Читать онлайн Последний шанс бесплатно

Юлия Чернявская
Последний шанс

Часть 1

– Несите его сюда! Ники, не стой, пошевеливайся! Тяжелых готовить к операции, остальных сестры осмотрят! – шум госпиталя оглушил Рошана.

Худенькая девчушка оторвалась от большого свертка и метнулась мимо него на помощь к санитаркам. Только что прибыл катер с орбиты. Раненых было много, намного больше, чем могли справиться эти женщины. И все же они не только действовали быстро и слаженно, но и успевали посверкивать глазами по сторонам. Вот одна, рыженькая, встретилась с ним взглядом, тут же отвела глаза, но через пару секунд вновь смотрела на него и улыбалась. Черненькая, в сбившейся косынке, то и дела посматривала из-под челки, споро перебинтовывая легкораненого. Пробежавшая мимо него девчушка случайно встретилась с ним взглядом и отвела глаза, снова ухватившись за свой сверток. Никакой лишней суеты, все четко, быстро, словно не люди это, а части одного механизма.

Взрыв неподалеку вернул его в действительность. Оборона планеты держалась, но все ближе и ближе шли бои. Слишком много людей предстояло эвакуировать, кораблей не хватало. Несмотря на все старания сил планетарной обороны, все чаще случайные, а то и направленные снаряды разрывались на поверхности. Рошан вышел из здания, и тут же голова закружилась от свежего воздуха.

– Рота, смирно! – окрикнул он столпившихся вокруг горящих бочек с углем людей, вместе с тем жестом показывая раненым, что они могут заниматься своими делами. – Разворачиваемся согласно штатному расписанию. Дежурство на орудиях по графику.

Госпиталь не вмещал всех. На пространстве между двухэтажным серым зданием из пенобетона и тронутым ржавчиной бункером заштатного космопорта раскинулся палаточный лагерь, где обитали и раненые и медперсонал, дежуривший посменно. Сейчас одна смена отдыхала после прошедшего дежурства, лишь хирурги практически не покидали своего рабочего места, позволяя себе лишь пару-тройку часов сна, редко больше, на поставленных в кабинетах раскладушках.

Солдаты споро похватали ящики. Чем быстрее они выполнят свое дело, тем быстрее те из них, чья очередь не пришла, окажутся в тепле землянок, которые достались им по наследству от сил планетарной обороны. Для размещения раненых они были слишком тесны, а для здоровых людей и не такое сгодится – лишь бы тепло, не задувал ветер, и не затекала вода.

Стайка медсестер пробежала от одной из палаток к госпиталю, словно случайно задевая мужчин руками, призывно улыбаясь. Солдаты оценивающе оглядывали худые фигурки, с трудом сохранявшие природные формы. С продовольствием дело обстояло туго – некогда заштатная планета вдруг оказалась на передовой. В госпиталь в больших количествах поступали медикаменты, оборудование, одежда для раненых. А вот еду и одежду для персонала грузили почему-то по остаточному принципу. Но люди не жаловались, продолжая исправно делать свое дело и в таких условиях. Стиснув зубы, уговаривая себя подождать еще, ведь эвакуация уже скоро.

Рошан нахмурился. Несколько месяцев людей просили потерпеть еще немного. Сначала им обещали, что врагов отбросят назад, потом, что вывезут в соседний сектор. И действительно, начали вывозить. Но гражданский транспорт не справлялся, а грузовой и тем паче военный были заняты для других целей. Ходили слухи, что на все про все требовалось еще месяца три. Но как это бывает, слухи оставались слухами, а конкретных сроков никто не называл.

От госпиталя к палаткам потянулись сдавшие смену сестры. Рошан непроизвольно расправил плечи. Что ни говори, а несколько месяцев без женского общества любому мужчине тяжело выдержать. Он выделил улыбавшуюся ему рыженькую. Рядом шла черненькая, и что-то, смеясь, говорила ей. Кроме них в компании было еще две девушки и нескладная девчушка с большим свертком, который она и днем почти не выпускала из рук, а теперь крепко прижимала к себе. Выслушав товарку, женщины рассмеялись над ее шуткой. Внезапно она встретилась взглядом с Рошаном и зарделась. Значит, шутка была о нем. Ситуация складывалась как никогда удачно.

– Далеко собрались, красавицы, – окинул он их пристальным взглядом.

– Так, господин капитан, – выступила вперед незамеченная им днем шатенка, прикрывая собой девчушку, – смена закончилась, отдыхать идем.

– Так может и ко мне кто заглянет, в продолжение отдыха, – одними губами улыбнулся он. – Посидим культурно, чаем побалуемся.

– Так прям и чаем? – с усмешкой уточнила рыженькая, и заливисто рассмеялась.

– А там поглядим, – уклонился он от определенного ответа.

– Ну, мы подумаем, – опалила его жарким взглядом черненькая. – А где искать-то, коли надумаем?

– Первые апартаменты от космопорта, – махнул он рукой.

– А, знаем, знаем, – рыженькая проследила за его жестом. – Там полковник обитал. Мировой мужик был. – Последовал взрыв смеха. – Пойдем мы, господин капитан. Смена тяжелая была, отдохнуть надо. А коли надумаем, то придем, не сомневайтесь.

Рошан посторонился, пропуская женщин в их палатку. Намеки намеками, но им нужно было отдохнуть после смены. Кроме того капитана ждала своя работа. Проводив взглядами перешептывавшихся женщин, он пошел к космопорту, на крыше которого его люди монтировали орудия ПВО.


Николь устало укачивала плачущую девочку, сама с трудом сдерживая слезы. Она уже успела привыкнуть к полуголодному существованию, и смирилась бы с ним, если бы не дочь. Кормить трехмесячного ребенка едой их пайков было невозможно, а молока у нее не хватало. От беспомощности девушке хотелось выть.

– Ники, да уйми ты ее, наконец, – недавно прибывшая в госпиталь блондинка недовольно покосилась в сторону девушки.

– Не тронь ее, Эллис, – рядом с Николь присела шатенка, днем говорившая с капитаном артиллеристов. – Посмотрела бы я на тебя на ее месте.

– А зачем рожать было, когда прокормить не может, – девушка села на своей кровати.

– Думай, прежде чем говоришь, – размашистая пощечина вернула недовольную в лежачее положение. – Еще раз Ники хоть слово скажешь – не посмотрим, что ты из влиятельной семьи.

Рыженькая присела с другой стороны от Николь.

– Далия, Мириам, спасибо вам, девочки, – Ники натянула кофту и начала укутывать дочку. – Мы погуляем, пойдем.

– Куда, – шатенка взяла у девушки ребенка, пока та натягивала свитер.

– Метель начинается, – вошла в палатку черненькая. – Ники, ты куда это?

– Пойдем, Люта, воздухом подышим, – девушка достала шаль, ловко обмотала ее вокруг туловища, чтобы осталось место для малышки. – К Рафилю загляну, вдруг у него продукты какие есть, может, выменяю немного.

– Может тебе к капитану сходить, – предложила рыженькая Мириам. – Хоть накормит. Все и тебе и Але легче будет.

– Так он, вроде, вас звал, – обвела она взглядом подруг.

– Он не сказал, кого. А ты иди.

Николь обвела товарок испуганным взглядом.

– Да не бойся ты, – приобняла ее Далия. – Он тебе плохого не сделает. Лучше о дочке подумай. И Ники, ты постарайся этой ночью не приходить, – попросила она у девушки, – к нам артиллеристы заглянуть обещали, познакомиться. Ну да ты девочка умная, понимаешь.

Девушка молча кивнула. Хуже, и правда, не будет. Ей самой терять уже нечего. А коли прогонит, тогда или к солдатам пойдет, или к Рафилю. Тот до женщин был не охоч в силу возраста, но иногда подкармливал, или обменивал на продукты пайковые сигареты или что-нибудь ценное. Впрочем, ценного у Ники уже ничего и не осталось. И так из дома без всего ушла, с дочкой под сердцем да медяками в кармане. А в госпитале и не разживешься. Разве что раненый какой подарок сделает. Хоть и мелочь, а не раз выручало. Да и переночевать он ее всегда пускал, когда истосковавшиеся по вниманию здоровых, еще не изнуренных войной мужчин, медсестры устраивали посиделки с вновь прибывшими. Укутав малышку, девушка устроила ее в шали, подхватила маленький рюкзачок, сшитый из старых вещей, и вышла из палатки.

Как и сказала Люта, начиналась метель. Здание госпиталя угадывалось огнями да горящими рядом бочками, возле которых обычно собирались раненые: курили, тайком попивали невесть где взятый спирт или самогон, обменивались последними новостями и слухами. Серая коробка космопорта выделялась на фоне белесого неба и снежной стены.

На улице малышка затихла. Николь дошла до госпиталя, а потом медленно побрела к землянке капитана. Размеренные движения убаюкали малышку, и девушке оставалось лишь надеяться, что она не проснется с плачем в неподходящий момент.

Перед входом Ники замерла. На мгновение страх перед незнакомым мужчиной, перед тем, на что она решилась, парализовали. Но слабое шевеление дочки тут же протрезвило. Выбора у нее нет. Или ночь, или несколько, с артиллеристом, или ее девочка не доживет до эвакуации. Вздохнув, Николь толкнула дверь и шагнула в светлое помещение. Дверь с легким стуком захлопнулась за спиной.

– Доброго вечера, господин капитан, – девушка порадовалась, что голос прозвучал уверенно.

Рошан медленно обернулся. Улыбка на его лице сменилась недовольством.

– Ты что тут делаешь. А ну брысь к старшим, – прикрикнул он на нее.

– Так вы же сами… – начала объяснять она.

– Девочка, я не сплю с малолетками, – прозвучало слишком жестко и властно, но сейчас Рошану меньше всего хотелось проводить воспитательные беседы. – Так что иди отсюда и позови кого-нибудь постарше.

– Заняты все постарше, – предприняла последнюю попытку Николь.

– Вон отсюда, – прикрикнул он на нее.

Девушка тихонько покинула землянку. Снег валил стеной. Пытаться поговорить с солдатами и обменять у них несколько сигарет на хлеб не имело смысла – в такую погоду все предпочитали сидеть в палатках, где не так тепло, как хотелось бы, зато сухо и нет ветра. Оставалось идти в космопрот. У Рафиля всегда найдется для них уголок потеплее да стакан кипятка с сахаром. Не бог весть что, но и за то девушка была ему благодарна.

В шали завозилась проснувшаяся дочка, захныкала. Ники попыталась укачать ее, но девочка только громче плакала.

– Тише, маленькая, тише, – прошептала девушка, стирая слезы с лица. – Сейчас к Рафилю придем, там покушаешь.

Почти бегом она влетела в здание космопорта. Рафиль, давно услышавший плач малышки, уже ждал ее у входа. Девушка последовала за ним вглубь здания, уговаривая дочку подождать еще немного, и с ужасом думая о том, что с каждым днем все чаще она слышит голодный плач своего ребенка.


Рошан растянулся поперек походной койки. Впрочем, койкой это ложе можно было назвать с трудом. Прежний хозяин этого жилья не пожалел пространства. В результате получилась кровать почти полтора на два с лишним метра, на доски был положен матрас из пеноволокна, достаточно прочный, но при этом мягкий. Оставшееся пространство землянки занимали большой стол, используемый как для застолий, так и совещаний, лавка на другой его стороне, шкаф рядом с кроватью да печь и ведро угля возле нее.

Сквозь гудение печи он услышал, как где-то заплакал ребенок. Мужчина напрягся. Откуда на этой всеми сущими и измышленными богами забытой планете, в санитарной зоне, может взяться ребенок. Но плач не смолкал. Лишь временами становился чуть тише, для того, чтобы через несколько секунд вновь возвестить миру о том, что малыш еще жив и продолжает звать людей.

Он встал, набросил шинель и вышел наружу. Плач стал громче. Столько горечи и отчаянья слышалось ему в детском крике. Столько боли. Так мог бы кричать его собственный десятимесячный сын, заживо сгорая в огне, объявшем казарму. Рошан огляделся. Нет, слух его не подводил – крики доносились из здания космопорта. Широким быстрым шагом он подошел к серой коробке и вошел внутрь. В глубине коридора горел тусклый свет. Медленно, словно боясь того, что он может увидеть, капитан прошел внутрь. Старый кладовщик застыл на табурете в углу, печально глядя в одну точку перед собой. А на продавленном диване сидела приходившая к нему девочка, держа на руках плачущего ребенка. Пол лицу девочки текли слезы, которые она и не думала вытирать.

– А может ей кипяточку с сахаром, а Ники? – отмер старик.

– Нет, Рафиль, – покачала головой девочка и две слезинки, сорвавшись, сверкнули бриллиантами в скупом свете тусклой лампочки. – Это мы с тобой можем себя обманывать такой пищей, а Альбину не обмануть. Ей еда нужна, молоко, – она всхлипнула, но сдержалась. – Мне уже стыдно смотреть в глаза врачам, медсестрам, даже тебе. Тяжелые и те отрывают от себя крохи. Да только все равно мало. Слишком мало…

Сил закончить у Ники не хватило. Да и так было ясно. Ближайший катер с продовольствием прибудет лишь через две недели. А крейсер, вывозивший раненых – не раньше чем через полтора – два месяца. А значит, на кладбище, рядом с могилами умерших появится еще один, на этот раз маленький, холмик.

Рошан понял теперь, почему именно эта девочка сегодня пришла к нему. Вовсе не потому, что ее старшие подруги оказались заняты. Нет, они сами отправили ее к нему, надеясь, что хотя бы одну ночь самая младшая из них побудет в тепле, и может быть в кои-то веки сможет нормально поесть. Ему бы сразу присмотреться к девочке, почему она так дорожила своим свертком, какую ценность боялась выпустить из рук. Вспыхнула злость, сначала на девочку, которая не попыталась ничего объяснить, смирившись с судьбой, и еще большая на себя, что прогнал, не попытавшись разобраться. Тремя шагами он преодолел отделявшее его от девочек пространство.

От неожиданного появления капитана Рафиль вздрогнул, но Николь, чье внимание было сосредоточено только на ребенке, не пошевелилась. Положил руку на худенькое плечо. Девушка подняла голову, и Рошану стало страшно – сколько было в ее взгляде боли и отчаяния. Она смотрела на него, не понимая, что же надо этому военному, еще недавно прогнавшему, а теперь самому пришедшему за ней.

– Пойдем, – позвал он ее, стараясь, чтобы голос не выдал всю гамму обуревавших его эмоций. – Пойдем Ники.

Наконец, девочка отмерла. Неуклюже поправила белье, начала застегивать рубашку, попутно стараясь успокоить плачущую дочь. Ребенок сковывал ее движения, мешая быстро одеться.

– Можно? – Рошан потянулся за ребенком.

Ники на мгновение прижала к себе дочь, словно прощаясь с ней, а потом позволила ему взять ребенка. Мужчина аккуратно принял плачущую девочку из рук матери, наклонился и что-то тихонько зашептал. То ли незнакомый голос, то ли тихие слова, то ли исходивший от него запах металла, смазки и пороха, но малышка постепенно затихла, и лишь удивленно таращила зеленые глазенки, всем своим видом показывая, что она лишь на время дала взрослым передышку.

Николь поразилась уверенным движениям мужчины, но еще больше ее удивило, что дочь затихла на руках у чужого ей человека. Быстро одевшись, она молча встала, взяла рюкзак и подошла к артиллеристу. Взгляд тут же отметил, что за мгновения, что она выпустила его из поля зрения, мужчина успел поправить на девочке одежду и завернуть в одеяло.

– Готова? – посмотрел он на нее. – Тогда идем.

Все так же держа ребенка, он пошел к выходу. Ники не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Впрочем, несмотря на опасения, она не торопилась забирать у капитана девочку. Пусть им предстояло пройти по улице несколько десятков шагов, но ветер за стенами космопорта задувал все сильнее, и она боялась потерять равновесие, упасть, уронить ребенка. С каждым днем все тяжелее было носить малышку, в первую очередь из-за подступавшей слабости. Сейчас же самым разумным было доверить дочь этому странному артиллеристу.

Ветер чуть не сбил девушку с ног, но она в последний момент вцепилась в рукав шинели шедшего чуть впереди мужчины. Он оглянулся и внезапно улыбнулся ей ободряюще. И что-то такое было в его улыбке, что Ники поняла, их не бросят, во всяком случае, не сейчас. Так и брела она, одной рукой прикрывая глаза от снега, а другой держась за мужчину, не видя дороги, всецело положившись на чужого им с Альбиной человека. Внезапно, он остановился. А еще через пару секунд Николь втянули в тепло и полутьму капитанской землянки.


Дальнейшее, казалось девушке, происходило во сне. Она сидела на скамье, прижимая к груди дочь, а мужчина быстро ходил по помещению, что-то делая. Лишь когда он осторожно потряс Николь за плечо, девушка отмерла. На столе перед ней стояли тарелка с омлетом и кружка с чем-то белым, напоминавшим молоко. Рядом на листе бумаги лежал ломоть хлеба с куском консервированного мяса.

– Поешь, – капитан забрал у девушки ребенка. – Молоко и яйца порошковые, правда.

– Спасибо, – чуть слышно прошептала девушка, принимаясь за еду.

Рошан укачивал порывавшуюся вновь расплакаться малышку и вспоминал свою семью. С женой они были знакомы с раннего детства. Никто не сомневался, что они поженятся. Так и произошло. Ему тогда только исполнилось двадцать, Лилиан было восемнадцать. Молодые, беззаботные. Вот только семейная идиллия продлилась недолго. Два года в попытках завести ребенка. Наконец удалось, а через полтора месяца первый выкидыш. Лилиан чуть не скатилась в депрессию. Он выбил в академии отпуск на два месяца, и все это время не отходил от нее ни на шаг. К тому времени как ему нужно было возвращаться, она немного ожила. Уже в его отсутствие прошла курс лечения в клинике. Но через год все повторилось. И вновь он был рядом с женой, поддерживая, и не показывая насколько тяжело ему самому. Вдвоем они справились и с этой бедой. Уже через полтора года он держал на руках сына…

А еще через десять месяцев в бессильной злобе сжимал кулаки, глядя, как огонь поглощает здание казармы, где жили они с Лилиан и Томом. Блестящий офицер, он так и не смог полностью оправится. Подал рапорт о переводе на передовую. И за два года успел сменить десяток крейсеров. А теперь оказался на этой забытой планете.

Девочка что-то залепетала, и он улыбнулся ребенку, как когда-то улыбался сыну. Два года он мечтал о смерти, но судьба зачем-то хранила его. Теперь, глядя на малышку и ее мать, по сути, еще совсем девочку, он понял зачем. Непонятным оставалось лишь одно, почему они до сих пор находились на планете. Даже если ее не успели или не смогли вывезти до того, как она родила ребенка, это должны были сделать с первым же катером после. Надо было разобраться с этим. То, что здесь что-то нечисто, Рошан понял почти сразу.

Николь отчаянно боролась со сном. Не сказать, что она смогла наесться досыта, но сейчас это скорее повредило бы ей. Надо было покормить ребенка. Девушка повернулась и встретилась с задумчивым мужским взглядом. И что-то было в нем такое, что заставило ее внутренне содрогнуться. Заметив, что девушке неуютно от такого внимания, он отвел глаза, тем более что малышка вновь начала требовать еду. Осторожно передав ребенка матери, он встал убрать со стола. Морозы морозами, но по своему опыту он знал – стоит оставить посуду, как откуда-то тут же появляются усатые соседи рас разумных.

Когда Рошан повернулся обратно – Николь сидела, опершись спиной о бетонную стенку, а малышка тихо посапывала на ее руках. Мысленно ругнувшись на собственную недогадливость, мужчина сел рядом и развернул девушку, прижав спиной к себе. Как бы ни было жарко в помещении, стены его оставались холодными. С чем это было связано – никто не понимал, но, передавая жилье новому квартиранту, полковник предупреждал его об этом недостатке. Ники испуганно дернулся, но он не пустил.

– Не бойся, – тихо произнес он, – Не трону я тебя.

Девушка чуть расслабилась, доверчиво прижалась к нему. Уж лучше мужчина, не важно, сдержит он свое обещание, или нет, чем холод стен. Рошан улыбнулся. Когда-то давно он точно так же обнимал жену, кормящую сына. До начала войны оставалось несколько месяцев. Теперь же их пепел развеяло ветром по поверхности покинутой планеты, а в его объятиях пригрелась до сего дня неизвестная девочка, оказавшаяся одна и с маленьким ребенком на руках.

– Кладовщик назвал тебя Ники, – так же тихо заговорил он вновь. – Это сокращение?

– Да, – прошептала она, – от Николь. А дочку Альбиной назвала.

– Почему ты все еще здесь? – задал он волновавший его вопрос.

– А куда нам, – девушка вздохнула.

– В тыл, – пояснил он. – Тебя вместе с ранеными должны были увезти, еще до рождения дочери.

Николь чуть повернулась и посмотрела в его глаза. Нет, капитан не лгал. Скорее был удивлен, что она об этом не знает. А еще зол, но не на нее. В это время завозилась малышка, требовательно захныкав.

– Тише, маленькая, – принялась укачивать ее девушка. Словно поняв, что от нее хотят, девочка затихла, а через какое-то время заснула. – Все равно голодная, – тихо выдохнула Николь.

– Позже покормишь еще, – Рошан осторожно принял у девушки малютку. – Ники, я еще не знаю, что тут творится, но уже вижу вопиющие нарушения. С завтрашнего дня ты переходишь в мою роту, – капитан перехватил ошарашенный взгляд. – Я имею право взять необходимое число людей. Ты будешь зачислена санитаркой. Мне нужен твой информационный чип, посмотрю, что они вписали, и отошлю для сверки на базу.

Ники кивала, не до конца понимая, что происходит. Ясно было только одно – ей больше не придется сутками пропадать в госпитале, они с дочкой, наконец, избавлены от его тяжелого, напитанного кровью, потом и лекарствами воздуха. Этот суровый мужчина позаботится о них.

– Благодарю, господин капитан, – чтобы хоть что-то ответить пролепетала она.

– Благодарить будешь, когда покинешь эту планету и окажешься в тылу, – Рошану не хотелось ничего обещать до того, как он разберется в происходящем. – Ты куда собралась?

– Так поздно уже, вам отдыхать надо, – Ники потянулась за своей кущей шинелькой. – А мы пойдем.

Он встал, осторожно, чтобы не разбудить спящего ребенка, положил Альбину на койку, и подошел к девушке. Положив руки ей на плечи сжал, не больно, но ощутимо.

– Все, Ники, – тихо, выделяя каждое слово, произнес он, – ты переходишь под мое командование. И я приказываю завтра забрать свои вещи и перенести сюда. С настоящего момента ты будешь жить здесь, со мной. Мне не важно, кто и что будет говорить. Но ты с ребенком будешь в тепле. Твой паек отныне моя забота. Поняла.

Девушка лишь кивнула, не в силах произнести ни слова. Слишком неожиданным оказалось свалившееся на нее счастье. Еще два часа назад она не знала, где искать помощи, а теперь эта помощь нашла ее сама. На глаза ее навернулись слезы, и как она не пыталась, не могла их остановить.

– Ну, будет тебе, будет, – капитан прижал девушку к себе, сквозь несколько слоев одежды чувствуя, насколько она худенькая. – Дочку еще разбудишь. Что я с вами двумя-то делать буду.

Последняя фраза прозвучала несколько жалобно, но результата достигла. Николь чуть отстранилась и вытерла покрасневшие глаза.

– Извините, – прошептала она.

– Успокоилась? – дождавшись кивка, он отпустил ее и опустился за стол. Откуда-то извлек большой металлический ящик. – Дай мне свой информационный чип.

Ники расстегнула висевшую на шее цепочку и протянула Рошану медальон. Капитан открыл ящик, оказавшийся одной из мощнейших мобильных станций, подключил пару проводов в невидимые ей разъемы и вставил чип в отверстие. Тут же высветилась анкета девушки, содержащая основные данные.

– Так, родилась, училась… – он посмотрел на нее. – А ты молодец, школу закончила и первый курс даже. Не ожидал, – он продолжил изучать информацию. – Беременность, роды. Дочь, назвала Альбиной. Так, тут все в порядке. А теперь посмотрим данные госпиталя.

Несколько минут Рошан изучал данные, потом что-то тихо прошептал, но Николь уловила его недовольство. Что-то было явно не так. Чем дальше он читал, тем злее становилось выражение его лица.

– Сволочи, – не выдержав, выругался он, сдерживая выражения в присутствии девушки. Пальцы мужчины замелькали над клавиатурой, что-то исправляя. В течение пяти минут стояла тишина, нарушаемая лишь звуками от клавиатуры. Потом он обернулся и посмотрел на девушку. – Все как я и думал. Они написали, что девочка умерла через несколько дней, а ты добровольно согласилась остаться здесь. Ну да я им данные подправил и перевел тебя в свою роту санитаркой. Довольствие на мать с ребенком, эвакуация с первым транспортом в тыл, или с кем-либо из нас в случае ранения.

– Спасибо, господин капитан, – тихо произнесла сидящая рядом девушка.

– Да не за что, – с довольной улыбкой произнес он, убирая устройство. – Сейчас чай с чем-нибудь, и вы тут устраивайтесь, а я пойду посты проверять. И не бойся, – перехватил он ее испуганный взгляд, – приставать не буду, так что смело на кровати ложись. Тут не то, что нам троим, всей моей роте места хватит.

После чая Рошан ушел. Ники всполоснула кружки, переодела и накормила Альбину и легла. Впервые за долгое время она засыпала в нормальной постели. И пусть это был бывший подземный склад топлива, наспех переделанный в солдатскую землянку, на улице бушевала метель, а где-то неподалеку умирали люди. Девушка чувствовала, что пока рядом будет капитан артиллеристов, ей не придется беспокоиться за будущее свое и дочери.

Она не слышала, как через два часа вернулся Рошан, разделся и лег рядом. Лишь почувствовав рядом тепло, прижалась к нему во сне. Он осторожно обнял Николь. Неожиданная волна нежности захлестнула мужчину. Как же давно он последний раз вот так прижимал к себе женщину. Наверное, ни разу после смерти жены. И вот теперь эта девочка прижалась к нему в поисках тепла, а рядом, чтобы ненароком не придавили, но достаточно близко спит ее дочка. Две девочки, неожиданно посланные ему небом.


Утро для Ники началось с тихого гуления дочери. Девушка потянулась и открыла глаза. Вместо провисшего брезента палатки над головой была ровная бетонная плита потолка. Не сразу сообразив, где находится, девушка села на кровати и оглянулась. Капитана не было. На столе, на чистом листе бумаги, лежал кусок хлеба, и стояла накрытая тарелка, а рядом термокружка с напитком. Вспомнив события прошедшего дня, Николь в очередной раз мысленно поблагодарила Рошана. Долго раздумывать не дала Альбина, недовольным сопением напоминая, что, в отличие от взрослых, она не склонна предаваться размышлениям, и если ее в обозримом будущем не покормят, то взрослым предстоит на себе ощутить все ее недовольство.

Быстро позавтракав, Ники занялась дочерью. Пока малышка ела, она прикидывала, что из вещей ей понадобится, а что можно оставить за ненадобностью. Как-то так получилось, что она не успела обрасти ненужным добром – оно все обменивалось на еду. А теперь останется и того меньше.

Накормив дочь, девушка оделась, закутала малышку в одеяло и вышла на улицу. После ночной метели все было занесено снегом. Брезент палаток ощутимо проседал под его толщей. Свободные от дежурства сестры сбивали его вниз и набрасывали вдоль стен, чтобы хоть как-то защитить свое жилье от пронизывающего ветра. Повсюду были протоптаны дорожки, чтобы люди могли пройти, не проваливаясь по колено. Легкие раненые, кто мог, вооружились лопатам и расчищали площадку перед госпиталем или помогали женщинам в утеплении их жилищ.

Николь быстро добежала до своей теперь уже бывшей палатки. Судя по голосам внутри, женщины собирались на смену. Девушка вошла, быстро прикрыв за собой дверь.

– Ники, ну как ты? – тут же окружили ее Далия, Мириам и Люта. – Все хорошо?

– Ой, девочки, – выдохнула она, – у меня и слов нет.

– Так, проходи, не стой, – Люта подхватила у нее дочь. – Нам на дежурство вот-вот. Мы уже тебя искать собирались. Думали, еще минут пять подождем и пойдем.

– Я за вещами пришла, – воспользовавшись тем, что самая бойкая из подруг сделала паузу, сообщила им Ники.

– Как за вещами? – Мириам опустилась на койку рядом с ней.

– Да я и сама еще не понимаю до конца, Николь вытащила из-под койки ящик со всеми ее вещами. – Просто он попросил мой информационный чип, потом сверил с данными, что у главного, а потом долго ругался. Сказал, что переводит меня к ним в роту, и чтобы я со всеми вещами перебиралась к нему.

– Вот и славно, – Далия помогла ей засунуть в мешок стопку одежды. – Мы уже давно догадывались, что здесь не все так чисто, да только доказательств не было.

– Я как-то случайно видела его со старшей сестрой, – тихо зашептала Люта, периодически оглядываясь по сторонам. – Они что-то про пайки говорили. Я тогда еще не поняла, причем тут наши пайки и состояние, которое можно сделать. А потом Армина мне рассказала, что видела, как в крейсер, который раненых вывозить должен, грузили какие-то ящики. А людей только тех взяли, кто точно встанет. А остальные…

Что стало с остальными, уточнять не имело смысла. И понятным стало, почему внезапно скончалась любимица многих раненых и практически всех сестер хохотушка Армина.

– Ты уж скажи капитану, – тихонько попросила Мириам, – пусть он разберется. У нас, сама понимаешь, возможностей никаких. А он может передать куда следует.

– Хорошо, – Ники внимательно посмотрела на девушек. – А теперь запомните, никто никому ничего не говорил. Кто что про меня говорить будет – вас там не было, свечку не держали. Почему меня к себе забрал, вы сами не знаете. Им надо, пусть у него спрашивают.

– Договорились, – Далия застегнула сумку, кою они за разговором укладывали. – Не густо у тебя с вещами. Да и те больше Алины.

– Ну, что поделаешь, – развела руками девушка. – Мне хватает. Все равно ходить тут некуда.

Девушки рассмеялись, попытавшись представить себя гуляющими меж палаток в вечерних нарядах. Сирена, знаменующая приближение новой смены оборвала их смех.

– Я пойду, – Ники закинула сумку на плечо. – Если вам что-то понадобится из оставшегося – забирайте.

– Хорошо, – улыбнулась Мириам, – если вдруг вернешься – все сохраним. Но очень надеемся, что ты с капитаном останешься. Хоть он и староват для тебя, но человек хороший.

– Будет тебе, Мири, – Николь покраснела, – он просто хочет помочь нам с Алей выбраться отсюда живыми.

– А ведь Мириам права, – поддержала ее Люта, укачивавшая малышку. – Если бы он просто помочь решил, не стал бы к себе забирать. Значит не все так просто. А то, что седина в волосах, Мири, – посмотрела она на подругу, – еще ничего не значит. На войне и не так седеют.

Девушки замолчали, задумавшись каждая о своем.

– Все, девочки, мне и правда пора, – Николь забрала у Люты дочку, – да и вам идти надо, а то влетит от начальства.

– Удачи, Ники, заглядывай к нам, – они обняли свою младшую подругу, и девушка выскользнула из палатки.

Знакомой утоптанной дорожкой она быстро дошла до капитанской землянки. Рошан уже вернулся и стоял у входа. Увидев ее, пошел навстречу, забрал девочку. Почувствовав нового человека, малышка что-то залопотала, словно делясь с новым человеком всем увиденным и услышанным за утро. Ники отметила, как потеплел взгляд мужчины. Наверное, в тылу у него осталась семья, по которой он истосковался. Не мудрено тогда, что взялся помогать им.

Резкий порыв ветра заставил девушку поежиться. Все-таки слишком легкой была выдаваемая им форма. Одно дело – в госпитале. Там в беготне и не замечаешь ничего. Но теперь, когда ей не надо никуда бежать, если только с солдатами из роты Рошана ничего не случится, она ощутила, насколько непрактична их одежда.

– Замерзла? – Ники поразилась, как он успевал замечать все.

– Не то, что бы, – и ведь не соврала. Если нет ветра, было вполне сносно.

– Понятно, – он пристально посмотрел на нее. – Думаю, этот вопрос решится также быстро.

Николь хотелось провалиться сквозь землю. От взгляда капитана не могло укрыться, казалось, ничего. Девушка боялась даже представить, что он сказал о переводе ее в состав роты их командованию. Но было ясно, что прав у него куда больше, чем он намеревался показать. Может и правда, разберется во всей этой истории. Ведь не раз от истощения умирали довольно крепкие сестры, слишком рьяно требовавшие эвакуации для их подопечных или находившие недостачи. Наверное, не будь она обременена маленьким ребенком, и сама успела бы заметить что-либо. Может потому и смолкали шепотки при ее появлении, что другой медперсонал не хотел подставлять ее.

– Ники, ты меня слышишь, – тяжелая рука легла на ее плечо, заставив вздрогнуть от неожиданности.

– Простите, господин капитан, – тихо произнесла она, – я задумалась.

– Надеюсь, о чем-то действительно важном, – чуть насмешливо произнес он, – а то у вас девичья стыдливость начинает вылезать, когда не надо.

– Нет, господин капитан, о важном, – Ники вздохнула. – Думаю, про девичью стыдливость мне стоит забыть.

– Ну, это ты брось, – он осторожно провел ладонью по ее щеке. – Но стоит различать, когда тебя хотят использовать, а когда предлагают помощь. А теперь топай в тепло, нагуляешься, когда нормальную форму тебе достану, а не эти тряпки.

Девушка сделала несколько шагов по направлению к землянке.

– Николь, вот ты где. Ее смена началась, а она с офицерами заигрывает, – внезапно услышала она голос старшей сестры. – Вы простите, господин капитан, если я вам помешала. Девчонка совсем от рук отбилась.

– Ники, бери ребенка и жди меня внизу. Это приказ, – Рошан протянул ей малышку. Девушка осторожно подхватила дочку и мгновенно исчезла в его землянке.

Быстро положив малютку на кровать и сбросив мешок, Николь вернулась к двери и прислушалась. Судя по громким и четким фразам капитана, тот именно на это и рассчитывал.

– Господин капитан, по какому праву вы отдаете приказы не подчиненным вам людям, – услышала девушка голос своей бывшей начальницы.

– В соответствии с приказом адмирала Стампорта за номером двадцать двести тридцать восемь я имею полное право подчинять себе людей без какого либо одобрения со стороны местного командования, – голос Рошана звучал твердо, как может говорить уверенный в своих силах и полномочиях человек.

– Но почему нас не уведомили об этом? – женщина занервничала.

– Соответствующие распоряжения были отправлены вашему начальству перед моим вылетом, – Ники с трудом сдержала хихиканье, представив, как сейчас могла выглядеть эта обычно властная женщина, привыкшая распоряжаться персоналом, как ей вздумается. – Обратитесь к своему руководству. Соответствующие записи в личном деле санитарки я сделал. Николь переходит в мое распоряжение вплоть до отмены мною этого приказа. А теперь идите, у вас и без того много работы.

– Так точно, господин капитан, – промямлила та, и Ники слышала, как она быстро уходит, стараясь не сорваться на бег.

Не успела девушка подойти к дочери, как дверь медленно открылась, и в землянку спустился Рошан.

– И что скажешь? – спокойно, словно о чем-то само собой разумеющемся, спросил он ее.

– Господин капитан, – девушка вздохнула, собираясь с силами, – тут куда больше нарушений, чем вы можете представить.

– А ты таишь в себе много сюрпризов, девочка, – артиллерист вплотную подошел к ней, одной рукой сжал плечо, другой поднял голову, заставляя смотреть себе в глаза. – И ведь не похоже, что ты могла следить за кем-то. Твоя дочь быстро выдала бы тебя. Рассказывай.

Николь опустилась на кровать, взяла на руки дочку и, словно чувствуя себя увереннее, рассказала о разговоре с подругами.

– Однако, – потянул капитан. – Что ж, попробуем посмотреть их файлы. Не думаю, что они будут держать все в голове. И Ники, – внимательно посмотрел он на нее, – думаю, не стоит уточнять, что все, происходящее здесь и сейчас, должно оставаться между нами. Чем меньше ты будешь говорить, тем больше у меня шансов вытащить тебя из этой дыры. Ты меня поняла?

– Да, господин капитан, – кивнула она, снова запахивая шинель. – Мы к Рафилю сходим, о переводе сообщу.

– Иди, – понял он ее мысль. – Меньше знаешь, крепче спишь.

Ники молча кивнула в ответ на хитрую улыбку капитана и вышла наружу. Рошан выждал с минуту, потом достал станцию и, подключившись к местному терминалу, углубился в изучение документации. Чем больше мужчина сидел, тем более хмурым становилось его лицо. То, что рассказала ему Николь, было лишь вершиной айсберга. На самом же деле все оказалось куда хуже. Скопировав себе ряд данных, он написал краткий рапорт адмиралу. Прикрепив к нему полученную информацию, отправил по секретному адресу, представление о котором имели очень немногие даже в штабе. Получив подтверждение, убрал компьютер, потянулся и, словно ничего этого только что не было, отправился проверять посты, намереваясь на обратном пути забрать Ники. А вечером он устроит рейд на склад, чтобы получить на девушку соответствующий недельный паек и нормальное обмундирование. Пора начать наводить порядки в этом богом забытом месте.


Полтора месяца прошло с тех пор, как артиллеристы прочно обосновались на территории госпиталя. Несколько раз привозили раненых, один раз прибыл катер забрать тяжелых. Рошан лично присутствовал при выгрузке и погрузке, успев отметить недовольный взгляд главного врача, до сих пор единолично командовавшего на этой территории. Но приказ адмирала заставил его считаться с капитаном. Документы, обнаруженные Рошаном и отправленные адмиралу, прямо указывали на нелегальную торговлю медикаментами. Однако, у мужчины были подозрения и на более серьезные преступления – уж больно высокой становилась смертность накануне прибытия транспортов за тяжелоранеными.

Наблюдения капитана за разгрузкой катера в первый раз заставило врача лишь поморщится, после второго тот уточнил, действительно ли присутствие капитана столь необходимо при таких рядовых процедурах. Получив утвердительный ответ, поспешил отвернуться, но Рошан все равно заметил, как скривилось его лицо.

Инспекция складов не принесла утешения. К адмиралу ушел очередной рапорт с данными о нарушениях. В ответ пришла копия приказа об отправке на планету группы военных следователей с усиленной вооруженной поддержкой. Капитану предписывалось свести деятельность к минимуму, поскольку адмирал начал опасаться за его безопасность. Впрочем, он и сам понимал, что не стоит еще больше возбуждать к себе ненависть местного руководства. Привыкший к тому, что он здесь сам себе царь и бог, главный врач, осторожно прощупывая людей, сумел найти единомышленников, также как и он ищущих возможности сделать состояние на войне. И кто знает, сколько еще людей расстались бы с жизнями до того, как пришел приказ сворачивать госпиталь и вывозить всех оставшихся.

Николь вполне освоилась на новом месте. Первое время она заметно побаивалась его, но уже через две недели в ней заговорила женщина. Смешно было смотреть, как она ворчала, когда он, увлекшись чем-либо, забывал про обед, или уходил по своим делам в непогоду, легко одевшись или забыв оружие. Все чаще он слышал смех, когда девушка играла с дочкой. Даже болезненные воспоминания о жене и сыне стали постепенно отступать. С радостью он отмечал, что обе его девочки заметно окрепли за последнее время. Малышка во всю порывалась сесть, играла с самодельными игрушками. А когда она улыбалась, узнавая его, то в груди разливалось приятное тепло. И все чаще Рошан задумывался, а сможет ли он отпустить их, когда придет время покинуть планету.


Николь с шитьем сидела за столом. Альбина давно спала, довольно почмокивая во сне. За последние недели девочка заметно подросла, и все сводное время Ники проводила за шитьем новой одежды. Рошан ушел в вечерний обход постов, и уже должен был вернуться. Девушка покосилась на мерцавшие мягким изумрудным светом часы, висевшие на стене – почти два ночи. Обычно, он уходил около одиннадцати и возвращался не позднее часа. Или предупреждал, если уходил на всю ночь. И что ей делать? Пойти искать? Но где?

Девушка встала и прошлась, разминая затекшие от долгого сидения ноги, потянулась до приятного хруста костей. Спать не хотелось. Еще час, и проснется Альбина. Ники усмехнулась, вспомнив, что Рошан первое время бурчал по этому поводу, но со временем привык, перестав просыпаться, и единственной проблемой было выбраться из его крепких объятий.

Поведение капитана заставляло Николь задуматься. С одной стороны, он обещал лишь вытащить ее с этой планеты, а что будет дальше – только ее дело. С другой – сложно было понять, как он к ней относится. По тому, как он возился с малышкой, было ясно, что где-то у него есть семья. Но ни разу он не заговорил о них. Несколько раз она замечала полный тоски взгляд, когда он смотрел на спящую девочку. А то, как он прижимал ее во сне. Так не обнимают человека постороннего.

Шорох с улицы заставил Ники отвлечься от размышлений и насторожится. Но почти сразу все стихло. Девушка хотела было вернуться на свое место под лампой, как снова что-то зашуршало. Схватив ножницы, Николь осторожно медленно открыла дверь и выглянула наружу. В нескольких шагах от входа в снег оседала темная фигура. В свете открытой двери блеснули нашивки, и девушка узнала капитана. Мгновенно оказавшись рядом, подхватила, не давая упасть. С трудом помогла ему добраться до землянки и усадила на скамью. Вернулась, закрыла дверь, подкинула в печь угля и засветила еще одну лампу.

Рошан медленно поднял голову, обвел мутным взглядом помещение, а потом остановился на Николь, постепенно узнавая.

– Все-таки добрались, сволочи, – тихо произнес, отвечая на вопрос в ее глазах, и повалился на стол.

Спроси кто Ники, что и как она делала, и девушка не смогла бы рассказать. С трудом она стащила с капитана шинель, по которой расползалось кровавое пятно, и лишь усилием воли сдержала крик. Из спины мужчины на уровне сердца торчал острый наконечник из неизвестного металла. Девушка знала, что вытащить этот дротик без хирургического вмешательства практически невозможно. Попадая в цель, он раскрывался внутри, словно вытянувший в стороны лапки металлический паук. Только в отличие от паука, «ножек» у такого дротика было не меньше дюжины.

– Ники, – тихо прошептал он, но девушка услышала. – Под столом черный ящик, там все, что надо. И не бойся, хуже не будет. Потом скажешь Карсону.

– Хорошо, господин капитан.

Николь забралась под стол. В указанном ящике находился набор медицинских инструментов. Пару раз ей доводилось помогать во время операции, но чтобы вот так, самой. Она посмотрела на бледное лицо Рошана. То, как он сжимал зубы, показало, что, несмотря на сильную слабость, капитан по-прежнему оставался в сознании. Девушка чувствовала, что руки слишком трясутся. Пусть она успела повидать много раненых, но никто из них не был близким ей человеком.

– Давай, Ники, – он словно чувствовал ее нерешительность. Собравшись с силами, постарался сесть как можно ровнее, чтобы девушка могла снять китель. – Больше некому. Они…

Николь вздрогнула. Значит, это кто-то из своих, госпитальных. И попытка убийства связана с проводимым капитаном расследованием. Усилием воли девушка загнала волнение подальше. Стараясь не задевать металлический наконечник дротика, сняла с артиллериста китель. Разрезала рубашку, почти полностью испачканную в крови, отбросила тряпки в угол. Если шинель и китель она еще сможет выстирать и аккуратно починить, то спасти рубашку не было никакой возможности. Да и не о тряпках думать надо, а о человеке. Найдя среди ампул обезболивающее, вколола, и, выждав с минуту, чтобы подействовало, достала скальпель.

– Сейчас может быть немного больно, господин капитан, потерпите, пожалуйста, – тихо, как она привыкла общаться с ранеными, заговорила девушка.

К концу операции Рошан молча полулежал на столе, и лишь тонкая струйка крови из прокушенной губы показывала, что он все чувствовал, несмотря на еще несколько инъекций обезболивающего препарата. На счастье капитана, дротик уперся в ребро, и все лапки раскрылись над костью. В противном случае ранение было бы смертельно. Бросив «паука» на стол, Николь прижгла края раны, а потом щедро смазала специальным клеем из тюбика.

– Вот так, господин капитан, – с трудом сдерживая вздох облегчения, произнесла Николь. – Сейчас немного затянет, я вас перевяжу, и вы ляжете.

Закрепив над раной сложенный в несколько раз бинт, она, не без помощи самого Рошана, перевязала его. Самой бы ей просто не хватило рук для сей незамысловатой процедуры. Потом достала из шкафа чистую майку, помогла одеть и перебраться из-за стола на кровать. Уложив мужчину, посмотрела на часы и с удивлением обнаружила, что на все ушло не больше часа.

Альбина уже проснулась, но пока молчала. Ники решила воспользоваться этим, чтобы быстро вымыть и убрать инструменты, а испачканные в крови тряпки отправить в печь. Другого способа избавиться от них она не видела. Шинель и китель капитана она собиралась утром отдать лейтенанту Карсону. Тот придумает, что с ними сделать. Когда ничто не напоминало о внеплановой операции, Николь осторожно взяла дочь и устроилась на лавке. Девочка посмотрела на нее словно с укором, но тут же довольно зачмокала. То, что мама не торопилась с кормлением, полностью искупалось тем, что еды стало вдоволь. Ники ласково смотрела на дочь, маленький комочек радости среди ужасов военной действительности, и не заметила нежного взгляда усталых темно-синих глаз, наблюдавшего за ней капитана. Когда Ники встала, чтобы уложить дочь и лечь самой, он уже забылся тяжелым сном.


Утром Николь разбудил стук в дверь. Девушка выбралась из кровати, стараясь не разбудить спящих, сунула ноги в сапоги, набросила поверх тонкой рубашки старую кофту и открыла. На пороге стоял молодой лейтенант с румянцем во всю щеку.

– Приветствую вас, красавица, – расплылся в улыбке совсем молодой, года на два старше Ники, лейтенант. – Неужели капитан не боится такую девушку одну оставлять. А вдруг воры заберутся да украдут.

– Проходите, господин лейтенант, – девушка отступила внутрь, давая ему войти.

– А, Карстон, – раздался за ее спиной глухой голос, – проходи быстрее. Ники, помоги мне сесть.

Николь метнулась к Рошану, помогла принять сидячее положение на постели. Мельком бросила взгляд на дочь, но девочка еще спала.

– Что случилось, капитан, – весь задор словно испарился и за столом сидел уже серьезный молодой военный.

Прежде чем капитан успел ответить, Николь положила на стол паук-дротик. Карстон присвистнул.

– Ничего себе. Это же запрещенные технологии, – он покрутил «паук» в пальцах. И как они могли попасть в госпиталь.

– С этим уже не нам разбираться, – выдохнул Рошан. – Сейчас ты отвечаешь за роту. Докладывать будешь лично мне. До конца недели сюда должны прибыть военные следователи от Стампорта.

– Все настолько… – парень недоговорил, боязливо покосившись в сторону девушки.

– Да, – подтвердил его догадку капитан. – А может и хуже. Это уже не наше дело.

– Не наше, так не наше, – лейтенант понял, что их сил и опыта недостаточно для проведения необходимых проверок. – А как с вами быть. Спрашивать же будут, что случилось.

– А вы говорите, что господин капитан заболел, – быстро предложила Ники. – Все же видели, как он то в распахнутой шинели, а то и вовсе в одном кителе бегал по морозу. А если ко мне с расспросами придут, я им смогу наврать складно.

– Звучит убедительно, – одобрил Рошан.

– Еще какие-то распоряжения, или можно идти? – Карстон встал.

– Только одно. За Николь и Альбину отвечаешь головой. Вытащи их отсюда при первой возможности, – капитан пристально посмотрел в глаза лейтенанту. – И остальным это передай. Иди, лейтенант.

– Выздоравливайте, капитан, – как же мы без вас будем.

Лейтенант вышел из землянки.

– Ники, – тихо позвал он. Девушка опустилась рядом. – Если я вдруг не выберусь отсюда, улетай с ребятам, они не обидят.

– Я не брошу вас, господин капитан, – девушка осторожно коснулась его руки.

– Ты о дочери думай, – улыбнулся он, – ее спасай.

Словно почувствовав, что говорят о ней, рядом завозилась проснувшаяся малышка. Николь осторожно взяла дочку на руки. Сначала она накормит ее, а потом займется едой для себя и капитана. На глаза навернулись слезы, и лишь огромным усилием воли ей удалось сдержать их. Сейчас не время. Потом, когда они будут в безопасности, можно будет стать слабой. Но сейчас она нужна двум дорогим ей людям: дочери и капитану.


Всю следующую неделю Николь не отходила от Рошана. Несмотря на все старания девушки, рана воспалилась. Имеющиеся в аптечке антибиотики не помогали, а от тех, что под предлогом сильной простуды удалось раздобыть в госпитале, толку не было вообще.

Пару раз заглядывал главный врач. Дальше порога не заходил, бросал быстрый взгляд на капитана, качал головой и уходил. Будь на то воля Ники, она бы вообще не открывала ему, но в противном случае могли пойти слухи, что артиллериста убили, а его люди скрывают это. Куда больше девушка была рада своим подругам. Девушки помогали промыть рану и перевязать мужчину, гуляли с Альбиной.

Два или три раза в день заглядывал Карстон, на которого легло все управление ротой. Если первые два дня капитан еще мог давать указания, то теперь ему приходилось самому принимать решения. Один раз он выпроводил Ники из землянки, и два часа девушка гуляла с дочкой неподалеку. Она догадывалась, что лейтенант связывался с кем-то через станцию, но спрашивать ничего не стала. От осознания того, насколько сильно она уже успела во всем увязнуть, и что ее ждет, если хоть кто-то из руководства госпиталя догадается об этом, девушка становилось страшно. Но пути назад не было.

Был вечер. Николь накормила дочь и устроила ее так, чтобы девочка не беспокоила капитана. Сама она сидела на скамье, пытаясь читать одолженную у Рафиля книгу. Но глаза постоянно перемещались со страницы на капитана. Девушка отметила, как за последние дни заострились черты его лица. Темные волосы, несколько отросшие за проведенное на планете время, слиплись от пота. В дверь постучали, и не успела она встать, как вошел Карстон в сопровождении неизвестного ей мужчины.

Ники встала. Серьезное выражение лица лейтенанта заставило ее насторожиться.

– Добрый вечер, Николь, – официально поздоровался с ней юноша. – Как капитан?

– Все так же, – тихо ответила она.

Мужчина внимательно посмотрел на Рошана, потом окинул взглядом девушку. Ники показалось, что он просветил ее насквозь. Внезапно, взгляд незнакомца потеплел.

– Собирай вещи девочка, свои и капитана, – несмотря на мягкие нотки, она понял, что это приказ. – Через час пришлю людей, помогут перенести Рошана на катер. Ты летишь с ним.

Мужчина вышел, а Николь продолжала удивленно смотреть на то место, где он только что был.

– Собирайся, Ники, – вывел ее из ступора Карстон. – Полковник не любит ждать.

– Полковник? – девушка поморгала, а потом стала быстро выкладывать одежду Рошана на стол.

– Ну да. После того, что капитан сообщил адмиралу Стампорту, тот принял решение отправить сюда людей из контрразведки. А полковник Гроус – один из лучших, когда речь заходит о подобных расследованиях. И если сначала речь шла о банальном превышении полномочий, то, после покушения на представителя главнокомандующего, он не только перетряхнет всех и вся, но и снег растопить заставит, а то и землю перерыть. Полномочий и людей у него хватит.

– Я и не думала, что господин капитан… – девушка с испугом посмотрела на Рошана, а потом перевела взгляд на лейтенанта.

– Успокойся, – он помог ей сложить вещи командира в сумку. – Рошан не из тех людей, что гонится за положением. Последние два года он вообще только о смерти думал, только я тебе ничего не говорил, – покосившись в сторону раненого, быстро шепнул юноша. – Сам расскажет, если нужным сочтет, – и внезапно развернул девушку лицом к себе и совсем тихо произнес, – ты нравишься ему, Ники, очень нравишься…

– Господин лейтенант, – Николь попыталась остановить его.

– Просто поверь, Ники. Он как сюда попал, совсем другим стал. Просто подумай об этом, – Карстон отпустил девушку, и они молча продолжили сборы.

К приходу полковника и санитаров из его службы, все было собрано. Николь передала лейтенанту книги с просьбой вернуть Рафилю. Своих вещей у нее почти не было, больше половины содержимого сумки было для Альбины. С помощью Карстона ей удалось сменить пропитанную гноем и кровью повязку и одеть капитана. Рошан лишь тихо стонал, что несказанно радовало девушку – он еще чувствовал, что с ним происходит, но в сознание не приходил.

Полковник Гроус вернулся в сопровождении двух солдат. Они подняли Рошана и вынесли из землянки. За ними последовали Николь с двумя полупустыми сумками и Карстон со спящей Альбиной на руках.

Бушевала метель. Ники вспомнила, как несколько недель назад шла в эту землянку от здания космопорта, держась за капитана, а сам он нес ее дочку. Обратный путь она проделывала в иной кампании. Раненого Рошена сразу же разместили в медотсеке катера. А саму ее сопровождает туда молодой лейтенант.

По бетонной площадке космопорта, несмотря на метель, прогуливались люди из обслуги катера. Еще несколько минут, и снова под ногами будет только железо перекрытий, пластик да ковролин. Отдавшие себя космосу люди, каждую свободную минуту стремились провести на земле. Чуть в стороне переминался с ноги на ногу Рафиль, явно ожидая кого-то. Увидев Николь, быстро двинулся к ней. Девушка обняла старика.

– Вот и все, Ники, – ласково погладил он ее по руке, – Закончились твои мученья.

– Твоими молитвами, Рафиль, – слабая улыбка озарила лицо девушки.

– Ты там не забывай старика, – они вновь обнялись, прощаясь навсегда.

– Обними за меня Мили, Люту и Дали, – попросила Ники.

– Обязательно, внучка, – Рафиль отпустил ее, резко повернулся и пошел обратно. Девушка успела заметить, как он смахивал набежавшие на глаза слезы.

– Пора, Ники, – Карстон вместе с ней вошел в отсек.

Один из встретивших их военных забрал у девушки сумки, и теперь ждал, чтобы проводить ее в каюту.

– Удачи тебе, сестренка, – улыбнулся юноша, – присмотри там за нашим капитаном.

– Обязательно, Карстон, – она забрала у него дочь, лейтенант отдал честь и покинул катер.

Люк поднялся, отрезая Николь от занесенного снегом госпитального городка, а вместе с тем и от прошлого. Девушка знала, что больше никогда не вернется сюда.


Николь не знала, да и не могла знать, что, всего через неделю после их отлета, полковник Гроус прикажет расстрелять главного врача, старшую сестру, а с ними еще человек пять медицинского персонала. Помимо приготовленных к отправке в соседний сектор медикаментов, на складах были обнаружены тщательно скрываемые контейнеры с человеческими органами. Сразу нашли свое объяснение высокая смертность среди тяжелораненых накануне прибытия шаттла для их эвакуации, небольшое количество людей, вывозимых в тыл, таинственная гибель нескольких медсестер и большие денежные суммы, регулярно поступавшие на счета расстрелянных. Остальной персонал не скрывал ничего, всемерно помогая следствию. Полковник допрашивал людей, раскапывал могилы, заглядывал везде, куда только мог, и добился своего. Было найдено и оружие с запасом зарядов к нему, в том числе и дроты-пауки из одной партии с тем, которым стреляли в капитана артиллеристов.

Госпиталь закроют в течение месяца. За ранеными пришлют два крейсера контрразведки. Подруг Николь, по ходатайству Карстона, зачислят в состав роты артиллеристов медперсоналом. Остальных раскидают по разным эскадрам и кораблям.

Старый Рафиль понравится полковнику своей честностью и готовностью помочь следствию, образованностью и начитанностью, а еще больше – своим отношением к девушкам, как к родным внучкам. Несмотря на возраст, он будет активно помогать в проведении расследования, и именно благодаря ему обнаружат склад оружия. После окончания дела полковник Гроус предложит ему должность смотрителя в своем поместье, которую он с радостью примет и будет исправно исполнять свои обязанности несколько лет вплоть о самой смерти.

Ни о чем этом не могла знать семнадцатилетняя девушка, стоя в своей каюте перед иллюминатором с маленькой дочкой на руках, и глядя, как отдаляется белый шарик планеты, бывший для нее когда-то сначала домом, а потом адом. Все ее мысли занимал капитан артиллеристов, за чью жизнь в это время боролся один из лучших врачей службы. Губы беззвучно шептали молитву. Девочка затихла на ее руках, лишь ее большие зеленые глаза смотрели то на все уменьшающийся белый шарик, то на мать, неслышно говорившую с кем-то.

Часть 2

– Где? Где она? – громкий голос заставил Николь вздрогнуть и выронить из рук полотенце.

Прошло несколько часов после взлета. Первый час она сначала смотрела, как во мраке космоса исчезает оказавшаяся столь неприютной планета. Потом поела сама и накормила дочь, разбирала свои вещи, собрав то, что непригодно в мешок и отправив все остальное в стирку. В это время за ней пришла женщина-кладовщица, и еще час они подбирали для Ники одежду. Альбине также перепала новая одежда и игрушки. Рейла, как звали кладовщицу, в тайне рассказала, что детские вещи ей передали чуть ли не в последний момент, когда стало известно, кого надо забрать с планеты вместе с капитаном.

Вернувшись с Рейлой в каюту, разложили ее вещи. Потом та показала ей, как пользоваться корабельным душем и ушла, пообещав навещать в свободное от работы время. Девушка вымыла Альбину и уложила ее в кроватку, крепившуюся к полу рядом с ее койкой. Закончив с делами, взяла чистую одежду и отравилась в ванную. Помокнув под тугими струями теплой, почти горячей воды, минут пятнадцать, основательно вымыла волосы, чувствуя, что они, наконец, стали действительно чистыми. В городке такой возможности у девушки не было – на мытье выдавалось определенное количество горячей воды. Потом мылась сама до тех пор, пока не почувствовала, что еще немного, и с нее начнет сходить кожа. Вытершись мягким полотенцем, надела свежую одежду, наслаждаясь ощущением чистоты, и вышла из ванной, на ходу отжимая в другое полотенце мокрые волосы. В этот момент она и услышала крики.

Кто-то быстро шел, почти бежал по коридору. Шаги замерли около ее каюты. Затем дверь распахнулась, и Николь увидела мужчину пятидесяти лет. Коротко стриженые волосы цвета соли с перцем топорщились ежиком, внимательные глаза пристально рассматривали ее из-за стекол очков в старинной оправе. По нашивкам на форме девушка определила, что перед ней главный корабельный врач.

– Ты? – на лице его сменяли друг друга удивление, растерянность, злость.

– Простите, – девушка подняла полотенце и повесила его на спинку стула.

– Это ты оказывала первую помощь капитану Рошану? – он еще раз смерил ее взглядом.

– Да, – испуганно произнесла Ники. – Капитан? Он?..

– Да будет жить твой капитан, – улыбнулся врач, проходя в комнату и опускаясь на другой стул. – Ну, надо же, такая молоденькая, а рука твердая. Да половина хирургов с многолетним опытом работы так не умеет. Девочка, ты даже не понимаешь, что ты сделала, – Он подошел к ней и неожиданно крепко обнял.

– Но ведь рана… – девушка не могла понять, за что ее хвалят, ведь Рошан чуть не погиб после ее действий.

– А что рана? Мне и дел-то почти не было. Ты так аккуратно все делала, что одно удовольствие работать было. Да у него и шрам заметен не будет, – мужчина не скрывал своего восхищения. – Да паука вытащить – это же сколько сил надо приложить. А они редко когда бывают без сюрпризов. Аптечка-то у тебя стандартная была.

– Да, – в видах аптечек за месяцы, проведенные в госпитале, Николь научилась разбираться, – но усиленная. Для боевых частей.

– Да чем там усиленная, – махнул рукой ее собеседник. – Добавили ампулу противошокового, пару анестезии да десяток бинтов, вот и все усиление. А паук без сюрприза не бывает. Так что ты все правильно сделала.

– Тогда почему же рана так воспалилась? – Ники, поняв, что мужчине не удобно разговаривать со стоящей женщиной, села.

– Милая моя, – улыбнулся он, – раны от таких снарядов опасны не столько тем, что его сложно извлечь, сколько наличием в них смазки, которую в бытовых условиях невозможно полностью удалить. Вот в госпитале это могли сделать.

– В господина капитана кто-то из медперсонала стрелял, – тихо произнесла Ники.

– Ничего себе, – выдохнул врач. – То-то я удивлялся, что он не обратился за профессиональной помощью. Значит, что-то серьезное там раскопал, что они его убрать пытались.

– Господин военврач, а когда я смогу увидеть господина капитана, – решилась спросить она.

– Альфредо, меня зовут Альфредо, и можно без господина, – улыбнулся он. – А увидеть, думаю через пару дней. Пусть поспит пока, сил наберется. Да и вам с малышкой отдохнуть надо, а послезавтра посмотрим.

Мужчина поднялся, еще раз внимательно смерил девушку взглядом и вышел из каюты.


Рошан стоял на пересечении двух улиц, на единственном освещенном светом участке. Вокруг него слышались голоса, смех, проезжали мобили. Но он не мог различить людей, разобрать слов. Лишь смутные силуэты зданий уходили ввысь. И нужно совсем немного – сделать всего один шаг туда, к ним, и он увидит всех, сможет подойти, начать разговор. Но что-то удерживало его от этого шага.

Внезапно на грани света и тьмы появилась женщина. Белое платье подчеркивало фигуру, огненно-рыжие волосы рассыпались по плечам. На руках она держала маленького мальчика, игравшего с ее бусами.

– Лилиан, – Рошан сделал шаг к грани.

– Стой! – ее голос был чуть слышен.

– Лилиан, ведь это же… – он запнулся на ходу и замер в шаге от тьмы. – Ты же…

– Я не могла не прийти, – еле слышный шелест.

– Почему, Лилиан? – всего шаг до нее, всего один шаг.

– Я хочу предложить тебе выбор, – по лицу ее скользнула тень улыбки.

– Какой? – он смотрит на мальчика. Те же темные волосы, синие глаза, что и у него, а черты лица стоящей перед ним женщины. Сын, их сын, погибший на неизвестной, оставленной всеми планете. И он уже догадывается, какой выбор хочет предложить ему та, которую он любил больше жизни. И все же он хочет услышать это от нее.

– Ты можешь уйти с нами, или остаться там, – она словно читает его мысли.

– Жестокий выбор, – тихо шепчут его губы. – А что будет с Ники.

– Забудь о ней, ты же будешь с нами, – она призывно улыбается, только в глазах пустота. – Пойдем, мы скучали без тебя.

Шаг назад. Улыбка пропадает с лица женщины. Он уже не различает до боли родных черт – лишь слабый силуэт на фоне тьмы.

– Твой долг всегда был важнее, – шипит она, – даже тогда твой долг оказался важнее нас. Все годы твой долг стоял между нами. Твоя пресловутая честь…

Сердце болезненно сжимается. Еще шаг. И вот он не слышит ее. Новый шаг, и его окутывает родная темнота забытья.


Сквозь закрытые веки пробивался свет. Что-то настойчиво и раздражающе пищало над ухом. Немного ныла спина и левое плечо, и очень хотелось пить. Рошан открыл глаза, поморгал, привыкая к свету.

Светло-серый металл стен и потолка, приборы в изголовье. Они-то и издавали этот неприятный звук. Значит, он не в своей землянке, а если судить по чуть заметному покачиванию, и не на планете. Это могло означать лишь две вещи: его ранение было слишком тяжелым, или Ники сделала что-то не то, когда вытаскивала из него ту штуку.

При мысли о девушке с губ сорвался стон. Неужели она осталась на той чертовой планете. Он же обещал ей.

– Господин капитан, – услышал он тихий женский голос.

Он чуть повернул голову, и это движение отозвалось слабой болью в спине. Но неприятные ощущения мгновенно отошли на второй план. Рядом сидела молоденькая девушка, почти девочка. Светлые волосы чуть ниже плеч обрамляли заострившееся от недоедания, но довольно миловидное личико. Чуть курносый носик, несколько веснушек на щеках, бледные губы. Большие зеленые глаза приковывали е себе внимание, заставляя тонуть в них. Черная рубашка подчеркивала бледность и худобу девушки.

– Ники? – пришло узнавание.

– Да, господин капитан, – радостно улыбнулась она, и зеленые глаза засверкали. – Вам что-нибудь надо?

Рошан невольно улыбнулся в ответ. Как не похожа эта Николь была на ту Ники, что он привык видеть в госпитальном городке. С волос смыт серый налет, одежда подчеркивает ладную фигурку. Из взгляда исчезло отчаяние, тревога, появилась уверенность в будущем. Сама собой распрямилась спина.

– Красавица, – выдохнул он. От долгого молчания голос был чуть хриплый. – Встретил бы где-нибудь – не узнал бы.

– Спасибо, господин капитан, – на ее щеках появился румянец.

– Как вы тут? Никто не обижает. С Альбиной все в порядке? – засыпал он ее вопросами. Хотелось прижать ее к себе, узнать вкус ее губ, почувствовать, как она прижмется к нему. Хорошо, что он на больничной койке, иначе кто знает, чем бы все закончилось.

– Все хорошо, господин капитан, – с улыбкой ответила она. – К нам очень хорошо относятся. Аля ползать пытается, правда в основном попой вперед, и все в рот тянет.

– А что ты ее с собой не взяла? Только сейчас Рошан заметил, что девочки нет рядом, а ведь Ники никогда не оставляла ее одну.

– Я когда к вам уходила, она спала. Ну и с ней согласились посидеть, – такое наивное в своей простоте объяснение заставило Рошана почувствовать, что он ревнует ее к неизвестному помощнику, внезапно возникшему в жизни девушки. Николь, тем временем, продолжила, – Рейла женщина хорошая. У нее своих детей трое. Если бы не ее советы, я бы сейчас не знала, что делать. Привыкла, что Аля все больше спит. А она, оказывается, очень активная и деловая.

Услышав, что его девочке помогает отнюдь не неизвестный мужчина, Рошан с трудом сдержал вздох облегчения.

– Ты в следующий раз с ней приходи, – попросил он.

– Господин капитан… – Рошан поморщился, уж больно резало слух это обращение. Девушка замолчала.

– Николь, пожалуйста, – несмотря на старания скрыть эмоции, в голосе прозвучала тоска, – просто Рошан, и на ты. Не надо никакого господин капитана. Может, я вообще отсюда на гражданку отправлюсь, – постарался свести он все в шутку.

– Хорошо… Рошан, – Ники чуть замялась, но смогла пересилить себя. – Я спрошу насчет Альбины. Если господин военврач разрешит…

– Нет, господин военврач не разрешит, – раздалось от двери. – Более того, господин военврач категорически запрещает приносить к больному столь шустрого ребенка. Кстати, мамаша, вы что еще тут сидите. Ваша прелестная дочь уже давно проснулась и требует внимания, а еще больше сытного обеда. И никакие яблочки и творожки в данное время суток ее не устраивают.

– Ой, – Ники встала. – Я побегу, а то Альбина никому покоя не даст.

– Иди, – улыбнулся капитан. – Поцелуй ее за меня.

Девушка выскользнула из палаты.

Когда стук ее каблучков стих, Альфредо задумчиво посмотрел на подопечного.

– Хорошая девушка, – мечтательная улыбка скользнула по лицу врача. – Дураком будешь, Рошан, если не женишься.


– Альфредо, сколько ты еще меня тут держать собираешься? – услышала Ники голос Рошана. – Третья неделя пошла.

– Надо будет, так еще столько же, – рявкнул на него врач. – Тебя с того света дважды вытаскивали, а ты опять на подвиги рвешься.

– Да не рвусь я ни на какие подвиги, – горячился капитан, – но сколько можно? Все бока пролежал уже. Хоть вставать разреши.

– Тебе только разреши, ты тут же удерешь…

Решив, что пора спасать врача от напористого пациента, девушка постучала по стене, рядом с открытой дверью и вошла. Спор оборвался на полуслове. Альфредо лишь приветливо кивнул девушке, вернувшись к показаниям приборов. Рошан внимательно смотрел на Ники, мгновенно отметив усталый вид, темные круги под глазами, большую, чем всегда, бледность.

– Ники, – капитан не пытался скрыть беспокойство, – что-то случилось? Что с Алей.

– Да все прекрасно у них, – усмехнулся военврач, – мужчины их десятой дорогой обходят, стоит только услышать, – Альфредо что-то записал в планшет и пошел к двери. – Ладно, голубки, воркуйте. Не буду мешать.

– Все буянишь, капитан, – немного устало улыбнулась девушка, когда за врачом закрылась дверь. – У нас все хорошо, не беспокойся.

Николь присела на край койки. Рошан тут же поймал ее ладошку своей рукой, нежно погладил тонкие пальчики.

– Ты устало выглядишь, – девушка чуть вздрогнула – столько нежности было в его голосе. – С вами, правда, все в порядке? Пожалуйста, не скрывай от меня ничего.

– Правда, – она чуть сжала его руку, успокаивая. – У Али зубки режутся, вот она и сама не спит, и никому отдохнуть не дает. Рейла меня иногда подменяет, но у нее и своих дел много.

– Ники, малыш, ты только скажи, если я вам нужен…

– Отдыхай уже, – рассмеялась девушка. – Еще успеешь нанянчиться.

– Да какой отдых, – Рошан вздохнул и с тоской посмотрел на нее. – Целыми днями то сплю, то смотрю в потолок, то книги читаю.

Николь рассмеялась, глядя на попытку капитана изобразить вселенское страдание.

– Потерпи еще немного, – девушка сама удивилась, насколько ласково зазвучал ее голос. – Поверь, ты, правда, очень плохо выглядел, когда тебя сюда привезли.

– Совсем плохо? – мужчина внимательно вглядывался в ее лицо.

– Это был паук, – тихо произнесла она, – будь стрелок чуть точнее, ты бы умер.

Рошан сел, не обращая на боль в спине, осторожно обнял девушку и прижал к груди. Все, что он помнил из последней недели на планете – боль и тихий голос, удерживавший его на грани жизни и смерти. Что же должна была пережить эта девочка, ежедневно сражаясь со смертью за его жизнь.

Ники осторожно обняла мужчину. Никогда она не скажет ему, как боялась его потерять. И не потому, что он обещал ей спасение, а потому, что он стал ей дорог. И только сейчас, в кольце его рук, пришло осознание, что все позади.

– Ники, родная моя, – чуть шевеля губами, прошептал он, но она расслышала. – Я так боялся потерять еще и вас.

Девушка лишь сильнее прижалась к нему. Все вопросы будут потом, а сейчас она нужна ему, и она будет рядом.


Николь осторожно опустила спящую девочку в кроватку и облегченно вздохнула. Скажи ей кто три месяца назад, что сытый, здоровый ребенок будет кричать еще громче, умолкая лишь на время еды, а ей придется часами укачивать ее, девушка бы не поверила. Кроме того, приходилось следить, чтобы шустрый ребенок не тянул в рот все подряд. Уже несколько раз Ники отнимала у дочери расческу или ножницы, на минуту оставленные на столе. Альфредо в удивлении разводил руками – в первые месяцы жизни девочка сильно отставала в физическом развитии, а за считанные недели не только наверстала упущенное, но и существенно опережала все мыслимые нормы. Николь с ужасом думала, что ждет ее, когда дочь начнет ходить.

Уложив малышку, девушка обошла каюту, убирая в запирающийся на магнитный замок шкаф все вещи, которые были опасны для ребенка, оставив только игрушки Альбины. Расческу и заколку отнесла в ванную – все равно причесываться будет перед зеркалом.

Больше всего девушке хотелось воспользоваться моментом и навестить капитана, которого не видела уже три дня. Но Рейла была занята, а больше никто не соглашался посидеть с девочкой, даже когда она спит. Маленький ребенок вызывал состояние паники у солдат и офицеров. Закаленные учениями и боями, умеющие оказывать медицинскую помощь при любых ранениях, мужчины впадали в ступор от тихих всхлипов маленького ребенка.

Взяв планшет с книгой по истории живописи, девушка устроилась на койке. Дома она успела отучиться только один год, а потом одно за другим на нее обрушились война, беременность. А Николь так хотелось продолжить обучение. И теперь она пользовалась малейшей возможностью, чтобы для начала вспомнить все, о чем слушали лекции. Незаметно девушка уснула.

Разбудил ее тихий мужской голос и сердитое сопение дочки. Сначала девушка думала встать, но потом узнала Рошана, и решила не показывать, что она проснулась.

– Что, безобразница, совсем маму замучила? – тихонько выговаривал он Альбине. – И Рейлу замучила. А солдатиков зачем пугаешь?

Николь улыбнулась. Каким-то образом Рошан сумел уговорить Альберто отпустить его из корабельного госпиталя, и, естественно, тут же явился к ним, давая уставшей матери лишний час отдыха. А Аля не капризничает, сидя у него на руках. Девушка вспомнила, как затихла ее малышка на руках у чужого мужчины, когда он впервые взял ее на руки. И вот теперь снова молчит, лишь внимательно смотрит своими зелеными глазищами. Ники закрыла глаза и, словно во сне, повернулась на бок, отворачиваясь от света лампы. А в следующий миг с трудом сдержала слезы, услышав слова капитана.

– Что хулиганка, проголодалась? Пойдем, папа тебя покормит. Только маме записку оставит, где нас искать.

Когда Рошан с Альбиной на руках вышел из каюты, Ники тихонько заплакала. Она привыкла, что капитан рядом, но постоянно одергивала себя, напоминая, что он не сможет всегда быть с ними. Но случайно услышанные ею слова… Неужели, он их не оставит. Как хотелось верить в это, как страшно было поверить.

С трудом девушка заставила себя успокоиться. Что бы она ни услышала, это еще ничего не значит. Ведь она ничего не знает о капитане. Возможно, у него есть семья, дети. За все время их совместного пребывания на планете Рошан ничего о себе не рассказывал, а Ники не спрашивала. А даже если и нет никого, вряд ли военнослужащий решится повесить себе на шею такую обузу, как девушка без образования и профессии, но с маленьким ребенком. В том, что она может доставить немало проблем, Николь успела убедиться.

Умывшись, чтобы скрыть следы слез, Николь вернулась в комнату. На столе лежала записка. «Мама, мы ушли грабить камбуз. Аля и Рошан». Девушка улыбнулась. Насколько не был этот мужчина похож на того сурового капитана, которого она видела в госпитальной зоне. Там она привыкла видеть собранного, готового ко всему мужчину, а сейчас перед ней был практически мальчишка. Но что повлияло так на него: смена обстановки или ранение – Ники сказать не могла. Строить предположения же не хотелось. Оставалось только ждать, если он решит объяснить ей хоть что-то.

– А вот и мы, – вывел ее из размышлений его голос.

Ники обернулась и не смогла сдержать улыбки. Рошан растрепанный, в темно синих форменных брюках, белой рубашке, расстегнутой сверху, и с ребенком на руках выглядел совсем домашним.

– Что? – свободной рукой мужчина поправил волосы, еще больше разлохматив. – Меня не рады видеть?

– Рада, – согнав с лица улыбку, ответила Ники. Забрав у него дочь, она устроила девочку на кровати, положив вокруг игрушки. – И когда мне ждать злого Альфредо, обнаружившего твой побег?

– Не бойся, никого ждать не придется, – подошел к ней Рошан. Девушка чувствовала, что их разделяют считанные сантиметры. – Он меня отпустил. Сказал, что может доверить меня тебе.

– Понятно. Доктор счел, что мне мало ребенка, – вырвалось у нее.

Мужчина сделал шаг назад, развернулся и отошел к двери.

– Прости. Если я мешаю, тогда я… – он хотел было уйти.

– Рошан, – Николь догнала его, – прости, я не то хотела сказать. Я, правда, не хотела тебя обидеть. Все это так непривычно, что рядом есть еще кто-то, кому мы не безразличны…

– Просто ты сильно устала, – закончил он за нее.

– Ты не представляешь, насколько, – не стала спорить девушка. И как тебе удается так просто обращаться с Альбиной?

– Наверное, потому, что у меня опыта больше, – грустно улыбнулся Рошан.

Мужчина опустился на диван в углу комнаты. Ники задержалась около дочери, потом подошла к нему и присела рядом. Капитан осторожно обнял ее. Некоторое время тишина в комнате прерывалась только малышкой. Потом Рошан заговорил.

– У меня была семья, жена и сын. Два года назад мы базировались на Аталане. Я не хотел брать их с собой, но Лилиан настояла. Тому не было и года, – Ники чувствовала, что мужчина с трудом подбирает слова, но заставляет себя говорить, рассказывая о застарелой боли. – Все случилось утром. Меня срочно вызвали в штаб. Не помню, что там случилось, а потом стало все равно. Я не успел войти в здание, когда сквозь заслоны прорвались вражеские катера. Они били прицельно: завод, госпиталь, казарма, штаб… – Рошан крепче прижал к себе девушку. – Помню, как бросился по улице обратно. Наверное, это и спасло меня тогда. Я бежал к казарме, но было поздно. Она уже горела. Меня держало трое ребят. Жена и сын, они…

Капитану не хватило сил закончить, но она без слов поняла, что он хотел сказать. Его семья погибла.

– Я ничего не мог сделать, – заговорил он через какое-то время. – Только стоял и смотрел. А люди сгорали заживо…

Николь чуть развернулась в кольце рук и обняла мужчину. Он прижимал ее к себе, словно опасаясь, что стоит отпустить девушку, и она растает в воздухе без следа. Постепенно, словно окаменевший от вновь пережитых эмоций, мужчина расслаблялся. Сердце Ники сжалось от жалости, но она понимала, что не это нужно Рошану. То, что он смог ей довериться, означало лишь одно – их отношения выходили на новый уровень, где не оставалось места призракам из прошлого. И именно сегодня был тот день, когда можно рассказать, и тебя поймут. Будет ли потом такая возможность – неизвестно. Она понимала, что капитан всегда выслушает ее собственный рассказ о прошлом, но почему-то именно сейчас вся атмосфера каюты подталкивала открыться. Повинуясь этому ощущению, Николь тихо заговорила.

<– Мой отец умер довольно рано, а мать, чтобы не оставаться одной, вышла замуж за нашего соседа. Мужчина он был неплохой, и, хоть и не любил меня так, как папа, но старался относиться справедливо. Но после смерти мамы мы так и не смогли нормально сосуществовать. Я все больше и больше времени проводила у своего друга. Как-то так получилось, что его родители приняли меня в семью. Уже было решено, что когда мне будет девятнадцать, мы поженимся. Но началась война. Через полгода его, как и многих мужчин из поселка, призвали. Проводы были шумными. Застолье на главной площади. Много вина, наливок, еще чего-то там. Потом он повел меня гулять. Сначала я думала, что мы пройдемся по городу и снова вернемся к людям, но он увел меня к реке. Там стоял сарай лодочника. Летом его не запирали, чтобы жители могли спокойно брать лодки. Он завел меня туда, начал целовать, уговаривал, что не надо ждать свадьбы. Говорил, что не знает, вернется ли, – девушка поежилась. – Это была единственная ночь. Утром они уехали на космодром. Через месяц от него пришло первое послание. Он сообщил, что все хорошо, их обучают, а когда отправят в бой – не известно. А потом я поняла, что жду ребенка. Я сообщила ему об этом, думала, он обрадуется. Но он ответил, что все это ложь. Я нагуляла малышку еще с кем-то, а он не намерен прикрывать мои прегрешения. Его родители поверили сыну. Отчим, до этого косо смотревший на меня, начал зажимать по углам. Люди в поселке шептались за спиной. Я не могла больше там оставаться. Собрала самое необходимое и ушла. В госпитале взяли санитаркой, а потом родилась моя девочка. Дальнейшее ты и сам знаешь.

Николь замолчала. Рошан потрясенно смотрел на бесстрастное лицо девочки, удивляясь, как можно так спокойно рассказывать обо всем этом. За короткую жизнь она успела узнать больше предательства, чем иные люди за всю жизнь.

– Не удивляйся, – перехватила Ники его взгляд. – За те месяцы, что я провела в госпитале, я успела многое передумать. Для меня отец Альбины умер. И даже если на самом деле это не так, мне уже все равно, где он, и что с ним. Главное, что моя девочка жива, а остальное уже не важно. Пусть все останется в прошлом. Все равно я больше не вернусь назад.

– И куда ты? – девушка почувствовала, как капитан замер в ожидании ответа.

– Не знаю, – честно призналась она.

– Ники, я не буду предлагать золотые реки с алмазными берегами, потому что никогда не смогу дать ничего подобного, – голос мужчины был тих, но в нем была уверенность в принятом решении. – Я даже не могу обещать, что всегда буду рядом. Но я могу дать тебе дом, а твоей дочери отца. Вам не придется думать о жилье, пище. Ты сможешь спокойно учиться. Аля не будет одна. Моя мама… – его голос дрогнул, – думаю, она будет рада моему выбору.

От девушки не укрылась его неуверенность. Да и какой матери понравится, когда сын притаскивает несовершеннолетнюю девчонку, да еще и с ребенком. Вот только у нее самой выбор не велик. Или принять предложение капитана, или скитаться по лагерям для беженцев, где условия лишь немногим лучше госпитальных. И не факт, что ее малышка останется с ней. Ники посмотрела на дочь, тихо игравшую на кровати с разноцветными колечками и кубиками.

Девушка понимала, что другого шанса у нее не будет. В объятиях мужчины было уютно. Да и сам он был сейчас абсолютно не похож на того сурового капитана, который заставил вздрагивать руководство персоналом в госпитальном городке. Чуть растрепанный, немного бледный после госпиталя и такой домашний Рошан еще больше привлекал ее. Николь чувствовала, что он вновь напрягся, словно струна, ожидая ее решения.

– Я согласна, – глядя в его глаза, произнесла Ники.

Вздох облегчения, и мужчина крепко прижимает ее к себе.

– Спасибо, родная, – он с трудом сдерживает радость, и то лишь потому, что боится напугать сидящую неподалеку девочку.

От его слов сердце девушки забилось еще сильнее. Неужели они настолько нужны ему. Наверное, взгляд ее выражал невысказанный вопрос, потому что Рошан улыбнулся, осторожно провел рукой по щеке девушки, от чего ее сердце пропустило удар, а потом поцеловал, вкладывая в поцелуй всю нежность.

– Вы обе нужны мне, ты и Альбина, – прошептал он. – Даже если моя мать не примет тебя, я решу эту проблему. В крайнем случае, мы будем жить отдельно. Я люблю тебя, Ники.

Новый, более страстный поцелуй обжег губы девушки. Николь ответила, немного неумело, подчиняясь своему желанию. Не важно, как сложится дальше. Она свой выбор сделала. А остальное не важно. Этот мужчина уже доказал, что ему можно верить. Он не обманет, как многие другие.

Рошан с трудом прервал поцелуй. Как бы ни хотелось ему продолжить, не стоило торопить Ники, пугая своим напором. Один проходимец уже воспользовался ее доверчивостью. Он не хотел, чтобы, сравнивая его с тем мужчиной, девушка находила общие черты. Да и про собственные принципы забывать не стоило. Пусть у его девочки уже была дочь, но она сама, по сути, еще ребенок. А он может и подождать.

Николь обняла мужчину, пряча лицо у него на плече. Сердце как безумное колотилось в груди, грозя сломать ребра. Когда-то давно ее целовал другой мужчина, но почему-то от тех поцелуев не появлялось ощущение бабочек в животе. Рядом с Рошаном ей было уютно, как когда-то в далеком детстве, когда она засыпала в обнимку с подаренным родителями большим плюшевым медведем. Только от него не бегали мурашки по всему телу, не хотелось забыть обо всем и отдаться на волю сильных рук, отдать всю себя до последней капли. И только мысли о том, что рядом дочь, не давали Ники попросить о большем, чем поцелуи.

Подумав о малышке, девушка удивилась подозрительной тишине, царившей в комнате. Испуганно подбежав к кровати, на которой играла малышка, она увидела, что девочка уснула. Ники не сдержала вздоха облегчения.

– Ты не сможешь всю жизнь не спускать дочь с рук, – Рошан незаметно оказался у нее за спиной.

– Знаю, – она повернулась, чтобы встретится с его взглядом. – Но никак не могу привыкнуть, что, выпустив дочь из виду, снова найду ее на том же месте живой и невредимой.

– Все позади, милая, – он осторожно взял девочку на руки. – Постарайся забыть о том, что было.

– Хорошо, – Николь смотрела, как капитан опустил спящую девочку в кроватку и заботливо укрыл одеялом.

– Если хочешь, можешь пока сходить по делам, – поймал он ее взгляд. – Я посижу с Альбиной.

– Спасибо, – Николь подошла к мужчине, обняла и быстро поцеловала, а в следующую минуту выскользнула за дверь.


Ники стояла в тесном стыковочном отсеке, с трудом удерживая на руках Альбину. Девочку интересовало все вокруг, и она пыталась дотянуться до разных интересных блестящих штучек. Рядом ободряюще улыбнулся капитан, нагруженный двумя увесистыми сумками с вещами.

– Ну что, сорока, – встряхнула она дочь, отвлекая от очередного особо интересного рычага. – Посиди минутку смирно. Потом будешь изучать новую территорию.

В ответ девочка сморщилась, собираясь расплакаться, но новые звуки почти сразу отвлекли ее. Шлюз открылся, и Рошан кивнул, показывая Николь следовать за ним.

Их уже встречали. Мужчина в форме майора штаба приветливо кивнул Рошану. Тот отдал честь, потом улыбнулся.

– Ничего себе трофей, – встречающий пристально оглядел Николь и Альбину. – Где ж такие красавицы водятся?

– Где водились, там больше нет, – в тон ему ответил Рошан. – Ладно, господин майор, кончай шутки шутить. Лучше расскажи, зачем я адмиралу понадобился.

– Прости, Рош, самому интересно, – пожал плечами тот. – Скрытничает начальство, даже намеков нет. Только улыбка у него больно хитрая.

– Как тогда, когда эскадру Ферта отправлял на Сиоль? – задумался капитан.

– Еще хитрее, – мотнул головой мужчина. – Все что-то сверят по планшету, довольно хмыкает и улыбается.

– Нда… – Рошан озадаченно посмотрел на своих девочек. – Ну, если бы решил меня под трибунал отдать, то сюда точно вызывать не стал бы. Ну да ладно, не пообщаюсь с ним, так и не узнаю ничего. Веди уж. Только сначала покажи нашу каюту, пусть мои красавицы обживаются.

– Рош, он вас троих видеть хочет, – майор повернулся и повел недоумевающего капитана и его спутниц по коридорам крейсера.

Долго идти не пришлось. В небольшом холле штабист показал, куда можно положить их вещи, указал на дверь и тихо вышел.

– Не бойся, – капитан сгрузил у стены сумки и забрал у девушки ребенка.

– А что, если у тебя из-за нас будут неприятности? – Николь оправила рубашку.

– Если и будут, то не из-за вас, – он обнял девушку и поцеловал. – А если верить приметам, то ничего страшного нас точно не ждет. Поверь мне. Я достаточно хорошо знаю Стампорта.

– Я люблю тебя, – тихо прошептала она, наблюдая, как меняется выражение его лица, – и буду с тобой, что бы ни случилось.

– Ники… – он ласково коснулся ее щеки.

– Пойдем, – девушка забрала у Рошана дочку, – не стоит заставлять адмирала ждать.

Он лишь кивнул, поправил ремень и, постучав, вошел.

– Эскадры Эртина капитан артиллерии Рошан прибыл, – отдавая честь, отрапортовал он.

– Вольно, капитан, – донеслось от иллюминатора.

Николь посмотрела в ту сторону и увидела мужчину лет шестидесяти. Светло-серая форма сидела на нем идеально. Не высокий, склонный к полноте, с посеребренными сединой висками, адмирал производил впечатление скорее доброго дедушки, чем грозного военного. Подсознательный страх перед высшим командованием прошел, когда мужчина повернулся и подмигнул девушке.

– Надо полагать, это у нас Николь и Альбина? – улыбнулся он, подойдя к ним.

Услышав свое имя, девочка посмотрела на подошедшего незнакомца, и тут же отвернулась, уткнувшись в плечо матери.

– Да, господин адмирал, – тихо ответила девушка.

– Для тебя просто господин Стампорт, – он погладил девочку по голове. – Как добрались? Нормально? Не сильно этот орел из себя героя строил?

– Благодарю, господин Стампорт, – уже более уверенно произнесла Ники. – Все хорошо.

– Ну и хорошо, – в тон ей ответил адмирал. Показав жестом в сторону стола предложил, – проходите, располагайтесь. Разговор будет долгий, – набрав код по внутренней связи распорядился. – Реджис, принеси чай на троих и для ребенка маленького то, что Ала сочтет уместным.

Когда все расселись, и адъютант принес требуемое, Стампорт внимательно посмотрел на Рошана.

– И куда ты думаешь дальше, капитан?

– Куда прикажете, господин адмирал, – по-уставному четко ответил он.

– Да не ори ты, не на параде, – махнул рукой мужчина. – Ребенка напугаешь.

Ники усмехнулась. Альбина деловито сосала печенье, не обращая внимания на шум вокруг.

– Альфредо меня подлатал. Думаю, теперь обратно надо, – высказал он свои предположения.

– Обратно не успеешь, – адмирал посмотрел на карту сектора, полностью занимавшую одну стену комнаты. – Давон, наконец, добрался до переднего края. Теперь его голубчики разносят там всех и вся. Думаю, еще пара-тройка месяцев и грайсары запросят мира.

– Если уже не запросили, – капитан также изучал карту. Тяжелая эскадра Давона хоть и была самой тихоходной из всех, но по мощности вооружения намного превосходила остальные соединения. Почти год ушел у них на то, чтобы пересечь сектор. Но если эти корабли вступили в бой, противнику не позавидуешь.

– Так что ты думаешь? – повторил свой вопрос адмирал. – По казармам мотаться с женой и ребенком не дело. Ники надо учиться. Да и Альбина внимания требует.

– Не знаю, господин адмирал, – Рошан задумался. – И со службы уходить не хочется, и выхода другого не вижу.

– Тогда есть у меня для тебя предложение, – Стампорт потянулся и взял со стола один листок. – Полковник Гроус прислал рапорт, в котором очень хвалил тебя. А вместе с рапортом рекомендацию, – адмирал хитро улыбнулся. – Он предлагает тебе поступить в академию, но в этот раз по части разведки и контрразведки.

– Это большая честь для меня, – капитан удивленно смотрел на гербовый лист.

– Значит, вопрос с тобой мы решили. Жить будешь в столице. Можешь с матерью, можешь отдельно. Это уже сам решишь. Если не уживетесь – выделим вам квартиру поближе к центру. Теперь ты, Ники, – посмотрел на нее мужчина.

– Да, господин Стампорт, – девушка инстинктивно крепче прижала малышку к груди, и девочка протестующе запищала.

– Ты ведь где-то училась до того, как началась вся эта история, – он поднял другой лист. – Что ты думаешь дальше?

– Мне бы хотелось продолжить, – тихо произнесла она, – только я уже все забыла.

– Ну, это не проблема. Начнешь сначала, тем более что программы будут различаться. А если захочешь – можешь выбрать другую специальность, – адмирал усмехнулся. – Альфредо сказал, из тебя выйдет отличный врач.

– Нет, – непроизвольно вырвалось у девушки. – Только не медицина. Кажется, я насмотрелась на все это до конца жизни.

– Ну, нет, так нет, – Стампорт положил лист на стол и взял ручку. – Никто тебя заставлять не будет. Выбирай сама.

– Я бы, как и прежде, на реставратора, – Николь с надеждой взглянула на мужчину, от которого сейчас зависело ее будущее.

– А что, – пристально посмотрел он на нее, – тоже нужное дело. Одни разрушают, другие восстанавливают, – он что-то написал на листе. Потом достал конверт и убрал туда оба назначения и еще несколько документов. – Вот и решили, что да как. Рошан, ты приступаешь к занятиям уже в этом году, а Ники еще годик подождет. Не таскать же ей с собой ребенка.

Девушка улыбнулась, представив, к чему могло привести появление ее на занятиях с маленькой непоседой.

– Благодарю вас, господин Стампорт, – искренне поблагодарила она адмирала.

– Да что уж, дочка, – мужчина махнул рукой. – У самого младшая твоего возраста. Как подумаю, что она на твоем месте могла оказаться… – он ненадолго замолчал. – Рошан, ты смотри, за Николь головой отвечаешь. В прямом смысле слова. Так что или у вас все серьезно, или лучше сразу скажи.

– Господин адмирал, – капитан с трудом сдержал рвущиеся выражения, – как только Ники исполнится девятнадцать, я сразу же готов официально сделать ее своей женой. Я готов хоть сейчас, но закон…

– Закон позволяет, – прервал его Стампорт. – Ники хоть и несовершеннолетняя, но сирота и с ребенком. А я не предлагаю провести церемонию соединения только потому, что твоя мать желала бы на ней поприсутствовать. Да и девушку бы неплохо сначала спросить. А то вдруг не согласится?

– Соглашусь, – тихо произнесла Николь, но оба мужчины услышали.

Рошан придвинулся ближе и обнял обеих девочек.

– И как я их оставлю? – тихо, словно не у старшего офицера, а у близкого человека, спросил он. – Я после смерти жены и сам жить не хотел. А теперь представит страшно, что будет, если меня не окажется рядом. Они мне нужны как воздух.

Альбина оторвалась от матери и потянулась к нему. Капитан взял девочку на руки. Довольная малышка немного покрутилась, устраиваясь удобнее, потом принялась изучать пуговицы на кителе. Рошан поцеловал светлую макушку.

– Вижу, что нужны, – усмехнулся адмирал, – потому и выговариваю, как своему будущему зятю бы выговаривал. А иначе и разговоров бы тут никаких не было. А теперь давайте свои информационные чипы. Бумага – дело хорошее, но и записать информацию тоже надо.

Николь сняла свой кулон и помогла капитану, удерживавшему заскучавшую малышку. Адмирал отвернулся к иллюминатору. Будущее этих троих было ему ясно. Рошан не оставит свою избранницу вне зависимости от мнения других членов семьи. Он помнил его еще курсантом, только зачисленным в академию, помнил его отношение к первой жене. Лилиан ни в какое сравнение не шла с Николь. Эта чистая, немного наивная девочка куда больше подходила капитану. А то, что он старше, какое теперь имеет значение. Заканчивалась очередная война. И кто знает, сколько продлится затишье. Откуда выползут новые претенденты на поживу в их системе. Он сделал для них все, что мог. Остальное будет зависеть только от них самих.

Уже ночью Ники, засыпавшую в объятиях, Рошана, вырвал из дремы вопрос.

– А ты бы правда согласилась стать моей женой?

– Да, – девушка повернулась, – А ты действительно этого хочешь?

– Очень, – мужчина привлек ее к себе и поцеловал.

– Рош, – она почувствовала, что сердце начинает стучать быстрее, а по всему телу разливается тепло.

– Не бойся, я не буду торопить тебя, – он откинулся обратно на подушку, по-прежнему прижимая девушку к себе.

– Я не боюсь, – обняла она его, – точнее, боюсь, что в самый неподходящий момент проснется Аля.

– Спи, девочка моя, – он поцеловал ее в макушку.

– Рошан, – тихо позвала она его через какое-то время.

– Да, малыш, – Он чуть приподнялся, стараясь в темноте рассмотреть ее лицо.

– Скажи, я смогу понравиться твоей маме?

– Конечно, радость моя, – улыбнулся он в темноте. – Вот увидишь, вы с ней быстро поладите. Она очень умная женщина.

– Надеюсь, – сонно пробормотала Николь, окончательно проваливаясь в сон.

Рошан какое-то время смотрел в темноту, прислушиваясь к ровному дыханию спящей девушки. Мать не любила Лилиан. Она никогда не афишировала своего отношения, но он интуитивно понимал это. Николь совсем другая. Светлая девочка, не потерявшаяся во тьме, не сломавшаяся под обрушившимися на нее ударами судьбы. Ее невозможно не любить. Капитан был уверен, что мать примет ее. Примет хотя бы потому, что она вернула ему желание жить.


Аретта встречала прилетевших солнцем и теплым ветром, хотя кое-где блестели лужи от недавнего дождя. Весна вступала в свои права. Город давно очистился от снега, дожди смыли пыль с улиц и фасадов домов, в скверах появлялась зелень.

Большое здание космопорта приветливо распахнуло двери. Казалось, ничто и не напоминает о войне. Однако Рошан улавливал произошедшие изменения. Больше женского персонала среди обслуги. Мужчины преимущественно в возрасте. Среди пассажиров нет привычного шума и суеты, все предельно собраны. Стоило им войти, как патруль из трех человек тут же устремился к нему.

– Благодарю, капитан, – отдал честь молодой, наверное, только из училища, лейтенант, проверив его документы. – Желаем приятного пребывания в столице.

– Спокойного патруля вам, – мужчина поправил сумку, забрал у Николь девочку, и они вышли на парковочную площадку.

Найти свободный мобиль оказалось не трудно. Называя адрес, Рошан немного нервничал – за прошедшие два года он ни разу не связывался с матерью. Кто знает, что могло произойти за это время. Она могла переехать, или в это время ее не будет дома. О том, что могло случиться что-то серьезное, его бы предупредили. Посмотрев на Николь, мужчина не сдержал улыбки. Девушка с плохо скрываемым удивлением рассматривала пролетающие мимо здания, то узенькие, словно зажатые своими соседями, то просторно раскинувшиеся на целый квартал, возносящие к небу купола, шпили, башенки. Столицу сектора война задела лишь косвенно: меньше стало на улице мужчин да прибавились патрули. Все остальное было почти как в те годы, когда он только учился. Все то же яркое весеннее солнышко, теплый ветер, только он изменился.

– Какая красота, – прошептала Ники, и Рошан приобнял девушку, – Мы теперь будем тут жить?

Она смотрела на него, не веря, что все происходит наяву. А мужчина лишь тихо посмеивался над ее удивлением. Адмирал верно рассчитал. У него будет несколько месяцев, чтобы решить все проблемы. Занятия в академии начинаются в середине осени. К тому времени он рассчитывал пообщаться с матерью, разобраться со всеми бытовыми вопросами, и, самое главное, стать мужем Николь и оформить отцовство над Альбиной. Отпущенного времени должно было хватить с лихвой. Документы, выданные адмиралом Стампортом, и коды на его информационном чипе позволяли разрешить все в кратчайшие сроки. Единственным препятствием на пути к счастью могла стать мать. Но Рошан надеялся, что она поддержит его.

Мобиль остановился перед небольшим особнячком в стороне от центра города. Капитан почувствовал, что от волнения сердце готово было выскочить из груди. Он помог Николь с дочкой выбраться из транспорта, забрал сумки и расплатился с водителем. Подхватив их скромный багаж, поднялся на крыльцо и вдавил кнопку звонка. Отступил на шаг и замер. Девушка ободряюще сжала его руку. Он обернулся и улыбнулся ей, благодаря за поддержку.

Изнутри раздались шаги. Дверь открылась и на пороге предстала женщина лет шестидесяти. Черный брючный костюм идеально сидел на по-юношески стройной фигуре. Пепельные волосы собраны в прическу, открывая высокий лоб. Синие глаза пристально смотрят на вошедших. Тонкие губы сжаты. Но уже в следующее мгновение она улыбалась сквозь слезы, прижимая к себе мужчину.

– Рошан, сыночек, – торопливо говорила она, то обнимая его, то отстраняясь, чтобы в следующее мгновение вновь прижать его к груди. – Живой, вернулся…

– Здравствуй, мама, – капитан, наконец, прижал женщину к себе. – Ну что ты, не надо. Что со мной сделается-то?

– Два года, Рошан, – она отпустила его, и теперь смотрела строго, – два с лишним года я каждый день жду хоть какой-то весточки. Хоть письмо с курьером, хоть по голопочте. И за все эти годы – только информация из штаба о твоих назначениях. У тебя что, совести нет? Или тебе мать не жалко?

– Мам, – мужчина беспомощно оглянулся, ища защиты у Ники, но встретился со строгим взглядом любимой, – ты нас хотя бы в дом пусти. А то соседи сбегутся.

– Заходи, горе мое, – она отступила внутрь.

– Проходи, Ники, – Рошан посторонился, пропуская девушку в дом.

– Здравствуйте, – Николь остановилась, не решаясь двигаться дальше.

– Мама, знакомься, – капитан быстро перехватил инициативу. – Это Николь и Альбина, Ники – это моя мама, мистрис Джасинта.

– Очень приятно, – женщина улыбнулась, но девушка успела заметить, что глаза ее оставались холодны. – Что ж, проходите. Рошан, ты еще помнишь, куда идти? Я распоряжусь насчет чая.

Она исчезла в небольшом коридорчике. Капитан взял на руки Альбину и повел Николь в гостиную.

– Кажется, мы ей не очень понравились, – девушка замерла посреди небольшой комнаты, по центру которой стоял чайный столик, окруженный тремя небольшими диванчиками. Вдоль одной стен тянулись стеллажи с книгами. На простенке между окон висел портрет хозяйки дома с супругом в молодости.

Рошан подошел к окну, показывая малышке уютный садик внутри квартала. Ники присоединилась к нему.

– Не бойся, – мужчина обнял ее, одной рукой с легкостью удерживая маленькую непоседу. – Это она на меня сердится. Я ведь после смерти жены не давал о себе знать, – он озадаченно посмотрел на Ники, – Полгода как в бреду был. А потом настолько все казалось неважным. Наверное, только когда тебя увидел, что-то в голове на место встало.

Шаги за дверью не дали девушке ответить. Она отступила на шаг и молча посмотрела за окно. Рошан обернулся.

– Чай будет чуть позже, а пока можно поговорить, – мистрис Джасинта опустилась на диван. – И я бы хотела узнать, отчего мой сын, вместо того, чтобы в тяжелое для себя время вернуться домой, вдруг начал колесить по всем фронтам?

– Прости, мам, – капитан склонил голову, признавая ее правоту. – Я и не помню, что тогда со мной было. – Жить не хотелось.

– Да знаю я, – вздохнула женщина, – все до твоего последнего назначения знаю. Мне твой полковник подробно писал.

– Ардонс? – мужчина резко вскинул голову, отчего сидевшая у него на руках Альбина недовольно пискнула. – Тихо, маленькая, тихо.

Николь забрала девочку у него их рук. Рошан по старой привычке заходил по комнате.

– Да не маячь ты, – улыбнулась мать, потом посмотрела на Николь – а ты садись, девочка, тяжело ведь такую большую держать.

– Спасибо, – девушка опустилась на краешек дивана. Через минуту к ней присоединился капитан.

– Рош, – женщина вздохнула, – что бы ни было между нами раньше, я, прежде всего, твоя мать. И я имею право знать, где ты и что с тобой.

– Если бы я сам знал, что со мной, – посмотрел он ей в глаза. – Я вообще ничего знать не хотел.

– А ты не думал, каково мне? – встретила она его взгляд. – Я потеряла мужа, потом внука. Потом два года ожиданий, что в любой момент могу лишиться сына. А потом получаю известие, что ты перевелся в другое подразделение, на какой-то богом забытой планете, где в любой момент могут появится грайсары. Что я должна была думать? Каково это, по-твоему, каждое утро ждать новостей и каждый вечер радоваться, что мой сын пока еще жив. А потом ты появляешься, словно ничего и не было.

– Прости, мам, – он не выдержал ее взгляда, – я должен был предупредить. Но выходить на связь с той планеты я мог только с адмиралом. А потом госпиталь, новое назначение, перелеты. Ты же знаешь, что сейчас запрещено засорять эфир.

– Госпиталь? – Джасинта уловила только одно слово в объяснении сына.

– Точнее два, – уточнил он. – Один на той самой планете. Мы там в помощь оборонительным силам были. А потом на крейсере, на пути к Стампорту.

– Только не говори, что потом ты помогал медперсоналу, – язвительно заметила женщина.

– Нет, – капитан понял, что придется рассказывать матери все, начиная со дня прибытия в госпитальный городок. – Мам, я тебе сейчас все расскажу, только ты не волнуйся. Я живой и здоровый. И в ближайшее время никуда не денусь.

– Да уж будь любезен. Мне сообщили только, что назначение секретное, с высочайшим уровнем доступа. Ваш Ардонс сколько ни пытался, так и не смог ничего разузнать.

– Это был личный приказ от адмирала Стампорта и самые широкие полномочия, – начал он. В какой-то момент Альбина перебралась к нему на руки, и он прижал девочку к себе. – Последнее, что помню, толчок в спину, а потом – провал в памяти. Очнулся на корабле в медотсеке. Рядом сидит мой ангел хранитель, – закончил он. – Уже потом Альфредо рассказал, что пауком стреляли. И если бы не Ники, меня бы тут не было.

– Спасибо, дочка, – сквозь слезы улыбнулась она, глядя на Николь потеплевшим взглядом, – спасибо за эту бестолочь непутевую.

– Мам… – Рошан почувствовал, что еще немного, и весь его авторитет будет уничтожен. – Я и сам не знал, что там такое творится, пока Ники не рассказала.

– А ты как там оказалась, милая? – мистрис обратила свое внимание на девушку. – Да еще и с такой крохой. Это твоя сестренка?

– Альбина – моя дочь, – тихо произнесла Николь.

– Даже так, – женщина поджала губы. – А где ее отец?

Вот и прозвучал вопрос, которого Рошан боялся больше всего. Сам капитан знал историю Ники, и понимал, что в любой момент отец девочки может встретиться им. Но что сказать матери он не знал.

– Он погиб, – просто ответила девушка. – Его семья не смогла принять нас, у них и так много лишних ртов. А отчиму я не нужна. Если бы не ваш сын, мы бы так и остались в том госпитале. Сначала Алю похоронили бы, а потом и меня.

– Рошан, сходи, скажи Файде, чтобы она поторопилась, – женщина пересела ближе к девушке.

Спорить с матерью мужчине не хотелось. Хотя, он понимал, что она специально отсылает его. Уже не в первый раз Джасинта поступала так, когда хотела обсудить что-то, напрямую касающееся его, сначала с отцом, потом с Лилиан. Капитан вышел из комнаты и, отойдя на несколько шагов, вернулся обратно и прислушался.

– Ты любишь моего сына? – услышал он, – или это просто благодарность за спасении?

– Да, мистрис, – тихий, но уверенный ответ Ники. – Люблю. Да и как его не любить? Он же весь открыт людям. Все только для других, а для себя – ничего.

– И ты такая же, – в голосе матери была теплота, с которой она никогда не обращалась к Лилиан. – Я практически сразу поняла. И ведь скажи я, что против ваших отношений, ты бы ушла, ничего ему не сказав. Не отвечай, дочка, я и так вижу, что права.

– Мистрис… – девушка растерялась. Эта женщина читала ее, как открытую книгу.

– Не бойся, Николь, я не буду против. Вижу, с тобой мой сын будет счастлив. Ты не такая, как его первая жена, – голос матери дрогнул, и Рошан почувствовал, что сейчас услышит то самое, что не предназначалось для его ушей. – Она ведь не любила его никогда. Молодой, красивый, из обеспеченной семьи. Время мирное, значит, сделает карьеру без риска для жизни. Генеральшей стать мечтала. А как мой сын в академию – она по другим мужикам. Уж не знаю, сколько у нее любовников было, я в их дела не лезла. Молодые, сами бы разобрались. Два аборта сделала, а сыну моему сказала, что потеряла ребенка. Он же на учебе, проверить возможности не было. Да и Лилиан в актерском мастерстве не отказать было. Вот только я вижу, что Рош потерю детей тяжело принимает, не удержалась. Все той высказала. Мол, пусть как хочет, а ребенка родит. А когда Томми родился, не удержалась. Сделала анализ, что бы точно знать, мой он внук, или нет. Хорошо, у нее ума хватило родить от Роша. А дальнейшее он тебе рассказывал, – повисла пауза, потом Джасинта заговорила вновь. – Вижу, что не веришь. Да оно теперь и не важно. Дело прошлое. С одной стороны жаль, что я сразу все не рассказала, а с другой, тогда не нашел бы он тебя.

– И вы не хотели рассказать ему? – Николь с удивлением смотрела на будущую свекровь, не зная, что и думать.

– Сначала хотела, а теперь не вижу смысла. Если бы он тебя не встретил, тогда возможно. И тебя прошу, не говори ему ничего, – голос женщины дрожал, – ты и твоя дочь теперь для него важнее всего будете.

– Нет, – поправила ее девушка. – Важнее всего для Рошана будет его долг и честь офицера, а потом уже все остальные.

Рошан тихонько отошел от двери. В голове теснились мысли. Лилиан, которую он любил больше жизни, изменяла ему. И те не родившиеся дети, которых он, в тайне от нее, оплакивал, находясь в академии, никогда не были его детьми. Но только в сердце не было ожидаемой боли. Лишь легкая грусть по прошлому, по наивной молодости, которая ушла. Да, мать права, пусть прошлое останется в прошлом. А в настоящем у него есть невеста и дочь. И пусть все так и останется.

– Мастер Рошан, а я вам чай несу, – в коридоре возникла полная фигура их верной поварихи, служившей еще в те времена, когда он был мальчишкой. – Вы уж простите, что задержалась. Хотелось вас вкусненьким побаловать. Да и мистрис сказала, что с вами молодая девушка с ребеночком. Надо было для малютки что-нибудь придумать.

– Спасибо, Файде, – мужчина перехватил у нее тяжелый поднос, – только ты собрала столько, что на роту хватит, да еще и останется.

Женщина открыла дверь, пропуская капитана в комнату, а потом споро расставила все содержимое подноса на столе. Рошан успел отметить, что Николь больше не выглядит такой напряженной. Видимо, мать успела сказать ей что-то, что позволило девушке чувствовать себя спокойно. Альбина сидела на коленях у женщины, внимательно изучая пестрые бусины. И мужчина понял, что мать права. Лилиан осталась в прошлом. Любила она его или нет, хранила верность или изменяла – все это уже не важно. Он нашел свою настоящую любовь, ту, которая понимает его даже лучше, чем он сам. Николь не заставит его разрываться между службой и семьей, понимая, что в данный момент для него важнее. Их взгляды встретились, и Рошан прочитал, что она любит его, и готова ждать столько, сколько будет необходимо. Он улыбнулся в ответ, вкладывая в улыбку свою любовь и нежность. Потом сел рядом и поцеловал в светлую макушку. Мистрис Джасинта, которая была, казалось, вся поглощена игрой с приемной внучкой, улыбнулась. Все сложилось так, как должно было.


Три года спустя.


Николь опустилась на скамейку в парке. Альбина убежала играть с подругами. Она бы и сама не отказалась присоединиться к девочкам, но врач настрого запретил излишнюю активность. Оставалось только греться на солнышке.

Через месяц после их прибытия на Аретту они с Рошаном прошли обряд соединения. Еще несколько недель у него ушло, чтобы оформить отцовство над Альбиной. Жить они остались в доме его матери. Мистрис Джасинта привязалась к девочке, как к родной внучке. И хотя Николь не скрывала от дочери, что Рошан и Джасинта ей не родные, Альбину это волновало в последнюю очередь. А скоро на свет должен был появиться их сын.

Больше всего мужчина переживал, что Ники придется оставить учебу, но девушка не волновалась по этому поводу. Семья стояла для нее на первом месте. Вот и сейчас они с дочерью гуляли в парке, ожидая сдававшего экзамен Рошана.

– Надо же, какая встреча, – раздался сбоку мужской голос, и кто-то опустился на скамейку рядом с Николь. – А я думал, ты так и осталась в нашем поселке.

Девушка скосила глаза. Рядом с ней сидел отец Альбины.

– Простите, – она с трудом совладала со своим голосом. – Что вам от меня надо?

– Скажем так, я был весьма удивлен, встретив свою соотечественницу, и не где-нибудь, а в столице, – он придвинулся ближе. – Ники, признавайся, сколько их было, чтобы попасть сюда.

Дрожь отвращения пробежала по ее телу. И за этого человека она когда-то мечтала выйти замуж. Его слащавый взгляд гулял по ее телу, от чего захотелось сразу по возвращении домой принять душ.

– Оставьте меня в покое, – ледяным тоном произнесла она.

– Да будет тебе ломаться, Ники, – он ехидно усмехнулся, – я же знаю, какой ты можешь быть.

Девушка собралась было ответить, но тут ее прервал голос Альбины.

– Мама, папа идет! – девочка покинула стайку подруг и побежала по аллее к мужчине в форме майора внутренних войск. Николь взглядом проследила за дочерью. Увидев, что Рошан подхватил девочку и закружил, она улыбнулась.

– Это наша дочь? – сидевший рядом с девушкой мужчина так же следил за разыгравшейся сценой.

– Нет, – спокойно ответила она, – это не твой ребенок.

– Не устала, родная, – Рошан отпустил дочь и поцеловал жену. Еще издалека он заметил, как незнакомый мужчина что-то спрашивал Николь, и что ей неприятно его общество. Быстро оценив ситуацию, он наклонился к девочке. – Аля, иди пока попрощайся с подружками.

Девочка убежала. Майор повернулся и смерил взглядом незнакомца, считывая с нашивок на пиджаке всю информацию.

– Ники, я так понимаю, это тот самый тип? – уточнил он у жены. Та лишь чуть склонила голову в подтверждении.

– Простите, – мужчина развернулся к Рошану, – не имею чести быть с вами знаком.

– А я предпочитаю не водить знакомств с людьми без чести, – криво усмехнулся майор. – Если узнаю, что ты приближался к моей жене и дочери, я тебя, сволочь, из-под земли достану. И любой трибуна меня оправдает.

– Более не беспокою вас, – побледневший мужчина подскочил и через считанные минуты исчез.

– Я даже не думала, что встречу его, Рош. Он напугал меня, – прижалась к мужу Николь.

– Все хорошо, родная, – обнял он ее. – Больше он не приблизится к вам.

– Знаю, – девушка улыбнулась. – Ой…

– Что, родная, – Рошан всматривался в ее внезапно побледневшее лицо.

Вместо ответа Ники взяла его руку и положила на свой живот. Какое-то время майор сидел, словно прислушиваясь к чему-то, потом удивленно посмотрел на жену.

– Этого не может быть, – тихо прошептал он, – двое.

Девушка лишь сильнее прижалась к нему и улыбнулась.


Оглавление

  • Часть 1
  • Часть 2
  • Teleserial Book