Читать онлайн Воспитание грубиянки бесплатно

1. Пятница 18:50

Меня раздражало все вокруг. День не задался с самого утра. С той самой минуты, когда чертовый будильник прозвонил и вывел меня из волшебных объятий Морфея.

Бесконечный дождь, затем работа, противный начальник, овца Юля с работы, посланная на эту землю, только ради того, чтобы ставить палки мне в колёса, вечные пробки в Москве и теперь приходится ещё на дачу к родителям пилить на вонючей электричке.

А я ненавижу электрички. И людей, которые топчутся по ногам, рукам, по голове. Меня бесит все окружающее.

«Я не приеду. Прости малыш» — и ещё это смс. Если бы я курила, то точно бы достала сигарету и затянулась. Паршивый день. Блядство. Какой гвоздь будет последним в крышку моего гроба?

Я зашла в вагон и села на свободное место у окна подальше от людей. Постаралась максимально расправить плащ, чтобы не помять его, все таки это Burberry. Затем протерла влажной салфеткой окно, чтобы не испачкаться. Мало ли, тут всегда грязно как в притоне. И, наконец то, достала свою любимую книгу. «Город женщин».

Ласково провела рукой по обложке, обнюхала листы. Люблю запах новых книг.

За моим ритуалом следила пухлая тетка с пивасом, на ее лице было презрение и отвращение, как будто я пью Балтику, а не она. Я поморщилась. Вот почему не люблю электрички дальнего следования. Из-за таких, как эта женщина с пивом и дыркой на кофте.

От чтения меня отвлёк дикий грохот. В вагон ввалилась компания парней в грязных вещах. Шантропа. От них пахло пивом, рыбой и семечками. Классика. Такие обычно грабят в переулках, насилуют в темных подъездах.

Не замечаю, как кривлюсь, глядя на них. Испытываю только презрение. Лучше бы отмылись и нашли работу.

Как назло они расположились рядом со мной. Я старалась даже не смотреть на них, чтобы не привлекать внимание. С такими нужно вести себя, как с уличными собаками, не смотреть и не говорить. Стоит хотя бы на секундочку столкнуться взглядом и показать, что вам страшно… и все, не отцепитесь. Они будут преследовать Вас до последнего.

— Девушка, вы так красивы. — как назло тот что сидел рядом со мной склонился вплотную, и его отвратительное дыхание вызывало во мне тошноту. Смесь пива с чем-то сладким, напоминающим травку, ударяла в нос. У меня даже закружилась голова.

Я проигнорировала его, продолжая делать вид, что читаю. Хотя сердце стало биться чаще. Заставляла себя дышать размереннее, чтобы не волноваться. Нехорошее предчувствие забиралось под кожу.

Он протянул руку к моей книге, чтобы отобрать ее, но я ловко ударила его по руке, поднимая глаза и делая ошибку. Парень присвистнул, а сглотнула, делая над собой титаническое усилие, чтобы оставаться спокойной.

— Так его. — сказал другой, что сидел напротив, и они все засмеялись. Их забавляла моя реакция. Я снова уткнулась в книгу, прикидывая варианты куда пересесть, нужно было бежать от них, пока эти животные не прикапались ко мне.

— Я бы сейчас не отказался оказаться в городе женщин и воспользоваться красотой и безотказностью каждой из них. — парень не унимался донимая меня. Он сел рядом со мной, придвигаясь в плотную и закидывая руку мне за спину. Я чувствовала своим телом его. И мне было противно до озноба. До скрежета зубов. Какой-то грязный оборваныш терся о мой плащ, грубо подкатывая. Хотелось прищемить его яйца.

— Ага, так бы и дал тебе кто, чмо чумазое. — огрызаюсь я, тыкая в него уголком книги, делая больно и заставляя отодвинуться. Парень растирает место уголка, его наоборот это подстегнуло еще больше.

— Какие острые зубки. — усмехается парень, сидящий у края. У него очень хриплый и гортанный голос, от него у меня мурашки пробегают по коже. Такой голос может быть только у радио ведущего или театрального актера, потрясающая дикция. Мне не удаётся рассмотреть его лицо, потому что парень в чёрных очках и кепке, поверх которых еще толстовка. Он словно скрывается от кого-то. — Умеешь их прятать?

Игнорирую его вопрос. Закрываю книгу, беру свою сумку и собираюсь уйти, но парень не даёт, он преграждает мне путь и отталкивает на место. Я плюхаюсь на пятую точку, отбивая себе копчик и пачкая идеально белые кроссовки Alexander Mcqueen. Это возмущает меня больше всего.

— Ты чего такая дерзкая. Нормально же сидим, общаемся. Тебя никто не тронул, а ты смотришь на нас как на второсортное сырье. — видимо этот парень самый умный из них. Знает такие словосочетания, как «второсортное сырье».

— А я не общаюсь с био мусором. — чеканю я и встаю еще раз. — Сидите и нормально общайтесь с теми, кто захочет говорить с такими как ВЫ.

Делаю акцент на их внешнем виде, зажимаю пальцем нос, намекая, что от них воняет.

В электричке начинают хихикать над парнями. Это придаёт мне уверенности в себе. Чувствую себя королевой. Позже я буду жалеть о каждом слове, проклиная себя за свои речи.

— Слышь крутая, не выебывайся, еще слово и будешь отсасывать прямо тут.

— Помойтесь хотя бы, обольстители сраные. — С этими словами я отправляюсь в соседний вагон, где прислонилась к стене и продолжила читать. Моё сердце ещё быстро колотилось минут пять, но потом успокоилось. Хуже уже не будет. Они не рискнут меня трогать в общественном месте.

Скоро я буду на даче. Завтра день должен быть лучше. Родители удивятся, что я приехала, хотела устроить им сюрприз.

2. Пятниця 19:30

Электричка неумолимо неслась к своей цели, невзирая на время и погоду. Люди выходили на своих станциях, освобождая места. Мы отдалялись все дальше и дальше от Москвы. Я все Также читала свою книгу, не замечания ничего вокруг, успев пересесть в следующих вагон, еще дальше от этих парней. До моей станции осталось минут двадцать езды. Я была уже рядом с дачей.

Возможно, если бы я так не зачиталась, то все можно было бы поправить. Возможно, если бы я молча пересела, то ничего бы и не было. Но случилось все именно так, как случилось. Я не заметила, как осталась в вагоне практически одна, в поезде сидело еще несколько женщин, за окном уже было темно. А у входа стоял один из тех парней, желающих побывать в городе женщин, он пристально с легкой усмешкой — оскалом смотрел на меня. А я даже не замечала этого.

У меня хватило мозгов получить красный диплом в университете, но не хватило, чтобы обезопасить себя от этих отбросов. Не зря говорят, что молчание — золото.

Наверное, я что-то почувствовала, потому что подняла голову и наткнулась на его страшный взгляд. Сердце тут же забилось в груди бешено, как перед инфарктом. Я мгновенно все поняла, и прокляла себя за содеянное. Кто потянул меня за язык? Нужно было промолчать. Сделать как все.

Постаралась оглянуться, чтобы найти ещё кого-нибудь в вагоне, кто мог бы вступиться за меня. Только я. Позади стоявшего показались ещё четверо. Я сглотнула. Невольно прикинула сколько до следующий станции — минут десять. Мне нужно продержаться минут десять.

Один из парней в желтой куртке, натянув капюшон пониже пошел к пожилым женщинам, сидящим в противоположной стороне.

— Дамочки, оставьте нас, пожалуйста, в соседнем вагоне лакшери условия. Вам там будет лучше.

Встаю, чтобы тоже уйти из вагона, но меня грубо возвращают на место. Одним движением усаживая и прижимая сидению. Больно ударяюсь спиной от такого галантного отношения.

— Дверь ту закрой, чтобы никто не зашёл, — распорядился вошедший. По голосу я узнала в нем того Самого с потрясающим голосом. От него исходили невидимые вибрации, которые будоражили. Он был крупнее всех остальных. И только сейчас я поняла, насколько он был крупным. Метр девяносто, он заполнял собой весь проход. Под свободной курткой и спортивками, я не могла угадать его фигуру, но что-то подсказывало мне, что под тканью не будет жирка.

Сейчас мне удалось рассмотреть его лицо, потому что он был без очков и кепки. Он был бы симпатичным, если бы не почти чёрные синяки под глазами и спутанная неопрятная борода, которая не знала, что такое барберная. И эти грязные отвратительные вещи, они воняли, как будто были с помойки. Они совсем не подходили ему.

— Ну привет! — осклабился он. Я приняла воинственный вид, готовясь к нападению.

— Не подходи ко мне. — делаю жест рукой, чтобы он отвалил.

— А ты не просто дерзкая, ты тупая. — рассмеялся он и подсел вплотную так, что я чувствовала его слишком тесно к себе. Я попыталась встать, но он схватил меня за руки и посадил на себя так, чтобы я почувствовала его уже возбужденный член через ткань спортивных штанов. И тут я почувствовала парализующий страх. Стремно елозить выхоленными булочками по чужому члену. — Мы тут подумали и решили устроить тебе город мужчин. Или историю пятерых ребят и одной шлюхи в поезде, как тебе?

3. Пятница 19:40

Другой, рыжий, схватил меня больно за лодыжки, широко раздвигая их рывком. Я отчаянно вскрикнула и они противно заржали.

— Помогите!!! — я старалась орать изо всех сил, набирая побольше воздуха в легкие и выдавая оглушительный. Но они смеялись ещё громче. Никто не реагировал. Сомневаюсь, что меня не было слышно в соседних вагонах, просто никто не хотел вмешиваться. Почему-то мне в голову пришла статья, что люди сильнее отзываются на общее горе и я закричала заново: пожар!!!! Помогите! Пожар! Мы горим!

Я пыталась дергаться, брыкаться, кусаться, но они держали на мёртво. Истратила все силы на попытки вырваться, это их только распаляло, они ждали, когда я выдохнусь. Они хотели моего унижения. Грязные уроды.

Никто не пытался прийти мне на помощь, всем было безразлично. Каждый из них забился подальше, чтобы не попасть в неприятности. Вот она современная реальность.

Электричка затормозила на остановке. Я взмолилась, чтобы кто-нибудь зашёл к нам, и Бог по-своему услышал мои молитвы. Мужик попытался ввалиться, но парень у дверей тупо не пустил его, и он прошёл в другой вагон, заметив меня. До моих криков никому не было дела.

Я почувствовала, как по щекам бегут слезы. И тогда бородатый встряхнул меня, больно и с такой грубостью. Мешок с картошкой нежнее укладывают на землю. Я даже язык прикусила от неожиданности.

— что вы делаете!? Отпустите, пожалуйста! Ну я была немного груба, я извиняюсь, искренне прошу прощения. Довольны? Вы преподали мне урок. Ваше эго должно быть удовлетворено!

Рыжий не дал договорить и отпустил мне пощечину. Не сильно, так, чтобы заткнулась. Я поняла, что вот-вот расплачусь. Патовая ситуация.

Что я могла сделать против толпы мужчин?

— Почему же ты раньше не была такой паинькой? — промурлыкал бородатый. У него был голос с хрипотцой. Я вся сжалась. У него был голос Ганибала Лектора. Маньяк. Он скользил колючей бородой по моей щеке, карябая кожу.

— Отпустите, прош… — руки бородатого проникли под мой плащ, хозяйственно оголяя грудь в лифчике. Все дружно заулюлюкали, когда он накрыл рукой ее и сжал. Горячая ладонь прожигала до рёбер.

Я дёрнулась и заревела. Отчаяние захлестывало меня все сильнее. Что делать?

— Ну, кто первый? — спросил рыжий и оглянулся на того, что стоял в дверях. Меня затрясло всю, он был без передних зубов, а грубый шрам покрывал подбородок. — Джо, давай ты? Заслужил!?

— Я вот думаю, а вдруг подцеплю что!? Резинки есть? — хриплый голос над моим ухом меня пугал. Я не успела за его рукой раздевающей меня и их перепалкой.

4. Пятница 20:00

Шрам бросил пачку Визита в нас, Рыжий поймал ее на лету, выпуская мою ногу. Во мне искрой загорелась надежда, и я что есть силы ударила его ногой в лицо. Один раз и следом второй, разбивая его нос. От удивления они все замерли, и я вскочила. Было глупо, выбежать из вагона было невозможно. Но я не хотела сдаваться так легко. Не доставлю им удовольствие отыметь меня. Если придётся, я откушу их члены. Я забилась между сиденьев, быстро натягивая кофту обратно, пальцы не слушалась и мне это плохо удавалось.

Джо словно хищник выгнулся и сбросил с себя куртку. Я не ошиблась, он был огромной кучей мышц, которые сейчас неторопливо шли ко мне, показывая рукой, чтобы его друзья оставались на местах.

Его откровенно забавляло моё поведение. Чем ближе он подходил, тем страшнее мне становилось. Когда он подошёл ко мне, я смогла рассмотреть его глаза с расширенными до максимума зрачками. Парень был под чем-то. Он был обдолбанный в хламину.

— Ну что ты, куколка, если ты будешь хорошей, мы тебе ничего не Порвём. Честное пионерское. — Рыжий не унимался, не успокаивался. Он напомнил обезьяну в клетке, которая скакала с ветки на ветку. Отвратительный тип.

Джо делает жест рукой, чтобы парень замолчал. Он у них видимо лидер.

— Я прошу вас, отпустите меня. Ну хотите я стану на колени!? Отпустите, мне выходить скоро! Разойдёмся и забудем обо всем. — пытаюсь воззвать к доводам рассудка.

Краем глаза я видела, что люди пытающиеся зайти в тамбур, тут же прогонялись, не оставляя мне шанса. Что за отморозки? Рыжий достал перочинный нож, он словно не замечал струйки крови на своём лице.

Они не порву… слова эхом повторялись в голове. Я вжималась в стену, ища глазами кнопку вызова машиниста, а рукой телефон, который остался в сумке.

Джо же чего-то выжидал, хотел видимо чтобы я сломалась.

Меня постепенно стала накрывать безысходность. Штаны стали скатываться к коленям. Этот ублюдок порвал мне молнию, их теперь нельзя будет застегнуть. Джо подошёл вплотную и схватил больно меня за волосы. В нос снова ударил тошнотворный запах пива.

Он рывком опустил штаны и разорвал мои трусы И я задохнулась. Стыд Накрыл меня, я затряслась. Меня сейчас изнасилуют пятеро. И если этот неандерталец был ещё похож на человека, то все остальные точно нет. Гуинплены.

— Пожалуйста. Отпустите меня, пожалуйста. — я повторяла как сломанная пластинка, цепляясь за угасающую надежду. — Я девственница, умоляю. — зашептала я, когда он накрыл ладонью мои складки. Его прикосновение сломало все мои барьеры, ни один мужчина не касался меня там. Он замер, изучающе посмотрел на меня, пытаясь определить вру я или нет.

— Да она пиздит, посмотрит на нее! — но парень не послушался Рыжего и подтянул штаны, которые я тут же ухватила, чтобы они не падали.

— что ж… девственницу впятером как-то не красиво. — протянул он, отходя и разглядывая меня. Его ухмылка вызвала во мне новый Приступ паники, и я упала на сиденье. Я была экспонатом в его глазах — тогда сделаем так… будешь безоговорочно слушать меня, грубиянка, научу тебя как быть вежливой с взрослыми дядями, чтобы не раздражать их. Будешь пыхтеть удовлетворяя столько, сколько скажу. Будешь моей шлюхой. Если окажешься не девственницей, будем драть тебя по кругу, а потом за ложь — ещё найдём желающих. Будешь груба — то же самое. Поняла?

Отрицательно качаю головой, непроизвольно вытягивая один палец. Но потом смотрю на его безумные глаза, обдумывая предложение. Какая у меня перспектива? Сопротивляться с достоинством или принять унижение, но меня разорвут на части? Как можно верить этому гоблину на слово?

Парень приподнимает злорадно одну бровь, намекая что у меня не так много вариантов.

Я закивала, закрывая лицо и чувствуя себя хуже некуда. Лучше один, чем все покручу. Слёзы предательски потекли по щекам.

Джо вальяжно сел напротив и похлопал рядом с собой.

— Так нечестно, Джо!

— Заткнитесь. — грозно рыкает он им и они замолкают, после уже мне более мягко говорит: — Сюда иди.

Я на ватных ногах подошла, стараясь смотреть на свои ноги, на дорогие кроссовки, которые испорчены. Не видеть эти злорадные ухмылочки, нужно просто пережить, не смотреть в глаза насильнику. Все закончится. Они не убьют же меня? Рано или поздно мы доедем до конечной.

— Раком становись.

Я не могла понять, как встать. Как это раком? Нет, я не тёмный лес, что такое раком знаю, но тут как встать? Он не хотя повернул и нагнул меня, спуская мои штаны и запустил туда руку.

5. Пятница 20:10

Я дернулась, но не сопротивлялась, боясь, что станет еще неприятнее. Его пальцы грубо вторглись в меня, как будто он мой муж и это было привычное для нас дело. Хорошо, что меня не было видно в такой позе с раздвинутыми ногами за широкой спиной Джо.

— Девственница. — резюмировал он. И все присвистнули. Стадо, чуть не выдала я, но вовремя прикусила язык, хуже будет. Джо продолжал меня нагло щупать. А я чувствовала бурю эмоций: унижение, страх, отвращение и возбуждение. Последнее меня пугало больше всего. Это было психически нездоровое ощущение происходящего, пульсирующее в голове. — тогда начнём с минета. Оставьте нас, парни. Не будем смущать даму для первого раза.

С этими словами он смачно шлепнул меня по заду, оставляя красный след на белоснежной ягодице.

Он стал приспускать спортивные штаны, оголяя огромный член. Сколько сантиметров для члена норма?

— Пора порадовать чмо вонючее, куколка. — голос парня так и сочился издевательскими нотками. Мои слова видимо его сильно задели. Генератор комплексов. Видимо ему просто так женщины никогда не дают. Из-за того, что зрачки были расширены, его глаза казались черными.

Я продолжаю рассматривать его член. Ожидала я худшего. Его болт не пахнет, опрятен больше, чем его владелец и даже красив. Насколько член может быть красивым?

И чтобы я долго не думала, он потянул меня за волосы, я плюхнулась на колени, стараясь не думать, что я в электричке, которая мчит где-то уже мимо моей дачи, где родители, наверное, пьют чай… Докатилась. Как шлюха.

Совсем не хотелось помогать ему упиваться властью надо мной, доставлять удовольствие моим страхом, поэтому я решила взять все в свои руки. Я раздвинула губы, пытаясь взять Его в рот, но у меня плохо получалось, он был слишком огромен, а мой рот слишком мал для него. Выглядело это комично. Его рука все также покоилась на голове, сильно зажимая волосы. Тогда я попробовала его лизать, как видела в роликах. К моему удивлению, он приятно пах, в отличие от его одежды.

Одежда не его, неожиданно пронеслось в моей голове. Не может член пахнуть ароматным мылом, а одежда протухшими яйцами.

Видимо мои неумелые трепыхания надоели Джо, потому что он зацокал языком и буквально засадил мне по самые гланды рывком. Мне показалось, что я задыхаюсь, он так долбил. Рвотный рефлекс подымался во мне, казалось, вот-вот, стошнит. Но я старалась держаться.

— Смотри на меня. — скомандовал Джо. И я подчинилась. Не хотела, чтобы он разрешил ещё кому-то минет от меня. К удивлению, несмотря на боль и дискомфорт, я не чувствовала отвращение к его запаху. И к сперме тоже. Когда он кончил, я молча сглотнула. Машинально. На каком-то автомате. Он хрипел и трудно дышал. А я зажмурилась, что дальше? — молодец, куколка. А сейчас выходишь с нами, самое интересное впереди.

“С первым минетом тебя, дорогая!” — пронеслось в моей голове.

Я открыла рот, чтобы спросить его, что он еще хочет от меня, но столкнулась с холодным взглядом Джо, слегка насмешливым. Он поглаживал мне голову. Я смешно захлопнула рот и встала, проклиная себя за то, что не откусила ему головку.

— Куколка, хочешь без штанов расхаживать? — Он с силой притянул меня, застегнул штаны на пуговицу. Чувства притупились. Я все еще чувствовала ЕГО вкус. Он был внутри меня. Штаны противно тёрли между ног без трусов, напоминая мне при каждом шаге — его пальцы были в моем влагалище, а член во рту.

Рыжий недовольно топтался у входа, он явно был расстроен, что ему не перепало. Я непроизвольно отошла к Джо, почти прижалась к нему. Лучше он один, чем Они все. Чем этот Рыжий, пожирающий меня глазами.

Это отвратительное чувство радости. Может быть именно так и катятся вниз по социальной лестнице?

6. Пятница 20:30

Джо с помощью моего пояска от плаща привязал меня к себе замысловатым военным узлом. Я была расстроена и обрадована одновременно, не знаю, как так можно. С одной стороны, я не могла от него убежать, с другой — никто из остальных не мог ко мне пристать. Я была под своеобразной его защитой. Напоминала собачку на поводке.

«Они же просто шпана! И так нагнули тебя» — вертелось в моей голове. Но если бы я упрямилась, они бы драли меня там по очереди!? А так просто минет! И я может смогу сейчас убежать. Нужно просто улучить момент.

Я послушно шла за ними, стараясь не отставать. Это был дачный посёлок, где видимо все дружно не платили за свет, потому что освещения не было нигде. Только Луна освещала нам дорогу.

— Нужно будет залечь до понедельника. Переждать пока все не наладится. — говорит Шрам Джо. Я тут же настраиваю уши на улов сигнала, словно это локаторы Роскосмоса. Я же даже их имён не знаю.

— там хоть будет одежда то!? Мне, пиздец, как помыться и переодеться хочется. — недовольно бурчит Джо, потирая руки. — От этих тряпок уже зудит все.

Помыться Вам всем точно не помешает, как и мне в принципе.

— Там все будет: и бабы, и выпивка и одежда. Серый там.

Мне стало немного страшно, там вписка будет какая-то и меня на неё ведут, как барашка на заклание. Может быть они все наркоманы, обколотся там и убьют меня. Захотелось кричать, но жутко болело горло после минета. И что врать, Джо сломал меня. Я так боялась, что никто не поможет и они все будут иметь меня по очереди, поэтому вела себя тише воды, выжидая момент.

Мой телефон и паспорт Джо забрал сразу же, убирая себе в карман.

— ну что, мы пришли, куколка. Готовься, сегодня у тебя праздник. — Джо смачно поцеловал меня, как будто мы в отношениях. Его язык властно проник в мой рот, заполняя его до отказа. Я как будто снова делала ему минет. И я снова болезненно возбудилась. Как-то нездорово. Меня охватывал адреналин из-за которого мне казалось, что все это мне нравится.

«А ты действительно, шлюха, Эмма!» — снова заговорило моё сознание. И мне стыло плохо. Я похотливо возбудилась от этого поцелуя, как никогда от своего парня. Хотя он был очень нежен, культурен и настоящий красавчик. От него пахло дорогим парфюмом, он одевался как денди, а не бомж.

Мы зашли в дом без звонка. Там действительно была вечеринка, женский смех раздавался из разных уголков, в воздухе пахло пиццей. Мой желудок предательски заурчал, но я не подала виду.

Навстречу к нам вышел высокий красивый шатен, полностью одетый в CK, он не был похож на эту шантрапу. От него исходил статус, мне хотел закричать, чтобы он помог мне, что они удерживают меня насильно.

— Ну и видок же у Вас! — он задорно захохотал, так по-детски. Мне даже захотелось улыбнуться ему в ответ. — Рыжий, а ты как всегда с мордой побитой.

Тот усмехнулся и обнял парня, в нем не было той агрессии, что в электричке. Словно не он насильно раздвигал девичьи ноги.

— Отведи нас прямо в душ! — воскликнул Джо и тоже обнял друга. Тот окинул взглядом узел между мной и Джо, посмотрел на моё испуганное лицо, но ничего не сказал и не спросил. И это значило, что вряд ли он вступиться за мою честь. — я приготовил тебе комнату, твою, как обычно. И тут это… Ирка приехала.

— Спасибо, друг. — он похлопал его по плечу и обернулся ко мне. — мне не до Ирки сейчас. Мы с куколкой долго ждали, чтобы уединиться. Ей прямо не терпется остаться со мной наедине. Как видишь, она себя даже привязала ко мне, чтобы я далеко не убежал.

Я испуганно вытаращилась на него, штаны ещё сильнее впились в неприкрытую плоть. Стадо снова захохотало, вгоняя меня в краску.

— О да, как уловила тонкий аромат Балтики нефильтрованный, так и потекла. — сквозь зубы цежу я. И уже беззвучно ругаюсь на свою несдержанность. Сейчас я бы сама себе затолкала что-нибудь в рот, чтобы он не открывался.

Джо одаривает меня такой ухмылкой, что я чуть не падаю в обморок.

— да без проблем, будьте как дома! — непонимающе выдавливает шатен, странно подглядывая на нашу компанию.

Джо потащил меня на вверх, на ходу крича другу:

— Спасибо, ты настоящий друг!

Дом был двухэтажный и очень богато убран. Я видела такие дома у одногруппников, богатеньких Буратино. Отморозки приехали к богатому дружку. Но хоть в первый раз будет на кровати, а не в коробке или на лавочке на станции, нужно везде искать свои плюсы. Как говорили в одном журнале: "не получается сбежать от насильника, так расслабьтесь и получайте удовольствие."

Он затолкал меня в комнату и закрыл за собой дверь. С какой-то дикой брезгливостью скинул куртку и кофту, оголяя идеальный торс с прессом. Я невольно засмотрелась. Я видела такие только в кино и у тренеров в качалках. Даже моего парня, тратившего не мало времени на спортзал, не было идеально очерченных кубиков. А Джо словно приложил живот к вафельнице, той, что делает венские вафли.

— Рыжая, хватит пялиться на меня, раздевайся. — его голос вывел меня из своих мыслей. — а то у тебя, то Чмо, то взгляды кидаешь: лиши меня девственности, пожалуйста.

Я покраснела, густо. И только сейчас осознала, что стою отвязанная перед незнакомым парнем, которому успела сделать минет и рассматриваю его жадно, облизываясь на его кубики. Первые симптомы, что крыша поехала шифером шурша.

— Повторить? — спрашивает он и снимает с меня пальто, ёжусь. — Или разодрать?

Не желая портить остатки своей одежды, послушно стягиваю, прикидывая — куда я могу сбежать. Со второго этажа мне спрыгнуть, нужно как то оглушить Джо.

У меня не идеальное тело. Хорошо, хоть ноги побрила, потому что думала встречусь с Ильей на даче у родителей. Не так стремно оказаться в трусах перед этим Болваном.

Отдать должное судьбе, что чмо вонючее был сложен, как бог Разврата. Жар снова пробрал меня.

Что за херня! Стокгольмский синдром?

— мыть меня будешь, — скомандовал он, направляясь в ванну. Она была не большая, но мне тоже захотелось помыться, чтобы смыть с себя электричку. — Смотри, какой минет был действенный. Всего один, а ты уже думаешь прежде, чем сказать хоть что-то.

— Просто мне нечего сказать такому, как ты. — выдавливаю из себя, стоя в одном лифчике, служившему последней преградой от неминуемого.

— Какому такому?

— Насильнику!

— Ой ли. Судя по твоим возбужденным соскам, кто кого насиловать собрался.

Он залез в ванну и жестом позвал меня. Его голый и грозный вид никак не располагал к отказу. Бежать было особо некуда, а угроза лечь под толпу, все еще маячила над головой, поэтому я залезла за ним, неуклюже как цыплёнок. Он вручил мне мыло и щетку. И я принялась за дело машинально, он просто стоял, опираясь руками к стенке, получая удовольствие от моих движений. Его лицо преобразилось, оно стало более расслабленным. Но в этом освещении синяки под глазами стали больше. Я пыталась рассмотреть его, пока была возможность. Тело Аполлона покрыто кое-где шрамами, но это фигня. Парень все же. Хотя многие из них были свежими и было их слишком много.

Не знаю, сколько я так его терла, но он просто забрал у меня щетку и начал мылить меня. Сильно, больно, как будто хотел содрать кожу. Я терпела, поджав губы и стараясь смотреть на кафель. Внутри в области груди жгло странное чувство.

— ну что, Эмма, расскажи мне, как это из-за твоего дерзкого язычка тебя так никто и не трахнул?

7. Пятница 21:00

— Для тебя единственного себя хранила! — фыркнула я и тут же почувствовала привкус метала во рту. Потому что его рука сжалась в кулак и замерла. Он мог ударить меня в любую секунду. И кулак у Джо был с мою голову.

— Для меня это хорошо, куколка. Это правильно. Но лучше помни, что послушная девочка получит сегодня оргазм от меня, а непослушная порванную жопу от рыжего за разбитый нос. — от его дикого прищура у меня сжалось очко в тугой узел. В голове застучало, в ушах стало фонить. Это угроза?

— я помню, — прошептала я. Он провёл рукой по сжатым от страха ягодицам, потом стал трогать тяжелую грудь. Словно пробуя ее. Я вновь попыталась почувствовать отвращение — но ничего. Лишь стало покалывать тело, а между ног увлажнялось без воды. Моё тело восприняло буквально видимо установку — “если не можешь ничего сделать, расслабься и получай удовольствие”.

— молодец. Я люблю умных. — прикусываю нижнюю губу, чтобы никак не прокомментировать его слова. В голове тысяча вариантов, как его оглушить, но тело парализовало. Руки и ноги не слушаются.

Джо прижал меня к холодной стенке ванной, медленно начиная целовать с языком, поглаживая соски, он растягивал мою муку, чувствовал, как боюсь и жду, что будет дальше. Ему хотелось доломать мою оборону. Он специально ласкал эрогенные точки, чтобы тело вопреки разуму поддалось. Его Борода щекотала мои нервы.

Его поцелуй постепенно становился жестче, как и прикосновения. Скоро самым жестким способом он трахал мой рот. Как тогда членом. Его язык долбил меня до гланд, превращая мозг в кисель. От адреналина перед глазами стоял туман. Я жутко боялась, что в таком состоянии ноги разъедутся и я упаду, ударюсь головой о ванну, но Джо держал меня крепко.

Безумие. чистое безумие. Происходящее раскручивало меня сильнее, чем американская горка.

Вот он мнёт мои ягодицы, вот целует копчик, спускается ниже, проводит языком губам между ног.

Я прижимаюсь лбом к холодной плитке, в месте соприкосновения начинает идти пар. Я накалена до предела. Все происходящее — слишком для меня.

Мокрый, не вытираясь, он потащил меня на кровать, положил с краю, широко раздвигая ноги. Я дрожала и жмурилась, не дышала и впивалась ногтями в белоснежную простынь. Джо провёл рукой по моему животу, очерчивая круг, потом пробирался пальцами по внутренней части бедра. Прильнул губами и стал ласкать языком клитор. К такому жизнь меня не готовила.

Убедившись, что я на грани, Джо отстранился и просунул один палец в мое влагалище, немного поглаживая меня изнутри. Удостоверившись, что там мокро, к моему стыду, он направил в меня свой член, замерев у самого входа.

— ну что, Эмма, теперь ты будешь послушной? — он немного потирался о губки, заставляя их трепетать, распаляя сильнее. А я ненавидела себя все больше. Он добился своего, превратил меня в марионетку. Скорее бы все это закончилось, мне не хотелось ничего чувствовать, хотелось отключиться, но он не позволял, настойчиво повторяя свой вопрос.

Я будто воплощала свои тайные сексуальные желания. Меня украл здоровый симпатяга, настоящий альфа самец с идеальным телом, желая заняться доминантным сексом. Только в фантазиях это всего лишь фантазии, а в этой комнате — это реальность. И я не знала ни его настоящего имени, ни откуда он и чем все это закончится.

Отдаться добровольно — это грех? Я сгорю в аду за это?

— да. — в эту минуту меня трясло от смеси страха, обреченности, возбуждения, похоти, стыда и самобичевания. Не знаю, как так получилось, но ещё чуть-чуть, и я буду плакать, что Джо не лишает меня невинности. Его тело, его мышцы, его запах, его вкус спермы. У меня был переизбыток чувств. Я сошла с ума. Точно стокгольмский синдром. Да какая уже разница!

С Джо все было перчёно. Он так нагло вёл себя, как будто это все естественно, так и должно быть, чтобы я шла вслед за ним, сгорая от похоти. А может я перечитала книжек, не понимая, что происходит. Больной разум обманывал меня.

— тебя трахать буду только я, Эмма! — прохрипел Джо. — Любой про кого ты подумаешь, труп. Ты только моя, куколка.

С этими словами он вошёл в меня. И я почувствовала боль от того как рвётся эта чертова пленка на двадцать втором году моей жизни. Он был во мне до упора, его головка терлась внутри меня, соприкасаясь с маткой и я стонала от какого-то дикого удовольствия. Он двигался. Зверь брал свою самку.

Внутри меня все взорвалось, я закричала, даже не поняла что, только что кончаю. У меня были до этого оргазмы от маструбации, но они были лишь пародией того, что я испытывала сейчас. И Джо вместе со мной. Силы покинули меня, хотелось свернуться калачиком и заснуть.

Но у Джо были другие планы. Он рванул меня на себя и попросил сделать ему минет. На этой раз он говорил, что делать и как, я подчинялась. Парень так сильно запрокидывал голову, издавая протяжные стоны, что мне стало казаться, что хозяйка ситуации я. Когда Джо оказался на пределе, он повернул меня к себя спиной и поставил на четвереньки. Я увидела кровь на простынях. Она меня пугала, отрезвляла. Я больше не девочка. Этот парень позади меня только что лишил меня невинности.

Джо снова вошёл в меня, и я всхлипнула, было больно. Он двигался медленно, чтобы растянуть, трогая пальцами мой клитор, чтобы нарастить возбуждение. Он действовал так умело, что скоро внутри меня стало все сжиматься, готовиться к разрядке, почувствовав, что я готова финишировать, он вышел и притянул к себе.

— Садись сверху.

Я неуклюже плюхнулась сверху и вдруг стенки стали сжиматься, я застонала. Это был кайф так сидеть на нем, сжимая ногами сильные бёдра, когда внутри распирает от здоровой дубины. Раньше я не замечала, что могу быть такой разнузданной.

Боже. Я сидела верхом на Джо и он нежно целовал меня.

— а Теперь скачи, милая…

8. Суббота 09:00

Я рывком вышла из сна, словно вынырнула из ледяной воды. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Сердце пробивало рёбра, пытаясь выбраться из груди.

К моему счастью, Джо не было рядом, и я тут же бросилась к своей разбросанной одежде, чтобы скорее убраться из этого дома. Нельзя было терять ни минуты. Меня немного тошнило от голода и нервов, но я запрещала себе циклиться на этом. Не время.

Осталось найти мой телефон и паспорт. Вчера он положил их к себе в карман. Я быстро обыскала комнату и ничего не нашла.

Окинув взглядом комнату еще раз, я убедилась, что нигде нет его вещей, значит переложил. Я сглотнула. Нужно принимать решение, пока его нет.

Ну и хер с этими документами. Скажу, что украли. Это не главное. Документы можно сделать.

Со второго этажа я не спрыгну, не смогу, только ноги переломаю. Слишком высоко. Остаётся только как-то сбежать через дверь.

Да прибудет со мной удача.

Я разулась и тихо приоткрыла дверь. На втором этаже никого было, доносились только голоса с первого, женские и мужские. Я прислушалась, голоса Джо не было. Теперь я узнаю этот голос из тысячи.

Борясь со своим страхом, я направилась к лестнице, моля Бога, чтобы лестница не скрипела. И вроде он услышал мои молитвы.

Входная дверь уже была рядом, я замерла, сердце колотилось, его биение било даже по пальцам ног. Нервозность сильно сказывалась на мне.

Я добежала до двери, распахнула ее и побежала прочь. Босиком не чувствуя холода. Глаза искали прикрытие, они не должны видеть, что я убегаю.

За ближайшим забором я стала натягивать ботинки на грязные ноги, штаны натерли между ног, но я заставляла себя все это игнорировать. Нужно двигаться, не останавливаясь.

Я была почти свободна, все было почти позади. Я молодец. Мысленно я хвалила себя, таким образом подбадривая. Теперь вот, начала разговаривать с собой. Медленно схожу с ума.

Непроизвольно я погладила себя, пытаясь успокоить. Тошнота подкатила ещё сильнее.

Отряхнувшись, поспешила в сторону станции. Хоть вчера было и темно, но я успела запомнить дорогу. Быстрым шагом путь занял всего десять минут. К моему счастью, деньги у меня никто не отобрал, и я смогла купить билет до Москвы. К родителям ехать было нельзя. Мне не хотелось их пугать своим видом.

Я спряталась в Макдональдсе у станции, ожидая электричку. На перроне они могли меня найти, да и тут могли. Но здесь я села у окна и следила за входом, если что я спрячусь в женском туалете. Неужели они смогут меня выкрасть в кафе полном людей?

Была еще мысль найти полицию и подать на них всех заявление. Вот только, что я им скажу? У меня нет доказательств. На теле синяков тоже нет. Я решу потом, как заставить их расплатиться за содеянное.

Тошноту не прогнал чай с роллом, меня даже пару раз вывернуло в туалете. Не хочется даже представлять какой у меня видок был. Я спустилась до их уровня: была грязная и от меня неприятно пахло.

Сидя у окна, как загнанный заяц, я пыталась осмыслить произошедшее. Несмотря на ужас случившегося, я не чувствовала внутри себя омерзение или других чувств, которые могли бы испытывать жертвы насилия. Образовался вакуум.

Воспоминания об этой ночи вызывали только больное и неадекватное тепло внутри меня.

Ко мне подошёл работник Макдональдса со своей фирменной улыбкой и поинтересовался «Все ли мне понравилось?»

Я кивнула, отметив про себя, что в этом Маке какой-то необычный сервис. Но я не успела до конца достроить свою мысль, как парень протянул мне телефон:

— Эмма, с Вами хотят поговорить.

И тут земля ушла из-под моих ног. Я не смогла заставить себя протянуть руку и взять эту чёртову трубку! Тогда парень приложил телефон к моему уху. Словно увидев этот жест, человек по сторону заговорил со мной:

— не хорошо, куколка, убегать босиком в такую погоду. Я понимаю, что после такой ночи ты проголодалась, я и сам. Но ты бы могла подождать меня. Я бы придумал, как уталить твой голод.


Суббота 09:30

Это был Джо. Он видел все, он знал. Я растеряно оглянулась по сторонам. Никого из них не было поблизости. Как он умудрился проследить за мной?

Даже издаю раздосадованный стон, чувствуя себя дурой. Мне казалось, что я практически убежала, а оказалось, что я лишь топталась на месте.

— как доешь, возвращайся, я жду тебя. — он был так непринуждён. Будто я отошла выпить кофе и оставила его одного в кровати.

— Я не вернусь. — говорю я, чувствуя как земля трясётся под моими ногами. Одно дело затащить меня к себе по темноте, другое — среди белого дня.

— Эмма, я бы мог пригрозить тебе, видео, как ты делаешь мне минет. Оно может отправиться всем твоим друзьям и родителям. У меня ведь есть твой телефон. Но ты, девочка у меня сильная и вряд ли на это поведёшься. Тогда, я бы мог вспомнить о нашем соглашении и пригрозить, что тебя поимеет весь обслуживающий персонал Макдака. Но думаю, ты вспомнишь, сладкий оргазм от моего члена и придёшь сама, соскучившись по нему.

Он отбился, а мне было плохо. Я перевела взгляд на официанта, а он с интерном смотрел на меня. Слышал ли он разговор? Наверное, да. Он думал, что я шлюха.

Перед глазами двоилось.

Он все еще продолжал держать руку у моего уха и я поняла, что нет, не слышал. И тогда я сказала ему, что мы все. Он мило улыбнулся и попросил не ссориться с Джо, а еще передал ему “привет”.

Я держалась изо всех сил, чтобы не заплакать.

Электричка должна приехать через пять минут. Вестись ли на этот шантаж? Он может меня шантажировать так всю жизнь. Родители поймут, они поддержат меня. Но придётся уйти из Универа, начать жизнь, где-то далеко от них. Если он разошлёт видео, в Москве будет невыносимо учиться. Слава проститутки будет преследовать меня.

А выполнит ли он обещание с изнасилованием? Я не знала. Но мысль, что Рыжий будет трогать меня приводила в ужас. Я цепенела. Этот парень вселял в меня отвращение.

Мне казалось, что все работники Макдональдса смотрят на меня и ждут. Ждут, когда я дам им.

Я встала и отправилась на электричку. Это понт, видео даже может и не быть. Не помню, чтобы парень снимал меня на телефон. Ноги были ватными. Я должна перестать быть тряпкой. Я личность! У меня получится выкрутиться из ситуации.

Я поднялась на платформу, меня знобило. А вдруг.

Вся жизнь перечёркнутая, за что?

Вдалеке показался поезд, осталось чуть-чуть. Сейчас он остановится и увезёт меня подальше отсюда. Пусть угрожает сколько хочет, я не поведусь.

— жизнь ничему тебя не учит, Эмма! — голос Джо раздался сзади у самого уха. И я истошно закричала, не оборачиваясь. Знала, что не послышалось. Мое тело побежало ещё до того, как среагировал мозг на его голос.

Но куда? Вчера меня от него не спасла электричка.

Я почувствовала рывок за руку, и тут же оказалась прижата к его телу. Просто впечаталась в каменный торс. Его запах, я знала уже его. Он больше не пахнул противно пивом и потом. Во рту померещился вкус его спермы.

— отпусти меня, уебок! — крикнула я. Люди стали оглядываться, но я именно этого хотела. — помогите! Пожалуйста! Он хочет убить меня!

— Эмма, дорогая, куколка, хватит. — его голос был сладко мягок и нежен. Джо был показательно хорошим. Он погладил меня по голове. Прильнул губами к моему уху и прошептал — сегодня твоей жопке будет очень больно, Эмма.

Я зарыдала, пыталась вырваться, но у него была железная хватка, руки не выпускали.

Люди проходящие мимо только цокали и называли меня больной. Они принимали нас за молодую парочку, которая просто поссорилась и теперь мирится таким нестандартным способом. Безысходность сковывала меня.

Двери электрички захлопнулись перед моими глазами. Поезд уезжал, снова бросая меня.

Джо взял больно меня под локоть и повёл к лестнице, к выходу с платформы. Я обреченно поплелась рядом.

— Ты конченый, больной ублюдок! Кто вырастил такую тварь как ты? — Я шипела и плевалась оскорблениями. Наслаждаясь его реакцией. Он темнел, зубы скрежетали. Конечно, я понимала, что мне придётся расплатиться за каждое сказанное слово, но мне хотелось растоптать его словом, чтобы ему было также неприятно, как и мне. — Тебя нужно запереть в психбольнице!

Мы прошли мимо Макдональдса и направились прямо в дом. Мои три шага равнялись его одному, я бежала почти за ним, чтобы успевать. Руку свело, но признаться мне было стыдно. Мы шли молча. Я не боялась, что Джо отдаст меня своим друзьям, ещё на перроне я поняла: он хочет быть единоличным владельцем игрушки.


Суббота 10:00

У входа в дом курил Шрам, ехидно ухмыляясь, глядя на наши приближающиеся фигуры. Ему было искренно весело наблюдать на меня грязную, бежавшую за его другом, пересекающего двор размашистыми шагами.

Его надменный взгляд меня раздражал. Так обычно смотрят на маленьких собачек на поводке.

— а вот и человек со шрамом! Звезда цирка уродцев! — выплюнула я ему в лицо, не контролируя уже свою злость на них всех. Джо резко остановился и я впечаталась в его спину. Он обернулся и взял двумя пальцами меня за подбородок. Так сильно, что не нужно было даже гадать — синяк останется.

— Повтори. — мои слова выбесили парня.

— Звезда… — он сжал сильнее. Моя челюсть затрещала. — цирка уродцев.

Джо шумно выдохнул, сплюнул в бок.

— извини, бро, мы сейчас, на минутку. Эмма обязательно попросит у тебя прощения. — его голос стал металлическим. И я поняла, доигралась.

Но в душе ехидна заулыбалась. Так что же он не пустил меня по кругу, как угрожал?

Он тащил меня в комнату, на ходу разрывая мои вещи и оставляя их прямо на лестнице. Было больно и теперь уже страшно. Не было ничего ласкового в его движениях. Я была голая уже у порога, и через минуту лежала на животе на кровати.

Я же спровоцировала его специально, чтобы проверить — как далеко он готов зайти в своих угрозах.

— за свои слова нужно уметь отвечать, куколка. Кто вообще воспитывал тебя? — Джо ревел как медведь. Его пальцы сминали меня с особой жестокостью. — Ты слишком груба, так почему мне не показать тебе, что чувствуют люди, когда с ними грубы?

Я хотела послать его, когда член упёрся в мою попу. Между ног было мокро, и я заставила себя расслабиться. Но тут же напряглась, когда поняла куда он собирается входить…

Джо провёл пальцами между моих ног, захватывая пальцами смазку и тут же смазывая ее мой анал. Я задергалась, но он прижал меня, не оставляя возможности даже дышать.

Моя попка не пускала его, сопротивлялась, но под напором Джо стал заходить, медленно медленно, чтобы не причинить боль.

— ну, Эмма, расслабься, если не хочешь ходить с зашитой жопой. — я послушалась его. Выдохнула, заставляя себя расслабиться, чувствую как его огромный член пульсирует во мне. Я была просто нанизана на него, боялась дышать. — теперь не хочешь выкрикивать глупости?

Я тут же замотала головой. От любого вздоха мне было больно, и я боялась того момента, когда он задвигается.

Джо полностью лёг на меня, протаскивая руку под меня и касаясь моего клитора.

— Итак, ты нарушила наш договор, и я больше не могу тебе верить. К тому же ты оскорбила моего друга, который тебе слова не сказал…

— Я больше не буду. — прошептала я. — не делай больно. Я извинюсь перед ним.

— Я уверен в этом, куколка. Ты будешь слушаться сегодня и завтра. И в понедельник после работы в самом офисе. И даже через месяц. Ты поняла меня?

Я закивала, чувствуя, что движение его пальцев достигает нужного эффекта, оргазм гнался за мной, несмотря на его член в моей попке. Видимо меня заводила опасность.

Пыталась думать о плохом, отгонять мысли. Не хотела давать ему повода для ехидства, но тело предательство стало сокращаться, я застонала. И Джо задвигался во мне, ловя волну.

Было адски больно и приятно одновременно. Я умоляла его остановиться, плакала, клялась, что сделаю как он скажет. А он просто смеялся и кусал мою шею. Джо кончил шумно, не хотя вышел.

Я чувствовала, как сперма вытекает из меня. Сейчас я была маленькая девочка, которая просто хотела к маме. Он наклонился и поцеловал мои ягодицы, поглаживая их.

После чего поднялся и натянул на себя джинсы, оказывается он даже не разделся. Я даже не заметила этого. Сегодня он был немного другим, синяки под глазами стали меньше. И в нем стал появляться лоск. Парень переоделся в нормальную одежду и не был похож на гопника из электричке. Если бы ни неопрятная стрижка и Борода, он был настоящим красавчиком, но даже так он был весьма притягательным, способным понравиться внешне при других обстоятельствах.

Джо подал мне баскетбольную футболку, лежащую на стуле…

— Одевайся, пойдём прощения у Виталика просить.

Я послушно оделась и пошла за Джо, не желая больше нарываться, он отвёл меня в огромный зал.

Там за огромным столом полным бутылок алкоголя, минимальной закуски и двух кальянов, сидела вся компания.

Рыжий в обществе стремной телки, Сергей владелец дома с хорошенькой блондинкой, двое парней похожих друг на друга, братья, сразу поняла я и Виталика со шрамом. Рядом с Виталиком сидела потрясающе красивая брюнетка в белых джинсах и чёрном топе. Невысокого роста с идеальной фигурой и зелёными глазами. Она так и буравила глазами Джо. Та самая Ирка, сразу же поняла я.

Суббота

— Дорогой, твоя шкурка же почти раздета. — захохотала она. И я от этих слов согнулась и стала меньше ростом. Что может быть ещё унизительнее? Когда местная шлюха начинает называть тебя шкурой.

— Вет, Эмма хотела сказать тебе… — он сдавил мою руку, заставляя говорить, Джо игнорировал девушку.

Я стояла перед ними в длинной футболке, растрепанная после секса. выглядела я максимально соблазнительно в таком образе.

— Извини меня, плохой секс дурно на меня влияет. Я сама не поняла как нагрубила. — не знаю, что опять дернуло меня за мой слишком длинный язык. Но я сама зажмурилась от шока. Наверное, мне не хотелось перед этой Иркой становиться шкурой.

В комнате воцарилась тишина, Вет на удивление расхохотался, а зубы Джо сточились точно на пару миллиметров!

— Сука! — выругался он, и подхватил меня на руки, быстро унося обратно. Я захохотала, а попа моя адски заныла предупреждая, что она не виновата в выходках дерзкого языка.

Я снова была закинута на кровать. Но в этот раз я замурлыкала как кошка.

— хватит пугать меня, Джооооо!!! С пугалкой твоей я уже хорошо знакома!

Мои слова пробудили адское пламя в глазах парня, его губы растянулись в дерзкой улыбке.

Марафон его желаний продлился несколько часов в подряд. Мое тело ещё болело после вчерашнего, а если вспомнить, что вчера я была ещё девственница…

Джо не был ласков, почти груб. От его рук тут и там оставались синяки, а я все равно раз за разом кончала. И даже когда я вспомнила отвратительный фильм с блевотиной или крысой, я все равно начала кричать от спазмов сладкого оргазма.

Я просто сошла с ума. В моей голове что-то сломалось. Я получала удовольствие там, где не должна.

Так и стемнело. Мы просто трахались целый день как кролики.

— Нужно поесть. — наконец сказал он. У меня даже не было сил ответить. — Заморить тебя голодом в мои планы не входило, я принесу.

Видимо не хотел снова показывать меня обществу. Но я и не хотела спускаться. Я встала и подошла к зеркалу. Мое тело выглядело соответствующе жертве изнасилования. Сплошь синяки и следы от зубов.

Что я скажу родителям? Как скрою? Я смогу выйти отсюда?

Меня жестко уже сутки имел какой-то парень из электрички. Меня. Девушку с хорошим образованием и работой. Я одержимо захохотала. Это тебе не 50 оттенков серого.

Джо вернулся через пятнадцать минут с бутылкой шампанского, бутербродами и фруктами.

Просекко, моё любимое. Весьма дорогое для таких парней как они. Бутылка стоила тысяч тридцать. Роскошно.

Джо поставил еду на тумбочку, он был красив, пресс на его животе сексуально напрягся, когда он наклонялся.

— это тебе, куколка, а я пошёл развлекаться.

Видимо моё лицо вытянулось от шока, потому что на его показалась отвратительная улыбка.

— рыжая, а как ты хотела? Не умеешь себя вести с людьми, сиди одна.

Он вышел и закрыл дверь за собой на ключ. И мне стало одиноко. Без него было пусто и грустно.

Я легла в кровать и постаралась заснуть. Но сон никак не шёл. Тогда я без зазрения совести отправила в рот парочку бутербродов и запила их шампанским.

Мысли в моей голове кружились, не давая расслабиться. Время не выносимо тянулось.

Я поджала ноги.

Джо так и не вернулся. Я пролежала калачиком неподвижно всю ночь, плача. К утру мне удалось уснуть неглубоким нервным сном.

Мне снились кошмары, во сне я тоже плакала. И почему-то постоянно ждала Джо.


Воскресенье

Он стоял и пристально смотрел на меня. На нем были только спортивные штаны, спущенные очень низко. Чёрные волосы взлохмачены. Правда он успел побриться и избавиться от неровной бороды. Джо был красив. Если бы я встретила его в другом месте и при других обстоятельствах, запала бы. На него трудно не запасть, больно у него были правильные черты лица.

Как же одежда определяет человека!

В электричке это был грязный пацан, а сейчас сексуальный парень. Такой бы мне понравился на работе или на улице, я бы хотела с ним встретиться.

— Вставай, куколка. Тебе пора домой. — Голос Джо был хриплым, тихим, он вырывал меня из пучины хаотичных и глупых мыслей. Я села на кровати, пытаясь определиться, рада ли я, что меня отпускают.

— мой друг был добр и дал мне машину, чтобы я мог тебя отвезти домой.

— Моя одежда… — вспоминаю, как он тащил меня вчера в комнату, и краснею до пяток.

— На стуле. — кивнул он и вышел из комнаты, чтобы не мешать мне одеться

Я подошла к стулу. На нем лежала новая одежда с бирками Karla Lagerfeld и бельём incanto. Я даже присвистнула. Было неожиданно. Сомневаюсь, что такие вещи есть в дачном посёлке. Кто и когда успел её купить и привезти сюда?

Одежда была тесновата, но лучше так, чем в грязных лохмотьях. Одевшись, я спустилась вниз, прижимаясь к стене, словно пытаясь защитить тыл. В зале никого не было. Словно никого нет. Стояла гробовая тишина.

— тебе идут мои шмотки. — от неожиданности я подпрыгнула. Позади меня стояла брюнетка в миниатюрном халате, очень соблазнительном, даже слишком. Такие покупают, чтобы соблазнять парней. Кого она соблазняла этой ночью?

От мысли, что это ее вещи мне стало противно. Вчера она назвала меня шкурой, я не забываю такие вещи. Я не стала ничего ей говорить и пошла к выходу. Хватит с меня унижений и словесных батлов. За любым моим словом всегда следует череда плачевных событий, пора с этим завязывать.

На крыльце курила практически вся мужская компания. Я даже не знала, нужно ли мне здороваться с ними. Так и зависла в дверях, растерянно глядя на них.

Джо посмотрел на меня с прищуром, и я почувствовала, как внутри все переворачивается. Хотелось ласкового слова.

— Эмма, жалко, что так и не удалось пообщаться, познакомиться ближе. Но надеюсь, что Джо даст такую возможность в другой раз. — Сергей приветливо протянул мне руку, и я машинально пожала ее, испытывая благодарность. Парень пытался заполнить образовавшуюся неловкую паузу.

Если бы не контекст моего попадания в этот дом, то это было бы мило с его стороны. А так выглядело слишком двусмысленно, но все же он попытался сгладить ситуацию.

— Спасибо. — выдавила из себя.

Джо затушил сигарету и оттолкнулся от перил.

— Ладно, мужики, завтра увидимся. Пойдём, Эмма. — он пожал руки друзьям и направился к машине.

Я послушно засеменила за ним, стараясь не думать ни о чем, итак, мысли драли душу. Кто я? Шкура!? Из них больше никто ничего не сказал мне. Ублюдки. Они просто смотрели мне в спину, храня тишину.

В гараже стояла новенькая бэха белого цвета. А Сергей из очень состоятельной семьи, как он вообще дружит с этим отребьем? Он и вежливее их всех, образованнее. По лицу видно.

Джо открыл дверь мне, и я села, втягивая в себя запах дорогого салона. Хоть один галантный жест с его стороны.

Всю дорогу в Москву мы молчали. Джо о чем-то думал, лицо его так и говорило о раздражении.

Я боялась что-то сказать или спросить. Больше всего на свете, мне просто хотелось домой. К родителям. Подальше от него.

Я не говорила с родителями уже два дня и, наверное, они переживают за меня. Да Илья…

Илья… господи, как я Теперь буду с ним общаться?

Так, Эмма, не думай об этом, ты подумаешь об этом завтра… Все решишь. Это мелочи. Главное, что скоро ты будешь дома, подальше от Джо и его дружков.

— твой телефон и паспорт. — Джо достал из внутреннего кармана и передал мне долгожданные документ и телефон. Его голос вывел меня из транса.

До моего дома осталось уже чуть-чуть, пара улиц, и только сейчас я поняла, что он не спрашивал меня куда отвезти. Он вёз к адресу прописки.

Внутри невольно все похолодело. Он знает, где найти меня теперь. Придётся переехать. Если я расскажу обо всем родителям, они помогут мне.

— куколка, меня немного насторожили смс от Илюши. Особенно его «малыш». — Джо посмотрел меня с какой-то злостью. Мне показалось, что это была ревность. Нет, мне бы хотелось, что это была ревность. Но он был просто психом. — я переговорил с ним. Он больше не будет тебе докучать.

Я облизала неожиданно пересохшие губы. Хотелось сказать ему, что он больной ублюдок, маньяк, который меня преследует, но вместо этого, я промолчала, сжимая телефон в руке. Я не дам ему повода. Я выйду из этой машины и потом напишу на него заявление. Белого света он не скоро увидит.

Джо ждал моего ответа, костяшки его рук побелели, он сжимал руль слишком сильно.

До моего дома осталось всего две улицы…

— я вбил свой номер, Эмма. Будь послушной, как обещала, не игнорируй мои звонки.

Мы остановились позади моего дома, и он обернулся ко мне. В его глазах было что-то страшное. Я знала, что так обычно Джо выглядел, когда был возбуждён. И почувствовала как краснею, а внизу трусы становятся мокрыми. Господи, я же сошла с ума.

— я бы очень хотел, провести последний урок с твоим грубым ротиком, но пожалею его. Ему сильно досталось вчера.

Илья? Он говорил с Ильей? Господи, как стыдно. Господи, что за…

Наверное, все мои мысли были так и написаны на моем лице, потому что лицо Джо становилось все недовольнее. А я все пыталась собраться с мыслями.

— Эмма, ну выдай уже очередную порцию желчи! Ну же! — он снова схватил меня руками за подбородок и старые синяки заболели. — не бойся, Илюша не очень отстаивал свои права на тебя. Даже не спросил кто я и как ты, понял все на первых секундах разговора. Так что, не смей даже думать об этом крысёныше… Ты помнишь, правила?

— Да, — мне нужно было выйти просто из этой машины, и забыть эти выходные навсегда. Если я не буду сейчас играть по его правилам, Джо может перемкнуть. Поэтому я должна делать все так, чтобы он выпустил меня из машины.

Мой ответ и покорность удовлетворили парня, и он разблокировал двери. Вместе с заветным звуком, мое сердце совершило сальто.

— А теперь иди. — он выпустил меня из своего цепкого захвата и Я вылетела из машины, понеслась к своему подъезду, не заботясь ни о чем. Рукой я крепко сжимала мобильник с паспортом.


Воскресенье

Никогда я так быстро не преодолевала ступеньки. Боялась, что он догонит и скажет, что пошутил. В голове только и крутились его угрозы и обещания, мне было страшно. Но когда я захлопнула входную дверь и закрылась, мне стало неимоверно грустно. Мной попользовались и выкинули, как игрушку, которую возьмут, когда захочется.

Обида обжигала внутри, и я разрыдалась прямо в коридоре на полу.

Все могло быть хуже, меня могли бы убить или изнасиловать толпой. А так я осталась чистой и даже лишилась приятно девственности. Я не дам сломать своё сознание из-за этого.

Ничего не было. Я просто вычеркну это все из своей памяти. Это опыт.

Я просидела у двери часа два, наревевшись, пока не поняла, что боль отступила, после чего пошла в душ и старательно смыла его запах.

После этого я приготовила себе обед. И только тогда я взяла в руки телефон. Джо забил свой телефон ко мне, назвав себя «первооткрыватель». Меня немного перевернуло от этого, стало противно, и я закинула его в игнор. Пусть обзвонится.

Во входящих были смс от Ильи. Ответов на них было. Но в исходящих был вызов… Джо звонил ему.

Я постаралась совладать со страхом и набрала номер парня, решив, что нужно поговорить с ним и расставить точки над “и”.

— да. — раздалось грубо в трубке. И мне стало больно, сейчас мне была нужна его поддержка как никогда. Он должен был защитить меня, обогреть и не давать больше никогда в обиду. — что ты ещё хочешь?

— Илья? — мой голос предательски дрожал.

— Что? — парень был сух и откровенно не настроен на разговор.

— Илюш, нам нужно поговорить.

— Да неужели?

— Я знаю, ты вправе злиться, но все не так, как тебе сказали. — мой голос дергается. Что мне ему сказать?

— Правда? А, по-моему, твой друг достаточно точно объяснил, что Между Вами.

Сглатываю, лихорадочно обдумываю, что сказать ему. Я не готова обсуждать с ним произошедшее, не готова сказать правду. Совсем не хотелось признаваться Илье, что меня поймали в электричке и отымели.

— На самом деле я набухалась, как последняя тварь, и проспала все это время! А друг Виты, в жопу бухой, обзванивал мои Контакты! Если бы он случайно не вспомнил сегодня об этом, я бы и не знала! — я врала, как самая настоящая шлюха. Не чувствуя при этом ни грамма совести. Джо прав в одном, Илья даже не пытался побороться за меня. А еще, в это время я представляла, как скрипят зубы Джо от злости.

Я плохой человек, если лгу? Или меня можно оправдать, что я защищаюсь?

— Я не верю.

— Илья! Ты же знаешь меня! Ну как бы я могла завести другого, когда мы постоянно видимся?! — Аргумент. Он же не подумает, что меня трахали прямо в электричке по дороге на дачу. Меня. Самую вредную на этой планете. Ту, которая никогда ни с кем не флиртует и никого к себе не подпускает.

— хорошо, поговорим завтра в офисе, Оке? И я зол, что ты так набухалась без меня. — слишком легко и просто сдался Илья. Я усмехнулась. Вспомнила слова Джо — он без боя отдал меня. — Запрещаю тебе вообще пить, если не умеешь себя вести!

Мы ещё говорили о чем то связывавшем нас, но я говорила на автомате. Больше интереса и чувств, я не испытывала к этому человеку. Внутри меня что-то щелкнуло и перегорело. Я проспала все выходные в чужой кровати, а он даже не понял этого, не насторожился, когда с моего номера звонил парень.

Завтра я брошу тебя, Илья. Но сама. Скажу тебе в лицо, что между нами все кончено.

Родители не писали и не звонили мне, полагая, что с я с Ильей, но если бы они знали правду…

Я набрала маму, и испытала нереальное облегчение от ее ласкового голоса. Скоро все будет как раньше. Она щебетала о каких-то глупых обыденных вещах, от которых я обычно быстро уставала и прерывала ее словесный поток, но сегодня с удовольствием слушала. Было приятно осознавать, что вернулось на свои места. Жизнь продолжалась.

Закончив говорить с родителями, я так и не решилась сказать о выходных. Не зачем волновать их на расстоянии, у отца больное сердце. Когда вернуться, поговорю с ними. А сейчас мне было жутко одиноко и безумно хотелось с кем-то поговорить.

До самого вечера я ходила сама не своя, постоянно прокручивая в голове события этих дней. Могло ли быть все по другому? Почему это произошло именно со мной и кто такой Джо? в чем его секрет? Пытаясь понять, что за мысли крутились в голове Джо, чего он хотел? Что он делал сейчас.

Я дура, которая решила, что жизнь это кино. Что плохое может стать хорошим. Дура. Мой мозг просто пытается спасти меня. Интерпретирует все произошедшее по своему, вешает розовые банты и стирает неприятные углы. Типо, не помню — не было.

Мне было жутко одиноко. Невыносимо было находиться одной. Я набрала номер подруги, но она не ответила мне. Через несколько минут мне пришло сообщение: “Я у Дэна. Не могу говорить.”

Воскресенье. Личные дела и все такое. Жизнь в Москве всегда полна дел.

Попробовала написать в женский чат, приглашая ко мне на бутылочку вина, но и там некому было прочитать моё смс. Все были или с мужчинами или родителями, или еще где.

Психанув, я закинула телефон под диван. Мне нужен был хоть кто-нибудь, с кем я могла поговорить и отвлечься от произошедшего. Но, как на зло, всем было не до меня. Тишина давила, у меня даже стали болеть ушные перепонки.

Черт. Отвратительное чувство стало заполнять меня. И как бы я не гнала его, оно не проходило. Мне нужно было с кем-нибудь поделиться. Ещё немного походив, послушав Би-2, съев несколько килограммов мороженного, я достала телефон.

Никаких смс и пропущенных, тогда я позвонила Илье. Но в ответ были долгие гудки ожидания. Я была не нужна даже собственному парню.

Желая побороть ощущение безысходности, я открыла бутылку вина, делая жадные глотки.

Моя подруга Леля написала мне: “Эми, я уже спать легла. У тебя что-то важное?”

Нет, совсем ничего важного. Не знаю, как мои пальцы набрали «Первооткрывателя». Раздался гудок и тут же в телефоне послышалось:

— Эмма?

В груди все сжалось. Джо сразу поднял трубку, как будто ждал звонка, когда все остальные игнорировали меня целый вечер. Мне стало так грустно. Может быть я никому не нужна кроме этого неандертальца, желающего только иметь меня?

— Куколка не молчи! Ты уже соскучилась?

— Я ненавижу тебя. Ты мне жизнь испортил, урод! Ты просил вести себя хорошо? Так вот, я буду очень хорошей, сейчас удалю твой номер телефона, Чертов насильник. Потом поменяю телефон на Новый. И забуду тебя. Завтра я попробую секс с настоящим мужчиной. А если ты снова подойдёшь ко мне — убью тебя, или, как минимум, засажу в тюрьму. У меня есть номер твоего телефона, адрес дачи твоего друга. У меня хватит сил, чтобы засадить тебя. И я не боюсь никаких видео! Можешь выложить их в интернете и дрочить, обдрачиться!

Закончив свою тираду, с облегчённым сердцем, я отбилась и выключила телефон.


Воскресенье

Я тут же отбилась. Мне стало немного легче. Я нашла себе занятие. Да и произнесла в слух, высказалась. Сразу же пошла переодеваться под действием адреналина. До ближайшего салона связи было совсем не далеко. За минут десять можно дойти. Хотелось поменять номер сейчас же.

Телефон разрывался от звонков с незнакомых номеров. Джо. Внутри разлилось тепло и злорадство.

«Куколка, надеюсь, твоя жопа зажила».

От этого смс я захохотала, что эта мелкая уличная шантрапа может мне сделать? Ничего. Хватит с меня. Нужно перестать бояться их и двигаться дальше.

Вечерняя прохлада освежила меня, я почувствовала себя суперменом. Я все смогу. Я боец. Переступлю через труп Джо и пойду дальше.

В салоне никого не было. И я купила сим-карту за минуту, без жалости отправляя старую в корзину. С нового номера я позвонила родителям, сказала, что купила Новый номер.

— господи, мы же вот говорили с тобой только что, Эми, что-то не так? — Мама была встревожена.

— Все хорошо, мами. Просто устала от рекламы и психанула.

— Ну смотри мне. Завтра уже будем дома.

Я отбилась, глубоко вздохнув. Жизнь налаживается.

Когда я была маленькая, я никогда не мечтала о принце. Мне нравились всегда плохие персонажи, мне было обидно, что их никто не понимает. И вот теперь я думала, что с меня хватит плохих персонажей, и я их не понимаю.

С детства я была хорошенькой. Мне трудно назвать себя красавицей. Трудно оценить свою собственную привлекательность, но я гордилась своими густыми рыжими волосами и веснушками. Парни часто восторженно отзывались о моих глазах.

Я знала себе цену. Я ждала того самого плохого парня, который станет хорошим именно со мной. А потом я выросла и поняла, что таких не бывает. Будет обязательно с недостатками, я смирилась. Много кто пытался сорвать цветок с моей клумбы. Но я не позволяла. Не потому что тряслась за девственность. Нет.

Не было никого с кем бы мне хотелось заняться сексом, всегда что-то мешало. Пока я не встретила Илью. Улыбчивого блондина с идеальным чувством юмора. Я влюбилась. Мне нравилось говорить с ним часами. Он не торопил меня к переходу более интимного общения. Все шло своим чередом.

Мы работали с Ильей в одной компании и по началу нам удавалось скрывать наши отношения, но буквально через пару недель буквально все вокруг догадались о нашей связи.

Мы были милыми, такими, как могут быть пары в букетно конфетный период. Все подруги завидовали мне, он же красавчик! И его стиль, всегда в Burberry, как настоящий англичанин.

И теперь появился Джо, и не то, чтобы сорвал розу с клумбы, он против моей воли вспахал весь огород, добротно осеменив его против моей воли. И насильно занял все мои мысли.

Все было идеально в моей жизни до этих выходных. Сегодня говоря с Ильей по телефону, я четко поняла, что Илья — герой не моего романа. Шутник, готовый только шутить, ничего серьёзного.

В эту ночь я спала крепко, мне практически ничего не снилось. И Джо ушёл из моей жизни, как старая сим-карта.

Завтра будет прекрасный день!

Понедельник. День.

Я проснулась в прекрасном настроении, возрождаясь новым человеком. С этого дня в моей жизни будет много «я». Я буду прекрасной! Поэтому я надела красное платье с глубоким вырезом, подчеркивая шикарную грудь. Почему нет? Я даже не выбирала, выбор был предрешён в моей голове еще во сне. Илья был достоин красивого отворота поворота.

Если жизнь поворачивается к Вам мягкой точкой, нужно встречать удар достойно!

Я нарисовала стрелки, тонкие и аккуратные, нанесла нюдовую помаду. Немного покрутившись у зеркала, получилось не вульгарно, но сексуально, обычно на работу я одевал строго. Удовлетворившись увиденным, я отправилась на работу, пританцовывая.

Ко мне подкатило трое парней только по дороге до офиса. Подкат каждого из них был бальзамом для моих ушей. Я безобидно флиртовала со всеми. Одному дала свой номер телефона. Я никогда так не делала, но почему нет? Мне хотелось купаться в мужском внимании.

Может быть я родилась шлюхой готовой давать с возбуждением всем?

На работе все сразу отметили во мне перемену.

— Эммочка, что за платье? Что за макияж? Ты конфетка! Ходи всегда так.

Женщина во мне урчала и танцевала. Илья проходивший мимо, приостановился, окинул меня удивленным взглядом и хотел явно что-то сказать, но я сделала вид, что не замечаю его за работой. Но мое сознание желая меня задеть пропело: «А Джо отругал бы за такое платье. Пещерный человек бы не потерпел».

Илья был красавчиком номер один в нашем офисе. Успешный и красивый, всегда такой галантный и милый. Женщины мечтали оторвать кусочек от него.

Илья Больше не показывался, а я не искала с ним встречи. Зато юный начальник департамента, подающий большие надежды, настойчиво пригласил меня на ужин, сказав, что давно любуются мной на рабочем месте, и я согласилась. Через пол часа уже все знали об этом свидании, и Илья, соответственно. Ну что ж, почему бы нет? С Ильей у меня все закончится к концу сегодняшнего дня. Девушка я свободная, почему бы не попробовать вступить в новые отношения? Это всего лишь ужин в ресторане.

Наверное, с лишением девственности у меня съехала крыша. А может мужчины почувствовали, что самка стала доступна, не знаю. Но они магнитом тянулись ко мне.

— ты просто светишься! — на ушко прошептала Лариса Евгеньевна в туалете.

Ну ещё бы.

К 18:00 Илья буквально влетел к нам в кабинет, напоминая сеньора помидора. Он практически проломил собой дверь, а я даже не подняла на него глаза.

— Эмма, пойдём, я жду тебя. — парень был настойчив.

— Конечно. — я неторопливо стала собираться, выключать компьютер, проверяя нервы Ильи на прочность. Раньше я никогда так не делала. Была образцовой девушкой, не тратила его время зря.

Он буквально тащил меня за локоть к выходу.

— Объясни мне, почему ты не отвечаешь на телефон?

— О, я поменяла номер! Забыла совсем сказать об этом. — прижимаю руку ко рту, чтобы не хихикнуть.

— В смысле? С тобой все оке? Или ты мозги пропила? — Илья так ошарашен, а я становлюсь все веселее.

— Илюш, что Оке? Как имбицил, честное слово. — передразниваю его. Это «оке» слово паразит всегда меня раздражало. Для такого образованного парня, так выражаться неприлично.

Глаза моего друга немного выкатились.

— Оке, поехали поесть и поговорим.

Маленький Volkswagen Golf Ильи стоял у самого входа. Я встала у машины, распахнув дверь и посмотрев в салон. Илья уже сел на водительское место и заводил свою малышку. Я смотрела на него. А потом мне стало смешно. Глупо винить его в том, что случилось. Илья не виноват ни в чем. И все же, я хочу рядом мужчину, который не допустит такого, или хотя бы почувствует неладное.

Нагнувшись так, чтобы было видно мой лифчик, я тихо позвала его. Он поднял глаза, сглотнул. Я приняла решение.

— Илюх. Знаешь, нам надо расстаться. — эти слова принесли мне не малое удовольствие. Он не был мужиком.

— Что блядь!? — парень был сломан.

— Что слышал, Оке? — снова передразнила его я, захохотала и захлопнула дверь, широко улыбнулась и пошла к метро. В его глазах не было ни похоти, ни желания, не эмоций. Джо бы уже придавил меня за такое.

Я невольно погладила синяк на подбородке, я так умело его замазала, что его никто не видел, но я продолжала чувствовать. След его прикосновений.

Нужно записать к психологу. Происходящее со мной — ненормально.


Понедельник. Вечер.

При мысли о Джо внутри все снова предательски заныло. Мне нужно к врачу, как можно скорее. От нервов я словила Стокгольмский синдром и мне нужна помощь. Сама со всем этим я не смогу справиться. Человек причинил мне боль, а я думаю постоянно о нем.

Может быть мне поможет психолог?

Родители уже ждали меня дома. Мама обещала потрясающую жареную картошку с огорода с грибами из леса у дачи. Что может быть лучше и вкуснее?

На улице стемнело и мне было страшно и неуютно. Я еле как переборола в себе желание вызвать такси у метро. Лишь бы не идти домой эти пять минут одной.

— здравствуй, Эмма! — на встречу мне шла пожилая соседка.

— Добрый вечер, Лидия Михайловна! — я улыбнулась старушке и замерла. Позади неё стоял и курил Джо. Он был явно раздражён и испепелял меня взглядом. Его появление было неожиданностью. Я ожидала, что парень появится, но не так быстро.

У меня подкосились ноги.

Я проводила соседку и медленно подошла к парню обреченно переставляя ноги и оглядываясь по сторонам, кто еще из соседей может его увидеть. Сегодня он снова был другим. Чёрные джинсы, белая футболка и кожанка. Весь его внешний вид пах стилем и вызовом. Прическа и борода Джо тоже преобразились. Он ещё живет у богатенького друга? Шантажом заставляет его давать ему деньги?

Эта шайка точно бандиты. Как же я влипла…

Бровь Джо приподнялась, когда он отодвинул половинку моего плаща и увидел красное платье с глубоким вырезом.

— что за хуйня, куколка? — его голос обволакивал меня и вводил в странный ступор. Мне было сладостно приятно и страшно, я хотела как обнять его, так и прогнать. — Сменила номер телефона, не отвечаешь на звонки. Мы так не договаривались.

— Проваливай. — я оттолкнула его руку. — У меня полиция на быстром наборе.

— Один день без меня и твоя голова снова разучила общаться? — он немного наклонил голову в бок, устрашая меня.

— Да, без тебя. В компании уверенных в себе мужчин, которые не унижают женщин. — мне начинало казаться, что я специально его провоцирую, как еще объяснить, что все настройки самосохранения отключились?

Его рука тут же притянула меня к себе. Замерла. Я чувствовала его дыхание, запах сигарет.

— пойдёшь со мной. — утвердительно заявил парень, не оставляя мне шанса.

Он не особо то и силы применял, но я не смогла кричать у своего дома, мне стало стыдно — что если нас увидят? Я в вызывающем платье, кричу, а меня тискают? Родители позора не оберутся. Ладно я, со мной уже все понятно.

Он затащил меня на детскую площадку в темную беседку. Нагнул, и резко задрал платье. Я пыталась сопротивляться, мои трепыхания никак не мешали ему делать то, что он хотел.

— надеюсь, ты не хочешь стать звездой?

Я замерла. От страха и возбуждения. Мысль, что меня распластали у дома, когда в любой момент может проходить кто-то из знакомых. И пугала и заводила.

Больная голова не хотела думать.

Джо отодвинул мои трусы, просовывая пальцы в меня и начиная сладко имитировать заветные движения. И я застонала, громко, на всю улицу, предательски испытывая головокружительный экстаз.

— тише куколка, не хочу Лишних свидетелей. — хрипло говорит Джо. Он сжал мою ягодницу так сильно, что глаза вылезли из орбит, боль притупила желание, и во мне стал просыпаться разум. Что я творю?

— мне не понравилось, что ты поменяла телефон! И мне не понравилось, что сегодня ты надела вульгарное платье, флиртовала со всеми напропалую по дороге в офис и в офисе. И ещё грубишь? Как мне отучить тебя изливаться ядом? — его губы шептали мне в ухо. А я думала не о том, что он произнёс, а о том, где его руки. И почему бы ему не поцеловать меня. Если бы он был моим парнем, я бы именно так и сделала.

Джо. Джо. Джо.

— я думаю над твоим наказанием… — он вытащил руку из меня, жадно облизав пальцы, словно на них была сахарная пудра. После чего вернул одежду на место. — и кажется, я придумал.

Резко надавив на мои плечи, он мягко поставил меня на колени, лицом к паху. Не нужно быть гением, чтобы понять, что он придумал. Я взбунтовалась и попыталась встать, на что мне прилетел щелчок по лбу. От унижения я закусила губу.

— дай телефон, Эмма!

Я покачала головой, на что мне прилетела второй. А волосы в его кулаке натянулись сильнее.

— ну же, не беси меня, я же могу тебя и домой затащить и поиметь при родителях. Давай. — он говорил так грубо, что вся розовизна смылась в унитаз.


Понедельник. вечер.

Мысль, что родители могут узнать этот позор застигла меня врасплох. Они всегда готовы были меня поддержать, но удовольствия им новости такие точно не принесут.

Воспользовавшись минутой моих раздумий, Джо немного наклонившись, выудил мой телефон, поднёс его к моему лицу и apple тут же раскрылся ему.

— отдай мой телефон! — я попыталась протянуть руку и вырвать телефон, но он был проворнее и сильне. В итоге я только причинила себе боль. — ты не имеешь право!

Удовлетворившись чем-то, он скинул себе гудок и вернул мобильник в мой карман. После чего сразу же полез расстегивать свои штаны.


Я почувствовала себя грязной и испорченной, когда его член уткнулся мне в губы.

— Я очень разнервничался, когда ты не поднимала телефон, Эмма. Сними напряжение, куколка!

После нескольких болезненных манипуляций с его стороны, я открыла рот и впустила его член в себя. Джо только и нужно было это, он тут же начал долбить в меня, направляя такт за уши.

Мир вокруг меня остановился. Существовал только его член скользящий по моему языку.

Я стояла на коленях на детской площадке и удовлетворяла парня, причмокивая. Если бы мне было противно, то я не чувствовала бы себя так мерзко. Потому что запах и вкус Джо меня не отталкивали, напротив… В этом было какое-то извращенное безумие, которое меня заводило.

Когда он кончил, я все проглотила, и он помог встать мне и заботливо отрусил мои коленки. Настоящий джентльмен.

— выброси это платье, куколка. Оно не нравится мне. И завтра я пришлю тебе адрес, не планируй ничего на 20:00. — Джо закурил. Его глаза в темноте были черными с каким-то не здоровым блеском. Он не сводил с меня взгляда. И мне от этого стало не по себе. Он был больным на всю голову, и я становилась такой же вместе с ним.

— мне пора, меня ждут. — я решительно направилась к своему подъезду, наивно пологая, что он не последует за мной. Но Джо шёл по пятам. Тогда я не выдержала и набрала на телефоне полицию, демонстрируя ему номер.

Парень был спокоен, наблюдая за моими суетливыми движениями.

— И что ты скажешь им, Эмма?

— Все. — говорю я, отчаянно дожидаясь, когда кто-нибудь поднимет телефон. Если бы меня убивали, то обязательно уже бы зарезали. — Добьюсь запрета подходить ко мне. Поэтому береги свою жопку, Джо, кто-то обязательно захочет оприходовать такую симпатичную лапулю!

— Ты пересмотрела фильмов. — пожимает безразлично плечами Джо и хрипло добавляет. — Когда будешь рассказывать им о произошедшем, не забудь рассказать, как тебе понравилось. Как ты только что возбудилась от минета на детской площадке.

— Эмма! — голос Ильи, взявшийся откуда-то справа, поразил меня, как гром среди ясного неба. Этого ещё не хватало. Откуда он здесь взялся? Я чуть не уронила телефон от неожиданности. — я жду твоих объяснений!

— Слушаю Вас! — послышалось в телефоне в самый неподходящий теперь момент. Я зависла, прикидывая как разрулить всю эту ситуацию. На той стороне висел диспетчер, готовый приехать по моему вызову.


Понедельник. Вечер.

У него был рассерженный вид, и он шёл прямо на меня, уж на что у меня есть талант, так выбешивать мужиков. Кажется, все на что меня хватило — это тихий писк:

— Ой

— Алло! — продолжала орать по ту сторону телефона грубая женщина, и я не решилась ни на что более подходящее, как отбиться. Потому что через несколько секунд я была зажата между двумя мужчинами, удивленно таращившимися друг на друга. И сейчас я боялась только за себя.

— это друг Виты, да? — Илья тыкнул пальцем в Джо. Никогда прежде я не видела его таким злым, наш разрыв видимо очень сильно задел мужчину.

— да, — выдавила я из себя больше машинально, понимая, что моя ложь быстро раскроется.

— а ты кто? — голос Джо был спокоен, даже безразличен. Он положил руки мне на талию и собственнически их стиснул. От его объятий у меня затрещали рёбра.

— ее парень! Илья! Которому ты звонил! — взвыл уже ПРОСТО КОЛЛЕГА.

— правда? Все ещё парень? Как интересно, — голос Джо стал ещё тише, и я знала, что ничего хорошего не будет. Помнила, каким может быть парень в порыве гнева. Его рука как бы случайно ущипнула меня.

— Да, тупой развод, олень! Как будто в школе. — Илья только сейчас заметил, что руки Джо покоятся на моей талии, непринужденно поглаживая и немного задирая красное платье. Чувствовала себя отвратительно.

Я сглотнула и хотела попросить Илью пойти со мной, оставить этот балаган у моего подъезда. Но меня опередила рука, вдавливающая в гранитный корпус, очень дерзкая, потому что остановилась она на моем правом полушарии груди. Джо был в своём репертуаре. Он открыто демонстрировал права на меня самым похабным способом.

Попыталась скинуть его руку, но он сжал грудь так сильно, что ещё чуть-чуть и из неё пошло бы молоко.

Илья опешил от такого. Такое не вязалось со мной, всегда державшей дистанцию и не подпускающую его близко. Ту, которая не соглашалась на совместные ночевки. Я даже долго не целовалась с ним, объясняя это — не желанием торопиться.

— ну, во-первых, за оленя, ты ответишь чуть позже. Во-вторых, когда я сказал, чтобы ты отстал от моей девушки, потому что ты нам мешаешь, я нисколечко тебя не разводил — своими звонками, ты реально, мешал нам трахаться. Честное слово. — тут же мои глаза полезли на лоб, а красными от стыда стали даже волосы. — в третьих, куколка, что значит парень блядь? Опять Илюша!? Мне кажется, мы все решили?

На моем лице отобразилось столько страха, что у Ильи отпала челюсть. Его мир встал с ног на голову. Та динамшица, не позволяющая ему поднимать на себя голос, стоит белеет от этого чурбана. Да у меня самой отпала челюсть!

Но моё очко болезненно заныло, а в горле запершило, напоминая, что парень сжимающий грудь долго не церемонится, и я дрожащим голосом сказала:

— Джо, я бросила его!

В качестве награждения он поцеловал меня так, словно только что спустил штаны и вставил в меня. Это был пряник для меня, кнут несколько минут назад. Я опьянела. Только этот мужчина умел так играть с моими эмоциями. Я будто постоянно была на американских Горках.

— Иди домой, с Илюшей я разберусь дальше сам.

Мне не нужно было повторять дважды, и я, как дура, побежала в подъезд. Судьба Илюши меня не пугала, каждый сам за себя. Тем более, вряд ли Джо его оттарабанит в жопу, как меня, если бы я ослушалась.

У двери я остановилась, желая послушать, что случится дальше. Парни напоминали мне двух упрямых Баранов, решившихся пободаться.

— Значит, из-за тебя она меня бросила? — уже более спокойно сказал Илья, с моим уходом он значительно просел, видимо боялся, что Джо ударит его.

— Удивительно, что до тебя наконец-то дошло. — Джо же наоборот только набрал агрессивности. Он сильно толкнул Илью в грудь, из-за чего тот чуть не упал на асфальт. — Чтобы я тебя близко не видел рядом с Эммой, ни около ее дома ни в офисе. Теперь ты будешь обходить ее стороной за четыре километра.

— Тормози, я был бы более понятливый, если бы она сказала мне, что между нами все кончено. Лично мне она наплела, что ты какой-то там пьяный друг ее подружайки, на работе она согласилась вообще на ужин со своим начальником. Так что эта шалава пудрит мозги нам обоим! Ты уверен, что хочешь вообще встречаться с ней? Она с явной придурью. Не удивлюсь, если она вообще лезбуха, с ней даже не потрахаешься. Динамщица!

Слова Ильи переиначенные на свой лад, но все же правдивые заставляют меня сжаться, чувствуя себя глупой дурой, которая умудрилась за несколько лет уничтожить свою жизнь, делая ошибку за ошибкой.

— А это теперь это не твоя забота, Илюша. — Джо вновь ударяет моего бывшего парня нанося удар лбом его в нос. Даже с такого расстояния сквозь маленькую щель я замечаю фонтан крови. Не переношу кровь. Закрываю дверь и быстро скрываюсь.

Только уже поправляя волосы в лифте, я поняла, что чувствую слабость и что-то похожее на радость. Я покрутила у своего виска, глядя на свое отражение в зеркале.

На выходе из лифта мне пришла смс.

«Больше никаких Илюш и красных платьев. Завтра одень белое кружевное белье. А пока привет маме с папой. Джо. И запиши меня, как-то ласково. Завтра проверю.» — на экране просто высветился номер.

И я поняла, что улыбаюсь.


Вторник. Утро.

Сколько Вы знаете людей с психическими расстройствами? Что в вашем, вообще, понимании такое — психическое расстройство? Состояние, когда убивают? Разговаривают с самим собой?

Как человек прочитавший все книги Фрейда и Рубинштейна, а я имела из них представление о работе нашего мозга и диссоциативных его расстройствах, я тут же поспешила поставить себе диагноз и записаться к одному высокооплачиваемому психологу, чтобы решить свою проблему.

К нему ходила моя подруга Вита, пережившая болезненный развод в двадцать лет. Хотя, там заранее все было слишком очевидно. Когда тебе восемнадцать, а ему двадцать семь. Все, чего тебе хочется, чтобы мир вращался вокруг тебя, а события были не слабее испанской мелодрамы. А он, взрослый мужик, готовый платить за тебя и твоих подруг в ресторанах, у него есть квартира и желание обладать молодым телом.

А теперь задачка первого курса: вопрос через сколько станет тоскливо юной барышне рядом с мужчиной, которому интересно только тело, и он даже не может запомнить дату ее рождения? И через сколько времени он станет бить ее, потому что она надоела ему своими истериками и просто бесит на генетическом уровне? Да и можно найти более молодую пассию?

Вита даже как-то зашивала скулу, треснувшую в порыве любви. Ее лицо напоминало балийскую кашу: мятая клубника с фруктами, но она продолжала улыбаться и держать марку. Нельзя было показать в Инстаграме, что жизнь не такая ванильная, как она о ней писала в социальной сети.

За вечный позитив я уважала ее, но не переставала назойливо повторять, что она должна собрать вещи и «сибаста от него».

Раньше я была сильной феминисткой, отстаивающей женские интересы, а теперь кислой размазней, которая боялась выйти из подъезда.

Поэтому, как только прозвонил мой будильник, я позвонила начальнику и сказала, что заболела, попросила день за свой счет. После того как он пожелал мне скорейшего выздоровления, я записалась к психотерапевту. Сеанс был назначен на десять утра.

Родители никогда не контролировали мою жизнь, доверяя мне. Они даже не подозревали, что происходило в моей душе, а я впервые пожалела, что не живу одна. Пора снимать квартиру отдельно, потому что их взгляды выбивали у меня из-под ног опору. И безумно хотелось оказаться одной.

Если бы я рассказала им все, они бы обязательно меня поддержали. Скорее всего они бы придумали правильный выход из положения. Но мне так не хотелось причинять им боль… поэтому я решила отложить этот разговор.


Кабинет психолога был в Москве сити на 19 этаже с видом на бесконечную стройку. Зато в элитном районе. Многие предполагают, что эти высотки олицетворение будущего и элиты, но по факту это просто зря потраченные деньги; подтверждение, что наши соотечественники не умеют строить такие здания и колоссальные убытки ввиду отсутствия арендаторов.

Это был мой первый опыт общения с психологом, и я заметно нервничала, не зная как вести беседу с ним.

Требунцев Сергей Петрович был высок, хорошо сложен и красив на лицо. Почему у него не было отбоя в молоденьких клиентках было понятно любому. Он становился предметом вожделения многих.

В присутствии молодого мужчины мне было трудно говорить о случившемся. Первые минуты я даже не могла объяснить, зачем я пришла. Но потом слова полились сами собой. И об электричке, и о склонении к сексу, и о моем наваждении.

Требунцев очень внимательно слушал мой монолог. Я призналась, что виню себя в том — что не промолчала. Но одновременно с этим, задаюсь вопросом, отстали бы они от меня, если бы я молчала? Может быть они сразу определили меня как жертву?

Я хотела понять, что от меня хочет Джо? Он же получил все… больше дать мне нечего, так почему он продолжает преследовать?

И самый главный вопрос, почему я получаю удовольствие от связи с ним? Болезненную сладость от его прикосновений, я же должна отвергать связь?

Требунцев слушал меня, мягко кивал. На его лице замерла маска понимания: ни сочувствия или жалости, а именно понимания. Мне стало легче просто даже от того, что вслух я сказала то, что так боялась признать себе в мыслях. Я грязная извращенка.

— я рад, что Вы все так трезво оцениваете и понимаете! Не все способны после случившегося быстро взять себя в руки. Вы очень сильная личность, Эмма. Стокгольмский синдром слишком громко по отношению к Вашему случаю. — Он подошёл ко мне ближе, так близко, что я чувствовала его запах. Мужчина положил руку мне на плечо, гипнотизируя всем своим видом. — Глубоко внутри себя Вы не хотите признавать, что стали жертвой насилия, меняете факты, якобы все было не так плохо, и этот парень красив и даже ничего, он нравится Вам и даже примеряете на себя маску его девушки. Якобы Вы в отношениях. Заставляете себя ему симпатизировать, чтобы не было так больно признать, что Вы не справляетесь и Вам нужна помощь. Женщины боятся об этом говорить… но Вы пришли ко мне и сделали первый шаг к избавлению от этого мужчины. Вас насильно склонили к сексу. Вы сами признаёте это, и сами же говорите, что все происходящее — не нормально… Вы молодец, Эмма!

Мужчина обнимает меня.

— От этого есть только одно лекарство! Я даже не буду назначать Вам пока повторную встречу. Захотите, придёте… Я выпишу Вам рецепт получше. Купите билет в Европу, на выходные, просто туда обратно. Новые места, лица. Отдохните, не встречайтесь ни с кем из знакомых. Познакомьтесь с мужчиной, флиртуйте с ним, переспите. Вам нужно отвлечься. Перезагрузиться. И Вы поймёте самое главное. Этой влюбленностью ваш мозг лечит вашу рану, обиду. Никакой привязанности не существует. Нет никакой симпатии, и нет ничего хорошего в Вашем Джо. Мозг пытается приукрасить случившееся и обманывает Вас, заставляет поверить вас в сказку, но это, к сожалению, не так. Вы мечтали о другом первом разе, Джо отобрал это, и мозг защищает вас, не дает осознать, что над вами надругались. Этот человек пользуется Вашей слабостью и морально давит. Эмма, я буду на ты. — Требунцев склонился еще ниже, и мне стало немного неуютно от его близости. — Я рад, что ты понимаешь, что случившееся — это мелочь, принимай, как забавный случай, забудь и живи дальше. Но сказку нужно оборвать, и нельзя оставлять все так, как есть сейчас. Сейчас только твой мозг даёт ему силу прогибать тебя. Если он придёт вновь, ты засадишь его за решётку. Это не шутки и не романтическая история. Сейчас у тебя нет доказательств надругательства, но если он попытается повторить это снова, ты запишешь доказательства, что Джо домогается тебя и передашь адвокату, мы найдём тебе его. У меня есть знакомые, которые специализируются на этой теме. Он позаботится обо всем остальном. Не стоит ходить по судам самой, это только нанесёт тебе новые травмы. Адвокат все решит без твоего участия… Поверь мне на слово, ты скоро даже не вспомнишь об этом парне…


Вторник. День.

Мы долго общались. Через несколько часов я подробно знала — как могу защитить себя. Как с себя можно снять и зафиксировать побои. И что не всегда нужно быть в биоматериале, чтобы полиция поверила моим словам.

Я сказала ему про сообщение от Джо, и что боюсь не пойти на встречу, да и в душе немного хочется узнать, что он приготовил для меня. Мужчина строго запретил отвечать на его сообщения и идти на контакт, попросив сохранить все звонки и сообщения, чтобы в случае чего, я могла подтвердить в суде домогательства.

Когда я вышла от Требунцева, то испытывала двоякие чувства: мне стало легче после беседы с ним и жалко денег, которые я потратила. Мне было сказано то, что я и так понимала — мой мозг болен и мне нужна перезагрузка. Наверное, психологи для этого и нужны. Они подтверждают, что мы не сошли с ума.

Перезагрузка, так перезагрузка.

Немного постояв у входа в здание, в голове родился план.

Впервые я себе позволила быть сумасшедшей. Я купила билеты через телефон за пять минут. Москва — Сочи. Не желая заморачиваться с визой, я выбирала между Питером и Сочи. Недорого, близко, интересно. Поступки в таком духе были мне не свойственны.

Мне не хотелось ввязываться в курортные романы, но найти новых друзей было бы неплохо, потому что старые погрязли в собственной личной жизни и до сих пор мне так и не позвонили. Они писали сообщения о том, как у них много дел и предлагали встретиться на следующей неделе. Стандартная отмазка.

Но на душе стало легче.

К вечеру родилась конференция, на которую меня отправляли на работе. Родители меня даже ни о чем не спрашивали — я была слишком взрослая, чтобы за мной следить. Но мне было важно, чтобы они ни о чем не подозревали. Мне хотелось защитить их от происходящего. Мои проблемы не должны их задевать.

Я не стала даже собирать чемодан? Зачем? В рюкзак быстро запихала все самое необходимое, что нужно — докуплю. В новую жизнь тащить старые вещи совсем не хотелось.

На работе я сказала, что у меня серьезные проблемы со здоровьем и поэтому беру небольшой отпуск без сохранения заработной платы. Так как я почти никогда не брала отпуск, начальник не противился и даже был рад, что я отдохну и посвежевшая смогу приступить к работе.

Джо прислал мне время и адрес по смс: «Эмма. В 20:00 жду тебя у Ломоносовского пр. 30.»

При виде письма я испытала страх, моя попка тут же болезненно запульсировала, как будто в ней был член Джо. Как я могу не пойти? Что вообще находится по этому адресу?

В теории Советы психолога звучали красиво, а как будет на практике?

+++

Эмма… Эм-ма…

Сеанс у Требунцева дело не дешевое. Что ты обсуждаешь с ним? Меня? Выстраиваете планы как тебе избавиться от меня? Знаю я этого гондольера, лечит женские сердца, заливая в уши и потом сам же их разбивает. Трахаль профессиональный.

Я так понимаю, что сегодня ты не придёшь на встречу?

Эмма… Эмма. Эмма. Почему ты такая дурочка?

Билеты в Сочи? Гостиница Radisson?

Может быть не такая и плохая идея… когда я в последний раз был на отдыхе? Нужно перезагрузиться…


Вторник. Вечер.

Через несколько часов у меня вылет. Сделав над собой усилие, я удалила номер парня, стараясь стереть не только его контакт из телефона, но и воспоминание о его присутствие в моей жизни.

В ожидании путешествия, я действительно отвлеклась. По дороге в аэропорт постаралась выбрать наиболее интересные рестораны Сочи. Отчётливо представляла как буду ужинать с вином на берегу моря. Несколько адресов я сохранила в пометки, как must see. Раньше я никогда не путешествовала сама, но ведь любой опыт полезен.

Пройдя регистрацию, я села в Шоколаднице, заказав капучино и достав всю ту же злополучную книгу «Город женщин». Поразительно, что я её не потеряла в тот вечер. Даже не заметила, что Джо прихватил книгу, выходя из электрички.

И снова он! Нужно изгонять прочь его из головы!

Ну а вообще, эта книга шедевр! Именно она и была мне нужна сейчас. История одной обычной девушки, не понимающей чего ей нужно в жизни, делающей ошибки, но прожившей длинную и интересную жизнь. Ей пришлось пройти длинную дорогу и наделать много ошибок, чтобы найти свой путь.

В самолёте я сразу заснула с легким сердцем, обдумывая историю из книги. С детства очень люблю летать, для меня нет аттракциона лучше, чем взлёт и посадка. И ничто не убаюкивает меня так как турбулентность. Странно? Но мне всегда нравилось. Видимо, я извращенка от рождения.

Несколько часов полета и я в Сочи.

Никогда не любила Сочи, ни до Олимпиады ни после. Но это все мелочи, у меня появился повод узнать с новой стороны город и полюбить его. Завтра будет тёплый солнечный день, я буду есть шашлыки, пить вино и наслаждаться синевой Чёрного моря. Надену крутые солнечные очки, которые завтра же и куплю. Что-нибудь модное и обалденное!

Дорога из аэропорта в гостиницу заняла всего двадцать минут, и вот я уже пила шампанское, глядя на огоньки набережной.

— За новую жизнь, Эмма! — прошептала я, поднимая бокал, чокаясь мысленно сама с собой.

По прилету мне пришло сорок четыре пропущенных с незнакомых номеров, это был Джо, и ни одной смс. Он звонил с разных номеров. Это и пугало и радовало. Мысленно это меня никак не трогало. Если этот ублюдок подойдёт ко мне ещё раз — он сядет. Я дала себе слово, что больше не подпушу его к себе ни на шаг.

Ради спортивного интереса мне нужно было найти нового мужчину, и почувствовать, что мир не направил прожектор только на Джо.

Выпив бутылку шампанского и уничтожив тарелку сыра, я со спокойным сердцем легка спать, испытывая радость, что я справилась с поставленной задачей.

Меня разбудил жесткий грохот. Первые минуты я не могла разобрать, где источник шума, но потом сообразила — кто-то долбился в мою дверь. Грохот стоят на всю гостиницу.

Я резко села на кровати испытывая лёгкий шок, мой мозг еще до конца не проснулся и не был способен анализировать ситуацию. Но вот попка тут же напряглась. В голове промелькнула грешная мысль — а вдруг Джо узнал где я?

— вы вообще охренели, 9 утра! — закричала гневно я, желая услышать голос того, кто за дверью. — Сейчас позвоню на охрану на ресепшен!


Среда. Утро.

Мне никто так и не ответил, но шум нарастал. А незваный гость стучался все громче. Стали слышаться крики и возмущения. Люди из соседних номеров стали стекаться к двери. Слова было трудно разобраться, но назревал скандал.

Матерясь, я все же встала, закуталась в халат и подошла к двери, резко распахивая ее и глупо жмурясь. Забавно, что в эту самую минуту я одновременно боялась, как наткнуться на нахальное лицо Джо, так и застать кого-то другого.

— Ты хто ваще такая тут? — пьяный женский голос заставил меня открыть глаза. Передо мной стояла девушка в джинсовом платье на высоких каблуках. Ее сильно шатало, и пахло от нее ликёроводочным. — Где, тварь, Олежа?

Первые секунды я растеряно смотрела на нее, хлопая глазами и не веря в увиденное. Убедившись, что я не сплю и ко мне действительно ломится какая-то телка со страшным акцентом и речевой безграмотностью, меня охватило бешенство.

— Какой, твою мать, Олежа? Бухать меньше нужно, я сейчас охрану позову! — стараюсь говорить негромко, но убедительно. Моё лицо истончает презрение. Вокруг нас собралась маленькая толпа из постояльцев гостиницы.

— Сучка, мозги мне не заговаривай. Я не слепая, видела, как он зашёл в твой номер. Шлюха. Олежа! — девушка завыла имя парня так протяжно, что у меня уши заложило. Такие хабалки как она меня всегда раздражали. Никакого приличия.

— Заткните ее кто-нибудь, пожалуйста. — жалобно молю я, понимая, что никто не захочет связываться с этой сумасшедшей.

— Я щаз сама тебя заткну, лярва!

С этими словами, видимо, не желая делать большой временный промежуток между угрозой и ее исполнением, девушка отвешивает мне звонкую пощечину. Не успеваю я опомниться, как мне прилетает кулак в живот, а затем она хватает меня за волосы, пытаясь вытянуть меня в коридор. При этом, она продолжает истошно вопить:

— Олежа…

Сначала я теряюсь и не знаю, как от нее отбиться. Никогда не участвовала в драках, они меня пугают. Но потом, не желая быть побитой, я стала отвечать ей, также хватая за волосы и пиная ее куда придётся. Мы толкались, кусались, пинались, налетая на кого-то и ударяясь о стены. И никто не пытался оставить нас.

Пояс, удерживающий полы халата развязался, и теперь я представлена на всеобщее обозрение в трусах и футболке с надписью «Люблю Том Ям». Эту футболку мне подарила подруга, открывшая свою маленькую точку фастфуда тайской кухни на гастрономическом рынке.

Ногти соперницы впивались в мою нежную кожу и оставляли на ней следы. Было больно, но уступать я ей не собиралась.

В какой-то момент неизвестная силы отбросила сумасшедшую от меня, освобождая от нападков. Этот же кто-то, кого не удавалось рассмотреть из-за волос на лице, натянул мой халат, завязав поясок.

Не успела я поблагодарить спасителя и рассмотреть его, как оказалась вниз головой на чьём-то плече.


Среда. Утро.

Первая мысль, промелькнувшая в моей голове, что это сон. Вторая, что моя фотография висит, где-то у насильников с подписью «самая легкая добыча». Но приземлившись на кровать, я смогла только выдать «опачки», увидев лицо сияющее лицо Джо.

Мать его, Джо! Чертового Джо, который никак не должен был знать где я.

Моё выражение лица явно его забавляло. Потому что он улыбался от уха до уха, но глаза его не были такими веселыми. В них была злость за десяток не отвеченных звонков.

Я была парализована его появлением, поэтому просто сидела на кровати, не смея даже пошевелиться. Все логически выстроенные мысли были утеряны, в голове свистел ветер от пустоты.

— Ты меня жутко выбесила, куколка! Я сколько должен тебе звонить и писать? — парень наигранно вздохнул, делая вид, что ничего ненормального не происходит. Я открыла рот и закрыла. Как он нашёл меня?

— как ты… — слова застревали в горле.

— Как я нашёл твою жопу? — прошипел мой преследователь, надвигаясь на меня. — по запаху!

— Ты… ты подсунул истеричку, чтобы выманить меня из номера? — взвизгиваю я, ударяя его, чтобы он отошёл и не трогал меня. Но Джо в ответ лишь смеётся и передвигается еще ближе. Психопат.

— Глупости, Эмма! Зачем мне выманивать тебя из номера, от которого у меня есть ключ? — в подтверждение своих слов, он продемонстрировал мне электронный ключ, на котором красовался номер. От увиденного я затихла, боясь даже пошевелиться.

Заиграл телефон с мелодией muse. И Джо ответил на звонок, не раздумывая, не переживая, что я могу убежать. Он встал с кровати, оставляя меня на ней одну в трусиках и футболке. А хотя что ему переживать? Он нашёл за ночь меня в другом городе, заполучил карточку от номера.

— Да. Давай через минут тридцать! Лучше через час. — Он ходил по номеру, заполняя все свободное пространство. Высокий в чёрных джинсах и голубой рубашке на выпуск, он был чертовских красив. Я рассматривала его, пытаясь сопоставить молодого стильного мужчину тому парню из электрички. Они напоминали родственников со схожей внешностью, но они были такими разными. Его парфюм заполнил все пространство. Терпкий, резкий, как сам Джо.

Я прижала к себе ноги, пытаясь сообразить, как такой, как Джо смог меня найти. Как такой, как он, сейчас ходил в очень дорогой рубашке? Он пропахший пивом в электричке?!

Объяснение было одно — они бандиты. Не мелкие хулиганы, как мне представлялось, а самые настоящие грязные бандюганы с длинными щупальцами. Видимо избавить от Джо будет не так просто.

— встретимся, Серый. Все давай, и так зол. Не до тебя. — он отбился и повернулся ко мне. Его взгляд прогулялся по моим оголенным ногам, волосам. Сейчас он не выглядел таким возбужденным, как когда зашёл в номер.

— Кто ты, Джо? — спросила я, ёжась и натягивая одеяло по самую шею, желая прикрыться от его жадного взгляда. Парень нависал надо мной, давил всем своим видом.

— Я злой мужик, чья девчонка сначала сходила к горе — психологу, который перетрахал половину Москвы, а потом сбежала в Сочи. — он говорил с насмешкой, и у меня шла кругом голова от информации, не укладывающаяся по полочкам.

Джо все знал. Пока я начинала новую жизнь, сбегая от него и мечтая, он наблюдал за мной. Мне стало реально страшно, что он сделает что-то плохое.

— Не подходи, я вызову полицию, тебя загребут. Уходи из моего номера по-хорошему. — торопливо заговорила я, вытягивая руку. Уверенно выглядеть не удавалось, меня трясло.

Он сел на кровать рядом со мной, нежно откидывая волосы с лица.

— не вызовешь, куколка. Я тебе слишком сильно нравлюсь! — его уверенность в себе бесила.

— Слишком самоуверенно для человека, который меня насильно склоняет к соитию!

Джо захохотал. У него были необычайно красивые, белые зубы; раньше я не обращала на них внимание. Это свои или вениры? Раньше он так не смеялся — от души, запоем.

— Какие слова ты знаешь! Соитие? Я бы назвал это неудержимым сексом, поревом… — он ложится беззаботно рядом. — Не посылаешь, и уже прогресс! Знаешь, как мне хочется тебя отодрать?

Я покачала головой и ещё сильнее прижала ноги к себе. Нахожусь в чужом городе, родители даже толком не знают где. Никто не знает. И он снова здесь, опасно близко, и судя по разговору — приехал не один.

— но я буду терпелив, подожду, когда ты сама поймёшь свою вину и решишь загладить ее передо мной. — он улыбался, абсолютно уверенный в том, что я сама захочу отдаться ему.

— Я ещё и виновата? — возмущённо и растерянно спрашиваю его

— Да. Я вчера хотел показать, где живу. Приготовил ужин, между прочим, я мастерски готовлю пасту с морепродуктами. А ты свинтила. Для кого старался? Два часа на мусорную корзину.

Настала моя очередь смеяться. Джо для меня готовил? Либо он умело издевался надо мной, либо это был все ещё сон. Я ущипнула себя, чтобы проверить сплю ли.

— И на будущее, я против, чтобы ты куда-то ездила без меня. — от его слов внутри защемило какие-то струны, от которых мне вновь захотелось плакать. Его слова ранили сильнее действий, его игра с моими чувствами была более аморальна, чем минет в электричке.

Попыталась вспомнить слова психолога о методиках, как привести себя в чувство. Но ни одна не помогала.

— Отпусти меня. — упрямо повторила. — я отработала свое ещё в электричке, если мои слова как-то задели тебя за живое. Сейчас ты просто уже издеваешься надо мной. Отпусти меня.

— Эмма. — его голос немного глухой проникал в каждую мою клеточку.

— Джо, отпусти меня, ты можешь найти секс с кем угодно, а моя крыша от этого протекает так, что я лечусь от этого. — мой голос дрожал. Я была слабой и поломанной и теперь демонстрировала ему это. — Еще немного и я попаду в дурку, найти другую для потехи.

Я раскачивалась из стороны в сторону. Меня это успокаивало. Он положил руку мне шею, притягивая крепко к себе, шумно вдыхая мой запах и целуя в макушку. Мне было жутко неудобно в такой позе, в ноге началась судорога, в голове хаос, но я боялась пошевелиться или издать звук. Рядом с ним было тепло, и непривычно и… спокойно.

— Я не могу тебя отпустить, куколка. Ты моя. — его поцелуй запустил в меня горячий поток, струящийся по венам до самых кончиков пальцев. — и я не собираюсь тебя мучить. Только может быть самую капельку.

— Как ты нашёл меня?

— Сказать тебе, чтобы отобрать у меня эту блажь? Да хер. — Его голос был тёплым, мне казалось, даже глаза были нежными. Но как можно быть уверенной на все сто?

Я облизала губы, во рту резко пересохло:

— и что будет дальше?


Среда. День.

— Дальше, куколка, мы пойдём гулять по городу. Внизу нас ждут мои друзья. Мы сотрём подошву от ходьбы, а вечером сломаем кровать. — он горячо поцеловал меня снова. Его язык выписывал сложные фигуры на моем небе, заставляя все тело пылать от неконтролируемого прилива тепла. И снова я сдавалась без боя, поднимая белый флаг. — Если ты перестанешь оскорблять всех, носить вульгарные платья и перечить мне, то все будет замечательно.

Его рука проникла под мой халат и сжала грудь, нежно пальцами проведя по соску, пуская разряды тока по всему телу. Джо вел себя как хозяин. Я практически сдалась и была согласно на все…

Музыка muse вернула меня в реальность. Джо зашипел, недовольный, что нас отвлекли, замер и посмотрел на экран телефона.

— Надеюсь у тебя что-то важное! — гаркнул он, вскакивая с кровати. — да? Блядь, ну хорошо, сейчас.

Джо негодующе пнул стул, виновато стоявший недалеко от него.

— Эмма, мне нужно спуститься, кое-что уладить. Приведи себя в порядок и спускайся в холл. Можешь не торопиться. Собирайся столько времени, сколько тебе нужно.

Этот разговор со стороны, казался, безобидным. Словно парень с девушкой приехали на отдых наслаждаться обществом друг друга. Только это было не так. Я ничего не знала об этом парне, даже его настоящего имени.

У самого выхода Джо обернулся:

— И прошу тебя, давай без беготни. Пусть это будут радостные каникулы, Оке? — последнее слово было специально скопировано с манеры говорить у Ильи. — Ты ведь понимаешь, что если побежишь, то я догоню?

— Ты ведь понимаешь, что после событий на выходных, я не хочу иметь с тобой ничего общего!

— Жду тебя внизу. — отвечает он и выходит, игнорируя мой вопрос. Неужели он думает, что я как послушная овца буду делать безропотно все, что он мне скажет?

Не желая играть с Джо, я все же накрасилась, уложила волосы и натянула джинсы с толстовкой. За последние дни от стресса я ела много сладкого и поправилась, джинсы сели плотнее, чем раньше, обтягивая бедра и попу.

Как люди худеют на нервах? Я на все в подряд из еды бросалась как бездомная собака. На все мои сборы ушёл час. Спускаясь в гостиничный холл, я переживала, что слишком долго собиралась и Джо может на меня разозлиться.

В баре у ресепшена я заметила Джо, распивающего кофе из маленькой фарфоровой чашечки, что-то сосредоточенно изучающего в телефоне. Робко подойдя к нему и поправляя волосы за уши, даже не знала, что сказать. Обычно я говорила без умолку среди друзей, но в нашей ситуации даже не знала, что будет уместно.

Джо притянул меня за талию и поцеловал в губы, не пошло, как когда мы были одни, а заявляя, что я его. В поцелуе было столько чувств.

— Сделай кофе. — отдал приказ он бармену, пряча телефон в карман и принимая расслабленную позу. Как настоящий джентльмен он помог забраться мне на барный стул рядом с ним. — Что будешь есть?

— Я не голодна. — коротко отвечаю, бросая на него недобрый взгляд. Напряжение с каждой минутой нарастало, тело было как оголенный нерв. Чувствовалось любое прикосновение и даже обычный взгляд. Каждая мелочь наносила болезненные ожоги. Я не боялась физической боли, страшилась того, какое он влияние на меня оказывает и с какой целью. Все силы, которая я скопила за это время, иссякали на глазах. — Как ты нашел меня? Зачем ты здесь?

— Член привёл, как компас указывал верный путь, представляешь? Соскучился по своей девочке. — промурлыкал Джо, и по моему телу побежали мурашки от страха. Такой он пугал меня еще больше. Опасный и непредсказуемый.

— Ты противен мне. Поэтому я лучше сдохну, чем позволю твоему члену выскочить из штанов в моем присутствии хотя бы ещё раз. — говорю я на полном серьезе. Официант, ставивший кофе передо мной, немного напрягся от такого разговора. Парню откровенно стало неловко. — Молодой человек, будете свидетелем? Этот мужчина один раз уже изнасиловал меня, и теперь видимо хочет шантажом вовлечь меня в сексуальное рабство! У меня больше нет сил ублажать его.

Парень стал бледным, он неуверенно посмотрел на моего спутника, который наоборот стал пунцовым. Мои слова выводили Джо из себя. Я хотела, чтобы он психанул и показал свое истинное лицо прямо тут в центре гостиницы, где множество людей. Тогда бы десяток свидетелей помог бы мне упрятать его за сырую решётку.

— Признаю, в прошлый раз я переборщил. — Джо делает над собой усилие, чтобы говорить ровно, не повышая голос. Но по тому, как играли желваки на его щеках, я могла лишь догадываться, какие эмоции бушуют внутри него. Парень поднял чашку с кофе и сделал глоток. — Но ты меня разозлила.

— переборщил? — прошипела я, хватаясь за чашку с кофе и готовясь выплеснуть ее содержимое ему в лицо. Меня остановил предупреждающий взгляд Джо. Мол, если сделаю это, пожалею.

Среда. День.

— пойдём, нас ждут. — невозмутимо говорит парень. Сейчас у меня было время оценить насколько он крупнее, чем я. При моем невысоком росте, еле достигающем 167 сантиметров, Джо значительно был выше. Про его ширину плеч на фоне моей комплекции, даже сказать нечего. Если бы он захотел, свернул бы мне шею одним движением.

— Я не выпила еще свое кофе. — упрямо говорю я и поворачиваюсь к официанту. — Принесите мне, пожалуйста, круассан с маслом и малиновым джемом. У меня аппетит разгулялся.

Откровенно заигрываю с официантом, продолжая злить Джо, который уже на пределе. Еще чуть-чуть и сорвётся. Мне это только и нужно. Парень терпеливо дожидается, когда мне принесут круассан, и я его съем. Проявляя дикую фантазию, я умудряюсь растянуть чашку кофе и круассан на пол часа. Все это время Джо пыхтит рядом, не говоря ни слова.

— Рассчитайте, пожалуйста. — любезно говорю официанту, подмигивая. Тот желая остаться целым со всеми руками и ногами, вымученно улыбнулся и дрожащим голосом промямлил:

— Все уже оплачено. Хорошего Вам дня.

— Ты все? Может быть ещё один съешь? — как бы Джо не старался быть спокойным, по его разгневанному лицу было видно, что он готов свернуть мне шею уже.

— Почему бы и нет. — пропела я, закатывая глаза и собираясь сделать еще один заказ назло парню. Но Джо буквально снял меня с барного стула, заключая в свои стальные объятия.

— Моё терпения начинает иссякать, Куколка. Я же могу изменить программу выходного дня, поменять экскурсии на спальню. И как ты выразилась, сексуальное рабство может заиграть новыми красками. Поверь, я смогу тебя еще удивить. — Джо ни на децибел не уменьшает громкость своей речи, заставляя людей вокруг нас смущенно ретироваться. Я же задыхаюсь от такой дерзости и ощущения безнаказанности. Он явно считает, что все ему можно. — Остыла? Тогда предлагаю расслабиться и отменно провести выходные.

С этими словами он выпускает меня из захвата, достаёт солнечные очки и надевает их, расплываясь в белозубой улыбке. Просто голливудский актёр.

— Видимо у меня нет выбора. — выдавливаю презрительно, пытаясь выдернуть руку из шершавой лапы этого неандертальца. Но куда там. Он держал меня намертво, направляя курс нашего движения. Вдалеке я увидела минивэн и знакомые лица. Внутри все похолодело, я резко остановилась. Меня парализовало, даже если бы я захотела, то не смогла бы сдвинуться с места.

Джо заглянул в моё лицо, вздохнул и повернулся так, чтобы мне не было видно машину.

— Эмма, это мои друзья. Насиловать тебя никто не собирается. Я убью любого, кто просто посмотрит на тебя не тем взглядом. Но тебе придётся с ними общаться. — Джо делал паузы в нужных местах, как делают только родители, объясняющие непутёвым детям, элементарные вещи. — И кстати, никто из них не посмеет даже бросить на тебя взгляд или допустить мысль, унижающую тебя.

— Для чего? Давай лучше вернемся в гостиничный номер, ты по-честному продемонстрируешь зачем приехал. Без всех этих дешёвых прелюдий. — не могу видеть его глаза за чёрными стёклами, но от чего-то у меня складывается впечатление, что парень расстроен.

— Я уже сказал тебе, был не прав в прошлый раз. Был не в себе. Хочу это исправить. Даже если мы заедем в интимный магазин, чтобы купить стрампон, которым ты меня оприходуешь в центре города, это не исправит ничего… Поэтому просто предлагаю попробовать начать все с нуля.


Среда. День.

Все это было мёдом, растирающимся по моим ранам, броня давала трещины. В своих мыслях я могла не лгать себе, меня необъяснимо тянуло к этому неправильному и жестокому мужчине, который был загадкой.

Его преследование льстило и пугало.

— нужно идти. — прошептал Джо, и я уже более уверенной походкой направилась к машине, у которой стоял Рыжий, Виталик со шрамом, Сергей с девушкой. Я пыталась ещё из далека разобрать отражение их мыслей на лице, угрозу по отношению ко мне. Но ничего так и не увидела. Они непринуждённо болтали, не замечая нас.

— Привет! — быстро самым первым поздоровался Сергей, он, как всегда, был самым вежливым среди них.

— Привет! — я хотела казаться уверенной и поэтому сказала даже громче, чем нужно. На лице застыла милая улыбка. Джо ободряюще сжал мою рук.

Остальные, каждый по своему поздоровались со мной. Девушка Сергея была очень милой и улыбчивой, ее толстовка Kenzo так и манила взгляд любительницы модной одежды. Красивая и стильная одежда была моей слабостью.

Виталий почти ничего не говорил, он был, как всегда, спокоен, не проявлял агрессии и интереса ко мне. Даже в электричке, он был в тамбуре, курил, никого не пускал, но меня не трогал.

Что, касается, Рыжего, то он трогал, домогался, и не нравился мне на клеточном уровне. Даже сейчас он был грязным и неотесанным, как там, и мне стоило огромных усилий, чтобы стоять рядом с ним, ни уйти, ни сморщиться. Рядом с этим парнем меня начинало трясти.

Сейчас, в его присутствии я остро чувствовала тот день, когда при них стояла на коленях в грязной электричке, а Джо заставлял меня глотать. От этого моё настроение испортилось, и эйфория испарилась.

Я практически забилась в угол минивэна, не желая ни с кем общаться. Меня даже начало знобить. Картинка, как меня держат за ноги в электричке постоянно возвращалась перед глазами. Она преследовала меня и не оставляла в покое. Как может получиться «с нуля», когда перед глазами такое.

Джо почувствовал мою нервозность, обнял, уткнувшись носом в шею. Тепло его тела немного успокаивало, озноб постепенно проходил, а вот напряжение не покидало. После всего случившегося, я не могла находится рядом с Рыжим, и не знаю почему. Он так и кидал на меня странные взгляды, что приводило к новым приступам паники.

За окном мелькал Сочи, но я его не видела. Все сливалось, становилось не понятной размытой картинкой. И даже, когда мы остановились, и Джо стал меня толкать на выход, я не сразу отреагировала.

Мы приехали к Морпорту — сочинской достопримечательности. Это место всегда славилось не самим портом, а Luxury видом из ресторанов на яхты, хаотично припаркованные в несколько рядов: побольше и меньше, дороже и подешевле.

На втором этаже порта был дорогой ресторан с невкусной едой, но с очень красивым видом на эти самые яхты. И судя по всему мы направлялись в него.

— Девочки, давайте Вы подниметесь, закажите поесть, а мы догоним Вас. — Сергей так нежно поцеловал Вику, что у меня немного от зависти засосало под ложечкой на коленке. Неожиданно захотелось нормальной среднестатистической жизни с до боли будничными отношениями. Девушка тут же подхватила меня под руку и потащила по лестнице.

— Я так рада, что ты теперь с нами, а то раньше только я была в нашей компании. Быть одной девушкой — напряжно! — она немного раздражала меня как блаженная. Ей же не четырнадцать лет.

— А как же девчонки с дачи? — спрашиваю её, вспоминая неприятную Ирку.

— Да ладно, как будто ты не поняла, что это за девчонки. — она так сильно театрально закатила глаза, что я невольно улыбнулась. Интересно, она знала, как я присоединилась к ним в тот день? — Вообще, я была так удивлена, как у нашего хмурого Джо появилась девочка, он же такой серьезный!

Я подыгрывающее пожала плечами, решив, что она не знает или мастерски прикидывается. Мы сели за столик, и Вика махнула официанту, чтобы он поторопился и принёс нам меню.

— Вы давно встречаетесь с Сергеем? — мне хотелось узнать побольше об этой компании.

— Лет пять, наверное. — она снова заулыбалась, погружаясь в свои мысли. Да уж, вряд ли их отношения начались с насилия. Сергей был очень воспитан и мил. В отличие от Джо и его гоп друзей.

К нам подошел официант, вежливо поздоровался и оставил меню. Только заглянув в него, я поняла, как сильно проголодалась на нервной почве.

— Я возьму себе сырники с вареньем, а ребятам всем, наверное, английский завтрак? Ты как? — непринуждённо ворковала она. Вика явно привыкла быть единственной девушкой в компании, и что бы она не говорила, это доставляло ей удовольствие.

— звучит неплохо. Я вот не голодна, выпью только капучино. — ком в горле и не думал проходить.

— Капучино, это святое. Красивый вид, все-таки! Зря я так не хотела ехать, боялась, что тут будет стремно. Давно не было тут, не нравятся мне отечественные курорты. — она обхватила себя руками за тонкие плечи. Вика была очень изящной. В ней было томное благородство, восхищающее меня. — Я предлагала слетать в Стамбул, но Джо настоял… ему прямо-таки припекло поехать именно сюда! Был очень категоричен! А Сергей не умеет ему отказывать. — она звонко засмеялась и тихо добавила: А я ему… А вот и наши мальчики!

Я оглянулась. В ресторан зашел первым Джо, ветер немного растрепал его волосы, ранее аккуратно зачесанные, но так он выглядел даже сексуальнее. Он сразу же взглядом поймал мой, дерзко улыбнулся, вызывая у меня приступ паники. Позади него шел Сергей с Виталиком, и шествие замыкал Рыжий. Лицо у него, как всегда, было крайне недовольное. Если бы Джокер был русским, то он бы выглядел как Рыжий.

— Ну как, заказали? — улыбчивый Сергей поцеловал в макушку мою спутницу. От этих милостей меня начинало тошнить.

— Пока еще нет, официант не подходил. — Вика обняла своего парня, прижимаясь к нему всем телом и зарываясь носом в ложбинку у шеи. Тошнота была уже самого горла. Интересно, они меня так раздражали, потому что были неестественно ванильными или я просто завидовала им?

Джо поднял руку, нетерпеливо щелкая пальцами, и официант тут же прибежал к нам за заказом, Вика перечислила все что мы будем, видимо это была стандартная процедура, и перед его уходом, Джо хрипло сказал ему:

— Если заказ будешь нести дольше 15 минут, пиздец тебе.

Я захлопала глазами, пытаясь унять краску, разбегающуюся по всему моему телу, Но кроме меня никто никак не отреагировал на его слова, из чего было ясно — это обычная манера Джо. И это еще мне говорят, что я грубиянка?

— Ну что, Эмма, расскажи о себе! — Вика не унималась. — Ты работаешь, учишься?

— Я работаю. — мой голос был слишком тихим, Рыжий сидел слишком близко. Он жевал жвачку, откровенно рассматривая меня, практически не моргая. Как у него роговицы еще не отсохла. — Я маркетолог.

— Ничего себе, ты продаешь что-то?

— Можно и так сказать, я провожу маркетинговые анализы рынка, определяю наиболее продаваемые товары, собираю потребительские корзины и все в таком духе. — нехотя поясняю я, не желания делиться ни чем личным. Рассказывать им о себе было равнозначно тому, как оголяться.

— Интересная у нас компания! Юрист, экономист, маркетолог, балерина, спецназовец и предприниматель. Можем организовать бизнес! — девушка захлопала в ладоши. Я заметила, что ее радость не поддержал никто. Только Сергей немного успокаивающе погладил ее по спине.

Если я маркетолог, Вика, очевидно, балерина, Сергей предприниматель, то остается только три персонажа… Мне стало интересно, кто Джо? Юрист, экономист или спецназовец? Наверное, Рыжий спецназовец, он не был сильно похож на человека с высшим образованием. Если говорить откровенно, то и Виталик с Джо вызывали сомнения.

Джо заухмылялся, заметив мой прищур, но утолить любопытство у него явно не было желания:

— Надеюсь, ты сразу догадалась, что из нас всех балерина — я? — пошутил он, строя рожицу.

Среда. День.

— Ладно, Викусь, хватит расстреливать Эмму вопросами, она так скоро сбежит! — Джо меняет тему, чувствуя как я напрягалась всем телом рядом с ним.

— Ну если она побежит, то ее всегда можно привязать поясом к себе! — мне было не привычно слышать голос Рыжего, такой противный и скрипучий, парень неприятно подмигнул Джо. Эти слова были сказаны исключительно для меня, чтобы причинить мне боль. И у него получилось.

— Кир, когда мне захочется спросить твоего совета — я обращусь, а пока засунь свой язык в жопу, шутник тупорылый. — Джо был спокоен, ничего не поменялось ни в его голосе, ни в выражении лица. Но я почему-то была уверена, что Рыжий перешел границу, и Джо не простит ему это. Все парни сразу же напряглись, выпрямляясь, как будто готовясь к чему-то нехорошему. Они боялись Джо… осознание пришло вспышкой, как случайное открытие.

В остальном завтрак прошел весело, Сергей был самым общительным и всегда заполнял тишину забавными рассказами. Вика была тоже хороша, типичная хорошенькая балерина, Виталий был немногословен, но умен. Он поразил меня своими познаниям в литературе, выдав, как сильно ему понравилась новая книга Несбэ. Иногда в разговор вклинивался и Кирилл, обычно он нес какую-то чушь, но все благосклонно к этому относились. Меньше всех говорил Джо, практически ничего, а если говорил, то к нему сразу все прислушивались.

Официант принес завтрак меньше, чем за 15 минут, и потом был очень вежливым и услужливым. Джо устрашал всех вокруг. Это было забавно, потому что внешне он не был так страшен как его друзья. Если не знать на что он способен, то и не подумаешь, что этот симпатичный и хорошо одетый парень может пристать к девушке в электричке.

— Так кто же ты? — я спросила его на полном серьезе, рассматривая упрямый профиль с пухлыми, почти женскими губами, как только мы оказались одни. За счёт в ресторане расплатился Сергей, и все пошли в минивэн, Джо же немного отстал, чтобы выкурить сигарету на террасе у ресторана. Я решила остаться с ним. — Точно не балерина.

— Это так важно? — парень казался задумчивым, он с грустью смотрел на море. Мне вспомнился его уставший вид и огромные синяки под глазами в нашу первую встречу.

— Для меня да. — сразу же отвечаю ему.

— Почему? Не хочешь встречаться с обычным парнем? Нужен перспективный менеджер из душного офиса в дорогом шмотье с упакованной тачкой? — вопрос меня обижает, выставляет продажной бабой, готовой на все ради денег. Может быть я и люблю дорогие вещи, но продать себя за деньги?

Фыркаю и собираюсь уйти, не желая даже отвечать на этот унизительный для меня вопрос. Но Джо перехватывает меня и прижимает к стеклянным перилам. Его губы щекочут мои нервы, касаясь виска.

— Тш. Переборщил, признаю. — виновато говорит он, хватаясь пальцами за мой подбородок и покрывая лицо поцелуями. — Просто не могу без ревности вспоминать твоего Илюшу. Раздражает он меня, понимаешь? Даже лежа в больнице, раздражает. Хорошо, что у него сломаны пальцы, и он не сможет тебе больше строчить сообщения. — он напоминает заведённого маньяка, получившего жертву. — А вообще, с тобой я хочу быть лучшей версией себя, не такой какой есть, Эмма. Я очень отвратительный человек, тебе лучше не знать кто я.

Ребята решили устроить сюрприз и арендовали небольшую яхту на четыре часа. Внутри уже ждало шампанское, фрукты, сыры, хамон и оливки в большом количестве. Я была впервые на такой шикарной яхте и мне все было интересно: от управления яхтой до расположения нижней каюты, туалета, как все закреплено.

Чего таить, я в принципе была впервые на яхте в открытом море.

После завтрака в ресторане я чувствовала себя увереннее, уже сама могла вступить в разговор, но тщательно избегала Рыжего, стараясь даже рядом не находиться с ним. Кирилл же, такое впечатление, смотрел на меня постоянно.

Джо накинул мне на плечи плед, и обнял сзади, прижимая к себе, фиксируя моё тело между своих ног.

— Ты неплохо держишься. — прошептал парень в самое ухо, а затем укусил его. Находиться между его ног, чувствуя ягодицами член, было невыносимо. Нетерпеливо поерзав, я попыталась отодвинуться от него, но получилось только хуже. Член Джо увеличился в размерах и уже таранил меня из брюк. — Мне хотелось после прогулки поехать в ресторан, но думаю я не выдержу так долго гулять и просто смотреть на тебя, не трогать…поэтому предлагаю вернуться в гостиницу и поужинать там, наедине.

— А как же начать с нуля? — робко говорю я, цепляясь за перила, чтобы не упасть в обморок. Запах Джо пробуждает во мне скрытые животные инстинкты, тело еще не забыло острые ощущения, которые он мне дарил. Становлюсь неприлично мокрой, и это вгоняет меня в краску. Щеки покрывает румянец, выдающий меня Джо.

— Разве романтический вечер наедине не что-то новенькое? — мурлычет как кот Джо. Он напоминает ласкового тигра, греющегося на солнышке.

— Романтичный Джо меня пугает меня еще больше. — признаюсь я. Из меня вырывается булькающий судорожный звук. Трудно соображать, когда чьи-то шаловливые ручки наглым образом бродят по моему телу: то, ущипнут ненароком за попку, то погладят живот, в котором толпа бабочек сошла с ума и истерит, желая вырваться наружу.

— Он тебе понравится. — парень продолжает меня провоцировать, покрывая шею горячими поцелуями, заставляющими кожу плавится. От легкого прикосновения его губ дыхание спирало, а в грудной клетке становилось тесно.

— А мне кажется, он не в моем вкусе! — восклицаю я, опасливо крутя головой. Рядом с нами никого нет. Слава Богу, никто не видит наши шалости.

— Поэтому ты такая мокрющая? — хриплый голос и ладонь, сжимающая мой клитор через ткань джинс, заставляет меня прогнуться в спине. Джо крепко сжимает меня, что я не могу пошевелиться. — Куколка, давай не будем играть в эти глупые игры «Хочу, не хочу», «Нравишься, не нравишься»…. Требунцев твой шарлатан, работающий только по методичкам!

— Отпусти, пожалуйста. Я неуютно себя чувствую. Нас кто-то может увидеть! — стараюсь отпихнуть его, брыкаюсь изо всех сил. Осведомленность Джо о моих действиях ни могла не пугать. — Джо! Если ты хочешь доказать, что можешь быть другим, отпусти!

Парень тяжело вздыхает, но нехотя выпускает меня из своих железных объятий. Когда его руки размыкаются, я испытываю даже разочарование.

Мне нравился странный и грубый Джо, меня тянуло к нему на каком-то животном уровне, такого раньше не было со мной никогда. Я не задумывалась — кто он, кем он работает, есть ли у него семья, может он убийца. Я даже перестала слушать свой мозг, постоянно повторяющий очевидные вещи. Мне просто хотелось, чтобы его руки не останавливались.

— Ладно, обещаю держать руки в карманах. — язвит он, сжимая губы в тонкую линию. Джо и вправду прячет руки, строя из себя паиньку, но не могу сказать, что это приносит мне удовольствие. Так, мимолётную радость.

Мы держались немного в стороне от других, наслаждаясь друг другом, практически, в тишине. Я боялась что-то говорить, а он был немногословен. Джо больше меня не трогал, ни касался и пальцем, но я постоянно чувствовала на себе его пытливый взгляд.

Иногда он рассказал что-то об устройстве яхт, я не переставала поражаться откуда он это всё знает. Откуда это может знать мальчик в грязном спортивном костюме? Но Джо был умен.

Время пролетело незаметно, было даже грустно, от того что скоро все может закончиться. Мне давно не было так хорошо, за это время я ни разу не взяла телефон в руки. Сердце то замирало, то бешено колотилось от счастья. Я была, как глупая влюбленная школьница. Я была дурой.

Но даже за время отношений с Ильей, не испытывала ничего подобного. Он двигался, говорил, совершал самые обыденные вещи… а я ловила все, боялась пропустить нечто важное, впитывала все как губка.

Я словно напилась чего-то крепкого и села на карусель, и теперь меня кружило в диком ритме… Захлестывал адреналин, радость, страх, желание сойти и чтобы карусель никогда не останавливалась.


Среда. Вечер.

— Ну что, в ресторан? — уже не могла представить Сергея без улыбки. Самый позитивный парень из всех, с кем я была знакома.

— Мы, наверное, вернемся спать. Устали. — с выражением довольного кота говорил Джо обо всем и без слов. Я даже засмеялась, все было так по-детски, так просто. Ни одной мне стало смешно, но никаких пошлых шуток не последовало.

— Давайте мы Вас подкинем? — предложил Сергей, не сдерживая лучезарной улыбки.

— Мы на такси! — категорично заявил Джо, уводя меня подальше от компании его друзей. — Если и дальше будешь бросать такие откровенные взгляды на Серого, мне придётся распрощаться со своим другом.

Парень был откровенно раздражён. И меня это развесило. Неужели Джо ревнует?

— Какие взгляды? — хлопаю удивленно глазами, желая выпить больше крови у своего спутника. — Так заметно? Просто Сергей такой интеллигентный, милый, и улыбка у него такая… жалко, что у него есть Вика!

Наигранно закатывая глаза и томно вздыхая, я быстро пробегаю язычком по губам и продолжаю:

— Жалко, мне не везёт с личной жизнью. Постоянно какие-то уроды на пути попадаются. А так хочется нормально мужика. Такого, как Серёжа!

— Ха! — каркает злобно Джо как галчонок, сокращая дистанцию между нами. Не успеваю и рта закрыть, как его шаловливые ручонки стискивают меня и прижимают к себе. Джо так сильно сжимает мои ягодицы. Завтра на месте его пальцев точно останутся синяки. — С тем, что твой Илюша урод, даже спорить не буду. Но что-то мне подсказывает, что попадётся тебе еще на пути необработанный алмаз!

— Ты обещал не распускать руки! — охаю от стыда, потому что вокруг нас множество людей, которых Джо так тщательно игнорирует. — И не ты ли этот алмаз? А?

— Не пытайся меня заставить ревновать, Эмма. Я жуткий собственник, могу посадить и на цепь, не показывая никому, и хранить прелесть только для себя. — парень говорит с нажимом, прикусывая мою нижнюю губу. По спине пробегает холодок. В его словах нет и грамма шутки. Джо абсолютно серьёзен. — А почему бы и нет? Обрабатывай, как хочешь, распиливай, обтачивай, придавай огранку, мастери какой захочешь бриллиант! Я согласен на все, если работают твои ласковые ручки.

Сжимаю губы в тонкую линию, испытывая жуткую радость от его настойчивого напора и страх за последствия. Наступит день, когда этот мужчина погубит меня.

— Извините, Вы машину вызывали? — рядом с нами останавливается желтая машина, из которой вырывается смущенный водитель, кружащий уже несколько минут тут в поисках пассажиров.

— Да. — поспешно говорю я, желая оборвать эту порочную связь. Но не тут было, парень крепко удерживает меня рядом с собой, усаживаясь на заднее сиденье машины. Джо стал наглаживать мои коленки как сумасшедший. Вытворял что-то космическое, выписывая сложные узоры и лаская тело. Каждая минута стала невыносимой, дорога казалась очень долгой, жар от ладоней Джо проникал по моему телу даже через толстую ткань джинс. К концу дороги я вся горела от его поглаживай, он просто, мать его, поглаживал коленки, а я сходила с ума так, будто мы сейчас занимались петтингом.

В гостиницу мы буквально вбежали, быстро преодолевая холл и залетаю в лифт. Джо стал жадно целовать меня, сметая все мысли и сомнения, обнимая, вжимая в стенку, тиская до боли в кожи. Его член упирался мне в живот. Ноги дрожали и подгибались, если бы он не держал меня, я бы упала на пол.

От возбуждения у меня не сразу получилось нормально вставить карту, чтобы открыть дверь в номер, задача усложнялась еще тем, что Джо постоянно покусывал и посасывал мою шею, стоя позади.

Боже мой. Чем я думаю?

Как только за нами захлопнулась дверь, он зарычал, опрокинул меня на кровать. Буквально разорвал мою толстовку, стягивая ее с меня, джинсам не повезло еще больше, молния была выдрана живьем. Я осталась лежать в трусах и лифчике.

Джо отстранился и стал рассматривать меня, провел рукой по животу, затем по внутренней стороне бедра.

— Я так соскучился, куколка. Аж яйца гудят! Каждый час был невыносим…


Среда. Ночь.

С себя он снял одежду более аккуратно, терпеливо, нарочито медленно. Мне казалось, что он раздевался целую вечность. Я изнывала от желания, между ног что-то стягивало и требовало — «Джо войди меня».

Он лег на меня, наваливаясь всем своим телом, вжимая в матрас и нетерпеливо покрывая поцелуями живот и бедра, пытаясь нагнать время разлуки. Горячие губы терзали, причиняя практически физическую боль. Кожа в местах прикосновений горела, словно к ней прислонили раскалённое железо. Даже не думала, что на таком физическом уровне можно тосковать по человеку.

Его руки изучали моё тело, проверяя изменилось ли что во мне. Надавливали, пощипывали, шлепали. Я лишь могла думать о его члене, упирающемся в меня, только могла ждать — когда он войдет. Я громко и томно стонала, пытаясь намекнуть, что ждать больше не могу.

Парень чувствовал все, но продолжал пытку, желая полностью поработать моё сознание. Джо неторопливо развел мои ноги, направляя член в меня. Головка стала невыносимо медленно погружаться, я извивалась, пытаясь податься на встречу, но он прижал меня, вдавил в кровать, не позволяя дергаться, продолжая экзекуцию, затмевавшую собой все мои остальные чувства. Он трахал меня своим языком, порабощаю волю.

— Ты скучала по мне? Скажи, что скучала… — Джо замер во мне. Моё сознание уплывало в далеки края. Перед глазами растекалась радуга, а тело требовало разрядки. Сейчас это казалось правильным, необходимым. — Я хочу это услышать!

Убедительные доводы рассудка твердившие мне голосом психолога, что я не должна спать с Джо казались теперь смешными. Когда этот мужчина был рядом, такой весь вкусно пахнущий, истончающий тестостерон, я становилась отбитой на всю голову дурой. Я понимала, что совершаю ошибку и летела в пропасть, игнорируя последствия.

— Я скучала… — прошептала я, закрывая глаза и сжимая онемевшими пальцами белые простыни, чувствуя как Джо напрягся всем телом после моих слов, а по лицу пробежало облегчение, словно для него это было важно. Он рывком вошел до упора. Я поперхнулась воздухом от чувства наполненности и нарастающего тепла внутри. Сегодня он двигался очень медленно, растягивая удовольствие, при этом сжимая ягодицы до синяков. Его рот был занят моим непослушным соском, остро торчащим и призывающим.

Все, что я ощущала, как его член вбивается в меня словно поршень, и каждый его толчок отзывается сладким спазмом. Я закричала от оргазма, чувствуя слезы на щеках то ли от горя, то ли от счастья.

— Посмотри на меня, куколка! Хочу видеть твои глаза, когда ты кончаешь! — И я стала стонать громче, но не потому, что он попросил, а потому что он ускорился и стал долбить невыносимо быстро и жестко, еще сильнее сжимая ягодицы. Его сперма растекалась внутри меня, а у меня даже не хватило сил подумать, что не защищенный секс ведет к детям.

Мой пот смешался с его, и я чувствовала соль даже на губах. Силы оставили меня, лень было даже пошевелиться.

Джо откинулся на кровати и быстрым движением руки снят трубку стационарного телефона:

— Принесите, пожалуйста бутылочку Ганчи и фрукты. — блестящее от пота голое тело Джо было как будто с обложки какого-то эротического журнала, и мне стало неловко за свое неидеальное с целлюлитом бёдрах и жирком на животе. — Иди ко мне, я слишком изголодался по тебе…

И я запрыгнула на него не раздумывая, чувствуя, как уже внутри все готовится к разрядке. Закрыла глаза, отдаваясь дикому животному танцу, наслаждаясь прикосновениям его слегка шершавых пальцев, не пропускающих ни одно сантиметра разгоряченного тела. Меня хотелось показать Джо, что я тоже кое-что могу, мне хотелось немного над ним подоминировать. Я была сверху. Отпадное ощущение!

От дикой скачки спинка кровати шумно колотилась о стену, оповещая всех жителей гостинице, что в нашем номере занимаются сексом. Это вызвало во мне детскую улыбку. Никогда не представляла себя в роли фурии, ненасытной до секса. В школе я носила блузки, застегнутые на все пуговицы, потому что взгляды мальчиков меня пугали. Считала, что не время для секса — рано. В институте не было того, кому хотелось бы отдаться, поэтому предпочитала удобные джинсы и худи. Поэтому я всегда представляла секс романтичным в миссионеркой позе с любимым парнем под одеялом с томными охами, а никак ни это…

По стене расползлась трещина, бежевая покраска не выдержала и стала отлетать. Джо рассмеялся и встал с кровати вместе со мной, даже не выходя из меня. Его ловкость меня поразила, глаза округлились в немом вопросе «Как?»

Он отнёс меня к столу, уложил животом на холодную поверхность и отвёл одну ногу в сторону, после чего вошел. Груди было зябко от соприкосновения со столом, соски превратились в замёрзшие горошины, прося согреть их. Но в эти минуты Джо заботил только мой клитор. Парень едва касаясь его, начал свой танец, напоминающий мне добычу огня. От сладкого трения начинали проявляться первые искры, постепенно образующие маленькое пламя быстро набирающие обороты и превращающееся уже в костёр. Жадные языки которого облизывают внутреннюю сторону бёдер, опаляют живот… Я больше не принадлежу себе, сгораю до чёрных угольков.

Я даже не поняла, когда заснула, просто отрубилась без сил. Проснулась я уже от знакомой мелодии muse, играющей буквально под ухом. По ощущениям, казалось, что по мне проехался трактор. Все тело болело, голова гудела. Я поморщилась и натянула одеяло на голову, но до меня все равно доносился отдаленно голос Джо:

— Ну что? И что? Кир, блядь, да что хотите! — голос Джо набирал обороты с каждого слова, пробуждаясь и поддаваясь гневу. — Если я сейчас встану, то ты ляжешь и накроешься уже одеялом из холодной земли, ты уже второй день меня раздражаешь!

Не знаю, что Рыжий говорил на той стороне телефона, но по дыханию Джо, я чувствовала, что он недоволен и обеспокоен. Воздух вокруг стал накаляться, электризоваться. Мне стало немного страшно и жарко. Даже не видя его лица, я чувствовала это бешеное безумие, исходящее от него как тогда в электричке.

— Сейчас. — буквально выплюнул он и рывком встал. Я сделала вид, что сплю и не слышала его разговора. — Я уже спускаюсь!


Четверг. Утро.

Вместе с Джо ушёл и его космический магнетизм, притягивающий меня так сильно к этому парню. Мне неожиданно стало холодно под тёплым одеялом, и как-то грустно. Меня стало топить одиночество.

Я села на кровати, приглаживая спутанные и все еще влажные после секса волосы. Осмотрев пустой номер, который я так тщательно выбирала на сервисе Booking, я судорожно сглотнула, пытаясь протолкнуть нарастающий ком в горле.

Сейчас я жутко жалела о содеянном, что снова наступила на эти грабли — переспала с Джо. То, что мне казалось таким правильным пару минут назад, теперь казалось глупым и абсурдным. Мне нужно было бежать от него, сверкая пятками, куда подальше, как только он объявился. А я снова преподнесла себя на блюде ему. На те, получите, кушайте. Стоило сказать ему пару дешёвых фраз о том как соскучился, и я купилась, послушно раздвинула ноги, впуская его не в тело — в душу.

Презрение к себе стало душить. Кислорода было категорически мало. Какие бы глубокие вздохи я не делала, все равно никак не могла надышаться. Воздух обжигал легкие, раздирая изнутри.

Решение пришло ко мне внезапно, что-то щелкнуло в голове и я вскочила на ноги. Одевалась быстрее солдата на войне, натягивая на себя джинсы и футболку. Мне хотелось поскорее собрать свои вещи и убраться подальше из этого номера, пропавшего нашей страстью.

Никогда не была человеком, соблюдающим тотальную чистоту и порядок. Наоборот, я несла в этот мир только хаос. Поэтому, к моему счастью, я даже не приступала к разбору чемодана, вытянув из него пару вещей. Сбор маленького Samsonite занял не больше двух минут.

Я вызывала себе такси до соседней гостиницы, одновременно с этим заталкивая в чемодан не застегнутую косметичку и худи, не боясь забыть что-нибудь из одежды в номере. Телефон и документы в сумке, остальное можно купить в любом магазине.

Только в лифте я поняла, что в холле могу столкнуть с Джо и Рыжим, я не знаю куда они пошли, но самый большой процент вероятности, что они в баре у входа. И как проскочить мимо них незамеченной?

Представляя себя розовой пантерой, я смешно выглянула из-за столба, осматривая пустой холл гостиницы. За баром не было ни единой душы ночью, можно было выдохнуть. На всякий случай я постояла еще так несколько минут, чтобы убедиться, что парней нигде тут нет.

Приложение показывало, что такси уже было у входа и я решила покинуть укрытие. Максимально собравшись, спрятала телефон в карман и подхватила чемодан за ручку, отрывая его от пола, чтобы не греметь колёсами и не привлекать к себе внимание.

Со стороны, наверное, я напоминала сумасшедшую, не желающую платить по счетам в гостинице. Пулей пролетев мимо ресепшена, я оказалась у желтой машины, быстро бросая водителю:

— Откройте багажник!

Вместо того чтобы помочь с чемоданом, мужчина с недовольным лицом нехотя открыл багажник, продолжая сидеть развалившись в машине. В наше время каждый второй галантен. Поколение рыцарей.

— Эмма, твою мать! — злобное рычание выбивает из моих рук чемодан, а я больно ударяюсь головой о дверцу багажника. Перед глазами начинают вальсировать золотые звёзды. — И куда ты собралась?

— Я уезжаю. — буркаю я себе под нос, потирая одной рукой ушибленный лоб, а другой пытаясь затолкнуть свои вещи в машину. — Подальше от тебя.

— Слышь, ты мне всю машины расхреначишь, овца! — таксист выходит из машины, хлопая дверцей. Мужчина лет сорока определенно недоволен мной. Он расшаркивает своими синими мокасинами, подходя ко мне и окидывая ленивым взглядом.

— Я тебя сейчас расхреначу. — утробное рычание из груди Джо пугало до заворотка кишок, я боялась обернуться и столкнуться с ним один на один взглядами. Но судя по изменениям в выражении лица таксиста позади меня происходило нечто страшное. Мужчина даже приоткрыл испуганно рот. У меня у самой спина покрылась холодным потом. Волосами на затылки чувствовала как два разгоряченных глаза буравят меня насквозь. — Чемодан вытащил и отнёс к ресепшену!

— Но я…

— Лишишься башки сейчас. — Джо рявкает так, что я подпрыгиваю на месте и ударяюсь тем же самым местом о багажник. Водителя такси сдувает ветром с моим чемоданом. — Куколка, тебя вообще нельзя оставлять одну.


Четверг. Утро.

Так и замираю с пульсирующим лбом, на котором растёт шишка, не оборачиваясь к Джо лицом. Пытаясь справиться с накатившем страхом, часто — часто моргаю, как будто сейчас он испарится, я сяду как ни в чем не бывало в машину и поеду в гостиницу.

— И долго ты так будешь стоять? — его раздражение осязаемо. Парень рывком поворачивает меня к себе; поджав губы, осматривая мой ушибленный лоб. — Ты на всю голову больная!

Нервно хмыкаю, не двигаясь и опустив глаз, рассматривая свои ноги. Кто бы говорил.

Джо почти ласково проводит ладонью по моему виску и щеке, тяжело вздыхаю и более мирно говоря:

— И что пришло в твою пустую голову на этот раз?

— Не нужно со мной так разговаривать! — обижено отпихиваю его, не желая терпеть уничижительные высказывания в мой адрес. Не хватало ещё, чтобы он давал оценку моим умственным способностям. — Я не обязана тебе отчитываться о своих решениях и действиях. Кто ты такой?

Глаза парня опасно сужаются, не обещая ничего хорошего. Чувствую, как его ладонь переходит от ласкового прикосновения к жесткому давлению. Джо прижимает меня к машине так сильно, что выпирающие элементы багажника до ноющей боли впиваются в мою мягкую плоть.

— Ммм… не знаю, выбирай сама, кто тебе нравится больше… парень? Мужчина? Ебарь? Трахаль? Что по вкусу? — он говорит очень тихо, но его слова звенят в моей голове сводя с ума. Неожиданно на меня обрушивается усталость, хочется залезть в этот багажник, закрыть дверь и свернуться калачиком. Чтобы никто не трогал, и все разрешилось как-то само собой.

— Мне нравится парень. — честно говорю я, заставляя вести себя сдержанно и разумно, пока Джо идёт на контакт и разговаривает, скоро он может впустить в ход более убедительные аргументы. — Но какой из тебя парень Джо? Появился из ниоткуда, сказал пару ласковых слов, прокатил на яхте и все? Я должны растаять и вычеркнуть из своей головы все, что было? А где гарантии, что тебя не перемкнёт и ты не причинишь мне боль? Может быть ты маньяк и у тебя хобби такое!

Я ждала от него бурной реакции: злости и негодования, язвительных высказываний. Но вместо этого Джо отпустил меня, давая больше пространства, и о чем-то серьезно задумываясь. Он заметно расслабился, и даже его серые глаза всегда такие холодные немного потеплели.

— Привет. Эмма! — Джо протянул руку, огорошив тем самым меня. — Меня зовут Джо. Мне двадцать шесть лет. Закончил МГИМО. У меня свой бизнес. Вся моя семья — это три болвана, с которыми ты уже знакома. Больше деталей я смогу рассказать тебе потом. Ты будешь моей девушкой?

Мне показалось, что он волновался и ему был важен мой ответ. Но это глупости.

Вряд ли Джо волнуется по таким пустякам, мой ответ лишь формальность.

— А у меня есть выбор? — спрашиваю его, пожимая руку в ответ, испытывая страх, что я приняла сейчас неправильный выбор. От таких парней как Джо нужно держаться вдалеке. Есть сексуальные магниты — плохиши, от которых дрожат коленки и замирает сердце, они заставляют наши сердца трепетать, но это чувство не длится долго. Со временем магнит размагничивается, притяжение пропадает и ты чувствуешь себя опустошённой. В фильмах обычно, так не происходит, но в жизни вот всегда одно и тоже. Плохая концовка.

А есть мужчины — опора. От них крылья за спиной не вырастают, зато ты всегда под куполом. Сыта. Защищена. Счастлива.

Так вот, Джо — магнит. С ним скорее всего все будет ярко, больно и недолго.


Четверг. День.

Уже знакомая и изрядно раздражающая мелодия резко вывела меня из сна, обрушивая на мою голову мигрень.

До меня донёсся недовольный голос Джо:

— Я сплю. Тебе точно жить не надоело? — После чего я услышала шуршание одеяла, парень встал с кровати, бросая мне: Знаю, что не спишь. Не притворяйся. Эта мелодия и мертвого с могилы поднимет.

— И не думала. — пробурчала в тон ему, откидывая одеяло и засматриваясь на его спину: мускулистую и загорелую, на которой покраснели царапины от моих ногтей. Я довольно заухмылялась. Когда он обернулся и встретился взглядом со мной, его глаза стали затягиваться дымкой. И я даже знала, что это значит, было приятно. Холодные глаза, напоминающие озеро покрытое льдом, остановились на моей груди, выглядывающей из-под одеяла. Половина правой была синей от его нежнейших прикосновений, до нее дотрагиваться было больно. Джо пометил все моё тело по-своему, как мог только он. Животное.

— Хорошо выглядишь, куколка! — его саркастично приподнятые брови и наглая улыбка выводила меня из себя, поэтому вместо ответа, я просто запустила в него подушкой, от которой он ловко увернулся.

— Ты уходишь? — Джо стал поспешно натягивать одежду. Он уже второй раз сбегал по звонку, и это начало меня напрягать.

— Я, буквально, на пять минут! Дела. — в ответ он натянуто улыбнулся, показывая, что мне не нужно ни о чем спрашивать. А мне очень хотелось. От любопытства зазудело все тело. — Решу их, и мы отправимся завтракать.

Было удивительно. Мы трахались, как кролики, до синяков, царапин и истощения; он знал, где я живу, работаю, но я не знала о нем ничего. Кроме странного для нашей страны имени и, что он получил достойное образование.

Когда Джо ушел, ко мне снова вернулось уныние. Без его прикосновений, я чувствовала весь тот груз, который тянулся с первого дня. Я слезла с кровати и стала одеваться, мне безумно захотелось кофе и ждать Джо я не собиралась.

Отправив ему сообщение о том, что я пошла вниз завтракать, я спустилась в оживший холл полный народу. Сев у барной стойки, попросила капучино на соевом молоке и круассан. Пока мне несли заказ, я позвонила родителем и наплела три короба чуши о конференции и не хватки времени на общение с ними, пообещала рассказать все по приезду.

Когда бармен принес мой маленький завтрак, я уже со спокойной совестью пролистывала ленту своего Instagram, не реагируя на происходящее вокруг меня. Мне было немного неприятно узнать, что подружки вчера собирались в ресторане без меня. Они конечно приглашали меня, и я отписалась, что не могу, потому что отдыхаю в Сочи. Меня покоробил совсем не сбор, а что когда они были мне так нужны — их не оказалось рядом. Зато, стоило мне свалить из столицы, как они замутили грандиозную вечеринку.

— Доброе утро, красавица, я могу выпить рядом с Вами кофе? — парень подсевший ко мне в плотную вывел меня из философских размышлений о дружбе. Он был красавец, и напомнил мне по внешности актера из отчаянных домохозяек, игравшего мужа Сьюзен, не помню имя актера. У него был легкий акцент, но я не могла определить его принадлежность.

— Я не могу Вам запретить сесть и пить кофе. — осторожно отвечаю ему, не желая заглатывать этот крючок.

— Но хотели бы? — хитро спрашивает он, стараясь ненароком коснуться моей ноги своим бедром.

— А должна? — это было так хорошо и просто, шутить и флиртовать, знакомиться. Играть в хорошо знакомую всем игру.

— Меня зовут Илья. — он протянул мне руку, и на долю секунды я подумала, что это розыгрыш Джо — проверка, но отогнала эту мысль, просто совпадение, протянула руку в ответ.

— Эмма.

— У Вас очень красивое имя, Эмма, а еще такое благородное! — мужчина подмигнул мне и сделал глоток из своей чашки. — Знаете, я собирался попить кофе в Starbaks, но уже в холле увидел копну ваших рыжих волос и не удержался, мне было до жути любопытно как выглядит Ваше лицо.

Я даже поперхнулась кофе от смеха, как банально, но всегда приятно.

— И как, разочарованы?

— Конечно, нет! Вы настоящая фарфоровая куколка!

От этих слов меня немного передернуло, и видимо не только меня, потому что сзади загромыхал голос Джо:

— у этой куколки, гандон, есть хозяин, и он не любит, когда чужие мальчики трогают его игрушки.

— Да что за черт такой. Он всегда появляется в самый пикантный момент? — восклицаю и сразу же зажимаю рот, понимаю, что сказала вслух то о чем подумала. Джо одаривает меня уничтожающим взгляд, недовольно выгибая одну бровь.

— Мужик, успокойся. — парень попытался поднять примирительно руки, но ему тут же прилетело от Джо в солнечное сплетение, он сжался, и я подскочила, повиснув на руке Джо, желая прекратить избиение.

— Пожалуйста, Джо, успокойся. — кофе в желудке перевернулся от этих боев без правил.

— Отойди, с тобой я разберусь позже! — это было сказано с таким видом, что мне показалось, что меня ударили. — А ты, чтобы я тебя не видел. Идешь, на ресепшен и выписываешься, ты меня понял?

Илья кивнул, кинул на меня гневный взгляд, словно я его арканом притащила за барную столку, и буквально согнувшись побежал прочь. Теперь гневный Джо обернулся ко мне. Я попыталась найти взглядом официанта или бармена, но они попрятались. Никто не хотел прийти мне на помощь.

— Тебя стоит отпустить на пару минут и ты уже хохочешь в обществе какого-то пидораса? — он схватил меня за руку, больно сдавливая, и я застонала. Приступ гнева парня меня пугал, он превращался в того самого Джо из электрички, способного причинить боль и унижения. — Эмма, мы начинаем возвращаться к тому с чего начали.

Мне было больно, но больше мне было стыдно перед окружающими. В одном я была согласна с ним точно. Мы возвращались к тому с чего начали.

— Джо! Пожалуйста, давай поговорим в номере, хорошо? Мне стыдно! — я пыталась воззвать к его разуму, но он не реагировал. — я умоляю тебя!

— Хорошо. — он потащил меня к номеру, по пути кинув две тысячи одной купюрой на стойку за мой завтрак, что было даже больше, чем нужно. У меня и так болело все тело, а от его хватки, боль была невыносимая.

— Джо, он просто подсел ко мне и завязал разговор, я в конце концов же не в плену? — слабым голоском я пыталась утихомирить огнедышащего Дракона, тащившего меня в наш номер.

— Ты можешь называть это и так! Но ТЫ — моя куколка, и называть тебя куколкой, могу только я! И трогать могу только я! И хохотать ты можешь, только в моем присутствии. — он говорил тихо, но мне только казалось, что он кричит на меня. На глазах наворачивались слезы. Джо грубо затолкал меня в номер. — Я не люблю шлюх, распыляющихся на всех, и я сверну тебе тоненькую шейку, если увижу еще с кем-нибудь.

— То есть я твоя собственность? — прошептала я, чувствуя как эмоции закипают во мне. Я оттолкнула его, и эффект неожиданности возобладал — у меня получилось. Я схватила стакан на столе и успешно кинула в него, угодив точно в грудь. Джо скривился, как будто на него муха села. — Ты мой хозяин, я игрушка, да? Тогда зови своих друзей и покончим, хватит меня шантажировать.

Я стала сдирать с себя свою последнюю одежду.

— Я готова. Джо! Захвати только смазку, я не уверена, что смогу принять сразу всех, но я буду стараться. — для пикантности ситуации я встала на колени, принимая максимально покорную позу.

Джо наступил на стакан, кроша его в мелкие осколки. Кровь прилила к его лицу. Парень надвигался на меня как тигр, медленно и угрожающе, но я не дрогнула. Внутри все устало бояться. Он с такой силой схватил меня за волосы, что я почувствовала, как половина гривы остается в его руке.

— Не играй, театр, Эмма! Не со мной! Ты прекрасно понимаешь и знаешь, что я никому тебя не отдам! Я не тот человек, который будет играть с тобой в романтические ухаживания. Ты принадлежишь мне. Я прихожу в бешенство, когда вижу тебя с кем-то. Мне не нравится, когда ты пропадаешь: потому что я одновременно боюсь за тебя и ревную. Я думаю, что ты можешь ехать куда-то и какой-то подонок пристанет к тебе. Я хочу, чтобы ты слушала меня, потому что беспокоюсь за твою любящую приключения задницу. Это все, чего я хочу, ты меня слышишь?

— Да. — жмурюсь, не желая смотреть его в глаза, пронзающие меня насквозь.

— Никто из моих друзей никогда не причинит боли, если кто-то из них сделает тебе больно или неуютно… Я сделаю больно ему. — Джо продолжает как заведённый, тяжело дыша. — Никто не тронет тебя пальцем…

— Просто, Джо, я не могу убегать от каждого у кого член.

— А придется. — более мирно ворчит он. Его злость постепенно сходит и я чувствую это.

+++

Оставшиеся дни в солнечном Сочи были самыми прекрасными в моей жизни. Мы гуляли, болтали, целовались и трахались до изнеможения. Джо мало рассказывал о себе. Парень мог с лёгкостью рассказать о своём увлечении или истории из детства, но из него невозможно было выпытать ничего о его семье, детстве. Обыденные вещи давались ему с трудом. Парень закрывался и становился грубым, когда я пыталась узнать у него что-нибудь о родителях.

В компании своих друзей он был лидером, это было очевидно. Они всегда слушали его, последнее слово было за Джо.

Сергей и Вика были милыми и ванильными, не похожими ни на кого из них, балерина и юрист. Они много чего знали, болтали без умолку и генерировали идеи. Если бы не они, наша компания бы больше молчала, чем говорила, что-либо. Эта парочка связывала всех между собой и создавала атмосферу.

Виталий был самым молчаливым, но добрым. Он всегда вежливо подавал соль в ресторанах, приоткрывал дверь и забавно улыбался шуткам. Мне было стыдно за сказанное, поэтому, чтобы испытать облечение — я вновь попросила у него прощения, на этот раз искренне. И все, что он на это сказал: “Эмма, не переживай, пожалуйста, я бы и не так себя назвал на твоем месте”.

Рыжий мне по-прежнему не нравился, но я продолжала его терпеть, стараясь не пересекаться с ним взглядами, не садится рядом и не разговаривать. Я откровенно избегала парня. В тот день я увидела его с разбитым носом и фингалом под глазом, и что-то подсказывало мне, что это дело рук Джо. Я не стала ничего спрашивать.

Джо. Я узнала какую еду и алкоголь любит парень, какую он слушает музыку и как быстро у него меняется настроение. Его манеры могли быть безупречными, если он того хотел. У Джо хорошо работала голова, он был хорошо образован. Это наталкивало меня на мысль, что в электричке я была свидетелем какого-то смешного маскарада.

Мне было комфортно с ребятами. Со всеми, кроме рыжего Кирилла, испепеляющего меня. Он откровенно не любил меня и просто ждал момента, когда сможет избавиться.

Оказавшись в Сочи без вещей, мы отправились вдвоем по магазинам, и я наслаждалась безупречным вкусом Джо. Было весело выбирать вместе вещи, кривляться в раздевалке, тихо тискаться и целоваться. Такое у меня было впервые. Я чувствовала себя глупой школьницей, у которой появился первый мальчик.

Джо оплатил все мои вещи, а на мои причитания об их стоимости, парень пообещал меня ударить, если я скажу хотя бы еще одно слово. Он легко относился к большим суммам денег, и это заставляло меня думать, что он рэкетир. Может быть его бизнес заключается в отжимании денег.

Наедине я могла шутить над ним, подтрунивать, он разрешал мне все, баловал, носил на руках, мыл голову в душе, целовал перед сном. В такие минуты, Джо был идеальным. И мне казалось, что я стала героиней романа. Меня переполняли чувства. Я даже успела забыть самое главное — с чего началось наше знакомство.


Воскресенье. Вечер.

Мысль, что скоро мы вернемся в Москву и все может поменяться — меня пугала, что если все закончится? Что будет дальше?

Я старалась не грустить по дороге в аэропорт, в зале ожидания, в самолёте и в машине по дороге домой. Настойчиво отгоняла мысли подальше, заставляя себя не думать, чем закончится эти сказочные выходные. Даже не заморачивалась, откуда Джо знает на какой рейс я купила билеты. Просто старалась наслаждаться этой гармонией, образовавшейся между нами за эти дни.

У моего подъезда моего дома он поцеловал меня очень нежно, даже немного пугливо, словно сам боялся, что все может закончиться. Его дыхание было ментоловым, и моя голова кружилась от такого поцелуя. Посреди бела дня он подхватил меня под попу, усадил на себя, прижимая к своему огромному стояку, дразня и разжигая огонь внутри. Я стала тереться, подтрунивая над ним. Как же я порочно хотела его! И Джо хрипло застонал, оторвался от меня, заглядывая в затуманенные желанием глаза, запуская руки в мои волосы.

— Я буду скучать по тебе, куколка! — по мне словно бегал ток, от которого я подрагивала. Его слова пронизывали меня, делая меня счастливой и слабой, я становилась зависимой от этого человека. — Хочу повторить тебе еще раз — никаких мужчин даже рядом. Иначе, я за себя не ручаюсь!

Я засмеялась, меня никогда не ревновали так дико, к каждому столбу, так безумно. Мне не хотелось уходить, хотелось остаться или уехать куда он скажет. И, к черту, психолога, и то, что правильно. К черту все. Я хочу совершать безумства, даже если потом буду жалеть. Мне хотелось быть счастливой.

— Мне пора! — прошептала ему в губы и слезла, делая над собой усилие. В кармане вибрировал телефон, звонили родители, переживая за меня. — И когда мы теперь увидимся?

— Завтра. — с уверенностью сказал Джо, и мне стало так хорошо. Он не исчезал из моей жизни, он собирался в ней обосноваться и стать неотъемлемой частью. — Я позвоню тебе.

Я вернулась в Москву совершенно другим человеком, новым и расслабленным, изменилась за неделю благодаря одному мужчине, знакомство с которым у меня не задалось, но переросло в нечто незабываемое. В голове неоновыми буквами светилось слово из трёх букв «Джо».

В лифте я открыла телефон и посмотрела на незаписанный номер Джо и записала, наконец-то, его в своей записной книжке. “Джо” потому что он всегда будет для меня моим Джо. Оно значило намного больше, чем сотни сладких эпитетов.

Дома меня встретил балаган, все было практически перевернуто, мама с папой бегали от ящика к ящику, пытаясь что-то найти. Погром меня шокировал. Я ожидала чего угодно, но не третьей мировой войны в доме.

— Привет! Вам помочь? — в сравнении с ними я была слишком веселой и отдохнувшей.

— Эмма, это кошмар. — мама просто растеклась в слезах. Выглядела она абсолютно убитой горем. — Отец потерял очень важный контракт, за него его могут убить. Или посадить! Его руководство просто вне себя, стоимость этого контракта для компании не так велика, но для нас катастрофична! Десять миллионов рублей! Нам придется продать дачу, чтобы возместить ущерб! Но так быстро мы ничего не успеем!

Мама причитала и причитала, а я осела на стул в зале, возвращаясь в реальность. Меня только что ударили проблемами по голове. Нужно было помочь родителям.

Мы искали контракт, перерыли всю квартиру, но ничего не нашли. Папа продолжал твердить, что его подставили, но сейчас это было неважно, бумаг не было, денег тоже. Знакомая риэлтор подтвердила догадку, дачу можно продать за эти деньги, но не так быстро как хотелось бы, нужен месяц — два, не меньше, и как получить отсрочку?

Папа постоянно говорил о чем-то по телефону, расхаживая туда-сюда, пытаясь найти у знакомых деньги. Но у кого заваляется столько?

Эмма. — у него был виноватый голос. — мне нужно поговорить с тобой! Сядь, пожалуйста!

Я послушалась его. В глубине душе я злилась на отца растяпу, и мне было жалко маму, в чем она виновата — если ее муж не может сохранить бумажку?

В голове у меня так все и не складывалось, неоновая вывеска ослепляла сознание, не давая сосредоточиться на семейных проблемах.

— Есть только один шанс получить отсрочку. — он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — У нашего генерального директора Жонишвили, есть Ахиллесова пята, только одна, сын. Неуправляемый балбес, который никогда его не слушается. Он больной на всю голову, неадекватный. Лежит периодически в психушке. Жонишвили постоянно пытается как-то его вразумить. Так вот, я хочу пригласить их на ужин, семьями, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию, их дочку ты видела на нашем корпоративе, Вы неплохо общались.

— И? — папина речь не предвещала ничего хорошего. Я стиснула зубы, предполагая, к чему он клонит.

+++

Родители посвятили свою жизнь мне, они многим жертвовали, чтобы у меня было самое лучшее. Я бы сказала, что они меня изрядно избаловали дорогими вещами, никогда не отказывая мне и потакая капризам. Они поддерживали все мои начинания, вне зависимости глупые они или толковые.

Вообщем, я всегда гордилась своей семьей, считая ее образцовая, уверенно говоря себе и окружающим, что мы вместе сможем пройти через что угодно. Но то, что происходило сейчас, выбивалось из логики.

— Я хочу, чтобы ты пошла на ужин с нами и постаралась познакомиться с его сыном поближе, если все пройдет хорошо, будет шанс, что нам сделают отсрочку. Дато — человек эмоция, он увидит, как мы э… дружим семьями, и сразу пойдет на встречу. Ему очень нужно, чтобы кто-то приземлил его сына…

— Стоп. Стоп. Ты хочешь сказать, что мне нужно подложить себя под какого-то парня из психушки, чтобы нам дали отсрочку? — я вскочила, посмотрела на маму, в поисках поддержки, но она притупила виновато глаза. И мне захотелось закричать на них. Что за сюр? — Вы с ума сошли? Я что проститутка?

— Эмма, пожалуйста, не преувеличивай! Тебя просят просто сходить на ужин и поулыбаться и все. Это все, что нужно. Никогда бы не просил тебя ни о чем большем. Этот парень такой псих, что у него никогда не было девушки. Дато будет просто приятно, если мы ужинаем все вместе. Я более, чем уверен, что Илья даже не подумает ничего плохого. На Ваши отношения это никак не скажется! — папа был бледен и говорил очень быстро заплетающимся языком. Я с трудом усваивала эту информацию.

Илья. Для них я была еще с Ильей! Настала моя очередь краснеть и прикусывать язык. Боже, а что же Джо подумает? Он убьет меня. Схватила любимую вазу отца и запустила ей в стену, повинуясь порыву и пытаясь приглушить дикое чувство несправедливости внутри. Ко мне стали переходить повадки моего друга. Родители подскочили и удивленно смотрели на меня.

— Вы считаете меня дурой? Что какой-то грузин сделает поблажку просто за хороший ужин? Вы же будете продавать за отсрочку меня, как его будущую родственницу, подстилку для их психопата сына, на которого никто не клюнет? — мой голос плавно переходил на рыдания. И мама обняла меня, поглаживая методично по голове.

— Дорогая, если отца посадят, то арестуют все наше имущество. Они начнут продавать его за бесценок, и тогда мы все будем бездомные. — она говорила отрешённым голосом, пугая меня все сильнее.

— Нет, мы будем жить на даче! Возьмем ипотеку! Я попробую взять кредит! Лучше так! — мой крик разрезает душный воздух в квартире. Он кажется неуместным, а я напоминаю глупого ребенка.

— Дорогая, наша квартира не стоит таких денег, машины у нас нет. Государство все, что у нас есть продаст за копейки, отца никуда не возьмут. Все, о чем мы просим — поулыбаться один ужин, дать хотя бы неделю, а там как пойдет, тебя никто не просит выходить замуж или спать с ним. Просто быть милой один ужин! — слушаю их и не понимаю: либо я глупая, либо они говорят откровенную чушь и не слышат своих слов.

Телефон завибрировал, на экране высветилось смс “Уже скучаю, куколка, так и представляю твой ротик. ” И я зарыдала, так громко, на сколько я была способна. Когда на новый год я загадывала более веселую и насыщенную жизнь, то дед Мороз принял меня превратно, он перенасытил ее событиями.


Понедельник. Утро.

Я выла в голос, напоминая израненного зверя. Что мне делать? Идти за помощью к Джо? У него нет таких денег. Сказать ему об этом ужине? Да он размажет по стенке меня и родителей за такую идею. А если не скажу и он узнает? Все равно размажет? Господи, что же мне делать?

Одновременно, со страхом познать плоды гнева Джо, меня одолевало беспокойство, с каких пор этот парень имеет такое колоссальное влияние на меня? Даже в радикальных странах у женщины в наше время есть голос.

— Я попробую оформить на себя кредит. — уверенно заявляю я, чувствуя первые проростки уверенности. — Точнее заём на работе. У нас могут дать займ, если ты проработал более пяти лет.

— Так быстро не провернуть ни с одним банком. — отец качает головой, но я его уже не слушаю. Цели не достигаются, если к ним не идти. У меня просто нет выбора, я должна буду найти эти деньги. — Так что с ужином?

— Я спать. — мне не хочется больше разговаривать на эту тему. Пусть они хоть всю ночь ищут документы, я больше не буду в этом участвовать. — Утро вечера мудренее.

Захожу в свою комнату и выключаю свет, не уверена, что мне удастся заснуть, но стоит попробовать. Джо, как будто чувствовавший, моё беспокойство, написал очень нежное сообщение, никак не вязавшееся с грозным образом, и от этого на душе стало только теплее.

«Спокойной ночи, куколка. Этой ночью я не смогу уже заснуть без запаха и жара твоего тела. Буду лежать, смотреть в потолок и ждать встречи завтра. Твой, уже безумно скучающий, Джо»

Мне стало легче после его сообщения, оно придало мне уверенности, что кто-то переживает и думает обо мне. Я провалилась в сон, так и не успев ответить, что тоже скучаю.

Утром я проснулась раньше будильника, вскочив и собираясь быстрее солдата в войну, желая побыстрее убраться из квартиры. Хотелось уже разрешить все с займом и успокоиться.

На кухне сидел отец с бутылкой водки, хмуро рассматривая скатерть на столе. Он не пьяным, но вел себя странно, вызывая вопросы.

— Ты не спал? — спрашиваю его, чувствуя обиду за вчерашний день. Папа отрицательно качает головой, не глядя на меня. Не знаю, что сказать ему, поэтому просто выпиваю воды и иду обуваться.

— Встреча сегодня вечером. — хрипло говорит он мне в спину. Замираю, не веря своим ушам. — Если хочешь, можешь не идти на неё. Я пойму. Ужин слишком большая плата за мою свободу.

Ни говоря ему не слова я выхожу из дома, чувствуя себя отвратительнее некуда. У самого подъезда натыкаюсь на взлохмаченного и недовольного Джо, стоящего у машины. От его недоброго взгляда, у меня по спине пробегает озноб. Парень рассержен.

— Опять? — только говорит он, выпрямляясь и широко расставляя ноги. Испуганно замираю, пытаясь понять, как он узнал про ужин. — Стоило расстаться на несколько часов, и ты опять игнорируешь меня? Не отвечаешь на сообщения и звонки?

Шумно выдыхаю, испытывая облегчение. Джо разозлился совсем по другой причине. Это вызвало у меня глупую улыбку, парень беспокоился за меня.

— Вчера дома произошла небольшая ссора, а потом я легла спать. Я просто заснула и не успела ответить тебе. — подхожу к нему и обхватываю руками широкие плечи. На ощупь он напоминает каменную статую. — Прости, что не ответила. Хотела позвонить по дороге до метро, честно.

— Я отвезу тебя на работу. — недовольно пробурчал он, открывая дверь в машину и не теплее от моих ласк. Если он узнает про ужин, проломит нам всем головы. Джо слишком своенравен, непредсказуем и упрям.

— Почему ты такой злой? — примирительно спрашиваю его, не оставляя попыток растопить холодное сердце. — Я не специально!

— Держи телефон под рукой. — гневно отчитывает меня парень. — Вдруг с тобой что-то случится?

— Поцелуй меня лучше. — жмурюсь и тянусь к нему, касаясь губами его щеки, парень перехватывает инициативу и жестко вгрызается в ответ, целуя с остервенением, напоминая мне животное. Он оставляет мелкие ранки на нежных губах, насилуя властно мой рот. Издаю стон толи от боли толки от наслаждения. Рядом с ним все чувства смешиваются.

— Тебе нужно переехать ко мне. — неожиданно заключает он, отстраняясь от меня. Джо не делает мне предложение, а просто принимает решение. — Так я буду уверен, что с тобой все в порядке. Сегодня же собираешь вещи и вечером переезжаешь.


Понедельник. День.

Его тон совершенно не терпел возражений. Джо даже не брал в расчёт, что я могу не хотеть или у меня есть уважительные причины этого не делать.

— Я не могу сегодня к тебе переехать. — протягиваю задумчиво, пытаясь определить, хочу ли я жить с ним. Это серьёзный шаг. Не то, чтобы я категорически не хотела просто учитывая наше знакомство, нужно быть серьезнее в таких вещах.

Джо резко нажимает на тормоз, раздаётся визг шин. Только чудом не разбиваю себе нос о панель приборов.

— Что это значит? — рычит он недовольно, поворачиваясь ко мне. — Это еще почему?

— Во-первых, мне нужно поговорить с родителями, объяснить все им. Во-вторых, такие вещи не решаются по щелчку пальцев, мне нужно собраться. — на ходу придумываю уважительные причины, испуганно рассматривая его сжатые кулаки. Сомневаюсь, что он способен меня ударить, но проверять тоже не хочется.

Хорошо. — медленно говорит парень, заводя машину. — Завтра.

— Офигенная отсрочка. — бормочу я, облизывая губы и откидывая на сидении. За время нашего спора я успела вспотеть от испуга.

Джо довозит меня до дверей офиса, останавливаясь там, где разрешено парковаться только топ-менеджерам нашей компании. У этого человека напрочь отсутствуют инстинкты самосохранения и страха, он делает только то, что хочет.

— В шесть заберу тебя. — предупреждает он.

— Не нужно, вечером у меня с родителями ужин. — пытаюсь успокоить его. — Я буду на связи каждую минуту, обещаю.

— В шесть часов ровно я буду здесь, заберу тебя и отвезу на ужин. — повторил упрямо Джо, не оставляя мне шансов.

— Я уйду пораньше. — упрямо повторяю.

— Напиши во сколько. — по глазам понимаю, что лучше не спорить, иначе вообще не выпустит из машины. Целую его в щеку и убегаю на работу, чувствуя как у меня подгибаются ноги от страха. Не представляю пока как мне выкрутиться из этой ситуации.

В офисе ещё никого не было, когда я пришла. На это и был расчёт, нужно было поговорить с начальником до того, как все придут. Он всегда приходило намного раньше, чтобы поработать в тишине. Это знали все.

— Тук-тук. Можно к Вам? — шутливо спрашиваю его, проскальзывая внутрь кабинета и вглядываясь в его лицо, чтобы понять, какое у него настроение.

— Да, Эмма. Входи. — Сан Саныч откладывает очки в сторону и переключает все внимание на меня. — Ты рано.

— Хотела поговорить с Вами по личному вопросу. — сажусь на стул напротив него, жутко нервничая, никогда не любила такие разговоры. — У меня дома семейные проблемы, хотела спросить, могу я получить на работе займ.

— Конечно, Эмма. С твоим стажем работы в компании, окладом… Думаю, мы сможем выбить миллиона два для тебя. Если повезёт, три. Сколько тебе нужно?

Меня охватывает лёгкая обречённость.

— Я слышала некоторые покупают жилье на займ… В Москве не купить за два — три миллиона жилье. — сдавленно бормочу я, прикусывая губу.

— Чтобы тебе дали миллионов шесть нужно работать не меньше десяти лет. — начальник разводит руками. — Я и сам, когда хотел купить квартиру, брал обычную ипотеку. Если бы все было так хорошо, то компании бы разорилась от займов своим работникам.

— Простите за беспокойство. Три миллиона мало. Мне нужно намного больше.

Понедельник. Вечер.

К моему счастью, у Джо что-то случилось и он не смог заехать за мной, вызывав такси и наказав строго быть постоянно на связи. Настоящий маньяк.

— Просто ужин. Я на нём буду сидеть и просто кивать в нужных местах. Никакого продолжения. — Я сказала это сразу с порога, когда вернулась домой. Родители радостно закивали.

От всего этого мероприятия мне было противно, хотелось помыться, чтобы смыть грязь.

Я не старалась выглядеть хорошо на этом ужине, мне было некого привлекать. Наоборот, я хотела показать всем своим видом, что не заинтересована ни в каких отношениях. Надела самое чопорное платье в своем гардеробе: персиковое с воротником — стойкой, рукавом три четверти и до середины колена. Оно закрывало все прелести. Волосы я собрала, выпустив пару локонов, напоминая чопорную, старую леди. Завершила образ легким макияжем, только нюд, ничего лишнего. Постаралась выглядеть бледной.

Из меня вышла скромная монашка, и меня это устраивало. Мало ли, что этому психопату захочется. Родители кинули на меня недовольный взгляд, но ничего не сказали, боясь, что если они прокомментируют мой внешний вид — я откажусь идти в ресторан.

Мы практически не разговаривали со вчерашнего дня. Во мне без конца зудело чувство разочарования в собственных родителях.

В такси я чувствовала, как задыхаюсь от страха и волнения. Я смотрела на экран телефона, где был номер Джо, но смелости позвонить не было. Он не поймёт, не отреагирует нормально на моё решение.

Странные у нас отношения, если я не могу ему рассказать все, что на душе, потому что боюсь его реакции.

На окне запестрили капли дождя, и я прикоснулась пальцами к ним. Мне хотелось вырваться, ощутить эти капли на своем лице, смыть с себя косметику. Оказаться в руках Джо, чувствовать его в себе, и не ощущать груз будней. Хотелось свободы.

Отец выбрал очень дорогой ресторан, ему нужно было произвести впечатление. Жонишвили уже ждали нас за столом. Глава семейства, его жена и дочь, непутевого сына я не увидела с ними. Отец очень расстроился, что по моей вине мы приехали позже них, проявляя неуважение. Раньше я не замечала лизоблюдство за отцом. Было противно до невыносимости.

За столом сидел Дато, крупный типичный грузин, больше напоминающий шкаф, чем человека. Почему-то мне он был неприятен на интуитивном уровне. Рядом с ним сидела хрупкая небольшая шатенка с огромными зелеными глазами, на его фоне она была невыносимо маленькая. И рядом с ними их дочка — Нана, милая брюнетка, похожая на отца, такая же грузная, как и он. Мне она никогда не нравилась.

Понедельник. Вечер.

— Добрый вечер! — папа почти сделал поклон перед этим Дато и меня передернуло от отвращения. На моем лице что-то отразилось, потому что мама дернула меня за руку, заставляя улыбаться.

— Эммочка, привет! — Нана защебетала, увлекая за собой. Девушка напоминала молодого парня. — Мой брат еще не приехал, слава богу, горе нашей семьи. Но готовься! Несмотря на то, что он мой брат — он чудовище!

Я невольно потянулась к вину, которое для меня уже налили, нужно было запить весь этот стресс. Я уже видела этого невысокого, похожего на шкаф грузина, с такой же ямочкой на подбородке. Господи. Что за семейство.

Мой телефон завибрировал, Джо словно чувствовал нехорошее.

“Как ты? Где ты?”

Я погладила экран, раздумывая над ответом, а Нана продолжала говорить гадости о своём брате:

— Когда ему было семнадцать, родителям пришлось положить его в клинику, потому что он был буйный. Набросился с кулаками на отца, чуть не зарезал его ножом. У папы до сих пор шрамы на животе. Он чудом остался жив. В восемнадцать — родители отдали его в армию, чтобы он образумился. Думали, что его смогут там перевоспитать. Думаешь, помогло? Как бы не так, он только стал сильный как бычара, меня его стали бояться еще больше. Теперь, он совершеннолетний, но мозгов больше у него стало, просто не управляем. Отец очень надеется, что он встретит хорошенькую девочку и остепенится, что это просто молодость и гормонны, мы все на это надеемся. Так и ждём ту, ради которой у него мозги станут на место.

— Устрашающе. — выдавила я из себя, представляя этого парня, кто пытался зарезать собственного отца. — А почему он не в больнице? Он ведь угрожает здоровью других людей?

— Ну, пока он никого не убил, но недавно отец опять засунул его в больницу, чтобы его успокоили, прокололи успокоительным там, поболтали — успокоили. Но он сбежал и оттуда! Знала бы ты его дружков! Сплошные проходимцы. А потом, что устроил, если бы ты знала! — Нана еще отпила из бокала, фыркая. От каждого слова девушки мне становилось все хуже, меня начало трясти и тошнить. — Для чего я это говорю тебе! Я в курсе, что родители хотят свести Вас, но мой совет тебе — беги! С ним лучше не связываться, он невменяемый. Неадекватный. У него была девушка, но она очень быстро от него сбежала.

Я отправила Джо ответ трясущимися руками, почти не слушая Нану. Лучше бы поскорее это все закончилось. Я подняла голову, чтобы посмотреть на Дато, и внутри меня все органы посыпались вниз к пяткам, меня затошнило и стало плохо. Я вцепилась в стул, чтобы не упасть с него. Мир кружился перед глазами.

К нам направлялся Джо, он опять меня нашел. И его внешний вид не предвещал ничего хорошего. Глаза метали молнии в меня, сжигали заживо, и я задыхалась. Он был одет в безупречный костюм и рубашку, словно английский денди. Прекрасно уложенные волосы и борода, сегодня Джо был великолепен, как никогда.


Понедельник. Вечер.

Я готовилась морально к скандалу, представляла как он будет швырять стулья, тащить меня за волосы. От страха меня парализовало, я не могла даже пошевелиться, кислород раздирал горло.

— О, а вот и Даня! Друзья мои, я рад представить Вам, моего старшего сына, наследника — Даниила Жонишвили! — Дато поднялся, шумно отодвигая стул в сторону, представляя своего сына.

Все закружилось и поплыло, во взгляде Джо было столько ненависти ко мне, он открыто презирал меня.

Джо? Даниил Жонишвили — Джо. Вполне логично. Сын крупного бизнесмена, лежавший в психушке, монстр. Джо.

“Отец опять засунул его в больницу, чтобы его успокоили, но он сбежал оттуда снова”.

В тот день, когда мы встретились с ним впервые, друзья вызволяли Джо из больницы, поэтому они в спешке ехали на электричке, скрываясь ото всех, грязные и злые, они собирались отсидеться на даче. Он не воровал деньги у друга, это были деньги его отца. Я даже не замечала и понимала кто он. А он знал кто я? Мог ли он по фамилии понять, чья я дочь? Когда он писал сообщение и шел сюда, он знал все заранее? Он проверял меня?

— Добрый вечер! — его голос был спокоен и тих, но я знала, что за ним скрывается целая буря, способная разнести этот ресторан в щепки. Он не был похож на отца, да и на мать только самую малость; яблочко, которое далеко откатилось от яблони. Сын не похожий на своих родителей. — Рад знакомству.

Он сел и все почувствовали его угрожающую энергетику, силу. Все знали, что стоит ему захотеть, и он переломает тут все, никто не остановит его. Джо смотрел на меня в упор, пробираясь под кожу, заглядывая в душу, выворачивая наизнанку, читая мысли. Он не стеснялся откровенно пялиться на меня как дикое животное, забывая про манеры.

Сейчас, вспоминая наше знакомство и накладывая слова Наны, я боялась его как никогда прежде.

Он заглянул в свой телефон, поднял на меня глаза и усмехнулся. Моё невинное сообщение “ужинаю с семьей” теперь было действительно смешным. Сказали ли ему родители для чего эта встреча?

— Эмма, у Вас такие красивые волосы! — мама Джо одарила меня улыбкой, и я постаралась улыбнуться ей в ответ, чувствуя себя восковой куклой. — С Вашей белоснежной кожей. Данечка, ну скажи, какая красивая девушка!


Понедельник. Вечер.

— Да, когда Эмма занималась балетом, ее огненную макушечку было видно из далека, даже несмотря на то, что она была самая маленькая! — пропела мама, поглаживая меня. — Не представляю в кого она у нас такая Белоснежка!

Они торговали мной, набивали цену, сватали психу ради денег. Хотелось встать и уйти.

Джо это откровенно забавляло, он вальяжно развалился на стуле и продолжал прожигать меня взглядом. Я проверяла телефон, вдруг он напишет, что-нибудь, какую-нибудь угрозу, и мне станет легче. Я готова была к его наказанию. Его злость была подтверждением чувств.

Рассказы обо мне и моем детстве продолжались еще минут десять, когда Джо уже не выдержал:

— Ну хватит! Вы же не лошадь продаете! — его голос был не родным, жестоким. Даже в тот день, в электричке, он говорил с издевательством, пытался унизить, но в его голосе не было столько безразличия и отвращения. Я почувствовала, как моё сердце разбилось, сказка канула в лето. — Я готов отсрочить Ваш платеж, даже более того, я погашу его.

Отец вытянулся. Мне показалось, что он поцелует сейчас руку Джо, столько преданности было в его взгляде. Интересно, если бы узнал, что благодетель сделал со мной, он бы продолжал смотреть на него таким же взглядом? Наверное да, он же спас его шкуру. Отвращение и презрение затопили меня с головой, разрушая мой мир безвозвратно.

— Но взамен, лошадка по имени Эмма, переезжает в мою конюшню и живет там, столько и на тех условиях, какие я поставлю. И да, фарфоровая куколка, тебе придется отказаться от работы, потому что тебе нельзя будет выходить из дома от слова совсем. — последние слова были предназначены мне. — Тебе нет доверия.

Хотелось бы посмотреть на наши лица со стороны. Лица матерей, покрытые шоком, хлопающие глазами и поглядывающие нерешительно на мужей, чтобы они разрешили накаляющуюся ситуацию. Взгляд Дато — не удивленный, не имеющий ничего против, немного похотливый. Мужчину забавлял выпад сына, ему было интересно, чем все закончится. Вот кто в семье — чудовище. Лицо моего отца, с надеждой вглядывающегося в меня, надеясь, что я соглашусь. И мне стало так противно. Неужели это мой отец?

— Даня, ты чудовище! — Нана буквально шипела. Но Джо только приподнял бровь, не отрывая от меня взгляд. Ему было безразлично, что они скажут и сделают, он ждал моего ответа.

— Нет. Мой ответ нет! — практически прокричала я, выскакивая на ноги и переворачивая бокал вина на себя.

— Я даю тебе еще один шанс для ответа, Эмма. Иначе твои родители будут на улице, а ты все равно пойдешь со мной. — он подался вперед. Никому кроме нас не было понятно так происходящее. Никто больше за столом не знал, что между нами. — Теперь не будет нежности.

— Джо! — я сжала кулаки и хотела прямо здесь попытать объяснить. Но что? Что просто согласилась на ужин ради отца? Тогда почему не сказала? — Даже объяснять ничего не буду! Кто ты такой, чтобы так обращаться и говорить со мной? Конюх драный! Иди паси кобыл своего уровня в другом месте. Может кто-то другой согласен быть с больным на всю голову ублюдком вроде тебя. Ты же садист!

Я говорила и говорила, не отдавая отчета, что только злю его сильнее. А меня никто не будет защищать от него.


Понедельник. Вечер.

Джо.

Во мне кипело все от ненависти. Моим первым желанием было приехать к ней домой и придушить суку, лживую продажную шлюху, которая строила из себя благородную девицу. Смотрела мне прямо в глаза и нагло врала.

Мы никогда не были близки с этим куском дерьма, называющим меня своим сыном. Я старался делать вид, что уважаю его, ради матери. Но последнее время, мне было сложно делать, даже это.

Дато пригласил меня к себе в кабинет, чтобы поговорить о мужских делах. Такие разговоры никогда не заканчивались ничем хорошим.

— В знак примирения, я решил подарить тебе новую игрушку, красивую куколку. Тебе понравится такая! Она в твоём вкусе. — мужчина щёлкал в воздухе своими жирными пальцами, делая вид, что облизывается.

— Ты, наверное, перепутал меня с Наной. Не играл никогда в куклы. — отрезаю, не желая играть в его грязные игры.

— Да брось, ты понял о чем я, эта кукла особенная. Ее отец уверяет, что она ещё девственница, и внешность просто закачаешься! Дарю! Я мог бы взять себе, но отдаю тебе, знаю же, как ты реагируешь на рыженьких. Есть у тебя такой пунктик. Но взамен, ты перестанешь мешать мне! Будешь вести себя хорошо. — Дато смеётся, вызывая у меня оскомину. — Делай с девкой, что хочешь, хоть прибей. Отец у нас на крючке, он продаст ее с потрохами.

Он нашёл в телефоне фото девушки и протянул мне. Я даже не хотел смотреть туда, пока не увидел краем глаза знакомую шею с рыжим завитком. На фото была Эмма. В кремовом платье и пуантах, одна бретелька съехала сексуально до середины руки. Это фото было с фотосессии, оно было откровенным и явно личным. Я видел профили в ее социальных сетях, там было все прилично.

— Откуда такие фото? — меня выдаёт взволнованный голос, мне не удаётся сдержать себя в руках при виде Эммы.

— Ее отец согласен на все, чтобы уладить проблемы. Он по уши затоплен дерьмом. Его дача заложена ещё год назад, накоплений ноль, квартира стоит три копейки. Этот дурак хотел прокрутить у меня под носом махинацию, ну я присек. Не люблю воров, ты же знаешь.

Ублюдок продавал дочь за свой долг. А куколка так говорила о своих родителях восхищенно, что я завидовал ей. Хотел такую же крепкую семью. Не хотелось бы ее разочаровывать. Нужно уладить вопрос с долгом отца так, чтобы она не узнала ничего.

— И как к этому относится девчонка? Счастливо ждет меня? — с вызовом бросаю телефон на стол. Эмма никогда не пойдет на это, пусть даже не надеются.

— Она любит дорогие шмотки и богатеньких мальчиков, поэтому согласна предоставлять любые эскортные услуги. Отец уверяет, что на мази. — слова Дато меня коробят.

— Не дорого ли за одну девку столько отвалить? — Эмма не могла себя продать, не пошла бы никогда на такое. Не верю. Скорее всего, это хитроумный план Дато.

— Она того стоит, кожа как у куклы, ни одного изъяна. Личико какое, ммммм, думаю минет будет бабахать какой… закачаешься. да и я помню, как ты с детства умираешь по таким рыжим! — он противно подмигивает, напоминая мне о прошлом, тут же отзывающемся эхом, напоминая обо всем. Я оскалился, желая придушить Дато. Я уничтожу его за то, что он думает о минете с моей куколкой.

— Завтра ужин, они приведут показать тебе девку. Так что приходи, посмотри на неё. Понравится или нет. — я просто кивнул. Нельзя было показывать ему мои настоящие мысли. Дато не должен был знать обо мне и Эмме.

Месть это холодное блюдо. Когда я уже вышел, стал звонить Веталю, чтобы он напряг все свои связи и теперь уже сам узнал о ее отце. а потом я позвонил Серому, я никогда не лез в бизнес отца, чтобы мать была счастлива, но этот ублюдок уже перешел границы, и пора заставить его платить за все!

Я мучительно ждал, когда Эмма напишет, что у неё проблемы. что ее пихают под мужика, ровесника ее отца и его сыночка. Но Эмма молчала. Даже не ответила на мое сообщение. Тогда я решил встретиться с ней лицом к лицу, надеясь, что она скажет правду. Дал еще один шанс. Она солгала, сказала, что у них запланирован семейный ужин.

Как полный дурак, я решил дать ей последний шанс, утешая себя, что её могли обмануть и не рассказать правду об ужине, поэтому я смотря из холла ресторана на столик, спросил «где она, что делает», но она увернулась от ответа, ни сказав ни слова. Она все знала, она пришла сюда, чтобы продать себя.

Эта сука одела облегающее платье в тон коже, от которого казалось, что она абсолютно голая. Собрала волосы, чтобы раскрыть сексуальность своей чувственной шеи, оставив пару локонов, показывая красоту волос. Мой член встал на эти Чертовы локоны, я оттрахаю ее и вытру сперму ее волосами.

Она сидела и выдавала себя за девственницу, не поднимала глаза, изображала невинную овцу. Но я то знал, как она вчера стонала подо мной, как хлюпало у неё между ног от возбуждения.

Я превращу ее в жизнь в ад. Я сжал кулаки. Я доверился впервые женщине, ударил из-за неё друга. А она оказалась такая же шлюха, просто берегущая свою девственность на потом, чтобы повыгоднее продать себя.


Понедельник. Вечер.

В моей голове образовался какой-то провал. Я ничего не помнила, совершенно ничего не соображала. Все произошедшее в ресторане было как в тумане.

Очнулась, только в машине, на заднем кожаном сиденье. За рулем сидел разъярённый Джо или Даниил Жонишвили, он гнал по МКАДу, параллельно куря, нервно и шумно. Мне было нехорошо от сигаретного дыма, но я послушно молчала, не решаясь заговорить с ним. За окном был ливень, и я невольно подумала, может было бы хорошо, если бы мы разбились?

Моё платье порвалось по шву, пошло обнажая правую ногу. Я попыталась натянуть платье, чтобы скрыть хотя бы трусики, но шов разошёлся еще дальше, делая только хуже. Ну и к черту. Я откинулась и постаралась успокоить свое бушующее сердце. Его сестра называла его психом и ублюдком, мать боялась, а отец мечтал спрятать в психушке. Стоит ли мне бояться за свою жизнь рядом с таким человеком? Родители вот не боялись.

В горле запершило от кома, разрастающегося и заставляющего задыхаться. Слезы потекли по щекам, и я прижалась щекой к холодному стеклу.

Я ощущала себя рыбой, выброшенной на берег, пытающая поймать хотя бы немного кислорода, но ей не удавалось. Я попыталась найти телефон, но его нигде не было. И в голове вспыхнуло воспоминание, как Джо выбросил его у ресторана, закинув меня в машину. Именно так я и порвала платье, когда вписалась в дверцу машины, боль в коленке пришла неожиданно и запылала с силой. Я застонала.

— Джо. — я прошептала его имя. Он делал вид, что не слышит меня. И я ударила кулаком по сиденью. — Скажи мне, хоть что-нибудь, черт возьми! Не молчи!

— Закрой рот, Эмма! Я не хочу с тобой разговаривать. — его голос был безразличен и холоден, ни тени эмоции. — Ты не имеешь право раскрывать рот без разрешения, ты моя собственность. Я купил тебя за свои собственные деньги у твоих родителей, за такие суммы убивают. Ты обошлась мне в десять миллионов. Ты можешь противиться и продолжать вести себя вызывающе дальше, только какие последствия будут? Мне уничтожить твою жизнь, жизнь твоих родителей? Я могу сделать, что хочу. Потому что с завтрашнего утра вся недвижимость, которая есть у твоей семьи по документам — моя. Она была вся заложена, и погасив долги, я ее выкупаю. Так что закрой свой рот.

— В смысле заложена? — мой голос был жалок, как и я сама. Еще неделю назад я так была уверена в себе, я была способна на все! У меня была семья, квартира в Москве, дача, хорошее образование и высокооплачиваемая работа, а теперь я “кобыла в стойле этого мудака”. — Отец никогда не говорил, что у него проблемы до этого случая…

— Ты либо хорошая актриса, либо конченая дура! Твой отец жулик, постоянно проворачивающий грязные делишки, в последнее время у него все не клеилось, и он заложил всю недвижимость. А вчера он продал тебя Дато.


Понедельник. Ночь.

Я обратила внимание на то, что Джо или Даниил упрямо называл отца по имени. Но сейчас меня больше беспокоило то, что Джо говорил о моем отце. Может быть сегодня он повёл себя и не совсем красиво, но он всегда защищал меня.

— Я не понимаю! Не верю! Он не способен на такое, он не продавал меня никуда и никому! — рычу я, впиваясь когтями в его шею. — Ты просто больной ублюдок, мозг которого придумывает всякую чепуху!

— Ты сама продалась? Решила подзаробать для семьи? — он продолжает настаивать на своём, причиняя мне душераздирающую боль.

— Джо, что за чушь ты несешь! Услышь меня, пожалуйста, меня никто не продавал! Отец потерял контракт и ему нужен был месяц, чтобы продать дачу! Он попросил сходить с ним на семейный ужин, поулыбаться семье Жонишвили и все! Я ничего не сказала тебе, потому что ты неадекватный! — я кричала, пытаясь заставить его услышать то, что я говорю. Голос сорвался.

— Ты очень хорошая артистка, Эмма. — Джо заторозил у огромных черных ворот, раскрывающихся ему на встречу. Мы приехали в огромный загородный дом. Немного мрачный на мой взгляд, заброшенный и пустой. Вокруг было темно, ни одного огонька, и мне стало не по себе.

— Где мы? — я чувствовала себя главной героиней триллера.

Но Джо не удостоил меня ответом, вышел из машины, распахнул мою дверь и грубо вытащил меня. С такой небрежностью, как старый мешок, что я упала, сдирая коленки, но он не замедлился, практически волоча меня по земле. Я взвыла, умоляя его остановиться.

— Даня, не ожидал тебя увидеть. — к нам спешил мужчина средних лет, весь седой. Он осекся увидев нас, но Джо было безразлично.

— Виктор Андреевич, я сейчас спущусь к Вам поговорить, дайте минуту. — мужчина был шокирован происходящим.

Он подхватил меня, поднимая с колен. По ногам струились ручейки крови, но Джо даже не замечал этого. У меня слиплись распухшие от слез глаза, я повторяла шепотом “Джо, отпусти меня”.

Парень затащил меня в дом, включая свет. Не нужно было быть гением, чтобы понять, тут давно никто не живет. Я стояла у порога в порванном платье, разодранных колготках и спутавшимися волосами от дождя. Джо наконец-то выпустив меня, прошелся по дому, трогая мебель. Внутри все было обставлено в классическом стиле.

Когда Джо обернулся, я пошатнулась и прижалась спиной к стене, его лицо исказилось гневом и ненавистью. Он смотрел на меня с отвращением. От дождя рубашка прилипла к его телу, и был виден рельеф мышц. Грудь тяжело вздымалась.


Понедельник. Ночь.

— Иди за мной. — короткий приказ.

Он направился к белой лестнице с черными кованными перилами в центре зала. Я послушно пошла за ним, чтобы не злить и не раздражать, и в надежде, что он даст мне пластырь. На втором этаже нас встретил темный длинный коридор с большим количеством дверей, за которыми что-то скрывалось. На стенах висели фотографии в рамках, я не успевала разглядеть, что на них, семеня за Джо, ведущем меня в самую глубину дома.

Он распахнул дверь, за которой скрывалась огромная спальня, подтолкнул меня к следующей двери в комнате, за которой, как я уже догадалась скрывалась ванна.

— Смой кровь! — еще один приказ.

С этими словами он развернулся и вышел. Я, морщась, стянула колготки или то, что от них осталось. Затем включила воду в раковине и стала медленно смывать кровь, морщась от боли.

В доме даже не было пыли, но все было пустое и не живое, тут точно никто не жил. Тишина давила на ушные перепонки.

Что это за дом, Джо купил его? У меня было столько вопросов и ни одного ответа. А как хотелось получить. Трудно было остановить кровь обычной водой, но другого выбора у меня не было. Когда все удалось, я вернулась в комнату и села на краешке кровати как послушная кобыла.

Через десять минут вернулся Джо, в его руках виднелась огромная длинная цепь, и я истошно вскрикнула от страха. Качая головой и забираясь на кровать все дальше, словно это могло мне помочь. Джо молча прикрепил цепь у ножки кровати, защелкнув замок, затем потянулся к моей ноге, схватил за лодыжку и потянул на себя. Еще секунда, и замок защелкнулся вокруг моей ступни, Джо вытащил ключ и проверил прочность пут. Где он вообще нашёл её?

Эмоции покинули меня, не было сил сопротивляться. Он еще раз посмотрел на меня, усмехнулся и вышел из комнаты, ничего так и не объяснив. Не знаю, сколько я так лежала, пока не поняла, что он не вернется. Попыталась встать, чтобы понять, как можно ходить с этой штукой. Она была жутко тяжелая, и каждый шаг давался с трудом, металл вокруг ноги давил психологически, хотя я могла просунуть два пальца. Длины цепи хватало, чтобы дойти до ванной, или выйти из комнаты до коридора. Но не дальше, как будто я не первая, кто был прикован в этом доме, и длина цепи проверялась.

Вторник. Утро.

Мне было невыносимо плохо и грустно, хотелось кричать, и не было сил плакать. Колени продолжали кровоточить. Но та боль была ни чем, в сравнении с тем, что было внутри. Я свернулась калачиком на кровати и заревела. Меня никто не искал и никто не готов был помочь мне, я была на цепи неизвестно где, у человека, который лежал в психушке. У меня не было будущего, это разъедало и уничтожало меня. Я пошла бы сейчас на все, только бы меня отпустили. Только бы глотнуть свежего воздуха.

Все люди такие сильные, пока их не начинают ломать, отбирать свободу. Только со стороны они могут бравировать и говорить, что лучше бы умерли, чем согласились на унижение. Но в реальности, так хочется жить, что ты согласен на все.

Я так и не заснула, не сомкнула глаз. Так и лежала на полу, словно парализованная. Лежала и смотрела на ковер, на его ворсинки. В голове даже не осталось ничего. Была только пустота. Во мне, вокруг меня.

Я четко расслышала тяжелые шаги в кромешной тишине, это не были шаги Джо. Он ходил как тигр, бесшумно и угрожающе. Перед моими глазами возникли старенькие кроссовки, я попыталась поднять глаза и увидела пожилого мужика, взирающего на меня с жалостью и болью.

Он подбежал ко мне, проверяя мои ноги, и когда увидел цепь на ноге, даже присвистнул.

— Господи, да что же творится такое.

Я молчала, разглядывая кровавое пятно на ковре, образовавшееся от моих коленок. Они воспалились из-за того, что я ничем их не обработала, и теперь неприятно пульсировали.

— Я принесу перекись! И позвоню Дане, негоднику, что он тут устроил, бедная девочка. — старик погладил меня по голове и поспешил из комнаты. А я продолжала так и сидеть, ничего не чувствуя.

Мужчина вернулся озабоченным и начал обрабатывать мои ноги, заботливо дуя на них. Обмотал бинтом, вопросительно заглядывая в глаза. Могу только представить, о чем он думал.

— Я принесу тебе бульон! У меня только доширак, чем богат, но тебе нужно поесть!

Я смотрела на него, а слезы снова стали течь по щекам. Этот незнакомец проявил больше любви и нежности ко мне, чем мой отец вчера. И я была очень благодарна ему за эту заботу.

— Ну тише, тише! — он погладил меня по голове. — Если бы я мог, то снял бы эту фигню с твоей ноги. Даже представить не могу, что в голове Дане происходит, что он такое учудил.

Он приготовил мне лапшу, которую я съела с удовольствием в полной тишине. Он включил мне телевизор, где шел сериал, и я невольно одним взглядом поглядывала его, стараясь не думать, что дальше.

Во дворе засигналила машина, и я знала кто приехал. Я подошла к окну. Во двор заехал его джип, и из машины вышел Джо, достал пакеты: с одеждой и едой. Он был во вчерашнем костюме, помятый. К нему подошел Виктор Андреевич и что-то гневно стал говорить. Джо потер рукой лоб, что-то отвечая. Взял пакеты и направился в дом.

Я трахалась с человеком, которого даже не знаю. Не было бы так смешно, если бы не было так грустно.

Джо поднялся слишком быстро. Замер на пороге, осматривая пятно крови на полу, а потом меня. У него под глазами снова залегли сильные черные синяки, как в день нашей первой встречи. Костюм был помят, и выглядел он неважно. На его шее был свежий засос. Я закусила губу от злости и боли. В краешке зеркала я увидела свое отражение, выглядела я ужасно.

— Я принес тебе вещи. — он бросил пакет в мою сторону. — Переоденься.

Я зазвенела цепью, намекая ему, как я это сделаю с ней на ноге. Он подошел ко мне, наклонился, провел руками по бинтам. Я вздрогнула от этого прикосновения. Джо достал с внутреннего кармана ключ и застегнул цепь, а я просто разглядывала засос. Он умудрился пристегнуть меня как дворовую собаку и свалить трахаться.


Для меня это очень важно.

Вторник. День.

— Переодевайся, и пойдем завтракать. — он скинул пиджак на пол и пошел вниз на первый этаж, ведь где-то там должна была быть кухня. Я послушно подошла к пакетам. Внутри было два пакета с бельем. Я сглотнула от содержимого: четыре комплекта развратного белья с чулками, подвязками. Они были даже не эротичными, а не прилично вульгарными. Тигровый, ярко-розовый, красные и белые в сетку. Джо старался, когда их выбирал. Я выбрала бельё, хотя бы похожее на трусы и лифчик и одела его. Из одежды были только халаты, короткие платья. Он хотел унизить меня, показать, что я просто шлюха.

Я закуталась в халат и пошла вниз, каждый шаг отдавался болью.

Внизу Джо сидел на диване, закинув вальяжно ноги на журнальный стол. В руках у него была чашка кофе. Вид у него был уставший.

Он жадно рассматривал меня, задержавшись на торчащих сосках из-за холода, мне было не удобно и я скрестила руки на груди. Ждала, когда он скажет хотя бы слово.

— Сними халат. — скомандовал он.

Передо мной сидел совершенно другой человек. В электричке я встречала молодого несостоявшегося хулигана, уверенного в себе, но ничего не имеющего в кармане, кроме своей силы. В Сочи рядом со мной был жгучий ревнивец, охраняющих меня, как дракон сокровище. А сейчас передо мной сидел мужчина, у которого была власть и деньги, и он ничего не боялся. Он чувствовал себя хозяином. Он знал, что останется безнаказанным.

Я не пошевелилась и ничего не сказала. Я больше не куколка.

— Ты, наверное, не поняла, я вчера купил тебя для исполнения всех моих желаний. Понимаю, что ты, наверное, хотела более взрослого и опытного самца нашей семьи, но увы, прийдется отрабатывать передо мной. — он сделал паузу, а я ничего не понимала, что он говорит. Про какого более взрослого и опытного он говорит. — У моего юриста сейчас на согласовании бумаги по выкупу долга твоего папочки, я практически владелец всей недвижимости, что у вас есть. Могу позвонить ему и отменить сделку, ты пойдёшь домой и поможешь родителям собраться на улицу.

— Ложь.

— Что именно?!

— У моего отца все в порядке с имуществом.

Джо подался вперёд и отставил в сторону кружку кофе. Я рассматривала его засос и внутри все неприятно посасывало. Я была противна сама себе. Нашла место ревновать, и главное — кого?

— Что ж. — он достал телефон и набрал какой-то номер, поставив на громкую связь.

— Да, Даниил Александрович! — голос моего отца по сторону трубки был спасательным кругом. Я подалась даже на встречу.

— Владимир, боюсь, нам придётся расторгнуть сделку. — Джо смотрел мне прямо в глаза, выжигая чувства. — Я приостанавливаю выкуп долгов.

— Ну как же! Даниил Александрович! Умоляю, мы вроде бы обо всем договорились. — Отец всхлипнул, и внутри меня все сжалось, я никогда не видела его жалким. Меня словно ударили. — Нам некуда идти!

— может не нужно было воровать? — Джо смотрит мне прямо в глаза, растаптывая окончательно.

— Пожалуйста, что я могу сделать для Вас? Эмма, Вам не понравилась? Она неопытная, простите ее, но обещаю, она будет стараться, дайте поговорить с ней.

Если утром лёжа на ковре, я думала, что хуже в моей жизни быть не может, но я сильно ошибалась. Все это время Джо говорил правду. Отец продал меня с потрохами его отцу! Просто обещал, что я буду обслуживать его за спасение.

Папа, мой милый Папа.


Вторник. Вечер.

Джо смотрел на меня, не отрываясь и я разрыдалась, шмякнувшись на колени перед ним. Белые бинты постепенно становились алыми. Меня трясло, и мне жутко хотелось, чтобы рядом со мной был тот человек из Сочи, а не этот чёрствый мудак.

— Джо, я клянусь! Клянусь тебе, что я обещала отцу просто побыть на семейном ужине! Я боялась тебе сказать, потому что ты убил бы всех за этим столом! На кону стояла моя семья. Джо! — я даже не надеялась, что он поймёт меня или услышит.

Он положил руку мне на голову и поднял ее, как у маленького котёнка.

— Я просил о двух вещах тебя: не лгать мне и слушаться. И Я не верю тебе, лучше сделай мне минет, я устал. — его тон и манера говорить унижали меня. Джо задался целью превратить мою жизнь в ад. Было жутко больно: от слов, от действий отца и прикосновений Джо. Я отползла и прошептала:

— Тогда рви контракт с отцом, я собираюсь жить на улице.

Он прищурился, замер, как хищник перед прыжком. Я была уверена, что он взвешивает все, определяет, где его собираются обмануть. А я ждала. Если отец не боялся меня подложить под старого грузина, то почему я должна бояться, что ему придётся искать ночлег?

Джо тут же набрал номер и просто бросил в трубку:

— Серый, останавливай сделку.

Во и все, моя семья стала нищей.

— Я могу идти? — спрашиваю его безжизненным голосом, желая оказаться подальше от всех.

— Нет. — его улыбка больше напоминала оскал. Я сглотнула. — Раздевайся до гола, пока я не решил стукнуть тебя.

Было в его взгляде столько сумасшествия, что я сразу поняла, что неподчинение приведёт к чему-то похуже, чем сбитые коленки. И я торопливо сняла халат и белье, не раздражая его. Он показал пальцем подойти к нему, и я подошла. Джо даже не мигал, его зрачки были размером с блюдца, и я боялась его.

Скулы на его лице дергалась, нервный тик?!

— Я жду свой минет. — повторил он.

Я опустилась на колени и послушно стала расстёгивать его штаны, дрожащими пальцами получалось медленно, но Джо не торопил меня. Его член уже был готов, когда я взяла его в руку. Он был слишком широким для моей ладони, поэтому я неловко погладила его. Мне не было противно делать минет Джо, но делать его по принуждению я не хотела.

Мужчина положил руку на голову, чтобы подтолкнуть, но я заупрямилась. Раньше он никогда не обращался так холодно со мной. Позыв был так силён, что я не смогла справиться с ним, меня стошнило на пол, прям перед ним, а потом я отключилась. Провалилась в темноту, ничего не чувствуя. Сознание меня покинуло.


Сознание стало приходить ко мне от того, что чьи-то руки протирали меня.

— Мама?! — мне так хотелось почувствовать родные руки.

— я за неё. — голос Джо. Я дернулась, словно меня удалили и открыла глаза. Я лежала в ванной, а парень купал меня. Только сейчас я поняла, что практически упала прямо в свою блевотину, от этого меня затошнило опять. — Не дергайся. Врач приедет чуть позже, осмотрит тебя.

На Джо были только спортивные штаны. Мой взгляд был прикован к все тому же засосу на шее. Ревность меня разъедала. Не об этом нужно было думать. Какое-то время назад я лишилась чувств.


Вторник. Ночь.

Где-то в глубинах дома раздалась уже знакомая мелодия и Джо отдал мне мочалку, направившись за своим телефоном.

— Что у тебя?! Да? Ты уверен, это хорошая новость! Я хочу взять за яйца Дато и чем быстрее тем лучше! — я изо всех сил напрягла слух, пытаясь понять о чем он.

Джо всегда исключительно называл своего отца по имени, а отчество у него было другое, и не похож он был на этого тучного грузина. А значит, Дато не родной его отец.

Когда Джо вернулся, я продолжала вяло лежать, угрюмо ожидая дальнейшей своей судьбы.

— Ты заболеть хочешь? Простудиться? Выбирайся! — он был раздражен. На его лице все также дергалась скула.

— Джо.

Парень приподнял бровь, смотря на меня.

— Расскажи мне правду.

Джо.

Я выпил все, что было в баре, но опьянение так и не приходило. Голова уже гудела от выпитого, меня подташнивало. Но рассудок так и не хотел дурманиться, отбросить в туман происходящее.

«Скажи мне правду, Джо»

В груди все болело и ныло, как будто мне снова было семь… Вокруг меня все собирались на похороны, а я только и мог, что смотреть в одну точку перед собой. Самый дорогой и близкий человек в моей жизни, тот на кого я ровнялся — умер от инфаркта, неожиданно и скоропостижно.

Мой отец был всем для меня. И он бросил меня, когда мне было семь, оставив меня одного в этом огромном мире, проведя черту в моей жизни на “до” и “после”, на счастливо и во мраке.

Я помнил каждые выходные, смех мамы, шутки отца, и как он учил меня драться. Каждый вечер мы садились за стол и ужинали вместе, рассказывая все без разбору.

Потом он ушёл… прошло немного времени и мама отвезла меня в дом Дато, она была так счастлива первое время. Дато был многие годы партнером отца, а теперь он стал моим отчимом, потом появилась Нана… до меня не было времени, а Дато не любил меня с первого дня, я был копией моей отца, и внешне и характером. Напоминал ему, чьё место он занял.

Его ненависть укрепилась, когда он узнал, что отец завещал все мне, у матери был только небольшой денежный фонд. Но до моего совершеннолетия, держателем Папиных активов был Виктор Андреевич. Папы личный телохранитель и водитель по совместительству.

Я попросил еще одну бутылку виски, заметив Виталика, приближающегося к моему столику, Ему не нужно было приглашение, чтобы сесть за мой стол. Он смотрел на меня осуждающе.

— Я искал тебя весь вечер.

— И нашел же.

— Джо, в тебе вискаря будет скоро больше, чем соли в мертвом море, и меня это пугает. — он отодвинул стакан от моей руки. А я снова протянул руку, цепляясь за стакан, как будто от этого зависела моя жизнь. Перед глазами так и стояла куколка, лежащая на полу, возле дивана. Ее коленки были в крови, а рядом с волосами была лужица доширака.

Это же была моя вина? Я презирал себя за это; отец бы разозлился, что его сын вырос выродком, причиняющим боль женщинам. Но от мысли, что она хотела обменять своё тело… Я хотел поломать все части ее хрупкого тело. Или со мной, или ни с кем.

Внутри все сново запекло от боли. В моей жизни нет места счастью. Она тоже предала меня, обменяла на деньги.

— Что ты хочешь от меня, мой дорогой друг? Не мешай мне наслаждаться саморазложением.

— Я хочу, чтобы ты прекратил это, пошел домой и лег в теплую кроватку, отоспался и трезво оценил ситуацию прежде, чем натворишь… глупостей.

— Я не вернусь в дом Дато, а в моем доме она… когда я уходил ее коленки были стёрты до мяса, ты спросишь почему? Возможно, потому что до этого я всю ночь продержал ее на цепи.

Виталик налил в стакан и себе Макаллана, отхлебывая сразу же половину. Лицо моего бывшего сослуживца было сосредоточенными и тщательно подбирающим нравоучения, он всегда таким был. Моей совестью и наставником.

— Джо. Мой дорогой друг, я не знаю, что происходит в твоей голове, но поверь — ты сам себя съедаешь каждый день. Каждый раз, когда в твоей жизни происходит что-то хорошее, ты все портишь, а потом говоришь — в моей жизни может быть только дерьмо. Я знаю, что твой отчим, ублюдок, знаю, что матери ты своей не нужен, а сестра твоя меркантильная сука. Я помню твою первую любовь. — он крутил в руках стакан, и виски бросал блики на деревянны стол. При упоминании суки, меня всего передернуло. — Помню, как она оказалась, купленной твоим отчимом проституткой, пудрящей тебе мозги. И это еще то дерьмо. Но сейчас, я думаю, ты портишь все своими руками. Ты упираешься, и пытаешься ухватиться за любую мелочь, как доказательство, что девчонка предаст тебя.


Вторник. Ночь.

От злости у меня замкнуло челюсть, как это всегда бывало. Я услышал, как скрипят мои зубы. Мне хотелось закинуть этот стакан прямо в Виталика и за то, что он начал эти все болезненные воспоминания выворачивать.

Куколка и вправду внешне была очень похожа на бывшую. Я даже сначала принял ее за эту сучку.

— Джо, я видел это девочку, видел ее глаза и манеру поведения. Она не похожа на прожженную, матерую бабу, желающую грести деньги лопатой. Вспомни, как она боялась и дрожала в нашем присутствии после этого ужасного случая? Ты ли не сам смеялся над тем, как она считала тебя бедным и боялась, что ты слишком потратился в магазине вещей? И после всего этого она вдруг приехала и решить продать себя? Да даже если и решила, значит судьба была, чтобы это был Дато, и ты смог вмешаться. Ты винишь ее, что она не пришла к тебе за помощью. А должна ли она была идти к человеку, угрожающему поиметь ее по кругу?

Во рту были кисло, и не от лимона. Друг озвучивал мои мысли, которые крутились в голове уже два дня. Но вместе с ними кто-то повторял: ты успокаиваешь себя, она такая же продажная. Даже твоя мать продажная…

— Джо, твой отчим, самый мерзкий сукин сын, так почему такого не может быть и у нее? — Виталик продолжал промывать мне мозги.

Я посмотрел на него с недоверием. Перед глазами проплывали картинки из Сочи, самых счастливых дней в моей в жизни. Я был собой. Просто Джо без имени и фамилии. Без прошлого.

— К чему это ты, я начинаю пьянеть. — закрываю глаза.

— Я узнал, что ты просил. Тебе не приходило в голову, в кого, Эмма, в семье такая рыжая? — я недоверчиво посмотрел на него, пожимая плечами, алкоголь начал делать свое дело, медленно расслабляя тело и замедляя работу мозга. — Дам подсказку, обычно это передается от родителей по наследству, если мама ее, как ты мог уже видеть, блондинка, а папа русый, то Эмма не может быть рыжей никак.

— Я не понимаю. Может от бабушки досталось. — кривлюсь.

— Обычно рыживизна такого пигмента передаётся на прямую. — Веталь выдержал паузу, чтобы завладеть моим вниманием полностью и потом продолжил. — Владимир — не отец Эмме.

Я отставил стакан и схватил друга за рубашку, притягивая к себе.

— Что? И ты мне мусолил ваниль, гандон, когда у тебя такая информация?

— Какая? Тебе же и так все ясно! — на его губах заиграла улыбка.

— Да не жизнь, сплошное блядство! — я допил остатки виски, вставая, меня пошатывало. — Пошли, за руль сядешь. Я в таком состоянии не доеду до места назначения.

Прежде, чем выйти из бара, я снес половину столов, только на улице при вздохе свежего воздуха, меня отпустило. Виталик спокойно шёл за мной, ему было не привыкать забирать и успокаивать выпившего сумасшедшего Джо, у которого как обычно в жизни все пошло на Перекосят и нужно было срочно все чинить.

Мы сели в машину, я откинулся на сиденье.

— Продолжай. — говорю другу.

— Не знаю, кто ее настоящий отец, но мой кореш пробивал этого Владимира, его карьеру и прошлое. И наткнулся на не стыковки, капнул по ним глубже… — парень рассказывал неторопливо, заставляя меня изнывать от нетерпения.

— Давай ближе к делу

— Не торопи меня! — друг рассмеялся, зная мою привычку заглядывать в конец книги и только потом начинать ее читать. — У нашего с тобой общего знакомого Владимира в юности была одна пренеприятнейшая история. Когда он служил в армии, ему подстрелили яйцо, и не простое, а золотое, потому что как оказалось… у нашего знакомого была врожденная патология, у него всего от рождения было одно яйцо.

Тут друг сделал снова театральную паузу, придавая эффекта своей новости. Я начал трезветь.

— Яишко то удалось сохранить, но детей быть не могло у него на все сто процентов. И случай этот был за долго до рождения Эммы… Поэтому рыжевизна у неё точно не от бабушки.

— Но это ещё ничего не значит. Он мог вырастить ее как свою дочь.

— Мог. И мог потом потребовать от неё долг.

— Ты думаешь, она так хотела сказать ему спасибо?!

— Я думаю, что она ничего не знает, а ему просто насрать на неё, её чувства.

— Мать?

— Не вполне осознаёт происходящее.

«Джо, расскажи мне правду».

Она лежала в ванной с такими пустыми неживыми глазами, ее кожа за этот день превратилась из фарфоровой в Сине — красное месиво. Я смотрел не неё и не находил в себе гнева, только боль, за то, что сотворил такое. Даже не понял, как спустился и сел в машину, снова поехал бухать, чтобы голова перестала работать и боль прошла.

— В чем правда, брат?

— Точно не в Маккалане.

Вторник. Ночь.

Я вернулся из армии одновременно совершеннолетним, окрепшим и с новыми мозгами. Больше не трудный подросток, который впутывался в драки, укуривался в хлам и громил все на своём пути. Я стал мужчиной, выдерживающим взгляд Дато. Он больше не мог задеть мои чувства своими словами, я больше не был неуправляемым как раньше. Взялся за бизнес и мешал ему делать все, что ему вздумается. И Дато забоялся меня. По-настоящему.

Моя любовь к матери не прошла, но я стал относиться к ней благосклонно, простил ее и не трогал. Если она захотела связать свою жизнь с, таким как, Дато, это ее личный выбор.

Нана была выкормышем своего отца, всегда называющая меня ублюдком. Я не испытывал к ней родственных чувств с момента ее рождения.

Хорошо, что в армии у меня появилось два верных друга, Виталик и Рыжий. Два совершенно разных человека, но самые настоящие друзья, мои братья. Они стали моей семьей. Даже после службы мы продолжили держаться друг за друга, не давая сдохнуть.


Моя жизнь так стремительно менялась и становилась лучше, что я был уверен, наступила белая полоса. Больше я не буду зависеть ни от кого, буду сильным. Все налаживалось, и я смог расправить плечи.

На открытии очередной выставки моей матери — ветки одного из бизнесов Дато, я встретил ее. Высокую, рыжую с широкой белозубой улыбкой Конопушку. Она с такой силой влетела в меня, что у меня от ее локтя остался синяк. Неплохой был удар для хрупкой девушки.

— прости, я так бежала к шампанскому, что даже ты не стал для меня преградой.

В ней было все красиво: внешность, голос, манеры. Увидев её, я потерял дар речи, так меня поразила ее красота. Я никогда не был охотником до женщин, не умел покорять женские сердца.

Мы в тот же вечер оказались в одной постели. Это был пик. Конопушка была опытна и знала, как во мне распалить все моё желание. Ее гибкости завидовали кошки. От огненных волос перед глазами искрилось.

Слушал ее каждое слово, а ей хотелось одного, чтобы я был счастлив. Она повторяла мне, что гармония в душе исходит из семьи. И я слушал ее — пытался примириться с Дато, помогал ему. На время мы нашли кое-какой общий язык.

Моя рыжая кошка сделала меня бесхребетным счастливым подкаблучником, и я чертовски был не против. Послушно выполнял все, что она скажет.

Но жизнь все-таки справедлива. В сентябрьский день я захотел уйти с работы и поехать поговорить с Дато, мама с Наной уехали в Тайланд, а мне захотелось найти полного примирения с отчимом. Его секретарша сказала, что он дома. По дороге я позвонил кошке, но она была занята и лишь сбросила смс «Любимый, через тридцать минут я расскажу тебе, что купила из белья для тебя!»

Я даже сегодня помню эту волну счастья. Своё настроение в тот момент, когда зашёл в дом и направился в кабинет к Дато. Его там не было. Хотя разбросанные вещи, говорили, что он в доме. Звук женского смеха сразу ответил мне на вопрос, где он и что делает. Желание уличить его для матери пересилило все, и логику и страх. Я шёл на смех.

Они были на кухне. Она лежала на столе и жадно сосала его член, характерный чмокающий звук меня долго преследовал. Дато волосатой рукой сжимал ее грудь, а она мурлыкала, моя кошечка. Конопушка отсасывала ему его маленький член и просила добавки, тогда я не решился войти и уличить их. Во мне что-то сломалось.

Я ушел, покатался по городу, и когда вернулся, сделал вид, что ничего не знаю. Но внутри все было мёртво. Сгорело. Той же ночью я сказал ей, что хочу минет, мне она его никогда не делала, а я жалел ее губки. Мне казалось, что она слишком чистая для такого грязного вида секса. Она отказалась, и тогда я заломил ей руки и стал заставлять.

— Минет делают только тем, кого любят. — выплюнула она мне в лицо и ушла. Дато так и не узнал, что я знаю об их связи. Когда он выкинул ее, она снова прибежала ко мне, в слезах и соплях каяться, просить о помощи.

О, как она искусно делала минет тогда, на то и шлюха. Я выкинул ее сразу после, и ничего не почувствовал. В моем сердце не осталось места для чувств.

Пока ещё одна рыжая сучка не нагрубила мне в электричке.


Вторник. Ночь.

Я ворвался в дом, построенный моим отцом, пустой и темный. Ее не было в нем, ни внизу ни наверху. Виталик ходил за мной по пятам, успокаивая, но я не мог его слушать. Девчонка пропала. Ее нигде не было. Я ещё чувствовал запах ее духов.

Эмма. Эммочка…

Мной управляла злость и отчаяние. Где она?

Дядя Витя должен был что-то слышать, я направился к нему даже не закрыв дверь в дом. Оставив ее распахнутой. В своё время я предлагал ему дом, но ему нравилось жить в небольшом одноэтажном у речки, отец в своё время построил этот дом для гостей. Там он и остался.

В его доме горел свет и дверь была не закрыта. Я, как дурак влетел в коридор и увидел то, чего никак не ожидал.

Эмма сидела и пила чай с дядей Витей, слушая его рассказы. Выглядели они очень по-домашнему. Они обернулись в мою сторону одновременно: он со смешинками в Глазах, она со страхом. Зрачки были расширены, в них можно было утонуть. Захлебнуться чёрной бездной.

И хотя алкоголь вроде бы выветрился, меня все равно шатало из стороны в сторону. Сначала я долго стоял и смотрел на них, потом сел третьим, обернулся к ней, взял руку.

— Хочешь правду? У меня нет никого кроме тебя, как у тебя — никого кроме меня… — не знаю, поняла ли она что-то из моих сумбурных слов. Смогла ли почувствовать все то, что происходило в моей душе. В голове был сумбур. Но Виталик был прав в одном, Эмма не продавала себя Дато. Она не была Кошкой.


Эмма.

Я была Больна. Джо унижал меня, считал своей собственностью, а я прощала и хотела его объятий. Он вытворял всякую дичь со мной, а потом говорил любое ласковое слово, и я все вычеркивало. Не было. Не знаю. Не помню.

Но то, что он сделал сейчас невозможно было простить.

Когда Джо появился в коридоре, я испугалась до чертиков, сразу поняла, что он пьян в хламину, но сзади него показался Виталик, и стало спокойнее. Парень был адекватным, и судя по всему не таким сумасшедшим как его друг. Он поздоровался с дядей Витей, пожав ему руку, и по-доброму улыбнулся мне. Настойчиво похлопал по спине друга и пошутил про какого-то Макаллана.

— Хотите чаю? — любезно спросил дядя Витя, единственный взрослый человек в этом доме.

— Нет, дядя Витя, нужно Джо уложить спать, пока он не уложил всех нас. — пошутил Виталик, и мы все, как по команде, нервно улыбнулись. Джо сильно штормило.

Джо держал мою руку намертво, и я пошла с ними. Как и всегда, он тащит, я подчиняюсь. Больные отношения.

При всем его грозном виде, он был, как ребёнок, слушающийся своего друга, как мамочку. Виталик уложил его в спальне, точно зная, где уже обжилась я. Его взгляд упал на цепь, валяющуюся на полу у кровавого пятна на ковре. Сначала он отвернулся и направился к выходу, но потом вернулся, подобрал ее и пошёл.

— Эмма, у тебя не будет воды? — его вопрос несколько застал меня врасплох, такие вопросы задают хозяйкам, когда заходят к ним в дом. Но я тут была пленница. Откуда мне знать, где тут вода?

— Я попробую найти… — немного оправдываясь промямлила я и пошла вниз, осознав только сейчас, что хожу в домашнем халате, который при определенном освещении просвечивает, демонстрируя откровенное белье.

Стараясь не думать, что я полуголая расхаживаю перед малознакомым мне человеком, стала искать воду. Из-под крана не хотелось наливать. В холодильнике я нашла соки: апельсиновый, яблочный и виноградный. Вытащила их всех, и на всякий случай налила воды в стакан из крана.

Виталик вернулся на кухню, видок у него тоже был потрёпанный. Чёрная толстовка пропылилась, придавая вид трубадура. Но характер и грозность даже при таком усталом виде придавал шрам. Может быть, я когда-нибудь спрошу, откуда он у парня.

— Обычная вода только из-под крана. — неуверенно говорю ему. — Есть соки…

— мне пойдёт из-под крана. — Он жадно осушил стакан и вернул его мне. — Я останусь на всякий случай, лягу спать тут на диване. Мало ли что, ты не против?

— Нет. — пожимая плечами, ответила я, продолжая неловко себя чувствовать. Вся картина выглядела так, словно друг моего мужа привёз его пьяным и попросился остаться на ночь. Но Джо не был моим можем. Я прикусила немного губу, продолжая себя чувствовать неловко. — Я пойду тогда?

Мой вопрос остался висеть в воздухе, а я быстро побежала обратно в комнату. Спать с Джо не хотелось совсем, от него пахло алкоголем, сигаретами и другими женщинами. Засос, словно клеймо, смотрел и смеялся надо мной. Я постояла беззвучно минут десять над ним, после чего вышла в коридор и открыла дверь в соседнюю комнату. Там была, к моему удивлению, огромная библиотека.

+++

Небольшая комната с кожаным диваном и креслами по центру, на которые было обращено огромное окно, стены подпирали массивные шкафы с книгами. В свете Луны комната была в двойне прекрасна. Я прошлась, поглаживая корешки книг и вдыхая их запах. Я с детства любила читать. После чего легла на диван, свернувшись калачиком и крепко заснула, моментально проваливаясь в сон.

Проснулась от яркого света; во рту было так гадко, будто съела хурмы с селедкой. Тело затекло и отказывалось меня слушать. Я выпрямилась и осмотрела комнату при свете, она была прекрасна.

Неожиданно я обнаружила, что заботливо накрыта пледом, и внутри растеклось тепло. Накрыть меня мог только он. Вряд ли бы еще кто-то расхаживал так по дому.

Обмотавшись этим же пледом, мне захотелось спуститься, выпить горячего кофе. Как ребёнок, я выскочила из комнаты и замерла у черно-белой фотографии в рамке, неожиданно раскрывшейся мне в солнечном свете. На фотографии был улыбчивый мальчик с Джо и его матерью в молодости. Я погладила пальцем мальчика, маленькая копия Джо или…

Я в плотную подошла к фото, на мгновение перестав дышать, Джо был копией своей отца. Не просто похож, точной копией. Значит я была права, Дато не родной его отец; и этот дом, место его детства?

Я отошла от фотографии, оглядываясь, кружа, пытаясь посмотреть на это место заново, словно в первый раз. Все в этом доме было со вкусом, дорого, но не вычурно. Библиотека, наверное, была отцовская, она подходила мужчине на фото, любившему уют, семью и работу. Она подходила бы и Джо, если бы он вырос в полной семье…

— Только это место я считаю своим домом. — голос Джо заставил вздрогнуть и отпрянуть к стене, утепляясь в плед. Сам он стоял, прислонившись к стене, как же бесшумно он ходил. Я снова не заметила его появления.

— После свадьбы мамы мы переехали в дом Дато, а этот остался в запустении на долгие годы, я занялся им только после своего совершеннолетия и вступления в наследство. Мама с Дато думают, что я продал его, чтобы погасить долги… Но я восстановил практически все, что впало в негодность. — Джо задумчиво провёл рукой по стене, вспоминая что-то из прошлого. Я же рассматривала его босые ноги.

— Мне жаль, Джо. — честно сказала я, представляя, что он чувствовал, когда его Мама вышла замуж за другого мужчину.

Вспомнила его вчерашние слова. Я только одна у него, а он у меня. И только сейчас я осознала, что может быть так оно и есть. Еще неделю назад я бы выдержала все, потому что у меня была крепкая семья, но сегодня я слышала голос моего отца, согласного на все, чтобы загасить долги. Он был вор. Суровая реальность раздавила меня.

— Не стоит, куколка. Я привык жить с этим, эта боль и ненависть составляют девяносто процентов меня. Ты спрашивала кто я? Я Джо, потому что быть Даниилом Жонишвили мне совсем не хочется. — Джо тяжело вздыхает. — Идём лучше завтракать, Веталь там омлет бабахает.

Он уходит также бесшумно, как и пришел, а я смотрела на солнечный блик на стене. В ушах звенела «куколка». Я снова была ею.

Чтобы не злить подобревшего Джо, я пошла за ним, все также кутаясь в плед. Меня не очень заботил мой внешний вид: растрепанные волосы, запах изо рта и синяки под глазами. Эти двое меня и не в таких пикантных ситуациях видели.

На кухне было тихо, эти двое говорили очень тихо и спокойно между собой, и одновременно повернулись, посмотреть на меня.

Я помахала рукой и забралась на стул, где уже стояла третья тарелка с дымящимся омлетом. Пахло вкусно. Я была голодна до чертиков и стала молча есть, слушая их разговор.


Среда. Утро.

— И все же, я бы не стал торопиться на твоём месте, подожди его следующего хода. Ты уже много раз наступал на эти грабли, он выведет тебя из себя и потом ждёт, когда ты попрешь на пролом и наделаешь глупостей. — Виталик пытался достучаться до Джо.

— Я знаю это и без тебя, но это моя последняя капля. Нужно действовать прямо сейчас.

— смотри сам, я предупреждал.

Я жевала и смотрела на них почти не мигая, ни чуть не стесняясь. Может мне снова пойти к психологу? После событий последний двух дней я должна была истерить и может быть ненавидеть этих людей, но сейчас я сидела за одним столом с ними и считала одного из этих мужчин своим. Это было глупо и безрассудно.

Все, что мне хотелось сделать с ним, так это разобраться с засосом, и он меня волновал без остановки, разъедал. неужели Джо без разницы с кем спать?

— Приятного аппетита. — хитро сказал Джо, отпивая кофе. Его глаза снова обрели луково мальчишеское настроение. И я распрямилась, чувствуя на себе его внимание.

— Спасибо, мне нужна одежда. Мне холодно разгуливать в этом. — Я глазами указала на свой вид, намекая, что мне в полуголом виде разгуливать не хотелось.

— Зачем? Я же привозил? — его глаза снова ехидно блеснули, и я решила отомстить. Скинув плед, оставшись в одном халате, полупрозрачном на ярко-розовое белье, которое в дневном свете было видно отлично. С невинным видом я продолжила есть. — Виталик, как думаешь, вот в такой одежде, которую привёз Джо, можно не мерзнуть? Может быть в этом можно пойти на улицу?

Эффект был даже лучше, чем я ожидала, один сглотнул шумно и уткнулся в тарелку что-то невнятно пробормотав, а второй подскочил, снеся все стулья по пути. Джо намотал на меня плед в два слоя, знатно матерясь при этом.

— Сегодня мы поедем и купим тебе все, что ты посчитаешь нужным. — прошипел он.

Это была моя первая победа, и могу поклясться, что на лице Виталика заиграла тоже улыбка.

Мне нечего было одеть в магазин, вся моя одежда была в клочья изорвана. Мы решили, что Джо купит в торговом центре и принесёт в машину мне какие-нибудь штаны, а пока я поеду в его рубашке.

Было необычно ерзать голой попой по кожаному сиденью в машине. Приятнее было кутаться в запах Джо, терпкий, мускусный. Его свежая рубашка была пропитана его запахом.

Джо разогнался по дороге. Машина неслась бесшумно, и я смотрела в окно и представляла, о чем бы мы говорили с ним, если бы были настоящей парой?

Словно прочитав мои мысли, он положил руку мне на коленку, медленно скользя по внутренней части бедра. Мое тело тут же отозвалось сотней мурашек. Я раздвинула ноги шире, глядя на лицо Джо, который ни на секунду не отрывался от дороги, внимательно наблюдая за ситуацией.

Его рука пролезла в мои трусики, нежно дотрагиваясь до клитора. Я выгнулась ахая. Рука ускорялась, а мне хотелось остановить его и умереть, если это закончится. Волосы разметались в разные стороны, я стонала, кусала губы. Внутри все горело, сжималось, накалялось. И в тот момент, когда ко мне пришла разрядка, я закричала выгибаясь и умоляя Джо не останавливаться, гаишник, стоящий на дороге, замахал нам палочкой.

Среда. Утро.

— Вот блядь! — выругался Джо, убирая руку, резко облизывая пальцы. Быстрый и пошлый жест, заставил меня сжаться. Порой мужчина напоминал мне первобытное животное. — соберись Эмма.

Меня пробрала такая нега, что я слабо соображала, но одернула рубашку и плотно сжала ноги, чтобы не светить прелестями перед работником ГИБДД.

Джо достал документы, открыл окно и ждал патрульного, чтобы показать ему все. Грузный дядька сорока лет заглянул в нашу машину и осуждающе цокнул языком, когда увидел мою голую жопу. Но мне так было безразлично, мой мозг был не способен обрабатывать информацию.

— Капитан Еременко! Почему превышаем, Даниил Александрович?! — у мужчины был приятный голос и отвратительная внешность мелкого взяточника.

— Извините, сам не знаю, из рукава Джо магическим образом образовались купюры, которые перекочевали через окно в руки капитана, у которого раздувались ноздри от пестрых бумажек.

— Не превышайте больше!

Когда мы отъехали, то захохотали как идиоты. Изображая по очереди его лицо, мы не могли остановиться. Если бы он знал, чем мы занимались в ту самую минуту, когда он махал своей палочкой.

— Что будет дальше? — Мой вопрос не застал его врасплох, он его явно ждал.

— Дальше будет магазин. — Джо уклонился от ответа.

— А что с нами будет? — Мне же хотелось больше конкретики.

— Я уже говорил тебе, ты только моя. — Его уверенное заявление меня не пугало, даже приносило удовольствие, но все же перед глазами был засос.

— Ты не отпустишь меня, пристегнешь снова?

— Если будет нужно, да! — Я ни секунды не сомневалась в его словах. Джо редко бросал слова на ветер. — А вообще, я погорячился с цепью. Это уже был перебор.

— Неужели? Мне показалось, что в самый раз! — корчу рожицу, отворачиваясь к окну, не желая вспоминать это.

— Джо, а что с моими родителями? — я боялась задавать этот вопрос, боялась нарушить выстроенное перемирие, боялась, его разозлить.

— Ничего, все как обычно. Я выкупил их долги. Они живут обычной жизнью. — Замечаю, что при упоминании родителей, его голос меняется. Ему не доставляет удовольствие говорить о них. Внутри меня же все сжалось от унижения и благодарности одновременно.

— Клянусь, я бы никогда не отдалась бы твоему отчиму. — Я закрыла глаза, поджимая ноги. Джо сильно топил в машине, чтобы я не замёрзла в одной рубашке. — Я даже надела монашеское платье, собрала волосы и почти не красилась, чтобы быть серой мышью.

Джо хохотнул и стукнул по рулю.

— Клянусь, Эмма. Когда я увидел тебя в ресторане, я был зол, потому что ты была одета, как профессиональная соблазнительница! Это платье было слишком облегающим!

И мы снова нервно засмеялись. Как можно смотреть на одни и те же вещи по-разному.

Среда. День.

— Я говорила уже, что родители просто попросили поужинать. Я не сказала тебе ничего, потому что знала — ты не отреагируешь адекватно. Как собственно и произошло! — восклицаю негативно, не сдерживаясь. — Ты повёл себя как бесчувственное животное.

— Дато сказал, что ты все знаешь. — говорит он тихо, сжимая сильнее руль. Джо не признаёт вины, не показывает, что он сожалеет о содеянном. — Он убедил меня, что ты продаешься за долги.

— Зачем ему это? Он тебе не чужой человек. — Интуитивно я чувствую, что между мужчинами нет любви, но все-таки зачем ему откровенно травить душу Джо. По-хорошему, он не должен был даже знать о нас.

— Ты просто не понимаешь всех особенностей наших отношений. — усмехается парень и нажимает на газ. Машина с ревом подаётся вперед. — Между нами с Дато война. Уже давно. Ничего хорошего и светлого. Ты просто оказалась в его руках, он намеренно хотел причинить мне боль через тебя.

Отворачиваюсь, пытаясь осмыслить сказанное. Меня тронули его слова. Это такое признание, что я ему не безразлична?

— И что теперь? — спрашиваю я саму себя и его одновременно. Происходящее между нами напоминало дешевенький сериал с канала «Россия», где нет ничего хорошего. Претенциозная мыльная опера.

— Я дам тебе ключи от дома и право голоса. — Джо кладёт тёплую ладонь на разбитое колено. — Эмма, мои правила ты помнишь, и меня уже знаешь. Не потерплю обмана и измены. Чтобы ни было — скажи мне, и мы решим это вместе. Я могу и убить. У меня протекает крыша сначала делаю, потом думаю.

— А я могу тебя прирезать во сне, если ещё раз увижу засос. — Вот я и сказала это вслух. Парень закивал соглашаясь.

— В ту ночь не было ничего. — тихо проговорил Джо. Просто я был очень зол и пошёл в бар, где обычно провожу время. Там была старая настойчивая знакомая… засос, это все что было. И то, поверь мне, против моей воли.

Мои отношения с Джо напоминали американские горки, только поднялись на высоту, как со свистом — вниз. Сердце ухает в пятки, ты не успеваешь успокоиться, как тут же снова летишь вверх и думаешь, что все — это была последняя мертвая петля, больше не будет. С меня хватит. Но таких впереди еще сотня.

И я все равно жадно тянула руки к этому мужчине, потому что меня тянуло к нему не объяснимой силой. Раньше никогда не понимала, как женщины не уходят от мужчин, которые их бьют, а сейчас сама была ненамного лучше. Чистая зависимость.

Что было хорошего сейчас в моей жизни? Я потеряла работу, не самую хорошую и любимую, но приличную, хорошо оплачиваемую в топовой фирме. Моя прекрасная семья дала трещину. Я была нищей. Меня чуть не продали собственные родители, а я млела, сходила с ума от счастья, от того, как этот красивый властный мужчина смотрел на меня, говорил, ревновал. Как он улыбался, качал головой, над его глазами с огоньком.

И сейчас, в примерочной ЦУМа, прижатая к стене с разведёнными за спину руками, и закинутой одной ногой до придела почти в шпагате, я кусала галстук, чтобы не выдать, чем мы занимались. Джо кусал мою шею, оставляя на ней отметины, терзая тело. Его член раздирал меня на части, наполнял до предела. Сладкие толчки доводили меня до экстаза. Я нимфоманка.

— Куколка, что же ты делаешь со мной. — хриплый голос Джо вернул меня к жизни. На несколько минут я потеряла связь с реальностью. Оргазм был таким сильным, что я просто отключилась. — Пора примерить хоть что-нибудь из того, что тебе принесли.

Когда время остановилось.

Не договариваясь, мы решили насладиться по максимуму этой эйфорией. Не хотелось испортить это мгновение.

Мы не говорили о прошлом, о проблемах, вычеркнув все плохое. Жили исключительно настоящим, наслаждались друг другом. В этом огромном мире существовали только я и Джо. Нам был никто не нужен.

Джо купил мне новый телефон, сразу предупредив, что он отслеживается, и если он узнает, что я поехала куда-нибудь без его ведома — то будет очень зол. Я только смеялась. В моё полное распоряжение перешёл и дом. Я могла купить и обставить все, как хочу в этом доме. Пока я только выбросила два ковра, чтобы не напоминать себе о плохом.

Какие-то дни он был только со мной, мы валялись в кровати, рассказывали друг другу дурацкие истории из действа. В основном говорила я, забалтывая парня. Иногда Джо рассказывал о своей жизни с Дато, говорил он скупо. Было видно, как ему неприятно вспоминать.

Я всегда ужалась до глубины души. Его отчим и вправду был чудовищем.

История двух друзей, построивших империю в девяностые была не уникальна, таких в России много. Но дальнейшая их история уже заслуживала отдельного романа.

Александр — отец Джо, и Дато познакомились еще в институте, у двух с виду разных мальчиков было очень много общего. И любовь, у них потом, тоже оказалась общая. Хорошенькая русая однокурсница долго не могла определиться, кто ей нравится больше: грузный Дато или худенький Саша? Она гуляла и смеялась с обоими, иногда держа их дружбу на грани, но настоящие мужчины договорились не ссорится — пусть девушка выберет сама с кем ей быть. Все должно было быть честным.

Уже разворачивая дело, палатки на рынке, которые потом будут расти и в далеком будущем станут огромной недвижимостью и бизнесом, Саша устал от любовного треугольника и стал встречаться с другой. Через пол года русая девушка одумалась и сделала выбор, она пришла к Саше и сказала, что любит и не может без него, поняла только теперь, когда его не стало рядом.

Они поженились сразу без прелюдий и пышного празднования, и у них родился сын — Даниил, Даня. Почти как Дато. Мать, ему как-то сказала, что и назвала его, почти как Его — Дато.

Джо никогда в детстве не замечал напряжённости или не любви, он был счастливым маленьким мальчиком, которого обожали. Вокруг которого было столько уютных тёплых вечеров, что он даже не мог подумать, что это когда-нибудь может закончиться. И Дато он почти никогда не видел, отец почему-то перестал с ним общаться после свадьбы родителей, хотя его вины в уходе женщины к нему не было.

На седьмом году жизни отец Джо умер от инфаркта, неожиданно и скоропостижно, не подготовив сына морально к утрате. Такое бывает. Они были с мамой вне себя от горя. Мать долго плакала и не знала, как жить дальше. Джо видел как она страдает.

Но уже через пару месяцев женщина посадила Джо в машину и, ничего не объясняя, привезла в совершенно новый дом, который ему был неприятен как внешне, так и внутри. Сам Джо не сразу понял, что происходит. Но повзрослел он быстро. В этот же день.


Когда время остановилось.

Все началось со слов Дато:

— Ты слишком похож на этого ублюдка, его маленькая копия. — Мужчина ударил Джо с такой силой, что он упал на пол, разбив губу. Ему всего семь. Позже жалуясь матери, он получил еще по лицу, за ложь. Она не поверила его словам.

Больше Джо никогда не говорил с матерью о ее новом муже. А Дато любил доводить мальчика, ему нравилось издеваться над ним. Он рассказывал постоянно гадости о его отце, выводил из себя, бил и швырял из стороны в сторону.

Когда родилась сестра, Джо ничего не почувствовал, только отвращение — это было отродье Дато, его кровь и плоть. Чем старше становился Джо, тем больше он сопротивлялся своему отчиму, а тот в своё время посылал его то в лагерь для трудных подростков, то в психушку. А чему хорошему может научиться подросток в компаниях таких мест? Джо рос замкнутым драчуном, агрессором, всегда огрызающийся, вспыльчивый. Не подарок.

Стоило Джо показать отпор, проявить характер, как мужчина отправлял его в психушку, где мальчика накачивали тяжелыми лекарствами, чтобы он превращался в овощ.

Однажды Дато совершил самую главную ошибку в своей жизни, отправил его Джо в армию. Он хотел сломать его, а получилось наоборот. Парень нашёл настоящих друзей, себя и самое главное — научился контролировать эмоции. Теперь, когда Дато пытался вывести его из себя — он не поддавался. Джо словно надел бронежилет. Больше у Дато не получалось делать из него больного придурка.

Мама никогда не вмешивалась в происходящее, делала вид, что ничего не замечает. Джо не трогал мать, потому что она его родила, но чувств к ней у него не осталось.

Но как, женщина певшая ему песни на ночь, так быстро стала совершенно чужой?

Слушая рассказы Джо, я понимала откуда в нем все это недоверие и агрессия. Он не знал просто, что такое любовь, не умел себя вести по другому.

Я чувствовала, как он старается — учится доверять, быть нормальным. И взамен я отдавала ему всю себя, забыв что за пределами этого дома может быть жизнь, стерев из памяти наше знакомство. Ради надежды, что мы можем быть вместе как два нормальных человека, совершенно случайно столкнувшихся в метро, я была готова на все.

Джо был везде, он был даже в моих снах. Я постоянно думала только о его проворных руках, так умело стягивающих с меня одежду, ласкающих, точно знающих каждую точечку моего тела. Мужчина знал, где нужно поцеловать, чтобы тело отозвалось мгновенно.

Разве ли не это счастье?


Счастливое время.

Не знаю сколько мы жили в таком хрупком мире. Может быть месяц, два, может больше. Но в один из дней, лежа голыми на диване, Джо курил, стряхивая пепел в тарелку, потому что было лень даже пошевелиться.

Рыжие волосы укрывали его широкую грудь, одну прядку Джо игриво накручивал на палец. Я расслабленно сопела, иногда проводя пальцами по каменному животу, очерчивая рельеф четких кубиков.

— Нам нужно пожениться, Куколка. — Я замерла, посчитав что ослышалась. — Думаю, твои рыжие волосы будут шикарно смотреться на белоснежном платье на свадебных фотографиях.

Слова Джо не просто меня шокировали и завели в тупик, я лишилась дара разговаривать на несколько минут. Так и лежала, глядя на потолок и выжидая, когда туман перед глазами рассеется, и все эти слуховые галлюцинации пропадут.

Но Джо смотрел на меня вполне серьезно, не моргая и ожидая ответа. Я резко села, толкнув не сильно парня в грудь, чтобы не шутил больше так. Такие вещи нельзя так решать.

— Что за бред, Джо! Какая Свадьба? Мы знакомы то совсем ничего! Ты даже ни разу не сказал, что любишь меня! И свадьба? — Моя растерянность видна невооруженным глазом. Не каждый день тебе предлагают выйти замуж.

— Моё решение не изменится: ни завтра, ни послезавтра. Ты моя, и должна быть моей женщиной — женой. — Мужчина холодно отрезает. Судя по его хмурому лицу, моя реакция ему совсем не понравилась.


— А любовь? — тихо спрашиваю я. Сердце практически не билось. Я постепенно впадала в анабиоз. Было страшно, что он скажет что-нибудь грубое, отталкивающее.

— Куколка, я постоянно думаю о тебе. Когда я вижу твоё личико, мне хочется затрахать тебя до смерти. Я даже думать не хочу, что если ты выйдешь из этого дома, то рядом будут ходить какие-то ушлепки. И ты говоришь, я не люблю тебя? — чувствую нарастающее напряжение в его теле.

— Это признание, Джо? — прокусываю губу, пытаясь сдержать рвущиеся из груди всхлипы. Мне так хочется услышать заветные слова. Джо зарылся лицом в мои волосы, вдыхая, лаская меня и глухо шепча:

— Я люблю тебя, Эмма!

— Ох! Как же я люблю тебя, Джо! — сразу же вскрикиваю и кидаюсь ему на грудь, обвивая руками его сильную шею, протираюсь всем телом. Не могу в себе сдерживать водопад нежных чувств к этому человеку. — Несмотря ни на что, люблю!

Его пальцы по-хозяйски, собственнически раздвигали мои складочки, продирая для себя путь. Джо вторгается в меня. Его член заполняет меня до самой матки, пронзая насквозь. Стенки плотно обнимают его, не желая отпускать. Только так я чувствую себя полноценной.

Мужчина начинает двигаться во мне. С каждым толчком мой мозг становится все более жидким и податливым.

— Так ты станешь моей женой? — Джо говорит на самое ушко. — Эмма?

У меня не было сил сосредоточиться на его вопросе, я просто стала повторять как заведённая: да, да, да… Лишь бы он не останавливался. И волна нарастала, я чувствовала, как непроизвольно сжимаю пальцы ног, как изо всех сил сжимаю его руки, чтобы не упасть.

— Боже, Джоооо. — из моей груди вырывается свистящий звук. Волна удовольствия настолько сильная, что мне начинает казаться, что я умру. — Остановись, пожалуйста!

— Я только начал, куколка. — Тихий смех Джо немного расслабляет напряженные мысли.

Мгновение, и он сверху, закидывает мои ноги на плечи и заполняет меня до отказа. Сначала мне кажется, что он порвет меня, тараня своей дубиной, но постепенно я привыкаю, обволакиваю его, чувствую как пульсирует венка на его головке и снова кончаю.

Джо нежно целует меня, продолжая наращивать темп; ему нравится, когда я на пике изнеможения. Мужчина всегда доводит меня до состояния, чтобы коленки дрожали и ноги не сводились вместе. А я и не против, чувствую как сперма внутри меня вязко разливается, клеймит. Закрываю глаза и проваливаюсь в глубокий сон за доли секунд.

Просыпаюсь всегда неизменно в нашей постели на широкой кровати вне независимости, где я заснула накануне. Джо всегда переносит меня на мягкую постель, укрывает одеялом. Очень заботливый жест.

Проснувшись, я тут же стала думать о предложении Джо. Первая моя мысль была — мужчина теперь только мой! А затем пришло уныние; в детстве я представляла, как папа будет вести меня к алтарю, а мама будет стоять рядом и шутливо подмигивать. Все должно быть волшебно и трогательно.

И вот этот день настал, мне сделали предложение. У меня будет свадьба. Только вот, теперь я не общалась с родителями. Они не звонили и не писали мне, а я не хотела делать шаг примирения первой. Не я пыталась продать их. Они должны были все объяснить и извиниться, что поставили меня под удар.

От этого мне стало грустно. Шмыгая носом и не желая оставаться наедине со своими мыслями, я набрала номер Джо, решив не откладывать этот разговор на потом.

— Да, куколка! — мужчина никогда не заставлял меня долго ждать.

— Я собираюсь к родителям, хочу поговорить с ними. — сразу без приветствия говорю, испытывая волнение. На той стороне телефона последовал долгий вздох, который Джо иногда не удерживал в себе.

— Хорошо. — Так и видела, как мужчина поджимает недовольно губы.

— Я вызову такси, от них тебе наберу. — Еще не позвонив ему, я все решила. Мне нужно было срочно оказаться дома и увидеть их лица.

— Я заберу тебя от ни сам в обед. — ледяной голос пугает меня. Чувствую, что Джо не хочет, чтобы я ехала домой.

Машинально взглянула на часы на стене, 10:13. С учетом дороги отсюда до дома родителей, Джо немного времени мне давал на общение с ними, но я решила не спорить с ним. Мужчина не любил споры, они выводили его из себя. А я уже знала, что злой Джо страшнее Дьявола. Его нужно было только просить, и тогда он был податливее, мягче.

— Тогда, я не буду терять время. Ладно? Люблю тебя. — Я с легкостью сказала это ему, словно не второй раз в жизни. И мне даже это доставило удовольствие. Казалось, что я услышала урчание.

Обычно утром я заходила к дяде Вите, чтобы поздороваться с ним и выпить чашечку кофе с конфетами. Мне нравилось общаться с настоящим джентльменом. Но сегодня у меня не было на это времени. Надеюсь, он не обидится.

Я собралась рекордно быстро — за пятнадцать минут: натянула первые попавшиеся под руку брюки и блузку, накинула сверху полушубок. Волосы хаотично разметались по спине. По мне было видно, что собиралась я в спешке. И все же, проходя мимо зеркала, я кинула взгляд и осталась довольна.

Только сев в такси, я поняла, что сегодня будний день, и родители должны быть в это время на работе. Звонить им и предупреждать о своём прибытии не хотелось. Поэтому рискуя их не застать дома, я поехала.


Родители.

У родного дома я испытала противоречивые чувства: тоску по родителям и тёплым моментам и отвращение к папиным словам.

Постояв несколько минут у подъезда, собираясь с духом, я открыла дверь и сделала шаг внутрь, проводя черту — дороги назад нет.

Отбросив все нехорошие мысли, я вбежала по лестнице на пятый этаж на одном дыхании и зазвонила в звонок. Никто не спешил мне открывать, хотя я отчётливо слышала шум за дверью. У меня начиналось складываться впечатление, что родители не хотят открывать мне дверь.

Наконец, дверь резко распахнулась. На пороге стоял неопрятный отец в спальных штанах и футболке, на его лице была недельная щетина, а глаза красными. Он смотрел на меня удивленными глазами и неожиданно присвистнул. Его реакция ошарашила меня.

— Какая цаца к нам явилась! Вспомнила о родителях!

Я прошла в дом, осматривая комнаты, вроде ничего не поменялось. Но все же пропала чувство комфорта. Не было ощущения, что я в доме. Из глубины квартиры вышла мама, выглядевшая не менее уставшей и немного поседевшей. При виде ее усталого лица, у меня чуть не разорвалось сердце!

— Эмма! — Она точно была рада меня видеть. Запах матери был настолько родным, что я рассмеялась, хотелось задушить ее обнимая. Я скучала по ней. Никто не может стать ближе мамы.

— Как же я скучала, мамочка! — я говорила искренне. Крепко обнимала ее, не желая отпускать. Мне хотелось плакать и смеяться.

— А где ты была, доченька? — елейный голос папы резал по уху. Ему будто доставляло удовольствие наступать на мои больные мозоли. — Соболиная шубка, дорогие сапожки. Вижу, как откровенно горевала, пока мы тут перебивались! Шлендра! Вся в мать!

Мама в моих руках съёжилась, а я резко обернулась и посмотрела на отца с такой злостью, накопленной за эти месяцы на него, что он отступил от меня. Не ожидал такой реакции. Как он вообще смел так разговаривать?

— Я была там, папочка, где ты хотел, чтобы я была! Козлина, ты папаша, ещё тот! Решил продать меня за свои долги? Почему же ты не на работе? — невозможно было узнать мой голос. Он был стальным, не терпящим отпора. Не знаю, что мне так предавало сил: злость на отца или ощущение защищенности. Джо не позволил бы никому тронуть меня. У него был собственный абонемент на причинение мне боли.

— Потому что у меня больше нет РАБОТЫ! Хахаль твой выкупил все, что у нас есть, и выкинул меня с работы! — Никогда прежде он так не разговаривал со мной. Папа был словно чужим, ни тем человеком, кто укладывал меня спать и читал сказки.

— Не выкинул, а запретил воровать. — у Джо была особенность заполнять собой все пространство, чтобы людям становилось тесно в его присутствии. И еще, он умел возникать из ниоткуда. Секунду назад не было его, и хлоп — вот он стоит перед нами, расправив плечи. Он был спокоен, не чувствуя угрозы от отца. — Может чаю попьем?


Родители.

Мама смотрела на Джо во все глаза, словно видя впервые. С неким ужасом и благоговением. А как иначе? Высокий с широкими плечами и огнем в глазах, он напоминал самого Дьявола.

— Конечно. — защебетала мама, боясь не угодить гостю. Я пошла за ней, на ходу машинально поцеловав Джо. Это было естественно. Мой мужчина заурчал и пошёл за нами. Мы напоминали пару, которая пришла в гости к родителям невесты. — Вы будете чёрный или зелёный?!

— Я пью любой. — Любезно ответил мужчина, стараясь быть вежливым. За эти месяцы я неплохо его изучила и знала, что Джо любит кофе и исключительно черный чай без добавок.

Мы сели за небольшой стол, пока мама хлопотала на кухне. Я впервые в этой квартире себя чувствовала гостьей. За два месяца совместной жизни дом Джо стал моим домом, там было все знакомым. Я знала, где что лежит и покупала все, что считаю нужным, не испытывая ни в чем нужды. Осознание, что я настолько за этот короткий срок приросла к Джо стало для меня открытием.

Лицо отца говорило само за себя — полное отвращения и негодования. Было осязаемо, что ему противны мы. Он поджал губы и насупился. Крылья носа подрагивали, а глаза бегали из стороны в сторону что-то выискивая. Раньше он никогда себя так не вёл. Не зря говорят, что человека раскрывают не хорошие время, а темные обстоятельства.

Не успел Джо посмотреть на него, как отца лицо приобрело более человеческий вид, и я вновь почувствовала отвращение, с которым пыталась бороться с того момента, как пришла сюда. Что же происходит со мной?

— Валерия… извините, я не знаю Вашего отчества. Спасибо большое за чай. — Джо разговаривал только с матерью, пока успешно игнорируя отца. У нас для Вас новость. Надеюсь, что хорошая.

Мама села на стул, посмотрела осторожно на отца, а потом на нас. По её глазам видела, как она напряглась и догадывалась, какую новость она собиралась услышать. Она старалась не смотреть на мой живот, но все же периодически бросала на него взгляд.

Я слышала стук своего сердце, неужели, вот так? Сейчас Джо скажет, что сделал мне предложение, и я согласилась на него.

— Мы решили пожениться. — сама не поняла, как быстро это выпалила, чтобы не тянуть время. Джо сжал мою руку под столом. К моему удивлению, лицо мамы приобрело испуганное выражение лица, а папино исказилось еще большим отвращением. Я почувствовала себя подзаборной шлюхой. Пол ушел из-под ног. — Что не так?

— Ничего. — выплюнул отец. — Мы радуемся новому родственничку, который лишил твоего отца работы и всего, что у нас есть.

— Но это не так, папа! — Внутри меня все разрывалось на части. То, как несчастно выглядели мои родители, убивало меня.

— Ты веришь ему больше, чем мне? Человеку, который тебя вырастил? — Отец шипел как змей. Его лицо стало красным от негодования.

— Я слышала Ваш разговор. — Мои слова заставили его замереть, это было неожиданность для моего родителя. Я одернула руку от Джо, чтобы он не удерживал меня. — Тогда, когда ты предлагал меня взамен твоих долгов! Не ты ли обещал, что я буду послушной и сделаю все, что Джо скажет?

Нужно было видеть лицо моё матери, которая ничего не понимала, но услышанное ввергало её в ужас. Глаза ее расширялись, и одновременно вся она сжималась в кокон от страха.

— Что? — взревел он, подскакивая и переворачивая часть предметов на столе. — Лживый ублюдок. Это все подстава и неправда!

— Владимир, вы играйте, но не заигрывайтесь. — голос моего мужчины был словно из стали, он умел меняться за секунду. Вежливый парень испарился, уступая место своему Альтер Эго — психовавшему Джо. — Я терплю Вас только ради Вашей дочери.

Отец сел послушно обратно, громко втягивая носом воздух. Каким бы смелым он не старался казаться, как бы не строил из себя праведника, Джо он боялся больше.

— Я хочу расставить все точки над “и” раз и навсегда. Во-первых, Валерия, не считайте, пожалуйста, меня чудовищем. Никто Вас не обворовывал, Ваш муж не просто все заложил, переложил, но еще и спалился, когда обкрадывал Дато. Из-за чего встрял на огромные бабки. Владимир не терял никакой контракт, как он наплел Вам. Его просто заставили вернуть все то, что он наворовал. Поэтому я выкупил все Ваши долги и компенсировал убытки. — Джо сделал паузу. Я была благодарна, что он не стал уточнять матери, как он пытался покрыть долги. — Во-вторых, я знаю правду, о “яйцах”, и не могу понять, какого же черта, Вы терпите этого гандона? Скажите, что Вам это в радость и я оставлю его здесь. Нет? И он будет жит на улице.

Родители.

Лицо мамы менялось, от белого до синего, от испуганного до “в ужасе”. Она встала и обхватила себя руками. Такой потерянной и жалкой я видела ее впервые.

Мне хотелось подойти и обнять ее, чтобы успокоить. Но я словно вросла в стул, не могла пошевелиться. Слушала сама Джо с замирающим сердцем. Оно практически перестало качать кровь по венам.

— Вова, это правда? Ты просрал все имущество? Все МОЁ имущество? — я никогда не видела ее такой и мне было страшно. Я словно была в центре мыльного сериала. — Да, наверное, Эмма, ты уже взрослая…

Мама словно говорила сама с собой. Она обернулась, и на ее лице появилась решимость, она скрестила руки:

— Мне было двадцать, когда я вышла замуж за местного московского авторитета с кличкой “Лис”, его так называли за хитрый ум и ярко-рыжие волосы. — Тут-то моё сердце и остановилось окончательно, я вжалась в стул, понимая, что ничего не будет как раньше. — Кто бы, чтобы не говорил о нем, он был честным и прекрасным мужчиной, он так любил нас с тобой, Эмма. Тебе был годик, когда его расстреляли на нашей даче. И мы остались одни, у нас были деньги и имущество, но у меня не было работы, ты была маленькая и так часто болела… Я не знала, что делать. Тогда Вова стал нам помогать, защищать, взял все заботы и хлопоты на себя. Он стал мне мужем и тебе отцом. И мы жили же счастливо?

Мамин рассказ был сбивчивым и нити иногда ускользали, но суть я смогла уловить. Этот человек с оскалом напротив, который меня вырастил и учил кататься на велосипеде, целовал в ушко, успокаивал, был мне не родным отцом. А еще он хотел меня продать. Я почувствовала как на щеках стало горячо от слез, они жгли изнутри и снаружи. Сегодня мне сделали больнее, чем когда-либо.

Джо притянул моё лицо к себе и крепко поцеловал в лоб; интимно, но смело и успокаивающе. У этого мужчины все было по-своему, он распространял свои правила на окружающих. А мне это было так не обходимо. И к черту все.

— Джо. — мог голос был еле слышным. Боль пробралась в каждый сантиметр моего тела. — Выкинь его отсюда. Видеть его больше не хочу.

Он хмуро посмотрел в мои глаза, затем решительно кивнул, размышляя о чем-то. Мужчина так медленно встал и двинулся на человека, который мог быть моим отцом, что казалось, что время замедлилось. Мама слегка заметалась, пытаясь предпринять какие-то меры против Джо, но до их осуществления сдалась, глядя на меня с вопросом.

— Мама, ты многого не знаешь. — Сказала я новым для меня голосом. Этот человек был не тем, кем мы его всегда считали. Он только пользовался нами. — Тебе никогда не будут рады в этом доме, и ты больше не семья ни мне ни моей матери. Когда ты пристроил свою жопу на все готовое рядом с отчаявшейся женщиной и больным ребенком, может ты и пытался быть хорошим человеком. Я благодарна тебе, и поэтому не буду просить своего МУЖА, оторвать тебе голову. Это мой тебе подарок! Я даже дам тебе еще отходные за то, что ты не появишься в нашей жизни больше никогда. Гандон, ты меркантильный!

На фоне моего бледного лицо волосы полыхали, выбившись в разные стороны. Думаю, я стала сильнее за эти дни, стала новым человеком.

Джо слегка подхватил за шею моего папочку и поднял со стула, уводя в другую часть квартиры. Думаю, он тоже промотивирует его не соваться в нашу жизнь. Это Джо умел лучше всего.

— Эмма… Ты … — Мама не нашла слов, чтобы выразить свои чувства.

— Теперь другая. — закончила я за неё и посмотрела на маму новыми глазами. Мы не замечаем, как стареют родители, когда живем с ними. — Все будет хорошо, я обещаю. Если хочешь, ты можешь пожить с нами, у нас большой дом и я уверена, что Джо не будет против.

Она неуверенно кивнула. Было видно, что она не хочет оставаться одна в этой квартире, где все ей будет напоминать о событиях последних дней. Нечто аналогичное испытываю и я.

— Все говорят, что Даниил Жонишвили, очень жестокий и беспринципный человек, он постоянно лечится в психушке из-за срыва и агрессии. Он неадекватен. Мне страшно за тебя, Эмма… Что если он причинит тебе боль?

— Все, что ты говоришь, абсолютная правда. Он не один раз лежал в больнице, его пытались лечить от здоровья. Он не безумнее нас с тобой. И думаю, что он может убить любого не поведя бровью. Но мама, я люблю этого человека, и он благороден и предан в какой-то мере. Он никогда не предаст и не бросит близких ему людей. — Я обняла ее, не замечая что мой мужчина стоит в дверях и все это слушает. И если бы я видела его лицо, то знала, в этот самый момент он обрел спокойствие и уверенность.

Бар.

Мы забрали маму к нам в дом, отведя ей комнату. Я боялась, что ей будет не уютно в нашем доме, но она достаточно быстро подружилась с дядей Витей и нашла с ним общий язык. О моем отчиме мы старались не говорить.

Джо превратился из психованного хулигана в примерного семьянина, который помогал готовиться к нашей свадьбе; мы решили, что праздника самого не будет. Только близкие друзья и моя мама. Джо категорически не хотел звать на свадьбу родителей и сестру.

Нам хотелось обвенчаться и уехать в свадебное путешествие на несколько месяцев, чтобы продлить волшебное время. И хотелось, чтобы этот день перечеркнул все то, что было до этого в нашей жизни.

Я заказала идеально романтическое платье. Легкий белый итальянский атлас слоновой кости идеально струился по моей фигуре, делая меня изящнее и талию визуально тоньше. В нем я чувствовала себя сексуальной и желанной, хотелось побыстрее показаться в нем Джо. Он точно оценит по достоинству классический крой и сдержанность.

В своих фантазиях я отчётливо представляла как мужчина будет нетерпеливо сдирать с меня одежду. Жалко, конечно, произведение красоты, но мужчина вряд ли сможет сдержаться. Именно это мне в нем и нравилось.

Решив постепенно возвращаться к нормальной жизни, я согласилась на встречу с подругами в баре вечером. Джо долго был против, аргументируя, что я обязательно влипну в неприятности, если пойду туда одна. Но после долгих уговоров мужчина уступил.

Это был первый мой выход в свет после знакомства с Джо. Мои подруги ничего не знала о последних переменах в моей жизни, они были несколько удивлены тому, что моя активность в социальных сетях заметно снизилась, но особо не расспрашивали, ничего не подозревая.

Надев облегающие джинсы и просторную блузку, я покрутилась немного перед зеркалом, оставаясь довольной. Выглядела я стильно, но при этом к моему внешнему виду было трудно придраться. Во-первых, это было не платье, не было никаких декольте и оголенных частей. Во-вторых, я выглядела даже немного строго.

Я сделала фото в зеркале и отправила его мужчине, чтобы получить его одобрение. Через пару секунду мне пришел ответ от него: «Не слишком ли откровенно для встречи с подругами?»

У меня даже брови полезли на лоб от удивления. Что интересно по его мнению — прилично?

«Была еще паранджа, но пришлось от нее отказаться. Слишком подчеркивала мои глаза.»

«Не язви. Тебя во что не надень, все равно как раздетая.»

Усмехаюсь и откладываю телефон в сторону. Его не исправить. Ревнивец.

Не решаюсь надеть даже каблуки, не хочется привлекать к себе лишнего мужского внимания. Дело даже не в Джо, в моем личном ощущении. Просто не хочется навязчивых приставаний. Я встречаюсь с подругами, чтобы поболтать и отвлечься.

Я так и не успела посмотреть бар, который выбрали подруги. Поэтому была неприятно удивлена зайдя в него. Мне хотелось посетить уютное место, где можно выпить и поболтать, но оказалась я в местечке для танцев и знакомств.

Поджав губы и коротко вздыхая, я направилась к столику, за которым уже все сидели.

— Эмма! — хор голос вызвал улыбку на моем лице. По телу разлилось покалывающее тепло. Приятно встречать добрых друзей. — Выглядишь отпад. Куда ты пропала?

На моем пальце разными цветами играл огромный бриллиант на кольце, говорящий сам за себя. Я неверно сжала руку в кулак, не желая пока касаться этой темы.

— Привет! — коротко сказала я, усаживаясь рядом с ними. — Как же я рада Вас видеть!

— Пока тебя не было, мы успели сделать заказ. — Рядом с нами возникает официант и расставляет бокалы для вина. — Красное сухое же будешь?

— Давайте. — Мне не очень хочется пить, но ради приличия я сделаю пару глотков. — Выпьем за встречу?

— А может лучше выпьем за здоровенный камушек на твоей руке? Неужели Илья уже сделал тебе предложение? — взвизгнула Мари, больно хватая меня за руку, стискивая пальцы так, что становится неприятно. Пытаюсь выдернуть руку, но подруга вцепилась крепко. — Ты счастливица, Эмми, такие, как Илюша на дороге не валяются!

— Наверное. Но я выхожу замуж не за него. — Четыре пары удивленных глаз устремляется в меня.

Бар.

— А за кого? — Яна от удивления разливает вино на стол, не контролируя свои эмоции.

— Я встретила другого парня. — уклончиво отвечаю, делая жадный глоток алкоголя. Как описать подругам Джо?

Никогда раньше не думала, что будут вещи, о которых мне будет сложно рассказать подругам. За это время мы стали как будто чужими друг другу.

— Эмма, что за привычка у тебя появилась! Не растягивай паузы! — девчонки начинают негодовать от моего молчания. А я пытаюсь искренне подобрать слова, чтобы не соврать им, но и не рассказывать всё.

— Я ехала к родителям на дачу и встретила его в электричке с друзьями. — Опускаю момент с минетом. Опускаю глаза, стараясь не встречаться взглядами. — Он не оставил мне выбора, и я поехала с ним на их дачу…

— Вот так сразу? Ты? — они присвистывают. Легкомысленность обычно мне не свойственна. — Он, наверное, очень особенный, если ты так запала на него с первого взгляда.

— Ну что-то типо того. — превращаюсь в пунцового рака от невинной лжи. — А потом все так закружилось, завертелось. И вот, выхожу замуж.

— И почему ты все это время молчала? Как он сделал тебе предложение? Ты залетела что ли? — на меня сыпятся град вопросов.

Мне жутко хочется сказать им, что когда они были мне так нужны, никто из них мне не отвечал ни на мои звонки ни на сообщения. Что дружба — это не только сплетничать за вином. В ответ же я лишь пожимаю плечами, не желая обсуждать мои отношения с Джо.

— Ты стала такая скрытная. Этот твой парень плохо на тебя влияет. В социальных сетях больше не сидишь, ни с кем из старых друзей не разговариваешь! Настоящая партизанка, даже не говоришь как зовут его! Наверное, он деспот!

Еще какой!

— Меня вот зовут Серёжа, девчонки! — к нам стремительно подсаживается незнакомый парень, весьма подвыпивший. От него за километр пахло алкоголем. — Давайте знакомиться!

Обращаю внимание, как подруги сканируют парня, изучая его внешний вид. Мне становится даже неловко от их меркантильности. Я и сама всегда обращаю внимание на одежду, но исключительно в целях изучения стиля и брендов.

— Извините, но мы тут собрались исключительно женской компанией, не хотелось бы портить вечер. — говорю мужчине, желая, чтобы он поскорее покинул наш стол. Моё желание судя по всему не все разделяют.

— Так я с удовольствием разбавлю Вашу компанию. Развеселю тухлые лица. — Парень и не думает сдаваться, продолжает напирать. — Я, знаете, какой веселый парнишка! Хотите сейчас здесь посидим и поедем ко мне в клуб. Слышали про «Звездную пыль»?

Новый клуб был очень популярен, его постоянно обсуждали.

Обвожу всех девочек взглядом, желая найти поддержки. Один в поле, как-никак, не воин. Но они в его присутствии только расцветают. Просто текут на модного ресторатора, забывая, что он обслюнявил мне уже всю блузку. Краем глаза замечаю, как Рита ищет в интернете фотографию владельца Звездной пыли.

Парень кладёт руку мне на колено, похабно сжимая его. Он уже считает, что просто хозяин за этим столом. Пытаюсь скинуть его руку, но он цепляется за меня намертво, усиливая хватку.

— А как тебя зовут, Красавица? — настойчиво спрашивает он, поворачиваясь ко мне и дыша перегаром. Меня коробит от отвращения. Передёргивает всю мою сущность. Как же противно! — Чего ты так стесняешься?

— Для Вас никак. Я не знакомлюсь. — Мне удаётся вырваться из его цепкой руки и встать. — Девчонки, пойдёмте!

— Эми, если тебе уже пора, то можешь идти. Ты свое счастье устроила, дай и другим!

— Такая красивая, Снежная королева. — наглый парень встаёт за мной, тянется губами ко мне, желая поцеловать. В нескольких миллиметрах он замирает, все происходит так быстро, что я не успеваю среагировать. Загорелая рука хватает его за шкирку и встряхивает. Парень летит с грохотом на пол.

В баре раздаётся визг.

Джо с Виталиком грозно нависают над мужчиной. Выражение лица у моего мужчины совсем неприветливое. Он просто раздирает глазами на части бедного парня. Не знаю как он здесь оказался, но сейчас я рада его появлению.

— Не хочешь поинтересоваться как меня зовут? Как видишь, у меня тоже тухлое лицо, требующее, чтобы его развеселили. — нарочито беззаботный голос наводит ужас на меня. В отличие от всех остальных, я знаю, что скрывается за этим спокойствием. Любая мелочь и он взорвется.

— Мужик, ты чего… Я увидел красивых девчонок, подсел к ним. Не думал, что они заняты.

— Джо! — вскакиваю с места и повисаю на руке у Любимого, чтобы он не забил до смерти парня. По глазам вижу, что он готов убить его. — Не нужно!

К нам подлетают официанты и менеджер бара, пытаясь спасти ситуацию. Их волнение накаляет воздух. Они испуганно смотрят на нас, пытаясь оценить масштаб бедствия.

— Мужчина, я попрошу Вас покинуть наше заведение. У нас не принято драться. — женщина в строгом чёрном платье отталкивает нас к выходу. Она явно напугана. Лицо Джо заволакивает гнев, скулы заостряются и он сжимает кулаки. Мои подруги все напоминают гусынь с вытянутыми шеями, они просто заняли места в первом ряду в нашем театре. Даже не думают помогать. Рассматривают просто нашу странную пару: злющего Джо и напуганную меня. — Или мы будем вынуждены применить физическую силу по отношению к Вам!

— По отношению ко мне? — передразнивает Джо, заводясь еще сильнее. — Ну попробуйте!

Темная сторона парня вырывается наружу, обнажая его израненную душу, способную на все. Я вижу, как он превращается в того парня из электрички.

Несколько здоровенных головорезов подходят с вызовом к Джо, пытаясь подхватить его под руки, чтобы вывести из бара. Я не успеваю и ахнуть, как парень отталкивает меня и ударяет одного из них. Джо укладывает с одного удара мужчину на пол, он, падая, сносит стол за которым мы сидели. Посуда разбивается в дребезги.

— Следующий. — командует Джо и делает рывок, проходясь ботинком по лицу второго. Мужчина отшатывается, но не падает, по мнению Джо этого видимо недостаточно, и он наносит второй удар в живот, от которого мужчина корчится и оседает на колени. Мне становится больно смотреть на все это.

На ботинке Джо остается кровь, она вызывающе блестит. Он напоминает беспощадного психа. У Джо нет середины.

— Вы лучше просите покинуть заведение пьяных мудаков, пристающих к девочкам. — Джо подходит непозволительно близко к менеджеру, заставляя ее испуганно пятиться назад. — Пойдём отсюда, Куколка, повеселилась и хватит.

Как по команде девчонки вскакивают на ноги и бегут к нам, желая познакомиться с моим мужчиной. Они догоняют нас у самого выхода, беря в плотное кольцо и очаровательно улыбаясь. Меня даже начинает тошнить от этой навязчивости. Они уже успели забыть, как практически бросили меня.

— Эми, ты не успела познакомить нас со своим женихом! — У Яны даже проступает белая пена в уголках губ. Джо недовольно выгибает бровь, словно спрашивая меня: «Какая к черту — Эми?»

Виталик молча открывает припаркованную рядом с нами машину и садится на водительское место, игнорируя всех женщин, посматривающих на него с интересом. По его лицу трудно угадать, что он думает обо всем этом.

— Куколка, лично у меня нет желания знакомиться с женщинами низкой социальной ответственностью. — Джо отрезает категорически, демонстрируя пренебрежение к подругам всем своим видом. — Если у тебя осталось что нужно обсудить, я подожду в машине.

В этот момент предо мной становится выбор между моей прошлой жизнью и настоящей. Раньше я любила ходить по барам и пропускать коктейли, мне нравилось говорить ни о чем и сплетничать с подругами, но сейчас, глядя на них, я видела стаю собак, желающую полакомиться.

— Нет. Мы давно закончили. — принимаю решение быстро.

Разговор.

В машине первые минуты сохранялась тишина. Виталик как ни в чем не бывало сидел за рулем, наслаждаясь дорогой. Мы мчали домой по ночной Москве.

Мы же с Джо сидели в машине на заднем сиденьи, каждый был погружён в свои мысли. Я смотрела в окно, прокручивая в голове сегодняшний вечер. Мне нужна была эта встреча, чтобы понять, как сильно я изменилась за это время. Больше нет той Эммы.

— Почему ты приехал? — Никак не могла привыкнуть к внезапным появлениям Джо, он всегда возникал из ниоткуда. Как будто видел будущее и заранее знал, когда ему будет нужно появиться.

— Жопой чуял, что твои посиделки без меня ничем хорошим не закончатся. — Джо рассматривал свою руку со стертым кулаком. Несколько капелек крови просочились на костяшках. — Тебя же ни на минуту нельзя оставить.

— Следил, значит?

— Всегда слежу за тобой. Помни об этом. — Он игриво подмигивает. Глядя на него, понимаю, что на меня он не злится. Парень выпустил пар еще в баре, отыгравшись на вышибалах. Сколько же в нем дури. — Даже не расстраивайся, никто из них не заслуживает того, чтобы тратить на них время.

Ни могу с ним не согласиться. Выдыхаю и расслабляюсь, неожиданно издавая смешок. Вспоминаю лица девчонок, когда мы ушли, оставляя их без внимания. Они так и остались стоять перед баром в недоумении. Теперь им точно будет, что обсудить. Повода для сплетни предостаточно.

— У тебя есть дар, Эмма, влипать в неприятные истории. Ты просто магнитишь мудаков. — Джо недовольно цокает языком, кладя свою руку поверх моей. — Сомневаюсь, что смогу теперь отпускать тебя гулять без меня.

— Ты прав. Одного мудака я уже примагнитила основательно. От него уже точно не смогу избавиться. — Виталик не удерживается и смеётся в голос, бросая на Джо взгляд в зеркале заднего вида. — Я теперь под домашним арестом?

Парень крепко стискивает мою руку, опасно сужая глаза. По телу пробегают волны желания. Чувствую как от него исходит жар. Очень хочется остаться с ним наедине. Между нами пробегает нечто неуловимое, понятное только нам двоим.

— Ты отправишь меня на тот свет молодым, Куколка! — хрипло говорит Джо, закрывая глаза.


Фотосессия.

Мне захотелось сделать особенный подарок Джо, который он сможет запомнить на долго. Он часто говорил о том, как ему понравилось моя фотография в балетной пачке, и мне захотелось сделать для него парочку фотографий. Специально для него. Что-то вкусное и особенное. Я заказала у модистки пачку, издалека напоминавшую свадебную, полностью прозрачную, прикрывающую только мои складочки между ног. Портниха, если и была удивлена заказом, то ничего не сказала мне. Не знаю, часто ли её просят пошить нечто подобное?

С фотографом было сложнее, хотелось найти нужного фотографа, способного все сделать правильно, воплотить мою фантазию. И это должна быть обязательно женщина. Иначе, Джо меня убьет; чтобы он не задавал лишние вопросы, я предупредила его, что готовлю сюрприз.

К моему счастью я нашла нужную мне девочку быстро. Она была не очень раскрученным фотографом, но у неё был явный талант, она ловила мгновения и делала их прекрасными.

Забрав свою ужасно неприличную пачку, школьные пуанты красного цвета, я пошла на продуманную до мелочей фотосессию. Я долго прорабатывала детали, чтобы все получилось идеальным.

Студия была обставлена, как белоснежный будуар с окнами от пола до потолка. Все белоснежное. То, что мне нужно. Красные пуанты и мои рыжие волосы будут ярко выделяться на всем белоснежном.

— Охринительно! — присвистнула Вика, фотограф. — Думаю, вашему жениху более чем понравится. Это очень откровенно и эротично!

Я смущенно стояла в пачке, словно голая. В жизни так стоять перед незнакомым человеком было намного сложнее, чем я думала. И теперь я боялась лишний раз пошевелиться, чтобы не оголиться ещё больше. Мой наряд меня сковывал.

Вика оказалась профессионалом своего дела, включив нужную музыку, она подбадривала меня. Я начала танцевать, делая пируэты, кружась. Затем мы сделали несколько фотографий в эротических позах на кровати. Результат был круче, чем я ожидала!

Я не знала, что способна на такое. Но мне так хотелось показать Джо свою любовь.

— Какая Вы красивая, Эмма! Как кукла! — Вика рассматривала фотографии на экране камеры, где я была во всей своей красе, не скрывая ничего. — Я скину Вам фотографии через три дня, а распечатанные пришлю через четыре с курьером.

— Замечательно! Спасибо большое! — моё сердце сходило с ума от возбуждения. В ушах шумело от распирающих внутри эмоциях.

— Вам большое спасибо! Можно я выложу одну фотографию, конечно, не откровенную! А профиль лица, где Вы кутаетесь в одеяло? У Вас идеальный профиль!

— Ммм, мне будет нужно посоветоваться с парнем. У меня просто… он маниакально ревнив, хорошо? — немного смущаюсь. Я уже смирилась с тем, что Джо контролирует абсолютно всё, но мне до сих пор было неловко перед другими людьми.

— Конечно, не переживайте. — Девушка даже бровью не повела, она отреагировала спокойно. И у меня даже свалился груз с плеч.

Я ушла в дико возбужденном настроении. У меня буквально все чесалось между ног от мысли, что будет с Джо когда он увидит эти фотографии.

Офис.

На улице была отвратительная погода, мокрый снег прилипал к тебе со всех сторон, не оставляя шанса остаться сухим. Я стояла на выходе из студии и смотрела на экран телефона, думая куда отправиться. Когда мне в голову пришла идея.

Я вызвала такси к офису Джо, желая навестить его.

Джо арендовал здание на Маяковской. Ему не нравились стеклянные современные офисы, он придерживался классики. Напротив его офиса располагался Макдональдс, в который я и направилась. Мне нужно было снять это напряжение — нужен был Джо. У меня была зависимость от него. Иногда я могла проснуться и понять, что если не дотронусь до него сейчас, то впаду в истерику.

В маленькой кабинке туалета я сняла шубу, повесила ее на крючок, пока снимала всю остальную одежду, складывая ее в картонный пакет. Пока не осталась в одних колготках и сапогах. Накинув шубу обратно и застегнув её, я отправилась к нему в офис.

Я ещё не разу не была у него, не видела как он работает и с кем.

Внутри все было во вкусе моего мужчины. Ничего лишнего, строгая выдержанная классика. Никакого хайтека.

На ресепшене сидело две девушки, обе брюнетки в строгих костюмах. Я оставалась довольна их классическим внешним видом. Девушки были очень красивые и эффектные, но при этом не производили впечатление, что доступны.

— Добрый день! Я к Даниилу Жонишвили. — не привыкла называть Джо полным именем.

— Добрый день! Даниил Александрович принимает только по предварительной записи. — она с таким нажимом поставила акцент на его отчестве, как будто охраняла его честь. Я усмехнулась.

— Позвоните ему и скажите, пожалуйста, что пришла Эмма Жакова! — все равно продолжаю стоять на своём, желая видеть своего мужчину.

— Извините, если Вы не записаны, встречи не будет. — Девушка тактично отходит от меня, тем самым заканчивая наш разговор. Радует только, что они точно кого попало не пустят к Джо.

Я глубоко вздохнула, нужного эффекта не получилось. Голое тело ещё было покрыто мурашками от нетерпения и возбуждения, что придавало мне большего раздражения, чем нужно от ситуации.

Я отошла от стойки и набрала номер Джо на мобильном.

— Да. — быстро ответил Джо.

— Джо, я внизу и меня не пускают к тебе. — Быстро говорю ему, одергивая шубу, надеясь, что никто не подозревает, что кроме колготок на мне ничего нет.

Не знаю, слышала ли меня хамка, с таким рвением охранявшая его честь, но по ту сторону телефона со мной перестали уже разговаривать, Джо отбился.

Парень спустил через две минуты, он шёл слишком быстрым шагом с раздражённым лицом. Я съёжилась, боясь, что он злится на меня. Вдруг ему не понравилось, что я приехала так внезапно.

Все работники угодливо расходились и здоровались с ним, когда мы поравнялись, Джо, поцеловал меня, жадно, как будто хотел съесть целиком — он всегда меня так целовал. На куриц с ресепшен это произвело эффект.

— Прости, куколка, я не думал, что ты заедешь. Тебе нежарко? Давай сюда шубу…

Я покраснела, представляя, что будет, если он настоит на том, чтобы снять с меня шубу, я же просто останусь голой перед всеми.

— Не нужно. Я промёрзла и мне нежарко.


Офис.

Я пошла за ним, не замечая ни офиса, ни любопытных взглядов вокруг. Меня занимало больше щетина на его щеках, так и ждала, как она будет царапать мою кожу. Сколько же в этом мужчине тестостерона, что он так быстро зарастает?

У меня кружилась голова от желания, хотела его как никогда. Даже слюнки текли от мысли, что скоро мы останемся наедине.

Мы зашли в его кабинет, дико огромный и темный, олицетворяющий его. В кабинете были черный паркет и белые стены. Вся кабинетная мебель была такого же чёрного цвета: кожаный диван с креслами, стол. И огромное окно с видом на Маяковскую.

— У тебя нет жалюзи? — спрашиваю его, успев взмокнуть. Подхожу к окну, чтобы насладиться видом на центр Москвы.

— Оно тонированное. — объясняет мне мужчина, прижимая к себе. Конечно он чувствовал неладное. — Тебя никто не видел из вне. Что-то случилось, куколка? Я не ждал тебя, пришлось отложить встречу.

Голос был озабоченным, как и сам Джо был напряжен. Раньше я никогда не приезжала к нему, не проявляла даже интереса к его бизнесу.

— Да. — тихо шепчу я ему, облизывая пересохшие губы и заставляя себя сделать этот шаг. Никогда прежде я не делала ничего безрассудного, ничего подобного. Но рядом с ним мне хотелось безумствовать, творить запредельные вещи. У меня сносило крышу от этого мужчины. Неправильного и больного, но моего. Мы стоили друг друга.

Я выпрямилась, медленно расстёгивая шубу, закончив — резко скинула ее на пол. Грудь набухла от возбуждения, соски просили ласку. Ноги подрагивали от напряжения. Я медленно, цокая каблуками сапог, немного отошла от Джо, который жадно смотрел на меня, чтобы он оглядеть меня с головы до ног. Его глаза лихорадочно загорелись при виде моего наряда.

Его не нужно было просить, заводить, этот мужчина был готов всегда. Каменный стояк в штанах лучше всего подтверждал это. Его руки тут же начали ласкать меня жадно, до боли, как будто никто не трогали прежде. Я застонала от дикого наслаждения. Нечто сладкое потекло по моим венам. Мне словно вкололи наркотик. Так хотелось почувствовать его в себе. Его губы заскользили по моей коже, оставляя влажный след. Закатывая глаза, на меня неожиданно накатывает … тошнота. Резкая, от запаха парфюма Джо. Мне всегда нравился его запах, а теперь я не могла сделать вздоха.

Резко отстранилась от него, удивленно хлопая глазами, не понимая откуда такое нетерпение. Следующий спазм не оставил выбора, я подбежала к мусорной урне под столом и упала на колени перед ней. Меня вывернуло наизнанку.

Джо подлетел ко мне, нежно поддерживая и не давая упасть. Его руки дрожали от страха за меня.

— Что случилось, куколка? — Его губы нежно коснулись моего виска.

Я смотрела на чёрный паркет, борясь с тошнотой. Правильный ответ моего состояния пришёл сам собой, это было очевидно. Что бывает, когда ты не предохраняешься?


Признание.

Озабоченный Джо сидел на диване и смотрел на свои дрожащие руки, было видно, что он пытается собраться. У него был очень растерянный вид. У его секретарши, которую он отправил за тестами на беременность, был не менее растерянный пару минут назад, когда она их принесла. Такое поручение она выполняла впервые. Скоро весь офис узнает, что шеф будет отцом.

У меня у самой ноги тряслись от такого. Я стану мамой. Такие вещи ни могут не пугать. В голове сразу же проносится тысяча глупых мыслей.

— Когда ты сказала, что готовишь сюрприз, я и подумать не мог, что он такой… Твой сюрприз. — Джо вздрогнул, после чего собрался и заставил себя встать, чтобы налить крепкого алкоголя.

Я не стала говорить ему, что для меня это ровно такой же сюрприз, как для него. Сейчас меня занимала больше его растерянность, у меня возникало ощущение, что он не рад новости. Джо был откровенно напуган.

— Не смотри так на меня, Куколка. Дай, пожалуйста, время, чтобы переварить эту информацию! Все слишком стремительно! — Джо ерошит волосы руками, делая глубокий вздох и делая жадные глотки. — Мне страшно… боюсь, что вдруг буду плохим отцом? Ты знаешь моё прошлое, все эти больницы, срывы… Вдруг я буду плохим примером?

В его глазах застывает ужас.

— Ты будешь замечательным отцом. — забираюсь на диван с ногами, прижимая ладони к животу. Я успела одеться, чтобы не сидеть голой.

— Отцом, который взял мать силой? — по лицу мужчины проскальзывает боль. Его перекашивает. — Я постоянно думаю об этом, Эмма! Прокручиваю тот день в своей голове раз за разом, обвиняя себя. Я могу лишь придумать оправдания: сказать, что был под действием лекарства, что воспринимал все более остро, что мне мерещилось… что… но это все пустое. Это уже было…

— Ты сам говорил, что мы должны начать с чистого листа. Я не вспоминаю об этом. — грустно улыбаюсь, немного лукавя. Наша встреча отложила на мне отпечаток, забыть такое нельзя, но я готова перешагнуть.

Джо подходит ко мне и становится передо мной на колени, прикладывая тёплые руки к моему животу.

— Я могу лишь обещать, Куколка, что сделаю все, чтобы ты была самой счастливой. Буду целовать твои руки и ноги каждый день. Если ты хочешь, если тебе станет легче, я готов понести любое наказание, которое ты посчитаешь равнозначным той боли, которую тебе причинил. Ты моё сокровище, Эмма. Единственный человек, которого я люблю.

Идеальная свадьба.

За день до свадьбы пришли долгожданные фотографии. Я долго смотрела на них, прежде чем подарить Джо. На них я была другая. Та Эмма, которую создал Джо своей уверенностью. У меня появилась особенная улыбка, раньше я не замечала такую. Джо делал меня счастливой.

Я упаковала фотографии в коробочку, перевязала ее лентой и сразу же отнесла Джо, работающему в библиотеке. Последнее время он очень хотел отделить свой бизнес от Дато, стать полностью независимым, чтобы их дорожки разошлись навсегда. Из-за этого он очень часто засиживался допоздна.

— Джо, вот мой сюрприз. — Я протянула ему мою коробочку, предвкушая реакцию. Мне хотелось увидеть его лицо, когда он достанет фотографии.

Джо нетерпеливо снял мишуру в виде банта, откинул крышку в сторону. После чего замер, не ожидая такого. Он долго всматривался в фотографии, молча, с пошлой ухмылкой. Мужчина не проронил ни слова, внимательно просматривая фотографию за фотографией, осматривая каждую деталь. Джо просто сканировал их.

— Надень эту пачку сейчас. — мужчина не попросил, потребовал. У меня мурашки разбежались по телу в разные стороны. Джо нетерпеливо вобрал в себя воздух, раскаляя все вокруг.

Я покраснела и улыбнулась. С беременностью Джо мало приставал ко мне, очень боялся за ребёнка, поэтому держал меня на сухом пайке. А сейчас в нем снова проснулось то желание, которое нас преследовало с нашей первой встречи. Именно то желание, которое прикрепило нас к друг другу. Одержимость.

— Завтра свадьба, дорогой. Вообще жених не должен видеть невесту перед свадьбой. — играюсь с ним. Мне нравятся редкие минуты, когда власть концентрируется в моих руках.

— Мне срать на эти тупые традиции, я хочу тебя! — его голос рычал. Я же игриво отодвинулась от него, строя удивленную рожицу. — Хорошо, я растяну удовольствие, попробую тебя завтра. И попробуй только не быть в пачке!!!

Я засмеялась и убежала от него прочь, оставляя Джо на сегодня голодным, потому что ночевать мы с мамой собирались в гостинице.

Выходила из дома с гулко бьющимся сердцем, завтра этот мужчина будет полностью моим. Мой первый и единственный. Разве можно влюбиться вопреки всему? Несмотря на все плохое, с чего начались наши отношения?

По дороге в такси я постоянно думала о том, как он смотрит на меня, как будто сжирает. Я была уверена в этом мужчине. Не может так человек смотреть, когда не любит!

Я откинулась в такси и думала о Джо. Я жила по его правилам, но меня это не напрятало, сразу же приняла его правила, не сопротивляясь. Он всегда ужасно ревновал, и если я забывала о чем то сказать, был риск, что он разнесёт все вокруг. Джо не всегда хорошо контролировал эмоции.

Однажды я проговорила с соседом пол часа у дома о разных мелочах. Мы просто столкнулись у дома. В этом не было ничего такого. Мы даже не флиртовали. Но на следующий день их семья собирала вещи и переезжала. Джо прокомментировал этот случай — следующими нашими соседями будут только геи. Их внезапный переезд был организован моим ревнивцем.

+++

Я смотрела на себя в зеркало, отмечая, как румянятся щеки и горят лихорадочно глаза. Платье идеально подходило мне, цвет оттенял кожу, оно стройнило фигуру, а прямой фасон делал меня визуально выше. Но понравится ли оно Джо? Это всегда было самое главное для меня.

Джо был моей иконой, смыслом жизни.

Мама ушла проверить, как идут приготовления, и я осталась одна. Сердце стучало даже в ушах. Я стану — Эммой Жонишвили. Невольно улыбнулась. Никогда не мечтала о такой фамилии.

Джо не приглашал, даже не говорил ничего ни отчиму ни своей матери. Он даже не хотел говорить о них.

В дверь гостиничного номера постучали так тихо, что могло показаться, что этого не было. Я вздрогнула, не веря в реальность.

— Входите! — прокричала я, приглаживая платье. Немного волновалась.

Дверь распахнулась и на пороге показался Сергей в идеальном фраке. Как же он был благороден и воспитан. Парень всегда выглядел как денди. Я долго смеялась, когда узнала, что он не сын богатых родителей, а всего лишь сын домработницы Дато, с которым вырос Джо. И дача и машины принадлежали Джо.

Я улыбнулась Сергею.

— Эмма, ты прекрасна. — Парень восхитился.

— Думаешь, Джо понравится? — спрашиваю его, кружась, чтобы показать всю красоту моего наряда. Улыбка не сходит с моего лица.

Парень улыбнулся, закрыл за собой дверь, прислонился к ней, чтобы разглядеть меня.

— Более чем уверен. — тихо сказал он немного странным голосом, он осип. Лихорадочный блеск в глазах насторожил меня.

Сергей подошёл ко мне, и неожиданно, провёл рукой по бедру. Я рассмеялась и сделала шаг назад, не понимая чего это он. Но парень рывком притянул меня к себе, делая мне больно.


Кошка

Джо

В двадцать четыре года я понял, что останусь один, трахая шлюх и иногда выпивая с друзьями. Меня это устраивало, это лучше лицемерия и бессмысленных надежд.

В электричке, увидев молоденькую рыженькую, острую на язык, я испытал не столько злость от ее колкого языка, сколько меня вывело из себя ее сходство с той тварью, которая насасывала Дато. Все они были продажными, строили из себя непонятно кого, а потом за деньги были согласны на всё. Под лекарством я вышел себя, переступил черту дозволенности. Но еще меня сводило с ума ее кукольное личико, огромные губы и широко раскрытые глаза. Она была создана какой-то невинной, и мне жутко хотелось оттрахать ее. Наказать, подчинить себе. Заполучить.

От обилия наркоты я превратился в животное.

Сейчас Эмма была для меня всем. Я обрел единственную за всю мою жизнь родную душу, принимающую меня таким, какой я есть. Она старалась всегда подчиняться моим правилам, не ходить без моего разрешения и согласовывать всякие мелочи. Когда я был категорически против, она надувала свои пухлые губки и начинала уговаривать. Было видно, она уже знала мои слабые места и умела на них играть. Я поддавался. Это была моя девочка. Я ценил, что она старалась для меня.

Ее беременность было для меня оповещением. Прошлое нужно оставить в прошлом. Пора покончить с Дато. Оставить больного и угрюмого Джо в прошлом.

Сейчас, в дорогом костюме, потягивая виски, я шел по самой дорогой гостинице Москвы, зная, что несколькими этажами ниже, прихорашивается моя жена. Через пол часа мы будем выезжать в церковь на венчание. Самый ответственный и взрослый шаг в моей жизни.

Бабочка немного передавливала шею, но приходилось терпеть. Эмма будет недовольна, если на фотографиях я буду в рубашке на распашку.

— А ты изменился! — Ее голос был медовым, как прежде, но я больше не подкупался на него. Я обернулся.

Позади меня медленно не шла, плыла, лукавая кошка, рыжая и грациозная, знающая себе цену. Она была в золотом платье, откровенно выпячивающем ее грудь. Все такая же красивая.

— Может зайдем к тебе и поговорим? — Она облизала губы.

Я заглянул в ее декольте, затем в глаза, пожал плечами. Я знал, зачем она здесь.

— У тебя пять минут.

Она заухмылялась и повела меня в мой номер, уже зная, где я разместился.

— Ты стал старше, лицо почти не изменилось, но твой взгляд… ммм… — Она умела профессионально соблазнить.

— Зачем пришла?

— Наш общий знакомый очень хотел, чтобы я затащила тебя в койку. — Она села на кровать, широко расставив ноги, показывая, что кроме платья на ней ничего нет. — Мне больше не интересно играть в его игры. Но мне стало интересно посмотреть на ту девочку, которая так похожа на меня.

— Вы с ней прямые противоположности: ты шлюха, она нет.


Боль.

Эмма.

— Сергей, лучше не надо, то что может показаться тебе безобидным, Джо не поймет. — у меня в голове сразу же проносятся картины, что будет с нами, если сюда войдёт Джо. Мой мужчина не любит двусмысленных ситуаций.

Это безобидное движение напрягло меня. С Джо я стала всего бояться, даже мужских взглядов, но Сергей не отошел от меня, наоборот, немного на меня надвинулся, придвигаясь ближе. Он словно только этого и добивался.

— Эмма, Джо необязательно обо всем знать. — мне казалось, что у парня даже изменился голос. Он прижал меня вплотную к зеркалу, пытаясь рукой приобнять за талию. Я скинула его наглую руку, и попробовала оттолкнуть, но парень был сильнее, чем я. Сергей придавил меня, не позволяя и шевельнуться.

— Это не смешно, отойди, пожалуйста. — я больше не скрывала волнения, готова была кричать в голос.

— Ты очень сексуальна, Эмма. Эта кожа без единой родинки, пятнышка, венки, идеально белая. Она так и манит, хочется прикоснуться! Густые рыжие волосы созданы, чтобы их наматывали на руку. Ты красива, но не в моем вкусе, я больше люблю полногрудых брюнеток; но мне так интересно, какова ты на вкус. Джо сходит с ума по тебе, а у него было много женщин. Он не мог просто так на тебя запасть.

От страха даже пропускаю факт, что Джо бабник.

Сергей схватил одной рукой мою грудь, и я вскрикнула от боли, пытаясь вырваться. Парень ударил наотмашь по лицу так сильно, что в моих глазах затанцевали звездочки. Я дернула непроизвольно головой, оседая, но Сергей жесткой хваткой потащил меня к кровати.

— Отпусти, отродье. Джо убьет тебя. — слабые всхлипы из моей груди только раззадоривали парня.

Мне прилетел еще один удар, от которого губа треснула, я старалась бить руками и ногами изо всех сил его, но мои усилия были безуспешны. Сергей с легкостью подминал меня под себя. Я пыталась кричать, но голос пропал, у меня получалось только хрипеть.

Он одной рукой разорвал платье на две части и с лёгкостью добрался до ажурных трусиков, которые предназначались для жениха, одним движением собрал их и бросил на пол. Внутри меня все похолодело. В этот момент мне стало страшно не за свою честь, не за то, что подумает Джо, а за моего ребенка.

Господи, где ты, Джо?


Джо.

— Да ладно тебе, дорогой. Мне кажется, она просто моя тень в твоей жизни. — Кошка стала задирать короткое платье, оголяя длинные молочные ноги. — Но оригинал то лучше? Помнишь, как мы трахались? Ты всегда был сильным, умел долго и без усталости… Я никогда не хотела тебя так, как сейчас. Трахни меня, Дань! — томный голос вызывает у меня мурашки, напоминая о прошлом.

— А я тебя нет, собирай свои вещи и вали отсюда. — не хочу даже смотреть на эту тварь.

— Я принесла тебе свадебный подарок, не стоит от него отказываться. — еще секунда и платье было задрано полностью. Ее рыжий лобок смотрел прямо на меня. А в моей голове крутилась сцена, где она берет в рот у Дато на кухонном столе, заглатывая его член вместе с яйцами с такими стонами, как никогда подо мной. Внутри все загорелось ненавистью. В тот одень она сожгла все человеческое во мне. Частично сейчас я такой из-за ее предательства.

— Мой подарок ждет меня. И я с удовольствием распакую его позже.

Кошечка достала свои грудки, показывая красные горошинки. Мой член нехотя отозвался на это, на идеальную молочную грудь. Это не укрылось от нее, она тут же заиграла руками с сосками, облизывая свои губы.

— Я не претендую на тебя, женись на здоровье! Просто хочу в последний раз почувствовать твой член в себе. Вспомнить, что я упустила. Я до сих пор люблю тебя, Джо… — Кошка всегда умела профессионально соблазнять. Шлюха от рождения.

Внутри все загорелось. Джо… Это она впервые меня так назвала, когда я сказал, что мне противно быть Даней, почти как Дато. Что мне противно носить его фамилию. И тогда она сказала, так будь Джо. И теперь я носил это имя, меня все называли «Джо».

Нужно прогнать эту суку.


Боль.

Эмма.

Я вонзила ногти в его лицо, чувствуя как сдираю его кожу. Приподнимаюсь всем телом, пытаясь скинуть парня с себя. У меня прибавляется сил с помощью адреналина, но их недостаточно, у меня ничего не получается. В ответ мне прилетают удары и пощечины.

— Сука. — прошипел он, стаскивая с себя галстук и завязывая мне рот. Я старалась не сдаваться, из последних сил, срывая голос, глотая слезы, кричать, умоляя Джо прийти ко мне. Я молила высшие силы, чтобы он пришел ко мне.

Серый рукой гладил мои бедра, нетерпеливо, наслаждаясь моментом, потом одним пальцем вошел в меня и я закричала от отчаяния. Мне было больно, внутри все было сухо, не готово к нему. Я не хотела даже думать, что мужчина может войти в меня. Он царапал меня ногтями, мне было противно.

— Ну же, Эммочка, расслабься, тебе понравится! — его мерзкий шёпот вызывал приступ тошноты.

Он провел языком по шее, смеясь и упиваясь своей властью. Тогда он обхватил рукой мою шею и стал сжимать, кислорода стало не хватать. Сергей требовал моего внимания.

— Я могу прикончить тебя, а могу просто трахнуть и отпустить. Может расслабишься? Будешь паинькой?

Я пыталась отдышаться и унять головокружение. Серый одной рукой держал мои руки, другой задирал платье выше, любуюсь на меня полностью. После чего приступил к ласке груди языком, обильное количество слюны текло по моему телу, я чувствовала ее запах и тратила все свои силы, чтобы не облеваться.

Пока Сергей затягивал с прелюдией, это было мне на руку. Во мне еще не угасала Надежда, что меня спасут.


Джо.

Я подошел к ней вплотную, скинул стройные ноги с кровати, схватил за руку и потянул на себя.

— Пошла вон.

Кошечка увернулась от моих рук, полностью скинув платье и оставаясь голой. Я начинал злиться и на саму ситуацию, и на свой выпирающий предательски член. Шлюха не вызывала у меня желания, возбуждало прошлое. Часть моего сознания хотело отомстить ей.

Ее безупречное тело стало более гибким и натренированным, потому что она стала кружиться лаская себя, пританцовывая и заманивая. Через доли секунд она примостилась на барную стойку, начав мастурбировать, приоткрыв свой ротик, издавая сладкие звуки.

— Джо, я теку, войди в меня. Ты же сводишь меня с ума!

Я закрыл глаза, давая себе пару секунд, чтобы совладать с собой, успокоить член. Я не куплюсь на театр этой суки. Она уже проделывала такое со мной, профессиональная шлюха. Когда-то ей удавалось играть с мальчишкой.

В ушах стояли ее призывающие стоны, она уже откинулась на спину, вводила в себя два пальца, рыжая тонкая дорожка казалась стрелочкой к входу. Просто неоновая вывеска.

— Джо…джооооооо… оооо… Джо!

Она кончала, а я рычал, хватая суку за шкирку и пытаясь выбросить из своего номера.


Эмма.

Я пыталась справиться с тошной, чтобы не захлебнуться в блевотине. Это занимало почти все мои мысли. Руки занемели, а ноги болели от попыток ударить ими Сергея. Он уже вальяжно расположился между моих ног, растягивая свои штаны.

Кровь с губы натекла грудь, окрашивая итальянский атлас в алое.

Член Сергея значительно уступал в размерах моему мужчине, но это не успокаивало. Он был в боевой готовности. Сергей стал тереть головкой мои половые губы, и я снова стала пихаться, пытаясь вырваться. От этого зависела моя жизнь.

В какой-то момент каким-то чудом мне удалось выплюнуть галстук и закричать. Сергей ударил кулаком. И я безвольно откинулась назад, чувствуя фонтан крови из носа.

— Какой хуууяяяя. — чей-то голос вдалеке кричал. Я не могла ничего различить сквозь эту невыносимую боль и пелену перед глазами. До моего осознания доходило только, что два силуэта боролись, разбив чертово зеркало в полный рост. Кто-то из мужчин достал небольшой нож. Я слышала только крики и возню. Я приподнялась на локтях, часто моргая, стараясь заставить своё зрение вернуться.

Когда это удалось, я увидела Рыжего в крови с ножом в боку, отчаянно старающегося скинуть Серого с себя. Из последних сил я сползла с кровати, подняв вазу над головой, подползла к насильнику и замахнулась ей.


Боль.

От удивления он замер, как будто удивился, и после того, как я его ударила, он осел. По голове побежала струйка крови, а меня стали покидать силы. Только Рыжий тоже не шевелился.

— Как ты? — прошептала я, но он ничего ответил. — Спасибо, если бы не ты, я бы умерла под ним.

Он молчал, не подавая признаков жизни, и я приблизилась ближе, вкладывая все свои силы. Его глаза заволокло пленкой смерти. Сергей нанес решающий удар ножом в грудь Рыжего.

Я хотела закричать, но из груди вырвался только всхлип отчаяния. Джо, где же ты?

Могла ли я подумать, что человек, держащий мои ноги там в худший из дней в моей жизни спасет мою жизнь? Тот, кого я избегала, не говорила и не любила, оказался благороднее, чем этот сошедший с ума.

Я плакала над телом друга, которого стала ценить только сейчас.

Джо, где ты?

Когда сердце его перестало биться, я полежала рядом еще несколько минут, шепча слова благодарности и прося прощения. Я продолжала все еще ждать Джо. Со стороны, наверное, я напоминала сошедшую с ума.

Но Джо все не было, тогда я заставила себя встать, ноги не слушались, но это нужно было сделать. Только он может во всем разобраться и помочь.

Я поправила платье, чтобы интимные места не были видны. Само платье было покрыто жуткими пятнами крови и практически все подрано. В коридоре никого не было. Держась за стенку я делала шаг за шагом, поглаживая рукой живот. Главное, чтобы с маленьким было все хорошо. Это было самое главное сейчас для меня.

Я шагала, превозмогая боль, стараясь не думать о силе, с которой пульсирует кровоточащий нос.

Еще лестница, пара этажей и там Джо.


Джо.

Кошечка размазала свою смазку по бедрам, медленно слазя и надвигаясь на меня. Её оргазм выбил меня из колеи.

Я разозлился на себя из-за этой слабости. Нужно было переломать ей конечности при первом же взгляде на неё.

Кошка была моей первой любовью. Не первой с кем я занимался сексом, но первой, с которой я всему научился. Она была профессионалкой. Сейчас для меня это было очевидно, тогда я не мог этого понять. Она мне казалась неким божеством когда-то.

Когда мы встретились впервые, я даже не мог поверить, что такая, как она может обратить внимание на такого неудачника как я. Тогда я не знал, что она обхаживает меня по заказу от Дато. Грязная профессионалка мастерски делала меня счастливым, чтобы я превратился в послушную игрушку Отчима.

Девушка опустилась передо мной на колени и стала расстегивать штаны. Она никогда не делала мне минет. Дато — да, мне — нет. Это секундный соблазн, узнать, как она его делает. Я словно заснул. Нужно было остановить ее сразу, пока она не успела вытащить мой член из штанов, но я сделала это немного запоздало. Ухватил за шею, придушил и оттолкнул, когда штаны были уже приспущены.

— Пошла нах…

Дверь распахнулась. На пороге стояла Эмма, в ужасе я шагнул в ее сторону, не осознавая, что я с расстегнутыми штанами, а посередине номера стоит на коленях голая шлюха. Меня сейчас больше заботил внешний вид Эммы.

— Куколка?

Она была вся в крови, ее лицо синело от побоев. Внутри меня все сжалось. Что с ребенком? Гнев обуревал меня с неведомой до этого мне силой.

— Так вот какая она, похожая на меня? — я даже не среагировал на голос этой кошки, меня заботило только состояние моей девочки. У меня не было времени оценить, что она может подумать. — Так себе, жалкая пародия…

Эмма отшатнулась от меня, как от прокаженного, ее личико исказилось такой ненавистью:

— я ненавижу тебя, ненавижу. — ее голос разнесся на всю гостиницу. — Хочу, чтобы ты сдох!

— Куколка, блядь, что с тобой?

Но она оттолкнула меня с невиданной ранее силой. В коридор высыпались другие жители, поглядывая на нас. Она прижалась к стене и закричала:

— Помогите!

Вокруг все забегали. Я растеряно быстро оправился, стараясь прийти в себя. Со мной такое было впервые, я ничего не понимал и думал медленнее. Кошка, конечно же, испарилась, как будто ее и не было, не оставляя следов.

Эмму увезли в больницу. У нее был сломан нос и множественные синяки по всему телу, также была поставлена угроза здоровью ребенку. Она умоляла врачей, не пускать меня в скорую, и я решил, чтобы она не нервничала — приеду отдельно. В ее номере нашли два тела: Сергея и Натана. Мёртвыми, Один из них был без штанов.

Я был вне себя от злости; пока эта шлюха отвлекала меня, завладевала моим вниманием, он пытался изнасиловать мою девочку. Все было рассчитано… Эта подстилка все также подыгрывала Дато.

Никогда не прощу себе эту слабость.

Значит перед больницей, мне стоит разобраться с этим сукиным сыном и рыжей шлюхой.

Исчезновение.

Во мне что-то умерло, я ничего не чувствовала. Я видела швы на губе, бинты на носу, но боль исходила не из ран на теле. Нечто пульсирующее и разъедающее разрасталось в груди. Зияющая дыра вместо сердца. Постепенно боль утихла и потом и вовсе отступила. На меня навалилась усталость и безразличие.

Я пыталась обдумать произошедшее, понять, разобраться с моими чувствами по отношению к измене, но внутри меня было тихо. Я ничего не чувствовала. Ни тело ни душа не хотело отзываться. Они умерли, вместе с изменой Джо.

Мама приехала в больницу ко мне сразу же, стойко поддерживая меня, ничего не спрашивая и ласково поглаживая по голове, она говорила разные милые мелочи. Они меня не успокаивали, но и не сильно мешали.

Через какое-то время я заснула.

Когда я пришла в себя, в палате рядом со мной сидел растрёпанный Виталик, его лицо было хмурым, серым и вглядывающимся в меня, в поисках истины. Парень пугал меня.

— Что с моим ребенком? — Меня подбрасывает на кушетке.

— С ним все хорошо. — парень пытается меня успокоить, приподнимая руку.

— Я не хочу никого видеть. — сразу же зло цежу я. Скорее всего после случившегося Джо не решился показываться мне на глаза и подослал своего друга. Но вполне возможно, что он вообще выбросил меня из своей жизни, вернувшись к своей бывшей. Как она назвала меня? «Плохой копией?»

— Я понимаю, Эмма, тебе сейчас трудно говорить. Прости, что вынужден тебя побеспокоить, но если я не узнаю ничего сейчас, не смогу помочь. Мне нужно знать все, что произошло? — Виталик был сам не свой. Казалось, что он похудел на десяток килограмм.

— Ваш друг пытался меня изнасиловать. Рыжий хотел помочь. — я запнулась, вспоминая его стекленевший взгляд и слегка приоткрытый рот. Силы покинули парня сразу же, как будто он исполнил предначертанный ему долг. Он так быстро умер. — Серый всадил в него нож, Натан умер, защищая меня от изнасилования.

Мысли путались, и я говорила трудом. Старалась кратко изложить версию произошедшего. Не хотелось это вспоминать. Если бы я могла, то забыла бы все.

На лице Виталя заиграли скулы, он не был удивлен. Видимо мои слова подтвердили его догадки. Парень встал и прошёлся по палате. Во рту было сухо, а глаза резало.

— Что было потом?

— Ничего. Пока меня пытались поиметь, твой друг наслаждался минетом. Поэтому дальше УЖЕ НИЧЕГО НЕ БУДЕТ. — Срываюсь. Перед глазами до сих пор омерзительная картинка. Джо меня предал. Я его простила, приняла таким какой он есть. А он совершил со мной такой… Это даже не нож в спину…

Виталик посмотрел на меня как-то странно, встал и подошел к открытыми окну. Он стоял так долго над чем-то размышляя, что мне не захотелось его торопить. Я послушно ждала, когда он передаст прощальные слова Джо или что-то в этом духе.

— Эмма… — голос Виталика сорвался. Меня это напрягло.

— Давай уже покончим с этим бессмысленным разговором! Передавай прощальный привет скорее от своего друга и уходи. Я слышать ничего не хочу о нем. Моего ребёнка я поставлю на ноги сама без его помощи. Пусть Джо проваливает куда захочет. А еще лучше… пусть сдохнет. — срываюсь на крик.

— Джо пропал, его нет нигде с момента Вашей свадьбы. Машина его сгорела дотла у Вашего дома… От нее не осталось ничего… кроме неопознанного тела в нем. — заканчивает Виталик быстро на одном дыхании.


Больница.

Я лежала в больнице уже неделю. Лечащий врач сильно боялся, чтобы на нервной почве я не потеряла ребенка. Внутри меня продолжала царить пустота и отсутствие боли. Даже, когда Виталик сказал о пропаже Джо, внутри меня ничего не шелохнулась. Ни-че-го. Я перестала испытывать эмоции.

Но мне было жутко интересно, как похоронили Рыжего, и каким он был при жизни. Мне бы хотелось познакомиться с его семьей. Виталик обещал рассказать мне все после того, как я выйду из больницы. Парень старался заходить ко мне каждый день на минут пятнадцать, чтобы поинтересоваться моим самочувствием и рассказать новости о поисках Джо. Я говорила с ним, но не расспрашивала ничего о Джо из принципа: где он, что с ним. Его больше не должно быть в моей жизни. Судьба Джо больше меня не касается.

Мама проводила рядом все своё время, которое только можно, всего ужаса я не стала ей рассказывать, чтобы поберечь ее психику. Не стоит ей знать обо всем, что произошло в гостиничном номере.

У меня ушла уйма времени и усилий, чтобы найти съемную квартиру в далеком Подмосковье через студенческих знакомых. Жить в доме Джо не хотелось категорически. Квартира располагалась далеко от центра, но это все, что мы смогли с мамой позволить себе, не имея денег и недвижимости.

Мама нашла работу преподавателем в элитном колледже в самом центре Москвы, я планировала взяться за интернет-маркетинг. Слава богу, мой старый знакомый — одногруппник готов был помочь с работой. Мы готовы были продержаться на плаву и без чей-то помощи.

В день выписки я уже собирала вещи, нетерпеливо посматривая на часы. Не хотелось быть здесь ни минуты. Все мои мысли были заняты уже слегка выпирающим животом. Не настолько, чтобы незнакомым было понятно, что я беременна, но достаточно, чтобы я могла наглядно видеть и чувствовать новую жизнь. Я собиралась посвятить всю себя маленькому.

В дверь тихо постучались и тут же открыли ее. Я обернулась, готовая увидеть на пороге кого угодно, но не… Дато Жониашвили. Широкоплечий грузин стоял у самого входа, перекрывая плечами весь дверной проход. Позади него толпились охранники в одинаковых костюмах.

А он тут зачем?


Визит.

— Добрый день, Эмма! Решил проведать тебя в день выписки, до этого не решился тебя тревожить, как никак любое волнение сейчас опасно для малыша. — каждая клеточка в моем теле напрягается. В памяти еще свежи рассказы Джо об этом страшном человеке.

— Добрый день! — я невольно почувствовала страх. А еще ощутила всем телом вес Сергея, который неделю назад еще придавливал меня к кровати. Парень вряд ли бы сам решился на такое. — Не ожидала Вас увидеть.

В моей голове действительно не было и мысли, что я могу быть нужна этому мужчине, зачем? С Джо больше не было ничего, кроме ребенка, долга тоже, так зачем? Узнать, где он?

Внутри меня нарастала паника.

— Почему же? — Дато закрыл за собой дверь и прошел в палату, оглядывая меня с головы до ног. Было в нем что-то неприятное, заставляющееся меня морщиться. — Мы же почти родственники. Я слышал, что Вы с мамой оказались в очень затруднительной финансовой ситуации: ни денег, ни жилья. Хотели снять квартиру, но ВАМ в последний момент отказали, да еще и твою маму хотят уволить.

— Нам не отказывали с жильем. — в горле пересохло. Я села обратно на кровать, чтобы чувствовать опору под ногами.

— Еще не звонили? Скоро позвонят, крошка, не переживай. Дато никогда не ошибается. — он по-хозяйски сел на кушетку рядом со мной, широко расставив ноги, на его жирном животе разошлась рубашка, и клок черных волос вырвался наружу. Мне становилось плохо.

— Что Вам нужно? — сейчас я действительно понимала, как этот человек доводил подростка до приступов ярости. Он манипулировал, игрался с тобой. Ему доставляли наслаждения твои эмоции.

— Я пришел предложить Вам помощь в Ваше трудное с матерью время. — мужчина говорил очень любезно. Он был просто олицетворением образцового отца, желающего помочь девушке своего сына.

— Которое Вы сами и создали? — сразу же прикусываю язык, виня себя за свою дерзость. Такой человек, как Дато не будет прощать за неосторожно сказанные слова.

— Конечно нет, я не способен обидеть такую хорошенькую девочку. — он похлопал меня по колену, заставляя меня подскочить на ноги и отбежать от него в сторону. — Я могу позвать кого-нибудь из своих ребят сюда, и они притащат тебя силой ко мне, но так хочется по-хорошему найти с тобой общий язык.


Требования.

Превозмогая бушующее отвращение, я медленно подошла и села рядом с мужчиной, мне не было страшно за свою жизнь после всего, что произошло со мной, но я боялась за своего ребенка. Он мог делать что угодно со мной, но ребенок не должен пострадать. Когда я села рядом, Дато вдохнул мой запах.

— Когда Вова мне предложил свою дочку: такую соблазнительную. Мне так и хотелось тебя откупорить, попробовать на вкус, посмотреть — такие ли рыжие твои лобковые волосы? Но и тут, этот ублюдок, меня опередил. Я ни мог ни знать ни о даче, ни о Сочи. Сергей, как верный пес, всегда приносил мне информацию. Единственное, что для меня остается загадкой, как Вы познакомились? Ну ты успеешь, еще заполнить эти пробелы…Да, крошка?

Руки и ноги отказывались меня слушаться, конечности просто стали жить отдельной от меня жизнью. Я не могла пошевелиться, лишь поежилась…

Значит, Сергей всегда был человеком Дато, тот кому Джо доверял, был предателем. В душе стало невольно тепло, при мысли, что он не рассказал даже другу, как мы познакомились, а значит это была тайна, которая осталась только при нас…

— Но теперь, Джо мертв, и ты будешь моя. — его слова ударили меня, словно хлыст, и чувства проснулись. Я ненавидела, этого сукина сына, но смерти ему не желала, он был отцом моего ребенка. Значит, все таки, он сгорел в той машине? Я закрыла глаза, сил плакать не было, хотелось просто так просидеть в тишине. Я нуждалась в одиночестве. — Мне очень хочется оприходовать тебя прямо здесь и сейчас, но противно трахать тебя, когда внутри тебя ублюдочный ребенок. Сначала его папаша обрюхатил одну мою пассию, теперь его ублюдочный сын заделал ребёнка тебе. Но ничего, я одного убил и второго, и теперь ВЫ обе будете мне прислуживать. Поэтому мы поступим так, ты будешь хорошей девочкой и поедешь с мамой в дом, который я приготовил для тебя, он совсем недалеко от того места, где я живу сейчас. До рождения ребенка осталось шесть месяцев, для меня это не время. Ты будешь развлекать меня другими ласками. Я верю в тебя, у тебя получится. И ты будешь очень стараться, ты ведь не хочешь, чтобы с твоей мамой или ребенком что-то случилось, нет? А потом, когда он родится, ты будешь моей любовницей, очень старательной и прилежной, иначе малыш все таки пострадает. Я покажу тебе, что такое настоящий взрослый мужчина, а не мальчишка.


Воспитание

Дато поднялся и подошёл ко мне со спины. Мужчина запустил руки ко мне под майку, и меня поглотило отвращение. Его жирные волосатые пальцы скользили по мне, а я сидела, не двигаясь. Этот человек убил своего приемного ребенка, что он может сделать со мной?

— Молодец. — его гадкое несвежее дыхание вызывало во мне приступ тошноты. — Собирай вещи и поедем.

— Ко мне должна заехать, мама. — стараюсь визуально оставаться спокойной.

— Ее везут в дом. — каркает мужчина. Меня парализовало. В какой жизни я так нагрешила, что все так и хотят сделать из меня не вольную секс — куклу? Терпение Дато начинало накаляться, он с силой подтолкнул меня, и мне пришлось встать.

— Переодевайся. — распоряжается мужчина, хлопая меня по заднице.

— Можете выйти? — спрашиваю его сквозь зубы, сдерживаясь из последних сил, чтобы не сказать что-нибудь грубое. Меня удерживает только страх за ребенка.

— Нет, я хочу посмотреть. — понимаю, что мужчине доставляет удовольствие быть хозяином положения. Ему нравилось унижать людей, превращать их в своих марионеток.

Я стояла напротив Дато в футболке и спальных штанах, собираясь с мыслями и духом. Мужчина не врал, в его руках была мама. Быстро стянула футболку, стараясь не думать, что мужчина следит за каждым моим движением, и потянулась за лифчиком, развернувшись к Дато спиной.

— Мне понравилось. Давай заново. — мурлычет мужчина. Дато болен на всю голову. Это его необходимо держать в психушке.

Я сделала вид, что не слышу мужчину, и продолжила натягивать неторопливо одежду, когда почувствовала его руку на своём плече, он сильно и уверенно сжимал меня. Весь его вид был спокоен и настойчив. Испуганно вздрагиваю, чувствую как страх меня сковывает.

— Сейчас ты оденешься обратно, как была. Подойдешь ко мне, максимально близко и будешь раздеваться медленно до гола, а потом также медленно оденешься. Мы будем играть в эту игру, пока ты не сделаешь, все как я хочу. Тебе пора понять, девочка, что я не мальчик — Даня, которому можно ездить по ушам. Я говорю, ты подчиняешься. Ты мне нравишься, и я не сделаю ничего твоего прекрасному телу, но не могу обещать такого же для твоей матери или ребенку… ну что, начнём?

Воспитание

Низ живота стал тянуть от паники. Мне пришлось закрыть глаза и начать себя мысленно успокаивать. Чтобы выжить нужно подстраиваться по обстоятельства. Здоровье ребенка важнее гордости.

Я кивнула больше для себя и стала молча обратно одеваться. Грузин сел на больничную кушетку. Я подошла к нему на расстоянии вытянутой руки, чтобы Дато мог меня видеть, и стала медленно раздеваться, представляя, что передо мной сидит Джо, а не его отчим. Я заставляла делать это максимально медленно, чтобы он не злился. По глазам мужчины я видела, что он не лжёт в своих обещаниях.

Дато нравился мой страх, он больше смотрел на моё лицо, упиваясь моими страданиями… Я разделась, оставив только трусики, непроизвольно прикрыв набухшие от беременности груди. Его и это забавляло. Моё смущение и попытки не упасть в грязь лицом. В довольное насмотревшись на меня, он кинул мне кофту, оставив у себя лифчик. Мне бы хотелось, чтобы он повесился на меня.

— Молодец. — его руки тут же оказали под свитером, нагло лапающие грудь. Это длилось, как мне казалось, вечность, руки были холодными и шершавыми. — Мне нравится твоя грудь, такая стоячая. Я даже думаю отказаться от своего принципа и трахнуть тебя так. Одевай быстрее и пошли.

— Будешь ходить всегда с голыми сиськами. Нравятся мне они.

Когда Дато вышел, я подошла к сумочке и достала оттуда спиртовые салфетки, после чего пыталась оттереться от его рук. Я чувствовала себя грязной потаскухой. Меня знобило. Я тщательно протерла все свое тело, повторяя, что главное ребенок, главное только он. Остальное не имеет значение.

Нужно быть терпеливой. Постепенно все становится на свои места. Господь не оставит нас.

Дато приготовил небольшой домик для нас с мамой на соседней улице, где он жил сам. Так ему было легче контролировать меня. Еще в палате на мою ногу одели датчик с движением, чтобы я не могла никуда убежать. Я чувствовала себя куклой, которую подарили новому хозяину.

Дом был неуютным и помпезным, в нем все было пестрым, как в клетке для попугая. У меня зарябило в глазах, когда я зашла внутрь. Мама сидела с охранником на диване, когда мы зашли. На ее лице был ужас, и я не нашла в себе силы сказать, что-то ободряющее.

— Забор под током. Через него перелезть нельзя. В доме всегда будет два человека, которые обеспечат всем необходимым. Твоя задача, Эмма, везти себя хорошо и делать все, что я скажу. — мужчина с радостным выражением лица показывал мне дом. Если бы мне дали пистолет, я бы спустила курок, не оставила бы его в живых.

— У меня условие. — сказала я Дато, когда он отвел меня на вверх, и мы остались одни. — Я делаю все, как ты говоришь, но ты и пальцем не трогаешь ни меня ни маму, ни тем более ребенка. До его рождения никакого секса, это опасно для вынашивания плода.

— Здесь я устанавливаю правила. — Если бы не противная улыбка на его лице можно было подумать, что мои слова разозлили мужчину.

— Я могу наложить на себя руки и тогда тебе ничего не достанется. — парирую я с безразличным выражением лица. Дато облизал губы, глядя на меня внимательно, и ушел, не удосуживаясь ответить. Я осталась стоять посреди комнаты. Оставалось только надеяться, что мужчина примет мои условия.


Гость.

Долгое время Дато не было в нашем доме, а мы с мамой бродили по нему как два призрака. Мама иногда тихо плакала, стараясь это делать так, чтобы я не видела. Я же просто ходила и пыталась найти хотя бы одну лазейку, как можно было бы выбраться из этого места. Пока мне не удавалось ничего найти.

Странно. Вроде бы живем в современном обществе, где должен царить закон и все должно быть прозрачным. Но по факту, мы все рабы богатых господ, распоряжающихся нами за счёт своих денег и связей.

Охранники, словно крысы, постоянно скалились и сально смотрели на меня. Их от дурных поступков удерживал только хозяин. У одного из них не было совсем зубов, оставшиеся во рту были черными, его я боялось больше всех. В моей голове так и крутились мысли, что если я сделаю что-то не так, Дато отдаст меня ему. А этот придумает что-нибудь по изощреннее своего хозяина.

В остальном мы ни в чем не нуждались: лучшие продукты, все пожелания. Порой мне казалось, что если я попрошу кусок Луны, то и его достанут. Какая забота!

В один из вечеров Дато приехал в компании шести охранников. Не удивительно, что ему было необходимо столько людей. Боюсь представить, сколько людей мечтали отправить его на тот свет.

В руках у мужчины была дорогая бутылка коньяка и корзина с фруктами. Охранники несли пакеты с едой из ресторана. Один из таких пакетов он вручил маме и попросил поужинать ее в своей комнате. Она так и осталась стоять, воинственно не собираясь меня оставлять саму. Предвидя гнев Дато и последствия, я попросила уйти ее, сказав, что все хорошо. Произнося откровенную ложь, старалась улыбаться.

Дато приказал всей своей охране выйти на всю улицу, а мне сказал накрыть на стол. Мне ничего не оставалась, как повиноваться ему.

С виду приличный мужчина в элегантном костюме был олицетворением мерзотности. Трудно описать словами, почему он отталкивал от себя всем своим видом. Было что-то в его глазах и манере держаться.

— Ну, как твоё самочувствие? — скрипучий голос был осязаем практически физически. Я чувствую как он пробегает по моей коже, заставляя мелкие волоски на коже встать на дыбы.

— Спасибо, замечательно. — отвечаю на автомате, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Рад, это слышать. Сегодня решил провести время с женой, она очень много ноет, что не уделяю ей время. — Дато мерзко закурил прямо на кухне, не заботясь о моем положении. От его слов у меня в горле образовывается ком, который невозможно продавить. — Но на нее так давно не стоит, решил принять естественной ВИА ГРЫ, тебя… Ты же меня подготовишь к исполнению супружеских обязанностей?

Сердце отреагировало быстрее, чем мозг, заколотилось со страшной силой. Я положила руку на живот, поджимая губы и стараясь размеренно дышать. Все мои эмоции отразились на лице, и мужчина довольно захмыкал.

— Не переживай, сегодня я не буду тебя трахать. Сегодня мы будем играть.

Я стояла у кухонного гарнитура, не решаясь сесть за стол. На мне было домашнее платье, напоминавшее больше футболку. Оно делало меня более домашней и не пахло сексуальностью. Но Дато видимо считал по другому.

— Вова хвалился, что ты занималась танцами в детстве? — мужчина мне напоминал грязного кабана, хрюкающего в болоте.

— Не много. — выдавливаю из себя через силу.

— Потанцуй для меня. — Дато крутил коньяк в своём бокале, жуя лимон. Как же мне он был противен. Все вокруг было противно. За последние дни я сильно похудела, несмотря на то, что заставляла себя есть, ради здоровья ребенка. — Хочу посмотреть как ты танцуешь.

— Не уверена… что у меня получится. С утра сильно тошнит… — мой голос совсем безликий. Без тени эмоции.

— Выбирай, на столе или на диване? Или танец? — Дато отрастил бороду, которая кучерявилась и пахла чем-то кислым, она была тронута сединой и вызывала во мне только тошноту. Сейчас смотря, как он поглаживает ее, я действительно чувствовала тошноту.

— Что станцевать?

— Давай что-нибудь из балета. Может ты оденешь ту пачку?

Я схватилась за краешек стола, он знал о ней, значит… Это может значить только одно. Дато следит за нами все это время.

Пробуждение.

Мне снова приснился тот же сон.

Я бегу по коридору, открывая все двери на своем пути, пытаюсь найти кого-то дорого для меня, но все безуспешно. Сердце колотится бешено, пробивая грудную клетку. Никого нет. Когда я забегаю в самую последнюю, в ней я вижу цепи и кровь, повсюду. Мои ноги шагают по ковралину, пропитанному вязкой кровью и мне становится страшно. Там за кроватью что-то есть… Я приближаюсь медленно, стараясь разглядеть…

Подхожу и смотрю на свои руки. Они оказываются все в крови. Это я кого-то убил?

На этом моменте я всегда просыпаюсь в холодному поту, отчаянно пытаясь вспомнить, что значит этот сон, но не могу. С каждым днем сон становится четче, я уже знаю, как выглядит ковралин, мебель. С каждым разом я быстрее передвигаюсь к заветной комнате, лучше ориентируюсь. Уверен, что это не просто сон, воспоминание.

Нежная женская рука гладит меня по спине, успокаивая и не давая провалиться во тьму.

— Опять кошмар? — у нее очень хриплый голос. Но хриплый не потому что сексуальный, а потому что она много курит из-за нервной работы. Я всегда ощущаю запах сигарет. Женя хирург. — Ложись спать. У меня завтра смена, да и тебе равно вставать.

— Не могу. Сон, как рукой сняло. Но ты спи. — целую ее в лоб, чтобы успокоить. — Со мной все впорядке…

— Тебе нужно сходить сделать снимок головы, проверить, что нет изменений. — Женя отчитывала меня часто. Она выгнула одну бровь и поджала губы. Маленький Сталин. Очень властная женщина.

— Обязательно. — трудно спорить с человеком, подарившим тебе жизнь. — Спи!!

Встаю с дивана в одних трусах и подхожу к окну, разглядываю старую зеленую лавочку в снегу перед подъездом. Обычный обшарпанный российский подъезд с высокими елями перед окнами. Достаточно симпатичный, но чужой.

Три месяца назад Женя нашла меня всего в крови в пятистах метрах от больницы, где работала, за мной тянула кровавая полоса. Я лежал в луже собственной крови, практически не дыша. Во мне было три пули: в голове, плече и животе. Если последние две были более опасны, то от первой я потерял память. При мне не было ни документов, не было ничего, что могло бы сказать о том, кто я.

На мне был лишь чёрный костюм, в пиджаке которого хранилась странная фотография. Единственная вещь из моего прошлого. Я часто смотрел на фото, пытаясь вспомнить, кто эта рыжая девушка в бальной пачке. Женя считала, что я просто где-то купил открытку и носил ее с собой для пропитки сексуального влечения. Потому что фотокарточка была запредельно чувственной и откровенной. Вряд ли какая-то рыжая бестия решила для меня сделать такое фото.


Поиски.

На карточке была девушка в сетчатом боди и прозрачной легкой пачке, и тонких белых колготках. Она стояла в стойке у подоконника, закинув одну ногу в шпагате к стене. Красные пуанты на фоне белых стен, так и магнитили взгляд к ее стройным хрупким ножкам. Розовые соски торчали и призывали потрогать чувственную кожу покрытую мурашками. Изгибы ее тела были идеальны, я не раз водил рукой по ее шее и плечам, словно пытаясь дотронуться до живой девушки. Но еще сильнее притягивало ее лицо, волнистые густые рыжие волосы, непослушно выбившиеся из пучка. Огромные голубые глаза, занимавшее почти все место на лице, проникающие и пленяющие, и эти губы, я словно чувствовал их вкус. Она была ангелом. Идеальной.

И сейчас, после сна, я ощутил острое желание еще раз посмотреть на фотографию, посмотреть на эти глаза, на изящную шею. Может быть в прошлой жизни я был одержимым маньяком?

— Вась, ложись, а? Я начинаю переживать за тебя! — Женя была коротко стриженной шатенкой, высокой и очень худой, с ее работой она проводила много времени на ногах, показывая дюжую силу. Я восхищался ей и был благодарен за спасение своей жизни. Но более того, Женя хотела меня как мужчину, она однозначно проявляла свою симпатию.

Женя была красивой и хорошей. Любой бы на моем месте был бы рад, что такая, как она хочет быть со мной. Но как я не старался — не мог найти в себе взаимности. Только чувство благодарности. Симпатию как к другу.

Когда я пришел в себя в больнице, она сидела рядом со мной и держала за руку. Такая задумчивая и усталая, смотрела меня, переживая, что я не выкарабкаюсь с того света. Она была единственная, кому я был нужен.

— Ну привет, незнакомец. — прохрипела она и ушла, как я узнал позже, курить. Потому что позади у нее было две бессонные ночи борьбы за мою жизнь. Каждая жизнь для нее было сражение, она не хотела отпускать никого по сторону. Женя была боец.

Первым моим желанием, когда я понял, что не знаю кто я, было заявить в полицию, чтобы они помогли установить мою личность. У меня ведь должны быть близкие, кто искал бы меня. К счастью, Женин брат работал в органах, он и отговорил меня от этой идеи.

— Послушай, я не знаю кто ты, но моя сестра очень за тебя просила… Если ты сейчас напишешь в ментовку, то те, кто в тебя стреляли и думают, что убили — снова найдут и придут за тобой. Тебе это нужно, нет? Я в свободное от работы время посмотрю все заявления на розыск, и поищу по базе данных пропавших. Мы установим кто ты, вопрос времени. Но поверь мне в обычных граждан столько пуль не всаживают!

Поиск

Так и прошло три месяца. Женин брат регулярно просматривал заявления на розыск.

Судя по всему, меня никто не искал. Я стал привыкать к мысли, что Господь дал так мне второй шанс, новую жизнь, которую нельзя просрать. Просто может быть в той жизни — я был плохим человеком.

Я устроился работать в автомастерскую, чинил машины. Получалось достаточно неплохо, и деньги платили приличные. Женя без прелюдий предложила с ней жить, сказав, что я ей нравлюсь. Сначала я хотел отказаться, найти собственное жилье, но потом мне стало страшно остаться одному. Если со мной опять что-то случится, некому будет даже написать заявление о моей пропажи.

Я решил, что сделаю все, чтобы отблагодарить ее. Любви у меня не было к ней, но в нашей стране половина мужиков так жило. Главное же не это! Главное — уважение. А этого было хоть убавляй.

Женька была что надо. С такой ничего не страшно. Единственное, что у нас с ней пока не получалось — секс. У меня ничего не получалось в постели. Мой член не хотел вставать, чтобы она не делала. Это стресс, поясняла она, заключив как врач. Со временем все станет на свои места. С физиологией все в порядке. Это хаос в голове. Нужно время.

Мне не хотелось ей говорить, что стоило мне подумать о груди рыжей девушки, о ее прикрытых складочках, как мой член оживал — становился колом без всякого. Нет, я был более уверен, что не стал бы носить фотографию незнакомки в подкладке пиджака. Я. Плохо знал себя, но что-то подсказывало мне, что я не извращенец. С сексом у меня не было проблем.

Еще я погуглил стоимость моего костюма и прибалдел — триста тысяч, изготовление только на заказ. В прошлой жизни я был сказочно богат.

К слову сейчас моя зарплата в месяц могла составить максимум шестьдесят тысяч, а это приличная цифра. Кем я работал, что мог выбросить только на костюм за такое бабло?

К рассвету ко мне наконец пришел сон, и мне снова снилась девушка с рыжими волосами, мой ангел с фотографии. Она кружилась в этой пачке для меня в диком танце. Мой член встал даже во сне.


Вечеринка

За это время я выработал некоторые привычки: в определенное время выходил из дома в автосалон и в определенное возвращался, заходя по пути домой в один и тот же магазин, чтобы купить чего-нибудь на вечер. Но сегодня был очень тяжёлый день, я засыпал на ходу и не мог работать, поэтому закончив последний заказ, я собрался и пошел домой пораньше. Тем более Женя хотела сегодня позвать гостей, чтобы представить своего нового мужчину им.

Мне было грех жаловаться, не имея ничего, у меня было все, что было нужно нормальному мужику: баба, работа, вкусные ужины и мог бы быть секс, если бы член был посговорчивее. Но вот только этого мне было мало, я не чувствовал себя на своем месте. Казалось, что что-то ускользает от меня.

В интернете я прочитал множество методик, позволяющих вернуть память, как бы я не старался, у меня ничего не получалось. Мне снились только сны и никакого намека на большее. Во всех снах фигурировала рыжая девушка и кровь. Может быть я убил её?

По пути домой я зашел в магазин, купил цветы своей благодетельнице, мне хотелось порадовать её. Мы заранее договорились с Женей, не рассказывать всю мою историю, чтобы не загружать людей. Для всех я просто недавно переехал жить в их город, и пусть подмосковные Электроугли небольшой и провинциальный город, но. мне тут нравилось. Ну Женя просила сказать именно так. Мне было все равно. Как скажет.

Дома уже почти все гости собрались к моему приходу и ждали меня. Не могу сказать, что особо жаждал тусить. Когда я пришел, в коридоре столпились практически все женщины, разглядывая с интересом меня как какую-то диковинку. Я почувствовал себя животным в зоопарке, во мне закипела злость, раньше я не замечал в себе таких приступов.

— Какооой красавчик. — протянула ярко накрашенная блондина в леопардовом платье. Ну, просто классика. Она пришла зато с серым очкастым мужчиной, который заикался и был очень неуверен в себе. — Почему же ты не сказала, что твой мужчина такой…

Какой? Я что на выставке кобелей? По моему лицу Женя поняла, что мне это не нравится, и я могу психануть, и тут же увела разговор в другое русло. Но блондиночка не сдавалась.

Две другие подруги, постоянно хихикая, о чем-то шептались и смотрели в телефоне. Вообщем, я был лишнем на этом празднике и пошел на кухню покурить, где встретил Петю, брата Жени.

— Я слышал, ты произвел фурор на девчонок. — он ухмылялся. — Но ты смотри мне, я за сестру убить могу.

Я угостился у него сигареткой и скорчил гримасу. Кто из этих пошлых кукол мог мне понравиться? Они и близко не были похожи на моего ангела. Здесь мне стало немного стыдно, я жил у женщины, спавшей мне жизнь и столько хорошего делающей для меня, но думал только о другой, возможно не существующей в природе. Нужно завязывать с этим дрочевом на проклятое фото.


Вечеринка.

— Мальчики, пора за стол. — Женя была прекрасна в желтом платье, игрива как кошка. Я замечал, что она вызывает восхищение в глазах других мужчин. Она редко надевала не джинсы и футболку, поэтому видеть ее в платье было вдвойне приятно. Мы прошли за ней в зал, усаживаясь за небольшой диван перед уже накрытым столом. Петя стал сразу же открывать водку, чтобы разогреть мероприятие.

Подруги Жени откровенно меня рассматривали, хихикая и постоянно перебрасываясь странными фразами, не стесняясь своих мужчин. Если бы моя женщина интересовалась другим мужчиной в моем присутствии, мне бы как минимум это не понравилось.

— Похож, очень похож! — снова прошептала одна их двойняшек, и я не выдержал.

— На кого же я похож? — все притихли, переставая издавать звуки. Мне показалось, что они испугались меня.

— Да ни на кого. — тут же быстро вставила Женя, бросая осуждающий взгляд на подруг. Порой она напоминала мне мамочку. — Давайте, выпьем лучше за знакомство?

— Ну мне интересно… — настаиваю я. Девушки так долго тыкали в меня пальцем, что интересно, что их так перевозбудило.

— Девчонкам просто кажется, что ты похож на одного чувака, но Вы капец какие разные. — она говорила с нажимом, посылая мне скрытые сигналы, означающие, что я должен прекратить. — Они недавно прочитали статью про одного Московского олигарха Жонишвили, и теперь талдычат, что ты на него похож!

— И вправду, давайте лучше выпьем за знакомство! — перевожу сразу же тему, испытывая некое раздражение. — Я девчонки точно не грузин и не олигарх!

— Внешность не всегда определяет национальность! — одна из двойняшек не успокаивается. — Ты просто очень похож на того чувака. Просто копия! И он пропал между прочим. Вдруг он это ты? Этот Жонишвили — сын олигарха, какой-то скандальный наркоман и псих. Про него куча статей в интернете. Он какую только дичь не творил под наркотой. Поэтому, как минимум, можно им прикинуться и срубить бабла!

Женя закатывает глаза, показывая всем, что она устала от этого разговора. Как и я. Слушать этот бред мне надоело. Какой сын олигарха?

— Ну какой из меня наркоман? — протягиваю руки, шутливо демонстрируя всем запястья. — Вены целехонькие!

— А может быть колешься в другое место? — мурлычет одна из них, немного подаваясь вперед и откровенно заигрывая со мной.

— Я проверяла, там все ок. — обрубает ее попытки Женя и все заходятся напряженным смехом. Чтобы успокоиться и не возвращаться к этому разговору, я выпиваю залпом водку. Так притупится головная боль и мне станет легче. Вечер обещает быть долгим.

Не знаю, как в прошлой жизни, но в этой я точно не люблю большие и шумные компании с сальными шуточками и бессмысленными разговорами. На них я чувствую себя лишним. Мне не всегда интересно среди друзей Жени. Стараюсь выдержать рамки приличия, сижу определённое время, киваю и расслабленно поддерживаю разговор, дожидаясь времени, когда я смогу свалить.

— Вааась, пойдём со мной? — подвыпившая Женя потащила меня за собой, увлекая в спальню. Глаза ее горели похотливым блеском. Я шёл по пятам за ней, с радостью оставляя всех позади себя. — прости их, они неплохие. Дуры, конечно, но неплохие.

Не говорю ей ничего в ответ, зная чего она хочет от меня. Женя давно хочет, чтобы наши отношения стали полноценными и нормальными. Она ничего не говорит и не торопит, но я вижу, как она старается. Знаю, что с моей стороны нечестно обманывать ее, но ничего не могу поделать с собой. Она нужна мне как друг, а может быть как женщина, я еще не понял.

Женя закрывает комнату на ключ и стаскивает с себя платье. Она в новом комплекте белья, жутко неудобном, но красивом. Внимательно смотрю на нее, испытывая эстетическое удовольствие.

Она начинает покачивать бедрами, кружа из стороны в сторону, стараясь завести меня.

Внутри меня что-то щёлкает и перед глазами возникает картина. Передо мной кружит голая девушка. Я пытаюсь догнать ее, поймать, чтобы остановить. Она ловко ускользает. Её рыжие волосы разметались по всей спине, прикрывая лопатки.

— Вася? Вася? — Прихожу в себя от того, что Женя трясёт меня за плечи, пытаясь привести в чувство. Я сижу на полу и из носа идёт обильно кровь.

— Вспышка с воспоминанием… — говорю ей, чувствуя слабость во всем теле. — Я будто побывал в прошлом и пережил то, что уже было со мной.

Девушка озабоченно посмотрела на меня, осматривая голову.

— Тебе не стоит пить. — заключила она, поджав губы. Мысленно я с ней не согласился. Полежи тут, я сделаю тебе чаю.

Женя быстро накинула на себя платье и вышла из комнаты, оставляя меня одного. Она была не права, эта вспышка возникла не из-за алкоголя, а из-за схожести событий. Женино поведение напомнило мне события из прошлого. Память начала возвращаться ко мне…

Не желая валяться в комнате, как больной, я вышел из нее и тут же в коридоре услышал голоса, заставившие меня замереть.

— Он конечно с головой не дружит, но чистый секс. — проговорила она из подружек Жени. — Я бы сама за ним ухаживала днем и ночью.

— Ага, у нас в Электроуглях таких мужиков нет. Посмотри, у нас же или пиздец пьющие, или дебилы, а Васька этот красивый, рукастый, да и в постели еще тот мастак. Видела, как у него в штанах топорщится. Там точно длиннее средне статистического. И спокойный такой, не проблемный. Мой как набухается, так драться лезет. А Васька выпил стопочку и спать. Так и перед сном еще и Женьку осчастливил.

— Мне кажется что нужно Женьке сказать, что такими мужиками нужно делиться.

Девушки рассмеялись, а я испытал гадкое чувство отвращение к этим представительницам женского пола. Когда женщины обсуждали мужчину как дичь, это было как минимум противно. Тошнило от такого.

Я вообще за патриархат и не поддерживаю феминизм.

— Зачем ты встал? — зашипела моя докторша, показавшиеся в коридоре с подносом, на котором стоял чай с лимоном и кусочек торта.

— Жень. — протянул я, подходя к ней и целуя в губы. — Я тебе говорил, что ты, по-моему, единственная нормальная баба?

— Здесь или вообще? — спрашивает она с вызовом, цокая языком.

— Походу, что вообще. — честно отвечаю, отпивая чай и чувствуя себя намного лучше. Ничего не говорю ей, но решаю записаться к врачу, нужно возвращать память.


Случай в мастерской.

В мастерской сегодня было тихо. Заказов практически не было, поэтому мужчины пили пиво играли в карты. Я не любил пиво, поэтому просто сидел в углу и пил безвкусный чай, прокручивая в голове сон и вчерашнее видение. Мне казалось, что они как-то между собой связаны.

— Эй, новенький, сбегай в магазин, принеси еще пивка. — Управляющий любил раздавать мне мелкие задания, не относящиеся к основным рабочим обязанностям. Окинув его безразличным взглядом, я встал на ноги. Можно было бы проявить характер и не пойти никуда, но был ли смысл?

— Васька, хорошо, что ты с нами, а то сдохли бы от жажды без тебя. — один их мужиков хохотнул. Я еле сдержался от едкого комментария, принимая деньги на пиво.

Во дворе послышался дикий визг шин, заставляющий меня напрячься. Тело охватило неприятное предчувствие.

В мастерскую ворвалось четверо бородатых мужчин, у одного из них в руках был ствол.

— Егорыч, где моя машина? — разгневанный один из них подошёл к Управляющие и толкнул его с такой силой, что мужчина перевернулся вместе со стулом. Глухой стук напугал всех присутствующих. — Она должна была быть у меня еще вчера!

— Радик, я предупреждал, что мы не успеем.

— И поэтому Вы тут бухаете пиво? — мужчина стреляет в стену, пытаясь произвести соответствующее впечатление на присутствующих. — Падаль, Вы в край обурели? Если сказал, приготовить ко вчера… Значит должно быть ко вчера!

Мужчина наносит удар по управляющему, потом еще один. Для эффекта Второй ударяет по сидящему рядом моему напарнику. Тот запрокидывает голову и оседает на пол. Никто из присутствующих не сопротивляется и молча терпит.

— За просрочку ты сделаешь это бесплатно. Понял меня? Ты у меня будешь ещё долго со своими утирками батрачить бесплатно! — мужчина проносится по мастерской как ураган, разбрасывая все вещи в разные стороны. — Понял меня? Че вылупился?

Наконец, он подходит ко мне и тыкает в меня пальцем.

— Что своими глазками хлопаешь. Это вообще кто? — мужик орет мне прямо в ухо. — Я его раньше тут не видел. Ты стал сладеньких пидарасов нанимать на работу?

Поджимаю губы, испытывая раздражение. Все тело охватывает дикое возбуждение. У меня начинают подрагивать пальцы на руках. Руки так и чешутся. Со мной такое впервые.

— Ты тупой? Или немой? — мужчина толкает меня в грудь, увеличивая градус кипения в моем теле. Злость, словно зуд, разрастается по всему телу. Мне все труднее его терпеть.

— Руки убери. — Удивляюсь своему спокойному голосу. Мужчина замирает и совершает ошибку, он хлопает меня по щеке, цокая языком. Это становится последней каплей. Я взрываюсь.

В глазах становится темно и я уже не отдаю отчёта своим действиям. Выбиваю пистолет из рук Радика, ударяя его по лицу. Его челюсть издаёт жалобный хруст, и несколько зубов летит на пол.

Его дружки бросаются на меня, окружая и нападая одновременно. Я действую инстинктивно. Моё тело лучше меня знает, что ему нужно делать. Уклоняюсь от града ударов, нанося ответный. Мужчины так сильно разозлили меня, что мне отчаянно хочется проучить их.

Ко мне возвращается ясность мысли только, когда я понимаю, что все мужчины лежат на полу без чувств все в крови. Мои руки и вся моя одежда испачканы Алой кровью.

Мужчины из мастерской вжимаются в стену, глядя на меня как на какое-то чудовище.

— Ты, блядь, кто такой?


Кто я?

— Он один избил пятерых вооружённых мужиков, отбил их как мясник отбивные. Мужики говорят, он работал профессионально, как Чертов агент 007. — брат Жени был определенно раздражён, даже зол. Для него произошедшее лишние проблемы. — Мне страшно тебя оставлять рядом с ним. Его пытались убить, всадили три пули, одна из которых была контрольной в голову. Как ты понимаешь, кто-то ОЧЕНЬ хотел его смерти. И судя по его поведению в мастерской не просто так.

— Он просто защищался. — оправдывает меня Женя, перебирающая в руках бусы. Она сидела напротив своего брата с невероятно прямой спиной. — Ты предпочёл бы, чтобы его убили?

— Конечно, но ты знаешь, кто были эти отморозки? — мужчина снимает головной убор, вытирая пот со лба. Его потряхивает, он кидает на меня гневный взгляд. — Это Радик — главный авторитет нашего города. За ним вся кровь нашего города. После такого, он не оставит тебя в покое.

Пожимаю безразлично плечами. У меня нет страха перед какими-то отморозками.

— Попробуй покопаться в своей памяти. Может быть найдёшь там, откуда ты такой мастер единоборств. — спрашивает меня Игнат. — Самое главное ходит такой молчун, тихоня, а потом бац…

— Игнат, успокойся, пожалуйста, он защищался, адреналин увеличил его силу. Было бы странно, если бы он стоял и спокойно смотрел как поколачивают его друзей.

— Нет, это было бы как раз таки нормально. Так бы поступил любой здравомыслящий человек, у которого есть инстинкт самосохранения. Среднестатистический мужик не полезет в драку с пяти вооруженными. И не будет их мудохать, пока не забьет практически до смерти.

— Чувствую себя школьником в кабинете у директора, который отчитывает меня за плохое поведение, а мама старается меня защитить. — устаю от его возмущения. — Если ты хочешь мне что-то предъявить, валяй. Готов ответить за все в соответствии с законом. Но слушать больше это я не собираюсь.

Резко встаю, поправляю куртку.

— Я поехал домой, хочу отдохнуть. — Женя с Игнатом смотрят на меня удивлённо. Они привыкли видеть меня тихим и спокойным. А я не такой? А какой?

Выйдя на улицу, я достал из кармана куртки сигареты и закурил одну, размышляя о произошедшем. Я никому не стал говорить, что в тот момент не совсем владел ситуацией. Неконтролируемая злость управляла моим телом.

— Вась. — Женя вышла на улицу за мной, она была немного растеряна. — Ты куришь?

— Захотелось успокоить нервы.

— Как ты себя чувствуешь? Не болит голова? Не было больше вспышек с воспоминаниями? — она заботливо проводит рукой по моей щеке. Вид у нее очень озабоченный.

— Все отлично. — выдавливаю, закуривая вторую.

— Твоя вспышка гнева… она может быть вызвана посттравматическим шоком. После такой травмы это неудивительно. — Женя обнимает меня и прижимается щекой к груди. В отличие от нее я не думаю, что это вызвано травмой. Со мной словно это не было в первые.

Может быть мне не стоит вспоминать прошлое. Может быть мне не просто так всадили пулю в голову?


Кто я?

Я сидел на балконе, уничтожая сигареты одну за одной, рассматривая уже измятую фотокарточку. Образ рыжего ангела успокаивал меня. Девушка притягивала все мои мысли к себе. Я постоянно думал о ней. Может быть она была моей девушкой? Чувство, саднящее в груди, может это любовь?

Член в трусах шелохнулся, реагируя на нее. Впрочем, как и всегда. Рыжая девчонка всегда заводила меня. Стоило взглянуть на нее, как я приходил в боевую готовность. Дикая жажда охватывала всего меня.

Я представил как бы она танцевала, как двигалась в такой одежде. Маленькая бестия. Танцевала ли она для меня?

— Помоги мне, пожалуйста. — Женин голос заставил отвлечься от таинственной незнакомки. Затушив сигарету и выбросив ее во двор, я зашёл в квартиру, где сразу же натолкнулся на Женю в топе и трусиках. Выглядела она вполне соблазнительно. Она стояла с мокрой головой, фен запутался в ее волосах.

— Нужно быть аккуратнее. — издаю смешок, придвигаясь к ней. — Или тебе нужно купить новый фен, иначе скоро ты останешься лысой. Я не могу через день выпутывать твои волосы.

Не сразу замечаю заинтересованный взгляд Жени на мой пах, где красуется откровенной стояк. Она моментально накрывает рукой мой член, сжимая его. Жене кажется, что это такая реакция на неё. По ее виду понимаю, как она начинает возбуждаться.

— Это маленькое происшествие положительно повлияло на тебя. — её голос тут же осип. Женя придвинулась вплотную, забывая о фене в волосах. Девушка обвивает руками мою шею, обнимая и целуя.

— Наверное. — сглатываю вязкую слюну, пытаясь понять, чего я хочу. Женя мне нравилась, она была хорошая. Девушка — мечта, но был внутри меня некий барьер не позволяющий переступить за него.

— Поцелуй меня. — шёпот Жени заводил и напрягал. Неожиданно я обнаружил, что не хочу это слышать. Мне бы хотелось держаться на расстоянии, как и раньше. — Черт, Чертов фен!

Стараюсь не отвлекаться, выпутать волосы Жени из фена, пока она активно натирает мой член. Женя сильно возбудилась. Понимаю, что она не отступится.

— Жек. — перехватываю руку, заглядывая внутрь в себя, сжимая кисть. — Ты мне нравишься. Ты единственный для меня близкий человек. Это может показаться странным, но я хочу узнать себя. Кто я есть на самом деле. В моей прошлой жизни у меня может быть кто-то, кто меня ждет. Я не хочу начинать с тобой отношения, пока не буду уверен, что я один.

Лукавлю. Я чувствую нутром связь с девушкой с фотокарточки. Не знаю кто она и что у меня с ней, но она снится мне каждый день не просто так.

— Прости, если причиняю тебе боль. — целую ее в щеку, тяжело вздыхая. — Сегодняшнее происшествие показало, что я не «Вася», просто претворяюсь им, говоря ни так как обычно, двигаюсь и ем не то что люблю. Я хочу узнать себя.

Женя просто кивает, но я замечаю, как в уголках ее глаз собираются слезы. Ее задевает моя холодность.

— Я должен съехать, чтобы не мешать тебе. — заключаю я, поглаживая девушку по спине. — если останусь здесь, тебе будет больно.

— Нет. — категорично говорит Женя, приходя в себя и отстраняясь. — Ты останешься здесь. Тут безопасно и меня ты никак не напрягаешь. Я буду больше волноваться, если ты съедешь и впутаешься в очередные неприятности. Я что зря заработала варикоз, пока латала тебя на операционном столе?

Девушка толкает меня в грудь.

— Узнавать кто ты не стоит. Я, итак, знаю.


Кто я?

“Жонишвили Младший исчез, снова в психушке или на этот раз что-то серьезное?”

Под ужаснувшим меня заголовком красовалась моя фотография в дорогом смокинге с бутылкой шампанского в ресторане. На фото я был сильно пьян. Выглядел не очень адекватно и пристойно. Даже стало стыдно за себя.

Я услышал скрип собственных зубов и тяжелый вздох Жени. Сколько времени она знала кто я и не говорила мне?

— И давно ты знаешь? — спрашиваю ее, стараясь держать себя в руках.

— Девчонки постоянно повторяли, что ты похож на сына олигарха и буквально заставили посмотреть на эту статью. Сначала я удивилась, как ты похож на него, не поверила, что это ты, но потом я стала читать все больше статей о тебе, изучать вопрос исчезновения… и все сошлось. — Женя села на край кровати. — Я долго думала, сказать тебе или нет. Должна была… но посмотри… ты был наркоман, алкоголь, кутежа, который совершал постоянно плохие поступки. От тебя практически отказались все твои близкие. Это не показатель хорошего человека. И тебя пытались убить. Может быть, если ты вернёшься, тебя убьют…

Женя нервно выпила стопку водки, которую успела налить во время своей речи, глядя на меня затравленным взглядом. Ее виноватый вид смягчал мою злость.

— Все равно ты должна была мне рассказать правду. — чеканю недовольно я.

— Мне хотелось, чтобы ты начал новую жизнь без всей той черноты, которая разъедала тебя все эти годы. Ты мажор, прожигающий жизнь и в свободное время от пьянок — сидящий в дурке! Ты стал новым человеком! Жизнь подарила, может быть, тебе шанс! Быть со мной! Стать другим!

Я смотрел вглубь себя, спрашивая, я такой? Невольно посмотрел на свои руки, были ли это руки наркомана? Мой взгляд замер у зеркала в коридоре. На меня взирал брюнет в бешенстве. По правую сторону чуть выше виска был красный, еще не затянувшийся круглый шрам, напоминающий о контрольном выстреле.

— Если был чудовищем, то это было в прошлом, я не останусь таким. Но у меня есть родители, которые, наверное, ищут меня. У меня есть друзья… — мой голос стал спокойнее, но только внешне.

— Тебе не искал Никто. Игнат пробивал. — прошептала Женя, выпивая вторую стопку рюмки. — Ни одного заявления от близких. На тебя куча приводов в базе, ты еще тот бесшабашный хулиган. Я даже ездила к дому твоих родителей, если честно… Не были они похожи на людей убитых горем. Прости… Если бы хоть кто-нибудь искал или переживал за тебя, я бы сказала сразу же…


Начало поиска.

Чтобы как-то успокоить разбушевавшиеся нервы, я дошел до кухни, долил остатки водки в стакан, и выпил её залпом. Грустно слышать о себе такое. Это как посмотреть на себя никчёмного со стороны. Внутри все клокотало.

Может быть поэтому моя память не возвращалась? Не хотела, чтобы жизнь вернулась на круги своя?

Женя подошла и обняла со спины, целуя в шрам.

— Прости меня, прости… Знаю, что должна была все рассказать. Но как читала и смотрела на все, не понимала, зачем тебе возвращаться к этой ужасной жизни. Богатство — это не все, оно не нужно для того, чтобы быть счастливым!

Я сидел, словно во сне. Слова Жени доносились до меня как будто издалека.

— Я все равно хочу съездить и посмотреть сам. — говорю ровно. Что-то заставляло меня вернуться.

— Не стоит забывать, что, кто-то там очень хотел прострелить тебе голову. — напоминает она мне, напрягаясь всем телом. — Не знаю, кому ты там насолил, но тебя потрепали сильно. Нужно быть очень осторожным.

Может быть мой мозг не хотел вспоминать кто я, потому что жизнь моя прежде была не из той, которую хотелось вспоминать? Бывший наркоман, богатенький мажор… Руки Жени гладили и успокаивали, я поймал ее руку и поцеловал, заглядывая в пьяные и влюбленные глаза.

Но вглядываясь в ее глаза, я задавался только одним вопросом, кто же был на моей фотографии, кто она? И почему из вещей при мне осталось только эта карточка. Наверное, эта девушка была мне дорога, тело бы так не откликалось на кого другого.

Нужно разобраться со всем этим. От прошлого не уйти. Если раньше я был таким плохим человеком, значит нужно подвести черту и покончить с этим. Я готов остаться работать в мастерской и не возвращаться к прошлому, но нужно убедиться, что там не остается ничего важного для меня.

Когда Женя заснула, я встал и включил ноутбук, выкуривая сигарету за сигаретой на кухне. Мне хотелось узнать кто я побольше. Вбив в поиске свое имя, я стал читать многочисленные статьи о себе, которые вводили меня в состояние опустошения. Женя была права. Прошлое у меня было мерзкое. Все они описывали меня, как конченного, ни одного хорошего слова. Только как отцу не повезло с сыном. Еще в парочке статей мелькали фотографии светской Московской львицы Наны Жонишвили, моей сестры. Я вглядывался в родное лицо и ничего не чувствовал, ни намека на близость. Память не хотела возвращаться. Фотографии отца меня испугали еще больше, мы не были похожи ни капельки: он грузный и невысокий, похожий на комод. Я был выше его, наверное, на пол метра, если не больше. В груди ничего не откликалось, когда я смотрел на лица близких.

Еще грустнее было то, что меня особо никто не искал. Моя машина была взорвана, а я был признан официально погибшим. Вот и все. Нет, Даниила Жонишвили. Как не было.

Скурив практически пачку, я так и продолжил сидеть в лунном свете на кухне. В моих руках была фотография, уже слегка потертая от частых поглаживаний. Нигде ни на одной фотографии не было этой девушки. Может и вправду она просто модель? Случайная фотография?

— Ты не спишь? — Женя стояла в пижаме у стола, она появилась словно из ниоткуда. Лицо у нее было печальным. Подкравшись незаметно со спины, она не могла увидеть предмет его интереса. — Ты ищешь ее?

Она смотрела на меня с надеждой, конечно, она все понимала, не могла не замечать, что эта фотография всегда со мной. Ей хотелось, чтобы я соврал и остался, но я не мог, я любил ее, какой-то братской любовью, не такой, как она хотела. Мне трудно было сказать ей правду, поэтому я промолчал. Она села рядышком, проводя ладонями по моему лицу.

— Мне, наверное, лучше съехать. — прошептал я.

— Нет, я хочу помочь тебе. — удивила она меня. — По-настоящему, мы отвезем тебя с братом и поддержим. Ты не сможешь жить новой жизнью пока не отпустишь старую. Я помогу тебе.

Она перехватила сигаретку из моих пальцев и тоже затянулась. Мы долго еще так сидели, в тишине, размышляя каждый о своем, решив, что в ближайшие дни поедем в Москву.


Ангел.

Через несколько дней мы поехали в Москву, втроем. Странная компания, но все же лучше, чем я отправился бы один. Брат Жени был за рулем, мы с Женей расположились на заднем сиденье. В машине стояла гробовая тишина. Периодически мы дымили сигареты, обмениваясь короткими фразами. Я боялся того, что могу узнать о себе. Женя боялась потерять меня, а ее брат переживал за сестру. Просто герои фильма Балабанова.

Оказалось, я жил в элитном, одном из самых дорогих районов Москвы. Я смотрел на улочки с огромными особняками, а внутри ничего не екало. Трудно было поверить, что я жил тут, каждый день ходил по этим улицам. В голове не происходило никаких вспышек, в сердце никак не екало. Ребята восхищенно ахали, рассматривая все эту роскошь. Мне было все равно, меня это не удивляло.

Брат Жени остановился недалеко от моего дома, чтобы я мог собраться с мыслями и решиться зайти в дом. Мы продолжили сидеть в тишине. Я держался за ручку, заставляя себя выйти из машины, но меня что-то сдерживало. В глубине меня стоял какой-то блок.

— Да иди уже, мы тут не можем сидеть год. — Женя подпихнула меня, заставляя уже решиться. Когда я приоткрыл дверь и собирался выйти из машины, ворота у рядом стоящего дома разъехались, и на улицу выехал огромный затонированный джип. Здоровый охранник вылез из него и направился к нам, делая жест, чтобы открыли окно. Бугай был еще тот, устрашающий, с уродливым лицом.

— Ребята, чего стоим? Вам тут не экскурсионная зона, заводимся и валим отсюда. — он сплюнул под ноги, обнажая черные зубы. Олег пролепетал извинения и стал заводить двигатель. — Эмма, ну куда Вы по-скользкому? Босс убьет меня, если с Вашей очаровательной попкой что-то случится.

К машине со двора дома приблизилась женщина в возрасте, выглядевшая очень хмурой. Было видно, что каждая мышца её тела была напряжена. Все ее движения были резкими и скованными. Рядом с ней стояла девушка в платье, которому не удавалось скрыть ее положение. От легкого ветра огненно-рыжие волосы разлетались в разные стороны. Живот очень внушительно выпирал. Я не был гинекологом, но догадался, что срок беременности был немаленький.

Внутри меня что-то щелкнуло. Сердце замерло. Обернись, ну же…

Ее волосы… Огненные пряди рассыпались покрывалом по ее хрупким плечам; было видно, что девушке трудно ходить. Я никак не мог разглядеть ее лица со спины. Изящная фигура не испортилась беременностью. Наоборот. Сердце умилительно сжалось.

И она обернулась. Медленно откинула волосы и посмотрела на охранника печальным взглядом. Это была она. Мой ангел с фотографии.


Заправка

Лицо девушки сильно похудело относительно фотографии, голубые глаза впали и не так сияли как на фотографии, темные круги под глазами залегли на лице. Даже с такого расстояния я видел изменения в ней. Мне стало физически больно. Беременность протекала явно тяжело для нее. Внутри меня все разбилось. Она была замужем и у нее будет ребенок. Видимо я сох по своей соседке.

И все равно она была красива. Хотелось выйти и поцеловать ее, с силой просунуть язык в маленький пухлый ротик и пометить, сделать своей. Если потребуется взять силой, привязать к себе. Изнасиловать. Девушка должна была принадлежать только мне. Душой и телом.

Вся сущность разбушевалась не на шутку. Я так сильно хотел эту девушку, но в силах был трезво соображать. Тело хотело ее прямо здесь, наплевав на все и гнушаясь нормами. Она была мне нужна на каком-то зверином уровне. Даже в машине я слышал запах.

— Поехали отсюда нахер! — я не узнал своего хриплого голоса. Женя проследившая за моим взглядом, все сразу поняла и узнала незнакомку. — Домой.

Машина тронулась более резко, чем было нужно.

— Давайте, перекусим на заправке. — сказал брат Жени, поглядывая на меня через зеркало заднего вида. Я отвернулся к окну, стараясь подавить новый приступ ярости. Меня раздражало увиденное. Может быть я действительно зря приехал сюда. В прошлой жизни не было человека, который бы ждал и скучал по мне.

На заправке мы сели за стол, заказав кофе и хот-доги, чтобы утолить голод и передохнуть. Я молчал, погруженный в свои мысли, прокручивая в голове раз за разом ее образ. Ее звали Эмма. Красивое имя у моего ангела. Эм-ма…

— Мне жаль. — протянула Женя, стараясь не смотреть мне в глаза. По ее виду, я понимал, что Женя видит, что именно меня так расстроило. Как женщину ее это задевало, но как человека, она хотела бы для меня другого. — Я го…

Она прервалась, потому что к нашему столику подошел парень, смотревший на меня не однозначно. Я не мог вспомнить его имя, но его шрам на подбородке был мне знаком, я поднялся, откладывая булку в сторону. Чем больше я на него смотрел, тем сильнее уверялся в том, что мы знакомы!

— Джо! — выдохнул незнакомец и надвинулся на меня, заключая в объятия. За долгое время я впервые почувствовал как моя память колыхнулась. Она зашевелилась, готовая подбросить мне еще пару кадров. Я знал этого угрюмого парня. — Неужели это ты!

— Друг. — прошептал я, пытаясь сдержаться. Я крепко обнимал старого другого, не помня его имени, но зная, на каком-то интуитивном уровне, что могу ему доверять. В этот момент я готов был расплакаться как девчонка от счастья.

В моей прошлой жизни не все было пропавшим, если в ней был хотя бы один настоящий друг.

Память снова колыхнулась и подбросила мне воспоминание, в котором мы сидели в поле и пили чай из алюминиевых кружек. Из еды у нас был только хлеб и яйца, но нам было достаточно и этого.

Мы говорили о всякой фигне, представляя как будем жить, когда вернёмся из армии. Это был разговор двух глупых юношей, который не знали еще жизни и мечтали как дети.

Внутри в груди разлилось тепло, как будто я выпил стакан коньяка. В своём воспоминании я не был похож на прожигателя жизни и конченого наркомана, о котором писали все газеты.

Пачка.

Эмма.

— Мне очень понравились твои фотографии, очень оригинально. Я хочу, чтобы ты вела себя со мной именно так. — сегодня Дато был ласков со мной как никогда. Я была рада дням, когда у него было хорошее настроение. В такие дни он был обходителен и практически не трогал меня. — Надень её.

При мысли, что этот человек видел самые откровенные фотографии в моей жизни, мне стало дурно. В душе я последние дни возлагала надежду на помощь от Виталика, но мог ли он мне помочь? Хватило бы у него силы и желания? Сейчас я понимала, что даже если бы рядом был Джо, я все равно была бы не защищена и находилась под колпаком Дато.

— Я не влезу в нее сейчас, она мала. — спокойно ответила я, выдавливая из себя слабую улыбку. За это время я приняла условия игры. Мужчина не касался моего тела пока я была беременна, но взамен я должна была слушать его и удовлетворять странные фантазии. Дато любил абьюз в чистом виде.

— А давай попробуем. — с нажимом повторил мужчина.

— Я не знаю где она…

— Не раздражай меня, Эмма! — он вытащил из одного из пакетов балетные костюм, почти марлевый, ничего не прикрывающий. Дато подготовился к сегодняшнему дню. Вот откуда у него такое хорошее настроение. — Одевайся..

— Прошу… я не могу… — меня начинала накрывать истерика. Эту вещь я покупала, когда была абсолютна счастлива, и она была моими крыльями, раскрывающими во мне все самое чувственное для Джо. Кстати, для того, кто меня предал. Сейчас этот наряд казался тяжелее железных цепей, сковывающих и не дающих дышать. А еще Джо хотел меня в этой пачке… Было слишком больно, я не могла. Поток воспитаний накрывал с головой.

— Одевай, я сказал. — голос Дато стал холоднее и настойчивее, с лица ушла его привычная вежливая маска, обнажив монстра в нем. — Не выводи меня из себя, девочка.

— Не могу. — упрямо повторила я. Он подлетел ко мне, прижав руку к животу, сжимая его. Я охнула, не от боли, от страха. Он снова стал давить на меня, управляя, как марионеткой.

— Сучка, я тебе не та мелкая падаль, заглядывающая в рот и выполняющая твои капризы. Завтра тебя отвезут к моему врачу, который почистит тебя. И, может быть, тогда ты будешь охотно раздвигать ноги! — его голос так гремел в квартире, что я была уверена, мама слышит весь этот ужас. Я невольно стала оседать на пол.

— Не надо, прошу, не… Я не хочу одевать эту пачку не ДЛЯ ТЕБЯ. Я не хочу одевать ее из-за Джо. — чтобы Дато поверил мне, нужно было примешать побольше правды. — Тогда я любила его, шила на заказ для него… Давай купим или пошьём другую, для тебя… и тогда я надену ее и станцую. Я не хочу переживать те воспоминания и… мешать их с настоящим.

На моем лице проскользнула неподдельная боль, когда я говорила об этом, и Дато поверил мне. Отпустил и лицо разгладилось. Монстр был удовлетворён.

Не нужно строить песочные замки, если этот мужчина захочет, то сотрёт меня в горошек. У Дато есть огромные деньги и власть, ему не составит труда доставить меня куда нужно и сделать аборт. Никто не вступится за меня. Я должна думать о ребёнке и играть по правилам.

— Целуй меня! — он поднял мою голову за волосы, заставляя запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза. Я прислонилась к Дато губами, робко и не дыша, чтобы не вдыхать его мерзкий запах. Он дернул за волосы, оставляя часть из них у себя в руке:

— Как его целуй!!

Я постаралась думать изо всех сил о Джо, чтобы меня не стошнило. О его мускусном запахе, о силе и живости, как он мог улыбаться только глазами, когда смотрел на меня. Я растворялась в нем, готова была следовать куда угодно, если бы он не изменил мне, не бросил меня там…

Я открыла рот, просовывая язык в рот Дато, чувствуя запах коньяка и чего-то кислого. Это было, как целоваться с мусорным ведром, но выбора у меня не было. Я посасывала его язык, хрипя и потея в стараниях, от его удовлетворения многое зависло.

— Хорошо. — отодвигая меня, прохрипел он. Судя по реакции мужчина остался доволен. — Умничка. Моя девочка…

— Давай выберем ткань для пачки… — хрипло прошептала, чувствуя как занемела спина в такой неудобной позе. Дато нужно было отвлечь. — Я хочу станцевать для тебя…


Разговор.

Джо

— Я думал, что тебя уже нет с нами! — он держал меня крепко, всматриваясь в лицо, словно боялся обознаться. — Где ты был, твою мать, все это гребанное время?

— Садись с нами. — я пододвинул стул, приглашая присесть. Женя с Олегом пододвинулись теснее, чтобы было место. У Олега вообще выражение лица было, как будто он смотрит сериал. Когда мы все сели, я всмотрелся в лицо парня, чувствуя, что этого человека знаю всю свою жизнь:

— Я не помню твоего имени… У меня проблемы с памятью… — протягиваю удручённо, так и не найдя ответа в своей голове, сколько бы я не пытался.

Парень рассмеялся, и когда не увидел тени улыбок на наших лицах, выпучил глаза:

— В смысле проблемы с памятью?

Я прислонил палец к виску, показывая на красный шрам. И он цокнул, словно это говорила о многом.

— Хорошо тебя залатали. — протянул он, рассматривая тонкую полосу. — Обычно после таких люди не выкарабкиваются, но в тебе, сукин сын, я не сомневался! А еще познакомь меня обязательно с этим доктором, у него явно золотые руки!

— Спасибо. — произнесла с гордостью Женя, и парень обернулся к ней, словно только заметил. Между ними пробежало несколько искорок, которые не укрылись ни от кого за этим столом. — Это я зашивала его!

— Меня зовут Виталик. — сказал он уже более внимательно рассматривая моих спутников и не отрывая глаз от Жени. Моему другу определенно понравилась девушка, я уже даже видел позы, в которых он собирался ее поиметь. — Ну тогда думаю, тебе стоит рассказать все, что помнишь и что случилось с тобой.

— Я ничего не помню. Очнулся в больнице, чудом живой, стараниями Жени. Это ее брат, Олег, они помогли мне выжить и узнать — кто я. — я не стал уточнять что они умалчивали эту информацию какое-то время. Лишняя трата времени. Это сейчас уже не так важно. — Из прошлой жизни у меня остался смокинг и фотография. Больше ничего.

При упоминании фотографии, я с силой сжал стакан с кофе, испытывая неконтролируемый прив гнева. Меня затрясло при мысли, что сейчас где-то Рыжая Эмма улыбается для отца своего ребенка.

Возможно Виталик ожидал более долгого рассказа и подробностей, но никак не выдал своего разочарования. Он просто рассматривал моё хмурое лицо.

— Но меня ты узнал? — спросил он с интересом.

— Да, лицо. — кивнул я. — А еще, мы служили вместе…

Женя и Олег удивлённо переглянулись, Виталик весело заулыбался.

— Ты уже знаешь, что тебя зовут Даниил Жонишвили, но самые близкие, всегда, называют тебя — Джо. — парень подался немного вперед, переходя на шёпот.

— Джо. — я попробовал на вкус это имя и мне понравилось. Оно и подходило мне больше, чем Вася или Даня. Я остался доволен. — Про это я вычитал из газет. А еще, что лежал в психушке и что я наркоман.

— Ну ты никогда не был наркоманом. — скривившись сказал друг. Его слова сняли какой-то груз с меня, я очень переживал все это время. — Журналисты многое могут написать. С психушкой тоже преувеличено… Ты приехал в дом к родителям?

— Да, но не решился зайти. — признаюсь ему, понимая, что он знает все обо мне, а я — только как его зовут.

— Это хорошо. — выдохнул с нескрываемым облегчением он. — На самом деле, нам лучше уехать отсюда, чтобы тебя никто не видел. Мало ли что. Люди Дато тут по всюду, если заметят, то отправят на тот свет еще раз.

Друзья вертели головой, наблюдая за нами. Виталик посмотрел на них взглядом, говорящим, но не доверяет им. Женя тут же выпрямилась, в ней заговорил хирург, не отступающийся от сложностей.

— Почему? — с вызовом спросила она, готовая растерзать Виталика, если это потребуется.

— Это долго рассказывать, просто поверь. — ему явно понравился этот вызов.

— Хорошо. — согласился я. Этому человеку я верил, что-то внутри говорило, что он был мне, как брат.

Рассказ.

— Так, ДЖО, мы не оставим тебя с человеком, один на один, которого ты не помнишь. Может быть он всадил тебе пулю в лоб и теперь прикидывается добрым другом! — жёстко сказала Женя, из ее ушей задымился пар негодования. Друг с таким многозначительным прищуром посмотрел на нее, что я понял, Женю он не оставит в покое. Я улыбнулся, может у меня получится свести этих двоих?

— Веталь. Они спасли меня и дали кров, они со мной. Да и как ты понимаешь, Женя не отпустит меня, она у нас боевая! Настоящая русская женщина.

— Вижу. — протягивает всего лишь он, не отводя от нее взгляд. Всегда такая уверенная в себе Женя покрывается красными пятнами. Олег тоже напрягается от такого явного домогательства к сестре, но не говорит ни слова. Это тоже понятно. Виталик в два раза больше его, а брата Жени храбрецом не назовёшь.

Он встал, и мы отправились за ним к парковке. Рядом со старенькой ладой был припаркован здоровый Lexus, который как оказалось принадлежал Веталику. Мой друг тоже был не из бедных. Квартира на колёсах не всем по карману.

— Поехали поговорим по дороге, а Вы за нами. — говорит парень мне, открывая дверцу машины.

— Нет. Я поеду с Вами, брат следом. — Женя нагло открыла дверь и залезла на заднее сидение. Друг раздраженно сморщился, а мы с Олегом привычно пожали плечами. В этом во всем была Евгения. Она делала всегда так, как считала нужным.

Я сел вперед, пристегнулся. Ощущал себя маленьким мальчиком, сгорающим от нетерпения, так и хотелось поскорее все узнать, и не было терпения ждать.

— Честно говоря, жажду услышать хоть что-то о себе и почему мне нельзя домой! — Виталик выехал на трассу, тревожно оглядываясь в зеркало заднего вида, Олег успешно поспевал за нами. Старенькая лада наступала на пятки и не думала отставать.

— Ох, брат, даже не знаю с чего начать. — Друг достал пачку сигарет и жестом предложил всем, никто не отказался. И мы все закурили, словно совершая языческий ритуал. Виталик периодически посматривал в зеркало, но уже явно на Женьку, которая даже краснела. Раньше за ней я такого не замечал. — Когда ты пропал, и я увидел твою горящую машину, я всю Москву перерыл в поисках тебя. В принципе, кто стоял за твоим убийством, точнее исчезновением, я знал, но что ему мог предъявить? Доказательств ноль. Все было чисто…

Я молчал, ожидая продолжения. Пока для меня слова друга были туманными и не понятными.

— Начну наверное с нашего знакомства, да? Так будет правильнее! Открой бардачок. — я повиновался его просьбе, достав небрежно брошенную, пожелтевшую и неаккуратную фотографию. На ней стояли три парня в военной форме, один из них был я, моложе и худее, чем сейчас с напряженным выражением лица. С правой стороны стоял Веталь, еще без шрама, но с улыбкой до ушей, а слева — ярко рыжий угрюмый парень, смотрящий куда-то в сторону. Я помнил и его. В моей памяти всплыло его лицо, как будто он сейчас стоял передо мной. — Мы в армии познакомились, в спецназе в Ингушетии. Жарко, конечно, там было. Мы жили в одной казарме, кровати рядом стояли. Но почему-то не переносили друг друга с первых дней, постоянно спорили и периодически дрались. У тебя приступы гнева были неконтролируемые, ты вроде говоришь что-то спокойно, а потом кидаешься как псих, мог и забить до смерти. Не умел останавливаться…

Я вспомнил случай в мастерской, как избил до полу смерти отморозков. Тогда я не ошибся, это был не первый случай моего помутнения.

— И вот мы как-то подрались, втроем сцепились в клубок, не расцепить. Ну, мелкие были. Нас разняли и в наряд отправили отрабатывать, пока не уладим наши разногласия. Мы там чуть не взвыли, первые часы пихались, кидались словцами, потом разговор пошел… Как выяснилось, у Рыжего, Натана, семьи не было, детдомовец он был, поэтому был такой затравленный, злой. У тебя отчим конченый был, который и запихнул тебя в армию в горячую точку, чтобы ты, может, живой не вернулся из неё. Ты тогда, кстати и рассказал, как он тебя в психушку вместо летних пионерлагерей отправлял, лишь бы не видеть, и видимо надеясь, что ты там сойдёшь с ума. Ты не верь газетам, ты псих, конечно, Джо, но не из тех, кого в больничке класть надо.

Внутри меня все напряглось, какая-то далеко знакомая мне ненависть и обида подступила к горлу, словно давно забытое опять вырывалось наружу. Я непроизвольно сжал кулаки и стиснул челюсти.

— А я… Я был всего лишь пацан, сын алкоголиков, которые по пьяни, чуть не продали меня педофилу. Вообщем, троица у нас собралась, как на подбор. До сих пор не понимаю, как нас отобрали? Мы же были “больной, еще больнее”. После того наряда мы стали лучшими друзьями, и в Москву вернулись вместе. — Виталик рассказывал быстро, не глядя на меня, не отравно глядя то на дорогу, то на Женю, которая тоже внимательно слушала его рассказ.


Дом.

То, что обо мне рассказывал Виталик никак не было похоже на то, что писали в интернете.

— Значит этот грузин, Дато Жонишвили, который на фото рядом со мной везде в интернете, мне не отец? — спрашиваю его, испытывая странное чувство неприязни.

— Нет. Тебе было, кажется, семь, когда твоя мама вышла за него. Это очень болезненная для тебя тема, ты мало о ней распространяешься.

— А где мой отец?

— Он умер, что-то с сердцем. — друг повернул в другой дачный поселок, не такой помпезный как, где жила моя семья, но дома были тоже внушительными. Здесь. Мне нравилось больше. — Мне жаль, брат.

Я не знал, куда ехал Веталь, но узнал нужный дом еще издалека, его верхушку — крышу. Я знал это место, и когда мы подъехали, он набрал кому-то по мобильному и попросил открыть ворота.

Ворота стали открываться, и мы взъехали во двор, Олег за нами. Передо мной открылся простойный двор, так хорошо мне знакомый, и я поспешно вышел из машины, чтобы оглядеться.

Я здесь вырос. Я просто понял это, моё сознание сказала это мне, не подбрасывая воспоминаний.

— Дорогой мой! — знакомый и очень взволнованный голос откуда-то за машиной, заставил обернуться в поисках говорившего. Мне навстречу шел мужчина в возрасте с полностью седой головой, он был удивлен и радостен одновременно. В уголках его глаз собрались слезы. — Мальчик мой!

— Дядя Витя, я вернул его домой! — Веталь галантно помогал вылезти Жене из машины. Когда мужчина заключил меня в теплые объятия, я продолжил стоять столбом, чувствуя что я действительно дома. Брат Жени неловко стоял у машины, разглядывая особняк. — Только, наш Джо, не помнит ничего, поэтому не удивляйся его странностям.

— Главное, что руки и ноги целы! — он махнул рукой и похлопал меня по плечу. К этому человеку я испытывал отеческие чувства.

— Ну, это все, что у тебя осталось.

— В смысле?

— После твоей смерти, которая зафиксирована официально, весь твой бизнес, имущество, недвижимость отошли матери и ее мужу, как единственным родственникам. — Веталь развел руками, глядя прямо мне в глаза. Но внутри меня ничего не екнуло, мне было безразлично на деньги и состояние.

Внутри снова что-то неприятно зашевелилось.

— Давайте, пройдем в дом и попьем чаю! — предложил дядя Витя и мы направились за ним. Олег с Женей старались молчать, а я терялся, странно чувствуя себя.

— Да, дядя Витя, это друзья Джо, Евгения, она хирург, заштопавшая нашего Джо между прочим, и судя по всему блистательный, а это ее брат — не помню его имени. — судя по представлению друга, девушка ему точно понравилась. А эта уверенная женщина продолжала смущаться.

Мы вошли в дом, в котором пахло чьим-то родным и знакомым. Я оглядывался по сторонам, в поисках чего-то, что расскажет мне — кто я? Может быть здесь был какой-то намёк на личное…

— Я не трогал ничего. — сказал дядя Витя, провожая нас к кухне. — Как Вы с Эммой пропали… так и осталось все на своих местах. Боялся даже пыль вытирать.

Эммой? Той самой Эммой?

Я резко остановился.


Дом.

Трудно описать охватившие меня эмоции. Я практически видел красивую девушку в этом доме, расхаживающую в коротком платьице. Можно было предположить, что Эмма, о которой говорит дядя Витя, всего лишь тёзка. Совпадение. Но что-то подсказывало мне, что таких совпадений не бывает.

У меня что-то было с Эммой.

Виталик с грустью посмотрел на меня, потом на дядю Витю, качая головой. По лицу друга я понял, что скрывалось ещё что-то нехорошее, что мне не понравится.

— Ты сядь лучше сначала, рассказ длинным будет. — проговорил друг, не решаясь начать.

— Кто такая Эмма? — внутри что-то странно шевельнулось, я вспомнил фотографию и рыжую балерину. А потом ее же, только беременную. Я даже не заметил как с силой сжал деревянный стол, по которому побежала трещина.

— Джо… — Женя испуганно смотрела на меня. Таким она не видела меня, и сейчас была парализована от происходящих метаморфоз.

— Сначала чай. — заключил дядя Витя, но мне совсем было не до чай, я готов был разломать этот стол на части.

Мы все расселились в темной комнате, ожидая, когда закипит чайник. Олег пропустивший рассказ Веталя, вообще в нетерпении топал ногой, заметно нервничая. Женя, покрытая красными пятнами, села напротив Виталика и молча ждала. Я уже больше не мог терпеть.

— Начните уже с чего-нибудь! — голос так и сквозил раздражением. Во мне проснулись приказные нотки.

— Ну ты уже понял, что у Вас отчимом не очень хорошие отношения были. И я более, чем уверен, что это он заказал тебя… Доказательств нет, но больше у тебя врагов не было. — произнёс друг, нервно крутя в руке зажигалку.

— Меня нашли в праздничном фраке. — прошептал я, чувствуя, что нащупал нечто важное. — Что было в тот день?

— Это был день твоей свадьбы. — еле слышным голосом прошептал Виталик. В этот момент засвистел чайник. А перед моими глазами снова всплыл сон и гостиничный номер, ковролин, пропитанный кровью, кровать с балдахином и два тела. Моих два друга, оба в крови. Один лежал с ножевой раной и прикрытыми глазами, Натан, тот, что рыжий. А второй был с разбитой головой. Он практически лежал на нем.

Я вскочил, чувствуя новый приступ злости. Внутри все клокотало. Эти смерти были совершены в день моей свадьбы, кто-то убил моих друзей. Я посмотрел на Виталика, прямо ему в глаза, и увидел боль, он тоже скорбел по ним, тоже чувствовал это. Мы поняли друг друга без слов.

— Я хочу его смерти. — прошипел я чужим для меня голосом. Друзья вздрогнули, особенно Олег, которому как менту, вообще, было слышать это странно. — Отомстить за все…

— Он опасен, Джо! — друг покачал головой раздосадованно. — У него много власти, и у него Эмма.

Снова это имя, это она моя невеста.

— Эмма. — повторил я и понял, что речь о девушке с фотографии, к которой обращался охранник. — Я видел ее: рыжая и беременная… У ее мужа или папика дом недалеко от того дома…

Они вновь переглянулись, обмениваясь мысленно какой-то информацией, и меня это уже напрягало. Дядя Витя и Виталик странно смотрели друг на друга, словно без слов договариваясь о чем-то.

— Эта которая на твоей фотографии? — уточнила Женя, слегка злорадно, что не укрылось от Виталика. А во мне помимо злости заклокотала ревность, ангел о котором я мечтал — принадлежит другому. И судя по всему, она бросила меня ради другого.

— Джо, Эмма — твоя невеста. — сказал дядя Витя, словно забыл уже, что я ничего не помню! И меня накрыло с головой, я непроизвольно запустил вазой в стену. Ее живот. Женя испугалась, дернулась, а Олег встал, готовый закрыть собой сестру. Виталик же с дядей Витей не удивились, вот значит какой я был… Для близких вспышки моего гнева были нормой.

— Тогда от кого она беременна? — вспыхнул я. Крутя в голове ее образ в платье с круглым животом у машины. — Срок серьёзный, не месяц и ни два…

Виталик с дядей Витей одновременно ехидно заухмылялись. И я разозлился еще больше, хотел пробить их головы, моя женщина спала с кем-то, носила чужого ребенка, потаскуха, а они улыбались? Смешно? Я хранил ее фото, да у меня член думал только о ее шейке, а она забыла уже меня? Нашла нового папочку и носила для ребёночка?

Я вбирал в легкие воздуха, стараясь затушить пламя внутри меня. Я любил эту чёртову женщину, чувствовал это через фото, просто глядя на неё и сходил с ума. Это было наваждение. Если я и был наркоманом, то моим наркотиком была именно она…

— Узнаю, старого доброго Джо. — протянул друг, откидываясь на стуле и обратился к Жене, чтобы расставить точки над «и». Ему явно не понравился ее ревнивый тон по отношению ко мне. — Джо безумно ревнив до помрачения. Все, что касается его куколки — тонкий лед, прикоснешься, и он убьет тебя. Даже дышать рядом нельзя с ней. Если бы он мог, то приковал бы Эмму к себе или носил бы ее в кармане, никому не показывая!


Дом.

Друг словно читал мои мысли. Я хотел вернуться к тому дому и выбить все гнилые зубы охранника. Сжать тонкую шейку Эммы и заставить быть моей.

Женя с грустью и не доверием смотрела на меня, если она и лелеяла мечту о нашем совместном будущем, то теперь понимала — это безуспешно. Мои мысли занимала только рыжая ведьма, поселившаяся в моем сердце.

— С кем она спит? — взревел я как безумный, готовый совершить убийство.

— Ты дурак, Джо! — буркнул дядя Витя. — Ты не о том думаешь вообще! Не слышишь даже ничего, тебе там похоже оставшиеся извилины повредили!

— В день вашей свадьбы Серый пытался изнасиловать Эмму. — Виталик смотрел мне в глаза, чтобы завладеть моим вниманием, чтобы я не вскипятился раньше времени. — Я не был там, видел только фото с места преступления и сужу из того, что рассказала мне Эмма в больнице. Каким-то чудом, Натан, оказался там — в номере. Наш брат, он защитил Эмму ценой своей жизни. Серый не успел причинить ей вреда. Он и зарезал его в драке, а Эмма пробила ему Серому голову. Она была с Натаном, закрыла ему глаза и пошла за тобой… Она последняя тебя тогда видела… в тот день… когда ты пропал…

Я вновь увидел два тела, и Натана в крови, он умер, защищая мою женщину. Мой брат…а второй был предатель?

— Со слов Эммы, когда она пришла в твой номер, ты был с другой. Тогда, когда ее пытались изнасиловать… ты спал с бывшей. И…м… Эмма больше не хочет тебя видеть в своей жизни. Я никогда не видел ее такой озлобленной. Если бы не знал, что она все это время была в больнице, то подумал, что это она спалила твою машину вместе с тобой в порыве гнева и ревности.

— Чушь. — пробормотал я, пытаясь вспомнить события того дня. Внутри все было мерзко и гадко. Я напрягал голову изо всех сил, стараясь вызвать воспоминания. — Я не мог… Трахать кого-то в этот момент. Не мог изменить Эмме…

Женя характерно цокнула языком, издавая многозначительный смешок. Учитывая, что мой член отказывался с ней спать, это было дополнительное подтверждение искренности моих слов. Я не хотел никакого кроме рыжего ангела.

— Я тоже так подумал, поэтому нашел эту тварь… чтобы разобраться и восстановить полную картинку.

— И? Виталик, блядь! Почему из тебя нужно все вытягивать по чуть-чуть! Я уже на пределе! Выкладывай, как все есть!

— Твой отчим снова все подстроил. Он подослал ее к тебе, чтобы отвлечь, а Серого к Эмме, акция была направлена на срыв свадьбы и отмщение, только все получилось видимо лучше, чем он хотел…

— И у него получилось. С кем она теперь? — несмотря на ужас происходящего, я не мог думать логически, пока в моей голове кружились образы, как ее ласкает чужой мужчина. Ревность меня сковывала и доводила. Все остальное испарялось. Мне даже было плевать, что меня пытались убить. Было важно, что она была сейчас с кем-то, а должна была быть со мной!

— С Дато. Он забрал ее из больницы в день выписки, больше я не говорил с ней. С того дня я не знаю, что происходит в её жизни. Она живет в доме, который он арендует для них с мамой, Он очень закрыт, вокруг него дежурит полный комплект охраны, вооруженной до зубов, забор под током. Единственное, куда она выходит — раз в неделю — к врачу, как сегодня. Я езжу и иногда слежу за ней, как она выглядит, что говорят врачи о ее здоровье… Это все, что я мог сделать. — голос друга глух, а у меня разрывается сердце на части. Из груди даже вырывается вой раненого зверя. Вот значит как он нас заметил, из машины.

— Ребенок…мой отчим обрюхатил ее… — В стену летит стол, превращаясь в щепки. Не могу больше себя сдерживать. Меня кроет.

— Какой же ты дебил, Джо, ну ей-богу! — не выдержал дядя Витя и посмотрел на меня так осуждающе, что мне стало стыдно. — Это твой ребенок! Девчонка после сорвавшейся свадьбы неделю пролежала с угрозой выкидыша, врачи изо всех сил старались сохранить малыша! А теперь она сидит в доме под током! Наверное, так и живут любовницы по собственной воле! Это, конечно, не как ты ее на цепь сажал, но думаю, что мало сладкого! А ты тут на говно от ревности исходишь! Ты хоть и память потерял, но как был дебилом, так и остался! Ревнивец сраный!

Его тирада отрезвила меня, словно на меня вылили ведро воды. Ее худоба, болезненная бледность и синяки под глазами. Она была на грани. Сейчас я посмотрел на ее внешний вид совсем по другому. Мой ангел. У меня будет ребенок.

Я сжал кулаки еще сильнее.

Блядь. Сколько месяцев я потерял?

Дом.

Женя с Петей вообще смотрели на меня во все глаза, не переваривая поток информации. Это не бразильский сериал, но страсти в моей жизни кипели!

— Я убью этого, сукина сына! — снова взвыл я, готовый отправиться к ее дому.

— В смысле на цепь сажал? — голос Жени вывел на всех из транса. А я понял, что я ни хера не простой человек.

Мой мозг тоже не переварил эту информацию, я не мог посадить кого-то на цепь, тем более женщину, тем более моего ангела.

Я почувствовал ее запах, как будто она была рядом со мной, запах запеченного яблока с мёдом, очень нежный и сладкий. Наваждение не уходило. Воспоминания начинали возвращаться.

Дядя Витя никак не прокомментировал свою оговорку, но по его виду я понял — это была не метафора.

— Нужно поехать и поговорить с ней. — решил я, встречая насмешливый взгляд друга. Его немного выгнутая бровь начинала меня раздражать. — Я должен забрать ее, она будет жить здесь!

— Все-таки тебя хорошо приложили, дружище. — друг отставил кружку и жестко отчеканил: — Я не говорил с Эммой уже почти четыре месяца. Она добровольно или принудительно в том доме, я не знаю, и это раз. Она видела, как тебе отсасывает краля, когда ее чуть не убили, и думаю, она не очень настроена на душевные разговоры с тобой, и это два. И третье, у тебя в башке дырка не сама образовалась! И есть риск, что от второй чудесные руки Евгении тебя не спасут.

Женя автоматически посмотрела на свои руки, слегка погладив кольцо на пальце. «Чудесные руки». Кто-то атаковал ее по полной. Пикапер хренов.

Наверное, в глубине душе шашни моего друга меня бы порадовали, но сейчас это дико раздражало и казалось не уместным.

— Мне плевать! Я просто заберу её и привезу сюда. Хочет она там разговаривать со мной или нет, мне вообще по хую. Эмма принадлежит мне. И жить она будет со мной. А Дато я сотру в порошок, если он встанет на моем пути. — не узнаю свой голос. Во мне видимо возрождается Джо, который все это время спал. Именно он был в мастерской. Женя и Олег продолжали испуганно смотреть на меня. Не веря, что тот тихий парень мог говорить такое.

— У Дато много власти. — вздохнул дядя Витя. — Твой отец оставил дружбу с ним, потому что опасный он был, дурной. Ему человека, как муравья, придавить. Жалко, что так вышло, что мать твоя спуталась с ним… Не думаешь о себе, подумай о близких… О маме, об Эмме… нельзя нахрапом действовать. Тут нужно все хорошенечко обдумать.

Зубы заскрежетали от злости. Я понимал, что он прав.

— М-да, Витя, не хилая Санта Барбара у тебя! — не выдержал Петя. А Виталик так вытаращился на него, не сразу поняв, что это про меня. А когда, дошло захохотал над Витьком.

— Ждать придётся. — продолжил задумчиво дядя Витя. — Нужно, чтобы память у тебя вернулась, ты много что успел раскопать про отчима, папка у тебя была со всеми его махинациями. Хотел прикрыть его, но не успел. Да и сильнее ты будешь Джо, когда в голове твоей все встанет на место. Не нужно без повода подводить Эмму с ребеночком под удар…

— Сколько ждать? — прошептал я. — Я три месяца хожу так, и ничего и не вспомнил! Сколько мне нужно будет времени? Еще три года, а может быть пять? Пока мой ребенок в школу не пойдет?

— Дома ты начнешь вспоминать быстрее. — уверенно сказал Виталик. — Нужно неделю подождать, посмотреть динамику.

— Херь это! Времени нет!

— Ты должен принять и то, что, возможно, Эмма не захочет быть с тобой несмотря ни на что. — дядя Витя говорит грозно и серьезно со мной. Глаза у него блеснули. — Ты очень сильно обидел девочку. Дважды… Такое мало кто прощает. Я тебе не дам в третий раз ей сделать больно. Если она не захочет, ты только через мой труп заставишь ее снова против своей воли жить с тобой!


Дом.

Я отмахнулся от них и пошел осмотреться в доме, который якобы был мой. Я не помнил ни расположения комнат, ни мебели в них. И несмотря на то, что на стенах висели мои фотографии, я все равно ничего не узнавал. Здесь было как-то пусто.

Фотографии были в основном из моего детства и моих настоящих родителей. Я был точной копией своего отца: темные волосы, упрямое лицо, прямолинейный взгляд. Я словно смотрел на своё отражение. Я приложил руку к фотографии, где мы были всей семьей: я совсем маленький сидел на плечах у папы, а мама рядом держала его за руку. Эти фотографии — все что осталось у меня от семьи. Даже воспоминаний не было.

Я слегка стукнул по стене и пошел дальше. К моему удивлению, в моем доме была библиотека, очень светлая и уютная. Я стоял посередине комнаты, рассматривая корешки книг, не помня — читал ли я их. Постарался расслабиться, закрыть глаза, поискать в голове ниточки памяти, но внутри все молчало. Только сердце рвалось из груди.

На журнальном столике у дивана лежала красная книга “Город женщин”. В голове тут же вспыхнула картинка.

Эмма в бежевом плаще, такая красивая и не доступная, с книгой в руках, смотрит на меня — бросает злые взгляды, щеки горят. В ее глазах было столько презрения и ненависти. А я хочу я до потери сознания. Не слышу даже звуков окружающий меня, так сильно отбивает сердце в голову. Вновь почувствовал приступ ярости и возбуждения одновременно. Она была моей женщиной. Была. И теперь она, беременная моим ребенком, живет с кем-то вдалеке. Это было невыносимо. Не смогу ждать… Сжал книгу до одурения, ее книгу, которую она читала. Потом раскрыл и ее зарылся носом, вбирая в себя запах, хотел найти частичку её.

— Джо. — прошептала Женя у самого уха, даже не слышал как она вошла. — Прости меня, пожалуйста.

— За что? — немного резко ответил я, раздражённый, что она прервала мои мысли.

— Что не сразу сказала, что видела статью о тебе. Я думала, что в прошлой жизни тебя ничего не ждет хорошего, как оказалось так и есть, но у тебя будет ребенок… — ее голос немного отдавал грустью. И я повинуясь порыву, обнял ее, прижимая к себе, немного потеревшись о нее своим стояком, что не могло от нее укрыться. Она усмехнулась и отстранилась от меня. — Ты первый мой пациент с таким тяжелым случаем, даже не знаю, как тебя лечить.

— Все хорошо, Женька, я не держу на тебя зла. Напротив, я безумно благодарен Вам с братом, Вы такие крутые!

Она снова обняла меня, прижавшись щекой к груди.

— Знаешь, так удивительно, ты был так слаб и ничего не помнил, а уже тянулся к ее фотографии, гладил, спал с ней. Я думала, что это просто эротическая картинка, таких много. Но кто бы мог подумать? А? Меня никто никогда так не любил. — последние слова она сказала с такой грустью и сожалением, по-женски, что мне захотелось ее успокоить. — Прости, что стояла между Вами…

Я не успел ей ответить.

— Рано ставить крест на себе. — раздался голос друга, а затем появился и он сам, подмигивая мне. И в чём-чём, а в том, что не меня он пришел утешать, я был уверен. Показал я ему средний палец, чтобы Женя не увидела и, этот, слюной не захлебнулся. — И, кстати, неприлично обнимать чужих женщин.

— А мы не чужие друг другу. — ответила ему в такт Женя, поравнявшись. Она была высокая, может под метр восемьдесят, но Виталик все равно был намного выше и крупнее, он возвышался над ней, смотря пытливо сначала на нее, потом на меня, без слов спрашивая “У Вас было что-то с ней”. Я еле заметно покачал головой. Хоть у кого-то было все хорошо.

— Тебе придется пока посидеть тут, я привезу продукты. Ок? И никакой самодеятельности, дядя Витя за тобой присмотрит. — он пригрозил мне пальцем, как будто он был моим старшим братом.

— Я приготовлю чего-нибудь вечером. — сказала Женя и направилась вниз, это женщина любила все контролировать. Друг проводил ее взглядом, поджимая губы, а затем спеша за ней, не желая оставляя одну.

Я снова остался один, держа в руке книгу, и не нашел ничего умнее, чем сесть и начать читать ее, чувствуя, что так я могу прикоснуться к Эмме, ее мыслям, подумать как она.

В нескольких километрах от меня она была в доме под током с моим отчимом, возможно она ложиться с ним спать, целуясь и он лаская его. И она будет стонать перед ним, возможно, в этой самой пачке. В моих руках захрустела книга, корешок поломался. Почитать не удалось…

Нет, я должен поговорить с ней. Прямо сейчас… К черту все.


Эмма.

Самый долгий год моей жизни. Дальше будет только хуже?

Буддистские монахи могут позавидовать моей выдержке и обетам. Я дала себе установку ни о чем не думать о будущем. Нужно просто жить, ради моего ребенка. Когда он родится, я выберусь из всего этого, а пока мне нельзя нервничать.

За этот год моя жизнь из обычной офисной, ничем не примечательной превратилась в что-то растоптанное и не подвластное ее хозяйке. А все начало с той проклятой электрички и встречи с Джо. Меня за что-то как будто карали. По моей жизни прошёл ураган. Я бы никогда не поверила, что мой отец мне не отец, а настоящий отец — авторитет по кличке “Лис”, и что мой жених будет сыном миллионера — извращенца, которого спалят в его машине, после того, как я застукаю его с проституткой. И теперь его отчим хочет не просто трахать меня, а уничтожить.

Я постаралась откинуться в машине, которую ненавидела. Ноги стали отекать с беременностью, и маячок на ноге сильно давил, иногда это давление было настолько невыносимым, что я не могла спать всю ночь.

В машине я пыталась отвлечься: думать о чем угодно, но мысли вновь и вновь возвращались к Джо. Я запретила себе думать о нем, хотя иногда глядя на луну, и мысленно воя как волк, я думала о нем, скучала по ласке и как себя чувствовала, когда мы были вместе.

Для меня парень умер в той гостинице. Превратился в пыль. В ничто. Между нами все было покончено. Но я не хотела ему реальной смерти. Пусть жил бы без меня.

Я вновь и вновь думала о нем. Сначала с ненавистью, перед глазами так и стояла рыжая шлюха, насасывающая ему. Внутри все обрывалось, Джо растоптал меня, предал… Но потом я думала о его руках, которые покрывали все моё тело. О его глазах, которые умели выражать столько эмоций и чувств. Я отчаянно скучала по Джо, лишь только ночью позволяла плакать по нему в подушку, пока никто не слышит и не видит.

Я вздохнула, горло саднило. Я постоянно сдавливала в себе чувства и слезы, от чего внутри что-то надорвалось. Я была сломана.

Заметно выросший живот отпугивал Дато, и он стал ходить реже; за последний месяц он зашел всего один раз. Долго трогал грудь и вздыхал — рассказывал, как отымеет меня еще в палате после родов. Я переставала чувствовать тошноту в такие моменты. Моя душа выходила куда-то из тела и отправлялась на прогулки, стараясь не думать, что в этот момент происходит с ее телом. Я отключала слух, чтобы не слышать Дато.

Не нужно было спать с Дато, чтобы он выворачивал в тебе все живое наизнанку. Он каждый раз умудрялся придумать унижение хуже, чем было в прошлый раз. Ему нравилось ломать людей, нравилось смотреть в глаза — полные боли, унижения и покорности. И я научилась делать такие глаза. Сразу же. Чтобы побыстрее удовлетворить его и спровадить.

Один раз Дато заставил делать ему массаж всего тела со счастливым концом. Каждую минуту я думала о сочинском пирсе, о чайках, главное было не смотреть на волосы, которые были везде. Дато напоминал снежного человека. Всю его спину покрывала дикая поросль. Я не могла понять, как с такими деньгами, он до сих пор не мог проэпиллироваться?

От счастливого конца меня спас звонок, очень важный для мужчины, потому что он дико заматерился и ушел, не попрощавшись. Дато жутко нервничал.

Первое время я пыталась обойти всю территорию, чтобы знать как все тут устроено, где что находится, чтобы придумать как сбежать мужчины. Но Дато хорошо позаботился о безопасности. Забор круглосуточно был под током, если кто-то бы попытался перелезть через него, его бы зажарило, как курицу гриль. Охрана практически не разговаривала со мной или мамой. Только иногда тот, что с гнилыми зубами, он был более общительным. Но он обычно отпускал какие-то пошлые шутки в мою сторону и сам же смеялся над ним.


Эмма.

Я могла выйти из дома только в больницу для посещения врача, маме было разрешено меня сопровождать. Хорошо, что она была рядом — если бы не она, то я бы сошла с ума вообще от одиночества. Я посмотрела на маму, сидящую рядом и сжала ее руку, чтобы почувствовать ее тепло, и она сжала в ответ, одаривая меня улыбкой.

— Что врачи говорят как ребеночек? — гнилозубый всегда спрашивал про моё здоровье по договоре домой. Не знаю, насколько ему было это интересно.

— Здоров. — я не была настроена на разговоры. Ближе к девятому месяцу я чувствовала себя все хуже и хуже, удручающе. Мысль, что будет после его рождения меня угнетала, мне не хотелось рожать, хотелось оставить его в себе. Защитить.

Мы подъехали к ненавистному дому. До полного открытия ворот всегда проходило не меньше двух минут, и я всегда пыталась побороть в себе желание в эти минуты выскочить и убежать из машины, скрыться в подворотне и начать жизнь с нуля. Возможно, я бы попробовала, если бы двери машины не были бы заблокированы и меня не отяжелял большой живот.

Я прислонилась лбом к стеклу машины, разглядывая вечеряющую улицу. В таких богатых кварталах улицы всегда были пусты: ни одной собаки, человека, никого. Даже некого позвать на помощь, а так хочется. Ужасно хочу закричать во всей голос. Выпустить накопившийся пар внутри меня.

Ребенок толкнулся, и я погладила живот рукой, успокаивая его. Все моё тело пронзил жар и беспокойство, и малыш тоже это чувствовал. Там в конце улице у дома соседей шел парень, одетый в толстовку не по погоде, он сильно бросался в глаза в своей одежде на пустынной улице. Очень высокий с широкой спиной он напоминал снежного человека. Лица его не было видно, но внутри меня все горело.

Парень двигался быстро. Напоминал профессионально спортсмена.

Показалось. Не может быть. Это галлюцинация.

И не такое померещится. Я задохнулась, ребенок стал биться активнее, мама стала дергать меня за плечо, что-то выкрикивая. А я задыхалась, прислонила руку к стеклу машины, чтобы не видеть этот оазис.

Очень знакомая фигура. Когда-то я боялась ее увидеть возле моего дома. Иногда желала ощутить тяжесть. Это просто тоска.

Джо мертв, он не придет за мной. Я не нужна была ему и при жизни. Была всего лишь развлечением, заменой той, кого он всегда любил. Он и обратил на меня внимание в электричке по этой причине — из-за того, что была похожа на его любовь.

— Эмма? — Мама вскрикивает и трясёт меня за руку. Не отдаю отчета своим поступкам. Меня трясёт, кидает из стороны в сторону. Что это? Припадок? — Скорую! Ей нужен врач!


Джо

Внутри меня бушевал нескончаемый поток эмоций, поэтому я как во сне сел за руль старенькой лады и поехал к дому своего отчима. Я не помнил его, но узнавал залипающую внутри меня ненависть. Только подъезжая к соседней улице, я понял, что приехал точно туда, куда нужно, хотя не мог вспомнить ни названия улицы и не дорогу. Мои чувства вели меня сюда.

Чтобы не было видно лицо и меня никто не узнал, одел толстовку, которая валялась на заднем сиденьи. Брат Жени был меньше меня и его одежда села впритык, как будто катастрофично села после стирки. Я шел к их дому на удачу, чтобы придумать как увидеть ее. Нужно было осмотреться. Если мне понадобится перелезть через электрический забор — значит я это сделаю! Лучше так, чем сидеть и ждать.

Та же машина, что и несколько сколько часов стояла у ворот. Они открывались очень медленно, а один охранник вышел проверить — все ли хорошо. Я двигался в их сторону, не понимая, что буду делать, когда поравняюсь с машиной.

Эмма сидела на заднем сиденье, я видел ее грустный профиль, прислоненный к стеклу. Она выводила незамысловатые узоры на стекле пальцем о чем-то размышляя. Нежное белое личико уткнулось лобиком в стекло, ее профиль был идеальным. Красавица. Тут же вспомнил, как она сидела и пила кофе, раскрасневшаяся и сияющая.

Она обернулась ко мне, и ее глаза задержались на мне. Я замедлил шаг, потому что не мог перестать смотреть и любоваться куколкой. Мог поставить на что угодно, моё лицо не было видно под капюшоном, она не могла узнать меня, но она напряглась. Вытянулась по струнке.

Замер, рассматривая ее огромные глаза, впитывающие каждую деталь. Эмма жадно ловит ртом воздух. Клянусь, моя девочка узнала меня. Она также хорошо чувствует меня, как и я её.

Но буквально через несколько секунд все засуетились вокруг нее, послышался женский визг, охрана распахнула двери машины и ее вынесли на свежий воздух.

— Срочно скорую! — завопил водитель, звоня по мобильному.

Я остановился как вкопанный, не смея сделать и шагу. Мысли путались. Ее лицо стало серым, тело дергалось в конвульсиях. Она была похожа на тлеющий лист бумаги, который вот-вот рассыпется. Я смотрел на нее, желая больше всего на свете, взять ее за руку, но не мог пошевелиться.

Наконец-то, собираюсь и делаю шаг вперед. Наплевать на все, я должно помочь ей. Не могу оставить одну.

Сзади кто-то хватает меня за плечо, одергивая и не давая идти вперёд. Я замахнулся кулаком на рефлексе, попадая точно в челюсть… Виталика. Это был какой-то навык из прошлого, даже не знал, что так умею. Друг согнулся лишь на доли секунды, затем выпрямился, и с более жесткой хваткой потащил меня за угол, где была машина. Его лицо выражало крайнюю злость.

Я замахнулся вновь, выбивая его руку и приходя в ярость от его действий. Виталик не дал мне помочь Эмме.

— Ты что делаешь, блядь? — вскипаю. Хочется разбить ему голову.

— Ты идиот! Если тебя увидят? Ладно тебе пулю в лоб пустят, а твоему ребенку? Не жалко? — друг хватает меня за шиворот. Останавливаюсь, понимая, что он прав. Любое моё действие может навлечь зло на Эмму и нашего ребенка.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю его, опуская кулаки, но не успокаиваясь.

— Я плачу одному человеку за сведения. Он каждую неделю возит Эмму к врачу, и когда они возвращаются, он рассказывает мне о ее состоянии. — ворчит друг, потирая подбородок. Виталик немного помолчал, что-то тщательно продумывая. После чего затащил меня в машину. — Как увидел тут эту ободранную ладу, думал убью тебя, бестолочь. Но чувствовал, что поедешь.

— Нужно убедиться, что с Эммой все в порядке. — говорю я стискивая панель в машине. — Как ее состояние?

— Мой человек напишет. Он сделает все, чтобы помочь ей. — говорит он, закуривая. — Не все так просто, блядь, Джо. У Эммы истощение, нехватка веса. Есть риск преждевременных родов. Целый букет. Нельзя сейчас создавать дополнительные сложности.

Друг замолкает. И я только сейчас понимаю, что он и сам выглядит неважно, усталый, осунувшийся. Проследив за моим взглядом, шумно выдыхает:

— Я думал, что ты мёртв. Сначала не верил, но потом в машине было тело, которое было невозможно опознать. Сначала Натан, потом ты… Вы вся моя семья! Сначала я забухал, но меня нашёл дядя Витя. — Веталь провёл руками по рулю. Меня разрывало вместе с ним. — Он сказал мне, что Эмма пропала, не вернулась с больницы, и матери её нигде нет. Мы поехали в больницу. Там сказали, что за ней приехал родственник — грузин. Не нужно было даже выяснять, кто бы это мог быть. Блядь, Джо. Я поклялся, что не дам твоего ребёнка в обиду. И я каждую неделю езжу и узнаю, что происходит там.

— Уничтожу Дато. Гребанный псих.

Он закрыл глаза.

— Ты помнишь, как познакомился с Эммой?

Я попытался заглянуть внутрь себя. Я помнил каждую черточку ее лица, ямочку на правой щеке, ее запах. Я даже помнил ощущения от ее губ на своём теле.

— Помню только книгу, которую она читала. И все. Ничего не помню!

— А может и не стоит вспоминать? — он обернулся ко мне и посмотрел серьезно. Не шутил. — Например, Эмму в День своего знакомства ты заставил отсосать при всех нас.

Сглатываю, чувствуя себя чудовищем. Не мог я такого сделать. Это не про меня.

В голове пронеслись слова дяди Вити: «как ты цепями…»

— Не смотри так меня! — взвыл он и стал заводить машину. — Нужно ехать отсюда нахер.

— А машина.

— да кому она нахер нужна? Эвакуатор уберет, а мы со стоянки отгоним.

Разговор.

Мы тронулись с места, а я чувствовал себя пьяным в дрова. Отчаянно пытался вспомнить кто я и как мы познакомились с Эммой. В прошлой жизни всё-таки я был чудовищем. Надеялся, что меня ждёт любящая жена и успешная жизнь, а оказалось, что все неимоверно ужасно и сложно.

— Твой знакомый долго не пишет и не звонит.

— Нам остается только ждать!

— Ну значит, пока мы ждём, расскажи мне ВСЕ. Я хочу знать.

Если бы рядом со мной сидел другой человек, я бы сомневался, что могу услышать правду.

— В тот день мы вытащили тебя из дурки, проникли туда как рабочие и вывезли оттуда в стремных прикидах. Я, Натан и ещё двое отморозков, которых нашёл Натан для этого дела. Ты был под жестким кайфом, тебе какое-то лекарство дали, ловил жесткие галлюцинации. Был просто неадекватен. Еле дотащили тебя до электрички. Ты по дороге докопался до нескольких парней, еле оттащили тебя — прикладывал знатно по ним. Мы решили поехать на старую дачу Дато, за которой смотрел еще отец Серого… он бы не искал нас там. — Виталик делает паузу. — Нужно было проветрить тебе мозги, прежде, чем показывать тебя людям. Ты был на взводе. Мы заходим в электричку, а там пять свободных мест и рыжая хорошенькая девушка. И тебя повело на неё… у тебя вообще пункт на рыжих… А Натан всегда был задирой. Короче Вы стали подкатывать к ней. А у неё язычок острый, отбрила Вас так, что пол электрички хохотало. Тебя это определенно задело. Она ушла в соседний вагон. Ты, как с ума сошел, решил наказать. Типо, такие как она портят жизни нормальным парням, разводят и кидают ради богатых папиков. А с тобой спорить что? Бесполезно! Дурь не выбиваемая! Я был против, остался в тамбуре, надеялся, что одумаешься. Моя вина, что до последнего не впрягался. Если бы сломали девчонку, не простил бы себе. Ну и короче, Вы насильно стали ее хватать, раздевать, Натан пару раз приложил ей. Ты вообще сам не свой был, убить любого готовый, зрачки ещё по пять рублей. И тут она просит отпустить ее, потому девочка была… — Веталь запнулся, неудобно ему было рассказывать все это мне. Если бы не проблемы с моей памятью, вряд ли бы мы когда-нибудь говорили об этом. Мы ехали куда-то в центр и я даже не спрашивал куда.

У меня перед глазами все плыло. Перед глазами стояла фотография нежной девочки. Неужели я был способен поступить с ней так? Просто взять силой?

— Я никому не отдал ее? — мой голос стал хриплым, режущим, потому что что-то застряло в горле. Я ужасно боялся ответа.

— Конечно, нет. — друг усмехается. — Тебя серьезно повело на неё. Уверен, что даже не под наркотой ты бы не упустил её. Только методы были бы нормальными, а не такими варварскими. Всем сразу стало понятно, что ты жестоко запал на девочку. Ты смотрел на нее как одержимый. Загрузил прогу на ее телефон, чтобы следить за перемещениями Эммы. Мы с Натаном хохотали над тобой, потому что ты как чокнутый следил за ее передвижениями онлайн каждую минуту. Напоминал, долбанного маньяка. Потом, когда она поехала в аэропорт, ты разбил машину, потому что та слишком долго заводилась. А ты просто не нажал кнопку «Запуск» А когда она пропала с радара, ты ударил Натана за то, что тот сказал: «Да и хер с ней». Тогда мы поняли сразу, ты не отпустишь ее — слишком сильно втрескался.

— А она? — не узнаю свой голос. Очень слабый. — Она что-то чувствовала ко мне? Или была только из страха?

— Эмма терпела тебя больного на всю голову по доброй воле, как это можно назвать?

Мы приехали на темную улицу к двенадцатиэтажному дому. Я обвел его взглядом, осознав, что знаю этот дом. Тут жил Виталик.

— Будем бухать. — изрек друг и вылез из машины. У Виталика зазвонил телефон, он посмотрел на экран, после чего поджав губы, поднял трубку. С каждым словом его лицо становилось все мрачнее. Пока он говорил по телефону, я уже знал, кто ему звонил, думал над этим всю дорогу, поэтому когда он спросил, я сказал тут же:

— что с Эммой?

Отчаяние.

Виталик сделал круговое движение головой, опираясь руками на капот машины. Друг сильно нервничал. Я ждал, когда он скажет мне хоть что-нибудь.

— Поехали.

— Жду объяснений. — стискиваю кулаки, пытаясь сдержать своих внутренних демонов.

Он завел двигатель. Лицо друга закаменело, скулы ходили ходуном. С каждой минутой тишины внутри меня все холодело. Дела были плохи. Виталик просто не знал как мне это сказать. Но я должен был знать правду.

— Мне повторить вопрос? — цежу я, не двигаясь с места.

— Джо… у Эммы преждевременные роды, на ее сроке беременности это крайне опасно. — говорит друг. Издаю страшный звук, напоминающий стон раненого зверя.

Он старался не смотреть на меня, потому что тогда я смог бы понять о чем он думает. Я тоже об этом думал. Господи, если с ней что-то случится — я не прощу себе. Ведь все это из-за меня. Внутри все болело, разрывало и горело адской болью.

— Я должен быть в больнице. Рядом… Отвези меня к ней.

— Я знаю, я везу тебя, как раз в больницу. — спокойно говорит друг, удивляя меня, но ничего не говорю ему. Нет времени, только бы успеть, взять за руку, чтобы ей не было страшно. Хочу сказать, что люблю её.

— Алло, мы едем в ближайшую, да! Нет выбора… хорошо… да… нет… Я не знаю! — Веталь гнал практически 230 км/час, не обращая внимание на светофоры, параллельно говоря по телефону, раздавая приказания.

— Я упаду ей в ноги и буду умолять о прощении. Даже если она спала с Дато, я прощу всё. Даже не спрошу об этом, это не главное. — Даже не понял, как это вырвалось изнутри. И только озвучив вслух, я понял, что это правда. Я согласен на все, даже если не простит, вытрет ноги, лишь бы была здорова. И ребенок. Это мальчик или девочка?

Может быть мне и не стоит вспоминать безрадостную жизнь до Эммы, но жизнь с ней я хочу вспомнить. Старый незнакомый мне Джо, увидев красивую девушку в электричке, готов был на все, чтобы обладать ей, ломать, не принимая отказа. Но новый Джо думал только о ней, о ее мыслях, самочувствии. Он не причинит ей боли.

Я не мог позволить себе быть слабым. Должен был защитить её.

Друг ничего не ответил. Пока я предавался слюняво розовым размышлениям, его мысли были, как бы нас всех вытащить из этого дерьма.


Эмма.

Страх парализовал. Я боялась так сильно за своего ребенка. Слезы стекали по подбородку на грудь, образовывая соленое озеро.

Я была абсолютно одна в палате. Маму не пустили. У дверей стояли охранники Дато, контролирующие, чтобы я родила и никуда не делась.

Поглаживая живот, больше всего на свете я хотела сейчас, чтобы рядом оказался Джо: непробиваемо спокойный и такой мой. Он нашёл бы слова, чтобы меня успокоить. Джо мог все наладить, не говоря ни слова.

Всхлипываю. Еще этот мираж. Черт. Я дала себе зарок, что для меня Джо больше никогда не будет существовать. А сейчас, как дура, постоянно думаю о нем. Так хочется услышать его убаюкивающий голос, почувствовать тепло, забраться к нему на руки. Мне нужен был Джо как воздух, чтобы сделать жадный глоток и прийти в себя.

Мы могли бы быть родителями, держаться за руки в важную для нас минуту. Мы могли бы быть счастливы.

— Джо. — шепчу я, обнимая саму себя. — Почему ты так поступил со мной? Почему разбил мне сердце и бросил?

Появление.

Эмма.

— Мы поставили Вам капельницу, чтобы усилить схватки. — врач выглядел чертовски озабоченным. Его обеспокоенное лицо заставило меня вытянуться на кровати неестественно ровно. Я забывала дышать через раз. — Если в течении полу часа картина не изменится, мы будем вынуждены сделать кесарево.

Стук сердца заглушал его голос. Еле слышала, что он говорил. Меня воротило.

— Но? — сразу спрашиваю его, нутром чувствуя нечто нехорошее. Вижу, как он мнётся и пытается найти слова.

— Меня больше беспокоит положение плода. Мы плохо прослушиваем сердцебиение ребёнка и не можем определить, хватает ли ему кислорода… — меня практически начинает колотить.

— Так вытащите его сейчас из меня! Плевать на естественные роды. — меня охватывает истерика. Я понимаю, что срываюсь, и мой голос громче положенного, но ничего не могу с собой поделать.

— Будет лучше, если вы попробуете родить сами. — глухо говорит врач и уходит. Я хочу вдогонку заорать о его некомпетентности. Но когда замечаю лиц Дато в коридоре, бледнею. У меня подкашиваются ноги. Становится страшно. Скользко.

— Ненавижу Вас всех! — кричу, не скрывая эмоций.

Если бы Джо оказался жив, я сама бы всадила в его грудь нож или любой другой острый предмет, чтобы отправить его на тот свет.

Джо.

Я в больницу влетел, снося все на своем пути и не замечая окружающих. Элитная, небольшая частная больница практически спала в такой поздний час, практически полное отсутствие людей.

— Куда беременную повезли? — рявкнул я на девушку на ресепшене.

— В родильное. — медленно выговорила она, таращась на меня. На втором этаже, правое крыло. Девушка выдавала информацию не задумываясь.

Я взлетел по лестнице, оказавшись в коридоре в горстке людей, смотрящихся толпой в такой пустой больнице. Они одновременно все повернулись ко мне, и застыли, словно увидели призрак. Женщина осела, хватаясь за сердце, мама Эммы. Я видел ее уже сегодня.

Обвожу их презрительным взглядом, пытаясь разобрать, кто передо мной. Охранники Дато, но самого ублюдка нет в больнице. Конечно, ему нет дела до ее состояния. Только секс. Это все, что его интересует. Мерзкая тварь.

Я слышу, как за моей спиной стонет Виталик. Ему моё появление на людях не очень нравится. Конечно, это открывает на меня новый сезон охоты.

— Брысь отсюда, пока я ваши оторванные члены не спустил в унитазе. — во мне проснулся старый Джо, которого я не помнил, но хорошо знал. И он готов был убить все эту пиздобратию, взирающую на меня опасно, приготавливаясь выволочь на улицу по одному приказу мерзкого засранца — отчима.

Первые секунды они смотрели на меня, как на приведение, пытаясь убедиться, что у них не массовая галлюцинация. Затем, лица приобрели выражение страха, и только потом, осознав, они набычились. Один из них, с гнилыми зубами, выступил вперед, выпятив грудь.

— Я сейчас тебя спущу вниз по лестнице, тварь!

Я посмотрел на него с нескрываемым сочувствием. Я тот — кому нечего терять, как в Киплинге с Волчицей матерью. Я готов был биться на смерть, не боясь смерти; Эмма и наш ребенок — это все что было у меня, и моя жизнь ничего не значила без них.


Надеюсь, что ждёте.

Роды.

Что-то изменилось в выражении моего лица, потому что все отпрянули и невольно расступились, давая мне проход к палате. Я даже сглотнул, не представляя как открою дверь и увижу её. Со слов близких я принёс ей немало боли, о чем сейчас и не помню. В отличие от неё.

На лавочке у палаты сидела мама Эммы, совсем понурая, бледная. Женщина постарела не на один десяток лет за несколько часов. Было невыносимо смотреть. Я подошел к ней и положил руку на плечо, после чего грозно рыкнул:

— Прочь пошли! Чтобы не видел!

Охранники рассыпались в разные стороны. Они боялись Джо из прошлого, способного на дикую агрессию.

— Как она? — прошептал я, испытывая самые волнующие эмоции, из всех, что я испытывал в своей жизни. Мне нужно вспомнить прошлое, чтобы понимать, что я должен исправить, чтобы склеить семью. Моя Эмма… Моя девочка…

Ответом мне послужил тихий плач забитой женщины, еще красивой, но познавшей цену жизни. Я гладил больше машинально по ее плечу, чем осознанно. Потому что не мог думать логично. Внутри все сжалось, как будто если стоило расслабиться — с ней могло случиться что-то непоправимое.

Мне нужно было войти к Эмме, увидеть её и сказать что-нибудь хорошее. Но мне было так страшно предстать перед ней, показаться во всей своей красе. Как она отреагирует? Обрадуется? Или прогонит?

У меня не было уверенности, что она вообще хочет меня видеть.

Топот ног по лестнице заставил меня обернуться. Позади показалась знакомые головы: Жени, ее брата и дяди Вити. Если мужчины были потеряны, то Женя была как сталь: ни эмоции ни страха. Здесь, в больнице, она чувствовала себя на своём месте.

— Джо, что случилось? — Женя была строга и собранна. Она поджала губы.

Если бы я знал, блядь!

Словно прочитав мои мысли, Женя кивнула и пошла в палату, распахнув ее воинственно. Я не ожидал от неё такой прыти. Даже зажмурился как мальчишка, боясь встретиться с рыжей куколкой.

— А где Эмма?

Встреча

Палата была пуста.

Я вошел внутрь вслед за Женей, быстро пробегая взглядам по палате. Эммы здесь не было.

— Где Эмма? — повторил я, испытывая гнев и раздражение. Мама Эммы молчала, как будто не слышала нас. Она была в шоке и не сильно реагировала на происходящее вокруг нее. Меня это непроизвольно раздражало.

— Не нервничай, Джо! — тихо прошептала Женя, чувствуя нарастающий внутри меня гнев. — Я сейчас все узнаю!

Врач от Бога, хирург от рождения, за неимением связей и богатых родителей, Женя была вынуждена работать в маленьком подмосковном городе за три копейки. Несмотря на красный диплом и талант девушка была задвинута. Я смотрел ей в след и был благодарен Богу, что на той улице моё тело подобрала именно она.

— Где же ты был все это время? — прошептала мама Эммы, приходя в себя, а я не мог вспомнить даже имени женщине. У моей девочки были только ее глаза, глубокие и пронзительные. В остальном она, наверное, была похожа на родного отца. Глаза защипало от желания заплакать. — Где ты был, твою мать, все это время?

Мама Эммы переходила на крик.

— Это долгая история… У нас еще будет время… — пытаюсь успокоить её, но у меня сердце не на месте. Все мои мысли сейчас заняты лишь состоянием Эммы: как она себя чувствует? Где же она все-таки?

Мы сели рядом, каждый думая о своем, борясь со страхами. Я ждал Женю, когда она принесёт мне хорошие новости. Напротив расположились Виталик и брат Жени.

Может быть стоило пробежаться по всей больницы и узнать, где моя девочка, но меня что-то останавливало. Если сейчас врачи борются за её жизнь и делают все, чтобы с ней и моим малышом все было хорошо — я не буду им мешать.

Я был, как во сне, в полудреме, думая о ней, о прошлом, которое не помнил. Думал, сколько боли причинил, и как могу я это исправить? У меня ничего нет: ни работы, ни знаний, ни имущества. Я гол. Мне нечего предложить кроме переполняющей меня любви к ней, в которую, со слов моего друга, она не поверит. Всматриваясь в глубины души, я не мог понять, как испытывая такие глубокие чувства к Эмме, я мог изменить ей.

Эмма врезалась под кожу, забралась в самое сердце. Мне никто не был нужен кроме неё.

Я не услышал, как на этаж к палате поднялся грузный мужчина с женщиной его возраста. Достаточно красивой для своих лет, изящной и очень ухоженной. Ее взгляд был отмороженным. Лицо же моего любимого отчима Дато выражало шок. Мужчина явно не ожидал увидеть любимого пасынка целым и невредимым. За его спиной пряталась его гвардия охранников.

Мужчина был похож на свое изображение на фотографиях. Такой же толстый и неприятный, но вот аура от него исходила мощнейшая, она давила и заставляла хотеть спрятаться. За неприятной внешностью скрывалась отвратительная душонка. Дато не был высок, метр восемьдесят максимум. Очень широкий, волосатый, некрасивый с жестким и упрямым лицом. При виде его я испытал горячую ненависть, она разливалась по моим венам. И это было не из-за рассказа Веталя о моих отношениях с отчимом, а что-то внутри, в душе, зажглось неистово.

Мы ненавидели друг друга на клеточном уровне.

Встреча.

Взгляд женщины был пуст, абсолютно ничего не выражал. Она смотрела прямо — мимо меня. А это ведь была моя мать. Я узнал ее по фотографии. У меня было мало от неё, видимо больше похож на отца.

Внутри было пусто, никаких чувств к этой женщине. Она казалась мне абсолютно чужой. Неужели она родная кровь? Я смотрел на нее с презрением. Она по собственной воле подложила себя под эту свинью?

— Даня? — проблеял отчим, приближаясь ко мне. Мужчина выглядел очень странно. Я видел удивление на его жирном лице, сам же он старался выглядеть радостным. Меня трухнуло, но я устоял. Смотрел на него, как на пустое место. Я не боялся Дато. Жизнь моей девочки значила больше. Даже нечего было ответить на этот театр. К горлу подкатила тошнота. Когда он был в тридцати сантиметрах от меня, я вытянул руку и схватил лацкан его пиджака, притягивая к себе очень резко, мужчина явно не ожидал этого.

— Если с моим ребенком что-то случится, либо Эмма будет себя плохо чувствовать, я убью тебя своими руками, не буду марать чужие, как ты… — за меня снова заговорил тот незнакомый мне Джо, который скрывался внутри все это время. Он точно знал что и как говорить.

Глупое высказывание, потому что с Эммой уже не все хорошо, жизнь ребенка под угрозой из-за всех этих нервотрепок и истощения. А желание убить этого сукина сына — огромное.

— Ты совсем обкололся? — голос Дато даже не поменял тональность. Сукин сын играл на моих нервах. — Ты где был то?

Этот человек не прошибаемое чудовище. Я не выдержал и, машинально боднув головой, нанес удар Дато, разбив ему нос. Тот зашипел, но никто из его охранников не посмел и двинуться с места. Только в этот момент в моей голове проскользнула мысль — а где же Веталь? Он был у больницы, был рядом со мной и теперь пропал. Если люди Дато захотят меня пустить на фарш, я один не вывезу. Даже если буду очень стараться — они возьмут количеством.

Я не удостоил его ответа, разглядывая женщину, которая меня родила. Она стояла рядом с ним без эмоций, ожидая когда мы разберемся между собой. Я даже почувствовал к ней презрение. Мама не реагировала ни на слова ни на кровь отчима.

— Нет. Я чувствую себя в форме, как никогда. — я постучал пальцем по виску. — Поэтому, без цирка, тварь. Предупреждаю один раз. У меня есть все козыри, чтобы ты забыл, как выглядит это мир. Засажу тебя далеко и надолго! — не знаю почему все это говорю. У меня ничего нет на него.

Лицо Дато колыхнулось, он стал нервничать. Он был уверен, что я умер, не ожидал встречи со мной сейчас в больницу. И теперь он боялся за свою шкуру, подонок.

Мама Эммы смотрела на нас округлившимися глазами, дрожа как осиновый лист. Она то вытягивала руки вперед, желая нас разнять, то опускала их — понимая, что ничего не может сделать.

— Не пизди, нет у тебя ничего на меня! — мужчина отталкивает мои руки, отхаркивая кровь на пол. Его полные губы растянулись в тонкую отвратительную улыбку. — И если хочешь, чтобы Эмма родила, а не сдохла во время родов, соберешь свои монатки, возьмёшь своих блохастых друзей и свалишь отсюда туда, откуда пришел!

— Да пошёл…

— Данечка… А с чего ты решил, что ребенок твой? — скрипучий смех пробирает до костей. — Я трахаю твою бабу во все щели, он может быть и моим! Все твои женщины всегда выбирают меня!

От его слов глаза заволакивает чёрная пелена. Реальность темнеет, позволяя выпустить демона. Я нападаю на Дато. Хочу убить его. Любую плата после будет того стоить.

Его люди быстро окружают меня и оттаскивают. Они наносят удары. Какие-то я успеваю отбить, какие-то проходятся по моим рукам, ногам, животу, голове. На удивление, я не чувствую боли.

Неожиданно возникает рядом Женя, одетая полностью как врач, стягивая перчатки и тяжело крича:

— Я вызвала полицию! Она прибудет сюда с минуты на минуту! Если Вы не прекратите, попадёте в обезьянник все!

Вряд ли Дато и его люди боятся расплаты и полиции, но они замирают. Не ожидали появление столь эффектной женщины.

Боль.

— Джошуа, все более чем хорошо. Твоя девочка более, чем здорова, её сейчас поместили в инкубатор, потому что она очень слаба, но жива. Ее маме хуже, было сильное кровотечение и отказ сердца. Эмму еле вытащили с того света. Но все обошлось. Все позади. Дальше будет лучше. Будем бороться. — голос Жени доносится до меня откуда-то издалека. Чтобы сохранить Эмме жизнь мне пришлось уйти. Стыдливо покинуть больницу. Сейчас я ничего не могу.

“Будем бороться”. Именно так сказала Женя, когда я очнулся. Готовая бороться за каждого. Я обнял ее, потому что любил, как сестру. Она спасла меня. Эмму. Моего ребенка.

— Я должен тебе. — благодарю её. Не нахожу в себе других слов. — Ты сказала моя девочка. У меня дочь?

— Оставь. — ответила она, выпрямляясь. Настоящая гордая женщина. — Да, Джо! У тебя очаровательная девочка!

Глупо внутри меня зудящий голос спросил: «А кто отец?» Я сразу же постарался отогнать эту мысль прочь. Это мой ребенок. Только мой. Дато хочет причинить мне просто боль. Провоцирует. Не нужно на это подкупаться.

На улицу вышел мужчина в возрасте, судя по одежде врач. У него был усталый вид. Он посмотрел на нас растеряно, немного озабочено.

— Вам повезло. Это чудо. — сказал мужчина, осуждающе цокая языком. — Если бы не Евгения, Ваша жена умерла бы. Все очень нестабильно, но шансы есть. Ребенок не доношен, а мать сильно истощена. Что Вы с ней делали?

Женя сжала мою руку, протягивая руки помощи и придавая сил. Мужчина ударил по самому больному, нанёс удар прямо в сердце. Я чувствовал вину каждую секунду. При каждом вздохе ощущал тяжесть ответственности. Если бы не Женя я бы провалился, не выдержал этого тяжелого взгляда.

У меня не хватает смелости и сил ответить ему. Лгать не хочется, а правда слишком сложна.

— Евгения, если надумаете, я буду рад Вас нанять. — бросил мужчина и ушел. А я усмехнулся невольно подумав, что в жизни не так? Евгения, врач от Бога, рост и внешность просто модельные, характер — сказка, но она одинока и травмирована отношениями, как мужчины выбирают женщин?

С губ срывается истерический смешок. Становится смешно от собственных мыслей.

— Джо, не заворачивайся пока, окей? — шепчет Женя. — Я буду с Эммой каждую минуту и никому не позволю обидеть её или девочку. Но тебе нужно сейчас уйти. Отступить на время. Тебе нужны силы. Сейчас, чтобы ее защитить и помочь ей, ты должен уйти.

Отрицательно качаю головой.

— Я не оставлю её рядом с ним.

— Джо! — она сжимает моё плечо. Женя не успевает сказать что хотела, потому что к нам подходит Виталик. При виде друга испытываю раздражение. Где он был, когда я пытался справиться с толпой охраны Дато.

Веталь подходит ко мне и хлопает по плечу.

— Нужно уходить, Джо. Дато — говно редкостное. Он может причинить боль Эмме и твоей дочери. Мы сейчас мало, что можем сделать. Нужно все обдумать и найти способ, как найти рычаги давления на Дато. У тебя была папка с компроматом на него. Тебе нужно вспомнить, куда ты ее дел.

Кривлюсь еще больше. Ничего не помню. Какой компромат на Дато?

— Давай, Джо! — ласковый голос Жени меня успокаивает. Только сейчас замечаю, что по щекам текут слезы. — Тебе нужно идти…

— Я не убегу.

— Ты не убегаешь. — Виталик оттаскивает меня. — Давай, дружище, ради Эммы…

После родов.

Эмма.

Во рту было очень сухо. Было больно глотать. Первая мысль, которая пронеслась в моей голове — что с ребёнком?

В диком страхе, чувствуя, что у меня перестало биться сердце, я стала ощупывать живот, желая погладить маленький шарик внутри меня, но он сдулся. Его практически не было. И у меня началась паника.

Вот оно материнское всепоглощающее чувство. Его нельзя ни с чем сравнить.

— Все хорошо… — ласковый женский голос застал меня врасплох. Я не узнавала его, и никак не могла найти глазами источник звука. — Девочка стабильна, скоро ты сможешь поздороваться с ней.

Ко мне подходит высокая девушка в медицинском халате с короткой стрижкой. Удивляюсь, как можно быть такой женственной со столь короткими волосами. У незнакомки было усталое лицо и очень колючие глаза. Она впилась меня взглядом.

— Мне нужно увидеть ребенка прямо сейчас! — стараюсь выглядеть спокойной, но меня потряхивает. Пытаюсь сесть. — Где моя девочка?

Неужели Дато забрал её у меня?

— С ней все хорошо. — повторила девушка. — Она в инкубаторе. Ей нужна здоровая и сильная Мама поэтому Эмма, не переживайте и набирайтесь сил. Я здесь, чтобы помочь Вам.

Саркастично поднимаю бровь, нервно сжимая руками одеяло и наконец-то садясь на больничной кушетке. Тело слушалось меня не хотя, им словно управлял другой человек.

— Я от Джо. — шепчет девушка и кладёт руку мне на плечо, не позволяя двинуться. Я замираю и удивлённо смотрю на нее, воспринимая это как шутку. — Меня зовут Женя, я хирург и друг Джо. Чтобы позаботиться о Вашем здоровье и малышки, обещаю, что не сомкну глаз, пока не буду уверена, что Вам ничего не угрожает.

От ее заявления, чтобы не упасть с кушетки, мне приходится вцепиться руками в края кровати. Прикреплённые ко мне трубки чудом не слетают.

Сглатываю и закрываю глаза, чтобы убедиться, что я не сплю и мне не послышалось. Это девушка от Джо?

Внутри меня происходит эмоциональный взрыв. Мысли, чувства… все мешается.

Нечто внутри меня оборвалось от радости. Сердце забило в три, нет, в четыре раза быстрее обычного. Он жив. Джо жив. Где-то глубоко на подсознании, я всегда это понимала. Такой, как Джо не сгорит в машине. Его так просто не убить. Мне захотелось забраться к нему на руки и почувствовать его дыхание на своей щеке, ощутить вкус его губ.

На смену всепоглощающему счастью пришла боль, которую я старательно прятала все это время. Джо изменил мне, бросил в день свадьбы. В тот страшный день… если бы он не игрался со своим членом и рыжей сучкой, всего этого бы не было. Из-за него я оказалась заперта в доме под током, вынужденная развлекать извращенца — Дато.

У меня свело пальцы ног от разъедающей боли и злости.

И к ним присоединилась ревность. Никогда не поверю, что какая-то там знакомая — хирург будет напрягать свои аппетитные булочки ради девушку простого знакомого. Близких друзей Джо я хорошо знала.

Продолжая делать рваные глотки воздуха, я так и сидела, пытаясь успокоить сердце и чувства.

— Эмма… Даже не думайте, между мной и ним ничего не было и быть не могло. — девушка пододвинула ко мне стул и села. — Сейчас Вам нужно беспокоиться лишь о своей здоровье. Того жирного грузина оставьте Джо. Пусть он с ним разбирается.

Не сдержав еще один саркастичный смешок, медленно перевела на нее взгляд. Было видно, что она всеми способами пыталась расположить меня к себе. Оставалось только догадываться — для чего.

Язык так и чесался, чтобы спросить: «Где Джо был все это время?» но я сдержалась и лишь крепче сжала челюсти, чтобы не проронить и слова.

— Женя… — вспоминаю, как зовут девушку. — Я никому не доверяю кроме себя. Даже не старайтесь, пожалуйста.

Девушка кивает собственным мыслям и машинально тянется к карману, где у нее спрятаны сигареты. Потом вспоминает, что в палате нельзя курить и одергивает руку.

— Не знаю, что было между Вами раньше. Могу лишь догадываться, что история будет увлекательнее «Пятидесяти оттенков серого», меня это не касается. И могу лишь догадываться, что ты пережила под одной крышей с психом. Опять же, меня и это не касается. Все, что меня волнует Эмма, твоё состояние. Если ты будешь нервничать или пропускать через себя негатив, то будешь не в форме или будет беда с молоком… а твоей девочке, как ты решила назвать ее кстати? Чтобы быстро поправиться нужна здоровая Мама. Уже доказано научно, что ничто не ставит на ноги лучше новорожденных детей, как любовь и здоровье мамы.

— Как давно Вы знакомы? — её слова немного расслабляют меня. Пустоголовая любовница бы так себя не вела.

— Недавно. — загадочно протянула она, задумываясь над чем-то. По лицу пробегает хмурая тень. — Это длинная история, будет, наверное, лучше, если о ней тебе расскажет сам Джо…

— Нет. — отрезаю я грубо. Последнее время я постоянно в вакууме. — Мне нужно знать сейчас. Либо так, либо никакого доверия.

— А мне не нужно доверие. — Женя показывает мне свои зубы, прищуриваясь и подаваясь вперед. — За этой дверью сидят головорезы, желающие твоей задницы. Я твой билет на спасение, девочка, хватит упрямиться. Это не я двухметровый мачо, терзающий твоё сердечко!

Она начинает мне нравиться, очень прямолинейная. Я киваю и откидываюсь на подушки.

— Ее зовут Ариана. — по щекам начинают течь слезы. — Когда я смогу её увидеть?

— Я постараюсь договориться, чтобы тебя пустили сегодня вечером. Но чтобы мне дали добро, ты должна выспаться и набраться сил. Побуду тут, чтобы проследить, что с тобой все будет хорошо.

— Нет, иди лучше к моей дочери! — отчаянно качаю головой. — Побудь с ней.

— Она не так интересна Дато, как ты, Эмма. Ее здоровьем занимаются лучшие врачи. Не переживай. — я почему-то верю ей. Заставляю себя расслабиться и заснуть. Ради Арианы. Ради моей маленькой девочки.

И мне снится сон. Дикая фантазия, которая никогда не станет реальностью. Мы вместе с Джо ведём маленькую Ариану по пляжу. Целуемся и держимся за руки. Мы счастливы.


Пробуждение.

Джо.

Не хочу просто его падения, хочу его смерти. В день похорон, как его гроб будут опускать в землю, я плюну на его крышку, чтобы удовлетворить свое ЭГО.

Месть — холодное блюдо, но если его подогреть и подать горячим — будет вкуснее.

Единственное связующее звено между мной и Эммой — Женя. Она позаботится об их здоровье и, если им что-то будет угрожать, сообщит мне. Как бы не хотелось взять на руки свою новорождённую малышку, поцеловать в молочную макушку, мне не стоило пока показываться в больнице, чтобы не раздражать своего отчима.

Виталик был прав, у меня сейчас не было оружия, с которым бы я мог идти на штурм. А голый энтузиазм не защитить мою женщину и ребенка. Дато — псих, ему нужна Эмма, чтобы играться с ней. Он не тронет её…

Или уже трогал.

При мысли, что грязный сукин сын запускал руки в трусики моего ангелочка, я испытывал дикую и неконтролируемую ярость, от которой сжимались непроизвольно кулаки. Я хотел задушить его. Медленно выпустить воздух из его легких. Смотреть, как глаза стекленеют, как из них выходит жизнь.

Я осматривал дом, в котором когда-то жил и, наверное, был счастлив. Дом моего родного отца. В детстве я его боготворил, восхищался его внешним видом, манерой двигаться, тем как он говорил и что говорил, как поступал. Раньше я хотел быть на него похож. А что сейчас? Кем я стал?

— Твой отец на всякий случай приберёг для тебя скрытые счета на моё имя. Видимо, как чувствовал, что все может пойти не туда… — дядя Витя не трогал меня, старался держаться на расстоянии. — После того, как тебя объявили официально мертвым, Дато на законном основании прикарманил все твоё наследство… мне очень жаль, сынок.

— Деньги — последнее о чем я переживаю. — выгибаю бровь, раздумывая над всем. Нужен был план. — И все же… я бы хотел кое-что изменить. Не мог бы снять денег для меня? Хочу привести себя в порядок, прикупить одежды… скажем так, я возвращаюсь в игру…

— Что ты задумал?

— Я не помню ничего, но уверен, что собирал на Дато компромат. Сукин сын пытался меня убить не просто так, я нарыл на нечто важное. Нарыл один раз, нарою еще раз. — не замечаю, как меняется мой голос, становится жестче. Дядя Витя не удивляется переменам, что укрепляет мои догадки — это я настоящий.

— Вылитый отец. — усмехается дядя Витя и уходит, оставляя меня одного. Все, что мне остается, пойти в нашу с Эммой комнату. Переворачиваю все вверх дном в поисках ее вещей. Как последний маньяк нюхаю их, глажу ткань.

— Любимая, я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Моя девочка. Моя куколка… — боль прорывается, по щекам начинают течь обжигающие слезы. Пожалуй, я плачу впервые.


Как думаете, что там будет?

Воспоминания Джо.

Воспоминания Джо.

— Данечка, хватит капризничать! — издерганная мама с красными глазами и бледным лицом напоминала мне вампира, в котором не билось сердце, выглядела она неважно. — Веди себя, пожалуйста, хорошо!

— Я не хочу никуда ехать! Я останусь дома. — от негодования я топал ногами, чтобы привлечь внимание этой невнимательной женщины, не слушающей меня никак. — Мне не хочется ничего. Я буду играть в кабинете папы!

— Но мы переезжаем, милый. Слышишь? Мы будем жить в другом доме! Уверена, что тебе там понравится! — она говорила торопливо и сбивчиво, отказываясь меня слушать. Я столько раз повторил, что не уеду из этого дома! — Даниил!

Мама прикрикнула и даже потрясла меня. Как она не понимает, что я не хочу уезжать из дома отца. Тут все его вещи. Все, что осталось от него. Это была последняя ниточка с отцом.

— Мамочка!

— Риточка… — сладкий голос дяди Дато в дверях заставил меня начать топать ногами еще громче. Он мне не нравился, даже пугал, вызывал странное чувство неприязни. Рядом с ним мне хотелось скорее убежать куда подальше. — Ты готова?

Мужчина показался во весь рост. Сегодня на нем были джинсы и футболка. Он напоминал мне торговца фруктов с рынка, у которого мы каждый день покупали яблоки и овощи. При виде меня мужчина неприятно оскалился, посмотрел на меня как на таракана.

— Да… да… Дато. — быстро проговорила Мама, насильно оттаскивая меня к входной двери. — Мы готовы. Вещи все уже в коридоре.

— Замечательно. — протянул мужчина и смачно хлопнул маму по попе. Звук шлепка оглушил меня. Я онемел от такой наглости. Папа никогда так не делал, он ласково целовал её, бережливо обнимал и оберегал. Но никогда не шлепал, как провинившуюся девчонку.

Желая ему отомстить, пинаю мужчину. Еще и еще. Вряд ли ему было больно, но мой поступок определенно взбесил мужчину, потому что лицо стало багровым, глазные белки налились кровью. Дато даже затрясло.

— Даня! — Мама вскрикнула с ужасом, отпуская подзатыльник.

— Ничего. — все также сладко протянул мужчина. — Иди в машину, а мы поговорим по-мужски. Иди. Иди, я сказал!

Мама отпускает меня и удаляется, постоянно оглядываясь. Я принимаю воинственную позу, показывая всем своим видом, что не боюсь его. Пусть делает что хочет со мной.

Мужчины наклоняется, чтобы говорить со мной лицом к лицу. И мне становится страшно. Он настоящее чудовище. Страшный монстр. В голове даже промелькнула мысль, что он выпил мамину кровь.

— Слышишь, пиздюк, если не хочешь, можешь остаться здесь… без еды и воды. Будешь подыхать медленно, мучительно. Знаешь, как больно, когда кишки прилипают к друг другу? Я бы с удовольствием посмотрел на это. Отправишься к своему любимому папочке.

У меня свело все. Похолодело.

— Выбирай, либо ты идёшь с нами и заталкиваешь язык себе в глотку либо я оставляю тебя здесь.

— Я выбираю второй вариант. — лепечу я, понимая, что выбрал не правильный ответ. — И Мама остается со мной!

— Ты меня не понял, блядь, что ли? — мужчина замахивается и ударяет меня. Так сильно меня никто и никогда не бил. Я лечу вниз. Ударяюсь о плитку головой. Слышу хруст костей, руку пронзает дикая боль. Кажется, я сломал руку.


Воспоминания Джо

— С днем рождения, идиотина! — Нана с брезгливым выражением лица протянула мне аккуратно упакованный подарок. Как маленькая девочка может быть такой сучкой? Понимаю, что она в папу, и все же?

Подарок упаковала Мама за нее, она каждый год так делала. Это была уже всем известная игра. Все делали вид, что им есть дело до Дани.

Я даже не стал отвечать ей «спасибо». Маленькая дрянь бесила меня на ментальном уровне. Нана лишь фыркнула и ушла играть дальше в свою комнату. Я откинул её подарок в сторону, не открывая и не желая смотреть, что там.

Дни рождения для меня были датами отмеряющими приближение независимости. Когда мне исполнится восемнадцать, я смогу уйти из этого дома. Осталось всего два года. Немного. Я продержусь.

— Даня, с днем рождения! — в комнату вошел Дато, не соизволив даже постучаться. Недавно он вырезал замок из двери, чтобы я не мог закрыться в комнате, а чтобы знать, что я делаю, оставил огромную дыру в дереве.

Когда он смотрел, как плотники вырезают замок, я сказал ему: «Ты в туалете еще сними дверь, а то не увидишь как я сру.» Это была шутка, выпад подростка, но отчим снял дверь, не проронив ни слова. Для него это было дело принципа.

Между нами были крепкие отношения. Наш связала такая жгучая ненависть!

— Зачем пришел? — сразу же спросил его, не желая с ним разговаривать.

— Чтобы поздравить любимого сына с днем рождения!

— Ты мне не отец.

— Не нужно со мной так разговаривать, Даня. Все, что я делаю… все для тебя и Наны. — закатываю глаза, уставая от его театра. Мужчина и сам не выдерживает, смеётся в голос. — Да ладно, хули дерзишь? Я по-доброму пришел, моё настроение может испортиться.

— И что тогда? Сломаешь руку, выбьешь зубы? — громко смеюсь. — Мы все это проходили, Дато. Давай, чтобы никому не портить настроение, ты лучше возьмёшь руки в ноги и свалишь из моей комнаты.

— С удовольствием. — с придыханием говорит мужчина. — Но сначала ты подпишешь документы.

Дато передо мной выкладывает белые листы с отметками, где я должен расписаться. Я не очень разбираюсь во всех юридических делах, но в одном я уверен — я ничего не подпишу для этого сукина сына. Пусть хоть сдохнет.

— Неа. — с издёвкой выплёвываю я. — Хер тебе!

— Все просто, Даня, либо подписываешь, либо уездаешь на каникулы в больничку, там быстро начнёшь ссать и срать под себя и подпилишь бумаги.

— А ты поедешь со мной?

— Что?

— Ну, ты будешь там?

— Нет. — Дато на мгновение теряется, не понимая к чему я виду, смеюсь в голос. Встаю на ноги и иду к шкафу с одеждой, открывая его и начиная собираться.

— Дато, твою мать, это лучший подарок на день рождения! Если ради того, чтобы не видеть твою рожу мне нужно в психиатрическую клинику, я руками и ногами — за!

Заранее знаю, что меня ожидает. Это не первые каникулы в психушке. Дато нравилось накачивать меня лекарством и затыкать рот таким способом. Убить он меня не мог, искалечить физически тоже, поэтому он выбрал такой способ — пичкать меня всяким говном.

Мужчину перекосило, его стало бесить от того, что я не боялся ни его ни его угроз. Дато подошел и замахнулся, чтобы ударить. Я с лёгкостью ушёл и перехватил его руку, сжал, чтобы показать свою силу. Мне было уже не семь лет, меня нельзя было бить безнаказанно.

— Что такое, Дато? — насмешливо спрашиваю его. — Страшно?

— Только за тебя, маленький выродок.

Воспоминания Джо.

— Ты куда? — выцветший голос матери лишь раздражает. — Даня, куда ты?

— Подальше отсюда. — закидываю сумку в машину дяди Вити, радуясь, что сегодня последний день, когда мне пришлось спать под одной крышей с Дато и матерью.

— Ну и слава Богу! — Нана закатывает глаза, стоя на лестнице у дома. — Без него дома будет спокойнее.

— Ты не можешь уйти. Здесь твой дом! — Мама перешла практически на крик. Первое, что я заметил, когда вернулся из армии — изменения после её пластических операций. Судя по всему многочисленных. Она просто превратилась в не живую куклу.

— С лёгкостью могу. Мне уже восемнадцать!

— Даня, ты только вчера вернулся из армии. Давай, ты отдохнёшь и мы все обсудим.

Мне хотелось хохотать и танцевать. Я долго ждал этого дня. Когда я соберу вещи и уйду из этого проклятого дома и больше никогда не увижу их лица.

— Данечка!

— До свидания! — промурлыкал я, закрывая дверь за собой.

Нужно было раньше думать, Мама! До того как ты начала раздвигать ноги перед жутким чудовищем, превратившем мою жизнь в ад. Ты сделала свой выбор. Теперь у тебя есть своя семья, а у меня будет своя. И в ней нет места для тебя.

Этот день врезался в мою память прочно. Картина, как открываются ворота, как я выезжаю со двора, оставляя за спиной маму и Нану. Я видел их невысокие фигурки в зеркале заднего вида и испытывал облегчение. Я собирался начать жизнь заново. Больше никакого Дато и злобы, это все должно было остаться позади.

Я поступил в университет и собирался получить сам высшее образование, после чего я хотел продолжить дело отца. Дядя Витя уговорил меня забыть о Дато и его издевательствах. Отпустить. Что я и сделал.

Теперь у меня были друзья и место, где я собирался жить самостоятельно. Спасибо отцу, он позаботился о моем будущем, деньги у меня были. Я мог позволить себе не просто жить, я мог шиковать. На счетах были огромные деньги.

Несколько месяцев спустя.

Нежные руки гладили мою грудь, заставляя сердце замирать от умиления. Кошка была ласковой, не пропускала ни сантиметра моего тела. Она целовала мой живот, прижималась щекой и терлась.

Я лишь поглаживал её голову, восхищаясь красотой.

— Дань… — протянула она медовым голоском, полнимая глаза на меня полные похоти. — Ты должен пойти!

— Не порти мне, пожалуйста, настроение! — чертыхаюсь, не в силах злиться на неё.

— Услышь меня! — Кошка притягивает моё лицо, чтобы поцеловать в губы. — Они должны увидеть как ты изменился. Посмотри, каким мужчиной ты стал! И ещё, я уверена, что отчим не ненавидит тебя. Он просто не находил с тобой общего языка. Ради матери, ради себя ты должен наладить с ним отношения!

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, малыш. — отрицательно качаю головой. Она у меня такая добрая, что ничего не замечает вокруг себя. Даже Дато называет хорошим человеком. — Я уже и не вспомню, сколько во мне сломанных костей из-за него!

— Детство не всегда бывает сладким, Даня. Нужно уметь прощать! Ты же не хочешь стать одним из тех людей, которые на старости сжирают себя заживо! — Кошка обнимает меня и целует снова и снова. Растворяюсь в её руках. — Я люблю тебя так!

Слушаю её и обмякаю. Мне лет с семи никто не говорил, что любит.

— Пообещай, что попытаешься ради меня! — она прикусывает плечо. — Даня, ты должен для успокоения своей совести хотя бы попытаться!

— Ладно. Хорошо. Обещаю попытаться!

В голове не укладывалось, что я буду пытаться найти общий язык с Дато.


Воспоминания Джо.

Домашний ужин. Твою мать.

По такому поводу Мама организовала праздничный стол на пятерых персон. Дато облачился в джинсы и в поло, весьма по-домашнему для него. Видимо хотел произвести впечатление добропорядочного семьянина.

Мама была в блузке чёрного цвета и белых брюках. Она выглядела радостной, словно была счастлива от того, что я пришел. Но это было не так. Она ни одного дня ни провела со мной с семи лет.

Нана, как обычно, максимально была не заинтересована в налаживании отношений. Мы не могли терпеть друг друга с первого вздоха. Слишком сильно ненавидели на каком-то генетическом уровне.

Кошка нарядилась в чертовски сексуальное платье. Я лишь думал о том, как бы стянуть с нее эту тряпку. Ей очень шел цвет молочной кости, она казалась такой невинной.

— Я так рада с Вами познакомиться! — восклицает она и хлопает в ладоши. Кошка очень старается, пытается изо всех сил понравиться родным. Вот только в семейке Адамов трудно быть кому-то по душе. — Даня очень много про Вас рассказывал!

Саркастично приподнимаю бровь и незаметно щепаю ее за ягодицу. Пусть уже не переигрывает. Я рассказывал ей о родных, но в моих рассказах не было ни единого хорошего слова!

К моему удивлению ужин прошёл мирно. Все очень старались, чтобы он не закончился разбитой посудой. Я по большой части молчал, не хотел ляпнуть ничего оскорбительного. Этот цирк не рождал в моей душе никаких трепыханий. Не верю, что люди могут изменяться на столько. Дато — чудовище.

После ужина отчим пригласил меня к себе в кабинет на разговор.

— Даня… — пробормотал он, усаживаясь в кресло. — Я рад, что ты приезжал. Для твоей мамы это очень важно. Знаю, что все эти годы у нас были не просто плохие отношения, они были ужасными. Ты не сможешь меня понять, но я бы хотел наладить наше с тобой общение.

— Давай не будем притворяться. — обрываю его откровением. — Я здесь ради нее, потому что она не верит, что семьи могут быть настолько, чертовски плохими.

— Согласен. — кивает он, закуривая. — Просто пытаюсь изменить курс наших отношений.

В тот день мы впервые закончили разговор без драки. И на долю секунды мне показалось, что между нами может быть нормальное общение.

Через какое-то время Кошка стала уговаривать меня принять предложение работать на Дато. Она приходила в восторг от того, что мы собираемся семейными вечерами и пьём вино, закусывая сыром. Ночью она нашептывала мне, что когда у нас появятся дети, они будут счастливы. Ведь, они будут расти в большой и полной семье. И я соглашался. Не понимал, что мною мастерски манипулируют.

Пока я играл в счастливого парня и выбирал обручальное кольцо, работая на Дато, Чертов Ублюдок отбирал по кусочку активы моего отца, посасывая мне документы.

Каменное сердце.

Эмма.

В его присутствии даже свет покидал палату. Воздух пропитывался чем-то горьким и неприятным. Голова раскалывалась от напряжения. Хотелось убежать. Если бы не дочь, моей ноги бы не было тут.

Дато стоял у окна, рассматривая двор больницы. Он молчал уже несколько минут, а мне отчаянно хотелось, чтобы он поскорее покинул палату и ушел прочь. Но несмотря на все отвращение и страх, я послушно сидела на кушетке, не двигаясь и не говоря ни слова.

— Ты видела его? — вопрос Дато не застал меня врасплох. Напротив, я ждала его. Если Джо объявился, воскрес из мёртвых, то мужчина узнал бы это первым.

— Нет. — честно отвечаю безликим голосом. За это время я успела обдумать положение дел. Я была рада узнать, что Джо жив. Моя любовь за это время к нему не угасла, но больше я не хотела его видеть. Не желала быть с ним. Джо предал меня, он причинил невыносимое количество боли. От таких, как он нужно бежать сквозь боль и наперекор чувствам. Ничем хорошим такие отношения никогда не заканчиваются.

Дато поверил мне. Он почувствовал бы, если бы я лгала.

— Отлично. — заключил он медленно. — Врачи говорят, что ты идёшь на поправку. Через пару дней я заберу Вас отсюда, и мы сможем с тобой насладиться сексом. Может быть ты мне даже родишь ребенка.

— Как мы будем жить? — стараюсь казаться спокойной, не выдавать внутренней дрожи.

— Вы будете также продолжать жить в закрытом доме. Если ты хочешь, чтобы Ариана осталась жить с тобой, а не в детском доме, ты будешь себя очень хорошо вести. А если ты хочешь, чтобы она случайно не умерла от какой-нибудь детской болезни, ты убедишь Джо, что просто обожаешь меня! Поняла?

Внутри всё сжимается. Жадно ловлю ртом разгоряченный воздух. Пытаюсь удержаться в сознании. Киваю, готовая согласится на все ради дочери. По щекам предательски начинают бежать слезы.

Дато всего мало. Он умеет удивлять.

— Вот и отлично, моя хорошая. Сейчас мне некогда с тобой играть… — Дато проводит рукой по моим волосам, наслаждаясь их шелковистостью. После чего наматывает на кулак, несколько минут смотрит на свою руку и затем уходит. Когда дверь закрывается, я практически падаю на кровать.

Истерика разрывает меня. Все моё тело как будто пропустили через мясорубку, превратили в фарш. От меня ничего не осталось. Даже чувства какие-то не живые. Я хочу плакать. Чувствую как горит горло и глаза. Тянет пустить слезу, выплакаться в сладость, выпусти боль. Но у меня не получается выдавить даже слезинку. Я просто застываю в немом крике.

Через пол часа приходит Женя с подносом больничной еды. Она быстро оглядывает меня и обо всем догадывается. Поджимает губы, но ничего не говорит. Меня восхищает то с какой силой она переносит трудности и как умеет хранить молчание, когда это нужно.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем! Джо занимается этим! — она гладит меня по голове, пытаясь успокоить. Она еще что-то говорит, чтобы отвлечь меня, но я не слушаю её. Мне ужасно хочется рассказать ей все, но я не могу. Если я скажу хотя бы слово Жене, то она обязательно все расскажет Джо, и наш с Дато договор потеряет силу, и тогда Ариана будет под угрозой. Как могу им верить?

Закрываю глаза, убеждая себя собраться с мыслями.

— Ты такая бледная, попей!

— Спасибо! Если ты не против, я бы хотела поспать. — убирая волосы за уши, принимаю решение. Я сама разберусь со всем этим. Сбегу от них всех: и от Дато и от Джо. Не хочу быть ни с кем из них. Я сама по себе и могу доверять только себе!

— Конечно, Эмма. — Женя прищуривается, чувствуя не ладное, но она не говорит ничего. Я остаюсь одна в палате.

Моё сердце, успевшее покрыться невидимой плёнкой, начинает превращаться в камень.


Воскрешение

Эмма.

— Выглядишь сногсшибательно! — Нана умела одновременно цокать языком и каблучками своих Manolo Blahnik. Меня это жутко раздражало, но приходилось терпеть. Девушка была любимицей Дато, мужчина позволял ей любую блажь, баловал как никого. Она была единственной, кого он любил. Крошечное подтверждение, что в нем осталось что-то человеческое. — Синий цвет тебе идёт!

Для меня было до сих пор загадкой, догадывается ли она о моем положении. Последнее время единственная с кем я поддерживала общение — была Нана, мне приходилось общаться с ней по двум причинам: не хотелось сойти с ума в вакууме и мне нельзя было отказать девушке.

Роды были очень сложными и нам с дочкой было необходимо восстановление. Именно это и спасало меня пока от лап Дато. Мужчине пришлось позволить мне гулять по дачному участку, на этом настаивал врач, за что я была ему очень благодарна.

На одной из прогулок я встретила Нану, сильно удивившуюся при виде меня с коляской. Девушка долго цокала каблучками и кружила вокруг меня, рассматривая дочку.

— Копия Даня… — сразу же определила она, рассматривая Ариану. Проницательность девушки иногда меня поражала, Нана производила впечатление не очень умной и приземистой, но порой ее умозаключения вводили меня в недоумение. — Сколько ей?

Может быть сам Бог послал на мой путь Нану. Не знаю. Она была для меня и подарком и наказанием. Девушка стала постоянно проведывать меня, немного скрашивая мои серые дни. Она была груба и часто меня раздражала, но благодаря ее капризам, я могла выходить из дома. Дато был не против моего общения с его дочерью. Видимо, у нее не было подруг, и она старалась завербовать меня.

Официальная версия, которую я должна была всем рассказывать, сообщил мне Дато тем же вечером, когда я встретила Нану. Дочь быстро ему обо всем доложила.

— Для всех я помогаю девушке своего сына, который погиб, ставлю на ноги свою внучку. — Дато лениво растягивал слова, не скрывая мерзкой улыбки. Я кивала и старательно делала вид, что слушаю каждое его слово. — Нане необязательно знать о наших романтических отношениях.

— Как скажешь. — Я просто кивнула, пожав безразлично плечами. За это время я стала потрясающей актрисой, способной сыграть любую роль, научилась улавливать любые изменения в настроении Дато.

И вот, Нана придумала крестины для Арианы, праздновать которые я никак не хотела, но мне пришлось. Мне приходилось выполнять капризы Наны, чтобы порадовать Дато. Казалось, что девушка обо всем знает, потому что она отпускала фразы, выбивающие меня из колеи.

— Одень это. Кстати, синий цвет любит мой папа… — меня всегда это сбивало с толку.

— Эй, Эмма, ты о чем задумалась? — она постучала по моему плечу, возвращая в реальность. Встрепенувшись от всех мыслей, я откинула уложенные голливудской волной волосы в сторону, прикусывая краешек языка до крови. — Не переживай, я все организовала на высшем уровне. Тебе не придётся ни о чем беспокоиться! Выглядишь ты потрясающе. Как я и говорила тебе, синий тебе к лицу!

Усмехаюсь. Синий отлично оттенял мешки под глазами, подчёркивал бессонные ночи и напряжение внутри меня.

Синее платье в пол из тонкого шёлка облегало тело и подчеркивало фигуру, демонстрируя всем прохудившуюся талию и округлившуюся от молока грудь. Весь вечер я замечала взгляды Дато на ней, мужчина даже не пытался скрыть своего интереса к молочным холмикам.

— Не грусти, Эмма. Жизнь налаживается! Сегодня мы покрестили мою племянницу! С такой теткой как у нее, Ариана никогда не пропадёт, поверь мне на слово! — Нана поправила свое костёльное платье, потянув его край вниз, чтобы прикрыть ягодицы. — И даже в голову не бери, Даня был психом, больным на всю голову. Тебе без него будет лучше. Все так думают.

Снаружи я осталась спокойной, у меня не дрогнул ни один мускул на лице, но внутри все передернулось. Нана при каждом удобном случае повторяла, что Джо чудовище, ей нравилось полоскать его имя в грязи.

Джо сделал много плохого мне, но он был лучше, чем вся семейка Жонишвили. Мне было неприятно, когда девушка о нем отзывалась. Хотелось сказать ей что-нибудь грубое, запретить так выражаться.

— Мне нужно в туалет! — хочется сбежать с этого грустного праздника, на котором сотня незнакомых людей разглядывали меня как диковинную обезьянку в зоопарке. Быстро убегаю в туалет и позорно прячусь в одной из кабинок, закрываюсь там и сажусь в платье на туалет, потирая виски.

Цоканье каблуков заставляет меня затаить дыхание. Не хочу выдавать, что прячусь тут.

— Видела ее? Скажи, страшная! — незнакомый голос пронзает тишину. Я сразу понимаю, что речь обо мне. Сегодня я популярнее любой голливудской актрисы.

— Ну так, в принципе, ничего. Но бывшая Джо была по шикарнее. — писклявый голос второй девушки раздражал. Перед глазами возникает картина из гостиницы, где Рыжая стоит на коленях перед Джо. — Он приходил с ней на день рождение Дато. Крошка была что надо, с грацией. Все мужики от нее взгляда не отрывали, не то что эта… Напоминает мне общипанную и потасканную курицу.

— Зато смотри, как удачно она умеет раздвигать ноги. — они заходятся смехом, а я непроизвольно сжимаю руки в кулаки, раздирая ногтями кожу на ладонях. — Залетела, стала богатой вдовушкой, Жонишвили теперь не бросят её, будут содержать.

— Ага, ага! — соглашается та с ней. — Любая бы на ее месте хотела бы оказаться!

Хочется выйти и предложить ей поменяться местами. Если ей так хочется, то может спать с Дато, такой, как она может быть и понравится! Завтра у меня осмотр у гинеколога, если он подтвердит, что я здорова и готова к занятиям секса — Дато не будет ждать. Он в этот же день захочет взять то, что так долго ждал.

— Черт, да она еще тут другого найдёт дурочка. Поверь мне, такие шлюшки падкие на бабло, сколько им не давай, всего будет мало.

Их слова не столько меня задевали, сколько злили. Мнение двух куриц сейчас было последнее, что меня волновало. Были проблемы и страшнее в моей жизни. Но молчание мне всегда давалось с трудом, рот так и чесался. Мне хотелось что-нибудь сделать, достойно ответить им, но вместо этого я сидела в туалете и делала вид, что меня здесь нет.

Меня сжирало подтверждение, что я не так хороша как бывшая Джо. Они говорили правду, он предпочёл её.

Когда голоса стихли, я встала и подошла к зеркалу. Я переставала узнавать свое отражение, рыжеволосая девушка стала старше и жёстче с очень печальными глазами. Она мало улыбалась и постоянно сутулилась. Постоянно оглядывалась, боясь, что ее догонят и сделают больно. Постоянно ждала, когда наступит самый страшный момент в ее жизни.

— Соберись, Эмма. — прошептала я одними губами и распрямила спину, попыталась улыбнуться. Получалось неестественно. Сделав над собой усилие, мне удалось зафиксировать выражение лица, напоминающее «счастье».

Выходя в зал, я уже понимала, что все обсуждают только меня. Я даже слышала шёпот, различала слова, отчётливо слышала моё имя.

Нана стояла рядом с матерью, развлекая дальних родственников. Среди них была и моя мама с дочерью на руках, у нее было затравленное выражение лица. Ей определенно было некомфортно среди всех этих женщин. Глаза мамы так и кричали «Спаси меня».

— Нас не представили друг другу. — на моем пути встал мужчина лет сорока в синем костюме. У него были практически седые волосы и бесцветные глаза, отражающие только похоть. — Я один из партнёров Дато по бизнесу, Игорь.

— У Вас есть отчество? — тут же скрещиваю руки и пытаюсь возвести стену между нами. Не хочу с ним знакомиться.

— Для тебя я просто Игорь. — напрягаюсь от его голоса. Мужчина сокращает расстояние между нами, и мне сразу же начинает не хватать воздуха. Мужчина импозантен и очень симпатичен для своего возраста, и все же, по одному взгляду на него, становится понятно: за красивым фасадом скрывается извращенец. — И можно на ты!

— Простите, но воспитание не позволяет мне фамильярничать. — делаю шаг назад, моля Бога, чтобы кто-нибудь помог мне. Если Дато увидит нас вместе, то мне не поздоровится. Здесь он не будет закатывать скандал, но потом отыграется на мне.

— Люблю воспитанных и хороших девочек… — мужчина издаёт смешок и вновь придвигается ко мне. Он, как и все убеждён в том, что я лёгкая добыча. С лёгкостью раздвину ноги перед ним.

Мужчина замирает, на его лице застывает удивление. Даже испуг. Он смотрит сквозь меня, куда-то за спину, словно увидел призрака.

— Бу. — тёплое дыхание скользит по моей щеке, заставляя маленькие волоски на лице шевелиться. Замираю. Сердце же взрывается. Этот запах. Дыхание. Мужчина отшатывается.

Мне не нужно оглядываться назад, чтобы догадаться кто за моей спиной. Я вижу лица гостей. Вся вечеринка останавливается, даже музыканты перестают играть. Все смотрят на нас. Их лица искажены ужасом и страхом.

Нана делает шаг вперед, но потом отрицательно качает головой и отходит назад. Она отказывается верить своим глазам. Дато же становится красным, глаза наливаются кровью.

— Что стоим, чего ждём. И-горь! — его хриплый голос всегда производил на меня впечатление. Будоражил. Пугал. Повышал давление. И сейчас у меня подкосились ноги. Я закрыла глаза, пытаясь справиться с эмоциями. Каждый вздох причинял боль. Я хотела обернуться и увидеть его, но жутко боялась.


Джо.

— Мне плевать. Все, чего я хочу — увидеть дочь! — не было и минуты, чтобы я не думал о своих девочках — о моих куколках. Воспоминания возвращались ко мне частями, маленькими пазлами заполняли пустоту, некоторые из них вызывали новые вопросы. — Поэтому я пойду.

Виталик лишь тяжело вздыхает, утопая в кресле. Друг устал приводить доводы, почему я не должен этого делать. Он прав по всем пунктам, только ему не понять, какого это — ни разу не держать на руках своего ребенка.

Ненависть пропитывает каждую клеточку моей души. Ненависть ко мне. Даже не к Дато. Этот сукин сын виноват в том, что случилось со мной, но в том, что происходит с Эммой и дочкой — только я. Они расплачиваются за мои грехи.

Пора начать искупать вину. Прямо сегодня.

Дато всегда всего мало, он любит показуху и мелкие пакости, поэтому устраивает праздник в честь нашей дочери — крестины. У меня непроизвольно сжимаются кулаки при мысли, как он держит ее на руках, трогает маленькое тельце своими пальцами. Еще больше меня злит, что он касается Эммы.

Я стараюсь отгонять эту мысль. Не позволять себе думать об этом. Эмме больнее.

— Если ты появишься на крестинах, то можешь не дожить до окончания праздника. — повторяет Виталик. Лишь отмахиваюсь, не предавая значения его словам. Я уже мёртв.

— Поздно. Я уже накрахмалил рубашку и начистил туфли.

Последние два месяца дались мне очень тяжело. Я практически не спал, постоянно работал, очень много тренировался, чтобы восстановить физическую форму. Мышцы росли быстро, но дела шли медленно. Я постоянно пытался вспомнить что-нибудь важное, что помогло бы мне расправиться с Дато раз и навсегда. Чувствовал, что нечто такое есть в моей голове, оставалось вспомнить.

— Пора уже воскреснуть. — добавляю я.


Воскрешение.

Эмма.

Мужчина старше Джо и, пожалуй, влиятельнее, но он отступает, делает несколько шагов назад и оглядывается в поисках поддержки. На лице застывает растерянность, как у мальчишки, у которого отняли желанную игрушку. Спесь мигом спадает с Игоря. Люблю такие моменты, когда люди так сильно обламываются.

Спиной чувствую, как ко мне приближается Джо. Кожу тут же обдаёт жаром, как при соприкосновении с печкой. Я превращаюсь в оголенный нерв, готовая сгореть заживо. Его близость губительна.

Джо прижимается всем телом, между нами не остается ни одного просвета. Даже сквозь ткань одежды мне удаётся прочувствовать каждый мускул его тела. Я уже и забыла какой он большой и сильный, напоминающий титана. Чувство такое, что парень стал крупнее. Он качался все это время?

Я все жду, когда он прикоснется ко мне, положит руки на талию или на плечи, обозначит свои права, но парень не двигается, ни говорит не слова. Кажется, что даже не дышит. Мы просто стоим под гнётом сотни глаз.

Из странной неги меня возвращают пылающие глаза на искаженном лице Дато. Делаю над собой усилие и делаю катастрофически маленький шаг вперед, незначительно отодвигаясь от Джо. Меня нужно оттаскивать от него автокраном. Второй шаг более болезненный. Чем дальше я удаляюсь от Джо, тем напряженнее становится воздух между нами. Чувствую каждой клеточкой, что это не правильно.

Я помню условия Дато. Если я поддамся мимолетному искушению, то потеряю дочь.

Не оборачивайся, Эмма. Не оборачивайся, ты не сможешь ему противостоять!

Медленно поворачиваю голову, не решаюсь оказаться лицом к лицу к Джо. Так, я хотя бы смогу унести ноги.

Он так и стоит широко расставив ноги, напоминающие корни деревьев, врастающие в пол. Он кажется выше, чем я его запомнила. Джо одет небрежно, подчёркивая, что ему плевать на всех в этом зале. Чёрный костюм и чёрная рубашка подчеркивали гнетущую ауру парня. Гости боятся пикнуть, не говоря о том, чтобы заговорить. Все бояться его. Джо, и вправду, напоминал воскресшего из мертвых. На бледном лице была недельная щетина, волосы растрепались.

Парень смотрел на меня во все глаза, перестав дышать. Весь мир поблек и исчез. Были только мы: он и я. Все стало неважным и второстепенным. Джо стоял передо мной во весь рост: сильный и живой. Я и подумать не могла, что когда-нибудь смогу его увидеть. Даже мечтать о таком не могла. Жутко хотелось прикоснуться к нему, прильнуть к волосатой груди, пробежать пальчиками.

Глаза стали увлажняться от щемящего чувства нежности и любви в груди. Мне многое хотелось рассказать чертовому великану, но я даже не покажу ему, что скучала. Столько стоит жизнь моей дочери и расплата для Джо. Мы с Арианой ему не нужны.

— Даня? — Дато оказался за моей спиной быстрее, чем я могла представить. Я искренне удивилась как его грузная фигура так быстро пересекла расстояние. — Рад, что ты решился прийти.

Мужчина положил руку мне на талию, выдерживая рамки приличия. Со стороны казалось, что отец моего парня просто проявляет знаки внимания своей невестке, поддерживает её. Но для Джо это вызов. Глаза наливаются кровью, он, не скрывая, смотрит на меня осуждающе, спрашивая без слов: «Что ты делаешь, куколка?»

Это режет меня без ножа, но я кладу руку на плечо Дато и расплываюсь в притворной улыбке, она может обмануть кого угодно кроме него. Но сейчас мне нужно убедить именно его.

— Не стоит, Дато. Сегодня крестины моей дочери, и я собираюсь отметить это событие со своей семьей. — на последнем слове Джо пригвождает меня взглядом, специально делает акцент на заветном слове. Семья… Те, кем мы так и не стали. И теперь уже никогда не станем.

Дато слегка надавливает на мою талию, напоминая об условиях.

— Даниил, давай хотя бы сегодня без сцен. — прикусываю в очередной раз мой израненный язык, чтобы сдержать рвущийся крик наружу. Я ненавижу Джо за то, что он со мной сделал, за его предательскую измену, но сердцу не прикажешь. Оно все также трепещет в его присутствии. А в животе рой бабочек выписывают мертвые петли. Часть меня готова простить его прямо здесь и сейчас просто за то, что он Джо.

— Как скажешь, милая. — Джо посылает мне воздушный поцелуй, как ни в чем не бывало. Я задыхаюсь, чувствуя себя чудовищем, но успокаивая себя тем, что это ни я в день свадьбы изменяла ему. Дато выходит из себя от его фривольности.

— Что же, одна из причин, почему мы Вас собрали всех в этот замечательный день. — Дато искусный лицемер, он мастерски умеет держать лицо в любой ситуации. — Как Вы все знаете, на моего любимого сына было совершено покушение, но теперь слава Богу все позади. Его жизни вне опасности.

Из рта Дато льётся ложь, она мало кого обманывает. Но все делают вид, что поверили. Гости и родственники начинают подходить к Джо и выразить эмоции как они счастливы, что он жив и теперь с ними. Парень вынужден произвести этот обмен любезностями.

Дато же пользуясь случаям, уводит меня в сторону.

Родная кровь.

Джо.

Прекрасная маленькая куколка.

При виде нее я отчётливо почувствовал сердце, оно стало адски жечь в груди. От вида ее аппетитной фигурки у меня привстал член. Кровь закипела и с шумом зациркулировала по венам к раскаленному болту. Тот самый случай, когда сердце сместилось в штаны.

Как же я хотел зарыться носом в сладкую ложбинку на её шее. Мне хотелось задрать чертово платье ей на голову и оприходовать прямо в зале. Перед глазами была пелена, мне даже не удалось рассмотреть толком в чем она. Спросите меня какого цвета платье Куколки, я не отвечу, не помню. Не смотрел.

Я прижался к ней всем телом, стараясь не облапать как зверюга при всех. Не хотелось компрометировать и создавать ей проблем. Еще больше проблем. Каждая клеточка тела жаждала ее на генетическом уровне. Не удивлюсь, если высшие силы прописали в моем геноме Эмму.

Столько всего хотелось сказать ей, признаться, что люблю больше жизни. Что нет минуты, чтобы я не думал о ней. Пообещать, что я все исправлю. Но язык не поворачивался, намертво прилип к небу.

Эмма горела рядом со мной, я почувствовал беззвучный стон, который она издала при соприкосновении с моим телом. Она тоже скучала по мне. Тонкую шею покрыли мурашки, она хотела меня…

Эмма отошла и даже не захотела поворачиваться ко мне, не удостоила словом, бросила ленивый взгляд, как на обузу и потом стала искать взглядом Дато. Куколка держалась холодно, как будто не было между нами химии. Словно у нас не было дочери.

Кровь превращалась в ртуть в жилах, меня ломало. Умом я понимал, что слишком сильно обидел ее, причинил столько боли, что за такое не прощают, но сердце все равно ныло и умоляло её отлипнуть от ублюдка и подойти ко мне. Капризный мальчик хотел разломать все вокруг, чтобы привлечь внимание.

Джо из прошлого монотонно повторял, что я должен придушить Суку, заставить его испустить последний вздох, но новый Джо не хотел наступать на старые грабли. Нужно было быть осторожным. Ради Эммы. Ради Арианы.

— Жаль, что ты не сдох. — девушка, похожая на Дато, которая судя по всему была моей сестрой, подошла ко мне на высоченных каблуках. Стук шпилек раздражал. Она даже не пыталась скрыть своей неприязни ко мне. — Праздник испортил.

— Рад тебя видеть, Нана. — мне не хотелось показывать, что я потерял память. Дато должен был думать, что я могу его уничтожить в любую минуту. — Скучал по твоему язвительному тону, сестренка.

Нана цокнула языком. Внутри меня все полыхнуло. Я постоянно раздражался от этой ее привычки. Не помнил этого. Просто знал. Сознание этого было глубоко внутри меня.

— Простите. — прерываю поток любезностей и направляюсь к маме Эммы с крошечной девочкой в розовом одеяле. Она меня интересует намного больше, чем все эти лицемеры. Даже с такого расстояния я сразу же различию черты Эммы у малышки, у нее были ее глаза. Такие же пронзительные, бескрайние леса, которые я так любил. В их зелени можно было утонуть.

Глубокое чувство нежности переполняет меня, эмоции бьют через край.

Мать Эммы боится меня. Она сжимается, напоминая пружину. Женщина изо всех сил пытается укрыть ребенка от меня. Какое же я чудовище, если дочь прячут от отца. Напоминаю себе Дато.

— Дайте её мне. — требую, не оставляю и шанса на отказ. Беру на руки кроху, прижимая губы к ее маленькому лобику. Я думал об этом моменте с того момента, как узнал о её существовании. — Ариана…

Дочка пахнет молоком и парфюмом Эммы. Идеально.

Ариана широко распахивает глаза и смотрит на меня, как будто понимает, что папа впервые взял ее на руки. Чувствует ли она эту связь между нами? Что мы одной крови?

Мама Эммы стояла рядом со мной, переминаясь с ноги на ногу, она чувствовала себя неуверенно. Я чувствовал как ей страшно, как ей хотелось забрать Кроху из моих лапищ, но женщина не решалась. Никак не могла осмелиться. Было жалко смотреть на неё.

— Не переживайте, я не сделаю ей больно. — говорю очень мягко. — Напротив… убью любого кто посмеет ей навредить.

— Начни с себя. — Эмма, напоминающая дикую кошку, подлетает ко мне и берет на руки малышку. Рыжая бестия вне себя от злости. Зыркает на меня из-под опущенных ресниц. — Лучше уходи отсюда. Не порти всем праздник. Разве ты не видишь, что тебе здесь не рады.

Пощечина. Звонкая такая. Раздражающая и болезненная.

Я так спешил к ней, а Эмма и не ждала.

— Она моя дочь. — всматриваюсь в любимое лицо, чтобы найти там остатки чувств. Рыжие волосы были идеально уложены, причёсаны волной набок. Губы сложены в тонкую линию. Эмма на взводе. — Ты моя женщина. Как минимум двое уже должны быть рады.

Мои слова производят на нее впечатление. Вижу, как она пытается перебороть себя, скрыть эмоции. Эмма прячется за малышкой. Старается изо всех сил казаться холодной.

Разговор.

Эмма.

— Ты молодец! — Дато сжимает предплечье, причиняя мне легкую боль. — Не хочу никаких сцен, здесь много партеров по бизнесу. Отшей его мягко, без скандала. Поняла меня?

Просто киваю, борясь с желанием оглянуться. Джо манил меня. Хотелось лететь к нему даже если это опалит мне крылья.

— Отлично, Нана заберёт Ариану к нам на ночь. Отдохни перед завтрашним днем, наберись сил. — Дато расплывается в мерзкой улыбке, снимая с жирной шеи галстук. У меня пол под начинает плавиться. Я прекрасно понимаю, зачем это. Он хочет манипулировать мной через дочь. Скрытая угроза.

— Не нужно. Мне на все хватит сил. — еле слышно говорю ему, заставляя себя положить руки ему на плечи, наплевав на всех, игнорируя взгляд матери Джо и Наны. — С дочерью мне спокойнее. Лучше отправим маму погулять с ней вечером, тогда мы сможем остаться вдвоём.

Чистая ложь. И он знает об этом, но ему нравится заставлять меня играть по его правилам. Пусть. Я не хочу никому отдавать свою дочь.

— Придётся отработать. — заключает он, складывая губы в бантик. Я бы убила его. Вонзила что-нибудь острое ему в сердце. — А теперь иди и будь хорошей девочкой, покажи Джо, как ты ему рада.

Повинуюсь. От моего поведения сейчас зависит — уедет ли моя дочь со мной домой. Ради этого я постараюсь. Джо заслужил это. Пусть почувствует хоть немного той боли, что я пережила.

Но стоит мне посмотреть на Джо с Арианой на руках, как мир переворачивается с ног на голову. Все мои чувства мешаются, становится трудно разобрать уже чего я хочу, что чувствую и что должна сделать.

Видно, как он старается, не умеет держать детей на руках, но очень бережливо удерживает огромными лапищами крохотное тельце, прижимая к груди. Джо поцеловал очень нежно маленький лобик и прошептал что-то на ушко, не сдерживая грустной улыбки.

Ты должна сказать ему, Эмма! Ты должна прогнать его!

Сердце ускорялось, стуча как сумасшедшее. В ушах было только тух-тух-тух… Ноги путались.

— …убью любого, кто посмеет ей навредить!

— Начни себя! — уже искренне говорю мужчине, желая забрать дочь. С ней было бы все хорошо, если бы он научился держать член в своих штанах.

— Она моя дочь. — Джо всегда смотрит прямо в душу, выворачивает наизнанку. Мне больно смотреть на него, не то чтобы говорить о наших сложных отношениях. «Мы» остались в прошлом. Из-за Джо между нами больше ничего не будет. Просто невозможно. — Ты моя женщина. Как минимум двое уже должны быть рады.

Вспыхиваю, по телу пробегает мандраж. Эти слова не оставляют меня равнодушной.

Его женщина… Я бы хотела быть его женщиной и мечтала, чтобы он был только моим. Но он меня предал, предпочёл другую и пропал, оставив на растерзание своему отчиму. Где он был все это время? Развлекался со своей подружкой?

Мысли подстёгивали во мне злость. Она только нарастала. Это помогало мне быть более резкой с Джо, как того и хотел Дато.

— Ошибаешься, мы с дочерью последние, кто хотел тебя видеть в нашей жизни. Наконец-то, у нас все наладилось, я смогла пережить всю боль, которую ты мне причинил. Если в тебе есть хоть что-то благородное… убирайся отсюда. — подхожу к нему ближе, укачивая малышку на руках. Чтобы нас не услышали, говорю шепотом в самое ухо Джо, не отдавая себе отчета, что со стороны это выглядит очень интимно. Я касаюсь грудью его, а волосы электризуются и тянутся к пиджаку.

Джо внимательно следит за мной, за каждым движением. В близи я замечаю тонкий шрам у виска. Свежий, еще красный. Нервно сглатываю. Мне остается лишь догадываться откуда он.

— Складно говоришь, только не верю ни одному твоему слову, Куколка. — Мужчина остается спокойным. Джо прячет руки в карманы, как будто пытается их спрятать от меня. — Твоё тело говорит совсем другое, Эмма. Я знаю, что ты тут не по своей воле и боюсь даже представить сколько всего тебе приходится терпеть, чтобы защитить себя и нашу дочь. Я восхищаюсь твоей смелостью и стойкостью. Я здесь для того, чтобы сказать, что люблю Вас больше жизни и делаю все, чтобы это закончилась. Ты не одна, Эмма. Я рядом…

Джо говорит тихо, слегка касаясь губами моего уха. Когда он распрямляется и с болезненной грустью смотрит на Ариану, понимаю — он спрятал руки, чтобы не прикоснуться к нам.

— Ты ничего не знаешь, Джо. — со злостью говорю ему, пытаясь затолкать слезный ком обратно, чтобы не расплакаться. — Возвращайся к своей рыжей кошечке в мир дикого секса, пусть и дальше ублажает тебя. Может быть она родит тебе парочку таких же ебанутых на всю голову Джо. Будете жить — поживать да добра наживать. А с меня хватит. Я не хочу участвовать во всем этом. Все, чего я хочу — быть со своей дочерью. Без тебя.

— И без Дато. — уточняет он, оставаясь таким же спокойным, чем сильно меня удивляет. Это даже начинает раздражать. Мне никак не удавалось вывести его из себя. — Не хочешь быть со мной, я понимаю. Я причинил слишком много боли тебе. Но не с Дато, Куколка. Будь с тем, кого любишь. Не с Дато. Я убью его. Ради Вас.

Нана

— Ты знала, что он жив? — Нана никак не могла успокоиться, что Джо неожиданно появился на ее хорошо спланированном празднике. — Завтра об этом будут писать все паблики. Интернет взорвется! Черт! Лучше бы он сдох!

— Нет, не знала. — честно говорю, не в силах больше сегодня врать. У меня не остается сил даже посмотреть на неугомонную девушку. Жестокость Наны меня не поражала, ей было в кого быть такой злобной. — И на новости… хрен с ними. Пусть что хочет, делает.

— Ты же теперь не с этим психом? — спрашивает она, кладя руку мне на колено и заглядывая в глаза. Нана даже перестала дышать, боясь услышать «да». Я отрицательно качаю головой и откидываюсь назад.

Мы едем домой. Хочется поскорее уже оказаться одной. Дорого кажется слишком длинной.

Джо смог меня удивить, сказать такое, что я никогда не ожидала от него услышать. Он сильно изменился за это время, спрятался в невидимый кокон. Слова разбивались о него, не позволяя задеть или нанести рану его хозяину. Мужчина просто ни на что не реагировал, гнул свою линию.

Самое странное, что он больше не повторял, что я его и должна быть только с ним. Это были слова взрослого человека, отдающего отчёт, что у меня есть чувства и желания. И все же, меня это задело. Как будто в грудь вонзили нож и несколько раз прокрутили. На подсознании постоянно крутилась пластинка: «Он тебя просто не любит.»

— Ты о чем думаешь?

— Просто это все так странно. — загадочно отпускаю я. — Не ожидала его увидеть. В своей голове я уже его похоронила, рассталась навсегда. Твой брат умер для меня в день нашей несостоявшейся свадьбы, когда изменил. И все же, для меня было потрясением узнать, что он мёртв. И потом… я … и сейчас… — начав говорить Нане правду, я практически чуть не выдала себя с потрохами. Мне отчаянно хотелось поделиться с кем-нибудь своими внутренними терзаниями. — Вообщем, это загадочное воскрешение напугало меня.

— Скажи… — протягивает она. — Папа сказал, что разберётся с ним. Я слышала, как он звонил в клинику, где обычно Даню держали, спрашивал у них «Есть ли место для него?» Думаю, что выходки братца окончательно его достали, он собирается получить официальные бумаги, что Даня не дееспособный и положить его в больницу основательно.

Впиваюсь ногтями в кожаную обивку сиденья в машине. Годы идут, а методы Дато не меняются.

— Может быть к лучшему. Вправят ему там мозги. — отворачиваюсь к окну, чтобы спрятать лицо. Нана не должна видеть моей растерянности. — Он ведь псих!

Девушка заходится смехом. Ей нравится это повторять.

— О, да! Джо — псих!

Машина останавливается сначала у дома Дато, мы высаживаем Нану. Я прощаюсь с ней и с облегчением выдыхаю, когда остаюсь одна. День был невыносимо длинным, хочется поскорее смыть с себя его остатки и забраться под одеяло.

А еще нужно было придумать, как предупредить Джо о плане Дато. Не то, чтобы я так сильно переживала за его толстую шкуру. Просто, если с ним что-нибудь случится, он не сможет вытащить нас с Арианой из этой тюрьмы.

Вызов.

Джо.

Паршивое настроение не повод отменить тренировку.

Я обрабатывал с диким остервенением грушу, уже вторую за эту неделю, представляя что передо мной Дато. Наносил удар за ударом, желая превратить кусок дерьма в отбивную. Я желал Дато одного — смерти. Меня не оставляло в покое запуганное лицо Эммы. Она очень старалась, чтобы держаться отстранённо и говорить гадости, но я видел ее глаза. Огромные зеленые глазища, в которых стояли слезы.

Меня не обманешь, Куколка. Я читаю твою мысли. Я вижу тебя насквозь. Знаю наперёд, что ты хочешь сказать мне.

Вчера я сказал ей правду, если она категорически не захочет быть со мной, то я не буду настаивать. Хочу, чтобы она была рядом со мной по своей воле. Но я слукавил — сдаваться я не собирался, попытаюсь сделать все от меня зависящее, чтобы загладить свою вину и стать лучше, вернуть её любовь и расположение. Если это еще возможно.

Телефон в кармане завибрировал. Женя. Давно мы с ней не разговаривали по душам.

— Да? — сразу поднимаю трубку, она просто так звонить не будет в разгар рабочего дня.

— Привет, Джо. — усталый голос заставил меня напрячь пятую точку. — Мне звонила Эмма.

— Не тяни кота за яйца. — при упоминании Эммы поднимается адреналин. Не могу ждать и секунды. Натягиваюсь как пружина, готовая выстрелить вперед. — Говори быстрее!

— Она позвонила мне, чтобы предупредить, что Дато попытается признать тебя не дееспособным. — Женя резко выдохнула, я так и видел как она нервно курит, рвано выдыхая.

— Рядом с ней мог стоять Дато. — задумчиво протягиваю, поражаюсь одновременно двум вещам: помощи со стороны Эммы и тупости Дато, если это правда. — Это может быть один из его коварных планов.

— Не думаю. Сегодня она должна была поехать к гинекологу. Пока она была у него, вырвала минуту и набрала меня с чужого мобильного, потому что знает только мой номер. Она была очень напугана, Джо.

Стискиваю пальцами мобильный.

Если бы я мог, забрал их прямо сейчас из дома Дато. Но отчима были слишком большие связи и большое количество денег. Он мог быстро найти нас и раздавить, не прикладывая усилий.

Дато боится, что я раскрою то, что накапал на него до покушения. Хочет побыстрее вывести из игры.

— Не страшно. Нужно найти проверенного психиатра, который сделает осмотр и напишет заключение, что я абсолютно здоров. Желательно, чтобы осмотр был при консилиуме врачей, которые смогут это подтвердить.

— Я тоже об этом думала. У меня есть один знакомый на примете, кто может помочь. Мне нужно переговорить с ним. Если все получится, то сможем все устроить завтра — послезавтра. До этого времени постарайся исчезнуть, чтобы он не нашёл тебя и не посадил на электрический стул.

— Смешно. — коротко говорю Жене, усаживаясь на пол рядом с грушей. Пот течёт рекой по спине. — С Эммой все хорошо?

— Не знаю… Сегодня она была у врача, он вроде сказал, что у нее все хорошо, это значит… — Женя осекается, понимая, что ей не стоило это говорить. Я давлюсь водой. Часть попадает мне в легкие, но это не останавливает меня. Сегодня не получится спрятаться.


Драка.

Эмма.

Не могу ничем согреть холодные руки, пальцы напоминают ледяные сосульки. Бесконечно тру их. Все бесполезно.

Нужно успокоиться.

Мама с Арианой ушли гулять, оставляя меня наедине с белоснежной коробкой, скрывающей максимально пошлое нижнее бельё. Как по мне, оно не было эротичным или возбуждающим. Только унижающим женское достоинство.

Я долго думала над тем, чтобы не надевать его, сказать, что оно не подошло мне по размеру, но злить Дато не хотелось. Кто знает, что ему потом взбредёт голову.

— Тебе идёт. — заключил он, вваливаясь в дом и сразу же оглядывая меня в безвкусном белье и халате. От одного его взгляда меня затошнило. Мне было противно стоять с ним в одной комнате, что говорить о том, чтобы лечь в одну кровать с этим человеком.

Я была лишь с одним мужчиной. И не хотела никого кроме него.

— Спасибо. — говорю на автомате, запахивая халат и отходя от мужчины на безопасное расстояние. Хочется уйти. — Хочешь выпить?

— Налей мне виски. — распоряжается Дато и разваливается на диване, закидывая ноги на журнальный столик. Грузная фигура мужчины еле помещается. Он с жадным вожделением осматривает меня, скользя по ягодицам и ногам, слабо скрытыми за атласной тканью. — Тебе нежарко? Может быть снимешь халат?

Приказ скрытый за просьбой.

Я замираю, разглядывая бокал со льдом. В эту минуту я даже забываю, что хотела налить ему виски. Шум в ушах практически парализует меня. Не хочу снимать последнюю одежду, защищающую меня от этого ужасного человека.

Если бы не Ариана я бы воткнула ему в сердце нож.

Медленно развязываю пояс халата, распахиваю его и рывком снимаю, чтобы не передумать и не наделать глупостей. Меня начинает знобить от холода и волнения. Дато хрюкает от восторга. Он уже тянет ручки ко мне, напоминая свинью.

— Держи. Выпей. — протягиваю ему стакан с алкоголем, а сама отхожу на безопасное расстояние, ищу глазами повод оттянуть время. На глаза попадает проигрыватель с виниловыми дисками, и идея приходит сама собой. Я подхожу к нему и включаю музыку. — Давай расслабимся. Этот день ведь особенный.

Мужчина даже теряется, он жаждал моего страха, хотел посмотреть как я буду забиваться в угол и молить не прикасаться к нему. Именно это возбуждало его и доставляло удовольствие. Без страха в глазах он не чувствовал вкуса.

Дато был не доволен, но смолчал, а я закружила по комнате, виляя бёдрами и не думая о нем. В моих мыслях был Джо.

Так странно, но в день нашей первой встречи, когда он взял меня силой, я не испытывала такого отвращения и леденящего душу ужаса как сейчас. Почему? Потому что мы с Джо были родственными душами? Это глупости. И все же, к Джо меня тянуло с первой встречи.

— Иди сюда. — Дато начинал надоедать мой танец, хотел уже причинить боль. — Хочу потрогать тебя…

Послушно запрыгиваю рядом с ним, расплываясь в улыбке. Меня охватывает злорадство. Не хочу сдаваться так просто, не хочу приносить ему истинное удовольствие. Это его злит. Глаза наливаются кровью, мужчина злобно сжимает стакан своими жирными пальцами, пыхтя от негодования.

— С чего начнём? — поддеваю пальцами лифчик и слегка его стягиваю. Я зря надеялась, что мне удастся победить его в этой битве. Мозг Дато примитивен и жесток, он просто с размаху бьет меня по щеке. Прикладывает так сильно, что я слетаю с дивана на пол, харкая кровью.

— С окончания концерта, сука! — его голос меняется, мерзкие хрюкающие звуки вылетающие из его рта пугают не меньше ножа у горла. — Думаешь, сможешь провести меня этой херней?

Отрицательно мотаю головой, возвращая себе покорный вид пресмыкающейся твари.

— Думала, так будет лучше.

— Тебе вообще думать вредно. — он рывком за волосы поднимает меня на ноги. Понимаю, что Дато возбуждает только такое. Извращенец.

Он заносит кулак, и я понимаю, что он хочет опять меня ударить. Закрываю глаза, чтобы не смотреть на жирную руку у моего лица. Мои зубы спасает настойчивый звонок, кто-то очень хочет поговорить с Дато. Он чертыхается и отходит от меня, поднимая телефон.

— Да! И что? Не понял? Алло! — именно в этот момент входная дверь слетает с петель, пролетает несколько метров и врезает в шкаф. Такое я видела только в кино. С замиранием сердца, слежу за происходящим как в замедленной съемке.

На пороше показывается Джо в широких джинсах с заниженной посадкой, белой футболке и кожаной куртке. С бледным лицом и горящими глазами он напоминал посланника смерти.

При виде меня с перемазанным кровью лицом в пошлом белье, он приходит в еще большую ярость. Просто как робот оборачивается к Дато и идёт на него. Он сносит на своём пути деревянные стулья, разбрасывая их в разные стороны. Подлетает к отчиму и ударяет его с размаху в лицо.

Я знаю этого Джо. Он способен убить человека с одного удара, проломить ему череп.

Он наносит удар за ударом. Дато не способен ему сопротивляться, он лишь хрипит, пытаясь позвать на помощь свою охрану. В этот момент больше всего на свете я хочу, чтобы он убил сукина сына. Я даже помогу ему спрятать труп. Если понадобится я буду расчленять его по кускам и смывать в унитаз. Но я совсем не хочу, чтобы Джо попал в тюрьму.

— Джо, хватит! Хватит! Ты убьёшь его! Ради Арианы не делай этого! — парень останавливается, осматривая свои кулаки, измазанные кровью. Сбитые костяшки почернели от сильных ударов.

— Пошли. — говорит Джо в приказном порядке, утягивая меня за собой. Но я остаюсь на месте, не двигаясь и прикусывая язык. Отрицательно качаю головой.


Побег

— Эмма! — восклицает Джо, требуя, чтобы я ему подчинилась. Но я не могу двинуться с места от страха, меня парализовало. Я жутко боюсь за Ариану. Что Дато сделает что-нибудь с ней.

По моим щекам текут слезы, размазывая тушь по щекам. Одними губами я шепчу: «Ариана», и Джо лишь фыркает, подхватывая меня под мышку и утаскивая за собой.

— Тебе конец, Пиздюк. Я уничтожу тебя, твою бабу и ребенка! — взвывает Дато, шипя на нас. Но Джо выглядит спокойным, он выпустил пар и не собирается больше срываться.

— Тронешь Эмму или дочь, и я уничтожу твою жизнь, опубликую компромат.

— Не ври, Даня, нет у тебя компромата больше никого. — Дато мерзко усмехается. Я ничего не понимаю, мужчины говорят как будто на другом языке.

— Хочешь проверить? — с вызовом говорит Джо, пряча меня за свою спину. Дато отступает.

Мы выходим из дома во двор. Джо скидывает кожаную куртку и укутывает меня в неё вместе со своим запахом. Так непривычно быть рядом с ним. Так страшно.

— Все хорошо, Эмма. Твоя мама с Виталиком. — словно читая мои мысли, он говорит самое успокаивающее из всего, что я хотела от него услышать. — Идём, нужно уходить отсюда.

Он берет меня на руки и относит в машину, усаживает на пассажирское сидение впереди и садится за руль. Он не торопится мне ничего сказать. Кажется, что он боится начать.

— Не переживай, Дато ничего не сделает Вам. Я смогу Вас защитить. — коротко говорит он, не глядя на меня. Джо очень напряжен.

— О каком компромате ты говорил? — спрашиваю его о том, что меня волнует. — Он поможет избавиться от Дато?

— Не помню. — туманно отвечает Джо, пожимая плечами и бросая на меня быстрый взгляд. — Мне выстрелили в голову, Эмма, и я потерял память… некоторые картины из прошлого вернулись ко мне, но в основном туман и пробелы.

Моя челюсть отпадает от такого заявления. Хочется рассмеяться и сказать, что не куплюсь на этот розыгрыш, но чем больше смотрю на него, тем сильнее убеждаюсь в искренности слов. Такого я не ожидала.

— И что ты помнишь? — осторожно спрашиваю его, сжимаясь в кокон. Ответом мне служит тяжёлый вздох.

— Давай поговорим об этом дома, когда позаботимся о тебе и Ариане. Это не так важно сейчас. — Джо уклонился от ответа, и мне стало страшно. Не знаю, чего я боялась больше, что он не вспомнит наше прошлое или наоборот вспомнит то, что мне хотелось бы вычеркнуть.

Лишь киваю. Всю оставшуюся дорогу до дома мы молчим, думаю каждый о своём, это выглядит странно. Напряжение, образовавшееся в машине, способно запустить ракету в космос.

Джо привозит меня в наш дом, и мне становится физически больно. Смотрю на место, где когда-то я была самым счастливым человеком, и мне становится невыносимо грустно.


Побег.

В доме на диване сидела Мама с дядей Витей, удерживающего малышку на руках. Он укачивал ее, с нежностью рассматривая крошечное личико. У меня в груди защемило от этой картины.

Лицо мамы припухло от слез, она прижималась к дяде Вите, положив руку ему на плечо. Со стороны могло показаться, что они пара. Мне бы хотелось, чтобы между ними возникла искра, связавшая их как пару. Дядя Витя мне нравился, он был мужчиной с большой буквы, про которых обычно говорили, что таких уже не делают.

— какая она красивая. — тихо сказал он при виде меня, укутанной в куртку. Он не стал комментировать мой внешний вид, за это я была ему очень благодарна. Лицо начинало саднить после удара Дато. — Вылетая ты.

Я улыбнулась ему, испытывая впервые за долгое время счастье. Мне хотелось танцевать от чувства свободы. В глубине души я понимала, что это ненадолго, Дато вернётся совсем скоро в мою жизнь. Но сейчас мне хотелось побыть одной.

— Тебе нужно в душ. — Джо приобнял меня за плечи и подтолкнул к лестнице, не давая расплакаться. — Давай смоем с тебя кровь и переоденем во что-нибудь удобное.

Послушно иду за ним, рассматривая нового Джо. В нем что-то изменилось, но я никак не могла понять, что именно.

Он помог подняться мне по лестнице, потому что ноги меня плохо слушались. Тело как будто не принадлежало мне. Парень завёл меня в ванну, когда-то бывшую «нашей». Все мои чувства здесь обостряются. Израненная душа и тело хотят сказки, чего-то волшебного. Жаль, что я больше не верю во всю эту ванильную дичь. Напоминаю бабку, разочаровавшуюся в жизни.

Джо достаёт ватные диски и перекись из аптечки. Все это время он хранит молчание, не говоря ни слова. У меня закрадывается одно мерзкое предположение… Оно начинает съедать меня.

Парень аккуратно обрабатывает раны на лице, делая это едва касаясь, чтобы не причинить боли. Джо делает это очень нежно. Я неподвижно сижу на ванне, следя за каждым движением его могучих рук.

— Я противна тебе? — тихо спрашиваю его, когда он все прячет в шкаф и идёт набирать мне воду в ванну. — Из-за Дато?

— Ты о чем? — он делает вид, что не понимает меня.

— Ну я была с ним. С твоим отчимом. — тихо говорю, не решаясь скинуть куртку. Не хочу показываться ему в этом ужасном белье.

Джо передёргивает всего, и я хочу расплакаться. Какая же я дура. Он причинил мне столько боли, и я беспокоюсь о том, что он обо мне думает. Я не могу ненавидеть этого человека.

— Нет, Эмма! Клянусь нет. — он прислоняется лбом к холодной плитке, стараясь не смотреть мне в глаза. Ужасно хочется прикоснуться к нему. — Просто я не знаю, что могу сказать тебе после всей той боли, что причинил тебе. Если бы ты меня не встретила, то жила бы счастливо, не зная всех этих ужасов…

«И без тебя.» — добавляет мой мозг машинально.

— Мне повезло. У меня ничего не было с Дато. Он просто не успел. — признаюсь ему. Мне так трудно находится с ним в одной комнате. Тяжело физически. — Можешь выйти, чтобы я могла принять душ?

— Конечно, Куколка. Я принесу тебе одежду, положу ее на стул у ванной. — он старается выдавить улыбку, получается плохо, но меня это немного приободряет. Ни одна я не знаю, как себя вести с ним.


Разговор.

Я так долго мечтала вырваться из плена Дато, а освободившись — не знала как себя вести, что делать. Мне понадобилось десять минут, чтобы решиться раздеться и залезть в ванную. Нижнее бельё сразу же полетело в мусорку. Я не хотела даже касаться его, оно напоминало мне об ужасном вечере.

Сев в ванную полную горячей воды, я замерла и стала напряжённо прислушиваться. Не знаю точно, чего я ждала. В голове даже не было мыслей. Наверное, я до конца не могла осознать, что вырвалась. Я же свободна?

Почему-то у меня не было ощущения полной свободы. Интуиция подсказывала, что это лишь начало чего-то страшного.

Набравшись смелости, я быстро помылась, не желая долго находиться в одиночестве и выскочила из ванны. Как и обещал, Джо положил широкую футболку и шорты на стул, поверх них лежали маленькие трусики. Это заставило меня покраснеть.

— Я услышал, что перестала шуметь вода и захотел поговорить с тобой. — на пороге комнаты показался Джо с закрытыми глазами, напоминая маленького мальчика. Мне было не привычно видеть его таким обезоруженным и милым. Это рушило всю мою ненавистью к нему.

— Давай. — Мне не хотелось с ним разговаривать. Любой наш разговор неизбежно бы привёл к воспоминаям из прошлого, что разрушит краткосрочное перемирие между нами. Сейчас я была не готова к этому. — Можешь открыть глаза, я оделась.

Джо тяжело вздохнул и вошел в комнату, закрывая за собой дверь. Я непроизвольно сделала шаг назад.

— Эмма. — не привычно, когда он обращался ко мне по имени. — Мне бы очень хотелось сказать тебе, что все закончилось, но это, к сожалению, не так… Дато на свободе. У него куча бабла, и он способен на многое. Все, что я могу сделать — убить его голыми руками. — Джо разводит руки и садится на кровать, смотря в окно. Он тоже избегал контакта «глаза в глаза». — Здесь с Арианой Вы не будете в полной безопасности, потому что он знает это место и может прийти, когда меня не будет. Сегодня вечером за Вами приедет Женя, она отвезёт Вас к своим родственникам, я не знаю, где они живут и не должен. Никто не должен, пока я не решу с Дато…

Джо наконец повернулся и обжог меня холодным взглядом. Что-то прежнее в нем осталось.

— А ты? — спрашиваю его тихо. Внутри горько екает сердце.

— Неважно. — отвечает он, ласково улыбаясь. — Без меня Вам сейчас будет лучше.

Я в этом уже не уверена.

Все эти месяцы я тихо ненавидела его, желая чтобы черти в преисподней превращали его жизнь в дикий ад! Но стоило ему появиться, похлопать ресницами, как все оказалось не таким и страшным, я хотела простить ему все. Лишь бы он был рядом. И сейчас он заявлял, что нам будет лучше без него! Может быть ему будет лучше без нас?

Сделав над собой усилие, я скрестила руки перед собой и приподняла насмешливо одну бровь:

— Ты прав. Было бы лучше, если бы я никогда тебя не встречала. Вышла бы замуж за Илюшу и была бы счастлива.

Джо удивлённо смотрит на меня, в его глазах пустота. Он искренне не понимает, кто такой Илья. Это раззадоривает меня еще больше.

— Ах да, ты же не помнишь! До встречи с тобой у меня был потрясающий, идеальный парень. Мы собирались пожениться, пока ты меня не изнасиловал. Этим ты пошёл в своего отчима. — осекаюсь, замечая боль на его лицо. Джо поджал губы и напрягся, ему было неприятно все это слышать. Вбираю в легкие побольше воздуха и на выдохе говорю: Нам, и вправду, будет лучше без тебя.


Разговор.

Эмма.

Мне хотелось сказать ему, что я рада видеть его. Рассказать как скучала и тайно мучалась, что он мог умереть. Не призналась даже себе, что с его исчезновением часть меня сгорела заживо дотла. Но вместо этого я наговорила все эти гадости, которые были лишь отчасти правдой.

Было ли мне стыдно? И да, и нет.

Джо не помнил ничего и считал себя приличным семьянином, которого пытались убить. Он знал ли он на что свободен?

Женя уверенно держалась полосы, не сбавляя скорости. Она не выглядела уставшей, несмотря на время. Мы не разговорили с ней, и мне было комфортно. Не было желания обсуждать происходящее.

Мы просто приехали во Владимир ночью в дом ее родственником, которые как оказались уехали на время пожить в Израиль. Я не стала спрашивать о ее корнях, вопрос сам напрашивался после выбора страны для проживания. Женя помогла мне обустроиться и рассказала, где что лежит.

Когда мы выезжали из дома, Джо вручил мне карточку на имя Ренаты Алексеевой. Я даже не знала кто это, и не стала заморачиваться. Не хотелось знать правду. Кто она, и почему у меня ее карта.

Мама оставалось в доме с Джо и дядей Витей, чтобы не привлекать внимание. Мы долго с ней обнимались и целовались на прощания, перешептываясь и умоляя друг друга не плакать.

Дядя Витя по-отечески поцеловал меня и попросил беречь себя. В его взгляде было столько теплоты и понимания, что я чуть не разрыдалась. У меня не было настоящего отца, но я бы хотела, чтобы он был такой же, как он.

Джо не сказал мне слова, он лишь до последнего удерживал на руках нашу малышку, укачивая и целуя в лобик.

У нас не хватило сил сказать друг другу и слова.

— Это телефон зарегистрированный на друга моего брата, если что-то понадобится — звони. — Женя положила на стол старенький смартфон с кнопками. — Надеюсь, что ты тут ненадолго.

— Все лучше, чем с Дато. — честно отвечаю ей безликим голосом. — Мне нравится тут.

Она лишь кивает. Что мне нравится в Жене, так это то, что она никогда не лезет в душу и не мучает расспросами.

Только оставшись в огромном доме с ребёнком, я поняла, что никогда не жила одна и не могла себя назвать самостоятельной. Первые дни мне было трудно, за последний год я растеряла коммуникационные навыки, но постепенно стала вливаться в ритм небольшого городка.

Одиночество даже шло мне на пользу, я могла расслабиться и собраться со своими мыслями, подумать чего хочу для себя и что для своего ребенка. Вечерами я скучала по Джо, мне хотелось свернуться калачиком и лечь рядом с ним, уткнувшись носом в его подмышку. Мне был нужен его запах.

Но чем больше я была одна, тем сильнее убеждалась — Джо был не нужен мне. Он был порохом, рядом с ним от любой искры происходил взрыв, разносящих мою жизнь в клочья. Теперь у меня была дочь, и я несла за нее ответственность.

Да. Джо был мне не нужен.


Джо.

В его глазах не было и намека на чувство. Ангел смотрел на меня затравлено, испуганно и безразлично. Эмма презирала меня и не хотела видеть. Надежды, что между нами при встрече вспыхнут чувства и все беды отодвинутся на второй план, рухнули.

Темный Джо внутри меня хотел встряхнуть ее и взять прямо в комнате. Там, после душа. У меня не было секса слишком долго, а Эмма так чудесно пахла.

Но я не решился, не позволил сделать ей больно.

В новом офисе все было лаконично, никаких излишеств. У меня не было сейчас денег на роскошь, и времени для обустройства.

— Выглядишь паршиво, сколько ты не спал? — Виталик в чёрных брюках и рубашке выглядел как минимум странно. — Может быть ты отдохнёшь?

Все эти дни я занимался двумя вещами: искал компромат и занимался, чтобы все вспомнить. Какие-то воспоминания из прошлого настигали меня в самых неподходящих местах, но нужные все еще скрывались от меня.

— Отвали.

— Джо…

— Честно, Веталь! Не до тебя!

Друг фыркает. Нас прерывает стук в дверь. В кабинет входит невысокая женщина с заплаканным лицом, она оглядывает нас и робко стоит у входа.

— Что ты тут делаешь? — грубо спрашиваю ее, не желая видеть мать.

История.

Джо.

Женщина неуверенно проходит внутрь, бросая взгляд полный замешательства на Виталика, к груди она прижимает толстую папку.

— Я хотела поговорить с тобой. Один на один. — ее слабый голос вызывает во мне жалость.

— Мне нечего скрывать от близких для меня людей. — отвечаю грубее, чем хотел, но не могу сдержать презрения к ней. — Ты проходи, но главное, не чувствуй себя как дома.

— Что с тобой? — странно спрашивает она меня, сузив глаза и оглядывая внимательно, пытаясь как будто что-то найти. — Ты что ничего не помнишь?

Ее слова застают меня врасплох. Говорят, что материнское сердце все чувствует, но эта женщина никогда не была полноценной матерью. Она променяла меня на Дато.

— Перед твоим исчезновением ты отдал мне эту папку. — она говорит так тихо, что еле различаю слова. — И попросил ее сберечь до этого момента. Мне кажется, самое время ею воспользоваться. Эмма ведь в безопасности?

Я оглох от грохота падающей челюсти. Думал, что ничто не может меня удивить, но жестоко ошибался.

— Дай, пожалуйста, папку. — протягиваю руку, испытывая инфаркт. Все это время мы искали материалы там, но даже не могли предположить, где я додумался их спрятать. В Толстой папке были документы: договора, схемы с подписями Дато, обличающие его во многих махинациях.

Но поразило меня не это…

В самом конце было заключение смерти моего отца, где было зафиксировано, что его отравили, он умер ни от сердечного приступа. К заключению были приложены фотографии его бездыханного тела.

У меня пересыхает во рту. Такого я не ожидал. Если эти фотографии были приложены к этой папке, то это могло значить лишь одно…

Я даже не заметил, как помял несколько листов.

Мое лицо исказилось от боли и злости. Дато убил моего отца.

Внутри меня что-то щелкнуло. Перемкнуло. Меня повело. Воспоминания хлынули потоком.

Женщина, которая называлась моей матерью, села на диван, закрываю лицо руками. По ее щекам текли слезы. Она плакала бесшумно, без единого всхлипа.

Теперь я помнил все.

— Мама. — подхожу и обнимаю ее за плечи, вспоминая наш разговор в день моего исчезновения. — Прости…

После того, как Эмму увезли в больницу, я поехал в офис, чтобы забрать из сейчас пистолет и компромат на Дато, я собирался с ним поквитаться, отомстить за то, что он хотел сделать с Куколкой.

Мама поймала меня уже на выходе, она настойчиво умоляла уделить ей пару минут, чтобы переговорить. Я не хотел тратить на нее время, но она была настойчива. Она принесла мне заключение о смерти отца и рассказала свою историю.

«Твой отец с Дато только в юности были друзьями. Очень скоро их пути разошлись, Дато был завистливым и жестоким. Он хотел обладать всем, что было у твоего отца. Когда мы поженились, он не мог найти себе места, просто в бешенство приходил.

Семь лет мы были счастливы и беззаботны, не подозревали, что где-то нам отмеряно время. Я и не подозревала, что все эти годы Дато мечтал насолить твоему отцу. Он тщательно вынашивал план мести, как отобрать все у своего друга.

Однажды, он пришел к нам на ужин. Якобы обсудить рабочие моменты, хотя твой отец давным-давно организовал рабочие моменты так, что они не пересекались. Ужин получился вкусным, и мужчины не ссорились. Разговор получался мирным. Дато посидел и уехал. Он был очень любезным, что ни могла не настораживать.

Через несколько часов у отца случился приступ, после которого он умер.

Экспертиза показала, что его отравили.

Я хотела засадить Дато в тюрьму, но в полиции официально поменяли причину смерти, изменили на сердечный приступ. У меня просто не было доказательств. И тогда, Дато пришел к нам домой. Он поставил условие: твоя жизнь в обмен на меня. Весь бизнес, деньги твоего отца и я должны были отойти ему в полное пользование, только тогда ты останешься жив.

Именно это, он хочет повторить с Эммой. Убить тебя, и поставить её перед выбором — ее жизнь в обмен на жизнь вашего ребенка. Он не умеет по другому. Ты должен остановить его, ради Эммы! Ради Вашего будущего!

Прости меня, сынок… у меня не было возможности защитить тебя. Любой мой поступок мог спровоцировать его. Дато мог убить тебя в любую минуту, поэтому каждый раз, когда он причинял тебе боль, я молила Бога, чтобы ты оставался жив. Я надеялась, что наступит день, когда ты станешь совсем взрослым и сможешь остановить это чудовище.»

Ночной гость

Эмма.

Ощущение, что меня преследуют, наверное, покинет меня нескоро. Гуляя по улице с коляской, я постоянно оглядывалась, боясь увидеть Дато за своей спиной. И сейчас звонок в дверь застал меня врасплох, у меня занемели кончики пальцев от страха. Кто мог прийти в дом в столь поздний час? Все мои чувства обострились, слух и зрение функционировали на пределе.

Я не могла заставить себя сделать и шагу, ноги как будто приросли к полу.

Тело залихорадило. Мысль, что за дверью мог находиться Дато, меня ужасала.

— Эмма… — я не сразу поняла, что голос за дверью принадлежит Джо. — Это я.

— Что случилось? — спрашиваю его, распахивая дверь и натыкаясь на его выпяченную грудь. Его внезапная близость меня успокоила, выдыхаю с облегчением. Джо стоял в плотную к двери, широко расставив ноги. Он был одет в мятую футболку и джинсы, его волосы были мокрые от дождя на улице. Возникало ощущение, что он сорвался посреди ночи и приехал сюда.

— Дато мёртв. — он сказал это тихо и спокойно, просто констатировав факт. Я тут же почувствовала облегчение. Было неправильно радоваться смерти человека, но я не могла заставить себя выдавить хотя бы слезинку по нему. Он не заслуживал жить после всего того, что он делал.

Джо прошёл в дом, не спрашивая моего разрешения. Я аккуратно закрыла за ним дверь, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить дочку.

— Это твоих рук дело? — спрашиваю его, желая знать правду. Помятый вид Джо мне не нравился. Он лишь отрицательно покачал головой, усаживаясь на табуретку на кухни. — Тогда кто?

Джо приглаживает рукой волосы, не торопясь с ответом. По его лицу я понимаю, что он знает кто убийца. Не зря говорят, что меньше знаешь, лучше спишь, но мне необходимо удостовериться, что он больше никогда меня не потревожит.

— Зачем ты здесь? — пытаюсь занять руки, чтобы не думать о его близости. Сначала ставлю старый чайник за газовую плиту, потом накладываю печенье и кофеины по вазочкам к чаю.

Кухня в доме большая, между мной и Джо несколько метров, но я все равно вздрагиваю при каждом его жесте, он действует на меня магнетически.

— Нужно было увидеть тебя. — говорит он на полном серьезе, поднимая тяжёлый взгляд на меня. — Дато убила Мама.

Роняю вазу, рассыпая по полу конфеты. Такого я никак не могла ожидать.

Джо слабо улыбается и со стоном откидывается назад.

— Все эти годы она выполняла его прихоти, чтобы сохранить сначала мне, а потом и Нане жизни. Она оказалась его заложницей, любое ее неосторожное действие или слово много повлечь его гнев. Все годы, пока я ее презирал, она страдала в одиночестве… После рождения Наны, чтобы держать ее под контролем, он подсалил ее на наркотики. Это стало его новым рычагом давления. Наркота вызвала у нее рак… Опухоли поразили все легкие. — Джо сделал паузу, чтобы сделать глоток воды. — Пока кололась подхватила еще спид к красоте букета… Я даже не подозревал, что она страдала так все эти годы. Последней каплей для нее было твоё заточение. Дато просто хотел поменять Вас местами, отомстить мне, приватизировав, так сказать, тебя. Она просто застрелила его, не смогла больше играть по его правилам… Это я виноват. Должен был раньше с ним разобраться, до того, как она…

Его голос хрипнет и пропадает.

— Мне жаль, Джо. — сжимаю руками свои колени. Мне хотелось сказать больше, обнять его, но вместо этого я просто сижу рядом с ним, рассматривая тапочки. — Ты не виноват, нельзя все контролировать.

— Я бы не простил себе никогда, если бы он сотворил с тобой то же самое. — его взгляд прожигает меня, пронизывает насквозь, становится неуютно. Я ёрзаю на месте, не в силах справиться с нарастающим напряжением. Джо пугает меня. — Наверное, я зря тебя разбудил.

Он быстро встаёт.

— Ты можешь возвращаться в Москву, больше Вам ничего с Арианой не угрожает. — Джо говорил быстро и сбивчиво. Казалось, что он нервничает. — Я подыскал для Вас с мамой симпатичный дом недалеко. Вы сможете обустроиться там. Я не стал снимать его, пока ты не посмотришь. Вдруг тебе не понравится… Понимаю, что тебе трудно находиться рядом со мной, поэтому я попрошу Виталика тебя свозить его посмотреть. Если будет что-то нужно — напиши, пожалуйста, мне или ему, как тебе будет удобнее.


Переезд

На моем лице проскальзывает болезненная гримаса, выдающая весь спектр внутренних чувств. Безразличие Джо меня задевает. За это время он откровенно охладел ко мне.

А чего еще можно было ждать от такого человека как он? Что расцелует меня? Пф!

— Мне кажется тебе уже пора! — грубо отталкиваю его к двери. Мне хочется, чтобы он скорее ушёл и оставил меня одну. Если он задержится здесь еще хотя бы на минуту, я разревусь! У меня не получится сдерживать рвущиеся наружу слезы!

Джо кивает своим мыслям и направляется к двери. Мне остается семенить за ним, чтобы закрыть дверь. Глядя на его широкую спину, напряжённо подрагивающую при каждом размашистом шаге, прикусываю губу. В области живота все стягивает похотливой жаждой. Хочется провести ладонями по буграм мышц, ощутить всю мощь, на которую он способен.

Джо переступает порог, и я облегченно выдыхаю. В его присутствие мне тяжело… жить, как бы странно это не звучало. Потому что воздух тут же становится тягучим и горячим, обжигающим лёгкие. Сердце выписывает культы опасные для жизни. Язык прилипает к небу намертво и трудно говорить. Я разваливаюсь на части…

А последний момент он замирает и резко оборачивается ко мне, пытливо и смотрит и с жаром на одном дыхании произносит:

— Я очень люблю тебя, Эмма. Никого и никогда не любил. До встречи с тобой, наверное, и не понимал до конца, что это чувство существует, что оно выше каких-то химических реакций и стояка! Больше всего на свете я хочу все исправить, быть с Вами с Арианой. Джо из прошлого так бы и сделал, наплевал бы на все и заставил бы меня принять. Но чем я буду тогда отличаться от Дато? — Он делает паузу, чтобы отдышаться. Все это время мы не дышали оба. Он потому что говорил, я потому что боялась упустить что-то. Все было слишком нереальным, сном. — Собственно, к чему я все это говорю… Я принимаю твой выбор, уважаю его, не буду мешать начинать жизнь с чистого листа. Если ты встретишь достойного и захочешь с ним… короче… Мне просто хочется быть рядом, воспитывать Ариану. Не прогоняй меня, ладно?

Его слова поразили меня прямо в сердце, пришлось даже опереться о стену. Звучало красиво, сильно, но не очень правдоподобно. Перед глазами всплыла картина из отеля. Я могла простить ему любую грубость по отношению к себе, но измену — никогда!

— Ты отец Арианы, я не могу быть против, чтобы ты участвовал в ее воспитании. Ты неотъемлемая часть ее жизни, поэтому можешь не переживать, я не буду против вашего общения. — скрещиваю руки и стараюсь держать себя в руках.

— Спасибо. — буркает он и уходит в темноту, оставляя меня в доме одну. Когда он исчезает, я быстро закрываю дверь и отдаю слезам.

Время лечит. Время лечит.

Через несколько часов я доползаю до кровати и засыпаю на ней, раскидав руки и ноги. Мне снятся кошмары, я вижу вновь и вновь рыжую, смеющуюся мне в лицо. Девушку жутко веселит моя наивность, она удивляется как я могла поверить в то, что Джо меня любит?

На следующий день я принимаю решение, что нужно заняться новой жизнью здесь и сейчас, иначе сойду с ума и проведу остаток дней в дурдоме. Я звоню Виталику и договариваюсь с ним о встрече, чтобы посмотреть жилье, которое присмотрел для меня Джо. Мне не очень хочется принимать от него материальную помощь, но выбора другого у меня нет. Пока я не найду работу, не смогу платить по счетам сама. Успокаиваю себя тем, что Джо мне так и так задолжал в этой жизни, превратил ее в ад еще на земле.

Мне нравится дом с первого на него взгляда: небольшой с большим количеством зелени в саду, внутри все было скромно и со вкусом, как мне нравилось. Джо точно знал, что мне нравится.

Мы быстро подписали документы аренды, и риэлтор отдала мне несколько связок ключей. Женщина, видимо не догадываясь о наших семейных сложностях, с улыбкой на лице перед своим уходом проворковала:

— Ваш муж был уверен, что вам тут понравится! Он перебрал столько вариантов и указал только на этот!

Стало неловко при мысли, сколько Джо старался, подбирая для нас с Арианой жилье. Оно оказалось недалеко от его жилья, всего в десяти минутах езды на машине. Немного странно, учитывая, что между нами было все кончено, но я решила не думать об этом, потому что как никак он отец моего ребенка, и так они будут видеться чаще, и дядя Витя будет рядом. А маме его общество как витамин Д, заменяющий солнце.

Мы переехали одним днем, вещей у нас не было, а что было — выбросили, не желая тащить его в новую жизнь. Все старое должно было остаться в прошлом, чтобы не напоминать о Дато.

Женя уговорила меня устроить новоселье. Якобы нужно начинать жизнь с размаху, как нормальный человек, а не как «замкнутая бабка». Я попыталась противостоять ее напору, но ничего не получилось, легче голыми руками идти на танк.

В итоге мы пригласили самых близких друзей, в том числе и Джо, нельзя было пригласить Виталика и дядю Витю, и не пригласить спонсора этого жилья, приготовили скромный ужин, состоящий из закусок, чтобы немного покутить. Совсем немного. Слушая уговоры Жени, я действительно думала, что все будет безобидно. Даже представить не могла, чем все закончится.


Новоселье.

Натягивая чёрное платье, висевшее в моем шкафу еще со студенческих времён, я расстроилась, что сильно сдала за это время. Раньше мои волосы все были аккуратно уложены, лицо накрашено, а одежда тщательно подобрана. Меня можно было фотографировать и размещать на обложке великосветского журнала. Я была олицетворением стиля и красоты, а сейчас же я была потаскана и жалка.

Чёрное платье было ничего, но в нем не было шика. Оно не подчеркивало мою фигуру и не раскрывало достоинства. Посмотрев на себя в зеркало, я отмахнулась. Мне некого соблазнять, и нравиться я всем не обязана! Это просто посиделки с друзьями.

Когда я вышла к гостям, Женя уже разлила всем напитки и успела пропустить пару стаканов виски. Я до сих пор удивлялась, как мы умудрились с ней сдружиться. Мы были слишком разные, но она нравилась мне до жути. Она стала мне сестрой.

Мама с дядей Витей ушли в сад, чтобы насладиться погодой и не мешать молодёжи.

— Что будешь? — спросила она меня, удерживая в руках бутылку шампанского и виски. Ее предложение напомнило мне тусовки со студенческих времен. Когда было особо без разницы, что в себя вливать.

— Давай виски! — смело заявляю ей и расплываюсь в улыбке, изгибая накрашенные губы. Не думала никогда, что меня может радовать такая мелочь.

Джо так и не пришел, и меня это немного задевало. Это же он распинался, что хочет участвовать в нашей с Арианой жизни, и где он теперь? С рыжей? Какие у него дела?

Чтобы меньше думать о Джо, я быстро опрокинула в себя стакан и попросила добавки. Женя рассмеялась, а Виталик предостерегающе закашлял, бросая на девушку многозначительный взгляд. Было видно, что они друг другу нравятся, было только непонятно, почему между ними никак ничего не начинается?

— Эмма, тебе вообще нельзя пить, не говоря уже о том, что много нельзя! — предостерегает меня подруга, но мне не до разумных советов. Пьяный мозг уже подталкивает меня на рискованные мероприятия. Подхватываю второй стакан и отправляю в себя.

— Простите, я опоздал. — хриплый и такой родной голос за спиной заставляет стадо мурашек бегать по коже. Медленно оборачиваюсь и вжимаю голову в плечи при виде ЕГО. Джо в обычных джинсах и футболке, растрёпанный и усталый. Но я даже с такого расстояния чувствую его вкусный запах, и не могу не восхититься мужской красотой: грубой и такой самцовой. Джо, не прилагая усилия, всегда на коне.

По пьяни улыбаюсь сама своим мыслям, не говоря ни слова, просто отходя от него на безопасное расстояние. Нам нужно стараться держаться подальше друг от друга.

— С тебя хватит. — он оказывается в доли секунд за моей спиной и отбирает стакан из рук, Джо быстро успел разгадать причину блеска в моих глазах. Он с легкостью справляется с моим сопротивлением. Какой же он большой! — Ты уже пьяная.

— А мне хочется! — дерзко отвечаю ему, вскидывая подбородок. Тело Джо оказывается слишком близко ко мне. Твою мать, какой же он горячий. Рядом с Дато не просто кровь стыла в жилах, льдом покрывался каждый сантиметр моего тело. Рядом с Джо я сгорала заживо. В аду не так жарко, как рядом с Джо. — Я так долго была под тиранАМИ, что пара мне самой делать то, что я хочу!

Специально делаю акцент, что не только Дато в моей жизни был монстром.

Эти слова обжигают его моментально, как будто он приложил руки к раскалённой плите. Джо стискивает челюсти до хруста, но не отходит от меня. А мне и не хочется, жар его тела разогревает меня до кондиции быстрее виски.

На зло наливаю еще чистого виски и делаю жадный глоток. Горький напиток обжигает горло, меня передёргивает, но останавливаться не собираюсь. Мой маленький протест против всего света. После всего пережитого я заслужила право напиться и немного поваляться.

Джо меня не останавливает, но я вижу, как ему хочется. Если можно было придушить взглядом, я бы была бы уже синяя. Его взгляд был убийственным, и это приносило мне удовольствие. Его ненадолго хватит. Не существует хорошенького Джо, есть только плохой, причиняющий унижения и боль.

— Нравится меня провоцировать. — заключает он, не выдерживая и отбирая стакан. Я готова зааплодировать в ладоши. Джо поворачивается к Жене и цедит: Отведи свою подружку подышать свежим воздухом.

Женя бегло пробегает глазами по мне, оценивая мою степень опьянения, и затем по побелевшему от слепой ярости Джо. Она слишком умна, чтобы ввязаться в эту войну.

— Джо, не будь душным! — она строит рожицу и хватает Виталика за рукав, потягивая на себя. — Идём на улицу, разожжем мангал!

Они ретируются, оставляя нас одних. И мне становится реально страшно, что ничем хорошим это не закончится! Ведь пах Джо вдавливает меня в стену.

Женя.

Женя.

— Мы зря их оставили, хорошим это не закончится! — серьёзный мальчик сдвигает на переносице брови, недовольно сопя. Он внимательно следит за тем, как я закуриваю сигарету. — Ты слишком много куришь!

Ха. Забыла у него спросить.

— Им нужно просто хорошенько потрахаться. — игнорирую его замечание и поражаю Виталика до глубины души своим высказыванием. — Да брось, они смотрят на друг друга как мартовские коты. С первого взгляда видно, что они любят друг друга и не могут проститься с прошлыми обидами. Секс все сгладит! Порой мне кажется, что его Господь и придумал только для этого, в качестве клея между людьми.

Парень вскидывает брови, но никак не комментирует мою теорию.

Виталик — самый настоящий русский мужик. Именно такой, как «его» описывают. Так сказать, вид занесённый в красную книгу. Он высокий и широкоплечий с накаченными, сильными руками без татуировок. Сплошной архитектурный рельеф, совершенные изгибы. Его темно русые волосы всегда аккуратно зачёсаны набок, а лицо гладко выбрито. Шрам на лице придаёт ему только шарма и солидности, демонстрирует всем железный стержень внутри.

Я боюсь таких.

Когда я нашла Джо, он мне казался безобидным и милым. Красивый парнишка, не способный и мухи обидеть. Мне хотелось попробовать отношения с хорошим мальчиком. Я была так слепа, что не замечала, что парень замкнулся в коконе. Джо не был пай-мальчиком.

— Так хорошо разбираешься в отношениях? — наконец-то спрашивает меня Виталик и отбирает сигарету, он ловко выхватывает ее из моих пальцев и выбрасывает.

— Можно и так сказать. — протягиваю я, закуривая вторую и с вызовом приподнимаю одну бровь. Ни один мужчина не посмеет мне указывать как жить и что делать. Какая наглость!

Когда я училась в университете, была самой перспективной студенткой. Лучшей на курсе. Это было не моё мнение, всех преподавателей. Это были лучшие годы в моей жизни.

Тогда же я и познакомилась с Алексей Куприяновым, не менее перспективным и талантливым парнем, учившимся вместе со мной на хирурга. Между нами чувства вспыхнули сразу, заискрило с первого взгляда на друг друга. До этого я думала, что такое бывает только в кино.

Каждая наша встреча, любое свидание превращались в историю, достойную романа. Мы горели, пылали, жаждали друг друга. Это было так круто. До сих пор вспоминая эти моменты я испытываю прилив возбуждения и боли.

Мы учились на одном курсе и в интернатуру нас отправили вместе в порядке исключения. На такую уступку пошли по двум причинам: во-первых, мы оба были завидными кандидатами и должны были проходить практику в лучшей больнице в нашей стране, а во-вторых, мы любили друг друга до безумия. Куприянов не отходил ни на шаг от меня, преследовал всюду.

По началу все было как в любовном сериале, практически «Анатомия страсти». Как слепая курица я не замечала, что все летит в тартарары, не видела как дурочка перед носом очевидного.

Мы шли ноздря в ноздрю, и я не собиралась уступать Куприянову. Я очень любила свою будущую профессию и не видела ничего страшного в том, что стала опережать его во всем. Любящий человек все поймёт и примет.

Наши отношения стали резко портиться, Куприянов стал срываться на мне. Он заявлял, что я его подавляю, не даю проявить свои способности. Ему постоянно приходится уступать мне, отдавать лучшие операции, потому что я его девушка.

Мне нужно было разглядеть то, что лежало на поверхности, но я как влюблённая дурочка поверила ему. Решила, что и вправду из-за наших отношений, у него нет возможности проявить себя на работе. Я стала уступать, перестала конкурировать и просто работала. Так получилось, что я сошла с дистанции на финишной прямой. Когда нужно было прикладывать усилия, я отдавала ему победы. Поэтому ему дали должность в больнице, а мне документы о завершении интернатуры. Ведь место было одно, и Куприянов это знал, просто забыл сказать мне об этом.

Последней крышкой в гробе была его измена. Все это время, как оказалось, он развлекался с писькиной докторшей, властительницей влагалищ. Как я не замечала этого раньше?

Потрясающие отношения привели меня к краху. Я осталась без работы и без друзей. Пришлось возвращаться в дыру под названием Электрогорск и работать там. Жизнь поимела меня во все дыры.

— Глупая ты. — голос Виталика выдёргивает меня из мыслей, возвращая в реальность. Оказывается за время моих раздумий парень успел разжечь огонь и нанизать мясо на шампуры. — Нельзя ставить крест на себе из-за собственных ошибок.

— А ты значит умный? — его слова меня не задевают. Виталик всегда говорит мягко, хорошо обдумав то, что скажет. — И хорошо разбираешься в жизни?

— Типо того. — он подходит ко мне и отбирает пачку сигарет, кидает их в мусорник. После чего берет моё лицо ладонями и целует. Он проникает в мой рот языком как самый настоящий зверь, не спрашивая позволения и не заботясь хочу ли я вообще этого. Когда он разрывает контакт, тихо шепчет: Может и нам потрахаться, чтобы уже отбросить все эти условности?


Новоселье.

— Тебе нравится делать это на зло мне? — хрипит Джо, наклоняясь ниже и раззадоривая меня еще больше. Его дыхание щекотало мне нервы. — Выводить из себя?

Отхожу от него и включаю музыку, хочется заполнить приятной мелодией гнетущую тишину, давящую на ушные перепонки. Со стороны кажется, что не хочу говорить с Джо и просто пытаюсь музыкой перебить его голос.

— Мне уйти? — тихо спрашивает он, скрещивая руки и сдерживая себя из последних сил. Мне доставляет это удовольствие — смотреть на него в такой позе.

— Уходи. — говорю ему на полном серьезе. Конечно, мои действия его провоцировали, это было очевидно. Я жутко хотела запрыгнуть на него и обвить крепкий торс ногами, присосаться к его губам намертво. Жутко соскучилась по нему. Но мы оба знали, что наши отношения ничем хорошим не закончатся. — Мне и пригласить тебя пришлось только из-за Арианы. Было бы неловко, если бы все пришли кроме тебя.

— Вот как. — его лицо преобразилось. Казалось, что он меня сейчас придушит. Глаза налились опасно кровью. — Тогда играйся тут сама, я пошёл к дочери.

Вот только вместо того, чтобы идти к дверям в сад, Джо подходит ко мне, подхватывает за шкирку и обжигает шею прикосновением своих губ. По телу проходят рокочущие разряды, я распахиваю широко глаза. Я и забыла какого это — быть в его руках. Мне как будто в Вену героина вкололи.

Губы скользят по голубой жилке к подбородку, он прикусывает кожу, оставляя след от зубов. Завтра у меня там будет синяк. Джо перекатывает кожу между зубов, причиняя мне сладкую боль. Его руки крепко удерживают мои, чтобы я не могла его оттолкнуть пока он насилует мой рот.

В Джо проснулся зверь.

Стискиваю крепко челюсти, чтобы он не смог проникнуть языком в мой рот. Дело принципа, я не могу из чести сдаться так просто. Но Джо не из тех, кто вообще сдаётся. Как обезумевший он руками стискивает мои челюсти, размыкая их и проникая внутрь. Грубо. Больно. Но как сладко. Шершавый язык бесцеремонно шлепает моё небо, наказывая за дерзость и сплетаясь с моим языком в диком танце.

Он целует меня как пещерный человек. Кровь приливает к лицу, я пьянею окончательно. Мысли путаются. В этот момент я готова на все. Как в лихорадке ощупываю его маленькими ладонями, пытаясь восполнить пробелы в памяти. Когда касаюсь холма между ног, испускаю стон, который он тут же сжимает. Я бы сама сейчас его поимела.

Машинально расставляю ноги, чтобы потереться о его член. Меня трясёт в конвульсиях рядом с ним. Я хочу этого мужчину. Никого и никогда так не хотела.

Джо резко отстраняется.

— Я к Ариане.


Новоселье.

Джо.

Маленькая грубиянка. С самой первой встречи ей нравится дозировано попивать мою кровь. Её отцом был граф Дракула, не иначе.

Эмма провоцировала меня каждым своим поступком. Она надела чёрное просторное платье, прикрывающее тело, но распаляющее меня больше любого другого. Фантазия разыгралась не на шутку, меня трясло. Хотелось отвести ее в светлую комнату с широкой кроватью и разложить на ней. Господи, у меня от воздержания яйца звенели при каждом шаге. Нестерпимо. Эта куколка доводила меня до сердечного приступа.

Куколка напилась как портовая шлюха. От такой дозы виски и меня сложило бы пополам. Невероятно как она вообще стояла на ногах. Но Эмма удерживалась в вертикальном положении и еще умудрялась дерзить мне. И мне казалось, что она откровенно соблазняла меня, потому что тонкие пальчики натирали мой член.

Она терлась всем телом о меня, ластилась как кошка. Клянусь, эта фурия хотела довести меня до спермотоксикоза, делала все, чтобы свести меня с ума. И я готов был ее трахнуть.

Эмма прогоняла меня прочь из дома, из своей жизни. А мне не хотелось уходить. Рядом с ней было хорошо. Когда она пригласила меня на вечеринку, я как дурак понадеялся, что есть шанс на прощение. Но при каждой встрече убеждался все больше, моё присутствие причиняет ей боль.

Я хотел уйти, пойти к дочке и поцеловать её, но не удержался, впился губами в сладкий ротик. Вылизал все её нёбо. Пьяная Эмма извивалась в моих руках и мне хотелось бы, чтобы она хотела меня также сильно, как я её. Я готов был обласкать ее всю.

Чтобы не испортить хрупкий мир я заставил себя отпрянуть от девочки. Эмма еле переваривала меня, секс между нами разрушил бы все безвозвратно, потому что она начала бы себя презирать и избегать меня. Она была пьяна и не отдавала отчета своим поступкам. А мне это совсем не нужно.

— Где моя малышка? — не мог спокойно смотреть на Ариану, при виде маленькой головки с рыжим пушком я заходился от умиления. Нежность расклеивала меня. Взяв на руки дочку, я сразу же прижал ее к груди. — Моя девочка.

— Как Вы там? — спрашивает дядя Витя. Я знаю, что скрывается за его вопросом и мне не хочется это обсуждать. Зарываюсь носом в макушке Арианы. Отношения с Эммой как игра в сапёр, шаг не туда и все…. Пиздос.

— У неё глаза Эммы. — тихо говорю я, удивляясь, как два человека могут создать свою маленькую копию.

Новая жизнь.

Шесть месяцев спустя.

Жизнь налаживается.

Я нашла работу по душе, и работаю два дня в офисе и три дома. Меня окружают очень милые коллеги, с которыми прикольно провести время и вне офиса. Жизнь может быть интересной.

Мне удалось стать самостоятельной, заработанных денег хватало на съем дома и текущие расходы. Мы жили не богато, но на скромную жизнь хватало. Я не принимала денег от Джо, но не запрещала ему покупать подарки дочери. Как-никак, он был ее отцом и имел право баловать.

На сколько это возможно я старалась не пересекаться с Джо, чтобы не испортить хрупкое перемерите. Когда он приходил к Ариане, я скрывалась в своей комнате и не выходила из нее, пока Мама не говорила, что Джо ушёл. Вдалеке от него моя голова была ясной. Я четко понимала — что мне нужно.

Старалась не спрашивать о нем ничего, чтобы не терзать душу, но статьи о Данииле Жонишвили лезли со всех щелей. Заголовки новостей так и пестрили:

«Младший Жонишвили совершил невозможное с предприятием своего отца.»

«Бывший наркоман взялся за ум.»

«Жонишвили вошел в Forbes.»

Везде были его фотографии. И на каждой из них Чертов Джо выглядел прекрасно. Он редко был облачен в строгие костюмы с галстуком, его образ всегда был небрежен: чёрные брюки и рубашка, пиджак на футболку. Джо словно показывал всему миру, что ему на все плевать, он живет по своим правилам. Это было чертовски сексуально.

Я заставляла себя желать ему только хорошего, хотя меня немного подбешивало, что он встал на путь истинный без меня. И может быть теперь был примерным мужчиной для какой-нибудь драной кошки, грел ее ложе. Эта мысль не давала мне спать.

Но все должно было оставаться в прошлом. Жизнь налаживалась. И сегодня у меня было первое свидание за долго время. Я никак не решалась, да и парень мне был симпатичен, но меня к нему не тянуло так, как когда-то к Джо. Но Женя уговорила пойти, сказала что нужно с чего-то начинать, иначе между ног вырастет паутина.

Она вообще последние пол года была слишком окрылённая, влюблённая по уши в Виталика. Рядом с ним она становилась мягче и покладистее. Удивительно, как человека меняет любовь. Я им даже немного закидывала.

Не желая быть легкодоступной, я надела джинсы и широкую блузку, вполне скромно. Никаких каблуков и яркого макияжа. Ничего, что могло бы ему послужить зелёным светом.

— Привет! — я помахала Владу рукой, заходя в ресторан и искренне улыбаясь. Ему было тридцать и он работал с нами на фирме, был директором департамента по подбору персонала. Очень вежливый и остроумный. Мне было комфортно рядом с ним. — Давно ждёшь?

Влад был брюнетом среднего роста, любившим классику и дорогие часы. Его Rolex ослепляли всех при встрече. Мне нравилось, что он не был надменным и открыто не демонстрировал свое финансовое благополучие. На фирме ходили слухи, что его отец был депутат, и что он был очень зол, что сын не пошёл по его стопам. Мне нравилось независимые парни.

— Привет, Эмс! — ему нравилось играться с моим именем. Меня это забавляло. Влад протянул небольшой букет ромашек, что было очень мило. Я поблагодарила его и села рядом. Мне не хотелось весь вечер перекрикиваться через стол. — Пока тебя не было я заказал лимонад из ананаса и имбиря и закуски. Предлагаю на нашем первом свидании оценить друг друга на трезвую голову, ты как?

— Полностью тебя поддерживаю! — после того, как я напилась и чуть не изнасиловала Джо, стараюсь воздерживаться от алкоголя.

— Кстати, в офисе все обсуждают твою последнюю компанию, ты просто молодец. — его слова вызывают у меня улыбку. Мне нравится моя работа, и мне кажется, что у меня получается.

Вечер обещал быть томным и прекрасным, если бы не одно.

В ресторан вошел высокий брюнет в чёрных джинсах и голубой рубашке. Он тяжелым взглядом обвёл зал, натыкаясь на меня и тяжело вздыхая. В эту секунду мне показалось, что он целенаправленно искал именно меня. Даже с такого расстояния я слышала его рык. Внутри все сжалось от страха, Джо же может прибить нас.

Свидание.

— Что-то не так? — Влад не мог ни заметить мой растерянный вид.

— Все хорошо. — стараюсь выдавить улыбку. Гребанный Джо умеет испортить все. Дьявол создал его отравлять мне жизнь. — Просто в ресторан зашёл мой бывший, а он последний, кого бы я хотела сейчас увидеть.

Я ожидала, что Влад сразу же станет искать взглядом Джо, чтобы рассмотреть его, но он даже не повёл бровью, просто положил свою руку поверх моего колена.

— Не думай о нем. Я прошёл через нечто похожее. Представь себе, куда бы я не ходил, постоянно натыкался на свою бывшую, чтобы ни делал — везде она. Пока не заставил себя научиться встречать ее, смотреть ей в глаза. Это пройдёт со временем. Скоро тебя не будет торкать его присутствие.

— Наверное. — все мое тело напряглось, я практически не слушала Влада. Все силы уходили на то, чтобы не вертеть головой и не смотреть на Джо в этом зале. Чесались глаза, зудели руки. Я не могла спокойно сидеть, не зная, где Джо. — Давай чокнемся этим лимонадом за нашу встречу.

— За встречу! — мы выпиваем, и я расслабляюсь, убеждаю себя, что мы одни в этом ресторане. — Расскажи мне о себе. Мне кажется, что ты самый скрытный человек в нашей компании.

— Просто рассказывать не о чем. Последние годы выпали из моей жизни, нечего вспоминать. — честно говорю ему. — Сейчас у меня новая жизнь, работаю на любимой работе, воспитываю дочку…

— У тебя есть дочь? — искренне удивляется он и машинально осматривает мою фигуру. Такая оценке мне отчасти льстит. К счастью, беременность не сильно испортила моё тело.

— Ты разве не знал? — смеюсь в голос, забавляясь его реакцией. — Это проблема?

— Нет. Нет. Просто это многое объясняет. — Влад многозначительно подмигивает.

— Например?

— Неважно.

— Ах, значит так? — наш милый флирт, напоминающий заигрывания школьников, меня забавляет. — Тогда лучше ты рассказывай о себе.

— Не о чем рассказывать. Ничего интересного… Просто новая жизнь, работа, занимаюсь собакой… — Влад передразнивает меня, и я шутливо ударяю его кулачком в грудь. Он быстро перехватывает кисть и целует её. — Мне приятнее слушать твой голос.

— Хитрец. — несмотря на непринуждённость нашего разговора, внутри меня все напряжено до предела. Еще чуть-чуть и я разлечусь на куски. Это мой личный апокалипсис. Не выдерживаю и кошусь из-под опущенных ресниц в ту сторону, где пару минут назад стоял Джо.

— Можно я тебя поцелую? — вопрос застаёт меня врасплох. — Ну чисто на зло бывшему.

Предложение приходится мне по вкусу. Давно я не целовалась с мужчиной. Боюсь даже представить скольких женщин за это время перецеловал Джо. Он не монах и точно не блюдет целибат.

— Давай. — с вызовом говорю я и первая тянусь к нему. Поцелуй получается смазанным. Даже неприятным. Ничего не испытываю к этому мужчине. Ни один мускул не дергается в моем теле. Даже пульс не учащается. Я просто хочу, чтобы это побыстрее закончилось. Отчетливо чувствую вкус слюны парня.

— Добрый вечер. — ледяной голос прерывает наш поцелуй. К нам за стол подсаживается Джо. Выражение лица у него недоброжелательное. У меня вообще возникает ощущение, что парень стоял все это время над нами. — Хотел поздороваться со своей бывшей женой и матерью моей дочери, Вы уж меня простите. Не мог не познакомиться и с тем, кто залазит языком в рот, целующий моего ребенка. Мало ли какие болезни могут передаваться: воздушно кабельным и половым путем.

Желчь так и сочилась из него.

— Здравствуйте. — Влад любезно поздоровался, заметно теряясь при виде недовольного бывшего.

— Ты тут лишний, Джо. — цежу я, придвигаясь к Владу ближе и демонстрируя всем своим видом, что его присутствие тут мне неприятно. — Иди проверяй на чистоту своих шалав.

— Фу, как грубо, куколка. — он закидывает ногу на ногу, и я съёживаюсь от страха. — Где твои манеры?

— Чего ты добиваешься? — не хочу вступать с ним в спор.

Воздух между нами начинает накаляться. Впрочем, как и обычно. Видимо выводы о новой жизни были поспешными. Мы оба подаёмся немного вперед, чтобы лучше видеть глаза друг друга.

— Я же сказал, хотел просто познакомиться с твоим новым ебарем.

— Знакомься, это Влад. Влад, это мой бывший, о котором я тебе рассказывала, Даня. — я специально обращаюсь к нему по имени, чтобы вывести из себя и достигаю желаемого результата. Джо стискивает стол с такой силой, что сейчас щепки полетят в разные стороны. — Теперь познакомились, можешь уходить.

— Только с тобой. — приказывает он, и я ахаю от наглости.

— А как же «я не буду лезть в твою жизнь?» — бросаю в него словами, переходя на визг. Люди начинают оборачиваться к нам, но мне плевать. Пусть смотрят. Невыносимый мужчина обещал дать мне возможность жить самостоятельно, и при первом же свидании пришел на него.

— Я Вам не мешаю? — интересуется мой кавалер, следящий за нашей перепалкой с нескрываемым интересом.

Мы с Джо отвечает одновременно, он «да», а я «нет». Выглядит забавно. Влад тихо смеется.

Атмосфера столь гнетущая, что если сейчас разразится гром и начнётся землетрясение, никто не удивится. Джо как Зевс, Бог неба, грома и молний, мечет в меня световые копья. Он в пяти минутах от того, чтобы зажарить моего спутника.

— Давай попросим счёт и уйдём отсюда. — говорю уже Владу, стараясь игнорировать присутствие Джо за нашим столом. — Не хочется портить вечер.

— Как скажешь. — меня приятно поражает легкость Влада, он подыгрывает мне и нас это немного сближает. Парень не из трусливых. — Иди лучше ко мне в машину, пока я тут улажу все.

Он даёт мне ключи от своего новенького джипа, и я нерешительно принимаю их. После чего встаю и откидываю демонстративно волосы назад, посылаю испепеляющий взгляд Джо и ухожу, не прощаясь с ним. Почему-то это приносит мне болезненное упоение. Я понимаю, что поступаю неправильно и дёргаю кота за усы, но не могу остановиться. Хочу, чтобы он испытал то же, что и я в гостинице в день нашей несостоявшейся свадьбы.

Мужчины остаются наедине. Оставлять их там, наверное, вдвоём не стоило, но мне плевать на последствия. Влад не так мне дорог, чтобы я дорожила его мнением, а на чувства Джо мне плевать. С моими же он не считается.

Я залажу в машину Влада и жду его, не представляя как мне такое в голову вообще пришло. Необдуманные поступки — мой конек. Только что я буквально настропалила Джо и скрылась, оставляя Влада как свежее мясо. Да и зачем я все это наговорила?

Нисколько не удивляюсь, когда из ресторана выходит только Джо и широкими шагами быстро преодолевает расстояние до парковки. Он распахивает дверь и выволакивает меня из машины. Парень удерживает меня намертво, тащит к своей машине силком.

— Что с Владом? — шепчу я испуганно, надеясь, что парень жив. — Что ты творишь?

— Принимаю правильный выбор. — хрипит Джо. Видно, как в груди у него все клокочет. — Ты видимо не умеешь быть «сама по себе». Свобода не идёт тебе на пользу! Тебя отпускаешь, а ты сразу же садишься на шею.

— Да? Интересно, основываясь на чем ты сделал такие выводы? — возмущённо отбрыкиваюсь от него, пытаясь оттолкнуть мужчину. Но разве можно сдвинуть каменную гору?

— Путаешься с кем попало!

— Убери от меня свои руки, Джо! Мне противно. — мужчина блокирует двери машины и резко выжимает на газ. — Что ты хочешь сделать? Опять изнасиловать? Ты же любишь наказывать?

— Да. Именно это и продумываю, оттрахать тебя как следует. — зло выплёвывает он и замолкает. Он молчит весь оставшийся путь, напряжённо всматриваясь в дорогу, а у меня из головы не выходит его «оттрахать». Как одержимая думаю о его мускулистых руках, покрытых ветвистыми венами.

Парень просто привозит меня домой и как провинившуюся школьницу отдаёт маме, отчитывая мое поведение, которое кстати было образцовым. Я пытаюсь вставить хотя бы слово, достучаться до него, доказать что он больной на всю голову, но Джо не слушает меня. Просто уходит.

Пытаясь успокоиться я звоню Жене и прошу ее приехать ко мне, чтобы поговорить. Она как настоящий друг приезжает через час несмотря на позднее время и терпеливо выслушивает весь бред из моей жизни. Не знаю, как она меня терпит.

— Не мудрено, что он разозлился. — тихо говорит она, вытягивая ноги и покручивая бокал в руках. — Это я ему сказала, где Вы будете ужинать!

От её заявления теряю дар речи. Чудом не выливаю ей на голову остатки вина в бутылке.

— Прости, Эмма. Мне трудно смотреть на то, как Вы оба страдаете.

— Но ты сама уговаривала меня пойти на это свидание! — моему возмущению нет границ.

— Чтобы спровоцировать Джо! — восклицает она и оставляет бокал на журнальном столике. — Признайся, что ты постоянно о нем думаешь, ходишь как зомби, выполняя стандартный набор функций. И чтобы не говорила о новой жизни, все это полное дерьмо! Ты так себя отвлекаешь о мыслях о нем. — она делает паузу, а я обиженно отворачиваюсь. — И с Джо тоже самое, ходит как призрак, пытаясь незаметно тебя порадовать.

— О, и как же? — мне становится смешно, мы шесть месяцев практически даже не говорили. Он приезжал только к дочери.

— Ты слепая дурочка, Эмма! — она негодующе хлопает в ладоши. — Как думаешь, ты смогла найти работу в такие короткие сроки с офигенной заработной платой? Ты работаешь в конторе, которая принадлежит Джо, его личный приказ, устроить тебя на работу мечты с графиком, как ты и хотела! — лишь хлопаю глазами с открытым ртом, отказываясь верить в это. Я помню приглашение на вакансию, помню собеседование. Это не могло быть подстроено. — И давай совсем по-честному, стоимость аренды этого дома намного больше того, что ты получаешь! Ты вносишь свои копейки ради радости твоего эго, а оставшуюся сумму платит Джо. Хозяйка делает вид, что ничего не знает. А Влад ухлёстывающий за тобой, наёмный работник Джо, который прекрасно знает кто ты. Он просто хочет поиметь женщину Босса.

От ее речи мне становится мерзко. Уверяюсь в собственной никчёмности.

— Прости, что так вываливаю все на тебя, но у меня сил нет больше на все это смотреть! Поговорите уже как взрослые люди, честное слово! Решите проблемы и станьте уже счастливы!

— Откуда ты все это знаешь?

— Иногда подслушиваю их с Виталиком разговоры. — отвечает она и прикладывается к бутылке. — Он очень старается, Эмма. Не знаю, что между Вами было, но может, стоит попробовать еще раз?


Карт-бланш

Джо.

Твою мать. Твою мать.

Противный язык драного кадровика залазил ей в рот по самые гланды. Это сорвало мне башню, я готов был рвать на куски. Какое к чёрту спокойствие? Оно мне только снилось.

Я искренне стараюсь превратить ее жизнь в сказку. Нашёл для нее работу, подкидываю интересные проекты, ходатайствую чтобы о ней писали в газетах. Нет, Эмма и сама бы со всем справилась, она умница. Но в бизнесе без крепкого плеча далеко не уйдёшь, я просто позволяю ей честно делать свою работу, чтобы ни один похотливый хрен не портил ей карьеру.

Она даже не замечает, как я решаю все ее сложности.

Эмму посылают в командировку в Париж, а у нее нет паспорта? Джо решает эту проблему. Соседи очень шумят по ночам? Джо решает и эту проблему. Эмма хочет быть самостоятельной и полностью содержать себя сама, Джо решает и эту проблему. Любое ее желание и абсурдный каприз что угодно, лишь бы она была счастлива.

Мне остается наблюдать за ними с Арианой издалека: как они гуляют в парке, ходят в бассейн, играют во дворе. Кстати, о бассейне, Эмма искренне считает, что ей удалось устроить Ариану в бассейн бесплатно. Ха. Я плачу за него ежемесячно. Дело не в потраченных деньгах. Если бы я предложил свою помощь, она бы отказалась, а Ариане нужны эти занятия.

Глупая и гордая Эмма. Мы оба натворили дел.

Как же бесит, что пока я храню целибат как монах, в надежде, что она успокоится и даст мне шанс, она начинает новую жизнь, ищет себе хахаля.

Убил бы. Обоих. Когда я сказал, что дам ей возможность начать все с другим — я погорячился. Не могу даже думать, чтобы она ходила с кем-то на свидание.

— К Вам посетительница, Даниил Александрович. — заявляет секретарша по телефону. Мне сейчас не до посетителей. Видеть никого не хочу. — Говорит, что Ваша жена.

У меня глаза вылазят из орбит от такого заявления. Кто вообще решился на такое заявление?

— Пропусти. — зло говорю я, жажда поставить на место прохвостку берет вверх. — Хочу посмотреть на неё!

В кабинет заходит Эмма в белых джинсах и розовой рубашке, волосы собраны в пучок, глаза опухли от слез. Она шуршит кроссовками по полу, медленно придвигаясь к моему столу. А я просто теряю дар речи, не ожидая увидеть её.

Эмма садится на стул напротив меня и скрещивает руки на груди. Выглядит она как капризный подросток, пришедший к родителю на строгий разговор.

— Женя мне все рассказала. — заявляет она, стараясь смотреть куда-то в сторону. — Не думай, что я буду тут вытанцовывать от того, что ты стал меценатом. Если у тебя есть деньги, это еще ничего не значит!

— Согласен. — на автомате отвечаю, рассматривая ее милое личико. Хочется ощутить нежность ее персиковой кожи.

— Я пришла сюда, что закрыть гештальты. Невозможно начать жить заново, когда прошлое волочится за тобой. «Нужно обсудить все произошедшее между нами», — она говорит осторожно, медленно забивая гвозди в крышку моего гроба.

— Прямо сейчас? — меня забавляет ее серьёзность и важность, с которой она все это говорит.

— Да. — возмущённо говорит она, и я не намерен спорить с ней. Просто звоню секретарше и отменяю все встречи на сегодня. Эмма внимательно следит за мной, следя за каждым моим движением и словом. — Ты прекрасный отец Джо, очень внимательный к деталям. Очень сильно изменился за последнее время, больше никаких вспышек гнева, необдуманных поступков. Мне это нравится. И все же, мне не хочется, чтобы ты помогал мне из чувства долга. Это унижает меня.

— Я помогаю тебе не ради чувства долга. — Если бы Эмма знала, сколько боксерских груш я покупаю в неделю, она бы не говорила мне о спокойствии и закрытии гештальтов. У меня кожа стёрта на руках от ударов. — Для меня важно, чтобы ты была счастлива. Разве это не очевидно? Я говорил тебе уже сотню раз, что люблю тебя.

Она отрицательно качает головой, не соглашаясь со мной. Это обижает уже меня.

— Если бы ты любил меня, то не изменял бы! — ее заявление вызывает недоумение. За этот год я превратился в дрочера, какие измены? — Я помню, как ты не удержал член в своих штанах в день свадьбы! Мне казалось, что мы любили друг друга.

Голос выдаёт ее. Она почти всхлипывает и обиженно прикусывает губу, это придаёт мне уверенности, что не все потеряно.

— Куколка, я виноват перед тобой. И даже не отрицаю это, но между нами тогда ничего не было. — стараюсь говорить очень медленно, чтобы она поняла все правильно. — Моя вина и ошибка в том, что я не прогнал сразу эту шалашовку из своего номера. Я растерялся, просто был оглушён ее появлением. Это косяк. Я сотни раз проклинал свою слабость. Но ты должна понять, я не люблю и не хочу её. Просто в тот день она резко появилась в моей жизни и стала напоминать об ошибках. Она была первой женщиной, научившей меня всему в сексе, в какой-то степени она была наставницей. Можно сказать, что я был влюблён в нее. И когда она появилась и стала затирать чушь, меня парализовало. Она говорила то, что я хотел от нее услышать, всякие глупости. Я повёл себя как слабак. Полный дурак. Но не изменял тебе.

— Ты бы не повелся на её концерт, если бы любил меня. — Я замечаю в её глазах слезы. Она немного поднимает вверх подбородок и поджимает губы.

— Ты не понимаешь. — пытаюсь подобрать слова, которые бы ей объяснили мои чувства. — До встречи с тобой я был неполноценной сломанной игрушкой, не способной делить на чёрное и белое. В моей жизни до этого был только один лучик света, и он оказался ложью. Мне хотелось унизить её, заставить сделать что-нибудь плохое. Никакой речи о любви и не шло. Я просто упивался властью в эти минуты. Мною овладело злорадство. В тот момент я был глуп.

— Она стояла у твоих ног с открытым ртом!

— Я могу поднять камеры из номера, чтобы показать тебе как все было. — я блефовал, в номерах не было никаких камер, но по-другому Эмма бы мне не поверила. — Я грешен также в том, что пока ничего не помнил, целовался пару раз с Женей, но не больше. Даже за сиськи ее не трогал.

— Она рассказывала мне, что у тебя стоял только на мою фотографию. — Бестия щурит глазки, проверяя правда ли это. Никак не комментирую, это не то, о чем хочется говорить. — И сейчас ты возде