Читать онлайн Душа полуночи бесплатно

Дженнифер Элис Ягер
Душа полуночи

© 2021 Ravensburger Verlag GmbH, Ravensburg, Germany

© Гущина В., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Посвящается воительнице,

которой ты всегда была.

И не важно,

кого в тебе видят другие.


Глава 1
Шира

Лежа на мокрой холодной земле, я чувствовала, как мое тело охватывала волна боли. Удар привел меня в сознание; я застонала, и на меня нахлынула вереница переплетающихся между собой цветов, звуков и запахов.

Я не знала, где я и что со мной случилось. Лисандр освободил меня от веревок, но что потом? Тогда повсюду царила темная магия, и после ее воздействия на меня все произошедшее было как в тумане.

Единственное, что я сейчас чувствовала, – это соприкосновение моих рук с глинистой землей и стекающую по коже кровь.

– Этого должно быть достаточно, – сказал кто-то надо мной. Чей-то глухой голос прозвучал издалека, послышались шаги. Затем наступила тишина.

Я не могла встать. Даже пошевелиться не могла. Собственно, это должно было вызвать во мне страх, но даже на это у меня не осталось сил.

Я вновь едва слышно застонала. Боль, хоть она и была невыносимой, постепенно утихала; мне становилось все холоднее. Казалось, будто моя жизнь выходит из меня, стекая по пальцам – точно так же, как моя кровь.

Неужели это правда и я действительно лежала на холодной земле где-то в лесу и истекала кровью? Не почувствовав под собой листвы – только почву и корни? – я вдруг осознала, что это за место. Я находилась в могиле Лисандра. Той самой яме, откуда его вытащили альбы крови и куда только что толкнули меня.

При мысли о Лисандре я вдруг осознала, насколько серьезным было мое ранение. Он воткнул в меня мой собственный кинжал. Но почему? Что произошло между пробуждением темной магии и его нападением на меня? Я не могла ничего об этом вспомнить, и чем больше пыталась, тем невыносимее становилась боль.

Я не хотела умирать. Не таким образом и не после всего, что произошло. Кто-то должен был остановить Атуру.

Это он только что говорил, стоя на краю могилы и глядя на меня сверху вниз, пока я лежала в этой яме и корчилась от боли, как разрезанный пополам червь? Это он оставил меня здесь умирать?

Нет, это не могло быть концом!

Я отчаянно пыталась приподняться, плотнее прижимая свою руку к животу, чтобы кровь больше не вытекала беспрепятственно наружу. Но у меня не получалось. Вопреки требованию моей души, тело наотрез отказывалось повиноваться. Я не знала, сколько уже пролежала здесь, будучи не в силах себе помочь. По ощущениям прошла целая вечность.

– Шира! – кто-то внезапно заговорил со мной.

Его голос был едва слышен. Я не понимала, откуда он доносился и кому принадлежал. Лисандр вернулся? Пришел, чтобы меня спасти? Наверное, я, будучи абсолютно беззащитной, должна была запаниковать, ведь это он меня ранил. Но все было наоборот. Мысль о нем придала мне сил, и я смогла открыть глаза. Перед моим лицом в виде размытого пятна стояли чьи-то сапоги и отбрасывали на меня тень.

– Вытащите ее оттуда, – сказал кто-то.

– Но что, если она?..

– Она умрет!

Картинка перед глазами вновь ускользала от меня. Стало тихо, и несмотря на все усилия уцепиться за то, что происходило вокруг, мне этого так и не удалось. Темнота оказалась сильнее, затягивая меня в свою пучину, а реальность утекала все дальше.

Глава 2
Лисандр

Лисандр уже сидел в темнице своего отца и рассматривал узников, стоявших у стены напротив него. Но на этот раз он лежал там, скованный цепями, и его сокамерники прекрасно знали, кто он такой. Они только и выжидали возможности заполучить его в свои руки. Ему повезло, что магия мар, подействовавшая на него, стихла и его сознание больше не затуманено. В противном случае они без труда расправились бы с ним.

Прищурив глаза, принц наблюдал за ними и следил за каждым их движением. Сколько еще ему удастся продержаться? В этот раз Винсент не сможет его спасти, потому что единственный человек, который действительно всегда помогал Лисандру, был мертв. Убит по приказу короля. И, судя по всему, Лисандр должен был вскоре разделить с ним его судьбу. Иначе зачем гвардейцы задержали его и посадили в тюрьму? И почему назвали предателем короны?

Собственно говоря, Лисандра должна была беспокоить его скорая кончина. Он должен был воспротивиться, быть в ярости или впасть в панику. Но вместо этого он лишь устало покачал головой.

Возможно, причина, из-за которой ему безразлична своя дальнейшая судьба, крылась в том, что он увидел. Мары оказались более могущественным врагом, чем то, что сейчас угрожало его собственной жизни. Весь Амберан был теперь в опасности. Не только из-за маров, которые выжидали ночи, чтобы пробраться к людям, но и прежде всего из-за Атуры и его альб крови. Однако все это особо не волновало Лисандра, если он честен с самим собой. Внутри он уже чувствовал себя мертвым. Словно частичка его самого пропала навсегда. Дело было в заклятии? В зловещей магии маров, выкравшей его сознание и всю информацию, которой он владел о королевстве его отца и Сумеречном камне? Или причина крылась в чем-то другом?

Это из-за того, что произошло с Широй? Каждый раз, когда закрывал глаза, он видел ее искаженное от боли и ужаса лицо, отчаяние и страх в ее взгляде. Он все еще чувствовал ее теплую кровь, которая стекала по его пальцам и капала на него. И каждый раз это ощущалось так, словно он пронзал кинжалом свой собственный живот.

Внутри Лисандра все сжималось, ему становилось тяжело дышать. Одна только мысль о том, что он сделал, была невыносима. Принц не решался сомкнуть глаза и уснуть, потому что во снах присутствие Ширы было настолько близким, будто она действительно стояла рядом с ним. А когда он просыпался, ему казалось, что она опять умерла. И так каждый раз, снова и снова.

Сколько времени он провел в заточении? Мары уже напали на Амберан?

Обессиленный, Лисандр прислонил голову к стене, посмотрел в потолок и попытался выкинуть из головы мысли о Шире. Но у него ничего не получалось. Он ее убил, и вместе с ней умерла частичка его самого. Лучше вовсе ничего не чувствовать, чем быть задушенным чувством вины, и в конце концов не осталось бы ничего, что смогло бы заполнить пустоту внутри него.

Когда дверь открылась и страж снял цепь с его ног, Лисандр никак не отреагировал.

– Пойдем! – потребовал мужчина и с отвращением посмотрел на принца сверху вниз.

Лисандр больше задавался вопросом, в чем его, собственно говоря, обвиняли. Он встал и без сопротивления позволил вывести себя из подземного тракта. Двое стражей провели его через замок и попросили подождать в тронном зале. Взгляд Лисандра упал на впечатляющую резную работу, которая украшала высокие, от пола до потолка, двустворчатые двери. На ней, в лапах двух львов, изображен герб Амберана. Тот факт, что этот вид еще недавно вселил бы ему глубокое уважение, ощущался странным. После того как он побывал во дворце маров, в замке Агрино все казалось маленьким, темным и громоздким. Никто здесь и не подозревал, что находилось по ту сторону границы и что скоро настигнет их.

Поверил бы ему отец? Никто не отрицал того, что мары уже подошли к границе, однако все те вещи, которые Лисандр увидел по ту сторону леса, даже ему казались нереальными. Словно все произошло в каком-то фантастическом сне. Он сомневался, что король примет на веру истории про владеющих магическими способностями маров в шелковых одеяниях, про город из слоновой кости и бесчисленные богатства.

Самое абсурдное в том, что он действительно хотел стать хорошим человеком и достойным наследным принцем. Он хотел быть тем мужчиной, которого видел в нем только Винсент. До того как все вышло из-под контроля, он решил посвятить свою жизнь королевству Амберан. Но сейчас он стоял перед входом в тронный зал и, возможно, находился в шаге от того, чтобы потерять все от имени короля. Но даже это не взволновало его окаменевшее сердце. По-настоящему не трогало.

– Его Королевское Высочество, наследный принц Амберана Лисандр, – доложил о его прибытии громкий голос. В этот момент дверные створки раскрылись, и Лисандр взглянул в лица собравшегося дворянства. С обеих сторон мужчины и женщины заполняли зал. Один из стражей схватил руку Лисандра, но принц вырвался из хватки. Не было никакой необходимости тащить его к отцу, как свинью на бойню. Он не боялся того, что его ожидало.

С поднятой головой он шагал сквозь ряды дворян, а тишина сменилась тихим перешептыванием. Учитывая то, как он выглядел, это было неудивительно. Еще не так давно – когда эти люди чествовали его, – одетый в парчу и шелк, он стоял вместе с ними. Теперь же перед их глазами предстала совсем иная картина. Их принц, которого всегда встречали с восторгом, шел по тронному залу в разорванной рубашке, грязный и общипанный, как петух. С щетиной на бледном лице и темными синяками под глазами он сам себе показался чужим, когда, находясь в темнице, впервые увидел свой облик в отражении в луже.

Пройдя только половину пути к трону, Лисандр впервые поднял взгляд на своего отца. Король Набран – его полная противоположность. Он неподвижно, точно вкопанный, восседал на месте правителя, с подстриженной бородой и острым взглядом. На нем была самая дорогая мантия, словно поводом собраться была свадьба, а не обвинения против собственного сына.

На должном расстоянии Лисандр опустился на колено. Не потому, что хотел хорошо выглядеть перед королем или умолять его пощадить свою жизнь, а потому, что он больше не был непослушным бездельником, каким отец наверняка еще его считал. Если он и должен был предстать перед судом, не осознавая своей вины, то хотя бы соблюдая приличия.

Одеяния короля зашелестели, но Лисандр не поднимал взгляд.

– Война! – Голос отца был громким и пронзительным. Это слово пробрало Лисандра до мозга костей. – Это то, что ты привел в нашу страну. Я положил Амберан к твоим ногам, сделал все, что мог, чтобы сгладить твой путь на престол. А что делаешь ты? Предаешь нас! Предаешь каждого жителя Амберана. Нет ни единого наказания, которое было бы соразмерно тому, что ты натворил.

Лисандр уставился в пол. Его переполняла ярость, тело дрожало, и ему приходилось бороться с желанием вскочить и назвать своих обвинителей лжецами.

Значит, вот в чем его обвиняли? Они хотели возложить на него ответственность за угрозу войны, нависшую над ними, несмотря на то, что он рискнул всем, чтобы предупредить отца о марах и их зловещей магии? Он даже оставил Ширу умирать в лесу, но его все равно схватили, как только он пересек границу.

– Встань! – потребовал король.

Лисандр презрительно фыркнул, однако все-таки повиновался. Он встал на ноги и сжал руки в кулаки, стараясь сдержать свой гнев. Если он хотел, чтобы его выслушали, ему нельзя перебивать отца. Он должен был позволить тому говорить и ждать, пока не подойдет его очередь. Даже если это тяжело давалось.

Набран долго смотрел на сына и в конце концов покачал головой в полном разочаровании.

– Моя собственная плоть и кровь. О чем ты вообще думал?

Лисандр открыл рот, но отец прервал его повелительным жестом. По всей видимости, он даже не собирался его выслушать.

– Позволь!.. – только и успел выкрикнуть Лисандр, пока его не схватили два гвардейца. Один из них угрожающе прислонил свой меч к его горлу. Как он должен был сообщить о том, что находилось по ту сторону границы, если ему даже нельзя высказаться? В итоге все было зря?

– Твой народ беспокоился из-за того, что ты внезапно исчез, – продолжил король. – Я думал, на тебя напали или похитили. Но кто сумел бы одолеть и похитить самого сильного воина страны? Кто? Нет, это не было похищением, не так ли? Это был побег. Побег от ответственности. От твоего наследственного права. Кем была та крошка, с которой ты покинул замок? Она сбежала, едва вы успели растратить все богатства, которые украли из моей сокровищницы? Это она надоумила тебя украсть Сумеречный камень – символ перемирия между Амбераном и Фархиром – и вернуть его марам? Я больше не знаю, что ты за человек, Лисандр. Я не знаю, зачем ты разорвал мирный пакт – специально или по глупости. Но вернуть им камень – это то же самое, что объявить войну, и я не могу спустить это с рук. Даже если бы хотел. А теперь отвечай: ты действительно изменил родине? Это ты украл Сумеречный камень и пересек с ним границу с Фархиром?

Шепот в толпе дворян стал громче, и Лисандр опасался того, что все то, о чем он собирался поведать в свою защиту, уже не играло никакой роли. Он был в сокровищнице, откуда собственноручно выкрал камень и принес его в Фархир. Этого он не мог отрицать. Но это не делало его предателем родины.

– Я не изменял своей родине, – возразил он.

– Хотя бы соблюдай приличия и не ври мне! Будешь отрицать, что убил одного из людей, которых я отправил за тобой и твоей возлюбленной? Будешь обвинять во лжи моих гвардейцев, которые видели, как ты воткнул в одного из них его собственный меч?

– Хотя бы выслушай меня, – потребовал Лисандр, сопротивляясь солдатам, которые все еще удерживали его. – Вот насколько ты уважаешь своего сына, если больше веришь тем, кто посягал на твою корону.

– Уважение? – рявкнул король и обратился к дворянству: – Вы слышали? Мальчишка требует уважения. – Одним жестом он отдал гвардейцам приказ отпустить своего сына и, прежде чем Лисандр успел отреагировать, сильно ударил его по лицу.

Боль пронзила его тело, а сила, с которой был нанесен удар, заставила его упасть. Он приземлился на четвереньки и дотронулся до горячей пульсирующей щеки. Ненависть к отцу и к его нежеланию выслушать то, о чем он собирался сказать, бесконечно росла. Принц сплюнул кровью на отполированный до блеска пол тронного зала.

– Ты пересек границу? – заорал на него отец.

Лисандр глубоко вздохнул.

– Да, пересек.

Тень Набрана повисла над ним.

– Ты всегда был шалопаем. Трусливым, непослушным бабником, который только и делал, что позорил меня. Твое умение обращаться с мечом и готовность служить короне на какое-то время ослабили мою бдительность. Но тебе и дня не понадобилось, чтобы разрушить надежду, которую я на тебя возлагал. Ни одного дня!

С Лисандра было достаточно. Он вскочил, чтобы наброситься на отца, но гвардейцы оказались быстрее и сдержали его.

– Ты понятия не имеешь о том, что я сделал для нашей страны! Ты не знаешь, чем я пожертвовал и что поджидает нас за границей Фархира.

Король указал на дверь тронного зала, будто государство маров находится прямо за ней.

– То, что ты впустил в нашу страну, уже не поджидает нас за границей. Мары штурмуют внешние провинции, они убивают мой народ. В этот самый момент царит война, и именно ты навлек ее на нас. Намеренно или по глупости – это уже не играет никакой роли для тех, кто умирает по твоей вине. Но мне, тому, кто вынужден жить с этим позором, нужно знать. Поэтому, Лисандр, скажи мне, это ты убил одного из моих верных гвардейцев, чтобы сбежать в проклятый Фархир, где ты и отдал Сумеречный камень нашим врагам?

Лисандр взглянул ему прямо в лицо. Он мог бы сказать что угодно, но решение короля это бы не изменило. Всю свою жизнь он был недостаточно хорош для этого человека и никогда не будет.

– Он не был верным служителем короны, – спокойно сказал он. – Но тебя ведь это не интересует, не правда ли? Ты хочешь, чтобы я подтвердил то, что ты всегда обо мне думал. Пожалуйста, я сделаю тебе одолжение. Да, я его убил, и да, когда я пересек границу Фархира, Сумеречный камень был со мной.

Набран тяжело вздохнул и напряг плечи. Помимо отвращения Лисандр увидел в его взгляде что-то еще. Глубокое довольство его ответом, словно выявить в своем собственном сыне предателя принесло для короля самое большое удовлетворение. Лисандр абсолютно не понимал, почему он был настолько до этого падок. Позор бы лег в том числе и на него, и раньше он всегда делал все возможное, чтобы этого избежать.

– Услышьте же мое решение, – сказал Набран.

– Подожди! – перебил его Лисандр. – Послушай хотя бы, что я знаю про маров. Дай мне объяснить…

– Замолчи! Для того чтобы победить маров, мне не нужны ни твои объяснения, ни твои уловки. Мои предшественники однажды вынудили их отступить, и мы сделаем то же самое.

Это действительно так? Набран хотел этой войны? Хотел настолько же сильно, как и Атура? И он готов пожертвовать ради этого своим последним оставшимся сыном? Он же даже не понимал, во что ввязывался!

Король поднялся по ступеням к трону и повернулся к дворянам:

– Предатель должен умереть. Но не на виселице. Он должен умереть на границе от рук монстров, которых впустил в нашу страну. И я молюсь, чтобы в смерти он обрел честь, которая не досталась ему при жизни.

– Этим ты подписываешь смертный приговор не только мне! – прокричал Лисандр в ответ. – Ты обречешь весь Амберан на гибель, если думаешь, что наша страна сможет выстоять против маров одной только силой оружия.

Набран сел на свой трон и не удостоил Лисандра ни единым взглядом.

– Увидите его. А затем пусть зайдет Реон.

– Реон? – Лисандр сопротивлялся изо всех сил. Набран не должен столь легкомысленно относиться к нападению маров и уж точно не должен доверять этому Реону. – Мары – это только головной отряд! – кричал он, пока солдаты выводили его из тронного зала. Он отчаянно смотрел по сторонам в надежде найти хотя бы одного человека, на лице которого читалась бы вера в его слова. Но если кто-то из дворян и сомневался в решении короля, они слишком боялись даже взглянуть на Лисандра. – Вы понятия не имеете, кто является вашим истинным врагом и что ожидает вас по ту сторону границы.

Однако это было бесполезно. Король вынес свой вердикт, и Лисандра больше никто не слушал. У входа в тронный зал уже поджидал Реон в сопровождении толпы вооруженных воинов. Он самодовольно наблюдал за тем, как Лисандра уводили прочь.

Подобно самому обыкновенному преступнику, принц лежал в цепях на телеге, запряженной лошадьми, и был представлен на всеобщее обозрение. На пути через улицы Агрино его обкидывали гнилыми фруктами, грязью и камнями.

Лисандр относился к этому хладнокровно. А что еще ему оставалось делать? Он по-прежнему не понимал, почему отец настолько безжалостно отправил его под суд, и его не покидало чувство, что он знал лишь часть всей истории. За этим наверняка крылось нечто большее. Может быть, еще больше лживой информации, которую распространил про него Реон?

Для того чтобы оттеснить маров за пределы границы, король отправил небольшое пешее войско. Оно состояло едва ли из трех сотен человек, которые шли вслед за телегой, и небольшой горстки всадников. Слишком мало, чтобы победить то полчище, которое он видел. Но, возможно, за такое короткое время было тяжело собрать большой отряд. В конце концов, бóльшая часть королевского войска распределена по всей стране и вовлечена в борьбу против собственных провинций.

Лисандр предполагал, что на долю Реона выпала задача объединить разобщенные вооруженные силы Амберана под одним флагом и нанести решающий удар против маров. Если ему удастся, весь Амберан будет лежать у его ног. Однако ни король, ни Реон не подозревали о том, с каким врагом действительно имели дело.

Снова в его плечо попал камень. С гнилыми фруктами он еще справлялся, но камни и правда доставляли ему немало хлопот. Все тело принца уже покрыто синяками, его ухо – ранено и горячо пульсировало. Очевидно, было недостаточно умереть за то, что он не справился с ролью наследного принца. Он должен погибнуть обруганным и опозоренным.

– Умри, предатель! – закричал кто-то.

– На виселицу его!

Некоторые гвардейцы держали народ на расстоянии, чтобы их шествие могло медленно, но непрерывно продвигаться по направлению к городской границе. Однако это не останавливало возбужденные массы, пытавшиеся совершить правосудие собственными руками.

– Смерть принцу! – орали присутствующие, пока Лисандра все больше и больше закидывали разными предметами.

Внезапно несколько мужчин прорвались через ряды гвардейцев и бросились к телеге. Многочисленные руки хватали Лисандра, окончательно разорвав его рубашку в лохмотья, и тянули за волосы.

– А ну прочь! – выругался на них возница и ударил кнутом мужчин, которые пытались стянуть Лисандра с телеги. Поскольку цепь вокруг его запястья была прикреплена ко дну телеги, у них ничего не выходило, но в конце концов, кучеру удалось прогнать их, а у гвардейцев получилось оттеснить их в сторону.

Лисандр с благодарностью кивнул кучеру, несмотря на то что не знал, какая смерть была бы более милосердной – от рук его собственного народа или от маров, которые похитили бы его душу на границе.

Кучер одарил его презрительным взглядом и плюнул на телегу, прежде чем вернуться к своей лошади.

Лисандр смиренно опустил глаза. Он не жалел, что последовал за Широй. Не жалел, что пощадил ее жизнь и узнал правду о том, что находилось по ту сторону границы. Но мысль о том, что он умрет и не сможет помочь Амберану своими знаниями, разрывала его изнутри.

Он оставил Ширу лежать в луже собственной крови, чтобы предупредить короля. Как он должен был простить себя за это? В ярости он пытался разорвать цепи. Наручники уже разодрали ему все запястье, боль проникла в кончики пальцев. И все же это не доставляло ему столько боли, как чувство беспомощности в груди.

Когда мары доберутся до Агрино и падет весь Амберан? Огромному количество людей грозила смерть, и он не мог это предотвратить. Ничего из этого.

Он обессиленно поник, стараясь не замечать воплей и проклятий, шедших из масс. Когда они выехали из города и завернули на пыльную дорогу по направлению к Пограничью, крики превратились в отдаленный шум, и Лисандр окончательно потерял сознание.

Он знал, что это всего лишь сон, когда услышал щебетание птиц, почувствовал теплые солнечные лучи на своей коже, а его сердце наполнилось ощущением внутреннего спокойствия, которое давно уже не испытывал.

Он понимал это; и тот факт, что он знал, чем закончится этот сон, доставлял ему несказанную боль. Но он не хотел сейчас об этом думать. Он почувствовал шелковые простыни под своими пальцами, провел по ним рукой и, посмотрев в сторону, увидел Ширу, которая лежала рядом с ним и мирно спала. Ее грудная клетка поднималась и опускалась, пока девушка глубоко дышала; кожа цвета луны блестела, как кристалл на свету утреннего солнца, а ее волосы были похожи на смолу насыщенного черного цвета, стекавшую по ее плечам. Лисандр тосковал по тем временам, когда мог взглянуть ей в глаза. В них было столько тайн. Но спрашивать об этом ему не позволялось. Он немного приподнялся, склонился над ней и погладил по щеке. Ее кожа была холодной, как свежая родниковая вода. Не такой темной и не такой теплой, как человеческая. Шира – такая храбрая и волевая – совсем не похожа на тех женщин, которых он знал. Казалось, ничто не может ее сломить. При этой мысли его тело судорожно сжалось. Шира проснулась и посмотрела на него глазами, полными ужаса. Ее взгляд наполняли боль, страх и неподдельное отчаяние. Она опустила глаза на свое тело и увидела настолько же отчетливо, как и он, большое количество крови, пропитывавшей простыни. Это была ее кровь. Она вытекала из раны на животе, в то время как его рука лежала на рукояти протыкавшего ее кинжала. Он испуганно посмотрел на нее, однако Шира, которую он знал, исчезла. Под ним оказался мар с серой кожей, белыми, как луна, глазами, который закричал и набросился на него.

Лисандр тут же проснулся, поднялся, выпрямив спину, и осознал, что все еще находился в запряженной лошадью телеге, а руки по-прежнему скованы железными наручниками. Его дыхание стало прерывистым, и на лбу выступил липкий пот.

Он снова увидел этот сон. И снова к нему вернулось ощущение, будто он убил Ширу только что, а не несколько дней назад. Лишь его собственная смерть могла положить конец той пытке, которую вызывали воспоминания.

По всей видимости, прошло уже несколько часов, поскольку солнце постепенно приближалось к горизонту. Почуяв запах холодной золы, он поднял взгляд.

Лисандр уже знал о том, что мары пересекли границу и напали на его страну. Но увидеть вживую то, что произошло, и рядом не стояло с картинами, нарисованными воображением. Они проезжали мимо сгоревших дотла крестьянских домов и обугленных полей, пока не достигли заброшенной деревни. Над некоторыми сгоревшими постройками кружил дым, стекла в окнах выбиты, двери открыты или вовсе вырваны из петель. Лисандр вспомнил одно народное поверье, согласно которому маров можно прогнать только при помощи огня. Если мар один раз наведался в дом, значит он будет каждую ночь приходить снова и снова, пока не высосет душу у всех жильцов. Чтобы защитить остальные дома и дворы от проклятия маров, дом нужно было сжечь до самого основания. Вероятно, именно это здесь и произошло.

На улицах лежали пожитки, которые люди собирали в спешке, а во время бегства все-таки решили оставить. То тут, то там можно было увидеть до неузнаваемости изуродованные трупы, от взгляда на которые у Лисандра перехватывало дыхание.

Он еще никогда не видел ничего подобного. Тела были настолько истощены, что просвечивали кости; их кожа стала серой, глаза выступили из глазниц. Они напоминали жертв пожара, но лишь немногие из них погибли от огня. Бездушные оболочки людей, которые лежали повсюду в разрушенных домах и прямо на улицах – все, что оставляли после себя мары, как только утоляли голод.

Взгляд Лисандра остановился на свернутом в клубок существе между стенами разрушенного дома. Ребенок, не более.

Его охватил ужас, он больше не мог на все это смотреть. Если бы его казнь могла все исправить или предотвратить еще больше страданий, он бы с открытыми глазами пошел на смерть. Но это невозможно. Марами двигала темная магия, и ничто не могло усмирить их жажду человеческих душ. То, что Лисандр здесь увидел, лишь начало тех ужасов, которые ожидали Амберан. Его смерть только бы поспособствовала исчезновению всех знаний о марах.

– Я бы хотел знать одно, – сказал один из всадников. Он направил свою лошадь к телеге, упрямо глядя вперед. В его узких темных глазах мелькала ненависть. Он был еще молод, примерно одного возраста с Лисандром, выглядел довольно хрупким, с мягкими чертами лица и чистой кожей ребенка, который совсем недавно стал мужчиной. Казалось, у него не было опыта участия в войне, как и у большинства воинов, которым король поручил эту безнадежную миссию. Он стал жертвой, которую отправили на границу задержать врага, пока не придет настоящая армия. Понимал ли он это?

Он повернулся к Лисандру:

– Вы знали, что натворят мары, когда принимали решение предать Ваш народ?

Лисандр удивился, что молодой человек использовал к нему уважительное обращение. После своего возвращения в Амберан он слышал это впервые.

– Я не предавал свой народ и мог бы прямо сейчас отдать свою жизнь, если бы это вернуло назад хотя бы одну из павших жертв, – пояснил Лисандр.

Всадник презрительно фыркнул.

– На словах Вы молодец. Ваша смерть не спасла бы ни одну из ушедших жизней, но стала бы расплатой за пролитую кровь. Возможно, для Вас это было бы утешением.

– Нет, меня не утешит осознание того, что моя смерть ничего не изменит.

– Демиан, вернись на место! – потребовал взрослый воин с повязкой на глазу и рябым лицом. Он повернулся на своей лошади назад и требовательно посмотрел на молодого человека.

Демиан бросил на Лисандра последний задумчивый пренебрежительный взгляд и направил свою лошадь обратно к остальным. Только сейчас Лисандру бросилось в глаза, что единое войско из трехсот солдат разделилось. Только около двух дюжин остались здесь. Остальные, вероятно, распределились по границе.

– Что я тебе говорил по поводу трепли языком? – спросил старик резким тоном.

– Все эти люди на его совести!

– И он за это поплатится. – Командир развернул свою лошадь и бросил взгляд на разрушенную деревню. – Расседлать коней. Отведите их на поле за домами и позаботьтесь о пленнике.

Вместо отчетливого «Да, сэр!», которое Лисандр привык слышать от рыцарей и воинов короля, раздалось лишь недовольное ворчание. Однако воины последовали приказу.

Лисандр больше не сомневался в том, что король отправил их на границу в качестве пушечного мяса. Это был очень пестрый отряд – несколько очевидно неопытных бойцов под командованием старого мужчины, который выглядел так, словно его стащили со смертного одра, чтобы в последний раз дать возможность принять участие в битве.

Демиан и еще один солдат запрыгнули на телегу, отстегнули цепь от металлического кольца, прикрепленного к полу, и подняли Лисандра на ноги.

– Давай поскорее отделаемся от этого, – сказал Демиан с заметным раздражением.

Второй солдат, на пару лет его старше, с угловатым лицом и рыжими волосами, широко ухмыльнулся и крепко вцепился в плечо Лисандра.

– Сегодня вечером ты даешь большое представление, принцесса. Ты рад?

– Принцесса? – переспросил Демиан. – Ты серьезно, Эгин? Для тебя это все какая-то шутка?

Эгин рассмеялся жутким смехом.

– А для тебя нет? Это ведь самая грандиозная шутка всех времен.

Они стянули Лисандра с телеги, Эгин постучал по ней и кивнул кучеру.

– Убери эту штуковину с дороги.

– Каков ваш план? – поинтересовался Лисандр. Он спрашивал себя, как этому сборищу неотесанных юнцов удастся удерживать маров, пока не придет настоящая армия.

Ухмылка Эгина стала еще шире.

– Ты бы очень хотел знать, не правда ли?

– Хватит дурачиться, – вмешался командир. – Мы пришли сюда защищать нашу родину. Если вы больше ни для чего не годны, будьте, по крайней мере, хорошим пушечным мясом и ведите себя хотя бы раз в своей жалкой жизни как настоящие солдаты.

– Да, сэр, – сказал Демиан.

Эгин лишь закатил глаза и тихо заворчал:

– Есть, старый пердун.

– Что ты сказал? – спросил командир.

– Есть! – ответил Эгин и встал по стойке «смирно».

Командир посмотрел на него скептически, но продолжать не стал.

– Отведите его к колодцу. И, Эгин, позаботься о том, чтобы цепь не слетела. Никто не хочет прочесывать лес в темноте, если принцу удастся освободиться и вновь сбежать, как трусливая курица.

– Вы ничего не знаете! – сказал Лисандр мужчине. Если бы на них напали мары, не он первым бросился бы бежать.

Демиан и Эгин грубо схватили его и потащили к колодцу посреди деревни. Он очень злился на то, что его жизнь закончится вот так. С клеймом труса, отправленным на растерзание монстрам, которые были освобождены при помощи Сумеречного камня. Его жертва Широй не должна быть напрасна! Он взглянул в сторону леса и почувствовал неукротимую тягу оторваться от них и сбежать обратно в Фархир. Будучи так близок к границе, он не мог избавиться от ощущения, что Шира все еще жива. Что, если это действительно так? Что, если он ее не убил и Атура поймал ее? Он практически чувствовал ее близость. Словно та часть его души, которую она у него отняла, звала его.

– Тоскуешь по дому? – спросил Эгин надменным тоном.

Лисандр недолго поразмышлял над тем, чтобы одолеть его и Демиана. Но насколько далеко ему удастся зайти? И насколько высока вероятность того, что он все это выдумал? Он точно не хотел, чтобы они получили подтверждение тому, что и так о нем думали. Он не трус. О том, чтобы сбежать от уготованной ему судьбы, не могло быть и речи.

– Я не собираюсь сбегать, если ты на это намекаешь, – ответил он.

Эгин фыркнул и прикрепил цепь к одной из деревянных балок колодца.

– Мог бы хоть немного посопротивляться.

Но Лисандр и не думал о том, чтобы пытаться в отчаянии разорвать цепь или молить о пощаде. Ему хватало гордости и такта, чтобы встретить свою смерть с высоко поднятой головой.

– Возможно, Вы не такой трус, как утверждал Эдем, – предположил Демиан.

Упоминание этого имени пробудило в голове Лисандра старые воспоминания. Он бросил взгляд на командира.

– Тот самый Эдем? – спросил он. – Человек, который в одиночку завоевал целую провинцию?

– Да, тот самый Эдем, – подтвердил Демиан. – В этой стране есть настоящие герои. Люди, готовые отдать жизнь за свой народ, а не только избалованные красавчики.

О том, что Эдем был героем, знал каждый. Но это произошло целые десятилетия назад. Между тем, из воина он превратился в пьяницу, который говорил о больших сражениях, пытаясь утопить свои воспоминания в кружке пива. Он уже давно попал в немилость, и ему было запрещено появляться при королевском дворе. Пожалуй, Набрану не пришло в голову ничего лучше, чем вести эту безнадежную борьбу.

– Скоро от этого избалованного красавчика останется только бесцветный труп, – издевался Эгин.

– Вы все сделали? – крикнул им кто-то.

– Все готово, – подтвердил Демиан и взглянул на небо.

Солнце опустилось ниже. Своими красными лучами оно заливало брошенную деревню и создавало угрожающие тени.

– Еще немного, и они придут.

Лисандр тоже это знал. И он сомневался, что мары остановятся на паре крестьянских дворов и небольших пограничных деревушках. Едва темнота сгустится над Амбераном, они выползут из своих укрытий и осмелятся зайти вглубь страны.

Эгин еще раз дернул за цепь, чтобы проверить, закреплена ли она.

– Не тяни за нее слишком сильно, а то вдруг еще развяжется. – Он подмигнул Лисандру, развернулся и ушел.

Лисандр удивленно посмотрел ему вслед. О чем пытался сказать ему Эгин? Он посмотрел на цепь. Казалось, она хорошо закреплена. Кроме того, он не мог представить, что Эгин захотел бы дать ему сбежать.

Эдем приказал своим солдатам спрятаться в руинах сгоревших домов. По всей видимости, они хотели использовать Лисандра в качестве приманки, чтобы заманить маров в ловушку. Может быть, им бы это даже удалось. Если бы солдаты сохраняли спокойствие.

Внимание Лисандра перехватил шелест в зарослях перед деревенской границей. Время пришло? Ожидание подошло к концу и мары сейчас выползут из своих укрытий? Его сердце заколотилось в бешеном ритме. Он знал, каково это, когда чудовища хотят забрать душу своей жертвы, и не горел желанием испытать это чувство беспомощности еще раз. Но он был готов.

– Они идут! – крикнул он солдатам и уставился на кустарник. Было слишком темно, чтобы что-то распознать.

– Приготовьтесь! – приказал Эдем приглушенным голосом.

– Почему он постоянно болтает? – Было слышно, как спрашивал Эгин.

– Тсс! – шикнул кто-то. – Сам замолчи.

На дороге недалеко от колодца промелькнула тень. Мары приближались, и делали это настолько быстро и тихо, что Лисандр не мог определить, сколько их.

– Подождите, пока они не начнут высасывать мою душу. Мне кажется, они уязвимы только в этот момент. Но не ждите слишком долго. – Вслед за этим он мысленно взмолился, чтобы все не зашло слишком далеко. Он не должен и не хотел умирать таким образом.

Глава 3
Лисандр

Все тело Лисандра было напряжено до предела. Его пульс неистово бился, а он стоял с широко расставленными ногами, чтобы успеть увернуться, когда нападет первый мар.

Он не хотел сдаваться без борьбы. Даже если знал, что, будучи обезоруженным и привязанным к колодцу, он долго не протянет.

Боковым зрением он заметил какое-то движение, резко повернул голову, но в узкой тени, которую бросала стена на пыльную дорогу, ничего не оказалось. Ему померещилось? Он был настолько напряжен, что его воображение рисовало картины, которых вовсе не было?

Внезапно он услышал быстрые шаги за своей спиной. Он резко обернулся, приподнял руки в воздухе и тут же получил сильный удар прямо в грудь. Настолько сильный, что споткнулся и упал прямо на колодец. Боль, которая в этот момент расползлась по его спине, ненадолго его оглушила, из-за чего у него не получалось оттолкнуть от себя мара. Это чудовище склонилось над ним, пронзительно закричало и принялось бить его по поднятым рукам. Острые, как нож, когти впивались в тело Лисандра, пока он пытался поймать пальцами железную цепь, обрамлявшую его запястья. Когда у него наконец получилось, он обвил ей шею мара и сильно потянул на себя. Чудище немного осело, и Лисандр, воспользовавшись случаем, наклонился над ним и вонзился коленями прямо ему в ребра. А затем со всей силы потянул за цепь. Мар захрипел и начал дергаться, словно рыба на суше, но Лисандру нельзя было давать ему пощады. Последний рывок, и позвоночник мара сломался с треском.

Неровно дыша, Лисандр осел на землю. Из ран на его дрожащих руках текла кровь, но у него не было времени для передышки. Следующий мар набросился на него и прицепился к спине. Он пытался его стряхнуть, раскачиваясь на ногах и пытаясь со спины ухватить нападавшего за шею. Громко рыча, перебросил его через себя. При этом он передвинулся вперед, и чудовище повалилось в колодец. Лисандр успел уцепиться за край колодца и увидел, как мар исчез в его глубине. Раздался отдаленный шлепок.

Лисандр вздохнул с облегчением, сдерживаясь, чтобы не упасть на колени. Ему необходимо снять с себя цепь, чтобы была возможность свободно передвигаться. Но сейчас у него не осталось на это сил. Полностью обессиленный, он облокотился на край колодца и гадал, сколько еще нападений сможет выдержать.

Вдруг что-то зашевелилось в мрачной колодезной шахте. Внутри у Лисандра все сжалось. Сброшенный вниз мар устремился наверх. Прямо на него. Лисандр попятился назад, цепь натянулась. Тщетно он пытался ее разорвать, ругался и чуть ли не кричал от ярости и отчаяния. Как только он поднял глаза, мар одним махом спрыгнул с края колодца и набросился не него. Казалось, падение на дно нисколько ему не навредило.

– Ну же, – потребовал Лисандр, тяжело дыша. Он хотел уже покончить с этим.

Не мешкая, мар молниеносно запрыгнул на него и повалил на землю. Железная цепь натянулась еще сильнее. Лисандру казалось, что наручники настолько сильно тянули его за запястья, что вот-то вывернут ему руки. Но в итоге цепь сдалась раньше, чем его тело. После мощного толчка она оторвалась от балок колодца, и, если бы мар на него не прыгнул, Лисандр был бы уже свободен.

Он хотел защититься, хотел скинуть с себя это чудовище и умереть в бою – если ему все же суждено умереть, – но тело отказывалось ему повиноваться. Его охватывала оглушающая слабость, а части тела словно парализованы. Он был полностью во власти мара. Когда Лисандр понял, что не может ни дышать, ни двигаться, он почувствовал, как чудовище начало высасывать его душу, и смутно увидел, как она покидает его тело в виде трепещущей дымки. Казалось, мар хотел забрать все, что у него было. Его мысли, воспоминания, всю его личность. С отчаянием он пытался сопротивляться, но это не помогало.

Когда Лисандр решил, что окончательно проиграл, связь с маром оборвалась. Дымка исчезла, чудище встало на дыбы, а из его тела торчал клинок. Оно метнулось в сторону Лисандра и замерло на расстоянии ширины ладони от его груди.

С широко раскрытыми глазами Лисандр уставился на блестящий кусок металла. Ему чудилось, что все это время он был под водой и, едва не утонув, вновь мог дышать. Звуки боя, запах крови и пота настолько внезапно нахлынули на него, что у него закружилась голова.

Отведя взгляд от мара, он увидел оцепеневшее лицо Демиана. Молодой человек одним рывком вынул свой меч из тела мертвого чудища, из-за чего оно повалилось на Лисандра.

– Спасибо, – обессиленно выдавил из себя принц и скинул с себя безжизненное тело. Еще пара секунд, и мар завершил бы свое дело. Лисандр не смог бы ничего с этим поделать.

– Это было не ради Вас, – сказал Демиан.

Вокруг них шел ожесточенный бой, солдаты по приказу Эдема покинули свои укрытия, и мары нападали на них своими когтями. Несмотря на то что они уступали в количестве, гвардейцам было очень сложно отбиваться. Чудовища запрыгивали на шеи воинов, одним махом разрывали на куски их кожаную броню и без устали уклонялись от мечей. Предположение Лисандра оказалось верным: когда мары не высасывали чью-то душу, победить их очень трудно.

Демиан тут же вновь погрузился в бой, и Лисандр попытался найти оружие где-то поблизости. Он поднялся на ноги, подскочил к лежащему в пыли мечу и взял его. На один миг он остановился. Крики, вонь от пота и крови, его неровное сердцебиение – казалось, все это одолеет его. Он не мог поверить, что произошло все то, что они с Широй хотели предотвратить любой ценой. От мыслей, что когда-то крутились в его голове, будто план Атуры может не осуществиться, у него перехватывало дыхание. Амберан был сбит с ног марами, и за каждого побежденного чудовища свои жизни отдавали по меньшей мере три или четыре человека. Их борьба казалась безнадежной, и Лисандр отдал бы все, чтобы найти способ прогнать маров обратно в лес. Но он так же бессилен, как и остальные. Как и они, он мог только пытаться выжить.

Он вцепился пальцами в рукоять меча. Из-за того, что цепь, к которой он был привязан, резко оборвалась, железные скобы соскользнули к суставам больших пальцев на руках. Его кожа ободрана, а пальцы зажаты. Он чувствовал, как они немеют, однако пытался не обращать на это внимания. Собрав в кулак всю решимость, которая у него осталась, бросился в бой. Если бы он мог освободить маров от проклятия, которое превращало их в беспощадных монстров, сделал бы это. Но он знал только один способ избавиться от них. Смерть.

В течение короткого времени он повалил еще двух маров на землю, не ведая пощады, хотя каждый наносимый удар ощущался как удар по своей собственной плоти – как будто он снова и снова убивал Ширу и не мог остановиться.

Лисандр направился к мару, который утолял свой голод за счет упавшего воина. Он хотел пронзить его мечом со спины, но чудовище заметило это и обернулось. В его глазах была неутолимая жажда. По спине Лисандра пробежала холодная дрожь. Он не мог поверить, что когда-то это создание было таким, как Шира. До того как темная магия сотворила из него дикое чудовище, он был ночным альбом со своими мыслями и чувствами. Не лучше или хуже человека. Но в нем уже ничего из этого не осталось.

Принц поднял меч и почувствовал, как тот ускользает из рук. Его пальцы онемели, а руки в порезах. Но ему нельзя сдаваться. Он закричал и ринулся вперед.

Мар с легкостью увернулся, Лисандр кинулся на него, но промахнулся и упал на колено, услышав, как чудовище собиралось наброситься на него сзади. Он быстро зарылся рукой в землю. Как только мар приблизился на достаточное расстояние, он резко повернулся и кинул кусок грязи ему прямо в глаза. Воспользовавшись моментом, чтобы сбить его с ног. Мар рухнул на землю всем своим весом. Лисандр вскочил, немного поколебался, но живо взял себя в руки и, громко заревев, вколотил свой клинок ему прямо в позвоночник. И вновь его охватило чувство, будто он воткнул меч в свое собственное тело – чем меньше пощады он показывал марам, тем все больше и больше убивал себя самого.

После того как его жертва перестала хрипеть и смолка, он выпустил меч из рук, встал и тут же упал на колени. Его тело отказывалось ему помогать. Прежде чем он увидел пару сапог, хозяин которых остановился прямо перед ним, Лисандр решил больше не связываться с марами. Он поднял напряженный взгляд и понял, что битва подошла к концу. Стоявших на ногах солдат осталось мало, мары были побеждены. Перед ним стоял Эдем.

Мужчина выглядел по меньшей мере настолько же изнеможенным, как Лисандр себя чувствовал. У других дела шли не лучше. Они все были в крови, получили несколько ранений и выглядели изнуренными. А ночь только началась.

– Снимите с него цепь, – приказал Эдем.

– Но… – вырвалось у одного из присутствующих.

Лисандр тоже ничего не понял. Эдем ясно дал понять, что хочет увидеть его мертвым во что бы то ни стало. Зачем освобождать его из оков?

– Сейчас же! – зарычал Эдем и повернулся к Лисандру. – Ты хорошо дерешься и знаешь об этих монстрах больше, чем мы все, вместе взятые. Пройдут дни, прежде чем прибудет войско короля, а я только в первом сражении потерял более половины своих солдат из-за горстки маров. Ты мне нужен живым и боеспособным. По крайней мере, в ближайшее время.

Кто-то открыл скобы, и те с треском упали на землю. Лисандр с облегчением вытянул руки. Онемение в пальцах прошло и сменилось болью. Но это лучше, чем вовсе их лишиться.

– Что скажешь? – спросил Эдем.

Лисандру не нужно было долго думать.

– Я буду сражаться, – сказал он решительно. – За Амберан и до самой смерти.

Эдем ободрительно кивнул.

– До самой смерти.

Еще одно нападение наверняка стоило бы им жизней. К счастью, до сих пор их обходила эта участь. Возможно, костер удерживал маров на расстоянии, а может, их было слишком мало, чтобы приманить этих чудовищ.

Из двадцати воинов выжило только семь. Они вскипятили воду, чтобы промыть раны, и все – кроме одного тяжело раненного солдата, которого положили на покрывало, – молча собрались вокруг костра. Только стрекотание кузнечиков и тихое потрескивание пламени скрашивали гнетущую тишину надвигающейся ночи. Очевидно, никто не возлагал особых надежд на то, что надолго останется в живых, поэтому общее настроение было подавленным. Мары практически разгромили их в пух и прах, и это несмотря на численный перевес. Никто, кроме Лисандра, не ожидал ничего подобного.

Демиан сидел рядом с ним и ковырялся в пламени. Вдоль его лица растянулись окровавленные царапины. Его взгляд был мрачным, а сам он выглядел гораздо старше, чем несколько часов назад.

Лисандр подавил зевок. Он устал и мог бы уснуть сидя. Но каждый раз, когда его глаза закрывались, он видел перед собой Ширу, а после всех сражений с марами ее образ смешался с образами его других жертв. Поэтому он пытался не спать. Это к лучшему – они не знали, когда мары нападут в следующий раз.

Он промыл свои исцарапанные руки и кровоточащие запястья и наложил на них бинты. Это было очень мучительно, но боль немного утихла и практически не беспокоила. На его пальцах, которыми он уже мог пошевелить, останется лишь пара шрамов. Если он выживет. Если бы все зависело от короля, он давно был бы мертв, и принц до сих пор этого не понимал. То решение не похоже на его отца, который всячески содействовал тому, чтобы поступки его сына не позорили всю семью. Почему он изменил свое мнение? Почему не нашел другого козла отпущения, как делал раньше? Примирившись с положением дел, Лисандр уставился на пламя и почувствовал, как дрожат его веки. Тем не менее он и дальше продолжил бороться с усталостью.

Остальные тоже не спали. Тяжело раненный солдат тихо стонал и извивался от боли. Хотя бы это не позволяло товарищам сомкнуть глаза. Эгин оказался медиком отряда. Он заботился об этом мужчине и, казалось, не оценивал его шансы выжить слишком высоко.

Как только до них донесся крик где-то вдалеке, Эдем тут же вскочил. Лисандр схватил меч и начал оглядываться.

– Из соседней деревни? – спросил Демиан.

Эдем кивнул с каменным выражением лица и сел обратно на свое место.

Вновь раздались крики.

– Мы должны что-то сделать, – сказал Лисандр. Он был изнурен, и его одолевала боль, но всяко лучше, чем позволить марам безнаказанно убивать.

– Мы ничего не будем делать, – возразил Эдем. – Мы не можем ничего сделать. Большая удача, что мы вообще еще живы. Кому мы сможем помочь?

Лисандр обессиленно покачал головой. Сидеть без дела ощущалось неправильным.

– А если мы спасем хотя бы одного…

– Павший в немилость принц хочет рассказать мне что-то о геройстве? – спросил Эдем.

Лисандр промолчал. Он уставился на пламя, и от чувства вины у него защемило в груди. Он не был предателем короля и родины, не заманивал маров через границу и не хотел этой войны. Но он нес на своих плечах часть ответственности за произошедшее. Все-таки именно от него Атура узнал, где спрятан Сумеречный камень. Даже если он рассказал ему об этом весьма не добровольно.

Вдали все еще слышались крики, и нутро Лисандра требовало вскочить и броситься в еще одну битву. Но в его состоянии он не прожил бы и трех минут. И все-таки. Когда он уже не видел способа вернуться в Фархир и задержать Атуру, он хотел хотя бы продолжить сражаться. Он хотел защитить свою страну и потопить свои воспоминания в крови.

– Ты голоден? – спросил кто-то и протянул ему кусок запачканного хлеба.

Лисандр поморщился, из-за чего Эгин начал настолько сильно смеяться, что Эдем вынужден был присмирить его взглядом.

– Господин Принц привык к условиям получше, чем твой грязный хлеб, Касса.

Однако Лисандр был озадачен не из-за хлеба. Они находились на поле боя – нужно брать что дают. Его внимание привлекла рука, державшая хлеб. Он поднял глаза и увидел перед собой женское лицо.

– Ты?..

– Что я? – ехидно ответила она.

Из-за грязи, которая была не только на хлебе и под ногтями, но и покрывала все ее лицо, он не заметил, что перед ним сидела молодая девушка. Ее волосы цвета соломы заправлены назад, а голубые глаза сильно выделялись. Они светились даже во тьме ночи.

– Девушка, – сказал он.

– Думаешь, я не знаю?

Эгин прыснул от смеха.

– Осторожнее, Касса, Господин Принц известен тем, что ухлестывает за каждой красоткой, если та не сбегает через три дня.

– Да кто об этом не знает? – Касса кивнула подбородком в сторону Лисандра. – Думаешь, сможешь заполучить каждую, если состроишь ей глазки? Один раз подмигнешь, и все бросятся тебе на шею? – Она приблизилась к нему и уставилась на принца, сощурив глаза. – Может быть, в замке твоего отца за тобой и увивалась каждая юбка, но это время прошло. Без богатства и власти у тебя осталось лишь это красивое личико. Но на улицах Амберана ты с этим далеко не уйдешь. Здешние женщины знают, как за себя постоять. – С этими словами она приложила кинжал к его шее. Мужчины у костра тихо засмеялись, а Касса еще крепче прислонила кусок металла к горлу Лисандра.

Он пристально посмотрел на нее и незаметно вынул из ее рук кусок хлеба.

– Спасибо, – сказал он.

Касса нахмурила лоб, когда Лисандр показал ей кусок хлеба. Впервые после возвращения в Амберан на его губах промелькнула улыбка.

Касса притянула кинжал обратно к себе.

– Как ты?..

Мужчины прыснули от смеха, а Касса недоверчиво посмотрела на свою руку.

– Ах ты подлый ворюга! Вот вам и принц! Да нам подсунули двойника!

– Скорее всего, на тебя просто подействовали его чары, – сказал Эгин.

– Хватит уже, – вмешался Эдем. – Вы забываете, где находитесь. И кто он такой. Следите за тем, что происходит вокруг, и будьте наготове. Ночь еще не закончилась. Лисандр, ты первым будешь на карауле.

– Он? – спросил Демиан.

Лисандр тоже был удивлен. Сначала мар сорвал цепь с колодца, потому что Эгин небрежно ее закрепил, затем Эдем освободил его от пут, а теперь он назначил его дежурным? Судьба хочет его проверить? Должен ли он оставить своих соотечественников в беде и сбежать в Фархир? Соблазн был сильным, он не мог этого отрицать. Тем более, поскольку занял свой пост немного в стороне от костра, он с легкостью мог бы скрыться из виду. Но он не решался, как бы ни было ему больно смотреть на лес и не знать, жива ли Шира и не ждала ли она его возвращения.

Глава 4
Шира

– Лисандр! – вырвалось у меня; я испуганно вскочила и вздрогнула от боли, вызванной этим движением. Я схватилась за живот и нащупала мокрую перевязку.

– Не двигайся, – потребовал кто-то, удерживая меня за плечи.

Мое дыхание было прерывистым, лоб покрыт потом, а руки дрожали. Я ощущала сильную слабость, которую не чувствовала уже давно, и позволила уложить себя обратно на подушку. Я осмотрелась. Комната, в которой я лежала, – маленькая, мрачная и пыльная. Через наполовину закрытые ставни узкого окна на ужасный узелковый ковер, лежавший на исцарапанном полу, попадали лучи дневного света.

Я была дома! Эта мысль обрушилась на меня за секунду. В Баштане, в своей собственной постели, в доме Балдура. Он и оказался тем, кто стоял рядом со мной.

Увидев его вновь, почувствовала облегчение несмотря на то, что поначалу думала, будто рядом со мной был Лисандр. Но, по всей видимости, он мне лишь снился. В моей голове сохранилось несколько фрагментов из снов, и я пыталась вспомнить детали. Видела разрушенный город в ночи и кровоточащие руки Лисандра, которые, скованные цепями, обхватывали рукоять длинного меча. Но помимо этого было кое-что еще. Ночные альбы, ставшие чудовищами, и удушающее чувство предательства, отчаяния и бессилия. Мне казалось, что страдания Лисандра были моими собственными, и это было очень трудно вынести. Я схватилась за виски; картины из снов постепенно уплывали, а чувства, сопровождавшие их, исчезали. Только после этого я вновь смогла свободно дышать.

– Это был лишь лихорадочный бред, но теперь все будет хорошо, – пообещал Балдур.

Я повернулась к нему. Он улыбался, но улыбка не доходила до его глаз. В его взгляде было какое-то уныние, и я не могла понять, с чем это связано.

– Что?.. – произнесла я наконец хриплым голосом.

– Мы тебя нашли. В лесу. – Балдур окунул полотенце в таз с водой, стоящий на прикроватной тумбочке, и промочил им мой лоб. Соприкосновение с холодной водой оказалось приятным на ощупь и немного успокаивало.

Я задумалась. Сколько всего из того, о чем я еще помнила, произошло во сне? Дворец, Харан, выбор новой королевы. Предательство королевы Атурой. Я бы все отдала за то, чтобы это оставалось лишь моей фантазией, но знала, что это не так. Я испытала это в реальной жизни – вплоть до вспышки темной магии в Пограничных лесах. Только что произошло после нее? Образ Лисандра в цепях – плод моего воображения? Это всего лишь сон или еще одно воспоминание?

– Я должна… – застонала я.

Балдур меня перебил:

– Ты должна отдыхать и ничего больше. Ты перенесла сильные ранения. Когда мы тебя нашли, ты была практически мертва. И жива только благодаря целебной силе нашего жреца. Тебе сейчас нужны только сон и покой, понятно?

Я кивнула и на мгновение закрыла глаза. Если мне тяжело давалось просто держать их открытыми, как я вообще должна была разговаривать и вытаскивать себя из кровати? Я все равно ничего не поняла бы, пока не привела мысли и воспоминания в порядок и не смогла бы отличить сон от яви.

– Я приду чуть позже и принесу тебе суп. Чтобы восстановить силы, тебе нужно поесть.

– Спасибо, – утомленно прошептала я. Мне показалось или Балдур разговаривал со мной сдержанно, чуть ли не холодно? Я была уверена, что он что-то от меня скрывал.

Только когда он упомянул про суп, поняла, насколько голодна. Сколько времени я провела без сознания? Я прямо-таки жаждала заполнить пустоту в желудке. Не важно чем.

Балдур еще раз смочил полотенце, положил его мне на лоб и собрался уходить. Я надеялась, что он скоро вернется. Он остановился у двери и еще раз обеспокоенно посмотрел на меня. И после этого он вышел и оставил меня наедине с моими вопросами.

Наверное, я упустила что-то очень важное. Что-то произошло, когда я была без сознания, и сбило Балдура с толку.

Когда он закрыл дверь, я снова попыталась выпрямиться. Неуклюже приподняла туловище и рассмотрела перевязку вокруг моего живота. Мне наложили компресс из трав, который я аккуратно отодвинула в сторону. Под ним оказалась не открытая рана, как я думала, а свежий шрам в форме звезды. Сколько же я спала? Недели? Потому что я сомневалась, что жрец из Баштаны владел настолько сильной целебной магией, которая способна заставить мою рану практически полностью исчезнуть.

Однако если Балдур переживал не из-за моей раны, то из-за чего? Я опасалась, что его беспокойство связано с темной магией, которую высвободил Атура. Я должна как можно скорее встать на ноги и узнать, что произошло, и не важно, каким способом.

За окном раздались рассерженные голоса. Наверняка в Баштане тоже было видно ту зловещую силу, которая поднималась из леса. В тот момент столб из темной магии устремился прямо к облакам, возможно, именно он и привел ко мне жителей, которым я была обязана за свое спасение. Только я задавалась вопросом, почему они не наткнулись на альб крови. Войско Атуры уже проникло в королевство людей? Лисандр по-прежнему его пленник, закованный в цепи, как в моем сне? Или ему удалось сбежать, после того как он… Моя рука невольно потянулась к ране на животе. Я вспомнила. Это он меня пронзил. При этой мысли мое сердце забилось сильнее.

Как часто мне выпадала возможность разделаться с Лисандром, чтобы таким образом добраться до Сумеречного камня? Но все же я не решилась. А он и глазом не повел, когда так со мной поступил. И если бы не жители Баштаны, я наверняка уже давно была бы мертва.

Невольно я покачала головой. Мне хотелось верить, что у него не было другого выхода. Но если это так, то в насколько ужасного монстра меня превратила черная магия? Картины с кровожадными чудовищами из моего сна вспыхнули перед глазами, и у меня перехватило дыхание. Все внутри меня требовало вспомнить о произошедшем, но чем больше я прислушивалась к себе, тем сильнее становился мой страх, а вместе с ним и мой голод. Он вытягивал из меня силы как никогда раньше, и это казалось ненормальным. Только если я действительно спала на протяжении нескольких недель и ничего не ела. Могло ли такое быть?

С трудом поднявшись на ноги, я потащилась к окну, все еще держа руку прижатой к животу. Десятки альб собрались перед домом Балдура. Они были рассержены, кричали и спорили. Но мне бросилось в глаза кое-что еще. Этим утром рыночная площадь и ее окрестности выглядели пустынно. Несмотря на то что многие люди здесь едва сводили концы с концами, крыши домов были соломенными, а фасады и улицы – в плохом состоянии, этому городу с тысячей жителей всегда свойственна некая созерцательность. Сейчас от этого ничего не осталось. Многие окна разбиты и заколочены досками, двери открыты, а перед ними лежала отчасти разбросанная мебель. Скульптура у заброшенного колодца тоже превратилась в груду развалин, а в цветочных ящиках вокруг рынка больше не цвели герани.

– Она не может остаться! – взбешенно зарычал кто-то.

Женщина плакала, несколько мужчин схватились в рукопашной борьбе.

– Ты не можешь вечно защищать ее от нас!

Внутри меня все сжалось. Речь шла обо мне? Балдур стоял в дверном проеме, преграждая путь подонкам, которые имели что-то против меня? Но почему, если жители моего родного города сами же меня и спасли? Будучи без сознания, я точно не смогла бы настроить их всех против себя.

Мэр города протиснулся сквозь толпу и вышел вперед.

– Давайте обсудим все с разумной точки зрения, – предложил он.

– Благоразумие здесь бесполезно! – закричал кто-то из мужчин. – Мы должны действовать немедленно, пока можем. Мы все видели, что произошло с остальными. Нельзя, чтобы это повторилось!

– Она еще ребенок, – вмешался Балдур. Он сделал шаг вперед, и теперь я могла его видеть.

– Ребенок? Она – монстр, как и все остальные. Они все монстры.

Услышав эти слова, мне стало жарко и холодно одновременно. В моей памяти вновь воскресли картины чудовищ из моего сна. В оцепенении я взглянула на свои руки, и на меня нахлынула волна из воспоминаний. Воспоминаний о том, что со мной произошло, после того как темная магия овладела мной.

Они абсолютно правы. То, что произошло в лесу, сделало из меня чудовище. Точно такого же, как в моем сне. Несмотря на то что это всего лишь запутанные картины и чувства, которые постепенно принимали форму, я очень ясно понимала их значение. Темнота овладела мной; я стала ее частью, а она – частью меня. Если бы Лисандр не воткнул в меня кинжал, я бы не остановилась. Как и голод внутри меня. Неукротимый голод, который поселился во мне. Он был там, и я ничего не могла с этим сделать.

Я попятилась от окна и, потеряв равновесие, упала на пол. С другими ночными альбами случилось то же самое? Они стали оружием Атуры против людей? Теми монстрами, которыми всегда считали нас, созданий ночи?

Атура говорил, что с помощью Сумеречного камня можно высвободить магию, которую отняли у ночных альб. Однако то, что я чувствовала внутри себя, было темным и опасным. Я ощущала, как оно растет во мне и не дает с собой совладать. Как долго я смогу продержаться?

Насколько себя помню, я всегда гордилась тем, что родилась ночной альбой. Я ненавидела всех, кто смотрел на нас сверху вниз, и боролась за то, чтобы нас уважали и относились к нам как к равным. Но за кого, собственно, я боролась? За крадущих души диких чудовищ, которые должны стыдиться бесчестных поступков своих предков?

Внезапно дверь распахнулась, и в мою комнату ворвались несколько мужчин, вооруженных вилами и факелами.

– Хватайте ее! – заорал один из них.

Балдур последовал за ними и зашел в помещение.

– Прекратите!

Мужчины ринулись ко мне. Я сопротивлялась, шипела и слепо пиналась во всех направлениях, но они удерживали меня еще сильнее, а боль от раны на животе лишала рассудка. Я еще слишком слаба, чтобы суметь защитить себя по-настоящему.

– Оставьте меня в покое! – кричала я. Мое дыхание участилось, в ушах загудело, а голод, который чуть ли не съедал меня изнутри, резко возрос. Мне казалось, будто он пожирал мои мысли и чувства. Подобно сильной буре, свирепствовал все сильнее у меня внутри и в одночасье начал буквально проникать в каждую клеточку моего тела. Что-то оттолкнуло от меня мужчин, и словно ожившая тень, вокруг меня распространилась темнота. Освобождение этой неукротимой силы, живущей внутри меня, ощущалось как глоток свободы. Наконец я снова могла дышать.

Но это состояние продлилось недолго. Вокруг меня стало тихо, я подняла глаза и увидела объятое ужасом лицо Балдура. Он отшатнулся к дверному проему, его широко распахнутые глаза были полны страха. Мой взгляд упал на мои дрожащие руки, вокруг которых кружили темные, поглощавшие свет тени. Они обвивались вокруг пальцев и ползли вверх по руке. Это – темная магия. Не поддающаяся контролю сила, которую Атура поселил глубоко внутри меня. И я не могла не признать, что она вызывала во мне приятные ощущения, несмотря на все мое отвращение к произошедшему со мной.

Постепенно магия возвращалась обратно в мое тело.

– Она может ее контролировать… – сказал молодой человек с темными волосами и пронзительными зелеными глазами. Кочергу, которая была при нем, он опустил.

– Пока что, – добавил кто-то, обратив мое внимание на себя.

Балдур осторожно подошел поближе.

– Шира?

Я подняла на него свой взгляд. Резкого движения оказалось достаточно, чтобы заставить альб вокруг меня застонать от страха и отшатнуться. Я внушала им страх. Словно бешеный волк, загнанный в угол. Они считали меня чудовищем.

– Шира, с тобой все в порядке? – спросил Балдур.

Я покачала головой. Атура не должен победить! Я не хотела быть монстром, беззащитным и полностью зависящим от темной магии, насколько бы приятным ни ощущалось позволение ей разгореться. Внутри меня сидел голод, и я бы все отдала, чтобы его можно было вырезать из моего тела.

– Что со мной происходит? – спросила я. В горле образовался ком, и мне было тяжело говорить. Злость на магию, которую освободил Атура, закипала и разжигала во мне темноту. Все внутри меня желало выпустить ее на свободу и получить возможность спокойно вздохнуть, чему препятствовали мужчины, собравшиеся вокруг меня. Я хотела, чтобы они оставили меня в покое. Все они!

Мое дыхание участилось, я почувствовала пульсацию в висках, и мой взгляд, словно сам по себе, обратился к одному из мужчин. Голод внутри меня вновь вспыхнул, а в нос ударил запах, который лишь подстрекал мою жадность. Это был запах человека. По венам этого мужчины текло больше человеческой крови, чем у других альб вокруг меня. Насколько сильно все-таки хотела утолить голод, отведав его душу. Я не могла избавиться от ощущения, что после этого все стало бы хорошо – что боль и беспокойство можно одолеть только этим путем. Я была в этом абсолютно уверена.

– Шира? – Балдур вновь заговорил со мной.

Я отвела взгляд от того мужчины и уставилась на пол. Темная магия внутри меня не должна победить. Я должна всеми силами сопротивляться ей. Но сколько времени мне удастся продержаться?

Боковым зрением я заметила движение, инстинктивно взмахнула рукой и отразила атаку нападавшего. Тут же вокруг меня объявились двое других мужчин: они размахивали факелами, удерживая меня на расстоянии, как дикое животное. Искры упали на ковер, и поднялся дым.

– Загоните ее в угол! – закричал один из них.

Огонь и густой дым обжигали мне глаза; защищаясь, я подняла руку перед лицом и больше не могла распознать, что происходило вокруг меня.

Жара, вопли, вонь и топот сапог разбудили во мне болезненные воспоминания. Воспоминания о том дне, когда пришли незнакомые мужчины и забрали у меня родителей. Вооруженные факелами, злые, свирепые и безжалостные. Крики моего отца, который расстался с жизнью в горящем ярким пламенем доме, раздались в моих ушах.

Они убили его, вытащили нас с мамой на улицу и избивали ее до тех пор, пока ее мольбы о пощаде не стихли под ударами. В тот вечер, более десяти лет назад, мне удалось оторваться от них и убежать ради того, чтобы вскоре наблюдать, как моя мать умирала на виселице. Она и мой отец не были преступниками. Они были ночными альбами, и этого оказалось достаточно, чтобы наказать их за чужое деяние. После их смерти я забилась куда-то во мрак. Трусиха, как говорили о таких, как я. Напуганный ребенок, который не знал, что с ним произошло.

И точно так же я чувствовала себя в этот момент. Полной страха и отчаяния. Я не могла ничего поделать с тем, что со мной случилось, и вновь вынести крики моего умирающего отца. Несмотря на то что в этот раз это были всего лишь воспоминания, они ощущались удушающе реалистично.

Единственный выход, который я видела, – это темнота внутри меня. Она ощущалась тихим шепотом, заглушающим все вокруг. Обещанием забрать всю боль и страх, стоило мне только довериться ей.

Однако мне нельзя этого допустить. Вслепую устремилась вперед с намерением голыми руками сразиться с первым подвернувшимся мне мужчиной, но не успела я до кого-либо добраться, как множество рук схватили меня и задержали. Они остановили меня на расстоянии лишь вытянутой руки от Балдура. Он прижался спиной к стене, и чуть ли не стал жертвой моего слепого рвения. Я застыла от ужаса.

Удар в подколенную ямку заставил меня упасть на пол. Они дергали меня, били и скручивали руки за спину.

– Увидите ее отсюда! – потребовал кто-то.

Меня подняли на ноги, и я защищалась как могла. Я знала, что они задумали. Они хотели убить меня до того, как монстр во мне окончательно проснется и станет для них угрозой. Небольшая часть меня хотела сдаться им. Где-то глубоко внутри – глубже того места, где обитала темная магия, – я тоже хотела увидеть этого монстра в огне.

Но первым, что воспламенилось, оказался не монстр, а моя простыня, ковер и облицовка стен. Вся комната была в огне, но мужчины заметили это, только когда он распространился слишком сильно. Они пытались затоптать пламя, но у них ничего не получалось.

– Отпустите! – потребовала я, рывком освободилась от чужой хватки и натолкнулась спиной на окно. Стекло рассыпалось, и я почувствовала дуновение холодного воздуха, ворвавшегося в комнату. Ветер подпитывал огонь и дым; языки пламени подавались в мою сторону.

Меня отшвырнуло на улицу, и я со всей силы ударилась о брусчатку, что покрывала рыночную площадь.

На мгновение потемнело в глазах. Я ничего не чувствовала, только слышала, как осколки стекла с треском падали вокруг меня на землю. После этого все вновь нахлынуло на меня. Боль, шум, запутанные картины.

Жители Баштаны, которые собрались перед домом, разбежались в разные стороны. Я с большим усилием приподнялась, моя спина горела, как после ударов хлыстом в темнице Харана, и когда мне удалось немного присесть, я увидела, как мужчины покидали дом Балдура с кашлем и хрипами.

Я хотела подняться, но в моей спине промелькнула жгучая боль. Я потянулась к плечу, нащупала осколок и закричала, вынимая его. Какое-то время разглядывала окровавленный кусок стекла в моей дрожащей руке. Как все успело зайти так далеко? Еще несколько дней назад жители Баштаны гордились мной. Альбой из их среды, которой удалось стать претенденткой на трон. Мы праздновали, смеялись и танцевали.

А теперь? Теперь во мне сидело чудовище, и их страх перед ним превратился в слепую ярость.

– Хватайте ее! – закричал кто-то.

Тут же они вновь набросились на меня.

– Прекратите! – потребовала я и расставила руки в стороны. Волна из темноты заставила альб отступить.

В этот момент из дома вышел Балдур. Обессиленный, он ухватился за дверной проем, схватился за грудь и опустился на колени.

– Балдур?! – Несмотря на боль, я вскочила и побежала к нему. Его тело дрожало, он был белым как мел, и ему не хватало воздуха. Должно быть, причина в его слабом сердце. Меня охватила паника.

– Помогите ему! – потребовала я у стоящих вокруг альб. Я больше не думала о том, что они хотели меня убить. Они не могли позволить Балдуру умереть. Только не ему! В отчаянии я посмотрела по сторонам. – Сделайте же что-нибудь!

Никто не пошевелился.

– Сделайте же что-нибудь! – повторила я, громко крича. На моих ресницах собирались слезы.

– Приведите… – закричал кто-то недалеко от меня. Я подняла глаза. Молодой человек с зелеными глазами и кочергой в руке подошел ко мне. – Приведите жреца!

Прошла целая вечность, прежде чем кто-то отреагировал. Они начали перешептываться и наконец начали предпринимать какие-то действия.

– Потушите пожар! – закричал кто-то.

Молодой человек опустился рядом со мной на колени и проверил пульс Балдура. Из дома послышался внезапный грохот, и мы вздрогнули.

– Уходим! – Он ухватился за руки Балдура под локтями, потянул его, чтобы тот встал на ноги, и мы вместе потащили его к колодцу. Вскоре в спешке пришел жрец. Он оттеснил меня в сторону от Балдура.

– У него проблемы с сердцем, – объяснила я то, о чем жрец наверняка уже давно знал. У нас в Баштане не было целителя, поэтому каждый заболевший горожанин обращался к нему и надеялся на помощь Мурайи. – Он всегда пьет чай из боярышника и розмарина, я… – Мой взгляд упал на дом, из окон которого било пламя. Я бы не смогла быстро добраться до лечебного чая Балдура, и учитывая его состояние, чай вряд ли бы помог. Оставалось только надеяться, что у жреца достаточно магии, чтобы его спасти. На меня вновь нахлынули слезы, я зарыдала и попятилась назад. Я не могла потерять Балдура. Он был моей единственной семьей.

Вокруг нас разразилась суета. Альбы собирались притащить ведра с водой для борьбы с пожаром, поэтому на меня уже никто не обращал внимания. Только молодой человек, который мне помог, внезапно встал напротив меня. Мне было наплевать, чего он от меня хочет. Все, что для меня сейчас было важно, это чтобы Балдур выжил.

– Ты отличаешься от остальных, – отметил он.

– Оставь меня в покое! – накричала я на него сквозь слезы.

Он отбросил кочергу в сторону.

– Заид, – представился он.

Постепенно я начала успокаиваться и понимать, что нагрубила ему без причины. Он не хотел сделать ничего плохого.

– Шира, – тихо сказала я.

– Да, я тебя знаю.

Мой взгляд обратился к Балдуру. Жрец положил ему руку на грудь. От нее исходил свет, и он бормотал молитву нашей богине Мурайе.

– Остальных вы тоже вытащили из кроватей и убили? – спросила я глухим голосом. Я не хотела даже думать о том, что произошло с другими ночными альбами после вспышки черной магии.

Заид прищурился.

– Ты про ночных альб?

Я кивнула.

– Все началось пару дней назад, – объяснил он. – В небо поднялся черный столб. Все ночные альбы потеряли из-за этого рассудок. Они превратились в диких животных, напали на своих друзей и родных и, в конце концов, сбежали в лес, оставив за собой кровавый след и разрушения по всей Баштане. Это было ужасно, много кто погиб.

В таком случае план Атуры действительно начал воплощаться в жизнь. Темнота проснулась не только внутри меня. Все ночные альбы превратились в монстров и жаждали человеческих душ. Я тоже чувствовала этот голод. Жажду того, что однажды уже смогла вкусить.

Если бы сейчас передо мной стоял Лисандр, возможно, я бы не смогла сдержаться. Одна только мысль о нем подпитывала невыносимое беспокойство во мне. Тягу, которая стремилась вынудить меня отправиться на его поиски. Его или другого человека, чья душа могла бы заполнить пустоту внутри меня.

Должно быть, с ночными альбами из Баштаны произошло то же самое. Только они полностью потеряли рассудок, а я после нападения Лисандра осталась собой. Но как долго я смогу цепляться за свое старое «Я», прежде чем окончательно поддамся голоду? Возможно, мое превращение в монстра, которого я видела в собственном сне, лишь вопрос времени.

Глава 5
Шира

Весь остаток дня и последующую ночь я провела у постели Балдура и следила за его состоянием. Горожане оставили нас в покое, после того как показали свою готовность выслушать меня, однако дверь я все же заперла. На всякий случай.

Сидя возле кровати Балдура, я несколько раз задремала, и каждый раз мне не давали уснуть туманные картины.

Я видела Лисандра маленьким мальчиком в замке Агрино, видела его в доспехах во время боя на мечах с другими мужчинами, видела на празднике, похожем на тот, который мне удалось застать во время поисков королевской сокровищницы. А затем увидела полчища голодных ночных альб, нападающих на человеческие поселения и крадущих души своих жертв. Страшные картины, которые не покидали меня даже днем. Мне казалось, будто мое подсознание утопало в воспоминаниях и мрачных предчувствиях, по всей видимости, благодаря душе Лисандра. Внутри меня была его частичка, и она преследовала меня во снах.

После того как Балдуру стало чуть лучше, я зашла в свою комнату и от всего внутреннего убранства увидела только плачевные остатки. Кровать и ковер полностью сгорели, разбитое окно заколочено досками, а на полу валялись два ведра.

У меня было мало вещей. Пара рубашек, брюк, одно простое платье, корзины для сбора трав и мои отмычки, но я не помнила, где оставила их в последний раз. Они потерялись где-то на моем пути. Как и часть меня. Та часть, которая всегда сохраняла в себе искорку оптимизма, которая верила в то, что Мурайя любила всех своих детей и оберегала меня. Я не знала, смогу ли обрести эту искру вновь. Мы, ночные альбы, очевидно, не относились к благословенным детям Мурайи. И мне понадобилась вся моя сила, чтобы не сломаться. Я не хотела быть монстром, но что могло меня от этого уберечь? Существовало ли что-то, что могло бы спасти меня и остальных? Неопределенность вновь пробуждала во мне ощущение безнадежности.

Погруженная в свои мысли, я подошла к комоду, потянула за самый верхний покрытый копотью выдвижной ящик, сломав при этом ручку. Отодвинув в сторону рубашки, обнаружила маленькую, достаточно потрепанную внешне тряпичную куклу. Несмотря на все, что произошло, она заставила меня улыбнуться, и в то же время мне стало грустно. Это был подарок Балдура, который нашел меня – запуганного маленького ребенка – в темном переулке. Не верится, что с этого момента прошло уже больше десяти лет.

Я потянулась за куклой, но остановилась, когда учуяла хорошо знакомый запах. Раньше никогда не обращала внимание на то, что от Балдура пахло человеком. Все дело в темной магии, которую пробудил внутри меня Атура, и я почувствовала, как внутри меня рос голод.

– Это было так давно, – сказал Балдур, стоявший в дверном проеме.

Я надеялась на то, что он не заметил, как каждая мускула в моем теле моментально напряглась. Где-то внутри себя я чувствовала, как растет инстинкт – жажда, которой я любой ценой не должна была поддаваться. Я глубоко вздохнула, задвинула ящик и обернулась к нему. Нельзя показывать Балдуру, что творилось у меня внутри. Он и так достаточно пережил.

– Тебе нужно отдохнуть, – напомнила я ему.

Балдура это не остановило.

– Я не знал, что ты ее сохранила. Уже тогда она была в лохмотьях. А ты… ты была такой маленькой и хрупкой. И такой напуганной. Прямо как сейчас, не правда ли? Ты мне этого не показываешь, но ты очень боишься.

Я покачала головой.

– Но тебе не нужно бояться, – заверил меня он. – Ты сильная, Шира. Ты намного сильнее, чем тебе кажется.

Он с любовью улыбнулся мне. На сердце стало немного легче, однако я знала: никакой силы в этом мире не хватит, чтобы на долгое время подавить голод. Я отогнала эту мысль прочь и взяла Балдура под руку, чтобы проводить обратно в свою комнату.

– Ты должен прилечь и отдохнуть, – настаивала я. – Ты выпил свой чай?

– Я хорошо себя чувствую, – заверил меня он.

– Так оно и будет, если последуешь указаниям жреца и будешь соблюдать постельный режим.

Вместе мы вышли из моей комнаты. Я отвела его обратно на первый этаж и помогла лечь.

Мой взгляд упал на прикроватную тумбочку, где стоял практически нетронутый чай.

– Ты почти ничего не выпил, – заметила я.

– Не беспокойся так сильно, Шира. Пожалуйста, присядь рядом со мной. Давай поговорим о том, что произошло в Пограничном лесу.

Я покачала головой. Почувствовала ком в горле и не смогла ничего ответить. Балдур был прав. Я боялась монстра, в которого могла превратиться. Боялась правды, которая скрывалась за старыми историями и легендами о ночных альбах и которая каким-то ужасающим образом настигла нас. От разговоров об этом стало бы только хуже.

– Я принесу еще трав, – решила я.

Ощущение, что я не могу нормально дышать, все сильнее стягивало мою грудь. Мне было необходимо выйти на свежий воздух, чтобы проветрить голову.

Не дождавшись ответа Балдура, я вышла из его комнаты. На пути к выходу из дома захватила одну из своих плетеных корзинок и замерла, увидев свое отражение в настенном зеркале. На мгновение я себя не узнала. Моя кожа казалась еще более серой, глаза – темнее, а черты лица – непривычно угловатыми. Я становилась монстром не только изнутри. Возможно, кто знал меня не очень близко, ничего бы и не заметил, но это бросалось мне в глаза. Существо смотрело на меня из зеркала, словно насмехаясь. Казалось, оно хочет мне что-то сказать, о чем-то напомнить. И внезапно я вспомнила то, о чем пыталась забыть все это время. Мое сердце забилось сильнее.

Я повернулась к зеркалу спиной, освободила плечо от одежды и посмотрела на порез, который получила накануне, когда выпала из окна. Меня охватила дрожь. Вместо раны видны одни лишь розовые линии – точно такие же, как и на моем животе. Она зажила. Сама по себе и очень быстро.

– Даже не думай, что я тебе благодарна, – сказала я язвительным тоном своему отражению. Я знала, что своим исцелением была обязана только темной магии внутри меня. Не жрецу, не Мурайе и не компрессам из трав, а черной магии, которая не хотела, чтобы я умерла. Неудивительно, ведь она во мне нуждалась. Сидела у меня внутри и поджидала момента, когда сможет завладеть контролем над моим телом, и я знала, что когда-нибудь ей это удастся. Но не сегодня и пока Балдуру не станет лучше.

Решительным движением я поправила одежду, игнорируя свое отражение, которое, как мне казалось, насмешливо смотрело на меня, и вышла из дома Балдура.

Утро было прохладным. При дыхании образовывались маленькие облачка пара; по улицам протянулся густой туман, и после событий вчерашнего дня Баштана казалась непривычно спокойной и мирной.

– Доброе утро! – поприветствовала меня Арана, вдова, живущая напротив. Она вышла из дома, чтобы подмести.

Мне было некомфортно делать вид, что ничего не произошло. Вот так запросто вернуться к своей прошлой жизни выглядело неестественным. К жизни, основанной на лжи, и которую я пыталась прикрыть еще одной ложью. Балдур, Арана или еще кто-либо из Баштаны даже не подозревали о том, что на самом деле происходило у меня внутри. Казалось, они верят в то, что со мной все будет не так, как с другими ночными альбами, что я смогу контролировать и, возможно, даже победить темную магию.

Я пошла прочь, бродила по улицам города и смотрела по сторонам. Мусор убрали, крыши подлатали, двери и окна забаррикадировали. На подоконниках даже стояли горшки с цветами. Пахло росой и геранями и даже немного новым началом, будто все не так ужасно, как ощущалось.

Я вышла из деревни и отправилась по направлению к Пограничному лесу. Сельскохозяйственные рабочие уже были заняты на полях. Они кивнули мне в качестве приветствия, когда я проходила мимо. В высокой траве на краю поля нашла подорожник и одуванчик, сорвала большие листочки и заполнила ими свою корзину. В глубине души я размышляла над тем, что произойдет, если Балдур не скоро выздоровеет. Что, если мне придется прятаться в своей прошлой жизни неделями или месяцами? Пропадет ли голод, и стану ли я той девушкой, кем должна была быть с самого начала? Могла ли я проигнорировать то, что происходило вокруг меня, оставить битву против Атуры и Сумеречного Ордена для других и надеяться на то, что все наладится? Может быть, тогда сны растворятся, а вместе с ними и та частичка внутри меня, которая не должна там находиться? Та частичка, которую я украла у Лисандра и из-за которой теперь постоянно о нем вспоминала. При этой мысли я почувствовала себя иначе: не знала, действительно ли этого хотела.

– Шира! – окликнул кто-то меня. Это был Заид, который увидел меня издалека и поспешил ко мне. Он встал передо мной с мотыгой через плечо. – Тебе уже лучше?

– Да. – Я выпрямилась и смахнула росу со своего носа. Он посмотрел на меня в ожидании чего-то, что я даже нахмурила лоб. – Ты хотел еще что-то спросить?

– Эм, нет, я… – Он почесал затылок и смущенно засмеялся. – Я беспокоился о тебе. И… ну да. Мне жаль. За все. Ну, ты знаешь. Ты собираешься готовить салат? – Он посмотрел на мою корзину.

– Думаю, да, – сказала я рассеянно. Я все правильно поняла? Он извинялся за то, что другие жители Баштаны хотели меня убить и при этом почти сожгли дом Балдура?

– Во время вспашки земли всегда можно найти пару прошлогодних картофелин, – сказал он, словно между прочим. – Если они мне попадутся, ну… они всегда хорошо сочетаются с салатом из диких трав. Если их пожарить с маслом и луком.

Постепенно я начинала понимать, чего он хочет.

– Ты хочешь подарить мне картошины? В качестве извинения?

– Да! – с облегчением сказал он и, казалось, разозлился на свой собственный ответ после того, как его произнес.

– Ты не обязан. Правда. – Я собралась уходить – в конце концов, мне нужно собрать еще несколько целебных трав для чая Балдуру, но Заид внезапно схватил меня за руку.

Мое тело тут же напряглось до кончиков пальцев, сердце забилось сильнее, и я вырвалась из его хватки. Уставилась на него широко распахнутыми глазами, поначалу сама не понимая, почему так бурно отреагировала. Будто его прикосновение разрушило целый мир, в котором я спряталась. Вдруг на меня нахлынуло все, что произошло за последние недели и не хотело исчезать. Мучения, страх и бессилие. Картины, которые видела в своих снах, и воспоминания, которые пыталась подавить. Было сложно противостоять соблазну утопить это все во тьме, дремавшей внутри меня и вспыхнувшей после прикосновения Заида.

– Мне очень жаль, – начал было Заид и в защитном жесте поднял свою руку. – Я не хотел…

– Все в порядке, – неуверенно ответила я.

Заид опустил глаза.

– Я могу принести картошку. Сегодня вечером. – Смутившись, он потер свою руку. – Я с удовольствием ее приготовлю, если ты будешь делать салат. Если ты хочешь, конечно.

– Я… – Это то, что он изначально собирался сказать? Он хотел пригласить меня на ужин? Как самый обычный парень, который хотел узнать поближе самую обычную девушку? Это было настолько абсурдно и казалось таким странным; я понятия не имела, что должна чувствовать и отвечать в этот момент. Заид был милым. Хорошо выглядел. Но в этом городе жили и другие девушки. Девушки, которые не впадали в панику, если до них дотронуться, которые не воспринимали все в штыки, если подойти к ним поближе, и у которых не было мрачных тайн.

Мои размышления прервал стук копыт, раздавшийся недалеко от нас и привлекший к себе наше внимание. Я не поверила своим глазам, когда увидела отряд альб крови, проезжавших вдоль другого конца поля. Они направлялись прямо в Баштану.

У меня загудело в ушах, и страх, овладевший мной при взгляде на них, быстро сменился яростью.

Я сделала шаг вперед, но Заид загородил меня собой. Только когда всадники исчезли из виду, он повернулся ко мне.

– Наверняка они тебя ищут. Когда поймут, что яма в лесу пуста, они прочешут все окрестные территории. Тебе нужно спрятаться, пока они не уедут. Недалеко отсюда есть одна охотничья хижина…

– Нет, я не буду убегать.

– Но у тебя нет другого выбора!

Я покачала головой.

– Они не сдадутся просто так. Если у них появятся малейшие подозрения, что им врут, прольется кровь. Я должна вернуться в город и убедиться в том, что они уедут.

Заид посмотрел на меня растерянно, а потом улыбнулся.

– Ты самая храбрая девушка, которую я встречал. Пойдем!

Я не успела возразить, как он взял мою руку и потащил за собой.

Глава 6
Шира

Мы незаметно последовали за альбами крови и свернули в узкий переулок.

– Нам туда, – сказал Заид, и подбежав к водосточной трубе, забрался на нее.

Я обернулась в последний раз, чтобы удостовериться, что нам никто не помешает, и посмотрела ему вслед. Казалось, Заид так же хорошо знал окольные пути Баштаны, как и я. Добравшись до водосточного желоба, он обернулся и протянул мне руку.

– Хватайся!

Я не смогла сдержать ухмылку. В какой-то степени его желание помочь мне, ночной альбе – более ловкой, чем остальные альбы, – было даже очаровательным. Я без труда забралась к нему. Мне несложно залезть на свес крыши и без его помощи, но я все же протянула ему руку. Заид затащил меня наверх и улыбнулся.

– Что? – спросила я.

– Ничего, просто подумал, что было бы, если бы мы подружились раньше.

– А мы уже друзья? – спросила я.

– Возможно, скоро ими станем.

Он посмотрел на меня, и я не поняла, как трактовать его взгляд.

Я открыла было рот, но не знала, что сказать. Несмотря на то, что я едва знала его, могла себе представить Заида в качестве своего друга. Возможно, нужно было ему об этом сказать, но я не успела – он уже повернулся к фронтону крыши и полез на него.

– Нагнись! – предупредил он меня внезапно.

Я бесшумно направилась к нему.

– Альбы крови?

Он покачал головой.

– Старушка Харениа выбивает пыль из простыни, – сказал он. – Если увидит нас, точно наорет, и если не повезет, ее услышат альбы крови.

– Наорет? Почему?

– Потому что раньше я всегда воровал ее яблочный пирог с подоконника, – ответил он, широко улыбаясь.

Я ухмыльнулась. Заид был вором? По всей видимости, он тоже привнес свой вклад в уровень криминала в этом городке, с одним исключением: он воровал пироги, а я – золото и драгоценные камни.

– Пойдем дальше, – сказал он.

Мы пошли вдоль кровли к краю здания и спрыгнули с него на следующую крышу. Так мы быстро и незаметно добрались до рыночной площади, откуда до нас донесся громкий голос. На плоской крыше сарая мы легли на животы и поползли к краю.

– Они произносят какую-то речь, – сказал Заид, который раньше меня оказался впереди.

Затем и я увидела их. Альбы крови в отряде из четырех человек спешились у колодца. Один из них держал в руках развернутый документ и читал по нему вслух, пока жители постепенно выходили из своих домов или наблюдали за происходящим из окон и дверей.

– …назначили фогтин, и Мурайя благословила ее. – Альб крови закончил предложение.

– Фогтин? – тихо переспросил Заид.

– Заместительница королевы, – объяснила я.

Но о ком он говорил?

– Услышьте же первый официальный указ вашей новой фогтин, достопочтенной Майлы Моргентау.

У меня екнуло сердце. Могло ли это быть на самом деле? Майле удалось прийти к власти до выборов новой королевы? Атура ужасно разозлился бы, если бы узнал, что она видела его насквозь и работала против него. Если у Майлы получится, Сумеречный Орден скоро будет в прошлом. Я надеялась, что у нее было достаточно влияния, чтобы лишить власти Атуру и его последователей. Возможно, у нее даже получилось бы создать новый Сумеречный камень и обратно запечатать магию ночных альб.

– С этого момента во всем Фархире вводится военное положение, – объявил альб крови.

Раздраженный шепот распространялся среди слушателей со скоростью лесного пожара. Я тоже была озадачена. Зачем Майла приняла такое решение? Она же выступала за Лисандра и мир между Амбераном и Фархиром. К тому же люди не представляли для нашего государства никакой опасности. Благодаря защитному заклинанию они не могли переступить границу. Только если они не нашли какой-то способ, и я знала только одного человека, который смог ее пересечь. Лисандр. Как будто он когда-либо захотел вести против нас войну. Майла же должна была об этом знать.

– Люди нарушили мирный договор, – продолжал альб крови. – Фархир находится в большой опасности и рассчитывает на каждого своего жителя. Все боеспособные мужчины и женщины должны вооружиться и в течение трех дней явиться на восточную границу страны. Там они перейдут в подчинение командира Атуры. Неподчинение будет приравнено к государственной измене и повлечет за собой наказание.

Я не могла поверить тому, что только что услышала. С тем же успехом Майла могла надеть Атуре на голову корону и посадить на трон. Во время военного положения он мог делать то, что хотел. У него уже была целая армия за плечами. А теперь он мог задействовать граждан Фархира в войне, которую сам же и развязал. Я не верила, что Майла действительно сказала то, о чем только что прочел альб крови. Она бы в жизни этого не позволила. Но если это правда, что станет с Сиреной и Кананом? Были ли они в безопасности во дворце или Атура уже приказал посадить их в тюрьму, пока я тут пряталась за своей прежней жизнью?

– Кажется, они все-таки ищут не тебя, – сказал Заид. Его застывший взгляд направлен вперед, а голос был безэмоциональным, даже отсутствующим. По всей видимости, он так же растерян, как и я.

– Разве теперь это имеет какое-то значение? – спросила я. – Ты же слышал, что он сказал. Они хотят втянуть всех в войну. И тебя тоже.

Заид ничего не ответил. Он настолько потрясен? При мысли о том, что может случиться с ним и остальными, внутри меня закипала ярость. Атура не имел никакого права так поступать! На его совести уже и так достаточно жизней тех, кто ни в чем не виноват. Я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, но мне просто-напросто не удавалось это сделать. Стоило мне подумать о том, что я теперь не знаю, в безопасности ли Сирена, у меня перехватило дыхание.

Сколько жизней будет погублено, если Атура поведет на войну простых рабочих, крестьян и погонщиков скота? Они должны поднять свои вилы и топоры против людей? Я видела воинов Амберана, знала, что у них есть металлические пластины для защиты и они носят с собой такие мечи, которые простой альб едва ли смог бы поднять. Пехота Атуры пройдется по ним, как серп по пшенице. Все не должно зайти так далеко. Моя ненависть к Атуре становилась все сильнее. Я никогда этого не позволю!

– Я этого не допущу.

Я решительно взяла себя в руки. Если тьма внутри меня и могла для чего-то пригодится, так это для защиты моего народа. Пусть Атура получит назад своих альб крови, разнесенными в пух и прах. Уж я об этом позабочусь. В Баштане для него ничего нет. Пока я жива и нахожусь в здравом рассудке, сделаю все, чтобы защитить хотя бы свой родной город.

Я хотела рвануть вперед, но Заид ухватил меня за запястье.

– Не надо, – попросил он. – Ты только подвергнешь себя опасности.

– И что? – ответила я раздраженно.

Я чувствовала, как моя злость на Атуру превращалась в огромную глыбу ярости, готовую сносить все на своем пути. Я хотела отомстить за то, что он сделал со мной и мне подобными. Так сильно хотела, что практически не могла сдержаться.

– Они мне ничего не сделают! Я сильнее их. Намного сильнее!

Пока я произносила эти слова, внутри меня закипала темная магия, словно желая подтвердить мои чувства. Она подпитывала мою ярость, мое дыхание учащалось, и постепенно я осознала, что действительно была сильной. Это монстр внутри меня, который только и ждал, когда сможет взять надо мной верх. Мои глаза расширились от удивления, когда увидела, как темные тени закружились вокруг моей руки. Заид испугался, из него вырвался глухой крик, и он отдернул от меня свою руку.

– Черт побери! – выругался он и уставился на свои дрожащие пальцы.

Когда он поднял на меня свои глаза, он выглядел таким же напуганным, какой я себя чувствовала.

Я сделала ему больно, не желая этого. Темноте внутри меня без разницы, против кого выступать. Ей важно вырваться наружу. И когда я испытывала ярость, для нее это ощущалось так, будто я давала ей вольную.

– Эй, вы двое! – закричал кто-то внизу.

Я резко обернулась. Альбы крови заметили нас. Должно быть, возглас Заида выдал наше местоположение, и солдаты были не очень довольны тем, что кто-то тайно наблюдал за ними с крыши амбара. Возможно, они даже меня узнали. Один из них указывал в нашу сторону, остальные стояли рядом, готовые пуститься в бой.

Заид резко вскочил.

– Бежим отсюда.

– Не двигаться! – закричал альб крови, указывавший на нас пальцем.

Двое других солдат достали мечи, а третий рванул к своей лошади, чтобы снять с седла арбалет.

– Ну же! – настаивал Заид.

Он побежал к другому концу амбара и залез на крышу соседнего здания. Я последовала за ним. Едва я преодолела половину пути, в небе раздалось жужжание, и я инстинктивно бросилась на колени. Прямо надо мной пролетела стрела и попала в черепицу под руками Заида. Он отдернул руку, потерял равновесие и полетел вниз спиной вперед.

На мгновение мое сердце остановилось. Я в панике бросилась к краю и наклонилась вниз, где увидела Заида, одной рукой уцепившегося за фронтон крыши. Его ноги болтались над кучей изживших свой век столбов от забора, громоздившихся на заднем дворе.

– Хватайся! – Я протянула ему свою руку.

Но Заид медлил. Он смотрел вниз и, казалось, раздумывал над тем, чего хотел больше – спрыгнуть и надеяться, что не упадет прямо на столб, или рискнуть и еще раз почувствовать на себе воздействие моей магии. Когда следующая стрела приземлилась рядом с моим коленом, решение было принято. Он поднял свою вторую руку и ухватился за мою.

Я уперлась ногами в черепицу и со всей силы потянула Заида на себя. Объединив усилия, мы затащили его обратно. Я обессиленно опустилась спиной на крышу, пока Заид проползал мимо меня на четвереньках. Однако у нас не было времени прохлаждаться.

– За ними! – заорал альб крови.

Настолько быстро, насколько это было возможно, мы забрались вверх по одному склону крыши и скатились вниз по другому. Прямо под нами я увидела солдат, несущихся по узкому переулку, который мы тут же преодолели, перепрыгнув прямо над их головами. Альб крови с арбалетом даже не успел прицелиться, а мы уже пробежали половину соседнего здания.

Но долго в этой погоне мы бы не продержались. Уже спустя короткое время я запыхалась, и все мое нутро требовало остановиться и вступить в бой. Говорила во мне темная магия или благоразумие? Возможно, если бы я сдалась, солдаты позволили бы Заиду уйти. Они бы удивились, увидев, сколько силы таилось внутри меня. Уж я бы заставила их попотеть. Согнув руки в кулаки, почувствовала, как внутри них собиралась темная магия, и в этот момент я ничего не желала так сильно, как то, чтобы она смогла вырваться наружу. Казалось, все вокруг утопало в шуме, дребезжащем в моих ушах. Единственное, что я слышала – это свое желание пуститься в бой. Но знала, что сразиться хотела не я. Мое воровское прошлое научило меня тому, что бегство – самый лучший выход, если есть такая возможность. Однако у темной магии сложилась другая точка зрения. Она хотела выйти на свободу, кипела внутри меня, билась, словно дикий зверь в клетке, которой являлось для нее мое тело. Мне нельзя ей уступать. В противном случае, я закончу как все остальные ночные альбы.

Внезапно крыша под ногами бежавшего впереди Заида закончилась. Он резко остановился и начал загребать руками воздух, чтобы не сорваться вниз. Я затормозила и соскользнула по склону крыши к нему. После моего движения несколько кусков черепицы оторвались и полетели на улицу, где нас уже поджидали альбы крови, перекрывшие нам путь к отступлению. Я вовремя остановилась. Четверо солдат разбежались в попытке укрыться от летящей на них черепицы. Стрелок поднял свой арбалет и прицелился в нашу сторону. Я быстро схватила Заида за воротник и потянула вниз, чтобы он нагнулся. Стрела пронеслась прямо рядом с ним, едва его не задев, и мы повалились на крышу. Тут же вскочили обратно на ноги и побежали в другом направлении.

– Они убегают на запад! – закричал один из мужчин.

Мы спрыгнули на соседнее здание, и Заид растерянно огляделся по сторонам.

– Куда дальше? – торопливо спросила я и схватилась за живот.

Но меня мучила не рана. Благодаря воздействию темной магии она практически зажила, а оставшиеся легкие болевые ощущения вполне терпимы. Меня мучил голод, который становился все более заметным. Создавалось впечатление, что моя высокая активность только усугубляла ситуацию.

– Сюда! – сказал Заид.

Мы запрыгнули на покрытый соломой амбар, забрались наверх и пошли вперед прямо по гребню крыши, пытаясь сохранить равновесие. Я знала, куда вела эта дорога. Мы были недалеко от маленьких домишек на окраине города, за которыми начинались охотничьи угодья барона фон Эмбрана. В труднопроходимой болотной местности с густыми лесами и кустарниками высотой с человека альбам крови было бы непросто нас преследовать.

Мы еще не добрались до конца крыши, как я вновь услышала жужжание стрелы.

– Осторожно! – закричала я и схватила Заида за руку.

Но он уже потерял равновесие, и я вместе с ним. Соломенная крыша провалилась под нами, и мы упали в стог сена, пролетев в двух сантиметрах от потолочной балки.

– Все в порядке? – спросил Заид.

Кашляя, я поднялась на ноги.

– Да, все… – Я замолчала, заметив лучи света, проникающие в амбар.

Альбы крови открыли дверь и перегородили нам единственный путь к отступлению.

– Так и знал, – сказал один из них. – Это та самая малышка – ночная альба.

– Но как?.. – спросил стрелок.

Тем временем Заид поднялся на ноги, и солдаты тут же наставили на нас свои мечи.

– Не двигайтесь! – заговорил один из них.

Мое дыхание участилось, в ушах загудело, а картинка перед глазами стала нечеткой. Мне все сложнее собираться с мыслями.

– Шира? – осторожно окликнул меня Заид.

Боковым зрением я увидела, что он протянул руку в мою сторону, но не решался дотронуться.

Мой взгляд упал на собственные руки, вокруг которых уже начала собираться темная магия. Я глубоко вздохнула в надежде, что это поможет успокоиться. На самом деле, мне не нужна эта сила. Я повторяла эти слова себе вновь и вновь. Даже без нее я достаточно ловкая, чтобы ускользнуть от альб крови.

Солдаты заняли боевые позиции и окружили нас, не упуская из виду.

– Хватайте их! – внезапно заорал один из них, и они бросились на нас.

В этот момент я потеряла какой-либо контроль. Темная магия вырвалась наружу. Когда она разлетелась во все стороны, я закричала, почувствовав себя такой свободной и могущественной, как никогда раньше. Теперь уже ничто не было важным. Я хотела утопить все вокруг в темноте, хотела почувствовать, как она заполняет каждую клетку моего тела, как я становлюсь ее частью. Я слышала, как кричат альбы крови, видела, как тьма волнами билась о стены амбара, пыталась протиснуться между досками наружу и туманом кружила над полом.

И это было приятно. Так приятно наконец освободить ее. Я вновь собрала магию внутри себя, чтобы направить ее против альб крови, но никто из них уже не стоял на ногах. Передо мной на полу лежало четыре бездыханных тела.

Тяжело дыша, я осмотрелась по сторонам в надежде найти повод еще раз применить свою магию и увидела, как один из солдат поднялся на ноги и направился к выходу.

– Шира! – закричал Заид.

В ярости от того, что меня прервали, резко обернулась к нему и ощутила сильное желание заставить его замолчать. Я увидела, как он бросился на пол, чтобы избежать моей первой атаки, и уже собирался опустить руку, которую выставил перед своим лицом, защищаясь от меня. Я даже не подумала о том, что он тоже может быть подвержен моей темной магии. Настолько далеко завела меня сила, таившаяся во мне. Что, если бы он не успел вовремя нагнуться и я бы его убила?

Внезапно я почувствовала себя словно парализованной. В кого я превратилась? Тьма отравляла мои мысли, отнимала мою совесть и овладевала моими действиями. Я не могла ничего сделать.

– Заканчивай уже, – сказал он.

– Мне… мне очень жаль, – извинилась я. – Я хотела лишь…

– Я знаю, – сказал Заид и встал на ноги.

Действительно ли он знал? Мог ли представить, что сейчас творилось у меня внутри? Мои колени дрожали и грозились не удержать вес моего тела. Я не хотела всего этого. Но знала, что это лишь вопрос времени, когда никто и ничто уже не сможет достучаться до моего истинного «Я» и я окончательно превращусь в монстра.

Заид посмотрел вслед выжившему альбу крови, который волочился к дверям, чтобы выйти на улицу. По всей видимости, он был очень слаб, потому что двигался довольно медленно.

– Он расскажет обо всем Атуре. – Я почувствовала желание еще раз поднять свою руку и остановить его.

Заид схватил меч одного из погибших и пошел за солдатом. Я засомневалась, но все же двинулась за ним.

Альб крови шатался и шел по улице зигзагами. Заид следовал за ним по пятам. Тем временем я остановилась у дверей амбара и оперлась на них, чтобы не упасть на колени. Использование магии ослабило меня, а голод, который и так все это время ощущался тяжким грузом, уже выжег целую дыру в моем желудке. Судя по всему, моя догадка оказалась верной: чем больше я переутомлялась, тем сильнее он становился. В этот момент я была готова сделать что угодно, лишь бы его заглушить.

Некоторые жители услышали, что произошло. Выйдя на улицу, они наблюдали за тем, как Заид быстрыми шагами приближался к солдату. Ноги альба крови отказали ему, и он пополз на четвереньках. Никто не приходил ему на помощь, никто не проявлял каких-либо эмоций. Сочувствие к альбам крови, которые обращались с нами, жителями уединенных поселений рядом с границей, как с животными, чуждо для Баштаны.

Когда Заид нагнал мужчину, тот упал на спину и выставил перед собой руки, защищаясь.

– Пожалуйста, не надо, – умолял он.

Заид засомневался. Все знали, что бы произошло, если мы дали бы ему уйти. Вся Баштана будет вынуждена поплатиться за убийство альб крови, даже если я – единственная, кто несет за это ответственность. Заид стиснул зубы, засопел, как бык, и еще крепче сжал рукоять меча. Но нанести удар не решался. Постепенно альб крови опустил поднятые руки.

Пока я за всем этим наблюдала, в моей голове кружилась одна мысль: это должна сделать я. Я должна его убить, так же, как и тех троих. Никто не должен брать вину на себя. В любом случае я уже была обречена.

Я оттолкнулась от дверей амбара и сделала шаг вперед. Но прежде чем я наконец решилась, один из жителей подошел к Заиду. Он взял у него из рук меч и вонзил его в шею лежавшего на земле альба крови.

Меня охватила дрожь. Я слышала хрип солдата, видела, как его кровь вытекала на пыльную улицу, и все же не могла поверить в то, что сейчас произошло.

– Это было необходимо! – заявил мужчина и посмотрел на стоявших вокруг. – Они первые напали, мы просто защищались.

Люди согласно зашептали, их голоса становились все громче.

– Мы не позволим втянуть нас в войну! – крикнул кто-то.

Пожилой альб одобрительно похлопал Заида по плечу. Молодой человек побелел словно мел и все еще пялился на мертвого альба крови. Ко мне тоже подошли несколько жителей и спросили, в порядке ли я. Слова застряли у меня поперек горла, и я лишь кивнула. На нашей совести было четверо альб крови – трое из них убиты моими руками. Если кто-то узнает об этом, Баштана будет обречена на погибель.

– Помоги мне избавиться от тел, – попросил мужчина, убивший четвертого солдата.

– Я сообщу мэру о произошедшем, – сказал еще один житель.

– Нам нужны дрова, и пусть кто-то уведет их лошадей.

Заид развернулся ко мне, наши взгляды встретились, но я не знала, что он думал обо мне в этот момент. Он боялся силы, таившейся во мне? Точно так же, как и я? Или он ненавидел меня за то, что оказался в таком положении? Было невозможно понять, что он чувствовал. Я даже не знала, что должна чувствовать сама.

– Клеймо, – сказала я тихо и обернулась. Мысль об этом внезапно пришла мне в голову. – У лошадей есть клеймо. Нам нужно решить, что с этим делать, иначе нас разоблачат.

– Давайте заколем их, – предложил кто-то.

Молодая девушка покачала головой.

– Ближайший мясник находится в Харге. Нельзя, чтобы о произошедшем узнали где-то еще.

– Я схожу к кузнецу, – предложил Заид. – Он сможет поставить новое клеймо, чтобы перекрыть существующее. Потом отведем лошадей в конюшню и подождем, пока ситуация не поутихнет.

– Хорошая идея, парень, сделай это, – сказала девушка.

Никто не должен был узнать о том, что произошло. Никто и никогда.

Глава 7
Шира

Следующим утром я стояла у своего окна, выглядывая между двумя досками, прибитыми к нему, и наблюдала за тем, как убирают остатки костра. Меня одолевали смешанные чувства. Прошлым вечером многие жители города собрались вместе, чтобы уложить в кучу дрова и с помощью огня уничтожить все следы пребывания альб крови. Никто не говорил о произошедшем. Я была избавлена от обвинений и упреков. Но недоверчивое отношение ко мне со стороны других альб было понятно и без слов, ведь я показала им, насколько опасна. От изгнания из Баштаны меня спасала только необходимость в том, что сейчас мы должны держаться сообща.

Несколько обугленных кусков древесины, кости и металлические детали от одежды и сбруи – все, что осталось от альб крови. Но даже если у нас получится навсегда избавиться от последних следов их пребывания в здешних местах, даже если жители Баштаны будут отрицать, что когда-либо видели этих мужчин или знали о новом указе фогтин, Атура рано или поздно пришлет сюда новых альб крови. В конце концов, для его войны ему нужны были пехотинцы.

Я обхватила свое тело руками, но это не спасало меня ни от вызывавшего дрожь холода, ни от голода, который отнимал у меня много сил. Я не знала, сколько еще смогу продержаться. Тот факт, что ночью я едва сомкнула глаза, не улучшал ситуацию. Мучительные сны не давали мне покоя. Я по-прежнему видела налеты ночных альб на человеческие поселения вперемешку с обрывками воспоминаний, которые принадлежали не мне. Это небольшие фрагменты из жизни при дворе короля Амберана. Воспоминания Лисандра, которые я впитала в себя вместе с частичкой его души.

– Шира? – крикнул Балдур с первого этажа.

Я отвела взгляд от проводившихся на рынке работ и повернулась к двери.

– Сейчас спущусь.

– К тебе пришли.

Я нахмурилась от удивления. Даже представить себе не могла, кто это мог быть. Я вышла из комнаты и, едва вступив на лестницу, увидела Заида, стоящего у входной двери. В его руках была джутовая сумка. Вот уж не думала, что моим посетителем окажется он. После всего, что произошло в амбаре, Заид избегал моего взгляда и уходил до того, как я успевала с ним заговорить.

– Картошка, – объяснил он, приподняв сумку. – Как и обещал, правда, позднее, чем думал.

Я не смогла удержаться от улыбки. Когда наши пути разошлись, я была уверена, что еще не скоро его увижу.

– Но салат закончился.

– Она из без него вкусная, – заверил он, пожав плечами и улыбнувшись мне в ответ.

– Я бы не возражал против жареной картошки, – сказал Балдур. – Если вы не против, я, пожалуй, пойду прилягу. Кухня в вашем распоряжении.

– У тебя все хорошо? – забеспокоилась я. Обычно он не любил спать в дневное время.

– Ну конечно, Шира, – ответил он. – Тебе нужно перестать настолько сильно обо мне волноваться. Со мной все в порядке, и с моим сердцем тоже.

– Пошли? – спросил Заид, указывая в сторону кухни.

Немного помедлив, я последовала за ним.

Сидеть вместе с Заидом за одним столом, чистить картошку и разговаривать о пустяках ощущалось практически нереальным. Словно я – обычная девушка из обычного небольшого городка. Словно ничего не произошло – не существовало ни угрозы войны, ни темной магии, ни голода внутри меня, который ничем не получалось заглушить.

Наверняка Заид чувствовал то же самое, и я не стала лишать его этих иллюзий. Он не должен знать о том, что я не могла сконцентрироваться на его словах, потому что с каждой минутой во мне росло ощущение, будто тяга утолить голод съедала меня изнутри.

Накануне я почувствовала пустоту в области желудка. Если бы я уже тогда не знала, из-за чего возникала эта тяга, я бы подумала, что ощутила самый обычный голод. Ночью все стало еще хуже, и сейчас я чувствовала себя слабой и изнуренной. Но, возможно, все пройдет само собой. Вероятно, это было похоже на зависимость: если накапать слишком много голубого экстракта лотоса в вино, его будет хотеться все сильнее. Сначала ощущения будут ужасными, организм будет требовать все больше и больше, однако, в конце концов, это бы прошло. Но сколько времени для этого нужно?

– Шира? – произнес Заид таким тоном, словно не первый раз пытался быть услышанным.

Я подняла глаза и посмотрела на него. Он сидел напротив меня за кухонным столом, на котором уже собралась кучка картофельных очистков, и в недоумении смотрел на меня.

– Твоя рука, – сказал он и указал на нее.

Я посмотрела вниз и заметила, что порезалась. Картофелина у меня в руке была уже вся красная, а кровь стекала на пол. Голод внутри меня настолько силен, что перекрывал даже боль. Я не чувствовала, что поранилась.

Заид встал передо мной на колени, забрал нож и картошину из моих рук и обмотал порез кухонным полотенцем.

– У тебя все хорошо? – спросил он. – Ты беспокоишься о Балдуре. Дело в этом?

Открыв было рот, я тут же осознала, что не могла раскрывать ему причину моих терзаний. Хватало и того, что он увидел вспышку темной магии и ощутил ее на собственной шкуре. Как я могла сказать ему про свой голод?

– Да, это из-за Балдура, – соврала я.

Заид сжал губы в тонкую линию и крепко обхватил мои руки своими.

– Все будет хорошо, – пообещал он. – Он уже чувствует себя лучше. Благодаря тебе, твоим травам и помощи Мурайи. Мы не должны терять веру в нее.

Возможно, тот факт, что я умолчала про голод, делал меня обманщицей. Но как я должна была сказать ему о том, что мне абсолютно наплевать на Мурайю, что я становилась пожиравшим души монстром и что у Балдура болезнь сердца, которая не исчезнет, если просто попросить Богов о помощи? Намного проще думать, что это поможет. По крайней мере, какое-то время я хотела оставаться в этом идеальном мире, в котором Заид, по всей видимости, ощущал себя в безопасности. В мире, где нужно замалчивать обо всем плохом, чтобы заставить его исчезнуть. Пока была такая возможность.

– Ты прав, – согласилась я и выдавила улыбку, пустую и пресную на вкус.

Заид улыбнулся в ответ и принялся за мою руку, покрепче обмотав полотенце вокруг пореза.

– Ты и правда самая храбрая девушка во всей округе, – сказал он. – Ты бескорыстная, сильная и очень красивая. Хотел бы я набраться смелости заговорить с тобой раньше.

Он посмотрел в мои глаза, словно увидел в них что-то, прежде ускользавшее от него. Затем протянул руку, чтобы убрать прядь моих волос за ухо, а я только и думала о том, насколько вкусно от него пахло человеком. Запах был не сильный, потому что человеческая кровь в его жилах уходила на несколько поколений назад, но в моем нынешнем состоянии я все равно учуяла его. Я взглянула на Заида и почувствовала желание открыть рот и глубоко вдохнуть этот запах. Я хотела впитать его в себя, поглотить до последней капли, чтобы усмирить свой ненасытный голод.

И я действительно открыла рот. В ушах загудело, все вокруг меня в один миг словно оказалось где-то вдали, а избавление от мучений ощущалось настолько близким, что можно было протянуть руку и ухватиться за него. Когда пальцы Заида коснулись моей щеки, мое тело охватила дрожь. Это плохой знак, и я вскочила раньше, чем он успел убрать мои волосы назад. Мой стул упал, и я попятилась от него.

Заид приподнялся.

– Все в порядке?

Я покачала головой и глубоко вздохнула.

– Уходи, – вырвалось у меня.

– Мне очень жаль. Я не хотел быть слишком навязчивым.

Я и правда сейчас практически переступила черту? На самом деле оказалась на грани того, чтобы высосать его душу так же, как до этого сделала с Лисандром? Было сложно поверить в то, что голод завел меня настолько далеко. Я непроизвольно схватилась за живот и обвила свое тело руками, будто это помогло бы мне обуздать монстра внутри меня.

– Тебе нужно уйти, – повторила я, не глядя на него. Он даже не подозревал, что только что едва ли избежал смерти.

Заид шугнул ко мне и осторожно протянул руку.

– Убирайся! – закричала я.

Он отпрянул назад и, защищаясь, приподнял руки в воздухе.

– Да ухожу-ухожу, – испуганно пробормотал он и бросил взгляд на очищенные картофелины. – Приятного аппетита.

Поспешными шагами он покинул кухню, но ненадолго остановился в дверном проеме, замешкавшись.

– Да проваливай уже! – добавила я.

Все мое тело напряжено до предела, и я не знала, что сделала бы, если он сию секунду не ушел бы отсюда. Я не хотела его ранить, но едва держала себя под контролем.

Заид раздосадованно вздохнул.

– Я не должен был сюда приходить.

Только после того, как он закрыл за собой входную дверь, я постепенно начинала ясно мыслить, хотя человеческий запах еще присутствовал в помещении. Но даже после ухода Заида запах никуда не делся. В конце концов, у Балдура тоже были предки среди людей. Как и у многих альб на границе с Амбераном. Я должна была исчезнуть из Баштаны, пока в состоянии это сделать.

Я стояла перед пустым комодом и разглядывала тряпичную куклу у себя в руках. Все свои скудные пожитки я собрала довольно быстро и забила ими джутовую сумку, стоявшую у моих ног. Только я еще не знала, что делать дальше – поехать в Харан, вывести Майлу на разговор и найти Сирену или же сразу поддаться голоду. Я не хотела кончить, как все остальные ночные альбы, но уверенности, что мне удастся не повторить их судьбу, у меня не было.

Запах человека прервал мои мысли. Я положила куклу на комод и направилась к двери, у которой стоял Балдур.

– Ты правда этого хочешь? – спросил он.

Я не стала отвечать на этот вопрос.

– Я собрала достаточно трав на следующие недели и высушила их. Тебе нужно пить свой чай каждый день и обратиться за помощью, если станет хуже. Это очень важно. Обещаешь, что будешь это делать?

– Тогда ты обещаешь, что не будешь совершать глупости? Если другие ночные альбы превратились, это не значит, что с тобой произойдет то же самое. Мы даже не знаем, всех ли это коснулось. Может быть, это распространилось только на тех из них, кто был рядом с границей, когда магия вырвалась наружу. Возможно, чары уже развеялись и тебе удалось избежать их влияния. В таком случае нет никакого смысла уходить.

– Я его не избежала, и ты это знаешь, – возразила я. – Все, что я могу сейчас сделать, – это защитить тех, кто мне дорог. Если я останусь, ты и все остальные будут в опасности.

Я взяла свои вещи и протиснулась мимо Балдура в коридор. Мысль о том, чтобы поехать в Харан, ощущалась правильной и неправильной одновременно. Я не хотела подвергать Сирену опасности и в то же время не хотела оставлять ее и всех остальных в беде. Мне нужно принять окончательное решение к тому моменту, когда выйду за пределы Баштаны и окажусь у развилки перед городом.

– Ты не знаешь, действительно ли являешься угрозой для окружающих. Может, для того, чтобы проклятие спало, должно пройти еще какое-то время.

Я повернулась к Балдуру спиной.

– Я чую этот запах. Сначала так было только с теми альбами, в жилах которых течет больше человеческой крови, чем у других, потом с Заидом, когда он подошел близко ко мне, а теперь запах вообще повсюду. От тебя. В доме. На улице. Все пахнет человеком. И это сводит меня с ума.

– Шира… – Он потянулся за моей рукой.

– Нет! – Я резко отпрянула от него. – Ты не понимаешь! Никто не понимает! Мой голод пожирает меня. Пожирает изнутри, и я ничего не могу с этим сделать. Он настолько сильный, Балдур. Я теряю из-за него рассудок и не знаю, сколько еще смогу бороться с желанием напасть на тебя и высосать твою душу. Потому что мне это нужно, понимаешь? Потому что я не хочу ничего, чем наконец утолить этот ужасный голод. Не имело бы даже значения, что по твоим артериям течет мало человеческой крови. Самое главное, я смогла бы подкрепиться, и этот голод бы наконец прошел. Ты понимаешь?

Я – монстр.

Из-за слез в моих глазах образ стоявшего рядом Балдура стал размытым.

– Все пройдет, – заверил меня он.

Я покачала головой.

– Лучше не станет. Все будет только хуже. День ото дня все будет становиться только хуже.

– Тогда… – начал было размышлять он, как со стороны рыночной площади внезапно раздался шум.

Я услышала топот копыт и ржание лошадей. Альбы кричали, очень громко. Выронив сумку из рук, побежала обратно в свою комнату и выглянула из-за досок, прибитых к моему окну. Отряд из по меньшей мере дюжины альб крови проник в город. Обнажив свои мечи, они заходили в дома и выводили жителей на улицу.

– Приведите всех мужчин и женщин, которые в состоянии держать в руках меч!

Мой взгляд упал на того, кто громко выкрикивал указания по всей рыночной площади. Атура.

Он был верхом на жеребце и с удовлетворением наблюдал за тем, как солдаты выполняли его приказ. Четыре зазубренные линии пересекали его лицо ото лба до подбородка. Этим он обязан мои ногтям, однако его лицо не стало от этого безобразным. Благодаря шрамам оно выглядело куда более зловещим, что всегда было частью его притягательной силы.

Среди мужчин, которых вывели на улицу солдаты Атуры, стоял мэр города.

– Что вы себе позволяете? – жаловался он и пытался освободиться от альб крови. – Вы вообще понимаете, с кем имеете дело? Я – мэр этого города! – Он хотел остановиться прямо перед Атурой, но солдаты потащили его дальше. – Никто здесь ни в чем не виноват. Вы не имеете никакого права так с нами обращаться!

– У меня есть на это все права, – возразил Атура и кивнул в сторону своих солдат. – Отведите его к остальным.

Едва договорив, он поднял голову и посмотрел прямо на меня, словно почувствовал мое присутствие. Мое сердце сжалось, но еще до того, как наши взгляды встретились, Балдур схватил меня за руку и оттащил назад.

– Забудь все, что я тебе говорил. Уходи отсюда, пока можешь!

– Ну уж нет! – Слишком поздно. Я хотела уйти, чтобы защитить жителей Баштаны, а не для того, чтобы оставить их в беде.

– Мы отказываемся принимать участие в вашей войне, Атура! – орал кто-то. Вскоре после этого послышались звуки паники.

Мысли в моей голове быстро сменяли друг друга. Все мое нутро желало выбежать на улицу и помочь жителям города.

– Тебе нужно уходить! – Балдур схватил меня за плечи. – Если они тебя найдут, все станет только хуже!

В этот момент кто-то вошел в дверь его дома.

Я даже не хотела думать, что солдаты делали с теми, кто был слишком слаб, чтобы участвовать в сражениях. Возможно, они убьют Балдура! Я хотела вырваться из его рук, но он потянул меня за собой.

– Выходи через чердак, быстро! – настаивал он.

На лестнице раздались тяжелые шаги. Я отстранилась от Балдура и затолкала его обратно в мою комнату. Мгновение спустя в дверях стояли два альба крови с выставленными вперед мечами.

– Только через мой труп, – сказала я.

– Как скажешь! – Солдаты набросились на меня, и я потеряла какой-либо контроль над собой. Я позволила темной магии спокойно передвигаться по моему телу и почувствовала, как она распространилась вплоть до кончиков пальцев. Когда тьма вырвалась наружу и со всей силы ударила одного из мужчин, я громко закричала.

Поток теней отшвырнул альба крови к стене, и тот рухнул на пол. Второй солдат испуганно засуетился вокруг него. Я схватила его сзади и, прежде чем он понял, что с ним произошло, бросила его через всю комнату в окно. Откуда у меня на это столько сил, я не знала. Балдуру пришлось резко отпрянуть в сторону, чтобы пролетающий мимо солдат не задел его. Альб крови пробил доски, которыми было заколочено окно, те треснули, и он выпал на улицу.

Балдур растерянно посмотрел ему вслед. Он что-то сказал, но я его не поняла. В тот момент для меня существовал лишь сильный, непрерывный стук в моих ушах. Мне казалось, что это – биение моего сердца, разносимое волнами темной магии, которые мешали мне ясно мыслить.

Присутствие Балдура ненадолго отвлекло меня. Я почувствовала необходимость утолить свой голод, но громкий звук, раздавшийся после падения альба крови на рыночную площадь, заставил меня обратить внимание на происходящее снаружи. Я подбежала окну, без промедления выпрыгнула из него и приземлилась на четвереньках перед лежащим на земле мужчиной. Был ли он мертв или просто без сознания, я не знала. По крайней мере, он больше не шевелился. Но вместо него ко мне со всех сторон приближались другие альбы крови, держа наготове свои мечи.

– Кто это у нас тут? – услышала я хорошо знакомый голос.

Я резко обернулась. Атура, только что спрыгнувший с лошади, направился ко мне. Одним жестом приказал своим солдатам не вмешиваться.

– Они держали тебя здесь, как домашнее животное в клетке, чтобы выпустить в случае опасности?

Я выпрямилась и глубоко вздохнула. Когда я полностью отдавалась тьме, возможно, и становилась сильнее, но мои мыслительные способности замедлялись. Как понять, защищалась ли я от альб крови или же похищала души жителей Баштаны, если я всегда полностью полагалась на черную магию? Нужно попытаться ее обуздать.

– Если кого и стоит запереть в клетку, так это тебя, – резко сказала я ему в ответ. – Баштана – мой дом. Тебе здесь ловить нечего. Отзови своих солдат назад или пожалеешь.

Атура наклонил голову и прищурился.

– Ты можешь ее контролировать, – поразившись, сделал вывод он.

Он и понятия не имел о том, насколько неправ. Я не была хозяйкой этих сил. Не совсем. Мне лишь удавалось направлять их в нужную сторону. По крайней мере, пока желание защитить горожан Баштаны сильнее необходимости утолить голод.

– Да, могу, – соврала я ему прямо в глаза. – Твой план не сработал. И кто знает, сколько еще таких ночных альб помимо меня. Скоро ты увидишь, как все обернется против тебя. Это только вопрос времени.

Атура громко засмеялся.

– Вот тут ты ошибаешься. Тебе просто повезло. Не более. Твой человеческий друг проткнул тебя кинжалом до того, как сила Сумеречного камня смогла по-настоящему проявиться.

Я пыталась не обращать внимания на то, что он говорит, но его слова заставляли мои мысли сменяться друг за другом. Все-таки нападение Лисандра на меня – счастливая случайность? Только благодаря этому мне удалось избежать судьбы, настигшей всех остальных?

– Как думаешь, у скольких ночных альб, оказавшихся в такой же ситуации, проявилась их истинная натура? – спросил он. – Без сомнений, ты такая одна.

У меня не осталось слов.

– Ты уже чувствуешь голод? – Атура продолжал меня провоцировать. – Он уже пожирает тебя изнутри? Как думаешь, сколько еще сможешь ему противостоять? Возможно, влияние камня пока не до конца распространилось на тебя, но это все равно случится. Рано или поздно. Рано, если будешь тратить слишком много сил.

– Но уж точно до того, как выпровожу тебя и твоих солдат из моего города!

Атуру это позабавило, и он рассмеялся. Если он и видел во мне угрозу, то не показывал этого. Не отводя взгляда от меня, он поднял свою руку, отдав таким образом солдатам приказ к нападению.

Я глубоко вздохнула и расставила руки в стороны. Какой у меня выбор? Я вынуждена еще раз высвободить магию внутри себя, хорошо осознавая, что, вероятно, больше никогда не смогу ее усмирить.

Когда я поддавалась тьме, это вызывало во мне чувство, схожее с эйфорией. Когда она проникала в каждую клеточку моего тела, я ощущала, что наконец могу быть самой собой.

Темная магия наполнила меня, распространилась во все стороны и отшвырнула приблизившихся ко мне солдат на землю.

Что произошло дальше, я не помню.

Лишь взгляд огненных глаз Атуры вернул меня в реальность. Сколько прошло времени, я не знала. Слышала ликование альб вокруг меня и начинала осознавать, что сбила Атуру с ног. Я нависала над ним и держала руку в воздухе, словно собиралась вырвать его сердце.

Я растерянно осмотрелась вокруг. По всей видимости, я единолично вступила в борьбу с дюжиной альб крови. Большинство из которых лежали врассыпную по всей рыночной площади, а те, кто еще мог стоять на ногах, лишь оттаскивали раненных и погибших подальше от меня. Только пара солдат Атуры направляли на меня свои мечи, но держались на расстоянии. Казалось, они метались между страхом сразиться с кровожадной ночной альбой и чувством долга перед своим командиром. Жители Баштаны стояли поодаль, но было очевидно, насколько сильно они болели за меня.

– Ты вернулась, – выдавил Атура сквозь стиснутые зубы. – Я уж думал, мы тебя потеряли. Но ты продолжаешь с ней бороться, не правда ли?

Я практически не обращала на него внимания. Мое дыхание ускорилось, а голод стал до такой степени сильным, что тело охватила дрожь, и я предпочла бы сейчас вскочить и убежать, чтобы в конце концов не напасть на кого-то из горожан. Я медленно опустила руку, которая все еще была поднята в воздух, готовая ударить.

От Атуры это не ускользнуло.

– Если убьешь меня, никогда не узнаешь, где сейчас Сумеречный камень. Без него ты навсегда останешься монстром. Разве ты этого хочешь?

Я опустила голову вниз и уставилась на него. Неужели я все правильно поняла? Сумеречный камень не был уничтожен в тот момент, когда темная магия вышла наружу? Он по-прежнему находился у Атуры и распространял свои чары на меня и остальных ночных альб?

– Это обман! – зашипела я и вновь задрала свою руку наверх. – Ты просто хочешь спасти свою жалкую жизнь.

– Прикончи его! – закричал кто-то.

Я была на грани, чтобы сделать это. Но что-то сдерживало меня.

– Переходи на мою сторону, – предложил он.

Я недоверчиво прищурилась. Он серьезно?

– Переходи на мою сторону, и я попытаюсь удерживать тебя в этом состоянии столько, сколько будет возможно.

– В каком состоянии? – переспросила я.

– Когда ты можешь использовать свою магию, не поддаваясь ей окончательно. Никто из тебе подобных не умеет применять ее целенаправленно. Жажда человеческих душ слишком велика. Чем больше душ поглощают ночные альбы, тем сильнее, быстрее и неуязвимее они становятся. Но при этом они теряют свой рассудок. В твоем случае необязательно заходить так далеко. Если будешь поглощать души время от времени и не будешь до конца утолять свой голод, у нас получится удерживать тебя в этом состоянии. Вместе мы были бы непобедимы.

Мне становилось тошно от одной только мысли о том, чтобы делать с ним что-то сообща. Времена, когда я чувствовала себя связанной с ним, хотела ему помогать и даже оберегать его, казались мне чьей-то плохой шуткой. Он заставил меня думать, будто в его жилах текла кровь ночных альб, заставил поверить, что понимал меня и даже что-то ко мне испытывал. И все это ради того, чтобы мной воспользоваться.

– Я скорее умру, чем сделаю это!

Атура обратился к свои солдатам:

– Вперед, идиоты! К горожанам!

– Что? – Я резко обернулась, но оставшиеся солдаты уже успели схватить стоявших вокруг альб и наставить на них свои мечи.

– Я надеюсь, ты можешь достаточно ясно мыслить, чтобы принять верное решение, – сказал Атура. – Отпусти меня, и твой народ останется жив.

Не мешкая, я опустила руку и выпрямилась.

– А теперь слезь с меня, – потребовал он.

Я неохотно повиновалась, встала на ноги и отошла от Атуры. Только сейчас я заметила, что во время боя не только наносила удары, но и принимала несколько из них на себя. Мое тело было покрыто порезами и ссадинами.

Атура поднялся на ноги и отряхнул свои штаны от пыли.

– Отпусти их! – потребовала я.

– Подожди, все по порядку.

– Сейчас же! – Я уже чувствовала, как ярость заново разжигала тьму внутри меня. Но на этот раз меня окружали не только альбы крови. Если магия вырвется наружу, она заденет невиновных.

– Не хочешь еще раз подумать над моим предложением? – настаивал Атура. – Пошли со мной, и я обещаю, что ты станешь следующей королевой Амберана. Я подарю тебе человеческий трон, а вместе с ним ты получишь господство над всеми ночными альбами. Как тебе такое предложение? – Он протянул мне свою руку и самодовольно улыбнулся. В его глазах бушевал огонь.

Ни за что на свете я не хотела позволять ему втянуть себя в махинации еще раз. Когда-то я ему доверяла, врала для него, испытывала к нему сочувствие, даже думала, что влюбилась. Я никогда не смогла бы принять его предложение. Но я знала, что со мной произойдет, если откажусь. Знала это точно так же, как и он. И как я могла приносить пользу своему народу, пока находилась во власти Сумеречного камня?

Мои руки неотвратимо задрожали. Все внутри меня противилось тому, чтобы вновь переметнуться к Атуре, и все же моя рука хотела потянуться ему навстречу и тем самым принять его предложение.

– Ни за что на свете, – выдавила я. Я прямо-таки заставила себя произнести эти слова, чтобы на корню задушить последнюю частичку себя, которая достаточно слаба, чтобы вновь довериться Атуре.

Атура еще какое-то время требовательно смотрел на меня. Возможно, надеялся, что я изменю свое решение, но ждать ему пришлось бы долго.

– Одно мое слово, и эти альбы умрут, – напомнил он, предприняв последнюю попытку повлиять на мой выбор.

После этой угрозы по моему телу пробежала дрожь, и я осмотрелась по сторонам. У пяти альб крови оставалось еще достаточно сил, и они держали в заложниках несколько горожан. Среди них была Арана, вдова, которая жила напротив дома Балдура, и маленький мальчик с глазами, полными слез. Нельзя допустить, чтобы солдаты их убили. Означало ли это, что я должна принять предложение Атуры? Вступить к нему на службу?

– Одно мое движение и ты умрешь, – сказала я в надежде на то, что он не заметит, как сильно дрожал мой голос. – Итак, как мы поступим?

Казалось, Атура на короткое время задумался над тем, что делать дальше, но в конце концов принял решение.

– Уходим! – громко закричал он, не отводя от меня взгляда. Уголки его рта искривились, он еще раз посмотрел на меня сверху вниз и отвернулся. Затем побежал к своей лошади и запрыгнул в седло.

Альбы крови оттолкнули от себя заложников, и маленький мальчик повалился на землю. Не раздумывая я поспешила к нему, чтобы помочь встать. Но едва я приблизилась к ребенку, как в моих ушах опять сильно загудело, все вокруг стало размытым, и я практически не улавливала звуки. Я воспринимала только человеческий запах, который мчался навстречу и буквально манил меня. Дрожа от своей жажды, я протянула руки в сторону мальчика.

– Вы еще увидите, что произойдет из-за того, что приютили такую, как она! – крикнул Атура стоявшим вокруг. Затем он еще раз повернулся ко мне. – Ты не сможешь защитить этот город. – Он цокнул языком и ускакал прочь, пока его солдаты по-прежнему собирали раненых.

К счастью, он меня отвлек, и мама мальчика успела к нему подойти и помогла подняться. Вряд ли она подозревала, что спасла его от меня.

Тут же со всех сторон ко мне бросились альбы. Они ликовали, хлопали меня по спине и чествовали как героиню, которой я не была.

– Ладно уж, не стоит, – повторяла я снова и снова, пытаясь протиснуться сквозь толпу к дому. – Пожалуйста, пропустите меня. – С последними усилиями я прошмыгнула мимо Балдура и повалилась на пол у входной двери.

– Ей нужно отдохнуть! – объяснил он и закрыл перед альбами дверь.

Спокойствие и темнота охватили меня. Все мое тело дрожало. Я уставилась на пол и пыталась спокойно дышать. Но внутри меня был голод. Самый настоящий, неутолимый голод. Я оказалась на грани раз и навсегда потерять связь с самой собой.

Балдур опустился на колени напротив меня.

– Я не могу… – выдавила я.

Я не могла больше сдерживаться. Я превращусь в монстра прямо здесь, посреди Баштаны, пока жители города чествовали меня за их свободу.

– Шира, – заговорил со мной Балдур.

Я не осмеливалась двигаться. Мне нельзя. Потому что я не сдержалась бы, если бы позволила себе обратить внимание на Балдура. На него и на запах человека, обволакивающий его.

– Шира, посмотри на меня.

– Я не могу!

– Ты должна!

Он не понимал, что со мной происходило? Не понимал, что произойдет с ним, если не оставит меня в покое?

– Я не могу, – тихо повторила я.

– Используй меня, чтобы утолить голод.

– Что? – И все-таки я на него посмотрела.

– Я уже стар. Мне осталось жить не очень долго. А Баштана нуждается в тебе. Поэтому сделай это. Утоли свой голод.

Я покачала головой. Он не мог говорить это всерьез. Не имел никакого права требовать от меня нечто подобное! Как я смогу думать, что отличаюсь от дикого зверя, если заберу его жизнь, чтобы спасти свою? Но голод силен. Сильнее любого благоразумия. И чем дольше Балдур стоял рядом со мной и с решимостью смотрел на меня, тем сложнее мне было устоять.

– Все хорошо, – заверил меня он, поднял руку и дотронулся до моей щеки.

– Не делай этого, – взмолилась я задыхающимся голосом. В моих глазах выступили слезы. Его прикосновение делало все еще невыносимей.

Балдур улыбнулся.

– Все хорошо.

Я хотела что-то сказать и открыла рот, но мое тело больше не слушалось. Когда сделала вдох, вобрала в себя не воздух. Я вдохнула его душу, его жизнь. Самую настоящую, облегчающую боль жизнь. Воспоминания, картинки и чувства. Так много значительных и не очень вещей, которые усмиряли мой голод и одаривали ощущением спокойствия. Было так приятно, что я забыла обо всем остальном.

Глава 8
Лисандр

Лисандр сидел на корточках в развалинах крестьянского дома и наблюдал за уходящим за горизонт солнцем. Последние лучи коснулись крыш небольшого городка, а затем окончательно исчезли. Вскоре пришло время. Мары выползали из своих укрытий и нападали на этот город – как на другие поселения Пограничья в последние ночи.

Лисандр крепче сжал рукоять своего меча, его сердце бешено отстукивало ритм, но он был готов. На противоположной стороне он заметил Эгина, который караулил врага за стеной дома. Касса и Демиан хорошо спрятались, и их было нигде не видно. Но Лисандр знал, что они находились поблизости и по меньшей мере так же сильно нервничали, как и он.

Послышалось тихое, хриплое дыхание. Лисандр тут же обратил все свое внимание на улицу. Лишь один мар – а не целые толпы, как в предыдущих случаях – пробирался через город. Но одного мара достаточно, чтобы заставить жителей оцепенеть от ужаса. Люди едва ли осмеливались сомкнуть глаза по ночам. Они не знали, как защититься от тех, кто передвигался бесшумно, появлялся в темноте и, по всей видимости, мог почуять, кто из них спал и был беззащитен.

Словно зверь на охоте, мар медленно крался между домами, сгорбив спину и недоверчиво осматриваясь по сторонам. Вероятно, он предчувствовал, что может попасться в западню, но не видел Лисандра и его соратников. Поэтому продолжал идти дальше, не замечая, что его окружают со всех сторон.

Внезапно Эгин выпрыгнул из укрытия, поднял свой меч в воздухе и с громкими криками побежал к противнику.

– Идиот, – заворчал Лисандр и молниеносно побежал через развалины.

Мар бросился на Эгина прежде, чем тот успел взмахнуть своим клинком, и повалил его на землю. Меч парня со звоном упал рядом с ним. Чудовище резко наклонило голову назад и раскрыло пасть, чтобы высосать душу своей жертвы, но Лисандр успел вовремя воткнуть меч ему в позвоночник.

Тяжело дыша, Эгин поднял голову и посмотрел на принца. На его лице была паника, но он быстро подавил ее.

– Сними с меня эту проклятую штуку! – Он беспомощно завертелся под отяжелевшим трупом.

Лисандр одним рывком вытащил свой меч обратно, наклонив при этом тело мара в сторону, и Эгин смог выползти из-под него.

За прошедшие дни Лисандр убил не одно чудовище, и каждый раз это ощущалось неправильно, словно вместе с ними он убивал часть себя. Как было с Широй. Это ощущение зародилось в тот момент, когда он лишил ее жизни, и Лисандр не верил, что оно пройдет до того, как он потеряет остатки благоразумия и от него останется пустая оболочка, разучившаяся чувствовать. Его способность к состраданию постепенно иссякала, хотя он был одним из немногих, кто знал о том, что когда-то мары были чувствующими и мыслящими существами, которые пали жертвой зловещего проклятия Сумеречного камня.

– Ты хорошо справился, – похвалил Эдем.

Эгин тяжело дышал.

– Это было чертовски близко.

– Это было чертовски глупо, – поправила его Касса и засмеялась.

– Неправда, – ответил Эгин, все еще лежа на земле.

Лисандр протянул ему руку, но парень лишь скептически посмотрел на него. Несмотря на все, через что они прошли, четверо выживших солдат по-прежнему относились к Лисандру с подозрением. Они не доверяли ему до конца – все же в их глазах он оставался предателем короны.

Эгин неохотно ухватился за протянутую руку и позволил помочь себе встать. Напряжение, возникшее в теле Лисандра, постепенно спадало. В последние дни они скорее были счастливчиками, чем теми, кто действует благоразумно. Они убили десятки маров, и все равно нападениям чудовищ не было ни конца ни края. Если войско короля не объявится в ближайшее время, скорее всего, пройдет еще немного времени, и мары смогут продвинуться вглубь страны и дойдут до Агрино.

– Осторожно! – вдруг выкрикнула Касса и указала в сторону Демиана.

Лисандр заметил какое-то движение в тени за парнем и, прежде чем тот успел отреагировать, подбросил свой меч в воздух, ухватился за него, как за копье, и запустил его прямо над головой молодого человека. Клинок попал прямо в грудь подкрадывающегося мара. Чудовище закричало, упало на колени и ухватилось за него обеими руками.

– Быстрее! – крикнул Эдем в сторону парня.

Демиан понял, что от него требовалось, и отрубил голову мара, пока тот не смог вынуть из себя меч и заново напасть.

Едва Лисандр успел облегченно вздохнуть, послышались следующие шаги. Он машинально потянулся за своим оружием, но безрезультатно – оно все еще пронзало тело мара.

Остальные внимательно огляделись по сторонам и встали спина к спине. Из-за эха на пустых улицах было сложно понять, откуда раздавались звуки и сколько противников приближалось к ним.

Демиан протянул Лисандру его меч. Он всматривался в темные улочки и пытался уловить любое движение, но быстро понял, что из тени отважились выйти вовсе не мары. Это жители города. Напуганные люди, которые выглядели немного диковато. Некоторые из них были вооружены вениками и лопатами. Они приближались к своим освободителям с большой осторожностью.

– Добрые жители… – начал было Эгин с поднятыми в воздухе руками, но остановился и повернулся в сторону Кассы. – Как называется это захолустье?

– Арта, – шикнула она и расслабила напряженные мышцы.

Демиан убрал свой меч, и Лисандр поступил так же.

Эгин вновь повернулся к горожанам. Лисандр бы предпочел, чтобы Эдем остановил его, но командира явно не заботило то, что собирался выдать его подопечный.

– Добрые жители Арты, выслушайте меня! Дни в страхе и ужасе закончились, темная магия побеждена. Благодаря герою войны Эдему и его храбрым солдатам. Мне, Эгину Несокрушимому, Кассандре, Владычице войны, и Демиану, Магистру клинка. А, ну да, и Лисандру…

– Это принц? – спросила пожилая дама.

– Принц здесь! – закричал кто-то.

– Да здравствует Лисандр!

По всей видимости, весть о его предательстве не дошла до этого пограничного городка. Все больше людей выходили из своих домов на улицы.

Эдем повернулся к Лисандру.

– Я надеюсь, ты наслаждаешься этим, – сказал он пренебрежительным тоном и начал протискиваться сквозь толпу. – Я осмотрю округу. Эгин?

Эгин кивнул и последовал за ним.

Лисандр совсем не наслаждался тем, что эти люди чествовали его. Он не хотел получать похвалу за то, что сделал. За все эти бесчисленные убийства, которые он совершил во имя Амберана. Ему казалось, что из-за всего произошедшего его чувства продолжали притупляться, пока он не начал видеть только черное и белое – человека и его врага, мара. Но Лисандру было действительно приятно, что жители Арты получили надежду. Он хотел дарить ее людям столько, сколько мог, потому что понимал: все пережитое ими за последние дни лишь начало.

Вскоре горожане окружили его, Кассу и Демиана. Люди ликовали и хлопали их по плечам.

– Пойдемте с нами! – предложил коренастый мужчина. – Давайте отпразднуем!

Лисандр и не помнил, когда в последний раз был свидетелем такого приподнятого расположения духа. Каждый уголок таверны этого городка был заполнен людьми. По всей видимости, здесь собрались все жители, чтобы пить, танцевать и праздновать вместе с освободителями. Эгин и Эдем присоединились к ним после контрольного обхода территории. Но пока Эгин явно наслаждался пиршеством и горланил все новые и новые застольные песни, Эдем лишь опустошал пивные кружки одну за другой.

– Принесите еще! – попросила Касса, пролив часть напитков, когда пыталась поставить на стол пять до краев заполненных бокалов. Она пододвинула один из них Лисандру и тяжело опустилась на стул. – Пей давай, – настаивала она.

– Нет, спасибо, мне хватит, – отказался он. Плотного ужина и холодной кружки пива для него более чем достаточно. Ночь только начиналась, и они не знали, сколько маров поджидало их в тенях. Он радовался, что люди счастливы, но не мог по-настоящему расслабиться сам.

– Что-то не так, Господин Принц? – спросил Демиан. – Разве праздничное настроение – не Ваш конек?

– Возможно, раньше так и было, – ответил Лисандр. Ему казалось, что его прошлое осталось словно в другой жизни. Он бы никогда не подумал, что будет сидеть в таверне небольшого пограничного городка в окружении шумной толпы и праздновать незначительную победу.

– Да ладно тебе, пей уже, – вновь настояла Касса и улыбнулась ему. – Кто знает, когда нам еще выпадет такая возможность. Дома, в Агрино, ты вне закона, но здесь люди любят тебя. Ты наследный принц. Их герой. И после всего, что мы пережили, ты спокойно можешь разок насладиться этим. Ты дрался лучше, чем все мы, вместе взятые.

– У меня были хорошие учителя, – ответил он уклончиво. Как же все-таки сильно ему хотелось, чтобы Винсент был сейчас рядом. Он был готов ради этого на все.

– Она права, – сказал Демиан, уставившись на поверхность стола. Ему трудно признавать это. – Вы – один из лучших воинов нашей страны, и без Вас мы наверняка уже погибли бы. Я рад, что мы не выполнили приказ короля.

– Не выполнили… да, конечно, – пробормотал Эдем. Он был заметно пьян и так сильно мямлил, что его слова было сложно распознать сквозь гул в таверне.

– Тебе не стоит налегать на выпивку, остановись немного, – сказал Лисандр.

Эдем оторвал взгляд от своего бокала.

– Я тебя спрашивал? – ответил он враждебно.

– Ночь еще не закончилась, – напомнил ему принц.

Эдем громко ударил кружкой по столу, чем обратил на себя внимание Эгина и нескольких людей, находившихся поблизости. Он приподнялся со своего места и придвинулся к Лисандру.

– Я. Тебя. Спрашивал? – повторил он свой вопрос, выделяя каждое слово интонацией. – Ты не имеешь право мне указывать! Никому из нас! Решения принимаю я, понятно? Ты будешь делать то, что я приказал, причем без единого писка, иначе привяжу тебя у первого попавшегося дерева, и тогда мы посмотрим, сколько ты проживешь, когда эти чудовища нападут на твой след.

Эгин по-товарищески положил руку на грудь командира.

– Да ладно тебе, Эдем, ты портишь все веселье!

Эдем схватил его руку и вывернул ее.

– Не вмешивайся!

– Черт, мне же больно! – закричал парень.

Демиан начал немного нервничать.

– Отпусти его.

Эдем грубо оттолкнул Эгина от себя, поднял стол и швырнул его вместе со стоящими на нем кружками через все помещение. Горожане вскрикнули от испуга и отскочили в разные стороны.

– Здесь решаю я! – Эдем сопел и брызгал слюной от ярости. – Я командующий, не Лисандр или кто-то еще! Если я что-то приказываю, вы должны повиноваться!

Лисандр понятия не имел о том, почему Эдем настолько вышел из себя.

Он пьян – в таком состоянии можно сорваться из-за любой мелочи – но действительно ли причина только в этом?

– Я приказываю… – повторил Эдем, шатаясь из стороны в сторону.

– А мы повинуемся, мы поняли. – Касса попыталась его утихомирить. – Пожалуйста, давайте все успокоимся.

Лисандр не собирался спорить с Эдемом. В конце концов, он просто старый, сломленный человек, который пережил вещи, сделавшие его таким. Он не был предназначен для сражений. Никто из них не был.

Вокруг стало тихо, веселье закончилось, и горожане уставились на небольшую группу воинов.

Постепенно люди начали перешептываться, кто-то откашлялся, и Касса встала, чтобы поставить стол на место. Внезапно дверь резко распахнулась, ударившись о стену. В таверну ворвался холодный ветер, а на входе стоял молодой парнишка и тяжело дышал.

– Они идут! – обессиленно выдавил он.

Повисла гробовая тишина. Все уставились на юношу, который оперся на дверной проем, жадно глотая воздух. Казалось, никто не осознавал, что он сейчас сказал.

Наконец Эдем прервал молчание и засмеялся. Это был почти истерический смех, из-за которого по спине Лисандра пробежали мурашки.

– Вы и правда удивлены? – обратился он ко всем присутствующим. – Вы думали, что будет так легко спастись? Парочка зарезанных маров, и все, победа над злом, которое с древнейших времен караулит нас по ту сторону границы? – Он указал на дверь. – Нас было триста человек, когда мы вышли из Агрино, и от нас осталась лишь жалкая кучка воинов. Эти чудовища убили бесчисленное количество людей. Они уже давно совершают налеты на Пограничье. Те немногие поселения, которые нам удалось защитить, будут в безопасности еще недолго.

– Нам нужно лишь продержаться до того, как придет королевское войско, – напомнил ему Демиан.

Эдем снова засмеялся.

– Войско? Да, войско придет, но не королевское! Я его видел. Бесчисленное количество маров. Орда монстров. Вот войско, которое движется прямиком к нам. Не помощь, а наш конец. Наша судьба. Смерть.

Лисандр ошарашенно уставился на него. В его голове мелькали тысячи разных мыслей. Эдем знал об этом все это время? Пока они праздновали победу над двумя марами, он патрулировал округу, видел, что к ним приближалось все больше чудовищ, заливал проблему алкоголем и молчал вместо того, чтобы предупредить?

Лисандр посмотрел на Эгина, который тут же поднял руки в воздух, защищаясь. Несмотря на то что он осматривал окрестности вместе с Эдемом, юноша, по всей видимости, и не подозревал о надвигающейся угрозе.

– Ты видел, что они приближаются, и ничего не сделал? – переспросил Лисандр.

Эдем молчал. Как этот человек мог быть настолько хладнокровным? Он не понимал, что они ввели жителей Арты в заблуждение? Лисандр хотел бросить ему свое недовольство в лицо, но это никого не спасло бы. Он презрительно фыркнул и отвернулся от командира.

– Паршивый подонок! – зашипел он, протискиваясь сквозь толпу, собравшуюся вокруг них.

– Мы уже ничего не можем сделать! – крикнул Эдем ему вслед.

Лисандр не обратил на него никакого внимания и отвел в сторону парнишку, стоявшего на входе.

– Расскажи поподробнее о том, что ты видел, – попросил он.

Юноша все еще был бледным, запыхавшимся и вспотевшим.

– Они идут через поля, – сказал он, хватая ртом воздух. – Там наверняка целые сотни. На улице темно – видно только, как что-то движется. И слышно их дыхание.

– Через поля, говоришь?

Он рьяно кивнул.

Лисандр посмотрел на Эдема глазами, полными ненависти. Старый солдат вновь уселся за стол, поднял свой бокал с пола и уставился на него, словно тот должен наполниться выпивкой от одного взгляда. Если он хотел остаться в таверне и ждать смерти, пускай. Но Лисандр пока не готов опускать руки.

Он повернулся к людям. Как бы он хотел заверить их в том, что все будет хорошо. Но он не мог. Если бы Эдем сразу же сказал, сколько чудовищ приближалось к ним, они, возможно, успели бы эвакуировать город. А теперь?

– Затушите все факелы! – призывал он. – Идите по домам и предупредите всех соседей. Пусть спрячутся в подвалах, подсобных помещениях или сараях и не издают ни звука. Мы постараемся продержаться столько, сколько получится. Бежать нет времени, но, если нам повезет, они пройдут мимо и наткнутся на войско моего отца внутри страны.

Раздался одобрительный шепот, и люди начали протискиваться мимо него, чтобы выйти из таверны.

– Стойте! – выкрикнул кто-то. Это был хозяин трактира. Коренастый мужчина с седыми прядями на темных волосах. Некоторые присутствующие повернулись в его сторону. – Со всем моим уважением, Ваша честь, – заговорил он, почтительно кивнув Лисандру. – Вы хотите спасти людей, и мы благодарны Вам за это. У меня самого жена и ребенок, которые спят в соседнем доме. Но что будет, когда толпа этих чудовищ пройдет мимо нас? Как долго мы должны прятаться? И откуда мы знаем, что они и правда пройдут мимо? Они могут учуять нас. Но даже если они нас не найдут, на сколько хватит наших запасов? – Он огляделся и посмотрел на стоявших вокруг мужчин. – Давайте бороться, – призвал он.

Эдем рассмеялся.

– Бороться? Кучка крестьян против этих чудовищ?

Сомневался не он один. Битва против маров для многих наверняка закончилась бы смертью. Даже если трактирщик прав. Прятаться означало откладывать неизбежное.

Но мужчина не позволил сомнениям сбить себя с толку. Он забрался на стул.

– Вы и правда хотите прятаться? Хотите забиться в подвал, пока принц и его солдаты проливают за нас кровь на наших улицах? Давайте покажем этим марам, с кем они связались! Давайте встанем против них единым фронтом и выиграем время для того, чтобы наши жены и дети успели бежать. Что скажете? Будем бороться? За Амберан!

Раздалось громкое бормотание. Никто не осмеливался ответить, пока один из мужчин не поднял кулак в воздух.

– За Амберан! – закричал он.

Другие люди тоже подняли свои кулаки, и раздались аплодисменты.

Взгляд Лисандра упал на Эдема. Ожидал ли он, что эти люди проявят столько мужества? Но, наверное, он был слишком пьян, чтобы понимать, что происходило вокруг.

– Тогда не будем терять время зря, – сказал Лисандр.

План трактирщика был рискованным, но мог сработать. Вчетвером они вряд ли смогли бы долго продержаться, а вот с парой десятков мужчин – может быть.

– Нам нужны ружья, ножи для убоя, навозные вилы, мотыги. Все, что получится найти. Все, кто слишком молод, стар или слаб, должны уйти. Со всеми мужчинами и женщинами, которые хотят защитить свою страну, встречаемся на улице у входа в таверну.

Как часто за последние несколько ночей Лисандр сидел в переулке между развалинами разрушенных домов и ждал боя? Сколько маров убил? Он уже сбился со счету. Но на этот раз все было сложнее. Пара сотен людей пустились в бегство. Женщины и дети, старики и немощные. Все, кто не мог драться, покинули свою родину и все, что было им дорого, и отправились вглубь страны, в то время как два десятка преисполненных решимостью горожан сидели за своими домами и выжидали появление маров.

Лисандр собрал в кулак все свое мужество. Возможно, это его последний бой, и он хотел приложить все усилия.

– За Амберан, – прошептала Касса, стоявшая рядом с ним.

Он кивнул и, выждав, пока тени маров не приблизились к ним, рванул вперед.

– За Амберан! – заорал он, набросился на ближайшее чудище и сразу оказался в центре боя.

Вооруженные инструментами и факелами люди выбежали на улицу, где на них тут же напали мары. Лязг оружия, крики и давка мешали оценить ситуацию вокруг, но Лисандр быстро понял, что бой не продлится долго. На смену одного побежденного мара приходили трое новых.

Сознание Лисандра было словно одурманенным. Он не замечал, был ли он ранен и сколько чудовищ уже погибло от его рук.

– Лисандр! – закричал кто-то, отвлекая его от сражения.

Он огляделся по сторонам, но в прерывистом свете факелов было сложно что-то разглядеть. Ему удалось распознать Демиана и Эгина, но судя по всему, никто из них его не звал.

– Лисандр! – вновь закричал кто-то на этот раз уже за его спиной.

Он завертелся по сторонам и увидел Эдема, который выглядел абсолютно изнеможенным. Он стоял поблизости и смотрел на принца широко раскрытыми глазами.

В его руках был окровавленный меч. Видимо, он все-таки решил вступить в бой вместо того, чтобы отсиживаться в трактире. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но сзади на него набросился мар и вцепился в глотку. Эдем кричал и пытался оторвать от себя чудовище, но оно не поддавалось.

Лисандр тут же бросился к командиру, пробивая себе путь мечом. Но давка замедлила его, и когда он оказался на месте, Эдем уже стоял на коленях, склоняясь над землей. Из шеи старого воина текла кровь, а мар высасывал его душу. Не мешкая, Лисандр пронзил чудовище своим клинком. Оттолкнув безжизненное тело мара в сторону, он поймал Эдема, который чуть не повалился вниз лицом.

– Держись! – сказал Лисандр. Его сердце бешено колотилось.

Эдем был очень бледен.

– Лисандр… – произнес он глухо.

– Я здесь.

Внезапно Эдем схватил принца за воротник, но был слишком слаб, и его рука упала обратно.

– Послушай, – настойчиво попросил он. – Король, твой отец, его приказ был не…

– Что с его приказом? – взволнованно переспросил Лисандр. Это как-то связано с его обвинительным приговором? Эдем что-то об этом знал?

– Он не хотел, чтобы ты… – С этими словами он потерял сознание, и его голова опустилась на плечо Лисандра.

– Эдем? – Принц пытался нащупать пульс командира, но повсюду была только его кровь. Мысли в голове Лисандра сменялись одна за другой. – Говори со мной! Чего хотел мой отец? Что он приказал?

Но старый воин больше не отвечал. Его рот остался открытым, словно он вот-вот договорит то, что собирался сказать, но жизнь уже покинула его. Пустые глаза уставились на Лисандра. Эдем был мертв.

Лисандр опустил его на землю. Все внутри принца сжалось, а в его голове творился хаос. Несмотря на то, что после нападения маров на Амберан он повидал много ужасных вещей, и несмотря на то, что был очень зол на Эдема за то, что тот трусливо прятался за кружкой с выпивкой, смерть командира казалась ему просто непостижимой.

Но Эдем не единственный, кто пал жертвой. Повсюду на улице лежали тела погибших, и лишь немногие из них принадлежали марам. Вполне возможно, что чудища уже прорвались сквозь оборону города и преследовали тех, кому удалось бежать.

Лисандр кипел от злости. Пусть причиной такого поведения маров был Сумеречный камень, он лишь высвободил то, что всегда скрывалось у них внутри. Их истинная натура. В этот момент Лисандру захотелось отправить на тот свет как можно больше этих чудовищ.

Он поднял свой меч и с громким криком бросился на следующего мара. Как только он с ним расправился, на него сбоку запрыгнул еще один и сбил его с ног. Лисандр резко развернулся, и меч, выскользнув из его рук, покатился в сторону по улице. Он высвободился из хватки чудовища и пополз за своим оружием, но только он собрался его схватить, как прозвучал внезапный гудок. Раздался по всему полю битвы и заставил некоторых из воинов насторожиться.

Тут же сквозь ряды маров, словно нахлынувшая волна, начали проноситься бронированные лошади королевской армии. Всадники в тяжелом обмундировании саблями пробивали себе путь сквозь массу бездушных чудищ. Они скакали прямо на них и валили их на землю. Выжившие горожане были вынуждены прижиматься к фасадам здания или забегать внутрь домов, чтобы не попасть под копыта.

Лисандр все еще лежал на земле, инстинктивно подняв руку в воздухе, когда они до него добрались. Лошадь затоптала мара, напавшего на него, едва не задев при этом самого Лисандра. Принц поспешно осмотрелся по сторонам и увидел Кассу и Демиана среди выживших. Казалось, они были так же ошарашены внезапным спасением, как и он.

– Гоните их обратно в лес! – закричал всадник на лошади рядом с Лисандром.

Принц тут же узнал этот голос. Его сердце заколотилось. Он хотел было вскочить, но Реон успел наставить на него свой меч.

– Давно не виделись. Разве ты не должен быть мертв?

Лисандр закипал от злости. Как мог отец приговорить его к смерти и назначить этого человека командующим королевской армией?

– Разве ты не должен был появиться здесь несколько дней назад? – отпарировал он.

– Чтобы собрать армию, которая сможет совладать с этими чудовищами, нужно какое-то время. – Реон окинул взглядом поле битвы и уверенно улыбнулся. – Мы покажем этой ораве дикарей, что случится, если навлечь на себя рыцарей Амберана. Поднимай свой меч.

Лисандр прищурился. Что задумал Реон? У этого человека и в самом деле хватит чести, чтобы оставить его в живых? Принц потянулся за мечом и поднялся на ноги. Или Реон просто создавал видимость порядочности из-за того, что их могли услышать рыцари Амберана? Однако никто вокруг не обращал внимания на то, что происходило между ними. Со всех сторон бушевала битва. Демиан и Касса пытались отгородить выживших от новых нападений. Но где был Эгин?

– Пс-с, – шикнул кто-то.

Лисандр незаметно огляделся по сторонам и увидел Эгина, стоявшего в хорошо замаскированном переулке. Тот подмигивал ему и, по всей видимости, предлагал присоединиться к бегству.

– У тебя есть два варианта, – продолжил говорить Реон до того, как Лисандр успел решить, стоит ли принять приглашение парня. – Либо ты сражаешься на стороне людей, помогаешь нам победить этих чудищ и проводишь нас через границу, чтобы мы раз и навсегда смогли положить конец нашествиям маров…

– Либо? – перебил его Лисандр. Все последние дни он боролся за Амберан, каждую ночь рисковал своей жизнью, поклявшись не сдаваться, пока мары не будут побеждены. Если бы Реон все это время был рядом с ним, он бы понимал, что преданность Лисандра не оставляла никаких сомнений. Но провести армию через границу? Возможно, это было долгом наследного принца, и, если бы он остался в живых, он бы очистил свое имя и вернулся на родину героем. Но все-таки Лисандр сомневался.

Он еще раз повернулся к нетерпеливо смотревшему на него Эгину. Реон со своей бронированной лошадью не смог бы протиснуться сквозь узкую улочку и догнать их. Но что дальше? Сбежать в Фархир и предупредить маров, вместо того чтобы привести к ним королевскую армию? Забыть то, кем он был и кем хотел стать, чтобы погнаться за призраком? Шира наверняка была мертва, но он не мог перестать думать о ней.

Реон оглядел его с головы до ног.

– Либо ты сбегаешь, – ответил он в итоге. – Как трусливый пес, которым ты всегда был. Что ж, беги. Беги со всех ног и молись, чтобы тебя не настигло наказание за предательство Амберана.

Глава 9
Шира

Еще никогда я не была большей частью темноты, как этой ночью. Между мной и тенями леса не существовало границ. Я не просто передвигалась вместе с ними, я растворялась в них, позволяла им расти, подстраиваться под свои движения и бесшумно скользила вперед. Так я мелькала от дерева к дереву. Сквозь редкую листву на меня падал лунный свет, прохладный вечерний воздух наполнял легкие, но мне все равно казалось, что я задыхалась. Старалась глубоко дышать, хотя понимала, что это не помогало. Только одна вещь могла принести мне облегчение, и я следовала за ней. За запахом, который вырисовывался впереди меня, словно светящаяся цветная нить. Весь мир превратился в путаницу цвета – даже мои мысли, мои чувства. Картина перед моими глазами расплывалась, и все-таки я видела ясно, как никогда.

След, по которому я шла, становился с каждым шагом в сторону границы все отчетливее. Мой аппетит рос с неимоверной скоростью, превращался в настоящую неукротимую жажду и затмевал любое другое чувство.

Недалеко впереди меня что-то треснуло, и я инстинктивно посмотрела в ту сторону. Послышались шаги. Тяжелые, хлюпающие шаги, сопровождающиеся запахом, который манил меня все это время. Мне безумно хотелось рвануть вперед и наброситься на свою жертву. Но что-то заставило меня насторожиться. Я проникла в крону дерева, по-кошачьи забралась по становящимся все тоньше веткам наверх и в один миг перепрыгнула на следующее дерево.

Я давно понимала, что не одна. Я слышала, чуяла и иногда даже видела их. Со всех сторон приближались другие ночные альбы, манимые притягательным запахом человеческих душ. Я невольно зашипела, не желая ни с кем делить своих жертв.

– Стоять! – закричал кто-то.

Я посмотрела вниз. Сильные, пылающие жизнью воины маршировали в сторону Фархира. Должно быть, их было несколько сотен. Неудивительно, что их запах приманил стольких из нас. Говоривший мужчина поднял кулак вверх, призывая своих товарищей быть настороже. Он с подозрительностью огляделся по сторонам, но не заметил меня.

Несмотря на то что солдаты, одетые в железные доспехи, держали в руках мечи шире моего бедра, это не пугало. Голод был сильнее способности сдержаться. Он перерос в непрекращающуюся агонию. Все мое нутро хотело выжить. Если бы мне не удалось утолить этот неукротимый голод, я бы наверняка погибла. И я была готова на все, чтобы этого не случилось.

Мужчина, стоявший подо мной, распрямил пальцы, собранные в кулак, и указал вперед.

– Идем дальше! – приказал он своим солдатам.

Когда он шагнул вперед, я потеряла над собой контроль. Спрыгнула вниз и полетела на него, готовая вцепиться ему в шею, но он вовремя обернулся и уставился на меня расширившимися глазами. Паника на его лице заставила мое сердце биться сильнее. Я закричала, вскочила от ужаса и поняла, тяжело дыша, что лежала в постели Балдура. Закутанная его одеялом и дрожащая всем телом.

– Балдур? – Затравленным взглядом я осмотрелась вокруг.

– Я здесь. – Он обхватил мое лицо обеими руками и посмотрел на меня.

Я все еще пребывала между сном и реальностью, помня только некоторые фрагменты того, что произошло, и не знала, действительно ли он стоял сейчас передо мной или просто снился мне, ведь недавно я его убила. Но он здесь. Он и правда был жив.

– Все хорошо, Шира. Это всего лишь сон.

Я покачала головой. Это не просто сны. С той самой ночи в лесу, когда темная магия вырвалась наружу, меня все время посещали эти видения. Вперемешку с воспоминаниями Лисандра большинство из них не имели никакого смысла, но в этот раз я все видела отчетливо. Может быть из-за того, что вкусила душу Балдура и превратилась в еще большего монстра. Чем чаще уподоблялась другим ночным альбам, тем сильнее становилась моя связь с ними. Я могла их чувствовать, чуть ли не слышать их мысли в своей голове, видеть мир их глазами во снах. Мы были связаны между собой, и эта связь преследовала меня, даже когда я спала.

Балдур смахнул мокрые от пота волосы с моего лица.

– Твой голод опять усилился? – спросил он. – Тебе нужно еще?

Я вновь покачала головой, избегая его взгляда, и притянула к себе свои ноги, чтобы зарыться в колени. От его предложения внутри меня все сжималось. Как у него получалось относиться к этому с такой легкостью? Он мог быть уже мертв, и я была бы тому причиной.

– Мне ничего не нужно. Просто уходи, – попросила его я.

Балдур ласково погладил меня по голове.

– Я не оставлю тебя одну.

– Но я не хочу снова причинить тебе боль, – упорствовала я. Слезы заполняли мои глаза.

– Ты и не причинила мне боль, – заверил он меня. – И, если это поможет тебе остаться той Широй, которую я вырастил, готов пожертвовать гораздо большим, чем одной небольшой частичкой моей души. Посмотри на меня, Шира, прошу тебя.

Я неохотно подняла на него глаза. Балдур улыбнулся и провел шершавой рукой по моей щеке. Его взгляд полон любви, хотя он знал, на что я способна и что таилось у меня внутри. Улыбнувшись в ответ, упала в его объятия. Я так сильно хотела почувствовать утешение, но вместо него ощущала только ненасытный голод. Он никогда не исчезал полностью, сколько бы я ни пыталась его приглушить. Благодаря тому, что взяла у Балдура часть его души, мои царапины и ссадины исцелились. Как и ранение от руки Лисандра, и порезы после моего падения из окна.

– Я слышу их, – тихо сказала я.

– Кого ты слышишь? – Балдур немного отстранился от меня.

– Ночных альб. В лесу, в Амберане. Везде, где они свирепствуют. Я вижу их в своих снах и чувствую их голод.

– Но ты способна не поддаваться голоду, ведь так?

Я подняла свой взгляд на него.

– Но как долго я буду в состоянии терпеть?

– Сколько будет нужно. Ты сильная, Шира.

– Люди идут, – сказала я. – Через Пограничный лес. Сотни. Я их видела и не знаю, получится ли у меня сдержаться – их очень много.

– Но они не могут пересечь границу. Никогда не могли. Почему на этот раз должно быть иначе?

Мысли в моей голове начали сменяться одна за другой. Что, если они нашли способ? Иначе зачем целая армия шла через лес? У них наверняка была конкретная цель, и я сомневалась, что войско Атуры готово к тому, что на них надвигалось. Он только начал собирать армию. Люди застанут его врасплох. И что тогда? Они разгромят Фархир, убьют тысячи невинных альб и дойдут до Харана? Этого не должно случиться!

– Я должна их предупредить… – Я произнесла эти слова до того, как успела подумать, что скажу дальше.

Балдур вопросительно посмотрел на меня.

– Я должна пойти к Атуре.

– Ты ведь не собираешься принять его предложение, правда? Ты не присоединишься к нему.

Я не знала ответ на его вопрос. Мои пальцы зарылись под одеяло, а взгляд устремился в самый отдаленный угол комнаты. Я не хотела бороться за Атуру, становиться марионеткой и поддерживать его войну.

Но предупредить его я должна. Как бы мне ни хотелось это признавать. Сейчас его войско – единственное, что стояло между людьми и Фархиром.

Я поняла, что Атура уже собрал значительную армию до того, как приблизилась к ней и убедилась собственными глазами. Я еще не видела ее, но слышала издаваемый ей шум, доносившийся через поля до обрамленной кустарником дороги, по которой я передвигалась. Возможно, я ошиблась, и Атура все-таки предугадал наступление людей. Но я не могла рисковать. Баштана находилась на пути вглубь страны. Если Атура не сможет сдержать надвигавшуюся армию, мой город обречен. Я не могла этого допустить.

Я услышала приближавшийся стук копыт и быстро прошмыгнула за кустарник на краю дороги. Пятеро альб крови двигались в мою сторону и вскоре оказались рядом со мной.

– Нельзя пренебрегать честью, которая нам выпала, – сказал один из мужчин.

Я тут же узнала этот голос. Все внутри сжалось, дыхание остановилось, и я почувствовала, как внутри меня закипала темнота. Это был Тарос. Моя ненависть к нему была чуть ли не сильнее, чем к Атуре. Несмотря на то что Тарос всего лишь его приспешник, то, как он со мной обошелся, глубоко врезалось мне в память. При каждой новой мысли о нем я ощущала те же боль и мучения, как и в тот день, когда он хлестал меня цепью, сдирая кожу до самых костей.

Я уставилась на свои дрожащие пальцы, которые крепко прижимала к земле. Вокруг них начали образовываться черные нити, и я прикусила губу, чтобы не закричать и не броситься прямиком на мужчин.

– Что я скажу своим внукам, когда они спросят меня, где я был во время самого крупного сражения Фархира? – спросил один из спутников Тароса.

Из-за того, что я была вынуждена собирать всю свою силу воли в кулак, чтобы не выдать местоположение, мне практически не удалось сконцентрироваться на их разговоре.

Тарос глухо засмеялся.

– Радуйся, если вообще сможешь им что-то рассказать. Как думаешь, скольких жертв будет стоить захват Амберана?

Казалось, Тарос сам не верил своим словам, но его солдаты не возразили ему. Я подождала, пока они не покинут пределы слышимости, а затем осторожно выползла из своего укрытия и посмотрела им вслед.

Ненадолго задумалась над тем, чтобы пойти за ними. Я уже не раз сталкивалась с гораздо бóльшим количеством альб крови и желала отомстить Таросу. Но мне нельзя терять из виду свою цель.

Я направила взгляд в сторону Пограничного леса. Запах приближающейся армии становился все сильнее, из-за чего мне было сложно воспринимать шум, распространявшийся от войска Атуры. Все было практически как в видении, которое я наблюдала глазами другого ночного альба. Звуки вокруг меня стали приглушенными и отошли на второй план. Осталась только жажда, которую я ощущала глубоко внутри.

Я отправилась дальше и вскоре оказалась рядом с лагерем армии альб. В долине, недалеко от свободной территории перед Пограничным лесом, расположилось войско, размером с население целого города. Тут и там я видела флаги различных провинций и альб крови, которые приехали сюда под флагами своих сюзеренов. Казалось, Атура нашел сторонников войны по всему Фархиру. Но большинство из этих альб простые молодые мужчины и женщины, которым войну навязали против воли.

В лагере царила суматоха, альбы повсюду надевали доспехи, точили ножи, седлали лошадей. Благодаря этому я могла свободно перемещаться по территории и оставаться незаметной. Я пряталась за палатками и бесшумно скользила сквозь теней. Периодически мне приходилось проходить мимо альб без какого-либо прикрытия. В таких случаях я делала вид, что была очередным новобранцем в армию Атуры, чтобы никто не заподозрил во мне чужака.

В центре лагеря я наконец нашла палатку Атуры. Было нетрудно понять, что она принадлежит ему, – она была больше, чем все остальные, а вокруг нее были расставлены флаги.

Прошмыгнув мимо входа, прошлась на корточках вдоль нее и прислушалась. Внутри было тихо, и решив более не мешкать, приподняла брезент и закатилась внутрь.

Мгновение я оставалась на полу и неподвижно лежала. Было по-прежнему тихо. Пол палатки выстлан коврами, в центре – письменный стол, а в дальнем углу находились ящики с провиантом, одеждой и снаряжением. Я задумалась над тем, как поступить – спрятаться за ними или сесть прямо за стол Атуры и ждать его так. Но прежде чем успела принять решение, раздался тихий звук. Дыхание. Все же я была не одна.

На противоположной от меня стороне палатки наполовину прикрытая столом располагалась кровать. На овечьей шкуре лежал Атура и мирно спал.

Мое сердце забилось сильнее. Словно сама Мурайя послала знак. Принесла мне его на блюдечке. Беззащитного, спящего. Посреди белого дня.

Я бесшумно поднялась на ноги и на носочках подкралась к нему. Царапины на его лице стали менее заметны, под закрытыми глазами виднелись темные синяки. Он выглядел утомленным. По всей видимости, подготовка к войне требовала много сил. Но я не испытывала никакого сочувствия. В конце концов, он сам выбрал этот путь.

Я склонилась над ним, растопырила пальцы и почувствовала, как в них собиралась темная магия. Было бы легко прямо сейчас убрать его с пути раз и навсегда, и таким образом предотвратить войну.

Или уже слишком поздно? Люди были совсем близко, и, если бы я никого не предупредила, они застали бы войско Атуры врасплох и вероломно напали бы на него.

Мой взгляд упал на письменный стол. Вероятно, убить предводителя нашей армии прямо перед тем, как она будет вынуждена вступить в бой, не очень хорошая идея. Но пока он спал, я могла поискать Сумеречный камень. Если Атура сказал правду и камень действительно цел, он понадобился бы мне, чтобы разрушить наложенные на меня чары. Может быть, с его помощью мне удалось бы вновь затолкнуть магию ночных альб в глубь лесов.

Я направилась к письменному столу, перерыла документы, лежащие в стопке, обыскала коробки и ящики, но не нашла камня. Еще раз посмотрела на Атуру. Он спал глубоко и крепко. Может быть, он хранил его в провизии или между своей одеждой. Я повернулась к коробкам, размышляя над тем, где бы спрятала камень, если бы была на его месте.

– Его там нет, – сказал Атура.

Я застыла и медленно повернулась к нему.

Он сидел на кровати и разминал свои напряженные плечи. Казалось, он ни капельки не обеспокоен моим присутствием. Только после этого он взглянул на меня.

– Ты ищешь Сумеречный камень, не так ли? – Атура поднялся и пошел ко мне.

Я невольно отпрянула от него.

С невинным видом он поднял руки в воздух.

– Я не собираюсь с тобой драться. И ты тоже этого не хочешь. В противном случае я был бы уже мертв.

– Где камень? – поинтересовалась я.

– Ты пришла только из-за него? Потому что хотела украсть его? Потому что это то, что ты умеешь лучше всего? Как я и сказал, его здесь нет. И даже если бы был, я бы тебе его не отдал. Я не могу позволить его магии перестать действовать. Мне нужны ночные альбы, чтобы отвлечь внимание людей, пока я собираю войско.

– Уже слишком поздно. Человеческая армия движется к границе. Поэтому я здесь. Чтобы предупредить.

– О, как великодушно с твоей стороны. И все-таки мы с тобой на одной стороне?

– Нет, – возразила я. – Я на стороне альб. А ты – на своей собственной.

Атура приподнял бровь.

– Насчет людей можешь не беспокоиться. Они не смогут пересечь границу. Майла об этом позаботилась.

– Однако они идут!

– Но не зайдут далеко. Они заблудятся и в конце концов вновь окажутся в Амберане. И, может быть, разбредутся в разные стороны и станут легкой добычей. Но честь и хвала твоему мужеству заявиться сюда и предупредить меня. Может, подумаешь над моим предложением еще раз?

– Ну уж нет! – зашипела я.

Усмехнувшись, Атура подошел ближе. Он осмотрел меня сверху вниз и начал наворачивать вокруг меня круги, и я сдерживалась, чтобы не повернуться к нему спиной.

– Никогда бы не подумал, что магия ночных альб может сотворить нечто подобное. Я видел тебя в действии и хотел бы знать, сколько силы кроется в тебе на самом деле.

– Я могу показать, – угрожающе сказала я, подняла руку и позволила темноте вспыхнуть на ней. Тень, похожая на дымку, распространялась между моими широко расставленными пальцами.

Ухмылка Атуры стала шире.

– Потрясающе, – сказал он. – Ты и правда можешь ей управлять. Голод все еще сильный?

Я не стала вдаваться в подробности. Я пришла сюда не для того, чтобы демонстрировать ему свои ненавистные способности, как дрессированная собачонка.

– Ты недооцениваешь людей, – сказала я. – Я чую их. Знаю, что они придут и уже движутся прямиком сюда.

– Должно быть, их кто-то ведет. Но кто это может быть? Твой принц вряд ли пережил нападения ночных альб.

– Лисандр… – бесшумно выдохнула я.

В ушах зашумело, мысли пришли в буйство, начала наступать настоящая паника. Мог ли это быть он? Мог ли он возглавить человеческую армию? После всего, что произошло? После всех моих рассказов про альб и после всего, что между нами было? Он и правда мог это сделать?

– Лисандр мертв, – не отступал Атура.

Я покачала головой. Я была сбита с толку. Словно опять была во сне. Все вокруг казалось фальшивым и нереальным. Я посмотрела на него, как в тумане.

– Он жив. Я знаю это, – сказала я, словно в трансе.

Я чувствовала его. Часть его души, которая продолжала жить внутри меня, взывала к нему. Он не мертв, и все это время в глубине души я знала, что он приближался к границе. Но что, если это всего лишь сон? Что, если никакой армии вовсе не существовало, а ощущение, будто его душа притягивала меня, просто перепуталось с запахом других людей? Я лишь полагалась на собственные чувства, не более.

Атура прищурился, и его глаза стали похожи на узкие щелочки. Казалось, он не хотел верить моим словам и разрывался между желанием проигнорировать мое предупреждение и страхом быть раздавленным армией Амберана. Постепенно мое беспокойство передалось и ему.

– Ну хорошо, – сказал он наконец и молча вышел из палатки.

– Все хватайте в руки оружие, – закричал он. – Будьте наготове, сформируйте линию фронта! Битва начнется раньше, чем мы думали. Она произойдет не в Амберане.

– Командир, отряды из крайнего севера еще не подошли, – растерянно ответил ему один из альб крови. – Отсутствуют тысячи солдат.

– Тогда каждый из нас должен сражаться за двоих. Шира?

Я полностью погрузилась в свои мысли и только сейчас вышла из палатки.

Атура приоткрыл для меня брезент.

– Мое предложение в силе. Сражайся за Фархир, и я обещаю тебе перспективное будущее.

– Нет, – сказала я. – Никогда!

Я прошла мимо него, оттолкнув его в сторону. В моей голове господствовал самый настоящий хаос. Я должна выяснить, кто стоял у границы Фархира. Действительно целая армия или только Лисандр, возможно даже ищущий меня?

– Дайте ей уйти, – за моей спиной послышался голос Атуры. – У нас нет ни времени, ни ресурсов, чтобы с ней бороться.

Только сейчас я осознала, что на моем пути встали несколько альб крови. Они опустили мечи и отступили назад. Взглянув вниз, увидела, как вокруг моих рук извивалась темная магия.

Я посмотрела в сторону холма, за которым начинался Пограничный лес, и решительно побежала вперед. Солдаты, стоящие на моем пути, расходились в разные стороны, уворачиваясь от меня.

Глава 10
Шира

Я поднималась вверх по холму, следуя за тенями деревьев. Они сопровождали меня недолго, и вскоре я продолжила свой путь по открытой местности. Забравшись наверх, бросила последний взгляд назад. Отсюда можно было увидеть настоящие масштабы войска Атуры. Выполняя его приказ, тысячи альб готовились к бою. При виде этого зрелища по моему телу пробежала дрожь.

Я пересекла холм и направилась к другой стороне Пограничного леса, которую отделяло от меня запустевшее поле. Когда собирала травы, я редко доходила сюда – зов леса казался слишком манящим. Но этого зова больше не существовало. Ветер, трепавший мои волосы, уже не шептал мое имя и не напевал песню в шелесте листьев. Было тихо. Слишком тихо.

Может быть, я и правда ошиблась? Может быть, никакой наступающей армии не существовало, а был лишь Лисандр – живой, – который вернулся, чтобы меня найти?

Я очень на это надеялась. Даже если это означало, что целое войско готовилось к битве с одним человеком. При любом другом исходе событий нам пришлось бы быть по разные стороны войны, которую мы оба не хотели.

Словно ведомая чарами, я спустилась вниз по холму. Вступив на луг, увидела, как в зарослях Пограничного леса заколыхались листья и кто-то вышел из теней. На расстоянии было сложно понять, кому принадлежала эта фигура, но при взгляде на нее мое сердце моментально забилось сильнее.

Лисандр…

Сейчас он выглядел совсем не таким, каким я его помнила. С щетиной на лице и длинными волосами, он казался чужим и при этом до боли знакомым. На нем не было парчи и шелка, только кожаные доспехи; его руки держали вынутый из ножен меч.

Вдруг мой голод стих. Темнота во мне больше не находила места. Я чувствовала себя так, будто время остановилось. Будто были только он, я и наши взгляды, устремленные друг на друга.

Лисандр смотрел на меня недоверчиво. Очевидно, он не рассчитывал встретить меня, едва выйдя из леса. Верил ли он вообще в то, что еще раз увидел меня в живых? Или потому, что часть его души жила во мне, он тоже чувствовал со мной связь, как и я с ним?

Но мы по-прежнему находились слишком далеко друг от друга и не могли поговорить. Я сделала один шаг навстречу, и в тот же момент он посмотрел куда-то мимо меня. Я хотела проследить за его взглядом, но услышала в кустах какое-то шуршание. Все же Лисандр пришел не один, а я была слишком прикована к его взгляду, чтобы заметить это раньше. Только сейчас я ощутила его. Подавляющий запах человека. Все-таки я не перепутала приближение человеческой армии с притяжением души Лисандра.

Мой пульс моментально ускорился, мысли начали метаться. Треск веток и шуршание листвы на земле превратились в невыносимый шум в моих ушах. И вдруг, подобно приливной волне, между деревьями прорвалась она. Целая армия до зубов вооруженных людей. Они были везде, куда ни посмотри.

Лисандр и правда привел войско Амберана в Фархир. Он вернулся. Но явно не для того, чтобы меня найти. Он вернулся, чтобы уничтожить альб! Как я могла настолько сильно в нем ошибаться?

Я повернулась к нему в надежде увидеть объяснение на его лице. Что-то, что позволило бы мне понять, что он не стал моим врагом. Но тщетно. Прищурившись, Лисандр посмотрел на меня, обхватил обеими руками меч и бросился в мою сторону. Он вернулся не для того, чтобы противостоять Атуре вместе со мной. Он вернулся, чтобы меня убить.

Мимо него на конях промчались рыцари в доспехах. Я слышала, как за моей спиной раздавались громкие крики, ржание лошадей и стук копыт. Я знала, что на гребне холма выстроилось войско Атуры. Фронтовые линии обеих армий стояли друг напротив друга, но я была где-то посередине. На стороне Атуры. Прямо как он хотел.

Что мне еще оставалось делать? Я должна сражаться. Нельзя позволить людям разгромить Фархир. Нельзя позволить им победить в этой войне. И если бы мне пришлось окончательно потерять себя во тьме, чтобы хотя бы задержать их наступление, я бы пошла на это.

Я расставила руки в стороны, позволила черной магии проникнуть на кончики пальцев и направилась к Лисандру. Вокруг нас столкнулись две армии. Воины скрещивали мечи, бронированные лошади бороздили шеренги Фархира, альбы крови кромсали противника клинками из магической стали, пробивая ими его вооружение, а колдуны швыряли свои лучи света.

Тем временем Лисандр бросился ко мне и взмахнул мечом у моего горла. Я уклонилась, упала на колени и выставила обе руки вперед. На него хлынул поток темной магии и отбросил его на несколько метров от меня. Его меч упал в грязь. Я быстро побежала к принцу и молниеносно запрыгнула на его грудь. Он смотрел на меня в панике. Когда я широко раскрыла рот, он тщетно пытался нащупать упавшее оружие, и в тот момент, когда я практически поддалась соблазну отнять его душу, он вытащил кинжал и напал на меня. Я увернулась, отскочив назад, и разгневанно зашипела.

– Сколько еще ты будешь вынуждать меня тебя убить? – горько спросил он.

Лисандр вновь замахнулся кинжалом, но я схватила его за запястье и дала волю темной магии. Дымчатыми нитями она обвила его руку, и он испуганно вытаращил глаза. Я почувствовала, как он начал дрожать, как боль грозилась парализовать его. Его пальцы постепенно размыкались, и вскоре кинжал начал выскальзывать из его руки. Второй рукой он вцепился мне в волосы и яростно стащил меня с себя. Я упала на плечо, проехалась по земле и поспешно поднялась на четвереньки. Вокруг нас бушевала битва. Громкая, грязная и кровавая. Но я смотрела только на Лисандра. Пока я не одержала над ним победу, мне наплевать на все остальное.

Он все-таки выронил свой кинжал и крепко прижал руку к своему телу. Видимо, моя магия навредила ему, и это вызвало во мне злорадную улыбку. Он и не подозревал, сколько силы таилось во мне. Сейчас я сдерживалась, потому что не намеревалась вновь потерять контроль и перестать ясно мыслить, но это далеко не конец. Я хотела, чтобы он почувствовал, насколько сильно меня ранило его предательство. Я бы никогда не подумала, что он способен привести к нам людей. И все же он это сделал.

Лисандр искал глазами свой меч, и когда он нашел его, мы одновременно бросились к нему. Я должна была оказаться быстрее, но ему как-то удалось схватить меч раньше, вытянув его прямо из-под моей протянутой руки. Когда Лисандр вновь замахнулся, я собрала черную магию в своих руках еще раз и метнула ее навстречу. Она попала ему в грудь, он перевернулся и покатился по земле. Я побежала за ним, еще раз расставила руки в стороны и позволила темноте вспыхнуть вокруг себя, чтобы оттолкнуть воюющих солдат и освободить место для боя с Лисандром. Он застонал и попытался подняться. На полпути к нему я увидела кинжал, который он обронил. И вновь ухмыльнулась. На этот раз я воткну клинок ему в живот и высосу из него душу, пока его кровь стекает по моим пальцам. Все должно было закончиться именно так. Кровь за кровь, его душа за мою душу, которую я, в конце концов, и так потеряю, если продолжу поддаваться темноте.

Я подобрала кинжал, подошла к пытающемуся подняться на ноги Лисандру и пнула его в ребра. Он упал на спину и прежде чем понял, что с ним происходило, я вновь сидела на его груди, подняв кинжал в воздух. Возможно, я слишком долго мешкала. Возможно, мое нападение было слишком предсказуемым. По какой бы то ни было причине ему удалось схватить меня и отшвырнуть на землю. Он наклонился надо мной и прижал меч к моей шее настолько сильно, что я не могла дышать. Чтобы освободиться из его хватки, я была вынуждена вновь собрать темную магию внутри себя. Иначе я оказалась бы мертва, не успев отомстить. Я сжала руки в кулаки, пока он все сильнее давил плоской частью меча на мою шею. Наши взгляды встретились. В его глазах была решимость. В его красных глазах, с ресниц которых, словно роса на траве, свисали слезы.

Я невольно расслабила кулаки. Знала, что таким образом выносила себе смертный приговор, но меня будто парализовало. Словно на меня воздействовали сильные чары. Сильнее, чем темнота внутри меня; сильнее, чем моя злость и жажда мести.

– Почему? – выдавил Лисандр. Он прямо-таки выплюнул это слово мне навстречу, и на меня нахлынули воспоминания о том дне, когда я нашла его, как мне казалось мертвого, в яме в лесу. Я вновь ощутила отчаяние и бессилие, и то же самое читала сейчас на его лице. Он сжал губы и так сильно прижал клинок к моей шее, что на коже образовался порез. И все же он не доводил начатое до конца.

– Почему ты заставляешь меня делать это еще раз? – Его холодные и мокрые слезы капали на меня, ударялись о горячую кожу и стекали с моих щек, будто были моими собственными. Тем временем мои пальцы обхватили рукоять меча, который я по-прежнему держала в руке. Он даже не заметил клинка прямо у его ребер. Мне не нужна темная магия, чтобы убить его. Хватило бы одного легкого движения руки. Как-то раз мы уже были в такой ситуации. Его тело прямо надо моим, жар его кожи, сладковатый запах его пота. И вновь я не решалась нанести удар.

– Ты в патовом положении, – тихо пробормотала я прямо как тогда и выдавила из себя дрожащую улыбку.

Лисандр вытаращил на меня глаза. Но не потому, что испугался кинжала, прислоненного к его ребрам.

– Ты… – Его выражение лица изменилось, и он ослабил хватку. На кинжал он по-прежнему не обращал внимания. – Ты можешь говорить, Шира! Ты не стала монстром, как все остальные. О боже, Шира, я почти убил тебя!

Он отбросил меч в сторону и обхватил мое лицо обеими руками.

Я не знала, о чем должна была думать или что чувствовать в этот момент. Его реакция не исправляла того, что он привел войско людей в Фархир. И в то же время она меняла все. Моя ненависть прошла, и я даже не чувствовала голод. Словно его слезы смыли их с моей кожи. Я хотела убрать кинжал, который держала у его ребер, когда он наклонился ко мне и приблизился настолько, что наши губы оказались на расстоянии не длиннее ладони. Внезапно я пристально уставилась на него. Его теплая и вязкая кровь стекала по моей руке, которая все еще крепко обхватывала рукоять кинжала. Клинок пронзал его плоть.

Я хватала воздух ртом. Неужели я невольно ранила его? Это черная магия управляла моей рукой или Лисандр не заметил кинжал, когда наклонялся ко мне?

Какое-то время он растерянно смотрел на мое лицо. Его глаза были полны вопросов. Затем он медленно осел на меня.

Глава 11
Шира

Я не знала, что делать. Мое сердце бешено отстукивало, в голове крутилось множество мыслей, а из-за тяжести тела Лисандра было тяжело дышать. Он застонал, и я, не найдя лучшего способа помочь нам обоим, приподняла его. Со вздохами он опустился рядом со мной на спину. Я опустилась над ним.

– Черт, – выдавил он сквозь стиснутые зубы и тщетно попытался подняться. Кинжал был воткнут в его тело прямо под кожаной броней. Не так глубоко, чтобы убить, но достаточно глубоко, чтобы парализовать от боли.

– Я вытащу его, – решила я, не подумав.

Вокруг нас по-прежнему бушевала битва. Было громко, и человеческий запах душил меня, но я слишком беспокоилась за Лисандра, чтобы обращать внимание на свой голод. Я уставилась на кинжал, и Лисандр внезапно схватил мою руку. Я посмотрела на него в смятении. Он был очень бледным, пот блестел на его коже, боль пронизывала его тело. Однако он мягко улыбался, и его улыбка виделась мне какой-то нереальной. Шум, ранение и тот факт, что мы чуть ли не убили друг друга, казалось, ничего не значили для него. Он улыбался так, будто я не монстр, в которого превратила меня черная магия, а лучик света в его темноте. Его свет.

Ком образовался у меня в горле, я словно окаменела. Я не могла оторвать от него взгляд. Все происходящее вокруг нас отошло на второй план.

– Ты жива, – сказал он с облегчением.

Я открыла было рот, но не знала, что сказать. Вновь вспомнила про кинжал и обратила все свое внимание на рану Лисандра. Это первое, о чем следовало позаботиться, а уже потом – привести мысли в порядок. Но прежде чем я успела что-то сделать, на меня упала чья-то тень.

– А ну прочь от него! – закричал какой-то худой, высокорослый молодой человек со странным цветом волос. Красным, как огонь. Я никогда не видела ничего подобного.

Он выглядел нервным, размахивал у моего носа мечом, вынуждая меня отойти. Я прыгнула назад, приземлилась на четвереньки и невольно зашипела.

Вдруг я почувствовала справа от меня что-то очень горячее. Приподняла руку и увидела, как кто-то размахивал факелом рядом со мной. Еще один человек в кожаной броне.

– А ну прочь отсюда, монстр!

– Касса, не надо… – попросил Лисандр. Он застонал, приподнялся на локтях и вытащил кинжал из своего тела. При этом он вскрикнул от боли, хватая ртом воздух, и выпустил клинок из рук. Он снова чуть не рухнул на землю, но удержался и затаил дыхание.

– Черт возьми, как же больно, – выдавил он.

От его вида все внутри меня сжималось. Это была моя вина, и я хотела ему помочь, но люди не подпускали меня к нему.

– Быстрее, уходи отсюда, пока Реон тебя не нашел! – сказал парень с красными волосами.

– Проваливай, чудовище! – зарычала эта Касса на меня.

Появился третий человек и взмахнул передо мной мечом, едва меня не задев.

– Ну, давай же, – огрызнулся Красноволосый и попытался поднять Лисандра на ноги.

– Где Реон? – спросила девушка с факелом в руках, не отводя от меня взгляд. Она подошла к Лисандру, обхватила его руки под локтями и потащила его вместе с Красноволосым.

Во мне вспыхнула ярость. Я хотела к Лисандру и чувствовала, как в моих руках собирается темнота. Не раздумывая, я подняла их в воздух и метнула в людей теневой магией. Она отбросила всех, включая Лисандра, от меня; факел упал на вязкую землю и погас.

– Черт побери! Что это за монстр такой? – вырвалось у кого-то из них.

Я по-прежнему держала руки в воздухе, глубоко дышала и не решалась сдвинуться с места. Я уже натворила дел. Что, если я опять потеряю контроль над собой, как тогда в Баштане, и очнусь склоняющейся над трупом Лисандра?

Люди вскочили на ноги, не сводя с меня глаз, и потащили Лисандра прочь. Все внутри меня желало пойти за ними. Но нельзя. Потому что иначе я могла причинить еще больше вреда.

Я осталась стоять посреди бушующей вокруг битвы. Луг стал местом сражения – трава окрасилась в красный цвет, земля была вся перекопана, и повсюду лежали павшие солдаты. Люди и альбы, лошади между ними и выпавшее из рук оружие. Ярко вспыхивающие лучи света ослепляли меня. Крики, лязг мечей и стоны раненых давили на меня со всех сторон и превращались в глухой, звучащий где-то далеко звук, который затуманивал мое сознание. Я зажала уши руками, но это не помогало. Сколько еще должно пройти времени, пока весь Фархир не пропитается кровью своих жителей? И что останется от пограничных территорий Амберана после нападений ночных альб? В конце этой войны, которой мы обязаны Атуре и Сумеречному Ордену, я видела только обугленную землю, вымершую страну и бессчетное количество жертв с обеих сторон.

Я злилась, и внутри меня закипала темная магия. Я уставилась на свои руки и почувствовала освобождение, когда увидела, как тени насыщенного черного цвета извивались вокруг моих пальцев.

Лисандра увели его солдаты. У меня больше не было причин сдерживать себя. Когда один воин из человеческой армии закричал и с мечом в руках двинулся ко мне, чтобы напасть, я подняла руку в воздухе и швырнула его в сторону, пока его оружие не стало для меня смертельным. Темнота растекалась по моему телу до самой маленькой клеточки моего естества. Она смывала сомнения и страх в моей душе и освобождала меня от лишних мыслей. Ото всех, кроме одной: я должна победить людей, пока не стало слишком поздно.

Сильная боль пронзила мою спину, и я упала. Приземлившись на колени, посмотрела вниз и увидела кровь на своей посеревшей коже. Серой, потому что стало слишком темно. По всей видимости, прошло несколько часов.

За моей спиной кто-то громко рычал. Кроме этого, было ничего не слышно. Ни криков, ни стука копыт, ни клацанья оружия. Только ветер и тихие стоны где-то вдалеке.

Когда я увидела надвигающуюся позади себя тень, инстинктивно отскочила в сторону и повернулась к нападающему. За мной стоял мужчина с широко расставленными ногами. На нем были заляпанные кровью латные доспехи. Обеими руками он держал длинный шестопер, который направил как раз в то место, откуда я только что отпрыгнула. Металлические зубцы на железном наконечнике врезались глубоко в землю, стержень оружия обломился, и утомленный рыцарь отпрянул от меня на несколько шагов.

Боль в моей спине была практически невыносима. Она распространялась вплоть до моих рук и сковывала движения. Я не помнила, что произошло, но была уверена в том, что этот мужчина вколотил свой шестопер мне между лопатками. После такого я должна умереть. Быть может, только паника удерживала меня в живых.

Рыцарь в железных латах вновь наступал на меня. Казалось, он совсем изнурен, но по-прежнему держал рукоять шестопера. Если бы он набросился на меня, я бы не смогла увернуться. Он приближался, я вытянула свои дрожащие руки в его направлении, но магия больше не слушалась меня. Я израсходовала все свои силы.

Внезапно он подавился и сплюнул кровью. Его занесло в сторону, он тяжело упал на землю, словно повалившееся дерево, и остался неподвижно лежать у моих ног. На миг я взглянула на него, сделала вдох и тоже опустилась на землю. Будучи полностью обессиленной, подняла голову и посмотрела на небо. Надо мной сверкали звезды, немые свидетели этой резни.

Кто победил в сражении, я не знала. Я сомневалась, что в войне вообще может быть победитель. Только проигравшие. С обеих сторон. И я одна из них.

Я лежала на холодной земле, не способная пошевелиться, и чувствовала, как из меня вытекала жизнь.

Я не хотела умереть вот так. В крови павших, рядом со всеми жертвами этой бессмысленной войны. Если бы я только могла найти в себе силы подняться. Если бы могла добраться до дома, где заснула бы в руках Балдура и в последний раз попросила у него прощения. Но у меня не получалось даже пошевелить руками. Я не знала, что случилось с Лисандром, не знала, пал ли Атура, и не знала, что произойдет, если победили люди.

Я закрыла глаза. У меня кружилась голова, боль уже распространилась до моих ног, а каждый вдох разрывал меня изнутри. Все не может закончиться так.

Собрав все оставшиеся силы, перевернулась на живот и безуспешно попыталась подняться. Затем поползла вперед, но не продвинулась далеко. Я осела на землю рядом с павшим воином, прищурилась и посмотрела в его лицо. Им оказался солдат из человеческой армии, его взгляд был обращен на меня. Он жив. Воин шевелил губами, пытаясь что-то сказать, но я не могла разобрать слова.

– Убей… меня, – повторил он.

Я увидела, что его нагрудный щит был проломан. Оружие, которое нанесло ему это ранение, практически разрубило его пополам. Он умрет в муках. От этого зрелища у меня разрывалось сердце. И не важно, что мы находились по разные стороны сражения.

– Все хорошо, – сказала я и положила руку ему на грудь. Я вдохнула и ощутила, как моя боль почти стихла. Онемение в конечностях прошло. Я чувствовала, что забирала его душу, словно дымку, выходившую из его тела. Я делала это не специально. Все происходило само собой. Это самый настоящий инстинкт самосохранения, и то, что я делала, ощущалось правильным. Это не было каким-то ужасным проявлением зла, и мужчина, казалось, был благодарен. Когда вся его жизнь нахлынула на меня – вся любовь, которая выпала на его долю, все воспоминания, которые он сохранил, все его надежды и мечты, – я почувствовала, что его боль тоже прошла. Все эти эмоции струились между нами, и взгляд мужчины постепенно обращался куда-то вдаль. На его губах образовалась блаженная улыбка.

– Спасибо, – прошептал он едва слышно, вздохнул в последний раз и умер.

Я уставилась на него. То, кем он был, – все его естество, – сохранилось внутри меня. Несмотря на то, что он сам попросил меня избавить его от страданий и что в какой-то момент я была убеждена в том, что помогала ему, все же чувствовала себя бесконечно виноватой.

Слезы затуманили мой взгляд. Я потянулась над ним и крепко ухватилась за него.

– Мне жаль, – захныкала я и согнулась на его груди. – Мне очень жаль.

Я не знала, сколько так пролежала, оплакивая смерть этого мужчины и всех остальных жертв. Но ночь еще не закончилась, и я решила исчезнуть отсюда. Кем бы ни был победитель этой войны, он вернется, чтобы забрать раненых, а меня убьет или возьмет в плен. Не важно, будут ли это люди или Атура со своими солдатами.

Я поднялась на ноги и пошла по полю битвы мимо мертвых людей и альб, которых было примерно одинаковое количество, одолеваемая чувством, за которое хотелось ухватиться: я жива! Выстояла в этой битве и буду продолжать бороться, пока на обеих сторонах границы не восстановится мир. Ничто и никто не сможет мне помешать. Ни Атура, ни темнота во мне.

Но сначала мне нужно найти Лисандра. Нужно услышать из его уст, почему он вернулся в Фархир с целой армией.

Глава 12
Шира

Найти Лисандра оказалось несложно. Где-то глубоко внутри я по-прежнему чувствовала течение его души. Путь, по которому я шла, уводил меня прочь от поля битвы в Пограничный лес. Я прокралась на носочках по покрытой листвой земле и вскоре услышала тихие голоса.

– Как долго мы будем здесь в безопасности? – спросил кто-то.

– От кого? От Реона или маров?

Вероятно, это говорили солдаты Лисандра. Узнав голос Красноволосого, я скрылась за кустами и подползла к ним настолько близко, насколько могла. Они сидели на корточках посреди корней двух деревьев, огражденные от границы леса холмом. Лисандр сидел прямо, и это был хороший знак. Видимо, им удалось позаботиться о его ране. Один из них, молодой высокорослый парень, стоял на вершине холма и наблюдал за окрестностями.

Двое других солдат сидели рядом с Лисандром.

– Не надо! – попросила Красноволосого девушка с хвостом на голове, который хотел собрать древесину для костра.

– Хочешь, чтобы мы тут окоченели, Касса? – рассерженно зашипел он.

– Это лучше, чем быть пойманными. Если Реон найдет нас, прикажет четвертовать.

– Вас, может быть… – пробормотал Красноволосый.

Лисандр хотел было вмешаться, но замер. Его взгляд пробежался по всему кустарнику и остановился на том месте, где пряталась я. Но меня не должно быть видно. Может, он чувствовал мое присутствие, как я чувствовала его? Мое сердце забилось сильнее. Я попятилась назад, но он уже поднялся на ноги.

– Шира?

Его солдаты тут же всполошились, вскочили со своих мест и вынули мечи из ножен.

– Это чудище? Где? – нервничая, спросил Красноволосый.

Я вновь попятилась назад. Ни в коем случае я не хотела драться с этими людьми, потому что была еще слабой и из-за этого недостаточно ловкой. Под моими ногами тихо хрустнула ветка. Трое солдат тут же направились к моему укрытию.

– Окружим его! – сказал Красноволосый.

Юноша, который караулил округу, соскользнул вниз с холма и достал меч.

– Не трогайте ее, – попросил Лисандр. Он зашел в кусты и, когда увидел меня, протянул мне свою руку. – Все хорошо. Они тебе не навредят.

Но я не очень-то была в этом уверена. Может быть, он переоценивал свое доверие к этим троим, потому что на меня они смотрели угрожающе. Они ничего не говорили, но обменивались сигналами при помощи тайных жестов. По всей видимости, они все еще планировали меня окружить.

Эта Касса приблизилась ко мне на шаг, и я невольно зашипела.

– Разве ты не говорил, что она не мар? – спросил Красноволосый.

– Она и не мар! – настаивал Лисандр. – По крайней мере, не была маром на поле битвы. Шира, ты меня понимаешь?

Я осмотрелась по сторонам. Все мое нутро хотело просто сбежать отсюда. Что, если поиски Лисандра – ошибка? Могла ли я быть уверена в том, что он не намеренно выманил меня из прикрытия, чтобы его солдатам удалось на меня напасть? В конце концов, факт оставался фактом: он привел человеческое войско в Фархир, и, возможно, с моей стороны было слишком наивно думать о том, что я могу ему доверять. Но мне было просто необходимо его найти. Если бы он был сильно ранен или вообще умер по моей вине, я бы никогда себе этого не простила.

– Шира? – переспросил он.

Красноволосый кивнул Кассе, подав ей сигнал к нападению.

Я тут же взмахнула руками в воздухе.

– Только попробуйте! – пригрозила я.

Эти двое остановились, и на губах Лисандра промелькнула улыбка.

– Ты и правда можешь говорить! Я уже опасался, что мне показалось. Но я не ошибся.

– Почему я не должна говорить?

– Идите обратно, – попросил Лисандр остальных. – И опустите уже свои мечи, черт возьми.

Они неохотно послушались, и он вновь протянул мне свою руку. Я по-прежнему относилась к нему с подозрением, но все же осмелилась выйти вперед. На четвереньках выползла к Лисандру из-под куста. Его улыбка стала шире, он немного пододвинулся назад, чтобы освободить мне место, все еще протягивая свою руку. Я не знала, хотел ли он меня выманить, как кошку, спрятавшуюся за камином, или же это было жестом доверия.

Ни на секунду я не выпускала из виду троицу солдат. В конце концов, я не знала, насколько хорошо они слушались Лисандра. Мечи они хоть и опустили, но не убрали. Все еще существовала опасность того, что они могли напасть на меня, как только подвернулась бы возможность. Я ни в коем случае не хотела попасть в такую ситуацию. Так же сильно, как и не хотела убегать отсюда.

Я взглянула на протянутую руку Лисандра, приподняла свою и нерешительно протянула ее в ответ. Когда он потянулся за моей рукой, я молниеносно схватила его за запястье, прыгнула вперед и притянула его одним рывком к себе. Удерживая его, словно щит, перед собой, я положила руку на его шею и посмотрела на воинов.

– Бросайте мечи или, клянусь, я высосу его душу до того, как вы успеете моргнуть!

– Делайте, что она говорит, – приказал Лисандр.

Они хоть и заворчали, но друг за другом сложили свои мечи и подняли руки в воздухе. Мне стало намного спокойнее.

– Так лучше? – спросил Лисандр.

– Это… – Едва я начала говорить, как он схватил меня за плечи и перебросил через свою голову. Я приземлилась на землю и распласталась на ней всем телом.

Удар выбил воздух из моих легких и на время парализовал меня. Ветки, собранные для костра, больно врезались мне в спину. Не успела я понять, что со мной произошло, трое мечей устремились в мою сторону.

– Не надо! – закричал Лисандр и склонился надо мной, защищая от них.

Я подняла на него свой взгляд; в моих глазах собирались слезы. Я хотела быть сильной, хотела сохранять контроль и не позволять никому увидеть мою слабость. Но у меня ничего не вышло – казалось, в один момент на меня навалилось слишком много. Я чувствовала себя слабой и беззащитной. Не только перед этими людьми, а перед всем: войной, темной магией и голодом. Это было чересчур.

Я неподвижно лежала на земле, кусала губы и всхлипывала. Я пыталась вытереть слезы, но они текли снова и снова. Да что это со мной? Почему я не отталкивала от себя Лисандра, не отшвыривала людей в сторону и не убегала прочь? Мое тело не хотело меня слушаться.

– Пожалуйста, не плачь, – прошептал Лисандр. Он еще сильнее наклонился надо мной и большими пальцами вытер слезы с моих щек.

От его прикосновения по моему телу пробежала согревающая дрожь. Я не знала, что должна думать или чувствовать. Словно управляемая неведанной силой, я медленно подняла руки и прикоснулась пальцами к лицу Лисандра. Нащупала щетину на его грубой коже и почувствовала исходящий от него жар. Одного лишь этого прикосновения оказалось достаточно, чтобы прогнать холод, который в последние дни изъедал меня изнутри.

Не имело никакого значения, были ли эти чувства правильными или нет. Я ощущала только благодарность. Благодарность за то, что мы оба живы и вновь нашли друг друга.

Лисандр закрыл глаза и прислонился своим лбом к моему, пока мои пальцы перебирали его густые волосы.

– Ты сможешь меня когда-нибудь простить? – спросил он тихо.

Я не знала, что он имел в виду. То, что он пронзил меня кинжалом? Что привел свое войско в Фархир? Или то, что на поле боя набросился на меня, не сказав ни слова? Но даже это не имело никакого значения. В этот момент я простила бы ему все, потому что мой голод недостаточно силен, чтобы развеять тепло, появившееся во мне из-за его близости. Я так хотела, чтобы этот миг мог все исправить – стереть кровь с полей и темноту из моего сердца. Но это невозможно. Этот миг продлился лишь пару секунд, за которые я отчаянно пыталась ухватиться, чтобы осколки, в которые превратился мой мир, окончательно не разбились об землю.

Постепенно я начала замечать, насколько была уставшей и изнеможенной. Мои веки стали свинцовыми, но, прежде чем они успели сомкнуться, боковым зрением я заметила какое-то движение. Спутники Лисандра вновь хотели меня окружить. Красноволосый обхватил руками свой меч, готовясь к нападению. Я должна была это предвидеть!

– Отпусти меня! – выдавила я и, оттолкнув от себя Лисандра, вскочила на ноги. Пригнувшись, я выдерживала дистанцию между собой и людьми.

– Тебе никто не навредит, – пообещал Лисандр. Он стоял напротив меня и вновь протягивал мне руку. Он не видел, что Красноволосый за его спиной вовсе не выглядел так, будто я могла бы ему доверять.

– Вот так, да? – спросила я. – Из-за вас в Фархире царит война, твой помощник сзади тебя сейчас с удовольствием зарезал бы меня, а ты продолжаешь рассказывать о том, что мне ничего не угрожает?

Я жалела, что была такой неосторожной. Я увлеклась и потеряла бдительность. Показала свою слабость, когда заплакала. Кто сказал, что Лисандр не такой, как Атура, который только и делал, что обманывал и использовал меня? Как я должна доверять Лисандру? Я не могла доверять даже своим собственным суждениям, поскольку позволила мужчине обвести себя вокруг пальца и играть своими чувствами.

– Она сейчас серьезно? – спросил Красноволосый. – Она только что возложила на нас ответственность за войну?

Лисандр бросил на него резкий взгляд.

– Тихо, Эгин. Не делай все еще хуже.

– Но он прав, – сказал высокорослый парень. – Мары первые начали, не мы.

– Ты знаешь наверняка, кто несет за это ответственность, – сказала я Лисандру. – Ты знаешь, что Сумеречный камень превратил ночных альб в маров, и знаешь, кто в этом виноват. И все же ты привел сюда вашу армию. Хотя знал, что альбы Пограничного леса ни в чем не виноваты!

– Я ее не… – начал было он, но не стал договаривать. – Нет, ты права. Но все не так, как кажется. Давай поговорим. Позволь мне все объяснить. Пожалуйста.

– Нет!

Я не хотела слушать отговорки и оправдания стольких смертей. Никогда больше мне не будут запудривать мозги, заставляя сомневаться в собственных инстинктах. Никто не должен сделать это со мной еще раз! В том числе Лисандр. Даже если его взгляд был таким, как сейчас, – раздавленным и печальным. С его лица полностью исчезла та небольшая улыбка, которая практически всегда затрагивала его губы и создавала видимость того, будто он мог справиться с чем угодно, будто нет ничего невозможного и любое препятствие можно преодолеть, если только ему довериться.

В моих глазах вновь появились слезы. Но на этот раз я не хотела их скрывать.

– Пожалуйста, Шира… – Он опять протянул ко мне свои руки, и я не смогла поступить иначе, кроме как посмотреть на них. Я хотела поддаться и довериться ему. Хотела, чтобы все то, что завязалось между нами, было настоящим, а не иллюзией, как тогда с Атурой. Но где-то глубоко внутри меня притаился страх. Слишком сильный страх еще раз предстать перед кем-то беспомощной.

– Она пыталась убить тебя, – сказал Эгин. Казалось, он нервничал. Он обхватил меч обеими руками. – Она напала на нас, и кто знает, скольких людей она убила. Она – мар, даже если может говорить. Мы не должны ей ничего объяснять. То, как Реон проследил за нами, и подавно.

Лисандр прищурился. Тот факт, что этот Эгин так обеспокоен и прилагал все усилия, чтобы избежать разговора, казалось, вызывал у него подозрения.

– Как он проследил за нами? – переспросил он тихо.

– Что ты имеешь в виду? – голос Эгина дрожал.

Лисандр сжал руку в кулак.

– Ты сказал, что мы оторвались от него, Эгин. Ты настоял сформировать тыльный отряд и утверждал, что он давно отстал от нас. И я тебе поверил, потому что мы услышали бы войско, если бы оно шло за нами по пятам. Они присоединились к нам прямо перед границей леса. Но если они не следовали прямо за нами, то как им удалось пересечь границу?

– Мне-то откуда знать? – Он посмотрел на остальных солдат. – Вы что, не верите мне? Я здесь не враг.

Казалось, мысли Лисандра начали лихорадочно метаться. Он выглядел так, словно в его голове собралась целая картинка, деталей которой я не знала. Он резко вскочил, и я невольно отпрянула назад. Но его целью была не я. Он засуетился, схватил Эгина за воротник и придавил того к дереву. Эгин был настолько захвачен врасплох, что выронил свой меч.

– Скажи мне правду! – закричал Лисандр. Я никогда не видела его таким взбешенным. Он был вне себя, сопел от ярости, одной рукой удерживая Эгина в узде.

– Что ты хочешь от меня услышать?

– Все! – потребовал Лисандр дрожащим голосом. – Что приказал мой отец? Почему ты не привязал меня нормально к колодцу и как Реону удалось проследить за нами?

– Колодец? Что? Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Не ври мне! – Лисандр схватил Эгина еще крепче и сжал рукой его шею, пока тому не стало тяжело дышать.

– Ладно, – захрипел Эгин. – Я все расскажу, только не вини меня. Я лишь выполнял приказы.

– Приказы? – повторил Лисандр.

Двое других обменялись многозначительными взглядами. Вероятно, они догадывались, к чему все ведет. Я знала только то, что Лисандр больше не мог сдерживаться. Эгин отчаянно цеплялся за его руку, которую тот беспощадно удерживал вокруг шеи парня.

– Я… не могу… – задыхался Эгин.

Лисандр неохотно убрал руку и сделал шаг назад.

– А теперь говори, – потребовал он.

– Ладно… – Эгин потер свою шею, отшатнулся от Лисандра и оперся на дерево. Сделал нескольких глубоких вдохов, подняв указательный палец вверх и попросив таким образом Лисандра немного подождать, а затем начал рассказывать:

– Ты знаешь, насколько сильно твой отец всегда хотел победить маров. Он пошел бы на все, чтобы пересечь границу. Когда тебя схватили и привели обратно в Амберан, он тут же отправил прочь гвардейцев, которые поймали тебя. Они должны были найти путь к границе, чтобы он смог собрать свое войско и отправить его туда.

– И что потом? – напирал Лисандр.

– Что же? – Эгин выпрямился. – Они не ушли далеко. Мары их схватили. Поэтому он приказал Эдему и мне привести тебя к границе, дать тебе сбежать и пометить дорогу, по которой ты последуешь. Он должен был призвать тебя к верности Амберану или довериться тому, что ты на стороне людей. Но все говорило о том, что ты принял их сторону. – Он указал на меня. – В конце концов, ты принес им этот камень. Этот Сумеречный камень. Кто бы мог подумать, что ты не сбежишь, а останешься и будешь сражаться?

– Это с самого начало и было важнейшим планом? – спросил Лисандр. – Эдему никогда не приказывали позволять марам убить меня как предателя? Вы просто ждали, что я сбегу и вернусь в Фархир, чтобы мой отец получил что хотел?

Эгин кивнул.

– Мы дали тебе столько возможностей бежать. Только ты ими не воспользовался.

– Пока Реон внезапно не появился передо мной, – размышлял Лисандр. – И это меня отец обвинил в предательстве. Хотя он был тем, кто меня предал. Предал и продал. И ради чего?

– Из-за богатства, возможно, – робко предположил Эгин. – Я не знаю. Во многих старых легендах рассказывалось о том, что марам удалось скопить невероятные сокровища. Или он хотел прикарманить их страну. Во всяком случае, остальные не имели об этом ни малейшего понятия, а я лишь делал то, что приказал король. Эдему это так же не нравилось, как и мне. Ты же понимаешь, что у меня не было другого выбора? Я должен был помечать твою дорогу в лесу. Иначе Реон обезглавил бы меня!

– Нет, – тихо сказал Лисандр. – Не понимаю.

Он провел руками по своему лицу. Он выглядел отрезвленным и разочарованным. Сложно не заметить, как слова Эгина выбили его из колеи.

Я не поняла и половины того, о чем рассказал Эгин, но общий смысл уловила. Лисандр не был лицемером, как Атура. Он не держал меня в неведении касательно своих истинных намерений и не собирал войско в Амберане, чтобы вернуться с ним в Фархир. Его обманули и использовали, как и меня.

– Вы же меня понимаете, да? – спросил Эгин у двух других. – Вы же знаете, что у меня не было выбора.

Они наказывали его молчанием.

– Черт возьми, мы же друзья! – вырвалось у него.

Лисандр дотронулся до своих ребер и поморщился.

– Ты как? – спросила Касса и подхватила его под руки.

– Нормально. Мне просто нужно присесть.

Я немного отошла в сторону, когда Касса повела его мимо меня к корням дерева, где он смог сесть.

– Шира, не так ли? – обратился ко мне темноволосый парень.

Я недоверчиво кивнула. Я все еще не уверена, могла ли доверять этим людям. Откуда мне знать, что они не обманули Лисандра, как это сделал Эгин?

– Демиан. – Он протянул мне руку, но быстро понял, что я не пожму ее в ответ. – Хочешь что-нибудь съесть?

– Может быть, только человеческие души, – шутливо вставил Эгин, из-за чего обратил на себя суровые взгляды. Он поднял руки в воздухе, словно защищаясь, немного отошел назад и сел у дерева. – Что я мог поделать, если мне приказали? – расстроенно заворчал он.

– Перемирие? – спросил меня Лисандр и слабо улыбнулся.

Как ему удавалось выглядеть таким печальным и при этом полным уверенности? Казалось, он сломлен внутри, но все равно оставался сильным. Я восхищалась им за это.

– Перемирие, – согласилась я и улыбнулась ему в ответ.

Глава 13
Шира

Лисандр рассказал мне обо всем, что произошло с ним после освобождения темной магии, и это лишило меня дара речи. Король хотел войны точно так же, как этого желал Атура; Лисандра схватили, заперли и приговорили к смерти по приказу его собственного отца, а ночные альбы напали на все Пограничье. Именно так, как показывали мне мои видения.

Вокруг холодного костра молча сидели он, Касса, Демиан и я, в то время как Эгин держался в стороне. Тусклый свет надвигающегося утра позволил мне разглядеть лица людей. Они смотрели на меня неодобрительно, словно винили меня за то, что натворили ночные альбы. Они пытались скрыть это от меня, но я все равно видела упреки в их взглядах.

– Сейчас-то можно разжечь костер? – спросил Эгин, нарушая тишину.

Демиан непонимающе посмотрел на него.

– Нет?! В конце концов, ничего не изменилось. Реон мог послать за нами разведчика. Мы не знаем, что сейчас происходит на поле битвы и где находится его войско.

– Но уже светает, костра не будет видно издалека. Иначе я себе всю задницу отморожу.

– Дым все равно будет заметен, – сказал Лисандр.

– Поблизости нет людей, только вы, – тихо пояснила я, опустив глаза на землю. – Я бы их учуяла.

На мгновение повисла оглушительная тишина.

– Видишь, Демиан, все в порядке, – заключил Эгин. – Здешний мар может унюхать людей.

Не глядя на меня, он начал собирать древесину для костра. Никто не стал его останавливать. Мы все слишком обессилены. Было действительно холодно, мое дыхание образовывало дымку у губ. Постепенно ко мне начал возвращаться голод, но я старалась скрыть этот факт. Они и так воспринимали меня как говорящее чудище. О чем они подумают, если узнают, что я точно так же жаждала человеческих душ, как другие ночные альбы?

Лисандр сел прямо, вдохнул сквозь сжатые зубы воздух и дотронулся до ранения под ребрами.

– Все в порядке? – спросила я.

– Рана не очень глубокая, – заверил меня он.

– Я не хотела… – начала я. – Когда армия появилась за твоей спиной… Я думала, ты привел ее сюда. Я не знала…

– Я тоже, – перебил меня он, сжал губы и устало улыбнулся.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но у меня не получилось.

Касса переводила взгляд то на него, то на меня. Она открыла было рот, но Демиан перебил ее до того, как она успела что-то сказать.

– Как так получилось, что ты отличаешься от маров, которые напали на Амберан?

Отвечая на его вопрос, я смотрела на Лисандра:

– Он воткнул в меня кинжал. Как раз в тот момент, когда темная магия ночных альб освободилась с помощью Сумеречного камня и хотела закрепиться во мне. Это прервало превращение.

– Тебе нужно поподробнее объяснить нам про Сумеречный камень, – сказала Касса. – На пути сюда Лисандр был не очень-то разговорчив, и, должна признать, до нынешнего момента мы не верили его историям про Фархир.

– Атура… – начала я, но прервалась, потому что мысли о Сумеречном камне вдруг нахлынули на меня. Он должен быть у Тароса! Прямо перед сражением он отправился на важную миссию. Атура не доверил бы камень никому другому.

Я тут же вскочила на ноги. Усталость была моментально забыта. Я должна найти Тароса и забрать Сумеречный камень. Чего бы это мне ни стоило!

Но едва я успела подняться, друзья Лисандра наставили на меня мечи. Тем самым показывая, что думали обо мне на самом деле.

– Успокойтесь все. Немедленно! – потребовал Лисандр. – Что случилось, Шира? Ты что-то услышала?

– Нет, – успокоила его я. – Дело в Сумеречном камне. Он у Тароса. Я уверена. Я сглупила, когда позволила его увезти. Теперь у него преимущество почти в один день. Я должна пойти за ним! Только Сумеречный камень сможет остановить превращение ночных альб.

– Так он все еще существует? – спросил Лисандр.

Я кивнула.

– Ты ведь помнишь, что сейчас война? – напомнил мне Демиан. – Ты хочешь бродить в зоне военных действий совсем одна?

Касса закатила глаза.

– Она уже показала, насколько хорошо умеет драться. Только потому, что она женщина, не означает, что она не сможет себя защитить.

– Никто этого и не говорил, – ответил Демиан.

– Но Демиан прав, – заметил Лисандр. – Это слишком опасно. Никто из нас не знает, чем закончилась битва, где сейчас обе армии и как далеко продвинулся Реон. Но если Сумеречный камень поможет нам остановить ночных маров, мы должны рискнуть. Все мы.

– Вместе с ней? – недоверчиво спросил Эгин.

– Вопрос, скорее, в том, брать ли с собой тебя, – ответила Касса.

– Сколько еще повторять, что мне жаль?

Касса засмеялась.

– Это был первый раз.

– Я выполнял приказы! – настаивал он.

– А вот это он повторил не единожды, – вмешался Демиан.

– Вы хотите уйти без меня? – Казалось, Эгин почти паниковал. – Это место наверняка кишит марами!

Касса вновь засмеялась, Демиан что-то ответил, но я их практически не слушала. Меня беспокоило совсем другое. Царила война. Это означало, что люди сейчас свирепствовали по всему Фархиру точно так же, как ночные альбы безумствовали в Амберане. От этих мыслей у меня перехватило дыхание. Баштана находилась на пути вглубь страны! Не сказав ни слова, я всполошилась и побежала прочь.

– Подожди! – закричал Лисандр мне вслед, но я не думала об этом. Мне нужно вернуться. Так быстро, насколько это было возможно.

Издалека я увидела облака дыма, но не хотела верить в то, что это могло значить. Я отрицала, отталкивала от себя эти мысли, но чем ближе подходила к родному городу, тем медленнее становились мои шаги. Я боялась посмотреть в глаза неопровержимой правде. Поток моих мыслей уже давно остановился, а я продолжила двигаться дальше, словно мной управлял кто-то еще.

Я стояла между домами на окраине города и чувствовала себя мертвой внутри. Разбитые окна, распахнутые двери, некоторые здания полностью сожжены. Казалось, люди решили пустить в ход огонь, чтобы придать ужасам войны подходящий облик. От запаха холодного пепла перехватило дыхание; пытаясь не задохнуться от возникшего кома в горле, тело задрожало. Я чувствовала один холод. Но дело не только в утреннем ветре, который трепал мои волосы и одежду, шумел над развалинами и вздымал в воздухе пепел и пыль, а в охватившей меня темноте. Она заполонила каждую клеточку моего тела, и я этому не сопротивлялась. Потому что все остальное было невыносимым. Если бы я сейчас дала волю боли, чувству вины и ненависти к человеческой армии и Атуре, это выбило бы почву из-под моих ног. Я не могла и не хотела позволять этому случиться.

С окаменевшим лицом продвигалась вглубь города. Куда бы я ни бросила взгляд, везде лежали трупы. Невинные альбы. С ними жестоко расправились. Зарезали со спины, распороли или избили до смерти. Несмотря на то, что в действительности меня сопровождали лишь тишина и ветер, мое сознание сыграло со мной злую шутку, – их крики эхом раздавались в моей голове. Звучали в ледяной пустоте внутри меня. Я слышала, как они визжали и просили о пощаде; слышала дикий боевой клич людей, стук копыт бронированных боевых коней, лязг оружия, которым воины ритмично пробивали вооружение противника и безжалостно продвигались вперед.

Все это предстало перед моим внутренним взором. Жуткая картина резни, развернувшаяся в Баштане прошлой ночью, собиралась в моей голове с каждым последующим шагом вперед. И на передний план все больше выходила одна мысль: Атура предвидел это. Он предупреждал, что у меня не получилось бы защитить жителей Баштаны, и именно так все и вышло.

Я дошла до рыночной площади, не встретив ни одного выжившего. Люди не пощадили никого. Мой взгляд прошелся по домам, дыхание участилось, и я почувствовала, как образовавшийся внутри меня защитный холод постепенно сходил на нет. Чувства, которые я пыталась подавить, грозились вырваться наружу. Возрастало желание закричать, выпустить все свое отчаяние. Я пошатнулась, опасаясь того, что могла упасть на колени, и увидела знакомое лицо посреди множества трупов.

Заид…

Я не могла поверить своим глазам и уставилась на него в надежде ошибиться. Но он больше не двигался. Безжизненно лежал у подножия колодца бледный как смерть, с искаженным от паники лицом и весь залитый кровью. Я невольно прикрыла рот рукой и отшатнулась назад. Все внутри меня сжалось. Этого просто не может быть! Все казалось таким неправильным, таким ненастоящим. И все же он лежал так. Словно в трансе, я направилась к нему, еле держась на ногах, и упала перед ним на колени. В уголках моих глаз наворачивались слезы.

Что же я натворила? Почему не вернулась раньше? Я должна была найти способ применить кроющуюся во мне силу и предотвратить это все. Но Мурайя оказалась не на моей стороне. Возможно, Атура прав, и наша богиня уже давно нас не слушала.

Слезы стекали по моим щекам. Я протянула свои дрожащие пальцы к Заиду, но не решилась дотронуться до него. Почувствовав, как боль и горечь начинали переполнять меня, согнулась. Всхлипывая, я обвила руками свое тело.

Вскоре я услышала шаги позади себя. Я знала, кто это. Лисандр и его друзья. Они последовали за мной.

– Шира? – тихо заговорил со мной Лисандр. Я слышала, как он приближался ко мне и опускался на колено, но надеялась, что он оставит меня в покое. Сейчас я не могла выносить чье-то присутствие. Даже его. Не после всего, что сделали люди.

– Мне так жаль, Шира. Я бы хотел исправить все, что натворила армия моего отца.

Я крепко зажмурилась, зарылась пальцами в ткани своей одежды и прикусила губу.

– Пожалуйста, уходи, – выдавила я, сдерживая вновь набегающие слезы.

– Касса и Демиан, осмотрите дома в поисках выживших, – приказал он. – Эгин, ты поможешь мне с погибшими.

Внезапно вокруг стало шумно. Я задрала голову наверх, Лисандр тут же подскочил и вытянул меч, а альбы уже накинулись на его друзей. Около дюжины вооруженных вилами и мотыгами мужчин и женщин с громкими криками устремились к непрошеным гостям, набросились на них и повалили на землю.

– Прекратите! – закричала я и вскочила на ноги. Но мой голос потонул в суматохе.

Демиан отбился от нападавших, схватил одного из альб и ударил кулаком по лицу. Едва он уложил его на землю, как на него со спины надвигался альб с вилами. Лисандр вскочил между ними и отразил вилы своим мечом.

– Прекращайте, я сказала! – повторила я громче, взмахнула руками в воздухе и высвободила тени своей магии, чтобы оттеснить альб в сторону. Наконец, они остановились, и я бросила беглый взгляд на свои руки. Мне все лучше и лучше удавалось управлять черной магией. Только я не уверена, хороший ли это знак.

– Перестаньте драться, – потребовала я. – Эти люди вам не угрожают.

– Ты уверена? – спросил кто-то из альб.

Он был таким потрепанным, что я его сначала не узнала. Это наш жрец. Даже он взял в руки оружие.

– Да, можете их отпустить, – заверила я стоявших вокруг.

Неохотно мужчины и женщины отступили назад и опустили оружие. Лисандр и его спутники тоже убрали свои мечи.

Жрец отложил свою дубинку в сторону и сделал шаг вперед.

– Нам показалось, что они проследили за тобой и хотели напасть со спины, – объяснил он, не выпуская Лисандра и остальных из виду. – Говоришь, мы ошиблись?

– Они проследили за мной, да. Но не нападали на меня. И не состоят в армии людей.

– Но они и есть люди! – взбешенно выплюнул один из альб.

Тут же началась потасовка.

– Хватит! – потребовал жрец и обернулся ко мне. – Армия людей пришла посреди ночи и просто разгромила нас. Если бы ты не помешала забрать самых сильных из нас на войну, мы были бы уже мертвы.

– Сколько осталось выживших? – спросила я.

– Мы еще ищем. Все произошло так быстро. Люди не могли успеть ворваться в каждый дом.

– Мы поможем вам в поисках, – пообещал Лисандр.

– Здешние альбы слишком много пережили, – возразил жрец. – Хочешь каждому напуганному жителю, которого найдешь спрятанным в погребе или сарае, объяснять, на чьей ты стороне, человек?

– Просто скажите, что мы можем сделать, – предложил Лисандр.

– Исчезните отсюда! – закричал кто-то.

– Да! Проваливайте!

Лисандр замешкался, бросил на меня мимолетный взгляд, затем сделал шаг назад и поднял руки в воздухе.

– Хорошо, – согласился он.

Наверняка это к лучшему. Людям нечего делать в Фархире, и они пугали альб. И все же я хотела возразить, однако, прежде чем успела что-либо сказать, кто-то закричал:

– Смотрите, там сзади!

В переулке показалась группка напуганных альб. В основном там были дети, несколько женщин, и… Балдур! Мое сердце заколотилось сильнее, когда я увидела его среди детей. В одно мгновение мне стало значительно легче. По всей видимости, Балдур помогал спрятать детей, пока на улицах царил хаос. Когда он меня заметил, глаза засветились от счастья. Я побежала к нему и упала в его объятия.

Глава 14
Лисандр

Захоронение павших и поиск выживших заняли несколько часов. Кто не мог сражаться, укрылся в погребах, конюшнях и зернохранилищах, а самые храбрые вышли на улицы с косами и вилами. Только благодаря мужеству этих мужчин и женщин нескольким сотням жителей Баштаны удалось выжить. То, что здесь произошло, напомнило Лисандру о мучительных событиях прошлого – о сражении с ночными альбами в Арте, смерти Эдема и о том, как отец предал его и свой собственный народ.

После всех жутких зверств, которые армия Амберана совершила в Баштане, жители городка неохотно принимали помощь людей. Но Шире удалось убедить горожан в добрых намерениях Лисандра и его спутников.

Рана принца доставляла ему немало неудобств; все были вымотаны и хотели есть. Когда им наконец удалось сделать перерыв, присесть чуть в стороне от альб и отведать предложенные хлеб и воду, Лисандр боролся с усталостью. Но ему не стоило рассчитывать на сон. В конце концов, время продолжало идти. Пока они помогали жителям городка, Сумеречный камень был все дальше и дальше от них. Но Шира, казалось, не могла отсюда уйти. Ее сердце принадлежало этому месту, и Лисандру удалось увидеть ее другой, с новой стороны. Она обращалась с выжившими с заботой и осторожностью. Даже улыбалась, обнимая детей и утешая их.

– Посмотрите на нашего принца, – смеясь, сказал Эгин, откусил кусок хлеба и продолжил говорить с набитым ртом: – Он явно влип. Такой мечтательный, когда смотрит на малышку – ночного мара.

– Ночную альбу, – гневно поправил его Демиан.

Эгин махнул рукой.

– Да не важно, – прочавкал он.

Лисандр покачал головой.

– Ты себе что-то надумал.

Он не мог отрицать глубокую связь с Широй. Даже больше, чем просто связь. К сожалению, он знал, к чему это приведет. Он слишком быстро вручал свое сердце, и все всегда заканчивалось болью и предательством. Он терял рассудок, который, собственно, должен был останавливать его от больших глупостей, таких как, например, приказать задержать человека, который был его собственным отцом. Он больше не хотел позволять своим чувствам вводить себя в заблуждение.

– Ты улыбаешься, – сказала Касса.

Он изумленно посмотрел на нее.

– Мы только что захоронили десятки погибших, – продолжила она. – Окончательно и бесповоротно развернулась война, мы находимся в Фархире в окружении тех, кто должен быть нашим врагом. Мы все очень устали, а ты вообще получил ранение.

– И дальше что? – спросил он.

– И все же ты улыбаешься. Каждый раз, когда смотришь на нее. Так что не пытайся этого отрицать.

Лисандр ничего не ответил. Да и что он должен сказать? В конце концов, они были правы. Когда он смотрел на Ширу, его сердце билось сильнее, а когда их взгляды пересекались, он ощущал тепло. Все казалось не таким мрачным, и его одолевало чувство, что у него получится каким-либо образом преодолеть все плохое. Так что да, когда он смотрел на нее, на его лице расцветала улыбка. Но ему приходилось ее подавлять, потому что он – наследный принц, который должен бороться за свою страну и свой народ, и нельзя позволять себе испытывать подобные чувства. Никогда снова.

– Все в порядке? – спросила Касса обеспокоенно.

Лисандр был настолько погружен в свои мысли, что не заметил, как его взгляд устремился вдаль.

Эгин широко улыбнулся.

– Да он влюбился.

– Хватит! – резко сказал ему Лисандр.

Эгин напугано поднял руки в воздухе.

– Нет причин выходить из себя.

– Сейчас не время и не место для таких разговоров, – предупредил он остальных. – Чтобы я никогда больше не слышал ничего подобного, всем ясно? Ни от кого из вас. Вы не понимаете всю серьезность нашего положения?

– Конечно, понимаем, – возразила Касса раздраженно. – Не мы смотрим мечтательными глазами на одну из альб. Если бы все зависело от нас, мы уже давно бы отправились на поиски этого Сумеречного камня. Поэтому мы сюда и пришли, ведь так? И я не помню, чтобы мы выбирали тебя нашим предводителем, поэтому не важничай.

– Успокойтесь! – вмешался Демиан. – Лисандр и есть наш предводитель. Нам даже не нужно его им назначать. Он лучший воин среди нас, единственный, кто был в Фархире, и к тому же наследный принц Амберана.

– Осужденный за предательство принц, – робко пробормотал Эгин.

Лисандр не стал касаться этой темы.

– Мы и так потеряли много времени. Я узнаю, дадут ли нам с собой провизию, и мы пойдем дальше.

Не дожидаясь ответа, он встал и пошел по рыночной площади. Альбы, мимо которых он проходил, смотрели на него недоверчиво, сторонились и перешептывались за спиной. Его окружал простой народ – крестьяне и пастухи. Они не были одеты в шелка, как Высшие, которых он видел в столице Фархира; их волосы не выглядели так, будто сотканы из серебра или золота, а цвет кожи не походил на слоновую кость. Они были немного бледнее людей, их уши чуть заостренные, но помимо этого они не очень-то отличались от жителей Амберана. Все-таки люди и альбы чем-то похожи. Его не удивляло, что они проявляли осторожность по отношению к нему. Со слов Ширы он знал, что среди альб ходили разные страшилки про людей – что они глупые, кровожадные и раздражительные, постоянно думали о драках и поедали животных живьем. И после всего, что натворил здесь Реон со своей армией, у жителей Баштаны не нашлось повода изменить свое мнение о людях.

Когда подошел Лисандр, Шира собиралась налить детям воду и подняла глаза до того, как он успел с ней заговорить. Она бросила на него вопросительный взгляд, а затем кивнула подбородком в сторону конца рыночной площади, где им никто бы не помешал. По всей видимости, она поняла, что он хочет с ней поговорить.

– Пойдем, – позвала она его и повернулась.

Принц невольно поднял руку, чтобы положить ее на спину девушки. Но передумал. Его сердце выскакивало из груди, стоило только подумать о касаниях. Даже взгляды приводили его в замешательство. Что будет, дотронься он до нее?

Он быстро посмотрел на своих спутников, но те не обращали на него никакого внимания. Они сидели друг подле друга, ели хлеб и шутили между собой.

– Что случилось? – спросила Шира, как только они вышли за пределы слышимости горожан.

– Сумеречный камень, – напомнил он. – Я знаю, что эти альбы много для тебя значат, как и ты для них. Но сейчас на кону намного больше, чем один этот город.

– Думаешь, я не знаю? Что мне оставалось делать? Просто пройти мимо? Я один раз оставила их в беде. Второй раз я так не поступлю.

Веки ее больших, круглых, как луна, глаз практически дрожали. Он еще не видел ее такой ранимой. Словно события последних дней вырвали ее сердце, и теперь оно валялась в его ногах. Уязвимое и израненное. Разбередить эту рану он не хотел.

– Я знаю, – тихо сказал он и протянул руку, чтобы прикоснуться к ее щеке. Да что она с ним творила? Желание дотронуться становилось почти навязчивым.

Она продолжала пристально смотреть на него, не уклоняясь от его руки. Он всем нутром хотел блуждать пальцами по ее прохладной коже, отвести назад ее волосы и притянуть к себе. Хотел держать ее в своих объятиях, хотел пообещать, что останется, защитит ее и вместе с ней преодолеет все трудности. С каким удовольствием он забыл бы про весь остальной мир. Про свои обязанности, Сумеречный камень и судьбу, уготованную для их королевств. Но он не мог.

Он убрал руку, опустил глаза и, сжав губы в тонкую линию, сделал шаг назад. Не смотреть Шире прямо в глаза немного помогало. В эти моменты он хотя бы не так сильно ощущал то, насколько крепко их судьбы связаны между собой. Он тосковал по этому ощущению, но при этом боялся его. Потому что знал, как оно ослепляло его и мешало ясно видеть реальность.

– Ты должна остаться со своим народом. Я понимаю. Нам нужно только немного еды и, возможно, пара лошадей, без которых вы сможете обойтись. Если подскажешь, в каком направлении ускакал Тарос и сколько с ним альб крови, мы возьмем слежку на себя. Демиан хороший следопыт. Мы справимся без тебя.

– Я…

Рот Ширы на какое-то время остался открытым; она ничего не говорила, только растерянно смотрела на него, а затем повернулась к альбам. Казалось, она погрузилась в свои мысли, и Лисандр понимал, насколько ей сложно принять решение. Если бы он оказался на ее месте, то испытывал бы то же самое. Покинул бы он Агрино, если бы войско Атуры только-только разгромило город и опустошило его?

Взгляд Ширы остановился на испуганных детях, обессиленных помощниках и раненых альбах.

– У нас не абы какие лошади, – наконец сказала она. – У нас самые быстрые лошади в стране. Четверо из них из королевского конного завода. Я попрошу их оседлать. Но не сейчас. Сначала вам следует отдохнуть.

– А как же Тарос? Он и так опережает нас.

– Все равно уже поздно следовать прямо за ним. Чтобы нагнать его, придется идти через болота Эмбрана. Днем этого сделать все равно невозможно, так что время еще есть.

Лисандр рассудительно кивнул.

– Я обещаю тебе, мы найдем камень.

– Я знаю, – сказала она.

На ее губах мелькнула мягкая улыбка, но она исчезла так же быстро, как и появилась, и даже сама девушка не заметила ее. Но на одно мгновение эта улыбка озарила все ее естество, и сердце Лисандра затрепетало.

Он не знал, что сказать. При этом была сотня вещей, которые он хотел сказать или сделать, начиная с поцелуя.

Но он молчал, продолжая избегать ее взгляда, и вновь сжал губы.

– Я поговорю с остальными, – сказал он наконец и ушел.

Лисандр распахнул глаза и уставился на потрескавшийся потолок. В теле ощущалась тяжесть, глаза жгло, – ему показалось, что после короткого сна он стал еще более уставшим. Принц застонал и потер руками лицо.

На этот раз он проснулся не от увиденного во сне кошмара. Никакой умирающей Ширы, испускавшей последний вдох, лежа у него на руках; никакого чувства вины, оставлявшего горькое послевкусие. Он проснулся от храпа Эгина, который был похож на звуки дикого кабана в поисках пищи.

В небольшой избушке, которую альбы предоставили им для отдыха, потемнело. Лисандр обернулся к окну, через которое в помещение попадал лунный свет.

Он тут же выпрямил спину. Почему их никто не разбудил? Они должны были отправиться в путь при наступлении темноты. Может быть, что-то случилось? Он подумал о том, не разбудить ли остальных, но решил пока этого не делать. Сначала он хотел выяснить, почему им позволили спать.

Он проскользнул в свою обувь и потянулся за мечом. На цыпочках направился к двери, бесшумно открыв ее, и вышел наружу. На узкой улочке было тихо, над ним светила полная луна, а где-то вдалеке стрекотали сверчки. В домах, которые ему удалось разглядеть, не горел свет, но это вовсе не означало, что случилось что-то плохое. То, что суеверный народ Амберана выставлял на ночь свечи у окон для отпугивания злых духов, не говорило о том, что альбы делали так же.

И все же принцем овладевало нехорошее предчувствие. Ему казалось, что было слишком тихо. Только он не представлял, что сулила эта тишина.

В конце улочки он заметил мерцающий свет и направился туда, передвигаясь в тени домов. Облокотившись о стену, он выглянул из-за угла, чтобы осмотреть широкую улицу, ведущую к рыночной площади. Однако то, что он там увидел, вызвало у него еще больше вопросов.

Зловещие фигуры молча стояли перед закрытыми дверями домов и смотрели в сторону улицы. Они держали в руках свечи и не шевелились. При взгляде на них сердце Лисандра заколотилось, его охватило беспокойство.

Похожие на духов альбы, облаченные в простые белые льняные рубашки, их глаза были закрыты. Странные символы украшали кожу. Их лица напоминали ему рисунки демонических фигур, которые он видел в старых книжках. Вся эта сцена – сплошная загадка. Он не понимал, было ли это зрелище как-то связано с колдовством, или же он просто спал и видел странный сон.

Словно по беззвучному сигналу, альбы внезапно открыли глаза и уставились в пустоту. Испугавшись, Лисандр откинул голову назад. Послышались шаги, и сразу после этого рядом с ним потянулись тени. Пока он размышлял, стоит ли отступить или же пойти за ними, одна из демонических фигур возникла перед ним. Едва не выронив свой меч, принц хотел было что-то сказать, но чья-то рука тут же накрыла его рот.

– Пс-с.

Лисандр не сразу узнал скрытое за странной росписью лицо Ширы. Линии и знаки на ее коже нарисованы плотной глиняной краской. Волосы, покрытые глиной, слиплись и из-за высохшей белой краски выглядели как ветви березы.

Принц вопросительно посмотрел на нее, однако вместо того, чтобы все объяснить, девушка вынула из его руки меч и прислонила оружие к стене дома, а затем проскользнула пальцами в ладонь Лисандра. Не сказав ни слова, потянула его за собой – подальше от разрисованных альб, которые проходили по улице со свечами в руках, ведомые одной целью.

Шира, чье миниатюрное тело было облачено в поношенную льняную рубашку, шла впереди босиком. Ее движения похожи на танец – грациозный и элегантный. Она скользила по темным переулкам, словно перемещаясь по ветру. Из-за грима на лице девушка казалась Лисандру духом – будто она вновь лишь снилась ему и соприкосновение с ее рукой было ненастоящим.

– Сюда. – Ее голос тихий, походящий на шелест ветра.

Она потянула его за угол, и они оказались у открытого сарая. Пространство перед ним обрамлено факелами. Повсюду сидели и стояли альбы в простых белых одеяниях, позволяя раскрашивать себя краской. Они перешептывались, даже тихо смеялись. В сарае горожане замешивали в ведрах новую краску; несколько женщин зажигали бесконечные свечи, которые разрисованные жители Баштаны брали и уносили с собой.

Шира улыбнулась ему. Он хотел спросить, что это все означало, но не успел. Внезапно несколько женщин окружили его и потянули дальше от девушки. Она еще немного подержала его руку, а затем отпустила; кто-то повернул его в другую сторону, чтобы он не видел ее. Молодые девушки хихикали, расстегивали его рубашку, хватали за волосы и возились с его штанами.

– Пожалуйста, не надо. – Он попытался освободиться, не делая им больно. – Вы же не можете… – Все бесполезно. Их руки были повсюду, они крепко держали его и стягивали с него обувь. Когда он, наконец, остался стоять в одной лишь рубашке и кальсонах, на его лицо выплеснули немалый слой белой краски. На следующие несколько секунд Лисандр оказался слеп. Он хотел убрать эту массу со своих глаз, но кто-то схватил его за руки.

– Позволь мне это сделать, – предложила Шира. – Садись.

Что ему оставалось делать? Он опустился на землю, и она стерла краску с его век. Моргая, он взглянул на девушку. Ее круглые, как луна, глаза горели и смотрели на него.

– Что все это значит? – спросил Лисандр.

– Похоронная церемония, – удивленно объяснила она. – А ты что думал?

– Я… – Он осмотрелся по сторонам. – Понятия не имею.

Шира опустилась напротив него на колени, склонив голову, будто художник, рассматривающий белое полотно, и начала распределять краску по его лицу. Она рисовала круги и символы, проводила от них полосы с его щек до шеи, дотягивая их до груди. Он чувствовал ее спокойное дыхание, пока она была полностью погружена в работу.

– А вы не поминаете мертвых? – спросила она отрешенным голосом. Ее пальцы скользили по его торсу; словно в трансе, она рисовала инородные символы поверх его старых шрамов – блеклых воспоминаниях о суровой школе Винсента, о том, как из него готовили достойного воина Амберана.

Перед внутренним взором Лисандра проносились различные картины. Моменты из прошлого, когда он почти каждый день терпел удары на поле боя. Как однажды тайком проследил за своим братом и в качестве наказания за любопытство должен был сразиться с ним. В окружении ревущих и смеющихся рыцарей короля. Под взором своего отца, который с каменным лицом наблюдал, как над младшим сыном издевались и избивали его, пока тот не рухнул на землю без сознания. И такое случалось часто, потому что одной из вещей, которым научил его Винсент, была гордость. И тогда он был слишком горд, чтобы сдаться. Даже, может быть, слишком высокомерен. Сколько времени он уже не вспоминал об этом? Вероятно, прошла целая вечность, но сейчас ему казалось, будто он вновь оказался тем мальчишкой с дрожащими руками и опухшими глазами, полными слез, заслоняющих обзор. Боль, страх. Это ощущалось весьма реально.

Шира вырвала его из размышлений, когда испуганно убрала от него свою руку и посмотрела на него. Ему казалось, что все те воспоминания он мог прочитать в ее взгляде. В блеске ее глаз он видел маленького, напуганного мальчика, которым он однажды был. Что все это означало?

– Это символы, которые отвечают за воспоминания о погибших, – сказала Шира и вздрогнула, словно только сейчас пришла в сознание. – Мурайя благословила этот цвет.

– Магия, значит? – спросил он непривычно ломким голосом.

Шира кивнула. Она выглядела смущенной и пристыженной. Лисандр не хотел вызывать в ней эти чувства. Со своим детством он уже давно примирился. И не был против поделиться с ней.

Рядом с ними стояло ведро с краской, который использовала Шира. Он окунул туда кончики пальцев, положил ладонь под ее подбородком и приподнял его. Широко распахнутыми глазами она смотрела на него и не двигалась, пока его большие пальцы размазывали полосы по ее уже расписанным щекам. Пока он это делал, в нем вновь и вновь вспыхивали картины прошлого. Но на этот раз – не его воспоминания. Он видел огонь, чувствовал смертельный страх и панику, даже жар на своей коже. Поток чувств, которые накатили на него и исчезли так же быстро, как и появились. Все, что осталось после – желание обнять Ширу.

– Вы готовы? – спросил кто-то рядом с ними.

Они испугались. Они были настолько погружены в воспоминания, что все происходившее вокруг отошло на второй план, а теперь вновь обрушилось на Лисандра.

Шира отпрянула от него.

– Да, мы готовы, – подтвердила она и поднялась на ноги.

– Что нужно делать дальше? – спросил Лисандр.

– Нам дадут свечи. Их пламя символизирует души погибших. Рисунки на наших лицах сделают нас похожими на духов и позволят мертвым увидеть нас в их мире. Мы сопроводим их души в царство Мурайи, где они найдут покой. Просто повторяй за мной.

Она взяла одну из свечей, зажженных женщинами, и Лисандр повторил за ней. Их путь проходил по улицам мимо альб, которые стояли перед домами, присоединяясь к ним, пока их шествие не насчитало сотни участников, разукрашенных, одетых в белое и держащих в руках свечу. Молча они шли босиком по улицам Баштаны и собирались у холма недалеко от городской границы.

Во тьме ничего не было видно, кроме моря свечей. Взгляд Ширы устремлен вперед, где на вершине холма стоял альб. Когда он поднял руки в воздухе, пламя оторвалось от свечей и образовало водоворот из света, ведомый ветром и тянущийся наверх к звездам.

Преисполненный благоговения, Лисандр повернулся к Шире, чей взгляд направлен в небо, пока в ее глазах отражались бесконечные огоньки. Еще никогда в жизни он не видел ничего настолько прекрасного. Даже если бы весь мир вокруг него оказался в огне, он не смог бы оторваться от Ширы.

Они попрощались с Баштаной почти в полночь. Шира привела лошадей – четырех статных коричневых кобыл со светлой гривой и блестящим мехом. Несколько альб заполнили седельные сумки провизией и пожелали им удачи.

Когда Лисандр смывал с себя белую ритуальную краску, Касса, Демиан и Эгин изводили его вопросами. Но оказалось сложно объяснить им, в какой церемонии он принял участие. Чтобы ее прочувствовать, нужно самим побывать на ней.

Шира тоже смыла краску со своей кожи. Вместо простой льняной рубашки на ней были кожаные штаны, блузка и туго затянутый корсаж. Она могла бы надеть хоть мешок из-под картошки и все равно притягивала бы к себе взгляды Лисандра.

Принц погладил одну из лошадей и заметил подозрительно свежее клеймо. Он вопросительно посмотрел на Ширу, на что та знающе ухмыльнулась. Лисандр хотел что-то сказать, возможно, пошутить, но решил этого не делать. Вместо этого отвернулся от нее. Во время похоронной церемонии они находились слишком близко друг к другу, и сила притяжения, которую она распространяла на него, была практически невыносима. Как он должен выполнить свою миссию, если все его мысли вращались вокруг нее? Ему просто необходимо освободиться от этого.

Эгин, собравшийся залезть на одну из лошадей, внезапно завертелся. Ребенок-альб дергал его за штанину; он повернулся сначала налево, потом направо, не сразу разглядев худенькую девочку.

– Что… где? – ворчал он, пока наконец она не бросилась ему в глаза. – А ну кыш. – Он пытался ее спугнуть и махал руками, словно хотел отделаться от надоедливой кошки. Девочка не шевелилась. Склонив голову набок, вопросительно взглянула на него. Эгин был заметно раздражен.

– Где твои родители? – Он повернулся к окружающим. – Никто ребенка не терял?

Демиан и Касса засмеялись.

– Почему твои волосы похожи на огонь? – спросила малышка.

– Потому. Почему твои уши такие острые?

– Если до них дотронуться, будет больно?

– Больно? Что?.. Нет, конечно же, нет. А теперь иди к остальным детям и дай взрослым выполнить свой долг. – Он вновь попытался подняться на лошадь, но девочка еще раз дернула его за одежду.

– Можно их потрогать?

Эгин посмотрел по сторонам, надеясь на помощь. В конце концов, он вздохнул и присел на колени.

– Ну ладно. Но только потрогай, не тяни за них.

Шира и Лисандр наблюдали со стороны, как девочка нерешительно дотрагивалась до его прически. Возможно, еще никогда она не видела кого-то с такими волосами. И чистокровного человека наверняка тоже.

– Должно быть, ей стоило большого мужества спросить его об этом, – сказала Шира.

– Нам всем стоит большого мужества преодолеть страх перед чужаками, не правда ли? – Он повернулся к ней и мгновенно утонул в ее больших круглых глазах.

За свою жизнь он увлекался многими женщинами, но еще ни разу не видел девушку такой безупречной красоты. Даже сейчас, после того как черная магия сделала ее кожу еще бледнее, а глаза – темнее, этот контраст только подчеркивал ее изящество. От одного вида он чувствовал, будто мир вокруг него сияет чуть ярче. И с каждой минутой ему все труднее держать это в себе. Он замечал, как улыбка появлялась на его губах, и подавлял ее, пока она или кто-то еще ее не заметил.

– Объяснишь, куда идти? – попросил он.

– Нет необходимости. Я иду с вами.

Лисандр прищурился.

– А как же жители Баштаны? Разве ты не говорила, что нужна им?

– Да, и я ненавижу себя за то, что должна уйти. Но я украла Сумеречный камень. Вернуть его – моя ответственность. Кроме того, болото слишком опасно для вас. Вам нужен кто-то, кто вас проведет.

Лисандр проницательно кивнул несмотря на то, что уже начал считать присутствие Ширы на их миссии не самой лучшей идеей. Но ему все равно не удалось бы ее остановить. Оставалось только удерживать свои чувства в узде. В конце концов, он понимал, что, если ему пришлось бы выбирать – защитить ее или весь мир, – он выбрал бы ее, даже если бы его разум твердил об обязательствах перед всем Амбераном.

Его сомнения не остались без внимания от Ширы – прищурившись, девушка рассматривала его. Он прямо-таки видел, как вопросы один за другим возникали в ее голове.

– Тогда давай не будем терять время, – сказал он, чтобы избежать перепалки.

Касса и Демиан уже сидели верхом, и Лисандр тоже запрыгнул на спину своей лошади. Затем протянул Шире свою руку, которую она нерешительно приняла, и потянул ее наверх, чтобы девушка смогла занять место позади него.

– Куда ехать? – спросил Демиан.

– На запад, – ответила Шира. – Поедем по болотным территориям Эмбрана и срежем тем самым путь к Таросу.

Эгин застонал.

– Ночью по болотам. Это будет весело.

– Тогда в путь, – сказал Лисандр и пришпорил свою лошадь.

Шира вцепилась руками в его бока, когда они поскакали быстрее, и Лисандр был рад, что за кожаной броней она не могла почувствовать, насколько сильно билось его сердце.

Глава 15
Шира

Кто не знал болото Эмбрана так хорошо, как я, правильно поступил бы, если бы держался от него подальше. Это дикая местность. Куда ни взгляни, повсюду мохнатые холмы и древние деревья. Не все лошади могли пробраться сквозь целое море болот насыщенного зеленого цвета, над которыми возвышалось несметное количество кустов и деревьев. Казалось, можно пройти вброд, но это заблуждение, заканчивавшееся для безрассудных путешественников в основном смертью. Только ночью, когда в небе кружили светлячки, можно немного обезопасить свой путь. Они суетились над болотом в поисках добычи, заставляя мутную воду переливаться, и держались подальше от хорошо протоптанных дорог, потому что там едва ли можно было найти пропитание. Словно линии из темноты, эти дороги протягивались перед копытами наших лошадей.

Возможность встречи с другими путниками я практически исключала. Слишком опасны и коварны болота Эмбрана. Время от времени в окрестные районы заходили участники охотничьего общества барона, чтобы убивать там оленей и зайцев, но я не собиралась вести нас по этим территориям. Если Тарос обходил болота – а в этом я была убеждена, – он попадет нам прямо в руки, если мы пройдем по прямой.

Я запрокинула голову вверх и посмотрела на облака. За ними скрывалась луна, насквозь пропитав их светом и превращавшая небо в переливы серебряного, голубого и черного цветов. Где-то там, наверху, – царство Мурайи, и я надеялась, что она приняла тот огонек, который отправился к ней во время Поминального обряда. Даже если бы я посвятила его не альбу, а человеку, душа воина, погибшего на поле битвы на моих глазах, не могла последовать за ним. В конце концов, я забрала его душу, чтобы выжить самой. От этой мысли защемило в груди, и я вновь направила свой взгляд вперед.

– Пройдем слева, – сказала я.

Лисандр безмолвно направил лошадь в заданном направлении, и хотела бы я сказать, что меня не ранило его молчание. Казалось, он не очень рад тому, что я пошла с ним и его друзьями. Поэтому меня еще больше удивляло его предложение разделить с ним одно седло.

В Баштане я испробовала все, чтобы достучаться до него, но чем чаще я к нему приближалась, тем более неприступным становился он. И в некотором смысле я даже могла его понять. Во мне пылала черная магия, и я не знала, как долго смогу удерживать ее под контролем. Он стал свидетелем нападений ночных альб на Амберан и чуть ли не пал жертвой монстра внутри меня, поэтому у него были все основания на то, чтобы питать отвращение ко мне и тому, что кипело внутри меня. Я и сама его испытывала.

– Следите за тем, чтобы ваши лошади не сходили с тропы! – крикнула я остальным. – Держитесь подальше от светлячков, они роятся только над болотом. Если попадете в него, едва ли сможете выбраться.

Эгин пробормотал что-то невнятное.

– Мы теряем слишком много времени, – сказал Лисандр.

Я не знала, говорил он это самому себе или же обращался ко мне.

– Быстрее мы здесь не пройдем, – сказала я. Лисандр приподнял свисающие ветки, и я наклонилась под ними. Когда он отпустил их, услышала, как Эгин позади меня выругался из-за того, что они хлестнули его по лицу.

– Понял, – немногословно ответил Лисандр.

Внутри меня все опять сжалось. Я легче перенесла бы отвращение со стороны кого угодно, будь то человек или альба, но только не от него.

– Лисандр, я…

– Мне нужно сконцентрироваться на дороге, Шира, – перебил он меня.

Я лишь молча кивнула. Во время Поминального обряда мне казалось, что я смогла пробиться сквозь стены, которые Лисандр выстраивал вокруг меня. А сейчас я злилась, что он вообще вынуждал меня противостоять им. Все же не было моей вины в том, что произошло. Я не должна за это оправдываться и уже тем более терять его благосклонность. Но зачем тогда я пыталась? Почему так старалась, пока он только и делал, что отворачивался от меня?

Я не знала, была ли причина в ярости или разочаровании, но мои чувства заставили вспыхнуть темноту внутри меня. Она кружилась вокруг моих рук, и прежде чем я успела понять, что с этим делать, тени расползлись по спине лошади. Кобыла заржала и встала на дыбы, и мне стоило больших усилий, чтобы остаться в седле.

– Черт, что… – вырвалось у Лисандра, и не успел он взять под контроль свою лошадь, как она помчалась вперед.

– Останови ее! – закричала я и схватилась за него. Низкие ветви деревьев врезались в нас и грозились вырвать меня из седла.

– А я, по-твоему, что сейчас пытаюсь сделать? – Лисандр со всей силы потянул за узду с правой стороны, чтобы заставить кобылу повернуться, но она, словно обезумев, еще глубже забиралась в болото. Стук копыт других лошадей я давно перестала слышать. Мы оторвались от них и, если они не устали от своей жизни, остереглись бы следовать за нами в таком темпе.

Только когда путь перегородил упавший столб дерева, лошадь притормозила. Она выгнула спину, соскальзывая задними копытами в болото, и сбросила нас с себя. Мы приземлились рядом друг с другом, пролетев лицом вперед в болотную воду, глубиной по колено.

Я приподнялась, откашлялась от воды, попавшей мне в рот и нос, и тщетно попыталась встать на ноги. Я промокла с головы до ног и была покрыта толстым слоем грязи, как и Лисандр.

– Все в порядке? – спросил он.

– А ты как думаешь? – огрызнулась я. Я остерегалась говорить ему, что кобыла понеслась вперед из-за меня. Лисандр и так уже достаточно презирал меня. Я не хотела давать ему еще больше поводов.

Вскоре у болота остановились лошади остальных спутников. Касса и Эгин спрыгнули с седла, а Демиан потянул за узду кобылы. Она застряла копытами в болоте и не могла освободиться своими собственными усилиями. Мне тоже пришлось постараться, чтобы вытащить хотя бы часть своего тела из плотной взбаламученной воды. Но чем сильнее я пыталась, тем глубже утопали мои ноги.

– Должно же было это случиться, – проворчал Лисандр. Он мельком взглянул на меня, но тут же отвел взгляд, когда я посмотрела на него в ответ.

Должно быть, он догадывался, что лошадь побежала из-за меня. Думал ли он, что я сделала это специально? Думал ли, что я не хотела быть подверженной произволу темной магии? Я чувствовала, как она вновь собиралась во мне под воздействием моего гнева, но боролась с этим. Это было всем, чем я занималась последнее время. Боролась с тем, что росло внутри меня. Боролась всеми силами. А что делал он? Он даже посмотреть на меня не мог.

– У вас все хорошо? – спросила Касса. Она подошла к нам недостаточно близко, чтобы помочь и при этом самой не угодить в воду. К тому же светлячки улетели прочь, и теперь не распознать, где заканчивалось и где начиналось болото.

– Думаю, да, – сказал Лисандр, немного замешкался и, в конце концов, протянул руку, не глядя на меня. – Хватайся.

– Нет, спасибо! – прикрикнула я на него. Если просто взглянуть на меня для него такая пытка, почему я должна принимать его помощь? – Сама справлюсь.

С трудом передвигая то одной ногой, то другой, я плелась мимо Кассы на сушу. Она вопросительно взглянула мне вслед. Я сама не знала, чего ожидала. Внутри меня жила темнота, из-за чего он чувствовал ко мне отвращение. Если это был бы кто-то другой, я могла бы понять такую реакцию, но получать ее от него – невыразимо больно.

Я провела обеими руками по лицу и стерла с него грязь. Коричневая жижа ударялась о землю. Рядом со мной Демиан и Эгин тянули за поводья лошадь. Она уже вынула одно копыто из болота, и оставалось совсем немного, чтобы ее спасти.

– Лисандр, протяни мне руку, – предложила Касса Лисандру и сильно наклонилась к нему.

Одно упоминание его имени заставляло мое нутро сжиматься. То, как он со мной обращался, ранило меня, как ничто другое. Несмотря на то, что я всю свою жизнь не позволяла ненависти других задеть себя. Вот только с ним мне этого не удавалось.

Я пробиралась сквозь заросли назад к дороге. Я промокла до костей, холод сильно подействовал на меня, и дрожь прокатилась по телу. В горле образовался ком, а внутри росло желание убежать отсюда. Я чувствовала себя в ловушке – в плену страха перед самой собой и того, что во мне видели другие. Что видел во мне он. Я услышала шелест за своей спиной и ускорила шаг.

– Шира? – крикнул Лисандр мне вслед.

Я не обернулась.

– Просто держись от меня подальше, понял?

– Я… – начал говорить, но прервался и, догнав меня, схватил за руку.

Я вырвалась из его хватки и засуетилась.

– Что? – закричала я на него. – Что тебе от меня нужно? Скажи уже, и покончим с этим.

Он пронзительно посмотрел на меня, и на секунду я поверила, что он наконец раскроет правду. Он открыл рот, но сразу же вновь уклонился от моего взгляда, а его лицо приобрело каменное выражение.

– Я хотел предложить организовать ночной привал. Мы настолько промокли, что можем погибнуть, если не высушим одежду. Только это означает, что нам придется идти по болотам днем. Без помощи светлячков.

Кем я была для него? Неизбежным злом? Он имел со мной дело только потому, что я хорошо знала Фархир? Я так злилась на то, что ожидала от него чего-то большего. Что поверила, будто между нами может что-то получиться. Да и как это могло случиться? Он человек, а я – ночная альба. Мар в его глазах.

– Ты даже взглянуть на меня не можешь, – упрекнула я его. – Думаешь, я сама выбрала для себя такую судьбу? Думаешь, я, как и ты, не испытываю отвращения к тому, во что превратилась и кем стану в будущем, если мы не найдем камень? Я не хотела всего этого! Никто из ночных альб не хотел. Ты не имеешь никакого права осуждать меня.

– Но я и не осуждаю, – отрицал он. – Шира, я бы никогда… – Он хотел ухватиться за меня, но я отпрянула от него.

– Отпусти! – огрызнулась я. – Не прикасайся ко мне! Твое притворство мне не нужно! Я знаю, что ты видишь во мне чудовище! Если я тебе настолько противна, почему не убил, когда была возможность? Как поступил бы человек, когда ему подвернулся бы такой случай. Как ожидал бы от тебя твой король.

Остальные остались стоять на порядочном расстоянии. Они правильно делали, что не встревали. Я не знала, как поступлю дальше. Внутри меня была вся эта сила и не меньшее желание освободить ее. Но единственным, что в этот момент вышло наружу, были не волны тьмы, а мои слезы. Они текли по щекам, и перед глазами все расплывалось. Я торопливо стерла их.

Лисандр сжал руки в кулаки.

– Как ты думаешь, что я пытался сделать? – ответил он. – Ты хоть понимаешь, сколько маров умерли от моей руки с того момента, как мы разделились? И как легко мне это далось после всего, что они сделали? Ты ничего не знаешь о том, что случилось в Амберане. У меня есть все основания, чтобы ненавидеть каждого из вас. Будь воля моего отца, я ненавидел бы даже тебя. Я должен ненавидеть тебя и тебе подобных, потому что вы опустошаете мою страну. Убиваете мой народ. Я должен был возглавить войско отца и поставить Атуру на место. Должен был пойти на Харан, захватить город и заставить Высших отозвать маров.

– Так сделай это! – закричала я. – Что тебя останавливает? Почему ты здесь, а не во главе армии твоего отца? Почему не строишь из себя храброго сына, о котором он всегда мечтал? Назови мне хотя бы одну причину, почему нам прямо сейчас не закончить битву, которую начали там, на поле сражения? Ты и я, прямо здесь и сейчас. – Я чувствовала, как внутри меня возрастала темная магия. Настаивала закончить битву, освободиться от чувства вины, которое вызывало во мне поведение Лисандра.

– Хочешь узнать причину? – ответил он и сделал шаг ко мне.

– Да, хочу, – настаивала я. Он обязан наконец честно сказать, что думал обо мне все это время, потому что лживая игра, в которой мы погрязли, стала невыносимой.

– Причина в том… – Он прервался. На его лице читалась ярость, а его мускулы напряжены до предела. Он сопел, и я ожидала, что он набросится на меня в любой момент. Было видно, насколько он рассержен и как сильно его накопленные чувства стремились выйти наружу. Он подошел еще ближе, его глаза полыхали огнем. – В том…

Внезапно он обхватил мое лицо обеими руками, рывком потянул меня к себе и крепко прижался своими губами к моим. Я ожидала чего угодно, только не этого. Это похоже на атаку. Нападение. Бурное и властное. На один лишь миг, пока ярость в нем еще кипела. Ярость, которая никогда не была направлена на меня, как я уже поняла. Она постепенно утихала, как и темнота внутри меня. Колени обмякли, по всему телу пробежала дрожь, а мое сердце выпрыгивало из груди. Я почувствовала желание, которое было гораздо сильнее любого голода. Желание получить еще больше, желание его близости и тепла, которое источало его тело. Я приоткрыла рот, когда он притянул меня к себе так близко, что наши бедра соприкасались. Провел языком по моим губам, его пальцы стерли последние остатки грязи с моих щек и зарылись в мои волосы. Я нежно прикусила его нижнюю губу, и жар, накопившейся внутри меня, запылал с новой силой. Мне казалось, что наши тела вот-вот сольются воедино, а все, что произошло – все сказанные нами слова и боль, – будто развеялось.

Но в то же время во мне поднималась паника. Я не знала, откуда она взялась, но росла все быстрее, заставляя мои мысли метаться, пока я наконец не выдержала. Я оттолкнула от себя Лисандра и начала хватать ртом воздух.

Он озадаченно посмотрел на меня, что сделало мои противоречивые чувства еще болезненнее. Я отшатнулась от него, опасаясь быть раздавленной под тяжестью его вопрошающего взгляда, и не придумала ничего лучше, чем промчаться мимо него и побежать куда глаза глядят.

Глава 16
Шира

Светлячки разлетались в разные стороны там, где я пробегала. Они носились вокруг меня и струились стаями в ночном черном небе, пока я не перестала понимать, шла ли по безопасному пути или же бежала прямиком в коварные болота.

Но остановиться не могла. Мое дыхание участилось, легкие горели, и все внутри меня требовало мчаться все дальше – бежать от того, чего я не понимала. Не от Лисандра, не от поцелуя, а от тех чувств, которые он вызывал во мне.

Я так сильно надеялась, что Лисандр не будет меня ненавидеть, не будет видеть во мне монстра. Но это? Связь, которую я ощутила, образовалась не потому, что часть его души отделилась от него и была поглощена мной. Она возникла с самого первого дня нашего знакомства, становясь все сильнее. Я пыталась отрицать эти чувства, оттеснить их и закопать глубоко внутри. Но после нашего поцелуя они освободились. Чувства, которые я никогда не испытывала ни к одному мужчине. В том числе к Атуре. Даже рядом не стояло.

Сделав еще несколько шагов, я остановилась, чтобы глотнуть воздух. За спиной услышала стук копыт. Они пошли за мной.

Я торопливо попыталась стереть следы от слез на моих покрытых грязью щеках, еще раз глубоко вдохнула и стремительно, но спокойно, побежала дальше. Я не хотела показаться слабой и ранимой. Один-единственный поцелуй не должен вызывать во мне такие эмоции.

Спустя короткое время четверо спутников догнали меня. Лисандр выровнял свою лошадь рядом со мной.

– Ты не можешь просто сбежать!

– А ты не можешь просто брать и целовать меня! – ответила я, не останавливаясь и не глядя на него.

Он спрыгнул с седла и перегородил мне путь. Я по-прежнему избегала его взгляда.

– Что, если бы с тобой что-то случилось? Если бы ты угодила в болото, и мы не успели бы вовремя тебя найти?

– Я в состоянии справиться сама, – сказала я, толкнула его в сторону и побежала дальше.

– Прости меня! – крикнул он мне вслед. – Я не должен был этого делать. Но ты… ты так разозлила меня.

– Разозлила? – Я повернулась к нему. – И поэтому ты просто взял и поцеловал меня?

Он посмотрел на меня чуть ли не в отчаянии. Пока искал подходящие слова, за его спиной Касса спрыгнула со своей лошади.

– Я хотел показать тебе, что не считаю тебя монстром, – объяснил он, но при этом, казалось, остался недоволен своим ответом.

Касса оттеснила его в сторону. Она сняла шерстяное одеяло со своего седла и накинула его мне на плечи.

– Просто успокойся, Лисандр, – сказала она, потерла мои дрожащие руки и поймала мой взгляд. – Не беспокойся из-за этого бабника. Он думает, что поцелуй принца может успокоить любую женщину. Это его способ решать проблемы.

Я нахмурилась. Вероятно, Касса думала, что ее объяснение может успокоить меня, но все совсем наоборот. Поцелуй Лисандра пробудил внутри меня хаос, выявил чувства, которым нельзя было появиться, – и Касса говорила, что он поступал так с каждой? Скольких женщин он поцеловал, чтобы они замолчали? Все-таки он был не лучше Атуры? Все мужчины такие? Всю свою жизнь я избегала отношений. Большинство мужчин все равно не захотели бы иметь что-то общее с ночной альбой; богачи, которых я обворовывала, были лжецами и корыстолюбцами; и никому из моей родной страны нельзя было узнать, что на самом деле я воровка. Только теперь я задавалась вопросом, не стала ли наивной из-за отсутствия опыта.

Я посмотрела на Лисандра. Он открыл рот, но с его губ не сорвалось ни слова. Ни объяснений, ни отрицаний. Он просто оставил сказанное Кассой без единого комментария.

Эгин подошел на лошади прямо к нему.

– Если я когда-нибудь сорвусь, держи свой язык подальше от меня, понял?

– Ой, да заткнись ты, – огрызнулся Лисандр. Он повернулся к своей лошади и схватился за поводья.

– Никакого чувства юмора, – проворчал Эгин.

– Поедешь со мной, да? – предложила Касса и дружелюбно мне улыбнулась.

Я кивнула.

– И не бери в голову. Лисандр действительно хороший парень. Я думаю, он просто не знает, как обращаться с девушками.

– Кажется, он и правда не знает, – согласилась я с ней.

Лисандр сидел верхом, когда мы проезжали мимо. Я попыталась сделать вид, будто игнорировала его, но не смогла избежать встречи наших взглядов. Казалось, он сожалел о своем поступке. Самое ужасное в том, что все чувствовалось совсем иначе. Я до сих пор ощущала вкус поцелуя на своих губах и жаждала вновь оказаться рядом с ним. Я увлеклась им, и если быть честной, это началось еще тогда, в сокровищнице его отца. С первой минуты в игру вступили чувства, и теперь я должна притворятся, что их никогда не было. Потому что, очевидно, они не были взаимны, даже если его поцелуй заставил думать иначе. По крайней мере, он не ненавидел меня за то, что сделала со мной темная магия.

Уже смеркалось, когда мы оставили позади себя густо заросшую часть болота. Последние светлячки жужжали над холмистыми равнинами с обеих сторон узкой тропинки, которая извивалась вдоль окраин болотного ландшафта. Несмотря на шерстяное одеяло, в которое я была укутана, меня до сих пор потряхивало от холода. Все же Лисандр оказался прав. Нам нужно было сделать перевал и высушить одежду на костре. Однако нам повезет, если облака вскоре рассеются и солнце решит эту проблему.

– Это широкая улица там, впереди? – спросила Касса.

– Да, нам нужно туда. Тарос…

Как только я произнесла его имя вслух, голос перестал меня слушаться. Внутри по-прежнему все сжималось, когда я думала о нем, а воспоминания о пытках обрушивались на меня, как снежная лавина. Произошедшее в темнице Харана, пожалуй, еще долго будет меня преследовать.

– Этот Тарос такой же паршивый мерзавец, как большинство мужчин? – спросила Касса. Казалось, она догадывалась, почему слова встали у меня поперек горла.

– Хуже, – сказала я.

– Поверь мне, Шира, люди не сильно отличаются от вас, маров… То есть альб, я хотела сказать.

– Все в порядке.

– Все мужчины – свиньи. Они пользуются тем, что зачастую физически превосходят нас. Они любят относиться к нам как ко второму сорту и достигают своих целей с помощью силы. Просто потому что могут. Ты знала, что в Амберане девушек практически не обучают бою на мечах? К тому же многие из них не умеют ни читать, ни писать. Ведь желание сражаться, получать образование и добиваться собственных целей не подобает для нежного пола. Мужчины считают, что мы должны стоять у плиты и заниматься воспитанием детей.

Я бросила взгляд на Лисандра и остальных мужчин. Касса не упустила это из виду.

– Лисандр не такой, – заверила она меня. – У него доброе сердце. Правда. Однако он принц и привык получать то, чего хочет. К этому относятся и женщины. – Она засмеялась. – Об этом сплетничал весь Амберан. Всегда болтали: «Застегни блузу, иначе попадешь в спальню принца быстрее, чем успеешь моргнуть». А этого не пожелаешь ни одной приличной женщине. Он мог вскружить голову каждой, чтобы потом оставить ее с разбитым сердцем, когда подвернется следующая понравившаяся ему девушка. А какой мужчина захочет жениться на той, кто уже делила ложе с принцем?

– Я понятия об этом не имела, – сказала я.

Я не знала, что женщины Амберана испытывали на себе такое отношение со стороны мужчин. Поначалу мне было сложно заметить какую-либо разницу. Только с течением времени становилось ясно, что их женщины носили больше украшений и более дорогостоящую одежду, уделяли много времени прическам и раскраске лица. По крайней мере, дворцовая знать. Для меня это создавало видимость того, что человеческими женщинами особенно восхищались и почитали их. Однако слова Кассы выставили это совсем в ином свете. Возможно, женщины Амберана так принаряжались только для того, чтобы понравиться мужчинам.

– Да и откуда тебе об этом знать? – сказала Касса, пожав плечами. – Здесь, в Фархире, вы наверняка знаете о нас не больше, чем мы о вас. Какой у вас король? У вас тоже есть принцы?

– Нет никаких принцев. С давних пор в Фархире правит королева. Она посвящает всю жизнь своему народу и остается, как правило, бездетной. После ее смерти выбирают новую королеву.

– Серьезно? – удивленно спросила Касса.

– Да. Мурайя, наша богиня, выбирает новую королеву из народа. – Я бы с удовольствием рассказала, что наивысшая инстанция Фархира – не игрушка в руках мужчин. Но Атура доказал обратное. Из-за него мое представление о благословленной свыше женщине во главе нашего государства – неприкосновенной и безупречной, – трещало по швам. Королеву Валтерну обманули и отравили, она умерла на моих руках, будучи тенью самой себя. А Майла, временно управляющая нашей страной? Либо она добровольно делала то, что требовали от нее Атура и другие мужчины, или позволяла им себя дурачить. Так или иначе, я уже не понимала, насколько мы, альбы, в действительности отличались от людей и их устоев.

– Эй, вы там, сплетницы! Хватит трепать языком! – окликнул нас Эгин. – Вы хоть на дорогу смотрите?

– Видишь? – шепнула Касса. – Мужчины – свиньи. Как один, так и другой. – Она нагнулась в сторону. – Эй, хвастун, мне спуститься и показать тебе, как я умею трепать? А именно рукой по твоему лицу.

– Не надо быть такой обидчивой, – съязвил он.

– Закрой рот, Эгин, – Демиан сделал ему замечание и пришпорил свою лошадь.

Мы добрались до дороги, по которой должен проходить Тарос, чтобы обойти болота. Но в этом месте находилась развилка.

Демиан подъехал к нам.

– Ну что тут? – спросил он.

– Большое количество следов от копыт, – ответила Касса.

Демиан спрыгнул с седла, и мы сделали то же самое. Я еще сильнее укуталась в одеяло. Холод уже добрался до моих костей, а солнце все не показывалось. Роса блестела на траве и моих волосах, небо серое, а прохладный утренний воздух – влажный. Я переминалась с ноги на ногу, чтобы немного согреться.

Демиан присел на корточки, рассматривая следы, а Лисандр слез с лошади и подошел к нам.

– Все в порядке? – спросил он меня.

– Конечно, – ответила я. – Просто немного замерзла.

– Я имел в виду между нами. Мне правда очень жаль. – Его голос был сиплым, почти охрипшим. Я не могла не обратить внимание на то, насколько серьезно он к этому относился и как сильно надеялся на мое прощение. Может быть, он даже хотел, чтобы я забыла о произошедшем на болотах. Он жалел о поцелуе со мной, и я не хотела подавать виду, насколько мне было больно.

– Забудь, – сказала я. – Мы должны найти Сумеречный камень. Сейчас имеет значение только это и ничто другое.

Он кивнул.

– Только ты должна знать, что я не считаю ночных альб виновными. Не их и, прежде всего, не тебя. Все, что я сказал до этого – про мои обязанности и все остальное, – я просто очень разозлился и не думал головой.

Сидевший верхом Эгин выдавил смешок, из-за чего обратил на себя угрюмый взгляд Лисандра.

– Тебе есть что сказать? – спросил он.

– Нет, ничего, – преувеличенно успокаивал его Эгин. – Я всего лишь спрашивал себя, как долго нам придется делать вид, что мы пришли сюда для защиты Амберана, а не потому, что Господин Принц очертя голову влюбился в эту малышку-мара.

Я видела, как внутри Лисандра поднималась ярость. Его мускулы напряглись, руки сжались в кулаки, и прежде, чем я успела попросить его забыть об этом, он уже засуетился, схватив Эгина за рубашку и стянув его с лошади.

– Ты больше никогда не будешь так говорить о ней! – зарычал он и толкнул Эгина на землю.

Эгин пополз от него дальше, Лисандр хотел последовать за ним, но я удержала его за руку.

– Все нормально, – сказала я.

Лисандр высвободился из моей хватки.

– Ничего не нормально! Я никому не позволю говорить так про тебя.

– Я могу постоять за себя. – Я не нуждалась в том, чтобы кто-то меня защищал. Особенно тот, для кого женщины всего лишь трофеи.

Лисандр хотел было возразить, но поднял руки в воздухе и отступил назад.

– Ты права. Я не могу говорить за тебя. Просто…

– Просто что? – спросила я.

– Ничего. Я просто жалею, что не оставил его в Пограничном лесу.

Я была уверена в том, что Лисандр хотел сказать что-то другое, но не стала переспрашивать.

– Я говорю то, о чем мы все думаем! – утверждал Эгин. – Ты же сам это сказал, пока она не соблазнила тебя поцелуем. Сказал, что должен встать во главе нашего войска. Быть на стороне людей!

– Я и так сражаюсь за людей! – закричал на него Лисандр.

– Дай мне поговорить с ним, – попросила я и подошла к Эгину.

Он неуверенно пополз от меня, но остановился, когда я протянула ему руку. Нерешительно ухватился за нее и позволил помочь себе встать.

– Мы ищем Сумеречный камень, чтобы освободить ночных альб от наложенного на них проклятия и защитить жителей Амберана, – объяснила я. – Сейчас Лисандр должен быть здесь. Потому что, в отличие от своего отца и этого Реона, которые хотят только разрушать и завоевывать, он действительно борется за свой народ. Теперь понимаешь, почему он здесь?

– Да, – проворчал Эгин.

Он хотел высвободить свою руку из моей, но я сжала ее сильнее и позволила ему почувствовать темную магию, закипавшую внутри меня. Рывком я притянула его ближе к себе.

– Если у меня возникнет хотя бы малейшее подозрение о том, что ты можешь выдать или продать нас, как уже однажды сделал с Лисандром, ты пожалеешь, что не остался в Пограничном лесу. Ты меня понял?

Сложно не заметить панику во взгляде Эгина. Я хотела его напугать, потому что вежливые слова никогда не убедили бы его в том, что альбы не зло. Я знала об этом. Но когда я держала его руку, моя темная сторона опять усиливалась и внутри рос голод. На долю секунды я готова была подвергнуться искушению и утолить его душой Эгина.

– Понял, – сказал Эгин, вырвав меня из оцепенения, ненадолго охватившее меня.

– Хорошо, – сказала я и отпустила его.

Я обернулась и увидела, что Лисандр наблюдал за нами. Заметил ли он, что со мной только что произошло? Я уклонилась от его взгляда и пошла обратно к развилке.

– Что здесь? – спросила я.

Касса протянула мне флягу с водой, и я с благодарностью сделала большой глоток.

Демиан встал.

– Это свежие следы копыт. Они принадлежат всадникам на подкованных лошадях. Копыта довольно узкие. Мне кажется, они не похожи на копыта рабочих лошадей.

– Значит, Тарос и его солдаты? – спросил Лисандр, последовавший за мной. Он кивнул подбородком в сторону фляги, и я протянула ее ему, бросив беглый взгляд на Эгина. Он стряхивал грязь со своей одежды и пытался ухватиться за свою лошадь. Я надеялась, что мои действия не вызвали эффект, противоположный тому, которого я хотела добиться.

– Очень похоже на то, – сказал Демиан. – Кажется, мы упустили этого Тароса. Но они были здесь недавно. Не больше двух часов назад. По всей видимости, отряд движется на запад.

Дорога вела мимо полей, сворачивала у ветвей леса и заканчивалась на горизонте, где возвышались обрывистые темно-серые горы.

Готова поспорить на что угодно: Тарос на пути в Мираду, близлежащий крупный город в округе. Тогда что он забыл в горах? Там ничего не было. Только скудные породы, непреодолимые крутые склоны, а где-то позади них – граница с Амбераном.

Глава 17
Шира

Я надеялась, что мы сможем нагнать Тароса до того, как горы предстали бы перед нами. Однако несмотря на то, что мы часами скакали в быстром темпе, Тароса и его солдат нигде не наблюдалось. Время от времени мы останавливались, чтобы Демиан смог прочитать следы. Не было никаких сомнений, что мы шли в верном направлении, только, к сожалению, недостаточно быстро, чтобы сократить расстояние.

Целую ночь и половину дня мы были в пути. Лошади были изнеможены, как и мы, и я не удивилась бы, если кто-то из нас свалился бы с седла от усталости. Земля вокруг стала скалистой и скудной. Горы впереди нас возвышались непреодолимой стеной, отбрасывая длинные тени. Можжевельник окаймлял обочину дороги, тут и там небольшими группками стояли деревья, чтобы, собравшись вместе, общими усилиями защититься от холода и сурового горного ветра.

Демиан, ехавший впереди, остановил свою лошадь поперек дороги.

– Нам нужно отдохнуть, – предложил он.

Касса потянула поводья на себя.

– У нас есть на это время?

– Мы голодные и вымотанные, не так ли? – Он указал куда-то позади нас. – Эгин выглядит так, будто сейчас уснет прямо в седле; Шира и Лисандр до сих пор промокшие до нитки, а в горах наверняка станет холоднее. Разве у нас есть выбор, кроме как сделать перерыв?

– Нет, другого выбора у нас нет, – согласился с ним Лисандр. Вздохнув, он бросил взгляд на горы. Мы оба хотели вернуть Сумеречный камень, поэтому перерыв казался неправильным решением. Но Демиан прав. Мы уставшие и голодные, а связываться с альбами крови в таком состоянии – плохая идея.

Мы нашли подходящее место для лагеря, защищенное от ветра, между высокими скалами недалеко от перелеска, где струился ручей. Пока Эгин собирал дрова, а Демиан готовил место для разведения костра, я повела лошадей к воде. Там они могли напиться, а я – постирать свою запачканную одежду. Все равно я больше не могла выносить присутствия Эгина. При любой выпадающей ему возможности он недоверчиво смотрел на меня. Наверное, надеялся на то, что я скажу или сделаю что-то не так, но после моих угроз не осмеливался ко мне приближаться.

Я опустилась на колени, окунула руки глубоко в чистую воду и ополоснула лицо. Как невероятно приятно ощущать на коже прохладную и освежающую воду. Я тут же почувствовала себя лучше, даже несмотря на то, что остальные части моего тела покрыты болотной грязью. Когда я еще раз опустила руки в ручей, рядом со мной возник Лисандр.

– Если я тебе помешаю, могу прийти сюда позже, – сказал он.

– Нет, все хорошо, – успокоила его. Он не должен видеть, что я чувствовала себя некомфортно в его присутствии. Я предпочитала, чтобы он думал, будто наш поцелуй значил для меня так же мало, как и для него. Я не хотела, чтобы между нами существовала странная напряженность. К тому же мы слишком многое пережили и столько же предстояло еще впереди.

Он присел на колени рядом со мной. Несмотря на то что он был покрыт засохшей грязью, я почувствовала терпкий сладковатый запах Лисандра. Он пах непозволительно хорошо – смесью смолы и тимьяна. Мне хотелось дать себе пощечину за то, что была не в состоянии сформулировать при нем ни одной ясной мысли.

Лисандр окунул руки в суетливо плещущийся ручей. Вода бурлила вокруг его покрытых мозолями пальцев, пока он избавлялся от остатков болотной тины.

Я застыла на ходу, наблюдая, как Лисандр стирал грязь со своих рук. Только когда он повернулся в мою сторону, мне удалось освободиться от его чар.

Я быстро вымыла руки, делая вид, что его присутствие меня не заботило, что оно не похищало мой рассудок.

Лисандр слишком долго безмолвно смотрел на меня, прежде чем наконец что-то сказал:

– Мы не можем просто забыть об этом, да?

Я точно знала, на что он намекал. Не хотела слышать того, что он собирался сказать – что этот поцелуй ничего для него не значил и что на самом деле он не питал ко мне никаких чувств. Я хотела забыть об этом, а не обсуждать.

– Потом постираю одежду, – сказала я и поднялась на ноги, не отвечая на его вопрос.

Он вновь устало посмотрел на воду. Однако, казалось, его обременяла не усталость от дороги, а чувство, находившееся у него где-то глубоко внутри.

– Да, иди, это не имеет никакого значения, – тихо сказал он.

У меня перехватило дыхание. Возможно, для него поцелуй и не имел никакого значения, но не для меня. Я сжала руки в кулаки и была рада, что в этот момент слабости он не смотрел на меня. Я влюбилась в того, кто не знал, что с этим делать. Как назло, в человека. Как назло, в него.

Я собралась уходить, стараясь сохранить контроль над волнами магии. Мне нельзя еще раз высвобождать темноту, но чем больше я пыталась подавить свои чувства, тем хуже у меня получалось. Лисандр вообще не имел никакого понятия о том, что творил? Сделав несколько шагов, я не смогла сдержать ярость и боль и, словно управляемая кем-то другим, остановилась.

– Вообще-то это имеет значение! – закричала я на него.

Он испуганно повернулся ко мне.

Слезы, незаметно возникшие в моих глазах, потекли по щекам.

– Я никогда не… – выдавила я, потрясла головой и стерла слезы.

Лисандр приподнялся.

– Что ты никогда? – сочувственно переспросил он. Как он мог быть таким бессердечным и полным тепла одновременно? Это какая-то уловка? Способ обвести вокруг пальца многочисленных женщин, о которых говорила Касса? – Шира, что с тобой?

– Я никогда ни с кем не целовалась! – выдала я. – Не таким образом.

Я не могла смотреть на него. В его присутствии я чувствовала себя как надломленный стебелек во время бушующего шторма. Уязвимой и беззащитной. Как он мог так со мной поступить? Как я могла позволить ему сделать это со мной? Где была сила, когда я в ней нуждалась?

Лисандр сделал шаг навстречу ко мне, но я отпрянула, даже не посмотрев на него.

– Я не знал, – заверил меня он.

– Возможно, тебе все равно, потому что ты постоянно целуешь каких-то девушек. Может быть, ты даже ничего не чувствуешь. Соблазнять женщин для тебя лишь забава, но ты отнял у меня кое-что важное, понимаешь? Для меня этот поцелуй имеет значение, даже если ты не веришь в это. Я не могу просто взять и забыть. Я пыталась. Я не могу.

– Кто тебе это рассказал? – спросил он с легким раздражением.

– Что рассказал? Что ты коллекционируешь женщин, как дворяне – драгоценные камни в своих сокровищницах? Касса сказала, что об этом судачит весь Амберан.

– Касса понятия не имеет, о чем говорит, – сказал он.

Я могла ошибаться, но мне казалось, что я услышала дрожь в его голосе. Я посмотрела на него и попыталась выглядеть спокойной.

– Но все звучало именно так.

– Возможно, в этом есть доля правды, – сознался он. – Возможно, я заслужил славу, которая гуляет вокруг меня. Я слишком часто и слишком быстро вступал в новые отношения. Но это неправда, будто для меня ничего не значило. Я каждый раз верил, что чувства настоящие. Верил, что они действительно цепляют меня и придают жизни смысл. Другой смысл, отличный от того, что я лишь сын своего отца. Я хотел, чтобы все было по-настоящему, потому что все остальное казалось таким фальшивым. Поверь мне, я никогда не притворялся ни с одной из женщин. Я не хотел никому из них сделать больно. Особенно тебе.

Я хотела ему верить. Хотела этого больше, чем чего-либо. И когда я посмотрела на него, не увидела того, что вызвало бы сомнение в его словах. Ни обманчивого взгляда, ни притворства. У него были честные глаза. Его взгляд – теплым и открытым. Когда я смотрела в его глаза, мне казалось, что Лисандр открывал мне двери в свою душу, которая теперь лежала передо мной беззащитной. Он выглядел таким же травмированным, какой я себя чувствовала.

– Тогда ты меня поцеловал, потому что…

– Потому что ты думала, что я тебя ненавижу. – Он подошел ближе, протянул ко мне руку, но опустил ее, так и не дотронувшись до меня. – И у тебя были на это все основания. Но я был с тобой холоден только потому, что мое сердце бьется сильнее каждый раз, когда я смотрю на тебя, Шира. Я не могу ясно мыслить, и все остальное начинает казаться незначительным. Однако это опасно. Ты опасна для меня. Не из-за темной магии, которую в тебе вызвал Сумеречный камень, и не потому, что ты ночная альба, а я – человек. А потому что каждая мысль, каждая частичка внутри меня и все мое естество хочет принадлежать тебе. – Он ненадолго опустил взгляд, и, когда вновь его поднял, мои колени подогнулись. На его губах расцвела мягкая и при этом такая невыразимо печальная улыбка, и у меня чуть ли не потекли слезы. Он поднял руку и дотронулся кончиками пальцев до моей щеки. Его прикосновение такое нежное, словно он боялся разрушить этот хрупкий миг между нами. – Если я допущу это, весь мой мир будет крутиться вокруг тебя, Шира. Ради каждой секунды с тобой. Ради одного твоего взгляда. Улыбки.

Он подошел еще ближе ко мне. В ушах шумело, а я жаждала еще одного поцелуя. Хотела почувствовать его губы, перенять жар его тела и забыть обо всем остальном. Словно в трансе открыла рот и закрыла глаза, но он неожиданно остановился.

– Мне жаль, – прошептал он, будучи очень близко ко мне. Его дыхание скользнуло по моей коже.

Я открыла глаза. Он отступил назад и опустил руку.

– Ты не должен сожалеть, – заверила я его.

– Нет, должен. Потому что этому нельзя случиться. Понимаешь? Мне нельзя забывать обо всем на свете и еще раз влюбиться.

Я растерянно уставилась на него. Еще раз влюбиться? Я не верила в то, что сейчас услышала, и не знала, как должна была себя чувствовать или о чем думать.

– Мои мысли должны принадлежать Амберану, – решительно продолжил он. – Они должны принадлежать моему народу и нашей миссии по поиску Сумеречного камня. Вся моя жизнь должна быть посвящена одной цели – восстановить мир. Винсент готовил меня к этому на протяжении всей жизни. Я не могу его разочаровать. Не могу позволить себе отвлечься. Ни на что и ни на кого. – Его лицо словно окаменело. Больше не глядя на меня, он прошел мимо и направился к лагерю.

Мои мысли начали метаться, и я почувствовала возникавшую во мне смесь ярости и паники.

– То есть я для тебя всего лишь отвлечение? Одна из тех, кому ты слишком рано отдал свое сердце? Если так, можешь оставить его себе. Тогда оно мне вообще не нужно!

Лисандр остановился, но не повернулся ко мне.

– А есть разница? – спросил он. – Мне легче с тобой согласиться. Что бы я ни сказал, это все равно ничего не изменит.

– Это изменит все, – возразила я.

Он молчал несколько кажущихся бесконечными секунд, и я не знала, что хотела услышать, не говоря уже о том, что могли сделать со мной его дальнейшие слова. Однако я больше не могла выносить молчание.

– Это смешно, – наконец сказал он и повернулся ко мне. Его теплый взгляд обращен на меня, и я могла бы потеряться в нем, утонуть, если не буду внимательна. – Смешно думать, что все, что я когда-либо чувствал, может сравниться с тем, что я испытываю к тебе. Каждое мгновение с другой женщиной, любые мои чувства к ним – все это стало таким незначительным с тех пор, как я встретил тебя. Ничто из этого больше не важно. Ничто из этого не было настоящим, Шира. Иллюзии. И каждую из них я бы не раздумывая променял на воспоминание о нашем с тобой поцелуе…

Мое сердце заколотилось. Не тратя зря мыслей, я подбежала к нему, потянула на себя и поцеловала его так, как он целовал меня на болотах. Бурно и не сдерживаясь. Я стирала все, что стремилось нас разлучить.

Казалось, Лисандр сделал то же самое. Он ответил на поцелуй, его пальцы скользнули в мои волосы, а напряженность спала. В одночасье я стала будто одержимой. Страстно желая почувствовать его еще ближе. Наш поцелуй становился все более страстным, дыхание учащалось, и по моему телу прошелся жар, словно оно было охвачено пламенем. Лисандр нежно укусил мою губу, поцеловал щеку и опустился к шее. Меня охватила целая гамма чувств, и я тихо застонала, когда он прислонил меня к дереву, и спустив одежду с моих плеч, покрыл мою голую кожу пылкими поцелуями.

Мне казалось, будто я задыхалась от нетерпеливого ожидания. Я легонько оттолкнула от себя Лисандра и глубоко вдохнула, ловя на себе его вопросительный взгляд. В ответ я начала расстегивать застежки на его броне. Грубая кожа повалилась на землю, и я уставилась на подтянутый торс Лисандра, вырисовывавшийся под его рубашкой. Его грудь быстро поднималась и опускалась, и я почувствовала желание слиться воедино с этим движением.

Я схватила его за рубашку, когда он вновь прислонил меня к дереву. Наши бедра соприкасались, огонь внутри меня продолжал пылать, а сердце бешено отбивало ритм.

Вместе мы опустились на землю: я на спину, а он – опустившись на меня; мы были так близко друг к другу, что между нами не осталось границ. Покрывая мою шею поцелуями, он положил руку на мою щеку, провел большим пальцем по моим губам; его запах такой пленительный, что я не могла не прикусить кончик его пальца. Мои руки под его рубашкой, добравшись до бедра, начали расстегивать его ремень.

– Нам нельзя этого делать, – выдохнул он мне в ухо.

– Я знаю…

Но никто из нас не остановился. Он стянул с меня оставшуюся одежду; жар его кожи смешался с огнем, пылающим внутри меня, и я ощутила горько-сладкую боль внизу живота, когда мы окончательно слились воедино. Я вновь застонала, запрокинула голову назад, и мои пальцы впились в мягкую почву на берегу ручья. Несмотря на непродолжительную боль, все внутри меня жаждало продолжения. Слившись с Лисандром, я не хотела, чтобы он останавливался, хотела, чтобы был еще ближе, разделил со мной все. Когда волны счастья заставили мое тело дрожать, показалось, что весь мир вокруг нас растворился. Словно все, что произошло, исчезло в один миг. Существовали только он и я. Его чувства, его воспоминания, – все, что делало его им, стало частью меня.

– Шира! – внезапно выдавил он.

Я распахнула глаза, испуганно осознавая, что Лисандр уставился на меня глазами, полными ужаса. Он стал бледным и задыхался. На меня нахлынула паника, когда я поняла, что случилось. Я начала забирать его душу.

Я моментально оттолкнула его от себя. С помощью рук он сохранил равновесие, сделал глубокий вздох и дотронулся до своей шеи. Я не могла поверить, что сделала это.

– Мне… Я не хотела!

– Все в порядке, – сказал он сдавленным голосом и тяжело сглотнул.

Я подобрала свою одежду, немного отползла от него и натолкнулась спиной на дерево. Как только я могла настолько потерять контроль?

– Ничего не случилось, – заверил меня он. – Ты не виновата. Это проклятие Сумеречного камня.

Но это не так, даже если казалось подходящей отговоркой. Не Сумеречный камень сделал меня тем, кем я была. Он просто освободил мое наследие. И мной управляла не чужеродная сила. Моя собственная темнота завладела телом, и я даже не заметила этого.

Я еще чувствовала послевкусие его воспоминаний. Фрагменты из жизни Лисандра. Другие женщины, которые разделили с ним ту же близость; его отчаяние, когда одну из них вытащили из его постели и выволокли из замка стражи короля; пронзительная боль, когда та женщина объясняла ему, что ничего к нему не испытывала, пока он в этот момент держал в своих руках собственное сердце, разбитое на кучу осколков.

Я испытывала те же чувства, словно сама присутствовала там, словно испытывала его боль на себе, и внутри меня увеличивалось удушающее чувство вины. У меня не было никакого права забирать у него все эти воспоминания, но все же я сделала это.

– Мы не должны были… – начал было Лисандр, но прервался. И уставился на землю.

– Я знаю.

Только сейчас я поняла, насколько он был прав с самого начала. Я опасна для него. Я не должна была ставить под сомнение его опасения, и мне стало стыдно как никогда в жизни.

Глава 18
Шира

Укутанные в шерстяные одеяла, мы сидели у костра и смотрели на пламя. Лошади паслись поодаль от нас; одежду мы постирали в ручье и повесили сушиться на скалах.

Даже если никто и ничего не сказал, взгляды наших спутников выдавали то, что они о чем-то догадывались. Возможно, они не знали, что именно произошло между мной и Лисандром, но понимали, – что-то случилось. Даже Эгин проявлял сдержанность.

– Вы оба ничего не съели, – заметила Касса. Она протянула Лисандру деревянную плошку с кусочками еды, которую нам положили с собой жители Баштаны. Хлеб, вареное яйцо и сушеные фрукты. Не очень много, но достаточно для того, чтобы восполнить запасы сил.

Мысль о еде напомнила мне лишь о том, что мой голод уже был утолен. И я удивилась, что Лисандр чувствовал себя хорошо. Несмотря на то, что я вновь забрала часть его души.

Касса протянула мне плошку.

– Спасибо, – пробормотала я и уставилась на скудную еду.

– Наверное, – начала Касса. Посмотрев сначала на меня, потом на Лисандра, повернулась к Демиану. – Наверное, нам стоит разведать окрестности. И, Эгин, собери-ка еще древесины.

– Нет! – вырвалось у меня. Она наверняка хотела сделать как лучше, оставив нас с Лисандром наедине, но я бы этого не вынесла. Я боялась той тишины, которая возникла бы между нами, она показала бы, что он думал обо мне на самом деле – что я превратилась-таки в мара, как все остальные ночные альбы, и только внешне оставалась той Широй, которую он знал.

– Давайте лучше обсудим наши дальнейшие действия, – предложил Лисандр.

– Хорошо, – согласился Демиан. – Мы знаем, что Тарос поехал в горы. Там что-то есть? Города, может быть, замок?

– Нет, ничего, – сказала я. – По крайней мере, насколько мне известно.

Касса нахмурилась.

– Но что-то же там должно быть, иначе зачем он пошел этой дорогой?

– Во всяком случае, ночью у нас не получится идти по следам. Мы должны отправиться в путь, как только наступит предрассветный сумрак.

– Тогда я беру на себя первый караул, – предложила Касса.

– Разбуди меня для следующей смены, – попросил Лисандр.

Возможно, сейчас мне нужно поспать. Отдохнуть, освежить мысли и как-нибудь вытеснить чувство вины. Пусть и виноваты в этом были Атура и Сумеречный Орден. Они освободили магию камня и сделали из меня крадущее души чудовище. Но я чувствовала свою ответственность.

Я съела несколько кусочков еды, сильнее укуталась в одеяло и свернулась в клубок у костра. Усталость быстро одержала верх над хаосом в моей голове, и я задремала.

– Шира! – настойчиво прошептал Лисандр. Его рука лежала на моем плече, и он нежно тряс меня за него.

Я зажмурилась.

– Что?..

– Тебе что-то приснилось.

Я сонно приподнялась.

– Извини, – пробормотала я и потерла глаза. – Я тебя разбудила?

Стояла глубокая ночь. Звезды сверкали на ясном небе, а луна нависала над горами, которые мрачно вырисовывались в ночной синеве.

– Нет, я на карауле. Остальные еще спят. Просто тебе было неспокойно. Тебе снился кошмар?

Я посмотрела на него, нахмурив лоб, и Лисандр осознал свою ошибку.

– Наверное, вы называете это как-то по-другому. – Он смущенно улыбнулся.

– Тяжелые сны, ты имел в виду. Да, может быть. С тех пор, как темная магия вышла наружу, мне снятся другие ночные альбы. Я смотрю на все их глазами. Словно видения.

– И так каждой ночью? – озабоченно спросил он.

Я кивнула, притянула ноги к себе и обхватила их руками. Костер уже догорал, сжавшись до красных угольков.

– Вперемешку с воспоминаниями.

– Воспоминаниями?

– Твоими воспоминаниями, – объяснила я хриплым голосом.

Лисандр ничего не ответил. Он подложил дрова в костер и поковырял палкой тлеющие угли, чтобы разгорелось пламя. То, что он никак не отреагировал на мои слова, обеспокоило меня.

– Это только фрагменты, – заверила я его. – Большинство картин я даже не могу разобрать.

– Все нормально, – успокоил он. – Моя жизнь не так уж увлекательна, и я ничего не скрываю. По крайней мере, от тебя.

Пододвинувшись ко мне, он посмотрел на меня своими теплыми, дружелюбными глазами. Даже этого было достаточно, чтобы понять, что все не так плохо. Раньше я считала, что он начнет меня избегать, навсегда списав со счетов. Однако я была неправа.

– Тебе холодно? – спросил он.

– Немного.

Он прижался ко мне и положил шерстяное одеяло, в которое был укутан, вместе со своей рукой на мои плечи. Холод моментально исчез.

– Я думала, ты теперь меня ненавидишь.

– Никогда. Да и как бы я мог? – Он повернулся ко мне и убрал волосы с моего лба. – Ни в чем из этого нет твоей вины.

Его пальцы мгновение покоились на моем подбородке; я ощущала на себе его теплый и оберегающий взгляд. Я тут же почувствовала желание оказаться ближе, ощутить его губы на своих. Хотя знала, насколько это опасно. Он поцеловал меня в лоб, и я зарылась лицом в его плечо.

– Мне тоже кое-что снилось, – рассказал он. Мы смотрели на огонь, согревая друг друга. – Каждую ночь мне снилась ты. Я был уверен в том, что убил тебя, и это меня уничтожало. Я даже выразить не могу, как рад, что ошибался.

– А я рада, что ты меня ранил. Иначе сейчас я была бы обречена, как все остальные ночные альбы. Если только голод…

– Не мучай себя так, Шира. Ты уже дважды пыталась отнять мою душу. И знаешь, я не чувствую, будто чего-то не хватает. В первый раз мне показалось, что часть меня умерла. Но это не имело никакого отношения к твоему голоду. На самом деле мне не хватало тебя. – Он опустил глаза, отыскал мою руку и протиснул свои пальцы между моими. – Без тебя я чувствовал себя невероятно пустым. Настолько пустым, как никогда в своей жизни.

Я смотрела на наши руки и желала, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Только он, я и стрекотание кузнечиков вдали. Никакого страха перед наступающим утром или темной силой, которая дремала внутри меня.

– Может быть, старые легенды не подтвердились, – предположила я. – Может, ночные альбы похищали не души, а только воспоминания. – В то же время я задавалась вопросом, почему люди от этого умирали. В худшем случае они лишь теряли свой рассудок.

– Какие мои воспоминания ты видела? – спросил Лисандр.

Я задумалась.

– Молодая девушка на узкой улочке. Она попрощалась с тобой. Перед этим вы делили одну постель, но стража твоего отца вывела ее.

– Амелия. – Его взгляд затерялся в пламени. – Я ее не забыл. Значит, ты не отняла у меня воспоминание.

Я вздохнула. Пожалуй, я никогда не пойму, что темная магия творила со мной и мне подобными. Во всяком случае, пока я в некоторой степени ее сдерживала.

– Она много значила для тебя? – спросила я.

– По крайней мере, я так думал. – Он взглянул на меня. – Но я ошибался. Но она, скорее, была для меня своего рода способом сбежать из повседневной жизни. Именно так, как сказал Винсент.

– Винсент – это твой наставник? Вы были близки, не так ли?

Лисандр усмехнулся.

– Ты знаешь обо мне больше, чем я о тебе.

– Там нечего рассказывать.

Он смотрел на меня, ожидая моего ответа. Он заслуживал узнать обо мне больше. И все-таки я колебалась. Балдур – единственный, кто хорошо знал о моем детстве. И то только потому, что нашел и взял меня с собой в Баштану. Я никогда не чувствовала потребности говорить с кем-то о своем прошлом. Но было и то, о чем Лисандр даже не догадывался. Возможно, он считал меня другой. В конце концов, он видел меня во дворце Харана и знал о моих правах на трон.

– Я не такая, как ты, – сказала я. – Я не дворянка и не из хорошей семьи. Ты видел Баштану. Я росла сиротой. Притворялась простой собирательницей трав, хотя на самом деле была лишь воровкой. Мурайя никогда не выбрала бы меня претенденткой на трон. Ответственность за это лежит на Атуре.

– Потому он хотел, чтобы ты украла Сумеречный камень.

На моих губах мелькнула улыбка.

– И для этого он выбрал верную кандидатуру, нужно отдать ему должное.

– Это точно. – Лисандр засмеялся, но вскоре вновь стал серьезным. – Действительно верную. Меня не волнует, что ты сделала. Воровала ли ты или вынуждена была делать другие вещи, чтобы выжить. Могу себе представить, насколько, наверное, тяжело быть ночной альбой. Я видел, как Высшие обращаются с тобой.

– Я всегда хорошо справлялась с этим. – Я не хотела, чтобы он считал меня слабой. Я всегда была сильнее альб, которые презирали мне подобных. Не важно, как с нами обращались, – это никогда не сломило бы меня. Но теперь их отношение лишь подтверждало ту правду, которая скрывалась за легендами. Тот факт, что темная магия действительно превращала нас в монстров, которыми многие нас считали, был невыносим. Я не знала, как с этим жить.

– Я тебе верю, – сказал Лисандр.

– Расскажи мне про Винсента, – попросила я у него.

Лисандр выполнил мою просьбу. Он полностью погрузился в свои мысли, пока рассказывал о человеке, которым так сильно восхищался. Винсент многому его научил и всегда был рядом, вплоть до того дня, когда был убит по приказу короля, а мы с Лисандром встретились в сокровищнице под замком Агрино.

Когда наступило пасмурное утро, я набралась смелости рассказать Лисандру о пожаре, в котором потеряла своего отца, и о том, как забрали мою мать. Словно погрузившись в транс, я пересказывала события прошлого, уставившись на тлеющие угли и ощущая внутреннюю пустоту. Будто все слезы, которые я пролила из-за смерти родителей, уже закончились. И это обстоятельство оставляло горькое послевкусие. Оно не заслуживало быть забытыми. Но когда я пыталась вспомнить, больше не видела перед собой их лиц.

– А что случилось с твоей мамой? – спросила я, пытаясь сменить тему.

– Она умерла, когда мне было пять или шесть. Но я едва ее знал. Она не хотела иметь ничего общего с детьми и жила в другой провинции страны. Приезжала в Агрино только на особые торжества. Я думаю, она была очень несчастной женщиной. Возможно, именно это и стоило ей жизни. Хотя об этом я никогда не узнаю.

Эгин зашевелился. Казалось, он просыпался, и Лисандр опустил одеяло, которым мы были укутаны.

– Уже светает, нужно разбудить остальных, поесть и отправиться в путь. Нельзя упустить Тароса.

С каким удовольствием я бы возразила ему. Я не хотела, чтобы эта ночь заканчивалась, а мы продолжили притворяться, будто ничего друг к другу не испытывали. Я даже больше не хотела искать Сумеречный камень. Но знала, что темнота внутри меня всегда будет стоять между нами, если мы не найдем Тароса и камень. Не говоря уже о судьбе наших стран…

Глава 19
Лисандр

Солнце еще не полностью обосновалось на небе, когда они снова сели в свои седла – Шира за Кассой, а Демиан во главе отряда, чтобы читать следы.

Лисандр не жалел, что выделил так мало времени на сон. Он не жалел ни о чем. Несмотря на то, что все еще считал, что лучше не испытывать к Шире никаких чувств, чтобы сохранять ясность мыслей и концентрироваться на своей миссии, однако принц осознал, что не может просто отключить свои чувства. То, что он испытывал, не поддавалось контролю. Все же глубокая связь с Широй вызывала в нем еще и страх. Он не хотел ее потерять, но опасался, что темная магия внутри нее усиливалась. Если им не удастся прервать ее, возможно, он будет вынужден убить Ширу. В этот раз окончательно. В таком случае он лучше бы умер сам.

От этих мыслей у него внутри все сжималось. Он должен сделать все возможное, чтобы предотвратить такой конец. Нужно победить Атуру. Не только ради Ширы, но и ради всех остальных ночных альб, жителей Фархира и Амберана. Все не должно закончиться, как когда их страна была погружена в хаос и им пришлось пропитать улицы кровью, чтобы освободиться от произвола маров.

Чем ближе они подходили к горам, тем более непроходимой становилась местность. Вскоре закончилась дорога, по которой можно было пройти. Они полагались на способности Демиана. Вокруг возвышались скалы из темного камня; тут и там нескольким упрямым травинкам удалось пустить корни в твердой почве. И словно богиня альб возражала против их вторжения, им навстречу неслись ледяные ветра. Почти крадясь, они проскакали по краю пропастей, которые настолько глубокие, что не видно дна. Только благодаря эху камней, отскакивающих вниз из-под копыт лошадей, можно догадаться, как там было глубоко. Лисандр не знал, сколько еще они смогут полагаться на своих лошадей. Казалось, они скоро будут вынуждены пойти пешком и карабкаться по скалам.

Спутники закончили поездку верхом по гребню горы и углубились в ущелье. По правой и левой сторонам возвышались неприступные обрывы, которые практически полностью отрезали от них солнечный свет. Словно сияющая река, над их головами извивалось небо, вскоре разделившееся на несколько развилок. Демиан вел их сквозь лабиринт из похожих на пещеры проходов. Стук копыт отдавался эхом от скал, камни откалывались от утеса и сыпались на них сверху. Лисандру пришлось неоднократно приподнимать руку, чтобы защититься от них. Он не исключал возможности, что один из солдат Тароса владел магией и с помощью заклинаний провел альб крови через горы. Если он прав, Демиан должен был когда-то потерять след или вынужден был бы объяснить, что они не могут пройти дальше.

Пожалуй, эти и похожие мысли занимали каждого из них, потому что уже некоторое время они ехали друг за другом молча.

Когда Демиан потянул на себя поводья своей лошади и спрыгнул с седла, Лисандр и остальные спутники остановились.

– Что случилось? – спросила Касса.

Шира озабоченно повернулась к Лисандру. В ее взгляде он прочитал то, чего опасался сам: Демиан окончательно потерял след? Чудом было уже то, что они вообще сюда дошли.

– Тупик, – сказал Демиан. – Прямо за поворотом. Мы ошиблись.

– Просто потрясающе! – Эгин застонал слишком громко и вздрогнул, когда его голос стократно раздавался ему навстречу, а затем последовал шум, похожий на рычание оживших скал, и стук падающих вдали камней.

– Пс-с, – шикнула на него Касса.

Лисандр слез с лошади и осмотрелся по сторонам.

– Когда ты потерял след?

– Только что висел конский волос на одной из скал, – ответил он. – Если я оплошал, то мы уже битый час идем по следу серны, и эта сволочь поднимается где-то по отвесной скале.

– Это означает, что мы застряли в этом лабиринте? – спросил Эгин.

Бесшумно и грациозно, словно кошка, Шира спрыгнула с седла и направилась к Демиану.

– Где ты в последний раз видел конский волос?

– Вон там, впереди, – сказал он и показал куда-то мимо Лисандра, который взял поводья своей лошади и повернул в сторону, куда указывал товарищ.

Если они потерялись, у них не оставалось никакого другого выбора, кроме как повернуть назад и надеяться, что они не потеряли слишком много времени. Он не хотел ничего слышать о том, что Тарос, возможно, уже улизнул от них. Такого просто не могло быть.

Он быстро нашел место, где лежал конский волос. Он понюхал его и пришел к выводу, что этот волос не принадлежал животному. В таком случае куда исчезли Тарос и его солдаты, если отсюда и вплоть до тупика не было никакой развилки? Все-таки здесь была замешана магия?

– Ребята, посмотрите-ка сюда! – позвал Эгин приглушенным голосом. Он стоял у отвесной скалы и щупал ее, будто за ней скрывалась потайная дверь.

Лисандр побежал к нему. То, что было похоже лишь на углубление в скале, на самом деле оказалось входом в пещеру. Достаточно большим для того, чтобы завести туда лошадь.

– Как мы могли это пропустить? – спросил Демиан.

Касса пожала плечами.

– Вход довольно угловатый.

– Нет, я не об этом, – успокоил он. – Как мы могли это пропустить? – Он указал на место над проходом.

Лисандр не понял, о чем говорил товарищ, пока Шира не подошла к камню и не провела по нему пальцами. Под пылью, накопившейся за многие десятилетия, обнаружилась надпись.

– Поверить не могу, – растерянно выдохнула она и бросила короткий взгляд на Лисандра. – Там написано…

– Я могу это прочитать, – перебил ее он. – Мы в Амберане?

Человеческими буквами там было написано: «Здесь покоится ночь». Лисандр предполагал, что граница с Амбераном находилась по меньшей мере в одном дне езды от них. Что в Фархире делала надпись, по всей видимости выбитая на камне человеческой рукой?

Шира вопросительно посмотрела на него.

– В Амберане? Я не понимаю.

– Здесь написано на нашей письменности, – объяснил он.

– Нет, это… – Она замолчала и покачала головой. – Это руны древнего языка. Нашего языка, на котором наборщики записывают книги про магию. Ритуалы и волшебство. Я не очень хорошо его знаю, но я уверена, что это он.

– Тогда, должно быть, он состоит в родстве с нашей нынешней письменностью, – сказал Лисандр. – Буквы выглядят более вычурно, некоторые из них кажутся странными, но в общем и целом это буквы нашего алфавита, и я могу их прочитать. Там говорится: «Здесь покоится ночь».

– Именно, – сказала Шира. – Как так вышло?

– Думаю, мы найдем ответы внутри, – сказала Касса, указав на вход в пещеру.

Возможно, она права. Догадки о происхождении этой надписи не предоставили бы никаких ответов на вопросы, а Сумеречный камень и подавно.

Эгин всматривался в расселину.

– Предполагаю, факелов у нас с собой нет?

Они действительно не подумали об этом. Им ничего не оставалось, кроме как вслепую двигаться на ощупь. Они шли пешком и вели лошадей следом за собой. Лисандр держал наготове свой меч.

Через несколько метров в пещеру проник свет, позволивший увидеть, как скудные породы постепенно уступали место геологическим формациям, мерцающим от синего вплоть до красноватого цвета. Вдоль стен протянулись золотые жилы, и Лисандр тут же понял, что это зрелище ему напоминало: должно быть, из этой пещеры происходил Сумеречный камень, выбитый из скал, которые ее окружали.

Немногим позже они добрались до гигантского свода – достаточно большого, чтобы вместить целый город. Через многочисленные дыры в кровле внутрь попадал дневной свет, что создавало впечатление, будто кто-то выловил звездное небо, и они увидели перед собой черное озеро. Добрый десяток скал поднимался ввысь из тихих вод, образовывая изысканно обработанные каменные сооружения и непрерывно растворяясь в звездном потолке над их головами. Высеченные из камня постройки, спрятанные в сердце гор. Лисандр никогда не поверил бы в их существование, не увидь он их собственными глазами.

– Сумеречный Орден, – произнесла Шира; ее предположение совпадало с догадкой Лисандра. – Поговаривали, что Высшие уничтожили все храмы и все знания о нем. Только Атура утверждал, что Орден уцелел. Я не думала, что это место существует.

– А что такое этот Орден? – спросил Демиан.

– Я не знаю точно, – призналась Шира. – Я только знаю, что он стоит за планами Атуры. Во всяком случае, он рассказывал мне, что Сумеречный Орден в далекие времена был жреческим орденом у ночных альб. Но почему этот Орден имел с ним общее дело?

Эгин фыркнул.

– Столкнувшись однажды с марами, сложно представить, что эти дикие чудовища могли построить нечто подобное. Они ведь просто звери. – Он заметил предупреждающий взгляд Лисандра и поднял руки в воздухе, защищаясь. – Я лишь произношу вслух то, о чем мы все подумали. Если Сумеречный камень является причиной, из-за которой мары получили назад свою исконную магию, тогда объясни-ка мне, как их предки могли построить что-то в этом роде?

Лисандр заметил, насколько сильно Ширу задели эти слова. Она пыталась не позволять этому сбивать себя с толку, но мысль о том, что темная магия – ее истинная природа, должно быть, являлась пыткой для нее. Как и для Лисандра. Он не хотел, чтобы она потеряла себя. Он не хотел потерять ее.

– Посмотрите сюда! – сказал Демиан и указал на одно из сооружений. В окнах наверху мерцал тусклый свет.

– Тарос? – спросила Шира.

– Давайте выясним, – предложил Лисандр.

Он прошел вдоль озера и вышел на причал с несколькими маленькими лодками. Недалеко от него стояли несколько лошадей. Вероятно, они принадлежали Таросу и его солдатам.

– Он здесь, – подтвердила Шира.

Они оставили своих лошадей с остальными, взяли одну из лодок и погребли как можно тише через озеро. Блеск дневного света был практически гипнотизирующим. Вода выглядела чистой и при этом черной, как смола, поэтому можно было только догадываться, насколько глубокое озеро. Демиан протянул руку к воде, но Шира его остановила.

– Лучше не трогай, – посоветовала она.

– Думаешь, на озере лежит проклятие?

Шира осмотрелась по сторонам.

– Могу представить, что все это место проклято.

Ворота, казавшиеся открытой пастью морского чудища, обозначили дорогу внутрь храма. Остановившись рядом с другими лодками, они вышли она песок. Свод был освещен факелами, и лишь одна лестница вела на верхние этажи.

Шира двинулась вперед. Казалось, чем дальше они шли, тем беспокойнее она становилась. Должно быть, ее подгоняла смесь любопытства и страха. Девушка поспешно стала подниматься по ступеням наверх, заглянула за угол и помахала спутникам.

– Все чисто.

Они вошли в широкий коридор. Все здание было высечено из одной скалы. На пыльных, покрытых паутинами стенах, которые плавно переходили в пол и потолок, не было щелей.

Они пошли по коридору, когда очутились в большом круглом зале, который, по всей видимости, представлял из себя центр храма. Здесь не было окон, но зато была добрая дюжина уходящих от него проходов.

Зал высотой в три этажа, причем два верхних состояли из галерей, до которых можно добраться только при помощи лестниц. Стены обрамляли полки, пустые, частично разрушенные и покрытые пылью. Тут и там еще можно было заметить потрепанную книгу или отдельный свиток, зарытый под остатками выломанных досок. Кто бы ни жил однажды в этом месте, он уже давно исчез.

На нижнем этаже, где стояли спутники, полки отсутствовали, иначе перегородили бы вид на фреску, простирающуюся по всему помещению. Внимание Лисандра привлек пьедестал посреди зала. На подушке лежало не что иное, как Сумеречный камень.

– Это ведь та штука? – спросил Демиан.

Лисандр кивнул. Кто бы подумал, что Тарос оставит его без охраны. С другой стороны, пожалуй, он не принимал в расчет, что кто-то следовал за ним по пятам.

– Хватаем камень и уходим отсюда, – предложила Касса.

– Одну минуту, – попросила Шира. Она подошла к стене и провела пальцами по росписи.

– Что это за картины? – спросил Лисандр. С первого взгляда он распознал на них альб. По большей части ночных альб, если он не ошибался. Среди них были и люди. Так же очарованно он начал всматриваться в изображения вокруг них.

– Они рассказывают историю, – сказала Шира, погруженная в мысли.

– Историю Ордена? – спросил он.

Девушка ответила не сразу. Она немного прошлась вдоль стены, а затем повернулась к остальным.

– Нашу, – растерянно сказала она. Ее глаза прямо-таки светились.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Лисандр.

– Ребята, нам сейчас и правда нужно уходить, – напомнил Эгин.

Он прав. Они пришли сюда, чтобы найти Сумеречный камень, и они его нашли.

– Демиан, возьми камень, – попросил Лисандр.

Когда он вновь обернулся к Шире, она уже повернулась к нему спиной. Ее взгляд пробежался по росписи и остановился на одном месте. Она торопливо пересекла помещение и указала на него.

– Вот это – первая встреча. Видите? Группа Высших, горы, а здесь ночные альбы. Они выглядят как жрецы, а не дикари. Это ведь означает, что Атура соврал, не так ли?

– Может быть, – нетерпеливо ответила Касса.

– Идите назад к лодке, – предложила Шира. – Я догоню.

– Нет, мы пойдем вместе, – возразил Лисандр. Он точно не собирался оставлять ее здесь одну.

– Смотрите, – сказала Шира и показала на еще одну картину. На ней изображена Высшая альба под солнечным светом и ночной альб под лунным светом. Из их расставленных по сторонам рук исходили лучи. – Магия Высших и ночных альб. Круг вокруг них означает, что они образовали единство.

– Это ведь может означать что угодно, ведь так? – спросила Касса.

– Я абсолютно уверена, – заверила девушку Шира. – На первый взгляд этого не видно, но здесь повсюду вкраплены руны. Например, круг – символ единства. – Она огляделась по сторонам, и Лисандр сделал то же самое.

– И что там написано? – спросил он.

Шира осмотрела стены.

– Похоже, картина повествует о том, что Мурайя поделила мир на день и ночь. Солнце одарило альб дня своим волшебством, а луна подарила альбам ночи свою силу. Высшие и ночные альбы были наравне. Мы не были дикими животными! Видите, они стоят на почетном карауле. Ритуал в память о погибших, который проводят по всему Фархиру, вероятно, уходит корнями к традициям ночных альб. – Она побежала к следующему изображению. – Здесь они встретились с людьми. Они обмениваются подарками. Знаниями и сокровищами. А здесь карта Фархира и Амберана. Без границы между ними. На этой картине показано, как люди совершали паломничество к ночным альбам, а здесь… – Она замерла.

Лисандр подошел ближе к картине, на которой ночной альб в мантии стоял на горе с распростертыми руками. Как и у всех изображенных жрецов ночных альб, на его груди виднелся символ полумесяца. Рядом со жрецом выстроились в ряд несколько людей, один человек стоял на коленях перед его ногами. Лисандру не нужно было читать руны, чтобы понять, что происходило. Человек с гордостью жертвовал этому жрецу свою душу.

– Человеческие жертвы? – недоверчиво спросил Лисандр.

Шира покачала головой:

– Нет, посмотри же, по другой стороне горы эти люди идут обратно, рассеиваясь по стране. Они возделывают поля, а здесь роют рудники в горах. Что бы ни делал жрец на картине, он не убивал этих людей. – Она посмотрела на Лисандра с широко распахнутыми глазами. Он еще никогда не видел столько радости в ее глазах. Больше всего ему хотелось обнять и поцеловать ее, но каким-то образом ему удалось сдержаться.

– А дальше? – спросил он.

Шира на секунду замедлилась, словно надеясь, что он передумает, а затем вновь направила свой взгляд на фрески.

– Здесь изображены Высшие. А это похоже на Харан.

– Они выглядят довольно отстраненными, – сказал Демиан. – Немного похоже на небесную тюрьму.

Касса присмотрелась поближе к изображению Харана.

– Да, кажется, они не довольны тем, что ночные альбы делают с людьми и что люди слоняются повсюду. Что означает руна рядом со жрецом, которому приносят в жертву души?

– Подарок, – сказала Шира. Она уже прошла дальше и внезапно отпрянула от стены. Казалось, паника накрыла ее.

Лисандр подошел к ней. Девушка уставилась на изображение мара – больше не жреца ночных альб. Последовали мрачные изображения Темной эпохи.

– Что случилось? – Лисандр осмотрел предыдущие картины. Жрецы в белых мантиях оттесняли ночных альб в темноту, разрушали здания и сжигали книги. Должно быть, здесь изображено уничтожение Сумеречного Ордена, о котором рассказывала Шира. На следующей картине – группа мужчин, которые что-то с собой забрали. Камень. Это Сумеречный камень? Мысли Лисандра метались. Он пытался понять, что это означало, но не нашел удовлетворительного ответа. Ведь при помощи Сумеречного камня запечатанная магия ночных альб была освобождена, он вернул ее в свою первоначальную форму. Но картины говорили о чем-то другом. Как это сочеталось вместе? Без чтения рун он не мог найти ответы на свои вопросы.

Шира упала на колени.

Он тут же опустился за ней.

– С тобой все в порядке? – спросил он и положил руку на ее плечи.

Она покачала головой. Ее взгляд направлен в пустоту, она почти задыхалась.

– Нет, я не знаю. Как такое может быть?

– Ты понимаешь, о чем повествуют картины?

– Да, – подтвердила она. – Мы были равны. Двумя сторонами одной медали. И жили в мире с людьми. Мы не монстры, крадущие души. Совсем наоборот. Наша магия помогала людям. Я не знаю как, но помогала. А Высшие, по крайней мере некоторые из них, кажется, ненавидели нас за это. С нашей помощью влияние людей возрастало, и им это не нравилось. Поэтому они разрушали наши храмы, преследовали нас, как животных, а затем создали Сумеречный камень, который нас… – Она посмотрела на свои руки. – Они связали нашу магию с Сумеречным камнем и с его помощью перевернули все с ног на голову. Она пожирала нас изнутри и превращала. Мары… это не мы. Это то, что из нас сделали Высшие, чтобы вести борьбу против людей. – Ее глаза наполнились слезами. – Я не монстр. Никогда им не была. Темнота всегда была частью меня.

Вокруг ее пальцев плелись темные нити, и Лисандр невольно убрал от нее свою руку.

– Но сейчас твоя сила опасна, – напомнил он ей. – Высшие сделали из этой магии оружие. Не связывайся с ней.

Шира глубоко вдохнула, сжала руки в кулаки, и темнота исчезла.

– Значит, если камень – это очаг, который связывает вашу магию… – размышлял Лисандр.

– То они использовали его для того, чтобы отнять ее у нас и запечатать в корнях леса, после того как будет заключено перемирие с людьми. Как Атура использовал камень, чтобы вновь освободить ее – эту отравленную разновидность того, что однажды считалась нашей силой. Но как Атура об этом узнал? Как нашел это место?

В зале раздались шаги. Лисандр вскочил и вытянул свой меч, когда появился Тарос в сопровождении двух альб крови.

– А ты сама не догадываешься? – спросил Тарос и широко ухмыльнулся.

Глаза девушки расширились. Казалось, голос этого альба вызывал в ней панику. Несмотря на то что встала и повернулась к нему, она прямо-таки заставляла себя смотреть на него.

Что-то произошло между ней и Таросом, о чем Лисандр еще не знал. Внутри него закипала ярость. Что этот мерзавец ей сделал?

Он хотел броситься вперед, одолеть этого мужчину, но заметил, что Тарос и его альбы крови были не одни. Со всех сторон через коридоры выходили жрецы Атуры. Они были окружены.

Глава 20
Шира

Услышав голос Тароса, я ощутила жар и холод одновременно. В груди защемило, дыхание затруднилось. Но я не хотела, чтобы чувства, вызванные его присутствием, были заметны. Пытаясь казаться сильной, я встала на ноги и повернулась к нему. И все же даже от Лисандра не ускользнуло, насколько взбудораженной я себя ощущала. Лисандр и трое наших спутников вынули мечи, и в тот момент, когда я шагнула навстречу к Таросу, вокруг нас из теней коридора начали выходить жрецы в длинных до пола мантиях. Вдруг я поняла: Атура и правда действовал сообща с Сумеречным Орденом, который изначально был союзом ночных альб. Только эти мужчины в мантиях с символом полумесяца были Высшими.

– Вы не имеете никакого права! – зарычала я. – Вы не Сумеречный Орден! Вы не можете выдавать себя за жрецов ночных альб!

– Вот тут я не был бы так уверен, – поправил меня один из мужчин. – С давних времен в Орден входили не только ночные альбы. В его внутреннем ядре всегда господствовали Высшие, и эта часть Ордена существует по сей день.

Мой взгляд мимолетно прошмыгнул по фрескам, и я увидела то, что должно было броситься в глаза сразу – на белых мантиях Высших виднелся полумесяц. Значит ли это, что они действительно свергли Орден и разрушили его изнутри?

– Вы предали их! – огрызнулась я.

Жрец засмеялся.

– Предали? Мы создали Сумеречный камень, чтобы с его помощью превратить магию ночных альб в нечто полезное. На протяжении десятилетий мы действовали втайне и сохраняли знания об истинном предназначении Сумеречного камня, пока не пришло время повторить – и на этот раз все завершить, – что так давно начали наши братья и сестры. Мы посодействовали тому, чтобы Атура занял главенствующее положение, чтобы свергнуть королеву и разрушить мирный союз с Амбераном. Благодаря нам люди вскоре будут побеждены навсегда своими давними покровителями, ночными альбами. Для Фархира начнется новая эпоха мира и процветания. Только вы стоите у этого на пути.

Ярость, вызванная этим гнусным предательством, грозилась одержать надо мной верх. Мое тело задрожало; я позволила темноте внутри меня разгореться и расставила руки в стороны, однако жрецы тоже пустили в ход свои силы. Со всех сторон на меня обрушился свет – моя магия моментально стихла, а меня отшвырнуло на землю.

– Прекратите! – зарычал Лисандр.

Я приподнялась и увидела, что жрецы одолели и обезоружили всех остальных, а меня схватили за руки и тянули. Я сопротивлялась, хотела овладеть магией, но со мной что-то происходило. Должно быть, они наложили на меня заклятие, потому что темнота внутри меня была будто запечатана.

Передо мной возник Тарос и схватил за челюсть. Он вынуждал меня смотреть прямо ему в глаза.

– Мы с тобой раньше так хорошо проводили время. Как прекрасно, что ты вернулась ко мне. А теперь скажи, у кого из вас Сумеречный камень?

Проигнорировав вопрос, я заставила себя ответить на его ухмылку. Я плюнула на его щеку, за что получила удар ладонью по лицу. Боль прокралась до моего затылка, и я ненадолго потеряла равновесие, но меня тут же удержали в вертикальном положении мужчины, которые держали мои руки.

– Отпустите ее! – потребовал Лисандр.

– Так говори же. Где камень? – Тарос огляделся по сторонам. Мужчина заметил, как Лисандр и Демиан быстро переглянулись, и, видимо, сделал свои выводы. – Он! – закричал Тарос, указывая на Демиана, который лишь испуганно распахнул глаза.

Лисандр зарычал, освободил одну руку, схватил меч и бросил его, словно копье, в сторону Демиана. Оружие пролетело в волоске от Тароса, который, отшатнувшись, был вынужден наблюдать за тем, как меч пронзал одного из двух жрецов, удерживающих Демиана.

– Беги! – кричал Лисандр, в то время как несколько мужчин одолели его и вынудили упасть на колени.

Демиану не нужно было повторять дважды, и он высвободился из хватки. Жрец, стоявший рядом с ним, попытался применить против него свою магию, но получил удар кулаком в живот прежде, чем магия успела собраться в его ладонях.

Демиан рванул в первый попавшийся коридор и исчез.

– За ним! – разгневанно потребовал Тарос, но его солдаты были заняты. Лисандр врезал одному из них локтем по лицу; Касса, рыча, бросилась на спину жреца, который ее удерживал; Эгину тоже удалось добраться до меча.

Тарос повернулся ко мне. Я отчаянно пыталась высвободиться, но по сравнению с остальными не могла совладать со жрецами, смирявшими меня. Я заметила, что Тарос разрывался между тем, чтобы отомстить мне за все, что сейчас пошло не так, и его чувством долга, которое в конце концов одержало верх. Он махнул альбам крови, которые собирались наброситься на Лисандра, и вместе с двумя жрецами помчался за Демианом.

– Задержите их! – закричал Лисандр.

Эгин первым окончательно освободился от нападавших и погнался за Таросом. Касса вскоре последовала за ним. Когда Лисандр забил одного из жрецов до бессознательного состояния и выпрямился, я внезапно почувствовала у своего горла кинжал. Мужчина, который меня удерживал, возник между Лисандром и коридором.

– Опусти меч, или она умрет, – угрожал он, прижав клинок настолько крепко, что тот врезался в мою плоть. Я не могла сглотнуть, понимая, что любое неверное движение ознаменовало бы мой конец. Если бы я только была способна воспользоваться своей магией. Но она все еще заперта за стеной.

Лисандр не двигался с места. Его рука крепко обхватывала рукоять меча, а взгляд, пока он проходил мимо мужчины, то и дело касался коридора. В этот момент я поняла, почему он так долго сопротивлялся чувствам, которые питал ко мне. Потому что именно такую ситуацию хотел избежать любой ценой. Он не мог пожертвовать мной. Несмотря на то что на кону стояло намного больше, чем моя жизнь. Я видела, как его рука, державшая рукоять меча, начала расслабляться.

– Иди уже, – выдавила я. Он не должен оставить своих друзей в беде из-за меня.

Лисандр покачал головой.

– Я… я не могу.

– Опусти меч! – вновь потребовал жрец.

Я отчаянно пыталась овладеть своей магией. Вокруг нас уже поднимались жрецы, которые не были убиты или избиты почти до смерти, готовые напасть на Лисандра в любой момент.

– Не надо, – попросила я Лисандра, собирающегося отложить свой меч. Он наклонился; клинок коснулся земли и жрец ослабил нажим, с которым давил на мое горло.

Это большая ошибка. Я протолкнула свою руку под его рукой, оттолкнула от себя нож и врезала мужчине локтем между ребрами. Он издал сдавленный хрип, скорчился, и я освободилась, тяжело дыша. Когда я отшатнулась от него, Лисандр успел меня подхватить.

– Все в порядке? – спросил он.

Я дотронулась до своей шеи и нащупала кровь.

– О чем ты вообще думал? – прикрикнула я на него. Но для дискуссий не было времени. Несколько мужчин стояли на ногах и готовились к нападению. Лисандр поднял свой меч, а я, оглядевшись по сторонам, нашла глазами кинжал, валявшийся на земле, и бросилась к нему. Жрец хотел сделать то же самое, но я оказалась на секунду быстрее. Я выдернула кинжал из-под его руки и провела ногтями прямо по его лицу, из-за чего он с криками отшатнулся от меня. Когда он упал, я схватила его за волосы и врезала коленом по подбородку. Без сознания он повалился на пол.

Я завертелась. Мое дыхание прерывалось. Лисандр уже сбил с ног нескольких мужчин и собирался вывести из строя другого своего противника, но не увидел за своей спиной жреца с расставленными в стороны руками.

– Сзади! – закричала я.

Магия жреца уже сияла мерцающим светом на ладонях. Лисандр даже не стал тратить время на то, чтобы обернуться. Он вслепую метнул назад, куда указывал мой палец, свой меч и пронзил мужчину оружием. Свет на его ладонях мгновенно погас.

– Быстрее! – закричала я и побежала в коридор.

Лисандр последовал за мной.

Мы поднялись по лестнице башни наверх, и я вышла наружу. Передо мной находилась своего рода площадка. Открытое пространство, похожее на террасу на крыше. Между Демианом и бездной, на краю которой он стоял, не было ограждения. В протянутой руке он держал перед собой камень; Эгин и Касса направляли свои мечи на альб крови, которые хотели приблизиться к Демиану, а Тарос протягивал руку в сторону молодого человека.

– Отдай камень! – потребовал он.

– Уходи прочь, или я отпущу его! – угрожал Демиан.

– Ты же человек. Ты не можешь всерьез хотеть уничтожения камня. Ночные альбы в Амберане все еще дикари, которые показываются лишь во тьме. Что произойдет, когда их магия высвободится и они придут в себя в окружении врагов? Тогда никто не сможет их контролировать. Они испепелят твою родину дотла. Поэтому давай сюда камень, и я обещаю, что оставлю тебя в живых.

– Тарос! – окликнула я его.

Я взбежала вверх по лестнице слишком быстро, мои легкие горели, а я хватала ртом воздух. Но чувствовала, как во мне что-то зашевелилось. Видимо, заклятие, наложенное жрецами на меня, ослабилось. Моя магия вновь начала разгораться.

Тарос сделал шаг в сторону, чтобы не терять из виду Демиана и меня одновременно.

– Ты все еще жива? – пренебрежительно спросил он.

Взгляд Демиана упал на Лисандра. Юноша вопрошающе смотрел на товарища, по всей видимости не зная, что делать дальше. Если бы он отпустил камень, альбы крови тут же убили бы его, несмотря на то что Тарос утверждал обратное. Но вечно стоять у обрыва он не мог.

– Все кончено, – сказала я. – Уступи нам камень. Он не принадлежит ни этим предателям, которые выдают себя за Сумеречный Орден, ни Атуре. Он принадлежит людям, и им решать, что с ним делать.

– Ты серьезно? – спросил Тарос. – Людям даже ложку доверить нельзя, не опасаясь того, что они сделают из нее оружие. И ты хочешь отдать им камень?

– Пусть он попадет в руки кому угодно, только не тебе. – Я чувствовала, как в моих руках собиралась темная магия. Ввязаться в сражение с Таросом нужно только для того, чтобы потянуть время. Я могла бы победить его одним движением руки. Я прищурилась, все-таки Тарос о чем-то догадывался – внезапно он вытянул свой меч и прислонил острый конец к шее Демиана. Я испуганно втянула воздух, Демиан распахнул глаза, но Тарос не наносил удара. Он не мог этого сделать – в противном случае камень упал бы вниз.

– Чего ты хочешь этим добиться? – спросила я.

– Еще увидишь. А пока воздержись-ка от своей ядовитой магии, воровка.

Какой у меня был выбор? Я делала вдох за вдохом, пока волны тьмы, которые извивались тонкими нитями вокруг моих пальцев, не стихли.

Внезапно Эгин выронил свой меч и, словно впавший в неистовство, бросился на Тароса. С громким рыком он врезался плечом в его живот, потянул мужчину на себя и потащил прямиком к бездне.

Они оба полетели вниз.

Мгновение я находилась в шоковом состоянии, но быстро взяв себя в руки, подбежала к краю площадки. Вокруг меня разразилась суматоха борьбы. На Кассу напали альбы крови, Демиан схватил меч Эгина и пришел ей на помощь, пока Лисандра задерживал один из жрецов.

Добравшись до края бездны, я бросилась на живот. Я услышала хлопок и посмотрела в пропасть. Вспениваясь, вода ударялась об острые скалы. И все же в волнах исчез не Эгин. Тарос. Всего в метре от меня болтался Эгин, удерживаясь одной рукой за край скалы. Я быстро протянула ему руку.

– Хватайся! – призывала его я.

Эгин не реагировал. Его взгляд не отрывался от бушующей воды, проглотившей Тароса. Когда он посмотрел наверх и увидел, что я была тем, кто хотел помочь, замешкался. Неужели гордость для него важнее жизни?

– Хватайся уже! – кричала я.

– Эгин! – Лисандр опустился рядом со мной на колени.

Демиан тоже подошел к нам, лег на землю и протянул Эгину свою руку. Ему удалось схватить рукав товарища, однако этого оказалось недостаточно, чтобы затащить его наверх.

Эгин еще раз посмотрел вниз и попытался найти ногами опору. Наконец, он еще раз посмотрел наверх, отложил свою гордость в сторону и поднял свободную руку. Его пальцы коснулись моих, но прежде, чем я успела за них хорошенько ухватиться, камни под ним начали осыпаться. Рукав в руке Демиана порвался, Эгин закричал… и сорвался вниз. Не в силах ничего с собой поделать, я отвернулась и услышала глухой удар. Его поглотила не вода. А твердая скала, о которую разбилось его тело. Внутри меня все сжалось.

Повисла мертвая тишина. Никто не издал ни звука. Я даже не слышала дыхания остальных. Пока Демиан, наконец, не встал.

– Какой же он идиот! – выругался он.

– Демиан! – выдавила Касса.

– Чертов идиот! – кричал он дрожащим голосом. – Заем он это сделал? Зачем?

Чья-то рука легла на мою.

– Ты не могла ничего поделать, – заверил меня Лисандр.

Но все не так просто. Если бы Эгин не замешкался, если бы он ухватился за руку раньше, возможно, мне бы удалось его удержать. И все же он не сразу принял мою помощь, потому что презирал ночных альб.

Я не должна была ему угрожать. Я должна была поговорить с ним и склонить на свою сторону. Отчасти его смерть на моей совести, и ничьи слова не могли бы это изменить.

Я посмотрела на Лисандра. Сжав губы в узкую линию, он бросил на меня взгляд, который в некотором смысле сделал все терпимее. Всхлипывая, я упала в его объятия.

Глава 21
Шира

Я сидела на полу пещеры с изрисованными стенами и рассматривала Сумеречный камень в своей руке. Золотые вкрапления сверкали, словно искры, и в зависимости от того, в какую сторону я его крутила, он мерцал то цветом полуночной синевы, то огненно-красным. То, что на первый взгляд казалось незаметным, теперь притягивало все больше. Демиан всунул мне в руку камень, будто он проклят. И в каком-то смысле так оно и было. Сумеречный камень приносил одни несчастья. Всем нам.

Я соединила свои пальцы вокруг него и почувствовала, как внутри камня полыхнула сила, которая была гораздо сильнее, чем все, что я когда-либо знала ранее.

– Тебе нужно что-то поесть, – посоветовал мне Лисандр.

Он и Демиан сидели напротив меня, пока Касса с куском хлеба в руке обходила фрески и любовалась картинами. Еда, разложенная на земле, принадлежала не нам. Мы достали ее из кладовой. Там же находились жрецы, пережившие битву. Связанные, чтобы не могли причинить еще больше вреда. Пока я размышляла над тем, что с ними делать, Лисандр протянул мне маленькое сморщенное яблоко. Я потянулась за ним, наши руки соприкоснулись, и по моему телу пробежала приятная дрожь.

– Ты не виновата, – заверил он меня в очередной раз, погладив большим пальцем тыльную сторону ладони.

Демиан кивнул.

– Действительно нет, – подтвердил он, не глядя на меня. Было заметно, как непросто ему признавать это. Иногда в случившемся несчастье легче кого-то обвинить. Но ни он, ни Касса не упрекали меня, и я постепенно признавала, что, возможно, не смогла бы удержать Эгина, даже если бы добралась до него.

– Куда это все приведет? – спросила я. В горле образовался ком, и я не знала, плакать мне или кричать. – Эгин разбился насмерть, Заида зарезали, много кто погиб на поле сражения или умер по вашу сторону границы. Невинные ночные альбы и люди. И все из-за дурацкого камня.

– Не из-за камня, – возразил Лисандр. – А из-за жажды. Жажды получить больше власти, больше территорий, больше влияния. Это движет как людьми, так и альбами, к сожалению, многими.

– И ради этого они идут по трупам, – яростно прошипела я.

Взгляд Лисандра упал на камень в моей руке. Я проследила за ним и увидела, как темные нити магии извивались вокруг моих кулаков. Ощущая ярость, я пробудила их и так сильно сжала пальцы вокруг камня, что косточки покрылились белыми пятнами, а ногти вонзились в кожу.

– Смотри не уничтожь его, – обеспокоенно предупредил меня он.

– А почему, собственно, нет? – спросила я, не спуская глаз с камня. – Если я уничтожу его сейчас, истинная магия ночных альб освободится. Проклятие спадет и больше не будет делать из нас чудовищ.

– Но эта сила непредсказуема, – напомнил мне Лисандр. – Вспомни, что случилось на ручье.

Я посмотрела на него.

– Но это не мое истинное «Я». Это чудовище, в которое пытался превратить меня Сумеречный камень.

– Ты не знаешь, что произойдет, если разрушить камень. Магия, которой владели твои предки, все равно может быть опасна. Возможно, ты не сможешь ее контролировать, потому что не владеешь ей с рождения. Может, сначала необходимо научиться применять ее, а то вдруг можно превратиться в мара, если этого не уметь. Мы ничего об этом не знаем.

– Но магия может оказаться полезной, – вмешалась Касса и кивнула подбородком в мою сторону. – Она сильная, она научится обращаться с ней.

– Мы этого не знаем, – возразил Лисандр.

– Ведь есть еще и другие ночные альбы, – отметил Демиан. – Они рассредоточены по всему Пограничью Амберана. Что случится, если они хоть и перестанут жаждать человеческие души, но будут обладать магическими способностями, не умея обращаться с ними? Я знаю, что этому Таросу нельзя доверять, но, может, в том, что он сказал, есть нечто правдивое? Мы видели, как сражается Шира. Представьте такое в тысячекратном размере в Амберане. Это закончится разрушениями.

– Тогда что нам делать? – спросила Касса.

Я еще раз посмотрела на свой сжатый кулак. Камень, лежавший в нем, ощущался теплым. Будто он мог стать частью меня, сожми я его достаточно крепко. То, что с нами сделали Высшие, непростительно. Они отняли у нас нашу идентичность и заставили поверить в то, что наша богиня любит нас, ночных альб, не так сильно, как их. Утверждали, что мы не можем владеть магией, хотя на самом деле нашу магию превратили в нечто совсем противоположное, а затем и вовсе забрали.

Но Лисандр прав. Никто из нас не знал, что бы мы высвободили, если уничтожили бы камень. И было слишком опасно полагаться на это.

Я недостаточно хорошо знала магию, которая покоилась во мне. Сумеречный камень разбудил во мне одну ее часть, позволил ощутить лишь предвкушение предстоящего, пока Лисандр не разрушил связь при помощи удара кинжалом. Возможно, я не смогла бы совладать с магией внутри меня и вновь подвергла бы его опасности. Я не хотела этого. Несмотря на это, мне сложно держать при себе камень, не пытаясь освободить то, что должно быть моим.

– Отнесем камень Майле, – наконец сказала я.

– Кому? – спросила Касса.

– Майле Моргентау, нынешний фогтин Фархира. Она могущественная и может запечатать магию ночных альб при помощи камня обратно в корни лесов. Когда все закончится, она придумает способ безопасно вернуть ее ночным альбам. Когда я в последний раз видела Майлу, она была на нашей стороне. Она бы нам помогла. Правда, она невеста Атуры.

Касса села.

– Звучит заманчиво.

– А еще она ввела военное положение. И только благодаря этому у Атуры появилась возможность выдвинуть армию против Амберана, – добавила я.

– И ты хочешь попросить о помощи ее? – недоверчиво спросил Демиан.

Я все еще разглядывала камень. Было практически невозможно отвести от него взгляд, не прислушиваться к нему – будто у него был голос, будто он нашептывал мне слова. Как те, что я слышала в лесу, когда магия ночных альб была заперта глубоко в корнях деревьев. Зов, натиск. Что-то, что хотело заставить меня уничтожить камень и освободить силу из него.

– Шира?

Лисандр вырвал меня из мыслей. Я испуганно посмотрела на него. Только сейчас я осознала, что все вокруг меня утопало в шуме. Я даже не знала, в который раз он со мной уже заговаривал.

Он протянул мне свою руку.

– Пожалуйста.

Колеблясь, я расслабила кулак и протянула ему камень. Возможно, это к лучшему.

Несмотря на то что жрецы заслуживали смерть за предательство Сумеречного Ордена и заговор против королевы Фархира, мы оставили их связанными. Когда они смогут высвободиться, мы уже покинем горы.

Как только мы вышли из лодки, на которой гребли по черному озеру, Лисандр потянул меня в сторону. Удостоверившись в том, что Касса и Демиан не обращали на нас внимания, нырнул вместе со мной в тени рядом с отвесной скалой.

Я хотела спросить, что он собирался делать, но едва наши взгляды встретились, как тут же узнала ответ. Он обхватил мое лицо обеими руками и поцеловал. Я буквально чувствовала его улыбку, скользнувшую по губам. Я согрелась и в один миг ощутила, как все перестало быть таким мрачным и безнадежным. Словно его прикосновения хватило для того, чтобы пробудить надежду там, где до этого жила бесконечная пустота.

Я ответила на его поцелуй. Он стал более исступленным, и внутри меня вспыхнуло желание большего. Руки Лисандра скользнули от моей шеи к плечам, а за ними последовали его поцелуи. Я закрыла глаза и отдалась моменту. Быть рядом с ним ощущалось как нечто правильное. Словно только благодаря Лисандру я действительно становилась самой собой. Мое дыхание ускорилось, я почувствовала возрастающее желание, которое не могло быть удовлетворено поцелуем, жаждала большего, но все еще держала себя в руках. Решительно оттолкнула Лисандра от себя. Я не хотела еще раз подвергнуть его опасности.

– Нам нельзя этого делать, – предупредила его я, хватая воздух ртом. Мое сердце бешено стучало. – Наверняка остальные уже нас ждут.

Лисандр улыбнулся, погладил мою щеку и потонул в моих глазах.

– Пусть подождут.

Он снова наклонился вперед, но я накрыла своим пальцем его губы.

– Ты хочешь потерять еще одну часть своей души?

Его улыбка стала шире, он поцеловал мою руку и положил ее на свою грудь.

– По крайней мере, я буду знать, что она в хороших руках.

Я ощутила бешено колотящееся сердце. Если бы я могла относиться к этому так же, как он. Но я не могла. От его близости мне становилось хорошо, но одновременно страшно. Снова и снова я вспоминала о мужчине на поле сражения. Как я могла быть уверена в том, что Лисандр не кончит так же? Я никогда не смогла бы с этим жить.

Я укрылась от взгляда Лисандра и уткнула лоб в его грудь.

– Я бы хотела, чтобы все поскорее закончилось, – тихо сказала я.

– Я тоже. – Он поцеловал меня в макушку.

Я вновь закрыла глаза и попыталась вобрать в себя как можно больше его тепла. Никто не знал наверняка о том, что случится с нами в ближайшем будущем, а также о том, был ли этот момент последним или лишь одним из многих, когда мы могли быть близко друг к другу.

Погруженная в мысли, я зарылась руками в рубашку Лисандра, как он без предупреждения осел на землю. Я рывком подняла голову наверх и увидела, что стою напротив Тароса. Мокрый насквозь и со злобной ухмылкой на лице он пристально смотрел на меня сквозь суженные глаза. Вдруг в моих ушах зашумело. Я только видела окровавленный камень в его руке, которым он ударил Лисандра, как он вновь замахнулся и со всей силы ударил меня по виску. Словно волна из темноты, боль обрушилась на меня и лишила чувств.

Должно быть, прошло несколько минут, пока я вновь не начала осознавать, что происходило вокруг. Тарос тащил меня через пещеру. Я сопротивлялась, пыталась овладеть своей магией, но была слишком ослабленной и взбудораженной, чтобы сконцентрироваться. Паника завладела моими действиями. Я отчаянно боролась с Таросом и вскрикнула, когда он, яростно рыча, схватил меня за волосы и швырнул на землю. Я хотела подняться, но он набросился на меня, схватил обеими руками за горло, перекрывая мне дыхание. Его колено больно упиралось в ребра, а его беспощадный взгляд был прикован ко мне, пока я тщетно вырывалась из его рук. Барахталась под ним, как беззащитный олененок в лапах волка, отбивалась от него и отчаянно пыталась пробудить темноту внутри себя. Но магия не слушалась. Во мне слишком много страха, который вызывал один лишь его взгляд.

– Сопротивляйся, маленькая кошечка, – прорычал он сквозь сжатые зубы, надавил руками еще крепче и тряхнул меня так, что затылок ударился о каменистую почву. – Сопротивляйся! Так мне нравится больше всего.

Я захрипела, хотела что-то ответить, но с моих губ не соскальзывало ни единого слова. Постепенно моя самооборона ослабевала, все вокруг начало расплываться, и в моих ушах зашумело. Я была на грани потери сознания, но не могла этого допустить! Тарос не должен победить.

– Атура будет рад подарку, который я ему доставлю, – сказал он. Его голос звучал отдаленно и глухо.

Он не собирался меня убивать. Лишь придушить, пока я вновь не потеряю сознание, и привести меня к Атуре. Но я не собиралась облегчать ему задачу!

Я прекратила выбиваться из его рук, схватилась за его рубашку и потянула. Ухмыляясь еще шире, он схватил мою руку и прижал свои губы к моим пальцам так, как до этого делал Лисандр. Затем навязал мне причмокивающий поцелуй, и я не могла ничего с этим сделать. Меня охватила ледяная дрожь. Стало тошно, тело бросило в дрожь. Я бы пошла на все, чтобы оттолкнуть его от себя, но мои руки и ноги не слушались меня. Мои веки задрожали, дыхание сбилось. По моим щекам текли слезы. Тарос подался вперед, вдавил меня всем своим весом в землю, и его дыхание скользнуло по моей коже, когда он прошептал мне в ухо:

– Но прежде чем я приведу тебя к нему, мы закончим то, что начали в темнице.

В этот момент мой инстинкт самосохранения одержал верх. Темнота сосредоточилась вокруг моей свободной руки, и, согнув пальцы, я попыталась вырвать свою руку, однако Тароса схватили сзади и оттащили от меня. Я жадно глотала воздух, потому что наконец могла свободно дышать. Я дотронулась до своей шеи, села и оттолкнула Тароса подальше от себя. Лисандр освободил меня от него и, не мешкая, воткнул меч ему в живот. Тарос скорчился, сплюнул кровью и осел на землю. Все еще задыхаясь, я не могла отвести глаза от его помутненного взгляда, направленного в пустоту, пока из него не вытекла вся жизнь. Тарос мертв. Окончательно. Мне необходимо повторять это себе снова и снова, чтобы действительно в это поверить.

Лисандр еще какое-то время неподвижно стоял над трупом, крепко обхватывая свой меч, а затем отпустил его. Оружие с дребезгом упало рядом с Таросом. Затем Лисандр повернулся ко мне и опустился на колени.

– С тобой все хорошо? – спросил он.

Я кивнула, хотя все ощущалось иначе. Тарос мертв, но страх не отпускал меня. Я чувствовала себя такой же беспомощной и находящейся в чьей-то власти, как тогда в темнице. Воспоминания об ударах плетьми захватили мои мысли. Я слышала свои крики, чувствовала боль. По моим щекам стекали слезы, я дрожала и не могла перестать, когда в пещере раздались шаги. Касса и Демиан с обнаженными мечами бросились к нам.

– Сумеречный камень, – сказал Лисандр и кивнул в сторону Тароса. Касса убрала меч и обыскала труп, в то время как Лисандр вновь повернулся ко мне. – С тобой больше ничего не случится, – заверил меня он и обнял. И тихо добавил: – Он больше никогда не навредит тебе. Тебе больше никто не навредит. Я этого не допущу.

Я не сомневалась. Я знала, что он никогда не оставил бы меня в беде и что в моей душе не осталось ни одной раны, которая была бы настолько глубока, чтобы Лисандр не смог ее залечить. Любая боль проходила, пока он просто обнимал меня, и оставляла за собой лишь бледные шрамы. Но какой ценой? Каждый раз я задавалась этим вопросом. Чем он пожертвует, чтобы меня защитить?

Я обняла его в ответ, зарылась лицом в его плечо, и мое тело перестало дрожать. За его спиной увидела, как Касса вытащила Сумеречный камень из-под камзола Тароса и крутила его между пальцами. В свете факелов он быстро менял цвет с темно-синего на огненно-красный. Шепот силы, которая жила у него внутри, снова зашумел в моих ушах. Словно в трансе, я уставилась на него и впервые, казалось, осознала, что он хотел мне пообещать. Стало понятно, что это не сильно отличалось от того, что сказал мне Лисандр. Никто и никогда больше не смог бы мне угрожать, владей я истинной магией ночных альб.

Глава 22
Шира

Во время нашего обратного пути через горы я то и дело ощущала обеспокоенный взгляд Лисандра, направленный на себя. Даже когда ехала впереди, я чувствовала его на своем затылке. И понимала, что его тревожность связана не с рваной раной на моем лбу.

Я умолчала о том, что произошло в темнице, но Лисандр что-то подозревал, и я не знала, как с этим обходиться. Я не привыкла выставлять свои слабости перед другими, и все же в последнее время делала это слишком часто. При этом я никогда не была слабой и никогда не хотела такой быть. Ничто и никогда не могло меня сокрушить. Я всегда оказывалась сильнее – сильнее страха, сильнее тех, кто меня презирал или хотел поставить на колени. Тот факт, что Тарос в темнице чуть не сломил меня, означал, что его пытки оставили глубокие шрамы внутри, и я не хотела признавать это ни перед кем. Даже перед самой собой. Балдуру я тоже ничего об этом не рассказывала.

Но Лисандра я не могла ввести в заблуждение. Он видел – что-то не так, даже если я притворялась, будто все в порядке. И я должна признать, это ощущалось приятно. Приятно знать, что я больше не должна быть всегда сильной. Но не означало ли это неизбежную слабость? Не допускала ли я этим попытки быть той, кем никогда не хотела быть? Я могла бы закричать – настолько двойственно я ощущала себя изнутри.

То, что на моих губах всегда мелькала непроизвольная улыбка, когда наши взгляды пересекались, не улучшало ситуацию. Я влюбилась. Безрассудно. Кроме того, в человека. Никогда в жизни не подумала бы, что такое могло случиться со мной.

– Нам нужно отдохнуть, – предложил Демиан и обернулся к нам. – Как только спустимся с гор. Осталось недолго.

Лисандр подогнал свою лошадь и подъехал к Демиану. Когда он проезжал мимо меня, я чувствовала его терпкий сладковатый запах; сердце моментально забилось сильнее, и я вновь неосознанно улыбнулась. Я пыталась подавить эту улыбку, но у меня не получалось. Мои чувства больше не были мне подвластны. Я даже внушила себе, что не должна их контролировать. Но я все же осознавала, что могла удерживать свой голод в узде, только когда не позволяла себе слабостей. А Лисандр, по всей видимости, – моя самая большая слабость.

Был поздний вечер, когда мы оставили горы позади. По покрытому звездами небу проплывало совсем мало облаков. На улице было холодно и ветрено; мое дыхание вырисовывалось туманом перед губами, и я опасалась, что ночью придут заморозки.

Мы не пошли той дорогой, которая вела нас от Баштаны, чтобы дойти до Харана. Пересечие болота отняло бы у нас слишком много времени. Вместо этого мы долго скакали в южно-восточном направлении, пока на берегу реки не нашли подходящее место для лагеря.

Мы с легкостью поделили между собой все необходимые обязанности, собрали дрова, зажгли огонь, позаботились о лошадях и наполнили наши фляги свежей речной водой. Мы мало разговаривали. Вокруг было тихо, даже спокойно. И это пугало, потому что это напомнило мне затишье перед бурей.

Мы не знали, что во время нашего путешествия по горам произошло в Фархире или в королевстве людей. Мы понятия не имели, кто выиграл сражение у Пограничного леса и каковы дальнейшие планы у Атуры. Удалось ли ему вынудить Реона отступить? Продолжали ли ночные альбы пробираться все дальше и дальше в Амберан? И что скажет Майла, когда я внезапно появлюсь перед ней? Я могла только надеяться, что не ошиблась в ней.

Но это было не всем, что омрачало настроение. Не сговариваясь, мы поделили между собой задачи Эгина. Однако никто из нас не мог игнорировать его отсутствие. Если бы он сейчас находился здесь, нарушал бы тишину своими фразочками. Мы часто раздражались из-за его языка без костей, однако сейчас на его место пришла угнетающая пустота, которая оказалась невыносимой.

Демиан грубо бросил собранные дрова рядом с костром, и Касса положила несколько веток в пламя. На ее губах мелькнула улыбка.

– Помните ту маленькую девочку в Баштане?

Лисандр занял место напротив нее.

– Она думала, что волосы Эгина горят, как огонь.

Касса засмеялась.

Демиан и я тоже присели. Он распределил между нами провизию, а я передала дальше флягу, которую наполнила у реки.

– Как минимум один раз он спас жизнь каждого из нас, – продолжал Лисандр.

– А мы его жизнь – десятки раз, – добавил Демиан.

Касса вновь засмеялась.

– Он и правда был болваном. Я помню, как однажды он так близко пододвинулся к огню, что его штаны загорелись. Нам пришлось тушить их последними запасами воды.

Теперь засмеялись все трое. Они продолжили обмениваться историями про Эгина – одни были грустные, но большинство из них оказались веселыми, – и было приятно таким образом оказать ему последние почести. У меня складывалось ощущение, что я по-настоящему узнала его только после смерти. Касса и Демиан тоже стали мне ближе благодаря многочисленным историям. Было справедливо позже вечером рассказать им и о моем прошлом. Я уже узнала, что Касса выросла в бедном районе Агрино с пятью старшими братьями и должна выйти замуж за состоятельного торговца. О бегстве от брака можно было бы написать целую книгу. Демиан – сын юнкера. Из чувства долга он присоединился к армии, оставив дома свое наследство и дворянский титул. Я видела, насколько сильно пошатнулась его вера в короля Амберана, когда он узнал, что его отправили на фронт в качестве пушечного мяса.

Когда Демиан рассказывал об этом, он потерянно смотрел на пламя, а затем взглянул на Лисандра. Он лишь уважительно кивнул ему, и этот жест я забыла бы не скоро. Верность, которую он до этого испытывал к своему королю, теперь всецело принадлежала Лисандру. Его принцу и законному наследнику Амберана. Даже если никто из нас не знал, останется ли Демиан и все остальные в живых и увидит ли еще раз свою родину.

После того как мы долгое время ничего не говорили, Касса вздохнула:

– Нам нужно пойти спать. Нам предстоит долгая дорога до Харана.

– Определенно еще два дня пути, – согласилась я. – Но я не знаю точно. Раньше никогда не была в горах и могу только назвать направление, в котором нужно двигаться, чтобы добраться до столицы Фархира.

Еще перед рассветом меня разбудили тяжелые сны. Во сне я вновь увидела маров, почувствовала их голод и стала свидетелем того, как они крали души невинных людей. Я была уверена в том, что наша магия связывала нас между собой, и задавалась вопросом, не снилась ли я им. Знали ли они, что я завладела Сумеречным камнем и была недалеко от того, чтобы снять проклятие? Надеялись ли они на то, что я это сделаю, или их превращение в монстров зашло так далеко, что они уже не желали избавления?

Я поморгала, чтобы прогнать остатки сна. Передо мной потрескивал костер, и я увидела, как кто-то подкладывал в него дрова. Лисандр. Он сидел прямо и сонно посматривал на пламя, прежде чем заметил, что я проснулась.

– Кошмары? – спросил он.

Я засмеялась, это слово слишком нелепое для моих ушей.

– Тяжелые сны, я имею в виду, – поправил себя он.

Остальные еще спали. Я выпрямила спину и провела рукой по волосам. Они торчали во все стороны, словно несколько птиц свили в них свои гнезда. В попытках хоть как-то усмирить пряди я даже нащупала маленькую веточку, которая безнадежно запуталась в моих волосах, насколько сильно бы за нее не тянула.

– Подожди, – сказал Лисандр. Он подошел ко мне и заботливо распутал волосы.

Мне пришлось задержать дыхание, чтобы скрыться от его запаха. Он слишком хорошо пах. Сладко, как смола, терпко, как тимьян. Сочетание, которое затуманивало мой разум. Помимо этого, было тепло его кожи, которое я ощущала, даже когда он не прикасался ко мне. Я чувствовала себя беззащитной и слабой, но в приятном смысле, пусть это и звучало странно. Я тосковала по его объятиям и все-таки понимала, что допускать такие мысли – большая ошибка. Никогда не простила бы себе, если бы выкрала еще одну частичку его души.

Лисандр выдернул ветку из моих волос, нашел в них еще и листочек и, улыбаясь, посмотрел мне в глаза.

– Оказывается, в твоих волосах находится половинка леса.

Я отвернулась от его взгляда, чтобы не потеряться там, и посмотрела на пламя.

– Ты опять не спал? – спросила я.

– Поспал. Немного. Мне никогда не требовалось много сна. Но даже если и нужно, я бы все равно не смог найти покоя. Постоянно думаю о том, что Тарос тебе сделал. Этот вопрос не отпускает меня. Но я пойму, если ты не хочешь об этом говорить.

– Это не имеет значения, – сказала я и подняла на него взгляд. Но смотреть в его глаза все равно что попасть в западню. Я тут же попадала в его власть и была неспособна сопротивляться силе его притяжения. – Он мертв. Но я уверена, что Атура еще жив. И, возможно, этот Реон тоже. Об этом нужно сейчас думать. Вполне возможно, что на пути в Харан мы попадем одному из них прямо в руки. И они оба не совсем на нашей стороне.

Лисандр поднял руку, провел большим пальцем по моему лбу в том месте, куда Тарос ударил меня камнем, и прищурился.

– Рана зажила, – заметил он и положил руку на мою щеку. Теплая дрожь прокатилась по всему телу.

– У меня всегда так, – объяснила я. Мне стыдно, что я не могла ему рассказать о том, что причина в столь быстром заживлении ран крылась в магии внутри меня. – А ты как себя чувствуешь? Он здорово тебя задел.

– Только немного болит голова, – успокоил он и посмотрел мне прямо в глаза. – Знаешь, Шира, все это время я спрашиваю себя о том, а не ошибается ли весь остальной мир. Ощущается это именно так. Возможно, любовь вовсе не делает нас слабее, как все постоянно твердят. Мой отец, Винсент. Да каждый. Может быть, она дает нам необходимые силы, чтобы выстоять. Весь тот путь, который нам еще предстоит.

Я прижалась своей щекой к его руке, наслаждаясь прикосновением каждой клеточкой своего тела. Его слова звучали правдоподобно. Они чувствовались правильно. Но если честно, мне хотелось верить ему во всем. Даже если бы он поклялся, что достанет мне с неба луну и звезды. В присутствии Лисандра, обволакиваемая запахом и теплом его кожи, я больше не могла доверять самой себе. Чувствовала себя сильной и чувствовала себя слабой. Одновременно.

Я обхватила его пальцы и убрала со своей щеки. Он крепко прижал меня к себе, и я не сопротивлялась. Но я пыталась устоять перед тягой выпрямиться, приблизиться к нему и поцеловать его. Пока Сумеречный камень распространял на меня свою власть, мы должны держаться подальше друг от друга.

– Нужно разбудить остальных, – предложила я хриплым голосом. – Уже светает.

Лисандр благоразумно кивнул и отвернулся, однако внезапно повернулся обратно, потянул меня к себе и поцеловал. И в этот момент мне показалось, будто звезды действительно падали с неба. Все вокруг нас закружилось, засияло и потеряло свою сущность. Только он, я и множество незначительных хитростей, которые воплощались в жизнь, потому что мы в них верили, даже если на одно мгновение.

Слишком быстро Лисандр оторвался от меня. Я настолько растворилась в нашем поцелуе, что не могла ничего вспомнить.

– Разбудить других предложила ты, – пробормотал Лисандр.

– Д-да, – беспомощно согласилась я и полностью отодвинулась от него. – Нам нужно выдвигаться как можно скорее.

На пути в Харан все вокруг выглядело примерно так же, как в Баштане. Люди проложили полосу разрушений через весь Фархир и лишь в некоторых местах натолкнулись на сопротивление. Отсутствие другого выбора, кроме как продолжить наш путь и предоставить альб самим себе, разбивало мне сердце. Я могла только надеяться на то, что армия Атуры готова защитить хотя бы столицу. Потому что не было никого другого – кроме него, – кто мог бы сдержать войско людей.

Почему Реон настолько беспощадно прорезал свой путь через нашу страну и, казалось, никто и ничто не могло есть остановить, Лисандр мне объяснил. Это завоевательная тактика короля Амберана, которая подразумевала беспощадное продвижение армии к резиденции врага, ее последующую осаду и, таким образом, выраженную угрозу вырезать весь народ, если тот не сдастся. Атура должен был об этом знать. В конце концов, он поручил своим жрецам перерыть сознание Лисандра, чтобы узнать все о численности войска короля Амберана и тактиках ведения войны. Но как и Лисандр, он не мог догадываться о том, что король Набран и Реон объединятся, а людям удастся пересечь границу.

Когда солнце зашло, мы не разбили лагерь. Мы и так потеряли слишком много времени и не хотели тратить еще одну ночь зря. Поздно вечером, когда луна пропитала облака голубоватым светом и только глухие удары копыт лошадей нарушали тишину ночи, Касса клевала носом, а Демиан с трудом удерживал глаза открытыми. Я увидела, как Лисандр, погруженный в свои мысли, касался до груди, где в кожаном мешке лежал Сумеречный камень. Заметив, что я смотрю на него, он убрал руку.

– У тебя все хорошо? – спросил он.

Я покачала головой.

– А у тебя?

– Как у меня может быть все хорошо? Я провел Реона через границу.

– Нет, это был Эгин, – возразила я. – И он тоже лишь выполнял приказы. Ты боишься, что мы придем слишком поздно? Что несмотря на то, что вернули камень, нам не удастся вовремя прибыть в Харан?

Лисандр вновь посмотрел вперед, где сквозь редкие ряды деревьев извивалась узкая тропа. Он мне не ответил. По крайней мере, словами. Но пустота в его глазах говорила мне о многом.

– Я боюсь, – признала я. – Очень сильно боюсь.

– Как и все мы, – ответил он и крепче сжал руками поводья.

Его занимало что-то еще. Я не могла не заметить это, но не знала, как его об этом спросить. В тот момент, когда я открыла рот, глаза Лисандра расширились. Посмотрев в ту сторону, куда был направлен его взгляд, я на горизонте увидела поднимающийся дым позади холмов, который исходил из нескольких очагов возгорания. Мое сердце тут же забилось сильнее.

– Подожди! – предупредил меня Лисандр и протянул руку в мою сторону, но я его не слушала. Я должна знать, что ожидало нас впереди, и пришпорила лошадь.

Мои мысли метались, пока я гнала свою лошадь сквозь колючий вечерний воздух. Я не помнила о существовании какой-либо деревни в непосредственной близости от Харана, и это означало, что дым исходил только от армии людей. От многочисленных костров. По крайней мере, я надеялась, что это костры. Остановившись у группы деревьев, я спрыгнула с седла и обвязала поводья вокруг ветки. Пешком и в сгорбленном положении проскользнула через деревья, защищенная плотным кустарником.

Вскоре услышала голоса, осмелилась пройти вперед и нашла лагерь, как и предполагала. Палатки, костер, большое количество людей в металлическом обмундировании. Но мое внимание привлекло не это, а Харан.

Город явственно вырисовывался на ночном черном небе. Величественный и внушающий благоговение, каким я его и запомнила. Башни поднимались прямо к облакам и сверкали, словно на них осыпались звезды. Однако самым пугающим был дым, который взвихривался от них. В некоторых окнах пылал огонь. Я словно оцепенела. Я ожидала чего угодно, но не этого. Не захвата города, который пережил столетия. Что, если Майлы уже не было в живых? Что, если армия Атуры уже повержена и падение Фархира лишь вопрос времени? Какой толк от камня в наших руках?

Мои колени обмякли и грозились сломаться подо мной. Я облокотилась на дерево, как только услышала приближающиеся ко мне шаги. Успела быстро спрятаться, как мимо меня прошел патруль людей. Я задержала дыхание, чтобы не выдать свое присутствие. Только сейчас я заметила, что остальные последовали за мной и также спрятались за деревьями. Лисандр помахал мне. Он хотел, чтобы я отошла подальше от лагеря, где меня могли заметить в любой момент. Но я не пошевелилась. Мои ноги не слушались меня.

Я чувствовала себя такой беспомощной. Сирена находилась во дворце Харана, и я не могла попасть к ней. Да и как я могла сравнять силы с целой армией? Как я должна проникнуть в осажденный город? Особенно ради смутной надежды на то, что Майла сможет развеять магию Сумеречного камня. Я даже не знала, жива ли она вообще и станут ли люди заключать перемирие, если проклятие ночных альб будет снято. Все же люди хотели вовсе не мира.

Мои мысли сменялись одна за другой. Я вспоминала обо всем, что знала о Харане, отчаянно пыталась найти способ незаметно проникнуть в город, но безуспешно. Было только одно решение, которое все настойчивее выходило на передний план. Я взглянула на Лисандра и ленту с маленьким мешочком на его шее. И в этот момент решение было принято. Я знала, что должна сделать для предотвращения крушения Фархира.

Глава 23
Лисандр

Лисандр прочитал отчаяние во взгляде Ширы. Он знал, как чувствовал бы себя сам, если бы увидел Агрино в огне. Поэтому он был уверен в том, что вид горящей столицы Фархира потряс ее.

Он подал ей сигнал, чтобы она к нему подошла, но девушка не сдвинулась с места. Внутри него поднялась паника. Все же в Шире по-прежнему горела искра черной магии, которая раздувалась с помощью чувств. Он не мог допустить того, чтобы девушка сейчас позволила ей взять над собой верх, потому что это могло подвергнуть жизнь опасности. Если бы эта магия находилась внутри него, он бы не знал, подавил бы он ее в такой ситуации или нет. Было бы так заманчиво освободить ее и отомстить людям. И Лисандр однажды видел Ширу в действии – полностью подверженную этой темноте и больше не являющуюся самой собой. Во второй раз, возможно, она не смогла бы найти обратную дорогу к девушке, которую он любил.

– Шира! – позвал он приглушенным голосом и умоляюще посмотрел на нее. Наконец она преодолела себя, оттолкнулась от дерева, на которое опиралась, и пошла к нему.

Пригнувшись, они стояли за кустарником. Веки Ширы дрожали, даже если она не плакала. Она избегала его взгляда, и было заметно, как тяжело ей давалось спокойное дыхание.

– Харан, – сказала она с надрывом в голосе. – Я не знаю, как Реону это удалось, но на город напали.

– Вполне вероятно, что армия Атуры повержена, – предположил Лисандр. – Тогда больше никто не стоит между Реоном и дворцом.

– Неправда, – возразила Шира и подняла на него взгляд. Ее круглые, как луна, глаза затопляли слезы, но она их не скрывала. – Майла стоит между ним и троном. Она сделает все, чтобы остановить людей. – Ее взгляд упал на землю. – И я тоже.

– Давайте сначала уйдем отсюда, – предложил он. – А затем подумаем, как действовать дальше.

К его облегчению, Шира кивнула.

Он подал сигнал Кассе и Демиану, и они пробрались обратно к лошадям. Только когда они оказались на достаточном расстоянии от города, Лисандр остановился и повернулся к остальным.

– Что теперь будем делать? – спросила Касса без околичностей. – Мы знали, что нам придется пройти мимо Реона, но того, что он уже займет город, не ожидали.

– Должен быть еще один способ попасть в Харан, – заметил Демиан. – Шира, у тебя есть на примете что-нибудь?

Шира притихла. Слишком умолкла, по мнению Лисандра. Казалось, ее мысли метались, она взглянула на землю, и рука Лисандра непроизвольно потянулась к Сумеречному камню на груди. Испугавшись, он понял, что мешок был пуст.

– Что ты?.. – начал было он, но прервался, когда она подняла на него свои глаза.

На ее губах мелькнула мимолетная тусклая улыбка.

– Я воровка, забыл?

Лисандр покачал головой, в его ушах зашумело. Ситуация вокруг Харана ужасающая, но Шира не должна была этого делать! Она не должна была уничтожать камень, чтобы высвободить силу, которую не могла контролировать.

– Ты не знаешь, что произойдет, – напомнил он ей.

Она держала камень в руке. Он заметил это, потому что ее кулак сжался сильнее при его словах. Смог бы он действовать достаточно быстро, чтобы выхватить его у нее? Однажды ему это удалось, но в этот раз она к этому готова. Она отступила от него на шаг.

Он осторожно поднял руку. Остальные начали постепенно понимать, что произошло, но так же плохо представляли, как остановить Ширу.

– Не делай этого, – настойчиво попросил он ее.

– Я должна.

– Нет, мы найдем способ проникнуть в город, – пообещал он. – Если мы принесем камень Майле, она сможет использовать его, чтобы договориться о мире. Как однажды уже произошло.

– Ты не думаешь, что для этого уже слишком поздно? – спросила Шира. – Этот план был хорош, когда мы еще надеялись на то, что люди далеко от Харана. Но реальность выглядит иначе. Город осажден, и, когда он падет, вместе с ним падет весь Фархир.

– Если ты сейчас уничтожишь камень, ночные альбы в Пограничье тоже окажутся в рискованной ситуации! – Лисандр пытался воззвать к ее разуму, но видел, что она слишком взбудоражена, чтобы мыслить ясно. – Мы не знаем, что с ними произойдет и какие будут последствия. Не только для ночных альб, но и для людей, которые там живут.

Шира покачала головой.

– Я знаю, что у меня есть шанс раз и навсегда освободить ночных альб от их проклятия, придать себе сил, чтобы попасть в Харан. Я ни в коем случае не буду наблюдать за тем, как люди сжигают город до тла. Особенно если в моих силах это предотвратить. Это риск, да. Но это единственный способ. Неужели ты не видишь?

Конечно, он это видел. Ему было ясно как день, что их положение смотрелось безвыходным, что не останется никаких шансов на перемирие, если падет Харан. Но уничтожение камня и последующее за ним освобождение непредсказуемой магии не могло быть верным способом.

– Я не хочу тебя потерять! – У него защемило в груди. Он не мог допустить, чтобы все зашло так далеко и в ней еще раз проснулась темнота, не важно, сколько силы ей это придаст. Та Шира, которая значила для него все, просто исчезнет. Пары выцветших фресок было недостаточно, чтобы надеяться на то, что все сложится иначе.

– Мне очень жаль, – прошептала она и посмотрела на свою руку. Вокруг нее извивались нити магии.

– Нет! – вырвалось у него. Он хотел броситься к ней, но в этот момент ему навстречу устремилась невидимая сила и отбросила его и остальных прочь от Ширы, отчего он ударился о землю. Лисандр тут же поднялся на ноги, но едва ли мог смотреть вперед. Там, где раньше стояла Шира, поднимался вихрь из черного тумана. Столб тьмы, который не собирался все поглощать, как в Пограничном лесу, а наоборот отталкивал все, что приближалось к ней. Ветки, листья и маленькие камни летели на Лисандра и ударялись о него. Он приподнял руку, чтобы защититься от них.

– Шира! – кричал он навстречу оглушительному шуму освобожденной магии, который звучал как ревущий водопад. Как ураган, который мог вырвать с корнем целые леса. Лисандр едва слышал свой собственный голос. Он прищурился, чтобы что-то распознать, и сопротивлялся страху, что сила Сумеречного камня уже поглотила Ширу, как жрецов в Пограничном лесу.

Но этого не произошло. По крайней мере, пока что. Столб поднялся до самых облаков. Должно быть, его видно вплоть до Харана, и они больше не были в безопасности. Он исключал побег, потому что посреди этого столба он распознавал фигуру – Ширу, стоявшую с распростертыми руками и с развевающимися волосами. Она направила свой взгляд вверх, ее лунные глаза светились серебром.

Демиан крикнул что-то Лисандру, но его слова потонули в шуме. Молодой человек сидел на корточках недалеко от принца и настойчиво смотрел на него. Было очевидно, что он считал опасным оставаться здесь дольше.

– Уходите! – крикнул ему Лисандр, сопровождая сказанное повелительным жестом. Сам он не собирался оставлять Ширу в беде, но остальные не должны продолжать подвергать себя опасности.

Не дожидаясь ответа Демиана, он с усилием поднялся на ноги и шаг за шагом приближался к столбу. Снова и снова на него летели ветки и камни. Столб начал вертеться вокруг своей оси и вместе с ним закружилось вокруг все, что не было закреплено.

Несколько раз ноги Лисандра соскальзывали, но он не сдавался.

– Шира!

Он должен проникнуть к ней. Он не знал, могла ли она защититься от этой силы, но хотел сделать все, чтобы ее разбудить. В нем не было уверенности в том, сможет ли она вообще услышать его сквозь шум. Она никак не реагировала и все также неподвижно стояла в центре столба; казалось, темная магия прямо-таки протекала сквозь нее.

– Шира, пожалуйста!

Лисандр почти добрался до столба и протянул руку, но сила, исходившая из него, болезненно поползла по руке. Его пальцы дрожали, и все ощущалось так, будто ему ломали кости. С ужасом он смотрел, как его кожа становилась серой, а рука – тощей, словно из нее высосали жизнь.

На одно мгновение он замешкался, вынашивая мысль о том, чтобы вернуться в безопасное место. Но простил бы он себя когда-либо за то, что оставил Ширу одну с этой смертоносной силой и пытками? Он скорее умрет, чем будет справляться с тем, что поставил свою жизнь выше ее.

Лисандр, крепко сжав зубы, протянул руку дальше и погрузил ее в столб. Он почувствовал, будто окунул ее в ледяную воду, и пальцы замерзли до самого запястья. Принц закричал и упал на колени. В уголках его глаз собирались слезы, рука расплывалась перед глазами; он не знал, было ли дело в том, что он терял рассудок и поэтому переставал отчетливо видеть, или же в том, что столб из темной магии разрывал его на куски. Он знал только то, что непременно должен добраться до Ширы, раз его голос больше не мог до нее достучаться.

Он еще раз собрал в кулак все свое мужество, протянул руку глубже в черный туман и практически ухватился за Ширу, как вдруг столб развеялся. Ветер стих, вокруг него стало оглушительно тихо, и он улавливал только свое глубокое дыхание. Постепенно боль начала спадать.

Он уставился на свою дрожащую руку. Она выглядела так, словно принадлежала пожилому мужчине. Серой и высохшей. Но она не пострадала серьезно – он мог пошевелить пальцами и видел, как к ней вновь возвращалась жизнь.

В этот момент Шира обернулась к нему, но лицо, на которое он смотрел, принадлежало не ей. Она не похожа на мара, и любой другой, пожалуй, подумал бы, что она не изменилась, но это не так. Тепло исчезло из ее глаз. В них плескалась только темнота, которая, казалось, полностью заполнила их.

– Не пытайся идти за мной, – холодно сказала она и собралась уходить.

Ее слова глубоко врезались ему в сердце. Он не услышал в них никакой привязанности к нему. Словно темнота вымыла все ее чувства, таившиеся внутри. Она ушла, не оборачиваясь.

Лисандр был слишком слаб, чтобы последовать за ней. Он окончательно повалился на землю, притянул к себе больную руку и наблюдал за тем, как тень Ширы удалялась от него. Шаг за шагом. Он почувствовал, будто она оставила его с кинжалом, воткнутым в сердце.

Он опасался, что этот день наступит, догадывался, что до этого дойдет, как только правда о наследии ночных альб всплыла наружу. И он был уверен в том, что Шира, которую он знал, исчезла, когда темная магия высвободилась. Постепенно он начал осознавать, что единственная причина, из-за которой он выступал против уничтожения Сумеречного камня, – это его страх потерять ее. Но именно это только что произошло.

С ревем он вколотил кулак в землю. Почему он не мог спрятать этот чертов камень надежнее? Почему не мог получше присматривать за ним?

– Лисандр? – заговорила с ним Касса. После того как столб исчез, Касса и Демиан вернулись назад. Ширы уже не было видно. – Ты ранен?

– Сойдет, – сказал он и, шатаясь, поднялся на ноги.

– А Шира?

Он взглянул в ту сторону, куда направилась девушка. Прямиком в Харан.

– Вы видели, как она сражается в Пограничном лесу. Вы знаете, что черная магия творит с ней. В ее нынешнем состоянии она намного могущественнее.

– И что нам делать? – спросил Демиан. – Ждать, пока Реон победит, и надеяться на то, что другие ночные альбы будут мирно вести себя в Амберане?

Лисандр прищурился. Он никогда не был сторонником выжидания и надежд. И тем более он не готов доверить свою судьбу и судьбу Ширы кому-то другому.

– Мы пойдем за ней, – решительно сказал он.

Глава 24
Шира

Страх перед истинной силой ночных альб и перед тем, что она со мной сделает, исчез в один миг. Когда темные волны раскололи камень в моей руке, меня моментально охватило чувство полноты. Словно всю свою жизнь я была лишь пустой оболочкой – тенью самой себя. Магия, которая всегда должна была принадлежать мне, наполнила мое тело, развеяла голод, любую боль и все мои опасения. Ночные альбы в Пограничье испытывали то же самое. Благодаря нашей магии все то, что ранее было лишь видениями во сне, превратилось в крепкую связь. Я почти слышала их мысли, а если концентрировалась, могла передавать им свои. В душе мы были единым целым, если соглашались на это.

Попытку Лисандра остановить меня я заметила лишь после того, как магия ночных альб была полностью освобождена. Столб исчез, и он упал передо мной на колени, притянув к себе свою поврежденную руку. В его глазах я прочитала чувство утраты. Опьянев от новой магии внутри меня, я не сразу поняла, что он потерял. Он думал, что потерял меня. И я чуть ли не упала на колени рядом с ним и не поклялась ему, что я – все еще та самая Шира. Только, наконец, в полной мере. Внутри и снаружи. Но я не могла этого сделать, потому что знала, что он попытался бы меня остановить. Попытался бы уговорить меня не тягаться с людьми в одиночку. И, возможно, ему бы это удалось. Но мне нужно во дворец. Я должна убедиться в том, что люди никогда не доберутся до каменного трона и что с Сиреной, Кананом и Майлой все в порядке и они находились в безопасности. И если это означало, что мне придется выбирать между ним и моей целью, у меня не было другого выбора. И все же… видеть его таким разбивало мое сердце. Лишь на мгновение внутри меня все сжалось и я хотела остаться той Широй, ради которой он готов пойти на все. Я не хотела потерять его. Никакой ценой. И все же я должна была принести эту жертву.

С серьезным выражением лица я посмотрела на него. То, что действительно в этот момент происходило внутри меня, нельзя показывать.

– Не пытайся идти за мной, – предупредила я его и начала уходить, даже если это требовало у меня всей силы воли. Вопреки силе, которая отныне была внутри меня, и чувству, будто я заново родилась, привязанность к нему была сильнее всего. Сопротивление разрывало изнутри. Словно мое сердце приковано к нему и с каждым последующим шагом эти оковы сдавливались все сильнее и сильнее. Но речь шла не о нас. Речь обо всем Фархире. О будущем всех альб. Лучше всего позволить ему почувствовать, что он потерял меня. Как иначе я могла удержать его от того, чтобы следовать за мной? Он должен был думать, что я больше ничего к нему не испытывала, даже если это разрывало мое сердце на части.

Пока я бежала прямо к лагерю людей, по моим щекам текли слезы. Я не стирала их на тот случай, если бы Лисандр посмотрел мне вслед, и, задержав дыхание, продолжила свой путь с поднятой головой. Я старалась полностью сосредоточиться на новой силе, отныне живущей внутри меня, чтобы перекрыть ту боль, которую во мне вызывали мысли о Лисандре. Голод действительно пропал. Он был утолен магией, по которой тосковало мое тело. И темнота была частью меня, как я всегда подозревала. Ночь заполнила мою душу. Я ощущала каждую тень, по которой проходила, как дополнение моего духа, ощущала волны магии, которые пронизывали меня до кончиков пальцев. Могла даже ощущать людей, которые обратили на меня внимание из-за столба магии задолго до того, как их увидела я. Чувствовала их души. Будто могла учуять или услышать их. Но я больше не жаждала их. Я не чувствовала никакой потребности забирать их. Все в прошлом. Разрушив Сумеречный камень, я сняла проклятие.

Я посмотрела вниз и позволила волнам магии обвить мои руки и пальцы. Управлять ими было так же легко, как дышать. Все было совсем не так, как мы опасались. Меня магия ни одолела, ни перегрузила силой. Она дополняла меня и возвращала мне то, что всегда было моим по праву.

– Рассредоточьтесь! – до меня донесся голос кого-то из людей.

Я должна была поторопиться, если хотела помешать им найти Лисандра и остальных. С расставленными по сторонам руками я подходила к лагерю. Оставив деревья позади, я увидела напротив себя две дюжины людей.

– Меня ищете? – спросила я. По моим губам скользнула проказливая улыбка. Я видела перед собой этих мужчин, одетых в тяжелые доспехи и вооруженных мечами, которые были шире моего плеча, но во мне не ощущалось страха. Я знала, что они не могли нанести мне вред, и дала волю своей магии. Тени, словно нити паутины, исходили из моих растопыренных пальцев и бились о землю. Солдаты отступили от меня, подняли свои мечи, но не отважились на меня напасть.

– Что это такое, черт возьми? – спросил один из них.

Другой солдат шагнул в мою сторону. Я направила на него свою руку, и тени хлынули ему навстречу. Он закричал, тени отбросили его от меня, и прежде чем остальные воины успели отреагировать, я вновь повернулась к ним. Подняла обе руки и с их помощью направила не только волны, которые истекали из моего тела, но и все тени в округе. Они слушались меня, и это не отнимало у меня много сил. Они хватали мужчин и начинали расползаться по их ногам, что вызывало в них панику. Мне даже не нужно было останавливаться, когда я пересекала их лагерь. Людей, которые отважились противостоять мне, удерживали их собственные тени. Они не могли сопротивляться. Попытки вытащить себя за ноги и отбиться, оказались бесполезны.

Я практически достигла конца лагеря, когда громкий крик за моей спиной заставил меня завертеться по сторонам. Широкоплечий мужчина в латных доспехах, который был по меньшей мере на две головы выше меня, бросился ко мне с поднятым мечом. Как раз вовремя. Я резко взмахнула рукой в воздухе и направила свои пальцы в сторону его груди прямо перед тем, как он успел метнуть в меня меч. Не думая о том, что делала, я вдохнула его душу. Солдат замер и широко распахнул глаза, пока мы смотрели на то, как клубы тумана покидали его. Я не знала, что происходило внутри меня, и на мгновение промелькнула мысль, что, возможно, я превратилась-таки в безжалостного мара. Мои предки были монстрами еще до проклятия Сумеречного камня? Не дикими, но управляемыми инстинктами животными, у которых не было чувства совести? Я не испытывала раскаяния, когда забирала у солдата его душу, которая туманом выходила из него и питала мою магию. Но я выхватила ее не полностью. Вобрала в себя только то, что наложило на него отпечаток, что сделало его тем мужчиной, которым он стал. Я четко видела это перед собой – его воспоминания, страхи, мечты. Перед моим внутренним взором собралась полная картина его естества и характера. Я могла прочитать ее, словно карту. Более того, я могла ее отсортировать, будто она неупорядоченная груда осколков, из которых я создавала нечто новое. Практически как узелковый ковер, из которого вытягивала нити и с их помощью создавала новый узор. Это осознание немыслимо и заставило меня на миг пошатнуться. Я подняла взгляд на солдата, который был потрясен так же, как и я. Он неподвижно стоял напротив меня с широко распахнутыми глазами и даже не думал о том, чтобы сопротивляться.

Это был тот самый момент, когда я должна интуитивно решить, как обращаться со своей новой силой. Одна неверная мысль, и я могла бы навсегда уничтожить душу этого мужчины. Она струилась из него, проходила насквозь меня и возвращалась обратно к нему. Я не отнимала ее, как это делали проклятые мары, но усиливала свою магию при помощи ее части – его самых темных страхов, которые сковывали и ослепляли его.

Когда его душа вновь оказалась внутри, он отшатнулся от меня и выронил свой меч. Он растерянно уставился на свои дрожащие руки.

– Что?.. – вырвалось у него.

Я не смогла бы ответить на его вопросы. Я еще сама не понимала этого по-настоящему. Сбитая с толку, я оставила его стоять и направилась дальше в Харан.

– С тобой все в порядке? Что она с тобой сделала? – спросил один из солдат.

– Я… – забормотал он. – Я должен пойти к Ире.

– Что?

– Ира! Я люблю ее! Я уже давно должен был ей об этом сказать. Я должен сейчас же вернуться в Амберан, пока не стало слишком поздно. Она не может выйти замуж за Эдвина.

– О чем ты говоришь, черт побери?

– Стоять! – крикнул мне один из мужчин вслед, но я даже не думала об этом.

В моей голове была лишь одна мысль: что я только что сделала? Я думала об умирающем мужчине на поле битвы, о том, как его душа излечила мои раны, как он был мне благодарен. И все же я чувствовала себя все это время виноватой, потому что думала, будто действительно украла его душу и отняла у него доступ к загробной жизни. При этом все оказалось совсем иначе. Я внесла ему ясность и забрала у него страх перед смертью, не заметив этого. Видимо, это и было проявление той самой магии, которой в былые времена владели ночные альбы и о которой рассказывалось во фресках Сумеречного храма. Люди приходили к нам, потому что мы помогали им преодолеть страхи и отчетливо увидеть свои истинные желания и мечты. А магия ночных альб росла благодаря темноте, которую мы получали из их душ. Взаимовыгодный обмен. Соглашение, которое делало сильнее как ночных альб, так и людей. А Высшие отняли у нас этот дар.

Лагерь заканчивался недалеко от Главных ворот города. Люди оккупировали мост над Харандешем. Они убили часовых и практически разрушили арку городских ворот в виде белых, искусно вырезанных берез, кроны которых встречались в самой верхней точке. Целые ветви из мрамора были сломаны, а часть ствола лежала в руинах на мосту и в реке.

Куда ни глянь, альб крови нигде не было видно. Из города доносились громкие крики и лязг оружия; это, пожалуй, означало, что битва за Харан еще шла полным ходом.

– Целься! – крикнул кто-то позади меня.

Я засуетилась, увидев, как ряд лучников натягивал тетиву, и инстинктивно подняла руки в воздухе. Мгновенно передо мной выстроилась защитная стена из туманной дымки, вспыхивающая и вплетающая в себя молниеносные черные тени. Она казалась почти что живой – дышала, колыхалась и вскрикивала, когда ее пронзали стрелы. Мое сердце яростно колотилось, и я уставилась на материю, которую создала перед собой и в которой – я могла поклясться – видела человеческие черты. Лица, двигающиеся в тумане, руки, поднимающиеся вверх. То, что выросло передо мной для моей защиты, – лишь страхи и воспоминания, которые я забрала у своих жертв. Я видела мужчину, которого только что встретила, воина с поля битвы, а также Балдура и Лисандра.

Но туманная защитная стена почти приняла человеческие формы лишь на мгновение. Уже с моим последующим вдохом обрывки душ растворились в темноте внутри меня, и это ощущение быстро исчезло.

На лицах солдат, которые выстроились в ряд на краю лагеря, была написана паника. Они растерянно уставились на меня, что обеспечило мне лишние драгоценные секунды, и собрались уже достать новые стрелы из колчанов, когда я вновь направилась в Харан.

– Не дайте ей пройти! – закричал кто-то воинам на мосту.

Солдаты, которые выстроились напротив, направили на меня свои мечи, и мне хватило одного движения рук, чтобы сбросить их слева и справа от парапета в воду.

Я пересекла мост и прошла через арку городских ворот. Внутри города господствовал такой хаос, что я быстро окунулась в него с головой. Улочки, покрытые дымом, повсюду доносились крики с места сражения, а двери протаранены тяжелыми деревянными балками. Люди уже успели вторгнуться в некоторые дома, но, казалось, не встретили сопротивления. По-видимому, в зданиях никого не было. Так легко Высшие не позволили бы себя победить. Они сражались на улицах. Я видела, как в темноте загорались вспышки солнечного света и отряды из альб крови надвигались на захватчиков.

На первых порах я скрывалась от посторонних глаз, прокрадывалась мимо суматохи сражения и, наконец, добралась до моста, который удерживали альбы крови. Должно быть, это один из путей, по которому из внешней части города можно попасть вглубь. Казалось, дальше него люди еще не проникли, но это лишь вопрос времени, если они так безжалостно воевали.

С моей недавно обретенной силой я смогла бы благополучно миновать мост. Но что, если таким образом я расчистила бы путь ко дворцу войску, которое пойдет после меня? Я была могущественной, но смогла бы в одиночку тягаться с целой армией? Кроме того, я должна исходить из того, что альбы крови видели во мне врага и стали бы со мной бороться. Так что открытая атака не дала бы мне далеко уйти. Мне нужно незаметно проскользнуть мимо людей и альб крови, добраться до дворца и вместе с Майлой подготовить план, как покончить с войной. Наряду с Атурой только у нее была власть раздавать приказы.

– Пс-с! – шикнул кто-то позади меня.

Я осмотрелась по сторонам и увидела молодую Высшую альбу, которая подала мне знак следовать за ней. Она была почти ребенком; с серебристыми волосами, будто сотканными из лучшего шелка, она была одета в очень тонкое платье, которое мягко обволакивало ее тонкое тело. Ей нечего делать на улице. Это слишком опасно для нее.

Только после того, как я повернула к ней свою голову, она заметила, что я – не заблудившаяся горожанка, живущая по соседству, а ночная альба, и ненадолго замерла. Но через мгновение взяла себя в руки и еще раз помахала рукой, чтобы подозвать меня к себе.

– Скорее! – призывала она меня. – Пока нас не нашли люди.

Но было уже слишком поздно. За ее спиной появился воин в латных доспехах. С опущенным забралом и боевым топором в руке он выглядел как железное чудовище из старых страшилок.

– Нагнись! – крикнула я девочке.

Она пронзительно вскрикнула, бросилась на землю и сомкнула руки над головой. Рыцарь уже поднял свой топор; я резко выставила руку вперед и швырнула в его сторону тени, которые оттолкнули его на несколько метров назад. Он перевернулся и со всей силы ударился о стену дома. Так он безжизненно остался лежать на земле.

Проходили драгоценные секунды, пока я стояла там, тяжело дыша и все еще протягивая руку, и пристально смотрела на мужчину, лежащего на земле. Я недооценивала количество силы, таившейся внутри меня. Только когда девочка зашевелилась, я вернулась в реальность. Если бы она поняла, что я только что сотворила, убежала бы от меня и подвергла бы себя еще бóльшей опасности. Она уже собиралась повернуться к мужчине, но я оказалась быстрее – подбежала к ней и взяла ее за руку.

– Уходим отсюда! – настояла я и потянула ее за собой.

Она бросила последний взгляд на воина, прежде чем я затащила ее за угол.

– Как… как ты это сделала? – запинаясь, произнесла она.

Не ответив на вопрос, я затравленно оглядывалась по сторонам. Где-то должно быть безопасное место, в котором ее можно спрятать от людей. У меня не было времени на то, чтобы выводить ее из города.

– Это был метательный нож? – спросила она.

– Кухонный нож, – поправила я, потому что это звучало куда безобиднее.

– Пойдем со мной, – попросила она и направилась вглубь улочки, на которую мы убежали.

Я приняла ее приглашение, и она повела меня через тайный проход внутрь дома. Едва мы прошмыгнули через дверь, девочка тут же заперла ее за нами.

– Чуть не попались, – облегченно вырвалось у нее.

Я огляделась по сторонам. Мы находились в небольшой прихожей, возможно, у входа для слуг. У стены стояла уличная обувь, над ней на крючках висели пальто; за одной из дверей я увидела большой зал с мраморным полом и позолоченную мебель.

– Ты не слышала сигнал тревоги? – спросила она. – Все должны покинуть улицы.

– Тревоги?

– Колокола, – объяснила девочка. – Тебе повезло, что я случайно увидела тебя. Ты новая служанка в доме Мандеров, ведь так?

Я хотела ответить отрицательно, но передумала. Что еще я должна была сказать? Что я претендентка на трон, которую обвинили в убийстве королевы? Тогда меня, пожалуй, вышвырнули бы из дома быстрее, чем я успела бы уверить их в своей невиновности.

– Мне нужно во дворец, – прямо сказала я. – Ты знаешь дорогу, которую не осадили люди?

– Ты из-за этого шла по улице? Твоя хозяйка отправила тебя по поручению? Это же может обернуться твоей смертью!

– Нет, я… – начала я, но девочка не дала мне договорить.

– Сначала пойдем со мной. Ты сможешь позднее обо всем рассказать. – Она прошла вперед и повела меня по коридору к лестнице в подвал. Даже здесь внизу все было светлым, чистым и устроено со вкусом. Над комодами на стенах висели картины, на потолке через равные промежутки натянуты люстры. Мы проходили мимо спален для прислуги, кладовых и постирочной комнаты. Под словом «подвал» я понимала нечто совсем иное – пыльные, завешанные паутинами дыры, в которых достаточно прохладно, чтобы хранить картофель.

Уже издалека я услышала раздраженные голоса, доносящиеся из одного из помещений.

– Сложи и это, – потребовал кто-то.

– А вот это? – поинтересовалась женщина.

– Нет-нет, только самое необходимое!

Седоволосый мужчина вылетел из комнаты и чуть ли не столкнулся с молодой Высшей альбой.

– Нирана! – облегченно сказал он. Он схватил ее за обе руки. – Слава Мурайе, что с тобой все в порядке! О чем ты только думала, когда выходила на улицу? Мы в любой момент отправимся в путь.

За его спиной я увидела, что комната, из которой он вышел, была столовой. В ней собрались семья и слуги, сидевшие за столом. Двое молодых мужчин в богатом одеянии – вероятно, его сыновья, – пожилая дама, кухарка, три горничных и камердинер. Они собрали все необходимое для отъезда.

– Мне нужно было к Дирим, чтобы забрать брошь, – объяснила девочка. – Она принадлежала маме!

Ее отец разозлился.

– Ты изначально не должна была одалживать ее Дирим. И уж тем более рисковать своей жизнью, чтобы ее вернуть. В шкатулке для украшений Дирим с ней ничего бы не случилось. Чтобы больше никогда не смела ослушаться меня, ты поняла?

– Как она могла остаться в сохранности, если люди вторгаются в каждый дом?

– Ты меня поняла? – настойчиво повторил он.

Его дочь ничего не ответила, когда он наконец обнял ее.

– Если бы я потерял тебя… – прошептал он и провел рукой по ее волосам. Затем его взгляд направился мимо нее, и он внимательно посмотрел на меня. – И по пути к Дирим ты наткнулась на ночную альбу?

– Это новая служанка Мандеров, – объяснила девочка и оторвалась от него. – Я обязана ей жизнью! Она одолела мужчину, который хотел на меня напасть, кухонным ножом. Можешь себе представить?

– В таком случае я у тебя в долгу, ночная альба. – Он признательно кивнул мне, избегая смотреть мне в глаза. – Мы уезжаем. Здесь больше небезопасно. Если хочешь, можешь пойти с нами.

– Куда? – спросила я, но мужчина уже покинул комнату и вернулся с сумками, полными серебряных столовых приборов и других ценных вещей. Для чего они нужны этой семье, я не знала. Возможно, они не хотели совсем обеднеть при наихудшем исходе событий.

– Быстрее! – потребовал он и помахал тем, кто сидел в столовой. Они схватили поклажу, и мы поспешили вглубь подвала. Когда над нами раздался глухой грохот, все замерли. Я тоже бросила взгляд назад. Доносившийся до нас звук был похож на удары об дерево. Возможно, люди пытались протаранить бревном входную дверь.

– Они идут! – сказал мужчина и подтолкнул Нирану и остальных, чтобы они пошли дальше.

Еще во время своего первого визита в Харан я предполагала, что здания в городе могут быть соединены между собой подземными ходами. Видимо, я оказалась права. Мы вышли из подвала дома через потайную дверь. Она была встроена в стену так, что ее практически не было заметно. Только если знать, где искать: фонарь на крючке рядом с ней выглядел подозрительно. Камердинер снял фонарь и передал кухарке, которая зажигала его, в то время как мужчина, используя крючок, отпирал потайную дверь. Так мы оказались в узком проходе, по которому шли в течение долгого времени.

– Не беспокойся, – шепнула Нирана. – Если в зале собраний мы встретимся с твоей хозяйкой, я за тебя заступлюсь.

Мое беспокойство необязательно связано с семьей знати, служанкой которых она меня считала. Я больше задавалась вопросом, приближалась ли к своей цели благодаря нашему побегу или наоборот все дальше отдалялась от нее. После того как Нирана заговорила о зале собраний, я снова начала надеяться на то, что мы окажемся не за пределами города.

Впереди показался свет, раздались разгневанные голоса, и я замерла, когда увидела перед собой большое помещение, в которое выходили десятки коридоров. Его заполняло несметное количество Высших разного ранга. Сердце забилось сильнее при мысли о том, что стоило одному из них узнать меня, как все остальные будут сразу настроены против меня. К счастью, они не обратили никого внимания на вновь прибывших.

– Как все могло зайти так далеко? – спросил кто-то.

– Успокойтесь! – потребовал другой альб. – Вот увидите, к рассвету люди будут повержены!

– Они изначально не должны были продвинуться к Харану.

– Пока мы тут прячемся и надеемся, что они нас не найдут, они все глубже проникают в город.

Прошло немного времени, и первые Высшие все же заметили меня и начали перешептываться. Я не могла сказать наверняка, узнали они меня или лишь выражали свое недовольство тем, что вынуждены были делить свое укрытие с ночной альбой. И я не хотела этого знать.

– Я не могу здесь оставаться, – объяснила я Ниране.

Она растерянно посмотрела на меня.

– Но куда ты хочешь пойти?

– Я уже говорила. Мне нужно во дворец. Вопрос жизни и смерти!

– Ты выполняешь тайную миссию? – взволнованно спросила она.

Я знала, что это было тем, что она хотела услышать. Казалось, ее фантазия начала разгораться – глаза девочки прямо-таки светились. Поэтому я кивнула.

– Так и есть. Но ты не должна никому об этом рассказывать, ладно? Можешь показать мне путь на улицу? Поближе ко дворцу? Мне нельзя терять время.

Не мешкая, она удостоверилась в том, что члены ее семьи не наблюдали за нами, и повела меня вдоль края зала к коридору, указав на него.

– Иди все время прямо, – сказала она. – Через несколько сотен метров наткнешься на лестницу, тебе нужно будет по ней подняться. Будет лучше, если я пойду с тобой и покажу.

– В этом нет необходимости, – отказалась я. – Останься со своей семьей и присматривай за ними. – Я бросила взгляд назад. Альбы были раздражены и полны ярости, но в первую очередь они были в отчаянии. Едва ли кто-то из них до этого дня лицезрел чистокровного человека. На протяжении более тысячи лет Харан считался безопасным и неприступным городом. Чего же они ожидали после того, как была объявлена война с Амбераном? Наверняка не рассчитывали на то, что вскоре им придется скрываться в своих подвалах, пока город над их головами будет охвачен пламенем. От этих мыслей защемило в груди.

– Я могу сражаться, – заверила меня Нирана, вновь обратив мое внимание на себя. Я благодарно улыбнулась.

– Именно поэтому ты и должна остаться здесь. Когда наступит критичный момент, понадобятся храбрые альбы, вроде тебя.

Казалось, мои слова ее не убедили, но она обхватила двумя руками брошь своей матери и кивнула. Я кивнула ей в ответ и проскользнула в коридор.

– Случаем, это была не?.. – спросил кто-то. Догадались ли альбы о том, кто только что расхаживал среди них, я так и не узнала. Темнота объяла меня, и их голоса стихли.

Глава 25
Шира

Дорога, на которую указала мне Нирана, заканчивалась у вентиляционной шахты. Она оказалась достаточно широкой, чтобы я смогла в нее проскользнуть, и, должно быть, предоставляла девочке отличную возможность прокрадываться по ночам из дома и видеться с друзьями.

Я отодвинула в сторону решетку, закрывавшую шахту, подтянулась и бесшумно выпрыгнула наружу. На улице было спокойно, никто не слонялся. Над крышами домов возвышались башни дворца. Я существенно приблизилась к нему, и теперь мне нужно подумать над тем, как проникнуть внутрь. На цыпочках я прошмыгнула к следующему повороту и прижалась к стене, когда послышались шаги. Мимо меня пробегала группа альб крови. Они меня не заметили.

– Тован, Мердрен и оставшаяся часть третьего подразделения к Восточному мосту! – приказал один из них. – Остальные со мной. Мы должны помешать людям проникнуть во внутреннее кольцо города. Чего бы нам это ни стоило!

Альбы крови вытянули свои мечи и разделились. Оттуда, куда они побежали, доносились крики с места сражения, и я увидела поднимавшийся дым. Слишком долго я смотрела им вслед. Мысль о том, что армия людей еще глубже проникла в город и в итоге могла ниспровергнуть Харан, заставила меня содрогнуться. Наверняка Атура совсем иначе представлял себе завоевание Амберана. Но именно это было ценой посеянных ненависти и разрушений. Мы вступили в непредсказуемую войну. Я молилась, чтобы Лисандр не оказался между фронтами.

Я быстро вытряхнула эту мысль из головы, оторвалась от стены и направилась дальше во дворец. Я по-прежнему не знала, как проникнуть внутрь, и скоро заметила, что была не единственной, кто вынашивал этот план. Когда входные ворота оказались в поле зрения, я увидела спешивших к ним Высших альб со всех сторон. Семьи со своей прислугой, навьюченные самыми необходимыми пожитками. Но никого не пропускали внутрь. Стражи дворца сдерживали беглецов.

– Откройте ворота! – потребовал кто-то.

– Впустите нас!

Настроение накалялось, страх поселился в каждом. Я видела женщин, прижимавших к себе детей, пары, находившиеся в объятиях друг друга. Все боялись того, что безудержно надвигалось на них.

– Фогтин обещала, что нас примут во дворце, – упорствовала Высшая альба.

– А командир Атура отменил это указание, – возразил страж. – Дворец уже переполнен. Ищите убежище в ваших домах или подземных туннелях.

Упоминания его имени заставило меня вздрогнуть. То есть он не только жив, да еще и находился во дворце. Я догадывалась об этом, хотя мысль о том, что он пал на поле битвы у Пограничного леса и именно поэтому Реон продвинулся вглубь страны, забредала мне в голову. Однако факт оставался фактом – Атура приказал своим войскам явиться в Харан, тем самым оставив народ Фархира на произвол людей, будучи хорошо осведомленным в том, что представляла из себя военная тактика короля Амберана и скольких невинных жизней будет стоить, если позволить Реону свирепствовать.

Моя ненависть к Атуре росла с неимоверной скоростью. Я чувствовала, как волны темной магии струились сквозь каждую клеточку моего тела, как они жаждали наказать Атуру за его преступления; и я была на грани того, чтобы выйти из укрытия, подойти прямо к воротам и силой очистить себе путь к нему. Но я знала, что это ошибка. Это только обеспечило бы ему время, чтобы сбежать, взять заложников или спрятаться за стеной из жрецов и альб крови. Я не была неуязвимой, а риск, что он останется безнаказанным, был, по моим меркам, слишком велик.

Но как я должна была незаметно попасть во дворец? Мой взгляд блуждал по стене и башням за ней. Дворец располагался на окраине Харана, а окружавший его защитный вал впадал в городскую стену. Ее патрулировали лучники. Даже если бы мне удалось незамеченной пробраться через стену, это завело бы меня только в пределы досягаемости их стрел.

За башнями я услышала шум водопадов, которые падали вниз с высоты нескольких сотен метров, – путь, который, пожалуй, никто не смог бы преодолеть, оставшись в живых. Поэтому во время своего первого пребывания во дворце я посчитала невозможным сбежать из рабочего кабинета Атуры с этой стороны. Но сейчас у меня не было другого выбора. Я лишь должна вскарабкаться вверх по гладкой стене. На первый взгляд, это казалось едва выполнимым, но, судя по моему опыту, это не совсем так.

Я взглянула на свои руки. Мои новые силы не смогли бы мне помочь. Сейчас мне были нужны только крючки, и внезапно мне в голову пришла идея. По моим губам расползлась улыбка. Я осмотрелась по сторонам. Стражи были заняты с Высшими, а один из лучников, стоявший на боевом ходу, двинулся в сторону дворца. Я быстро зафиксировала место, где дворцовая стена под крутым углом соприкасалась с городской стеной, и побежала. Должно быть, со стороны выглядело так, будто я собиралась врезаться в стену, не затормозив. Вскоре после того, как добралась до стены, я еще сильнее ускорила свой темп, боковым зрением заметив, что лучник озадаченно остановился, оттолкнулась и бросилась прямо на него.

– Эй! – закричал кто-то.

Четыре шага с размаху – и вместе с ними почти три метра по крутому склону вверх – позволили мне разогнаться. Затем я вытянула руки и ноги, чтобы зацепиться между дворцовой и внешней стенами. Мне понадобилась вся моя сила, чтобы тут же не соскользнуть вниз. Я уперлась руками в обе стены, взглянула наверх и увидела, что лучник вытягивал стрелу из своего колчана. Подо мной раздались быстрые шаги. Один из дворцовых стражей покинул свой пост. А я тем временем вызвала переполох перед воротами.

Настолько быстро, насколько могла, сделала последний рывок, забралась наверх и оказалась непосредственно перед лучником, стоя на четвереньках. Но прежде чем мужчина успел среагировать, я схватила его стрелу и пустила по ней свои тени. Он застыл с распахнутыми от испуга глазами и искаженным от боли лицом.

– Спасибо, – сказала я, вырвала стрелу из его онемевших пальцев, схватила за воротник и мощным рывком отправила его вниз со стены. Одновременно с этим я стянула колчан с его спины. Он сорвался вниз, и страж перед воротами отскочил в сторону, чтобы увернуться.

Я бы хотела насладиться своим триумфом. Мне действительно удалось взобраться по дворцовой стене Харана. Кто еще мог этим похвастаться? С обеих сторон ко мне уже спешили лучники. Я сделала вид, будто испугалась, загнанно оглядевшись по сторонам, сделала шаг назад, замахала руками и упала с городской стены вниз.

Между пропастью и стеной был едва заметный карниз, шириной со стопу. Но этого хватило для того, чтобы приземлиться прямо на него.

Я вжалась в стену, пока подо мной вспенивалась река. Шум от водопадов оглушал, а камни за спиной и под моими ногами мокрые и скользкие. Один неверный шаг, и меня ждала неминуемая смерть. Но нельзя было медлить. Скоро лучники заметили бы меня.

Прижавшись к стене, я двигалась по направлению к водопадам, упрямо смотрела вперед, затаив дыхание, чтобы не удариться в панику. Я никогда не страдала от страха высоты, но даже для меня эта ситуация была опасной. Несколько раз моя нога соскальзывала, мелкие камни откалывались от карниза и сыпались в пропасть.

Когда я наконец добралась до первого водопада, облегченно выдохнула. Он прорывался сквозь щель в стене прямо надо мной и защищал от лучников. Если бы они сейчас взглянули вниз, ничего бы не увидели и решили, что я разбилась насмерть.

Я повернулась к стене и взяла в руки две стрелы. Первую вбила на высоте своего бедра, а вторую – немного сбоку над моей головой в узкие швы между камнями. Так мне удалось построить шаткую лестницу, с помощью которой я шаг за шагом взбиралась на здание под укрытием из грохочущих водяных масс.

Вскоре я уже была насквозь промокшей и обессиленной, постепенно стрелы заканчивались и было все сложнее вбивать их в швы между камнями. Я еще раз собрала все свои силы в кулак.

– Тебе нечего мне сказать! – надо мной раздался чей-то угрожающий голос.

Я запрокинула голову назад. От цели меня отделяло лишь полметра, и я могла видеть тень, которая передвигалась вблизи открытой стороны комнаты и остановилась там. Несмотря на то что эти слова едва слышны из-за шума водопадов, я узнала интонацию. Это Атура. Он стоял между колоннами, и с легкостью заметил бы меня, если бы посмотрел вниз.

Я затаила дыхание и крепко прижалась к стене. Пока Атура стоял там, я не отваживалась сделать последний рывок и забраться наверх.

– Я… – закричал кто-то позади него.

– Ничтожество! – вмешался Атура.

Мои руки начали дрожать. Я цеплялась обеими руками за две стрелы и на цыпочках стояла на третьей. Из шва между камнями на меня сыпался строительный раствор. Почувствовав, что стрела закреплена недостаточно прочно, я сжала зубы. Долго я не продержусь.

В кабинете Атуры продолжался спор. Я слышала, как кто-то закричал, и вдруг тень Атуры пропала из виду. Воспользовавшись случаем, я подтянулась наверх и заползла на четвереньках между колоннами.

Атура стоял спиной ко мне, его руки были сжаты в кулаки. У его ног лежала Майла. С испуганным выражением лица она держалась за покрасневшую щеку, на ее опухшей губе виднелись капли крови. Этот паршивый мерзавец ударил ее. Внутри меня закипела ярость и заставила забыть о напряженном подъеме по стене.

Майла первая заметила меня и распахнула глаза. Атура это увидел и обернулся, но я уже успела подняться на ноги.

– Не помешала? – спокойно спросила я.

Поначалу Атура выглядел сбитым с толку, а затем на его губах образовалась кривая ухмылка. Казалось, его пылающие глаза были готовы вспыхнуть.

– Вовсе нет, – утверждал он. – Но я думал, что ты погибла в сражении у Пограничного леса.

– Ты ошибся. – Видимо, он понятия не имел о том, что я нашла и уничтожила Сумеречный камень. Я глубоко вдохнула, расставила руки в стороны и позволила магии растекаться по своему телу. Когда она пронизывала меня, это ощущалось невероятно приятно. Я больше не боялась Атуры. Наконец-то я могла наказать его за все те жуткие преступления, которые он совершил.

Тени переплетались вокруг моих рук. Майла поднялась на ноги и с отчаянием переводила взгляд от меня к Атуре, который на первых порах выглядел не очень впечатленным. Только когда я резко подняла руку вверх, чтобы швырнуть в него волной темной магии, он увернулся в сторону. Страх был написан на его лице. Постепенно он начал осознавать, что я стала гораздо могущественнее, чем при нашей последней встрече. И даже тогда я одолела его.

– Что ты сделала? – спросил он.

– Я вернула то, что мне принадлежит, – пояснила я.

Атура прищурился.

– Тарос, этот неудачник, – прошипел он и поднял подбородок. – В таком случае ты сделала то, что изначально было в моих планах. Я собирался разрушить проклятие Сумеречного камня, но только после победы над людьми. Ты знаешь, что я всегда боролся за права ночных альб. А мое предложение еще в силе. Присоединяйся ко мне, становись новой королевой Амберана. Что на это скажешь?

– Не верь ни единому его слову! – предупредила меня Майла.

– А ты не вмешивайся! – накричал на нее Атура. Он поднял руку, угрожая вновь ударить ее. Майла отшатнулась, но не позволила застигнуть себя врасплох во второй раз и приготовилась сопротивляться. Но я оказалась быстрее. Рывком подняла руку, позволив теням образоваться между ними. Но что-то ощущалось иначе, будто я боролась с невидимой силой. Хоть Атуре и пришлось увернуться от тени, они медленно и с трудом поднимались ввысь. Моя рука задрожала, и я оказалась недостаточно сильной для того, чтобы целенаправленно применить свою магию. В чем причина, я поняла только тогда, когда посмотрела на свои руки и увидела на них свет восходящего солнца. Наступало утро. Могло ли быть так, что мои силы привязаны к ночи?

Я услышала, как Майла закричала, и резко подняла голову, в то время как она швырнула в Атуру заклинание из блестящего света. Мужчина отлетел на несколько метров, жестко приземлился на пол и неоднократно перевернулся.

У нас с Майлой даже не осталось времени на то, чтобы переглянуться. Дверь кабинета распахнулась, и в помещение влетели двое стражей. Пока Атура, постанывая, пытался подняться на ноги, Майла повернулась к мужчинам и устранила их при помощи своих заклинаний. Обоих стражей отбросило в стену, и те упали.

Я подбежала к ней и увидела в ее глазах сияние, которого еще никогда у нее не видела. Она была счастлива, что я осталась в живых; и я окончательно отбросила все сомнения по поводу того, что она могла сражаться на стороне Атуры.

– Пойдем! – призвала она меня, схватила за руку и потянула через стражей из комнаты.

– Куда? – спросила я и бросила взгляд на Атуру. Он видел, что мы сбегали, и пытался подняться на ноги. Я бы очень хотела сразиться с ним. Даже если моя магия сейчас слабее, я все еще могла бороться. Однако Майла потянула меня дальше, и он пропал из моего поля зрения.

– К остальным, – объяснила Майла. – Быстрее, пока Атура не позвал подмогу.

– Остальные – это кто? – спросила я и высвободила руку из ее хватки. – Сейчас он один. Мы сможем его побороть!

– Черт! – вырвалось у Майлы, и она посмотрела мимо меня. Я последовала за ее взглядом и увидела, как Атура ринулся из кабинета и, столкнувшись с патрулем, указал на нас.

– Именно этого я и опасалась. – Голос Майлы звучал так, будто она в отчаянии, почти что в панике. – Теперь нас обеих считают предательницами страны, и остальные должны будут за это расплачиваться.

– Остальные – это кто? – переспросила я.

– Уже забыла, что сбежала отсюда посреди выборов новой королевы? Сейчас всего шесть кандидаток на трон, и Атура будет убивать их одну за другой, если мы не доберемся до них раньше. Поэтому пойдем!

Я кивнула, и мы побежали дальше.

Глава 26
Лисандр

Лисандр спрятался за зарослями и наблюдал за войском Амберана. Подсчет количества палаток навел его на мысль, что во время сражения у Пограничного леса они понесли большие потери. Должно быть, у Атуры дела шли не лучше. Иначе люди никогда бы не продвинулись так далеко вглубь страны.

Постепенно у Лисандра кончалось терпение. Солнце уже взошло, а им до сих пор не предоставилось никакой лазейки, через которую можно было незаметно пройти мимо войска Реона и оказаться в городе. Он бросил взгляд на Кассу и Демиана, которые прятались и выжидали. Они выглядели такими же напряженными, как и он.

С того момента, как Шира разрушила камень и ушла, он хотел пойти за ней. Ни на секунду не сомневался в правильности решения. Но постепенно сомнения заполняли его голову. Из-за любви к ней он не мог ясно мыслить. Что будет, если он прошмыгнет мимо армии, которую должен был возглавлять? Даже если ему удалось бы найти Ширу прежде, чем она натолкнулась бы на Атуру, даже если все прошло бы хорошо и они смогли бы его одолеть, Лисандр тогда стоял бы на стороне альб. Реон не сдался бы, и война бы продолжилась, пока одна из сторон не оказалась бы побеждена. И в итоге ему пришлось бы нести ответственность за то, что Амберан пал. Могло ли это оказаться путем, уготованным ему судьбой? Его внутренности сжались, а голова шла кругом. Он чувствовал, как запутался, – и какое бы решение он ни принял, оно казалось бы неправильным.

Касса приподнялась из своего укрытия и, сгорбившись, подбежала к нему.

– Мы там не пройдем, – сказала она.

– Я знаю.

– По крайней мере, без сражения.

– И об этом я знаю. – Он так сильно обхватил пальцами рукоять меча, что на его руках побелели косточки. Конечно же, он не хотел биться с собственным народом. Несмотря на ужасы, которые они натворили под командованием Реона, они по-прежнему рыцари Амберана. Солдаты, которые следовали кодексу. Которые поклялись ему в верности, пока его не обесчестили. Как Лисандр должен был пробивать себе путь сквозь их ряды? И насколько далеко ему удалось бы зайти?

Касса замолчала на некоторое время и бросила беглый взгляд на Демиана, а затем вновь повернулась к Лисандру.

– Ты – их принц, – напомнила она.

Он кивнул.

– И мы пойдем за тобой, какое бы решение ты ни принял.

Лисандр знал, на что та намекала, и она была абсолютно права. Он не должен прятаться за кустом, выжидая, когда ему подвернется лазейка. Он не хотел встретиться с Реоном так. Еще один раз ему сбежать не удастся. Он глубоко вдохнул и поднялся на ноги. Касса смотрела ему вслед, пока он пробирался сквозь заросли. Затем он услышал, как она и Демиан присоединились к нему.

– Какого черта ты ему сказала? – спросил Демиан приглушенным голосом.

– Либо то, что нужно, либо то, что совсем не нужно, – ответила Касса.

Прошло мгновение, пока солдаты в лагере не поняли, кто к ним приближался. Пожалуй, на первых порах они принимали его за бывшего воина из их рядов и не обращали на него практически никакого внимания. Только после того, как он прошел мимо нескольких палаток, мужчины остановились, разглядели его и начали говорить. Казалось, никто из них не верил своим глазам. Возможно, они считали его мертвым.

– Мне это совсем не нравится, – пробормотала Касса за спиной Лисандра.

– Просто будь наготове, – велел ей Демиан.

Постепенно воины начали их окружать, тем самым отнимая у них какую-либо возможность к бегству.

– Не двигаться! – наконец потребовал один из солдат и перегородил им путь вытянутым мечом.

Лисандр остановился.

– Это не может быть… – прошептал кто-то рядом с ним.

– Он должен быть мертв.

– Я пришел, чтобы поговорить с Реоном, – пояснил Лисандр твердым голосом и посмотрел на солдат. Некоторых он узнал, а другие, по всей видимости, были людьми Реона. От них он не ждал никакого уважения, но от отдельных рыцарей ожидал хотя бы того, что они его выслушают.

– Вы не имеете никого права требовать что-то, – сказал рыцарь, который возник перед ними. Он определенно был воином Реона. – Вы лишились его, совершив предательство.

– Ни одной секунды в своей жизни я не думал о том, чтобы предать Амберан, – ответил Лисандр. Он повернулся к солдатам. – Моя жизнь принадлежит моему народу. Моя рука, держащая меч, служит только во имя его блага. Вы можете сказать то же о себе, после того как оставили жителей вашей родной страны в беде и передали на произвол маров, чтобы вести войну, в которой нет победителя? Я вижу перед собой мужчин, которые стояли на коленях перед троном Амберана, чтобы на рыцарском кодексе поклясться в том, что будете оберегать наш народ от любых страданий. И теперь я спрашиваю вас, когда вы забыли вашу клятву?

– А как же Ваша клятва верности королю, Вашему отцу? – спросил один из мужчин.

Лисандр повернулся к нему.

– Она закончилась в тот день, когда он пренебрег моими предупреждениями о марах и заключил союз с Реоном против нашего народа.

За его спиной кто-то засмеялся.

– Значит, предатель теперь король, а принц-бездельник – герой бедных и беззащитных?

– Это может плохо кончиться, – прошептал Демиан и встревоженно нащупал свой меч. Но Лисандр кратким жестом велел ему подождать.

– А даже если и так? – Он направил свой вопрос к стоящим вокруг и посмотрел на каждого из них. – На чьей вы стороне? Останетесь ли вы верны вашему королю, если его действия вызваны жадностью и жаждой власти? Или будете придерживаться кодекса рыцарей Амберана?

– Даже если бы мы Вам поверили… – начал было говорить один из солдат, но его перебили.

– Что здесь происходит? – голос Реона прогремел над их головами. Он протиснулся сквозь толпу, его взгляд упал на Лисандра, и после непродолжительного удивления он презрительно фыркнул.

– Вы посмотрите, кто это тут у нас? – издевался он, рассматривая Лисандра сверху вниз.

– Реон, – скупо поприветствовал его Лисандр. – В Арте у нас не получилось закончить то, что мы начали.

– В Арте? – спросил он. – То самое захолустье, полное трусливых деревенщин, в котором я чуть ли не сбил тебя с ног? – Он громко засмеялся, и некоторые солдаты из чувства долга засмеялись вместе с ним. – Ой, простите. Вас, конечно же, Ваше Высочество. – Он изобразил преувеличенный поклон, что вызвало дальнейших смех.

– Не забывайте, с кем разговариваете! – прикрикнул на него Демиан и сделал шаг вперед.

Лисандр приподнял руку, чтобы его остановить. Он знал, что Реон оказывал себе медвежью услугу, высмеивая его. Пока его солдаты смеялись из чувства верности своему господину, у остальных постепенно открывались глаза на то, кому, собственно, они служили. Заносчивому подстрекателю войны, у которого не было ни манер, ни капли чести.

– Да, Арта – деревня, – спокойно ответил Лисандр на его вопрос. – Но в мизинце мужчин и женщин, которые там живут, и то больше мужества, чем когда-либо будет у тебя. Они сражались за дорогих сердцу людей, пока те убегали от монстров, которых мой отец и ты впустили в нашу страну.

– Это ты впустил! – возразил Реон. – Ты завлек этих чудовищ в Амберан. Предатель!

Лисандр покачал головой.

– Правда в том, что я не смог предотвратить их вторжения. Вину за это я беру на себя. Но ты должен был сопротивляться. Должен был защитить народ, вместо того чтобы позволять марам продвигаться все глубже внутрь страны, в то время как ты собирал армию для одной-единственной цели: пойти на Фархир. Ты понимал, что только я знал путь через границу и что я никогда не затеял бы войну, которая будет стоить неисчислимое количество жизней. Ты меня предал! Ты предал свой народ! И предал каждого порядочного рыцаря Амберана, заведя его в бесчестную войну. И я клянусь, ты заплатишь за это. Ты и мой отец.

Реон приподнял брови и бросил на Лисандра презрительный взгляд. Уголки его губ задрожали, когда на его лицо прокралась ухмылка.

– Схватить их, – приказал он своим солдатам.

У Лисандра даже не было времени на то, чтобы вынуть меч. Тут же несколько воинов бросились на него, одолели и попытались обезоружить. Касса и Демиан сопротивлялись изо всех сил.

– Где твоя честь? – крикнул Лисандр Реону. – Сражайся со мной! Как мужчина с мужчиной!

Он не рассчитывал на то, что после этих слов солдаты отпустят его. По крайней мере, хотя бы они еще соблюдали приличия.

– Это что такое? – спросил Реон.

– Он… он вызвал Вас на дуэль, – запнулся один из них.

– Ну и? – зарычал Реон. Моментально его лицо стало пунцовым. – Я теперь должен бороться с каждым непонятно откуда взявшимся бездельником, если он того потребовал? Уведите его с глаз долой! Отрубите ему голову. Сейчас же!

Солдаты пришли в беспокойство. Уклонение от приказа могло стоить им жизни, поэтому прошло немного времени, пока первый из них вновь не схватил руку Лисандра.

– Ты забыл кодекс рыцаря? – спросил Лисандр. – Разве не ты преклонял колени перед троном Амберана и клялся всегда вести себя по-рыцарски?

– Кодекс не распространяется на таких бесчестных людей, как ты! – закричал Реон.

Еще несколько рук схватили Лисандра.

– Он распространяется на каждого мужчину любого ранга и имени! – возразил ему Лисандр.

– Отпустите! – закричала Касса позади него.

Внутри него поднялась паника. Он принял неверное решение? Привел Кассу и Демиана на смерть, хотя был убежден в обратном? Реон отвернулся от них; Лисандр защищался, но его ударили ногой в подколенную впадину, опрокинули и обезоружили.

– Трус! – закричал Лисандр.

Произнеся это, он дернул за нужную струну, потому что Реон остановился и сжал руки в кулаки.

– Один раз ты проиграл мне, и знаешь, что проиграешь во второй. Только поэтому ты приказал казнить меня, вместо того чтобы принять вызов.

Реон не оборачивался, но Лисандр видел, как напряглись его мышцы рук.

– Отдайте ему его меч, – приказал он и вытащил свой.

Солдаты отпустили его, оттащив Кассу и Деминана к краю круга, который они образовали, и один из рыцарей протянул ему меч.

Только Лисандр собрался встать и пуститься в бой, как Реон уже зашевелился, громко рыча, и бросился на него с поднятым оружием. В последнюю секунду Лисандру удалось отбить удар. Но сила, с которой он был совершен, сбила его с ног, и он упал в пыль спиной вперед. Не теряя времени зря, он выставил меч перед грудью, чтобы защититься от нескольких ударов Реона по ней. Когда Реон замахнулся, чтобы пронзить его, Лисандр откатился в сторону, и клинок воткнулся в землю прямо рядом с ним. Он быстро вскочил на ноги и отскочил, в то время как Реон, держа свой меч, наворачивал вокруг него круги, широко ухмыляясь.

Лисандр тоже двинулся с места. Реон был громилой, и его нельзя недооценивать. Уже после нескольких ударов плечо Лисандра гудело, а его рука ощущалась немного неподвижной. Но пока он был быстрее и уклонялся вместо того, чтобы отбивать удары, он мог победить. Однажды он уже разнес Реона в пух и прах и сделает это снова. Ему нужно было лишь видеть насквозь его тактику сражения, что давалось ему легко. У Винсента он научился обращать внимание на мельчайшие детали. Подергивание мышц, короткий взгляд, повернутая пятка. Все, что могло указать на следующее движение противника. И Реон выдавал себя. Было даже почти нечестно сражаться с ним. То, что он считался внушающим страх противником, проявлялось в его внушительном внешнем виде. Этим он запугивал каждого врага. Но не Лисандра. Он видел наверняка, куда Реон ударит в следующий раз, и каждый раз уклонялся от устремленного к нему меча, пока Реон не начал пыхтеть. Он все чаще ударял в пустоту и спотыкался, и даже ненадолго потерял Лисандра из виду.

Лисандр затравленно огляделся по сторонам. Настроение вокруг накалялось и менялось в другую сторону. Все больше рыцарей, казалось, переходили на сторону принца, что совсем не похоже на воинов Реона Илеоса.

Кассу и Демиана удерживали, и они напряженно наблюдали за ходом сражения. Когда Лисандр стоял за спиной Реона, Касса бросила на него умоляющий взгляд. Она, видимо, хотела, чтобы он воспользовался возможностью и напал на Реона сзади. Но он не настолько труслив, да и таким образом ему не удалось бы склонить рыцарей Амберана на свою сторону.

– Уже устал? – крикнул он, после чего Реон нерасторопно обернулся. Он сопел, как бык.

– Вовсе нет, – зарычал Реон и вновь бросился на Лисандра. Опять промахнулся и на этот раз упал на колени.

– Ты можешь сдаться, – предложил Лисандр.

Реон поднялся не сразу. Сильно нагнувшись вперед, он сидел на корточках и не шевелился. Он ведь не мог на самом деле выдохнуться? Лисандр не мог себе этого представить. Сделав шаг навстречу Реону, заметил, что в его руках что-то блестело. Кинжал. Лисандр отпрянул назад, но Реон не обращал на принца внимания. Он целенаправленно метнул кинжал мимо него.

Лисандр тут же завертелся, увидел, как Демиан вырвался из хватки, оттолкнул Кассу с того места, куда летело оружие, и принял удар на себя. Содрогнувшись, он упал на землю. Все произошло слишком быстро, чтобы успеть вмешаться. И все же у Лисандра было ощущение, что он наблюдал за всем, бездействуя, пока Реон предавал все принципы честного поединка. Он забыл обо всем, что происходило вокруг него, хотел побежать к Демиану, но что-то больно ударило его в спину. Реон схватил его со спины, крепко прижал свой меч под его подбородком и изо всех сил ударил кулаком по почкам несколько раз. Перед глазами Лисандра потемнело. Он практически не понимал, что происходило, когда Реон оттолкнул его от себя, и он всем телом повалился на землю. Боль прошлась по всему его телу и оставила за собой ощущение онемения в руках и ногах. Он был не в состоянии встать, и видел лишь мутную фигуру, возвышавшуюся над ним. Реон готовился к последнему удару, и это придало Лисандру сил. Он не позволит этому закончиться вот так!

Он нащупал меч, схватил его и откатился в сторону. Клинок Реона ударился в землю рядом с ним; Лисандр метнулся к нему верхней частью тела, подсунул собственный клинок под его, и меч Реона отлетел в сторону.

Лисандр обезоружил его. Стоявшие вокруг застонали.

– Хватайте его! – зарычал Реон. По его приказу несколько рук схватили Лисандра, задержали его и попытались отнять у него меч.

– Теперь тебе не сбежать, – самодовольно издевался Реон и подошел к принцу.

Лисандр тщетно пытался сопротивляться. Он проклинал себя за то, что поверил в порядочность этого мужчины. Никогда в жизни Реон не принял бы поражение, как бы грязно ни пришлось бороться, чтобы в конце концов выйти победителем.

– Отпустите его! – закричал кто-то.

– Это же дуэль!

Но солдатам, удерживающим Лисандра, было все равно. Его меч упал на землю, и они оттащили его к Реону, который победоносно предстал перед ним.

Он схватил Лисандра за волосы, вынуждая смотреть ему прямо в глаза. В них не было ни капли пощады.

– Мой меч, – потребовал он, не отрывая взгляда от Лисандра.

Никто не реагировал. По всей видимости, солдаты, державшие Лисандра, принадлежали к меньшинству воинов, которые все еще без колебаний выполняли приказы их предводителя.

– Немедленно! – сердито зарычал Реон. – Или мне нужно высечь всех вас?

Эта угроза возымела свое влияние. Один из солдат принес ему меч.

– На колени его, – приказал Реон.

Солдаты заставили Лисандра опуститься на землю и сделали шаг вперед. Обезоруженный и беззащитный, он стоял перед Реоном на коленях. Вокруг них стало шумно. Едва ли один рыцарь одобрял то, что собирался сделать их предводитель. Однако никто не вмешивался.

– В тебе нет ни капли чести, – упрекнул его Лисандр. – Ты предал народ Амберана, возглавил заговор против твоего принца и довел до того, что король приговорил своего собственно сына к смерти.

– Пусть так, – издевался Реон и замахнулся для удара.

– Вы не можете этого сделать! – закричала Касса. Она сидела рядом с Демианом, который побледнел и скорчился на земле, держась за бок. Его рука была влажной от крови.

– Остановитесь наконец! – потребовал рыцарь. – Подумайте о том, кто перед Вами стоит.

В сторону Лисандра уже мчался меч. Но он увернулся, вскочил на ноги и пробрался мимо Реона обратно в центр поля боя.

– Он принц! – закричал кто-то.

– Дуэль двух рыцарей не может закончится так!

Реон размахивал свои мечом и приближался к Лисандру. Его не волновали высказывания солдат вокруг него.

– Ты говоришь про честь, хотя сам слишком труслив для того, чтобы принять неизбежное. Перестань убегать и прими свою судьбу.

– Я не убегаю, – сказал Лисандр.

– Так-то лучше, – прошипел Реон и бросился на него.

– Принц Лисандр! – закричал кто-то.

Лисандр посмотрел по сторонам. Мужчина, что позвал его, стоял со своим мечом в руках совсем рядом, подал короткий сигнал и бросил ему оружие. С мечом в руках Лисандр вновь повернулся вперед, и Реон налетел прямо на клинок. Не веря в происходящее, он уставился на принца и хотел что-то сказать, но повалился на землю прямо перед ним.

Лисандр отпустил меч. Все закончилось. С его плеч спал несказанный груз, и вокруг него воцарилась тишина. Все уставились на Реона и их принца. Касса помогла Демиану подняться на ноги, и как только Лисандр собрался пойти к ним, мужчина, бросивший ему меч, опустился перед ним на колени и опустил голову.

– Да здравствует принц Лисандр! – сказал он громко, чтобы все услышали.

Постепенно все больше солдат начали опускаться на колени. Даже сторонники Реона проявили понимание, и в конце концов не осталось никого, кто стоял бы на ногах, кроме него, Кассы и Демиана.

Значит, ему действительно удалось сделать то, что еще недавно он считал невозможным. Он оказался там, где его хотел видеть Винсент, – во главе королевского войска Амберана. Только ему не нравилось, куда Реон завел армию.

– Поднимитесь, – попросил он мужчину, который стоял перед ним на коленях, и повернулся к Демиану. – Ты в порядке?

– Более-менее, – выдавил Демиан.

– Я позабочусь о том, чтобы кто-то занялся твоей раной, – пообещал Лисандр.

– Каков будет Ваш приказ? – спросил рыцарь. – Вернуться обратно в Амберан?

Лисандр взглянул на Харан. С какой охотой он согласился бы на это предложением. Но знал, что об этом не могло быть и речи. Если бы они сейчас ушли, Атура легко расправился бы с ними, и никто не стоял бы между ним и Амбераном. И как бы сложно ни далось ему это решение, он знал, что делать.

– Сначала мы завоюем один город, – сказал он.

Глава 27
Шира

Мы бежали по коридорам, и где бы мы ни пробегали, на нас бросали удивленные взгляды.

– Миледи?! – закричала горничная нам вслед.

Прошло немного времени, когда мы встретились с первыми дворцовыми стражами. Они несли службу перед комнатой, мимо которой мы проходили, и тут же встали по стойке «смирно», стоило им увидеть Майлу. Видимо, весть о нашем столкновении с Атурой до них еще не донеслась.

Майла бросила беглый взгляд назад. От преследователей мы оторвались. Она замедлила шаг и кивнула стражам, проходя мимо. И сделала вид, что не заметила их озадаченные лица.

– Она не может быть той, о ком я думаю, – сказал кто-то из них позади нас.

Майла занервничала, завернула за ближайший угол и побежала быстрее.

– Поторопись! – настаивала она.

– Ты действительно фогтин, не как ли?

Иначе я не могла объяснить то, почему альбы, мимо которых мы проходили, вели себя по отношению к ней с бóльшим уважением, чем раньше. Тогда почему мы сбегали от Атуры? Почему не закончили все, не сходя с места?

– Да, это так, – подтвердила она. – А теперь поторопись.

– Но почему ты ничего не предприняла? – спросила я. – Почему ты?.. – Группа альб крови шла нам навстречу, и я прервалась, отвернувшись от них. Майла прикрыла меня от их взглядов, когда они проходили мимо. По всей видимости, они торопились, как и мы, и совсем не обратили на меня внимания. Вполне вероятно, что Атура приказал им явиться к нему, чтобы те позже схватили нас. Только они еще не знали, что речь шла о Майле и обо мне.

Едва они вышли из зоны слышимости, Майла схватила меня за руку и потянула дальше.

– Как думаешь, что произошло после того, как ты ушла?

– Во всяком случае, ты не позаботилась, чтобы положить конец проискам Атуры. Разве это не было твоим планом? Что пошло не так?

– Я понятия не имела, сколько у него влияния, – объяснила она. – С кем бы я ни разговаривала, все они были под его контролем. Либо он подкупил их, либо они его боялись. Он также распорядился, чтобы я стала фогтин. В то время он думал, что из любви к нему я пойду на все, что потребуется. А когда узнал, что я плела против него интриги, показал мне свое истинное лицо. У меня не было другого выбора. Я должна была слушаться его, иначе бы он… – Она запнулась.

– Иначе бы он что? – уцепилась за ее слова я.

Майла покачала головой.

– Это теперь не имеет никакого значения. Нам нужно в тронный зал, пока не стало слишком поздно. А по пути расскажи мне, пожалуйста, обо всем, что произошло за стенами дворца. Как люди смогли оттеснить Атуру? Как перешли через границу? И что с той магией, которой ты владеешь?

Видимо, Атура не посчитал нужным рассказать ей о происшествиях в Пограничье. Казалось, она даже не знала о том, какие тайны скрывал Сумеречный камень. Поэтому я вкратце поведала обо всем, что знала, пока мы мчались по дворцу: от попытки Атуры создать боеспособное войско вплоть до Сумеречного Ордена и проклятия, наложенного на ночных альб.

Чем быстрее мы приближались к тронному залу, тем чаще мне приходилось прерываться или понижать голос, потому что все больше альб встречалось на пути, – а я не знала, могла ли доверять им. Если кто-то спрашивал обо мне, Майла отвечала, что скоро обо всем расскажет. С ее должностью фогтин этого казалось достаточно, чтобы успокоить альб. По крайней мере, на короткое время.

– Я только не понимаю, почему мои силы так быстро исчезли, когда поднялось солнце, – сказала я после рассказа об уничтожении камня и моем проникновении в город.

– Моя магия сильнее всего при дневном свете, – объяснила Майла. – Но ночью я могу ее лучше сосредотачивать. Идеальные условия для ритуалов. Но этому нужно научиться. Возможно, у тебя то же самое, только наоборот.

Мы завернули в коридор, который прямой дорогой вел нас в тронный зал, и оказались прямиком в толпе. Майлу тут же оккупировали со всех сторон.

– Моя госпожа! – обратилась к ней женщина, которая в отчаянии схватила руки Майлы. – Пожалуйста, мой муж был прямо за нами. Он нес на руках моего маленького мальчика. Но ворота во дворец закрыли. Вы должны пустить их внутрь! Я Вас умоляю!

– Я сделаю, что смогу, – пообещала Майла, оторвалась от нее и протиснулась сквозь толпу.

– Вам нужно только приказать открыть ворота! – крикнула ей вслед женщина на грани слез.

Я последовала за Майлой, и женщина заметила меня, испугавшись. Не реагируя на это, я присоединилась к Майле, но заметила, как женщина за спиной обратила на меня внимание других.

Вновь нам преградили путь. На этот раз пожилой мужчина.

– Миледи Майла, мы очень благодарны за возможность в это тяжелое время найти убежище во дворце. Но мы здесь почти два дня, комнаты в гостевой части переполнены, кровати закончились, нет ни одеял, ни подушек. Однако нам в срочном порядке необходима еда. Дети голодают и изнывают от жажды. Я прошу Вас, помогите!

– Я уже распорядилась, чтобы открыли зимовье, – заверила она мужчину. – Просто потерпите еще немного. Вам принесут еду. Что касается одеял…

– Шторы, – вмешалась я. Майла и мужчина вопросительно посмотрели на меня. – На всех окнах висят шторы до самого пола. Сорвите их и распределите между вами.

Майла кивнула и вновь вернула взгляд к мужчине.

– Это будет твоим заданием. Иди к дворцовому портному и возьми себе в подмогу его подмастерьев; путь тебе дадут ножницы и лестницы, если нужно. – Она стянула с пальца одно из своих колец и протянула мужчине. Я не знала, понял ли он ее, потому что никак не отреагировал и лишь недоверчиво уставился на меня. Будто увидел призрака. Только после того, как Майла сомкнула его пальцы вокруг кольца, он отвлекся от меня.

– Показывай это кольцо каждому, кто усомнится в моем приказе. Этого будет достаточно. А теперь иди.

– Спасибо, миледи, – сказал он и умчался прочь.

Майла посмотрела ему вслед, ее взгляд упал на меня, и она улыбнулась.

– Ты хорошая королева, – сказала я.

– Фогтин, – поправила она меня. – И нет, это не так. Иначе ворота не были бы закрыты, а люди не вторглись бы в Фархир.

– Это не твоя вина, – напомнила ей, но догадывалась, насколько бессильной, должно быть, она себя чувствовала.

– Убийца! – внезапно закричал кто-то, указывая на меня. Тут же толпа пришла в волнение.

Майла, защищая меня, встала передо мной и оттеснила в сторону тронного зала.

– Доверьтесь мне! – попросила она. – Нет никаких оснований для беспокойства. Шира – не убийца нашей любимой королевы. Это… – Майла прервалась. Ее взгляд устремился над головами разгневанной толпы, в конец длинного коридора, где появился Атура в сопровождении нескольких альб крови и жрецов. Лишь пятьдесят метров отделяли нас от него.

– В тронный зал! – закричала она. – Поторопитесь!

Тут же альбы начали протискиваться мимо нас через створчатые двери. Они не догадывались, что сбегали не от людей, а от командира их собственной армии. Кто оглядывался назад и видел, как Атура раздавал приказы своим солдатам, должно быть, предполагал, что тот готовился защитить нас. Но все было наоборот.

– Мы останемся и будем бороться, да? – спросила я, не отводя взгляда от Атуры. Я готова на все. Даже если моя магия днем слабела, и я не владела ритуалами, я бы не раздумывая сразилась с ним.

– Вдвоем против него и его солдат? У нас нет шансов! – Майла огляделась по сторонам, убедилась, что никого не осталось снаружи, и пошла к дверям. По всей видимости, она не собиралась обсуждать эту тему со мной.

– Нам нужно победить только его, а не каждого из них!

– Не так и не сейчас! – настаивала она. – А теперь пойдем. Скорее!

Меня мотало в обе стороны. Все внутри меня требовало наконец вступить в бой. В конце концов, я ради этого сюда и пришла. Но Майла боялась. Очень сильно боялась. А я никогда не видела, чтобы она проявляла себя трусихой. Она мужественная и умная. Возможно, умнее меня. Мой разум подсказывал, что там скрывалось нечто большее, чем она рассказала, и что я должна была ее послушать.

Майла уже добралась до дверей, оставив позади себя Атуру и его солдат в коридоре, и зашла в переднюю. Жрецы начали приводить в действие свои заклинания, альбы крови обнажали мечи.

Сощурив глаза, Атура уставился на меня.

– Убить ее!

– Шира! – закричала Майла.

Я пересилила себя, подбежала к ней, и вместе с двумя дворцовыми стражами мы задвинули створчатые двери. Они с лязгом захлопнулись. Двое мужчин поспешно закручивали большие металлические колеса, встроенные в центре передней. Они трещали и скрипели, и несколько винтов пришли в движение и заперли двери.

Майла облегченно вздохнула.

– Это обеспечит нам немного времени. Заприте остальные входы. Быстрее!

– Но сколько времени? – спросила я, в то время как несколько мужчин разделились и побежали к боковым ходам. – Я вернулась не для того, чтобы прятаться от Атуры.

– Я знаю, – сказала Майла с опущенным взглядом, а затем повернулась к залу. Тут же ее вновь оккупировали и засыпали вопросами. Она обнадежила альб и протиснулась сквозь толпу.

По всей видимости, тронный зал переделали под лазарет. Здесь разместили несколько сотен горожан. Многие лежали на покрывалах, расстеленных на полу. В зале находилось несметное количество раненых альб, напуганных детей и лишь немного дворцовых стражей, которые могли их защитить.

Позади меня раздался треск, когда что-то ударилось о дверь. Альбы испуганно вскрикнули, стражи занервничали. Однако схватили свои мечи и выстроились перед главным входом. После второго удара дверь завибрировала, но выдержала. Пока что, по крайней мере.

Я пошла вслед за Майлой.

– Ты доверяешь этим мужчинам? – спросила я, бросив мимолетный взгляд на дворцовых стражей.

Она кивнула.

– Я доверила бы им свою жизнь. Но, к сожалению, они единственные верные мне стражи, и я опасаюсь, как бы эта верность не окончилась для них гибелью.

Мы дошли до пьедестала с троном, перед которым стояли остальные кандидатки на престол, и они тотчас подбежали к Майле. Я часто видела этих девушек, узнала их с первого раза, но, должна признать, не помнила их имен. Да и откуда мне было знать, что я увижу их вновь?

– Что случилось? – поинтересовалась одна из них. Блондинка с волнистыми волосами и голубыми глазами. – Разговор с Атурой прошел неудачно?

– Что она здесь делает? – спросила другая кандидатка пренебрежительным тоном и посмотрела на меня сверху вниз. Я вспомнила ее имя. Зеления. Особо надменная альба из знатного рода. Ее волосы были белыми, словно снег, а тело настолько худым, что она становилась похожа на куклу.

– Я здесь, чтобы помочь, – пояснила я.

– Помощь убийцы нам не понадобится, – сказала блондинка.

– Успокойся, Авила, – попросила Майла. – Шира на нашей стороне. Я вам все объясню, когда будет время, но сейчас есть более срочные дела. – Она повернулась к другой девушке. – Нинера. Ты самая сильная из нас. Я должна попросить тебя об одолжении.

Нинера с готовностью кивнула и позволила Майле отвести себя в сторону.

В момент, когда Зеления хотела что-то сказать, кто-то заговорил со мной:

– Шира?

Я оглянулась по сторонам. Сирена стояла передо мной с широко распахнутыми глазами, и я ощутила, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Постоянный страх, что Атура приказал заключить ее в тюрьму или убить, оказался беспочвенным. Она жива! Тут же я бросилась ей в объятия.

– Слава Мурайе, с тобой все в порядке! – вырвалось у меня, и я крепко прижала ее к себе.

– Ну конечно, – заверила она меня и обняла в ответ. – Но все это время я сильно беспокоилась за тебя.

За ее спиной я увидела, как дворцовые стражи открывали боковой вход, чтобы выпустить Нинеру. Молодая претендентка на престол еще раз решительно кивнула Майле. Майла, схватив ее за руку, что-то сказала, но мне не удалось расслышать ее слова из-за расстояния. Затем она отпустила девушку, и мужчины заперли за ней дверь. По какому поручению отправила ее Майла, оставалось для меня загадкой.

Сирена оторвалась от меня.

– Ты выглядишь иначе, – заметила она. – Ты кажешься более бледной и… как это сказать… более опасной.

На мои губы легла легкая улыбка.

– Мне нужно о многом тебе рассказать.

Рядом с ней появился Канан. Он широко ухмыльнулся и скрестил руки на груди.

– С этого можешь и начать, – призвал меня он.

Еще один удар в дверь заставил нас вздрогнуть. На этот раз он прозвучал так, словно дверь может сломаться в любой момент. Вокруг нас стало шумно, напуганные альбы отступили от входа и вскрикнули, когда в одну из боковых дверей что-то ударило.

– Послушайте меня! – закричала Майла над их головами. Она поднялась на пьедестал и жестом попросила установить тишину. Горожане и кандидатки повернулись к ней.

– Я сейчас вам скажу то, что шокирует многих из вас. Я тоже долгое время не хотела это признавать. Враг, который навлек на нас войну, не человек. Это тот самый мужчина, который нес ответственность за смерть нашей любимой королевы и который наложил на ночных альб проклятие, превратившее их в безвольных слуг его бессовестного плана. Я говорю не о ком ином, как об Атуре, командире королевской армии.

В толпе раздался шепот. Многим было сложно поверить в правду, что открыла для них Майла. Однако никто не возражал. Никто не сомневался в том, что фогтин нашей страны говорила правду. Одно бездонное разочарование в истинном характере Атуры, которое отчетливо читалось на лице девушки, – уже достаточное доказательство. Он предал не только свою страну, но и ее, свою невесту, которая слишком слепа от любви к нему. По ней было видно, что рана, которую он оставил в ее сердце, возможно, никогда не исцелится.

Я задавалась вопросом: почему Майла не поговорила с народом намного раньше. Посмотрев по сторонам, попыталась при помощи реакции горожан определить, были ли среди них сторонники Атуры и Сумеречного Ордена. Но я увидела лишь шокированные лица. Вероятно, здесь, в тронном зале, не засел ни один высокопоставленный аристократ, подкуп которого стоил бы того. Наверняка сторонники Атуры укрепились в своих хоромах и не проявляли интереса к беглецам из внешнего кольца города.

– В этот момент Атура пытается проникнуть в тронный зал, – продолжила Майла. – Как только ему это удастся, он убьет каждого, кто встанет у него на пути. Как сделал с королевой Валтерной и как попытался сделать с претенденткой на трон Широй. Его сопровождают мужчины из одного жреческого ордена, который до сих пор действовал втайне и преследовал цель уничтожить как людей, так и ночных альб. Но они близки к тому, чтобы потерпеть неудачу, потому что им не удалось завоевать Амберан. Люди нанесли ответный удар и вторглись в страну вплоть до Харана. А ночные альбы были освобождены от влияния проклятия. Однако Атура пойдет на все, чтобы предотвратить свое окончательное поражение и подняться на каменный трон. Только мы стоим между ним и падением Фархира. Это ждет нас впереди, если мы позволим этому мужчине под именем нашей Богини убивать и осквернять память о королеве Валтерне.

– Но здесь собрались по большей части раненые, дети и пожилые, – крикнул кто-то.

– У нас нет оружия, – сказал еще один альб.

– Оно у нас есть, – возразила Майла. – Мы носим оружие в наших сердцах. Это наше мужество, наш боевой дух и наша верность Мурайе и ее благословенной стране, по чьей земле мы ходим. Мы будем сражаться за Фархир. За наше будущее и детей. Мы не сдадимся и не позволим его солдатам истребить нас. Вместе мы победим!

– Во имя Мурайи! – закричал один из дворцовых стражей, подняв меч в воздух! Остальные были настроены так же, и из страха, который преобладал до этого, быстро выросла неудержимая воля сражаться и победить.

Майла сжала губы в тонкую линию и с облегчением кивнула.

– Тогда не будем терять время, – сказала она и спустилась вниз по ступеням. – Мы укрепим двери магической защитной стеной, чтобы обеспечить нам больше времени. Кто не может сражаться или использовать магию, спрячьтесь в задней части тронного зала. Все остальные образуют единый фронт. Все, кто владеет магией, ко мне!

Лишний раз я убедилась в том, что место Майлы на троне Фархира. Я долго думала, что она не более чем марионетка Атуры, но я ошибалась. Она истинная предводительница.

– Шира? – Майла позвала меня, помахав рукой. – Ты тоже.

Наряду с кандидатками на трон собралась добрая дюжина горожан. По мантиям и символам на одежде некоторых из них я распознала, что они входили в жреческие или магические ордены.

– Но ты же позвала к себе тех, кто владеет магией, – напомнила Авила, понизив голос. Она и несколько других альб бросили на меня недоверчивые взгляды. Сирена выглядела изумленной. Погладив ее по руке, я последовала приглашению Майлы. Я не знала, будет ли какая-либо польза от моей магии, но я была более чем готова внести свой вклад в сражение с Атурой.

– Какой у тебя план? – спросила я, не позволяя взглядам остальных сбить себя с толку.

Глава 28
Шира

После того как мы создали магическую защитную стену, удары в дверь стали более приглушенными. Как во время ритуала у Священного дерева, Майла взяла основную часть на себя. Но в этот раз ей помогали две кандидатки, мне нужно было лишь присутствовать. Несмотря на то что Сумеречный камень разрушен, а внутри меня покоилась подлинная магия ночных альб, я не чувствовала никакой разницы с прошлым разом. Должно быть, прошло несколько часов, а защитная стена все еще сдерживала натиск. Между тем Сирена с несколькими другими альбами оказывала помощь раненым, которых отнесли в заднюю часть тронного зала. Среди помощников оказалась и Лантеа, одна из кандидаток, которая, как я узнала, служила в жреческом Ордене Исцеления. Она с дружелюбием обращалась с альбами и каждый раз улыбалась Сирене. Со мной она вела себя иначе, и я задавалась вопросом, изменится ли это когда-нибудь. Если бы нам удалось все преодолеть и ночные альбы освободились от своего клейма, наступило бы то время, когда мы будем считаться равными Высшим? Но сначала нужно прожить этот день.

Еще две претендентки, Манеа и Ганаделле – две волшебницы, которые вместе с Майлой соорудили защитную стену – заботились о ее сохранности. Они непоколебимо проходили мимо стен, по большей части с закрытыми глазами и хорошо сосредоточившись, периодически останавливались, что-то нашептывали и жестикулировали, после чего вспыхивал голубоватый проблеск обычно невидимой стены. Они, очевидно, знали, что делали, в то время как я во время действия моей магии полагалась лишь на свои инстинкты. Когда я размышляла над тем, чего могли добиться Высшие альбы своим магическим светом, я задалась вопросом, на что была сама способна благодаря темноте внутри меня. Погруженная в мысли, я отпустила сумку, которую только что обыскивала, и взглянула на свои руки. Я чувствовала магию, запечатанную в них, практически видела ее, но она все еще была слаба.

– Не спи, – предупредил меня Канан и тем самым вернул обратно в реальность.

Я оторвала взгляд от своих рук. Он, Авила и я обыскивали поклажу горожан, чтобы найти пригодное оружие. Казалось, Авила посчитала мое недолгое погружение в свои мысли занимательным; она хихикала, как маленькая девочка, вновь обратившись к сумке, которая лежала у ее ног.

– Что смешного? – спросила я более дерзко, чем хотела.

– Ничего, – ответила она и широко ухмыльнулась, не поднимая на меня глаз. Казалось, она была самой молодой претенденткой. Ее лицо чуть округлое, волосы спадали на плечи, как бурлящая вода, и у нее был крошечный курносый нос, который с таким же успехом мог оказаться кнопкой.

Я вновь позволила своему взгляду блуждать по тронному залу. Майла, окруженная напуганными горожанами, отвечала на вопросы настолько добросовестно, насколько могла, пока Зеления в компании состоятельных мужчин и женщин держалась немного в стороне. Они заговорщически перешептывались и то и дело бросали на меня – и на Майлу тоже – недоверчивые взгляды. Я могла только надеяться, что Зеления не планировала воткнуть нам нож в спину. Ни одна из претенденток не показалась мне приятной, но причина крылась в том, что они презирали ночных альб вроде меня. А вот Зелению я считала способной пойти против ее фогтин. Ей определенно не нравилось, что выборы новой королевы после назначения Майлы фогтин все равно что закончились, и вместе с этим иссякли ее шансы на трон.

– Что они там обсуждают? – спросил Канан.

– Думаю, ставят под сомнение титул Майлы.

– Зачем им это? – вмешалась Авила.

– Разве это не очевидно? – Я посмотрела на нее, сощурив глаза. Она выглядела ошарашенной, и я поняла, что нагрубила ей абсолютно без какой-либо на то причины. Я настолько привыкла, что Высшие смешивали меня с грязью, что сама начинала нападать, когда на это было хотя бы малейшее основание. Я пошла на попятную и продолжила говорить более дружелюбно: – Понятно, что Атура активно выступал за назначение на должность фогтин своей невесты. Для этого он не только пользовался своим званием, но и подкупал многих Высших или угрожал им, поэтому он легко добился своей цели. Несмотря на то что Майла сейчас плетет против него интриги, она обязана своей властью над Фархиром ему. То есть предателю короны. Зеления попытается, основываясь на этой причине, посеять сомнения, чтобы Майлу лишили власти и продолжили выборы новой королевы без нее. Только так у нее появилась бы возможность занять трон.

– Ты правда так думаешь? – растерянно спросила Авила.

Поведение Зелении меня не удивляло. Я слишком хорошо знала, какими интриганами могут быть Высшие, особенно если речь шла о власти и влиянии.

– Я уверена.

Она вновь посмотрела на Зелению.

– От нее можно этого ожидать. Пока мы сидим на полу и выполняем грязную работу, она планирует свое блистательное будущее.

– Если ей удастся снять Майлу с должности, это повысит и Ваши шансы, миледи, – напомнил ей Канан.

Авила покачала головой.

– У меня их никогда не было. Я почти на два года младше остальных кандидаток. Они обучались мастерству магии, входили в авторитетные Ордены и отчасти были даже помолвлены, когда самое большое достижение у меня – это то, что папа подарил мне пони на день рождения. С самого начала я была последней потенциальной кандидатурой на престол. – Она посмотрела на меня. – Ну, предпоследней.

Я восприняла ее слова с юмором, потому что, в сущности, она была права. И о том, что мое участие в выборах – лишь фикция, Майла упоминала не раз.

– Вы вовсе не выглядите настолько молодо, миледи, – заметил Канан. – Вы очень красивая молодая девушка.

Авила покраснела и опустила взгляд.

– Спасибо. – Продолжая обшаривать поклажу, она вытянула нож.

– Охотничий нож, – сказала я. – Очень хорошо. Он может нам понадобиться. – Я посмотрела на жалкие кучки, которые нам удалось собрать. Они состояли в основном из подсвечников, ножей и веревок. Как мы должны с их помощью сражаться с альбами крови Атуры?

Я вновь посвятила себя поискам, но вскоре заметила, как наступила подавляющая тишина. Я осмотрелась по сторонам. Авила и Канан занервничали. Майла закончила разговор и обеспокоенно взглянула на главный вход. Только тогда я поняла, что произошло. Удары прекратились. Атура больше не пытался силой проникнуть в тронный зал.

– Все, кто может сражаться, ко мне! – приказала Майла. – Что у нас с оружием?

Канан указал на нашу добычу.

– Это все, миледи.

– Разделите ее между остальными, – сказала Майла и повернулась к Лантее. – Уведите раненых в безопасное место. Скорее!

Поднялась суматоха. Большинство горожан укрылись в задней части тронного зала. Те, кто чувствовал себя способными к бою, схватили оружие. Мы встали в ряд перед главными воротами. Дворцовые стражи показывали неопытным в бою альбам, как лучше всего держать веревку и нож, чтобы суметь себя защитить.

Затем мы ждали. Тишина нагнетала.

– Скоро все начнется, – сказала Майла твердым голосом. Ее взгляд стоически прилип к главным воротам.

– Как она может быть в этом так уверена? – спросила Авила Манеу. Будучи одной из волшебниц, которые создали и поддерживали защитную стену, Манеа знала ответ.

– Его жрецы найдут способ разрушить наши чары. Иначе зачем им прекращать пытаться открыть двери грубой силой?

Я глубоко вдохнула. Мы не могли с уверенностью, сказать что именно ожидало нас за створчатой дверью. Но победить Атуру будет не легко. Он знал, с кем имел дело, и определенно был хорошо подготовлен к столкновению с нами. Да и кем мы были? Пара дюжин горожан, претендентки на трон, готовые применить магию, Канан и Сирена, горстка дворцовых стражей и я. А у меня даже не получалось пробудить свою магию. Пожалуй, мы не представляли большой опасности для жрецов Атуры и его альб крови.

Напряжение нарастало с каждой секундой. Вскоре я уже видела узкие пылающие линии, похожие на мелкие трещины, которые разъедали деревянные двери. Мое сердце забилось сильнее, и я ощутила тревогу остальных, когда трещины становились все шире и ослепляли нас.

– Приготовьтесь! – встревоженно закричала Майла.

В этот момент раздался громкий треск, дверь расщепилась на куски, и я инстинктивно подняла руку, чтобы защититься. Но обломки древесины не попали в нас. Они ударились о вторую защитную стену, которая до этого была невидимой, а теперь вспыхнула и выглядела как поверхность прозрачного озера, которое покрылось рябью. Ганаделле и Манеа держали руки поднятыми вверх, подпитывая стену своей магией. Значит, вот чем они занимались на протяжении последних часов. Они готовились защитить нас, даже если печать первого заклинания будет пробита.

Остатки двери сгорели от огненной магии и пеплом посыпались на пол. За ней возникло несколько мужчин в мантиях, которые только что закончили свое колдовство. За их спинами стоял Атура со своими альбами крови. Всего полдюжины мужчин. Остальные, должно быть, задействованы в защите Харана. Или Атура думал, что ему не понадобится больше подмоги, чтобы убить каждого в тронном зале? Жрецы отступили в сторону и открыли на него обзор.

– Сдавайся! – бросила Майла ему навстречу.

Он широко и высокомерно ухмыльнулся.

– Что это такое, Майла? Восстание? Ты настроила каждого против меня?

– Ты предатель, – прошипела она. – Ты убил нашу любимую королеву, чтобы захватить власть. Каждый здесь знает об этом, и мы не допустим, чтобы ты привел Фархир к гибели.

Атура едва обращал на нее внимание.

– С самого начала я видел в тебе большой потенциал, ночная альба. Если бы только ты выбрала верную сторону.

Он подозвал кого-то к себе, и из соседних коридоров вышли двое верных ему дворцовых стражей. Они тащили за собой связанную Нинеру и незнакомого мне мальчика.

– Нет, – вырвалось у Майлы почти беззвучно.

Нинеру и мальчика заставили опуститься на колени прямо перед нами. За ними встал Атура.

Мое сердце стучало почти у самого горла, а мысли метались. Нинера выглядела ужасно. Ее губа кровоточила, а левый глаз опух. Мальчику едва ли стукнуло десять лет. Его дыхание ускорилось, он дрожал и пытался сдержать слезы. Он напуганно смотрел на Майлу, на лице которой было написано настоящее отчаяние.

– Ты действительно думала, что я не вижу тебя насквозь? – спросил Атура. – Ты думала, что она сможет вывезти из дворца твоего младшего братишку, действуя у меня за спиной?

– Отпусти их! – потребовала Майла.

Теперь все стало ясно. Майла так долго прогибалась под желания Атуры только потому, что он удерживал ее брата в качестве заложника. Нинера должна была увести его в безопасное место, и по ней было видно, насколько виноватой она себя чувствовала из-за того, что не выполнила доверенное ей поручение.

– Прости меня, – попросила она Майлу и опустила взгляд.

– Я дам им уйти, – пообещал Атура. – Конечно, Нинера должна быть наказана за свое предательство. Как и каждый в тронном зале. Но мальчик ничего не сделал. Опустите защитную стену, и он останется цел.

– Ты паршивый гад! – прошипела я, отчего ухмылка Атуры стала только шире.

Майла сжала руки в кулаки и прикусила губу. Она дала ему свой ответ, не поднимая взгляда.

– Ни за что!

– Как тебе будет угодно, – сказал Атура. Он вынул кинжал, схватил Нинеру за волосы и провел клинком по ее шее. Казалось, это движение не стоило ему никаких усилий, словно он собирался лишь нарисовать тонкую красную линию на ее коже. Но это было не так.

– Нет! – закричала Майла.

Нинера распахнула глаза, но с ее губ не сорвалось ни звука. Атура грубо оттолкнул ее от себя – она осталась неподвижной. Под ней образовалась лужа крови, которая не оставляла никаких сомнений в ее смерти.

Младший брат Майлы испугался и попытался вскочить, но один из дворцовых стражей схватил его и вновь заставил опуститься на колени. Он поднял умоляющий взгляд на свою сестру.

– Это твоих рук дело! – заорал Атура и направил покрытый кровью кинжал на Майлу. На его лице была написана ярость, он покраснел и презрительно фыркнул. – И твоих тоже! – Он указал на меня. – Это дело ваших рук, направленное против меня и неизбежного! Царит война, а мы стоим здесь и спорим о соотношении сил. Я могу привести Фархир к славному будущему. Я! А что делаете вы? Вы вынуждаете меня убивать. Заставляете меня осквернять пол дворца кровью. И вам даже не стыдно! – Резким движением он схватил мальчика за воротник.

– Нет! – взмолилась Майла и сделала шаг вперед.

Лантеа, которая стояла рядом с ней, положила ладонь на ее руку, удерживая ее, и незаметно покачала головой.

– Подумай обо всех невиновных, которых нам нужно защитить.

Майла посмотрела на Атуру.

– Я умоляю тебя!

– Сдавайся, – потребовал он. Сдавайтесь все вы. Уберите заклинание, встаньте на колени, и мы вас арестуем. Без кровопролития.

Майла не отвечала. Она знала, что Лантеа права. Она не должна ставить жизнь своего брата выше жизней всех остальных.

– Командир, – обратился к Атуре один из жрецов. – Мы готовы.

– Я практически забыл об этом, – надменно сказал Атура. – Кажется, вы упустили свой шанс сдаться добровольно.

И только после его слов я заметила, что жрецы, находившиеся в стороне, над чем-то работали. Пока все наше внимание было обращено на заложников, жрецы бормотали про себя магические заклинания, стоя у ведущей в тронный зал дверью.

Атура оттолкнул мальчика от себя, его солдаты вынули свое оружие, а жрецы стремительно вытянули руки вперед. Мне навстречу раздалась мерцавшая голубым цветом волна, будто на меня со всей силы налетела груда камней. Нас отбросило далеко назад; я успела лишь почувствовать жесткий удар о мраморный пол, а затем потеряла сознание.

Глава 29
Шира

Я распахнула глаза. В ушах гудело; шум, раздававшийся вокруг, казался глухим и отдаленным, и у меня создавалось ощущение, что я не могла ни дышать, ни видеть. Пыль туманом висела в воздухе и сковывала горло. Должно быть, виной тому пепел от сгоревшей двери, который поднялся в воздухе после разрушения нашей защитной стены и перегораживал мне обзор.

Я откашлялась и, проморгавшись, чтобы лучше распознавать происходившее вокруг, взглянула в распахнутые глаза молодой девушки. Манеа. Претендентка на престол неподвижно лежала рядом со мной, уставившись в пустоту. Моим первым порывом было быстро – насколько возможно – пробраться к ней, но я поняла, что было слишком поздно. Манеа больше не дышала. Она была мертва.

В моем горле образовался ком, и я чувствовала себя будто парализованной. Прошло несколько драгоценных секунд, прежде чем мне удалось взять себя в руки.

Я попыталась приподняться. Каждая косточка моего тела болела. Я слышала крики и звуки сумятицы, видела похожие на тени фигуры, которые отчасти убегали, отчасти боролись, и каждый раз яркий свет заклинания озарял тронный зал.

– Сгоните их всех вместе! – услышала я крик Атуры.

Я поднялась на ноги и обернулась, когда вплотную ко мне пронесся меч. Я резко отпрыгнула назад, едва сумев увернуться от клинка. Альб крови, напавший на меня, замахнулся еще раз, но я оказалась быстрее – собрала свою магию и швырнула в его сторону тени. Моя сила не вернулась ко мне в полной мере. Несмотря на то что попала ему в плечо, он даже не споткнулся. С громким криком он бросился на меня, и я увернулась, позволив ему проскочить мимо, а затем со спины схватила его за голову. Я еще раз собрала магию внутри себя и сосредоточила ее в своих ладонях. Он осел на колени, когда я позволила моей магии растекаться по его вискам. Его меч упал на пол, я оторвалась от него, и мужчина рухнул вперед. Я торопливо осмотрелась вокруг, но из-за вздымавшегося пепла едва ли возможно что-то различить.

– Сирена?! – Я должна ее найти: ее и брата Майлы, чтобы они смогли уйти в безопасное место. А затем я отправилась бы на поиски Атуры. Внутри меня закипала ярость, когда я думала о нем. Он должен заплатить за все – раз и навсегда.

Я попыталась определить направление, в котором находилась дверь, но в этот момент столкнулась с Ганаделле. Двигаясь спиной назад, она налетела на мое плечо. Ее руки, готовые к нападению, были подняты, золотистые волосы – взъерошены, а одежда и кожа были покрыты серым слоем пепла. Альб крови присматривался к ней, чтобы напасть, а затем взял на прицел меня. Ганаделле пошевелила пальцами, будто плела невидимые нити: между ее руками разгорался свет, сформировался в шар и метнулся в сторону альба крови. Мужчина выставил свой меч, защищаясь, чары отскочили от клинка и выстрелили в потолок. Я отшатнулась. Камни и части люстры посыпались на нас сверху. Затем я услышала скрип над нашими головами. Не мешкая схватила Ганаделле и оттащила ее назад. Мы свалились на пол в тот момент, когда люстра с громким треском приземлилась между нами и альбом крови.

Я осторожно подняла глаза. Перед нами лежала груда развалин, состоявшая из железных прутов, свечей и цепей, в столбе дневного света. Отраженные чары пробили потолок и оставили за собой огромную дыру. То, что мечи альб крови образованы из магии, я знала. Но не знала, что они могли отражать колдовство. Тяжело дыша, я подняла взгляд на потолок.

Ганаделле тяжело поднялась на ноги.

– Спасибо, – проворчала она и приготовилась сформировать еще одно заклинание.

Альб крови тоже сосредоточился. Я все еще сидела на корточках на полу, когда мой взгляд переместился с Ганаделле на него, и я увидела, что он не обращал внимания куда ступает, пока обходил развалины. Я схватила одну из цепей, на которую он неосторожно наступил, сильно потянула за нее, и он упал. Меч выпал из его руки, но, когда он хотел вернуть себе оружие, Ганаделле уже была рядом с ним, пнула оружие в сторону. Меч проскользнул по полу и остался лежать недалеко от меня. Еще одно заклинание ослепило меня, и как только свет вновь погас, я увидела, что Ганаделле победила альба крови. Она повернулась и одобрительно кивнула мне головой.

– Шира! – закричала Сирена.

Я завертелась по сторонам. Пепел немного улегся, и я видела битву в тронном зале в полном разгаре. Сирена и Канан приближались ко мне. Оба получили несколько ранений – пару ссадин и рваных ран, – но на первый взгляд травмы не были серьезными.

– Вы в порядке? – спросила я.

Канан кивнул, а Сирена собралась дотронуться до моего лица. Вздрогнув, я отпрянула назад, схватилась за место, на которое она указала, и нащупала кровь. По всей видимости, я тоже получила несколько ранений, но в суматохе не заметила.

Наше внимание привлек громкий дребезг. Заклинание из света попало в одну из боковых дверей и разрушило ее. Я начала глазами искать место, откуда оно появилось, и увидела Майлу в центре тронного зала. Она собиралась создать еще одно заклинание, в то время как к ней приближался Атура с двумя вынутыми из ножен мечами. Она швырнула в него магией, но он с легкостью отразил ее. Мужчина целенаправленно пересекал зал, заставляя Майлу отступать все дальше. Все ближе и ближе к перепуганным альбам позади трона.

Не раздумывая, я поспешила к ней на помощь, наткнувшись при этом ногой на меч альба крови и подняв его с пола.

– Вы должны найти мальчика, – сказала я, протянула меч Канану и посмотрела на главный вход. Я его не видела, но, возможно, он где-то прятался. Даже если я ошибалась, хотя бы увела этих двоих из зоны опасности, отправляя на поиски.

– А ты? – спросила Сирена.

Я вновь повернулась к Атуре.

– Я помогу Майле. – Я решительно помчалась вперед, петляя между сражающимися и уворачиваясь от альба крови, бросилась на колени и собрала свою магию, когда было достаточно близко для нападения. В этот момент Майла достигла ступеней к трону, споткнулась о них и упала на пол. Горожане сжались у стены, жалобно стонали и плакали.

Атура подбросил один из своих мечей в воздух и поймал его так, что острие клинка указывало прямо на Майлу, широкая ухмылка расползлась на его лице.

– Ты не должна была идти против меня, – издевался он.

Я швырнула в него свою теневую магию, попала ему в руку, и его меч отбросило в сторону. Майла, лежа полу, тяжело дышала и опустила поднятые перед собой руки.

– Сдавайся, – потребовала я.

Атура презрительно фыркнул.

– С чего бы? Потому что ты научилась парочке новых трюков? Вы с вашей магией думаете, что непобедимы? Вы ошибаетесь! Вы – не равные противники для меня.

Он размахивал своим вторым мечом; я глубоко вдохнула, позволила темноте струиться внутри меня, но оказалась недостаточно быстрой. Клинок просвистел в воздухе, и мне пришлось увернуться, пока Майла за моей спиной вставала и начинала формировать новое заклинание. Она швырнула в его сторону световой шар, но Атура вовремя увернулся и отразил его мечом так, что шар попал прямо в трон. Альбы позади него подскочили в панике, один из подлокотников разлетелся на части, а по каменной поверхности протянулись трещины. Потрясенная, я уставилась на поврежденный монумент – трон правителя Фархира, который в целости и сохранности пережил столетия. Вплоть до этого дня.

Должно быть, это зрелище тоже ненадолго выбило Майлу из колеи, потому что внезапно Атура оказался прямо перед ней, схватил ее и потянул на себя.

– Ты даже не подозреваешь, насколько сильно я об этом сожалею, – сказал он.

Я видела, как Майла распахнула глаза, услышала, как тихо застонала, и только потом осознала, что Атура протыкал ее живот мечом, пока говорил с ней.

– Нет! – вырвалось у меня.

Майла осела на пол. Она нащупала рану и посмотрела на Атуру, который стоял прямо перед ней. Без капли жалости в своем взгляде он замахнулся для последнего удара.

Я закричала от ярости и рванула прямо к нему. Не притормаживая, бросилась на него, не теряя мысли о магии, толкнула его на пол и била мужчину голыми руками.

– Монстр – это ты! – орала я на него. – Ты! И только ты!

Атура был настолько захвачен врасплох, что ему не сразу удалось оттолкнуть меня от себя. Он пытался удержать мои руки, но каждый раз я вырывалась из его хватки, царапала его шею и заехала ему в глаз.

– Снимите это чудовище с меня! – закричал он.

Кто-то схватил меня за волосы, потянул прочь от Атуры и толкнул на пол. Я попыталась подняться, но получила удар пинком; защищаясь, выставила руку вперед и увидела перед собой альба крови, который освободил Атуру от меня. Прежде чем я смогла заново собрать магию внутри, на меня устремился меч. Я бросилась в сторону, и клинок с дребезгом попал в мрамор рядом с моим плечом.

– Предоставь ее мне, – сказал Атура.

Он встал, вернул себе свой меч и бросил беглый взгляд на Майлу. Тяжелораненая девушка съежилась на полу, неспособная уйти в безопасное место. Однако, по всей видимости, она не стоила Атуре усилий, потому что он оставил ее лежать и подошел ко мне. Альб крови отступил в сторону.

Я отползла назад и в этот момент пожалела, что уничтожила Сумеречный камень. Под его влиянием я едва ли была способна контролировать темноту внутри себя – не важно, днем или ночью. Атуре никогда не удалось бы одержать надо мной верх. Но где же истинная магия ночных альб сейчас, когда я так сильно в ней нуждалась?

Я осмотрелась по сторонам, надеясь найти какое-нибудь оружие, и была вынуждена установить, что сражения вокруг меня практически подошли к концу. Альбы крови согнали выживших в группы. Ганаделле и Лантеа стояли спина к спине и храбро защищались от жрецов Атуры; Зелению вместе с двумя стражами оттеснили в угол; многие из нас покоились на полу мертвыми или ранеными. Среди них была Майла, которая отчаянно пыталась подняться, придерживая рану одной рукой. Это конец? Мы действительно проиграли?

– Скажешь несколько слов на прощание? – с ненавистью сказал Атура, обратив мое внимание на себя.

Я собиралась дать ему подходящий ответ, но мой взгляд скользнул мимо него. Рядом с пьедесталом, на котором стоял трон, открылась одна из боковых дверей. Сирена стояла на пороге и махала горожанам, подзывая их к себе и призывая вести себя тихо. Канан и Авила прошмыгнули мимо нее в зал. Они помогали раненым, и Авила, нагнувшись, кралась к Майле.

Атура и его солдаты были слишком заняты, чтобы заметить, но это лишь вопрос времени, пока кто-то из них не обернется. Я должна отвлекать Атуру так долго, насколько мне хватит сил. Он уже заметил, что я не обращала на него внимания, и собирался глазами последовать за моим взглядом, как в последний момент мне удалось ему помешать.

– Убей меня! – потребовала я. – Но победить всех у тебя никогда не получится.

– Всех? – издевательским тоном переспросил он и посмотрел на связанных альб. – Да от вас осталась лишь жалкая горстка. Я позабочусь от том, чтобы вас удерживали в тюрьме, как предателей. Как Сумеречный Орден однажды переписал историю ночных альб, так и я буду решать, что рассказывать об этой войне. Я одержу победу над людьми, и Фархир восстанет, как феникс из пепла. Со мной в качестве правителя на троне. Эпоха королев подошла к концу.

Пока он говорил, я концентрировалась на своей магии и собирала темноту внутри себя.

– Об одном ты забыл, – сказала я.

– Я никогда ни о чем не забываю, – утверждал он. – Я вынашивал этот план несколько лет. С того самого момента, как наткнулся на старый документ о Сумеречном Ордене. Я нашел его, помог ему взрасти и поклялся закончить то, в чем он когда-то потерпел неудачу. И если бы не ты – ты и эта глупая, никчемная девчонка… – Он хотел повернуться к Майле, но Авила уже помогла ей встать и вела ее к выходу в боковой двери.

– То что? – перебила я Атуру, вновь обратив его внимание на себя. – Ты думаешь, что тогда ты не проиграл бы в сражении у Пограничного леса и люди не продвинулись бы вплоть да Харана? Без меня и Майлы все было бы по-другому?

– В конце концов, это не имеет значения, – сказал он. – Путь оказался более извилистый, чем предполагалось изначально, но цель остается неизменной, а моя победа начнется с твоей смерти!

Он бросился на меня с мечом; я взмахнула рукой в воздухе так, чтобы темные нити извивались вокруг оружия, и голой рукой схватилась за клинок. Только магия защищала меня от ранения. Я чувствовала, как темнота боролась с заклинаниями, наложенными на железо. Рука Атуры дрожала, как и моя; металл начал постепенно прорезать мою кожу, и я прикусила губу. Еще раз собрала свою силу воли в кулак, пока темные нити не обвились вокруг меча. Рывком отбросила его от Атуры. Оружие отлетело на несколько метров и прокатилось по полу. Я обессиленно посмотрела ему вслед. Мое дыхание прерывалось, кружилась голова, и я чувствовала, что вот-вот потеряю сознание. Только прилагая большие усилия, мне удавалось держать свое туловище прямо.

Тень Атуры упала на меня. Казалось, он не был впечатлен моей магией.

– Как жалко, – издевался он, посмотрев на меня сверху вниз. – Ты думаешь, я забыл? Вас, ночных альб, с вашей темной магией? Лучше бы ты не уничтожала Сумеречный камень. Раньше ты казалась опаснее.

Я не позволила ему напугать себя и подняла на него взгляд.

– Даже если ты меня убьешь, там снаружи ходят тысячи ночных альб. Даже если ты убьешь каждого в тронном зале, ты не сможешь искоренить правду! Они вернутся и отомстят за то, что ты с ними сделал. Я знаю это, потому что чувствую их. Я слышу их в своих мыслях, вижу их глазами, а они – моими. Ночные альбы знают, что ты натворил, Атура. Они знают все.

Атура схватил меня и потянул на ноги. Я отчаянно защищалась, но мне не хватало сил противостоять ему. Его пальцы больно обхватили мои руки. Он смотрел на меня почти с сочувствием.

– Мы сделаем новый Сумеречный камень задолго до того, как ночные альбы смогут добраться до Харана, – сказал он. – Все очень просто.

Мне казалось, что с этими словами мое сердце будто вырвали из тела. Я не хотела, чтобы он это заметил, но не смогла сдержаться, когда мое лицо исказилось от ужаса. Атура с удовлетворением наблюдал за этим.

– Командир! – взбешенно закричал один из альб крови.

– Что? – разъяренно зарычал он.

– Они сбегают! – Мужчина указал на боковой выход.

Атура метнул на меня свой взгляд, сощурив глаза.

– Ты пыталась меня отвлечь, – сделал вывод он.

Я отодвинула панику в сторону, на моих губах мелькнула ухмылка. Я не просто попыталась – у меня получилось. Многим горожанам удалось скрыться, и его солдаты не смогли бы найти каждого из них. Даже если бы он меня убил и создал новый Сумеречный камень, о тайнах тронного зала стало бы известно.

Атура тоже это понял. В нем запылала ярость, он замахнулся и со всей силы ударил меня по лицу. Боль добралась до затылка, и в глазах потемнело. Атура толкнул меня на пол и пинал меня по ребрам, пока весь воздух не вышел из легких.

– За ними! – закричал он на своих солдат. – Найдите каждого и убейте всех!

Лежа на полу под его ногами, я видела, как Авила и Канан выстроились перед беглецами, отгораживая их, пока Сирена уводила в безопасное место одной из последних тяжело раненную Майлу.

– А теперь вернемся к тебе, – сказал Атура.

Едва я успела приподняться, как он вновь меня пнул. Я приземлилась на спину, в уголках моих глаз собирались слезы. Казалось, все вокруг закружилось, пока мой взгляд не зацепился за дыру на потолке. Окрашенные в красный цвет облака плыли по нему, будто сердце Мурайи истекало кровью.

Передо мной возникло лицо Атуры. Он схватил меня за волосы, вынуждая смотреть ему в глаза.

– Все закончилось, – сказал он. – Раз и навсегда.

Я попыталась концентрироваться на своих силах, еще раз пробудить их и собрать в своих руках.

– Это никогда не закончится, – прошипела я, освободила руку и крепко прижала ее к его лицу.

Атура закричал, когда моя магия переключилась на него. Мне удалось перевернуться на живот и немного отползти от него, пока он не пришел в себя и не ударил меня коленом по спине.

– Ты не сбежишь, – выдавил он, вновь потянул меня за волосы и ударил лбом о мраморный пол. Затем схватил меня за запястье и вывернул плечо. Я закричала от боли.

– Что случается с маленькими воровками вроде тебя? – спросил он. – Им отрубают ладони. Или еще лучше, им вырывают руку!

Он поднялся, поставил ногу между моими лопатками и со всей силы дернул за руку. Было настолько больно, что я практически потеряла сознание. Я кричала во весь голос, свободной рукой вслепую хваталась за все, что было вокруг меня, но не нашла ничего, что могло бы меня спасти. Ни оружия, ни выхода. И в тот момент, когда я подумала, что он осуществит свою угрозу и, используя лишь силу своего тела, вырвет мою руку, он ослабил хватку.

– Ну что опять? – зарычал он.

Я не смогла найти в себе силы и поднять взгляд. Вокруг меня вновь стало шумно. Я услышала топот чьих-то ног, крики, и Атура наконец окончательно отпустил меня.

По ощущениям продлилась целая вечность, прежде чем мне удалось выпрямиться. Я притянула к себе больную руку, подняла глаза и увидела… людей. В моих ушах гудело, и я не знала, о чем мне думать или что чувствовать. Они добрались до дворца и ворвались в тронный зал. Солдаты Атуры едва справлялись с ними.

– Заставьте их отступить! – в панике кричал Атура за моей спиной. Его голос чуть ли не срывался. Он определенно не рассчитывал, что людям удастся захватить дворец. Он был настолько уверен в себе и в своих планах, что с самого начала недооценивал их. – Заставьте их отступить! – повторил он.

Я поднялась на ноги. Не знала, как поступить дальше – бежать от людей или помогать им, – и прежде чем я успела принять решение, Атура схватил меня сзади.

– Только не думай, что все закончилось, – угрожающе сказал он.

– Все закончилось, причем давно! – огрызнулась я, когда он пытался оттащить меня от сражающихся. – Неужели ты не видишь, к чему привела твоя жажда власти? Не понимаешь, что бросаешь всех на погибель?

– Я творю новую эпоху! – упорствовал он.

Его слова казались мне сумасшедшим бредом. Мне с трудом верилось, что это безумие все время таилось внутри него. И теперь, когда преграды разрушились, оно беспрепятственно вышло наружу. Я отчаянно пыталась освободиться из хватки, но его рука крепко обвивалась вокруг моего горла.

– Отпусти ее! – внезапно произнес кто-то.

Я подняла глаза и увидела перед нами Лисандра. Мое сердце тут же забилось сильнее, подняло мятеж в моей груди, и я уставилась на него, словно на призрака.

Полный гнева, он указывал мечом на Атуру.

– Ты и я, у нас с тобой давние счеты.

Атура оттолкнул меня от себя: я упала на пол, схватилась за шею и жадно хватала ртом воздух. Руки и ноги ощущались онемевшими, и пока я пыталась подняться, оба мужчины уже скрестили свои мечи.

Между ними вспыхнул ожесточенный поединок; рыцари Амберана оттесняли альб крови все дальше и даже пришли на помощь Канану и Авиле.

– Осторожно! – услышала я крик Кассы. Она была вовлечена в битву на противоположной стороне тронного зала и указывала куда-то мимо меня. Я вовремя отпрянула в сторону, чтобы увернуться от меча альба крови. Но я слишком слаба, чтобы противостоять ему. Касса пыталась пробить путь ко мне, но не продвинулась далеко. Мужчина еще раз замахнулся для удара. Я увернулась, споткнулась о ноги раненого, лежавшего на полу, и свалилась на пол. Альб крови поднял меч, и я – осознавая, что не смогу его остановить, – выставила руки перед своим лицом в ожидании смертельного удара. Но ничего не произошло.

Я опустила руки. Альб крови замер в движении и широко распахнул глаза. Из его живота торчал меч. Когда он оседал на пол, я думала, что увижу перед собой Кассу, стоявшую за его спиной. Но там никого не оказалось. Я отчаянно смотрела по сторонам, когда увидела Лисандра в паре метров от себя. Он стоял безоружный, протянув руку вперед, и смотрел на меня. Вне всяких сомнений – он бросил свой меч, чтобы меня спасти. И когда я это поняла, Атура уже наносил свой удар.

Глава 30
Шира

Меня будто оглушили. Я не слышала звуков, не чувствовала своего тела, в моей голове господствовал хаос. Касса опустилась передо мной на корточки. Ее губы шевелились, но я не слышала, о чем она говорила. Я уставилась вперед, не отводя взгляда.

Атура проткнул броню Лисандра мечом. В его взгляде искрилась ненависть, когда он шагнул к нему и по самую рукоять воткнул клинок в тело. Глаза Лисандра расширились, краска схлынула с его лица, а дыхание стало неравномерным. Только после этого Атура рывком вынул меч из его тела и с презрением наблюдал за тем, как Лисандр обессиленно оседал перед ним на колени.

– Шира?! – уже который раз окликнула меня Касса. Я по-прежнему едва ли могла понять, о чем она говорила. Она схватила руку, собираясь меня поднять, но затем последовала за моим взглядом и увидела то, что случилось с Лисандром.

– Нет, – растерянно произнесла она.

– Уходим! – услышала я, как орет Атура. По всей видимости, он понял, что оказался на месте проигравших. Его солдаты не справлялись с превосходством людей.

– Мы сформируем новую армию! Отступаем!

Каким-то образом мне удалось освободиться от оцепенения. Шатаясь, я направилась к Лисандру – поплелась на четвереньках, пока не добралась до него. Когда опустилась перед ним на колени, он осел в мои объятия. Ощущая вес тела и чувствуя его хриплое дыхание на моей коже, я начала осознавать, что это происходило на самом деле, даже если мне не хотелось в это верить. В моей груди защемило, слезы наполнили мои глаза, и я попыталась удерживать его от окончательного падения. Я хотела услышать его заверения, что ранение было наполовину таким страшным, каким казалось. Но вместо этого он оседал на пол, и я ничего не могла с этим поделать. Паника почти одолела меня. Я искала место ранения, но кровь была повсюду и распространялась слишком быстро. Я не знала, что делать. Не могла сформулировать ни одной ясной мысли, и когда отчаяние почти завладело мной, Лисандр нащупал мою руку. Я ответила на его жест и повернулась к нему. В его взгляде не отражалось ни боли, ни страха. Этот факт делал ситуацию невыносимой, потому что я увидела, как он сдавался.

– Не умирай, – попросила его я глухим голосом.

Лисандр открыл рот, но с его губ не сорвалось ни слова. Его тело задрожало; казалось, ему не хватало воздуха, и он прикладывал все усилия, чтобы заговорить.

– Зачем? – вырвалось у меня. – Зачем ты это сделал?

Он не должен умирать! Не вместо меня. Лисандр – принц, за плечами которого стояли люди, и только он мог вернуть мир между нашими странами. А кем была я? Как моя жизнь могла быть ценнее, чем его? Я не понимала, почему он сделал это для меня. Этого не должно было случиться. Никогда.

– Шира, я… – выдавил он. Мое сердце едва не выскочило из груди. Звук его голоса зародил во мне надежду.

– Да, я здесь. Все будет хорошо! – Я уставилась на него, словно в любой момент могло произойти чудо. Но чуда не происходило. Он закашлялся, сплюнул кровь и стал еще белее.

Из-за слез перед моими глазами все расплывалось. Я смахивала их, но они не прекращались. Я не могла его потерять. Не от руки Атуры, не ценой моего спасения!

– Ему нужен целитель! – Я осмотрелась по сторонам, но из-за поднявшейся внутри меня паники и суеты сражения вокруг едва могла оценить, услышал ли меня кто-нибудь. – Где Майла? – крикнула я, зная, что Сирена увела ее. К тому же она ранена и не в состоянии помочь кому-либо. Но что-то же я должна была сделать!

– Шира… – обессиленно выдохнул он.

– Ты не умрешь, – сказала я, словно должна была возразить невысказанным словам между нами. Я дотронулась до его щеки. Она такая холодная на ощупь, что мое дыхание приостановилось. Однако я заставила свой голос звучать уверенно: – Я этого не позволю.

Лисандр положил свою руку на мою.

– Все хорошо, – сказал он едва слышно. – Это хорошо… – Его взгляд скользнул мимо меня, он перестал дышать. Мне показалось, все вокруг нас потонуло в темноте. В темноте, которая выедала меня изнутри и разжигала ненависть к Атуре. Я уставилась на Лисандра, будто он не мог умереть, пока я удерживала его взгляд своим. Но я знала, что бессильна. Знала, что ничего не могла сделать. И мое бессилие ощущалось так, будто я разлеталась на тысячи осколков. Мое тело дрожало, дыхание участилось, волны темной магии растекались внутри меня до кончиков пальцев. В один миг она вернулась – сила внутри меня. Я погрузилась в нее, утопила в ней свою скорбь и позволила ей подпитывать свою невыразимую ярость.

В этот момент на мое плечо легла чья-то рука. Одного прикосновения хватило, чтобы уничтожить все барьеры, сдерживавшие темноту внутри меня. Она хлынула неудержимым потоком, разлилась во всех направлениях и оттеснила всё и всех вокруг. Словно ведомая кем-то другим, я выпрямилась, не используя физической силы, – меня поддерживала моя магия. Могущественные туманные крылья из ночи и лунного света раскрылись в тронном зале и подняли меня в воздух. Мои ноги больше не соприкасались с полом; я смотрела на свои руки и чувствовала необузданную силу, которая пронизывала меня до кончиков пальцев, – я больше была не одна в своем теле. Это были мы. Все мы. Каждый ночной альб где-то там снаружи почувствовал мое горе и в душе оказался рядом со мной. Они стали частью меня, когда я нуждалась в них больше всего. Их магия усиливала мою, связываясь с ней через мерцание звезд высоко над моей головой. Пока я склонялась над Лисандром, день сменился вечером. И пробудилась ночь. Пробудилась я. И все, чего я жаждала, была месть.

Я позволила своему взгляду блуждать по залу. Сражения прекратились, все уставились на меня. На многих лицах я видела страх. Касса дотронулась до моего плеча, и ее отбросило в сторону, как и всех остальных. Я увидела ее вопросительный взгляд, но не хотела терять время зря. Расставила руки в стороны, запрокинула голову назад и позволила моим теням, подобно стрелам, разлетаться во все стороны.

Прихвостни Атуры вскрикнули, когда моя магия задела и повалила их на пол. Я направила свои силы на каждого из них и таким образом раз и навсегда покончила с тем, чего никогда не должно было произойти.

Затем повернулась к Атуре. Он еще не успел уйти далеко, и поскольку я победила всех его солдат, он остался совсем один. Я видела, насколько сильно он боялся, как задрожал голос, когда он начал говорить.

– Ты… – вырвалось у него. Он сделал шаг назад. – Ты не должна быть такой могущественной!

Он же ничего не знал. Он использовал нас, превратил в диких чудовищ и перевернул нашу магию с ног на голову, даже не подозревая о том, кем мы однажды были. Никто не знал об этом. Никто не помнил об истинной магии ночных альб. Но теперь все должно измениться. Об этом я позабочусь.

Парящая на крыльях ночи, я направилась к Атуре. Внутри меня не было ни сомнений, ни страхов. Меня наполняли мучения, которые ночные альбы вынуждены были пережить по его вине и которые они разделяли теперь со мной – их воспоминания и чувства, словно все то, что я раньше видела в своих снах, ощутила на своей собственной шкуре. Магия бесконечного количества ночных альб была настолько могущественной, что мое тело едва удерживало ее. Она распространилась по всему полу, извивалась от пола до потолка. Все, кто стоял между мной и моей целью, уворачивались, и вскоре Атуру охватил неподдельный страх. Сначала он попятился спиной вперед, затем засуетился и побежал.

Я преследовала его.

Перед одной из боковых дверей он споткнулся, упал на пол и выронил свой меч. Он хотел схватить его, но при помощи теней я отбросила оружие в сторону. Поднявшись на ноги, бросил на меня затравленный взгляд и ударился плечами о дверной проем.

– Ты знаешь, что я делал это ради каждого альба в Фархире! – уверял он. – Ради ночных альб тоже!

– Оставь свою ложь при себе, – зашипела я. – Мой голос звучал чуждо и оглушительно, будто хор из тысяч голосов, объединенный в один.

Атура дергал за ручку двери. Она оказалась заперта, и он бросился к следующей.

– Я вернул вам вашу магию!

– Лжец! – закричала я, резко подняла руку в воздух и бросила в него тень, которая ударилась о стену в непосредственной близости от него. Атура увернулся, схватился за дверную ручку и бросился прочь из тронного зала. Но я не позволю ему сбежать. Я этого не допущу.

Я услышала раздававшиеся по коридорами дворца его шаги и следовала за ним по пятам. Постепенно начинала замечать, сколько усилий требовала сила внутри меня. Мне становилось все сложнее концентрироваться. Но я не готова разлучиться со связью с другими ночными альбами. Пока Атура не заплатит за все.

– Шира! – закричал кто-то. Это была Сирена, которую мне удалось распознать боковым зрением. Но я не повернулась к ней. В этот момент для меня было важно только одно: последовать за Атурой. Вскоре я поняла, что он сбегал в свой кабинет. Чего он пытался этим добиться, оставалось для меня загадкой. Расстояние между нами становилось все больше. Возможно, он думал, что оторвался от меня. При этом даже не догадывался о том, что сейчас мой слух был лучше, чем когда-либо, и не прошло ни одной секунды, когда ему удалось бы ускользнуть от меня.

Я добралась до передней и остановилась, чтобы собрать свою магию. С ее помощью я собиралась распахнуть дверь, которую Атура захлопнул за собой. Я закрыла глаза и сконцентрировалась на силе внутри меня. Меня охватило чувство, будто стало легче дышать. Будто мир вокруг меня – даже мое собственное тело – лишь оковы, которые я должна разорвать, чтобы полностью раствориться в темноте. Это чувство было приятным, поскольку я могла задушить все, что делало меня уязвимой. Все, что причиняло боль. Мои чувства к Лисандру тоже.

Стоило мне подумать о нем, как я замерла, в моем горле образовался ком, и я знала, что боль внутри меня пыталась выплыть на поверхность. Я не смогла полностью закопать ее под злостью и ненавистью к Атуре. На моих глазах выступили слезы, и на секунду я задумалась над тем, чтобы позволить темноте полностью поглотить меня. Потому что пока она меня наполняла – вытесняла боль, отчаяние и ощущение, будто все ломало меня. Но эта сила была временной, и – если бы я позволила ей полностью взять меня под свой контроль, вместо того чтобы контролировать ее самой, – я бы стала тем, чего опасался Лисандр. Я потеряла бы себя в ней. Я не могла так с ним поступить. Даже если это означало, что я буду вынуждена жить с воспоминаниями.

Я собралась с силами, вновь открыла глаза, подняла руки и толкнула волны черной магии в дверь. Ее сорвало с петель и отбросило не несколько метров в кабинет. Когда я вошла внутрь, я увидела Атура, что стоял у своего письменного стола. Он торопливо возился со своим мечом и заливал его прозрачной жидкостью. Когда мужчина меня увидел, он отбросил от себя пустой сосуд, схватил меч обеими руками и направил его на меня. Он считал, что выступить против меня с отравленным клинком – это хороший план? Или им овладела паника, которая мешала ему ясно мыслить, и толкнула его на этот акт отчаяния? Мне хватило одного движения руки, чтобы обезоружить его. Словно кнут, я швырнула в него тень, задела запястье, и меч вылетел из его рук. С широко распахнутыми глазами Атура посмотрел ему вслед, но быстро повернулся обратно ко мне.

– Мы можем это обсудить, – сказал он. – Подумай о том, чего нам удастся вместе достичь. С твоей силой и моим влиянием.

Я приблизилась к нему, и он отпрянул назад. Разговор был последним, чего я хотела в этот момент.

– Ты хоть знаешь, сколько невинных погибли по твоей вине?

Возможно, за все время он ни разу не подумал об этом. Но я знала бесчисленное множество из них, потому что магия внутри меня подкреплялась их душами. Она была пропитана их воспоминаниями, мечтами и желаниями – всем, что делало их ночными альбами и что было отнято у них.

– Ради высокой цели! – утверждал Атура. – Ради будущего, в котором каждый альб сможет жить в мире и согласии.

Я не знала, верил ли он сам в свою ложь или думал, что я настолько глупа, что позволила бы одурачить себя во второй раз. Я вновь подняла руки и направила их на него.

– Подожди! – взмолился он. – Ты же не хочешь сделать это на самом деле? Ты не убийца. Воровка, да, но не хладнокровная убийца. Не ты.

– Ты не заслужил ничего другого, кроме смерти, – ответила ему я.

Я видела, как он пытался найти отговорки, но не смог. Казалось, он сдался, опустил руки и упал передо мной на колени.

– Тогда сделай это, – призвал он меня. – Если ты настолько безжалостна, чтобы убить обезоруженного, тогда сделай это сейчас. Покажи всем, насколько ночные альбы злобные, и живи потом с последствиями.

За своей спиной я услышала приближавшиеся шаги нескольких альб.

– Шира? – крикнула мне Сирена. Она и несколько других Высших последовали за мной и встали в дверях.

– А вот и свидетели, – сказал Атура и расставил руки в стороны. – Так что давай, сделай это. Убей беззащитного мужчину, если это то, чего требует от тебя твоя истинная природа.

Он хотел выставить меня хладнокровной убийцей, чтобы я оставила его в живых. Но зачем? Даже если бы я пощадила его, он бы закончил свой век на виселице за все совершенные преступления. Или он надеялся на то, что собрал достаточно союзников, чтобы избежать темницы? Он действительно думал, что сможет уйти от справедливого наказания?

– Он того не стоит, – сказала Сирена позади меня.

Я посмотрела на свои руки, чуть не лишившись всего водоворота магии, таившейся внутри меня, и ощутила связь со всеми ночными альбами, которые стояли на моей стороне. Они видели моими глазами, как Атура стоял передо мной на коленях, и каждый из них хотел, чтобы он заплатил за все содеянное. Так же, как и я. Атура не должен был легко от этого отделаться. Не после всех страданий, причиной которых он стал. И когда эта мысль возникла у меня в голове, я знала, что должна сделать.

– Ты прав, – сказала я. – Я не хладнокровная убийца и не стану ей из-за тебя.

Уголки губ Атуры задрожали, когда он попытался подавить победоносную улыбку. Он взял себя в руки и посмотрел мимо меня.

– Я полагаю, вы пришли, чтобы меня задержать?

Справа от меня выступил один из дворцовых стражей. Слева стояли Сирена и Касса. Было так странно видеть их рядом друг с другом. Будто два совершенно разных мира столкнулись между собой.

– Еще нет, – сказала я.

Страж вопросительно посмотрел на меня.

– Он – военный преступник, миледи. Мы его арестуем и выдвинем обвинение, как положено.

– Вы еще сможете это сделать, – пообещала я. – Но сначала я покажу ему то, что он натворил. Я дам ему это увидеть. Каждый ужасный момент, каждую боль, каждый страх. Все, что он на нас навлек.

– Что… что ты имеешь в виду? – Атура посмотрел на остальных. – Что она имеет в виду?

Он действительно ничего не знал. Несмотря на то, что понимал, будто Сумеречный камень заставлял ночных альб красть человеческие души, он понятия не имел о том, в чем состояла наша истинная сила. Но скоро об этом узнает. Я подняла руку, растопырила пальцы и высвободила силу ночных альб. Подобно ожившему туману магия перетекла к нему и вошла в его тело.

Казалось, можно было слышать крики умерших, видеть их лица в колыхавшихся темных тенях и чувствовать их страдания, даже не соприкасаясь с ними. И я была уверена в том, что не одна испытывала это. Все в помещении осознали, с чем я вынудила столкнуться Атуру. Они видели то, что видела я. Страж даже отпрянул назад, чтобы отстраниться от сильной концентрации собранных воедино чувств.

В то время как я давала Атуре увидеть, скольких жертв стоило его корыстолюбие, сила других ночных альб покидала меня. Только благодаря этому я заметила, насколько сильно ослабило меня вынашивание ее внутри себя. Мои колени обмякли, я споткнулась; клубы тумана начали тускнеть. После того как показала Атуре все страдания, я опустила руку и упала на колени. Едва ощутимая пустота возникла внутри меня, и я чувствовала, будто погружалась в глубокую яму.

– Шира? – обеспокоенно заговорила со мной Сирена. Она села рядом со мной на корточки и дотронулась до моей руки.

– Теперь вы можете его задержать, – сказала я, обращаясь к стражнику, и подняла на него взгляд. Мои глаза заполняли слезы. Теперь, когда эта неукротимая сила внутри меня стихла, больше ничего не оставалось между мной и моей собственной болью. Я устремилась в эту глубокую черную яму и не знала, за что можно ухватиться. Атура убил Лисандра. Хладнокровно проткнул его мечом, когда я чувствовала себя бессильной и потерянной, прямо как сейчас.

– Он это заслужил, – сказала я сдавленным голосом.

– Да, заслужил, – согласилась она со мной.

Страж шагнул к Атуре, но тот вскочил и попятился от нас.

– Оставьте меня! – кричал он. Его лицо исказилось. Он покачал головой и отшатнулся. – НЕТ! – заорал он, схватился за шею и потянул за свой воротник, словно тот перекрывал ему воздух.

От загадочного мужчины, каким он был, когда мы с ним познакомились, ничего не осталось. Его глаза кричали безумием, его истинное «Я» вышло наружу.

– Вытащите это из меня, – требовал он. – Его слишком много! Вытащите это! – Он рвал себя за волосы, его лицо стало пунцовым, и он начал бормотать бессмысленные вещи, которые никто из нас не мог разобрать.

– То, что вы сейчас чувствуете – это ваша вина, Атура, – напомнила ему Авила. – Мы все видели то, что Шира показала вам. Это страдания бедных невинных, которые благодаря вам вынуждены были умереть. Никто вас от этого не освободит.

– Сделай так, чтобы это прекратилось! – настаивал он.

– Вам придется с этим жить, – сказал страж.

– Как все, у кого есть совесть, – добавила Касса.

Атура кричал, беспрестанно тряс головой и пятился спиной вперед.

– Это должно прекратиться, – всхлипывал он и тянул себя за волосы, будто мог вырвать удушающее чувство вины из своей головы. В таком состоянии он больше никогда не сможет побудить кого-либо служить себе и своему делу. И если бы он знал, что смерть была бы более милостивой, чем жизнь с болью жертв его преступлений, пожалуй, он выбрал бы ее добровольно.

– Задержите его, – сказала Авила.

Страж последовал приказу и увел своего скулящего и слюнявого командира. Теперь Атура больше никому не сможет навредить.

Глава 31
Шира

Как очутилась в своей постели, я не знала. Могла только предполагать, как потеряла сознание. Обо всем, что произошло после задержания Атуры, я не помнила.

Лежа на шелковых простынях, я уставилась на заштопанный балдахин кровати и вспомнила о своем первом дне во дворце – о сражении с Майлой и утешительных словах Атуры. Я тяжело сглотнула, и моя грудь содрогалась при каждом вздохе. Я так много приобрела с того дня. И так много потеряла.

Кто-то постучал, и я повернулась к двери.

– Да? – спросила я. Мой голос хриплый и сдавленный. Но он вновь был моим собственным. Голоса тысяч ночных альб исчезли, как и сила, которую они мне одолжили. Только когда я закрывала глаза и хорошо сосредотачивалась на них, могла слышать их и ощущать с ними связь. Взаимосвязь наших душ и образованное ей единство были частью нашей магии.

Сирена осторожно просунула голову в дверной проем. Увидев меня, она улыбнулась, и я попыталась ответить на ее улыбку.

– Ты проснулась, – заметила она и вошла в помещение.

Я кивнула, несмотря на то, что не ощущала себя проснувшейся. Все, что случилось, казалось сном. Как там его называл Лисандр? Кошмаром. Лучше не становилось, потому что я все время думала о нем.

Я неуклюже выпрямилась. Должно быть, на моем теле не осталось ни одного живого места. Любое малейшее движение причиняло боль, и это не оставляло ни малейших сомнений в том, что это не сон.

За Сиреной в комнату вошла еще одна альба. Лантеа. Я вспомнила о том, как она заботилась о раненых в тронном зале, и догадалась, что меня ждет.

– Со мной все в порядке, – заверила я их обеих. – Лишь несколько синяков и ссадин. – Я уставилась на простыню у своих ног, и мои пальцы крепко впились в нее. Я хотела спокойствия. Пара полученных царапин пройдут сами по себе. В отличие от других ран, которые не видны на моей коже. И их я никому не хотела показывать. Особенно Лантее и другим Высшим, которые смотрели на меня свысока, будто я не достойна находиться в их присутствии.

– Я быстро, – сказала Лантеа и подошла ко мне. Она приподняла руку, чтобы дотронуться до моей, но я невольно отдернула ее.

– Не переживай, больно не будет, – сочувственно пообещала она.

Я все же подняла на нее свои глаза и увидела ту самую сострадательную, дружелюбную альбу, какой она была в тронном зале, когда смотрела не на меня, а на кого-то другого. Могла ли она изменить свое мнение обо мне? Я вопросительно прищурилась.

– Мы многим тебе обязаны, Шира, – пояснила Лантеа. – Вылечить тебя – это меньшее, что я могу сделать. Это лишь начало, ты не находишь?

– Да, – согласилась я. Возможно, так оно и было. И дело не только в лечении, но и в том, что она здесь: дружелюбно улыбалась и старалась наладить отношения. Это первый шаг, возможно, даже начало новой эпохи, в которой ночных альб больше не будут считать отбросами общества. С каким удовольствием я внушила бы себе то, что каждая жертва стоила того. Но я не могла себя в этом убедить.

– Хорошо, тогда давай начнем, – предложила она. – Обещаю, что все пройдет быстро. На первый взгляд у тебя нет серьезных повреждений. В отличии от твоего человеческого друга. Он действительно был плох.

Произнося эти слова, она положила руку на мою грудь. Я чувствовала исходившее из нее тепло, словно соприкоснулась с лучом солнца. Это ощущение успокаивало меня, и я закрыла глаза. Только когда смыл ее слов дошел до меня, меня будто окатило холодной водой. Я распахнула глаза.

– Что ты сказала? – спросила я. Стук моего сердца раздавался у меня в горле.

– Человеческий принц, – пояснила она, словно я уже давно была в курсе дела. – Он был тяжело ранен. Прошло много времени, пока мне не удалось его…

Я вскочила с постели и, шатаясь, встала на ноги. Мне казалось, что моя грудь больше не может удерживать в узде взбунтовавшееся сердце, и я рванула мимо Сирены к двери.

– Что у нее там такого срочного? – Я услышала, как Лантеа спрашивает позади меня. То, что ответила ей Сирена, я уже не расслышала.

Одетая лишь в простую льняную рубашку, я бросилась из помещения. Я не знала, куда бежать, но внутри меня рос удушающий страх того, что я неправильно поняла слова Лентеи. Об этом я не хотела думать! Ускорившись, побежала босиком по коридору, задыхаясь, пока не решила, что заблудилась. Завернув за следующий угол, я столкнулась с одним из дворцовых стражей.

– Где… сейчас?.. – запыхалась я, ловя воздух ртом.

Мужчина посмотрел на меня так, будто я задала наиглупейший вопрос, и указал на дверь, перед которой собралось более дюжины человек. Невооруженные воины в помятых доспехах с густыми бородами и плечами шириной со шкаф. Их было трудно не заметить.

Я поплелась мимо стражника и протиснулась сквозь толпу. Мои колени подогнулись; я боялась, что рухну на пол раньше, чем сумею добраться до двери, но еще больше боялась того, что не найду за ней ожидаемого.

– Не надо нестись, как ураган, малышка, – сказал один из людей. Они были больше чем на голову выше меня, и я пробиралась сквозь их ряды, как между скалами.

– Ты не слушал? – до меня донесся голос Кассы, когда я собиралась открыть дверь.

Я ворвалась в помещение и едва ли могла поверить своим глазам. Лисандр сидела на кровати в майке и льняных штанах. Он смотрел в пол, выглядел белым как мел и потрепанным, а мокрые от пота волосы липли к его лбу. И все же он пытался встать. Демиан стоял рядом с ним и схватил его за предплечье, чтобы помочь.

– Спасибо, все нормально, – упрямо сказал Лисандр. – Для отдыха будет еще… – В этот момент он поднял глаза.

Когда наши взгляды встретились, я оцепенела. А что, если это всего лишь сон? Что, если я потеряла сознание, когда Лантеа лечила меня своей целебной магией, и все еще спала? Я не осмеливалась пошевелиться. Даже затаила дыхание, потому что опасалась, что один неверный вздох может уничтожить то, что я так сильно хотела, – чтобы это оказалось правдой.

Лисандр умер у меня на руках. Он истек кровью и произнес последние слова. Неужели я вновь недооценила силу человеческой воли к жизни? Пожалуй, так оно и было, потому что на его губах мелькнула улыбка, и это совсем не похоже на сон. Она была настоящей, честной и развеивала все сомнения.

– Да ты полуголая, – заметил он.

Когда я услышала его голос, все вокруг закружилось, мои ноги больше не хотели меня удерживать и подкашивались. Лисандр тут же оказался рядом, поймал меня и опустился вместе со мной на колени.

– Осторожно, – сказал он и смахнул волосы с моего лба. – А то поранишься.

– Ты… – едва слышно произнесла я. Мои мысли сменялись одна за другой, и я не находила слов. Но от его вида становилось легче. Чувствовать его, знать, что все это не сон, снимало камень с моих плеч.

– Ты идиот! – крикнула я на него. Слезы наворачивались на мои глаза.

Лисандр выглядел озадаченным. Хотя он должен лучше всех понимать, насколько глупым было его поведение. Невероятно глупым.

– Больше никогда так не делай, понял? – Я оторвалась от него и начала ударять его кулаком по груди. Мне просто нужно выпустить накопившиеся эмоции. Рассказать ему, как сильно на него злилась и что у меня были на это весомые основания.

– Что ты имеешь в виду? – забавляясь, спросил он и поймал мои руки.

Но я не была настроена на шутки.

– Я видела, как ты умираешь! – заявила я, и с этими словами все мое накопленное отчаяние выплеснулось наружу. – Ты умер по моей вине! Ты хоть знаешь, что ты натворил? Знаешь, каково это потерять тебя таким способом? Я сказала тебе не идти за мной! И уж тем более не жертвовать своей жизнью ради меня. Бросить меч во время сражения! О чем ты вообще думал?

Лисандр позволил мне кричать и свирепствовать. Только когда в моих легких не осталось воздуха и я на мгновение замолчала, он схватил мое лицо обеими руками и смахнул большими пальцами слезы с моих щек. Я подняла на него глаза, и моя ярость в один миг улетучилась. Его близость имела надо мной больше власти, чем любая целительная магия. Его взгляд смыл всю боль с моей души.

– Я всегда буду тебя защищать, – заверил меня он. – Даже если ты пинаешься, бьешь и кричишь на меня. Я не позволю ни одному страданию случиться с тобой.

– Как я должна была жить дальше? – спросила я сдавленным голосом.

– Думаешь, я смог бы иначе? – Он немного приподнялся и потянул меня к себе. Мое сердце разбушевалось в груди, когда наши губы соприкоснулись. Волна тепла прошлась по моему телу, и я закрыла глаза, полностью отдавшись этому поцелую.

За моей спиной раздались ликование и аплодисменты, и мы оторвались друг от друга. Дверь была еще открыта, и рыцари все время наблюдали за нами. Они кричали и смеялись.

Лисандр усмехнулся, и я тоже не смогла удержаться от пристыженной улыбки.

– Все, хватит уже! – сделал им замечание он.

– А мы-то думали наш принц лежит на смертном одре, – насмехался один из них.

Касса прошла мимо нас и закрыла дверь.

– Хватит разговоров на сегодня, – сказала она, а затем повернулась к нам. – Вы еще бы разделись и по полу катались. Некоторые из этих мужчин уже целую вечность не видели женщину вблизи. Ваше воркование совсем выводит их из себя.

– Кроме того, тебе сказали поберечь себя, – добавил Демиан.

– На отдых… – начал говорить Лисандр.

– Будет еще время, знаем мы, – со вздохом перебила его Касса. – Но это касается и твоих обязанностей военачальника. Сражения окончены, мирные переговоры будут проведены, когда обе стороны окажут помощь раненым. И домой мы сегодня тоже не вернемся.

– Ты права, – согласился Лисандр и с трудом встал. Он протянул мне свою руку и помог подняться на ноги. – Нам нужно отдохнуть. Всем нам. – Произнося эти слова, он пристально смотрел на меня. На его губы легла многозначительная улыбка.

– Да пожалуйста, идите уже, – облегченно сказала Касса. – Шира, мне проводить тебя в твою комнату?

Я ничего не ответила. Слишком уж была погружена во взгляд Лисандра. Мне казалось, будто все вокруг отошло на задний план.

Демиан откашлялся.

– Я думаю, это ей не понадобится, Касса. Давай просто дадим этим двоим побыть наедине.

– Но… – Касса не успела закончить предложение. Демиан схватил ее за локоть, потянул из комнаты, закрыв за собой дверь.

Я по-прежнему смотрела на Лисандра, его улыбка стала еще шире, и он нежно погладил меня по щеке. Приятная дрожь промчалась по моему телу, а колени вот-вот проломятся прямо подо мной.

– Ты же держишь ее под контролем, да? – спросил он.

– Что ты имеешь в виду? – Я была слишком не в себе, чтобы понять, о чем он говорил.

– Ты не отнимешь, случайно, мою душу?

– Нет, – улыбаясь, пообещала я.

Лисандр тут же притянул меня к себе. Наши бедра соприкоснулись, он вновь поцеловал меня, – на этот раз настолько неистово, будто мы должны наверстать потерянное время. И я наслаждалась этим каждой клеточкой своего естества. Я забыла обо всем, что случилось и что еще должно произойти. Были только он, его теплые и шершавые руки, скользящие по моему телу, и его поцелуи на моей коже.

Мы попятились к его кровати и опустились на простыни. Дыхание Лисандра касалось моей шеи, а его сердце бешено колотилось под моей рукой, которая лежала на его груди. На мгновение я закрыла глаза, глубоко вдохнула и почувствовала, как все его чувства обрушились на меня. Они сливались с моими, наши души соприкасались, и это ощущалось так, будто все, слишком долгое время существовавшее порознь, слилось воедино.

Лисандр приостановился, и я открыла глаза, когда он удивленно посмотрел на меня. Часть его души туманной дымкой проникла в мое тело, и ее следы все еще обвивались вокруг моей руки.

– Я ничего не отнимаю, – пообещала я.

– Я знаю, – сказал он. – А даже если и так, это стоило бы того. – Он нагнулся и поцеловал меня в лоб.

Смеясь, мы перевернулись на матрасе, и я оказалась сверху. Еще никогда в жизни не чувствовала себя настолько легко и непринужденно. Словно на свете не было ничего, что могло меня сдержать. Никаких теней, за которыми я была бы вынуждена прятаться, никакого страха перед будущим.

Лисандр поднял на меня глаза, и в его взгляде отразились мои чувства. Его теплые руки скользили по моей рубашке к бедрам. Если бы я смогла сформулировать хоть одну ясную мысль, когда Лантеа рассказала мне о том, что он жив, я бы точно не стала бегать легко одетой по дворцу. Но мой разум перестал работать, и теперь я слушала лишь свое сердце, хватаясь за подол своей ночной рубашки и снимая ее через голову. Сбросив ее с кровати, я наклонилась над Лисандром и поцеловала его. И когда время вокруг нас, казалось, замерло, наши тела слились воедино.

Глава 32
Лисандр

Лисандр не мог сказать наверняка, сколько дней прошло – два или три. В присутствии Ширы он терял любое чувство времени, и пока их единственным заданием был отдых и выздоровление, он мог судить о течении времени только по смене дня и ночи. Он мог бы чаще выглядывать из окна, чтобы узнать, сколько они уже находились в этой комнате. Но как он должен был это делать, если Шира лежала рядом с ним?

Она уснула, и впервые он ощутил, что она чувствовала себя действительно в безопасности. Поначалу она вскакивала от страха из-за малейшего шума или вздрагивала, когда он к ней прикасался. Но теперь она беспробудно и крепко спала, лежа головой на его груди. Он провел рукой по ее волосам, которые блестели, как оперение ворона. Ее кожа походила на лунный свет, была такой же прохладной, как бурная горная вода, и настолько мягкой, что он боялся повредить ее еще сильнее, чем она уже была. Но он совсем не думал об этом. Как и об Атуре, сражениях и лишениях. Все это в прошлом, а те дни, которые они провели вместе в этой комнате, уже позаботились о том, чтобы следы, оставшиеся на коже Ширы и в ее душе, начали тускнеть.

На его губах проскользнула улыбка. Когда они любили друг друга, казалось, будто их души сливались воедино. Еще никогда он не испытывал ничего подобного. Он хотел навеки остаться лежать рядом с ней и чувствовать ее близость. С какой охотой он забыл бы о том, кем он был и где находился; о том, что где-то там снаружи было войско, которое он должен был отвести домой, и король, который вынес ему все еще действующий смертный приговор. Сколько времени успеет пройти, преждче чем кто-то не придет и не напомнит ему об этом?

Он уже подумывал о том, чтобы остаться в Фархире и начать новую жизнь в государстве альб вместе с Широй – во дворце или в ее родной деревне, – а все остальное оставить на самотек и наслаждаться каждым мгновением с ней. Но он знал, что не мог так поступить.

Шира пошевелилась рядом с ним. Она тихо застонала, моргнула и, казалось, пыталась вспомнить, где находилась, прежде чем окончательно проснулась и мягко улыбнулась.

– Ты голодна? – спросил он.

– Голодна до чего? – Она приподнялась и широко ухмыльнулась, ее глаза ярко блестели. Когда она наклонилась над ним, несколько прядей ее волос соскользнули с ее плеч, обрамляя его лицо будто шелковые занавесы. Лисандр провел обеими руками по мягкой коже ее щек, скользнул пальцами в волосы и убрал их назад. Ему было сложно не позволить себе тут же соблазниться ею. Устоять – практически невозможно. Но он не хотел, чтобы она голодала только потому, что его голод был неутолимым.

– Твоя подруга Сирена была здесь, – рассказал он. – Они принесла еду и свежую одежду для нас.

Щеки Ширы окрасились в нежно-розовый цвет, и она смущенно прислонилась лбом к его груди. Несмотря на то, что им регулярно приносили еду во время каждого приема пищи, наполняли таз с водой или приносили свежие полотенца, это ощущалось иначе, чем когда кто-то знакомый входил в комнату. Это лишь напоминало им о том, что за пределами четырех стен время шло вперед и там был целый дворец, полный людей и альб, которые могли только думать о том, что происходило за закрытыми дверями.

– Ты должен был меня разбудить, – тихо сказала она.

– Сирена попросила этого не делать. Ты так мирно спала. Она просила передать, что, если возникнет необходимость в помощи Лантеа, нужно сказать об этом.

Она вновь подняла глаза.

– Сколько я спала?

– Долго, – он улыбнулся. – Нам принесли свежий хлеб, фрукты и вино. Тебе и правда нужно подкрепиться.

Шира обвязала вокруг себя простыню и выпрямилась. Накрытый стол находился недалеко от них, и Лисандр смог притянуть его к кровати прямо со своего места. Насколько он сам был голоден, принц заметил только когда сделал первый укус. Однако приостановился и, забавляясь, наблюдал за тем, как Шира наполняла свой рот так, будто вынуждена была отложить запасы на несколько недель вперед.

– Это наш ужин или завтрак? – спросила она с набитым ртом, не отрывая взгляда от еды.

Лисандр посмотрел в окно. Лунный свет падал на тонкие занавески.

– Ужин, – ответил он, повернулся к ней и ухмыльнулся.

Она удивленно посмотрел на него.

– Что?

– Я не хочу, чтобы ты откусила мне палец, если я неосмотрительно потянусь за хлебом.

Шира пожала плечами.

– Такое может случиться. – Она затолкала еще один ломтик нарезанного яблока в рот и проказливо сверкнула прищуренными глазами.

Лисандр наклонился и приблизился к ней так, что его губы соприкоснулись с ее ухом.

– Может быть, я укушу в ответ, – прошептал он и нежно прикусил мочку уха.

Шира засмеялась, и ее смех озарил всю комнату. Она неохотно попыталась оттолкнуть его от себя, но он схватил ее, повалил на кровать и склонился над ней. Но прежде чем Лисандр успел покрыть ее поцелуями, он заметил, как ее лицо исказилось от боли.

– Я сделал тебе больно? – озабоченно спросил он.

– Нет, все в порядке, – соврала она и проглотила откусанный кусок. – Все хорошо.

Он смахнул простыню с ее плеча и поцеловал ссадину, кровоподтек, который окрасился в зеленоватый цвет, царапину под ее подбородком. Он не упускал ни единого места на ее покрытой ранами коже, слышал, как ее дыхание учащалось и она вбирала в себя воздух, когда его поцелуи опускались все ниже. Она зарылась пальцами в шелковую простыню, но когда его рука дотронулась до ее бедра, она внезапно отвернулась от него и повернулась к окну.

– Поминальный обряд! – испуганно произнесла она.

Он поднял глаза и увидел то же, что и она. Десятки свечей скоплениями пролетали мимо их окна. Шира вновь укуталась в простыню, встала и отодвинула занавеску в сторону. Огоньки отражались в ее глазах, из-за чего те блестели, как драгоценные камни. Она молча стояла у окна, наблюдала за вечерним зрелищем и выглядела такой угнетенной, какой не была уже несколько дней.

– Я должна была быть там, – сказала она. – Зажечь свечу за Эгина. И за остальных павших.

Лисандр встал, подошел к ней и обнял ее.

– Я уверен, что Касса и Демиан зажгли за него свечу.

От вида, простиравшегося перед ними, захватывало дух. Из окна комнаты были видны крыши Харана. В многочисленных окнах горели свечи, их огни снова и снова подхватывал ветер и уносил в небо, и город постепенно утопал во тьме. На улицах собрались скорбящие, одетые в белые одеяния и благоговейно наблюдавшие, как и они с Широй, за танцем множества огоньков.

– Смотри, – прошептала Шира и показала куда-то вдаль, где на горизонте следующие скопления огоньков отправлялись в путь на звездное небо. Казалось, в этот вечер весь Фархир оплакивал павших. Из всех окрестных деревень и городов поднимались ввысь огоньки, чтобы проводить души умерших в царство Богини альб.

– Было время, когда у меня складывалось невысокое мнение об этом ритуале, – рассказала Шира, погруженная в мысли. – Для его проведения необходима магия света Высших альб, а во время самого ритуала изгоняют темноту, которую приписывают ночным альбам. Но сейчас я вижу все в ином свете. Наступления ночи ожидают не без причины.

– Потому что свет становиться ярче во тьме, – добавил Лисандр.

Шира улыбнулась.

– Потому что одно не может существовать без другого.

Он притянул ее к себе и поцеловал в лоб. Как свет и темнота зависели друг от друга, так и он больше не мог жить без Ширы. Только он не знал, как должны развиваться их отношения, когда они выйдут из этой комнаты и реальность вновь станет частью их жизней.

– Шира. – Он оторвался от нее, поймал ее взгляд, еще размышляя о том, как начать разговор, когда в дверь кто-то постучал. – Да-да? – спросил он.

Касса вошла в комнату, прикрыв глаза одной рукой.

– Кроме меня больше никто не осмелился сюда зайти, – пояснила она и выглянула сквозь щелочку между пальцами. – Я могу смотреть?

Лисандр засмеялся.

– Что, по твоему мнению, мы здесь творим?

Она опустила руку и толкнула дверь, чтобы та закрылась.

– Хорошо, вы наблюдаете за ритуалом, – с облегчением заметила она. – Если бы все зависело от меня, мы потребовали бы вашего присутствия только через неделю, но эти альбы оказались не самым терпеливым народом.

– К чему ты клонишь? – спросил Лисандр.

– Вслед за траурной церемонией пройдет праздник. Поминки или вроде того. Просят, чтобы вы приняли участие. Если я все правильно поняла, они разоблачили и арестовали последнего сообщника Атуры. Так что больше нет никакой опасности.

– А до этого была? – поддела Шира.

– Вы не заметили, что перед вашей дверью были расставлены стражи? В последние дни во дворце царила суматоха. Существовало опасение, что предатели страны захотят отомстить, поэтому были предприняты попытки, чтобы предотвратить заговор. Поскольку дело сделано, у вас больше нет отговорок, чтобы прятаться здесь. Конечно, если вы до сих пор не чувствуете себя ослабленными. – Она многозначительно подмигнула.

– Нет, все хорошо, мы придем, – разумно сказал Лисандр.

Он бы с большим удовольствием отказался. Но он недостаточно хорошо знаком с обычаями альб и не знал, как бы они отнеслись к тому, если бы он заставил их ждать. В конце концов, на кону стоял мир. Он бы предпочел, чтобы им дали эту неделю.

Немного позднее они стояли перед створчатыми дверями в тронный зал. Когда Лисандр несколько дней назад отбился от альб крови и взял дворец штурмом, на этом месте осталась большая дыра в стене. Скорость, с которой альбы смогли устранить следы уничтожения, он мог объяснить только магией. Никто из столяров в Амберане не смог бы в течение такого короткого времени выполнить настолько трудоемкую работу.

Шира выглядела такой же изумленной, как и он. На ней было платье из тончайшего шелка с элегантными кружевами, которое подчеркивало красный цвет ее губ. Шелк мягко обвивался вокруг ее тела, выделял ее бледную кожу, а девушка в нем прямо-таки парила в воздухе. Ему было сложно не смотреть на нее без остановки, и еще сложнее не взять ее за руку и немедленно сбежать вместе с ней куда угодно – где не было ни дворцов, ни знати, ни обязательств.

Шира заметила его взгляд и протянула ему свою руку. Его сердце подскочило от радости. Казалось, будто она прочитала его мысли. Однако, когда их пальцы соприкоснулись, Касса откашлялась позади них. Лисандр совершенно забыл о том, что они не одни. Более дюжины его солдат приняли приглашение Высших. Среди них Касса и Демиан.

Шира убрала руку, когда двери открылись. Внутри зала ничего больше не указывало на недавние сражения. Только если присмотреться поближе, можно увидеть, что крыша не до конца отремонтирована. Рыцари Амберана быстро смешались с альбами и были не менее поражены их изяществом и грацией, чем Лисандр при первой встрече с ними. Зазвучала арфа, над их головами блестели люстры, и Ширу быстро обступили любопытствующие. Каждый хотел узнать, что представляла из себя магия ночных альб и как ей удалось увидеть намерения Атуры. Из изгоя она практически за ночь превратилась в героиню, и девушка быстро начала казаться перегруженной таким вниманием.

– Вспомним слова нашей любимой погибшей королевы, – сказала женщина в жреческом одеянии и подняла свой бокал. – Давайте же отметим тот день, когда ночные альбы восстановили благосклонность Мурайи к ним, и почтим твое имя, прекрасная и грациозная Шира.

– За Ширу! – крикнул кто-то.

Лисандр тоже поднял свой бокал. Шира заслужила признание, которое проявило дворянство по отношению к ней. Он еще никогда не встречал более храброй женщины и был уверен, что и не встретит таковой в будущем. Никто не мог сравниться с ней. По крайней мере, в его глазах.

– Мы все удивились, когда наша богиня назвала имя одной молодой ночной альбы, – сказал пожилой мужчина. – Теперь мы понимаем ее выбор.

Шира хотела что-то возразить, но не нашла подходящих слов. Она одарила присутствующих застенчивой улыбкой, отвернулась от них и начала протискиваться сквозь толпу по направлению к выходу.

Лисандр пошел за ней и задержал ее.

– Что-то не так? – спросил он.

– Атура позаботился о том, чтобы выдвинули мою кандидатуру, – прошептала она. – Что Высшие альбы подумали бы обо мне, если бы узнали, что выбор не имел ничего общего с нашей Богиней?

– Разве это имеет значение? Ведь самое главное, что теперь многое может поменяться. Если они хотят думать о божественном вмешательстве, то позволь им. Это же никому не навредит.

Казалось, Шира считала иначе.

– По крайней мере, пока правда не выйдет наружу.

– Что значит эта правда? Кто сказал, что ваша богиня никак не повлияла на то, что ты сегодня стоишь здесь?

– Шира! – закричал кто-то. Это была Майла, пробиравшаяся через зал в сопровождении одного мальчика. – У меня еще не было возможности представить тебя своему брату. – Подойдя к ним, она подтолкнула к Шире робкого мальчика и в знак почтения Лисандру дружелюбно опустила голову. Лисандр ответил на ее жест. Он хорошо помнил то время, когда приехал в Харан. Тяжело раненный и с высокой температурой. Майла вылечила и поддерживала его. Он обязан ей бóльшим, нежели просто уважением.

– Милео Моргентау, – представился мальчик едва слышно и поклонился. – Я навеки стою перед Вами в долгу, миледи.

– Все в порядке, – успокоила его Шира. – Сирена и Канан отвели тебя в безопасное место. А твоя сестра сделала все, чтобы защитить. Я лишь внесла свой вклад.

– Но Вы увидели насквозь козни Атуры! – настаивал мальчик с энтузиазмом. – Вы разрушили проклятие, которое лежало на ночных альбах, и убедили людей сложить оружие. Не только я, но и весь Фархир всем Вам обязан.

– Это… – начала было Шира, но прервалась и посмотрела на Майлу. Она продолжила ломающимся голосом: – Почему никто не знает о том, как я на самом деле была выбрана претенденткой на трон?

– Понятия не имею, что ты имеешь в виду, – утверждала Майла. – Тебя выбрала Мурайя точно так же, как и каждую из нас. Как это принято с незапамятных времен, не подвергаясь никакому сомнению. Все остальное поколебало бы основы нашей веры, ты не считаешь?

Шира не успела ответить, как в этот момент распахнулись двери. Молодая Высшая альба вошла в зал с высоко поднятой головой и прямой осанкой в сопровождении нескольких вооруженных солдат. Высшие уворачивались от нее, пока она большими шагами преодолевала ряд за рядом. Рука Лисандра невольно потянулась к ремню. Если бы он не был облачен в праздничную одежду, которую альбы сшили для него, он бы обнаружил там свой меч.

– Зеления, – менее радостно Майла произнесла ее имя.

– Что она задумала? – спросила Шира.

– Я поручила ей арестовать последователей Атуры, – объяснила Майла. – То, как она настаивала на том, чтобы разоблачить как можно быстрее заговор, не оставило мне практически никакого выбора. И должна признать, она хорошо справилась со своей задачей. Впрочем, о том, что она сейчас собирается сделать, я тоже не знаю. Возможно, благодаря допросам наружу всплыли другие имена. Но для этого было бы время и после Поминального обряда.

Она протиснулась сквозь толпу к вновь прибывшим, и прежде чем девушке удалось спросить о цели их появления, Зеления взяла слово:

– Майла Моргентау! Настоящим я заключаю вас под стражу в связи с заговором против короны и предательством нашего народа и нашей родины.

В толпе раздался шепот. Шира выглядела ошарашенной. Брат Майлы хотел броситься к сестре, но Лисандр его остановил.

– Дай взрослым разобраться, малыш, – попросил его он. Мальчик не должен попасть в эпицентр разборок.

– Откуда взялись эти обвинения? – непонимающе спросила Майла.

Казалось, Зеления возмутилась. Ей не нравилось, что Майла на глазах у всех присутствующих обратилась к ней неуважительно. Она хватала воздух ртом, но быстро взяла себя в руки.

– Вы отрицаете, что поднялись на трон благодаря содействию Атуры?

– Нет, я этого не отрицаю. Однако это не говорит о том, что я принимала участие в его заговоре.

– Вы отрицаете, что обвинили Ширу Абендхаух в убийстве нашей королевы, хотя знали, что ее отравил Атура?

– Это… – запнулась Майла. – У меня не было другого выбора!

– Довольно! – вмешалась Шира. – Все понимают, что ты себе что-то напридумывала, чтобы избавиться от Майлы. Ты хочешь на трон и поэтому искажаешь информацию ради своей выгоды.

– Я служу исключительно короне, – утверждала Зеления. – Потому что я ей верна.

– Майла – не предательница! – закричала молодая альба со светлыми волосами.

– Авила права, – вставила другая. – Она защищала всех нас. И тебя тоже, Зеления.

Казалось, Зеления нервничала все больше и больше. Вероятно, реакцию на свое заявление она представляла совершенно иначе.

– А сейчас вы защищаете предательницу.

Шира встала перед Зеленией.

– Если ты арестуешь ее, всех присутствующих в этом зале тоже можешь заковать в цепи. Атура манипулировал всеми нами и использовал для осуществления своих планов. Это не делает нас виновными. По крайней мере, не перед законом и не из-за этого поступка. Каждый из нас в ответе только перед Мурайей за то, что молчал или закрывал глаза на происходящее. Больше ни перед кем. Если ты хочешь кого-то арестовать, тогда брось и меч Атуры в темницу. Как и яд, с помощью которого он умертвил королеву, вместе с чашкой, куда он накапал яд. Все это – лишь инструменты в его руках, как Майла, я, как, собственно, и ты.

Раздалось согласное бормотание, и каждый, казалось, с нетерпением ожидал ответа Зелении, которая выглядела очень напряженной: ее лицо стало пунцовым, а ноздри расширились.

– Я… я не признаю Майлу в качестве правительницы Фархира! Не после того, как Атура посадил ее на трон. И наверняка я не единственная! Выборы новой королевы так и не были закончены на законных основаниях.

– В таком случае мы наверстаем упущенное, – сказала Майла. – В конце концов, я никогда не утверждала, что являюсь королевой. Я занимаю исключительно пост фогтин. – Она повернулась к присутствующим. – Мы все согласимся с тем, что последние дни стали достаточным испытанием для нас. Самым сложным испытанием, которое могла придумать Мурайя. И каждая претендентка на трон, которая бок о бок сражалась с храбрыми жителями Харана, доказала, что является достойной этой должности в глазах Мурайи и целого народа. Авила, которая рисковала жизнью, чтобы увести раненых в безопасное место. В том числе меня. Лантеа, которой удалось спасти наследного принца Амберана, благодаря чему мы сможем договориться о перемирии. Ганаделле, которая создала магическую защитную стену и храбро сражалась. И не в последнюю очередь Зеления, которая разоблачила и арестовала всех предателей в наших рядах. Давайте воспользуемся этим праздником в память о павших и выберем того, кто в будущем будет править нашей прекрасной страной и поддерживать в ней мир, за который они отдали свою жизнь. Здесь присутствуют все представители крупных знатных семей, поэтому ничто не стоит на пути у прямых выборов.

– Так тому и быть! – крикнул кто-то.

Зазвучали аплодисменты. Лишь Зеления казалась недостаточно убежденной, как бы ни пыталась оставить это незамеченным.

– Как все будет происходить? – спросил Демиан, встав рядом с Лисандром.

– Понятия не имею, – признался он. – Но кто из нас еще сможет похвастаться тем, что принимал участие в выборах королевы альб?

Глава 33
Шира

Я не могла поверить в то, насколько дружелюбно и открыто вели себя Высшие в тронном зале по отношению ко мне. Казалось, что-то действительно изменилось, и во мне зародилась надежда на то, что мы, ночные альбы, сможем найти свое место в обществе и нам больше не придется прятаться в тенях и стыдиться своего происхождения. Только из-за этого я тогда согласилась принимать участие в выборе королевы. До того, как стало известно, что это лишь уловка.

Меня не беспокоило, что эти выборы так и не случились. Майла достойна этой короны, и я бы даже не стала переживать на этот счет. Но это было именно тем, что делала Зеления.

После того как все согласились, что испытаний было более чем достаточно и можно немедленно начинать голосование, в зале началась суматоха. Тут же начали предполагать, кто станет следующей королевой, и претендентки на трон взволновались. Особенно Зеления, которая полагалась на своих многочисленных последователей, но она не могла быть в них уверена.

– Что сейчас будет? – спросила я Майлу.

– Увидишь, – обнадежила она меня. Она была занята тем, что раздавала указания прислуге, и ей помогал один из жрецов, который быстро перенял руководство на себя.

– Вы знаете, что делать? – спросила Майла.

Мужчина выглядел уверенным.

– Несмотря на то что я всего день назад стал Верховным Жрецом, я приложу все свои усилия, миледи. Можете спокойно оставить это мне.

– Благодарю вас, – сказала Майла. – И я доверяю вашему мастерству. Может быть, вы и поднялись в Вашей службе при неблагоприятных обстоятельствах, но Вы являетесь верным служителем Мурайи и более чем достойным этой должности. Гораздо больше, чем Ваш предшественник, который принимал взятки у Атуры.

– Вы мне льстите, миледи, – возразил он. – Но я благодарю Вас за доверие и желаю всего наилучшего. И Вам, конечно, тоже. – Он кивнул в мою сторону, и я кивнула ему в ответ.

– Пойдем, – позвала меня Майла.

Мы пробирались сквозь толпу к пьедесталу, на котором стоял трон. Зеления была на пути к нему наряду с остальными претендентками.

– Ты помнишь могущественную березу в сердце дворца? – спросила Майла.

– Конечно, ее так быстро не забыть.

– В этот момент придворные садовники отрезают все маленькие веточки от ствола и кладут их в чаши с благословенной водой. – Когда мы дошли до ступеней, Майла дружелюбно улыбнулась мне и указала наверх. – Чаши передаются по очереди, и представители всех дворянских семей вытягивают по веточке. Тот, кого Мурайя посчитает достойным, увидит зацветающую веточку. Затем они передают эти ветки той кандидатке, на которую падет их выбор. Так будет принято решение о том, кто их нас станет следующей королевой Фархира.

Она приподняла подол своего платья и стала подниматься по ступенькам наверх. Зеления, Авила и Ганаделле уже выстроились в ряд. С первого взгляда заметно, как сильно они нервничали. Авила не могла перестать улыбаться, Зеления глубоко дышала и пыталась выглядеть полной достоинства, а Ганаделле стояла как вкопанная, бледная и с капельками пота на лбу.

Я пошла за Майлой, и мой взгляд упал на трон. По каменной спинке протягивалась трещина почти до самого изголовья. От этого вида у меня перехватило дыхание. Погруженная в мысли, я провела пальцами по шраму, который Атура оставил на сердце нашей страны. Будет ли трон когда-либо восстановлен, как створчатые двери или крыша? Или Высшие оставят его без изменений в качестве напоминания о том, насколько все-таки хрупким был мир в нашей стране?

– Шира? – заговорила со мной Майла, вырвав меня из раздумий. Я повернулась вперед и заняла свое место рядом с ними. Лантеа подошла к нам.

Я увидела, как чаши, о которых говорила Майла, передавались между рядами, а также разочарованные лица тех, кто вытащил голую ветку. Верховный Жрец занял перед нами свое место и расставил руки в стороны. Он затянул песню на древнем языке, и – несмотря на то что я не понимала произносимые им слова, – она меня тронула. Я знала, что она повествовала об истории нашей погибшей королевы, и вспомнила о ее последнем вздохе. Ком образовался в моем горле, а после того как мужчина замолчал, его песня продолжала оказывать свое воздействие на меня. В зале повисло неловкое молчание.

– Мурайя сделала свой выбор, – объявил жрец. – Теперь мы сделаем свой. Я прошу вас начать. По очереди.

Без какого-либо установленного порядка, первый альб выступил вперед и низко поклонился перед Майлой.

– Вы – моя королева, – объявил он и протянул ей цветущую ветвь. Майла поблагодарила его кивком головы.

Ганаделле и Лантеа также были удостоены чести получить веточку. Пока я наблюдала за тем, как Авила принимала свою цветущую ветвь, передо мной предстал мужчина с седыми волосами. Сначала я его не узнала, но потом вспомнила. Это отец Нираны, опустившийся передо мной на колено.

– Весь Фархир будет вечно перед Вами в долгу, – заявил он, протягивая мне ветвь. – А моя дочь обязана Вам своей жизнью. Я не верю в случайности, миледи. Ваша встреча во время сражения за Харан была предначертана судьбой. Это облегчило мой выбор.

– Благодарю, – тихо сказала я и дрожащими руками взяла ветвь. Смущенная, я посмотрела на Майлу, которая дружелюбно улыбалась. По всей видимости, она предвидела, что и я не останусь с пустыми руками. Я, напротив, была сбита с толку. Одно дело, когда они больше не обращались со мной, ночной альбой, как с отребьем, и своем иное – когда они хотели поставить меня не престол. Любой на моем месте помог бы Ниране. Это не делало меня хорошей королевой. Однако ее отец считал иначе. И был такой не один. Я ощущала себя озадаченной, когда все больше Высших оказывали мне эту честь. Растерянно уставивших вперед, я чувствовала, как в моей руке появлялся целый букет из цветущих золотыми лепестками веток; видела, что кандидатки, стоявшие рядом со мной, получали намного меньше. Авила радовалась, что получила три голоса; Ганаделле держала в руках пять или шесть веточек, а Зелении не досталось ничего. Она фыркнула от негодования и стыда. Я повернулась налево. Лантеа тоже держала в руке добрую половину дюжины веток. Больше половины от этого числа получила и Майла.

Я посчитала количество ее веток. Восемнадцать. Я посмотрела на свои руки, и у меня перехватило дыхание, когда поняла, что тоже получила восемнадцать веток. Ничья.

Я испуганно подняла глаза. Что дальше происходит при ничьей? Дополнительные выборы? Еще одно испытание? Однако у меня не получилось ломать над этим голову, потому что в тронном зале начались волнения. Альбы бормотали, толпа пришла в движение, и кто-то протискивался между дворянами в нашу сторону. Мое сердце практически замерло, когда я узнала того, кто это был.

Лисандр. Он смотрел прямо на меня. Я утопала в его глазах, не понимала происходящее, когда он встал передо мной и опустился на колено. Альбы были в таком же в смятении, как и я сама.

– Как такое может быть? – услышала я чей-то вопрос.

– Это знак, – предположил другой. – Знак мира.

– Так решила Мурайя.

Я невольно сделала шаг назад, когда увидела, что держал в руке Лисандр. Цветущую березовую ветку. Как Мурайя могла дать ему право голоса? И зачем он поступал так со мной, выбрав именно меня? Он поднял на меня взгляд, и я покачала головой, пытаясь донести, как не хотела этого. Он же должен видеть, насколько я растерянная. Однако он лишь улыбнулся, будто я не понимала, что сейчас происходило, или была слишком скромна, чтобы принять оказанную мне честь. Но это не так. Я не хотела, чтобы он это делал. Этого не должно произойти.

– В тебе бьется сердце королевы, – тихо произнес он, а затем продолжил более громким голосом: – От имени принца Амберана примите этот подарок.

Он протянул мне ветвь, но я не шелохнулась. Уставилась на него и боролась с желанием выронить весь букет из своих рук и сбежать. Я не хотела становиться королевой, быть навеки прикованной к этому трону и обреченной на жизнь во лжи.

Майла робко подтолкнула меня и указала подбородком на ветвь. Казалось, она радовалась за меня, выглядела так, будто предвидела такой исход. Но я чувствовала себя в ловушке. Словно меня заставляли делать то, чего все от меня ожидали. Какой у меня был выбор?

Я неохотно приняла подарок Лисандра. Раздались бурные аплодисменты. Я утопала в них, как в зыбучих песках. Чьи-то руки касались меня, обрушились голоса, но я не понимала ни слова из того, что мне говорили. Я не могла стать их королевой. И хотела уже сказать об этом Лисандру, но он исчез. Я торопливо всучила первому попавшемуся альбу в руку свои ветки.

– Что ты делаешь? – спросила Майла.

– Я не могу! – вырвалось у меня, и я начала пробираться сквозь толпу, собравшуюся вокруг меня.

– Конечно же можешь! – крикнула она мне вслед.

Я спустилась по ступеням вниз и столкнулась с еще одной группой альб, которые тут же начали меня уговаривать.

– Мне жаль, – извинилась я, протискиваясь сквозь толпу. – Пропустите меня.

На краю тронного зала я нашла Лисандра. Он обменялся парой слов с Кассой, оставив девушку стоять с озадаченным выражением лица. Она смотрела ему вслед, наблюдая за тем, как он заходил в один из боковых входов, а потом заметила меня и перегородила мне дорогу.

– Мои поздравления! – сказала она. – Кто бы мог подумать? Ты – королева.

– Я… я не могу, – пробормотала я и пошла за Лисандром.

– Сегодня никто не хочет со мной разговаривать? – пожаловалась она. Затем дверь позади меня захлопнулась, и голоса из тронного зала все еще приглушенно доносились до меня.

Лисандр уже ушел на несколько метров вперед. Я не знала, почему он пытался скрыться, и не хотела дать ему так просто уйти. Он задолжал мне объяснение.

– О чем ты вообще думал? – крикнула я ему вслед.

Он остановился, будто в него ударила молния. На секунду замешкавшись, повернулся ко мне. Я направилась к нему, громко топая ногами. Внутри меня закипала ярость, и как только подошла к нему, влепила громкую пощечину.

Лисандр отвел взгляд в сторону и дотронулся до своей щеки.

– Это было верным решением, и ты об этом знаешь, – сказал он, не глядя на меня.

Я покачала головой.

– Это полный бред! – закричала я. – Ты действительно считаешь, что я хочу стать королевой? Ты настолько плохо меня знаешь? Почему ты вообще вытянул ветвь? Ты даже не должен был принимать во всем этом участие!

– Я не мог отказаться, Шира. Речь шла о дипломатии, понимаешь? Если все пройдет хорошо, скоро будет составлен новый мирный договор. Мое участие в выборах – первый знак добрых намерений со стороны альб. Когда они предложили мне чашу, я должен был сделать то, что было правильным для обеих наших стран.

– И правильным для нас? Нас обоих? – У меня защемило в груди, я почувствовала, будто все те дни, которые мы провели вместе, насмехались надо мной. Зачем он обрекал меня на жизнь вдали от него? Прикованной к этому трону и вынужденной провести жизнь в одиночестве. Жизнь, которая основывалась на лжи.

Лисандр сжал губы в узкую линию. Было сложно продолжать злиться на него, когда он так на меня смотрел. В его глазах отражалось слишком много честности. Он подошел ближе, мое сердце бешено заколотилось, однако, когда он собрался дотронуться до моего лица, я взяла себя в руки и отбила его руку. Мне казалось, будто он растоптал ногами то, что произошло между нами, что могло получиться в будущем. Как я должна была его за это простить? Один полный любви взгляд не мог все исправить.

– Ты станешь замечательной королевой, – заверил он и посмотрел на меня, словно это последние слова, предназначавшиеся для меня. Из-за того, что он так легко сдавался – перестал бороться за нас, – у меня разрывалось сердце.

– А ты – беспощадным королем! – ответила ему я.

В глазах Лисандра вспыхнула ярость.

– Да, возможно, я такой и есть. Возможно, я не знаю пощады, если речь идет о благе Амберана. Но ветку я мог бы отдать и Майле. Это не имеет никакого отношения к моему статусу.

– И почему же ты этого не сделал? – Он считал, что после этого признания станет лучше? Этим он показывал, что своими собственными усилиями не давал нам шанса. Возможно, ему даже никогда не приходило на ум, что у нас могло быть будущее. По крайней мере, в этот момент мне показалось именно так.

– Я сделал это для тебя, Шира. Для ночных альб. Для того, чтобы у тебя появилась уникальная возможность обеспечить тебе подобным место в обществе, которое вы заслужили. Неужели ты этого не понимаешь?

Я слышала, что он говорил, понимала смысл его слов, но они не проникали в мое сознание. Мое сердце не позволяло разуму одержать победу. Я не хотела думать о том, что наши пути пересеклись на такое короткое время, а затем вновь разошлись в разные стороны. О том, что воспоминания – это все, что у нас осталось.

Я покачала головой.

– Нет, – ответила я. – Нет, не понимаю.

– В таком случае мне очень жаль, – тихо сказал он, молча посмотрел на меня, а затем собрался уходить.

В этот момент мое сердце разлетелось на осколки, будто сотворенное из стекла. Я не пошла за ним, даже не посмотрела вслед. Когда кто-то подошел ко мне и коснулся моего плеча, я лишь краем глаза увидела, что это была Сирена. Она была вне себя от радости, осыпала меня поздравлениями, однако вскоре заметила, что что-то не так. Она сочувственно коснулась моей руки.

– Что с тобой? – спросила она и попыталась поймать мой взгляд.

– На мгновение я подумала, что высвободилась из теней, – сухо сказала я. Невообразимый холод пробрался до моих костей. – Но, видимо, они просто часть меня.

Глава 34
Лисандр

Лисандр не знал, смотрела ли Шира ему вслед. Она была взбудоражена и очень зла, как и он – зол на самого себя, потому что позволил склонить себя к принятию участия в этих выборах и тем самым вбил клин в их отношения. Однако принц был твердо уверен в том, что принял верное решение и что их с Широй раны исцелятся. Когда-нибудь.

Он не знал, что будет дальше. Он должен отвести своих солдат домой, предстать перед своим отцом и надеяться на лучшее. Возможно, начнется новая война, если он заявит о своих притязаниях на трон. Однако именно это он и должен был сделать для гарантии мира между альбами и людьми. Он не мог найти в себе сил взять Ширу с собой, чтобы увидеть ее борющейся на его стороне за его народ, когда у нее появилась возможность зародить новую эпоху для своего собственного народа. И точно так же он не мог остаться в Фархире, потому что существовала опасность того, что еще одна армия его отца вскоре окажется перед воротами Харана.

У него никогда не было настоящего выбора.

Что происходило в следующие дни, он почти не замечал. Принц чувствовал себя так, будто кто-то другой управлял его телом. Он слышал о том, что некоторые жители Баштаны прибыли в столицу для принятия участия в коронации, видел ночных альб, которые по пути домой проезжали через Харан, и согласно кивал на все предложения Кассы и Демиана касательно подготовки к возвращению на родину.

Казалось, Шира избегала его. Они так ни разу и не встретились, и, возможно, это было к лучшему несмотря на то, что в глубине души он хотел, чтобы девушка оказалась перед ним, простила его и предложила забыть все обязательства и сбежать вдвоем. Он бы тут же согласился, не мешкая. Даже если знал, какая это была бы ошибка. Но она не приходила к нему, а он не приходил к ней.

Когда он наконец сидел в седле и выводил своих солдат из города, ему казалось, будто он больше не мог испытывать чувства. Будто его сердце осталось рядом с Широй и обосновалось там до конца своей жизни. Он так и не смог заставить себя остаться на коронацию, не знал, сможет ли когда-нибудь преодолеть себя и вновь приехать в Харан.

Они прошли практически весь путь до Амберана, когда Лисандр заметил, как постепенно в нем пробуждалась жизнь. Вечера у костра помогали ему вспомнить, ради чего он это делал. Истории солдат о их семьях, родных городах и красоте Амберана во многом этому поспособствовали. Они смеялись, шутили и радовались возвращению домой. Когда они оставили Пограничный лес позади и пошли через опустошенные деревни, Лисандр был как никогда убежден в том, что правильно поступил. Он должен столкнуться со своим отцом и настоять на своем наследном праве, какими бы ни были последствия.

Примерно в это же время Касса и Демиан перестали бросать в его сторону сочувственные взгляды, словно рана, которую оставило после себя расставание с Широй, светилась у него на лбу. Они больше не обращались с ним так, будто он сделан из хрусталя, и теперь все вместе вынашивали план свержения короля. Удастся ли им это сделать, покажет время.

Они доехали до Агрино через шесть дней после их отъезда из Харана. Звуки фанфар можно было услышать издалека, и горожане уже стояли по обе стороны улицы, размахивали флагами и ликовали, когда конное войско миновало главные ворота. У Лисандра это вызвало сомнительные ощущения. Взрыв аплодисментов, раздавшийся из народа, принадлежал не ему, а Реону, победоносного возвращения которого они ожидали. Постепенно люди начали замечать, кто вел за собой рыцарей Амберана. Большинство из них потеряли дар речи. Никто не перегораживал им путь, и даже стражи королевского замка не отваживались выступить против собственной армии.

Лисандр вошел в вестибюль в сопровождении двух дюжин солдат. Царила мертвая тишина, нигде не было видно ни прислуги, ни гвардейцев, и никто не приходил, чтобы их встретить. Лисандр протянул руку к своему ремню и огляделся по сторонам. Его солдаты тоже были наготове.

– Где все? – напряженно спросил Демиан.

Касса на несколько сантиметров вынула из ножен свой меч. Они пошли дальше и оказались в центре зала, когда все двери распахнулись и к ним бросились гвардейцы. Их окружили за считаные секунды. Лисандр вынул свой меч, его солдаты сделали то же самое, но никто не нападал.

Кто-то устало захлопал в ладоши. Гвардейцы расступились, и перед их взором предстал король. Казалось, он не был удивлен тому, что Лисандр оказался жив.

– Значит, вот как возвращается домой обесчещенный сын короля.

– Единственный, у кого здесь нет чести, это ты, отец! – В словах Лисандра чувствовалась ярость.

– Неужели? – пренебрежительно спросил король. – Во всяком случае, своему имени ты не делаешь чести. Вторгаешься сюда так, словно можешь свергнуть меня с трона при помощи этой горстки солдат. Меня – единственного истинного и непобедимого короля Амберана!

– Истинный король не стал бы жертвовать своим народом и половиной своей армии, чтобы завоевать страну, столетиями жившую с ними в мире.

– Мары начали эту войну, – напомнил ему отец.

– И ты должен был отправить рыцарей Амберана на помощь беззащитному населению. Вместо этого ты предал этих людей и пожертвовал ими. Как хотел пожертвовать мной. И к довершению всех бед ты продал Амберан Реону. Что ты ему пообещал? Половину страны или, может, корону?

– Пожалуй, это уже не имеет никакого значения, – ответил король Набран. – По всей видимости, ты впервые в своей жизни сделал что-то полезное и позаботился о том, чтобы мне не нужно было искупать свою вину. За это, сын мой, я обещаю тебе гуманную смерть. При одном условии: опусти сейчас же свое оружие. Сдавайся. Это конец.

Он сделал шаг навстречу Лисандру, чье тело дрожало от напряжения. Все, чего он желал в этот момент, – сбить победоносную ухмылку с лица своего отца.

Демиан бросил на Лисандра обеспокоенный взгляд. Он хотел узнать о дальнейших действиях, но Лисандр не мог ответить. Он проглотил ненависть к своему отцу, которая накопилась в нем за все эти годы, и опустил меч.

Набран удовлетворенно поднял подбородок.

– Хороший мальчик, – сказал