Читать онлайн Последние выборы сенатора бесплатно

Нарватова(upssss)Светлана.Детектив Алекс Коллингейм-6.Последние выборы сенатора

Цикл: Детектив Алекс Коллингейм

Из-за чьей-то злой шутки Алекс Коллингейм, лучший детектив отдела по расследованию убийств Атован-Сити, остался без работы. И это стало бы трагедией. Но за помощью к нему обращается сенатор Рональд Брукс. У сенатора пропал личный помощник с говорящим прозвищем «Блуберри». Втягиваясь в расследование, Алекс сталкивается с новым для него миром политтехнологий. И кому, как ни китиарке Тайни Роул, специалисту в области культурной антропологии и психологии, спасать Алекса в этом море?

1.

Алекс проснулся резко, словно по тревоге, и первую минуту никак не мог сориентироваться, где находится. На штурмовом корабле? Он огляделся. Крохотная квартика, размером с коробку от обуви. Собственное жилье, которым Алекс еще недавно гордился. Пока не познакомился с китиарцами. Недвижимость, которая вскоре станет ему не по карману.

Словно сцены ночного кошмара, сквозь марево сна проступали воспоминания вчерашнего дня. Откровения бывшего напарника о том, что Алекс позвонил самому Дж.Дж.Уокеру, Шефу полиции Атован-Сити, и обозвал того тупым ублюдком. Это было правдой. Про тупого ублюдка. Но Коллингейм не знал ни одного человека на планете, у кого хватило бы смелости сообщить об этом Уокеру. В глазах народа, который был в курсе «подвига» детектива, Алекс, наверное, взлетел до высот стратосферы. Жаль, что дышать там нечем.

Коллингейм по горячим следам связался с Пепито, приятелем из отдела по наркотикам, и напомнил ему о предложении перейти в их службу.  Тот сначала обрадовался. Но потом перезвонил и сообщил, что, увы, ничего не получится. Алекс, конечно, герой. Даже трижды герой. Да хоть десятирежды, это теперь никого не волнует. В отдел по наркотикам его не возьмут. В остальные силовые структуры тоже путь заказан. Никто не захочет ссориться с Уокером. Других бессмертных на Атоване нет.

Алекса бы тоже устроила роль бодигарда. Только кому он в этой роли нужен после того, как засветился по всему Атовану как человек, перекрывший кислород крупнейшему наркосиндикату сектора? Как метко было сказано устами Пепето, бессмертных на Атоване нет. Кто возьмет себе телохранителя, у которого на спине нарисована мишень покрупнее, чем у нанимателя? И если Уокер просто глазами повращает и воздух сотрясет, наркодилеры одними угрозами не ограничатся. Это точно.

Так что Коллингейм теперь не только безработный, но и полутруп. Жетон от лазера и раньше был призрачной защитой. Но нынче у Алекса не было даже такой.

Убедившись, что очевидные места трудоустройства недоступны, Коллингейм отправился домой. Какой смысл стоять перед закрытыми дверями? Недосып предыдущей ночи нагнал детектива сразу после обеда. Втолкнув в себя порцию белкового концентрата и с трудом задав в себе рвотные позывы, Алекс рухнул на кровать. И отключился.

Проснулся Коллингейм только сейчас. Он протянул руку к коммуникатору. Десять утра. За стенами уже день. А он тут валяется, как амеба. Пора завтракать и браться за поиски работы. Чего действительно не хватало в новой жизни, это старой, рычащей как раненный зверь, кофемашины. Заказав энергетик вместо завтрака, Алекс потянулся и отправился в санзону.

Смутное беспокойство, как навязчивая осенняя муха, никак не хотело его отпускать. Коллингейм чистил зубы, разглядывая обросшую щетиной физиономию, и никак не мог уловить истоков этого чувства. Детектив примерил к нему и новость о подставе, и размышления о потере квартиры и возможной угрозе для жизни… Нет, ключ не подходил к замку, хоть убей. Хотя теперь такими словами лучше не бросаться.

Алекс пытался нащупать ускользающую нить. Вот он проснулся… С этим ощущением. Ощущением тревоги и чего-то неминуемого. Какой-то безумно тяжелой потери. Он проснулся, считая, что он на штурмовом корабле… Перед глазами, как кадры галофильма, вспыхнули картины из сна. За пять секунд до пробуждения. Печальные глаза Тайни за иллюминатором космолета… За иллюминатором?! О, боже! Это сон. Просто сон. Глупый сон. Сердце стало биться ровнее. Беспокойство спало, хоть и не рассосалось до конца. То, что связано с Тайни, не может рассосаться до конца. Эта рана будет рубцеваться долго. Очень долго. Теперь им лучше не видеться. Алекс еще раз бросил взгляд в зеркало на щетину и махнул рукой. Кто его здесь увидит, такого красавца?

Коллингейм вскрыл бутылочку тоника, включил галовизор в режим Мегасети и запустил поиск вакансий. Например, фитнес-инструктора. Пусто. Горно-добывающая планета представляет совершенно бесплатные фитнес-программы на шахтах. С утра встал на смену и к вечере так уфитнесировался, что дай бог до столовки дотянуть. Это вам не Парадиз, набитый богатыми бездельниками, как вакуумная упаковка – икринками минтая. Зато на шахте ему будут рады. Пока он будет жив. А как ему обрадуются за пределами столицы наркодилеры… Выкрадут потихонечку и поставят на ферму, отрабатывать причиненный ущерб. Алекс сделал глоток, и энергетик ударил в нос колючими пузырьками. Детектив потер переносицу. Куда ни кинь – везде глухо. На шахтах, кстати, тоже свободных вакансий не было. Как назло.

«Соперник Рональда Брукса на пост сенатора на ближайших выборах, управляющей добывающего концерна «Ато-Ван», Скотт Клиффорд, закрыл еще одно месторождение под предлогом заботы о рабочих», вещала миленькая ньюс-блогерша. «Что ждет оставшихся без заработной платы людей и их семьи?» Что, что? Все знают, что. Та самая из четырех букв, в которой оказался Алекс.

«Рональд Брукс поднял в сенате вопрос о рабочих местах. Уровень безработицы в Атован-Сити достиг рекордного уровня», - сообщил обозреватель в другом окне. Неукротимый Ронни впереди планеты всей стоит на страже интересов простых людей. Хоть он и козлина изрядный, как успел убедиться Алекс по последним делам. Однако, кто осмелится сказать ему это в глаза? Уж точно не Алекс. Где Алекс – и где сенатор Брукс?

Слушая вполуха рэндомные новости, Коллингейм вызвал весь список свободных вакансий по Атован-Сити. Работа была. Подсобным рабочим, например. В Квартале Развлечений. С такой зарплатой, что денег на аэрокар у него уже не останется. Придется устроиться там же и жить, подрабатывая, пока накаченное тело привлекает пожилых куриц.

Алекс тяжело вздохнул.

Коммуникатор ожил вызовом с незнакомого номера. Детектив включил режим ответа. Над коммом повисло лицо Рональда Брукса. Неожиданно.

- Здравствуйте, детектив, - пробасило лицо.

А он даже не побрился. И даже кровать не заправил. Черт.

- Здравствуйте, сенатор, - кивнул Коллингейм. Теперь бегать и наводить порядок в доме немножечко поздно.

- Хотел бы сказать, что рад вас видеть, но не могу, - мрачно произнес Брукс.

- Я сам с утра не очень рад себя видеть, - признался Алекс.

- Слышал, у вас возникло некоторое недопонимание с Шефом полиции, - продолжил Ронни.

- У вас хорошие информаторы, - кивнул детектив.

- И я бы выразил вас сочувствие, если бы не… одно обстоятельство, - несколько смущенно выдавил Брукс, отводя взгляд, и интуиция Коллингейма сделала стойку. – В общем, у меня к вам, детектив, есть предложение. Работы. Если вы не откажетесь, конечно.

Предложение? Работа? Не откажется? Он не ослышался?

- Я готов рассмотреть ваше предложение, - как можно ровнее ответил Алекс.

- Вы можете подлететь ко мне в офис, чтобы обсудить детали? – попросил Ронни. – Только, пожалуйста…

К лицу присоединилась рука, указавшая на Алекса сверху вниз, и губы сенатора неодобрительно поджались.

- Да, я понял, привести себя в порядок, - кивнул детектив. – Ко скольки мне прилететь?

- Давайте через пару часов. Сможете?

- Думаю, да, - серьезно кивнул Коллингейм.

Сенатор кивнул.

Предложение! Работа! Сенатор Брукс! Утро определенно удалось!

И только игла беспокойства в сердце не хотела никуда исчезать.

2.

Жизнь обрела краски. Время, до сего момента ползшее со скоростью улитки, понеслось, как новенький звездолет с разгона. Алекс, напевая веселую мелодию из рекламы нового бренда белковых концентратов, полез в душ. Чистые волосы легли легкими волнами. Контрастный душ привел кожу в тонус, и теперь физиономия уже не выглядела осунувшейся. Насвистывая, Коллингейм нанес на лицо депилятор.  Глаза сияли в предвкушении. Интуиция предсказывала серьезное дело и – главное – пусть временный, но достойный источник дохода. А там, как знать…

Алекс подмигнул себе в зеркале.

Чистое белье. Самый лучший костюм, в котором детектив был на памятном приеме. Но он же не модная барышня, которой недозволительно появляться на людях дважды в одном наряде. Внесезоные штурмовые ботинки, начищенные до блеска, возможно, и выбивались из общего стиля, но лучшего всё равно не было. Перед тем как выйти, детектив потер статуэтку, подаренную Роул, будто она могла принести удачу. Вызвал аэрокар, выдержал пару минут на крыше под палящим полуденным солнцем, пока автопилот прицеливался, куда бы втиснуться,  и окунулся в прохладу транспортного средства.

Дорога до офиса сенатора, знакомого Коллингейму по первому делу с Тайни, занимала около часа. Что же такого приключилось у Неукротимого Ронни, раз он сам, лично, связался с детективом? Алекс погрузился в новости. На Атоване вовсю шла предвыборная кампания. Столица, в которой проживало около пятидесяти процентов всего населения планеты,  в Сенате имела шесть мест. Брукс представлял Северо-западный округ, в котором жил сам Алекс. Рабочие Кварталы. Домики-ульи, из которых затемно вылетали тяжелые шмели корпоративных аэробусов и пчелки подержанных личных аэрокаров. В их недрах, сонные как мухи,  летели в промзону рядовые труженики, избиратели Ронни.

Противником Брукса в этом году стал некий Скотт Клиффорд, новость о котором детектив видел утром. Очень неприятный мужик с тяжелым взглядом. Соцопросы показывали, что Рональд уверенно ведет. Пятьдесят с хвостиком за него, тридцать с небольшим – за противника. Остальные – не определившиеся. Новости были забиты сюжетами с сенатором. Иногда, в общем благостном потоке, простреливали новостюшки о Клиффорде. Камера не любила бедолагу. Куда он с такой фотогеничностью в калашный ряд намыливается? Однако тридцать процентов он как-то наковырял.

Никаких проблем, судя по новостям, у Ронни не было. Оставалось выждать каких-то полчаса, и Алекс узнает всё из первых уст. Он потер глаза. Уныло гудящий старенький аэрокар навевал дремоту. И детектив сам не заметил, как погрузился в сон. Он снова был на штурмовом звездолете-истребителе. В иллюминатор по ту сторону бешено стучала кулаками Тайни. Изо рта шли пузыри, будто она находилась не в вакууме, а в воде. Ее волосы развевались. Алекс смотрел и не мог пошевельнуть ни рукой, ни ногой. Его словно пригвоздило к месту. Он пытался крикнуть, что за бортом человек, но из горла вырывались лишь какие-то жалкие хрипы. От них, хрипов, Коллингейм и проснулся. Потому что пытался крикнуть в реальности.

Наверное, это отходняк от прощания. Теперь, после Парадиза, он всегда будет бояться за Тай, когда она не рядом. Алекс тряхнул головой, сбрасывая, словно мокрый пес воду, остатки сна. Автопилот показывал, что до конечной точки полета оставалось всего три минуты. Бизнес-квартал радушно раскрыл когтистые лапы, встречая гостей. Детектив приземлился на подземной общественной стоянке, где автопилот накопал свободное место. Коллингейму повезло. Идти было не слишком далеко и большую часть пути можно было проделать по подземным ангарам. Выходить наружу не хотелось категорически. Как быстро он разнежился от хорошей жизни.

Здание, в котором располагался офис сенатора, встретило Алекса привычным обеденным шумом. Детектив поднялся на лифте. Световая надпись на двери этажа сообщала, что внутри обед. Не входить. Убьют голодные обитатели. И съедят, чего доброго. Коллингейм сверился с коммом. Всё верно. До времени, назначенного сенатором, оставалось десять минут. Алекс нажал на дверь. Она поддалась. Офисный планктон, конечно, те еще звери. Но, авось, он отобьется.

Детектив старался идти тихо, не привлекая лишнего внимания. Возможно, Брукс не случайно выбрал это время, не хотел слишком афишировать встречу. Тело помнило дорогу в приемную, будто вчера они вместе с Тайни шли сюда, и ассистентка сенатора была готова кинуться на них, вгрызаясь в глотки. Алекс оглядывался по сторонам. Здесь почти ничего не изменилось. На стенах слегка обновились афиши, добавилось благодарственных адресов в тяжелых рамках. И всё. Общий облик, атмосфера остались прежними.

Впереди слышался женский голос, что-то втолковывавший собеседнику, и ответный мужской бубнеж.

- Я против, категорически против! – говорила на повышенных тонах женщина. – У нас и так бюджет трещит по швам, не знаю, где на заплатки наскрести.

- Это не обсуждается. Он нам нужен. Сейчас это единственный наш шанс.

- Тонни, почему ты не хочешь воспользоваться традиционными методами? – вопрошала неведомая собеседница неведомого Тонни.

- Потому что наш бюджет трещит по швам! – гаркнул тот.

Детективу меньше всего хотелось, чтобы его поймали на подслушивании в штабе предвыборной кампании. Поэтому он ускорился, покидая зону слышимости. В приемной тоже была пустота. Дверь в кабинет сенатора была распахнута.

- А, детектив, - сенатор встал из-за стола и с широкой улыбкой двинулся навстречу Коллингейму. – Очень рад видеть!

Он протянул горячую ладонь для рукопожатия. Будто не было между ними недопониманий ни в первую, ни во вторую встречи. Алекс ответил.

Сенатор прикрыл за ним дверь, демонстрируя, что ждали здесь только его.

- Вы не боитесь вот так, без охраны? – удивился детектив, усаживаясь в предложенное кресло.

- Открою вам тайну, - доверительно потянулся к Коллингейму Неукротимый Ронни. – Здесь целая куча охраны, и вели вас от самого входа по камерам. Но я предупредил Глена, что жду вашего визита.

- Это начальник службы безопасности? – уточнил Алекс.

- Да, конечно, - улыбаясь, как на галодебатах, кивнул Брукс. И замолчал.

Когда пауза стала напрягать, Коллингейм решил, что пора переходить к делу.

- Вы сказали, что у вас возникли какие-то… обстоятельства, - напомнил он.

- Да, детектив, - улыбка стерлась с лица сенатора. – Понимаете, у меня… потерялся помощник.

- В каком смысле «потерялся»? – уточнил детектив.

Он собачка, что ли? Второй носок под кроватью?

- В прямом. Позавчера мы с ним… повздорили. Немного. А вчера он не появился на работе. На вызовы не отвечает. Дома пусто. Морги, больницы – безрезультатно, - Брукс сделал широкий жест над столешницей, показывая, насколько безрезультатно. Прямо шаром покати мимо лузы.

- Вы предполагаете, он сбежал?

- Или его похитили, - предположил сенатор. – Или еще хуже. Понимаете, он очень многое знает. Я боюсь, что его могут использовать против меня на выборах.

Он сцепил пальцы в замок и отвел взгляд в сторону.

- У него есть, что предъявить? – поинтересовался Алекс.

- Фактически – нет. Но… обстоятельства нашей ссоры… Точнее, разговора… - Брукс склонил голову. – Понимаете, выяснилось, что он… альтернативно-ориентированный.

Алексу с трудом удалось сдержать смешок. Нет, в «верхних» кругах таким никого не удивишь. Но беда в том, что за Брукса голосовали работяги, которые были далеки от тонких изысков высшего общества.

- Вы сильно поругались? – уточнил детектив.

- В том то и дело, что нет. Нет, - развел ладонями сенатор и изобразил потрясение на лице. – Я сказал, что обнаружил некоторые… недвусмысленные факты.

- Вы можете уточнить, о чем речь? – спросил Алекс.

- Нет, простите, я бы хотел, чтобы это осталось между нами, - быстро ответил Брукс. – Так вот, я просто сказал, он ответил, что подумает, что с этим можно сделать. И всё. Мы разошлись совершенно спокойно.

- И вы хотите, чтобы я его нашел. Я правильно понял? – расставил точки над i Коллингейм.

Сенатор кивнул:

- Да. Но чтобы ваше расследование не вызывало ажиотажа и кривотолков, я бы попросил на время стать моим консультантом по безопасности, - деловым тоном предложил он.

- А условия? – так же по-деловому ответил Алекс.

- Вы можете обсудить их с начальников Службы безопасности и руководителем Избирательного Штаба, - заулыбался сенатор так, будто уже получил мое согласие.

С другой стороны, откуда у него могут возникнуть сомнения? Коллингейм – безработный с «волчьим билетом». Он согласился бы сейчас даже на расклейщика афиш.

3.

- Идемте, я провожу вас.

Сенатор поднялся и сделал широкий приглашающий жест. И, конечно, Алекс пошел за ним.

- А почему ваша служба безопасности не может сама справиться с этим делом? – спросил детектив в дверях кабинета.

Да, Алексу очень, очень нужна была работа. Желательно – с хорошей оплатой. Но неясности и непонятности – предвестник неприятностей. И хоть другого выхода всё равно нет, лезть в мышеловку придется, но хотелось бы хотя бы понимать, что его там ждет.

Сенатор закрыл дверь, которую уже начал открывать, и сделал от нее пару шагов к детективу.

- Дело в том, что у них немного другая направленность. Старина Глен – отличный вояка. У него прекрасно поставлена система защиты информации, - произнес Брукс негромко. – Но поиск иголки в стоге сена, без малейших зацепок, – это не для него. А привлекать к делу непроверенных людей, вроде частных детективов, себе дороже. Поэтому, детектив, - сенатор опустил взгляд на свои, сцепленные на уровне мужской гордости, пальцы, - я понимаю, как это выглядит с вашей стороны, но я даже рад, что у вас образовались… определенные сложности. Вы вычислили… шутника? – он снова посмотрел в глаза Коллингейму.

- Нет, но у меня есть подозреваемый.

Под подозрениями находился некий породистый красавчик-брюнет китиарских кровей, с которым Алекс не поделил девушку. Потому что ни он, ни Виктор делиться своим не умели. А китиарцы, как уже точно знал детектив, не прощают обид. Для мастера уровня Майера сгенерировать телефонный разговор голосом Коллингейма – на один щелчок пальцев.

- Вот и отлично, - Брукс дружески похлопал детектива по плечу. – Найдете Томаса, определитесь со своими подозрениями… Глядишь, к тому времени уже и Джереми успокоится. Уокер всегда был вспыльчив.

Тут до Алекса дошло, что «Джереми» и «Дж.Дж. Уокер» – одно лицо.

- Но отходчив, - закончил Неукротимый Ронни.

И неуверенно покачал растопыренными пальцами в жесте «so - so».

Такой изящный намек, что если Коллингейм будет хорошо себя вести, за него замолвят словечко. И, возможно,  хотя бы снимут бирку «волчьего билета».

- Я буду искренне благодарен за помощь, - ответил на щедрое предложение детектив, без задней мысли протягивая руку для пожатия.

И лишь спустя секунду подумав, захочет ли сам сенатор Брукс лишний раз мараться об его руку. Но он пожал. Крепко и уверенно. Вот такой он, Неукротимый Ронни, которого не могут остановить на пути к  победе ни летний зной, ни зимняя вьюга. Только мелкий белобрысый полубой. Которого Алексу надлежит выцарапать из норы, в которой тот засел. Или куда его засадили. Про «засадили» можно было бы продолжить, но детектив не любил эту тему.

- И еще, - тихо произнес сенатор, отпуская руку Коллингейма, - пожалуйста, никому не говорите. О происшедшем знаете только вы, я и Глен. Для всех сотрудников Томас Шуз вынужден уехать в дальний рабочий поселок, чтобы поухаживать за тетушкой.

Тетушка, видимо, согласно легенде, прячет под подушкой миллион. Иначе с чего бы Томас Шуз, окрещенный в народе подходящим случаю прозвищем «Блуберри», сорвался бы в разгар избирательной кампании своего босса в Дальние Кренделя с корзинкой, полной пирожков?

- Понял, - кивнул Алекс.

Сказали «к тетушке», значит «к тетушке». Всё равно теперь менять легенду уже поздно.

Сенатор кивнул в ответ и вышел из кабинета.

На месте Блуберри хозяйничала незнакомая девица. Огненно рыжая молодая особа со вздернутым носиком ковырялась в ящиках стола. Судя по тому, что при звуке открывающейся двери она не подпрыгнула и не завизжала – она имела на это право. Что сразу подтвердил сенатор:

- Это Ванесса Марлоу, детектив, она временно замещает Томаса, пока тот вынужден нас бросить по семейным обстоятельствам, - уведомил Брукс.

Ванесса резанула по Алексу острым, как джапанизская катана, взглядом и решила, что большего он не заслуживает. Сенатор, видимо, тоже решил, что Ванесса – не та фигура, которая требует долгого рассмотрения, поэтому решительно направился вглубь здания. По тем самым коридорам, которыми Коллингейм шел в приемную.

- Вот мы и пришли! – гордо сообщил сенатор и решительно дернул дверь, из-за которой детектив минут десять назад слышал спор. – Знакомьтесь: Мозг и Сердце нашего офиса! Это детектив Алекзандр Коллингейм, о котором я говорил, - сообщил Брукс Мозгу и Сердцу.

- А это, - теперь сенатор говорил для Алекса, - прошу любить и слушаться: Энтони Парсон, менеджер избирательной кампании…

Высокий, солидный мужчина в дорогом костюме оторвал пятую точку от подоконника, на который опирался, и сделал шаг навстречу вошедшим. Он был рослым, на вид под пятьдесят. Коротко отстриженные волосы были припорошены сединой. Лоб рассекали глубокие морщины. Из-под темных еще бровей прямо смотрели серые глаза, от которых разбегалась паутинка мелких бороздочек. Прямой, довольно широкий нос. Волевой, четко очерченный подборок. Приветственная улыбка на губах.

- Добро пожаловать, - приятным баритоном произнес Парсон.

- …и Барбара Ожешко, руководитель избирательного штаба, - продолжил представление присутствующих Брукс.

Алекс не совсем понял, кто из пары был мозгом, а кто сердцем, но то, что Барбара Ожешко была Твердой Рукой этого офиса, было ясно с первой минуты знакомства.

Барбара сидела за столом, откинувшись в кресле и сложив руки на груди. Ее точеное лицо стервы транслировало лишь одну мысль: «Подчинись или умри». Возраст по лицу или фигуре было определить невозможно. То и другое могли принадлежать только фарфоровой куколке. На такое совершенство не способна даже генная инженерия Китиары. Только шприц и скальпель пластического хирурга. Это была блондинка с осанкой профессиональной балерины. Темно-карие глаза, длиннющие черные ресницы, темные брови и яркая красная помада в дополнение светлым волосам создавали потрясающе яркий, но каким-то чудом не вульгарный образ. Красные губы были поджаты, а взгляд карих глаз выражал неодобрение. У Алекса мелькнула мысль, что, возможно, несколько минут назад здесь обсуждали именно его.

4.

Барбара (Алекс был готов поклясться, что между собой ее называли не иначе как «Барби») поднялась с кресла, подошла и тоже по-мужски протянула руку и крепко пожала. Рука у кукольной блондинки действительно была твердой. Похоже, она дружила с физическими нагрузками.

- Надеюсь, вы окажетесь полезны, - процедила она, осматривая Коллингейма придирчиво, как породистого рысака на аукционе.

- Я тоже на это надеюсь, - произнес детектив, почтительно склонив голову.

Барабара кивнула с видом королевы, принявшей клятву верности у рыцаря.

- Я провожу Алекзандера к Рэттлу и объясню правила, - ровно, без капли подобострастия, сообщила она сенатору.

- Вы моя палочка-выручалочка, - расплылся в улыбке Брукс.

Королева одобрила комплимент и указала Алексу поворотом головы, чтобы он следовал за ней. Сзади Королева была тоже без изъянов. Она не вызывала, как Тайни, в сердце детектива щемящей нежности, необузданной жажды ниже. Но она была красивой женщиной, а Коллингейм был мужчиной и отдавал должное ее пигмалионам в белых халатах.

- Мы – лицо кампании, - произнесла она голосом учительницы начальных классов, позволив детективу ее нагнать. – Мы все должны выглядеть безупречно.

Барбара еще раз прошлась по Алексу беглым взглядом.

- У вас неплохие природные данные, - поставила она диагноз. - После юриста я провожу вас к нашему стилисту, он выдаст вам… что-нибудь приличное.

- Я в состоянии приобрести что-нибудь приличное, - не выдержал Коллингейм.

Королева остановилась и развернулась к нему:

- Почему же вы тогда ходите, как бомж?

- Потому что в этом состояла моя работа, может быть? – осклабился Алекс. - До позавчерашнего дня, - выдал он уже тише.

- Простите, детектив, - неожиданно легко признала свою неправоту Королева. – Я не подумала об этом. Но теперь ваша работа будет состоять в том, чтобы выглядеть безупречно. И обеспечивать безопасность сенатору Бруксу, разумеется.

Судя по интонациям, для Барбары Ожешко приоритеты стояли именно в таком порядке.

Она развернулась, как крейсер на рейде, вновь оказавшись к детективу кормой, и двинулась вперед, рассекая килем офисное пространство. Алекс, выдернув себя из прострации, поспешил следом. Кабинет начальника службы безопасности сенатора оказался на самом входе. Вроде, открытость и демократия, но бодигарды не дремлют. Они с Барбарой застыли на пороге. В кабинете сидело четыре человека в боевых хамелеонах. На первый взгляд, бездельничали. Но расфокусированные взгляды и, казалось, беспорядочные движения пальцев говорили, что стражи работали через гарнитуры.

Один, массивный, как Себ, поднялся с кресла и подошел ко входу. В отличие от китиарца, он не был красавцем. Могучий торс венчался бычьей шеей, в которой утопал ушастый шар головы. Левую щеку начальника службы безопасности, как он представился, пересекал глубокий шрам лазерного ранения. Наверняка Рэттл имел финансовые возможности удалить его с кожи. Но без него лицо главбеза казалось бы рыхло добродушным: плебейский нос картошкой, разлапистые уши-лопухи, полные губы-вареники. Шрам и серьга перманентной гарнитуры придавали ему грозно-пиратский вид. Стрижка у Глена Рэттла была по-военному короткой. Барбара смотрела на него сочувствующим взглядом. Скорее всего, ее эстетствующая натура не могла вынести подобное безобразие. Но была вынуждена мириться.

- Это ваш новый сотрудник, - сообщила она. – После инструктажа и юриста пусть подойдет ко мне.

И всё. Никаких тебе: «Знакомьтесь, Алиса, это пудинг!»

- Глен Рэттл, начальник службы безопасности, - нисколько не смущаясь, представился здоровяк.

- Алекс Коллингейм, до недавнего времени – детектив отдела убийств.

- Да, мне рассказали эту байку с твоим звонком. Тебе когда сообщили? – поинтересовался Рэттл, не сомневаясь, что это подстава. Впрочем, нужно быть Уокером, чтобы не сомневаться в обратном.

- На работе.

- И как, Уокер не распял? – хохотнул начбез.

- Я быстрее, - ответил Алекс, не уточняя обстоятельства. Лучше самому дать невинный повод для насмешек, чем на тебя накопают что-то реально серьезное.

- Про твое участие в  захвате базы нирванщиков не врут? – Глен глядел в лицо детектива испытующе.

Коллингейм пожал плечами:

- Понятия не имею, под каким соусом это было преподнесено вам.

- Давай на «ты». КаДе фарева? – он протянул руку кулаком.

Алекс привычно воспроизвел связку. Почувствовал в душе горечь. Теперь, после Парадиза, этот жест для него ничего не значил и ничего не обещал.

- Прости, ввести в курс дела смогу только после того, как ты подпишешь все бумаги, - сообщил начбез.

- Неразглашение? – скорее констатировал детектив.

Глен кивнул:

- Мы здесь постоянно на осадном положении. Поэтому – да. Никакого выноса материалов  за пределы офиса. Никаких снимков и диктофонов. Никаких левых аппаратов – будешь пользоваться только защищенным коммом. Прозрачные линии связи. Предупреждаю сразу, чтобы потом не было никаких «А я не знал». Всё, что происходит внутри этих стен – секретная информация. Я доходчиво объяснил?

Коллингейм кивнул. Да уж куда доходчивее?

Юрист оказался образцовым клерком чуть моложе Алекса, но в пять раз зануднее. Коллингейм по его требованию дважды прочитал договор, один из них – вслух. Под галозапись. Чтобы потом не было никаких «А я не знал», припомнились ему слова начбеза. Оплата по договору была в четыре раза выше зарплаты в управлении. В четыре раза! Плюс подъемные на «дресс-код». Можно жить.

После юриста Алекс вернулся в каморку СБ, где Рэттл также, под галозапись, заставил детектива прочитать штук двадцать инструкций на всевозможные случаи и коды и предупредил, что еще двадцать его ждет завтра. А потом тренировки в «поле». Хотя Алекса наняли не для этого, функции бодигарда с него никто не снимает.

С полной кашей в голове Коллингейма отправили на расправу к Королеве. На его счастье, Барбару  вызвал Биг Босс, и блондинка лишь сообщила имя стилиста и его внутренний номер. Остальное сделали светящиеся указатели.

Если детектив думал, что самое страшное позади, то глубоко ошибался. Он познал прелести эпиляции: в носу, под мышками и в зоне бикини. Алекс пытался отстоять поросль у плавок. Но стилист был беспощаден.

- Мы – лицо кампании, - процитировал он Барбару.

- Причем тут мои ноги? – возмутился Коллингейм.

- Вот пойдет сенатор в бассейн, а вы – как орангутанг с волосатой задницей, - занудно сообщил стилист, собрат юриста. Про задницу он более грубо выразился. А по виду не скажешь, что он такие слова знает.

- Задницу не дам, - твердо сказал детектив, готовясь отвоевывать свою волосатость в интимном месте.

- Очень жаль, - печально ответил стилист, видимо, и собрат Блуберри тоже.

Потом была щипучая маска для лица, оформление бровей – эпиляция, только когда хвост рубят по частям. Потом стрижка. Потом Коллингейма измерили. Везде. Ну, почти везде, хотя Алексу показалось, что подлюга-стилист очень настойчиво рассматривал неизмеренную часть тела. Потом детектив был готов материться, но его неожиданно отпустили на все четыре стороны, сообщив, что костюм придет на дом. На новенький комм (старый заставили тут же сдать) прилетело сообщение от Рэттла, что его ждут завтра, в восемь ровно. Алекс привычно мазнул взглядом по зеркалу… и встал, как вкопанный. Из зеркала на него смотрел незнакомый элегантный мужик, по ошибке одетый в отребье. Может, стилист и собрат Томаса Шуза по левой лиге, но дело свое знал. Коллингейм и так собирался вечером набрать Тайни. Но теперь у него просто руки обожгло от желания схватить комм. Разумеется, пользоваться служебным детектив не собирался. Совершенно понятно, что он не только «защищенный», но и контролируемый сверху донизу. А демонстрировать свои разговоры с Тай посторонним мужикам он не собирался. Поэтому, выбравшись из офиса сенатора, Коллингейм первым делом отправился в знакомый бар, где привычно приобрел неплохую подержанную модель. Чем ближе подлетал Алекс к дому, тем сильнее  у него свербело. Добравшись до квартиры, он обнаружил уже доставленные дресс-кодовые комплекты и светозащитные очки со встроенной гарнитурой. И он не удержался - примерил. Теперь из зеркала на него смотрел законченный пижон. Детектив, улыбаясь, перебил с нового комма позывной, подписанный «Гипер». Тайни сейчас должна быть в нем, скорее всего – в анабиозе, и возможно не ответит. Алекс ждал, считая гудки. Досчитав до десяти, он собирался сбросить. Но Тайни неожиданно ответила.

- Алекс?.. – спросила она потрясенно.

Детектив сполна насладился реакцией Роул, прежде чем сознание начало собирать воедино «неправильности» в ее облике.

- Тайни, что у тебя происходит?! – прорычал он, понимая, что, увы, потрясение вызвано не  его офигительным видом. А чем-то очень-очень страшным.

5.

- Алекс, я в гипере, - тихо произнесла Тайни дрожащими губами.

- Я догадывался. Потому и набрал тебя на этот позывной. Прости, что с левого комма…

- Алекс, у меня иллюминаторы открыты, - прошептала Роул, перебивая.

- У тебя… что?! Ты с ума сошла?!

- Благодаря твоему вызову – совершенно случайно нет, - чуть слышно прошептала китиарка.

Еще никому не удавалось сохранить рассудок при виде того, что происходит за бортом в гиперпространстве. Никому. Кроме Тайни Роул. Блин.

- Тайни, ты стоишь? – Алекс включил режим «переговорщика».

Она кивнула.

- Сейчас медленно, спокойно, не отрывая от меня взгляда, ляг на пол.

Изображение над коммом затряслось, пока китиарка выполняла его распоряжение.

- Легла? – спросил детектив, когда лицо Тайни нависло над ним. – Молодец. Не отрывай от меня взгляд. Ты в рубке?

Она кивнула.

- Где у тебя есть помещение без иллюминаторов, желательно, с запасом еды и теплой одежды, но хотя бы просто без «окон»?

- В трюме, - уверенно произнесла Роул, автоматически поднимая взгляд, визуально представляя образ.

- Не отрывай взгляд! Тайни, как туда можно пробраться, чтобы на пути не было опасных зон?

- Я пришла в себя, Алекс, спасибо.

- Я буду на связи.

- Да, конечно, - кивнула китиарка, начав путь по-пластунски.

- Давно ты так? – Нужно было поддерживать зрительный контакт, чтобы она случайно не зацепилась взглядом за образы открытого гиперпространства.

- Нет, только проснулась.

- А какого хрена ты иллюминаторы открыла? – прорычал Коллингейм.

Нужно было не отпускать ее одну. Хотя бы еще неделю продержать здесь, на Атоване. Чтобы убедиться, что ее психикой после насилия всё нормально.

- Алекс, только не говори, что решил, будто я с катушек слетела. – Образ Роул дернулся, но она восстановила равновесие. – Я не открывала их. И должна была спокойно спать до точки выхода. Но автопилот меня разбудил, и снаружи было…

- Красиво? – не сдержал любопытства Коллингейм. – Страшно?

- Потрясающе. Алекс, это просто потрясающе, - она повела взгляд вверх в сторону, на этот раз вспоминая.

- На меня, - напомнил детектив, и снова оказался в ее фокусе.

- Это потрясающе. Правда. Но это затягивает, как… Как черная дыра.

Черт подери! Набери детектив ее на полчаса раньше, ему бы никто не ответил, потому что Роул была бы в анабиозе. Набери на полчаса позже, ему бы тоже никто не ответил. Уже.

- Я на месте.

Китиарка опустила комм на пол, чтобы оставаться зоне видимости, сползла на пол по стене и обняла себя руками. Качество изображение было не фонтан, но было заметно, что ее трясет.

- Тай, укройся, - попросил Алекс.

- Ничего, - проговорила она, постукивая зубами. – Это постадреналиновый отходняк. Сейчас пройдет.

- Накройся, пожалуйста, чем-нибудь.

Коллингейму было холодно даже просто на нее смотреть. Роул на несколько минут исчезла из зоны захвата галокамеры.

- Тайни, разговаривай со мной!

- Всё в порядке.

Послышались хлопок и шуршание, и следующий момент она появилась, укутанная в мех.

- Это шкура медведя. Везла отцу в подарок с Камелота, - призналась китиарка.

Теперь, когда ее попа покоилась не на металле, а в косматой шерсти, Коллингейму стало комфортнее.

- Вот подонок, - прошипел он.

- Кто? Отец? – не поняла Тайни.

- Да нет. Майер.

- А причем тут он?

- Понятно, что корабль взломали. Виктору для этого даже напрягаться не пришлось. Он был у тебя на борту и имел полный доступ.

- Тут я согласна. Но с чего ты взял, что это именно он? – допытывалась Роул.

- Потому что меня уволили с работы, - проскрипел Алекс. – За то, что я по комму сообщил Уокеру, что он дебил, подонок и полное дерьмо.

- А ты не сообщал, - сделала вывод Тайни.

- Я что, кретин? Нет, конечно. В то время, когда я ему «звонил», я был с тобой на корабле Себастьяна.

- И ты думаешь, что это устроил Вик? – уточнила Роул.

- И тебе подарок тоже, - кивнул детектив.

- Про мой подарок – не знаю. Совсем не факт, что оба эти события вообще связаны. Но про тебя могу сказать одно: Виктор бы так не поступил. Он мог бы устроить тебе несчастный случай с обрушением лифта. Мог глубоко подставить. Под любую статью. Но уж совершенно точно не стал бы лишать тебя работы.

- Почему ты так думаешь?

- Алекс, скажи, если бы перед отлетом я предложила тебе лететь со мной, ты бы согласился?

Взгляд китиарки впился в лицо Коллингейма. Тот замешкался.

- Не трудись. Я прекрасно знаю, что нет, - констатировала Роул. – не потому, что ты меня не… недостаточно серьезно ко мне относишься, - быстро поправилась она. – А потому что ты слишком гордый и предпочитаешь твердо стоять на ногах. И у тебя есть место, где тебя ценят и в тебе нуждаются.

- Было, - поправил ее Алекс.

- Было, - согласилась Роул. – Кстати, для безработного ты выглядишь просто убойно, - наконец-то он дождался комплимента. – От безнадеги в модели решил податься? – подмигнула Тай.

Будто десять минут назад не стояла на грани рассудка.

- Нет, меня Брукс подобрал.

- Обогрел, накормил, приодел… Он что, ориентацию сменил?

Коллингейм расхохотался, сбрасывая напряжение.

- Нет, но ты почти угадала. А может, и угадала, - вдруг посерьезнел детектив.

Брукс же не хотел распространяться по поводу обнаруженных «фактов». А вдруг эти самые «факты» между ними и произошли? Может, помощник его соблазнил?

- База, прием! – вывела его из размышлений Тайни.

- В общем, личный секретарь Брукса, ну, помнишь, такой…

- Хорошенький блондин, - подсказала китиарка.

- …играет за другую сборную, - мстительно закончил Коллингейм.

- Мне довелось наблюдать ревность титана?

- Ты даже айсберг ревновать заставишь, - буркнул, смутившись, детектив.

- И тебя наняли его перевоспитать на личном примере? – посмеиваясь, спросила Тайни.

- Сначала найти, - улыбнулся Алекс.

Саднящая с самого пробуждения игла, наконец, рассосалась. Щеки китиарки снова обрели цвет, и она была очень милой в этом своем покрывале из первобытных времен.

- Сбежал?

- «Потерялся», - поправил ее Коллингейм.

- Сорвался с поводка?

- Где-то так, да. А поскольку я теперь – «лицо предвыборной кампании», наравне с остальным штабом, то и выглядеть должен соответственно.

- Немного непривычно, - призналась Роул, пока детектив крутился в модельных позах перед камерой. – Но очень тебе идет.

- А какие у меня теперь гладкие бедра, - похвастался Коллингейм.

- Я не поняла, тебя в бодигарды готовят или в наложницы?

- Я тоже не понял, но вдруг сенатор в бассейн пойдет в окружении папарацци, а тут я с немытым рылом, то есть небритым пахом.

- Хочу на это посмотреть, - зажглась Роул.

Разве Алекс мог ей отказать? К концу стриптиза он неровно дышал, но до санзоны рукой подать, авось, дотерпит.

- Потрясающе, - Тайни облизнулась. – Вернусь – всего ощупаю.

Приподнятое настроение как рукой сняло.

Если кто-то влез в управление корабля, чтобы изменить режим полета, то кто ему мешал поменять маршрут?

6.

Наверное, эта мысль отразилась у Коллингейма на лице. Потому что Роул тоже посерьезнела.

- Алекс, меня не хотели убить. Меня хотели свести с ума. Даже если я выйду из гипера не в той точке, где должна, вряд ли это место представляет для меня смертельную опасность. Куда веселее было бы отправить меня в лобовую в здравом рассудке.

- Кому, блин, веселее?!

- Тому, кто хочет отомстить, разумеется, - невозмутимо ответила, мать ее, китиарка.

И мать ее китиарка. И отец. Какого еще отношения к мести можно от нее ожидать?

- Конечно, можно предположить, что иллюминаторы открылись сами собой. Но, мне кажется, логичнее версия, что им кто-то помог, - продолжала она с тем же выражением.

- И это не Виктор? – скептически произнес детектив.

- Алекс, мне безумно приятно, что в первую очередь ты думаешь о том, что связано со мной, - улыбнулась Тайни. – Но, на секундочку, буквально несколько недель назад мы с тобой разнесли к чертям собачьим оплот местного наркосиндиката. Если ты помнишь. И поспособствовали торжественному уходу со сцены его апологетов. Ты, тут, правда, не причем, - поправилась виновато она. – Но они-то не знают.

- Кто – «они»?

- Те, кто обеспечивали производство нирваны вместе с Фитом и Данаей. Распространение, отмывание денег, поставка, извини, сырья. Ты же не думаешь, что всем занималась исключительно эта парочка?

Разумеется, Коллингейм не думал. То есть, в принципе, когда-то думал. О стуации с нирваной. Но это было давно. А потом не до того было.

- А буквально на днях мы с тобой сломали схему продажи оружия во внешние секторы, - напомнила Роул. - Ее, конечно, «починят». Деньги, как вода, везде найдут щель. Но неплановые потери… Сроки… В общем, кое-кто может быть нами недоволен, - покачала она головой, как чайнизский болванчик, разом напомнив еще об одной недовольной стороне. - Если наши с тобой неприятности вообще связаны, - продолжила она. -  Но могут быть и независимы друг от друга. Это может быть совпадение. И, может, мое планируемое сумасшествие – всего лишь послание. Маме, например. Или Китиаре в целом. Давай не будем сейчас о грустном. Лучше расскажи, что там с твоей «голубичкой».

Коллингейм укоризненно взглянул на собеседницу, и китиарка прикрыла лицо ладонью, типа, ей стыдно, хитро поглядывая карим глазом из-под большого пальца.

- Не знаю пока, что там с «голубичкой», меня пока к самому делу не допустили. Там всё серьезно, полная секретность, всё такое. Шаг вправо шаг влево приравнивается к измене Родины, если ты понимаешь.

Тайни серьезно кивнула. Слишком серьезно. И в глазах мелькнул лукавый огонек. Вот коза!

- В общем, комм у меня забрали, выдали навороченный, явно с прослушкой и маячком.

- Это нормально, - успокоила кириарка.

- Я вполне допускаю, что у вас паранойя – это нормально, - язвительно ответил детектив.

- Алекс, просто представь, о каких суммах идет речь.

- Да, платят там прилично, - согласился детектив, припомнив круглое число в договоре.

- Это только официально. А сколько платят неофициально... Сенатор – это кнопка для голосования. И за каждым кандидатом стоят те, кто  жаждет на эту кнопку нажать. Не обманывайся милыми улыбками. Ты на войне. 

- Да какие там «милые улыбки», - отмахнулся Алекс. – Гадюки с акульим оскалом. Кстати, в чем разница между менеджером избирательной кампании и руководителем избирательного штаба?

Теперь, после слов Тайни про «войну», слово «избирательный штаб» приобрело совсем другой оттенок.

- Менеджер избирательной кампании – это политтехнолог, который разрабатывает стратегию продвижения кандидата.

- То есть «мозг», - определился для себя Алекс.

- Да. А руководитель штаба – это администратор, который координирует работу всех служб,  задействованных в кампании.

- То есть «сердце»?

- Если в том смысле, что заставляет весь организм работать, то да, - кивнула Тай.

- Механическое тут какое-то сердце. Из нержавеющей стали.

Детектив поделился своими впечатлениями о «Барби».

- Зачем же так жестко: «из нержавеющей стали». Лучше сказать «золотое». Тоже мертвый металл, но звучит-то как, - улыбнулась Роул.

- Да уж, - поморщился Коллингейм, предчувствуя завтрашний день в компании «золотого» сердца. У него даже пальцы на ногах поджались, будто в них под ногти иголки воткнули. – А кто из них главнее?

Китиарка пожала плечами:

- По сути, это две стороны одной медали. Какая сторона у медали главнее?

- Не знаю, я тут ни одной медали не вижу. С какой стороны ни посмотри – одна большая… немедаль, - буркнул он.

Воистину, легких денег не бывает. Но ему нужны любые.

- Еще какая медаль! – возразила с улыбкой Роул. – И за отвагу, и за боевые заслуги, и за трудовую доблесть… Покрутишься там, сам поймешь.

- А ты, в смысле, в этом хорошо разбираешься?

- Есть немного.

Тут Тайни попыталась изобразить из себя скромную девочку. Получилось сексуально. Очень.

- Пробовала себя в роли менеджера кампании в небольших региональных выборах. Так… - Она отмахнулась.

- И как?

- Не понравилось. Хлопотно.

- А результат-то как был?

- Результат был.

Теперь Тайни смотрела на него укоризненно. «Ты что, во мне сомневался?» - спрашивал он. Но всё равно это смотрелось это безумно сексуально.

По-другому и не могло.

В разговоре провисла пауза.

- Алекс, тебе, наверное, нужно к завтрашнему дню готовиться? – вдруг спросила Тайни. – Я в безопасности.

Детектив скептически на нее взглянул.

- Как только включится режим выхода из гипера, я тебе сразу сообщу, - пообещала китиарка. – Честно-честно.

Отключаться не хотелось. Но к завтрашнему действительно было бы неплохо подготовиться. И поесть нормально. Второй раз за день. И уже спать ложиться. Чтобы завтра прилететь вовремя и в хорошей форме. Всё же он «лицо кампании», чтобы ее...

- Тай, давай так: перед тем как ляжешь спать, отпишись. И как только проснешься – тоже. Хорошо? У тебя там еда есть?

- Есть. Хорошо, - согласилась она. – Ты мой ангел-хранитель. И в очередной раз меня спас.

- Это у меня такая дурная привычка, прости, - смущенно ответил детектив.

- Я люблю тебя, Алекс.

Эти слова обрушились на детектива, как бочка ледяной воды. Неожиданно, и дыхание перехватило. На секунду детективу показалось, что Тайни с ним прощается.

- Тай, я… Я обязательно скажу тебе это, - пообещал он. -  Лично. При встрече. Я буду очень ее ждать.

Он улыбнулся.

- Ловлю на слове, - улыбнулась в ответ Роул. – До связи, детектив!

И отключилась.

Крохотная квартирка Коллингейма внезапно сжалась и опустела одновременно.

7.

Детектив, оставаясь в прострации, медленно убирал вещи в шкаф. Ткань была отменная. Свободно тянулась и не мялась. Ее можно было хоть комком запихнуть в угол. Но рука не поднималась. И вообще он привык бережно относиться к одежде. Так она дольше носилась. Он бездумно надраил до блеска новые удобные туфли с укрепленным носком и пружинящей подошвой, как на штурмовых ботинках. В голове звучали слова Тайни. Я люблю тебя, Алекс. Конечно, он догадывался. Он надеялся. Но это было… как наждаком по сердцу. Потому что она – там. А он – здесь.

Убедившись, что к дресс-коду он готов, Коллингейм отправился смывать стресс в санзону. Он простоял минут десять под острыми струями контрастного душа. Потом помылся, непривычно по-новому ощущая давно знакомые части тела. Потом обсушился, позволив себе понежиться в потоках теплого воздуха. Взглянул на себя в зеркальную панель. Стилист, конечно, тот еще извращенец. Но руки у него растут из правильного места. Волосы сами собой легли идеально. Детектив привычно взъерошил их рукой, накинул домашний комплект «майка-шорты» и запустил комм. Новый, который навороченный. Пусть начальство знает, что он отрабатывает деньги.

Прежде всего он набрал в поиске «сенатор Рональд Брукс». Стыдно сказать, про состояние дел своего нынешнего работодателя он знал только то, что случайно выудил утром в новостях. Непозволительно мало. Вот спросит какой-нибудь папарацци, замаскировавшийся под приличного человека: «А какова предвыборная программа действующего сенатора от Северо-западного округа?» А детектив и два слова промямлить не сможет. А ведь он «лицо кампании». Ай-ай-ай.

Выплывшие на запрос окна новостных каналов, однако, пестрели галозаписями и снимками самого Алекса. Сначала ему показалось, что у него что-то со зрением. Но нет. Ткнув в первую попавшуюся иконку, детектив узнал печальную историю борца с нирваной, освободителя порабощенных аборигенов Парадиза и просто любимца всех китиарок, которого по навету злопыхателей выгнали с работы. Но сенатор Брукс, который помнит заслуги детектива Коллингейма перед Отечеством и благодарен за раскрытие дела о смерти невесты, протянул (по неофициальным данным) руку помощи герою. Алекс потыкал в другие окна. Причины увольнения детектива разнились: от происков наркодилеров до зависти сослуживцев. Единственное, что их всех объединяло, это отсутствие упоминаний Дж. Дж. Уокера. Журналисты и блогеры тоже обладали чувством самосохранения. Дискуссионным оставался вопрос о том, что теперь сделают с детективом на улицах без жетона. Здесь фантазия новостетворцев просто зашкаливала. О некоторых видах расправ Алекс узнал впервые. Наверное, они были придуманы специально для него. И ради хайпа. Когда еще выпадет случай безнаказанно попугать подписчиков самыми страшными ужасами Атован-Сити?

И когда успели разузнать? Чего доброго, ему завтра вольют за то, что в новостях обогнал сенатора в популярности. Но он-то точно не причем. Детектив вообще ни с кем ни о чем не говорил. Кроме Тайни Роул. Но ей сейчас совершенно точно не до новостей Атована. Однако вопрос о том, что он делал в баре, где покупал комм, останется открытым. М-да. Не самое радужное начало карьеры.

Коллингейм без аппетита пережевал свой сбалансировано-синтезированный ужин и проверил второй комм. На нем был галоснимок Роул на медвежьей шкуре в обнимку с каким-то баулом. И ее тихие слова: «Сладких снов, детектив». На сердце стало чуть спокойнее. Он рухнул на кровать. Бурные эмоции, самые полярные: от отчаяния до ликования, от ужаса до счастья, выжали психику до капли. И Алекс почти сразу упал в сон без сновидений.

Проснулся он за несколько мгновений до сигнала будильника и успел его дезактивировать прежде, чем дребезжащий ретро-сигнал взрезал черноту квартиры. Сбегав по-быстрому в санзону, Коллингейм проверил комм. Тайни прислала ему галооткрытку. Диск спиральной галактики под углом к наблюдателю, потрясающе яркий в рваных облаках межзвездного вещества. Сквозь них пробиваются наиболее яркие звезды. А те, что помельче, лишь подсвечивают сгустки материи. И знакомый тихий голос: «Звезды прекрасны. Но ты – лучше». Лиса-подлиза. Но настроение подскочило, и черт с ним, с этим сенатором, и его штабом, и войной…

Алекс собирался легко и споро. И даже завтрак, – для бодрости и энергии углеводный, - проглотился с радостью. Последним в сборах значился рабочий комм. Коллингейм открыл его, чтобы проверить положение аэрокара.  А обнаружил неоткрытое сообщение. Детектив, не задумываясь, активировал его.

«Если хочешь жить – исчезни с Атована», - говорилось в сообщение механическим голосом. После чего файл сообщения самоуничтожился. Просто – пшик! – и будто ничего не было.

Но ведь было.

8.

Алекс не определился, как относиться к угрозе. В конце концов, как и «обещать – не значит жениться», так и «угрожать – не значит убить». К тому же у него всё равно пока не было реальной возможности покинуть Атован. Тай права – он был слишком горд и слишком ценил устойчивое положение на земле, чтобы срываться черте куда без перспектив на будущее. И пусть Тайни любит его, а он любит Тайни. Бог ведает, как принято у них, на Китиаре, а у него принято, что мужчина должен если не содержать свою семью, то, по крайней мере, привносить в нее не меньше, чем супруга. Наверное, это плохо. Но по-другому он не умел. Роул значила для него очень много. Но даже ради нее он не смог бы пожертвовать самоуважением.

По поводу первого пункта – покидать ли Атован, - Коллингейм определился. Осталось решить, говорить ли о сообщении новому работодателю. Взвесив «за» и «против», детектив принял решение промолчать. Зачем лишний раз акцентировать внимание на том, какой он неудобный работник? Тут еще неизвестно, каким боком вылезут вчерашние новости. А если Служба безопасности это сообщение засекла, то тут говори - не говори, проблем не избежать.

Поэтому Алекс одернул пиджак, бросил одобрительный взгляд в зеркало и пошел к транспортному средству. До Бизнес-квартала он долетел значительно раньше, чем планировал. Он припарковался на служебной парковке.  «Барный» комм запрятал в тайнике аэрокара. Торопиться Коллингейму было некуда, поэтому он решил прогуляться по утренней прохладе. «В «штаб» его брать нельзя, а так всё ближе, чем дома. Детектив, весь такой нарядный, смотрелся в толпе клерков как еще один штампованный винтик. С другой стороны, он привык не выделяться. Просто здесь, чтобы не выделяться, нужно выглядеть по-другому.

Начбез Брукса тоже был на работе загодя. Они обменялись с Гленом рукопожатиями, новый начальник пригласил Алекса в отдельный кабинет – клетушку-комантушку размером с чулан, без окон, без дверей. Впрочем, дверь была, но сливалась со стеновыми панелями так, что если специально не знаешь, где нажать, не войдешь, не выйдешь. Стол был один, металлический и пустой. Кресла два. Хорошо, что это были именно кресла, одинаково удобные с обеих сторон. А то прямо допросная в чистом виде. Наверное, и столик только с виду металлический, а на самом деле любую кровь всасывает, как вампир из галосериалов.

Рэттл прошел к хозяйскому креслу, то, которое стояло лицом ко входу, а детективу предложил сесть напротив.

- Сенатор Брукс уже изложил вам свою проблему, - констатировал он, удобно устроив массивное тело на сидении.

Алекс кивнул и незаметно выдохнул. Ни претензий про новости, ни разборок про угрозы. Пока.

- Да, он сказал, что Томас Шуз… - «сделал ноги» скаламбурил про себя Коллингейм, - пропал при невыясненных обстоятельствах после размолвки с сенатором, - закончил он профессионально.

Теперь кивнул Глен.

- Хотелось бы, конечно, получить более подробную информацию о сути размолвки, - заговорил было Алекс, но начбез лишь молча помотал головой.

- Тогда мне нужна вся доступная мне информация: досье, сведения о контактах, последнее известное место. Я понимаю, что геолокацию вы пока не можете запросить…

- У нас уже есть его геолокация, - опустив голову, произнес начбез.

Гипотезу о наличии маячка в комме можно считать подтвержденной. Алекс хранил покерфейс.

- И последние вызовы? – уточнил он.

- Да. И записи с камер после разговора с сенатором, - с таким же выражением лица ответил Рэттл.

Понятно, записи из кабинета Брукса мне никто показывать не будет. Возможно, их нет в принципе. Поскольку никогда не знаешь, когда друг станет недругом.

- Работать можете здесь, чтобы ничего не отвлекало, - предложил начбез. – Еще что-нибудь нужно?

- Томас получал угрозы? – включил Алекс «детектива».

- Насколько мне известно, нет.

- Вы просматривали его аккаунт?

Рэттл завис, видимо, определяясь с глубиной дозволенной правды.

- У него стояли фильтры на определенные слова, - произнес он наконец. – На них срабатывала запись. Но в последние две недели ничего подобного не было.

- А раньше?

- Раньше не было ничего предосудительного.

Может, не врет. Существует вероятность.

- Что ему грозило в связи с обнаружившимися фактами?

- Я не знаю, - ответил Рэттл, не задумываясь. – Возможно, его попросили бы освободить место. Хотя он был хорош. В профессиональном смысле, - быстро поправился начбез. – Возможно, попросили бы поприжать хвост… Простите, - смутился он неожиданному смыслу сказанного. -  Подчистили бы за ним, если бы в этом была нужда. Хотя он и сам прекрасно с подобным справлялся. Я правда не знаю.

Рэттл посмотрел детективу в глаза.

- Какие у вас были отношения? – спросил Алекс.

- Нормальные были отношения, - со сдерживаемым раздражением выдал начбез. – Деловые. Томас всегда организован, удерживает в голове все детали, никогда  и о чем не забывает, - говорил Глен, жестикулируя с неожиданной для него эмоциональностью. Он не размахивал руками, а словно рубил воздух сложенной ладонью.

Коллингейм обратил внимание на то, что Рэттл говорит о коллеге исключительно в настоящем времени.

- Почему вы уверены, что он жив? – поинтересовался детектив.

Начбез поднял взгляд от стола.

- Я не уверен, - ответил он почти ровно. – Просто… По привычке.

Ладно. Это всё лирика. Еще будет время разобраться с данным феноменом. Вряд ли Рэттл имеет отношение к пропаже Блуберри. Разве что он был «фактом»…

- Где в последний раз ловился его комм? – перешел к более насущным проблемам Алекс.

Если бы он был активен до сих пор, «ягодку» бы давно вернули в жаркие объятия папочки Брукса.

- Недалеко от Квартала Развлечений.

- Что вы обнаружили на месте пропажи?

- Ничего. Обычная крыша. Офис-хауз класса С на окраине Бизнес-квартала с кучей мелких контор-арендаторов . В это время суток - практически безлюдное место.

- ДНК, кровь, пот?

- Детектив, я морду могу набить. Луч грудью принять. Установить наблюдение. А вот эти шаманские танцы в гелевых перчатках – это не про меня. Потому тебя сюда и позвали.

- Мне нужно будет оборудование.

- Через своих в Управлении не сможешь достать? За пять минут мы всё равно полноценный комплект юного детектива не соберем, - словно извиняясь, произнес Рэттл.

Можно и за пять, чего лицемерить. Но дорого. И Алекс вновь вспомнил подслушанный разговор об ограниченном бюджете.

- Постараюсь, - пообещал детектив.

Если Олдмена не трясут на оперативке, то можно попробовать. Если у напарника хватит смелости рискнуть.

- Скиньте мне координаторы, пожалуйста, я отлучусь, огляжусь, - уведомил детектив. – С вашего позволения, - быстро поправился он.

Это в Управлении он был сам себе ветер в поле, и отчитывался о результатах всего раз в день – перед капитаном. А бывало, что и реже, если дела вел рутинные.

- Валяй, - кивнул начбез. – Допуск ко всем материалам я дал, но активация возможна только здесь, - он обвел рукой помещение. – Чтобы никто не мешал.

И для дополнительной гарантии, что ничто не уйдет случайно налево. Наверняка эта тайная комнатка нашпигована всякими умными штучками. Недаром из коридора ее хрен найдешь.

Алекс встал. Покинул офис. Набрал Генри. И тот даже ответил.

9.

- Привет, звезда экрана, - расплылся в улыбке недавний напарник в гарнитуре. – Никак, Герой Дня снизошел до скромных сослуживцев?

- А ничего, что недавно «скромные сослуживцы» Героя Дня метлой с работы вымели?

- Ну, нашел, что вспо-омнить, - обиженно проныл Олдмен, вспахивая пальцами рыжие лохмы, будто дело было лет десять назад. – Ты тогда совсем в другом смысле был «Героем Дня». Коллингейм, почему все самое интересное происходит именно с тобой?

- Ага. Угрозы, например, - буркнул Алекс.

- Тебе угрожают? – всполошился Олдмен.

Коллингейм еще не определился, как относиться к утреннему сообщению, поэтому неопределенно промычал:

- Я уже забыл, когда нет.

В конце концов, на новой работе его тоже постоянно пугают. А если не пугают его, то он сам пугается, что сделал что-то не то, не так и не там.

- Как там, у сенатора за пазухой? – Олдмен подмигнул. – Уже и выглядишь, как порно-модель.

«Уже». Великая сила имиджа. Во всем, что окружает Брукса, ищут сексуальный подтекст.

И, как выясняется, люди-то не слишком ошибаются...

- Я одет, - возразил Алекс, указывая на себя сверху вниз.

- Они тоже одеты. Вначале. Примерно так же, - сказал Генри, посмеиваясь.

Всё-таки, повезло Коллингейму с напарником. Золотой характер. Полный здорового пофигизма и гармоничного раздолбайства.

- Это всё нужно отрабатывать. Генри, мне нужна твоя помощь, - проникновенно произнес Коллингейм, раз уж бывший напарник сам к деловым вопросам перешел. – Мне поручили одно очень деликатное дело. – Олдмен вскинул бровь. – Нет, прямо очень деликатное. Такое, что меня несколько раз заставили под галозапись подписать соглашение о неразглашении.

Генри кивнул. Понимает.

- Мне нужен «волшебный чемоданчик». Буквально на час. – Бровь опустилась. - Ничего криминального. На осмотр. Если нужны будут анализы - за счет сенатора.

- С собой возьмешь? – набычился рыжий.

Алекс прикинул. Вряд ли они обнаружат на крыше труп. Они будут искать следы относительно свежих биологических жидкостей. За более чем трое суток там всё уже перетоптали: вправо, влево и по диагонали. Если что-то там вообще было. По отрывочной информации Генри вряд ли сможет понять, кого потерял сенатор. В их тандеме Олдмен всегда был ногами и запасными руками. Зато появится оборудование. Причем, раньше, чем солнце войдет в зенит. Потом толку от этого оборудования станет чуть.

- Давай, - кивнул Коллингейм, скинул координаты встречи и дал отбой.


В аэрокаре Алекс первым делом выцарапал из-под сидения комм. Сообщений не было. Тревожное ощущение неопределенности, знакомое по Парадизу, заполнило детектива. «Ты в порядке?» - набрал он. – «Я беспокоюсь».

Экран молчал.

Детектив ввел координаты полета в автопилот и запустил взлет.

Экран молчал.

Под аэрокаром проносились безликие многоэтажные громады, желтушные от утреннего солнца. Зайчики лучей, отраженные от окон, носились в догонялки по своду транспортного средства.

Алекс снова  глянул на комм. Звуковые сигналы он отключил. Вдруг не вовремя выдаст? Мало ли кто может оказаться в этот момент рядом? Тот же Олдмен, например. Не хотелось бы постороннему человеку объяснять, почему у него два комма, и один из них – спрятан. Увы, входящих не было.

Детектив прикинул: от офиса сенатора до дома, где в последний раз ловились сигналы «голубичкиного» комма, было ближе, чем от Управления. Плюс, еще Генри еще нужно взять чемоданчик у криминалистов. На серьезные дела выезжали профессионалы. Но на всякую мелочь мэтров старались не беспокоить, так что подозрений такая рутинная просьба вызвать не должна.

Он снова активировал комм.

«Алекс, прости, с мамой общалась», - прилетело от Тайни.

Детектив тут же ее набрал.

- Привет, - Коллингейм незаметно выдохнул, когда над коммом появилась цветущая китиарка. – Ты бы еще Майера набрала…

- Алекс, я по закрытому каналу. Мама обещала подключить опытного пилота, когда я выйду из гипера. Для страховки.

Детектив кивнул. Он, как обычно, думает только о себе. А Тай приходится заботиться о себе самостоятельно. «Спасение утопающих – дело рук»… Перед глазами вспыхнул сон, где Тайни «булькала» за окном звездолета. Вот она сама и спасется, как умеет. По части пилотирования Коллингейм ей точно не помощник.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил Алекс.

- Отлично. Будто заново родилась, - солнечно улыбаясь, ответила Роул.

Длинные тени прорезали улицы, разделявшие Бизнес-квартал и Квартал Развлечений. Пошатываясь от ночных возлияний, по ним ползли единичные посетители круглосуточных казино. Аэрокар перешел в режим подготовки к парковке и начал замедляться. Женским голосом он предупредил пассажиров о приближении к цели полета.

- Ну, всё, не буду отвлекать тебя от работы, - улыбнулась Тай.

- Если меня не будешь отвлекать ты, мне придется самому, - признался детектив.

10.

- Пока! – тепло улыбнулась Роул, одними губами произнесла «Я тебя люблю» и отключилась.

На душе полегчало. Алекс выбрался из аэрокара и заправил сзади выбившуюся из-под ремня рубашку. Машинка улетела искать свободную парковку. Крыша офис-хауза не предусматривает парковочных мест для стоянки. Только остановки. За исключением спецтранспорта, а Коллингейм был не при исполнении и даже без жетона. Коммы рассовал по карманам. Он не в штабе, отказ от пользования иной техникой за его пределами не подписывал, так что идут они со своими тайнами…

Детектив набрал Рэттла. Тот ответил почти сразу. Начбез восседал в том самом кабинетике с рамками, куда Алекса привела Барби Железные Я… тьфу, Золотое Сердце!

- Глен, скажи, пожалуйста, тайминг пребывания объекта на последней точке, - попросил Коллингейм.

Рэттл кивнул и движением пальца запустил поиск. Алекс успел в очередной раз поразиться лопоухости нового начальника, когда тот ответил:

- Припарковался в 19:37. Сигнал пропал в 20:50.

- Движения маячка?

- В пределах чувствительности.

То есть движения не выходили за пределы пяти, максимум – десяти метров, если объект двигался медленно. Что же он здесь делал больше часа? Кого ждал?

- Вызовы с его комма после размолвки были? – спросил Алекс.

- Только вызов аэрокара в эту точку. Всё.

- А его где припаркован?

- У него еще не было своего, детектив.

Алекс уже так сжился со своим «драндулетом», что уже забыл, что копил на него три года.

- Понял. Локализация? – уточнил Коллингейм.

- Юго-западный сектор крыши.

- Спасибо, шеф. Буду искать.

Алекс бы тоже выбрал юго-запад. Там начинался Квартал Развлечений. Он отличался от Бизнес-квартала, где соседние здания были почти как братья-близнецы. Доходность от казино и борделей была на порядок (и иногда и на пару порядков) выше, поэтому владельцы могли себе позволить оригинальность. Здания тут были всевозможных форм и расцветок. Особенно это бросалось в глаза ночью, когда весь район сиял огнями, как рождественская елка. Галоизображения фривольного содержания взвивались ввысь, в беззвездную темноту. Они зазывали на интимные упражнения тех, кому не повезло дома или просто хочется разнообразия. Здесь можно было найти самые разные заведения. От салона красоты до клуба любителей антикварных книг, таких смешных, толстеньких, как бочонки, напечатанных на тонком пластике. Удовольствия на любой вкус. Но большинство предпочитало потрахаться без обязательств или срубить деньжат на халяву. Атованцы – люди простые, без затей.

Над островерхими, плоскими, купольными и сложновывернутыми крышами  дрожало марево надвигающегося дня. Пока еще город успевал остывать за ночь, и утро было вполне терпимым, даже бодрящим. Но часам к двум дышать на улице будет уже нечем. Только к вечеру на Атован-Сити опустится блаженная прохлада. Алекс надел солнцезащитные очки и включил гарнитуру на запись. Крыша была плоской и лысой, как коленка. По углам торчали четыре башенки-тамбура. Парковочная разметка была затерта, но еще просвечивалась на сероватой бугристой поверхности. Сильнее бросались в глаза ливневые водостоки, прорезающие крышу темными шрамами. Вот и весь пейзаж. Вечером здесь вид куда интереснее.

Один аэрокар отделился из роя в небе и стал приближаться к крыше. На подлете Коллингейм его опознал. На носу, чуть слева, красовался зеленый стилизованный трилистник, который Олдмен считал своим оберегом. Алекс отсалютовал. Из-за солнечных бликов он не видел реакции, но какая разница? Железная «пчелка» выпустила из своих недр радушно улыбающегося напарника. Лицо парня ближе к лету всегда покрывалось веснушками, как поля – одуванчиками. На приличных планетах. Зеленые глаза смеялись.

- Привет, детектив! – гаркнул он, спрыгивая на крышу.

Аэрокар с шелестящим звуком задвинул дверь и  взлетел.

- Блин, как ты думаешь, если я тоже обзову Уокера, мне выделят такой прикид? – продолжил он, обходя Коллингейма по кругу.

- Я не обзывал, - устало выдохнул Алекс.

- А, кого теперь это волнует! – отмахнулся Генри. – В сердцах народа ты навсегда останешься в одном ряду с такими эпическими героями, как Робин Гуд, Терминатор и Оби-Ван Кеноби. Ну, что мы ищем?

Олдмен был нетерпелив, как молодой ирландский сеттер в ожидании, когда ему кинут палку.

- Пару дней назад один человек провел здесь час времени, - ввел напарника  в дело Коллингейм.

- Какой человек? – над вздернутыми бровями Олдмена хороводили сто вопросов.

- Живой, надеюсь.

- У сенатора сбежала любовница? – у Генри загорелись глаза.

- Ага. И унесла с собой пару миллионов, собранных на избирательную кампанию.

Блин, а правда, не прихватил ли с собой Блуберри деньжат? Не потому ли теперь штаб вынужден экономить?

К счастью, Олдмен заметил только шутку и подмигнул. Он вытащил из-за пазухи небольшой пластиковый кейс – тот самый «волшебный чемоданчик». Внутри был мощный фонарик, который светил в разных спектрах, очки со съемными цветными линзами, несколько аэрозолей с реагентами. И пакетики для вещдоков и биоматериалов. Всё, что нужно детективу для работы на месте преступления.

- Ты меня просто спас, - похвалил напарника Коллингейм. – Нам нужно осмотреть этот квадрат, - Алекс показал рукой вокруг. – Ну и для гарантии еще пару-тройку метров. Думаю, начать лучше от тамбура. Я бы устроился там, где есть на что опереться.

Генри, на правах обладателя, вооружился фонариком и взялся за освещенную сторону. Алекс занялся визуальным осмотром. С неба на крышу приметился еще один аэрокар.

- Чего потеряли, мужики? – приветливо спросил вышедший мужчина в деловом костюме среднего клерка.

- Жучок потерял, - привычно выдал Алекс дежурную фразу на такой случай. – Бабе своей хотел навесить.

- Ты что ль баба? – хохотнул мужик, обращаясь к Олмену.

- Я продавец, - очень натурально обиделся напарник.

- А-а. Слышь, - вдруг ожил новоприбывший, оттаскивая Генри за локоть. - Тут такая тема есть…

Напарник только успел всунуть в руку детектива фонарик.

Пока они шушукались, Алекс методично осматривал поверхность, полосу за полосой. Ничего примечательного.

- Слышь, - местный обитатель или посетитель отпустил Олдмена и теперь вцепился в Алекса. – Лицо  тебя знакомое. Мы не встречались?

- Нет, братан, я бы запомнил, - уверил его детектив. – Наверное,  с кем-то спутал.

Нужно побыстрее заканчивать. И дело не в том, что солнце стремительно набирало высоту, и фонарику всё труднее было с ним соперничать. А в том, что им просто не дадут работать. Мужик перемигнулся с Генри, не иначе, договорился о поставках, и пошел внутрь здания.

- Хорошо, что тебя крутили в твоем старом имидже, - хохотнул язва-напарник, забирая фонарик и выталкивая детектива на другую сторону. – Сейчас бы от желающих с тобой сняться не отбился бы.

- Они не знают про Уокера, - возразил детектив.

- У тебя и без Уокер послужной список неслабый. Одна Роул чего стоит. У меня сперма.

- У меня тоже миллилитров пять найдется.

- Рад за тебя, - фыркнул Олдмен, - но у меня следы.

Алекс подошел. Да, однозначно, на поверхности крыши, почти у самого угла, в свете фонарика слабо светились кучные пятна.

- Слишком бледные для пары дней. Дождя не было, - сделал вывод Коллингейм.

- Чего им в кабинете не сиделось, - буркнул Генри.

- Так представь: темнота, огни ночного Квартала Развлечений, голая задница… Романтика, - сделал вывод Алекс.

- Фу. А меня всё. Следов крови с этой стороны нет.

Коллингейм кивнул и направился в дальний затененный угол тамбура возле самого края крыши. Там, возле бортика, в покрытии была небольшая опалина. Детектив опустился на корточки, ощупывая края. Затем стену выше. Стена была в мелких дырочках, словно от дроби. Он повел пальцами по стыку между бортиком и покрытием, пока пальцу не нащупали мелкий острый кусочек.

- Генри, поделись конвертиком, будь добр, - поднялся с пола Алекс, отряхивая колени.

- Будешь должен сотню, - протянул Олдмен пластиковый резервуар.

- А не облезешь?

- Если отдашь, то не облезу, - пообещал он. – Что у тебя?

- Осколок, - признался Коллингейм. – Как у тебя?

- Никаких следов других биологических нет.

- Значит, не труп. И на том спасибо, - порадовался детектив.

Олдмен прошелся по остальной крыше. Безрезультатно. Они успели завершить осмотр как раз тогда, когда на крышу приземлился новый аэрокар. Генри предложить свалить, пока их не заставили продавать жучки. Алекс согласился, и они быстро нырнули в здание. До аэрокаров они прогуляются.

11.

По дороге к парковке Алекса не отпуска мысль о жучках. Если прослушивают его комм, следят за его передвижениями, кто мешает безопасникам сенатора поставить средства контроля на аэрокар, в квартиру? Конечно, это следствие подхваченной от Тайни паранойи. С другой стороны, когда кто-то угрожает твоей жизни и рассудку (пока только рассудку) твоей девушки, поневоле станешь параноиком. А еще эти танцы с гаджетами вокруг помощника сенатора… Олдмен делился очередной промашкой Великого Дакбилла, который вместе с напарником упустил подозреваемого прямо из-под клюва.

- Генри, - прервал его детектив. – Слушай, у тебя «рогатка», случаем, с собой не завалялась?..

- Хочешь вернуться и таки найти потерянный жучок? – хохотнул приятель.

- Нет, тут, в общем… Я тут подумал, что мне могли поставить прослушку, - неловко пояснил Алекс.

- У тебя мании величия нет, случаем? – озабоченно поинтересовался Олдмен.

- Генри, кончай, без тебя тошно. Лучше скажи, есть или нет? Я по-быстрому машинку прощупаю и тебе сразу верну.

- Есть, конечно, - буркнул напарник. – А твоя где?

- Моя дома. Мне только сейчас эта мысль пришла.

- Будешь должен сотню.

- Уговорил, буду должен сотню, - покладисто согласился Коллингейм.

- Эй, - заподозрил подвох Олдмен. – И отдашь!

- Не, мы договаривались, что я буду должен. Я буду очень переживать по этому поводу. Страдать, буквально. И совесть будет меня мучить. Но отдать я не обещал.

Олдмен стукнул детектива в плечо:

- Сволочь ты, всё же. За что тебя девки любят?

- Девки меня не любят, Генри.

- А Роул?

- Ты вот еще при ней скажи, что она девка, - фыркнул Алекс. – Какой у нее шикарный хук правой!

Аэрокар оказался чист, как слеза младенца. Олдмен еще раз прошелся по психическому здоровью детектива, точнее по его отсутствию. Коллингейм даже спорить не стал. Просто поблагодарил, согласился как-нибудь посидеть за пивком и полетел в штаб-квартиру сенатора. Расчетное время в полете – десять минут. Можно вызвать Тайни. Потом еще долго у него такой возможности не будет.

Китиарка ответила почти сразу.

- Как дела? – поинтересовался Алекс.

- О, у меня-то тут, на корабле, масса приключений, - саркастически заметила Тайни. – Вот, только что вернулась из опасного путешествия в санзону.

- Могла бы меня подождать.

- Не могла, - возразила Роул. – И вообще, при всем уважении, Алекс, в туалет я предпочитаю ходить в компании женщины. Меня мама страховала.

- А я-то надеялся, что смогу стать свидетелем твоего похода в душ, - попытался скрыть неловкость детектив.

- Мне казалась, ты на работе, - ехидно поинтересовалась китиарка.

- Но я же не всё время на работе.

- Вот вернешься, и сходим в душ, - рассмеялась Тай.

Приподнятое настроение быстро пропало, стоило Алексу вспомнить об обстоятельствах ее полета.

Они попрощались.

Аэрокар опустился на крышу, выпустил пассажира и улетел. Коллингейма ждали материалы.

При входе в офис он отсалютовал невидимым коллегам и направился в тайную комнату.

Дорога пролегала мимо уже знакомого кабинета, в котором обитала Барбара Ожешко. Алекс подобрался, как перед клеткой с тигром. А вдруг дрессировщик забыл запереть? И, оказалось, неспроста.  «И никаких интрижек на рабочем месте я не потерплю!» - раздался из-за двери оглушающий ры.., - тьфу! – голос начальника избирательного штаба. И прямо на Коллингейма вылетела, как ошпаренная, рыжуля из приемной Брукса. Она хлопнула дверью, прошипела на подвернувшегося детектива и уползла на рабочее место.

Алекс какое-то время постоял, пытаясь привести в порядок дыхание. Тигровая змея тигра не слаще. Но мельче. Детектив выдохнул. И пошел дальше. Его временное пристанище находилось примерно на середине пути от Барби до приемной.

Глен не соврал, материалы детектива уже ждали. На виртуальной панели комма появился значок «Файл». Так вот незамысловато.

Самым верхним в списке шло личное дело Томаса Шуза.

Как выяснил Алекс, Блуберри был родом с Атована. Никаких генетический связей с Китиарой, хотя по внешности и характеристики Рэттла можно было заподозрить. Из семьи среднего достатка. Мальчик блестяще учился и поступил на стипендиальную программу. Он получил образование по специальности «Информационные технологии в связях с общественностью».  Университет он тоже окончил на отлично. Профессиональные навыки начал отрабатывать еще во время учебы. Как выяснилось, юный Блуберри был активистом и патриотом. Он был волонтером по информационному продвижению нескольких значимых социальных проектов Атована. В том числе, был одним из идеологов благотворительного аукциона в пользу детей, страдающих синдромом Хардена, на котором детектив был вместе с Роул. Вот тебе и Ягодка Голубичка. Информационными технологиями Шуз интересовался всерьез. Во всяком случае, он посетил почти все лекции, которые читал для местных студентов Виктор Майер, чтоб его… Конечно, вероятность того, что Томас замешан в случившемся с Роул не очень высока. Но Алекс не был готов сбрасывать со счетов ни одну из версий.

Он прервался и набрал Олдмена.

- Что, уже соскучился, противный? – манерно поинтересовался Олдмен.

- Очень, - признался детектив. – Ты можешь сделать запрос о месте нахождения Виктора Майера?

- Опять – двадцать пять, - выдохнул Генри. – У тебя на фоне разыгравшейся паранойи обострилась ревность?

- Генри, ты просто скажи: можешь или нет?

- Ладно, сделаю. Но пиво – за твой счет. Завтра, - быстро уточнил напарник, наученный горьким опытом.

Алекс кивнул. Сегодня точно не получится. А завтра – почему нет?

И погрузился в материалы дальше. Дело содержало много галозаписей. Блуберри камера любила. Он был потрясающе галогеничен. Высокий, с изящной конституцией, но мужским сложением. Натуральные белокурые волосы идеально уложены. Глубокие, чистые голубые глаза. Стеснительная улыбка на пухлых губах. Мечта извращенца, а не парень.

Впрочем, для кого-то реальность.

Коллингейм запустил запрос по Блуберри в поисковике. Томас Шуз не был публичной натурой. Во всяком случае, новостной поисковик выдал только один информационный повод: «Лучший выпускник Ядра объяснил выбор работодателя: «Я всегда мечтал работать с сенатором Рональдом Бруксом, потому что он лучший»». Скромно и со вкусом. В самом сообщении говорилось, что Блуберри был не лучшим во всем Ядре, а всего лишь на курсе. Но это же детали. Всего лишь детали. М-да.

Но что говорить, он всё равно был хорош.

У Алекса, например, вообще не было высшего образования. Как у большинства на Атоване. Для таких, как детектив или Олдмен, звезды, которым удалось прорваться за пределы звездной системы благодаря своему таланту, были чем-то недостижимым. Возможно, юному дарованию помог какой-то добрый содомонянин. Или гоморриец. Но это лишь досужие домыслы.

Свою личную жизнь Томас не светил. В многообразии галоснимков его однокурсников Шуз появлялся регулярно. У него не было постоянного приятеля или девушки. Ни на одном из снимков он не был замечен в чем-то, порочащем светлое имя личного помощника сенатора. На снимках и записях он выглядел милым и улыбчивым. С ним были рады потискаться как мальчики, так и девочки. Сам же он про себя ничего в Мегасеть не выкладывал. Либо выкладывал там, куда не заглядывал Алекс. Детектив сделал для себя отметку попросить Тайни заняться этим феноменом. Авось, в разветвленной китиарской шпионской сети какая-нибудь рыбка на него клюнет.

Коллингейм откинулся в кресле, заложив руки в замок за головой.

Итак. Между сенатором и Томасом происходит некий разговор. Сразу после разговора Блуберри вызывает аэрокар на крышу средней руки офис-хауза и торчит там час. Потом за ним кто-то прилетает, расстреливает комм и улетает. Откуда этот кто-то знал, что Шуза нужно забрать? Именно оттуда, именно тогда? Если бы он улетел на своем транспорте, то всё просто – в аэрокаре могло быть второе средство связи. Но он вызвал общественный. Вывод? Либо встреча у него была назначена заранее, и разговор с Бруксом – стечение обстоятельств. Но тогда почему он улетел за час до назначенного времени? Его здесь прижали? Второй вариант: он договорился с кем-то здесь. С кем-то, с кем был дружен. Или более того. В общем-то, самое время посмотреть записи разговоров Томаса после сенатора.

Файлы записей лежали ровненькой стопочкой, по времени, один за другим. Подписанные по именам.

Самая ранняя запись называлась «Ванесса Марлоу». Никак, тигровая змея… Ну-ну.

Алекс нажал воспроизведение. Гарнитура вывела на сетчатку приемную. Рыжая сидит на диванчике для посетителей и нетерпеливо постукивает каблучком. Вот дверь в святая святых открывается, и из нее совершенно спокойно выходит помощник, как обычно, безупречный.

- Ванесса, вы можете войти, - доброжелательно приглашает Шуз.

Рыжая мгновенно морозится до агрегатного состояния манекенщицы с подиума и просачивается в кабинет с задранным курносым носом.

- Отлично выглядишь, - шепчет блондин и шлепает рыжую по пятой точке.

Не знал бы, что он гей, подумал бы, что флиртует. Как обманчива бывает природа.

Интересно, зачем Марлоу приглашали к сенатору? О чем они беседовали, и почему рыжая в итоге оказалась на месте Томаса? Может, к тому времени сенатор уже принял решение в отношении помощника, и Ванесса была плановой заменой? Мог ли об этом знать Шуз? Кто его знает.

Томас привел в порядок свой стол, расставив всё по видимым лишь ему линиям, и вышел из приемной. Наверное, Ванесса была частым гостем Брукса в такое время. Иначе вряд ли помощник так легко оставил бы «объект».

Следующим по списку шел файлик с именем Невила Мейси. Алекс включил запись и убедился, что он действительно впервые видит этого молодого человека. Тот сидел за столом, но, судя по признакам, был невысок. Темные длинные волосы висели сосульками. Лицо с острым носом походило на орлиную голову в профиль. Глаза живые, карие, смотрели на Блуберри чуть насмешливо, как смотрят на несмышленого братца-малыша.


Интересно, как его, оскорбляющего тонкий вкус Барби, вообще пускают в штаб?

- Домой? – спросил незнакомый Невил. – Большой Босс отпустил?

- Угу. Отымел во все щели, и отпустил, - с милой улыбкой ответил Блуберри. – Вали говорит, отсюда. На все четыре стороны.

Удивительно, но едкие, казалось бы,  слова были сказаны без капли агрессии. Шуз вообще производил впечатление человека на редкость миролюбивого и приятного. Как сытый, довольный котик. Удовлетворенный. Секса парню хватало с лихвой. Забавно, но в предыдущую встречу он таким расслабленным Алексу не показался. Впрочем, новая должность в первые месяцы никому расслабленности не добавляет.

Собеседник Томаса, напротив, источал ту самую саркастическую язвительность, за которой обычно скрывается недотрах. Отношения у парней были близкие. Но скорее приятельские, нежели интимные. И они были слишком разные. Во всем. Но почему-то детективу бросился в глаза контраст кожи. Задубевшая от атованского солнца и ветров кожа Невила на острых скулах была землисто-смуглой. А нежные щечки Голубички были румяны, как у юной девушки. Замарашка и принцесса. Занятная парочка.

- Как поживает наше болото? – продолжил Блуберри. – Есть ли какие-то сдвиги?

- Болото, сэр. Тихо, все попрятались. Не определишь, что у них там, в котелках, варится.

- А если по запаху? – улыбнулся Томас.

- А то ты не знаешь, чем это пахнет, - недовольно пробурчал «замарашка». – У меня появилась пара мыслей, я подбросил несколько слухов. Но не уверен, что это сработает.

Веселенький у Брукса коллективчик… И всё же Мейси оставлял у Алекса двоякое чувство. С одной стороны, малый фекалистый. С другой… Что-то в нем было.

- Что у нас на повестке? – поинтересовался Невил. - Какую карту разыгрываем по итогу?

- Всё-таки сценарий №2, - нахмурился Блуберри. – Денег минимум. К Барбаре даже подходить боюсь. Она сейчас один большой кусок антиматерии.

- Да, ладно. Ты же можешь, - приободрил приятеля чернявый.

- Я-то могу, - печально согласился Томас. – Но больно. Ладно. Идущий на смерть приветствует тебя, - блондин поднял руку раскрытой ладонью вперед.

- Аве цезарь, - симметрично ответил ему Мейси. – Мы будем хранить память о тебе в наших сердцах, - и он дважды стукнул себя кулаком по груди.

Если бы не последовавшие далее события, Коллингейм бы сказал, что это некий ритуал. Как рукопожатие у КаДэ. В свете пропажи Блуберри весь разговор попахивал циркулем, наугольником и прочими признаками вселенского заговора.

Помощник Брукса покинул невзрачный, как хозяин, кабинет Невила.

Невзрачный, но собственный.


Следующей по порядку шла встреча Томаса с Барбарой Ожешко. Забавно, но запись началась не в кабинете, а перед ним. Шуз помялся под дверью, теряя свою выправку, под стать самой Тигрице, постучался и вошел внутрь. Но уже другой. Взгляд был опущен. Тело сковано.

- Слушаю, Томас, - дозволила слово молвить Барби.

- Я хотел уточнить бюджет на запланированную поездку в приют. Если вы позволите, - не поднимая взгляда, произнес Блуберри. -  Необходимо закупить игрушки и лекарства, - неуверенно закончил он.

- Нет у нас бюджета на игрушки и лекарства, - недовольно пробормотала начальница штаба, переводя взгляд на окно, за которым уже смеркалось.

- А как же?.. - начал было Шуз.

- Пусть Энтони с Невом что-нибудь придумают, - Барбара посмотрела на собеседника и переплела перед собой пальцы. – Не то я возьму деньги с их зарплаты. Можешь так им и передать, – пригрозила она. - Что-нибудь еще?

Шуз постучал ногтями по столу, силясь что-то вспомнить.

- В расписании сенатора на ближайшие дни какие-нибудь изменения будут? – наконец, вспомнил Томас.

Барбара помотала головой:

- Нет, пока по-старому. Если Энтони надумает что-то менять, пусть мне не забудет сказать, - Барби поджала губы.

- Простите, - смиренно попросил Блуберри.

Барбара посветлела лицом. Умеет, гад, находить подход к людям. Не то, чтобы Алекс жаждал повторить его подвиг. Тут детектив по комплекции не подходил. При его мышечной массе прогибаться проблематично.

- Извините, - закрепил Алекс эффект.

И вынырнул за дверь. Без потерь.

12

Следующим лицом, обозначенным в списке, был Энтони Парсон. Кабинет Парсона уступал по площади сенаторскому, но был раза в два больше, чем у Барбары. Интересно, Барби по этому поводу комплексовала? Или женщины по поводу «у кого больше» не комплексуют? Нет, слабости – это не про миз Ожешко. В конце концов, хозяйка в этом офисе  - она, и вряд ли вопрос планирования помещений прошел мимо нее. Скорее, размеры определялись функциями. Кабинет Барби – это место индивидуальных экзекуций. А у Парсона стол приличный стол для совещаний. Здесь пистоны вставляют массово. На стене, за креслом мужчины висела рамка с галозаписями сенатора. Если Барби постоянно напоминала каждому встречному, что он (она, оно) лицо избирательной кампании, то Энтони Парсон опускал подчиненных на землю. Вот оно, истинное лицо. А все остальные вокруг – лишь мазки, создающие выгодный фон.

Когда Блуберри вошел, Парсон работал через гарнитуру. Энтони сфокусировал взгляд на помощнике сенатора.

- Пару минут, - бросил он Шузу и еще какое-то время постукивал пальцами по столу, набирая текст.

Томас послушно сел. Теперь он был в своем обычном, уверенно-совершенном облике. Наконец мистер Мозг настучался и кивнул Блуберри, предлагая рассказывать.

- Хотел согласовать план на неделю, - пояснил Томас.

Правильно, это сегодня четверг. А разговор был в понедельник. Странно, что вечером. Обычно планерки проводят по утрам. Но - под каждым стаканом свои тараканы. Или, как говорят в КаДэ, в каждом отсеке свои калеки. Возможно, за день происходила усушка и утруска, встречи согласовывались и уточнялись, и сейчас речь идет именно об исправленном плане.

- Информационные поводы, как и собирались, на уикэнд, - мерно рассказывал Парсон. –Пятница – посещение приюта для детей-сирот жертв хардена, суббота – тренировка, воскресенье – прием у губернатора и заявление.

- Барбара сказала, что не даст денег на подарки. Просила передать, что свободные средства может взять только с ваших с Невилом гонораров.

- Вот же сучка крашенная, - прошипел Энтони, потирая подбородок. – Договаривались же!

Блуберри мудро молчал. Когда ты находишься ровнехонько между молотом и наковальней, самое умное – не привлекать к себе внимание и надеяться, что пронесет.

- Хорошо, - подумав, согласился Мозг. – Давай запустим сетевой аукцион. Победительница составит сенатору компанию при посещении приюта.

- А если в итоге получится «победитель»? – уточнил Блуберри.

- Нужно, чтобы «победильница», - негромко, но тоном, не допускающим возражений, пояснил Энтони.

Блуберри кивнул.

- Заявление уже вычитали, - продолжил Парсон. – В общем, на этой неделе без форсмажров.

- Ничего себе! У меня всё еще нет денег на приют!

- Не плачь, Томми, - Тонни дружески похлопал Томми по запястью. – Посчитай, сколько нужно, прикинь по позициям, а к четвергу всё оплатим. Я сейчас дам распоряжение Неву по поводу аукциона, он всё устроит.

- По субботе пожелания к одежде будут? – Томас аккуратно высвободил кисть и убрал руки под стол.

- Демократично. Потертую футболку, свободные спортивные трусы…

- И как я заставлю его это надеть? – саркастично поинтересовался Шуз.

- А никак, - хохотнул Парсон. – Скажи, что это мои кинки, и если кому-то что-то не нравится, пусть скажет мне лично. Всё, ступай, у меня еще два вороха дел до ночи. Ночью почему-то спать хочется, - пожаловался он.


Последним в списке стоял Глен Рэттл. А ведь мог себя и убрать.

На галозаписи Алекс легко узнал свое нынешнее временное пристанище. Или его двойник. Томас уже сидел за столом. Внутрь вошел начбез. Он молча сел на свободное кресло.

- Я уверен, - твердо, без капли игривости в глазах, произнес Томас.

- Кто? – спросил Рэттл.

- Не здесь.

Начбез кивнул и встал.


Вот и всё.

Алекс задумался. Блуберри вел себя после разговора с сенатором абсолютно ровно, будто ничего существенного не произошло. Возможно, в самом разговоре и не было ничего серьезного? Может, исчезновение Шуза вообще с ним не связано? Или частично связано, но само решение об исчезновении было принято позже.

Детективу не давали покоя два зашифрованных разговора. Про болото и цезаря – раз. Про  «уверенность» - два. По количеству загадок второй был на порядок выше. И игрок опаснее.

Коллингейм решил поговорить с Рэттлом. А дальше – по обстоятельствам. Но начбез не находился.

Алекс еще какое-то время  провел в молчаливом ожидании, перебирая новостные странички. Но поймать Рэттла так и не удалось. Коллингейм не видел смысла сидеть дальше. Рабочее время, прописанное в контракте, истекло. Обеда у Алекса не было, и сейчас желудок напоминал, что пора, пора. Детектив попрощался с творческими личностями, которые также не соблюдали правила трудового распорядка и, хихикая и шушкаясь, шарахались по офису. И отправился на стоянку.

13.

На улице уже стемнело. От нагретых за день домов несло жаром, но ветер, порывами вздымающий с дорожек пыль, привносил нотку свежести. Где-то вдалеке слышались раскаты грома. Раскаленный город притягивал к себе тучи. Детектив ускорился, но всё равно успел поймать несколько тяжелых капель, прежде чем нырнул в подземные недра стоянки. Рассчитанная на сотни «пчелок», сейчас она была заполнена в лучшем случае процентов десять. Рабочее время уже вышло, и в помещении было темно. Аэрокарам на автопилоте на освещение было плевать, они ориентировались в пространстве расчетами и эхолкацией. А для дебилов, которые решили на ночь глядя прогуляться до ангара пешком, вместо того, чтобы как нормальные, вызвать машину к себе, включился экономный режим света. Фонари зажигались по мере приближения, вырывая из темноты очередной кусок полупустого пространства.

Стук шагов детектива гулко отражался от гладких стен. Алекс поежился. На секунду ему показалось, что эхо  задвоилось. Да, ладно. Чего не причудится в темном ангаре? Комм послушно вибрировал, указывая направление к «летуну». Обострившийся слух Коллингейма уловил в шуме ливня снаружи и своих шагов внутри  неуместное шуршание и непонятный короткий «бабах», какой бывает от падения не очень тяжелого, но твердого предмета на пол. Детектив замер и огляделся. Где-то вдалеке было слышно размеренное, как метроном, «кап-кап-кап». Но стоило ему пойти, как где-то за спиной гул шагов удвоился.

Алекс встал как вкопанный, и успел уловить неловкое шарканье. Кто-то шел позади, скрываясь в темноте. И здесь, в полупустом темном помещении, детектив был как на ладони. Стреляй – не хочу. А у него даже оружия не было. Вспомнилась утренняя угроза. Коллингейм ускорился. Судя по усилившемуся жужжанию в руке, до аэрокара осталось рукой подать. Алекс активировал на нем режим «пробуждения». «Летун» зажегся огнями метрах в ста. Детектив прибавил темп, будто сдавал норматив по спортивной ходьбе. За спиной ему уже чудилось не двойное, а тройное или даже четверное эхо. Да полно те! Кому он нужен? Это просто паранойя, подпитанная темнотой.

Коллингейм вскочил внутрь, пригнувшись. Дождался, пока закроется дверь, и оглядел аэрокар на предмет спрятавшихся убийц. Глупо, конечно. Но его сейчас всё равно никто не видит. Хотелось бы надеяться. Алекс твердо решил вызывать аэрокар к тамбуру и носить с собой «рогатку», как бы параноидально это ни выглядело. Как он будет объяснять наличие детектора коллегам, детектив придумает завтра. А сейчас он, наконец, сел на водительское сидение, активировал панель управления и включил режим теста на неполадки. Не хватало, чтобы его разнесло ко всем чертям при взлете, или двигатель где-нибудь на полпути отказал. Через пятнадцать минут пришло сообщение, что проверка завершена. Все системы работают нормально. И Алекс запустил программу полета домой.

Показалось ему, или за ним действительно шли? Этот вопрос не давал покоя.

Завтра, всё завтра. Коллингейм настроился анализировать информацию. Но неожиданно уснул. Из глубокого сна его выдернул голос системы, предупреждавшей о конце маршрута. Алекс вскочил, оглядываясь. Да, он был в своем районе. Крыша его дома приближалась. Это было видно даже сквозь сплошную пелену ливня. Детектив пошарил по заначкам и откопал видавший виды непромокаемый плащ. Под шумок вынул из тайника второй комм, которым не рискнул воспользоваться в непроверенном аэрокаре. Крыша дома превратилась в огромную лужу. Водостоки не справлялись с небесным водопадом. Коллингейм пробежал до двери, придавленный тяжелым потоком, и таки замочил ботинки. Ткань брюк оказалась не просто дорогой и немнущейся, а еще и водоотталкивающей.

Лишь оказавшись в своей квартире и пройдясь рогаткой по самым подходящим для жучков местам, Алекс успокоился. Отголоски мании преследования еще циркулировали в крови, но от мозга уже отхлынули. Он закинул внутрь пару порций обогащенного  концентрата – статус обязывает. Конечно, не натуральная еда, но лучше, чем обычная пропитанная жиром картонка. Ополоснулся под душем, по-быстрому смывая запах адреналина с тела. И набрал Тайни. Просто удивительно, как глубоко китиарка проникла ему под кожу с ее «Я тебя люблю». Без «люблю» тоже было ощутимо. Но теперь стало безнадежно. Или наоборот  - небезнадежно.  Коллингейма потряхивало, как бывалого маньяка.

Роул ответила не сразу. Но он терпеливо ждал.

- Привет, Алекс! – расцвела Тай, будто он был День Рождения.

- Привет! Скучала?

Ему было мало. Он хотел подтверждения. Хотел, чтобы она снова это сказала. Хотел, чтобы она была сейчас рядом.

- Очень. Что нового по твоей Голубичке? – спросила Роул совсем не о том.

- Такое ощущение, что Блуберри тебя интересует сильнее, чем я, - обиделся детектив. Чуть-чуть.

- Он меня вообще не интересует. Но он - твоя работа, а меня интересует всё, что с тобою связано, - исправилась китиарка, чем сразу заслужила прощение. – Мне правда интересно, как прошел твой первый день на новой работе.

Она сделала умильное личико. Умеет, когда хочет. Прямо, как Шуз. А ведь он даже не с Китиары. Может, он под прикрытием?  Или его мама имела неосторожность согрешить на стороне?..

Алекс поймал себя на мысли, что слишком много думает о матриархальной планете. Лучше думать о ее обитательницах.

- Своей первый день на работе я провел в допросной, - с надрывом признался Коллингейм.

- Учитывая, что ты дома, и следов увечий нет, всё было не так ужасно, как ты изображаешь, - прищучила его Роул.

Алекс рассказал про свой рабочий кабинет, и про Блуберри, и его странное поведение, и пожаловался на начбеза. Не стал рассказывать про паранойю в ангаре. Может, там такой же бедолага шел с работы, а Коллингейм от страха чуть в штаны не обделался. Нет, не тот случай, которыми стоит делиться с симпатичными девушками. А если его опасении не беспочвенны, тем более не стоит пугать. Тайни и без его проблем есть, чего бояться.

Когда Алекс делился впечатлениями об отношениях в новом коллективчике, где сотрудники не стесняются на камеру рассказывать о том, что пустили пару новых слухов, Роул подняла руку, прерывая. Детектив кивнул.

- А кто этот Невил по должности? – спросила она.

- Понятия не имею пока. Но судя по совместному упоминанию, работает в одной команде с Парсоном.

Тайни кивнула:

- Я так и подумала. Похоже, что он работает как раз тем, на кого Томас учился. Возможно, и приятельские отношения у них со времен учебы или совместных проектов. «Болотом» называют ту часть избирателей, которая еще не определилась с выбором кандидата. А слухи – это очень эффективный способ некритического внедрения в умы нужной информации. Мне кажется, тебе стоит с ним пообщаться. Он показался мне любопытным.

- Он – дрыщ с немытой головой, - уведомил Алекс.

- Когда тебя это останавливало от общения? – невинным тоном поинтересовалась китиарка.

- Главное, чтобы это остановило от общения тебя, - осклабился Коллингейм.

- Алекс, помнится, кто-то обещал потереть мне спинку, - расплылась довольная лиса.

- Хоть сейчас! - вскочил детектив. – Если ты в ответ потрешь мне.

Он еще ни разу никому не тер спину виртуально. И вообще виртуально у него было  в первый раз. Но с Тайни Коллингейм  был готов на любые эксперименты.

14.

Из душа детектив вышел бодрым и полным сил. Лучше с Тай под боком. Но с Тай в комме лучше, чем без нее совсем. Еще одна порция концентрата улетела в желудок уже с аппетитом. Алекс заварил в большой кружке листочки чая, привезенного в качестве сувенира коллегам по работе. Нет работы – нет сувенира. Пусть кто-то упрекнет его в мелочности и жмотстве, но после виртуального секса настоящий ароматный чай прямо вкатил…

Коллингейм решил продолжить освоение информационного пространства избирательной кампании. Интересно, что за слухи запустил Невил «Орел_болел» Мейси? Сможет ли Алекс выловить их в море новостей? Если слух был пущен в понедельник, то в понедельник-вторник их нужно и вылавливать. Детектив настроил поисковик на даты и теги, включил стационарный галопроектор, поудобнее устроился в изголовье кровати и обнял ладонями горячую кружку.

Желающих обсудить и обос… в смысле, обсосать слабые стороны кандидатов, было предостаточно. Самыми обсуждаемыми темами были с кем спит Ронни и спит ли с кем-нибудь Скотт. В качестве версий любовниц Брукса выступала модная нынче в столице певичка, с которой Неукротимого Ронни видели в дорогом клубе. Другой была дочь председателя правления крупного банка, с которой сенатора видели дважды. Еще говорили о Барби Ожешко, давно и преданно влюбленной в Брукса. Нужно признать, что рядом они смотрелись неплохо: массивный, грубоватый брюнет с проседью Рональд и тонкая, как стек, блондинка Барбара. Идея интересная. Но на непритязательный взгляд Алекса, этой паре не хватало химии.

По поводу Скотта острые на язык нюьсблогеры любопытствовали, поднимается ли у него что-нибудь, кроме финансовых показателей. Чисто с точки зрения здравого смысла финансовые показатели, вроде как, были важнее сексуальных подвигов. Но, видимо, электорат исходил из того, что имеет то правительство, которое его имеет. И хотел, чтобы его имели правильно, не абы как. Другого объяснения такого пристального внимания к эротическим подвигам кандидатов детектив найти не мог.

Активно муссировались  темы, куда катится Атован. Растущая безработица, бедность на грани нищеты, низкое качество образования, высокие цены на медицину, отсутствие у молодежи перспектив на будущее, бандитские группировки в неблагополучных районах… Распространение нирваны наконец, которую, вроде, победили, но она всё равно откуда-то лезет, как тараканы на запах копченой колбасы.

Про нирвану Алекс поискал отдельно. Его вопрос интересовал постольку, поскольку Тайни была права: наркосиндикат вполне мог оказаться причиной его неприятностей на работе. Усилиями Коллингейма и Роул наркоторговцы остались без руководства. Но тараканы, как известно, могут прожить без головы несколько недель. И умирают не потому, что им мозгов выжить не хватает, а потому что без головы они пить не могут. А если найти другой способ получать воду внутрь, так и зачем это руководство нужно? Всё, что необходимо, они уже придумали. Так что одна экономия от того, что Данаю и Фита пустили в расход. Посмертно заслужили «большое спасибо», и хватит. А вот детектив вряд ли дождется благодарности…

Тема нирваны так расцвела совсем недавно. До этого лишь изредка мелькали упоминания о том, что силы правопорядка где-то «закрыли» какого-то торговца «белым счастьем». О том, что следствие по обнаружению других баз по производству наркотиков не увенчалось успехом. По сути, Алексу тогда просто повезло. Его тычок пальцем в небо пришелся прямиком в цель. Вероятность один к ста. Причем, что удивительно, в азартных играх интуиция детективу отказывала, как печень у алкоголика. Не то жил бы Коллингейм сейчас не в обувной коробке эконом-класса, а в пентхаузе, как недавно Виктор.

Алекс запустил новости о китиарце. Увы, удалось лишь найти несколько любительских галозаписей из развлекательных учреждений, где Майер то сидел в баре с девицами модельной внешности, то оттанцовывал вместе с такими же, но  другими. С одной стороны – не скучал. С другой – каждый убивает свое горе, как умеет. Злорадствовать над соперником в любом случае не тянуло.

Версий, что именно из бреда, с которым детектив познакомился в новостях, было выдумано Мейси, было дофига. Потому что бредом выглядело всё.

Алекс зевнул. Вырубил галовизор. Черт с ними, с этими новостями. Все не пересмотришь. Так что спать. Он пожелал доброй ночи Роул, отравив сообщение. Ответа не дождался. Тай должна спать. Эта мысль была последней связной, которую детектив запомнил. Во сне он был мудрым драконом, который гонялся за своим хвостом. А Тайни сидела в центре этого безобразия и радостно хлопала в ладоши. Потом ему снилось что-то еще. Какое-то темное место, где кто-то шел по его стопам, громко хлюпая по лужам и ни капли не скрываясь. Только Алекс всё равно не мог узнать, кто это, потому что было хоть глаза выколи.

Вопреки дурацким снам, детектив выспался. Первым делом он проверил «домашний» комм. На «Спокойной ночи» прилетело «Доброе утро». Алекс ответил и пошел предаваться гигиеническим процедурам. Кода вышел, обнаружил сообщение от Роул. Она в форменном обтягивающем комбинезоне сидела в своей медвежьей шкуре и рассказывала, что прониклась примером детектива и решила заняться отчетами. Отчет – не комета. Уж если приблизился, то сам собой назад не улетит. Детектив намек понял, и дергать девушку по пустякам не стал.

Он слегка перекусил и стал собираться, не забыв переложить в карман рогатку. Осталось вызвать аэрокар.

«Что ж ты такой непонятливый. Тебе же сказали: не лезь», - говорилось в очередном сообщении, без следа развеявшемся над коммом.

15.

Настойчиво. Но неагрессивно. Обычно угрозы звучат более… угрожающе. И конкретнее. «Не делай А, а то получишь Б». Или «делай А». Или «не получишь Б». В общем, понятно, где - шаг вправо, где – шаг влево, и куда бежать.

Куда «не лезь»? Зачем «не лезь»? А то что? Главное, он и лезть-то никуда не собирается. Тихо-мирно расследует исчезновение Блуберри. Не могут же угрозы, в самом деле, быть связаны с Шузом? Не того он полета он птица… Так, голубь сизокрылый.

Дорогу до Бизнес-Квартала детектив по доброй старой привычке проспал. Срочной информации, которую нужно было переварить «вчера», пока не было. Алексу был нужен Глен. К нему накопились вопросы, от которых зависело, в какую сторону рыть дальше. А пока Коллингейм - как стоящий на перекрестке добрый молодец без навигатора.

Для того чтобы поймать неуловимого «навигатора», детектив выбрался на работу пораньше. Увы, такая удачная, казалось бы, идея, провалилась. Рэттла на месте не было. Коллеги Алекса по этому поводу не кручинились. Да, обычно Шеф приходи на работу пораньше. Но в жизни всякое случается.  И вообще, кто они такие, чтобы осуждать опаздывающее начальство? Опаздывает – и хорошо. Сиди себе спокойно и радуйся в две дырочки. Можешь даже в три. А если никто не видит – то и в четыре. В общем, полная свобода.

Коллингейм согласился радоваться, как все. Только поинтересовался, где тут места, в которых его никто не увидит. Для полноты счастья. На что был послан не отвлекать людей от важных дел.

Из чего детектив сделал несколько выводов. Первый: охраники сенатора – обычные люди, которые приходят на работу не подвиги совершать, а деньги зарабатывать. Второе: покрытие камерами в офисе очень плотное. Третье: радость – дело, требующее максимальной концентрации и полного отсутствия отвлекающих факторов. Алекс уже начал настраиваться на правильный лад, чтобы предаться ему со всей ответственностью, но его прервал вызов комма. Вызывающим было то самое начальство.

- Алекзандер, у нас незначительная корректировка в планах, - произнес он.

Новый шеф был одет в домашнее. Волосы взъерошены так, что даже уши на общем фоне не так торчали. Лицо было бледным. На лбу выступили капельки  испарины. Свой Парень Глен отер их тыльной стороной кисти.

- Сегодня в двенадцать сенатор посещает приют для детей-сирот, - быстро затараторил Рэттл, не оставляя Алексу шанса вставить слово. – Телохранителей двое, оба - космодесантники. Для детей - люди, которые защищали родину от космических пиратов.

Ага, шоу «Сенатор и другие герои Союза».

- У Вивьен возьмешь маршрут и программу, - продолжал Рэттл, скривившись.

- Вы намекаете, что одним из этих двоих буду я? – не понял Алекс.

- Блин, Коллингейм, будь человеком, сходи, возьми, что я сказал. А Бобби тебе сбросит инструкции и регламент. Всё, я свяжусь через пять... нет, через десять минут, - и он отключился.

Странный вызов застал детектива врасплох. Однако делать нечего, пошел к рыжей. Та скинула сведения на комм, будто милостыню на паперти.

- А кто такой «Бобби»? – набрался наглости Алекс.

- Роберт Уинстон, глава юридического отдела. – Исполняющая обязанности Блуберри осмотрела его с ног до головы, всем видом выражая сомнение, что детектив имеет право так обращаться к уважаемому человеку.

Коллингейм поблагодарил  и направился к юристу. На полпути его снова прервал вызов.

- Детектив, ты не пойми неправильно, - Глен говорил немного спокойнее. – Вторым должен был быть я. Но не могу выйти из дома. У меня, пардон, такая диарея, что я себя ракетой на старте чувствую. Вчера сопровождал на встречу Парсона в чайнизский ресторанчик, чтоб его… - дальше начбез в красках рассказал, куда Парсону следует засунуть тягу к экзотике, и к Мозгу это место не имело никакого отношения. - Я сейчас от горшка на три шага отойти  не могу. Кадэшников, кроме нас, в службе всего один. Меньше двух сопровождающих нельзя. Пусть место и безопасное, но по регламенту никак. - Глен опять скривился. - В общем, без тебя, детектив, не обойтись. Возьмешь на себя детишек, а Колин будет за периметром следить, - быстро закончил он и, извинившись, отключился.

Алекс продолжил путь к Уинстону. Им, ожидаемо, оказался тот самый юрист, который оформлял договор. Наверное, этот зануда представлялся, но Коллингейм не обратил внимания. Голова тогда была забита информаций под макушку. Сейчас его снова усадили перед галокамерой и закидали файлами. Та самая вторая порция, которой пугал Рэттл. «Полевой» подготовкой он тоже пугал. Но кто же мог подумать, что «поле» будет так внезапно? Алекс не был новичком в подобных вопросах. И агентов прикрывал, бывало. И с Тайни тоже. Но когда ты официально отвечаешь за чью-то жизнь – это оказалось другое. Радовало, что основной задачей Коллингейма было развлекать детишек. Да и место спокойное. Приют.

Зачитав вслух регламенты-хренаменты, детектив пошел искать напарника, с которым ему предстояло сегодня работать. А нашел Барби. Точнее, Барби нашла его. Она устроила детективу осмотр, будто он был рабом на рынке, попросила дыхнуть, поправила галстук-удавку и напоследок велела зайти за Парсону на инструктаж. Коллингейм с трудом сдержал стон. Но отправился по адресу.

Кабинет был знаком по записи с Шузом, и объект был под рукой, но для вопросов о пропавшем времени не было. Энтони Парсон встал, вышел из-за стола и пожал новоиспеченному бодигарду руку.

- Приношу извинения, что вы оказываетесь в таком форс-мажоре, - начал беседу Мозг. – К сожалению, Глен не подружился со вчерашним ужином.

Тут Парсон скривился почти так же, как начбез, и Алекс испугался, что он тоже сейчас сбежит в санкомнату. Но нет, собеседник сел за стол и предложил присаживаться детективу.

- Я понимаю, вам сейчас сложно перестроиться, - продолжил хозяин кабинета. – От вас, по большому счету, требуется отвечать на вопросы ребят. Тут еще так удачно совпало, что вы имеете непосредственное отношение к хардену. Расскажете о кититарцах. О том, как сенатор уговорил их подключиться к поиску лекарства от болезни. Вы, насколько мне известно, присутствовали при этом?

Однозначно. Присутствовал. И совершенно точно знал, что к решению Китиары Неукротимый Ронни не имел никакого отношения. Но кивнул. Спорить сейчас он не будет. И врать потом – тоже. Просто обойдет этот вопрос.

- Даже если у вас не очень хорошо выйдет говорить, не переживайте, - Парсон через стол утешающее похлопал Коллингейма по запястью.

Вот с чем – с чем, а с «поговорить» у Алекса никогда проблем не было. Но если его считают косноязычным солдафоном, то и ладно. Тем проще будет промолчать там, где нужно.

- Расскажете о своей службе в космическом десанте. У вас, я знаю, были поощрения?

Алекс вновь кивнул. Да, одно из них он получил за спасение Роул.

- То есть, можно сказать, вы герой.

Детектив снова кивнул. Сейчас он чувствовал себя героем какого-то второсортного  галосериала.

- В общем, отвечайте на вопросы, держитесь как можно раскованней. И всё у вас получится.

- П-понял, - выдавил Коллингейм. – Я могу идти? Мне еще с напарником нужно всё  обсудить.

- А, конечно. Удачи, - широко улыбнулся Парсон и снова протянул руку.

Алекс ее пожал и помчался искать неизвестного «Колина». До вылета, согласно программе, оставалось полчаса.

16.

Колин нашелся в «охранном» закутке. Том самом, откуда Коллингейма не так давно выперли радоваться жизни. Детектив вычислил его по костюму – почти копии собственного. Униформе бодигарда. С ним рядом стоял еще один не в «милитари». Он  был одет очень демократично, как Алекс в прошлой жизни. Как выяснилось, его задача - страховать из толпы.

- Какой толпы? – не понял Коллингейм.

- Информационная поддержка, - хмыкнул тот, который был одет попроще.

Его звали Лоуренс, прости Господи. Но для своих – просто Лоу. Чернявый Лоу был моложе Алекса, как минимум, лет на пять и очень органично смотрелся в обтягивающей футболке, свободной жилетке, в которой крепилась кобура,  и узких брюках. Во всяком случае, он куда более походил  на кого-нибудь ньюсблогера, чем Колин. Непроницаемое лицо, лысая голова, тяжелый взгляд – вот кто профессионал в телохранительском деле. Будь Алекс наемным убийцей, он бы под таким взглядом сразу бы сдал оружие. Но он не наемный убийца, поэтому оружие получил. И тоненький «броник» под рубашку. Стало жарче. Но жар, в отличие от пули или лазера, костей не ломит.

Монументальный Колин за время, пока детектив приводил себя в боеготовность, не сказал ни слова. Алекс даже усомнился в его способности говорить. Зря.

- Время, - скомандовал лысый, когда убедился, что оба лазера  детектива – миниатюрный, спрятанный в рукаве, и стандарт в «шлейке», - без проблем идут в руку.

- Мне нужно проверить оружие, - уведомил детектив.

- Некогда. У нас всё пристрелянное, - коротко бросил на это Колин.

- Я так не работаю, - возразил Алекс.

- Я тоже не работаю с необученными напарниками, но моего мнения никто не спрашивает, - жестко обрезал лысый. - Я слева от объекта. Лоу просачивается вперед и берет угрозы со спины. Я – перед и лево. Твоя зона – справа и девушка, - обращался он к Коллингейму. – В случае опасности…

- Закрываю, ору, стреляю, - закончил детектив.

- Ты закрываешь, я укладываю, - подтвердил старший в их тройке.

- Мужики, вы рехнулись? Мы в приют едем, вы ничего не попутали? Алё! – Лоу пощелкал пальцами перед носами спутников, но Колин пальчики поймал и заломал так, что шутник изогнулся. – Война уже закончилась! – буркнул Лоуренс, баюкая вызволенную из захвата кисть, и посмотрел на Алекса в поисках поддержки.

Детектив пожал плечами. Рыцарь везде войну найдет. Да и Колина, похоже, с дембеля не отпустило. Может, отсюда и тянутся корни пресловутого братства КаДэ? Из того, что они никак не могут вернуться с войны? Колин и Коллингейм. Может, и неплохая из них команда получится.

На крыше их ждал аэробус ВИП-класса. Алекс на таких еще ни разу не летал. Телохранители вышли первыми. Пока Колин проверял транспорт на взрывчатку, Коллингейм вынул из кармана «рогатку». Лоу поджал губы. Лысый кивнул. Осмотр они завершили одновременно.

- Встречаем, - Мистер Бодигард то ли получил, то ли отдал команду по гарнитуре.

Темные гаджетированные очки на открытом солнце пришлись очень кстати. Алекс быстро оглядел окрестности и двинулся следом за лысым. Лоуренс нырнул в аэробус. Ну, да, он же, типа, косплеит под рядового штатского.

Дверь в тамбур тем временем отворилась, и на крышу выбралась целая делегация. Во главе шел Неукротимый Ронни. На его локте висела разряженная девица. Видимо, победительница аукциона невидной щедрости избирателей. Ее внешность, как и в случае Барби, была творением рук человеческих. И там, и там природу переплюнули. Но если из Миз Золотое Сердце получилось настоящее произведение искусства, то в случае девицы просто плевали, и слегка неподрасчитали силы.

Следом за парочкой, в узкой юбке, поджав губки, задрав носик, семенила рыжая с двумя большими, но, на вид, легкими пакетами. Жаба на метле, в общем. За ней из тамбура вышел Энтони Парсон. Барби тоже выглянула, но исключительно для того, чтобы убедиться, что все в сборе и напомнить персонально Коллингейму, что он теперь лицо кампании, и должен держать себя в руках. Детектив изобразил вариант держания лица руками, но шутку не оценили.

Миз Ожешко вернулась в здание. Лоу изображал из себя водителя и настраивал маршрут. Брукс обаевал… Или обаёвывал? В общем, сражал наповал своим бронебойным обаянием девицу с нечеловечески выдающимися достоинствами. Ронни ненатуральность форм не смущала, а размеры, судя по направлению взгляда, даже вдохновляли. Вивьен уползла на задний ряд сидений, чтобы не отвлекать господ. Энтони тоже изучал продукты атованской пластической хирургии и пытался поддерживать разговор, который постоянно тух. То ли темы барышне оказались неинтересны, то ли в отношении объемов мозга эстетическая медицина была бессильна.

Алекс оторвался от происходящего внутри аэрокара. Они пролетали над Юго-Восточным Промышленным Кварталом. Детектив бывал здесь раз или два, в поисках свидетелей. Почему-то он считал, что детский приют должен располагать в более экологичных условиях. Здесь, на окраине столице, защитные экраны давно работали из последних сил. Серенькое, обшарпанное здание в пять этажей. Небольшие оконца, затянутые радужной, по краям – отслоившейся, солнцезащитной пленкой. Во дворе – несколько крытых павильонов, чтобы дети могли подышать свежими выхлопами. Трубы поднимались на самый верх. Все промышленные кварталы строились на периферии, чтобы выбросы уносило за пределы щитов. Приют находился как раз у них на пути. Вокруг сгрудились такими же убогие строения, промышленные и жилые – для тех, кому было не по карману жилье в более благополучных районах. Здесь мог оказаться Алекс, если бы про него не вспомнил сенатор. А теперь он здесь совсем в другом, более приятном качестве.

Во дворе, выстроенные в три ряда стеночкой, от самых мелких, лет пяти-шести, до старших подростков, гостей встречали воспитанники. Они были однообразно одеты в рабочие комбинезоны и одинаково подстрижены. Только вторичные половые признаки выдавали, кто из них – мальчики, а кто - девочки. По бокам, спереди и сзади шеренги детей замыкали радостно щерящиеся педагоги. Еще бы, поживу привезли. Интересно, детям от подношений вообще что-нибудь достанется? Всё это было настолько жалко, что у Алекса свело в животе. Давно ему не было настолько стыдно за то, что у него всё хорошо.

Колин тоже был недоволен.

- Они, блин, что, решили во дворе устроиться? – проворчал он, опускаясь одной ногой на землю и оглядываясь.

- Представляешь, какие виды у них внутри? Самое то для приглашенных СМИ, - тихо прокомментировал Коллингейм.

Вышеупомянутая «информационная поддержка», мудро одетая попроще, вальяжно выбиралась из павильонов. Алекс краем глаза заметил в них столы. Не то чтобы халявное угощение компенсировало прилетевшим энерго- и нервозатраты, но хоть как-то примиряло с неизбежным. Воспитанникам такие щедроты не полагались. У детектива возникла мысль, что ребят не зря заперли в «загон» - не дай бог, пошли бы попрошайничать. Неловко бы вышло перед уважаемыми блогерами и журналистами.  

- У кого вообще возникла идея сюда припереться? – послышалось за спиной ворчание сенатора.

- У Блуберри, - ответил ему Парсон. – Не знаю, как он откопал это убожество, но выглядит весьма многообещающе.

- Выходите из аэробуса и до команды стоите на месте, - тихо отдавал распоряжения лысый телохранитель. -  Транспорт не убираем, хоть какая-то защита. Здесь же всё простреливается, как в тире, - прошипел он сквозь зубы исключительно Алексу. 

Детектив непроизвольно почесал переносицу и резко отдернул палец. Плохой, очень плохой знак.

- Лоу, на позицию, - распорядился Колин. – Возьми с собой миз Марлоу.

Рыжая недовольно вскинулась, но телохранитель сдвинул очки на нос и посмотрел ей в глаза. Желание спорить у Вивьен отпало. Они вышли из аэробуса следом за Колином и Коллингеймом. Лоу артистично помахал всем рукой, поправил футболку под пояс и направился к группе блого-журналистов. Помощница посеменила следом. Правильно. Минус одно тело под ударом.

Лысый вышел вперед, устанавливая позицию для сенатора. Алекс отзеркалил его, ограничив площадку охраняемым. Под аплодисменты встречающих к ним присоединился Брукс.

17.

У Коллингейма не было проблем с «поговорить». И с «навешать лапшу на уши» тоже. Но так искренне, от чистого сердца врать он не умел никогда. Есть что-то сродни колдовству, когда ты точно знаешь, что это - ложь, но ни один орган чувств не обнаруживает обмана. И ты задумываешься: «А вдруг это правда?», вопреки всякой логике. Потому что сколько той логике лет и доверия по сравнению с многомиллионолетними органами чувств?

Вот и сейчас Алекс слушал слова сенатора о том, что он считает недопустимым такое отношение к безвинно пострадавшим, которые – будущее Атована, и о том, как важно в любой ситуации сохранять чувство собственного достоинства и верить, что однажды всё плохое останется позади. И прочие очень верные и правильные слова. И сомневался: может, Брукс не такая прожженная сволочь? Мало ли, что он говорит Парсону. Может, чувствует он совсем другое?

Чертовы органы чувств.

Взгляд Алекса скользил по объектам в зоне контроля. Конечно, глупо ожидать в детском приюте нападения на сенатора, который до того жил себе вполне мирно. Кстати, мирно ли? Нужно уточнить. Но переносица чесалась, и Колин был взведен, как пружина. И вообще, если работать, то на полную катушку.  Если бы он готовил покушение, то куда бы спрятался? Можно было бы устроиться за тамбуром на крыше ближайшего «муравейника». Да за любым тамбуром, вопрос в дальности оружия. Лучше всего устроится прямо на приюте. Алекс бросил взгляд вверх. Лучше с точки зрения расстояния. Но – пути отхода. Отсюда не сбежишь. То же самое – толпа блого-журналистов. Любой из них может нанести удар, но его гарантированно схватят. Разве что здесь окажутся последователи идеологии Мисимы-Ли, готовые пожертвовать жизнью во имя чужих целей. Или какой-нибудь безумный мститель. Но если бы таковой был, он бы, наверное, проявил себя раньше.

Тем временем события на авансцене развивались. Пока Коллингейм считал ворон, точнее, искал несуществующих киллеров, Брукс свернул свою речь. Пришло время раздачи подношений. Но, как выяснилось, в них никто, кроме помощницы сенатора, не разбирался. С задних рядов с видом победительницы вернулась Вивьен. Она поковырялась в необъятных пакетах и накопала красиво оформленную коробочку. Подарок был вручен местной директрисе, бабище с реденькими волосиками и двойным подбородком. Тут слово дали девице с аукциона. Она, как выяснилось, приходилась седьмой водой на киселе владельцу средней руки добывающего концерна. А тут такая возможность засветиться. В общем, от лица семейства девица вручила бабище средства. На словах «средства» директриса засияла, как сверхновая, на продолжение «в форме целевой карты на ремонтно-строительные работы» - потухла. Но всё равно поблагодарила. Куда деваться. И вернулась в строй.

Коллингейм фиксировал это краем глаза, отслеживая вверенную часть периметра.

К Бруксу по одному стали выходить особо отличившиеся детишки - получать личные подарки.

Алекс зацепился взглядом за опускающийся на соседнюю крышу скоростной аэрокар. Двери распахнулись. Но пассажиры не выходили.

К Неукротимому Ронни подошел мосластый долговязый паренек лет четырнадцати, смущенно отирая руки о штаны.

…или их просто не было?

Алекс вновь перевел взгляд на крышу, куда приземлился аэрокар. Словно по заказу над оббитым парапетом крыши мелькнул отсвет прицела.

- Стрелок слева на крыше! – крикнул Алекс, перекрывая собой траекторию выстрела в сенатора.

Шум за спиной, вопль «всем ложись!» и кряхтение Ронни говорили, что Колин не тормозил. И всё же Алекс обернулся. Телохранитель закрывал собой Брукса. Но девица стояла и хлопала глазами, переводя растерянный взгляд с уложенного наземь спутника и падающих воспитанников. И парень всё так же застыл с протянутой рукой. Слева, за толпой лежащих, в сторону вероятного противника стрелял Лоу. Медленно, слишком медленно детектив дернул за руку парня, подсечкой уложил девицу, и его плечо прожег лазерный луч.

Детектив рухнул, закрывая обоих, и, пытаясь смягчить падение своего центнерового тела на стонущих жертв, попытался опереться на руки. Левая ответила резью до темноты в глазах. Воняло паленым мясом. За спиной слышались шуршащие звуки бластера. Алекс не видел смысла в действиях Лоу, его оружие не дотягивалось до киллера. С другой стороны, киллер-то этого не знал.

Парень под ним шевельнулся, и руку вновь прошило болью. По гаму за спиной и успокаивающим репликам Лоуренса Коллингейм понял, что всё закончилось. Он попытался встать, упираясь в землю здоровой правой рукой. Аэрокар быстро набирал скорость, на глазах превращаясь в пчелку. Или даже комарика. На воздушном шарике. Укусил – и улетел, с-сука.

Гул вокруг усилился. Восторженные блого-журналисты разбрелись по углам, в прямом эфире делясь с подписчиками впечатлениями о пережитом покушении. Дети, нарушившие в падении стройные ряды, никак не поддавались командам педагогов. Разве можно в таком состоянии спокойной стоять?

Парень, которого Алекс уронил, тихо ревел.

- Ты чего? Больно тебя толкнул? – произнес детектив, протягивая ему руку.

Тот помотал головой, отирая рукавом слезы.

- Вы ранены, - всхлипнул он.

- Работа у меня такая, - постарался успокоить его детектив.

Колин, подняв и отряхнув сенатора, поспешил в аэробус и вылез оттуда с аптечкой.

- Из-за меня, - заревел парень в голос.

- Еще чего. Ты не придумывай,  - возразил Алекс. – Тоже мне, наследник престола, - хохотнул он, подмигивая.

И в следующий момент скривился, зашипев. Колин оторвал рукав модного костюма и вколол в руку детектива шприц-ампулу обезболивающего.  Пока сенатор помогал спутнице, старательно отряхивая всё, что могло представлять интерес, и комментировал происшедшее для «информационной поддержки», лысый вполне профессионально накладывал повязку.

- Прости, брат, был не прав, - сказал он, закончив.

До детектива дошло, что он извиняется за слова, сказанные перед полетом.

- Пустяки. Прикрой на минутку, хочу вызов сделать.

Колин ответил тяжелым взглядом, но когда Алекс закончил говорить, коротко бросил:

- Я в доле.

18.

Завершив дела, телохранители выбрались из аэробуса, где уединились, дабы не смущать общественность видом обожженной плоти. Блого-журналисты набросились на них, как вышедшие из спячки бронекрысы  на шипастые пустынные кустики.

«Как вы обнаружили стрелка?» - «Боевой опыт, мэм».

«Сенатору угрожали ранее?» - «Без комментариев».

«Что могло послужить причиной покушения?» - «Мы проведем расследование».

«Знаете ли вы, кто совершил нападение?» - «Сэр, расследование требует времени чуть больше, чем тридцать секунд. Простите, сэр».

«Говорят, Рональд Брукс вытащил вас из долговой ямы. Теперь вы готовы отдать за него свою жизнь?» - «Брукс предложил мне работу в соответствии с моими навыками. Защищать его – моя прямая обязанность. Если для этого придется отдать жизнь – отдам. Но предпочту отдать свой голос».

«Однако сегодня вы спасли жизнь не сенатору. Спасение девушек тоже входит в вашу работу?» - «Спасение прекрасных девушек – мое хобби».

«Что вы почувствовали, когда в вас попал заряд бластера» - «Я почувствовал боль, мэм».

И так далее.

К тому моменту, когда информационнщики насытились, на площадку приземлился дрон-доставщик.

- Мне кажется, мы немного забыли о главных героях сегодняшнего дня, ради которых здесь собрались, - напомнил Алекс. – Ребята пережили тяжелое потрясение и заслужили немного сладкого в утешение.

Они с Колином забрали большой тюк с конфетами. Сладости, как и всё по-настоящему вкусное, были редкостью на Атоване. Коллингейм ничем не мог помочь ребятам. Это были его извинения.

Обеспечить раздачу оказалось на удивление просто. Тот самый парень, которого детектив закрыл собой, быстро кликнул еще нескольких подростков, которые мгновенно, безо всякого участия взрослых, организовали ребят и зорко следили, чтобы всем и поровну.

Потом, уплетая конфеты тут же, пока  не забрали, приютские, сначала несмело, потом многоголосым хором, стали задавать вопросы. За охрану периметра можно было не беспокоиться. Поналетевшие недавние коллеги Алекса взяли приют в плотное кольцо. Колин, который на первый взгляд казался киборгом, разошелся, и на фантиках от конфет рассказывал схему операции, за которую был награжден медалью. Вопросов было много. О том, где обучиться на десантника. Часто ли приходилось сражаться. Правда ли, что все пираты… (далее нецензурное выражение и оплеуха одного из старших ребят, обеспечивавших раздачу). И как живется на других планетах. Правда ли, что мы живем в самой… (очередная оплеуха). Вопросов было так много, что в разговор незаметно втянулись и сенатор, и Парсон, и даже девица, у которой, видимо, от сотрясения мозги встали на место. В общем, всё прошло очень душевно, и только когда директриса громко крикнула, что обед уже практически остыл, ребята нехотя начали прощаться. И обнаружилось, что блого-журналисты тоже досидели до конца почти полным составом. Мероприятие удалось. Для всех, кроме детектива и его костюма, оплаченного, между прочим, из подъемных.

Обратно команда сенатора летела молча. Воспитанники приюта уболтали всех. Девица, которую звали Наоми, задремала на плече Неукротимого Ронни. Тот тоже на подлете стал похрапывать. Энтони весь путь провел, постукивая пальцами по коленям, где откалибровал клавиатуру. Колин смотрел в окно. Алекс тоже. Так, вполоборота, он не касался обивки опаленным плечом. Анестезия действовала, но тревожить свежую рану не стоило.

Вот так они и долетели до знакомой крыши штаб-квартиры сенатора.

Их встречал Рэттл, еще зеленовато-бледный, но уже живой. Коллингейма осмотрел врач. Глен выделил детективу форменную футболку. Стилист поцокал над невинно убиенным пиджаком и пообещал новый, в счет работодателя. Потом был разговор с представителем Управления. Потом коллективный доклад у Глена. Разбор полетов был запланирован на завтра. Алексу предложили отправиться домой, подлечиться. Тем более что до конца рабочего дня оставался час.

- Глен, нужно кое-что обсудить, - попросил на это детектив. – Уделишь пару минут?

Они уединились в «допросной».

- О чем вы говорили с Томасом в вечер его исчезновения? – поинтересовался Алекс.

Рэттл помолчал.

- Томми утверждал, что среди «верхушки» есть крот, шпион, который работает на Клиффорда. Слишком быстро на любое наше действие включалось противодействие.

- Кто-то еще поддерживал эту мысль?

- Мы ее ни с кем не обсуждали, - ответил Рэттл. – По мнению Тома, сведения сливали с самого верха.

- Он подозревал кого-то конкретно?

- Насколько я понял, у него был подозреваемый. Мы должны были встретиться позже. Но когда я прилетел в условленное место, его там не было.

- Вы подняли тревогу? – уточнил Алекс.

- Нет, - признался Глен. – Это  была всего лишь приятельская встреча за бокалом пива. Не получилось вырваться – бывает. Тревогу я поднял только на следующий день.

- И часто вы так неофициально посиживали за бокалом пива?

- Случалось.

- Глен, скажи, а зачем сенатор в тот вечер вызвал к себе Вивьен?

- У них была плановая встреча. Марлоу ежедневно докладывает сенатору статистику, результаты опросов и так далее. 

- А она кто?

- Она руководит аналитической группой. Вообще формально она подчиняется Парсону, но они немого не сошлись характерами.

- А что, есть те, с кем она характером сходится? – искренне удивился Алекс.

Глен хохотнул.

На этой ноте Коллингейм покинул штаб-квартиру, вызвал аэрокар и отправился домой.

19.

Первым делом детектив связался в Олдменом. Рана была довольно глубокой, хоть и не задела кость. Действие анестетика ослабевало, а колоться такими дозами постоянно – садить печень. Один раз, чтобы достойно продержаться на мероприятии – оправдано. И хватит. У Алекса на свою печень были большие планы. А хоть бы и пивом ее посадить в хорошей компании. Только чуть позже.

- Привет, герой! – приветствовал его бывший напарник. – Тебя в новостях прямо полутрупом, изрешеченным вражескими наемниками представили. А ты, смотрю, даже самостоятельно передвигаешься. Без костылей и симпатичной медсестрички. Хотя тебе нельзя. У тебя же китиарка, – довольно щерился приятель. - Она потом тебя без костылей точно оставит. Зачем тебе, безрукому, костыли?

С ревностью Роул детектив сталкивался лишь однажды. Но тогда всё было по-другому. Она забавляла. Утешала. Подкармливала уверенность в себе. Теперь же всё было по-другому. И у Алекса даже мысли не возникало играть на чувствах Тай.

- Передвигаться самостоятельно я могу, но предпочту завалиться в свою берлогу и отлежаться, - сообщил он о главной цели вызова: предупредить, что сегодня, как было обещано, посидеть в баре не получится.

Следом за повышением чувствительности появились предвестники  грядущей лихорадки. Инъекцию против интоксикации Коллингейму сделали, и сунули пару ампул с собой, чтобы колоться по часам. Так что сильно трясти не должно. К детоксикантам добавили антибиотки – стандартное трио при подобных ранениях. Рану намазюкали регенерационной мазью, и через часок она начнет дергать. Но всё это можно пережить. Это быстро пройдет. Просто первые сутки тяжелее всего.

- Понятное дело, - кивнул Генри. – Тебе бы вообще недельку дома отсидеться, пока народ слегка поостынет. Теперь-то тебя крутят в нынешнем облике. Кстати, где твой крутой костюм?

- А ты думаешь, меня изрешетили, а костюм остался, как был,  от кутюр?

- Не, я понимаю, что он – в хлам. Я о том, где он?

- Не знаю, где его похоронили. Встретимся и выпьем за упокой его кутюрской души.

- Договорились, - отсалютовал рыжий. – Кстати, по Майеру пришел ответ на запрос. Он вылетел с Атована ровно за два часа до того, как ты там приземлился. И это… - Генри смутился. - Ты береги себя. Мы тут за тебя переживаем.

По тону было ясно, что именно переживают, а не делают ставки «выживет – не выживет». Приятно.

- Сайрус привет передавал. Предлагал собраться, если будет время и желание.

Можно и собраться. Но чай он им всё равно не отдаст. Почему-то сейчас детективу очень захотелось ароматного чая. Прямо до рези.

Они распрощались, договорившись созвониться.

По-хорошему, нужно было как можно скорее связаться с Тайни – пока он сохраняет лоск и человеческое лицо. Но больше хотелось забраться в новости. Нет, не для того, чтобы полюбоваться на себя… Хотя и это тоже. Просто чтобы быть в курсе.

Алекс не стал рисковать самолюбием, называя поисковику свое имя. Назвал Брукса. И действительно получил целую информационную метель, посвященную сегодняшнему событию.

В новостях это была топ-тема. Те, кто не добрался до приюта, кусали локти от досады и пересказывали слухи. Те, кто прилетел, были в шоколаде. Акценты в новостях были самые разные. Кто-то пытался выдвигать гипотезу криминальных разборок, в которые оказался втянут сенатор. Кто-то продвигал идею об острой конкуренции со стороны политических противников. Не преминули вспомнить о плейбойском имидже Брукса, объясняя покушение местью какого-то обманутого мужа. Вспомнили о роли Неукротимого Энтони в деле о нирване, назвав наркодилеров как возможных подозреваемых.

Лучом славы задели и Алекса. Да что там лучом – целым прожектором. Алекс с разных ракурсов наблюдал сцену героического спасения Наоми Кауфман и неизвестного мальчишки. Который, кстати, в одном интервью потом заявил, что обязательно станет космическим десантником. Для пацана из приюта – хороший старт в жизни. Если не погибнет.

Детективу казалось, что он двигался с неповоротливостью бегемота в болоте. Но на записи вся героическая эпопея уложилась в полторы секунды – от момента обнаружения стрелка до ранения. Сцену, правда, растягивали, как эластик на трусах, покадрово демонстрируя профессиональность действий телохранителей. Алекс так и не смог прикопаться к своим действиям. Но у него для этих целей есть Рэттл.

Были – пусть не большинство, но были – те, кто говорил о тяжелом положении ребят, о нищенских условиях в приютах и задавали вопрос о том, куда уходят муниципальные средства. В обсуждениях, на волне темы, заявлялись спонсоры, обещающие золотые горы. Но даже очень маленькая, скромненькая горочка окажется нелишней.


Дома Алекс сполоснулся, стараясь не задеть рану. Надел свободную футболку из грубой ткани, чтобы не было заметно повязку. Перекусил. Для лекарств пока было рано, но и основной наплыв гадких ощущений пока был далек. Коллингейм покрутился в изголовье кровати, выбирая удобную позу и экспериментируя с подушками, и, наконец, вызвал Роул.

Китиарка ответила довольно быстро. Она обустраивалась в ранее нежилом помещении, соорудив из подручных средств кресло. Сидение было укрыто знакомой шкурой.

- Привет! А спишь ты на чем? – поинтересовался Алекс.

- Привет! Угу.

Тайни перевела камеру в противоположную сторону. Там располагалось приличных размеров лежбище, накрытое какой-то парусиной. Кроватей в традиционном смысле на таких космолетах не было. Только анатомические кресла, которые раскладывались в лежак. В них же была встроена система поддержания жизнедеятельности на период анабиоза. Никакой романтики и условий для секса.

- У меня лучше, - констатировал детектив и приглашающе похлопал по своему траходрому.

- А подумаю над твоим предложением, - кивнула Тайни. – Ты лучше скажи, что у тебя с плечом?

- А ты откуда знаешь? – удивился Коллингейм.

- Алекс, ну, не начинай. Видно же.

- Видно ей… А рентген ты взглядом не делаешь? – недовольно пробурчал он.

Не хотелось рассказывать про покушение. Но пришлось. Без лишних подробностей детектив поведал о событиях сегодняшнего дня. Посетовал на потерю крутого пиджака И, словно дожидаясь этих слов, в квартире сработал сигнал доставки. У Алекса был один доставочный модуль, на кухоньке. Похоже, пришло в одежный бокс пришло пополнение.

- Понос у начбеза выглядит очень своевременным, - поделилась мнением Тайни.

- Особенно в связи с тем, что Томас подозревал среди руководителей штаба «крота». И тут Рэттл летит, якобы, на встречу к Шузу, но его там не обнаруживает. Или обнаруживает – вот в чем вопрос.

- Алекс, в том, что в штабе соперников есть свой человек – это распространенная практика. Наверняка, у Клиффорда в команде кто-то тоже работает на Брукса, - пояснила Тайни. – Конечно, если этот человек – начальник безопасности, то для него дело серьезно.  Именно поэтому вероятность того, что шпион – начбез, начштаба или менеджер кампании, очень мала. Для них репутация – основной капитал. Да и где они еще займут положение такого уровня? Вряд ли у вас на Атоване большой рынок подобных услуг. Нет, они скорее будут бороться за своего кандидата.

- Если только в деле на замешаны личные мотивы, - добавил Алекс. – Кстати, я никак не могу понять, что связывало гламурного Блубери и вояку Рэттла, похожего на гоблина из детских сказок, прости. Они, видите ли, регулярно посиживали за пивком.

Детектив фыркнул и развел руками. Слишком сильно. Раненое плечо тут же напомнило о себе.

- Больно? – сочувственно спросила Тайни.

- Терпимо, - отмахнулся Коллингейм.

- Если бы они были любовниками, то, скорее всего, Рэттл бы поинтересовался, куда Блуберри пропал, - вернулась к основной теме Роул. – Может, со стороны начбеза была неразделенная любовь?

Вообще, мысль о том, что товарищ по оружию мог с интересом поглядывать на задницы сослуживцев, была неприятна. Но как-то объясняла эмоциональность Глена в отношении помощника сенатора.

- Оставим как версию, - нехотя кивнул он. – Понос может быть случайностью. Выбор места визита сенатора – совпадением. Исчезновение Томаса в тот вечер, когда он должен был назвать имя «крота» - неприятная неожиданность. Впрочем, вряд ли тот стал бы делиться своими подозрениями с начбезом, если бы подозревал его.

- Логично, - согласилась Тай. – Я бы ставила на второй эшелон. Кто там у тебя остался?

- Вивьен, которая сейчас замещает Блуберри, и Невил, о котором я пока ничего не знаю. Завтра влезу в их личные дела и пообщаюсь. Лично. Но что мы обо мне, да обо мне. Как у тебя-то дела?

- Мы потому и говорим обо мне, что у меня ничего не происходит. Сижу, готовлю отчеты. Ненавижу, - Роул скривилась.

- Майер не проявлялся? – поинтересовался Алекс.

Тайни растянула губы в иронической гримасе:

- Хочешь, покажу, что под кроватью у меня его нет, - заявила она.

- Конечно, нет. Он улетел с Атована на два часа раньше, чем мы прилетели. Может, он объявился где-нибудь в другом месте.

- И выдвинул мне ультиматум.

- Выдвинул?

- Это был сарказм. Нет, никакие террористы с требованиями не объявлялись. Ты по-прежнему связываешь неприятности с ним?

- Не знаю, - осторожно пожал плечами Коллингейм. – Пока у меня нет каких-то рабочих версий. Как  Эмиль?

- Нормально. Проходит с Эбби усиленный курс психотерапии. Мама говорит, они подали заявление на партнерство. Ведут жаркие дебаты по поводу будущего отпрыска. Я готовлюсь к роли тёти.

- Как ощущения?

- Да никак. Какая я тётя? Чисто виртуальная, - улыбнулась Тай. – А у тебя, кстати, есть племянники?

- У меня и братьев-сестер нет, - признался Алекс. – Родители не могли себе позволить больше детей. Всё, что было, вложили в меня.

- Зато теперь, наверное, гордятся.

- Их нет в живых, Тайни. В рабочих поселках долго не живут.

- Извини.

- За что? Они были хорошими людьми. Я им благодарен.

В разговоре повисло молчание. В наступившей паузе Алекс ощутил, что действие медикаментов заканчивается.

- Ладно. Ты давай, там, лечись. Выздоравливай скорее. И береги себя, - попросила Роул.

- Ты там тоже не рискуй без нужды, - ответил детектив.

- Я очень скучаю.

- Я тоже.

Разговор прервался.

Пора была колоться и ложиться спать, пока еще можно было нормально уснуть.

20.

Несколько раз за ночь Алекс вставал. Детоксикант разогнал метаболизм. Организм требовал жидкость сначала внутрь, потом – наружу. Зато почти не лихорадило. Ближе к утру перестало дергать рану. Мазь выполнила свою функцию - запустила под запекшейся коркой восстановление тканей. Где-то через двое суток эта хрень начнет отчаянно зудеть. Но ближайшие дни можно жить спокойно. Даже без анестезии.

Алекс справился с утренней гигиеной, заварил свежий чай и заказал сэндвич с котлетой из натурального животного белка. Он ранен, ему нужно ставить себя на ноги. Имеет право потратить на излишества остатки подъемных. Те, что не спустил на конфеты для ребят. Он ведь тоже заслуживает немного сладенького и вкусненького? Например, мяса.

Получив дозу радости, Коллингейм совсем забыл о милой привычке неизвестных недоброжелателей. Поэтому чуть было не выронил комм, когда над ним расцвели буквы: «Тебя предупреждали?» Пару минут детектив глядел на комм, словно тот был броненосной рогатой гадюкой. В голове, роем мошек, вились мысли. Выходит, покушение было не на сенатора, а на него?  Алекс сел на краешек заправленной, по военной привычке, кровати.

Чувство долга требовало сообщить об угрозах начбезу. Здравый смысл возражал, что, во-первых, недоброжелатели могли и соврать, приписав себе чужие подвиги. Во-вторых, ради него в поисках наемников никто когти рвать не будет. А ради сенатора может и напрягутся. И если найдут, и окажется, что целью был Алекс, то он, скорее всего, останется без работы. Зато одной проблемой в жизни детектива станет меньше. В-третьих, пока Бруксу от всей этой эпопеи одни плюшки. А опасности почти никакой.

К здравому смыслу добавилась рачительность, намекнув, что чувство долга  у детектива, конечно, целая гора. И оно -  штука красивая. Но бесполезная. Потому что есть его нельзя. И покупатели на него в очередь не стоят. Так что прислушиваться к нему – много чести.

Под напором аргументов Алекс принял решение, что обязательно расскажет. Вот убедится, что объектом был действительно он, и расскажет. Или если подвернется подходящий момент. Или когда он найдет Блуберри. Кто сможет найти помощника сенатора, если детектива выгонят с работы? К тому же сейчас, сразу после ранения, Алекса в охрану ставить не должны. А через пару дней, возможно, ситуация сама как-нибудь разрулится. Например, очередной стрелок не промахнется.

На этой оптимистической ноте чувство долга заткнулось, и Коллингейм, наконец-то, вызвал аэрокар. Уходя, он погладил рыцаря Тайни. В первый день он принес удачу. Может, и теперь не подведет.

В штабе шла обычная предвыборная суета с воплями и разборками. Встретивший детектива Колин предложил помощь в смене повязки. Детектив планировал кого-нибудь попросить, место не очень удобное. Когда они закончили, с планерки у сенатора вернулся Рэттл. Судя по его довольному виду, «на верху» все были счастливы. Тем не менее, он собрал всех сотрудников (некоторых ради инструктажа вытащив в выходной) и провел разбор ситуации, отметив качественную работу Колина и Алекса и неразумность стрельбы Лоуренса. Обратил внимание сотрудников на то, что помогло детективу заметить киллера, обрисовал нововведения в связи с угрозой жизни нанимателя. После общей тусовки он отозвал Коллингейма и поинтересовался его самочувствием. Детектив отрапортовал, что готов к труду и обороне штаба кампании. Но сейчас хотел бы погрузиться в расследование.

- Вы не будете возражать, если я использую версию о поиске шпиона? – спросил он. – Мне нужно под каким-то предлогом вынудить сотрудников рассказать о своих взаимоотношениях с Томасом. Раскрывать реальную информацию я не имею права. Если я буду задавать вопросы просто так, это может вызвать кривотолки. Зато если всем говорить, что я ищу "крота", и распросы будут выглядеть уместными, и настоящий шпион, если он есть, может занервничать и сделать ошибку. Таким образом, мы убиваем двух бронекрыс одним выстрелом.

Глен задумчиво кивнул:

- Да. Сенатору я пока скажу, что это – легенда, чтобы не нервничал раньше времени. А если нам удастся вычислить крота, то скажем, что это побочный продукт.

- Я могу идти работать?

Начбез снова кивнул.

Алекс устроился в своей допросной и выгрузил на гарнитуру рабочий стол комма. К стопочке записей последнего вечера Шуза на работе добавилась еще одна – с личными делами. Они располагались по алфавиту. Верхнее принадлежало Вивьен.

Вивьен Марлоу была натурально рыжей. Либо она красилась давно и одной краской. Во всяком случае, на всех галозаписях она выглядела одинаково рыжей и задавакой. В отличие от Блуберри, она училась на Атоване. Ее родители, так же как у Тома, имели средний достаток. Только папа у нее был дантистом, а мама – бывшей танцовщицей из Квартала Развлечений. Танцовщица – не проститутка. Но и Квартал Развлечений – не Бизнес-квартал. После замужества мама посвятила себя детям и домашнему хозяйству. Возможно, потому что ничего, кроме и этого и танцев не умела. У нее была только средняя школа. Зато Вивьен и ее младшая сестра получили полное образование. Марлоу имела диплом бизнес-аналитика. Немного не по профилю ей было работать помощником сенатора. Да и анализ предвыборной статистики был не совсем тем, чему ее учили. Возможно, потому она и ходила, задрав нос, демонстрируя, как далеки до нее обычные люди.

Она была на три года старше Блуберри и успела поработать официанткой (во время учебы), маклером на бирже (после ее окончания) и полтора года назад пришла к Бруксу. Начала она со спама – управляла рассылкой сообщений избирателям. Потом постепенно поднялась до уровня начальника отдела аналитики. Ничего так карьера. На полях личного дела стояла отметка «Сделала себя сама??» Смысл высказывания был не совсем понятен. То ли автор комментария сомневался в этом, то ли выбирал слоган для пиар-кампании. Однако поиск показал, что если таковая планировалась, то запущена не была. У Вивьен был небольшой бложик, который скорее смахивал на портфолио. Последним в нем был выложен монтаж из галозаписей вчерашних событий, где в кадре мелькала Марлоу. Выглядело прямо внушительно, и если Алекс сам не присутствовал на месте, подумал бы, что рыжая играла там одну из ведущих ролей. Другого отклика у поисковиков ее имя не вызывало.

Второй шла папочка, посвященная Невилу Мейси, единственному, с кем детектив пока познакомился исключительно виртуально. Должность Невила звучала как «нюсмейкер». Рядовой писака. Непонятно, как он затесался в компанию топов. Однако Алекс помнил, что Барбара выделяла его на одном уровне с Парсоном. Непонятно. Но интересно. На Брукса ньюсмейкер работал уже три года. Его должность при этом не менялась. Никакой карьеры. Патлатый брюнет был на пять лет старше Томаса, и, как верно угадала Тайни, имел точно такую же специальность. Правда, получил он ее на Атоване. Ни по возрасту, ни по учебе они с Блуберри не пересекались. Галозаписей Мейси в личном деле  почти не было. За исключением тех, где он зачитывает соглашение о неразглашении и прочую бюрократию. Не было упоминаний о нем и в Мегасети. Словно никогда не существовало такого человека на Атоване. Не то темная лошадка, не то черная дыра.

Следующей по алфавиту шла Барбара Ожешко. Красотке Золотые Я.. - тьфу, вечно Алекс промахивается в ее анатомии, - Золотое Сердце штаб-квартиры Брукса,  в этом году исполнилось сорок пять. Но выглядела она максимум на тридцать. Самый-самый большой максимум. В норме – на тройку лет старше Вивьен. Правда, в глубине глаз проглядывал  жизненный опыт. И столько стали в голосе в возрасте Марлоу, и даже девушек немногим старше, не бывает. На фоне Барби попытки рыжей выглядеть круто смотрелись как трепыхание желторотого воробышка, который пытается допрыгнуть до улетевшей мамаши. Уровень не тот.

Послужной список Барбары внушал уважение. Она работала на многих известных людей. С Бруксом сотрудничала вторые выборы. Галозаписи  хранили облик невозмутимой красавицы, которая будто зависла в одном возрасте. Как бывает при галосвязи, когда собеседник находится очень далеко. Изображение застывает, а голос продолжает вещать. Вот так и Ожешко. Почти двадцать лет уже.

Барбара была публичным человеком, периодически мелькая в хрониках высшего света. Страничку имела с полумиллионным пулом фолловеров, что для Атована соответствовало уровню звезд первой величины. Две трети публикаций были представлены эффектными галоснимками и завлекательными  галозаписями. Барбара с гордостью несла свой образ Снежной Королевы. И мужики на этот образ… скажем так, писались от восторга. Оставшаяся треть была представлена краткими аналитическими обзорами всего на свете, от моды до новых законов. В словах начальника избирательного штаба сенатора сквозила холодная ирония и отточенный юмор. Барбара Ожешко была умной женщиной. Очень умной. И очень женщиной.

Следующим по счету шел Энтони Парсон. И именно в этот момент коммуникатор Алекса засиял вызовом начбеза:

- Алекс, извини, что отвлекаю. Подойди сейчас, пожалуйста, к Парсону.

21

Убрать рабочее место, чтобы в материалы следствия не заглянул, кого не просили, было всего-ничего: сунул комм в карман, и чисто. До кабинета, в котором размещался  Мозг кампании, была пара минут от силы.

За столом для коллективных экзекуций уже сидел насупленный Рэттл. Он свою дозу начальственной нежности, похоже, уже огреб.

Парсон указал детективу на свободные стулья. Во время экзекуции, в большинстве случаев, сидя безопаснее, чем стоя. Так  что Алекс не стал ломаться и молча сел, всем видом транслируя, что готов внимать. И вынимать.

- Алекзандер, - начал Энтони с открытой и чуть виноватой улыбкой, -  я понимаю, что не имею право, особенно после вчерашних событий. Но вынужден просить вас сопровождать сегодня сенатора в спортзал.

Коллингейм сглотнул и порадовался, что сидит.

- Это плановое мероприятие, направленное на то, чтобы подчеркнуть открытость и демократичность Рональда Брукса. Я понимаю, что вы ранены, и если вы плохо себя чувствуете…

Здесь Парсон сделал паузу, предлагая детективу отказаться, пока есть возможность. Но Рэттл прекрасно знал, что на второй день после такого ранения не должно быть серьезных побочек. «Съехать с темы» можно, но это будет вызывающе некрасиво. А Алекс так надеялся отложить вопрос об угрозах до лучших времен!

- Я бы рад, - выдавил он из себя полуправду. – Но я никак не могу сдвинуться с места в расследовании. Из меня всё равно сейчас не выйдет полноценный телохранитель…

- А какое расследование вы ведете? – насторожил уши Энтони, как охотничий пес на зарушавшую в отдалении бронедичь.

Коллингейм быстро обменялся взглядами с Рэттлом, и тот еле уловимо кивнул. Хорошо, что они заранее продумали легенду. Днем раньше, днем позже…

- Сенатор подозревает, что среди сотрудников штаба есть «крот» конкурента, - выдал детектив как на духу.

Было заметно, как расслабилось лицо Парсона:

- Шпионы в чужих избирательных штабах – это обычная практика, - повторил Мистер Мозг слова Роул.

- Среди топов, - добавил Алекс.

- Это уже серьезно обвинение, - Энтони откинулся в кресле, скрестив руки на груди. - Я прекрасно знаю всех сотрудников на руководящих должностей. Должно быть, Рональда дезинформровали.

- Хотелось бы надеяться, - покивал Коллингейм.

- Мне кажется, это недоразумение скоро прояснится, - казалось, убеждал себя хозяин кабинета. – И, возможно, вам даже удастся найти лазутчика. По своему опыту знаю, что обычно это рядовые офисные крысы, едва сводящие концы с концами. Подкупить их ничего не стоит, и защиты от такого предательства нет.  Мне кажется, что сейчас это неглавное, - сделал он неожиданный вывод.

- А что – главное? – не понял Алекс.

- Главное – не упустить волну. Вы, кончено, страшно далеки от политтехнологий, и вряд ли понимаете, что сейчас происходит, - Парсон потянулся корпусом вперед, в сторону детектива.

Алекс не торопился возражать и хвастать, что имеет личного коуча в области избирательных кампаний. Всё-таки паранойя – штука заразная.

– Но благодаря вам мы поймали волну, - продолжил Энтони. - Даже несмотря на то, что я уверен, - причины, побудившие сенатора обратиться к вам, ошибочны, вы внесли свежую струю в нашу информационную тактику. Вы – яркая, эпатажная личность, в сознании людей связанная с сенатором. От вас сегодня не требуется выполнять функции телохранителя. Для это есть Глен и его люди. Ваша задача будет просто находится рядом, может, ответить на вопросы прессы. У вас это хорошо получается, - похвалил он.

- Боюсь, что именно находится рядом с сенатором мне и не стоит, - набрался храбрости детектив. – Как вы, может быть, знаете, совсем недавно я участвовал в расследовании похищения китиарских ученых, в результате которого была обнаружена… - Коллингейм подбирал нейтральное название, - подпольная фабрика по синтезу нирваны.

- Вы очень скромны, детектив, в описании своей роли в этом деле, - улыбнулся Парсон.

- Вопрос не в уровне скромности, - внезапно завелся Коллингейм. Раздражительность, похоже, - отходняк от какого-то лекарства. – Вопрос в том, что я могу представлять опасность для сенатора. Не исключено, что возле приюта целью был именно я.

Фу-ух. Он сказал. Небо не упало на землю, и жизнь продолжается.

- Вы такого, главное, при журналистах не сболтните, самому потом неловко будет. - иронично изогнул губы Парсон. – Простите, но вас можно убить куда проще и дешевле. По дороге домой, например. Или дома. У вас в нерабочее время и бронежилета-то нет, насколько я понимаю.

Логично. Зато у него во внерабочее время есть угрозы. Но теперь Алекс твердо решил, что рассказывать про них не будет.

- Если честно, я тоже допускаю, что нападение связано с участием Брукса в деле против наркосиндиката, - продолжил Парсон, откидываясь в кресле. -   Именно из-за этого мы лишись ряда спонсоров – некоторые боятся поддерживать Рональда, чтобы не оказаться под ударом. Нет средств – нет поддержки в Мегасети. Мы вынуждены создавать привлекательные информационные поводы. И очень надеемся, что вы не откажете сенатору в небольшой услуге.

Разумеется, он не откажет. Это предложение, от которого невозможно отказаться, сохранив за собой работу. Намек был прозрачен.

- Я на этой тренировке прямо в костюме, - детектив скользнул взглядом по пижонскому наряду, - буду?

- Нет, конечно, вам нужно будет переодеться в спортивную форму, - расплылся довольный Энтони. – Тренировка после завершения рабочего дня, в неформальной обстановке. Вылет в 16.00

Черт бы побрал рабочие субботы и неформальные тренировки после трудового дня. Генри опять обламывается с баром. Но, даст бог, воскресенье у Алекса не отберут.

- До этого времени я могу заниматься своей основной работой? – уточнил детектив.

- Да, конечно, - разрешил хозяин кабинета. – Кстати, имейте в виду, что у Вивьен за час до обеда можно заказать доставку еды. Цены вполне демократичные, у нас корпоративная скидка.

Эта новость была приятной. Но Коллингейм поблагодарил. Он вышел, а Рэттл, просидевший за столом, как каменный идол, остался.

Алекс взглянул на комм, чтобы проверить время. До обеда оставалось полтора часа, но раньше – не позже. Даже если местные демократичные цены окажутся ему не по карману, то, по крайней мере, появится повод пообщаться с рыжей. Джин «Среди_нас_есть_предатель» уже выпущен из бутылки, и его не остановить. Но можно придать правильное направление.

22.

Рыжая сидела в приемной и с бешеной скоростью стучала пальчиками по столу. Бросив короткий взгляд в сторону вошедшего детектива, Вивьен возвратилась к тому, что видела в гарнитуре.

- Добрый день! – поприветствовал ее Коллингейм.

- Здравствуйте. Сенатор занят, - оттарабанила и.о. помощника Брукса, не поворачивая головы.

- А я не к сенатору, - как можно дружелюбнее улыбнулся детектив.

- Я тем более занята, - сухо ответила огненноволосая ледышка.

- Вообще-то, - Алекс почесал затылок, непроизвольно выдавая растерянность, - меня послал Парсон. Сказал, что я могу заказать здесь обед.

Вивьен не ответила, но комм детектива пиликнул, информируя о сообщении. Это было меню. Судя по цене, поставщик еды еще и доплачивал сенатору, чтобы его команда там питалась. Скидка была раз в пять, не меньше. Может, больше. Колленгейм лишь приблизительно представлял ценник подобных блюд.

- А завтраки и ужины тут заказывать нельзя? – с надеждой уточнил детектив.

- На двадцать персон? – голосом, полным сарказма, поинтересовалась рыжая.

- Нет, на двадцать я не потяну, - признался Алекс. – А двоих мог бы, - намекнул он, усаживаясь на диванчик для посетителей.

- Мистер Коллингейм, галочку в меню поставьте и ступайте работать.

Детектив быстро ткнул пальцем в первое подходящее по цене блюдо и сменил тактику.

- Вообще-то я сейчас работаю, - произнес он, убрав из интонации игривые нотки. Раз миз вся из себя «деловая колбаса», то можно и по-деловому. – Вы знаете, с какой целью меня пригласили на работу к сенатору?

- Вы решили в очередной раз закрыть прекрасную девушку своим шикарным телом? – процедила рыжая.

- Спасибо, что заметили, - не удержался детектив. – Но это мое хобби, а не работа.

Марлоу демонстративно оглядела помещение, даже под стол заглянула:

- А для сенатора я пока опасности не наблюдаю, - сделала она вывод.

- Вчерашние события вас дезинформировали. На самом деле меня сюда пригласили не как телохранителя, я лишь заменил приболевшего Рэттла. Я занимаюсь расследованием.

- Убийства? – Вивьен скривила физиономию. Значит, она, как минимум, интересовалась, где Алекс работал раньше.

- А у вас произошло убийство? – заинтересовался Коллингейм. 

- Но вы же утверждаете, что вас пригласили для расследования, - аргументировала Вивьен.

- Расследовать можно не только убийства… - неопределенно произнес детектив, приглашая собеседницу закончить предложение.

Но рыжая на щедрое предложение не повелась.

- Да вы что?! –  «удивилась» она и погрузилась в набор текста.

- В избирательном штабе работает шпион конкурентов, - выдал Алекс, раз уж любопытство  - не самая сильная черта (или не самое слабое место, как сказать) Вивьен Марлоу.

И.о. Блуберри побледнела.

- Вы считаете, что я… - проблеяла она.

- Вообще-то я хотел у вас узнать, не замечали ли вы что-то необычное. Может, кто-то проявлял неправомерный интерес к сведениям, касающимся кампании. Но если вы настаиваете на своей кандидатуре…

- Я.. Нет… - растерянно залепетала Вивьен.

Заносчивость стекла с нее, как вода с крыши после дождя.

- Тогда кто? – сурово спросил Алекс.

- Лично мне кажется очень подозрительным исчезновение Томаса Шуза, - тут же сдала коллегу рыжая.

Впрочем, оно действительно было странным. Но детектив лишь поощрительно склонил голову набок, изображая внимание.

- Согласитесь, в самый разгар кампании, когда до выборов остается всего две недели, свинтить к непонятной родственнице, для человека, который занимает такую престижную должность меньше года – это ОЧЕНЬ, - она интонационно выделила это слово капслоком, - очень странно. Да и в последнее время… - начала она, но вдруг оборвала речь и уткнулась в стол.

Детектив оглянулся к входной двери.

- Миз Марлоу, прекратите разносить сплетни! Это недопустимо в нашем коллективе! – ледяным тоном обрезала Барбара Ожешко в образе Снежной Королевы в гневе. – На каком основании вы себе позволяете!..

Вивьен уменьшилась в размерах, будто из нее выпустили воздух.

- Прошу прощения, - вмешался детектив, пока помощница сенатора совсем не растворилась в пространстве, как таблетка подсластителя в горячем чае. – Это я попросил миз Марлоу поделится своими наблюдениями в интересах расследования.

- Какого расследования? – глаза Барби обстреляли Коллингейма каскадом ледяных осколков.

Сразу захотелось прикрыть самое ценное. У него теперь есть Тайни. Ему есть, для кого себя беречь.

- Из достоверных источников сенатору стало известно, что в избирательном штабе есть вражеские лазутчики, - пояснил детектив.

Миз Золотое Сердце закатила глаза, будто была обычной блондинкой.

- Идемте, мистер Коллингейм, поговорим о вашем расследовании, - развернулась она и пошагала в сторону своего кабинета.

За словами «о вашем расследовании» явственно слышалось «о вашем поведении» из уст школьной директрисы. Для полноты образа она раскрыла дверь к себе и широким жестом пропустила Алекса вперед. Столь явного унижения он давно уже не испытывал, но спорить с женщиной… Особенно, когда она является руководителем… Коллингейм прошел. Молча.

Барбара величественно пронесла себя мимо и разместила свое идеальное тело в кресле. Детективу достался скромненький присутственный стул, невербально указывающий, что «все мы – лицо кампании», но у каждого – свое место.

- Возможно вы не знаете, Алекзандер, но наличие шпионов в чужом избирательном штабе – это нормальная практика. Поэтому  я не вижу повода для паники, - холодно произнесла она, будто детектив бегал по этажам с воплями: «Всё пропало!»

- Дело в том, мэм, что, согласно источнику, заслуживающему доверия, шпион находится на самом верху и имеет доступ к самой закрытой информации, - вежливо возразил он.

Барби перевела взгляд в сторону окна и задумчиво отбила пальцами дробь по столешнице.

- А насколько этот источник заслуживает доверия? – уточнила она минуту спустя.

- Не могу знать, мэм. Это не мой источник, - отчитался Алекс.

- Но, насколько я понимаю, в таких случаях не кричат о проблеме во весь голос, а тихо наблюдают, анализируют данные, чтобы не спугнуть, - возразила Барбара.

- Время, миз. До выборов осталось чуть больше  недели. Сенатор очень обеспокоен.

Миз Снежная Королева кивнула.

- И всё же я думаю, что это не Томас, - продолжила она через минуту.

- Почему вы так думаете?

- Потому что именно сейчас его нет. Если бы он был тем, о ком вы говорите, он находился бы на рабочем месте и держал руку на пульсе.

- Однако, согласитесь, его отъезд в такой момент действительно выглядит странно.

Барби пожала плечами.

- Насколько мне известно, у него для этого были личные причины.

- Вы с ним связывались после отъезда? – поинтересовался детектив, ощущая себя гончей, взявшей след.

Блондинка помотала головой. Но как-то неуверенно.

- Так всё-таки он с вами  связывался? Что-то сообщал о причинах отъезда?

- Нет, - на это раз она помотала головой более твердо. – Нет, он не связывался со мной после отъезда. Но до этого упоминал о каких-то личных обязательствах этического плана, которые вынуждают его оставить сенатора в такой важный момент.

- Что именно он говорил?

- К сожалению, я не помню точно, я тогда не восприняла его слова всерьез. Но ничего конкретного он не говорил.

- Не подскажете, где и когда между вами состоялся этот разговор?

Если они разговаривали в офисе, то должны быть записи. А это уже что-то.

- Точно не помню, где-то за неделю до его отъезда. Я подвозила его на своем аэрокаре. У него не было своего транспорта, и иногда, когда нам было по пути, я его захватывала.

М-да. «Когда», скорее всего, вычислить можно. Особенно, если комм миз Ожешко также снабжен маячком. Но это ничего не даст, если в ее аэрокаре не стоит прослушка. А она, скорее всего, не стоит. Страшно представить, что сделает миз Снежная Королева, если ее там обнаружит. Вы когда-нибудь замерзали в буран?

- А где его найти, вы не подскажете?

- Нет, вот это, к сожалению, я вам сказать не могу. Спросите у сенатора.

Алекс кивнул. А что ему оставалось? Не мог же он признаться, что у сенатора, как раз, совершенно бесполезно спрашивать, где находится Блуберри.

- Как вы думаете, кого имел в виду информатор, когда говорил об утечке информации? – продолжил Коллингейм развивать легенду.

- Я не думаю, что это Тони. Энтони поставил на сенатора всё. Это я знаю точно, - Барбара покивала головой. – Нет. Невил или Вивьен? А какого рода информацию передавал источник?

- К сожалению, это мне точно неизвестно. Попробую уточнить. А почему вы исключаете Рэттла? Вам не кажется странным его вчерашнее недомогание? – осторожно зашел Алекс.

Конечно, это помещение пишется. Но как оправдаться перед начбезом, он найдет. А вопрос остается открытым.

- Рэттл – честный вояка. К тому же он обязан сенатору спасением своего брата. Не думаю, что он стал бы предавать. Глен умеет быть благодарным.

Алекс кивнул.

- Спасибо. Вы не будете возражать, если я еще к вам обращусь, если мне потребуется ваша помощь? -  спросил он.

- Да, - словно не слыша, ответила Барби, глядя куда-то внутрь себя. Разговор заставил ее о чем-то задуматься. Вопрос – о чем?

 23.

Час обеда еще не настал, и Коллингейм направился в свою допросную, где на виртуальном рабочем столе его ждали два виртуальных личных дела совсем невиртуальных личностей.

Энтони Парсон, 49 лет, холост. Такое ощущение, что семейное положение было одним из требований эйчаров сенатора. Никто из топов – Алекс заглянул в дело Рэттла, и он тоже – не был связан узами брака. Возможно, в этом есть смысл: они тратили всю свою энергию на работу. Никто не устраивал им скандалов из-за непонятной вечерней  тренировки. Не выносил по утрам мозг полным ужаса взглядом, провожая на работу, с которой можно не вернуться. В общем, одна польза от таких работников. Коллингейм по себе знал.  Правда, теперь у него появилась Тайни. Алекс за нее волновался. И это снижало его ценность как сотрудника, давайте говорить честно. Не быть ему большим начальником у Рональда Брукса. Слава богу.

Энтони Парсон был политтехнологом по образованию. На Атоване таких не готовили. Они бы просто не нашли себе здесь работу. Роул права, слишком ограничен круг работодателей. Как и Блуберри, Парсон когда-то был лучшим выпускником потока. Правда, по возвращению его никто с помпой не встречал. И даже с плохеньким оркестром. Тони пробивался в мир воротил бизнеса и человеческих судеб своим трудом. Сначала подрабатывал в рекламных агентствах, СМИ, потом занялся пиаром. Проектом, который позволил ему вырваться наверх, была кампания по репиару «Вуд & Ко». Того самого Эндрю Вуда, после той самой плохо пахнущей истории, из-за которой многие люди лишились сначала здоровья, а потом – работы. Но жить в обществе хотелось, не только самому Вуду-старшему, но и его жене, и детям. Тогда он нанял мало кому известного Энтони Парсона. И тот всего за год сумел нейтрализовать общественное мнение. Нет, Человеком Года Вуд не стал. Но, по крайней мере, его именем перестали пугать детей. И мода на галограмму Эндрю в унитазах тоже как-то сама собою прошла. Алекс пытался припомнить, как же так случилось, что про Вуда все забыли. Не сказать, чтобы совсем забыли. Просто не вспоминали. Он остался в прошлом, но из настоящего его будто стёрли. Для той напряженной ситуации, в такие короткие сроки, это было равносильно чуду. И это чудо не могло пройти незамеченным в «узких кругах». Чародею Парсону стали предлагать внушительные контракты. А потом его перекупил Брукс. С тех пор, уже целых семь лет, Парсон работал на Неукротимого Ронни. Он был в команде сенатора дольше всех. Пожалуй, его действительно меньше других можно было заподозрить в предательстве.

Детектив смотрел на симпатичного молодого парня, который пятнадцать лет, шаг за шагом, лепил сначала себя, а потом - своих клиентов, и не мог им не восхищаться. Открытая, располагающая улыбка. Осанка уверенного человека. У них было что-то неуловимо общее с Томасом.

Алекс промониторил личную жизнь Парсона. И не обнаружил ни одного скандала. Периодически его встречали в общественных местах в компании различных красоток. Но ведь красотки в компании и красотки в постели – это не совсем одно и то же. Особенно для такого Мастера Намека и Тумана, как Парсон. Холеный плейбой  Энтони вполне мог специализироваться на «боях». С ударением на первом слоге.

Сенатор узнал о том, что Блуберри крутит роман с Первым Лицом его избирательной кампании, и интересует его совсем не лицо… Хотя лицо, наверное, тоже. И что тогда? Парсон решил убрать неугодного свидетеля? Или «неугодный свидетель» сбегает, пока живой? На галозаписи, где Энтони хватает Шуза за руку, не видно, что второй испытывает восторг. Может, Тони вообще пожаловался шефу на домогательства?

Слишком сложно. Возможно, но сложно. Хотя версию нетрадиционной ориентации Парсона можно пока оставить. Не исключено, они с Шузом кого-то третьего не поделили. Или поделили…

Сигнал комма сообщил Алексу, что в приемной можно забрать обед. Но детектив настолько увлекся задачей поймать Парсона на горяченьком, - точнее, на голубеньком, - что забыл о нем через минуту. И когда дверь «допросной» отворилась, и в проеме стояла Вивьен, Коллингейм даже не сразу понял, что она тут делает. В ее руках была герметичная одноразовая упаковка.

- Мне за доставку не доплачивают, - заявила рыжая с видом отличницы, которую заставили подтянуть самого хвостатого ученика класса.

Сунув коробку в руки Алекса, она поправила шляпку, вынула из сумочки солнцезащитные очки и засеменила в сторону выхода.

Внутри оказался ароматный суп, в меру приправленный специями, маскирующими примитивность продуктов. Но это был совершенно точно не сбалансированный обеденный батончик. И даже не синтштекс – котлета из искусственного белка. Это был суп. На бульоне. Определить видовую принадлежность твари, из которой тот был сварен, детектив затруднялся. Но, по большому счету, кости - они везде кости. Даже внутри бронекрыс. Коллингейм махнул рукой на Неуловимого Тони, товарища и делового партнера Неукротимого Ронни, и приступил к еде.

А потом взялся за последнее личное дело, которое принадлежало начбезу.

24.

Глен был из семьи обычных работяг. В отличие от родителей Алекса, Рэттлы или не хотели ограничивать себя в отпрысках, или не могли. У начбеза было две сестры и два брата. В живых остался один. Сейчас мальчику исполнилось шестнадцать. Он увлекался живописью. За ним не стояли школы искусств или маститые педагоги. Он был самоучкой. Детектив с удивлением обнаружил в личном деле начбеза ту самую картину, что украшала рубку звездолета его знакомой китиарки. Выходит, братик Рэттла был болен харденом. И благотворительный вечер, на котором Неукротимый Ронни потерял свою секретаршу, спас ему жизнь. Сам Глен пришел в службу безопасности сенатора недавно, через месяц после Тома. Он только-только вышел в запас из КаДэ. Послужной список у начбеза был внушительный, по налётанный годам он, наверное, немногим уступал Себастьяну. В звании, правда, был ниже – Рэттл ушел со службы в звании сержанта. Верхний порог, которого мог достичь человек практически без образования. Как подозревал Коллингейм, Глен ушел из КаДэ из-за брата. Учитывая бюрократические заморочки с увольнением контрактников и дорогу домой, он, должно быть,  подал заявление сразу, как узнал о диагнозе. Но помочь не успевал. К счастью, мир не без добрых людей. И в дальнейшем работа на Брукса стала Рэттлу хорошим подспорьем. На Атоване не так просто заработать достаточно, чтобы обеспечить реабилитацию после тяжелого хардена… Разумеется, пиарщики Ронни не упустили случая поспекулировать на слезливой истории спасенного брата. Судя по архивам, она хорошо покрутилась. Но Коллингейм был слишком далек от политики и старался не забивать голову ненужной информацией, поэтому пропустил ее мимо ушей, глаз и прочих органов чувств.

Карьерный скачок вчерашнего кадэшника произошел меньше месяца назад. Прежний начбез уволился (или его уволили, нужно узнать, кстати, у старожилов), Рэттла подняли. Не исключено, что среди охранников остались недовольные, но на сегодняшнем общем сборище Алекс не почувствовал негатива со стороны коллег. Боевой опыт и спокойная манера вести дела играли за него. Снимало ли это с него подозрения? Он импонировал детективу в большей степени, чем прочие игроки. Но личные симпатии – не вещдоки, на них дела не строятся.

Коллингейм погонял имя  Глена по архивам, потом пропустил его фотографию в паре с сенатором и Бруберри – вдруг какие-то давние мотивы. Но нет, совместных сочетаний до увольнения из десанта с Бруксом или Шузом не было. У Алекса вырисовывались вопросы к начбезу. Но материал пока не отлежался в голове. Для того, чтобы хорошенько всё обдумать, не хватало кофе. Или хотя бы просто воды. Главное - держать что-то в руках. Кружка детектива, вместе с личным хламом, вывезенным из Управления, так и лежала в аэрокаре. У Алекса сил не хватило дотащить коробку до дома в день увольнения. А потом началась вся эта круговерть, и вещи с предыдущего места работы даже до десятого плана по важности не доходили. Зато сейчас это был прекрасный повод выдернуть со стоянки аэрокар и проверить второй комм. Вдруг есть что-то от Тайни?

Коллингейм прикрыл за собой дверь и двинулся в сторону выхода. Но не прошел он и десяти шагов, как его поймали за здоровое плечо. Детектив инстинктивно вывернулся из хватки, принимая стойку. Позади стоял Колин. Он словно завис в переходном состоянии между нормальным человеческим положением и позицией перед  боем.

- Прости, забыл, что ты не как эти, - скривился бодигард, демонстрируя отношение «к этим», и принимая обычную позу. – Что у тебя тело думает быстрее головы.

- Я непроизвольно, - смутился Алекс, представляя, как он выглядел со стороны. – Просто последнее время…

«Нервы ни к черту», хотел добавить он,  но лысый понимающе кивнул:

- Это-то как раз нормально, - отмахнулся лысый. -  Пока голова думает, тело спасает. Я шел за тобой. Шеф просил привести тебя в спортзал, заодно и форму подберешь.

- У вас тут еще и спортзал есть? – удивился Коллингейм и поспешил вслед за коллегой, широко шагавшим впереди.

- Не совсем тут. На минус втором Рэттл выбил аренду на пару раз в неделю у охранной фирмы. Там и стрельбище, и тренажеры, и маты.

- Маты в этом деле – главное, - согласился Алекс, нагоняя собеседника.

- Тут не поспоришь, - серьезно кивнул Колин, и детектив так и не понял: заметил тот шутку или нет.

- Ты говоришь, пробил Рэттл, - подхватил тему детектив. – А до него вы где занимались?

- Мы и не занимались, - невозмутимо ответил охранник. – Были чисто так, для красоты и порядка.

- А ты давно сенатора охраняешь?

- Почти два года, - коротко ответил Колин.

- Часто на него за эти два года покушались?

- До вчерашнего дня – ни разу, - ошарашил детектива лысый.

- А почему ты тогда шороху вчера навел? – не понял Алекс. - Сенатору кто-то угрожал?

- Сенатору постоянно кто-то угрожает.

- Его преследуют?

Колин поморщился, разрушая имидж безэмоциональной скалы.

- Не в этом смысле, - в словах лысого читалось: «да кому он нужен?». – Так, по мелочи. Не так посмотрел, не тех поддержал, не то сказал. Мало ли психов, особенно осенью и весной.

- Вчера стрелял не псих, - убежденно возразил Коллингейм.

- Не псих, - эхом отозвался коллега.

- Мне казалось, что ты готовился к покушению. Будто знал.

- Я не знал. Просто… - Колин умолк, остановившись на площадке перед лифтом.

- Что «просто»? – вцепился в него Алекс.

- Говорят, соперник Брукса связан с мафией, - еле слышно ответил охранник.

- Откуда информация?

Колин посмотрел детективу в глаза. Подошедший лифт разорвал зрительный контакт, но в кабинке разговор продолжился.

- Говорят, - неопределенно ответил Колин.

- Рэттл?

- Не зря же он тренировки начал, - глядя в глаза, ответил лысый. – Ребят более-менее набрал. А то раньше я чувствовал себя, как среди девочек из модного бутика. Куда не плюнь – в ранимую модель попадешь.

- А ты как сюда попал? – уточнил Алекс.

- «Колоритный типаж», - хмыкнул Колин. – Как Барби сказала.

- Она тебя клеила? – детектив подмигнул.

- Ты что? Мне кажется, ее вообще мужики не интересуют. Разве что в эстетических целях.

- Может, она того?.. - Коллингейм мотнул головой куда-то в сторону. – Транс?..

И поймал себя на мысли, что сексуальная тематика постоянно крутится вокруг избирательного штаба Брукса. А может это из-за того, что рядом нет Тайни. Вот на Парадазе он на сексуальные темы не говорил. Он там сексом занимался.

- Да вроде нет, - опять абсолютно серьезно ответил Колин.

И Алекс решил больше не шутить.

И тут лифт звякнул, уведомляя, что пора заканчивать болтовню. 

 25.

За пределами кабинки свет был приглушен. От площадки возле лифта вели всего два прохода, один из которых упирался в укрепленную дверь. За ней обнаружился просторный спортивный зал. Недвижимость  в Бизнес-квартале стоила дорого, и тратить помещения на тренировочные площадки здесь могли либо госструктуры, типа Управления безопасности, либо очень доходные фирмы, которым деньги девать некуда. Даже если площадка находилась ниже уровня поверхности. Массово спортивные комплексы на любой вкус и кошелек кучковались в Квартале Здоровья, рядом с ведущими лечебными учреждениями. Некоторые, помельче и попроще, были разбросаны вразнобой по жилым кварталам бизнес-класса. Но здесь всё было по высшему разряду. И макивары, и мешки-«груши», и хороший настил для единоборств, и тренажеры, и перекладины под разные хваты. Для любителей хорошей разминки на стенах висели баскетбольные кольца. Здесь было, чем заняться. Эх, если б не плечо…

Посреди всей этой спортивной роскоши стояли сенатор, Рэттл, Парсон и еще четверо крепких, как на подбор, парней из охраны. Между ними бегал щупленький стилист. Охрана была в разноцветной спортивной форме. Свободные эластичные футболки с рекламными надписями от нейтральной «Ронни, я голосую за тебя!» до пафосной «Брукс – ум, совесть и честь сената». Надпись на футболке Рэттла вопрошала: «Не знаешь, за кого голосовать?» «Спроси меня!» - щедро предлагала она не определившимся. Ответ был очевиден, и когда начбез повернулся к Парсону, о чем-то отчаянно с ним споря, Алекс прочитал у него на спине: «Голосуй за Рональда Брукса!» Заметив новоприбывших, стилист устремился к детективу и утащил его в раздевалку.

- Задницу всё равно брить не дам, - сурово предупредил Коллингейм. – И грудь тоже.

Тощий проворчал что-то про мачо, у которых самомнение больше, чем достоинство. Алекс на это возразил, что него их, этих достоинств, целый вагон. Одно другого больше. И всего один маленький недостаток. На фырканье стилиста детектив ответил, речь идет о его нежелании бриться, а не о чем некоторые подумали. С достоинством ответил.

Вскоре его обрядили в желтую футболку с флагом Атована на груди и надписью «Неукротимый Ронни – наше всё!» на спине. К ней прилагались черные спортивные шорты до колена и удобные бутсы. Когда он вернулся в зал, Энтони Парсон уже вел тренировку.

- А теперь ты подходишь к сенатору, - говорил он парню в футболке «Ронни, я голосую за тебя!», -и  подаешь ему штангу со словами: «Давай, я подстрахую».

- Я честно пытался отбить тебя от этого шоу, - неловко произнес подошедший слева Глен.

- Спасибо. А что, без инструкций нельзя?

- «А вдруг вы растеряетесь, а вокруг люди», - явно процитировал он, скривившись.

- Ну, да. Мы-то не люди, - фыркнул Алекс, и в этот момент Парсон позвал его.

На долю детектива выпала пара шуток. Одна – в отношении коллеги, одна – дружеский подкол в адрес сенатора. В  реальной жизни он бы себе такого не позволил. Но надо - значит надо. После того как все выучили, кто что делает и говорит,  Парсон и Брукс удалились (стилист смылся еще раньше), а парни остались размяться.

- Можно, я до аэрокара прогуляюсь? – попросил детектив у Рэттла, который всё еще стоял с кислой рожей. - У меня там счастливая кружка осталась. Я, когда из Управления уходил, ее забрал и куда-то там сунул.

Начбез кивнул. В десанте верили в амулеты и ритуалы. Когда жизнь висит на волоске, все в них верят. Алекс быстро переоделся и вышел на улицу. Небо вновь затягивало тучами. Зато нежарко. Детектив с опаской прошел через стоянку к своему транспортному средству, но на этот раз обошлось без происшествий. Можно было выдернуть аэрокар на крышу, но там по правилам у Коллингейма  было время только на посадку/высадку. А ему было нужно немного больше. Алекс быстро проверил кар на прослушку, вытащил из коробки кружку, сунул ее под сидение – чтобы при необходимости сымитировать поиски, - и достал из тайника комм.

Роул прислала короткое галосообщение с добрым утром. Она зевала, выползая спросонья из-под медвежьей шкуры, и мило извинялась, что проспала. Сразу захотелось ее потискать, прямо там, на шкуре. Детектив, не задумываясь, нажал вызов. И она ответила.

- Привет! Как ты себя чувствуешь? – спросила уже бодрая китиарка.

- Спасибо, нормально. Как ты?

- Добиваю последний отчет, - печально вздохнула Тай. - Я думала, их много. А они взяли и закончились.

- Это же хорошо.

- Угу. Хорошо, - скуксившись, ответила она. – А чем я тут заниматься буду?

- Галосериалы смотреть можно, - предложил Алекс.

- Ты еще, как мама, новый язык предложи выучить, - недовольно фыркнула Роул.

- Можешь моих фигурантов поискать, раз уж тебе совсем нечем заняться.

- Что у тебя нового по делу, кстати? – Тайни вся подобралась.

- Да… - детектив махнул рукой. – Вообще не знаю, за что хвататься.

- Ни одной ниточки?

- Куча веревок, и не знаешь, какая из них – хвост ядовитой змеи.

Он вкратце рассказал, что узнал о фигурантах из личных дел.

- Надо же, как судьба нас сводит со старыми знакомыми, - улыбнулась Тай, когда детектив рассказал о брате Рэттла.

- Да уж. Тут, возможно, не одни старые знакомые…

- А кто еще?

- Я тут от ребят из охраны, без ссылок на источники, узнал слухи, что Клиффорда поддерживает мафия, - поделился Коллингейм.

- Какая? – спросила Тайни.

- Вот и я думаю: какая? В сети куча намеков на наркомафию. Но я тут подумал: а что если тот рейдерский захват, о котором я тебе говорил, прошел успешно? Если «Ато-Ван» теперь под Триадой?

- Ждешь привет от Мисимы?

Алекс чуть не сказал «Похоже, уже дождался», но всё же поймал слова на кончике языка. Не хотелось беспокоить Тайни угрозами в свой адрес. Поэтому лишь пожал плечами. Рана слегка откликнулась на движение.

- Пока это только предположение. Но если так, сенатору слишком легко дается победа, на мой взгляд. Учитывая постоянное нытье про отсутствие средств. Впрочем, старые заслуги тоже чего-то стоят.

Роул задумчиво покивала, глядя в сторону.

- Так кого поискать в первую очередь? – спросила она.

- Сейчас меня в первую очередь интересуют мужчины. Не пойми меня неправильно, ты мне нравишься больше,  - подмигнул Алекс.

- Слава богу, - усмехнулась Тай.

- Честно-честно. Больше всего меня беспокоит Невил Мейси. Я по нему совсем ничего не накопал. У Парсона меня волнует личная жизнь. У Рэттла… Не знаю. Сам пока не знаю, откуда от него могут быть проблемы. По ощущениям, совершенно нормальный мужик. Но почему-то на нем сходятся все линии.

- Хорошо, я поняла, - кивнула Роул посмотрела Коллингейму в глаза. – Мне это всё не нравится. Очень не нравится.

- Что именно? – уточнил Алекс.

- Всё. Пока не могу понять, что именно, но не оставляет ощущение общей неправильности происходящего. Будь осторожен.

Почему-то это «Будь осторожен» пробрало Алекса сильнее, чем утренние послания.

- Я уже, - признался детектив.

- Ты мне сообщишь, когда вернешься с работы?

Алекс хотел пошутить про то, что «еще и жениться не успел, а уже «когда домой вернешься?»», но не стал. У него сегодня какие-то неудачные шутки выходят, как показывает опыт. А во-вторых, ему никто жениться не предлагал. Потому просто кивнул.

- Только я сегодня задержусь. У нас вечером постановка любительского театра «Как сенатор со свитою в спортзал ходил». У меня лучшая роль второго плана.

- Я верю в твой драматический талант, - улыбнулась Роул. – Запиши мне аплодисменты, хочу послушать.

- Я их тебе перескажу, - пообещал Коллингейм.

- Буду очень ждать.

- Я тоже. Побежал отлавливать Мейси.

- Удачи! – пожелала Тайни и отключилась.

26.

Алекс взглянул на время. До вылета оставался час. Если он рассчитывает поговорить с Невилом, то времени на прогулки не оставалось. Назад он полетел. В «охранной» спросил, где может хранить свою кружку. «Допросная» была местом, где детектив мог без помех поработать. Но не была его кабинетом. Похоже, такая проблема была не только у него. В  итоге детективу для личных вещей предложили шкафчик, типа того, в котором он переодевался в Управлении. Общий бойлер стоял в приемной. Перекусить можно было в небольшой каморке с ящиком доставки и печью для разогрева. Скромненько. Скромнее, чем на предыдущей работе Коллингейма. Зато зарплата выше.

Алекс убрал единственную пока личную вещь в отведенный шкафчик и не стал его запирать – как смысл ради такого сокровища? На спортивный комплект от работодателя тоже вряд ли кто-то позарится. И отправился на поиски таинственного «ньюсмейкера», который имел необъяснимую ценность для избирательного штаба Рональда Брукса.

Кабинет Нэвила оказался в самом дальнем закоулке офиса, столь же не находимом, как его хозяин. Парень был на месте.

- Чем обязан, детектив Коллингейм? – спросил Невил, стоило Алексу заглянуть внутрь. - Проходите, присаживайтесь.

Черные, как вороново крыло, волосы закрывали часть лица и терялись на черной одежде. Такого в темноте и не заметишь.

- Мы знакомы? – уточнил Алекс.

- Нет, но, полагаю, вы зашли для того, чтобы исправить эту оплошность, - радушно улыбнулся Невил, и лишь черные угольки глаз прожигали детектива насквозь.

- Пожалуй, так, - согласился детектив, устраиваясь на удобном кресле сбоку от стола Мейси. Гостей здесь ценили.

- Откуда вы меня знаете? – уточнил Коллингейм.

- Слухами земля полнится, - тоном «что уж тут непонятного» пояснил брюнет. – Особенно, после вчерашних ваших героических выступлений, - саркастически добавил он.

- А вы – специалист по слухам? – ответил ему той же монетой детектив.

- И по слухам – тоже, - кивнул хозяин кабинета. -  Слухи обо мне ходят разные, но в основном – что я специалист. Так чем я обязан вниманию к своей особе?

- Эти слухи до вас еще не дошли?

- Как большой специалист по слухам, я не склонен им доверять, - брюнет склонил голову направо, и челка  водопадом хлынула на глаза.

- Сенатору стало известно, что кто-то из топов штаба работает на его соперника, - сообщил Алекс. – Я пытаюсь выяснить, кто.

- Прямо так ко всем приходите и спрашиваете: «Вы, случаем, не работаете на Скотта Клиффорда?» - с насмешкой полюбопытствовал Невил.

- Нет, не так, - возразил Алекс. – Я прихожу ко всем и спрашиваю: «Если не вы, то кто?»

Мейси щелкнул пальцами, усиливая освещение, и убрал волосы с лица, разглядывая детектива как неведомую науке зверушку.

- И все начинают швырять дерьмо на вентилятор, - одобрительно покивал головой он. – Любопытно.

- Ну, не сразу. И не все, - признался Коллингейм. – Но я надеюсь на вашу помощь.

- На пару-тройку лопат? – хохотнул брюнет, сложив руки на столе и подавшись вперед корпусом. В его черных глазах заплясали искорки азарта. – С кого желаете начать?

- С вас, - коротко ответил Алекс. Он бы и ресничками помахал, если бы они у него были такими длинными, как у брюнета. Но его природа в другом одарила.

- Оригинально, - хмыкнул Невил. – И что вы хотели бы обо мне узнать?

- Вас  не огорчает отсутствие карьерного роста? – спросил Коллингейм.

Невил расхохотался, будто детектив очень удачно пошутил.

- Алекзандер, вы представляете, чем я занимаюсь? – отсмеявшись, спросил он. – Я творю новости.

- То есть вы журналист? – уточнил Алекс.

- Нет, журналисты – это те, кто рассказывает новости, которые я создал. Вы же знаете, что есть истина, а есть правда, - поерзав в кресле, «ньюсмейкер» устроился поудобнее и продолжил. – Истина –  то, что происходит в мире. Правда – это, что, как нам кажется, происходит в мире. Согласитесь, грань столь тонка, что ее можно не заметить. Так вот, я гениально делаю правду из истины.  Как вы представляете мой карьерный рост? «Старший гений по сотворению правды»? – похрюкивая от сдерживаемого смеха, поинтересовался он. - «Ведущий гений»?

- А почему такой гений не имеет своей трибуны в Мегасети? – полюбопытствовал детектив.

- У меня столько трибун, что за пределами работы я хочу лишь тишины и немного личного пространства. Как вы думаете, я имею на это право?

- Безусловно, - кивнул Алекс.

Но собеседнику не поверил. Кто будет верить человеку, который зарабатывает на жизнь, превращая истину в правду?

- Что еще вы хотите обо мне знать? Знаете, оказывается, интересно рассказывать о себе, а не о других, - поделился Невил, и Коллингейм ему снова не поверил.

- Рассказывать правду о себе, а не о других, -  поправил он собеседника.

- Вы проницательны, мой друг, - похвалил детектива Мейси, будто был старшим товарищем.

- Стараюсь, - скромно ответил Алекс. – Расскажите мне, пожалуйста, какие отношения вас связывают с Томасом Шузом.

- Самые близкие, - честно признался Мейси. – Мы - коллеги по гильдии.

- Он тоже гений в сотворении правды из истины?

- Нет. У него другой талант. Еще более редкий. Он способен создавать истину из правды.

- Это как? – не понял Коллингейм.

- Я тоже сначала не понимал. И вообще считал Блуберри, - вы же знаете его прозвище? – чистоплюем и белоручкой. А потом увидел: у него действительно получается.

- Что получается? – окончательно запутался детектив.

- Менять мир.

- А в вашей, простите, гильдии Наполеона с Железным Человеком нет? – осторожно уточнил Коллингейм.

В последнее время ему везло на больных на голову. Подобное притягивается к подобному, учитывая его паранойю.

Но Мейси снова рассмеялся. Что-то не так сегодня у Алекса с шутками. Или с чувством юмора у его собеседников.

- Свежо. Нестандартно. Вы блог вести не пробовали? У вас должно неплохо получиться, - сделал неожиданный вывод брюнет.

- Спасибо, нет, - коротко ответил детектив, не вдаваясь в подробности, что «нет». – А может ли Томас оказаться тем самым человеком, который работает на соперника?

Невил помотал головой, и его челка при этом летала в разные стороны, как жалюзи от ветра.

- Нет, не думаю. Если бы руки Клиффорда были чисты – то, да, возможно. Но он такой же ублюдок, как… - в последний момент Мейси запнулся, - …многие другие, - завершил он политкорректно.

- Тогда, может, Вивьен? – предложил Алекс другую кандидатуру на роль козла, - точнее, козы, - отпущения.

- Эта может, - кивнул брюнет, качая патлами. – Эта кому угодно отсосет, если это приблизит ее к высшему обществу.

- Мне она такой не показалась, - возразил Коллингейм.

- Для начала, детектив, вы не совсем из той категории, кто может ей помочь достичь желаемого. Во-вторых, у вас же есть ваша китиарка. Вивьен – не дура, она на долю в собственности не разменивается. А в-третьих, друг мой, запомните: здесь все не те, кем кажутся.

- Даже вы? – ухмыльнулся Алекс.

- А кем я кажусь? – живо поинтересовался Мейси.

- Редкостным циником и подонком, если честно, - признался Коллингейм.

- О, в таком случае, я здесь самый искренний и прямолинейный человек, - рассмеялся Невил. – После вас, детектив, конечно.

- А… - начал Алекзандер, но сигнал комма уведомил о срочном сообщении. Пришла напоминалка, что пора на сцену. Десять минут на сборы перед вылетом. – Очень жаль, но мне нужно идти, - извинился он.

- Очень жаль. Я был искренне рад с вами познакомиться, - расплылся Мейси, поднимаясь с кресла и протягивая руку.

Рука оказалась неожиданно сухой и твердой.

А впечатление от встречи осталось двояким.

27

В «сторожке» - или «охранке», Алекс не определился, как называть то место, где сидели сотрудники службы безопасности, - детектив забрал свой спортивный комплект и выяснил, что для пущей имитации непринужденности действующим лицам шоу на месту выступления надлежало явиться на личном транспорте. Коллингейм это решение одобрял. Не столько из заботы о правдоподобии легенды, сколько просто потому, что предпочитал летать без компании. Как и Невил, он нуждался в личном пространстве. И так уж выходило, что большую часть осознанного времени суток в одиночку он проводил здесь. Жужжание мотора запускало у детектива мыслительный процесс, даже если он спал. А посторонние люди нарушали гармонию размышлений  своими чужеродными вибрациями. И комм с Тайни под рукой, опять же. Что слегка успокаивает. Первые волны паники от ее неопределенного положения схлынули. Источник текущей опасности находилась под контролем. Новая была неопределенна во времени, что создавало иллюзию благополучия.

Алекс поймал себя на мысли, что он впервые не дергается из-за Тайни. В начале знакомства она вызывала раздражение, смешанное с комплексом неполноценности, любопытством и сексуальным притяжением. Типичный подростковый коктейль. Потом – недоверие, помноженное на всемогущество. Следующий этап мужской эволюции, когда все девушки – такие девушки, а ты – бог средь них. На Парадизе Коллингейм познал отчаяние от потери той, что казалась случайной пристанью в пути, а оказалась… Тяжело сказать – единственной, но настолько важной, что всё остальное потеряло смысл и ценность. И, наконец, на место всем треволнениям пришло спокойное осознание: да, всё-таки единственная. Уверенность на уровне позвоночника, что это… «Навсегда» – слишком долго для человека, который в любой момент может погибнуть.  Но она  – его жизнь. Тайни вросла в его повседневность. Стала столь же привычна и необходима, как чистка зубов или душ после работы. Кто-то скажет, что это неромантично, но пусть походит пару суток грязным в атованскую жару. Роул стала настолько его частью, что мозг отказывался допускать вероятность, что с ней может случиться что-то плохое. Потому что – а как же потом без нее?..

Алекс наблюдал, как внизу проплывали серые крыши Бизнес-квартала. Впереди, встречая гостей кривывми ветвями адаптированных к атованскому солнцу деревьев, замелькал Квартал Здоровья. Единственная часть столицы, которая могла себе позволить парковые посадки. Так решили Отцы-Основатели. Мамаши вновь и вновь привозили сюда бледных детишек, с какой-то исступленностью веруя, что местный воздух окажет на них чудодейственное влияние и излечит от всех болезней. А суббота – такой подходящий день. Казалось, под деревьями шевелится гигантский муравейник из маленьких муравьишек в панамках.

Коллингейм и его коллеги направлялись в спорткомплекс Реабилитационного центра Управления безопасности. Детектив это выяснил, вбивая координаты. Центр утопал в зелени на окраине Квартала. Алекс даже не знал о его существовании. Возможно потому, что за все годы в отделе убийств у него не было ни одного серьезного ранения. И – вот насмешка судьбы: теперь, когда Коллингейма попросили с работы, он и ранение получил, и «реабилитироваться» прилетел.

Алекс прибыл одним из последних. Он не сомневался, что позже Брукса прилететь бы не получилось, наверняка Глен отслеживал народ по коммам и не позволил бы сенатору ждать. Ребята хлопали друг друга по рукам, будто не виделись полгода, и шумно интересовались, как жизнь. Зрители еще не подтянулись, а шоу уже началось. Понятно, почему раньше в охране были одни «модели». Там, наверное, актерский кастинг был – не пробиться. Жаль, мафиози  не пугаются муляжа бластера. Какую эффектную позу ни принимай.  Коллингейм поддержал общую нездоровую дружескую эйфорию. Забавнее всего в этом кичевом хороводе смотрелся здоровенный лысый Колин, напоминавший медведя в толпе древнегеевских ромэнов. Его суровый взгляд контрастировал с общим весельем. Видимо, его взяли из тех же побуждений, что и Алекса – потому что засветился при покушении, и его собирались кинуть, как кость, журналистам в зубы, чтобы задобрить.  Под общий гомон на площадке приземлился сенатор. Его дружески приветствовали (эту часть сценария Алекс пропустил в раздевалке), а затем, по-приятельски взяв Брукса в «свинью», обмениваясь шутками и подколами, вся компания отправилась «тренироваться».

Коллингейм удивился, не обнаружив по стенкам зала скопления зрителей с галокамерами.  Но сенатора и сопровождающих лиц это не смущало, и детектив не стал заморачиваться. Спортивный зал оказался немного «жиже», чем тот, в котором проводили репетицию, но тоже ничего. Если на минус втором акцент ставился на бое, то здесь на первом месте стояли тренажеры и растяжка. Сенатор и Ко громко, но вразнобой, поздоровались. Тренировавшихся было много. Мужики были  одеты в основном в неновое, просоленное потом, а кое у кого - и кровью. Среди посетителей Алекс узнал сослуживца из отдела по кражам. Детектив поднял руку в приветствии,  и бывший коллега несмело ответил. К нему подошли двое мужчин - наверное, обсудить прибывших. Действо разворачивалось, и детектив, которому по сценарию надлежало ассистировать сенатору, отвлекся от знакомого. Бодро произнес свою шутку, над которой бодигарды дружно посмеялись. Может, им начбез украдкой по сто грамм налил? Для правдоподобия? Или всех так штырит адреналин представления?

Согласно плану, ребята не только «раскачивали» сенатора, но и сами работали, а также «контактировали с целевой аудиторией». А чего б не контактировать, если все вокруг, практически, из того же теста?

- А это что, правда сенатор? – осторожно поинтересовался парень с толстым шрамом на бедре, один из двух, что подходили к сослуживцу.

- Правда. Самый что ни на есть настоящий, - подтвердил Коллингейм.

- А это ты вчера?.. – начал он, подбирая слова.

- Я, - кивнул Алекс. – Я не специально.

- Ты – мужик, - отрубил парень. – Уважаю, - и протянул руку.

- Спасибо. Где тебя так? – Алекс кивнул головой на ногу.

- А, завал разбирали на шахте. Там газ рванул. Бывает, - отмахнулся спасатель. – А правда, что ты Уокера?..

- Нет, вот это неправда, - твердо ответил детектив. – Я же не дурак.

- А… ну да, - согласился собеседник, не поверив. - А эта девушка, как ее, ну, китиарка, говорят, вы с ней… того самого…

- Тайни – моя девушка, - обтекаемо ответил Коллингейм.

- Да ну… - снова  не поверил спасатель. – Прямо китиарка?..

- А что, раз китиарка, то должна быть непременно парнем? – подмигнул Алекс. – Она нормальная.

- Просто нормальная?

- Ну… нет, - признался детектив и шепотом продолжил: - Самая лучшая.

- Говорят, ты ее спас? – мужик оперся на  соседний тренажер, впитывая информацию, как губка.

- Спас. Трижды ее и один раз – ее брата, - подмигнул Алекс.

- Да ну, - еще сильнее не поверил спасатель.

- Да, шучу, конечно, - успокоил его детектив. – Мы просто вместе работали по нескольким делам.

- Везет…

И тут Алекса снова выдернули по сценарию поучаствовать в демонстрации красивых мышц. На фоне медведя Колина детектив выглядел… средне. А на общем фоне – вполне себе ничего.

Потом по плану было дуракаваляние. В смысле, парные показательные бои. Коллингейма в них тоже втянули, поставив, ожидаемо, с лысым. Бой дался нелегко. Когда Глен дал команду «брейк», детектив отодрал себя от настила и протянул руку сопернику. Колин рывком помог ему подняться.

- Я тебя не сильно?.. – пробасил он виновато.

- Уж не сильнее, чем не ты вчера, - со смешком ответил Алекс.

Вопреки логике, он чувствовал себя бодрым. Мордобой помог сбросить скопившееся напряжение.

Затем началась галосессия, где все селфились со всеми, и, наконец, актеров, включая Коллингейма, распустили. Коллеги отправились отметить удачное дело в баре – за счет сенатора, но без него. Это была прекрасная возможность разговорить мужиков, но, если верить лысому, - а с чего ему не верить, это дело проверяемое, - они были у Брукса новичками. По сути, единственный вопрос, который мучил Алекса, и на который он мог получить здесь ответ, он задал всё тому же Колину:

- Слушая, я вот понять не могу. А с чего ваш предыдущий начбез уволился? – спросил детектив.

- Сказал, денег стали меньше платить, - бесхитростно ответил бодигард.

Детектив кивнул. Всё сводится к деньгам. И сходится на них. Алекс отговорился растревоженной раной, пожелал парням удачи и отправился домой. Туда, где его ждала Тайни.

28.

Быстрый душ после тренировки освежил. Аромат молодой листвы, недавно умытой ливнем, дарил чувство умиротворенности. Или раньше у Алекса просто избыток тестостерона на мозг давил… Одно или другое, а может, всё, в купе с обезболивающим, на котором настоял Глен, расслабляло. Детектив вызвал аэрокар, запустил программу «домой» и отключился. Не нужно мешать телу и мозгу. Они лучше знают, что им нужно.

Дома, наскоро перекусив синтетической гадостью для восстановления калорий после нагрузки и регенерации, Коллингейм заварил уже ставший привычным чай и набрал Роул. Она сидела на своем импровизированном лежбище, в форменном черном костюме с золотыми шевронами. Интересно, а в каком она звании, если в переводе на военные?

- Привет, - отсалютовал Алекс, отхлебывая ароматный напиток из кружки.

- Привет! – заулыбалась Тай. – Как прошло шоу?

- Прошло, - кивнул детектив. – Я только не понял, ради кого оно устраивалось. Столько усилий ради сорока, - ну, пусть пятидесяти, - зрителей?

- Каждый из этих пятидесяти расскажет еще десятерым, как минимум,  и две недели не будет руку мыть, которую сенатор пожимал, - рассмеялась китиарка. – У тебя просто генетический сбой: отсутствует страх перед «великими». А нормальные люди растекаются от одной возможности рядом с ними постоять. Они потом еще своим внукам будут рассказывать, как с настоящим сенатором, в одном спортзале, на соседних тренажерах сидели…

Она воздела руки горе, показывая, что это почти то же самое, что сообразить на четверых со Святой Троицей.

- Такой вот я бракованный, - огорчился Алекс.

- Нет, такой вот ты уникальный, - пролила бальзам на душу Тайни. – Как плечо?

- Нормально. После тренировки вкатили дозу, так что я вообще живой.

- Ты еще и тренировался? – удивилась Роул.

- Я еще и дрался, - похвастался детектив.

- Больной, что ли?

- Нет, раненый.

- Я так и подумала, - буркнула Тайни.

- Тай, ну, что, я должен был стеночку подпирать, что ли?

- А поберечь себя? – с укоризной в голосе произнесла она.

Давненько об Алексе никто не заботился. И не переживал за него. Что говорить, это было приятно.

- А ты, со своим хроническим шилопопием, долго бы себя «берегла»? – поинтересовался он.

- Я обычно после ранений отлеживаюсь в медосеке до полного выздоровления, - заявила Роул, и внутри у детектива словно оборвалось.

- И часто у тебя бывают эти самые «ранения»? – очень мягко спросил он.

- Ну… бывает… - заюлила китиарка. – Иногда… Но несильно.

- Несильно «иногда», или несильно «ранения»?  - продолжил Коллингейм допрос, загоняя мышь в угол.

- Алекс, работа у меня такая. Чаще всего удается разрешить проблемы полюбовно. Или хотя бы дипломатическими методами.

- «Дипломатическими методами», это, типа, шантажом? – предположил детектив.

Роул изобразила виноватую мордашку и покрутила правой рукой «шарик-фонарик», вроде «типа того».

- И тебя родители отпускают одну? – не удержался Коллингейм.

- Алекс, я – совершеннолетняя гражданка Китиары, как они могут меня не отпустить? – удивилась Тай.

- Пороть тебя не кому, - поставил диагноз детектив.

- Не кому, - печально вздохнула совершеннолетняя китиарка.

- Я бы тебя не отпустил, - признался Алекс.

- Не отпускай, - неожиданно предложила Тайни. – Серьезно: ты согласишься улететь со мной? Не просто так, разумеется: если наши предложат тебе контракт? – загорелась она. - Сначала, правда, разовый. У нас никогда долгосрочный сразу не заключают. А дальше…

Она смотрела на детектива напряженно, с надеждой в глазах, а он никак не мог поверить в происходящее. Китиарка действительно уговаривает его улететь к чертям собачьим с Атована? Вместе с ней? Причем, не на правах собачки на привязи, а в качестве равноправного (или почти равноправного, он же не гражданин Китиары) партнера? И боится, что он откажет? Мир однозначно сошел с ума.

- Тай, конечно, да, - выдавил Коллингейм.  – Не подумай, что…

Он хотел объяснить, что соглашается не ради того, чтобы удрать от солнца с ядовитым излучением. И не ради денег. Но Роул радостно заулыбалась и прервала его:

- Вот и замечательно. Не знаю, как быстро получится, но поищу подходящие дела, - заявила она.

И детектив сразу представил, что это должны быть за «дела», если Китиара готова за них платить не только своему штатному агенту, но и нанимать постороннего человека.

- Только давай без подвигов, - попросил он. – Что-нибудь не очень опасное.

- Боишься?

- За тебя.

- Мы справимся, - «успокоила» Роул. - Рассказывай, что нового по делу. – Она с довольным видом подалась вперед.

Если бы самооценка Коллингейма не была адекватной, он бы сказал, что Роул успокоилась, добившись своего. Уговорив его стать ее напарником в решении проблем, о которых он, детектив-самоучка без университетского образования, другие планеты видевший только из иллюминатора штурмового космолета, не имел никакого представления. Но если она всерьез, если Тайни даст ему шанс, он сделает всё возможное, чтобы оправдать ее доверие.

Алекс пересказал разговор с Невилом.

- Харизматичный мерзавец, - подвел итог детектив. – Умный, уверенный в себе. Такое впечатление, что этот щупленький птенчик не испытывает никаких комплексов по поводу своей внешности. Он ощущает себя на голову выше меня.

- Думаю, он заблуждается, - возразила Роул, и Алекс внимательно всмотрелся ей в лицо в поисках иронии. Что ж сегодня никто его юмор не ценит?

- Я оценила сарказм, но думаю, что ты не очень точно оцениваешь этого «орла», - пояснила свою мысль китиарка. – Мне кажется, его «на голову выше» распространяется исключительно на деловую сферу. И здесь Мейси тебя здорово недооценивает. Но это его проблемы, - фыркнула она, складывая длинные ноги по-турецки. - Думаю, ему нравится думать, что хотя бы в этой сфере у него «больше».

- Спасибо.

Алексу было приятно, что его столь высоко оценивают. Даже если это утешительный комплимент.

- Говоришь, у Блуберри с ним были хорошие отношения? – уточнила Роул.

- Судя по записи – да. Но, судя по записям, у него со всеми были превосходные отношения. Даже с рыжей, хотя она постаралась его «утопить». Нужно будет поговорить с ней без свидетелей, что именно с ним было не так в последнее время. Не вовремя Барбара нарисовалась… - пробубнил детектив.

- Или вовремя?

- Или вовремя. Кстати, с Шузом вообще всё очень странно. За исключением Марлоу, все в один голос утверждают, что он ангел во плоти. Улетел за нимбом, но обещал вернуться, - пожаловался Коллингейм и стал перечислять: - Рэттл ест у него с рук и отстаивает его невиновность, будто невинность сестры. - Он загнул первый палец на свободной от чая левой руке. – Парсон вообще исключает из числа подозреваемых всех топов оптом так, будто пропажа Томаса для него – в порядке вещей. - Загнул второй. -  Сукин сын Невил, - детектив с особым усердием зажал третий, -  вешает на Блуберри самые позорные, с его точки зрения, ярлыки «белоручки» и «чистоплюя», и восхищенно причмокивает, признавая «гением». Кстати, что означает «делать из правды истину»?

Роул пожала плечами.

- Гарантировать не могу, но, из контекста, возможно, он ему удается реализовывать свои идеи в действительности? – предположила она. – В смысле, Мейси придумывает различные истории про свершившееся, а Шуз что-то сочиняет, и оно происходит в реальности. Я не могу придумать другого объяснения.

- Интересно, что, в таком случае, Томасу удавалось реализовать «во истину».

- Спроси.

- Надо, - кивнул Алекс.

Он попытался сделать очередной глоток чая, почти опрокинув в рот кружку, но получил лишь пару капель. Напиток чудесным образом закончился, а детектив даже не заметил, как. Он отставил бесполезную посудину.

- Но самое любопытное – это Барбара Ожешко, - продолжил детектив. -  Она не просто уверена в честности Блуберри, она утверждает, что свалил он добровольно. Из-за каких-то, мать его, мифических «личных обязательств этического плана».

- Может, он понимал, что его нетрадиционная ориентация представляет опасность для репутации сенатора? – предложила Тайни.

- Где он потом на нашем Атоване работу себе найдет, - фыркнул Алекс, – с такой совестливостью в фазе обострения? И это всё равно не объясняет, кто его забрал с крыши и укрывает сейчас, если мы имеем дело с бегством.

- Любовник. Если то, что говорит миз Ожешко, правда.

- Логично. Но может, ничего такого ей Шуз не говорил, и она в деле и пытается придать правдоподобие гипотезе о его отъезде, - кивнул Коллингейм. – В таком случае, выходит, «вражеский лазутчик» - она. Только зачем ей это?

- Личные мотивы? Может, какая-то ссора в прошлом? Просто шлея под хвост попала в преддверии климакса?

«Климакс» и «Барби» в сознании детектива не сочетались. И еще катастрофически не хватало информации. Два прерванных разговора с основными фигурантами образовали дырищи в общей картине происходящего.

- Не знаю, - признался Коллингейм. – Вообще ничего не знаю. И еще завтра воскресенье. День потерян, практически.

- Я люблю свою работу. Я приду сюда в субботу… - Тайни насмешливо процитировала стишок с бородой до самой Геи.

- Так, всё-всё-всё, закрываем обсуждение рабочих вопросов, - проникся Алекс. – Давай запланируем на завтра совместный культурный отдых. Раз уж некультурный нам не доступен…

Увы, все планы полетели в черную дыру вместе с утренним сообщением от Рэттла: «Алекзандер, до выборов осталась неделя. Штаб работает в режиме 24/7. Жду в офисе к девяти». Хорошо, хоть к девяти. Не то влепили бы детективу штраф за опоздание…

29.

Уже заскочив в аэрокар, Коллингейм сообразил, что недоброжелатели нынче утром оставили его в покое. Впрочем, может, они просто решили выспаться в честь воскресенья. Могло же кому-то повезти? Не у всех же день отдыха броненосной крысе под хвост.

Они с Тайни собирались сегодня поиграть во «Флешбэк». Про эту игру рассказала Роул. Гаджет выбрасывает любое слово, а ты должен честно рассказать что-нибудь, с ним связанное, из своей жизни. Чем интереснее рассказ, те больше баллов слушатели могут за него присудить. Алекс пока не определился, чего хотел больше: выиграть или узнать что-нибудь новое о своей подруге. Но ни то, ни другое в ближайшее время ему не светило. Детектив намеревался сбросить Тайни сообщение с извинениями, но зацепился взглядом за ленту новостей. Открыл ее, полистал…

О чем он жалел помимо своего длинного языка? О том, что вчера в зале спаринговал с Колином, а не с этим козлом, представившимся спасателем. Пока Алекс мирно спал, атованская зона Мегасети кипела в обсуждениях его личной жизни. Выдвигала версии, когда именно и при каких обстоятельствах Коллингейм столько раз спасал жизнь китиарке. Добрые люди не пожалели сил и времени, чтобы поднять снимки и записи Тайни и Алекса с Парадиза. Кто бы мог подумать, что найдутся желающие заснять их в весьма недвусмысленных ситуациях? Хорошо, хоть без порно обошлось. Ни у кого не хватило любопытства проследить за парочкой до облюбованной ими бухты. Слава богу.

Нашлись цепкие умы, которые обнаружили связь между совместным отдыхом детектива и Роул на курортной планете с внезапно изменившейся таможенной политикой и освобождением из плена известной журналистки Кайсы Свенссон. Благо, шикарная блондинка не могла оставить без внимания своих спасителей. И пусть в ее устах это были лишь намеки и благодарности, но вдумчивых зрителей, жаждущих выяснить правду, это не остановило.

Обсасывались потенциальные достоинства Коллингейма, что произвели неизгладимое впечатление на «звездную принцессу» из известной китиарской семьи. Как-никак, Энджела Роул входила в Совет Ста, главный коллегиальный орган Китиары. Фит намекал, что всё непросто с Эмилем Роулом. Настолько непросто, что наследница Вудов не рассматривалась всерьез как возможная партнерша. Но Алекс не принял слова профессора близко к сердцу. Наверное, потому что тогда у него мысли не было о совместных далекоидущих планах с Тайни. 

Делались ставки на величину главного достоинства, неизмеренного стилистом Брукса. Обсуждались плюсы и минусы фигуры детектива. Про минусы – это, разумеется, происки злопыхателей. Неожиданно, если верить комментариям, Алекс обзавелся целой армией визжащих от восторга поклонниц. Всего за одну ночь! Одна ночь, и из скромной «звездочки» он превратился в секс-символ! Детектив, кажется, даже покраснел от смущения.

Жителей Атован-Сити не оставили без обзора профессиональных успехов Коллингейма. Чуть ли не каждый второй сотрудник Управления хвастался дружбой с Героем Дня, а каждый первый – совместными расследованиями. Судя по масштабам, бесстрашный и бескомпромиссный борец с преступностью Алекзандер Коллингейм за год раскрыл (не без помощи верных товарищей, конечно) дел двести, не меньше. Ай да Алекс, ай да сукин сын!

Боже мой! Сколько же пошлости можно накрутить на пяток коротких фраз, оброненных в разговоре с незнакомцем.

Больше никаких дружеских бесед. Все вопросы – в присутствии адвоката.


Удивительно, но возле офиса черлидеры с помпонами Алекса не встречали. Впрочем, еще не вечер. Хотя хотелось бы, чтобы вся эта вакханалия восторгов осталась в виртуальной реальности.

Народ в офисе суетился, шмыгая туда-сюда с озабоченными лицами, и на Коллингейма внимания не обращал. Детективу даже показалось, что новостная лавина ему причудилась. Но в «сторожке», куда он заглянул, чтобы забросить выстиранную спортивную форму и забрать кружку, Алекса встретили вопросом, как ему нынче спалось. Не задолбался ли он крутиться всякий раз, когда его вспоминали?  Коллингейм на это ответил, что спал, как младенец. Что доказывает: никакого отношения к обсуждаемому в Мегасети он не имеет. Мужики многозначительно похмыкали, но спорить не стали. А Алекс счел за счастье спрятаться в своей «допросной».

Но ненадолго.

Буквально через пятнадцать минут на пороге «коморки» появился мрачный Рэттл. Алекс напрягся. Черт возьми, он всего лишь брякнул, не подумав, пару фраз! Кто ж знал, что из них раздуют такую вонючую какофонию…

Начбез подошел к столу и рухнул на стул, словно под непосильной ношей.

- К сожалению… - начал он, и всё, что находилось у Алекса к югу от пупка, скукожилось. – К  сожалению, нам уже не нужно искать предателя, - выдавил из себя Глен, глядя в стол.

Хорошо, что он не смотрел на собеседника. Коллингейм, как ни старался, не смог сдержать облегчения. И воздух в помещении сразу воздух стал такой… свежий. Такой сладкий. И дышать стало так легко…

- И кто это? – поинтересовался детектив.

- Том, - выдохнул начбез.

- Не понял. А с чего ты взял?

Рэттл сделал несколько чуть заметных движений пальцами.

- Посмотри сам. Утром пришло, - сообщил начбез.

Алекс активировал рабочий стол. В корне лежал файл галозаписи.

- Кто еще ее видел? – уточнил Коллингейм.

Глен помотал опущенной головой, и сжал лоб в обруч пальцев.

Никто. Значит, не стоит светить содержание перед посторонними. Детектив запустил воспроизведение на гарнитуру.

Было темно. Снега уже не было. Но пара мужчин, на которых нацеливалась камера, были одеты в легкие куртки. Значит, или ранняя осень, или поздняя весна. То есть, возможно, буквально месяц назад. Несмотря на довольно большое расстояние до говоривших, лица были вполне узнаваемы. Один – изящный блондин с непокрытой головой, - был, несомненно, Томасом Шузом. Второй… Второй, такой же высокий, но более мощный, в простецкой старомодной кепке, как ни прискорбно, был Скотт Клиффорд. Собеседники не пылали приятельскими отношениями. Выражения лиц обоих были подчеркнуто нейтральными, как у противников на сложных переговорах. Звука не было. Не исключено, что изначально он был. Но его удалили. Восстановить речь по изображению в профиль практически не представлялось возможным.

- Почему ты думаешь, что информацию сливал Том? – спросил Алекс.

- Ну… так… - промычал Рэттл, тыкая пальцем в комм детектива.

- Кто прислал эту запись?

Глен пожал плечами.

- Анонимка, - констатировал Коллингейм. – Заметь, через день после того, как мы заявили о проблеме, нам подбрасывают компромат на Блуберри. Прямо, будто ждали. Ни раньше, ни позже.

- Ты думаешь… - на лице начбеза расцвели примерно те же эмоции, какие испытал Алекс, осознав, что речь пойдет не о нем.

- Я думаю, что существует вероятность, что Блуберри работал – и работает, - на Клиффорда. Но не меньше вероятность того, что кто-то, кто действительно на него работает, подбросил нам приманку в надежде, что мы за нее ухватимся и не будем копать дальше.

- А зачем тогда он с ним встречался? – спросил Рэттл.

- Глен, я не гадалка. И не шарлатан-провидец. Поживем – узнаем. Может быть.

Может быть, поживем. И может быть, узнаем.

30.

- И что с этим теперь делать? – поинтересовался Глен, кивая в сторону комма.

- Пока – ничего. Я еще раз внимательно ее посмотрю. На монтаж не похоже…

- Не, не похоже. К тому же у нас на такие чудеса только Томас способен, - возразил Рэттл. - Он в плане техники нереально крут.

- А если заказать? – предположил Коллингейм.

- Если заказать, то время. Не выходит, - сумбурно ответил Рэттл, но детектив мысль уловил.

Нужно быть монстром типа Виктора, чтобы сходу собрать чрезвычайно правдоподобный монтаж из ничего и палок. На всё про всё у умельца было не больше суток. Хотя… если это часть хитрого плана, и запись связана с похищением, то могли сделать заранее. Тогда почему ее не подбросили сразу, а только теперь? Над этим нужно будет спокойно поразмыслить.

- Не знаешь, у Парсона сегодня на меня никаких великих планов нет? – уточнил Алекс. – Больше, там, никаких волн никуда гнать не нужно? – неприязненно закончил он.

- Думаю, после сегодняшнего цунами, - хохотнул начбез, - какое-то время можно спокойно полежать на бережке. Мне, во всяком случае, ничего не говорили. Сегодня сенатор на приеме. Туда все приглашенные не меньше чем за неделю согласовываются. Так что сегодня ничего внезапного случиться не должно.

Настроение у Рэттла подскочило прямо к потолку.

- Слушай, Глен, прости за вопрос, но не могу не спросить. Почему ты так близко воспринимаешь всё, что связано с Томасом? – задал Алекс прямой вопрос.

- Наверное, тебе это может показаться странным, - поднял взгляд Глен. – Но он единственный, кого я мог здесь считать своим другом. Не только «здесь», - он обвел рукой пространство вокруг, явно имея в виду офис, - а вообще на Атоване. Я слишком много времени провел в КаДэ. А когда был вынужден вернуться, здесь всё оказалось по-другому. Точнее, наверное, осталось так же. – Он поджал нижнюю губу. – Просто я изменился. Я отвык жить так, - он снова показал рукой на стены. – Запертым.

И Коллингейм услышал в этом слове куда больше, чем отсутствие окна в помещении. Он еще помнил первые полгода после увольнения. А ощущения от недавнего триумфального возвращения на родную планету всё еще гуляли в крови, и только лавина событий не давала Алексу завязнуть в депрессии. Он кивнул. Знакомо.

- Мои старые друзья стали чужими людьми с ворохом проблем. Родные меня любят. Но для них жизнь в коробке – это нормально. Том – единственный в моем окружении, кто смотрел на мир так же.

Об этом детектив не подумал. О том, что у гламурного красавчика и троллеподобного вояки может оказаться одинаковый взгляд на жизнь. Кому бы такое в голову пришло?

- А как вы сошлись? В смысле, - поправился Алекс, - вы не встретились в коридоре и не бросились в объятия друг друга, узнав родственную душу?

- Нет, конечно. Когда родители поняли, что у малого ситуация безвыходная, - ты же читал моё личное дело, в курсе, - они сообщили мне. В КаДэ все под Богом, я думал: что бы ни случилось со мной, у них останется Сэм. А тут…

Он мрачно хмыкнул, потирая серьгу перманентной гарнитуры в ухе.

- В общем, я стал искать благотворительные организации, которые могли бы помочь. На одном из форумов я познакомился с Томом. Он откликнулся на мое объявление о помощи. Предложил включить Сэмюэля в программу аукциона, они как раз пробивали эту идею. Потом, когда я прилетел, порекомендовал меня сюда. Вот так…

Рэттл бесхитростно мотнул головой в сторону, типа, «и понеслось».

Как ни старался, Алекс не смог уловить лжи в словах начбеза. Он был искренне предан Блуберри. Даже если тот его использовал в каких-то своих целях.

- Спасибо, - поблагодарил детектив. – Если я никому сегодня не нужен, то хотел бы поговорить с фигурантами. Вчера не со всеми сложилось.

Довольный начбез кивнул. Его кумир оказался не предателем. Остальное его не волновало.


Первым по плану у Коллингейма шел ньюсмейкер. Однако дверь к нем была закрыта. Алекс наведался туда несколько раз и, уже обеспокоенный, заглянул в приемную.

- Все вопросы к мистеру Энтони Парсону, - процедила рыжая.

- Он был сегодня? – уточнил детектив.

- Мистер Парсон должен быть у себя.

- Знаете, Вивьен, мистер Мейси, - начал детектив тоном, как на допросе, и на этих словах рыжую скривило, - тоже должен быть на месте. Однако не наблюдается.

- Мейси я видела, - соизволила пояснить помощница сенатора. – А мистер Парсон с утра был, заходил к мистеру Бруксу.

Сразу стало понятно, что Мейси «мистера» не заслужил, а «любовь» между ними взаимная, давняя и крепкая, как бранное слово.

- Спасибо. Вивьен, а куда вы обычно ходите на обед? – вдруг пришло в голову Алексу.

- На обеде я хожу обедать, - пояснила Марлоу для особо тупых особ.

- А можно, сегодня обедом угощу вас я?

Рыжая подобралась, готовая к отпору, будто Коллингейм претендовал на ее невинность, не меньше, хотя Мейси намекал, что там хранить уже нечего.

– Нас вчера так не вовремя прервали, - поспешил он пояснить. – Хотелось бы пообщаться в более спокойной обстановке.

Вивьен величественно кивнула.

- В двенадцать, - уточнил детектив и направился в кабинет «мистера Парсона».

 31.

Алекс еще раз забежал в дальний закоулок, где обитал Невил. На всякий случай. Но обитателя снова не застал. Возможно, у Мейси просто возникло желание помыть голову. Подобные порывы нельзя подавлять. Неизвестно, когда накатит в следующий раз. Так что с одной стороны – пусть себе моет. Коллингейм подождет.

А с другой, в результате, детективу не удалось отвертеться от посещения Мега-Мозга кампании. Очень жаль. Есть категория творческих людей, у которых, стоит им тебя увидеть, тут же появляется пара идей, куда бы тебя поудачнее применить. Мистер Парсон, как успел убедиться детектив, относился к тем самым злостным креативщикам. Поэтому к его кабинету Коллингейм подходил с опаской и смирившись с неминуемым. Однако всё прошло без осложнений. На первый взгляд.

- Детектив, чем обязан? – поинтересовался Энтони, чуть привставая с кресла и протягивая руку гостю.

- Я просто хотел спросить, где найти Мейси, - бодро начал он. -  Время идет… Точнее, летит… - поправился Алекс, под пристальным, как у исследователя-энтомолога, взглядом собеседника. - А нам вчера с Невилом не удалось обсудить… - окончательно сник детектив.

Парсон указал на стул справа от себя, со стороны входной двери. Коллингейм обреченно присел.

- Вы всё еще ищите предателя? – посмеиваясь, поинтересовался хозяин кабинета.

- Возможно, уже нашли, - Коллингейм подхватил идею, как игрок в космобол – подачу партнера. – Есть сведения, что помощник сенатора, Томас Шуз, встречался с его соперником, Скоттом Клиффордом. У вас нет идей, зачем?

«У вас нет идей» - самое страшное оскорбление для таких, как Парсон. У него идеи есть всегда. Поэтому задумался он явно для вида.

- А откуда у вас такие сведения? – спросил он.

Алексу очень хотелось рявкнуть: «Вопросы здесь задаю я!» Но позволить себе он мог лишь расплывчатый комментарий:

- Из источников, заслуживающих доверия.

- Из тех же, из которых вообще появилась бредовая идея о шпионе сред топов?

- Не уверен, - честно признался Коллингейм. – Скорее, наоборот.

Он точно знал, кто является генератором идеи о шпионе. Блуберри мог прислать компромат на себя. Чисто технически. Но цель?..

- Давайте буквально на минутку, только на минутку, допустим, что это правда, - обратился Коллингейм к собеседнику. - Как вы думаете, что могло бы заставить Томаса пойти на это?

О, это очень тонкий, хотя и старый как мир, психологический  прием. Обычно, если у кого-то спросить о чужих мотивах, этот кто-то будет рассказывать о своих. Так устроен человек: судит о людях по себе. Но мистер Парсон был старым лисом и профессиональным политтехнологом. Наверняка он знал о психологических приемах всё.

- Не знаю, - ответил он. – Том казался мне кристально чистым человеком.

Возможно, конечно, Энтони судил о помощнике сенатора по себе. Но Алекс был более склонен к первому варианту.

- То есть, теперь уже не кажется? – уточнил Коллингейм.

- Не буквоедствуйте,  детектив.

- Может быть, у Блуберри здесь был конфликт? – развивал мысль Алекс. – Его чем-то обидели? Заставили сделать нечто унизительное, - тонко намекал он. – Возможно, он наткнулся на неофициальные сведения, которые его задели. Он же, говорят, был мастером по части техники.

Взгляд Парсона пронзал череп детектива насквозь. Было ощущение, еще чуть-чуть, и он прожжет стенку за спиной.

- У вас очень странные фантазии, детектив, - произнес, наконец, Мега-Мозг. Таким тоном, будто речь шла о грязных сексуальных извращениях. – Мне кажется, вам нужно поговорить с самим Томасом, и он развеет все ваши сомнения.

-  Прошу прощения, мистер Парсон…

- Энтони, можно просто «Энтони», - милостиво позволил хозяин кабинета.

- Энтони, я бы с удовольствием с ним поговорил, но, к сожалению его комм не доступен. А других своих координат он сенатору не оставил. Может, вы знаете, как с ним связаться?

- Странно, - Парсон откинулся в кресле. – Вы ничего не путаете?

- К сожалению, нет. Я пытался связаться с ним несколько раз, но он не отвечает.

Кстати, Алекс не пытался. Он доверял в этом отношении Глену. Но хотя бы ради констатирующего эксперимента и чтобы с чистой совестью об этом говорить, нужно будет набрать.

- Это действительно странно, - МегаМозг потер ладонью подбородок. – Нет, к сожалению, я не могу вам помочь. Отношения у нас были не слишком близки. А вот с Невилом они приятели. Попробуйте спросить у него.

- Так я хотел бы спросить у Невила, - детектив вернулся к тому, с чего начал разговор. – Вы не знаете, почему его нет на работе?

- Знаю, - кивнул Парсон. – Он отсыпается.

Коллингейм молчал, но очень надеялся, что вид его был достаточно красноречив. Он бы тоже хотел сейчас отсыпаться. Или заниматься другими, не менее приятными вещами.

- Работа Мейси специфична, - заметил Энтони.

Алекс молча ждал. Было интересно, как эту специфику опишет Парсон.

- Иногда информационная поддержка нужна не только днем, но и ночью, - осторожно продолжил тот, и тут до Алекса начало доходить.

- А-а-а… - протянул он. – Так выходит, вся эта «правда» про меня – его работа?

- Ну, зачем же сразу «вся»? – возразил хитрый лис. – Невил – настоящий профессионал. Он работает тонко. Лишь направляя мысли людей в правильное русло.

- А ничего, что «правильное русло» проходит через  мою личную жизнь? – Коллингейм даже зауважал себя – так это прозвучало спокойно и бесстрастно.

- Но вас же не оскорбили? Не оболгали? Не обидели? Напротив, вы теперь кумир и герой. Нежьтесь в лучах славы, - разрешил Энтони с покровительственной улыбкой.

А то, как он эту «правду» будет объяснять Тайни, разумеется, никого не волнует. Хорошо, что у нее есть чувство юмора. Хотя «аналитикам» оно и ни к чему. Приятный бонус.

- А наш герой-правдоруб, точнее, правдопИсец... - или правдописЕц? - сегодня на работе не появится? – уточнил Алекс.

- Не уверен, - твердо произнес Парсон.

Похоже, теперь действительно не появится. Но, ничего, у Коллингейма есть и другие способы его достать.

- Очень жаль, - посетовал детектив. - Спасибо, что уделили мне время.

- Всегда рад вам, Алекзандер, - хозяин кабинета встал и, искренне улыбаясь,  протянул руку для пожатия.

М-да.

Как с зеркалом поговорил. По сути, ничего нового не узнал. Так, самооценку повысил...

32.

На разговор с рыжей Алекс возлагал большие надежды. Амбиции – прекрасный материал для работы. Особенно – амбиции неудовлетворенные. Особенно, если они не удовлетворены у женщины-аналитика со скверным характером. Это просто залежи полезной информации. Главное, чтобы при их разработке взрывом не снесло. Время до обеда оставалось, так что Коллингейм развел в кружке офисное недоразумение, гордо именуемое «кофе», и отправился в свою каморку составлять зловещий план по захвату «языка».

К двенадцати детектив был готов. Он опасался, что Вивьен упорхнет раньше, но напрасно: судя по решительному виду, рыжая была настроена сдать всех. Стоило Алексу заглянуть в приемную, она вынула откуда-то снизу шляпку, поднялась из-за своего стола и направилась к визитеру.

- Эта шляпка вам удивительно к лицу, - улыбнулся Коллингейм.

- Детектив, давайте без этих формальностей, - обрезала его Марлоу и поцокала мимо, в сторону выхода.

Алекс хмыкнул и пошел следом. Возможно, обойдется без разрушений.

- Куда мы направляемся? – полюбопытствовал он, когда они оказались в лифте.

- Через здание есть небольшое и относительно дешевое кафе, - довольно ровно ответила Вивьен, рассматривая поручень.

- А почему вы не обедаете в офисе? Еда очень достойная, на мой взгляд, - поддержал разговор детектив.

- Но не для всех, - коротко бросила девушка, взглянув на Коллингейма.

- В смысле?

- В том самом, - подтвердила рыжая его догадку. – Для особо отличившихся. В качестве гастрономической компенсации морального… - тут она взглянула на плечо собеседника, и Алекс ощутил предвестники грядущего зуда.

- Да и физического ущерба тоже, - закончила Марлоу.

Неприятно. Но, с другой стороны, он не просил. Ему предложили. Так что отказываться от «компенсации» он не намерен.

Лифт пиликнул, сообщая, что поездка завершена. Двери распахнулись. В холле первого этажа, в честь воскресенья, было почти безлюдно.

Вивьен уверенно лавировала в прореженной выходным днем толпе, удачно попадая в тенек. Идти было недалеко, и вскоре они были на месте. Кафешка по ценнику и ассортименту напоминала столовую в Управлении. Алекс испытал порыв ностальгии. Но не так уж сильно детектив соскучился по полусинтетической пище, чтобы ему поддаваться.

Свободных мест было достаточно, и, набрав еды и расплатившись, они устроились в углу, подальше от суеты и шумных посетителей.

- Задавайте свои вопросы, - разрешила Марлоу и отломила кусочек хлеба с блюдца.

- В прошлый раз нас прервали на словах, что в последнее время Блуберри сильно изменился, - напомнил детектив.

- А, да, это, - ответила рыжая, пережевав и проглотив еду. – Он действительно изменился. Месяц-полтора, не могу сказать точнее. Понимаете, сначала он был очень скромным. Даже стеснительным, - рассказывала она, помешивая суп в тарелке. – Всегда серьезный, собранный, точный, неумолимый, как стрелка на часах.

В ее голосе слышалось уважение и одобрение.

- А потом он как-то… размяк. Улыбочки всякие, шуточки, комплименты…

Теперь в ее тоне читалось порицание.

- Разве это плохо? – удивился Коллингейм, вспомнив запись из приемной в день пропажи Блуберри. Да, на скромного и стеснительного помощник сенатора явно не походил.

- Нет, но… - Вивьен набрала в ложку супа, остановила ее на полпути ко рту и спокойно закончила: - Просто он стал таким же, как все.

И суп завершил путь к месту назначения.

- «Все» - кто? – уточнил Алекс.

- Ай, детектив, - со стервозными интонациями и кривой усмешкой ответила Марлоу. – Все вы. Те, кто считает, что баба рождена сосать и выполнять черную работу.

- А вы – не такая, - констатировал Коллингейм с легким вопросительным оттенком.

- Для справки, - сосредоточенно выводя ложкой круги по тарелке, заявила рыжая. – Я выросла в мире, в котором любой – любой! - мужчина, который заглядывал в моё личное дело, считал, что я раздвину перед ним ноги по первому щелчку пальцев. Если бы я не научилась плевать на мнение этого «любого», то давно стала бы серийной убийцей.

На хорошеньком белокожем личике расцвела нарисованная улыбка.

- Еще, если говорить о странностях, - продолжила девушка, будто перед этим обсуждала прогноз на ближайшую неделю, - когда во вторник после обеда меня попросили занять место Томаса, его компьютер был стерилен.

- В смысле? – уточнил Коллингейм.

- В смысле, что там не было совершенно никакой личной информации. Понимаете, помимо официальных файлов, у каждого есть какие-то черновики, история выхода в Мегасеть, избранные галозаписи, внутренние чаты… Так вот, вся деловая часть была на месте. И больше ничего. Компьютер был вычищен до блеска, включая корзину. Аб-со-лют-но.

На губах Вивьен вновь мелькнула улыбочка и растаяла, будто не было.

- Кто-то подчистил за Шузом следы? – уточнил Алекс.

- Нет, если бы это делал кто-то другой, пострадало бы что-нибудь из деловых материалов. А тут всё было вычищено ю-вел-ли-рно.

- То есть, вы предполагаете, что, уходя с работы в тот вечер, Томас знал, что не вернется?

Рыжая молча кивнула и продолжила трапезу.

Коллингейм тоже занялся едой, собираясь с мыслями.

- Скажите, Вивьен, а сенатор… Он тоже… приставал к вам? – наконец определился он с правильным вопросом.

- Ну, что вы. Алекзандер, - снисходительно улыбнулась Марлоу. – Уверена, он мое личное дело не открывал. И вообще, он никогда ничего не делает, не посоветовавшись с Парсоном.

- А Парсон?

- А Парсон трахает всё, что движется. Так что настойчиво рекомендую, - она потянулась корпусом к детективу и снизила голос: - Постарайтесь рядом с ним замирать.

- И Блуберри?

- Простите, кого трахал Блуберри, я не знаю. Мы были не настолько близки.

Вновь приклеенная улыбка, как маркер: «Сарказм!»

- А его кто трахал? – рискнул развить тему Алекс.

- Это меня тем более не интересовало, - хмыкнула рыжая.

- Глен тоже… оказывал вам знаки внимания?

- Нет, Рэттл пока не оскотинился, - девушка чуть мотнула головой в сторону. – У него всё впереди.

Она отодвинула тарелку из-под супа и придвинула десерт. Детектив, вычерпав остатки первого, перешел ко второму. У него организм молодой, растущий, регенирирующий…

- А что вы думаете о Невиле Мейси?

- Дарк Неви - мстительная тварь, детектив. Настоятельно не рекомендую переходить ему дорогу.

Вновь короткая улыбка, и ложечка взбитых сливок из сливкозаменителя оказалась во рту говорившей.

- За что он мстит вам? – не удержался Коллингейм.

- Он застал меня в тот момент, когда Парсон в очередной раз пытался задрать мне юбку, - очень милым, звонким голоском ответила Марлоу.

- А Парсон? - спросил Алекс, подразумевая "А что сделал Парсон?"

Однако Марлоу услышала другое:

- А Парсон – за то, что не дала. Паскуда.

И вновь лучик улыбки на губах.

- Барбаре постоянно жалуется, что я его домогаюсь. Советуется, как бы со мной бережней поговорить, чтобы не ранить мою хрупкую психику.

- А она?

- А ей плевать на мою хрупкую психику.

- Почему вы ей не пожалуетесь? – спросил Алекс, откладывая приборы. – Она, как женщина, должна стать на вашу сторону.

- Детектив, я понимаю, - Вивьен тоже положила ложечку в креманку и, как примерная ученица, сложила руки перед собой. – Вы ничего не  знаете о нашем мире. Но в нем, как на «открытках»: выживают те, у кого броня крепче. Вам, с вашими высокими рыцарскими идеалами, - последние слова были выделены ехидством, - здесь делать нечего.

Она доела остатки десерта и взглянула на Коллингейма.

- И уж тем более, - продолжила она, - ни одна здравомыслящая женщина никогда не обратится за помощью к другой женщине, которая прошла через то же самое. И дело не в том, что здесь высшее сострадание – отсутствие сострадания. Просто… Женщины – они такие женщины.

Ее лицо снова озарила улыбка. «Гадюки – они такие гадюки», - читалось между строк.

33

Разговор с Марлоу дал богатую пищу для размышлений. Однако первым делом следовало отделить зерна от плевел: что съедобно, а что - от слова «выплюнуть». Поэтому, распрощавшись с Вивьен у кафе, – у нее, якобы, остались дела, но детектив полагал, что рыжая просто не хотела давать Барби лишний повод поскандалить, - он вернулся в офис и попросил начбеза подойти в «допросную».

- Глен, у меня несколько вопросов, - начал Коллингейм без долгих предисловий. – Первый: где можно найти Мейси вне работы? Его сегодня, скорее всего, не будет, а очень нужно с ним поговорить.

- Есть какие-то сдвиги по Тому? – сразу заинтересовался Рэттл.

- Не такие заметные, как хотелось бы, - признался Алекс. – Но сегодняшние события дали надежду.

- Думаешь, он жив? – спросил Глен, словно о родной бабушке.

- Есть основания полагать. Слушай, скажи, кто осматривал технику Блуберри?

Лопоухий начбез смотрел на Коллингейма, как отец-основатель Атована на броненосного кролика. То есть, совершенно не понимая, что это такое.

- После того, как стало известно, что он пропал, – пояснил детектив.

Осознания во взгляде Рэттла не прибавилось.

- Кто-нибудь осматривал компьютер Шуза до того, как его место заняла Вивьен? – совсем уже на пальцах объяснил детектив.

- А зачем? – не понял так называемый «начбез».

- У вас, блин, человек пропал! – не сдержался Алекс. – Кто-нибудь догадался заглянуть, не остались ли подсказки в его компьютере?!

-  Парсон смотрел! – огрызнулся Рэттл и заморозился.

«Парсон смотрел». Значит, любезный друг Энтони в курсе, что Томас ни у какой ни у тетушки. А как искренне делает вид, что ни ухом, ни рылом… Уж не потому ли, что оно в пушку?

И как теперь выяснить, кто именно вычистил личную информацию: Блуберри, Парсон или сама Вивьен? Мог любой, и доказать, кто именно, невозможно. Майер бы доказал. Да что там «доказал»… Он, чего доброго, и восстановил бы, что было. Только где теперь китиарца искать?

- Ну, этот вряд ли что-то нашел,  – отмахнулся Алекс, не желая акцентировать внимание на нечаянной оговорке начбеза. Тот заметно расслабился.

- А вот про Парсона, - воспользовался поводом детектив. – Дошли до меня слухи, что он ни одной юбки мимо не пропускает. И даже, поговаривают, штанов…

- В мои обязанности не входит следить за чужими сексуальными подвигами, - сухо ответил Глен.

- Так, поговаривают, подвиги эти совершаются вне зависимости от желаний объекта.

- Это тебе Вивьетка напела? – понимающе протянул Рэттл. - Нашел жертву насилия. Да у нее мать была проституткой!

Опа! В целом, пока уровень адекватности суждений мисс Дочь Проститутки дектектив оценивал баллов в девять-десять. Это не доказывало ее кристальной честности. Но заставляло прислушаться к ее словам.

- А другие на него не жаловались? – уточнил Алекс.

- Знаешь, я в чужие постели не заглядываю, - глядя из-под густых бровей, ответил лопоухий гоблин со шрамами во всю щеку. -  И тебе лезть туда не советую. Хорошо там трахаются, плохо ли, это дело вкуса. Все в конечном итоге останутся в шоколаде, один ты - в дерьме.

- Понял, - откатил Коллингейм. – Вопрос снят. Возвращаемся к главному: где обычно залипает Мейси, когда не на работе?

Рэттл колебался.

- Глен, время идет! Вы специально всё делаете, чтобы я не нашел Томаса?!

- Обычно он зависает в «Нирване», - недовольно буркнул начбез. - Но я не должен давать тебе персональную информацию.

- Не вопрос, - улыбнулся Алекс. - Я наткнусь на него случайно. Спасибо.

- Не за что. Ты, это… В принципе, можешь идти, наверное. Ты особо не нужен. Я тебя сегодня…

Коллингейм кивнул. Его выдернули из-за записи. Но для расследования день прошел плодотворно. На вечер детектив возлагал  не меньшие надежды. Из аэрокара он обрадовал Олдмена, что пиво они будут пить не в какой-нибудь жалкой забегаловке, а в одном из самых престижных ночных клубов Атован-Сити. Поскольку у Алекса там имеется знакомый бармен. И устроился поудобнее. Он предвкушал, как будет обсуждать новости с Тайни.

34.

К этому моменту он уже забыл про ночные бдения любителей обсудить чужие сексуальные – и не только – подвиги. Но, увидев лицо Роул, сразу вспомнил. Она сидела на своем «лежбище», обняв руками колени, и лицо у нее было озабоченное.

- А заглянула в ваш сектор Мегасети, – выдала она. - Мне это абсолютно не нравится!

- Тай, честное слово, я не думал… - повинился Алекс.

- Ты о чем? – искренне удивилась китиарка.

Значит, дело не в его болтливом языке.

- А ты о чем? - запоздало уточнил детектив.

- Я обо всём. Но ты здесь не причем. Точнее, ты как-то причем, но я не очень понимаю, при чем именно, - задумчиво пробормотала Роул, постукивая себя указательным пальцем по губам.

Коллингейм помотал головой, вытрясая из ушей непонятные слова.

- Ладно, - Тай примиряющее подняла руки, - смотри. Откуда ты взял, что Клиффорд набрал треть голосов?

- В новостях узнал. По итогам предварительного опроса.

- Алекс. Клиффорд пусть не уверенно, но лидирует. За него сейчас больше половины по оценкам нескольких независимых агентств.

- Ты что, хочешь сказать, что я читать не умею? – обиделся Алекс.

- Если бы ты не умел читать, это была бы ерунда, - кокетливо отмахнулась пигалица в облегающем форменном комбинезоне, и Коллингейм испытал неисполнимое сейчас желание защекотать ее до визга. – Нет. Это целенаправленное информационное воздействие. Ты говорил, что штаб Брукса постоянно жалуется на отсутствие средств?

Алекс кивнул, всё еще не очень понимая, что происходит.

- Вот смотри, - стала пояснять она. – Как ты выбираешь, какие новости просматривать?

- Какие поисковик предлагает.

- Правильно. А почему поисковик предлагает тебе именно эти новости?

- Потому что они лучше всего соответствуют запросу или самые популярные, - ответил Коллингейм очевидное.

- Обычно - да. Но если заплатить денежки правильным людям, то ты будешь видеть в первую очередь те новости, которые нужно тебе показать. Вперемешку с высокорейтинговыми, конечно, чтобы  не так в глаза бросалось.

- То есть эта шумиха вокруг…

Детектив неопределенно крутанул рукой, вдруг поймав себя на мысли, что, возможно, герой он исключительно для себя. А остальным ту бучу, которую он обнаружил по утру, и не показывали. Маленькая, такая, бурька в стаканчике.

- …Вокруг тебя, меня и нас была на самом деле, - кивнула Роул. – И даже помогла сенатору выиграть пару пунктов. Но, Алекс, пойми, эти пункты его не спасут.

- Парсон не раз говорил о необходимости «поймать волну» с помощью меня, - напомнил Коллингейм. – Возможно, сенатор надеется раскрутиться на этой волне сильнее?

Тайни улыбнулась поджатыми губами и помотала головой:

- Ему нужно что-то посильней. Просто супер-пупер-мега-оружие, чтобы взломать систему взглядов избирателей. Поверь, возвращать голоса разочарованных людей куда сложнее, чем набирать их с нуля. Хотелось бы, конечно, узнать насколько у сенатора мало денег, - задумчиво произнесла она. – Это информационная акция для тебя одного, или всё же им удалось сделать больший охват?

- Я – понятно. Глупо, но понятно – для большей лояльности. А какой смысл в этом «большем охвате»? – не понял детектив. – Сколько ни говори слово «конфета», во рту слаще не станет. Кого они обманут своими левыми опросами?

- Алекс, люди – стадные животные, - с видом «двойка тебе», возразила китиарка. -  Особенно - пассивное «болото». Они пойдут голосовать, как все. Поэтому мне очень важно знать, насколько широко раскинуты сети.

- Тебе-то какая разница, проголосуют ли за Брукса? – удивился Коллингейм.

- Да мне глубоко плевать и на Брукса, и на его соперника! – неожиданно взвилась Тайни, взмахнув рукой, как древнеегеевской шашкой. -  Мне на тебя не плевать! Мне не нравится то, что творится вокруг тебя. И вдвойне не нравится то, что я не могу понять, что это и зачем. Рассказывай, что ты там новое нарыл, - велела она. Но, видимо, поняв, что перегнула палку, поправилась: - Прости. Расскажи, пожалуйста, что нового тебе удалось узнать. Вижу, что удалось.

Такую Тайни Роул детектив не знал. Жесткая, как взведенная пружина, полностью сконцентрированная на задаче,  «вижу цель, не вижу преград». Возможно, поводов не случалось. Расследование убийства Хельги Стоунбридж было для нее незначимо, и Тайни пряталась за стандартной маской. Ситуация с пропажей брата, напротив, погрузила ее в панику, выбив из привычной колеи. Общение на Парадизе до похищения было наполнено чувством вины, после – страстью. Но, наверное, именно теперь, впервые, Алекс видел Роул настоящей. Готовой биться до конца. За него. Это было непривычно. Коллингейм всегда рассчитывал только на себя. Но, видимо, и независимая, самостоятельная китиарка переживала то же самое, открываясь ему.

Детектив стал рассказывать. Про запись с Шузом, про разговор с Парсоном, Рэттлом и Вивьен.

- Знаешь, я не удивлюсь, если именно она – тот самый «крот», которого вычислил Блуберри, - поделился Коллингейм. – При таком отношении к ней…

Тайни чуть помолчала, откидываясь спиной на переборку.

- Алекс, - помотала она головой. – Понимаешь, она сейчас зарабатывает авторитет.  На  новом месте ей придется пройти через то же самое. С нуля. Чисто энергетически это невыгодно. Нет, как бы она ни хотела отомстить сейчас, она отложит свои желания на «потом».

- Остается «мстительная тварь Дарк Неви»? – озвучил мысль детектив.

- «Дарк Неви»? Где-то я это слышала… Поищу по своим каналам.

- Может, он из собратьев Блуберри? – Алекс подмигнул.

______________________________

Неви (navy) – темно-синий цвет формы военно-морского флота США.


Роул улыбнулась. Впервые нормально улыбнулась с начала разговора.

- Тай, скажи мне как психолог, антрополог и вообще агент влияния Китиары, что могло заставить Томаса изменить стиль поведения? – задал Алекс волновавший его вопрос.

- Вот это я тебе могу сказать почти со стопроцентной уверенностью, - теперь на губах китиарки загуляла сексуальная улыбка, будто она говорила не о Томасе Шузе: -  У него начался роман. Причем такой, который перевернул с ног на голову всю его картину мира. Сломал привычные стереотипы поведения.

- Например, с мужчиной? – предположил Коллингейм.

- Да. Если до этого он предпочитал женщин. И наоборот, если он предпочитал мужчин.

В разговоре повисла пауза, и мысль про романы, котрые переворачивают с ног на голову  картины мира, заполнила все пространство аэрокара.

- Тай, ты действительно хотела бы, чтобы я… был с тобой? – выдавил из себя Алекс.

- Почему это тебя удивляет? – В отличие от детектива, китиарка, похоже, никакой неловкости от разговора на эту тему не испытывала.

- Ну… Ты… - «кто - ты, и где – я?», крутилось в голове у Коллингейма, но, по понятным причинам, он не стал бы произносить подобные глупости вслух. – Ну, у тебя же мама в Совет Ста входит… - припомнил он.

- Мама, кстати, привет тебе пламенный передавала. Сказала, что прямо мечтает познакомиться с тобой вживую. Потребовала образец твоей ДНК. В любом виде, но лучше – семенной материал. А учитывая, что моя мама входит в Совет Ста, ты так просто не отвертишься, - хихикнула Тайни. – Я – тоже, не переживай, - успокоила она.

И говорилось это так просто, так между прочим, будто не было никаких проблем. Его подвешенного состояния на Атоване. Ее висящей на волоске жизни. Будто выпросить у него ДНК было самой большой сложностью.

Словно прочитав его мысли, Роул с той же безрассудной легкостью сказала:

- Я верю, что ты вытащишь меня отовсюду.

35.

В общем-то, на этом разговор с Тайни подошел к концу. Коллингейм растерялся, не зная, то ли гордиться оказанным доверием, то ли расплющиться под ношей ответственности. Тай благоразумно свела обсуждение к прогнозу погоды на вечер, велела Алексу беречься, не слишком зажигать в клубе с красивыми девчонками, и они распрощались. Размышления над мезальянсом с китиаркой детектив отложил до лучших времен. Были дела поважнее.

Он запустил одновременный поиск по Бруксу и на одном комме, и на другом. Последние два дня в обоих поисковиках были плотненько заняты его персоной, поэтому Коллингейм «открутил» дату новостей на четверг, до героического ранения. И таки – да, результаты различались. На треть, не больше. Но что это была за треть! Детектив пожалел, что у него нет под рукой третьего комма – зафиксировать разницу.

На безымянном комме новости со статистикой обнаружились только по специальному запросу. У Алекса они засветились уже на второй странице. С «правильными цифрами», разумеется.

Различался образ «врага». Клиффорд на личном комме выглядел редкостным уродом как по внешности, так и по характеру.  На втором был мужик как мужик.  Высокий, крепкий, чувствовалось – из тех, кого не прогнешь. Впрочем, на записи с Блуберри он тоже смотрелся нормальным. Просто на фоне великолепного блондина это было не столь очевидно.

Большинство новостей про обоих кандидатов были ни о чем. Какие-то пустые, насосанные из ничего или явно «показательных» событий. То есть проведенных «напоказ». С броскими, сенсационными заголовками, по сути, однотипные и безликие. У Клиффорда основная ставка делалась на соцподдержку тех, кто работал на добыче. А это не меньше половины жителей Северо-западного округа, если брать в расчет семьи. Впрочем, с семьями, наверное, даже больше будет. Основной разменной монетой Брукса был харден. Но так устроены люди, что опасность минувшего дня пугает куда меньше, чем завтрашняя. И вчерашний герой весит как половина нынешнего. Харден приходит и уходит, а кушать хочется всегда. А «кушать» на Атоване  значит «работать на шахтах». В принципе, нейтралку про Клиффорда и его программу Алекс и раньше встречал. Теперь к ним добавились явно хвалебные отзывы.

Еще одним отличием колонки новостей Коллингейма были упоминания про нирвану. Она всплывала то там, то здесь, легкими всполохами. Видимо, чтобы Алекс чувствовал себя важным и значимым, и вообще для повышения лояльности к Неукротимому Ронни: с точки зрения Парсона тема китиарцев связывала детектива и сенатора.

Впереди показался его жилой квартал. Нужно было привести себя в порядок, стянуть официоз и надеть что-нибудь попроще, из прошлой жизни.  Дольше всего Коллингейм промучился с идеальной стрижкой, пытаясь вернуть волосам первобытно взъерошенный вид. Стать, как раньше, не получилось: во внешности детектива читалась рука Мастера. Затереть лоск до конца так и не удалось. Результат вышел эклектичным, но, не мог не признать Алекс, интересным.

Детектив покрутил в руках комм, определяясь, не оставить ли его дома. Всё же ночной клуб – это не только девочки, музыка и выпивка, но и три-четыре карманника на танцпол. Но всё же решил взять. Если кто-то настолько себе враг, чтобы позариться на «замаяченную» собственность сенатора Брукса из кармана бывшего детектива и кадэшника, то патологоанатом ему в помощь.

Коллингейм сунул комм в нагрудный карман куртки. Можно идти.

Но он медлил.

На душе было неспокойно.

Алекс проверил зарядку обоих коммов. Еще раз взглянул на себя в зеркальную панель под потолком. Потом бросил взгляд на статуэтку рыцаря, подаренную Тайни. Коснулся коллеги в сверкающих доспехах. Авось, не подведет.

И отправился на встречу с Олдменом и Мейси.

Но на самом выходе из квартирки его поймал вызов Роул.

- Я не опоздала? – скорее констатировала она, оглядывая знакомую обстановку. – Вспомнила про Дарк Неви. Когда я искала информацию по Блуберри и Мейси, я заглянула в предложения фрилансеров в области информационных услуг. И вот там я видела этого самого «темно-темно-синего». Он действительно среди «звезд», с самым высоким рейтингом. Даже по Сектору в паре мест отметился. Я крутанула примеры из его портфолио на анализаторе по лингвистике, семиотике, дискурсу… и так далее, - быстро свернулась она, видимо, осознав, что для детектива это как набор звуков из шаманского заклинания. – Так вот, - прощебетала Тайни с видом «ни за что не догадаешься», и Алекс сразу догадался.  - Постинги с близкими характеристиками  есть как на стороне Брукса, так и на стороне Клиффорда.

- Но стопроцентной гарантии нет? – на всякий случай уточнил Коллингейм.

- Стопроцентную гарантию дают на кладбище. А жизни - одни вероятности, - легко ответила Тай. – Я даже не уверена, что это примут как доказательство в суде.

- Но ты в это веришь?

- Верить можно в Святого Духа или в приметы. А я полагаюсь на науку. Особенности речи в комплексе - очень устойчивая характеристика. Как ни старайся, свой способ мышления не подделаешь.

- Спасибо, Тай. Ты мне очень помогла, - признался Алекс.

- Да ерунда. Обращайся, - улыбнулась Роул и отключилась.

36.

Было заметно, что решение задачки приподняло Тайни настроение. Коллингейм, в отличие от подруги,  эмоционального прилива не ощущал. Да,  Мейси работал на два фронта. Запись встречи Шуза со Скоттом Клиффордом была отправлена вскоре после разговора с ним. Чисто психологически он как человек, не обезображенный нравственными ценностями, идеально подходил под типаж продажного сотрудника. Но даже это не доказывает, что Невил работал против Брукса. Он мог играть информационными потоками, не сливая конкурентам детали кампаний. Да что там: его могли в эти детали даже не посвящать. И запись мог прислать кто угодно. Однако именно Мейси представлялся наиболее вероятным кандидатом на роль «крота».

Увы, Коллингейма наняли не для того, чтобы найти шпиона. Его пригласили, что найти Томаса Шуза. А к разгадке его исчезновения детектив даже не приблизился.

Кого подозревал Томас? С Невилом в последней записи он был расслаблен. И Парсон говорил, что они приятели. Хотя, Блуберри тот еще актер. По большому счету, на Клиффорда могли играть оба: и Невил, и Томас. В паре. А «охота на ведьм» могла оказаться отвлекающим маневром в каком-то гениальном плане.

На этом этапе Алекс неожиданно для себя осознал, что в нем погиб не только сценарист галосериалов, но и интриган. Впрочем, возможно, Тайни его еще реанимирует.

Коллингейм сел в аэрокар и проложил маршрут на «Нирвану». Лететь было чуть больше часа. Детектив связался с Олдменом, сообщив, что отчаливает, и откинул кресло, позволяя себе расслабиться. Если интуиция вопит об опасности, желательно быть к ней готовым. То есть максимально отдохнувшим и полным сил. И мозгу нужно дать возможность спокойно, без насилия поскладывать  части головоломки. Минут через десять ленивых размышлений ни о чем, а может даже раньше, детектив уснул. И проснулся только на подлете к месту назначения, по сигналу кара.

В целях безопасности высадка пассажиров на крышах зданий Квартала Развлечений разрешалась лишь ВИП-персонам и службам быстрого реагирования. Время основного наплыва клиентов еще не наступило, поэтому парковка нашлась легко. Солнце пока не село, но небо вновь стало затягивать тучами, потемнело, подул прохладный ветерок, и Алекс порадовался, что захватил ветровку. Он созвонился с Генри: тот был уже в пяти минутах, и Коллингейм скинул ему координаты своей парковки, чтобы идти вместе. Найти кого-то на пятнадцати этажах развлечений было непростой задачей. И идея «случайно» натолкнуться здесь на Мейси была бы обречена на провал, если бы не знакомый бармен. Бармены знают всё о завсегдатаях, от этого зависит размер чаевых. Гарантии, что Райан будет за стойкой, не было. Но, на крайний случай, у Алекса сохранился его контакт.

В ожидании приятеля, Коллингейм поднял воротник, пряча от ветра уши, и огляделся. Здания парковок по сравнению с увеселительными заведениями были подчеркнуто-простенькими. Огромные серые коробки с черными дырами лётных отверстий по всей высоте. В темноте они светились синими сигнальными полосами, указывая направление для тех, кто летел на ручном управлении. Такая подсветка была только у ангаров, чтобы даже в самом пьяном виде атованец мог добраться посреди ночи до ближайшего. А туда, по маячку, прилетал или личный аэрокар, или наемный.

На узкие, как и везде в центре столицы, улочки, со всех сторон здания выходили дверцы лифтов. Слева стояла серая коробка другого такого же ангара. Причудливые башенки «Нирваны» просматривались впереди, в просветах между строениями. Над ними, в свинцовом брюхе тучи, тонули, начиная свой танец, разноцветные звездочки. Башенки стояли по периметру прозрачной крыши, и с верхних этажей можно было наблюдать световые шоу в ночном небе. До клуба было минут десять ходьбы. Очень близко по местным меркам.

С юга показалась знакомая «пчелка» с четырехлистником.  Вскоре довольный донельзя  напарник вывалился из лифта соседнего ангара.

- Я уж думал, после сегодняшнего фурора ты старыми приятелями будешь брезговать, - заявил он, лыбясь во всю морду и хлопая Коллингейма по плечу. К счастью, по здоровому.

- Генри, как же я без тебя? – фыркнул детектив и от души приложил Олдмена в ответ.

Тот потер место удара, но бодрости духа не потерял. До самого клуба Алекс отвечал на вопросы рыжего о том, как тяжела служба телохранителя по сравнению с Управлением. Коллингейм особенно подчеркнул, как страдает без кофеварки и давится синтетикой. Генри самодовольно расплылся, будто натуральный кофе в отделе был его личной заслугой.

Толпы на входе в клуб не было, досмотр они прошли быстро, и сразу окунулись в оглушающую музыку и психоделику световых спецэффектов. Алекс предложил подняться на двенадцатый, к знакомому бару.  Сияющий, как ласковое весеннее солнышко, из-за стойки ему приветливо помахал Смит. Детектив махнул в ответ.

- Какие звезды почтили вниманием наш скромный клуб, - произнес Райан, щерясь обаятельной улыбкой и надраивая сухой салфеткой стеклянный бокал.

- Два бокала Гвинниса, - заказал Коллингейм приличную марку пива на себя и коллегу.

Он представил дуг другу своего спутника и бармена. Схлебывая высокую пену с запотевшего бокала, Алекс поинтересовался, как дела в исследовательском институте. Поделился новостью о предстоящем браке Эмиля и Эбби, но, оказалось, для Смита это совсем не новость. Он был настроен хоть продаться в рабство за проценты, но полететь на торжественную церемонию к друзьям-китиарцам.

Потом к бару подтянулись новые посетители, и Коллингейм попытался оттащить любопытного напарника к столам. Рыжий сопротивлялся. Трепло Райан действительно рассказывал на редкость интересно. Чтобы немного подсластить пилюлю, Алекс заказал по второму бокалу.

- Третий – за счет заведения, - подмигнул бармен.

Олдмен от счастья вошел в состояние перезагрузки, и Алексу удалось транспортировать его до столика у стены. Тем временем Смит продолжал жестикулировать, теперь рассказывая что-то очередным клиентам, и они оглянулись в сторону Коллингейма. Вот же зараза! С другой стороны, бесплатное пиво бывает только в загоне для откорма премиальных бычков. Пусть бармен подзаработает на билет до Китиары. Авось, не облезет детектив от десятка-другого взглядов.

Ответив Генри еще на несколько вопросов, детектив решил, что настала и его очередь.

- Слушай, пробей, пожалуйста, один контактик, - попросил детектив о номере, с которого приходили угрозы. – Практически уверен, что это банальная «потеряшка», но для гарантии…

- Ты встречаешься со мной из мер-ик!-кантильных побуждений, - заявил Олдмен, которого уже слегка повело от пива и клубной атмосферы, тоном обиженной любовницы.

- Генри, начнем с того, что это ты потребовал от меня пива, - напомнил Коллингейм, посмеиваясь.

- Это – за уже оказанную услугу! – в шутку возмутился приятель. – В общем, ты меня используешь! – заявил он, как бы вскользь поглядывая на опустевший бокал.

- Ладно, используй меня, - щедро разрешил Алекс и отсалютовал бокалом в сторону девчонок через стол, которые тут же зашушукались.

Олдмен оживился и стал строить им глазки. Коллингейм перекинул ему данные контакта и, взяв опустевшие бокалы, отправился к стойке. Там снова было безлюдно, хвала удачному времени.

- Райан, помоги по старой дружбе, - попросил детектив, опрокинул надо ртом свою кружку, позволяя последним каплям попасть по назначению, и поставил оба бокала перед барменом. – Мне нужно найти здесь одного своего знакомого из команды Брукса. Я хотел бы пообщаться с ним в неформальной обстановке, и знаю, что он здесь часто бывает. Не подскажешь, где его найти?

Детектив показал на комме изображение Невила.

- А, Дарк Неви, - кивнул Смит. – Он обычно на десятом, там девочки зажигают.

- Стрип-шоу, в смысле? – уточнил Алекс.

- У нас приличное заведение, - деланно возмутился бармен. – Но что-то вроде того, - он подмигнул.

Коллингейм оглянулся на напарника: девушки перебрались за его столик, и он о чем-то увлеченно  им заливал.

- Я тогда отлучусь ненадолго, - повернулся детектив к Смиту. – Пригляди за ним, пожалуйста. Он сущее дитё.

Бармен кивнул.

Коллингейм отправился на десятый уровень искать Мейси.

37.

Говорят, за посмотр денег не берут. Берут! Даже дерут! Именно так ощущал себя детектив, пообщавшись с ребятками на входе в искомый зал. Он даже заподозрил, что Райану выплачивают процент за то, что он сюда всяких дурачков отправляет.

В помещении был полумрак. Сладко-пряный аромат пропитывал воздух. Специальные залы с системой воздухоочистки были единственным разрешенным в Атован-Сити местом, где можно было курить. Звук здесь был мягче и чувственней, чем в баре и на танцполах.  Подсвеченные сверху, сквозь легкую дымку от кальянов, на постаментах у шестов извивались девушки. Вокруг них, погруженные в туманный полумрак, стояли неширокие диванчики. Разглядеть, где кто, издалека было невозможно. Коллингейм окинул взглядом помещение и интуитивно пошел к рыжеволосой танцовщице. Она выворачивалась так, будто вместо позвоночника у нее стоял из протез из эластичного пластика. Из одежды на ней были чулки, звездочки на сосках, интимная стрижка между ног и галстук на шее. Раз на шее галстук, понятное дело, всё очень прилично.

Перед ней, лениво посасывая мундштук, на диванчике развалился Невил. И – да, его волосы был чистыми и пушистыми, собранные сзади в хвост. Заметив Коллингейма, Мейси потянулся и постучал по соседнему диванчику.

- Пришли посмотреть, детектив? – Он передвинулся, откинувшись теперь головой к ближайший к Алексу угол своего полулежбища. Его зрачки были настолько расширены, что глаза казались черными.

- Нет, поговорить, - признался Коллингейм, усаживаясь поближе к собеседнику и разглядывая танцовщицу. Он обещал Тайни не зажигать с красивыми девчонками. Но посмотреть-то можно? Мужик он, или кто? К тому же уплачено. Не пропадать же деньгам?

- Тебе нравится Марлоу, - скорее констатировал, чем спросил Алекс.

Брюнет втянул из кальяна и выпустил дымок красивым белесым облачком.

- Красивая стерва, - кивнул Мейси, разглядывая рыжеволосую в галстуке.

- Тогда почему ты позволяешь Парсону так себя вести по отношению к ней?

Мейси посмотрел на детектива:

- А кто я такой, чтобы запрещать? И вообще, детектив, вот есть у тебя девчонка, которая тебе нравится. И, вроде, ты нравишься ей, а потом – раз, и ее трахает другой. Что бы ты сделал?

- Против ее воли? – уточнил Коллингейм. – Откопал бы, и убил снова, - жестко и четко ответил он.

Наверное, он сказал лишнее. И возможно, его слова используют против него, как однажды уже сделали. Но Алекс испытал удовлетворение, проговаривая их вслух. Словно отпуская на волю внутренних демонов.

- А ты серьезный мужик, - хмыкнул Невил и снова выпустил дымок в сторону стриптизерши.

Коллингейм промолчал. Какой смысл впустую сотрясать воздух.

- Как ты меня нашел здесь? – спросил брюнет и снова затянулся из кальяна.

- Я всегда нахожу тех, кого ищу.

Мейси на это хмыкнул, но промолчал.

- Ты из-за нее стал работать на Клиффорда? – спросил Алекс прямо.

Он ожидал уверток или отрицания, но Невил ответил:

- Вивьетка – зачетная телка. Но деньги прикольнее.

- И как оно: предавать свою команду? – бросил Алекс.

- Детектив, какая «команда»? С чего ты взял, что она «моя»? – Мейси оторвал взгляд от звездочек на груди девицы и с кривой усмешкой посмотрел на собеседника. – Каждый сам за себя.

- И тебе плевать, кто победит?

- Да всем, - всем! – плевать, кто победит! - лицо брюнета исказила гримаса брезгливости. -  Кроме самих кандидатов, конечно. Выборы – просто шоу. Зрелища к хлебу насущному. Дебилам по эту сторону мониторов нет никакой разницы, за кого голосовать. Кого им впихнут, того и прожуют. Какой бы из ублюдков ни победил, став сенатором, он о своем "электорате" даже не вспомнит. Люди наивно думают, что они что-то решают, - циничная ухмылка искривила его губы. - Но на самом деле, это гигантская шахматная партия, в которой невидимые  силы отправляют на бой пешек, коней и королей. А шахматные фигуры наивно полагают, что делают выбор сами.

Он выпустил изо рта струйку дыма, которая тут же начала заворачиваться кверху. Где-то там должны располагаться вытяжки. Иначе народ бы тут окосел минут за пятнадцать.

- И ты – та "невидимая сила"? – саркастически спросил Коллингейм.

- Я?! – удивился Невил. – Окстись, детектив. Я, от силы, офицер. Ну, ладья, может быть.

- Тогда кто у нас в роли «сил»? – поинтересовался Алекс.

- Кто же их знает? Они же «невидимые», - философски изрек Мейси.

Они помолчали. Девушка послала им по воздушному поцелую, подняла с пола сброшенную одежду и, накинув халатик, удалилась.

- Сейчас новая придет, - прокомментировал Невил. – Они каждые двадцать минут меняются, - и показал на свободный, запаянный в герметичную пленку, мудштук.

Алекс помотал головой. У него и так голова начала тяжелеть. Укуриться еще не хватало.

- Зачем Томас встречался с Клиффордом? – спросил детектив, будто не сомневался, что запись Рэттлу прислал именно Мейси.

- Понятия не имею, - Невил снова посмотрел на собеседника. – Я действительно не знаю. Меня попросили снять. Я снял. Запись им скинул, и себе оставил.

- А почему именно тебя попросили? Своих «операторов»  у Клиффорда нет?

Мейси безразлично взял в рот мундштук, несколькими короткими вдохами затянулся и с наслаждением выпустил долгую струйку дыма.

- Может, хотели предупредить, - предположил он. – Может, подарили мне компромат на коллегу. Может, намекали, что я – в таком же положении. А может – всё вместе.

- Ты давно знаешь Блуберри?

- Да до фига, - бросил парень. – Еще до того, как он улетел учиться. Он всегда был двинутым на этом.

- На чем? – уточнил Алекс.

- На всех этих информационно-психологических штуках. Способах управления массовым сознанием. Ему нравилось чувствовать себя богом. И у него неплохо получалось, - Невил оторвал взгляд от пустого шеста и бросил  взгляд на детектива.

- Лучше, чем у тебя?

- Я решаю поставленные задачи. А он творит от души. Видишь разницу, детектив?

Когда Мейси говорил о Блуберри, его лицо расслаблялось и становилось приятнее.

- Ты знал, что он ищет «крота» среди топов?

- Да?! – брюнет рассмеялся. – Серьезно? Это была его идея?

Коллингейм кивнул.

- Нет, не знал, - ответил Невил.

- Он мог подозревать тебя?

- Не думаю, - пожал плечами Мейси. – Наши отношения никак не изменились.

- Ты знаешь, где он сейчас?

На лице Невила расцвела победная ухмылка:

- Так и знал, что он положил на всё это болт и свалил, - заявил он. – И, детектив, если бы знал – ни за что не сказал бы.

- Ты уверен, что его не похитили?

- Кто?!

- То же Клиффорд, - предположил Коллингейм.

- Скотту-то он на что сдался?

- Разыграть в партии.

- Он и так выигрывает по очкам, - ухмыльнулся Невил.

- То, что крутится на моем комме, – индивидуальная разработка  или массовая? – задал детектив тот вопрос, который интересовал Тайни.

- Да ты и впрямь крут, - с уважением в голосе отреагировал брюнет. – Не знаю. Поставили задачу, я отработал. Как широко ее раскинули – мне не докладывают. Не мой фронт работ.

Из темноты в дальнем конце зала легкой походкой в их сторону направилась еще одна рыжая. Похоже, точки были не просто так, а закреплены каждая за своим типажом. На девушке была мини-юбка, короткий пиджачок, вроде офисного, а волосы были собраны в пучок. И семенила она почти так же, как Марлоу. Мейси облизнул губы, впившись в нее взглядом.

- Прости, детектив, сейчас я бы хотел уединиться, - намекнул он.

- Понял, - хмыкнул Алекс. У каждого свои кинки. – Скажи только, ты знаешь, кто был любовником Томаса?

- Любовником?! – Мейси даже оторвался от рыжей. – Детектив, ты производил на меня впечатление вменяемого человека. Томас – натурал до кончика конца. А уж как него Барби облизывалась!

- И что?

- И ничего. Он  слишком стеснительный.

- Он стеснительный?! – теперь пришла очередь удивляться Коллингейму. – При его внешности?

- Ты просто не видел его мамашу, - бросил Невил. – Всё, мужик, мне не до тебя.

Он перебрался в дальний угол, утонув в темноте.

Алекс даже не успел поблагодарить его за ответы. Впрочем, к чему ему эта благодарность?

Коллингейм встал и всё же отсалютовал в тот угол, где на поверхности светлело лишь лицо Мейси; подмигнул девочке, которая взбиралась на помост, и вышел из зала.

38.

Чистый воздух за пределами кальянного зала ворвался в легкие детектива, как бурный водопад в горную расщелину. У Алекса в первую секунду даже дыхание перехватило. Дыхание восстановилось, но происходящее вокруг воспринималось, словно во сне. Словно он смотрел на мир не из себя. Очертания помещений слегка плыли. Что они в кальяны подмешивают? Всего-ничего посидел, даже не пыхнул ни разу.  Коллингейм испытал желание выйти на улицу и проветриться, но внутренний голос завопил «Не-ет!» так, что у детектива чуть уши не заложило. Изнутри.

Алекс вернулся в бар, где оставил Олдмена, но не нашел приятеля на месте. Райан доложил, что новые знакомые утащили парня танцевать. «Нирвана» была престижным заведением. Чернуху тут не допускали. Фейс-контроль работал, как надо. Кому по должности необходимо, уже знали, что рыжий работает в Управлении. Никому не нужны лишние неприятности с законом. Так что без присмотра Генри не оставят. Тут Алекс мог не напрягаться.

Он посидел немного за стойкой, пытаясь прийти в себя за разговорами с барменом, но народ уже начал прибывать, и через раз «Слушай, а ты, случаем, не…» стало раздражать. В момент  очередной прорехи в потоке посетителей детектив спросил Смита, есть ли у него что-нибудь, чтобы побыстрее вывести дурь из организма. Тот посоветовал обратиться на пятый этаж, в чайную. Коллингейм даже не предполагал, что в этом гнезде разврата можно найти столь невинные развлечения. Расплатился и отправился ее искать. Удалось не сразу. Пришлось поплутать по лабиринтам среди массажных салонов и кабинетов для ВИП-гостей, из-за дверей  которых иногда слышались приглушенные плотными стенами вопли. Алекс решил считать, что сладострастия.

В чайной оказалось на удивление уютно. Освещение было комфортным. Агрессивной музыки слышно не было, в воздухе витал легкий аромат чая с жасмином. В центре зала работала «орбитальная» галопанель - из любого конца зала казалось, будто изображение обращено именно туда. В помещении для семи вечера в воскресенье было немноголюдно. Не самый час-пик, но в баре народу было заметно поболе. Клиенты сидели в отгороженных резными деревянными стенками полу-кабинках, и звук галопанели лишал возможности подслушать, что говорилось в соседней отгородке. Коллингейм обозначил официанту свои пожелания, снял ботинки, откинулся на стену-спинку и вытянул ноги на мягкой скамейке.

На панели крутили политический канал, будто без «Нирваны» детективу политики не хватало. Дикторша приятным голосом вела прямой репортаж с приема у губернатора. Глаз Алекса выхватил из толпы губернаторшу, еще более раздувшуюся в размерах; губернатора; людей, чьи лица с памятного аукциона запомнились, а имена – нет. Камера остановилась на Рональде Бруксе, который покровительственно помахивал из-за трибуны. Спич. На воскресенье у Неукротимого Ронни был запланирован спич.

- Друзья мои! – возвестил сенатор. – Я хочу сегодня поговорить не о налогах, не о глобальных угрозах, не о упадке экономики и даже не о наркосиндикатах, как некоторые могли бы подумать, - тут Брукс улыбнулся своей знаменитой дальнебойно-обаятельной улыбкой. – Я хочу поговорить сегодня о простых атованцах, который каждый день совершают свой подвиг во имя благополучия Атована. Людях, каждое утро спукающихся в шахты или рискующих своей жизнь на…

- Да заткните уже кто-нибудь этого долбодятла! – выкрикнул откуда-то справа мужской бас, и Алекс так и не узнал, где именно рискует своей жизнью Простой Атованец, которому была посвящена торжественная речь Рональда Брукса.

Но мысли, всё еще не совсем связные, зацепились не за сенатора, а за взгляд его соперника, Скотта Клиффорда, которого почему-то выловила в  толпе камера. И почему-то Коллингейму показалось, что взгляд этот был адресован прямо ему. Что там дальше случилось на приеме, осталось загадкой, потому что официант чайнизской внешности переключил канал на финансовые новости. Алекс бросил взгляд на комм. Двадцать минут точно прошли. Вопрос, насколько вменяем сейчас Невил. Скорее всего, он уже к приходу детектива успел набраться, потому так легко и признался. Хотя признания под психотропами в суде всё равно не принимаются. Даже если бы Коллингейм записал его слова. Но сейчас Коллингейму было очень нужно, чтобы Мейси продержался в здравом рассудке хотя бы еще полчаса.

Снова пришлось пообщаться с ребятами на входе в кальянный зал. Алекс доказывал, что он не к девочкам, а к мальчику, чем, наверное, вынудил охранников сделать неверные выводы. Во всяком случае, взгляды у них стали скептическими. Однако денег с него второй раз всё-таки не взяли.

Брюнет сидел на том же месте, но вид у него был расслабленный. Даже счастливый.

- А, детектив! – обрадовался  брюнет, протягивая руку, и Алекс посмотрел на нее с сомнением. – Ты вернулся?

- Ты домой сможешь добраться? – спросил он, поднимая ньюсмейкера с дивана. – Мне кажется, тебе пора.

- А… Да, наверное пора, - неожиданно разумно, хоть и пьяно растягивая слова, ответил Невил. – Я здесь останусь. Нет, не здесь, - он обвел зал рукой и обнаружил некоторый непорядок в одежде ниже пояса. – У меня здесь зарезервирован кабинет. Хочешь?

- Нет, я хочу, чтобы устроил мне встречу с  Клиффордом, но сомневаюсь в твоей дееспособности.

- Не сомневайся, - уверил парень и почти ровно направился к выходу.

Детектив пошел за ним.

Брюнет чирканул браслетом по считывающему устройству возле секьюрити у дверей,  и парни, похоже, окончательно уверились в худшем в отношении Алекса. Коллингейм поднял руки вверх, показывая, что не при чем.

- Ты погуляй… здесь, - Мейси неопределенно показал рукой вокруг. – Решение тебе передадут, - и он шагнул в кабинку лифта, на панели которой один из охранников что-то стремительно набирал.

«Погуляй!» Конечно, детектив не собирался ждать мифического ответа. Он даже сомневался, что до адресата дойдет сам вопрос. Но в чайную спустился. Заказ был уже сделан, мозги потихоньку прочищались, но еще с полчасика посидеть в тишине  было бы неплохо. Керамический чайник и пара сухих печенек, посыпанных разномастными семечками, уже ждали его на столе. Алекс налил ароматный напиток в кружку, закусил пресной печенькой, но вместо бодрости ощутил во всем теле легкость и лень. Под бормотание ведущего финансового канала детектив погрузился в дрему…

Проснулся он от насущной потребности посетить туалет.

Голова была ясная, руки не дрожали, окружающий мир обрел четкость и ясность. Из-под чайного блюдца виднелся уголок пластикового листа. Коллингейм осторожно раскрыл его. Там были адрес и время. Алекс не сразу понял, что это. Но потом сообразил – видимо, это то самое «решение». Адрес был смутно знаком, детектив открыл в комме, где это. В двух шагах от места исчезновения Блуберри. Буквально – в соседнем здании. Номера офиса не было. Только непонятное слово «Жажда», и ниже еще одно слово «Стек». Дата была завтрашняя. Время – вечернее.

Коллингейм глянул на комм. Он продрых больше часа! Домой пора!

Посетив все нужные места (туалет и бар на двенадцатом, чтобы попрощаться), Коллингейм отправился на улицу. Там хлестал ливень. Вдали мертвенно-синим светом мерцал ангар. Алекс застегнул куртку и пошел. И почти добрался, почти дошел до входа.

- Мужик, ты не хочешь с нами поделиться? – спросили у него сзади.

Коллингейм оглянулся, и потому не заметил, откуда вышли остальные.

Привет, интуиция. Пока, жизнь. Мужики были крепкими, вооруженные металлическими обрубками. Против шестерых, без оружия… Но дешево детектив им не сдастся.

39.

Светящаяся синяя лента вокруг ближайшего выхода из лифта с треском мигала, будто ее закоротило. Может, и правда закоротило. Вместе с лифтом. Алекс не верил в то, что в такую погоду шестеро вооруженных мужиков выйдут на случайный гоп-стоп. Нет, его ждали. Могли заранее озаботиться, как лишить жертву пути к бегству.

Холодные струйки воды затекали с волос за шиворот. Хорошо, что он в штурмовых ботинках. Плохо, что без гарнитуры. Можно было бы незаметно вызвать помощь.

Нападавшие были без масок. Ливень, сумрак, чертов мигающий синий свет не давали толком разглядеть наемников. Но отсутствие каких-либо попыток замаскироваться говорило о том, что его не планировали оставлять в живых. Детектив судорожно прокручивал варианты спасения. Улицы патрулировались камерами безопасности. Как только начнется драка, сработает сигнал, и сюда отправится патрульный отряд. Нужно продержаться в сознании до его прибытия. Сейчас главное - прорваться сквозь кольцо. Лучше пробиваться к тому самому заблокированному лифту.

- Ты чего молчишь? – вновь спросил первый. – От счастья онемел?

- Да я всегда с радостью! – расплылся Коллингейм в самой идиотской улыбке. – Комм есть. Крутой. Хочешь?

Он поднял руку к вороту, и Второй, тот, который был справа, замахнулся, но Первый остановил его жестом. Алекс тут же вздернул ладони вверх, демонстрируя мирность намерений. Вот он, жизнерадостный дебил. Готов отдать последнее. Для хороших людей не жалко.

Первый дернул обрубком, вроде: «давай».

Детектив, продолжая щериться так, словно у него было не тридцать два зуба, а вся тысяча, медленно сунул руку во внутренний карман и так же медленно потянул ее наружу. Но в последний момент  резко швырнул предмет во Второго и, пригнувшись, во всю глотку заорал:

- Ложись!

Разумеется, это была никакая не граната, а тот самый комм, который Алекс  и обещал, но рефлексы – есть рефлексы. Второй отскочил в сторону. Первый пригнулся. Тот, который стоял слева от него, вообще откатился в кувырке… Чем Коллингейм и воспользовался, рванув к ангару. Дверцы лифта при приближении не раскрылись. Но это было ожидаемо. Зато можно не опасаться удара со спины.

- Да ты у нас, типа, шутник, - разгибаясь, прошипел Первый.

Второй со злостью пнул комм в сторону Алекса, и тот с разгону влетел в стену. Как минимум, корпус  прочный. Ни от первого, ни от второго удара он не разлетелся.

Коллингейм молчал. Теперь притворяться идиотом не имело смысла. Детектив стоял под проливным дождем и благодарил того, кто решил представить нападение, как рядовую пьяную драку. Будь хоть у кого-нибудь из нападавших пистолет или бластер, он бы сейчас был, как у расстрельной стены. Но их вынудили действовать по старинке. Численное превосходство потеряло значение. Нападать с одного фланга больше, чем втроем, - только мешать друг другу. Алекс пару раз стукнул о мостовую ботинками, запуская штурмовой режим, и встал в стойку. 

Словно того ожидая, на него бросились сразу Второй и Третий. Один метился в голову, второй – по ногам. Детектив ушел от ударов, ложась в разворот. Нога, по счастью, оказалась длиннее руки и обрубка вместе взятых. Поэтому ботинок встретился с головой Второго, а вот металлическая палка с мужским достоинством Коллингейма – нет. Пользуясь инерцией, Алекс докрутил удар и ушел в разворот второй ногой – вышибая оружие у Четвертого. Или Пятого. Кто их будет считать в драке? В размен он огреб по спине. К счастью, не по почкам, но тоже ощутимо.

Нападающие что-то кричали друг другу, но детектива неожиданно переклинило в режим берсерка – и он просто крушил всех подряд, не осознавая происходящего. И его тоже крушили. Пару раз прилетело по голове – один раз кулаком, второй – ботинком, но по касательной, потому без нокаута. По рукам и ногам мочили нещадно, один раз попали наотмашь в живот – ветровку порвали до мяса, несколько раз – в корпус. Алекс держался на последнем издыхании, когда сверху показалась «букашка» с красной мигалкой. Наверное, детектив отвлекся. Или всё же нападавших было семеро. Во всяком случае, перед тем, как упасть, Коллингейм заметил, как открылся тот самый лифт, который он посчитал нерабочим, а потом что-то тяжелое и твердое встретилось с его черепом.


Когда детектив пришел в себя, вокруг копошились дружественные силы правопорядка. Алекс лежал на носилках, к голове был приложен холодный компресс, грудная клетка перетянута. Сверху не лило, - хвала небесам! Хотя небеса-то тут как раз были не причем. От ливня их скрывал ангар.

Заметив, что «клиент» пришел в себя, к нему подошел дежурный дознаватель. Идентификационный чип определился, и Алекс лишь кивнул, подтверждая, что, да, он Алекзандер Коллингейм.

- Почему вы так долго? – с трудом выговорил он.

Детектив проверил языком – зубы на месте, но челюсть ныла. Ох, и красавцем он утром будет… А к следующему вечеру… Если доживет.

- Две ближайшие камеры были выведены из строя, - доложился парень, молодой еще, моложе тридцати. – Драку заметил случайный прохожий. Вызвал службу спасения.

Дальше последовали вопросы со стороны дознавателя, но Коллингейм отвечал коротко: «Да», «Нет», «Не помню», «Не сейчас». Голова трещала, несмотря на обезболивающее. И Алексу нужно было собраться с мыслями, чтобы не сказать лишнего. От госпитализации он отказался. Серьезных травм не было. Ушибов головного мозга не обнаружили, на более серьезное обследование детектив обещался появиться после того, как выспится.  Отмахнулся он и от следователя из Управления – по нелепой случайности, того же самого, который допрашивал Коллингейма после ранения. Врачи подтвердили, что пострадавший не в лучшей форме, – будто по Алексу это было не видно, - и следователь пообещал наведаться завтра.

Вот от сопровождения до дома детектив отказываться не стал. И даже позволил довести себя до квартиры. Еще раз отказался от больницы. Как там пообщаешься с Тайни? А она точно с ума сойдет от беспокойства. Коллингейм даже не сомневался.

Он закрыл дверь за молоденьким постовым, и ухо уловило сигнал пришедшего сообщения. Алекс проверил комм, предчувствуя шквал возмущенного беспокойства Роул. Но купленный из-под полы коммуникатор был чист. Да и звук сообщений у него был отключен. Коллингейм ощупал карманы и вспомнил, как ему сунули служебный аппарат. Неужели после того, как комм побывал бейсбольным мячиком, он еще работает?

Детектив нажал кнопку воспроизведения, и над поверхностью появились буквы: «У тебя, если ты не понял, есть последний шанс остаться в живых. Просто уйди. Спрячься. Или тебя ждет участь твоей подружки».

40.

И в следующий момент завибрировал комм «подпольный». Теперь точно Роул. Алекс нажал ответ. Китиарка напоминала Медузу Горгону и, казалось, волосы вокруг ее головы вздыбились и шипели.

- Алекзандер, тебя на пару часов невозможно оставить без присмотра – обязательно во что-нибудь вляпаешься, - тоном сварливой жены заявила она, и змеи успокоились, оседая на плечи хозяйки.

- Тайни, дай я ботинки сниму и до кровати доберусь, и можешь мне мозг выносить, сколько хочешь, - устало выдохнул Коллингейм.

Пока она была жива. И это хорошая новость.

- Как ты? – в голосе Роул слышались сочувствие и забота.

- Живой, - хмыкнул Алекс, налил в кружку воды и, как обещал, поковылял к лежбищу.

Он устроил комм в ногах, сделал пару больших глотка и отставил посудину на тумбочку.

- Кто это был? – озабоченно спросила Роул, расслабленно прислоняясь к переборке.

- Не знаю. Шестеро мужиков.

- То, что шестеро, я и сама видела, - буркнула китиарка.

- Ты-то откуда? – не понял детектив.

- О, это, наверное, весь Атован уже посмотрел, - она отвела взгляд куда-то за камеру. – Нет, пока только четверть.

Коллингейм, чертыхаясь, оживил рабочий комм. И таки да, в топе новостей крутилась запись его драки. Конец уже. Но Алекс смотрелся молодцом. Того, кто нанес решающий удар, не  было видно в тени – почему-то внутри кабины лифта было темно. Но в остальном картина была именно такой, как Коллингейм и ожидал. Порядком побитые нападавшие завалились в кабину. Дверцы за ними закрылись, а детектив без сознания остался лежать под дождем.

«Кому мешает расследование детектива Коллингейма?» - гласили заголовки. – «Какое дело ведет опальный детектив?»

Алексу  и самому было интересно узнать, что же такого опасного он расследует?

- Тай, ей-богу, я понятия не имею, кто это и за что, - повинился детектив. – Но, похоже, это как-то связано с нами.

И он рассказал об утренних угрозах и, скрепя сердце,  про последнюю, которая непосредственно касалась китиарки.

- Подожди, не бледней так. – Роул подняла ладони. – Может, речь не о будущих угрозах, а о прошедших. Ты же никому не рассказывал, что общаешься со мной?

Детектив помотал головой. Но лучше бы не мотал.

- Значит, злоумышленники считают, что меня уже нет. Не в живых, а чисто в личностном плане, - закончила китиарка. – Но если ты, я и Атован – то всё просто. Значит, против нас наркосиндикат.

- Тай, я могу понять, что против нас может быть наркосиндикат. Не пойму, почему они меня до сих пор не удавили где-нибудь по-тихому. К чему «нирвановцам» эти ультиматумы? И какое отношение они имеют к Блуберри, исчезновение которого я сейчас расследую?

- Что, умный, да? – угрюмо поинтересовалась Роул.

- Был бы умным – знал бы ответы на эти вопросы, - возразил Алекс.

- Еще и скромный.

- Вот скромным меня еще никто не обзывал, - хохотнул детектив.

И к слову, зевая, пересказал, что узнал о «скромном» Томасе Шузе. Остатки адреналина окончательно выветрились из крови, а действие лекарств, напротив, достигло максимума.

- Ты давай укладывайся, - велела Тайни. – А я посижу.

Алекс поднялся, чтобы раздеться, и понял, что китиарка не отключается.

- В смысле, «посижу»? – уточнил он.

- Ну, у тебя же была черепно-мозговая травма. Нужно понаблюдать, не будет ли последствий, - как само собой ответила Роул. – А я выспалась.

- Ну, ладно, наблюдай…

Коллингейм приглушил свет, чтобы кровоподтеков было уже не разглядеть, а фигуру – вполне возможно. Почистил зубы по-быстрому  и лег спать.

Конечно, будь Тайни под боком, было бы вообще замечательно. Но и так на душе было спокойнее.


Проспал он полдня. Буквально. Разбудил Коллингейма вызов в подъездную дверь на крыше. По ту сторону стоял взъерошенный Рэттл, из-за его плеча выглядывал Колин. Алекс открыл входную дверь. До прихода гостей оставалось несколько минут.

Детектив бросил взгляд на подпольный комм. Несколько раз Тайни его будила, о чем-то спрашивала, но, наверное, отвечал он адекватно, потому что китиарка тревоги не подняла. Теперь Роул уже отключилась, и Алекс не рискнул ее  будить вызовом. Просто отправил сообщение, что у него всё в порядке, проверил беззвучный режим и спрятал в боксе с одеждой.

На рабочем комме обнаружилась целая серия пропущенных вызовов от Рэттла, Парсона и даже Брукса. Пара от Олдмена. Один – от детектива Управления, который напомнил сообщением, что жаждет пообщаться. Медикаментозный сон, помноженный на гипнотическое воздействие Тайни, оказался очень крепким. Или у комма сбились настройки звука. К моменту, когда раздался звонок в дверь, Алекс успел посетить санблок и даже заварить чай.

Утро вечера мудренее. Вопросы начбеза не вводили детектива в ступор. Да, отдыхал в «Нирване». С бывшим напарником. Да, столкнулся с Мейси, но тот был настолько обкуренный, что поговорить практически не удалось. Обсудили только, как он любит Блуберри и уважает Коллингейма. Алекс сдал его охране, та отправила в забронированный номер. Потом Коллингейм наслаждался настоящим чаем. Да, он – ценитель и гурман. Детектив ткнул пальцем в свежезаваренный напиток как в улику. Потом, не дождавшись приятеля, который пошел вразнос, отправился к аэрокару. Там встретился с превосходящими силами противника. Потом его спас патруль. Всё. И даже нигде не соврал. Используя ценный опыт общения с профессионалами, превратил истину в правду.

Рэттл посетовал, что дело не движется, а выборы уже вот-вот. Алекс пожаловался на самочувствие и намекнул, что некоторым уже пора. Впереди визит детектива, а потом – к монстрам в белых халатах, которые обещали Коллингейма трепанировать, если он не привезет мозг на обследование добровольно.

Глен пообещал, что все медицинские расходы – за счет сенатора. Между строк сквозило, что детектив заработал Бруксу еще пару пунктов, но Блуберри остается в приоритете.

Алекс отписался детективу, «закинулся» новой порцией лекарств и снова отключился. Вновь его разбудил вызов коллеги из Управления. Впустил. Пообщался в том же ключе, что и с Рэттлом. Позиция «Всех убью, один останусь» была непривычна. Но с китиарцами поведешься – и паранойю наживешь, и навыки актерского мастерства освоишь. 

Выпроводил.

Собрался, надел темные очки, чтобы не светить фингалами, и вызвал аэрокар. Дружба с китиарцами, ко всему прочему, превратила его в постоянного клиента Квартала Красоты и Здоровья. Хотя, возможно, китиарцы здесь и не причем. Всё дело в Бруксе, как авторитетно заявлял Парсон.

Устроившись в кресле и настроив автопилот, Алекс первым делом полез знакомиться с мамашей Шуза. Найти ее было несложно, достаточно заглянуть в его профиль в соцсетях. Миссис Шуз напомнила Коллингейму его училку по истории цивилизации. Худая и прямая как палка, с суровым взглядом, она была пресвитором общины Новоевангелистов Второго Пришествия. Сунув нос в записи ее проповедей, Коллингейм эту тему закрыл. Да, с такой внешностью, как у Томаса,  и такой мамашей женщин можно бояться, как черт ладана.

Однако кто-то мальчика-святошу соблазнил, если верить Роул. А кому же еще верить, если не ей? Алекс поставил в памяти жирный крестик расспросить у Рэттла всё, что касалось личной жизни Блуберри: куда летал, с кем разговаривал по рабочему комму. Захоти он, выкрутиться из-под контроля труда бы не составило. Но, возможно, в своих связях Шуз ничего предосудительного не видел. Детектив хотел сбросить сообщение Тайни, чтобы она посмотрела записи Шуза на официальных мероприятиях. Может, заметит к кому-нибудь симпатию. Но обнаружил, что оставил комм, где спрятал: в одежном боксе, в стопке чистых рубашек.

Но это всё вторично.

В контексте Блуберри детектива куда больше волновало место встречи с Клиффордом. Поисковик выдал кучу вариантов на сочетание «жажды» и «стека», но ни один из них не был связан с адресом, черт подери.

Алекс оставил и эту тему как бесперспективную, и переключился на личность самого Скотта и «невидимые силы», которые за ним стояли. Основных версий было две: либо «нирвана», либо Триада. Возможно, кто-то третий. А может, два в одном. Но если за ним и Роул охотился наркосиндикат, который стоял за Клиффордом, то зачем нужно было соглашаться на встречу с детективом? А если Скотт тут не причем, то откуда «нирвановцы» знали, где поджидать Коллингейма? И если Триада и «нирвана» заодно, почему тогда Алекса и Тайни не прикопали в песках Парадиза?

Детектив решил, что его сотрясенный мозг не в силах справиться с такой интеллектуальной нагрузкой. Быстро, во всяком случае.

До больницы было уже рукой подать. И до обещанного рандеву  с соперником Брукса в месте, которого нет, оставалось не так много времени.

41.

Эскулапы просветили Алекса сверху донизу, за деньги сенатора ни в чем себе не отказывая. Видимо, не так он был беден, как хотел казаться. Или дело было в какой-нибудь загодя оплаченной корпоративной страховке. Это бы всё объясняло. Но детективу было глубоко плевать на источник денег. Его всё устраивало. Алекса  и обследовали, и подлечили, и даже выпустили вовремя, чтобы он успел на встречу к назначенному сроку.

Стоило Коллингейму устроиться в аэрокаре, забивая адрес, как комм возвестил о вызове от бывшего напарника. Детектив за всеми этими гостями и заботами совсем забыл о входящих от Олдмена.

- Так нечестно! – заявил Генри сходу.

- Честно, - возразил Алекс. – Тебе – девочки, мне - приключения, - и он рассмеялся недоуменному выражению, мелькнувшем на лице приятеля.

- Как ты? – спросил наконец рыжий.

- Ничего. Видишь, какой красавчик? – он снял очки-гарнитуру, позволяя напарнику взглянуть на «фонари» под глазами. Аппаратные процедуры слегка помогли, и теперь вместо багровых они стали синеватыми с обильной желтизной по краям. Но тоже зрелище не для эстетов.

Генри присвистнул.

- Жаль, не Хэллоуин. На гриме бы сэкономил, - порадовал он непробиваемым оптимизмом. - Я чего звоню. Контактик твой оказался, как ты и ожидал, пустышкой. Но с ВИП-аккаунтом, защищенным от GPS-контроля. Даже не спрашивай, как это возможно. Какое-то колдунство просто.

- Спасибо.

- Да, что там! – отмахнулся Олдмен. – Если еще соберешься куда-нибудь на пивко – зови. Готов постоять на страже общественного порядка, - пообещал он.

- Иди трудись, страж, - ухмыльнулся Коллингейм.

- Рабочий день закончился, герой, - напомнил Генри.

Они распрощались, и Алекс погрузился в более актуальные проблемы. Вчера, с пьяного глаза, у детектива даже сомнений не возникло в необходимости встречи. Сейчас всё уже не казалось столь правильно. Как к этой встрече отнесутся его нынешние работодатели? Вряд ли выдадут премию. Мысль о работодателях заставила Алекса припарковаться подальше. Он подумал, и выложил служебный комм с маячком под сидение. А что? Выпал нечаянно. Бывает.

Народу на улочках было немного. Слегка парило, но мостовые уже высохли, будто не было вчерашнего ливня. Было еще светло. И еще долго будет, часа три-три с половиной точно. Вряд ли кто-то рискнет напасть на него при свете дня, хоть уже и вечер. Но чувство самосохранения нашептывало, что Коллингейм доиграется со всеми этими таинственными свиданиями вслепую…

К крыльцу искомого здания, возвышавшемуся над цокольным этажом, вели ступени. Десять ступенек. Алекс сосчитал. Он всё еще не решил, как будет искать своего визави. Согласно официальной информации, в здании размещались офисы пяти крупных фирм. Может, внутри он найдет какие-то подсказки, вроде плаката или еще какой-нибудь фигни? Входная дверь отъехала в сторону, пропуская гостя в фойе. Детектив огляделся. Нет, надежды на рекламные баннеры жажды или стеков не оправдались. Стены были белыми и пустыми. Слева находились двери лифтов, а напротив входа сидел… портье? Коллингейм, чувствуя себя слегка неадекватом, подошел к стойке. Портье был средних лет, с легкой сединой на висках, в форменном ретро-сюртуке и белых перчатках.

- Добрый день! Я на семь часов к Скотту Клиффорду, - заявил он, надеясь, что сейчас случится чудо, и ему скажут что-то вроде «А, мистер Коллингейм! Вам на седьмой этаж, офис семьсот двадцать».

Но, нет, чуда не произошло. Взгляд портье был столь же непроницаем, как у каменного Сфинкса с Древней Геи. С другой стороны, как на умалишенного  он на Алекса тоже не смотрел. Просто сидел и ждал, что будет дальше.

- Жажда… - неловко выдавил детектив.

Правая бровь портье поднялась, словно приглашая продолжить.

- Стек, - скорее выдохнул он, чем произнес, потому что всё происходящее сильно смахивало на подставу.

Сейчас невозмутимый портье нажмет на скрытую кнопочку, и радушная бригада психиатрической неотложки примет его в объятия смирительной рубашки.

Однако портье неожиданно ожил, выскочил из-за стойки и посеменил к крайне правому лифту.

- Мистер в первый раз? – утешающее произнес мужчина.

Коллингейм кивнул. По роду деятельности где он только ни бывал, но в подобном шоу абсурда участвовал, безусловно, впервые.

Портье споро нажал какую-то комбинацию цифр на панели лифта и, осталютовав, вернулся в фойе. Дверцы медленно съехались, и кабина бесшумно поползла вниз.


Внизу Алекса встретил точно такой же портье, в такой же форменной одежде и даже за такой же стойкой. Только фойе было мельче, и лифт здесь был один. И откуда-то сверху звучала классическая музыка.

- Я на семь часов к Скотту Клиффорду, - чувствуя себя, как в Кроличьей Норе, повторил Коллингейм.

- Позвольте ваш идентификационный чип, - склонив голову, вежливо попросил портье.

Придирчиво осмотрев гостя, сверяя с эталоном, он привстал со своего кресла, протянул пластиковый ключ и указал направо:

- Сейчас пройдете десять шагов, налево будет коридор, по нему третья дверь. Приятного отдыха.

Отдыха. Это успокаивало.

Алекс последовал инструкциям. После того, как карта-ключ коснулась панели, раздался щелчок, и дверь отъехала, открывая проход.

Внутри был полумрак. Детектив разглядел пустое широкое кресло напротив входа, небольшой столик с бутылкой и двумя бокалами. Один из них пуст, второй наполовину полон. Его сжимала крупная мужская рука. Это единственное, что можно было разглядеть. Мужчина сидел на втором кресле, которое было обращено ко входу спинкой. Коллингейм шагнул внутрь. Чего уж теперь топтаться на пороге?

Дверь за ним задвинулась, и раздался второй щелчок. «Та-да-та-там!» - тревожно прозвучало в голове в стиле классической музыки, что заполняла помещение. Вместе со щелчком исчез основной источник света. Лишь от правой стены сквозь плотный занавес просачивалось слабое свечение. Глаза привыкли к сумраку, и Алекс различил слева широкую кровать с решетчатыми спинками. Вот, на какой отдых намекал портье.

Алекс прошел вперед и сел в свободное кресло. Напротив сидел Скотт Клиффорд. Он молча поднял бокал, словно чокнувшись, отпил из него.

- Добрый вечер, детектив, - произнес он глубоким голосом. – Наливайте, не стесняйтесь. – он указал бокалом на бутылку. – Расслабьтесь, чувствуйте себя, как дома.

- Спасибо, я вчера уже расслабился, - усмехнулся детектив, складывая руки на груди.

- Кстати, я не понял, кто на вас напал? – спросил Клиффорд таким тоном, будто они перед тем успели обсудить здоровье его женушки, успехи детей, цены на акции и прогноз погоды.

- Уроды какие-то, - поделился Коллингейм, не меняя позы.

Претендент на место в сенате сделал глоток и задумчиво покачал вино в бокале.

- Что это за место? – спросил Алекс, не спеша переходить к главному. Да он и не знал, как нему перейти.

- Это закрытый клуб. Очень закрытый. – Клиффорд сделал акцент на слово «очень». – Вы, детектив,  наверное уже ощутили на себе, как сложно сохранить свою личную жизнь в тайне, - с намеком заметил он.

- Имел честь, - кивнул Коллингейм.

- А теперь представьте, как живется тем, кто действительно является известной персоной, - чуть свысока бросил Скотт.

Алекс снова молча кивнул. Во-первых, представлял. А во-вторых, не собирался вестись на подобные дешевые провокации.

- Так вот, здесь, в «Жажде», можно не бояться, что о твоих милых шалостях растрезвонят на всю Мегасеть, - закончил собеседник.

- Но для этого вовсе не нужны журналисты, - возразил Коллингейм. – Достаточно, простого обывателя, жаждущего славы.

- Здесь нет простых обывателей, - спокойно ответил Клиффорд. – И никто из тех, кто сюда допущен, не вынесет ничего за пределы клуба.

- С чего бы это? – полюбопытствовал детектив.

- Потому что за каждого гостя кто-то поручился. И в случае, если этот гость нарушил правила, то наказывать будут поручителя. А поручитель, в свою очередь – нарушителя.

- И за меня поручились вы? – почти утвердительно констатировал Коллингейм.

- Ну, что вы. Зачем мне это нужно? – искренне, как оказалось, ответил Скотт. – Нет, за вас поручился некий Чжан Ли, если вы знаете такого. 

Алекс прошел вперед и сел в свободное кресло. Напротив сидел Скотт Клиффорд. Он молча поднял бокал, словно чокнувшись, отпил из него.

- Добрый вечер, детектив, - произнес он глубоким голосом. – Наливайте, не стесняйтесь. – он указал бокалом на бутылку. – Расслабьтесь, чувствуйте себя, как дома.

- Спасибо, я вчера уже расслабился, - усмехнулся детектив, складывая руки на груди.

- Кстати, я не понял, кто на вас напал? – спросил Клиффорд таким тоном, будто они перед тем успели обсудить здоровье его женушки, успехи детей, цены на акции и прогноз погоды.

- Уроды какие-то, - поделился Коллингейм, не меняя позы.

Претендент на место в сенате сделал глоток и задумчиво покачал вино в бокале.

- Что это за место? – спросил Алекс, не спеша переходить к главному. Да он и не знал, как нему перейти.

- Это закрытый клуб. Очень закрытый. – Клиффорд сделал акцент на слово «очень». – Вы, детектив,  наверное уже ощутили на себе, как сложно сохранить свою личную жизнь в тайне, - с намеком заметил он.

- Имел честь, - кивнул Коллингейм.

- А теперь представьте, как живется тем, кто действительно является известной персоной, - чуть свысока бросил Скотт.

Алекс снова молча кивнул. Во-первых, представлял. А во-вторых, не собирался вестись на подобные дешевые провокации.

- Так вот, здесь, в «Жажде», можно не бояться, что о твоих милых шалостях растрезвонят на всю Мегасеть, - закончил собеседник.

- Но для этого вовсе не нужны журналисты, - возразил Коллингейм. – Достаточно, простого обывателя, жаждущего славы.

- Здесь нет простых обывателей, - спокойно ответил Клиффорд. – И никто из тех, кто сюда допущен, не вынесет ничего за пределы клуба.

- С чего бы это? – полюбопытствовал детектив.

- Потому что за каждого гостя кто-то поручился. И в случае, если этот гость нарушил правила, то наказывать будут поручителя. А поручитель, в свою очередь – нарушителя.

- И за меня поручились вы? – почти утвердительно констатировал Коллингейм.

- Ну, что вы. Зачем мне это нужно? – искренне, как оказалось, ответил Скотт. – Нет, за вас поручился некий Чжан Ли, если вы знаете такого. 

- Госпожа Долли – очень строгая Госпожа. Но если саб будет очень послушен, а у нее будет хорошее настроение, то может наградить.

- Охренеть!

Конечно, Алекс многое слышал про подобные развлечения. И даже, - что уж скрывать, - пару раз заглядывал в порнофильмы подобной тематики. И даже в виртуальную игру как-то играл. За сильную сторону. Без особого фанатизма. Но это было совсем не так, как на галозаписи. Совсем другая энергетика. Это зрелище завораживало.

Звуки не проникали сквозь стекло. Но Коллингейм словно слышал шлепки стека по прорезям на груди. И стон мужика, когда белокурая стерва сжала правый сосок между холеными пальчиками. Он словно на себе ощущал, как носок сапога прошёлся по выпуклости в розовых кружевах. Ч-черт!

- Наслаждайтесь, детектив, - скрывая за смешком возбуждение, откланялся Клиффорд.

Алекс мог поклясться, что Скотт перешел в соседнюю комнату для подглядываний.

Что-то в Госпоже Долли было неуловимо знакомо. Алекс пытался припомнить фильмы и игры. Нет, там образы были совершенно другие. Но эта фигура… Алая помада…

Да ну! Не может быть!

43.

Конечно, видеть Барбару Ожешко с голой задницей ему не приходилось. И в платье талия у нее не была утянута до слияния пресса с позвоночником. Но жесты, походка, разворот плеч, посадка головы… Губы эти алые. И, опять же, Скотт Клиффорд не упустил бы шанса осадить противника. Типа: «А ты в курсе, что у вас начальник избирательного штаба -  шлюха?» Он бы, возможно, и про то, что она сосет всем направо и налево, приврал бы. Но кто знает, что в этом, закрытом от посторонних глаз, мирке полагается за поклеп?

Чем дольше Алекс разглядывал Госпожу Долли, тем сильнее убеждался – таки, да. И ведь это многое объясняло.

Клиффорд намекнул, что Томас не нашел деньги. Но обрел нечто другое. Возможно, его тоже приглашали сюда с целью деморализовать. Или развратить, что в случае «Святого Блуберри»  почти одно и то же. А дальше… Дальше звезды сошлись, и они нашли друг друга: Томас – «мамашу» в корсете, Барби – эталонного красавчика, готового играть в ее игры. Под этим углом уже не выглядело странным преображение Блуберри перед ее дверью. И вообще – его преображение. И событиям в вечер исчезновения нашлось объяснение. Томасу не зачем было торчать на крыше. Можно было оставить там комм, замаскировав в водостоке. А самому отправиться в знакомый клуб, предварительно дав знак любовнице. Какой? Да какой угодно. Стоп-слово, например. Или стук пальцами по столу в определенном ритме.

Только с чего он вдруг решил сбежать? Не исключено, что парень действительно экспериментировал с ориентацией, и сенатор нашел тому подтверждение.

Версия неплохая. Но лучше спросить у самого Томаса. Как тогда ответила миз Ожешко на вопрос, где можно найти Шуза? Она не сказала, что не знает. Она ответила: «Не могу сказать». Ох, уж это тонкое искусство недоговаривать…

Алекс вышел из комнатки и отправился к «портье».

- Любезнейший, - обратился к нему детектив, - могу ли я договориться о встрече с Госпожой Долли?

- Госпожа Долли в настоящее время не ищет новых сабов, - с интеллигентнейшей улыбкой ответил этот распорядитель элитного борделя.

- Прошу вас, не лишайте меня последней надежды! – Алекс надеялся, что не слишком переигрывал.

Портье придирчиво оглядел Коллингейма с ног до головы. До эльфеныша Блуберри детектив не дотягивал. Ну, как недотягивал… Алекс поиграл мускулами. На фоне петуха в красном латексе он просто на сто из ста тянул.

- Ну, не знаю… - неуверенно протянул привратник. - Может, Госпожа Долли и согласится провести с вами предварительную встречу…

Цена за «предварительную встречу» заставила Коллингейма присвистнуть. Внутренне. Не мог же он свистеть вслух под классическую музыку? Детектив прикинул, во сколько обходится сессия. Похоже, руководство избирательным штабом для миз Ожешко было общественной нагрузкой.

- Подождите, мистер… - портье сделал паузу, явно предлагая представиться вымышленным именем.

- Рыцарь, - не задумываясь, брякнул Коллингейм.

Правая бровь собеседника вздернулась.

- Мистер Рыцарь, - закончил он, вынимая откуда-то из-под конторки кожаную маску. – Вы можете воспользоваться тем же номер. Он оплачен еще на час. Если Госпожа Долли пожелает с вами встретиться, она к вам зайдет.

Алекс чуть челюсть не потерял. «Если она пожелает»! А деньги с него уже списали!

Детектив, радостно улыбаясь, отправился назад, в комнату для подсматриваний. Интересно, а Блуберри она тоже выводила на всеобщее обозрение?

Коллингейм старался не слишком глазеть на происходящее за стеклом. Он пересел на стратегически выигрышное кресло, которое занимал Клиффорд, и плеснул немного вина в свой бокал. Вино было действительно приятным. Похожим на то, что он пробовал на Парадизе. Он планировал поразмыслить над деталями дела, вино уносило мысли в цветущий приморский рай. Детектив настолько погрузился в воспоминания, что полная темнота, опустившаяся на комнатку, заставила его вздрогнуть. Стекло внезапно потеряло проницаемость. Шоу подошло к концу. Алекс натянул маску. Не потому что надеялся скрыть свою личность. Наоборот. Чтобы заранее не напугать.

Коллингейма промариновали так еще минут десять – в напряжении. И стоило ему, наконец, расслабиться, как раздалось чуть слышное шуршание, и в помещении, ослепляя, вспыхнул верхний свет. В комнатку решительным шагом вошла Госпожа Долли. Стратегически важные места ее были прикрыты длинной кожаной юбкой на шнуровке, что расходилась по бокам.

- О чем вы хотели поговорить, Алекзандер? - грубо выдала она, плюхаясь во второе кресло, но сохраняя при этом царственную осанку.

- С вами – ни о чем, - признался Коллингейм, снимая маску, раз уж маскарад совсем не удался. – Я хочу поговорить с Томом. Надеюсь, вы передадите ему мою просьбу.

Было заметно, как она в миг расслабилась.

- Боюсь, я не могу вам помочь, - уже спокойнее ответила Барби.

- А вы попробуйте, - посоветовал Коллингейм.

- Надеетесь шантажировать? – скривила губы миз Ожешко.

- Знали бы вы, кто мой поручитель, у вас бы даже мысли такой не было, - хохотнул детектив.

- А кто же ваш поручитель? – уже с интересом спросила Госпожа, тоже расстегивая ремешки маски.

- Надеюсь, вы его действительно не знаете. Он не местный, - осторожно отъехал Коллингейм. Кто знает, насколько позволительно разбрасываться здесь подобной информацией?

- Даже так? – теперь собеседнице вернулся обычный ее тон. – Как вы меня нашли?

- Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос, - расплылся Алекс, неожиданно ощущая поддержку и защиту клубной системы.

Но позволять Барбаре вести в разговоре он не собирался, будь она хоть трижды Верхней.

- Я думаю, - продолжил Коллингейм, - что вы с Томасом любовники, и в настоящий момент вы его укрываете. Я не хочу причинять ему вред. И даже не собираюсь его вылавливать. Просто хочу поговорить.

- О чем?

- О причинах, которые заставили его бежать из избирательного штаба Рональда Брукса в самый неподходящий для нанимателя момент.

- Надо же… - даже немного потрясенно проговорила миз Ожешко. – Он оказался прав.

- Кто? – не понял Алекс.

- Неважно, - отмахнулась Барби. – Боюсь, я ничем не могу вам помочь, детектив, - более твердо повторила она.

- Пожалуйста. – Нет, Коллингейм не умолял. Просто обозначил, что не давит. Не требует. Пока, по крайней мере.

- До свидания, Алекзандер.

Она поднялась из кресла.

Коллингейм автоматически повторил ее движение.

Госпожа Долли вынесла себя из помещения.

Интересно, удастся выставить сенатору как накладные расходы плату за эту встречу?

44.

Алекс откланялся привратнику (хотя в данном случае он был скорее «придверник») и поднялся на лифте в фойе первого этажа. Коллега «придверника» проводил его с понимающей улыбкой. Небось, думает про него невесть что. Радовало одно. Если за гостей тут полагалось поручаться кровью, практически, то чем гарантировалось молчание работников, даже представить было страшно.

Первым делом, покинув здание с клубом, Алекс надел очки-гарнитуру. Плевать, что солнышко уже не слепит. Затемнение линз регулировалось под освещение, так что особо дискомфорта детектив не испытывал. Зато в случае очередной радушной встречи с не пойми кем он успеет вызвать подмогу. К счастью, предосторожности оказались излишними. Детектив благополучно добрался до аэрокара и настроил маршрут домой. На душе было легко. Пока он не нашел Блуберри, зато у него была веревочка, за которую его можно было выудить. Учитывая ошейник, который, должно быть, украшал теперь шею Томаса, эту веревочку было бы уместнее назвать «поводком». Но не будем придераться к деталям. Правда, пока Коллингейм не понял, как искомый (и найденный) Шуз был связан с покушениями на Алекса и Тайни. Но первая победа была одержана. Поэтому – а может, благодаря отличному вину и адреналиновой встряске, - настроение у детектива было боевое. Даже трещина на ребре на какое-то время забылась. Он выудил комм, чтобы проверить, не было ли вызовов в его отсутствие. И обнаружил еще одну хорошую новость: выставлять счет за визит Госпоже Долли не придется. Денежку ему вернули. Почти всю. Кое-что, наверное, опять сняли за «посмотреть».

На место тревоге и беспокойству нахлынуло запоздалое возбуждение. Интересно, как подобным развлечениям относится Роул? Кружевные розовые трусы Алекса не прельщали. Но вообще… Может, стоит прикупить к будущей встрече что-нибудь из арсенала Госпожи Долли… Детектив поймал себя на мысли, что не сомневается: встреча состоится. Быстро он привык к хорошему. С другой стороны, такой отличный вечер для грёз! И он погрузился в теплый прибой воспоминаний...


…Вырвал его из этого состояния вызов комма. Слегка осоловелый от фантазий (с изрядной долей эротики), Алекс не сразу сообразил, что не так с вызовом. Он был с того самого контакта, с которого обычно приходили угрозы. Томность вечера как рукой сняло. Коллингейм направил вызов на гарнитуру и запустил запись в личное облако.

- Добрый вечер, Алекзандер. Говорят, вы хотели со мной поговорить, - улыбался ему белозубой улыбкой Блуберри.

Он был виден по пояс. Торс облегала водолазка, но над воротом всё равно предательски выглядывали характерные пятна засосов. Волосы Томаса были влажными и заглажены назад. Взгляд выдавал полную и безоговорочную удовлетворенность. Алекс даже позавидовал на какой-то момент, прежде чем мозг напомнил о предыдущих посланиях от собеседника.

- Добрый вечер, Томас. Хотите выдвинуть требования? – ровно поинтересовался Коллингейм. С психами и террористами спокойствие – первое условие безопасности.

- Какие требования? – невинно улыбаясь, спросил блондин.

Он чуть склонил голову набок и пригладил волосы.

- Не знаю, - недоуменно признался Алекс. – Но обычно после угроз следуют требования.

- После угроз? – теперь удивился Блуберри. – А с чего вы взяли, что это угрозы?

- А что это было?

- Предупреждение, детектив. Пре-ду-преж-де-ние. К которому вы, кстати, - тут блондин инфантильно крутанулся на стуле, - не захотели прислушаться.

- И чем вы хотели меня предупредить? – окончательно запутался Коллингейм.

- Алекзандер, вы производили впечатление более умного человека, - Шуз поджал губы в сожалении.

Ну, да. Об угрозе жизни.

- Если вы хотели меня предупредить, то почему нельзя было прямо сказать, что мне угрожает? – уточнил Алекс.

- Когда вас принимали на работу, вы соглашение о неразглашении заключали?

Блуберри просто потрясал своей безмятежностью.

- Конечно.

- И я заключал, - кивнул он. – И быть раздавленным юридической машиной, стоящей за Бруксом ради непонятно кого мне не хотелось.

- А теперь готовы рискнуть? – полюбопытствовал детектив.

- Не-ет, - Блуберри снова покрутился в кресле из стороны в сторону, как мальчишка-подросток с шилом в заднице. – Я вам ничего не скажу. А за то, что вы сами догадаетесь, я юридической ответственности не несу.

И тут до Алекса стал доходить смысл разговора.

- Подожди, - он перешел на «ты» от неожиданности. – То есть угроза идет от сенатора?

Блондин продолжал безмятежно улыбаться, как улыбался бы ангел, глядя на младенца.

- Ладно, я уже понял, что он использует меня для повышения рейтинга, - согласился детектив. – Хочешь сказать, что и покушение, и драка были подстроены?

- Есть такой политический ход, который называется «самострел», - рассказывал Шуз, словно был за кафедрой перед студентами. – Лучше всего он работает в обществах с высоко развитым криминалитетом, где подобные действия не являются чем-то из ряда вон выходящим. Подстроенное покушение демонстрирует население, во-первых, что противники воспринимают претендента всерьез. Во-вторых, что эти противники действуют грязными методами. В-третьих, покушение является очень ярким информационным поводом. В общем, одни плюсы.

- То есть, это было не последнее покушение, - сделал вывод Алекс из последнего сообщения.

Блуберри безмятежно улыбался и молчал. И это молчание совсем, совсем не радовало.

- Но зачем им меня убивать? – наконец дошло до Коллингейма.

Разумеется, не получил ответа на свой вопрос.

- Как ты об этом узнал? – зашел Алекс с другой стороны.

- Ты же знаешь, что я искал «крысу»? – произнес Шуз скорее утвердительно, чем вопросительно.

Детектив кивнул.

- Да, и я его нашел.

Блондин выразительно-вопросительно задрал бровь.

- Дарк Неви, - сообщил Коллингейм.

- Я должен был догадаться. – Нет, на лице блондина не мелькнуло ни капли порицания. Скорее, одобрение, как показалось Алексу. – Но я подозревал Парсона. Слишком подозрительно он себя вел и слишком темнил с тактикой кампании.

Детектив хотел спросить, в чем это проявлялось, но потом вспомнил, что не на допросе, и позволил Блуберри рассказывать о событиях по своему усмотрению.

- В тот вечер я собирался взломать его аккаунт во внутренней базе, - продолжал Томас, не обратив внимания на внутреннюю борьбу слушателя. – Я знал, что Барбара будет занята еще какое-то время, и решил совместить необходимое с полезным.

- И взлом удался, - констатировал Алекс.

Аэрокар сообщил, что конечная точка маршрута достигнута и зашел на посадку.

- Конечно, - согласился юный последователь Майера. - Вся предварительная работа была закончена заранее, оставалась сущая мелочь. Я чуть не подпрыгивал от нетерпения, дожидаясь, когда смогу вырваться из-под камер.

Предвкушением победы можно было объяснить игривое настроение Шуза в тот вечер. Впрочем, возможно, оно и обычно  у него такое было.

- В общем, я вошел прямо оттуда, с крыши. Знаешь, это забавно – входить в защищаемую систему с подконтрольного ей гаджета так, чтобы об этом никто не догадался.

Дверца кара открылась, и Коллингейм поспешил под прикрытие подъездного тамбура.

- С нынешним начбезом это не трудно, - фыркнул он, когда оказался внутри.

- С предыдущим было еще проще. Жаль, я не озадачился этим вопросом заранее, - на лице Тома мелькнуло сожаление.

- И?..

- И оттуда я это знаю, - закончил засранец, не желая помогать.

- А почему сбежал? Тебе это тоже опасно?

Алекс вошел в кабину лифта.

Блуберри помотал головой.

- Мне это не опасно. Мне это противно, - признался он, скривив губы. – Мне казалось, что политика – это как преферанс: выигрывает тот, кто лучше других можешь просчитать карты противника и продумать стратегию игры.

Блондин умолк, и детектив решал поддержать разговор:

- А оказалось?

- Оказалось, что сложно играть в преферанс, когда сидишь по шею в дерьме, - улыбнулся Томас. – Прости, детектив. Из-за меня ты оказался втянут в эту историю.

- Ты сгенерировал тот разговор с Уокером? – догадался Алекс.

Блондин кивнул.

- Да. Я-то считал, что тебя просто используют для подъема рейтинга. В победу я уже не верил, но, по крайней мере, сенатор бы продул не с таким разгромным счетом.

- Не бери в голову, - отмахнулся детектив. – Во-первых, учитывая приятельские отношения между Бруксом и Уокером, твоя помощь была не обязательна. Ронни мог всего-то попросить об услуге. А во-вторых, в чем-то ты мне даже помог.

Он вышел на своем этаже и направился к квартире. Метки на двери были на месте, значит, внутри безопасно. Алекс вошел внутрь.

- Я – часть той силы, что вечно желает зла, но вечно совершает добро, - ухмыльнулся эрудированный собеседник.

Коллингейм знал, что это сказал кто-то из древнегеевских мудрецов, но кто – уже не помнил.

- В общем, ты зашел в аккаунт Парсона, увидел, что меня решили разыграть в игре, и по этическим соображениям, - припомнил Алекс формулировку миз Ожешко, -  ты решил в одностороннем порядке разорвать отношения с сенатором. Потом вычистил рабочий комм, спустился в «Жажду», взял там бластер и расстрелял его.

- Почти всё верно, - хохотнул Блуберри, - только комм я не чистил. Не подумал. Да и ничего предосудительного там не было. И ходить за бластером у меня не было нужды. Я просто его взорвал.

- Силой мысли?

- Зачем напрягать мозг? – снисходительно ответил Томас. – В каждом комме есть жучок, маячок, и порция взрывчатки на всякий случай.

Он подмигнул, а Алексу поплохело. Детектив спокойно носил его во внутреннем кармане, рядом с сердцем. Но одно дело – носить и не знать, и совсем другое – знать и носить. Он разулся, аккуратно выложил комм на обувную полочку и прошел к боксу с одеждой.

- А у тебя ничего так, - одобрил Томас.

- Вот именно: ни-че-го, - согласился детектив, вытаскивая потрепанный комм из-под стопки рубашек. – Я сейчас перекину вызов на другой контакт. Не удивляйся.

Алекс пристегнул за ухо гарнитуру, подаренную китиарцами. Комм из одежного блока ожил, перехватывая входящий, и высветил сообщение: «Выхожу из гипера».

Коммуникатор выпал из рук. Пальцы внезапно стали непослушными и наполнились противной дрожью.

- Томас, у Парсона было написано, где выйдет корабль Тайни?

- Алекс… - довольное лицо Блуберри сразу осунулось.  – Не хочу тебя огорчать…

- Где?!

Алекс не расслышал ответ, потому что в дверь постучали. Заколотили – так будет точнее. Камера глаза показывала за дверью обеспокоенного Энтони Парсона.

45.

Детектив сунул комм обратно к одежде и открыл.

- Что-то случилось? – бросил он, опасаясь худшего.

Парсон ввалился в квартиру тяжело дыша, будто торопился. Очень хотелось спросить о Тайни. Но мешала паранойя. Как бы ни сделать хуже. Алекс отошел подальше от входа, где на обувной полочке лежал заминированный комм с дистанционным управлением, и сложил руки на груди.

- Что случилось, мистер Парсон? – повторил он свой вопрос уже более ровным голосом.

- От вас, Алекзандер, одни неприятности! – возмутился гость.

Незваный, нежданный, нежеланный. Еще и с претензиями. Пош-шел он!

Коллингейм собирался озвучить посыл, как в ухе раздался голос Блуберри: «Кто-то пытается слить информацию на твой рабочий комм. Я не даю. Разговори его, дай мне время разобраться, что происходит».

Алекс прекрасно помнил, что Майер, раз взломав какой-нибудь ресурс, пользовался им в дальнейшем без зазрения совести. Вполне возможно, что Томас, пробравшись в святая святых, теперь использует систему наблюдения в офисе Брукса в своих целях. Отследить информационные потоки в его силах. Но что, если  Блуберри заодно с Парсоном, как некогда были Даная и Фит? И он может позволить себе общаться по рабочему комму Алекса не потому, что крутой хакер, а потому что и не собирался скрываться от подельников. Детектив чувствовал, как голову изнутри распирает развесистая шизофрения. Стоп. Всё-таки большинство свидетелей, даже вражеский предводитель, утверждали, что Томас играет за Светлую сторону. Тем более разговорить Парсона по-любому необходимо.

- Какие  же неприятности я вам доставил? – уточнил Алекс.

- Я не понимаю, для чего мы вас наняли? Почему я – я! - выясняю, кто похитил Шуза, а вы себе сидите на *опе ровно?! – прорычал Энтони.

- И кто же его похитил? – заинтересовался детектив.

- Мои источники выяснили, что он сейчас находится в руках Клиффорда, - гордо сообщил Парсон.

В ухе Алекса хрюкнул смешок, какой он бывает, если закрыть рот двумя руками.

- Они собираются опорочить имя сенатора, приписав ему сексуальную связь с секретарем, - трагически продолжил Энтони. -  Таким образом Триада планирует отомстить Бруксу за провал с нирваной.

- Триада? – переспросил детектив.

- Надеюсь, вы хотя бы знаете, что это такое? – фыркнул Парсон. – Или до вас не доходит, какое отношение они имеют к сопернику сенатора?

- Я знаю, что такое «Триада». И скорее всего именно они стоят за Клиффордом. Я не понимаю, при чем здесь нирвана.

Алексу показалось, что в какой-то момент на лице собеседника мелькнула тень удивления Но тут же растаяла без следа, так, что детектив не мог утверждать, была ли она или только причудилась.

- Мне очень жаль, но достоверно известно, что именно триадовцы стояли за создателями нирваны. – Теперь в голосе Парсона слышались нотки сожаления.

- С чего вы взяли?

- Вы сомневаетесь в справедливости моих источников? – возмутился Энтони. – Если бы вы тщательнее анализировали имеющуюся информацию, вы бы тоже пришли к этим выводам.

- Какую именно информацию: которую вы мне старательно подсовывали, или реальную?

- На что вы намекаете?! – теперь голос гостя преисполнился праведного гнева.

- Энтони, - устало выдохнул Коллингейм, приваливаясь к стене и чуть не снеся плечом с полки подарок Роул. – Мы не в театре, а вы – не на сцене. Пользуясь вашими же словами, я проанализировал доступную мне информацию. Очевидно, что вы используете меня в предвыборной гонке. Но несмотря на все ваши усилия – и мои показательные выступления, - Брукс всё равно проигрывает. Я не понимаю, для чего этот демарш с Триадой и нирваной. Так уж случилось, что я совершенно точно знаю, что одно к другому не имеет никакого отношения. Вполне допускаю, что чайнизы хотели бы взять производство нирваны под контроль. Но, увы…

- С чего вы взяли? – уже без драматических эффектов спросил Парсон.

- Личный опыт.

- А вам не кажется, что вас намеренно дезинформировали? – поинтересовался он.

- Это невозможно. Человек, - если его так можно назвать, - благодаря которому мне это известно, был с ними не в ладах. И это было на Парадизе. Задолго до того, как я оказался втянут в предвыборную гонку.

- «Задолго», - хмыкнул Парсон.- Что ты знаешь о планировании  предвыборной кампании?

Он сделал акцент на слове «знаешь» и продолжил:

- Твоя роль была расписана по шагам практически месяц назад, когда Брукс оказался без денег. Чтобы ты не мешался под ногами во время подготовки, тебя сплавили на Парадиз. И тут такая удача – твоя подружка увязалась следом. И то, как вы мелькнули в деле освобождения похищенной журналистки, тоже сработало на руку. И теперь всё космолету в сопла…

- Тайни-то вам зачем потребовалось сводить с ума? – спросил детектив, с трудом удерживаясь от хука правой.

- Откуда тебе это известно? – злобно  прищурился собеседник, и холодный пот выступил на лбу у Алекса, когда он понял, что практически проговорился о том, что  Роул жива-здорова.

- Шуз рассказал, - невозмутимо заявил детектив, убивая двух зайцев: уводя тему в сторону и проверяя, насколько Парсон и Блуберри заодно.

В ухе прозвучало нечто, напоминавшее скрежет зубов, но Коллингейм решил, что показалось.

- Ты его действительно нашел? – Парсон сделал два шага вперед и сел прямо на кровать Алекса. А Алекс его туда не приглашал.

Детектив кивнул.

- Он взломал мой компьютер?

Коллингейм снова кивнул, и в ухе раздался шепот: «Включи галовизор». Просто внутренний голос какой-то. Как бы с ним не случилось, как в бородатом анекдоте про отца-основателя, космических пиратов и  трындец. Но даже в анекдоте трындец наступал не сразу, поэтому Алекс сделал незаметный жест, принимая на гарнитуру управление квартирой. Экран галовизора вырос настолько внезапно, что даже детектив дернулся. Что говорить о Парсоне? Тот аж подпрыгнул, т-тварь!

Внутренний голос был прав в отношении «внутреннего голоса». Трындец ждал Коллингейма не на «открытках». Потому что по галовизору показывали квартиру детектива, его самого и дорогого гостя.

- Вот же сучонок! – прошипел Парсон, и Алекс не понял, к кому относилось оскорбление: к нему или к Блуберри. Если к Томасу, то детектив был готов присоединиться. Но выяснять отношения с невидимым собеседником на глазах у жителей Атован-Сити не хотелось.

Зря Коллингейм полагал, что один способен здесь на невидимые глазу чудеса. Потому что в следующую секунду в прихожей прогремел «холодный» взрыв, и лишь по тому, что Энтони оказался на полу раньше, чем громыхнуло, детектив понял, кто был инициатором. Алекс последовал примеру Парсона, плюс его спасло расстояние. А вот галовизор уже ничто спасти не могло. Последовал второй взрыв, уже менее травматичный, зато с огнем и дымом. Пожарная сигнализация врубила дождь и вырубила электричество. Верхний свет погас, по углам замигали тревожно-бледные огоньки аварийного освещения. Удушливая вонь заполнила комнату. Коллингейм подумал, что тактическое отступление по погодным условиям – самая дельная мысль за текущий вечер. Дельная, но запоздалая. Потому что сверху на него навалилась мощная туша Парсона, ударом колена освежая трещину на ребре.

- Ты, с-сука, заплатишь, - шипел он не хуже гадюки, со всей силы вбиваясь кулаком в раненное плечо, обездвиживая руку и сжимая пальцами горло Алекса. – Из-за тебя, всё из-за тебя! Куда ты, ублюдок, вечно лезешь!

Детектив врезал относительно здоровой рукой гаденышу туда, где у людей находятся почки. Парсон с силой приподнял детектива за шею и шандарахнул его головой о пол.

И тут, только тут, до  Коллингейма дошло. Парсон «взлетел» на Вуде. Его первое удачное дело. Первый «большой» клиент. С чего Алекс взял, что, работая на  других, Энтони перестал работать на него и всю нирвановскую компанию? Вот он – источник благоденствия Брукса. Вот она, причина, из-за которой они с Тайни оказались под ударом. Вот оно, тайное супер-оружие, которое должно было выстрелить. «Самострелом». Не познакомься Коллингейм на Парадизе с Мисимой, не окажись Чет Эл Вальтер наркодилером, не поведись подонок на Тайни, детектив бы наверняка поверил в связь Клиффорда, Триады и нирваны. Отразил бы в каком-нибудь отчете, а потом его, как борца за справедливость, порешили бы. Может, разыграли бы попытку отомстить за Роул, и всё равно пришили бы под шумок. После такой раскрученной рекламной кампании для того, чтобы снести Скотта, сенатору даже не потребовалась бы доказательная база. Вот – мертвый народный герой, вот – результаты его расследования. А кто верит – молодец. И даже поминально-провидческая речь в честь «простого атованца» уже произнесена. Авансом. На приеме у губернатора. И волки сыты, и овцы сдохли. Всё, как надо.

Алекс попытался извернуться и выползти из-под Парсона и повторно получил по ребрам. Вместо пальцев на шею легло предплечье. В свете аварийных огоньков Этони выглядел бледным вампиром. Задыхаясь, детектив рефлекторно захлопал по полу в надежде найти то, что можно использовать как оружие. И нашел.

Он не помнил, в какой момент статуэтка рыцаря оказалась на полу. Но сейчас она пришлась в руку. Тяжелая подставка идеально подходила для удара по голове. Но, похоже, при падении она отвалилась от самой статуэтки. Рыцарь ощущался почти невесомым. Алекс изменил планы и врезал ею в корпус. Вопль, который раздался, никак не соотносился с ударом железной фигуркой. Руки Парсона ослабели, и воздух вернулся в легкие. На футболку затекало горячим. Какая-то магия.

В квартиру заколотили. Коллингейм закашлялся, но с места не тронулся. Мощный удар снес дверь вместе с косяком. В дыру прорвался широкий луч света из коридора, и выхватил из общего бардака мокрую подпаленную постель, Парсона без сознания и Алекса, сжимающего окровавленный кинжал с ручкой в виде рыцаря.

Спасибо тебе, Роул.

Верхний свет зажегся почти сразу. Первым в дверь ввалился Глен с парой молодчиков из числа телохранителей. Следом за ними – юристы. Потом – врач неотложки для Парсона. Видимо, осмотром в клинике Алекс исчерпал все доступные ресурсы, потому что сейчас ни один из врачей даже не посмотрел в его сторону.

- Я за тебя засужу, - шипел Парсон, когда его привели в себя. – Ты сдохнешь в канализации!

Юристы сжимали кольцо вокруг Коллингейма. А в квартире раздался родной голос Тайни:

- На каком основании вы угрожаете подданному Китиары?

46.

- Почему вы не уведомили работодателя о том, что имеете двойное гражданство? – нашелся Уинстон, знакомый Алексу по заключению договора, пока у остальных была немая сцена. А самого Алекса, кстати, тоже.

- Я хотела сделать сюрприз, - заявила китиарка, перетягивая внимание на себя.

Она высветила электронный документ, оформленный по всем правилам. На первый взгляд. Хотя Коллингейм точно помнил, что для того, чтобы получить китиарское гражданство, нужно пройти хренову тучу обследований, а потом еще и в армии отслужить. Тайни рассказывала. Ладно, армию ему могли засчитать. Всё же плечом к плечу сражались. Но куда делось остальное?

Взгляды присутствующих вернулись к Коллингейму. Он кивнул, насколько позволяло состояние. Хотя состояние не позволяло. Расслабленные мышцы наполнялись теплом, и боль окутывала плотным звенящим коконом. Любое же движение отзывалось в теле фейерверком острых вспышек.

- Вам этот фарш завернуть, или сами совочком с пола отскребете? – продолжил светскую беседу юрист, обращаясь к Роул.

- Вообще-то я дома, - просипел Коллингейм. Слова царапали горло,  и он закашлялся.

Тайни обвела взглядом квартирку. Детектив, в меру сил, последовал ее примеру. Всё, что можно было сломать, промочить или закоптить, было сломано, промочено или покрыто копотью. Гордость Алекса, зеркальная панель под потолком, покрылась сеткой трещин. Спать здесь сегодня не получится. Жить дальше – тоже большой вопрос.

«Боевая у тебя подруга. Повезло», - произнес в ухе «внутренний голос», напоминая, что коммуникатор, с которого велась беседа, лежит невредимым под одеждой, а военная гарнитура – не кисейная барышня, и от каждого взрыва в обморок не падает.

Алекс незаметно набрал пальцем на виртуальной клавиатуре «Запись идет» и отправил Тай. Та нащупала взглядом невзрачную бусинку на ухе Коллингейма и чуть заметно кивнула.

- Вы поосторжнее в выражениях, - своим любимым экстра-нейтральным тоном обратилась китиарка к юристу. – Всё же, происходящее фиксируется. С самого начала, - она перевела взгляд на Парсона. – Оскорбления и неоказание медицинской помощи будет неприятным дополнением к обвинению в трех покушениях на убийство моего официального партнера.

- Официального партнера? – повторил Уинстон, будто для него это была чайнизская грамота.

Коллингейм очень надеялся, что из-за боли на его лице не отразится вся глубина охреневания, которое он испытывал. Нет, с одной стороны, конечно, льстило, что его признали достойным. Но с другой – могли бы и согласия спросить. Чуть-чуть патриархальной старомодности бы не помешало. «Берешь ли ты, Алекзандер Коллингейм, в официальные партнеры Тайни Роул, чтобы родить и воспитать достойных граждан Китиары?» Или что у них там говорят, если говорят вообще? У Себа, вроде, всё по-другому планировалось. Черт их знает, этих китиарцев. Может, на смертном одре все процедуры упрощаются? Хотя Алекс скорее склонялся к тому, что Тайни просто пыталась его вырвать из лап атованцев любыми средствами.

Она подошла ближе, распихивая  локтями зевак из команды сочувствующих (или делающих вид) Парсону. Присела на корточки. Аккуратно разжала  сведенные судорогой пальцы, сжимавшие кинжал-рыцаря. Вынула из своего широкого форменного ремня ампулу и вколола детективу в плечо.

- Что нужно собрать с собой? - спросила она.

Алекс указал взглядом на одежный блок и набрал: «Коммуникатор». Возможно, присутствующие поверили словам Роул. А может, нет. В любом случае, не стоит давать им возможность уничтожить следы. В дорожную сумку, лежавшую с Парадиза там же, полетели стопки одежды. Потом Тайни выгребла мелочевку из ящика стола и  средства гигиены из санблока.

- Что-нибудь еще?

Детектив задумался. Как оказалось, больше ничего ценного он не нажил. Тогда Роул взяла салфетки и наклонилась за кинжалом.

И тут, словно поджидали за дверью, в квартиру ввалились представители охраны правопорядка. Не тот мужик, который общался с Алексом по поводу покушений, а коллеги из отдела убийств.

- Эй, это улики! – возмутился молоденький парень, бросившись к Роул.

Но его поймал за ремень Сайрус Дакбилл,  и отсалютовал хозяину. Он осматривался и не торопился переходить к действиям. Коллингейм поступил бы так же. Само по себе то, что на место преступления вызвали команду из убойного, а трупа нет, уже наводит на размышления. А тут еще и политическая подоплека на лицо. Опытный детектив дождется указаний руководства. А битый жизнью знает, что руководство обычно не торопится что-то указывать, чтобы, в случае чего, сделать из подчиненных козлов отпущения.

Тайни невозмутимо обтерла лезвие и, вместе с подставкой, уложила статуэтку в сумку. Закрыла.

- В связи с тем, что на Атоване нет посольства Китиары, я забираю Алекзандера Коллингейма на звездолет, чтобы обеспечить ему безопасность и оказать необходимую медицинскую помощь. Официальная нота протеста и обвинения будут направлены позже, - подвела она итог.

Всем спасибо, все свободны.

Молодой, ретивый напарник Сайруса открыл было рот, но, судя по скривившейся физиономии,  получил от наставника ценные указания ниже спины.

Тай протянула руку, чтобы помочь, но бывший коллега подсуетился быстрее, поднимая детектива и спасая его самолюбие. Чтобы ни представлял из себя вколотый коктейль, детектив чувствовал силы добраться до транспорта. С поддержкой. Тайни подставила плечо. Стоило ее обнять, как все тревоги дня и удары судьбы коленями Парсона отошли на второй план. Медбратишка, - видимо, как самый независимый от неопределенности ситуации, - подхватил сумку. Роул, конечно, эмансипированная китиарка, но к ситуации отнеслась с пониманием, и вырывать ее не стала. Хоть Алекс и опасался.

В каре он лег на откинутое сидение. Даже мысль о каком-либо движении была невыносима. Но теперь, когда они с Тайни остались одни, третьи уши стали лишними. Движением пальца Алекс разорвал вызов с Блуберри. Тот и так неплохо развлекся за его счет.

Роул за пилотским креслом настроила параметры полета. Аэрокар взмыл в небо, и она развернулась, озабоченно спрашивая:

- Ты как?

- Как антрекот после апперкота. Мы можем говорить? – уточнил детектив, намекая на глушилку.

Роул кивнула.

- Слушай, я, конечно, знал, что на Китиаре матриархат, но чтобы настолько… - хохотнул он.

- Ты про гражданство и партнерство? - она опустила свое сидение, укладываясь рядом. – Это легенда.

- То есть, никаких документов на самом деле нет? – уточнил Коллингейм, ловя себя на том, что снова не может определиться с отношением к новости: вроде, и облегчение, а вроде, и разочарование. -  А что мы будем делать, когда подлог вскроется?

- Алекс, это официальная легенда, которую разрабатывал Исследовательский Корпус с учетом, что ее будут проверять, - Тайни  касалась его руки, словно пытаясь успокоить. - Ну, наша легенда, - поясняла она, неверно истолковав молчание детектива, уткнувшись взглядом в плечо, будто испытывала вину. -  Ты же согласился на совместный проект. А тут как по заказу подвернулось подходящее дело. И мне как раз сегодня материалы сбросили. Вот я и подумала… Не переживай, это тебя ни к чему не обязывает. Ты в любой момент можешь отказаться.

Перед глазами детектива встала разгромленная квартира, ненависть в глазах Парсона, молчаливое соболезнование Дакбилла. Конечно. Он в любой момент может отказаться.

- Тай, если бы не ты, я даже не уверен, что  дожил бы до визита Сайруса. Так что кончай оправдываться. Я тебе искренне благодарен. За всё. Если ты считаешь, что тебе ничего не грозит…

Роул скорчила мину «Не учи дедушку любить бабушку».

- Ничего они не обнаружат. Сделанное на Китиаре – сделано на совесть, - отмахнулась она. – Ты лучше скажи, что это было? – она подставила руку под голову. – Я, значит, благополучно приземлилась и решила сделать тебе сюрприз. Лечу. И вдруг на рекламном галоэкране сбоку ты с Парсоном в твоей квартире. Потом такой «бабах!» художественный, и надпись: «Ждите продолжение сериала «Маленькие секреты большой политики» на всех экранах Атована!»

- Ну, реально же сучонок! – фыркнул Коллингейм, чувствуя, что действие инъекции набирает обороты, и  боль отступает.

- Кто?

- Да Блуберри, верный последователь дела Виктора Майера!

Алекс рассказал о разговоре с Томасом, не вдаваясь в подробности того, как на него удалось выйти.

- В общем, - подвел он итог, - это было то самое супер-пупер оружие, которое должно было вернуть Бруксу симпатии избирателей и расположение покровителей, которые наверняка не простили ему приглашенных китиарцев.

- А почему именно сейчас? Почему сам Парсон?

- Потому что ты своим успешным приземлением сломала ему всю игру. Мною можно было манипулировать, пока я, лох, был один. Но против нас двоих, согласись, у них не было ни единого шанса. Думаю, у них хватило ума познакомиться с резюме противников. Оставалось одно: уничтожить меня, подбросив улики против Клиффорда, и надеяться, что твоя китиарская мстительность доделает остальное. А почему Парсон… Никто же не ожидал, что ты вернешься живой и здоровой. Поэтому всё пришлось делать второпях. А тут я еще по элитным борделям шляюсь, вместо того чтобы домой чесать…

- С этого момента поподробнее… - Роул постучала пальцами по спинке сидушки точно так же, как когда-то Томас, приглашая Барбару на свидание,  – по столу.

Алекс выразительно простонал.

- Тебе плохо? – всполошилась Роул, будто была не китиаркой, а вполне нормальной, обычной женщиной.

Конечно, ему было плохо. Но как хорошо!

47.

Четверо  суток Коллингейм провел, как падишах. Его лечили, кормили, холили и лелеяли. Немного напрягало, что «дворец» принадлежит не ему. Зато лежбище было приобретено за его кровные, и то радость. Первую ночь Коллингейм провел в медотсеке, китиарка была непреклонна. А на следующий день встал вопрос полноценного места для сна. И не только. Траходром Алекса после встречи с Парсоном годился разве что для блошиных бегов на помойке. Выбирая кровать, они с Тайни спорили, наверное, с час. Или больше. Время пролетело незаметно. Оказалось, что совместное (очень хотелось сказать: «семейное») обсуждение общего предмета быта затягивает. Особенно, обсуждение того, чем, как и когда, - уже, черт бы побрал это ребро! – можно будет на нем заняться. Детектив настоял на оплате из своего кармана. Роул не сопротивлялась. Она же не только красавица, но еще и психолог, и культурный антрополог, слава богу.

Культурный, когда говорит о нормальный вещах.

А когда о Парсоне – некультурный.

Пока Алекс восстанавливал здоровье, зализывая раны, Тай отводила душу, размалывая в муку Энтони (и Брукса в комплекте). Клиффорд тоже приложил руку к потоплению соперника. Он выступил с сочувственной речью о том, как же не повезло сенатору с менеджером избирательной кампании: безжалостным, продажным и беспринципным. Конечно же, Брукс не знал об этом, нет. Всё выглядело очень интеллигентно и доброжелательно. Но почему-то после спича Коллингейм не мог избавиться от ощущения, что Неукротимый Ронни – эдакий наивный младенец, наваливший кучу в подгузник. Не нужно было ждать результатов выборов, чтобы понять: политическая звезда Рональда Брукса закатилась навсегда. Куда-то в дальний пыльный угол под кроватью, куда за ней никто не полезет. Не дожидаясь позора, сегодня он снял свою кандидатуру с выборов.

В честь такого праздника (и в связи с нормализацией физического состояния) «доктор Роул», как дразнил ее Алекс, дала добро на выход в свет и намекнула, что после выхода даст всё остальное. Если пациент будет вести себя хорошо. А если плохо, то тоже даст, но по-другому. В общем, программа вечера обещала быть насыщенной. Тем более что Блуберри попросил Алекса о двойном свидании. Барбара, даром, что Госпожа Долли, всю эту возню вокруг Брукса воспринимала болезненно, поскольку была натурой нежной и чувствительной (если верить Томасу). Чем в этой ситуации ей могли помочь люди, которые сенатора и закопали, было непонятно. Разве что яду подсыпать. Но  Тайни восприняла идею на «ура», и теперь что-то увлеченно рассказывала миз Ожешко, сидя за столиком в баре Райана. Дамы отослали спутников к стойке. Отсюда было отлично видно, какое внимание привлекали красотки, блондинка и брюнетка.

Смит обновил напитки в их бокалах и переключился на новых посетителей.

- Не жалеешь, что сошел с дистанции? – спросил детектив. – Сейчас с серьезным видом сидел бы за монитором, принимая вести с «полей».

- Не понимаю, о чем ты, - ответил блондин, глядя на свою подругу и сияя, как звездолет с верфи.

- У тебя был шанс выйти в большую политику, - пояснил Коллингейм. – Теперь же твоей карьере конец. Вряд ли кто-то возьмет в команду человека, который однажды уже продал своего нанимателя.

- Алекзандер, то, что ты наверху, не гарантирует, что коричневая масса, в которую тебя погружают – шоколад, а не дерьмо, - он, наконец, перевел взгляд на собеседника. – А снизу можно быть таким же счастливым, как и сверху.

- И тебя не смущает, что ты зависишь от женщины? – поинтересовался Алекс.

Не для того, чтобы уесть, а чтобы понять. Ситуация, в которой он оказался, напрягала. С одной стороны, приключения, новые планеты, новые загадки, Тайни рядом… А с другой: из глубочайшей задницы в этот раз его вытащила женщина. Неважно, что счет был четыре – один, и он по-прежнему вёл. Важно, что мужскую работу за него сделала его подруга. Не доставляла удовольствия самолюбию и мысль, что он делает карьеру через «постель» Тайни и связи «свекрови». Вот если бы…

Только детектив понимал, что нет никаких законных «если бы», которые позволили бы ему дотянуть до уровня китиарки. Ни-ка-ких. Что ни говори, а стартовый капитал имеет значение.

- Испокон веков мужчины зависят от женщин, - пожал плечами блондин и лучезарно улыбнулся.

- Но не финансово.

- Я не завишу от Барби финансово, - легко ответил Блуберри.

Наверное, да, не зависит, при его-то талантах.

- Но со стороны ты будешь выглядеть альфонсом, - без реверансов сообщил Коллингейм.

- И хрен с ним. – Было заметно, что блондин совершенно не заморачивается на этот счет. – Главное – я с любимой женщиной, и делаю ее счастливой.

Томас обаятельно улыбался, и тут Алекс вдруг заметил, что не только девочки являются центром внимания. Их парочка тоже притягивает взгляды. Они выглядели достойными своих подруг. И не только выглядели – они и были достойны.

Вряд ли бы Роул так грызлась за него, если бы не считала детектива достойным спутником. И Энджела Роул не была похожа на человека, который будет суется, лишь бы сбыть дочку. Особенно, подключая служебные связи, что у них, там, на Китиаре, считалось бы должностным преступлением, если верить Тайни. Тем более что определяя напарника дочери, она вверяет в его руки ее безопасность.

Конечно, в некотором смысле, межзвездная карьера Коллингейма будет сотворена женскими руками. Но с другой: новые приключения, новые планеты, новые загадки, счастливая Тайни рядом… Разве остальное имеет значение?

Позволив барышням потрепаться еще с час, они с Шузом отправились на захват. Сопротивляющиеся девушки  были утащены на танцполе, где их утанцевали до полусмерти. Алексу показалось, что среди танцующих мелькнул длинный нос в обрамлении черных волос и рыжая грива рядом. Может, не показалось. Вряд ли там была великая любовь, но в политическом гадюшнике на пару пробиваться дешевле.

Когда, уже в темноте, Коллингейм с Тайни выбрались на улицу, они едва дышали. Но в трюме космолета, на совместно выбранной кровати, у них открылось второе дыхание. Каждый оргазм с Роул был маленькой смертью и воскресением. Каждый раз казалось, что лучше быть не может. И каждый новый раз – было. Это было странно, непонятно, невозможно. Вот и сейчас, осознавая, что он всё еще жив, хотя только что был уверен, что уже на небесах, Алекс притянул к себе Тайни, чуть коснулся губами ее виска и наконец-то выдохнул то, что держал в себе черт-те знает сколько, может, с момента их первой встречи на Атоване:

- Я тебя люблю.

Роул потерлась носом ему в основании шеи, облегченно выдохнула и стала пристраиваться на плечо с явным намерением заснуть.

- Тай, как куда нас хотят отправить? – влез Коллингейм, пользуясь полубессознательным состоянием подруги.

Тему нового задания Роул упорно обходила, но сегодня Алекс был настроен пойти до конца. Во всех смыслах.

- На Игры Бетельгейзе.

Играми Бетельгейзе называлось известное экстремальное галошоу, в котором участвовали семейные пары. Название звезды со сложным характером, которое переводилось как  «Рука Близнеца», пришлась по душе зрителям. «Нет людей ближе, чем муж и жена», - говорилось в оупенинге шоу. – «Кто еще протянет им руку помощи в трудную минуту»..

- В тренировочном этапе при неясных обстоятельствах, - в полудреме выдала она, - погибла наша пара. Элли была координатором Сектора Ориона. По какой-то причине алларм на ее комме не сработал.

- Видимо, смерть наступила внезапно, - предположил детектив, закладывая свободную руку под голову.

- Алекс, - Тай оторвала голову и приподнялась, - при гибели китиарца аларм включается автоматически.

- Нам нужно будет расследовать убийство?

- Расследовать убийство, найти, кому потребовалась база наших агентов, уничтожить любое о ней упоминание, и занять место погибших на шоу, - поправила она и зевнула.

- Это шутка такая?! – теперь вскочил Коллингейм. – Какой из меня шоумен?

- Хороший, - Роул потянула на место свою «подушку», и прижалась сбоку. – Алекс, ты себя недооцениваешь. Давай обсудим это завтра на свежую голову.

Потрясение понемногу рассасывалось, уступая физической измотанности. Понятно, откуда взялась легенда, которая вытащила детектива из лап парней Парсона. И почему Роул была столь спокойна за ее проверку. Коллингейм начал проваливаться в дрему, когда сработал его комм.

Вызов принадлежал некоему Кэндзабуро Мисиме.

- Тай, мы можем задержаться на пару дней? – спросил Алекс, когда выслушал собеседника.

 Конец.


.


Оглавление

  • Нарватова(upssss)Светлана.Детектив Алекс Коллингейм-6.Последние выборы сенатора
  • 1.
  • 2.
  • 3.
  • 4.
  • 5.
  • 6.
  • 7.
  • 8.
  • 9.
  • 10.
  • 11.
  • 12
  • 13.
  • 14.
  • 15.
  • 16.
  • 17.
  • 18.
  • 19.
  • 20.
  • 21
  • 22.
  •  23.
  • 24.
  •  25.
  • 26.
  • 27
  • 28.
  • 29.
  • 30.
  •  31.
  • 32.
  • 33
  • 34.
  • 35.
  • 36.
  • 37.
  • 38.
  • 39.
  • 40.
  • 41.
  • 43.
  • 44.
  • 45.
  • 46.
  • 47.
  • Teleserial Book