмолвно напоминая времена, когда он сам надевал чужую личину во времена службы. Однако, если Кристафор внутри всегда оставался собой, живым, полным энергии и стремлений (хотя последнее определение впору присвоить и Персивалю), младший брат был лишен каких-либо проявлений бурных чувств. Ему можно было приписать лишь вежливую отстраненность, граничащую с безразличием, безусловное следование этикету и правилам. Ничего более. Никаких вспышек гнева, ничего, что могло бы поставить его идеальную репутацию под сомнение. Словно он был восковой фигурой, а не живой личностью. Лишь в детстве, когда до Перси дошло, что значили те десять лет, что разделяли их, он позволил себе вспылить. Тогда он ругался, кажется, на всю жизнь вперед. Обвиняя его, пеняя на несправедливость судьбы, желая изменить ход истории. И отплевываясь от предложения старшего брата поделить наследство поровну. Тогда Персиваль кричал, что не собирается принимать подачки от несносного Криса. И с каждым годом лишь подтверждал высказанное в порыве злости. Что бы Крис не делал, каждый год, выливающийся в десятилетия, а после и в столетия, не мог сблизить родную кровь. Перси отдалялся от него. Предпочитал общество столь же обезличенных, помешанных на эталонных приличиях друзей, близости родного брата. - Что же касается твоего вопроса… Слух тебя не обманул. Лорд Леросейл Линвен, председатель Высшего Совета Амродана, пришел ко мне несколько месяцев назад с весьма интересной, как оказалось впоследствии, нотой. Он со своей очаровательной женой, геуной Глеаррой, предложил связать узами брака наши семьи. Сперва я раздумывал, даже отказывался от подобной затеи… Но потом узнал, что моя нареченная имеет весьма строптивый характер. И даже убежала из-под взора родительских глаз сюда, в Академию… в попытке избежать свадьбы, – Персиваль улыбнулся. – Знаешь, Крис, женщины тем интереснее, чем сложнее их завоевать. - И это говоришь мне ты? Улыбка на лице брюнета стала еще слаще. - Не стоит приписывать мне ханжество, дорогой брат. Я в первую очередь мужчина. И люблю женщин с характером. А Илотилас Линвен, видимо, обладает весьма… подходящим под мои вкусы темпераментом, – он помедлил, позволив себе посмаковать произведенное на Криса впечатление от слишком точного определения ее нрава. – К тому же ее история происхождения интригует. Смесь вампирской и демонической крови – очень интересное сочетание. И очень редкое. А, значит, это также и весьма заманчивое предложение.

- Просто скажи, как узнал, что она – моя ученица, сразу захотел мне насолить. - Ох, Кристафор, будь сдержанней. Здесь есть лишние уши, – Перси кивнул на танцующих адептов и тихо переговаривающихся преподавателей с гостями ректора. – Не то окружающие могут подумать, что ты выделяешь адептку Линвен среди остальных своих учеников. Крис сжал губы в плотную линию. Разве это так заметно? Почему Перси с первого взгляда определил?.. Да, пусть они с Тили танцевали, и он мог видеть их танец. Весьма приличный, стоит отметить! Классический вальс, только и всего! Ведь они находятся на балу, где кроме их кружащей пары были сотни подобных. Нет ничего зазорного в том, чтобы потанцевать с лучшей ученицей… поощрить, к примеру, за успехи в учебе. Или же потешить ее самолюбие. Ведь молодые учителя частенько становились предметом девичьих грез… От этого ли стереотипа отталкивался Персиваль? Или дело куда более запутанное? Мог ли он каким-то образом выведать цель визита Криса в Академию? Мог ли понять, что Рикард Дубринейл пригласил его именно для того, чтобы быть рядом с Тили?.. И решил воспрепятствовать его заданию?

Но свадьба! Он не может представить демоницу с этим снобом! И не хочет видеть ее в его объятьях. Однако против воли перед глазами предстала ужасающая по своему содержанию картина. Илотилас, его страстная и милая девочка, в мантии Академии стоит перед Перси. Его брат, который в этот момент вальяжно развалился в кресле, махнул рукой, приказывая девушке снять черное одеяние. И Тили покорно выполнила требование. Перси – ее жених, практически хозяин по законам Ингиака, которого она должна слушаться, будучи во власти наложенных брачным договором обязанностей. Мужчина жадно впился стальным взглядом в юное тело, больше не обремененное тканью, ведь Илотилас под мантией оказалась полностью обнажена. Почему?.. Что за игры?.. Однако младшего Фаланира сейчас не беспокоят вопросы, он просто любуется соблазнительной девушкой. Лишь гладкая кожа, упрямо торчащие розовые соски на упругой груди, плоский живот и длинные стройные ноги. Она стояла перед ним во всем великолепии демонической красоты. Холодной красоты с ноткой горчинки, которую хотелось вкусить, обуздать и сделать послушной. В серебристых глазах, окаймленных черной радужкой, горел огонь. Огонь противоборства. Огонь, желающий перекинуться с ясных очей на все существо, заставляя его ринуться в атаку, закрыться от мужчины, который с таким предвкушением рассматривал каждый сантиметр ее тела, что впору было бы стыдливо покраснеть. Персиваль смаковал момент, желая дать ей прочувствовать свою власть и ее беспомощность. Он просто сидит и смотрит. Выжидает, пока она первой сдастся и пойдет навстречу. Илотилас, закусывая губу, выдыхает: - Что мне нужно сделать? Тут же на его лице появляется ленивая улыбка, а поза из напряженно-вальяжной становится расслабленной. - Иди ко мне, Тили. Как только она, мягко ступая по ковру, приближается к его креслу, Персиваль жестом приказывает встать на колени. - Я хочу, чтобы ты показала, насколько хорошо умеешь… ублажать. Тили, встретившись с ним взглядом, пытаясь понять, правильно ли поняла, и, получив ободряющий кивок, тянется к ремню на его брюках.

* * *

Кристафор резко выдохнул, подавляя в себе желание зажмуриться и сжать кулаки. Нет! Этого не будет! Тили не достанется его брату! Только не ему… Он сделает ее ручной собачкой. Отобьет желание быть живой, искать приключения и рисковать. Он сделает из нее серую мышку. Такую жену, которой мог бы гордиться. Ту, что будет подавать пример остальным. Он сделает ее правильной, чопорной, зацикленной на правилах и ужасающе скучной. Персиваль сломает Тили. И ведь он не понимает, что дух непокорности, что живет в этой студентке – это ее второе я. Без авантюр Илотилас не была бы самой собой. Он сотрет ее индивидуальность. Если, конечно, сможет. А, зная Перси, он будет прикладывать максимум усилий для достижения поставленной цели. Но почему Леросейл и Глеарра выбрали именно Перси ей в мужья?! Почему, если захотели породниться с их семьей не пришли…. к нему? Сердце замерло на миг, после чего забилось в разы стремительней. Как бы он повел себя, если бы у него на пороге появились сиятельные лорды с предложением дочери в качестве жены? К нему, свободолюбивому мужчине, не готовому ставить крест на личной свободе?.. Однако они и не пришли. Ведь он – темная лошадка при дворе. Пусть лорд, пусть наследник, пусть служит самому киосу… Но ведь у него нет той безусловно безупречной репутации, что есть у Перси. Он может в любой момент сорваться с места, погружаясь с головой в опасную работу (хотя общественности и не известно, про его миссии в тайной разведке), но они знают, что при дворе не вся деятельность может проистекать без происшествий. Родители Тили хотели выбрать того, кто решился бы ее обуздать?.. Стоит прямо смотреть на проблему: Кристафор сам мог дать фору девушке по непокорности. И пусть об этой черте характера знал лишь он, да его родители, в то время как в глазах приближенных Римонда Фир Айнелиас прославился исполнительным и весьма жестким, что касалось выполнения поручений повелителя, господином, но… от себя же не убежишь. Крис понимал, что к нему не пришли бы за ответом. Он не тот, кого хотела видеть семья Линвен рядом со своей дочерью. Не тот, кто мог бы… Но ведь он, только он, понимает ее! Крис может сделать Илотилас счастливой! И если Леросейл и Глеарра переживают, что буйный нрав Тили лишь мешает… Кристафор смог бы найти ее энергии применение. И помог бы. Они стали бы разрабатывать планы, проворачивать сложные комбинации, и просто выплескивать эмоции… в постели.

Эта девочка была сладкой. Горячей. Страстной. Гибкой. И желанной. Тили была той, что заняла его мысли. После первой же встречи, что само по себе было интересным фактом, учитывая количество женщин, которым он оказывал знаки внимания, и что стирались из его памяти, как пройденный этап. Но та ночь, та роковая ночь, на которой он сорвался и поддался звериным инстинктам своей похоти, расчертила его судьбу на «до» и «после». До встречи с Илотилас Линвен он не знал, что девушка может поселить в его душе столько смятения, столько мыслей и столько переживаний. Он воспринимал любовниц как нечто нежное, что может доставить удовольствие, позволить отвлечься от сложной деятельности его службы. Все они были великолепны, это несомненно. Но в них не было огонька. Того, самого, что буквально рвался наружу из этой чертовки в виде всепоглощающего пламени, грозившегося спалить все на своем пути, завладевая тобой полностью и не давая шанса на спасение. После той ночи Кристафор не мог смотреть на других. В его мысли, фантазии, да даже сны проникла юная брюнетка с удивительными глазами. Сильная, волевая и упрямая. И каждый день, когда он видел ее, заставлял себя говорить холодно, изнуряя девушку тренировками и заваливая дополнительными заданиями, Крис воевал сам с собой. Боролся за желание плюнуть на просьбу Рикарда, отвернуться от правил Академии, и просто-напросто ощутить на своих губах вкус ее губ. Почувствовать под ладонями тепло ее кожи. Услышать ее стоны. Сколько раз он представлял, что Тили, в очередной раз придя к нему на лекцию, будет смотреть на него также, как тогда, на вечеринке. Соблазняюще. Обещающе. И предвкушающе. Желал, чтобы она, за любым предлогом оставшись после пар, подошла бы к нему, заперев дверь за последним адептом, не стала бы терять времени даром, и просто-напросто схватив его за рубашку, притянула к себе. Поцеловала бы. И позволила увлечь на парту, к стене или на пол. И он снова нырнул бы в жаркие и влажные глубины, что так плотно сжимали его член в прошлый раз. И начал бы неторопливые толчки, которые с каждой минутой становились бы более резкими, яростными и глубокими. Он срывал бы с ее губ крики, сам поддаваясь желанию рычать, когда острые ноготки впивались бы в его плечи и спину, оставляя красные полосы. Он разрешил бы ей таким образом пометить себя. Чтобы она знала, что он принадлежит ей. Но теперь, после новости о том, что эта девочка должна стать женщиной Перси… - Как ты нашел ее? Персиваль пожал плечами. - Я просто поинтересовался у ее родных, где могу встретиться со своей суженой. Знаешь ли, подобные знакомства следует совершать как можно раньше, чтобы невеста успела свыкнуться с мыслью, что теперь рядом с ней будет лорд. Крис поморщился. - Так ты приехал познакомиться или, как сказал ей, увезти с собой? Персиваль пожал плечами. - Илотилас Линвен – моя невеста. Она будет делать то, что я пожелаю. Скажу покинуть стены Академии, и ей придется подчиниться. - Тили сейчас является адепткой, Персиваль. И находится под защитой ректора. Никто не может ей указывать, что делать, кроме Рика. Даже ее родители. Даже ты. Перси фыркнул. - Посмотрим, брат мой, посмотрим.


Глава вторая


Илотилас не обратила внимания на стражников, которые, увидев нее, вытянули в изумлении лица, однако безропотно открыли кованые черные ворота, ведущие на территорию их фамильного особняка. Это было трехэтажное светлое здание, если не считать чердачных помещений, скрывающихся за покатой крышей с багряной черепицей. Бежевый камень, белоснежные рамы на окнах и бордовая парадная дверь с золотым набалдашником в виде головы льва для оповещения хозяев о приходе гостей. Толкнув створку красного дерева, Тили, жестом приказав дворецкому уйти, направилась прямиком в кабинет матери. В этот час она может либо быть в Совете, либо дома. Если дома, значит, она работает. Сон для Глеарры был второстепенным. Главное – закончить дела насущные. Значит, придется побеспокоить ее. Проходя по длинному коридору, упирающемуся в винтовую лестницу, вырезанную из дуба, под которой располагалась библиотека и уютный маленький столик, Тили уверенно схватилась за перила и ступила на первую ступеньку. Шаг за шагом. Выше и выше. И не стоит думать о лихорадочно бьющимся сердце. Не стоит позволять страху и сомнениям заполнять свои мысли. Мама должна выслушать ее. Понять. Помочь. Ведь она тоже женщина. Второй этаж. И снова коридор, по обеим сторонам которого располагаются безликие двери. Кабинеты. Спальни. Гостиные. Дойдя до третьей по счету двери, Тили, собравшись с духом, подняла руку, чтобы постучаться, как дверь сама распахнулась. За столом сидела Глеарра, испытующе глядя на дочь. - Доброй ночи, Тили. Переступив порог, Илотилас, шмыгнув носом, прикрыла за собой дверь. - Доброй ночи, мама. Увидев, в каком состоянии оказалась ее девочка, Глеарра вскочила с места, подлетев к Тили. - Солнышко мое, что случилось? Почему ты плачешь? Кто тебя обидел? – демоница начала оглаживать ее лицо, стирая следы размазанной туши. - Мой… жених. Он приехал в Академию. Глеарра замерла. - Лорд Персиваль?.. - Мама! Вы с папой не можете отдать меня ему! Только не ему! Глеарра отстранилась, отходя к стеллажу, откуда достала полотенце и графин. Налив прямо на ткань немного жидкости, она снова подошла к дочери, аккуратно начав оттирать остатки макияжа. - Тили, рано или поздно ваше знакомство должно было состояться. Лорд Айнелиас – лучший кандидат для тебя. У него есть титул, благородные манеры, связи при дворе, состояние и древняя фамилия. Вывернувшись из ласковых рук, Илотилас замотала головой.

- Мама, ты не понимаешь! Это именно о нем же рассказывал отец! Именно Персиваль Айнелиас является самым… - Приличным. Скрупулезным. Джентльменом с отточенным поведением. Тем, от которого нельзя ожидать выкрутасов подобных тому, что вытворяешь ты. - Мама! - Илотилас, мы поднимали эту тему. И говорили, что сами укажем на того, за которого тебе следует выйти. - Но… - Тили, ты устала. И перенервничала. Иди прими ванну и передохни, поговорим чуть позже, когда твой характер чуть поумерит пыл. Тили стиснула зубы. Каждый раз одно и то же! Да, пусть в словах Глеарры был толк, Илотилас была подобно вулкану, быстро воспалялась, но, стоило лишь пройти времени, начинала утихать. И тогда до нее можно было достучаться. В первые же минуты говорить что-либо, значило то же, что идти против стихии. Бесполезно. - Я зайду к тебе, – Глеарра приподняла уголки губ в ободряющем жесте. – И мы поговорим спокойно. Договорились? Стиснув кулаки, Тили резко развернулась на пятках и покинула кабинет родительницы. Сейчас ей нужно было, чтобы ее выслушали. Поняли. Посочувствовали. А вовсе не выставляли за дверь. Новые слезы выступили на глазах, и девушка со злостью вытерла глаза, до боли закусывая губу. Что делать? Куда идти?

* * *

Глеарра проводила дочь взглядом. Ее сердце обливалось кровью от того, что приходилось быть столь черствой. Отталкивать ее, самую родную и любимую, когда дочери так необходима была помощь. Но так нужно. Прикрыв глаза, демоница отошла к высокому окну, отодвинув тяжелые портьеры насыщенного гранатового цвета, в тон к обивке ее мебельного гарнитура. Она стояла здесь также примерно год назад. И именно здесь они с мужем решили, что будет с Тили. И как они поступят, если она снова совершит глупость.

* * *

Глеарра в задумчивости уставилась в окно. - Думаешь, это поможет? - Если не поможет это, не знаю, найдем ли мы хоть что-то, что направит Тили в нужное русло. Она повернулась к мужу. - Но принуждать ее… - Глеарра, Илотилас уже большая девочка. И ей пора это понять. И принять. Ей стоит делать взвешенные шаги и обдумывать свои действия. - Выйдя замуж? - За того, которого она сама выберет. - Но… - Мы лишь подскажем ей путь. И покажем, что не все решения приводят к правильному ответу. - Персиваль Айнелиас, значит?.. Она будет в ярости. Леросейл улыбнулся. - Я ожидаю от нее именно этого. И дальнейшего шага. - Она сбежит из дома. - Знаю. Глеарра прищурилась. - Когда ты продумал этот план? - После инцидента в Аминсе. Когда профессор Тиарнадель подсказал, что наша славная девочка чуть не спалила их защитный периметр. Глеарра попыталась скрыть улыбку, однако вышло не слишком хорошо. - Значит, ты три года молчал? - Думал, что она образумится. Однако, как показала практика… Нашей дочери нужна встряска. Сильная. - Это ее раздавит. Вампир вздохнул. - Любимая, мне самому тяжко от осознания, что придется делать ей больно. Но, если мы действительно хотим добиться того, о чем говорили весь прошедший час…

- Я понимаю, – перебила его Глеарра. – Однако Персиваль… - И нам стоит гнуть свою линию до последнего. Не поддаваться на ее слезы и истерики. Ты это осознаешь? Глеарра молчаливо кивнула, снова обратив взор на ночной город. Илотилас придется несладко. Совсем несладко. И им придется пойти на это – сделать так, чтобы она самостоятельно пришла к нужному выводу. Без их помощи. Не обращаясь к кому-либо за советом. Они слишком долго кормили ее пряниками, забывая про кнут. Они разбаловали Тили, и теперь вынуждены расхлебывать свое слабодушие. Но разве к единственному счастью, что подарила им судьба, можно относиться иначе, нежели стараясь во всем угодить? Ограждая от опасностей, купая в любви и разрешая практически все. Они относились к ней, как к ребенку. Но Илотилас пора вырасти.

* * *

Приняв душ, Тили, завернувшись в пушистый халат, дошла до своей постели и забралась на нее, улегшись поверх одеяла. Она не хотела верить в то, что все предрешено. Что ее отдадут этому Перси. Да и кто он такой, этот черствый лорд?.. И, даже если предположить, что она станет его женой… Кристофер будет ее родственником. Ее любовник. Будет. Связан. С ней. Кровно. А если муж узнает о том, что она спала с его братом?.. Пусть до свадьбы, пусть не зная, кто перед ней… но разве мужчины слушают доводы разума, когда глаза застилает кровавая пелена ненависти? Он захочет отомстить… Или нет? Каждый мужчина – собственник. Каждый хочет единолично владеть женщиной, не делясь ею с кем-либо. Тем более со своими братьями. А, если учитывать, что, по слухам, Перси и Крис находятся не в слишком радушных отношениях… Тили обхватила себя руками, свернувшись калачиком. Она не хочет выходить замуж на Персиваля! Не хочет быть его невестой! В дверь тихонько постучались. - Открыто. Глеарра открыла дверь и, переступив порог, прикрыла ее за собой. Дойдя до постели дочери, она села на край, протянув руку, чтобы погладить Тили по еще влажным после принятия водных процедур волосам. - Милая, ты как? - Отвратительно. Демоница вздохнула. - Расскажи все по порядку. Лорд Персиваль прибыл в Академию?.. - Я его видела всего пару минут. Но за это время он успел огорошить новостью, что является моим женихом и намерен увезти с собой, – Илотилас поморщилась. – Он же не может этого сделать, правда, мам? Пока я учусь и числюсь адепткой… Глеарра прикусила губу. - Рикард, разумеется, будет настаивать именно на продолжении твоего обучения. Ведь вы подписали договор. И официально, до момента, как ты выпустишься… или тебя отчислят, – на этом слове Тили вздрогнула, – он несет за тебя ответственность. И лишь ему решать, отпускать тебя или нет. - Что значит отпускать?! Он не может! - Тили, успокойся. Я всего лишь озвучила то, что ты наверняка уже успела обдумать. Без веских причин ректор не будет лишаться адептки. - Но ведь Персиваль может повлиять на его решение? Глеарра молчала с минуту. - Не думаю. Все же помолвка – не повод нарушать дисциплину. Тем более помолвки могут длиться годами, – Глеарра сжала ее руку. – Тебя же ждет всего-навсего магистратура, малый срок, на который лорд Персиваль, разумеется, согласится пребывать в ожидании. Тили поежилась. А если нет? Если Перси вздумает идти напролом?.. Илотилас высказала свое опасение по данному поводу, на что получила прищуренный взгляд синих глаз. - Илотилас, ты сама обмолвилась, что видела жениха всего пару минут. Как ты можешь строить выводы о его характере и привычках, основываясь лишь на таком поверхностном знакомстве? Тем более, если мне не изменяет память, когда отец рассказывал о твоем избраннике на общем ужине, отзывался о нем весьма положительно. - Может, лорд кидает пыль в глаза, стараясь казаться лучше, чем он есть на самом деле! - Тили! – Глеарра свела брови вместе. – Я запрещаю тебе отзываться подобным образом о ком- либо. Особенно, если ты не знаешь, о чем говоришь. Тили пристыженно опустила глаза. Действительно, мама права. Не стоит делать выводы, не подкрепленные достоверной информацией. Значит, нужно эту информацию добыть. И так, чтобы никто не узнал о ее интересе. И, кажется, она знает, кто ей может в этом помочь. - Однако, милая, так как лорд Айнелиас является твоим женихом, он в праве требовать с тебя встреч. И я настоятельно советую тебе узнать его получше. Ведь пока вы не разговоритесь, невозможно будет понять, что…

Я итак поняла, что он из себя представляет, – тихо пробормотала Тили, пропустив мимо ушей окончания материнской фразы, и, уже громче, – Если лорд Персиваль не будет настаивать на моем отчислении из Академии, я соглашусь с ним встретиться. - Думаю, вопрос твоего обучения можно будет обсудить, – Глеарра заправила темную прядь за ухо. – Солнышко, прошу, не будь предвзятой. Я понимаю, насколько тебе хочется взбунтоваться. И также осознаю, что, возможно, ты уже распланировала несколько вариаций избежания этой свадьбы. Губы Тили дрогнули в слабой улыбке. - И наверняка все эти планы безукоризненны, и, несомненно, гениальны. Однако дай ему шанс, Тили. Или даже не так. Дай шанс самой идее твоего замужества. Демоница моя, знай, что мы с папой всегда рядом. Но наше решение относительно твоего будущего сформировалась не на пустом месте. И очень хочу надеяться, что ты понимаешь, почему мы решили поступить подобным образом. Тили уткнулась носом в подушку.

Она понимала. Ее поведение, не достойное леди, говорило само за себя. Ее постоянные проделки, выходки, за которые родителям приходилось краснеть. Желание сделать недозволенное, совершить необдуманный и рисованный поступок. Порой абсурдный по своей сути, но интересный по своему содержанию. Она была Мятежницей. По своей натуре. По своим желаниям. По своим стремлениям. И ей хотелось жить так, чтобы захватывало дух. Чтобы адреналин щекотал нервы, а постоянное чувство легкой напряженности спадало по окончанию задания, оставляя после себя ни с чем не сравнимое ощущение эйфории. И теперь, когда она вошла в узкий круг тех, кто разделял ее мышление, отречься от всего?.. Ради какого-то Персиваля? Забыть про «Ураганный Ветер»? Рано или поздно, разумеется, ей придется остепениться. Она это понимала. Все же вампирская кровь призывала к упорядоченности и создании семейной ячейки, не затягивая с этим делом так, как могли позволить себе демоны. Но даже внутренний отголосок правильных мыслей не мог заставить ее отбросить идеи о саботаже. Быть может, с кем-то другим, не Перси… Однако мама права. Она озвучила то, что Тили успела и сама умозаключить: сперва нужно узнать этого мужчину. И об этом мужчине. А уже после, получив достаточное количество правдивой информации, действовать. Опрометчиво бросаться в омут с головой, не зная, чем это может закончиться (пусть ее первые проделки и грешили именно этим). Она уже выросла, она знает, как следует поступить, чтобы все прошло гладко. К тому же, еще остался неразрешимый вопрос с его братом. И приездом коронованной особы в их Академию, следовательно, нужно будет разобраться и с любовницей ректора. Тили, все еще утыкаясь в подушку носом, улыбнулась. Она придумала, как можно было одним выстрелом убить двух зайцев: слегка отомстить Критафору-Фаланиру за сокрытие правды о своем происхождении, отвадить Клариссу от посягательств на тайны Академии и закрыть возможность выкрасть мощнейший артефакт, и, в качестве бонуса, посмотреть на недоумевающее лицо профессора Дубринейла. А далее уже следует разобраться с женихом. Она действительно оказалась с сложной ситуации, но даже из такой всегда есть несколько выходов. И она ими обязательно воспользуется! Тили повернула голову к Глеарре и кивнула. - Я понимаю, мам. И постараюсь сделать так, чтобы вам с папой не пришлось из-за меня краснеть.


Глава третья


Рикард ответил на рукопожатие и продолжил изучать собеседника. Пред ним предстал высокий и худощавый, практически как он сам, молодой нелюдь – вампир. Темные волосы были не по моде острижены (этим грешили, похоже, все, кто был приближен к киосу Ноалу, следуя за своим будущим королем даже в этой маленькой детали). На щеках и подбородке виднелась легкая щетина, словно мужчина был вынужден несколько дней странствовать без бритвенных принадлежностей (впрочем, так оно и могло быть на самом деле, возможно, перед тем, как оказаться на пороге кабинета ректора в Амродане, ему пришлось заглянуть еще в пару мест, ведь кто знает, какие на самом деле преследует цели принц Кейнаттильский, отправляя с ценнейшим артефактом одного из своих друзей?). - Выпьете, геун Роукор? - Не откажусь, – его лицо озарила улыбка, в полумраке блеснули белоснежные зубы с заостренными клыками. Рикард дошел до шкафа, в котором хранил лучший выдержанный алкоголь. - Что предпочитаете: бромтос или андалуззскую настойку? - Вы завязываете мне руки, – хмыкнул гость. – На Ваш выбор. Оба напитка великолепны. - Тогда, пожалуй, предложу Вам бромтос. Согревает с дороги. Как я понимаю, Вам пришлось много времени провести на севере. Рук неопределенно кивнул. Ясно. Не хочет распространяться. Оно и понятно, если выбалтывать каждому встречному о своей работе, можно быстро лишиться места. А падать с такой высоты, на которую забрался этот лорд, было очень больно. В Ингиаке не нашлось бы другой тройки нелюдей, столь удачно оказавшихся в нужное время в нужном месте, как Руокор, Ллориан и Куола. Вампир, дроу и суккуба, что стали неразлучными друзьями и советниками правящей династии. Молодежь, сплотившаяся за время работы на киоса Ноала, первые друзья его суженой киосы Араи. Те, кто поддерживал ее в тяжелые времена. Те, кто всегда были готовы помочь. За что и получили высокие должности и уважение при дворе. Как и зависть. Этой тройке завидовали, пытались занять их места, но все было тщетно. И теперь один из самых завидных женихов двух сильнейших государств Ингиака явился в Бефанорскую Академию Темной Магии, оплот молодых и помешанных на романтических историях девушек. Словно кролик в змеиной норе. Хорошо, что Руокора и Ллориана не все знают в лицо. Вот только стоит услышать их имена… Благо визит состоялся поздним вечером, плавно перетекающим в ночь. И сейчас большинство адепток уже видят сны, невинно посапывая в своих кроватках. Иначе трудно было бы вообразить, чтобы тут произошло, прознай молодые барышни о возможном потенциальном избраннике, оказавшимся в непозволительной близости от них, безусловно лучших и самых привлекательных. Коллапса с женскими визгами и срыванием дисциплины из-за привлечения внимания сиятельного нелюдя удалось избежать. Еще раз кивнув, в этот раз благодаря за предложенный бокал, Рук сделал маленький глоток, шумно выдыхая. - Хорош!

- Самый крепкий напиток в Ингиаке, – Рикард вторил его действиям. - Презент из Ледяных Острот? Ректор кивнул. - Северные соседи знают толк в бодрящем алкоголе. Руокор улыбнулся. - Киос Альморон говорит также. Дубринейла фраза вампира не удивила. Разумеется, друг Ноала знаком с его отцом, своих господ следовало знать в лицо. Ведь пока Ноал не наденет на голову корону, правителем Ионтона по праву считается Альморон. И пусть он уже успел стать дедушкой, да еще и в двойном размере, уходить на покой могущественный высший демон, по слухам, решится не скоро. Дарит сыну и невестке время, полное беззаботности. Время, когда они могут посвятить больше внимания друг другу, своим дочерям и отдыху. Ведь, когда бремя власти ляжет на неокрепшие плечи, о развлечениях придется забыть, посвящая всех себя на служение своему народу. Мудрое правление, справедливый суд, и, порой, суровые решения. Для такого стоит готовиться заранее. И если Ноал, наследник Альморона, уже был готов к подобному, его жена, киосса Араи, дочь короля Римонда, нуждалась в дополнительной подготовке. - Итак, я правильно понял, что Вы привезли некий артефакт?.. Руокор кивнул, похлопав по левому карману. - Ноал обмолвился, что в Вашей Академии есть специально оборудованная для подобных камушков лаборатория… Могу я взглянуть на нее? - Разумеется. Уже все готово для насыщения минерала Энергией. - Комната достаточно защищена? - Одно из самых безопасных мест в Академии, будьте уверены. Чтобы не быть голословным, прошу проследовать за мной к Узлу Связи. Оттуда можно будет просмотреть все близлежащие к лаборатории помещения и наглядно увидеть настроенную защиту. Залпом допив бромтос, мужчины вышли из кабинета и направились к лестнице, ведущей на нижние этажи, к подземельям.

* * *

Илотилас не поняла, что заставило ее проснуться. Нечто выдернуло ее из сна, заставив судорожно вертеть головой. - Что?.. – Тили привстала на локте. Ареанна спала, повернувшись к комнате и своей соседке спиной. Стояла непроглядная тьма, даже лунный свет не озарял небосвод. Тучи затянули небо, скрывая многочисленные звезды, и казалось, что сегодняшняя ночь была самой темной за последние недели.

Словно Гисхильдис накинул плотное полотно, призванное укрыть жителей Амродана и оставить загадку о своих ночных происках где-то в вышине. Невнятные звуки повторились. Звуки, что ее и разбудили. Тряхнув головой, Тили прислушалась. Тишина. Да что происходит? Сев в постели, девушка сосредоточилась. Ей же не может это просто казаться? Стоило только прикрыть глаза, как голоса, теперь она это определила совершенно четко, зазвучали яснее: - Ректор Дубринейл, Вы уверены?

- Абсолютно. Данная комната подходит для нашей общей цели лучшим образом. Минуту, я сейчас вам продемонстрирую. Если нажать на эти кнопки, – небольшая пауза, – станет понятно, почему я настаиваю именно на лаборатории. - Скрытые охранные заклинания? Тили широко распахнула глаза. Вот оно! То, ради чего Кларисса подбросила в Узел Связи Артефакт Слежения! Рикард привел туда посланца от киоса! Судорожно вскочив с постели, Тили, не тратя времени даром, выхватила из ящика камешек, что приготовила заранее. Усевшись прямо в ночнушке на пол, девушка положила артефакт перед собой и начала сплетать пальцы в базовых жестах, с каждой секундой усложняя конструкцию. К жестам добавился речитатив заклинания. Когда овальный минерал фиолетово-белесого цвета зажегся тусклым сиреневым светом, образуя вокруг себя пока нечеткие полосы на паркете, Тили поняла, что многочасовые расчеты над конспектами не были напрасной тратой времени. А ведь тогда она готова была послать учебу куда подальше, вспоминая профессора Фаланира самыми красочными эпитетами! С того дня, как в ее голове появилась идея помощи ректору, прошло несколько недель. Но эти символы, что один за другим вспыхивали в воздухе, она помнила слишком хорошо. Словно чертила их в тетради вчера. Здесь же, в их с Ареанной комнате. Чертила и ругалась. Кажется, тогда она задавалась вопросом, может ли сам Мистер Ледышка решить эти глупые задачи. Тили зарычала и отбросила ручку на стол, уронив голову на руки. Он явно ее за что-то наказывает. Вот только за что?! - Что-то не получается? – Ареанна подошла к ней, заглядывая в конспект. - Лорд Салфир просил определить формулу Артефакта Обнаружения, а по данным учебника этот камень, чтоб его, состоит из нескольких составляющих, которые тоже нужно вычислять! Ареанна цокнула языком, указывая куда-то в тетрадь. - Это интегральная от формулы Слежения? - Да. - У тебя ошибка. В базовой версии заклинания нужно использовать производную «Беин», а не «Дэин». Тили проверила записи. - Действительно… И как я не заметила? Спасибо! Ареанна улыбнулась и пожала плечами. - Углубленный курс дается сложно, верно? - Я бы сказала, очень. - Однако профессор Фаланир действительно зверствует, – Ареанна перевернула учебник, взглянув на его обложку. – Это программа аспирантуры. Челюсть демоницы плавно поехала вниз. - То есть?.. - На пятом курсе мы изучаем разве что структуру Артефактов, но никак не пытаемся их самостоятельно создать. А это, – она кивнула на тетрадь, – расчеты именно для воссоздания. Причем для интеграции камней в сильный амулет. Если у тебя получится, подобный артефакт будет похож на тот, что нам профессор демонстрировал на прошлой неделе. Тили округлила глаза. - Да не может быть! То, что показал Фаланир – дело рук архимагов. Илотилас прекрасно помнила, как через пару недель после начала обучения у зеленоглазого демона, который вытрясал из нее всю душу, профессор решил разгрузить студентов, рассказывая про артефакты различной степени сложности. Тогда он выудил из кармана овальный камушек белого цвета и подозвал к себе Коула, сказав тому взять камень в руки и визуализировать перед собой собственный щит.

Перед огром тут же предстали повисшие в воздухе фиолетовые символы, которые, рассыпаясь искрами, полетели в разные стороны, опадая на всю аудиторию… чтобы через мгновение обнажить защитные заклинания всех присутствующих. Тили тогда готова была закричать от несправедливости. Ее практически оставили голой, выставив напоказ сложнейшие переплетения, которые не были видны даже при тщательной проверке магическим зрением. Благо адепты, перепугавшись перспективе оказаться открытой книгой для сокурсников, начали судорожно придумывать варианты, как бы закрыться от белого камушка, не глядя по сторонам. Вот только сам Салфир внимательно осмотрел ее защиту, задержавшись взглядом на вампирском охранном символе. Он понял, что она – полукровка! Тили это почувствовала. И увидела по расширившимся от удивления (пусть всего на миг) глазам преподавателя. Даже он не ожидал, что в ней окажется не только демоническая кровь. И это знание было ее козырем. А теперь… захотелось его покусать! Просто чтобы знал, как не хорошо поступать подобным образом! О да, она бы его приперла к стенке и впилась бы зубками в мощную шею. Пила бы его кровь, прогоняя по венам мужскую Силу. Питаясь его Энергией. Может, хоть так поняла бы, о чем он думает? Она не раз ловила на себе внимательный и задумчивый взгляд. Словно мужчина оценивал ее. Не во время тренировок, нет, на лекциях, когда Тили даже не отвечала, лишь внимательно слушая то, о чем он вещает. А говорить и доносить до юных умов сложнейшие темы этот брюнет, стоит признать, умел. Он рассказывал интересно про то, что другие профессора преподносили сухо. Оживлял исторические справки, заставляя воображение работать, а логику подгонять придумывать возможные варианты развития событий. Он был шикарен. И ужасен. Шикарен тем, что на его лекциях действительно было увлекательно, а ужасен своей поставленной на запредельную высоту планкой. По мнению лорда, каждый студент должен был в совершенстве знать его предметы. Так, словно в голове у каждого находился учебник, с которого можно было бы читать. Да разве такое вообще реально? Однако он требовал ответной реакции на свои старания. Если преподнес тему, будь любезен быть готовым ответить по ней. - Я, конечно, не уверена, но подобная формула очень похожа на ту, что была использована при создании белого камушка, продемонстрированного профессором, – Ареанна поправила свои очки и похлопала Тили по плечу. – Извини, я тебя отвлекла, продолжай заниматься.

И Илотилас снова чуть не взвыла. Пока ее не осенило. Вот оно! То, что она искала! Тот самый вариант, способный отвлечь Дубринейла от разглашения тайн Академии перед прослушивающим артефактом Клариссы! Только если в тот день, когда ее озарило, Тили еще сомневалась, стоило ли пользоваться данным стечением обстоятельств (Или судьбой? Все-таки лорд Салфир сам предложил ей выполнить задание по созданию мощнейшего артефакта, правда, наверняка не надеялся, что у нее получится, да и уж, конечно, не рассчитывал, что он будет применен против него), то теперь все сомнения отпали. Илотилас продолжила вкладывать в камень свою силу, бормоча длинные заклинания. Это было сложная, многоуровневая магия, которая должна была использоваться только обученными и могущественными волшебниками. Колдунами со стажем. Архимагами. А никак не студенткой пятого курса. Однако у нее не было выбора. Тили не знает, что нужно было Клери, но девушки просто так не станут следить за своими мужчинами… а если учесть, что в деле замешаны и первые лица государства… заговор? По мере вливания в заклинание большего количества Энергии, символы, которые вспыхивали на полу, начали подниматься в воздух, обретая объем.

Минута, другая, все больше линий, больше рун, больше света. Стоило только Тили произнести последнее слово, камень засветился белым. Ослепительное сияние, от которого девушке пришлось зажмуриться, послужило толчком. Активировало подготовленную почву. Демоница осторожно открыла глаза. Вся комната светилась. Стены, пол и потолок были исписаны защитными символами. Вскочив на ноги, Илотилас открыла дверь и выглянула в коридор.Тот же эффект! Пошатываясь, добежала до лестницы и устало улыбнулась. У нее получилось! Артефакт Обнаружения сделал свое дело. А ее сила, вылившаяся практически вся до капли, ведь Тили едва стояла на ногах, для поддержки опираясь на ближайшую колонну, смогла расшить действие минерала на обширную территорию. По крайней мере весь ее этаж был «подсвечен». Скорее из любопытства, чем из-за необходимости, Тили добрела до перил, свесившись через край, заглянула ниже. И замерла. Она сейчас находилась на третьем этаже. Два нижних также отдавали сиреневым свечением, кое-где разбавленным радужной палитрой, в зависимости от серьезности охранных заклятий и уровней их сокрытия. Вцепившись в холодный камень, Тили сдвинулась в сторону, прошествовав до прохода, ведущего на верхние этажи. Задрав голову, девушка застонала. Этого. Не может. Быть. Как получилось, что ее артефакт, созданный всего лишь будущим магистром, распространил свое действие и туда? Может ли быть?.. - Как это понимать?! Тили резко обернулась на грозный голос. Прямо посреди коридора появился ректор, а за его спиной из подернутой серебристой дымкой портала выходил еще один мужчина. Высокий незнакомец. Видимо, тот самый, с которым ректор беседовал. Тот, который интересовался о безопасности Академии. Тот, что принес дар от принца Ноала для королевы Каларике?.. Увидев ее, Дубринейл остановился. - Илотилас Нимэль Линвен. Это, – он обвел широким жестом коридор с сияющими стенами, – твоих рук дело?! Тили сглотнула подступивший к горлу комок страха. Она рассчитывала отвлечь ректора, обнажив защиту только жилого блока. К тому же ее легко будет восстановить, добавив парочку новых рун. Но, похоже… она посягнула на слишком многое. Защитный периметр всей Академии теперь предстал, как на ладони.


Глава четвертая


Крис несколько раз моргнул. Закрыл на пару секунд глаза. Открыл. Видение не исчезало.

Встав из-за стола, мужчина сделал несколько шагов к стене. Дотронулся до нее. Светящиеся руны не собирались исчезать. - Что за?.. Он перешел на магическое зрение. Ничего не изменилось. Даже завороженные символы, которые появлялись лишь при особом усилии с его стороны, теперь явно и четко читались. Выйдя в коридор и пройдя до лестницы, Крис понял простую истину: кто-то взломал охранные заклинания Академии. Визуализировал скрытые чары. Так, словно здесь применили сразу с десяток сильнейших Артефактов Обнаружения. Но кто?.. Сердце забилось быстрее. Нет. Она не могла! Он как был, в домашних брюках и рубашке с укороченными рукавами, так и поспешил в сторону жилых корпусов адептов. Если это сделала Тили, ее ждут крупные неприятности! Нехорошее предчувствие начало нарастать уже на подходе к башне Смешанной Магии. Пусть свет в окнах не горел, сияние, которое издавали сами стены и огромные двери, превращали ночь в день. Удивительно, как в коридоры не высыпали адепты. Да и преподаватели… неужели спят так крепко? Но это же не профессионально! В учебной среде следует чутко реагировать на происки чертят, которых почему-то называют студентами. Перепрыгивая через несколько ступеней, Крис резко затормозил, когда услышал знакомый голос этажом выше. - Илотилас Нимэль Линвен. Это твоих рук дело?! Черт! Значит, это действительно дело рук демоницы?! Снова двинувшись вперед, он вышел на лестничный пролет, где увидел ее. Застывшую возле перил, в одних лишь шелковых шортиках и маечке цвета сливок. Босую и растрепанную. Словно девушку только что выдернули из постели. Напротив нее стоял Рикард, а за его спиной… - Рук?.. Увидев нового участника ночной встречи, троица перевела взгляд на него. - Лорд Фир? – вампир явно не был готов увидеть в стенах Академии того, с кем пересекался на секретной службе. - К… Салфир, что ты здесь делаешь? – Дубринейл нахмурился. А Тили просто молчаливо переводила взгляд с одного мужчины на другого. В ее глазах, сейчас огромных, как у оленя, читался ужас. Рикард, однако, молодец. Чуть было не назвал его именем, что поставило бы Кристафора в тупик перед Тили. Но ситуация оправдывала ректора. Когда еще на подвластной тебе территории случится нечто подобное? - Я… увидел, что стало с Академией и… – Крис перевел взор на Тили. Девушка цеплялась за перила, словно готова была упасть в любой момент. - Илотилас, пожалуйста, скажи, что ты тут не причем. И снова три пары глаз перевелись в одну сторону. Теперь на дрожащую брюнетку, которая была бледна, словно лунный свет. Однако, перехватив его взгляд, девушка выпрямилась и слегка улыбнулась. - Я выполнила задание, профессор Фаланир? - Что?.. Тили кивнула на стены. - С месяц или чуть более назад Вы задали мне на дом работу по воссозданию артефакта. Рикард сделал несколько шагов к адептке. - Постойте-постойте. О каком артефакте вы говорите? Не о том ли, о котором я думаю? - Артефакт Обнаружения, профессор Дубринейл? – Илотилас переступила с ноги на ногу. Поддерживать уютную атмосферу вокруг себя у нее, видимо, уже не оставалось сил, а стоять босыми ногами на каменных плитах… Чертыхнувшись, Крис выбросил вперед руку, окружая строптивицу в теплый кокон. Эта зараза его подставляет! И не может не понимать, что делает! Для этого девушка слишком смышлена. Встает тогда вопрос: «Почему?». За что Тили решила с ним так некрасиво расквитаться? Да еще и Руокор приплелся в Академию совершенно не в нужное время! Или это как-то связано? Что вообще друг киоссы здесь забыл? Но главное все же сейчас определиться с Тили. И с охранкой Академии. Рикард испепелил Криса взглядом. - Вы двое, в мой кабинет! – обернувшись к внимательно осматривающему наряд демоницы вампиру, блондин виновато улыбнулся. – Геун Руокор, прошу простить за данный инцидент. Возможно, стоит перенести нашу встречу на завтрашний день? - Отчего же? Как я понял, с визуализацией рун связана эта милая барышня? Тили нервно кивнула. - В таком случае, я считаю, что мне, как заинтересованной стороне, будет полезно узнать, каким образом произошел сей инцидент. Вы не против, ректор?

Рикард смерил Тили не предвещающим ничего доброго взглядом и кивнул. Взмах руки, и посреди коридора образовался портал. - После Вас, адептка Линвен. Тили, сделав шаг, покачнулась, однако тут же сжала кулаки и прямо прошествовала к ожидающей ее «двери». Миг, и она скрылась за серебристой пленкой. - Господин посол, – Рикард сделал приглашающий жест, и Рук следом за Тили шагнул в полукруглую арку. Стоило только вампиру исчезнуть, Рикард подлетел к Крису. - Крис, какого черта тут происходит? Что значит твое задание?! - Рик, успокойся, – Кристафор вздохнул. Он понимал, насколько другу неловко чувствовать себя не в своей тарелке. В Академии, которую знал, как свои пять пальцев! Никто не любит, когда что-то идет не по плану, тем более перед гостями. - Если Тили действительно создала Артефакт Обнаружения, не обращаясь к кому-либо за помощью, часть вины лежит на мне. И я не стану убегать от ответственности. Рик поморщился. - Прыгай, а то нас уже заждались. Долгая задержка вызовет подозрения. Кристафор послушно подошел к порталу, делая шаг навстречу разбирательствам.

* * *

Тили неловко скрестила перед собой руки, пытаясь прикрыться. Она как-то не рассчитывала представать перед первыми лицами Академии в неглиже. Если еще перед Салфиром подобный образ мог быть применен, все же преподаватель рождал в ней мысли к соблазнению первоначально, да и после, когда она узнала, что он и был тем самым Крисом, стесняться не было смысла, то перед Рикардом и незнакомцем…

Переступив с ноги на ногу, Тили огляделась. Та же обстановка. Позолота, диванчик, книжный шкаф, массивный стол с широким креслом и несколько посетительских напротив. Парочка картин, развешанных на стенах, на которых были запечатлены исторические мотивы: как первый киос Аминса, Джаоран, передает сыновьям медальоны с запечатанными в них рубинами, и сражение одного из близнецов с могущественным колдуном. События, что в последствии привели к становлению традиции передачи семейных ценностей и уничтожению огромного государства, отданного под земли орков и эльфов. Вампир, в которому Крис обратился, вроде как, Рук, проследил за ее взглядом и хмыкнул. - История предков нашей киоссы. - Простите? - Киоссы Араи, – он шагнул ближе к картинам, указывая на первую, где король дарил детям символы власти. – Тебя же зовут Илотилас? – подождав, пока она кивнет, брюнет продолжил. – Илотилас, ты знаешь, что позволяют подобные украшения своему владельцу? - Посягнуть на власть. - Скорее, оспорить ее, – поправил нелюдь. – Во времена киоса Бесула, сына Джаорана, на территории современного Фреоса нашли поистине гигантских размеров драгоценный камень кровавого окраса. Рубин. Тот, что стал символом благосостояния и процветания Аминса, тогда маленького города, разросшегося из деревни. Когда киос Бесул завел семью, и у него родился сын, он отколол первый кусок от глыбы, приказав лучшему ювелиру своего времени создать для наследника корону, куда и поместил данный символ власти. Когда же сын его сына, Кериин, обзавелся потомством, демон решил продолжить традицию, начатую отцом, и чуть усовершенствовать ее. Кериин перенял идею заключения кусочка драгоценного камня в благородные металлы, решив включать в приданное каждого отпрыска королевской семьи брошь, перстень, ножны или же медальон с рубином. Казалось бы, всего лишь украшение, однако камни имели в себе силу. Отпечаток могущества их предка. Отпечаток, позволяющий ставить под сомнение чужую власть. Не буду углубляться в эту тему, думаю, тебе прекрасно известна история нашего государства. Тили снова мотнула головой. - С нашей киоссой произошел весьма забавный случай, связанный с этим рубином… Однако договорить Рук не успел, поскольку из серебристой арки, через которую они попали сюда, вышел лорд Салфир. Смерив Тили цепким взглядом, чуть задержав внимание на топорщившихся сосках под шелком ночнушки, он, не говоря ни слова, прошел до неприметной на фоне стен двери, чуть нажал на нее, отчего створка открылась, и шагнул внутрь. А вернулся спустя пару мгновений, неся в руках мантию. Красную с черным подкладом. Мантия огненного преподавателя?.. Сжимая в руке вещицу, Кристафор подошел к демонице и накинул мантию ей на плечи, закрывая от горла до пят. - Думаю, профессор Дубринейл не будет против. Тили вцепилась в ткань. Огонь. Стихия инкубов. Это мантия ректора! Ну, разумеется, чья бы еще затесалась в его кабинете? Вроде бы ей следовало радоваться, теперь она не стоит практически обнаженная перед тремя взрослыми мужчинами, но… почему в голове роились совсем не пристойные мысли? Вот сейчас появится сам ректор, увидит, что Тили мало того, что посягнула на его Академию, так еще и решила поживиться личными одеждами? В раздражении зарычав, и прикрикнув на профессора, что позволил подобному произволу произойти, он подошел бы к ней, сорвал бы мантию, случайно в порыве разрывая тонкую бретельку ее маечки… Всего лишь случайность, которая обратилась бы в весьма интересное продолжение. Она стоит, снова в коротких шортиках и легкой тунике, которая, потеряв одну из точек держания, начинает сползать, приоткрывая правую грудь. И снова три пары глаз обращаются в ее сторону. Теперь глядя не в лицо, а ниже. Туда, где оголилась молочно-белая кожа. Тили, краснея тут же поднимает руку, прикрывая упругий холмик, но поздно. Мужчины уже все видели. И по их глазам понятно, что они не прочь продолжить «осмотр». - Прошу прощения, Илотилас, – ректор с трудом поднимает взор, и встречается с ней взглядом. Голубые глаза начинает заволакивает синяя дымка. Желание. Однако инкуб, стоит отдать ему должное, остается на месте. Как и другие двое. Тили, все еще прижимая руки к груди, закусывает губу и опускает голову. - Вы будете меня наказывать? - Ведь светопреставление – твоих рук дело? - Да, но… - Профессор Дубринейл, так как адептка Линвен выполняла мое поручение, я считаю, что именно мне следует первым… высказать свое недовольство. Тили бросила быстрый взгляд на Криса. Демон сделал шаг ей навстречу, и она невольно отпрянула, уткнувшись спиной о грудь вампира. - Ох, простите… – чуть отстранившись от брюнета, Илотилас с замиранием сердца ожидала вердикта. - Салфир, проясните ситуацию. Господин посол, возможно, нам следует присесть. Выпьете? - Не откажусь. И ректор направляется к шкафчику, доставая бокалы и бутылку с вином. Откупорив темно- зеленую тару, инкуб разлил бордовую жидкость, и протянул один из фужеров гостю, сам устраиваясь с ним рядом на удобном диванчике. Том самом, где Тили в прошлый раз доказывала ему, что ректору тоже следует отдыхать. Застыв как изваяние, и, кажется, даже забыв как дышать, Тили вдруг поняла, что эти двое на диване собираются смотреть. Смотреть, как Крис будет с ней… беседовать. Как она подсматривала за Френком в первую ночь своего пребывания в Академии. И почему-то этот факт заставил в груди разлиться нежному теплу, отдаваясь всполохами в живот. Однако руки она не опустила. Кристафор, намеренно медленно подходя, изогнул рот в усмешке.

- За все нужно платить, да, Тили?.. - Но… это ведь было задание! - И ты с ним справилась чересчур хорошо. Ведь программа аспирантуры должна была поставить тебя в тупик. Ты должна была прийти ко мне за советом. С упреком, что я даю непомерно сложные задачи. Однако ты все решила. И теперь любой ученик Академии может видеть то, что ему не предназначено. Хорошо, если бы ты еще решилась испробовать артефакт на маленьком участке. Своей комнате. Да даже этаже. Но, Илотилас, ты покусилась на всю территорию нашего уважаемого ректора, – Крис покачал головой, останавливаясь в полушаге от нее. – Нехорошо. - Я… больше так не буду? Кристафор хмыкнул, а в его удивительных изумрудных глазах появился озорной блеск. - Ты сама в это веришь, мятежница? И снова ей пришлось замереть. Нет, он не обращался к ней по прозвищу, придуманному для инкогнито, когда она работала с ребятами Беса, всего лишь констатировал факт. Он признал в ней мятежный дух. Интриганку с долей авантюризма. Прикоснувшись к ее руке, все еще отчаянно старающейся сдерживать тонкую ткань, прикрывая грудь, Крис мягко, едва касаясь, прочертил по каждому пальчику тонкую линию. Всего лишь прикосновение. Но почему от него стало еще жарче?

Сердце забилось быстрее, а дыхание на миг сперло. - Тили, Тили… – его ладонь прошлась выше, к ее локтю, лаская обнаженную кожу, согревая своим теплом, и еще выше, к бретельке. Медленно, томительно медленно, его пальцы накрыли молочного цвета полоску, начав стягивать ее с точеного плечика. И каждый сантиметр, проведенный его пальцами по ее коже, отдавался горячими всполохами в груди. Тили казалось, будто на ее коже остаются следы от мимолетных прикосновений, так они жгли. Так пробуждали ее чувственность. Не прерывая зрительного контакта, он второй рукой позволил себе притянуть ее ближе. Так, чтобы она смогла ощутить дыхание на своих губах. Однако не целовал. - Я накажу тебя. Тихое предупреждение, и ее тело пронзил электрический разряд желания. Дыхание сбилось, а зрачки расширились. Она ждала следующего шага профессора. Предвкушая. Страх почему-то отошел на задний план, а тихие зрители не могли отвлечь от главного сейчас события: мужчина, стоящий напротив, также легко, как начинал снимать с нее бретельку, резким движением разорвал бедную кофточку, заставив Тили от неожиданности вскрикнуть. Шелк полетел на пол, а ее руки закономерно накрыли оголившуюся грудь. И тут же поверх ее ладоней оказались его, заставляя открыться. - Профессор… - Ты должна слушаться, Тили. В Академии власть над адептами полностью в руках преподавательского состава, – как бы про между прочим заметил Крис, склоняясь, чтобы поцеловать ее за ушком, посылая волну дрожи по трепещущему телу. Но, видя, что Илотилас по-прежнему скрывает соблазнительные холмики, лорд вздохнул, оборачиваясь к сидящим на диване. - Возможно, джентльмены предложат путь разрешения данной… заминки? - Если позволите… – вампир вопросительно взглянул на ректора, и, получив кивок, плавно поднялся с места, все еще сжимая бокал в руке. Пара шагов, и он возле них. Такой же высокий и черноволосый, как Кристафор. Стройный, по сравнению с демоном, возможно, чересчур худощавый, но это не умаляло ощущения скрытой силы, спрятанной за внимательным взором карих глаз. Жестом попросив Криса отойти ей за спину, Рук приподнял бокал, и начал тонкой струйкой лить вино девушке на шею. Прохлада от жидкости заставила соски напрячься, уперевшись в ладони, а кожу покрыться мурашками. Не теряя времени, посол склонился к ее шее, слизывая оставленную багряной жидкостью дорожку. Следуя ниже, к полушариям. Его губы жгли также, как и прикосновения Кристафора, который решил огладить ее ягодицы, постепенно перебираясь к бедрам. Шустрый язычок прошелся по пальцам, очерчивая каждый, выпивая терпкий напиток, заставляя ее ослаблять хватку. Видимо решив, что для лучшего эффекта, следует добавить еще алкоголя, он вновь повторил манипуляции с бокалом. И вновь припал устами к уже разгоряченной коже. Ощущение, когда два мужчины одновременно касаются тела, заставили Тили часто задышать, на миг прикрыв глаза. Однако это было фатальной ошибкой. Ведь прикрыв очи, девушка сполна прочувствовала спектр неведомых доселе эмоций. К рукам Кристафора, который рискнул начать спускать ее шортики с бедер и бессовестным образом придвинулся к ней сзади так плотно, что через ткань брюк явно ощущалось его желание, добавились ладони вампира сразу после того, как бокал, который он держал, отлетел в сторону, будучи сейчас не более, чем помехой. Он изучал ее тело. Осторожно, однако, не разводя церемониал на лишние нежности. Мужчина знал, чего хочет. А, судя по тому, как он сжимал ее грудь, освобожденную из плена ладоней, и перекатывал между пальцами один сосок, одновременно прикусывая зубами второй, сейчас он хотел ее. Они хотели. Заставив себя открыть глаза, Тили посмотрела в сторону ректора, вальяжно развалившемся на диване. Увидев ее взор, Дубринейл улыбнулся и отсалютовал ей бокалом, полностью поощряя действия коллег. Он давал им разрешение на продолжение. Кристафор не зря напомнил, что под крышей Академии студенты должны слушаться своего ректора. Он для них на время учебы заменяет родителей. Он становится тем, кому дозволено приказывать. Тем, кто волен определять наказания для нашкодивших. А она сотворила слишком большой проступок. И наказание должно соответствовать… Тили не заметила, как ее шорты скользнули вслед за кофточкой, и она осталась обнажена. Голая девушка в окружении трех мужчин, двое из которых уже начали проявлять свое расположение.

Пальцы Кристафора, получив доступ к сокровенному, медленно двигались от ее бедер выше. Туда, где непрошено начала сочиться влага. Рук, оторвавшись от ее груди, проложив дорожку из поцелуев к ее шее, чуть прикусил ее у основания плеча в тот самый миг, как Крис добрался до цели. Илотилас вздрогнула, однако не отстранилась и не попросила их останавливаться. Хотя могла… или нет? Ловкие пальцы начали неторопливый танец, с каждой минутой ускоряя темп, пока второй участник завладел ее губами. Это была схватка. Языков, губ и обнажившихся в страсти клыков. Тили притянула стоящего к ней лицом вампира, и сама впилась белоснежными зубками ему в шею, пуская кровавую дорожку ниже, к его рубахе, окропляя ее завораживающей краской и раскрашивая в пленительные узоры. Он был вампиром. И она сейчас чувствовала себя вампиршей. Вампиршей, которой хочется, чтобы Кристафор не останавливался, а мужчина напротив продолжал неподвижно стоять, позволяя ей пропускать через себя его Силу, запечатанную в крови. Оргазм был яркий. Он заставил ее сильнее стиснуть Рука, и плотнее придвинуться к Крису, опираясь на него спиной. Вампир отстранился и взором предложив стоящему за ее спиной Крису поменять их дислокацию, утянул Тили на пол, как и она, становясь на колени, заставляя ее опираться о ковер ладонями. Илотилас вновь обратила затуманенный взор на диван. Ректор, оставив свой фужер с вином, расстегнул брюки, достав напрягшийся член, и сейчас сжимал его в ладони, медленно водя по древку вверх-вниз. Невинная ласка, что заставила ее снова загореться желанием. А когда Тили ощутила, что к ее ягодицам прикоснулась горячая плоть, явно намекая, что Крис более не намерен терпеть, и вовсе не смогла сдержать сорвавшийся с губ стон. Он ворвался в ее тело одновременно с тем, как Рук обнажил свой член прямо перед ее лицом. Не задумываясь, Тили приоткрыла ротик, принимая нежную плоть. Горячую и твердую. Фантазию прервало появление профессора Дубринейла. Ректор, пройдя все из того же портала, окинул облаченную в его мантию Тили хмурым взглядом и прошествовав до своего стола, сел в кресло. Однако его угрюмый вид сменился удивленным, стоило лишь блондину перевести внимание на находившихся в его кабинете мужчин. Не понимая, чем вызвана смена настроения, Тили также посмотрела на Криса, который стоял от нее также в шаге, и Рука, находившегося чуть поодаль. Оба, казалось, даже не заметили прихода еще одного участника их ночного разговора. Не сговариваясь, брюнеты смотрели на нее. И у обоих глаза сменили цвет. Потемнели. Или это все дело в освещении? Когда появился Рикард, руны, сияющие на стенах, перестали показывать себя, вновь становясь бесплотными. Словно на них мигом наложили морок. Впрочем, скорее всего, так оно и было. Кашлянув, Дубринейл привлек к себе внимание, и все трое прервали зрительный поединок, обернувшись к главе Академии. - Адептка Линвен, при помощи этого камня Вы устроили светопредставление? – Дубринейл приподнял на ладони овальный минерал. Тот самый, что она создала. Значит, он был в ее комнате. Интересно, а как отреагировала Ареанна на вторжение ректора к ним в спальню посреди ночи? Зная старосту… вполне мог быть поднят крик. Невинная девушка, соблюдающая приличия, наверняка спросонок начнет высказывать свое недовольство именно таким образом. А, если Ареанна визжала, она могла разбудить соседок. Если проснулись и они…

Тили чувствовала, как с каждой секундой ее сердце уходит все дальше в пятки. Если адепты увидят, во что она превратила Академию, ей не жить. Одно дело отвечать перед тремя взрослыми мужчинами, которые, в принципе, могут быть осведомлены в части охранных заклинаний, предполагающихся для защиты учебного заведения, и совершенно другое – разглашать эти тайны перед неокрепшими умами. Мало ли что адептам взбредет в голову, когда они увидят, как именно устроен контур вокруг их жилища? А если они захотят проследить за структурой, выявить последовательность и рискнуть нарушить комбинацию? Или, чего хуже, рассказать об увиденном кому-либо?.. Нет, ее точно убьют. Паника потихоньку начинала овладевать девушкой, пока она, лихорадочно кутаясь в мантию, и бледнея, кивнула. Одно лишь маленькое движение, которое приведет к фатальным последствиям. Но сейчас отпираться было бессмысленно. Что ее ждет?..


Глава пятая


- Итак. Я хочу услышать полную версию предшествующих сегодняшнему происшествию событий, –Рикард положил артефакт на столешницу, вперив взгляд в Тили. – Откуда у Вас, адептка Линвен, появился данный Артефакт Обнаружения? Каким образом Вам удалось его активировать, да еще с таким масштабом? И, главное, что значило ваше заявление о выполненном задании профессора Фаланира? Тили потупила взгляд. Шалость, которая должна была подставить Криса, кажется, превратилась в кошмар. Но был несомненный плюс: ей удалось прервать разговор ректора с гостем, и Кларисса не узнала нужных ей сведений. Теперь осталось хоть каким-то образом попытаться оградить себя от ректорского гнева и исключения из Академии. А ведь Тили практически кожей ощущала, что вокруг нее сгущаются тучи с ярким указателем на дверь. В объятья семьи и жениха. Внутренне содрогнувшись, начала: - Наверняка Вы знаете, что лорд Салфир предложил мне заниматься дополнительно по его предметам. С приходом профессора, я стала больше времени тратить на Боевую магию, Артефакты и Светлую магию, посвященную древним писаниям, изучая каждый предмет углубленно, – подождав, пока ректор кивнет, Илотилас продолжила. – Как я уже говорила, лорд Салфир дал мне задание по расчету, связанному с воссозданием Артефакта Обнаружения. Чтобы я понимала, что требуется, лорд Салфир продемонстрировал одну из работ архимагов на теоретическом занятии. Рикард прищурился, недобро переводя взор на Криса. - Создание минералов подобной мощи под силу лишь высшим магам, специально обученным и прошедшим долгую подготовку. Профессору Фаланиру это прекрасно известно. Не думаю, что он стал бы требовать от студентки пятого курса именно создание артефакта. Расчеты, да, бесспорно, при углубленном изучении имеют место быть, но физическое воздействие?.. Поправь меня, Салфир, если я ошибаюсь. Кристафор поймал взгляд девушки, оставаясь внешне бесстрастным. О чем он сейчас думал? И что ответит на безусловно справедливое замечание ректора? Ведь Тили знала, что Фира устроили бы и простые цифры, никакого материального влияния на камни он не ожидал. Пусть и намекал на это. Однако что такое намеки, когда дело касалось учебы? Здесь стоило говорить прямо. Тили понимала, что сейчас пытается обмануть саму себя, однако страх перед неизвестностью заставлял мысли путаться. Крису ничего не стоит сказать, что студентка в ее лице неверно истолковала его задание. Всего лишь парой фраз отгородив себя от вины за случившееся. Ведь преподаватели так или иначе несли ответственность за проделки своих подопечных, если те совершали по их указанию какую-нибудь глупость (вернее, если выходила глупость из-за неправильного трактования указа). Однако Илотилас понимала, что мужчина, что стоял рядом, не станет поступать некрасиво. Он – лорд. Порядочный. Ответственный. Бесстрашный. Он – джентльмен, который скорее возьмет всю вину на себя, чем подставит даму. На это она рассчитывала, когда продумывала план. Пусть от признания соучастия Фир выставлял себя в невыгодном свете. И фактически сам же себя и наказывал, но с ее легкой подачи. Было бы удобно с одной стороны сделать так, чтобы Кристафор чувствовал себя виноватым, ведь он это заслужил (не нужно было играть с ней, скрывая свою личность!), с другой же Тили было несколько стыдно, что получилось настолько масштабная подстава. Шутки с охранной системой всей Академии следовало брать полностью под свою ответственность, не привлекая посторонних. Но обратного пути уже не было. Если Крис согласится с ее словами, им придется отдуваться вдвоем. И еще не известно, кому достанется больше. Все-таки правильно говорят, что женщины в мести страшны. Вот только никто не добавляет, что в подобные моменты они могут бояться самих себя… - Должен признать, что я не ожидал, что у Илотилас получится вдохнуть в камень Силу и правильно распределить Энергетические потоки, – после паузы изрек Крис, переводя взор на ректора. – Однако я не могу отрицать факта, что подобное задание,а именно, создание Артефакта Обнаружения помимо точных расчетов также стояло на повестке дня, когда я решил проверить способности ученицы. И признаю, что был не прав, нагружая подобным. Илотилас мысленно вздохнула с облегчением. Она не ошиблась в лорде. Дубринейл сжал губы в тонкую линию, вновь беря овальный минерал в руки. - Илотилас, каким образом тебе удалось это? - Кроме расчетов по созданию Обнаружения, я взяла созданный ранее Артефакт, направленный на интеграцию направленных на него сил, – Тили помедлила. – С этим камнем я экспериментировала… практикуя Некромантию. Лицо ректора вытянулось еще сильнее, чем в тот момент, когда он заметил ее, полуголую посреди коридора. - Ты имеешь в виду призыв умертвий? - Да, профессор. Руокор из своего кресла присвистнул. - Однако у вас программа, могу сказать… - Некромантия не числится в учебном плане факультета Смешанной Магии, – отрезал Дубринейл. – К тому же вызовы… я правильно понимаю, что речь шла не о низших умертвиях? Тили собралась с духом, и, на мгновение задержав дыхание, призналась: - Бефары.

* * *

Крис дернулся. Что значит «бефары»?! Почему она говорит во множественном числе?!

Да, он видел собственными глазами, как она вызывала это высшее умертвие прямо в преподавательской башне, и слышал, как Йетир признал в Илотилас хозяйку… Но разве это был не единичный случай? Ведь не может же она в самом деле быть настолько… бесстрашной? Отважной? Отчаянной?.. Безумной? Вызвать в Ингиак сразу нескольких? Учитывая, что стоит хотя бы одному из ярких представителей долины Темного царства разорвать сдерживающий их контур, начнется не самое веселое и лицеприятное. Разрушения, кровь и истощение.

Бефары любят свободу. Они по своей природе не созданы для того, чтобы подчиняться. Лишь власть, сосредоточенная в руках чудищ. Лишь ощущение вседозволенности. И гигантские возможности. Высшие умертвия обладали колоссальными познаниями в магии. В основном, боевой. Они – идеальные воины. Один бефар, не скованный цепями в виде рунических символов, способен противостоять армии. Он может в одиночку драться против сотен. Против тысяч. И им все равно, кто предстанет впереди – люди или нелюди. Даже последние пасуют перед огромными, покрытыми ядовитыми шипами, творениями бездны. Все, кроме миниатюрной демоницы? Даже смешение крови в ее теле не могло быть оправданием смелости, граничащей с сумасшествием. Слишком самонадеянно полагать, что она может в одиночку справиться сразу с несколькими бефарами. Вот только в одиночку ли?.. - Илотилас… я правильно понял, что ты вызывала нескольких бефаров одновременно? – решил уточнить он. - Да, лорд Салфир. - Можно узнать, при каких обстоятельствах? Тили улыбнулась.

- На одном из занятий с мамой. Она мне показывала, как нужно взаимодействовать с нежитью. В кабинете воцарилась тишина. Кашлянув, словно у него сперло горло, Дубринейл поинтересовался: - Геуна Глеарра учила тебя вызывать бефаров?.. Тили кивнула. - И… сколько тебе тогда было лет? Девушка на секунду задумалась, словно пыталась точно сосчитать. - Я училась в школе. В первый раз, когда мама показала Некромантию, мне было около двадцати лет. Однако самой обращаться даже к простейшим заклинаниям, да и то только под ее присмотром, мне удалось лишь через пару лет. И снова тишина. Гнетущая и оглушительная. Каждый из находящихся в комнате мужчин не мог поверить в то, что фактически младенцу позволили дотронуться до материи, предназначенной для обученных магов. Минимум для тех, кто успел закончить обучение по школьной программе. Лучше – студентам. Двадцать лет? По демоническим меркам?? Она это серьезно?! У Криса возникло непреодолимое желание поговорить с Глеаррой. Удивительно, но он еще не имел чести познакомиться с ней лично. С отцом Тили, да, Леросейл показался ему толковым и смекалистым представителем Высшего Совета Амродана. Фредон, правая рука короля Римонда и начальник Фира, поручил Кристафору представлять интересы столицы на переговорах с Советниками городов, входящий в состав Аминса. Именно собрание высшей знати, призванной руководить отдельными частями государства, стало причиной их первой встречи. Служба. Однако после официального закрытия заседания Совета, именно Леросейл привлек внимание Криса. Именно с ним он потом беседовал на протяжении нескольких часов. Геун Линвен не зря считался одним из тех, кто спокойно мог бросить службу в Амродане, перебравшись ближе к киосу. Леросейл был исполнительным, но не настолько, чтобы слепо выполнять поручения. Он взвешивал все «за» и «против», порой, отказываясь от неблагоразумных, на его взгляд заданий. И, как ни странно, именно аргументированный отказ с указанием слабых мест, становился причиной изменения не только приказов, но и внесения коррективов в нормативные документы, подписанные лордами. Леросейл был умен. Острый взгляд на проблему позволял ему подойти к решению с разных сторон, отбрасывая ненужное, и сосредотачиваясь лишь на жизненно необходимом. Этот вампир мог служить под предводительством Фредона. Он мог бы стать отличным разведчиком. И Крис, покинув Ваон, где проходили переговоры, оказавшись в Аминсе, передал свои умозаключения Первому Советнику Римонда. Фредон, накинув на себя личину обыкновенного оборотня, отправленного в Амродан в качестве курьера от него же самого, имел честь самолично убедиться в том, что Леросейл обладает необходимыми для подобной работы качествами. Однако геун Линвен, позже получив официальное предложение по трудоустройству в центре государства, отказался. И его отказ был тем более неожиданным, когда пару лет спустя в Аминсе появилась его дочь, поступившая в Академию Магии. Жаль упущенного времени, Крис не знал в то время Тили. Хотя четыре года, что она провела, грызя гранит науки в Аминсе, он большую часть своей работы проводил в разъездах, возвращаясь в столицу лишь на пару месяцев, чтобы доложить, отдохнуть, и взять новое задание. А после он вообще ушел от тайных дел, и думы Фредона в отношении вербовки уже не были для Криса интересны. Вернее, интерес был, но необходимость принимать участие в работе уже отпала. Геуна Глеарра… по словам Рика, который некоторое время назад питал надежды на любовные отношения с этой девушкой, демоница была восхитительна. По внешности похожа на киоссу Каларику, по характеру… Именно в нее пошла Тили. Амбициозная, бесстрашная, хитрая и действительно знающая, чего хочет. Глеарра дополняла мужа, даруя ему опору, в которой тот нуждался. Именно из-за жены и ребенка Леросейл отказался от перспективы карьерного роста, предпочтя спокойную работу (если можно было так назвать должность члена Высшего Совета Амродана) более насыщенной. Семейные ценности в роду Линвен ценились превыше всего. И отсюда возникал закономерный вопрос: каким образом пленительная красавица с яркими голубыми глазами могла позволить своей единственной дочери играться с материями, не предназначенными для не подготоленных морально и физически? Пусть Илотилас и была непомерно сильной магически, да и смекалки с отвагой ей не отнять, но все же практически младенцу разрешить вызывать умертвия? Похоже, действительно следует потолковать с леди Линвен. И, видимо, не только он один дошел до подобных мыслей, поскольку ректор, первым опомнившись, решился пробормотать: - Что же, я подниму вопрос… воспитания юных умов с геуной Глеаррой. Позже, – а пока, пожалуй, поясни нам, каким образом заклинание смогло распространиться на всю территорию Академии.

Тили пожала плечами. - Боюсь, профессор Дубринейл, я не смогу внятно ответить на Ваш вопрос. Мой Артефакт не обладает такой Силой. Только если ему помогли бы… – Тили резко замолчала, будто до нее дошел какой-то скрытый смысл сказанного. - Илотилас? - Лорд Салфир, когда вы давали расчетное задание по Артефактам, кто-нибудь из адептов вызвался попытаться его выполнить? Крис нахмурился, отчего у него меж бровей пролегла складка. - Любой желающий мог прийти ко мне за дополнительными баллами, – он потер подбородок. – Методичку спрашивал Роберт, но на шестом курсе подобные расчеты – дело само собой разумеющееся, тем более на факультетах, отнесенных к той или иной Стихии. Тили прикусила губу, а Крис подумал, что девочка отлично держится. Будто не связана с Бесом помимо учебы, не знает, что тот мог преследовать свои цели с Обнаружением, если таковые имелись. Однако почему он сам не вспомнил про тот инцидент? Как мог забыть, что предводитель Ветров приходил с вопросом? Может, Тили действительно помогли?..

Но зачем? Что понадобилось киоссе в этот раз? Ведь Бес не стал бы срывать миссию посла просто так. Однако это всего лишь предположение. Может, Роберт здесь не причем. Но выяснить это следовало. - Илотилас, ты думаешь, что сегодня не только ты решила испытать свои возможности на охранной системе Академии? – Рикард скептически скривил рот. - Я могу только предполагать, профессор. Дубринейл вздохнул. - Хорошо, я проверю, что сегодняшней ночью произошло, и мог ли еще кто-либо из адептов принимать участие в подобной диверсии. Что же касается этого, – он кивнул на овальный камень, – я изымаю данный Артефакт во избежание… недоразумений. Тили покорно кивнула. - Я понимаю. - Далее, по наказанию. Крис заметил, как демоница замерла, превратившись в слух. Подобная выходка может стоить ей исключения из Академии. Но тогда она окажется прямиком перед алтарем. С его братом. - Рикард, думаю, не стоит спешить с выводами, – быстро проговори Фир, надеясь, что его заступничество не будет выглядеть подозрительно. – К тому же, если, как ты выразился, здесь имело место быть нескольким инцидентам, необходимо сперва расследовать дело. Дубринейл перевел на него взгляд и на доли секунд в них отразилось понимание. - Разумеется, – снова обернувшись к адептке, которая продолжала кутаться в ректорскую мантию, инкуб отрезал, – пока не выяснены полностью причины распространения заклинания на всю территорию учебного заведения, я запрещаю тебе покидать стены Академии. И в качестве маленького задатка для будущего наказания, направляю тебя помощницей мадам Серан. Дарила в начале недели спрашивала нескольких адептов для заполнения методичек по Контролю с произведением визуализированных рунических схем. Кристафор силой заставил себя подавить улыбку, когда увидел, как у Тили вытянулось лицо. Дарила… ее боялись, уважали и всячески пытались сторониться поголовно все студенты. Не удивительно, что Рикард тянул с направлением к ней на практические занятия добровольцев. Видимо, их не было. А тут Тили, да еще с такой проблемой… Понятное дело, что Рик решил воспользоваться ситуацией. Молодец.

Однако он сказал, что это лишь часть наказания. Что же он придумает еще?


Глава шестая


Проводив девушку взглядом, Рикард прикрыл глаза, откинувшись на спинку кресла.

- Извините, господа, но мне нужно выпить. Составите компанию? - Разумеется. - Охотно! Поднявшись со своего места, ректор прошелся до буфета, начав рассматривать содержимое. Однако стоило ему повернуться с бокалами в одной руке, и с бутылкой красного вина в другой, Крис почему-то заржал. Вот прямо взял и заржал. Не засмеялся, а нагло ржал, как конь, и ему вскоре начал вторить посол, рассмотрев зажатый у него в руке напиток. - Не понял… Отсмеявшись, Крис вытер выступившие на глазах слезы. - Не бери в голову, Рик, а лучше наливай. Вампир также начинал приходить в себя, лишь изредка посмеиваясь, однако с благодарным кивком принял хрусталь, наполненный багряной жидкостью и сделал первый глоток. - Я поседею с этими студентами, – устало усаживаясь обратно в кресло изрек Рикард, припадая к живительной влаге. - Руокор, ты не подумай, у нас не каждый день… такое, – Кристафор также последовал примеру мужчин, опорожняя бокал. Делающий очередной глоток вампир подавился и начал откашливаться, отчего Крис снова не смог скрыть ехидного смешка. - Может, вы мне, наконец, объясните суть веселья? – Дубринейл чувствовал, что от него что-то скрывают, а быть не посвященным было весьма неприятно. Крис, подмигнув Руокору, обернулся к лучшему другу. - Тили снова сделала это. Пробила ментальную защиту. Глаза ректора начали расширяться. - Не хочешь ли ты сказать… - У Ваших адепток столь развитая фантазия… – вампир сладко причмокнул и прищурился, словно кот, объевшийся сметаны. - Она не могла… Лорд Салфир хмыкнул. - О да, Рикард, еще как смогла. В этот раз нас было четверо. Ректору показалось, что воздух в комнате внезапно выкачали, иначе чем объяснить это странное ощущение, сжимающее внутренности? Дышать стало тяжело, и Рик чуть ослабил узел галстука, залпом допивая вино и тут же доливая бокал доверху. - Господин посол, Вы тоже… видели? Все? Глупый вопрос. Ведь Руокор сам обмолвился о фантазии чертовки. Однако мысли не могли слагаться складно.

Илотилас Линвен думала о том, что в окружении трех мужчин ее может ждать… что? - Отчетливо, геун Дубринейл. Весьма отчетливо. И должен признаться, что удивлен столь сильными познаниями девушки, причем истощенной после магического ритуала, в том, как следует пробивать невидимую защиту. - Я думаю, у нее это получается само собой, – пожал плечами Крис, допивая содержимое своего бокала и вставая, чтобы взять добавки. Подходя к вампиру, он, лукаво улыбаясь, начал наполнять его кубок. - Только смотри не пролей. Руокор ответил ему оскалом и хмыкнул. А Дубринейл против воли задал фатальный вопрос: - Что же она вам показала? Пройдя обратно до своего кресла, Кристафор улыбнулся. - Наказание. - Наказание? - Ты многое потерял, не увидев это своими глазами, – Крис в задумчивости перевел взор на диван. – Хотя ее предыдущие фантазии с твоим участием более выгодны для тебя. - Предыдущие? – Руокор приподнял бровь. - В прошлый раз я стал случайным свидетелем разговора Тили и Рикарда вот на том диване, – демон кивнул в сторону меблировки. – Когда находился за дверью и хотел войти. Однако перед глазами предстала весьма живописная картина, как демоница решает… доставить главе Академии удовольствие. Аналогичное тому, что решила в этот раз в своей фантазии даровать тебе. Рук понимающе растянул губы в улыбке, переводя взгляд с широкого кожаного дивана на ректора. - Думаю, нет надобности вдаваться в подробности, какая роль была отведена мне в девичьей фантазии? Рикард на мгновение опешил. - Нет-нет, я понял. - Вот только интересно, почему мне досталась лишь подобная ласка, – кажется, немного обиженно промолвил вампир, встречаясь взглядом с Крисом, – когда тебе самое сладкое? Дубринейл откашлялся, понимая, на что намекает гость. Илотилас представляла, как они с профессором занимаются сексом? Однако… не удивительно. Кристафор представлял собой отличный материал для девичьих грез, да еще будучи ее преподавателем по боевке, вынужденном проводить в закрытых пространствах с ней долгие часы один на один… Рикард окинул друга внимательным взглядом. Крис всегда оставлял личные дела за ширмой, не выставляя их напоказ. Даже перед ним. Однако инкуб знал, что коллега пока не поддавался чувствам, оставляя разум светлым, а голову с сердцем холодными. Но это не мешало заводить любовниц. Молодых, привлекательных и гибких.

Таких, как Тили. Значит, студентка грезила о своем профессоре? И, судя по довольному лицу друга, тот был рад, что ему отвели именно главную роль. А кто был бы не рад? Стоило только вспомнить ее первый приход в этот кабинет. Первый опыт ощущения ментального воздействия. Неконтролируемое возбуждение. И желание воплотить в жизнь ее фантазии. Тогда Илотилас представляла, как седлает его прямо на кресле, в котором Рикард сейчас сидел. Просто чтобы убедить взять ее под свое покровительство, зачислить в магистратуру, уберечь от родительского гнета и маячившего на горизонте жениха. И эта фантазия заставляла его после долго обдумывать возможный исход событий. И гадать, какова же брюнетка в постели. Так ли точны ее фантазии? Приближены ли к реальности? Он хотел узнать. Хотел ощутить. Познать. И любимое кресло лишь напоминало о запретном плоде. Как после и диван. Сегодня девочка в третий раз прибегла к своему удивительному дару. И, как заметил Руокор, будучи обессиленной после заклинания. Мощного заклинания. Слишком мощного для столь юной девушки. Впрочем, в Тили собрана сила одних из самых сильных магов, входящих в Высший Совет, не удивительно, что она способна на многое.

Однако сегодняшняя выходка была за гранью понимания. Даже если учитывать, что в минерале мог быть скопленный ею заранее энергетический заряд, девушка должна была валиться с ног, речи о воздействии на уровне подсознания даже не могло возникать. Однако она пробила их щиты. Также легко, как в первые два раза. Не желая возвращаться мыслями к будоражащим сценам, Рикард, тем не менее, задался вопросом о фантазии, в которой Тили представила четверых. Разумеется, его волновал именно вопрос с его непосредственным участием. И было ли оно? Но спрашивать профессор Дубринейл не решался. Все-таки проявление интереса к подобной тематике в отношении одной из своих подопечных… Посол может решить, будто здесь преподавателям заведено спать со студентками, что в корне было неверно. Хотя Рикард и подумывал об исключении в лице мятежной студенточки с внешностью Глеарры. Крис пожал плечами и кивнул в сторону ректора, начиная хихикать. - Скажи спасибо, что в своей фантазии Тили не поменяла вас с Риком местами, не то пришлось бы справляться своими силами. С лица ректора сошли краски. Илотилас представила, как он ублажает сам себя? Видимо, смотря, как эта троица предается утехам?

Гисхильдис! Перед посланником принца становилось все более неловко. Что за первая встреча у них вышла? Мало того, что он так и не успел расписать достоинства лаборатории, в которой будет храниться подарок киоссе Каларике, так еще и поставил под сомнение безопасность всей Академии из-за невозможности проследить за одной из адепток. И эта самая адептка решила одарить гостя эротическими фантазиями. С его же участием. Это полный провал.

* * *

- Господин посол, Вы собирались уехать обратно в столицу, как только закончите дела здесь, я не ошибаюсь? Руокор потер подбородок и ухмыльнулся. - Пожалуй, я еще погощу у вас. Крис напрягся, и, к его сожалению, напряженность позы была сразу же замечена. - Какие-то проблемы, Фир? - Только не говори, что решил остаться из-за… нее. Вампир расплылся в улыбке. - Горячая штучка, да? Я был не прочь познакомиться с ней поближе, не буду скрывать, – повернувшись к ректору, вампир склонил голову. – Прошу прощения, если перехожу дозволенные границы, но мне показалось, что Илотилас совершеннолетняя адептка?.. - Вам верно показалось, Руокор. Илотилас обучалась ранее в Аминской Академии, где ее с блеском завершила. - Ох, она жила в Аминсе? – у вампира загорелись глаза. – Жаль, не знал… - Руокор, а разве киосса или киос не ожидают твоего скорейшего возвращения? – Крис прищурился. - Я свяжусь с Ноалом по Кристаллу. Принц как раз обмолвился, что хочет дать нам с Куолой отпуск в награду за верную службу. Будем считать, что я решил согласиться. Кристафор скрипнул зубами. Только этого еще не хватало: чтобы рядом с Тили ошивался еще и Рук! Будто мало того, что ему приходиться терпеть похабные шуточки, испускаемые Френком в ее адрес, да и тесное сотрудничество Илотилас с Ветрами и их предводителем… Слишком много мужчин возле нее.

А еще Перси. Самая главная проблема. Кстати, о нем. Возможно, информация о предстоящем торжестве охладят пыл героя- любовника? - Не думаю, что Тили заинтересует твое предложение. - Отчего же? – Руокор вновь поднес бокал к губам, делая небольшой глоток. – У девушки не стали бы рождаться подобные желания, что мы смогли испытать на себе, не будь у нее хотя бы толики предположения, что подобное может произойти. Пусть и неполным составом, – он улыбнулся. - Она помолвлена. Крис старался говорить отстраненно, будто они обсуждают погоду, так, чтобы Рикард не заметил скрытую под словами боль. Так, чтобы он не узнал о тайных желаниях своего друга. Руокор же, в свою очередь, должен понять, что здесь ему нечего ловить. А то была вероятность, что Илотилас поддастся под напором очарования харизматичного нелюдя. Получать в лице вампира конкурента не хотелось совершенно. Руокор приподнял бровь. - Да?.. И кто же счастливчик? – неторопливо делая глоток, он обратился во внимание. - Мой брат. Рук подавился. - Персиваль?! Крис кивнул, с удовлетворением наблюдая, как посол киоса оттирает с дорогой рубахи винные пятна. - Скажи, что ты пошутил. Я не могу представить эту девочку рядом с Перси. - Кристафор говорит правду, – подал голос Рикард, который внимательно следил за их перепалкой. – Илотилас Линвен обещана в жены лорду Айнелиасу младшему после окончания обучения. - Сейчас она на пятом курсе? Ректор кивнул. - Значит, у нее есть еще полтора года свободы, – прекратив бесполезное занятие по восстановлению гардероба, вампир приподнял уголки губ. – К тому же мы все знаем, что не все помолвки приводят в конечном итоге к свадьбе. Кристафор незаметно сжал кулаки. Кажется, кто-то так просто не сдастся.

* * *

Стоило Тили покинуть кабинет ректора и выйти из основного здания, ее до чертиков напугал выскочивший из-за угла башни мужчина. Вскрикнув, Илотилас невольно выпустила в бедолагу сноп искр, сорвавшейся с ее ладоней быстрей, чем она смогла сообразить что делает. - Тили, твою же!.. Вообще-то это больно! – потирая бок, мужчина сделал шаг вперед, выйдя в лунный свет. - Френк?.. - И тебе доброй ночи, Тили! – продолжая держаться за обожженный участок, оборотень поморщился. – Какого лешего ты бродишь ночью?.. – он оборвал себя на полуслове, остановив взор на ее накидке. Перевел взор за ее спину, на административное здание. Снова взглянул на мантию. И присвистнул.

- Ну ничего себе! Не ожидал, не ожидал, – оторвав руку от испорченной черной рубахи, на которой теперь красовалась огромная дыра, позволив увидеть ожог, что стал постепенно затягиваться (спасибо, что Френк был нелюдем, а не человеком, иначе срочно пришлось бы доставлять его в лазарет!), парень хмыкнул. Скрестив руки на груди, Тили надменно вздернула носик. - Не понимаю, о чем ты. - Ну да, ну да, – сделав еще шаг, чтобы сократить расстояние между ними до вытянутой руки, король факультета дотронулся до ее мантии. – Еще скажи, что под этой одежкой у тебя школьная форма. Илотилас закусила губу, отводя взгляд. Замечательно. Теперь Френк будет думать, что она крутит шашни с ректором? А ведь как объяснить студенту, который встретил ее посреди ночи, выходящей практически из кабинета Дубринейла в его мантии? И ведь черт прозорливый! Догадался, что под материей она в неглиже. Тили чуть не застонала в голос. Если Френк передаст свои соображения брату, Бес может решить, что их вылазка к узлу связи была простой вовсе не из-за везения. А из-за того, что ей удалось «уговорить» влиятельного блондина позволить ей испытать себя, чтобы добраться до укромного гнездышка.

Ведь он вполне может выдумать, будто Тили должна была дожидаться в той комнате ректора. А Кларисса, что пришла с ним… Она стала бы третьей в их компании? Мужчины часто представляют в своих эротических фантазиях именно такой состав: он один в окружении нескольких барышень. И что бы они стали делать по мнению Беса?.. Впрочем, Тили не была бы Тили, если бы не смогла представить себе примерный исход подобной встречи. Правда в этот раз, в отличие от предыдущих, она не испытала возбуждения. Видимо, демоница все же была в каком-то плане собственницей, и не желала делить мужчину с конкуренткой. Возможно, Рикард захотел бы посмотреть, как они с Клери целуются. Возможно, медленно водя ладонями по обнаженным телам, стал шлепать их по выставленным в провокации попкам, слыша возмущенные вскрики. И, вполне вероятно, что расположился с ними на полу. Так, чтобы одна из девушек оказалась сверху на своем законном месте, насаживаясь на восставший член, а вторая, дабы не ждать милости прочувствовать в себе возбужденный орган, переместилась бедрами к его губам, оказавшись лицом к лицу с оседлавшей мужчину соседкой. Не зря говорят, что мужчина остается мужчиной, пока могут функционировать его главная сила, пальцы и язык. Рикард играюче справился бы даже с двумя кокетками. Раззадоривая, целуя, направляя и лаская. Руками, губами, и горячей плотью. Он смог бы доставить удовольствие обеим. Сам наслаждаясь зрелищем, как девушки касаются возбужденных сосков друг друга, проходятся по припухшим от поцелуев губам пальцами, и стонут от переизбытка чувств. Мужчины любят подобное. Однако Тили, даже представив маленькую красочную картину, невольно сморщилась. Нет, она такого испытать не хочет. И если Роберт подумает о подобном, станет убеждать того в своей точке зрения: в постельных играх может быть только одна девушка. Вот мужчин… да, в этом плане ей почему-то хотелось опробовать прикосновение к разгоряченной коже нескольких партнеров. Но чтобы это были мужские руки. Мужские губы и языки. Она хочет чувствовать перекатывающиеся мускулы, ощущать силу, чувствовать себя в каких-то моментах беспомощной. И может играть. Ведь никто не отменял ролевые игры? Когда их много, она может стать рабыней, которую передали в дар одному из лордов. А он, будучи щедрым, решил позволить своим близким друзьям разделить радость от обретения подарка. Или же, напротив, она – хозяйка положения, отчитывающая провинившихся слуг.

А, может, она пришла на прием к массажисту?.. И, так как в доме наслаждений появился новичок, более опытный мастер показывает, как следует касаться женского тела? Какие масла необходимо растирать между ладоней, чтобы разогревающими движениями касаться нежной кожи? На какие участки можно давить сильнее, посылая по расслабленному организму горячие волны? Как правильно невзначай касаться эрогенных зон, заставляя клиентку дышать часто и отрывисто? И как перейти от массажа к более интимным касаниям… И, разумеется, она представляла, как ее возьмут силой. Каждая девушка глубоко в душе хотя бы раз перед мысленным взором видела подобную картину. Легко было представить преподавателей в роли доминантов. Суровые, сильные, действительно знающие, чего желают. Кристафор и Рикард. Однако для каждой картины следовало сперва придумать предысторию. Где они находятся и каким образом туда попали. Может, в особняке Айнелиаса? Пусть Тили взбрело бы в голову сумасшествие: прокрасться в дом к лорду. И не важно зачем. Главное факт – она проскальзывает мимо охраны, открывает окно в одну из комнат, которая оказывается его кабинетом… и тут дверь раскрывается, и на пороге появляется хозяин особняка, а за его спиной виден знакомый силуэт. - Тили?.. Она только успевает ступить на пол, как замирает. - Д… доброй ночи, профессор… И Вам, ректор. - Что ты здесь делаешь? И как, раздери тебя бефар, ты смогла сюда пробраться? – не скупясь на экспрессивную реплику, Крис подлетает к окну, на мгновение выглянув наружу, после чего закрывает стекло, задвигая щеколду. А Тили, испуганно отскочив от рассерженного (и почему он сегодня в таком агрессивно настроенном настроении?) демона, попадает прямиком под очи инкуба. Рикард же в свою очередь закрывает дверь, отрезая пути отступления. Она оказывается в ловушке: спереди ректор, сзади преподаватель боевки. И оба мужчины не намерены выпускать ее из комнаты. - Я… я не думала, что у тебя гости… – она поворачивается лицом к Кристафору, понимая, что совершила глупость.

Может, она просто хотела посетить любовника?.. Разумеется, банально, но для фантазии и подобный исход сойдет. Значит, и одежда должна соответствовать случаю. Приличные снаружи блузка с юбкой скрывали кружевное белье с поясом и чулками. То самое, что Тили увидела в модной лавке на выставленном в витрине манекене. То, что стоило баснословных денег, и именно то, что так приятно льнуло к телу, поэтому она, не задумываясь, приобрела обновку. Купила в надежде порадовать мужчину. А получилось, что она сорвала важную встречу? И, кажется, за это ей влетит. За ее спиной кашлянул ректор. - Не думал, что за стенами Академии вы не соблюдаете субординацию. Тили прикусила язык. Верно, она же обратилась к лорду на «ты», полностью выдавая их отношения. Глупая. Кристафор же, оторвавшись от окна, в два шага достиг Тили, схватив ту за плечи и нависая грозной скалой, отчего девушке пришлось задрать голову, чтобы встретиться с пылающими негодованием зелеными глазами. - Как. Ты. Сюда. Попала? – чеканя каждое слово практически сквозь зубы прошипел Крис, одной своей интонацией заставив ее задрожать.

Почему он так разозлился? Да, она посягнула на его личное пространство, да, возможно, чересчур перестаралась, глуша свое присутствие до последнего, и, может, все-таки вывела из строя несколько охранных систем, но ведь она собиралась все вернуть на место! Просто сделать сюрприз! Да вот он не удался. Совсем. - Только не кричи. Я воспользовалась твоим ключом. - Что? – ярость спала в момент, уступив место непониманию. Ей пришлось достать из кармана блузки запонку. Серебряное украшение, что Кристафор нечаянно обронил, когда они встречались в стенах альма-матер в прошлый раз. Тогда Тили порвала его рубашку, и никто не придал особого значения поискам отлетевших пуговиц, а с ним и личным маленьким драгоценностям. Упущение со стороны мужчины. Досадное. Ведь на запонке остался след его ауры, и, при умелом использовании и перенаправлении потоков, с этой вещицей можно было сотворить опознавательный для дома знак. Илотилас знала, что Фир ставит на дом не простую защиту, а закрепленную именно на его персоне. И лишь он может обходить все установленные в нем ловушки. - Признай, друг, девочка тебя обошла, – Рикард заглянул через плечо Тили, узнавая маленький предмет. Крис на миг встретился с ректором взглядом, после чего вновь перевел внимание на стоящую столбом девушку, которая не знала, куда себя деть. Долгая минута молчания, и лорд хмыкнул. - Обошла. Однако я не могу так просто принять поражение. Тем более перед ректором, – он сделал шутливый поклон в сторону друга. – Я требую компенсации… за моральный ущерб! И, не успела Тили опомниться, Кристафор, проведя непонятные пассы, направленные в потолок, где начало появляться нечто, сотканное из переплетений Энергий, напоминающее крюк для люстры, коварно улыбнулся. Не понимая, на что намекает демон, Тили невольно сделала шаг назад, чтобы оказаться в кольце рук Дубринейла. Пара движений его пальцев, и вокруг ее запястий образовался голубой обод, держащий лучше любых наручников. Еще движение, и ее руки поднялись вверх, а от обода к крюку на потолке соткалась нить. - М… может, мне стоит уйти? – Тили дернулась, но путы держали крепко. - Компенсация, Тили. Ты меня поставила в весьма неудобное положение, – начиная расстегивать ее блузку, брюнет отрицательно мотнул головой ректору, который, видимо, хотел оставить их наедине. – Никогда не думал, что буду чувствовать себя последним ослом перед другом. Ты смогла пристыдить меня перед Риком, сведя на нет все усилия, брошенные на охрану собственного дома. Подумать только: студентка обошла преподавателя! - Филигранно, – довольно заметил Рикард, обходя Тили, и внимательно рассматривая скрытое под одеждой тело, заключенное в соблазнительную комбинацию. – Крис, ты уверен?..

Демон снова кивнул. - Нарушим планы мятежнице. Тили вновь дернулась. Сковывающие запястья путы не вызывали дискомфорта, однако сама ситуация была действительно неоднозначной: она-то рассчитывала на тет-а-тет с преподавателем. А получила третьего участника… Но он… будет с ними?.. По лицу ректора невозможно было понять, о чем он думает, и не откажется ли от широкого жеста друга. Лишь внимательное изучение. Интерес. Но не более. Не было похотливого блеска глаз, ехидных улыбочек, лишь задумчивая оценка. Однако ректор был недосягаемой вершиной. Тем, кто никогда не нисходил до студенток. И подобное поведение для блондина было нормой. Тили облизнулась. Это вызов. Все же женское любопытство делает свое дело: она хотела узнать, каков Рикард в постели. И хотела увидеть его обнаженным. Объятым страстью. Но, чтобы заинтересовать, не всегда нужно идти навстречу. Если ее связали, значит, хотят показать свою силу? Проявить власть? Отлично. Она доставит им такое удовольствие. - Крис, отпусти меня! Мужчины переглянулись. - Нет. По телу Тили пробежала дрожь, которую она постаралась скрыть. Почему ее возбудило это короткое слово? Или все дело в ее беззащитности перед этими двумя? Разумеется, если она захочет, она освободится, но разве этого она желала? В данный момент предвкушение, отдающее тягучей патокой, заставляло сердце быстрее гнать кровь по организму. Предвкушение, которое вскоре обещало вылиться в учащенное дыхание и намокшие от желания трусики. Чтобы блузка, пусть и расстегнутая, не мешала, Крис, схватив легкую материю, резко потянул ее в стороны, разрывая. Юбке повезло больше, она просто упала на пол. Тили вновь попыталась показать видимость своего нежелания оказываться в данной ситуации, дернув руками и попытавшись отойти от демона.

- Будешь сзади? – короткий вопрос к ректору, и на лице Дубринейла наконец появились эмоции. - Великодушно с твоей стороны. - Что? – Тили выгнулась, пытаясь отстраниться от вновь оказавшегося за ее спиной мужчины. – Крис, это не смешно! - Угу, – все с тем же задумчивым видом мужчина положил ладони на ее талию, удерживая на месте. - Профессор Дубринейл, ну хоть Вы!.. – Тили резко выдохнула, потому что руки того, к кому она обращалась, накрыли ее груди. - У тебя очень соблазнительная фигура, Илотилас, ты знаешь? – легкие массирующие движения, словно с ленцой, заставили ее прикусить губу. Однако он все равно вскоре поймет, что ей приятны его ласки. Сердцебиение выдаст. - Я… – договорить ей не дал Крис, который наклонился вперед, завладевая ее губами. Ей нельзя было показывать свое расположение. Нельзя давать стонам, так и рвущимся наружу, разрезать тишину комнаты. Нельзя двигаться к жаждущим рукам, что двигались по ее телу. И она держалась. Пока что. Но надолго ли хватит ее выдержки?

Новая волна дрожи, сопровождаемая мурашками, ударила внезапно. Просто инкуб решил тоже поцеловать ее. Сначала в шею, затем в плечо, медленно опускаясь ниже по лопаткам, идя вдоль позвоночника, легко касаясь губами возле копчика. Неуловимые поцелуи. Однако горячие. Будто выжигающие клеймо. Заставляющие чувствовать присутствие его губ там, где их уже и не было. Почему раньше она не знала, что и спина может быть ее эрогенной зоной? Почему ноги невольно начали дрожать, когда мужские руки обхватили лодыжки, медленно двигаясь выше? Почему ей пришлось впиться ногтями в ладони, когда она почувствовала прикосновение к внутренней стороне бедер? И это все в то время, пока Крис уделял внимание ее губам, шее, ушкам и грудям. Пока он покусывал ее кожу, обращаясь более грубо, чем обычно. Пока он, грубо впихнув колено между ее крепко сведенных ножек, заставил ее расставить ступни шире. Пока зубами потянул за собой кружево лифчика, обнажая молочно-белую кожу. - П… прекратите! – слова давались с трудом, голова шла кругом, а веки налились тяжестью, грозясь закрыться. Но тогда она сдастся на милость победителю. Вернее, двум. И игре будет положен конец. Рано. - Хватит! Отпустите меня! Мимолетная боль сопроводилась звуком порванных трусиков, которые на мгновение оцарапали нежную кожу. - Нет. Она должна была держаться! Должна была стойко выдержать испытание, в которое сама же себя загнала. Однако даже прокушенная губа не помешала стону вырваться из груди, когда меж ее бедер оказались ловкие пальцы, точно отыскав место, что сейчас хотело оказаться обласканным. Еще большей неожиданностью и вспышкой по всему телу оказалось ощущение языка, которое добавилось к движению пальцев. Однако если рукой управлял Крис, губы и язык принадлежали Рикарду. И снова по комнате разнесся ее стон. Гисхильдис, это невероятно! Кристафор вновь поцеловал ее. Грубо, страстно, продолжая дразнить ее лоно на пару с другом. И она ответила. Не могла не ответить. Но, стоило лишь ей выгнуться навстречу Кристафору, Рикард прекратил ласку, и, судя по звукам, поднялся на ноги.

И вновь предвкушение, заставляющее внутри все гореть. Мужчина не заставил себя долго ждать, и Тили ощутила возле своих ягодиц горячую головку. Он вошел в нее медленно. Растягивая, заполняя, давая привыкнуть. Тили, до этого момента не пробовавшая любовь подобным образом, охнула от боли, однако готовый сорваться крик тут же заглушил очередным поцелуем Крис, еще усерднее начав играть пальцами. Минута, другая, и она смогла расслабиться, а Рикард, чуть отстранившись, сделал первый толчок. Стон. И снова он движется. В ней. Она чувствует, как его член скользит внутри. Заходя лишь на половину, и вновь отступая. Он действовал осторожно, стараясь свести к минимуму болезненные ощущения, что не шло ни в какое сравнение с последующим агрессивным поведением Криса. Стоило лишь Рику податься вперед дальше, погружаясь в нее на всю длину, Кристафор убрал руку, расстегивая свои брюки и освобождая истосковавшееся по любви орудие. Он подхватил ее под колени, заставляя повиснуть в воздухе, и одним резким толчком вошел в ее лоно до основания. Не дав стихнуть первому крику, демон, продолжая поддерживать Тили в этом положении, начал яростно двигаться, отчего сцепленные в тугую веревку запястья тут же заныли. Рикард, переняв темп друга, тоже ускорился, насаживая Тили на свой член так же быстро и глубоко. Она стонала, кричала и, кажется, умоляла. И слава Гисхильдису, что не могла сейчас полностью сформулировать фразу, ведь ничего, кроме как: «Да! Еще! Прошу, не останавливайтесь!» в голову не шло. Еще никогда она не чувствовала себя такой наполненной. Никогда бы не подумала, что решится на подобное. И никогда бы никому не призналась, что ей нравится подобная агрессия. Это было волшебно! Незабываемо! И нереально.


Глава седьмая


Именно мысли о нереальности происходящего выдернули Тили из фантазии, заставив сфокусировать взгляд на Френке. - А что ты здесь делаешь? – сощурившись, Илотилас окинула гардероб оборотня придирчивым взглядом. Покосившейся галстук, который был завязан впопыхах, рубашка, застегнутая не на те пуговицы, да и прическа… тоже весьма взъерошенная. И самой яркой точкой в образе героя-любовника оказался засос на шее. - М… можешь не говорить, – Тили красноречиво указала на улику. Френк пожал плечами. - Я мужчина, мне разрешены некоторые вольности. Тили посмотрела по сторонам, заглядывая ему за спину. - Мне казалось, что сейчас уже весьма прохладно для… прогулок на свежем воздухе. Или ты?.. Внезапная догадка заставила ее широко распахнуть глаза. - Нет. Не может быть! - Не понимаю, что ты имеешь в виду, – практически отзеркалил ее каштанововолосый. - Ты вышел из преподавательской башни. Френк не смог скрыть победной улыбки. - Один – один, да, Тили?.. - Но… с кем?.. - А вот это… - Френк?.. – знакомый женский голос заставил Тили еще шире распахнуть глаза и неверяще смотреть, как из-за угла показалась до боли знакомая вампирша. - Д… доброй ночи, мадам Серан. Было непривычно видеть преподавательницу не с туго затянутыми в кичку волосами, а мягкими волнами опускающимися на грудь. И странно, но факт, что оказывается, у Дарилы волосы вьются, почему-то смутил Тили. Не понимание, что мадам Серан, несомненно, знала, где искать оборотня, и вытекающие из этого понимания догадки, а именно столь несвойственной Снежной Королеве вид. Будто она узнала что-то, что не следовало. Интимную тайну. Подсмотрев. Также, как выглядывая из-за угла и рассматривая Френка с незнакомой девушкой. Серан, за исключением прически, выглядела строго. Та же черно-красная мантия, тот же цепкий взгляд, который сразу приметил прожженную дыру в рубашке оборотня. Однако вслух про маленький инцидент профессор почему-то говорить ничего не стала, лишь в своей ледяной манере поприветствовала ее. - Доброй ночи, Илотилас, – очередной оценочный взгляд, и брови вампирши невольно поднялись. Супер! И она узнала, кому принадлежит мантия, что сейчас покоилась на ее плечах. И наверняка также сделала необходимые выводы, что забыла Тили посреди ночи во дворе Академии. В одежде ректора. Илотилас хотелось зарычать, однако ситуация была до того патовая, что невольно создавалось впечатление розыгрыша: будто сразу обе парочки были застуканы на месте преступления. Френк и Дарила. С ума сойти! Хотя, если вспомнить, как он ринулся спасать ее во время практических занятий в лесу… Мог ли он уже тогда соблазнить неприступную женщину? Или это она, в качестве благодарности, решила проявить благосклонность? Это ее не должно касаться. Но узнать истину хотелось до безумия. Будто любопытный маленький человечек внутри нее грозился умереть, если не откроется тайна. Только Тили понимала, что ей вряд ли удастся разузнать что-то из личной жизни мадам. Да и чревато это… особенно учитывая, что Дубринейл назначил ее ей в личные помощники. Абсурдная ситуация. И ведь им придется работать бок о бок. - Думаю, не стоит указывать, что адепты в ночное время должны находиться в своих комнатах, – попыталась напустить на себя небрежность и отговориться надуманной причиной вампирша, почему-то пряча руку за спину. Френк забыл что-то в ее комнате, и она пришла вернуть?.. А тут Тили. - Конечно, мадам Серан, я направляюсь именно туда. Дарила невольно кашлянула. - А символы… Илотилас, Вы видели их?.. Тили пришлось затаить дыхание. Черт! Значит, и Дарила с Френком видели то, что она натворила своим Артефактом? Дубринейл убьет ее. Вот точно убьет. Причем убивать будет медленно и мучительно, предварительно отчислив из Академии и за руку передав Персивалю Айнелиасу. - Символы?.. – то ли в попытке изобразить изумление демоница перестаралась, то ли Дариле почему-то выгодно было поверить, но вампирша с легкостью пошла на поводу. - Ничего, не берите в голову, – еще раз смерив этих двоих взглядом пронзительных карих глаз, профессор развернулась на каблуках и вернулась в преподавательскую башню, напоследок напомнив, что им следует отправляться по комнатам. Френк, проводив свою любовницу взглядом, хмыкнул. - Поправь меня, если у тебя под мантией действительно находится не академическая форма.

Тили, вздохнув, распахнула полы мантии, являя его взору шелковый комплект. Оборотень рассеянно потер шею. - Мда… Повезло, что она на тебе все же была. Иначе боюсь представить, как бы Дарила отреагировала, застукав нас тут вместе. В таком виде. Тили на секунду замерла, после чего рассмеялась. Напряжение, которое копилось у нее после осознания того, что она натворила, начало сходить на нет. - Да уж! Поддержав ее, и не убирая улыбки с лица, Френк дотронулся до прожженной рубахи. - Погулял. Тили снова засмеялась, прикрывая рот ладошкой. - Ну прости. Кто же знал, что кроме меня кто-то захочет… - Прогуляться ночью? – вновь поддел ее каштанововолосый, играя бровями. Она не сдержала хихиканья, однако тут же стала серьезной после его вопроса: - А ты действительно не видела руны? Светящиеся. На стенах. Потолке. Дверях?.. Признаваться не хотелось, поэтому она решила уточнить: - Они были в преподавательской башне? - Очень надеюсь, что только в комнате… – удивительно, но оборотень засмущался. – В комнате Дарилы.

Понимая, что ей дают возможный шанс на альтернативную историю проявления защитных знаков, Тили подалась вперед. - Я видела. Кажется, охранные заклинания. Но почему ты говоришь про комнату мадам Серан? Френк опустил глаза и покраснел. - Основной предмет Дарилы – Контроль, как ты знаешь… Ну… и, видимо, в какой-то момент… она его потеряла… Тили до боли закусила губу, стараясь не рассмеяться. Для лучшего воздействия на свои расшатавшиеся нервы пришлось сжать кулаки, чтобы ногти впились в ладонь. Гисхильдис! Гисхильдис! Гисхильдис! Френк только что предположил, что во время секса (или он намекал непосредственно на оргазм партнерши?) вампирша могла не заметить, как активировала визуализирующие заклинания? Разумеется, мадам Серан была сильным преподавателем и опытным магом, но для подобного… Однако, если предположить, что она… эм… кончала в тот же самый миг, что Тили активировала Артефакт Обнаружения… Может Дубринейл поверить в это? И Крис.

Только каким образом она объяснит свою осведомленность в чувственных порывах преподавательницы? Сдавать Френка она не собиралась. Значит, нужны еще варианты. Хотя он натолкнул ее на интересную мысль: если кто-то в Академии одновременно с ней пытался воспользоваться подобной магией, заклинания могли наслоиться друг на друга, создавая эффект массовости. Отсюда и масштабное распространение Сил. Но кто? На ум приходили двое. Роберт и Кларисса. Но последняя не могла иметь доступ на территорию Рикарда в ночное время, если он не позволил ей подобное. А ведь ректор не мог поступить так опрометчиво. Одно дело, когда он проводит к себе девушку, и она всегда находится рядом, под его неусыпным взором (хотя даже этот факт не помешал Кошке оставить в самом защищенном месте Академии свою подвеску, через которую она собиралась следить за Дубринейлом), и совершенно другое — если ей позволено проходить границы самостоятельно, не ставя никого в известность. Нет. Такого быть точно не может. Однако, возможно, Клери узнала пути воздействия на Академию извне? Может, в пути овладения артефактом для киоссы, ей стали известны лазейки?.. И Бес. В его стиле вновь попытаться пройти там, где не получилось с первого раза. Хотя в его случае, уже с четвертого. Попытка не пытка, так говорят? И лучше, чтобы это был Роберт. Однако и его Тили сдать не могла. Как и рассказать о Клариссе. Ведь тогда станет ясно, что она знала о ее присутствие в Узле Связи. И это потянет за собой следующее признание. И последующее. Нет. Похоже, придется нести груз ответственности только на своих плечах. Но узнать о том, кто мог невольно помочь, стоило. Хотя бы для того, чтобы понять, на какое расстояние на самом деле простирались ее собственные силы. Удивительно, но когда Рикард появился в своем кабинете и погасил сияние защитных рун, это действие, похоже, распространилось на всю Академию. Потому как, выйдя из приемной, Тили не обнаружила никаких символов. Ни на стенах, ни на дверях, не говоря уже про пол и потолок. Ничего. Все было так, как до активации минерала. Возможно, Дубринейл шагнул через портал в Узел Связи, где на этой чудовищной машине с кучей рычажков и кнопок что-то понажимал, сводя на нет ее усилия. Или же через ее же артефакт обратил действие вспять. А мог и просто накинуть маскирующее заклятие. На всю Академию. Многовато для инкуба. Однако он же ректор. И стал им не просто так. Сильный инкуб?.. А насколько могущественный Рикард Дубринейл? И что она действительно знает о своем покровителе, покровителе всех, кто обучается, учит и живет под крышей Бефанорской Академией Темной Магии? - Ох, ясно, – Илотилас все же не смогла скрыть ироничную улыбку. – Не стоит вдаваться в подробности. - Тили, ты понимаешь, что наша встреча должна оставаться тайной? – Френк вновь поднял на нее взгляд. – Не думаю, конечно, что ты стала бы распускать слухи… - Не беспокойся, Френк. Никто не узнает, – она помедлила. – Если и ты не скажешь про это, – она кивнула на мантию. Оборотень прищурился. - Знаешь, а ведь Рикард еще никогда… - Он и сейчас «никогда». Мантию мне одолжили. Парень поднял руки вверх. - Как скажешь. - Я серьезно, Френк. Никому. Даже Б… брату, – чуть было не произнесла прозвище Роберта Тили, вовремя прикусив язык. Наверняка Френк в курсе похождений младшего близнеца, но, если это не так?.. Подставлять еще и Беса сегодняшней ночью? Убрав с глаз упавшие волосы, Френк, поворачиваясь в сторону их башни, заметил: - Твоя связь с ректором могла бы открыть многие двери. - Нет. Френк, я не шучу. Меня здесь сегодня не было. Ты меня не видел. И это одеяние. - Другая на твоем месте попыталась бы воспользоваться ситуацией. - Значит, хорошо, что я – это я. Не говоря больше ни слова, они вместе дошли до жилого блока, кивнув друг другу на прощание. Стоило Френку скрыться за поворотом, Тили сбросила ректорскую мантию с плеч, скатав ее в комок. Не хватало для полного счастья случайных зрителей ее дефиле в слишком бросающемся в глаза предмете гардероба известного всем мужчины! На сегодня лимит приключений исчерпан.

* * *

Рикард едва скрыл улыбку, видя, как Крис реагирует на заявления посла о своей заинтересованности в студентке. Признается ли он сам себе, насколько уже попал? Понял ли, что мятежная девочка с удивительными глазами пленила сердце? И, самое главное, каким образом заставит ее переменить мнение о собственной персоне?

Ведь от Рикарда не укрылось, как Илотилас отстраненно вела себя с профессором. Однако стала такой не сразу. Вначале, как и большинство девушек, где вел лекции лорд Фаланир, она всячески искала его расположения. Что же поменялось? Чрезмерные нагрузки? Однако он собственными глазами видел их танцующими на дне рождении Бефанора Темного. Видел, как светились ее глаза. И видел его улыбку. Теплую и открытую. Не натянутую и деловую, как привыкли видеть при дворе при общении с Фиром, а искреннюю. И этой эмоции он был обязан миниатюрной брюнетке. Рикард сперва не поверил своим ощущениям, когда видел кружащих в вальсе. От этой пары исходили искры. Не видимые окружающим, но понятные ему. Сущность инкуба и здесь не могла дать промаха. Этих двоих тянуло друг к другу, как к магниту. Только почему-то что-то вставало на пути. А уж появление Персиваля… Но он не мог не пригласить того, ради которого и был затеян шаг с ее обучением в Академии. Не мог пойти против желания лорда присутствовать на празднике. И не мог не опечалиться, увидев с другой стороны зала, как Тили, присев в реверансе, спешно покидала мужчин. Братья тогда проводили ее взглядом, после чего продолжили, видимо, не слишком приятный разговор. О ее помолвке.

Рикард отпил вина, и отстраненно слушал, как Кристафор пикируется с Руокором, слава Гисхильдису, уже на отвлеченные темы. Они поднимали темы светской хроники, обсуждали то, что произошло в столице, пока Крис «торчал» здесь, в Амродане, и, кажется, самостоятельно выходили вновь на теплый лад, разряжая обстановку. Посол киоса. Неожиданная поправка в планах. Рик не думал, что вампир пробудет в городе дольше, чем того требовало выполнение задания. И уж никак не предполагал, что столь высокого нелюдя заинтересует та, из-за которой вот уже несколько месяцев у него нет спокойного сна. Линвен. Почему эта семья так или иначе находила пути в его мысли? Сначала Глеарра, теперь Илотилас. И если с леди Глеаррой он знал, чего ожидать, или, по крайней мере, так думал, наследница семейства заставила понервничать. Активировать визуализацию всех поставленных на Академию рун и магических плетений? Распознать потоки, чтобы обходить их, не вызывая сигнализации? Девочка слишком сильна. А если добавить ее умение по сметанию ментальных блоков… Рикард поднес бокал к губам, за хрусталем скрывая усмешку. Леросейл был прав.

* * *

Тили возблагодарила Гисхильдиса, когда поняла, что Ареанна спит. Может, она излишне переживала насчет опасений о ее бодрствовании во время прихода ректора? Ведь вряд ли староста уснула бы после того, как перебудила своим криком половину жилого блока. Да и в коридорах было тихо. Значит, пронесло. Однако это не отменяет факта ее наказания. И Дубринейл уж придумает такое, что ей точно придется скрипеть зубами, выполняя его поручения. Крадучись добравшись до своей кровати, Тили на мгновение задумалась, куда деть ректорскую мантию. Еще и отдавать ее придется. Вновь испытывать неловкость. Запихав ее кое-как в сумку, предварительно вытащив из нее учебники с тетрадями, Тили мысленно пообещала привести парадное одеяние главы Академии в надлежащий вид при помощи бытовой магии, и забралась под одеяло. До рассвета оставалось всего пара часов. И сон просто необходим, чтобы завтра на парах не клевать носом, чем еще больше злить преподавателей. Тили поежилась. По закону подлости завтра в расписании стояло несколько пар подряд с мадам Серан, а после и с профессором Фаланиром. Будто в насмешку над ней.

Перевернувшись на бок, Тили прикусила губу. Крис… ведь он решил проявить заботу, галантно опустив на ее плечи мантию друга. И ведь она не сомневалась, что если на нем в этот момент была не укороченная рубаха, а что-то более закрытое, он, не задумываясь, предложил бы ей ее. И тогда ее мысли полностью отдались бы воспоминаниям о их ночном свидании. И она смогла бы увидеть его тело. Сжав бедра, демоница зажмурилась. Ей не доставало мужского внимания. Ласки. Тепла. Может, к лучшему, что занятия отнимают так много времени, что не остается сил ни на чего, кроме душа и сна? Однако дополнительные уроки с ним заставляли сердце трепетать, а колени в какие-то моменты предательски дрожать. Разумеется, она была зла на Фира. За то, что он молчал. За то, что не пришел к ней хотя бы в образе Криса. В маске. Плевать, в каком виде! Он не пришел. И не попытался даже. Она снова легла на спину, уставившись в потолок. А, может, ему не понравилось?.. То, что она так смело ответила на его намеки в первый же день знакомства? Ведь по сути их столкновение в коридоре перед деканатом можно не считать полноценным общением, лишь дежурные фразы приветствия, не более. Именно на вечеринке мужчина заметил ее. Искал ее внимания. Может, получил больше, чем следовало? И это его оттолкнуло? Или же факт, что он стал преподавать на ее курсе? Не решился признаться, что совратил одну из своих студенток? Но ведь она совершеннолетняя, и он об этом прекрасно осведомлен. Да и возможностей повторить то, чему они предавались в укромном гроте, было предостаточно. Даже больше, чем предостаточно. Но ничего. Ни слова. Ни намека. Практика на какой-то момент сблизила их. То, как демон бросился ее спасать от дикого зверя, не могло не остаться незамеченным. И тот танец… Тили снова поменяла положение, подложив под щеку ладонь. Известие о том, что именно его брат является ее женихом перечеркнуло все. Персиваль Айнелиас. Она обещала матери, что найдет в себе силы поговорить с ним. И даст шанс узнать друг друга поближе. А если лорд Перси захочет увидеться с ней, пока она будет исполнять наложенное ректором наказание? Отпустит ли Рикард провинившуюся адептку на свидание с избранником?

Братья Айнелиас. А ведь ей интересно было бы посмотреть на их родителей. Удивительно, что до сих пор ей не предоставилась возможность на светских раутах быть представленной этой несомненно уважаемой чете. Улыбка появилась раньше, чем Тили до конца сформировала идею. Она одним выстрелом убьет двух зайцев. Главное устроить так, чтобы Перси пригласил ее в их родовое поместье. Или у семьи Айнелиас был замок?.. Кажется, отец что-то говорил о северных землях лордов, которые скорее напоминают маленькое герцогство. Интересно было бы взглянуть. И осуществить задуманное.


Глава восьмая


Тили поежилась под испытующим и колким взглядом вампирши. Мадам Серан, привычным движением пальцев заставив на доске появиться нескольким формулам, спросила о их назначении из всего потока, разумеется, именно ее. Кажется, практика с этой мадам будет долгой. И мучительной. Может, таким образом Дарила хочет напомнить, что она здесь имеет власть и вес, а она, Тили, практически никто? И стоит лишь распустить язык, мало не покажется? Ведь начертанное на доске явно не появлялось в учебнике, даже зазнайка Ареанна морщила лоб, пытаясь разобраться в символах. Спасло от неминуемого стыда и очередных холодных высказываний мадам из ряда: «Как, адептка Линвен, Вы этого не знаете? Впрочем, чего я могла еще ожидать?» и далее по списку, лишь неожиданное появление в дверях самого ректора. Адепты, все до одного, встали со своих мест, и Тили не смотрелась уже стоящей посреди сотни голов так одиноко. - Садитесь, – кивнул Дубринейл, и Илотилас последовала всеобщему примеру. – Мадам Серан, прошу прощения, что вынужден прервать занятие, я не отниму к Вас много времени, – он отошел от прохода, и Тили вжалась в сидение, заметив в проеме знакомого мужчину. – Понимаю, что это не было запланировано, но сегодня вы проведете открытый урок. Наш гость из столицы захотел поприсутствовать на занятиях с уклоном в боевую магию. Кажется, у Вас в учебной программе, если не ошибаюсь, значился курс по применению Контроля в бое. - Конечно, ректор, – мадам Серан повернулась к гостю. – Рада приветствовать коллегу из Аминса. - Рук, – представился вампир, обаятельно улыбаясь. – Рук Экронлионский. Илотилас приподняла изящную бровь. И этот шифруется? Хотя с Руокором Аэг`гоном это понятно, он – доверенное лицо киоса и его жены. Приближенный к королевской семье. Тот, за чьей неженатой головой охотятся все вступившие в брачный возраст девушки и озабоченные будущим своих драгоценных малышек маменьки. Впрочем, одной внешности Рука хватило, чтобы по рядам прокатился дружный женский вздох. Адептки невзначай начали поправлять прически и распрямлять спины, чтобы выгоднее смотрелась грудь. Еще бы! Красавчик, да еще и из столицы! К тому же проверяющий, значит, занимает далеко не самый последний пост в Аминсе, раз ему доверили такое важное поручение. Эх, девушки, знали бы, что на самом деле даже на малую толику не дотягивают до настоящего веса этого вампира… Тут произошел бы бой за право сидеть, объяснять что-либо и просто сопровождать важного гостя. - Господин Рук, прошу, присаживайтесь, – Дарила обвела аудиторию широким жестом. Вампир быстро обежал затаившихся адептов взглядов, находя Тили. И, улыбнувшись, направился прямиком к ее ряду. И ведь не подкопаешься: Тили сидела посередине, на самом краю скамьи. «Проверяющий» мог объяснить свое желание остановиться здесь именно из-за удобства просмотра всех учащихся. Стоило мужчине начать восхождение по лестнице, ведущий на верхние ярусы амфитеатра, которым были выстроены парты, студенты, не сговариваясь, повернули головы в его сторону, провожая до счастливчика, который окажется рядом с высоким гостем. И снова Тили ощутила на себе волну негодования. Как тогда, когда опрокинула тарелку с супом на Беса, предполагая, что мстит Френку. Тогда ребята не могли долго простить ей столь рьяного поведения и сейчас, завистливо глядя, как Руокор, лукаво улыбаясь, спросил у нее позволения сесть рядом, и, получив кивок, опустился на скамью, адепты готовы были скрежетать зубами. Будто Тили виновата, что посол выбрал место рядом с единственной знакомой ему студенткой! Да если бы не ночное происшествие… Илотилас, чуть отстранившись, чтобы мужчине было свободнее, опустила глаза в тетрадь. Возможно, интерес лорда Аэг`гона к образовательному процессу заключался именно в ее выходке?.. Он решил посмотреть, все ли адепты ведут себя подобным образом? И тогда закономерно становилось понятным желание взглянуть на ответы по теме, которая могла интересовать приближенного к королю. Боевая магия считалась сложнейшим предметом во всех учебных планах. Ее изучением углубленно занимались лишь те, кто показал себя на вступительных испытаниях и прошел промежуточные тесты. Выученные боевые маги могли стать для государства залогом уверенности в будущем дне. Подготовленные воины, которые могли быть призваны в случае конфликтов с соседними королевствами. И она, похоже, в глазах посла стала одной из потенциальных кандидатов в призывники. Невольно. Мадам Серан, быстро переключившись на интересующую Руокора и ректора, который, как только вампир сел на место, скрылся за дверью, тему, начала рассказывать про классификацию боевых направлений и их связи с контролем. Причем, по словам преподавательницы, управление контролем не отличалось по сложности у представителей разных народностей и обладателей Стихий. Каждая раса, каждый, кто чувствовал в себе предпочтение к той или иной Стихии, был одинаково брошен на амбразуру перед чудовищной реальностью: неподконтрольная Стихия могла уничтожить мага. В аудитории была мертвая тишина, лишь Дарила обводила всех испытующим взглядом карих глаз. - Боевая магия подразумевает использование Дара, который нам был ниспослан Гисхильдисом, не только ради защиты, но и во враждебных действиях. Именно осознание, что несет в себе родная Стихия и понимание сути ее управления может помочь избежать ошибок. Увы, порой фатальных. Не мне вам рассказывать, что такое Боевая магия, вы все, так или иначе уже сталкивались с ней на предыдущих годах обучения, и сейчас углубленно изучаете данный предмет с профессором Фаланиром. Однако я должна показать вам, что бывает с теми, кто теряет контроль, упиваясь собственной силой, и откуда берется та непомерная мощь, что в бытовой магии никогда бы не проявилась.

Мадам Серан сделала паузу, остановив взор на Ареанне. - Адептка Турлин, ответьте, почему имеет место данная закономерность? Староста послушно встала. - В быту мы не взываем к источнику Силы, что может быть запечатан в нас предками, мадам Серан. Простые заклинания не требуют колоссальной отдачи и перенаправлении магических потоков для создания… оружия. Для элементарных преобразований нам достаточно знаний рун и заклинаний, а подпитывают их Энергии, что находятся в центрах сосредоточения Сил, и они могут не совпадать с местом, где кроется дар предков. Обычно, нам хватает взывания лишь к тем плоскостям, что проходят через ладони, при боевой магии чаще затрагивается грудная клетка и живот. Подождав, пока профессор кивнет, отличница опустилась на скамью, а Тили в очередной раз задумалась над тем, почему у нее выходит творить заклятия, которые не призваны к сохранению благополучия, так легко. Сила предков?.. Однако она знала, что и отцовской и по материнской линии у нее не было отличившихся представителей династии. Аристократы, маги, да, но те, кто мог сворачивать горы, как киосы?.. Однако она – практически феномен. Слияние двух народов. Слияние кровей. И слияние Сил. Могла ли природа подумать, что раз Тили суждено было родиться, ей предстоят сражения?

Вполне. Это было в духе судьбы, которая играла не только смертными, но и нелюдями. Отчаянный пример тому – их киосса. Араи была потомком того, кто убил предка ее мужа. А его брат в ответ уничтожил всех, кто был одной крови с могущественным магом, которому удалось убить высшего демона. Всех, кроме одной девушки, скрывшейся с территории раньше, чем за ней пришла месть. Беременной девушки, что носила под сердцем следующего в опальном роду. Чтобы тот, в свою очередь, дал жизнь целой ветви. И ведь спустя века потомки воинов, что встретились на поле брани, столкнулись лицом к лицу. И полюбили друг друга. Их союз дал жизнь двойняшкам. Девушкам, что объединят два государства в одно, став в истоках правления. И, будучи желанными невестами, смогут расширить границы с соседями. С судьбой шутки плохи. И ведь заранее никто не может сказать, что тебя ждет впереди. Говорят, что ты можешь сам ковать свое будущее, но Тили знала, что сверху все было предрешено ранее. Еще до ее рождения. Гисхильдису было нужно, чтобы она родилась. С ее даром. Ее силой. И непониманием, что с этим всем делать. - Верно, – мадам Серан вновь обвела взором аудиторию, почему-то задержав взор на Тили. – Контроль – это наше все, если маг хочет выйти из схватки живым. Почему Энергия, которая живет внутри нашего организма может воспротивиться хозяину? Адептка Линвен? Вот возлюбила же эта гадюка меня! Пришлось вновь подниматься. - Все дело в мастерстве самого мага, мадам Серан. И количества Силы, которую он хочет пронести через себя. Далеко не все заклинания строятся лишь на внутреннем источнике, некоторые, – Илотилас тряхнула головой, – нет, пожалуй, многие, заклятия направлены именно на взаимодействие с Силами, что окружают нас в повседневной жизни. А прохождение потоков через организм, не усвоивший по крайней мере базовые знания по тому, как следует распределять силу, грозятся выжечь как сам дар, так и носителя. Именно поэтому архимагами становятся единицы. Лишь малое количество людей, а в большем своем случае, нелюдей, способны выдержать напор Стихий. Укрощение магии, ее распределение и контроль являются сложнейшей работой. Трудом. И, если многие хотят освоить ее, не всем под силу подобное. Многое зависит не только от желания страждущего и его родовых качеств, но и подготовки, усвоении материала и понимании природы самих колебаний. Тили прикусила язык. Она чуть было не стала рассказывать то, что ей поведала мама, когда рассказывала про укрощение бефаров. Тонкая материя, которая не доступна большинству. То, чем могут управлять некроманты, обладая достаточным опытом и несколькими артефактами. Или же, как она, иметь в своей родословной предка с проклятой кровью. Предка, чье имя было стерто из истории. Того, благодаря которому она обладала силой, не подвластной пониманию современников. Это их семейная тайна. О ней знает лишь сама Глеарра и Тили. Удивительно, но даже Леросейл, любящий муж и отец, не имеет права коснуться данной темы. Это старая рана, которую из поколение в поколение несет род ее матери. Сузив глаза, мадам кивнула.

- Правильный ответ. Можете садиться. Тили аккуратно села обратно, чувствуя прожигающий взгляд сидящего рядом с ней вампира. Он заметил ее заминку? Понял, что она не договорила? Однако вслух, разумеется, он ничего не произнес, лишь продолжил молчаливо внимать словам преподавателя, откинувшись на спинку скамьи. И как будто невзначай, широко расставив ноги, прикоснулся бедром к ее бедру. Еще дальше отсаживаться было некуда: рядом сидел ее однокурсник Грок, который, видя как адептки до и дело кидают в их сторону заинтересованные взгляды, с каждой минутой выглядел все более хмуро. Возможно, господин Руокор просто привык к более свободным способом расположения себя любимого на горизонтальных поверхностях? Да и близость мужского бедра не приносила негативных эмоций, так что Тили выбросила из головы начавшую формироваться мысль, что посла она могла заинтересовать не только как потенциальная боевая единица, но и женщина. Хотя подобный исход был бы логичнее в кабинете ректора, когда она стояла в одном нижнем белье, а не сейчас, в не оставляющих фантазии даже шанса брюках и строгой блузке с накинутой поверх нее безрукавкой. Почему-то именно в этот момент Илотилас подумала, что их форма не такая уж и плохая, в платье явно чувствовала бы тесный контакт с мужчиной более остро. А отвлекаться на предмете ядовитой преподши – себе дороже! Тем более когда эта самая преподша будет мучить ее чуть позже тет-а-тет.

Мадам Серан продолжала вести лекцию, для наглядности чертя на доске изображения магических потоков, что проходят через волшебников при вызове простейшего заклинания. Чуть в стороне появилось изображение его же, но уже при использовании боевой магии. Даже бросая один взгляд на рисунки, становилось понятно, какая нагрузка была направлена на организм при последнем варианте. И становилось страшно. Ведь все эти линии, каждую из них, приходилось держать на контроле. Стоит ошибиться, отвлечься, направить их не в ту сторону, и они могли скопиться в клубок, грозясь нарушить выстроенный механизм. Грозясь затопить собой. Чем больше Дарила вещала, тем более хмурыми становились адепты. Некоторые украдкой смотрели на свои ладони. Ведь именно с них начиналось любое действие. Любая драка. От одной маленькой искры, которая превращалась в переплетающийся сгусток Энергий по воле своего хозяина. И от цвета этой Энергии можно было понять, какую атаку собирается применить к тебе противник. Какой урон нанесет. Когда прозвенела трель звонка, распространяемая через кристалл, висящий над дверью, адепты невольно вздрогнули. Неожиданно лекция стала захватывающей, и каждый, кто находился в аудитории, боялся пропустить что-то мимо ушей. - Ввиду смены темы занятия, на дом остается повторение пройденного материала по структурированию контролирующих заклятий, – мадам Серан щелкнула пальцами, и на доске вновь появились символы, которые привели Тили в тупик в начале лекции. – По данным рунам прошу подготовить доклад ответчику.

Тили обреченно кивнула, усердно переписывая крючки в тетрадь. Если Дарила хочет ответа, она его обязательно получит. Не сегодня, так завтра. - На этом все. Спасибо за урок. Адепты начали подниматься со своих мест, снова вспомнив, из-за чего им пришлось поменять учебную программу, и начали косить в сторону вампира, который не спешил подходить к профессору, и не давал Тили и находящимся за ним студентам выйти, в задумчивости уставившись на переплетенные пальцы. - Господин Рук, – окликнула его Илотилас, когда собрала свою сумку. - М? – вырвался из раздумий посол, рассеянно смотря, как живые потоки направляются к выходу. – Прошу прощения, задумался, – плавно поднявшись со скамьи, вампир пропустил Тили, Грога и Кристину, спускаясь за ними следом. Только Илотилас хотела выйти, как он окликнул ее по имени. - Тили, следующую пару у вас ведет Салфир? - Да. Аудитория четыреста тридцатая. - Спасибо. Я подойду. Поборов желание ущипнуть себя и пинком вытолкать за дверь, ведь Дариле вовсе не понравился факт, что проверяющий обратился к ней, вместо того, чтобы поинтересоваться у самой преподавательницы, Тили постаралась скрыться с глаз вампиров. Пусть общаются! И ее ни капельки не должно касаться, о чем именно.

* * *

Кристафор стоял спиной ко входу в аудиторию, невидяще глядя в окно. Ночное происшествие заставило его пересмотреть свое отношение к мысли, что Тили является невестой. Руокор явно дал понять, что не против приударить за симпатичной демоницей, пусть и обещанной кому-то. И ведь этому мужчине вполне может удастся то, чего не добился он сам. Илотилас может обратить на него свой взор. Хотя бы просто потому, что вскоре должна будет перейти в семью мужа, забыв о развлечениях. Его настроение портилось с каждой минутой, стоило лишь представить, как к белоснежной коже будет притрагиваться чужак. И Криса сводила с ума мысль, что Тили может захотеть этого. Пожелать почувствовать вкус свободы. Не с ним. Он – ее будущий родственник. Брат мужа. Всего лишь деверь. Тот, кому будет запрещено смотреть на нее, как на желанную женщину.

Он скрипнул зубами, сжимая кулаки. Вчера эти самые кулаки чуть было не соприкоснулись с челюстью улыбающегося посла. Крис с неимоверным усилием заставил держать себя в рамках приличий, не высказывая настоящих чувств. То, что он сорвался в начале, могло объясняться просто: его переживанием за судьбу младшего брата. Только и всего. Не примешивая личные заинтересованности. Даже когда послышался несмелый стук в дверь, и Ареанна, которая, как обычно, пришла первой, спросила позволения войти, Крис не обернулся, лишь бросил дозволение, слыша, как постепенно аудитория наполняется молодыми умами. Тили. Почему сердце решило сыграть с ним злую шутку в четыреста с лишним лет? Он вдвое старше ее, повидал свет, сжимал в объятьях сотни женщин, и с более соблазнительными формами, и с более устоявшейся психикой. Он общался с теми, кто мог заинтересовать его в качестве спутниц жизни. С теми, кто закрывал глаза на его регулярные отъезды. С теми, кто безропотно лечил раны, которые он получал во время заданий. Они могли молчать, не собираясь вмешиваться с его дела. Мужские дела. Сложные и опасные. Будь на месте одной из них Тили, Крис дал бы руку на отсечение, что при первой возможности эта чертовка выскользнула из дома вслед за ним. Просто чтобы быть рядом, страховать спину и подсказывать в решении запутанных дел. Иногда женская логика, непостижимая женская логика, могла творить чудеса. И ведь этой брюнетке удалось бы то, что она задумала! Он просто уверен в этом. Девочка, которая не станет сидеть сложа руки, зная, что ее мужчина подвергает себя риску. Демоница, готовая ринуться в бой за того, кто ей дорог. Та, что не боится препятствий. Та, что не пасует перед провалами и осечками. Оступаясь, Илотилас находит в себе силы двигаться дальше. Идти вперед с высоко поднятой головой и прямой спиной. Так, словно все, что было позади, не играет роли. Для нее главное – цель. И она упрямо идет к ней, сметая все на своем пути. Упрямая. Целеустремленная. Смелая. И горячая. Не только ее тело было подвластно пламени, но и душа. Тили была той, кто мог открыть глаза на ситуацию, подходя к ней совершенно не с той стороны, с которой следовало, но все же разрешить загадку. Она сама была загадкой.

И этот ее жест с Артефактом Обнаружения. Пусть девушка сбросила половину вины на него самого, но догадаться использовать высшую ступень магии на территории Рикарда? Что она хотела этим достичь? Ведь не просто так посреди ночи, в одной ночнушке, разгуливала по коридорам. Она шаталась, еле стоя на ногах. Заклинание высосало практически все силы. Ведь не из праздного же любопытства она пошла на подобное?! Зачем? Какие ей выгоды от того, что охранный комплекс Академии на короткий промежуток времени стал виден всем? Учитывая, что она могла самолично рассмотреть все спрятанные руны при помощи того же бефара. Да и не могла Тили не брать во внимание факт, что подобное воздействие будет замечено. Ректор не слепой. Даже то, что ритуал совершался ночью, не умаляет понимания того, что Дубринейл почувствует воздействие на свое детище. А тут еще и Рук со своим подарком. Верно! Крис резко втянул в себя воздух. Это не может быть совпадением. Никак. Только не с Тили. Судя по тому, как было сработано заклинание, руны были вычерчены на полу заранее. Она готовилась и выжидала. Получается, ждала, пока к ним в Академию приедет посол?.. Но каким образом узнала об этом? Приезд Руокора был засекречен. Никто кроме главы Академии и нескольких приближенных к нему лиц, осуществляющих переговоры, не ведал даже о дате приезда. Поверить в то, что Илотилас могла пересечься именно с кем-то из советников, не приходилось. Он следил за ней. И девушка не покидала территорию Академии кроме нескольких случаев, да и в те редкие разы возвращалась быстро. Разумеется, времени на то, чтобы обсудить план действий, хватило бы, но Тили не к чему строить интриги против Рикарда. Сейчас он – ее защита. Стена перед притязаниями Персиваля. Ведь брат обмолвился тогда, на балу, что при первой возможности умыкнет невесту из-под внимательных глаз ректора, явно намекая, что против ее нахождения на территории Академии. Рик, напротив, всячески поощряет ее обучение. Иначе как объяснить факт, что девушка осталась адепткой после подрыва защитной системы? И тот разговор с ректором, что состоялся практически полгода назад… Когда он приглашал его стать профессором под его началом. Как оказалось, ради лишь одной пятикурсницы. Трель звонка заставила отвлечься от предположений. О мотивах Тили он подумает позже. Обернувшись к студентам, Кристафор прошел до своего места за кафедрой, и обвел аудиторию взглядом. Юные дарования, готовые положить свои головы на плахи науки ради получения дипломов. Тили сидела на первом ряду, боясь поднимать взор от парты. Стесняется своего ночного поведения? Думает, что, подставив его, лишь развернула пропасть между ними? Ну уж нет, девочка, от Криса Айнелиаса так просто не отделаешься! - Добрый день, студенты! - Добрый день, профессор Фаланир! – раздался слаженный гул. - Кто мне напомнит тему предыдущего занятия?.. Да, Коул? - Перераспределение нагрузок во время длительных переходов в полной амуниции. Крис кивнул. - Благодарю. Так как вы, надеюсь, усвоили данный материал, предлагаю перейти к детальному изучению… Очередной стук в дверь. Не робкий, как приветствовала его Ареанна, а четкий, говорящий о том, что по ту сторону ожидает ответа (и ожидает ли, если дверь тут же начала отворяться?) кто-то либо слишком уверенный в том, что ему дозволено опаздывать на лекции, либо… Второй вариант не успел сформироваться в голове, поскольку на пороге появился Руокор. Оставаясь внешне невозмутимым, Крис повернулся в сторону гостя. - Да? - Приветствую, господин Фаланир. Меня зовут Рук, я проверяющий из Аминской Академии. Не будете против, если сегодняшнее занятие пройдет в форме открытого урока? Бесы его дери, Рук! Какого черта ты решил натворить?! Сохраняя маску отстраненности, Крис лишь кивнул. - Присаживайтесь, господин проверяющий, – указав на свободное место в дальней части аудитории, Кристафор вновь обернулся к адептам, ожидая, что вампир послушается его намеку, однако куда там! Этот наглый парень пошел напрямик к Тили! - Позволишь? – едва различимый вопрос, на который женская половина повернула голову, одаривая демоницу испепеляющим взглядом. А Илотилас, молчаливо соглашаясь с соседством, переложила сумку с учебниками, повесив ее на стул, позволяя брюнету сесть с ней рядом. Ну уж нет! Вздумал несколько часов провести с ней бок о бок? Крис снова почувствовал зуд в кулаках. И невольная идея заставила его расплыться в предвкушающей улыбке. - Пятый курс, так как у нас сегодня предполагается открытый урок, проведем его в тренировочном зале, а господин проверяющий поможет наглядно усвоить преподносимую тему. Вы не против, Рук? Руокор приподнял темную бровь и кивнул, все еще не понимая, что его ожидает. Отлично. Хоть какая-то отдушина! А то вон, как пускает слюни на Тили, пусть и не показывает этого явно. Его взгляды, которые, казалось, раздевали девушку, задерживаясь на бедрах и груди, готовы были прожечь. Удивительно, как школьная форма еще не воспламенилась под таким напором. - Но прежде чем мы отправимся на внеплановую практику, откройте учебники на странице сто тридцать восемь, заклинание щита, правила расстановки акцентов. Студенты послушно зашелестели страницами, а Крис вступил с Руокором в зрительный немой спор. Что он задумал? Соблазнить Тили прямо сегодня? У него под носом? Решил показать, что его не касаются правила, навязанные обществом? В который раз посыпать соль на рану? Пусть Илотилас была невестой Перси, тем самым отгораживая возможные поползновения с его стороны к ней, как к женщине, но ей совершенно не мешало принимать знаки внимания от других свободных мужчин. Например, от Рука.

Это он хотел сказать, вызывающе подмигнув? Так, друг мой, я в курсе! И от понимания и осознания данного факта легче совсем не становится! - Кто мне скажет, от чего зависит построение корректных точек переходов? Подняло руки несколько студентов. Неплохо. Значит, действительно читали учебник, да еще гонясь вперед. - Милана? Симпатичная девушка из народа дриад грациозно поднялась с места, лучась счастьем, что Крис заметил ее. Одна из тех, кто жаждал познать на себе его внимание. - От трех факторов, лорд Салфир. Первый – само строение заклинания, второй – применяемая в деле Стихия, и третий – жест, будь то базовый, или его производная. - Есть ли разница в жестах при формировании защитного купола? Девушка нахмурилась. Сбил с толку? Однако она должна понимать все ньюансы, если хочет воспроизвести теорию на практике. - Думаю, основополагающим в становлении защиты все же стоит упор на заклинании, чем на жестах.

- Отлично. Умница, Милана, правильно. Ответь тогда на последний вопрос, плавно вытекающий из твоего ответа: зависит ли речевая текстовка от силы, направленной на поддержание сферы вокруг мага? Блондинка отрицательно покачала головой. - Заклятие вообще можно не произносить вслух, достаточно мысленно воззвать к внутреннему источнику, позволяя тому самостоятельно выстраивать защитный барьер. К тому же во время самого боя речь может лишь отвлекать от действий, намного продуктивнее использовать ментальные импульсы. - Блестяще! Благодарю, адептка Киин, вижу, что факультативные занятия не проходят даром. За сегодняшнюю лекцию вы получаете дополнительные баллы. Можете садиться. Порозовев от похвалы, дриада поспешно рухнула на стул. Теперь в ее сторону были направлены хмурые взоры девушек. Пусть так, чем негодование по отношению к Тили. - Итак, ментальные посылы для собственной защиты. Любой из нас, будь то маг средней руки или тот, кто добился колоссальных успехов в изучении боевой науки, способен обращаться, как сказала Милана, к внутреннему источнику Силы, не прибегая к устной формулировке. Думаю, вы сами замечали, как невольно обращаетесь к той или иной части своей натуры, не желая произносить вслух команды, видели, что они, вопреки логике, выполняются, подвластные базовым жестам. В отношении защиты даже жесты не играют первостепенной задачи. Самосохранение – вот, на что направлены Энергии тела. Первое, на что откликнется Дар. И именно построение защитного купола сегодня нам может продемонстрировать господин Рук. Вы ведь не против, проверяющий? Адепты обернулись к вампиру, который чуть было не поперхнулся от подобного заявления. Понимал, что обычный щит не станет интересным предметом, для его усиления как визуального, так и необходимого на практике, в качестве демонстрации в него будут лететь весьма не безобидные заклинания. - Разумеется, профессор, – Руокор улыбнулся, демонстрируя ряд ровных зубов с чуть удлиненными клыками. - Что ж, тогда, пятый курс, вещи можете с собой не брать, все записи осуществите, когда вернемся из зала. Направляемся в тренировочный корпус. Послушно стекаясь на выход, студенты тихонько начали обсуждать возможные магические потоки, которые могут ожидать гостя Академии, гадая, перейдет ли представление в показной бой, или же преподаватели ограничатся одними намеками. Когда последний студент вышел, с Крисом поравнялся Руокор, сводя брови вместе. - Фир, зачем тебе это? - О чем ты? – Кристафор, обвел аудиторию взглядом, на всякий случай проверяя на наличие записывающих кристаллов, все были на месте. Отлично, не хватало еще попасть на запись к студентам, когда он будет преподавать урок зарвавшемуся не в свою область другу. – Я всего лишь веду занятие, Рук. Захотел посмотреть, прими участие. Не так часто этим ребятам предоставляется шанс увидеть двоих обученных магов на поле боя. Вспомни себя в их возрасте, наверняка он подобной перспективы твои глаза бы загорелись. Руокор сощурился и покачал головой. - Ты же меня по стенке размажешь. Крис ухмыльнулся. - Я не буду бить в полную силу. К тому же… не прибедняйся. - Скажи это шраму, который, несмотря на мою регенерацию, остался на боку после нашего с тобой последнего задания. Закрывая дверь учебного класса, демон пожал плечами. - Ты просто попал под раздачу. Не стоит бегать перед летящими в цель шарами. Хмуро кивнув, Руокор отправился следом за ним в сторону залов.


Глава девятая


Илотилас встала возле стены, пропуская жаждущих увидеть настоящий бой вперед. Разумеется, ей тоже не терпелось посмотреть на Криса в деле, но она-то уже успела иметь честь драться с ним. Видела его плавность движений, скрытую за показным спокойствием мощь, и понимала, что лучше держаться от мага подальше, когда тот сосредоточен на ведении энергетических потоков. Гомон ребят, которые, перебивая друг друга, чуть ли не делали ставки, кто кого побьет, в тот же момент гадая, будет ли бой настоящим, резко стих. Стоило лишь в тренировочном зале появиться двум мужчинам. Окинув взглядом столпившихся пятикурсников, Фир недовольно покачал головой. - Встаньте в круг, ближе к стенам. Пока ребята, растягиваясь в длинную живую цепочку выполняли его указание, мужчина что-то тихо сказал Руокору. Последний, несколько секунд недоверчиво хмурясь, кивнул, потянувшись к застежкам на своем камзоле, а Тили напряглась. Если эти двое (ведь Кристафор также скинул преподавательскую мантию, оставаясь в рубашке, поверх которой была надета серая жилетка, потянулся к пуговицам на последней, собираясь снять и ее) решили снять сковывающие движения одеяния, значит, предстоит подвижное мероприятие. На поле для боя. Они. Будут. Сражаться. Помоги Гисхильдис! Тили, увидев как лорд Фаланир, аккуратно сложив мантию и жилетку на стоящую возле входа скамью, начал расстегивать манжеты, лихорадочно сглотнула. Она помнила его руки. Вчера он был более оголен, ведь домашняя рубашка оголяла кожу выше локтя, позволяя увидеть каменные бугры мышц. Заставляя ее мысленно стонать от желания дотронуться до него. Почувствовать силу, сокрытую в этом мужчине. Закатав рукава, Крис снова что-то тихо сказал вампиру, и тот, сморщив нос, стянул с себя шейный платок, отправляя его вслед камзолу. Пройдя в центр зала, Кристафор остановился, Руокор встал от него на расстоянии двадцати шагов. Тили невольно дернулась ближе, да вынуждена была отступить на шаг, наткнувшись на невидимую стену. Барьер? Но когда он успел его поставить? И ведь она внимательно следила за каждым действием профессора! И пропустить становление защитного купола? Да и не почувствовать его перед тем, как натолкнуться? Ведь судя по тому, как на другой стороне поля адепты начали осторожно протягивать руки вперед, водя по прямой поверхности, словно по стеклу, Крис растянул действие стены на весь зал, заключая их с Руком в середине. Огромные затраты энергии. И она не почувствовала даже колебания магического поля! Понимание того, что все эти месяцы лорд не раскрывал своего истинного потенциала на их занятиях по боевке, ужасал. Если Фир способен на распространение своего влияния на огромные пространства, да еще собираясь при этом отвлекаться на основное действие, что же он может сотворить на настоящем поле брани? Собственные познания и умения в Боевой магии показались ничтожными. Он снова с ней играл. А ведь в какой-то момент Тили поверила, что не только она выкладывается на тренировках, но заставляет и его попотеть! А получалось, что его усилия были не большим, чем разминка? Подняв руку вверх, снова заставляя начавших переговариваться студентов замолчать, профессор пояснил:

- Сейчас мы покажем вам, как следует ставить щит в условиях реального боя, – с последнем словом в Рука мгновенно полетела маленькая синяя молния, так быстро, что Тили вновь пропустила момент создания Энергии на ладони говорившего, однако, видимо, достаточно медленно, чтобы этот миг заметил соперник, поскольку синий всполох столкнулся с невидимой преградой в метре от вампира, опадая искрами на пол. – Запомните первое правило, – Крис встал в пол оборота к вампиру, повернув голову к той части адептов, что до этого находились у него за спиной, в том числе и к Тили. Его руки вроде бы расслабленно опустились вдоль тела, но девушка знала, что это напускное спокойствие обманчиво, пусть он даже не смотрел в сторону напарника, движение пальцев, кажется непроизвольное, послало вниз, по его ногам, энергетические потоки. Невидимые для обычного зрения, но заметные при переходе на магическое. От ступней лорда красно-оранжевые всполохи быстро расходились в разные стороны, чертя на полу руну, только какую, Тили пока не могла разобрать, все же мужчины находились на достаточном расстоянии от нее. – Всегда будьте готовы к нападению, – возле вампира взмыло в небо пламя, настоящее пламя, которое ощутимо ударило в установленный щит, заставив посла отступить на шаг. - Даже если ваш противник не показывает своих агрессивных намерений, – все еще поочередно глядя на студентов, продолжал вести лекцию Крис, – никогда не будьте глупцами, которые могут ошибиться, недооценив оппонента, – огненные столпы начали скручиваться в тугую спираль, оплетая сферу (а Тили поняла, что Руокор воздвиг вокруг себя именно ее, а не простой плоский щит), подобно змее, душащей свою добычу. Ее сердце забилось чаще, когда Рук, ломая все представления о том, что должен ощущать заключенный в тиски, улыбнулся, резко раскидывая руки в разные стороны. Тут же подобные Стихии, обрушились на Криса с потолка. Резво отскочив в сторону, прокатившись в кувырке по полу, демон поднял ладонь, встречая живой огонь своим щитом. - Правило второе: не забывайте, что во время вашей атаки противник может решить контратаковать, посчитав, что для него – это лучший шанс, – с пальцев Фаланира сорвалось несколько шаров, стремительно кинувшись в принявшую боевую стойку брюнету.Она ожидала, что и этот вид атаки натолкнется на барьер, но он прошел мимо, словно щита не было. Вампир в последний момент отклонил голову в сторону, чтобы не поймать энергию своими скулами. - Правило третье: во время боя у вас может закончиться магический резерв, и придется находить время для его восстановления, – в Рука полетело еще парочка шаров, и Крис повернулся к мужчине лицом. – Если возможно, уклоняйтесь от прямых ударов, изматывайте противника, – еще тройка огненных вихрей всколыхнула пространство возле друга киоса, который извивался ужом, прыгая с места на место, ставя блоки, будто потоки были похожи на физические воздействия, от которых можно отгородиться подобным образом, и, что удивительно, у него это получалось. – Помните, что любое ваше действие может заключать в себе Силу, – молнии ударили в вампира с разных сторон, заставив того фактически распластаться на полу, и в этот же момент в Кристафора полетела волна, поглощая внутри голубых вод.

Студенты затаили дыхание, чуть подавшись вперед. Немыслимо: чтобы их преподавателя по боевке оказался в ловушке?! Водяная сфера начала покрываться ледяной коркой, застывая, захватывая в твердый плен. - Правило четвертое, – приглушенный голос профессора заставил Руокора быстро вскочить на ноги, вновь занимая оборонительную позицию, да вот его ступни тут же обвила неведомо откуда взявшаяся лиана, начиная пеленать подобно жадной до влаги земле в засуху, – имейте козыри в рукаве. Ледяная глыба с ужасающим грохотом разлетелась во все стороны, сталкиваясь с защитным полем перед отпрянувшими по инерции адептами, превращаясь в пар. Демон повел рукой, и позади вампира, который сжег сдерживающие его лианы, выросла земляная стена. Еще жест, и Руокора толкнуло в грудь, заставляя отлететь к преграде. Стоило телу посла соприкоснуться с ровной поверхностью, из земли выросли корни, капканом защелкиваясь на его запястьях, словно кандалы. Однако вампир не хотел сдаваться так просто, ударив свободной ногой, сжатой в колене о стену позади себя. От его ступни начали ползти вверх, к сдерживающим его путам, огненные всполохи. - Пятое правило: используйте свое тело по максимуму. Любая его часть способна стать проводником Энергии, – Кристафор терпеливо ждал, не нападая, пока на пол упадут сожженные корни, превращаясь в пепел. Тили склонила голову на бок. Значит, это все же учебный бой. В настоящем никто не стал бы давать противнику, оказавшемуся в трудном положении, прийти в себя. Руокор, освободившись от земляного плена, сцепил ладони вместе, формируя между ними зеленое свечение с желтыми всполохами. Ядовитый кинжал? Интересный выбор. Стоит лишь задеть центральный элемент защитного поля противника, как воздействие перекинется на всю поверхность, заставляя контур пойти рябью. Этого времени должно хватить для следующей атаки, а в том, что она последует, сомневаться не приходилось. Она поступила бы именно так. И вот в Фира летят изумрудные иглы, а, секундой позже, черные, как ночь спицы. Кристафору пришлось отпрыгнуть, прикрывая голову рукой, и выставляя дополнительный щит, одновременно с этим посылая в ответ фиолетовое облако, попав в которое, спицы исчезли, но лишь для того, чтобы возникнуть с правой стороны от вампира, будучи выпущенными в своего хозяина. - Шестое: комбинируйте атаки, не зацикливайтесь лишь на чем-то одном. По мановению его руки, спицы остановились в паре ладоней от шеи не ожидавшего подобного посла. - И всегда, абсолютно всегда держите собственные атаки под контролем, – легко поведя ладонью, Кристафор продемонстрировал, как вытянутые черные снаряды взлетели вверх, расположившись веером над Руокором. – Не позволяйте оппоненту перетянуть их управление в свои руки. Именно Энергии, срывавшиеся с ваших пальцев, могут стать причиной неожиданного перевеса чаши весов в сторону противника. Руокор поднял руки, пытаясь вновь взять под управление спицы, но по сосредоточенному лицу и тому, как с его губ срываются беззвучные проклятия, что-то ему мешало. - Кто мне скажет, какое заклинание я использовал? – внимание Кристафора вновь переключилось на адептов. - Роул третьей ступени, – раздался голос Ареанны. – С привязкой к выпущенной Стихии и руной подчинения. Лорд расплылся в улыбке. - Верно! Крис подмигнул Руку, однако давление на парящее оружие не ослабил. - Кто поможет нашему гостю с подсказкой, как обойти данное заклинание? - Ударить поставившего его, – себе под нос пробормотала Тили, понимая, что подобный совет не устроит профессора. - Ну же, господа адепты, вопрос не такой сложный. Однако студенты молчали, вопросительно поглядывая на старосту, но даже Ареанна хмурилась, видимо, пытаясь вспомнить, как можно обойти агрегированное подчинение.

Кристафор вздохнул. - Первое, что вам должно было прийти на ум – отвлечение соперника, который взял под контроль ваше оружие. Это может быть как очередная магическая атака, – кивнув вампиру, который кинул в него искрящийся шар, созданный, казалось бы, из белесых паров, который, не долетая до Криса, распался туманов, загородив его от лорда, – или же физическое воздействие. Тили вздрогнула, когда туман рассеялся, а Руокора на месте не оказалось, в ту же секунду Фаланир начал резко отступать, стараясь уходить от лившихся на него ударов. Вампир оказался хорош в ближнем бое. Поставив несколько блоков от быстрых и точных атак, Кристафор продолжил лекцию, пригибаясь, отвечая на воздействие собственными ладонями и коленями, не позволяя себе бить голенью или подъемом стопы, однако принимая на себя подобное. - Лучшее, что вы можете сделать, чтобы не стать целью собственной Энергии, – пара ударов по корпусу, которые Рук пропускает, отшатываясь, – это всегда быть уверенными в своих силах, не забывая про элементарные правила боя. – Крутанувшись на месте и присев, он сделал подсечку вампиру, и тот с глухим стуком приземлился на пол. – Главное правило – выжить. На бранном поле не важно, каким образом вы победите, если на чаше весов будет числиться ваша жизнь. Любые уловки, – вокруг вампира на полу начали проявляться ярко-желтые руны, – любые заклинания, что вы боялись применить, – от символов поднялся ослепительный свет, заключая обоих мужчин в концентрические круги, расчерченные на несколько частей, – все может стать решающим, поворотным фактором для становления точки. Голос доносился из клубка энергетических всполохов, и Тили пришлось на миг зажмуриться, чтобы дать отдых глазам. Казалось, будто в центре зала образовалось Солнце. Также быстро, как оно появилось, также быстро оно и исчезло, обнажая противников. Девушка несколько раз моргнула, пытаясь понять, что произошло.

Руокор стоял на ногах, а их преподаватель оказался в коленопреклоненной позе, полностью опутанный цепями. Вампир… победил?.. Казалось, что все присутствующие на занятии пребывали в шоковом состоянии. Ведь Крис показал, что одним лишь мановением руки может заставить чужеродную Энергию подчиняться собственной воли, продемонстрировал способности к подавлению и управлению мощи оппонента. И теперь он, а не гость, который тяжело дышал, возвышаясь над ним, оказался повержен?! Кристафор, все еще стоя на коленях, посмотрел на адептов. - Вам все понятно? Нестройный гул голосов подтвердил положительный ответ, однако Тревис, широкоплечий гном, решился спросить: - Профессор Фаланир, а как… выходить из ситуации, в которой вы оказались? На лице демона расплылась лукавая улыбка. - Правильный вопрос. Фир свистнул, и вокруг него поднялся ветер, да такой силы, что Руокор, не устояв на ногах, отлетел на исходную позицию в двадцати шагах от него, на ходу схлопывая созданный на ладони Шар. Ураганный ветер поднял Криса на ноги, разрезая металл, опутывающий его тело. Еще несколько пасов освободившимися кистями рук, и стихия успокаивается. Крепко стоя на ногах, преподаватель боевки подошел к распластавшемуся по полу, протягивая тому руку. Смерив Криса недобрым взглядом, Руокор схватился за ладонь, позволяя помочь ему принять вертикальное положение. Все-таки демон вышел победителем. Даже когда все подумали, что конец битвы обозначил себя. Удивительный мужчина! И почему Тили стало так приятно от осознания, что обладатель зеленых глаз может выпутаться из, казалось бы, безвыходной ситуации? При этом ведя себя совершенно спокойно, словно попадание в немилость у судьбы для него – нормальное дело. Ехидная улыбка, которую он послал другу, лишь подтвердила ее уверенность: Крис не любит трудностей, предпочитая авантюры размеренной жизни. Ходы, заранее продуманные для достижения поставленной цели (хотя сколько у него могло быть времени для формирования подобной стратегии, если Руокор заявился к нему нежданно-негаданно?), многовариационный рассмотр положения, в котором он оказался, и неординарный подход… слишком это было знакомо. Слишком родные постулаты. Илотилас облизала пересохшие губы. Может ли быть такое, что лорд Айнелиас является практически ее идентичной копией, только в мужском облачении? Разумеется, в приключенческом и исследовательском разрезе. Может ли он являться тем, о ком она грезила, когда на очередной выходке оказывалась пойманной лишь из-за того, что у нее не было напарника, который вовремя мог заметить опасность? Однако он – взрослый мужчина, профессор. И маленькие шалости, что занимали ее голову (хотя взлом защитного периметра охраняемого замка вряд ли можно назвать таковой), вряд ли стали бы его интересовать.

* * *

Илотилас послушно покинула тренировочный зал, не переставая коситься на Криса и его соперника. Эти двое снова о чем-то тихо переговаривались. Интересно, о чем? Что стало предметом их спора? Ведь мужчины явно спорили, причем старались это делать так, чтобы не привлекать лишнего внимания. Урок, преподанный Фаланиром оказался действительно полезным. И ее неожиданное открытие не могло не греть душу. Вот только как дальше жить с такими мыслями? Она сосватана его брату, пусть и без учета ее желания, но родители имели полное право распоряжаться ее жизнью. В среде аристократов подобное поведение не ново. И пусть она не хочет замуж за Перси, чувства, которые прорывались из глубин самого женского существа, пугали. Он обошелся с ней подло. Обманул. И продолжает обманывать. Она должна его ненавидеть! Но сердце, что трепещет, словно загнанная птичка, заставляя на щеках расцветать румянцу, щемило. Этот демон завладел ее разумом. Однако это совсем не значило, что она отметет свои первоначальные планы мести. Нет! Крис заслужил наказания! А чувства и эмоции… она с ними справится. Обязательно. Пройдя до своего места, Илотилас принялась выполнять данное Крисом задание: записать все шесть правил боя, которые он сегодня до них донес, и дополнительно описать структуру щитов, что был использован Руком и заклинание Руола. Про последнее, кстати, среди адептов сейчас разговоров было даже больше, чем о последнем поднятом урагане. И почему-то никому в голову не приходило, что профессор использовал лишь часть своей силы, распаляясь и на окружающий площадку купол. Всего лишь малая доля того, что он на самом деле умеет. И этой доли хватило, чтобы парни с загоревшимися глазами обдумывали следующее внеклассное занятие с лордом, а девушки мило краснели, явно представляя столь желанный экземпляр в свое единоличное пользование. Удивительно, но девичий лагерь, который чуть пошатнулся на предмете мадам Серан при появлении вампира, вновь единогласно кричал, что их кумир – черноволосый демон, что может отвлекаться на преподавание во время настоящего боя. Настоящий бой. Ну-ну. Тили улыбнулась, глядя в тетради на составленный план. Возможно, стоит применить его же правила против него? Ведь факультативные занятия никто не отменял, лишь сверх них появилась задолженность перед Дарилой. Кристафор переступил порог аудитории в одиночестве. Видимо, убедил друга, что завершить лекцию он должен сам, без его участия… или же отправил Руокора к целителям. Ведь последний удар хорошо приложил того об пол, да и стягивающие запястья корни… Странно, что сам Крис не изъяви желания перенести лекцию и заключительное слово на следующий раз, ведь ему пришлось тяжелее. Хотя бы восполнил бы запас Энергии, наверняка в лабораториях имеется нужное зелье, и при умелом использовании, демон ощутил бы прилив сил, словно провел в кровати всю ночь и большую часть дня. Глеарра однажды поделилась с дочерью подобным лекарством, когда Тили, измученная после своего первого вызова бефара, не могла даже пошевелиться, не то, что встать с пола.

Это было давно, но она запомнила все до мельчайшей детали. Мама тогда не выходила из комнаты, внимательно следя за каждым действием переступившей двадцатилетний рубеж Тили. Кому сказать: взывать к порождению тьмы в собственной гостиной? Наверняка все, кто услышат подобное, сочтут брошенное всуе не большим, чем забавной шуткой, а знающие лишь поежатся, представляя последствия неосторожности. А ведь для той, кто в первый раз обращается к Высшей Некромантии, любая ошибка может обернуться катастрофой. Неподконтрольный бефар – что может быть страшнее? Выходец из бездны, способный одним своим видом вызвать заикание и судорожный мандраж. Черная кожа, обтягивающая литые мышцы, усеянное шипами тело, ядовитые клыки и кроваво-красные глаза. Глыба, что возвышается над ней, грозясь задеть высокий потолок. Именно таким Тили впервые увидела Рендалла. Бефара, что обычно призывала сама Глеарра. Найдя взглядом леди Линвен, Рендалл склонил голову, вопросительно кивая в сторону Тили. Глеарра с невозмутимым видом растянула губы в улыбке. - Приветствую тебя, Рендалл. Спасибо, что явился на зов. - Меня вызвала… девочка? – Тили всеми силами старалась скрыть дрожь, которая била ее тело, да получалось не очень, особенно после обращенного в ее сторону презрительно-удивленного взгляда нечисти. - Моя дочь. Наследница рода, – с нажимом на последнее слово почему-то бросила Глеарра, вставая из кресла. – Илотилас Нимэль Линвен. Еще с минуту бефар изучал Тили, прежде чем ощерить пасть в устрашающей улыбке. - Вижу, – его кровавые глаза несколько раз за это время заволокло черно-бурое марево (может, таким образом подобные ему переходили на следующую ступень магического зрения?), – рад узреть тебя, дитя. - З… здравствуйте, – прочистив горло выдавила из себя девушка, а бефар, услышав данное приветствие, разразился громким смехом. И от его веселья кровь в жилах стыла быстрее, нежели от сурово сведенных вместе надбровных дуг, усеянных маленькими бугорками, словно выступающие костяшки, похожие на те, что были у Тили при сжимании руки в кулачок (ведь самих бровей у нечисти не было). Он смеялся, а окна с хрустальной люстрой дребезжали, кресло, в котором сидела Глеарра, жалобно заскрипело, вибрируя от колебаний мужской радости. - Желать здравия умертвию? Вот, девочка, насмешила! – Рендалл утер выступившие на глаза слезы (или ей это только показалось?), поднеся лапищу с длинными острыми когтями к безобразному лицу. Смутившись, Илотилас опустила глаза, начав рассматривать носки собственных туфель, попутно замечая, что ступни бефара были раз в пять больше ее ножек. Массивное мускулистое тело с когтями и шипами, умертвие было машиной для убийств, однако сейчас показало, что ему не чужды чувства, отличные от гнева и злости. Рендалл смеялся, значит, он знает, что такое веселье. Разве это не удивительно? Пусть он и ему подобные были порождением бездны, но… так ли они отличны от тех, кто населяет Ингиак? Люди и нелюди подобно бефарам могли стремиться к уничтожению окружающего их мира и себе подобным. Войны, разрушения, кровь и страх. То, что для одних было нормой жизни, становилось рутиной для вторых. И эмоции… получается, умертвия могут сопереживать также, как и жители Ингиака. Однако бефаров боятся все, опасаясь, что те, выйдя из-под контроля, могут устроить бедствия, на погашение которых уйдет не одно десятилетие. Но, может, дело в предвзятом отношении к этой народности? Ведь ненависть не появляется из пустого места. Любое живое существо может озлобиться, если ему противостоять, слепо полагая, что перед тобой — враг. И ведь, видя на протяжении многих лет одно и то же отношение, невольно поддаешься влиянию. Может, именно они, кто жил по эту сторону, заставили умертвий так себя вести? Не бывает дыма без огня. Придя к этому выводу, Тили смело подняла голову, встречаясь взглядом с монстром и улыбнулась. - Я рада познакомиться с Вами, Рендалл. Моя мама часто рассказывала о бефарах, и я счастлива наконец воочию убедиться в том, что ее слова про силу, неповторимость облика и ауру могущества оказались правдой. Зрачки бефара расширились, а на морде появилось удивленное выражение. Снова обернувшись к Глеарре, он склонил голову.

- Благодарю, госпожа. Услышать подобное… - Оставь, – Глеарра подняла руку. – Мне казалось, тебе ведомо, о чем я думаю. Так или иначе, сегодня твоей госпожой будет Илотилас. Тили, крошка, – повернувшись к дочери, демоница начертила в воздухе руну, – создай вокруг Рендалла еще один щит, границей должны стать очертания гостиной, сама выйди за порог, и выполни упражнение, о котором мы с тобой говорили. Отправившись первой за пределы опустевшей комнаты, Глеарра сложила руки на груди, прислонившись спиной к перилам лестницы, явно намекая, что не будет вмешиваться в магический диалог. Тогда Тили, потея от усилий, все же смогла заставить Рендалла, попытавшегося прорваться за пределы обозначенной границы, отказаться от подобной затеи. Немыслимо сложное задание для двадцатилетней девушки, в первый раз использовавшей Высшую Некромантию! Однако, как правильно заметила Глеарра, именно критические условия помогают формировать устойчивость к паническим атакам в случае настоящей опасности. В тот день Тили научилась видеть все недочеты созданных ею щитов, ведь для удержания бефара, пришлось их создавать не в единственном количестве, пусть Рендалл, кажется, помня о том, что совсем рядом его настоящая хозяйка, не слишком усердствовал в попытках прорвать защитные заклинания младшей Линвен. Тогда, двести лет назад, Тили поняла, какой урок ей хотела преподнести мать: всегда будь настороже. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Множественная защита для магии высшего порядка – дело само собой разумеющееся. И, как только кажется, что резерв пуст, искать пути для оттягивания нападения, чтобы прийти в себя для создания какой-либо печати, позволяющей завершить бой, призвав, к примеру, более сильного помощника (если такое могло быть осуществлено). Гонка за благородством и слепое следование за идеей подвига – ничто, когда речь шла о жизни и смерти, порой следует отступить, наплевав на гордость. И понимание последнего было слишком важно.

Интересно… Тили оторвала взор от конспекта, ища глазами профессора Фаланира. А ведь лорд Салфир стоял на коленях перед всеми, совершенно не смущаясь, что о нем могут подумать студенты. Он тоже понимал действие урока, что наверняка и ему преподнес кто-то, также, как ее учила мама. Вот только Илотилас боялась представить, в каких условиях Крису пришлось осознавать горькую истину, наверняка не под крышей дома, а на поле брани. Там, где его жизни действительно могла грозить опасность.


Глава десятая


Илотилас просунула голову в дверной проем, цепляясь за ручку.

- Проходи, Илотилас, – голос мадам Серан донесся из глубин библиотеки, ее личной библиотеки. Удивительно, каким образом Дарила уговорила Римонда предоставить ей один из кабинетов в замке под собственные нужды. Помимо кабинета, у нее была вот эта милая маленькая комнатка со скоплением книг по Контролю. Здесь было все: от начала истории возникновения самого термина, классификации контрольных импульсов и способах их применения, до описания несчастных случаев, сопровождающих потерей контролирующего элемента. Взяв себя в руки, Тили, тихонько притворив за собой дверь, двинулась на голос. Мадам Серан сидела за одним из столов, на котором сейчас в беспорядке были разложены схемы, списки и наброски, сделанные явно рукой вампирши. И, разумеется, книги. Неровные стопочки, грозящие свалиться на пол, где-то открытые посередине, где-то пестрящие разноцветными бумажными закладками, все их объединяло одно: судя по потертости обложек, этим фолиантам было очень много лет. И девушка не удивилась бы, если бы узнала, что какой-либо томик был написан еще в начале времен. Разумеется, подобные сокровища обычно сопровождали личные коллекции киосов, и у Римонда, и у Альморона, по слухам, были колоссальные библиотеки, насчитывающие десятки тысяч экземпляров, которые невозможно было встретить нигде, но и Академия Темной Магии не была бедна на учебную и историческую литературу. И, видимо, Тили сейчас придется окунуться с головой как раз- таки во что-то древнее. - Мадам Серан?.. - Присаживайся, – преподаватель переложила несколько тетрадей со стоящего возле нее стула, кивая на разложенные бумаги. – Сегодня твоей задачей будет аналитика исторических справок в контексте боевки. - Диапазон? - Со времен Семи Богов. Тили широко распахнула глаза, уставившись на вампиршу, словно она только что превратилась в лягушку. Дарила, должно быть, шутит?! Это же необъятная тема! Да со времен Семерых было столько войн, что и не перечислить! - Возможно, стоит взять более узкую специализацию? – робко предположила она, подтягивая первый свиток. Мадам Серан смерила ее надменным взглядом, чуть прищурив глаза цвета янтаря с примесью охры. - Профессор Дубрнейл направил тебя ко мне, предварительно заверив, что любое, даже самое сложное задание, адептка Линвен выполнит неукоснительно. Без пререканий и попыток увиливаний, – едва заметная улыбка коснулась ее губ. – Скажи мне, Тили, чем же ты так разгневала нашего ректора? - Значит, со времен Семерки? – Илотилас уткнулась к тексты, всем своим видом показывая, какое это увлекательное задание. Дарила хмыкнула, отворачиваясь к разложенным схемам, зажимая между пальцев ручку. - Именно. Любое упоминание о магах, использующих руны контроля во время военных действий. Оборона, разведка, нападение. Все, что найдешь. Илотилас мысленно назвала свою невольницу самыми красочными эпитетами, которые ей только пришли в голову, но молча принялась вчитываться в неразборчивый шрифт. Наказание должно быть сложным. И если она надеялась на поблажки, то после ночной встречи, Дарила ей не даст спуска. Хотя… Скосив глаза на рисующую основополагающие конструкции целевого заклинания женщину, Илотилас прикусила губу. Ведь Дарила подумала, что она — любовница Рикарда, и понятно, что данное знание в ее руках может играть немаловажную роль, быть рычагом давления, однако разглашение подобной информации ничем, кроме как поднятия самого статуса Тили в глазах адептов, не принесет. Ну и порицание в сторону Дубринейла, а также, возможно, недовольные письма и визиты родителей студенток (ведь если инкуб совершил подобное деяние со дной, кто даст гарантии, что их дитятко останется нетронутым, пусть оно и само с превеликим удовольствием прыгнуло бы в объятья симпатичного и властного мужчины?). Но с самой Дарилой и Френком дела обстояли куда круче. Ведь если Тили проговориться об их связи, не только Серан окажется в невыгодном свете, но и тот же ректор. Ведь он отвечает за всех проживающих на территории, находящейся в его валасти. А Френк… разумеется, Дарила сразу разорвет с ним все связи, хотя бы для того, чтобы попытаться прервать сплетни. А оно надо? Получалось, что они обе знали друг о дружке то, что могло поставить в невыгодное положение главу Академии. И это должно… сплочить? Вот только как будет вести себя Дарила? Однако преподавательница, против настроенной на худшее Тили, молчала, лишь шурша старыми страницами и внося коррективы в чертежи, демонице оставалось лишь выполнять поручение, то есть читать. Пусть контроль благодаря мадам Серан стал одним из самых нелюбимых предметов, прикоснуться к истории, держа в руках старинные манускрипты, было поистине приятно. А тема… Илотилас не совсем понимала, что именно хочет найти Дарила, тем более опираясь на времена, когда в Ингиаке царили Семь Богов, семь покровителей смертных, отвечающих на их призывы в Храмах. Основная история, знакомая ей еще со школьного курса, повторялась и на свитках: в укладе жизни людей, которые приходили в Храмы с многочисленными просьбами, всегда принимали участие Боги. Каждый из Семи Божеств отвечал за ту или иную область существования: семья, быт и ремесло, сельское хозяйство и погода, война, искусство и науки, врачевание, скот. Обряды, которые совершались в Храмах, должны были призывать Богов становиться свидетелями таинства с просьбой к благословению. Вот только на одном из пожелтевших от времени страниц, Тили заострила внимание, недоуменно сводя брови. Всегда и везде указывалось, что охотнее всех приходил на зов Бог семейных ценностей и любви, Истелитар, а на этом пергаменте представлялась история его брата, Бога войны, Меарра. Если верить содержимому бумаги, Меарр появлялся чуть ли не чаще своего любвеносного братца или был его «незримой тенью, следующей по пятам», как было написано немного угловатым почерком, кое- где резко обрывающимся, словно писец хотел быстрее донести мысль до того, кто возьмет в руки его творение.

Даже если учитывать, что простые смертные ежедневно просили именно о скреплении узами брака, совершая обряды, которые должен был освещать служитель Храма, подразумевая под собой весьма много интересных моментов, таких как прочтение на древнем языке зова к Богу, открытие своего магического потенциала, если таковой имелся, и классическое окончание церемонии в образе целомудренного поцелуя невесты, существовала незримая черта, отделяющая просьбы от тайных желаний. И именно последние звали Меарра. Илотилас подняла от бумаги глаза, посмотрев на Дарилу, но вопрос застрял в горле, стоило лишь разглядеть, что именно в данный момент рисовала вампирша. Контур для пленения высших нежитей. Если мадам Серан хочет включить в свою программу освещение ряда контроля, пересекающегося с некромантией, то, скорее всего, Тили станет самой прилежной ученицей! Нельзя отвлекать от подобных идей, никак нельзя! Вдруг передумает?.. Или чертеж никак не связан с практикумом, который они должны готовить?.. Нет-нет, профессор Дубринейл обозначил рамки отработки: создание методического пособия в трудах Дарилы, значит, контур против бефаров – будущие наработки. Она спросит обо всем позже, пока может молча прочитать, почему незримый автор решил показать историю Бога войны, как Змея-искусителя, откликающегося на незримые мысли. Если верить книгам, которые она читала в детстве, наделенные магией существа во время таинства венчания должны были ощущать незримое присутствие Истелитара, который оплетал двоих сотканной из солнечного света нитью. Нитью, порвать которую можно только со смертью супруга. Эта солнечная нить, призванная соединить две души, практически ставила крест на возможности создания другой пары. Союз, благословленный Богом, считался нерушимым. И те, кто смог на себе ощутить Божественное прикосновение, связывали не только сердца, но и судьбы. При неравных браках, в которых женились нелюдь с человеком, последний получал жизненные силы своего партнера, тем самым продлевая скоротечность своей жизни. Здесь же Тили видела, как во время таинства венчания на празднестве присутствовали сразу два Божества. Первый, согласно законам, связывал судьбы, второй же… был в поиске. Он искал что-то или кого-то. Автор послания не хотел объяснять все последовательно, прыгая в повествовании с места на место, лишь намекая, что любая мысль, пронесшаяся в головах приближенных к Ним, могла стать роковой. Еще дальше Тили прочла, что явление Меарра могло происходить и вне Храмов, тогда как его брат ступал лишь на порог освященного места. Там, куда уходили скрепленные Божественной нитью, появлялись пути для Меарра. И если сами обрученные были защищены от воздействия хитрых и сладких речей Бога войны, то их окружение могло пасть пред Меарром в любой момент, чем Бог и пользовался. Перевернув лист, Тили задержала дыхание. Меарр нашел то, что так долго искал – человека, который взывал к нему, именно к Богу войны, чтобы он дал ему сил для мести. Всю семью и друзей этого человека убили, оставив его, с позорным шрамом, пересекающим грудь и клеймом на шее в память о том, что те, кто тогда стояли выше, могли позволить себе делать все, что заблагорассудится. Тому безымянному, что было нечего терять, оставался лишь последний шаг – если Меарр не откликнется, он уйдет в Мир Грез, сохраняя в памяти образ разрушения и смерти. Все бы ничего, вот только в крови человека была примесь непонятного вещества, что попало в рану во время ранения закаленной заговоренной сталью. Металлом, что был отравлен, но почему-то сохранил ему жизнь. А истории были известны случаи, когда те, в чьих жилах течет смешанная кровь, могли в пике своих эмоций производить что-то поистине ужасающее. Меарр пришел к человеку, даровав силу и могущество. И даже позволил ему выбрать себе пару, от которой безымянный произвел на свет четверых детей, но плата была ужасна. Бог войны хотел крови. Слишком долго в Ингиаке царил мир, ему не хватало страстей, крика и боли. Семья выделенного Богом стала проклятой. Постепенно, год за годом, пока росли его дети, безымянный начал менять свой облик. Человечные черты пропадали, уступая место ужасающей резкости выпирающих клыков, прорезавшихся сквозь огрубевшую кожу рогов и потемнению кожи. Проклятие перекинулось с главы семейства на его жену и сыновей с единственной дочерью, через какое-то столетие в монстрах, что смотрели на мир кровавыми глазами, нельзя было узнать бывших людей. А смерть первого, повлекшего за собой преображение, не принесла облегчения. Лишь показала, что впредь, переступив порог жизни, их существование напрямую будет зависеть от желаний и прихотей Меарра. Добровольное рабство давало силы, долголетие, если жизнь умертвия можно было таковым назвать, и знания, что накапливались за годы их служения Богу войны. Проходили столетия, перетекая в тысячи лет, и слуг Меарра становилось больше, семья безымянного разрасталась, неукоснительно приходя к точке смерти, чтобы продолжать свое бытие под знаменем Божества.

Именно Меарр создал первых умертвий, тех, кого сейчас было принято называть бефарами. Самых могущественных нежитей, способных пресечь мирное существование на земле практически без каких-либо усилий. Тили вцепилась в пергамент с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Этого никто никогда ей не говорил! Бефары, по рассказам той же Глеарры, существовали всегда, еще со времен сотворения мира, и уж слов о том, что эти монстры когда-то были людьми, разумеется, не произносили. Однако почему этот свиток оказался здесь?.. Тили пробежалась до конца текста, и поняла, что последняя фраза обрывается на половине. Как раз там, где начиналось повествование о контроле над высшей нежитью. Лишь предложение: «Творения Меарра были всесильны. Однако их могущество имело свой камень преткновения, и он заключался в даре Божественного брата».

И все! Давай, Тили, думай! Если здесь говорилось именно о том брате, что привел Меарра к своим подданным, то подразумевалась… любовь? Чувства? Отношения? Ведь Истелитар отзывался на просьбы брачующихся. Или здесь ставился в пример другой брат, отвечающий за врачевание, Лорлад? А, может, Ольнинор, покровитель искусства и науки?.. В таком случае, автор свитка мог намекать на связь бефаров с магией, основанной на Алхимии или артефактах. И любое определение могло стать подходящим. Артефакт, что запечатал силу нежити, свергнув их с земли в недра бездны?.. Это какой же мощью он должен был обладать? И кто его сотворил? А, может, это природное явление? А если дело касалось науки, вполне могла подразумеваться книга. Заклинание, более сложное проклятие (хотя куда сложнее того, что превратило человека в монстра?), или, возможно, какое- то старинное место? Руины? Один из бефаров, что принадлежал к прямой ветви безымянного, набрел на заколдованную территорию, и навлек на себя и себе подобных кару? Но, опять-таки, каким образом? Совершал ритуал на алтаре? Пролил невинную кровь? Это было обычным делом, и могло быть не связано с активацией чар. А отношения… разве монстры могли любить? Или здесь намекают на то, что кто-то из живущих в Ингиаке отдал свое сердце чудищу? Маловероятно. Тили закусила губу, пытаясь припомнить особенности остальных Богов, но у Меарра было лишь три брата и три сестры, а о последних в письменах не было ни слова.

Может, как раз в этом дело? Одна из Богинь, покровительница быта и ремесла, Анэль, могла внять мольбам тех, кого коснулись жестокое обращение бефаров, повлияв на творение родной крови? Или Арринен, та, что управляла погодой и сельским хозяйством, увидев, как все посевы, что возводили люди при ее помощи, горели, природа умирала под воздействием нежитей, стала против Меарра? А, может, Лорда, устав от бесконечных смертей животных, являющихся питанием бефаров, обратила гневный взор на расшалившихся игрушек брата? Илотилас еще раз перечитала последнюю фразу: «Их могущество имело свой камень преткновения, и он заключался в даре Божественного брата». Да, здесь могло говориться о любом из Семерых, ведь братским даром могла быть семейная ценность, которая выражалась в привязанности к любому из членов их рода. Это был тупик. И Дубринейл хотел, чтобы она помогла Дариле с этим? Но ведь невозможно точно разобраться в истории, не зная истины! Словно прочитав ее мысли, мадам Серан оторвалась от очередной книги, которую изучала, и повернулась к ней. Мазнув взглядом по свитку, что девушка все еще сжимала в руке, преподаватель по Контролю, ехидно улыбнулась. - Итак, адептка Линвен, какие знания Вы можете мне поведать из проанализированной литературы? Как я понимаю, за это время Вы удосужились изучить лишь один ветхий экземпляр? Тили постаралась выдержать надменный и немного насмешливый взгляд шоколадных глаз, безмятежно кивнув. - Увы, мадам Серан, стиль и почерк автора данной рукописи заставил вначале приноровиться к чтению, к тому же язык отличен от общепринятого, – словно в подтверждение своих слов она протянула пергамент преподавательнице. – Древне-энвенский, если не ошибаюсь. Взяв протянутый лист, Дарила на секунду распахнула глаза, после чего ее брови поползли вверх. - Илотилас, Вы понимаете, что здесь написано? - Да. Мама еще в детстве научила меня этому наречию, пусть я и не практиковалась много лет, хотя, скорее, десятилетий, забыть то, что меня практически заставляли зазубривать, не получилось. Дарила снова обратила взор на желтые страницы, бегая глазами по строчкам. - Здесь ведь не полный текст? Ей снова пришлось кивнуть. - Думаю, где-то существует продолжение, автор как раз перешел к интересующей Вас теме, когда предложение оборвалось на полуслове, – Тили замялась. – Мадам Серан, а это правда, что тут написано?.. Ну, что бефары когда-то были людьми? Дарила резко подняла голову.

- Никому не говори подобного, Илотилас. Эта информация сугубо… индивидуальной направленности. Она не должна просочиться в массы. Ты поняла? Видимо, таким образом она ответила «да»? Интересно, конечно, Дарила прыгает с «Вы» на «ты», когда хочет показать, что именно она здесь главная, а студентка лишь исполняет поручения, которые сыпятся из подведенных красной помадой уст. - Как скажете. - Вторая часть рукописи утеряна, – Дарила положила свиток на стол. – Илотилас, ты уверена, что в этой части, – она постучала ногтем по бумаге, – нет ничего, что могло бы пролить свет на контроль над высшей нежитью? И она рискнула. - У нас в учебной программе будет курс защиты в разрезе некромантии? – взгляд невольно опустился на знакомый чертеж, что сейчас лежал чуть в стороне, однако, стоило лишь Дариле заметить ее интерес, на рисунок легли чистые листы. - Адептка Линвен, Вы не ответили на мой вопрос. О как. Значит, Дарила собирает данную информацию не для просвещения студентов?.. Но тогда зачем? Для чего ей нужно знать, как подчинять бефаров, строя вокруг них контуры? И может ли она открыть ей глаза на то, что Тили обладает всей нужной информацией? Пожалуй, нет. Мама говорила, что не стоит всем подряд знать, на что она способна. К тому же и так о ее умениях узнало слишком много нелюдей: Бес, который присутствовал при вызове, и ей почему-то кажется, что в число «знатоков» входили ректор с ее преподавателем боевки. Они могли догадываться о ее способностях. Хотя, кажется, она не давала повода… наверное. Сильные маги чувствуют колебания магического фона, даже если пройдут в месте свершения заклинания несколькими днями позже. А Дубринейл и Фаланир свободно перемещаются по замку, и уж остаточный след ее магии могли уловить. Случайно.

Тили не строила иллюзий по поводу этих двоих. Оба мужчины были сильны и умны. Достойные представители своих народностей, держащие в руках поистине огромные вожжи власти. Если ректор обладал неоспоримым правом распоряжаться не только адептами, но и преподавателями, одного взгляда Кристафора хватало, чтобы населяющую Академию старались скорее ретироваться. Фир умел поставить зазнавшихся на место, вселял трепет холодным взором изумрудных глаз и безупречной осанкой, а строгая маска, что приклеивалась к его лицу, ни разу не давала трещин. Два красавца с ужасающей мощью. Они могли понять, на что она способна. Однако вслух ничего не произносили. Может, конечно, ей это только кажется, но лучше знать наперед вероятность вызова на ковер для допроса с пристрастием, чем быть застигнутой врасплох. - Вас интересуют именно бефары? - Разве есть еще варианты? - У бефаров есть побочная ветвь, эллины, пусть они и считаются порядком ниже нежитью, но, полагаю, с ними стоит считаться хотя бы из-за того, что эллины никогда не являются на зов по одиночке в отличие от своих господ. Дарила откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. - Что же, поведуйте Вашу точку зрения. Тили вновь обернулась к скрытому чертежу.

- Нежить любого класса может сдержать правильная гексограмма с вписанными в нее рунами. Если в случае бефаров следует также вливать Энергию на построение щитов и контуров, обходящих все прилегающее к вызову пространства, то с эллинами или нимидами, достаточным будет рисунок, или, возможно, его замена, которым, например, может выступать сильный артефакт. Места скопления Сил помогают контролировать некромантию и выбросы Энергий во время чтения заклинания. - Что будет с магом, если во время обряда он запнется? Тили вздрогнула. - Если он не выставил вокруг себя щиты, Сила призыва может ударить по нему, выжигая магию. И хорошо, если это последствие будет иметь обратимый эффект… Что касается вызова эллинов, контролировать их можно, связав руны Подчинения и Ослабления, набрасывая на нежить Петлю. Однако держать подобное заклинание в течение продолжительного времени крайне трудозатратно. Легче и благоразумнее перераспределять Энергию между несколькими взывающими, тогда и контроль будет более сильный, и эллины не станут пытаться прорвать ограждающие их стены. Дарила склонила голову на бок и приущурилась. - А Вы неплохо владеете информацией о вызове нежити… - В Аминской Академии у нас был чудесный преподаватель Некромантии, геун Эарэль, на его семинарах студенты могли лицезреть призыв воочию, – пожала плечами Тили, стараясь таким образом отвлечь Дарилу от мыслей, что подобные знания, разумеется, могут быть не только теоретическими, но и подкрепленным практикой. – По его предмету у меня был высший балл. Еще с минуту вампирша внимательно изучала ее лицо, после чего кивнула и указала на сложенную стопочку чистых листов. - Опишите все известные Вам способны выставления защитного периметра при вызове нежити. От младших классов до высшей категории. Все, что знаете. Тили скрипнула зубами. Она издевается?! Да это работа на магистерскую диссертацию! И Дарила предлагает описать это прямо сейчас?! Кажется, на занятие по боевке она придет крайне злая. И очень поздно. Возможно, Кристафор не станет дожидаться задержавшейся студентки, перенеся занятие на другой день?.. Вот только что выскажет при встрече за прогул? Тили начинала понимать суть наказания, назначенного ректором. Все-таки отработка будет, как она и опасалась, действительно мучительной.


Глава одиннадцатая


- Зачем ты сегодня пришел, Рук?

Вампир растянул губы в улыбке. - А то ты не понял. - Она адептка. И я уже говорил, что помолвленная. - Фир, не кипятись. Что будет от обоюдного согласия на пару встреч? Это всего лишь секс. Кристафор стиснул кулаки. - Мне казалось, Тили не давала повода думать, что ее заинтересует подобное. - Ой, брось. Она – демоница, нелюдь, к тому же молодая. Все девушки не прочь приятно провести время с симпатичным мужчиной. - Я вижу, информацию о смазливости своей физиономии ты принимаешь как должное. - А разве я должен огорчаться, что природа решила наградить меня яркой внешностью? - Яркой? Скорее примечательной. Пусть некоторым дамам подобное и нравится. Но Тили не… - Фир, постой, – перебил его Руокор, прищурившись и складывая руки на груди. – Я не пойму, почему ты так печешься, чтобы невеста не наставляла рога твоему брату? Мне казалось, вы с Перси «на ножах». - Я стараюсь сводить к минимуму наши с братом негативные эмоции. Персиваль всегда пытается доказать всем и самому себе, что стоит большего, чем… я. Руокор чуть расширил глаза. - Не хочешь ли ты сказать, что адептка Линвен заинтересовала самого лорда Айнелиаса? Кристафор мотнул головой. - Не перевирай смысл. Ты понял, о чем я хочу сказать. Перси всегда идет напролом к своей цели, а сейчас этой целью оказалась Илотилас. Если он узнает, что мой друг решил с моей же подачи разнообразить ее досуг… - Ты боишься вступить с ним в драку? Не похоже на члена тайной разведки. Крис резко развернулся на каблуках, обдавая Руокора ледяным взглядом. - Не смеши меня. Но мне не нужны знания, которые будут тяготить в дальнейшем. Если девочка действительно станет женой Персиваля, я, глядя на нее, буду вспоминать, что не помешал ей связаться с тобой. Руокор снова улыбнулся. - И что? Разве это плохо? Я – не худший вариант… - Я не об этом, – Фир мотнул головой. – Я не хочу смотреть на нее, представляя Тили в чьих-либо объятьях, а это непременно произойдет, если я буду знать, что ты… Улыбка увяла. - Мне не нравится, как ты рассуждаешь. Раньше Тень никогда не стал бы отговаривать друга от расслабления в чью-либо угоду, если это, конечно, не было бы связано с заданием, – он выжидательно всмотрелся в его лицо.

- Во-первых, я больше не Тень, а во-вторых, это не твое дело. - Значит, я попал в точку? - Не собираюсь распространяться. Руокор вздохнул, на секунду прикрывая глаза. - Ты слишком везучий, ты в курсе? И те барышни, что попадают в зону твоей юрисдикции… - Кажется, я обозначил рамки, Рук. Не хочу разговаривать об этом. Даже если Тили и не является моим заданием. Хищный блеск в глазах, и Руокор склоняет голову, чтобы усмехнуться. - Я тебя услышал. - Но сделаешь, разумеется, по-своему? Посол пожал плечами, отворачиваясь к двери и делая шаг на выход. - Я не могу не попытаться. Иначе буду корить себя за упущенную возможность.

* * *

Илотилас облегченно выдохнула, когда услышала столь желанную фразу: «На сегодня Вы можете быть свободны», и то только после того, как Дарила придирчиво прочитала все десять листов, исписанных мелким почерком. Если сначала преподаватель удивилась обилию информации, то после и вовсе бросала на Тили недоверчивые взгляды, проходясь по столу ищущими глазами, словно могла найти брошюру, откуда было переписано подобное, и не находила ее. Илотилас все написала по памяти. Что-то из усвоенного в Академии Аминса, что-то из уроков Глеарры, а часть из собственной практики. Разумеется, описано все было только с теоретической точки зрения, без намека, что подобное можно провернуть в реальности. Да и на большую часть экспериментов пойдут разве что архимаги… и она с мамой. Леди Линвен с детства привила Тили отвагу перед кладбищами и спящими вечным сном. В конце концов, они сами были демонами, тоже в некоторой степени чудища, если сравнивать с теми же людьми. Они больше смахивали на оборотней, ведь оба вида могли принимать вторую форму, призванную защищать и рвать на куски, пусть среди нежити и было заведено правило прибегать к трансформации лишь в критическом случае, срывы бывали. Да что и говорить, Тили, когда была совсем малышкой, не умея контролировать призыв своего второго «Я» пугалась собственного отражения в зеркале, когда за спиной раскидывались кожистые крылья, а на руках вырастали длинные острые когти. Пусть у нее не было непробиваемой брони, как у высших демонов, но и безобидным облик маленькой Илотилас нельзя было назвать. Забавно было слышать от мадам Серан вопросы типа: «Использование руны Огня вместо Подчиняющей при построении контура ограждения при вызове младшей нежити? Разве это логично?..» или «Должно быть, здесь ошибка… не все архимаги способны на переплетение такой сложности», и, разумеется, последний, сказанный со скепсисом: «Геун Эарэль, ваш преподаватель некромантии, вероятно, зачитался литературой, не предназначенной для магов средней руки. Вы же понимаете что то, о чем написали, неприменимо в большинстве случаев? Однако интересно взглянуть на теорию приручения бефаров даже с чисто теоретической точки зрения».

Разумеется, Тили не стала уверять Дарилу, что та ошибается. Вампирша говорила все верно. Заставить бефара считать вызвавшего его своим господином… это было слишком сложно. Однако возможно, пусть и в редких случаях. Благо у нее был прекрасный учитель в лице матери, которая смогла подчинить себе Рендалла, и Тили могла лицезреть правильное построение щитов, заклятий и печатей, как сдерживающих, так и контролирующих нежить. Причем большую часть чертежей нельзя было встретить ни в одной учебной литературе, их придумала сама Глеарра.

Было уже поздно, солнце давно зашло за горизонт, и на небе высыпали яркие звезды, тесня округлую бледную луну. Задрав голову к небосводу, Тили вдохнула ночной воздух полной грудью, прислушиваясь к мерному шелестению листвы на вечнозеленых фрейях, и двинулась по тропинке от административного корпуса в сторону своей Башни. Сейчас слишком поздно, чтобы идти в тренировочный зал, да и Кристафор наверняка понял, что занятие отменяется… Или проверить? Она в нерешительности остановилась, повернувшись к основному корпусу, где на нижних этажах располагались самые большие залы для боевки. Лорд Фаланир мог быть еще там. Даже если она не приходила вовремя, мужчина тратил время на собственные тренировки, однако немедленно гасил все заклинания, стоило лишь ей переступить порог. Так, может, и сегодня он ждет? Глупо думать, что профессор будет ожидать ее ночью. Ночь нужна для схваток несколько другого плана. Тех, где также нужно потеть и стонать, но не от боли и усталости, а от наслаждения. Нет, она не пойдет туда. Лучше обманываться слепой надеждой, что брюнет может гадать, где она, чем разочаровываться, понимая, что никого в зале нет. И почему, сформировав в голове эту идею, она толкнула знакомую дверь? Почему сердце на миг замерло, чтобы потом галопом начать отбивать ритм, увидев Кристафора посреди зала босым в одних брюках?

Он выполнял упражнения, видимо, без применения магии. Торс, лишенный рубахи, лоснился от пота, мышцы, которые до этого момента она могла лишь угадывать под тканью, поражали своим рельефом, а движения тела завораживали. Мужчина лежал на скамье, держа над грудью штангу с накрученными на нее внушительных размеров блинами. Его пальцы, сжимающие снаряд, были напряжены, как и весь плечевой пояс, бицепсы и грудные мышцы. Илотилас не могла оторвать взгляда от обнаженного любовника, жалея, что полноту картины скрывают брюки, плотно обхватывающие мощные бедра. Кристафор жал неимоверный вес легко, раз за разом, словно штанга ничего не весила. Однако ее появление все же было замечено. Очередное движение, и снаряд оказался в пазах поддерживающей конструкции, а профессор боевки сел на скамью, удивленно ловя ее взгляд. - Тили?.. Этот мужчина, демон с телом воина, тот, что заставил ее взлететь к небесам, тот, что подарил ощущение свободы, он был совсем рядом. Практически без одежды. Ноги сами собой двинулись вперед, к нему, этому наваждению. - Я думал, ты уже спишь, – Кристафор плавно поднялся, оборачиваясь к аккуратно сложенной возле стены безрукавке с полотенцем. - Я только освободилась от отработки с мадам Серан, – Илотилас замедлила ход, понимая, что сейчас перестанет контролировать свои желания. Кристафор был слишком лакомым кусочком. Так нельзя. - Уже поздно, тренировку перенесем на завтра, – протягивая руку в сторону скамьи, Крис призвал полотенце, и оно скользнуло к нему в ладонь, чтобы мгновением позже оказаться поверх широких плеч. – Иди в постель. Да! Черт возьми, да! Скажи это еще раз! Теплая волна, начинающаяся подниматься в области живота, скрутилась в тугую спираль, а тело опалило жаром. Пульс участился, и Тили облизнула в предвкушении губы. - Да… – ее глаза жадно рассматривали не закрытое полотенцем тело, останавливаясь на пересечении живота с краем брюк. Разумеется, он заметил направление ее взгляда, однако не сделал и попытки отгородиться, оставаясь в той же позе и на том же месте. Тили, ты глупая девчонка! Он обманывал тебя, не говорил правды все время, и до сих пор молчит, но, стоило лишь увидеть мускулистый пресс, ты уже готова все простить? Ты готовила для него месть, но сейчас мысли о ней загнаны в самый далекий уголок сознания? А все почему? Потому что ты натуральная дура!

- Ты… хотела что-то? – Тили заставила себя взглянуть на его лицо, пытаясь взять себя в руки, но это не помогло, стало лишь жарче. Ведь глаза демона потемнели, а голос стал чуть более хриплым, словно… и его задело осознание их встречи, наедине, ночью, да и при минимуме одежды. Он рядом, близко, стоит лишь сделать еще пару шагов, и она сможет прикоснуться к разгоряченной коже, очертить мускулы ладонью, прочувствовать их твердость и силу. Всего лишь несколько шажков... Она же запросто может преодолеть это расстояние, вцепиться пальцами в свисающее с шеи полотенце, и притянуть его к себе. Привстать на цыпочки, подставляя лицо для поцелуя. Впиться в его губы, прильнуть всем телом, вдохнуть его мужской запах, смесь лесного духа с потом, что сейчас лишь возбуждал ноздри. Она могла бы заставить его сдать бастионы отчужденности. Разумеется, Крис сперва мог бы в недоумении попытаться отступить, но этот злополучный кусок ткани, что сейчас прикрывал рельефную грудь, стал бы для нее подспорьем, путами. Она хочет его подчинить. Сейчас желает быть главной. Той, что ведет в любовной игре, той, что может навязать свою волю. С каким бы удовольствием Тили сейчас толкнула бы его на пол, наваливаясь сверху! С каким предвкушением заставила полотенце стянуть его запястья, заведя за голову, не позволяя мужчине остановить себя! Она бы целовала его всего. Губы, скулы, подбородок, шею и мочки ушей, что прикусила бы зубками. Она вдыхала бы терпкий запах его тела, попробовала бы на вкус солоноватую кожу, прочерчивая по груди до сосков мокрую дорожку, и двинулась бы ниже, туда, где мышцы пресса начали бы в преддверии сокращаться, ведь Крис наверняка не оставил бы ее попыток к собственному соблазнению, попытавшись встать, но она ему бы этого не позволила. Ее губы, ее руки, ее язык и зубы опускались бы все ниже и ниже, к темной кромке брюк, за которой скрывалась самая интересная часть его тела. Внушительная, горячая и твердая. Тили помнила, с какой тоской ее лоно вспоминало ворвавшийся в нее однажды член, что заставил рассудок улететь далеко за пределы восприятия реальности, желая лишь одного: чтобы его движения не прекращались, чтобы яростные толчки сопровождали ее все больше и больше, раз за разом, наполняя, растягивая и даря незабываемое наслаждение.

Она хотела снова испытать на себе его страсть. Прочувствовать каждой клеточкой своего тела осторожные и пламенные прикосновения. Вновь оказаться в небесах. - Лорд Салфир, – Илотилас старалась контролировать свой голос, однако, кажется, выходило не очень, – может, мы… - Прости, я, кажется, опоздал, – оклик от двери, которая внезапно распахнулась, заставила Илотилас прикусить язык. Обернувшись, девушка с недоумением уставилась на ректора. Профессор Дубринейл остановился на пороге, также оборвав себя на полуфразе, сводя брови вместе. - Адептка Линвен?.. Снова ночные бдения? Легкая улыбка, окрасившая его лицо, заставила Тили в смущении покраснеть. Краска на щеках зарделась еще больше, когда девушка рассмотрела наряд главы Академии – такие же тренировочные брюки, что были и на Салфире, а торс закрывала кожаная безрукавка, открывающая оголенные плечи и руки. Он пришел сюда заниматься вместе с Кристафором, определенно. Но почему эти двое решили, что она не рискнет присоединиться? Разумеется, и тот и другой знали про отработку с Дарилой, но списывать Мятежницу со счетов так просто?

- Доброй ночи, профессор Дубринейл, – Тили поправила на плече сумку. – Вы… получили свою мантию? Рикард кивнул, подходя ближе. - Правда я не ожидал, что ты решишь передать ее с Френком. Тили краем глаза заметила, как Кристафор дернулся в сторону скамьи, и остановился, стоило лишь ректору произнести имя старшекурсника. - У него были пары в административном крыле сегодня, – пожала плечами Илотилас, – так что, как он заверил, маленькая услуга о передаче «неизвестного пакета» не будет ему в тягость. Рикард сверкнул глазами, склоняя голову. Понял намек, что Тили не распространялась на счет вчерашних гуляний. Хорошо. - Сегодня… Мадам Серан озадачила Вас, Илотилас? – снова переходя на официальный тон поинтересовался ректор. - Да, я помогала ей с классификацией заклятий контроля в некромантии. - Отлично. Вторую часть наказания я объявлю чуть позже, – переведя взгляд на Криса, Рик приподнял бровь. – Профессор Фаланир, Вы не думаете, что на текущий день адептке Линвен достаточно занятий? Думаю, тренировки следует перенести. - Полностью с Вами согласен, ректор. Что за спектакль? Интересный способ сплавить ее из зала… Хотя, если бы Рикард не появился, не известно, что бы она предприняла. Решилась бы на то, что диктовало ей тело? И, если да, вдруг на середине акта ворвался бы ректор?.. Но он пришел рано. Явился, заставив мысли о соблазнении преподавателя по боевке отодвинуть в дальний уголок сознания, выставляя на передний план жгучее любопытство. Она не представляла, что эти двое могут по ночам сражаться друг с другом. Это было волнительно, интригующе и… пугающе. Желание оказаться свидетелем того, как мужчины создают сложнейшие переплетения рун в попытке побить друг друга, стало практически осязаемым. Тили мысленно застонала, представляя возможный исход встречи. Ведь вчера она представляла, как оказывается в доме Криса, когда тот беседует с Рикардом. Они были вдвоем, зажав ее посередине. Прямо как сейчас. Пускай сейчас между ними и есть пространство, но фантазию-то не остановить! Покраснев еще сильней, что даже ушки стали пунцового цвета, Тили опустила голову, сосредоточенно рассматривая пол. - В таком случае, я, пожалуй, пойду. Добрый снов, профессор Дубринейл. Профессор Фаланир, – все еще не поднимая взора, Тили кивнула, ринувшись из тренировочного зала.

Бежать! Быстрее, от непрошенных фантазий, нереализованных желаний и непреодолимой тяги к этому мужчине! Бежать! Пока не сделала непоправимого, пока собственными руками не разрушила и его судьбу… Илотилас пришла на ум яркая и, вероятно, правдивая истина: Крис не подошел к ней после их первой ночи лишь из-за того, что узнал, кем именно она является. Вернее, кем приходится его брату. Ведь Персиваль тогда, на балу в честь дня рождения Бефанора Темного, обмолвился, что «передумал», пересмотрел свою точку зрения на счет женитьбы. Значит, братья уже имели честь разговаривать на эту тему. Логично предположить, что Кристафор, не желая переступать дорогу младшему брату, решил уступить. Тили стиснула зубы. Уступить ее! Вот только почему он не поинтересовался, чего хочет именно она?! За что судьба так жестоко обошлась с ней? Позволила вкусить сладкий плод, что теперь она может лицезреть каждый день рядом с собой, говорить с ним, касаться, пусть только на тренировках, и не так, как хотелось бы, но ей было дозволено находиться с ним в одном помещении! Тили могла узнавать Кристафора, узнавать и… влюбляться? Но какой в этом смысл, если родители решили все за нее? Отдать мужчине, которого она даже не видела до знакомства, на котором и объявили о помолвке? Персиваль, кто ты, темная лошадка? Можешь ли ты быть таким же, как твой брат?.. Задумавшись, Тили подняла глаза от пола, только когда свернула в коридор, ведущий к ее комнате, подняла и тут же остановилась. Стену возле двери подпирал знакомый вампир. Заметив ее, он улыбнулся. - А вот и ты. Я ждал. - Геун Руокор?..


Глава двенадцатая


- Что Вы здесь делаете?

- Прошу, обращайся ко мне на «ты». - В такой час… Вампир оттолкнулся от стены, делая шаг в ее сторону. - Я хотел увидеть тебя, Тили. - Уже поздно… - Не отказывай мне в такой малости, как небольшая прогулка перед сном, хорошо? Обещаю, что доведу тебя обратно до двери, как порядочный джентльмен, – на лице Руокора блеснула белозубая улыбка, и он в просящем жесте протянул ей руку. – Всего лишь прогулка, – повторился он, видя, как она собирается отказать. Вздохнув, Тили кивнула, вкладывая пальчики в раскрытую ладонь. Они пошли, против ожиданий Илотилас не к выходу из жилого блока, а вверх по лестнице, на последний этаж. Длинный коридор с анфиладой колон, неприметная железная дверь, которая поддается руне Открытия, легко сошедшей с руки Руокора, и они выходят на крышу. Довольно просторная площадка с ограждениями в виде маленьких колонн, копирующих те, что были при входе, близрастущий дуб, крона которого закрывает их от посторонних глаз со стороны находящейся напротив Башни, и свежий морозный воздух. Благо сейчас на Тили была накинута мантия, все же ей пришлось захватить ее с собой перед отправлением в библиотеку к мадам Серан, и, как оказалось, не зря. Оперевшись руками о балюстраду, Руокор, устремив взгляд в небо, вздохнул. - Прости, что вытащил. С моей стороны это верх наглости, отбирать ночное время, тебе вставать завтра рано… - Ничего, – Илотилас подошла ближе. – Вы… ты хотел со мной поговорить? - Сегодня звезды такие яркие. Знаешь, из-за работы мне не часто удается вот так стоять, задрав голову к небу, и наслаждаться тишиной ночи, прерываемой разве что шумом листвы, да криком ночных птиц, – мужчина прикрыл глаза, вбирая в грудь больше воздуха, после чего обернулся к ней. – Хотя, если бы не работа, меня бы здесь не было. И я бы не встретил девушку с удивительными глазами… Тили, тебе говорили, что один твой взгляд заставляет в сердце выжигать образ, не стираемый со временем? Илотилас недоуменно распахнула глаза. Что-что?! Посланец киоса сейчас… клеится к ней?! Час от часу не легче! Да и с чего вдруг одному из самых завидных женихов Аминса и Ионтона обращать внимание на нее? Нет, разумеется, в своей внешности она была уверена, но вот обстоятельство их первого знакомства… или как раз это и послужило катализатором для усиленного внимания? Встретить ночью девушку, практически лишенную одежды, да и узнать, на что она способна… Он мог оценить ее тело и силу в первые же минуты, а это обычно происходит далеко не сразу при обычном раскладе. - Только… меня несколько смущает, что от тебя веет аурой вампира, – признался Рук, чем еще больше ее смутил. Как?! Как он это понял?! Сразу?! Впрочем, на королевской службе, возможно, учат и не такому… Но ведь Крис, если верить отцу, также служил при киосе, пусть не у Ноала, а Римонда, но это, кажется, должно было возлагать на него еще большую ответственность, ведь отец Араи был в десяток раз старше и опытнее зятя, и, следовательно, с легкостью мог вменять слугам более сложные задания. Однако Кристафор не подал виду, что понял о смешении крови в ее организме, лишь удивился при ее обнаружении на одной из лекций, во время демонстрации артефакта. А Руокор… - Прости, это не тактично с моей стороны, – Рук в растерянности взъерошил темные волосы. – Просто, мне показалось, что часть тебя… является очень знакомой моей натуре. Никак иначе, кроме как принадлежности к вампирскому роду, я не могу объяснить это чувство. Но ты же демоница?.. Тили вздохнула. - Моя мама из демонического народа, а отец – вампир. Во мне смесь двух рас, но я это не люблю афишировать… хватило внимания в детстве, когда округа встала на уши от факта моего рождения. Руокор опешил, всматриваясь в ее лицо. - Вот как. Еще раз извини, это не должно было меня касаться. - Все в порядке, – Тили горько улыбнулась. – Не думала, что прочувствовать мое происхождение так просто. Вампир покачал головой. - Это не так. Просто… служба дает некоторые привилегии, – он зачем-то опустил руку в карман, после чего достал монету, протягивая ее на раскрытой ладони. – Маарсен. Тили чуть не завизжала от восторга. Маарсен! Обличающий Артефакт, что ценился на рынке наравне с артефактами древности, и за одну единицу мог продаться стоимостью с хорошее имение! Маарсен, который обходил любую, абсолютно любую наведенную иллюзию, даже если ее накладывал архимаг! Это же настоящее сокровище! Дрожащими руками прикоснувшись к рельефной монете, Тили с благоговением провела по ней пальцем, пытаясь запомнить узор. - Я тоже хочу служить киосу, если для работы выдают подобные «игрушки»! – в шутку бросила Тили, не замечая, как глаза Руокора на мгновение заволокло серебристым светом. - Думаю, с твоими способностями, пройти отбор будет не проблемой. - Что? – оторвавшись от изучения редчайшего представителя своего направления воздействия, девушка встретилась с мужчиной взглядом. - То, что ты сотворила вчера… Думаю, Ло… киосса Араи заинтересуется подобной силой. Он серьезно?.. Илотилас не верилось, что принцессу может заинтересовать ее скромная персона. К тому же принадлежащая к «Ураганному Ветру», что в корне ставило крест на служении власти. Но если представить, пусть всего на минутку, что ей удастся попасть в милость к самой киоссе… Получить доступ к тем вещам, о которых она не мечтала, знать то, что было закрыто для общего доступа, развить свои способности до невообразимо высокого уровня при помощи специальных амулетов и наставлениях мудрой правительницы… разве это не удивительно? Притягательно. Волшебно. Интригующе в своем обещании.

- Я еще не окончила Академию, – улыбнулась Тили, пожимая плечами и опуская руки, чтобы собеседник мог обратно скрыть Маарсен. - Это не проблема. Диплом Аминской Академии у тебя уже есть, а столичную заканчивала сама киосса, да и киос Ноал. Рекомендации с предыдущего места учебы, как я понял, у тебя превосходные, а это не останется незамеченным вкупе со способностями. - Я… подумаю. Руокор кивнул, убирая артефакт в карман.

* * *

Тили прокручивала в голове недавний разговор, лежа в постели и глядя в потолок. Руокор оказался действительно тем, кто держит слово, он проводил ее до двери, пожелав добрых снов после непродолжительной беседы, и даже не попытался поцеловать. Джентльмен. Лишь склонил голову, позволяя губам дрогнуть в легкой улыбке. - Надеюсь, сновидения у тебя будут яркие, – сказал он напоследок, после чего откланялся. Рук… а ведь Тили больше не слышала их разговора с профессором Дубрнейлом. Не значит ли это, что они больше не посещали узел связи? Прошли напрямую в лабораторию, где он оставил подарок киоссе? Тем лучше! Но… не разочарует ли это Клариссу? Ведь оборотень наверняка рассчитывала на подслушанное в комнате. Не предпримет ли она ответного шага? Того, о котором Илотилас не будет известно? И ведь ректору не расскажешь про подозрения на счет любовницы… Исключит, как пить дать, исключит, как только узнает, что она не только подвергла Академию атаке по системе безопасности, но и проникла в ее сердце. Покидать стены альма-матер пока не входило в ее планы.

* * *

Дарила, откинувшись на спинку стула, в задумчивости закусила карандаш. Эта новенькая, Илотилас Линвен, имеет неплохую теоретическую базу. Да и на ее занятиях показала себя с лучшей стороны… и, если верить преподавателям, девушка старается везде быть в первых рядах по успеваемости, пусть ее дополнительно и обременили занятиями с лордом Салфиром. Карандаш треснул, стоило лишь чуть сильнее нажать на древко зубами. В раздражении отбросив средство черчения, вампирша прикрыла глаза. Возможно, ей удастся привлечь эту девчонку для задуманного? В этой демонице чувствуется воля к победе, а пытливый юный ум способен иногда превзойти уже поднаторевших мастеров своего дела. Дарила облизнулась. Она должна исполнить то, что Он поручил. Это ее долг. А если для достижения цели придется пожертвовать ненужным, она уж точно жалеть не будет. Однако Тили теперь является фавориткой Рикарда… сложно. Что ректор нашел в этой пигалице? Этот восхитительный мужчина с сексуальностью, которую пытается блокировать, и, увы, слишком удачно. Смех да и только, инкуб отказывается от своей сущности в угоду адептов! Однако для брюнетки решил сделать исключение?.. Почему? Так или иначе, если девчонка сможет в какой-то мере помочь, Дарила этим воспользуется. А Его не должно интересовать, какими средствами был достигнут результат. Одной девчонкой больше, одной меньше.

Она потянулась к исписанным мелким почерком листам, вновь погружаясь в чтение. Каким образом Илотилас смогла так точно сакуммулировать полученную в Аминсе информацию об умертвиях и способах их подчинения? Ведь, если читать среди строк, явно виделся намек именно на управление, нежели контроль их удержания. Щиты, защитные контуры, руны и рисунки, все указывало на то, что девочка слишком четко представляла все это. Даже в той части, что касалась бефаров. Она не могла это познать на практике, никак. Слишком молода и неопытна. Слишком горяча кровь, чтобы сохранять хладнокровие для общения с выходцами из Темной долины. И... слишком импульсивна, чтобы не попробовать? Могла ли Тили попытаться воззвать к умертвию, пусть не высшему, но среднего звена самостоятельно? Нет, бред. Это теоретическая база. Она ведь была отличницей, что странно при ее вздорном характере. Если сравнить Линвен с той же Ареанной, их старостой, то последняя по сравнению с демоницей – сущий ангел и серая мышь. А Тили – опасный хищник, кошка, которая выходит на ночную охоту, едва лишь перед ее носом замаячит цель. Ведь Дарила пыталась вызвать ее на конфликт, сколько раз вынуждала отвечать не совсем по заданной теме, однако девочка справилась, даже не дав себе огрызнуться, хотя, вероятно, ей это очень даже хотелось. Интересный объект. И вполне может подойти для их планов. Перевернув очередной лист, мадам Серан вздохнула. Получилось ли у них?.. Артефакт уже в Академии, она это точно знает, как и то, что его привез этот мужчина, Руокор. Тот, что пытался сегодня делать вид, будто является проверяющим. Кто кого хотел обмануть, интересно?.. Однако играть с приближенными к королям следует аккуратно. Осторожно. Просчитывая каждый ход наперед. Ведь играть с ними – не то же самое, что манипулировать глупыми представителями Совета. Высший Совет Амродана… сборище зазнавшихся, что метят на более высокую должность с возможностью перебраться в столицу. Лишь двое заслуживали отдельного внимания, те, что являлись по забавному течению судьбы, родителями нынешней фаворитки ректора. Остальные же… любой из них мог оказаться тем, кто им нужен.

* * *

Рикард в недоумении открыто пялился на дверь, понимая, что с минуты на минуту к нему нагрянет незваный посетитель. С чего вдруг? Да и так внезапно, без предварительного согласования?.. Неужели он не мог дождаться хотя бы выходных? Услышав стук, ректор дал позволение пройти в кабинет, и наконец имел честь лицезреть лорда Айнелиаса. Младшего. - Лорд Персиваль, какими судьбами?

Брюнет улыбнулся, прикрывая за собой тяжелую дверь и уверенной поступью направляясь к посетительскому креслу, однако сесть без разрешения не осмелился. - Доброе утро, ректор Дубринейл. Прошу прощения за столь неожиданный визит, я не мог спрогнозировать, что сегодня удастся выкроить время... Что касается цели моего прибытия, думаю, следует обозначить его как личная заинтересованность. - Присаживайтесь. - Благодарю, - усевшись, Перси оперся на широкие подлокотники. - Личная заинтересованность? Вы приехали проведать брата? - Не в этот раз. Я ищу встречи с невестой, приходящейся в данный момент Вашей студенткой. Пятый курс факультета Смешанной Магии, если не ошибаюсь. И хотел бы ангажировать ее на сегодняшний день, - он помедлил. - Если это возможно. Рикард невозмутимо сплел пальцы в замок, откидываясь на спинку кресла. - Сегодня будний день, и адепты названного Вами факультета должны быть на занятиях. - Поэтому я и пришел к вам, геун Дубринейл. С просьбой сделать исключение для Илотилас Нимэль Линвен. Всего лишь на сутки. А он наглец. Удивительно, как в этой черте Перси походит на старшего брата. И интересно, раньше за ним такого не замечалось...

Однако сутки? Он намерен провести с Тили не только дневное время, но и украсть ее на ночь? - Боюсь, что не могу уступить ходатайству. По крайней мере на интересующее Вас время. Персиваль подался вперед. - Господин ректор, Вы должны меня понять, как мужчина мужчину. Известие о предложении нашей помолвки стало для меня несколько шокирующим фактором, однако я не мог отказать просьбе уважаемой фамилии, однако, будучи заочно обрученными, мы с Илотилас все еще не нашли время, чтобы узнать друг о друге более тех скупых фактов, что произносились во время встречи с четой Линвен. А ввиду того, что моя невеста оказалась в недоступности для меня из- за своего желания обучаться в стенах Вашей Академии, мне приходится идти на столь крайние меры, как нарушение учебной дисциплины. Дубринейл внимательно изучал сидящего напротив мужчину, отмечая его уверенный тон, пусть он и просил, идеально выглаженный фрак цвета вороного крыла с шейным платком, оттеняющим серые глаза, и сколотым булавкой с бриллиантом размером с горошину. Запонки, сковывающие манжеты, также сверкали алмазными гранями в золотом обрамлении. Джентльмен, готовый для выхода в свет, мужчина, способный очаровать свою леди, демон в человеческом обличье. И ведь Крис наверняка не в курсе вылазки младшего. И с уверенностью можно сказать, что был бы против его появления здесь. - Вечер. Я позволю адептке Линвен быть освобожденной от сегодняшних занятий лишь до вечера, к одиннадцати часам студентка должна оказаться в своей комнате. Было заметно, что Персиваль рвался оспорить его решение, но все же переборол себя, кивнув. - Как скажите, ректор. Протянув руку к Кристаллу Связи, что располагался в небольшом углублении столешницы, Рикард позвал: - Эйми? - Да, профессор Дубринейл? - Адептка Илотилас Нимэль Линвен. Я хочу видеть ее. Сейчас. - Поняла. Убрав ладонь от минерала, Рикард воззрился на посетителя. - Надеюсь, Вы понимаете, Персиваль, что я иду на подобное лишь из уважения к вашей семье? Демон кивнул. - С моей стороны могу пообещать впредь не нарушать дисциплину, и сводить встречи с невестой во внеучебное время. Дубринейл склонил голову.

- Кристафор ведь не осведомлен о том, что Вы здесь? - Криса не касаются мои личные дела, – черты лица Перси стали более жесткими. – Мы давно вышли из возраста, когда могли интересоваться чем-либо подобным по отношению друг к другу. Он живет своей жизнью, я своей. Рикард промолчал в ответ. Перси явно незаслуженно обижен на брата, и всячески пытается от него отгородиться. А его сегодняшний визит должен был стать одним из выпадов в сторону наследника семьи Айнелиас? Крис может принять в штыки все, что исходит от Перси. Рикард потер подбородок, отводя лицо в сторону окна. Персиваль решил узнать Тили получше? Для чего? Только ли из-за будущей свадьбы? Однако, если ему не изменяет память, Персиваль кичился тем, что является закоренелым холостяком, и не скоро повесит ярмо в виде брачных обетов на шею. Что же изменилось? Мог ли он узнать про истинную причину пребывания Криса в Академии? Понять, что именно Тили стала его якорем здесь? И увидеть их вместе. Тогда, на балу, когда эти двое танцевали, создавалось впечатление, что в музыке кружат не преподаватель со своей студенткой, а, как минимум, любовники. Их глаза лучились счастьем, тела поддавались движениям партнера, улавливая любое колебание, а то, как они переговаривались практически интимным шепотом… не могло не натолкнуть на мысли о более тесном общении, нежели учеба. Однако, что удивительно, до танцев, да и после них, ничего подобного он за ними не заметил. Лишь формальное общение, сухое приветствие и скупые ответы на такие же лаконичные вопросы. Персиваль явно выбрал не тот день, чтобы начать наблюдение за братом. Вполне вероятно, что демона на порог Академии тогда привел чистый интерес в связи с внешностью той, что ему пророчили в жены, но, увидев ее фактически в объятьях брата, в душе взыграло чувство собственника и отъявленное желание насолить старшему Тихий стук в дверь заставил Рикарда вновь повернуться к безмятежно ожидающему лорду. Нет, он не станет играть в его игры. Крис не должен узнать о том, почему Тили сегодня не появится на занятиях. И уж его долг как друга сделать так, чтобы этот упрямец не наломал дров. - Проходи, Илотилас. Ручка дрогнула, и в кабинет зашла немного неуверенно миниатюрная брюнетка. - Вызывали, рек… Лорд Айнелиас? – серебристые глаза распахнулись, отражая удивление и… испуг?

Перси поднялся со своего места, склоняя голову перед девушкой. - Рад вновь видеть Вас, леди Линвен. Профессор Дубринейл был так любезен, что согласился отпустить Вас с занятий на весь день для встречи со мной. Быстрый взгляд загнанной лани в его направлении, и Рику приходится кивать, подтверждая, похоже, приговор, озвученный рядом стоящим мужчиной. Прости Тили, но так нужно.


Глава тринадцатая


Илотилас как раз застегивала блузку, когда в дверь их комнаты постучали, Ареанна поспешила открыть, на ходу накидывая на плечо сумку. - Эйми? - Доброе утро, Ареанна, – секретарь ректора заглянула в помещение, находя Тили. – Илотилас, прошу пройти со мной. Профессор Дубринейл вызывает. Тили похолодела. Что еще?! Или, наконец, по прошествии двух недель, Рикард решил добавить еще одно наказание? Мало того, что она каждый день вынуждена присутствовать при скрупулезном изучении многочисленных книг, свитков и записей с мадам Серан, которая норовила показывать свой ядовитый характер, отпуская весьма едкие замечания по поводу и без, так и ее дополнительные тренировки с профессором Фаланиром никто не отменял! Если Дубринейл поставит в ее расписание еще что-то, время на сон вообще можно будет смело вычеркивать из жизни! Итак она уделяет этому самому нужному и любимому занятию теперь не более пяти часов в сутки, хотя хотелось бы все девять, а по выходным и те двенадцать. Натянув привычную черную жилетку, Илотилас поспешила за споро шагающей в направлении административного корпуса дриадой. - Эйми… а ректор не сообщил, зачем я понадобилась?.. Скоро начнутся пары… Еще не хватало опоздать к той же Дариле! Ведь потом оправдания на счет вызова Рикарда не пройдут, вампирша вполне может в своем стиле сжать губы в плотную линию, сощурив глаза так, что любой, на кого падало ее внимание, ощущал себя не большим, чем пылью под ее ногами. И в такие моменты больше всего хотелось оказаться неодушевленным предметом, тем же камнем, что спокойно мог выдержать давление, ощущаемое на себе, как нечто физиологическое. - Нет. Профессор лишь просил привести Вас к нему. Высокие двустворчатые двери, ступени, коридоры, и вот они уже в приемной, где девушка занимает свое рабочее место, кивая в сторону кабинета ректора, явно говоря, что дальше не пойдет. Может, и к лучшему, нечего всем знать о назначенной ей «награде». Выдохнув, Тили занесла кулачок над деревом, решительно стукнув три раза. - Проходи, Илотилас. - Вызывали, рек… – Илотилас оборвала себя на полуслове, заметив находящегося рядом с ректором мужчину, до боли знакомого и совсем нежданного. – Лорд Айнелиас? Перси поднялся со своего места, склоняя голову в приветствии. - Рад вновь видеть Вас, леди Линвен. Профессор Дубринейл был так любезен, что согласился отпустить Вас с занятий на весь день для встречи со мной. Гисхильдис, этого не может быть! Ведь Рикард всегда делал упор на том, что на территории Академи обучение – превыше всего! Дисциплина, следование учебному плану и правилам, установленным им самим. И теперь он готов пойти навстречу незнакомому (или, может, они знакомы? Да, скорее всего, ведь Кристафор, как она поняла, является ректорским другом, и Рикард не мог не знать его родного брата) просителю? Однако Дубринейл кивнул на ее молчаливый вопрос. Он дал свое позволение. Тот, к кому она бежала, чтобы укрыться от жениха.

Так просто сдал свои позиции? Почему?! Не он ли убеждал ее, что здесь, в замке, лишь он один может указывать ей, что делать? Не он ли обещал уберечь от нежелательных встреч? Персиваль подошел к ней, протянув руку ладонью вверх. Приглашение. И Тили, сдерживая порыв развернуться и выбежать из кабинета, вложила пальчики в предложенную опору. Персиваль тотчас сжал свои пальцы, обжигая ее теплом своего тела. Он горячий. Как Крис. Может, повышенная температура тела – это у них семейное? Тили не сопротивлялась, когда жених вел ее по бесчисленным коридорам навстречу наступающему дню. Не была против, когда они покинули территорию Академии, оказавшись в городе. Ведь она не была за пределами своей временной темницы уже больше полумесяца, хотя родители и связывались с Тили посредством Кристаллов, Рикард запретил какие-либо встречи. И тем неожиданней было появление Перси. Солнце приветливо светило с голубого небосклона, лишь местами заслоненного бело-серыми облаками, намекающими на возможность снегопада ближе к вечеру, однако оставляющему простор для свободного и непринужденных гуляний в дневное время. Хоть сейчас еще было раннее утро, улицы Амродана жили в своем ритме: продавцы давно открыли свои лавки, с витрин призывно выглядывали красочные товары с живописными вывесками, где-то вдалеке играла расслабляющая музыка, наверняка транслирующаяся через кристаллы, люди сновали по узким улочкам, спеша по делам или же праздно прогуливаясь и рассматривая окрестности. На Персиваля с Тили внимания никто не обращал, они были одной из многочисленных парочек, что в этот день решили посвятить время друг другу, и наверняка со стороны смотрелись весьма мило: статный джентльмен ведет на променад свою даму, облаченную в подбитое мехом пальто (благо лорд был столь предусмотрителен, что позволил ей заглянуть в комнату за верхней одеждой, и единолично помог накинуть угольно-черное одеяние с серым воротником ей на плечи). Удивительно, но Персиваль, кажется, действительно старался больше узнать о ней, задавая бесчисленные вопросы и внимательно внимал всему, что ей приходилось выдавливать из себя. Илотилас не могла понять, почему ей было не по себе рядом со столь сиятельным мужчиной, своим образом отдающим ей в области живота приятной тягой. Она не могла себе врать и понимала, что схожесть облика Персиваля с Кристафором была для нее лишь приятным дополнением. Даже скорее главным фактором, который заставлял ее рассматривать лицо собеседника, в уме пытаясь отметить все отличия от старшего брата. Однако, стоило лишь Тили в какой-то момент расслабиться, отдаваясь на волю случая, судьба вновь преподнесла свой подарок… Когда они покинули уютное тихое кафе, выходя на площадь, крики зевак и столпотворение заставило остановиться. Кажется, кто-то нарушал спокойствие граждан, отчего в сторону образовавших круг зевак уже спешили стражи порядка.

Тили вытянула шею, стараясь увидеть, что же стало причиной повышенного внимания возле фонтана с изображением одного из мужей леди Готуры, проматери современных русалок и водных нимф. Все оказалось весьма прозаично: фонтан превратился в подобие купальни с огромной белоснежной пенной шапкой, образующей различные фигуры, причем все весьма фривольного содержания, показывающего, чем именно проматерь занималась со своими фаворитами. Толпа все прибывала, Персиваль, недовольно проследив за преображением очередной пены, хотел было взять Тили за руку, отвернув от подобного зрелища, как из общей толпы выделилась невысокая фигура, стремительно расталкивая толпу, направляясь в их сторону. Илотилас сдержала удивленный вздох, узнав в покрытом широким капюшоном нелюде одного из Ветров, Глафира, того самого оборотеня, что привлек ее внимание удивительными глазами цвета янтаря. И парень как бы невзначай, встретившись с ней взглядом, быстро прошествовал мимо, чуть задев ее плечо своим, и в тот же момент в ладони Тили оказалось нечто маленькое и острое. Перехватив это нечто крепче, Тили пропустила мимо ушей недовольный возглас Персиваля, окликающего посмевшего ее коснуться мужчины, который, стоит отдать ему должное, очень споро скрывался среди толпы, несмотря на свой весьма примечательный вид. Пока Перси был занят гневной тирадой и направленным в сторону нарушителя спокойствия взглядом, Тили быстро осмотрела то, что передал ей Глафир. Это оказался маячок, похожий на тот, что подкинула Кларисса в узле связи, только этот был больше, и не изображал животное, он был выполнен в форме цветка, распустившейся хризантемы.

Сжав артефакт в ладони, чтобы Персиваль, который вновь обратил свое внимание в ее сторону, не приметил, Тили уверила жениха, что ничего критичного не произошло, ведь в толпе не мудрено наткнуться на толчею. Стражи порядка в это время добрались до фонтана, начав плести заклинания очистки. Чуть в стороне от группы стоял статный мужчина с бакенбардами в синей форме, отдающий четкие и короткие приказы. Командир отряда. А чуть позади него Тили увидела Ллориана. Встретившись с дроу взглядом, девушка несколько раз моргнула. Мужчина чуть улыбнулся, приподняв брови и переместив внимание на зажатый в правой руке маячок. Перевел взгляд на командира стражей, снова кивнув на кулак, и чуть мотнул головой. Это… задание? Ей что, среди белого дня нужно повесить на командира городской охраны следящее заклинание?! Ллориан шутит?! Как ей это сделать при Перси? Не говоря уже о толпе, что сейчас переговаривалась, делая ставки, как быстро стражи справятся с шуткой какого-то проказника. Весьма символичным был и выбор Ветрами памятника искусства, что сейчас привлек всеобщее внимание. Фонтан запечатлел первого мужа Готуры. Ее первого раба. Согласно преданию, леди Глафира была властна распоряжаться морским течением и повелевать многочисленными отпрысками, которых отправила в разные уголки мира, чтобы они правили там от ее имени. Однако, чтобы получить потомство, нимфа прибегала к весьма экстравагантному способу, не размениваясь на единственного претендента, способного одарить ее живительным семенем. Стоило Готуре увидеть привлекательного мужчину, она тут же пленила того, делая собственным рабом. Причем ее чары были столь сильны, что бедняги тут же забывали о прошлой жизни, своих женах и детях, если таковые имелись, и сами не хотели рвать путы, позволяя Готуре вытягивать из них жизненные соки. Очень часто при упоминании истории Готуры в книгах приводилась занятная картинка: один из ее мужей, стоя на коленях, с золотой полоской на шее (чтобы всем указывать, что данная особь занята самой морской королевой), преданно и влюбленно смотрел на свою даму, массируя ее изящные обнаженные ступни. При этом оба были обнажены. Тили помнила, как ее смущали подобные иллюстрации во времена обучения в школе, и как она старалась, несмотря на краснеющие щечки, найти еще что-то, связанное с влиятельной леди. Ведь нелюди привечали красоту тела и не стеснялись вступать в интимную близость даже не достигнув совершеннолетия (которое у разных народностей колебалось от человеческих тринадцати лет, до трехсот, как у демонов), не закрывая даже изображения голых тел ненужной цензурой. Нелюди придерживались простых правил: «Зачем ждать, когда можно попробовать? Испытать наслаждение, и просто поэкспериментировать?», а что касалось искусства, здесь и речи не могло быть об умалении части совершенства, ниспосланного Гисхильдисом, которое выражалось в бренном теле. Каждый изгиб, каждое движение, что мог передать живой организм, тут же отображался на бумаге. И сейчас мыльные тела, переливающиеся радужным светом в сиянии солнца, сплетались в жарких объятьях, где мужчина опрокидывал свою даму на подушки, скрепляя ее запястья крепкой хваткой левой руки над головой, пока его правая ладонь сжимала объемную грудь.

Илотилас окинула оценивающим взглядом поджарого мужчину со смуглой кожей, сейчас отдающим приказы и волевыми движениями указывая, где именно нужно встать подчиненным, огораживая периметр. Его форма лишь немногим отличалась от одеяний тех, кто спешно шептали под нос заклинания, стараясь убрать воздействия алхимической реакции на воде, вот только, кажется, они не учли, что не только на мыле, но и на камне фонтана сияла руна, разрушая их первоначальные контратакующие речитативы в пыль. Картины белоснежных облачных фигур переплетались все в более чувственных порывах, грозя одним своим видом послать нескольких впечатлительных дам в обморок. Через грудь командира городской стражи золотым росчерком красовалась цепь, оттеняя пуговицы и того же драгоценного металла, на каждом кругляшке была выгравировала руна. Причем ни одна не повторяла свою товарку. Его форма сама по себе была оберегом, талисманом от внешнего воздействия, да и увеличивала в разы силу, живительным потоком срывающуюся с пальцев, затянутых в белые перчатки.

И как к такому подобраться? Площадь постепенно пустела, стражи теснили горожан, вынуждая тех следовать по своим делам, обходя фонтан узкими улочками. Персиваль, невольно глянув на направившегося в их сторону вояку, остановил того жестом поднятой руки, и, что странно, мальчик в синей форме остановился. - Леди Линвен, похоже нам придется пройти другим путем, – Персиваль кивнул в сторону одного из переулков. Тили быстро сплела пальцы за спиной, отчего ее сумочка несколько раз мерцнула, после чего и вовсе исчезла. - Ох, кажется, я забыла свой ридикюль, – Тили невинно хлопнула ресницами, оборачиваясь в сторону кафе, в котором они недавно имели честь пить чай с вкуснейшими пирожными. – Лорд Айнелиас, подождите, пожалуйста. Персиваль вздохнул. - Негоже леди заниматься подобным. Я принесу вашу сумку, постойте возле того здания, – он указал на невысокий домик светло-салатового цвета с белоснежными ставнями. Под пристальным взглядом слуги закона, Персиваль направился к давешнему кафетерию. Это ее шанс!

Илотилас понимала, что просто так подойти и незаметно подложить следящий артефакт в карман или зацепить его за отворот воротника стража не получится. Либо он поймает ее с поличным, что вероятнее всего, и после придется искать оправдание, либо же даже дойти до нужной цели не станет возможным, все-таки многие его подчиненные сейчас теснили зевак с площади, да и на нее надвигался один из бравых ребят. Думай, Тили, думай! Повернувшись спиной к идущему в ее сторону стражнику, она опустила взгляд на маленький камушек. Красный, с черными пятнами. Как божья коровка. Ответ пришел быстро. Парочка легких маскирующих заклятий, которые должны были спадать при необходимом воздействии, как шелуха от лука, и одно надежное, прорвать которое можно лишь при взывании к демонической сущности (для него Тили пришлось порезать о край минерала палец, капнув на него своей крови, запечатав багряную жидкость внутри, расщепляя молекулы граната и вновь соединяя их воедино), и шепот: - Вула ку исинамбузанэ! Камешек видоизменился, превратившись в драгоценную брошь в виде божьей коровки. Замечательно. А теперь осталась малость. Оттерев со лба выступивший пот, Тили обернулась, чтобы убедиться, что преследующий ее страж порядка все еще провожает ее, и с удовлетворением отметила, что шатен переключил внимание на парочку, что никак не хотела уходить, наслаждаясь бесплатным представлением. Забежав за угол близлежащего дома, Тили пригнулась, будто поправляя шнуровку на сапожках, в тот же миг касаясь земли. Жаль, что Руна Воды требует приближение источника силы к своему чертежу, а у нее даже нет с собой флакончика с духами, которые она могла бы преобразовать в нужный элемент! Придется тратить больше Сил, чем требуется. Да и расстояние до фонтана приличное… и, если ей не удастся скрыть следы воздействия на Стихию… лучше об этом не думать. Пару мгновений ничего не происходило, однако через несколько ударов сердца воздух вокруг капели начал сгущаться, грозясь расплыться по площади белесым туманом. Пенные фигуры, которые опали безвольной массой, взмахнули ввысь, облачаясь в форму насекомого, готового расправить крылышки перед прыжком с цветка на цветок. Командир стражи, ближе всех стоящий к фонтану, тут же поднял руки, считывая магические потоки, и что-то беззвучно бормоча. Осторожно, Тили, осторожно! Нужно обхитрить его, только и всего! Сколько раз тебе приходилось заметать следы?.. Да вот только всего лишь пару раз действовать нужно было в непосредственной близости с тем, на кого будет направлен твой казус!

Сложно! Руки дрожали, Сила, выливающаяся из пальцев, грозила оставить от своей хозяйки безвольную оболочку, не способную противостоять погоне, если таковая случится, а ведь ей еще нужно перенаправить брошь! Не теряя лишнего времени, Илотилас сжала гранат в руке, создавая на самой вершине фонтана маленькую прорезь портала, идентичную той, что появилась под ее ладонью, куда бросила божью коровку, разжав пальцы. С ее положения не было видно, как драгоценность послушно упала в воды, и, скрытая поднятым туманом, намертво врезалась в каменное изваяние, став украшением ошейника мужа леди Готуры. Краснеющий в пене минерал через пару мгновений слился с камнем, словно не был гранатом, он уже ничем не отличался от меди, выплавленной в форме знаменитых любовников. Стоило лишь артефакту слиться с изваянием, командир отряда развеял туманную дымку, и заставил пенную пчелку опасть в воду. Тили тяжело дышала, и, чтобы встать, ей пришлось вцепиться в стену, ведь ноги грозились подкоситься. Пот застилал глаза, волосы прилипли к щекам, и девушка в раздражении моргнула, смахивая с ресниц прозрачные капли, норовившие заставить ее очи щипать. Командир должен обнаружить «причину буйства» фонтана, и обязан будет взять с собой брошь как улику. Снимая с нее магический слой, один за другим, видя не только то, что артефакт являет на самом деле, но и фрагменты ключей, ведущих к нескольким путанным путям, маленьким заготовкам с предыдущих заданий, созданным лишь для этой цели, сбивания ищеек со следа, он должен будет потратить немало времени, прежде чем понять, что заклинание, которое посадила на гранат Тили, лишь отображало фантомное явление, наложенное на фонтанные фигуры кем-то из Ветров. Этого времени ведь Ллориану должно хватить, чтобы проследить, где именно будут проводиться исследования? Ради этого он просил повесить «следилку» на стража? Или хотел взглянуть, куда командир идет, имея возможность слышать все, что он говорит? Ее задачей было доставить артефакт адресату? Тили выдохнула, стараясь выровнять дыхание. Командир внимательно осматривал фонтан с остановленной водой, пока не шагнул за борт, дотрагиваясь до фигуры мужчины, обследуя его медные украшения.

Она справилась. Удивительно, почему вообще зимой на площади работал фонтан! Разумеется, в ход пошла руна Огня, но мешать ее с Водной, да сочетать с Воздушной? Кто из Ветров пошел на такое? Отвлекающий маневр лишь для того, чтобы проследить за слугой порядка? Кто он, этот командир? Высокий, лицо ничем не примечательно, нос с горбинкой, глаза, кажется, темные, с расстояния Тили не могла точно определить, едва намечающийся животик, перстень на пальце, надетый поверх перчатки на левой руке, да практически стандартная форма. Однако это мужчина уже протягивал пальцы к горлу мужа Готуры, касаясь ошейника в том месте, где был вмурован артефакт. Значит, сильный маг. Зачем Ветрам понадобилось устанавливать за ним слежку? И ведь самое обидное, в ближайшее время Илотилас вряд ли сможет узнать ответ на этот вопрос. То, что Дубринейл отпустил сегодня одну из своих адепток посреди учебной недели, ничего не значит. Она все также отбывает наказание, и над ее головой висит угроза нового. Найдя в толпе Ллориана, который следил за действиями мужа в синем, Тили перевела дыхание. Кажется, она сделала все, как надо. Вот только задание, что свалилось на нее так внезапно, не могло не огорошить. Да и откуда они могли знать, что Тили здесь вообще появится? Или на командира были планы, не связанные с ее участием? Нужно привести себя в порядок, иначе она грозится заболеть на холодном ветру. Сил, чтобы поддерживать вокруг комфортную температуру, не осталось, лишь капли, которые она может расходовать на иссушение взмокших волос и одежды. Выдохнув, концентрируя тот остаток, что теплился в ее теле, Тили прошептала пару фраз, и как раз вовремя, оглядываясь по сторонам и сжимая в руке ее сумочку, в сторону дома, за который она все еще держалась, направлялся Перси.

* * *

- Персиваль? Лорд Айнелиас вздрогнул, резко разворачиваясь на каблуках. - Гелеан, – выдохнул он, широко распахивая глаза. – Гелеан! Илотилас в недоумении смотрела на преобразившееся лицо жениха. Казалось, будто маска учтивости и чего-то неживого, стальными клещами въедавшаяся в облик любого аристократа, только что слетела, разбиваясь о мостовую, по которой они шли, разлетаясь тысячами маленькими осколками. Персиваль был удивлен, обрадован, испуган и обнадежен одновременно. Словно он увидел перед собой призрака кого-то знакомого и дорогого ему, не ожидая увидеть его вновь. По крайней мере живым. Переведя взгляд на окликнувшего, Илотилас несколько раз моргнула. Гном. Мужчина, ростом доходивший ей разве что до плеча, шириной плеч восполнял недостаток в размерах. Лицо могучего воина с крепкой комплекцией рассекал шрам, идущий от верхней губы к правому уху, последнее, кстати, скрывалось за копной рыжих волос, спускавшихся многочисленными косичками и падавшими на грудь, обтянутую в коричневую кожу. Гелеан был облачен как путешественник, Тили приметила у него за спиной походную сумку, на поясе перевязь с мечом и кинжалом, там же покоился тугой мешочек, наверняка наполненный монетами. Под гладко выбритым подбородком сверкала брошь с гербом в виде серебряного молота на красном фоне, скрепляющая полы черного в пол плаща. - Не могу поверить собственным глазам, Перси Айнелиас, ты ли это?! - Гелеан, – в третий раз повторился Перси и тряхнул головой. – Гисхильдис, ты жив… Гном хрюкнул и засмеялся, хлопнув себя по бедру. - Еще как жив, Айни! Илотилас почувствовала, как в ней начинает просыпаться неугомонное любопытство. Было понятно, что эти двое – старые знакомые, причем, судя по всему, они не виделись очень давно, да так, что каждый из них думал о кончине другого, а теперь судьбоносная встреча посреди улиц Амродана?.. Однако демоница, хоть это и было стыдно признавать, не могла представить утонченного джентльмена, коим показал себя Персиваль во время их сегодняшнего променада, рядом с явно не лезущим в карман за острым словцом представителем гномьего народа. При каких обстоятельствах эти двое могли познакомиться?И, более того, подружиться?! Она внимательнее окинула взором жениха, что не стал чураться объятий пыльного с дороги путника, счастливо хлопая того по спине. В этот момент он был похож… на брата. Живой, счастливый, готовый общаться на любые темы, не только приемлемые в высшем обществе и не порицаемые нравами света. Сейчас Персиваль был тем… с кем бы ей хотелось продолжить знакомство? Именно сейчас, когда в серых глазах стало плавать расплавленное серебро, своим сиянием заражая и заставляя невольно улыбаться в ответ. Сейчас, когда внешний лоск спал, показывая, что даже мраморная статуя, какой он хотел казаться, может чувствовать. Сейчас. И он был рядом с ней. - Что ты здесь делаешь? Гелеан красноречиво повернул голову в сторону молчаливо стоящей позади Тили и приподнял бровь вместо ответа. - Ох, я совсем забыл об этикете, – спохватился Персиваль, – Гелеан, позволь представить тебе мою спутницу, леди Илотилас Нимэль Линвен. Гном склонился к ее руке, касаясь губами затянутую в перчатку руку. - Гелеан Тарлек, прекрасная геуна, рад знакомству. Тили кивнула, в уме делая себе пометку, что Перси не обмолвился об их помолвке, а гном внезапно проявил галантность, присущую высшему сообществу, с таким изяществом поклонился, припадая в церемониальном поцелуе к ее пальчикам. А вот лорд Айнелиас, признавший, что забыл о том, что составляло основу его жизни?.. Почему-то сегодняшний день все больше походил на ирреальный, словно она попала в сновидение наяву. Наверняка Перси не станет самостоятельно раскрывать природу их отношений с Гелеаном, как и распространяться о том, что их связывало в прошлом, значит, следует обратиться к Ветрам, чтобы они помогли узнать истину. Эти ребята способны на многое, а в том, что касалось раскрытия старых тайн, у них нет равных.

Однако попытка не пытка, не правда ли? - Вы с лордом Айнелиасом давние друзья? Гном хмыкнул и кивнул. - Очень давние, можно сказать, такие старинные, что впору зарастать мхом! Перси кашлянул, и Гелеан поперхнулся. - Прошу извинить меня за мой говор, леди, из-за определенных обстоятельств я давно не посещал великосветские мероприятия, и, видимо, совсем отвык от приличного языка. - Илотилас, я также вынужден просить у тебя прощения. Видимо, наше сегодняшнее свидание придется прервать. У Тили глаза, должно быть стали размером с блюдца, поскольку демон поспешил заверить: - Разумеется, мы восполним данный пробел при следующей встрече, которая, смею надеяться, произойдет в ближайшем будущем. Позвольте проводить Вас до Академии. Тили отрицательно мотнула головой. Если Персиваль готов пренебрегать правилами ради этого рыжего гнома, да и расставаться с нею после всего половины отведенного ректором времени, значит, их встреча действительно важна для жениха. И ей, как хорошей девочке, разумеется, нужно дать ему понять, что она ценит мужскую дружбу, и готова пойти навстречу желаниям обмолвиться последними новостями (коих скопилось за последние года, что они не виделись, неимоверное множество). А о том, что у нее уже сформировался план, на что потратить эти свободные от учебы и навязанного сопровождения время, разумеется стоит умолчать. - Право, не стоит. Я вижу, что вы с господином Тарлеком хотите многое обсудить, а я лишь буду отрывать минуты воссоединения друзей. Сегодня прекрасная погода, и мне будет лишь в радость прогуляться знакомым маршрутом. - Илотилас, но я обещал… Тили подняла руку. - Думаю, мы можем списать данный инцидент на непредвиденные обстоятельства с силой, которую не в силах преодолеть. Персиваль встретился с ней взглядом и уголки его губ дрогнули. - Спасибо, Тили…


Глава четырнадцатая


Роберт задумчиво постучал пальцами по столу, выбивая ритмичную дробь.

- Узнать про прошлое твоего жениха? - Да. И… про его связь с неким Гелеаном Тарлеком, гномом, с которым Персиваль встретился на практике, будучи студентом Аминской Академии. Бес приподнял бровь. - А эта информация у тебя откуда? Тили загадочно улыбнулась. - У меня свои методы раскрытия прошлого, однако они, как оказалось, не удовлетворили мой интерес полностью. Оборотень хмыкнул. - И своих информаторов ты раскрывать, разумеется, не будешь? Тили приподняла бровь. - А ты мне ответишь, что это была за вылазка с фонтаном имени леди Готуры? - Разве тебе так важен конечный результат? Мне казалось, сам процесс завораживает. - Я не люблю слепо следовать чьим-либо указкам, даже если это приведет к чему-то нужному. - Даже указаниям своего лидера? – Бес заломил бровь, картинно откидываясь назад. - Роб, не стоит давить авторитетом. Понятное дело, что я буду послушной овечкой в твоих руках, все- таки я знала, на что иду, когда просила принять в Ветра, но я предпочитаю понимать, что я делаю что- либо являясь не бездумным исполнителем. - Шпилька на счет умственных способностей засчитана, – Роберт кивнул. – Сегодняшнее задание касалось геуна Ваодвира, командира западной части городской стражи. - Кто он и зачем за ним понадобилось устанавливать слежку? - Тили, ты правда не хочешь этого знать. - Если бы не хотела, не спрашивала! Роберт вздохнул. - Хорошо. Но потом не говори, что я не предупреждал. Ллориану стало известно, что Ваодвир помогает кому-то из Высшего Совета, мы пока не знаем кому именно, поэтому под подозрение попадают все, – он выжидательно смотрел на нее. - И мои родители? - Пока не доказано противное, да. - В чем заключается помощь командира стражи? - Прохождение защищенных участков Амродана незамеченными. - То есть он сливает информацию государственной важности о системе безопасности? - Верно.

- И с какой целью? Что может сделать кто-то из Совета на территории, которую он же и курирует? - Ты же в курсе, что вскоре здесь появится киосса Каларика. Все приготовления к ее приезду возложены не только на Совет, но и на львиную долю стражи, а также основных поставщиков продовольствия, цветов и прочих необходимых для царственного принятия организаций. Совет сейчас не может все курировать чисто физически. Тили нахмурилась. - Разве кому-то в голову может прийти предпринять что-то против королевы? - Она – королева Ионтона, Тили, помни об этом. Наша королева, пусть и будущая – это принцесса Араи. У многих, к сожалению, зреет настойчивая мысль о том, что пока свекровь со свекром принцессы делят трон, наша киосса не взойдет на него. А они хотят видеть над собой ту, что была благословлена Гисхильдисом. - Но это же измена! Бес пожал плечами. - Однако именно такие речи услышал Ллориан. - Допустим. Кто-то хочет попросить уйти с дороги киоссу Каларику, но каким образом? Она – высший демон, никто из ныне живущих не может сравниться по силе и могуществу с высшей знатью. Только другой высший демон, а в наших государствах теперь нет противобоствующих сторон, они являются семьей. - Камень, подпитывающий Бефанорскую Академию. Если не ошибаюсь, вторая его часть уже перекочевала из рук посланца киоса Ноала в одну из лабораторий ректора. Если перенастроить артефакт нужным образом, его сила подпитает обладателя и сможет увеличить его способности в десятки, а то и сотни раз. Если подобная вещица попадет в руки сильного мага… думаю, не стоит указывать, что могущество последнего может встать вровень с тем, что обладают киосы. Тили поежилась. Это сумасшествие! Идти против киоссы Каларики? И ради чего? Призрачной возможности посадить на трон ту, что и так окажется на нем? - Или же остается второй вариант, – как ни в чем не бывало продолжал Бес, – сила древнего артефакта может выжечь магию из того, кто к нему дотронется. И мне почему-то кажется, что именно к подобному может склоняться злоумышленник. - Кларисса Матеас. Это ее рук дело! - Любовница Дубринейла? Нет, Тили, если бы все было так просто… Рикард ни за что не привел бы в узел связи кого-то с дурными помыслами, он доверяет этой Кошке. Да и вспомни, они обсуждали вероятные пути защиты артефактов. Девушка была заинтересована именно в том, чтобы никто не проник в хранилище. Думаю, она как раз одна из тех, кто бдит на стороне существующего порядка. - Она оставила там свой жучок. Передающий звук. И слышала все разговоры, что велись в той комнате после ее посещения. - Не понял… - Я… не стала рассказывать сразу. Клери обронила во время их общения с Рикардом серебряную фигурку, скорее всего, часть браслета, на которую была наложена отводящая мужской взор руна. Миниатюрный талисман, способный незаметно следить за ректором.

- Я помню ту фигурку, кажется, ты еще советовала не касаться ее… Но Тили, она была действительно крошечной, да и я не почувствовал ничего… - Ты был не в том состоянии, чтобы понять, что на нее наложено заклятие, Дубринейл в ту ночь тем более. Но я уверена, что это был Артефакт Слежения. Искусно выполненный, скорее всего, на заказ. Правда я не знаю того, кто бы мог так искусно переплести линии, отвечающие за его основной функционал с отвлечением внимания именно у мужчин… Роберт помрачнел. - Зато я знаю. И одного из претендентов по созданию ты должна сегодня посетить. Мадам Серан.

* * *

Значит, Дарила способна использовать свои знания в Контроле и для создания артефактов?.. Интересная информация. А, учитывая, что сейчас ее взор направлен на изучение способа управления высшей нежитью, на ум приходила весьма не радужная картина: если она была за одно с Клери, пытаясь достать Артефакт, сейчас подпитывающийся в подвалах Академии, все было очень и очень скверно.

Ведь мадам Серан являлась преподавателем, и могла свободно перемещаться по территории, подвластной Рикарду. А тут еще новость про помощь командира стражи… Однако почему Бес сразу не заподозрил Клариссу? Ведь они вместе застали ее в узле связи! Решил, что она – не более, чем игрушка в руках сильного мужчины? Легкомысленно. И так не похоже на предводителя Ветров! Или он что-то скрывает? Знает то, что является основополагающим элементом в их расследовании? Однако ей эту информацию не предоставил, хотя сам в который раз напомнил, что теперь она – одна из них. Глупый. Оставалось только самостоятельно дойти до истины. И каким-то образом понять, правда ли то, что удалось разведать Лллориану, и, если ответ будет положительный, найти того, кто стоит за всем. Дарила?.. Ведь эта вампирша преподает здесь довольно давно, сама родом из Рарендура, одной из провинций Аминса, значит, является подданной Араи. Женщина, подкованная знаниями, та, что имеет доступ в Академию и может диктовать свои правила. Могла ли она пойти на подобное сумасшествие? Почему-то представить мадам Серан злодейкой оказалось слишком просто. Но Тили понимала, что на этом восприятии играют личностные взаимоотношения с преподавателем Контроля, а когда вопрос стоял в решении государственных междоусобиц, субъективное мнение следовало убрать подальше, оставляя на поверхности лишь голые факты. Что еще она знает о Дариле? Предпочтения? Связи? Хобби? Книги, недавний роман с Фредом и создание артефактов, или же помощь в их сотворении. Мотивы? Действительно, а что бы ею двигало, если бы на трон взошла Араи вместо Каларики? Что бы изменилось? Лишь осознавать, что над тобой та, с чьим могуществом сегодня не сравнится ничто? А ведь с годами Силы киоссы будут только расти… Приведение государств к непобедимому правителю? И ведь на смену матери придут две столь же сильные дочери. Хотя о силе наследных принцесс и старались не распространяться, логично было бы предположить, что Лина и Гиса переняли хотя бы часть божественных способностей Араи. Но они пока совсем еще юные девушки, пока их тела и разум будут взрослеть, мудрые родители твердой рукой направят Ионтон и Аминс на вершину Ингиака. Постучавшись в кабинет, где она последние недели корпела над старинными трудами, Тили толкнула тяжелую дверь, входя в личное пространство Дарилы. Вампирши еще не было на месте, однако почему тогда дверь оказалась открытой? Если Тили не ошибалась, мадам всегда запирала свой уголок уединения, боясь за сохранность древних фолиантов и своих наработок. Прошествовав до стола, Тили не удержалась от того, чтобы быстро не просмотреть последние. Почерк у Дарилы был угловатый, размашистый, под стать ее характеру. Записей было много, действительно много, как расчетов и чертежей. Словно мадам Серан создавала не методичку, а готовилась к чему-то более масштабному. А вот это уже похоже на факты. Тщательная подготовка по контролю и управлению бефаров?.. Не для того ли, чтобы они сделали всю грязную работу, проникнув в хранилище и перенастроив артефакт? Ведь, если правильно отдать приказ… Тили вчитывалась в рваные строчки, пытаясь найти подтверждение своим догадкам, однако ответ, вроде бы лежащий на поверхности, ускользал за множеством неизвестных ей переменных. В записях Дарилы говорилось не только про бефаров, но и про контур, сдерживающий Силы, созданные природой. Могущество высшего демона?.. Элементаль?.. Заклинания, вырывающиеся из уст стражи и окружения Академии?.. Члены Высшего Совета?.. Эти Силы могли с легкостью попасть под любую из категорий, и также просто быть отнесенными к учебным целям, не имея под собой практическую основу. - Адептка Линвен, что Вы здесь делаете? Тили вздрогнула, роняя на пол несколько листов, и тут же присела за ними.

Нехорошо-то как, ее застали на месте преступления! - Добрый вечер, мадам Серан, я освободилась раньше и думала приступить к отработке немедленно. Дверь была открыта… – она сложила листики стопочкой и положила на место. - Кто Вам разрешал трогать мои записи? - Простите, мадам Серан, я думала, что Вы, возможно, оставили для меня задание, отлучившись на время. Отмазка так себе, но хотя бы что-то. - Я запрещаю прикасаться к моим исследованиям! – прошествовав до стола, Дарила сложила несколько толстых книг возле разбросанных по деревянной поверхности свитков, и грозной фурией нависла над ней. – Надеюсь, Вы услышали, адептка? - Да, мадам Серан, – ей пришлось склонить голову в подчиняющемся жесте. Томительные часы изучения текстов с практически вымершими наречиями, суровые взгляды вампирши и резкие указания на счет того или иного свитка, и Тили готова была лезть на стену, лишь бы избежать присутствия на своем наказании. Лучше бы уж она пошла работать на кухню, честное слово! Мыла бы спокойно себе тарелки и котелки или резала овощи, чем сидеть рядом с источающей недружелюбие особью. Однако так она по крайней мере могла следить за действиями Дарилы в первых рядах. Понять бы еще, связана ли она с Клариссой или нет? И как это осуществить, если выход за пределы Академии для нее закрыты? Снова обращаться к Роберту? Но ему нужно дать время, чтобы выяснить все про Перси. Может, было слишком эгоистично полагаться на данные про своего жениха, ставя их превыше информации про Дарилу и Клери, но… от этого зависит ее будущее. Тем более, если приближается приезд киоссы Каларики, может, и появление Гелеана связано с приветственным балом? Ведь, судя по тому, что гном приехал именно сюда, добираясь явно издалека, и не искал встречи со старым другом, у него были свои цели. Какие? Чтобы понять это, нужно сначала разведать историю их пересечений с Персивалем. Ведь, если Гелеан также причастен к будущему перевороту, он может повлечь за собой и ее жениха?

Слишком все запуталось. Сначала слежка за Дарилой. Гелеаном пусть занимается Бес. Проблемой было еще то, что мадам очаровала Френка. Пусть Роберт наверняка сможет пойти против нее, но противостоять собственному брату?.. Ведь влюбленные теряют голову, идя напролом за своей половинкой (пусть даже сейчас его вдохновляет чувство вкушения запретного плода в лице неприступной преподавательницы, но ведь это чувство может в любой момент развиться в нечто более серьезное?). Если рассуждать здраво, что повлечет за собой участие Дарилы в перевороте? Она сможет использовать Френка в роли пушечного мяса? Подставить мальчика, выставив себя белой и пушистой? И кому поверят, зрелой женщине или живущему страстями молодому оборотню, который уже единожды по крайней мере доказывал, что способен пойти на отчаянный шаг, когда спасал своего однокурсника в начале своего обучения? А, переложив вину на безвинного, уйти в тень, сохранив лицо? В конце концов, кто такой Френк? Всего лишь пешка. У Тили дрогнула рука, когда она выводила очередную формулу. Пешка. Верно. Как она. Ведь сейчас она собственноручно помогает Дариле в достижении неведомых планов, переводит тексты, что вампирша, судя по всему, не в силах освоить. И консилидируют полученную информацию, отбраковывая ненужное, оставляя лишь полезную часть, ту, что можно применять для практических действий. Она… стала одной из шестеренок заведенного механизма, не зная об этом?..

Однако кукловод ошибся с выбором безвольного экспоната, ткнув на нее, ведь Тили не станет стоять в стороне, видя, как манипулирую и ее возможностями, и тех, кого коснется это действо. Нужно только найти союзника. И придется сузить поиски до территории Академии, раз все будет происходить здесь. И, кажется, она знает к кому обратиться. Мужчина сможет с высоты своих знаний и умений подсказать и перевесить чашу весов в нужную сторону.

* * *

Забавно, а ведь она не знает, где Рикард расположил посла. В прошлый раз Руокор ждал ее у комнаты, а до этого сам приходил на занятия… Будет очень странно обратиться к секретарю ректора с просьбой подсказать местоположение гостя? Но ведь другого варианта не предвидится. Административный корпус, широкая парадная лестница и знакомые коридоры, вот уже и приемная Дубринейла. Просунув голову в образовавшийся дверной проход, Тили обвела комнату придирчивым взглядом и, не заметив посетителей, смело вошла. - Эйми?.. Нимфа подняла голову и перестала что-то записывать в толстую книгу, обратив на нее внимание. - Илотилас Линвен? - Верно… Эйми, не подскажите, а господин Рук, гость из столицы, он… ведь еще не покинул Академию? Девушка сощурила глаза цвета осенней листвы. - Неужели еще одна. Адептка Линвен, повторю Вам, как и всем прочим студенткам, господин Рук не интересуется учащимися, и не стоит бегать за ним по пятам, во-первых, это не достойно леди, а во-вторых, правилами профессора Дубринейла четко обозначено, что в стенах Бефанорской Академии регламентирован запрет на отношения между адептами и профессорским составом, в которому в данном случае можно причислить геуна Экронлионского. Тили озадаченно моргнула. Простите, что?! Ладно упоминание липового имени Аэг`гона, но предположение, что она ищет встречи с ним ради амурных отношений?.. И, видимо, дриаду уже порядком достали адептки с подобным вопросом, раз она опустилась до банальных огрызаний.

- Постойте, Эйми, дело в том, что я хотела просто обговорить с геуном некоторые вопросы, касающиеся… Академии. - Можно узнать, что Вас тревожит, адептка Линвен? Возможно, я смогу ответить на интересующую Вас тему, – знакомый голос от двери послал по ее телу мелкий озноб, а щеки, в противовес, вспыхнули. Ну конечно! Разве могло быть иначе, чтобы вездесущий Ледяной Профессор оказался не в том месте и не в то время?.. - Боюсь, профессор Фаланир, Ваша компания также противопоказана Илотилас согласно нашему уставу, – вздернула носик Эйми, чем вызвала недоумевающую физиономию Криса и еще более смутившуюся Тили. – К тому же, адептка Линвен, я не вправе разглашать подобную информацию. Личная жизнь и данные о местонахождении гостей ректора конфиденциальны, если гости сами не изъявляют желания сделать их достоянием общественности. От господина Рука подобной команды не исходило, напротив, лишь напоминание об этом пункте протокола, – выговорившись, девушка вновь вернулась к записям, оставив Тили практически единолично разгребать то, во что миловидная нимфа ее только что ввязала. И почему Эйми довели так не вовремя? Обычно тихая и мирная девушка показала коготки, да и когда? Когда Крис пришел к Рикарду, а на пороге получил досье на «гулящую» студентку?! Гисхильдис, за что мне это?! Фир кашлянул в кулак, и строго посмотрел на Тили. - Илотилас, пройдемте со мной. И ведь развернулся обратно к двери, выходя в коридор! Черт! Как же не вовремя! Все еще сгорая со стыда, Тили поплелась следом за профессором, который быстрыми шагами направлялся в сторону… тренировочных залов? Он заходил к ректору, чтобы узнать расписание ее занятий, чтобы определиться, во сколько можно будет начать тренировку?.. И нарвался на подобное. Почему именно он?! Хотя было бы забавно, если бы слова Эйми услышала Дарила. Вот был бы смех! Она-то думает, что Тили является почетной любовницей ректора, а тут… решила опробовать испить из нового кубка? Илотилас невольно улыбнулась, представив подобную сцену, и, разумеется, именно в этот момент идущий впереди мужчина обернулся. - Вам весело, адептка? У… а мы сегодня не в настроении? Ох, конечно, кажется, одну из пар должен был вести Салфир, а ее-то на занятиях не было. Придется оправдываться? Признаться, что она была на свидании с Персивалем?

Ага, сразу после того, как он стал свидетелем ее «грехопадения в объятья Рука». Пожалуй, следует найти нейтральный вариант, объясняющий ее прогулы. Нездоровилось? Почему тогда ее не было в больничном крыле? Прошло само к вечеру? Хм… по просьбе профессора Дубринейла отправлялась в город? А ведь это будет даже правдой. Пусть не всей, но… это лучше. А уточнения, если потребует, пусть спрашивает с самого ректора. - Проходи, – он снова перешел на «ты», так было всегда, когда они оказывались в зале. Послушно нырнув в полутемное помещение, Тили взмахнула рукой, заставляя магические светильники под потолком засиять, распространяя вокруг себя холодный свет. Звук захлопнувшейся двери был подобен удару молотка о крышку гроба, а сложенные на груди руки профессора и хмуро сведенные брови не привносили в душу спокойствия. - Итак, Тили. Ты искала Руокора. Зачем? - Профессор, почему наша беседа напоминает допрос? - Ты действительно решила пойти дорогой, которую предпочли большинство твоих однокурсниц? - Лорд Салфир, как Вы можете!

От отлепился от стены, начав надвигаться на нее. - Не уходи от вопроса! - Даже если это и так, какое Вам дело? Моя личная жизнь не должна касаться никого из преподавателей. - Если эта личная жизнь не мешает учебе, а Рук, находясь на территории Академии, может значительно отвлечь… К тому же ты помолвлена с моим братом, Тили! - Мне казалось, у вас с Персивалем отношения весьма прохладные. В два шага преодолев разделяющее их пространство, Крис схватил ее за плечи, опасно приблизив лицо к ее лицу. - Это не повод наставлять ему рога. - Мы еще не обменялись брачными браслетами. - Вы помолвлены! Тили вырвалась из захвата, отходя дальше от демона. - Да будет вам известно, лорд Айнелиас, – при упоминании второй фамилии Фир дернулся, – родители заключили договор о моем браке без моего ведома. И без моего желания. - Я не поверю, что ты молча стерпела бы, если бы на твоей судьбе размашистым почерком расписался кто-то посторонний. - А я и не стерпела! Я сбежала! Сюда, в Академию, под крыло профессора Дубринейла! Он обещал защитить меня от притязательств со стороны жениха и желаний родителей вернуть меня домой! – Тили отвернулась от него, больно прикусывая губу. Почему она сама сорвалась? Все выложила, как на духу? Она не должна была плакаться в жилетку Крису, только не ему. И ведь в его словах действительно была истина, если бы она решилась принять ухаживания Рука (слава Гисхильдису, что он не прознал об их ночной вылазке на крышу!), то этот жест мог расцениваться как пощечина его семье. Пусть только Перси, но он-то тоже не виноват, что Леросейл решил выбрать его в качестве будущего мужа для своей малышки, в каком-то плане Персиваль также был жертвой. Однако он, в отличие от нее, мог отказаться! Но нет, он дал свое согласие! И теперь ей приходится держать свою гордость в узде, стараясь угодить папе с мамой и хотя бы не огрызаться на каждую брошенную женихом фразу, и само определение «жених», что ассоциировалось у нее сейчас с укусом ядовитой змеи, приходилось стоически сносить. Она дала Глеарре слово. И сдержит его. По крайней мере действительно постарается узнать о Персивале Айнелиасе больше. - Тили… я… не знал. Она слышала, что он не сдвинулся с места, но почувствовала, как воинственность, присутствовавшая в его голосе, начала сходить на нет. - Я не должна была этого говорить, – все еще не поворачиваясь к нему, тихо промолвила девушка. – И с Руокором я действительно хотела просто поговорить. О мадам Серан.

- Дариле?.. Это касается твоей отработки? - Отчасти, – Тили все же развернулась, встречаясь с ним взглядом. – Не берите в голову, профессор, я просто хотела спросить совета у посла. Крис помрачнел, а Илотилас вдруг сообразила, что этой неосторожной фразой могла обидеть его. Идти за советом к тому, кто только приехал в Академию вместо того, чтобы искать ответы у него, того, кто был всегда рядом?.. Однако она не хотела привлекать в ситуацию с возможным заговором еще и Криса. Да и чем меньше нелюдей и людей об этом знает, тем лучше. А Руокор… его напрямую касается то, что может затронуть власть, ведь он один из тех, кто больше всех приближен к королевской семье. И, возможно, самостоятельно сможет справиться с нависшей угрозой? Ведь наверняка в арсенале вампира есть множество рычагов давления на выскочек из общества. Тот факт, что переворота в стране не было, совсем не говорит о том, что не было совершено попыток. Просто быстрое реагирование и хорошее руководство знает свое дело. - Отлично, – бросил Фир. – Если не хочешь обсуждать это со мной, объясни, где ты была весь день? На парах адептка Линвен не появлялась. - Я была в городе. По просьбе профессора Дубринейла. Если Вы хотите узнать все более подробно, думаю, следует обратиться напрямую к ректору. - Чудно, – Салфир отстегнул мантию, отправив ее в полет к дальней скамье. – Если с разговорами покончено, приступим к тренировке. - Но я не переоделась… - Твои проблемы, – в Тили полетел небольшой Энергетический шар, и ей пришлось быстро отпрыгнуть в сторону, чтобы не попасть под раздачу. Кажется, она его разозлила. - Воин должен уметь сражаться при любых условиях, будь то погодные, ландшафтные или те, что связаны с облачением, – с кончиков его пальцев сорвалось несколько молний. – Может статься так, что тебе придется сражаться и вовсе в неподобающем для драки виде. Это он намекает на бой в неглиже? Тили как раз умудрилась создать защитное поле, перекатываясь по полу для занятия более удобной позиции.

Апатию как рукой сняло, как и напряжение от грустных мыслей. Все-таки тет-а-тет с Кристафором выдается всегда крайне будоражащим! Пусть не такое, которое ей представлялось в начале их знакомства, и не то, что она себе придумала за время их длительного общения, но все же достаточно волнующим кровь. Он позволяет ей откинуть прочь думы, сосредотачиваясь лишь на преподаваемой науке. И Тили безмерно благодарна профессору за это.


Глава пятнадцатая


- Тили, тебя искал геун Рук, – Ареанна проткнула вилкой кусочек говядины, и доверительно наклонилась к ее уху. - Когда? - Сегодня перед обедом он подошел ко мне, не найдя тебя, и просил передать, что будет ждать в малом тренировочном зале. Залом допив сок, Илотилас благодарно улыбнулась старосте. - Спасибо тебе, Ареанна. Ведьмочка пожала плечами. - Я всего лишь передала то, что меня просили. Я знаю, что у тебя есть голова на плечах, Тили, в отличии от, к примеру, них, – она кивнула в сторону что-то загадочно щебечущих девушек с их потока, обычно эти барышни обсуждали тот или иной фасон платьев или слезливо рассказывали о понравившемся им мальчике, который, увы, оказался совсем не тем, кем показался с первого взгляда. Тили пришлось по-новому присмотреться к толстушке в очках, что усиленно зубрила весь преподаваемый материал, исправно отвечая на каждый поставленный преподавателями вопрос. А ведь эта умная девушка, не зависящая от общественного мнения, может выбить себе неплохое место под Солнцем, особенно если продолжит свои молчаливые наблюдения и будет держать при себе правильные выводы. Быть может, будь у Ареанны чуть больше страсти и духа приключений, она стала бы одной из Ветров, Бес наверняка не отказался бы принять в свои ряды эрудированного и подкованного широкой теоретической базой члена. Поднявшись с места и унеся поднос к стойке с грязной посудой, Тили поспешила на выход. Руокор искал ее? А ведь наверняка этому способствовал Крис и их вчерашний разговор. Фир передал другу, что она его искала? Интересно, в каких красках было воспринято это заявление? Хотя, зная Кристафора, он мог сразу обозначить рамки, уведомив посла, что речь пойдет об их коллеге. Дабы Рук не облизывался раньше времени. - Геун Руокор?.. Вампир отвлекся от созерцания метательных кинжалов, развешанных на стене, и улыбнулся. - Тили! Ты неуловима, я искал встречи с тобой, но вчера на весь день ты исчезла, а после ко мне подошел Фир и огорошил новостью, что ты хотела что-то обсудить. Какой же он все-таки очаровательный! Уголки губ невольно дрогнули в подобие улыбки, и Тили позволила себе расслабиться. Все же посол ни к чему принуждать ее не будет, он показал это своим поведением еще тогда, на крыше, и, не получив от нее поощрения позже, не настаивал. Удивительный мужчина. - Рук, я хотела попросить у тебя об одной услуге… весьма странного характера. - А ты умеешь заинтриговать в самом начале беседы. Тили щелкнула пальцами, создавая вокруг них барьер. - Чтобы не подслушали? – Руокор нахмурился. – В чем проблема? Молодец, сразу смекнул, что дело пахнет паленым, значит, и ей не стоит ходить вокруг, да около.

- Дело касается того артефакта, что передал киос Ноал с тобой. Рук заметно напрягся. - Ты знаешь?.. Откуда? - Это не столь важно. Сейчас. Главное, что мне стало известно другое, возможно, на камень будут воздействовать. Чтобы лишить киоссу Каларику сил. - Это смешно. Артефакт находится под охраной, профессор Дубринейл самолично продемонстрировал защитную систему хранилища. Да и ты собственными глазами видела переплетение охранных заклинаний в тех же коридорах, и могла понять, что в лабораториях уровень безопасности намного выше. - Я всего лишь пересказываю то, что удалось услышать. - Есть подозреваемые? - Да… Двое. Кларисса Матеас, одна из членов Высшего Совета, девушка-оборотень с обширными связями в Амродане, и… мадам Серан, мой преподаватель Контроля, ты видел ее на первой лекции, когда приходил на «открытый урок». Я хочу ошибаться, но, возможно, что Дарила помогает Клариссе создавать почву для прохождения через защиту ректора. - Каким образом? - Мадам Серан хорошо подкована в том, что касается контролирования переплетений Энергий и вплетений рун в артефакты. Один из них, возможно, она передала Клариссе, маленький маячок, способный передавать владельцу аудио информацию, при этом будучи затененным дополнительной функцией, отводом глаз. Исключительно для мужчин. - Какие у тебя основания полагать, что эти двое могут быть причастны к чему-либо столь… самоубийственному? Тили, ты понимаешь, что вещи, о которых ты говоришь… - Понимаю, поэтому и пришла к тебе. Руокор, ты как никто другой знаешь внутреннюю кухню дворцовых интриг, более того, я уверена, что в каких-то из них ты и сам участвовал, – она подняла руку, собирающемуся возразить брюнету, – мне не важно, было это или нет, сейчас я оказалась брошена перед фактом:Клери оставила в Академии свой артефакт Слежения, намереваясь, скорее всего, узнать больше о том, что должен был привезти ты. Откуда до нее дошла информация о транспортировке подобного, я не знаю, однако могу предполагать, что переговоры о подобной услуги велись и через Высший Совет Амродана, не только через Рикарда. - Тот артефакт, о котором идет речь, не подвластен каким-то нелюдям среднего звена, Тили. Им управлять могут разве что… - Высшие демоны или высшие умертвия? - Так. Мне совсем не нравится твоя осведомленность. Сейчас ты мне расскажешь все по-порядку. Во- первых, откуда тебе стало известно о моем приезде с этим минералом? Во-вторых, каким образом Клариссе удалось подкинуть в охраняемую Академию свой маячок? В-третьих, почему ты думаешь, что к созданию ее артефакта приложила руку Дарила? И, наконец, в-четвертых, откуда, черт тебя подери, ты, Тили, узнала обо всем этом? Ты же всего лишь адептка! И я не поверю, что положение твоих родителей могло повлиять на каналы информации, проходящие через Совет. Илотилас сжала губы в плотную линию. Ну вот, почему ему в голову пришло, что ей могли помогать папа с мамой? Да если бы Глеарре или Леросейлу стало известно подобное, первое, чтобы они предприняли, так это самостоятельно, не посвящая никого в прописные истины, стали бы расхлебывать заваренную не ими кашу! И отозвали бы Тили всеми правдами и неправдами из Академии, лишь бы держать на почтительном расстоянии от грозящей опасности.

- Я все расскажу, но пообещай, что часть, которая будет касаться ректора, не дойдет до его ушей. Рукор приподнял бровь. - Тебе не кажется, что ситуация не подразумевает подобные договоренности? - Пообещай. В том, что я поведаю, могу пострадать не только я, не хочу становится тем, кто перечеркнет жизнь кому-либо. Мужчина с минуту задумчиво глядел в ее глаза, пытаясь понять, что она имеет в виду, после чего все же кивнул. - Хорошо. Обещаю.

* * *

Она правильно сделала, что доверилась Руокору? Но ведь в одиночку, да еще стесненной в действиях, невозможно разобраться во всем. Все правильно. Он поможет. Рук – тот, кто точно будет на стороне киосов.

Каким образом ему удастся разобраться в этом деле, не столь важно. Но посол сможет добиться истины, Тили почему-то была в этом уверена. Может, это было совпадением, но через пару дней после ее разговора с Руокором, девушка заметила, как мадам Серан получила письмо без подписи, причем увидеть конверт получилось случайно, и то мельком, и в тот же вечер Дарила прервала отработку на половине, начав собираться явно за пределы Академии. Ее вызывала Кларисса?.. Жаль проследить за передвижением преподавательницы не получалось, лишь убедиться, что профессор Серан покинула территорию, подвластную Рикарду. Неспешной походкой чуть позже ворота Академии пересек Руокор, на мгновение обернувшись к махине замка и безошибочно находя окно, из которого Тили за ними наблюдала. Именно в тот момент демоница почувствовала, что все разрешится. Интриги и власть, которые должны были касаться и ее, ведь являясь наследницей двух Советников, ей пророчили судьбу также на государственной службе, выступая на политической арене, казались чем-то аморфным и далеким. И Тили с удовольствием отсрочила бы свое вступление на зыбкую почву, или вообще отложила в далекий ящик, ключ от которого «случайно» бы потерялся. Но слова Руокора про возможность ее службы на саму киоссу Араи… Они горячили кровь, заставляя адреналин ударять в голову и сердцу рваться из груди. Странное существо – человек или же нелюдь, всеми ими завладевает желание добиться большего, когда на горизонте лишь появляется призрачная возможность поменять что-то в своей жизни. И каждый хоть раз, но рискует идти на поводу желаний. И ведь Тили тоже хотелось ощутить на себе часть той власти, что дозволена государственным… разведчикам?.. На какую должность Рук приглашал ее? Ведь наверняка в Аминсе есть что-то вроде тайного подразделения, откуда ведут свою деятельность лучшие умы страны. И она… хочет попасть туда? Жаждет. Вот только хватит ли ее умений для того, чтобы киосса заметила ее? Да и что Тили сама может сделать? Неплохой потенциал Сил, хорошая память, натренированная в многочисленных вылазках, и сами эти вылазки тоже можно было отнести к плюсам, ведь так или иначе о ее проделках, если Тили все же рискнет обратиться к принцессе, станет известно. А самым большим бонусом была ее способность вызывать и вести конструктивный диалог с бефарами? Да, как ни крути. Впрочем, иногда ей казалось, что это умение появилось не с пустого места, да вот только мама все не хотела вдаваться в подробности, откуда ей стали известны те или иные заклинания сдерживания умертвий, те, что не были прописаны нигде, и Тили в этом убедилась, день за днем перечитывая старинные рукописи, предоставленные Дарилой. То, чем ее обучила Глеарра, было… за пределами понимания? Будто леди Линвен просто знала, что и когда нужно говорить и делать. Так, словно она создавала основы, легшие под контуры и руны, известные общественности. Но этого не могло быть.

Однако именно подобное знание Глеарра передала ей, и Тили была вооружена им. Чем не подспорье для тяжелой работы? И мама еще что-то говорила про ментальную магию, о которой много позже будет учить ее. Тоже бонус? Определенно. Тили механически переносила с доски символы, позволяющие агрегировать магию Стихий в руны, позволяющие стягивать раны, совершенно не слушая, о чем вещает мадам Турринор, полноватая женщина из гномьего рода, что преподавала им «Формирование и перераспределение базовых Сил Смешанной магии». Гном… сколько времени понадобится Бесу, чтобы раскопать что-то про Персиваля и Гелеана? Дни начали сменять друг друга с устрашающей быстротой, а ответа девушка так и не получала. И Руокор лишь раз строго-настрого приказав ей самой не пытаться влезть в то, чем занимается Дарила, был похож на тень, беззвучно шествующую по коридорам Академии и беспрепятственно ускользающую в город. О своих соображениях вампир также предпочитал не распространяться. Возможно, у него были помощники, вернее, скорее всего, но мужчина не позволял ей даже приблизиться к разгадке тайны, невольной свидетельницей которой она стала. И Тили приходилось молчаливо отступать, ведь геун Рук сдержал слово, и не рассказал Рикарду о ее вылазке с Робертом к узлу связи. Она не могла не рассказать об участии Беса, ведь Рук по ходу повествования задавал слишком точные вопросы, которые вывели бы ее в конечном итоге на чистую воду, да и уж если она хочет, чтобы ей помогли, следует поведать обо всем честно. Роберт оказался защищен, угроза отчисления перед ним и перед ней не мелькала впереди, хотя, кажется, Руокор вызывал к себе оборотня, а после с задумчивым видом потирал подбородок, бросая что-то вроде: «Значит, это он...». Что обозначала эта фраза, подслушанная обеспокоенной вырыванием Роберта после пар послом, Тили не понимала. Но и сам Бес, казалось, не стал по-новому смотреть на Рука, лишь кривил губы в улыбке, качая головой. Говорил ли Рук Дубринейлу что-то?.. Всю неделю ректор не показывался на глаза, а перед очередными выходными решил вызвать к себе, заставив Тили со спертым дыханием подниматься по ступеням административного здания.

- Профессор Дубринейл?.. - Проходи, Илотилас, – блондин выглядел скверно, под глазами залегли круги, словно он не спал уже несколько ночей. Устало помассировав виски, Рикард огорошил ее внезапной фразой: - Твое наказание закончено. Дополнительного не будет. Отработки с мадам Серан, думаю, было достаточно. - Но… Рикард удивленно вскинул бровь. - О, так ты хочешь еще потрудиться на благо Академии? Неужели основной учебы, отработок и дополнительных занятий с Салфиром не хватает? - Нет-нет, спасибо, профессор Дубринейл! – Тили склонила голову. Все же она практически была узницей, а теперь ей будет позволено вновь делать то, что она пожелает в свободное время? У нее появится это самое время! Разве не прекрасная новость? Рикард усмехнулся. - Можно и так сказать. Все же то, что ты натворила… - Я поняла. Хорошо, думаю, родители не будут против недельного пребывания дома.

- Об этом… Тили, тебе на это время нужно покинуть Амродан. Так как ты являешься дочерью Советников, не слишком хорошей идеей будет нервировать проверяющих. - Проверяющих? - Из столицы прибыла комиссия. Она всегда приезжает перед тем, как высокопоставленные чины ступают на неизведанную территорию. Всего лишь формальность, но, думаю, лучше лишний раз не попадаться им на глаза. И, мне кажется, ты должна понимать, почему я вынужден тебя просить о подобном. Вот как. Значит, ректор в курсе. Разумеется, прибыла подмога Руку. Они будут следить за тем, чтобы к артефакту никто не приблизился, да и чтобы шибко резвые преподаватели не вздумали учинить что-то в духе самовольной смены управления. - Понимаю. Но… куда мне ехать? В столицу? - Нет. Я уже имел честь обсудить данный вопрос… – Рикард выдвинул верхний ящик стола, доставая лист, сложенный втрое и скрепленный сургутной печатью с гербом в виде скрещенных мечей, на эфесе которых алели розы. – Тебя приглашают в свое поместье чета Айнелиас. - Что?! – Тили выхватила бумагу, на ходу ломая печать и пробегаясь глазами по аккуратно выведенным строкам. «Милая Илотилас, смею надеяться, что Вы не сердитесь на меня за наше скоропалительное завершение свидания. Чтобы хоть как-то искупить вину, которая, несомненно, имело место быть, приглашаю Вас продолжить то, что мы начали, в родовом замке моей семьи. Я прибуду за Вами на рассвете в первый день выходных после учебной недели, обозначенной месяцем ухода зимы. Персиваль Айнелиас». Ей пришлось несколько раз перечитать короткую записку, чтобы понять, что ей снова не оставили маневра для движения. Перси четко обозначил свое право, и указал ей место: жди меня, и я приду, никак иначе. Снова никакой свободы. Снова она будет не вольна делать то, что шепчет желание. Ехать в замок… к родителям?! Гисхильдис, он хочет познакомить ее со своими родителями?! С лордом и леди Айнелиас?! Письмо в ее руке задрожало. Ведь родители Перси, это и папа с мамой Кристафора… она будет представлена им? Как себя вести? Что говорить? Ведь Тили надеялась, что она сможет убедить Перси в несуразности идеи женитьбы. Она обещала Глеарре лишь узнать Персиваля получше, а не идти с ним под венец, и уж явно не представляла, что будет стоять перед четой Айнелиас в качестве невесты их сына так скоро!

Гисхильдис, что же делать?! И ведь отступных путей нет, на это намекал и сидящий напротив ректор, безмолвно подтверждая все опасения. Ей придется согласится. Ей придется ехать в горы с Персивалем.


Глава шестнадцатая


- Илотилас! – Крис попятился, наткнувшись на валявшийся на полу боевой снаряд, отчего чуть не упал, однако демоница продолжала наступать, медленно расшнуровывая свою боевую безрукавку, под которой сегодня также, как и в их первое занятие, не было блузы. - Да, профессор? Кристафор обогнул свисающий с потолка канат, увеличивая между ними расстояние. - Адептка Линвен, Вы ведете себя… - Неподобающе? Вы это хотели сказать, лорд Салфир? Шнуровка на коричневой форме ослабла, и упругие груди, которые готовы были вот-вот показаться из-за грубой ткани, так и манили. Крис с усилием отводил взгляд, потому как знал, что если переключит внимание на ее обнаженные части тела, пропадет. Его разум затуманится, и действовать он будет отнюдь не как преподаватель. Он вновь вернет себе амплуа любовника. И с радостью! Гисхильдис, с какой радостью он сжал бы ее в своих объятьях! Но он не может. Тили – невеста его брата. Он не должен пользоваться ситуацией… Даже если все его существо и кричит о том, что Перси не заслужил себе такую девушку. Только не он! Илотилас должна достаться другому. Она должна быть… с ним? Хотелось. Ах, как хотелось, чтобы именно он был ее избранником. Может, если он обратиться к семейству Линвен, они пересмотрят идею замужества Тили? Если хотят породниться с фамилией Айнелиас, он только рад будет предложить замену. Не равнозначную, конечно… Но, может, их устроит его титул наследника древнего рода? Не многие мужи в своей карьере достигали тех высот, что удалось преодолеть ему. Служба в тайной разведке Его Величества киоса Римонда, звание Хранителя и высший доступ к секретной информации, да и прозвище, что внушает трепетный страх врагам государства... Правда об этом ведали лишь единицы. Общественности известна была лишь его должность Городского Смотрителя. Тоже весьма уважаемый и высокий пост. Ему хватило времени обдумать ситуацию с Перси. Он видел, как Илотилас выходила к нему на свидания. И каждый раз, Гисхильдис, каждый! Его снедала жуткая ревность. И каждый раз он хотел ее остановить. Вызвать брата на разговор, попытаться убедить его, что данная адептка не может быть с ним. Они слишком разные. Она создана для другого. - Ты – моя ученица. - Мы можем поменяться местами, если пожелаете, – Тили облизала губы, сделав еще несколько шагов к нему навстречу. – Или можем продолжить играть. Научите меня… Крис почувствовал, как его сердце забилось чаще, когда безрукавка от небрежного движения плеч упала на пол. Упрямо торчащие розовые соски, съежившиеся то ли он холода, то ли он возбуждения хозяйки, уставились на него. Груди призывно подпрыгивали, стоило лишь Тили делать следующий шаг. Она его убивала. Резала без ножа. Но разве не о таком поведении он мечтал? Сколько раз в его фантазиях Тили приходила с целью его соблазнить?.. И вот теперь он видит это наяву. И убегает. Стена, выросшая позади его спины, заставила Криса остановиться. А Илотилас все приближалась. В таком соблазнительном виде, что его мужская сила не заставила себя ждать. Брюки натянулись, член в предвкушении увеличился в размерах и начал слегка пульсировать.

- Тили, не надо… Она уже подошла к нему практически вплотную, смотря ему в лицо снизу-вверх. - Не нужно делать что именно? – она дотронулась до его руки, заставив его поднять ее, чтобы, понукаемой девушкой, лечь на упругое полушарие. В ладонь уперся сосок, и Крис сглотнул внезапно подступившую слюну. Ему до скрежета зубов захотелось захватить эту розовую вершинку губами, лизнуть горошинку, прочувствовать ее ярче. Неосознанно он сжал грудь, отчего его член еще сильнее надавил на ткань брюк, заставив сжать губы в плотную линию. А эта чертовка, разумеется, заметила его состояние, поскольку ее ладошка тут же опустилась ниже пояса, касаясь твердой плоти. Хорошо хоть не к обнаженной. - Тили… - Да, мой лорд? И все. Это интимное обращение прорвало плотину, которую он построил на месяцы воздержания. За месяцы, которые он сознательно отгораживал себя от нее. Он резко подался вперед, завладевая ее губами, пока руки стали исследовать юное тело. Гисхильдис, он уже и забыл, как волшебно она целуется! И насколько мягкая ее кожа. Насколько податливо тело, сейчас изгибающееся под истосковавшимся пальцами. Он пил ее и упивался поцелуями. Мягкие губы, игривый язычок, вступивший в схватку с его языком, и зарождающееся пламя желания. Тили застонала, когда он, оторвавшись от ее рта, все же опустился до груди, захватив в горячий плен сосок. Крис втянул его в себя, обводя языком, прикусывая зубами, подтягивая девичий стан к себе ближе за талию. Тили задрожала, ее тело покрылось мурашками, а руки опустились на его плечи, сжимая, словно торопя перейти к следующему действу. И он, безусловно, подчинился. Встав на колени, и проложив влажную дорожку из поцелуев до пупка и ниже, к пересечению с тренировочными брюками, Крис остановился, но лишь для того, чтобы пальцами подцепить резинку и потянуть коричневую ткань вниз, вместе с трусиками. Тили переступила через упавшие одеяния, оставшись абсолютно обнаженной перед коленопреклонным мужчиной. Словно богиня, представшая пред обычным смертным. Ей впору было поклоняться, просить быть милостивой и задабривать. Вот к последнему пункту Крис решил сразу и перейти. Тем более он не был лишен сладко-приятной составляющей. Заставив Тили шагнуть в сторону, чтобы поменяться с ней местами, предоставив девушке опору за спиной, Кристафор подался вперед, к нежной коже у соединения ее ножек. Сжав руками бедра, он легонько коснулся губами белой кожи, лишенной, как у всех демонов, даже намека на растительность. Затем еще раз, уже ниже, и еще, медленно приближаясь к заветным складкам.

Тили начала дышать чаще, ее грудь вздымалась и опадала, а ножки сами собой чуть расставились шире. Когда Кристафор в первый раз решился ее лизнуть, девушка дернулась, вновь покрывшись восхитительными мурашками. И он снова лизнул. И снова. Наконец он мог исполнить то, о чем мечтал все эти месяцы. Его поцелуи не прекращались, а язык неустанно ласкал нежную плоть, пока Тили не забилась в волнах оргазма. Позволив ей с последним стоном расслабленно откинуться на стену, позволил себе подняться, судорожно освобождая уже болезненно пульсирующий член из плена брюк. Подхватив девушку, Крис, не в силах больше сдерживаться, направил истосковавшегося по женскому теплу зверя в жаркое и влажное лоно. Лоно, плотно обхватившее его естество, словно перчатка руку. Он не смог заставить остаться в груди сорвавшийся с губ стон, огласив им тренировочный зал. Стон, которому вторила Илотилас. За одно плавное движение он вошел в нее до основания, остановившись, чтобы насладиться полнотой ощущений. И тут же Тили схватила его, заставляя приблизить голову к ее лицу. Заставляя поцеловать. Слизывая собственный сок желания с его губ. Крис зарычал и, чуть отстранившись, толкнулся в нее. Резко. Вновь глубоко. Заставляя девушку стонать. Но он ловил крики наслаждения ртом, сам безумно возбуждаясь от звуков ее голоса. От едва уловимых движений ее сокрытых в лоне мышц. От быстрой боли прокусанной губы (девочка совсем потеряла голову, укусив его и тут же начав зализывать место укуса, пробуя кровь, чуть царапая его отросшими клыками). Гисхильдис, как она была восхитительна! Он двигался быстро, жестко, держа ее под ягодицы, впиваясь пальцами в мягкую плоть, наверняка оставляя синяки. Но Тили сейчас не беспокоил этот маленький дискомфорт, она отдавалась ему также жарко. Требуя большего. И он ей дал то, что она хотела. Очередные толчки, страстные поцелуи, и ее тело выгнулось дугой, Илотилас закричала, цепляясь в его плечи, кусая его в основание шеи и крепко зажмуривая глаза. Он остановился. Дал ей отдышаться. И, все еще не выходя из горячего тела, сделал шаг назад, увлекая их на маты. Теперь Тили сидела сверху. Наездница с гордой осанкой и притягательно круглой грудью. Чуть отросшие черные волосы падали на плечи, резко контрастируя с белой кожей. Она была подобна темному ангелу, спустившемуся с небес. Однако ангелом она не была, о нет! Даже если бы Тили не принадлежала к демоническому народу, ее поведение, повадки и манера держаться с лихвой могли покрыть звание демоницы. - Моя демоница… Тили улыбнулась и, чуть качнув бедрами, приподнялась. Лишь затем, чтобы опуститься. И вновь встала, чтобы упасть на него. И снова. Она задавала неспешный ритм, позволяя ему расслабиться, полностью взяв инициативу в свои руки. Показывая себя во всей красе. Его руки сами собой переместились с девичьей талии на грудь. Зажав между пальцами соски, он начал тихонько играться с ними, сменяя данную ласку с сжиманием упругих холмиков. Тили. Его Тили. Его девочка.

* * *

Кристафор проснулся среди ночи весь в испарине, резко сев в постели. - Тили?.. Однако он был в комнате один. Сон. Снова всего лишь сон, черт бы его побрал! Но в этот раз он казался таким реальным!.. Может… может ли быть, что это сновидение он случайно «подглядел» у нее? Также, как в прошлый раз, во время их ночевки в лесу? По ощущениям выходило, будто он на самом деле сжимал в объятьях свою мятежную студентку. Чувствовал мягкость ее кожи и крепость мышц, что обхватывали его истосковавшийся член. Последний, кстати, сейчас безмолвно и укоризненно стоял, натягивая одеяло. - Черт… Мужчина упал обратно на подушки, прикрывая глаза. За что ему это? Она приходит к нему во снах, является наяву, но он не смеет даже прикоснуться к Тили. Ведь она теперь запретный плод. Она вскоре станет частью его семьи, выйдя за Перси. Кулак опустился на перину, глухим звуком подсказывая, что хладнокровный профессор в очередной раз потерял контроль над эмоциями. И все из-за нее. - Тили… что ты со мной делаешь? – тихий вопрос в темноту, и тишина в ответ. Эта девушка стала его личным наказанием. Вот только Кристафор не понимал, за какие заслуги.


Глава семнадцатая


Илотилас с восторгом рассматривала показавшийся из-за деревьев величественный замок из светлого камня, окруженный острыми пиками гор, сейчас утопающих в белоснежных шапках снега. Она насчитала по крайней мере пять округлых башенок, заканчивающихся конусовидными шпилями и примерно столько же башен параллелепипедной формы со сложной конструкцией витиеватого фасона, заменяющей крышу. Огромные окна, которые наверняка занимали практически всю часть от пола до потолка, сияли чистотой и располагались ровными рядами на каждом из пяти основных этажей, становясь бойницами в башнях и совсем исчезая на стенах, больше напоминающих воинские ограждения и куртины. Впрочем, проехав еще чуть ближе, девушка заметила все прелести фортификационных сооружений: и ров, и бастионы с равелинами. Этот замок был настоящей крепостью, способной в нужный момент стать оплотом спокойствия для людей, живущих на прилегающих к нему землях. Карета подкатила через подъемный мост к парадному входу, где на каменные ступени уже вышел седовласый мужчина в черном сюртуке с белоснежными отворотами. Мажордом? Поздоровавшись с Персивалем и наказав кучеру отвезти карету на задний двор, он представился геуном Бадором и попросил следовать за собой. Пройдя массивные двойные ворота, обитые железом, Тили послушно скользнула внутрь просторного зала, сдерживая вздох восхищения. Высокие потолки, поддерживаемые белоснежными колоннами, были расписаны рукой мастера, изображая парящих в воздухе драконов, соревнующихся по скорости с ветром. Мраморный пол, разбитый светло-золотыми жилками, посылал эхо от ступающих по его поверхности путников к стенам, на которых висели огромные картины с живописными ландшафтами (и девушка бы не удивилась, если бы узнала, что изображения на них — все земли, принадлежащие роду Айнелиас) и мирно пасущимися на лесных опушках животных. Стараясь не слишком вертеть головой по сторонам, Тили проходила зал за залом, отмечая дорогое убранство с роскошными золотыми люстрами, широкими диванами, устланными подушками под цвет штор, аккуратными столиками со стоящими на них вазами с букетами живых полевых цветов (никак где- то рядом с замком разбита оранжерея), и простором для свободного перемещения. Возле очередной двери Бадор остановился, открывая створки и склоняя голову. Понятно, дальше он не пойдет. Первым в комнату зашел Персиваль, ускоряя шаг при виде сидящих возле камина. Увидев его, двое, что располагались в креслах и о чем-то тихо беседуя, поднялись. Подойдя ближе, демон церемониально встал полубоком к незнакомцам. - Илотилас, позволь тебе представить моих родителей, лорд Арадор Эрлад Фаланир Айнелиас и леди Киара Уреим Сеовена Айнелиас. Миловидная женщина с волосами цвета спелой ржи, оказывается, была матерью двух брюнетов! Мужчины переняли от нее разве что прямой нос, да Крис цвет глаз, в остальном эта демоница, напоминающая скорее жену помещика своей слегка полноватой фигурой, вовсе не портящей ее, а, наоборот, делающей акценты на округлостях именно в тех местах, что так любил сильный пол. Ее домашнее платье, собранное под грудью и свободно падающее в пол, было удивительного оттенка лесных фиалок, то ли нарочно, то ли случайно подчеркивая яркость очей и заостряя внимание на округлых плечах. Лорд Айнелиас же был копией сыновей, возмужавшей и набравшейся жизненного опыта. Широк в плечах, темноволос, с военной выправкой и цепким взглядом. Его лицо было загорелым, явно намекая на частые длительные прогулки на свежем воздухе, нос с горбинкой, выдающий горячую кровь и тяжелый волевой подбородок… знойный мужчина, наверняка разбивший не одно девичье сердце. Однако именно леди Киаре удалось его заманить в свои сети. Интересная и очень неоднозначная пара.

По дороге сюда Тили пыталась представить образ родителей Криса, и почему-то перед глазами упорно вставали похожие друг на друга нелюди, причем мама обязательно должна была представлять из себя утонченную натуру с осиной талией и хрупкими запястьями, каковы бывают многие аристократки. Однако правда оказалась иной, и, если честно, то один вид пышущей здоровьем леди Айнелиас хватало, чтобы озаботиться своим самочувствием, ведь Тили со свей природной бледностью казалась рядом с ней гадким утенком, не распустившимся бутоном возле прекрасной розы. Присев в глубоком реверансе, Тили склонила голову. - Рада познакомиться с вами, геуны. - Прошу Вас, Илотилас, поднимитесь, ни к чему разводить весь этот церемониал! – лорд Арадор улыбнулся. – Наш дом истосковался по молодой крови, а уж встречать столь прекрасную девушку в качестве невесты нашего сына… Безмерно рад, что Перси привез Вас. Тили невольно покраснела. Лорд был столь учтив и приятен, что ей становилось стыдно от мысли, что она все же будет пытаться до последнего избежать навязанного брака. Да и мама Персиваля смотрела на нее с явной доброжелательностью. Весьма редкое качество среди высшего света в отношении той, что может перетянуть внимание отпрыска на себя. Тем более кто такая Тили и что она из себя представляет? Пусть и богатая наследница, но ее состояние напрямую зависит от родителей, именно их сбережения ставят ее выше на рынке невест, а вот собственные достижения? Студентка, бунтарка, ребенок. Она ничего не создала к своему двухсот двадцатому году жизни, не открыла ни одного дела (и пусть это считалось нормой, но сейчас былые заслуги оказались бы только плюсом, а их… не было). Что она может предложить будущему мужу кроме смазливого личика? Желание познавать новое? Способность быстро обучаться? Ведь ей придется вести хозяйство, наблюдать за обширными владениями, командовать слугами. Дома всем занималась мама, а Тили, не желая утруждать себя подобными скучными занятиями, предпочитала проводить время более, на ее взгляд, продуктивно: читала, гуляла и практиковалась в некромантии. Магия. Да, пожалуй, это ее самая большая положительная черта. То, как она может и умеет ею управлять. А ведь при помощи магии и дела поместья вести намного проще…

- Мы не знали, во сколько вы приедете, поэтому обед подадут чуть позже, – немного извиняющимся голосом промолвила Киара, делая знак стоящему возле двери мажордому. Поклонившись, Бадор покинул зал, видимо, чтобы передать на кухню соответствующие указания. - А пока, прошу, присаживайтесь, – леди Айнелиас указала на диван, и сама с мужем перешла ближе, напротив массивной мебели с позолоченными ножками стоял маленький столик, возле которого стояли подходящие по тону к «четырехлапому зверю» кресла, не такие роскошные, как те, что стояли возле камина, но тоже вполне уютные на вид. Предоставив им шанс сесть вместе (как-никак а они с Перси все-таки считались помолвленной парой), демоническая чета опустилась в расположенные возле них кресла. - Как вы добрались? Персиваль вздохнул. - Из-за приезда киоссы Каларики создавать порталы на территории Амродана сейчас запрещено, пришлось на лошадях добираться до Дериона, оттуда строить координаты до Эллонуира, где мы и взяли карету. - Гисхильдис, так вы, должно быть, безумно устали! Может, перенесем обед? - Нет-нет, благодарю Вас, леди Айнелиас, – Тили покачала головой. – Мне было интересно проехать по местам, где родился и вырос Персиваль, а конная прогулка у нас пришлась на раннее утро, чем только помогла проснуться. Если они оттянут время официального знакомства, на котором каждая из сторон узнает о другой то, что ее интересует, Илотилас изведется от переживаний. Почему-то ей хотелось предстать перед родителями Перси и Криса в выгодном свете. Вполне логичное желание, ведь казаться благовоспитанной и умной девушкой перед умудренными опытом взрослыми, это ли не стремление большинства молодых людей? Чтобы их оценили, похвалили и внушили уверенность в себе. Каждый из нас хочет выделиться хоть в чем-то, найти область, в которой станет лучшим. А первое впечатление при знакомстве — чем не область для тренировки своего обаяния? Это не паханное поле, ведь неизвестно, каким будет твой собеседник, как он поведет в следующую минуту общения, и, в зависимости от этого, как следует вести самому себе. Могут ли Айнелиасы лишь казаться дружелюбными, на самом деле храня в мыслях вопросы о том, что Тили забыла рядом с их драгоценным сыном? Вряд ли конечно, но вдруг? Тили не узнавала саму себя, она никогда особенно не переживала на счет новых знакомств, а тут совсем стушевалась. Может, все дело в том, что приходилось разговаривать с теми, кто дал жизнь Кристафору, ее таинственному любовнику? Тому, кто раз за разом заставлял ее выкладываться на тренировочном поле, заваливал дополнительными заданиями и вел себя, как истинный демон? Он, тот, кто посеял в ее душе дикое желание, разбудил такие чувства, о которых Илотилас даже не догадывалась, вернее, даже не предполагала, что они могут сочетаться: похоть, томление, радость, гнев и ярость. И все эти эмоции она смело могла относить к зеленоглазому красавцу, Господину Ледышке. Сейчас, глядя в столь знакомые глаза на лице его матери, и видя явное сходство с отцом, девушка пыталась отогнать из головы мысли о проведенных с Кристафором сладких минутах. Однако это получалось недолго, ведь разговор плавно перешел к ее настоящему, и пришлось признаться, что она знакома и с наследником семьи. - Лорд Салфир преподает у меня несколько предметов, а также является наставником в практической части Боевой магии и, с недавних пор, Артефактов. Арадор вздернул темную бровь. - Крис учит Вас создавать артефакты? - В основном, занятия касаются расчетов, но один из них привел к созданию минерала. Ваш сын прекрасно преподает, геун Арадор, каждый из студентов стремится на его лекции, порой самостоятельно изучая материал, чтобы быть готовым к возможным вопросам. Демон довольно улыбнулся, явно собираясь продолжить расспрос, как деликатно постучавшись и открыв дверь, Бадор сообщил, что обед подан. Пришлось прерваться и переместиться в трапезный зал, обозначенный мажордомом, как Лимонный, видимо, из-за цвета светло-желтых обоев с витиеватым белым рисунком.


Глава восемнадцатая


- Перси, я думаю, будет не лишним провести экскурсию по поместью для леди Линвен, – Арадор поднялся из-за стола, подходя к жене, и помогая ей подняться, отодвигая стул с высокой спинкой. – Пока мы с твоей мамой распорядимся на счет всего остального. Тили дернулась. На счет чего они собрались распоряжаться? - Разумеется, Илотилас, Вы останетесь у нас на выходные, – сказано было скорее утвердительно, не подразумевая вопроса, и Тили лишь выдавила из себя улыбку. - Благодарю за приглашение, лорд Айнелиас. Эти двое решили оставить их с Перси наедине? Казалось бы, логичное поведение для того, чтобы обрученные получше друг друга узнали, да и сама она обещала маме, что постарается узнать об избраннике больше, но… почему колени трусливо дрожали от перспективы оказаться один на один с этим демоном, так похожим на Криса внешне, и разительно отличающимся характером, в огромном замке? Там, где Персивалю были известны все залы, коридоры и ходы. Там, где он сможет без труда завести ее в укромный уголок? Там, куда не сунуться родители и слуги? Почему брат Фира пугал ее? И ведь она сама согласилась на путешествие в горы. Более того, первоначально именно ей пришла данная идея. Но тогда ей представлялось, что оба брата будут присутствовать на новогоднем торжестве… А в результате она сама загнала себя в ловушку. - Илотилас, – Перси обошел стол, отодвигая ее стул и протягивая руку, на которую ей пришлось опереться. – Пока готовят твои комнаты, предлагаю начать осмотр дома с бального зала. Именно там начинается история этого поместья. Она шла рядом с ним, позволяя вести себя, и внимательно слушала историю фамильного гнезда рода Айнелиасов. Заставляя себя выглядеть безмятежной, хотя внутри бушевал ураган. Почему Крис не приехал, почему? Длинные коридоры, освещаемые шикарными хрустальными люстрами с магическими светильниками, сменялись залами, по размерам превосходившими порой весь жилой этаж особняка, в котором жила Тили. Огромные светлые пространства, высокие окна, спрятанные за полупрозрачными занавесками, окаймленные тяжелыми портьерами, стянутыми золотыми шнурами, мраморные полы и стройные колонны, высеченные из гранита, вазы с благоухающими цветами, хотя на дворе уже бушевала зима, и картины. На стенах замка имелось множество картин. Пейзажи, события минувшего прошлого, воинские баталии и, разумеется, портреты предыдущих лордов. Бальный зал остался позади, как и история о весьма трагическом случае, произошедшем на одном из приемов. Тогда маленькая геуна Идиам, пра-пра-прабушка Кристафора, в первый раз давала бал. В первый раз выходила в свет, отмечая свое совершеннолетие. Юный цветок с глазами цвета сапфиров, губами, словно бутон розы, и кожей, способной своей гладкостью соперничать с Милрисским шелком. Дитя, внезапно ставшее женщиной. Ее бескорыстное веселье не могло остаться незамеченным, и сразу несколько влиятельных лордов решились завладеть ее вниманием. Прямо здесь, в замке. В ту ночь пролилась кровь. Персиваль не стал вдаваться в подробности, полагая, что Тили отпугнет правда, но она поняла, что мужчины решили добиться благосклонности леди самым простым для них способом: устроили бой. Вот только первой крови не хватило, чтобы прекратить начатое. Слишком приз был сладок: наследница огромного состояния, обладательница могущественной силы предков, что текла в ее венах, к тому же удивительная красавица. Разве можно уступить столь ценную добычу? Если бы не вмешательство самой Идиам, один из мужчин в тот же день отправился к Гисхильдису.

Тили шла и обдумывала услышанное, ведь понимала, что подобные случаи в прошлом были не столь редки. Грубая сила решала многое. Перси почему-то горько усмехнулся, остановившись у одного из портретов. На нем были изображены двое: миниатюрная шатенка с голубыми очами и стоящий за ее спиной мужчина. Он держал ее подбородок в своей руке, запрокидывая голову для поцелуя, отчего пшеничного цвета волосы падали на глаза, не позволяя рассмотреть портрет подробнее. Лишь волевой подбородок и чуть приоткрытые губы, стремящиеся испить сладость губ находящейся рядом с ним девушки. - Идиам выбрала Леона, – запрокидывая голову к картине, изрек Перси. – Она пошла против навязанных обществом правил. Дедушка Леон был тем поверженным. Тили удивленно уставилась на Персиваля. Он только что признал, что его предок был в чем-то плох?.. Перси? Тот, кто, казалось, всегда делал упор именно на безукоризненности? И ведь в его словах звучало… уважение? - Геуна Идиам влюбилась в геуна Леона? Персиваль кивнул. - Не сразу. Вначале ею двигало просто чувство жалости, как я думаю. Она видела, на что готов был этот мужчина. Как он дрался, не боясь за свое здоровье, хотя заведомо знал, что противник сильнее, – Перси повернулся к ней. – Целеустремленность – фамильное качество нашей семьи, Тили. Все мужчины рода Айнелиас, желая получить то, о чем они грезят, готовы идти до конца. Почему он смотрит на нее так… пронизывающе? Хочется скрыться от стальных глаз. Убежать. Найти спасение… за спиной Криса. Эти двое, демоны, братья, практически близнецы по внешности, но один заставляет кровь в жилах стынуть, второй ее может в мгновение вскипятить. Почему они так похожи, что в темноте можно не разобрать, кто стоит рядом? Что за усмешка судьбы? Ведь если Перси будет молчать, в задумчивости отвернувшись от нее, его профиль наполнит сердце щемящей болью. Такой знакомый, такой… родной? Тили испугалась внезапного признания самой себе. Она же хочет наказать Кристафора! И решила идти до конца, чтобы он понял, насколько она была обижена, прочувствовал… но почему тогда, при мыслях о нем, на душе становилось теплее? Почему она хотела прикоснуться к нему? Обнять? Просто услышать голос…

Игра контрастов? Персиваль, заметив, как ее щеки невольно окрасил румянец, ухмыльнулся. - И ты это поймешь, Илотилас. Она вздрогнула. Что он хочет сказать? Что будет ломать ее? Перевоспитывать, чтобы она стала добропорядочной леди? Тихой, незаметной тенью своего блистательного мужа? - Лорд Айнелиас… - Я же позволил тебе называть меня по имени. - Персиваль, возможно, ты все-таки передумаешь?.. Брюнет вскинул бровь. - О чем ты? Ну да, конечно, не понимает! Ей пришлось мысленно посчитать до пяти, чтобы не огрызнуться. - Наша помолвка. Я уже говорила, что это затея родителей… - Нет. Ты моя, Илотилас. А свое я не привык отпускать, – он придвинулся к ней ближе, заставляя отступать, вот только проблема: картина, на которую они любовались, висела в самом в углу, и Перси теснил ее практически в тупик.

- Но ты же сам говорил, что не собирался жениться! На губах демона расцвела ухмылка. - Стоило узнать тебя получше, чтобы понять, как я ошибался, – он сделал еще шаг, и Тили уткнулась в стену, ощутив за спиной камень. - Но… ты еще не узнал. Я… у меня ужасный характер! Я не выезжала в свет последние несколько лет, и… Он приблизился практически вплотную, опираясь рукой о поверхность возле ее плеча. - Твои манеры действительно оставляют желать лучшего, как и острый язычок, что так и норовит выдасть какую-нибудь глупость, – его взор опустился до ее губ. – Но я это исправлю. Ты станешь образцовой женой, – Тили, стараясь унять панику и надеясь, что яростный стук сердца не разносится по всему коридору, попыталась поднырнуть под его локтем, да Перси жестко схватил ее за плечи, заставив вернуться в исходную позицию. Его хватка была железной. Пальцы больно впивались в нежную кожу, наверняка оставляя синяки, но мужчина не замечал, как на секунду скривилось ее лицо. - Запомни, Илотилас, я не позволю тебе выставлять меня на посмешище. Ты – моя невеста, и все, что ты делаешь, эхом сказывается на моей репутации, – его голос был до ужаса спокоен. Перси говорил тихо, но в каждом слове, каждом звуке слышалась угроза. И не дай Гисхильдис ей действительно перейти ему дорогу! - Я требую, чтобы с этого дня ты перестала общаться с другими мужчинами. Я видел, как на тебя смотрели в Академии, тогда, на балу. Видел, как они пожирали глазами твою полуобнаженную грудь, – он разжал правую кисть, перемещая ладонь на объект обсуждения. – Без моего разрешения тебе нельзя показываться на людях в столь откровенных нарядах. - Но Персиваль, я же адептка! – стараясь не дать в голосе появиться паническим ноткам, Тили попыталась докричаться до здравого смысла. – Я учусь, и меня окружают не только девушки, на моем потоке не один десяток мужчин, я не могу игнорировать обращенные ко мне вопросы… - Замолчи. Тили прикусила язык. Этот мужчина, что сейчас лениво поглаживал ее грудь через ткань платья, казалось, был высечен из мрамора. На его лице не проскочила ни одна эмоция, словно он нацепил маску. И голос, лишенный всяческих красок, лишь усиливал впечатление, будто перед ней ожившая статуя. Если бы не горящие холодной сталью глаза. И жесткие пальцы, которые, казалось, хотели оставить на ее теле следы. Метки. Указание на то, что она принадлежит ему. Молчаливое напоминание о том, что он – ее хозяин. - Если я узнаю, что ты позволила по отношению к себе кому-то из этих сопливых мальчишек большее, чем дружеское общение на учебные темы, – он сжал холмик, и Тили резко втянула в себя воздух сквозь плотно сжатые зубы, – им не поздоровится. А с тобой, – маска дрогнула, вновь являя ухмылку, – я проведу длительную... беседу. И поверь, она тебе не понравится. Он ее пугал. Хотелось оттолкнуть этого псевдо-Криса, а на очередное указание об их помолвке выплюнуть в лицо: «Не хочу быть твоей невестой!». Только не его. Тили снова дернулась, пытаясь скинуть с себя загребущие руки, но Персиваль отбил ее попытки, словно она была не более, чем назойливой мошкой. Этот мужчина был силен. Возможно, не такой сильный, как старший брат, но точно уж сильнее ее. Разумеется, ведь он прожил больше. У него, как у всех представителей их народа, могущество зависит от приближения к трехсотлетнему рубежу, совершеннолетию, которое приходится на пик Силы. И пусть до королевской семьи, где концентрация Сил в тысячный рубеж (момент получения высшими демонами своей максимальной Энергии, которая после преодоления этой отметки только укрепляется) превосходит в сотни раз то, что обычные демоны получают на третье столетие, им далеко, но Перси уже перешагнул эту черту. А ей ждать вступления в Силу еще больше полувека. Слишком долго. - Надеюсь, ты будешь хорошей девочкой, и не станешь меня злить, – легко касаясь ее лица, оглаживая щеку, Перси склонил голову в бок, изучая выражение ее глаз. А там было, на что посмотреть! И Тили готова была высказать этому надменному снобу, решившему, что он пуп мира, кем он является на самом деле! Она открыла уже рот, как этот самый сноб подался вперед, завладевая ее губами. Поцелуй не был нежным. Он словно наказывал ее. За попытку образумить? За то, что она посмела сказать слово поперек его доводам? Он сминал ее губы, теснее прижимаясь телом, давая прочувствовать скрытые под тканью мышцы. Его грудь была твердой, что всячески не вязалось с образом изнеженного аристократа, и это пугало еще больше. Персиваль уделял физическим нагрузкам должное внимание? А что еще он делает в свободное от светских мероприятий время? О чем еще она не ведает? Он застал ее врасплох, и она не успела стиснуть зубы, отчего язык лорда тут же ворвался в ее рот, принимаясь изучать. Его напор был дерзким, страстным, но почему-то совсем не возбуждал. Возможно, причиной тому необъяснимый трепет перед этим мужчиной, возможно, попытка загасить в себе страх вперемешку с возмущением. А может, ей просто не доставало поцелуев другого брата. Того, что сейчас был далеко.

- Крис? – лорд Айнелиас-старший удивленно моргнул. - Здравствуй, отец. - Кристафор, мальчик мой! – к нему в распахнутые объятья кинулась Киара. - Мама! – сжав хрупкую женщину, он вдохнул знакомый запах лимона и мелиссы. – Я скучал. - Родной, мы не знали, что ты приедешь так внезапно! Перси ничего не сказал… - Персиваль не в курсе моего визита. - Мне казалось, что ты должен сейчас быть в Амродане, – Арадор поправил очки на переносице. - Рикард дал мне пару дней на отдых перед новогодним торжеством. Приезд киоссы Каларики поставил на уши всю Академию. Я бы мешался под ногами. Лорд скептически прищурился, а леди Киара отступила от сына, поднимая на него глаза, зеркально отражающие его собственные.

- У нас гостит твоя протеже, ты знаешь?.. Пришлось кивнуть. Нет смысла лукавить, родители так или иначе выведают, для чего именно он приехал. Пусть и будут против. - Ти… Илотилас уже ознакомилась с поместьем? - Перси в данный момент проводит ей экскурсию. Крис напрягся, что, увы, не смогло укрыться от отца. Едва заметная улыбка, всего на мгновение скользнувшая по тонким губам, и Арадор качает головой. - Вы снова с братом не сошлись во мнении? - Персиваль порой ведет себя как ребенок. - Крис! – Киара пожурила его, сложив руки на груди. – Манеры Перси… - Безукоризненны. В обществе. Я знаю, мам. Но не в этом дело... Не обращайте внимание, наши с ним отношения не пестрят новизной. Было видно, что Киара хочет высказать доводы против подобного, однако демоница сдержала себя, лишь печально вздохнув. - Вы оба мальчишки. Маленькие и глупые. Перси – из-за того, что подначивает тебя, а ты, Крис, несмотря на старшинство, поддаешься на провокации. Вам двоим неплохо бы повзрослеть. - И свадьба – прекрасный повод, на это намекаете? - Ты знаешь нашу позицию, – Арадор встретился с ним взглядом. – Надеюсь, тебе хватит ума сделать все правильно. Очаровательно. Снова заезженная пластинка. Однако в этот раз она имела под собой твердую почву, не рассыпаясь в пыль, которая застилала глаза. Маленькая девочка с серебристыми глазами и мятежным характером. Он хотел заполучить ее. Но Персиваль... он всегда шел против брата. Хотел обогнать его во всем. Впрочем, подобное поведение не было чем-то странным, во многих семьях младшие сыны желали получить свою часть славы и могущества, не опираясь на родовое имя. И этот порыв был более чем благороден. Именно это в Перси Крис приветствовал. Однако младший перегибал палку слишком часто. В погоне за навязчивой идеей насолить брату, Перси мог запросто выставлять Фира в невыгодном свете, играя на контрастах. Так, как делал это при дворе, высказывая свои опасения по поводу безрассудности и чрезмерной вспыльчивости наследника семьи Айнелиас в делах, касающихся его прямых обязанностей. Со слов Персиваля, из конфликтных ситуаций всегда следует выходить с высоко поднятой головой, рассуждая не горячим сердцем, а беря в расчет максимальные выгоды, которые может сулить отступление перед оппонентом. Крис не желал бороться с проигрышем, всегда прогибая собеседника под себя. И ведь каждый раз у него это получалось! Огромная аргументированная база, неоспоримые факты и грамотно расставленные акценты позволяли прийти к точке, в которой любое последующее слово или предложения Фира встречалось без возражений. Это злило тех, кто пытался нажиться на своих подчиненных, утаивая части налогов, выставляя пониженную ставку подати за счет нововведений или улучшений условий труда для слуг. Разумеется они надеялись, что приближенный короля будет закрывать глаза на не состыковки в отчетах, грея собственный карман, вот только Кристафор слишком ценил преданность и честность по отношению к своему монарху, чтобы сносить подобное. Ледяная маска, которую мужчина нацеплял на себя, порой давала трещину, позволяя недовольным узреть горящие злым огнем глаза, и те, кто удостаивался чести лицезреть подобное, предпочитали отступать. Злой демон с огромным потенциалом Сил — не лучший соперник. Маска отстраненности падала только перед Перси, тем, кто рос с ним вместе, тем, кто ставил своей целью пробить брешь в его невозмутимости. Персиваль, стоит отдать ему должное, в погоне за идеалом, вылепил из себя образцового джентльмена, который на людях вел себя безукоризненно. Он мог спокойно рассуждать о политике, тактике, научных веяниях, разбирался в литературе и искусстве, и был превосходным всадником. Лошади из его конюшен числились в первых рядах по родословной и чистоте породы наравне с жеребцами киосов. Быстрые, сильные и грациозные животные, которых он выдрессировал самостоятельно. Каким образом, никому не известно, вернее, Перси держал в строжайшей тайне именно от брата, что за способы применял для наиболее ретивых созданий, коих насчитывалось с несколько десятков. Удивительная закономерность: стоило лишь Персивалю отправиться за пределы земель Аминса, куда бы он не направился, эти парнокопытные находили его. Дикие, страстные, необузданные. Лошади становились послушными и спокойными под его руководством. Так, словно в Перси жил дух лидера, способного вести за собой. Или то желание беспрекословного подчинения? Возможно, со своими конями брат обращался даже мягче, чем с людьми, поскольку все слуги, работающие в поместье Перси, кажется, боялись сделать лишний шаг и сказать лишнее слово, опасаясь гнева хозяина. Однако, что удивительно, несмотря на трепет, поголовно весь прислуживающий персонал уважал своего господина и был ему предан. Удивительные сочетания. Обычно страх порождает ненависть, а с ним... возможно, Перси мог быть невыносим, придерживаясь строгих правил, и заставлял следовать этим правилам окружающих, однако с Персивалем ринналы чувствовали себя защищенными перед внешними угрозами. Перси не стал бы терпеть издевательства над своими слугами со стороны гостей, однако и требовал взамен протекции соблюдения ряда условий. Видимо, в Ольхоре, его доме, всех подобное положение устраивало.

Брат любит, чтобы его слушались. И будет требовать от Тили привычного для его понимания поведения, где он — глава. В принципе, это нормально. Мужчина должен быть главным. Женщины созданы для другого, не стоит взваливать на их хрупкие плечи бремя ответственности. Любые проблемы должен решать сильный пол. Дамы предназначены для любви и заботы, их следует оберегать, и, порой, запрещать некоторые вольности, разумеется, ради и же блага. Вот только Тили была не обычной девушкой. В ней был внутренний стержень. Желание управлять своей судьбой самостоятельно, не прибегая к подсказкам окружающих. Она хотела жить, опираясь лишь на себя. Глупое стремление юной демоницы. И она поймет, что так или иначе должна попасть под мужское влияние. И ведь она рано или поздно попадет под него, и, более того, признает в подобном необходимость! Вот только пока она не готова признать, что в глубине души хочет, чтобы ей могли перечить, выходя из словесной схватки победителем. Она также, как и он, привыкла к тому, что все складывается именно так, как она пожелает. Также как Перси. Два сильных характера будут противостоять друг другу. Во всем. Всегда. Пока один из них не сломается или уступит. И уж лучше, чтобы случилось второе. И сейчас два упрямца бродят где-то наедине по огромной территории замка. Что, если Тили спровоцирует в Перси вспышку ярости? Младший, когда вывести его из себя, может натворить дел. Но... Тили, по словам Рика, сама решилась на поездку. Без давления.

Каким образом Перси удалось ее уговорить? Что они делали в предыдущую встречу? Кристафор до сих пор не мог простить Дубринейла за его намеренную попытку оставить встречу Тили с его братом в тайне. И ведь ректор в тот день загрузил его дополнительной работой, чтобы быть уверенным, что Крис не покинет аудитории раньше времени, чтобы позволить Персивалю спокойно расхаживать по Академии в поисках затаившейся невесты. Однако друг искупил свою вину. Если бы не Рикард, Криса сегодня здесь не было бы. Искать сейчас Тили с Перси, в слепую бродя по коридорам замка... затея не очень. Брат мог почувствовать его приближение, ускользнув в потайной лаз, оказываясь в другой точке замка, открывая порталы или создавая иллюзии. Пустые надежды на случайную встречу? Он их не питал. Однако узнать, в которой из комнат остановилась адептка Линвен стоило. Но спрашивать родителей в лоб значило бы показать свою заинтересованность. - Пожалуй, мне стоит привести себя в порядок с дороги, - Крис улыбнулся матери. - Надеюсь, Перси не занял мои покои? - Не говори глупостей, - Киара покачала головой. - Персиваль никогда не посягал на них. Хмыкнув, Кристафор перевел взор на отца. - Мне нужно переговорить с тобой. - Через час в моем кабинете. Кивнув, Фир направился к широкой лестнице, по бокам от которой стояли мраморные изваяния с изображением гепардов, маленькая дань истории зарождения государства, в котором они жили и напоминание о быстротечности времени. Ступени, пролеты, коридоры, залы, все такое родное и знакомое... Этот замок был наполнен жизнью. И так было всегда, еще с самого детства Крис помнил, как туда-сюда сновали слуги, что-то неся в руках. Раз в год мама приказывала обновлять ту или иную гостиную, привнося в старинную крепость веяния моды, делала замок светлее и уютнее. Цветы, что разносили по поместью свежий аромат, стояли повсюду. Поддерживаемые заклятием стазиса, они могли цвести бесконечно, но Киара предпочитала менять флору, высаживая свежие побеги и наблюдая за их стремительным ростом. Демоница со страстью к земледелию, видано ли такое? Однако именндо с привитой с малых лет любовью к природе он вырос с четким пониманием, что в этом мире все взаимосвязано: посадил семечко, влил в него каплю своей энергии, ухаживая за растением, и получил в ответ очищение воздуха, необходимого для жизни, скромными зелеными листьями. Следует дарить себя, чтобы получать заведенные природой бонусы. Задумавшись о времени и природе, Крис не понял, почему свернул не туда, оказавшись на этаже с картинной галереей, устланной портретами предков. Со стен на него смотрели великие мужи и леди, давшие жизнь роду Айнелиасов. Многие из них вошли в историю, некоторые были незаметны, но, безусловно, все заслуживали того, чтобы о них помнили. Знакомый запах и едва заметный шум заставил его на мгновение замереть. Тили была рядом! Он это знал. Чувствовал.

Однако стоило лишь ему завернуть за угол, первый порыв объявить о своем приезде, был заглушен. Крис увидел ее, и это действительно была его девочка. И она в данный момент находилась в объятьях Персиваля, подставив лицо для поцелуя, который никоим образом нельзя было назвать невинным.


Глава девятнадцатая


Кристафор устало прикрыл глаза. Горячая вода расслабляла напряженные мышцы, но никак не могла привнести покой и в сумбурные мысли. Почему она не отталкивала Перси? Ведь он видел, как брат ее пугал. С его холодным безразличием, постоянным следованием скучным правилам и высоким запросам к ее поведению. Тили вела с ним разговоры отстранено, хоть и пыталась делать вид, что улыбки, которые появлялись на ее лице, были искренними и теплыми. Она слушала его внимательно, и рассказывала о себе без утайки. Илотилас вела себя с Персивалем так, как должна была вести себя невеста рядом с женихом. Но все же увидеть их вместе… Крис скрипнул зубами, сжимая кулаки. Все ведь правильно. Она обещана брату. И Перси имеет полное право… - Нет! – его раздраженный вопль раскатился эхом по своду пещеры. Нужно взять себя в руки. Нельзя выходить из себя. Нельзя поддаваться эмоциям, которые могут привести к последствиям, о которых он после будет жалеть. Ему не нужно было приезжать. Если бы он оставался в Амродане, не стал бы свидетелем той сцены. Не чувствовал бы сейчас себя так мерзко. Черт! Вовсе нет! Он бы представил себе все в более ярких красках! И одним поцелуем тут не обошлось бы. Почему Гисхильдис решил сыграть с ним столь злую шутку? За что он свел его с черноволосой демоницей? Зачем позволил той завладеть его мыслями, поселяясь в сердце? Свел, лишь чтобы позже разлучить? И столь болезненно: отдать девушку его брату. Персиваль не заслужил ее! Он не понимает ее! И Тили будет с Перси увядать. Брат не позволит своей невесте вести ту жизнь, о которой она мечтала. Никаких путешествий. Никаких исследований. Никакой опасности. И, значит, никакого ей интереса. Удивительные серебристые глаза не будут больше сиять в предвкушении. Он погасит к них тягу к новому. Расслабиться совсем не получалось. Набрав в грудь побольше воздуха, Кристафор нырнул, желая хотя бы через боль прочувствовать что-то, что заставит его отвлечься от мысли о девушке. Там, на дне, есть трещина, откуда выбрасывается практически кипящая вода. Там он сможет найти спокойствие. Пусть временное.

* * *

Илотилас удивленно подняла взор от книги, которую одолжила в фамильной библиотеке Айнелиасов. Кто может к ней стучаться так поздно? На дворе давно ночь… Сердце тревожно сжалось, представляя, что к ней пришел Перси. Он мог заявить свои права на ее тело в любое время. Жених, нелюдь, аристократ… днем он уже дал ей понять, что с ним лучше не шутить. Ее губы до сих пор помнили тот поцелуй, а тело невольно вздрагивало от воспоминаний о грубых прикосновениях. Перси показал, что он – ее хозяин. Так или иначе, но подобное заявление не было лишено смысла, свадьба – лишь вопрос времени. - Илотилас, девочка, ты спишь? – знакомый голос позволил расслабиться, легко спрыгнув с кровати, девушка подошла к массивной дубовой двери, протягивая пальцы к золоченой ручке. С ладони сошли красные искры, позволяя створке приоткрыться. Очень интересная система пропуска, в который раз заметила Тили, делая себе заметку на будущее более глубоко изучить вопрос устройства заговоренных проемов. - Леди Киара? - Прости, если помешала, – заходя в покои, демоница притворила за собой дверь. – Мне показалось, что ты была чем-то обеспокоена за ужином… Персиваль сделал что-то, что тебе не пришлось по душе? Только скажи, и я поговорю с сыном, он не имеет права обижать тебя. Тили покраснела. Ее смятение было так заметно? А ведь она думала, что вела себя непринужденно, стараясь меньше обращать внимание на пламенные взоры в свой адрес от сидящего напротив мужчины. Каждый его жест, каждое слово отзывалось в теле непонятной дрожью. Словно он говорил лишь для того, чтобы наполнить пространство своим тембром, заставить ее впитать в себя звучание в попытках свыкнуться с мыслью, что именно его голос будет в будущем преследовать ее повсюду. А руки… после довольно грубых объятий она замечала за собой повышенное внимание к его кистям, с небрежной легкостью разделывающим столовым серебром мясо. Длинные пальцы, коротко подстриженные ногти, это были руки аристократа, однако она заметила мозоли с внутренней стороны ладони, словно Персиваль часто прибегал к работам, которые требовали именно ручного труда. Но даже если так, почему он не залечивал столь явный признак отхождения от норм, в которые он сам себя загонял? И что это за труд?.. В голове складывалась нелицеприятная картина: подобные следы могли оставлять кожаные ремни, значит, он держал кого-то в поводе? Животное ли? Или же связывание необузданного существа было намеком на его предпочтения в более агрессивной манере постельных игр? Перси знал, как можно искусно обходить грань боли и наслаждения?.. Гисхильдис, о чем она думает! Не хватало еще представлять возможное времяпрепровождение с завязыванием рук и плеткой совместно с Персивалем! Пускай в ее воображении подобная картина и возникала, когда она представляла, как проникает в дом Кристафора и сталкивается нос к носу с ректором. Хотя в прошлый раз из средств принуждения были путы, стягивающие запястья… да и не особо ее пришлось уговаривать, тело выдало свое желание, стоило лишь мужчинам начать действие. Перси… может ли он быть ласков? Верилось с трудом. Тили улыбнулась внимательной женщине, покачав головой. - Спасибо, геуна Киара, все в порядке. Я… я уверена, что мы найдем общий язык с вашим сыном. Леди Айнелиас вздохнула и прикрыла глаза.

- Персиваль – упрямый мальчишка. Почти такой же упрямый, как и Крис, – она прошла до кресла, расположенного возле постели, на которой читала Тили, и уселась в него, поправляя юбку домашнего платья. – Эти двое думают, что они разные, на самом же деле их связывает слишком много, – она подняла взор от колен, печально улыбаясь. – Я могу с тобой поговорить начистоту, Тили? Нерешительно кивнув, Илотилас опустилась поверх одеяла, не зная, чего ожидать. - Я люблю обоих своих мальчиков, – начала Киара, встречаясь с ней взглядом, – но прекрасно понимаю, что эти оболтусы сами ни за что не придут к мысли о создании собственной семьи, а уж о детях… – горькая усмешка, и она отводит взор. – Разумеется, мужчины вбивают себе в головы, что могут гулять столько, сколько заблагорассудится, полагая, что обзавестись потомством всегда успеют. Вот только к моменту, когда приходит понимание, что окружающие, самые близкие друзья с блестящими от счастья и гордости глазами рассказывают о первых успехах собственных детей, восхваляя жен, оказывается, что лучших претенденток разобрали. Прости, если мои слова могут показаться несколько грубыми, но я предпочитаю смотреть правде в лицо, не скрываясь за красивыми фразами, когда на душе вертится один и тот же вопрос. Тот, что заставляет хмуриться и Арадора, – Киара сплела пальцы в замок. – Не буду скрывать, что мы с мужем множество раз пытались призвать сыновей к здравой мысли о венчании или хотя бы выборе невесты, на что постоянно слышали лишь отмашки из серии: «Куда спешить, когда можно брать от жизни то, что она предлагает, не защелкивая на запястье брачные браслеты?». Тили невольно покраснела. Это таким образом мама Криса намекнула, что ее демоны любят общество женского пола, не отказываясь от их ласк, прекрасно зная, что дальше постели дело не пойдет? Тонко. И весьма откровенно. Ее удивляло, что эта хрупкая с виду женщина решила прийти к ней, фактически изливая душу. Кто она такая для нее? Невестка, не успевшая стать женой одного из сыновей?Чужая. Посторонний человек, который лишь в будущем может перейти в их семью. Это их первое знакомство. Обычно на подобных мероприятиях стараются завуалировать опасения, если таковые имеются в отношении развития отношений помолвленных, да хвалят свое чадо, стараясь показать его в лучшем свете. Мол, деточка, ты не ошиблась с выбором! Хотя здесь за нее выбирали. У Илотилас не было права распоряжаться своей судьбой так, как она планировала. Так, как делала все время до объявления родителей о намечающейся свадьбе. Однако этот выбор не сделал ее счастливой. Киара встретилась с ней взглядом. - Скажи мне, девочка, тебе нравится Перси? И снова ее смутили. Тили опустила глаза, неоднозначно мотнув головой. - Мы с вашим младшим сыном не так много знакомы… - В отличие от старшего, да? Тили вскинула голову, пытаясь понять, к чему клонит леди Айнелиас, что сейчас лишь благожелательно улыбнулась. - Я знаю, что Кристафор является и твоим личным преподавателем Боевой магии, Артефактов и Светлой магии в части древних писаний, если не ошибаюсь, – подождав, пока Тили подтвердит данную информацию, Киара продолжила. – И совершенно понятно, что время, проведенное с кем-то, направленная на изучение того, что интересуют вас обоих, может… сблизить. Тили задохнулась. На что это намекает леди?! Нет! Совершенно ведь невозможно, чтобы она узнала о том, что произошло между ней и Крисом! Нет-нет-нет! Да ведь сам Фир не признался в том, что это был он в подземелье, а после ни разу не переступал черту дозволенного, как бы она не пыталась вызвать смятение чувств в хладнокровном профессоре. Проглотив рвущиеся сорваться с языка слова оправдания, Илотилас незаметно смяла за собой одеяло, на которое опиралась. - С лордом Салфиром, разумеется, по воле случая, я знакома более тесно, нежели с Персивалем, но выпавший шанс узнать будущего родственника еще до того, как меня оповестили об избраннике, думаю, нельзя записывать на счет… Киара замахала руками, заставляя ее остановиться. - Что ты, Илотилас, я совершенно не то имела в виду! Да и если бы с твоей стороны на самом деле появился интерес… Я хотела сказать лишь то, что время расставляет все на свои места. Лишь от него зависят наши желания, мысли и решения. Тебе стоит лучше узнать моего сына, чтобы понять его ход мыслей и найти объяснения тому или иному поступку. Так она просто пришла просить не рубить с горяча? Не узнав истинное лицо Перси?.. Что же, по приезду в Амродан ее должен ждать отчет от Беса, Роберт точно смог за это время накопать что-то интересное об младшем брате ее преподавателя. Да и пролить свет на странную привязанность к Гелеану, ту, что заставляет Персиваля меняться на глазах. Почему-то именно связь с гномом больше всего занимала ее мысли, Тили чувствовала, что не только академическая дружба была причиной привязанности между этими двоими, а нечто большее, и это вполне может переменить ее точку зрения на счет упрямого и надменного лорда. Киара поднялась со своего места, привычным движением оправляя платье. - Прости, что прервала твое уединение, думаю, мне пора удалиться. - Ну что Вы, леди Киара, я рада была Вашему обществу. К тому же, сон не спешит прийти ко мне, видимо, все дело в смене обстановки. Демоница снова улыбнулась, бросив взгляд за окно. - Возможно, я смогу посоветовать тебе излюбленный способ одного из сыновей для сладкого сна?.. У нас возле дома есть подземный источник с горячей минеральной водой. Арадор оборудовал под принятие ванн очаровательную пещеру с удобным спуском, в которую не поступает холодный воздух. Если желаешь, а могу подсказать, как пройти туда. Тили удивленно перевела взгляд на ночное небо, сейчас затянутое тучами, из которых медленно падали пушистые снежинки.

Купаться на свежем воздухе зимой?.. А это интересно!


Глава двадцатая


Илотилас старалась не сбиться с узкой протоптанной в снегу тропинки, шагая точно по подсказке леди Киары. Ее окружали припорошенные белоснежными покрывалами высокие пушистые ели, простирая к земле длинные мохнатые ветви. Воздух был необычайно свеж, впрочем, наверняка в горах подобная погода – частое явление, где, как не в живописных красотах дышится так легко и свободно? Если бы не снегопад, Тили готова была бы поспорить, что небосвод сейчас был бы подобен черному покрывалу с разбросанными по нему многочисленными сияющими бриллиантами звезд. Вход в пещеру был прикрыт, как и сказала мама Персиваля, свисающими ветвями, пару пассов руками, и они отодвинулись в сторону, позволяя нырнуть в темноту круглого зева. Леди сказала, что здесь все оборудовал ее муж? Интересно, при каких обстоятельствах были найдены подземные источники? Фантазия рисовала сражение двух братьев, в ходе которого один из них, пусть это будет младший, в ярости (а способен ли Персиваль на проявлении столь ярких чувств?) выкидывает ладонь вперед, и вокруг Кристафора в воздух взмывает мелкая каменная крошка, а под ногами начинает разрастаться трещина. Старший брат поддерживает стремления младшенького, и уже от его магии эта трещина разрастается, углубляясь в земные породы, туда, где в недрах течет живительная влага. Пара минут драки, и после одновременной атаки из-под каменного свода (причину драки мужчин в обнаруженной пещере Тили могла объяснить только их желанием скрыть свою стычку от родителей), начинает хлестать мощный поток горячей воды, заполняя собой образовавшиеся во время сражения глубокие ямы. Чуть позже, придя в себя, и с поклоном придя к отцу, эти двое раскрывают тайну их фамильных земель, и лорд Айнелиас решает результат недомолвки отпрысков превратить в место для релаксации. Собственно, почему бы и нет? Такой поворот событий мог действительно существовать, ведь мальчишки, особенно в юном возрасте, любили драться друг с другом, будь соперник братом или просто ровесником. А, зная, как сейчас Айнелиасы относятся друг к другу, картинка представлялась весьма яркой и красочной. Внутри пещеру оставили в первозданном виде, высокий свод, стены и пол были из природного камня, лишь кое-где виднелись выдолбленные полочки, на которых хранились стопочки полотенец. Подойдя к ним, Тили протянула руку и увязла в мягкой ткани с длинным ворсом. Такие теплые, чтобы не простудиться зимой? Начав медленно раздеваться и складывая одежду сюда же, на полочку, ибо не заметила скрытую паром скамью, девушка прокручивала в голове прошедший день, который показался уж слишком длинным. День в обществе жениха. Сердце неясно щемило, стоило лишь ей взглянуть в его лицо, столь знакомое и близкое, осознавая, что перед ней не Он. Крис… она с ним увидится только в конце недели? Прямо перед самим балом в честь королевы? Или придется ждать самого приветственного приема? И все это время вынуждена будет нацеплять на лицо улыбку при общении с Персивалем. Переведя взгляд на предплечья, она, разумеется, не увидела синяков, которые и могли оставаться после хватки жениха, все-таки регенерация делает свое дело, но те ощущения не забывались. Хотелось смыть с себя его присутствие, его прикосновения, его близость. И ведь он поцеловал ее! На третий день общения… Хотя, если вспомнить обстоятельства, подвигнувшие Тили переступить черту дозволенного с Кристафором… тогда они виделись во второй раз в жизни, а по- настоящему разговаривали и того впервые. Химия? Определенно братья Айнелиас обладали горячей кровью, заставляя слабый пол растекаться лужицами перед их мужественностью и силой. Решив, что в пещере довольно тепло, и она не замерзнет, если пройдет голышом до виднеющейся чуть вдали округлости в полу, от которой шел пар, заполняя все вокруг, девушка не стала оборачиваться полотенцем, да и брать его с собой сочла неразумным. Кто еще в такое время пойдет предаваться водным процедурам? Пол приятно холодил ступни, неровности породы создавали чувство массажа, а таинство ночи лишь сгущало романтизм происходящего: когда Илотилас подошла ближе к купели, прямо над водой, в своде пещеры увидела прорубленную дыру, сквозь которую вытягивался пар и, вероятно, при более ясной погоде, было видно небо. Волшебное место. Когда до манящей водички оставалось всего каких-то пара шагов, в центре созданного бассейна вдруг вынырнула голова, вслед за ней мощные плечи, грудь и руки, разбрасывающие вокруг множество брызг. Так и не сделав очередного шага, Илотилас замерла, неверяще глядя перед собой. Из воды показался Крис!

* * *

Воздуха катастрофически не хватало, легкие нещадно жгло, но он терпел. Боль, в том числе и расходящаяся по всему телу от горячей воды, на какое-то время смогла вытеснить мысли о несносной брюнетке, сейчас Кристафор думал только о том, чтобы не свариться заживо, поддерживая баланс защитного контура на минимуме, но все же контролируя, чтобы он тонким слоем покрывал его кожу. Возможно, расточительно таким образом использовать свою магию, все-таки он даже не на поле брани, где стоит сражаться за свою жизнь, но сосредоточенность помогала концентрироваться на одном, сошла бы любая тема, отличная от той, которая заставляла его мозги работать в неправильном направлении: он постоянно думал о том, как было бы прекрасно вновь ощутить под руками ее бархатистую кожу и вдохнуть свежий аромат юного тела. Гибкого, теплого и такого податливого… Каждый раз, стоило Фиру задуматься о прошедшем в Академии дне, вспоминая проведенные лекции, перед глазами появлялась она. И каждый раз подобные мысли приводили к одному: его тело реагировало неизменно. Возбуждение стало привычным и раздражающим фактором перед отправлением ко сну. Возбуждение, которое он, к своему стыду, несколько раз снял собственными силами. Кому сказать, засмеют: взрослый мужик, способный соблазнить любую девушку, отворачивается от перспективы деления ложа с барышней, представляя только одну, представляя и начиная удовлетворять нестерпимое желание.

Позор. Дожил. Самоудовлетворяется в ванне, заперевшись в своих покоях, желая, чтобы не его руки сжимали плоть, а тонкие проворные пальчики знакомой демоницы, или лучше ее сладкий ротик, не говоря уже про естественный способ, тот, что стар как мир. Однако только снятие сексуального напряжения помогало ему выдержать длинные тренировки, где он был с Тили один на один. Те, в которых приходилось касаться ее, пусть мимолетно, но некоторые захваты, обязательные в боевой программе, позволяли сполна прочувствовать зажатые между ладоней мышцы и мягкие ткани девушки. Пусть и приходилось выпускать добычу сразу, как только становилось понятно, что очередной раунд остался за ним, те несколько мгновений бывали бесценными. Поняв, что еще чуть-чуть, и он просто потеряет сознание от острой нехватки воздуха, Крис оттолкнулся от шершавого дна, стремясь вверх, к поверхности. Вынырнув, он начал жадно хватать воздух, блаженно прикрыв глаза. Легкие вновь получили то, в чем сильно нуждались, даря облегчение граничащее со слабой болью. Кожа, раскрасневшаяся после длительного пребывания возле горячих вод, начала приходить в норму, вновь становясь слегка смуглой. Отлично, он правильно сделал, что решил отвлечься от грустных дум, отправившись в пещеру. Впрочем, это уже не в первый раз, когда он ночью предпочитает сну купания, пусть и затяжные. Сколько он тут пробыл часов? Пора выходить. Распахнув глаза, мужчина готов был за пару гребков добраться до берега, чтобы выбраться из теплой неги волн, как понял, что, кажется, переборщил с пребыванием под водой. Видать для его мозга кислорода совсем не хватает, раз перед собой он видит воплотившуюся мечту. Напротив стояла Тили, во всем великолепии своего обнаженного тела. Высокая грудь и тонкая талия, длинные ноги и рассыпавшиеся по плечам волосы. Они отрасли, как он заметил, со дня их первой встречи, сейчас уже опускаясь ниже ключиц. Захотелось посмотреть, каково будет, когда эта шелковая черная волна достигнет лопаток или даже талии, ему нравились девушки с длинными волосами, и выбивающаяся из обычного уклада его представлений о прекрасном Тили привносила беспокойство еще и своей непохожестью на других. Девушка стояла, не шевелясь, широко распахнув свои прекрасные и удивительные очи цвета расплавленного серебра с примесью лунного света в обрамлении черного ободка, который словно цепь опоясывал радужку. - Тили… – ее имя так просто сорвалось с его губ, также, как и всегда в фантазиях, когда он звал ее, прося подойти ближе. Однако сейчас, в отличие от того, что он обычно воображал, девушка продолжала стоять столбом, и, кажется, даже чуть покраснела. М? Новый виток фантазии? Строит из себя невинность? Интересный поворот. Вот только странно, что его собственная фантазия решила действовать в обход хозяина, словно он был лишь безвольным зрителем. Илотилас ожила, сделав робкий шажок к воде, за ним еще один. - Лорд Фаланир?.. И тут его бросило в холодный пот, несмотря на бурлящую горячую воду и царившую в пещере атмосферу тропических широт. Ни разу, никогда в его мыслях она не обращалась к нему подобным образом. Салфиром, Фиром, Крисом или даже лордом Айнелиасом, да, но использовать официальное обращение, которое он предпочел в Академии?.. Голова перестала кружиться, дыхание пришло в норму, и тело вновь ощущало на себе внешние раздражители, такие как едва уловимый ветер, доносившийся с импровизированной крыши сверху, так и аромат трав, развешанных ближе к воде на стенах. И все эти постулаты говорили об одном: он уже пришел в себя, а, значит, то, что он видит воплотившиеся грезы, является истиной. Илотилас действительно сейчас находится в этой пещере. С ним наедине. Ночью. Обнаженная. Гисхильдис! Глаза сами собой обласкали каждый изгиб ее стройного стана, стараясь запечатлеть в памяти. Тогда, на студенческой вечеринке, он не мог сполна насладиться видом ее тела, все-таки полумрак помещения и весьма стесненные обстоятельства не давали такой роскоши. Лишь те пару раз, что он видел ее в белье, когда Тили украдкой ночью сбегала в лаборатории в поисках артефактов, да недавний случай с ее променадом в шелковой ночнушке при взломе охранной системы Академии, те счастливые стечения обстоятельств, что могли рисовать в его воображении недостающие пазлы мозаики. Сейчас же она была открыта его взору. Вся. Великолепная. Шикарная. Желанная. Настоящая, а не плод его возбужденной фантазии. - Ты… здесь… Еще несколько шагов, и девушка смело вступила в воду, вначале присев на край и свесив ножки, а после и вовсе спрыгнув, подняв небольшое количество брызг. Несколько капель попало на его лицо, еще раз доказывая реальность происходящего. Они вместе принимают ванную. Ночью. И оба голые. - Простите, профессор, я не думала, что потревожу кого-то в такой час, – благо, что она не приближалась, оставаясь на плаву в воде там же, где заходила. И Кристафор возблагодарил небеса, что девушка догадалась хоть таким образом скрыть свою наготу, под водой было не разобрать очертания. - Что… откуда ты узнала про это место? - Ваша матушка посоветовала горячие источники, – почему-то ее глаза весело блеснули. – Мне было не уснуть. По широкой дуге Фир начал отплывать подальше от искушения, ведь именно им сейчас представала его лучшая студентка, опасаясь, что его выдержки может просто-напросто не хватить. Он бросил взгляд на вход в пещеру, туда, откуда мог в любой момент появиться еще один представитель их семейства, не найдя невесту в особняке. Предсказывать, какова будет реакция Персиваля, если он их застанет вдвоем, было не нужно. Все было и так предельно ясно. Да и любой другой мужчина, не обязательно связанный узами с дамой, непременно увидел бы всю ситуацию исключительно в одном ключе: любовники. Иначе как можно было объяснить их совместное обнаженное времяпрепровождение ночью, в удалении замка в интимном уединении пещеры?

- Тили… я, пожалуй, удалюсь. Девушка вопросительно подняла бровь. - Здесь достаточно места на двоих. - Я не одет. - Как Вы успели заметить, я тоже. Черт, вот именно, дряная девчонка, вот именно! И еще имеет наглость указывать на это ему прямо в лицо? Пришлось посмотреть прямо ей в глаза. Эта чертовка явно смеялась над ним. Показывала, что сейчас она владеет ситуацией, явно наслаждаясь его смятением, а все должно было быть наоборот! Она ведь не в курсе, что уже была в его объятьях, для Тили он – всего лишь преподаватель. Так разве адептка не должна смущенно отводить взор, когда понимает, что ее профессор сейчас находится всего в паре метров от нее в чем мать родила? Более того, и свое положение она, по идее, должна скрывать, стремясь сделать так, чтобы он не заострял внимания на факте, что стал свидетелем ее обнажения. Вновь в ней говорит дерзость?

Подтверждая его слова, эта бестия облизнула губы! Чем тут же привлекла его внимание к аппетитному ротику. Черт! Он почувствовал, как его плоть, будь она неладна, начала наливаться кровью. Один ее жест, и его многочасовое пребывание в воде свелось на нет, словно он и не пытался отстраниться от похотливых мыслей. Выйти теперь из воды не представлялось возможным, ведь Тили увидит его возбуждение. Нельзя. Сплетя пальцы в руне Предупреждения, Кристафор, хмуро взирая на девчонку, отправил ко входу и за его пределы свою магию. Если кто-то ступит на тропинку, ведущую в пещеру, они об этом услышат заранее. Улыбка на лице Тили стала еще шире. - Какая предусмотрительность. Она не понимает, что творит? Почему не боится, что он на нее накинется прямо здесь и сейчас? Ведь он – здоровый мужчина со здоровыми потребностями, и совершенно очевидно, что любование на обнаженное женское тело взыграет в крови, заставляя мыслить в определенном направлении. И видит Гисхильдис, Крис сейчас бы пошел бы на многое, лишь бы действительно заполучить ее в свое владение. - Адептка Линвен, не дерзите! - Адептка Линвен? Ох, профессор, думаю, в данной ситуации мы можем пренебречь этикетом, – демоница оперлась руками о стенки бассейна, отчего верхняя часть груди приподнялась над водой, снова притягивая его жадный взгляд. – Прошу, зовите меня Тили или Илотилас. Она точно его пытается вывести из себя! - Тили! – вышло практически рычаще. Многие суровые мужчины тушевались, когда его голос срывался на подобные угрожающие нотки, женщины же предпочитали не доводить демона до ручки, и поступали весьма мудро, однако эта девчонка шла наперекор всем и вся. И ведь у нее филигранно получалось выбить почву у него из-под ног! У него, того, что нельзя было пробить на службе практически ничем. Однако светлоглазая адептка ломала его возводимые барьеры с такой легкостью и изяществом, словно играла. Ох, Тили, доиграешься же… а не будешь ли потом жалеть? - Да, лорд Салфир? – девушка лукаво улыбнулась. – Знаете, а я даже не представляла, что однажды окажусь на землях, где Вы родились и выросли.

Кристафор молчаливо буравил ее недобрым взглядом, после чего курьезной ситуации подвигла его на очередное безумство: - Ты правильно обозначила границы, сейчас не стоит придерживаться рамок, можешь обращаться ко мне на «ты». Улыбка Тили стала шире, блеснули белые ровные зубки. - Наверняка тебе, после южной стороны, север кажется чересчур холодным, – продолжил он, не давая этой чертовки изречь очередную колкость. Вот только просчитался, Илотилас закусила губу и склонила голову, отчего ее волосы коснулись воды. - Холод?.. Возможно, но не рядом с тобой, – в глазах прыгали чертята, – знаешь, Фир, каждая наша встреча так или иначе заканчивалась поздней ночью, заставляя меня покрываться испариной. Крис чуть не застонал вслух. Она издевается! Вот как есть, так и говорит! И ясное дело, что склоняет разговор лишь к их тренировочным боям, но, черт возьми, как же вдояко в его восприятии сейчас прозвучала данная фраза! Более того, из уст той, что с блаженной улыбкой нежилась в горячих водах, деля эту ночь с ним. Деля ночь? Черт! Нет, он не так выражается, даже мысленно! Скрипнув зубами, Салфир прищурился. Она явно наслаждается своей властью и чувством защищенности, пусть и выдуманной. Ведь адептка не может предположить, что ее строгий учитель решится переступить незримую черту? Однако, в эту игру можно играть вдвоем. Он повернулся к ней, начиная медленно подплывать. И по мере его приближения улыбка, что покоилась на ее губах, стала постепенно сходить на нет, а брови взлетели вверх. - Значит, каждая наша встреча? Тогда, не будем менять привычки, – он остановился, не доплывая до нее расстояния вытянутой руки, подайся она вперед, сможет ощутить под водой его явную заинтересованность. Тили несколько раз моргнула, после чего снова улыбнулась. - Горячие источники прекрасное подспорье. Да чтоб ее! Почему он за каждой фразой теперь видел подтекст? - Тебе здесь нравится? - Да. Даже не ожидала, что подобные места существуют. Здесь можно… расслабиться, – она прикрыла глаза, вдыхая полной грудью влажный воздух. Он должен держать себя в руках. Обязан. Он – не маленький мальчишка, который, завидев симпатичную девушку, тут же теряет голову, начиная думать другим местом. Это самое место сейчас некстати начало пульсировать, подрагивая под толщей воды и желая ворваться в находящееся в шаге от него тело. Становилось трудно держать себя на плаву, тем более бурлящие потоки то и дело заставляли напрягать мышцы, оставляя тело на одном месте.

Плюнув на все правила приличия, он придвинулся еще ближе, хватаясь пальцами за каменный берег за ее спиной, замыкая в живой капкан. Тили открыла глаза и, увидев, как близко он оказался, в удивлении приоткрыла рот, однако ничего не произнесла. Ее ладошка, до этого также располагающаяся на выступе, переместилась к его пальцам. Ощущение холодных пальчиков, что накрыли его собственные, резко контрастировало с тем, что чувствовал остальной организм, ведь и внутри и снаружи Крис пылал. - Не думай, что поездка в мой дом поможет сдать экзамены, – ухмыльнулся Крис, стараясь отвлечься от ее близости, на что девушка пожала плечами, колыхнув воду и вновь показывая холмики грудей больше, чем ему было позволено видеть. - Я на это и не рассчитываю, – она передвинула ладонь с его кисти выше, к локтю, провожая порхающие пальчики взглядом. – Но сессия меня не пугает, – она поднялась еще выше, к бицепсам, осторожно оглаживая литые мускулы, – ведь ты – действительно хороший учитель, и я освоила весь материал, который будет в экзаменационных билетах, – она перестала касаться его руки, переместив шаловливый пальчик на его грудь, очерчивая мышцы. Развязная девчонка, играет с огнем! Ох, как опасно играет! Он сдерживался из последних сил, пытаясь отогнать вставшую перед глазами пелену желания и сосредоточиться на беседе. Только как это сделать, когда та, что он хотел, не предвзято играла на его теле, словно на музыкальном инструменте? Каждое прикосновение, каждый жест отзывался сладкой ноющей болью в паху, заставляя сердце заходиться быстрее, а пульс запускать в бешеном ритме.

И ведь она уделяла его телу должное внимание, словно… стараясь запомнить? Хотелось верить. И ведь это понимание приятно грело мужское самолюбие, и в который раз Кристафор убеждался, что не зря в свое время посвящал физическим нагрузкам достаточно много времени, укрепляя себя и вырастая в габаритах. По изучающему взгляду Тили и тому, как она выводила на его груди невидимые символы, можно было с уверенностью сказать, что ей нравилось то, что предстало перед глазами. Однако откуда в ней эта смелость? Дотронуться до обнаженного мужчины, что является ее наставником, зная, что его брат – ее жених? Ведь если задуматься, она еще ни разу не видела его без одежды. Даже тогда, в ту ночь, что, к великому сожалению, была их единственной, он был полностью одет, лишь расстегнул брюки, чтобы высвободить восставший член, да раздел Тили, упиваясь сладостью и белизной ее тела в темноте грота. Сейчас же она могла рассматривать его, пусть всего лишь по линию воды, но если девушка решится опустить руку ниже… Нет! Тогда ничто его не остановит. Он должен остановить ее, прежде, чем станет поздно. Их общение грозило перерасти в нечто порочное. Запретное. И слишком уж желанное. - Благодарю за комплимент моим преподавательским способностям, – он прервал ее ленивые ласки, накрывая пальцы своей ладонью, девушка тут же выплыла из раздумий и подняла голову, встречаясь с ним взглядом. - Ты так хорош во всем? Он мысленно выругался, интерпретировав вопрос сперва с эротической точки зрения, лишь позже понимая, что Тили спрашивает о научной стезе. Пора заканчивать эту игру, иначе он обожжется. - Смею надеяться, да. Она снова улыбнулась. - Хотелось бы это увидеть. - Ты хочешь посетить семинары, которые я веду у аспирантов? - Почему бы и нет? В конце концов, программу аспирантуры, как я поняла, ты мне уже частично преподал. Крис ухмыльнулся. - И ты с ней справилась блестяще. Тили ненадолго замолчала, после чего хихикнула.

- Никогда бы не подумала, что буду разговаривать с мужчиной в ванне на теме, далекие от романтических. - Мы итак пренебрегли многими правилами, если перейдем на более… интересные темы… - М? Что тогда? – вторая ее рука, которую он не успел перехватить, обвилась вокруг его шеи, зарываясь пальцами во влажные волосы. Теперь ему приходилось поддерживать их двоих на плаву, ведь Тили полностью отошла от стены, цепляясь за него. Зря она это. Ой, как зря! Из-за того, что девушка приблизилась, непозволительно сократив расстояние меж их телами, Кристафор сжал камень за ее спиной, посылая по поверхности мелкие трещины. Он должен держаться. Это испытание. - Тили… я не железный… Ее шаловливый язычок пробежался по губам, послав по его телу ощутимую дрожь. Она всего лишь облизнулась, а он уже готов на все. Ведьма! Его рука, еще сжимающая ее пальчики на груди, освободила девушку, давая шанс опомниться. Но Тили вместо того, чтобы в очередной раз отшутиться и отправиться в плавание, ведь именно за этим сюда направлялась, двинула ладонью выше, к его плечам, и еще выше, касаясь скул. Легкое и такое интимное прикосновение к скулам, и перед его глазами все поплыло. Гисхильдис, он пропал. С грудным рычанием Крис двинулся вперед, накрывая ее губы своими, толкая ее стан к стене и придвигаясь следом. Плотно, так, чтобы она ощутила его возбуждение.


Глава двадцать первая


Тили задохнулась от восторга, когда он ее поцеловал.

Стойкий мужчина, что выворачивал ее намеки с ног на голову, пытаясь вести светскую беседу в таком месте. Ее лорд. Ее демон. Холодный камень за спиной не остужал, а лишь заставлял тело острее ощущать окружающее, и ведь было что ощущать! Мощное твердое тело, что вжимало ее в стену, посылало разряды электрического тока, практически сводя с ума. Даже вода, что сейчас пыталась быть влажной прослойкой между ними, не мешала наслаждаться прикосновениями его обнаженного торса и того, что упрямо упиралось ей в живот, явно указывая на возбуждение обнимающего ее мужчины. Гисхильдис, все-таки она забыла, как он божественно умеет целоваться! Чувственно, пламенно, нежно и настойчиво одновременно. Так, что она плавится пред ним, забывая обо всем на свете, полностью растворяясь в волшебном действе переплетения их губ и танце языков. Он захватил ее нижнюю губу, потянув на себя, слегка кусая, тем самым заставив задрожать, выдыхая ему в рот, который уже вновь ласкал, даря неземное блаженство. Его руки гладили ее спину, опускаясь к талии и ниже, захватывая ягодицы и сжимая их, заставляя придвинуться еще ближе. Илотилас нетерпеливо заерзала, стараясь забраться по стене повыше, так, чтобы могла соприкоснуться с твердым и длинным орудием, что сейчас сводило с ума от близости и невозможности прочувствовать его внутри себя. - Чертовка, – его хриплый голос, потемневшие от возбуждения глаза, что сейчас казались черными, словно бездна, затягивающая в свою глубину, и губы, которые переключились с губ на шею и плечи, все это казалось сказкой. И личный принц, сорвавшийся со страниц сказок, сейчас был рядом. Живой, горячий и возбужденный. Крис. Он поднял ее выше, обнажая над водой грудь, и тут же приник к розовой вершинке, вбирая ее в рот и очерчивая языком. Тили застонала, не в силах более сдерживать свои эмоции. Она ждала этого. Ждала и боялась одновременно. Шла к нему и бежала без оглядки, опасаясь сгореть дотла. Однако стоило лишь пролететь одной искре, произойти случайной встрече при благоприятных обстоятельствах, и все, мысли о мести, которая еще теплилась в ее мозгу, была забыта. Стоило лишь ему приблизиться к ней, заговорить низким приятным баритоном, своим тембром обещая мир наслаждений и удовольствия, и она сама сделала шаг навстречу. Крис умело распалял ее тело, заставляя каждую клеточку прямо-таки вопить от неутолимого желания, побуждая Тили отвечать на его движения, что она с удовольствием и делала. Зарывшись пальцами в его шевелюру, девушка притягивала Кристафора ближе, позволяя целовать ее, захватывать губами сосок и даже легонько кусать, чтобы после зализывать укушенное место, еще больше распаляя ее существо. Тили было жарко, безумно жарко, но причиной тому были вовсе не горячие источники, даже если бы она внезапно перенеслась за пределы пещеры, где начала бушевать метель, Илотилас была абсолютно уверена, что буйство стихии не было бы замечено ее телом, лишь прикосновения широкоплечего мужчины, которые, казалось, выжигали на коже следы. Его поцелуи, что кружили голову, его близость, которая пьянила лучше всякого вина. Он вновь поднялся к ее губам, предварительно поцеловав каждый сантиметр кожи, ведущей от груди до подбородка. Коснулся уголка ее рта, легко, словно дразня, и тут же под водой провел ладонью по ее бедру, заставляя приподнимать ножки. Молчаливо прося ее обхватить его. Однако он не спешил, поглаживая нежную кожу и оттягивая момент единения, упиваясь им. Тили не выдержала первой, впиваясь в его губы в требовательном поцелуе. Она не может больше терпеть! Она хочет его. Жаждет. Отчаянно нуждается. Она уже чувствовала рядом с разгоряченным лоном бархатную головку, когда свод пещеры внезапно вспыхнул белоснежной вспышкой, отозвавшейся монотонным гудением. Резко отпрянув, Крис, тяжело дыша, бросил взгляд на вход, скрытый еловыми ветками. - Черт! – он вновь посмотрел на нее, в темных глазах плескалось сожаление вперемешку с болью, а грудь быстро вздымалась. – Тили, прости меня. Миг, и его лицо начало заостряться, меняя знакомые черты. Илотилас замерла. Возбуждение, овладевшее ее сознанием, не сразу подсказало, что сработала система оповещения, так удачно поставленная Фиром. Значит, к источнику кто-то подходил! Мужчина напротив, за два мощных гребка отплыв от нее на середину купели, начал менять форму, принимая… боевую трансформацию? Невероятное зрелище, которое врезалось в ее память в мельчайших деталях. Вот его лицо, теряя человеческие очертания, становилось более похожим на демоническое, кожа потемнела, глаза окрасились в ярко-изумрудный цвет, на голове появились рога, а рот наполнился острыми клыками. Мощный разворот плеч стал еще шире, покрываясь броней, сплошь усеянной шипами и прочными плоскими пластинами. А за спиной выросли огромные черные с зелеными прожилками крылья. Еще несколько секунд, и Крис, разбрызгивая вокруг себя миллиарды брызг, взмыл в воздух, направляясь к отверстию в пещерном своде, откуда продолжали лететь белоснежные снежинки. Он двигался словно черный смерч, молниеносно, резко, и завораживающе опасно. Демон во всей красе. Он позволил ей увидеть свою полную трансформацию, что дозволялось лишь единицам, и те вскоре прощались с жизнью, ведь вторая ипостась их народа была предназначена для врагов. Боевой облик видели не только враги, но и близкие родственники, те, кому можно было довериться. Тенью скользнув в зев, Кристафор вылетел из пещеры, оставив ее наедине со своими мыслями и с задранной к потолку головой. И в этот момент послышался шум веток, а после, легкие шаги по каменному полу и знакомый голос: - Тили, милая, ты здесь? Девушка повернулась на звук, стараясь унять быстрый бег сердца.

- Госпожа Киара? Мама Фира остановилась, не доходя до купели нескольких шагов. На ней было все то же домашнее платье, в котором она навещала девушку в покоях, а в руках оказалась плетеная корзинка. - Я подумала, что будет уместно преподнести тебе небольшой подарок, – она поставила корзинку возле берега. – Здесь эфирные масла и бальзамы для тела. Я как женщина знаю, как иногда бывает приятно побаловать себя подобной мелочью, – присев и взяв в руки маленький пузырек, демоница откупорила его, задумчиво вдыхая аромат. – Как тебе ваниль? - Спасибо, – Тили кивнула и мысленно благодарила воду за то, что именно на ее температуру могла списать покрасневшее до кончиков ушей лицо и шею. Леди Киара улыбнулась, снова обратив внимание на содержимое поклажи, случайно скользнув взглядом по расположенной справа от нее скамьи. Тили, лихорадочно осматривая пещеру на предмет намека, что она здесь купалась не одна, похолодела, увидев аккуратно сложенную стопочку темных одеяний. Как раз на той скамье, по которой скользнула взглядом мама Криса. Однако леди Киара то ли не обратила на это внимания, то ли действительно не могла предположить, что ее невестка может решится на подобное безумство (как проводить время с братом жениха), невозмутимо достала из корзины еще один пузырек. - Хотя, пожалуй, больше подойдет аромат клубники… Мой сын обожает эту ягоду, – откупорив крышку, она влила содержимое в бурлящую воду, и тут же в воздух поднялся умопомрачающий запах свежей сочной клубники.

Удовлетворенно качнув головой, леди Киара закрыла бутылочку, положив ее на место, однако не спешила подниматься. - Илотилас, завтра мы с мужем собираемся поехать на дальнюю границу Деаграна, сейчас удачное время для встречи с пятнистыми кошками… Перси уже познакомил тебя с Эллин? - Эллин? - Самка снежного барса, наша любимица, раз в полгода мы позволяем ей свободно гулять по территориям наших земель, выбирая себе пару, и весной она обычно обзаводится кавалером. Завтра как раз день, когда Эллин пойдет на очередную «охоту», – демоница хихикнула, совсем как юная девушка, подмигнув Тили. – Не хочешь ли составить нашему семейству компанию? Проводы Лины стали для нас чем-то вроде семейной традиции. У Тили внезапно образовался комок в горле. Эта милая женщина принимает ее в свою семью. Надеяться на то, что они породнятся, а она?.. Она только что чуть было не соблазнила старшего из братьев. Причем находясь в доме его родителей. Рядом с Персивалем. - Я с радостью отправлюсь в дорогу с вами. Благодарю за приглашение, леди Киара. Кивнув, женщина поднялась на ноги, почему-то подняв глаза вверх, туда, где было прорублено отверстие в пещере, являя ночной небосвод. - Доброй ночи, Тили, – напоследок пожелала она, а на ее губах скользнула лукавая и... понимающая улыбка? Стоило леди Киаре покинуть грот, Тили прикрыла глаза, откидываясь на камень пещерного пола. Теплая вода приятно касалась тела, лаская и расслабляя. Конечно, лучше бы она расслабилась совсем другим образом. Но им помешали. И все же ей удалось заставить Криса вновь потерять голову, желая соединиться с ней. Она снова ощутила себя желанной, а в разрезе конкретно этого представителя сильного пола, подобное было верхом признания. Все-таки возбуждение мужчины – самый правдивый и приятный комплимент, который только может быть. Они чуть было не занялись любовью. Хотя Кристафор был в своем профессорском амплуа. И, судя по страсти, с которой он ее целовал, лорд выплеснул сдерживаемые эмоции, словно наконец позволил себе отпустить вожжи. Будто решился на исполнение скрытых желаний. Он ее хотел. Определенно. Но как давно? За маской вежливой отстраненности и сурового преподавателя боевки, когда он старался (и у него чересчур хорошо это получалось!) казаться ледышкой, невозможно было разобрать, чувствует ли он что-то по отношению к ней. Могло ли быть такое, что он, подобно ей, все это время, все эти месяцы со дня их первой встречи, хотел воплотить в жизнь свои фантазии весьма пикантного содержания, где она была бы главной героиней? Однако хорошо, что они не начали чуть раньше. Иначе Тили не смогла бы его выпустить, даже несмотря на опасность быть осужденной леди Киарой. Ворвись Фир в ее тело, Илотилас потеряла бы связь с реальностью, полностью отдаваясь сладостным и тянущим мгновениям, что дарил бы его твердый член. Она притягивала бы его к себе так близко, что сложно было бы понять, где заканчивался бы он, и начиналась она. Этот мужчина сводит ее с ума. Она хочет быть с ним. Все это время, даже после открытия истины в отношении его персоны, пусть Тили и пыталась убедить себя, что Крис должен заплатить за молчание, но продолжала тосковать по его ласкам. Его сильные руки, мощное тело, что теперь она смогла рассмотреть без одеяний, пусть только верхнюю часть, все в нем казалось соблазнительным, до каждого уголка его организма хотелось дотронуться. А его вторая ипостась… опасная и темная, но почему и к боевой форме ей хотелось прикоснуться? Прочувствовать под кончиками пальцев острые шипы, гладкость брони и проверить на себе его силу? Его крылья завораживали, зеленые прожилки на угольно-черных полотнах казались вкраплениями, подобно тем, что природа творила для драгоценных камней. Хотелось, чтобы он оплел ее этими могучими парусами, спрятав от всех. Чтобы она оказалась в плену его рук, ощущая за спиной защитное черное полотно. Однако он улетел. И Тили не обманывала себя надеждами, что Кристафор, поняв, что они только что чуть было не натворили, вернется. От улетел, а его одежда осталась здесь. Илотилас открыла глаза, найдя взглядом аккуратно сложенную стопочку. Постепенно до нее начало доходить, что это значит. Крис будет сверкать голой задницей, бегая по горам! Ведь вернувшись в свой человеческий облик, не имея одеяний, он останется в том, в чем, собственно, и был, находясь в воде.

Тили прыснула, а, представив, каково это будет выглядеть со стороны: Мистер Ледышка, сурово взирающий по сторонам, гордо вышагивает по снегу, стройным силуэтом выделяясь среди деревьев, так и вовсе рассмеялась в голос. Наверняка зрелище незабываемое! Жаль только, что она не может увидеть это шествие собственными глазами, оставалось только воскрешать перед глазами живописные картинки, заставляя сознание рисовать сцену за сценой.


Глава двадцать вторая


Кристафор в нерешительности замер посреди коридора. Что он делает? Зачем сюда идет? Она ведь может понять все не правильно. Но ему нужно извиниться за вчерашнее. Вот только он не мог ответить даже себе, за что именно:за то, что ему пришлось прерваться, или то, что он решился на откровенные действия по отношению к ней? В первый момент, когда сработала сигнализация, он хотел разорвать на части любого, посмевшего вмешаться в их уединение. Ведь он, по прошествии полгода наконец получил то, что жаждал! Пусть сдавшись, плюнув на моральные стороны аспекта, все же Тили была обручена с его братом, и по отношению к Персивалю подобное поведение было верхом неприличия, но… ведь против себя не попрешь! Он хотел ее. Он думал о ней. И он просто готов был лезть на стену, понимая, что даже находясь рядом, ему не было позволено коснуться белоснежной кожи и сжать ее в объятьях, ему не простили бы даже поцелуй. Но вчера ночью… Не иначе как Гисхильдис распорядился направить его мать в эту пещеру, и именно с его подачи он сопротивлялся соблазну так долго, чтобы не сорваться раньше. А Тили… как они теперь будут общаться? Ведь учебу никто не отменял, и он будет ее профессором оставшиеся полтора года магистратуры. Каково это: продолжать делать вид, что ничего не было, но уже двоим? Пусть он, скрепя сердце, шел на подобное, но Тили?.. Сможет ли она сохранить холодную голову, когда в глазах бушевал огонь? И, главное, смогут ли они устоять, чтобы не повторить то, что начали вчера? Повторить и продолжить, доведя до логичного финала? Черт! Где его легендарное самообладание?! Чуть дальше по коридору располагалась ее комната. Что он скажет, когда она окажется на пороге? Все слова, что приходили на ум, казались не более, чем фарсом. Извинения? Извиниться нужно, но как подобрать подходящие фразы? Фантазия некстати подкинула идею извинения самым приятным способом: схватить ее, заперев дверь, чтобы домашние не смели беспокоить, и уложить на широкое ложе, ложась рядом. Испить сладость ее губ в длительных поцелуях, оглаживая тело, которое он стал бы медленно избавлять от лишних одежд. Шаг, второй, Салфир вновь остановился. С подобным настроем опасно встречаться с ней лицом к лицу. Но ведь придется! И не только сейчас, утром, но и на протяжении всех выходных. Из разговора с отцом стало ясно, что первоначально Илотилас должна была провести в поместье всего день, Перси хотел привезти ее лишь для знакомства с родителями, после отвезя в свой особняк. И слава Гисхильдису, что отец настоял на пребывании девушки под их присмотром. Так брат не станет действовать слишком быстро и грубо, ведь на своей территории лишь он – хозяин, а здесь все подчиняется Арадору. Может, отец хотел получше узнать о той, что станет его невесткой, может, понаблюдать за сыном, что удивил своим согласием на брак, когда лишь год назад кричал о том, что хочет подольше вкушать свободу холостяцкой жизни. А, может, таким образом пытался уберечь Илотилас от потрясений, которые ее ждут в Дирионе. Она может не понять созданный там порядок. Хотя… нет, Тили скорее, наоборот, после знакомства с жителями поместья брата, стала бы присматриваться к Персивалю более внимательно. Он сделал еще пару шагов, когда тот, о котором он думал, завернул за угол, уверенными шагами направляясь определенно к интересующей Фира двери. - Крис?

- Доброе утро, Персиваль. - Когда ты приехал? – младший брат был явно недоволен. - Вчера вечером. - Родители не предупредили, что ты явишься. К тому же, мне казалось, что в Академии сейчас много работы. - Она не развалится без одного-единственного преподавателя. Сузив глаза, Перси перевел взгляд на дверь, ведущую в покои Илотилас. - А что ты делаешь здесь? Если мне не изменяет память, твои комнаты в другом крыле. - Я… - Постой, не отвечай. Дай попробую угадать: решил пожелать доброго утра моей невесте и сопроводить ее на завтрак? Крис стиснул зубы. Персиваль явно пытается вынудить его в который раз развязать конфликт, вот только, если в детстве они могли себе позволить опуститься до рукоприкладства, сцепляясь в клубок рук и ног, пытающихся достать противника, то теперь, став старше, их ссоры сводились разве что к словесной перепалке. Но и она могла основательно потрепать нервы, все же слова порой бьют сильнее кулаков, попадая туда, куда физическое воздействие просто не пройдет. Слова ранят душу, а душевные раны заживить не так просто. Порой невозможно. - Чего ты добиваешься, Перси? - Твоего признания. Скажи, что ты неравнодушен к этой девчонке! Он знает, как ударить больнее. - Она твоя невеста, и этого не изменить. - Помни об этом, брат. Развернувшись, Персиваль направился к двери и, не поворачивая головы, бросил: - На твоем месте я бы не стал совершать глупости. Не беспокойся о Тили, я позабочусь о ней. Мелкий засранец! Если раньше их ссоры были завязаны на чем-то незначительном, то теперь точкой преткновения стала женщина? Перси согласился на этот брак лишь из вредности? Чтобы насолить ему? Так может, если удастся убедить его, что Тили для него не более, чем ученица… нет. Он не сможет. Ведь, чтобы убедить брата, необходимо сначала внушить это самому себе. Тили… она стала для него большим, нежели девушка с приятным личиком. Пытливый ум, острый язычок, дерзость в поведении, бесстрашие и в некоторых случаях отчаянная безрассудность, все в ней казалось чем-то прекрасным. И именно такой она должна была оставаться. Такой она была на самом деле. И такую он… любил. Да, он был влюблен в Илотилас, и бессмысленные попытки отрицать истину все равно ни к чему не привели. Он хотел быть рядом с ней, хотел разговаривать с этой чертовкой, видеть ее смех и подтрунивать, выводя из себя, чтобы наблюдать, как девушка старается взять реванш, пикируясь колкими фразами. Он хотел защищать ее, стоя рядом, не идя впереди, нет, Илотилас не позволила бы кому-то управлять собой, оставаясь такой же, какой являлась, ей нужен был кто-то, способный наравне с демоницей встречать все сложности мира, и быть готовым нырнуть в омут с головой. И ведь Крис мог поклясться, что стал именно таким бы: другом, защитником и советчиком.

Слишком ярко представлялось, как они вместе шли бы рука об руку, обсуждая дела, и не только поместья и того, что было связано с семьей, Тили свободно смогла бы разбираться в политике и интригах. Она стала бы той единственной, что сумела бы вернуть его на службу. Разумеется, если бы пошла в ту же область. И с ее умениями пробиться вверх не стало бы таким уж сложным занятием. Кристафор не мог смотреть, как она, эта девочка с серебристыми глазами, будет встречать на пороге своей спальни Перси, слишком больно. Повернувшись на каблуках, Айнелиас мрачно направился в сторону столовой. Родители должны уже быть там. Значит, можно будет успеть перекинуться с мамой парой фраз, чтобы понять, не засекла ли она его вчера. Будет весьма неудобно смотреть родителям в глаза, если те вдруг вообразят, что он решил отбить невесту у брата лишь из их давней вражды. Так, как поступает сейчас Перси. Вот только Тили не была никогда обещана ему, Фиру…

* * *

Однако в трапезном зале был один отец, что сейчас стоял возле окна, выходящего на прилегающие к замку сады. Лорд Арадор казался чем-то озадаченным и даже не услышал, как он подошел к нему. - Доброе утро, отец.

- Крис? – демон спешно встал спиной к высокому стеклу, словно пытался что-то прикрыть. – Ты уже проснулся… как спалось? Выглядишь отдохнувшим. Кристафор вздернул бровь. - Что происходит, отец? Где мама? – он попытался заглянуть Арадору за спину, но тот передвинулся, не позволяя этого сделать. - Она скоро к нам присоединится. Ты ведь помнишь, сегодня мы идем отпускать Эллин, нужно подготовить почву для удачного похода. Крис расслабился, бросив попытки подглядеть, что же от него пытаются спрятать. - Вы уже выбрали для нее самца? - Разумеется. Он был бы вожаком стаи, но из-за непохожести на сородичей, его изгнали. Без нашего вмешательства род этого парня прервется. Жалко будет упускать сильные гены из-за общественного мнения. - Ты говоришь так, будто имеешь в виду не барсов, а по крайней мере людей. - Тот, которого изгнали… он не просто снежный барс. - Постой, ты намекаешь, что, наконец, нашли такого же, как Эллин? Арадор улыбнулся и просто кивнул. - Это ли не чудо? Эллин, девочка-барс, которая сама забрела на их земли пять лет назад, была не просто зверем. Она была оборотнем, который по каким-то неведомым причинам откинул свою человеческую личину, предпочитая оставаться дикой кошкой. Что сподвигло юную девушку отказаться от разумного общества, став одной из хищников, никто не мог сказать. Эллин вела себя как зверь, охотилась, ела сырое мясо и выбирала самого сильного самца, чтобы дать потомство. Каждую весну Эллин выходит за пределы Эарнадила, чтобы зачать детенышей, которых вынашивала, как все снежные барсы, три месяца. Она шла на это, понимая, что самец будет принимать участие только в оплодотворении, оставляя воспитание детенышей на нее. Животный мир, так не похожий на тот, в котором они жили, мир, который она самостоятельно выбрала. Почему? Котят, которые рождались от спаривания, Эллин кормила молоком, вылизывая бурый мех с темными пятнами, совсем как домашняя кошка. Вот только отличие Эллин от обыкновенных снежных барсов все-таки было, она не отпускала своих отпрысков на волю, по достижению ими годового рубежа, как это принято в природе, предпочитая окружать себя большой семьей. Как человек. Пусть эта женщина и отбросила людские привычки, стараясь быть животным, но подсознательно хотела цепляться за какую-то часть себя настоящей. Возможно, она искала как раз такого, как она, чтобы, наконец, оставить поиски пары, что не могла быть по-настоящему образована между оборотнем и зверем? И теперь отец с матерью нашли кандидата в мужья. И еще не известно, сколько сил у них на это ушло. Верить, будто самец случайно оказался на землях Эарнадила, было глупо. Они привели его сюда. Специально для Эллин, ее счастья.

И сегодня планируется знакомство двух оборотней, которые отвернулись от привычного хода вещей. Интригующе. И может быть весьма опасным, если эти двое не примут друг друга. - Кто идет с нами? - Слуг в этот раз не берем, лишь семья. Я, твоя мама, Персиваль… и Илотилас. - Зачем вы пригласили ее?! Это может быть опасно! Арадор задумчиво начал разглядывать его лицо, а Крис вдруг понял, что именно к проявлению эмоций отец его и подбивал. Черт. Так проколоться… - Повторюсь, мы идем всей семьей, а геуна Линвен вскоре, я надеюсь, станет моей невесткой. И будь уверен, сын, я не позволю моей будущей родственнице подвергнуться чему-либо более опасному, чем знакомство с диким зверем, которого мы хорошо знаем и можем контролировать. - Это вы Эллин можете контролировать, а того, второго? - Ты так беспокоишься о ее безопасности… - Она моя студентка, я должен отвечать перед Риком. - Конечно, – на мгновение уголки его губ дрогнули в подобие улыбки. – Кстати, про Рикарда, как он поживает? Слышал, сейчас ему приходится туго? Крис напрягся. - А ты?.. - Не забывай, что это я тебя обучил основам, Крис, и все, что касается информации и средств ее добычи, освоено мной давным давно, – улыбка все же расползлась по мужественному лицу. – Так как Рикард, справляется? Кристафор вздохнул. - Мы не можем определить, кто именно стоит за всем, что касается артефакта. И понять, каким образом в хранилище будут проникать. Оно находится под наблюдением день и ночь, и Рик с каждым часом, приближающим приезд киоссы, становится мрачнее. - И отъезд всех адептов призван облегчить разгадку? - Ты и об этом знаешь. Арадор прищурился. - Давно мы с тобой не общались, если ты имеешь наглость усомниться в способностях собственного отца.

Кристафор поднял руки вверх, сдаваясь. - Рикард не хочет верить, что в стенах его детища может плестись заговор. А все именно на это и указывает, посторонним вход на территорию Академии заказан. - Кто-то из преподавательского состава? - Не исключено. Но я больше склоняюсь к мысли о ком-то из гостей ректора, к Рику часто наносят визиты именитые и влиятельные. Для таких мысль о проникновении может быть подобна азартной игре. - Или же кто-то воздействовал на них извне. - Тоже весьма вероятно. - Но, тем не менее, зная, в какой ситуации оказался твой лучший друг, ты здесь. Кристафор не любил этот знакомый испытующий взгляд, прожигающий насквозь. Точно такой же он отшлифовал у себя, заставляя собеседников нервничать и чувствовать себя не в своей тарелке. И теперь отец изучал его. - Ведь Рик не мог отослать единственного, кто стал бы для него опорой в разгадке по своей воле. Ты отпросился у него, да, Кристафор? Фир поежился. Еще и полным именем назвал! Как во времена детства, когда отец уже наперед знал, что он сделал, и просто ожидал признания. В такие моменты Крису становилось совсем неуютно, будто он нашкодивший пес, прижимающий уши к земле перед строгим хозяином, что принялся его отчитывать. Ситуацию спасли вошедшие в столовую Илотилас с Персивалем. Вот уж Салфир не думал, что будет рад появлению братца! Очень вовремя! Хотя бы у него будет время обдумать ответ, а в том, что Арадор призовет к нему, сомнений не было.

* * *

Завтрак в кругу семьи, что может быть лучше? Вкушать яства, которые лучшие повара преподнесли на господский стол, дабы показать свое мастерство и не ударить в грязь лицом перед гостьей. Мама пришла вскоре после того, как все расселись за длинный стол, устланный белоснежной скатертью. Отец сел во главе, посадив по правую руку от себя Тили, рядом с ней восседал Персиваль, Крису же досталось место возле матери, которая была по правою сторону от Арадора. Ему не позволили даже сесть рядом с Илотилас. И все, что ему оставалось, смотреть на нее через стол, сервированный фамильным серебром. Только увидев ее, Кристафор понял, что совершенно не важно, что он скажет, важнее был факт их разговора. Возможности поговорить наедине. А, судя по тому, как бойко Перси уселся рядом со своей невестой, не оставляя ему и шанса перекинуться с ней хотя бы парой фраз, можно было предположить, что подобное поведение будет проецироваться не только на утреннюю трапезу. - Как Вам спалось, Илотилас? – Арадор наполнил бокал жене, а потом и себе виноградным соком, – Киара сказала, что Вы посетили нашу маленькую достопримечательность. После горячих источников чувствуешь себя помолодевшим и полным сил, однако и в сон клонит после термальных ванн знатно. - Благодарю за Ваше внимание, геун Арадор, источники воистину прекрасны, и я спала после плавания действительно как младенец, – Тили улыбнулась, однако даже не сделала попытки посмотреть в сторону Фира. – Удивительно было окунуться в кусочек лета посреди холодной зимы. Лорд хмыкнул. - Вы еще не видели настоящих морозов, сейчас не более, чем легкая стужа. Вот на пике горы, куда мы отправимся, дуют действительно промозглые ветра, так что советую как следует подкрепиться, чтобы иметь силы для создания щита. - Отец, я способен самостоятельно создать щит для себя и Тили, – Персиваль вонзил вилку в стручок фасоли, – в конце концов, защищать жену будет моей прямой обязанностью.

Крис молча взял в руки бокал, стараясь, чтобы его движения были не слишком резкими, и сделал большой глоток. - Раз уж речь зашла об обязанностях, – включилась в беседу Киара, – очень надеюсь, что в будущем защищать тебе придется не только нашу очаровательную невестку, но, смею надеяться, и парочку демонят. Кристафор слишком сильно сжал бокал, и тот с треском рассыпался мелкими осколками на скатерть, добавляя к белоснежному полотну кроваво-красные пятна. Он, в отличие, от родителей, решил выпить вина для успокоения нервов. Не помогло. - Прошу прощения, – Крис провел над разбитой посудой рукой, собирая ее обратно в цельный бокал, жаль только со скатертью тот же фокус не получался, не с Шеоритским хлопком. Кажется, за испорченную ткань ему прилетит нагоняй от матери. Не сейчас, когда они сидят за столом, а позже, оставшись наедине. - Задумался и не рассчитал силу. Персиваль пристально всмотрелся в его лицо, пытаясь прочесть, что за вихрь бушует сейчас в душе брата, однако никак не прокомментировал непростительный промах. Проявление чувств в обществе… непозволительная роскошь. Отец с матерью и бровью не повели, словно ничего не произошло, лишь Киара слегла улыбнулась, повернувшись в сторону Илотилас. - Мой сын такой же рассеянный на занятиях? Тили смущенно опустила глаза к тарелке и отрицательно покачала головой. - Нет, профессор Фаланир сосредоточен на предмете, который освещает, и за любое отвлечение на его парах карает дополнительными работами, – она все же рискнула посмотреть на него исподлобья, строя мордашку самой невинности. Актриса! - Возможно, и нам стоит наказать тебя? – Арадор весело подмигнул великовозрастному «шалуну». Крис хмыкнул. - Боюсь себе представить, как мне придется отказаться от сладкого и весь день читать правила хорошего тона под неусыпным взором геуны Анодэт. - О нет, милый, так просто ты не отделаешься! Думаю, мадам Адонэт будет помогать в твоем перевоспитании кто-нибудь из моих воинов. - Предлагаешь читать книгу на тренировочной арене? – Кристафор вытянул в изумлении лицо. Не может же отец говорить всерьез! Те ребята, что стояли на карауле у лорда Айнелиаса, могли в одиночку переломить хребет быку голыми руками, и сражаться с ними, отвлекаясь на что-то стороннее – самоубийство.

Арадор сделал вид, что задумался. - Возможно, ты прав, книгу можно убрать из арсенала, но ответы ведь никто не мешает тебе давать, даже во время боя следует трезво мыслить. Заодно посмотрю, не растерял ли ты сноровку. Персиваль не смог скрыть улыбки, явно забавляясь происходящим. - Возможно, стоит опробовать в деле и Перси? – Кристафор невозмутимо начал нарезать баранину. – Кто, как не он, сможет продемонстрировать блестящие знания дворцового этикета? - Мне это не нужно, – Персиваль отмахнулся. - В области правил, возможно, – не стал спорить глава семьи, – однако идея увидеть вас вместе, как в старые времена, на поле брани, честно говоря, прельщает. Братья уставились друг на друга, пытаясь выжечь друг друга взглядом. - Мальчики, не позорьте нас перед нашей дорогой гостьей! – призвала к порядку леди Киара. – Тили, девочка, прошу простить этих… любителей покрасоваться, размахивая кулаками направо и налево. Разумеется, никакого боя не будет, – и она так посмотрела на сидящих за столом мужчин, что те невольно втянули головы в плечи. Вот уж что Крис никогда не понимал, так как в такой милой маленькой женщине, как его мама, скрывалась такая скрытая сила с железным стержнем воли, который проявлялся в редкие моменты, но бил точно в цель. Даже отец не всегда мог противостоять ее влиянию.

Тили же, увидев, как сильные страшные демоны резко замолчали, не удержалась, и хихикнула. К ней, все еще сурово сведя брови вместе, присоединилась Киара, а потом начал смеяться и Арадор. - Ты же знаешь, любимая, как иногда хорошо перевести дух в сражениях, – погладив руку жены, лорд склонил голову. – Однако, разумеется, ты права. Оставим дружеский бой на более позднее время. Если, разумеется, леди Илотилас не настоит на нем. Девушка прикусила губу, стараясь принять серьезный вид, хотя ее глаза продолжали смеяться. И ведь эта девчонка может сейчас одним своим словом отправить их с Перси доказывать, чего они стоят на самом деле. Самим себе, друг другу и, в первую очередь, ей. - Солидарна с леди Киарой, – наконец вынесла вердикт Тили, – уверена, что бой двух могущественных демонов, чьи способности, разумеется, могут взбудоражить воображение, – тут эта чертовка стрельнула глазками в него, Криса, и у демона сердце вновь пустилось вскачь. Вроде бы ничего такого она не сказала, а подтекст, который он хотел видеть, заставлял кровь вскипать. - ...следует перенести. По крайней мере до момента, как мы вернемся после проводов Эллин. Я ведь правильно понимаю, что это самка снежного барса?.. Умница девочка. Плавно перевела разговор на нейтральную тему, в которую могли подключиться уже все. Однако ее взгляд, двусмысленность фразы (или только ему показалось, что это было произнесено так… интимно?), и ее явно игривое настроение (вон, как смеялась над их смятением!) действовало лучше всякого вина. Он пьянел от ее присутствия. И хотел упиваться дальше.


Глава двадцать третья


Тили с интересом наблюдала за тем, как сидящий напротив брюнет пытается выглядеть невозмутимо, и это после случая с уничтожением хрусталя! На удивление, со стороны Кристафор казался на самом деле спокойным, но она-то знала, что просто так профессор не мог сжать бокал сильнее необходимого, внутри у демона наверняка бушевали эмоции. И ведь она заметила, после какой фразы Фир так бурно отреагировал! Намека, что родители не будут против, если они с Перси не станут тянуть с появлением деток. Леди Киара практически дала добро на продолжение рода еще до свадьбы. Возможно, чтобы она обвенчались быстрее, зная, что под сердцем зреет плод любви? Любви… вот только это чувство никак не было связано с младшим Айнелиасом. А что касается старшего брата?.. Илотилас отправила в рот круглую картофелину, не замечая вкуса пряностей и сбалансированности зелени со специями. Кристафор был видным мужчиной, благородным (вспомнить хотя бы случай, как он взял на себя вину за ее проделку с Артефактом Обнаружения), сильным, умным и, что греха таить, красивым. Даже скорее чертовски привлекательным, ведь именно его внешность послужила тогда, полгода назад, когда они случайно столкнулись в коридоре перед деканатом, внесением сумбура в ее мысли. Но, если многие знакомые ей личности на проверку оказывались лишь красивыми фантиками, пустой оболочкой, то профессор Фаланир показал себя с лучшей стороны и в отношении внутренних качеств. Любила ли она его? Когда-то ведь этот вопрос уже возникал на поверхности, но она слишком злилась из-за обмана, чтобы вновь задуматься о своих чувствах. Тили думала о нем каждый день, желала видеть мужественное лицо, бархатистый голос, что заставлял ее трепетать, представляя как он будет шептать ей на ушко что-то возбуждающе неприличное, и каждый раз выходила из себя, понимая, что он играюче отбивает ее выпады на тренировках по боевке. Она злилась на него, в каком-то месте даже ненавидела, вынашивала план мести, желая заставить наглеца сходить по ней с ума, зная, что не получит ничего, но… все планы, вся злость и обида ушли в мгновение ока, стоило лишь ему снова поцеловать ее. Ее тело реагировало более правдиво, чем пытались навязать эмоции. И это было не просто желание обладать им на физическом уровне, нет, Тили, стоило ей вернуться вчера в свою спальню, несмотря на расслабляющее действие горячих источников, еще долго не могла уснуть. Она хотела, чтобы он оказался рядом. Причем в ее мыслях они не занимались сексом, лишь лежали рядом, обнимая друг друга. Она уткнулась бы носом ему в шею, вдыхая легкий еловый аромат мыла, который предпочитал Крис, и чувствовала бы себя защищенной в кольце его рук и самой желанной. Ей хотелось ощутить себя настолько счастливой, чтобы засыпать с ним в одной постели, понимая, что рядом находится мужчина, который в любой момент встанет на твою сторону, принимая удары на себя, мужчина, что интересуется тем, что занимает твой ум, мужчина, одного взгляда на которого достаточно, чтобы спокойный мир, который был до его появления, переменился в мгновение ока, став более красочным, сочным и увлекательным. После завтрака геун Арадор сообщил, что у них есть время, чтобы переодеться, а после всей семьей предполагался поход в горы, выпускать Эллин. Персиваль сегодня также, как и вчера, помог ей подняться со стула и проводил до покоев, однако то ли был еще под впечатлением от возможной драки с братом, то ли не хотел развязывать полемику до выхода, но сейчас с поцелуями не лез, лишь склонил голову, сообщив, что зайдет за ней через пятнадцать минут, и сам удалился в сторону своих комнат. Они поедут вместе с Крисом… а демон после случая в пещере избегал встречаться с ней взглядом, а в те разы, что Тили удавалось перехватить его внимание, казалось, будто в зеленых омутах отражается неутоленное желание, которое затягивало, заставляя забывать, где она находится и теряться в сути разговора. И как прикажете теперь разговаривать с ним? Да еще рядом с семьей… Когда Илотилас, застегнув на груди перламутровые пуговицы подбитого мехом пальто спустилась вслед за вернувшимся женихом на крыльцо поместья, в глаза сразу бросилась резво бегающая кругами по внутреннему дворику энергичная кошка белоснежного окраса с завораживающими черными пятнами по всей шкурке. - Лина в своем репертуаре, – внезапно по-доброму произнес Перси скорее себе, чем ей, и улыбнулся. И снова, как тогда, при встрече с гномом, Персиваля словно подменили, исчезла надменность и наружу показался он… настоящий? Тили не терпелось уже вернуться в Амродан и узнать, что же удалось выяснить Бесу. Наверняка информация, касающаяся жениха, окажется недостающим звеном в цепочке его облика. Ей казалось, что Перси специально старается казаться строгим, в каком-то месте жестоким и холодным. Вот только зачем? Что могло побудить лорда знатного рода стать таким… неживым? Во двор спустился лорд Арадор, и, обведя взором собравшихся, махнул рукой, строя портал. Очаровательно, значит, им не нужно будет трястись в экипаже или скакать верхом, добираясь до вершины. Интересно только, почему снежные барсы предпочитают горную местность, выбирая себе жилище в пещерах? Не проще ли было спускаться в долины, где и живности больше, и передвигаться намного удобнее? Первым в подернутое серебристой пленкой марево вступила леди Киара, за ней быстро прошмыгнула виновница собрания, далее, чуть задержавшись и окинув мрачным взглядом стоящих возле друг друга жениха с невестой, в портал ступил Крис. - После тебя, Тили, – Персиваль подвел ее к границе, отступая на шаг. Чувство дежавю? Ведь также, оставаясь вдвоем, Кристафор с Рикардом пустили их с Руокором в кабинет перед собой, когда она активировала артефакт. Кажется, в тот день в ее голову пришли весьма красочные картинки, что бы она смогла сделать, пока не появится последний участник беседы.

А сейчас… Тили с удовольствием оказалась бы наедине с Кристафором. Им нужно поговорить. Она хочет убедиться в том, что мужчина не жалеет о минутной слабости, настигшей его вчера. А если он захочет продолжить начатое?.. Она уступит. Без сомнений. Из портала Тили вышла уже на заснеженной поляне с выступающими из-под земли острыми скальными образованиями, напоминающими зубы. Обернувшись, девушка замерла. Они находились на невероятной высоте, выше облаков, и до горизонта тянулись длинные белоснежные покрывала ваты, что покрывали небо, и которые она привыкла видеть над головой, а никак не под ногами. Это было удивительно. Незабываемо. И страшно. Эллин, почувствовав свободу, тут же ринулась куда-то в сторону, и геуна Киара рванула за ней следом, очень резво для своих соблазнительных форм. То есть и она занимается спортом, также, как сыновья и муж? А по виду и не скажешь… Семейка что нужно, имеет свои скелеты в шкафу. Благо пока эти кости оказались безобидными… Илотилас, стараясь не терять из виду леди Киару, обернулась к Кристафору, который, в отличие от матери, внимательно рассматривал длинные царапины, оставленные на каменной поверхности, и даже присел, проводя рукой по ним. Царапин было много, с разной степенью нажима, где-то казалось, что их с остервенением выдалбливали в породе, стараясь оставить след поверх уже нанесенного.

Увидев, как к нему подошла Тили, Кристафор поднялся. - Тили, я… Но на поляну ступил Перси, а за ним, замыкая их процессию, шагнул Арадор, закрывая серебристую дымку. Кристафор не продолжил фразы, снова обращая взор на царапины. - Парню придется не легко, на эту территорию пришли еще коты, Лина может выбрать кого-то из них, – он указал на найденный камень. Арадор также, как и сын ранее, присел, проводя по бороздкам ладонью. - Значит, нужно помочь нашей девочке сделать правильный выбор. Персиваль вздохнул. - Только не говорите, что вы решили подложить Лину под какого-то определенного барса. - Оборотня, – геун Айнелиас выпрямился. – Такого же, как и она. Персиваль распахнул глаза. - Вы нашли его? Демон молча кивнул, безошибочно поворачиваясь в сторону, куда убежала кошка с его женой. - Идем?

* * *

Тили не поняла, как так получилось, что она отстала. Вроде бы всего лишь на минуту завороженно запрокинула голову, наблюдая за полетом орла, а семья Айнелиасов скрылась за поворотом. Приходилось догонять, вот только, кажется, она свернула не туда, потому как уже несколько раз отмечала, что не видит человеческих следов, лишь отпечатки от лап. И рычание, которое огласило округу, что неслось откуда-то сверху, заставило девушку замереть. На выступе, сразу над местом, где она стояла, скалил клыки снежный барс. Его шерсть была серой, с неизменными черными пятнами, а глаза желтыми. И этот прекрасный зверь сейчас всей своей позой давал понять, что не доволен тем, что на его территорию забрела незнакомка. Невольно Тили вспомнился текст учебника про населяющих Ингиак животных, в книге говорилось, что снежный барс – это один сильнейших хищников, который может убивать животное в три раза тяжелее его самого. Так что даже против нелюдя этот прекрасный образец хищного мира сможет выстоять в схватке, пусть неравной, но здесь, у себя дома, перетягивая преимущество на свою сторону.

Радовал один факт: барсу не нужны стаи, он охотится и живет в одиночку, так что ожидать, что кто-то придет на помощь своему сородичу по убиению одной глупой заблудившейся демоницы, не приходилось. Тили стала отступать, ожидая в любой момент внезапного прыжка. Если эта киска придавит ее к земле, никакая магия не поможет, ведь выбивая из легких дух, барс тут же вгрызается в глотку жертве, а чтобы прошептать хоть какое-то мало-мальски полезное заклинание, нужно иметь небольшой запас времени. Не откладывая в долгий ящик, Илотилас создала вокруг себя щит, надеясь, что именно этот барсик восприимчив к подобного типа магии, и наткнется на невидимую стену. Отходя, Тили не заметила заледеневшую почву под ногами и небольшой выступ, о который, разумеется, по закону подлости, запнулась. Теряя равновесие, девушка увидела, как снежный барс прыгнул. Мгновения… и он преодолевает ее щит, словно его и не было. Илотилас невольно зажмурилась, закрывая лицо руками, ожидая боль от удара, однако проходили секунды, а барс все не опускал свои лапы с выпущенными когтями на ее грудь и плечи. Лишь рычал, но теперь не злобно, а… жалобно? Открыв глаза, Тили с удивлением увидела стоящую перед собой темную фигуру. Мужчина с усилием опирался ногами в притоптанный снег, стараясь скинуть стоящего на задних лапах и цепляющегося за него барса. - Плохой кот! Это был голос Персиваля. Перси ринулся на ее защиту, заслоняя собой?.. На снег упали первые капли крови, выглядевшие особенно ярко на белоснежном покрывале, совсем как недавнее вино на скатерти, багряными кляксами оставляя росчерки на девственно чистой равнине кривой дорожки. Попятившись, Тили затаила дыхание, увидев, как демону удалось оттолкнуть животное, и кот, злобно щерив рот с внушительными клыками, начал кружить возле нового противника. Жертвы, что уже посчастливилось познакомиться с острыми когтями. Не отрывая взгляда от рычащего зверя, Перси, стараясь заслонить ее спиной, двигаясь вместе с барсом, поинтересовался: - Ты цела? - Да… - Ни на минуту нельзя оставить в одиночестве, так и норовишь впутаться во что-то, – Перси вновь отразил удар прыгнувшего хищника, одновременно хватая дикую кошку за шею, не давая той сомкнуть челюсти на своем плече.

Илотилас медленно поднялась на ноги, начиная плести заклинание оглушения. Она после подумает над фразой, которую обронил Перси, не стоит сейчас вдумываться в то, что, возможно, жених в курсе ее проделок. Особенно той, последней, что повлекла за собой наказание в виде отработок с мадам Серан. Выкинув руку вперед, Тили направила магический поток на сдерживаемую мужчиной морду, заставляя барса утихомириться. Котик для порядка еще несколько раз рыкнул, после чего обмяк, напоследок издав жалобное мяуканье. Это заклинание не причинит ему вреда, барс лишь отдохнет во сне, пусть и глубоком, а они с Персивалем за это время уйдут далеко, чтобы не нервировать хищника нарушением границ его территорий. Да и вряд ли барс захочет повторения схватки, поняв, что соперники оказались сильнее, чем он предполагал. Персиваль осторожно положил барса на снег, мимоходом проводя над ним рукой и замирая над задней лапой. - Как же ты так?.. – встав на колени, мужчина достал из кармана пузырек из зеленого стекла, выливая его содержимое на конечность распластавшегося кота. Подойдя ближе, Тили заметила то, что не бросилось в глаза с самого начала: левая задняя лапа барса была неестественно выгнута, самую малость, в стоячем положении это было трудно приметить, да и прыгал барс весьма резво… но это не значило, что животное не мучилось от боли. Наверняка он получил травму давно, и раны успели зажить, вновь покрываясь шерстью, оставляя после себя лишь шрам, который сейчас был скрыт от глаз. То могла быть драка за право господства на данной территории, неудачная охота или же попадание в природную ловушку, что угодно, и этот эпизод мог оказаться последним в жизни барса, однако этому парню хватило духа выжить. Персиваль стянул с себя перчатки, начав складывать пальцы в знакомых ей жестах, однако что- то в его движениях было непривычно глазу, словно… он добавлял к лечебной магии что-то еще. Он творил новые заклинания. Подобно тому, как Глеарра врисовывала в контуры, сдерживающие бефаров собственные правила. С небольшим щелчком нога барса приняла правильное положение, и зверь вздрогнул, однако очередной пас рукой от демона, и глаза животного вновь закрылись, а дыхание стало размеренно-спокойным. - Вот так, котик, спи. Ты молодец, – тихие слова, и легкое поглаживание по голове хищника, и Персиваль распрямился, отряхивая собравшийся на коленях снег и поворачиваясь к ней. – Не думаю, что моей семье следует знать об этом инциденте. Ты просто свернула не туда, и я нагнал тебя. Понятно? - Но… ты же спас меня! Персиваль, я… - Ничего не произошло, – повторил лорд, и его лицо вновь стало непроницаемой маской. – Ты засмотрелась на птиц, отстала от группы, свернула не туда, и я тебя нашел. Безмолвная дуэль, минутное молчание, и ей приходится кивнуть. Персиваль только что, возможно, спас ее жизнь, вылечил снежного барса, хотя Целительство считалось одним из сложнейших направлений магии, затрачивающей большую часть силы, которую приходилось черпать из собственных запасов, не опираясь на окружающие Стихии, и после этого говорит, что ничего не произошло?.. Почему он не хочет показаться семье… благородным? Смелым?.. Похожим на старшего брата? Или все крылось как раз в последнем предположении? Перси делает все, лишь бы не быть похожим на наследника рода? Но то, что он только что совершил… Тили пришлось по-новому взглянуть на этого отчужденного и холодного аристократа, который жил по правилам высшего света, заявляя, что любое отклонение от этикета является дурным тоном, не приемлемым для образованного общества. Он, тот, кто всего лишь старался следовать правилам, сейчас с легкостью переступил через черту, падая на колени перед животным и даря ему частичку себя? Кто он на самом деле, Персиваль Айнелиас, и что он скрывает?


Глава двадцать четвертая


Появление Илотилас вместе с Персивалем прошло на удивление спокойно, лишь лорд Айнелиас, выслушав объяснения сына, кивнул тому, да Кристафор, когда его родичи отвернулись, таким многозначительным взглядом прожег спину брату, что Тили едва удержалась от смешка. Все-таки братская любовь – это что-то с чем-то, особенно когда дело касается противоположного пола. Только сформировав эту мысль, девушка расхотела смеяться, сама обращая внимания на Фира. Он ведь взглянул на брата с примесью осуждения, облегчения и благодарности, словно говоря, что тот сплоховал, проворонив ее отсутствие, но исправился, приведя обратно. Не значило ли это, что она небезразлична ему? Не только как адептка, которую можно гонять до седьмого пота по тренировочному полю, но как девушка, о которой нужно… заботиться? Почему-то подобная идея прочно засела в ее голове, и Тили даже не заметила, какими тропами они добрались до пещеры, из которой доносилось… мяуканье? Удивительно, но они каким-то чудесным образом смогли нагнать Лину, и эта гибкая кошка первой прыгнула в расселину, дающую доступ к пространству под покровом снега и льда. За ней в пещеру проскочил отец семейства, после леди Киара, Персиваль подал руку, чтобы Тили о нее оперлась, и они шагнули вместе, оставив Кристафора замыкать шествие. Внутри грота было темно, но никто не зажигал магических светильников, боясь помешать ирбисам, а сейчас их было… четверо. Два самца, стоящих друг напротив друга, которые не обращали на вновь прибывших никакого внимания, сама Эллина, и маленький котенок, что жался к стене позади одного из барсов. Лина, что удивительно, просто села на попу ровно, обхватив лапы хвостом, и стала наблюдать. Не зная, как поступить, Илотилас беспомощно нашла взглядом маму Перси, но леди Киара, жестом отгоняя мужчин подальше, сама вышла вперед, продвигаясь к маленькому барсу. Заметив ее передвижения тот ирбис, что был ближе к малышу, повернулся к ней, и грозно… мяукнул? Леди остановилась. - Тише, мальчик, я не причиню вреда, всего лишь заберу котенка на время вашего разговора, – она кивнула на второго барса, что сейчас показывал клыки. Однако барсу явно не понравилась идея отдавать своего (ведь это был его ребенок?) малыша незнакомым двуногим. - Вы можете задавить его, – вновь сделала шаг леди Киара, поднимая руки ладонями кверху, чтобы хищник видел, что у нее нет злых помыслов. Она разговаривала с барсом, словно он мог ее понимать. Так, словно перед ней был… человек? Перейдя на магическое зрение, девушка утвердилась в догадке, тот барс, что сейчас стоял на защите детеныша, с серой шерстью и в неизменных черных пятнах, был не просто животным, в нем ощущалась человеческая ипостась, где-то глубоко внутри, словно закрытая и оставленная далеко позади, так далеко, что к ней давно не обращались, но все же он действительно был оборотнем. И этот оборотень явно не хотел верить другому нелюдю. Возможно, именно кто-то из нелюдей заставил его откинуть человеческую личину, становясь зверем? Сосредоточившись на этом несомненно мощном и опасном животном, Тили вдруг услышала мысленный голос: - Не подходи! Тили несколько раз моргнула. Голос был мужским. Значит, это… разговаривал барс? Но, судя по тому, как леди Киара сделала еще пару шагов, пусть маленьких и осторожных, она предупреждение не уловила.

- Я сказал не подходи! – оборотень вновь мяукнул, протяжно, словно пытался рычать, но у него этого не получалось. - Спокойно, мальчик, я же беспокоюсь о малыше, – леди Киара сделала еще шаг, и барс, не выдержав, резко перепрыгнул в ее сторону, закрывая телом дрожащий серый комочек, что жалобно пищал. - Не подходи! Не дам! - Леди Киара! – Тили двинулась вперед одновременно со вторым барсом, который, увидев, что его соперник поменял движение, пригнулся к земле, готовясь к прыжку. Лорд Айнелиас сработал быстро, накрыв жену щитом, подлетая к ней и оттаскивая к стенам, в этот момент барс прыгнул на оборотня, старавшегося уследить за всеми присутствующими в пещере и все еще продолжая закрывать собой детеныша. Персиваль встал впереди Тили, загораживая ее своей спиной, а Крис сплел защитный купол для маленького барса, не позволяя взрослым особям наступить в пылу схватки на неокрепшее тельце. Ирбисы кусали друг друга, царапали, махая увесистыми лапами и кружили по полу пещеры под не остановочное пищание котенка. - Он мой! – вновь услышала Тили мысленный посыл оборотня, когда самец попытался обогнуть его, направляясь к малышу. Оглядевшись по сторонам, и понимая, что, похоже, никто не собирается вмешиваться (да похоже их вмешательство только отвлекло бы от сражения нелюдя в звериной ипостаси), Тили сосредоточилась на том, что выкрикивал в бою барс. А, судя по сосредоточенным и хмурым лицам четы Айнелиасов, они следили только за ходом драки, и, видимо, не слышали посылов серошерстного. Барс с желтоватым окрасом умудрился цапнуть оборотня за ногу, и нелюдь жалобно заскулил, его мех окрасился в кровавые тона, стекая тонкой струйкой и оставляя багряные капли на каменном полу. - Нет! – голос оборотня и Тили, не выдержавшей и рванувшейся из-за спины Перси, но будучи перехваченной им же, слились воедино. Оборотень вздрогнул, поворачивая свою морду в ее сторону. - Ты… слышишь меня? Тили замерла. Кажется, что это явление удивило не только ее саму, но и барса. - Тили, стой, мы не должны вмешиваться! – крепко стискивая ее руки пытался достучаться до нее Персиваль, а девушка уже перешла на ментальную связь. - Да! Мы хотим помочь! Скажи, что я могу… осторожно! Барс успел отпрыгнуть в сторону, и его противник схватил зубами лишь пустое пространство. - Уведите малыша отсюда! – полный надежд и ярости крик, и оборотень вновь кинулся в атаку, скатываясь в серо-желтый клубок зубов, когтей и крови.

Понимая, что Перси ее не пустит, Тили крикнула Крису: - Котенок! Возьмите его, барс позволит! Мужчина не медлил ни секунды, кинувшись к дрожащему комочку, что попытался его укусить, стоило лишь Фиру поднять на руки это пищащее чудо. - Уходите! – рявкнул оборотень, увидев, что его дитя оказалась в относительной безопасности. - Он хочет, чтобы мы ушли, – Тили развернулась в руках Перси, заглядывая тому в глаза. – Но мы же должны помочь… Услышав ее слова, глава семейства, что также, как и Персиваль закрывал ее спиной, стоял впереди жены, хмуро процедил: - Уходим. Лина, сделай правильный выбор. Эллина шевельнула хвостом, склоняя голову, и вновь обернулась к дерущимся самцам. Персиваль, внезапно подхватив Тили на руки, шагнул в мгновенно образовавшийся портал, в такой же ступили лорд и леди Айнелиас, Кристафор же предпочел остаться в пещере, все еще прижимая дрожащего котенка к груди. Только Перси отпустил ее, и Илотилас ощутила под ногами тот же снег, по которому они ступали, девушка поспешила отстраниться от жениха, что продолжал сжимать ее в объятьях. Но не факт, что мужчина держит ее смутил Тили, а понимание, что теперь его касания не приносят того негодования и протеста, что прежде. И все из-за спасения барса?.. Перси показал себя с хорошей стороны, под треснувшей в который раз маской проглядывала доброта и сострадание, любовь к животным и сопереживание, и, возможно, там могут оказаться другие чувства, что приблизят его к старшему брату? Это пугало. Ей не должны нравиться его прикосновения! Ведь она любит другого! Любит. Тили широко распахнула глаза, всматриваясь в знакомое лицо, зеркально отражающее внешность ее преподавателя. Она ведь действительно любит Криса! И не может принять… ухаживания его младшего брата. Никак. И наплевать на то, что родители заключили договор о помолвке, она не принадлежит к ветви с голубой кровью, где подобные контракты нельзя было разорвать. - Илотилас, что ты подразумевала под «Он хочет, чтобы мы ушли»? Услышать ответ подошли и родители жениха, выжидательно глядя на нее, причем лорд Айнелиас хмурился, а леди Киара старалась успокоить себя, цепляясь за локоть мужа. - Оборотень… Тот барс, что с серой шерстью, я… слышала его мысли. Он велел уходить, кажется, самостоятельно решив разобраться со вторым самцом. - Ты слышала его ментальный голос? – Персиваль окопировал выражение лица Арадора, и Тили с трудом удержалась от того, чтобы не протянуть руку, чтобы разгладить пролегшую между бровей складку. Гисхильдис, что с ней?! Убеждая себя, что дело в поразительном внешнем сходстве между братьями, она попыталась заставить себя мыслить трезво. Не хватало еще начать думать о Персивале действительно как о ее женихе! - И барс слышал меня. Он хотел защитить детеныша, постоянно повторяя, что малыш принадлежит ему. Перси почему-то посмотрел на отца и, получив едва заметный кивок, помрачнел. - Кто еще знает о твоих способностях к ментальной магии высшего порядка? - Ч… что? - То, что Вы смогли услышать запечатанного в звериной ипостаси оборотня, отринувшего свое второе «Я», – взял слово Арадор, – может указывать лишь на дар весьма высокого уровня. Тот, что не под силу даже некоторым зрелым магам. - Отец хотел сказать архимагам, – поправил его Перси, чем заставил Тили невольно покраснеть.

Это же констатация факта, а не комплимент! - Я не думаю, что… - Кто еще знает, Тили? - Моя мама. - Ректор Дубринейл? Тили отрицательно покачала головой. Да откуда ректору знать о таком? Ведь она в его присутствии не пыталась прорваться через ментальные блоки… только если неосмысленно. Вспоминая каждый свой разговор и присутствие в кабинете главы Академии, Тили краснела все больше и больше, начиная ужасаться от одной только мысли, что Рикард, возможно, мог увидеть то, что она напридумывала. Но ведь инкуб совершенно спокойно реагировал на нее! И ничем не показывал, что мог стать свидетелем далеко не приличных сцен. Память услужливо подсказала, что в один из последних разговоров, когда она взывала в воображении горячие картинки, в кабинете присутствовали еще Крис и Руокор. И эти двое смотрели на нее… странно. Еще тогда ей показалось это несколько необычным, но, если принимать во внимание, что мужчины могли подключиться к ее фантазии… Пунцовыми, казалось, стали даже уши. - Илотилас, что с тобой, милая, ты замерзла? – леди Киара сделала шаг к ней, обеспокоенно осматривая покрасневшее лицо, и Тили была безумно благодарна промозглому ветру, что сейчас хоть капельку остужал ее, и мог быть настоящей причиной прилива крови к нежной коже. - Возвращаемся в замок, – приказал Арадор, начиная строить уже большой портал. – Перси, ты отправляешься в Амродан. Протеста не последовало, как и вопросов, что будет с Кристафором, Эллиной и остальными барсами. Видимо, семейство решило все оставить на старшего сына, и Тили пришлось прикусить язык, заставляя себя молчаливо шагнуть в серебристую поверхность арки, выходя уже в знакомом саду. Персиваль, повернувшись к ней, церемониально поклонился. - Прошу простить меня за то, что приходится оставлять тебя. Я вернусь так быстро, как только смогу. Не понимая, чем вызван срочный отъезд Перси, и в тайне с облегчением вздыхая, девушка кивнула, и мужчина, попрощавшись с родителями, отправился в сторону конюшен.

* * *

Крис вернулся ближе к обеду, хотя, может, и раньше, но не показывался на глаза, поскольку Тили увидела демона лишь за общим столом в трапезном зале. Не найдя глазами брата, он не стал ничего спрашивать, видимо уже успел переговорить с родителями и был в курсе причины объезда младшенького. Причины, в которые ее почему-то решили не посвящать. Связывать скорое отбытие жениха из-за ее открывшейся способности к ментальной магии было глупо, хотя все сводилось именно к этому, но какое это имело отношение к Амродану? Персиваль отправился к ректору? Ведь не зря спросил, знал ли Дубринейл о ее способностях…

Ну узнает (если, конечно, Айнелиас поехал сообщить именно эту новость), и что дальше? Не может же ректор пригласить ее раньше срока вынужденных каникул, чтобы помогать «сканировать» окружение Академии?.. Или может? От подобной перспективы перехватывало дыхание и сердце пускалось вскачь. Помогать ректору при приеме самой королевы Ионтона? Это же великая честь! Вот только вряд ли дела обстояли действительно так. Крис тем временем поведал, что драка барсов закончилась победой оборотня, пусть и с большой кровопотерей, он прогнал чужака, и, ковыляя побрел в его сторону, чтобы забрать детеныша. Эллина, увидев, кто из двоих является наиболее сильным, также прошествовала к Крису, принюхиваясь с малышу и внимательно наблюдая за самцом. - Пришлось долго уговаривать парня позволить ему вылечить его хотя бы самые глубокие раны, – Салфир вздохнул. – Но он все же позволил. Лина, кажется, признала и малыша и своего нового, и, надеюсь, последнего мужа. - Ты оставил их в той пещере? – леди Киара расправила салфетку, лежащую у нее на коленях. Крис кивнул, делая глоток из высокого бокала. - Предварительно накинув пару щитов на их убежище и полог для отвода глаз для других барсов, хотя вряд ли кто-то еще посмеет сунуться к ним.

- Что же, нам остается только ждать, – лорд Арадор вонзил вилку в тушеную морковь. – Думаю, Лина приведет свое семейство к нам через месяц-другой. За это время детеныши уже научаться самостоятельно добывать пищу, а то она их разбаловала, постоянно принося все в зубах. - Не стоит винить ее, – леди Киара улыбнулась, – каждая мать хочет, чтобы ее дети подольше оставались детьми. Крис, услышав подобное заявление, фыркнул, а Тили невольно растянула губы в улыбке.


Глава двадцать пятая


- Тили…

Почему-то робкий, но до боли знакомый голос заставил девушку повернуть голову на звук. На дорожке, ведущей в сад к беседке, в которой она сидела, стоял Крис. - Профессор Фаланир. Кажется, обращение пришлось ему не по вкусу, потому как мужчина поморщился, подходя ближе. - Мы можем поговорить? - Разумеется, – Илотилас кивнула на скамью, приглашая. - Я должен извиниться за свое поведение. То, что произошло вчера… Я не должен был… – он поднял от пола глаза. – Но я не жалею о том, что случилось. И готов полностью взять вину на себя. Тили встретилась с ним взглядом, и ее сердце пропустило удар, до того у Криса на лице была написана смесь вины, отчаяния и… желания. Он извинялся, но в то же время продолжал хотеть ее. Она это видела. Каждый его жест, каждое движение и глаза, что мимолетно обежали ее фигуру, останавливаясь на губах, которые она приоткрыла, собираясь высказаться в ответ, но так и не решилась, все твердило об одном:Кристафор сейчас с большим удовольствием схватил бы ее, сжимая в объятьях, покрывая лицо и тело жгучими поцелуями. - Пусть я не должен был поддаваться желаниям… Но видит Гисхильдис, Тили, перед тобой я не могу устоять… – Крис пересел на скамью, на которой сидела она, чтобы быть ближе. – Прошу, оттолкни меня… Иначе это выше моих сил. Ее бедное сердечко зашлось в быстром темпе, заставляя тело гореть. От его слов, от его присутствия, от предвкушения того, что может потянуть за собой ее согласие. Всего лишь на день… Но они были в доме его родителей. Там, где Илотилас была представлена невестой младшего сына, старший являлся лишь в образе строгого учителя, не более. Да и после того, что ее мысли решили сотворить беспорядок в голове в отношении Персиваля, ответить было крайне сложно. Тили разрывалась на части: первая твердила, даже умоляла сейчас упасть в объятья Криса, такого знакомого, теплого и желанного, а вторая старалась держать дистанцию, ехидно напоминая про ненужное место и время. И к какой прислушаться? Демон, что сидел напротив, молчаливо ждал. Удивительно, как они вообще дошли до подобного разговора. Впрочем, если вспомнить весьма бурное расставание при предыдущем общении… - Я… мне нужно подумать. - Я не буду тебя торопить. Но пока, думаю, следует оставить все, как есть. Ты – моя студентка, я – преподаватель. Не стоит усложнять. Тили пришлось кивнуть. Это ее выбор. По крайней мере на сегодняшний день. Слишком насыщенный для обычной девушки, оказавшейся между двух огней. Никогда бы не подумала, что она начнет выбирать между братьями. Они же были разными, словно день и ночь! Но Перси вдруг решил проявить себя с лучшей стороны… Совсем не вовремя. Зачем?! Оставался бы в своем злом амплуа, где старший брат был бы добрым, белым и пушистым, а младший – его полной противоположностью, тогда бы и метаний души не предвиделось бы. А сейчас… почему ей кажется, что Перси далеко не так прост, как хочет казаться? И он явно что-то скрывает, то, что, возможно, может еще больше поднять его в ее глазах. Но вот хочет ли она действительно об этой стороне жениха знать?.. С одной стороны у нее был Крис, мужчина, что точно излучал уверенность, опасность и силу. Могущество, жизненный опыт, ум и некоторое коварство. На другой чаше весов его более молодая копия, что пыталась всем казаться образцом для подражания. Оба высокие, статные и привлекательные. Наследники древнего рода, в жилах которых течет привлекающая ее демоническая кровь, та, что со стопроцентной уверенностью принесет возможность зачатия ребенка. Ее обойдут страхи родителей, что рискнули на межрасовый союз, опасаясь обречь себя на бездетность. Любой из братьев станет отцом. А разве не об этом мечтает каждая девушка, в будущем стать матерью?.. Ведь именно для этого они появляются на свет, чтобы произвести следующее после себя потомство? Оставить след в истории, позволить генам и дальше жить, ступая по земле в виде детей? Гисхильдис, о чем она думает?! Дети? Материнство?! Не далее, как каких-то полгода назад, когда она спускалась по веревочной лестнице с третьего этажа особняка, принадлежащего ее семье, в попытке убежать от навязанного брака, Тили боялась даже одного слова «ребенок», скорее причисляя себя к нему, нежели пыталась воскресить в мысленном образе себя с дитем на руках. А теперь… что изменилось? Любовь… ее любовь к зеленоглазому профессору заставила пересмотреть взгляды на мир? Ребенок… а ведь это может быть их ребенок. И ведь он уже мог бы зреть в ее чреве, если бы не осторожность Фира в ту ночь. И как знать, возможно, если бы они вчера предались страсти, может, он забылся бы на миг? Тот самый миг, что стал бы решающим в их дальнейшей судьбе? - Как скажите, профессор Фаланир, – Тили стала сосредоточенно рассматривать свои колени, прикрытые длинной полой темно-серого пальто. Отчего ей в голову лезут подобные мысли? Она и Крис – родители?.. Ведь это же дико! Правильно он сказал, их отношения следует ограничить на уровне преподавания. И что, что у них уже была физиологическая близость? Ни он, ни она не хотят признавать, что в курсе, кто был партнером в ту ночь. Значит, их ничего не обязывает друг перед другом. Ведь так? Однако то, что их тянуло друг к другу, не стоило отрицать. Это факт. И она ощущала его присутствие слишком остро, будто могла чувствовать его бедро, что находилось в полуметре от нее, представляя, что оно касалось ее ноги. Сначала легкое прикосновение, касание рукой колена, поворот головы и соприкосновение губ… Слишком ярко, слишком сладко и слишком запретно. Пусть вчера она еще не задумывалась о будущем, желая жить настоящим, но сейчас, увидев в действии семью, что была одним сплоченным организмом, готовым защищать друг друга от какой-либо опасности, ей пришлось задуматься о том, что родители пытались донести до ее мятежного духа. Ей нужен тот, кто будет рядом. Тот, кто станет стеной и опорой. Тот, которому она сможет довериться и открыться. И он станет ее мужем. Отцом детей. Главой семьи.

Хочет ли она менять привычный уклад жизни на подобный? Отказаться от свободы, будучи зависимой от мужчины? Зная, что он, в случае опасности или нужды всегда выручит, придет на помощь и станет тем, кто будет сильным ради них. Ведь привлекательно. Особенно, если рядом будет такой мужчина... Однако один вопрос, поднятый его родственниками, так и вертелся на языке. Сжав волю в кулак и заставив стеснению отойти на задний план, Тили выпалила на одном дыхании: - Лорд Салфир, а вы ведь видели, что я представляла в кабинете профессора Дубринейла в ночь, когда был использован Артефакт Обнаружения? Легкая улыбка скользнула по губам демона, подтверждая ее опасения, и последующий кивок заставил ее вновь покраснеть. - Твои… способности к ментальной магии заставляют в какой-то степени завидовать. Знаешь, Тили, ведь не только у меня, но и Руокора стоят весьма внушительные блоки к подобному воздействию. Ты же своими… мыслями снесла их, словно тех и не было вовсе. Это дар, причем весьма серьезный и впоследствии способный заставить всех считаться с тобой. Тили сжала кулаки, чувствуя даже сквозь тонкие перчатки, как ногти сминают кожу ладони, оставляя следы. - Вы говорите о воздействии на подсознание?

- Да. При умелом использовании, ментальное воздействие может заставить кого бы то ни было делать то, что нужно тебе, четко представляя, что это были его мысли. Девушка резко подняла голову. - Вы так спокойно это говорите… - Просто я доверяю тебе. Казалось бы, всего несколько слов, но какое тепло от них разлилось по груди! Он ей доверяет? Он?! Тот, что имел «удовольствие» испытать весьма сомнительные способности на себе, совершенно не ожидая подвоха. Его глаза, сейчас кажущиеся отражением еловых веток, смотрели внимательно и… как-то по- доброму. Однако доброта вскоре сменилась ехидством. - Однако, если ты решишь внушить картины, подобные тем, что явила у Рикарда… Было бы интересно посмотреть, как бедолаги будут краснеть, глядя друг на друга. - Профессор! На ее возмущенный вскрик Фир лишь легко засмеялся, откидываясь на скамье и расслабляя позу. Первое напряжение, с которым он пришел, спало. А она могла любоваться смеющимся мужчиной бесконечно. Суровые складки, что пролегали между бровей, когда он хмурился, разгладились, угловатое лицо стало более безмятежным, да и все его тело, не скованное заботами, притягивало взгляд. Ох уж это тело! Ночью она воскрешала в памяти каждый изгиб и каждый мускул, который ей удалось увидеть и ощутить в купальне. Ведь совершенно нечестно, что все это время Крис не позволял себе показываться перед ней обнаженным! А она хотела увидеть… Да и не только увидеть. После того, как он отсмеялся, разговор полился на более нейтральные темы, плавно перетекая к вопросам экзаменационных билетов и сессии, что должна была состояться сразу после отъезда из города киоссы Каларики. И ни слова о том, что королеве может грозить опасность. Практически светская беседа, которая, однако, приятно разбавлялась толикой юмора и колких замечаний, причем не только по отношению к предметам, которые вел сам Фир, но и его коллег. Они говорили так, словно действительно не было смущающих друг друга моментов, не было напряжения, витающего в воздухе, стоило им остаться наедине, и не было недосказанности. По крайней мере в том, что касалось учебных планов. Единственным омрачающим моментом стала тема окончания Академии. - Ведь вы еще не назначили даты свадьбы? Тили отрицательно покачала головой.

- Родители согласились подождать выпуска, оставив все организационные вопросы на потом. И я благодарна им за это. Кристафор испытующе взглянул на нее. - Ты не хочешь выходить замуж? И снова пришлось прятать глаза. Почему он, именно он, задает этот вопрос? - Я не против самой свадьбы. Но пока не могу представить себя в качестве жены и матери. Да и Персиваль… мы совершенно не знаем друг друга. Скося глаза, чтобы увидеть его реакцию, Тили замерла. Фир хмурился. Снова. Кажется, они вновь вернулись к тому, от чего отошли за эти часы, проведенные в уютной беседке. Да, Илотилас, ты молодец!


Глава двадцать шестая


Тили не поняла, почему Крис вдруг резко остановился, и прошла еще пару шагов, недоуменно бросив взгляд на лорда. Тот смотрел прямо перед собой, туда, где берег скрывал туман. Проследив за его взглядом, она увидела лишь одно белое марево, ворующее у зрения право четко видеть, что находилось в десяти шагах впереди. - Профессор?.. Однако мужчина стоял, словно изваяние, не шевелясь, и, кажется, не замечая ее присутствия. Начав всматриваться вдаль, девушка несколько раз моргнула. Ей показалось, будто с неба, уплотняя воздух, начала спускаться фигура. Фигура, не имеющая определенных очертаний, будто сотканная из воздуха, как… элементаль? Кристафор резко опустился на одно колено, склоняя голову, и в тот же самый миг Илотилас почувствовала на себе действие необъяснимой силы. Силы, что подавляла, заставляя подчиняться. Силы, подобной той, что обладали вожаки стаи у истинных оборотней, распространяя свое влияние на всех в своем клане. Неподвластная объяснению мощь, что заставляла отступать, склоняя голову перед более сильным. Мог ли быть элементаль столь сильным? Тили не двинулась с места, пытаясь бороться с невидимым давлением. Что это? И почему Крис повел себя так странно? Он, демон с огромным магическим резервом, пасует перед этой фигурой? Почему? Долгие мгновения ожидания, и на землю перед ними ступила женщина с огненно-рыжими волосами, что золотым водопадом ниспадали до бедер. Скорее, даже девушка. Девушка из плоти и крови. Не полупрозрачная субстанция, которую представляли из себя элементали, а вполне материальное существо. Незнакомка, мягко ступая по снегу, направилась к оставшейся стоять столбом Тили, и ощущение могущества с каждым ее шагом усиливалось. Девушка, что… переместилась, не используя порталы? Подчиняя себе пространство без опоры на основополагающие руны? Ведь привычной серебристой пленки, всегда сопровождающейся при построении телепортов, не было. И ее появление… будто сам воздух перенес тело, расщепив его в одном месте, чтобы соткать здесь, пред ними... Невольно отпрянув за спину коленопреклоненного демона, Илотилас во все глаза смотрела на приближающуюся красавицу. А ведь эта незнакомка действительно обладала невероятной красотой: стройное гибкое тело, скрывающееся за легким платьем бирюзового цвета, оттеняющим изумрудные очи, позволяло увидеть в длинных прорезях чистую светлую кожу. Сочные розовые губы, которые могли соперничать с лепестками роз, заставляли думать, что, стоит лишь девушке улыбнуться, к ее ногам падут лучшие мужи королевства. Не доходя до них всего пары шагов, незнакомка остановилась. - Моя принцесса, – выдохнул Крис, не поднимая головы. - Поднимись, Фир. Мужчина послушно встал на ноги, не отрывая, однако глаз от земли. А Тили и вовсе застыла, понимая, кем может являться гостья. Киосса Араи, будущая королева Аминса и Ионтона, двух самых могущественных государств, занимающих большую территорию Ингиака. Быстро последовав примеру более мудрого мага, Тили опустила голову, приседая в низком реверансе.

Хоть бы Гисхильдис сжалился над ней, и киосса не стала сердиться за пренебрежением этикета при ее появлении! Но ведь у нее было оправдание! Разве можно было ожидать, что наследная принцесса появится на землях лорда Айнелиаса? Да и ей, глупой маленькой девочке, разве могло так повезти, быть представленной самой Араи? - Оставь нас, – приказ, сорвавшийся с ее уст, и дернувшийся, словно от пощечины Кристафор. - Киосса, но… - Не беспокойся за девочку, Фир. Оставь нас. Тили, все еще боясь пошевелиться, не поднимая глаз и не разгибаясь из приветственной позы, заметила, что преподаватель, несколько долгих секунд оставаясь на месте, быстрым шагом начал удаляться. Верно, приказы своих господ следует исполнять немедленно. Особенно когда перед тобой – высший демон. - Можешь подняться, Илотилас. Распрямившись, Тили старалась унять бешеное сердцебиение и отереть вспотевшие ладони о ткань длинного пальто. Странно, что киоссе не было холодно в одном лишь легком платье, когда мороз практически пробирал до костей. Впрочем, о чем это она? Уж кто-кто, а королевская семья может не беспокоиться о влиянии метеорологических условий на их тела. Они сами могут управлять этой погодой. Вернее, та, что стояла сейчас напротив. Та, что получила знания Гисхильдиса. Самый ценный дар, который могла преподнести судьба. И ведь киосса продемонстрировала, на что способна, лишь появляясь на закрытой территории замка. Той самой, куда, по словам лорда Арадора, не может проскочить даже косуля без его ведома и магического разрешения, не то что нелюдь. И ведь старший Айнелиас был сильнее сына, того, кто казался Тили непобедимым. - Не бойся меня, дитя, – мгновение, и Тили почувствовала, как теплые пальчики приподнимают ее лицо за подбородок, заставляя встретиться с ней взглядом. Ее глаза оказались чем-то похожими на очи Криса. Зелень листвы, с уходом в изумрудные оттенки. Странными казались только маленькие вкрапления желто-оранжевого, кое-где отливающие красным. Если Тили не ошибалась, принимая боевую ипостась, глаза Араи, судя по слухам, принимали тот же багряный оттенок, что и у короля Римонда. Однако то вторая натура, иметь намек на истинный цвет в повседневной жизни? Араи была загадкой. Ее пришествие на престол Аминса сопровождался множеством слухов и предположений, но в каждом разговоре значилось, что златовласая демоница обладает мощью, превосходящую силу всех, кто сейчас был в королевской семье. Она была единственной, кому сам Гисхильдис позволил узреть истину. Единственной, знающей, с чего началась история Ингиака и первых шагов жителей. Той, кто знал, что делали люди во времена Семи. И с этими поистине громадными знаниями, она умудрялась временами сменять отца на троне, не забывая воспитывать дочерей. Одним лишь словом прекращая споры в Совете, за пятнадцать лет, что Араи практически стояла во главе государства, она привнесла несколько реформ, касающихся образования, сельского хозяйства и экономики. По ее приказу были открыты новые библиотеки и школы, собраны экспедиции в различные уголки Ингиака. Экспедиции, что раз за разом приходили не с пустыми руками. Она знала, где находятся древние артефакты и канувшие в лету фолианты. Просто знала и указывала путь.

Киоссу боялись. Ее уважали. В нее влюблялись, и искали королевского расположения. Приближенные принцессы все до одной хотели быть хоть чем-то похожей на свою госпожу, а за последние года в Аминсе стало популярно давать новорожденным девочкам имя Араи, а мальчикам Рей или же Арий, восхваляя солнцеликую. Мудрая демоница, что собрала в себя знания предков, хоть самой исполнилось всего тридцать пять. Крохи, далекие от сотен и тысяч лет, возраста, в котором королевская верхушка власти обзаводилась потомством. Несмотря на возраст, киосса не производила впечатления наивной девочки. Пусть по человеческим меркам она была в несколько раз младше Тили, но Илотилас никогда бы не подняла вопрос ее старшинства рядом с киоссой. И ощущение подавление воли, чувства неограничной власти, что исходили из Араи, способствовали самоуничижению рядом с молодой девушкой слишком сильно. - Вот ты какая, Илотилас Нимэль Линвен, – отпустив ее лицо, киосса приподняла уголки губ. - В… Ваше Высочество знает мое имя? - Я знаю о тебе намного больше, чем ты можешь представить, Тили, – мягкий голос заставлял притуплять бдительность, расслабляя напряженные мышцы (или это киосса решила добавить в слова внушение, заметив, как она замерла?), несколько секунд, и улыбка Араи стала шире. – Ты заметила? Значит, Руокор был прав. Интересно, – отступив на шаг, давая Илотилас иллюзию свободы, принцесса покачала головой. – Однако он не поведал мне всего, – почему-то повернув голову в сторону ушедшего Криса, Араи вздохнула. А Тили не понимала, о чем говорит венценосная особа. Которая, похоже, могла четко считывать все ее эмоции, раз распознала сомнения на счет влияния. И Рук… при чем здесь вампир? И почему он решил рассказать о ней, какой-то неизвестной пятикурснице, своей повелительнице? Виноват все же тот случай, который послужил поводом для их встречи? Или здесь нечто большее? Хотя, что еще может заинтересовать саму киоссу? - Удивительно, как действия в Амродане свелись к маленькой демонице, – Араи слегка улыбнулась. - Простите?.. - Твоя Сила, Тили, и удивительная способность найти неподходящее место и время. Однако твои умения могут пригодиться. И то, что ты уже в курсе всего, что происходит в Академии и подле нее, будут только плюсом. Девушка испуганно замерла. Руокор рассказал и о планируемом покушении на свекровь киоссы? И принцесса пришла за ответом к ней? - Но, киосса, разве я могу что-либо сделать… для Вас? Огненноволосая кивнула. - Твоя сила к ментальной магии. Глеарра еще не успела посвятить тебя в тайну ее рождения? - Моя мама?.. Нет… В зеленых глазах отразилось понимание и… озорной огонек?.. - Думаю, что прежде чем просить тебя помочь, следует приоткрыть завесу истории. То, что я покажу, произошло много веков назад с твоей прародительницей. Той, что носила имя Каисмика и стала первой в Ингиаке, кому подчинилась нежить высшего порядка, – Араи снова приблизилась к ней. – Однако помни, что это – всего лишь часть истории, ветхой ветви, которую не переписать и не вернуть, ее стоит лишь принять и действовать дальше, зная, на что можно опираться. Испугав одними словами, киосса протянула вперед руки, осторожно дотрагиваясь указательными пальцами до ее висков. Касание послало по телу Тили непонятную дрожь: холод, сменившийся теплом, а после и жаром. Неведение и страх уступили место удивлению, когда глаза сами собой закрылись, а под сомкнутыми веками проявились картинки. Видения прошлого?.. Араи только что приподняла завесу времени, позволяя в узреть то, что не мог видеть никто, кроме нее?.. Понимание, что в девушке, которая ее глазами смотрела в зеркало, текла родная кровь, пришло мгновенно. И пусть во внешности они не были похожи, незнакомка с пепельными волосами, стянутыми в высокий хвост, рассматривала себя чуть раскосыми глазами насыщенного синего цвета, придирчиво осматривая очередную заплатку на странной робе грязно-коричневого цвета, что на немного угловатом теле смотрелась весьма комично, словно на палку нацепили мешок с картошкой. Однако личико в форме сердечка и чувственные алые губки намекали, что при прошествии времени и должном уходе, девушка могла стать настоящей красавицей. Мысли, что сейчас крутились в голове блондинки, которые сейчас были в ее собственной голове, и ощущение неразрывности кровных уз, заставляли сливаться воедино, теряя границы одного образа и вторгаясь во второй. Тили сейчас была прародительницей рода. Она была той, имя которой стерли из истории семьи. Той, благодаря которой в их фамилии появилось все, чем они сейчас владели. Сейчас в зеркале отражалась Каисмика, девушка, положившая начало проклятию крови. Тили краем создания понимала, что она находилась возле озера, с киоссой, но и это понимание ускользало. Она постепенно становилась Исми. Зачем, почему Араи решила показать ей это? И что на самом деле произошло в прошлом? Что заставило семью постыдно отводить взор, когда речь заходила о даре?.. Исми в это время осторожно дотронулась до правого бока. Там, за грязной робой скрывался кривой шрам, уже побелевший от времени, но все еще напоминающий о себе периодическими тянущими болями. След, что оставил Он, лорд Ваагтур. Прошел уже год, и она достаточно окрепла, чтобы выбраться из норы, в которую забралась, спасая свою жизнь, вернее то, что от нее осталось… Ее сестра, милая Ронти, жрица Храма Бога врачевания, Лорлада, ей ведь было всего семнадцать, когда началась война. И как главную жрицу девушку призвали на поле боя, заговаривать раненых и просить Лорлада ниспослать им силы для лечения. И надо было в одно из сражений ей попасться на глаза переодетому лазутчику, коим оказался сам глава вражеских сил, лорд Ваагтур. Ему не понравилось, что небесные силы в лице Ронти вмешиваются в ход битвы, да и внешность девушки, созревшей для восторженных мужских взглядов, приковала взгляд воина.

Несколько минут неравноправной борьбы, веревки и конь, и ее старшая сестра оказалась пленена. Исми помнила, как выбегала из хижины, в которой помогала перевязывать пострадавших в ходе сражения, помнила, как кричала, срывая связки и бежала, пока ее не сбили с ног, и помнила удаляющийся силуэт родного человека. Последней, кто остался в ее семье, остальные уже на тот момент ушли к Семерым. В тот день она поклялась вернуть сестру во что бы то ни стало. Но горячая голова, плохо продуманный план, да и ее детский возраст, ведь в тот год ей исполнилось лишь двенадцать, поставили крест на будущем. Тогда она, переодевшись в платье служанки и подкупив молодого стражника, смогла пробраться в замок лорда, боясь обнаружить Ронти в кандалах и прикованную к стене. Однако реальность оказалась намного страшнее: за время, понадобившееся Каисмике, чтобы добраться до замка, что располагался в двух месяцах пути от ее деревни, лорд Ваагтур успел обесчестить жрицу, посеяв семя в ее чреве. Ронти оказалась беременной. Увидев ее, старшая сестра пришла в оцепенение, которое моментально спало, стоило лишь первым словам о побеге сорваться с губ. Ронти не могла бежать, лорда привлекал ее дар, но, если бы она смогла избавиться от способностей, возможно, Ваагтура не заинтересовала бы постельная игрушка, к тому же носящая бастарда? Он-то надеялся использовать ее в своих целях. Многочисленные ступени, подземелье, алтарь и заряженные артефакты. Свечи, непонятные Исми слова, что быстро бормотала Ронти, и скрепленные руки. Все что хорошо, пока охрана не заметила отсутствие Ронти и не подняла тревогу. В зал, где они проводили ритуал, ворвался сам лорд, и с перекошенным от бешенства лицом попытался убить Исми, понимая, что именно она являлась потенциальным сосудом для дара, который мог перетечь только в тело, связанное родственными узами и общей кровью. Видимо, он хотел все же оставить все как есть, для Ваагтура было удобно иметь под рукой жрицу, способную взывать к Богу и получать от него ответы, но лорд не учел одного: ритуал нельзя было прерывать. Меч, скользнувший в сторону Каисмики, отлетел в сторону, прорезав лишь по ее правому боку и глубоко раня живот, по рукоять входя в тело Ронти. Лорд своими руками убил мать будущего ребенка. Умирая, старшая сестра смогла воззвать к Лорладу, даруя ему две жизни в обмен на жизнь Исми, и Бог принял жертву. Каисмика тогда не помнила, как ее окружил белесый туман и переместил из замка Ваагтура в глухую деревню, в одну из хижин, где проживала старая бездетная пара. Не помнила, каким чудом оказалась жива после серьезного ранения. Но навсегда запомнила слабую улыбку на губах сестры и ее прощальный взгляд, наполненный любовью. Ее сила, сила жрицы перешла к ней не полностью, но все же часть теплилась в груди, заставляя руки работать сами по себе, когда необходимо было помочь с излечением кого-то из деревни. Это была ее плата за проживание у стариков, принявших ее как собственную дочь. Это была ее кара за убийство сестры. И это стало поводом придумать настоящий план мести. Ведь то, что совершил Ваагтур, она не забудет никогда. Не простит. И придет за его жизнью.


Глава двадцать седьмая


Оторвавшись от созерцания своего отражения в зеркале, Исми решительно направилась к выходу. На плечо легли лямки сумки, которая удобно устроилась на спине, в руки прыгнул боевой шест. На прошлой неделе ей исполнилось тринадцать, теперь она совершеннолетняя, и имеет право покинуть дом, который стал ее пристанищем, спасая от возможных преследований. Удивительно, но лорд Ваагтур быстро успокоился, посчитав ее погибшей вслед за сестрой, поэтому поиски были скорее чисто формальными, и нагрянувших в их деревню воинов оказалось легко обмануть выкрашенными в черный волосами, да искусственным ожогом, закрывающим пол-лица. Те, увидав «чудо-чудное», лишь скривили рот в отвращении, кинув напоследок, что не повезло старикам иметь в дочерях такую «раскрасавицу», что не удастся даже замуж выдать. Стоило лишь слугам Ваагтура скрыться, Исми вновь свалилась в постели, лежа в горячечной лихорадке, так как рана не хотела затягиваться, выжимая жизненные соки из истощенного тела. Но теперь она полна сил! И сложившийся в голове план, пусть он и был несколько безумным, опасным и, возможно, нереальным, просил осуществления. Ей нужно найти тех, кого создал Меарр. Любой из чудищ может справиться с задачей уничтожения лорда и его замка, вопрос стоял только в цене. А что она может предложить? Силу, которая так и не стала полноценно ее? Молодость? Красоту? Вряд ли бефаров заинтересует что-либо из этого, но Исми готова была пойти на все, лишь бы отомстить за сестру и сородичей, полегших в войнах с жестоким лордом. Нежить должна испить крови тирана, даруя жизнь мирным селянам. Вот только каким образом остановить вкусивших багряный напиток умертвий? Решив, что следует разбираться с проблемами по мере их поступления, Каисмика отправилась в путь. Она слышала, что рогатых людей из логова Бога войны видели на западе, там, где недавно закончилась очередная бойня. И, судя по долетавшим до их деревни слухам, в городе остались два черных существа, что наслаждались видом погрома и разрушений. Существа, что вселяли ужас, те, один вид которых заставлял кровь в венах застывать, а сердце ухать в пятки. Именно те, с кем она хотела встретиться. Видимо, судьба была к ней благосклонна, потому как уже через семь недель Исми лицом к лицу столкнулась с ночным кошмаров жителей Ингиака. Он возвышался над ней на добрых три головы, размахом плеч скорее напоминая шкаф, а многочисленными шипами на темной броне заставляя заикаться, выдавливая из себя слова через силу. Бефар смотрел на нее испытующе, и его взгляд она ощущала как нечто тяжелое, что тянуло к земле и принуждало ее съеживаться. - Ты меня боишься. - Д-да… - Но все равно пришла. И смеешь просить, – чудище хмыкнуло. – Забавная человечка. - Господин… я готова заплатить! Но, боюсь, не знаю, что могу предложить бефару… - Господин? – на безобразной морде скользнула довольная улыбка, еще больше обнажая клыки. – Мне нравится это обращение, – он сделал шаг к ней, протягивая руку и захватывая ее шею в тиски. – Человеческая жизнь ничего не стоит. Вы не более чем мешок с костями и кровью. Морщась от боли, но не пытаясь освободиться (да и зачем, если она понимала, что это тщетно?), Каисмика прохрипела:

- У меня есть дар. Жрицы Бога Лорлада. - Меня не интересует врачевание, – его лицо склонилось ниже, а ноздри стали раздуваться, словно он вбирал в себя ее дыхание. - Я… готова… на… все… ради… сестры, – практически теряя сознание от нехватки воздуха смогла вымолвить Исми, после чего бефар вдруг ослабил хватку. - На все, говоришь? – его глаза сверкнули кровавой пеленой, будто в них зажегся огонек. – Тогда полюби меня. Нелепое желание. Глупое. Неосуществимое. Чтобы человек полюбил чудовище? Бефары уже тогда считались выходцами из бездны, приспешниками Меарра, оружием, страшной мощью, но никак не объектом, к которому можно питать что-то другое, нежели гнев, ярость и ужас. - Как Вас зовут? – Каисмика осмелилась на этот вопрос, и монстр тут же отпустил ее, отступая на пару шагов. - У меня нет имени. - У всех есть имена. - Только не у тех, кто переступил Грань. Исми внимательней присмотрелась к его лицу, пытаясь понять, меняется ли на нем выражение, способны ли сами бефары на смены эмоций? Ведь в голосе проскользнула… печаль? - Лифанор. Я буду называть Вас Лифанором. Бефар усмехнулся. - Последняя надежда? Не кажется ли тебе, человечка, что звать бефара в честь самой яркой звезды, указывающей путь в кромешной тьме, неразумно? Каисмика покачала головой. - Нет. Для меня Вы – последняя надежда. И умертвие скрепило уговор, полоснув по ее руке когтем и пуская кровь, которую после слизнул, внимательно следя за ее глазами, что тогда отражали непоколебимость и уверенность в подобном шаге. Каких-то пара дней, понадобившихся Лифанору, чтобы добраться до замка лорда, и Исми стала свидетельницей мести, что зрела в ее груди с момента пленения сестры, а после ее смерти превратилась в цель. Она видела, как Ваагтур мешком рухнул на пол своих же покоев, запомнила, как его глаза стали стекленеть по мере угасания в них жизненных сил, и запечатлела в памяти момент, когда поняла, что теперь, после свершения подобного, именно на ее руках останется его кровь. А ведь она с удивительным спокойствием наблюдала, как Лифанор играюче разбрасывал в стороны стражей, пытающихся дать отпор, впитывала каждый жест сильного воина и практически любовалась, как он заставил Ваагтура бледнеть от страха и пятиться. Каисмика ощутила на себе все прелести могущества, силы и власти, она видела, что может сделать бефар, и его способности пьянили. То, что придется расплачиваться за скрепленную сделку, девушку не волновало. Ведь условия изначально были недостижимы. Но, каково же было ее удивление, когда Лифанор, вместо того, чтобы после исполнения кровавой миссии стребовать с нее немедленного выполнения своей части, лишь предложил пойти с ним, стать тенью в его странствиях.

И она пошла. Постепенно, это произошло не сразу, прошел далеко не один месяц, она стала замечать за собой, что временами, когда бефар оставлял ее в одиночестве, в ее голове начинали возникать вопросы касательно времени его возвращения. Лифанор, что удивительно, не отпугивал ее своей внешностью, хотя на пересиливание в себе трепета по отношению к высшему умертвию, и ушло несколько недель, из-за вынужденного присутствия рядом с ним, Каисмика научилась не только вести разговоры с тем, кого боялись поголовно все жители Ингиака, но и могла вступать с ним в споры. Пусть по началу колени ее тряслись, да и Лифанор не переставал ее пугать резкими выпадами в ее сторону, каждый раз заканчивающимися нависанием над «жалкой человечкой», а, порой, и захватом ее в стальную хватку пальцев на тонкой шее, по прошествии времени агрессии от него становилось меньше. Возможно, и он привыкал к столь несвойственному альянсу: умертвие и смертная девушка. Да, пусть Каисмика выполняла практически роль рабыни, беспрекословно подчиняясь его указам, будь то охота для добывания пищи (ей пришлось научиться этому ремеслу в совершенстве), обман ради проникновения на ту или иную территорию, или слепое следование за грозным рогатым объектом. Были случаи, когда Лифанор удивлял ее, причем в самые неожиданные моменты. Например, в тот раз, на очередной охоте, Исми попала стрелой в дикого кабана, да только не заметила рядом самку, которой в корне не понравилось убиение спутника, тогда зверь помчалась на нее, грозясь забодать и затоптать. Бефар неуловимым движением преградил дорогу животному, хватая кабаниху поперек шеи и ломая хребет. Его пренебрежительное: «Нужно быть внимательнее, чтобы вместо охотника не стать жертвой» и спокойное шествие дальше по лесу, еще долго не давало Каисмике уснуть, заставляя в голове прокручивать раз за разом ее спасение. Ведь это было именно оно, если бы не бефар, самка кабана вполне могла лишить ее жизни. Исми пыталась себе внушить, что Лифанор лишь охраняет свой «договор» в ее лице, ведь с того дня, как они пролили кровь с ее ладони, оставляя едва заметный белый шрам, напоминающей о заключенной сделке, бефар ни разу не вернулся к теме исполнения контракта. И последующие случаи, когда на нее нападали разбойники, желая заполучить кошелек и гибкое тело, расставаясь с жизнями после появления на улицах грозного бефара, должны были утвердить ее предположения в этом, но… Исми казалось, будто Лифанор иногда бросал в ее сторону задумчивые взгляды, в которых крылась тоска и надежда. Разумеется, бефар тогда не догадывался, что она не спала, наблюдая за ним из-под опущенных век, ведь во время бодрствования никогда бы не позволил себе подобного. Их отношения были чем-то похожи на дружеские, если можно было так назвать. В какой-то момент Лифанор вдруг решил начать обучать ее магии. Той крупицы сил, что передала сестра, хватало на элементарные заклинания, направленные на защиту и лечение. Было дико учиться лекарскому делу у того, кто сеет смерть и разрушение. Однако Лифанор терпеливо, раз за разом объяснял ей, как устроены движения магических потоков, в какой ситуации следует применять ту или иную руну, и рассказывал в целом очень много полезной и удивительно интересной информации. Она не боялась его, с увлечением слушая все, что бы Лифанор не говорил, и начинала радоваться, когда он возвращался после очередного отсутствия. Бефар старался оградить ее от лицезрения смерти ей подобных, поэтому каждый раз, стоило лишь его слуху засечь информацию о том или ином мерзавце, он оставлял ее одну, отправляясь собирать жертвенную дань. Очень странный факт, но Лифанор предпочитал идти против тех (и только против тех), кто был похож своими действиями на бефаров. Тех, кто развязывал войны, насиловал и убивал. Словно Лифанор был карой небесной, призванной избавить Ингиак от подобных. Эта мысль пришла к Каисмике примерно через год после того, как они отправились странствовать, когда ей удалось остаться в библиотеке одного из крупнейших городов, и случайно наткнуться на упоминание появление бефаров в их стране. В статьях раскрывалась и предыстория всех жертв, павших от рук монстров. Чем больше Исми читала, тем больше понимала, что здесь были собраны большей частью «клиенты» Лифанора, и после описания судеб погибших, девушка понимала, что бефар делал для граждан услугу, лишая сердцебиения подобных личностей. Это было странно, это был когнитивный диссонанс с тем, что она знала и слышала про умертвий, но она своими глазами видела, Лифанор был другим. Конечно, он был бефаром, от его рук умерли бесчисленные количества людей, но… он вершил суд. Убирал с земли негодяев, пусть и оставляя после себя кровавые следы. Исми не заметила, как начала считать Лифанора… добрым. Забавным, от колких и остроумных замечаний она часто смеялась. И одиноким. Особенно его одиночество показалось ей острым, когда Лифанор вернулся в разрушенный храм, где оставил ее до этого неделей ранее, с зияющей раной на бедре и располосанной грудью. Тогда он отмахнулся на ее испуганные возгласы, и пытался отказаться от оказания помощи по исцелению глубоких ран, заявляя, что сам в состоянии справиться с царапинами. Но она-то видела, что это были далеко не поверхностные повреждения, да и нанесенные явно сильным магом, обычным смертным ни за что не потягаться с бефарами. Лифанор твердил, что всегда в одиночку справлялся с подобным, и ему не нужна никакая помощь, тем более от нее. - Да, пусть я жалкая человечка, но я не могу смотреть на то, как ты стараешься делать вид, что тебе не больно! – выпалила она, сжимая кулаки. - Какое тебе до этого дело? – Лифанор сузил глаза, вновь нависая над ней, но теперь, по прошествии многих недель, этот жест стал скорее родным и знакомым, нежели несущим в себе что-то негативное. - Я беспокоюсь о тебе!

Слова сорвались сами собой, но Каисмика понимала, что действительно переживала о том, кто стоял сейчас напротив. Более того, она думала о нем, и не только во времена отсутствия грозного бефара, но и в дни путешествий, учебы, даже во снах, в которых ей снились рубиновые глаза, завораживая своей насыщенной краснотой. Пусть при первой встрече Исми думала, что они похожи на кровавые, сейчас же могла разве что сравнить с драгоценными камнями, отражающими свет и затягивающими своей неповторимостью. Ей нравилось смотреть в эти очи, которые больше не пугали. Нравилось ловить на себе его взгляд. И нравилось думать о том, что не только в ее голове возникают странные ощущения единства с тем, кого природа никогда не должна была свести, но и у него (ведь как иначе объяснить его томление, читающееся в этих взглядах по ночам?). Лифанор замер. - Ты… беспокоишься… обо мне? Исми кивнула. - Лифанор, ты ведь мне уже не чужой. Да что там, ты – единственный, кто у меня остался на этом свете. И мне невыносимо смотреть, как тебе больно. Прошу, позволь мне помочь. Все еще продолжая хранить молчание, бефар просто опустился на ступени, ведущие к алтарю, дозволяя ей подойти. За все время, пока Каисмика неумело стягивала края ран и останавливала кровотечение, бефар не отводил от нее взгляда. Испытующего, прожигающего и непонимающего.

Когда последний шрам зарубцевался, Исми упала на колени, тяжело дыша. Она безумно устала, веки сами собой налились свинцом, и девушка, не в силах противиться, прикрыла их, наклоняясь вперед, чтобы прилечь. Возможно, ее мозг был еще под властью магии, что сочилась с кончиков ее пальцев, и тем самым затуманивал рассудок, ведь Исми легла не на холодный пол, ее голова удобно разместилась на коленях бефара, совершенно не чувствуя под собой жесткость брони. Ядовитые шипы, которыми было покрыто тело Лифанора, и одной царапины о которые хватило бы, чтобы обездвижить ее, удивительным образом обтекали ее фигуру, не причиняя вреда, будто были разумными. Сколько она проспала, Каисмика не знала, но проснувшись, поняла, что все также находится в храме, однако теперь ее бедра не касались морозных плит, она полулежала в руках бефара, откинувшегося спиной на высокий алтарный камень. - Проснулась? Исми лишь кивнула, ощущая как ее сердце начинает стучать быстрее. Она впервые оказалась в столь несвойственной близости к Лифанору, он практически обнимал ее, согревая своим теплом. Не отдавая себе отчета, девушка подняла руку, касаясь безобразного лица. Черная кожа, рога и клыки. Облик, призванный вселять страх. Облик, что сейчас заставлял ее проводить подушечками пальцев по его скулам, чертя невидимую линию вниз, к губам. - Спасибо тебе за исцеление, – тихий голос, практически шепот, что обдал ее пальчики горячим дыханием, и почему-то пославшим по телу дрожь, хотя ей не было холодно. - Не благодари. Я сделала то, что должна. - Ты не обязана была… - Значит, то, что хотела, – поправилась Исми, продолжая осторожно исследовать его кожу, но Лифанор перехватил ее руку, стоило лишь опуститься до груди. - Прекрати. - Почему? - Ты не понимаешь, что творишь, – его глаза сверкнули в темноте, а тело напряглось. - Я хочу коснуться тебя, – Исми с усилием отвела захват в сторону, вновь возвращаясь к исследованию брони. – Ты такой теплый… - Я сказал, прекрати! Исми замерла, встречаясь с ним взглядом, и молчаливо требуя ответа. - Я – мужчина… Вернее, был им. То, что ты делаешь… Тебе лучше остановиться. - Тебе не приятно? Лифанор стиснул зубы.

- Напротив. И это… неправильно. - Но… мне действительно нравится притрагиваться к тебе, – Исми слегла улыбнулась. – Не думала, что твоя броня может быть такой гладкой. - Она не такая. Моя броня – оружие. Твердое, колючее и опасное. Исми вновь опустила ладонь на покрытую пластинами, плотно прилегающими друг к другу, грудь, проводя по ней вверх-вниз. - Ты ошибаешься. Я чувствую, будто твои доспехи ведут себя как кожа. Мягкая, теплая и совсем не опасная. Он вновь поймал ее руку, начиная рычать. - Прекрати, женщина! Никто никогда не пытался вывести бефаров из равновесия, а ей это удавалось слишком легко. Но споры, в некоторых из которых она выходила победительницей, закалили Исми, и она не отпрянула, лишь поджала губы, скрещивая руки на груди. - Хорошо. Если ты так хочешь. - Я не… Каисмика растянула губы в улыбке. О да, Лифанор становился резким на ответы, когда она выводила его из себя. - Так, значит, хочешь? - Каисмика, не зли меня. - Тебя могут разозлить прикосновения? – она, как нашкодивший котенок, притронулась к его руке, все еще продолжая скрещивать руки на груди. - Ты невыносима. Она победила этот раунд! Однако, увидев, как торжествующе загорелись ее глаза, Лифанор, видимо, решил отыграться. - Но я докажу тебе, что трогать мужчину, к тому же практически лежа на нем, – хищно сощурившись, бефар резко склонился, выдыхая последнее слово ей прямо в губы, – опасно. И он ее поцеловал. Каисмика, не ожидавшая такого, в первое мгновение оцепенела, а после… прислушалась к себе. И ведь столь несвойственная для бефаров ласка была приятной! У Лифанора неведомым образом получалось целовать ее так, чтобы она не ощущала проступающих под губами клыков, лишь чувствуя что-то легкое и невесомое. Ее первый поцелуй.

Пусть это и было банально, но оставив далеко позади свое совершеннолетие, Каисмика предпочитала обходить мужчин с их стремлением заполучить ее тело в своих целях, стороной. Она хотела отдать то драгоценное, что было у каждой девушки с рождения, кому-то особенному. Тому, к которому она будет испытывать глубокие чувства. Такому, как… Лифанор?

Это открытие вкупе с его осторожными касаниями заставило девушку потянуться навстречу, раскрывая губы и впитывая в себя ощущения неведомого доселе наслаждения. Пусть бефар и пытался своим опрометчивым поступком заставить ее испугаться своих слов и действий, и сейчас, поняв, что она в испуге не отпрыгивает, он попытался отстраниться, но Исми лишь запустила руки ему за шею, притягивая лицо, которое могла в точности описать даже с закрытыми глазами, ближе. По мере того, как их поцелуй становился все более смелым, бросая свести все к попыткам невинной шутки, Исми начинала ощущать непонятную тягу внизу живота, словно что-то внутри нее стягивалось в пружину, тягучей истомой заставляя девушку желать большего. А его руки, мощные колонны, которые могли в мгновение ока пережать хребет кабану, сейчас стали словно чужими, ведь как иначе объяснить, что суровое оружие вдруг перестало быть таковым, сменившись чем-то нежным и ласковым? Он гладил ее по спине, рукам и ногам, едва касаясь, словно боялся причинить вред, но все же в его действиях можно было уловить некий трепет и желание сделать ей… приятно? А Исми невольно тянулась навстречу прикосновениям, посылающим по ее телу горячие волны, разбивая свежесть раннего утра и перетягивая на себя ощущения, что казались сейчас особенно острыми. Она не поняла, когда успела оказаться под бефаром, и осознала это лишь тогда, когда он оторвался от ее губ, начиная покрывать стройную шею поцелуями. Огромный. Лифанор казался ей сейчас особенно внушительных размеров, заставляя ощущать себя маленькой и хрупкой под натиском сильных и умелых рук. Но Исми не пугало ее положение, напротив, знание, что такой крупный мужчина практически благоговейно отдает дань уважения каждой частичке ее тела, то проводя по свободным от одежды участкам губами, пальцами и языком, заставляла сердце биться чаще, а дыхание перехватывать, словно она падала в ущелье с высокой-высокой скалы, стараясь тщетно вдохнуть. Сейчас, в эту минуту, Лифанор был ее воздухом. И она жадно цеплялась за его плечи, зарывалась пальцами в длинные темные волосы, и желала, чтобы он не останавливался. Наверное, бефар услышал ее молчаливые молитвы, поскольку послышался треск ткани, и обнаженной груди коснулся холодный ветер, проникающий через полуразрушенное здание, и гуляющий по помещению с высокими потолками, словно в родной стихии. Лифанор разорвал на ней блузку, всего лишь потянув в стороны крепкую ткань. Мгновенное замешательство, и на смену прохладе пришел жар. Практически непереносимый жар от его языка, что неторопливо обводил вершины стыдливо затвердевших сосков. Каисмика выгнулась, давая бефару больше доступа к нежным холмикам, и тут же охнула, почувствовав, что Лифанор вобрал ее сосок в рот, чуть потянув. Вторую грудь он накрыл ладонью, чуть сжимая и задевая большим пальцем навершие. - Сладкая… какая же ты сладкая, Исми… Его рот переместился на соседнюю грудь, а руки медленно проехались по обнаженной коже до талии. Каисмика должна была бояться столь смелых действий, и, несомненно, неприличных, но страсть, доселе неведомая невинному организму, срывала заслоны стеснения, подобно урагану, которому ничто и никто не может противостоять. Желание, практически животная похоть сейчас распространялась по телу, оставляя обжигающие следы в местах, где Лифанор дарил ей ласку. И девушка совсем не хотела, чтобы эта пряная пытка прекращалась, напротив, она желала узнать, что будет дальше, как далеко может зайти ее затуманенный рассудок. Бефар снова вернулся к ее губам, покрывая их своими, в то время, как его руки потянули вниз брюки, уже лишенные пояса. Он раздевал ее, желая оставить в первозданном виде, такой, как создала ее природа. Такой, какой не видел еще ни один мужчина. И Исми позволила ему снять с себя последние части одежд, представая перед алчным взором в совершенной красоте белоснежной кожи, лишь шрам, что шел по боку и животу нарушал идеалистическую картину, но он не отталкивал Лифанора, что жадными глазами ласкал ее распластанное на полу тело. Мгновение, и он опустился, чтобы подарить немного ласки и уродливой белесой полосе, что каждый раз напоминала о событиях в замке Ваагтура. И его касания, скорее похожие на трепет крыльев бабочки, вызвали мурашки, что тут же разбежались по девичьему телу. - Тебе холодно? Я согрею… Его голова от шрама стала опускаться ниже, к целомудренно сведенным бедрам, не забывая целовать каждый миллиметр кожи, что он оставлял за собой. Когда губы сомкнулись на треугольнике, ведущим к лону, Каисмика сжала колени сильнее. - Не закрывайся, Исми… Поверь, тебе понравится.

Проникновенный голос с хриплыми нотками всегда действовал на нее как-то успокаивающе, и теперь она поддалась его влиянию, позволив расслабиться, чтобы в следующий миг хватать ртом воздух, поскольку бефар приник губами к нежным лепесткам ее лона, целуя уже там. Горячие волны, которые раньше расходились по ее телу, не шли ни в какое сравнение с тем, что она ощущала сейчас. Жар, пламя, головокружительные чувства, которые не описать словами. И все это было сосредоточено сейчас внизу ее живота, там, где бефар подключил в игру язык, сжимая ее бедра руками. Напряжение, которое начало расти еще при первых касаниях, нарастало с каждой секундой, с каждым движением Лифанора, пока, наконец, не взорвалось ослепительной вспышкой наслаждения, заставив Каисмику невольно вскрикнуть, крепко зажмуривая глаза. Волна за волной, что накатывала на нее, словно прибой, унося в неизведанные дали, напрочь выбила девушку из реальности, позволяя лишь лежать, раскинувшись на прохладных плитах храма, и возносить мольбы Семерым за ниспосланное ей счастье. Ведь никак иначе, как дар Богов, снизошел сейчас на бренное девичье тело, пусть и под воздействием дитя Меарра. Открыв глаза, Каисмика увидела знакомые глаза, сейчас кажущиеся еще более темными, бордовыми, словно хорошее вино, и в них читалось такое желание, такая страсть, что Исми вновь почувствовала накатывающий на нее жар.

- Еще… Всего лишь одно слово, сорвавшееся с ее уст, и бефар с грудным рычанием оказался сверху, впиваясь в ее губы. Жестко, сминая и подчиняя себе. Совсем не так, как целовал он ее вначале. Но этого и не нужно было, сейчас Исми сама хотела показать, насколько распалена, хотела передать огонь, блуждающий по ее венам, мужчине, что способен дарить ни с чем не сравнимое удовольствие. Ее полустон-полукрик Лифанор также впитал губами, когда осмелился толкнуться в разгоряченное лоно. Распирая, разрывая барьер невинности и делая ее женщиной. Минутная резкая боль быстро сменилась чувством наполненности и целостности. Словно она жила для этого момента, для того, чтобы стать единой с могучим сильным мужчиной, что пробуждал в ней чувства, которые ломали все известные ей нормы морали. Каисмика упивалась их близостью, каждым толчком, каждым поцелуем и каждым прикосновением к коже, что казалась не твердой броней, а теплым шелком, ложащимся под ее руки гладкой простыней, очерчивая литые мышцы. Его тело, могучее, сильное, огромное, нависало над ней, закрывая небосвод, виднеющейся за разрушенным потолком, раскачиваясь в гипнотизирующем темпе, посылая волны наслаждений и заряды тока, заставляя ее вздрагивать и крепче цепляться за него, впиваясь ногтями в ставшую податливой кожу. Уже лежа на нем, слушая размеренное дыхание и удобно прильнув к теплому телу, Каисмика поняла то, что проскользнуло в ее мозгу перед самим поцелуем: она ведь действительно исполнила предписание договора, что они заключили давным-давно, договора, который сейчас не играл для нее никакой роли. Она полюбила бефара.


Глава двадцать восьмая


Время шло, случай в полуразрушенном храме, ставший лишь первым в череде многих часов наслаждений, остался далеко позади. Каисмика тогда еще долго не решалась признаться высшему умертвию в чувствах, опасаясь, что Лифанор заявит, что, в таком случае, их странствиям пришел конец, ведь условия контракта были соблюдены с обоих сторон. Однако, шанс все же выпал. И, как ни странно, в тот день они набрели на руины какого-то древнего поселения, где Лифанор молча бродил среди развалин, то и дело дотрагиваясь до оплавленных камней. - Здесь был мой дом, – отстранено произнес бефар, присаживаясь на корточки и зачерпывая огромной ладонью песок, наблюдая, как песчинки сыпятся обратно сквозь растопыренные пальцы. - Твой дом? – Исми подошла ближе, дотрагиваясь до его плеча. – Ты помнишь, как жил здесь? - Да. Хотя не должен бы. Воспоминания возвращаются вспышками, маленькими фрагментами, напоминающими картины, что висят в какой-нибудь галерее. - И как часто к тебе приходят подобные видения? Он поднял голову и улыбнулся. - Каждый раз, когда мы с тобой… Каисмика покраснела. Увидев ее смущение, Лифанор ухмыльнулся. - Вернее, после. Картины из прошлой жизни приходят мне в сновидениях, когда я лежу рядом с тобой. - Это… странно? - Раньше я не спал. Умертвиям сон не нужен. Но с тобой я забываюсь и невольно теряю бдительность. Каисмика опустила глаза, ей было стыдно, что из-за какой-то человеческой девчонки сила Лифанора может пошатнуться. Заметив, как она опустила плечи, бефар приподнял ее за подбородок, всматриваясь в погрустневшее лицо. - Ну что ты, Исми? Я не говорил, что это плохо. Напротив, наверное, я единственный в мире бефар, которому довелось увидеть часть прошлой жизни. Это, скорее, дар. - А ты не жалеешь, что мы… Что из-за меня ты теперь поменял привычки? - Благодаря мне ты тоже уже не та, что была раньше. - Это другое! Ведь я тебя… – девушка резко захлопнула рот, да еще и прикрыла его ладошкой, в глазах стоял ужас. - Ты меня?.. Что? – Лифанор не спешил подниматься, и смотрел на нее сейчас снизу-вверх. - Это... не важно. Мои слова все равно ровным счетом ничего не изменят. - И все же ответь, что ты хотела сказать? - Лифанор… я тебя люблю. Бефар прикрыл глаза, и оставался неподвижен, видимо, пытаясь принять простую истину, когда же открыл их, Каисмика отшатнулась. Его глаза, два ярких рубина, что пугали и притягивали ее, поменяли цвет, став карими. Человеческими.

Но стоило лишь ему моргнуть, все вернулось на круги своя. Выпрямившись, бефар схватил ее в объятья, и принялся целовать. Так, будто пытался в этом поцелуе высказать то, на что не хватало слов. Сладко, долго, томно и безумно остро. Он целовал ее, будто хотел… поблагодарить? За слова? За чувства? За то, что она была рядом? Казалось, за все сразу. Они целовались посреди камней его отчего дома, и в какой-то момент Исми поймала себя на мысли, что с легкостью могла бы представить его, кареглазого шатена с широким разворотом плеч и озорной улыбкой, что с легкостью разрубал дрова для высокого камина, собирая древесные остатки и перенося их под крышу небольшого сарая. Картинка была такой яркой и четкой, что в какой-то момент Каисмика действительно вообразила, что чувствует под руками его руки, человеческие, лишенные длинных когтей и устрашающих шипов, мягкие и манящие. Она будто видела, как эти руки раз за разом вычерчивают на каменном полу непонятные ей символы, заключенные в круг, а с губ срывается речитатив со сложным заклинанием. Также быстро, как подобные образы возникли, также быстро они и исчезли, но засели в памяти надолго. И, как оказалось впоследствии, не зря. Прошли месяцы, прежде чем Исми вспомнила о пасах, которые делал Лифанор в своем человеческом обличье, и причина, по которой девушке пришлось вспоминать о подобном, увы, оказалась более, чем трагичной. Лифанора ранили, намного серьезнее, чем тогда, годы назад, когда ей пришлось в стенах старого храма взывать к чарам, что передала ей сестра. И ранил ни кто-нибудь из магов, а такой же бефар. Монстр, которому не пришлось по вкусу, что его собрат якшается с «человеческим отродьем». Он напал на них со спины, и если бы не мгновенная реакция Лифанора, первым же ударом длинные когти разрезали бы ее тело пополам. А так лишь натолкнулись на непробиваемую броню разозленного бефара. Их бой, взметающий в воздух комья земли, выкорчевывающий деревья и разметающий по округе камни, что крошились в мелкую крошку, навсегда запечатлелся в ее памяти. Тогда, не отдавая себе отчета в своих действиях, Исми упала на колени, начав чертить круг и вписанные в него ломанные линии, прочерчивая вдоль них рунические письмена. Но почему-то в последний момент добавила несколько своих, из области ведения Бога врачевания, стараясь вписать в заклинание не только сакральный смысл, выражающийся в призыве кого-то могущественного (а ведь ей стало ясно, что тот ритуал, проводимый в подвале собственного дома, был ничем иным, как вызовом Меарра), но и путы контроля, сдерживаемые кровяные потоки во время целительства. Ею руководила скорее интуиция, которая со времени встречи с Лифанором ни разу не подвела, нежели доводы разума и понимание того, что же именно она собирается делать. Слова мертвого языка слетали с потрескавшихся губ и казались чужими. Печать, в спешке нарисованная на земле, засветилась слабым кровавым цветом, в центре, где красовались символы Лорлада, отливая серебром. И в тот же миг противник Лифанора остановился, под его ногами образовался точно такой же круг, а недоуменный взгляд и протянутые вперед руки наткнулись на невидимую стену. Лифанор, к тому моменту тяжело раненый, в изнеможении пал, тяжело поднимая и опуская грудь, и с каждым его вдохом изо рта вырывалась багряная кровь.

Не понимая, что следует делать, Исми, увидев, что ее любимый пал от рук врага, в отчаянии закричала, ударяя кулаками о нарисованные символы. Тот бефар, что оказался пленен ее непонятным заклятием, взвыл от боли и схватился за голову. - Исчезни с глаз моих! – выплюнула девушка, и круг засиял, заставляя зажмуриться. Когда же Каисмика открыла глаза, на месте коленопреклонённого бефара была лишь выжженная земля, с которой поднимался черный дым. Бросившись к Лифанору, Исми с ужасом, отражающимся в ее распахнутых глазах цвета закатного неба, поняла: ее сил не хватит, чтобы спасти его. Слезы сами собой полились из глаз, а руки безуспешно пытались влить в умирающее тело собственную Энергию. Лифанор, с трудом разлепив глаза, печально улыбнулся. - Я рад, что ты цела и невредима. - Но ты… Лифанор! Зачем, зачем ты встал на мою защиту? Мы могли убежать, скрыться, он бы нас не нагнал! - Глупенькая. Бефары, почуяв добычу, никогда не отступятся от цели. А его целью была ты, – он поморщился от боли и зашелся в кашле, с губ на подбородок потекла кровь. – Я не мог позволить ему навредить тебе…

- Лифанор! Ты не имеешь право бросать меня! Нет, я тебя не отпущу! – она видела, как начинают закрываться его глаза, а тело расслабляться, видела, но не хотела принимать страшную истину. – Нет! Я хочу быть всегда с тобой! - Я люблю тебя, Исми… – признание, которое она услышала из его уст впервые, заставило заплакать ее еще пуще, а в ладони, расположенные поверх раны возле сердца, пустить больше сил. - Нет! Нет! Нет! Не покидай меня! Я люблю тебя! Люблю! - Хотел бы я… чтобы ты… ощутила все то… что я испытываю… к тебе… – его глаза закрылись, грудь в последний раз опустилась, чтобы больше не подниматься. Каисмика исступленно закричала, раз за разом пытаясь влить уже в мертвое тело свою силу. Но все было тщетно. Мертвых не вернуть к жизни. Она сидела возле него долгими часами, не чувствуя жара дня и холода ночи, не замечая, как мимо проносятся дикие звери и свистит ветер. Слезы высохли, на место им пришло опустошение. В последний раз бросив взгляд на того, кого ее сердце решило полюбить, Каисмика поднялась на ноги, покачиваясь от обезвоживания и усталости, и поплелась в ближайший город. Она не знала, каким образом, но последние слова умирающего умертвия вобрали в себя магическую силу, Исми поняла, что не только может ощущать чувства и настроение окружающих, но и читать их мысли. А позже, разобравшись в себе, и попав в ученицы к сильнейшему магу менталистики их времени, научилась воздействовать на чужое подсознание. Маг, что принял ее, несмотря на зарок никогда не брать учеников, на удивление не обладал и малой толикой той силы, что пробудилась в девушке после смерти Лифанора. Маг, что стал ее другом. Опорой и поддержкой в те времена, когда она была наиболее уязвима. Именно с этим магом Каисмика написала впоследствии старинный труд, в котором описала все нюансы человеческой психологии и способов воздействия на подсознание. Там же она приводила примеры психологии бефаров и их отличия от известных всем стереотипов. Эта книга, изданная в единственном экземпляре, и спрятанная от чужих глаз, стала семейной реликвией рода леди Исми, вещью, потерянной во времени, и содержащей тайну силы, что передавалась из поколения в поколение среди ее потомков. Книга, авторами которой стали первые в роду демоны. Ведь сила, полученная от бефара, скорее напоминала демоническую, нежели человеческую, и Каисмика, согласившаяся связать свою жизнь со своим учителем, происходившим из демонической расы, поняла это лучше, когда у них родилась дочь. Демоница со способностями к призыву и контролю высших нежитей. Девочка, умеющая заставлять окружающих слушаться ее и молчаливо следовать за ней, полагая, что подобные желания – плод их стремлений. Та, что передала свои умения следующей в роду, а та, своей дочери, и так до настоящего времени. Последнее, что увидела Тили, были синие глаза, удивительно похожие на глаза прародительницы Каисмики, только они принадлежали ее матери, Глеарре. И эти глаза с любовью взирали на маленький сверток в руках, в котором возмущенно кричала малышка, сжимая крохотные кулачки и оповещая округу, что на свет родилась очередная наследница дара. Она, Илотилас Нимэль Линвен.

* * *

- Думаю, достаточно, – голос киоссы ворвался в затуманенное сознание, вырывая его из прошлого и возвращая к настоящему. Тили открыла глаза, непонимающе моргая. По ее щекам катились слезы, а в душе все еще бушевал ураган. Она пережила все то, что чувствовала Каисмика, и потеря Лифанора стала ударом, таким же сильным, как если бы он на самом деле был ее любовью. Девушка с золотыми волосами протянула руку, чтобы стереть соленые дорожки с ее лица. - Я не могла не показать тебе предысторию получения дара, Илотилас. Иначе ты бы не поняла, откуда в твоих жилах теплится подобная сила, и вопросов стало бы больше, а самостоятельно узнать истину ты вряд ли бы сумела. - То… что я увидела… разве может быть на самом деле? Араи склонила голову на бок. - А как ты сама думаешь, девочка? - Я… чувствовала все так остро… Словно сама была на месте Исми. Ее любовь к бефару… это прекрасно и ужасно одновременно. - Скорее запретно и необычно, – киосса печально улыбнулась. – Однако я показала тебе это для того, чтобы ты узрела написанное в книге твоей прародительницы. Письмена, в которых описывался путь воздействия на подсознание. Тексты, потерянные навсегда. Даже я не могу достать этот труд, ведь рукопись погибла в пожаре в войне за власть три века назад. И все, что осталось – это память леди Каисмики, образы, что остались в ее голове и чертежи, что помогал ей составлять Бехаон, – киосса сделала паузу. – На основании увиденного, ты сможешь воспроизвести действия, описанные в том фоллианте?

Тили неуверенно кивнула. - Возможно… - Тогда настало время просить тебя, Илотилас. Поможешь ли ты выяснить природу изменения в артефакте, что будет передан киоссе Каларике, разумеется, если таковая будет иметь место? Тили оцепенела. Киосса просит об одолжении?! Ее?! - Конечно, киосса! – демоница присела в реверансе, как и подобает аристократке при принятии задания от своего сюзерена. - Тогда, я рассчитываю на тебя, Тили, – киосса взмахнула рукой, и на ее ладони появился маленький малахитовый шарик. – Как только соберешься, брось его возле своих ног, этот артефакт перенесет тебя к воротам Академии. Осторожно приняв из рук принцессы стационарный портал, и удивляясь, что на ей удалось на своем веку прикоснуться хотя бы к одному из них, Тили вновь глубоко присела. - Благодарю Вас, Ваше Высочество. - Мы еще увидимся, Тили, – легкая улыбка, скользнувшая по монаршему лицу, и воздух вокруг киоссы начал уплотняться.

Также, как она появилась, огненноволосая исчезла, и если бы не маленький малахитовый шар, что сжимала сейчас в кулаке Тили, она могла бы дать руку на отсечение, что все, что произошло на этой поляне, просто было игрой воображения. Однако портал говорил об обратном, напоминая о данном обещании и, видимо, увлекая ее в нечто увлекательное и опасное.


Глава двадцать девятая


- Не думаю, что ей это будет по силам.

- Странно слышать это от Вас, ректор, – Персиваль изогнул губы в полуулыбке. – Вы сомневаетесь в ее способностях? - Скорее я опасаюсь за ее безопасность, – Рикард нахмурился, ему совсем не нравилась уверенность, сквозившая в голосе посетителя, и раздражало то, что, возможно, Перси прав, и это их единственный шанс. Илотилас является моей невестой, и поверьте, ее безопасность значит для меня также многое, но я практически уверен, что как только до киосса Араи узнает про подобный дар, миссии, что предстоит в будущем выполнять Тили, будут намного опаснее чем то, что предлагаю я. - Это если она согласится на них. Перси приподнял бровь. - Мне казалось, что за полгода Вы, Рикард, должны были понять простую истину: Илотилас с радостью возьмется за любую авантюру, а если она к тому же будет иметь статус «секретно» и одобрена монархом, ее восторгу не будет предела. Профессор Дубринейл потер подбородок, в задумчивости смотря на копию своего лучшего друга. Персиваль Айнелиас, эталонный аристократ, что не был замечен ни в одной какой бы то ни было мало- мальски кидающий тень на его репутации ситуации. Младший брат Тени, опасного демона, которого ни один из здравомыслящих людей И нелюдей не захочет получить в список врагов. Он столько лет пудрил им мозги?! Шокирующей правдой стало его признание о том, что как только Крис ушел от дел, киосса Араи призвала Перси на службу на замену наследнику. Персивалю и делать особо много не приходилось, чтобы те, кто был нужен для выполнения заданий, думали, что перед ними именно старший брат. Легкий морок на глаза, чтобы поменять их цвет, немного другая манера речи и движений, и перед всеми был Тень. Стремительный, беспощадный, хитрый и ловкий. Благо силой природа наградила обоих Айнелиасов, и их способности к высшей магии можно было считать практически одинаковыми, разве что Крис в некоторых областях являлся все же более квалифицированным специалистом, да и разница в десять лет, играющая на могуществе демонической крови, брала свое. Даже слух, который родился после ухода Криса, некоторые посчитали не более, чем способом развязать руки. В политических игрищах могли рождаться и более неправдоподобные мнения. Не удивительно, что, заняв место брата, Персиваль сам стал таким проницательным, его встречи с невестой можно было просчитать по пальцам рук, однако наблюдательность, выработанная с годами, и внимательный взгляд к той, что может стать его спутницей жизни, сделала свое дело: “Перси распознал мятежный дух студентки факультета Смешанной Магии. Хотя, возможно, служа Ее Высочеству, Перси смог задействовать не только собственные силы, чтобы узнать про Тили, но и подключил знающих личностей, благо среди тайной разведки подобных индивидуумов предостаточно. Ректор вздохнул, признавая правдивость слов собеседника. - И как же, по-вашему, ей предстоит принимать участие в том, что касается артефакта? - Сперва, думаю, следует призвать ее в Академию и дать свободу передвижений. Пусть пообщается как можно с большим количеством подозреваемых. - Ментальная магия будет высасывать из девочки силы, на долгие допросы ее попросту может не хватить, а времени до приезда киоссы Каларики с каждым днем все меньше. - Тем более нужно ее вернуть быстрее. А что касается защиты артефакта, Вы уверены, что в Хранилище не смогут пробраться посторонние? - Оно под постоянным наблюдением, да и доступ на территорию Академии с прошлых выходных разрешен лишь адептам и преподавателям, никто другой не сможет преодолеть даже главных ворот. - Защитный контур? - Пленка. С вплетением рун и проставлением маячков на ауры зачисленных студентов. Преподаватели имеют подобные с момента начала работы. Персиваль кивнул. - Хорошо. Тогда нам остается только ждать. Злоумышленник не может просчитать все. Где-нибудь он да проколется.

* * *

Илотилас устало опустила голову на руки, зарываясь пальцами в отросшие темные волосы. Почему-то с момента поступления в Академию ей не приходило в голову мысли посетить парикмахера, что она обычно делала дважды в месяц. Бездумно пошла вслед за модой? Ведь все девочки из их потока, да и с младших курсов (впрочем, и старших тоже), придерживались мнения, что чем длиннее их волосы – тем краше они в глазах мужчин. Глупости, конечно, сильный пол, разумеется, волнует внешний вид, но им- то еще нужно, чтобы и внутри головы было наполнение, дабы собеседника смогла поддержать разговор, а не быть просто красивым дополнением к сиятельному нему. Так думали не все, но Тили не волновали мужчины, коллекционирующие глупых пустых фантиков, поэтому проблем на данной почве не возникало. После своего прибытия в Амродан она имела честь разговаривать с ректором, что несказанно обрадовал ее новостью об освобождении от «домашнего ареста», которая развязывала ей руки на пути перемещения в городе. Вот только соблюсти сразу два требования, киоссы Араи по анализированию артефакта, и самого Дубринейла по расспросам возможных причастных к мятежу (шоком было то, как спокойно ректор ей поведал, что в курсе ее осведомленности, даже не задав ни одного вопроса, откуда подобная информация могла достичь юных ушей). До самого артефакта, что до сих пор находился под неусыпным наблюдением преподавателей, ее, разумеется, не подпустили, а что касается ее ментального воздействия… Тили была уверена, что к волнениям причастна мадам Серан, и сейчас имела честь разговаривать с вампиршей… вот только после самого разговора Илотилас напоминала себе выжатый лимон, а все потому, что теперь не знала, что делать дальше. А ведь начиналось все так спокойно… Дарила в тот день по обыкновению была в своем кабинете, уставленном множеством книг, том самом, куда Тили ходила каждый вечер в течение месяца на отработки. Вот и сейчас, стоило лишь ей постучаться и заглянуть внутрь, преподавательница Контроля оторвалась от очередных записей, смеряя ее удивленно-надменным взглядом.

- Адептка Линвен? Что Вы здесь делаете? По приказу ректора все студенты должны были покинуть пределы Академии до самого бала в честь киоссы Каларики! - И Вам добрый день, мадам Серан, – она плотно прикрыла за собой дверь, не решаясь, однако пройти дальше. – Не переживайте на счет моего пребывания в Академии, профессор Дубринейл в курсе столь явного нарушения правил. Дарила изогнула идеальную бровь, откидываясь на спинку стула. - Сарказм? Вижу, что время, проведенное вне учебных стен, негативно сказывается на манерах некоторых студентов. - Знаете, Дарила, а ведь про время Вы очень точно подметили, – Тили пожала плечами, складывая руки на груди. – За очень короткий его промежуток можно узнать столь много… интересного. От подобного нахальства (как же, назвала ее по имени!), профессор встала с места, начиная надвигаться. - За что ты себе позволяешь, девчонка! - Стой! – мысленный приказ, и вампирша замерла. Тили же, наконец отлипнув от двери, неторопливо двинулась в сторону застывшей фигуры грозы студентов.

- Удивительная вещь – ментальная магия, стоит лишь узнать ее первооснову, как понимание причинно-следственных связей в строении заклинаний сводится к банальным речевым формулировкам, стоит лишь потренироваться. - Не может быть… – глаза Дарилы округлились, было видно, что женщина всячески пытается сбросить с себя оцепенение, вот только подобное никак не удавалось. Тили остановилась напротив преподавательницы, внимательно разглядывая знакомое угловатое лицо. Карие очи, темные брови вразлет, неизменная кичка на голове и холодный фирменный взгляд, что сейчас дал трещину. У них было мало времени, все же Тили не достаточно освоила то, что сумела «прочесть» в видениях Каисмики, да и ее способностей к ментальной магии было не так много, как хотелось бы, слишком изматывающее воздействие на сознание и слишком тяжелое восстановление после каждой подобной беседы, побочная реакция, что должна в будущем свестись на нет, но пока, на начальных этапах, головные боли и слабость во всем теле стали ее постоянными спутниками. Однако это того стоит. До бала осталось два с половиной дня, а они так и не подошли к разгадке главного ответа: кто стоит за мятежом и каким образом собираются попасть в хранилище? Тили пришлось проводить подобные беседы со всеми, кто имел доступ в Академию в последний месяц, и все было безрезультатно. Они – всего лишь посетители, которые не были причастны ни к чему более серьезному, чем уклонение от налогов и попытке дать взятку преподавателям, чтобы их сын/племянник/дальний родственник и дальше продолжал учиться под руководством Рикарда. Даже командир отряда стражи, которого выслеживали Ветра, оказался не при чем… Вернее, почти не при чем. Ллориан оказался прав, геун Ваодвир действительно сливал информацию в Высший Совет о слабых местах в обороне Амродана, вот только теми, кто оказался заказчиками, были родители Тили. А Глеарра и Леросейл никак не могли быть причастны к мятежу по свержению власти. Напротив, геун Линвен убедил Совет усилить охрану именно в указанных Ваодвиром местах, предоставив страже возможность носить с собой дорогостоящие амулеты, подавляющие для окружающих видимость их присутствия на случай внезапной атаки, и добился разрешения возглавить западный рубеж, каждый день выходя в рейды по патрулированию территории. Глеарра же теперь держала ответ за двоих в Совете, призывая главных членов Амродана к бдительности и осторожности ввиду приезда высокой гостьи. - Что тебе надо, Илотилас? – карие глаза так и метали молнии. - Поговорить. Начистоту. - Ты хоть понимаешь, девчонка, во что впутываешь себя подобным? – Дарила дернулась, и Тили почувствовала, как ее ментальная магия дает сбой. Все-таки научиться чему-либо, пусть и ежечасно практикуясь, опираясь на знания создателей этой техники, для нее было сложным делом. Наверняка после данного разговора она рухнет без сил, и будет весьма удивительно, если к вечеру оклемается. Она не всесильна, далеко не всесильна, хотя и киосса Араи, и ректор Дубринейл почему-то слепо верили в обратное. Пытались ее подбодрить? - Поверьте, мадам Серан, мне разговоры в данной плоскости также не приносят радость, но я не могу не спросить, – Илотилас несколько раз моргнула, пытаясь прогнать мутную пелену, что встала перед глазами. – Что Вы знаете об артефакте, что сейчас хранится в подземельях Академии? Вампирша сжала зубы, презрительно сощурившись. Она сопротивлялась, никак не хотела отвечать, и тогда Тили усилила давление на ее подсознание, понимая, что тем самым и из себя выкачивает намного больше Энергии, чем требуется. Главное завершить выяснение отношений до того, как ее силы покинут окончательно, и она кулем свалится на пол. И хорошо, если не перед разозленной Дарилой. - Расскажите, – с нажимом в голосе попросила (если так можно назвать ментальный приказ) Тили, чувствуя, как по ее спине скатывается капля холодного пота. - Камень, из которого изготовлен артефакт, является частью метеита, минерала, что поддерживает силу в Бефанорской Академии. Его силы хватит на создание маленькой деревни, если даже не города, причем полностью отделенного от необходимости магической подпитки. Метеит позволяет не только создавать высочайший уровень защиты, но и контролировать все, что происходит на территории его действия, – на пол начали капать багряные капли, до того Дарила вонзила острые ногти в ладони, пытаясь сражаться с воздействием своенравной адептки. Увидев кровь, Илотилас оторопела. Разумеется, и предыдущие ее «собеседники» боролись, но Дарила выглядела по-настоящему угнетенной тем фактом, что ее принудили разглашать секреты… кого-то другого? - Те схемы и расчеты, что я видела во время отрабокти, они были связаны с вызовом и контролем бефаров, – Тили решила перейти к делу, понимая, что разговор с минуты на минуту может обратиться в нежелательные последствия в виде ее обморочного тела и выведенной из себя злобной преподавательницы. – Как связаны высшие умертвия с метеитом?

Дарила схватилась за голову, попытавшись отшатнуться, но близость Тили давала ее мысленному приказу больший вес, и это женщине не удалось. - Тебя это не касается! Удивительно, но профессор действительно отстаивала последнюю возможность отгородиться от ее вопросов, хотя в данный момент наверняка испытывала нестерпимую боль. Боль, сковывающую не только голову, но и все тело. Ощущения, подобные огромным тискам, сжимающимся с каждым вдохом все сильнее и сильнее. И ведь единственным способом вдохнуть свежий воздух был ответ на поставленный вопрос. - И все же… – Тили чувствовала, как ее колени дрожат, а магические потоки вокруг них начинают закручиваться в спирали. - Бефары должны были быть рядом с метеитом, когда придет киосса, – Дарила сама покрылась испариной, однако стояла прямо, лишь подрагивая под натиском чужой силы. - Зачем? - Это его приказ. Ритм сердца, что сейчас отдавался набатом в ушах, практически заглушал ответы, что она пыталась выведать у вампирши, но упрямство, что было присуще ей с детства, да понимание, что вот-вот выведает у преступницы признание, заставило демоницу вновь влить в ментальный посыл силы, уже последние. Еще пара минут, и она станет безвольным котенком.

- В чем суть приказа? Дарила злобно сверкнула глазами, резко дернув головой. - Контроль над ситуацией. Защита. Оборона от недоброжелателей. - Чья защита? Кто отдал приказ? - Киоссы Каларики. Рикард Дубринейл хочет защитить королеву.

* * *

Тили помнила, каким для нее шоком стало понимание, что Дарила на самом деле на их стороне. Что она, как только может, пытается найти способ дополнительно обезопасить киоссу. И что ее действия были продиктованы прямыми указаниями ректора. Рикард посвятил мадам Серан в то, что происходит в Амродане. Доверил главные тайны Академии. И ведь получается, что Дарила действительно не желает свержения власти! Те, кто находился под ментальным воздействием, не могли лгать. И все, что было вырвано силой из уст вампирши, можно было назвать истиной. Стоило лишь последнему слову сорваться с губ Дарилы, Тили почувствовала, как начинает оседать прямо на пол, а Дарила, вновь обретшая способность двигаться, тут же хватает ее за горло, начиная душить, нависая сверху. Она тогда задавала много вопросов, пытаясь сама докопаться до истины, полагая, что как раз из-за своей осведомленности, Илотилас была той, кто помогал злоумышленникам. И если бы не случайно заглянувший в кабинет Крис, не известно, чем бы все закончилось, пусть Тили и удалось заверить злобную гарпию, что они на одной стороне, и она также действует согласно распоряжению Дубринейла. Лорд Фаланир тогда не церемонясь, и толком не разобравшись, что происходит, просто- напросто заставил Дарилу отлететь на пару метров от пригвожденной к полу Тили, при этом зачем-то обездвижив обеих. Возможно, разумный, но очень глупый шаг. - Что здесь происходит?! – грозный рык Кристафора заставил девушек оторваться от злобного созерцания друг друга, переводя взгляд на того, кто посмел прервать их милое общение. - Профессор Фаланир, – Дарила изящно поднялась, оправляя строгий костюм и вздернула подбородок. – Адептка Линвен перешагнула через грань дозволенного, применив к преподавателю непозволительную технику. - Илотилас?.. – зеленые глаза сверкали, словно готовы были пускать молнии. - Мы… поговорили с мадам Серан, – Тили села на полу, прислонившись спиной к ножкам стула, на большее сил не хватало.

- Гисхильдис, Тили, ты использовала ментальную магию на Дариле?! - Профессор Фаланир, так Вы в курсе, что данная адептка практикует запрещенную магию и применяет ее в стенах нашей Академии? - Это был приказ Рикарда, – Крис вздохнул, прикрывая глаза. – Дарила, мы все на одной стороне. И Тили также посвящена в намечающееся… мероприятие. И поскольку ей подвластны некоторые… техники, как Вы выразились, ректор счел необходимым привлечь адептку Линвен к опросу всех, имеющих доступ к артефакту. Тили несколько раз моргнула. Он снова ее выгораживает. Опять встает на ее сторону. Ведь по словам Фира получалось, что она действительно опрашивала всех, не только подозреваемых, куда успела записать вампиршу. А это значит, что милая беседа с Дарилой была ничем иным, как просто чистой формальностью. Следует его отблагодарить! Но позже, сейчас ей даже взглянуть на него с признанием опасно, ведь подобное может быть воспринято недавней опрашиваемой весьма скептически. - Но почему профессор Дубринейл не оповестил преподавательский состав?! - Подумайте сами, мадам Серан. Если бы ненужных ушей коснулась информация, содержащая в себе сведения о том, что внутри Академии идет собственное расследование… - Я поняла, можете не продолжать. Видимо, я все еще нахожусь под остаточным действием ментального запроса, – Дарила передернула плечами и устремила свой взгляд на сжавшуюся Тили. – А Вы, адептка Линвен, не забывайте, что после приезда киоссы Каларики пятый курс будет сдавать экзамен по моей дисциплине. Советую подготовиться, потому как вопросы совершенно случайно могут лежать в различных областях применения контроля. Тили угрюмо продолжила в уме ее фразу: «И то, что я буду спрашивать, в учебниках по вашей программе не значится». Все же Дарила – гадюка! Нет, разумеется, она имела сейчас полное право злиться, да и вампирша натура весьма злопамятная, отсюда и желание ответного хода. Но экзамен… подло! Стиснув зубы, Илотилас на поднялась на дрожащие ноги, жестом призывая Криса оставаться на месте, а то он как джентльмен двинулся помогать ей подняться (еще чего, унижаться перед той, что будет ставить ее в неловкое положение, показывая свою беспомощность?! Не дождется!).

- Благодарю за подсказку, мадам Серан. Будьте уверены, я буду стараться держаться достойно. На лице женщины скользнула гаденькая улыбка, не предвещающая ничего хорошего, а после Тили просто-напросто выпроводили из кабинета, и преподаватели начали что-то обсуждать. И, скорее всего, тема поднималась одной своенравной студентки, которая умудрилась втереться в доверие к самому ректору, раз тот посвятил ее в тайны предстоящего бала и практически завербовал на тайную работу. Ну и пусть они общаются, сколько душе угодно! Все, о чем сейчас думала Тили, было желание быстрее доползти до комнаты и рухнуть на кровать. И все же… если бы не приход Криса… Он спас ее. Снова. И ведь это уже третий раз. Вначале на практике в лесу от хищного зверя, после перед Рикардом и Руком, и теперь перед Дарилой. Постепенно амплуа желанного мужчины формировалось в более серьезное. Кристафор становился (да нет, уже стал!) ее защитником. И этот факт почему-то неимоверно грел душу, заставляя все внутри восхищаться от упоения.


Глава тридцатая


Еще несколько дней бессмысленных опросов, и Рикард махнул рукой на затею вычислить злоумышленников малыми усилиями. Тили же лишь могла скрежетать зубами, узнав, что Кларисса покинула Амродан в тот же день, что и она. А ведь эта девушка-оборотень была одной из главных подозреваемых! Однако, ее отсутствие не умаляет возможности появление Кошки на балу. Вот только… что она сможет сделать в последний момент? Илотилас полагала, что для свержения власти необходима тщательная подготовка, и продуманные наперед шаги, а также обширная сеть сообщников (последнее, впрочем, еще могло иметь место), но факты говорили о том, что все должно произойти в ближайшие два дня. Студенты плавно стекались обратно в стены Академии, на вечер у них были назначены консультации к предстоящим экзаменам и напоминание, как следует себя вести в присутствии высокопоставленных гостей. Сейчас же молодежь с гордостью показывала друг другу костюмы и платья, что им удалось сшить или купить за недельные каникулы, и сыпала байками о том, что происходило со счастливыми и свободными адептами за эти семь дней. А Тили… она едва дождалась известия, что в город вернулся Роберт. Ей не терпелось узнать, что же скрывает Персиваль, ведь жених, молчаливой фигурой следовавший за ней на каждый «допрос», отсылал ее отдыхать в свою комнату, оставаясь с подозреваемыми один на один. Что он делал?.. Тили могла лишь догадываться, ведь судя по тому, как на следующий день граждане вели себя, как ни в чем не бывало, имело место заклинание Забвения или Искажения Истины. Ее собеседники просто-напросто забывали, что вели разговоры о чем-либо со светлоглазой демоницей, продолжая ежедневный быт. Тот факт, что младший Айнелиас был способен на подобные манипуляции с сознанием, весьма напрягал Тили. Это означало лишь то, что Персиваль был не просто силен, он был очень силен, а, значит, опасен. И этого мужчину, как она поняла, лучше не злить. И как в такой ситуации попытаться ему в очередной раз сказать «нет», когда речь заходила об их будущем?.. Пока, слава Гисхильдису, ей удавалось перевести разговоры на нейтральные темы, благо сейчас по указанию ректора у них было полно работы, но после того, как все приготовления к балу закончатся и в их городок прибудет киосса? От настойчивости кавалера будет не отмахнуться так легко. Но нужно подготовиться. Бес оказался, как она и предполагала, в их убежище на чердаке «Ураганного ветра». И, что удивительно, сейчас оборотень находился здесь в гордом одиночестве, просматривая какие-то записи, неровными стопками сложенные на длинном столе. - Роб?.. Парень поднял взор от рукописей и кивнул ей. - А я все гадал, когда же ты придешь. - И тебе здравствуй. Роберт махнул рукой, приглашая ее присесть, а сам в это время потянулся к графину с ярко-желтой жидкостью. - Будешь сок? - Да, пожалуйста. Разлив по пузатым бокалам апельсиновый сок, Роберт предложил один из фужеров девушке, приподнимая свой в своеобразном тосте. - Не спрашивай, почему в графине нет алкоголя. Сейчас время мыслить здраво. Особенно в той части, что касается твоего непростого жениха.

Тили сделала маленький глоток, сжимая между ладоней бокал и придвинулась ближе к столу. - Что тебе удалось узнать? - Первый твой вопрос касался его друга, Гелеана, верно? - Да, того, с кем Перси пересекался, будучи еще студентом. Бес кивнул. - В этом твои источники оказались правы, они действительно познакомились во время практики, когда лорд Айнелиас младший отбыл за пределы Аминса, уплыв на остров Сулеим. Этот гном, Гелеан, являясь представителем местной аристократии, тем не менее, не гнушался участвовать в весьма… противоречивых действиях, на одном из которых нелюди встретились, – Бес замолчал, накреняя бокал и наблюдая, как сок переливается в лучах солнца, выглянувшего из-за туч и украдкой заглянувшего через высокое окно чердака. – Тили, что ты знаешь об этом острове? Илотилас наморщила лоб. Этот вопрос неспроста, Роберт не стал бы отвлекаться от отчета, если бы информация, которая в нем содержалась, не перекликалась с историей Сулеима. Но что она помнила об этом маленьком государстве, находящимся на отшибе Ингиака? - Большая территория, сравнимая с Аминсом. В Сулеиме правит лорд-наместник, что подчиняется киосу Римонду. - А что касается нравов тех, кто населяет остров? Что ты знаешь об этом? - Я не понимаю, к чему ты ведешь. Бес поставил бокал на стол. - Рабство. На Сулеиме процветает рабство, Тили. И, так как лорд-наместник исправно платит дань и в случае войн отправляет своих солдат на помощь киосу, король предпочитает закрывать глаза на подобный пережиток прошлого. Однако, наличие рабов не умаляет общего развития острова. Там развита наука, торговля и искусство. И Академия, куда ездил обмениваться опытом лорд Айнелиас, является восточной жемчужиной, хранящей тайны, не доступные большинству обитателей материка. Тот факт, что его допустили до получения этих знаний, уже говорит о многом. Возможно, при дворе у него был весьма могущественный покровитель, который договорился о том, чтобы Персиваль отбыл на остров в числе трех счастливчиков, собранных со всего Аминса. И ведь подобные обмены проходят далеко не каждый год, лишь, раз в пятилетие, позволяя прибывшим полностью пройти программу обучения и с полученными знаниями покинуть уединение жаркого климата. Однако я отвлекся. Про рабство, как понимаешь, разговор пошел не просто так. Лорд Гелеан, друг твоего жениха, является основателем школы для детей из низших сословий. Рини и ринналы могут вкусить знания, не платя при этом ни медяка, вместо денежного эквивалента они помогают в ведении хозяйства Гелеана, подготавливают почву для следующих воспитанников, и, как мне кажется, на этом дело не заканчивается.

- Что ты имеешь в виду? - Знаешь, Тили, возможно, я могу ошибаться. Информацию о том, чем занят достопочтенный гномий лорд помимо того, что видят окружающие, достать оказалось непосильной задачей. И проблема упирается как раз в закрытый образ жизни Сулеима. Те, кто прибыл обратно на материк с острова, разговаривают о времени, проведенном на другом конце света весьма… неохотно и немногословно. Создается впечатление, что, прежде чем выпустить их обратно в большой мир, с каждого гостя берется клятва о сохранении секретов маленького государства, в котором им посчастливилось прожить пять лет. - И все же я не понимаю… - Не перебивай. Лорд Гелеан, являясь основателем школы, по моим сводкам, является очень обеспеченным нелюдем, у него помимо особняка есть обширная плантация, занимающая, наверное, одну десятую часть всего острова. И, поверь мне, чтобы получить разрешение лорда на приватизацию столь огромного участка суши, ему и его семье пришлось немало попотеть. Не знаю, что они сделали в прошлом, дабы получить такое благоволение, но сейчас за Гелеаном остается право самому ставить порядки на этой десятой части острова. И рабы, что переступают черту, отведенную под его собственность… их потом не видят на общественных рынках, куда отправляют других заключенных в рабские ошейники. Они словно испаряются. Сложность в вычислении людей, попавших на подвластную ему территорию еще заключается в запрете на посещение этой самой территории. Запрете, подписанным самим лордом- наместником. - Ты сказал, что Персиваль встретился с Гелеаном при противоречивых действиях. Что ты подразумевал? - Каждый месяц в центре Сулеима проводятся торги. Корабли, что приходят по торговым путям к острову, привозят, в числе прочих, живой товар, тот, что и ценится там превыше всего. Именно на подобном мероприятии эти двое и пересеклись. Тогда Гелеан решил выкупить всех девушек, что выставили на аукционе, что само по себе было вызовом для аристократии, привыкшей выбирать для своих утех самых красивых и молодых. Персиваль, который зачем-то (прости, не смог понять, что ему понадобилось в тот день на базарной площади), решил попробовать перебить его цену на один из товаров, еще до проведения живого торга, видимо, почувствовал в Гелеане что-то схожее с тем, что творилось в его собственной душе. Иначе объяснить факт, что лорд Айнелиас отправился после недовольства толстосумов, высказывающих в довольно грубой форме, что они думают на счет самоуправства Гелеана по отбору у них на целый месяц возможности наслаждаться свежими гибкими телами, вслед за гномом? И ведь Гелеан позволил Персивалю посетить его имение. Более того, с того случая два лорда стали видеться ежедневно. Вот только интересен факт, что лорд Айнелиас по приезду в Аминс ни словом не обмолвился о том, что водил дружбу с тем, у кого в подчинении оказалась добрая часть рабов, находящихся на острове. Более того, ни одна живая душа так и не узнала, что же становилось с теми, кто переступал порог дома Гелеана в ошейнике. Никто, кроме твоего жениха. Но он молчит. Тили почувствовала, как ее ладони неприятно вспотели, а внутри тела что-то скрутилось в леденящую спираль. Перси был связан с работорговлей?.. И не против использования живой рабочей силы тех, кто не имел право самостоятельно принимать решения, рабов, полностью зависимых от желаний своих хозяев? И ведь она помнила, с какой теплотой он встретил гнома. Видела, как он рад увидеть того, который в своих руках держал жизни десятков, сотен, а, может, и тысяч?.. Страх, который на время покинул ее по отношению к младшему брату своего преподавателя, липкими пальцами вновь вцепился в ее сознание. Что она знает о том демоне, с которым родители решили связать ее судьбу?

* * *

От Беса Тили выходила в такой глубокой задумчивости, что не заметила мужчину, небрежно прислонившегося к фонарному столбу прямо входа в «Ураганный ветер», и прошла бы мимо, если он ее не окликнул. А от голоса, знакомого низкого тембра с едва заметной хрипотцой, сердце ушло в пятки. Подняв взгляд от земли, Илотилас лицом к лицу столкнулась с тем, кого они больше двух часов обсуждали с Робертом. Тем, кто все-таки оставался для нее темной лошадкой, пусть Бесу и удалось раскопать достаточно много информации о том, кто сейчас назывался Тень. Одно это, как и понимание того, что до Перси репутацию грозного разведчика исполнял Кристафор, заставило ее на несколько минут выпасть из разговора, стараясь лихорадочно свести все мысли воедино. Крис, их профессор Салфир, был ночным кошмаром тех, кто пытался идти против власти. А стоило ему уйти от дел, как его место занял Персиваль. Тайно. Причем, судя по всему, старший брат не был в курсе, что его младшая копия пошла по его стопам. Персиваль все это время играл на публику. Строил из себя благочестивого аристократа с утонченными манерами, а на деле был хитрым, изворотливым и местами жестоким. Настоящим цепным псом Ее Высочества, киоссы Араи. Той демоницы, что встретилась ей на берегу озера в поместье Айнелиасов. Той, что фактически и ее призвала к служению. Теперь пазл складывался в упорядоченный рисунок. Выбор жениха был не случаен. Родители, зная ее мятежную натуру, подобрали прекрасного кандидата. Того, кто сможет уследить за ней, что бы Тили ни захотела вытворить. Того, кто в глазах общества будет блестящей партией. И того, кто, увы, пугал ее, несмотря на положительные качества, что она смогла разглядеть за ледяной маской. И сейчас Персиваль Айнелиас, сделав шаг к ней, иронично изогнул губы в полуулыбке. - Решила прогуляться, Илотилас? Как давно он был здесь? Откуда узнал, куда она пошла? Он следил за ней? И может ли новая Тень знать, что находится за обшарпанной вывеской неприметного бара? - Персиваль? Я думала, ты уехал на дальнюю границу Амродана…

Перси ухмыльнулся, подходя ближе и предлагая локоть, за которой ей пришлось схватиться. - На западном диаметре все тихо, стража знает свое дело, дополнительной проверки в моем лице сегодня не требуется. По крайней мере в первой половине дня. Однако я удивлен твоей осведомленностью моим распорядком дня. - Почему бы мне не интересоваться времяпрепровождением собственного жениха? - Поэтому ты решила разузнать обо мне и моем прошлом среди Ветров? Казалось бы, сказано это было беззаботным тоном, но то, что именно подразумевали под собой его слова, заставили девушку остановиться. Поймав ее взгляд, Персиваль склонил голову на бок. - Неужели ты думала, что я не узнаю? Пусть моя персона и не такая интригующая, как моего драгоценного братца, но поверь мне, Тили, слежку и попытки замести следы, весьма непрофессиональные попытки, могу заметить, я просто не мог оставить без присмотра. Меня больше интересует, почему ты не обратилась с вопросами ко мне напрямую? - А ты бы ответил? Сказал бы, что сейчас замещаешь брата на посту в тайной разведке Ее Высочества? Признался бы не только в своей причастности к темной стороне политики, но и открыл бы глаза на настоящего Кристафора? Персиваль прищурился.

- Ты зовешь его по имени. Тили, пусть ощутила, как к щекам начала приливать кровь, все же продолжила нападение, ведь только таким образом могла оправдать себя. - Ты рассказал бы мне, чем занимался пять лет на острове Сулеим? Ты поведал бы о том, что было в поместье Гелеана? Ты… - Постой, – Перси свел брови вместе. – Что тебе тот парнишка, что обитает на чердаке этого милого заведения, рассказал про Гелеана? Тили вздернула подбородок. - Ты снова решил строить из себя хладнокровного дознавателя? Или именно таким ты и являешься на самом деле? Сплошные вопросы, и никаких ответов! Персиваль, да я ничего толком не знаю о тебе настоящем. Кто ты? В одно время предо мной предстает лощенный аристократ, который рьяно придерживается всех правил высшего общества, в другое – грозный мужчина, готовый кричать на каждом углу о своих собственнических желаниях, но я помню, как ты ринулся на мою защиту перед барсом. И помню, как падал на колени перед поверженным хищником, не обращая внимания на возможность замарать свой костюм, с одной лишь целью – вылечить того, кому не посчастливилось нарваться на нас в тот день. И я знаю, что ты способен на проявление чувств, которые пытаешься скрыть за непроницаемой маской, что доводит меня до состояния нервного скрежета зубов! Я видела, как ты радовался появлению друга. Видела, как преображается твое лицо во время лечения. И знаю, что ты способен не только на счастье и сострадание, в тебе сокрыто множество эмоций, которые я, видимо так и не увижу, потому что ты считаешь меня недостойной простого проявления этих жизненных показателей! Я в курсе, что на государственной службе ты должен был проявлять себя со стороны воина, вести себя как стратег и лазутчик. Наверняка для тебя обвести вокруг пальца такую глупую девушку как я, не составляет труда, и… Илотилас не успела закончить мысль, поскольку Персиваль просто-напросто схватил ее в охапку и запечатал ее губы поцелуем. Она попыталась вырваться, но он держал крепко. Вот только в отличие от предыдущего раза, когда жених дарил ей свою «ласку», от которой на теле остались следы, сейчас мужчина действовал более мягко. Пусть он и пытался навязать свое общество, но делал это… легко. Так, что если бы она действительно решила убежать, ей это наверняка бы удалось. Нет, Персиваль сейчас пытался успокоить ее. Заставить вновь думать рационально, ведь Тили на какой-то промежуток времени забыла, что они находятся посреди улицы, и кидала обвинения о его нерадивости прямо в лицо, не заботясь о том, что их перепалку могут услышать. Поцелуй, поначалу будучи весьма болезненным, постепенно стал напоминать едва уловимые касания губ, а руки, крепко держащие ее рвущееся подальше тело, вдруг пришли в движение, легко поглаживая девушку по спине. - Я покажу тебе, какой я на самом деле, Тили, – наконец отстранившись, но не выпуская ее из кольца своих рук прошептал Персиваль. – Нашу свадьбу сыграем в первый день после твоей сессии. О приготовлениях не переживай, я все возьму на себя. Думаю, двух недель тебе должно хватить, чтобы определиться с платьем и выбором прически. Увидев, что она собирается возразить, Персиваль поднес палец к губам, не давая вымолвить и слова. - Не убегай от неизбежного, маленькая бунтарка. Мы помолвлены, и я вправе назначать день бракосочетания по своему усмотрению, с Рикардом, думаю, договориться в свете последних событий будет не сложно. Оттягивать момент, когда мы станем семьей, я не вижу смысла. По поводу обучения можешь не переживать, в этом я готов пойти навстречу, разрешив закончить Академию. Вот только жить ты будешь не в студенческом общежитии, а со мной в особняке где-нибудь поблизости. Думаю, что узнать друг друга ближе мы сможем как раз только живя под одной крышей и каждый день имея удовольствие общения. И не такого, которое у нас складывается сейчас, вбирая в себя угрозы, упреки и недомолвки. Персиваль убрал палец, давая возможность Тили что-то ответить, но у девушки просто отнялся голос. Да и что она могла сейчас ответить? Персиваль был прав, являясь ее женихом, он имел все права на ее свободу, а уж назначение даты свадьбы… этакий пустяк любой городничий расценит за бытовой вопрос, необходимый к решению внутри семьи. Семьи, которая, видимо, в скором времени, у них создастся. Она сама себя поймала в ловушку. Если бы Тили сейчас не стала обвинять Персиваля в том, что они друг о друге ничего не знают, то, возможно, демон и не стал бы настаивать на столь скоропалительной свадьбе. Но сказанного не воротишь… И теперь белоснежное платье и брачные браслеты, которые должны были защелкнуться на ее запястье в лучшем случае через полтора года, замаячили на горизонте уже через каких-то две недели. Всего полмесяца свободы… Дни, в которые ей придется продолжать нести службу киоссе и учиться в стенах Академии, зная, что никакое ее действие не поставит крест на намечающемся празднике.

Ей придется стать невестой. По-настоящему.


Глава тридцать первая


Илотилас бездумно отправляла в рот конфету за конфетой, не замечая их вкус. Дата свадьбы приближалась с каждым днем все ближе. Разговор с Персивалем, который состоялся всего лишь несколько часов назад,заставлял ее прокручивать каждое слово в голове с десяток раз, пытаясь найти хоть какую-то лазейку. Но ничего не удавалось. Все туже становилась удавка на ее шее. Все тяжелее воспринималась истина, от которой она пыталась бежать: вскоре ее свободой будет распоряжаться муж. А конфетки-то вкусные! Когда разум затуманился, пришло понимание послевкусия от шоколада, они были с ликером. Могла ли она опьянеть от половины коробки? Половина? Она съела уже так много? И не заметила… Глаза пробежались по незнакомому до сегодняшнего дня интерьеру. Чисто мужской антураж гостиной, тяжелый дубовый стол с массивным кожаным креслом, стеллаж для книг, парчовые занавески и мягкий ковер, диван, на котором она сейчас сидела, да маленький столик, где покоилась початая упаковка со сладостями. Каким образом она осмелилась переступить порог его комнаты? Слава Гисхильдису, что первокурсники устроили погром в лаборатории с взрывными реагентами, и Крис унесся для разрешения конфликта. Кристафор… Тили поднялась со своего места и дошла до рабочего места лорда, проходя кончиками пальцев по столешнице, обошла стол и присела в кресло. Как часто он сидел здесь вечерами, готовясь к лекциям и в задумчивости обдумывая произошедшее за день? А сидел ли он тут в ту ночь, когда они были близки? Вспоминал ли, как касался ее? Как их губы встречались, а языки переплелись в вихре волнующего танца? Помнил ли, как врывался в ее тело, даря волны жара, расходящегося по всему телу, от живота до кончиков пальцев? Знал ли, как она сгорала дотла в его объятьях? И представлял ли, как они могли бы это повторить? Тили откинулась на спинку, прикрыв глаза и положив руку себе на грудь. Ведь он тогда столь мягко сжимал ее плоть, шептал горячие слова в ушко, заставлял ее сердце биться быстрее… Она вдыхала его аромат, эту смесь одеколона и хвойного мыла, что дурманила ее сознание. Аромат, щекочущий обоняние и заставляющий желать большего, по крайней мере прикосновений к его коже. Распахнув очи, Илотилас, все еще не отдавая отчета в том, что она делает, направилась к двери, что была расположена справа. Там была его спальня. Ложе, в котором он откидывался на подушки каждую ночь, смыкая веки. Там, под шелковым покрывалом, Кристафор мог расслабиться, погрузившись в негу сновидений. В его обители спокойствия каждая мелочь, каждый предмет должен был оставить на себе частичку своего господина… она должна вновь вдохнуть его запах. На мгновение перенестись во времени назад, тогда, когда они не знали друг о друге ничего, тогда, когда они могли предаваться страсти, не опасаясь, что за их поступком последует наказание. Толкнув дверь, Тили шагнула на святая-святых любого мужчины, спальню. Его комната была выполнена в сине-серебристых тонах, и холодный колер прослеживался во всем: от бело-синих занавесок и обоев цвета закатного солнца, расчерченных серебряными всполохами красок, до огромного ложа с бархатным пологом насыщенного индигового цвета, расположенного на четырех массивных столбиках. Ложе, занимающее большую часть спальни. Кровать, которая манила своей порочностью. Как завороженная, девушка прошла до постели, нерешительно касаясь лоснящегося в свете зажженного камина покрывала. Холод гладкой ткани кружил голову, рисуя в голове красочные образы переплетенных обнаженных тел, лежащих поверх шелковых простыней. Их тел. Сбросив туфли и сняв в себя жилетку, Тили залезла на кровать, с наслаждением вытягиваясь во весь рост. От ткани веяло лесом.

Ведь ничего страшного в том, что она тут немножко полежит? Крис должен вернуться не скоро, судя по тому, что устроили студенты, а ей-то всего и нужно, слегка привести в порядок начавшую кружиться от алкоголя голову. Всего пару минут. Самую малость. Лежать здесь, где он, пленительный зеленоглазый демон, мог скидывать всю свою одежду, накрываясь лишь легкой тканью одеял, было сравнимо разве что с тем, что обнимать его стройную атлетичную фигуру, утыкаясь носом к шею, прижимаясь ближе, стараясь прочувствовать каждый изгиб зовущего тела. Илотилас закрыла глаза, обнимая подушку. Разумеется, она приведет спальню в порядок до того, как профессор Фаланир переступит порог своих покоев. Страшно представить, что он о ней подумает, если застанет здесь, в своей постели, зная, что она должна выйти замуж за его брата. Нет-нет, всего пару минут, и она пройдет обратно до дивана, на котором он ее оставил. Пару минут…

* * *

Кристафор проследил за тем, чтобы последний студент очистил свою форму от крупиц диэтилового эфира, и отпустил его восвояси. Кто вздумал встряхнуть барабаны со взрывоопасными веществами? А откупорить притертые пробки штангласы с перманганатом калия? Хорошо хоть пожар удалось локализовать и быстро обезвредить, не дав распространится дальше одного складского помещения. То же мне, преподавать опасную Алхимию на первом курсе! И пусть во времена его молодости программа была подобная, но, по крайней мере на курсе не было столь… великих экспериментаторов, решивших получить более высокий балл за свои достижения по самостоятельному изучению того, что они пока не проходили! Взглянув на свою мантию, лорд скривился, вся в копоти и пыли. Аккуратно стащив ее с плеч, и кивнув подоспевшим аспирантам, в задачу которых входило приведение подобных комнатушек в порядок, профессор покинул подземелья, через ступеньку шагая по каменным ступеням широкой лестницы. На что он тратит время, когда его ждет столь неожиданная гостья? Столь желанная девушка? Тили наконец решилась пересечь рубеж преподавательского этажа, плюнув даже на то, что об ее поступке станет известно Рикарду. Не отчаянность ли двигала этой демоницей?

И он ее оставил одну. Дурак. Добежав до своей двери, Кристафор на несколько секунд остановился, пытаясь унять участившийся от предвкушения разговора пульс, и приладить на место сбившийся галстук. Идиот! Прихорашивается, будто идет на свидание! А ведь Тили пришла из-за Перси. Хотела уточнить что-то на счет его прошлого. И как только ей удалось что-то раскопать? Ураганный Ветер. Разумеется. Ребята из этой организации способны на многое. Что такое покопаться в чужом белье, если информация может принести пользу делу? Толкнув дверь, Крис открыл было рот, чтобы извиниться за свое долгое отсутствие, но студентки и след простыл. На диванчике никого не было, лишь разворошенная коробка шоколадных конфет, что сейчас сиротливо лежала поверх стеклянного столика, напоминала о том, что в его отсутствие кто-то хозяйничал в этих покоях. Фир вздохнул. Конечно. Она не должна была его дожидаться. Да и наверняка пожалела о своем скоропалительном поступке и смелости, толкнувшей на приход сюда. Прикрыв дверь, Фаланир сжал испачканную мантию в кулаке, скрипнув зубами. Ведь первой мыслью при виде Илотилас, переминающейся с ноги на ногу у него на пороге, было то, что она пришла к нему. Сказать, что все поняла. Что это он – тот, кто ей нужен. Другой брат Айнелиас. Сказки, разумеется. С чего бы девушке произносить подобное? Никаких поводов он не давал… пусть и желал подобного всем сердцем. Оторвавшись от деревянной створки, Салфир двинулся в сторону спальни, нужно было замочить мантию, если он хочет привести ее в божеский вид. Вот только стоило ступить на ковер синей комнаты, тонувшей в мерцании разожженного заранее камина, черная ткань мантии кучкой упала у его ног, вырвавшись из ослабевших в миг пальцев. На его кровати лежала она. Девочка с серебристыми глазами, что поселилась в его мыслях и смогла украсть сердце. Илотилас Нимэль Линвен. Она спала в его опочивальне! Темные волосы в беспорядке были разбросаны по подушкам, грудь, обтянутая белоснежной блузкой, размеренно поднималась и опадала под ровным дыханием, на лице — безмятежность, черные ресницы практически легли на щеки, а губы чуть приоткрылись. Фир сделал пару шагов к кровати, боясь развеять чудесный силуэт. Возле ложа прямо на ковре была небрежно сброшена жилетка, лишь указывая на то, что все реально. Девушка действительно находилась перед ним. - Тили… Илотилас нахмурилась во сне и перевернулась на бок, отчего ее брюки аппетитно обрисовали круглую попку, приковав его взгляд. Черт. Это испытание. Она сюда пришла просто из-за того, что он слишком долго разбирался с первокурсниками. Устала ждать… и решила прилечь на его постели? Почему не осталась на диване, если решила поговорить? Или не ушла к себе в комнату, если утомилась? Внутренний голос навязчиво шептал, что она жаждала очутиться именно в его постели. Там, где он мог ее найти. Здесь, где они могли быть вместе. Осторожно ступая, словно его бесшумные шаги могли ее разбудить, Фир подошел к кровати вплотную, мучительно долгую минуту не решаясь передвинуть вес своего тела на перину. Однако решился. Тили, потревоженная прогнувшимся под ней матрасом, что-то простонала, однако продолжила спать. Верно. Если он просто полежит с ней рядом, ничего же не поправимого не произойдет? Полежит, чувствуя близость ее тела, вдыхая свежесть ее духов и пытаясь оседлать некстати проснувшееся желание. Если она чуть двинет тазом назад, то сможет явно ощутить всю полноту его смятения. Аккуратно обняв девушку, Кристафор прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Она пришла к нему.

Ведь он даже не мог себе представить подобное, еще с утра, в очередной раз глядя на свое отражение в зеркале и ища недостатки, которые могут ее отпугнуть, привычным жестом поправляя запонки и накидывая на плечи безрукавку, Салфир мечтал о том, что Тили вновь поманит его за собой. Как тогда, осенью. И уж никак не мог предполагать, что уже к вечеру его желание практически сбудется, ведь девушка и впрямь оказалась в непозволительной близости. Тили… Удивительная девочка, что заставляла его кровь бурлить, а голову искать способы на приватные встречи. Сколько раз он представлял, как идет кидаться в ноги к ее родителям, прося отменить помолвку с братом? Сколько раз прокручивал в голове исповедь перед ней, в которой признавался, что он – тот самый незнакомец, укравший сладость ее поцелуев в темном подземелье? Тот, что все это время грезил только о ней? А, узнав, что она предназначена другому, вынужден был стоять в стороне, молча терпя, как сердце обливается кровью? - Крис… Фир замер. Она проснулась?! Но нет, Тили дышала также размеренно, а ее тело было все также расслабленно. Крис. Она звала его во сне? Гисхильдис, значит, она не забыла?.. Впрочем, он не обманывался, ведь знал, что демоница пыталась найти загадочного мужчину в маске, и никто не мог дать внятного ответа кем же он был, и откуда пришел. Она искала долго, вплоть до бала по случаю дня рождения основателя Академии и предшествующей этому практики. А после… махнула рукой? Впрочем, оправдание для подобного также имелось, воочию увидеть того, от которого пыталась бежать… Вскоре не он, а Перси будет лежать с ней рядом, обнимать гибкий стан и слышать протяжные стоны, вырывающиеся из ее груди. Нет! Его рука неосознанно поднялась до упругих холмиков, слегка сжимая, в ладонь уперлось кружево, находящееся под блузкой. Она снова его дразнит. Как в те разы, что удавалось увидеть на ней паутинки будоражащего воображения белья. Тили… Желание сделалось практически невыносимым, и дотрагиваться до нее, лишь больше распаляя отвердевшую плоть, казалось сумасшествием, но… когда еще он рискнет?

Пальцы быстро расстегнули верхние пуговицы, и он просунул руку дальше, практически обжигаясь об обнаженную кожу. Он об этом пожалеет. Точно. Проникнув под кружево, он отыскал горошинку соска, начав перекатывать ее между большим и указательным пальцем, и в тот же миг Тили двинулась назад, полностью соприкасаясь спиной с его грудью, ягодицы уперлись в член, и Крису пришлось сжать зубы, чтобы не застонать. - Крис… Очередной шепот, который посылает по его телу дрожь и заставляет очнуться. Если девушка проснется и обнаружит его руку у себя на груди, никакие отговорки не помогут. Да и разве здесь могло хоть что-то помочь выгородить его явное желание? Он потянулся назад, планируя вернуть пуговицы на место, и тихонько выйти из комнаты, как следующая фраза почему-то крепко спящей девушки, заставила забыть обо всем. - Возьми меня. Черт! Черт! Черт! Не значит ли это, что Тили сейчас снится сон, в котором он с ней занимается любовью? Девушка выгнулась, еще больше теснее придвигаясь к его возбужденному органу и… продолжила спать. Потянув носом, Крис уловил нотки миндаля. Конфеты! Они были с ликером! А Тили ведь пропустила ужин, он не видел ее в столовой, и обнаружил у двери уже после, значит, она съела половину коробки на голодный желудок? Теперь понятна причина столь крепкого сна. И все же алкоголь не помешал видеть сновидения с эротическим подтекстом? Так может… Он сжал ее грудь сильнее, чтобы она почувствовала, и Тили тут же отозвалась стоном, неосознанно поднеся руку к его ладони и накрывая своей. - Крис! Проверив сомкнутые веки и убедившись, что она все еще спит, Фир улыбнулся. Нет, это не испытание, это подарок судьбы. Склонив голову к ее шее, он запечатлел осторожный поцелуй возле ушка, затем еще один ниже, и еще. Это было неправильно, запретно, и более того, аморально, ведь она не осознавала, что сейчас с ней происходит, пусть ее тело и отзывалось: соски затвердели, а дыхание участилось, но Кристафор слишком долго ждал любого подходящего момента, и когда уже решил, что его не предоставится, судьба дала шанс? Он будет корить себя после, а сейчас… Скользнув по ее телу линии брюк, Фир расстегнул застежку и потянул язычок молнии вниз, Тили лишь нетерпеливо подалась бедрами к нему, немного поелозив на восставшей плоти, и позволила стянуть брюки вместе с трусиками до колен. Все также, лежа на боку, Кристафор раскрыл собственный ремень, приспуская брюки и освобождая рвущуюся наружу плоть. Он хочет ее. Давно. Неистово. Так, что, казалось, сходит с ума, когда только видит знакомое лицо и удивительные глаза. Безумно. Словно кроме нее не видит других девушек. Отчаянно. Желая засыпать и просыпаться рядом. Быть тем, ради кого она улыбается и смеется, тем, с кем делится секретами и планами на будущее. Тем, кто способен распалить в ней огонь желания, поглощая в страстном танце ночной агонии. - Тили… Осторожно взяв ее за бедра, он направил напряженный член к лону. Гисхильдис, сделай так, чтобы она не проснулась именно сейчас! Прошу! Сделай так, чтобы все это казалось ей лишь сном! Почувствовав головкой жар ее тела, Крис выдохнул в темный затылок, борясь с желанием войти одним мощным рывком. Если он действительно хочет все сделать аккуратно, следует действовать плавно.

Медленно двинувшись вперед, мужчина с удивлением понял, что она влажная. Значит, сон действительно воздействовал на женское подсознание. Но даже соки ее желания не дали свободно скользнуть в глубины тела. Он и забыл, насколько она узкая. Сжав ее бедра сильнее, он двинул тазом еще раз, врываясь внутрь и томительно медленно наполняя желанную девушку собой. Тили застонала, впиваясь пальцами в покрывало и сминая его под собой. Гисхильдис, он с ума сойдет от этих ощущений! Его девочка, она должна быть только его! Он начал двигаться, также медленно, как и входил в ее тело. Размеренные движения, древние как мир, ее податливое тело под руками, и чувство неимоверного восторга. Она с ним, на его кровати, в его объятьях, и отвечает на ласки. Пусть в мыслях где-то далеко, во сне, но даже там она также ищет встречи с ним. И он покажет, что это ожидание было обоснованным.

* * *

Тили было жарко. Его объятья, его губы, нашептывающие приятные и бросающие в огонь желания фразы, его сильное тело, что было так близко… Крис явился к ней во сне. Снова. И наконец позволил ей соблазнить его неприступную фигуру. Не так, как она видела это в поместье Айнелиасов, без томительных прелюдий, но и не властно, а сводяще с ума медленно. Дразня ее, растягивая и даря удовольствие, заставляющее ее пальцы на ногах сжиматься. Она таяла, поглощенная его страстью. Взрывалась на части, когда он подвел ее к звездной грани, и чуть не заплакала, поняв, что он отстранился в последний момент, чтобы не излиться в ее тело. Почему? Это же сон! Да и знакомое ему заклинание, предотвращающее нежелательные последствия, он ведь мог его промолвить, как в прошлый раз? Тот, первый. В последующие разы, когда он являлся к ней во снах, и речи не было о предохранении. Так почему сейчас?.. Когда он отодвинулся, Тили почувствовала смесь огорчения с приятной усталостью, вновь откидываясь на подушки и забываясь в смутных грезах. Удивительно живой сон вышел на этот раз! И его прикосновения получались столь… настоящими! Будто происходили на самом деле. Повернувшись на спину, Тили открыла глаза.

Сгущающиеся сумерки разбивал теплый свет от потрескивающих в камине поленьев, отбрасывая на стену и балдахин кровати рваные блики. Стоп. Камин? Балдахин? Илотилас резко села в постели. Не своей.

Воспоминания медленно возвращались, как и осознание, что она без спросу залезла в опочивальню профессора Фаланира. Быстро соскочив с широкого удобного ложа, Тили лихорадочно стала искать сброшенную накануне жилетку, с удивлением отмечая, что ее тело покрыто испариной, а между ног непривычно мокро, словно она действительно была возбуждена. Вот так сон! Найдя черное одеяние, брошенное прямо возле изголовья, девушка быстро нацепила жилетку на тело, поспешив выйти в гостиную. Хоть бы Крис еще не вернулся!


Глава тридцать вторая


Он настоящий урод! Козел! Аморальный засранец!

Как он мог воспользоваться ее телом?! Как он сможет теперь смотреть ей в глаза? И что он скажет в свое оправдание?.. Кристафор со стоном сполз по стене, оставив позади себя дверь в свои комнаты. Плевать, если его кто сейчас заметит в таком удручающем положении. И спаси Гисхильдис тех, кто захочет проявить участие, попытавшись выведать, что случилось с несгибаемым преподавателем боевки. Уронив голову на руки, он зарылся пальцами в волосы, пытаясь убедить самого себя, что дальше падать просто некуда. Как он докатился до подобного? И ведь даже факт, что эта девушка сводила его с ума все эти полгода никак не умаляли его проступка. Да, он окунулся в чувства с головой, да что там, он по уши был влюблен в светлоглазую брюнетку! Но ведь девушка, впервые переступив порог преподавательского крыла и наплевав на запреты Рикарда, наверняка шла не за тем, что он с ней сделал. Да, пусть в горном поместье они чуть было не дошли до этого же, но разговор в беседке, кажется, расставил все по своим местам. Он – ее учитель, она – ученица. Никаких любовных связей. И сам же первым сорвался. Нужен был удобный случай? Какой же он все-таки кретин! Возможно, он просидел бы на полу и дольше, коря себя на чем свет стоит, но слух уловил осторожный оклик до боли знакомого голоса. Его девочка очнулась. И, судя по тому, что она зовет «профессора Фаланира», действительно пребывает… в неведении? Списала все на сон?.. Поднявшись на ноги и попытавшись придать своему облику более-менее презентабельный вид, уж как это было возможно, набрав полную грудь воздуха, Кристафор толкнул дверь своей комнаты, собираясь встретиться со своим грехом и наказанием лицом к лицу. Если Тили будет обвинять его и ругаться последними словами, он все стерпит. Даже, наверное, будет лучше, если девушка подарит ему пару хлестких пощечин, дабы вся дурь и неправильные мысли о том, как же восхитительны были томительные минуты их соединения, вылетели из головы. Ведь иначе, похоже, он продолжит прокручивать их близость в голове как нечто, преподнесенное ему Гисхильдисом в качестве подарка. Похоже, он действительно идиот.

* * *

Когда на пороге появился Крис, Тили почему-то покраснела. Ей казалось, будто он мог видеть сон, что снился ей совсем недавно… в его собственной постели! Слава Гисхильдису, что она проснулась до того, как он застал ее в своей опочивальне, иначе… Хотя, может, как раз плохо, что она вышла оттуда? Ведь зайди он в уединенную комнату и заметь ее на шелковых простынях, может, действия перешли бы из сна в реальность? Бессмысленно отрицать очевидное: не только ее тело, но и душа рвалась к этому высокому и сильному красавцу, что сейчас притворял за собой дверь. Он, как всегда, был неотразим. Разве что немного потрепан, но это объяснимо, все-таки иметь дело с первогодками, которые накануне бала решили вытворить каверзу… странно, что беспорядок отражен только в его прическе, да в чуть примятой форме, она-то думала, что учитель предстанет пред ее очи весь вымазанный в реагентах или краске (ну помечтать-то можно, чтобы потом было о чем похихикать!). Вот только Кристафор своим серьезным выражением лица отбивал желание смеяться. Казалось, будто он чем-то сильно озабочен (неужели мелкие так умудрились его вымотать всего за каких-то несколько часов?). - Профессор Фаланир… как там лаборатория? - Лаборатория?.. Ах, это… последствия взрыва уже устранены, студенты отбывают наказания в своих комнатах. А ты… Тили, ты… как?.. Илотилас невольно поерзала на месте, она уселась на тот же самый диван, на котором он оставлял ее, сообщив, что госья может воспользоваться услугами его буфета. И ведь не пришло ей в голову ничего лучшего, как потянуться за привлекательно пухлой коробкой с шоколадными конфетами! Нет бы обратила взор на персики со сливами, что также имелись в хрустальной вазочке, отливая аппетитными боками! Нет, стресс нужно заедать сладким! Так повелось у нее еще с детства… и чуть было не привело сейчас к весьма волнительным последствиям. Однако он спрашивает о ее самочувствии?.. Хотя верно, она же примчалась к нему, начав барабанить в дверь и стараясь сдержать рвущиеся наружу слезы. Почему она побежала именно к нему? Может, оттого, что рядом с Крисом ей казалось, будто она в безопасности? Этот мужчина волшебным образом мог ее успокоить одним своим присутствием и бархатистым голосом (что в другое время заставлял ее тело пылать от неутоленного желания). Он был нерушимой скалой, за которой хотелось оказаться во время бури и спрятаться от ненастья. Встретив ее, видимо, с совершенно отчаянным видом, он только посторонился, чтобы пропустить девушку внутрь, как в конце коридора появилась мадам Серан. Благо Тили успела зайти, и злобная мегера не заметила ее, да и Фир сразу же перекрыл проход, не позволяя преподавательнице узреть незваную гостью. Именно Дарила сообщила о беспорядке, что устроило младшее поколение магов, и именно она настояла на том, чтобы профессор Фаланир, как один из опытнейших Алхимиков, должен вынести резюме относительно случившегося в одном из подвальных помещений. И ему пришлось сразу же уйти. А Тили наелась шоколада и напилась ликера, после чего бессовестно заснула на его подушках. И ведь сейчас ей было стыдно за свое поведение! Хорошо хоть у нелюдей алкоголь быстро выветривается, не позволяя голове быть тяжелой, как у обычных людей после хорошей гулянки. - Я пришла к Вам… - Кажется, мы с тобой договорились обращаться друг к другу на «ты», когда никого нет рядом. - Фир, я пришла к тебе, потому что Персиваль обозначил дату свадьбы. Нашей свадьбы. Она состоится через две недели.

Тили не знала, что хотела сделать своим заявлением, возможно, просто верила, что старший брат сможет образумить младшего в том, что скоропалительные решения – не лучший выход. Может, просто думала услышать от него что-то подбадривающее. Но никак не предполагала, что на бесстрастном лице преподавателя может показаться такая… боль? - Тили… – он стоял неподвижным столбом, вглядываясь в нее, словно пытался убедить себя, что она действительно стоит напротив. – Ты… рада? Девушка несколько раз моргнула. Он это серьезно?.. - Разумеется, каждая девушка хочет выйти замуж и оказаться рядом с тем, кого любит… Вот только в нашем с Персивалем случае любовная компонента отсутствует. Как и мое желание выходить за него. Фир, прошу, подскажи, что можно сделать? Я не хочу быть невестой, и уж тем более женой твоего брата… пусть это и звучит довольно грубо, но я предпочитаю называть вещи своими именами. Ведь дело касается не только моей жизни, но и твоей семьи. Вряд ли твои родители будут рады узнать, что невестка пытается всячески избегать своего мужа, вместо того, чтобы дарить наследников. Демон вздрогнул, как от удара. Да что с ним творится? - Могу я задать тебе один вопрос… личного характера?

Илотилас невесело хмыкнула. - Кажется, мы как раз говорим исключительно на темы личного характера, – однако увидев, что мужчина выжидательно молчит, кивнула. - Тили, ты… в твоем сердце есть другой мужчина? Поэтому ты не хочешь выходить за Перси? Илотилас прикусила губу. Неужели действительно пришло время открыться?.. Впрочем, Кристафор ведь до сих пор не проявил со своей стороны тех чувств, что она сама испытывает к нему. Да и не признался в том, что скрывался за черной маской в тот знаменательный вечер… Может, стоит дать ему шанс попытаться исповедаться? Тем более, тянуть с данной темой уже не имело смысла, если через каких-то четырнадцать дней на ее запястьях будут красоваться тонкие золотые обручи, обрубая допустимые пути к отступлению. - Возможно, – осторожно начала она, внимательно следя, как меняются эмоции на лице любимого мужчины. – Только я не уверена в том, что наши чувства взаимны. Если честно, я даже толком не понимаю его. - Этот мужчина… я его знаю? Тили прищурилась, словно обдумывала ответ, а Крис все больше напрягался. Все в его позе говорило о том, что каждое слово он воспринимает в штыки, будто… ему действительно есть до этого дело. Так может, он также, как и она?.. - Знаешь. Вы с ним видитесь каждый день. Вертикальная складка, что пролегла меж его бровей, подсказала, что Фир даже не догадывается, о ком может идти речь, и это было так забавно! Ну же, милый, соображай! Кого ты видишь ежедневно? Может, свое отражение в зеркале? - Кто-то из студентов? О, да он решил поиграть в отгадайку? Ладно, принимаем правила. Илотилас отрицательно покачала головой, чуть склоняя голову к правому плечу. - Значит, это не братья Эйлоты, – утвердительно. - Нет, ни Роберт, ни Френк не смогли так сильно запечатлеться в моем сознании... Он – преподаватель. - Не наблюдал за тобой тяги к кому-либо из моих коллег. - А был повод присмотреться к простой студентке? Почему моя личная жизнь могла заинтересовать лорда Айнелиаса? – девушка ловко переместила направление вопросов, вновь с придыханием ожидая ответа. Ты хотел призвать меня к раскрытию своих чувств?.. Вот только для начала было бы не плохо узнать, что у тебя на сердце, зеленоглазый демон.

По тому, как взлетела темная бровь, Тили поняла, что ее маневр был замечен и даже расценен весьма высоко, раз на мужских губах вдруг появилась легкая улыбка. - А ты умеешь манипулировать, даже не прибегая к ментальным способностям. Она ухмыльнулась в ответ, складывая на груди руки и всем своим видом давая ему понять, что отговорки вроде той, что использовала она, переводя тему, не приемлет. - Что же… ты вправе спрашивать, – согласился Крис и сделал шаг ей навстречу, останавливаясь лишь когда между ними расстояние было не более локтя. И вновь ей пришлось поднимать взор, глядя на мужчину своей мечты (как окрестила она его при первой встрече) снизу-вверх, завороженно наблюдая, как двигаются его губы и пытаясь уловить их суть. Его близость пьянила. Заставляла рассудок терять нить реальности, улетая куда-то за грани фантазии. Туда, где они были только вдвоем. Обнаженные и поглощенные друг другом и обоюдоострой страстью. - Спрашиваешь, почему я интересуюсь твоей жизнью?.. Потому что я хочу знать, чем ты живешь, Тили. Хочу знать, о чем ты думаешь и мечтаешь. Хочу понимать, что тобой движет, и какие желания возникают в твоем сердце, – в его голосе появились хриплые нотки. – И это никак не связано с тем, что ты – невеста моего брата. Я заметил тебя много раньше, до того, как этот неприятный факт открылся. От понимания, что Криса также не устраивает новость о скорой свадьбе, сердце Тили зашлось быстрее. - Возможно, ты будешь сердиться… но я должен признаться, что видел тебя в одну из первых ночей пребывания в Академии. Тогда ты ловко обходила защитные системы Рика, проникая в подземные лаборатории. Я не думал за тобой шпионить… сперва. Но после понимания, что под твоей мантией скрывается лишь кружево нижнего белья… Тили, ты знаешь, что с той ночи образ твоего полуобнаженного тела преследовал меня каждый день? Стоило лишь мне закрыть глаза, и я будто наяву видел тебя: гибкую, плавную и безумно соблазнительную. Каждое слово, что срывалось с его губ, посылало по ее телу электрические заряды, заставляя внутри живота желанию, которое проснулось в ней еще во время сна, отзываться, раскрываясь из тугого бутона в распустившийся прекрасный цветок. Илотилас не могла справиться с участившимся пульсом, а жар, что плавил ее кровь, делал дыхание прерывистым, однако она молчала, позволяя Кристафору продолжать.

- И желание, что ты пробудила во мне совместно с интригой... ведь я все ломал голову, каким образом тебе удастся при помощи раздобытых артефактов взломать охранку преподавательской башни, – увидев, как вытянулось ее лицо, он улыбнулся. – Да, и твою самую первую вылазку с вызовом бефара у входа в нашу обитель я тоже видел. Случайно. Тогда просто смотрел в окно, и в неясном сиянии луны твоя фигура привлекла внимание. А я не тот, кто может пойти против случая узнать что-либо новое… - Особенно, если это знание даст тебе в руки компромат? - Именно, – он двинулся вперед, заправляя ей за ухо прядь волос. – Знаешь, одним своим рискованным поведением с призывом Йетира ты смогла вызвать мой интерес. Это было чистой воды безумство, но, судя по отточенным действиям, подобные ритуалы для тебя не были в новинку, так что и моя последующая слежка (все-таки я тоже предпочитаю называть все своими именами), думаю, была логична. Не каждый день удается встретиться с тем, кому подвластна Некромантия столь высокого уровня, а, учитывая твой возраст… Однако я отвлекся, – он заглянул ей в глаза. – Тили, ты своими выходками выбивала почву у меня из-под ног. Тем, как легко тебе все удается. Тем, с какой непринужденностью ты идешь против системы. И тем, как профессионально заметаешь следы. Я достаточно прожил и видел много успешных и не очень ребят, которые и в половину не достигали того, что можешь ты. Твоя уникальность, дерзость, смекалка и несомненная красота стали моим краеугольным камнем. Тем, что заставило меня изнывать от желания вновь увидеть тебя. Услышать твой голос. Искать встречи с темноволосой незнакомкой. И я… нашел выход, – он замолчал, на мгновение прикрывая глаза. – Тили, я должен тебе кое в чем признаться. - Да?..

- Полгода назад, когда студенты устраивали закрытую вечеринку в одном из подземных помещений, я проник туда. Для того, чтобы встретиться с тобой. Илотилас обуревали эмоции. Ей хотелось одновременно краснеть, отводя взор, плакать и смеяться. Салфир решился на признание! Но, оказывается, он жаждал не только плотского удовлетворения, его интерес был куда более серьезным, и это делало девушку… счастливой. Неприлично счастливой! Ее чувства были взаимны?! - Ты должна помнить, тогда я назвался своим первым именем, увлекая от барной стойки на танцпол… - Крис, – получилось как-то сдавленно, она практически простонала его имя. Имя, что всегда крутилось у нее на языке, но она не решалась произнести его, прерывая игру в инкогнито. - Тили, в ту ночь ты окончательно свела меня с ума. И я не мог думать ни о чем, кроме как о повторении тех незабываемых минут… Но понимание, что ты могла отвергнуть меня, узнай, что я являюсь твоим учителем, и незримая угроза отчисления, прознай Рик о нарушении его правил об отношениях между адептами и преподавательским составом, сковывали меня получше цепей. Это была пытка – каждый день иметь возможность видеть тебя, говорить с тобой и прикасаться… наши тренировки порождали такие яркие сны, что я просыпался среди ночи, пытаясь отличить реальность от фантазии, и проклинал действительность, не обнаруживая тебя рядом… После практики в лесу, когда на тебя напал зверь… Это были самые страшные мгновения, что мне пришлось пережить. Тогда я понял, что мне глубоко плевать на то, что скажет ректор. После бала я хотел увлечь тебя к себе, срывая маски. И надо было Перси явиться именно в тот день! Его появление перечеркнуло все. Крис замолчал, видимо, собираясь с мыслями. - Известие о вашей помолвке стало ударом ниже пояса. Я не хотел тебя отпускать, но и идти против семьи… моя жизнь превратилась в ад. Я готов был растерзать брата голыми руками, только представляя, что это он, а не я, будет сжимать тебя в своих объятьях и покрывать твое сладкое тело пьянящими поцелуями. Что он, а не я, будет любоваться на тебя, лишенную одежд, и расположившуюся на шелковых простынях. Что он, а не я, будет врываться в твое тело и красть стоны, которые должны быть предназначены только для моих ушей. Ей стало невыносимо жарко, так, что блузка прилипла к телу, а между ног появилось острое ощущение неутоленного желания. Гисхильдис, Крис смог возбудить ее так сильно всего лишь фразами! Казалось, если он еще скажет что-то про их предполагаемый секс, она кончит от одного лишь севшего голоса. - Я хотел быть на его месте. Я корил судьбу за несправедливость. И я… Тили, я люблю тебя. Суровая реальность разбилась на миллиард маленьких осколков. Ее тело опередило разум, подаваясь вперед, а губы соприкоснулись с его губами. Он ее любит! Гисхильдис, он ее любит!

- Люблю… – выдохнула она, на мгновение оторвавшись от поцелуя, и вновь приникла к желанному мужчине, утопая в пьянящем ощущении эйфории от его объятий и чувстве свободы. С ним она забывала обо всем. С ним она была… собой.


Глава тридцать третья


Тили удобно расположилась на размеренно вздымающейся груди Кристафора, рисуя незамысловатые фигуры пальчиком по его обнаженному торсу. Эта ночь была волшебной. Удивительной. Пьянящей. Словно кто-то свыше отозвался на молчаливую мольбу двух рвущихся друг к другу сердец, раскрывая им неограниченные возможности наслаждений и удовольствия. Сразу после признаний, что томились в их душах, Крис подхватил Тили на руки, унося в спальню. Он плавно опустил ее на огромное ложе, начав лихорадочно скидывать с себя одежду, пока Илотилас также судорожно стаскивала с себя брюки, жилетку и блузку. Мужчина оказался быстрее, и когда предстал перед ней во всей красе, на Тили все еще находилось нижнее белье, девушка думала сама справиться с застежками, но вспыхнувшие в свете разожженного камина зеленые глаза, осматривающие каждый миллиметр светлой кожи, и тихое: «Позволь мне», заставило ее замереть. Под его жаждущим взглядом она покрылась мурашками, а первое осторожное прикосновение к коже над грудью послало разряд тока в нервные окончания, и Тили прикусила губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон. Он всего лишь невинно коснулся ее, а она уже горела от желания. Всего лишь легкие переборы длинными пальцами, а казалось, будто он оставляет за собой шлейф из высеченных до белого каления отметин. Она жаждала его меток. Сходила с ума от предвкушения. И не могла справиться с прерывающимся дыханием от зашкаливающего пульса. Бюстгальтер улетел за пределы видимости, и на смену ему тут же пришли твердые губы, взявшие в плен поочередно каждый сосок. Он зажимал их зубами, лаская языком, пока руки смело гладили пылающее тело, откликающееся на каждое движение умелых пальцев. От груди поцелуи проследовали ниже, к тонкому кружеву, которое, поддаваясь все тем же зубам, скользнуло ниже. Он раздевал ее без рук, позволяя ладоням лишь следовать за маленьким и последним атрибутом ее белья. Массируя бедра, колени и голени. Когда маленькая белая тряпица соскользнуло с ее пальчиков, позволяя лицезреть наконец девушку такой, какой сотворила ее природа, Крис на мгновение замер. Зеленые глаза постепенно заволакивал темный туман, а напряженно покачивающийся член, что красноречиво был вздыблен в ее направлении, говорил о намерениях мужчины лучше всяких слов. Да и какие слова были нужны, когда от сексуального напряжения, царившего в спальне, воздух будто потрескивал, а из горла вырывались хриплые вздохи? На большее оттягивания единения ни он, ни она не были согласны. Итак маленькая прелюдия, что тягуче медленно распаляла молодые тела, сладким медом разливалась по венам, заставляя бросаться друг к другу. Их первое воссоединение нельзя было назвать нежным. Стремительным, властным, дерзким и, может, даже в какой-то степени грубым, да. Это была дикая, необузданная и животная страсть. Тили цеплялась за Криса, царапая его спину, плечи и руки. Их губы встречались практически в болезненных поцелуях, а мощные и резкие толчки срывали с ее уст громкие стоны, которые девушка при любом желании не могла скрыть. Они нуждались друг в друге, и показывали это тесным переплетением тел, неустанным повторением имен партнера и признаниями в любви. Они могли наконец отдаться во власть похоти, порока и небывалого наслаждения. Они могли забыть обо всем, что крылось за дверями уютной спальни, сосредоточив свое внимание (да и свою жизнь в этот момент) лишь в отражении своих поглощенных страстью лиц в глазах друг друга, в звуках любимого голоса и ощущениями соприкосновения обнаженной кожи. За первым пиком наслаждения пришел второй и третий, уже более спокойные, но еще не отпускающие в своей агрессивной манере то желание, что копилось в них. Лишь на пятый раз за эту ночь, под самый рассвет, когда демоны, спустившие пар, смогли отдать должное осторожным ласкам, пришла нежность. Крис любил ее так захватывающе медленно, что у Тили кружилась голова от накатывающих волна за волной непередаваемых ощущений щемящего счастья, что разливалось из груди, достигая кончиков пальцев и распространяясь, казалось, даже по волосам. Она вся была сосредоточением вселенской радости и упивалась этим чувством. Каждой клеточкой своего существа осознавая, что ее любят. И она дарила те же эмоции в ответ, глядя в знакомое лицо и шепча долгожданное «Крис… любимый… родной… мой». Сейчас, первой пробудившись после бессонной ночи, Тили наслаждалась моментом спокойствия, располагаясь возле спящего мужчины, прикрытого, как и она, лишь легкой струящейся тканью одеяла. Ей было так хорошо, что хотелось мурлыкать подобно кошке, пригревшейся на солнышке и отведавшей целую миску сметаны. Нет, целую банку! И она готова была мурчать! А также делать все, лишь бы эти мгновения не заканчивались. - Доброе утро, – хриплый после сна голос заставил ее улыбнуться. - Доброе. - Ты же понимаешь, что теперь я тебя не отпущу? Тили привстала на локте, заглядывая в его лицо. - И как мы это сделаем? Перси… - Оставь брата мне. Я разберусь. Если нужно, сойдусь с ним в поединке, но тебя ему не отдам. Ты – моя. Его слова были подобно нектару, однако действительность сбрасывала с небес на землю. - Он вправе распоряжаться моей свободой с момента заключения помолвки. - Значит, разорву этот фарс. Ты не достанешься моему брату, Тили, я тебе обещаю. Она не стала спрашивать, каким образом он планирует разорвать то, что не под силу никому, разве что самому жениху, ведь заключая договор с ее родителями, младший Анейлиас получил практически неограниченную власть над ней. Она уже почти перешла в его семью, где мужчина был главой. Его слово – закон. - Сегодня приветственный бал в честь приезда киоссы, – решила перевести она тему. – Нам нужно собираться. Профессор Дубринейл может в любой момент хватиться кого-то из нас…

Крис растянул губы в улыбке. - Ты же в курсе, что Рику становится известно о перемещениях адептов, особенно если они нарушают установленные им же границы. Твой приход в нашу башню… - Я как-то не подумала об этом… В смысле, я помнила, что стоит лишь ступить на лестницу, и ректор будет осведомлен о визитере, но вчера… – Тили тряхнула головой. – Ну и пусть! Ведь он – твой лучший друг. Не думаю, что подобные отношения можно долго скрывать от того, кто знает тебя близко. - В этом ты права, – Фир передвинулся на бок, также подпирая голову рукой. – Вот только интересно, как он отреагирует. Все же я нарушил подписанные им правила поведения в Академии. - Мы нарушили, – поправила его Илотилас. – Причем уже дважды. - Вообще-то трижды, если ты считаешь днями. Девушка непонимающе нахмурилась. - Вчера… я вернулся из лабораторий раньше и застал тебя спящей. - Я думала это был сон… - Прости, не удержался. Во сне ты звала меня по имени и мы явно там не вели великосветские беседы. А уж после прерванного на горячих источниках...

Девушка упала лицом на подушку. - Мне стыдно. Она ощутила, как он легко погладил ее по растрепанным волосам. - Ты не сердишься? Пришлось повернуть голову и приоткрыть один глаз. - На что? - На то, что я… воспользовался моментом, когда ты была так… обезоруживающе привлекательной. - Ты говорил, что я приходила к тебе во снах, и, просыпаясь, чувствовал чувство потери. Знай, что моими сновидениями также руководил твой образ. И мне безумно, до боли хотелось ощутить все то, что я могла позволить себе в грезах, наяву. Так что нет, Крис, я не сержусь. Тем более, – она хитро прищурилась. – Мне этот сон показался уж очень реалистичным, а оттого наиболее приятным. - Моя развратная девочка, – он притянул ее к себе, нежно целуя пухлые губки. – Как бы я хотел провести с тобой в постели весь день! А лучше неделю… Но Рик действительно будет вскоре рвать и метать. И не удивлюсь, что примчится сюда, требуя нашего присутствия при последних проверках и приготовлениях. Тили кивнула, нехотя выскальзывая из его объятий и направляясь в ванную. У дверей она обернулась и подмигнула, на что Крис фыркнул. - Не соблазняй, чертовка! Итак сдерживаю себя из последних сил. Я приму душ после тебя, иначе мы точно не выйдем отсюда. Довольно хихикнув, Тили скрылась за массивной дверью, шагнув к шикарной ванне, в которой им наверняка хватило бы место на двоих. Но это позже… Обязательно будет позже. Если Гисхильдис смилостивится над ней и услышит мольбы глупой маленькой девочки, что умудрилась отдать сердце одному брату, будучи помолвленной с другим.

* * *

Крис улыбнулся, увидев, каким сосредоточенным стало лицо его любимой, когда она пыталась ровно завязать его галстук. - Черт, не думала, что это так сложно! – она сморщила носик, и он не удержался от того, чтобы запечатлеть на этой милой части тела легкий поцелуй. - Дело сноровки.

- Я научусь! Обязательно! Какая же она милая! Вроде бы уже взрослая и зрелая девушка, а порой ведет себя как маленький ребенок. Но от этого хотелось защищать ее еще больше. Оберегать, чтобы все ненастья проходили стороной. Получать удар на себя, нежели позволить пострадать той, что стала для него настоящим наваждением. Фир до сих пор не мог поверить в то, что события минувшей ночи ему не привиделись. Казалось, его мечта воплотилась в реальность, сжимая темные простыни и подаваясь ему навстречу, пока он мог покрывать поцелуями стройное тело, остро реагирующее на любую ласку. Это было сказкой. Но, как известно, всем сказкам рано или поздно приходит конец. В их случае начало конца ознаменовал стук в дверь и мужской голос посетителя. - Крис, ты здесь? Тили побледнела, а Кристафор выпрямился, расправляя плечи. Персиваль как всегда очень «вовремя». - Мне спрятаться? – одними губами спросила Илотилас, испуганно округлив глаза. - Не стоит. Мужчина пошел открывать дверь, встав, однако в проходе, и не давая брату перешагнуть через порог. - Почему ты до сих пор не в зале? – тут же перешел в осуждение Перси. – И какого черта, позволь мне узнать, торчишь в комнате, когда мы работаем с первых лучей солнца? Еще и моя невеста словно сквозь землю провалилась… – он резко прервался, поведя носом. – Тили?.. Девушка оцепенела. Каким образом он смог обнаружить ее? По запаху?! Она невольно склонила голову и вдохнула аромат свежевымытого тела, отдающего клубничным гелем для душа. Или?.. Неужели Персиваль научился распознавать свое окружение по остаточному флеру магического фона, даже если само воздействие внутреннего источника не было активировано? Это… возможно?! - Крис, уйди с дороги! Тили, я знаю, что ты там! – Перси попытался оттолкнуть брата, но старшенький стоял на своем, не желая пускать родную кровь в маленькую обитель недавнего спокойствия. - Персиваль, нам нужно поговорить. - Тили! Я приказываю тебе предстать передо мной! Илотилас вздрогнула и почему-то подчинилась, выходя из-за спины любимого.

Смерив ее внимательным и придирчивым взглядом, Перси поджал губы. - Можно поинтересоваться, что моя невеста делает в покоях моего же брата? - Перси, я сказал, что нам нужно поговорить, – Крис добавил в голос стальные нотки, заставляя брюнета перевести внимание на свою персону. - И можно узнать, как давно вы наставляете мне рога? - Я против вашей свадьбы. - И ты решил показать это, переспав с ней? – от того, каким леденяще спокойным тоном произносит это Перси, Тили затряслась от страха, хватаясь за рукав Криса и отступая за него.

Именно после такого обманчиво спокойного разговора может произойти самое страш