Читать онлайн Апокалипсис наоборот бесплатно

Бутенко Вячеслав
Апокалипсис наоборот


* * *

Пролог


Это был мой последний день. Сегодня я умру. И заведу себе римлянина.

— Проснись и поооой, мой дорогооой! — донеслось из динамика.

Будильники…. они никогда не звенят вовремя. Вот и сейчас искаженной электроникой голос, не попавший ни в одну ноту, вырвал меня из объятий сразу нескольких обворожительных актрис. Сон был что надо, я вам скажу. А ведь там баснословно богатого меня развлекали на берегу какого-то тропического острова! Жестокая реальность.

— Прекрасный деееень ждет нас с тобооой! — не унимался будильник.

Я повернулся на другой бок и не глядя метнул источник шума куда-то в стенку. Правда, когда сонный мозг начал соображать, пришлось с досадой распахнуть глаза. К счастью, телефон упал на сваленные в углу вещи и чудом не пострадал. Утро началось с тренировки сценической бранной речи, а объектом тренировки стал незадачливый певец. Правда, когда я понял, что на записи играет мой же собственный голос …. Окончательно проснулся я с легким чувством досады. Чемпионат по самым изощренным формам мазохизма я выиграл бы с легкостью.

— Мадонна местная, блин. И чего не поставил обычный раздражающий гудок? — спросил я сам у себя.

Вопрос был риторическим. Нет ничего более раздражающего, чем мое пение. Мне как-то говорили, что им можно людей пытать!

Не отказав себе в удовольствии поваляться еще пару минут, я с громким кряхтением оторвал пятую точку от насиженного места. Не то чтобы у меня были какие-то особенные планы на сегодня. Просто не получается уснуть, когда уже проснулся. Вот и приходится изображать из себя жаворонка, заодно обвиняя себя из прошлого во всех смертных грехах.

Пока сидел на кровати, успел еще немного продрать глаза, осматривая комнату. Она ничуть не изменилась с того момента, как я заснул. Ага, удивительно. Все те же стол, кровать и шкаф, купленные когда-то в Икее и перевезенные на дачу во время ремонта в городской квартире. Это, конечно, не советская мебель, но все же достаточно долговечная, чтобы не выбрасывать ее при первой возможности.

А ведь мне остались даже не дни. Часы. Хотя о таком никто не предупреждает. Смерть — это не прогноз погоды. Знал бы, где упаду…

Деревянный пол слегка скрипел под ногами, добавляя в воздух уюта. Обожаю деревянные дома, право слово. А эти сучки на стенах! Такие натуральные, радуют глаз и приятные на ощупь….

Пока шел умываться, умудрился запнуться о ковер, и чуть не упасть, попрыгав на одной ноге пол комнаты. Грация фламинго, ей богу. Хотя лично у меня это вызвало лишь дополнительное желание ополоснуться, дабы наконец прогнать последние воспоминания о теплых островах и горячих крастоках.

Прохладная водичка навевает воспоминания…. Сколько я уже живу тут? Надо подумать. Вот меня отчисляют со второго курса моей шараги, которая носит гордое звание технического университета. Не подумайте, это я его с любовью так называю! Просто тяжело использовать формальные названия для места, где все недостатки и несовершенства учебного процесса знакомы от и до. Вот например скажите мне, как такое может быть, что в целом корпусе технического вуза нет розеток? Целом корпусе! Вот и я не понимаю. А у меня там пары проходили. Короче говоря, веселое местечко.

Так, потом еще полгода до смерти родителей…. С вашего позволения я не буду описывать банальную до чертиков историю про автокатастрофу и последовавшие за этим похороны. Грустно, скучно. Времени прошло много. Незачем беспокоить старые раны, которые уже не болят.

Так, что там дальше…. Около 2 лет разномастной работы, на каждой из которых гордый Александр, то бишь я, продержался не меньше двух месяцев! Правда, и не больше четырех. Но это так, детали. Творческие поиски себя и своего места в мире требуют не сидеть на месте.

— Я хочу без резинки, я парень рисковый! Не боюсь хламидий, не боюсь эмбрионов!

Телефон вновь зазвенел, но на этот раз это была мелодия какой-то не самой попсовой песни из моей коллекции. Оторвавшись от размышлений и наскоро вытеревшись полотенцем, я пулей вылетел из душа. Ну и кто это тут решил позвонить мне в такую рань? Вариантов было немного, и я уже догадывался, кто это мог быть. Когда добрался до мобильника, на нем крупными буквами красовалось «Сестра».

— Привет, Настюха! Как твои дела? — бодро сказал я, подняв трубку.

— Привет, оболтус. Неужто только встал? — донеслось с того конца трубки.

Приветственные упреки были ее проявлением заботы. Ну и еще она так развлекается. Я уже привык.

— Как видишь, иначе бы сейчас на пляже валялся…

— Каком пляже? Ладно, не суть важно. У меня к тебе есть просьба, — сказала Настя.

Мне на секунду показалось, что в ее голосе промелькнуло беспокойство. Не так уж часто она меня о чем-то просит.

— Да, конечно. Что такое? — тут же ответил я.

— У нас тут в больнице аврал, пациентов очень много. Сказали, что где-то произошла большая авария, но они все поступают и поступают, да и раны у всех очень странные, будто зверье напало, — голос на секунду прервался и стал чуть мягче, — Можешь в кой-то веки считать меня идиоткой или паникером, но можешь сегодня никуда не выходить? Я завтра все равно хотела заехать, — после этой тирады она аж выдохнула.

Мне даже как-то неловко.

— Ну… ладно, без проблем. К твоему приезду что-нибудь приготовить? — спросил я в ответ, чтобы немного сгладить градус взаимного волнения и растерянности.

— Нет, спасибо, ничего не нужно. Ладно, я побежала, дел много. До встречи! — голос уступил место глухим гудкам.

Что ж …. Я в раздумьях уселся на стоящий рядом диван, заодно накрывшись лежащим рядом пледом. Выбежал-то я в чем мать родила.

Сестра у меня медик. Даже какую-то ученую степень имеет, но я особо в это не вникал. Гордость семьи. Паникершей она все же действительно никогда не была, хоть и девушка. Ей скорее были свойственны логика и жесткость, что обычно приписывают мужчинам. И не приписывают мне, хе-хе.

Разумно рассудив, что сидя на мягеньком я ничего не узнаю, решил воспользоваться самым доступным способом получения информации. Я про интернет, если что. Только сначала оденусь. А то скоро звенеть от холода начну.

Сеть встретила меня очередным потоком бесполезного бреда, чужого мнения и пустых вбросов. Видимо, повод для паники был не слишком значительным, а значит среди главных заголовков его не будет. Так, отсортируем по региону. Нет, лучше по городу. Что тут у нас…

— А вот это, пожалуй, уже странно, — прокомментировал я.

Странным было то, что по городу тоже не было никакой информации о нападениях. На всякий случай я проверил еще и то, что было в новостях вчера. И позавчера. И за день до этого.

Пока искал решил включить фоном музыку. Из компьютерных колонок трек за треком играло все, от классики рока до просто классики. В моем плейлисте Вивальди может соседствовать и хардбассом. Меломан, одним словом.

Абсолютное и беспросветное ничего в нашем маленьком северном городке не происходило. Имея ввиду что-то действительно значимое, а не коррупционные скандалы и мелкие ДТП. Неужели сестра ошиблась?

— Нечего тут теории заговора строить. Наверное просто новость еще не выложили.

На том мы с собой и порешили, переключившись на прочие дела. Проверю ленту новостей через часок-другой. Там видно будет.

Чем я хотел заняться? Поиском работы, чем же еще. В очередной раз открыв до боли знакомый сайт, я начал ковровую бомбардировку работодателей своими резюме. Когда-то это было больше похоже на работу снайпера с тщательным отбором жертв для будущего сотрудничества. После пары сотен отказов привередливость как-то, знаете, уменьшилась в размерах. Аннигилировалась под действием банального безденежья.

Листая ленту, периодически натыкался на компании, где мне уже посчастливилось побывать. Вот в этом кафе я был официантом пару месяцев, после чего меня уволили за болтовню с клиентами и медленную работу. А ведь говорили, что им важны улыбки посетителей. Как же, ага.

Вот автомастерская, где я пытался реализоваться как технарь-автоэлектрик. Знаете почему меня попросили уйти? Формулировка «Не вписываюсь в коллектив», за которой скрывалась жестокая правда…. Ну не пью я, не пью! В смысле так много, да еще и на работе. Откуда мне было знать, что за вывеской «СТО 24» скрывается настоящий клуб анонимных алкоголиков, еще не осознавших своей печальной участи?

Листая ленту дальше, наткнулся на знакомый логотип одного ресторанчика быстрого питания, на кухне которого я работал раньше. Весьма милое место, если вспомнить. Почему бы и нет? Всяко лучше, чем без работы сидеть….

«Работодатель добавил вас в черный список»

— Э, чегось? — не понял я.

Это они что, обиделись что ли? Ну подумаешь, шутки ради слегка напугал одного забитого коллегу, выходившего из-за угла в ночную смену. Ну не мог я знать, что он от страха упадет на пол, попутно вылив полное ведро воды во фритюрницу. Полыхало тогда конечно знатно… Но я же все исправил. Огнетушителем потушил огонь. Коллегу оперативно забинтовал и поставил головой к холодной стенке аппарата с мороженым. Даже потолки потом покрасил! Они, правда, бежевые были, но белый им даже больше идет.

Да и вообще, откуда на сайте такая функция?

Как-то помрачнел я от таких фокусов. Даже желудок заурчал мне в ответ, чувствуя мою душевную боль.

— Так, стоп….

Кажется я кое-что понял. Я ж не ел с самого утра! То-то голова так плохо соображает. Видимо, действительно встал сегодня не с той ноги. Еще и в холодильнике шаром покати.

— Ягодичную мышцу от дивана оторвать, ноги настроить на движение к шкафу. Вперед! — да, обожаю я разговаривать сам с собой, не судите строго.

Что дают на последний ужин смертникам? Любое блюдо, какое попросишь. Мне же даже выбора не дали. Я же так и не попробовал филе миньон…

Сборы не заняли много времени, и вот перед зеркалом уже стоит все два метра моей блондинистой красоты. Правда, облачен я в слегка поношенные молодежные шмотки. Под словом «слегка» я имею в виду состояние, когда они еще считаются одеждой, а не половыми тряпками.

Только я схватил ключи от дома и собирался переступить порог, как в голове всплыли недавние слова моей дорогой старшей сестренки. «Никуда не выходить»…. Пришлось еще раз подумать над Настиными словами. Не слишком долго, конечно. Так и состариться можно.

Если б было что хотя бы перекусить, мог бы спокойно остаться. Только я не я, если буду думать о будущем. Покупать продукты впрок и следить за их сохранностью? Нет, это не про нас. Ладно уж. Раз в новостях ничего не пишут, то уж до ближайшего магазина дойти можно. Тем более что в нашем пригороде явно меньше шансов нарваться на неприятности.

— Я быстренько, туда и обратно, — пробубнил я, выходя из дома.

Наш небольшой дачный участок я прошел в спешке. Минута, другая, и вот я уже закрываю металлическую калитку на ключ с другой стороны. Осенний ветер — не лучший спутник во время прогулок, так что я получил еще один дополнительный заряд природного ускорения.

Пол километра быстрого шага под бодрую музыку доставили меня в ближайший сетевой магазинчик, которых в черте города было крайне много. Наш же, почти деревенский, отличался большим числом постоянных клиентов, маленьким спросом и продавщицей Людой, работавшей без выходных. Уж не знаю, почему она здесь всегда. То ли она на заработки приехала, то ли ей просто нравилось стоять на кассе в этом покосившемся просторном сарайчике… Зато образу той самой стереотипной Люды, стоящей за кассой, она соответствовала на всю сотню процентов. В теле, веселая, трудолюбивая, дает продукты в долг — чем не идеальный работник?

Еще на подходе я увидел рядом с перилами магазина нечто необычное, а именно — небольшую собачонку, в которой я вскоре признал ошибку природы под названием чихуа-хуа. Пучеглазое нечто дрожало то ли от страха, то ли от холода, постоянно озираясь по сторонам в поисках, видимо, хозяина. Последнего рядом отчего-то не наблюдалось.

Подавив жалость, я прошел мимо, навстречу завтраку.

— Доброе утро, теть Люд! — провозгласил я, отворяя дверь в обитель пищи и остального ненужного.

— И тебе привет, Сашка! Чего это ты так рано? — спросила она.

— Так ведь голод не тетка. А до вашей красоты ему и того дальше! — ответил я первое пришедшее в голову. Вроде должен был выйти комплимент. Что получилось на самом деле — никто никогда не узнает.

— Тогда милости прошу, голода у меня можешь не бояться, — улыбнулась Люда, сделав вид, что поняла меня.

Завернув за ближайшую стойку, я погрузился в раздумья.

— Ну что ж, Александр, чем мы с вами трапезничать будем? — задумчиво произнес я.

— Ох, даже не знаю, право слово. Быть может, свиная вырезка с ананасами? Бокал шампанского тоже был бы к месту, — ответил я сам себе.

— Что ж, решено! — закончил я, взяв с прилавка порцию быстрого питания со свининой и банку газировки.

Красиво жить, как говорится, не запретишь. Паясничать тоже. Какой смысл тогда в жизни, если ей не радоваться?

Оплатив свои нехитрые покупки, я хотел немного пообщаться с Людой. Мне не дали. Я услышал с улицы крайне жалостливый и обеспокоенный лай, больше похожий на галдеж умирающей морской свинки. Не знаю, умеют ли они галдеть и как вообще эти существа общаются. Собачьим лаем эти звуки назвать у меня язык не повернется.

Любопытство помогло жалости подавить голод. Я пулей помчался на улицу разбираться в происходящем. Конечно же, пожитки свои я благоразумно спрятал в рюкзак.

На улице меня ожидала картина, достойная какой-нибудь древнегреческой пьесы. Одинокое, покинутое всем животное изо всех сил пыталось сбежать с поводка, прикрученного к перилам. Напротив стояла какая-то дворняга, превосходящая жертву размерами в несколько раз. На пасти животного-душегубца красовались капельки крови, тогда как драматический герой явно хромал. По окрашенной в красное куриной лапке чихуа было нетрудно догадаться, что тут произошла потасовка.

Не знаю, что мной двигало. Может душевный порыв, а может банальная скука. Альтруистом я никогда не был.

До сих пор не знаю, как оценивать это решение. Лучшее в жизни. Или же худшее.

— Эй, ребята, давайте жить дружно! — сказал я, вставая между животными.

Разумеется, им было на меня абсолютно плевать. Рык из пасти облезлой псины, на которой я только сейчас заметил довольно мерзкие язвы и проплешины, не внушал никакой надежды на мирные переговоры. Жаль.

Когда псина совершила рывок, я уже был готов и хорошенько вмазал ей берцем прямо по грязной морде. В духе одного известного фильма про спартанцев. Удар пришелся прямо в лоб, полностью погасив инерцию и, вероятно, агрессию незадачливой гончей. Не зря я в детстве в спортивные секции ходил. Реакция не подкачала.

Берцы, кстати, отличная обувь. Многофункциональная. И ходить удобно, и бить приятно. Всем советую!

Надеюсь, я не перестарался, а то дворняга уж больно киношно растянулась по асфальту, слегка рыча и дрыгая лапками. Впрочем, злодеи всегда так заканчивают.

— Что ж мне с тобой делать… — спросил я вслух, глядя на собачонку под ногами.

Беглый осмотр дал не так уж много информации. На ошейнике красовалась надпись «Цезарь», красноречиво говорящая о кличке животного. Хозяйки этого чуда, а я убежден, что это определенно должна быть девушка, на горизонте видно не было. Я даже к Люде зашел спросить. Она, как оказалось, сама ни сном ни духом про привязанную у магазина животину. То ли недавно принесли, то ли просто тихо сидела все это время. Вот же головная боль…

Если делать добрые дела, то делать их качественно.

— Ну что, Цезарь, не оставлять же тебя на растерзание варварам. Пойдем, я тебя немного подлатаю, — руки тем временем развязывали тугой узел поводка.

Предварительно предупредив Люду о том, чтобы искатели пропажи в случае необходимости обращались по моему адресу, я понес несчастного Цезаря к себе. Пока мы шли он слегка повизгивал и постоянно озирался, так что мне пришлось изображать из себя заботливую мамочку.

— Не переживай ты так, зато больничный выдадут, озолотишься! Отдохнешь вот хорошенько, а дома наверняка по тебе соскучиться успеют! Кормить будут от пуза, спать будешь на пуховых перинах хозяйских, куда раньше пускали только по праздникам. А там, глядишь, может и подружку тебе заведут. Чем пес не шутит? Ты же у нас теперь ветеран боевых действий, тебе положены всяческие льготы. Уважение, пособия разные. Таких хороших защитников должно быть много! — меня немного понесло. — А уж достойное потомство достойных защитников — ресурс вдвойне ценный. Представь себе: ты стоишь перед ровными шеренгами Цезарей Младших, готовых нанести решающий удар по лагерю плешивых дворняжек! Десант уже подхватывают голуби, а ты отдаешь последние указания группе морковных беретов, которые….. О, вот мы и добрались.

Быстренько открыв калитку, я позволил себе немного расслабиться. Забор у нас сплошной, из профнастила, так что сбежать песель точно не мог. Как и пострадать где-то на участке. Ну что ему могли сделать 12 соток травы, баня и стены дома? Разве что с разбегу попробует протаранить что-то. Или же расшибется о каменную плитку, которой отделаны дорожки. Я, конечно, невысокого мнения об интеллектуальных способностях представителей этого вида собачьих, но все же элементарный инстинкт самосохранения у них должен работать.

Вообще, люблю я всю эту магию загородного дома. Спокойствие, близость живой природы. Никаких склочных соседей сверху-снизу, можно выйти на улицу, поваляться на травке. Ну или в снегу, в зависимости от времени года и личных предпочтений. Мне лично больше нравится сидеть на веранде у бани и наблюдать. Особенно если ночное небо расщедрится и покажет россыпь северных звезд. А уж как приятно наблюдать за грозой, попивая при этом горячий чай и укутавшись в теплое одеяло….

Из размышлений о прекрасном меня вывел надрывный скулеж откуда-то с дальней части участка. Собственно, прибыв на место, я увидел Цезаря, что со своими ранами умудрился каким-то образом забраться в кусты и теперь не мог оттуда выбраться. Опять спасать горе-правителя….. И откуда вообще в этом существе может помещаться столько слюней? Ощущение, будто ванну в них принял.

Вырвав собачонку из цепких ветвей, я тут же понес ее в дом. Шутки-шутками, а раны действительно неплохо бы обработать. Ну и перебинтовать, от греха подальше.

На тесной кухоньке достаточно быстро нашлась аптечка. Что там можно на собаках использовать? Пусть будет самый простой набор из дезинфицирующей спиртовой настойки, ваты да бинтов. Позже надо будет уже найти его хозяев, ну или хотя бы на осмотр к ветеринару отвезти.

Через двадцать минут истошного визга, лая и злобного клекота с обеих сторон мы закончили. Цезарь предстал передо мной с забинтованным полупопием, а я мог похвастаться искусанными до мяса руками. Зато теперь жизни и здоровью животного ничто не угрожало. Хотя бы в ближайшие дни. Ну или часы.

Я же, откровенно устав от своих ветеринарных изысканий, наконец-то вспомнил про оставленный в рюкзаке завтрак. Стандартно: вскипятить чайник, заварить лапшичку, крышкой закрыть. Цезарь все еще кряхтел на столе и пускал на него слюни, периодически злобно кряхтя.

— Ладно, пока никто не видит, можно позволить себе пошалить.

Ничего непристойного, но кушать в кровати — плохой тон! Однако лень брала свое, и вот я уже поднимался на второй этаж с горячим завтраком в руках. Что-то тяжеловато, правда…

Голова резко начала кружиться. Пришлось даже остановиться на половине пути.

— Ух, старею я что-то. Или оголодал совсем. Ай!

Он неожиданности я потерял равновесие и кубарем покатился вниз, ощущая как в пятку впился злобно рычащий Цезарь. Приземление вышло жестким. Прямо головой об угол стоящего неподалеку стола. В глазах начало темнеть, под головой ощущалось что-то теплое и мокрое.

— Да ты не Цезарь. Ты самый настоящий Брут! — просипел я и провалился в темноту.

* * *

— Внимание, граждане! Срочное сообщение! — затарахтел голос из старого телевизора, аккуратно накрытого кружевной белой скатертью. Тщедушный на вид диктор зашуршал только что принесенными бумажками и незамедлительно продолжил, — В регионе была зафиксирована вспышка неизвестного вида бешенства. Мы просим всех жителей оставаться в своих домах в целях вашей же безопасности. При первых же признаках недомогания…

— Яхонтовый мой, выключи уже эту конспирологию и иди ко мне! — раздался голос из спальни.

— Иду, ягодка моя!

По паркету загородного дома бодро пробежал спортивного вида старичок, одетый в обычную майку алкоголичку и спортивные шорты. Военная выправка, огонек в глазах. Необычным же в нем были, кроме весьма молодого лица с минимумом морщин, разве что «снасти для ягодки».

Два бокала вина. И кожаная плеть с логотипом в форме пушного любителя морковки. Больше в тот день телевизор они так и не включали…


Глава 1


Прошло пол года.

Тяжелая дубовая дверь кабинета предательски скрипнула. Полутьма на миг дернулась, разгоняемая светом из коридора.

— Прошу прощения, товарищ… — начал было говорить щупленький секретарь, одетый камуфляжную форму на два размера больше.

— Все готово? — прервал его хозяин кабинета, даже не поворачивая к собеседнику стул. Секретарю это и не было нужно, он вполне успел насладиться пронзающим душу взглядом за сегодняшний день. Добавки ему не хотелось.

— Так точно! — парня слегка потряхивало от волнения. Так случалось каждый раз, когда он приходил с докладом в этот кабинет. Сегодня ему было особенно тяжело говорить из-за пересохшего горла и важности доклада — Подготовка завершена.

— Хорошо… — протянул начальник, что-то высматривая в окне, — Отряды на месте?

— Все цели находятся там, где мы и ожидали.

— Диверсия?

— Прошла успешно, — докладчик слегка закашлялся.

— Что по нашему агенту?

— Успешно внедрен в разведотряд. Он уже передал нам координаты их лагеря, а сам с небольшой группой отправился на ремонтные работы.

— Хорошо… Отряд зачистки на месте?

— Разумеется на месте, — начал было секретарь, но вовремя осекся. Не те он подобрал слова, которыми стоит говорить с такими людьми, — Главная и вторичные цели не предпринимали попыток покинуть зону операции, — закончил парень и шумно сглотнул.

— Что ж… — во мраке кабинета было слышно, как костяшки пальцев стучат по лакированному столу, — Отчет каждые три часа. Свободен.

— Есть! — почти писком закончил секретарь и пулей вылетел из кабинета. За время этого короткого разговора он успел вымокнуть, как под проливным дождем.

В конце рабочего дня парнишку в очередной раз будет ждать початая бутылка дешевой водки найденная в разграбленном супермаркете. Уже вторая за неделю. Он прикладывался к ней каждый раз после того, как ему приходилось бывать в этом кабинете, а также после каждого рабочего дня усугублял успех. Потом от него все равно пахло сильнее, чем алкоголем.

Он был уже вторым, которого назначили на должность секретаря за эту неделю. И последним гражданским, оставшимся на базе. Возиться с ним никто не будет. В памяти секретаря до сих пор отчетливо сиял образ того, что стало с его предшественником…

* * *

— Скучно….

Я лежал на кровати и занимался одним из самых благородных дел, какие только смог придумать. Созерцал искусную работу строителей, сделавших мой дом. В потолок смотрел, если коротко. Если еще короче — маялся от безделья.

Не то чтобы я был каким-то особенно рьяным лентяем. Это дело в массы не продвигаю. Просто в последнее время я переделал вообще все, что только можно. Специально что-то ломать, чтобы починить, занятие все же не по мне. Дважды я на эти грабли не наступлю!

— Скучно! — воскликнул я, отрывая свое тело от кровати.

Так или иначе, заняться чем-то все равно придется. Так почему бы не сделать это сейчас? Времени все равно много.

Не став откладывать дело в долгий ящик, я немедленно направился в игровую, которая когда-то была гостиной. Игровой она стала не столько из-за обилия у меня различных игровых устройств и тяги к комфорту, сколько из-за банального отсутствия гостей.

Зачем же нужна гостиная, если нет гостей? Вот и я так подумал. Приделал по периметру просторного помещения множество полок, где сейчас красовались несколько игровых приставок различных моделей, а также сотни игр для всех возможных устройств. Компьютер тоже сюда перетащил. С ним все куда проще — у меня заранее было скачано несколько терабайт разного добра. Начиная от программ для работы с графикой и заканчивая фильмами, сериалами и даже мультиками. Не только же для детей они делаются, в конце концов.

Теперь же я предавался раздумьям о своем досуге, сидя на комфортабельном кресле-капельке. Ну, знаете, мешок такой, набитый чем-то непонятным, вроде пенопластовых шариков. Это чтобы облегать форму тела. Никогда не мог понять, что в них такого особенного, пока не обзавелся подобным чудом. Теперь восседаю исключительно на нем и с исключительным комфортом!

— Дело было вечером… Кушать было некого, — сказал я, рассуждая вслух, — Может, снова преисполниться прекрасным, окунувшись в мир Польского фэнтези? Идея не то чтобы плохая, но который это уже будет раз…. Ладно, у Поляков не так давно еще вышло что-то про будущее и со сложным названием, которое я не могу запомнить. Хотя, его тоже пару раз проходил от корки до корки….

Перестав залипать в одну из полок, я решил перекочевать к компьютеру, открыв свою библиотеку фильмов и сериалов. Она у меня была, конечно, не бесконечная, но все же что-то там можно было найти, на что еще не было настроения….

— Мда, и этого настроения у меня, судя по всему, не появится никогда, — задумчиво произнес я, пропуская папку с названием «Фильмография Николоса Кейджа».

Честно говоря, ситуации подобного толка складывалась в последнее время все чаще. Когда у тебя есть работа — ты большую часть времени занимаешься именно ей. Личного времени остается куда меньше. Жить-то на что-то надо. Хорошо, даже если нет работы, всегда можно найти себе хорошую компанию для различного рода приключений или просто душевных разговоров.

К сожалению, ввиду общемировой катастрофы, я был вынужденно вычеркнут из социума. Все мои потенциальные собеседники, мягко говоря, повторили судьбу мамонтов. Машиной я всегда управлял плохо, так что на поиски кого-то дальше, чем в радиусе пары часов пешего хода, у меня банально не хватало … Сил? Возможностей? Желания? Скорее уж последнего. Все же идти в неизвестность без привычного комфорта и уверенности в успехе было как-то не по мне.

Как результат, пришлось переквалифицироваться из безработного в обычного задрота. Который сутки напролет занимается всем, чем только можно заняться в гордом одиночестве.

Из размышлений меня вывел внезапно погасший свет. А за ним и выключившийся компьютер.

— Да ладно, опять! Нет, сегодня утром я явно перепутал ноги, когда вставал.

Еще немного покряхтев насчет своей нелегкой судьбы, я отправился проверять самые неблагонадежные участки в системе электроснабжения своего скромного жилища. Неблагонадежные они были в первую очередь потому, что делал я их самостоятельно.

Конечно, теоретическая подготовка у меня была, причем добротная, а вот практика … Типичная проблема современного образования стала уже моей проблемой. Только насущной и весьма серьезной. Пришлось набить очень много шишек, чтобы научиться орудовать паяльником, а также худо-бедно выучить основы электробезопасности. Естественно, ни о каком интернете речи уже давно не шло, приходилось пользоваться выкопанной где-то на книжных полках технической литературой. Даже не знал, что она у меня есть.

Знаете, как я узнал, что нельзя соединять медные и алюминиевые провода? Устроил дома пожар! Уж не помню, почему именно этого нельзя делать с физической точки зрения, но снова спасать свои хоромы от печальной участи Помпеи мне бы очень не хотелось.

Первым делом я проверил генератор, стоящий во дворе. В отдельно построенном для него сарайчике. История о том, как я притащил его к себе — это тот еще цирк с конями.

Сначала найти сам генератор в одном из соседних домов, благо соседям он явно не пригодился бы. Придумать, как его доставить к себе, благо через пару домов нашелся прицеп.

Во время заправки транспорта даже успел прозвище себе заработать! Но это уже совсем другая история. Да и бензина в итоге не хватило.

Хорошо еще, что через поселок проходило стадо молчунов. Я их запряг в телегу, как бурлаков. Сам пристроился сверху, размахивая скакалкой. Своего кнута для атмосферы не было, а брать найденный у соседей…. скажем так, он явно не для этих игр предназначался. А с виду ведь приличные пенсионеры! Муж вроде даже каким-то военным начальником был.

Да даже чертов сарайчик построить был той еще морокой. Представляете, он у меня развалился от сильного ветра на третий день! А я ведь победу праздновал. Даже решил заняться написанием победного гимна в свою честь. Уже нашел в программе все нужные инструменты…. Мой праведный ор был слышен на всю округу.

На проверку генератор оказался более чем исправен. Тарахтел себе, на усталость не жаловался, напряжение выдавал исправное. Я задумчиво почесал репу и выключил его, решив проверить остальные части самодельной системы питания.

— Даже если я один…кхе… я и есть адреналин!

Без музыки домашние дела не в радость. Ничего не могу с собой поделать.

Залезать на крышу….самая неприятная часть из всего мною задуманного. Только вот где еще можно разместить солнечные батареи?

Кто-то может сказать, что они не эффективны, и я отчасти соглашусь. Когда у тебя частенько идут дожди, а большую часть времени облачно, толку от них не так много. Зато этот самый толк есть во все остальные дни. Раз бензин для генератора не бесконечный, думал насчет идеи с их установкой панелей я недолго. Реализовал все буквально за несколько дней. Теперь моя крыша чем-то похожа на грядку. Правда не знаю точно, чем. Просто солнечные панели вызывают у меня именно такие ассоциации. Будто выставил рассаду на солнышко.

Панели также исправно выдавали свой минимум, чему я был несказанно рад. Не придется лезть на крышу еще раз. Однако что-то же должно было барахлить….

— Кажется, дело в аккумуляторах, — отметил я сам для себя.

В подвале, куда я направился далее, расположились несколько десятков автомобильных аккумуляторов. Запаянных в огромную пентаграмму. Не сказать, чтобы это имело смысл с точки зрения электротехники. Просто я захотел сделать у себя в подвале пентаграмму. Кстати говоря, некоторые особенно кровавые шутеры действительно стали работать быстрее!

Если без шуток, то аккумуляторы должны были хранить излишки энергии, вырабатываемой генератором и солнечными панелями. Вроде идея отличная. Однако они, негодяи химические, имели неприятное свойство выдыхаться, нарушая целостность всей цепи.

— Так-так-так, кто это у нас тут такой бездельник?

Искомый объект был найден буквально за пару минут поисков, после чего немедленно исключен из общей цепи питания. Взяв аккумулятор на руки, я поплелся к лестнице наверх, подбадривая себя за старания.

Уже выходя на первый этаж, я по-неосторожности умудрился споткнуться ногой о порог, из-за чего немедленно распластался по полу. Аккумулятор оставил на полу весьма заметную вмятину, а и меня слетел капюшон, в котором я теперь ходил почти постоянно.

— Да что же мне так везет с падениями! На том же самом месте!

Я ворчал и поправляя заклеенный скотчем лист алюминия. Тот, которым был закрыт мой проломленный череп.

* * *

Я умер. Не самая приятная часть моей биографии, если между нами. Больно, страшно. И еще немного обидно, ведь впереди должна была быть вся жизнь…. Представьте себе мое удивление, когда через несколько дней я проснулся в том же месте, где отправился на встречу с костлявой.

Я сначала было обрадовался. Подумал, что мой час еще не пробил. Только вот как ощупал голову, из меня тут же улетучился весь позитив. Черепушка была не просто поранена. Она была откровенно разломана. В щепки. Как бы еще нагляднее… Если вынуть оттуда остатки серой массы, которую я гордо называю мозгами, то получился бы отличный бокал для вина. Или для виски. Но для такого объема нужна железная печень. Или опыт работы в СТО, чтобы столько осилить.

Узнать, что же со мной случилось, как и что случилось в мире, было достаточно проблематично. Я проспал, если так можно выразиться, совсем недолго. Только за это время почти полностью пропали связь, электроснабжение и живые люди в целом. Я имею ввиду не всю планету, конечно, а исключительно место моей дислокации. А тут людей и так было не много. Видимо, они все или уехали, или отправились в мир иной.

Хорошо хоть интернет отрубился не сразу, а комп у меня стоял включенным. Судя по паре открытых у меня тогда страниц, нас постиг самый настоящий зомби-апокалипсис. Со всеми типичными для этого проблемами: хаос, разруха, невозможность власти контролировать остатки населения, ну и потеря связи. Собственно, именно на этом пункте мои познания и заканчивались. Можно конечно предположить, что в городах было хуже всего, что выжили некоторые военные базы и малонаселенные города, а повсюду бродят разрозненные группы выживших…. Недостаток информации по теме я восполнял сериалами.

Что еще оставалось делать честному мертвецу, когда за воротами жуть творится? И непонятно, когда все это кончится? Правильно, не выходить за ворота. Первую неделю я с этим успешно справлялся. Затем как-то спокойнее стало, что ли. Там уже и начал обустраиваться. Дом переделывать, выходить на прогулки.

Изучение изменений в собственном теле вообще было отдельным пунктом в первое время моей жизни. Я мертвый, етить! Надо понимать, что мне вообще теперь нужно делать с собой, чтобы оставаться … в надлежащей форме.

— Но зомби тоже люди… Только немного сдохли.

Голод мне теперь не страшен. Без еды, как оказалось, я могу находиться сколь угодно долго. Делать этого я, конечно же, не буду. На третий день моего эксперимента меня стал преследовать навязчивый запах тухлятины, но этому я значения как-то сразу не придал. Зря. Когда к пятому дню я заметил у себя на плече трупное пятно со следами разложения… В желудок полетело все съестное, которое я только смог найти. Видимо, не в питании дело, а просто чувства голода теперь отсутствует. Одно хорошо — вкусы я все еще различаю. И сырое стал уважать куда больше.

— Нам-ням, аппетитным грузом… В тебе, как в колыбели… Лежат мозги со вкусом… Бельгийской карамели… — я пел эту песню уже очень давно. Идеально подходит к атмосфере и ситуации.

С пробитой головой мне ходить не понравилось. Пришлось изголяться. Для защиты остатков собственного мозга от внешних угроз, конечно же. В этом мне помогли пара алюминиевых пластин, скотч и очень много суперклея. Должна была получиться стильная металлическая набойка на череп! Должна была… Нет, заплатка свои функции выполняет исправно. Только выгляжу я не как стильный киборг, а ближе к ночному кошмару Франкенштейна. Уверен, профессор бы не допустил такого убожества на своем операционном столе. Да и вообще, нормально ли свои мозги клеем фиксировать? Вопрос, конечно, не совсем стандартный. Только вот когда я задумался о том, нужен ли мне сейчас мозг вообще… Лучше все же стальная заплатка. Вместе с ней пришла привычка носить капюшон. Чтоб отражения не пугаться.

Из интересного еще обнаружилось отсутствие в организме крови. Жидкой, я имею ввиду. Вытекла видать, когда головой ударился. Новая теперь вытекать не хочет.

Шутки-шутками, но как в моем организме теперь транспортировались питательные вещества — вопрос на миллион. Или сколько бы там дали в мирное время за открытие «жизни после смерти». А ведь питаться мне нужно, это я уже выяснил.

Еще из веселого — нечувствительность к боли. Чем-то похоже на ощущение от анестезии: прикосновения чувствуются, а вот боли нет и в помине. Вроде бы полезная штука, но из-за этого приходится раз в пару дней проводить регулярный техосмотр собственного тела. Не заметишь вот, как гвоздь в ногу воткнется, а потом ранка подгнивать начинает. И где после этого запчасти брать? Вот и приходится все тщательно осматривать, а при наличии ран — обеззараживать их и заливать суперклеем. В пользе первого я все еще сомневаюсь, а вот суперклей доказал свою однозначную полезность. Головой отвечаю!

— Кажется, готово, — выдохнул я, вновь включая уже настроенную цепь питания.

Свет неуверенно мигнул и разгорелся с новой силой, а я наконец смог вздохнуть спокойно. А затем еще раз, но уже обреченно. Мне снова нечего было делать.

— Эх….. Стоит немного подышать свежим воздухом, пожалуй. Весной он, говорят, помогает умно думать.

Выйдя во двор, я заметил копошащегося где-то возле генераторной Брута. Это милейшее создание, переименованное за свои прошлые грехи, теперь живет вместе со мной. До сих пор диву даюсь, как он не сожрал меня, пока я валялся в отключке. То ли благодарен оказался за свое спасение, то ли больше свежее мясцо любит. Не надкусил, и на том спасибо.

— Брут, ко мне! — крикнул я.

Собачонка оглянулась на звук, увидела меня и пулей помчалась на встречу, разбрызгивая повсюду тонны слюней и пены. Закончив свой забег, он преданными глазами взглянул на меня.

— Сидеть, — сказал я.

Брут сел.

Честно говоря, я был весьма удивлен сообразительности моего нового приятеля, когда наконец занялся его дрессировкой. Вроде бы обычный чихуа, без признаков интеллекта на лице. Но умудряется понимать меня с полуслова. Он даже тапочки мне может принести, серьезно! Если бы не он, скучать бы я начал куда раньше.

Внешне, кстати говоря, он пострадал значительно серьезнее меня. Я вот с виду похож на обычного студента в период зачетной недели. Бледный и будто всегда уставший. Он же не ел те первые несколько дней. Наверное, именно это его маленький организм и подкосило. Шерсть местами слезла, появились язвочки, пена у рта теперь не исчезает практически никогда. Этакий типичной обитатель сумочки какой-нибудь богатенькой стерво- зомби. Ужас, летящий на маленьких лапках, чтобы забрать вашу душу. Смешно и жутко. Хотя не мне такое говорить.

— Ну что, Брут, пойдем прогуляемся?

Пес в ответ ткнул меня лапой. В наших с ним отношениях это обычно означало согласие. Этот жест вообще много что означал, но главное — что мы понимали друг друга. Остальное не так важно.

Остальное было делом пары минут. Сменить одежду на уличную, распихать по карманам некоторые вещи первой необходимости, да взять ключи. Брут все это время крутился где-то рядом и терпеливо ждал, когда мы наконец отправимся на волю.

Выйдя из дома, мы услышали тихий, но весьма ритмичный стук откуда-то из угла забора, с наружной его части. Такой тихий металлический лязг, будто яблоко на крышу падает.

— Кажется, опять какой-то молчун развлекается, — обратился я к Бруту, который в ответ сдержанно рыкнул.

За забором нас ожидало весьма частое в нынешние времена зрелище. Мужчина средних лет, одетый самым обыкновенным для провинции образом, усердно бился головой о мой забор. Целеустремленно так, без перерыва, даже промежутки времени равные выбирал. Разорванный в клочья живот выдавал в нем слегка подгнившего молчуна.

— Эй! — обратился я к мужичку-мертвечку, — Хватит уже, давай катись отсюда!

Мертвец спустя еще пару ударов замер, а затем посмотрел на меня. Повисла напряженная пауза…

Размышлял он недолго, после чего сел на четвереньки и начал делать корявые кувырки. Спустя пару перекатов стало видно, что от моего дома он действительно удаляется. Правда, этот акробат уже на середине дороги запутался в собственных внутренностях. Теперь трепыхался и стал похож на ночной кошмар любителя баварских колбасок.

Молчунами, если что, я называю оживших мертвецов. Они составляют сейчас подавляющее большинство моего круга общения. Они же молчат, почему нет? Да и как-то тяжко постоянно находиться в обществе зомби, ходячих, оживших мертвецов и прочих умертвий. А тут просто неразговорчивые ребята. Вроде и не так печально. Наполовину — психологический трюк, наполовину — порождение моей треснувшей черепной коробки.

С молчунами у меня весьма неплохо получается находить общий язык. В одностороннем порядке. Да, понимают они не всегда быстро и не всегда четко. Лучше, чем ничего. То ли за своего считают, то ли прислушиваются к более мозговитому собрату. Ну и, разумеется, гастрономического интереса они ко мне также не проявляют. Когда-то меня этот факт несказанно порадовал.

— Пойдем, цареубийца, навестим тетю Люду, — позвал я Брута.

Дорога была такой же, как и много лет до этого. Ровные ряды заборов, слегка треснувший асфальт. Лес по другую сторону дороги, уходящий вдаль к другому поселку. Разве что тишина стала куда более частым явлением. ЕЕ разбавляли лишь ветер, пение птиц и шатающиеся туда-сюда молчуны.

Зато сколько новых воспоминаний об этих местах появилось после пробуждения!

Из одного дома я позаимствовал генератор. В другом нашел несколько классных игр и строительные материалы для сарая. Еще через дом находился ларек, который обеспечивал меня пару недель различными вкусностями. Почти каждый дом, который я проходил по пути к магазину, был изучен мной вдоль и поперек. Мебель, электроника, запчасти, инструменты. Все подмеченное хозяйским взглядом отправлялось в мою берлогу. По велению больной головы, так сказать.

Тетя люда была на своем месте, как и всегда. Бледная, слегка отощавшая и сильно изуродованная собственной смертью. Умереть и остаться красавицей может разве что Ленин, но у него там вроде целая команда поддержки была…. Интересно, он тоже молчуном стал? Молчит наверное с броневика, где-то в центре Москвы. Очень воодушевляюще молчит!

— Добрый день, теть Люд! — бодро сказал я, открывая двери.

— Уууу, — ответила она мне, изобразив нечто вроде взмаха рукой.

Честно говоря, ассортимент не радовал. В первую очередь тем, что большую его часть я уже благополучно употребил за время своего отшельничества. В первую очередь старался есть скоропортящееся. Со временем опять перешел на все те же быстрые обеды, консервы и прочее непотребство, которым периодически питался и при жизни.

При жизни? Интересно, а сейчас моя старая жизнь продолжается, или это уже новая? Мне стоило сказать «Я родился» после пробуждения?

— Эх, всегда меня у вас на философию тянет, — сказал я, обращаясь к бессменной кассирше.

Та в ответ лишь посмотрела на меня, после чего вновь принялась пересчитывать растрепавшиеся купюры в кассе. Большая часть из них давно стала трухой. С молчунами такое бывает: видимо вспоминают что-то из жизни и повторяют действия на автомате. О чем, интересно, вспомнил тот мужик у моего забора?

Мои размышления прервал звук автоматной очереди.

— Кажется, это со стороны администрации…. Пойдем, Брут?


Глава 2


По загородной дороге неспешно двигался крытый военный фургон без опознавательных знаков. Даже не ехал, а буквально плыл, почти не издавая шума. Картина мерно плывущей за окнами грузовика природы, что только-только просыпалась после зимней спячки, вызывало какое-то непередаваемое умиротворение….

— Новенький, хорош спать! — раздалось откуда-то сбоку.

— А я говорил техникам! — речь прервалась на громкий зевок, — Эти их модификации тачку не только бесшумной делают, но еще и в люльку превращают. В смысле не сами техники, а вибрации в машине. Убаюкивают, ну или типо того.

Засмотревшийся в окно Егор перевел взгляд на своих спутников. Четверка военных продолжала активно переговариваться, как и всю дорогу до этого.

— Слыш, Танкист, — обратился один из солдат к их водителю, — Тебя самого не смущает постоянно на этой калымаге кататься? Сонный водитель, он же это, хуже пьяного.

Крайне оригинальное прозвище для человека, когда-то служившего в танковом полку. Только вот незадача, никого не волновало, что Танкист был бурятом под два метра ростом, а на службе заведовал хозяйственной частью и обеспечением. В танковом служил? Значит, Танкистом будешь! А то, что двухметровых бурятов надо еще поискать — это так, мелочи.

— Мангал, засыпаешь у нас тут только ты. Опять, небось, пол ночи по девкам шлялся? — раздался басистый голос капитана отряда, что сидел на месте рядом с водителем, — Смотри, как бы тебе такими темпами шампур не оторвали.

— Кэп, так причем тут это? Я ж утром как огурчик был, это все вибрации! Новенький вон тоже спит! — возмущенно оправдывался Мангал.

— Ребят, может хватит уже? — послышался ворчливый голос сидевшего сзади Кадета, по совместительству являвшегося заместителем командира.

Кадет был самым суровым и ворчливым членом отряда, как и положено выпускнику кадетского училища. Простой, неразговорчивый парень не запоминающейся наружности, всегда выполняющий приказы. Наверное, таким и должен быть солдат: безликой и послушной массой. Однако Кэп крайне высоко ценил способности своего зама, поскольку предложение о его назначении исходила именно от него. Егор не знал точно, что их связывает, но судя по всему они были очень давно и хорошо знакомы, да и понимали друг друга неплохо.

— Вот-вот. Надоело слушать, кого ты там на шампур насадил. Прожарщик ты наш, — добавил капитан.

— Так я и не рассказываю… — начал было Мангал, но осуждающий взгляд замкома заставил его умолкнуть на полуслове.

На самом деле, Мангал не то чтобы сильно любил мясо, и даже внешность у него была, что называется, «не шашлычная». Обычный голубоглазый блондин среднерусской наружности. Который умел этой наружностью умело пользоваться. У него раньше даже прозвище было — Красавчик. В какой-то момент шутки про его любовные похождения вышли на новый уровень, и с иронией называть его «горячим парнем» уже как-то надоело. А тут — целый новый полигон для шуток! Он еще не догадывался, что как только шутки над новым прозвищем кончатся, ему придумают новое….

Дорога шла все дальше и дальше, унося с собой последние остатки цивилизации. Разрушенной, местами весьма сильно покореженной. Мертвой цивилизации. Теперь за окнами царил преимущественно лес, иногда прерывающийся на очередную заправку или остов сгоревшей машины.

— Егор. Егоооор, — штатный ловелас решил наконец прервать неловкое молчание, — А давай мы и тебе погоняло придумаем?

— Ну, даже не знаю… — техник слегка замялся, не совсем понимая, что от него хотят.

— А ведь шашлычник дело говорит, в нашей среде без этого никуда, — подал голос Танкист, все это время внимательно следивший за дорогой.

— Вот чем ты примечателен? Учился где-нибудь, работал в интересном месте? — продолжил Мангал.

— Я, это, техникум окончил… — принялся перечислять новичок, — Получил диплом, устроился электриком, но там уже и осень наступила, сами знаете…

— Да, такое хрен забудешь, — подхватил Кэп.

Слышали, каким должен быть «отец-командир» для своих солдат? Вот это все про Кэпа. Армейская смекалка товарищей к сожалению обделила нормальным прозвищем. Даже в личном деле было написано следующее: «Слегка юморной, по-отечески добрый, но справедливый. Слушает и приказ, и совесть. О своих бойцах думает больше, чем о себе». С такой характеристикой в начальство не берут, там приказы важнее, а вот полевым командиром — самое то. Заменять батьку для осиротевших на войне солдат. Видимо, поэтому ему и нужен был Кадет, чтобы слегка ограничивать эти самые отеческие порывы. Иначе этот тридцатилетний мужик, чем-то смахивающий на помесь лесника с медведем, мог бы и переборщить.

— Ну не просто ж тебя электриком называть! Долго выговаривать, да и банально как-то, — Мангал все продолжал.

— Про банальность можешь у Кэпа спросить, — сказал Танкист, и они оба слегка улыбнулись.

Мангал все продолжал выпытывать у Егора подноготную его жизни и достижений, пытаясь придумать интересное прозвище. Не останавливал его даже осуждающий взгляд Кадета, который сидел рядом с ними в задней части фургона и явно устал от болтовни. То ли дело оказалось для него слишком важным, то ли для выключения словесного потока замкому нужно было заговорить вслух. Егор же продолжал перечислять малозначительные факты своей биографии, не совсем догоняя, почему Танкист уже едва сдерживает смех..

— А еще в детстве был случай, — продолжал Егор, — Пошел я с парнями деревенскими рыбу ловить, да по пути себя крючком за щеку зацепил. Сообразить не смог, что делать, так с удочкой и бегал: «Помогите! Поймался!» — взгляд уставился на Мангала, — Ну как, такое подойдет?

— И что ж тут примечательного? Состава интересной истории-то нет! — блондин тоже откровенно веселился, уже давно забив на желание придумать новоявленному товарищу прозвище, — Где драма, где сюжет? Нужно, чтобы история такая была….. чтобы осталась в памяти поколений!

Танкист не выдержал и сорвался на смех, а следом за ним и капитан.

— Хмммм… — техник почесал репу, которую гордо именовал головой, — Тогда вот еще случай был….

— Так, мы подъезжаем, — сказал командир, вглядываясь в карту.

За окном лесной пейзаж начал слегка меняться, появились индустриальные нотки. Разбитых машин стало чуть больше, кое-где виднелись остатки сгоревших или попросту брошенных домов. Видимо, бросили их почти в самом начале катастрофы, поскольку никаких следов борьбы, сражений не наблюдалось. Обычная деревенская дорога, как если бы про это место просто разом забыли все жители и правители. Чуть дальше, в промежутке между деревьями виднелся столб радиовышки, к которому как раз и направлялась группа военных.

Грузовик плавно съехал с разбитого асфальта на размытую грунтовку, петляющую в сторону вышки. Разговоры сошли на нет сами собой, все присутствующие напряженно ждали высадки. Танкист еще сильнее сбавил ход, дабы не привлекать внимания «местного населения». Спустя пару минут ленивого петляния от кочки к кочке, группа прибыла на место.

Искомая радиовышка была пусть и обветшалой, но все же не разрушенной. Бетонные плиты, изображающие из себя забор, имели всего лишь два лишних прохода, кроме центрального КПП, а внутренний двор, вместе с прилегающим к нему техническим одноэтажным сооружением, был в более чем приличном состоянии. Кое-где через бетон прорывались особо буйная растительность, но в этом не было ничего страшного.

— Итак, — нарушил тишину капитан, — Мы на месте. Действуем по плану. Танкист, Мангал, мы идем на разведку. После — держим периметр, пока Егор не закончит ремонт. Кадет — на тебе охрана нашего випа, ни на шаг от него не отходишь.

— Есть, — хором ответили бойцы.

— Егор, на тебе технические работы. Оборудование из машины таскай сам, Кадета лишний раз не отвлекай. Будет что-то важное — зови.

— Так точно… — неуверенно ответил Егор.

— И что самое главное? — молчавший ранее Кадет перевел взгляд на своего подопечного.

— Обязательно говорить?

— Да, — перехватил инициативу Кэп.

— Ух…. - тяжелый выдох, — Не высовываться и не искать на приключений на одно место…

— В оригинале не так было, давай дословно! — не удержался Мангал.

Замком опять устало глянул на бойца, после чего тот вновь замолк. Не время и не место сейчас для шуточек. Капитан в итоге сдержанно кивнул, и бойцы начали высаживаться из транспорта.

Для человека, никогда раньше не участвовавшего в войсковых операциях, Егор держался молодцом. Пока его товарищи переговаривались жестами, прочесывали периметр и внутренности здания, он на пару с Кадетом стоял у машины. Рука нервно поглаживала рукоять пистолета, с которым он провел не один день в штабном тире. Конечно, профессионалом после учебных стрельб никто не станет, но хотя бы ногу себе не прострелит, уже хорошо. Да и никто не стал бы отправлять на важное, пусть и не ключевое, задание совсем уж не обстрелянного новичка.

Спустя десять минут Кэп по рации сообщил, что периметр чист. Им на удивление повезло: пустующее здание не облюбовали ни мертвеца, ни дикие животные. Даже следов выживших, группы которых все еще периодически встречались вне городов, замечено не было.

— Пойдем, — сказал Кадет.

Егор лишь сдержанно кивнул, доставая из машины внушительных размеров чемодан с инструментами. Там было все, что могло бы пригодиться для чернового ремонта и восстановления радиосвязи.

Даже удивительно, что это произошло только сейчас. Конечно, военная техника — штука весьма надежная. Тем не менее для разведгруппы, совершавшей вылазку в ближайший город, полная потеря связи со штабом стала абсолютной неожиданностью. Они уже почти собрали все ресурсы и заканчивали зачистку зоны от мертвецов, когда техники впервые сообщили о столь весомой проблеме. И вот незадача: их группа была разведывательной, а не ремонтной. Вообще чудо, что они сумели установить возможную причину неполадок. Однако и ремонтировать было некому, не автоэлектрика же. К счастью для группы, в учениках у такого вот автоэлектрика нашелся Егор, хоть сколько-то разбирающийся в вопросе и рискнувший сказать об этом вслух. Десять минут, и наскоро собранная группа отправилась выяснять обстановку. Дефицит кадров, что ж поделать.

Внутренности здания порадовали сыростью, затхлостью и общим беспорядком. Пусть большая часть оборудования и была изолирована от влаги, о самочувствии ремонтной бригады тут явно никто не думал.

— Ух, гадость, уйди-уйди-уйди, — пробурчал Егор, отпинывая ботинком труп застрявшей в проводах крысы.

Глядя на это, Кадет лишь покачал головой и продолжил наблюдать за периметром.

Нужное помещение нашлось достаточно быстро. Большая металлическая дверь, предупреждающие знаки и ведущие куда-то вглубь провода указывали на это более чем ярко.

С дверью повозиться пришлось долго. Процесс пошел только тогда, когда Егор решил-таки воспользоваться ломом. Слегка взмокший, под неустанным надзором Кадета, он все же пробрался в искомое помещение.

— Так-с, что тут у нас…

Вздох облегчения. Щиток был открыт, а значит его ломом взламывать не придется. После беглого осмотра удалось установить причину отключения связи. Как и предполагали другие техники разведгруппы, банальный разрыв цепи, скорее всего — из-за ее обветшания. А также часть проводов была срезана и аккуратно связано в нечто вызывающе фаллической формы.

— Ничего необычного, как всегда.

Спустя пару минут инженерной возни пыл у Егора немного поубавился. Оказалось, что разрывов еще больше, причем один находился в весьма неудобном месте, в переплетении множества других проводов. Сюда бы подлезть…

— Блин! — вскрикнул техник.

После чего метнулся к соседней коробке с проводами и отключил питание.

— Чуть не облажался, — сказал он, после чего продолжил возиться с ремонтом.

Собственно говоря, все это действо продолжалось еще несколько часов. Несколько часов напряженной работы Егора, пока остальные члены его команды несли караул, плавно превратившийся в отдых. Места были тихими, спокойными, ни души….

Победоносно утерев с лица пот, юный техник с нескрываемым удовольствием осмотрел свою работу. Все узлы были распутаны и переделаны. Влага теперь точно не попадет еще ближайший год минимум, работоспособность самого же узла, при прочих равных, восстановлена минимум на полгода. Ну или до следующего вызывающего предмета фаллической формы.

— Что ж, а теперь момент истины ….. - сказал Егор, включая напряжение.

Сверху донесся крик и отборная ругань, а спустя несколько секунд лес огласил короткий вой сирены.

* * *

— Какого черта тут происходит?

Капитан пребывал в весьма расстроенных чувствах, и причин тому было множество. От нервно дрожащего на полу их транспорта Мангала до сирены, которая наверняка вынудила большинство мертвецов в округе двигаться к ним.

— Да я, это….- начал Егор.

— Этот идиот, — Кадет ткнул пальцем в техника, — Без предупреждения включил питание радиовышки. Этот идиот, — на этот раз палец показывал на трепыхающегося на полу Мангала, — Без предупреждения пошел отлить, и выбрал для этого места какие-то железки, оказавшиеся оголенными проводами. Разумеется, что-то закоротило, и ненадолго включилась сирена, а Мангал отхватил удар током.

— Жить будет? — Кэп явно беспокоился.

— Будет, — ответил замком, — Разве что отходить будет часок-другой, да шампуром своим люля-кебабить не сможет какое-то время. Повезло, что напряжение было не смертельное.

После небольшого осмотра, дверь в технические помещения вновь опечатали, а все присутствующие немедленно собрались выдвигаться. Неизвестно, сколько у них в распоряжении было времени, а также насколько сильно звук сирены потревожил местных обитателей. Лучше было поторопиться, но тихо.

Именно это взял себе за правило Танкист, выбирая скорость и направление движения. Баланс между скоростью и скрытностью, насколько это возможно. Деревья за окнами неслись чуть быстрее, а сам пейзаж уже не был столь успокаивающим. Даже пресловутые вибрации, на которые так жаловался Мангал, ощущались как тревожный звоночек где-то в районе заднего детектора опасности.

Выехав на асфальтовую дорогу, команда отправилась назад ровно тем же маршрутом, что и приехала. Машину теперь слегка подкидывало на ухабах, отчего она противно скрипела, но в целом все шло в рамках графика. До поры до времени…

— Так, стоп машина! — провозгласил Танкист, сам же останавливая транспортное средство.

Под удивленным взглядом Кэпа, который приказа останавливаться не давал, водитель указал рукой куда-то вдаль. Для установления причины остановки пришлось воспользоваться биноклем, однако вскорее все стало предельно ясно. По дороге, медленно передвигая сгнившими конечностями, двигало стадо мертвецов….

— Несколько сотен голов, не меньше, — капитан не отрывался от бинокля.

— Я бы сказал, их под тысячу, — добавил Танкист.

— Ты их что, отсюда увидел, бурятский ты супермен? — кажется, Мангалу все же стало чуть лучше.

— Нет, почуял — бросил Танкист.

— Как Ванга, что ли? — подключился Егор.

— Нет, блин, как акула! — терпение Танкиста начало подходить к концу, — Хорош трепаться, надо что-то делать с этой проблемой.

Кадет лишь коротко кивнул, соглашаясь с товарищем. Он же увидел, что их капитан уже занялся изучением карты, но не посмел тревожить его, пока тот сам не закончит.

— Кэп? — начал замком.

— Значит так, ребятушки мои, — отец-командир повернулся к своим подопечным, — Перспективы наши весьма печальны. Насквозь мы эту толпу не проедем, завязнем в потрохах. Придется сделать крюк в несколько десятков километров через соседнее село. Что у нас по бензину?

— Хватит где-то на полдороги, — отозвался Танкист.

— Значит, придется по пути найти заправку. Здесь наши еще не устраивали обыски, бензин должен был остаться — капитан отвернулся к дороге и уверенно заявил, — По коням!

Собственно, особенно много коней не понадобилось, все было на месте. Нужно было всего-то развернуться, да поехать назад, удаляясь от медленно плывущей в даль толпы мертвяков как можно дальше. Вполне нормальное желание для любого здравомыслящего человека.

— Слушайте, — подал голас Мангал, все еще отходящий от удара током, — Я вот все в толк не возьму … ох… А куда мы так торопимся? Связь-то уже налажена.

— Егор, поясни нашему шашлычнику, — попросил Кэп.

— Кхм… Для проведения ремонта систему пришлось перезапустить, после чего требуется заново провести отладку.

— Разве с этим не справятся инженеры с базы? — не унимался больной.

— Так для этого нужно знать коды шифрования и диапазоны частот, которые пришлось поменять в ходе ремонта на те из запасных, которыми удалось воспользоваться, — терпеливо и даже с удовольствием пояснял Егор.

— Ну так и в чем проблема?

— Связи нет! — не выдержал Кадет, — Откуда они все это узнают, с потолка?

На лице Мангала проступили признаки осознания, однако мгновением позже оказалось, что это просто новый приступ боли. Он застонал и принялся неспешно кататься по полу, бормоча что-то про свои нереализованные шашлычные фантазии.

Объездная дорога заняла достаточно много времени, если учитывать общую необходимость одновременно свалить и быть тихими. Приходилось объезжать все самые большие ямы и выбоины, а мелкие проскакивать на ходу. Танкист, будучи опытным водителем, легко отличить первые от вторых, но ведь есть еще и выбоины промежуточного размера. Глубокие ямы, скрытые под водой. Необычайно коварные остовы техники, что разбросали свои острые и крайне шумные обломки по дороге… В общем, когда компания наконец доехала до заправки, водитель весьма вымотан.

— Кажется я понимаю, почему этот участок дороги не учитывался при планировании разведывательных вылазок, — пожаловался бурят, — Тут же сам черт на вездеходе колеса отбросит!

— Мда, теперь я тоже понимаю, — капитан не отрывался от карты, — однако вариантов у нас особенно нет, — наконец, он отвлекся от карты и глянул на своих бойцов, — Чего застыли, как истуканы? А ну марш бензин искать!

— Есть, — синхронно ответили Кадет с почти отошедшим Мангалом.

— Есть! — Егор испугался, что опоздал, а потому ответил взволнованным выкриком.

Осмотр заправки не дал каких-либо значительных результатов. Пока бойцы осматривали помещение на наличие неупокоенных мертвецов, новичок пытался совладать с бензонасосом. Его усилия были пусть и не тщетны, но близки к этому. Спустя десяток минут лицо техника стало непередаваемо печальным. Кадет, вышедший из задней двери, лишь потряс пустой канистрой.

— Кто-то уже был тут до нас, подчистую все вынесли, — резюмировал замком, — Хорошо хоть с мертвецами пока не пришлось воевать.

— Сплюнь! — капитан немного напрягся, — Беду накликаешь!

— Кэп, при всем уважении, эти приметы не более чем…

Речь Кадета прервала раскатистая автоматная очередь, доносящаяся изнутри здания. Все присутствующие резко вскинули оружие, Егор от испуга спрятался за колесом. Взгляды сосредоточились на входе в здание. Спустя несколько секунд тишины в дверях показался силуэт.

— Мангал? — громко спросил капитан.

В ответ до команды донеслась отборная ругань вперемешку с кашлем.

— Мангал, — одобрительно кивнул Танкист, после чего вновь залез к себе в кабину.

Короткого рассказа, составленного по всем канонам трехэтажного, вполне хватило для понимания ситуации. Пока команда проверяла здание, блондин захотел опустошиться, для чего пошел в заранее разведанный туалет. Только вот сделал он это, как водится, не закончив проверку здания до конца. Ну или же хитроумный мертвец сумел обдурить бравого солдата, спрятавшись в каком-то укромном месте. От испуга тот и всадил в ломящуюся в дверь вражину пол автоматного рожка. Мангал настаивал именно на героической версии событий, но пара подзатыльников Кэпа вынудили его признать собственную беспечность.

— Да что ж ты будешь делать! Как так можно! — не выдержал Кадет, — Тебя что, по объявлению набрали?

— Вообще-то да….

— Это он сейчас серьезно? — включился в беседу Танкист.

— Ну дык, кадровый голод, рекрутский набор второй волны после начала катастрофы… — пояснил Мангал.

— Серьезно? — обращение было к капитану, тот сдержанно кивнул, — Кто еще тут по объявлению?

— Да чтоб вы провалились! — не выдержал Кадет, когда увидел тянущего руку вверх Егора, — Фух…… Спокойствие, только спокойствие…

Наступило неловкое молчание.

— Ребят, — внезапно подал голос Егор, — А где сейчас должно находиться то стадо, которое мы объезжали?

Все взгляды резко скрестились. Шестеренки в головах солдат пришли в движение, после чего все они резко обратились во слух. Тишина у машины стала почти осязаемой. Танкист коротко выругался. На грани ощущений он услышал отчетливое шуршание множества ног, спешащих через весенний лес…


Глава 3


— На машине вообще не вариант?

Группа перебирала все возможные варианты действий. Мангала, второй раз за день подставившего группу под одну и ту же толпу мертвецов, уже давно перестали материть и колотить от переизбытка любви. Сидит, скулит у капота. Он сам не против был снять стресс со всей группы, будучи грушей для битья. Но это не точно, поскольку сказать по этому поводу он ничего не успел. Могло и показаться.

— Без бензина нам ничего не светит. Можем выиграть немного времени, но машину тогда уже не спасем, а может еще и стаю к нашим приведем. — поделился своим мнением Танкист. Он был грустнее всех, как-никак любимый транспорт бросал. — Мертвецы, конечно, медленнее нас, но пешком от них убегать постоянно не выйдет. Выдохнемся. Особенно, если за нами будет такая толпа.

Кэп стоял у капота, раскинув на нем карту местности, и о чем-то очень напряженно думал. Мангал пытался подняться и поглядеть на карту, но вежливый ботинок его переубедил. Долго ждать не пришлось, и вот уже спустя пару минут команда слушала новую вводную от своего лидера:

— Значит так, други мои. Мертвецов с нашего маршрута нужно увести, значица. Действуем так: Кадет берет Егора и минимум запасов, как можно быстрее отправляются к нашему разведотряду. — Кэп максимально серьезно и сосредоточенно водил по карте под внимательные взгляды товарищей. — За день должны добраться, если без неприятностей. Мы же, — он обвел пальцем неназванную часть команды, — Берем все остальные припасы, после чего с шумом отводим стадо в противоположную сторону. Где-то в паре часов Севернее отсюда должна быть еще деревушка. Пройдем полями, в деревушке засядем и дождемся, пока стадо пройдет мимо. После, значица, обходного маневра, вернемся к машине и попробуем найти где-то здесь бензин. Дальше по ситуации. В худшем случае тоже придется добираться пешком, но с этим-то мы справимся. Вопросы?

— А почему всем вместе нельзя? — спросил Егор.

— Так ведь ты у нас — приоритетная задача! Вот и делаем все, чтобы твоя тушка оказалась на месте в целости и сохранности, дитя каменных джунглей, — пояснил Мангал, вылезая откуда-то из-под машины. Не став ждать последствий, он тут же скрылся обратно.

— Бабабол дело говорит. Так у тебя больше шансов дойти, а у нас всех — выжить, — пояснил Кадет, уже начавший собирать припасы в недрах автомобиля.

— Но может… — попытался что-то предложить Егор, но мысль тут же покинула его голову, не вынеся одиночества.

— Значит решено. Шевелите ластами, кобылки мои, времени почти не осталось!

Все сборы в экстренном порядке завершились за несколько минут. Машина была благоразумно закрыта, а вот насчет маскировки решили не заморачиваться. Нет времени, да и мертвецы не слишком жалуют мародерство. Они больше по насилию с перерывом на полдник.

Тощий рюкзак с провизией, казалось, сам запрыгнул на плечи техника, который до сих пор не успевал осознавать происходящие события. Признаки мыслительной деятельности на его лице появились только тогда, когда вечно хмурый Кадет вежливо предложил ему отправляться в путь. Посредством подзатыльника.

Обернувшись на ходу, Егор успел увидеть спины удаляющейся куда-то в лес отвлекающей группы. Они не прощались. Плохая примета, видимо.

* * *

Тишина, в которой шли напарники, в какой-то момент чуть не заставила Егора завыть от тоски. Надо же было так случиться, что ему достался самый неразговорчивый из всей их компании! Танкист, конечно, тоже не болтушка, но он хотя бы не выглядит как грозовая туча, что готова отдубасить тебя уставом по любому поводу.

Парень позволил себе нарушить тишину лишь после того, как позади послышалась короткая автоматная очередь. Отвлекающая группа начала уводить мертвецов в поля.

— Слушай, а долго нам еще идти? — начал техник.

— Долго, — бросил Кадет, не сбавляя шага и не оборачиваясь.

Как-то не так Егор хотел завязать разговор.

— А ты, это, давно с Кэпом знаком? — парень явно не терял надежды.

— Давно, — ответила спина и стала удаляться чуть быстрее.

В этот раз молчание затянулось чуть подольше. Минуты на две. После техник уже не был в силах держаться и продолжил:

— Слушай, а как тебя по-настоящему зовут?

На этот раз реакция была неожиданной. Спина остановилась и повернулась, демонстрируя недовольное лицо Кадета. Он сурово глянул на своего подопечного, слегка дергая худыми скулами.

— Не отстаешь? — начал Кадет и выдохнул, — Не отстанешь ведь, вижу.

Замком перестал угрожающе смотреть на Егора, а лицо его из сурового сделалось обычным. Можно даже сказать несколько уставшим. Эта неожиданная метаморфоза позволила разглядеть его худое лицо без постоянного желания отвести взгляд. Даже мешки под глазами стали заметнее.

— Слушай, Егор, — уже куда мягче начал Кадет, — Мангал не просто так начал всю эту канитель с твоим прозвищем. Не принято у нас по именам обращаться.

— А, это, почему так? — чуть осмелел со своими расспросами Егор, переминаясь с ноги на ногу.

— Эх… — устало вздохнул замком и продолжил дорогу, жестом приглашая подопечного идти рядом, — Ты же помнишь, что было в начале … всего этого? — спросил он, обводя руками все вокруг.

— Ну, паника, хаос там, жести всякой много, ясное дело….

— Смертей много было. Все планы в одночасье стали прахом, а мечты — развеялись сизым дымком. Целые города вымирали, а жизнь стала больше похожа на вырезки из ужастиков, где нет хорошей концовки, — Кадет закашлялся и вытерся рукавом, — Имена … они напоминают о прошлом. О счастливом и беззаботном времени, когда самой большой проблемой был неоплаченный кредит и пробитое колесо. Слишком многие из тех, кого нет с нами, звали нас по имени. Без имен теперь проще. Нельзя жить одними воспоминаниями, иначе в них и утонем. Таков наш способ жить дальше.

Егор шел рядом и завороженно слушал своего вечно хмурого товарища. Слушал, как вечно недовольный Кадет снова и снова кашлял в рукав, поскольку уже очень давно не говорил так много и так искренне. Дорожное полотно струилось под ногами, уводя их все дальше и дальше, пока за спинами раздавались редкие автоматные очереди. Вскоре и они смолкли, окончательно разделив группу. Пахло хвоей и влажной землей. Пели редкие птицы. Миссия продолжалась.

* * *

— Стоп, — скомандовал Кадет.

Они двигались по дороге уже несколько часов, ведя неспешную беседу. После того разговора замком вскоре снова стал хмурым, но уже не отмалчивался, сдержанно отвечая на многочисленные вопросы. Егор же заметно расслабился и больше не скукоживался под взглядом товарища, в котором теперь видел куда больше человеческого.

Они как раз подошли к небольшому поселку, который был где-то на середине их пути. Небольшой, ничем не примечательный, да и проходили они его лишь по самому краю. Парочка обветшалых дач как раз выглядывала откуда-то из-за деревьев в том месте, где виднелся перекресток. Там же стояло несколько искореженных машин. Видимо, когда-то здесь было крупное ДТП, вследствие которого дорога была полностью заблокированной. Можно было, конечно, пригнать сюда технику и все расчистить, но зачем? Долго, да еще и местных нужно было спровадить. То есть отстреливать. Непомерная трата ресурсов, раз есть объездные пути.

— Что такое? — спросил Егор, аккуратно подойдя к Кадету.

— Следы, — коротко ответил он, глядя на землю рядом с асфальтом.

— Следы? — переспросил техник.

— Да, следы, — Кадет был на секунду готов потерять терпение, но моментально остыл.

— А чьи это следы?

— Волчьи, скорее всего.

— Так ведь живых волков почти не осталось! — удивился Егор, активно подтверждая свое удивление соответствующими экспрессивными жестами.

— Вот именно, Егорка, вот именно…. - военный сильно посмурнел, после чего снял автомат с предохранителя и проверил разгрузку с патронами.

— Так в чем проблема? — техник явно не понимал причину беспокойства товарища. И последнего это явно бесило.

— Проблема в том, дорогой мой, что мертвых волков сложнее убить, — сквозь зубы процедил Кадет.

Глаза Егора широко раскрылись, демонстрируя, что он все понял. Понял, принял и повторил за военным все действия, заодно подтянув лямки рюкзака. Взгляд стал чуть более внимательным и куда как менее уверенным.

Волки, собаки, а также некоторые представители хищных кошек были настоящей бедой в начале катастрофы. Еще не было понятно, что пострадавшие люди будут пожирать еще живых товарищей, а зараженные животные уже перебили кучу народу и посеяли невероятную панику среди населения. Целые деревни перестали выходить на связь. Сначала говорили про новую форму бешенства, активно передающуюся между видами. Когда волки вставали после пары десятков пуль, мнения ученых разделились. В отличие от военных, которые отправили часть контингента заниматься зачисткой Сибирских лесов в окрестностях крупных городов и поселков. Когда толпы укушенных «милыми котиками» начали пробовать на вкус персонал больниц, внезапно выяснилось, что тако просто разосланных по полям военных обратно не собрать. А там уже и паника, потеря связи, исчезновение городов и полноценный зомби-апокалипсис по всем канонам жанра. Некоторые до сих пор уверены, что все это произошло по вине хищников и некомпетентного начальства. Мол, если бы не они, военным хватило бы сил удержать города. Так или иначе, волков в нынешние непростые времена почти не осталось, а оставшихся никто не любит.

Будто по заказу, откуда-то сзади донесся пробирающий до костей волчий вой.

— Не знают они о тактике, надо ж скрыт…ай! — речь Егора прервал звучный подзатыльник.

— Шутки в сторону. Мы в жопе, — констатировал Кадет, ускоряясь в направлении перекрестка.

— Так и что делать?

— Что-что, в здании засесть, — бросил Кадет, лавируя между грудами ржавого железа в направлении поселка, — Не спрячемся, так отбиться проще будет. Твари быстрые.

— Так они ж, эти, как их, стены пробьют, — заметил Егор, поглядывая на стоящий неподалеку покосившийся деревянный сруб.

— Ну, значит найдем крепкие! — слегка сорвался Кадет, который тоже явно нервничал. Их группа перешла на бег.

За поворотом показалось единственное в округе трехэтажное здание. Из-под облупившейся белой краски выступал обычный советский кирпич, у массивных дверей оперся на стену проржавевший флагшток. Времени прошло не так много, чтобы здание столь сильно износилось, так что ему и до катастрофы приходилось не сладко. Кое-где виднелись еще целые стеклопакеты, но в основном на бегущих бойцов смотрели черные провалы окон, оскалившиеся осколками битого стекла.

— Бегом туда, — почти прорычал Кадет, когда сзади послышался топот и скрежет метала. Военный обернулся на бегу и резко нашел в себе силы бежать еще быстрее.

Их было трое. Когда-то красивые звери, хищники. Вершина пищевой цепи лесов, если Егор все верно помнил. Сейчас же образ грациозного короля местной фауны был явно проклят каким-то чумным демоном. Облысевшая штука местами полностью отсутствовала, обнажая слегка подгнившие мышцы. Щек не было, кости на лице виднелись далеко не в тех местах, где это должно быть. Слюна вперемешку со слизью капала на асфальт, оставляя длинную влажную дорожку. И эти глаза… Будто принадлежали мертвой рыбе. Сухие, красноватые, выпученные. Агрессивные.

Только выскочив на дорогу, звери тут же взяли след и кинулись в направлении товарищей. От осторожности и тактики живых волков не осталось даже намека, лишь тупой голод и конечная цель — утолить его.

Автоматная очередь. Стрелявший на бегу кадет подбил переднего волка, выстрелив тому лапу. Тварь кубарем покатилась по земле. Остальные даже не замедлили темпа, когда их сородич сдавленно взвыл. Егор с ходу выбил плечом дверь, не обращая внимания на боль.

Вторая тварь влетела в дверь почти сразу за Кадетом, но Егор встретил ее очередью в пол магазина. Попадание в тело остановило и замедлило волка, но не вывело из строя. Зубастая пасть повернулась в сторону техника и клацнула зубами. Тут уже подключился Кадет, двумя патронами сломав ее гнилую черепушку.

— Чего встал? Живо за мной! — проорал замком.

— Целой одна тварь осталась! — так же громко ответил Егор, бросая взгляд за окно. Последней твари видно не было.

— Ты думаешь, только у волков есть уши? Бегом наверх! — ответил Кадет, перезаряжая почти опустевший магазин.

Егор глянул в окно. Из окружающих домов медленно выходили те, кто когда-то были местными жителями. Грязные, в подтеках застывшей крови и зачастую без части конечностей. Они шли, хромали, ползли в направлении шума, постепенно заполняя улицу. По асфальту, злобно рыча и брызжа слюной вперемешку с кровью, в направлении здания медленно ковылял трехлапый волк.

Не дав подопечному до конца осознать всю тягость ситуации, Кадет потащил его по коридорам. Судя по планировке, это было административное здание, так что расположение лестниц определить было не трудно. Поворот, еще поворот, выбитая дверь.

— Твою мать! — выругался Кадет, увидев перед собой баррикаду, преграждающую вход на второй этаж.

Срочно пришлось бежать в обратном направлении. Из-за очередного поворота на военного бросился какой-то однорукий клерк, за что тут же получил прикладом в лицо. Егор перепрыгнул упавшего мертвеца, чуть не запнувшись, пока тот начал вставать.

Маневрируя мимо опрокинутых и поломанных офисных столов, команда в спешке пробиралась в противоположную часть здания, где, судя по висевшим на стене планам эвакуации, должна быть еще одна лестница. Кадет по пути успел подстрелить еще двоих мертвецов, видимо бродивших в здании еще до поднявшейся суматохи. Егор берег патроны, хотя правильнее было бы сказать «Не успевал реагировать».

— Гребаные чинуши, чтоб вас черти сношали! — сорвался замком, когда они вновь уперлись в баррикаду из офисного барахла.

Где-то со звоном разбилось стекло, рык и бубнеж с улицы стал слышен отчетливее.

— Ну что, продадим жизни по самый высокой? — Егор впервые видел, как его напарник улыбается. Только вот это точно была не улыбка радости.

Сам техник все еще не до конца понимал ситуацию, просто вскинул автомат, всадив несколько патронов в голову показавшемуся из дверного проема мертвецу. Он даже внезапно вспомнил, что патроны нужно экономить.

Головы в проемах стали мелькать все чаще, бегать по зданию больше не получалось. Напарники с боем пробились в коридор, где мертвецов можно было отстреливать заранее, и засели возле окна. Очередь, упавшее тело. Одиночный, подгнившая девичья голова разлетается на осколки, будто спелый арбуз. К автоматным очередям добавились пистолетные выстрелы — у Кадета первым закончились патроны.

Оглушительный рык сбил напарников с толку и слегка оглушил. Стекло, у которого они стояли, разлетелось вдребезги. Тень метнулась оттуда, сбив Кадета и отлетев вместе с ним на пару метров вперед. Взгляд Егора успел выхватить только налитый кровью рыбий глаз.

Ступор закончился в тот момент, когда заорал Кадет. Последний волк вцепился ему в правое плечо, заливая кровавой кашицей пыльный кафель. Рука замкома уже не могла держать пистолет. Левой он все же сумел выхватить нож, раз за разом всаживая его в брюхо мертвой твари. Ей было все равно.

Дрожащие руки направили автомат на то, что когда-то было волком. Палец нажал спусковой крючок. Коридор залил грохот и запах пороха. Патроны кончились, и с улицы вновь стал слышен гомон приближающейся толпы. Волк затих и опустился на хрипящего Кадета, который бился в конвульсиях с пеной у рта. Одна из пуль, что убили волка, пошла мимо и вошла в голову военного. Запах постепенно пороха развевался, уступая место аромату крови и пыли. Палец все еще зажимал спусковой крючок.

В коридор медленно входили новые мертвецы, которых уже никто не встречал. Егор тихо сползал по стенке, лицо его переливалось всеми оттенками бледности, глаза остекленели. Он сидел и смотрел, как первый из подошедших поближе мертвецов с интересом припал к еще теплому телу Кадета, отрывая от него кусок. Их становилось все больше. Вот несколько новеньких, которым не хватила места «за столом», медленно направились к Егору….

— А ну всем стоять-бояться! — крик с улицы заставил Егора вздрогнуть.

Все мертвецы замерли там же, где и стояли. Кто-то из них звучно упал, замерев в неудачной позе. Остальные слегка покачивались, вращали глазами и с вожделением смотрели на теплое мясо.

В коридоре показался человек. Он спокойно обходил мертвецов, чертыхаясь, когда нужно было протискиваться через толпу. Поношенная молодежная одежда, будто это только что вернувшийся с пар в общежитие студент. Кофта с капюшоном отбрасывала полутень на лицо, из-за чего виднелись лишь светлые волосы и острые скулы.

— Ну привет, — сказал незнакомец, присаживаясь на корточки рядом с Егором, — Как твои дела?


Глава 4


— Эй, есть кто дома?

Я активно махал руками перед лицом паренька, сидевшего у стены. Бледным таким лицом, будто у него кто-то помер. Хотя…. Я обернулся и удостоверился в том, что не ошибся. И что нужно в будущем быть внимательнее. Начало диалога явно ввело моего собеседника в натуральный ступор.

Что-то я совсем забыл, как с людьми общаться. Когда сидишь на диванчике в гордом одиночестве оно как-то не особо заметно, честно говоря. Ну что я, людей не видел? Видел. Языками владею? Более ли менее, хотя некоторые обидчивые дамы стремились доказать обратное. Злые языка, знаете ли, всегда хотят как-то опорочить доброе имя мое. Как-то так со школы еще повелось, что контактов с некоторыми людьми найти не получается. А ведь я стараюсь!

— Так-с, что ж мне с тобой делать …. - задумчиво сказал я.

Один из стоявших позади мертвецов при этом почесал себе затылок.

Сидевший передо мной парень выглядел, как обычный школьник. Ладно, не совсем школьник, а скорее выпускник, только-только вышедший из ворот любимого учебного заведения. Пухленькое лицо без признаков интеллекта. Я в принципе не понимаю, как он может так уж сильно на лице отпечатываться отпечатываться. Очки не в счет. Брюнет, военная форма на нем явно была ему чуть великовата. Видать со снабжением у наших сейчас совсем плохо. Интересно, кого мне сейчас считать нашими?

Я потянулся, чтобы потрясти школьника за плечо, но он очень резво отстранился от меня, попутно врезавшись головой о стену. Сильно же он перепугался, вообще ничего не соображает. Я снова помянул лежащий рядом труп и горестно выдохнул.

— Хорош уже убегать, не кусаюсь. Я из этих, из веганов! — максимально добродушно выпалил я, поднимая палец вверх.

Двое мертвецов позади меня также подняли пальцы к небу, а одна рука просунулась через разбитое окно.

Мой собеседник никак не отреагировал на попытки установить с ним контакт, да и в целом усиленно делал вид, что он часть интерьера. Да, живая и, возможно, говорящая. Хотя насчет последнего я уже начинаю сомневаться.

Итак, что мы имеем в сухом остатке? Один выживший, один свеже-невыжившый. Я конечно не детектив, но суть происходящего была ясна и без применения аналитических навыков. Группа выживших куда-то шла, напоролась на молчунов. Хотя нет, скорее сначала они волков встретили. Иначе они б просто дальше по дороге побежали, а не стали в зданиях прятаться. Дальше, видать, уйти им не удалось. Опытного растерзали, молодняк остался на десерт. А я, судя по всему, тот самый злой официант, который уносит не начатое блюдо.

— Слушай, молодчик, — решил немного нажать голосом, — Я-то может и дружелюбный, а вот эти ребятки, — я обвел пальцем стоящих позади молчунов, — Были бы весьма рады, если бы ты присутствовал на их званом обеде. В качестве главного блюда. Веганство это, конечно, гуманно, но пока ты ведешь себя как овощ, мне все больше хочется уйти. Хочешь остаться с моими друзьями наедине?

Парень встрепенулся и упорно замотал головой из стороны в сторону, всеми силами выражая свое несогласие. Идея растормошить его была не самой перспективной, но зато быстрее всего пришла ко мне в голову. Так что, надеюсь, мои отсутствующие навыки практической психологии позволят пареньку хоть немного придти в чувства.

— Так-то лучше, — я немного расслабился и сел к стене напротив парня, — Как звать тебя?

— Еееегор, — едва выдавил он. Надеюсь, парень не сделался заикой.

— А прозвище какое?

— Нету, — тихо сказал Егор.

— Как так-то? — мое лицо в этот момент выражало вселенское недоумение, вот прям чувствовал, — Даже я знаю, что сейчас они у всех должны быть. А ведь я с самой Катастрофы людей живых не видел!

— Так это, — парень как-то нехорошо покосился на лежащий неподалеку труп, — Не успели….

— Ну, значит будешь Консервой, — я стукнул себя кулаком в ладонь. Всегда так делаю, когда в голову приходит отличная идея.

Еще пара мертвяков позади повторили мой жест. Один безрукий даже попытался сделать это в паре с товарищем, но оба потеряли равновесие и с грохотом свалились на землю, отчего Егор резко вжался в стену. Разумеется, он сильно треснулся головой и тихо застонал.

— Ай…. Почему Консерва? — спросил он, шипя от боли. Кажется, парень начал понемногу отходить от шока.

— А ты посмотри вокруг, — я вновь обратил внимание собеседника на толпящихся рядом зомби. Часть из них переминались с ноги на ногу, многие пускали слюни на пол и буквально пожирали глазами Егора, не забывая про останки его погибшего товарища, — Думаю, они согласны с моим выбором. Корм на ножках, самодвижущийся стратегический запас питательных веществ, — я слегка хихикнул. По подбородку потекли слюнки.

— А что….

— Приятно познакомиться, Консерва — перебил я Егора, протягивая руку для рукопожатия, — Меня можешь звать Умником!

Я постарался дружелюбно улыбнуться. Егор тут же вжался в стенку и очень быстро зашевелил губами. Да он…. молится! Странно, я вроде следил за питанием и не должен разлагаться. Рука моя благополучно пожала воздух.

Нет, так дело не пойдет. Свою единственную возможность социально адаптироваться я не упущу! Иш чего удумал, молчит он тут. Мне же столько всего надо от него узнать…. Каково положение дел в мире, сколько выживших и как они справляются. Я уже молчу про самые важные вопросы, вроде месторасположения ближайшего бара! Даже представить страшно, когда я в последний раз выпивал в хорошей компании. Да хоть в какой-то! Так ведь совсем мозги потерять можно, хе-хе…

Проследив за взглядом Консервы, я уперся в мертвеца у меня за спиной. Миловидную когда-то девушку, которая теперь стала бы звездой треш-хороров. Если бы их до сих пор снимали. Милое девичье платьице было измазано в крови, а на теле были видны язвы и парочка рваных ран. Однако все это меркло и блекло в сравнении с ее лучезарной улыбкой. Зубов не хватало, изо рта капала слизь, а между зубов виднелся еще не прожеванный глаз, судя по всему принадлежащий остывшему трупу военного.

Немного осмотревшись, я увидел еще с десятков таких же улыбок. Теперь понятно, чего парень так в стенку вжался. Хорошо еще, что портки менять не пришлось! Мне бы, наверное, пришлось. Но это между нами.

— Так, боец, хорош прохлаждаться. Давай-ка выйдем отсюда, а то людно как-то, — я постарался быть максимально дружелюбным. Надо бы уйти из этого стада, а то малой вообще разговаривать разучился.

Егор не стал сильно сопротивляться, когда я предложил покинуть общество молчунов. Напротив, он проявил невиданную до этого активность. Я даже не успел понять, как он на ноги встал. Только вот уже через два шага его решимость куда-то улетучилась. В проходе все еще стояла толпа зрителей.

— Хватит булки мять, ты не в хлебном и не в борделе, — подбодрил я Консерву, после продолжив уже громче — Эй, народ, а ну разошлись!

Мертвецы с явной неохотой отступили на шаг к стенке, иногда просто сваливаясь на нее. Егор попытался снова застыть, но получил живительного пинка и начал шевелить ногами в направлении выхода.

Мне же нужно было слегка задержаться. Мой внутренний хомяк буквально требовал пройтись по карманам военного, напоминая про отсутствие наказания за мародерство. Разумеется, так орать он мог только в условиях апокалипсиса, голода или невыносимой скуки. Таким вот образом в мои бездонные карманы перекочевал старенький ПМ с запасной обоймой. Нож я сначала не хотел брать, у меня их с собой и так много, но хомяк все же нашел аргументы. «Запас карман не тянет», как говорят хомяки.

Хотелось, конечно, пройтись по карманам основательнее, но Консерву жалко. Он же там один, с молчунами…. Чего доброго еще соображать нормально начнет, глядишь и убежит. Без собеседника останусь!

Напоследок я решил не играть в благородство и оторвал приличный кусок плоти от мертвого военного, пока Егор не видел. Ему уже не пригодится, а у меня от всего этого стресса жутко разыгрался аппетит.

— Да ты прям спортсмен, — сказал я Консерве. Догнать его я сумел только на выходе из здания. Он стоял в не плотном кольце из молчунов, глядя куда-то вперед по улице.

— Чего ты там увидел? — я подошел поближе.

— Тварь, — коротко ответил он, указав пальцем куда-то вглубь толпы.

Действительно, тварь там была. Зараженный волк с отстреленной передней лапой тихо скулил, переминаясь на оставшихся конечностях. Под ним, будто лужа с бензином, переливалась на солнце аппетитная смесь из крови, гнили и слюнок. Кто считал ее аппетитной — история умалчивает. Мало ли на свете всяких гурманов.

— Это они твоего напарника так? — с любопытством спросил я, откусывая кусок свежего мясца. Ммммм, на курочку похоже.

— Сожрали Кадета, ублюдки, — глаза парня горели злостью. Что, в целом, не удивительно. Он будто хотел пристрелить волка взглядом, чтобы лишний раз не тратить патроны.

Мой внутренний психотерапевт крайне отчетливо подсказал прекрасный выход из ситуации. Банальная и скучная месть. Консерву немного взбодрит, пар выпустит. Я же буду тем самым римлянином, которому все лишь бы хлеба да зрелища.

Будто чувствуя мои мысли, где-то рядом промелькнула тень Брута.

— Да уж, умирать больно, я помню. Слушай, — сказал я, откусывая еще кусочек свежего мясца, — А хочешь прибить эту тварь?

— Как? — Консерва даже не оборачивался на меня. Ну и слава богу! Не люблю, когда на меня смотрят во время еды.

— Так просто подойди, да в голову выстрели. Пистолет я у тебя видел, к голове приложи да выстрели. Ее голове, конечно, — я попытался скрасить обстановку шуткой.

— А брыкаться не будет? — шутка не зашла, Егор был предельно серьезен.

— Шарик, сидеть! — проорал я, после вновь обращаясь к Егору, — Давай, иди уже.

Волк очень неловко сел на задние лапы. Даже скорее рухнул, поливая слюной неухоженный асфальт. Егор уже пробирался через толпу к своей цели, которая медленно водила взглядом за парнем. Волк не убегал и больше не скулил, лишь в глазах его застыла все та же бесконечная злоба.

Достигнув своей цели, Консерва достал пистолет из кобуры и уверенно направил его в голову твари. Даже отсюда чувствовалось, как он напряженно дышит. В последнюю секунду он даже зажмурился, и спустил курок.

Выстрела не было.

Пару раз чертыхнувшись, Егор снял пистолет с предохранителя. Я тем временем давился мясом со смеху, стараясь не задохнуться. Тоже мне, первый мститель на районе. Такую пафосную сцену обломал!

Пока я занимался вопросами выживания, наконец раздался выстрел. Я поднял взгляд наверх и застал изумленного Консерву, который снова пристально меня рассматривал. Судя по его круглым глазам, он не был готов увидеть мое перепачканное кровью лицо. Неловко вышло…

— Кто ты такой, Умник? — спросил Егор, вскидывая пистолет и наводя его на меня.

Я миролюбиво поднял руки вверх. Кровь от мяса начала стекать по руке. Больше десятка мертвецов из толпы вскинули руки к небу, один даже положил в руки голову соседа.

Удивительно, что он только сейчас заметил. Я уж было подумал, что собеседник у меня того. Тугой на извилины. Видимо, отсутствие опыта и практики сыграло со мной злую шутку, и я не смог отличить идиотизм от банального стресса. Или парень просто наивный и невнимательный, такое тоже возможно. Очень даже возможно.

Что ж, какой у меня есть выбор? Могу соврать, только вот что-то ничего правдоподобного в голову не лезет. Не похож я на гениального ученого, который изобрел эликсир невидимости против мертвецов. Вместе с плеткой послушания, наручниками покорности и прочими непотребствами из дома моего соседа. Съехать с темы можно было раньше, но сейчас уже не получится. Делать это под дулом пистолета было бы достаточно глупо. Попросить молчунов его скрутить? Тогда зачем спасать было, они ж наверняка захотят попробовать его на зубок. Да и разговаривать он тогда точно не захочет. А раз не захочет, то какой в этом смысл? Черт, неприятное чувство, когда на тебя оружие направляют. Что ж, придется говорить правду.

— Такой же мертвец, как и они, — я обвел руками площадь, на которой сейчас находилось не меньше сотни молчунов. Правда, так правда. Надо же как-то выстраивать доверительные отношения.

Одна рука медленно потянулась к капюшону и скинула его, демонстрируя отсутствие куска головы и мои навыки врачевания. Точнее, мои кривые руки и отсутствие медицинского образования, сделавшие из меня франкенштейна со стальной макушкой. Кажется я видел, как Егор при виде меня сглотнул. Может даже мысленно перекрестился.

— Тогда почему я не должен тебя пристрелить?

— Эх… — я почему-то догадывался, что все пойдет именно по этому сценарию, — Начнем с того, что это не нужно в первую очередь тебе.

— С чего бы это?

— Без меня ты отсюда не выберешься.

— Допустим, — после небольшой паузы ответил Консерва, осматриваясь вокруг и оценивая ситуацию. Пытаясь оценить, через призму шока и стресса. Только сейчас я заметил, что рука с пистолетом дрожит.

— Во вторых, — продолжил я, — Я вообще-то тебя спасти хотел. Вегетарианец, помнишь? Людей не убиваю.

— А это что? — пистолет указал на шмат мяса, от которого на земле уже была небольшая лужица крови.

— Так ведь не я его убил, — невозмутимо ответил я.

— Но ты жрешь человечину! — рука с пистолетом начала активно плясать, а в голосе Егора появились истеричный нотки.

— Не жру, а кушаю, — так же спокойно поправил я, — Кушать-то хочется.

— Но ведь так нельзя! — теперь это уже точно был крик.

— И что ты мне предлагаешь? Живых есть, или у них еду отбирать? — кажется, мой вопрос снова ввел паренька в ступор, — Консерва, ну что ты как маленький. Я — человек практичный, — Эту фразу я специально выделил голосом. Парень должен понимать, что я не какой-то чокнутый монстр, как ему могло показаться. — Если есть припасы, то я предпочитаю их использовать. Времена нынче, знаешь ли, суровые. Ты же грабил магазины?

— Грабил, — слегка растерянно произнес Консерва. Он явно не ожидал, что ему начнут кидать ответные притензии.

— Мародерствовал, чтобы близких прокормить? — я перешел в словесную атаку, оказывая на собеседника моральное давление. Не мастер в этом, знаете ли, но вроде получается.

— Было дело…

— Тогда в чем между нами разница? Парень, успокойся уже. Хотел бы сожрать тебя — давно бы сожрал. Или просто пришел бы на пару минут позже. Может, опустишь уже пушку и спокойно поговорим?

Егор задумался. Руки его по прежнему тряслись, но взгляд стал чуть более осмысленным. Мы смотрели друг другу в глаза несколько мучительно долгих секунд, после чего он медленно начал опускать оружие.

— Гав! — донесся из толпы писклявый лай.

Звук раздался почти что из-под ног Егора. Бедный парень с перепугу нажал на курок, всадив пару пуль в безрукого пенсионера и, кажется, гаишника. Последнему пуля попала в колено, отчего рухнул лицом вниз. На асфальте осталась подгнившая кашица из содержимого его головы. Даже через толпу был слышен мерзотный чавкающий звук, с которым он впечатался в асфальт. А ведь многие в том, прошлом мире, мечтали увидеть нечто подобное. Да уж, блюстителей порядка у нас в стране не особо жаловали. Даже думать не хочу, как сейчас пахнет асфальт…

— Отставить огонь! — рявкнул я. Консерва рефлекторно вытянулся по стойке смирно, — Это свои.

— Кто? — не понял Егор, озираясь по сторонам.

Я жестом указал на маленькую помесь собаки и радиоактивного таракана, что выбежала к нам из толпы. Пес уже успел сделать вокруг меня несколько кругов и сейчас сел возле правой ноги, всем своим видом демонстрируя преданность. Показушник, обычно он таким не страдает, зато хотя бы Консерву как врага не воспринимает. Хорошо, что сам нас нашел, я уж думал искать придется.

— Это Брут, — я показал рукой на пса, — Он тоже не кусается, — я хотел улыбнуться, но вовремя себя одернул. Не в толпе.

— А, это, почему Брут? — Егор подошел чуть поближе и спрятал пистолет. Он с интересом наблюдал за чихуа, сидевшем возле меня.

— За заслуги перед родиной, — максимально серьезно сказал я, будто выдаю государственную тайну.

— Ааа, понятно, — протянул Егор. Вот ничего он не понял, зуб даю. Притворяется.

— Ну что, пойдешь в гости? — сделал рукой приглашающий жест, — Не особо горю я желанием в толпе общаться, знаешь ли.

— Давай, с радостью отсюда свалю, — ответил Егор, решительно поправляя лямки своего рюкзака.

* * *

— Так, значит, ремонтом занимался? — спросил я.

Мы шли по лесной тропинке, соединяющей два поселка. Могли бы, конечно, пройти и по асфальтированной, но уж больно она разбита. Да и так вышел бы крюк в пару километров. Для машин это, конечно, плевое дело, а вот ножками топать в такую даль было бы неприятно.

— Да, вышку ремонтировали, но после напоролись на стадо мертвецов и пришлось разделиться, — ответил идущий рядом Егор.

— Не мертвецов, а молчунов! — поправил я.

— Почему?

Брут все время болтался у нас под ногами, периодически оббегая окрестности по малому и большому кругу. Когда я попросил его охранять нас, то явно не ожидал такой прыти. Умеет удивлять, крысенок плешивый! Это я с любовью, если что.

— Ну, знаешь, так как-то позитивнее. Я же тебе уже говорил, что людей с самой Катастрофы не видел. Кто был рядом? Правильно, молчуны. А теперь представь: каждый день рядом с тобой постоянно находятся неупокоенные мертвецы, которым не хватило денег на билет Хорону, — на лице Консервы на секунду промелькнуло непонимание, но я не стал заострять внимание на его необразованности. Видать, историю в школе прогуливал, — И вот ты проводишь в их компании дни, недели, месяца…. Весело ли тебе будет?

— Явно не очень, — задумчиво сказал Консерва, глядя перед собой.

— Вот и я о том же. А когда рядом с тобой просто много неразговорчивых ребят это, знаешь ли, ощущается чуть иначе. Позитивнее, что ли. Правда, поговорить не с кем, сам понимаешь.

— Ты поэтому не перестаешь болтать? — спросил Егор, но тут же осекся. Видать, воспитанный.

— Да, тут ты прав, — я сделал вид, что не заметил, — Отшельником быть, знаешь ли, тяжело.

— Да….. Слушай, а как у тебя это получается? — Консерва склонил голову на бок, изображая неподдельное любопытство.

— Что «это»?

— Ну, с мертве….молчунами? — вовремя исправился Егор.

О боже! Вот оно, вот оно! Настал мой звездный час!

Я слегка замедлился, начав прихрамывать на одну ногу. Немного прочистил голос, мне понадобится сделать его чуть более низким. Не останавливаясь, я повернул голову к Егору.

— У меня большой опыт, я всю жизнь работаю с идиотами.

Парень замер на месте. Видимо, ступор — это его любимое состояние. Он слегка покрутил головой, приводя мысли в порядок, и поднял глаза на меня. Даже весенний лес будто бы замер, хотя Брут уже давно распугал всех птиц в округе, так что замирать было нечему. Лишь ветер стих, обнажая окружавшую нас тишину.

— Это же сейчас была цитата?

— Она самая, — не стал отрицать я.

— Из… той самой игры? — глаза Консервы вновь изображали удивление. Второе его любимое состояние сегодня.

— Разумеется, — ответил я и кивнул.

— Да вы, сударь, задрот, — спокойно сказал Егор.

— Все мы не без греха, — ответил я и подмигнул.

Спустя пару секунд тишины мы оба громко рассмеялись. Нервное напряжение чуть спало, когда мы нашли какой-то эмоциональный контакт. Видимо, это сближает куда сильнее, чем спасенная жизнь.

Что ж, Сашка, ты умудрился откопать себе собеседника. Столь желанного все эти месяцы, проведенные в одиночестве. Доволен ли ты? Да, пожалуй, доволен. Паренек молод и эмоционален, ему не хватает жизненного опыта…. Короче, такой же, как и я. Может чуть менее уверенный в себе, да к тому же еще не потерял способность удивляться этому миру. Чудесная способность, доступная лишь тем, у кого мало чего происходило в жизни. Я вот после смерти, знаете ли, совсем перестал чему-либо удивляться. Самое удивительное уже произошло.

Отношение Егорки ко мне тоже весьма странное. Разумеется, он меня опасается. Боится ли? Не уверен, но тоже возможно. Тем не менее я его спас, и вроде даже кое-как убедил в своей белости и пушистости. Периодически я все еще чувствую его взгляд, как он опасается меня. Ожидаемо, какое уж тут доверие. Только познакомились, считай. Тем не менее, эти бессмысленные разговоры ни о чем помогли. Ему — отвлечься и понять, что я скорее всего человек. Мне — вспомнить, как быть человеком.

Мы неспешно шли к моему дому, продолжая наш разговор. О причинах своей вылазки Консерва рассказал, но в детали не углублялся. Да и я парня трогать лишний раз не стал. Уж больно хорошо мне запомнились его глаза, когда рядом валялся обглоданный труп …. Кадета, кажется, точно не запомнил.

Эх, живые люди. Общаясь с Консервой, мне на ум приходило все больше воспоминаний о сестре. Как она там? Что с ней сейчас? Не подумайте, я не бесчувственный чурбан, бросивший единственного родственника на произвол судьбы. В первые дни я пытался с ней связаться, и даже хотел снарядить экспедицию по ее поиску. В составе себя одного, конечно же. Только вот сможет ли мертвец с пробитой головой объяснить военным, что он хороший? Сильно сомневаюсь. Им на уровне устава чужда толерантность в отношении врага.

Меня так мотало несколько дней, пока среди одной из последних новостей нашего региона я не нашел короткую заметку о том, что ее госпиталь эвакуируют в охраняемую зону. Совсем маленькую заметку, написанную в последние часы работы связи перед всеобщим хаосом. Видимо, поэтому я и не нашел ее сразу. После этого, знаете ли, отлегло. Ее вместе с персоналом отправили в военный городок. Пусть вероятность и не стопроцентная, но высокая. Пришлось разумно рассудить, что там ей будет лучше, чем сидеть дома с трупом родного брата. Тяжелое решение, о котором она, скорее всего, никогда не узнает.

— Слушай, а нам точно сюда? — голос Егора вырвал меня из собственных мыслей.


Глава 5


— Что это? — спросил Консерва.

— Огонь, — невозмутимо ответил я.

— А что он здесь делает?

— Горит. Ручки вот погреть можно.

— Спасибо, я вижу, — парень повернулся ко мне, — А… зачем?

Мы стояли возле моего дома. Бывшего дома, который ныне представлял собой огромный столб пламени, коптящий небеса. Пожарная сигнализация или не сработала? Или была не исправна? Хотя, я мог ее и вовсе срезать и пустить на провода. Пахло дымом и паленой пластмассой, в воздухе кружил черно-серый смог.

Если бы я был сентиментальным — точно бы пустил слезу. Мое логово отшельника, мой маленький уголок затворничества планомерно разносило по ветру ошметками пепла. Счастливые деньки, проведенные в уединении и спокойствии. Много часов усердной работы, которые я потратил на обустройство своей пещерки на краю мира. Я даже фильмы не все успел посмотреть, черт вас всех потроши! Хотя…. вспоминая одну «Фильмографию», я этому даже рад.

Из окна раздался небольшой взрыв, выбивший остатки стекол в доме и напугавший бедного Брута, который трусливо прятался за моей спиной. Я буквально слышал, как пламя поглощает кухню, спальню, игровую….. Из окон раздался искаженный звук какого-то тяжелого рока из моего плейлиста. Ну точно, гостиная уже потеряна.

Так с чего бы все могло так полыхнуть? Вроде ничего такого я в последние дни не делал. Пожароопасного в смысле. В магазин ходил, электрику проверял, аккумулятор…. Вот черт! Электро-пентаграмма!

— Зачем-зачем… — сказал я, слушая звуки искаженного электроникой гроула, — Во славу Сатане конечно!

Егор как-то нехорошо на меня посмотрел. Вот тут я понял, что ляпнул не подумав. Консерва с неестественно раскрытыми глазами медленно пятился от меня. Я состроил виноватое лицо, но что-то не особенно помогло. Нервный смехом тоже не помог сгладить ситуацию, так теперь вместе со мной пискляво заржал еще и Брут. Консерва упал на колени и в спешке отползал куда подальше, переходя на тараканий бег.

— Это шутка была! Вернись обратно, тушенка просроченная! — я начал погоню за моим пугливым подопечным.

— Уйди, нечисть! — проорал он, залезая под брюхо стоящего рядом автомобиля. Весь он там не поместился, так что ноги остались торчать снаружи.

Такое ведь не в первый раз происходит. Дело даже не в моем отшельничестве. Просто мыслей в голове много витает, а я по своей натуре очень легко увлекаюсь. Вот и получается, что стоит порой задуматься, как непроизвольно начинаю творить всякие не слишком логичные вещи разных уровней странности. Разумеется, иногда я делаю это специально, веселья ради. Но только это большой секрет!

Был как-то в школе случай у меня, реферат по истории рассказывал. По своему обыкновению решил не говориться, полностью положившись на свое мастерство импровизации. Вышел, начал, и как-то меня прямо так хорошо понесло…. Очнулся я минут через 30, когда заканчивал свой рассказ фразой: «Вот так картошка послужила причиной Великой Французской революции». К этому моменту класс аплодировал стоя, а учительница нервно запивала валерьянку водкой. Реферат был про политическое устройство Румынии.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы вытащить оттуда матюкающегося парнишку. Главную роль в импровизированной операции по захвату пленного сыграл, как ни странно, Брут. Его улыбчивое личико было столь привлекательно, что сразу заставило Егора выбраться из-под развалюхи. С другой стороны от пса, разумеется.

— Смирно! — заорал я, когда очумевшие глаза Консервы показались из-под машины.

Армейские инстинкты взяли верх, Егор замер в стойке. Я даже не понял, как он взлетел на ноги. Приступ истерии в нем выдавали только активно вращающиеся глаза и дрожащие руки, которыми он только сейчас пытался найти пистолет. Настолько дрожащие, что ими можно было взбивать белки до стоячих пиков. Или заработать небывалую славу среди девушке. Пистолет предательски не хотел сам прыгать в руки и спокойно висел на поясе.

— Рядовой Консерва, ржавый нож тебе в крышку! — образ прапорщика оказался мне на удивление чем-то близок, так что я не стал отказывать себе в удовольствии, — Какого черта ты такой рохля? Отвечай!

— Не имею понятия! — громко просипел парень, будто его сейчас кто-то душил. Руки снова вытянулись по швам, минуя пистолетную рукоять.

— Значит, трусость из тебя в учебке не выбили? Под мамкино крыло сбежать вздумал, дармоед алюминиевый? — я начал расхаживать перед Егором, размахивая руками. Кажется, даже слегка забрызгал его слюной.

— Никак нет!

— Тогда отставить малодушие! Ты мужик, или только спросить? Вот и веди себя нормально! Какое у тебя там сейчас было задание?

— Встретиться с разведгруппой! — Консерва даже слегка встал на носочки, когда отвечал. Взгляд стал чуть более осмысленным, за пистолет хвататься перестал. Видать, действует армейская психотерапия. Жаль мы не на плацу, там точно были бы бонусы к эффективности.

— Значит так! — заорал я ему на ухо, сделав морду лица пострашнее да посерьезнее, — Сейчас собираем вещички и ищем эту твою группу! И в гости я тебя не позову, все ясно?

— Так точно! — выпалил раскрасневшийся Егор.

— Вот и славно, — сказал я уже нормальным голосом, устало усаживаясь на корточки в полуметре от парня.

Рядом со мной стоял натуральный призывник первого дня. Красное лицо, слегка трясется, весь мокрый от пота. Одежда уже успела пропитаться ароматным коктейлем из пережитого за последние сутки, и сейчас болезненно била в нос острым ароматом подтухшей органики. Сам призывник тоже, видимо, почувствовал свой аромат, не скрываемый сейчас ветром и лесными елочками. Это я понял по его лицу, резко сменившему оттенок с красного до бледно-зеленого. По Егору было видно, что завтрак так и хочет покинуть место своего заточения, так что он стоически сдерживал природный порыв. До победного конца.

— Ты как? — спросил он через пару минут, стирая со лба пот.

— Перегорел немного, — признался я, спокойно глядя на красноватое зарево пожара, — Сам-то как, закончил истерику?

— Вроде того. Спасибо. — Егор приземлился на землю рядом со мной. Он заметил мой взгляд, бесцельно блуждающий по языкам пламени, — Долго ты там жил?

— Всю жизнь… — звук вышел тихим и каким-то совсем печальным, — Ну, я имею ввиду вторую жизнь.

Еще пару минут мы посидели в тишине, смотря на тонущую в языках пламени крышу. От стен начинали отваливаться большие куски обгоревшей древесины. Углем засыпало ближайшие к дому песчаные дорожки. От жара поник и пропал небольшой цветочный садик, доставшийся от родителей. Я за ним особо не следил, так что там остались лишь самые неприхотливые многолетние цветы. Куст жасмина рядом с верандой, что так чудесно наполнял двор чайным ароматом каждое лето, обратился горящей спичкой. Бревнышко за бревнышком, мой дом разваливался на части.

— Ты, это, что теперь делать будешь? — спросил Консерва, незаметно пытаясь оттереть пятно слизи с куртки. При этом каждый раз бросая на него взгляд он слегка бледнел, так что большую часть времени пытался справиться с ним вслепую.

— Что-что, — пробурчал я, — Тебя пойду провожать. Помрешь ведь, к гадалке не ходи.

Спонтанное решение с моей стороны, но при этом абсолютно логичное. Ну вот куда мне сейчас податься? К тете Люде в магазинчик? Или может пойти с молчунами грибы собирать? Нет уж, одиночества мне пожалуй хватит. Егорка — мой билет в человеческое общество, которого я, чего уж скрывать, ждал очень давно. Помочь ему добраться до своих и выполнить миссию, и вот я уже снова среди общительных и благоприятно пахнущих человеков! Да и как-то не верится мне, что дорога будет такой уж сложной. С молчунами договорюсь я, с людьми — Консерва. План выглядит добротно, все схвачено!

— А чего помру-то сразу? — возмутился Егор. Теперь он ковырял ненавистное пятно складным ножом. Нож тоже оказался возмутительно сложным для Егора инструментом. Попытавшись сковырнуть пятно вслепую, он умудрился порвать куртку и с громким «Епть!» порезать себе предплечье.

— Тебя терзают какие-то сомнения по этому поводу? — выдал я, глядя на его манипуляции, — Быть может ты у нас профессиональный солдат? Или у тебя в рюкзаке спрятан складной танк? — я снова разгорячился, — Ну же, есть у тебя с собой танк?

— Нет…. - как-то потерянно ответил Егор. Признав поражение, он выкинул нож куда-то в сторону пожара.

— Вот и не веди себя, как моя старая бритва, — подытожил я.

— Это как?

— Не раздражай меня своей тупостью!

Кажется, я его немного обидел. Не то чтобы я эксперт в чтении человеческих мыслей, просто если от тебя демонстративно отворачиваются, это что-то да значит. Я же тут не виноватый, он ж действительно помрет! Это детство в нем играет, говорю вам.

— Извини, — послышалось от спины в камуфляжной куртке, — Ты прав, мне без тебя не справиться.

Бинго! Я же говорил!

— Ладно, и ты извини. Вспылил — ответил я Егору, который украдкой пытался посмотреть на меня. Незаметно, как ему казалось, — И вообще, я на голову ушибленный, на таких не обижаются!

— И то верно, — задумчиво протянул он, наконец-то явив мне свой обиженный лик. Точнее, закончивший обижаться.

— Слушай, раз уж у нас мир-труд-май, давай-ка мы пойдем к твоим друзьям? — сказал я, когда в голове промелькнула очень важная и своевременная мысль.

— Умник, мы разве куда-то торопимся? — вопросительно протянул Егор. Кстати говоря, он впервые меня по прозвищу назвал. Видать и правда обижаться перестал.

— В смысле? У нас же… — я задумался на секунду, подбирая самые разумные и действенные аргументы, — Важная миссия, во!

— А точно только поэтому? — Теперь на меня уже смотрел взгляд, полный подозрения. Черт, кажется, он слишком быстро начал понимать меня.

— Ну, как бы тебе сказать…. - я немного замялся, выводя пальцем на пепле какие-то каракули, — У меня там просто у дома целая цистерна бензина стоит…..

— Ох ты ж …. Ты прав, у нас, это, важная миссия. Вперед, нельзя терять время!

* * *

— Кажется, их становится меньше. Нет, точно вам говорю, меньше становится!

— Да тише ты!

Трое военных коротали время в небольшом загородном домике какого-то зажиточного бизнесмена. Или же чиновника с весьма хорошим достатком и нечистой совестью. Могли быть и другие варианты, но не видавшие раньше таких хором вояки верить в подобное наотрез отказывались. Танкист так и сказал: «Такой дом можно только украсть». Интерьер тут даже после многих месяцев запустения блистал и вызывал у представителей пролетариата гнев, зависть и подсознательное желание ни дай бог ничего не сломать. Чтобы потом пол жизни не оплачивать чей-нибудь золотой стульчак.

— Смотрите, тут даже оружие есть! — Мангал, как ребенок в игрушечном магазине, бегал по дому и трогал все, что плохо лежало. Вот и сейчас он с огнем в глазах изучал полку с образцами средневекового оружия, старинными винтовками и револьверами.

Военные выглядели крайне уставшими, даже вымотанными. Вся одежда грязная и влажная после пробежек по лесному бездорожью. Припасов с собой они взяли пусть и не так много, но это все равно вес. Ценные припасы, которые нельзя бросить, и которые лишь усложняли им забег наперегонки со смертью. Смертью в виде огромного полчища мертвецов, которое шло за ними буквально по пятам. Команде удалось выиграть немного времени, поэтому у них была возможность залечь где-то и хоть немного подготовить укрытие перед тем, как здесь пройдет стадо.

— Мангал, едрить тебя в корень! — тихо, но грозно сказал Кэп, — Хорош уже орать. Дождись хотя бы, пока стадо пройдет.

Стадо мертвецов тем временем действительно шло, причем шло прямо через этот поселок. Рядом с домом то и дело слышались стоны, хрипы и глухие удары истертых подошв. Стадо шло уже несколько десятков минут и не думало прекращаться, растянувшись по огромную рассеянную цепочку. Из-за соседних зданий то и дело выходили изувеченные, но все еще двигающиеся тела, ведомые лишь голодом и остатками инстинктов. Судя по всему, именно прогулка по лесу стала тем камнем преткновения, который столь сильно разметал мертвецов. Не все из них так хорошо передвигаются по пересеченной местности. Особенно безногие, одноногие и ползающие. Подгнившие еще. Мертвецы вообще с координацией в плохих отношениях, если начистоту.

Все двери команда предусмотрительно заперла, а шторы на первом этаже — задернула. Тем не менее, они все равно решили отсидеться на втором этаже. Просто чтобы лишний раз не светиться, да и шума меньше будет. Единственным помещением с целыми окнами оказалась гостиная, которую группа прикрытия группа и облюбовала. Светло-серые стены вместе с кожаной мебелью были не то чтобы эталоном делового стиля, но смотрелись вполне уместно и отторжения не вызывали. Учитывая наличие полок с оружием, скорее всего никто из побывавших в этой комнате гостей не высказывался плохо о вкусе хозяина.

Кэп почти все время стоял у края окна, аккуратно посматривая вниз на проходящий мимо мертвецов. Танкист, как любой нормальный солдат, пользовался возможностью отдохнуть. Для своей великой цели он использовал массивный кожаный диван, развалившись на нем, как морская звезда. Мангал же метался из угла в угол, потроша все шкафы и полки на своем пути.

— Смотрите, а у хозяина этих хором были весьма разносторонние интересы! — неугомонный парень нашел в одном из комодов искусственные дреды и тут же нацепил их себе на голову. Они свалялись комьями и путались, отчего становились больше похожими на птичье гнездо. И еще их вряд ли когда-нибудь мыли. — Ну что, отправляемся на поиски!

— На поиски чего? — с интересом спросил капитан, не прекращая бросать косые взгляды на проплывающие мимо кучки ходячих трупов.

— Как чего? — удивился Мангал, поднимая палец к небу, — Травки конечно!

— Ээээ….- в один голос выдали оба военных, изобразив на лицах неподдельное удивление.

— Ну ребят, вы чего! — Мангал разразился приступом непонимания, — Раз есть дреды, должна быть и травка! Танкист, ну ты-то почему не со мной?

— А почему я должен? — раздался сонный голос с дивана. До начала всей этой возни водитель почти заснул и все еще не совсем понимал, что происходит вокруг.

— Так ты же бурят!

— И как это связано?

— Эх…. ничего вы не понимаете, — новоявленный растаман махнул на приятелей рукой и продолжил экскурсию по шкафам, — Сам най…О!

— Что, нашел? — Кэп уже не смотрел в окно. Тут спектакль интереснее.

— Ну конечно! Вы что, сомневались во мне?

— Мангал, не хочу тебя расстраивать, но это ароматические палочки, — Кэп не удержался и захихикал себе в ладонь.

Воодушевленный, но ничего не понимающий Мангал по очереди смотрел то на смеющегося командира, то на свои руки. В них как раз был зажат набор ароматических палочек «Антистресс» с ароматом лаванды. Он принялся внимательно изучать состав и инструкцию.

— Да ну вас! Все, ухожу из растаманов! — огорченный Мангал стащил с себя парик и заозирался по сторонам, прикидывая, куда бы скинуть этот элемент гардероба.

— И куда же ты тогда подашься? — Танкист тоже с интересом наблюдал за метаниями своего неугомонного товарища.

— Дык это … в музыку! — со стены в руки военного перекочевал огромный шипастый шар размером с голову младенца. К счастью, это был муляж, так что поднять его не составило труда.

Кэп с Танкистом пытались сообразить, что задумал их напарник. Сам напарник, ведомый вдохновением и шилом в заднице, что-то с энтузиазмом искал среди шкафов, экспрессивно разбрасывая ненужные вещи по комнате. Когда раздалось заветное «Во!», перед диваном была уже небольшая горка из всяческого хлама.

— Что петь будешь? Про рюмку водки под шашлык? — спросил Кэп.

— Нет, это сейчас не модно. Я же буду звездой …. - парень нем временем не отвлекаясь на прочих активно поливал средневековое оружие клеем. Закончив, он водрузил на него сверху парик с дредами.

— Готово! Теперь я — рэпер! — с гордостью объявил Мангал, кладя на плечо волосатый агрегат.

Танкист скатился с дивана и зарылся куда-то в кучу хлама, держа рот обеими руками. Правда, поместилась туда только голова и плечи. Кэп упал на пол и забился в конвульсиях, в которых едва можно было различить едва сдерживаемый истерический смех.

— Ух, ты, ух, решил поднять уровень своей смертоносности на новый, ух, уровень? — едва переведя дыхание, спросил Кэп, — Будешь уничтожать мертвяков силой музыки?

— Смерть от разрыва перепонок, — донеслось из кучи хлама.

— От разрыва мозга, — поправил капитан.

— У мертвяков же мозгов нет.

— У школьников тоже, но им-то нравится.

— Значит, фанатов будет добивать в рукопашную, — резюмировал Танкист.

— Ой, да идите вы все! — обиженно произнесла начинающая звезда, кидая свое оружие в сторону Капитана, — Артиста обидеть может каждый!

Капитан чуть отклоняется в сторону. Волосатый инструмент начинающего артиста со звоном ломает стекло, вылетая на улицу. Все в комнате замирают. Откуда-то с улицы доносится несколько вопросительных стонов, пару раз раздаются глухие удары о стены и двери дома. Они продолжаются еще несколько минут, пока военные продолжают изображать игру «Море волнуется». Даже дышать стали тише и через раз.

Спустя десяток минут удары и дыхание рядом с домом постепенно сходит на нет. Мертвеца отвлекаются на идущих сзади и спереди собратьем, их уносит поток. Будь звук чуть громче, он мог бы вновь изменить направление движения стаи. Кэп все это время буравил Мангала осуждающим взглядом, а теперь наконец сдвинулся с места. Первым делом он снял с себя ремень.

— Танкист, найди мне кляп, пожалуйста.

— Эй, ребят, вы чего задумали? — забеспокоился Мангал.

— Сделаем, Кэп. Может, чего из хозяйского шкафа приспособим? Там вроде были наручники. Розовые такие, — бурят тихо выбирался из-под завалов, прихватив оттуда какую-то тряпку.

— Не, с этого Киркорова и обычного ремня хватит.

— Эй, вы чего? Точно, у вас стресс, вам надо успокоиться! — Мангал отходил все дальше к стене, куда его зажимали напарники.

— Свяжем и поспим? — спросил Танкист.

— Свяжем и поспим, — подтвердил Кэп, — Так спокойнее будет.

— Хватит, это не смешно! У меня…. у меня есть ароматические палочки, и я не побоюсь ими воспользоваться!

Воспользоваться палочками Мангал так и не успел.




Глава 6


Несколькими часами ранее

— Чистюлин на связи, — донеслось из трубки переговорного устройства.

— Здравствуй. Это снова я.

Голос разносился по кабинету медленно. Было видно, что этот разговор знаком обоим участникам уже от и до, а все его участники прекрасно знают слова. Но они все равно продолжали.

— Нет, — резко ответил голос майора.

— Ты уверен? На кону судьба человечества, — сидящий в кресле военный оперся руками на стол.

— Мы это уже обсуждали, — прозвучало на том конце, — Не такими методами.

— Но мы же смо..

— Не сможем. Будет только хуже, — связь оборвалась. Послышались монотонные гудки.

Мужчина нервно поправлял запонки на форме. Разговор в очередной раз зашел в тупик. Они уже не первую неделю обсуждали одно и тоже. Но в этот раз разговор обещал быть последним.

Подняв голову, мужчина взглядом нашел секретаря, стоящего у стенки. Тот бледной тенью сливался со стеной, стараясь не злить начальство.

— Давай сигнал группе зачистки, — бросил военный.

* * *

Как мне удалось выяснить в процессе долгих расспросов, искомым перевалочным пунктом сборного разведотряда был соседний со мной поселок. До него было буквально пол часа пути… На машине, конечно. Расспросы, кстати говоря, были действительно долгими, поскольку Консерва не смог дать никаких точных ориентиров, да и карты у нас с собой не было. Пришлось потоптаться на месте, выколачивая из памяти моего новоявленного напарника все оставшиеся там зерна знаний. Вместе с молодецкой дурью. Он, дитя каменных джунглей, просто пошел вперед по дороге! Хоть бы узнал для начала, куда она ведет. Нет, я сначала честно грешил на его память. Мол, проблема современного поколения, переизбыток информации, изменение приоритетов работы мозга и так далее. На проверку же это оказался банальных топографический кретинизм с легкой примесью обычного.

— Куда идем мы с Пятачком — большой большой секрет. И не расскажет он о нем, ведь в банку он одет… — задумчиво протянул я, осматривая окружающий пейзаж.

— Ой, да иди ты, башка дырявая! — до правого уха донеслось недовольное бурчание Консервы.

Он уже перестал злиться на шутки о своем новом прозвище, сменив их возмущением и попытками подколоть меня в ответ. Пока получалось не слишком интеллектуально, однако парень не безнадежен. Хотя… мне ли тут говорить про интеллект, если я им могу на всю улицу посветить?

Дорога до поселка оказалась на редкость скучной. Нет, я конечно же люблю природу. И даже умею ей наслаждаться. Вот легкий ветерок пробегает по свежим иголочкам молодой раскидистой ели, что растет у дороги. Где-то уже появляются первые весенние цветы, распускаясь аккуратными синими бутонами. Колокольчики? Может даже они, я в ботаниках этих всех не силен. Если только дело не касается списывания домашки перед уроком, хе-хе.

Где-то на границе поля зрения через потертую дорожную разметку перебежало семейство зайцев. Шустрые мохнатые любители морковки даже отсюда выглядели куда больше тех, что можно было увидеть в приютах. Там, правда, кролики обычно бывают, но все равно взгляд цепляется. Видимо, отсутствие людей сказалось на их ореоле обитания крайне положительно. Тогда как отсутствие волков — на популяции.

Я же говорил — скучно. Какой из меня зоолог? Как всегда — вокруг полный хаос, мир катится к чертям, а у меня в голове одни зайчики. Правильно сестренка говорила: «Лучше б ты о бабах думай почаще! Тебя б хоть понимать проще станет».

Я в голове представил, как по исполинским каменный буквам этой фразы резво прыгает стая кроликов, периодически пробуя на зубок гласные.

— Консерва, — обратился я к плетущемуся рядом и заметно уставшему технику, — А почему кролики едят только гласные?

Немой вопрос застыл в широко раскрытых глазах. Егор запнулся и чуть не упал лицом в асфальт, пропрыгав пару шагов на одной ноге. В этот раз непонимание длилось всего пару секунд, после чего глаза вновь стали нормальными.

— Наверное, они вкуснее. Или, это, питательные, — выдал он первое, что пришло на ум, — А ты вообще о чем?

— Так вон, — указал я куда-то вперед, не особо запариваясь с точностью выбранного направления, — Там семейка зайчиков пробежала. А у меня — ассоциативный ряд, — закончил я, поворачиваясь к напарнику лицом и перейдя на приставной шаг. Решил внести в походку разнообразие, так сказать.

— Ага, я кажется понял… — промычал Консерва, — А почему кролики?

— А что с ними не так? — теперь уже интерес застыл в моих глазах.

— Ну так, это, пробежали же зайцы, да?

— Да, зайцы, — подтвердил я.

— А ты спросил про кроликов, — продолжил Егор.

— Да, про них.

— Так это же, это …. разные виды, во! — Консерва пытался излучать интеллектуальное превосходство и поднял палец в небо.

— Да, разные. Так и задумано, — спокойно кивнул я.

Сбитый с толку Егор, у которого буквально на лице читалось желание ткнуть меня в мое невежество, так и продолжил хлопать ртом. Если надеть на него костюм тунца, получится прекрасный косплей! Аж кушать захотелось….

С мысли и шага меня сбил слегка отставший Консерва, который что-то мямлил и потупил взгляд. План мести за шутки про прозвище провалился? Это он так бурно реагирует, или я его совсем с толку сбил?

— Умник, у тебя это… — начал парень. Да он даже покраснел немного. — Слюнки текут.

Консервный нож мне в башню! Что-то я совсем связь с реальностью потерял. Хотя… если не знать всей истории, то мою модную алюминиевую прическу можно легко принять за результат работы консервного ножа. Это что же получается, мы с Консервой в таком случае — родственники?

— Пардоньте, — извинился я и исполнил кривой реверанс. Поток мыслей тоже пришлось свернуть, — Задумался немного.

— Немного? — уточнил Егор. Его мои людоедские замашки уже, судя по всему, не пугали.

— Ага, немного, — подтвердил я.

— Аууу! — раздался писклявый голосок позади Консервы.

Тот аж подпрыгнул от неожиданности. Да уж, вот кого наш птушник будет бояться еще долго. У них еще с площади как-то не заладилось. Брут постоянно подкрадывается к консерве и пугает бедолагу, а иногда еще и пытается ласково покусать. Егор же от таких нежностей подпрыгивает, как юная гимназистка при виде радиоактивного таракана.

Сдержанно хихикнув в ладошку, я в очередной раз осмотрел своего напарника. Не то чтобы тут много чего могло поменяться, но внимательное отношение к ближнему никогда не бывает лишним. Особенно если этот ближний в буквальном смысле самый близкий к тебе человек на ближайшие пару десятков километров. Единственный и неповторимый, так сказать. Егор, как и следовало ожидать, порядком вымотался. Несколько часов пешего перехода дались ему куда тяжелее, чем мне. Я уж не стал радовать напарника новостью о том, что усталости я почти не ощущаю. Думаю, он и так догадывается.

— Гав! Гав! — опять донеслось откуда-то снизу.

Очевидно, что нам неплохо бы где-нибудь передохнуть. Ближайший поселок — прямо по курсу, но он и является нашей искомой целью. Только вот сколько мы прошли? Пришлось пошариться по карманам, извлекая оттуда блокнот и ручку. Самый обычный канцелярский набор, который можно найти в любом мало-мальски цивилизованном доме. Свой я, правда, нашел у тех же соседей, у которых нашел плетку…. ну да это не столь важно, просто придает вещам некий ореол загадки. Кто их знает, этих шалунов и их шаловливую фантазию.

— У тебя все это время с собой был блокнот? — послышался удивленный голос Егора. Он с блаженным выражением лица сидел на асфальте, восприняв небольшую заминку как возможность лишний раз отдохнуть.

— Да, у меня много чего по карманам распихано. Погоди немного, мне тут подумать надо, — отмахнулся я, делая пометки в блокноте.

Так, средняя скорость шага около пяти километров в час. Идем мы уже часа четыре, судя по положению солнца. Хотя может и шесть, обычные часы я, к сожалению, с собой не брал. До поселка было около получаса езды на машине, с учетом средней скорости по пригородным трассам до нее около…

— Рррр гав! — раздалось снизу, после чего меня укусили за щиколотку. Не больно, но обидно.

— Тебе все крови мало? — многозначительно произнес я, осматривая ногу в поисках обидчика, — Твоего тезку, между прочем, в аду сам начальник жует! Ну, это если верить литературному первоисточнику. Что принес?

Мой плешивый приятель действительно принес мне какую-то железку. Мне она почему-то напомнила непропорциональный слегка ржавый болт. Примерно такой, который стал надгробием для моей карьеры инженера. Из пасти нашего мохнатого помощника детальку пришлось доставать с боем, уж больно приглянулась она ему.

— Не знаешь, что это? — спросил я Консерву, передавая находку. Хотелось сначала, конечно, вытереть ее от собачьих слюней, но думаю парень и сам справится.

Тот с интересом принялся изучать найденную псиной диковинку. Повертел в руках, несколько раз осмотрел со всех граней. Постучал пальцем, поскреб ногтем в нескольких местах. Мне уже в этот момент почему-то стало смешно наблюдать за всеми его манипуляциями. Ну не вязался его характер с образом великого мастера-умельца! Когда Егор же наконец лизнул железку, я не смог сдержаться и заржал в голос.

— Свеча автомобильная. От иномарки, забугорного производителя, — сказал Консерва, не обращая внимание на мой смех.

Я аж поперхнулся.

— Слушай, — я принял назад свечу и немного успокоился, — А как ты понял?

— Элементарно! По изометрическим проекциям, сопоставил их с личным опытом и подтвердил посредством обратной связи через производителя, — ни один мускул не дрогнул на лице. Егор был максимально серьезен.

— А, понял, — растерянно сказал я, бросая очередной взгляд на деталь в своих руках. Не хотелось признаваться, что я вообще ничего не понял, — А ты зачем ее лизал?

— Номер серийный очистить хотел. Там название детали пишут часто.

Пока до меня начал доходить смысл последних сказанных Егором слов, он начал медленно расползаться в довольной улыбке. Будто сметаны натрескался. Или банк ограбил. Вместе с борделем и каморкой паспортного стола.

Удивительные все же фокусы подкидывает нам жизнь! Честно говоря, все время нашего недолгого знакомства Консерва представлялся мне этаким неопытным утенком, брошенным в большой мир серьезных дяденек. Наивный, легко верящий на слово и, к его чести, быстро адаптирующийся к ситуации. Ну и еще ранимый до жути и впечатлительный до чертиков, но это уже детали. Теперь же оказывается, что в нем сокрыт даже некий профессионализм, жизненный опыт и толика чувства юмора! Не чета моему, конечно, но тем не менее.

— Ладно-ладно, уел, — я поднял руки вверх, признавая поражение, — Пойдем уже, ученая жестянка, нам недалеко осталось.

— С чего ты взял? — Егор на удивление резво поднялся на ноги, отряхивая пыльные брюки. Видать, эндорфины так подействовали, даже шутку пропустил.

— Так откуда ж свече взяться в чистом поле? — я ткнул пальцем на дорогу, доставая второй рукой флягу из нагрудного кармана, — Тут машин нет, сам видишь. Брут, видать, первый на разведку до финальной точки сбегал.

Фляга тут же направилась ко рту. Вдох, по ноздрям бежит живительный терпкий аромат приключений. Ловлю едва различимые нотки и полутона, после чего делаю решительный глоток. Следом по ноздрям бежит запах рукава, а флягу тем временем протягиваю напарнику.

— На, продезинфицируйся. А то подхватишь чего, после собаки же, —

— Фу, — скривился Егор, делая вдох из фляги. Потом скривился еще раз, когда до него дошло, что свечу он после собаки не протирал, — Это что, водка?

— Я совсем что ли, по-твоему, безбашенный, чтобы эту дрянь пить? Чистый, медицинский!

* * *

— Слушай, Консерва. У меня к тебе вопрос.

— Я внимательно тебя слушаю.

— Тут все так и было, когда ты уезжал?

— Нет, все было в полном порядке.

— Тогда откуда? Почему? И самое главное … какого?

Мы стояли посреди небольшого палаточного лагеря, расположенного на самом крупной перекрестке. Дороги образовывали букву «Y», что вместе с уцелевшими домами создавало вполне удачный для охраны периметр. Добротные брезентовые казармы стояли полукругом, спиной к покосившемуся забору одного из домов. Они были все в заплатках, а местами и вовсе сшиты из кусков разного материала. Добротные, ага. Внутри из удобств была разве что влажная земля да спальные мешки. Полевая кухня располагалась в центре лагеря, вместе с массивной генераторной установкой, которую явно приволокли на каком-то транспорте. Транспорт также нашелся, удачно спрятанный внутри одного из прилегающих к перекрестку дачных участков. Правда, большая его часть была битой или со слитым бензином. Однако этим наши находки не ограничились.

Трупы. Весь лагерь был усеян трупами военных. Их застали врасплох, большая часть даже не успела взяться за оружие. Кто-то неохотно стоял на вахте, кого-то застали во время еды. Большая же часть погибла во сне, окропив спальные мешки своим внутренним миром.

— Это огнестрельные раны, зуб даю, — я сидел на корточках перед седым мужчиной, на груди которого располагалось несколько красных дыр. Смерть застала его за чисткой зубов, так что красноватые от крови мыльные разводы залили ему все лицо, — Причем убили их недавно.

— С чего ты взял? — спросил Егор. Его спокойствие явно было признаком очередного шока, дрожащие руки выдавали парня с головой.

— Консерва, включи голову. Они еще не встали.

Основная информация насчет поведения мертвых была понятна изначально, другую же человечеству приходилось получать ценой долгих экспериментов и жизней. Егор еще во время нашей прогулки однозначно ответил, что время «оживания» мертвецов составляет от нескольких часов до суток. Сам не проверял, но склонен верить этой информации. Судя по тону и уверенному голосу, в бедолагу эту информацию вбивали долго и и завидным упорством. Надо будет при встрече пожать руку его командиру, за ответственный подход к воспитанию подрастающего поколения.

— Так, — я встал и слегка размял плечи. Напарник, стоявший рядом, все еще продолжал вглядываться в мыльные разводы, — Не стоит так пялиться на твоего, судя по всему, знакомого. Иначе он начнет пялиться в ответ.

— Угу, — промычал техник, неохотно переводя взгляд на меня.

— Ага, хорошо. Теперь сосредоточься и подумай, не видел ли ты чего странного в течении миссии.

— Ну, — Консерва немного растерялся и заозирался по сторонам, будто бы ища взглядом какую-то опору, — А к чему это?

— Хватит уже мозги охлаждать. Сказал же — подумай! — я слегка повысил голос и взболтал собеседника. Он слегка позеленел, поэтому я продолжил уже мягче, — Это была засада, твоих ребят ждали. Вспомни, не видел ли ты чего странного.

Консерва задумчиво посмотрел под ноги, но уткнулся взглядом в тело и тут же перевел взгляд. Цвет лица его продолжал стремительно зеленеть.

— Вспоминается только что-то фаллическое… — задумчиво протянул Консерва.

Я поперхнулся воздухом. Егор тем временем перестал держать горе в себе, и его вывернуло прямо на труп товарища.

— Слушай, если тебе так тяжело вспоминать, травма там какая или еще чего, можешь не…. - начал я, положив руку на плечо напарника.

— Не, кхе-кхе, — перебил меня Егор сиплым голосом — Это не … не связано. Там в радиовышке провода были, кхе-кхе… перерезаны.

— В таком случае, это многое объясняет, — начал было я, но заметил некую негативную эмоцию на травянистом лице паренька, — Да ладно тебе, ему уже точно хуже не будет! К тому же ты ему, того, лицо немного почистил.

Как бы странно это не звучало, но труп после такого своеобразного душа действительно стал чище. Теперь можно было при желании рассмотреть жиденькие усы и морщины, окопом проходящие через все лицо.

— Так это наш главный, кхе, — Консерва вроде пришел в норму, вытерев рукавом рот.

— Имя его знаешь? — спросил я. Неловко как-то. Кажется, именно ему я собирался пожать руку.

— Нет.

— Как так? Начальство знать надо! — возмутился я, бесцеремонно принявшись лазить по карманам покойника.

— Так я, это, недавно прикреплен был. Да и его тоже …. Умник, а ты что делаешь? — внезапно спросил Консерва.

— Как что? Рацию ищу, — не отвлекаясь сказал я. От верхних карманов я перешел к разгрузке, позаимствовал себе пару пистолетных патронов.

— А рация-то нам зачем?

— Слушай, ты прям как маленький. Связь — она в любом случае пригодится! Вот разделимся мы, и что ты будешь делать? — я вопросительно уставился на собеседника, пока руки продолжали выплясывать на теле покойника мародерский танец. Когда я перешел на пояс, танец даже стал отдавать чем-то интимным… но это уже для любителей. И всех прочих. Но точно не для меня. Особенно расстроило, что рацию я в итоге так и не нашел.

— Ну так, мы же с Кэпом и ребятами разделились и…

Я остановился. Как обухом по лбу ударили. Я медленно перевел взгляд на Консерву, который пока еще ничего не понимал. Хотя нет, судя по бегающему взгляду, он понимал, что где-то серьезно прокололся.

— Дорогой мой. Хороший мой. Обожаемый и любимый, как запас мяса на черный день, — думаю, намек он понял, — Скажи пожалуйста, твой командир идиот?

— Никак нет, — растерянно сказал Консерва.

— Тогда ответь мне на вопрос, — я встал на ноги, подошел почти вплотную и очень тихо прошептал, — Где твоя рация?

— Что?

— Где твоя гребаная рация! — я резко перешел на крик, от чего парень тут же сжался в комочек, — Ну Консерва, ну чтоб тебя аммиаком разорвало! Ты же сам сказал, что твой командир не идиот. Как вы связь должны были держать?

— Я не …

Так-с, ситуация выходит интересная. Пока Консерва со своими товарищами ездил чинить антенну, к ним на перевалочную базу приехали недоброжелатели. Настолько суровые, что положили где-то три десятка военных разной степени матерости, а затем благополучно свалили в закат, не оставив улик. Как минимум видимых, потому что в условиях апокалипсиса играть в детективов и рассматривать осколки пуль в телах не было ни желания, ни возможности. Хорошо еще, что вторую группу военных, к которой принадлежал сам Егор, не тронули. Точнее просто не успели, ибо они сейчас отстают даже от нашей неспешной прогулочной команды.

— Только не надо говорить, что не знаешь! — я перешел с крика на обычные повышенные тона. Видимо, во время шока и тупняка с ним иначе нельзя. Бедный его командир… Кэп, вроде? — Напряги мозги и подумай, подумай уже наконец!

— Ну, в нашей паре главным был Кадет, — осторожно начал техник, переминаясь с ноги на ногу. Дрожащую руку он положил на кобуру, но видимо скорее для самоуспокоения.

— То есть… — устало произнес я, вспоминая растерзанный волками труп, который я не успел до конца обыскать, — ты хочешь сказать, что ваша рация осталась у него?

— Такое, это…. вполне возможно, — кивнул Консерва.

Я даже ругаться как-то устал. В итоге очередной всплеск моего недовольства остался где-то в глубине, а сам я просто плюхнулся на землю. Там же, где и стоял. Разве что Егоров внутренний мир слегка ногой подвинул, да нож из-за пазухи достал. Автор этого непотребства также присоединился к моим посиделкам, разве что сесть решил прямо на котелок полевой кухни.

— Что ж, расклад у нас такой, — начал я, ковыряя ножом почившего военного. Консерва смотрел на это со смесью страха и отвращения, но промолчал. Неужели мои гастрономические предпочтения перестали его напрягать? — Кто-то вырезал твоих коллег. Эти люди, — я сделал акцент на последнем слове, — явно ничего хорошего твоему… поселению, да? Или где вы там обосновались? Короче, они к вам явно не в карты поиграть поехали. И связь, похоже, тоже они отрубили. Спасать надо твоих односельчан.

— А как же моя группа? Капитан, Танкист с Мангалом? — в голосе его прямо так и сквозило беспокойство.

— Оглянись, — сказал я, безмятежно бросая филе безымянного командира в рот, — Ты действительно думаешь, что у нас есть время ждать?

Брут, крутившийся все это время где-то неподалеку, пулей прилетел на звуки моего довольного чавканья. Устроившись под моими руками, он жалобными глазами выпрашивал себе лакомство. Получалось очень трогательно, Егора аж в дрожь бросило. Получив от меня морщинистую щечку, он с довольным хрюканьем понес ее куда-то в сторону палаточных казарм.

— Ну, это …. Значит надо ехать прямо сейчас! — Консерва вскочил на ноги, полный решимости. Пятно засохшего жира, оставшееся от огромного солдатского котелка, он не заметил.

— Ага, прямо летим. Ты видел ваш транспорт? Там могут катиться разве что колеса. Далеко мы уедем на двух человеческих… — я немного осекся на этом слове, но продолжил, — На двух человеческих силах? Ты вроде говорил, что до вас около суток на транспорте ехать.

— Тогда, это … делать-то что?

Я дожевал свой обед, закончив тем временем разделывать второе филе. Мясо на вкус оказалось достаточно жестким. Старым, если совсем точно. Тем не менее, еда придала сил. Второй кусок я благоразумно завернул в какие-то тряпки, которые валялись рядом с полевой кухней. Меня анти санитарией не напугать.

— Эх, Консерва-Консерва… Что б ты без меня делал! — сказал я, вставая на ноги и укладывая узелок с мясом за пояс, — Пойдем, есть у меня одна идея. Только сначала надо бы найти место для ночлега.

— Да, хорошо…. А что за идея?

— Секундочку, — я развернулся, после чего громко и четко проорал на весь поселок, — Мы убираемся отсюда, чего и вам желаю!

— Чего? — не понял Егор.

— Не важно. Потом спасибо скажешь, — загадочно хмыкнул я, разворачиваясь в сторону дороги.

— Ладно, — парень явно устал понимать, что происходит. Тем не менее, основную любопытство взяло свое. Лавируя между трупов и покореженной техники, но продолжил, — Так что за идея?

— Да так, навестим одного приятеля, — сказал я, не оборачиваясь.

— Так …. - лицо техника изобразило работу мысли, — Погоди, ты же говорил, что не видел живых после катастрофы?

— Вот именно, Консерва, вот именно….


Глава 7


— Дорогой мой, ну прости дурака!

— Уйди, противный. Вон с псом своим плешивым шутки шути! — Егор был настроен решительно, пусть и шагал позади.

Он такой с самого утра. Обиженный, я имею ввиду. На ночлег мы устроились в одном из частных домов в соседнем поселке, который был как раз нам по пути. Я было предложил расположиться прямо у разрушенного лагеря, чтобы далеко не ходить, но был удостоен самого сурового взгляда, на который мой товарищ только был способен. Я конечно же все понял и не стал надругаться над его тонкой душевной организацией, а потому последнюю часть маршрута мы прошли в потемках. Больше всего, что примечательно, страдал сам Егор, постоянно обо что-то спотыкаясь. Иногда не без непосредственного участия Брута, который не упускал возможности проявить к технику знаки внимания.

— Умник, хорош уже ржать! — донеслось из-за спины.

Кажется, я немного задумался и засмеялся в голос. Неловко…

Дом, в котором мы провели ночь, был абсолютно осознанно, когда после третьей считалочки наш выбор пал на средний из пяти одинаковых на вид дачных домика. Одинаковыми они, конечно же, не были, но темнота дружит не только с молодежью, но и с архитектурой. Сам домик мы, по понятным причинам, досконально обследовать не стали. Разве что я поорал профилактическое «Все на выход!», но также остался без ответа.

Консерва, как большой любитель замкнутых пространств, для безопасности решил изолироваться в одной из комнат второго этажа. Меня же он оставил снаружи. Я сначала было хотел обидеться, мол опять он меня опасается.

— Умник, ты мне и так, того, в кошмарах сниться будешь сегодня. Без вариантов, — он еще палец в воздух поднял, будто говорил совсем уж очевидные вещи, — Так что будь так добр, пощади мою нервную клетку, — и безотлагательно захлопнул дверь в комнату. А затем, судя по звуку, еще и шкафом ее подпер.

Ну а что? Мы люди не гордые, да и не люди вовсе. Брут по команде «Спать!» достаточно быстро привел меня к дивану в гостиной, на котором мы с моим тараканчиком и расположились. Тот с чистой совестью свернулся калачиком у моих ног и тут же заснул. Пришлось последовать его примеру.

Утро выдалось более чем добрым. Солнышко едва-едва встало из-за забора, позволяя наконец рассмотреть подробности внутреннего убранства нашего временного пристанища. Осмотрелся я, короче. Между прочим, вполне себе приличный домик. Мебель из пресловутой Икеи прекрасно гармонировала с бежевыми стенами и светлым паркетом, слегка вспухшим из-за уличной влаги и отсутствия ухода. Диван был из какой-то серой ткани, на ощупь почему-то напоминающей мне мамины сапоги. Даже не спрашивайте, почему так, но зато весьма удобно. Сделанная под дерево мебель была выкрашена в черный, как и большая часть кухонных приборов, видневшихся в дверном пролете соседней комнаты. Сохранился даже ковер с длинным ворсом, состоящий будто бы из множества толстых ниток с палец длиной. Выглядел он чуть ли не удобнее, чем диван. Даже пожалел, что не лег прямо на нем. Хотя … Видимо, Брут нашел его первым и уже успел познакомить со своим богатым внутренним миром, так что желание мое быстро сменилось досадой. Такую вещь испоганил!

— Нет в тебе чести, совести и чувства стиля! — разразился я утренним бурчанием, но быстро понял, что возмущаюсь в пустоту, — Эй, Брут! Ты куда делся, пере-греческий недо-византиец?

Разумеется, мне никто не ответил. Хитрый потомок Сократа наверняка уже облазил всю округу, сожрал всех грызунов и распугал всех молчунов. С его бешеной энергией нужно поля пахать, ну или телеги возить. Интересно, если запрячь Брута в тележку из супермаркета, насколько быстро можно будет ездить?

— ААААААААА! — сверху раздался истошный ор, переходящий в ультразвук. Там еще было очень много мата, этажей двадцать. Как культурный человек, я его просто не заметил.

Крик оторвал меня от весьма важного занятия: найдя на кухне венчик и пару поддонов из фольги, я занимался прототипированием будущей тележки на Бруттовой тяге. Пришлось отвлекаться, аккуратно сложить все в шкафчик повыше и пулей лететь наверх, разбираться. В том, что с Консервой все хорошо, я даже не сомневался. Интуиция.

— Уйди, черт лохматый! Уйди! — истошно надрывался голос за дверью.

Я тем временем начал что-то понимать… Пары пинков вполне хватило, чтобы пробить слегка подгнившую дверь на уровне груди и заглянуть внутрь.

Мне по-началу даже как-то неловко стало. Комната Консервы была вся обклеена розовыми обоями, рисунками и завалена плюшевыми игрушками. Слепит и смущает, будто в комнату к невинной девице вломился. С ролью девицы же прекрасно справлялся Егор, валявшийся на спине на самой большой горе игрушек, чем беспощадно испортил обивку минимум половины из них.

Техник продолжал истошно орать и при этом лежать неподвижно. На животе у него с победоносной улыбкой расположился Брут. Как мелкий таракан сюда пробрался? А шут его знает, этот мог и через вентиляцию пробраться, и с крыши спрыгнуть. Хитрая псина, даром что чихуа.

— Хорош орать, как свиняка резаная! Тебе по статусу не положено, ты уже приготовленный, — попытался разрядить я обстановку очередной шуткой, но в ответ получил только полный гнева и мольбы взгляд щенячьих глазок. Ну и очередной вопль, но уже от самого Консервы, — Ладно, ладно! Брут, слезай давай, у меня уже уши болят.

— Гав! — писклявый лай знаменовал капитуляцию войск римской империи. Тем не менее, судя по грациозной походке главнокомандующего и армии в одном лице, война еще не окончена…

— Ты это, поторопиться не мог? — раздосадованно пропыхтел Консерва, вставая со своего лежбища. Откуда-то сбоку картинно упала оторванная голова фиолетового пони и неспешно покатилась по полу…

— Я ждал твоего пробуждения, красавица! А как говорилось в одной сказке, чтобы разбудить красавицу нужно ….

— Да пошел ты! — оборвал меня Егор, отодвигая меня рукой ото входа и направляясь на кухню завтракать.

Собственно говоря, с этого момента он и обижается на меня. Пока завтракали — обижался, хотя я нашел газовую плиту и даже сумел приготовить отличный походный стейк, ополовинил свои вчерашние запасы. Егор на мое предложение откушать лишь поморщился и пересел подальше. Или поближе, смотря с какой стороны посмотреть. Стол-то круглый.

Так и двигались мы, молча созерцая красоту весеннего леса. Лес меня, правда, подзадолбал, между нами говоря. Не привык я, сидя столько времени в одиночестве, к пешим прогулкам к черту на куличики. Ну и наличие обиженного тела рядом уверенности в себе не давало. Нет, я Егора понимаю и нисколько не виню, просто отвык от того, что кто-то вокруг негативом во все стороны разит. Психика — штука тонкая, за ней нужен глаз да глаз…

Я незаметно сделал глоток из фляги, закусив остатками «командирского стейка». Ничего, скоро уже будет на месте…

* * *

К середине дня мы наконец увидели тот самый дом, куда я и вел нас последние несколько часов. Каменное двухэтажное здание, сделанное под кирпич, было обнесено здоровенным забором из бетонных плит в два человеческих роста. На фоне черепичной крыши отлично просматривалась намотанная на забор колючая проволока, которой было аж три слоя. Может даже четвертый появился, пока не было видно.

Уже на подходе было видно, что у дома шатается некоторое количество молчунов, которых мне было лень считать даже навскидку. Ну шатаются, ну молчат. Зато ничем не мешают. Консерва, правда, с моими доводами не согласился и подходил к дому, буквально вжавшись мне в спину. Где-то сзади издевательски похрюкивал Брут.

— А ну расступись! Давайте, руки в ноги и по домам! — рявкнул я, когда большая часть молчунов была в зоне видимости.

Стоявший перед нами неживой работник общепита в подгнившей форме уверенной пролетарской походкой двинулся в сторону леса, уводя за собой большую часть наших несостоявшихся знакомых. Процессия шла неспешно, поскольку многие из ее участников или лишились конечностей, или просто были неуклюжими от природы и недостатка мозгов. Своих и чужих.

Кто-то из молчунов, двигавшихся в последней волне, воспринял мою просьбу слишком буквально. Нас с Егором привлек звук рвущейся ткани и проливающейся на асфальт жидкости. Пара бедно одетых молодых людей-молчунов и одна взрослая женщина-молчун лет 40 на вид самозабвенно отрывали себе ноги, с хрустом дробя коленные чашечки и зубами разрывая сухожилия. Действовали они почти как спортсменки-синхронистки, и даже на асфальт упали почти одновременно, начиная двигаться в сторону остальной толпы с огрызками конечностей в руках. Я бы поставил 7 баллов из 10. Егора вырвало.

Где-то на территории дома громко скрипнули не смазанные петли дверей. Медленные тяжелые шаги эхом разносились по округе

— Пойдем, болезный, нас уже ждут, — я похлопал Консерву по плечу, но тот лишь разразился новыми душевными излияниями. Пришлось минутку подождать, пока в себя придет.

— Я … это …. в порядке, — заверил он. Глядя на бледно-зеленое лицо верилось, конечно, с трудом.

Оставшиеся метров 30 до двери мы тащились чудовищно медленно, чтобы не растрясти внутренний мир моего напарника. Тот, в свою очередь, стоически терпел и игнорировал столь любимый многими совет «не держи в себе». Особенно тяжело ему дался участок асфальта, сплошь покрытый слизью, кровью и осколками костей от молчунов-энтузиастов. Он даже чуть не подскользнулся, едва устояв на ногах. Видели бы вы его глаза, когда он понял, куда сейчас упадет… Немного внутреннего мира все же пришлось растерять.

— Сова, открывай! — начал я, барабаня кулаком по металлической калитке, — Медведь пришел!

Дверь тут же медленно приоткрылась. В нее, просовывая голову под цепочкой, протиснулось бледное недовольное лицо лет 25 от роду. Резковатые черты лица и грубая кожа прекрасно дополняли мрачный недовольный взгляд, обрамленный густыми бровями. Недельная щетина аккуратно затрещала по краю двери, пока редкие черные волосы до плеч небрежно протирались о забор. Пару секунд лицо внимательно изучало нашу компанию.

— Никого нет дома, — резюмировал он, захлопывая калитку.

Егор все еще ничего не понимал и пытался прийти в себя. Я же пребывал в расстроенных чувствах. Выгнали! Да еще и так банально! Без ругани, без злых шуток или еще чего… Хотя почему это я раньше времени сдался, ничего еще не решено. Знаем мы этого товарища, найдем подход.

— Колесо, ты серьезно еще обижаешься? — сказал я, аккуратно прижимая голову к щели у калитки.

— Умник, пошел к черту! — донеслось из-за забора.

— Кажется он, это, еще обижается, — констатировал Консерва.

— Спасибо, блин, вижу! — бросил я через плечо, продолжая барабанить по забору.

— Оладушек… — просипел Егор.

— Никак позлорадствовать решил? Консерва, давай без шуток, я и так всю социальность на себя взял!

— Так ведь когда еще… такая возможность… — по напарнику было видно, что стоять в паре метров от кровавых луж доставляет ему крайне мало удовольствия.

— Ты сам напросился! — мне уже порядком надоело барабанить по забору, так что пришлось немного переключиться. Заодно есть возможность снять пар, — Любишь гастрономические шутки? Филе командира!

Егора звучно вывернуло прямо на коврик с надписью «Уходите», лежащий у калитки.

Оставив техника разбираться со своей излишней токсичностью, я вновь переключился на своего старого знакомого.

— Колесо, хорош уже мяться, я тебе тут гостинец принес! — сказал я, вспоминая про остатки «командирского».

— Слышу я, что у тебя там за подарок. Нет спасибо, — пробасил Колесо из-за стены. Я тем временем развернул кусок мяса и уже держал его в руках.

— Так я не про болезного, это мой новый знакомый. А презент вот! — как мог аккуратно, я просунул руку с подарком в щель у калитки. Получилось не очень, но через пару секунд его уже тянули с той стороны. Послышался очень глубокий вдох

За дверью что-то лязгнуло, после чего она уже поднадоевшим скрипом распахнулась. Обладатель вышеупомянутой головы был невысоким и коренастым, что позволяло ему почти всегда смотреть на собеседника исподлобья. Хмурый, как кассир перед инвентаризацией, Колесо не изменял своему вкусу и в любой ситуации ходил в мешковатых кофтах с капюшоном и темных джинсах. Оверсайз, во! Только вот если моя одежда благодаря карманам была крайне удобна в обращении, то его же делала носителя похожим на аморфный силуэт человека. Не понять даже сразу, парень или девушка перед тобой, особенно если капюшон надет. Конкретно сейчас Колесо носил темно-серую толстовку со споротыми логотипами и грязные синие джинсы, издалека кажущиеся черными. На кофте в районе сердца красовалось огромное засохшее бордовое пятно, уходящее подтеками к низу.

— Заходите, — коротко бросил парень, после чего развернулся и пошел в дом. В руках он сжимал уже надкушенный кусок мяса.

Не став тормозить, мы направились следом, не забыв при этом закрыть за собой дверь на цепочку, две щеколды и засовы. Безопасность и уединение на участке отдавали тюремной романтикой.

— Слушай, а чем ты так его разозлил? — шепотом спросил Консерва, который уже успел немного отдышаться.

— Да я когда забор помогал ему ставить, решил протестировать все это, — прошептал я в ответ, — Малех перестарался и притащил сюда табун молчунов, пару сотен. Они и заперли Колесо на неделю в доме, пока я не притащил рупор и не докричался до них. Колесо за это время даже подгнить успел, вот и обиделся.

— А он, это… — начал было Егор, буравя взглядом спину хозяина дома. На ней было точно такое же бордовое пятно, что и спереди.

— Угадал! — подмигнул я, когда мы уже входили в гостиную.

Само здание походило на тюрьму еще больше, чем его территория. Советский антураж с коврами и угловатой мебелью дополнялся неказистыми железными шкафами, грудами ящиков и пущенной по полу самодельной проводкой. Ощущение, что здесь не доделали ремонт или снимали кино о брежневской России. Пожалуй, от тюремной атмосферы здесь была разве что … атмосфера, мда. Все же бетонный забор создавал отличное первое впечатление.

Мы молча расселись на застеленный пледом диван, пока хозяин дома в такой же тишине пошел на кухню. Пару раз что-то брякнуло, скрипнуло и зашипело. На всю гостиную запахло газом и свежесваренным кофе. Колесо не заставил себя долго ждать, появившись с тремя чашками кофе и расставив их перед нами. Молча выпили, не чокаясь.

— Рассказывайте, — начал Колесо, внимательно разглядывая нашу компанию.

— Для начала — знакомство! — начал я в свойственной мне шебутной манере, старательно игнорируя хмурый взгляд немертвого хозяина дома, — Консерва — это Колесо. Колесо — это Консерва.

— Умник кличку давал? — сказал Колесо, обратившись к Егору.

— Ага…

— Я так и понял.

Оба тяжело вздохнули.

— Так вот, — продолжил я, — Случилось у нашего живого товарища одно несчастье…

Пересказывал я события нашего похода около получаса. Где-то приукрашивал, где-то вставлял свои комментарии. Пару раз соскакивал с темы на смежные, вроде особенностей метаболизма у волков и отсутствие дисциплины в нынешних войсках, но Колесо быстро возвращал меня в нужное русло. Даже обидно немного, но я привык. Ребята явно притомились, Егор даже сделал попытки захрапеть.

— Вот, собственно, и все! — закончил я, добавляя веса своим словам с помощью беспорядочных радостных жестов.

— Ага, понятно… — протянул Колесо, задумчиво почесав голову, — А я тут причем?

— Ты, помнится, говорил, что у тебя есть машина на ходу. Не мог бы ты нам ее … одолжить? — аккуратно спросил я, в первый раз протягивая руку к чашке остывшего кофе. Остальные уже давно их осушили.

— Одолжить, говоришь…. - теперь уже колесо скрестил руки перед собой и буравил меня взглядом, — А где ключ на 12?

— Так это, я ж тебе ту историю расска…

— Где паяльник? — оборвал меня Колесо.

— Дома остался, — сказал я. А потом как понял. Колесо, кажется, тоже все прочел по моему лицу.

— Прицеп?

— Под генератором стоит, скоро верну, — я уже как-то даже сжался. Хозяин дома все не думал униматься.

— Стопка DVD дисков?

— Да оставил на полке…

— Блинная сковородка?!

— Да понял я, понял, — взмолился я, — Извини меня, дурака, виноватый я! Но так ведь тут не моя нужда, тут человечество спасать надо!

— Так уж и все человечество, — с недоверием сказал Консерва.

— Ну а ты можешь точно сказать, какие планы у этих злоумышленников? — Колесо покачал головой, Консерва присоединился за компанию, — Значит, не знаешь. Значит, вполне возможно они задумали что-то не только против одного города, но и против вообще всех!

Ребята задумались. Егор задумчиво катал по кружке остатки кофейной гущи. Колесо неспешно качал головой из стороны в сторону, расфокусировав взгляд. Я уже через десять секунд откровенно заскучал. Как же не хватает моего вчерашнего прототипа… Опомнившись, я проверил, зашел ли с нами Брут. Таракашка, как вскоре выяснилось, сейчас активно осваивал новые территории. Метил все, что только можно всеми доступными способами. Лучше бы Колесо этих посягательств на его собственность не заметил…

— Я поведу, — неожиданно начал немертвый, поправив капюшон на голове.

— Как-то ты подозрительно быстро согласился… — я с прищуром взглянул на Колесо.

— Клятву давал, — невозмутимо бросил он.

— Которую? — удивился я. Егор тоже с интересом смотрел на нового знакомого, даже от кофейной гущи отвлекся.

— Гиппократа.

— Ну точно, — я очень звучно хлопнул себя по лбу, — Я и забыл, что ты у нас медик!

— Как всегда, ветер в голове… — протянул «хранитель клятвы».

— Да ладно тебе, просто признайся, что тебе надоело в четырех стенах сидеть. Хочется развеяться, на людей посмотреть, поесть в приятной компании неприятных собеседников…, - я старался не упускать возможности подначить своего собеседника.

— Чья бы корова мычала, — возразил мне медик.

— Опять баянами многозначительными общаешься? — возмутился я. Даже привстал для пущей выразительности. Где-то на участке что-то разбилось и послышался испуганный писклявый лай.

— Не баян, а классика русских фразеологизмов, — возразил Колесо.

— Архаизм, — подал голос Консерва.

Мы с Колесом молча переглянулись, а затем от души засмеялись. Егор, до этого все еще напряженный, не выдержал и тоже присоединился к нашему веселью, зеленея от приступа хохота. Кажется, в нашей команде появился новый участник…


Глава 8


Сборы не заняли много времени, как я и ожидал. Пока мы с Консервой методично поглощали кофе и с интересом разглядывали жилище нашего водителя, он убежал готовить «свою ласточку». Раньше я в нем особой любви к колесной технике не замечал, так что списал эту фразу на старую привычку. В гараже он копался недолго, так что отправились в путь мы буквально за полчаса. Егор даже не успел обойти всю электрику в доме, которую он с профессиональным интересом осматривал и ощупывал. Даже кривился, если замечал не особо аккуратную скрутку из проводов, замотанную традиционной в нашем деле синей изолентой. Я, как автор самовоспламеняющейся пентаграммы, от нелестных комментарием в адрес проводки отказался, предпочтя незаметно убрать парочку разбитых Брутом уличных горшков.

— Готово, — сказал Колесо, заваливаясь в дом. Перемазанные машинным маслом джинсы лишь добавляли веса его словам, — Поехали.

Задерживаться, понятное дело, не стали. Ворота открывал Егор, мне же было поручено закрыть их, благо систему замков я изучил за прошлые визиты. Пока же мне выдалось время полюбоваться «ласточкой». Обычный белый Фольксваген Поло, на которых когда-то рассекала половина таксистов города, если не страны. К чести нашего медика, машина выглядела практически новой. Ослепляющий блеск капота даже наводил на мысль, что хозяин ее не только мыл, но и полировал. Не самое разумное решение, с учетом того что за дорогами сейчас следить некому. Из интереса даже глянул пробег: чуть больше 30 тысяч. В самом расцвете сил, можно сказать!

— Умник, ты чего застыл? Давай, это, закрывайся. Нас же ждут! — возмутился Консерва.

— Да иду я, иду!

Я сначала было хотел посадить Брута на колени, или хотя бы к Егору на заднее сиденье. Однако остальная часть коллектива единогласно решила отправить «тварь дрожащую» в багажник. Пришлось соглашаться, а заодно незаметно пообещать Бруту месть в лучших традициях бразильских сериалов. Мой частично мохнатый друг смерил меня недовольным взглядом и беззвучно скользнул на свое место.

Так и отправились в дорогу, предварительно совершив круг почета вокруг дома. Колесо хотел проверить состояние забора, который еще недавно активно штурмовали молчуны. Судя по серьезным глазам и отсутствию недовольных вздохов, состояние было признано удовлетворительным.

Вновь дорога, вновь весенняя зелень за окном и пряный запах отходящего от зимней спячки леса. Цветы у обочины сливались в причудливый разноцветный ковер, в который так и хотелось уткнуться носом. На этом участке дороги почти не было ям и останков машин, которые в основном доживали свой век вблизи населенных пунктов. Темный салон машины, сделанный из кожзама, создавал какое-то почти позабытое мной чувство дорожного уюта, невозможного в пешей прогулке. Это не та атмосфера похода с палатками, когда неудобства воспринимаются с улыбкой, как часть приключения. Больше похоже на романтику долгой дороги, как когда переезжаешь в новый дом или к друзьям в другой город. Тихо, спокойно, расслабляет. Добавить к этому тихую медленную музыку с глубокими басами, которую наш водитель включил сразу по выезду из города… Медитативная поездка.

Резкий поворот машины. Бьюсь головой о сиденье, которое выпроваживает остатки сна и медитативности из организма.

— Гребаная тухлятина, я ж так подвеску поломаю! Земля вам стекловатой! — чувственно выругался Колесо, вновь выруливая на дорогу. Давненько я не слышал от него так много слов. Обернувшись, я проводил взглядом причину его злости: парочку молчунов, очень сосредоточенно поглощающих мясо какого-то животного. Дикой собаки, кажется.

— Так веди ровнее! Их же заранее видно было! — ответил я, вглядываясь в дорогу перед нами. Задремавший на заднем сиденье Егор вздрогнул и уставил на нас сонный взгляд.

— Холм был, не видно. И вообще, мог бы открыть окно и шугануть их, — раздраженный медик все не унимался, чуть активнее выжимая педаль газа. Мотор ответил ему тихим рычанием.

— Не мог, — спокойно ответил я.

— Это еще почему?

— Надо окно открыть, — невозмутимо ответил я, но несколько тише.

— Так и в чем проблема? — также чуть тише ответил Колесо.

— Холодно мне, дует.

Консерва окончательно проснулся и полез в рюкзак за чем-то съестным. Мой немертвой друг же оторвал взгляд от дороги и уставился на меня. Знаете выражение «этим взглядом можно убить»? Так вот, взгляд Колеса был способен покусать, расчленить, сжечь и методично надругаться над пеплом. Может даже на могилке станцевать.

— Слушай, — донесся с заднего сиденья осторожный голос Консервы, — А ты сам почему, того, не разогнал?

— Тухляки только Умника слушаются, — с нескрываемой досадой пояснил медик.

Довольная улыбка сама растянулась на моем лице. На несколько минут воцарилось неловкое молчание, нарушаемое лишь стуком колес и тихим шелестом из колонок. Видимо, включился плейлист «Звуки природы».

— Колесо… — Егор вновь аккуратно подал голос. Вопрошаемый бросил на него взгляд через зеркало, мол, спрашивай, — а почему Колесо?

— Туда вопросы, — кивнул в он в мою сторону, — Там ответы.

— Я знал, что ты спросишь! — озарив салон очередной лучезарной улыбкой, я повернулся к Егору, — Значит так, на то есть две причины. Первая — это наше с данным индивидом знакомство.

Колесо чувственно цокнул языком, показывая свое раздражение, и переключил музыку. Теперь в салоне играло что-то совсем медитативное, Егор даже зевнул.

— Дело было так, — начал я, — Шерстил я отдаленные заправки в пешей доступности от своего дома. Припасы хотел пополнить: бензин для генератора, продукты и все такое прочее. Подхожу к намеченной цели и вижу прелюбопытнейшая картину. Какой-то мертвяк ссыт на колесо припаркованной там развалюхи!

Егор внимательно ловил каждое мое слово. Машину вновь качнуло, а я умудрился прикусить язык. Дорога при этом была все такая же прямая и ровная. Специально наш водитель, видать, вредничает. Не любит он этот случай.

— Ну, я вот и думаю в тот момент, — продолжил я, чуть размяв язык, — Что-то не видел я раньше молчунов за таким занятием. Да и как-то уж больно осмысленно он это делает, вырисовывает там чего-то. Ну, думаю, надо бы разобраться.

— Ага, юный натуралист, — бросил водитель.

— Так, хорош с мысли сбивать! О чем это я? — я уперся руками в виски, пытаясь поймать убегающую мысль, — Ах да, разобраться! Подхожу я, значит, к этому товарищу и спрашиваю: «Что такое, чукча, бензобак пополняешь?» — я довольно прикрыл глаза, наслаждаясь качеством собственноумно придуманного подкола, — А этот кадр и отвечает что-то в духе: «Ага, колесо чиню».

Консерва окончательно проснулся и поглощал какие-то консервы из банки прямо руками, забыв про оставленный рядом нож, которым их открывал. За окном пейзаж тем временем дополнился еще одной дорожной полосой и редкими пригородными постройками. Сколько часов мы уже едем? Вроде же только недавно отъехали. Переместив взгляд на лобовое стекло, я убедился, что солнце уже клонилось к закату, а сам наш путь начал приобретать оранжевые нотки. Что-то у меня совсем чувство времени сбоит. Однозначно, это все пресловутая музыка!

Консерва стукнул меня по плечу, желая услышать продолжение.

— Я, стало быть, весьма сильно удивился подобному развитию событий. Да что там, оказался в состоянии полнейшего когнитивного диссонанса!

— Ага, стоял раскрыв рот, глазами хлопал, — не удержался от комментария наш водитель.

— Колесо, хорош уже! Я ж так никогда не закончу, сам знаешь! — возмутился я, — Ну и ответил первое, что пришло в голову: «Как-то ты его неправильно чинишь». Так этот кадр оборачивается и спрашивает: «Ты что здесь, самый умный?» Ну, собственно да, говорю я, самый умный. Вокруг ведь одни молчуны были, интеллектом не блещущие. Вот, собственно и все…

— Как, все? — спросил Егор, убирая остатки еды и протирая приборы.

Откуда-то сзади резко подал голос почти забытый оппозиционер из римского племени. Брут очень пронзительно тявкнул, а напуганный Егор дернулся в такт звуку. Приборы, совершив пару акробатических номеров в воздухе, разлетелись по салону. Консерва звучно выматерился, поминая родителей моего четвероногого друга. Раздосадованный испачканным салоном, Колесо добавил в конструкцию ругательства пару этажей.

— А вот так. Познакомились, нашли общий язык, обменялись колкостями. В нашем положении компанию найти достаточно сложно, сам понимаешь, — техник кивнул, со всем присущим ему пониманием, — Всегда вместе находиться нам как-то не хотелось, но иногда виделись. То я к нему приду, помогу чем-нибудь, то он мне. А насчет прозвищ решили полюбовно, то есть каждый — другому. Мне тогда та ситуация уж больно в голову запала, вот и обозвал Колесом. Он же не стал запариваться. От слова совсем. Умник и умник. Да и я, честно признаться, против не был.

— Ааа, тогда понятно, — протянул Егор, переключив взгляд на сидящего спиной водителя. Тот, в свою очередь, уже не отвлекался на беседу и аккуратно лавировал между битыми и сожженными авто, которые стали попадаться все чаще. Что-то прикинув в голове, наш техник вопросительно посмотрел на меня, — Слушай, Умник. Ты вроде, это, говорил про первую причину. А какая….

— Завязывайте болтать, почти приехали, — хмуро бросил Колесо.

Я заговорщически улыбнулся Егору и повернулся вперед, чтобы помочь нам найти парковочное место. Еще хорошо бы как-то замаскировать машину, чтобы ее не дай бог не умыкнули, пока мы тут мир спасаем. Судя по рассказам Консервы, идти нам отсюда до базы выживших буквально пол часа. Вон впереди вроде какой-то супермаркет с парковкой виднеется….

* * *

Группа Капитана медленно приближалась к обусловленному месту встречи, по совместительству являющемуся перевалочной базой их разведгруппы. Их транспорт тихо объезжал выбоины и ухабы под руководством бессменного водителя Танкиста. Капитан же расположился в этот раз на заднем сиденье, накладывая повязки на многочисленные ожоги своего шебутного подчиненного. Танкист в ответ на эту заботу сдержанно шипел, причитал и хлопал обгоревшими ресницами.

— Ну все, боец, жить будешь, — резюмировал Кэп, когда последняя порция повязок и мазей была распределена по ранам, — Ничего смертельного, но впредь постарайся думать головой.

— Мы ему так каждый раз говорим, Кэп, — подал голос Танкист.

— Поэтому я и сказал «постарайся», — ответил Кэп, после чего товарищи дружно заржали.

Мангал в ответ обиженно засопел и принялся ощупывать лицо, водя забинтованными руками по забинтованному лбу.

— Не боись, красавица, нашего брата шрамы только украшают, — отметил Кэп, обратив внимание на недовольное лицо подчиненного, — А твои царапины так и вовсе за неделю заживут.

— Точно заживут? — спросил пострадавший, тыкая пальцем в пластырь на носу.

— Точно, — донеслось с переднего сидения.

— Точно-преточно?

— Господи, как же Кадета не хватает, — обреченно вздохнул отец-командир, — Один взгляд — и тишина….

— Эй, я же страдаю!

— Фигней ты страдаешь, — справедливо отметил Кэп, на ходу пересаживаясь на переднее сиденье, — Нечего было лезть, куда не надо.

Танкист специально снизил скорость, пока за окном лениво проплывали покосившиеся крыши деревенских сараев. Командир военных спокойно сменил место и открыл карту, сверив маршрут. До места назначения было рукой подать.

— И все же, как удачно все у нас сложилось! — перевел тему Мангал

— Ты про бензин? — решил присоединиться к беседе Танкист, пока дорога была ровной.

— Ну не про реснички же, — добавил Кэп. Оба разразились хохотом, сзади раздалось недовольное бурчание.

— Сами посудите, — гнул свою линию страдалец, — Целая цистерна! Почти полная!

— Ага, надолго хватит. Надо будет заехать за ней, — сказал капитан, делая пометки на карте.

— Да и наткнулись весьма удачно, — усмехнулся Танкист.

Машина слегка вильнула, обходя стороной безногого мертвеца у края дороги. Пожилой мужчина в грязном деловом костюме недовольно закряхтел, протягивая руки к удаляющемуся авто. Его абсолютно не смущала сидящая на его спине ворона, методично выгрызающая куски плоти в районе побитого жизнью и сколиозом позвоночника.

— Еще бы, дым от такого пожара видно за хреналион километров! — все не унимался Мангал, периодически шипя от очередного ухаба. То головой стукнется, то свежее обработанной раной оботрется. Энтузиазм рассказчика все никак не хотел покидать побитое тело, к огромному сожалению остальных обитателей автомобиля.

— Вот ты и побежал к огню, как туповатый мотылек. Где твоя осторожность, боец? — в голосе Кэпа появились поучительные нотки.

— Так кто ж знал, что тот аккумулятор взорвется!

— А потом?

— Так кто ж знал, что их там так много? — Мангал виновато потупил взгляд.

— Как маленький, — резюмировал танкист, поворачивая транспорт на нужном перекрестке. Он внимательно вглядывался в ближайшие дома и неожиданно выжал тормоз, — Ребят, у нас проблемы…

У выхода стояло несколько мертвецов в военной форме, хотя территория была заранее зачищена. Не должно быть тут тухляков, а вот караул — должен. Поведение самих мертвецов также было более чем странным. Они, со всем присущим этим созданиям твердолобым энтузиазмом, пытались сдвинуть дороги битый кузов какого-то гражданского автомобиля. Метили в сторону обочины, но в данном случае это не столь важно: железка все равно оставалась на месте.

— Пойду проверю, — сказал капитан с каменным лицом, захватив из авто пистолет с глушителем.

Мангал с Танкистом остались внутри и внимательно следили за действиями своего командира. Тот очень медленно приближался к мертвецам, готовый в любой момент рвануть обратно. Никакой реакции. Подойдя на предельно безопасные десять метров он недолго осматривал ходячих. Прозвучало три глухих хлопка. Командир безэмоционально зашагал обратно.

— Наши, — коротко пояснил он, — Берите оружие, идем пешком.

Остальная часть команды молча принялась выполнять приказы. Когда Кэп не в духе, его приказы выполнялись беспрекословно, а все беспечные разговоры оставались где-то за кадром.

Через минуту хмурые и собранные военные тихо шли по центральной дороге поселка, аккуратно обойдя три подгнивших тела с дырками во лбу. Предохранители сняты, взгляд внимательно изучал окрестности. Пройдя добрую сотню метров, группа осторожно завернула за угол. Именно там раньше находился их палаточный лагерь.

— Что за… — начал Танкист, но так и не закончил.

Вся площадь была занята медленно шатающимися туда-сюда мертвецами. У большинства в руках были веники, метелки или даже оторванные конечности менее расторопных коллег. Вся эта толпа планомерно мела пыль и убирала мусор, складывая его за пределами площади и на соседних дачных участках. Несколько «пролетариев» с незанятыми руками самозабвенно толкали раскладные кухонные столы, причем получалось у них куда лучше, чем у молодцов с кузовом. Два стола уже были навалены на кучи мусора, а еще один уже преодолел половину пути. Главным украшением этого импровизированного субботника был мертвец в форме главы разведотряда, командным тоном мычащий что-то невразумительное.

— Охренеть… — протянул Мангал.

— Впервые за сегодня я с тобой полностью согласен, — сказал Танкист. Глаза штатного водителя распахнулись столь сильно, что он на мгновение потерял все свое бурятское очарование.

Бойцы медленно приблизились к мертвецам, но те продолжали полностью игнорировать своих бывших товарищей. В конце концов немного шокированные бойцы настолько осмелели, что подошли к тухлякам почти вплотную, но и это не возымело абсолютно никакой реакции.

— Мангал, уймись! — рявкнул Кэп, когда их штатный человек-проблема попытался отобрать у ближайшего к нему мертвеца швабру.

Дернувшись от резкого звука, Мангал глянул на командира и виновато улыбнулся. Будь он собакой, то сейчас непременно бы поджал уши и жалобно заскулил.

— Командир, — тон бурята-водителя был спокойным, насколько это возможно, — Ранения на них пулевые.

— Без тебя вижу, — слегка грубо ответил Кэп. Его легко можно было понять, ведь многих из ныне почившего отряда он знал поименно, — Глянь, что с майором Чистюлиным.

Жестом он указал на мычащего мертвеца, на котором при ближайшем рассмотрении можно было заметить следы мыльных разводов. Наверное, из этого мог бы получиться неплохой каламбур, вот только военным было не до шуток. Танкист осторожно подошел к майору, после чего жестом подозвал остальных.

Кроме ран от пуль, которые красовались на всех их бывших товарищах, у Чистюлина отсутствовало несколько больших кусков плоти. Ровные края раны, отсутствовали самые крупные куски мышц. Явно вырезали ножом.

— Ребят…. - начал Мангал, но бросившуюся ему в глаза деталь и без того уже все заметили.

На теле, рядом с раной была надпись из порезов. Крови не было, так что ее сделали не до смерти, а куда позже. Красные буквы неровными линиями складывались в слова:

Все мертвы

Ждем вас в городе

Е.


Глава 9


Как вы себе представляете город после эпидемии? А после нашествия живых мертвецов? Все эти разрушенные взрывами здания с выбитыми окнами, вызывающие подсознательную тревогу. Густая влажная тьма, выглядывающая наружу из развороченных дверных проемов. Облупившаяся краска, легким дождем перетекающая со стен на землю, заставляя проходящих мимо выживших вздрагивать от неожиданности. Куда ни плюнь, всюду следы борьбы и прошедших перестрелок. Кое-где из-под асфальта пробиваются клочки зеленой травы, до рези в глазах контрастирующей с непримиримо серым пейзажем. Обязательно идет дождь. Его холодные капли липкой слизью облепляют и без того влажных от страха живых. О да, живым в таком городе есть, чего бояться. Внешне тихие улицы в мгновение ока окажутся заполнены ордами кровожадных тварей, стоит только людям неосторожно пошуметь. За каждым поворотом — неизвестная опасность. Каждый дом — дом ужасов. Запустение. Разруха. Тлен. Здесь всего этого не было.

Нас встречала дискотека.

— Нас не догонят, нас не догонят! — приглушенный голос солистки группы Тату эхом разносился по улицам. Ему в такт качались прожекторы, пронзая вечернее небо столбами разноцветных огней.

— Бардак, — высказался Колесо, будто читая мои мысли.

Мы шли по широкому проспекту, проходящему прямо через центр города. Честно говоря, когда речь только зашла про базу выживших, я сразу подумал про наш райцентр. Самый крупный город в области, с развитой инфраструктурой и большим числом жителей. С продовольствием, учитывая склады, проблем быть не должно. С безопасностью, учитывая находящуюся рядом военную базу, тоже. В итоге я оказался полностью и во всем неправ, выбрав местом назначения самый крупный рассадник молчунов на ближайшие 100 км. Хорошо еще, что Егор догадался показать мне место на карте, а то расстояния там плюс-минус одинаковые. Если райцентр находился от меня прямо на Севере, то интересующий нас военный городок находился на Северо-Востоке, прямо рядом с небольшим заболоченным озером. Место почти курортное, но выбрали его отнюдь не за красоту диких лесов и песчаный пляж. Тут, под патронажем министерства обороны, на благо родины трудился один из крупнейших медицинских НИИ страны. Узнав все это, вопросы отпали сами собой.

Брут шел по правую ногу от меня, как настоящая охранная собака. Как ни странно, свою функцию он выполнял исправно, только отпугивал он исключительно Егора. Он, кстати, уже успел накосячить, чуть не забыв забрать пса из закрытого багажника машины. Откровенно говоря, мы все не сразу вспомнили об этом, но после заседания коллектива вина целиком и полностью была переложена на Егора. Как на бессердечного человека, сидевшего ближе всех к багажнику. Мы-то с Консервой и не люди вовсе, скорее уж ближе к людоедам. Какое уж тут сострадание! На нашего медика, кстати, таракану с именем предателя римской империи было так же плевать, как и медику на него.

— Умник, это, они опять приближаются! — обеспокоенно сказал Консерва, дергая меня за рукав. В первый раз он вообще заверещал, так что такие вот детские порывы уже не вызывали особой реакции. Разумеется, подкалывать я его от этого меньше не стал.

Приближалась к нам, как ни странно, очередная толпа молчунов. Они энергично топали откуда-то с соседней улицы, почуяв запах свежего… Егора. Мы-то с Колесом не подходим под их гастрономические предпочтения, по понятным причинам. Среди мертвецов подавляющее большинство были когда-то молодыми парнями и девушками в когда-то модной и когда-то чистой одежде. Они что-то мычали и шаркали по асфальту разодранной обувью. Черт возьми, как же они хорошо попадают в ритм музыки…

Колесо с Консервой покосились на мою заливающуюся смехом физиономию с некоторым беспокойством. Особенно беспокойство читалось в глазах нашего техника, ежесекундно беспокоящегося о состоянии своей тушки на фоне приближающихся мертвецов. Пришлось приложить немало усилий, чтобы взять себя в руки. Вдох. Выдох.

— Ребят, рэйв тусовка не здесь, вам в ту сторону! — крикнул я, указывая руками дальше, в сторону дискотеки.

Уже начал виднеться забор из бетонных блоков, который Егор гордо окрестил блокпостом. По факту же забор в доме нашего медика был ничуть не хуже, разве что сами блоки были чуть тоньше. Но тут уж выбирать не приходилось, а у военных наверняка и техника имелась подходящая. Мне бы такие читерские приемчики, когда я генератор себе таскал, очень пригодились.

Толпа мертвяков, что пытались до нас докопаться, как обычные гопники, сейчас все такой же летящей походкой двигалась метрах в 100 от нас. Учитывая мой галдящий смех и присоединившегося к нему Егора, наша толпа стала похожа на какую-то сюрреалистичную модель чайки. Они летят, мы орем.

Выстрел. Голова идущего первым мертвого мажорика разлетается, как спелый арбуз.

— Я чайка чайка чайка, а вовсе не медведь, — на автомате выдал я, с опаской озираясь по сторонам. Колесо тупо уставился на кровавую кашицу из мозгов. Егор зашел мне за спину, вжав голову в плечи.

— Прямо в голову! Десять очков!

— Какие десять, у него половина черепа осталась! Девять, не больше!

Едва слышные из-за топота молчунов голоса доносились откуда-то со стены, ограждающий защищенную часть города. Присмотревшись, я приметил две темные фигуры, по пояс высовывающиеся из за бетонных блоков. Видать, охрана тут все же есть, а то я уж подумал, что это «те самые злыдни».

— Что делать будем? — спросил Колесо, — Подстрелят же.

— А есть варианты? — донесся из-за спины тихий голос Егора.

— Есть план, — уверенно заявил Колесо.

— Какой план?

— Умник, — мой немертвый друг повернул ко мне голову, — Выдавай.

— А почему сразу я?

— Только не говори мне, что ты уже не придумал, что делать, — Колесо многозначительно поднял брови.

— А ты придумал? — удивленно спросил Егор.

Я устало прикрыл глаза и приложил правую руку к виску. Не то чтобы работа мысли требовала сильной концентрации, просто я все еще не отошел от вида танцующих молчунов. Танцы для социально пассивных, хех.

— Ну, вообще… — протянул я, — Мысль есть.

— Действуй, — уверенно сказал Колесо, показав мне большой палец.

Что б они без меня делали! Я состряпал самое уверенное и решительное выражение лица, на которое был способен. Высоко подняв подбородок, я направил волевой взгляд на маячащий вдалеке бетонный забор. Дальше шла легкая суставная гимнастика: покрутил кистями, локтями, сделал несколько поворотов корпуса и приседаний. Товарищи с интересом наблюдали, как я вспоминаю школьный курс физкультуры. Закончив, я набрал в грудь воздуха и начал прыгать, размахивая руками.

— Эй, мы здесь! Не стреляйте!

Где-то позади раздался шлепок руки о лицо.

— Хотя, еще ждать… — пробурчал себе под нос Колесо, массируя переносицу.

— Умник, это у был твой план? — озадаченно спросил Консерва.

— Ну да, — я все продолжал прыгать и махать руками.

— И это все? — брови техника со спринтерской скоростью полетели вверх, изображая еще больше удивления.

— Как будто ты можешь придумать что-то получше, — недовольно пробурчал я.

— Резонно, — Егор изобразил на лице понимание ситуации.

Колесо продолжал нервно тереть переносицу.

Охрана со стены нас все-таки заметила. Под звуки играющего на фоне «Младший лейтенант, мальчик молодой» они бодро помахали нам в ответ. Интересно, неужели время катастрофы убили всех диджеев младше 30 лет?

— Подождите! Ща вам дорогу очистим! — донеслось со стены.

Выстрелы понеслись один за одним. Хлопок, и вот череп неживой блондинки, которая даже сейчас оставалась на удивление милой, разлетелся по асфальту вместе со следами несмываемого макияжа. Ох уж эти женские хитрости… Хлоп! Еще два мертвеца оказались на асфальте в разобранном виде. Причем оба были без рук, только разных. Отсюда не было слышно разговора за стенами, но видимо ребята все еще продолжали соревноваться и выбирали цели каким-то определенным образом. Стреляли они, кстати говоря, очень даже неплохо. Большинство мертвецов остались без голов и устилали проезжую часть, забивая внутренностями трещины в дорожном покрытии. Салют, красная кровавая дорожка… Меня так, пожалуй, еще ни разу не встречали.

Егора снова вывернуло. Дважды. В первый раз, когда мы только подходили и к месту смерти «рэйв пати» и стал явственно ощущаться удушающий аромат несвежего белья, городской пыли и вывернутых внутренностей. Хотя, что-то мне подсказывает, что Егор выбрал бы другую очередность, а то и вовсе вычеркнул большую часть этого купажа. По его зеленому лицу так и видно, что он не шибко хорош в опознании ароматов. Стоит отдать ему должное, после легкой заминки он вернул себе невозмутимый вид и продолжил двигаться с нами уже через само поле брани. До тех пор, пока у него под ногами что-то не щелкнуло.

Консерва тупо уставился на раздавленный глаз под своим ботинком. Струйка не свежей органики окропила ему штаны, смешавшись с и без того ядреным спекшимся на ткани составом, добавив туда желтоватые оттенки. Парень сменил оттенок лица с зеленого на белый так быстро, что я заподозрил в нем способности к мимикрии. Брут довольно тявкнул, наблюдая за этой палитрой эмоций.

— Ой, да ладно тебе, это всего лишь глаз, — бросил я, махнув рукой. После чего аккуратно нагнулся к «ковру» и нашел там глазик посвежее. Не стал ждать и тут же поднял его, — Вот, смотри, он совсем не кусается, — я улыбнулся. Глаз полетел в рот и с громким хлопком лопнул, превращаясь в кашицу на моих зубах.

Как я уже говорил, Егора вырвало дважды.

— Шевелитесь! Мы так вас, епть, до ишачьей пасхи будем ждать! — послышался высокий голос со стены, на грани того, когда его можно было бы принять за женский. Черт, хорошо, что я стоял спиной к стене. Что-то мне подсказывает, что эти ребята будут не слишком толерантны, когда увидят мою трапезу.

— Гы-гы, ишаки-кошаки пришли, — этот же голос можно было коротко обозвать «заспиртованная сигарета». Глухая речь заставила меня вспомнить о гопниках второй раз за день.

— Идем-идем, господа хорошие, — бодро ответил я. Брут тенью следовал за мной и старался не отсвечивать.

Ворота конечно же представляли из себя два огромный куска стали и отъезжали на механизме с рельсами. Ну, знаете, такие в последнее время можно ставить на дачах, мол экономят место и руками возиться не надо, все моторчик делает. Так вот, ребята про моторчик явно не знали, а может его и вовсе не было. Стальные створки отъехали со скрипом и кряхтением.

— Не тормозим, внутрь!

Мы оказались в небольшой бетонной коробке, которая оказались небольшим лабиринтом с 2 поворотами. Достаточно широким, чтобы этот лабиринт мог проехать камаз. Я не особо сведущ в вопросах фортификации, но наверное такая конструкция могла замедлить не только машины, но и орду мертвецов.

— Ну что ж, добро пожаловать! — хором сказали двое охранников.

Персонажи, надо сказать, колоритные. Обладатель высокого голоса и сам был под два метра ростом, пусть и щупленьким на вид. Острое лицо со следами худобы и интеллигентный вид подкреплялся простыми очками в стальной оправе. Лишь короткий ежик темных волос и камуфляжная форма выдавали в нем военного.

Второй персонаж был коренастым и спортивным, как Колесо. Только вот лицо было прям совсем не одухотворенное. Да и общий его вид, взгляд… Скажем так, если бы он был углом, то в нем было бы явно больше 90 градусов. Нелепая ухмылка, обрамленная щетиной, так и кричала: «После девятого класса учатся только лошки»! Ну и главная вишенка на торте — короткий ежик рыжих волос. Я начал умолять высшие силы, чтобы его звали Ржавый.

Прожектора в городе аккуратно шатались под «Владимирский централ». Вот уж чего не ожидал здесь услышать!

Оба товарища были вооружены калашами армейского образца последней модели. Могу поспорить, что на военной-то базе нашлось бы оружие и поинтереснее, но явно не для охраны. С другой стороны, оружие с одними и самых распространенных боеприпасов — самое выгодное. При условии, что придется часто стрелять, но в этом сомнений не было вообще. Интеллигент явно не выглядел бывалым военным, а стреляют оба охранника более чем хорошо. Видимо, как раз на посту своем и натренировались.

— Кто такие? — спокойно сказал Интеллигент.

— И какого хрена тут забыли, еп? — добавил другой охранник. Все, не могу, буду называть его Ржавым.

— Я из разведотряда, откололся при экстренных обстоятельствах, — осторожно начал Егор, стараясь смотреть собеседникам в глаза.

Охранники переглянулись. Ржавый какое-то время внимательно рассматривал лицо Егора, после чего лениво почесал бороду. Волосы посыпалась на землю вместе с грязью и сажей с лица, но охранник этого даже не заметил.

— Слыш, — начал Ржавый, — А ты, часом, не тот лошок, которого в группу к Мангалу сплавили?

— Я… — смущенно ответил Егор.

— Ну тогда вопросик для проверочки, — Ржавый потер руки и ухмыльнулся, — Сколько баб было у Мангала?

— Да кто ж их считает… — развел руками Егор. Все трое заржали, пока мы с Колесом в недоумении хлопали глазами.

— Наш, верю, — сказал Интеллигент, — А с этими что?

— Нашел по пути сюда, — пояснил Консерва.

— Отшельники? — уточнил Интеллигент.

— Они самые, — техник кивнул.

С терминологией я был знаком не слишком хорошо, но позже Егор все объяснил. Это в городах после начала эпидемии был бардак, хаос и кучи трупов. В наших же широтах, да в сельской местности молчунов было немного, что я уже успел почувствовать по дороге сюда. Кто-то, конечно, успел эвакуироваться или самым постыдным образом помереть. Однако нашлись и кадры вроде меня, которые заперлись дома и жили на запасенных солениях. Вот разведотряд регулярно и натыкался на таких вот отшельников, регулярно пополнявших скудную, но гордую армию по спасению человечества. Как водится, призыв был обязательным по причине военного времени, а особенно упорных выселяли силком, с последующим сожжением предыдущего места жительства. Это что, получается, я сам себе военком?

— Отведешь их отметиться, дорогу знаешь, — сказал Интеллигент, махнув автоматом в направлении жилой части города, — С правилами все просто: не буянить и быть полезными. Разберетесь.

— Поняли, — ответил Колесо за нас двоих, пока я не успел вставить и слова.

— Слушайте, — начал я, — Нам бы к начальству какому попасть, дело есть важное. Не подскажете дорогу?

— Боюсь, сегодня не выйдет, сказал Интеллигент, махнув рукой в сторону источника музыки, — Сегодня праздник, отдыхают все.

— И только мы, сука, работаем, — добавил Ржавый. Оба печально вздохнули.

Колесо вновь принялся самозабвенно разминать переносицу. Видать, осознал ситуацию.

— Бардак… — тихо прошептал Егор. Кажется, даже он проникся нашей ситуацией.

— Ладно… А что за праздник-то хоть? — уточнил я, лениво почесывая репу в поисках ответов на свои многочисленные вопросы. Репа, как водится, молчала в тряпочку.

— День народного единства, — отчеканил Ржавый, рефлекторно вытянувшись по стойке смирно.

— Разве он весной? — засомневался я и повернулся к Колесу. Тот пожал плечами. Консерва также не знал точной даты, как и даты большинства праздников, так что вопрос перешел к охранникам.

— В душе не чаю, — ответил за двоих Ржавый, гоготнув и распугав стайку голубей неподалеку, — Когда сказали — тогда и празднуем.

— Надо же хоть что-то праздновать, иначе и умом тронуться можно, — добавил Интеллигент.

— Разумно, — выразил свое мнение Колесо. Мы все с пониманием кивнули, а у меня под ногами тявкнул Брут, всеми фибрами своей мертвой души выражая свое согласие. Охранники опасливо покосились на моего мохнатого спутника.

— Слыш, — Ржавый аккуратно пошевелил дулом автомата в направлении Брута, — Что это с твоим псом?

Вопрос по факту был риторическим. Язвы и клоки шерсти, вечно текущая слюна и слегка бешеный взгляд… Если я на мертвеца похож только после детального осмотра, то у мохнатого не было шансов отвертеться.

— Лишай у него, — выпалил я первое, что пришло в голову.

— Лишай, значит… — задумался Интеллигент.

— Ага, лишай, — решил подыграть мне Егор.

— Ты нам, парень, не мешай, — в рифму ответил Интеллигент, я прям даже проникся. Никак с филологического парня в армию забрали. Или просто не у одного меня возникает иногда тяга поглумиться над русским языком со всеми возможными извращениями, — Боюсь, собаку пропустить внутрь мы не сможем. Извини.

— Блин, это, обидно выходит, — начал сокрушаться Консерва, но победная улыбка выдала его с головой.

— Хоть попрощаться дадите? — я состроил самую печальную мину из всех, на которые был способен. Охранники, видимо, прониклись и синхронно кивнули. Колесо, казалось, стер кожу на носу до самых костей.

Мы с псом отошли за ворота, которые так и остались открытыми. Мои товарищи о чем-то переговаривались с охранниками, а я уселся на корточки напротив вопросительно смотрящего на меня Брута.

— Слушай и запоминай, мой немного мохнатый друг, — тихо говорил я, — Я пойду в город, сделаю там свои дела и вернусь за тобой. Постарайся не попадаться на глаза людям. Крыс там полови, империю очередную построй, ну и все в таком духе. Не скучай, короче. Я постараюсь вернуться поскорее, не волнуйся за меня.

Брут склонил голову, будто бы кивая мне. Какое же умное создание! Даром, что чихуа-нихуа. Я поднялся на ноги и побрел к воротам, которые уже начали с кряхтением закрываться. За спиной мне вслед смотрели слегка бешеные, но верные глаза. Ух, держись, Умник, не время сейчас слезу пускать…

Пройдя мимо махающих нам охранников, мы миновали бетонный лабиринт и наконец оказались в городе. Первом городе живых людей, где я побывал в своей новой жизни.

Музыка стала слышаться куда сильнее, а из центра заиграл один из хитов Пошлой Молли. Выяснить личность диджея после этого стало уже делом принципа.

Откровенно говоря, городок меня порадовал. Чистые улицы, повсюду снуют довольные и слегка подвыпившие люди. Окна в домах целые, вроде бы это даже дорогие стеклопакеты. На нижних этажах находятся какие-то склады с витринами, которые когда-то были магазинами. Я не интересовался у Консервы особенностями местной экономики, так что понятия не имел, можно ли там что-то купить. Быть может, все уже давно по карточкам выдают, как в советское время. Где-то стены покрашены цветной краской, чтобы хоть как-то радовать взгляд. Цветочки там всякие, лозунги и обозначения. Отсюда даже видно патрульных в военной форме, которые с недовольным брюзжанием наблюдали за общим весельем, не в силах присоединиться к нему. Словом, выглядело внешне все как обычный провинциальный город. Очень контрастно с ситуацией за бетонным забором.

Тем не менее, общее веселье нашей печальной ситуации не поменяло. Как и опасности, которая она несет нам, городу и его жителям.

— Что же делать? Нам же надо прямо сейчас найти кого-то из главных, иначе может случиться беда! Плохо, плохо… — Егор откровенно паниковал. Хорошо хоть при охране не стал этого делать, видимо боясь ненароком сдать наши с Колесом несвежие тушки.

— Отставить панику, — спокойно сказал медик. Он уже заметил, что я успел крепко задуматься и замер в ступоре, стоя к ребятам спиной и рассматривая крыши домов. Теперь оба моих товарища молча смотрели на меня, ожидая… непонятно чего. Я и сам не знал, что делать. Хотя…

— Есть план, — медленно проговорил я, когда шестеренки в голове наконец завершили свою работу.

— Какой? — синхронно спросили мои спутники.

— Мы… идем в бар!

Где-то сзади раздался звук удара ладонью о лицо.

* * *

В темноте кабинета мужчина в военной форме вновь с кем-то разговаривал. На этот раз он ходил по кабинету взад-вперед, считая про себя шаги.

— Иваныч, ты уверен? — сказал военный, поворачивая голову.

— Не волнуйся ты, — ответил прерываемый помехами мужской голос, — Тревоги не будет, сегодня мое дежурство.

— Проникновение?

— Нормально все с ним, — с той стороны раздался лязг металла. Иван Иванович часто чистил оружие, пока разговаривал с кем-то. Из практических соображений.

— Вань, давай конкретнее!

— За дочурку переживаешь?

— Да, переживаю! — военный слегка повысил голос, но тут же успокоился, — Давай по делу.

— Как скажешь, — речь прервалась на тяжелый вздох, — Большую часть солдат с КПП я отпустил, в честь праздника. Как вы начнете, я сразу бегу за твоей дочкой.

— Может, пораньше? — военный оперся на стол и нервно постукивал по нему пальцами.

— Подозрительно. Она же сейчас музыку для праздника делает, не забыл — ответил Иван с той стороны.

— Ладно, рассчитываю на тебя. До связи.


Глава 10


Наша группа неспешно лавировала между отдыхающими горожанами, впитывая полузабытую атмосферу всеобщей радости. Честно говоря, успел даже как-то позабыть, что такое праздники. А тут такая удача! Я даже позволил себе перейти на легкую летящую походку, слегка подпрыгивая от предвкушения. Даже мои спутники вроде как повеселели, не смотря на нависающую над этим городом угрозу внезапного нападения.

— Умник, да угомонись ты, — вот и любит же Колесо всю малину испортить, — Скоро уже придем.

Я с надеждой посмотрел на Егора, который в ответ часто-часто закивал головой, будто игрушка с пружиной вместо шеи, которые когда-то было можно ставить у лобового стекла автомобиля. А ведь парень пусть и стесняется, но видно, что рад такому развитию событий. Вон и уголки губ обозначили легкую улыбку, взгляд стал чуть более живым, задорным. Хотя, разве можно ему что-то за такое предъявить? Консерва все последние дни только и делал, что прощался с жизнью, удивлялся до состояния полнейшего шока и вываливал на свет божий содержимое своего желудка. Можно и отдохнуть, в конце-то концов.

— Белая стрекоза любви! Стрекоза лети!

Мы тем временем приближались к площади, откуда все это время и доносилась музыка. Центр этого небольшого городка оказался еще более воодушевляющим местом, чем я предполагал изначально! То тут, то там виднелись танцующие и слегка нетрезвые жители, в ритме танца спотыкающиеся о брусчатку. Некоторые уже успели разбиться на компании и о чем-то шумно переговаривались возле расставленных по периметру лавочек, мешая рассевшимся на них парочкам наслаждаться друг другом. Что удивительно, даже мусора под ногами не было — сознательные жители все следы своего празднества оперативно утилизировали в ближайшие урны. Вот уж никогда бы не подумал, что угроза быть сожранными заживо помершим соседом по квартире так сильно повлияет на сознательность местного населения и российский менталитет! На немногочисленных фонарях даже виднелись бумажные украшения, явно сделанные вручную местными энтузиастами. На парочке столбов даже виднелись гирлянды, добавляющие в освещение вечерней площади какую-то особенно теплую, душевную нотку. Будто попали на день города в какой-то маленький Европейский городок.

Потянувший меня за рукав Консерва ткнул пальцем в угловой дом, откуда слышался гомон голосов и раздавался изумительный аромат выпечки, перебивавший даже витающий над площадью аромат перегара и дешевых сигарет. Нам явно в ту сторону, вот только кто сказал, что мне нельзя отвлечься? Тем более отвлечься было на что: в центре площади, рядом с небольшим фонтаном расположилась любовно сколоченная из досок и украшенная разноцветными тряпками сцена. Старенькие, но мощные концертные колонки все еще играли последний трек, а за диджейским пультом неловко мельтешила маленькая и до безумия миленькая девица. Светлые волосы до плеч аккуратно падали на края пышного голубого платья с белой подкладкой, причудливо развиваясь при каждом движении. Пусть ей и было лет 20 на вид, но низенький рост и тоненькие, но элегантные руки делали ее больше похожей на детскую куклу, которую зачем-то поставили рядом со сложной взрослой аппаратурой явно не по возрасту. Тем не менее, эта особа порхала вокруг музыкальной установки с такой грацией, будто исполняла сольную партию в балете «Лебединое озеро». Завораживает!

Егор был вынужден буквально спихивать нас с места, громко проговорив что-то поучительно-мотивирующее. Нас? Обернувшись, я увидел нашего дорогого медика, которого также загипнотизировал вид этой прелестной маленькой феи. Как-то я, видимо, недооценил влияние затворничества на работу мозга взрослого парня. Сколько мы вообще на нее так откровенно пялились?

— Давайте уже, того, заходите, — Консерва буквально силком затолкнул нас внутрь обитой сталью двери. Безопасность, однако.

Внутри нас ждала атмосфера, как бы так сказать…. контрастная. Если снаружи в воздухе царила радость и даже какое-то умиротворение, то внутри все было куда более оживленно и даже буднично, учитывая специфику баров еще до катастрофы. Потертый деревянный пол со сколами и темными следами не то крови, не то каких-то особенно едких напитков, явно не походил на ковровую дорожку. За многочисленными столиками шумели разномастные компании, в основном состоящие из подвыпивших мужиков военной наружности. Учитывая, что это бар посреди военной части, такая аудитория не была чем-то удивительным для нас. Здесь уже запах спиртного и дивный аромат пищи смешались в какой-то совсем уж ядреный аромат, определить свое отношение к которому я банально не смог. И приятно, и противно, а на клубах табачного дыма по ощущениям так и вовсе можно было оставить верхнюю одежду, настолько он был густой и вездесущий. Приглушенный желтый свет от лампочек Ильича, висящих на одних проводах, добавлял в антураж этого места даже какие-то нотки из фильмов про Дикий запад. Наверное, это у меня сработала ассоциация из-за пары десятков фильмов на эту тематику, что я смотрел, пока сидел в одиночестве. Ну, знаете, все вокруг такое деревянное, куча суровых людей с оружием, закатное солнце… Натуральный салун.

— Смотри, куда копыта ставишь!

Ой-ой, кажется задумавшийся Колесо на кого-то нечаянно наехал. Я бы обязательно пошутил над этим каламбуром, но уж больно вид у пострадавшего воинственный. Лысина блестит, морда кирпичем. Форма еще военная, плечи широкие. Ростом повыше любого из нас. Надо бы как-нибудь аккуратно разрулить этот конфликт…

— Отвали, — ответил наш водитель, отодвигая ошалевшего от такой наглости вояку в сторону. Не менее ошалевший Егор тут же подправил их курс в сторону самого дальнего из свободных столиков.

Громила тем временем закипал от злости и сверлил взглядом моих удаляющихся товарищей. Вот черт, опять мне за всех отдуваться.

— Ох ты ж батюшки, дичайше извиняемся, что потревожили вас, — громила перевел взгляд уже слегка покрасневших глаз на меня, — Мы с моими спутниками так устали с дороги, просто сил нет. Долгая дорога, дальняя дорога, умаялись мы и все такое.

Как я уже давно понял для себя, главное в подобных ситуациях — сделать так, чтобы сторона-агрессор перестала понимать, что вообще происходит. Заговариваешь зубы, полощешь мозги и медленно уходишь в закат, желательно закончив какой-нибудь благозвучной фразой. Никаких претензий, никакого негатива, только чистый и ничем незамутненный поток информационного мусора, выбивающий из головы собеседника причины его обиды и планы на ближайшее будущее.

— Вот вроде погода такая расчудесная сегодня была, так все равно умаяться умудрились, так еще и на праздник попали. Такая неожиданность, но такая безмерно приятная и бесконечно неожиданная! Вот и кто бы мог подумать? — сам я уже, согласно доброй традиции, маленькими шажками начал удаляться от вояки в направлении нашего столика, — Вот и мы не могли подумать! Думать, знаете ли, вообще не самая большая наша специальность, за что я еще раз дичайше извиняюся. Это философы там всякие, мыслители — туда, к ним все. Тем более мы ж только с дороги, а это на интеллектуальной деятельности сказывается самым ужаснейшим образом, — тут я внезапно посмотрел на часы, — Батюшки свет, времени-то сколько! Прошу прощения за свое столь скорое отбытие, но меня ждут мамзели и мандаринки без косточек. Всего доброго!

Так, а сейчас главное уверенно и решительно развернуться. Затем также уверенно и решительно юркнуть за наш стол, пока собеседник все еще пытается понять «кто это нахрен такой». Вот даже не знаю, получилось ли в итоге что-то хорошее. Справедливости ради, по морде ни я, ни кто-либо другой не получил. Хотя я-то как раз мог, бывали уже случаи и агрессивные собеседники. Только вот вспоминать об этом во время таких разговоров — верный путь начать волноваться и терять самообладание. А чем увереннее ты держишься перед такими вот готовыми сорваться ребятами, тем больше шансов на успех. Уж не знаю, природа тут виновата, инстинкты или банальная психология, но волнение и страх для таких вот молодчиков работают не хуже, чем команда «фас» или красная тряпка. Что ж, пусть мне так ничего и не ответили, но будем считать, что этот раунд за мной. Ух… Что-то тяжело мне начинают даваться эти ваши социальные взаимодействия, надо бы и перерыв устроить.

— Что есть из спиртного? — спросил я у невзрачной девушке в сером платьице, что судя по всему была тут в роли официантки.

— Добрый вееечер, — ответила девчушка, немного растягивая гласные. Вряд ли у меня сейчас какой-то особенно смущающий или пугающий видок, так что предположу, что она банально заикается. Блин, даже немного обидно, что не из-за меня! Никогда не замечал в себе жажду быть в центре внимания, как минимум на этой неделе, — Ост…ался только с…амогон.

— Тогда любезнейше прошу, принесите три стопки вооон за тот столик, — указываю жестом на угол, где расположились Консерва с Колесом.

— П…остойте, но ведь они уже з…аказали три, — даже не возразила, а скорее уточнила официантка.

— Ну, так это они на всех, а я — чисто для себя, — я немного по-детски хихикнул и прошмыгнул в направлении нашего столика, оставив официантку в легком недоумении.

Вот же негодяи! Мои напарники уже чуть не подняли тост без меня! Пришлось оперативно дать подзатыльник сидевшему ко мне спиной Егору, когда подходил к столику. Колесо, памятуя о проблемах, которые я вынужден был за него разруливать, слегка потупил взгляд в стол. Видимо, собравшись с духом, он вновь поднял взгляд и одним движением глаз и кивком головы поблагодарил меня за помощь. Вот и как ему это удается, не пойму. Вроде и не говорил ничего, а я его прям понял.

— Что ж, граждане алкоголики, хулиганы и немертвые, — наш столик был достаточно далеко от лишних ушей, чтобы я мог шутить без лишних рисков, — Поздравляю нас с прибытием в цивилизованное общество!

— Ага, цивилизованное, — добавил Колесо, брызжа слюнями и сарказмом.

— Эй, ну вы чего, в самом деле? Тут, это, нормальный народ живет, — включился было в Егор, но я жестом прервал его правозащитную речь.

— Стоп-стоп, мы не с того начали. За приключения! — две пары глаз уставились прямо на меня, пока я уже заносил «стопку в топку». Не став отставать, ребята повторили мой жест. Правда мы чокнуться забыли, ну да ладно. Чокнутых среди нас и так слишком много, хе-хе.

Вечер проходил достаточно спокойно. Мы сидели и квасили, наслаждаясь праздничной атмосферой и обрывками доносившейся с улицы музыки. Потеребив немного Консерву, мне удалось выудить у него несколько смущающих университетских историй. Ну, знаете, таких, где всегда присутствует шумная компания, первокурсницы и какие-нибудь хитрые взаимоотношения между всеми действующими лицами. Слушать со стороны такое весело и интересно, а вот участвовать — далеко не всегда. К счастью, на учебы мы сейчас можем сходить разве что для того, чтобы в развалинах найти немного бумаги на костер.

Через часок даже Колесо немного потеплел, благодаря чему из нашего немногословного и вечно хмурого товарища удалось выудить несколько пусть и куцых, но весьма любопытных историй на тему медицины и всего прочего. Впрочем, без первокурсниц не обошлось даже там.

Эх, хорошо тут все-таки. Давно я вот так не сидел, не болтал в приятной компании обо всякой ерунде. Нет, конечно же такое было и раньше, еще в прошлой жизни. Да только разве это сейчас считается? Честно говоря, в последнее время я как-то удивительно часто начал задумываться о таких забавных вещах, как общество и собственная смерть. Как же чертовски важно находиться рядом с другими людьми, как оказалось. Вроде бы и недолго путешествовали, а к тому же Егорке я, честно признаться, успел привязаться. Наивный, чересчур впечатлительный мальчишка, буквально вчера выпустившийся из школы. И почему так? Вроде мне всегда казалось, что я за интеллект, чтоб собеседник был интересным и многогранным. С глубоким, чтоб его, внутренним миром. И вот-те раз, меня подкупили банальной искренностью. Вот и гадай теперь, или я чего-то о своем характере не знал, или это так отшельничество на меня подействовало, что я был готов на любого разумного кинуться с распростертыми объятиями.

— Умник, у нас проблемы, — из раздумий меня выбросил голос Колеса, сидящего прямо передо мной. Егор смотрел на него с непониманием. Мне же пришлось немного напрячь ослабленные алкоголем мозги и взглянуть медику в глаза, чтобы все понять.

Твою мать! И почему именно сейчас?

— Положительный? — спросил я.

— Да, вроде, — ответил Колесо. Егор все еще вращал головой, не сильно понимая, что происходит.

— Умойся, пока есть время, а я пока попрошу воды или еще чего, — колесо кивнул и как мог стремительно пошел в направлении туалета.

— Эм … А что случилось-то? — Егор задал вопрос, мучивший его настолько, что он даже немного ерзал на стуле. Видать, на слово «проблемы» он так среагировал.

— Ух… — я выдохнул и осушил еще одну стопку. Не то чтобы это было необходимо, но нужно было как-то уравновесить слегка отрезвившую меня порцию адреналина, — Помнишь, я рассказывал тебе, что у прозвища нашего дорогого друга есть две причины?

— Да, было такое.

— Ну так вот она, вторая. Получите и распишитесь! — видя все больше непонимания в глазах Консервы, я постарался взять себя в руки и стать серьезнее, — Ладно, потом шутки дошучу. Кхм…Дело такое, наш с тобой медик не только медик, но еще и химик. Ну и, как любой порядочный исследователь, совмещающий эти два направления, эксперименты он ставил на себе. Понимаешь?

— Пока не очень, — честно ответил Егор.

— Да что ж … Короче, запрещенкой он баловался. Вроде как исследование какое-то проводил по учебе, а после уже и без учебы начал исследовать. Не пропадать там, а для души, вроде как. Кровь на груди видел? — Консерва кивнул, — Ну так вот у него так дырка сквозная. Арматурой вроде как пробили, когда фура со строительным мусором неподалеку от дома его перевернулась. Потом еще вроде как покусал в руку кто-то, не суть. Пробило нашего медика, он за свою жизнь и испугался. Больницы далеко, скорой хрен дождешься даже в мирное время, не то что тогда. Знал он, что не жилец, а как шок болевой отойдет — последние минуты проведет в жутких муках. Вот и принял, так сказать, на грудь, все свои запасы вперемешку, уже особо не разбираясь. Да и понять его можно, мало кто у нас любит корчиться от боли. Только не учел наш Колесо, что он воскреснуть может. Просто взял и встал через денек, примерно как я. Удивился, ясное дело, арматурину вынул и дальше жить начал.

— Погоди, а проблемы-то тут при чем? — спросил Егор.

— А в том, что я не разбираюсь в биологии, — я развел руками.

— То есть?

— А то и есть, — я глянул в направлении зала, пытаясь найти там слегка задерживающегося медика, — Воскрес наш Колесо вместе с тем, что в себя запихал при смерти. Не уходит, сколько бы не очищал организм, который после воскрешения и так хрен пойми как работает. Вот и происходит раз в несколько дней такая пляска. Накрывает его.

— Так, кажется, я понял… — протянул Егор, взглянув на ситуацию под новым углом, — А к чему было про «положительный»?

— Так ему ж по-разному мозги полощет. Такая-вот русская рулетка в рамках одного единственного организма. Нам еще с тобой повезло, не самый худший вариант выпал. Будет наш медик сегодня очень разговорчивым и добрым, а через пол дня превратится в тыкву.

— В тыкву? — переспросил Егор.

— Не бери в голову. Это проблемы будущих нас, — оборвал я на веселой ноте, чувствуя какое-то движение. К нашему столику, видать.

Егор, думаю, простит мне мой разумный интерес. Обернувшись, я в первую очередь увидел очень яркое голубое пятнышко, движущееся в направлении нашего угла. Так, вырубаем фантазию, врубаем зрение…

— Колесо, мать твою за ногу… — тихо выругался я.

К нашему столику, плавно обходя залитые спиртным грязные столики, двигалась очень яркая парочка. Яркая в том смысле, что они постоянно о чем-то щебетали и смеялись, полностью игнорируя завистливые и хмурые взгляды с разных концов зала. Девушкой была та самая диджей, что еще час назад развлекала народ на площади. Вот хотел я на нее посмотреть? Хотел, еще когда подборку музыки услышал у главных ворот. Вот и получил, правда уж больно неожиданно. Вблизи она оказалась еще больше похожа на миленькую куколку, которую так и хотелось потискать. Сопровождал же ее, понятное дело, наш медик. Он же наш химик. Он же наш, блин, ловелас. Когда он успел? Вот объяснит мне кто-нибудь, когда? Мы даже договорить толком не успели, а он не только виртуозно слинял из сортира на встречу приключениям, так еще и нашел их. Это даже не зависть или удивление. Я, кажется, забираю у Егора его любимое занятие — нахожусь в полнейшем шоке. Хотя, стоит отдать ему должное, держится наш ловелас более чем уверенно. Светится весь, улыбается до ушей, разговаривает без умолку. Колесо! Разговаривает! Да уж, давненько я так не удивлялся. Консерва, судя по раскрывшимся глазам, тоже.

— Дорогие друзья, — начал подошедший медик, — Позвольте вам представить — Даша, самый прелестный цветок во всем городе!

— Ой, Алексей, ну что ж вы меня так смущаете, — нежный высокий голос и заливающий щеки румянец. Так бы и потискал! Ладно, блин, стоит признать, я просто завидую.

— Алексей? — в недоумении повернулся ко мне Консерва.

Раз уж наш Колесо решил представиться настоящим именем, а не прозвищем, придется подыграть. Сто лет уже так не представлялся, но что ж поделать, не бросать же друга в беде. Хотя, признаюсь, несколько неуютное чувство. Ему-то сейчас все хорошо и весело, а я уже привык несколько разделять эту жизнь и прошлую.

— Да, нашего друга Лехой зовут, — ответил я Консерве и повернулся к даме, которой Колесо уже откуда-то принес стул, — Александр, приятно познакомиться.

— Александр? — Консерва вновь с удивлением посмотрел на меня.

— Да, блин, меня так зовут! Хорош уже удивляться всему подряд, — получилось несколько грубее, чем я хотел, ну да ладно.

— А меня, это, Егором зовут… — наш техник немного помялся, прежде чем закончить приветствие.

— Приятно познакомиться, мальчики. Леша мне столько про вас рассказывал! — радостно протараторила девушка.

Как? Когда? Кто-нибудь, ущипните меня, я явно чего-то не понимаю.

— В приличном обществе за такое принято пить. Что ж, не будем пренебрегать традицией! — заголосил Консерва, прикладываясь к фляге.

Быстренько ощупав свои карманы, я убедился, что фляга не моя. Фух, еще одного потрясения за несколько минут я бы не пережил. Консерва тем временем благополучно отпил причитающееся и отдал флягу даме. Последняя, отложив в сторону маленькую сумочку и запрокинув голову, не по детски присосалась к содержимому. Совсем не по детски, пол фляги наверное за глоток выпила. Вот вам и маленькая, вот вам и миленькая…

Стоять, они ж из одной фляги в приступ пили. Твою мать!

Я сидел и наблюдал, как глазки милой спутницы нашего друга медленно начинают расширяться, а улыбка — расти все сильнее и сильнее. Пожалуй, про передачу приступов Колеса через телесные жидкости я зря умолчал. Глядишь, Егор бы меня подстраховал, избавив даму от новых, наверняка незабываемых ощущений.

Как выяснилось, боялся я зря. Наша парочка была бодра, весела и постоянно хохотала, привлекая к нам теперь уже редкие завистливые взгляды. И все-таки милейшая девчушка, не устану повторять. На тот час с небольшим, что мы сидели и общались, она успела рассказать нам больше, чем Колесо рассказывал мне за все время нашего с ним знакомства. Про тяжелые школьные годы и неприятных одноклассников. Про увлечение музыкой и учебу в музыкальной школе, на которой настояли родители. Про поступление в университет на звукорежесуру, сопровождавшееся скандалами с родителями. Про удачное поступление и неудачную первую любовь, которую оборвал так внезапно начавшийся конец света, унесший жизни ее жениха и всей ближайшей родни. Честно говоря, ее веселый рассказ меня даже немного напугал, так сильно он контрастировал с грустными голубыми глазами. За всеми этими поездками я, оказывается, уже начал забывать, как много вокруг нас больших трагедий. Трагедий людей, которых мы не знаем и, возможно, никогда не узнаем, потому что их уже некому рассказывать. А я тут, понимаете ли, живу себе, молчуны меня не трогают. Даром, что сам умер. Грустно, аж плакать хочется… Это все чертов алкоголь на меня так влияет!

— Ох, мальчики, я отойду носик припудрить, — Даша встала и неуверенно шатаясь побрела в сторону уборной.

— Ну что, — начал Колесо, когда она немного отошла, — Как она вам?

— Очень … милая, — смущенно сказал Консерва. У него даже щеки покраснели. Ребенок, ей богу.

— Да, приятная девушка, — я решил не повторять за Егором и немного снизить градус всеобщего обожания.

— Не просто приятная. Чудо, как хороша! Ребята, кажется я влип… — признался Леха, водя шальным взглядом из стороны в сторону. Взгляд этот как раз зацепился за сумочку, что девушка оставила за столиком, — Ох, она ж сумочку забыла! Надо срочно отнести!

— Колесо, дорогой мой, остынь. Ты сейчас вряд ли дойдешь, — я постарался немного остудить пыл своего разгоряченного чувствами товарища.

— Но ведь ей тоже тяжело! А дамам нужно по-мо-гать, — последнее он произнес по слогам, водя дрожащим пальцем у меня перед носом. Пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить нашего джентльмена сидеть на месте.

— Ладно-ладно, не мельтеши, — я уже силком посадил порывавшегося встать медика, — Сам отнесу, надежней будет.

Сзади доносились какие-то нечленораздельные звуки искреннего возмущения. Ну и пусть, встать-то он все равно не сможет. Сжимая в руке ту самую таинственную женскую сумочку, где нормальный мужчина может найти разве что политическое убежище, я уверенно двинулся за нашей Дашей. Нашей? Да, черт возьми, Умник, ты снова успел к кому-то привязаться буквально за пару часов знакомства. Молодец, ничего не скажешь, однако твое поведение мы обсудим уже на трезвую голову. Эх… Было бы здорово взять такую милашку с собой. Нашей компании все же не хватает это, как ее … ласковой женской руки, во! Хотя блин, как-то не очень благозвучно получилось. Короче, разбавить нашу «компанию по спасению мира» такой личностью было бы очень и очень здорово.

Немного покрутив в голове эту мысль и весело улыбнувшись ей, я подошел к нужной двери. Хорошо хоть рядом никого нет, а то меня бы не поняли. В женский стучусь, все же. Хихикнув про себя, я все же взял мысли в кулак и им же постучал.

— Даша, я тут тебе сумочку принес. Она тебе нужна? — спросил я.

Десять секунд, двадцать. Минута. Ответа не было.

— Даш, ты меня слышишь? Все хорошо? — спросил я на всякий случай.

Ответа снова не было. Ну, наверное она просто далеко отошла, ничего страшного. Сейчас, пожалуй, аккуратно зайду, пока никого нет, оставлю сумочку на раковине и пойду обратно. Да, так и сделаю, незачем красивых девушек у туалета караулить.

Полуоткрытая дверь выхватила полутьму уборной, в которой периодически мигала старая лампочка. Облупившаяся краска на стенах открывался чудесный вид на штукатурку, хотя кое-где и виднелись следы неаккуратного ремонта. Немного закрашенных надписей на стенах, плитка на полу. Типичный такой санузел, как в любом дешевом баре или дорогой областной больнице. Выбивалась из привычной атмосферы только лежащая на полу девушка в голубом платье, чьи светлые волосы были заляпаны густыми каплями крови.

— Бардак… — сказал я первое, что пришло на ум.

Вечер переставал быть томным. Пожалуй, стоило все же чокаться, когда мы пили за приключения.


Глава 11


— Спокойствие, только спокойствие…

Чертовски хотелось обругать себя за то, что расслабился. Какое уж тут спокойствие. Тут труп! Свежий, еще теплый и вполне аппетитный… Так, отставить, снова не о том. Горевать тоже времени нет, хотя Даша и была крайне милой девушкой. Успела показаться такой за то недолгое время, пока мы были знакомы. А уж Колесо-то как расстроится…

Я быстро удостоверился, что из зала на меня никто не смотрит, и мигом прошмыгнул в туалет. К счастью тут оказалась швабра, так что я вполне удачно заблокировал ей ручку двери. И принялся думать. Много думать.

Слегка влажный пол, нетрезвая девушка и заляпанная кровью раковина. Мне, конечно, далеко до великого сыщика, но предположу, что она просто поскользнулась. Вот так вот просто и буднично, наша Даша рассталась с жизнью. Пока за стенами ходят толпы охочих до свежей плоти мертвецов. Никакой романтики, никакого геройства. Обычный несчастный случай.

Если подумать, то во всем случившемся есть определенная доля и нашей вины. В конце концов, именно в нашей компании девушка провела свои последние минуты, с нами пила и именно мы за ней не уследили. Конечно, мы и не должны были, но это уже во мне джентльменство играет. Или голод, ну да не важно. Девушку если и жалко, то лишь совсем немного. Примерно то же чувство, когда видишь сбитого машиной котенка. Да, его судьба сложилась печально, но между вами не было эмоциональной связи, и его смерть вызовет лишь мимолетные чувство. А вот чувство надвигающейся на нас с парнями задницы становится все острее и острее.

Последние минуты она провела с нами… И это видели все. Ну, все, кто был в баре. Не трудно догадаться, кого в первую очередь попытаются обвинить в ее смерти. Именно попытаются, поскольку несчастный случай тут все же слишком очевиден. Я надеюсь. Другой вопрос, что это вызовет излишнее внимание к нашим подгнившим тушкам. И эта самая … «подгнившесть». Звучит криво, ну да сейчас не об этом. Короче, наша с Колесом гнилая натура всплывет наружу. А может даже кверху брюхом, если неподалеку окажется кто-то особенно не толерантный. Окажутся ведь, однозначно. Тут у каждого второго сожрали кого-то из друзей или родственников. Вывод: привлекать внимание таким способом нельзя. Плохо, очень плохо…

Размышления прервал неожиданный стук в дверь.

— П…ростите, там есть кто-нибудь? — донесся из-за двери тихий голос официантки, с которой я еще недавно общался.

Что ж, беру свои слова назад. Все становится еще хуже. Вот и что мне делать с телом? Его ж теперь даже не вынести, да и как можно сделать это незаметно на глазах у десятка крайне суровых и, очевидно, воинственно настроенных военных. Обязательно же спросят, куда это незнакомый тип тащит «перебравшую» девицу.

Стук повторился, на этот раз — чуть громче.

Ладно, поехали выкручиваться. Первым делом взваливаю на себя тело девушки и усаживаю в свободную кабинку. Легкая, прямо пушинка. И пахнет приятно… Тьфу, опять не о том. Интересно, что хуже в данной ситуации: прослыть некрофилом или каннибалом? Если после такого сразу не пристрелят на месте, то репутация будет более чем грозная.

Хорошо хоть кабинок было целых три, есть где разгуляться. Под стук, становившийся все более настойчивым, я быстро принялся вытирать лужу крови с пола. Полотенец тут не предусматривалось, так что пришлось позаимствовать рулон из соседней кабинки. Удивительно вообще, что такая элитарная вещь, как туалетная бумага, все еще используется. Какие же должны быть запасы этого добра у полу-истребленного человечества, чтобы даже с учетом потери большей части складов ее до сих пор хватало? Пятно было не таким большим, как мне показалось вначале, но припасов все равно едва хватило, чтобы убрать кровь. Остались только небольшие разводы, которые я щедро полил спиртом из фляги и затер ботинком до состояния «какая-то грязь». Для бара запах будет куда менее странным, чем запах крови. Ком кровавой бумаги я просто ссыпал в урну. Мало ли, может подрался кто или еще чего случилось. В конце концов, вряд ли кто-то удивится кровавой бумаге, женский же. Хех, какая-то мерзкая шутка. Всяко лучше, чем изводить себя волнением. С раковиной было проще, вода все-таки. Только вот стук в дверь стал куда более настойчивым… После чего резко прекратился.

На цыпочках подойдя к двери, я услышал отчетливые шаги. Удаляющиеся, что очень хорошо. Но явно раздраженные, что плохо. Тем не менее, это мой шанс!

Быстро убираю швабру на место, но снаружи снова доносятся шаги. Черт, черт, черт! К моим возможным репутационным потерям теперь добавляется еще и звание извращенца, караулящего милых девушек в туалете. Выходить нельзя, так что пулей лечу в кабинку с трупом и закрываюсь на замок.

— Она не от…крывается! — донеслось с той стороны.

— Да? Сейчас посмотрим… — раздался скрип петель, — Да нет, все нормально. Чего панику разводить было?

— Но ведь…

— Больше каши жрать надо! Все, мелкая, не отвлекай от работы.

Дверь захлопнулась, оставив с этой стороны сопящую от недовольства официантку. Я сидел и не отсвечивал. Пережду немного, а там уже и труп можно как-то убрать…

— Как же вы меня д…остали! — раздался звон удара ногой о мусорное ведро, — Будто я специально т…акой ур. одилась! Будто мне по кайфу п…остоянно п…росить п…омощи. Бесит! — снова удар о ведро. Видать, девчушку взбесила ее собственная фраза, которую она не могла нормально выговорить, — Одни мужланы кругом! Идиоты! Солдафоны с от…битыми мозгами! — гневная тирада чуть стихла. Девушка, судя по звукам, просто осела на пол, — Дост…али, сил нет. Надо было еще до всего этого работу менять…

Следующие несколько минут я сидел в тишине, прерываемой лишь тихими всхлипами с той стороны двери. Ее молчаливый монолог так и не прервал ни один другой посетитель. Еще бы, все же военная часть, девушек в принципе мало. Честно говоря, я даже проникся этой эмоциональной речью. У самого с работой были проблемы, да и от беспросветной тупости окружающих людей не пострадал разве что тот, кто этих людей никогда не видел. Сейчас бы выйти, обнять ее, утешить… Ага, чтобы она убежала от меня с вкриками. Опять джентльменство заговорило, в самый, блин, подходящий момент. Невидимая кошка аккуратно скребла когтями по сердцу, пока за дверью кабинки наконец вновь не раздался скрип не смазанных дверных петель.

Я аккуратно выглянул из кабинки. Ушла наша безымянная официантка. Осталась только маленькая лужица слез на полу, да помятая урна. Я устало вздохнул и обернулся, чтобы уставиться в прекрасные глаза нашей почившей подруги. Распахнутые глаза.

Етижи пасатижи! Она не должна была так рано воскреснуть!

В очередной раз вспомнился советский медведь, призывающий к спокойствию. Или там был толстяк с ягодичным вентилятором, не суть важно. Мои попытки успокоить дыхание сопровождались активным вращением безжизненных глаз. И ее, и моих. Вопрос на самом деле простой. Что, блин, делать-то?

— Дорогая моя, пожалуйста, не могла бы ты встать и повернуться ко мне спиной, — аккуратно попросил я.

Девушка неуверенно приподнялась и развернулась, медленно покачиваясь из стороны в сторону. Никакой пошлости или гастрономии, надо было вытереть капли крови с платья. Открытые плечи очень спасали ситуацию, все же с кожи вытирать кровь было куда проще. С одеждой возникла заминка, ведь никаких средств у меня не было. Что делать-то … Бинго! Пошарив по карманам, достал складной нож и аккуратно вырезал небольшие покрасневшие куски прямо из платья, которое к счастью было многослойным. Не самая лучшая маскировка, но хоть что-то. Кровь-то сразу привлечет внимание, а вот дырка — нет. Мало ли, как красавица время проводит. Может она паркур любит, по крышам всяким бегать.

— Постой пока тут, я быстро, — бросил я жертве несчастного случая, прикрывая ее кабинку.

Аккуратно открыв дверь, я осмотрелся. Нужно было выцепить кого-то из наших, чтобы мне помогли вывести почившую из здания без шума. Шумная компания в этом смысле явно будет смотреться естественнее, чем молчаливая парочка. Правда, я не учел одной детали.

Что проблем может стать еще больше.

— Тк значт это и есть те, ик, типы, братан? Которое больно дерзкие?

К нашему столику уверенно двигалась парочка сильно пьяных военных. Первого опознать было легко — это тот самый шкаф, встреченный нами у входа. Правда, уже несколько потрепанный. И пьяный. Не в дрова, но близко к тому. Со вторым тоже было все предельно просто: он был как две капли воды похож на первого. Я конечно немного утрирую, всякие мелочи вроде формы лица и цвета глаз все же отличались. Но чисто по ощущениям эти братаны выглядели так, будто их пол часа назад ксерокопировали где-то в подвалах лаборатории. Разумеется, как и всем идеальным солдатам, им было положено крепкое тело и мало думать. Чтоб, значится, приказы выполнять без задержек. Эти два идеальных (по мнению минобороны) человека явно имели боевой настрой, что не предвещало ничего хорошего.

— Слышь, — начал один из братков, которых я уже не мог отличить друг от друга, — Ты, бл, кто такой? — обращение явно было адресовано Колесу. Забавно, что они так быстро ругались, что это было больше похоже на неполный звук. Мат как запятую использовали.

— Уважаемые, мы, это, проблем не хотим, просто… — попытался встрять Егор.

— А кто спрашивает? — Леха резко развернулся лицом к подошедшим солдатам.

Вашу душу мать, он еще и нарывается.

— Так, ребятушки, просим прощения если вдруг чем обидели, — начал я, подлетая к столу.

Надеюсь, конфликт еще можно погасить. Хотя что-то мне подсказывает, что у братанов просто горячая кровь требует дело, а непонятные незнакомые типы, то есть мы — отличный способ дать волю кулакам. Ну, менталитет у людей такой, что ж поделать. Мы народ толерантный, понять можем. А вот по лицу получать не хотелось бы…

— Ты че, смелый слишком? Тя, бл, манерам давно не учили? — я опять не понял, кто именно это говорил. Зато увидел у обоих сжатые кулаки.

— Парни, вы, это, остыньте, что ли… — на фоне их весьма агрессивных речей нервное блеяние Консервы вообще не впечатляло.

И тут из уборной показалось голубое платье.

Да что ж за день-то сегодня такой!

— Даша, иди к нам! — с улыбкой сказал Леха, начав резко игнорировать назревающую драку.

— Да, давай к нам… — теперь блеял уже я. В голове проносились конструкции, состоящие исключительно из мата.

Слегка покачивающейся походкой девушка двинулась в нашу сторону. Ух, слава богу я слегка вытер ей кровь с волос, иначе ближайшие столики уже точно бы что-то заметили. Так она выглядела просто как сильно выпившая, но живая девушка. Никогда не думал, что в человеке буду так сильно выделять именно это качество.

— Давай я помогу тебе сесть. Устала небось, — пришлось резко опередить предложение Колеса, чтобы иметь пространство для маневра. Он ответил мне недовольным взглядом, который я проигнорировал, — Вот, хлебни водички. Вечер продолжается. Улыбнись, взбодрись!

Под ничего не значащий треп я пытался замаскировать аккуратную попытку заставить мертвячиху вести себя естественнее. Времени и возможности проговаривать что-то более точно не было, да и ситуация не та. На уже изрядно побледневшем лице появилась легкая керамическая улыбка.

Братаны продолжали перепалку с Колесом, который переключился на них после какого-то особенно неприятного наезда.

Егор, кажется, заметил, что что-то не так. Он взглядом показал мне на Дашу, потухшие глаза которой в сочетании с выражением лица вызывали желание поскорее отдать богу душу. Незаметно кивнув в ее сторону, я жестом показал на себе перерезанное горло. Егор в ответ побледнел. Понял, кажется.

— Даша, с тобой все хорошо? — поинтересовался Колесо, отвлекшись от беседы с солдатами.

Очень зря.

— Да ты совсем страх потерял, псина?! — взревел один из них.

Одним движением достав из-за пазухи штук-нож, он моментально вонзил его в ладонь Лехи, лежащую на столе. Будто пытался попасть между пальцев, тыкая ножом на скорость, но немного не рассчитал. Прямо совсем немного.

Вместо ожидаемого страха и ужаса Колесо изобразил непонимание. Он раз за разом смотрел то на нож, то на солдат. То снова на нож. В конце концов, он уставился в лицо тому из солдат, кто совершил этот акт вандализма.

— Ну и зачем? — только и спросил он.

Парни даже через пелену алкогольного опьянения понимали, что что-то здесь не так. «Лошок» уже должен был корчиться от боли и понять степень своего неуважения. Тем не менее, он стоит и даже о чем-то спрашивает. Можно было буквально услышать, как в головах братанов скрипят шестеренки, силясь переварить ситуацию.

Не дождавшись ответа, Колесо медленно вытащил нож из ладони. Повертел его в руках. Примерил в ладони, даже понюхал. Разумеется, экспертом в ножах он не был, и все это просто рассредоточило внимание и без того шокированных солдат.

Бам! Удар ногой по яйцам — бесчестный в миру прием, но на войне все средства хороши. Не сказать, что мы с этими парнями прямо воюем, но факт нападения на наши бренные тушки я зафиксировал, так что ничего против не имею. Честь это, конечно, хорошо, но все же в некоторых ситуациях лучше действовать более эффективными методами. Чем собственно и занялся мой немертвый друг, аккуратно прислонив голову упавшего на колени солдата к столешнице. Я, кстати, уже успел разобраться, и им был тот самый новенький, подошедший недавно. Тот, с кем мы столкнулись у двери, сейчас хлопал глазами и изображал изумление.

— Рот открой, — сказал колесо своему обидчику. Тот слушаться отказался, но буквально один резкий удар в район челюсти позволил рефлексам взять свое. Все же, медики опасные ребята. Особенно те, кто не баклуши бил на занятиях.

Хрясь! Нож с хрустом вошел в столешницу, прошив обе щеки. Больно, наверное. А ведь Колесо его еще по-божески, ведь сожми он зубы — точно бы парочки лишился.

Кстати говоря, решительности действий своего товарища я ничуть не удивился. Тяжелое детство, криминальный район, все такое. Леха редко рассказывал об этом, как и говорил в принципе. Однако судя по тому, что мне удавалось услышать в то время, когда у него случались очередные приступы… Там бы материала хватило на пару полнометражных фильмов. Все же дети и подростки — существа крайне жестокие, и с этим приходится жить. А уж если ты по натуре человек не компанейский, а у тебя во дворе происходит настоящая война группировок местного пошиба… Получить камнем в лоб — самое меньшее из того, чем можно отделаться. Колесо напрямую мне об этом никогда не рассказывал, конечно. Мне почему-то кажется, что именно из-за детских злоключений он в итоге пошел в медицинский. Чтобы знать, как вылечить себя и других. Ну и как правильно калечить — но это уже приятный бонус.

— Умник, дай суперклей, — сказал Колесо. Егор молча таращил глаза. Первый из братков постепенно отходил от шока и вновь начинал закипать.

Вояка за столом сдавленно стонал.

— С чего ты взял, что он у меня есть? — спросил я, вставая с места и делая шаг, чтобы оказаться рядом с товарищем и сбоку от вояки.

— Он у тебя всегда есть, — парировал Леха.

— Резонно, — ответил я, передавая ему полупустой тюбик.

В три движения Колесо открыл тюбик, нанес немного суперклея на найденную на столе салфетку, а затем приклеил по одному куску с той и другой стороны, оборвав все лишнее. Можно было бы и без салфетки залить, но тогда к рукам все будет липнуть. Не в первый раз калечимся, опыт есть.

Только сейчас я заметил, что зал вокруг нас сильно притих. И все смотрят. Снаружи уже доносился какой-то крик. Что-то мне это не нравится…

— Урою, гнида! — крикнул первый вояка и кинулся на нашего медика.

Он был занят рукой и не сразу отреагировал, пропустив весьма болезненный удар в челюсть. Болезненный для живых, конечно же. В нашем же случае разве что обидно будет, что удар пропустил. Ну а я… А что я? Наших же бьют, как я могу стоять в стороне!

Удар правой в печень. Прямо вижу, как солдатская тушка вспоминает о моем существовании. Быстрый удар ногой под колено. Тут вояка начал что-то осознавать, переключая внимание на меня. Очень зря, поскольку мой товарищ Алексей этим быстро воспользовался, наградив вояку ударом в подбородок. Собственно, от этого удара он и свалился на земли, став постанывать в унисон со своим товарищем.

Справедливости ради, тут нам просто повезло. Будь вояки трезвыми, такой легкой драки бы не получилось. Знай они о наших… особенностях, так сильно шокировать их бы точно не вышло. У них мог быть огнестрел! Тут уж и говорить нечего, против профессионалов у нас шансов нет. В отличие от пьяных гопников, хе-хе.

— А ну всем стоять на месте! — громкий бас сопровождал выстрел в потолок.

У выхода из бара стоял отряд военной полиции в количестве шести человек. Насчет полиции я, конечно, до конца не уверен. Форма чуть другая, оружие в расположении носят. Да и кто еще мог прибежать разнимать драку? Были еще варианты с какими-нибудь новыми органами военного времени или банальным начальственным лицом. Ладно, черт с ними, какая разница. Главное, что эти ребята явно за нами…

— Вы, руки за голову! — ну точно, на нас смотрит. Остальные посетители аккуратно расступаются в стороны.

Краем глаза я заметил за спинами военных ту самую официантку, которая еще полчаса назад плакалась рядом со мной на холодном кафеле женской уборной. Кажется, теперь я знаю, куда она решила сбагрить накопившийся за день стресс.

Выбора особенно не было. Я послушно поднял руки, Егор присоединился ко мне в то же мгновение. Колесо еще некоторое время пытался понять, что происходит. Удар в поддых от одного из полицейских быстро ему все разъяснил.

— Неучтенных в карцер, — сказал командир полицейских, усатый сорокалетний татарин, — Побитых в лазарет и завтра ко мне на доклад. Совсем страх потеряли, на своем же участке буянить.

— Едрить твою растудыть в гречку мать! — выругался я. Кажется, ругаться входит у меня в привычку. Это что ж мы, получается, полицейских избили?

— О, я знаю, откуда это! — радостно сказал Консерва. Приклад не постеснялся отнять у него эту радость.

— Что делать с девкой? — спросил один из полицейских.

— Оставьте, она явно не при делах. Если что — завтра найдем, никуда не денется, — ответил командир, устало массируя виски.

В этот момент с пола начал подниматься виновник наших проблем. Первый из братанов аккуратно массировал челюсть, глядя на нас со смесью презрения и высокомерия. В окружении своих коллег он стал в разы увереннее и даже во взгляде чувствовалась некая нахальность. Видимо, почувствовал себя сильнее в стае.

— Не переживайте, я позабочусь о вашей подруге, — сказал он, обнимая поднявшуюся на ноги Дашу.

По идее эта фраза должна была вывести нас из равновесия. Как минимум Леха точно сверкнул злобой из глаз, понимая всю безвыходность своего положения. Положения с заломленными за спину руками. А же… кажется придумал, как извлечь из ситуации выгоду. Поглумиться немного…

— Даш, не волнуйся за нас. Иди с ним, развейся. Все с нами будет хорошо, — я добавил в голос напускной печали. «Все для твоего блага» и так далее. Надеюсь, у Даши еще не стухли мозги и она все правильно поймет.

Леха с непониманием глянул на меня, но его уже уводили из бара. Мне тоже предстояло вскоре покинуть это чудесное место. Счет мы, кстати, так и не оплатили. Я сначала сокрушался, что даже не могу официантке на чай ничего оставить. Но потом передумал. У нее сегодня, судя по замеченной мной ехидной улыбке, и так все хорошо. «Идиоты и мужланы» получат по полной. Неприятно все же быть отдушиной.

Мне еще долго будет вспоминаться последний кадр из этого бара. Как огромный широкоплечий солдат с разбитым лицом нежно придерживает за талию девушку в голубом платье и с мертвыми глазами. Удачно им поразвлечься, хе-хе.


Глава 12


Сервис мне откровенно не понравился. Господа полицейские были откровенно грубы и не особо церемонились, запихав нас в не слишком просторный номер с решетками везде, где можно и нельзя. Заломанная рука слегка чесалась, хотя по искривленному лицу Егора я мог сделать однозначный вывод, что мне еще повезло. Чувствую, что он многое мог бы рассказать мне о не передаваемом спектре болевых ощущений, которые успел испытать за последние четверть часа. Правда, особенно пылкого желания этими впечатлениями я в нем не заметил. Собственно, мы все были не слишком разговорчивыми, пока нас наконец не закрыли на замок. Кажется, это уже стало особенностью менталитета — не болтать лишнего и изображать лицом высшую степень недовольства в присутствии блюстителей правопорядка.

Честно говоря, интерьер в местного обезьянника меня не впечатлил. Покрытый трещинами бетонный пол. Влага и холод, которым тянуло от земли. Очередные грязные шершавые стены с облупившейся краской, которые уже приелись за время нахождения в городе. Разумеется, ремонт в данных условиях — едва ли не последнее, о чем будут думать люди, но все же как-то… уныло, что ли. Какой-нибудь именитый психолог обязательно бы отметил, что подобная обстановка пагубно влияет на эмоциональное состояние заключенных. Радует разве что обилие неказистых железных скамеек — аж целых четыре штуки. Не хотелось бы коротать время лежа прямо на полу.

Мы расселись по скамейкам, задумчиво глядя в пол.

— Вы как? — Консерва первым решил прервать тишину.

— Как-как… гузном кверху! — огрызнулся Колесо.

— Ты чего? — спросил я.

— Угадай!

— Хм… из-за Даши так расстроился? — решил уточнить я.

— Нет, мать твою, конкурсы не понравились! — Леха встал, еще сильнее повысив голос, — Слишком неправдоподобно наезжали!

— Так, спокойно, — я тоже привстал со скамейки, протягивая руки вперед.

— Я само спокойствие!

В голове что-то щелкнуло. Голова очистилась от остатков спиртного и наконец-то начала работать. Давно пора! Мне еще с детства так говорили.

— Тебя обратной после приступа бьет? — предположил я. Егор снова с интересом поглядел на Леху.

— Поражаюсь твоей догадливости! Решил отработать прозвище? — Леха развел руки в стороны, изображая наигранное восхищение, — Капитан Очевидность нервно курит за гаражами.

— Понял, принял, мы тебя не трогаем, — ответил я.

Немного побродив по камере недовольным взглядом, Колесо улегся на дальнюю лавочку лицом к стене. Еще и капюшон сильнее на голову надвинул. В общем, всем видом показывал, что его лучше не трогать.

Мне ничего не оставалось, как усесться обратно на место. Рядом удивительно тихо материализовался Егор. Взгляд осмысленный, заинтересованный. Сидит, молчит. Вопросительно переводит взгляд с меня на уже слегка храпящее тело нашего медика.

— Спросить хочешь, что это было? — уточнил я.

Консерва затряс головой, все еще сохраняя свой импровизированный обет молчания.

— Эх… — я устало потянулся, немного разминая плечи. Говорил я куда тише обычного, чтобы не разбудить спящее лихо, — Да я и сам, честно говоря, знаю об этом всем только с его рассказов. Колесо мне это так объяснял: сначал тебе очень хорошо, а потом на фоне этого хорошо потом становится очень плохо. Настроение гадкое, все такое. Там у всего этого какое-то хитрое биологическое объяснение присутствует, но сам понимаешь. Биология это немного не мое, да и не уверен я, что она применима к нашим подгнившим тушкам.

— Понимаю, — протянул Егор после небольшой паузы, — Слушай, а что нам сейчас делать то?

— Что-то… как в сказке.

— Это как? — спросил Егор.

— Утро вечера мудренее! Так что давай, шуруй ложноножками в направлении своей койки. Да не смотри ты так на меня, что нам делать-то еще? Все идет по плану, поверь!

— Свежо придание… — задумчиво протянул Егор, переходя на одну из незанятых скамеек. Мой удивленный взгляд, вызванный его внезапной и весьма неплохой подколкой, он к сожалению упустил.

А ведь растет парень! Еще недавно и ответить мне ничего не мог, а тут уже какие-то фразеологизмы да цитаты общеизвестные в тему вплетает. Того и гляди, такими темпами выращу из него себе достойного собеседника. Куда более разговорчивого, чем Леха. Хотя… Звучит это так себе, будто из школьницы себе идеальную жену хочу вырастить. Нет уж, мне пожалуй хватит славы некрофила, каннибала, извращенца и вообще наглухо отбитого человечка с богатым внутренним миром.

Егор тоже начал медленно посапывать, а я всё лежал и смотрел в потолок. Думал. Если прикинуть, давненько у меня не было возможности вот так вот сделать перерыв и просто полежать, прогоняя в голове события минувшего дня. Такое чувство, будто прошла целая неделя. Столько всего в столь короткий срок у меня не случалось… да, пожалуй с самого начала моей новой жизни. Не до приключений было как-то. Сериалы, игры, фильмы. Инженерные изыскания, в том смысле, в котором они нужны для жизни в условиях отсутствия цивилизации. Опять вспомнилась чертова пентаграмма, которая в итоге спалила мне дом. Хм… Интересно, если это была электрическая пентаграмма, можно ли было с ее помощью вызвать Зевса? Звучит весьма логично, надо будет попробовать на досуге…

* * *

— Умник, просыпайся!

Сознание возвратилось в тело из царства сновидений. Тело же претерпевало непривычные для него нагрузки в виде сильной тряски. Мне стоило огромных усилий собраться с мыслями и понять, что вообще происходит и почему я не в уютной теплой постели. Ответ был найден достаточно быстро: Колесо лихорадочно тряс меня, ухватившись руками за плечо и заднюю часть брюк. Наверное, чтобы я не рухнул со скамейки.

— Мам, мне ко второй, — попытался отшутиться я, но жестокая реальность была … жестче, чем я рассчитывал.

— Вставай, говорю, за нами пришли.

Аргумент весомый. Я бы даже сказал железобетонный. Продрав глаза и осмотрев окружающее пространство, я обнаружил у решетки нашей камеры одного из полицаев, который весьма хмуро осматривал наше импровизированное лежбище. Осматривал он его, правда, буквально пару секунд, после чего устало вздохнул и отошел на пост охраны. Только бросил через плечо, что у нас есть пара минут.

Какой сервис, однако! Не бывал в обезьяннике, но что-то мне подсказывает, что редко когда присутствующие там личности удостаивались такой чести, как предупреждение о выходе. Видимо, влияние праздника. Народ расслабленный, уставший. Эти так вообще на работе. Лениво им, видать, вот и пользуются возможностью отсрочить неизбежное, а заодно избавиться от необходимости ворочить наши сонные тела в направлении…

— Слушай, — решил озвучить я неожиданно возникший вопрос, — А куда нас вести-то будут?

— К начальнику какому-то, — бросил Колесо, снова усевшись на скамейку и указав рукой на Егора. Видимо, его будить буду уже я.

— Ура! — я не смог удержать в себе приступ радости.

— Ты чего?

— Как чего? Мой план сработал!

— В смысле? — Леха все еще ничего не понимал, но уже был заинтересован.

— Мы хотели попасть к начальству? Вот мы к нему и попадем!

— Твою ж… — только и смог протянуть Леха, врезаясь рукой в лицо. Кажется, он ожидал чего угодно, но только не этого.

— Ладно, пойду тушенку разбужу.

Настроение резко стало в разы лучше. Хотелось слегка пританцовывать. И продолжить веселье, столь неудачно прерванное разборками в баре. Как удачно, что нас не обыскивали перед тем, чтобы поместить в камеру. Где это у меня фляга завалялась…

Аккуратно пригубив целительной огненной воды, я пошел будить нашего техника. Мероприятие это в целом несложное, я бы даже сказал приятное. Легкая порция утреннего глумления всегда положительно сказывается на настроении. Пара тычков под ребра заставила Егора поежиться, но не более. Ладненько, добавим в происходящее нотку пикантности…

— Консерва… — ласково шепнул я, — Хочешь, мы тебя сейчас вскроем?

Округлившиеся глаза, казалось, проросли из затылка. Я решил не мелочиться и наигранно облизнулся, непрерывно пялясь прямо на собеседника. Консерва проснулся очень быстро. Инстинкт самосохранения все же сильная штука. Пятнадцать секунд, и помятое заспанное лицо приняло вертикальное положение вместе с телом. Уже под конец он, видимо, понял, что я шучу. Даже взглядом своим укоризненным мне отвечал. Пожалуй, не буду ему говорить, что я видел, как он начал креститься, хе-хе.

— С вещами на выход, — раздался голос с другой стороны решетки.

Задерживаться смысла не было, так что нас тотчас же повели к местному начальнику. Идти пришлось буквально пару минут, петляя по вертлявому кишечнику подвальных помещений. Еще пара лестничных пролетов и один пост охраны на этаже также не заставили нас задержаться. Что ж за день такой, ни дальней дорогой насладиться не дали, ни в казенном доме остаться не позволили…

Наш провожатый коротко постучал в дверь, после чего просунул туда голову. Вынырнул обратно он чуть менее довольный. Кивнув ребятам на посту охраны, он велел нам заходить, пока сам остался стоять у двери. У меня сложилось стойкое ощущение, что все представители местной полиции — телепаты, а кивок — их любимый жест. Какого черта они вообще нас ни в наручники не заковали, ни в допросную комнату не отвели? Или за угрозу не считают, или просто раздолбаи. Я почему-то ставлю на последнее, не в первый раз уже встречаюсь с халатностью в рядах наших вооруженных сил. Тем более после катастрофы. Тем более в праздник.

— Садитесь, — прозвучал голос из кабинета.

Сам кабинет выглядел куда более цивильно. Будто мы сейчас находились в здании мэрии: бежевые светлые стены, деревянная мебель и даже вполне целые на вид стеклянные шкафы с книгами по углам. Правда книгами, судя по заметному даже от входа слою пыли, давненько не пользовались. Не положено, видеть. Зато массивный рабочий стол с поставленными напротив него стульями и большим креслом выглядели так, будто их только что привезли из Икеи. Это какая-то из особенностей начальственного кабинета — чтобы все вокруг давило на тебя и создавало ощущение, будто маленький и ничтожный ты пришел на поклон к жителю Олимпа. Или любого другого божественного бугра, в зависимости от самомнения владельца кабинета и места его произрастания.

Владелец кабинета выглядел также, как и мебель. Массивный, простой и явно нуждающийся во влажной уборке. На вид чуть больше сорока лет, военная выправка и короткий ежик кривова-то подстриженных волос. Тусклый взгляд исподлобья, заранее желающий морально уничтожить собеседника вне зависимости от причины его прихода. Квадратный подбородок, квадратное лицо, квадратный корпус. Квадратная парадная форма. Квадратным было вообще все, кроме многочисленных медалей на его груди. Они как раз были круглыми, с редкими вкраплениями угловатых звезд. Они видимо были слишком большими, чтобы добавлять их на погоны. На идеально чистом столе сиротливо красовалась табличка: Иванов И.И.

— Иван Иванович, разрешите идти? — донесся из приоткрытой двери голос нашего провожатого. Услышав это имя, я почему-то даже не удивился.

— Иди, — командирский бас сопроводил звук захлопнувшейся двери.

Хмурый Иван Иванович неизвестного мне звания недобро оглядел нашу компанию, расположившуюся перед столом на табуретках. Нет, звание у него явно было, и большое, но мне было откровенно лень считать звезды на его погонах и вспоминать, что они значат.

— Что вы тут устроили? — спросил Иванов.

— Как хорошо, что мы к вам попали, — начал я, — У нас к вам…

— Что. Вы. Тут. Устроили? — Военный не дал мне закончить. Он чеканил каждое слово, щедрыми горстями добавляя в голос стали, — Потасовка. С моими людьми. В подведомственной мне территории.

— Так мы, это, не хотели… — попытался вмешаться Егор. Колесо сидел тихо и так же хмурился, причем даже сильнее обычного.

— Молчать! — рявкнул Иванов. Мы все тут же притихли.

Это все было очень похоже на какую-то историю со школы. Трое нашкодивших старшеклассников на приеме у директора. Даже внешне похожи: мы с Колесом со своими капюшонами, да неказистый Егор, чья безразмерная форма в былые времена могла бы сойти за модный оверсайз. Теперь же от нас сначала требуют объяснений, и тут же крайне вежливо просят не раскрывать рта. Бессмыслица с точки зрения обычного человека. Тем не менее, если хочешь поставить себя на ступень выше и заставить остальных подчиняться, такая вот неадекватность в сочетании с громким голосом и претензиями работают просто идеально. Хотя лично меня больше напрягала рукоять пистолета, украдкой выглядывающая из-под мундира.

— Ты, — Иван Иванович указал на Консерву, — Насчет тебя я вкурсе, тобой займется непосредственно начальник разведотряда, когда он прибудет.

— Так мы как раз… — снова попытался начать Егор.

— Молчать! — донеслось в ответ. Егор перестал проявлять попытки контактировать с миром и притворился амебкой. Взгляд Иванова переключился на нас с Лехой, — Вы, мать вашу, кто такие?

— Не местные мы, пришли… — теперь уже я попытался начать диалог.

— Закройся! Даже идиоту понятно, что вы не местные. Вы меня за идиота держите? — голос стал еще громче, полетели первые слюни, — Я вас, сукины дети, еще раз спрашиваю. Как вы тут очутились?

— Так вы ж до этого другое…

— Молчать!

Ладно, возможно я не слишком хорошо понимаю правила этой игры. Слишком редко приходилось иметь дело с военным, тем более в высоких чинах. Нас сейчас допрашивают? Вроде бы похоже, а вроде и слова вставить не дают. Я мало что смыслю в психологии, но вроде как нас делают кругом виноватыми и пытаются морально отпинать. Причем очень грубо отпинать. Может, он просто злость на нас срывает? Понятно конечно, праздник с проблемами плохо сочетается, возможно. Возможно эта начальственная персона вообще всегда так разговаривает. «Так точно!» головного мозга, в известном смысле

— Через КПП зашли, — аккуратно начал я.

— Мямлить будешь с мамкой на утреннике! Конкретней отвечай! — слюни пролетали в опасной близости от наших лиц.

— То, которое на главной улице, — ответил я. Очень надеюсь, что этой информации хватит.

— То есть… — лицо Иванова изобразило работу мысли, — Два дебила… опять из-за них проблемы. Гребаные бездельники! Будут до конца месяца плац подметать! Весь шабат из-за них псу под хвост, опять пол ночи разбирать дерьмо!

Сначала был ступор. Потом пришла мысль. За мыслью пришло осознание. Я еще раз пригляделся к Иванову, пытаясь найти ответ в его угловатом лице. И… вообще не похож. Кто бы мог подумать! Зато теперь становится понятна причина его необоснованной агрессии. Я действительно угадал, мы обломали ему праздник. Правда, немного не тот, о котором я подумал сначала.

— Послушайте, нам угрожает опасность… — я попробовал перевести разговор в нужное русло.

— Это я тебе угрожаю, дебил ты говорливый! Из-за таких сосунков как вы мы и не смогли эпидемию остановить! Такие, как вы, развалили Союз! Будете у меня в карцере сидеть до потери сознательности! Спать на уставе, пока в голове кроме него…

Выстрел.

Брызги крови и ошметки мозгов залили стол. Оглушительная тишина врезалась в голову почти также быстро, как пуля, разворотившая голову Иванова Ивана Ивановича. Исходящее паром тело плавно сползало с кресла на пол, заливая уставом деревянный паркет. В воздухе витал запах крови и пороха.

Я посмотрел на товарищей. Пересекся взглядом с таким же удивленным Консервой, а затем мы вместе уставились на Леху. В его вытянутых руках дымился пистолет.

— Достал, — резюмировал он, опуская руки.

Я пытался побороть бурю эмоций, готовую разорвать меня в этот момент. Главное слово — пытался.

— Ты… — я попытался подобрать слова, но получалось плохо, — Тело ты сгнившее, ты вообще думал, что делаешь? И как мы теперь с этим, — я указал на труп, — будем разговаривать? Кто нам вообще теперь поверит, когда мы про нападение рассказывать будем?

— Не твоей дырявой голове это говорить. Да к черту это все, — ответил Колесо, — Ненавижу все эти зазнавшиеся начальственные морды.

— Ты вообще откуда пистолет взял? — задал я интересующий меня больше всего вопрос.

— У тебя позаимствовал.

— А… Так, погоди, у меня все это время был с собой пистолет? — я посмотрел на Егора. Тот кивнул. Да, кажется я позаимствовал что-то такое, пока обыскивал один из трупов. Правда, не помню, с которого. Их в последние дни было как-то уж слишком много. Точно, я ж его за поясом держал!

— И вообще, они сами виноваты. Надо было нас обыскать, — добил Колесо.

Егор молчал, бледнел и сползал на пол вместе с телом. На его лице можно было без труда прочесть ужас, шок и все прочие эмоции человека, которого в который раз за пару дней заливают чьими-то внутренностями. Он еще держится. Видно, что хочет излить остатки нашей трапезы на пол.

— Ух… — я попытался успокоиться, — Так… Во всем надо искать что-то хорошее, так ведь? Да, нас скорее всего сейчас пристрелят. С другой стороны… как бы… у нас наверное есть право на последнюю трапезу! — я указал на увешанное орденами тело.

— Что-то мне подсказывает, что у него отвратный вкус, — парировал Леха.

— Вы, это… — послышалось от Консервы, — Вы что сделали?

— Ты тусуешься с трупаками. Привыкай уже, детка, — ответил я и слегка рассмеялся. Консерва моего веселья не разделял, — Кстати о птичках. Вам не кажется, что дежурные уже должны были сюда ворваться?

Ответить мне никто из ребят не успел. Снаружи послышались крики, прерываемые на автоматную очередь. Следом — несколько взрывов, с разных сторон от здания. От взрывной волны часть окон вылетела. Криков и автоматных очередей становилось все больше, но все они вскоре потонули в оглушительном вое сигнала тревоги, доносящегося с фонрных столбов по всему городу.

— Ну что ж, — я первым решил нарушить тишину, перекрикивая вой с улицы, — Я вас поздравляю, планы меняются. Мы опоздали.


Интерлюдия № 1


Этот день Влад считал самым обычным. После первой суеты, вызванной эпидемией, его вместе с другими военными из соседних частей приписали к медицинскому институту. Или к другому медицинскому чему-то, полным названием он так и поинтересовался. Да и зачем? Доля солдата скромна и вполне четко обрисована уставом и приказами начальства. Приезжай, заступай на службу.

Тем не менее, Влад был далеко не самым обычным солдатом. Он был образцовым. Как ни старалось вышестоящее начальство сделать военных одинаково сильными и смелыми, но человеческая природа все же давала о себе знать. Кто-то халтурил, другие — устраивали попойки или использовали служебное положение. Типичная в общем-то ситуация, где банальная ответственность сделала из обычного на первый взгляд старшины ценного сотрудника, особенно в условиях очевидного кадрового голода.

Буквально через месяц службы в военном городке, который за это время успел пережить несколько массовых нападений мертвецов и основательно укрепиться, его перевели в ряды военной полиции. Даже простой полицейский в таких условиях имел множество привилегий. Усиленное питание, отсутствие необходимости вести утомительные многочасовые вахты. Уважение, в конце концов. Влад не раздумывал ни секунды.

Только вот мало кто знал, что кроется под личиной мужественного солдата. Неразделенная школьная любовь. Побег в армию, после которого он решил остаться на службе. Армейский быт весьма умело выбивал из головы лишние мысли. Идеальное решение для тех, кто не хочет заливать свое горе спиртным.

Так было до тех пор, пока на одном из недавно проводимых в городе праздников он не заметил ее. Милейшая девушка, больше похожая на фею, что умело руководила музыкальной частью представления. Что-то далекое, почти забытое зашевелилось в окаменевшей душе. Что-то светлое и очень теплое.

Больше месяца он украдкой наблюдал за Дашей. Его должность без труда позволила узнать имя, адрес и много чего еще. «Ангел во плоти», — думал Влад, раз от раза бросая на девушку смущенный взгляд. Никто не слышал от нее ни одного дурного слова, ни разу она не была замешана ни в одной подозрительной истории. Музыкальная школа, учеба на звукорежиссера. Интеллигентные, но, к сожалению, уже уже отошедшие на тот свет родители. Ни одного изъяна. Эх, а как было бы красиво попросить руки у ее родителей…

Это должен был быть самым обычным. Обычный праздник, на который у Влада выпал выходной день. Но произошло то, чего он сам от себя не ожидал. Он решился.

Уверенной походкой, силясь унять едва заметную дрожь, Влад направился к диджейскому пульту, за которым порхала та самая.

— Как же ей идет это платье… — прошептал Влад, но через секунду вновь взял себя в руки.

Огибая толпы празднующих компаний, он аккуратно подошел к краю сцены, где находились ступеньки. Дрожь становилась все сильнее, и лишь годы службы помогали ему сохранять самоконтроль. Особенно тяжело ему это далось, когда он наконец подошел к девушке и та наконец посмотрела на него.

— Добрый вечер, принцесса. Можно пригласить тебя на танец? — выдал он первое, что пришло в голову.

— Прости, — сказала Даша и мило улыбнулась, — Я сегодня работаю. Давай попробуем в другой раз.

Влад тоже улыбнулся в ответ, но девушка уже вновь колдовала над пультом. «Отступление — это еще не поражение», — думал военный, спускаясь с лестницы. Он и сам не помнил, когда в последний раз разговаривал с девушками не по долгу службы. Черт, какая идиотская фраза! Неужели нельзя было начать с чего-то другого? Неудивительно, что ему отказали. И ведь не послали к черту, а просто вежливо отказали и даже дали надежду. Воистину, нимфа… Только вот кошки продолжали скрести ожившую душу.

Все начало раздражать. Всеобщее веселье, музыка, танцы. Эти непонятные типы, мешающие ему пройти в бар. Официантка, что заикалась и не могла нормально повторить заказ. Решение принято — надо напиться.

— У тебя такое когда-нибудь было? — спросил Влад у сослуживца, которого попросил составить себе компанию.

— Да, брат, и много раз. Оставь ты это дело. Она баба видная, а ты — всего лишь солдатня.

— Не называй ее бабой! — удар кулака по столу опрокинул одну из полупустых кружек, — Это не просто девушка! Это… это…

— Остынь, друг. Я все понял. На вот, разбавь грусть, — сказал сослуживец, подливая в рюмку чего-то крепкого.

Обычно Влад пил мало, а в сравнении с остальными сослуживцами — не пил вовсе. Не приносило радости ему это дело. Вкус отвратный, состояние утром — и того хуже. Тем не менее, возникшее из ниоткуда желание напиться не отпускало. Влад еще никогда на своей памяти так сильно не напивался.

Красной тряпкой перед глазами пронеслось голубое платье. «Даша?» — мелькнуло в голове у военного, когда он поднимал голову. Лучше бы он ее не поднимал.

— Такая девушка… в компании какого-то… — пробормотал Влад. Рюмки пошли одна за другой.

В конце концов количество выпитого алкоголя превысило некий порог. Тот самый, когда люди начинают делать глупости. И становятся агрессивными.

— Этот хмурь ее недостоин! — резюмировал Влад, впечатывая очередную рюмку в стол.

— Поддерживаю! — согласился второй.

Они оба встали из-за стола и направились к компании Умника, как раз когда Даша вышла из-за стола. Потасовка была неминуема и очевидна.

Стоит отдать честь полицейским, дежурившим в праздник. Прибыли на место они весьма оперативно. Их капитан сразу заприметил своих ребят и неких неизвестных, что покусились на спокойствие граждан. У Влада была безупречная репутация, репутация одного из лучших полицейских. У неизвестных не было даже алиби. Капитан полиции быстро сделал выводы, пусть и неверные, после чего немедленно повязал нарушителей порядка. Завтра все станет явно, когда у него на столе будет рапорт о случившемся.

Вот так вот уже сильно нетрезвый Влад оказался там, где мечтал. В объятиях возлюбленной Даши, которую героически вырвал из лап каких-то проходимцев. И она улыбалась ему!

— Ты в порядке? — спросил он, на что получил утвердительный кивок.

— Может, хочешь отдохнуть? — снова спросил Влад, и девушка снова кивнула.

Сильнее алкоголя мозг туманят только искренние чувства. Гнев, обида, радость. Любовь. Одурманенные неожиданно свалившимся на руки счастьем, люди часто становятся невнимательными. Вот и Влад, держа возлюбленную за талию, не заметил ни чрезмерно холодной и бледной кожи, ни уже начавшей деревенеть походки, ни остекленевших глаз.

Держа за руки возлюбленную, Влад уверенной походкой повел ее в свою скромную холостяцкую квартиру. Все это время он сбивчиво рассказывал ей какие-то армейские истории и каждый раз безмерно радовался, что девушка улыбается в ответ. Она вообще все время улыбалась, что военный прочно связал в голове со своим присутствием.

Проскрипел слегка проржавевший механизм дверного замка. Квартирка была пусть и тесной, но уютной. Вещей и мебели здесь был самый минимум. Да и зачем? Служебная форма, парадная и два набора гражданской — вот и весь нехитрый гардероб. Даже посуды толком не было, да и готовить было негде. На кухню давно не поступал газ, а электрическая плита была разве что на кампусе и в офицерской столовой. Остальные обычно перебивались газовыми баллонами. Да и зачем готовить, если в солдатской столовой это сделают за тебя? Вот только сейчас Влад очень сильно жалел о своей практичности. Ему было даже нечем толком накормить милую даму.

— Раздевайся, я сейчас что-нибудь покушать соображу, — сказал военный. Девушка осталась стоять в коридоре без движения, глядя в одну точку.

Парень лихо разворошил кухню в поисках чего-то съедобного. Пара консервных банок и… да ничего больше-то и не было. Даже набор приборов — и тот на одного. Ну ничего, хоть так, надо только вскрыть банку…

Глухой звук удара заставил военного обернуться и выглянуть в коридор. Девушка, которую он оставил там, запнулась о его ботинки и разлеглась на полу лицом вниз.

— Даша! — парень мигом подлетел к ней перевернул на спину, — Ты в порядке?

Ответом ему была улыбка и немигающий взгляд, смотрящий прямо на него. «Устала, наверное», — подумал парень, проводя по волосам девушки. Такие мягкие…

Влад не устоял. Наклонившись вперед, он впился губами в губы девушки. Простой невинный поцелуй, как в школе. Другого он и не умел. Однако его не отстранили и не отвергли, а руки девушки неуверенно потянулись к нему.

Это был знак, подумал Влад. Подхватив легкую, как пушинка, возлюбленную, он поддался порыву и понес ее на свою кровать. Одноместная, по-армейски заправленная кровать сдавленно скрипнула, принимая непривычно тяжелый для себя груз. Он продолжал неуверенно целовать свою возлюбленную, которая почему-то мертвой хваткой вцепилась в его спину. Еще один знак, подумал Влад.

Волнение — обычное дело, когда оказываешься в одной постели с возлюбленной. Только вот никто из друзей и коллег Влада не знает, что он еще ни разу в своей жизни не был в постели с девушкой. Да, так бывает. Вроде и мужественный, и девушки на него смотрят, и должность хорошая. Просто парень был из того редкого ныне вида мужчин, что не может и не хочет интима без высоких чувств. Ему даже приходилось пару раз придумывать бесхитростные истории о своих любовных похождениях, чтобы над ним не потешались товарищи. «Скоро третий десяток разменяет, а с девкой ни разу не был!» — примерно так он представлял себе реакцию знакомых на свое возможное признание. Влад был девственником, и тщательно охранял эту, как ему казалось, постыдную часть своей биографии. До этого самого дня.

Руки дрожали он волнения, пока он неумело снимал с девушки платье. Хорошо что в комнате кроме него не было других живых людей, иначе история о смущенном полицейском мигом бы разлетелась по городку. Снова поцелуи, остатки их одежды полетели в дальний угол.

В этот вечер Влад наконец-то стал мужчиной. Опыта у него не было, так что безынициативность Даши он воспринимал как должное. Да и сам он был ничуть не лучше, но кто ж ему скажет.

Этот день уже точно не будет для него обычным. Теперь это самый запоминающийся день в его жизни.

Уставший и разгоряченный, он рухнул на кровать рядом с возлюбленной и гладил ее волосы. Даша смотрела на него и улыбалась.

Они валялись и смотрели друг на друга, пока Влад наконец не ощутил по всему телу безумную усталость. Алкоголь и волнение вновь дали о себе знать, а сознание военного начало медленно проваливаться в сон. Глаза медленно начали закрываться, дыхание стало ровным.

Парень так и не успел проснуться, когда его уже давно мертвая возлюбленная наконец начала двигаться и жадно вгрызлась ему в глотку. Лишь тяжелый хрип вырвался из легких, которые тут же начали наполняться кровью. Не услышан он и выстрелов с улицы. Не услышал криков и взрывов.

Влад умер мужчиной. Умер в счастливом неведении и в объятиях любимой девушки.


Глава 13


— Гони быстрее!

— Кэп, наша кобылка и так летит на пределе возможностей!

— Значит пусть станет жеребцом и ускорится!

В кабине царило столь сильное напряжение, что в воздухе буквально трещали молнии. Весь экипаж был сосредоточен и собран. Танкист уверенно гнал вперед, лавируя между бросающимися на машину мертвецами. Из-за шума их было особенно много, сбежались со всей округи. Кэп и Мангал в бешеном ритме проверяли работоспособность снаряжения и забивали разгрузку только что заправленными магазинами. Заготовки были и до этого, но лучше перестраховаться. Дважды. Мангал вообще хотел было позариться на пару гранат, но коллективным решением их разделили между более благонадежными членами команды. Экипировку для Танкиста заправлял Мангал. Нервно трясущиеся руки заботливо наполняли разгрузку прямо на водителе. Не отвлекать же его лишний раз.

Столь дикую смену настроения было вполне легко объяснить: еще на подъезде к их военному городку они услышали взрывы и множество выстрелов. Слишком много, чтобы это был простой отстрел особо активной группы мертвецов или чья-то свадьба. Там что-то определенно случилось. Картина мертвого разведотряда мелькала в сознании каждого из военных и приступов необоснованного оптимизма не вызывала. Именно поэтому Кэп скомандовал полный вперед, наплевав на скрытность и износ и без того уже отжившего свой век транспорта.

— Как думаете, что там такое случилось? — спросил Мангал, но тут же получил легкий удар прикладом в пузо. Вновь кабина погрузилась в молчание. Слышен был лишь рев мотора и все приближающиеся выстрелы.

— Мля, суки! Подходи по одному!

Представшие перед солдатами развалины мало чем походили на то КПП, из которого когда-то выезжал их отряд. Множество следов от пуль на бетонных ограждениях терялись на фоне следов от взрыва, разворотившего сам проход и ближайшие окрестности. Бетонная крошка, куски бетона покрупнее и искореженная арматура валялись везде, сколько хватало глаз. Некоторые куски отшвырнуло настолько далеко, что они вынесли стены близлежащих зданий. В эпицентре взрыва, который был около десятка метров в диаметре, асфальт разворотило до самой подземной проводки.

Посреди всей этой вакханалии неистово отстреливался из пулемета коренастый рыжий парень, попутно поливая противника благим матом. И не только благим.

— Они уже внутри, — сказал Кэп, не уточнив, кого именно он имеет ввиду. Хотя тут и без всяких уточнений было понятно: несколько бойцов в черной униформе без нашивок методично пытались пристрелить надоедливого пулеметчика, засев за остовом какого-то покореженного грузовика. Кэп что-то прикинул в уме, после чего похлопал Танкиста по плечу, — Тарань их.

Водитель не стал спорить и многозначительно кивнул, оставив Мангала в неведении насчет деталей только что сформировавшегося плана. За то недолгое время, что они проезжали оставшееся до КПП расстояние, Мангал даже попытался изобразить что-то вроде обиды.

— Готовьтесь, — Кэп был сосредоточен и пододвинулся ближе к двери. Мотор предательски взревел, не давая ни малейшей надежды на скрытность, — Пошли!

Танкист на ходу выпрыгнул из машины. Его недовольная физиономия приземлилась как раз неподалеку от бетонных блоков, за которыми прятался рыжий пулеметчик. По другую сторону также приземлились Кэп с Мангалом, которого пришлось вытаскивать из мангала за шкирку.

— Вы еще че за хмыри? — обладатель прокуренного голоса был явно удивлен неожиданно приземлившемуся под ноги буряту. Так удивлен, что решил для убедительности потыкать в него стволом пулемета. Горячий пулемет зашипел от соприкосновения с кожей. Боевой бурят тоже зашипел.

Грузовик тем временем на всем ходу врезался в подбитое пулеметом укрытие. Из него тут же вылетел один из бойцов в черном, которому видимо передалось ускорение транспорта. Не нужно даже знать школьный курс физики, чтобы увидеть — он не жилец. Иначе трактовать красное пятно на стоящей чуть позади стене не получилось бы при всем желании.

— Всем лежать! — крикнул капитан и впечатал лицо уже собиравшегося встать Мангала в асфальт. Где-то сбоку лежала выдернутая парой секунд ранее чека от гранаты.

БУМ!

Взрывом разметало как транспорт разведгруппы, так и укрытие противника. Остатки машин лихо занялись пламенем. Остатки вражеской группы ровным слоем размазало по асфальту и все той же стене позади, присыпав легким слоем пепла и бензиновой копоти. Осколками выбило несколько окон в близлежащих домах, а кусок бетона зарядил Кэпу по голове, оставив глубокую рваную рану.

— Да еп, ты оглох что ли?! Вы мля кто такие? — дуло по прежнему упиралось Танкисту в щеку. Взрыв, казалось, вообще не напрягал пулеметчика. Он даже не шелохнулся, разве что слегка подергал плечами, чтобы отряхнуть попавшую на одежду бетонную пыль.

— Ах… Ржавый, хорош уже! Свои! — крикнул Кэп, неловко разворачиваясь лицом к собеседнику, — Черт, глаз заливает…

Где-то в мире чихнул один Умник, угадавший с прозвищем.

— А, это вы, — вздохнул Ржавый, — Раз видеть ващи тощие рожи! Вы вовремя.

— Вот и расскажи нам, почему мы вовремя… ай, сука…

— Погоди командир, щас аптечку достану, — начал было Мангал.

— Нету аптечки, там осталась, — сказал Кэп, указывая на горящую кучу обломков, — Ты мне лучше скажи, какого черта так рвануло? Я ж всего одну гранату в кабине оставил.

— Ну так, командир, там же запасы наши были, — невозмутимо ответил Танкист. Ржавый как раз помогал подняться.

— Какие еще запасы?

— Ну так, ясное дело, на черный день, — невозмутимо продолжил Танкист..

— Ах блин, больно… — зашипел Кэп, — Так, ладно. И что там было?

— Патроны, гранаты, пара стволов. Еще немного коктейлей Молотова, уж больно они хорошо с мертвяками справляются. Гранатомет еще был, ну и…

— Так, стоп! Едрена вошь, и ты все это время молчал?! — возмутился командир.

— Ну так, это ж на черный день…. - невозмутимость Танкиста начала понемногу испаряться.

— А это по твоему не черный день, едрить твою растудыть в гречку мать?! — на эмоциях проорал Кэп. Красное лицо и слегка трясущиеся руки явно намекали на то, что он немного расстроен сложившейся ситуацией.

— Ну так… Виноват, товарищ командир! — не растерялся Танкист.

— Виноват он… виноват… — энтузиазм вместе с агрессией быстро покинули командира отряда разведки. На какую-то секунду сложилось впечатление, что он вот вот сядет на землю, обхватит руки коленями и начнет раскачиваться взад-вперед, гоняя в голове мысли о бренности бытия.

Вся компания в итоге достаточно быстро перешла от неуместной болтовни к адекватным действиям. Мангал на скорую руку обрабатывал рану капитана спиртом и полосками ткани. Спирт весьма удачно обнаружился у Ржавого, правда своим стратегическим запасом он делился весьма неохотно. Запасы его, кстати говоря, подходили к концу, что немного объясняло его непоколебимый дух и физическую стойкость. Лишь немного.

— Хорош галдеть, пошли уродов на бутерброд намажем, — заявил Ржавый, снабдив свое воодушевляющее послание хищной улыбкой.

Бездушный обладатель пулемета также поделился с остальными солдатами текущей боевой обстановкой. Правда, делиться было особенно нечем, ибо сам Ржавый знал не так чтобы слишком много.

Около получаса назад на их базу напали неизвестные в черной униформе, которых Ржавый уже успел окрестить «черномордыми». Это неизвестные ворвались с другого блокпоста, предварительно перекрыв связь. Конкретно этот блокпост они оперативно взорвали с помощью здоровенной ракетницы, попутно убив большую часть личного состава и задев несколько мирных жителей.

— Интеллигента тоже завалили, уроды, — поделился Ржавый, отхлебывая приличный глоток из фляги, — Я и сам этот гребаный взрыв пережил только потому, что поссать отошел. Вернулся, когда почти всех наших положили и уже собирались дальше на зачистку двигать. Но ничего, мы с моей малышкой задали им жару…

Ржавый говорил, поглаживая свой пулемет. Он продолжал в красках описывать, как его пули рвали врагов на части, как он один положил неисчислимое множество вражеских солдат. Говорил и гладил ствол пулемета трясущимися рукам. Отпивал из фляги, гладил пулемет и снова говорил. Ситуация требовала действовать быстро, но почему-то в эту минуту никто не мог его остановить. Скупую слезу на покрытом пылью лице окружающие тактично проигнорировали.

— Че сидите, охламоны? — резко вскочил Ржавый, забыв о субординации, — Там, так-то, наших бьют!

— Дело говоришь, идти надо. Куда черномордые пробивались? — спросил Кэп.

— Так ясное дело, куда. К научникам нашим, или к их складам.

— Логично. Двигаем туда. Бегом, бегом!

Город выглядел так, будто тут недавно была война. Хотя, так по сути и было. Вся жизнь и праздник будто куда-то испарились, уступив место разрухе и запустению. Немногочисленные жители попрятались, куда только могли. На недавно покрашенных стенах вновь были грязь, кровь и следы от пуль. Где-то начинались небольшие пожары, что в будущем грозили стать серьезной угрозой для оставшихся в живых горожан. Однако главной проблемой было не это. Чуть поодаль все еще велись бои с теми, кто сопротивлялся. Со стороны разбитого КПП уже слышались неспешные шаркающие шаги и гомон десятков мертвецов, пришедших на шум.

— Не расслабляться! В укрытия! — скомандовал Кэп.

Они подходили к центральной площади со стороны управления военной полиции. Несколько черномордых здесь очень упорно выковыривали кого-то из здания, встречая вялое сопротивление. Заметив на улице группу Кэпа, двое из трех противников переключили свой огонь на них, заставив военных передвигаться короткими перебежками. От укрытия к укрытию, по очереди подавляя противника огнем, разведотряд подбирался все ближе к зданию полиции.

— У ребят там по ходу нет автоматического оружия, — сказал Танкист, вжимая голову в шею он очередной прошедшей над укрытием очереди.

— Тогда как они держатся так долго? — влез в разговор Мангал, пока перезаряжал оружие.

— Черт знает. Пойди да спроси, — ответил Танкист.

— Отставить разговорчики! — рявкнул Кэп, настраивая подчиненных на боевой лад, — Подстрелите их уже наконец!

— Есть! — рявкнули бойцы, синхронно высовываясь из укрытия.

Удвоенный напор не мог не остаться без внимания, и вот уже все трое черномордых разом переключились на разведгруппу. Засев за машинами по обе стороны дороги, солдаты ни на секунду не прекращали обмениваться пулями. Очередь, еще одна. Жгучая боль пронзила предплечье Танкиста, заставив его тут же скрыться за углом здания. К счастью, пуля прошла навылет, а в качестве первой помощи пока хватит и тугой повязки. Враги явно не экономили патроны, что было явно некстати. Запасы не бесконечны, и сильнее всего это было заметно на Ржавом. Его пулеметные очереди становились все короче и осмысленнее, а в ствол из рюкзака за спиной перекочевала последняя пулеметная лента. Перестрелка затягивалась.

— Аааааааа! — раздалось со стороны полицейского участка, после чего оттуда выбежал человек в камуфляжной форме. В его руках виднелся пистолет.

— Что делает этот идиот? — от удивления Кэп озвучил эту мысль вслух.

Черномордые разом перевели огонь на орущего безумца, срезав его несколькими точными выстрелами в грудь. Он пробежал еще пару метров и свалился совсем рядом с укрытием противника.

— Умник! Нет! — послышалось откуда-то из полицейского участка.

Пум! Тело мешком падает на асфальт. Кэп даже с подбитой головой оставался хорошим солдатом. Секундного замешательства ему хватило, чтобы выцелить одного из противников и убить его точным выстрелом в голову. После чего тут же скрыться за низенькой иномаркой, чтобы не получить ответную очередь.

— Твою… мать… — прошипел Танкист. Его лицо стало чуть бледнее, а повязка пропиталась кровью.

— Держись, брат, сейчас только с этими разберемся, — Мангал из своего укрытия пытался как мог поддержать товарища, — Вот сейчас, отстреляем колокольца этим пассивам и тебя подлата…

Раздалось два выстрела. После этого улицу на долгую минуту окутала тишина.

— Подстрелили гадов? — донеслось из-за укрытия, где сидел Ржавый.

— Вроде… это кто-то из вас? — спросил Кэп. Остальные отрицательно покачали головами.

Неопределенность развеялись буквально через минуту.

— Да! Да! Да! Видели, как я их? Видели? А я говорил, говорил что все сработает!

Все участники разведгруппы по очереди высунули головы из укрытия. Их взору предстал недавно застреленный парень, который весьма активно отплясывал победный танец прямо над трупами только что убитых черномордых. Танец чем-то напоминал помесь тверка и чечетки. Энергичный и очень несуразный.

— Да, да, ты молодец. Перестань уже, — из укрытия вышел еще один парень в заляпанной кровью толстовке. Он был весьма угрюм и в целом производил впечатление то ли наркомана, то ли неудачливого биткоин-инвестора.

— Эй, ребята! Выходите, мы, это, свои! — послышался знакомый голос.

— О, так это ж Егорка! — радостно выпалил Мангал и тут же помчался на встречу. Остальные тоже неуверенно выходили из укрытий, подходя ко входу в полицейский участок.

— Это твои товарищи? — спросил Умник у улыбающегося Консервы. Тот утвердительно кивнул головой, после чего полез к Мангалу обниматься.

— А я говорил, что мой план сработает! — сказал Умник, отряхивая одежду. Откуда-то из карманов он уже достал суперклей, которым оперативно заклеивал новые дыры в своем теле. Разумеется, он пытался делать это как можно более незаметно.

— Который? — решил уточнить Колесо.

— Насчет субботника. Ты не в курсе.

— Ну и ладно, — пожал плечами медик, внимательно изучая собравшуюся на площади компанию.

Большая часть собравшихся отделалась чем-то средним между легким испугом и качественным траншейным шоком. В том смысле, что испуг был далеко не из легких, но отнюдь не парализующим. Ржавому, казалось, вообще море по колено. Он лишь слегка покачивался, поглаживал пулемет и изредка прикладывался к фляге. Мангал был вообще лишним звеном в уравнении. Пользы от него было разве что в подавлении противника и в том, что противник принимал Мангала за серьезную боевую единицу. Серьезности в нем не было ни на грош, а во время тренировочных стрельб Кэп еще ни разу не видел, чтобы Мангал стрелял хотя бы на четыре с минусом.

Группа Умника пострадала и того меньше, хоть и отстреливались они лишь пистолетами. Парочка не слишком живых приятелей хоть и имела на одежде ряд пулевых отверстий, но в целом никакого недовольства по этому поводу не выказывала. Консерва в принципе особо не высовывался, да и не нашлось на него еще одного ствола. Зато парень явно перестал бояться перестрелок. Вид товарищей, которых он не похоронил в своих мыслях лишь благодаря подростковой наивности, так и вовсе стер с его лица какие-либо следы мук и страха.

— Кстати говоря, — сказал Кэп, чтобы все слышали, — Нам надо срочно обсудить один важный вопрос.

Ствол автомата уперся Умнику в лицо.

Побледневший еще сильнее Танкист свалился на пол, окропив асфальт свежей кровью. Из ран Умника, что характерно, кровь не текла.

— Ты какого черта еще жив?


Глава 14


Что-то я совсем не на такую встречу рассчитывал. Вслед за командиром мне в лицо уткнули оружие все остальные члены разведотряда. Кроме рыжего парня, он был как-то удивительно меланхоличен для человека с пулеметом и лишь смотрел на ситуацию своим нетрезво-рассеянным взглядом.

— Спокойствие, только спокойствие! — поднимаю руки вверх в знак применения. Оружие со звоном падает на пол. У меня в голове не к месту проскакивают флэшбэки от знакомства с Консервой.

Откровенно говоря, я волновался. Не то, чтобы сильно, но достаточно для того, чтобы начать активно шевелить извилинами и подбирать слова. Было бы крайне обидно проделать такой путь до цивилизованного общества и затем бесславно умереть окончательной смертью от пуль столь же цивилизованного населения. Появилась даже неприятная мысль, что лучше бы я так и оставался дома, играл в видео игры и таки посмотрел ту самую коллекцию трешевых фильмов с Николосом Кейджом.

— Он вам так-то жизни спас. Нехорошо, — нахмурился Колесо. К оружию он не тянулся, видимо решив не накалять ситуацию еще больше. Егор тем временем постоянно вертел головой и явно пытался найти какие-то слова, чтобы разрядить обстановку. Могу поспорить, сейчас его речь состояла бы только из слова «это».

— Кэп, в его словах есть резон… — начал было Танкист.

— А в нем самом — несколько отверстий, — непривычно серьезно закончил Мангал. Ну, как «непривычно». Егор мне его описывал как вполне себе придурковатого балабола, но как-то уж слишком сурово он на меня смотрел. Дезинформация, однако.

Двухметровый бурят с весьма информативным прозвищем Танкист в это время многозначительно молчал, не забывая при этом водить стволом из стороны в сторону. Судя по всему он был единственным, кто не забывал контролировать окружающее нас пространство. Где-то за площадью все еще слышались выстрелы, только в куда меньшем количестве. Настолько меньшем, что позволяли услышать тревожное завывание ветра. Прекрасный саундтрек к тревожной ситуации.

Очень хотелось грязно выругаться. Жаль ситуация не располагала. Вот стоило только немного побыть в социуме, и уже начались какие-то неприятности. Разборки и выяснения отношений, да еще и так не к месту! Я конечно все понимаю, но вот этого я не понимаю. Мало того что не вовремя, так еще и… Неблагодарные ребятки, короче говоря. Один небезызвестный лидер братских народов как-то сказал: «Нет человека — нет проблемы». Видимо, в нынешнее время его придется перефразировать. Нет человечества — нет вообще никаких проблем! Сидел же в своем домике, горя не знал. И тут на тебе. Стою дырявый, как решето, оправдываюсь собственную живучесть.

— Ну да, немного продырявило, — решил начать я, — Ничего критичного, супер-клеем замажу и буду как новенький.

— Что, еще один шутник? — спросил Кэп, покосившись на Мангала.

— Вообще-то его, это, Умником зовут… — неуверенно подал голос Егор.

— Консерва, не к месту, — оборвал его Колесо.

Танкист с интересом посмотрел сначала на нашего химика, а затем на Егора. Его взгляд чуть посветлел, а оружие перестало так явно упираться в меня и стало больше осматривать окрестности. Как минимум, мне бы хотелось в это верить.

— Егор, так тебе позывной выдали? — с улыбкой спросил бурят. Покосившись на командира, он продолжил, — И почему Консерва?

— Это к Умнику, — кивнул Леха.

— За систематическое уничтожение бесценного провианта путем превращения его в зловонные каловые массы, — сморозил я, пытаясь выглядеть максимально серьезно, — Решили, что за такие выкрутасы он сам будет приравнен к припрятанной на черный день вкусняшке.

Где-то сзади послышался хлопок. Колесо впечатал ладонь в лицо, пока Егор заливался краской и пытался выдать из себя что-то кроме слова «это».

Народ держался примерно секунд десять. Первым на хохот пробило Танкиста, которого от моей речи аж пополам согнуло. Ржавый, чье прозвище я так виртуозно вычислил еще пару глав назад, присел на корточки и тихо попискивал. Видать, смех у парня такой. Авторский.

Командир продержался еще с минуту, но все же поддался общему настроению и улыбнулся, опуская оружие к поясу. В положении «к стрельбе готов» остался стоять лишь Мангал.

— Так что насчет дырок? — продолжил Кэп.

— Сказал же, клеем залью.

— А если серьезно?

Вместо ответа я достал из кармана супер-клей и демонстративно залил им одну из ран на груди. Прямо через отверстие в кофте. Лицо капитана стало еще более задумчивым, будто он что-то вспоминал.

— Людей жрешь? — неожиданно спросил он.

— Только по праздникам, — выпалил я. Руки решил опустить только сейчас, мало ли у кого-то рука дрогнет.

— Так сегодня праздник, — напомнил Танкист.

— Тогда с гадким характером, — я покосился на Колесо, а затем дополнил, — И не в меру агрессивных.

Честно признаться, я думал все пройдет куда хуже. Не знаю, что насчет остальных, но Кэп судя по всему уже понял, кто мы. Причем не просто понял, но ещё и принял. Агрессии уже не проявляет. Гадом буду, но он точно знает что-то, чего не знаю я. Это в целом не удивительно, учитывая мое отшельничество. Другое дело, что не совсем понятно, является ли информация о разумных мертвецах достоянием общественности, или это небольшой секрет. Я бы даже сказал большой, раз о нем знают только начальственные фигуры и командиры. Консерва вон, при первой встрече тоже порывался меня пристрелить со страху. Да и остальные здесь присутствующие, судя по лицам, все еще были немного напряжены из-за сложившейся ситуации.

— Гурман, значит… — протянул капитан.

— Неженка, — фыркнул наш медик.

Ветер перестал выть. Происходившая где-то неподалеку перестрелка сместилась чуть дальше от площади. Интервалы между выстрелами увеличились, оставляя время для театральных пауз в нашем диалоге. Горевшие местами остовы машин уже догорали и превратились в потухшие костерки, слегка сочащиеся дымом. Запах пороха унесло ветром, сменив его сыростью и легким привкусом крови, что возникал будто бы прямо во рту.

— Остынь, Мангал, — капитан закончил свои размышления. Его ладонь легла на автомат Мангала, аккуратно уводя его вниз, — Егор жив, а это лучшее доказательство их намерений. Пойдем дальше, время не ждет. Ими потом займется Профессор.

Я согласно закивал головой. Уточнять, сколько времени мы потеряли на этот диалог, я не стал.

— Че, разбазарились? Тогда погнали ёп, там у НИИ шмаляют еще, — подал голос Ржавый. Он как раз вставал на ноги, используя свой пулемет, как костыль.

Мы почти без задержек двинулись дальше. Это «почти» заключалось в моем вполне обоснованном желании обыскать убитых мною нападавших. Автоматическое оружие в количестве двух штук забрали мы с Колесом, тогда как многочисленные запасные магазины поровну распределились между всеми участниками «очага сопротивления». Беглый осмотр трупов не позволил определить их принадлежность к какому-либо из известных ребятам подразделений или военизированных групп.

Вообще, я был приятно удивлен осведомленностью Кэпа о делах в остальном мире. Да, этот мир ограничивался парой сотен километров вокруг их базы, и тем не менее. Оказываемся, выживших после катастрофы было несколько больше, чем я полагал изначально. Крупные города все так же оставались рассадником молчунов, однако среди военных городков с маленьким постоянным населением было весьма много уцелевших. Централизованного командования не было, а налаженная связь позволяла лишь поспорить о собственной важности с лидером соседнего поселения. Типичная ситуация для представителей рода людского. Борьба за ресурсы, борьба за власть под праведными лозунгами. Тем не менее, большинство таких анклавов сосуществовали более чем мирно. Да и зачем тратить силы на грызню, когда людей и так мало? Исключением бывали разве что некоторые радикалы, а также группы бандитов и просто оголодавших отщепенцев. Только вот такие редко когда прибегали к тактике. И к логике.

Перебежав площадь, наша группа двинулась дальше. В дороге ребята успели перезнакомиться, перекинуться парой фраз и даже наладить некое подобие взаимодействия. Мангал перестал источать в воздух негативную энергетику, лишь изредка косо поглядывая на нас с Колесом. Танкист оказался на удивление уравновешенным парнем, но при этом легким на подъем. Любую дичь поддержит, а ведь я несколько раз проверял!

Ржавый как-то удивительно хорошо поладил с Колесом, хотя об этом наверное еще рано судить. Молчаливая парочка просто шла рядом, однако их внешний вид говорил о полном взаимопонимании и внутренней гармонии. Или же просто оба не любили болтать впустую, я еще не определился.

Мы пробирались по очередному широкому проспекту достаточно бодро, пока впереди не показались бледно-желтые стены НИИ. Судя по всему, бой сейчас проходил уже внутри помещений. В выбитых окнах второго и третьего этажа то и дело виднелись вспашки, в унисон которым эхом раздавалась канонада выстрелов. Проходная, выступающая из здания несколько метров, больше напоминала дуршлаг. Причем дуршлаг весьма инициативного мастера, который явно не имел чувства меры.

— Штурмом брали, — констатировал Кэп.

— А мы тоже будем брать? — с тревогой спросил Егор.

— Это же не Иерусалим, — покачал я головой. Танкист с Ржавым набрали побольше воздуха, чтобы не выдать смехом свое присутствие. Капитан одобрительно хмыкнул.

— Нет смысла. Нас мало, а противник явно лучше вооружен. Плюс к тому неизвестно, сколько их там, — объяснил Кэп, всматриваясь в окна Нии.

— По-тихому? — спросил Колесо, проверяя свое оружие перед боем. На него накатила предусмотрительность, так что он делал это уже во второй или третий раз за весь маршрут.

— Разведать бы надо сначала, — заметил Танкист, который в это время присматривал за тылом.

— Вот ты и иди, — быстро сориентировался Кэп.

— Эй, почему сразу я?

— Самый неприметный из нашей компании, — отметил Мангал.

— Инициатива бывает к инициатору весьма не благосклонна… — многозначительно отметил я.

— Он в танке, мог и не знать об этом, — Колесо не удержался и тоже решил присоединиться к нашей словесной перепалке. Точнее к забрасыванию палками вовремя подставившегося Танкиста.

Казалось бы, болтаем мы не к месту. Тем не менее, это только видимость. Такие вот шутки-прибаутки на самом деле очень хорошо снимают нервное напряжение, которого в условиях возможной внезапной смерти под пулями бывает более чем достаточно. Скорчив недовольное лицо, боевой бурят все же вылез из-за укрытия и как можно тише пополз к зданию НИИ. Дойдя до ближайшего окна, он аккуратно заглянул в него. Осмотревшись, он подтянулся на руках и исчез в пролете.

Пара минут напряженного ожидания показались часами. На улице за это время начал накрапывать небольшой дождик, сделав атмосферу еще более гнетущей. Разведчики то и дело нервно оглядывались по сторонам, не забывая держать под контролем свои сектора. Егор слегка подрагивал от холода и пережитого стресса, что выдавало в нем неопытность. Колесу было вообще фиолетово, они на пару с Ржавым изображали из себя образчики воинской стойкости и вселенского пофигизма. Вскоре из окна показалась рука и поманила нас внутрь.

— Они пробиваются к кабинету Профессора, — сказал Танкист, указывая на лестницу. Мы все к тому времени уже сидели в каком-то помещении, похожем на зал с наградами или музей. Стены изнутри были выкрашены в тот же цвет, что и улица. Само помещение было просторным и светлым за счет огромных окон и пары выживших в перестрелке лампочек. Наполнение также впечатляло. Кубки за стёклами, куча грамот и несколько непонятных мне экспонатов у стен. Какие-то приборы явно устаревших моделей, обнесенные стойками и бархатной красной веревкой.

— А что за Профессор-то? В который раз уже вспоминаете, — спросил я из праздного любопытства.

— Так это, вон там, — не очень конкретно сказал Консерва, указывая на одну из грамот на стене. Грамота была явно повешена после компоновки основной части выставки, на простой железный чуть ржавый гвоздь. «За значительный вклад в отечественную науку для Головешкиной А. И.»

— Сестренка?


Глава 15


— Что, простите?

Недоумевающее лицо Егора повернулось в мою сторону. Бровки поднял, рот раскрыл, источает удивление в окружающее пространство. Остальные окружающие нас дружественные лица с не меньшим удивлением на лице последовали его примеру.

— Прощаю, — не растерялся я, невпопад почесав затылок.

— Умник, пояснишь? — спросил Колесо, неспешно поворачиваясь в мою сторону. Вечно скептически скрюченное лицо на этот раз отражала легко читаемую озадаченность, граничащую с культурным шоком. К его чести, медик не забывал при этом внимательно следить за своим сектором коридора.

— Поддерживаю, — добавил Танкист.

— Плюсую, — эхом ответил Мангал.

— Умножаю, — Кэп с легкой усмешкой присоединился к нашей перебранке. Правда, не забыл жестом призвать нас всех к тишине.

Что-то сегодня я постоянно в центре внимания. По поводу и без. Нет, я не жалуюсь, есть в таких ситуациях что-то приятное и даже манящее. Почесать свое эго бывает весьма приятно, знаете ли. Только вот эти ситуации в последнее время все чаще ставят меня в тупик своей неожиданностью или общей абсурдностью.

— Судари и судари, — начал я, разворачиваясь спиной к стене, — Ну что ж вы так нескромно выставляете напоказ собственную интеллектуальную неполноценность? Я же достаточно громко удивился, чтобы это слышали все. Не специально, честно, — виновато улыбнулся я.

— Ну так, это, подробности расскажи! — голос Егора был щедро сдобрен капелькой детской обиды. Очень щедро, даже щечки надул.

Где-то совсем рядом громыхнул взрыв. Нас щедро осыпало лимонным крошевом выбитой с потолка штукатурки. Мангал и Ржавый, стоявшие в этот момент в середине комнаты, дружно рухнули на пол. Разумеется, матерились. Разумеется, очень тихо. Эта встряска очень быстро напомнила всем собравшимся, где они находятся. Отделавшийся легким испугом Кэп моментально взял ситуацию под контроль и жестами приказал Танкисту занять позицию в коридоре.

— Эх… — покряхтел я, отряхиваясь от штукатурки, — Короче, подробностей особо и не будет. Диплом видите?

Я указал рукой на желтоватую стену. Точнее, на выбившуюся из общей картины грамоту, что не принадлежала к изначальной композиции. Чужеродную бумажку мои товарищи заметили не сразу, но все же заметили. Дождавшись необходимой реакции, я продолжил.

— Аня, сестренка моя драгоценная, эти чертовы бумажки с собой постоянно таскает, — взгляд скользнул по стене, и на моем лице появилась легкая улыбка, — На любой работе в кабинет вешает. Даже в отпуск брала! Впрочем, странности — это у нас семейное. Тяжело девушкам в науке, постоянно приходится доказывать окружающим свою компетентность.

Вдох. Выдох.

Болтовня отвлекает, расслабляет и дает время подумать. Подумать мне как раз было о чем, знаете ли… Фух. Я не особо верю во всякие вещи по типу судьбы, что-то там значащих совпадений или предназначения. Отрицающем все это атеистом мне быть также не нравится. Откуда ж мне знать наверняка про вещи, над которыми лучшие умы человечества не один десяток лет бьются? Мой выбор — быть в данном вопросе аморфным агностиком. Допускаешь все, не утверждаешь ничего. Не споришь, не ломаешь голову на пустом месте. Удобно, знаете ли.

Времена меняются. Люди меняются. Иногда, если они не меняются сами, их вполне успешно меняют обстоятельства. Так вот, сейчас я стал свидетелем и соучастником… хотя нет, полноценным главным героем чего-то максимально удивительного. Не какой-то банальной удачи, как два желтка в яйце или свободное место в утреннем автобусе. Наш экземпляр больше похож на полноценное, мать его, чудо. Жирненькое такое.

— Так вы что… с начала катастрофы не виделись? — осторожно спросил Танкист.

— Есть такое дело… — вздохнул я, — Она тогда в больнице работала, когда… Вы поняли. Когда все это случилось, — не найдя подходящих слов, я просто показал рукой куда-то на улицу, — В первые дни я был немного… вне зоны доступа. Самозабвенно гонял чаи с милашкой Хароном, хе-хе. Потом «доброе утро» наконец случилось, только связи уже не было. Вот и вся история.

— Понимаю, — коротко и тихо, но с какой-то почти отеческой теплотой ответил Кэп.

— История-то со счастливым концом, еп, — Ржавый неожиданно для всех изрек весьма позитивную мысль, пока поднимался на ноги.

Остальные же деликатно не стали продолжать разговор. Рано еще было радоваться, да и как-то грустно за остальных. Наверняка у каждого выжившего есть тяжелые истории, мысли о которых вынуждают напиться хоть-чего и смотреть на закат с омертвевшим лицом.

Вдох. Выдох.

Надо шевелить мозгами.

Хорошо-хорошо, признаюсь честно… Я сейчас буквально засвечусь от счастья! Дорогая сестра, которую я уже успел похоронить, оплакать и зачислить в свои ангелы-хранители, все еще коптит со мной одно небо! Даже не представляю, что ей пришлось пережить и как она сейчас выглядит. Морально не надломилась — в этом я точно уверен. Мою «слегка стервозную ученую» не сломали ни учеба, ни докторская, ни многолетняя нервная работа с многочисленными больничными практиками. Какому-то концу света даже пытаться не стоит.

Вашу мать… она ж меня мертвым считает!

Держаться оказалось немного сложнее, чем я рассчитывал. Руки начали мелко дрожать, так что пришлось еще сильнее вцепиться в висевший на груди автомат.

Вашу-мать-перепахать… Так я ж реально умер! Идеальный младший братишка едрить. Со стальной заплаткой на черепушку. Как бы я такими новостями Ане сердечный приступ не организовал…

Из коридора вновь послышались выстрелы, заставив впечатлительного Консерву вжать голову в плечи. Кэп коротко осадил нас через плечо одним взглядом и скомандовал продвигаться вперед. Мы послушно пошуршали к ближайшей лестнице на верхние этажи. Судя по рассказам Танкиста и общему шуму, бои постепенно смещаются к противоположному от нас краю здания. Хорошей новостью оказалось то, что противник решил не перекрывать все проходы наверх полностью. Меньше препятствий — легче дорога. Ложкой дегтя в этой ситуации было понимание того, что защитников зажимают в клещи. Вряд ли черномордые игнорируют лестницы в атакуемой части здания.

Мы двигались по лестнице, тихо и осторожно. В открытых настежь дверных проемах все чаще виднелись следы борьбы и запекшейся крови. Наверняка были и трупы, просто никто из нас не горел желанием находить их первым. Оплакивать погибших стоит лишь после того, как их число перестанет увеличиваться.

Чем чаще слышалась впереди какофония выстрелов, тем очевиднее становилось: защитники едва держатся. Перестрелка проходила всего в паре коридоров от нас, когда последний автомат защитников НИИ внезапно захлебнулся. Разведчики переглянулись, Кэп в очередной раз приложил палец к губам.

Двигались мы мучительно долго и бесконечно осторожно, сумев попасть на нужный этаж и остаться незамеченными. Кэп не дал нам шанса облажаться, уничтожая взглядом за любой минимальный шум. Вездесущие гильзы и битое стекло оказались плохим оправданием. Нам с Колесом пришлось учиться на ходу, Консерве и Ржавому — переучиваться. Быть тихим оказалось крайне сложно. Особенно отвлекаясь на присыпанные фанерой дверные проемы, что вели в какие-то лаборатории и кабинеты. С кучей уже начинающих шевелиться трупов внутри.

ХРУСТЬ!

В коридоре перед нами раздался оглушительный звон разбитого стекла. Будто слон из всем известного выражения наконец дорвался до ненавистной посудной лавки. Стекляшки заливались звоном и мольбами о пощаде, после чего героически обращались в кристаллический кварц.

Отреагировал наш отряд почти мгновенно, укрывшись в ближайших дверных проемах. Все разговоры сошли на нет, оружие обратило свою пасть в направлении источника шума.

— Пошли к черту!

— Не рыпайся, целее будешь.

— Обойдешься. Живой не дамся!

— Хорош уже с ней возиться.

Глухой удар. Коридор вновь погрузился в гнетущую тишину.

Со стороны баррикад безвременно почивших защитников военной базы через коридор двигалось четверо черномордых. Нападавшие уверенно шли по зданию, чеканя победный шаг и не забывая при этом держать стволы наготове. Судя по всему, они только что перебили всех способных сопротивляться защитников. Расслабиться им не давало разве что чутье и солдатский опыт. Их прикрытые масками лица и напитанные порохом ладони заметно пострадали от осколков лабораторной посуды и редких шальных пуль. Стеклянное крошево еще трещало на их сапогах, нарушая повисшую в здании тишину..

Самый высокий из нападающих тащил на плече повисшую плетью девушку в грязном белом халате. Кто она? Такие очевидные вещи стыдно говорить вслух, хе-хе. Искомая особа не подавала каких-либо признаков разумной деятельности. Кровоподтеки в ухоженных светлых волосах служили прекрасным обоснованием ее вопиющего недружелюбия.

— Что стоим? — зашипел я.

— Заденем, — отрезал Кэп, аккуратно осматривая обстановку.

— Тогда по ногам. Уйдут ведь! — еще громче зашипел я.

— Или приведут подмогу, тогда все тут поляжем. Уймись!

Хрустело лабораторное стекло. Нагретый воздух, насквозь пропитанный пороховыми газами, почти осязаемо загустел. Я смотрел, как чудо шаг за шагом уходило от меня. Утекало сквозь пальцы.

Я не выдержал. Знаю, глупо поддаваться эмоциям и наплевать на слова опытного военного. Глупо, но как иначе? Дать в руки давно забытую надежду, чтобы после начать душить ее прямо на твоих глазах… Пытка. Жестокая пытка, которую я был не в силах терпеть.

Рывок из-за угла. Вскинуть оружие. Выстрел. Следом — еще десяток.

Один из черномордых камнем падает на землю, пока остальные трое на одних рефлексах уходят в коридор и бегут к лестнице. Понимая, что цель уходит, я тут же вскакиваю и бросаюсь следом.

— Стой, твою мать! — закричал мне в спину Кэп.

Поздно. Самоубийственная погоня началась. Погоня за превосходящими силами противника. В главной роли — однажды убитый и дважды живущий.

Завернув в новый коридор, я тут же кинулся на пол. Вовремя. Пущенная от бедра очередь прошла далеко над моей головой, превратив в решето какую-то посредственная картину на ближайшей стене. Палец зажал спусковой крючок. Пара ответных выстрелов в моем исполнении все же попала в цель и поставила точку в этой короткой дуэли.

Подняться с пола и снова бегом по коридору. Мимо мелькают обломки мебели, какие-то рабочие кабинеты с кучей разбросанных по полу бумажек. Подстреленный бандит еще издавал свой последний стон, когда я влетел на лестницу следом за удаляющимися врагами. Влетел, чтобы тут же вылететь обратно.

— Что за херомантия? Откуда их столько?

Огонь на подавление вели сразу трое противников, крайне удачно засевших в коридорах по краям лестничного пролета. Удачно для них, само собой. Мне же досталась только новая порция превозмоганий с легким послевкусием разрушенных планов.

— Добегался? — из-за угла показался Танкист с оружием на изготовку.

— Куда ж ему деться, — добил Колесо, вынырнувший следом.

— Там трое, засели по разным углам, — я решил сразу ввести товарищей в курс дела, — Углы укромные, лестница простреливается. Нужно выкуривать. Дайте гранату, а?

— Какое выкуривать? — возмутился бурят, — Ребята пошли в обход, но тоже встряли. Нас нашли в очень неудобном месте и тут же заперли числом. Мо-ло-дец, — проговорил Танкист по слогам.

Словам водителя вторили автоматные очереди с другой лестницы. Следом заголосил пулемет Ржавого, который очень быстро замолчал. Грязную ругань вперемешку с блатным жаргоном было слышно по всему этажу.

Плохо, очень плохо. Аню уносят, как какой-то трофей. Мы заперты. Из-за меня. Время уходит, а дальше… Не знаю, что делать дальше. В кой-то веки у меня нет плана, даже самой тупой идеи.

Мысли бешено метались по черепной коробке, как стая голодных комаров. Метались и буквально пожирали изнутри. Калейдоскопом вращались неудачные идеи.

Как нам выбраться? Гранаты будет мало, даже целой связки. Слишком уж позиция в засранцев удобная, разве что оглушит. Пойти напролом? Выстрел в голову даже меня не оставит на ногах, а проверять не хочется. Еще один раз умереть будет крайне глупо. Можно попробовать выбраться из окна… Долго, лучше просто спрыгнуть. Ноги поломаю, но может хотя бы задержу гадов. Хотя нет, остальным выбраться это никак не поможет, а я снова с большой вероятностью погибну. Молчуны еще как назло невыносимо долго встают…

— Ааааа, едрить твою растудыть в гречку мать! — сочно выругался я.

— Умник, ты чего? — спросил Танкист.

— Да почему же все всегда идет через жопу! Беспросветную и волосатую!

— Успокойся, — сказал Колесо.

— Извиняюсь, у меня истерика. Ничего не могу с собой поделать!

— Сестре твоей это не поможет, — Танкист явно пытался меня успокоить.

— А что поможет? Что вообще может сейчас помочь? — мой кулак со всей силы врезался в остывающий в ногах труп черномордого, но это никак не помогало выпустить эмоции. Напротив, это уже начинало походить на бред сумашедшего, — Брут, щенячий ты выкидыш! Вылезай, где бы ты ни был! Все прощу, кормить буду! Спасай хозяина!

Тишина… Она длилась не долго. Сначала откуда-то с улицы раздался истошный писклявый лай. До боли знакомый, играющий на нервах лай.

Затем все звуки потонули в оглушительном мышином писке.


Глава 16


— Что значит не вышел на связь? Пропал?

В темноте кабинета стало куда больше вещей. Всему виной были осколки стакана, в беспорядке валявшиеся на полу. Рядом на полу лежало несколько сваленных в кучу цветных папок. Если бы можно было разбить окно, хозяин кабинета непременно бы это сделал. К сожалению, кабинет находился под землей.

— Т. ак точно, — голос секретаря дрожал. От волнения он начал заикаться — Иван Иванович не связывался с нами с самого н…ачала операции.

— Вашу мать… — Хозяин кабинета устало рухнул в кресло, — Что с целью?

— Основная з…ахвачена. Второстепенная… — голос секретаря запнулся, — Раб. отаем.

— Что значит работаем? — военный вновь вскочил со своего места. От злости у него в глазах лопались сосуды, — Из-за таких бездарей мы все и про…

— Но я же…

— Молчать! — рявкнул начальник, — Как же меня достали такие идиоты. Ничего

нельзя доверить… Связь с агентом есть?

— Нет, — секретарь уверенно закрутил головой.

— Значит так. Как появится связь — передайте, чтобы мешал своим всеми силами. По возможности пусть поможет в захвате Профессора, — военный поднял взгляд на секретаря, — Теперь ты. Заступаешь в наряд вне очереди, на внешний КПП.

— За… что? — тихо произнес парень.

— За то, что жрешь много! — рявкнул командир, — А теперь пошел вон!

* * *

Что вы знаете о неожиданных сюжетных поворотах?

Я сейчас не про рояли в кустах, появляющиеся в самый не очевидный момент и ломающие логику повествования. Да, иногда это может быть веселым, но теряется ощущение реальности и происходящее скатывается в какой-то фарс.

Чеховских ружья в этом смысле инструмент куда более сложный и интересный. Тут требуется краткость и конкретика, когда одно вроде бы вскользь брошенное слово оказывается намеком на целый сюжетный твист. Есть какой-то особенный шарм в том, когда в момент кульминации вспоминаешь такие намеки и понимаешь всю глубину задумки автора. В голове появляется тягучее послевкусие разгаданной загадки, которое еще долгое время хочется с наслаждением перекатывать по черепной коробке.

Со мной же сейчас случилось что-то чуть более легкое, но из той же оперы. Кто бы вообще мог подумать, что вскользь брошенную мной напутственную фразу безбашенная собаченка воспримет настолько буквально? В том, что это дело лап Брута, я даже не сомневался. Да и откуда мне было знать, что крик души на грани истерики прорвется настолько вовремя?

Возня на улице разгоралась с новой силой. Опять крики и беспорядочные автоматные очереди. Грохот в мгновение подмял под себя все прочие звуки, общаться получалось только криком.

Переглянувшись, мы с товарищами аккуратно перебежали к окну. Танкист держал под прицелом лестницу, не давая обойти нас с тыла. Мы же с Колесом аккуратно заглянули в окно.

— Твою мать! Они повсюду!

— Стреляй! Стреляй!

Улица перед НИИ изменилась до… неузнаваемости. Слишком много масла, сам знаю, но меня оправдывают непредвиденные обстоятельства и пришибленность на голову. Перед главным входом откуда-то взялись два армейских ЗИЛа, в дополнение к которым шли около двух десятков черномордых военных при полном параде. Опять все со стандартным вооружением, в черной форме без нашивок. Один вроде даже щеголял весьма зловещим на вид гранатометом, который из-за малых расстояний болтался за спиной. Черт, видимо мы не заметили их появления из-за активной стрельбы. Тоже мне, блин, разведчики.

Интересно, а как они сами отличают, кто из них кто? Уж не по оружию и росту, наверное. Рации используют — это наверняка, но это только связь. Ой, ладно, это уже мысли на будущее. На улице интереснее.

— Их слишком много!

Кого именно было «слишком много» стало понятно через пол минуты. Из-за ближайшего к нам угла НИИ вывалилась черная пищащая река, тут же потянув по земле свои щупальца к стоявшим ближе всех военным. Первые секунды оружейные залпы, казалось, успешно отбивали нападение. Только вот черная река иссякать не планировала, а запасы пуль у противника скоропостижно заканчивались.

Крысы. Много крыс. Они шли бесконечным потоком, подобно пираньям, до костей обгладывая невезучую жертву буквально за пару минут. Еле ползающие и гиперактивные. Размером с хомячка или упитанную домашнюю кошку. Свежее убиенные и почти полностью сгнившие. Не просто крысы. Мертвые крысы.

Если бы я был пиар-менеджером Чумы… ну, того самого, из четырех всадников. Так вот, если бы я был его пиар-менеджером, то обязательно порекомендовал бы взять к себе этих ребят в качестве массовки. Жутко, страшно, смертельно и не гигиенично. Одним словом — просто чума!

— Цель захвачена!

— Отступаем в транспорт!

Откуда-то из-под нас выбежали остатки отряда, что конвоировал мою сестру. Если так можно назвать удар по голове и принудительный косплей мешка картошки. В очередной раз мысленно назвав бойцов в черном сволочами и бандитами, в продолжил следить за обстановкой. Бессознательную Аню погрузили в грузовик и утащили внутрь, прикрыв от шальных пуль парой ящиков. За ней следом погрузилась парочка черномордых, которых я окончательно перестал отличать внешне. Двигатель утробно зарычал.

С другой стороны улицы односторонняя перестрелка превратилась в бойню. Крыс было слишком много, а их непомерная живучесть и небольшой размер сделали их крайне неприятным противником для стрелкового оружия. Да, выпустив весь магазин можно было подстрелить с десяток крыс. Только вот за это время еще два десятка уже начинают покусывать тебя за пятки. По итогу единственным фактором, который реально задерживал продвижение мертвых грызунов — это пожираемые ими бойцы.

Пару раз глухо прозвучали взрывы. Пожалуй, это уже могло хоть сколько-то задержать грызунов. Хотя я бы лучше залил тут все напалмом, на всякий случай. Еще и по ушам бьет… Контузия была не самым страшным, что могло с нами приключиться. Разве что Танкисту немного досталось. Его едва слышный мат никто не услышал только из-за несмолкающих выстрелов.

— Пальнем по колесам? — предложил Колесо.

Я бы пошутил, да обстоятельства не те. Пришлось немного взвесить ситуацию в голове и в кой-то веки обдумать свои следующие действия.

— Если пробьем шины — всех сожрут вместе с Аней. Не вариант, — сказал я, покачивая головой.

Да, приходится напрягать котелок и думать. Какие еще есть варианты? Останавливать черную волну было идеей сомнительной, поскольку никаких гарантий на этот счет я дать не мог. А ведь тут цена моей ошибки будет непомерно высока… Можно прямо сейчас вскочить и попытаться вломиться в отъезжающий транспорт. Чтобы сразу же получить пулю в лоб. Опять так себе идея.

— Тогда что делать будем? — Леха был сосредоточен до предела. Видимо, проснулось в нем что-то такое дружеское, когда проблемы другого человека начинаешь воспринимать так, будто это твои собственные.

— Сейчас… — додумывать приходилось на ходу. Кажется, идея начала вылупляться… — Сейчас их придется отпустить. Твоя ласточка быстро ездит?

— Которую мы в пригороде бросили? — мой немертвый товарищ на мгновение задумался, — Там мотор стоит турбированный и всякие приблуды с гоночных авто в наличии. Резвая, не переживай. Главное знать, куда ехать — внезапно в голосе и взгляде Колеса показалась гордость. Танкист тоже чуть менее внимательно стал следить за периметром, когда речь зашла о машинах. Видать, нашли общую точку соприкосновения.

— Знать, куда ехать, говоришь… Это мы устроим, — ухмыльнулся я, бросая взгляд куда-то в направлении первого коридора. Того, где началась перестрелка.

Грузовики наконец-то двинулись с места. Выплевывая позади себя облака зловонных выхлопных газов, они все сильнее и сильнее ускорялись. Буквально минута времени и они скрываются за поворотом.

Крысиная волна тем временем уже ворвалась в здание НИИ. Это было легко определить по крикам бандитов, которых товарищи оставили в качестве прикрытия. Да уж, этим ребятам не позавидуешь… Не хотелось бы мне быть частью этой группы, если у них такое расточительное отношение к личному составу.

— Они сейчас наверх полезут, — заметил Танкист.

— Сможешь что-то с этим сделать? — вопросительно посмотрел на меня Консерва.

— Нет ничего невозможного, нужно только… — остаток философской фразы застрял у меня в горле.

Из крысиного моря наконец-то появился из истинный король. Император, если мы будем точно следовать историческому первоисточнику. Никак иначе маленькую блохастую псину идентифицировать было попросту невозможно. Кто еще может ехать верхом сразу на двух самых больших воскресших крысах, будто на конной карете? Еще этот невозмутимый взгляд, смотрящий куда-то вдаль… Одним словом, завоеватель.

— Эй, Брут! — крикнул я в окно, — Будь хорошим мальчиком, не пускай своих подданных на верхние этажи! С меня косточка!

— И что это сейчас было? — Танкист смотрел на меня заинтересованным взглядом, полным детского любопытства. Он уже полностью забил на свою обязанность следить за периметром, поскольку все возможные опасности многозначительно орали от боли в крысиных пастях.

— С питомцем разговаривал, — спокойно ответил я. Консерва молчал и улыбался одними глазами.

— С которым из них? — бурят почесал голову с выражением полного недоумения на лице. Оно ему очень шло.

— Да со всеми сразу. Я животных люблю!

— Вегетарианец?

— Ни в коем случае!

— Тогда как ты их ешь?

— Преисполненный сочувствием! — тут я даже попытался выпустить театральную слезинку. Попытка успехом не увенчалась, а неудачно показавшуюся вместо нее соплю я как побыстрее стер рукавом. Чтоб, значит, момент не портить.

— А людей ты тоже преисполненный сочувствием ешь? — Танкист поднял бровь, изображая удивление.

Я поднял свою в ответ, только удивление было неподдельным. Мне почему-то казалось, что люди с таким разрезом глаз не умеют поднимать брови. Видимо, какие-то оставшиеся с детства умозаключения. И не надо тыкать в меня логикой! Это неприлично, пошло и вообще попахивает извращениями над свободой мысли! Как хочу, так и заблуждаюсь. Зато жить веселее.

— Мне кажется, про людей я уже рассказывал, — я тяжело вздохнул и опустил глаза. Все же такие щекотливые вещи обсуждать было все еще как-то неловко.

— Да… ладно, проехали. Как нам теперь пройти через этот рой?

— Все просто! — оживился я, — Нужно всего лишь сказать волшебную фразу!

— Какую? — включился в разговор Колесо.

— «Пришел. Увидел. Победил»! — ответил я с не иссякающим энтузиазмом.

Шлепок. Мой немертвый друг Алексей вновь пытался сделать свое лицо плоским при помощи ладони и испанского стыда за мои шутки.

— Да ладно вам, все схвачено!

— Убедил, верю, — саркастично заметил Колесо.

— Крыс-то мы пройдем, только вот ты знаешь, куда нам нужно ехать?

— Нет, — уверенно ответил я, чем вызвал у Колеса еще один приступ рука-лицо, — Зато я знаю, у кого спросить…

* * *

— Умник, а вы, это, что делаете?

— Мы? Маршрут составляем.

— Да? Что-то не очень похоже…

— Ты просто ничего не понимаешь в навигации!

Наша группа достаточно быстро собралась рядом с тем же окном, где мы провожали черномордых. Кэп в очередной раз проявил себя как опытный командир и привел отряд в целости и сохранности. Пара царапин, которые уже успели обработать, не в счет. В целом все отделались разной степенью испуга, а тот же Егор вообще почти все время сидел на задворках и «охранял тылы».

Мангал и Ржавый умудрились расстрелять почти весь свой боезапас и теперь изображали из себя рациональных вояк, которые экономят каждый патрон. Изображали они именно потому, что ничего путного из этого не получалось. Принцип «один выстрел — один труп» был явно не самым главным напутствием в их жизни. Да и тот же Ржавый, я уверен, просто любил хорошо пострелять. Он, кстати говоря, уже успел незаметно приложиться к фляге.

— И что это такое? — спросил Кэп, добравшись до нашей позиции.

— Рыбалкой занимаемся, командир, — бодро ответил Танкист, который уже успел проникнуться духом нашей компании.

Собственно говоря, немного о нашей самодеятельности. И о моем плане, куда уж без этого. Немного пошевелив мозгами, я вспомнил, что подстреленный в коридоре самым первым бандит пусть и кричал, но выглядел слишком активным для трупа. Хотя не мне такое говорить, ну да ладно. Когда мы вернулись обратно, то обнаружили этого недобитка в попытках перевязать свои раны. С чем немедленно ему помогли. А затем нашли кусок какой-то прочной на вид веревки и повесили его за окно, прямо над полчищем голодных крыс…

Маску снимать не стали, имя спрашивать — тоже. Гуманизмом в списке наших с Колесом недостатков отсутствовал, так что мы не питали иллюзий насчет судьбы этого товарища. Так зачем делать из него личность? Зачем оставлять для него место в памяти? У него же тоже наверняка найдется какая-нибудь слезоточивая история, способная разжалобить особенно мягкотелых защитников справедливости. Может, найдутся живые родственники, которые будут счастливы увидеть свою родную кровинушку живой и здоровой. Много чего может быть. Пусть лучше и дальше остается уродом в маске, причастным к нападению на НИИ и похищению моей дорогой сестренки.

— Что-то это не похоже на рыбалку… — с наигранным сомнением протянул Кэп.

На организованное мной представление Егор смотрел предельно спокойно. Привык, видать, к подобным методам взаимодействия с людьми в моем исполнении. Ржавый тоже особо не парился. Колесо и Танкист вообще помогали подвешивать черномордого, который кстати уже успел немного очухаться и начинал понемногу истошно орать. Только Мангал смотрел на все это с нескрываемой неприязнью. Эх, а ведь мне описывали его как веселого паренька с языком без костей. Думал, подружимся…

— Ну ладно, от рыбалки это все же далековато будет, — нерешительно начал я.

— А к чему ближе? — надавил Кэп.

— Скорее к инновационным методам дознания…

— К пыткам, — припечатал Колесо, лишая меня пространства для маневра.

— Все с вами понятно… — вздохнул командир, устало опуская плечи и вздыхая, — Для дела хоть?

— Никак иначе, — закивал головой Танкист.

— Ну, если для дела… ладно, делайте что хотите.

Все же командир у ребят на редкость адекватный. Я бы исключительно из соображений безопасности и для успокоения собственной паранойи пристрелил таких вот деятельных ребят. Адекватный командир, не то что я.

— Что ж, а теперь поговорим с тобой! — обратился я к болтающемуся внизу пленному, — Твоя судьба весьма незавидна, а мы можем сделать ее еще более незавидной. Рассказывай нам, куда направились остальные.

— Нихрена я вам не скажу, хоть убейте! — донеслось снизу.

— Так мы же реально убьем, — заметил я.

— И ничего не узнаете!

— Хочу кое-что напомнить, — я резко включил задушевность, — Твои коллеги тебя, как бы это помягче сказать… Бросили умирать. Да, это будет самое верное. Тебя бросили на верную и весьма жестокую смерть. Ты уверен, что готов до конца стоять за таких, как они? Нам-то твоя смерть не нужна. Расскажешь все — просто за решетку посадим, а там глядишь и выйти получится. А вот крысы, те что внизу, они тебя вряд ли выпустят.

— Да пошел…

— Я-то пойду, а вот ты полетишь вниз. Оно тебе надо? — пришлось добавить в голос стали. Никогда не был в этом силен, но обстоятельства обязывали.

— Я не…

— Я еще раз спрашиваю. Оно тебе надо? — нажал я голосом еще сильнее.

— Эх… — я прямо услышал этот многозначительный вздох, который обычно сопровождает все трудные решения в нашей жизни, — Точно отпустите?

— Обещаю, — подтвердил я.

Собственно говоря, объяснение маршрута было больше основано на местных ориентирах, в которых я не особо хорошо разбирался. именно поэтому такие детали я предпочел оставить Кэпу, который тщательно записывал все и рисовал на карте. К счастью, много времени это не заняло.

— Может, вытащите меня? — попросил пленный.

— Да, в принципе можно.

Мы с Консервой взялись за веревку, перекинутую через оконный проем. На раз-два тянули ее на себя, подтягивая многострадального черномордого все ближе и ближе к заветной свободе. Видя, что нам несколько тяжело, к нам подключился еще и Ржавый.

— Слушай, — обратился я к пленному, — А как тебя зо…

Послышался треск. Затем свист.

Затем крик.

Веревка порвалась и наш пленный полетел головой вниз, прямо в крысиную стаю. На мне скрестилось несколько весьма недовольных взглядов.

— Ну что?

— Это было вполне ожидаемо, — резюмировал Консерва.

— Можно было и по-аккуратнее, — продолжил Мангал, добавив неприязни.

— Он вроде даже начал мне нравится… — протянул Танкист.

— Ладно, ладно, ладно! — мне пришлось перекрикивать всех, поскольку отдельные фразы уже начали сливаться в сплошной поток недовольства, — Облажался, признаю. Зато я знаю, как ему помочь! Секундочку!

— Да неужели? — Кэп взглянул на меня с удивлением. Точнее — на мою спину, ибо я уже убежал в одно из ближайших офисных помещений. Быстро нашел там бумагу и ножницы, после чего вернулся обратно.

— Ну и зачем это тебе? — спросил Колесо.

— Вот смотрите… — начал я, обводя рукой собравшихся у здания крыс, — Что это, по-вашему?

— Куча дохлых крыс, — констатировал Ржавый.

— Нет, мой дорогой бездушный друг! Это — омут! — начал я, улыбаясь с каждой фразой все сильнее и начал ножницами кромсать бумагу, — А что делает наш недавно убиенные пленник?

— Становится, это, кормом для крыс? — осторожно предположил Егор.

— Нееееет, ни в коем случае. Он утопает в омуте! — я весело развел руки в стороны. В каждой из них было по одной одинаковой бумажке каплевидной формы, слегка растрепанной ножницами с одной стороны.

— Так, кажется я начинаю понимать… — Кэп потер руками переносицу. Уже понявший все Колесо в очередной раз ровнял лицо.

— И что же нужно нашему покойнику, чтобы упокоиться с миром? — моя улыбка, казалось, сейчас выйдет за границы лица. Прямо как у Чеширского кота.

— Не знаю…

— Белые крылья!


Глава 17


Город начал оживать.

Когда последний из нападавших вышел за его пределы, постройки больше напоминали гротескный памятник ушедшей цивилизации… В том смысле, что самих представителей построившей его цивилизации рядом не наблюдается. Да и сам памятник безбожно страдает от гнева природы и течения времени.

В таких декорациях можно было бы снять атмосферный ужастик. К сожалению, сейчас вряд ли кто-то будет снимать кино, тем более ужасы. Для многих такие фильмы стали жизнью. Жизнью динамичной, полной опасностей и приключений. Короткой…

Из моих уст фраза про короткую жизнь звучит как-то уж слишком иронично. Опять куда-то не туда понесло.

Черномордые захватчики ушли. С Брутом я кое-как договорился, так что крысы теперь подъедали подходящих к городу молчунов, обеспечивая нам небольшую передышку. Оставались еще городские мертвецы, но к счастью их не так уж и много. Зато свежие.

Жители выползали из подвалов, чердаков и даже каких-то канализационных люков. Чумазые, напуганные. Женщины тащили на руках детей, которые не могли перестать тихо плакать от страха. Старики помогали друг другу преодолеть лестницы. Начали появляться оставшиеся в живых защитники города, оборонявшие другие направления. На улицах вновь послышался шум городской суеты. Впервые послышался плачь младенца.… Раньше он тонул в нескончаемых отзвуках автоматных выстрелов.

Раненых было немного. Убитыми — десятая часть населения. Половина боеспособных защитников. Без учета разведотряда, который пока еще числится живым.

Пока Брут на своем жутковатом подобии колесницы пожирал всю окрестную живность и мертвость, жители начали восстанавливать укрепление. Оно и правильно: крысы не будут охранять нас вечно. Кто вообще будет спокойно стоять напротив голодной крысиной стаи? Воскресшие грызуны крайне живучи и всегда голодны. Видел как-то, когда выживал один, как одна такая крыса сожрала с десяток мертвецов до костей. У нее уже давно порвался живот, а вся еда вываливалась наружу. Но она все ела и ела…

Вот бежит рядом Консерва. Кряхтит, старается. А расскажи я ему эту историю — тут же весь боевой дух растеряет да обед по асфальту расплескает. Я это не в упрек ему, если что. Просто хочется немного повеселиться, а некогда. Юмор у меня такой, немного пришибленный на голову. Ладно-ладно, много. Зато самобытный!

Кажется, я в последнее время слишком часто делаю у себя в мыслях пафосные паузы… Ну блин.

Наша группа в это время бежала через город в направлении Ласточки, что осталась в пригороде. Дороги в том районе давно расчищены от мешающих проезду брошенных авто. Хотелось бы и до своего дома дорогу почистить.

Дома, которого нет. Черт!

— Точно догоним? — спросил я у пыхтящих рядом Колеса и Танкиста.

Отличный способ не думать о плохом — просто поговорить. В лучшем случае все причины для волнения падут под натиском логичных аргументов. В худшем — просто займет голову и позволит хоть ненадолго отвлечься.

— Даже обгоним, если надо, — отрывисто ответил Колесо, стараясь не сбить дыхание.

Дыхание… У меня возник интересный вопрос! Нам с Колесом действительно нужно дышать для жизни и всякой биологической мишуры? Или же это обычная привычка, оставшаяся у нас с прошлой жизни? Хм… по правде сказать, никогда не заострял внимание молчунах настолько сильно. Надо будет присмотреться…

Мысли снова не туда уносит. Это я на стресс так реагирую, что ли?

— В вашу все не поместимся, — Танкист тяжело дышал. Импровизированный бинт на плече нашего водителя вновь промок. Ткань не могла почернеть от крови второй раз, но и так было понятно, что рана нашего боевого бурята оказалась куда серьезнее. Не помрет, но нагружать парня точно не стоит.

— Кстати говоря, а кто поедет? — подал голос Мангал. Он плелся в хвосте колонны, но выглядел на удивление бодрым.

— В смысле? — произнес Ржавый с такой интонацией, что ему захотелось отдать кошелек. Он же еще с пулеметом бежит. Страшный мужик.

Пристальный взгляд моего немертвого друга прошелся сначала по мне, а затем по нашему рыжему Рэмбо.

Массовый вздох.

— Прослушали? — донесся сзади уставший голос командира. Я развернулся на бегу. — Ладно, пес с вами, спишем на стресс. Колесо говорил, что в вашей машине всего четыре места. Больше пихать нет смысла, иначе из машины будет неудобно стрелять.

Зрелище того стоило. Кэп на секунду состроил полное терпения и почти буддийского спокойствия лицо… Поразительный самоконтроль. Будто в эту секунду он проверял домашку у младшеклассника. Переделанную в четвертый раз. Что-то из разряда «Я спокоен. Вдох. Выдох. Просто объясню еще раз». Если у Кэпа есть дети, то им явно очень повезло с отцом.

Все никак не могу привыкнуть, что к таким фразам нужно добавлять приписку«…и если они до сих пор живы». Честно говоря, я и не хочу привыкать. Мыслить позитивно — одна из немногих оставшихся в этом мире возможностей сделать жизнь капельку светлее.

— Так, это…кто поедет-то? — робко спросил Егор, обегая разорванный взрывом тротуар.

— Правильнее будет сказать, кто останется — я тут же решил вклиниться в разговор. Мы уже подбегали к КПП, через который когда-то вошли в город.

— Вот ты и останешься, Умник — отрезал Кэп.

Я сбился с шага и замер. Что-то у меня в голове отказывалось понимать смысл сказанного.

— В каком смысле?

— В прямом, рядовой, — продолжил командир. Где-то сзади улыбался Мангал, — Возмутиться хочешь? Так возмущайся, расклад это не изменит.

Мы подбежали к бетонным блокам и слегка снизили темп бега. Консерва успел немного запыхался и переводил дух, оперевшись на стену. Ржавый тут же присосался к фляге. Остальные внимательно слушали речь командира.

— Ты повел себя неразумно. Поддался эмоциям, — в голосе Кэпа появились родительские нотки. Ощущение было, будто меня вновь отчитывают за сломанную бабушкину вазу, — Твои импульсивные действия поставили под удар всю группу. Рвешься в бой, хочешь сестру спасти? Только вот сейчас ты будешь только мешать. Поверь, мы хотим спасти ее не меньше тебя, дурная ты голова. Танкист!

— Я! — на рефлексах ответил бурят.

— Останешься с Умником.

— А… Почему? — от недоумения у него даже глаза пошире открылись.

— Раненый ты, вот почему. Нас Колесо довезет, — Кэп посмотрел в сторону моего немертвого друга и получил в ответ одобрительный кивок, — Егор тоже остается, зеленый еще.

Два моих товарища по несчастью успели разве что переглянуться. Ржавый уже спрятал флягу, Колесо и Мангал поправляли лямки снаряжения и проверяли оружие.

— Раз все решили … Бегом марш!

Группа начала удаляться. На душе сразу стало как-то паршиво.

* * *

— Я все исправлю… починю и налажу… — тихо пел я себе под нос, — Если снег новогодний на прошлогодние грабли не ляжет…

Я сидел возле КПП и думал. Подумать было о чем. Если включить голову, то получается, что Кэп во всем прав. Именно по моей вине нас так сильно прижали. Именно я был причиной того, что сестра сейчас находилась в руках каких-то отморозком. Не факт конечно, что без моих выкрутасов нам бы действительно удалось ее отбить. Может и отбили бы.

Куда серьезнее стало понимание того, как сильно полугодовая изоляция дала мне по мозгам. В социальном плане, конечно же. Человек же социальное существо, так ведь? Хотя человеком меня сейчас можно с очень большой натяжкой. Экс-человек. Алюминиевая головешка, которая на эмоциях чуть не сгубила всех тех, кто совсем недавно успел стать чем-то значимым в моей жизни.

Когда это я вообще успел так сблизиться с ребятами? Может дело в том, что мне просто не не хватало людей? Может и так, только сути это не меняет. Если бы кто-то из них умер по моей вине, я бы себе это не простил.

Интересная вообще история, как отношение к человеку меняет взгляд на события. Того же военного начальника, которого пристрелил Колесо, мне совсем не жалко. Даже не вспоминал про него. Если подумать еще немного, то вполне возможно именно это послужило причиной того, что оборона хорошо укрепленного города так медленно реагировала на вторжение. Неужели и это моя вина?

Хватит, так и в самобичевание можно уйти. От этого только вред.

— Что делать будем? — спросил Егор, появившийся откуда-то со спины. Или он стоял там и раньше, просто я его не замечал.

— Что… а что мы можем? — безразлично заметил я.

— То есть ты, это… просто будешь сидеть и ничего не делать, пока твоя сестра в опасности?

Приятно, когда тебя так искренне хотят поддержать. Честно говоря, никогда раньше не замечал в Консерве этой искренности. Наивность, может даже некоторую инфантильность — это да. Этого сколько угодно. Но вот сопереживание… что-то новенькое. Еда не может сопереживать. С едой не играют? Кажется, Егор уже перестал быть для меня чем-то вроде домашнего животного. Несмышленого, за которым нужно присматривать. Как же быстро растут дети.

— Так сделал уже… от этого только хуже, — взгляд упал куда-то на асфальт.

— Но это же не повод опускать руки! — сразу видно, подбодрить старается.

— Парень дело говорит, — подхватил подошедший из города Танкист. Ему уже где-то нормально перевязали руку, пока я массировал взглядом дорожную пыль.

— Что ж … наверное вы правы, — скорее от безысходности согласился я, — У вас есть идеи?

— Так это, все ж просто! — воодушевился Консерва, — Берем транспорт, догоняем и помогаем!

— Какой ты простой, — заметил Танкист, — Если все будет хорошо — ребята сами справятся. Если все плохо — три хреновых стрелка им не помогут.

Вопрос действительно актуальный. Мозг отчаянно не желал погружаться в уныние и начал неистово искать способы решить проблему. Проблемы, ибо их как минимум две. На чем добраться и как помочь в бою? Добавим сюда еще пункт «как сделать так, чтобы помощь не оказалась во вред». С недавних пор весьма важный пункт, о котором я старательно забывал столь долгое время.

— Ребяяяят, — сказал я, указывая рукой им за спины, — У меня… есть план!


Интерлюдия № 2


Несколькими часами ранее…

— Я же просила меня не отвлекать!

Девушка в белом халате фурией носилась по небольшому кабинету, доверху заваленному бумагами. В целлюлозном хаосе она моментально находила нужные ей записи. Два движения — и бумаги на столе. Острый внимательный взгляд, пара движений ручкой в блокноте для заметок. Лист вновь занимает свое место среди сотен других.

— Но Анастасия Ивановна, нас там штурмуют… — оправдывался тощий лаборант, нервно поправляя очки.

— Да хоть насилуют. Исчезни! — объявила девушка, что-то самозабвенно считая на полях.

Анастасия продолжила ураганом бегать по помещению, только уже с блокнотом в руках. Ручка раз за разом делала несколько агрессивных движений по бумаге, чтобы вновь занять свое место между зубами девушки.

Все, кто знали Анастасию достаточно давно, в курсе этой ее привычки. В каком-то смысле это состояние можно назвать вдохновением. Или же манией. Когда решение рядом, она могла часами носиться туда-сюда без перерыва. Еду ей в такие моменты заменяли пишущие принадлежности. Именно так она в свое время получила докторскую степень. И гастрит.

Вот уже много месяцев девушка работала над неразрешимой проблемой. Именно так ее характеризовала большая часть хоть сколько-то понимающих в медицине людей. Таких было не так уж много, и большая их часть сейчас как раз трудилась на других этажах НИИ.

Как остановить эпидемию? Как обернуть вспять катастрофу, что уже успела поставить человечество на грани вымирания? Вопрос, на решение которого сейчас брошены все силы и ресурсы. Вопрос, который уже однажды почти был решен.

Именно Настя стала тем человеком, который ближе всех подобрался к решению. Ключом стал «подопытным X». Вообще-то у него было нормальное имя. Только вот куда проще ставить опыты над тем, к кому не привязываешься. Даже если он когда-то был человеком.

Экземпляр был простым на первый взгляд ходячим мертвецом. С недавних пор это действительно стало нормой, но тут уж ничего не поделаешь. Реалии нового мира. От прочих же его отличало то, что «подопытный X» осознавал себя и в целом выглядел как вполне адекватный человек. Впрочем, утверждение о его адекватности пришлось поставить под сомнение, когда он набросился на одного из охранников. Мяса ему хотелось, как он потом объяснил. Бедолагу действительно кормили лишь обычными продуктами, как и весь персонал. О его потребностях ученые узнали только после инцидента. Он, видите ли, стеснялся своего желания.

Опытов над «подопытным X» проводилось много. Таких, которые не могли проводиться ни в одном цивилизованном обществе, которое уважает человеческую жизнь. Жестоко? Более чем. Головешкина убеждала себя в том, что это во благо всего человечества.

Итогом многомесячной работы стал оглушительный провал. Или же успех, но альтернативный. Так иногда случается, когда при тестировании возникают… непредвиденные сложности, полностью меняющие положение дел. А ведь военные на радостях уже начали серийное производство! То, что могло стать вакциной и спасением, по итогу могло сделать ситуацию только хуже. Как итог: все запасы вакцины отправились пылиться на склад. А сама Настя вот уже месяц пыталась найти новый способ спасти мир.

— Профессор… — вновь заблеял все еще стоявший на пороге лаборант.

— Ты еще здесь? — Настя недовольно нахмурила брови.

— Нам … эвакуироваться надо…

— Просила же не отвлекать. — девушка устало покачала головой и вновь зацепилась взглядом за блокнот, — Я кажется вот-вот нащупаю решение…

— Нам нужно идти, — лаборант искренне пытался настаивать на своем.

— Пошел к черту!

Снаружи раздался взрыв. В помещении не было окон, но даже приглушенный звукоизоляцией звук трудно было с чем-то спутать.

Лаборант позеленел. На пол упали несколько крупных капель пота.

— Но профессор…

Девушка зло окинула взглядом своего собеседника. Затем все ближайшее пространство, в поисках чего-то тяжелого. На глаза быстро попалась стеклянная пепельница, которую явно давно не использовали по назначению. Во время приступов вдохновения Анастасия частенько забывала даже про сон. Что уж говорить о вредных привычках.

— Мне с тобой как с ребенком надо? — спросила Настя, занося руку со стекляшкой, — Пепельницей по голове и спать?

У Насти никогда не было детей. Она понятия не имела, как с ними на самом деле надо обращаться, да и не особенно хотела. Наука для нее была куда интереснее пеленок и подгузников. Хотя в личном разговоре она всегда говорит, что опыт общения с детьми у нее есть. Имея ввиду ее младшего брата. Ныне покойного.

— Ииии… извините! — пискнул лаборант и нырнул за дверь.

Вздох, полный усталости. Если бы дверь была открыта, то девушка наверняка услышала бы грохот выстрелов. Несколько охранников там как раз рисковали жизнями, чтобы защитить ее.

— Вот и как с такими идиотами работать?

Рабочий настрой был разрушен. В очередной раз. Девушка даже не помнила толком, о чем таком вещал этот назойливый парень. Даже имя самого парня не запомнила, хотя он уже несколько месяцев числится ее помощником. С другой стороны, зачем? Нехватка кадров ощущалась повсеместно, так что вместо полноценного научного сотрудника к ней приставили секретаршу в брюках. Яйца у него были чисто формально. Шутка природы, не более. Уже с первых дней мальчишка с образованием в девять классов сломался под давлением тяжелого характера. Еще через неделю стал говорить тише, поскольку его голос часто мешал думать. По итогу сейчас он превратился в зашуганного заику, бледной тенью бродящего за Анастасией.

Девушка прислушалась к себе. Да, точно, запал пропал. К Насте вновь возвращалась ясность ума и четкость мысли. Ну и все женское и человеческое, чем она пренебрегала в такие моменты. Так что первым делом девушка подошла к зеркалу, что висело в углу комнаты.

— Что-то совсем я себя запустила…

Услышав такое, добрая половина выживших девушек захотели бы удавить Настю. От зависти.

Кожа ровная, лишь слегка бледная. Такое случается, когда мало питаешься и редко бываешь на солнце. Впрочем, многие находят легкую бледность даже в чем-то привлекательной. Вот каштановые волосы до плеч явно нуждались в экстренном расчесывании. Они с рождения вились на концах и постоянно путались в процессе работы. После же двух дней «творческого запала» прической Насти можно было пугать детишек.

За дверью стало шумно. Громкий топот и чей-то сдавленный всхлип только сильнее разозлили профессора, отчего она вновь взялась за пепельницу. Дверь резко открылась.

— Заколебал!

Пепельница полетела в дверной проем… и врезалась прямо в изумленное лицо. Боец в черном пошатнулся такого радушного приветствия и упал на стеклянный столик. Следом за ним ворвались еще трое бойцов в черных масках. Они тут же взяли Настю на прицел.

— Как это понимать? — раздражение в голосе девушки сменилось изумлением.

— Не дергайся. Ты идешь с нами, — один из бойцов вышел вперед, — Руки перед собой.

Девушка послушно выполнила команду. Боец оставил оружие болтаться на ремне и достал наручники. Пара шагов вперед, руки бойца уже движутся к девушке.

Ничему их жизнь не учит.

Настя неожиданно ловко поддает руки вперед. Целью были глаза, но боец оказался быстрее. Ногти беспомощно проводят по маске. Боец перехватывает руку, пока наручники со звоном падают на пол.

— Пошли к черту! — крикнула девушка, отчаянно пытаясь вырваться.

— Не рыпайся, целее будешь, — раздраженно ответил вторженец.

— Обойдешься, — Настя резким выдохом поправила волосы, так не вовремя свалившиеся на лицо, — Живой не дамся!

— Хорош уже с ней возиться, — сказал один из бойцов, подошедший сбоку.

Приклад влетел в лицо. Болезненный удар выбил из Насти остатки сил. Сознание поплыло. Она даже не могла толком пошевелиться, пока ее закидывали на плечо.

Последнее воспоминание было особенно ярким. Завалившись на стену, перед ее кабинетом сидел тот самый лаборант, имя которого она так и не запомнила. С дырой во лбу.

* * *

Первым чувством была боль. Ноющая боль он разбитого в кровь лица.

Сознание возвращалось очень неохотно, будто ему приходилось выбираться из болотной трясины.

Следом пришла тряска и холод. Будто Настю везли куда-то в багажнике по очень ухабистой дороге.

Везли?

Девушка с трудом открыла глаза. Ей удалось это только с третьего раза. Когда она протерла лицо от запекшейся крови. Кряхтя и вздыхая, Настя приподнялась на локтях и огляделась.

Стальные внутренности обычного армейского грузовика. Тускло, темно и функционально. Внутренняя часть была на скорую руку переоборудована для транспортировки пассажиров. Если быть точным, то к железным бортам просто приварили скамейки, а половину кузова отделили под багажный отсек. На вскидку тут могло бы поместиться человек восемь, если Настя правильно помнила габариты армейского транспорта. К тому же была еще ее «камера». Не слишком просторная, но что уж тут поделаешь.

А еще тут было очень холодно. Сознание еще недостаточно восстановилось, чтобы связать холод с потерей крови и недоеданием.

— О, никак наша валькирия проснулась, — донеслось откуда-то с водительского места. Как на зло, оно было огорожено от грузовой части листом металла с небольшим окошком.

— Пошел к… черту! — попыталась прокричать девушка. Вышло неубедительно, а в конце она еще закашлялась.

— Гляди, все еще брыкается, — донесся еще один голос из кабины, — Может, не стоило ее прикладом?

— Еще как стоило, — усмехнулись за стенкой, — Приказ был доставить живой, но не более. Присмотри за ней!

— Так точно! — рявкнуло из тени.

Настя вздрогнула. С трудом сфокусировав взгляд, она обнаружила еще одного бойца, сидящего у стенки. Такого же, как и все остальные: черный камуфляж без опознавательных знаков, черная маска и весьма суровый взгляд.

— Так и будешь… на меня пялиться?

— Буду, — коротко отрезал боец. Разговора не получилось.

Сколько они так ехали, Настя не знала. В ее состоянии достаточно трудно следить за временем, даже имея такую возможность. Полутьма и отсутствие часов только усугубляли дело.

Чем лучше становилось девушке, тем больше появлялось вопросов. Что это за солдаты? Неужели на них напали? Насчет того, что им было нужно, девушка не думала. Раз ее схватили и оставили в живых, все и так становится понятным. Настя была им нужна. Если быть точным — ее знания. Эти ребята явно не выглядят теми, кто будет устраивать военную операцию только ради того, чтобы попользоваться миловидной девушкой. Пусть этой девушке и под тридцать лет. Тогда зачем?

— У нас хвост, — донеслось из кабины.

ПУФ!

Выстрел пробил заднее колесо и машина пошла под откос. Сидевший в углу боец тут же вжался в сидение. Вильнув пару раз, грузовик встал куда-то на обочину. Снаружи раздался треск автоматных очередей.

— Сиди тихо, если жить охота, — строго предупредил черномордый, перехватывая автомат в руки и обращаясь к своим в кабине, — Ситуация?

— Четверо на легковушке. Пробили колесо и засели в ближайшем здании.

— Понял. Прикройте, — ответил охранник и тут же выбежал из задней двери. Со всех сторон раздался огонь на подавление, не давая преследователям высунуться. Дверь вновь закрылась, погружая окружение в приятную глазу полутьму.

Перестрелка продолжалась долго. Отсутствие часов вновь мешало сказать что-либо более точное, но по сугубо внутренним ощущениям раненой девушки прошло что-то около двадцати минут. Выстрелы становились все реже, иногда возникала гнетущая тишина. Которая вновь и вновь прервалась канонадой с разных сторон. Даже внутри кабины чувствовался запах пороха.

Если бы на ее месте сидели зрители, они бы заскучали. Тут же только по звукам можно ориентироваться! Сколько человек на самом деле ее конвоировали? Кто там приехал ее спасать? Опять же, в том, что спасают именно ее, Настя не сомневалась. Ей только и оставалось, что сидеть тихо и пытаться подслушать обстановку снаружи.

Откуда-то издалека послышался рев мотора. Следом начала нарастать музыка, окончательно убедив Настю, что она повредилась головой.

— …. и никого вокруг, только ты один, — разносилось над дорогой.

Выстрелы на какое-то время смолкли. Когда мотор ревел уже совсем рядом, пальба началась с новой силой.

Настя про себя снова отметила, что очень трудно ориентироваться в ситуации, когда ничего не видишь. Или же мозг отчаянно пытался отвлечься, чтобы не нервничать еще сильнее. Мотор неизвестного транспорта затарахтел совсем неподалеку. Ему явно стало очень плохо.

— Но оказалось ты не неза…, - динамик зашипел и оборвался на полуслове.

Выстрелы вновь смолкли. В этой гнетущей тишине очень отчетливо послышался грохот выбиваемой двери.

Над полем боя раздался такой знакомый голос.

— Я открываю мир других мужчин!


Глава 18


Погоня как-то не задалась.

— Кэп! — орали откуда-то из-за груды металлолома, — Может гранатой их?

— Я тебе дам гранатой! Профессора зацепим.

— Ну ладно, — судя по голосу, Ржавый даже слегка расстроился.

Настроение он себе поднял парой выстрелов. Стрелял не глядя, ориентируясь исключительно по звуку. Остальные так и не поняли, как он умудрялся удерживать пулемет на вытянутых руках.

Спасатели оказались в весьма невыгодном положении. Хорошие новости заключались в том, что им все же удалось оперативно догнать грузовик захватчиков. Кэп даже самолично прострелил им колесо. Однако дальше начались проблемы.

Гражданский автомобиль был абсолютно не предназначен для боя. Да и Колесо очень выразительным взглядом дал понять, что каждую царапину на ее корпусе он потом продублирует на теле того, кто ее оставит. С особой жестокостью.

Местности боя пришлось выбирать на скорую руку, благо у дороги оказалась очередная заправка. Кэп слегка передернул плечами. Они как-то уже остановились у заправки, а потом потеряли товарища… К счастью, капитан был достаточно опытным бойцом, чтобы не впадать в меланхолию посреди боя.

В итоге вся группа преследования лихо свернула к заправке и заняла более выгодную позицию. Враги остались в придорожной канаве под прикрытием подбитого транспорта, стрелять в который было очень не желательно. Иначе какой смысл во всей этой операции.

— Может хоть очередью? — не унимался Ржавый.

— У тебя что, вагон патронов с собой? — недвусмысленно спросил Мангал, который отстреливался из-за соседнего окна. Сказал он это слишком громко, и над его головой тут же просвистела пара пуль.

— А ну заткнулись! — Кэп уже начинал закипать, — Не выдавайте свои позиции. Снова. Бегом менять укрытия!

Следующей проблемой стало количество черномордых. Их оказалось семеро. Численное превосходство было на их стороне, как и превосходство в опыте. Их удалось связать огнем и вроде даже ранить одного, но кардинально ситуацию это не меняло.

Они завязли.

— Вы тоже это слышите? — подал голос Колесо, засевший за одной из колонок.

Рев мотора. Музыка, столь неуместная в данной ситуации. Пока большая часть недоумевала, медик уже знал ответ.

— Свои, — уверенно сказал Колесо. Он уже видел вдалеке силуэт приближающегося транспорта.

— Уверен? — переспросил Кэп.

— Без сомнений. Сами увидите.

И они увидели. Покореженный УАЗ несся на всех парах, выплевывая в атмосферу клубы серого дыма. На лобовое стекло были кое-как положены стальные листы. Через небольшую полоску стекла, оставленную без брони, можно было увидеть два напряженных лица.

— Танкист решил молодость вспомнить? — решил пошутить Мангал.

— Дизайн так себе, — вмешался Ржавый. Все остальные обернулись от неожиданности. Слишком не вязался образ гоповатого рэмбо с подобными фразами.

— У них по ходу движок масло жрет, — Колесо внимательно следил за приближающейся подмогой, — Дотянут?

— Надеюсь. Всем приготовиться прикрыть этих идиотов! — капитан вновь взял управление балаганом в свои руки.

По грузовику подмогу открыли огонь на подавление. Силуэты внутри кабины спрятались куда-то внутрь. Мотор взревел, ускоряя многотонную махину. Будто растаман, бегущий предсмертный марафон, она самозабвенно коптила небо.

ХРУСТЬ!

Что-то окончательно сломалось. Грузовик начал вилять из стороны в сторону и резко оттормаживаться. Динамик заглох на полуслове.

— Чего сидим? Огонь! Огонь, мать вашу! — разошелся Кэп.

Транспорт последний раз вильнул и сделал резкий разворот, остановившись задом к противнику. Дым только-только начал рассеиваться, хотя все еще нестерпимо пахло гарью. Впрочем, легкий порыв ветра почти сразу сменил его новым. Теперь на поле боя пахло мертвечиной.

Двери кузова с грохотом открылись.

— Я открываю мир других мужчин! —

Умник орал откуда-то из глубины салона, но его видно не было. Из грузовика начали вываливаться мертвецы.

— Чего расселись? — Колесо быстро сообразил, в чем заключался план, — Огонь на подавление!

Над дорогой вновь разносилась канонада выстрелов. С обеих сторон бойцы уже не жалели патронов. Перестрелка подходила к своей кульминации.

— Ищите своих избранниц! — весело кричал умник.

Молчуны действовали на удивление активно. Должно быть дело было в том, что все они были свежими, так сказать. Отдельным психологическим фактором служило то, что все они когда-то были коллегами черномордых. Менее удачливыми. Мертвецы в черной форме без нашивок падали на асфальт, поднимались и вновь падали. Полтора десятка молчунов неостановимой волной бежали к противнику.

Кэп приятно удивился. Пусть он и не до конца принимал такую вещь, как использование мертвецов в своих целях, план был неплох. Численное превосходство теперь на их стороне. Танкист и Консерва как раз выбрались из кабины и тоже начали постреливать в сторону противника.

Когда черная волна почти добралась до цели, из грузовика показался Умник. Он улыбался во все тридцать два. На плече у него сидел злобный комок плоти с ошметками меха, которого он звал Брут. Этот шарж на чихуа-хуа покачивался из стороны в сторону, стараясь удержаться на хозяине. Того трясло от смеха и предвкушения.

— Принцы! — проорал он, едва сдерживая хохот, — Сделать предложение избранницам!

Все молчуны разом полезли в карманы. Прямо на бегу они становились на колени перед ошарашенными черномордыми. Кто-то падал лицом вниз, но все равно тянул вперед руку. В их руках были кольца…

Точнее, чека от гранаты.

— Ложись! — быстрее всех среагировал Ржавый.

Прогремели взрывы. Над дорогой повисла оглушительная тишина. Асфальт окрасился в красный.

Все противники разом погибли, а их внутренности разметало по округе.

* * *

— Идиот! — обрушился на меня Кэп, — Ты хоть думаешь, что делаешь? А, Умник?

Вся группа спасения постепенно выползала из укрытий. Капитан тут же помчался ко мне с претензиями. Оно и понятно, ответственность и все такое. Мангал с недовольной рожей плелся за ним, косо поглядывая на меня. Вот каждый раз у него такое лицо, когда он меня видит. Колесо тоже постепенно выбирался из-за укрытия. Правда, пока выбирался он пару раз сочно обругал бензоколонку, за которую зацепился ремнем от автомата. Ржавый же никуда не торопился и просто отдыхал, опираясь спиной на свое дырявое укрытие. Разве что немного бухтел, что ему не дали пострелять. Бухтел он, разумеется, с флягой в руке.

— Во первых, здравствуйте, — я театрально протянул руку капитану, — Во-вторых, спасибо большое за спасение. Умник, мы тебе очень благодарны!

— Кончай паясничать, — буркнул Мангал. Ревнует, наверное.

— Нет, серьезно, в чем претензия?

— В том, дорогой мой, — начал Колесо, — Что ты мог угробить нас всех этими взрывами. И свою сестру в первую очередь, — в меня вперлись три осуждающих взгляда.

Мои компаньоны по «свадебному кортежу» тоже подтянулись к месту сбора, которым стал грузовик черномордых. Все равно нужно было проверить, нет ли среди них выживших. Их не было.

— Не угробил бы, — уверенно сказал я.

— Это еще почему?

— Гранаты наступательные, — я с умным видом поправил несуществующие очки, — радиус разлета осколков небольшой. К тому же, все мертвецы стояли спиной к нам и грузовику. До нас, как видите, ничего не долетело.

— То есть… — начал Танкист, но не закончил. Это моя минута славы!

— Все продумано, — я постучал пальцем по своему виску. Для большего веса, постучал еще и по виску Егора. Тот обиженно отвернул голову.

Сколько изумления и работы мысли я увидел на их лицах! Несколько секунд мое эго с трепетом впитывало каждую эмоцию на их лице. Не то, чтобы я был таким самодовольным, просто это чертовски приятно. Когда тебя недооценивают, а ты превосходишь ожидания. Еще и бьешь по носу тем, кто утирал его тебе. Ну и естественно я испытывал какой-то нереальный кайф от своего плана. Он сработал! Причем сработал идеально! Все мои товарищи целы, все враги сейчас равномерно размазаны по окружающему пространству. Об их нелегкой судьбе напоминают только ошметки униформы и Егор, подавляющий рвотные позывы. Я-то думал он уже привык.

— Ладно, ты молодец, — сдался Кэп.

— Ура! Я молодец!

— Может, выпустите уже меня, молодцы? — раздался голос Насти. Ее до сих пор никто из грузовика не выпустил. Это все из соображений безопасности, а не потому, что мы заболтались и забыли. Честно.

Танкист и Колесо быстро переглянулись и двинулись к дверям. Пара кряхтящих движений, и вот железные двери со скрипом разъезжаются в стороны.

Мы встречаемся взглядом с Настей.

— Сестренка! — я не смог сдержать эмоций.

Настя тоже не смогла. При виде меня она сразу грохнулась в обморок.

— Да чтоб вас всех… — выругался Колесо. Не то чтобы это было адресовано кому-то конкретному. Скорее он просто выразил свое отношение ко всем этим внезапным злоключениям.

Сестренку мы отнесли в здание заправки. Размазанная по асфальту печень — это явно не то, что она захочет увидеть. На сегодня ей явно хватит потрясений. К тому же, там нашлась подушка. Колесо тут же принялся за медицинские хлопоты.

Пока суть да дело, мы провели ревизию. Патронов на самом донце осталось. Транспорт есть, но его на всех не хватит. Остальные два не на ходу. Удобнее всего будет поменять колесо на грузовике черномордых. Если только его нигде не зацепило шальной пулей.

— Как-то не так я себе нашу встречу представлял, — пожаловался я, сидя рядом с сестрой.

— До недавнего времени ты ее вообще не представлял, — заметил Колесо.

— Резонно, — не стал спорить я, — Но все равно все как-то…

— Через жопу, — закончил Ржавый. Он так и не сходил со своего места.

— Так ты, это, радовался бы, — Егор тем временем был у Колеса на побегушках. Подушку нашел именно он, — У тебя, вот, сестра живой оказалась.

— Вот-вот, радуйся…пока можешь, — тяжело дыша, сказала Настя.

— Сестренка! — я не удержался и полез обниматься. Колесо отогнал меня кровавыми тряпками и продолжил обрабатывать раны.

— Да, непутевый мой, — было видно, что ей тяжело говорить, — Я тоже рада тебя видеть.

Настя улыбнулась. Жаль никто из тех, что сейчас ухаживал за девушкой, не смог оценить всю глубину момента. Профессор не улыбалась уже очень давно.

Я тоже не смог сдержать улыбки. Если бы не Колесо, я бы точно бы ее затискал. Ну и прослезился бы, если бы мог. Со слезоотделением после смерти как-то не заладилось.

Вашу мать!

Внезапная проблема нарисовалась. Как сестре сказать-то, что я помер? Она тут вроде как светило науки, которое с напастью мертвяцкой борется. То есть, со мной в том числе. Неловко это как-то…

Я еще раз взглянул на сестру. Профессора, как ее величали ребята из разведотряда. Воспоминания о ней совершенно не вязались с тем, что я видел перед собой. Боевая девушка, которая могла сжечь взглядом. Которая всегда выглядела сногсшибательно. Раздражительная, но в то же время по-своему милая. Такой она была в моих воспоминаниях. Настя, которую я сейчас видел перед собой, была весьма… потускневшей. Будто пару месяцев не занималась собой. Безусловно, в периоды особенного вдохновения с ней всякое бывало. Вот только о здоровье она все равно не забывала, с переменным успехом.

— Хорош на меня таким печальным взглядом смотреть, — голос сестры вырвал меня из пучины раздумий, — Ты еще хныкать начни.

— А вот возьму и начну! Имею право! — спорил я скорее по привычке, — Ты б себя в зеркало видела!

— Ты не охренел, родной? — возмутилась Настя. Ее руки машинально начали искать вокруг что-то тяжелое, — Нельзя девушке такое говорить!

Не найдя под рукой ничего подходящего, Настя решила просто дать мне подзатыльник. А я, дурак, все еще витал в облаках и не успел среагировать. В итоге ее рука влетела в мою жестяную черепушку. В комнате послышался едва заметный звон металла.

— Это еще… что такое?

— Ах да, тут такое дело, — я в панике начал рыскать взглядом по окружающим. Консерва и Колесо очень выразительно отвечали. Я прямо мог прочитать «разбирайся сам», - Короче, умер я.

После этого я сбросил капюшон. Настя выпучила глаза, наблюдая алюминиевую заплатку на моей голове. Она уже хотела снова грохнуться в обморок, но Колесо вовремя дал ей понюхать нашатыря.

— Ох… горе ты мое лу… — Настя оборвалась на полуслове, — Мертвое.

— Ты чего? — спросил я. Просто не понял, какова была ее реакция.

— Ничего, — буркнула она, массируя виски, — Давай проясним пару моментов. Людей ешь?

— Только по праздникам, — я попытался изобразить шутку, но получилось как-то натянуло.

— Значит, ешь, — Настя полностью проигнорировала мои попытки разрядить обстановку, — Умер давно?

— Почти в самом начале. Пол года где-то.

— Понятно. Изменения в психике есть какие-то? — Настя смотрела на меня очень пристально. Если бы я мог вспотеть — вспотел бы.

— Пол года затворником был, но ничего критичного, — ответил за меня Колесо, — Отбитый правда.

— Он такой всегда, — кивнула Настя, — Ладно, ситуацию я поняла. Терпимо.

— Я, кстати говоря, тоже мертвец, — добавил Колесо. Брови Насти выразительно потянулись вверх.

— Ну и компанию ты себе нашел… — девушка слегка приподнялась, чтобы было удобнее говорить.

Пока мы разговаривали, Танкист с Мангалом занимались переоборудованием транспорта и ревизией припасов. Кэп раздавал указания, но увидев оживление, пошел к нам.

— Профессор, как вы? — спросил он с порога.

— Спасибо, уже лучше, — девушка тут же переключилась на рабочий лад, а взгляд стал серьезным, — Что было целью нападения?

— Судя по всему, именно вы, — Кэп подошел поближе и присел рядом со всеми, — Еще разграбили склад, его мы спасти не сумели.

— Склад, говорите… — Настя пару секунд думала, после чего широко открыла глаза. Следующую фразу она сказала громко и очень выразительно, — Дорогие мои, мы в дерьме!

Крик ожидаемо привлек тех из нашей команды, кто работал с транспортом. Даже Ржавый оторвался от своего излюбленного места, чтобы послушать. Ради такого Егор где-то нашел еще несколько подушек. Так вот у нашего отряда организовался неожиданный совет, призванный решить, как быть дальше.

— Итак, что случилось? — Кэп перешел сразу к делу.

— На складе хранилась бракованная вакцина, — ответила Настя. В зале повисла тишина.

— Эм… ребят, — мне даже как-то неловко было, — А можно пояснить? Для тех, кто в танке.

Танкист слегка усмехнулся. Оценил каламбур, или просто службу вспомнил.

— Что ж… — начала Настя, — Как ты уже понял, мы встречали разумных мертвецов. Не смотри на меня так, просто говорю терминами. Так вот, именно я после серии экспериментов разработала способ, как обернуть эпидемию вспять.

— Серьезно? — переспросил я.

— Серьезнее некуда, — ответил Кэп. Он явно был в курсе всего этого с самого начала, а суть проблемы понял еще после первой Настиной фразы. И сейчас сидел бледный, как смерть.

— Как вы знаете, наша эпидемия — новый вид бешенства, — продолжила Настя, — Мы же…

— Разве бешенство передается воздушно-капельным? — спросил Колесо. Он выбрал себе место у стенки и выглядел откровенно паршиво. Наверное, перестрелка с погоней его вконец измотали.

— Не суть, — отрезала Настя. Она явно торопилась с объяснениями и не хотела отвлекаться, — Мы слегка изменили болезнь, благодаря чему к пациентам возвращался разум…

— Это же прекрасно! — воскликнул я.

— … и память о том времени, когда они были мертвы, — закончила Настя.

Напряженная тишина стала еще напряженнее. Кажется, я начинаю понимать суть проблемы. Егор тоже не был в курсе всей ситуации, а потому слушал очень внимательно, едва ли не высунув язык.

— То есть, вы хотите сказать…

— Все они становятся, как ты, — закончил Колесо.

— И у них будут воспоминания о том, как они умирали. Как гнили заживо, как жрали своих друзей и родственников. Как думаете, сколько из них сохранят рассудок? — с каждым Настиным словом над нами словно сгущалась туча.

— Значит, эти черномордые, того, хотят пустить вакцину в дело? Так? — спросил Консерва.

Колесо тем временем слегка изменился в лице. По его лицу пробежала какая-то нехорошая тень. Он оперся рукой на стену и начал дышать чуть чаще. Никогда раньше не замечал за ним такой впечатлительности. Или устал. Хотя погодите… он же такой, как я. Не устает.

— Получается, так, — ответила Настя, — Но не все согласны с тем, что будет хуже. Для кого-то вернуть разум мертвому телу — благо. Видимо, таких людей оказалось достаточно много, чтобы организовать нападение. Теперь вакцина у них…

— …и вместо толп мертвецов… — начал Танкист.

— Нас ждут толпы больных ублюдков, — закончил Ржавый.

— Разумных больных ублюдков, — уточнил я с важным видом. Веселее от этого не стало, — Это же будет настоящий… Апокалипсис!

— Так был уже, — тут же ответил Танкист.

— Так то был зомби-Апокалипсис, — меня понесло. Видимо, снова нервничаю, — А тут уже человеко-Апокалипсис!

— Это как? — спросил Егор.

— А вот так. Апокалипсис, но наоборот!

Танкист с Егором изобразили тяжелый вздох. Кэп не стал реагировать на мои выходки, погрузившись в командирские думы. Ржавый тем временем тоже заметил, что Колесу как-то плохо, и протянул тому флягу. Медик дергано повел рукой, отказываясь от предложения.

— Умник, у нас проблемы, — сказал он.

— Какой? — тут же напрягся я, услышав кодовую фразу.

— Не щелочной, — ответил он.

Только этого еще не хватало!


Глава 19


Мы с Колесом засели в одном из помещений заправки. Тут раньше видимо отдыхал персонал. Подушки были родом с того самого дивана, на котором мы и расположились. Я хотел было наругать Егора за то, что он не предложил нам провести совещание здесь, но вовремя опомнился. Комнатушка едва ли позволила бы нам расположиться с комфортом. Мы бы даже не влезли сюда. Зато сейчас обшарпанные обои с выцветшими цветами создавали некое подобие уюта.

— Дружище, ты как? — спросил я, аккуратно усаживая медика на диван.

— Как-как… каком к… верху, — с трудом ответил он, — Все плывет, тело… ломит. То в жар, то в холод. Впрочем… ничего нового.

— Держись, прорвемся.

Честно говоря, это все было страшно не вовремя. Я уже встречал такой вид «припадков», если так можно выразиться. Самый редкий и самый поганый. Адекватного поведения от Колеса в ближайшее время можно не ожидать. Чувствительным станет, как пить-дать. Радует только то, что это обычно длится около часа. Колесо рассказывал, что при жизни он как-то провел в подобном состоянии целых двенадцать. Сомнительное удовольствие, на мой вкус.

— Консерва, подмени меня, — я немного приоткрыл дверь, чтоб меня было слышно.

— Без проблем, — он как раз ошивался за дверью, — Только, это… что делать-то?

— Морально поддерживать и говорить, что все будет хорошо.

— Этого действительно достаточно? — Егор с сомнением покосился на меня.

— Большинству людей этого действительно достаточно, — философски заметил я.

Я покинул комнатушку, оставив Егора за старшего. У машины уже как раз собралось небольшое совещание. Пока Кэп что-то объяснял остальным у карты, Танкист все еще ковырялся с транспортом. Выглядел он сейчас как трубочист из анекдота. Ну, того самого анекдота про трубочиста.

Брут в это время ошивался где-то поблизости, слизывая остатки врагов с асфальта. Большая часть нашей группы относилась к нему с опаской и старались близко не приближаться. Ржавому было все равно, разве что от себя он моего таракана-переростка отгонял пинками. Только Настя с интересом наблюдала за его перемещениями.

— Жить будет? — коротко бросил Кэп.

— Ситуация штатная, за часок отойдет, — я слегка улыбнулся. Остальные моего энтузиазма не разделяли.

— Вечно с вами одни проблемы, — пробормотал Мангал.

— Че с ним? — отозвался Ржавый. Он сидел на асфальте и целеустремленно спивался, не теряя при этом видимой сдержанности.

— Мозг при смерти перемкнуло, — ответил я так, будто сильно разбирался в вопросе.

Из машины донесся шум каких-то железок. Танкист показался из транспорта и виновато улыбнулся. Пробурчав что-то про «надо их частоты послушать», он включил радиоприемник в машине и полез под днище.

— Необратимые изменения в коре головного мозга, которые сохранили в целости его личность, судя по всему сопровождаются дополнительными аномалиями. Такое наблюдалось у всех подопытных, — монотонно пробормотала Настя.

Среди нас не было никого, кто бы смог перевести это на человеческий язык. Я даже не был до конца уверен, возможно ли все вышесказанное в частично мертвом организме. Она медик, ей виднее. Оставлю научные споры до того времени, когда Колесо очухается.

— А сколько у вас было подопытных? — решил поинтересоваться я, почесывая подбородок.

— Только один, — ответила она без тени сомнений.

— Выборка так себе… — донесся голос Танкиста откуда-то снизу. Он сейчас как раз возился с заменой колеса.

— А ты замечал в себе какие-то… изменения? — украдкой спросила Настя.

— Ну, это еще в подростковом возрасте было…

— Нет! — резко оборвала меня сестра, — Я про то время, когда ты ожил.

— Да не сказал бы, что что-то такое замечал — я пожал плечами.

— Его мертвяки слушаются, — ответил Танкист, вылезая из-под машины, — Он им просто скомандовал «Погружайтесь». А они возьми да и прыгни в кабину. Знатно я тогда охренел…

— Небось глаза от удивления нормальными стали? — попытался сострить Мангал. Фурор шутка не вызвала, только пару косых взглядов.

Ребята уперлись в меня взглядами. Наверное, надо как-то прокомментировать ситуацию. Настя в очередной раз покосилась на бегающего туда-сюда мертвого пса.

— Ну, у нас просто взаимопонимание, — попытался отшутиться я, — Вот смотрите. Брут, ко мне!

— Брут, ко мне! — донесся искаженный помехами голос из радиоприемника.

Пес подбежал и встал рядом. Теперь окружающие смотрели на меня с еще большим интересом.

* * *

— Так, объясни еще раз. Как это я — антенна?

Настя уже с десяток минут строила гипотезы на ходу, рассуждая вслух. Пару раз она упиралась в тупик и просила меня рассказать в деталях детали своей смерти и своего воскрешения. Пришлось даже дать ей осмотреть свою голову. Она достала блокнот и карандаш, пытаясь расписать свою теорию в схемах. Откуда она их достала — ума не приложу. Но краешек карандаша уже был покусан.

Мангалу от этого действа стало как-то совсем худо, и он отошел в сторону, решив помочь установить новое колесо на грузовик. Танкист же наоборот, бросил свое занятие и с интересом слушал Профессора.

— Смотри, — Настя терпеливо начала пересказывать свою гипотезу. Разумеется, она перешла с языка терминов на человеческий, — Судя по всему твой мозг после сотрясения начал работать несколько иначе. Уж не знаю, как ты прикрутил эту железку к своей голове, но получилось что-то вроде антенны. Ты с мертвецами оказался, так сказать, на одной волне. Ты излучаешь — они принимают. Ты — антенна.

— Звучит весьма… ненаучно, — скептически проворчал я, — Приемники и передатчики устроены немного иначе.

— Много ты в науке понимаешь, — фыркнула Настя.

— Так ты только с электроникой работал, — возразил Танкист, — Мозги так-то посложнее будут. Да и не изучено все это должным образом.

— Вот! — Настя подняла палец вверх, — Послушал бы разумного человека!

— Такие разумные развалили не одну страну, — парировал я, — А недавно вон, вообще мир развалили!

— Так, — вмешался Кэп, — Хватит уже пустого трёпа. Мы примерно знаем, где обосновался противник, и это место мне совершенно не нравится. Нужно действовать.

— А что делать будем? — уточнил Мангал.

— Прорываться и пытаться отбить вакцину, — капитан переключил взгляд на Танкиста, — Вы обозначили на базе, куда направляетесь?

— Разумеется, — ответил он, — Как раз пока в лазарет ходил отчитался.

Мы как-то очень резко переключились в рабочее русло. Ребята стали продумывать детали операции. Транспорт очень быстро пришел в рабочее состояние, что меня несказанно обрадовало. Что-то мне подсказывало, что задерживаться нам не стоит. Не сказал бы, что отличаюсь какой-то невероятно развитой интуицией. Вообще не отличаюсь. Но конкретно сейчас она очень назойливо давала о себе знать.

Я уселся у заправки и достал из заначки немного свежего мяса. Остальным не обязательно было это видеть. Мы и так все на нервах. Тут же рядом начал крутиться Брут, требуя свою долю.

— Спасибо тебе, вождь римский легионеров, — я почесал болезного за покрытую язвами холку, — Ты сегодня большой молодец. Держи свой военный трофей.

Последние новости тоже требовали обдумывания. Подумать только, я — антенна! Спасибо хоть, что не человек-молекула! Надеюсь, мне не исправят из-за этого прозвище. Я как-то привык зваться Умником за недолгое время своей второй жизни.

С другой стороны, достаточно неожиданно узнать о себе что-то новое. Как-то вообще не задумывался о том, почему молчуны меня слушаются. Странно, да? Для окружающих оказалось очень странным. Для меня — в порядке вещей.

Хочется опять все свалить на длительную социальную изоляцию. Опять же, кто мне мог об этом сказать? Многие недооценивают такую важную вещь, как обсуждение прописных истин. Была у меня до катастрофы подруга, с которой случилась одна забавная история. Детали уже немного стерлись из памяти, так что не судите строго. Не клеилось у нее с парнями, да и просто люди иногда как-то сильно резко от нее удалялись по непонятным причинам. А ведь девушка была и умницей, и красавицей. Даже мозг не выносила — редкое качество для современных девушек. И что вы думаете? Детали начали вскрываться, когда она наткнулась на какой-то опрос в интернете. Тема: что для вас значат слова «ты мне нравишься»? Как выяснилось, для большинства людей эта фраза оказалась почти синонимом «давай встречаться». Чем-то обязывающим. Думаю, вы со мной согласитесь. Моя подруга же всегда воспринимала ее в максимально прямом смысле. Искренний комплимент, за которым нет никакого дополнительного подтекста. Не удивительно, что парни после этой фразы удалялись от, как им казалось, влюбленной в них девушки. А ведь если бы не этот опрос из интернета, как бы она узнала? Вот потому-то и стоит обсуждать очевидные вещи. Для кого-то они могут оказаться не очевидными.

— Умник, ты нам нужен! — донесся из здания заправки жалостливый голос Егора.

— Эх, — вздохнул я, пережевывая последний кусочек мяса. Уже даже не помню, кому оно принадлежало, — Ни минуты покоя.

Откуда-то сбоку донеслась парочка одиночных выстрелов. Парочка молчунов, что пришли на звуки боя, уже валялись на земле.

Собрав все свои пожитки и погладив Брута, я двинулся решать очередные проблемы. То, что это были именно они, я даже не сомневался. Бруту было наказано охранять наш импровизированный лагерь.

— Что тут у вас? — спросил я, заходя внутрь, — Ох… я все понял. Вали к остальным, я тут сам справлюсь.

Егор не стал терять времени и пулей вылетел наружу. Судя по звукам, он тут же принялся за какую-то работу, чтобы отвлечься. Могу его понять. Чтобы сидеть с людьми в подобном состоянии нужна выдержка. Ну и еще это должен быть твой друг. Или тебе за это очень хорошо платят. Иначе подобные мероприятия очень болезненно сказываются на психике.

Колесу было совсем плохо. Он метался из стороны в сторону, как-то нелепо шевелил руками и постоянно что-то бормотал, растерянно глядя по сторонам. Иногда взгляд становился испуганным, и он принимался пялиться в какой-то темный угол. Свою кофту он уже умудрился испачкать в земле или чем-то похожем, а на лице появилось несколько новых ссадин. Учитывая то, что кровь у нас идти нормально не может, приложиться он весьма серьезно. Я бы даже сказал с разбега.

— Ты как, друг? Не ушибся? — я подошел поближе, чтобы рассмотреть его лицо. Испуганное, запуганное и слегка потерянное.

— Пошел к черту, Умник! — резко рявкнул он, неловко отмахнувшись от меня рукой, — Опять твои чертовы шутки!

— Какие шутки? Я же беспокоюсь.

— Пошел в задницу вместе со своим беспокойством! — Колесо уселся в угол дивана и подтянул ноги к лицу.

— Леха, я ж правда помочь хочу, — я включил максимально миролюбивый тон, — Ты в прошлый приступ себе чуть руку не отгрыз. Хорошо, что сам потом подшить смог.

— Опять издеваешься? — голос моего немертвого товарища начал слегка срываться.

Колесо явно воспринимал все в штыки. Или так, как хотело его подсознание. Так или иначе, логические доводы сейчас были бесполезны. Главное — миролюбивый тон, поддержка и безопасность. Последнее относится как к нему, чтобы не убился, так и ко мне. Не хотелось бы умереть еще раз.

— Ты хоть представляешь, каково это? — медика явно понесло, — Представляешь, каково жить в постоянном страхе, что все это снова случится? Каково бояться, что в любой момент можешь потерять контроль?

— Нет, друг, не знаю, — тихо ответил я, присаживаясь рядом на диван.

— Не знаешь! — он не кричал, но голос был сорван. Он был сейчас заплакал, если бы позволяла физиология, — Я уже столько всего перепробовал! Никакая медицина мне не помогает. Фармакология тоже, хоть я и не так много пробовал. Кому я такой нужен? Где находится тот совет ученых умов, который меня исследует?

— Мы нашли Настю, она может помочь, — попытался парировать я.

— Да черта с два! — Колесо смотрел на меня, а в его глазах плескалась вся накопленная за долгое время печаль, — Ничего не получается, понимаешь? Куча попыток, бессонных ночей. Сколько приступов ты видел?

— Штук восемь, наверное, — попытался вспомнить я. Не найдя ничего лучше, я обнял товарища и по большей части молчал. Ему надо было выговориться.

— А знаешь, сколько их было за все это время?

— Десятки? — попытался угадать я.

— Больше сотни, Умник. Я половину своей второй жизни не был трезвым, — Колесо уставился на меня. У него сейчас был очень пронзительный взгляд, — Как ты думаешь, мне это нравится?

— Мы найдем способ это исправить, друг, — я похлопал Леху по плечу.

Я сидел рядом и думал. Много думал. До этого момента я знал, что у Колеса проблемы с приступами, но совершенно не представлял их масштаб. Да и радость от встречи с сестрой немного затуманила рассудок. Проблемы как были, так и остались, и их нужно решать. И если проблема черномордых бойцов — это что-то сиюминутное, пусть и чертовски важное, то проблема моего друга была куда более масштабной. Имея ввиду количество сил, которые нужно потратить, чтобы ее решить. Ведь сейчас все оставшиеся в живых умы человечества бьются над вопросом молчунов. Как они устроены? Ладно молчуны… Как устроены мы, сохранившие разум? Много ли нас таких бродит по земле? Столько вопросов и так мало ответов.

— Исправить… ни черта у нас не получится. Меня до чертиков все это достало. Как же меня все это достало…

Мы сидели так еще около получаса. Постепенно Колесо начал успокаиваться. Движения перестали быть такими дергаными, речь успокоилась. Все это время мы просто беседовали об одном и том же, методично гоняя его страхи по второму и третьему кругу. Боль уходила.

Отвлек нас громкий гудок, раздавшийся снаружи. Нас уже ждали.

* * *

Тяжелая дубовая дверь в кабинет вновь распахнулась. За ней стоял запыхавшийся боец, что до сих пор пах порохом после недавнего боя.

— Все готово? — из кресла голос хозяина кабинета. Он всем видом показывал нетерпение, наплевав на установленный им же самим порядок приема докладов.

— Так точно! — боец встал по стойке смирно, — Вакцина у нас. Сейчас производится погрузка в «средство доставки».

— Что с Профессором? — спросил хозяин, нервно потирая края формы.

— Группа отстала от графика и отправилась позже.

— Сами виноваты, — резюмировал военный, — Начинайте без них. Всех по максимуму снять с постов и перебросить на погрузку.

— Охрана?

— Оставьте пару человек, кто чем-то провинился, — отмахнулся хозяин кабинета, после чего решительно выпалил, — Это будет исторический день. Выполнять!

— Так точно! — дверь в ту же секунду захлопнулась.

В кабинете повисло тяжелое молчание. Военный думал о том, к чему так долго шел. Развернув кресло, он уставился в стену. Туда, где за толщей железа и бетона располагалась ракетная шахта.

— Уже скоро… совсем скоро я спасу тебя, ягодка моя. И Дашеньку спасу, где бы она не была.


Глава 20


— Я труп гнилой, пам-пам.

Динамик зашипел и тихо продолжил:

— Никто не водится со мной…

— Умник, — донеслось с переднего сиденья. Кажется, это был Танкист., - Я конечно понимаю, что ты хочешь разрядить атмосферу, но не мешай слушать вражеские частоты.

— Понял-принял, замолкаю.

— Да ладно вам, они все равно молчат.

Мы неслись по бездорожью уже довольно давно. Честно признаться, я даже заскучал. Вокруг все будто-бы одно и тоже. Те же зеленые леса за окном, иногда омрачаемые видом какой-нибудь разбитой машины. Те же редкие молчуны вдоль дороги, тянущие свои руки в сторону нашего грузовика. Ржавый опустошает флягу. Танксит управляет транспортом. Косые взгляды Мангала. Гнетущее молчание, которое разбавляет только сопение Егора. Он сильно волновался и периодически елозил на месте. Нервное, наверно.

— Подъезжаем, — сказал Кэп, — Оружие приготовьте.

— Надо было молчунов с собой взять…

— Умник, хорош уже, — пробурчал Колесо. Он уже окончательно отошел от приступа и вновь был угрюм и неразговорчив.

— Чего плохого? Мы ж выяснили, что я их контролировать умею.

— А еще мы выяснили, что ты иногда чудишь, — добавил Танкист.

— Тогда к антенне меня подключили бы. Устроим негодяям черную пятницу! — радостно заявил я.

— Гав! — Брут одобрительно гавкнул. По настоянию общественности он сидел у меня на руках.

— В смысле? — переспросил Егор.

Мы наскочили на кочку. Егор тут же вписался головой в ближайшую железку. Раздался жалостливый стон. Мгновенная карма.

— Ну, когда очереди, давка и все такое.

— А ты уверен, что сработает? — спросила Настя. Ее пришлось взять с собой, но для безопасности она будет отсиживаться в машине. Не лучшее решение, как по мне, — И вообще, вся моя теория — всего лишь теория. Вот подключим мы тебя — а не сработает. Или вообще откинешься, пропустив через себя пару киловольт.

— Я понял…

— А в самом хорошем варианте — просто время потеряем, а его у нас и так немного. Ты хоть представляешь, что они могут сделать с вакциной за это время?

— Понял я, понял! — я не удержался и даже немного приподнялся со своего места.

— Хорош трепаться, — прервал нас Кэп, — Сворачиваем, дальше пешком.

Машина ушла с дороги на небольшую колею, видимо оставленную любителями ходить по грибы. Проехав по ней метров сто, мы ушли за раскидистые заросли какого-то кустарника. С дороги нас было не видно, так что от какой-то более значительной маскировки пришлось отказаться.

— Мангал, останешься с Профессором, — сказал Кэп.

— Есть, — буркнул он, хотя какого-то особого недовольства на его лице я не заметил.

Мы двинулись дальше. Автоматического оружия мне не дали, но уже скорее из вредности. Так что я достал из-за пояса пистолет и снял с предохранителя. Рядом тихими щелчками перешло в боевое положение оружие моих товарищей. Вид у всех был крайне суровый и сосредоточенный. Даже Ржавый убрал в нагрудный карман флягу, схватившись за ручки пулемета. Его, правда, попросили придержать коней до экстренной ситуации, так что он плелся в конце колонны. Егор также довольствовался пистолетом.

Пробираться через лес — удовольствие не из приятных. Особенно когда действовать нужно тихо. Под ногами то и дело хрустели ветки, а в лицо лезла вездесущая паутина. Мне еще повезло, что я не ощущал особого дискомфорта от сырости, хотя под ногами то и дело чавкало.

Первым показался невысокий забор, сделанный из бетонных блоков. Обычных, с узором в виде то ли ромбов, то ли еще чего. Таким частенько огораживали все, от стройки до военных частей. Я как-то интересовался, зачем такой узор нужен. Делает ограду менее подверженной загрязнению и более приятной на вид. Хотя как по мне, видок у нее так себе. Лучше бы в камуфляжный хотя бы покрасили. Позади забора виднелись крыши каких-то построек.

— Долго будет, — сказал Ржавый, указывая на колючую проволоку поверх забора.

— Да и сверху могут заметить, — добавил Колесо.

— Я шума не слышу, — заметил Кэп, после чего добавил, — Народу там мало. Пойдем через КПП.

Остальные молча кивнули. Я лишь спешно осмотрелся и рванул следом, чтобы не отстать. Все же эти ребята весьма быстро соображают. Профессионалы.

Брута я взял с собой. Меня конечно уговаривали оставить его в машине, но я оказался непреклонен. Полководец должен быть во главе войска! Эх, давненько я не шутил на римскую тему, аж скулы свело.

— Под дурачка косишь? Так не поверят, — раздалось сбоку.

Колесо заметил, как я задумался и начал улыбаться. Давненько наш медик меня не подкалывал. Видать, эмоционально восстанавливается. Где-то рядом сквозь зубы хихикнули Консерва и Танкист.

КПП оказался совсем рядом и представлял из себя весьма посредственное зрелище. Несколько бетонных блоков в пол человеческого роста, шлагбаум и небольшая будка. Из будки слышались приглушенные голоса.

— И почему опять мы?

— Ясное дело, почему. Нехрен было тушенку казенную со склада таскать.

— Так жрать-то хочется. Ничего не поделаешь.

Мы подобрались еще ближе. Судя по голосам, охранников было действительно всего лишь двое. Кэп жестом приказал нам молчать, а Ржавому — идти за ним следом.

— Тебе лишь бы пожрать. Чем тебя столовские харчи не устраивают?

— Дык они ж сделаны без души! Д-у-ш-и! — по буквам произнес неизвестный охранник.

— Вот из-за этой души мы все и пропустим, — сказал второй и вздохнул.

Наши диверсанты уже практически вплотную подобрались к будке. В их руках сверкнули ножи. Мне показалось, что я видел на лице Ржавого какую-то нехорошую ухмылку. Кэп в это время украдкой взглянул на происходящее внутри и на пальцах объяснял напарнику расположение врага. Я язык жестов и специальных обозначений не знаю, так что ни черта не понял.

— У нас этих пусков было уже черт знает сколько.

— Головой подумай, — в голосе охранника послышалось раздражение. Судя по звукам, он встал со стула, — Это же может перевернуть ход истории! Человечество вновь воспрянет!

— Не понимаю я вас, идеалистов.

— Ну…. - голос стал задумчивым, — С другой стороны, если все рванет, нас там не будет.

— Воооот! Все уважал позити… — голос оборвался.

Через пару секунд прекратились и сдавленные хрипы. Отчетливый звук удара обмякшего тела об пол. Тишина продолжалась до тех пор, пока из-за угла не показалась голова Ржавого.

— Сюды двигайте, — бросил он и тут же скрылся.

Внутреннее убранство базы оказалось несколько больше, чем я предполагал. Между парой административных зданий были большие свободные площади. Где-то виднелись слегка тронутые ржавчиной ангары, а одном из которых торчал хвост очень знакомого грузовика. Асфальт везде был слегка потрескавшимся, а местами из него даже торчали пучки травы. Выглядело так, будто на него положили гайку куда раньше, чем началась катастрофа.

Было как-то уж слишком тихо. Не хватало только перекати-поля, как в фильмах. Куда только делся весь народ? Его тут должно быть прилично, как минимум еще два полных грузовика. И на базе наверняка кто-то остался, охранять. Я не стал зря напрягать мозг и озвучил свои опасения вслух.

— Это ракетная база стратегического назначения. Из тех, что были до того, как все боеголовки начали ставить на колеса, — пояснил Кэп, — Тут есть подземные склады. Должно быть, остальные сейчас там.

— Смотрите, тут это… рация! — внезапно сказал Егор. Он набрался от меня хороших привычек и осматривал трупы.

— Вторая тоже на месте, — Танксит как раз возился у второго трупа.

— Берите с собой, только частоты поменяйте.

Кэп стоял и задумчиво пялился на план базы. Колесо стоял рядом с ним. Я тоже решил не отставать, может это какой-то новый тренд.

— Здесь, — капитан ткнул пальцем в здание склада, находящееся примерно посередине комплекса.

— Согласен, — кивнул Колесо.

— О чем речь?

— Умник, ты прозвище не оправдываешь, — Колесо продолжал искрить юмором.

— Никто не будет отмечать на плане ракетной базы вход в самую секретную ее часть, — спокойно разъяснил Кэп, — Это место — самое удаленное от возможных точек прорыва. Хорошо просматривается, проще обороняется, прикрыто от случайных взрывов другими зданиями. Зуб даю, вход именно там.

— Логично-логично, — соврал я. Потому что действительно не совсем понял логику. Если это место настолько секретное, почему его можно обнаружить, просто взглянув на карту?

Передвижения не заняли много времени. Двигались мы вдоль построек, предварительно осматривая предстоящий маршрут на наличие противника. Которого все не было. Это одновременно и радовало, и тревожило. У меня опять плохое предчувствие. Или это все еще то самое, первое. Не расчувствовалось.

Тем не менее, еще за десять минут мы почти добрались до обшарпанных стен склада. Точнее, того, что под этот склад маскировалось. Это стало очевидно, когда мы вновь услышали голоса, только на этот раз охранники были более… деловыми.

— Они уже закончили?

— Вроде почти все.

— Поскорее бы, жрать охота.

Что-то мне подсказывает, что кормят здесь действительно так себе. Если уже второй раз беседа течет в этом направлении. Или же местные солдафоны мыслят настолько шаблонно, что напоминают глуповатый коллективный разум.

Дальше все прошло ровно так же, как было до этого. Скова Кэп с Ржавым пошли вперед. Снова пара строчек ничего не значащего диалога, прерывающегося на полуслове. Даже охранников было тоже двое, только возни в этот раз было на пару минут дольше. Звон металла, затем вновь тишина. Уже через минуту из здания вышли наши диверсанты, вытирая кровь с ножей.

— Рррав! — рыкнул Брут.

— Согласен, скучно.

— Эти хоть брыкались сильнее, — отметил Ржавый, — Надеюсь на тревожку не нажали.

— Тихо вы! — рявкнул Кэп. У него было слегка поцарапаное лицо.

План внутренних помещений нашелся чуть ниже по лестнице, которая вела куда-то в глубь земли. Если бы не ключ-карта, которую мы одолжили у охранников, я бы уже подумал про сбой в матрице. Похожее все. Или у меня параноя, или эти военные как-то слишком расслабились.

— Куда? — тихо спросил Танкист.

— Склад, — ответил Кэп, — Вот тут, мимо отворота на командный пункт.

— Может сразу в командный? — спросил Ржавый, — На складе народу до жопы должно быть. Поляжем.

— Ржавый дело говорит, — согласился Колесо.

— Я, это… — начал Егор и тут же умолк под суровыми взглядами коллег. Видимо, мнение непрофессионалов они учитывать не собирались.

— Добро. В командный. Он как раз рядом с рубкой управления пуском.

— А она точно так называется? — я решил вставить свои пять копеек.

— Умник, не сейчас, — оборвал меня Танкист. Что ж, с этим парнем я пожалуй соглашусь.

Двигались максимально тихо. Все держали оружие перед собой и водили им из стороны в сторону, контролируя местность. Я же держал в одной руке пистолет, а во второй Брута. Уж больно сильно он цокал по полу.

Бывали когда-нибудь в бункерах времен второй мировой? А в бункерах из американских фильмов? Если соединить эти два образа, получится именно наш случай. Коридоры просторные, так что четыре человека могли разойтись. Где-то они становились еще больше, особенно на подходе к зоне склада. Правда, ситуацию несколько портили бочки и ящики, расставленные вдоль стен. Поставлены они были криво и косо, будто грузчики очень сильно торопились. Света было достаточно, и именно из-за него были видны потеки на стенах, всевозможные сколы и опять же ржавчина. Кажется, у меня скоро мозг опухнет от столь однообразных пейзажей. Интересно, а он может?

Мы так никого и не встретили. Это напрягало уже не только меня, остальные тоже заметно нервничали. Мы уже дошли до развилки.

— Ржавый, держишь проход на склад, — скомандовал Кэп.

— Я помогу, — вызвался Колесо. Я даже немного удивился.

— Опыта маловато, — скептически отметил Кэп.

— Зато боли не чувствую.

— Черт с тобой, пускай. Коридор за вами. Танкист, отдай им вторую рацию.

— Принято, — ответил Ржавый, — Мы у следующего поворота засядем, где хлама побольше.

— Добро.

Мы разделились. Тоннель еще пару раз вильнул, пока не вывел нас к административному отсеку. Или командному, я не эксперт. Найдя нужную дверь, мы без лишних вопросов ввалились внутрь.

Полутьма кабинета. Настольный фонарь давал легкий свет, позволяя увидеть дубовый стол и обращенное к нам спиной кресло. На столе аккуратно разложено несколько папок, у входной двери нехорошим светом сияла небольшая красная лампа. Как на пожарных машинах.

чуть дальше в кабинете было просторное пространство, которое обрамляло проход в рубку управления. Только при внимательном изучении становилось понятно, что кабинета тут изначально не было. Это переделанный кусок коридора, оборудованный под кабинет. Он же стал своеобразным предбанником командного пункта.

— Пошли вон, — донеслось из кресла.

Кэп не долго думая пальнул в стену. Я честно говоря знатно удивился этому. Даже охренел. А как же вся скрытность?

Кажется, последнюю фразу я сказал вслух.

— Сигналку уже включили, — сказал Кэп, указывая на горящую рядом лампу.

— Догадливые, — усмехнулся человек в кресле и медленно развернулся.

Седина, военная выправка. Мужик был явно в возрасте, хоть и не выглядел немощным. В целом он выглядел как обычный военный, вот только…

— Мы с вами нигде не встречались? — не удержался я.

— Не сейчас, — оборвал меня Кэп, — Где вакцина?

— Не ваше дело, — ответил военный. Зуб даю, именно он лидер местных вояк.

— Какой-то ты слишком дерзкий для того, кто на прицеле, — отметил Танкист, не убирая палец со спускового крючка.

— Вы меня не тронете, — уверенно пробасил главарь.

— Это еще почему?

Вместо ответа военный медленно протянул руку вперед и нажал на кнопку переговорного устройства.

— Красавчик, цель у тебя?

— Так точно, шеф, — донесся из динамика голос Мангала. Его тут же повторило эхо откуда-то из коридора.

На фоне его голоса злобно ругалась Настя.


Глава 21


Очень сильно хотелось выругаться. Жаль только делу это не поможет. Это что, челендж какой-то, сестру мою в заложники брать?

Сзади раздались выстрелы. Несколько резких хлопков, прямо через деревянную дверь. Пока мы оборачивались, главарь резко рванул ко входу в рубку управления. Буквально пара секунд ему понадобилась, чтобы забраться туда и забаррикадировать вход.

Мы уже заняли позиции по обе стороны от входа в кабинет. Место так себе, но делать было нечего. Дверь пришлось спешно удалять, отстрелив петли.

— Ты же понимаешь, что мы тебя отсюда не выпустим, — Кэп был серьезен.

Я же был растерян. Почему Мангал? Я конечно слышал его прошлое прозвище, да и голос узнал. Но его же все описывали как вполне приятного парня, может слегка придурковатого. Так тут все такие.

— Больно надо, — язвительно ответил Мангал. И добавил веса своим словам с помощью пары выстрелов.

Кэпа зацепило. Он тихо стонал и держался за бок, пока Танкист спешно пытался его подлатать. Выходило скверно, крови вытекало все больше и больше. Кэп с шипением отложил в сторону автомат и задрал одежду. Пуля прошла навылет, но кровь на ране ощутимо пузырилась. Плохой знак, если верить тому что я помню про медицину.

Танкист бинтовал командира и что-то шептал одними губами. Они с Мангалом уже давно в одном отряде. Не могу даже представить, каково ему.

Брут вырвался из моих рук и быстрым шагом прибежал к Кэпу. Без лишних церемоний он стал лакать кровь, которая осталась на полу. Помнит, римская натура, что своих жрать нельзя. Кровь с пола, видимо, Кэпу уже не принадлежало. Смотрелось жутковато.

Мы с Егором попытались отстреливаться в ответ, но выходило паршиво. Пули то и дело уходили в стену или дальнюю часть коридора. Зато удалось выяснить, в каком из проемов засел.

— Пшшшш… Меня слышно, прием? — рация ожила внезапно. Егор даже слегка подпрыгнул.

— Эм… Да, слышно. Кто говорит? — я сейчас был единственным, кто не был занят. Правила общения по рации тоже не были мне знакомы.

— Ржавый на связи. Умник, ты?

— Я это, я.

— Что у вас там? Мы слышали выстрелы.

На мой голос прилетело несколько выстрелов. Мангал времени зря не терял, хотя не было понятно, чего именно он добивается. Один остановить четверых?

— Плохо все.

— Умник, мля, конкретика.

— Это…. - я начал уподобляться Консерве. Мысли совсем спутались, — Мангал нас предал, Кэп ранен, сес…Профессор в заложниках. Ах да, еще командир их забаррикадировался.

— Пиз… пшшшш…. Твою мать! — на фоне послышался какой-то шум.

— Что такое?

Пара пистолетных выстрелов заставило меня выругаться и вновь пригнуться, хоть я и сидел за стенкой.

— Давай потише, тут люди разговаривают! — проорал я в коридор.

— Пошел в пекло, тухляк!

Танкист тем временем обмотал Кэпа бинтами и обеззаразил рану. Командир уже перестал разговаривать и только часто дышал. Я заметил краем глаза, как он вкалывает себе из аптечки какой-то военный коктейль. То ли стимулятор, то ли что-то для свертывания крови.

— Черномордые вылезли! — через шум помех можно было расслышать, как надрывается пулемет. Ржавый что, его сейчас одной рукой держит? — Сдержим двери, сколько сможем. Удачи.

Связь прервалась. Что ж, от этого не лучше.

Щелчок. Танкист привлек мое внимание, показывая что-то на пальцах. Так, часы на руке, тройка, оружие… Кажется, понял. Он сможет включиться в бой примерно через три минуты, когда закончит с раненым. Это время надо как-то самим продержаться…

Пока мы общались Консерву вновь пробило на стресс. Он конечно был в сознании, но руки у бедняги колотило так, что ни о какой точности стрельбы говорить не приходилось. В итоге он просто дрожал сбоку от меня и периодически подавал магазины.

Я сделал пару выстрелов. Так сказать, для начала беседы.

— Эй, Шашлычник! — проорал я в коридор, — Ты вообще какого хрена переметнулся?

Мне прилетело два выстрела в ответ. Последний выбил искры прямо у меня над ухом. Не знаю, из какого оружия он палил, но звук глухим. Похоже, что из автомата одиночными палит.

— А кто сказал, что я был за вас?

— Вопросом на вопрос. Еврейские корни есть?

Вместо ответа опять были выстрелы. Только в этот раз Мангал попал. Отстрелил Бруту остатки хвоста. Мелкая бестия взвыла писклявым голосом и принялась метаться по комнате, предусмотрительно не выходя на линию огня. Я даже сочувствием проникся. Самую малость.

— Ты вообще-то товарища подстелил!

— Те, кто с трупаками якшаются, мне не товарищи! — раздалось в ответ. Я прямо слышал яд в голосе.

— Вот мы и нашли причину! — я попытался вывести военного на эмоцию, чтобы он ошибся. Время уже почти подошло, — Чем тебе трупы не нравятся?

— Воняют и много болтают!

— И это повод убивать живых?

Егор передал мне заряженный пистолет, пока я отдал ему свой. Я попытался сделать пару более точных выстрелов, но в узком помещении с расстояния в пару десятков метров… У меня еще и опыта мало. Да и целиться не очень удобно, когда тебе хотят прострелить голову.

— Это повод вернуть всех, кого у нас забрали! — это звучало уже с куда большим надрывом.

— Что, не смог с утратой смириться? — кажется, Мангал повелся. Как минимум на диалог он шел куда охотнее.

— Закрой рот, выродок! — Мангал явно злился.

Рация внезапно вновь ожила. Оттуда доносился такой вой, что сначала был слышен исключительно треск и грохот. Отчетливо прозвучала пулеметная очередь. Кажется, я даже слышал, как матерился Колесо.

— Пшшш… Прием, — я начал первым.

— Пшш… Еп…Они не атакуют, — речь вновь прервалась на пулеметную очередь, — Нас держат, но не атакуют, прием.

— И что это значит, прием?

— Ты Умник, ты и думай! — закончил Ржавый и разорвал связь.

Подумать мне не дала автоматная очередь, заставившая Танкиста одернуть руки. Мангал все еще держал на мушке проход, отстреливаясь на любое шевеление.

— Ты мешаешь мне думать! — заорал я в коридор и даже пару раз злобно постучал по стене. На весь коридор раздался металлический звон, который эхо превратило в жутковатый перезвон церковных колоколов.

— В могиле подумаешь! — отозвался Мангал, отправив в меня еще одну очередь.

— И много вас тут таких, радикалов?

— Мы защитники человечества! И скоро настанет наше время! Людей!

Какой-то радикально настроенный народ. Вот зачем геройствовать, нас же сейчас больше? Ничего не понимаю. Время людей и так идет, просто сейчас они немного мертвые.

Время… Твою мать!

— Кинь мне! — показал я Танкисту, указывая на бронежилет Кэпа.

— Зачем?

— Делай! И прикрой!

Брут смотрел на меня глазами, полными преданности и жажды отмщения. Все же ему отстрелили собачью гордость. Одну из последних частей, что делала его хоть сколько-то привлекательным. Мы переглянулись и я кивнул песику, жестом показывая на местоположение Мангала.

Не совсем, что происходит, Танкист кинул мне жилет. Я отдал один из пистолетов Консерве, взяв у него заряженный. Бронежилет обернул вокруг головы. Единственная моя уязвимая точка. Вот прям точно уязвимая. Дизайн у моего импровизированного шлема конечно так себе, но выбирать не приходится. Сложил его так, чтобы осталась щель для глаз.

До цели примерно сорок метров.

Танкист открыл огонь. В тот же момент я выбежал из своего укрытия, держа пистолет на вытянутой руке.

Тридцать метров.

Мангал открывает ответный огонь и замечает меня. Огонь на поражение работает как надо, не давая врагу нормально высунуться.

Двадцать метров.

Сзади раздается щелчок и ругательства. У Танкиста закончились патроны. Теперь огонь продолжаю я. Интенсивность падает, как и точность. Мангал открывает ответный огонь.

Десять метров.

Получаю два выстрела в корпус, но продолжаю бежать. Мангал уже понял, что это бесполезно, и выцеливает голову.

Пять метров.

Выстрел в голову проходит вскользь, попадая в бронежилет на голове. Голова остается целой, но из-за силы выстрела меня уводит в сторону и я заваливаюсь на стенку коридора, за которой прячется Мангал.

Патроны в пистолете кончаются.

Из-за стенки показывается ствол автомата. Он медленно смещается в мою сторону.

Сзади вновь открыл огонь Танкист. Это дало мне несколько секунд передышки, чтобы я смог оклематься.

Обыскал карманы, нашел запасной магазин. Твою мать! Он от другого пистолета, который я отдал Егору. Идиот. Патронов больше не осталось.

Танкисту хватило патронов еще на тридцать секунд, после чего его автомат вновь замолчал. Но этого хватило. Когда из дверного проема начал показываться ствол, я был готов.

Ноль метров.

Я резко кидаюсь на Мангала, обхватив рукой ствол автомата. Мы кубарем вкатываемся в помещение.

Откуда-то сбоку донеслись крики Насти. Краем глаза я заметил, что она со связанными руками сидит в углу.

Мангал успевает сделать три выстрела, один из которых прострелил мне левую руку. Эти выстрелы, как и предыдущие, прошли на вылет. Пустой пистолет из второй руки летит в голову противника. Во время секундного замешательства пытаюсь отобрать у него автомат, но сил не хватает. Видимо, выстрел повредил связки.

Меня сбивают с ног ударом ноги и я падаю на офисный стол, ломая его вдребезги. Мангал наваливается сверху и пытается придушить меня автоматом.

— Сдохни!

— Да я уже!

Я улыбнулся и слегка закашлялся. Рефлекторно. Он видимо забыл, что мне не нужно дышать.

— И как ты собирался меня достать, тухляк? — ухмыльнулся Мангал.

В его глазах плескалась такая злость, которую трудно описать словами. Будто он сейчас душил виновника всех бед человеческих и его личных. Что-то инфернальное.

— Достать тебя… должен не я.

В этот момент сбоку выскочил Брут. Он все это время крался по коридору. Покрытый язвами пес пролетел полметра и вцепился Мангалу прямо в шею.

— Аааа, твааарь! — заорал Мангал не своим голосом. Теперь в его глазах плескалось нечто иное. Это был страх.

Мангал ослабил хватку и отпустил одну руку. Этого хватило, чтобы вырвать оружие из его рук. Брут не смог прокусить артерию, но свою главную задачу выполнил. Отвлек и напугал.

Удар прикладом по лицу. Голова отшатывается, Брута отбрасывает в сторону. Мангал стонет и хватается за лицо и шею.

БАМ-БАМ!

Делаю два выстрела в грудь. Безо всяких церемоний.

— Ах ты… — Мангал зашелся кровавым кашлем, — Человечество все рав…

БАМ!

Выстрел в голову закончил пафосную речь раньше срока. Нет у меня сейчас настроения его слушать.

Немного придя в себя, я подал знак Танкисту, что тут все чисто. Сам же рванул к сестре.

— Настя! — я позаимствовал у Мангала нож и развязывал им веревки, — Когда он успел тебя схватить?

— С самого начала, — мрачным голосом ответила она, — Мы шли следом за вами. С КПП он уже отзвонился своим.

— Твою мать… надо было им внутреннюю связь разбить.

Значит, о нашем вторжении узнали много раньше. Теперь картина складывается куда лучше. Это объясняет и поведение черномордых, и не совсем понятные выкрутасы Мангала с главарем.

В дверях показался Танкист. Он был мрачнее тучи, а на руках темнели еще не успевшие засохнуть капли крови.

— Кэп погиб, — с ходу сообщил он.

Воздух как будто бы за секунду стал более густым.

— Твою мать…

— Как же… зачем это все? — кажется, даже Настю пробрало.

Точно. У всего есть причина. Вокруг не могут находиться одни идиоты. Да, у этих ребят другие идеи и ценности. Да, они весьма фанатичны. Но они не идиоты.

— Тянут время, — и уверенностью сказал я.

* * *

— Пшшш … Вы держитесь, прием?

— Пшшш… пшшш….твою мать… пшшш, — помехи перемешивались со звуками выстрелов, — Держимся. Колесо получил пару пуль, но ничего критичного. Что у вас, прием?

— Мангал мертв. Кэп мертв.

— Твою… паршиво, — на той стороне возникла небольшая пауза, — Помянуть надо.

— Потом. Они все за дверьми ангара сидят?

— Да. Патроны экономят, вперед не лезут.

— Шахты же к ангару выходят?

— Погоди… Да, туда.

— Принято. Нам нужно время, чтобы выкурить главного, прием.

— Умник, забей уже на эти «прием», - Ржавый явно был сильно опечален. Вторая смерть за такое короткое время, — Что с главным?

— Все также, выкуриваем.

— Принято, конец связи.

Мы сидели вчетвером. Сидели и думали. На фоне столь многочисленных смертей процесс это не слишком рациональный, но делать было нечего. Спасала убойная доза адреналина в крови. Только это не давало полноценно погрузиться в печаль.

Настя и Консерва просто сидели по углам. Последнему был выдан пистолет и наказ следить за проходом, откуда мы пришли. Вряд ли сможет кого-то подстрелить, а вот нас предупредить он вполне способен.

— Что делать будем? — спросил я у Танкиста. Мы с ним сейчас были мозговым центром.

— Дверь отсюда не открыть, — ответил бурят, не отрывая взгляда от стены, — Если только взрывать.

— Взрывать не вариант, — отметил я.

— Не вариант, — подтвердил Танкист.

— Какие у нас еще варианты остались? Что мы можем сделать?

— Они готовят ракеты, зуб даю, — Танксит тоже погружался в уныние, — Поэтому и тянут время.

— Но сделать-то мы что-то сможем?

— Только из рубки. В которую не попасть.

— Хорошо. Консерва!

— А? — взгляд у Егора был потерянный. Самого его слегка потряхивало.

— Сможешь отсюда прицепиться к чему-то из электроники внутри? — я кивнул в сторону заблокированной двери.

— Ну… могу попробовать…

— Вот! Отлично! Давай, мы верим в тебя!

Егор с легким недоверием принялся осматривать дверь. Чуть погодя он с несколько большим энтузиазмом осматривал уже стены. Мы все смотрели на него и изредка бросали ему какие-нибудь хвалебные фразы. Как ни странно, только у Консервы среди нас было достаточно опыта возни с электрикой. Я тоже конечно что-то могу, но больше в теории. Или самодельное что-то сделать. Норм и правил устройства в реальных помещениях, увы, не знаю. Танкист же вообще по автомобилям больше.

Спустя пару минут Консерва наконец нашел где-то в углу замаскированную распаячную коробку. Покопавшись немного и почесав голову, он пробежался по кабинету, сгребая всю электронику на своем пути.

— Тут, это, электромеханический замок, — сказал он, — Я могу сделать короткое замыкание.

— Зачем? — уточнил я.

— Такие замки при перезагрузке открываются. Защита от пожара.

— И там нас будет ждать…

— Любитель похищать беззащитных девушек, — вставила Настя.

— Вооруженный, — уточнил Танкист, — Наивно полагать, что у него нет оружия.

— Опять коридорная перестрелка. Рискованно, — согласился я, — Егор, что ты еще можешь сделать?

— Могу, это, свет отключить. Но тогда красная аварийка включается. Еще могу голос с переговорника вывести.

— Это как? — зацепился я.

— Будет из динамиков оповещения идти, — Егор чувствовал внимание и у него будто плечи стали шире, — Но только в рубку, на всю базу здесь подключиться не выйдет.

— Громко? — на моем лице появилась нехорошая улыбка.

— Весьма, — Егор с непониманием уставился на меня.

— Действуй! И свет и звук!

— Умник, ты чего задумал? — спросил Танкист.

— Саш, я волнуюсь. Опять головой ушибся? — Настя тоже решила проявить участие.

— Мы устроим концерт!

Егор уже вручил мне трубку переговорника. Сбоку раздался треск электрических искр и шипение Егора. Ему слегка тряхнуло руки, но больше он на удар током никак не отреагировал.

— Это, готово все. Света нет, звук есть. Как заказывали.

— Отлично!

Я набрал в грудь воздуха. В голове пробежали все забытые уроки музыки. Особенно то, где нам объясняли, как делать не надо.

— Проснись и поооой, мой дорогооой! Прекрасный деееень ждет нас с тобооой!

* * *

Экзекуция продлилась около десяти минут. За это время я успел исполнить несколько песен из числа тех, что помнил наизусть. Исполнил так ужасно, как только мог.

— У России три пути! Рейвы водка и Ай-ти!

Ребята за это время уже, казалось, начали меня искренне ненавидеть. Как минимум Настя уже искала взглядом что-то тяжелое. Не самый лучший признак.

Изначально в план входило деморализовать и оглушить старика, чтобы он не услышал щелчка электрозамка.

Ржавый с Колесом еще раз выходили на связь. У них все было по старому. Разве что патронов осталось весьма мало, что заставляло нас поторапливаться. Колесо уже перебинтовал себя на скорую руку, а Ржавый потратил все патроны и перешел на пистолет.

Спустя десять минут моего пения изнутри отчетливо послышался выстрел.

— Вы серьезно? — не удержался я.

— Ура! — почти хором выдохнули ребята.

Егор моментально помчался открывать дверь. На секунду помещение осветила искра. Щелчок. Механизм двери открывал я, как самый живучий. Моментально залетев внутрь, я обнаружил огромный пульт управления. Перед ним, на кресле, сидел лидер черномордых. С простреленной головой.

Было видно, что перед смертью ему пришлось немного … помучиться. Под ногтями была видна кровь, несколько клоков волос валялось на полу. Даже кровь из ушей текла тонкой струйкой.

— Саш, я конечно знала, что ты плохо поешь…

— Настя, не продолжай.

— Но не настолько же убийственно, — закончил Танкист.

Мы всей толпой дружно заржали. Дружно и очень нервно.

— Ребят…. а что показывают эти часы?

Мы посмотрели туда, куда показывал Егор. На большом табло перед нами было множество огоньков, кнопок и экраном. На одном из них мигала очень яркая надпись:

До старта 30…29…28…

— Вашу мать! — заорал я, — Быстрее ищите, как отменить запуск!

Мы нажимали все кнопки, которые видели. Двигали все рычаги, которые встречали. Ничего не помогало.

— Пшшшш… Дверь в ангар закрылась, прием, — донеслось из рации.

Сейчас не до этого.

До старта 10…9…8…

Кнопки кончились. На экране основного компьютера было лишь окно с просьбой ввести пароль. Который черномордый главарь унес в могилу.

— Пшшш… Из ангара доносятся крики. Что у вас случилось?

До старта 3…2…1… Старт

По всему комплексу раздался оглушительный рев ракетного двигателя. Мне на секунду показалось, что стало теплее. Уши заложило, но я все равно продолжал тыкать те же кнопки. Ничего больше я не мог.

Уши пришли в норму только спустя пару минут. Мы всей толпой так и остались сидеть в командном пункте. К нам подошли Колесо и Ржавый. Они тоже уже знали, что произошло.

Ржавый молча достал флягу. Отпил первым и передал дальше. Приложились все, даже Настя. Огненная вода обжигала горло, но было совсем не больно. Только горько.

— И что же теперь будет? — спросил Егор.

Я лишь грустно улыбнулся.

— Бардак. Будет Бардак.


Эпилог


Ракета с вакциной улетела в небеса. Эффектного взрыва мы так не увидели. Настя сказала, что это для сохранности. Удобнее просто распылить все в верхних слоях атмосферы, а ветер сделает все остальное за вас.

Как мы выяснили позже, наши бесконечные нажатия на кнопку не только закрыли дверь ангара. Мы также открыли дверь, соединяющую ангар с шахтой. В итоге все оставшиеся черномордые просто сгорели или задохнулись выхлопами.

С базы мы вышли только через пару часов. Всем нужно было перевести дух. Есть никто из нас не мог, даже Брут. Мы лишь пили остатки того, что нашли со своим флягам.

Похороны Кэпа прошли без изысков. Выкопали яму метра два глубиной и опустили туда тело. Могли бы выкопать и поглубже, но сил на это уже не было. Танкист совершил контрольный выстрел в голову, чтобы покойник не стал очередным молчуном. Практичная, но весьма тяжелая для исполнения традиция этих суровых времен.

Остальных решили не хоронить. Просто прошлись по всей территории, раздав каждому покойному «традиционный в голову». Пули на них тратить было слишком расточительно, так что обходились подручными средствами. Кто ножом, кто арматурой. Ржавый вообще прикладом орудовал.

Пока Егор с Танкистом организовывали связь с городом, все остальные перематывали свои раны. Мы с Колесом были больше похожи на решето. Ржавый, как выяснилось, тоже получил два ранения по касательной. И даже не заметил. Кремень.

Танкист взял на себя обязанности лидера группы и отчитался обо всем на базу. Рассказ был недолгим, но содержательным. Местоположение базы мы передали, местные склады теперь проверят другие. Делать тут нам больше было нечего.

— Все не так уж плохо, — я решил хоть как-то разрядить атмосферу.

— Все не пойму, ты оптимист, или идиот? — спросил Танкист.

— Всего понемногу.

— И что же нас ждет? — спросил Колесо.

— Как минимум будет, с кем поговорить, — я не секунды не думал над ответом.

— А толпы психов тебя смущать не будут? — Настя была настроена скептически.

— Я договариваться умею! — выпалил я и улыбнулся.

— Прорвемся, — добавил Ржавый.

Все улыбнулись мне в ответ. Эти вымученные, но искренние улыбки я вряд ли забуду. Улыбки через боль.

Мы мчались на побитом жизнью грузовике в единственный на многие километры голод. Город живых людей.

За окном то и дело мелькали зеленые деревца, на которых ютились птицы. Давно не видел птиц. Мы лавировали между остовами машин, группами молчунов и дорожными ямами.

Никто больше не проронил ни слова.

Пейзаж больше не казался мне ни унылым, ни жизнерадостным.

Сегодня я вновь обрел сестру.

Сегодня мы проиграли.

Времена вновь поменялись. Человечество ждет еще одно испытание.

Я не знаю, что нас ждет в будущем. Зато знаю, с кем хочу его встретить.





Конец


Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Интерлюдия № 1
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Интерлюдия № 2
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Эпилог
  • Teleserial Book