Читать онлайн История о краже. Защитник бесплатно


Аннотация к книге "История о краже. Защитник. Том 2"

Зачинщик ограбления скрылся, и Майяри, горящая жаждой мщения, нацелена найти его и заставить заплатить за все страдания, которые был вынужден пережить её друг.


Ранхаш, отстранённый по распоряжению Шереха Вотого от расследования, не готов так просто отступить. И тем более он не готов оставить Майяри, защиту которой считает своей обязанностью и уступать эту ответственность кому-то другому не желает.


Вынужденные объединиться для достижения общей цели, харен и новая хранительница опасных артефактов становятся союзниками и втайне от Шереха продолжают расследование. И через некоторое время осознают причины, из-за которых старый консер запретил лезть в это дело.


Глава 1. Преддверие кошмара

Ранхаш прикрыл глаза, потёр переносицу и подался немного вперёд. Соприкосновение со спинкой сиденья всё ещё вызывало обманчивое ощущение доверчиво прижавшегося тела. Экипаж дёрнулся, выворачивая за угол, и харен опять откинулся назад. Воспоминания волной всколыхнулись в голове, и мужчина ожесточённо потёр лоб, словно пытаясь стереть их вовсе.

– Господин, всё в порядке? – осторожно поинтересовался Рладай, сидящий напротив харена.

Господин не отнял руку от лица, но между пальцев яростно сверкнул янтарно-жёлтый глаз. Ничего не было в порядке!

Печати на груди жгло почти нестерпимо , сердце бухало тяжело и неритмично, а лёгкие жадно хватали воздух.

– Я совершенно бесполезен?

Рладай онемел от неожиданности. Служил он господину уже двадцать восемь лет и никогда не сталкивался с подобными вопросами. Харен отличался редкостным хладнокровием, и если выходил из себя, то никогда это не обсуждал. Или обсуждал, но исключительно с Шидаем.

Сейчас же Шидая не было, и Рладай чувствовал себя очень неуютно на его месте.

– Отчего же, господин? – преувеличенно бодро спросил оборотень. – У всех в жизни случаются промашки. У вашего уважаемого прадеда консера Шереха их было великое множество, и порой они приводили к очень трагичным последствиям. Лучше вспомните, сколько удач было в вашей жизни. Значительно больше, чем промахов. Просто не всегда всё зависит от нас.

Но он был уверен, что справится! С того самого момента, как увидел перепуганную девчонку в покосившемся сарайчике, Ранхаш был уверен, что она в полной безопасности. Потому что он её нашёл. Он ведь был готов сделать что угодно, чтобы защитить её.

– Я слаб?

Рладай мрачно уставился в окно, мечтая выбраться из экипажа. И зачем он только решил лично сопровождать господина?

– Не понимаю, почему вы так решили. Вы не единожды доказали свою силу и смелость.

– Тогда почему я не смог её защитить?

В экипаже повисла тишина, нарушаемая лишь стуком колёс и цокотом копыт.

Пальцы сдвинулись, закрывая испытующе смотрящий жёлтый глаз, и Ранхаш поджал губы. Шидай смог бы объяснить. У него всегда и на всё был ответ.

– Господин, вы когда-нибудь защищали женщин? – тихо спросил Рладай.

Ладонь медленно сползла с глаз на губы.

– Это имеет значение?

– Я знаю, господин, вы часто выступали защитником, всё-таки мы с вами оба военные. Защищать – это одна из наших обязанностей. Но защищать женщину… одну женщину… в одиночку – это несколько по-другому, чем защищать поселение, за стенами которого прячутся перепуганные жители. Но ты один и понимаешь, что ты и только ты можешь защитить слабую, неспособную держать оружие в руках девушку. Ответственность повышается в разы, и неудача воспринимается куда острее.

Ранхаш поморщился и уставился в окно. Это не объясняло, почему он потерпел крах. Он потратил на бой в дикой какофонии взрывающихся и взмывающих в небо огненных цветов не более пяти минут, но Майяри успели увести у него из-под носа. Он сразу поймал её запах, но умудрился несколько раз потерять его, запутаться и вместо девчонки находил лишь ближайшие развалы сена! Он потратил слишком много времени и оказался совершенно бесполезен.

А она, наверное, боялась…

Печати запекло с новой силой.

Экипаж дёрнулся и остановился. Рладай с облегчением поспешил выбраться наружу и посторониться.

Ранхаш несколько замешкался. Больная нога занемела, затекла и отказывалась гнуться. Стоило ему ступить на подножку, как колено так прострельнуло болью, что мужчине пришлось вцепиться в края дверного проёма. На мгновение он почувствовал себя совершенно разбитым, но лишь на мгновение.

Развалины уже успели разгрести. В ярком радостном солнечном свете почему-то особенно жутко смотрелись красные пятна, расцветившие снег. Особенно густо они испещряли истоптанный снежный наст рядом с развалинами, откуда выносили трупы. Сами тела лежали чуть в стороне под тёмными покрывалами. Восемь тел.

Мрачный данетий Трибан, увидев харена, неспешно направился к нему.

– Живых не нашли, – сразу сообщил он.

– Знакомые есть?

– Да все, у кого морда сохранилась, знакомы, – данетий сплюнул, и уши его недовольно шевельнулись. – Арона, правда, и по шевелюре опознали… – голос его сорвался, и Ранхаш неожиданно почувствовал что-то томительно-острое, вспыхнувшее внутри, словно бы занозу поймал. Он вдруг понял, что Трибан сильно опечален. Расстроен. – Вы уже знаете, что там приключилось?

– Нет, – Ранхаш мотнул головой. – Они ещё не пришли в себя.

Он не знал, но мог предположить. Арон Дебрий всё же был его главным подозреваемым. В Санарише проживало не так много хороших артефактчиков. Их в принципе было немного: занятия артефактологией требовали больших сил, средств и обширных знаний. Чтобы стать артефактчиком, нужно было иметь или огромный талант, как у Майяри, или огромное желание.

В Санарише же открыто проживали только двое сильных артефактчиков: Арон Дебрий и Милим Кийши – опальный сын прославленного рода Кийши. Последний подходил на роль преступника больше всего. Сто двадцать три года назад он собственноручно отрезал головы четырём своим двоюродным братьям и от расправы семьи его спасло только заступничество хайнеса и консера Хеша.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Тогда произошла какая-то мутная история, и, насколько знал Ранхаш, правящей семье пришлось вмешаться, чтобы прикрыть кое-какие грешки отпрысков рода Кийши. Но у наследника семьи оказался настолько крутой нрав, что он, наплевав на решение старших, сам вынес приговор и покарал виновников. Ранхаш пытался вызнать подробности той истории, но двоюродный дед, консер Хеш, распустил столько версий произошедшего, что узнать истину можно было, только спросив кого-то из участников событий. А они не отличались болтливостью.

Наследник рода, Милим Кийши, был известен как талантливый, очень одарённый артефактчик. Вспыльчивый, с крутым нравом, отличающийся полнейшей нетерпимостью к покрывательству преступлений и способный к хладнокровному убийству. Ранхаш мог бы даже найти для него мотив для ограбления сокровищницы, но Милима в ту ночь не было в городе. Вместе с группой учеников он на неделю уехал на полевую практику.

Арон Дебрий был значительно моложе Милима и, соответственно, имел куда меньше опыта. Но он был куда талантливее. Именно так написал директор Жаанидыйской школы магии в ответ на запрос Ранхаша. Арон мог добиться впечатляющих высот, но он бросил учёбу и вместе с племянницей вернулся в Санариш, в свой родной город, где довольно быстро снискал известность среди населения и начал зарабатывать своим талантом. За помощью недоучки очень часто обращались и сыскари, и городская стража, и военные. Единственные, кому он всегда отказывал в помощи, – это представители преступного мира. Этим Арон заслужил огромное уважение. Уже одно это уважение могло защитить его от подозрений в глазах местных сыскарей.

Но у него был мотив для преступления.

И в ту ночь он был в городе.

Кухарка, служившая в его доме, уверяла, что в ночь ограбления хозяин был дома. Она сама относила в его кабинет травяной отвар и корила, что он опять работает допоздна. Но ведь отвести глаза бедной женщине не так уж и сложно, если ты такой прекрасный мастер артефактологии.

День за днём Ранхаш тщательно проверял предоставляемые ему данные на жителей города. Его оборотни следили за самыми подозрительными из них, пытаясь уличить скрывающихся артефактчиков, но Милим и Арон продолжали оставаться наиболее вероятными кандидатами.

Чаша подозрений склонилась на сторону Арона, когда Ранхаш наконец смог вытянуть из Майяри правду о произошедшем той злосчастной ночью.

Господин Ахрелий кого-то ранил, и этот кто-то точно не был служащим сокровищницы, так как все они наутро были здоровы, и это был не Одаш: внутри сокровищницы его не было, он поджидал у ворот. Арон же на следующее утро сказался больным, но не обратился к лекарю, хотя по словам той же кухарки болел тяжело. Если он действительно был ранен, то не мог обратиться за помощью. Хороший лекарь быстро бы раскрыл, что болен Арон не простудой, даже если бы он скрыл запах крови. Либо же он обратился к одному из тех лекарей, которые за приличную плату оказывают помощь не очень законопослушным жителям и в дальнейшем скромно умалчивают о своём милосердии.

– Кого-то вы узнали? – поинтересовался Ранхаш, присаживаясь на корточки (нога мстительно отозвалась болью) рядом с ближайшим телом и приподнимая край тёмного покрывала.

Взору его открылся широкоплечий мужчина со смятой грудной клеткой и искажённым ужасом и болью лицом. Рядом с его головой лежал какой-то клок шерсти, и Ранхаш опознал в нём бороду.

– Да, узнал. К сожалению… – Трибан покосился на лицо мертвеца. – Есть тут у нас одна «призрачная» банда, – губы данетия презрительно искривились. – К нашему стыду мы уже лет двадцать с ними разобраться не можем. Они, видите ли, не горланят о своей принадлежности к какой-то определённой… семейке. Порой и не понять, на кого записывать очередную грязь. Мы их сперва даже не выделяли среди остальных банд, приписывая грабежи и убийства тем, кому больше по характеру исполнения подходили. А потом уже начали всплывать мелкие детали, ниточки… Наши ребята, те, кто подсадными в бандах сидят, по своим… кхм… дружкам поспрашивали и выяснили, что действительно объявилась ещё одна паршивая овца. Да ещё какая овца… Туда бывшие вояки и служивые из стражи стекаются. Маскируются и следы затирают так, что от любой другой банды не отличишь. Пару раз ловили кое-кого, но расколоть не смогли. Думается мне, что это из-за семей. У обоих жены с детьми были, так после казни мужей в нищету они не опустились. Помогает им кто-то.

– Уверены, что это их рук дело?

– Нет, – пожал плечами Трибан, – но этого мужика я знаю. Он лет восемь назад после стычки с командиром из отряда ушёл. При местном гарнизоне служил. Ещё двух, у кого лица сохранились, я не знаю, но мои ребята их признали. Они когда-то в городской страже начинали, но были вытурены со службы за превышение полномочий. У пьяного горожанина карманы обчистили. У оставшихся трёх головы размозжило, там если кто-то и признает, то только кто-то из близких.

– Трёх?

Данетий молча посторонился, и Ранхаш перевёл взгляд на тело, прикрытое, в отличие от остальных, плащом самого Трибана.

Когда харен откинул в сторону плащ, лицо данетия исказила настоящая мука. Ранхаш сам замер: не ожидал увидеть подобное. На ещё одном меховом плаще лежала Рена. Остекленевшие голубые глаза безучастно смотрели на харена, но вот губы всё ещё были чуть удивлённо изогнуты. Несколько секунд Ранхаш смотрел на её лицо, а затем осторожно сделал то, что не смог сделать сам Трибан: закрыл девушке глаза.

– Арон её собой закрыл, – глухо пророкотал данетий, – только ей-то уж всё равно было.

Ранхаш перевёл взгляд на кинжал, глубоко вдавленный в грудь Рены, и различил на рукоятке герб семьи Ишый. Вспомнился сумасшедший взгляд Виидаша, и стало как-то нехорошо.

– Им, наверное, артефактчик был нужен, чтобы разговорить Амайяриду, вот они и похитили Рену, чтобы Арон покладистей был, – в голосе данетия звучала надежда, и Ранхаш почувствовал, что от него ждут утешения.

– Наверное.

Заподозрив Арона, Ранхаш приставил соглядатаев к его племяннице и… Виидашу. Последнего он подозревал даже больше, чем Рену, поэтому не хотел ничего говорить Майяри. Она бы не поверила.

Лучи солнца скользнули по граням герба рода Ишый.

И оказалась бы права.

Ранхаш достал из внутреннего кармана платок и, обернув им рукоятку кинжала, осторожно вытащил его из груди девушки. Оружие перекочевало в глубокий карман плаща, и харен, опять накрыв мёртвую оборотницу, поднялся.

– Покажите мне остальных.

Погибшие выглядели на удивление однообразно: крепкого телосложения, черноволосые, широколицые.

– Четверо из этих были мертвы ещё до взрыва. А вот этого я знаю, и он раньше рыжим был, – сказал харену один из сыскарей, – и морда у него была поуже. Не в смысле похудее, а костяк как-то поуже был в скулах.

– Пусть их осмотрит лекарь и… – Ранхаш помедлил и продолжил, – и мастер Милим. В этот раз он не откажет.

– Заодно и на это глянет, – Трибан мрачно кивнул в сторону развалин.

Харен, хромая, забрался на груду камней и посмотрел вниз. Двое оборотней старательно сметали мелкий сор метёлками из сухой травы, очищая большое обугленное пятно на каменном полу. Ноздри Ранхаша хищно шевельнулись.

– Украденные воспоминания… Да, пусть мастер Милим посмотрит и на это.


Шидай поправил плед на плечах уснувшей женщины и бросил взгляд через плечо. В комнате было очень темно, свет шёл только от пылающего камина, занавеси же на окнах были плотно задёрнуты, но тихий шелест дыхания больных его успокоил. И Майяри, и Виидаш продолжали спать.

Шидай запретил разносить их по разным постелям, хотя мать Виидаша, обезумевшая от ужаса при взгляде на тело своего сына, требовала вынести «эту проклятую девку, приносящую одни несчастья», из их дома. Пришлось вмешаться Ерону, и невестка набросилась уже на него. Шидай выставил в коридор обоих и запустил несчастную женщину внутрь, только когда угрозы сменились униженными мольбами позволить ей просто быть рядом с сыном.

Желание госпожи Ярены оказаться рядом со своим больным ребёнком было куда сильнее желания избавиться от Майяри. Она даже не спрашивала, что произошло. Едва её опять допустили к постели сына, как она опустилась на колени и, боясь даже прикоснуться к перевязанному с ног до головы Виидашу, молча расплакалась. Когда она уснула, уткнувшись лицом в покрывало, Шидай просто перенёс её в кресло и укрыл.

Мужчина неслышно подошёл к постели и поочередно заглянул в лица спящих. Их жизням больше ничего не угрожало, но лекаря продолжало снедать беспокойство. Он всё ещё помнил пустой и в то же время безумный взгляд Виидаша. Что там произошло? Как Виидаш вообще там оказался?

Дверь скрипнула, и мужчина вздрогнул. Оказалось, что это всего лишь вернулся лекарь семьи Ишый, господин Юварий. В этот раз он был полностью одет, причёсан и даже, кажется, умыт. На уснувшую в кресле госпожу он взглянул с неодобрением, но Шидая упрекать не стал.

– Не хотите привести себя в порядок? Можете воспользоваться моей комнатой и вещами, – предложил Юварий.

– Благодарю, – Шидай опять почувствовал себя безмерно уставшим, разбитым и очень грязным, – но до распоряжений харена я побуду здесь.

– Как вам угодно.

Юварий придвинул кресло ближе к Виидашу и расположился в нём. Шидай тоже решил, что стоит немного отдохнуть, и, расположившись в кресле недалеко от Майяри, с наслаждением вытянул ноги. Стало чуточку легче, но ощущение, что он находится на вражеской территории, не покинуло его. Как же давно он не был в этом доме. Здесь многое изменилось… Направляясь с Ранхашем в Санариш, он даже не думал, что ему ещё раз придётся здесь оказаться. Взгляд опять переместился на Виидаша. Надо же, внук Юары. А он ведь тоже уже мог быть дедом.

– Вы знакомы с господином Ероном?

Шидай выплыл из своих мыслей и взглянул на господина Ювария.

– Да, мы были знакомы.

Ответ прозвучал дружелюбно, но у Ювария почему-то пропало желание любопытствовать и дальше.

Майяри тихо застонала, и Шидай резко подался вперёд, всматриваясь в её сморщившееся лицо. Состояние девушки, если сравнивать с Виидашем, было весьма неплохим. Она потратила много сил, заработала очень серьёзные ожоги обеих рук, от которых теперь долго будет восстанавливаться, повредила лодыжку и поймала мелкий глиняный осколок в бок. Из всего перечисленного опасения вызывали только ожоги. И ещё кое-что, что Шидай обнаружил, переодевая её. Взгляд его в очередной раз упал на грудь Майяри. Хорошо, что в этот момент господин Юварий как раз вышел.

Майяри вроде успокоилась и расслабилась, и Шидай опять откинулся на спинку. Но не успел он в очередной раз вытянуть ноги, как девушка резко села и, распахнув глаза, закричала. Её дикий крик вырвал госпожу Ярену из сна, и перепуганная женщина свалилась с кресла. Господин Юварий подскочил, а Шидай метнулся к Майяри.

– Умри! – закричала девушка, подаваясь вперёд и впиваясь пальцами в одеяло. – Я хочу, чтобы ты сдох! Сдохни! Сдохни!

Шидай сгрёб её в охапку и, перетащив к себе на колени, начал укачивать, как ребёнка.

– Ну-ну, Майяри, ты чего? Всё хорошо, успокойся.

В расширенных от ненависти глазах блеснуло что-то осмысленное, и девушка уставилась на лекаря с ужасом.

– Что? Вы? Вы тоже?

– Что я тоже, моя дорогая? – ласково спросил Шидай, продолжая её укачивать.

– Вы умерли, – уверенно заявила Майяри.

– Нет, мы оба живы.

Почему-то это привело девушку в ещё больший ужас.

– Значит, этот кошмар не закончился? – девушка схватилась за горло, словно задыхаясь. – Почему он не закончился… почему…

Майяри закричала и попыталась вырваться из крепкой хватки лекаря.

– Пустите меня, пустите… Мне нужно всё закончить!

Отчаявшись вырваться, она зарыдала в голос.

– Я хочу, чтобы всё закончилось… пожалуйста, пусть всё закончится…

– Ну-ну, моя девочка, всё уже закончилось, – шептал ей на ухо Шидай. – Всё закончилось, ты в безопасности, тебе больше ничего не угрожает. Осторожнее, твои руки…

Майяри продолжала биться в его объятиях, совершенно не обращая внимания на боль, но стоило ей увидеть повязки на своих руках, как она замерла и глаза её опять наполнились яростью.

– Где мои браслеты? Где они?!

– Спокойно, Ранхаш их снял, чтобы почистить. Он вернёт их позже.

– Верните мне их! Верните мне мои силы! Верни-и-и-ите! Я…

Взгляд Майяри столкнулся с перепуганным взглядом госпожи Ярены, и девушка застыла, смотря на женщину с непередаваемым изумлением. Глаза её скользнули влево, на напряжённого господина Ювария, а затем ниже. Увидев бледного неподвижного Виидаша, Майяри посерела и, казалось, преисполнилась ещё большего ужаса.

– И Виидаш жив, – продолжал ласково шептать Шидай. – Мы все живы и все в безопасности.

Майяри продолжала взирать на Виидаша так, словно видела нечто кошмарное.

– Ты не хочешь лежать рядом с ним?

Девушка сглотнула.

– Хочу… – с трудом просипела она.

– Тогда давай ты ляжешь.

Майяри съёжилась в руках лекаря, но сопротивляться не стала. Шидай аккуратно уложил её на подушки, оправил задравшуюся рубашку и укрыл одеялом. Майяри же продолжала смотреть на Виидаша. Она смотрела с ужасом и жадностью. Протянув дрожащую руку, под сдавленный вздох госпожи Ярены девушка коснулась перебинтованными пальцами лица Виидаша и тут же их отдёрнула.

– Тёплый, живой… Верно? – едва слышно прошептал Шидай и погладил Майяри по голове. – Всё хорошо. Поспи. Вот увидишь, когда проснёшься, кошмар уже будет позади. Спи.

Пальцы лекаря слабо полыхнули синим, и Майяри сонно моргнула. Некоторое время она всё ещё пыталась удержать тяжелеющие веки распахнутыми, но уже через минуту тяжелое дыхание выровнялось и глаза закрылись.

Шидай устало потёр лоб и посмотрел на напряжённого господина Ювария и перепуганную госпожу Ярену.

– Я всё-таки воспользуюсь вашим предложением и приведу себя в порядок. Думаю, к их пробуждению нам нужно запастись силами. Госпожа Ярена, надеюсь на ваше благоразумие.

Шидай повернулся к двери и почувствовал, как на его плечи разом наваливается усталость от этой бурной ночи и нескольких дней, проведённых в заточении. В коридор он вышел, слегка пошатываясь, и замер, щурясь от солнечного света, льющегося в окна.

– Как он?

Проморгавшись, Шидай повернул голову и увидел стоящего у стены Ерона.

– Эти раны залечатся, – кратко ответил он, прикрывая за собой дверь.

Ерон нахмурился и отвёл глаза.

– Не думал, что ты ещё когда-нибудь будешь лечить кого-то из моей семьи, – признался он.

– Я тоже не думал, что такое случится. Надеялся, что больше никогда не переступлю порог этого дома, но у судьбы свои планы, – Шидай слабо усмехнулся. – Я так давно ничего не слышал о вашей семье.

Точнее отказывался слышать.

– Последнее, что я слышал, что у госпожи Юары возникли проблемы с сердцем, но это было около ста пятидесяти лет назад. Вроде бы что-то серьёзное. Меня даже уверяли, что стоит ждать письма от вас.

– Мы не надеялись, что ты согласишься помочь, – спокойно ответил Ерон, – поэтому не стали писать.

– Да, я бы не помог, – так же спокойно согласился с ним Шидай. – Я недостаточно благороден для этого. Она в этом доме?

Ерон склонил подбородок к груди и отрицательно мотнул головой.

– Нет. Она умерла восемьдесят два года назад. Сердце всё же не выдержало.

Внутри ничего не отозвалось. Ни ненависти, ни злорадства, ни тем более печали. Надо же, умерла, а он и не знал.

– Соболезную.

Голова Ерона дёрнулась.

– Мне надо помыться и переодеться. Я могу сделать это где-то здесь?

Старик отделился от стены и, всё ещё не поднимая глаз на Шидая, слабо махнул рукой.

– Да, я провожу.

Шидай посмотрел на его сгорбленную спину и тряхнул головой, стараясь избавиться от странного ощущения нереальности происходящего.


Глава 2. Пробуждение

Уродливые чёрные фигуры без лиц кружили вокруг Майяри с глумливым гоготом и тянули к ней длинные руки с устрашающе тонкими, похожими на паучьи лапки пальцами.

– Я помогу тебе встать. Давай, возьми меня за руку.

Девушка испуганно шарахалась, прижимая ладони к груди.

– Не трогай, не трогай… – шептала она.

Животный страх узлом завязывался в груди и заставлял несчастное сердце метаться испуганной птицей.

– Майяри, иди ко мне!

Девушка резко развернулась и увидела в рассеивающейся тьме светлый силуэт Викана.

– Давай, беги ко мне!

Расплакавшись от облегчения, Майяри бросилась к нему, но не успела сделать и пары шагов, как перед ней возник мрачный Виидаш.

– Ты обманула меня.

Воздух прорезало блестящее лезвие кинжала, и Майяри распахнула глаза.

Над головой висел утопающий в темноте потолок, довольно быстро сменившийся обеспокоенным лицом Шидая.

– Как ты себя чувствуешь? – шёпотом спросил лекарь.

Майяри с трудом сглотнула вязкую слюну и прислушалась к себе. Стоило ей это сделать, как руки до самого локтя обожгло огнём.

– Мои руки… – едва слышно просипела она.

– Болят? Сейчас я дам тебе лекарство, и боль уйдёт. Что-то ещё беспокоит?

Что-то беспокоило, но Майяри не могла понять, что именно. Беспокойство зрело где-то глубоко внутри и было настолько острым, что хотелось кричать.

– Мне… плохо…

– Тошнит? Болит что-то ещё? Нога? Бок?

Бок и нога действительно заболели, но зреющее беспокойство было связано не с ними. Отчего ей так плохо? Что произошло? Майяри устало прикрыла глаза, и перед внутренним взором тут же предстал пустой стеклянный взгляд Виидаша. Ужас обжёг её подобно ледяному ветру. В памяти одна за другой промелькнули кошмарные картины с участием Рены, и Майяри засипела от ужаса.

– Я… выжила?

– Вам с Виидашем очень повезло. Одна из балок упала под углом, и часть веса обрушившейся стены пришлась на неё. Остальное Виидаш смог удержать до прихода помощи.

– Виидаш? – повторила Майяри и, следуя за взглядом Шидая, повернула голову.

Виидаш оказался рядом, укрытый до середины груди одеялом, а выше, до самого подбородка, обмотанный повязками. Если бы его грудь не вздымалась от дыхания, Майяри подумала бы, что он мёртв.

Осознание, что Виидаш жив, на мгновение наполнило её пьянящей радостью, но эта радость почти мгновенно превратилась в панику.

– Майяри, что не так? Ты его боишься?

Шидай напряжённо посмотрел на спящего парня. Роль Виидаша в произошедшем до сих пор была ему неясна, но если бы он был врагом, стал бы он закрывать Майяри своим телом? Он рискнул жизнью, спасая её. Переведя взгляд на девушку, лекарь вздрогнул и испуганно склонился ещё ниже: по её щекам текли слёзы.

– Рену уже принесли? – сдавленно спросила Майяри.

– Рену?

– Да, Рену, – повторила девушка, и госпожа Ярена, сидящая в кресле, судорожно вздохнула, внезапно осознав, что мог означать этот вопрос.

Шидай медленно откинулся на спинку кресла. Похоже, самые страшные раны ещё впереди.


В первый раз Ранхаша Вотого встретили в доме семьи Ишый если не с радостью, то хотя бы со сдержанной вежливостью. Услужливый дворецкий, ничего не спрашивая и не спеша доложить о визите харена своему господину, проводил его наверх, но не в ту комнату, где он ранее оставил Майяри и Шидая. Указав на покои, слуга откланялся и неспешно удалился.

Ранхаш не торопился заходить, наблюдая, как лучик утреннего солнца ползёт по медной ручке. О пробуждении Майяри ему доложили час назад, и сперва он почувствовал облегчение. Проспав сутки, девушка всё-таки проснулась. Почему-то он думал, что она может не проснуться. Мысли были какими-то неправильными, словно он не доверял словам Шидая, который убедил его, что Майяри выживет. В подобном Шидай никогда не врал. Наверное, сказывались усталость и напряжение. Вчера после посещения развалин, бывших ранее укрытием для преступников, он ещё осмотрел место заключения Шидая, но не обнаружил ничего интересного. Ещё один заброшенный дом, который преступники использовали под свои нужды. Об их присутствии напоминали только оставленные Шидаем трупы. Ранхаш отдал приказ проверить все до единого заброшенные дома в городе и сперва тоже хотел заняться их осмотром, но потом всё же решил поспать.

Решение оказалось не самым удачным. Толком отдохнуть так и не удалось, всю ночь снились кошмары и какая-то дрянь. Один раз даже приснились Гава-Ыйские болота. Он опять лежал в болотной жиже, корчась от боли, а над головой звучал знакомый надменный голос: «Я богиня!».

Ранхаш положил ладонь на ручку и, мягко повернув её, приоткрыл дверь.

Бледная осунувшаяся Майяри в одной ночной рубашке сидела в кресле перед столиком, а напротив неё с дымящейся чашкой в одной руке и ложкой в другой располагался Шидай.

– Это бульончик. Он совсем лёгкий, и я даже покрошил туда твоё любимое яйцо. Открывай рот, – лекарь направил ложку в сторону рта Майяри, но девушка даже не подумала разомкнуть губы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Меня тошнит, – голос её звучал пугающе безразлично.

– Поесть нужно, – настаивал Шидай, – хотя бы немного.

– Позже.

– Майяри, просто открой рот и проглоти. Тебе больше ничего делать не нужно. Давай же.

Почувствовав лёгкий сквозняк, лекарь обернулся в сторону двери и наконец заметил Ранхаша.

– О, Ранхаш, как здорово, что ты пришёл, – обрадовался Шидай. – Может, тебе удастся убедить её немного поесть? Один раз у тебя это уже получилось.

Майяри бросила на харена равнодушный взгляд и опять уставилась на столешницу. Ранхаш успел заметить красные пятна на её лице. Он уже видел однажды что-то подобное. Она опять мёрзнет? Взгляд скользнул по ногам, тщательно укрытым пледом, и снова переместился на лицо девушки. Ранхаш смутно осознал, что чего-то не понимает.

– Как вы себя чувствуете?

Майяри не ответила, а Шидай отрицательно мотнул головой и приложил палец к губам, прося Ранхаш больше не спрашивать об этом.

– Простите, госпожа Майяри, но мне нужно поговорить с вами. Я понимаю, что вам неприятно вспоминать произошедшее, но мне необходимо знать, что случилось.

– Я расскажу об этом столько раз, сколько потребуется, – голос девушки окреп, и в нём прозвучала мрачная решимость. – И припомню все до единой детали.

В комнате воцарилась тишина. Недовольный Шидай брякнул ложку в чашку и, поставив посудину на стол, встал со своего места, уступая его Ранхашу. Но уходить лекарь не стал. Отошёл к окну и там замер, неодобрительно посматривая на харена и девушку.

Усевшись, Ранхаш поднял глаза и невольно отметил лохматость Майяри. Почему-то это зацепило его сильнее, чем опустошённый взгляд девушки и её болезненный вид. Наверное, оттого, что с последними двумя состояниями он ничего сделать не мог.

– Начните с того момента, когда мы с вами расстались, – попросил Ранхаш.

– Я не очень чётко помню, что тогда произошло, – взгляд девушки был всё таким же безучастным. – Я почти ослепла от вспышек и оглохла от грохота и, когда кто-то схватил меня за руку и потянул за собой, решила, что это вы. Помню, что к нам бросился Род. Он закричал, чтобы я бежала, но почти тут же меня ударили по голове, и очнулась я уже в том доме.

Голос её дрогнул, и рассказ прервался. Зрачки едва заметно расширились, и Ранхаш увидел, как безучастность сменяется страхом.

– Это была Рена, – наконец выдавила из себя Майяри. – За этим ограблением стояли её дядя, Деший и Одаш. Думаю, в сокровищнице её не было, она ни разу об этом не упомянула, но в самом деле она принимала активное участие и была уверена, что совершает что-то хорошее… правильное.

Она опять умокла, пальцы её судорожно вцепились в плед. Ранхаш перевёл взгляд на Шидая, засомневавшись, что стоит продолжать этот разговор. Лекарь поморщился, но всё же кивком подбодрил его на продолжение. Им нужно было знать, что там произошло, чтобы попытаться помочь девушке.

– Кто-то кроме неё был рядом с вами? – осторожно уточнил Ранхаш.

– Нет, только двое мужчин, наверное, что-то вроде охраны и мелких пособников, каким был Одаш. Думаю, её дядя и он искали в тот момент меня. Они все искали меня, но повезло Рене. Или не повезло. Она была не очень рада, что именно на её плечи легла ответственность допросить меня, и пожаловалась, что у них совсем нет времени допытываться у меня правды о нахождении артефактов, ругали вас, харен, за вашу догадливость и излишнюю подозрительность… – Майяри сбилась и потёрла щёки ладонями. – Простите, это не то, что вы хотите услышать, но мне сложно собраться с мыслями. Я всё ещё там, вместе с ней и Виидашем… – голос её сорвался, и она шумно вздохнула.

– Можете не торопиться и рассказывать всё, что захотите.

– Я постараюсь быть последовательной, – девушка ещё раз глубоко вздохнула и продолжила: – Я пришла в себя уже в круге. Вы же уже обнаружили печать Украденных Воспоминаний?

Ранхаш кивнул.

– Они не были готовы к долгим допросам и хотели закончить всё быстро. Похоже, вы загнали их в угол и они начали торопиться. Рена активировала печать, и, пока та набирала силу, мы… поговорили. К ограблению они готовились семь лет, и главным был Деший.

Значит, в сокровищнице был убит кто-то другой, вероятно, хранитель, которого ранее заподозрили в побеге. Ноздри Ранхаша хищно раздулись.

– Моё вмешательство всё испортило. Я действительно всё испортила, – губы Майяри задрожали, и Ранхаш вдруг почувствовал страх.

– Мы можем поговорить позже, если вам сложно… – начал он, но Майяри вскинула голову и разозлённо посмотрела на него.

– Я сказала, что расскажу!

– Хорошо, – Ранхаш откинулся на спинку и с мрачной обречённостью приготовился слушать. Не стоило ему приходить сегодня.

И Майяри продолжила. Медленно и монотонно она поведала весь разговор с Реной. Всё, утаив лишь то, что Рена говорила о своих чувствах к Виидашу. Это то, что навсегда останется между ней, Реной и Виидашем.

– Кто-то сообщил им, что я соврала вам о произошедшем той ночью. Они знали, что артефакты до сих пор у меня, поэтому и не отступили и даже пытались убедить вас, что моя жизнь для них не имеет значения. На это и был направлен взрыв кареты. Они знали, что меня в ней не будет, ведь Рена помогала организовать моё похищение. Вероятно, Мадиш и остальные думали, что похищение – полностью их заслуга, но я уверена, что им помогли. Они гениальны в своей безбашенности, но провести тюремную охрану не так просто. Возможно, если бы их задумка воплотилась до конца и меня доставили в поместье Лироя, Рена попыталась бы втереться ко мне в доверие и вызнать что-то про артефакты, но вы перехватили меня раньше.

Ранхаш сжал зубы. Значит, предатель действительно есть. При первом допросе Майяри присутствовали только он, Шидай, Харийд, Трибан и Одаш. Сомнительно, что последний успел бы передать своим подельникам, что девушка соврала. Одаша сразу же арестовали, а охраняли его камеру подчинённые Ранхаша, ранее в Санарише не бывавшие. О произошедшем разговоре знал ещё Варлай, так как он был приставлен помощником по делу об ограблении. Так кто предатель? Харийд, Трибан или Варлай? Харийд появился в городе уже после ограбления, Варлай среди сыскарей появился чуть более полугода назад. Так кто?

– Деший, – безучастное лицо Майяри исказилось ненавистью, – говорил о господине Ахрелие, как о ком-то особенном. Видимо, мы были с вами правы и господин Ахрелий – действительно хранитель смерти рода хайнеса.

Шидай вздрогнул и пронзительно, требовательно уставился на Ранхаша.

– Ранхаш! – взбешённо прошипел он. – Почему я узнаю об этом только сейчас?

– А теперь этот хранитель… я, – в голосе девушки прозвучало отвращение. И особенно сильно оно проявилось, когда она сказала о себе.

– Деший был там? – нахмурился Ранхаш. – Пока вы упоминали только о Рене. Мы же нашли там восемь тел. И с вами был Виидаш…

Лицо Майяри исказилось от ужаса, и глаза её широко распахнулись. Перебинтованные пальцы скрючились, впиваясь в плед, и девушка судорожно выдохнула.

– Он не имеет отношения к этому делу, он ничего не знал, – лихорадочно зашептала она, – он не виновен…

– Я верю, – спокойно произнёс Ранхаш, стойко выдерживая испытующий, слегка сумасшедший взгляд девушки. – Я видел Рену. Он убил её?

Майяри отшатнулась от него и вцепилась пальцами в подлокотники. Шидай побелел и отступил к окну. Его ярость на Ранхаша мгновенно утихла.

– Он не хотел, – едва слышно прошептала девушка, – но я умирала… – Майяри запустила пальцы в волосы. – Это всё из-за того, что я умирала. Он не мог остановить её по-другому, он просто хотел всё исправить… Он же знал, что печать перестанет действовать, только если умрёт жертва или заклинатель. Я сама заставила его выучить тот проклятый список запрещённых печатей к экзамену! Это я сделала! Зачем я взяла эти артефакты?! Нужно было бросить их, бросить! – лицо её искривилось от ярости, и Майяри долбанула коленом в столешницу.

Чашка с бульоном дрогнула, едва не расплескав своё содержимое, и обеспокоенный Шидай шагнул к Майяри. Но Ранхаш опередил его. Встав, он медленно, стараясь не делать резких движений, приблизился к девушке и, опустившись перед ней на колени, прижался грудью к её ногам. Майяри, казалось, даже не заметила его.

– Это всё моя вина! – она с силой потянула себя за волосы. – Я виновата! Если бы я не взяла эти проклятые артефакты, ничего бы не было. Мне нужно было просто бросить их рядом с хранителем. Тогда бы Виидаш никогда не был втянут в эту историю. Ну почему, почему он выбрал меня?! Почему не её?!

Майяри взмахнула кулаками, намереваясь обрушить их на столешницу, но Ранхаш успел перехватить её за запястья. Девушка, тяжело дыша, ошеломлённо уставилась на его перебинтованные пальцы.

– Это не ваша вина, госпожа Майяри, – мягко произнёс Ранхаш, и Майяри, вздрогнув, уставилась в его глаза. – Это целиком и полностью моя вина. Вам некого винить, кроме меня. Это я заставил вернуться вас в город, это я умолчал о своих подозрениях. Если бы я сказал вам, что подозреваю Арона Дебрия, вы бы никогда не позволили себе приблизиться к Рене. Но я подозревал и вашего друга и умолчал. В произошедшем виноват только я.

Майяри сглотнула и зло усмехнулась.

– Если бы я не взяла эти артефакты, вас бы здесь даже не было.

– Вы не могли их не взять. Вспомните, какой страшной силой они обладают. Вы взяли их, чтобы уберечь жизни и покой тех, кто вам дорог. Вы исчезли из этого города. Но я вас вернул. Это моя вина.

– Не надо меня успокаивать! – сквозь зубы процедила Майяри. – Оставляя артефакты себе, я думала, что всё контролирую. Думала, что самое страшное, что может произойти, – это переход проклятых безделушек в руки этих ублюдков! Я не предусмотрела того, что произошло!

– Нельзя предусмотреть всего, вы сами мне об этом говорили.

Майяри замерла, тяжело дыша и пристально смотря в жёлтые глаза харена. Сейчас они не были такими холодными, как обычно, но почему-то всё равно принесли успокоение. Среди пожирающих её ярости и вины девушка смогла найти крупицу здравого смысла и напомнила себе, что харен ждёт от неё рассказ о произошедшем. Глубоко, прерывисто вздохнув, Майяри выудила из памяти взбешённое лицо Арона и продолжила:

– Потом появился дядя Рены. Он… он не сказал ничего интересного. Увидев её, он впал в безумие. Уже на его крик явился… – девушка стиснула зубы и едва выдохнула: – Деший. И он совершенно не был похож на того идиота, что я видела ранее. Даже не сразу узнала его. Мягкий такой, вкрадчивый, – в её голосе зазвучало презрение, – словно бы всё понимает. Я уверена, что господин Ахрелий говорил о нём.

«Этот так просто от нас не отстанет. Как же слеп я был! Как я мог не узнать его?!»

– Я уверена, он говорил не об Ароне. Он говорил о Дешие! Он знал его раньше, но не смог признать в идиоте-уборщике, которого сам и привёл в сокровищницу.

Ранхаш нахмурился, не совсем понимая связь, но перебивать не стал.

– В тот момент я уже плохо себя контролировала и всё, чего я желала, – чтобы этот кошмар закончился. Он испугался, – по губах Майяри скользнула жуткая торжествующая улыбка, – попытался убить меня, но не смог обойти Защитницу.

Шидай было предостерегающе посмотрел на Ранхаша, чтобы тот не задавал лишних вопросов. Кто такая Защитница, можно уточнить и позже, когда Майяри будет более вменяемой, но Ранхаш даже не подумал открывать рот.

– Он вроде пытался остановить меня, поставить щит… – Майяри поморщилась и попыталась потереть лоб, но харен продолжал мягко удерживать её руки. – Я не помню точно, кажется, всё же пытался… В любом случае остановить меня, когда я в таком состоянии, такими смехотворными способами нельзя. Только убив или сломав в моём теле столько костей, чтобы я не могла более находиться в сознании. Последнее всегда помогало.

Ранхаш похолодел, представив её изломанное тело, и пристально взглянул на Шидая. Тот нахмурился и отвёл глаза. Спайки на костях рук и ног у девушки действительно были.

– А потом я похоронила всех нас, – с мрачным удовольствием закончила Майяри, и взгляд её застыл.

Ранхаш слегка подался вперёд, вглядываясь в её глаза, и тихо произнёс:

– Дешия нет среди погибших.

Зрачки девушки дрогнули и расширились. На мгновение она застыла, потом её брови чуть-чуть изогнулись, верхняя губа приподнялась, обнажая зубы, и в глазах мелькнула ярость. Мелькнула и исчезла, сменившись ясностью. Безумие испарилось без следа, пугающе быстро превратившись в осмысленность. Взгляд обрёл трезвость и твёрдость. Майяри будто бы за несколько секунд превратилась в прежнюю здравомыслящую себя, выпрямилась и, холодно взглянув на харена, потребовала:

– Отпустите.

Ранхаш разжал пальцы, освобождая её руки. Майяри уставилась на едва исходящую паром чашу и потянула к ней дрожащие ладони.

– Мне нужно съесть это, – уверенно заявила она и попыталась взять ложку.

Скрюченные пальцы не хотели слушаться, ложка выскальзывала и билась о края чаши. Майяри уже хотела просто обхватить посудину руками и выпить её содержимое, как поднялся харен.

– Я помогу.

Ранхаш забрал чашу и под настороженным взглядом девушки и удивлённым – Шидая зачерпнул ложкой бульон и направил её в сторону Майяри. Та смерила его подозрительным взглядом, но всё же открыла рот и слегка подалась вперёд. Ей нужны силы, чтобы жить дальше.


– Уверена, что хочешь вернуться туда? – уже у двери спросил Шидай.

Майяри вцепилась в его пояс и, закрыв глаза, перевела дыхание. После бульона сильно тошнило и кружилась голова. Её продолжало потряхивать и казалось, что безумие вот-вот вернётся опять. При мысли, что ей придётся оказаться рядом с Виидашем, становилось невыносимо страшно, но ещё больше она боялась не увидеть его.

– Хорошо, – правильно истолковал её молчание Шидай и потянул дверь на себя.

Девичьи пальцы судорожно впились в его пояс, да и сам Шидай на мгновение оторопел.

Госпожа Ярена, едва сдерживая слёзы, суетилась рядом с сидящим Виидашем. Господин Юварий просто стоял и мрачно смотрел на молодого господина. Бледного, осунувшегося, с потухшим безжизненным взглядом. Казалось, что Виидаш продолжал быть без сознания, просто кто-то зачем-то посадил его и открыл ему глаза. Но так казалось только какое-то мгновение. Стоило двери распахнуться, как взгляд его стремительно переместились на лицо Майяри. Страх тугой струной натянулся в груди девушки, и она забыла как дышать.

В полумраке голубые глаза Виидаша казались серыми, а пустота придавала им какую-то жуткую потустороннюю глубину. На мгновение Майяри показалось, что она сейчас провалится в них и умрёт. А затем губы Виидаша шевельнулись и раздался тихий прерывистый шёпот:

– Помоги… мне…

Майяри словно кто-то в спину толкнул. Вырвавшись из рук господина Шидая, она бросилась к другу и, забравшись на кровать, подползла к нему. Виидаш подался вперёд и, рухнув лицом на её колени, что есть сил впился пальцами в её бёдра. Хриплый рык смертельно раненного зверя сотряс его тело, и Майяри, закусив губы, чтобы сдержать рыдания и мольбы о прощении, склонилась, закрывая его спину собой.


Глава 3. Пробуждение к жизни

– Их принесли…

Майяри бдительно прислушалась, а затем бросила настороженный взгляд на Виидаша, опасаясь, что он тоже что-то услышит. Безучастно серый взгляд друга не изменился, но девушка всё равно занервничала.

– Виидаш… он должен знать, – донёсся до её слуха прерывистый голос госпожи Ярены.

– Не сейчас, он слишком подавлен. Госпожа, давайте поговорим в другом месте.

Майяри горячо поддержала господина Шидая и опять бросила обеспокоенный взгляд на друга. Тот сидел на постели, опираясь спиной на подушки, и смотрел на одеяло совершенно равнодушным взглядом. Девушка почувствовала, как узел переживаний затягивается в груди ещё сильнее.

Вчера Виидаш рыдал у неё на коленях, выплёскивая своё отчаяние, горе и чувство вины. Вместе с ними он, похоже, выплеснул и все остальные чувства. Теперь он не реагировал, когда к нему обращались, не отвечал на вопросы, не показывал, что ощущает чужие прикосновения… Словно из тела изъяли душу.

Виидаш послушно размыкал губы, когда к ним прикасалась ложка, глотал не жуя всё, что положат ему в рот, ложился в постель, когда на его плечи нажимали, и даже закрывал глаза, когда по ним проводили ладонью. Последнее Майяри казалось особенно жутким: словно усопшему веки опускают.

Девушку пугало такое безжизненное состояние друга, но в то же время она дико боялась того момента, когда он наконец осознанно посмотрит на неё. Она очень сильно страшилась того, что он возненавидит её. А он может возненавидеть её…

Дверь так резко распахнулась, что Майяри вскочила от неожиданности и шагнула к кровати, намереваясь… Она сама не понимала, что хотела сделать. Броситься на защиту Виидаша? Но защищать друга не пришлось. Через порог стремительно перелетел и бросился к кровати больного высокий крепкий небритый мужчина с густой светловолосой гривой до самых плеч. Майяри невольно отступила, узнав господина Итара – отца Виидаша.

Мужчина молча обнял сына и крепко прижал к своей груди. В комнате опять повисла тишина, нарушенная только спустя пару десятков секунд тихими шагами. Майяри вздрогнула, увидев остановившегося на пороге харена. Тот встретил её пристальным взглядом, почему-то не очень одобрительно посмотрел на её голову и опять перевёл взгляд на господина Итара. Тот наконец отстранил безучастного сына от груди и с жадностью уставился на его лицо.

– Тёмные, Виидаш, – пророкотал он и опять, но уже куда бережнее, прижал к себе.

Взгляд его прошёлся по комнате и замер, наткнувшись на Майяри. Сперва он словно бы удивился, видимо, не ожидал увидеть её здесь или просто не ожидал встретить так скоро. А затем голубые глаза сощурились и потемнели от гнева, приобретя цвет грозового неба. Майяри ответила мрачным взглядом. Её совершенно не волновали гнев или даже ненависть родственников Виидаша, её страшил только он сам. Хотя ранее они с господином Итаром прекрасно ладили. Если господин Ерон выражал неприкрытую неприязнь, а госпожа Ярена, глядя на супруга, лишь сдержанное неодобрение, то отец Виидаша всегда встречал её очень дружелюбно, называя «глупой хитрой человечкой». Это прозвище приклеилось к Майяри ещё при первом знакомстве с семьёй Виидаша, и она никогда не обижалась на него. Хитрой человечкой её тогда назвал Ерон Ишый, заявив, что она решила облапошить его правнука и примазаться к знатному роду. Зычный хохот господина Итара тогда громыхал на весь дом. Заявив, что если это действительно так, то его будущая невестка самая глупая из хитрых человечек, так как такого разгильдяя, как его сын, ещё поискать надо, господин Итар высказал Майяри свои соболезнования и расхохотался уже в ответ на возмущение сына.

Видимо, времена, когда они ладили, безвозвратно ушли в небытие.

Ранхаш быстро отметил недружелюбный настрой и постучал в дверной косяк, привлекая внимание господина Итара к себе. Тот резко обернулся, одаривая недружелюбным взглядом уже чужака.

– Вы кто? – неприязненно проворчал мужчина.

Господин Итар обладал зычным голосом и говорить тихо у него получалось плохо. Когда он понижал тон, казалось, воздух начинал дрожать.

– Харен Ранхаш Вотый, – представился Ранхаш. – Я расследую дело об ограблении сокровищницы.

– А-а-а, – неприязненный взгляд опять переместился на Майяри. – То дело, в которое влезла она и затащила моего сына.

Майяри спокойно выдержала этот упрёк. Пока он звучал не из уст Виидаша, она могла это вынести.

– Я опекун Амайяриды Мыйм, – глаза Ранхаша предостерегающе прищурились.

– Вотые, как всегда, впереди всех, – зло усмехнулся господин Итар, осторожно опуская сына обратно на подушки. – Кажется, я начинаю понимать, почему дед вас так терпеть не может.

– Майяри, выйди, – попросил Ранхаш, – нам с господином Итаром нужно поговорить.

– Да нет, зачем же? – мужчина криво усмехнулся, прожигая Майяри взглядом. – Пусть остаётся. Мы же будем говорить о том, что произошло по её вине. Так ведь, Майяри?

– Верно, – спокойно согласилась та, с лёгкостью выдерживая презрительный взгляд.

– Какое самообладание… – господин Итар поднялся. – Наверное, думаешь, что мой сын заслужил это за своё предательство?

Мужчина шагнул к ней, но второй шаг сделать не успел. Кто-то вцепился в его пояс и с силой дёрнул обратно на кровать. Не успел господин Итар опомниться, как его шею сковал локтевой захват, а Майяри с распахнутыми от ужаса глазами бросилась к нему.

– Виидаш, нет! – завопила она.

Нападавший замер, и его рука перестала давить на горло господина Итара. Мужчина скосил глаза вправо и увидел бледное безжизненное лицо своего сына.

– Виидаш, это твой отец, ты чего? – девчонка дрожащими перебинтованными руками попыталась оттянуть руку Виидаша на себя, и он после секундной заминки поддался.

– Боги, Виидаш! – в комнату забежала госпожа Ярена и в ужасе прижала руку ко рту.

– Пожалуйста, не надо больше, – голос Майяри нещадно дрожал и хрипел.

Она оползла господина Итара справа и обняла Виидаша, прижимая его руки к бокам.

Господин Итар скользнул взглядом по перебинтованным скрюченным пальцам девчонки и уставился на её макушку. Девушку трясло как в лихорадке, и самообладание, так взбесившее его ранее, бесследно исчезло. Мужчина наконец обратил внимание на её болезненный вид, спутанные волосы и платье его жены, висевшее на Майяри мешком. Медленно обернувшись, он тяжело уставился на харена и произнёс:

– Я готов побеседовать.

– Думаю, для этого лучше выбрать другое место, – харен спиной вперёд шагнул за порог.

Как только отец скрылся за порогом, Виидаш ощутимо расслабился и Майяри вместе с госпожой Яреной смогли уложить его на подушки, после чего заняли кресла по разные стороны кровати.

Майяри до боли (даже стараться особо не пришлось) сцепила ладони, пытаясь унять дрожь, сотрясающую всё её тело. На мгновение она до ослепляющего ужаса испугалась, что Виидаш всё-таки свернёт шею своему отцу. Подобного она перенести бы уже не смогла. И это она ранее наивно думала, что способна вынести любые беды и испытания? Оказывается, она даже не представляла, какими могут быть настоящие беды. Она, как та самая Рена, видимо, считала, что нет боли сильнее той, что она уже пережила. Какая глупость!

Бросив испуганный настороженный взгляд на Виидаша, Майяри посмотрела на госпожу Ярену. Та устало глядела на сына и совершенно не обращала внимания на нежеланную гостью. Словно бы смирилась с её присутствием, увидев однажды, как сын судорожно хватается за острые колени, рыча и захлёбываясь слезами от отчаяния. Майяри чувствовала неприязнь, исходившую от женщины, но та более ни словом её не показывала.

Майяри опять перевела взгляд на Виидаша и почему-то вспомнила своё самое первое впечатление, которое возникло у неё при встрече с госпожой Яреной. Её поразило, насколько всё же Виидаш был непохож на свою мать. Слишком хрупкая, тонкая и нежная. Как такая женщина могла родить такого большого и сильного сына? Сколько Майяри ни смотрела, она не могла найти ни одной похожей чёрточки. Даже их волосы, светлые у обоих, имели разные оттенки: волосы Виидаша отливали золотом, а длинные локоны госпожи Ярены больше походили на хлопок.

– Иди спи, – отрывисто приказала госпожа Ярена, не отрывая усталого взгляда от сидящего сына.

Майяри обеспокоенно взглянула на друга, затем на его мать и всё же поднялась, не осмелившись перечить.

Ей выделили покои рядом с комнатой Виидаша, чтобы и Шидаю было недалеко бегать от одного больного к другому, и сама Майяри могла спокойно добраться до спальни друга. Лекарь почему-то был убеждён, что её присутствие благоприятно влияет на Виидаша. Сама же Майяри была уверена в обратном.

Уже в гостиной девушка поняла, что здесь её точно не ждали. Из спальни глухо доносились мужские голоса. С некоторым замешательством она поняла, что подходящим местом для разговора харен счёл её спальню, видимо, решив, что в ближайшее время она от Виидаша никуда не уйдёт. Пару секунд Майяри боролась с собой, а потом всё же осторожно подобралась к двери и прижалась к щели ухом.


– Я приехал, как только смог, – мрачно сказал господин Итар, усаживаясь в кресло и окидывая харена неодобрительным взглядом.

Невозмутимости отпрыска семьи Вотый могла позавидовать и эта девчонка. Итар что-то уже слышал про Ранхаша Вотого, но память выдала какую-то несуразицу о беспощадной тени. Тень у парня вроде бы нормальной, Итар на всякий случай посмотрел.

– Внизу я видел тела Рены и… Арона, – мужчина слегка замешкался, не уверенный, что опознал второе тело правильно.

– Лекарь осмотрел их, и мы не посчитали нужным держать их у себя и дальше, – харен присел и вытянул левую ногу. – Так как у Арона нет других родственников, мы сочли возможным привезти его тело вам.

– А почему девчонка всё ещё здесь ошивается? Может быть, вы не заметили, но здесь её видеть не рады.

– С большим удовольствием я забрал бы Майяри в свой дом, но мой лекарь, господин Шидай, уверен, что её присутствие пойдёт на пользу душевному состоянию вашего сына, – Ранхаш взглянул так, что холодом повеяло. – И господин Ерон согласился потерпеть её присутствие.

– Шидай? – глаза Итара удивлённо округлились. – Шидай Итыший?

– Даший, – прохладно поправил его Ранхаш. – Теперь он Даший.

Господин Итар растерялся и нервно отёр лоб.

– Вот как… Последний раз я его видел, когда мне было десять. Не думал, что после того, как дед и моя мать…

– Не будем об этом, – холодные жёлтые глаза упреждающе прищурились, и Итар сжал губы.

– Да, простите, – Итар, ещё минуту назад с трудом удерживающий свою ярость в узде, почувствовал себя виноватым. – Моя жена написала мне, что Арона и Рену похитили, чтобы Арон вытянул из Майяри какие-то сведения с помощью запрещённого ритуала, а когда те заартачились, их убили. Виидаш успел спасти только Майяри.

Ранхаш шевельнул ноздрями и бросил недовольный взгляд на дверь.

– К сожалению, так и есть, – подтвердил он. – В Санарише не так много хороших артефактчиков, способных провести такой ритуал, а на Арона можно было надавить, угрожая его племяннице. Видимо, злоумышленники сперва пытались договориться с ним, но он упёрся и Рену похитили с праздничного гуляния вместе с Майяри. Увы, мы подоспели к их логову позже вашего сына.

– Куда влезла эта девчонка?! – в ярости прошипел Итар, стискивая кулаки и едва сдерживаясь от того, чтобы не броситься обратно и не задушить причину всех бед. Рена была такой милой девочкой! Разве она заслужила это?

Ранхаш не спешил продолжать, наблюдая за господином Итаром, и, когда счёл, что тот уже слегка успокоился, добавил:

– Это официальная версия.

Итар резко вскинул голову.

– То, что я скажу вам сейчас, вы не скажете больше никому. Ни своему деду, ни жене, ни кому-то ещё, – Ранхаш слегка склонил голову и приподнял брови. – Я и вам расскажу это только для того, чтобы вы могли помочь своему сыну. Он спас… мою подопечную, так что я в долгу перед ним.

Господин Итар выпрямился, напряжённо всматриваясь в лицо харена и ощущая, как внутри зарождается и разрастается очень нехорошее предчувствие.

– Арон Дебрий был одним из участников ограбления сокровищницы.

Эти слова вышибли дыхание из груди Итара, но он быстро восстановил самообладание и судорожно втянул воздух.

– Не может быть, – решительно заявил он. – У него нет на то причин.

– Есть, – не согласился с ним Ранхаш. – И у него, и у Рены.

– Рена-то здесь причём? – зарычал Итар.

– Ваш сын оказался обманут ими, – спокойно продолжил харен. – В ночь ограбления госпожа Амайярида возвращалась от лекаря и столкнулась с умирающим господином Ахрелием. Видимо, преступники решили, что старик перед смертью сказал ей, куда спрятал артефакты, но госпожа Майяри, испугавшись прихода стражи, которая явилась к ней с обвинениями в ограблении и убийстве, сбежала и поставила этим настоящих грабителей в тупик. Видите ли, у неё в Санарише нет близких, через которых можно было бы до неё добраться. Только ваш сын.

В комнате повисла звенящая тишина.

– Это ложь! – категорично заявил Итар. – Я не знаю, что именно вы хотите провернуть, но…

– Главный свидетель того, что я говорю правду, – ваш сын.

Ранхаш опустил руку в глубокий карман плаща и выложил на стол кинжал. Глаза Итара зацепились за родовой герб семьи Ишый.

– Это нашли в груди Рены.

В голове стало пусто.

– Дознание проводила она. В ту ночь они искали Майяри и первой её нашла именно Рена. Виидаш же оказался случайным свидетелем.

– Это не он…

– Возможно, – покладисто согласился с ним харен. – Сам он пока это подтвердить не может. И я не уверен, что стоит его об этом спрашивать сейчас.

Итар вспомнил лицо своего сына и похолодел.

– Я не стал отражать это в отчёте, – Ранхаш подтолкнул кинжал в сторону Итара. – У нас есть причины, по которым мы не хотели бы оглашать истинное отношение Арона и Рены к этому делу.

Итар с самым ошалевшим видом запустил пальцы в волосы и неверяще уставился на кинжал.

– Но как это может быть? – мужчина непонимающе уставился на харена. – Они же столько прожили в Санарише и у всех были на хорошем счету. Это… это… – лицо его исказилось, – насколько нужно быть лживыми тварями, чтобы вот так спокойно врать и обманывать всех. Ладно Арон, но Рена! Это же совсем юная девочка! Как в своём возрасте она могла быть такой насквозь лживой?

– Я не могу ответить на этот вопрос. Думаю, вам стоит дождаться момента, когда разум вашего сына вернётся и он сможет сам развеять ваши сомнения, – равнодушно отозвался Ранхаш. – В принципе это всё, что я хотел вам сказать. На счёт Амайяриды можете не переживать. Она пробудет здесь столько времени, сколько Шидаю потребуется, чтобы попытаться помочь Виидашу. И она не будет противиться отъезду, я же прав?

Холодный взор переместился на дверь. Господин Итар невольно перевёл взгляд туда же. Медная ручка дрогнула, проворачиваясь, и створка медленно распахнулась, открывая взглядам стоящую на пороге Майяри. Девушка окинула мужчин мрачным взором и замерла, став до жути похожей на поднятую некромантом покойницу.

– Не буду, – тихо ответила она на вопрос харена.

– Не нужно смотреть таким взглядом, – неожиданно жёстко сказал Ранхаш. – Вам, госпожа Майяри, проще чувствовать виноватой во всём себя, но придётся смириться с тем, что это не так. Господин Итар, я могу попросить вас оставить нас? Мне нужно поговорить со своей подопечной о пользе и вреде подслушиваний.

Итар неспешно смерил застывшую Майяри взглядом и поднялся. Когда он проходил мимо, девушка посторонилась и зажмурилась. Открыла она глаза, только когда услышала хлопок двери в гостиной. И тут же столкнулась с недовольным взглядом харена.

– Подойдите сюда, – Ранхаш встал и поманил её рукой.

Девушка настороженно посмотрела на него, ощущая, что он почему-то сердится.

– Ну же.

От пристального взгляда мурашки по коже пробежались, а когда харен в очередной раз поманил её рукой, у Майяри возникло ощущение, что он сейчас выполнит своё обещание, данное ей, когда он нашёл её в сарайчике: выпорет. Сцепив руки перед собой на уровне пояса, девушка осторожно сделала два шага навстречу господину Ранхашу и замерла, чем вызвала недовольную складочку между бровей мужчины.

– Ближе, – потребовал он и запустил руку во внутренний карман.

У Майяри аж сердце споткнулось, а мысли в узел завязались, когда она попыталась вообразить, что же он сейчас достанет.

– Понять не могу, почему Шидай до сих пор сам этого не сделал, – недовольно процедил Ранхаш, вытаскивая на свет расчёску.

При её виде у Майяри даже рот приоткрылся от непонимания.

– Повернитесь, – не дожидаясь выполнения приказа, Ранхаш сам подошёл и повернул девушку к себе спиной.

– Ай! – невольно вырвалось у Майяри, когда он дёрнул её за волосы.

– Простите, – раскаяния в его голосе не было ни на грамм, – у вас волосы вокруг ленты завязались.

Майяри непонимающе хлопнула глазами и беззвучно открыла и закрыла рот. Он её расчёсывать собрался? Все недавние горести ненадолго отступили в тень перед этим вопиющим происшествием.

– Вы же хотели поговорить о вреде подслушиваний, – поспешила напомнить девушка.

– Лишь слова потрачу впустую. Будет больно, – предупредил Ранхаш. – От каменной пыли всё слиплось. Если не прочешем, придётся отрезать, а вы и так не очень выглядите.

– Я? – невольно возмутилась девушка.

– Я вроде бы однозначно говорил про вас, – мужчина с мрачной безнадёжностью уставился на колтун, щедро сдобренный строительным мусором.

– А я должна радовать ваш взор? – почему-то разозлилась Майяри, чувствуя, как зубцы расчёски впиваются в что-то жёсткое на голове. Это у неё волосы такие?

– Мне было бы любопытно увидеть вас хоть раз полностью здоровой, – колтун выпустил зубья расчёски, оставив в них клок волос. Девушка сдавленно выдохнула. – Но, похоже, это останется моей недостижимой мечтой. Хм-м… Мне кажется, в прошлый раз волос у вас было больше.

Раздосадованная Майяри посчитала ниже своего достоинства что-то отвечать на это и, стиснув зубы, приготовилась терпеть попытки харена разобраться с её волосами.

Чтобы разобрать все колтуны и вычесать весь мусор, харену потребовалась почти четверть часа. Майяри, ослабленная после травм, быстро устала, но терпела, решив, что жалоб от неё оборотень точно не услышит. Но когда самое сложное осталось позади, и пальцы господина Ранхаша начали скользить между её прядями, порой оглаживая кожу головы, Майяри почувствовала стыд за то, что волосы у неё грязные и нечёсаные. Остро захотелось искупаться и смыть с себя наверняка неприятный запах.

– Всё, – Ранхаш полюбовался на несколько кривовато заплетённую косу (с перебинтованными пальцами лучше не получилось) и, отступив, убрал расчёску в карман.

Майяри едва на колени не упала от облегчения.

– Устали? – Ранхаш запоздало обратил внимание её трясущиеся локти и отступил в сторону, открывая путь к кровати. – Идите ложитесь.

Майяри не стала перепираться и, добравшись до постели, плюхнулась на покрывало. Руки харена было дёрнулись, чтобы подхватить её, но мужчина вовремя себя остановил.

– Отдыхайте, – склонив голову, оборотень стремительно развернулся и, хромая, покинул комнату девушки.

Майяри приподняла лицо и, прищурившись, проводила его взглядом. Когда дверь за мужчиной закрылась, девушка перевернулась на спину и вытянула косу перед глазами. На мгновение она озадачилась, решив, что волос действительно стало меньше, а потом вспомнила, что сама отрезала от них часть.

– В прошлый раз… – недовольно пробурчала она. – Сказал, словно бы уже не первый раз меня расчёсывает. И сдалась ему моя причё… – девушка осеклась и резко села, пристально вглядываясь в переплетения прядей.

Так и есть! Глаза не обманули её. В тёмно-русой косе блестела улика, подтверждающая только что совершённое деяние: серебряный волос. Майяри без труда нашла его кончик и с лёгкостью вытянула.

– Вот же Тёмные… – искривила губы девушка, оценивающе осматривая длинный (длиннее, чем у неё) волос.

Осмотревшись, Майяри встала и, подбежав к камину, быстренько спровадила в него серебряного чужака. Воровато осмотревшись, девушка уже спокойнее направилась к кровати и только там спохватилась и громко ударила себя по лбу. Вот что за глупости она творит?

Глава 4. О несправедливости мести

– Боги, стоит ненадолго уснуть, как все начинают шевелиться, – Майяри подняла голову, встречая ворчащего Шидая взглядом. – Как чуете, поганцы! Что Ранхашу здесь нужно было?

– Он с отцом Виидаша говорил. И тела Рены и её дяди привезли.

– О, – многозначительно приподняв брови, Шидай опустился на кровать рядом с ней. – Ну последнее я знаю. Госпожа Ярена спрашивала, как лучше сообщить об этом Виидашу.

– И? – Майяри с жадностью уставилась на лекаря.

– Никак, – поймав непонимающий взгляд девушки, он пояснил: – Лучше вообще не говорить.

– Думаете, Виидаш не захочет проводить Рену? – ужаснулась Майяри. Она была уверена, что друг захочет.

Как выяснилось, господин Шидай тоже был в этом уверен.

– Захочет, но это ему ничего не даст, – пожал он плечами. – Поэтому лучше не надо. Ему это не поможет и даже может сделать только хуже.

– Но увидеть её в последний раз… – не понимала девушка.

– А он не видел её мёртвой? – Майяри осеклась, заметив в глазах господина Шидай усталость и что-то очень похожее на тоску. – Мертвецы через несколько дней после смерти выглядят не самым лучшим образом. В таком виде близких лучше не запоминать. О, ты причесалась!

– А? – рассеянно отозвалась Майяри. Мужчина так стремительно поменял тему разговора, что она не сразу нашлась с ответом. – А, да.

– И как ты умудрилась справиться с этим гнездом?

– Да кое-как справилась, – отмахнулась девушка. – Я слышала разговор харена с господином Итаром и поняла, что господин Ранхаш хочет по какой-то причине скрыть участие Рены и её дяди в этом деле. Почему?

– А ты против?

Майяри опустила глаза и отрицательно мотнула головой. Она была даже рада, что преступление Рены не коснётся Виидаша хотя бы в виде общественного порицания.

– Ранхаш думает, что в городе должны ещё оставаться подельники Арона. Кто-то из мелких сошек. Раскрытие артефактчика спугнёт их, а так ещё есть шанс кого-то выловить.

– Байки мне травите? – девушка неприязненно прищурилась. – Если у них есть мозги, то они уже залегли на дно.

– Ой-ёй, а кто-то у нас, оказывается, хорошо разбирается в поведении преступников, – судя по улыбке, Шидай ничуть не расстроился, что его сказочка не заимела успеха. – В сыскари не хочешь податься? Да ладно, не смотри на меня так разгневанно! На это есть две причины и обе исключительно благородные. Первая причина, – лекарь наставительно поднял палец вверх, – весомых доказательств их вины у нас до сих пор нет. Ты в качестве свидетеля слишком у многих вызываешь недоверие. Репутация у тебя сейчас очень своеобразная, почти как у Викана, только в другом направлении. А из Виидаша вменяемого свидетеля пока не получится и не известно, получится ли.

Да ладно? И это господин Ранхаш не нашёл-то весомых доказательств? Опять сказки. Опытный маг с лёгкостью определит, кто именно закачивал силы в печать Украденных Воспоминаний.

– И вторая причина. Виидаш всё же спас тебя, будет слишком сурово после этого подвергать его общественному порицанию из-за деяний его жены… – Шидай прервался, по взгляду Майяри сообразив, что она сейчас придушит его, и отбросил шутливый тон. – Причина есть, Майяри.

– И мне её знать нельзя, – девушка очень старалась сдержаться, но голос всё равно задрожал. – Может быть, у меня есть хотя бы крохотное право знать?

Шидай окинул её взглядом и признался:

– Вообще-то Ранхаш должен был тебе сам рассказать, но, видимо, как всегда тянет. Или ждёт, когда ты в себя придёшь.

– Да он, наверное, считает, что я всегда не в себе! – фыркнула девушка. – Единственный способ добыть информацию у харена – это вытащить её из вас.

Шидай польщённо усмехнулся. Улыбка, правда, быстро сползла с его лица, уступив место озабоченности.

– Причина на самом деле кроется в мотивах Арона и Рены, – неохотно признался он. – Я всё-таки выудил из Ранхаша кое-какую правду, – Майяри заслужила неодобрительный взгляд, – об украденных артефактах. И меня это совсем не порадовало, – лекарь холодно прищурился, и черты его лица как-то заострились. Девушка вдруг поняла, что, несмотря на весёлость, господин Шидай был очень зол. – Двенадцать лет назад в окрестностях Жаанидыя произошла неприятная история. Две весьма знатные семьи крупно повздорили, – помедлив, господин Шидай назвал и имена родов: – Лерый и Жиин. Наследник семьи Жиин во время пьяной ссоры убил младшего члена семьи Лерый. Выяснение отношений вылилось в кровопролитную схватку, и под горячую руку подвернулся торговый отряд, следующий в Жаанидый. Погибли все.

Перед глазами предстало разъярённое лицо Рены.

«…каково это – услышать, что твои мама и папа больше никогда не вернутся…»

– В то время обе семьи финансировали освоение северных земель. Переселенцы под их флагами шли в дикие земли строить новые поселения. Стоит ли говорить, что подобный инцидент сильно бы подмочил им репутацию и количество добровольцев сократилось бы? Хайнесу пришлось замять это происшествие. Зачинщики и наиболее ярые участники были наказаны и лишены покровительства семей. А родственникам погибших выплатили щедрую компенсацию, – помолчав, Шидай добавил: – Арон от денег отказался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Майяри опустилась на постель, ощущая, как тяжелеет в груди.

– В Жаанидые они с Реной остались совсем одни. С родственниками погибших в той бойне старались связь не поддерживать. Боязно было. Мол, сейчас вышестоящие деньги им платят и на раны дуют, а потом уберут за излишне длинные языки. А заодно и тех, кому они потрепаться успели. Вот Арон с Реной и вернулись в Санариш, тут им полегче было. Как понимаешь, хайнес, выгородивший убийц матери и отца Рены, благих эмоций вызвать у них не мог. Собственно, по этой причине Ранхаш и не стал пытаться доказать их вину посмертно. Об их участии он знает и из расследования этот факт не упустит. Нет, не нужно считать его излишне сентиментальным. Это тут не при чём. Ранхаш не очень хорошо относится к покрывательству, которое хайнес вынужден порой оказывать, – судя по скривившемуся лицу лекаря, харена этот факт невероятно бесил, – поэтому это своего рода справедливость. Хайнес скрыл преступление убийц, а Ранхаш скрыл попытку мести именно со стороны Дебриев. Своего рода компенсация, от которой когда-то отказался Арон.

– А если хайнес прознает об этом покрывательстве?

– Переживаешь за Ранхаша? – Шидай хмыкнул, но почти тут же опять стал серьёзным. – Если говорить об участии Арона и Рены, то придётся сообщить и причины и разворошить эту историю с Лерыями и Жиинами. Хайнесу это тоже не нужно. Можно отмазаться заботой о его спокойствии, а там, если что, Шерех подсобит.

Шидай умолк и с сомнением посмотрел на бледное лицо Майяри, думая, рассказывать ли ещё кое-что, и всё же продолжил:

– Вчера Ранхаш опять допросил слуг Арона, пытаясь вызнать что-то про этого Дешия. Нынешние слуги вообще ничего про него не знают, но, как выяснилось, служили они Арону всего шесть лет. Ранхаш нашёл кое-кого из старых слуг, и они рассказали, что раньше в доме жил старик, безбородый, с длинными седыми волосами. Весь такой благостный, вежливый, всегда готовый помочь. Он к Рене был приставлен как нянь, говорят, баловал девчонку нещадно. Лет пять прослужил, а потом куда-то исчез, и никто не знает куда. То ли умер, то ли расчёт взял и уехал.

Майяри закрыла голову руками и уткнулась лицом в покрывало. Тяжесть с груди переползла на всё тело.

– Не принимай это так близко к сердцу, – Шидай вздохнул и погладил скрючившуюся Майяри по голове. – Они сами выбрали этот путь.

С губ девушки сорвался судорожный вздох.

– А как выбрать другой путь, когда кто-то близкий, кому ты доверяешь больше всего, твердит, что это единственно верный путь? – тихо спросила она, и лекарь в замешательстве посмотрел на неё. – Я уверена, Деший не молчал. Если бы вы видели его, то сразу поняли бы, кто главный в этом деле. Вот вы все говорите, – вы все так будете говорить! – что они сами выбрали свой путь, сами всё сотворили, осуждаете их… А кто-нибудь из вас подумал протянуть им руку помощи и вытянуть из того болота, в которое они угодили? Хоть кто-нибудь? Нет, вы жалели их, но при этом считали, что они сами должны справиться. Обязаны! – последнее слово она выплюнула с таким отвращением, что Шидай почувствовал вину. – Все обязаны быть смелыми, умными, рассудительными и поступать правильно. И плевать, что с ними происходит, они всегда обязаны быть сильными. А если ты не можешь быть сильным, что тогда? Не жить? Но ведь все вокруг слабые. Все!

Майяри вскинула голову и, тяжело дыша, уставилась в окно. Перед глазами плавали тёмные пятна, и ей казалось, что весь мир осуждает Рену и её дядю.

– Что будет со всеми этим хорошими и правильными людьми, если в самый тяжёлый момент в их жизни, когда им будет казаться, что они полностью раздавлены, никто не захочет им помочь? Им будут сочувствовать, жалеть, но руку помощи никто не протянет. Они же окружены такими же, как они сами. Неужели они действительно будут считать себя обязанными быть сильными? Ха! Да они просто никогда не были на самом дне и не знают, что там, в пучине отчаяния, ты не хочешь быть сильным. Ты ничего не хочешь! Всё, что ты можешь, – это страдать! А потом приходит что-то другое: злость на окружающих за то, что оставили тебя в одиночестве, ненависть, вина, жажда заставить кого-то страдать… Да, ты можешь выползти из всего этого сам. Но, окружённый такой гадостью, ты подобен слепцу и просто ползёшь из той ямы, в которую угодил, цепляясь за те уступы, что окажутся под рукой. Куда ты выползешь? – Майяри зло рассмеялась. – Это никогда не известно. Человек в таком состоянии слаб, слаб! Говорить ему, что он обязан быть сильным? Да вы просто издеваетесь! Вам просто-напросто лень протянуть руку помощи или хотя бы подсказать нужное направление. Вы же не обязаны кого-то вытягивать, но этот кто-то обязан выползти и стать правильным в ваших глазах. И вот такие ленивые идиоты смеют кого-то осуждать!

– Прости, Майяри, я погорячился, – Шидай осторожно прикоснулся к локтю девушки, но та резко отстранилась. – Я выбрал неправильные слова. Я понимаю, о чём ты говоришь. Я прожил долгую жизнь и измерил дно не одной ямы. Поверь, не все люди ленивы. Есть те, кто готов веками вытаскивать тебя, а потом ещё и тащить на своей спине.

– И их тоже вытащили, – Майяри, погружённая в собственное отчаяние, совершенно не замечала попыток Шидая приободрить её. – Деший!

Перед её глазами предстали Арон и Рена. Арон более молодой, совсем юный, а Рена – рыжекудрая очаровательная малышка. Майяри никогда не видела их такими, но возбуждённое воображение услужливо нарисовало их образы. Они потерянно жались друг к другу, смотрели с болью и отчаянием. Они только что пережили несправедливую утрату и не знали, как справиться с этим. И перед ними появился ласково улыбающийся Деший, который и заключил их в свои объятия.

– Господин Шидай, вы можете себе представить, насколько близким может стать тот, кто помог тебе выбраться из пучины отчаяния?

– Могу.

– Я бы умерла за этого человека, – выдохнула Майяри. – Я бы приняла за веру каждое его слово. Деший стал их единственной поддержкой. Поддержкой сильной, крепкой, нерушимой. Арон и Рена же не имели близких отношений с кем-то ещё после гибели близких. Деший был единственным, кто оказался рядом. И он говорил им то, что должно быть правильным и справедливым. Они ведь действительно до конца верили, что поступают так, как нужно.

– Майяри, – тихо позвал Шидай, и девушка вздрогнула, словно бы просыпаясь.

– Простите, – закрыв лицо ладонями, она откинулась на подушку. – Вы ни в чём не виноваты, господин Шидай, а я на вас так…

– Нестрашно, – лекарь опять прикоснулся к её локтю, и в этот раз девушка не стала вырываться.

– Просто я могу их понять, – голос Майяри прозвучал глухо. – Я была в таком же положении. Мне было десять, когда единственного моего близкого изувечили и выбросили.

Глаза Шидая распахнулись, а лицо выбелилось.

– Я ненавидела. Я дико, ужасающе сильно, до сумасшествия их ненавидела и мечтала отомстить! И мне было плевать на цену. Я была готова убивать невинных, лишь бы они мучились. Если бы мне пришлось убить тысячи невинных, чтобы стереть этих тварей с лица земли, я бы убила! И знаете, почему я не отомстила? Потому что меня некому было поддержать. Не было никого, кто бы сказал, что моя мечта о мести правильна. Меня окружали только враги, у меня не было ни одного единомышленника, зато врагов было много, и они были сильны и умны. Мысли о мести я оставила только через семь лет и то потому, что устала мечтать об этом и поняла, что слишком слаба. И я стала мечтать о более доступном – о свободе.

Девушка отняла руки от лица и уставилась в потолок.

– Вот почему когда ты начинаешь мстить, то почти всегда перестаёшь быть справедливым?

– Потому что на несправедливость хочется ответить тем же, заставить врага почувствовать ту же обиду, – спокойно отозвался Шидай, вытягиваясь рядом с ней, а потом и вовсе ложась головой на живот Майяри.

– И что вы делаете? – устало спросила девушка, чувствуя, как его руки обнимают её.

– Ну тебе в твоей яме, наверное, одиноко… – протянул лекарь.

«… в твоей яме…». Смешок вырвался сам собой.

– Вы такой несерьёзный, – фыркнула Майяри и, перекатившись набок, прижала голову господина Шидая к своему животу. – Спасибо вам.

– Не за что. Полежим немного и полезем наверх?

Майяри опять фыркнула и тихо прошептала:

– Знаете, господин Шидай, если бы тогда, в мои десять лет, рядом со мной были вы, я выросла бы в замечательного человека, – и после недолгой паузы малость озадаченно добавила: – Хотя господину Ранхашу ваше присутствие почему-то не помогло…

Шидай смущённо кхекнул и вместо ответа погладил девушку по спине. Обломанный ноготь зацепился за волос в её косе, и лекарь, к своему смущению, выдернул его, но Майяри даже не вздрогнула.

– Ой, прости, – повинился он, вытягивая трофей. – Ого! Да у тебя седые волосы есть. И такие длинные… – в голосе лекаря зазвучало подозрение. – Майяри, а как именно ты расчёсывалась?

– Он сам предложил, – буркнула девушка, не имея ни желания, ни сил врать и выкручиваться.

– Да ты что?! – воодушевлённый Шидай отстранился от неё и тут же притянул на свою грудь. – И как это было?

– Эй, вы чего? – возмутилась Майяри и попыталась отпихнуть приставучего лекаря. – Да волосы он мне все чуть не выдернул! Отпустите меня. Вы мне грудь зажали.

Шидай разжал руки, и девушка торопливо скатилась с него, но укатываться далеко не стала. Так и осталась лежать рядом, недовольно зыркая глазами.

– Кстати, насчёт груди, – мужчина перевернулся набок и, вытянув руку, постучал длинным пальцем в её грудь.

Майяри с недоумением осмотрела сперва палец, а потом вопросительно взглянула на его хозяина.

– Я пока ничего не говорил Ранхашу, – вкрадчиво промурлыкал Шидай. – Оставил тебе шанс самой признаться. Ты уж не забудь рассказать ему о такой важной вещи.

Майяри опять посмотрела на свою грудь, и осознание молнией прошило её. Но вместо прежнего страха внутри зашевелились лишь обречённость и усталость.

– Хорошо.

После всего произошедшего это уже не казалось ей настолько важным.


Глава 5. Судьба коршуна

Ранхаш раньше никогда не задумывался над тем, как проходят праздники в его жизни, но сейчас, глядя на украшенный город, щедро осыпаемый снегом, и радостных горожан, у него мелькнула мысль, что он впервые встречает Обновление года так паршиво. Шидай всегда измышлял способы, чтобы заставить своего господина в этот день освободиться от всех дел и обязанностей и полностью поступить в его распоряжение. Не отдавая ранее должного усилиям лекаря, сейчас Ранхаш понял, что был бы не против оказаться за праздничным столом рядом с весело улыбающимся Шидаем.

Экипаж вильнул и нырнул под чугунную арку ворот санаришской школы магии. Недалеко от учебного корпуса харена поджидал мрачный Дагрен.

Дождавшись, когда Ранхаш ступит на снег, мастер неспешно направился к нему.

– Утро доброе, – голос оборотня, впрочем, ничего доброго не предвещал. – С праздником вас, харен.

Если бы мастер не был так мрачен и серьёзен, то Ранхаш заподозрил бы его в издевательстве. Какой уж тут праздник?

– Доброе утро. Как Род?

– Пока в постели валяется, – не очень охотно отозвался Дагрен, – но рот у него уже не закрывается, так что скоро встанет на ноги. Вы к мастеру Милиму?

Ранхаш кивнул.

– Я провожу.

Дагрен развернулся и направился в сторону учебного корпуса. Когда харен поравнялся с ним, оборотень неожиданно пробормотал:

– Простите, я оплошал.

– Я тоже проявил себя не лучшим образом, – отозвался Ранхаш.

– Как Майяри?

– Приходит в себя, уже огрызается.

– Неплохо, – хмыкнул Дагрен.

Холл встретил их яркими праздничными огнями. Обычно полутёмный и освещаемый лишь солнцем, сейчас он был ярко озарён десятками стеклянных шаров, в которых игриво плясали разноцветные огни. Несколько из этих шаров ринулись следом за мужчинами на лестницу и отстали, только когда те остановились перед дверью комнаты преподавателей.

– Пошёл отсюда, поганец!

Мастер Дагрен и харен едва успели отшатнуться, как дверь отворилась, грохнулась о стену, и через порог перескочил довольно ухмыляющийся Мадиш, с ног до головы перемазанный светящейся голубой краской.

– Мастер, мы теперь с вами одного окраса, – с самоубийственной наглостью заявил парень и, обернувшись, оторопел, круглыми глазами уставившись на мрачного харена. – Ба! Да на ловца и зверь бежит! Я… Эй!

Ранхаш наклонился и ловко поднырнул под локоть закрывающего проход парня.

– Постойте! Мне нужно знать, что с Виидашем и Майяри. Мастер!

Дагрен, натянув на ладонь рукав, пихнул ученика в измазанное краской плечо и, шагнув за порог, быстро захлопнул дверь перед его носом.

– Откройте! – возмущённый парень дёрнул створку на себя, но мастер оказался сильнее.

И опытнее. Начертив на двери несколько знаков, мастер Дагрен с удовольствием отметил, что звук недовольного голоса затихает, а сама дверь словно приклеилась к косяку. О попытках прорваться внутрь теперь говорила только слегка подрагивающая ручка. Крайне довольный собой, Дагрен с улыбкой развернулся и ошарашенно выпучил глаза.

Стоящий к ним спиной мастер Милим неохотно повернул голову и неприязненно уставился на посетителей серым глазом, от кромки на лбу до скулы перечёркнутого голубой полосой. Дагрен невольно скользнул по обнажённому торсу артефактчика взглядом и почувствовал замешательство. Широкую в плечах и узкую в талии спину украшала витиеватая татуировка с изображением хищной птицы, которая, распахнув крылья, клювом и когтями рвала кого-то с четырьмя лапами. Птица казалась сотканной из длинных узких полос дыма, а кончики её крыльев будто бы зачерпывали туман или же сами были им.

Бросив рубашку на пол, мастер Милим полностью развернулся к гостям и исподлобья уставился на харена. На груди татуировок не было, но выглядела она всё равно очень живописно, украшенная голубыми разводами просочившейся сквозь одежду краски. Но особенно интересно смотрелся густой мазок на животе. Словно кусочек статуи из голубого мрамора. Одной из тех поделок, что услаждали взор сладострастных дам.

– Вы не очень вовремя, – прямо заявил Милим, перебрасывая длинную косу на грудь и невольно украшая плащ харена мелкой россыпью голубых капель.

– Мастер Милим, что этот гадёныш учудил? – выдохнул поражённый Дагрен.

– Шантажировать меня вздумал, белобрысый лисёныш! – с оттяжкой прошипел артефактчик, окидывая недовольным взглядом свои сапоги. Разводы на них раскрывались бутонами диковинных цветов. – Из-за дружков своих, – обжигающий взгляд достался Ранхашу. Дагрену даже показалось, что от ледяного харена сейчас пар пойдёт. – В дом Ишыев его не пускают. Наверное, это дело рук ваших оборотней?

– Состояние Виидаша и Майяри не позволяет им принимать гостей, – не счёл нужным отнекиваться Ранхаш.

Ноздри Милима дрогнули. Дагрен решил было, что артефактчик что-нибудь скажет, но тот лишь прихватил зубами нижнюю губу.

– Но почему он вас… – Дагрен не закончил фразу, но окинул фигуру товарища по ремеслу очень красноречивым взглядом.

– Потому что меня к расследованию привлекли, – с досадой отозвался Милим, – и этот… – мастер запнулся, явно с большим трудом удерживая внутри парочку крепких определений, – с пухом вместо мозгов решил, что я в курсе происходящего.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– И ради этого он вас… – Дагрен запнулся, и Милим с вызовом приподнял голубую бровь, – … покрасил?

Почему-то выкрашенный голубыми пятнами артефактчик смеха не вызывал. И сочувствия тоже.

– Заявил, что это его изобретение и смыть её можно только с помощью определённого ритуала, – Милим презрительно искривил губы, и Дагрен всё же ему посочувствовал.

Хоть он и преподавал здесь совсем недавно, но о друзьях Майяри успел наслушаться разного. Мадиш как изобретатель был не просто нулём, этот талант у него уходил в минус. Большая часть его изобретений появлялась случайно и выдавала такие дичайшие результаты, что тот же мастер Милим месяцами устранял их последствия, выворачивая мозг наизнанку в попытках понять причины случившегося. Даже любопытно, как долго он и сам Мадиш будут столь вызывающе светиться? Дагрен сильно сомневался, что Мадиш на самом деле знает, как свести эту пакость.

– Тварёныш! – Мадишу очень повезло, что он уезжает учиться в Жаанидый. В этот раз он, похоже, поскрёб по донышку терпения мастера Милима.

Тряхнув головой, Милим тяжело взглянул на харена и кивнул на стулья. Ранхаш мельком осмотрел покрытые голубыми крапинками сиденья и предпочёл остаться на ногах. Сам артефактчик хотел устроиться в своём кресле, но, опомнившись, хлопнул себя по заднице и, с досадой уставившись на окрасившуюся ладонь, передумал.

– Я по поводу осмотра места, где держали Майяри, – спокойно заявил Ранхаш.

– Это я уже понял, – недовольно отозвался Милим. – Результаты меня очень озадачили. Хотелось бы надеяться, что вы кое-что проясните, но, зная вашу репутацию, думаю, терзаться мне любопытством до самой старости.

– Возможно, – согласился с ним харен. – Так что вы можете сказать?

– Печать активировала Рена, – уверенно заявил Милим. – Украденные Воспоминания – штучка весьма сложная в исполнении. При начертании нужно учесть очень много деталей, но сил на её активацию требуется совсем мало. Основную часть энергии для своей работы печать берёт уже у жертвы, поэтому та к концу и умирает. Вот только почему это сделала Рена?

Харен стойко выдержал пристальный взгляд и даже не подумал хоть что-то прояснить.

– А кто чертил печать? Неужели она же?

– Нет. Рена была усердной ученицей, но артефактология её не увлекала. Она не смогла бы столь аккуратно и грамотно сделать что-то настолько сложное. И это был не Арон.

– Вы уверены?

– Я знаю почерк Арона. Это не он. Кто-то другой. Очень опытный и знающий. Линии выводились прямо на каменной плите без чернового наброска: я не нашёл следов мела, угля или чего-то подобного. Ни одной переделки, ни одного затирания. Лично я не смог бы сделать всё так аккуратно.

– Может, вы нашли что-то ещё?

– Да, – серые глаза прищурились, – я нашёл, что плохо знаю Майяри.

В комнате повисла тишина. Дагрен прислонился спиной к бесшумно подрагивающей двери и напряжённо уставился на мастера Милима и харена, которые мрачно смотрели друг на друга.

– Что-то конкретное? – почему-то в голосе Ранхаша зазвенела едва уловимая угроза.

– Весьма конкретное, – угроза в тоне артефактчика была более ощутимой. – Я осмотрел трупы. От раны одного из них разит магией. Его убили чем-то магическим или же самой магией, что требует очень больших сил.

– И при чём здесь Майяри? – харен даже позволил себе приподнять брови в недоумении.

– След, оставленный её силами, я распознаю безошибочно. Дом разрушила тоже она, – Милим отвернулся от гостей и повёл плечами. Птица на его спине словно бы взмахнула крыльями. – Я знал, что она весьма щедро одарена, но не думал, что её силы настолько велики.

– Вас это беспокоит?

– Меня беспокоит, жива ли она после этого, – мастер круто развернулся. – Перегореть и сдохнуть после такого совсем несложно. Её ведь никто, кроме ваших оборотней, не видел после той ночи.

Спокойно выдержав тяжёлый взгляд, Ранхаш медленно откинул упавшую на лицо прядь, не спеша отвечать. Он ощущал какое-то странное, совершенно неблагородное удовольствие, мучая раздражительного артефактчика молчанием. Тот так откровенно пытался вызнать детали произошедшего, может, его, Ранхаша, просто злит такая наглость?

– Не переживайте, – наконец ответил он. – Она уже пытается ругаться со мной.

Лицо Милима ощутимо смягчилось, и это отчего-то не понравилось Ранхашу ещё больше.

– А Виидаш? – казалось, мастер спросил про парня больше из вежливости, чем из интереса.

– Ему хуже, – не стал скрывать харен, – но раны затянутся.

– Рад за него, – прозвучало откровенно фальшиво.

Дагрен вздрогнул, ощутив особенно сильный толчок в спину. Дверь тряслась сильнее, и мужчина даже заподозрил, что этот обормот сейчас вынесет её вместе с наложенным заклинанием.

– Больше вы ничего не обнаружили?

Милим отрицательно мотнул головой, и Ранхаш, мазнув взглядом по двери, решил, что ему совсем не хочется сталкиваться с наглым и упорным щенком, и, шагнув к окну, распахнул его и бесшумно выскользнул наружу.

Дагрен ошарашенно посмотрел ему вслед и с досадой подумал, что при встрече надо высказать Шидаю всё, что он думает о воспитании мальчишки. Даже не попрощался! Раздражённо дёрнув дверь на себя, мужчина посторонился, уступая место на полу грохнувшемуся Мадишу. Парень мгновенно собрался и, вскочив на корточки, совершенно звериным взглядом уставился на Дагрена. Даже оскалиться посмел, наглец! Никакого воспитания у молодёжи!

– Живы, идут на поправку! – рявкнул он парню. – Если не будешь дурака валять, то через неделю сможешь в гости к ним сходить.

Приподнятая губа опустилась, и Мадиш обрадованно улыбнулся. Но не успел он от души порадоваться, как горло его захлестнул воротник и Дагрен за шиворот выволок его в коридор. Дверь захлопнулась, и Милим с досадой посмотрел на неё. Он и сам был не прочь намылить шею засранцу.

Захлопнув окно за ушедшим хареном, мужчина устало вздохнул и прижался лбом к стеклу. Голубые разводы тут же украсили прозрачную поверхность и заискрились на солнце. Милим попытался уверить себя, что всё прекрасно. Ему вполне достаточно просто знать, что в ней всё в порядке. Но зверь внутри остервенело щёлкал клювом и хлопал крыльями, требуя, чтобы его выпустили на волю. Он-то уж точно притащит свою законную добычу в гнездо, и неважно, что гнезда пока нет. Гнездо будет. Своё гнездо.

Милим тряхнул головой и усилием воли задавил терзавшего его зверя. Второй раз ту же ошибку он повторять не намерен. Пусть он больше не наследник рода Кийши, но позволить себе опять показать чувства к человечке не может. Горячо обожаемые родичи только и ждут шанса, чтобы отплатить ему за его «справедливость».

Отстранившись от стекла, Милим дыхнул на него и вывел на помутневшем клочке одно слово: «Месть». Внимательно вгляделся в него и стёр. Справедливость? Изгнанник рода Кийши, бывший наследник, отлучённый от семьи из-за своего переходящего все границы чувства справедливости… Иногда ему было даже смешно слышать подобное, но чаще всего внутри вскипала злость, не желавшая утихать и спустя почти полтора века. Справедливость? Милим стиснул зубы. Ему было плевать на справедливость. Он просто мстил. Мстил высокородным тварям, посчитавшим безродную человечку слишком унизительной партией для блистательного наследника прославленного рода Кийши. Тварям, решившим спасти честь семьи и честь брата, одурманенного похотью к очаровательной простушке. Разве столь низкая девушка способна вызывать что-то, кроме похоти?

Перед глазами мелькнули залитые кровью комнаты, растерзанное тело могучего мужчины, который до последнего пытался защитить свою жену и дочь от четырёх оборотней, изломанная фигура задушенной женщины и краешек голубого подола, выглядывающего из-за угла. Милим рывком выдернул себя из воспоминаний, так и не позволив заглянуть за угол. Затуманенный жаждой крови разум прояснился, и мужчина широко раскрытыми глазами уставился на слепящую белизну снега.

Нет, о справедливости он точно не думал. Если бы не Хеш Вотый, то от семей «спасителей» никого бы не осталось. Милим и сейчас считал, что было бы очень неплохо избавиться от них. Незачем жить тем, кто не смог достойно воспитать своих сыновей. За последние три года эти мысли всё чаще и чаще посещали его.

Перед глазами встала уже другая девушка. Строгая, серьёзная, с тяжёлым тёмным взглядом. Совершенно не милая, не очаровательная, слишком взрослая для своего возраста и чересчур суровая. Её даже нельзя было назвать очень красивой, но Милиму почему-то она казалась прекрасной. А он ведь ей даже не понравился при первой встрече.

Мастер окинул недовольным взглядом первогодок, безошибочно определив будущих смутьянов и лентяев. Последних было больше, чем первых. Глаза зацепились за недовольную девчонку, которая, как нахохлившийся воробей, сторонилась скачущих вокруг наглых ворон, забившись в самый дальний угол аудитории. Одежонка потрёпанная, писчие принадлежности самые дешёвые, зато осанка прямая, а взгляд кристально ясный, не замутнённый юношеской безалаберностью. Ну из этой ещё, может, выйдет какой-то толк.

– Ты, – Милим пальцем поманил девчонку. – Как тебя зовут?

Та неохотно встала и представилась:

– Амайярида Мыйм.

Брови мастера удивлённо приподнялись. Что за странное имя дали этому ребёнку?

– Подойди сюда, – велел он. – Вместе с вещами.

На лице ученицы появилось замешательство, но она всё же сгребла свои вещи и подошла к учителю. Тот приобнял её за плечи и окинул класс острым взором.

– Так, с кем бы тебя посадить?

Девчонка дёрнулась, и Милим, бросив взгляд на её лицо, на мгновение опешил, увидев в её глазах страх и ярость. Ученица быстро опустила голову, но неприязнь словно бы повисла в воздухе, и Милим невольно ощутил себя несправедливо обиженным. Он же ей ещё ничего не сделал? Решив не заострять внимание на непонятной реакции, мастер опять вкинул голову и уставился на высокого золотоволосого парня, занявшего стол в первом ряду у самого окна.

– Как звать?

– Виидаш Ишый! – бодро отрапортовался оборотень, даже не пытаясь сдержать шкодливую улыбку.

– Подвинься, она с тобой сядет, – Милим подтолкнул девчонку в спину и с досадой отметил, что она даже посмела воспротивиться и замерла, не спеша знакомиться с будущим соседом.

Парень, даже не подумав подвинуться, вскочил и галантным жестом предложил девушке занять место ближе к окну. Та недовольно искривила губы и всё-таки пошла занимать предложенное место. Едва она уселась, как Виидаш плюхнулся рядом и, нагло улыбаясь, придвинулся, прижимая её к подоконнику.

– Привет, бука. Будем дружить? – лучезарной улыбке не хватало только игриво мотающегося хвоста.

Девушка живо напомнила Милиму мышку, загнанную обаятельным золотистым котярой в угол. Зубастую мышку.

– Не прижимайтесь ко мне, господин, – холодно потребовала она, и класс прыснул, услышав её «господин».

– Да ладно, чего ты так жмёшься? – мурчал наглец. – Не съем я тебя. Даже не покусаю. И не поцарапаю.

– Сейчас я кое-кого съем, – с намёком протянул мастер Милим, и Виидаш не очень охотно отодвинулся от одноклассницы. Но недалеко и ненадолго.

К концу занятия у Амайяриды был такой затравленный и ошалевший вид, что Милиму даже стало её немного жаль.

Открытая неприязнь Майяри почти полгода ставила Милима в тупик. Он всё никак не мог понять причины, даже заподозрил, что она имеет какое-то отношение к его семье, с которой он был в просто отвратительных отношениях. Но причина неприязни оказалась даже забавной.

Ошарашенно уставившись на прокушенную ладонь, Милим непонимающе уставился на не менее ошеломлённую Майяри, губы которой были измазаны в крови. Он всего-то хотел отдёрнуть её в сторону, чтобы дерущиеся парни не зацепили её. Виидаш и Мадиш, секунду назад сосредоточенно мутузившие друг друга, замерли, продолжая держать друг друга за грудки.

Девушка торопливо сложила ладони на поясе и степенно поклонилась.

– Простите, мастер, – покаянно произнесла она. – Я не специально. Это само собой вышло.

– Так, меня это достало, – Милим, и так разозлённый идиотизмом драчунов, разъярённо уставился на согнувшуюся девушку. – Я уже давно чувствую, что не нравлюсь тебе. Имеешь какие-то претензии, так говори в лицо!

Майяри подняла голову и виновато посмотрела на него.

– Видят боги, мастер, я ничего против вас не имею.

– Тогда какого Тёмного?!

Девушка замешкалась и стрельнула глазами по сторонам, словно выискивая пути к отступлению.

– Поймаю, – поставил точку в её метаниях мрачный преподаватель.

И она сдалась.

– Я не очень птиц люблю, – тихо призналась она.

– Птиц не любишь? – поразился Милим.

– Да, – неохотно подтвердила девушка. – Больших птиц.

– И хищных, – добавил ухмыляющийся Виидаш.

Отпустив Мадиша, парень поднялся и, помешкав, протянул тому руку. Помощь тот проигнорировал, но, встав, бросил на недавнего соперника уважительный взгляд, мол, ты ничего так. Виидаш ответил тем же, типа и ты тоже.

– Боится и не любит, – заложил подругу Виидаш. – Поэтому вы для неё что-то вроде пугала.

– Виидаш! – мгновенно разъярилась девчонка.


Тем же вечером Милим без стука вошёл в комнату Майяри и плюхнул на стол перед удивлённой девушкой прямо поверх учебников ястреба.

– Вот, выбрал из школьных посланников самого крупного, – мастер с достоинством отряхнул рукав и ещё раз оценил полукруглые отпечатки зубов на своей ладони. – Гладь его и отучайся бояться.

– Вы думаете, что, трогая его, я научусь птиц любить? – возмутилась Майяри, едва удерживаясь от того, чтобы на стуле не отъехать подальше от стола.

– Ты их сперва бояться отучись, балда, а потом уже любить попробуешь, – Милим не удержался от лёгкого подзатыльника.

Майяри напряжённо уставилась на объект страха, и тот, словно ощущая её «любовь», угрожающе щёлкнул клювом. Характер у посланника был тот ещё, но если поладит с этим, то и с остальными тоже проблем не будет.

– Общайтесь.

Милим развернулся и направился прочь. Уже у двери до его слуха донёсся грозный клёкот, а затем и мрачное обещание:

– Ещё раз попытаешься меня клюнуть, и я тебе хвост выдеру.

Обернувшись, Милим увидел, что Майяри и ястреб, одинаково нахохлившись и прищурившись, смотрят друг на друга и, казалось, готовятся к драке.

– Посланника вернуть в целости и сохранности, – сказав это, артефактчик оставил девушку разбираться со своими страхами.

Когда он вернулся спустя полчаса, то понял, что разборки были очень рьяными. По комнате летали перья, разгоняемые дующим в открытое окно ветром, ястреб, негодующе клекоча, сидел на шкафу, а мрачная Майяри, выставив перед собой подушку, пыталась испепелить его взглядом из дальнего угла на кровати.

Воспоминания потянулись одно за другим. Они успокаивали и вызывали улыбку на лице и тепло в груди.

Майяри отшатнулась от бросившегося на неё мелкого, всего-то до её колена, ящерка и врезалась в мастера Милима, но отстраняться не поспешила. Наоборот, смерив преподавателя взглядом, обтёрлась об него телом, перетекая за его спину. Милим даже не попытался сдержать усмешку.

– Майяри, мы на практике или где? – провокационно спросил он.

– А мы разве пришли сюда не печати чертить? – разочарованно протянула девушка. – Этими тварями нам вроде мастер Лодар грозился.

Тяжело вздохнув, Майяри всё же отлепилась от спины мастера и зашарила по округе взглядом, выискивая подходящую палку, чтобы отбиться от острозубой рептилии.

– Да пошутил я, – сжалился над ней Милим, и обрадованная девушка тут же шагнула за его спину и уже из-за неё ехидно взглянула на скалящегося ящерка, который по неведомой причине опасался приближаться к артефактчику.

– Эй, Майяри, ты что там делаешь? – возмутился появившийся Виидаш.

– Укрываюсь, – девчонка насмешливо приподняла брови.

– За мастером?!

– Надо уметь выбирать укрытия, – с достоинством отозвалась та.

– А так можно было? – Виидаш перевёл взгляд уже на улыбающегося преподавателя.

– Ну если ты сумеешь до меня добраться… – Милим многозначительно кивнул на ещё двух ящерков, вынырнувших из кустов.

– Ох, ё…

А он ведь был уверен, что эти двое никогда не смогут стать чем-то большим, нежели друзьями.

– Класс, тихо! – гаркнул вскочивший на стол Виидаш.

– Эй, ты чего себе позволяешь! – рявкнул мастер Милим. – У нас урок.

Парень, словно и не слыша его, вовсю мощь лёгких провопил:

– Мы с Майяри решили пожениться!

Его вопль потонул в ликующих криках, сквозь которые едва-едва пробился голос смущённой Майяри. Плюхнувшись на стул, Виидаш притянул девушку к себе и, лучась широкой улыбкой, заявил:

– Как только закончим учиться, сразу сыграем свадьбу!

– Или позже, – мстительно прошипела красная как мак Майяри.

– Ты издеваешься надо мной, что ли? – возмутился Виидаш, и одноклассники оглушительно расхохотались.

А Милим почувствовал дыхание бездны, разверзшей пасть у его ног. Внутри всколыхнулась ненависть, дикая, всепоглощающая, сжирающая заживо. Захотелось выклевать глаза этому ублюдку, разорвать его грудь когтями, поднять высоко в небо и уронить где-нибудь в горах. Захотелось убить его за то, что он осмелился любить простую человечку. За то, что он сделал то, что побоялся сделать сам Милим.

Милим с трудом вырвал себя из воспоминаний, которые опять начали опасно заволакивать разум кровавой пеленой. Тяжело дыша, он снова прижался лбом к стеклу и уставился на слепяще яркое солнце.

Видимо, судьба у него такая – любить только человечек.


Глава 6. Жизнь для других

Разбудил Шидая горестный всхлип госпожи Ярены. Женщина стояла в дверях его спальни и, комкая в пальцах платок, плакала.

– Он… собрался куда-то, – с трудом выдавила она.

Лекарь пару раз моргнул, пытаясь прогнать из головы какой-то прилипчивый, как и любой бред, сон, и зашарил рукой по полу, выискивая сапоги.

Зайдя в спальню больного, мужчина обнаружил, что Виидаш, глядя перед собой безжизненным взглядом, стоит рядом с постелью и смотрит в сторону дверей на террасу, за стеклами которых всё сильнее и сильнее падал снег. Итар, опасающийся слишком сильно давить на изломанное тело сына, пытался уговорить его вернуться в постель, ненавязчиво подпихивая в нужную сторону.

– Виидаш, тебе пока нельзя вставать. Ложись, полежи, – густым басом уговаривал отец.

Шидай тяжело вздохнул. Так-то действительно вставать парню было ещё очень рано, но это первый его поступок, который был более-менее похож на осознанное действие. Такое нужно поощрить.

– Отпусти, пусть идёт, – велел он Итару.

Тот с сомнением взглянул на лекаря, но потом всё же отошёл с дороги, и Виидаш медленно, пошатываясь, побрёл в сторону террасы.

Подозрительно оглянувшись на дверь (не прибежала ли на всхлипывания госпожи Ярены вездесущая Майяри), Шидай знаком велел Итару оставаться на месте и, подхватив одеяло, сам направился следом за парнем и даже открыл ему дверь. Тот, слепо выставив руки перед собой, зашаркал дальше и, схватившись за перила, наконец остановился. Подошедший Шидай молча набросил на его плечи одеяло и встал рядом, облокотившись на каменный бортик.

Сквозь густую пелену снегопада едва-едва можно было различить тёмные очертания древесных стволов и лохматые холмики кустов. А стену, что окружала поместье, настолько сильно запорошил снег, что она словно бы исчезла и глаз видел бескрайнюю снежную равнину.

Шидай искоса посмотрел на бледного парня и слегка сдвинул брови на переносице. Раны Виидаша после совместных усилий двух лекарей потихоньку начали заживать, и тело приходило в норму, но вот душевное состояние оборотня не изменилось ни на йоту. Всё тот же безжизненный серовато-голубой взгляд и безучастное выражение лица. Лучше бы уж он мебель ломал. Достучаться до того, кто выливает свои страдания наружу, куда проще, чем до того, кто заперся изнутри.

– Где её похоронили? – неожиданно спросил парень.

Шидай чуть удивлённо взглянул на него.

– Урну с пеплом положили в ваш семейный склеп, – помедлив, ответил он. – Арон там же, рядом с ней. Так как у них не было других родственников, оба тела отдали твоей семье.

– Благодарю, – тихо прошептал Виидаш.

– За что? – Шидай взмахнул рукой, зачерпывая в горсть падающий снег.

– Преступникам не полагаются такие почести, но вы позволили.

– У нас были на то причины. Истину знают только пятеро: мы с тобой, Майяри, твой отец и харен. Для всех остальных Арон и Рена – невинные жертвы чужого злодеяния, – лекарь стряхнул воду с ладони. – Это не благодарность за спасение Майяри. Хотя, может быть, и она тоже…

С губ Виидаша сорвался прерывистый вздох, но Шидай даже не обернулся, опасаясь слишком пристальным взглядом спугнуть вылезшего из внутреннего заточения парня. Расширенными от ужаса глазами Виидаш смотрел на свои дрожащие ладони и дышал всё тяжелее и тяжелее.

– Невинные жертвы… – повторил он. – Это ведь я убил её… я…

Парень дёрнулся, и одеяло сползло с его плеч. Шидай помедлил, прежде чем неспешно склониться и опять набросить поднятое одеяло на дрожащего Виидаша.

– Она умерла потому, что я её убил…

– Поверь, даже если бы её убил не ты, ты бы всё равно чувствовал себя так, словно сам поднял топор палача.

Резко вскинув голову, Виидаш уставился на лекаря с испугом и удивлением. Шидай не торопился продолжать. Глубоко вздохнув, он выдохнул облако пара и невесело улыбнулся.

– Когда-то я пережил что-то подобное, – признался он. – Только потерь было две. И ещё пожирающее осознание того, что тебя предали и что ты сам предал.

У Виидаша подкосились ноги, и он что есть сил вцепился в перила. Шидай слегка приблизился, ненавязчиво подпирая его, и продолжил, каждым словом словно бы вливая в вены парня каплю яда.

– Ты никогда не сможешь себя простить, – спокойно заявил Шидай, чувствуя, как тяжелеет тело оборотня. – Никогда. И прежним уже никогда не станешь. Со временем боль станет терпимее, но не уйдёт. Даже если захочешь забыть, не забудешь.

Виидаш подался вперёд, с хрипом выталкивая из себя воздух.

– Я не смогу это вынести, – простонал он. – Не смогу…

– Придётся, – голос Шидая звучал равнодушно. – Придётся жить дальше.

– Это невозможно, – прошептал Виидаш. – Как можно…

– Помни Рену.

Шидаю пришлось придержать Виидаша за локоть, чтобы его обессилевшее тело не свалилось вниз.

– Помни её и помни, какие страдания тебе принесла её смерть, – безжалостно продолжал лекарь. – Помни эту боль, всегда помни. И не забывай: у тебя есть мать, отец, Майяри, которые испытают такую же боль, если умрёшь ты.

Глаза Виидаша распахнулись от ужаса.

– Ты живёшь не только ради себя. Просто помни это.

Шидай разжал пальцы и опять перевёл взгляд на заснеженный парк.

– Первое время будет очень тяжело, поэтому просто помни это. Боль иногда, очень редко, может дать силу.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом падающего снега. Виидаш широко распахнутыми глазами смотрел куда-то вниз. Взгляд его опять будто бы остекленел, но на лице застыла растерянность.

Прошла почти четверть часа, когда Шидай решил, что они уже вдоволь наморозились и уже хотел завести Виидаша внутрь, как тот вдруг разомкнул губы и тихо произнёс:

– Я ведь действительно её любил. Я верю в то, что любил её.

Шидай посмотрел на светловолосую голову и подумал, что выслушать парня важнее. Простуду лечить проще, чем душевные раны.

– Я ведь не просто хотел её, – голос Виидаша задрожал. – Нет, Майяри я тоже хотел, но я терпел. Я мог терпеть это. Но Рена вошла в моё сердце иначе, чем Майяри. Тогда я переживал из-за исчезновения Майяри, так боялся, что с ней что-то случится, и ни с кем не мог поделиться своими переживаниями. Рена поддержала меня, просто сказала, что верит в невиновность Майяри, сказала, что всё образуется. Мне не хочется верить, что она не была искренней!

– Думаю, она всё же была честна в тот момент, – попытался утешить его Шидай. – Она же знала, что Майяри действительно невиновна.

Виидаш словно бы и не слышал его, продолжая дрожащим голосом изливать всё, что кипело внутри.

– Я полюбил её не сразу. Разве уже это не говорит о том, что я действительно её любил? Когда говорят о любви с первого взгляда, то чаще всего это плотское влечение, вспыхнувшее не настолько явно, чтобы отличить его от сердечных метаний. Но я ведь сперва испытал сердечные метания! Неужели то, что я полюбил на самом деле, ложь?

– Не думаю, – отозвался Шидай.

– Рена всегда выглядела такой испуганной, всегда чего-то боялась, но никогда в этом не признавалась, – продолжил лихорадочно шептать Виидаш. – Я так переживал за неё, не знал, чем помочь. Она же была такой слабой, хрупкой, маленькой. Кто угодно мог причинить ей вред. Я так хотел защитить её, а сам… – голос его сорвался, и по щекам потекли слёзы. – Я не могу объяснить, почему Рену я полюбил сильнее, чем Майяри. Майяри я тоже хотел защищать, но я выбрал Рену. А потом…

– Скажи, Виидаш, – тихо начал Шидай, прислушиваясь к судорожному дыханию парня, – если бы Майяри и Рена поменялись местами, кого бы ты убил? Если бы это Майяри была преступницей и убивала Рену, кого бы ты спас?

Виидаш задохнулся и закусил губы.

– Я убил бы… Майяри, – ему потребовалось почти две минуты, чтобы осмыслить и сказать это.

– И сейчас чувствовал бы себя так же. И Майяри, и Рену ты любил одинаково. Просто по-разному. Любовь – самое сложное чувство на свете. Даже прожив века, ты порой не можешь быть уверенным, что правильно понимаешь то, что чувствуешь. У любви множество граней, она может подарить блаженство, а может доставить страдания. И те, кто говорят, что прекрасно понимают то, что чувствуют, безбожно лгут себе и часто невольно становятся причиной страданий для остальных. Так же, как и те, кто путается в своих чувствах.

– Тогда… лучше не любить, – выдохнул Виидаш.

– Нет, – Шидай усмехнулся и покачал головой, – не лучше. Тебя-то любить будут, и ты станешь причиной чужих страданий. Люби, Виидаш. Лучше страдать самому, чем заставлять страдать других. Проверь, это проще.

Холодный ветер подул сильнее, и лекарь поёжился.

– Пойдём внутрь, тут что-то становится не очень уютно.

Обхватив Виидаша за талию, мужчина осторожно повёл его к дверям.

– Как с этим справились вы? – едва слышно спросил Виидаш. – Вы же тоже теряли.

– О, меня в качестве примера лучше не брать, – Шидай сощурил глаза в улыбке. – Я не справился, – и в ответ на чуть удивлённый взгляд Виидаша добавил: – Два века я просто топил своё горе в вине. Пьянствовал и искал проблем на свою шкуру. И находил. А потом в один день мне не дали опохмелиться и всунули в руки младенца. И в жизни появился новый смысл. Так что люби, Виидаш. Всё равно сюда, – он постучал пальцем по груди парня, – кто-нибудь заберётся и останется жить навсегда. Фух, как холодно! – вздрогнувший лекарь поспешил затащить притихшего парня в тёплую комнату.

Увидев заплаканное лицо Виидаша, Итар едва сдержал вздох облегчения и поспешил на помощь. Уже в одиночку с лёгкостью дотащил ослабевшего сына до постели и несколько грубовато с непривычки запихнул его под одеяло. Госпожа Ярена бросилась отогревать стопы своего ребёнка руками: на террасу он вышел босиком. Сердце её продолжало тоскливо сжиматься, но больной, уже не пустой взгляд Виидаша давал ей надежду, что всё образуется.

– Пойду я проведаю Майяри, а вы тут поешьте, – распорядился Шидай и, почёсывая замёрзшую спину, потопал на выход.

Виидаш проводил его взглядом и уставился на свои ладони.

– Дорогой, может, ты что-то хочешь? – с надеждой спросила госпожа Ярена.

Господин Итар шикнул, мол, не лезь, женщина, пусть в себя ещё немного придёт, и старательно поправил сыну подушки, а то тот как-то кривовато сидел.

– Отец, а ты знаешь, кто этот Шидай? – неожиданно спросил Виидаш.

– Шидай? – оборотень нахмурился и озадаченно потёр лоб. – Ну… да.

– Что его с прадедом связывает?

Итар помолчал, тщательно обдумывая, стоит ли говорить больному и телесно, и душевно сыну правду, а потом решил, что, возможно, это встряхнёт его.

– Дед и отец Шидая были лучшими друзьями, – наконец сказал он.

– Были? – повторил Виидаш. Он осматривал свою ладонь с таким интересом, словно разговор его уже и не занимал. – Дед будто бы его боится.

– Боится, – мрачно признался Итар, накрывая ладонь сына своей рукой. – Когда-то он и моя мать отказали Шидаю в помощи, о которой он молил на коленях.


Глава 7. Предатель

Трибан с беспокойством через окно посмотрел на подкативший к сыску экипаж. Тревожность не оставляла его с того самого момента, когда он зашёл в кабинет харена, где тот распорядился собраться, и взглянул на тех, кого господин тоже пожелал увидеть. В последние дни господин Ранхаш частенько вызывал их с Варлаем, чтобы отдать распоряжения или же сообщить новости по делу об ограблении. Последние всегда были скудны, и Трибана не покидало ощущение, что харен порой недоговаривает или вовсе говорит неправду, но то были лишь догадки.

Сегодня вместе с ним в кабинет вошёл и Варлай, что данетия мало удивило. Удивил его и вызвал навязчивое беспокойство мрачный Харийд, глаза которого так и говорили, что парень совершенно не понимает, зачем его сюда зазвали.

Дверь экипажа распахнулась, и на присыпанную снегом мостовую спрыгнул харен. Один. Вездесущий лекарь его не сопровождал уже который день, хотя Трибан слышал, что он объявился. Сам господин Ранхаш про Шидая ничего не говорил, а спрашивать данетий почему-то опасался.

– Начальник приехал? – безошибочно прочитал по его лицу Варлай и поспешил отойти от двери на пару шагов.

– Зачем он нас созвал? Дело, что ли, поручить какое хочет… – Харийд старательно делал вид, что совершенно не волнуется, но сцепленные на локтях пальцы аж побелели.

– Вам двоим только дела поручать, – недовольно проворчал Трибан, отстраняясь от окна и поворачивая к входу.

На лестнице загремели шаги, и в кабинет наконец вошёл харен, принёсший с собой уличный холод и комки снега, осыпавшиеся с его капюшона и плеч. Жёлтые глаза скользнули по кабинету, не задержавшись на ожидающих мужчинах, словно их и не было, и на мгновение замерли на пылающем зеве камина. Скинув с плеч тяжёлый плащ, господин Ранхаш уселся в кресло и только после этого посмотрел на подчинённых.

– Что-то ещё случилось? – нахмурился Трибан.

– Варлай, закрой дверь плотнее, – холодно попросил Ранхаш, и вздрогнувший парень поспешил захлопнуть створку и даже повернул торчащий в замочной скважине ключ.

– Мне это не нравится, – процедил сквозь зубы Харийд. – Если что-то сказать хотите, то давайте без этого накаливания атмосферы, а то как мой папаша. Сперва жуть на всех нагонит, а потом по ерунде чихвостит.

Трибан пожалел, что стоит так далеко от стола. Даже запустить в обнаглевшего гадёныша нечем. Варлай сделал большие глаза и, пользуясь тем, что харен на него не смотрит, провёл пальцем по горлу. Мол, ты уж поаккуратнее. Это тебе не мой дед, который шею намылит и дальше служить отпустит.

– Среди вас троих есть пособник преступников, и мне хотелось бы знать, кто именно.

Прямота харена оглушила мужчин и на несколько секунд заставила их оцепенеть. Воцарившуюся тишину нарушило оглушительно треснувшее полено, и Варлай, очнувшийся первым, возмущённо вскинулся.

– Какое право вы имеете заявлять подобное? – голубые глаза потемнели от гнева, но вместо синевы приобрели серовато-коричневый оттенок коры дуба.

Трибан невольно вспомнил, что этот высокий худощавый красавчик вообще-то, как и он сам, медведь и зверь у него молодой и рьяный, способный по дурости сосны ломать.

– Варлай! – прикрикнул он на мальчишку и тяжело посмотрел на харена.

– Ну вот, опять я крайний! – Харийд сплюнул на пол.

– Тебе лично ещё никто обвинений не выдвигал, так что слюни подбери! – рявкнул на него данетий. – Харен, с чего вы решили, что предатель среди нас? Детали по делу и раньше сквозь пальцы утекали, до того, как появились эти молокососы, – Варлай и Харийд отнюдь не польщённо покосились на него. – Если под подозрениями только мы трое, то я подхожу больше всего. Но, – кустистые брови сошлись на переносице, – я бы скорее лично удавил того, кто убил Арона и Рену, чем помогать ему полез.

– Госпожа Майяри при первом допросе была несколько неточна в своих показаниях, и преступники каким-то образом узнали об этом и пытались этим воспользоваться. При допросе присутствовали пятеро: я, господин Шидай, данетий Трибан, Одаш и Харийд, – харен перевёл взгляд с Трибана на хаги. – Господину Шидаю я верю как себе, – не постеснялся признаться Ранхаш. – Одаша арестовали сразу после допроса, и охраняли его мои оборотни. Передать весточку подельникам он не мог. Варлай, – холодный взор кольнул вздрогнувшего парня, – приставлен к делу как помощник и имел доступ к отчётам. И мне интересно, кто именно выдал посторонним детали следствия.

Мужчины растерянно переглянулись и нахмурились.

– Я вообще ни с кем это не обсуждал, – Харийд почесал макушку. – Даже родичам, как и обещал, не писал. У нас не очень ценится, если ты треплешься о чужих тайнах. Да и о чём там говорить? Она ж бредила и бред несла!

– Действительно, – согласился с ним Трибан. – Каждому сыскарю в самые первые дни в голову вдалбливается, что то, что услышано на работе, остаётся на работе. Пока новичок язык за зубами держать не научится, ни к чему серьёзному его не подпускают. Даже Варлай, каким бы недотёпой он ни казался, это уразу… Варлай?

Побледневший парень широко распахнутыми глазами смотрел в пол и беззвучно шевелил губами.

– Варлай, – уже испуганно позвал Трибан.

– В-вероятно, это я, – едва слышно прошептал оборотень. – Я… – прикрыв глаза ладонью, парень умолк и через несколько секунд всё же продолжил: – Я напился в таверне и разбрехал это всем, кто там был. Не подумал, что это важно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Трибан глухо застонал и саданул по стене кулаком. Ранхаш, прищурившись, уставился на пошатывающегося парня, словно ожидая продолжения, но Варлаю больше нечего было сказать.

– Данетий, вы знаете, что делать, – холодный взгляд уткнулся в Трибана.

– Придурок, – с жалостью протянул тот, не отводя взгляда от ссутулившегося подчинённого, а затем обречённо посмотрел на харена. – Тюрьма всё ещё восстанавливается. Здесь его запереть?

– Да, – Ранхаш перевёл взгляд на застывшего Харийда. – Свободен.

Тот ошеломлённо посмотрел на него и опять уставился на Варлая, которого уже успел взять за локоть данетий, а затем уже неуверенно шагнул к двери.

Расслабиться себе Ранхаш позволил, только когда шаги на лестнице стихли. Вытянув безбожно ноющую ногу, мужчина откинул голову на спинку кресла и приготовился ждать. Он не был уверен, что этот гость придёт, но всё же надеялся на это.


– Это здесь.

Варлай вскинул голову, заслышав приглушённый голос данетия Трибана, а затем звяканье ключей. Тяжёлые шаги развеяли гулкую тишину подземелья и на подступах к клети разбавились похрупыванием соломы.

– Только недолго, – попросил Трибан, бросая взгляд на сидящего на полу парня. – Харен посещения не воспретил, но, вероятно, решил, что об этом я сам додумаюсь. Только из уважения к тебе, Варий, и из жалости к глупости твоего внука позволяю это.

– Спасибо, – гулко отозвался данетий Варий, и Трибан, похрустывая соломой, удалился.

Звонкая тишина подземелья затягивалась. Варлай, подтянув ноги к груди, таращился на мышь, которая в полной темноте шуршала в подстилке, пытаясь отыскать завалявшиеся зёрнышки. Тяжело дышавшего по другую сторону решётки деда он словно бы не замечал.

– Варлай, – тихо, со страданием и жалостью выдохнул данетий и прижался лбом к стальной перекладине. – Что ж ты натворил…

– Зачем пришёл? – прохладно поинтересовался внук.

– Дурень! Кто за язык тебя тянул? – едва слышно простонал данетий. – Мог бы промолчать, никто бы ничего не доказал.

– За честь семьи стало совестно, – почему-то в голосе парня появилось что-то ядовитое.

Варий шумно задышал, будто бы желая что-то сказать и в то же время не рискуя.

– Иди отсюда, не терзай, – Варлай прижался затылком к холодной стене и прикрыл глаза.

– Варлай…

– Иди, – процедил парень.

Опять повисла звонкая тишина.

– Я тебя вытащу, – пообещал Варий и развернулся, чтобы уйти.

– Эй, дед, – неожиданно позвал его Варлай, и данетий, обернувшись, увидел, как светятся в темноте глаза внука. – Подай в отставку, – помолчав, парень едва слышно добавил: – А то я могу вспомнить, что не было никакой таверны и слушатель был всего лишь один. И не ходи сюда больше. Не марай честь семьи общением с таким неудачником, как я.

Закрыв глаза, Варлай опять откинулся на стену. Данетий ещё минуту постоял у решётки, а затем развернулся и, тяжело ступая, направился прочь.


Стук в дверь вырвал Ранхаш из неожиданно напавшей на него дрёмы. Внутри вскинулось недовольство, захотелось послать визитёра чистить улицу и опять окунуться в сон. Ещё и снилось что-то на редкость приятное, травяное, летнее…

– Входите, – разрешил мужчина, выпрямляясь в кресле.

Через порог решительно переступил мрачный данетий Варий. Глаза Ранхаша слегка прищурились.

– Прошу прощения за неурочный визит.

– Ничего, – харен подался вперёд и кивнул на пустующее кресло. – Я ждал вас.


Глава 8. Обновление года

Положив подбородок на колени, Майяри с задумчивым видом рассматривала свои перебинтованные пальцы. Несмотря на обезболивающее зелье, пульсирующий жар в руках продолжал её донимать. Их нельзя было даже поверх одеяла положить, чтобы не испытать неприятные ощущения, а сгибаться они и вовсе не хотели. Господин Шидай сказал, что уже можно не спеша разрабатывать их, и Майяри казалось, что она заново учится владеть своими руками. Для мага, которому гибкие и подвижные пальцы очень важны в колдовстве, это была бы самая настоящая беда, но её вернувшаяся сила даже пугала. Привыкнув к её тихому шевелению, Майяри опасалась, что не сможет больше контролировать тот океан, что глухо и раскатисто ворочал волнами внутри.

– Ну и чего ты киснешь? – не выдержал Шидай, недовольно уставившись на девушку, которая смотрела перед собой мрачным усталым взглядом. – Виидаш пришёл в себя, вроде с ума сходить не собирается. Я думал, у тебя настроение подскочит, а ты, наоборот, разнюнилась.

– Я рада, – глухо отозвалась девушка. Мужчина ненароком прикоснулся к другой грани её беспокойства.

– Не заметно. В чём дело? – лекарь плюхнулся на кровать и, скрестив руки на груди, всем своим видом показал, что правду он вытянет любыми способами.

– Боюсь, – тихо призналась Майяри.

Шидай даже не стал спрашивать, чего она боится. Только вздохнул и потёр глаза.

– Вдруг он меня возненавидит, – уточнять, кто «он», не потребовалось. – Ведь всё произошло из-за меня. Из-за того, что я взяла те артефакты. Если бы я бросила их, то он не полюбил бы Рену, она, возможно, не умерла бы и не было бы этих жутких страданий.

– Откуда тебе знать наверняка? Всё могло стать и хуже. Могла начаться война внутри страны. Род Ишый вряд ли бы остался в стороне, а потеря, к примеру, отца переживается отнюдь не легче. И опять бы ты винила себя: если бы я взяла те артефакты и спрятала, ничего бы этого не было… Сложный выбор, он оттого и сложный, что порой кажется, что правильного решения у него нет. Даже если Виидаш тебя возненавидит, тебе всё равно придётся с этим как-то жить.

– Я знаю, но мне страшно, – Майяри спрятала лицо в коленях и продолжила: – Знаете, господин Шидай, я тут поняла, что лучше бы было как прежде. Пусть бы Виидаш просто предал мои чувства, женившись на Рене. Пусть бы было только это. Я осознала, что, может быть, спустя годы, но я бы простила его, забыла это и мы, возможно, опять начали бы общаться. Я слишком привязана к нему, чтобы навсегда выкинуть из своей жизни. А что нам делать сейчас, если при одном взгляде друг на друга нам становится больно?

– Как прежде уже в любом случае не будет, – помолчав, Шидай добавил: – Виидаш считает, что виноват он. Когда виноваты оба, всё проще, но если груз вины слишком тяжёл, видеть друг друга становится просто невыносимо.

Столь честные слова девушку не приободрили, и лекарь ласково потрепал её по голове.

– Может, поплачешь? – предложил он. – Полегчает ведь.

Майяри глубоко вздохнула, чувствуя, как на глазах закипают слёзы, и, испуганно вздрогнув, вскинула голову, услышав шаги в гостиной. Дверь в спальню распахнулась, и внутрь вошёл харен. Мрачный, с розовыми с мороза скулами и влажной, с комками снега, головой. Окинув парочку холодным взглядом, мужчина замер, над чем-то задумавшись, а потом захлопнул за собой дверь и, шагнув вперёд, сел на постель рядом с Шидаем. Майяри вжала голову в плечи и настороженно прищурилась, став похожей на кошку, встретившую в родном доме чужака.

– Какие гости! – пропел Шидай, заботливо отряхивая косу господина от снега и оправляя ему воротник. – Я уж думал, не зайдёшь даже с праздником поздравить своего старика и… – «старик» лукаво покосился на настороженную Майяри, – воспитанницу.

Ранхаш через плечо смерил «воспитанницу» мрачным взглядом. Та в ответ посмотрела не менее ласково.

– Я нашёл того, кто сообщал Арону информацию по делу об ограблении, – не очень охотно выдавил оборотень.

Глаза девушки удивлённо округлились. Майяри поразило не то, что харен всё-таки нашёл предателя, это-то как раз удивительно не было, а то, что он говорит об этом в её присутствии.

– Надеюсь, не Трибан, – поморщился Шидай. – Мужик хороший, семейный…

– Не он, – прервал его Ранхаш. – Данетий Варий.

– Данетий городской стражи? – поражённо повторила Майяри и, забывшись, невольно впилась пальцами в свои запястья. Сжать их сильно не получилось, но это и не потребовалось: руки и так вспыхнули болью.

– Ты что творишь, идиотка?! – Шидай схватил девушку за локти и развёл её руки в стороны. – У тебя там только всё схватилось!

– Ты её ещё не вылечил? – нахмурился Ранхаш.

– Когда? Почти все силы бросили на лечение Виидаша. И я же уже говорил, подобное быстро не лечится. У неё там всё до мяса было сожжено. Не трогай себя за руки, – строго велел лекарь девушке и наконец отпустил её локти. – Так что там с Варием? Он знает что-то про этого Дешия?

Ранхаш отрицательно мотнул головой. Майяри даже показалось, что на его лице мелькнула досада. Девушка вспомнила ночь, когда они с хареном убегали от погони; её тогда ещё привело в недоумение недоверие господина Ранхаша к городской страже. Неужто он уже тогда подозревал данетия?

– Он имел дело с Ароном и о соучастии Дешия даже не подозревает. Его поразило, что Рена в этом участвовала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Точно поразило? Может, притворился?

– Я бы почувствовал, – уверенно заявил господин Ранхаш.

– А причина? Откровенно говоря, мне Варий не показался тем, кто готов за деньги или какие-то сомнительные блага продавать детали следствия на сторону.

– А он и не продавал, – харен недовольно прищурился и убрал налипшую на ухо мокрую прядь. – Арон честно сказал ему, что хочет отомстить, а кому – не уточнил. Варий уже сам додумал, что месть направлена семьи Лерый и Жиин, а такая месть в его понимании священна. К тому же он был в очень хороших отношениях с матерью Арона и считал себя обязанным покровительствовать оставленному без поддержки мальчишке. Что уж Арону нужно было в сокровищнице, Варий не уточнял: там сотни самых разнообразных артефактов, что-то для мести точно сгодится. Когда произошёл провал с Майяри, он позволил оборотням Арона взять форму городской стражи, чтобы те могли участвовать в поисках.

– Ценой этого покровительства стала смерть господина Ахрелия, который был другом Вария, – протянул Шидай.

– Я навёл справки, Ахрелий ни с кем в городе не имел тесных связей. С Варием он был хорошим знакомым, они даже пару раз вместе выпивали, но не более. Говоря о дружбе, данетий, вероятнее всего, затирал следы. Не хотел подставлять под удар семью и вообще уже не хотел лезть в это дело, но увяз.

Майяри уверилась в своих предположениях: харен уже давно подозревал данетия.

– Арон убедил его, что Майяри действительно что-то видела, но из-за потери памяти не могла рассказать об этом, – продолжил Ранхаш. Говорил он при этом с таким видом, словно каждое слово из него вытягивали насильно. – Нужно было убрать её раньше, чем память проснётся. И Варий засуетился, вытянул из внука, что да, действительно девчонка ничего толкового не сказала, отчёт допроса какой-то сумбурный… Но дальше лезть в это дело он отказался, только информацией помогал: сокрыть следы участия как-то надо было.

– И что теперь будешь делать? – полюбопытствовал Шидай. – Все отношения Вария с преступниками завязаны на Ароне, а он по официальной версии – невинная жертва.

– Об Ароне он будет молчать, – уверенно заявил Ранхаш. – Пойдёт по делу об ограблении как соучастник. Он согласился заявить, будто бы случайно выдал информацию одному из погибших оборотней, бывшим его знакомым. После этого Варию светит шестьдесят лет каторжных работ. Но судить уже не я буду.

– А точно ли промолчит? – засомневался Шидай.

Ранхаш прикрыл глаза и неожиданно для Майяри плюхнулся на постель.

– Точно, – уверенно заявил он. – Я его купил.

– Что ты сделал? – поразился лекарь, со священным недоверием воззрившись на господина.

– Купил, – повторил Ранхаш. – Я отпущу его внука, Варлая. Подержу месяц за решёткой в наказание за нарушение устава сыскарей и отпущу на свободу с полувековым запретом на службу в армии, городской страже и сыске.

– Ого, – озадаченный Шидай прицокнул. – Что ж ты задумал, а? Меня прямо любопытство сжирает узнать, отчего ты так покрываешь умершего Арона. Ведь не на самом же деле ты просто хочешь хайнесу досадить?

Майяри с осуждением взглянула на лекаря. Сам сомневается, а её убедить в этом пытался.

– Мне это нужно.

– Ранхаш, нас сейчас тут двое и оба горят желанием тебя придушить, а Майяри руки нельзя напрягать.

– Я сказал, что это нужно, – холодно отозвался харен, не открывая глаз. И смилостивившись, добавил: – Моя репутация широко известна. Я не стану покрывать преступника, если знаю о его преступлении. Если же я скрываю его преступление, значит, я о нём не знаю. Меня все обманули.

Майяри многозначительно посмотрела на господина Шидая. Похоже, харен перетрудился и у него уже ум за разум заходит.

– Майяри решила не доставлять проблем другу и сорвала мне, – продолжал Ранхаш. – Врёт она не первый раз, поэтому в это поверить несложно. Виидаш умолчал по известным причинам. Варий, когда его прижали, понял, что дело совсем гиблое, и счёл ненужным опровергать мои заблуждения насчёт Арона. Лучше уже признаться в головотяпстве и сказать, что о деталях проболтался неумышленно да по пьяни старому знакомому, ведь за умышленное разбалтывание важной следственной информации полагается смертная казнь. Так что я просто по своей неопытности оказался всеми обманут. Не такой уж я и опасный и умный, да ещё и многого не знаю и позволяю скрывать от себя важную информацию.

Рот Майяри ошеломлённо приоткрылся, и она недоверчиво уставилась на серебристые ресницы харена. Даже Шидай смотрел на своего господина с весёлым изумлением.

– Ва-а-а, кто-то решил разыграть партию дурачка, – восторженно протянул лекарь. – Потянешь ли? Актёр из тебя аховый.

Харен ничего не ответил и даже не соизволил открыть глаза. Шидай подозрительно прищурился и, наклонившись, ткнул господина пальцем в щёку. Тот слегка вскинул брови, но поднимать веки не захотел.

– Надо же, уснул, – лекарь выглядел несколько озадаченным. – Ну раз уснул, пусть спит.

Ещё полминуты потаращившись на спящего господина, он всё-таки встал, стащил с Ранхаша сапоги и, подхватив его под мышки, затащил на подушку. Тот даже не поморщился.

– Он здесь спать будет? А я где? – Майяри растерянно уставилась на Шидая.

– Да здесь же. Не боись. У него такая репутация, что даже если его застукают выходящим утром из твоей спальни, никто и подумать не посмеет подозревать его в том, что он покусился на твои мощи.

Девушка недоверчиво прищурилась, припомнив, что горожане очень даже охотно смаковали и передавали слух о том, что она якобы начала сомнительную совместную жизнь с хареном. Чья-то репутация для сплетен преградой никогда не являлась.

– Эй, вы куда? – всполошилась девушка, увидев, что лекарь направляется на выход.

– Оставлю вас наедине, – с ухмылочкой отозвался тот, но потом всё же смилостивился и добавил: – За ужином, сейчас вернусь.

Дверь за ним закрылась, и Майяри настороженно покосилась на спящего оборотня. Выглядел тот вполне безобидно, лежал на спине, перевернуться в её сторону не пытался. Лицо его и правда выглядело очень уставшим и даже слегка постаревшим, а волосы потускневшими. Даже самую малость жалко его стало. Но делить с самим хареном одну постель девушке всё равно не хотелось, она к господину Шидаю вон сколько привыкала. Хотя господин Ранхаш, наверное, в отличие от лекаря, во сне не стал бы её лапать…

Ранхаш слегка пошевелился, то ли попытавшись перевернуться, то ли подтянуться повыше. Скорее последнее. Он попробовал согнуть левую ногу, вероятно, чтобы упереться ею, но поморщился, едва слышно застонал и остался лежать на спине. Майяри с сомнением взглянула на него, а затем и на свои забинтованные руки.

Интересно, почему он до сих пор хромает? Она допустила где-то серьёзную ошибку, которую не смог исправить даже господин Шидай? Вроде сращивание мышц и сухожилий ей всегда давалось довольно легко. С такой памятью, как у неё, ей не составляло труда запомнить некоторые особенности мышечного строения оборотней. А может, она всё-таки что-то перепутала?

Харен нахмурился и слабо шевельнул рукой. Жарко? Майяри осторожно подалась к оборотню и пальчиком разворошила его шейный платок. Мужчина тут же откинул голову назад и с наслаждением вздохнул; девушка как заворожённая уставилась на его дрогнувший кадык. Спящий харен казался ей совершенно другим, каким-то чужим и даже слегка пугающим: холодный господин сыскарь был уже как-то ближе и понятнее.

Мужчина опять глухо то ли застонал, то ли заворчал и повернул голову набок. Майяри снова с сомнением уставилась на свои ладони. Она ещё ни разу с момента взрыва дома не пробовала использовать свои силы и иногда испытывала смутную, необъяснимую и неправильную тоску по утраченным браслетам.

«Ты пропустила через них столько силы, что они просто перегорели. Когда их с тебя снимали, они только и могли слабо огрызаться», – зазвучал в голове голос господина Шидая.

Протянув руку, Майяри, всё ещё сильно сомневаясь в правильности задуманного, положила ладонь на левое бедро харена и осторожно, внутренне сжимаясь от страха сделать что-то не так, призвала силу. Та откликнулась охотно и рьяным теплом бросилась на зов. Оборотень поморщился, но не проснулся, и девушка провела ладонью вниз, чуткими от боли пальцами ощупывая сквозь ткань штанов и портков грубый рубец шрама и окатывая теплом больную ногу до колена и немного ниже.

Появление господина Шидая заставило Майяри вздрогнуть и покраснеть, словно бы он застукал её за чем-то неприличным, но руку девушка отнимать не стала. Раз начала делать, то надо и закончить нормально. Но лекарь не стал её смущать; лишь весело приподнял брови и промолчал, решив выждать более удобный для ехидства момент.

Тихий стук подноса о столешницу разбудил харена, и он приподнял веки. На мгновение Майяри оторопела, не зная, как оправдаться перед ним за свои поглаживания, а затем буркнула:

– Спите.

И оборотень, к её удивлению, покорно закрыл янтарные глаза и опять погрузился в сон.

– Какой послушный мальчик, – умилился Шидай, склоняясь над господином. – Прямо как в детстве. Рукам-то не больно?

Майяри отрицательно мотнула головой. Чувствовала она себя полной дурой. Сидит на постели рядом со спящим хареном, греет его ногу и слушает воркование растроганного лекаря.

– Сейчас мы это расстегнём… – Шидай сноровисто расправился с пуговицами, распустил рубашку на груди харена и отбросил шейный платок в сторону.

Девушка успела заметить на груди господина Ранхаша что-то чёрное, прежде чем лекарь слегка стянул ворот рубашки.

– А это мы почистим, – с этим словами Шидай вытащил из внутреннего кармана кафтана харена расчёску и подмигнул Майяри.

Та отвернулась так поспешно, будто бы лекарь расстегнул штаны на своём господине.

Раздавшийся грохот едва не сбросил её с постели. Испуганно прижав руки к груди, Майяри круто развернулась в сторону окна, сбрасывая на пол подушку, и застыла. По полу комнаты растёкся отдалённый всполох, и на сине-чёрном небе между хищным ободом волчьего месяца и добродушно-округлым ликом луны ярко расцвел и рассыпался искрами огненный цветок, на мгновение осветивший укутанные снежными шубами деревья и кусты.

– Ну, с Обновлением года нас, – усмехнулся Шидай и вернул вычищенную расчёску на прежнее место.


Глава 9. Неотвратимые изменения

Майяри распахнула дверь на террасу и, с наслаждением вдохнув напоённый морозной свежестью воздух, отступила в сторону, давая дорогу Виидашу. Девушка успела поймать неодобрительный взгляд госпожи Ярены и очень задумчивый, словно в душу пытающийся проникнуть взгляд господина Ювария, прежде чем шагнула следом за другом и прикрыла за собой створку.

Но к стоящему у перил Виидашу она не поспешила и застыла, спиной прижавшись к двери. За прошедший месяц тело друга сильно окрепло, Шидай больше не опасался, что сросшиеся переломы могут разойтись, и они с господином Юварием позволили оборотню ходить. Ходил тот, впрочем, неохотно и дальше террасы, где мог стоять, пока его не загонят внутрь, не уходил.

Девушка согнула пока ещё не очень послушные пальцы и послала волну тепла в сторону друга, с плеч которого подобно плащу опускалось одеяло.

– Не нужно, – глухо отозвался Виидаш.

Майяри упрямо сжала губы и тепло не отозвала.

В воздухе опять повисла тяжёлая, пригибающая к полу тишина. Она сопровождала их постоянно. Порой Майяри казалось, что если бы они наконец поговорили друг с другом о произошедшем, стало бы легче, но она боялась начинать разговор.

– Прости меня, Майяри, – неожиданно прошептал Виидаш.

Девушка с такой силой вжала перебинтованные ладони в стекло, что содрала пластами наросший иней.

– Это я виновата! – рьяно выдохнула она.

– Нет, Майяри, – оборотень, не поворачиваясь к ней, отрицательно мотнул головой. – Я сам виноват. Я хотел быть всегда счастливым и в погоне за этим счастьем предал нашу дружбу и поймал за хвост беду. Боги решили испытать меня, и я испытание не прошёл. Моё наказан…

– Идиот! – разъярённое шипение заставило парня вздрогнуть, и, обернувшись, он даже отшатнулся, обнаружив разозлённую Майяри рядом с собой. – Не был бы больным, врезала бы!

Появление прежней уверенной в себе подруги будто бы разбудило Виидаша, и он растерянно заморгал.

– Оба виноваты! – девушка облокотилась на перила и недовольно уставилась на плоскую вершину утёса, торчащую над заснеженными кронами. – Мы всегда с тобой во всём были виноваты вдвоём. Вспомни, даже мастер Лодар говорил, что ты виноват в том, что сделал, а я в том, что не остановила тебя и ещё ввязалась. Сейчас же вышло наоборот: я ввязалась, ввязала тебя, и ты повёлся. Пусть это вышло случайно, но если кто-то один виноватым быть не хочет, то давай будем виноваты вдвоём.

В воздухе повисла сердитая тишина, и озадаченный Виидаш уставился на парк с таким видом, будто бы раньше не видел его.

– На самом деле я считаю себя более виноватой, – тихо призналась Майяри. – Я никогда не была с тобой до конца честной, но ты, даже понимая это, оставался рядом. Я даже никогда не задумывалась, что ты знаешь о моей нечестности, но всё равно принимаешь меня. Только, пожалуйста, не перебивай меня, – попросила девушка, заметив, что Виидаш уже открыл рот. – Ты меня принял со всеми моими недомолвками, а я так и не позволила тебе узнать меня настоящую. Даже оказавшись втянутой в то проклятое дело, я не подумала попросить помощи у тебя. Я ведь могла вместо школы направиться в твой дом и попросить защиты, но я даже мысли не допустила сделать подобное. Если бы я относилась к тебе с большей честностью и доверием, то всё было бы по-другому. И возможно, мы бы раньше осознали, что друзья из нас будут куда лучше, чем супруги. Так что твоя вина не больше моей. Как друг и как возлюбленная я никогда не была честна с тобой. Я часто врала, это ведь тоже можно назвать предательством.

– У тебя есть на это причины, – едва слышно заметил Виидаш. – Я уверен, что есть.

– У тебя тоже были причины, – не отступила Майяри.

В воздухе опять повисла тишина, но в этот раз она уже не казалась такой тяжёлой.

– Мне жаль, что наша дружба уже никогда не будет прежней, – прошептала девушка. – Ты самый-самый лучший друг, что у меня был, хоть ты и недотёпа. Я тоже недотёпа, так что мы стоим друг друга.

– Мне тоже жаль, что всё так изменилось. Прости, Майяри. Просто позволь мне извиниться. Уже ничего не исправить, – Виидаш опустил голову, – но я хочу хотя бы извиниться. Прости.

– И ты меня прости. За мою нечестность.

Между ними пролетел снежок и со смачным «пуф-пляф» растёкся по дверному стеклу. Очнувшаяся Майяри с недоумением посмотрела вниз и увидела голову и плечи радостно скалящегося Мадиша. Девушка успела почувствовать холодок жути, растекающейся по спине, прежде чем она поняла, что оставшаяся часть тела друга скрыта пышной, ослепительно белой, как снежный покров, шкурой.

– Живенькие! – торжествующе, с надрывом прошептал Мадиш и пихнул локтем лежащий рядом бугор.

«Бугор» зашевелился, распахнул щелевидный рот и выпустил наружу встрёпанную голову Лироя.

– Эй, вы там как? – едва слышно спросил оборотень, но ответа не дождался: Виидаш смотрел на него с тупым изумлением, а Майяри рыскала по округе взглядом, пытаясь понять, где схоронился Эдар.

Схоронился тот за спиной Мадиша. Ровный наст вдруг вздыбился и быстро вырос до небольшого холмика, из которого вылезла улыбающаяся кучерявая голова.

– И что вы творите? – устало спросила девушка.

– Вас проведываем! – возмущённо ответил Мадиш. – Нас не пускали!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Судя по тому, что вы всё-таки пробрались, вас пустили, – не согласилась с ним Майяри.

– Нет, – Мадиш самодовольно улыбнулся, – мы обвели охрану вокруг пальца. Пришлось для этого даже взять ритуальные шкуры моей семейки, – парень для наглядности потряс мехом снежного лиса. – А мы, между прочим, невест в них ловим. Если отец узнает, кого я в них поймал, меня ждёт очень своеобразная семейная жизнь.

Парень взглянул через плечо на друзей. Судя по тому, как поёжились Лирой и Эдар, за семейную жизнь друга они тоже очень переживали.

Майяри подозрительно прищурилась и осталась при своём мнении. Вероятно, харен уже разрешил посещения, но охрана, помня, сколько беспокойства им доставил надоедливый Мадиш, решила ему отомстить. Наверное, они знатно повеселились, наблюдая за ползущими через весь парк обормотами.

– Эй, Виидаш, ты как? – жалостливо пробасил Эдар.

И испуганно вытаращил глаза, поймав разъярённый взгляд Майяри. Напоминания о случившемся точно не пойдут Виидашу на пользу.

– Почему вы не в Жаанидые? – поспешила переменить тему девушка. – Занятия уже начались. Или мастер Резвер передумал с вами связываться?

– Мы вас хотели увидеть, – с обидой протянул Мадиш. – Решили, что пока не встретимся, никуда не уедем.

– Пропущенные занятия всегда нагнать можно, – уверенно поддержал его Лирой.

– Ну да, целый месяц пропущенных занятий, – неодобрительно проворчала Майяри.

– По-моему, с ней уже всё хорошо, – доверительно прошептал товарищам Эдар.

– Заходите уже, – устало велел Виидаш.

– Подожди, мы сейчас сообразим, как забраться…

– Через дверь заберётесь, – перебила Мадиша Майяри.

– Да кто нас пустит?!

– Да идите уже через дверь! – рявкнул кто-то с другого конца парка. – Пропустят!

Парни с недоумением переглянулись и, подобрав шкуры, не очень охотно зашагали в сторону двери.

– Мне их отвлечь на себя? – тихо спросила Майяри.

Виидаш отрицательно мотнул головой.

– Не стоит.


Ещё один отчёт полетел в уже накренившуюся стопку, и Ранхаш мрачно уставился на пылающий камин. Месяц поисков ничего не дал. Никого, похожего на Дешия, не нашли. Были проверены все, кто только что прибыл в город, но и среди них не обнаружилось никого, под кого бы он мог замаскироваться. В спешном порядке отследили всех отставных стражников, сыскарей и военных, но обнаружили только то, что часть из них вместе с семьями подалась в другие поселения. Чтобы отследить и проверить всех, требовалось куда больше времени, а Ранхаш чувствовал, что этого времени у него не так много.

А вообще он ощущал, что уже опоздал. Деший выбрался из города, и где он залёг, могли только Тёмные духи сказать. Может, он подался не так далеко, боясь выпустить из виду Майяри, а может, решил скрыться совсем, посчитав, что дело приняло слишком дурной оборот. Если Деший предпочёл второй вариант, то он, Ранхаш, остался с пустыми руками. Ну не совсем с пустыми…

Мужчина почувствовал себя псом, разогнавшим всех амбарных крыс, пытавшихся умыкнуть мешок с зерном, и оставшимся наедине с перепуганной дикой кошкой, которая невесть зачем припрятала зерно от острозубого ворья. Зерно цело, но его нет; грабители разбежались, бросив свои норы, и теперь поди их найди; зато есть кошка, которая спасла амбар от разграбления, но теперь не хочет возвращать мешок с добром. И разбежавшиеся крысы вызывали большую досаду, нежели недоступное зерно и своевольная кошка.

К кошке он уже почти привык.

Выудив из стопки скреплённые зелёным сургучом листы, харен уставился на первую строку.

Амайярида Мыйм

Взгляд бегло скользнул по листу вниз. Ни одного слова правды. Кроме рекомендаций. Он успел познакомиться с её характером, темпераментом, складом мыслей, принципами и уже даже понимал, чего ждать от неё в той или иной ситуации. И в то же время он практически ничего про неё не знал. Сгусток эмоций, мыслей и поступков без имени и прошлого. Амайярида Мыйм! Как печать неразрешимой тайны. Которая всё-таки продолжала вызывать раздражение.

– Тпр-р-ру! Стойте, твари!

С улицы донеслись громкое ржание, возмущённый крик местного пекаря и скрежет колёс по наледи. Внутри шевельнулось предчувствие чего-то неприятного. Ранхаш поднялся и подошёл к окну.

Напротив входа в сыск остановился большой чёрный экипаж, на задке которого друг на дружке громоздилось множество чемоданов. Невысокий и кряжистый кучер с голой, как колено, головой сочно ругался на нетерпеливо переступающих коней. Те отвечали всхрапами и ржанием, которое при некотором воображении можно было принять за ехидное. Дверца экипажа распахнулась, и вниз бойко спрыгнул не очень высокий, чуть выше среднего роста, мужчина. Гибкий, подвижный, обманчиво утончённый. Короткие, чуть ниже ушей, светло-рыжие оранжево-рассветного цвета волосы задорно изгибались вверх, придавая своему хозяину воистину хулиганский вид, и были так узнаваемы, что Ранхашу даже не пришлось присматриваться к слегка вытянутому, но приятному лицу приехавшего.

Ноздри харена хищно шевельнулись, а в глазах на мгновение словно волна лавы прокатилась. Отвернувшись от окна, Ранхаш присел на подоконник и, сложив руки на груди, приготовился ждать.

Внизу послышался знакомый до зубовного скрежета бойкий голос, которому ответил несколько растерянный сыскарь, дежуривший у входа. По лестнице загромыхали сапоги, и совершенно спокойный харен холодным взглядом встретил вошедшего мужчину.

– Ба, Ранхаш, – по лицу гостя расползлась заразительная широкая улыбка. – Даже не надеялся встретить тебя здесь в день приезда. Ты же на месте не сидишь.

Холодный взгляд столкнулся с ехидным прищуром.

– Не очень рад видеть вас, господин Иезар, – прохладно отозвался Ранхаш.

– Всё такой же нудный, – весело поморщился оборотень. – Мы так давно не виделись, а ты так холоден.

Давнего знакомого, с которым он когда-то имел несчастье вместе учиться у мастера Дагрена, Ранхаш предпочёл бы увидеть на погребальном костре. Ради такого случая он даже проявил бы немного теплоты. Ушлый и расчётливый лис обладал редкой, невероятно гадкой способностью заставлять окружающих мечтать о его смерти. И Ранхаш как-то пробовал осуществить эту мечту. Вряд ли Иезар забыл об этом.

Харен отметил, с какой проницательной цепкостью улыбающийся гость осмотрел кабинет и задержался взглядом на накренившейся стопке. Иезар всегда успевал подметить многое за очень короткое время. Но нередко упускал самое важное. На скреплённые зелёным сургучом листы внимания он не обратил. Осмотревшись, лис опять весело сощурил светло-зелёные глаза и с улыбкой уставился на хозяина кабинета.

– Устроился, как всегда, так себе. А где господин Шидай?

– С мастером Дагреном строит малолеток, – тяжело отозвался Ранхаш.

При упоминании мастера улыбка едва не слетела с лица Иезара. Наверное, Дагрен и Шидай были единственными, рядом с кем этот проходимец был готов отбросить свои ужимки.

– Как жаль, – фальшиво опечалился он. – А я привёз тебе письмо. Думаю, оно тебя порадует.

Запечатанный конверт из плотной бумаги с вытесненным на сургуче гербом хайнеса – коронованной совой – Ранхашу совсем не понравился. Сломав сургучную нашлёпку, он неспешно извлёк письмо и понял, что перед ним официальный документ, украшенный внизу размашистой подписью и пурпурным оттиском печати.

Приказ о назначении

По высокой воле хайнеса харен Ранхаш Вотый назначается главой Жаанидыйского сыска со всеми причитающимися данной должности полномочиями.

Пост главы Санаришского сыска, который харен занимал ранее, а также все дела, которые он вёл, передаются Иезару Олшию вместе с должностным чином податия[1].

Харену Ранхашу Вотому надлежит передать все дела податию Иезару Олшию и до начала первого месяца весны прибыть в Жаанидый для вступления в должность главы Жаанидыйского сыска.

Сей приказ подписан вторым днём второго зимнего месяца светлейшим и сильнейшим хайнесом Иерхаридом.

Ранхаш развернул второй лист и увидел уже знакомый почерк самого хайнеса. Лаконичная манера письма тоже ему была знакома: на пост главы Санаришского сыска его также назначал хайнес.

Уважаемый харен!

Прежний глава Жаанидыйского сыска ушёл в отставку, и в поисках подходящей кандидатуры на такой важный пост я обратил свой взор на Вас. У Вас блестящая репутация, Вы успели проявить себя, будучи главой «теней», и Ваш прадед, Шерех Вотый, чьи слова редко расходятся с действительностью, дал Вам исключительные рекомендации…

Дальше Ранхаш читать не стал. Шерех Вотый! В груди заклокотал гнев, но, столкнувшись с насмешливым взглядом Иезара, Ранхаш заставил себя остыть.

– Поздравляю с повышением! – голос лиса вроде звучал искренне, но вот глаза…

И он, и сам Ранхаш понимали, что кое-кого отстранили от дела.

– Отлично, – харен спокойно сложил письмо и, шагнув к столу, забрал листы, скреплённые зелёным сургучом, и ещё пару конвертов. – Это моё личное, – заявил он, под хитрым прищуром Иезара убирая бумаги во внутренний карман.

– А ввести меня в курс дела? – весело приподнял нежно-рыжие брови лис, глядя, как Ранхаш набрасывает плащ на плечи.

– Уверен, что вы, податий, прекрасно справитесь сами.

Насмешливый голос Иезара остановил его уже у самой двери.

– Неужели тебе не хочется лично рассказать о том, что ты успел нарыть?

Ранхаш обернулся и честно признался:

– Не хочется.

И вышел за дверь, оставив смеющегося лиса в одиночестве.

– Ничуть не изменился, – с удовольствием протянул Иезар и, отбросив веселье, уже с серьёзным лицом шагнул к столу.


[1] Податий – тот, кто временно стоит над данетием. Временный начальник, назначаемый, как правило, для решения каких-либо вопросов или проблем.


Глава 10. Решение барса

Виидаш старательно пытался отрешиться от деланно бодрого и весёлого голоса Мадиша, отзвуки которого, постепенно удаляясь, доносились из коридора. На душе было пакостно и гадко от самого себя. Друзья волновались о нём, старались поднять ему настроение, а он мечтал о том, чтобы они просто ушли и оставили его одного. Прекрасный друг, ничего не скажешь.

Зазвучал тихий размеренный голос Майяри. На сердце одновременно стало спокойнее и тревожнее. Виидаш чувствовал, что цепляется на подругу, как за тонкий волос, всё ещё соединяющий его с миром, но в то же время ему нестерпимо сильно хотелось разжать руки и упасть подальше от неё. От подобных мыслей становилось стыдно и больно.

Расстроенный взгляд матери словно солью просыпался на растерзанную душу, и парень уставился на стену. Но и в ней он не нашёл успокоения. Родной дом казался тюрьмой, в коридорах которой заунывно и жутко стенали призраки. Виидаш, будто бы оторванный от внешнего мира, чувствовал себя чужим здесь.

– Ну как наш больной? – в спальню, лучась неподдельной бодростью, вошёл господин Шидай. – Он у нас сегодня был большим молодцом. Вон сколько гостей принял.

Госпожа Ярена встретила лекаря с надеждой в глазах. По опустошённому лицу сына было сложно что-то понять, но её материнское сердце чувствовало, что Виидаш удручён более чем обычно.

Господина Шидая Виидаш встретил с облегчением. Тот словно бы был таким же чужим для внешнего мира, таким же оторванным куском, как сам Виидаш. Похожим на него. И лекарь харена никогда не сочувствовал и не жалел его. Вероятно, понимал, что ни сочувствие, ни жалость не смогут помочь.

– Госпожа Ярена, будьте добры распорядиться насчёт тёплой воды, – попросил Шидай. – Нашего героя нужно обтереть, а то его запах скоро выдворит отсюда даже вас.

– Да, я сейчас.

Женщина вышла, и в спальне воцарилась успокоительная тишина. Виидаш на мгновение порадовался, что его наконец-то не пожирают сочувствующие взгляды, и даже ощутил облегчение. Но потом опять устыдился. Даже общество родной матери его тяготит.

– Что случилось? – неожиданно спросил лекарь.

Он даже не посмотрел на Виидаша, продолжая сосредоточенно разматывать его повязки. Поджав губы, парень хотел было сперва промолчать, но затем всё же спросил:

– Когда это случилось с вами, вы хотели кого-то видеть? Вам были приятны ваши друзья или… или родственники?

– Нет, – спокойно отозвался Шидай. – Какое-то время я их терпеть не мог и приходил в ярость каждый раз, когда они являлись ко мне. Очень хотелось забыться, а их вид каждый раз напоминал о потере. Повернись спиной.

Виидаш покорно развернулся.

– Я тоже не хочу их видеть, – признался парень. – Ни друзей, ни родителей, ни… Майяри, ни этот дом…

– Это пройдёт, – уверенно заявил лекарь, избавляя больного от повязок на торсе. – Но потребуется много времени.

– Много? – повторил Виидаш. – Это будет долго?

– Очень, – не стал врать Шидай. – По уму тебе бы уехать куда-нибудь, но твои вряд ли отпустят. Побоятся, что что-нибудь с собой учудишь.

Лекарь произнёс последнее совершенно безбоязненно. Он не опасался вложить в голову парня дурные мысли. Знал, что они уже там давно роятся. И Виидаш вздрогнул, словно его уличили в плохом.

– Хотя знаешь, – лекарь замер и, скомкав снятые повязки, решительно бросил их на пол, – есть одна идея. Можно уехать туда, где за тобой присмотрят, но это будет совершенно другое место и другие оборотни, которые не будут знакомы с произошедшим так близко, как мы. С ними тебе будет легче, а твои родственники и друзья будут меньше опасаться. Хотя твой прадед может не одобрить.

– Неважно, – отмахнулся от последнего Виидаш.

– Ну раз неважно… Думаю, ты знаешь, что Ерон когда-то рассорился с основной семьёй Ишыев и уехал сюда. Я хорошо знаю ту семью и могу им написать, чтобы они приняли в своё лоно одного из заблудших потомков. Уверен, они согласятся принять тебя. Поживёшь там, придёшь немного в себя, может, к учёбе вернёшься… – Виидаш решительно мотнул головой. – Ну нет, так нет, – не стал настаивать на последнем Шидай. – Живут они севернее Жаанидыя, примерно в неделе пути к Сумеречным горам. Клан большой, дружный, доставучий… – не удержался от ехидства лекарь. – В большинстве своём хорошие ребята. Пристроят тебя к делу, и заживёшь потихоньку новой жизнью.

Голос господина Шидая звучал тихо и вкрадчиво, и Виидаш вдруг ощутил, что описываемая жизнь его соблазняет. Это не был соблазн в его истинном виде. Просто лёгкий интерес, точнее призрак интереса, но и этого уже было достаточно. Может быть, он действительно выберется из кошмара, в котором варится каждый день, и обретёт хоть какой-нибудь смысл жизни.

– Подумай, – Шидай опустился на колени и занялся повязками на ногах.

– Подумаю… – почти неслышно отозвался Виидаш, хотя для себя он уже всё решил.


– Фух, теперь ты!

Господин Шидай влетел в спальню Майяри, держа в руках таз с водой. Выглядел он несколько растрёпанным и уставшим, из-за чего заслужил неодобрительный взгляд девушки. Но вслух она ничего не сказала.

– Как Виидаш?

– Замечательно, – рассеянно отозвался Шидай, устанавливая таз на полу и сбрасывая болтающиеся по руке чистые повязки и нити амулетов. – Перевязал его. Ещё пара недель, и может ехать, куда хочет.

– Что? – Майяри непонимающе уставилась на него.

– А, ничего, – отмахнулся мужчина, распуская повязки на неё руках. – Засиделся, гулять хочет.

Смутная тревога кольнула Майяри, но сползшие полосы ткани отвлекли её. Взгляд сам притянулся к коже, украшенной багрово-красными шрамами от ожогов. Шрамы выглядели жутковато и даже омерзительно, в некоторых из них можно было угадать символы, ранее укравшие браслеты. Но особенно чёткими были широкие полосы на запястьях и чуть ниже локтя, там, где проходили края её кандалов.

Чуткие, но довольно безжалостные пальцы господина Шидая начали разминать повреждённые руки, и Майяри пришлось поднапрячься, чтобы сохранить спокойное выражение лица.

– Ну, – брови лекаря сошлись на переносице в сомнении, – ещё чуть-чуть, и можно будет ходить без амулетов. И да, шрамы можно начинать сводить. Не сразу, потихоньку…

– Я сама разберусь со шрамами, – тихо заявила Майяри.

Шидай посмотрел на неё с весёлым недоверием.

– Ты-то?

– У меня достаточно сил и знаний для этого.

– Но недостаточно памяти, – съехидничал лекарь. – Я так думаю, что про эту звезду, – он кивнул на её грудь, – ты Ранхашу до сих пор не сказала.

Тёмные! Майяри досадливо зашипела, но, спохватившись, постаралась опять принять невозмутимый вид.

– Он редко нас навещает, а если и приезжает, то всегда в самое неподходящее время.

– Ну да так-то, – не стал спорить с последним Шидай. Он и сам ни разу не вспомнил о занимательной тайне девчонки, когда Ранхаш изволил маячить перед глазами. – Ладно, давай помоем их и опять замотаем.

Когда со сменой повязок и амулетов было покончено, господин Шидай с тихим стоном растянулся на постели и замер, уткнувшись лицом в покрывало. Глядя на его растрёпанные волосы, Майяри нестерпимо захотелось погладить его по голове, но она поджала непослушные ещё пальцы и осторожно просила:

– Устали?

– Да, – жалобно простонал мужчина. – Ужасно устал. Хочется завалиться в какое-нибудь весёленькое заведение с красивыми женщинами и провести месяц в компании вина и мягких грудей.

Вспомнилась Рыжжа и её незабвенная жизненная мудрость.

– Сходите на кухню, – посоветовала Майяри, знакомая с поместьем Ишыев и его обителями. – Госпожа Маика обычно очень щедра. Думаю, она обеспечит вас и первым, и вторым.

Шидай приподнял встрёпанную голову и, ненадолго задумавшись, резко пошёл на попятную.

– Не, я люблю груди поменьше. Такие, чтобы не тонуть в них.

Вот привереда. А госпожа Маика как раз ценила таких мужчин, как господин Шидай.

– Скоро уже можно будет переезжать к Ранхашу. Ты готова?

– Уже? – растерялась Майяри.

– Уже. Моя помощь здесь уже почти не нужна. И твоя тоже.

– Но… – девушка запнулась, не зная, как высказать то, что снедало её.

– Виидаш справится и без тебя. У него есть помощники, так что хватит цеплять его к своей юбке.

Майяри недовольно пожала губы. Но в глубине души она была вынуждена согласиться с лекарем. Она чувствовала, что между ней и Виидашем прошла незримая пропасть. Пока не очень широкая, но девушке казалось, что с каждым днём её края расходятся всё дальше и дальше друг от друга. Майяри никак не могла избавиться от желания придумать что-то, чтобы срастить эту трещину, но она также видела в своём желании нечто эгоистичное. Неправильное.

Шидай перекатился на спину и рывком поднялся на ноги.

– Не хочешь прогуляться? – предложил он. – Сегодня чудесная погода.

– Не… – начала было девушка, но лекарь бессовестно перебил её:

– Я знал, что ты захочешь. Помочь тебе одеться?

Девушка бросила на него мрачный взгляд и молча поднялась на ноги. Но шагнуть в сторону гардеробной не успела.

В гостиной раздался грохот, и в следующий момент дверь в спальню с треском распахнулась, отскочила от стены и ударилась в плечо вошедшего харена. Майяри удивлённо взглянула на него и оторопела. Глаза господина Ранхаша гневно сверкали, а ноздри так яростно раздувались, что, казалось, он был готов вцепиться в горло тому, на кого смотрел. А смотрел он на господина Шидая, который приподнял было брови в изумлении и уже через секунду понимающе прищурился. Без насмешки прищурился.

Не успела Майяри опомниться, как харен вжал лекаря в стену и схватил его за грудки.

– Это ты ему написал! – он не спрашивал, утверждал.

Шидай и не думал отнекиваться. Взглянув на господина сверху вниз, он совершенно спокойно заявил:

– Я. И я имею на это право. Можешь беситься сколько угодно, но в это дело я тебе влезть не позволю. Если бы знал раньше, что оно связано с хайнесом, то мы бы и дальше гоняли по болотам разбойников.

Стиснув зубы, Ранхаш тряхнул самоуверенного лекаря и, отпустив его, отшатнулся. Майяри в растерянности наблюдала за этим новым незнакомым хареном. Порывистым, резким в движениях и откровенно злым. Да что там злым! Он был просто взбешён. Запустив пальцы в волосы, Ранхаш взлохматил их и, коротко рыкнув, опять развернулся к Шидаю. Тот встретил его тяжёлым упрямым взглядом.

– Хватит перекладывать на меня свои страхи, – прошипел Ранхаш, на шаг подступая к лекарю.

Тот слегка склонился, сравнявшись в росте с хареном, и едва слышно поправил:

– А я не перекладываю, Ранхаш. Свои страхи я ношу на своих плечах, – и приподняв уголки губ в улыбке, добавил: – Прости, не повезло тебе со мной, но уж потерпи старика.

Стремительно развернувшись, харен с рыком саданул кулаком по столешнице и ураганом вылетел за дверь. Рот Майяри приоткрылся, и она вытаращилась на совершенно спокойного, хоть и несколько мрачного господина Шидая.

– Всё в порядке? – осторожно спросила она, с опаской посматривая на распахнутую дверь.

– Не переживай, – отозвался Шидай, не отрывая взгляда от входа, – его слегка раздражает, когда решают за него. Ничего, потерпит, – по его губам скользнула чуть виноватая улыбка, – я не так часто позволяю себе подобное. А чего ты замерла? Собирайся давай, пока все деревья в парке не разбежались!


О том, что Виидаш собрался уезжать, Майяри узнала уже на следующий день, правда, совершенно случайно и вместе с, наверное, всеми жителями дома. Несмотря на почтенный возраст, орал господин Ерон с молодецкой удалью. Его вопль девушка услышала ещё в своей спальне и выскочила в коридор, обеспокоившись, что с другом приключилось что-то худое.

– К ним?! – голос патриарха рода Ишый поднялся на такую высоту, что Майяри заподозрила, что эту фразу старик повторяет не первый раз и повторяет, повышая голос всё выше и выше. – Эти униженцы только и могут покорно лизать задницы хайнеса и его приспешников, принимая каждое их слово как дань богов! И ты хочешь бросить наш славный род и уехать в эту гниющую изнутри семейку?! Я потратил годы, чтобы вырваться из их лап и построить свой оплот свободы, чтобы мои потомки могли сами решать свою судьбу, а теперь ты сам хочешь засунуть голову в этот хомут?!

– Ты хотел сказать: построить свой оплот свободы, чтобы самому решать, как жить твоим потомкам? – мрачно, не очень охотно огрызнулся Виидаш.

– Заткнись, мальчишка! Мало тебе тех ошибок, что ты уже по дурости наворотил? Я сразу тебе сказал, чтобы ты не связывался с этой Майяри. Подобные ей девки с туманным прошлым никогда ещё и никому не приносили счастья!

– Не трогай Майяри! – голос Виидаш зазвучал злее.

– Ты даже сейчас, после всего, что произошло, продолжаешь её защищать? – изумился господин Ерон. – Она втянула тебя в такую историю…

– Заткнись, дед! Ты даже не знаешь, о чём говоришь!

– Да об этом уже все знают и треплются на каждом углу!

– И что они знают?! – заорал Виидаш. – Сказочку, которую придумали, чтобы сохранить честь прославленного рода Ишый? Сказочку, придуманную хареном, дабы уберечь твои седины от выпадения! Каково это, дед, – осознавать, что сохранением чести рода ты обязан вездесущим Вотым?

Наступила звенящая тишина, и ошеломлённая Майяри наконец заметила госпожу Ярену, испуганно притаившуюся в коридоре за занавесью.

– О чём ты…

– Забудь!

– Причём здесь Вотые? – казалось, господин Ерон разъярился сильнее прежнего. – Ты встрял в их игры? Я предупреждаю тебя, что связь с этим ушлым семейством отправит тебя на самое дно мира! У них нет никакого понимания чести!

– А тебе это понимание помогло? – Виидаш невесело рассмеялся. – Знаешь, я долгое время не мог понять, почему, прожив здесь столько лет, ты не обзавёлся хоть какими-то близкими знакомыми? Почему старые друзья никогда не приезжали проведать тебя? До меня доходили разные истории о тебе, но я думал, что люди в отместку за твой скверный характер привирают. И до меня только сейчас стало доходить, что их рассказы могут правдой. Ты растерял всех своих друзей! Цепляясь за мелкие обидки, ты ссорился с ними, разрывал связи, считая их недостойными своего внимания, а затем и сам становился недостойным.

– Ах ты гадкий зверёныш…

– Отец господина Шидая, – стоило Виидашу произнести эти слова, и господин Ерон умолк. – Стоило тебе прознать, что тот заимел какие-то дела с Вотыми, и ты возвёл его в злейшие враги. Каково тебе было, когда ты узнал, что это ложь? Это ведь был твой самый старый, самый преданный друг, готовый до скончания времён терпеть твой паршивый характер. Да даже если бы он действительно имел дела с Вотыми, неужели нельзя было ради вашей большой дружбы закрыть на это глаза? Но ты отказал его сыну, когда тот пришёл просить о помощи. Что ты тогда сказал? Попроси Вотых? Мне действительно интересно знать, что ты чувствовал, когда понял, что это не тебя предали, а ты предал!

Последнее слово звонко, как пощёчина, разлетелось по коридору и выкатилось на лестницу.

– Ты в своей жизни сотворил столько ошибок, что не тебе меня попрекать и заставлять следовать твоей мудрости! – разозлённый Виидаш распалялся всё сильнее. – Я столько раз слышал, что якобы похож на тебя, что сейчас с ужасом думаю: неужели и мне суждено стать таким, как ты? Но я не хочу! Ты знаешь, почему именно Майяри осталась жива, а не Рена? – внутри Майяри всё похолодело, а Виидаш перешёл на едва различимый шёпот: – Потому что я не хотел терять своего друга. Я ещё не дошёл до той черты, за которой смогу, как и ты, просто выбрасывать близких из своей жизни. И не хочу доходить! И если ради этого мне придётся уехать и начать жизнь с чистого листа, то я уеду. Я не собираюсь сидеть рядом с тобой и вариться в своей и твоей желчи.

– Всё сказал? – холодно уточнил господин Ерон.

– Нет, – запальчиво ответил Виидаш, – но с тобой говорить всё равно что с глухим.

– Ты никуда не поедешь. Я всё сказал.

– Я никого спрашивать не буду, – мрачно ответил парень.

Майяри вздрогнула, заслышав шаги, и вскинула голову. Мимо стремительно прошёл господин Итар.

– Что происходит? – сурово спросил он у сына и деда.

– Твой отпрыск надумал уехать, – сухой голос господина Ерона так и сочился ядом. – К нашим гнилым родственникам!

– И уеду.

Госпожа Ярена с надеждой прислушалась к воцарившейся тишине.

– Хорошо, сын. Как только ты оправишься, я тебя провожу.

Его жена закрыла лицо руками и горестно всхлипнула, а господин Ерон разразился потоком брани.

– Это его жизнь и ему решать! – громыхнул господин Итар, и разозлённый дед стрелой вылетел из комнаты, на ходу цедя ругательства и проклятия, и едва не столкнулся с Шидаем, вынырнувшим из выделенных ему покоев.

Лекарь с интересом посмотрел вслед взвинченному Ерону, затем взглянул на плачущую госпожу Ярену и перевёл взгляд на растерянную Майяри. Лицо его осветилось пониманием.

– Решился-таки, – пробормотал мужчина, приближаясь.

– Решился?! – мать Виидаша отняла руки от лица и разъярённо уставилась на него. – Вы знали! Знали! Это вы ему сказали!

– Он спросил, я ответил, – не счёл нужным отпираться Шидай. – Рано или поздно он захотел бы уехать.

– Но не сейчас же!

– Сейчас самое подходящее время.

Женщина разрыдалась и, подхватив юбки, бросилась прочь по коридору. Шидай проводил её сочувствующим взглядом. Детей отпускать всегда очень тяжело. Вот он так и не смог отпустить.

– Ну как ты? – мужчина перевёл сочувствующий взгляд на Майяри.

– Плохо, – не стала врать та. Новость об отъезде Виидаша подняла в душе взвихряющиеся клубы мрака, проснулась тоска и заворочался колючий страх. – Он… он ведь будет один.

– Не один. Там большое семейство.

– Но он их не знает.

– В этом вся прелесть, – тонко улыбнулся господин Шидай. – Раны заживают быстрее там, где их не теребят. А близкие нередко, сами того не желая, раздирают их ещё сильнее.

– А вдруг с ними будет ещё хуже? – не унималась Майяри. – Господин Ерон сказал про них много нехорошего. От него, конечно, похвалы не дождёшься, но вдруг он в кои-то веки прав?

– Не переживай, это неплохая семья. Просто когда-то они не поддержали Ерона в той борьбе, что он начал, решив, что мир в стране важнее.

– Это как-то связано с Вотыми?

– Вотые? – Шидай посмотрел на девушку с интересом, но без удивления. – Нет, они тут не причём, но Ерон предпочитает винить во всех бедах именно их.

– А почему именно Вотые? – не поняла Майяри.

– О, это дела глубокой юности, – мужчина мечтательно прищурился. – Вражда эта началась в те времена, когда Ерон был юн, лет на двадцать старше, чем Виидаш сейчас, красив и весел. Говорят, был таким обаятельным, что сожрал не один десяток девичьих сердец, – Шидай хехекнул. – А потом его собственным сердцем завладела черноокая знойная Жадала. Вроде бы она даже благосклонно посматривала на его дерзкие ухаживания. Но история эта закончилась несколько печально. Объявился некто Шерех, начавший резать всех, кто был в родстве с семьёй Вотый, и оказался он так силён, что отловить его и убить никак не удавалось. Семья Вотый и в те времена была знатна, и многие именитые рода имели с ней кровную связь. Они уж и не знали, как спастись, а тут сам псих Шерех дал им шанс выжить, попросив отдать ему Жадалу. Сопротивляющуюся девчонку выдали замуж за убийцу – бастарда рода Вотый, и тот наконец унял свою жажду крови.

Помолчав, Шидай добавил:

– Отец рассказывал, что для Ерона это стало сокрушительным ударом, определившим всю его оставшуюся жизнь. Он начал видеть вокруг себя одних только мелочных трусов, готовых ради сохранения собственной жизни на любую подлость. Проявление трусости и нежелание бороться за что-то или против кого-то стали для него слабостями, достойными лишь презрения. С годами характер его портился всё сильнее, Ерон становился всё категоричнее и в итоге превратился в старика, уверенного, что его окружают только враги. А вот Шерех, полтора года после свадьбы промаявшись с воздержанием, всё же добился благосклонности молодой жены, обзавёлся большой семьёй и возвёл род Вотый на такие высоты, какие он ранее никогда не занимал. И это он-то – убийца, бастард и мужчина, женившийся на девушке против её воли. Если смотреть так, то здесь чувствуется мировая несправедливость. Вроде бы Шерех плохой, – Шидай лукаво подмигнул Майяри, – но ему досталось столько благ и в старости он окружён почётом, уважением и любовью близких. А Ерон старался быть правильным, но все эти блага обошли его стороной.

Почему-то Майяри не смогла пожалеть господина Ерона. Нет, молодой Ерон, в её воображении похожий на Виидаш, вызывал у неё сочувствие, но тот Ерон давно исчез, превратившись в желчного патриарха рода Ишый. Наверное, всё-таки правильно, что Виидаш решил уехать. Майяри было сложно с этим смириться, она боялась за друга и переживала, но понимание, что со временем он может стать собственным прадедом, заставило её смириться с будущим отъездом. Господин Шидай прав, так будет лучше.

– Что-то мне кажется, что после такой ссоры наш мальчик не захочет ждать полного выздоровления и постарается улизнуть из-под бдительного ока прадеда как можно скорее, – лекарь задумчиво посмотрел на дверь, из-за которой доносился тихий рокот господина Итара. – Ерон молчать не будет и сам своим неодобрением додавит его. Если Виидаш действительно темпераментом пошёл в него, то терпеть он не будет. Кстати, это не твоё? – оборотень запустил руку в карман. – Виидаш притащил это с собой из… ну, того дома. Сегодня утром во время уборки служанка достала его из-под кровати.

На его ладони блеснул тёмный бок шара, и брови девушки изумлённо приподнялись. Руки сами потянулись к нему.

– Я так и понял, что это твоё. И кто там? – глаза Шидая предвкушающе сверкнули. – Знойная искусительница? Ещё один воин? Что-то хитренькое?

– Это Защитница, – отозвалась Майяри, сосредоточенно осматривая шар в поисках повреждений.

Брови мужчины сошлись на переносице. Он уже слышал о некой Защитнице, теперь ему стало ясно, кого именно имела в виду Майяри.

– И что она такое?

– Она? – девушка растерянно моргнула и, не отрывая глаз от шара, повернулась к свету. – Она лучшее, что я когда-либо создавала.


Глава 11. Семейство Ррьявла

Ранхаш соскочил с подножки на расчищенную тропинку и, взмахом руки отпустив экипаж, окинул взглядом сперва высокий забор, сбитый из основательно крепких дубовых досок, а потом, с трудом оторвав взгляд от затейливой резьбы, посмотрел на невысокий, но широкий дом – такой же кряжистый и крепко сложенный, как и его хозяин. Только выглядел он посимпатичнее. Взор харена невольно опять притянулся к забору, каждую доску которого покрывали столь искусные узоры, что даже равнодушный к искусству Ранхаш не смог не оценить эту красоту: ветвистые деревья, диковинные цветы, звери, подобно двуногим сидящие на пеньках и рассказывающие маленьким зверятам что-то или же воровато утаскивающие какие-то узелки в передних лапах… Последнее напомнило Ранхашу сюжет одной из сказок, которые в детстве рассказывал ему Шидай – большой знаток разного рода баек. Забор украшало ещё множество сценок и все, как полагал харен, в живописной форме излагали самые известные и добрые истории южных народов Салеи.

На краткое мгновение Ранхаш засомневался, что прибыл к нужному дому. Но провожатым выступал Рладай, который пару раз искал данетия Трибана по его приказу. Помешкав, мужчина всё же шагнул за бесшумно распахнувшуюся калитку – точнее за реалистично вырезанный куст шиповника, чьи деревянные цветы продолжали цвести и зимой, – и, подняв голову, уставился прямо в глаза дракону, оседлавшему конёк крыши. Его длинное змеевидное тело расслаблено возлежало на кровле, а сам дракон, подняв голову и изогнув шею, со снисходительным интересом взирал на гостя. В покрытых лаком глазах огоньком вспыхнул солнечный луч, и Ранхаш на какую-то секунду почувствовал томительное волнение, словно бы действительно оказался под взглядом опаснейшей твари.

Дверь своей обычностью несколько отрезвила Ранхаша. Её, в отличие от окон и карнизов, не украшало кружево резьбы. Обнаружив рядом длинную верёвочку колокольчика, харен дёрнул её и услышал где-то за дверью переливчатый звон. Через некоторое время до его слуха донеслись торопливые шаги и дверь распахнулась. На мужчину подслеповато уставилась сухонькая женщина с седыми волосами, зябко кутавшаяся в шаль.

– Добрый день, – вежливо поздоровался Ранхаш. – Я хотел бы видеть данетия Трибана. Он дома?

Женщина подалась вперёд, всматриваясь в лицо гостя, а затем расплылась в улыбке.

– Варлай, душка, это ты? – не дождавшись ответа, проворно ухватила харена за рукав плаща и затащила внутрь. – Проходи-проходи. Ой, как я рада видеть тебя, негодник! А то Трибанушка сокрушался, что якобы посадили тебя. Но я знала, что хорошего оборотня долго держать не будут. Садись, мой мальчик, – обомлевшего от такого гостеприимства Ранхаша впихнули в кресло и тут же укрыли его ноги пледом. – Сейчас я позову его.

Оставив ошарашенного гостя, женщина заторопилась прочь, на ходу плотнее заворачиваясь в шаль.

Ранхашу понадобилось время, чтобы прийти в себя. С подобной теплотой его встречали только в домах родственников-Вотых, но и там никто не позволял себе запихивать его в кресло и укутывать в одеяла. Осторожно, словно плед был живым и мог наброситься, мужчина стащил со своих ног ткань и, сложив её, аккуратно уместил на подлокотнике. И только после этого осмотрелся.

Вытянутая комната с более низким потолком, нежели принято, вызвала у Ранхаша двойственные чувства. Соотношение высоты с площадью оказалось несколько непривычным, и мужчина почувствовал что-то похожее на неловкость. Ещё большую неловкость он ощутил, обнаружив, что с его сапог успела натечь лужа. И натекла она на большой пушистый ковёр.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, что вся мебель в комнате сделана вручную и тем же мастером, который запечатлел сказку на заборе. Внимание зацепилось за вышивку, что покрывала обивку и занавеси на окнах, и Ранхаш против воли отметил богатый растительный узор, прекрасное сочетание цветов и пышное разнообразие элементов. Шидаю бы понравилось. Уже пристальнее осмотрев комнату, харен ощутил ещё большую неловкость. Гостиную наполняло множество красивых вещиц, создававших тонкую атмосферу уюта и… чуждости. Каждый предмет в комнате носил на себе такой яркий отпечаток индивидуальности хозяев дома, что Ранхашу казалось, будто бы он без спроса заглянул на что-то очень личное, вторгся в мир, совершенно непохожий на мир, в котором жил он сам. Ещё и ковёр умудрился испортить.

Мужчина встал, запоздало вытер ноги у порога и повесил плащ на вбитый в стену крючок. Взгляд его зацепился за картину парка, обрамлённую рамой окна, расположенного в противоположном конце комнаты, и Ранхаш направился к нему.

Между яблоневыми стволами и холмиками присыпанных снегом смородиновых кустов пролегала широкая тропа, словно бы не выкопанная, а проложенная кем-то большим. Вытекала она круглую поляну, по центру которой лежал огромный бурый медведь. Ранхаш сразу же признал в нём господина Трибана, хотя ни разу не видел его в зверином облике. Огромная мощная зверюга напоминала данетия уже одной своей густой и длинной шерстью, такой же непослушной, как и его волосы. Где-то торчащая дыбом, где-то прилизанная, на животе она свивалась мягкими растрёпанными кольцами. Развалившийся на спине медведь спал, раскинув лапы в разные стороны и слегка приоткрыв пасть. Рядом с ним катался в снегу маленький, похожий на сгусток пламени ярко-рыжий медвежонок, вокруг которого нарезала круги суетливая длиннохвостая лисичка. Рыжая плутовка пыталась призвать расшалившегося детёныша к порядку и умыть его, но с тяжёлым и крупным зверёнышем было не так легко сладить. В конце концов выйдя из себя, лисичка куснула спящего медведя за мех на боку, и тот, лениво заворочавшись, сел и лапами загрёб рыжего шалуна и хвостатую красавицу на своё брюхо, после чего опять откинулся на снег и, казалось, мгновенно уснул.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Медвежонок с восторгом пробежался по папаше туда-сюда и уже хотел скатиться с его крутого бока как с горки в снег, но лиса в самый последний момент успела схватить малыша зубами за куцый хвост и под его отчаянное возмущённое верещание с натугой затащила обратно. Обиженный зверёныш ткнулся мордой в подбородок отца и, не дождавшись сочувствия и понимания, плюхнулся на его грудь, где растёкся рыжей мохнатой звездой.

Обеспокоенная заботой об увесистом малыше лисичка несколько присмирела и даже начала вылизывать свой примявшийся хвост и уже с него перешла на умывание медвежьего брюха. Ранхаш оценил размеры данетия: лиса заняла себя надолго.

На тропинке появилась кутающаяся в шаль женщина. До Ранхаша донёсся её неотчётливый голос. Медведь неохотно повернул башку и уже следом за ней и всё тело. Лиса и медвежонок, к явному восторгу последнего, скатились с него, а медведь, поднявшись на лапы, встряхнулся и подпихнул их мордой в сторону тропинки. Ранхаш ещё некоторое время понаблюдал, как медведь лапами подгоняет непослушного детёныша, стремящегося улизнуть куда угодно, лишь бы не в сторону дома, и отошёл к креслу, куда ранее был впихнут.

Уже через пару минут в гостиную, торопливо завязывая пояс халата и оставляя на полу следы мокрых лап… ног, вошёл данетий. Судя по его просветлённому радостной надеждой лицу, он действительно ожидал увидеть Варлая. Ранхаш утвердился в этом мнении, когда в глазах оборотня появилось сперва удивление, а затем и разочарование.

– Харен? Мама сказала, что здесь Варлай.

– Простите, я не успел её переубедить. Но я думал, ваша матушка… – Ранхаш замешкался. В своём кабинете он бы не задумываясь сказал «мертва», но в этом доме поминать смерть казалось кощунством.

– Она не моя мама. То есть моя, но жены… Теперь она наша общая мама, – запутавшийся в собственных родственных связях Трибан недовольно поморщился. – Видит плохо, но к лекарю обращаться отказывается наотрез. Мол, раз боги решили закрыть мир от неё за туманной завесой, значит, так тому и быть. А вы зачем здесь? Что-то случилось? – видеть самого харена в своём доме было так странно, что Трибан поневоле заподозрил, что приключилось нечто очень паршивое. Может, с новым начальником что-то случилось? Очень уж ретиво податий начал вникать в дело, успел снискать нелюбовь и у нового данетия городской стражи, и у начальника охраны сокровищницы, и у гавария, и даже у будущего главного хранителя сокровищницы, избранного на должность, но ещё не утверждённого.

– Нет. Как вы знаете, меня отстранили.

– Повысили и перевели, – поправил его данетий.

– Не будем скрывать очевидное, – в голосе харена зазвучала прохлада. – Я был отстранён. И теперь мне нужно передать все дела новому начальнику.

Трибан с недоумением пошевелил бровями, не понимая, какое отношение это имеет к нему. Податий Иезар, посмеиваясь, заявил ему вчера, что харен якобы отказался с ним беседовать. Может, у харена и есть личные счёты с податием, но господин Ранхаш не был похож на того, кто из-за обид будет умалчивать о чём-то. Скорее уж податий лукавил, желая послушать его, Трибана, версию событий.

– С господином Иезаром я дел иметь не хочу, – прямо заявил Ранхаш, разбив представления данетия о себе. – Но и уехать из Санариша и так всё бросить я тоже не могу. Это не в моих правилах. Поэтому я пришёл ввести в курс дела вас. Дальше вы уже сами решите, делиться ли полученными сведениям с податием, но я осмелюсь советовать не делать этого.

Задумчиво пожевав губами, Трибан махнул в сторону двери, ведущей вглубь дома.

– Поговорим в моём кабинете.

В дверях они столкнулись с седовласой женщиной, которая, широко улыбаясь, обхватила мощное запястье данетия своими тонкими сухими пальцами и спросила:

– Сынок, представь мне своего гостя? – и уже харену: – Прости меня, мальчик. Боги наказали меня плохим зрением. Как тебя зовут?

Глядя в её почти прозрачные зелёные глаза, Ранхаш действительно ощутил себя мальчишкой. Словно на него смотрел сам Шерех Вотый.

– Ранхаш, госпожа, – вежливо представился он и склонил голову. – Ранхаш Вотый.

– О, ты один из потомков Шереха Вотого? – в изумлении женщины проскользнули весёлые нотки. – Из какого ты поколения?

– Я его правнук.

– Значит, ты ещё очень и очень юн, – заключила женщина и тихо рассмеялась. – Когда я была глупой девчонкой, то мечтала, что меня похитит один из сыновей Шереха Вотого и станет моим мужем. Знала бы я тогда, что встречу потомка консера в таком почтенном возрасте.

– Вы ещё очень молоды, госпожа, – ложь сорвалась с языка раньше, чем Ранхаш успел осознать, что врёт.

– Какой вы! – посмеиваясь, почтенная госпожа погрозила ему сухоньким пальчиком. – Трибан, этот юноша должен обязательно остаться на обед.

Данетий смущённо посмотрел на «юношу», не зная, как поделикатнее воплотить пожелание тёщи.

– Простите, госпожа, но меня ждут на обед дома. Думаю, мне стоит появляться там хотя бы иногда, – шутка, сказанная совершенно серьёзным тоном, вызвала смех у госпожи и удивление у Трибана.

– Достойный потомок консера! – женщина похлопала харена по руке. – Не буду вас задерживать, но если вы передумаете, то мы всегда готовы поставить лишний прибор.

– Прошу сюда, – данетий указал рукой на лестницу.

В кабинете Трибана витала та же чуждая Ранхашу атмосфера уюта. Шидай всегда старался придать жилищу приятный вид, но созданный им уют был каким-то другим. Не таким пронизывающим до самых костей. Резьба, вышивка, мелкие безделушки… Всё это присутствовало и в кабинете, что ничуть не умаляло его строгого вида. В воздухе витал сильный аромат дерева и лака, а у двери, расположенной напротив входа, валялись щепки и опилки.

Трибан предложил высокому гостю кресло и сам сел по другую сторону стола. Заметив, как осматривается харен, оборотень тоже скользнул взглядом по кабинету.

– Моя жена любит, когда всё красиво, – сказал он и, ничуть не смущаясь, добавил: – И мне тоже нравится. Когда дома всё нравится, и вернуться хочется, верно?

И Ранхаш осознал, что его и данетия Трибана разделяет огромная пропасть. В его владении находилось несколько домов, но хотел ли он вернуться в хотя бы один из них? Ему было всё равно, где жить.

– Верно, – согласился он с данетием.

Дверь скрипнула, и в кабинет прошмыгнула рыжеволосая девочка, одетая лишь в длинную рубашку.

– Лалуша! – с укором пророкотал отец. – Мы разговариваем. Давай я сам зайду к тебе попозже?

Но девочка, проигнорировав его, уставилась на гостя широко распахнутыми голубыми глазищами, в которых плескалось что-то восхищённое.

– Я помню тебя, – малышка обличающе ткнула в Ранхаша пальчиком. – Ты тот дядя, что ожил из камня!

Трибан закрыл глаза ладонью и едва сдержал стон.

– Простите, харен. Она спросила, почему вы такой… неэмоциональный, и пришлось как-то так объяснить, чтобы не породить ещё больше вопросов.

Лалуша решительно подошла к гостю и, прижавшись всем телом к его голени, положила на его бедро влажные ладошки. Выбрала она, конечно же, больную ногу. Ранхаш ощутил, как внутри яростно вскидывается волк, запрещающий ему даже думать о том, чтобы причинить вред щенку.

– Вы будете ругать папу? – рыжие брови строго сошлись на переносице.

От горячего мягкого тельца по ноге расползлась волна тепла.

– Нет, я пришёл за советом, – Ранхаш сам не мог понять, зачем ответил ребёнку.

Девочка тут же прониклась к нему расположением и заулыбалась.

– Папа умный, он обязательно поможет, – заверила она гостя, беззастенчиво прижимаясь щекой к его колену. – А вы хороший! А ещё красивый и… – малышка запнулась и испуганно вскрикнула, уставившись на ладони харена.

Данетий привстал, а Ранхаш обеспокоенно осмотрел свою одежду, не понимая, что так напугало ребёнка. Лалуша ухватилась за его пальцы и с ужасом уставилась на покрытую красноватыми рубцами ладонь. Губки её задрожали, и Ранхаш вдруг чего-то испугался. Сердце глухо метнулось в груди, и печать на спине запекло.

– Больно? – на него уставились полные слёз и жалости глазищи.

– Совсем нет, – поспешил ответить харен, ощущая смутную тревогу.

– Врёшь! – малявка недоверчиво прищурилась и вдруг дунула на шрамы. – Пусть боль улетит на небушко и упадёт дождиком. Из дождика вырастет травка, а из травки цветочек.

По сердцу расползлось тепло, будто бы малышка дунула на него, а не на шрамы. Ранхаш неожиданно припомнил, что во времена его детства Шидай тоже говорил что-то подобное. Только дыхание лекаря, совмещённое с целебными заклятиями, действительно уносило боль.

– Спасибо, мне стало легче, – рука сама легла на голову девчонки и осторожно помяла её рыжие волосы.

– Жди меня, я сейчас! – Лалуша вывернулась из-под его ладони и бросилась к двери, сверкая розовыми пяточками.

– Простите, – покаянно пробормотал Трибан, хотя искренности в его голосе не было ни на каплю.

– Ничего.

В конце концов, когда-нибудь и у него будут дети. Оказывается, с ними порой приятно иметь дело.

Дверь опять распахнулась, и Лалуша бросилась к Ранхашу.

– Вот, это тебе! Подарок, – и протянула ему куклу.

Трибан поджал губы, чтобы не дать волю смеху, и пообещал себе, что до конца жизни не забудет оторопевший взгляд харена. Тот неуверенно принял презент и повертел его. Добротно сделанная деревянная кукла была достойна того, чтобы встать в один ряд с творениями столичных мастеров. Высотой в локоть, с подвижными руками и ногами, мягкими тёмно-русыми волосами и реалистично выточенным лицом. На нём и замер взгляд Ранхаша.

– Извините, – в этот раз в голосе данетия было куда больше искренности. – Лалуша попросила сделать ведьму-злодейку, а мы тогда только-только отловили Амайяриду и у меня все мысли были заняты ею. Случайно вышло, но вышло неплохо.

– И она не злодейка! – Лалуша оскорблённо воззрилась на отца. – Она королева-магиня!

– Ну я же говорю, хорошо получилось, – Трибан подмигнул дочери, и та сменила гнев на милость.

– Тебе нравится? – с надеждой спросила Лалуша, упираясь ладонями в колени харена.

Тот поднял к глазам деревянную Майяри, облачённую в богатое бархатное платье с золотой и серебряной вышивкой. Кукла действительно была хороша, и её не портили ни строгое выражение лица, ни надменный взгляд. Наоборот, это добавляло достоверности, даже дух перехватывало.

– Так ты возьмёшь? – девочка потянула гостя за штанину.

Ещё минуту назад Ранхаш хотел отказаться от дара.

– Да. Спасибо.

Глазки малышки ликующе вспыхнули.

– А ты останешься с нами пообедать? Ну пожалуйста, останься!

– Ох, Лалуша!

Ранхаш вскинул глаза на дверь и увидел госпожу Иларию. Женщина выглядывала из-за двери и даже не пыталась зайти в кабинет, отчего харен предположил, что она не одета.

– Ты мешаешь папе. Иди ко мне.

– Так ты останешься? – Лалуша требовательно уставилась на гостя.

– Я с удовольствием отобедаю с такой прекрасной госпожой, – отозвался Ранхаш.

– Лалуша, ты слышала? Пойдём накрывать на стол, – опять позвала дочь госпожа Илария. – Нужно достать для гостя самую красивую посуду.

Девочка радостно взвизгнула и бегом припустилась на выход.


Илария украдкой, из-за занавески, наблюдала за удаляющимся хареном. Хромающий мужчина казался задумчивым и прижимал к груди свёрток с куклой.

– Странный он какой-то, – рискнула заметить женщина, поворачиваясь к мужу.

Тот рассеянно кивнул, погружённый в какие-то свои не очень радостные мысли. Илария почувствовала дурное настроение мужа, ещё когда он вышел вместе с хареном из кабинета. Видимо, бывший начальник принёс не очень хорошие новости, но спрашивать, что случилось, она не стала. Трибан бы всё равно не ответил. Он никогда не рассказывал о работе, предпочитая отшучиваться или прямо заявлять, что не может ничего сказать.

Опять повернувшись к окну, Илария успела увидеть, как закрывается калитка за гостем, а затем отъезжает чёрный экипаж.

– Я представляла его другим. Мы же с ним уже встречались. Помнишь? Ты привозил нас тогда с Лалушей к его лекарю. Он с нами только поздоровался и больше ни словом не перекинулся. Был таким холодным и отстранённым… Но, похоже, ему нравятся дети.

Заявление прозвучало не очень уверенно. Харен выглядел скорее не довольным общением с Лалушей, а удивлённым, но с «маленькой госпожой» он разговаривал очень учтиво и проявил безграничное терпение.

– Но он действительно странный.

Увидев его в трапезной, мама рассмеялась и сказала, что теперь ей понятно, ради кого внучка разбила свою любимую тарелку. Лалуша сидела рядом с ней с заплаканным и покрытым красными пятнами лицом. Харен просто остолбенел, а его лицо озарилось таким ошеломлением, что малость испугавшаяся Илария попыталась успокоить уже его, заверяя, что завтра у дочери появится новая любимая тарелка. Всю трапезу господин Ранхаш выглядел крайне раздосадованным и даже виноватым.

– Странный, но милый, – Илария развернулась и с игривой улыбкой посмотрела на мужа. – Трибан.

Муж поднял глаза на залитую солнцем улыбающуюся жену и ощутил, как ослабевает сдавливающий сердце обруч. Несколько секунд назад он безрадостно размышлял, что никому в этом мире верить нельзя. Мог ли он, матёрый медведь, подумать, что обаятельный лукавый Арон, охочий до прелестных женщин, и его очаровательная застенчивая племянница окажутся настоящими злодеями? Но сейчас, глядя на рыжеволосую прекрасную Иларию, он решил, что кое-кто всё же достоин доверия, и распахнул свои могучие объятия. Радостно хихикнув, жена бросилась на его грудь.


Глава 12. Недостаток харена

Ранхаш подцепил пальцем подбородок Майяри и приподнял его. Вид у куклы стал ещё более высокомерным, и оборотень, ощутив лёгкую досаду, заставил её опустить голову. И почувствовал невольное восхищение талантом данетия. Весь вид куклы говорил, что она покорилась, но не смирилась. Как всё-таки похоже на оригинал!

Внизу раздались какие-то звуки, и Ранхаш напрягся, прислушиваясь.

– Ты встал?! – громыхнуло взбешённое из холла.

Харен мгновенно признал Шидая. Тот наведывался сюда не так часто, главным образом за какими-то вещами и чтобы проследить за выздоровлением Гвария. Последний на поправку шёл тяжело, несмотря на усилия трёх лучших лекарей Санариша и присмотр самого Шидая. И затягивалось выздоровление главным образом из-за дурости самого больного, не желавшего лежать на месте.

– Да что у меня за больные?! – продолжал беситься Шидай. – Один дурнее другого!

– Господин Давий занят, я только дверь открыл, – виновато пробубнил парень, не додумавшийся сперва выглянуть в окно и посмотреть, кто там явился.

– Я и сам открыть мог. Подождал бы и открыл, – в голосе лекаря звучали досада и вина. Похоже, понял, что ему самому бы следовало подумать о непревзойдённой глупости Гвария и не стучать в дверь.

– Шидай, чего беснуешься? – откуда-то с кухни пророкотал Давий.

– Твой помощничек опять по дому разгуливает, – наябедничал лекарь. – Хоть бы приструнил его.

– Как? Да если ж я ему оплеуху отвешу, он на встречу к давно почившим предкам уйдёт.

– В постель, обормот! – рявкнул Шидай, и в холле опять воцарилась тишина.

Ранхаш приподнял голову куклы и уставился в её карие глаза. Воображение нарисовало в них тёмный живой блеск, и дерево под пальцами словно бы налилось теплом. Опомнившись, оборотень досадливо поморщился и убрал куклу со стола в ящик. Чем он вообще занимается?!

Взгляд зацепился за фарфоровые зубочистки, подаренные насмешником Виканом, и у Ранхаша руки зачесались убрать их в ящик к кукле. Но вместо этого он представил, как обрадуется братец, прознав, что его пожелание сбывается. Давно уже Ранхаш не мучился столькими эмоциями. А ведь ему казалось, что это проклятие больше никогда не коснётся его.

С тоской осмотревшись, мужчина отметил, что ему даже заняться нечем. В другое время бы он уже ехал в столицу исполнять свои новые обязанности. Но обстоятельства отличались от прежних. Неожиданно он оказался отягощён ответственностью, которую сам же на себя взял. Майяри должна набраться сил перед поездкой. Оставлять её в Санарише он, конечно же, не собирался, хотя Иезара вряд ли обрадует, когда из-под его носа умыкнут самого важного свидетеля. Ранхаш даже испытал мрачное торжество, представив досаду лиса. Ничего, обойдётся. Внутри шевельнулось что-то пьяняще радостное, хулиганское.

В дверь постучали, и Ранхаш быстро обвёл стол взглядом в поисках куклы, на мгновение позабыв, что уже спрятал её. Не дождавшись ответа, посетитель распахнул створку и шагнул за порог. Ранхаш встретил Шидая ледяным взором.

– Дуешься? – лекарь насмешливо изломил брови.

Даже если дуется, то что с того?

– Дуешься, – уверился Шидай, заходя в кабинет и закрывая за собой дверь.

Ранхаш мрачно уставился на него. Он думал, что уже давно привык к постоянному вмешательству в свою жизнь, но, как выяснилось, нет, не привык. Хотелось разбить великовозрастному интригану морду и сломать пару рёбер. Если бы Ранхаш ценил его меньше, то так бы и сделал.

– Прости, – лекарь произнёс это без насмешки, и в его голосе звучала искренняя вина. – Я знаю, тебе тяжело с нами, но прости меня, я по-другому не могу. Все преступные дела, связанные с правящей семьёй, рано или поздно принимают дурной оборот. Последствия невозможно контролировать, и они часто слишком серьёзны. Мне не хотелось бы, чтобы это коснулось тебя.

– А я не имею право самостоятельно выбирать, чем заниматься? – ноздри Ранхаша яростно раздулись, и лёд в глазах наконец-то треснул.

– Ранхаш, ты же прекрасно знаешь, почему я сам бросил сыскарское дело и тебя долгое время не пускал в сыскари, – Шидай устало потёр глаза. – Последнее расследование, которым мы с Борланом занимались, было связано с покушением на хайнеса и его семью. Нас предупреждали, что мы зашли слишком далеко и что стоит остановиться, но разве такие горячие головы, как мы, могли это сделать? В результате я потерял своего лучшего друга, твоего деда, жену, дочь и две трети своего рода. Мне было тяжело найти новый смысл жизни, и если я потеряю и тебя, то просто сдохну.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Как же Ранхаш не любил, когда Шидай вспоминал о своём прошлом! Теперь он чувствовал себя виноватым в том, что лекарь опять пустился в воспоминания.

– Может, ты прав, – куда спокойнее согласился он. – Я упустил в этом расследовании слишком много важного. Возможно, расследования – это не моё.

– Ну почему же, – не согласился с ним Шидай, – ты очень хорошо себя проявил, особенно если принять во внимание, что это твой первый подобный опыт. Тебе просто со мной не повезло, – мужчина тихо рассмеялся.

– Нет, – Ранхаш отрицательно мотнул головой, – я допустил много ошибок из-за своей принципиальности и не проницательности. Слишком медлил, пытаясь поступить по закону и найти доказательства. Я позволил Амайяриде дважды сбежать и не смог защитить её, когда обещал это. Думаю, это место действительно достоин занять кто-то более рассудительный. Но не Иезар, – глаза харена нехорошо прищурились.

– Иезар? – изумлённо повторил Шидай. – Они прислали на твоё место его? Боги, чем Шерех думал? У него наконец-то старческий маразм начался?

– Это уже неважно. Я оплошал.

– Не наговаривай на себя, – лекарь опёрся бедром на край стола и сложил руки на груди. – Гениев, способных уследить за всем и принять во внимание все детали, да ещё и правильно их между собой связать, на самом деле очень мало. Ни я, ни Борлан к ним не относились, но это не мешало нам почти двести лет успешно заниматься расследованиями. Преступники они, знаешь ли, тоже бывают весьма башковитыми. Помню я одного такого, – глаза оборотня затуманились. – Два года нас за нос водил, подлец! Хорош был! Живым так и не дался.

– Я не нуждаюсь в утешениях, – Ранхаш посмотрел на Шидая с прохладой.

– Ба, какие утешения? – мужчина возмущённо фыркнул. – Я, между прочим, ещё не договорил. Борлана я припомнил не просто так. Есть у тебя один весьма существенный для сыскаря недостаток. Ты привык работать в одиночку. Вспомни, как ты построил свои отношения с местными сыскарями. Простые исполнители твоих приказов! Пойдите туда, принесите то, сделайте это… Они не участвовали в самом расследовании и выполняли ту же роль, что и городская стража. Ты не позволил им думать над делом, не делился информацией. Всё это ты взял на себя. А ведь сыскари созданы для того, чтобы думать, Ранхаш! Расследовать. Когда над делом размышляют два сыскаря, от этого больше пользы. У каждого из них свои идеи и варианты, каждый может внести что-то новое в расследование со своей позиции. В расследовании очень важно прислушиваться к другим, а ты работаешь в одиночку. В этом твой самый главный недостаток, Ранхаш. Ты прекрасно командуешь, но работать на равных с другими не умеешь.

– В расследовании важно сохранение секретности, – мрачно отозвался харен и припомнил фразу Майяри: – То, что знают двое, уже не тайна.

– Везде есть недостатки, – не стал спорить Шидай. – Но, видишь ли, двое успеют сделать больше, чем один. Пока ты расследуешь что-то в одном месте, второй изучает что-то другое. И следствие движется быстрее. Пока ты берёшь всё на себя, ты медлишь и растрачиваешь силы. Вспомни, как ты последний раз потерял Майяри.

Шидай осознанно наступил на больную мозоль Ранхаша и хорошенько её придавил.

– Меня там не было, но я могу с уверенностью сказать, что там произошло. Наверное, ты вступил в схватку со всеми, кого успел увидеть, чтобы девчонку освободить от необходимости драться, и оказался так занят, что упустил момент, когда её увели.

Ранхаш слегка поморщился. Когда кувшины с огненными цветами начали разрываться, он действительно пытался различить в дыму силуэты врагов, но специально на себя их не приманивал. Они сами к нему шли.

– Слышал притчу о воине и деве?

– Шидай… – харен поднял руку, пытаясь остановить его.

– Нет, ты послушай! – Шидай наставительно ткнул в него пальцем. – Спасаясь от врагов, знатная дева и её доблестный страж оказались в пустыне. Еды и воды у них было мало, и в первый день воин благородно отказался от пищи, решив, что важнее накормить хрупкую госпожу. На второй день он опять отказался от еды и на третий тоже. А на четвёртый день на них напал медведь и растерзал ослабевшего от голода воина и его госпожу.

– Откуда медведь в пустыне? – не понял Ранхаш.

– Это притча! – Шидай взглянул на него, как на идиота. – Если бы воин не взваливал на себя все тяготы пути и поделился лишениями с девой, то у него нашлись бы силы справиться с диким зверем. Ты понял что-нибудь?

– Нет, – упрямо заявил Ранхаш, исключительно чтобы позлить его.

– Ах ты мальчишка! – разъярённо прошипел Шидай и отвесил ему оплеуху.

Харен покорно пригнул голову, принимая наказание, но взгляд исподлобья говорил о чём угодно, но не о смирении.

– Не взваливай всё на себя, и будет тебе счастье! – подвёл итог Шидай. – И вообще найди себе напарника. Кто-то же должен вызывать у тебя доверие.

Напарника? Ранхаш ощутил растерянность.

– Только кого-нибудь рассудительного, – поспешил добавить лекарь. – Кто-то в паре обязательно должен уметь вовремя останавливаться. Мы с Борланом оба были безбашенными, отчего постоянно в истории влипали. Эй, ты чего?

Шидай подозрительно уставился на задумавшегося харена.

Напарник? Что-то в этом было. У него даже есть кандидатура на эту роль. Неопытная, несколько импульсивная, но сообразительная и даже, как ни странно, вызывающая доверие. Первые два недостатка легко покроют его, Ранхаша, рассудительность и хладнокровие. Кроме того, у неё не останется времени на опасные проделки и он сможет присматривать за ней. Да, в идее Шидая что-то есть…

– Надеюсь, ты не задумал какую-то глупость? – с опаской спросил лекарь.

– Не переживай, – Ранхаш вынырнул из своих размышлений. – Я думал об отъезде.

– О, кстати… – Шидай замялся, и на его лице появилось воистину виноватое выражение. – Что будет с Майяри?

Боится старый волк за девчонку! Ранхаш почувствовал себя почти отомщённым. У него даже мелькнула мысль пощекотать нервы Шидая ещё чуть-чуть, но он всё же не позволил себе этого.

– Мы забираем её, – и, высокомерно вскинув брови, добавил: – Или ты действительно думаешь, что я отдам Иезару то, что с таким трудом достал?


Глава 13. Прощание

– Виидаш, может, ты ещё передумаешь? – шёпот госпожи Ярены звучал умоляюще.

Сын отрицательно мотнул головой и прижал заплаканную мать к груди, отчего та опять пустилась в слёзы.

– Ярена, ну чего ты? – смущённо пробасил Итар, косясь на харена, который с непонятным выражением на лице пристально наблюдал за катящимися по щекам женщины слезами. – Будто он насовсем уезжает и неизвестно куда. Писать же будет. А к лету сами к нему поедем, с родичами заодно нормально познакомимся.

Увещевания на женщину не действовали, и она, всхлипывая, отчаянно цеплялась за одежду сына.

Майяри сама едва сдерживалась от слёз. Отпустить Виидаша оказалось очень сложно. За многие годы она привыкла к тому, что близких у неё нет, и вот, заимев наконец друзей, девушка дико боялась отпускать одного из них. Вдруг он больше никогда не вернётся, вдруг с ним что-то случится, вдруг он сам сделает что-то с собой! Хотелось вцепиться в Виидаша и закричать, что она никуда его не пустит, но вместо этого Майяри что есть сил сжимала руку господина Шидая.

Господин лекарь оказался прав: не прошло и недели, как Виидаш заявил, что уезжает. Господин Ерон достал его уже на третий день, и между ними разгорелся грандиозный скандал. Виидаш так взбесился, что разнёс всю комнату, чуть не прибил прадеда и сильно растянул не до конца зажившие связки на руках. И на следующий день начал готовиться к отъезду. Госпожа Ярена плакала не переставая, и Майяри была готова присоединиться к ней, но крепилась.

С отъездом Виидаша её пребывание в доме Ишыев тоже становилось излишним, и Шидай назначил их отъезд на тот же день, когда парень решил покинуть родовое поместье.

У ворот имения ожидали три экипажа, два из которых были доверху нагружены поклажей. У одного из них нервно мялись Мадиш, Эдар и Лирой, решившие уехать из города вместе с другом. Путь того всё равно пролегал через Жаанидый, так что они могли с чистой совестью заявить, что им просто по пути. И Майяри была очень рада, что они едут вместе с Виидашем: присмотрят.

Провожали Виидаша все родственники, кроме прадеда, и часть слуг. Майяри и Шидай стояли немного в стороне, недалеко от экипажа, на котором приехал забрать их харен. Сам господин Ранхаш не спешил приближаться, оставшись рядом с каретой.

– Господин Шидай, прикроете меня? – тихо попросила Майяри, не отрывая взгляда от Виидаша.

– Что? – не понял тот.

Девушка молча развернулась и под подозрительным взглядом харена шагнула за экипаж. Лекарь, помедлив всего мгновение, направился за ней.

– Что такое? – обеспокоенно спросил он, наблюдая, как девушка запускает руку в карман.

С ладони Майяри скатился тёмный шар. Едва он соприкоснулся со снегом, как перед ней появилась она сама. Шидай удивлённо вскинул брови, рассматривая точную, только более здоровую копию девушки с суровым выражением лица и пустыми глазами. Майяри что-то начертила пальцами в воздухе, и обманка, круто развернувшись, – только подол длинного платья ширхнул по снегу – шагнула в сторону отъезжающих. Но прежде чем она показалась из-за экипажа, образ её истаял и исчез.

– Что такое? – Шидай напряжённо уставился на Майяри, ожидая, что она расстроится, но та смотрела перед собой с такой мрачной решимостью, будто исчезновение обманки было запланировано.

Оно и было запланировано.

Защитница. Лучшее, что она когда-либо создавала. Невидимая ни для кого, она защитит Виидаша от любой опасности, даже от него самого. Привязанная к силе мира хаггаресским знанием, она прекратит своё существование, только если уничтожат её оболочку. Невидимая, с огромным запасом магических сил, с самыми совершенными навыками, что смогла дать ей Майяри, она представляла из себя самую идеальную защиту. Майяри даже учла недостаток, который позволил Дешию спастись, и устранила его.

В воображении Майяри Защитница продолжала быть видимой, и девушка смотрела, как она подходит к Виидашу и замирает за его спиной, чтобы остаться там навсегда либо до момента, когда ей придётся явить себя.

– Майяри, где он? – лекарь, сидя на корточках, пытался найти в снегу шар.

Девушка молча уставилась на него, и Шидая кольнуло осознание.

– Да быть не может… – неверяще протянул он.

– Она – лучшее, что я создавала, – напомнила Майяри.

– Ты хочешь сказать, она где-то здесь? – недоверчиво спросил Шидай, переходя на шёпот. – Это невозможно!

– Почему же? – девушка едва заметно и не очень весело улыбнулась. – Вспомните тифрити. Взять кое-что от них, переделать, слегка усовершенствовать и дать всему этому безграничную энергию.

Рот Шидая ошеломлённо приоткрылся.

– Майяри, ты понимаешь вообще, что именно сделала? – наконец поражённо выдохнул он. – Над невидимостью бились многие величайшие маги, но так ничего и не добились. А тебе всего двадцать девять, и ты уже смогла это! Ты осознаешь, что это… невероятно… гениально?

Девушка безразлично пожала плечами.

– Семья, в которой я родилась, богата на гениальность. Наследственность, – последнее она выплюнула с презрением.

– Эй, Майяри, ты чего там спряталась? – к ним заглянул Мадиш. – Я уж думал, ты плачешь на груди этого старика.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Шидай ласково улыбнулся парню и поднялся, сразу став выше него, отчего тот почувствовал себя не в своей тарелке.

– Поплачет она потом, когда мы будем наедине. Я сожму её в своих объятиях и…

– Да делайте что хотите! – поспешил заткнуть его Мадиш. – Ты с Виидашем-то прощаться будешь?

– Вы уже уезжаете? – сердце Майяри упало.

– Ну не будем же мы здесь весь день стоять!

Девушка, подобрав юбки, стремительно обогнула друга и поспешила к отъезжающим. У экипажа она ненадолго замерла, столкнувшись с посеревшим взглядом Виидаша, а затем бросилась к нему и крепко обняла.

– Пожалуйста, береги себя, – горячо попросила она. – Пожалуйста, Виидаш, очень прошу тебя! Я боюсь за тебя.

Парень неловко погладил её по спине и отстранил от себя.

– Я справлюсь, – тихо пообещал он. – Я постараюсь справиться.

– А ты приезжай к нам в гости, – подошедший Мадиш потрепал готовую расплакаться подругу по волосам. – И пиши. Почаще пиши. Не кисни тут. Да и вообще, перебирайся в Жаанидый. Чего тебе здесь торчать?

– Я подумаю, – невесело отозвалась Майяри. Вот только кто её туда отпустит? Опять сбегать?

– Будь осторожнее, – Виидаш тоже потрепал понурившуюся подругу по волосам и развернулся к экипажу.

Господин Итар помог ему забраться внутрь и сам залез следом. Мадиш, Лирой и Эдар, наперебой выкрикивая слова прощания, загрузились в другой экипаж, и вся процессия наконец тронулась в путь. Госпожа Ярена в очередной раз залилась слезами и уткнулась лицом в необъятную грудь Маики.

– Госпожа Майяри, нам пора, – донёсся до слуха Майяри голос харена.

Девушка крепко-крепко зажмурилась и, сцепив руки на груди, едва слышно взмолилась:

– Боги, пожалуйста, прошу вас, уберегите Виидаша!

Лёгкий ветер прошуршал по снегу и в ушах разнёсся отзвук задорного женского смеха.

– Я готова, – Майяри развернулась к харену.

Тот озадаченно мотнул головой, осмотрелся и потёр ухо. На мгновение ему послышался чей-то смех, а в лицо пахнуло болотной сыростью.


Глава 14. Дочь рода Вотый

Ранхаш пересчитал перекладины на лунной тени от окна и перевёл взгляд на потолок. Почему-то не спалось. Перед глазами продолжала стоять понурая девчонка, сейчас спящая через комнату от него, а в ушах раздавались горестные охи Давия: домоправителя привела в ужас фигура Майяри. По какой-то причине выбросить из головы эти досадные мелочи не удавалось. Может, оттого что он до сих пор не сообщил девушке об отъезде? Но она казалась такой опечаленной, что Ранхаш посчитал возможным перенести разговор на утро. Или же это из-за хаггаресских символов на стенах? Мужчина, только увидев, с каким недоумением Майяри взглянула сперва на свои руки, а потом уже с досадливым осознанием на стены, вспомнил про них. Надо было убрать!

Отчаявшись уснуть, Ранхаш сел и, натянув штаны, направился к двери. Ему всё равно нужно написать пару писем, а раз такой случай…

Проходя мимо двери комнаты, где спала девчонка, оборотень, поддавшись шёпоту паранойи, осторожно приоткрыл створку и заглянул внутрь.

Амайярида не спала, но неурочный гость не привлёк её внимания. Девушка сидела на постели, уткнувшись лицом в колени, и медленно раскачивалась из стороны в сторону. В этом было что-то жуткое, и Ранхаш забеспокоился.

– У вас всё хорошо? – тихо спросил он.

Девушка замерла, прекратив качаться, и, медленно подняв голову, уставилась на мужчину. Несколько секунд она просто смотрела на него чёрными, как сама темнота вокруг, не светящимися глазами, а затем отрицательно мотнула головой.

– Нет, – едва слышно отозвалась она.

– Позвать Шидая?

Майяри словно призадумалась, а затем опять отрицательно мотнула головой. Ранхаш ощутимо занервничал.

– Я могу чем-то помочь?

В этот раз девчонка долго не отзывалась, но потом всё же разомкнула губы и хрипло попросила:

– Подойдите.

Харен, неслышно ступая босыми ногами по полу, подошёл к её кровати и замер. Вдруг девчонка резко – у него даже сердце скакнуло – подалась вперёд и, схватив его за руку, прижалась мокрым лицом к его длани.

– Харен, пожалуйста, помогите мне…

Всё её тело дрогнуло от всхлипа, и Ранхаш ощутил внутри нечто тёмное и пока не понятное.

– Пожалуйста… Я думала, что справлюсь, но я не знала, что будет так больно и так тяжело, – Майяри подалась ещё ближе и, крепко, судорожно обхватив мужчину руками, вжалась мокрым лицом уже в его обнажённый живот. – Я не смогу нести всё это в одиночку. Не смогу… – стиснув зубы, она разрыдалась. – Я отдам вам эти артефакты, я полностью доверюсь вам, только, пожалуйста, помогите…

Ранхаш осторожно положил руки на её трясущиеся плечи, ощущая, как им всё сильнее и сильнее овладевает ужас. Сильная несгибаемая Амайярида, готовая умереть и унести все свои тайны в могилу, со слезами молила его о помощи. Мужчина почувствовал, что произошло что-то кошмарное.

Отстранив её от себя, харен склонился к её лицу и тихо прошептал:

– Я всё сделаю, только…

Он не смог сказать, что «только». Его словно парализовало, когда лунные лучи отразились блеском на залитом слезами лице. Странное онемение и непонимание, что же ему делать, овладели им, и Ранхаш лишь лихорадочно прошептал:

– Подождите… подождите…

Из комнаты он выбежал. Ворвавшись в спальню к Шидаю, он схватил спящего лекаря за плечи и тряхнул что есть сил.

– Проснись! Да проснись же!

Шидай распахнул глаза и ошалевше уставился на исказившееся лицо господина.

– Что такое?

– Она плачет! – выдохнул Ранхаш. – Сделай что-нибудь.

Понадобилась только одна секунда, чтобы лекарь окончательно проснулся и, стряхнув с себя харена, бросился на выход.

Ранхашу потребовалось больше времени, чтобы прийти в себя. Опустившись на пол и прислонившись спиной к кровати, он запустил пальцы в волосы и с ужасом уставился на тёмный пол. Почему-то было так страшно. Сердце бухало в груди, печати нещадно жгло, а в душе метались ужас, злость и отчаяние. Что происходит? Что с ним происходит?!

До слуха продолжали доноситься тихие всхлипывания, и отчего-то они вносили в душу ещё большее смятение. Усилием воли Ранхаш загнал путающие сознание эмоции глубоко в себя и постарался восстановить хрупкое равновесие. Но от звуков, доносившихся из спальни Майяри, мужчина продолжал нервно вздрагивать. Ноги сами понесли его к той комнате, и Ранхаш, застыв на пороге, жадно взглянул в сторону постели.

Шидай нежно укачивал рыдающую девчонку в своих руках и вместо того, чтобы успокаивать её, шептал:

– Поплачь-поплачь.

Майяри задыхалась от слёз и судорожно цеплялась перебинтованными пальцами за плечи мужчины, впивалась в его спину и, казалась, боялась, что её оторвут от него. Ранхаш невольно провёл рукой по животу, всё ещё слегка влажному, и с неожиданной и необъяснимой злостью подумал, что так он и сам смог бы её успокоить.


Утром мрачное ночное настроение так и не развеялось. Вволю наплакавшись, Майяри уснула в обнимку с Шидаем, а вот сам Ранхаш поспать так и не смог. Раздражение, объяснение которому он так и не смог найти, гнало сон прочь. Остаток ночи Ранхаш провёл в кабинете, в свете лампы вглядываясь в лицо деревянной Майяри, которая даже и не думала плакать. И от этого она вдруг перестала быть похожей на оригинал и стала менее живой.

Наутро Ранхаш всё же решил, что то, что происходит с ним, как-то неправильно, и постарался вернуть себе равновесие. Внутри опять воцарилось спокойствие, но оно было каким-то ненадёжным и хрупким. Что же с ним всё-таки происходит?

В дверь кабинета постучали, и Ранхаш бросил взгляд в зеркало, отмечая прежнего себя: волосы в порядке, кафтан застёгнут на все пуговицы, лицо спокойно. Не дождавшись ответа, дверь всё же распахнулась, и внутрь заглянул недовольный Давий.

– Господин, там какой-то рыжий видеть вас хочет. Представился податием Иезаром, но выглядит как настоящий пройдоха.

Ранхаш нахмурился. Вообще-то он ждал Майяри, которую пригласил для серьёзного разговора, и Иезар в его планы не входил. Но просто так выставить нового главу санаришского сыска как-то уж совсем невежливо. Нужно хотя бы узнать, что тот хочет, а то напакостит ещё исподтишка.

– Проводи его ко мне. И скажи Майяри, чтобы она не заходила сюда.

Давий скрылся, и Ранхаш тщательно осмотрел свой стол: не забыл ли убрать что-то важное.

Когда солнечно улыбающийся Иезар вошёл в кабинет, харен уже сидел в кресле за столом и с удовольствием ощущал, что привычные равнодушие и холодность вернулись к нему. Сразу стало так легко и просто.

– Ох, Ранхаш, сегодня такое доброе утро! – Иезар плюхнулся в кресло и с нескрываемым любопытством осмотрелся. – Ещё не гулял?

– Нет, – прохладно ответил хозяин кабинета. – У меня нет времени на прогулки, готовлюсь к отъезду. Надеюсь, вы пришли не просто так? У меня очень мало времени.

– Что ты! – наигранно ужаснулся лис. – Как я мог посметь беспокоить тебя по пустякам? – и, улыбнувшись ещё шире, добавил: – Я по делу. Видишь ли, среди материалов по делу об ограблении не хватает кое-чего очень нужного.

– Разве? – прохладно удивился Ранхаш. – Неужели вам не хватает описания одного из участников расследования?

– Ай-яй, Ранхаш, – Иезар укоризненно прицокнул. – С твоей стороны, конечно, было очень нехорошо забирать кое-какие бумаги, но их я достал. В санаришской школе магии.

Мужчина почему-то потёр шею, и Ранхаш заметил край синего пятна, выглядывающего из-под стоячего воротничка. Почему-то вспомнился вспыльчивый мастер Милим. С каким-то злорадным удовольствием вспомнился.

– Но пришёл я не затем, чтобы корить тебя за такую мелочность, – лис прищурился. – Среди материалов не хватает кое-чего более важного. Я бы сказал, невосполнимого. Понимаешь, я нигде не смог найти самого главного свидетеля по делу. Мне не хватает Амайяриды Мыйм. Может быть, вернёшь?

Щёлкнула проворачиваемая ручка, и под взглядами вскинувшихся мужчин в кабинет вошла Майяри. Увидев незнакомца, девушка нахмурилась и сделала шаг назад.

– Я не вовремя?

Ранхаш так тяжело посмотрел на неё, словно хотел взглядом выдавить обратно в коридор. Зато Иезар быстро поднялся и, сияя улыбкой, сделал шаг навстречу насторожившейся девушке.

– Разве красивая девушка может прийти не вовремя? – пропел лис, Майяри насторожилась ещё больше и наконец взглянула на мрачного харена. – Я буду очень рад, если вы составите нам компанию. Понимаете, у меня такое чувство, что это именно вас я искал всю эту неделю, – последнее прозвучало так, словно рыжий мужчина ждал встречи с ней всю свою жизнь.

А Ранхаш с неожиданным неудовольствием отметил, что девчонка похорошела. Раньше это почему-то в глаза не бросалось, но сейчас, видя сияющий взгляд Иезара, харен вдруг отметил, что лицо Майяри порозовело и приобрело здоровый цвет, губы налились краской, в волосах появился блеск, а глаза стали ещё темнее и ярче.

Ничего не отвечая лису, Майяри просто развернулась и молча вышла за дверь, оставив несколько обескураженного мужчину стоять посреди комнаты.

– Эй, Майяри, я тебя везде ищу! – донёсся из коридора возбуждённый бас Давия.

– С характером красотка, – заметил ничуть не расстроенный Иезар, возвращаясь в кресло. – Так вот, Ранхаш, я за девчонкой.

– За какой девчонкой? – харен уставился на него с холодным недоумением.

– Брось. Ты прекрасно знаешь, что обязан отдать её мне. Ты не можешь держать при себе самого главного и единственного свидетеля ограбления. Не вернёшь по доброй воле – приду со стражей и всё равно заберу. Подумай, Ранхаш, разве тебе нужны эти проблемы? Слухи пойдут, что самый честный из Вотых в угоду своей слабости помешал расследованию очень важного дела…

– Ты не можешь её забрать, – прямо заявил Ранхаш, переходя на «ты». – И даже требовать этого не можешь.

Иезар сохранил улыбку, но глаза его нехорошо сощурились: наглое заявление уязвило рыжего пройдоху.

– Ранхаш, не забывай, тебя отстранили. Что бы ты там против меня ни имел, сейчас я веду это дело, и мешать ты не имеешь права.

– Амайярида Мыйм готовится стать дочерью рода Вотый, – спокойно сообщил Ранхаш.

– Что? – улыбка наконец сползла с лица Иезара, и он непонимающе нахмурился. – Не можешь же ты… – он недоверчиво осмотрел харена.

– Мой брат Викан сделал Майяри предложение, – перебил его Ранхаш. – Пока он отсутствует, вся ответственность за Амайяриду лежит на моих плечах. Думаю, ты сам понимаешь, что не можешь требовать то, что уже принадлежит моей семье.

– Вотые! – разъярённо выдохнул Иезар и, грохнув кулаком по подлокотнику, раздражённо усмехнулся. – А ты, оказывается, достойный член своей семейки.

– Спасибо, – сухо поблагодарил Ранхаш.

– Как всегда, впереди всех! Прибрали девчонку к рукам!

– Она станет достойным украшением нашей семьи, – харен приподнял уголки губ. – Господин Иезар, вас ещё что-то интересует? Нет? Тогда позвольте проводить вас.

Ранхаш встал, и гость, смерив его мрачным взглядом, тоже поднялся.

– А ты изменился, Ранхаш. Раньше ты брезговал такими методами.

– О чём вы? – харен распахнул перед Иезаром дверь. – Разве властен я над чужими чувствами?

Лицо податия исказила усмешка. Поравнявшись с волком, он склонился к его лицу и с полной уверенностью выдохнул:

– Конечно же, – и шагнул за порог.


Глава 15. Соглашение

Майяри зашла в кабинет харена с не очень хорошим предчувствием: не понравился ей рыжий посетитель. Было в нём что-то такое… неприятное, опасное, несмотря на кажущуюся любезность. Да и харен довольным не выглядел, едва взглядом не прожёг, стоило ей войти.

Господин Ранхаш встретил её за столом и молча махнул на кресло, предлагая сесть.

– Что-то произошло? – напряжённо поинтересовалась девушка, присаживаясь. – Кто этот господин, что был здесь? Или мне нельзя это знать?

– Это новый глава санаришского сыска, – не стал скрывать харен, – податий Иезар Олший. Меня отстранили от вашего дела…

– Оно не моё, – невольно поправила Майяри, ощущая стылый холодок внутри.

– … и назначили главой жаанидыйского сыска, – закончил оборотень. – Скоро я уезжаю.

Повисла тишина.

– Уезжаете? – растерянно повторила девушка. – Но… – в голове мелькнули постыдные воспоминания о ночной истерике, когда она обещала отдать артефакты и молила харена помочь ей.

Получается, она опять осталась в одиночестве и теперь находится во власти совершенно незнакомого оборотня? Майяри сцепила дрогнувшие пальцы и высоко вскинула подбородок. Мгновения ночной слабости остались позади. Она столько лет прожила в борьбе, проживёт и ещё немного.

– Я хотел бы забрать вас с собой, – харен пристально посмотрел на неё.

Сердце ухнуло вниз, и Майяри на мгновение забыла как дышать. Волна облегчения и благодарности захлестнула её, и девушке пришлось опустить голову, чтобы скрыть неожиданно овладевшие ею эмоции.

– Я уже знаком с вашим противоречивым характером, поэтому мне не хотелось бы увозить вас силой. Я надеюсь договориться.

Договориться? Майяри взглянула на оборотня с удивлением.

– Признаюсь честно, мне не хочется бросать начатое дело, – господин Ранхаш откинулся на спинку кресла. – Но и вести открыто я его тоже не могу: видите ли, господин Шидай был тем, из-за кого меня отстранили.

– Господин Шидай? – поразилась Майяри. – Но…

– Не будем вдаваться в причины, – голос харена похолодел. – Но вести это дело в одиночку я тоже не могу, поэтому я предлагаю вам, госпожа Майяри, стать моим партнёром. Несмотря на ваши постоянные недомолвки и ложь, точнее, благодаря им, я уверен, что могу доверять вам. Возможно, моё предложение покажется вам не очень привлекательным и вы предпочтёте, как всегда, решить всё побегом, но я бы посоветовал вам всё же подумать. Господин Иезар не так мягок, как я, и его методы дознания могут вызвать неодобрение даже у самых жёстких санаришских сыскарей. При этом как следователь он не отличается честностью. Он служит лишь самому себе, а не закону, и если он увидит выгоду в неправде, то примет её сторону. Поверьте, я его хорошо знаю.

Майяри даже немного удивило, когда харен предположил, что она опять захочет решить проблемы побегом. Ярость за боль друга продолжала кипеть внутри и требовать мести.

– Господин Ранхаш, сейчас я сильнее, чем когда-либо, хочу вырвать этот корень зла, – решительно заявила девушка, но на этом её решимость и иссякла. Опустив глаза, Майяри уже тише продолжила: – Но одна я не справлюсь. Я до сих пор плохо знаю традиции Салеи, путаюсь в хитросплетениях её истории, о которых не написано в книгах, у меня почти нет знакомств и я слаба. Довериться же кому-то, кроме вас, я не могу. Я приму ваше предложение, но разве вы сможете увезти меня? Я же свидетель по делу. Господин Иезар ведь приходил за мной?

Харен качнул ресницами, подтверждая это. Губы его слегка дрогнули, и Майяри на мгновение показалось, что в зрачках оборотня мелькнуло злорадное торжество.

– Да, господин Иезар имел смелость требовать вас, но, госпожа Майяри, сейчас вы принадлежите семье Вотый, – девушка непонимающе хлопнула глазами, и Ранхаш продолжил: – Вы всё ещё невеста Викана, а, значит, будущая дочь нашего рода.

– Но в свадьбе с господином Виканом больше нет необходимости, – Майяри взглянула на свои руки.

– Верно, – согласился с ней Ранхаш, – но помолвка защищает вас от посягательств господина Иезара и даёт мне разумный повод проявить заботу о вас, не вызывая лишних вопросов и подозрений. Подготовку же к замужеству можно растянуть на годы.

Вот это Майяри не очень нравилось. Быть чьей-то невестой, пусть это и ложь… Девушка нервно переплела пальцы.

– А можно как-то без помолвки?

– Могу оформить опекунство, – предложил харен.

– Сойдёт и помолвка, – мгновенно пошла на попятную Майяри.

– Отлично. Так как репутация у Викана отвратительная, мало у кого возникнут вопросы, почему заботу о вас взял я.

Вообще-то возникнут. Ранхаш никогда не был уличён в заботе о ком-то, а тут невеста Викана, с которым у него сложились не самые прекрасные отношения. Но девушке об этом знать совсем необязательно.

– А почему не его семья? – девчонка всё-таки подозрительно прищурилась.

– Викан живёт со своими родителями, и в их доме вы не будете защищены от его посягательств. Кроме того, у него есть брат – тоже большой любитель женщин.

Всё же Майяри казалось это несколько странным, но свои мысли она оставила при себе. Она же всё-таки собиралась иметь дело именно с хареном: ни к чему сближаться с господином Виканом, который, кстати, доставлял одни проблемы. Кстати, где он? Что-то давно она его не видела…

– Вашу защиту я полностью беру на себя, – продолжил харен. – Преступники на свободе, и вы по-прежнему являетесь их главной целью. Мои оборотни будут следить за вами, надеюсь, вы сможете с этим смириться.

– Я постараюсь, – заверила его Майяри, хотя от мысли, что за ней опять будет ходить охрана, её едва не перекосило. Но с этим действительно можно было смириться.

– Я уже взял на себя смелость написать в Жаанидыйскую школу магии и переслать ваши документы туда. Ответ пока не пришёл, но, думаю, вас без труда зачислят на четвёртый год обучения по специальности боевого мага. Придётся досдать некоторые экзамены, всё же вы пропустили пять… даже уже шесть месяцев обучения. Вы справитесь? Можете продолжить обучение с осени.

– Я хотела бы попробовать раньше.

– Если захотите, можете сдать все экзамены за четвёртый год и перейти на пятый к вашим друзьям.

Майяри посмотрела на него с удивлением: про друзей она забыла. Глаза её вспыхнули и забегали, девушка начала лихорадочно представлять, как они отреагируют, что сделают…

– Жить вы будете в моём доме. В Жаанидый приезжают учиться юные маги со всей страны и достать место в общежитии непросто. И так будет безопаснее.

– Я уже привыкла к вашему присутствию, – заверила его девушка.

И замерла, столкнувшись с пристальным взглядом оборотня. Она что-то не то сказала?

– Очень рад, – спустя небольшую паузу сказал харен, – так как я планирую видеть вас очень часто. Я думаю пристроить вас в жаанидыйский сыск в качестве своего помощника и будущего сыскаря. Потенциал у вас есть, нужно просто его развивать.

– Что? – поразилась девушка. – Да как так можно? У меня же нет никаких навыков для работы сыскарём? Что я там буду делать? Я даже на боевого мага не доучилась!

– Госпожа Майяри, неприятности преследуют вас по пятам, – в голосе харена появился холод, – и мне хотелось бы как можно чаще видеть вас и иметь возможность лично присматривать за вами. Не забывайте, вы прекрасный артефактчик, ваши навыки могут пригодиться.

– Но я артефактчик-хаги! – попробовала возмутиться Майяри. – Мои знания… в обычной артефактологии обрывочны и неполны. Я же боевой маг!

– Можете перевестись на артефактологию, – невозмутимо предложил харен.

– Господин Ранхаш, я же буду бесполезна! – попыталась убедить его девушка. – Подумайте, какую репутацию вы заслужите! О вас будут говорить, что вы протащили в сыск девчонку только потому, что она невеста вашего брата!

– Я в вас верю, – спокойно отозвался Ранхаш. – Вы действительно многого не знаете, но вы обладаете поразительной целеустремлённостью. Я тоже. Думаю, мы прекрасно сработаемся.

Майяри сжала зубы и раздражённо уставилась на мужчину. Тот ответил проникновенно спокойным взглядом и лёгкой улыбкой.

– Даже не думал, что мы так быстро придём к такому прекрасному согласию.

– Вы ещё пожалеете, – мрачно предрекла девушка.

– Ах, ещё кое-что, – жёлтые глаза пронзительно посмотрели на неё. – Я собираюсь вернуть вам ваши артефакты. Надеюсь, об этом я не пожалею?

Майяри дёрнулась от неожиданности и чуть не свалилась с кресла.

– Мои? – недоверчиво повторила девушка. Вот уж чего точно не ждала!

– Ну мои вас вряд ли заинтересуют, – Майяри потребовалось время, чтобы осознать, что харен изволил пошутить. – Я внимательно рассмотрел все камни и пересчитал их, чтобы время от времени проверять, всё ли на месте. Надеюсь, вы понимаете, что это разумная предосторожность? Мне не хотелось бы в один не очень хороший день увидеть вас в образе тёмного хаги.

– Я… – растерянная девушка запнулась. Мысли в голове смешались от непонимания и благодарности. – Я приложу все усилия, – в порыве признательности она даже поспешила предложить: – Вы можете держать их у себя, а я буду брать их у вас по мере необходимости.

Взгляд харена нехорошо прищурился, и Майяри мгновенно пожалела о своей поспешности.

– Не думаю, что это хорошая мысль, – с видимым сожалением отказался господин Ранхаш. – Велика вероятность, что в какие-то моменты я буду отказывать вам, и ваши артефакты станут причиной раздора между нами. Уверен, мы и без этого найдём причины для споров.

Майяри с всё крепнувшим подозрением уставилась на оборотня и всё-таки не выдержала:

– Вы себя хорошо чувствуете? Может, господина Шидая позвать? Нет, вы не подумайте, – поспешила отмахнуться девушка, столкнувшись с моментально похолодевшим взглядом, – я очень хочу получить свои камни назад. Просто вы какой-то не такой…

– Госпожа Майяри, раньше вы обвиняли меня, что я нарушаю условия сотрудничества, а теперь, видимо, сами не горите желанием поддерживать их, – прохладно заметил харен.

– Просто это неожиданно, – призналась девушка. – Вы же так любите контроль.

– Поверьте, мне нелегко далось это решение и в дальнейшем я ещё не раз о нём пожалею, – в последнем Ранхаш ничуть не сомневался.

– Спасибо, – скомкано поблагодарила девушка.

Оборотень удивлённо вскинул брови, но Майяри не стала пояснять, что благодарна не только за возвращение артефактов, которые харен отобрал у неё. Она не могла ожидать, что он поможет ей, пусть и из стремления достичь собственных целей, но он помог и ввязался в опасную авантюру, отказавшись отдавать её представителю власти. Он ведь очень сильно рисковал.

– Скажите, а хайнес знает о том, что это за артефакты? – Майяри нервно сцепила пальцы между собой.

– Возможно, знает, – не стал отрицать Ранхаш. – Шидай написал моему прадеду Шереху. Тот мог сказать повелителю правду или же умолчать.

– Но если хайнес знает, то меня не оставят в покое.

– Покой вам в любом случае будет только сниться, – девушка досадливо поморщилась. – Даже если хайнес знает правду, давить на вас прямо он не посмеет из опасения, что о вас прознают главы других родов. Вы сейчас храните смерть его семьи, и в его интересах не привлекать к вам лишнего внимания. Но я сомневаюсь, что прадед сказал ему правду. Этим бы он подставил меня под удар, а меня он… – Ранхаш запнулся, и Майяри уловила в его глазах сдержанную ярость, – бережёт.

Бережёт? Майяри словно в очередной раз зашла на запретную территорию и случайно узнала о харене то, чего ей знать не полагалось. Она невольно отметила, что он не такой холодный, как обычно, не такой спокойный. Внешне это было почти незаметно, но воздух словно накалялся от сдерживаемых эмоций. Стало как-то неуютно: холодный и равнодушный харен казался понятнее и проще.

– По поводу артефактов, – Майяри неуверенно покосилась на дверь, опасаясь больших и чутких ушей господина Шидая, – и моих слов… этой ночью. Они не спонтанные. Я готова исполнить обещание.

Я отдам вам эти артефакты, я полностью доверюсь вам, только, пожалуйста, помогите…

Ранхаш откинулся на спинку кресла и пристально уставился на Майяри. Та ответила тяжёлым уверенным взглядом. Почему-то опять вспомнилась кукла, надёжно запертая в ящике стола, и оборотень в очередной раз попытался сравнить их. Оригинал оказался куда ярче и живее. Даже, в, казалось бы, неподвижном ожидании девушка пребывала в движении: плечи её слегка подрагивали, губы едва уловимо сжимались, брови вопросительно изгибались, а в глазах тяжёлыми волнами прокатывались разнообразные эмоции. Живая версия бесспорно была интереснее.

– Так что? – вернула мужчину к действительности Майяри.

Ранхаш медленно поднялся.

– Как вы смотрите на то, чтобы прогуляться со мной? – не успела девушка изумиться странной просьбе, как он добавил: – Направление можете выбрать сами.

В глазах Майяри мелькнуло понимание.

– Я соскучилась по свежему воздуху, – покладисто отозвалась она. – Но можно мне сперва получить мои амулеты?

Харен молча развернулся к зеркалу и отодвинул его, открывая взгляду дверцу схрона.


Глава 16. Украденное

Стражник с тоской посмотрел на ночное небо с тонким серпом волчьего месяца и надкусанным ликом луны, застенчиво прикрытым тёмным облаком, а затем недовольно уставился на могучего бородатого всадника, решившего, что именно сейчас самое время отправляться в дорогу. Перед мужиком сидел мальчишка лет десяти с живыми блестящими глазами, такой хорошенький, что стражник сразу же вспомнил, что видел эту парочку в полдень, когда они въезжали в город на торг.

– Утром бы выехали, – с досадой сплюнул он. – Чего уж дитя по ночному холоду морозишь?

Бородач сурово поджал губы и отвечать не стал. Стражник, продолжая ворчать, толкнул задремавшего товарища, чтобы тот помог открыть ворота. Гигантские створки натужно заскрипели, выпуская всадника на освещённую ночными светилами заснеженную равнину.

Майяри облегчённо вздохнула и опять покосилась на свой сапог, слишком уже большой для детской ножки. Досадную оплошность она заметила уже у ворот и исправлять побоялась: вдруг стражник углядит внезапно меняющуюся ногу, а так, может, в глаза не бросится. К их удаче, охрана уже устала и дождаться не могла смены.

– Всё хорошо? – бородатый верзила-харен склонился к её уху, хотя со стороны могло показаться, что он лишь слегка наклонился над головой ребёнка. Макушка самой Майяри располагалась выше и уши, соответственно, тоже.

– Теперь да, – под взглядом девушки кожаный сапог сменился меховой обувкой меньшего размера, туго перетянутой ремешками.

Растягивать цветной щит на двоих оказалось не самой простой задачей. А ещё сложнее было натянуть щит на кого-то другого и контролировать его. Свой-то Майяри ощущала всем телом и сразу замечала прорехи в образе, но, постоянно отвлекаясь на харена, она упускала из внимания и себя. При первой попытке натянуть облик господина Давия на харена, а облик его правнука Ривия – на себя Майяри обнаружила, что у мощного «домоправителя» остались тонкие руки господина Ранхаша. Со второй попытки она вроде бы сладила, но затем обратила внимание на то, как хмурится господин Ранхаш, и наконец заметила, что «правнук» продолжал щеголять в её платье.

До торга они добрались в таком виде, а уже там девушка приметила дородного бородатого оборотня с сыном, и торг они с хареном покинули уже в их облике.

– Нам в ту сторону, – «мальчик» подбородком кивнул на тёмную полосу леса на западе. – Боюсь, придётся побродить. Я была здесь год назад осенью и не уверена, что узнаю места под покровом снега.

Харен молча одной рукой дёрнул за поводья, второй прижимая девушку к себе. Майяри в очередной раз напряглась. Придерживать её не было никакой нужды, она и сама прекрасно могла о себе позаботиться, но господин Ранхаш, видимо, опасался её побега, и Майяри не могла его винить. Эта мысль, исключительно по привычке, действительно мелькнула в её голове.

– Вроде бы здесь, – девушка неуверенно воззрилась на тёмный контур сосновой кроны, возвышающийся над лесом. – Та вроде бы выглядела так же растрёпано. О, точно! – Майяри возбуждённо зашипела и ткнула пальцем в широкий дубовый ствол с корявыми ветками, живописно выделяющийся среди стройных лип и кривых клёнов. – У того тоже ветки как рога торчали!

Конь неохотно ступил под заснеженные кроны леса и, шумно ломая скрытые снегом ветки, направился к указанному дубу. Майяри сбросила щит, необходимость в котором отпала, и напряжённо подалась вперёд, пытаясь высмотреть в зимнем лесе хоть что-то знакомое. Последний раз она была здесь тоже ночью, но путь ей преграждали покрытые листвой ветви, в ногах путалась трава, а стопы цеплялись за поваленные стволы. Сейчас ничего этого не было.

– Что-то ещё знакомо? – господин Ранхаш спокойно осматривался и принюхивался. Рядом ощущались чужие запахи, но несильные, принадлежащие ночному зверью. Их же собственные благодаря амулетам были весьма невыразительны.

– Подождите, – поморщилась девушка. – Я тогда торопилась, за мной же гнались, и не очень хорошо запоминала дорогу. Кажется, я обошла дуб по правой стороне… нет, по левой! Я же немного на юго-запад забрала.

Ранхаш отметил и запомнил эту информацию. Вдруг пригодится.

Девушка в его руках закопошилась и, перекинув ногу, скатилась по лошадиному боку в сугроб. Высоко задрав юбку, она обошла дуб по левой стороне и торжествующе, правда очень тихо, выдохнула:

– Ага!

Спешившись, мужчина привязал лошадь и направился следом за Майяри. Та обнаружилась около пня, зубастую верхушку которого она злорадно попирала ногой.

– Я об него тогда споткнулась и нос себе сломала, – с ликованием объяснила своё злорадство Майяри. Глаза её блестели, и она казалась очень воодушевлённой. Похоже, ей нравилось искать клады. Впрочем, через несколько секунд воодушевление её померкло. – Но я не помню, в какую точно сторону пошла после этого… У меня в глазах тогда помутилось, – она невольно потёрла зазудевший нос. – Но я вышла на юго-запад… – повторила девушка опять и повернулась, чуть-чуть отклонившись к югу.

Почти четверть часа они мерили глубину сугробов в окружении мрачных мохнатых елей. В конце концов растерянная девчонка остановилась и огляделась с видом заблудившегося человека.

– Не помню этот ельник, – расстроенно призналась Майяри.

– Мы можем вернуться назад и попробовать ещё раз, – не огорчился Ранхаш.

Девушка виновато взглянула на харена, и его спокойное лицо приободрило её. Закусив губу и упёршись руками в колени, Майяри ещё раз осмотрелась, бдительно заглядывая под еловые лапы: может, за ними будет что-то знакомое?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вшу-у-урх! С дерева в небо что-то взмыло, и над лесом раскатилось протяжное уханье. Майяри шарахнулась и испуганно уставилась на тёмный птичий силуэт, пересёкший лунный диск.

– Спокойно, это сова, – Ранхаш проводил птицу равнодушным взглядом. – Дикая сова.

Раздражённо выдохнув сквозь зубы, Майяри бросила взгляд в сторону и заинтересованно замерла. Продравшись между еловыми лапами и вымазавшись в смоле, девушка вынырнула с другой стороны и радостно хлопнула в ладоши. Вот эта прогалинка определённо выглядела знакомой! Позади тихо зашуршал харен, умудрившийся пролезть между деревьями, не прихватив с собой ни одной иголочки.

– Не уверена, но, может быть, я проходила здесь… Вот эта осинка, возможно, та самая.

– Это тополь.

– Правда? – удивилась Майяри, осматривая дерево. – Ну, я плохо в них разбираюсь, но дерево похожее.

Обойдя его по кругу, девушка, что-то бубня под нос, сделала пятнадцать шагов на север, потом три строго на запад и семь на юг. Знакомое ощущение силы окатило её, и она замерла на месте.

– Здесь! – девушка села и как можно глубже запустила руку в сугроб. – Да, это камень, что я закопала.

– Вы пометили клад драгоценным камнем?

– Нет, – Майяри встала. – Это знак для меня. Я боялась, что они будут искать артефакты с помощью хаги, и постаралась сделать так, чтобы тот ничего не смог почуять. Этот камешек ещё не клад.

Развернувшись на юго-запад, девушка пошла вперёд, отсчитывая шаги:

– Один, два, три…

Она не обходила кусты, проламываясь прямо через них, а каждый древесный ствол, встречающийся на пути, считала за один шаг. Даже дуб необъятных размеров удостоился только одного шага. Замерла она на цифре семьдесят два в совершенно непримечательном месте: здесь не было ни пней, ни коряг, ни деревьев странных очертаний… Стремясь найти надёжный схрон, Майяри избегала всего, что можно было принять за условный знак, и теперь сама не могла найти нужное место.

– Кажется, здесь. Осенью тут пролегала звериная тропа, и я закопала ящик прямо под ней.

– Закопала? – харен нахмурился. – Почему вы мне не сказали? Я не взял ничего для раскопок.

– Да и не нужно, – Майяри потопталась на месте, очерчивая площадку. – Я же не в браслетах. Отойдите.

Шагнув следом за оборотнем, девушка взглянула на потоптанный сугроб, и он слегка дрогнул. Через пару секунд дрожь почувствовалась сильнее, сугроб словно бы подрос, потом стал выше окружающего его снежного наста, и где-то глубоко внутри что-то хрустнуло: ломалась промёрзшая земля. Снег посыпался в стороны, открывая растущий земляной холм, от которого начали отваливаться твёрдые куски. Вытоптанную площадку пересекла широкая трещина, в которую и заглянула Майяри, запустив туда бледно-зелёный светляк. Болотное сияние осветило чёрные комья, жутковатые переплетения корней, тёмные отверстия ходов в звериные норы и часть продолговатого ящика.

– Вот он! – возбуждённо прошептала Майяри и попыталась сунуться в трещину, но харен решительно перехватил её за шиворот и сам запустил руку внутрь.

Он легко выдернул ящик из мёрзлой земли и вытащил его наружу. Ликующая девушка приманила светляк ближе, и он осветил длинный прямоугольный короб размером чуть больше локтя, всю поверхность которого испещряли символы, выведенные явно на скорую руку. Ранхаш повертел находку, осматривая знаки, и уточнил:

– Хаггаресские?

– Ну да, – неохотно призналась Майяри. – Если хочешь скрыть что-то от хаги, то лучше всего использовать их.

– Я всегда думал, что хаги скорее умрут, чем воспользуются знаниями хаггаресов.

– А я не гордая, – с достоинством отозвалась девушка и перевела взгляд на разлом, который начал втягивать вытолкнутую землю назад. Через пару минут на его месте опять красовался нетронутый снежный наст.

Ранхаш снял крышку и обнаружил внутри короба два небольших мешочка, размерами совсем не соответствующих месту хранения. Один из них был пуст, а тесёмки на его горловине – распущены.

– Там лежал камень Обана, но я его к другим артефактам запихнула, – Майяри соврала раньше, чем успела задуматься о причинах вранья. Боги, она же обещала господину Шидаю, что всё расскажет!

Харен высыпал в короб содержимое второго мешочка и замер, рассматривая предметы. Первым в глаза бросался гигантский, почти с куриное яйцо размером, розовый бриллиант, в сиянии светляка кажущийся серовато-зелёным. Знаменитый камень Обана, названный так по имени прославленного мага, владевшего им. Ранхаш провёл пальцем по выведенным на его поверхности письменам и перевёл взгляд на сероватое ожерелье, сделанное из крупных кусков камня так грубо, что выглядело оно отталкивающе.

– Колье из розового кварца магианы Овеи, – тихо протянула Майяри, пряча руки за спину. – У уважаемой магианы, вероятно, была очень крепкая шея.

Колье обвивалось вокруг серебряного створчатого браслета, украшенного двумя овальными камнями яшмы. Вокруг них заплеталось затейливое узорочье, изображавшее вставших на задние лапы косматых медведей. На втором браслете, тоже украшенном яшмой, сплетались в схватке вихрастые драконы. Изделия из Лобайи всегда отличались очень узнаваемой манерой изображения звериных фигур: диких, злых и зловещих.

В одном из лобайских браслетов лежало простое кольцо из золота с изумрудом грушевидной огранки. Самой примечательной частью украшения был именно камень размером с вишнёвую косточку. Но Майяри знала – и харен, видимо, тоже, так как он взглянул на внутреннюю сторону кольца, – что главная сила амулета заключалась в надписи, что оставил почтенный Дамм.

Ожерелье Сашелии – изысканное утончённое изделие, словно сотканное из дождевых капель, застывших чистейшим горным хрусталём, было безжалостно спутано тонкой безыскусной цепочкой, на которой красовалось непритязательное украшение из скрещённых полос металла – простой стали, по центру украшенное плохо огранённым алмазом размером с ноготь на мизинце младенца. Свет скользнул по тёмным желобкам узоров, что украшали перекрестье.

– На рисунке в каталоге перекрестье Хведа выглядит иначе, – Майяри осторожно протянула руку, предварительно осмотрев перчатку со всех сторон, и указала на концы украшения. – Здесь они плоские, а на рисунке – заострённые. И камень в центре по описанию должен быть горным хрусталём, огранённым в форме кабошона. Хвед был небогат, вряд ли он мог позволить себе алмаз, пусть и такой заурядный. И символы несколько отличаются. Зато это перекрестье очень похоже на то, что мы с вами видели в той странной книжонке.

Ранхаш внимательно осмотрел украшение и положил его обратно.

– А остальные?

– Ну их описание соответствует каталогу. Вот только насчёт ожерелья Овеи я точно не помню, – Майяри опять не смогла понять, зачем соврала. Но не расстёгивать же ей платье прямо посреди леса? Вернутся, и она сразу же расскажет харену о своём маленьком секрете. – Думаю, они взяли эти артефакты, чтобы скрыть факт кражи перекрестья и не привлекать к нему особого внимания.

– Да, очень на это похоже, – согласился Ранхаш. – Только камень Обана мог оттянуть на себя всё внимание.

– Но, конечно, проверить эти артефакты не мешало бы. Я могу ошибаться.

– У вас будет время, чтобы этим заняться, – пообещал Ранхаш.

– Правда? – недоверчиво переспросила девушка. – Вы дадите их мне?

– Естественно, – оборотень сложил артефакты обратно в мешок и, закрыв ящик, поднялся. – Возвращаемся.

– Интересно, что скажет стража, когда мы опять постучимся? – Майяри тихо захихикала, топая следом за мужчиной.

– Они уже сменились.

Позади раздался тихий вскрик и сильный хруст снега. Ранхаш обернулся и смерил взглядом лежащую лицом в сугробе девушку.

– Нос цел? – спокойно поинтересовался он.

Майяри с досадой зашипела и ощупала нос.

– Цел…


Вернулись домой они далеко за полночь. До двери ночные кладоискатели дошли в облике двух сыскарей и уже на крыльце превратились в замёрзшую Майяри и бодрого харена, на плече которого в мешке лежал короб с самыми знаменитыми в Санарише драгоценностями.

Внутрь мужчина и девушка постарались пройти как можно тише, но не успели они сделать и пары шагов от порога, как раздался щелчок пальцев и в воздухе вспыхнул ослепительно белый светляк, своим сиянием озаривший мрачного Шидая, развалившегося в кресле.

– Ну и где вы изволили шляться в такой поздний час, детишки?

У Майяри аж душа в пятки ушла, а сердце в уши перескочило и захотелось приложить лекаря площадной руганью за испуг, но мрачный взгляд оборотня охладил её, и девушка едва удержалась от того, чтобы не посмотреть на харена.

Так, господину Шидаю знать об делах совсем-совсем нельзя.

Майяри угрюмо взглянула на мужчину и обиженно процедила:

– Потрошили мой последний схрон с артефактами! Теперь у меня вообще ничего не осталось!

Бросив на харена полный неприязни взгляд, девушка вскинула подбородок и направилась к лестнице, всей своей спиной демонстрируя гнев и обиду.

Шидай перевёл взгляд на Ранхаша, и тот, холодно взглянув вслед Майяри, заявил:

– Я должен был убедиться, что у неё больше не осталось тайников с артефактами, и упредить будущие побеги. Они ещё ни к чему хорошему её не привели.

И, поправив мешок на плече, спокойно прошёл мимо.

Несколько обескураженный Шидай проводил их удивлённым взглядом и, откинувшись в кресле, пробормотал:

– Неужели ладить начали?

Глава 17. Прощание с Санаришем. Догадка Шидая

– Так ты и не отъелась, – горестно вздохнул господин Давий и, подняв пискнувшую Майяри, прижал к своей необъятной груди. – Ты уж себя береги, кушай хорошо, не болей и в неприятности не влезай. Слушай Шидая и… – домоправитель перешёл на громкий шёпот, – поменьше слушай харена, – и совсем уж доверительно добавил: – Он порой безголовый.

Ранхаш сделал вид, что ничего не услышал.

Давий опустил слегка придушенную девушку на пол и развернулся к Шидаю.

– Ну давай, друг, – облапав лекаря, медведь гулко похлопал его по спине и, выпустив задохнувшегося мужчину, развернулся к харену и сгрёб в объятия уже его. – Вы уж осторожнее, господин. Прислушивайтесь иногда к тому, о чём Шидай болтает.

Майяри с тоской осознала, что привязалась к заботливому домоправителю, и уезжать ей совсем расхотелось. Разве только взять господина Давия с собой… Девушка постаралась задавить грустные мысли и, натянув шарф до самого носа, принялась надевать перчатки.

Прощание проходило в холле, но провожатых было не так уж и много. Сам господин Давий, дородная кухарка и подпирающий стену бледноватый Гварий. Вещи уже погрузили в экипаж, и в руках у отъезжающих были только небольшие дорожные саквояжи: харен предпочёл держать поклажу первой необходимости (в которой были запрятаны кукла и короб с драгоценностями) при себе, так же, как и Шидай, взявший с собой чемоданчик с лекарскими инструментами и лекарствами. Майяри достался большой, аппетитно пахнущий свёрток, подготовленный господином Давием и весящий больше чемоданчика господина Шидая.

– Эй, Ривий, ну иди сюда! – громыхнул домоправитель в темноту кухонного коридора.

Оттуда застенчиво шагнул покрасневший мальчишка, почему-то прячущий руки за спиной.

– Давай, пока она не уехала, – дед подмигнул ему и кивнул на Майяри.

Та насторожилась и напряжённо посмотрела на ребёнка. Общаться она с ним толком не общалась: он её пугал, она его, похоже, тоже. Стоило бросить на него взгляд, как мальчишка краснел и сбегал.

Подбодрённый дедом, Ривий подошёл к девушке и в нерешительности замер рядом с ней.

– Руку протяни, – велел Давий напряжённой девчонке.

Та неохотно протянула левую ладонь, и мальчишка быстро плюхнул на неё что-то очень увесистое и крупное. Майяри даже не смогла обхватить презент пальцами.

– Это медвежье сердце, – торопливо затараторил Ривий, смущаясь ещё больше, – талисман, чтобы ты была такой же красивой и ещё… – он замешкался, не зная, что добавить, но всё же нашёлся, – чтобы стала ещё толще!

Выпалив это, он сорвался с места и скрылся в тёмном коридоре, оставив озадаченную девушку в окружении ухмыляющихся мужчин. Серьёзность сохранил только харен.

– Приглянулась ты моему сорванцу, – Давий игриво подмигнул растерявшейся Майяри. – Если подождёшь лет двадцать, то он на тебе и женится!

– Деда! – раздался возмущённый и смущённый вопль.

Майяри стало так неловко.

– С-спасибо. Оно… – она повертела подарок, по форме действительно напоминающий сердце, и обнаружила, что у него есть глаза – один больше другого, – нос и улыбка, – оно очень красивое. Я буду его беречь.

Ривий осторожно выглянул из-за угла, и Майяри, встретившись с ним взглядом, вдруг подумала, что дети всё-таки милые и такие честные.

– Нам пора, – поторопил харен, и девушка помахала медвежонку зажатым в руке сердцем.


Провожая взглядом мелькающие мимо здания, улицы и прохожих, Майяри почувствовала лёгкую тоску. Санариш она покидала с радостью. Это город стал для неё несколько враждебен, она сама последний раз постаралась над тем, чтобы создать себе весьма неоднозначную репутацию. Жители уже и не знали, в какие истории о ней верить. Друзья тоже отсюда уехали, и здесь её больше никто не держал. Только школу покидать было жаль.

Но сейчас Майяри тосковала. Всё-таки она успела привязаться к городу. Она строила планы на дальнейшую жизнь в нём, знала почти каждую его улочку, привыкла к местным порядкам… Вроде бы она всегда была готова к очередному побегу, так как так вышло, что она привязалась к этому городу?

Дома отступили немного вглубь, и Майяри поняла, что они уже почти добрались до северных городских ворот. Их санный экипаж дёрнулся и замер. Снаружи донёсся недовольный голос кучера, и харен вместе с Шидаем выглянули в окно.

– Досмотр выезжающих, – лекарь прищурился. – Наш друг Иезар здесь, а с ним какой-то живчик.

Майяри выглянула из-за занавески и уставилась на невысокого щуплого паренька, который просто прохаживался туда-сюда следом за улыбающимся податием. Увидев экипаж харена, господин Иезар заулыбался ещё шире и направился уже к ним.

– Харен, прошу простить за эту задержку, но, сами понимаете, в связи с последними событиями нужно быть настороже, – из-за распахнутой двери потянуло холодом.

– Не стоит извиняться, – прохладно отозвался Ранхаш. – Делайте своё дело.

Майяри поспешила откинуться на спинку, когда взгляд податия упал на неё. Слегка склонив голову, лис закрыл дверь и не спеша прошёл мимо. Когда с окном поравнялся его сопровождающий, девушка запоздало ощутила колебания силы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Хаги, – чуть слышно предупредила она.

Ранхаш прищурился. Закралось подозрение, что Иезар не зря оказался здесь именно сегодня. Похоже, новый глава санаришского сыска подозревает, что они могут вывезти кое-что очень важное. Как хорошо, что он додумался запихнуть амулеты девчонки в короб с хаггаресскими знаками: такое обилие драгоценных камней могло стать причиной обыска.

– Он мог понять, кто вы? – поинтересовался харен у девушки.

Та отрицательно мотнула головой.

– Я позаботилась об этом.

Шидай смерил их подозрительным взглядом. Он чувствовал себя третьим лишним рядом с двумя заговорщиками. Вроде бы они не касались каких-то особых тем, но чувствовалось, что они стали как-то ближе.

Экипаж слегка продвинулся вперёд и опять замер.

– Это надолго, – протянул Шидай. – Давайте, что ли, поболтаем? Расскажите мне, куда это вы ходили прошлой ночью?

– Мы же сказали, – мрачно отозвалась Майяри, рассматривая в окно бродящий туда-сюда народ.

– Слушай, мне тут Ранхаш сказал, что тебе двадцать девять?

– И?

Лекарь ехидно улыбнулся.

– Девять тебе. Если незнакомый дяденька предложит яблочко – не бери.

Майяри изумлённо уставилась на него, не понимая причин ехидства.

– Злой харен вчера, значит, разграбил твой тайник, – продолжил посмеиваться Шидай, – а сегодня ты села с ним рядышком вместо того, чтобы гордо прижаться ко мне.

Девушка озадаченно уставилась на харена, сидящего справа от неё. Их разделял только саквояж мужчины. Да, она как-то не подумала о своей «обиде», но какая, в целом, разница? Экипаж же маленький, господин Ранхаш всё равно будет близко.

– Я не гордая, – подбородок вскинулся сам по себе, – но если вас это смущает, могу пересесть, – она перевела взгляд на место рядом с господином Шидаем и как раз напротив харена, занятое чемоданчиком лекаря и свёртком с гостинцами.

– Мы ездили к господину Трибану.

Шидай и Майяри уставились на харена с одинаковым удивлением, но девушка поспешила скривиться от досады. Мол, проболтался…

– Но давай не будем обсуждать это здесь, рядом с шавками Иезара, – холодновато попросил Ранхаш и перевёл взгляд в окно.

Озадаченно нахмурившись, лекарь прекратил допытываться и задумался.

Всё же поторопилась она прошлой ночью открывать рот. Майяри едва удерживалась от того, чтобы досадливо не закусить губы. Такой оборотень, как господин Ранхаш, конечно же, имел отговорку на случай, если их кто-то увидит. Но она запаниковала и поторопилась. В очередной раз.

– Я надеюсь, мы не будем гнать без остановки, как в прошлый раз? – Шидай вынырнул из задумчивости. – Сейчас с нами девушка.

– Не переживай, у нас будет две остановки в день и ночлег в нормальной постели.

– Обо мне можно не переживать, – мрачно отозвалась Майяри. – Я путешествовала и в куда менее комфортных условиях.

– Я не переживаю, – Ранхаш медленно повернулся и холодно уставился на неё. – Уверен, вы способны преодолеть путь до самого Жаанидыя пешком. Но моя больная нога требует большей заботы, поэтому мы будем останавливаться так часто, как это понадобится.

Майяри слегка изумилась. А она-то думала, что харен относится к своему здоровью ещё хуже, чем она! Даже странно было так ошибиться.

Шидай же так поразился, что на мгновение онемел. Его ли это мальчик? Не прислышилось ли? Взгляд его скользнул по плотно сжатым губам Ранхаша; удивлённо вскинутые брови опустились, и лекарь подозрительно прищурился. Что-то во внешности господина его насторожило. Ответ он нашёл почти сразу: Ранхаш был напряжён. Куда подевалось его ледяное равнодушие?

Ресницы харена опустились, и Шидай поймал мимолётный взгляд, брошенный на Майяри, опять отвернувшуюся к окну. Взор был тут же отведён, но лекарь его отметил и внимательно осмотрел розовощёкое от мороза девичье лицо, яркие губы и лихорадочно блестящие глаза. Запах от девчонки шёл чужой, не её собственный, но всё же достаточно приятный. Шидай опять посмотрел на Ранхаша и обратил внимание на то, как напряжены его пальцы. Подозрение, больше похожее на отчаянную надежду, закралось в его душу.

Наконец экипаж тронулся. Но только Майяри расслабленно повела плечами и приготовилась долгому и необычно комфортному для неё путешествию, как раздался истошный крик:

– Стой! Стой! Подожди!

Карета дёрнулась и замерла, на окно легла тень и в следующий миг дверца стремительно раскрылась и внутрь нырнул Викан. Горячий рот накрыл губы Майяри, и не успела она удивиться или хотя бы возмутиться, как влажный язык нагло проник внутрь и огладил её нёбо. Отстранился мужчина так же быстро, как и приник, девушка только и успела зубами клацнуть. Ослепительно улыбаясь и щуря ярко-жёлтые глаза, оборотень навис над ней.

– Прежде чем что-то делать, посмотри направо, – ласково прошептал он.

Разъярённая Майяри невольно перевела взгляд и увидела в окне соседнего экипажа порозовевшее лицо госпожи Лоэзии, а посмотрев ещё правее, заметила и господина Иезара. Пришлось, стиснув зубы, просто упереться ладонями в грудь «жениха», вместо того чтобы врезать ему, как хотелось ранее.

– Моя дорогая, я думал, что не успею тебя повидать перед отъездом, – Викан притиснул пискнувшую девушку к своей груди и с наслаждением потёрся щетинистой щекой о её шею. Майяри зашипела.

– Викан, ну не на людях же! – попробовала тихо возмутиться «невеста».

В окошке рядом с госпожой Лоэзией появилась незнакомая брюнетка, лицо которой сперва вытянулось от узнавания, а потом исказилось негодованием.

– Моё сокровище! – Майяри смирилась со страстностью «возлюбленного» и обняла его.

Ошеломлённый Шидай не отрываясь глядел на своего побелевшего господина, мрачно смотрящего в окно на истоптанный снег. Ранхаш словно бы не замечал шумного брата и не слышал тихих попискиваний девушки. Но Шидай успел поймать мгновение, когда в глазах господина мелькнула чистая и незамутнённая ярость. Миг, когда в губы девчонки впился наглец Викан. Пальцы харена до сих пор продолжали стискивать сиденье, а выпущенные когти никак не желали убираться.

– Я так скучал, – стонал Викан, – и теперь не могу даже вдоволь полюбоваться на твоё личико. Спасибо дорогому брату, – взгляд, полный обещания отомстить, достался харену, – отправил меня пастись по лесам!

– Всегда к твоим услугам, – отозвался Ранхаш. – С порученным делом хотя бы справился?

– Нет, я просто так полтора месяца на деревья любовался, – процедил сквозь зубы братец. – Но притащил только одну треть от банды, две трети, уж не обессудь, к праотцам отправил. Только… – Викан понизил голос до шёпота и ещё сильнее навис над Майяри, глубже просовываясь в нутро экипажа, – мне кто-нибудь объяснит, почему твоё место занято этим ублюдком, а ты из города выметаешься?

Ранхаш молча кивнул на Шидая, и тот мгновенно просиял улыбкой.

– Дядя! – брови Викана изумлённо приподнялись. – Неужели Ранхашик столкнулся с чем-то серьёзным, м-м-м?

– Не сейчас и не здесь, – лекарь многозначительно подмигнул. – Тут уши ходят. Тебе много времени потребуется, чтобы отчитаться по своему делу и выехать из города?

Не отпуская Майяри, Викан задумчиво пошкрябал ногтями по подбородку.

– Дня три, если за меня возьмётся Трибан, и куда дольше, если это будет Иезар.

– Не задерживайся, – посоветовал Шидай. – Наш бука, – почти нежный взгляд достался Ранхашу, – отказался дружить с новым податием, и тот теперь землю роет в поисках информации, которой ни у кого нет. Если что, пиши сразу Хешу или даже Шереху.

– Меня так просто не взять, – нагло оскалился Викан. – Расскажу рыжему сказочку. Придумаю что-нибудь очень занятное, чтобы он стал очень занятым, – тихо рассмеявшись, оборотень чмокнул расслабившуюся «невесту» в щёку, за что заслужил томную улыбку и убийственно острый взгляд. – Какая ты у меня ершистая! – возгордился «жених».

С сожалением выпустив девушку из своих рук, Викан соскочил с подножки и строго велел Ранхашу.

– Глаз с моей малышки не спускай! Ты за неё сейчас в ответе, помни об этом! Дядя Шидай, вы тоже проследите за моей крошкой. Её же так любят неприятности.

– Иди уже, – посмеиваясь, велел Шидай.

Оборотень уже хотел захлопнуть дверь, но неожиданно вперёд подалась Майяри и придержала створку. Викан остолбенел, когда увидел её печальный влажный взгляд и закушенные губы.

– Викан, я очень сильно по тебе скучала, – едва слышно прошептала девушка. – Догоняй нас быстрее.

– О, Майяри… – мужчина подался к ней.

Потерявший терпение Ранхаш распахнул дверь со своей стороны и холодно крикнул кучеру:

– Трогай.

Экипаж дёрнулся раньше, чем Викан успел опять приблизиться, и Майяри, захлопнув дверь, помахала ему в окошко.

Пользуясь тем, что девчонка отвлечена воздушными поцелуями «жениха», Шидай пихнул коленом Ранхаша в бедро и, стрельнув глазами на Майяри, вопросительно изогнул брови. Ранхаш нахмурился и отвёл взгляд в окно. Лекарь толкнул его ещё раз, но господин просто проигнорировал его.

Ранхаш был в отвратительном настроении. Внутри продолжала кипеть злость на шумного родственника, появившегося так внезапно, что харен решил, что на Майяри напали. Вспомнив нападение, оборотень прикрыл глаза и потёр переносицу. Лучше бы уж напали. Было бы кому кости переломать.

Шидай опять пихнул его в бедро, между прочим, в больное бедро, но Ранхаш не повернулся. Он и так знал, что заинтересовало лекаря, но подтверждать его подозрения не спешил. Отчего-то было страшно. Страшно от той новой, совсем юной и оттого плохо скрываемой привязанности, что стала вызывать в нём Майяри. Заинтересоваться девчонкой с тёмным прошлым и кучей неприятностей… Женщиной! Смутно ощущалось, что эта привязанность может обернуться чем-то ранее ему неизвестным.

Сам во всём виноват! Не нужно было её трогать!

Снег перед глазами поплыл, сменяясь картинами воспоминаний более чем месячной давности…

Его разбудил жар. В горле пересохло и казалось, что тяжело дышать. Почти минуту Ранхаш смотрел на потолок, освещаемый лишь бликами камина, и пытался понять, где он. Скрытая в полумраке комната была знакома, но не до конца проснувшийся разум не мог её узнать. Приподнявшись на локтях, мужчина обнаружил, что лежит одетым на постели. На второй половине кровати, отделённая от него рядом подушек, спала Майяри.

Он наконец-то вспомнил. Вспомнил, что пришёл навестить её и Шидая. Вспомнил, как рассказывал о роли господина Вария в осведомлённости злоумышленников, делился тем, что его якобы все обманули… Воспоминания загадочным образом обрывались, и Ранхаш досадливо прикусил губу. Шидай усыпил или сам уснул? Наверное, всё же сам. Шидай усыпил бы его в своей комнате.

Ранхаш осторожно сел, взглядом отыскал свои сапоги и проверил, не разбудил ли девчонку. Та продолжала спать и недовольно хмуриться во сне. Её перебинтованные руки были раскинуты в разные стороны, и одна из ладоней покоилась на разделявшей их подушке. Лечебный амулет выбился из-под повязки, и его нить соскользнула с большого пальца, на который он был накинут. Оборотень подался вперёд, вернул амулет на место и прижал край повязки к ладони. Кисть девушки дрогнула, и её пальцы обхватили его пальцы. Это было так неожиданно, что Ранхаша бросило в жар. Тонкие, длинные и необычайно сильные женские пальцы… В голове помутилось от всколыхнувшегося тепла, между лопаток выступил пот и все мысли исчезли из головы.

Майяри недовольно искривила губы, и её пальцы расслабились, выпуская пойманного харена. Тот осторожно отстранился и поспешил покинуть кровать, с недоумением смотря на спящую девушку. Что произошло? Что такое?

Из дома Ишыев Ранхаш выскочил спустя семь минут и, остановившись у ворот, ещё долго-долго вдыхал холодный воздух.

Нельзя было её трогать.

Но ведь он трогал её и раньше. Что изменилось? И как это изменение произошло?

– Эх, Майяри, – Шидай взглянул на девушку так ласково и нежно, что в глазах той появилось недоумение, – теперь тебе нужно очень сильно заботиться о себе. Не смей больше болеть!

– Почему? – с опаской уточнила Майяри, невольно вжимаясь в спинку сиденья.

– Какая ты всё-таки славная! – невпопад ответил лекарь и перевёл ласково прищуренный взгляд на харена.

Майяри тоже уставилась на мрачного господина Ранхаша и замерла, случайно взглянув на его ладони. Впервые заметив сине-багровые рубцы, девушка озадаченно моргнула, не понимая, что её шрамы делают на руках харена. Понимание посетило её лишь полминуты спустя, и она резко отвернулась. Майяри никогда не спрашивала, как именно господин Ранхаш снял с неё браслеты, и сейчас, увидев на его ладонях те же символы, что украшали её руки, испытала сложную смесь благодарности и неловкости.


– Эй, Трибан!

Данетий остановился и неохотно обернулся к окликнувшему его пекарю. Плечистый светловолосый мужчина поспешил к нему, вытирая руки о передник.

– Слушай, правду бают, будто бы харен в Жаанидый подался и ему на смену на это проклятое дело какого-то лиса прислали?

Поморщившись, медведь кивнул. Утаивать всё равно смысла нет, это ж не секрет какой.

– А чё такое? Харен не справился? – пекарь ехидно прищурился, но тут же отшатнулся под грозным взглядом Трибана.

– Думай, что мелешь! Ему сам хайнес другую работу поручил. Куда важнее возни с этими цацками!

– Да что ж важнее? – возмутился пекарь. – Тут и грабёж, и убийства, а самый главный участник как был на свободе, так там и ходит. Слышал, эту Амайяриду так и не засадили, а ведь она ж…

– Да что ж вы на девчонку-то всех собак повесили? – устало вздохнул данетий.

– Ну все ж так говорят, – смутился пекарь.

– Друг за другом невесть что повторяете, а потом ещё ноете: что ж это так справедливости в мире мало, – проворчал Трибан, введя собеседника в ещё большее смущение.

Взгляд его зацепился за высокую знакомую фигуру с шапкой светлых волос, и данетий мгновенно потерял все крохи интереса, которые у него вызывал разговор, и, махнув на прощание пекарю, поспешил через улицу.

– Варлай! Варлай! Да стой ты!

Парень неохотно остановился и слабо улыбнулся догоняющему его данетию.

– Тебя когда отпустили? – выдохнул Трибан, осматривая ссутулившегося оборотня.

На его взгляд, мальчишка как-то поблёк: волосы потускнели, глаза посерели, а в выражении лица появилось что-то тоскливое.

– Да только что, – неохотно ответил Варлай, продолжая удерживать на губах улыбку.

– И куда ты сейчас? Домой?

Парень поморщился и отрицательно мотнул головой.

– Переночую где-нибудь, а там разберусь.

Трибан смерил его задумчивым взглядом и решительно распорядился:

– Ко мне пошли.

– Да нет, не нужно, – Варлай поёжился.

– А я тебе предлагал, что ли?! – рявкнул Трибан, отвешивая ему оплеуху. Парень удивлённо моргнул и потёр затылок. – Я сказал, ко мне пошли! Так что лапы в зубы и разворачивай морду в нужную сторону. Не нужно ему! – передразнил данетий. – Мех ещё не отрастил со мной спорить. Топай-топай!

Растерянный Варлай подтянул сползший с плеча мешок и, подпихиваемый рассерженным медведем, неуверенно зашагал вперёд.

– Мальчишка! – продолжал ворчать Трибан.

– Данетий… – начал было Варлай, но его грубо перебили.

– Если есть возражения, то лучше подавись ими прямо сейчас!

Парень с удивлением и непониманием взглянул на Трибана и всё же промолчал. А данетий с удовольствием отметил, что в сероватых глазах проскользнула прежняя голубизна.


Глава 18. Начало пути

Ранхаш провожал взглядом проплывающую мимо заснеженную полосу леса. Яркое солнце отражалось бликами на стекле и осыпало искрами снег, а в карете, несмотря на плотно прикрытые двери и горячильные камни, которыми Шидай обложил уснувшую Майяри, пахло морозной свежестью. Нестерпимо остро захотелось вонзить зубы в снежный ком и почувствовать подтаявшую воду на языке. Пить, что ли, хочется?

Повернув голову, мужчина уставился на вжавшуюся в уголок девушку. Спала она, обхватив себя руками за пояс и поджав ноги под сиденье, словно бы опасаясь соприкоснуться со своими попутчиками. На лице её застыло недовольное выражение, аж в пальцах зудело от желания разгладить морщинку между её бровями. Даже во сне не расслабляется. Шидай укрыл девчонку толстым шерстяным пледом и впихнул в него после горячильные камни, чтобы уж точно было тепло.

– Такая сердитая… – Шидай опирался локтем на оконную раму и с широкой улыбкой смотрел на Майяри. – Так и хочется перетащить на колени и зацеловать её до сердитого кипения, да? – хитрый взгляд упал на Ранхаша.

Тот оценивающе осмотрел девушку.

– Нет, – наконец решил он.

Лицо лекаря вытянулось от разочарования.

А Ранхашу почему-то казалось, что разозлить Майяри поцелуями под силу только Викану. В его воображении девчонка с покорной обречённостью замирала на коленях Шидая, позволяя тому делать всё, что он захочет. Более же никого, кто бы осмелился к ней так прикоснуться, он не знал.

Взгляд мужчины зацепился за экипаж, следующий вместе с ними в одном направлении. Внутри проснулось чувство вины. Он даже не подумал о том, чтобы перед отъездом проститься с госпожой Лоэзией. Более того, он предполагал, что в тех неразобранных письмах, что сейчас покоились в его саквояже, лежит послание от неё с уведомлением о дате отъезда. Надо всё-таки завести секретаря.

После ночной прогулки по лесу в течение двух дней всё было подготовлено к отбытию в Жаанидый. Ранхаш, конечно же, никому не сообщил планируемую дату переезда в целях безопасности Майяри, хотя Иезар всё равно успел на встречу у ворот. Наверное, устроил слежку за домом. Ранхаш бы так и поступил. Но вот чего он не мог предположить, так это того, что в этот же день город решит покинуть его невеста. И почему-то это показалось ему неудобным.

Шидай проследил за взглядом господина и улыбнулся ещё слаще.

– Кто бы мог подумать, что так случится… – протянул он.

– Ты знал, – Ранхаш невыносимо остро посмотрел на веселящегося оборотня.

– Что ты! – отмахнулся тот. – Просто я был дома в тот день, когда принесли письмо от госпожи Лоэзии, которое ты так и не прочитал. Я его не вскрывал! – поспешно добавил он. – Но предположил, что девочка готовится к отъезду. Просто так она бы постеснялась тебе писать. Особенно после того не очень удачного визита, когда тебя не было дома. Давно бы уже пора нормально просматривать корреспонденцию без игнорирования личных писем. Ты уже Шереху на пятое письмо подряд не отвечаешь. Дождёшься, и он в гости приедет, – мрачно пообещал лекарь.

– Я был занят, – холодно отозвался господин.

– Ты всегда слишком занят для семьи! – недовольно процедил Шидай. – Разорвал бы уже помолвку. Лоэзия милая девочка, ей бы влюбиться в кого-нибудь нормального.

– С помолвкой уже всё решено. Я не возьму своё слово обратно.

– И себе, и девчонке жизнь портишь, – не одобрил лекарь. – Ты ей, между прочим, льдина такая, нравишься, хотя убей боги не могу понять почему! Она в Санариш-то из-за тебя приехала, чтобы хоть немного, но быть ближе. Лучше уж сейчас прекратить эту глупость. Она попечалится, но полюбит кого-нибудь получше.

Внутри зазудело раздражение. Шидай поднимал эту тему не первый раз.

– Это моё дело, – сухо отозвался Ранхаш.

– Не только твоё! – лекарь разъярённо уставился на него. – Но ещё и её, – он кивнул на экипаж за окном. – Только ей всего двадцать и у неё чувства и эмоции правят разумом. Зато ты вроде бы рассудительный, но вот эмоций тебе явно не хватает хотя бы чтобы посочувствовать!

Шидай умолк и с раздражением уставился в окно. Майяри, словно ощутив, как накалилась атмосфера внутри экипажа, пошевелилась, но не проснулась.

– Мы с ней обо всём поговорили и пришли к соглашению. Она понимает, что её ждёт, – тихо произнёс Ранхаш, – и знает, что я буду не лучшим мужем.

– Ранхаш, она ещё девчонка и, как и почти любая девочка, надеется, что ты как раз наоборот будешь хорошим мужем, – устало ответил Шидай. – Если ты хочешь, чтобы тебя действительно приняли именно таким, какой ты сейчас, то нужно выбрать женщину постарше, без иллюзий, – взгляд оборотня упал на спящую Майяри. – Ну или кого-то похожего на неё.

– На неё? – слегка удивился Ранхаш. – Не заметил, чтобы я ей нравился.

– А ты ей не нравишься, – уверенно заявил Шидай, – но она достаточно смелая, чтобы пнуть тебя и заставить быть другим. Если ей этого, конечно, захочется.

– Шидай, – харен устало поморщился и отвернулся.

Майяри шевельнулась, и с сиденья скатился и бухнулся на пол один из горячильных камней. Девушка вздрогнула и, распахнув глаза, настороженно уставилась на мужчин. Её заспанное подозрительное личико опять привело Шидая в хорошее расположение духа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Выспалась?

Майяри призадумалась и честно ответила:

– Нет.

Подтянув одеяло к подбородку, девушка отвернулась от мужчин к окну и замерла, встретившись глазами с Лоэзией. Некоторое время девушки просто смотрели друг на друга, а затем осторожно кивнули в приветствии. Рядом с Лоэзией появилось лицо уже виденной ранее брюнетки. Она что-то отрывисто сказала среброволосой девушке и надменно уставилась на Майяри. Та слегка удивилась.

– А это кто такая?

Шидай склонился к окну.

– О, госпожа Диэна! – невесть чему обрадовался он. – Насколько я знаю, она очень неравнодушна к Викану.

– Вот как? – с пониманием протянула Майяри и ответила брюнетке тонкой издевательской улыбкой.

– Её отец даже обратился к родителям Викана с предложением устроить помолку, но сам Викан отверг идею в не самых лестных выражениях. Как понимаешь, девочка немножко на него обижена. И на тебя теперь тоже.

– А до Жаанидыя мы едем с ними? – уточнила Майяри. – Будет же невежливо, если харен не сопроводит свою невесту, когда им по пути. Она же расстроится.

Шидай косо посмотрел на Ранхаша. Мол, слышишь? Даже Майяри понимает, что ты ответственен за чувства невесты.

– Да, мы поедем вместе, – подтвердил лекарь.

– Значит, меня ждут славные мгновения, – с удовлетворением протянула девушка.

Диэна, возмущённая её сладкой улыбкой, с негодованием скрылась из её поля зрения.


К полудню санный кортеж пересёк замёрзшее полотно реки Ревыший и выехал к небольшой деревеньке, где и остановился рядом с постоялым двором. Хозяин, видимо, знал о прибытии высоких гостей. Конюхи ждали их у ворот, а расторопный мальчишка поспешил указать путь к трапезной. Майяри с удивлением обнаружила, что помимо трёх экипажей – два из них принадлежали невесте харена – их сопровождало почти три десятка всадников.

– Они все наши? – тихо уточнила девушка.

Вряд ли харен потащил бы с собой такое внушительное сопровождение. Он не казался тем, кто любит привлекать чужое внимание. Скорее бы господин Ранхаш отправил ещё один отряд лесами, чтобы глаза не мозолили.

– Нет, – подтвердил её сомнения господин Шидай, с улыбкой отвешивая поклон госпоже Лоэзии и её подругам, которые с опаской косились на здание постоялого двора и не осмеливались выйти из-за спины Мариша. – Больше половины, почти две трети, принадлежит нашим спутникам. А остальные твои.

– Мои?! – Майяри так громко поразилась, что Мариш бросил на неё укоризненный взгляд. Поди пойми ещё, что именно ему не понравилось: либо то, что она оскорбила криком слух его госпожи, либо её несдержанность. Ведь девушкам благородного происхождения таким высоким тоном говорить не полагается. Но скорее всего ему не понравилось и то, и то.

– Ты у нас теперь важная особа, – Шидай, посмеиваясь, потрепал ошеломлённую девчонку по волосам. – Мы с Ранхашем предпочитаем путешествовать налегке, а его охране приходится ныкаться по укромным уголкам. Он, видишь ли, не любит, когда за ним следуют по пятам.

– Так я тоже не люблю!

– Но ты же не Ранхаш, – лекарь нагло ухмыльнулся.

– Что такое? – харен наконец-то отвлёкся от разговора с плечистым серьёзным мужиком (Майяри почему-то заподозрила, что тот является главой охраны госпожи Лоэзии) и вернулся к ним.

– Ей не нравится охрана, – наябедничал Шидай.

– Мы же обсуждали это, – Ранхаш приподнял брови и с холодным укором взглянул на Майяри. – И вроде бы договорились, что вы не имеете ничего против неё.

Та малость смутилась.

– Ранхаш, ты не понял, – Шидай так пакостно улыбнулся, что насторожился даже случайно взглянувший на него Мариш. – Они ей внешне не понравились. Не красавчики.

Ранхаш и Майяри с одинаковым удивлением посмотрели сперва на ухмыляющегося Шидая, потом смерили взглядами друг друга и уже после этого уставились на охранников, явно увидев их в новом свете.

– Очень даже ничего, – осмелилась опровергнуть заявление лекаря Майяри.

В глазах Шидая мелькнуло торжество, и он уставился на Ранхаша с лихорадочным ожиданием. Но тот его расстроил.

– Вот и прекрасно. Шидай, проводи её в трапезную. Пока обедаем, нам сменят лошадей. А я ненадолго отойду.

И, оставив досадливо скривившегося лекаря, направился к ярко вспыхнувшей Лоэзии. Майяри едва сдержала любопытный взгляд. Всё же харен, и жених… В её понимании это было нечто несовместимое. О чём они между собой говорили, слышно не было, но госпожа Лоэзия расцветала на глазах.

– Ладно, пошли, – не очень довольно протянул Шидай. – Они сейчас к нам подтянутся.

Харен, Мариш и юные оборотницы действительно присоединились к ним очень скоро. Расторопные прислужницы даже ещё не успели до конца накрыть стол. Черноволосая красавица надменно сморщила носик, увидев приготовленные блюда, и с ещё большим недовольством взглянула на столовые приборы. Интересно, она когда в Санариш ехала, так же себя вела? Майяри, расположившись рядом с господином Шидаем, без стеснения рассматривала девушку, когда-то покушавшуюся на её «жениха», и пришла к выводу, что та очень и очень красива, но малость испорчена высокородным воспитанием. А вот её рыжеволосая, слегка полноватая подруга была куда приятнее. По сторонам она посматривала с интересом, на накрытый стол – с одобрением, а на сидящих за другими столами охранников – со смущением и волнением.

Брюнетка замерла рядом со столом и окинула стулья таким растерянно-возмущённым взглядом, словно ни один из них не был достоин принять на своё сиденье её величественную особу. Её замешательство разрешила рыжая подруга, просто подпихнув ей под коленки стул.

– Садись, Диэна, у нас не так много времени. Поешь или просто посиди.

Диэна, не устояв, совсем неграциозно плюхнулась на стул и едва удержалась от вскрика.

– Благодарю, Элда, – сдержанно прошипела она.

Рыжая весело улыбнулась и села напротив господина Шидая, который тут же добродушно улыбнулся ей. Лицо Диэны слегка утратило свой смуглый цвет, когда она обнаружила напротив себя ласково улыбающуюся Майяри.

– Ох, Диэна, Элда, познакомьтесь, это госпожа Амайярида, – Лоэзия наконец-то опомнилась и оторвала взгляд от жениха, который только что помог ей избавиться от шубки и присесть. Судя по мрачному взгляду оставленного не у дел Мариша, поведение харена он не очень одобрял. – Я вам рассказывала о ней, помните?

– Да, что-то такое припоминаю, – холодновато ответила Диэна.

– Конечно! – куда искреннее выдохнула рыженькая. – Позвольте представиться, Элда Оздар. А это Диэна Дорый.

– Очень рада познакомиться, госпожа Элда, – вежливо отозвалась Майяри. – Можете обращаться ко мне госпожа Майяри.

– О, это значительно проще. У вас своеобразное имя, – рассмеялась девушка, чем ввела в смущение Лоэзию и в возмущение – Диэну. – Такое звучное!

– И известное, – мрачно добавила брюнетка.

За столом повисла тишина. Такая заинтересованная тишина. Испуганной выглядела только Лоэзия, которой выпад подруги пришёлся очень не по душе. И господин Ранхаш сперва нахмурился, но, посмотрев на невозмутимую Майяри, почему-то решил повременить и не вмешиваться.

– Да, в последнее время я знаменита, – спокойно согласилась Майяри. – Господин Шидай, передайте, пожалуйста, мне хлеб.

– О вас много говорят, – продолжила Диэна, изящно, двумя пальчиками поднимая со стола серебряную вилку. Похоже, хозяин достал приборы, специально припрятанные для высоких гостей.

– Правда? О, спасибо, – Майяри с благодарностью приняла хлеб. – И что же говорят? Просто вокруг меня витает столько слухов… Не все из них я слышала.

– Да разное говорят, – поспешила вмешаться Элда, испугавшись, что разговор приведёт к ссоре. – Порой противоречат друг другу.

– Например, что вы чем-то завлекли господина Викана, – тонко улыбнулась Диэна. – Прошу прощения, говорят даже, что вы его соблазнили. Такая чушь, но об этом болтают очень упорно.

– Ну чем-то, конечно же, завлекла, – не стала спорить Майяри. – Порой я спрашиваю Викана, что же он во мне нашёл, но он в ответ говорит столько прелестных глупостей, что остаётся только таять от нежности, – девушка тихо рассмеялась, словно бы вспоминая нелепые признания Викана и не замечая, как болезненно искривились губы Диэны. – Викан – истинный Вотый и если чего-то желает, то добивается этого всеми способами. Даже зная его репутацию, я не смогла устоять.

– Вот и мне показалось это такой глупостью, – с преувеличенным воодушевлением затараторила Элда. Майяри заподозрила, что она пнула свою подругу под столом: та болезненно поморщилась. – У господина Викана, простите, что упоминаю об этом, такая репутация… Мне кажется, он уже так искушён, что соблазнить его не просто.

– Госпожа, вы зрите в корень, – восхищённо протянул Шидай. – Сложнее всего соблазнить соблазнителей на свадьбу.

– Вот-вот! – обрадовалась его поддержке Элда. – Господин Викан же так долго избегал брачных сетей. Я слышала, он отверг очень много предложений. О, простите мой неуёмный язык! – теперь, похоже, пнули её.

– Но всё же немного странно, что вы, госпожа Майяри, проживали в доме харена, – голос госпожи Диэны звучал очень вежливо, невероятно вкрадчиво, но желание зацепить всё равно ощущалось.

– Диэна, я же тебе объяснила! – не сдержала возмущение Лоэзия. Мариш успокаивающе коснулся её плеча.

– Но, Лоэзия, люди же будут болтать, – печально возразила подруга.

– Не стоит принимать это так близко к сердцу, – Майяри тонко улыбнулась, и девушка напротив вдруг ощутила холодок. – Сплетни распускают глупые люди, которым нравится чесать языками. Они совершенно упускают из внимания, что дом, в котором я жила, принадлежит не харену, а его семье, и они жили там с Виканом вместе. Кроме того, у моего возлюбленного, – Диэна дёрнулась, – такая репутация, что никто не позволит мне жить в его доме до свадьбы. Хотя мне хотелось бы быть ближе к нему, но господин Шидай и господин Ранхаш считают это преждевременным.

– Не стоит так доверять Викану, – холодновато отозвался харен.

– Да, Майяри, – согласился с ним Шидай. – Если серьёзен – потерпит.

– Но слухи… – Диэна с жалостью взглянула на Лоэзию.

– Хоть мне повезло несколько больше вашего и я, рождённая среди простого народа, не скована высокородными приличиями и правилами, но всё же мне известно, что слухи и сплетни – удел людей глупых и низких. Высокородные господа не могут позволить себе запятнаться такой гадостью.

Смуглые щёки Диэны покрылись пятнами.

– Я переживаю за вас. Злые слова могут ранить…

– О, не стоит печалиться из-за меня. Мы с Виканом очень похожи: и он, и я совершенно равнодушны к тому, что о нас говорят, – глаза Майяри прищурились в улыбке. – Обо мне могут говорить что угодно. Меня это не заденет. О, кажется, из-за беседы наша трапеза затягивается. Приятного аппетита.

Сидящие за столом послушно зашевелились и забрякали столовыми приборами. Только Шидай и Ранхаш ещё некоторое время с прищуром смотрели на занятую жареным мясом Майяри, словно увидели в ней только что что-то новое.


– Ранхаш, задержись немного, – попросил Шидай, и харен остановился, ожидая его.

Майяри, не услышавшая лекаря, продолжила идти, пока не упёрлась в охрану, которая даже не подумала расступиться перед ней. С недоумением оглянувшись, девушка наконец выявила своё одиночество, но обратно не пошла. Вскинув голову, она начала с интересом рассматривать оборотней. Те ответили ей полной взаимностью.

– Слышал? – коротко поинтересовался Шидай.

Ранхаш кивнул.

– Уж не знаю, где она росла, но точно не в обычной семье, – продолжил лекарь. – Совершенно точно. Она блестяще парировала все нападки и при этом не вышла за пределы тактичного светского разговора. Язык у неё хорошо подвешен и выдержка крепкая. Она бы составила достойную компанию твоим зубастым тётушкам.

Осмотрев охранников спереди, девушка начала медленно обходить их, заинтересованно изучая их спины и ноги. Мужчины немного занервничали.

– Она тебе ничего про своё происхождение не говорила?

– Нет. Но в Розышах она никогда не была.

– Сумеречница… х… – Шидай вовремя осёкся и подозрительно осмотрелся. – Боюсь, что она из одного из тех кланов, что считают себя элитными.

– Их много?

– В Сумеречных горах? Да почти все общины там считают себя на порядок выше равнинников. Но ты знаешь, Майяри как-то… крутовата для сумеречницы, пусть и из зазнавшегося клана. Их общество всё же отличается от нашего.

Мрачные охранники всё-таки окружили любопытную девчонку, которая явно пыталась вывести их из себя, и с видимым нетерпением посматривали на харена.

То, что у девчонки дерзкий язык и находчивый ум, Ранхаш приметил уже давно. Сложно было не приметить. Отметил он и манеры, и достоинство, с которым девушка себя держала. Но только сегодня, услышав, как она легко, играючи и даже с удовольствием отбивается от тонких нападок госпожи Диэны, Ранхаш серьёзно заподозрил, что о своём простом происхождении Майяри врёт. Опять врёт. Чтобы с таким изяществом осадить зарвавшуюся госпожу, всего лишь напомнив ей об обязанностях и ограничениях, которые накладывало на неё высокое происхождение, нужно быть знакомой с высшим обществом и его слабыми местами. И быть знакомой не один год.

– Я предчувствую проблемы с её прошлым, – поморщился Шидай. – Что-то мне даже представлять не хочется семейку, в которой ковалась наша Майяри. Тем более что она ещё ничего хорошего о своём прошлом не говорила.

– Господин!

Обернувшись, Ранхаш увидел нервно мявшегося хозяина постоялого двора.

– Господин, прошу простить меня, не доглядел, – оборотень выглядел воистину несчастным. – Там с вашим экипажем беда.


На заднем дворе испуганно ржали выпряженные кони, а одну пегую лошадку всё ещё не могли отловить. Перепуганное животное металось по двору, волоча за собой оглоблю.

– Белёнка в последнее время нервная была, – хозяин сокрушённо кивнул на мечущуюся лошадь, – нам бы её в отдельное стойло на месяц для успокоения отправить, но после Обновления года путников много, всем смена требуется, а лошадей и так не хватало…

– Что здесь произошло? – мрачно спросил Ранхаш.

– Да ей словно гвоздь в бок вбили! – сплюнул оборотень. – Когда её впрягать начали, она взбеленилась, назад чой-то попёрла, ну и завалилась вместе с оглоблей. Та перекрутилась, а эта дура ещё вскочить попыталась. Товарка её тоже перепугалась и в другую сторону рванула. Ну они экипаж-то и растянули…

Растянули знатно. Ранхаш присел на корточки, заглядывая под днище покосившегося на левую сторону экипажа. Два из четырёх копыльев сломались, и нахлёстка под тяжестью кузова легла на полоз.

– Другой экипаж есть? – спросил харен, выпрямляясь.

– Разобрали всё, – виновато развёл руками хозяин. – Тока сани.

– Ого! – протянул подоспевший Шидай, осматривая покосившийся экипаж.

– Ух ты! – выдохнула выглянувшая из-за его спины Майяри.

– Я поговорю с госпожой Лоэзией. Думаю, она не откажется взять вас с собой, – сказал харен девушке. – А мы верхом поедем.

Представив, как перекосит госпожу Диэну от её соседства, Майяри вцепилась в рукав Шидая и попросила:

– А можно я с вами на лошади поеду?


Майяри растерянно уставилась на лошадку, флегматично жующую клок соломы, выдернутый из крыши. Скотинка была симпатичной, серой с яблоками, не очень высокой и вызывающе спокойной. Харен лично отобрал из оставшихся лошадей самую покладистую, но Майяри, когда выражала желание поехать верхом, вообще-то думала поехать на одной лошади с господином Шидаем.

– Вы умеете ездить? – запоздало уточнил Ранхаш.

Ученики магической школы должны были проходить обучение верховой езде, но с Майяри никогда не знаешь, где споткнёшься в предположениях.

– Да, – не очень охотно отозвалась девушка и, вцепившись в седло, с натугой подняла своё тело вверх, забыв, что нужно опереться ногой на стремя.

Несколько секунд Майяри полежала на животе в седле, соображая, что именно сделала не так, а затем, поморщившись, слегка приподнялась, развернулась и под очень скептические взгляды мужчин перебросила ногу на другую сторону. Да что там мужчин! Даже госпожа Диэна глядела на неё с насмешливым превосходством, а вот госпожа Лоэзия – с опасением.

– Госпожа Майяри, может быть, вы поедете с нами? – опять предложила она.

– Не беспокойтесь, всё хорошо, – Майяри выпрямилась в седле и наконец-то вдела стопы в стремена.

– Ты уверена? – даже господин Шидай выразил сомнения.

Вот чем-чем, а уверенностью она богата не была. Лошадь под ней шевельнулась, и Майяри почувствовала, как внизу живота стягивается нервным узлом волнение. Её, конечно, учили ездить верхом, но в горах чаще передвигались на драконах, чем на лошадях.

Взяв в руки поводья, девушка заставила лошадь оторваться от крыши и направиться в сторону ворот. Покачивания мощного тела казались такими непривычными и, несмотря на прямолинейность и некую угловатость в сравнении с движениями дракона, непредсказуемыми. Дракон – зверюга вредная, быстрая и гибкая, но Майяри почему-то было несравнимо легче приспособиться к его извиваниям. Она даже могла понять, когда лучше всего отстегнуться от седла и спрыгнуть, не дожидаясь, пока взбесившаяся тварь всё же найдёт способ от неё избавиться. С лошадьми отчего-то так не получалось.

С ней поравнялся уже верхом на лошади господин Шидай.

– Ты очень напряжена, – заметил лекарь. – Точно всё хорошо?

– Да, просто я давно не правила сама.

– А разве в школе не обучают верховой езде?

– Обучают, – кратко ответила Майяри, не став сообщать, что именно изволил сказать мастер Лодар, когда она демонстрировала свои способности на сдаче зачёта.

«Мешок с картошкой, привязанный к седлу, сидит увереннее! Ты на лошади едешь или лошадь тебя перевозит? Перемещение боевой единицы, млин!»

С его же молчаливого одобрения на практиках она всегда ездила за спиной Виидаша, которого её навыки верховой езды приводили в ужас.

– Зачем тогда вызывалась, если ездишь плохо? – лекарь с неодобрением покачал головой, и Майяри, помедлив, всё же призналась:

– Вообще-то я хотела поехать с вами на одной лошади.

Оторопевший оборотень невольно потянул поводья на себя и отстал.

– Боги, Майяри, так бы и сказала! – возмутился Шидай. – Неужто бы я отказал? Слезай давай, не мучайся.

Внутри шевельнулась гордость, но девушка торопливо, пока лекарь не передумал, задавила её и потянула поводья на себя. Лошадь остановилась, и Майяри, вынув одну ногу из стремени, начала осторожно спускаться. Но вот выпустить зажатые в правой руке поводья не подумала. Серая, почувствовав натяжение, послушно переступила, разворачиваясь. Стопа соскользнула с начищенного до блеска стремени, и сдавленно охнувшая девушка под треск зацепившегося подола плюхнулась в снег.

– Майяри!

– Госпожа!

Приоткрыв один глаз и убедившись, что лошадь стоит достаточно далеко, чтобы наступить на неё, Майяри села и увидела, что весь их кортеж замер, любуясь ею. Скрипнул снег под сапогами спешившегося харена: девушка невольно вздрогнула, встретившись с его мрачным взглядом, и передумала вставать.

– Почему вы соврали, когда я спросил, хорошо ли вы ездите? – едва сдерживая ярость, спросил господин Ранхаш, опускаясь перед вжавшей голову в плечи девчонкой на корточки.

– Я не врала, – неохотно отозвалась та. – Вы спросили, умею ли я ездить. Ездить я умею.

– Связанная по рукам и ногам и поперёк седла? – в злом голосе волка мелькнуло ехидство.

– И так тоже, – пришлось поджать губы, чтобы скрыть улыбку. Майяри даже немного удивилась, что злой харен вызывает у неё такое веселье.

– Зачем вы полезли в седло, если держаться в нём не умеете?

– Ну, – девушка поморщилась и неохотно ответила, – я хотела поехать за спиной господина Шидая, но вы оба решили, что мне нужна отдельная лошадь, и я подумала, что вам так удобнее, – а ей было неудобно напрашиваться.

На лице оборотня напряглись желваки.

– Дура! – едва слышно прошипел он.

Майяри ошеломлённо моргнула, совершенно не ожидая, что выдержанный харен позволит себе опуститься до обзывательств.

А Ранхаш едва сдерживал пожирающее его негодование. Когда эта беспутная девчонка слетела с лошади, он перестал слышать стук своего сердца.

Выпрямившись, мужчина протянул руку Майяри, и та, не рискнув проявлять самостоятельность, подала ему свою ладонь. Правда, харен почти тут же передумал и, наклонившись, подхватил её под мышки и выдернул из сугроба. Но на ноги не поставил. Слегка встряхнув девушку – наверное, чтобы снег осыпался, – господин Ранхаш обхватил её одной рукой немного ниже ягодиц и, прижав к своей груди, куда-то зашагал. Обескураженная Майяри стукнулась подбородком о его плечо и уставилась на хохочущего господина Шидая.

– Нет твоим ногам веры, Майяри! – прогрохотал лекарь.

Прежде чем харен завершил свой путь, девушка отчего-то подумала, что, наверное, чувствовала бы себя так же, если бы летела не на драконе, а в его лапах.

– Госпожа Лоэзия, надеюсь, вы согласитесь потерпеть рядом с собой это бедствие? – не дожидаясь ответа, Ранхаш запихнул Майяри в экипаж на свободное место как раз рядом со своей невестой. – Благодарю. Могу ли я попросить вас присмотреть за ней? А то эта девушка умудряется найти неприятности даже там, где их быть не может. Прошу вас сообщать мне обо всём, чем она захочет заняться. Даже если она вздумает зашить это, – мужчина подцепил пальцем лохматый край дыры на платье.

– Да, конечно, – поспешно отозвалась Лоэзия, с изумлением смотря на разгневанного жениха.

– Спасибо!

Дверь захлопнулась, и через минуту экипаж тронулся в путь. Тишина затягивалась, обескураженные девушки почему-то с опаской посматривали на разорванное платье Майяри.

– Не стоит бояться, у меня всё равно нет ни ниток, ни иголок, – мрачно пошутила их невольная спутница.

– О! – глаза Элды вспыхнули, и она заговорщицки прошептала: – Зато есть у меня.

– Элда! – с возмущением одёрнула её Диэна и почему-то красноречиво посмотрела на Лоэзию.

Та ответила неожиданно хулиганистой улыбкой и, понизив голос, сказала:

– И харену об этом говорить совсем необязательно.

Захихикав, Элда полезла под сиденье за своим саквояжем.


Глава 19. Зов камней сулит беду

До самого вечера, пока отряд не добрался до очередного постоялого двора, экипаж потряхивало от женского смеха. Нервничающий Мариш порой подъезжал к дверке и, убедившись, что невеста господина Викана не оскорбляет слух его нежной госпожи неприличными и страшными рассказами, успокаивался. На четверть часа. И опять бдительно прислушивался.

– Вот и хорошо, что девочка нашла себе подходящую компанию, – радовался Шидай. – В её возрасте очень важно общаться со сверстницами. С мужчинами-то всем не поделишься.

Вряд ли она и с женщинами будет более откровенной. Ранхаш бросил на экипаж холодный равнодушный взгляд, но вот внутри он был не так спокоен. Он впервые видел, чтобы Амайярида с кем-то так весело общалась, и это его напрягало. Появлялись разные подозрительные мысли, мол, может, она просто отвлекает их внимание, а сама замышляет какую-то пакость? Например, очередной побег. Мужчина даже успел пожалеть, что всё же не посадил её за спину Шидая.

На постоялом дворе лекарь подоспел к остановившемуся экипажу даже раньше Мариша и под его возмущённо-оскорблённым взором помог смущённо хихикающим девушкам выбраться наружу. Спокойно на его подхватывание под мышки и перенос на тропинку отреагировала только Майяри. Ранхаш невольно отметил, что Шидай и раньше помогал ей именно так. Она морщилась, недовольно ворчала… Но не в этот раз. Привыкла? Глядя, как девушка опирается на плечи лекаря, оборотень почувствовал внутри что-то неприятное. Нечто-то подобное он ощущал в глубоком детстве, глядя в окно, как другие мальчишки учатся ездить верхом. Он тогда очень сильно хотел оказаться на их месте.

Элда заметила лёгкое недовольство на лице харена и пихнула Лоэзию в бок.

– Платье госпожи Майяри зашили мы! – решительно заявила девушка и слегка покраснела под непонимающим взглядом жениха.

– Поэтому мы не стали вам ничего говорить, – поспешила добавить Элда.

Диэна вмешиваться не стала, лишь презрительно искривила губы, но выражение лица у неё было уже не такое мрачное и казалось, что она пребывает в хорошем настроении: всё же дружба с самыми отъявленными хулиганами школы наполнила память Майяри множеством забавных историй.

– Благодарю, – сухо отозвался харен и, хромая, направился к хозяину уточнять о наличии у него экипажа.

Девушки, неправильно истолковавшие его недовольство, переглянулись с опаской и облегчением. И только Шидай хитро прищурил глаза. Он-то заметил, что господин даже не взглянул на юбку Майяри.

Ужин прошёл в куда более оживлённой и непринуждённой атмосфере. Госпожа Диэна больше не пыталась цепляться к Майяри, хотя и продолжала посматривать на неё с превосходством. А когда пришло время отправляться спать и путники начали делить между собой немногочисленные комнаты, Элда вызвалась ночевать с Майяри, опередив Лоэзию. Та даже расстроилась.

– У девочки, оказывается, потрясающее природное обаяние, – тихо прошептал Шидай, наблюдая, как весело переговаривающиеся девушки поднимаются наверх. – Если она не замыкается в себе и не пытается отпугнуть окружающих нелюдимостью. Почему-то мне кажется, что этому она научилась у своих друзей.

– Она что-то задумала, – уверенно заявил Ранхаш.

– Почему ты так решил? – поразился Шидай.

– Она слишком дружелюбна с ними.

– Отчего бы ей не побыть с ними дружелюбной?

– Раньше она себя так не вела.

– Так раньше мы её в женской компании и не видели, – заметил лекарь.

– А в чём разница?

– Ну, Ранхаш, – Шидай сладко улыбнулся. – Мужчина на дружелюбие порой реагируют как на проявление открытой симпатии определённого рода. Думаю, нашу Майяри подобное внимание в восторг не приводит. И вообще, разве ты не почувствовал?

Харен непонимающе уставился на него.

– Ну ты даёшь, – лекарь посмотрел на него почти с жалостью. – Любой бы заметил, как она напрягается в мужском обществе. Она опасается нас, Ранхаш. С женщинами ей спокойнее.

С верхнего этажа донёсся взрыв женского смеха.


На постоялом дворе нашёлся запасной экипаж, и утром харен с необъяснимым внутренним облегчением сообщил госпоже Лоэзии и её подругам, что освобождает их от общества своей подопечной. Прежде чем девушки успели взорваться бурей негодования («Она нам нисколько не надоела! И вообще, ехать в компании мужчин невыносимо скучно!»), оборотень успел заметить мелькнувшее в глазах Майяри торжествующее ехидство. Пришлось отступить, и в экипаже они с Шидаем оказались вдвоём.

– Отставить это кислое выражение! – лекарь пихнул его коленом в бедро. То отозвалось глухой болью. – Не сбежит она. Девочка просто восстанавливает душевное равновесие и отдыхает в безопасной компании. Вспомни, какой ужас ей пришлось пережить в Санарише. Заодно и знакомствами обзаведётся. Как невесте Викана ей придётся столкнуться с высшим обществом, и будет хорошо, если у неё уже появятся кое-какие связи.

Ранхаш отвернулся от окна.

К полудню разыгралась сильная метель. Ветер налетел неожиданно, а небеса разверзлись настолько густым снегопадом, что видимость ухудшилась до половины сажени. Дорогу замело напрочь в течение получаса, а ещё через час, когда отряд так и не добрался до следующей деревни, появилось подозрение, что они отклонились от пути и проехали мимо. Было решено остановиться и отправить пару оборотней на разведку.

Сообщить об этой небольшой проблеме девушкам вызвался Мариш. Те сперва испугались и разволновались, но Майяри быстро перетянула их внимание на себя очередной историей из своей школьной жизни и начала рассказывать о том, как она с другом в такой же густой снегопад на зимней практике пыталась отыскать одноклассников, нарезая круги вокруг общего шатра почти в течение получаса.

Вернувшиеся разведчики не обнаружили деревни, но нашли лес и уже по нему смогли поправить путь. Кортеж двинулся дальше. Незадолго до того, как начало темнеть, они всё-таки добрались до ворот какого-то поселения и даже нашли там постоялый двор. Правда, выглядел тот не очень прилично для того, чтобы там останавливались благородные девушки, но выбора всё равно не было.

Хозяин, толстый обрюзгший мужик, даже испугался такого наплыва гостей и растерялся, но быстро взял себя в руки и отправил часть постояльцев – мужчин не очень располагающей наружности – спать на конюшню. Те даже не возмутились.

– Далеко от нас не отходить, – распорядился харен, и его невеста и её подруги обеспокоенно переглянулись. Майяри же бросила пристальный взгляд на оборотня и уже куда внимательнее осмотрелась.

Мужчины казались напряжёнными, и Майяри даже понимала причину их подозрительности. Изначально они собирались остановиться в другой деревне. Наверняка они очень тщательно отбирали места остановок на пути. Возможно, даже именно эту деревеньку по каким-то причинам они отсеяли.

– Господин Шидай, всё хорошо? – тихо спросила Лоэзия у лекаря.

Она и её подруги уже были осведомлены (Майяри сама не могла объяснить, зачем им это сказала. Может, отомстить лекарю захотела?), что новости лучше вытягивать из Шидая. Харен отмолчится, а Мариш, как недовольно заверила Лоэзия, скажет какую-нибудь успокоительную чушь. У господина Шидая же и правда звучала успокоительно.

– Да, но осторожность не помешает, – отозвался лекарь. – Местечко это в стороне от основного тракта и останавливаются здесь путники очень невысокого достатка. И воспитаны они порой весьма плохо. Да и место это не очень подходит для проживания благородных девиц, – Шидай с неудовольствием окинул взглядом закопчённый светильниками потолок, лохмотья паутины, разорванной в спешных попытках прибраться, и покосившуюся, очень скрипучую лестницу.

Интересно, а клопы здесь водятся? Майяри захватил прилив ностальгии. За время своего бродяжничества она бывала в местах и похуже этого. Ох, сколько раз её пытались ограбить и сделать кое-что пострашнее… Не раз и не два она говорила спасибо судьбе за своё происхождение.

Пока они осматривались, Мариш заглянул на кухню и под недовольным взглядом хозяина заявил, что им лучше оттрапезничать своими припасами. Он и ещё пара оборотней занялись накрытием столов, а харен, Шидай и девушки поднялись наверх и заглянули в комнаты. Лоэзия, Элда и Диэна застыли от ужаса, увидев грубо сколоченные койки, укрытые тонкими, кое-где протёртыми одеялами.

– Спать вам придётся в одной комнате, – харен тоже осмотрел помещение с недовольством.

Майяри с куда большим интересом взглянула на треснувшее слюдяное окошко и деревянные полы с широкими щелями между досками. Притопнув и испытав их на прочность, девушка повернулась к харену.

– Думаю, нам лучше устроиться на полу. Пусть принесут одеяла и подушки, какие у нас есть.

– Здесь сильно дует, – заметил господин Шидай, приложив руку к щели.

Обойдя его, Майяри присела по центру комнаты и кинжалом – лекарь озадаченно хлопнул себя по опустевшим ножнам – начертила на полу два символа, после чего влила в них магию.

– Пока едим, полы прогреются, – девушка поднялась и попыталась запихнуть кинжал за пояс. С недоумением убедившись, что ножен у неё нет, Майяри малость смутилась и вернула оружие ухмыляющемуся лекарю.

Должны были не только прогреться полы, но и разбежаться насекомые, если они ещё были живы в таком холоде. Но про последнее Майяри решила не упоминать. От предполагаемых душегубов могла защитить охрана, а вот мысли о клопах не дали бы впечатлительным девчонкам нормально поспать.

– А вам прогреть? – запоздало спросила она у господина Шидая.

– Не надо, – отказался господин Ранхаш раньше, чем лекарь успел что-то ответить.

– У вас же нога? – напомнила Майяри.

– Я не собираюсь спать.

– А господин Шидай?

– Майяри, ты такая заботливая прелесть! – умилённый Шидай на глазах у смутившихся девчонок прижал её к груди. – Но если не спит господин, то не сплю и я. К тому же у нас есть горячильные камни. Побереги силы.

И девушка запоздало сообразила, что демонстрировать свой магический потенциал совсем неразумно. Для мага средней руки обогрев такой маленькой, но постоянно выстужаемой комнаты обойдётся большими затратами сил.

– Поверить не могу, что мне придётся ночевать в таком убогом месте! – с возмущением и отвращением прошипела Диэна.

– Можно переночевать на снегу, – на полном серьёзе предложила Майяри. Точнее, серьёзным было только её лицо. – Или в карете. Их как раз загнали в конюшню. Там тепло… Правда, запах…

Смуглая Диэна посерела.

– Да ладно тебе! – радостно выдохнула Элда. – Это же такое приключение!

Фыркнув, подруга с сомнением искривила губы, но больше ничего не сказала. Охранники притащили все одеяла, что были найдены среди поклажи, и девушки уже сами под руководством Майяри расстелили их в несколько слоёв на полу.

– Как хорошо она с ними поладила, – тихо заметил Шидай, с удовольствием наблюдая, как хихикающие девушки неумело обустраивают место для ночлега.

Слишком уж быстро. Ранхашу всё ещё продолжало казаться, что Майяри что-то замыслила. Ему было сложно поверить, что эта упрямая и скрытная девчонка вообще могла с кем-то ладить. Но ведь у неё есть друзья. С ними она, получается, тоже прекрасно ладит?

Он пристально наблюдал за гибкой фигурой, плавно скользящей по скрипучим половицам. Весело, слегка насмешливо улыбаясь, Майяри подшучивала над запутавшейся в одеяле Диэной и советовала Лоэзии, как лучше ту распутать, отчего красавица-брюнетка всё сильнее и сильнее опутывалась тканью. Такую Амайяриду он ещё не видел и чувствовал растущую растерянность. Стоило ему только привыкнуть к одной грани характера девушки, как она открывалась с новой стороны. И новая сторона всегда оказывалась обескураживающе непохожей на то, что он уже о ней знал.

Весёлая улыбка на лице Майяри померкла, когда она поймала пристальный взгляд харена, и девушка с вызовом прищурилась в ответ: «Что не так?» и опять повернулась к веселящимся девчонкам. Этот краткий обмен взглядами почему-то кольнул грудь чем-то остро-волнующим, и появилось возбуждающее предвкушение боя. Пару минут Ранхаш продолжал наблюдать за девушкой в надежде столкнуться взглядами и опять испытать острое удовольствие азарта. А потом он опомнился и, тяжело вздохнув, отвернулся, чтобы столкнуться с хитрющими, всё понимающими глазами Шидая.

– Прекрасная картина, – пропел оборотень, окидывая девушек взглядом. – Глаз не оторвать.

Ранхаш посчитал, что ему лучше удалиться, и пошёл проверять охрану.


Всё же Мариш действительно был превосходным слугой. За полчаса мрачный и грязный трапезный зал стал уютнее и чище. На столы поставили фонари, снятые с экипажей, а сами столешницы укрыли попонами: те были куда чище скрытого ими дерева и даже пахли приятнее, всего-то лошадьми. В этот раз не привередничала даже Диэна. Сморщив носик, она мрачно вгрызлась в хлеб с вяленым мясом, даже не вспомнив о вилке и ноже. Метель утомила всех, поэтому трапеза прошла быстро, и путники поспешили разойтись по комнатам.

– Надеюсь, мы покинем это место самым ранним утром, – проворчала Диэна, вплывая в изрядно потеплевшую комнату. Заглянувший сюда Мариш даже слегка подобрел от такой теплоты.

Бросив взгляд в слюдяное окошко, Майяри в сомнении поджала губы. Если метель не утихнет к утру, то в путь они не двинутся. Неба не видно, по сторонам тоже ничего не видно, все запахи ветер сносит… Слишком велика вероятность опять заблудиться. Сейчас они хотя бы понимали, где находятся. Да, местечко неважное, но в целом неплохое.

Элда первая плюхнулась прямо в центр постеленных одеял и умирающе простонала:

– Я больше никогда не буду путешествовать зимой!

Насмешливо фыркнув, Диэна посмотрела на неё с превосходством, но несколько смешалась под ехидным взглядом Майяри.

Рядом с этими девочками Майяри ощущала себя более взрослой, опытной и умудрённой жизнью. Словно уже вполне оперившаяся птица рядом с бестолково щебечущими птенчиками, мало приспособленными к настоящей жизни. Лучше всего тяготы пути, как ни странно, переносила именно Диэна. Да, она постоянно ворчала, презрительно морщила носик и показательно демонстрировала своё недовольство, но всё сносила. Лоэзии и Элде тоже приходилось со всем мириться, но они боялись. Особенно был заметен страх Лоэзии. У Элды со страхом вполне справлялось любопытство, а вот у невесты харена всё усугублялось её опасениями сделать что-то не так.

Диэна с достоинством опустилась на одеяла и приподняла свой меховой шарф, уложенный вместо подушки. Брови её озадаченно нахмурились, и девушка тряхнула мех. Озадаченность сменилась испугом.

– Элда, слезь! – потребовала брюнетка и начала лихорадочно водить руками по одеялам.

– Что такое? – обеспокоилась Лоэзия.

– Я свои серьги здесь положила, – голос девушки задрожал. – Изумрудные, – и едва слышно, шёпотом добавила: – Мамины.

Элда и Лоэзия побелели и бросились на помощь подруге. У Майяри возникло нехорошее предчувствие.

– Ты точно их здесь положила? – осторожно уточнила она у расстроенной брюнетки.

– Да, – девушка судорожно перетряхивала постель. – У меня уши от них замерзали, и я решила оставить их здесь. Мы из-за этого с Элдой и задержались.

Нехорошее предчувствие отступило. На мгновение Майяри показалось, что девчонка сейчас обвинит в пропаже серёжек её. Даже успела обругать себя за расслабленность. Но они с Лоэзией действительно ушли немного раньше, а Элда и Диэна задержались. Успокоившись, Майяри присмотрелась к брюнетке и поняла, что та искренне расстроена. Расстроена так сильно, что едва сдерживала слёзы.

– Они же совсем простые, – плачущим голосом шептала Диэна. – Ну кому они могли понадобиться?

Майяри припомнила украшение. Действительно весьма скромные золотые серёжки с изумрудами размером с гречишное зёрнышко. По меркам знати ничего выдающегося. Но это по меркам знати.

– Может, в щель упали? – Майяри опустилась рядом с девушками на колени и, запалив светляк, почти прижалась лицом к полу.

Девушки, позабыв о благородстве и воспитании, начали ползать на коленках, заглядывая во все щели. Светляки освещали только пушистые залежи пыли, дохлых тараканов и солому. Пару раз, напуганные светом, с возмущённым писком пробегали мыши, и девушки, вместо того чтобы с визгом шарахнуться, насторожённо замирали. Оборотни!

Поймав ползающую рядом Элду за локоть, Майяри молча кивнула на Диэну.

– Её мама умерла, – едва слышно прошептала рыжая, и Майяри почувствовала себя неловко.

– У кого-нибудь нож или кинжал есть? – девчонки с недоумением посмотрели на Майяри. – Знаю я одну печать, которая драгоценные камни помогает искать. Только мне её чертить нечем. Точнее есть, но мои вещи под охраной харена.

– У меня есть! – Лоэзия бросилась к своей шубке. – Мне Мариш дал. Вот!

Она протянула Майяри кинжальчик длиной в ладонь в изящных серебряных ножнах. Красивая игрушечка.

Чертя какую-то странную загогулину для отвода глаз, Майяри осторожно призвала свои силы и вздрогнула, когда ворочающийся внутри океан радостно откликнулся. Как же она отвыкла от такой силы. Когда-то она слышала, что с приходом зимы силы хаги уменьшаются, так как земля покрывается снегом – замёрзшей водой. Но если её силы и убавились, то она этого не почувствовала.

Первым откликнулся камень-амулет на её груди, по требованию харена закованный в железо. Затем Майяри бросила взгляд на уши Элды и её грудь, а потом на пальцы Лоэзии. Девушки невольно прикрыли украшения. Где-то за стенами очень-очень тихо отозвались другие камни – амулеты оборотней. Но Майяри интересовал пол. Если серьги оставили здесь, то здесь они и должны были лежать. Пока они ужинали, охрана не впускала никого в комнату. За единственным окном тоже должны были следить.

Камни откликнулись у окна, и этот отклик едва не сшиб Майяри с ног. Она просто не ожидала, что он будет таким сильным и… разноголосым. Множество разных камней пели свою песню и влекли её. Девушка легла на пол и прислушалась. Да, они были там. Где-то глубоко там. Постучав по половицам, Майяри отметила, что звук мало отличается от того, что она слышала, простукивая пол в других местах, значит, пустота под ней должна быть такой же. Но камни лежат глубоко внутри! Может, нижний этаж или подвал? На мгновение девушка представила, что под постоялым двором зарыт давно забытый клад.

Она уже хотела признать своё поражение, когда обратила внимание, что половицы у окна подогнаны куда плотнее друг к другу, чем в иных местах. Без единой щёлочки, в которую можно было бы заглянуть. И доски не прогибались и не скрипели. Майяри выпрямилась и подозрительно осмотрела пол. Цвет одинаковый, но её не покидало ощущение, что участок у окна новее. Может, тут… ход?

Мысль показалась ей бредовой, но оказалась навязчивой. Тут же представилось, как ночью, пока они спят, поднимаются половицы и в комнату лезут зловещие тени. Но в то же мгновение она поняла: не поднимутся. Мешали стоящие по обе стороны кровати.

Майяри опять прислушалась к поющим внизу камням и поняла, что, не разгадав эту загадку, не уснёт. Каменная песня покоя не даст. Придётся отсыпаться завтра в карете.

Ноготь зацепился за трещину, и Майяри подозрительно склонилась над половицей. Посеревшие доски покрывал затейливый узор из морщинок, вмятин и едва видимых трещин. Майяри пальцем провела по привлёкшей её трещине, убедилась, что она не прямая, и почти успокоилась. Чтобы окончательно утихомирить вскинувшуюся мнительность, девушка подобрала под кроватью щепку и, запихнув её в щель, магией протащила в сторону окна, чтобы измерить глубину пустоты. Щепка вместе с кусочком её сил ухнула вниз, и Майяри ощутила, как вниз живота скатывается сердце.

Там всё же что-то есть!

Лоэзия, Элда и Диэна с всевозрастающим удивлением наблюдали, как Майяри подобно кошке лихорадочно карябает пол.

– Всё хорошо? – рискнула уточнить Элда.

– Почти, – неохотно отозвалась девушка.

Она была почти уверена, что перед ней крышка схрона. Но как она открывается? Ни в стенах, ни в самих досках она не нащупала никаких полостей, куда бы мог убраться закрывающий механизм. Магия не ощущалась. А если попробовать прощупать силами под половицами? Может, они что-то зацепят.

Распластавшись на полу, Майяри сосредоточенно прислушивалась к своим ощущениям. Действовать вслепую было невероятно сложно. Словно бы в толще тёмной воды палкой болтаешь, пытаясь выудить утонувшую перчатку.

Вдруг пол под ней дрогнул и начал медленно и совершенно бесшумно подниматься. Майяри быстро с него скатилась и настороженно уставилась на отодвигающуюся крышку. Форма её была неровно овальной, с лохматыми, испещрёнными трещинами краями, идеально сливающимися с остальной поверхностью пола. Крышка отъехала, выдвинутая стальным механизмом, и Майяри осторожно заглянула внутрь. Из чёрной дыры пахнуло влажной стынью.

– Ого, – благоговейно выдохнула Элда, подходя чуть ближе.

– Вот Тёмные, – не удержалась Майяри.

Осторожно приблизившись, Лоэзия и Диэна тоже заглянули внутрь.

Пол здесь оказался куда толще, чем в других частях комнаты, и доски были выструганы из более плотного дерева, оттого и казалось, что звук тут такой же, как и везде.

– Не нужно ничего искать! – тут же пошла на попятную брюнетка. – Зовём харена.

– Подожди, – поморщилась Майяри, заглядывая внутрь.

– Чего ждать?

Голос камней продолжал манить, и Майяри почувствовала, что Диэна начинает её раздражать. Опущенный вниз светляк выхватил из темноты укреплённые кирпичом стены колодца и деревянную лестницу на одной из его стен.

– Я загляну туда, если найду что-то подозрительное, то позовём харена, – решила Майяри, вслушиваясь в сладкую песнь камней.

– Ты с ума сошла?! – змеёй зашипела Диэна. – Не смей туда лезть!

– Да, Майяри, это может быть опасно, – поддержала подругу Элда.

– Я быстро, – голос камней словно бы зазвучал сильнее, и Майяри, ухватившись за край проёма, опустила ноги вниз.

– Я зову харена! – несмотря на категоричный голос, Диэна нервно мялась и не спешила к двери.

– Майяри, пожалуйста, не надо! – взмолилась Лоэзия, сцепив ладошки.

– Если не откликнусь через пять минут – зовите харена, – Майяри сноровисто перебралась на лестницу и поманила за собой светляк.

Ступени оказались крепкими, добротными, правда, немного скользкими. На десятой ступеньке свет, льющийся в открытый проём, что-то заслонило, и Майяри, подняв голову, увидела пышное облако юбок.

– Куда ты лезешь?! – шёпотом взъярилась она.

– Одной нельзя! – в дрожащем голосе Майяри узнала Лоэзию.

– Лезь назад!

– Только если ты назад полезешь!

Их шипение шелестом разносилось по колодцу, и Майяри стиснула зубы, решив больше не шуметь. В уши продолжал литься голос камней, но он начал казаться уже навязчивым.

– Только тихо!

Спускаться долго не пришлось. Майяри нащупала ногой промёрзший земляной пол и осмотрелась, сделав светляк чуть ярче. Из тьмы выплыли кирпичные стены очень узкого коридорчика, упирающего в тупик с небольшой нишей. Напротив лестницы оказалась массивная деревянная дверь, и это Майяри совсем не понравилось.

– Что там? – донёсся до неё шёпот Элды.

– Похоже, надо звать харена, – отозвалась Майяри, неохотно отступая, чтобы Лоэзия могла слезть.

Судя по ощущениям, они находились где-то под землёй.

– Давайте обратно! – нервно приказала Диэна.

Майяри уже почти с ней согласилась, но в этот момент её опять окутала каменная песня. Её словно на волнах закачало и унесло. Никогда раньше она не реагировала на зов камней так. Наверное, там что-то воистину потрясающее…

Опустившись на корточки, Майяри под непонимающим взглядом испуганной Лоэзии запустила пальцы в, казалось бы, мёрзлую землю и сняла её идеальным прямоугольником. Свет упал на объёмный мешок, и Майяри, отложив крышку, с необъяснимым трепетом распахнула его горловину и замерла, увидев рассыпь драгоценных украшений.

– Ох, – тихо выдохнула Лоэзия и без чувств осела на пол.

– Что с тобой? – Майяри с усилием выдралась из многоголосого зова и подалась к девушке.

На затылок опустилось что-то тяжёлое, и сияние светляка в глазах померкло.

Откуда-то сверху раздался нетерпеливый обеспокоенный голос Диэны:

– Всё? Уже можно звать харена?


Массивная дверь бесшумно распахнулась, заставив вздрогнуть сидящих за столом двух мужчин, и внутрь шагнул широкоплечий бородатый оборотень, несущий подмышками двух обмякших девушек.

– Ба! Откуда такой улов? – хрипло удивился коренастый, крепко сбитый мужик. – У кого-то из постояльцев уволок?

– Ты с ума сошёл?! – взвился второй оборотень – хозяин постоялого двора. – Это ж девки тех странных постояльцев! Я же велел не связываться с ними!

– Так я и не связывался, – недовольно прогудел бородач и небрежно бросил свою ношу на каменный пол. – Я их в тайнике нашёл. Шум какой-то услышал, решил заглянуть, а там они уже в наши цацки руки запускают.

Хозяин запустил пальцы в волосы и разъярённо завыл.

– Ну а чё, мне их там надо было оставить? Чтобы они нас под виселицу своим любопытством подвели? – побагровел громила. – Там сверху их ещё кто-то ждал.

– Вот Тёмные их занёсли к нам именно сейчас? – зло сплюнул хозяин. – Уж не знаю, кто эти мужики, но, похоже, оборотни серьёзные. Если девки пропадут, с нас не слезут.

– Если девки расскажут им о своей находке, то тоже не слезут, – прохрипел крепыш. – Рвын, давай-ка ты их по тайному ходу отсюда вынесешь, а мы здесь сейчас всё прикроем, будто бы мы об этом тайнике и знать ничего не знаем. Мол, от прежних хозяев осталось. А куда девки делись – мы тоже знать ничего не знаем, но в поисках всей деревней поможем.

– А потом с ними что? – бородач кивнул на неподвижных девушек.

– А это уж пусть господин Линялый решает. Ты их к нему отнеси. Он быстро что-нибудь придумает.

– Да топай ты уже давай! – хозяин неистово замахал руками на бородача. – Щас шумиху поднимут, надо успеть всё сделать. Рез, поднимай задницу.

Рвын забросил одну девушку на одно плечо, другую – на другое и, подняв крышку погребка, скрылся под полом. А хозяин и его товарищ начали спешно перетаскивать к стене с дверью старую печь.

– Осторожнее, пыль не смахни! – шипел хозяин.


Глава 20. Господа дознающие

– Вот здесь! – Диэна ткнула пальцем в сторону откинутой крышки и поспешила посторониться, пропуская хромающего харена.

Ранхаш скользнул вперёд и присел на корточки на краю зияющего колодца.

– Мы говорили им туда не лезть, – Элда всхлипнула, – но Майяри такая упрямая, а Лоэзия побоялась отпускать её одну. А теперь они не отзываются… – девушка спрятала лицо в ладонях и разрыдалась.

Склонившись, харен шевельнул ноздрями, принюхиваясь. Тонкое обоняние уловило слабые отголоски запаха невесты и ложного запаха Майяри, который та носила сейчас. Они там были, но уже ушли. Если, конечно, сами ушли.

Сбросив вниз щепку, Ранхаш внимательно прислушался к тихому стуку, с которым она встретилась с дном, и просто спрыгнул вниз. Диэна испуганно охнула, а потом и вздрогнула, когда дверь в комнату распахнулась, впуская господина Шидая.

– Что тут у вас? Мне сказали, что вы чуть ли не со слезами искали господина Ранхаша.

Элда расплакалась ещё горестнее, и заботу ввести лекаря в курс дела взяла на себя более выдержанная Диэна.

– Мы мои серёжки искали, – голос её виновато дрогнул, – но вместо них нашли вот это, – девушка ткнула в дышащий холодом колодец. – И Майяри полезла туда. Вместе с Лоэзией. Мы пытались их остановить, но… А потом они вовсе отзываться перестали. Харен сейчас там.

– Эти серёжки? – Шидай разжал ладонь, и поражённая девушка узнала украшение. – В коридоре сейчас подобрал. Наверное, юбками вымели.

Девушка дрожащими руками забрала серёжки и, сжав их в ладонях, разрыдалась.

– Это я виновата! Я…

В другое время Шидай постарался бы успокоить перепуганных девушек, но сейчас было важнее найти других девочек и всыпать им по первое число. Склонившись над отверстием в полу, оборотень негромко позвал:

– Ранхаш, ты там как?

Господин не спешил отзываться. Приземление вышло не очень удачным. Одна нога – конечно же, левая – проломила крышку схрона в земляном полу, и не готовые к такой подлости колено и мышцы бедра подвели своего хозяина, заставив его упасть. На мгновение перед глазами цветными пятнами вспыхнула боль, и мужчина едва удержал болезненное шипение. Выдернув словно парализованную ногу из ямы, оборотень рьяно тряхнул головой и осмотрелся.

Короткий, узкий, насквозь промёрзший коридорчик, по весне наверняка наполняемый водой, упирался в тупик. Зато прямо напротив лестницы дышала древесным духом крепкая дверь. Оборотень сперва внимательно изучил яму, в которую угодила его нога, осмотрел сломанную крышку, покрытую нашлёпкой мёрзлой земли; затем прошёл до тупика, пощупал нишу, внимательно прислушался к тому, что шептала интуиция, и вернулся к двери.

Та поддалась совсем немного – казалось, просто шевельнулась в проёме – и замерла, во что-то уперевшись. Ранхаш подналёг на неё плечом, и до его слуха донеслось тяжёлое шкрябание, словно что-то очень массивное волоклось по каменному полу.

– Подвинься, – рядом со ступенек сошёл Шидай, потеснив господина, тоже налёг на дверь, и звук по другую сторону усилился.

Наконец створка открылась достаточно широко, чтобы в образовавшуюся щель мог протиснуться даже Шидай, и мужчины осторожно проскользнули в тёмное помещение, чтобы почти сразу упереться в стену. Над головой лекаря вспыхнул ослепительно жёлтый светляк, и его сияние осветило стену, сложенную из белёного кирпича. Чуть далее эта стена обрывалась, и оборотни шагнули туда.

Свет озарил очень захламлённую комнату, заваленную поломанной мебелью, старыми винными бочками, испорченной посудой и погрызенными мышами занавесями. Каменная стена, в которую они упёрлись ранее, оказалась задком печи, невесть зачем сюда притащенной. Витал стойкий запах старья, крысиного помёта и подвальной влажности.

Мужчины разошлись в разные стороны, внимательно осматривая помещение. Первой их внимание привлекла дверь. Шидай её внимательно осмотрел и, присев на корточки, уставился в замочную скважину. С виду она выглядела настолько ржавой, что складывалось впечатление, будто бы ей уже давно не пользовались. Просветив щель между косяком и створкой, лекарь убедился, что да, скважиной не пользовались давно, если вообще пользовались. Снаружи дверь была закрыта на два засова.

Ранхаш дверью не заинтересовался. Тонкий запах пропавших девушек едва осязаемым шлейфом тянулся в центр комнаты и ещё не успел расползтись по всему помещению. Распинав обломки стола и пары стульев, мужчина потоптался на месте, прислуживаясь к звукам, издаваемым мощённым камнем полом. Присев, оборотень тщательно ощупал стыки и, подцепив выпущенными когтями один из камней, поднял неровную тонкую крышку, искусно маскирующуюся под пол. Под ней оказалась ещё одна, но деревянная. Ничуть не удивлённый, Шидай подошёл ближе и помог господину поднять её. В нос ударил одуряющий запах еды.

Светляк осветил длинные полки с разносолами, кольца колбас, копчёные свиные грудки и бедра, веники укропа – слегка отсыревшие и поникшие – и небольшие бочонки с характерным терпким ароматом.

Под недовольное шипение Шидая Ранхаш опять проигнорировал лестницу и, спрыгнув вниз, зажёг сразу три светляка. Их сияние осветило разноразмерные глиняные горшки с солениями, спугнуло пару мышей, с писком метнувшихся за бочки. Осмотревшись, мужчина уверенно направился к западной стене. Запах пропавших девушек здесь уже почти не ощущался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ранхаш замер, прислушиваясь к себе. Внутри царило ледяное спокойствие. Он прекрасно понимал, что ему сейчас нужно, и голос интуиции звучал громким шёпотом. Девушки ушли или их унесли через стену, на которую он сейчас смотрит. Вероятно, в ней есть замаскированный проход. Вверх и вниз он отъехать не может – мешают пол и потолок. Возможно, он открывается именно внутрь, в сам погреб: тайные проходы чаще всего очень узки и не позволяют открывшейся двери уйти в них. Ранхаш пустил маленькую искру магии, и она просто потонула в земляной стене без ответа. Как бы мало ни было у него магии, он бы почувствовал, если бы здесь был магический запор.

Отойдя назад, харен внимательно осмотрел полки и решил, что для тайной двери больше всего подходит угловая часть стены. Горшки на её полках стояли куда аккуратнее и при шевелении не должны были упасть. Тогда где открывающий механизм? Вперёд дверь выдвинуться не может: сшибёт полки со стены, что составляла другую сторону угла. Значит, отвориться она может только влево.

Ранхаш провел ладонью по правой стороне угла, но всё же отдал своё предпочтение левой. Скорее всего, ход предназначен для поспешного бегства. С блокирующим механизмом открываться он будет дольше. Вероятно, он просто закрывается и запорный механизм стопорится с той же стороны, с которой приходит в движение. Оценив полки справа, мужчина предположил, что выдвигающих балок две, и, навскидку рассчитав их положение – там, где они при выдвижении не сшибут соседние полки, – начал ощупывать стену. Та дрогнула в двух местах, и харен, выпрямившись, одновременно вдавил в неё локоть и колено. Раздался скрип, и оборотень поспешил посторониться. Шидай не смог удержаться и с гордостью посмотрел на него.

Прямоугольный кусок стены вместе с полками слегка выдвинулся вперёд и, не зацепив соседние полки, отъехал влево, открывая тёмный узкий зев коридора, в который мужчины и нырнули.

Закрывающий механизм – рычаг в стене – сразу бросился в глаза, но оборотни не стали его трогать. Рой светляков озарил земляные стены, потолок и пол. Последний был скользким от застывших лужиц воды и неровным. Вероятно, по весне растаявшая вода заливала ход и размывала его.

Двигались оборотни по узкому коридорчику почти четверть часа, прежде чем упёрлись в очередную лестницу – в этот раз наверх. Деревянная крышка сперва не хотела поддаваться, но потом всё же под давлением широких плеч Шидая поднялась и откатилась. В лицо лекаря ветер яростно швырнул горсть снега, и фыркнувший мужчина понял, что они выбрались на улицу.

Выбравшись из хода, Шидай осмотрелся, но сквозь густой снегопад, гневно завихряющийся по прихоти ветра, ничего видно не было. Ещё и темнота царила вокруг. Уже вместе с Ранхашем лекарь внимательно исследовал снег около хода, но метель уже успела зализать все следы.

Харен глубоко вздохнул, но ничего, кроме свежей стыни, не ощутил. Ледяное равнодушие, кристальная чистота которого продолжала царить внутри, не пошатнулось.

– Возвращаемся, – распорядился он. – Нам нужен хозяин.

Он не переживал. Совсем. Ведь он знал, что хочет, значит, чутьё не оставит его. А хотел он найти двух пропавших девчонок и посмотреть в глаза одной из них так, чтобы она возмечтала сдохнуть на месте.

Внутри всё же заворочалась ярость от ехидно шевельнувшегося понимания: эта даже испугаться не подумает!


– Драй лучше! – хозяин отвесил подзатыльник плюгавому пареньку, начищающему котёл. – Наши новые постояльцы – оборотни капризные, им нужно всё в лучшем виде.

Отойдя от парнишки, мужчина принюхался к кипящему на огне вареву – каше на утро – и прислушался. Он всё ждал, когда наконец поднимется шумиха. Внутри все поджилки дрожали от напряжения. Так и хотелось бросить всё к Тёмным и метнуться следом за Рвыном. Эх, ведь всё так хорошо шло…

Раздался грохот, и все присутствовавшие на кухне вздрогнули и испуганно замерли. Хозяин выглядел искреннее всех. Дверь, ведущая в кладовые помещения, распахнулась, впуская холод и господина постояльца с длинной серебристой косой. Окинув работников двора ледяным взором, господин посторонился, пропуская внутрь ещё одного мужчину, более высокого и взрослого.

– Как… что… – обескураженный хозяин просеменил к ним и выглянул за дверь. – Моя кладовушка… – протянул он, увидев расхлябанную дверь с выломанными засовами. – Как вы здесь оказались? Откуда…

На его лице отразилось искреннее непонимание.

– Как вы прошли? – продолжал лепетать растерявшийся мужчина.

Тот постоялец, что пониже и с косой, холодно взглянул на парнишку, занятого вычищением котла, и кухарку, и они, бросив всё, поспешили выместись с кухни. Более высокий подхватил вздрогнувшего хозяина под локоть и молча потащил в кладовку.

– Что… что такое… – испуганно тараторил тот, даже не пытаясь вырваться.

Шидай заволок его внутрь, и оборотень оторопел, увидев отодвинутую печь и поднятую крышку погребка. На погребок он едва взглянул, а вот печь обошёл и вскрикнул от изумления. Заглянув в колодец хода, он и вовсе пришёл в потрясение.

– Что это…

– Мы надеемся, что вы нам об этом расскажете, – губы лекаря слегка изогнулись в пугающей улыбке.

– Но, господин, я впервые это вижу! – возмутился хозяин. – Здесь всякий хлам хранился с тех пор, как я купил это убыточное хозяйство.

– Правда? – ласково изумился Шидай. – А зачем вам печка в таком месте? Не пироги же печь? Без трубы-то.

– Да она тут всегда стояла! Я её и не трогал. Думал даже пробить дымоход и использовать её, но постояльцев и так кот наплакал. И одной вот так хватает! – оборотень черканул пальцем над своей головой.

Ласково щурящийся оборотень пугал его, но вот молчаливый мужчина с холодным взором вызывал просто паническую дрожь.

– Я в ней зерно от мышей прячу, – хозяин отнял от печного зева плотно подогнанную заслонку и продемонстрировал сложенные внутри мешки.

Шидай молча пнул каменную маскировочную крышку от погребка.

– Это от служек, – хозяин подобрал крышку и заботливо прислонил её к стене. – А то прошлые повадились воровать у меня копчёных гусей. Да что произошло-то?

Прищурившись, Шидай покосился на Ранхаша. Обвинить хозяина действительно пока было не в чем.

Харен слегка опустил ресницы и шагнул к хозяину. Тот запаниковал, ощутив жуть от взгляда льдисто-жёлтых глаз, и метнулся в сторону выхода. Бросившись ему наперерез, Ранхаш отбросил его к стене и впечатал лицом в кладку, одновременно с этим заворачивая его левую руку за спину.

– Господин, да что ж это вы творите? Без суда-то… – слова заклокотали в горле, когда хозяин ощутил проникающие в спину когти.

Шидай задумчиво склонил голову набок, оценивающе осматривая погружающиеся в плоть пальцы, и поинтересовался:

– Ты к сердцу? Тогда чуть-чуть пониже. Оно у него слегка опущено.

Дом от основания до самой крыши сотряс дикий крик.


Глава 21. Идная

– Майяри… яри… нись… жалуйста…

Жалобный плачущий голос едва пробивался сквозь мрак и боль. Майяри пошевелилась, тихо застонала и попыталась открыть глаза. Что-то яркое и прыгающее заставило её опять болезненно застонать, и кто-то, охнув, отстранил сияющий предмет.

– Майяри? – уже чётче позвал тонкий голосок, и девушка рискнула открыть глаза ещё раз.

Масляной фонарь, чьё пламя причинило ей неудобства чуть ранее, в этот раз стоял немного в стороне, а не перед лицом. Взгляд упёрся в бледную перепуганную Лоэзию, сидящую на соломенной подстилке. Щёки её блестели, и Майяри с некоторым запозданием сообразила, что та плакала.

– Ты жива?

Поморщившись, Майяри попыталась сесть. Перед глазами закружилось, затошнило, а в затылке яростно вспыхнула боль.

– Ох… – вырвалось у неё. – Что произошло?

Осмотревшись, девушка с недоумением поняла, что находится в конюшне. Тусклый свет озарял денники, сонно фыркающих лошадей, залежи сена и разбросанную в беспорядке сбрую.

– Я не знаю, – Лоэзия шмыгнула носом. – Дверь за твоей спиной распахнулась, и вошло что-то огромное. Я так испугалась, что лишилась чувств. А пришла в себя уже здесь, когда меня по щекам били.

Майяри озадаченно потрогала своё зудящее лицо. Похоже, её тоже пытались привести в себя.

– Здесь был такой страшный мужчина, – девчонка утёрла катящиеся градом слёзы, закусила губу, но всё равно опять разрыдалась. – Он… он сказал, что мы такие… сладкие и… и велел ждать его. Он… он сказал… – Лоэзия задохнулась от страха и отвращения, и Майяри похолодела.

Боль в голове мгновенно утихла, точнее, отошла на второй план, и всё сознание охватил ужас. Боги, что она натворила? Её едва не стошнило, когда она представила, что мог сделать с Лоэзией тот мужчина. Боги! Она ведь могла очнуться слишком поздно. Он мог сделать с девчонкой что угодно. Даже если бы он просто её полапал, для Лоэзии это могло бы стать главным ужасом её жизни, как когда для самой Майяри, пока его не затмили более страшные ужасы. О чём она думала?!

Волосы зашевелились на голове, стоило Майяри вспомнить случай почти пятнадцатилетней давности. Единственный раз, когда хоть кто-то в общине оказал ей помощь. Единственный и последний раз. Совсем молодой хаги, прислуживающий в их доме и пожалевший её, четырнадцатилетнюю девчонку. Он помог ей бежать. Майяри до сих пор помнила ту пьянящую эйфорию, что охватила её. Ей казалось, что теперь-то она точно сбежит. У неё же есть поддержка. То, что с мужчиной и его семьёй сделали после того, как в очередной раз поймали её, девушка не могла забыть. Впервые кто-то пострадал из-за того, что пытался помочь ей. Последствия были столь ужасны, что Майяри едва не смирилась со своим положением.

Больше никто и никогда не страдал из-за того, что пытался помочь ей. До Виидаша. И вот опять.

О чём она думала? В ушах опять зазвучала каменная песня, но теперь она вызывала только тошноту и отвращение.

– Всё… хорошо, Лоэзия, – выдохнула Майяри и дрожащей рукой погладила ревущую девчонку по голове.

Та тут же прижалась к её груди, и Майяри стало ещё горше и противнее от самой себя.

– Может, по мне и не заметно, но я очень сильный маг, – девушка старательно растянула губы в бодрой улыбке. – С того момента, как я очнулась, нам больше ничего не грозит. Ну не реви, всё хорошо. А про слова того… – Майяри едва удержалась от «ублюдка», – невежи просто забудь. Выбрось их из головы.

– А если… если они что-нибудь сделали остальным? – всхлипнула Лоэзия.

– Харену сделаешь, как же! – Майяри отстранила от себя девчонку и с некоторым трудом поднялась на ноги. – Поверь, он не только разберётся со всеми неприятностями, но и нас найдёт, – и уже тише добавила: – И оторвёт мне голову.

Раздался отдалённый хруст снега, и Майяри насторожённо уставилась на крепкую дверь в противоположном конце конюшни. Звук шагов смешивался с завываниями ветра и шелестящей осыпью снега. Кто-то смачно сплюнул, и девушка напряглась ещё сильнее.

– А Линялый точно дозволил? – с сомнением спросил некто.

– Линялый вел убрать их, – ответил ему хриплый застуженный голос. – От них не убудет, если мы с ними немного понежимся.

– Так он разрешил или нет? – продолжал метаться в сомнениях первый.

– Тьфу на тебя! – разъярился хриплоголосый. – Да ему какая разница? Главное, чтобы после убрали.

Майяри через плечо посмотрела на Лоэзию и увидела, что побелевшая девчонка застыла от ужаса.

– Закрой глаза и не смотри до тех пор, пока я не разрешу, – Майяри уверенно шагнула к двери, засовом которой уже начали громыхать, и окинула взглядом дощатый пол.

Вздрогнув, Лоэзия с ужасом и непониманием посмотрела на неё, а затем ничком бросилась на солому, прикрыв заодно и уши.

Створка распахнулась, впуская внутрь клубы снега и широкоплечего кряжистого оборотня с чёрной бородой, выглядевшей так, словно кто-то совсем недавно проредил её. Увидев стоящую девушку, мужчина осклабился и хехекнул.

– Тю, краля, – ласково просюсюкал он и слегка оттянул ремень. – Проснулась? Головушка не болит? А?

Он хотел сказать ещё кое-что, но тёмный блестящий взгляд исподлобья почему-то вдруг вызвал толпу мурашек, а в груди сердце сжалось от жути. В воздухе раздался какой-то шелест, зловещим шёпотом влившийся в уши, и пол под ногами проломился.

Раздался дикий вопль.

Майяри спокойно осмотрела нанизанного на выросший земляной кол мужчину и шевельнула ресницами. Чёрное остриё втянулось в пол, и тело рухнуло на проломленные доски. Раздался испуганный крик и частый-частый хруст снега. Прикрыв глаза, девушка обратилась к земле, отслеживая беглеца, но вовремя осадила себя и распахнула веки. Хватит ей и тяги к камням. С жаждой убивать сложнее справиться.

– Не открывай глаза, – предупредила Майяри, подхватывая дрожащую Лоэзию под локоть. – Осторожно, можешь открыть.

Девчонка послушно распахнула веки и с облегчением уставилась на сани.

– Залезай и закрывай глаза.

Та послушно выполнила требуемое и уткнулась лицом в солому. Майяри прошлась по конюшне, подобрала разбросанные попоны и, засыпав ими сжавшуюся оборотницу, устроилась в санях.

Запор на больших двустворчатых воротах слетел от одного небрежного взгляда. Внутрь, злорадно завывая, ворвался ветер вместе с клубами снега. Вцепившись в передний борт, Майяри позвала свои силы. В ушах словно бы вода зашумела и, казалось, воздух пришёл в движение. Сани слегка подпрыгнули, словно нетерпеливый жеребец, оглобли поднялись, нацеливаясь на ворота, и под полозьями натужно заскрипел деревянный пол.


– Там! Там! – плюгавый, почти полностью лысый мужичок тыкал трясущимся пальцем в сторону распахнутой двери конюшни. – Луш вошёл, а его прямо снизу и… – он испуганно умолк и облизал обветренные губы.

– Щас посмотрим, – отмахнулся от него рыжеватый верзила и, закрыв лицо от летящего снега, в сопровождении ещё двух товарищей решительно зашагал к двери.

Внезапно распахнувшиеся ворота заставили их остановиться, а затем и вовсе броситься врассыпную, уберегаясь от стремительно вылетевших наружу саней. Брови рыжеватого поползли наверх, когда пустые безлошадные оглобли подались вправо и сани, едва не опрокинувшись, развернулись к ним боком. Взбесившийся ветер взметнул вверх столб снега, и ошалевший оборотень столкнулся взглядом с девушкой, вцепившейся в передний борт. Ресницы её слегка опустились, и незнакомка, одарив мужчину высокомерным презрительным взором, почти тут же потеряла к нему интерес и, недовольно кривя губы, осмотрелась. Ветер змеёй обвил косу вокруг её головы и заволок её фигуру снежной пеленой. Сани развернулись и понеслись прочь, в противоположную сторону от спешащих на помощь тёмных силуэтов.

– Это Тёмный дух! – плюгавый, размахивая руками, бросился к распахнутым воротам конюшни. – Это Идная[1]! Идная!

Мрачно сплюнув, рыжеватый скинул с себя тулуп и сквозь зубы процедил:

– Да ни хрена, – стащив через голову рубаху, он повернулся к товарищам и сообщил очевидное: – Девки сбежали. Лапы в зубы и за ними. Пока они не сообразили, что деревня в другой стороне.

Раздался хруст.


Трясущийся плюгавый, лихорадочно оглядываясь, влетел в уже выстуженное нутро конюшни, тонко взвизгнул, увидев труп товарища, и отшатнулся. Ему навстречу стремительно бросилась тень, и не успел мужик закричать, только рот искривить, как шея его хрустнула и он кулем свалился на пол.

Рладай переступил через тело и, хмурясь, выглянул в распахнутые ворота. Мимо неспешно и почти не скрываясь прошёл Шидай. Лекарь, привлечённый двумя полосами на полу, присел на корточки, внимательно в них всматриваясь, и тихо заметил:

– Ну, похоже, Майяри здесь была.

Внимание его привлекла тёмная груда у двери, и мужчина шагнул туда. Брови его приподнялись в лёгком недоумении.

– Майяри? – неуверенно предположил он.

– Что тут? – Рладай подошёл ближе и замер.

За время своего служения господину Ранхашу он видел многое, но сейчас к такому зрелищу он оказался не готов.

– Боги… – вырвалось у него. – Что это?

Шидай озадаченно потёр шею и хмыкнул.

– Может, Майяри рассердилась?

– Господин, вы уверены, что харен поступил правильно, связавшись с ней? – помрачнел Рладай.

– О, теперь более чем раньше, – удовлетворённо протянул лекарь. – Несмотря на некоторые разногласия, с нами она пока ничего подобного не сделала. Ладно, здесь их уже нет, – мужчина развернулся к воротам, за которыми продолжала бушевать метель. – Нужно спешить, пока есть хоть какие-то следы.

– А господин? – Рладай обеспокоенно обернулся.

– Не переживай, с господином Линялым он поговорит и без нас.

Оборотень взглянул на спокойного опекуна харена и недовольно поджал губы.


[1] Идная – смертоносный Тёмный дух, приносящая мучительную смерть убийцам и уносящая души в свой чертог, где те обрекаются на мучения, пока их не освободит из плена Мний – Светлый дух, защитник душ и вечный противник Идной (безумно в неё влюблённый).


Глава 22. Приятная ночная беседа

Когда в дверь в очередной раз постучали, Линялый лишь заскрипел зубами и неохотно поправил уже спущенное платье на дочери хозяина дома. Растрепанная зацелованная девчонка непонимающе посмотрела на него, и оборотень ласково погладил её по соблазнительному изгибу бедра.

– Дела, херида[1]. Иди, спи. Я приду к тебе позже, – пообещал мужчина, и девушка, зардевшись, соскочила с его колен и побежала в сторону второй двери, напоследок бросив на гостя взгляд полный надежды. Крепкий, хорошо сложенный оборотень с растрёпанными рыжими волосами и по-мужски привлекательным лицом нравился ей до дрожи в коленках, и она очень надеясь, что он действительно придёт к ней.

Дождавшись, когда девушка скроется, Линялый недовольно бросил:

– Войди.

Дверь открылась, и брови оборотня изломились в недоумении.

– Ты кто?

Невысокий мужчина с длинной косой серебристого цвета спокойно прошёл внутрь, деликатно прикрыв за собой дверь. Жёлтые холодные глаза сверкнули в полумраке, и Линялый напрягся.

– Господин Линялый? – уточнил незнакомец, осматривая перчатки на своих руках. – Мне нужно с вами поговорить.

– Ты что за Тёмный? – ухмыльнулся оборотень, сверкая белыми зубами и склоняя голову. Рваная жёсткая рыжая чёлка упала на глаза. Уж чем-чем, а выдержкой Линялый был готов похвастаться и перед самим хайнесом. – Не помню, чтобы у меня были назначены на сегодня встречи.

– Вы сами назначили эту встречу менее часа назад, – с холодным равнодушием напомнил незваный гость.

Линялый уставился на него уже с большим интересом. За последний час произошло только одно событие. Неприятное, досадное и несколько хлопотное. А именно две любопытные бабы.

– Ох, как досадно, – с деланным сочувствием протянул он и под прикрытием стола потянул руку к стулу, на котором совсем недавно сидела горячая малышка. Перед тем, как переместиться на его колени. – Кто же тебя пустил? Я же вроде ясно дал понять, что отдыхаю. Эй, там! – оборотень рявкнул и швырнул стул.

Гость спокойно посторонился, и стул с грохотом врезался в дверь. Створка распахнулась, и Линялый в тусклом свете увидел тела троих своих помощников, лежащих на полу в тёмных лужах. В ноздри запоздало ударил запах крови, и мужчина с внезапным озарением понял, что на руках незнакомца не перчатки. Линялый взглянул на гостя по-новому.

Тот не выглядел особо сильным, сам Линялый был куда внушительнее. И от того гость казался куда опаснее.

– Ладно, поговорим, – с широкой улыбкой снизошёл до визитёра оборотень и в следующую секунду бросился на него.

Перелетев через стол, мужчина пружинисто приземлился и, оттолкнувшись, рванул к незнакомцу. Когти прочертили воздух над его головой вхолостую, и Линялый поспешил отскочить, а затем опять броситься вперёд, не давая противнику передышки. Сероволосый скользяще уклонился, отшатнулся к окну и пнул его ногой в живот. Отлетев на пару шагов, Линялый издевательски ухмыльнулся и, присев опять, ринулся в атаку.

Когти незнакомца едва не достали до его горла, но мужчина вовремя извернулся и с гортанным рыком плечом отшвырнул его на стол. Сероволосый проскользил по столешнице и грохнулся на пол, и Линялый прыгнул, чтобы приземлиться ему прямо на грудь. С взлетевшим столом он встретился в воздухе. Обломки ещё не успели упасть, а противник уже врезался ему в грудь и прижал к стене, сбивая с той штукатурку. Сцепившись, мужчины покатились по полу.

Несмотря на кажущуюся тонкость, сероволосый оказался невероятно крепок и силён. Его когти успели проткнуть кожу на груди Линялого прежде, чем тот перехватил его руку и, упёршись ногами ему в живот, отбросил от себя. Противник приземлился на корточки и исподлобья зыркнул жёлтыми холодными глазами. Выждав секунду, мужчины бросились друг на друга вновь. Неожиданно сероволосый провернулся на пятках, поворачиваясь к Линялому спиной и перехватывая выброшенную для атаки руку. Оборотень полетел через его плечо и с грохотом встретился с полом. Кувыркнувшись, мужчина упёрся руками в пол и уже хотел вскочить, но в этот момент на его спину обрушилось тяжёлое деревянное кресло. Обитые железом ножки пробили его туловище в двух местах, и Линялый ослеп от боли, пронзившей грудь и живот.

Несколько минут он барахтался, пытаясь уцепиться за боль, чтобы остаться в сознании, и, справившись, опёрся на дрожащие руки, пытаясь подняться. Это ему уже оказалось не под силу. Перед глазами появились сапоги незваного гостя, и Линялый с трудом поднял голову.

Тот ощупывал слегка изменившуюся челюсть, заставляя её принять более утончённую и привычную форму. Кости с хрустом сместились, и оборотень повёл головой из стороны в сторону. Холодно взглянув на хрипящего и сплёвывающего кровь противника, сероволосый опустился на корточки и с усталым равнодушием осмотрел его лицо.

– Господин Линялый, – медленно протянул он. – Оборотень, так часто менявший свою шкуру, что вряд ли найдётся хоть кто-то, кто помнит ваше настоящее имя.

– Ха, – рыжий криво усмехнулся, – да я знаменит!

– Если бы меня тогда не перевели на следственную службу, то вашей поимкой сейчас занимался бы я, – гость склонился чуть ниже. – Позвольте представиться. Ранхаш Вотый. Совсем недавно пропали моя невеста и моя воспитанница – невеста моего брата.

Линялый почувствовал, как расползающаяся внутри одуряющая боль смерзается под ледяным взглядом. Вотый!

– Какая печаль, – с трудом выдохнул он.

– Боюсь, если с ними что-то приключится, мне придётся очистить мир от предков и потомков виновника, – спокойно заявил харен.

– Ну не стоит так расстраиваться, – прохрипел Линялый. – Думаю, нам всё же стоит поговорить.

– Прекрасно, – гость склонил голову, и тусклый свет жутко отразился в его глазах, налив их ровным потусторонним блеском.


[1] Херида – самая прекрасная и соблазнительная из Светлых духов.


Глава 23. Горячая встреча

Сани неслись вперёд, поднимая длинные столбы снега, моментально разметаемые ветром. Майяри, откровенно задубевшая, прикрыв глаза от колкой трухи, пыталась рассмотреть, что творится за пеленой метели, и остро завидовала зрению оборотней. К её бедру крепко прижималась лежащая ничком Лоэзия. Девушка один раз рискнула выглянуть из-под попон и теперь боялась расцепить пальцы на платье Майяри.

До слуха донёсся звериный вой. Смазанный свистом ветра, но всё равно слишком близкий. Похоже, страшная смерть товарища их не отпугнула, а Майяри так надеялась…

Как девушка ни всматривалась, всё же она была вынуждена признать, что деревни здесь точно нет. Харен её закопает! Мало того что влезла со своим неуёмным любопытством в дурную историю, так ещё и сбежала с его невестой. В голове мелькнула мысль, больше походящая Мадишу: как романтично звучит…

Тряхнув головой, Майяри отёрла лицо от истаявшего снега и разжала пальцы, отпуская передний борт саней. Те остановились так резко, зарываясь оглоблями и носом в сугроб, что едва не перевернулись.

– Вставай! – Майяри схватила Лоэзию за локоть и потащила прочь с саней.

Опомнившись, девушка вернулась, сгребла часть попон и, впихнув их в руки дрожащей Лоэзии, потащила её дальше. Оставленные сани дрогнули и сорвались с места, уносясь куда-то за пелену снегопада.

– Тёмные!

Побежать не получилось: после первого же шага девушки провалились в сугроб по пояс. Вой приближался, и Майяри нервно осмотрелась.

– Садись, – заставив Лоэзию сесть прямо в сугроб, Майяри присела рядом и поставила цветной щит.

Щит должен был замаскировать их под окружающий ландшафт, но тот из-за метели слишком быстро менялся, и магия щита не успевала за этими изменениями. То тут, то там прорехами мелькали тёмные платья девушек.

– Не шевелись и молчи! – приказала Майяри, прижимая дрожащую Лоэзию к себе и вырисовывая на снежном насте несколько символов в ряд, чтобы скрыть запахи. – Что бы ни случилось – молчи!

Снежную пелену прорезал быстро бегущий звериный силуэт. Он нёсся так быстро, что сугробы под мощными лапами не успевали проседать, чтобы утянуть его за собой. Волк? Пёс? Лис? Майяри не смогла различить. Следом за ним уже ближе к девушкам вылетели волк и крупный рыжий лис. В темноте цвета были неразличимы, но воображение услужливо раскрасило картинку.

Ветер взвыл, взметнул снег клубами, и Майяри вздрогнула, различив во мгле стремительный росчерк. Зверь выскочил на них так неожиданно, что она едва успела призвать силы. Под лапами не то волка, не то лиса взбугрился сугроб, а ветер с силой пихнул его в бок. Сбившись со стремительного бега, животное кубарем покатилось в сторону, едва не налетев на затаившихся девчонок. Вскочив, он заозирался, и Майяри затаила дыхание, с ужасом ожидая, что их сейчас обнаружат. Зверь перед ней не был ни волком, ни лисом. Кто-то немного похожий на них, но чуть более крупный, с вытянутой узкой мордой, почти чёрной шерстью и длинным пушистым хвостом.

Стегнув себя хвостом по бокам, зверь яростно принюхался и сорвался с места следом за остальными преследователями. Майяри с облегчением вздохнула. Дикая неукротимая животная сила всегда так её пугала. Не помогало даже постоянно повторяемое «Ты сильнее! Сильнее!».

Выждав ещё несколько минут и убедившись, что больше преследователей нет, девушка бросила зов к земле. Перед глазами на мгновение потемнело, а сознание словно ухнуло вниз, в промёрзлую почву, и расползлось на расстояние двух вёрст. Вздрогнув, Майяри моргнула и поспешила прикрыть глаза от летящего снега.

Деревни рядом не было, и понять, в какой она стороне, Майяри тоже не смогла. Где вообще север? В этой снежной круговерти решительно невозможно было сориентироваться. Тёмные! Если она не вернётся сама, то у неё будут большие проблемы с хареном. С него станется подумать, что она в очередной раз задумала побег. А ведь у них только-только начали налаживаться нормальные равноправные отношения. После сегодняшнего всё опять наверняка скатится к тому, что было.

– Поднимайся, – Майяри обхватила дрожащую Лоэзию за талию и, поднатужившись, встала на ноги.

Зловредный ветер едва не повалил их обратно.

– Недалеко река, – прошептала она едва стоящей девчонке.

– Река? – чуть слышно повторила та.

– Да, – Майяри уверенно кивнула. Её путешествие под землёй неожиданно прервалось, натолкнувшись на что-то непроходимое. Для всепроникающих сил хаги таким препятствием могла быть только вода. Жаль, что река, если судить по карте, в этой местности не одна. Можно было бы тогда сориентироваться по сторонам света. – Давай, приходи в себя, – от всего тела Майяри пошло тепло, мгновенно окутавшее Лоэзию. – Тут недалеко есть укрытие. Какая-то дыра в берегу.

Ноги Лоэзии подломились, и она повисла на руках Майяри.

– Да стой ты! – сквозь зубы прошипела девушка, пытаясь удержать её, но в итоге вместе с ней села на снег.

Раздался хруст, и Майяри посерела, ощутив, как начало ломаться тело в её руках. Отшатнувшись, она с мрачным отчаянием уставилась меняющуюся спутницу. Ну почему именно сейчас?!

Когда изменение завершилось, Майяри не смогла удержаться от стона:

– О боги, нет!

Перед ней, обряженная в платье Лоэзии, сидела большая хищная птица.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Господин? – в комнату, освещённую целым роем светляков, заглянул оборотень с короткими чёрными волосами.

Беспорядок в коридоре и в самой комнате его мало удивили, так же, как и лежащий на полу в луже собственной крови рыжий оборотень. Господин Ранхаш стоял у окна и, нахмурившись, в задумчивости смотрел на улицу. На появление подчинённого он отреагировал не сразу.

– Нашли? – коротко спросил он.

– Нет. Мы проверили все дома в деревне, но госпожу Лоэзию и госпожу Майяри не нашли. Но господин Рладай велел передать, что они, похоже, были здесь, но сбежали.

Заинтересовавшись, Ранхаш взглянул на черноволосого.

– Мы обнаружили весьма странный… – оборотень смущённо помялся, – труп в конюшне. Господин Шидай предположил, что госпожа была вынуждена защищаться, – уточнять, какая именно «госпожа», не пришлось. – Сейчас он и господин Рладай пытаются найти их по следам.

Ветер швырнул в слюдяное окошко снег, и Ранхаш с сомнением прищурился. В такую погоду следы дольше минуты не живут.

– И господин Мариш тоже их ищет. Он как узнал, сразу обернулся и убежал.

– И вы пустили? – нахмурился харен.

– Извините, – оборотень виновато опустил глаза и не стал уточнять, что взбесившийся слуга едва не перегрыз ему глотку.

Вот это уже нехорошо. Насколько знал Ранхаш, у Мариша была похожая на Шидаеву проблема.

– Привести сюда лекаря госпожи Лоэзии, пусть он займётся этим, – кивнув на лежащего на полу рыжего, харен направился к двери. – Он пока мне нужен живым.

– А вы? – обеспокоенно спросил подчинённый, но господин молча шагнул за порог и уже за ним перешёл на бег.


Светляк осветил неровные земляные своды, и Майяри завалилась внутрь, подозрительно осматриваясь. Магия подсказала ей, что внутри вообще никого живого нет, но с некоторых пор она пришла к мнению, что проблемы бывают не только от живых. Пещерка оказалась довольно просторной, правда, с полностью ледяным полом, но главное, что она укрывала от царившей снаружи непогоды и была достаточно защищена от посторонних глаз. Майяри нашла её только потому, что знала, где искать. Узкий продолговатый проход закупоривала снежная пробка, через которую она едва-едва продралась, используя свои силы, которые со снегом справляться не очень-то хотели.

Аккуратно поставив завёрнутую в попону птицу на пол, девушка строго велела:

– Сиди! – и с интересом обвела взглядом укрытие.

Позади раздался странный нежный звук – клёкот не клёкот, отголосок того пронзительного крика, от которого у Майяри совсем недавно едва не защемило барабанные перепонки, – и девушка недовольно обернулась. Птица, вытянувшись макушкой вверх, стояла рядом с ней и всем телом прижималась к её ноге, преданно и даже как-то влюблённо смотря на неё красно-коричневыми глазами.

– Я же сказала: сиди, – недовольно пробурчала девушка и шагнула к дальней стенке.

Ястреб, нелепо взмахнув крыльями, поспешил за ней, цокая когтями по льду. Добравшись до Майяри, он прижался к ней сзади и застыл, подрагивая всем телом.

– А ты точно ястреб? – засомневалась девушка.

Так-то она хорошо разбиралась только в тех животных, с которыми ранее близко сталкивалась. Ястребов она видела только издали. У этого тоже вроде бы пестрая грудка, но вот размер… Макушка птицы доходила ей почти до середины бедра. А уж какой она тяжёлой была!

– Нас из-за тебя едва не нашли, – с упрёком бросила Майяри, и птица отозвалась уже знакомым нежным звуком, от которого дрогнуло сердце.

Едва обернувшись, оборотница начала так пронзительно кричать, что даже ветер был не в состоянии заглушить её голос. И как раз именно в этот момент из снежной пелены вынырнули ещё две фигуры. На какое-то мгновение Майяри понадеялась, что это харен и господин Шидай, но обе фигуры были слишком высоки для харена. Пришлось накрыть птицу колпаком беззвучия и опять вжаться в снег, пережидая, пока мужчины пробегут мимо.

Перетащив попоны и куль с одеждой Лоэзии к дальней стене, Майяри соорудила из них подстилку и, нацарапав на стене знак тепла, устало села и откинулась назад. И даже не воспротивилась, когда птица забралась на её колени и прижалась к её груди.

– Совсем ручная…

Так даже лучше. Майяри не была уверена, что смогла бы позаботиться о ней должным образом, если бы та сама не нарывалась на заботу.

– Отдыхай, – девушка осторожно погладила свою спутницу по спине и уже с любопытством пощупала её хвостовые жёсткие перья.

Птица отнеслась к такой наглости с кокетливой благосклонностью: отёрлась о лицо Майяри головой и ласково ущипнула её клювом за ухо.

– Не делай так больше, – недовольно прошипела та, прикрывая ноющую мочку.

Приманив ближе светляк, чтобы его сияние не выскользнуло наружу, Майяри перевела взгляд на выход и приготовилась терпеливо ждать завершения метели. Она совсем не собиралась спать, но тёплое живое тело, прижимающееся к ней спереди, и стена, пышущая в спину жаром, разморили её и глаза закрылись сами собой.

Снился ей харен в своём зверином облике. В очаге охотничьего домика потрескивали дрова, и под одеялом разливалось тепло, идущее от мощного волчьего тела. Майяри перевернулась набок и, вжавшись лицом в его шерсть, с наслаждением вдохнула запах перьев.

Зыбкий сон продолжался недолго. Сквозь марево дремоты до слуха донеслись тихие звуки: сперва будто бы чья-то лёгкая поступь, а затем возбуждённо-радостный птичий голос. Майяри приоткрыла глаза и обнаружила, что успела завалиться набок. Неудачно повёрнутая шея затекла и теперь болела.

– Лоэзия, – хрипло позвала девушка. – Ты где?

Сонный взгляд скользнул по пещерке и задержался на мохнатой горе, смотрящей на неё прозрачно-серыми глазами. Ещё несколько секунд Майяри была убеждена, что это ей снится, но слух защемил пронзительный и радостный птичий крик. Мозг проснулся сразу, и девушка, застонав, закрыла уши. И тут же вскочила, испуганно уставившись на волка.

Зверь ей был определённо не знаком. Точно не харен и точно не господин Шидай. Первый был чуть меньше, а второй чуть больше и шерсть его была седой как у луня. Широко расставив лапы, волк смотрел на неё исподлобья, угрожающе оскалившись. Огромный, лохматый, какой-то серо-чёрный… А эти прозрачно-серые глаза и вовсе наводили жуть. Майяри призвала силы, но, наконец-то заметив Лоэзию, в атаку не бросилась. Птица блаженно прижималась к груди волка, пощипывала его клювом за шерсть и выглядела невероятно довольной. Такой довольной, что Майяри присмотрелась и поняла, что волк всё же кажется ей знакомым.

– Господин Мариш? – неуверенно спросила она.

Волк глухо зарычал и пригнул башку ещё ниже.

– Доброй ночи, – нервно поздоровалась девушка. Внутри разлился холодок. Отчего-то показалось, что во взгляде зверя нет ничего разумного. Только дикое неуёмное животное сознание.

Господин Мариш явно не считал ночь доброй. Медленно мотнув башкой, он отстранил Лоэзию и, глухо рыкнув, скакнул вперёд. Майяри только и успела испуганно охнуть.


– Вот только попробуйте ещё рыпнуться! – яростно прошипела Майяри, рассматривая свою дрожащую руку.

Волк отозвался глухим упреждающим рычанием с другой стороны Лоэзии, то есть с расстояния меньше локтя. Сидели они у пышущей теплом стены по обе стороны от блаженно щурящейся птицы. Майяри всё ещё потряхивало от пережитого ужаса и злости, поэтому зверя она больше не боялась и очень сильно хотела оторвать ему уши. И хвост. И лапы.

Когда волк напал, она замешкалась всего лишь на мгновение: не могла же она убить господина Мариша! И этого мгновения зверю вполне хватило, чтобы добраться до неё и вцепиться зубами в руку, которой девушка невольно попыталась прикрыться. Майяри аж передёрнуло от воспоминаний. Страх и боль затмили ей разум, и она, отшвырнув волка воздушным ударом, уже хотела обрушить на него свод, но заполошно кричащая птица метнулась между ними, и это привело девушку в чувство. И волка тоже. В его глазах мелькнуло нечто осмысленное, разумное, и он, уже приготовившийся к повторному прыжку, замер.

Несколько минут они переглядывались, словно ожидая, что противник всё же бросится в атаку. Майяри, ругаясь и болезненно шипя, отступила первая. Поставив перед собой воздушный щит, девушка плюхнулась на подстилку и, надорвав прокушенный рукав, уставилась на рану. И оценила мирный настрой зверя: с такой пастью он мог запросто оттяпать ей всю руку, но всего лишь укусил и даже не очень глубоко.

Майяри бросила неприязненный взгляд на волка и обнаружила, что тот нализывает спинку обмякшей от удовольствия птице. Заметив её взгляд, зверь глухо зарычал, и девушка в ответ вызывающе приподняла верхнюю губу, показывая зубы. И, продемонстрировав ему руку со свежими розоватыми отметинами, злорадно пообещала:

– Господин Шидай убьёт вас, когда увидит это. Молитесь богам, чтобы он не заметил.

Специально она его закладывать, конечно же, не будет. Иначе ей тоже достанется. Ей и так достанется, так что лучше не усугублять. Может быть, господин Шидай ещё заступится за неё перед хареном. Майяри прикусила губу. Заступится же?

От тела волка шёл жар не меньший, чем от стены, но в этот раз Майяри уже в сон не клонило. Заснёшь тут после такого! Раздражённо повертев пострадавшую руку, девушка устало опустила её на колени. Лучше залечить уже не получится. Наращивать кожу так, чтобы она потом не сдиралась при каждом более-менее сильном прикосновении, Майяри так и не научилась. Было бы ещё время на это.

Тёмные! Как же её всё-таки беспокоит реакция харена! Девушка раздражённо почесала затылок. Она так и видела его холодный и разочарованный взгляд. Вряд ли извинения его смягчат.

Стопы упреждающе кольнуло, и Майяри, позабыв о харене, напряглась. После горячей встречи с господином Маришем она всё же раскинула охранную сеть по земле вокруг пещеры. Она забирала много сил, но их же всё равно было много.

– Сидите здесь, – приказала Майяри, когда волк глухо зарычал, увидев, как она поднимается. – Пойдёте за мной – все лапы переломаю, – добавила она лично для господина Мариша и направилась к выходу.

Снаружи кто-то был. Он приближался откуда-то сзади, с противоположной реке стороны. Шёл быстро и уверенно. Хруст его шагов отчётливо звучал в ушах Майяри. Протиснувшись по узкому ходу, девушка осторожно высунула наружу голову и вгляделась в снежную круговерть. Поверхность закованной в лёд реки вроде бы была чиста: это единственное место, которое Майяри не могла прощупать своими силами. Неизвестный же продолжал приближаться. Девушка втянула голову назад, как улитка, прячущаяся в панцирь, и затаилась. Внутри всё скрутилось от волнения.

Тёмная фигура спрыгнула сверху и приземлилась в двух саженях от пещеры так неожиданно, что сердце застучало где-то в ушах. Осмотревшись, незнакомец слегка отодвинул капюшон на затылок и уверенно направился к входу, в котором затаилась девушка.

Он же не может знать, что они здесь? Не может же?

Похоже, может.

Майяри вышла ему навстречу и мрачно уставилась. Незнакомец споткнулся, словно бы налетел на невидимую стену. Так в принципе и было.

– Уйди, – тихо попросила она, давая ему последний шанс.

Мужчина упрямо склонил голову, и девушка даже различила под капюшоном слегка светящиеся глаза.

Илистое дно наконец-то отозвалось, и лёд под ногами незнакомца проломился, взбугрившись по сторонам тёмной сосульки. Мужчина отскочил в сторону и почти сразу же отшатнулся. Буквально секундой позже раздался треск, и снизу выросла ещё одна сосулька. А затем ещё одна и ещё одна…

Майяри досадливо стиснула зубы, напряжённо следя за быстрыми перемещениями мужчины. Слишком быстрыми. Она не успевала следить за ним. Как ей поймать его в убийственную ловушку, если он опережает её? Мужчина в очередной раз попытался прорваться через прозрачный барьер; девушка раздражённо махнула рукой, и лёд, в этой части реки промёрзший почти до дна, громыхающей волной шевельнулся под ногами противника. На какую-то секунду тот замешкался, видимо, решая, куда метнуться, и Майяри резко подалась вперёд, выбрасывая в его сторону руку. В грудь мужчины ударил поток воздуха, и девушка судорожно сжала пальцы, представляя, что они смыкаются на трепещущемся сердце и с силой сдавливают его. В ладонь глухо и тяжело что-то ударилось и… Ветер плюнул в лицо застывшей девушки снегом. Пальцы её продолжали пытаться сомкнуться, но она словно бы вцепилась в камень. Что тако…

В грудь будто бы ударил гигантский невидимый кулак, и Майяри отбросило назад. В глазах потемнело, когда девушка приложилась ушибленным затылком о тянущийся позади берег, и сила ускользнула. В следующий миг её вжали лицом в снег, а правую руку болезненно заломили за спину. Горячий шёпот обжёг ухо:

– Госпожа Майяри, рад, что вы целы.

– Господин Ранхаш? – поражённо выдохнула девушка, отрывая лицо от снега. – Почему вы не сказали, что это вы?! – взвилась она. – Я же вас чуть не убила!

Обернувшись через плечо, она яростно уставилась на харена и обмерла, столкнувшись со светящимися жёлтыми глазами. Верхняя губа оборотня приподнялась, и он оскалился. Майяри поспешно отвернулась и опять уткнулась лицом в снег.


В голове помутилось так резко, что Шидай задохнулся и упал на колени.

– Господин! – Рладай бросил только что убитого лиса и метнулся к заваливающемуся набок лекарю. – Что произошло? Ранили?

Оборотень обеспокоенно взглянул на лежащего рядом волка и опять склонился над Шидаем. С четвёрткой оборотней они столкнулись немного неожиданно, и те отчего-то сразу бросились в атаку. Но оказались не так опытны в сравнении с «тенью» и одним из самых легендарных и разносторонне известных лекарей Салеи. Тем, к тайной радости Рладая, даже оборачиваться не пришлось: господина Шидая в зверином облике он мог бы не пережить.

– Хрень какая-то, – поморщившийся лекарь попытался встать. – В один момент все мои магические силы как слизнуло.

Он тряхнул головой и уже осознаннее посмотрел перед собой. На лице его появилось беспокойство.

– Кажется, на Ранхаша напали…


– Да отпустите вы меня! – раздражённо потребовала Майяри и попыталась разжать пальцы на своём воротнике.

Харен тряхнул её и мрачно уставился своими жуткими глазами.

– Не сбегала я, – девушка смущённо потупилась. – Я… просто я слишком увлеклась и сглупила. Да вы сами не умнее! – взвилась она. – Я вас действительно убить могла! Почему вы не сказали, что это вы?

– Не был уверен, что это поможет, – холодно отозвался господин Ранхаш, заталкивая её в проход.

– Попытаться всё равно нужно было!

Майяри даже плохо стало, когда она представила, что всё же смогла добраться до харена. У него явно мозг отморожен!

Их появление в пещере встретили грозным рычанием, и раздосадованная девушка поспешила рявкнуть:

– Сидеть! – её палец уткнулся в поднявшегося и оскалившегося волка. – Если посмеете напасть, я вас в эти стены замурую! Вот всеми богами клянусь – замурую!

Почти минуту они с волком тяжело смотрели друг драга, затем зверь всё же отступил.

– Это господин Мариш, – запоздало сообщила Майяри харену. – Он нас не так давно нашёл.

Харен перевёл взгляд с оскалившегося волка на неё, и девушке в этом взгляде почудилось что-то странное.

– Он не нападал?

– Нет, – уверенно соврала Майяри. – Но так рычал, что до смерти перепугал.

– Вы ещё достаточно живая, – господин Ранхаш мрачно её осмотрел. Девушке показалось, что в воздухе повисло недосказанное «к сожалению».

– А госпожа Лоэзия вот, – Майяри слегка посторонилась, открывая взгляду замершую посреди пещеры птицу. – Она… переволновалась и… Но думаю, ваше присутствие её успокоит, и она скоро опять станет прежней. Эй, смотри, твой жених пришёл. Иди к нему.

Ранхаш немного удивлённо уставился на птицу и почувствовал растерянность. Успокоит? Ему нужно успокоить её?

– Эй, курочка, ты чего? – Майяри аккуратно подпихнула птицу ногой под хвост в сторону замершего оборотня.

– Разберёмся с этим позже, – мужчина угрюмо уставился на неё. – Сейчас же собираемся и идём обратно. Господин Мариш, вы не могли бы повезти Майяри на себе?

Волк отозвался грозным рычанием, которое лично Майяри истолковала, как приглашение к бою, и показала зверю кулак.

– Хорошо, тогда повезёте госпожу Лоэзию, – не стал настаивать харен. – Майяри понесу я.

– Я сама дойду! – окрысилась девушка, невольно отшатываясь.

– Там ветер и сугробы, – оборотень потянул руку к ней. – Вы будете тащиться слишком долго.

По пещере пронёсся странный протяжный звук, и Ранхаш с Майяри с недоумением посмотрели вниз. Птица, нахохлившись и широко расставив лапы, грозно буравила мужчину красно-коричневыми глазами.

– Лоэзия, что не так? – Майяри склонилась над птицей.

Та хлопнула крыльями и с пронзительным криком бросилась на харена.


Глава 24. Извинения, разговоры, наказание

Всё-таки нести Лоэзию на руках выпало Майяри. И харену даже пришлось смириться с темпом передвижения.

– Хватит клокотать, разбойница, – с укором прошептала Майяри, склоняясь к голове птицы под капюшон из попоны.

Несмотря на ворчание, внутри девушка ликовала и хохотала. Эта птичка определённо заслужила того, чтобы её тащили на руках. Хотя когда Лоэзия, хлопая крыльями и негодующе вопя, бросилась на обомлевшего харена, Майяри онемела от изумления и ужаса. И едва успела отбросить разъярившегося Мариша к дальней стенке и оградиться от него невидимым щитом.

– Курица ты, – с нежностью прошептала девушка и дунула ястребу в клюв.

Птица ответила нежным горловым звуком, но не расслабилась. Её всё ещё потряхивало от негодования.

Чем её так разозлил харен, оставалось только гадать. У Майяри мелькнула было мысль, что проснулся разум Лоэзии и девушка вознегодовала, услышав, что её жених решил нести на руках другую девушку. Но ведь тогда бы досталось и ей, Майяри. А её птица не тронула, даже когда она бросилась отдирать её от харена. Наоборот, обмякла в руках и обиженно заклокотала, цепляясь когтями за руки девушки.

Успокоить Мариша было куда сложнее. Но запас угроз у Майяри был практически неисчерпаем, да и терпением она заслуженно гордилась. Волк всё же присмирел, хотя на харена продолжал коситься очень недружелюбно. Так же, как и птица. Стоило той увидеть жениха, как она опять приходила в негодование и бросалась в бой. Пришлось соорудить капюшон, чтобы она видела только Майяри.

Украдкой взглянув на профиль харена, девушка опять отвернулась, чтобы скрыть улыбку. В темноте и в завихрениях метели его лицо выглядело как тёмное пятно, но воображение тут же дорисовало длинную царапину на правой щеке, оставленную когтями птицы.

– Хорошая птичка, – прошептала Майяри, позволяя ястребу потереться башкой о свой подбородок.

Господин Мариш шёл чуть впереди, прокладывая тропку среди сугробов. Майяри продолжала отгораживаться от него щитом, но волк вёл себя довольно разумно, хотя порой резко разворачивался и негодующе щёлкал зубами. У девушки каждый раз сердце уходило в пятки.

Сквозь завывания ветра до слуха донёсся голос харена:

– Замёрзли?

– Нет, – поспешила отозваться Майяри.

В пещере она едва отвертелась от чести облачиться в плащ харена. Если бы не агрессивное заступничество Лоэзии, то убедить оборотня, что она сама себя прекрасно греет, ей бы вряд ли удалось. Но мужчина, казалось, был несколько обескуражен поведением невесты и позволил себе не настаивать.

Услышав голос волка, ястреб опять негодующе закричал, и у Майяри в который раз защемило слух от пронзительного вопля. Пришлось встряхнуть птицу, чтобы она умолкла.

– Она всегда на вас так реагирует? – не удержалась от вопроса недовольная девушка.

Уже через секунду она сообразила, что вопрос слишком личный, и даже порадовалась, что харен не стал отвечать.

Но он всё же ответил, выдержав почти минутную паузу.

– Не знаю.

Майяри удивлённо воззрилась на окутанную снегом фигуру, но задать ещё один вопрос не рискнула.

Первый забор вырисовался в снежной мгле спустя почти полчаса. Харен порой посматривал на Майяри, ожидая, что она начнёт спотыкаться от усталости или тяжело вздыхать из-за оттянувшей руки птицы, но девушка продолжала идти вперёд и переваливаться через сугробы весьма бордо. Даже умудрялась что-то время от времени шептать в попону. Та отзывалась довольными звуками и тёрлась о шею девушки. Последнее почему-то раздражало.

До постоялого двора они шли ещё примерно десять минут. Их было вышли встретить охранники, но грозно зарычавший Мариш заставил мужчин рассыпаться в разные стороны и напряжённо замереть. Повисла гнетущая, как перед боем, тишина. Волк напружинил лапы, готовясь к прыжку, а оборотни потянулись к оружию.

– Сядьте! – со звенящим негодованием прошипела Майяри, и мужчины непонимающе уставились на неё.

Девушка же смотрела на вздыбившего шерсть волка, ответившего ей утробным, заставляющим все поджилки трястись от ужаса рычанием.

– Мало того, что я вас до смерти боюсь, так вы ещё решили и остальных запугать! – разъярённая девушка пнула сугроб, осыпая морду зажмурившейся зверюги снегом. – Топайте внутрь. Если что-нибудь сотворите, я, честное слово, сделаю с вами что-нибудь нехорошее.

Негодующе оскалившись, волк вздыбил шерсть на загривке, но всё же развернулся и тяжело потопал к распахнутым дверям. Недоверчиво прищурившаяся девушка зашагала следом.

– Господин! – один из охранников возмущённо посмотрел на харена. – Господин Мариш опасен сейчас.

– Не трогать, – коротко распорядился харен и направился внутрь.

В трапезном зале Мариша, Майяри и Лоэзии уже не было, зато сверху раздавался шум. Послышался женский визг, негодующее рычание и недовольное:

– Не высовывайся! А ты топай сюда. Да проходи уже!

Хлопнула дверь, и рычание стало приглушённым.

Наверху харена встретили двое оборотней и побелевшая Диэна. Несмотря на совет Майяри («Не высовывайся!»), в комнату она так и не вернулась. Перед уходом Ранхаш распорядился, чтобы её и Элду перевели в другую комнату, без потайных ходов, но вот Майяри, судя по глухому рычанию, вернулась туда, откуда имела глупость уйти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Его появление встретили рычанием и негодующим птичьим криком. Майяри едва успела перехватить бросившегося в атаку ястреба. Волк повёл себя спокойнее. Ранхашу даже показалось, что в его глазах светится разум. Лёг зверь у всё ещё распахнутой крышки хода и уставился туда с таким видом, словно ожидал, что сейчас оттуда выползет кто-нибудь, кого он сможет спокойно сожрать.

Смерив опасливо смотрящую на него Майяри холодным взглядом, мужчина бросил:

– Я разочарован.

К его удивлению, девушка поникла, опустила голову и закусила губу.

– Простите, – виновато прошептала она. – Я повела себя очень глупо и подвергла риску жизнь вашей невесты.

На какое мгновение Ранхашу остро захотелось её простить. Её раскаяние выглядело очень искренним. Но это желание владело им, пока он не дослушал фразу до конца. И внутри затлело глухое раздражение.

– Спите, – прошипел он сквозь зубы. – Я разберусь с вами утром.

Девушка вздрогнула, но голову не подняла.

Ранхаш стремительно шагнул за порог и старательно тихо прикрыл за собой дверь.

– С ними всё нормально? – испуганно спросила Диэна.

И вздрогнула, поймав тяжёлый взгляд.

– Она никогда не была нормальной, – мрачно отозвался харен и захромал вниз по лестнице.


Дверь распахнулась, запуская внутрь завывающий ветер и Шидая с Рладаем. Оборотни осмотрелись и, увидев за дальним столом мрачного харена, что-то потягивающего из кружки, слегка расслабились. Правда, лекарь опять нахмурился и, стремительно подлетев к господину, принюхался к его кружке. Харен наградил его не очень любезным взглядом, и Шидай окончательно расслабился.

– Девочки нашлись? – первым делом поинтересовался Шидай, усаживаясь на стул.

Рядом неуверенно присел Рладай.

Харен мрачно кивнул и прихлебнул травяной отвар. Перепуганная кухарка вынырнула из кухни и со всем почтением поставила перед вернувшимися оборотнями дымящиеся кружки.

– Как они? Всё в порядке?

– Почти, – Ранхаш неохотно открыл рот. – Госпожа Лоэзия перенервничала и потеряла контроль над своим зверем. Поэтому сейчас она немного не в себе.

– Ну в её возрасте это нормально. А Майяри?

Господин помрачнел ещё сильнее и поднёс кружку к губам.

– Огрызалась? – понимающе предположил Шидай.

– Нет, – прохладно отозвался Ранхаш. – Извинялась.

– Неплохо, – воодушевился лекарь. – Значит, чувствует себя виноватой. Следовательно, в следующий раз сперва подумает, прежде чем лезть в очередную авантюру.

– Извинялась за то, что втянула в это госпожу Лоэзию.

Вскинув брови, Шидай задумчиво отхлебнул горячий отвар.

– Но она же не сбегала? – попытался он найти хоть что-то положительное в произошедшем.

– Утверждает, что нет, – но весь вид харена говорил, что он не очень-то ей верил.

– Значит, не сбегала. Ранхаш, расслабься и хватит придумывать то, чего нет. Попробуй ей поверить. Девочке явно не хватает доверия.

Вспомнив труп в конюшне, Рладай едва не поперхнулся. Он бы на месте харена не спешил проявлять излишнее доверие.

– Поверь ей, и она поверит тебе, – посоветовал Шидай. – Ты на неё уже нарычал?

– Нет, – коротко ответил Ранхаш. Очень хотелось отчитать девчонку, но он даже слов подобрать не мог, чтобы выразить всю глубину своего гнева.

– Отлично, тогда и не рычи. Я утром её сам выпорю, – с улыбкой пообещал Шидай.

И Ранхашу немного полегчало.

– Ты поговорил с этим Линялым? – лекарь продолжил улыбаться, но вот голос его зазвучал тише.

– Он оказался неразговорчив, – неохотно отозвался харен. – И ещё любит приврать.

– Жаль, – наигранно опечалился Шидай.

– Но его помощник оказался более склонным к честному сотрудничеству, – Ранхаш внимательно осмотрел свои ногти. Вычистились они плохо.

– И что они тут делали? – терпеливо допрашивал господина Шидай.

Тот вскинул глаза и обвёл взглядом почти пустой зал.

– Не здесь.

– Хорошо, поднимемся, – встав, лекарь виновато улыбнулся Рладаю, и тот ответил понимающей усмешкой: его присутствие явно не требовалось.

– Ранхаш, – вопрос настиг харена уже на лестнице, – а тебя никто магией сюда не атаковал? – подобравшийся сзади Шидай постучал его пальцем по спине, прямо по зудящей печати.

– Нет.

Недоверчиво прищурившись, оборотень недовольно уставился в спину поднимающегося господина, но допытываться не стал: этот безалаберный мальчишка всё равно не ответит.

– Да, кстати, – Ранхаш замер на ступени и с видимой неохотой, перебарывая себя, сказал: – Нужно позвать Майяри.

Шидай удивлённо вскинул брови.

Ночь оказалось тяжёлой и богатой на события, так что Лоэзия довольно быстро начала дремать и в конце концов, уткнувшись головой в одеяла, уснула. А вот Майяри не спалось. Наоборот, кипевшие в крови возбуждение и азарт только бодрили и в голову лезли самые разные мысли. Большая часть из них касалась разгневанного харена. Девушка опасалась, что если сейчас уснёт, то ей опять приснится господин Ранхаш. И ладно если он придёт к ней в облике мирного волка, который просто завалится к ней под бок.

Не выдержав, Майяри встала и осторожно пробралась по скрипучим половицам к двери. За спиной с намёком зарычал господин Мариш, всё ещё лежащий рядом с поднятой крышкой и бросающий туда плотоядные взгляды. В щель между косяком и дверью девушка рассмотрела спину охранника и едва сдержала облегчённый вздох. Почему-то она опасалась, что харен лично будет их охранять.

Вернувшись к одеялам, Майяри осмотрелась и всё же шагнула к открытому лазу. Отчего-то ей казалось, что крышка не просто так осталась поднятой. Может, харен оставил там стража? Под недовольное рычание Мариша склонившись над отверстием, девушка столкнулась взглядом с сидящим на ступеньках черноволосым оборотнем. Тот улыбнулся ей и подмигнул. Майяри улыбнулась в ответ и, подумав, направилась к куче одеял. Вытянув одно, она вернулась и под негодующее клокотание волка протянула шерстяную ткань малость растерявшемуся оборотню.

– Там дубак, – со знанием дела прошептала девушка, и мужчина всё же принял её дар.

На душе почему-то стало легче. Это первый раз, когда она позаботилась о своей охране. Ранее стража всегда воспринималась ею кем-то вроде тюремщиков. Сейчас же Майяри даже почувствовала что-то вроде стыда: охране наверняка досталось или достанется от харена.

В дверь постучали, и девушка поспешила встать и отойти от тайного хода. Едва створка приоткрылась, как на лапы взметнулся Мариш и утробно зарычал. Это произошло так неожиданно, что сердце Майяри испуганно подскочило, и она, разъярившись, резко развернулась к зверю и, оскалившись, зашипела:

– Тихо!!! Сядьте!

Господин Мариш круто повернулся к ней и, придвинув башку почти вплотную к лицу девушки, заклокотал от гнева. Мол, да как ты смеешь приказывать мне, корм для падальщиков?! Ничуть не устрашённая, Майяри оскалилась в ответ и столкнулась с волком чуть ли не лбами.

– Майяри, прелесть моя, не нужно с ним ссориться, – ласково и несколько заискивающе прошептал кто-то, и Майяри удивлённо обернулась, узнав господина Шидая. – Иди сюда.

Под неодобрительное рычание волка девушка направилась к двери. За порог господин Шидай её просто выволок, решительно сцапав за руку.

– Кто тебе разрешил остаться с ним в одной комнате? – прошипел лекарь.

– Мне никто не запрещал! – зашипела в ответ Майяри.

Дверь захлопнулась, и за ней раздался пронзительный птичий крик, полный неподдельного ужаса и обиды. С другой стороны что-то врезалось в дверь. К своему стыду, Майяри ощутила вину и жалость и под слегка ироничным взглядом господина Шидая и показательно безразличных – охраны смущённо прошептала в щель между створкой и косяком:

– Ну чего ты расшумелась? Я ненадолго.

Брошенная птица обиженно закричала, и Майяри нервно отёрла лицо. Господин Шидай приглашающе махнул рукой в сторону противоположной комнаты и распахнул дверь. Девушка застыла, сразу же столкнувшись с ледяным взглядом харена.

– Чего замерла? – Шидай пихнул её в плечо, и девушка неохотно шагнула вперёд.

Внутри аж всё сжалось в ожидании нагоняя.

– А теперь туда и раздевайся, – лекарь захлопнул дверь.

Непонимающая девушка посмотрела в указанном направлении и увидела верёвку с висящим на ней одеялом.

– Сейчас я тебя осмотрю, – злорадно прогудел господин Шидай.

Майяри ошеломлённо уставилась на харена. Её взгляд так и кричал: «Как вы могли сдать меня господину Шидаю?!». Господин Ранхаш отвёл взгляд к окну и закинул ногу на ногу.

Не успела девушка опомниться, как крепкая мужская рука обхватила её за пояс и уволокла за занавеску. Стоило им скрыться, как харен перевёл взгляд на «ширму». В его жёлтых глазах мелькнуло злорадство. Этой ночью он успел вспомнить про своё обещание выпороть одну большую неприятность. Он уже забрал эти слова назад, решив, что девчонке и без того сильно досталось, но, видимо, поторопился.

– Я не буду раздеваться! – кипела за одеялом девушка. Ткань негодующе тряслась. – Я цела!

– Ты? – лекарь глумливо захехекал и под сдавленный писк девчонки продолжил: – Ни одна твоя неприятность ещё не обходилась хорошо для твоего здоровья. Хоть палец оцарапать должна была.

– Я здорова!

– Даже насморк не подхватила? – не поверил Шидай.

– Не лезьте туда! Лучше голову посмотрите. Там где-то шишка… – девушка болезненно зашипела.

– Хорошо приложили, – неодобрительно протянул лекарь. – Так… А это что?

– На сук напоролась.

– Ты кому врёшь, мелкая? Я с этим «суком» завтра обстоятельно поговорю.

– Да пустите вы меня! Больше ничего нет!

Девушка выскочила из-под одеяла, на ходу стягивая ворот распущенного платья. Столкнувшись с пристальным взором харена, она, вместо того чтобы смутиться, негодующе шевельнула ноздрями и, повернувшись к мужчине спиной, начала деловито застёгивать платье.

– Я свободна? – угрюмо спросила девушка.

– Нет, – сухо отозвался Ранхаш. – Я хочу услышать, что произошло.

– Вы же сказали, что утром.

– Я передумал.

– Да ладно тебе, Майяри, – миролюбиво протянул Шидай, выходя из-за «ширмы». – Быстрее отмучишься. Присаживайся.

Находились они почти в такой же комнате, как та, из которой только что пришла Майяри. Шесть коек и несколько сваленных в углу походных мешков. Немного особняком стояли лекарский чемоданчик и саквояж господина Ранхаша. На нём против воли девушка задержала взгляд.

Плюхнувшись на постель (и остро пожалев о поспешности: отбитый копчик досадливо заныл), Майяри приступила к рассказу.

– Диэна потеряла серьги, и я просто решила помочь их найти. Думала, что они куда-то в щель укатились, но вместо них я почуяла сильный зов, – девушка поморщилась. – Мне жутко захотелось увидеть эти камни. Никогда раньше со мной такого не было. Мне казалось, что меня ждёт что-то потрясающее.

– Камни? – Шидай вопросительно посмотрел на Ранхаша.

Тот молча вытащил из-за своей спины мешок и бросил его пол. Горловина распахнулась, и в скудном свете блеснули камни. Майяри затошнило, в уши опять полилась песня, но почему-то сейчас камни её не влекли. Наоборот, они вызывали отвращение.

– У помощника Линялого нашёл. Тот велел припрятать их, но не успели.

– Ты прикасалась к ним? – Шидай обеспокоенно уставился на Майяри.

– Нет, – девушка мотнула головой. – Не успела. Оглушили раньше. Пришла в себя уже на конюшне, и… – она замялась, – мы сбежали.

– … оставив позади себя труп, – дотошно дополнил лекарь.

– Мне пришлось, он… мешал, – уклончивость Майяри вызвала подозрение обоих мужчин.

– Он что-то вам сделал? – харен напряжённо приподнялся.

– Нет, – девушка тряхнула головой, – я пришла в себя раньше…

Господин Ранхаш с шумом выдохнул сквозь зубы, вообразив, что могли сотворить с девушками бандиты. Майяри вжала голову в плечи.

– Простите, – прошептала она, – я не хотела подвергать Лоэзию такой опасности. Я очень-очень виновата. Но…

Она хотела добавить, что ни за что бы не позволила сотворить с Лоэзией что-то настолько кошмарное, но закусила губу. Если бы она пришла в себя слишком поздно…

Шидай, глядя на трясущиеся пальчики, хотел было сказать, что они с Рладаем пришли через несколько минут после их побега и, значит, успели бы их защитить, но, подумав, решил в воспитательных целях промолчать.

– Вы понимаете, какой опасности себя подвергли? – с харена всё-таки слетела маска невозмутимости, и он рассерженно уставился на девушку.

– Простите, – Майяри покаянно заломила пальцы. – Но я бы сделала всё, чтобы уберечь Лоэзию от этой участи.

– А о своей участи вы не подумали?

При мысли о подобной ужасной судьбе стало дурно и ужас охватил всё тело, но Майяри всё же прошептала:

– Я бы пережила.

Терпение харена лопнуло, и он стремительно шагнул к ней. Шидай едва успел заступить ему дорогу и, обхватив за плечи, заставить отступить.

– Успокойся, Ранхаш. Пороть её буду я.

Разъярённо выдохнув, харен отвернулся и шагнул к окну.

– Может, я пойду? – опасливо спросила Майяри.

Бить её харен вряд ли будет, только если выпорет. Но почему-то всё равно было страшно. Злой харен в противовес своему холодному образу казался похожим на дикого зверя и пугал, как господин Мариш сейчас. Злые жёлтые глаза обожгли как плеть, и девушка поёжилась.

– Сидите! – сквозь зубы процедил господин Ранхаш. – Теперь я буду рассказывать, что узнал. Мы же… – глаза его нехорошо прищурились, – теперь сотрудничаем и должны делиться друг с другом информацией.

Майяри сперва не поверила своим ушам и растерянно уставилась на мужчину. Ноздри того недовольно шевелились, и он всем своим видом показывал, что она недостойна такого доверительного отношения.

– Постараюсь, чтобы это больше не повторилось, – торопливо прошептала девушка.

– Не обещайте того, что не можете выполнить, – не проникся доверием харен.

Тёмные! Может, умилостивить его как-нибудь? Майяри прикусила губу и украдкой посмотрела на спину мужчины. Приносить извинения бесполезно – они ничего не исправят. Или же смотря как извиниться? Девушка припомнила, как извиняются сумеречницы. Сама она никогда и ни перед кем так не извинялась: положение не позволяло, да и характер. Но сейчас-то…

Перед глазами предстала тонкая фигурка, закутанная в яркие ткани, медленно опускающаяся на колени. Девушка виновато смотрит снизу вверх и тихо, проникновенно шепчет: «Мой господин, молю вас о прощении и снисхождении к моей глупости».

Майяри тряхнула головой. Нет, с хареном это вряд ли пройдёт.

– Линялый и его банда шли на встречу с бандой какого-то Йожира, – харен опустился на самую дальнюю от Майяри постель, но Шидай всё равно продолжил стоять. – Линялому хорошо заплатили, чтобы он совместно с Йожиром подстерёг каких-то путников, забрал у них девушку и все драгоценные камни. Чтобы у него не возникло соблазна прикарманить украшения, заплатили ему драгоценностями. Посланник заказчика оставил их здесь, у бывшего члена его банды, ставшего хозяином постоялого двора. Тот припрятал их в потайном ходе, которым он иногда пользовался, чтобы обчищать постояльцев. Линялый и его оборотни прибыли сюда незадолго до нас и утром уже хотели ехать дальше, чтобы успеть перехватить жертву.

– Два бандитских отряда? Не многовато ли? – Шидай нахмурился.

– Смотря кем является жертва.

В комнате воцарилась тишина. Теперь Майяри понимала, почему харен захотел, чтобы она участвовала в разговоре.

– А у нас есть камни? – лекарь прищурился.

– Конечно, – раздражённо отозвалась Майяри. – Целый мешок моих амулетов. Только ищут они не их.

– Слишком большие возможности, – харен недовольно уставился в окно. – Деньги, связи в преступных кругах… Думаю, это лишь малая часть их сил. От Майяри не отстанут.

– Мне вернуться в Санариш? – тихо спросила девушка и едва не охнула: своим пронзительным взглядом харен вполне мог убивать.

– Майяри, ты и так виновата. Не усугубляй, – посоветовал господин Шидай. – Ты уверен, что их цель мы?

– Нет. Линялый и его помощник таких подробностей не знают. Их должны были ввести в курс дела уже на месте. Видимо, они опасались, что нападение сорвётся, и пытались уберечься от утечки информации.

– Если это мы, то нам крупно повезло, что у Майяри такой длинный нос.

Девушка невольно потёрла переносицу.

– Кстати, Ранхаш, мы с Рладаем притащили там одного типа. Весьма странный оборотень, я даже затрудняюсь назвать его видовую принадлежность.

– Я взгляну, – харен поднялся на ноги, показывая этим, что разговор закончился.

Мимо девушки он прошёл, даже не посмотрев на неё.

– Я могу идти? – осторожно спросила она у лекаря.

Тот широко и ехидно улыбнулся.

– Кто-то пытается избежать заслуженной порки? – весело проворковал он. – Не бойся, я буду очень-очень нежен.

– А можно меня харен выпорет? – Майяри отодвинулась от него.

– Не можно. Но ты можешь этого избежать, если кое-что мне скажешь, – лекарь упёрся рукой в стену над головой насторожившейся девушки и, склонившись, заговорщицким тоном спросил: – Скажи мне, только честно, Ранхаша кто-нибудь магией вот сюда, – он ткнул в грудь, – атаковал?

– Атаковал, – ни секунды не колеблясь, ответила Майяри. В груди опять всколыхнулся гнев, и она с жаром пожаловалась: – Я его атаковала. Господин Шидай, я его чуть не убила! Я не видела, кто это, а он даже не отозвался. Хотя бы сказал, что это он! Я же его сердце уже сжала, – девушка показательно согнула пальцы. – Если бы не какая-то защита, он бы умер!

– Вот как…

На лице господина Шидая возникла такая пугающая улыбка, что Майяри тут же пожалела о своём признании.

– Иди спи, моя дорогая, – мужчина погладил съёжившуюся девушку по голове. – Только с Маришем поаккуратнее.

Получив разрешение, Майяри выскользнула из-под его ладони и мышкой шмыгнула за дверь. Уже в своей комнате, обнимая расшумевшуюся птицу, девушка напряжённо прислушивалась к тихим шагам, удалившимся в сторону лестницы. Кажется, она случайно отомстила харену…


Трапезный зал был уже не таким пустым, как полчаса назад. Охранники, ранее занятые поимкой разбежавшихся бандитов, постепенно стягивались на постоялый двор и рассаживались за столы, чтобы согреться горячим травяным отваром и поделиться впечатлениями. Появившийся харен тут же притянул все взгляды. Ему навстречу поднялся Рладай и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но замер, привлечённый явлением господина Шидая.

Лекарь улыбался.

Улыбался широко и дружелюбно. Но вот глаза были колючими и злыми.

В голове Рладая промелькнули картины множества событий, начало которых было ознаменовано такой же вот улыбкой, и уставился на харена, не зная, что делать: предупредить или пусть сам разбирается.

Господин Шидай его опередил. Ударив харена ребром ладони по шее чуть ниже уха, мужчина подхватил обмякшего господина под мышки и приветливо оскалился в зал.

– Харен отдыхает. Не беспокоить.

Рладай застыл, словно воочию видя, как рушится репутация харена как непревзойдённого командира, не терпящего своеволия от подчинённых. Ну не мог господин Шидай выбрать более подходящий момент, чтобы подчинённых рядом не было?

– Как скажете, уважаемый господин Шидай, – Рладай почтительно и глубоко поклонился лекарю, уносящему на плече харена. – Мы выполним любой ваш приказ.

Разогнувшись, Рладай проигнорировал удивлённые взгляды, делая вид, что ничуть не удивлён произошедшим. Если не хочешь, чтобы репутация господина была разрушена из-за поражения в бою, то окажи его противнику такие почести, что окружающие сразу поймут: этому проиграть незазорно.

– Вот гадёныш! – разъярённый Шидай сбросил бессознательного господина с плеча на постель и шагнул к своему чемоданчику. – Мальчишка безмозглый!

На постель рядом с Ранхашем брякнулся мешочек с чем-то, судя по звуку, стеклянным. Шидай раскатал кожаный свёрток, и в тусклом свете хищно сверкнули вставленные в кармашки иглы.

– Ну если собственного инстинкта самосохранения нет, то я тебе его щас нарисую, – мрачно пообещал лекарь.


Глава 25. Проявление доверия

Веки разлеплялись с таким трудом, словно на ресницы привязали маленькие гири. Приоткрыв глаза, Ранхаш уставился перед собой, всё ещё не осознавая в полной мере, где он: в реальности или во сне. Сверху замаячило лицо Шидая.

– Проснулся, засранец? – мстительно прошипел лекарь.

Остатки сонной хмари улетучились мгновенно, и Ранхаш попытался сесть. Одеяло соскользнуло с груди, обнажая её, и мужчина запоздало почувствовал зуд в области печатей. Кожа там покраснела, а круг по внешней стороне украсился загогулинами непонятных символов. Точнее, прочитать харен их смог, но вот что они делают на его груди – не понял.

– Спасибо скажи, – недовольно проворчал Шидай в ответ на вопросительный взгляд, – я сперва хотел кое-что другое нарисовать. Едва сдержался…

– А это что? – хрипло поинтересовался Ранхаш.

– Поправка, ещё в Санарише её надо было сделать после того случая, когда ты за Майяри без меня ушёл. И вообще её давно надо было сделать!

– Я же запретил, – голос харена потяжелел.

– А я просил тебя быть осторожным, – не менее любезно отозвался Шидай. – Мы договорились, что я не исправляю побочные эффекты, а ты стараешься быть внимательным к себе и не отходить от меня дальше, чем на десять вёрст. И предупреждать, если уходишь. Ты первый нарушил условия. И уже не единожды! Я и так на кой-то хрен был излишне терпеливым. Ты словно бы постоянно забываешь, что если мы будем слишком далеко друг от друга, то это, – лекарь ткнул господина в печать, – не подействует. Вот и получи! Больше ты от меня не скроешься.

Ранхаш помрачнел. Обычно подчинённые теряли его след, стоило ему удалиться хотя бы на полверсты. Шидай чувствовал его ещё версты три. И этот побочный эффект ему очень нравился. Куда больше, чем основное предназначение печатей.

– И в кого ты такой? – продолжал шипеть Шидай. – Я вроде бы тебя в детстве никогда на голову не ронял. У Майяри же такая силища! О чём ты думал, когда нападал на неё? Если бы не «клетка», ты бы уже был мёртв.

– Что? – Ранхаш непонимающе уставился на него.

– Майяри сжала твоё сердце, – порадовал его разгневанный оборотень. – Не знаю, как она это сделала, я никогда ни о чём подобном не слышал, но придётся ей поверить, так как из меня прямо во время боя вытянуло все магические силы. Так было только один раз, когда тебя тринадцать лет назад тот обезумевший маг атаковал в грудь.

Так вот, значит, почему девчонку отбросило назад, а Ранхаш решил было, что она перестаралась и ударила саму себя.

– Ох, как мне поплохело! Спасибо Рладаю, не бросил. А то бы меня разорвали в клочья, – Шидай с мстительным удовольствием смотрел, как по щекам господина разливается бледность. – Чуть-чуть не убили меня. Вот бы тебе была бы радость.

Ранхаш растерянно моргнул, и в его глазах наконец-то мелькнуло что-то похожее на вину. Или испуг. Шидаю польстило и то, и то, и он слегка смягчился.

– Ранхаш, неужели так сложно иногда подумать о себе? – миролюбиво протянул он.

И понял, что слишком рано свернул на эту тему. Холодно поджав губы, Ранхаш поднялся и натянул на себя рубашку.

Его собственная жизнь ничего значит. Он же Вотый.

– Пора заняться делами.

Шидай досадливо и в то же время виновато поморщился.


К утру метель улеглась и в слюдяное окошко заглянуло солнце. Майяри, несмотря на недовольство волка, подошла ближе и выглянула наружу. И оторопело замерла.

– Госпожа, вам лучше отойти! – запоздало подал голос из колодца охранник.

К ногам прижался ястреб и вопросительно распахнул клюв. Девушка растерянно погладила его по голове и решила, что такое зрелище не для птичьих глаз.

Во дворе, ярко освещённая лучами восходящего солнца, зловеще высилась виселица. В петле, опускающейся с её перекладины, дрыгал ногами крупный мужчина, а чуть в стороне темнели сложенные в кучу трупы.

Висельников ей приходилось видеть не раз. Ей не позволяли пропустить ни одной казни, ведь будущую госпожу не должно воротить от такого зрелища. Но её воротило. Всегда. И этот раз не стал исключением.

«Не смей отводить глаза так, словно ты боишься!»

Майяри не позволила себе даже вздрогнуть. Воспитание, вбитое в тело, удержало от резкого рывка не хуже стальных канатов, и девушка, внешне спокойная, медленно отвела взгляд от бьющегося в агонии оборотня, осматривая присутствующих. И всё же вздрогнула, столкнувшись с пронзительным жёлтым взглядом харена. Губы его шевельнулись.

«Исчезни».

И Майяри с гулко стучащим сердцем отпрянула от окна. Ноги всё же подвели, и она медленно осела на пол, прижимая к груди встревоженного ястреба. Птица будто бы ощущала, что произошло что-то печальное, и ободряюще прихватила клювом ухо девушки.

– Простите, госпожа, – охранник смущённо потёр затылок. – Думал, что вы из-за господина Мариша не рискнёте подойти к окну. Вы только не расстраивайтесь.

– Не извиняйтесь, господин, – Майяри качнула головой. – Я не собираюсь печалиться из-за судьбы этих оборотней. Они были вольны сами её выбирать.

«Твоя судьба определена твоим рождением. Будь благодарна и горда».


Оставив ястреба под присмотром волка, на которого напал приступ чистоплотности, и он, придавив возмущённо клокочущую птицу лапой, слюнявил ей крылья, Майяри осторожно выскользнула в коридор.

– Завтрак пока не накрыли, – дорогу ей тут же заступил рослый оборотень с двухдневной щетиной.

– Я не хочу есть, то есть хочу, но харена… тьфу ты! – запутавшаяся от неожиданности девушка недовольно уставилась дрогнувшее в усмешке лицо мужчины.

– Не советовал бы, госпожа. Не разгрызёте.

За углом на лестнице кто-то фыркнул от смеха.

– Увидеть мне его надо, – мрачная девушка мстительно прищурилась и поспешила добавить, пока её не отправили к ближайшему окну: – И поговорить. Есть ли тут кто-нибудь достаточно смелый, чтобы проводить меня к нему на растерзание?

Щетинистый страж неохотно вздохнул и развернулся к лестнице.

– А то он вас вчера не терзал, – тихо пробурчал он.

– Вчера мне повезло, – призналась девушка. – Но сегодня должна восторжествовать справедливость.

Губы оборотня опять приподнялись в ухмылке, и он с весёлым изумлением посмотрел на бледную госпожу, доставившую прошлой ночью столько проблем. Та ответила хитрющей улыбкой. Майяри неожиданно понравилось ладить с собственной охраной, и теперь она с интересом пыталась общаться с ними. Они, оказывается, приятно улыбаются и даже подшучивают.

Харен был на улице. Охранник набросил на плечи Майяри чей-то тулуп, подобранный со скамьи в трапезной, и пошёл вперёд, своими ножищами разравнивая плохо натоптанную тропинку.

– Что случилось? – господин Ранхаш холодно взглянул на оборотня, проигнорировав Майяри.

– Госпожа хочет поговорить с вами. Утверждает, что мечтает о справедливости.

Вот Тёмные! Это-то зачем было говорить?

– Ну раз жаждет… – харен тяжело посмотрел на девушку, но та распрямила плечи и взгляд не отвела. – Идите за мной.

Круто развернувшись, мужчина похромал в сторону одного из экипажей, которые теперь занимали то место, где совсем недавно стояла виселица.

– Госпожа, вы поаккуратнее, – тихо прошептал охранник. – Харен сильно не в духе. Тут с утра кое-какая неприятность приключилась.

Майяри заинтересованно взглянула на него, но харен уже приглашающе распахнул дверцу экипажа, и девушка, смиренно склонив голову, направилась к нему. На подножку она подняться не успела: господин Ранхаш подхватил её под мышки и сам поднял на нужную высоту. От неожиданности сердце ухнуло вниз и почему-то застучало где-то в коленях, отчего те резко ослабли. Харен одним гибким и плавным движением забрался следом и, на какое-то мгновение нависнув над девушкой, плюхнулся напротив неё. Жёлтые глаза недовольно прищурились, а ноздри хищно шевельнулись.

Майяри застыла, чувствуя, как тело охватывает странное волнение. Почему-то вспомнился вкус кожи харена, и она невольно взглянула на его шею, на проступающую жилку. Во рту пересохло и нестерпимо захотелось чего-то соленоватого и нежного.

– Что вы хотели сказать?

– Простите, – Майяри вздрогнула, словно её подловили на чём-то постыдном. – Я из-за случившегося.

– Вроде мы уже всё обсудили.

Раздражён, хотя выглядит спокойно.

– Я доставила вам ночью очень много проблем, – покаянно протянула Майяри, – и в будущем доставлю ещё больше. Но мы с вами решили быть партнёрами, и я подумала, что с моей стороны нечестно держать вас в неведении. Я заранее приношу свои извинения. Не думаю, что смогу сразу начать вам доверять и пользоваться вашей помощью и поддержкой. Для меня это в новинку и мне… сложно. Очень-очень сложно. Надеюсь, вы сможете со снисхождением отнестись к моему недостатку, я же приложу усилия, чтобы измениться хотя бы в отношении вас.

На самом деле Ранхаш был не просто раздражён. Он чувствовал себя раздраконенным. Ближе к утру с помощью дочери хозяина, у которого остановился, сбежал Линялый, оставив после себя два трупа. Все подчинённые харена знали, чем может обернуться их служба – смертью, увечьем, ранением, – но Ранхаш всё равно дико злился из-за каждой потери. Ещё и пришлось отправить по следам беглеца и его помощницы своих оборотней.

Но искреннее раскаяние Майяри, её обещание и извинения пролились бальзамом на растерзанные нервы. Внутри стало немного спокойнее, Ранхаш даже сумел чуточку расслабиться. Вот только если бы ещё от девчонки не пахло так одуряюще каким-то мужчиной! И где она этот тулуп взяла?

– Но вам нужно кое-что узнать обо мне, – тёмные глаза пронзительно уставились на оборотня. – Возможно, после этого вы не захотите иметь со мной дело.

– Я предпочитаю не забирать свои обещания без веской причины, – девчонка опять начала его раздражать. Но уже не так сильно, как раньше. Ранхаш вдруг осознал, что у него появилось что-то вроде привыкания к её недостаткам и её странно-раздражающие заявления уже воспринимаются с усталым смирением. Как с Шидаем, главным недостатком которого являлась доставучесть.

– Причина веская. Я не могу рассказать всё. Простите, харен, не настолько вам доверяю. Просто хочу предупредить, с какими опасностями вы можете столкнуться, если оставите меня рядом с собой. Видите ли, меня ищут две очень влиятельные силы: хаги-сумеречники и хаггаресы.

– Хаггаресы-сумеречники? – уточнил харен.

– Боюсь, что не только они, – осторожно ответила Майяри, переплетая пальцы между собой. – Хаггаресы не так разобщены, как хаги. Хотя я раньше не знала, что и среди хаги есть кое-какая разобщённость… – девушка озадаченно потёрла лоб. – И дело обстоит так, что от поисков они не отступятся… вряд ли отступятся. По крайней мере хаггаресы.

– Значит, хаггаресское искусство вам знать всё-таки не положено, – заключил Ранхаш.

Девушка только поджала губы и поморщилась.

– У них очень большие возможности, широкое влияние, множество связей в Сумеречных горах и много денег. Я пыталась сбежать от них с десяти лет, но получилось у меня это только один раз. Больше шести лет назад. И мне удавалось всё это время скрываться. Но сейчас, харен, я стала слишком заметна. Я сменила всё: имя, происхождение, расу, возраст, запах… Но лицо у меня прежнее. И постепенно обо мне настоящей становится известно всё больше и больше. Я прокалывалась и на менее значительных деталях, так что, думаю, в ближайшем будущем меня могут ожидать большие проблемы.

– Интересно бы знать, в какие неприятности вы влезли, – Ранхаш прищурился.

– Я родилась с этой судьбой, – спокойно, с лёгкой иронией ответила Майяри. – Похоже, в прошлой жизни я пыталась уничтожить мир, и в этой жизни боги меня наказали. Я сама неприятность и живу среди неприятностей.

– Род Вотый сможет перевоспитать даже такую проблему, как вы, – уверенно заявил Ранхаш. – Вы же не сомневаетесь в силе и влиянии моей семьи?

– Сомневаюсь.

Брови харена слегка приподнялись от изумления, и он недоверчиво уставился на девушку, смотрящую на него прямо и уверенно.

– Знаете, – Майяри потёрла висок, – когда я полюбила Виидаша, я верила, что мы сможем преодолеть все трудности. Влюблённость опьянила и ослепила меня. Всё же хорошо, что в наших отношениях всё изменилось. Правда, лучше бы это произошло по-другому… Мы бы не смогли справиться. И вы, господин Ранхаш, не справитесь. Род Вотый – это всего лишь одна семья. А хаги-сумеречники и хаггаресы – это две расы. Если вы не хотите иметь со мной дело и дальше, то мне лучше уйти сегодня.

– Я уже всё сказал, – сухо ответил Ранхаш.

– Вы сами это решили. Но, пожалуйста, не удивляйтесь, если в один день я всё же сбегу: мне не всегда нравится, когда из-за меня умирают посторонние. Боги в довесок к судьбе наказали меня ещё и совестью. И раз я остаюсь рядом с вами, то мне стоит сказать о ряде ограничений, которых мне приходится придерживаться.

– Я так понимаю, стоит следовать образу, описанному в вашей школьной характеристике?

Девушка досадливо поморщилась.

– Мне очень нравился этот образ, – призналась она. – Посредственный, маловыдающийся, а значит, не бросающийся в глаза. Но боюсь, очень скоро истинность моей расы будет поставлена под сомнение. Как бы ни был экстравагантен род Вотый в выборе невест, вряд ли бы их член остановил свой выбор на человечке, – помолчав, она добавила: – Даже Виидаш догадался, что я хаги.

– Если возникнут вопросы, скажем, что вы полукровка, – легко нашёл решение харен.

– Это не самая сложная проблема, – заметила девушка. – Из-за связи с вашей семьёй я перестану быть незаметной. И из-за связи с ограблением. И из-за службы в сыске…

– Я понял, – напряжённо перебил её харен. – Что ещё?

– Мне лучше не общаться с хаги, хаггаресами и сумеречниками. И вообще мне лучше поменьше общаться. Мне нельзя использовать все возможности своих сил: хаги могут чувствовать волнение, оставленное силами другого хаги. И мне нельзя допускать, чтобы это волнение превышало определённую границу. Таких сильных хаги, как я, не очень много.

Ранхаш остро посмотрел на неё.

– Вы очень сильны?

– Невероятно, – не стала скрывать Майяри. – И те, кто меня ищут, мне не уступают. Даже превосходят. И ещё, – она почему-то смутилась, – я хотела попросить вас, чтобы вы подержали мои амулеты и камни у себя. Я, – девушка уставилась на свои пальцы, – после прошлой ночи себе мало доверяю. Буду просить только самое необходимое.

В экипаже воцарилось молчание.

– Госпожа Майяри, я рад, что вы решились предупредить меня о возможных проблемах, но, – янтарные глаза проникновенно посмотрели на девушку, – мне хочется знать больше. Мне нужно знать, кого конкретно вы опасаетесь.

– Господин Ранхаш, я, конечно, чувствую себя очень виноватой перед вами, но всё же не настолько виноватой, – Майяри мрачно посмотрела в ответ и попыталась подняться.

Харен подсёк её стопы, и девушка со сдавленным вздохом плюхнулась на сиденье.

– Я. Хочу. Знать, – повторил он.

Вот же дотошный! Девушка попыталась, не поднимаясь, пробраться к дверце, но путь ей преградила упёршаяся в край сиденья нога.

– Разве я позволил вам уйти? – холодно вопросил харен, слегка склонив голову. Растрёпанные локоны упали на лицо, оттеняя зловеще вспыхнувшие глаза, и Майяри ощутила жар внизу живота.

Странное, уже знакомое, но всё ещё не объяснимое волнение опять посетило её, и девушка запаниковала.

– Не знаю, я не спрашивала, – выпалила она и выскользнула в дверь с другой стороны.

Ранхаш инстинктивно рванул за ней, поддавшись азарту зверя, из-под носа которого ускользает добыча, но опомнился уже на подножке, до боли впившись когтями в дверной проём. Внутри разочарованно заскулил волк, и мужчина с досадой отметил, что ему хочется вторить зверю.

Ошеломлённая тем, что харен бросился за ней, Майяри опрометью припустила прочь от кареты, но обернувшись, чтобы взглянуть на оборотня, споткнулась, наступила на подол платья и въехала носом в грудь охранника. Тот придержал её за плечи и благодушно осведомился у харена:

– Господин, вернуть госпожу вам?

У Майяри ноги подкосились, а сердце переместилось в уши, стоило ей только представить, как пальцы господина Ранхаша впиваются в её воротник.

– Нет, – сквозь зубы процедил волк. – Пусть гуляет, раз сбежала.

– Как скажете, – охранник поставил трясущуюся девушку поровнее.

– Следи за ней получше, – снег с хрустом промялся под сапогами харена. – Она у нас мастер по побегам и вранью.

Сказав это, господин Ранхаш мазнул по девушке прохладным взглядом и направился в сторону ворот.

– Это он серьёзно? – охранник с сильным сомнением посмотрел на бледную госпожу.

Та сглотнула и обречённо кивнула головой. Оборотень расплылся в широкой улыбке.

– Да вы талант!


Глава 26. Коварный сговор против господина Немилосердного к Себе

– Эй, Майяри, ты чего это обнимаешься с Редием?

Майяри неохотно повернула голову и взглянула на насмешливо сощурившегося господина Шидая.

– Я на него упала, – буркнула она в ответ и прерывисто вздохнула, когда улыбающийся охранник приподнял её и протянул подошедшему лекарю.

– Благодарю, – Шидай прижал тощую, чуть тёплую тушку к своей груди.

– Господин Шидай, – устало вздохнула девушка и без большого энтузиазма упёрлась руками ему в грудь, – я сама дойду.

– Конечно, дойдёшь, – не стал спорить тот, – но так я ещё получу удовольствие.

С лёгкостью преодолев наметённые сугробы, мужчина внёс её в трапезный зал и ссадил на лавку у окна. Отряхнув свои плечи и голову от снега – и где только лазил? – лекарь плюхнулся на лавку по другую сторону стола и взглянул на девушку с лёгким укором.

– И зачем ты полезла к Ранхашу именно сейчас? Он же злой, как линяющий дракон на яйцах.

– По нему не видно, что он злой, – Майяри посмотрела в окно и проводила появившегося в воротах харена взглядом. – Неужто из-за меня такой?

– Много чести, – Шидай снисходительно хмыкнул и что-то показал появившейся в дверях кухарке. Та кивнула и исчезла. – Линялый ночью сбежал. И умудрился ж… Ранхаш здорово его потрепал, лекарь госпожи Лоэзии подлатал его, только чтобы до утра дожил. Но этот не только дожил, но ещё двух ребят нам угробил. Ему местная девчонка помогла и вместе с ним сбежала.

– Раненый и с девкой на руках… – задумчиво протянула Майяри. Из кухни показалась женщина с дымящимися кружками. – Далеко не убежит. Господин Ранхаш наверняка позаботился о погоне.

– Конечно, – лекарь принял питьё и поставил кружку перед Майяри. В нос ударил бодрящий запах мяты и ещё чего-то травяного. – И отправил оборотня на ближайший постоялый двор на тракте предупредить о разбойниках. Может, всё-таки их цель не мы…

Следом за хареном в ворота вошли двое оборотней, несущих носилки. Из-под грубой мешковины свисала белая, слегка полноватая рука.

– А вот и девушка…

Сокрушённо прицокнув, Шидай отпил обжигающий отвар. Майяри же никак не могла отвести взгляд от этой руки.

Неужели можно доверять кому-то настолько безоглядно, чтобы в один момент стать жертвой собственного доверия? Внутри зашевелилось смятение. Она завидует или сожалеет о чужой наивности?

– Раненый, но без девушки уйти он может. Линялый знаменит своей способностью ускользать, а затем появляться под новым именем и в новом образе. Причём внешность у него остаётся прежней, но ведь всё равно обманываются. Мы перед тем, как Ранхаш получил травму, как раз готовились принять приказ о его поимке. За почти двести лет деятельности отловить его так и не удалось, – сделав ещё глоток, лекарь кровожадно добавил: – Надо было сразу голову ему отрезать.

Носилки скрылись из глаз, а харен остался. В сопровождении кучеров он обходил экипажи, внимательно осматривая каждый из них.

– Господин Шидай, а почему господин Ранхаш хромает? – не выдержала Майяри.

Харен, словно почувствовав, что говорят о нём, развернулся и холодно взглянул в окно. Майяри ответила ему невиннейшим взором, и оборотень помрачнел. Аж желваки на лице напряглись.

– Потому что идиот, – откровенно заявил лекарь. – Если бы нормально отлежался и не бегал бы сразу после заживления ран, то сейчас всё было бы нормально.

Майяри даже ощутила облегчение. Значит, не из-за неё.

– А что произошло? Его ранили в бою?

– Почти. Про Гава-Ыйские болота слышала?

– Да кто ж про них не слышал? – уклончиво отозвалась девушка.

– По их окраинам бандиты любят прятаться, и вот прошлым летом мы их там гоняли. И на Ранхаша напала одна из болотных тварей, какой-то из местных монстров.

Майяри обиделась за плавинника. Он, между прочим, не просто так напал. У него же детки были, он нервничал.

– Когда мы его нашли, он был без сознания, а на левой ноге – на бедре, колене и немного на голени – отсутствовала кожа. Уже потом мы поняли, что его нога была почти оторвана, но кто-то срастил кости, мышцы, сухожилия и связки. Это огромная работа, требующая времени и сил.

– Ого, – восхищённо выдохнула Майяри. – Нас учили на занятиях лечить раны, но даже на сращивание перелома уходило очень много времени.

Сращивание переломов в лечебной практике считалось более простым, нежели восстановление мышечных тканей. С последними нужно было учитывать куда больше нюансов. Майяри же больше нравилось заниматься связками. Это было чуть сложнее и оттого куда интереснее.

– Вот именно! Ранхаш пропадал не так уж долго, но кто-то успел привести его ногу в порядок самое большее за полчаса, – на лице лекаря появилась искренняя досада. Загадка произошедшего мучила не только Ранхаша. – Но самое странное! – мужчина поднял вверх палец. – Когда мы его нашли, ногу покрывала мазь оранжевого цвета и под ней очень-очень быстро росла кожа.

– А такое возможно? – как можно искреннее удивилась девушка.

– Я раньше с таким не сталкивался. Изучил эту мазь, но так и не понял, из чего она состоит. Мне не знакомы эти вещества.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ух ты! Не зря говорят, что Гава-Ыйские болота – место чудес. Правда, обычно говорят о более страшных чудесах. А сам господин Ранхаш ничего не видел?

– Видел, только не рассмотрел. Ну или не запомнил. Он в дурмане от боли был и едва держался в сознании. Утверждает, что ему якобы девушка помогла. Одна. Кто-то там действительно был, мы нашли записку, – лекарь изменил голос и густым басом продекламировал: – Повязку не снимать до утра! Иначе постигнет вас кара болот!

Девушка фыркнула от смеха, и Шидай посмотрел на неё с осуждением. Видимо, то происшествие так его зацепило, что смеяться над ним было сравнимо с кощунством.

– Ранхаш потом всех пойманных разбойниц пересмотрел, но ни в одной не признал спасительницу. Если честно, мне кажется, что ему примерещилось. Всё-таки он в таком состоянии был…

– Да, может, и боги с ним, со спасителем? – Майяри улыбнулась. – Главное, помог. Наверное, ему не хотелось быть узнанным. Ногу же он срастил хорошо?

Ей действительно не хотелось быть узнанной. Сперва она опасалась, что харен решит узнать, где именно она хоронилась на болотах, и доберётся до гава-лиимцев, а теперь ей просто не хотелось, чтобы оборотень был обязан ей чем-то. Её вполне устраивали их нынешние отношения без груза чрезмерной благодарности.

– Неплохо, – сдержанно похвалил Шидай. – Одно сухожилие приживил не к тому месту, но я поправил.

Майяри едва удержала вздох разочарования. Всё-таки напортачила…

– Если бы этот малолетний придурок ещё с большим уважением относился к чужому труду и своему здоровью, то уже был бы полностью здоров! – Шидай недовольно взглянул на харена. – В первую же неделю после ранения он умудрился порвать связки в коленном суставе.

– Вот скотина! – в душе Майяри вскипело негодование, и ругательство вырвалось прежде, чем девушка прикусила язык. В голове ярко вспыхнула картинка того месива, что представляло из себя колено харена до излечения.

Растроганный Шидай посмотрел на неё чуть ли не с обожанием и, найдя наконец-то благодарного слушателя, продолжил упоённо жаловаться:

– Я, конечно, всё срастил, но через пару дней он уже повредил сухожилия!

– Как?! Он боли, что ли, не чувствовал?

– Вот-вот! А там же после ранения всё нежное, неэластичное и слабое! Растянуть или порвать – минутное дело! Он себя совсем не жалеет. И вот я лечу, а он опять всё тянет и рвёт! Нога даже окрепнуть не успевает, – лекарь бухнул кружку на стол.

– И после этого он меня за безрассудство ругал?! – Майяри с возмущением уставилась на харена. Тот зябко повёл плечами. – С таким отношением он и до пятисот не доживёт!

– А он и не считает, что ему нужно жить-служить, – последнее лекарь выплюнул с отвращением, – так долго.

Заметив недоумённый взгляд девушки, оборотень невесело улыбнулся и добавил:

– Не обращай внимания. Это наше с ним личное.

Повисло тягостное молчание, и Майяри почувствовала себя неуютно. Отчего-то показалось, что господин Шидай сильно расстроился. Жить-служить? Почему служить? Девушка опять взглянула на харена и вдруг остро осознала, что за холодным взглядом может скрываться какое-то прошлое. Как у неё самой.

Желая ободрить лекаря, Майяри подалась вперёд и с заговорщицкой улыбкой прошептала:

– Господин Шидай, а ведь можно как-то укрепить его больные связки и сухожилия, верно?

– Ну да, – мужчина заинтересованно посмотрел на неё. – Но это требует ежедневной работы и, следовательно, больших магических сил. Я лекарь, конечно, превосходный, – скромностью оборотень тоже не страдал, – но сил у меня не так много. Пока я восстанавливаюсь, Ранхаш опять всё порвёт.

– Так у меня сил прорва! – девушка широко улыбнулась и многозначительно вскинула брови. – Научите меня, и я каждый день буду «греть» ему ногу. Через месяц он хромать будет только по привычке.

Несколько секунд Шидай оценивающе смотрел на неё, а затем расплылся в шкодливой улыбке и поманил её пальцем.

– Слушай сюда, ученица.


Глава 27. Странный дворецкий

Затягивать с отъездом не стали. Едва закончился завтрак, как харен скомандовал сборы. Растерянные и немного напуганные Диэна и Элда жались друг к другу, временно потеряв свою подругу и её сурового слугу, за спиной которого было так комфортно прятаться. Те продолжали пребывать в зверином облике и, похоже, оборачиваться пока не собирались. Шидай попробовал было побеседовать с господином Маришем, правда, не насчёт ранения Майяри («Не самое удачное время для ведения таких деликатных разговоров» – «Да вам просто связываться с ним не хочется»), а по поводу его озверевшего состояния, но волк ответил таким яростным рыком, что перепуганная Майяри оградила зверя щитом. В итоге пришлось отдать одну карету полностью Маришу и его пернатой госпоже.

И Майяри.

Вообще-то харен настаивал, чтобы она ехала вместе с ним, но ястреб, к полному обалдеванию и в то же время восторгу Шидая, с яростным воплем бросился на господина Ранхаша, грозясь забить крыльями его и оглушить криками всех остальных. Подоспевшая Майяри просто накрыла расшумевшуюся птицу подолом своего платья и потом несколько минут упрашивала её успокоиться и отгоняла господина Мариша, пытавшегося засунуть башку ей под юбку. В результате ей пришлось составить компанию этому зверинцу в пути.

А Элде и Диэне не повезло продолжить путь с хареном и его лекарем. Нет, господин Шидай изо всех сил старался развлечь девушек светской беседой (Элду глубоко поразила осведомлённость мужчины в самых модных узорах и кружевах этого сезона, а Диэну обескуражили весьма пространные рассуждения лекаря об элегантности в женской одежде), но молчаливый и спокойно-равнодушный господин Ранхаш выхолаживал всю тёплую атмосферу. Он не отрывал пристального, промораживающего насквозь взгляда от едущего рядом экипажа. В его окна была видна только волчья туша, но с другой стороны время от времени появлялся конный охранник и показывал господину, что всё в порядке, госпожа на месте.

Его это не успокаивало.

На каждой остановке харен лично ходил проведывать Майяри, внимательно, даже придирчиво её осматривал и задавал пару вопросов. Только не щупал, но, казалось, очень хотел это сделать.

Привал на ночь устроили рядом с лесом. Изумлённые Элда и Диэна с распахнутыми ртами выслушали не очень искренние извинения харена за то, что им пришлось сменить маршрут, и за то, что им придётся ночевать в шатре в тёплой компании горячильных камней.

Этот шатёр, весьма просторный и разделённый внутри на три части, установили сразу же после разведения первого костра и предложили благородным девицам обустраиваться на ночь.

– Это лучше, чем столкнуться с ещё одной бандой, – заметила Майяри, укачивая завёрнутую в одеяло птицу. Та дремала и вела себя тихо, что девушку полностью устраивало.

Готовые уже расплакаться Элда и Диэна украдкой шмыгнули носами и осмотрелись в поисках своих саквояжей. Майяри тоже осмотрелась и напряглась.

– А где господин Мариш?

– Может, охотиться пошёл? – пожала плечиками Диэна, с лёгкостью поднимая весьма увесистый саквояж, а затем, спохватившись, охнула и согнулась под его тяжестью. Ей тут же поспешили на помощь.

С сомнением посмотрев на спящую птицу, Майяри пригляделась к снегу и уверенно потопала по цепочке отпечатков волчьих лап. Господин Мариш обнаружился за шатром под укрытием заснеженных кустов. Дрожа и прерывисто вздыхая, мужчина пытался подняться со снега, но руки раз за разом подламывались. Девушка замерла, с интересом осматривая обнажённую спину сурового дворецкого и поджарые ягодицы. Там её взгляд задержался, с любопытством оглаживая татуировку в виде крыльев, расположенную прямо на крестце и кончиками перьев ложащуюся на приподнятую часть ягодиц. Рисунок явно давний, уже сильно выцветший, но… Майяри едва сдержала нервный смешок. Господин Мариш открылся ей с другой, очень-очень интригующей стороны.

Почуяв чужое присутствие, оборотень резко обернулся и разъярённо прищурился.

– Она не видит, – Майяри поспешила набросить край одеяла на голову ястребу.

– Вы бесстыжи! – прошипел мужчина и потянул руку к лежащему рядом покрывалу.

– Почему это? – ничуть не расстроилась девушка, продолжая осматривать поднявшегося на ноги оборотня.

Тот торопливо обернул бёдра тканью и круто развернулся. Майяри не отказала себе в удовольствии пройтись взглядом по его груди и животу. Дорожка волос, убегающая вниз, за край покрывала, слегка серебрилась седыми волосами. Мариш проследил за её взглядом и безапелляционно заявил:

– Бесстыжая, невоспитанная и без малейших манер!

– Почему? – опять повторила Майяри. – Я же только смотрю. Вы же не отведёте взгляд, если увидите обнажённую женщину? Ну если она не будет вашей госпожой.

– Отведу, – мрачно процедил оборотень.

– Точно? – девушка недоверчиво изогнула брови.

Господин Мариш поджал губы и знаком велел, чтобы она отвернулась. Почему-то вспомнился Мадиш, и Майяри скучающе, на манер друга, протянула:

– Зануда.

И потопала в обратном направлении.

Диэна и Элда всё ещё мялись у входа в шатёр и, сдвинув головы, о чём-то перешёптывались. До слуха Майяри донёсся треск, и она подалась чуть в сторону. На губах заиграла улыбка. Оборотни, посланные хареном на разведку, вернулись и, обернувшись, притоптывались босыми пятками на снегу. Оглянувшаяся Элда потрясённо замерла, а затем взвизгнула и присела на корточки, пряча лицо в коленях. Диэна лишь побелела и, нервно сглотнув, отвела взгляд в темнеющее небо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Простите, мы не хотели, – поспешил извиниться один из оборотней. Вина в его голосе, правда, не слышалась, и улыбку он едва сдерживал.

– Ничего страшного, мы не в обиде, – с улыбкой отозвалась Майяри, спокойно и в то же время любознательно осматривая мужчин ниже пояса.

Почти полминуты они растерянно пялились на неё, а затем порывисто отвернулись и заозирались в поисках одежды. Девушка не расстроилась: по её мнению, сзади мужчины были симпатичнее, чем спереди.

Сильные пальцы до боли впились в её плечо и круто развернули в другую сторону.

– Смотреть на дуб, – распорядился харен и коротко приказал уже мужчинам: – Марш отсюда!

Дуб располагался прямо напротив Майяри и совершенно не привлекал взор. Девушка рискнула взглянуть на харена и была награждена волной холода.

– Они ушли? – жалобно спросила Элда.

Майяри успела заметить, как Диэна стрельнула глазами в ту сторону, где ранее стояли голые мужчины.

Из-за шатра появился недовольный господин Мариш, успевший разжиться сапогами, рубашкой и штанами.

– Господину Викану следует озаботиться воспитанием своей невесты, – недовольно выплюнул он.

– Чем Викану озаботиться? – не расслышал подоспевший Шидай.

Скорбно поджав губы, Мариш промолчал, осознав глупость своего предложения. Где господин Викан, а где воспитание…

Майяри ласково и ехидно взглянула на харена и осуждающе покачала головой, словно говоря: «И зачем вы лишили меня удовольствия?». А затем хитрюще прищурилась, будто бы напоминая, что его-то она уже видела. И ничего плохого с ним не случилось. Или Ранхашу показалось, что она напоминает? От ласково-хитрой улыбки он почему-то смягчился, сердиться расхотелось, да он и не хотел сердиться… Ранхаш растерянно моргнул, ощутив, что в груди появляется что-то мягонькое, податливо проминающееся от одних только мыслей, и невольно сделал шаг назад.

– Есть и спать, – отрывисто бросил он и, развернувшись, торопливо похромал прочь.


Когда улыбающийся господин Шидай заглянул в шатёр к девушкам, там благодаря жаровне с углями (и стараниям Майяри) уже было весьма тепло. Девушки сидели, полностью одетые, на сундуках и пили из деревянных кружек дымящийся отвар.

– Как вас хорошо устроили, – одобрил лекарь, осматривая застеленный шкурами пол и сундуки, установленные в виде двух прямоугольных площадок и заваленные одеялами, – импровизированные кровати.

– Господин Шидай, – оживилась Элда и, подвинувшись, похлопала ладонью по месту рядом с собой. – Присаживайтесь.

Мариш посмотрел на девушку с негодованием. Предлагать неженатому мужчине разделить с собой одно место? Прищурившись, оборотень уставился на Майяри, как на источник всех бед.

– О, благодарю, госпожа, но я за госпожой Майяри. Пришло время лечебных процедур.

– Лечебные процедуры? Здесь? В поле? – Мариш скептически изогнул брови.

– Медлить нельзя, – сладко улыбнулся Шидай. – Госпожа постоянно попадает в истории и из-за этого страдает слабым здоровьем. Вот, кстати, из последнего приключения она вернулась с укусом, – выцветшие жёлтые глаза ласково прищурились.

Повисло недолгое молчание. Мариш с достоинством выдержал пристальный взгляд и, склонившись над Майяри, протянул руки к птице.

– Позвольте.

Задремавшего ястреба выдернули из обвивавших его рук, и он, встрепенувшись, яростно закричал, заставив поморщиться всех, кроме мужчин.

– Лоэзия! – негодующе взвизгнула Диэна, закрывая уши руками.

Майяри поспешила вскочить и выметнуться наружу. Холод мгновенно впился в её разгорячённые щёки. Посмеивающийся господин Шидай вышел следом за ней.

– Пошли туда, – он указал на небольшую палатку, и девушка с энтузиазмом направилась к ней.

Под лечебными процедурами лекарь на самом деле подразумевал обучение некоторым лечебным практикам, и Майяри не терпелось приступить к их изучению. Гостеприимно приподняв полог, Шидай подождал, пока внутрь заберётся девушка, а затем последовал за ней. В его палатке оказалось не так тепло, как в шатре девушек, но Майяри тут же приступила к исправлению этого.

– Главное, чтобы Ранхаш раньше времени не сунулся, – Шидай на всякий случай выглянул за полог.

– Или господин Мариш не пришёл с проверкой, решив, что мы слишком долго. Похоже, он решил, что пока я рядом с его госпожой, то должна быть образцом благочестия и примерного поведения.

– Ну вряд ли он ждёт от тебя чего-то столь невероятного после сегодняшнего. Парни, между прочим, теперь за ширмой оборачиваются, – лекарь взглянул на девушку с весёлым укором. – Но ты с Маришем всё же будь поосторожнее. Он не просто излишне щепетильный дворецкий. До того, как он попал к госпоже Лоэзии, Мариш больше двухсот лет провёл в разбойных шайках. При госпоже он, конечно, старается не демонстрировать свою тёмную сторону, но от такого прошлого нельзя полностью избавиться.

– Господин Мариш был разбойником? – недоверчиво переспросила Майяри. – Но он образцовый слуга, словно бы прослуживший своей семьей несколько сотен лет.

– Ну так и было, только семья была другой, – лекарь пожал плечами. – Вроде бы раньше он служил роду Илаший. Их сейчас уже не существует. Уничтожили около четырёхсот лет назад при старом хайнесе. Тогда подобное не было редкостью и таких, как Мариш… – господин Шидай запнулся, – или я, были сотни. Нас иногда даже называют поколением с оторванными корнями.

– Нас? – повторила Майяри.

– Может быть, потом расскажу, – мягко пресёк вопросы мужчина. – Я уж не знаю, что там было с Маришем. Я про себя-то не всё помню из того периода, но вроде бы после гибели семьи он почти двести лет бродяжничал, потом подался в бандиты.

– И его после этого подпустили к госпоже Лоэзии?

На самом деле Майяри очень хотелось задать другие вопросы. Опять вспомнилось странное имя рода господина Шидая – Даший, – и девушка ещё больше уверилась, что оно ненастоящее.

– У её отца не было большого выбора, – хмыкнул Шидай.

Шидай скучающим взором обвёл специально возведённые трибуны и остановил свой взгляд на помосте, расположившемся прямо по центру площади в окружении галдящей толпы. На помосте рядом с плахой, опираясь на топор, стоял палач, облачённый в длинный чёрный плащ с широким капюшоном. Лицо его, согласно обычаям, было закрыто тёмной тканью, чтобы приведённые на смерть не видели его и не посещали после своей казни.

– Может, я подожду тебя за трибуной?

Повернувшись к сидящему рядом Шереху, мужчина устало воззрился на него.

– Посиди уж рядом, – проскрипел старый консер. – Ты в своё время стольких на плаху перетаскал, что тебе от одной этой казни?

– Я к тебе вообще-то по делу.

– Ты всегда по делу. Нет бы просто ради дружеской посиделки к старому другу заглянул.

Шидай скептически осмотрел оборотня. Выглядел тот действительно старым. Глубокие морщины бороздили лицо, некогда серебристые волосы стали светлыми, как у луня, а красивые изящные руки сморщились, пальцы стали узловатыми. Но всё же стариком старого консера назвать могли немногие. Для своего весьма почтенного возраста он выглядел весьма и весьма бодро. Жёлтые глаза хоть и выцвели, но блестели по-прежнему слегка насмешливо и с молодецкой зоркостью подмечали все детали. А узловатые пальцы не дрожали, и движения Шереха всё так же были точными и уверенными, разве только не такими сильными, как раньше.

– Я хотел поговорить о Ранхаше. Но не здесь!

– Ну прости, – ничуть не раскаиваясь, протянул Шерех, – приглашение хайнеса отклонить не так-то просто. Невежливо. Придётся досидеть до конца.

– В твоём возрасте и с твоими заслугами всё будет вежливо, – недовольно процедил Шидай, но голос понизил и украдкой посмотрел на сидящего неподалёку хайнеса.

Тот с холодным величием рассматривал снующую внизу толпу и слушал своего первого советника. Шидай с изумлением отметил новую причёску повелителя. Ранее тот щеголял с длиннющей белоснежной косой, теперь же его голову украшал ёжик длиной не более половины вершка[1]. Неужто история, что какая-то девица спалила его шевелюру, всё же правда? Да нет, с их хайнесом такое вряд ли могло произойти.

По другую сторону от хайнеса сидел, невероятно гордый оказанной честью, сарен[2] Триий Бодый. Заметив, на кого смотрит Шидай, Шерех пояснил:

– Его оборотни участвовали в облаве и смогли отловить всех до единого главарей банды. Хайнес наградил его за это возможностью один раз попросить об исполнении любой услуги.

– Да? Здорово же они его достали!

– Пощекотали нервы повелителю, – Шерех улыбнулся, и вокруг его глаз собрались лучики морщинок. – Слышал, что они почти захватили Дрею и едва ли не провозгласили город свободным от власти хайнеса? Это, естественно, заставило того понервничать. О, едут.

Толпа завопила, и Шидай, обернувшись, увидел телегу, выезжающую на площадь. На неё была водружена клетка с пятью мужчинами. Все грязные, оборванные, заросшие и избитые, но не сломленные. Нагло ухмыляясь в ответ на возмущение толпы, оборотни плевались через решётку и показывали неприличные жесты в сторону хайнеса. Равнодушие сохранил только один из разбойников. Прикрыв глаза и прислонившись спиной к решётке, он, казалось, спал.

До слуха лекаря донеслись брезгливые вздохи, и он, опустив глаза, увидел несколько высокородных женщин, с возмущением обсуждающих неприличное поведение привезённых на казнь.

– Никогда не мог этого понять.

Шерех проследил за его взглядом.

– Что благородного и возвышенного в таком зрелище, что высшее общество и женщины считают себя обязанными присутствовать здесь? – продолжал шипеть Шидай.

– Скука, мой друг, – проскрипел старый консер. – Этим птичкам скучно в их клетках, и они цепляются за любой возможный случай развлечься без нарушения приличий. Лекарством от скуки могла бы стать чуть большая свобода, но… – оборотень многозначительно умолк.

– Нянечка, а кто эти страшные мужчины?

Шидай развернулся так резко, что чуть не опрокинул кресло. В паре саженей слева от них в кресле сидела бледная женщина, а на её коленях стояла очень красивая девочка с серебристыми локонами в прелестном бежевом платьице. Вцепившись пальчиками в перила, малышка распахнутыми от любопытства глазами смотрела на подъезжающую телегу.

– Это плохие дяди, – дрожащим от страха голосом объяснила женщина. По её лицу было видно, что больше всего она мечтает уйти отсюда.

– Дочка Триия, – прошептал Шерех. – Ей сегодня исполнилось шесть, и он решил, что самое время начинать приучать её к подобному зрелищу.

У Шидая остро зачесались руки и захотелось проверить шею уважаемого сарена Бодыя на крепкость.

Преступников возвели на эшафот, и вместе с ними на помост поднялся глашатай, который громко зачитал толпе все прегрешения казнимых и озвучил назначенное наказание – смерть через отрубание головы. Одного из мужчин грубо потащили к плахе и, заставив упасть на колени, навалились на его плечи, удерживая на месте. Сверкнуло лезвие топора.

Шидай обернулся на испуганный вздох и увидел, что нянечка сидит с закрытыми глазами, а ребёнок с недоумением следит за катящейся по доскам головой.

– У дяди голова отвалилась, – озадаченно заметила она. – И кровь течёт. С ним всё хорошо?

Ребёнок, чьё мировосприятие ещё не омрачено пониманием жестокости, боли и смерти. Застарелая тоска вгрызлась в сердце, и Шидай взглянул на господина Триия с ненавистью. Ему следовало беречь свою дочь от такого.

– Нет, моя дорогая, – едва прошептала нянечка. – Он… он лишился жизни. Он был очень плохим и забирал жизнь у других. И чтобы он больше этого не делал, его вот… попросили исчезнуть.

– А почему он стал плохим? – продолжала допытываться девочка.

– Потому что его никто не любил и он никого не любил.

Малышка сурово свела брови, укладывая услышанное в своей хорошенькой головке, и потребовала:

– Опусти меня.

К облегчению Шидая, нянечка поспешила опустить ребёнка вниз, и слишком высокое ограждение скрыло кровавое зрелище от глаз девочки.

Второй из обречённых на смерть сопротивлялся до последнего. Зрелище было просто душераздирающее. До слуха Шидая доносились тихие подвывания нянечки, которая, сложив руки крест-накрест на груди, молилась богам.

– Шерех, если я потом набью морду Бодыю и попадусь, ты сможешь уберечь меня от гнева хайнеса? – тихо поинтересовался Шидай.

– От гнева хайнеса смогу, – покладисто отозвался старый консер, – но вот от гнева Ранхаша нет.

Шидай досадливо поджал губы.

К плахе повели уже четвёртого из преступников. Выглядел он уже не так дерзко и едва передвигал ноги. На его кончину Шидай смотреть не захотел и перевёл взгляд на последнего из главарей некогда большой банды. Тот по-прежнему выглядел спокойным и, казалось, полностью принял свою судьбу и смирился с ней. Полный ужаса крик, раздавшийся на трибуне, едва не заставил Шидая подскочить.

Сарен Триий с ужасом смотрел на эшафот. Шидай проследил за его взглядом и едва сам не завопил, заметив на лестнице эшафота лёгкое бежевое платье. Сарен разгневанно уставился на то место, где сидела нянечка, но её уже там не было. Бедная женщина со всех ног бежала вниз по лестнице.

Малышка кое-как поднялась по слишком высоким для неё ступенькам и уставилась на обалдевших глашатая и палача. На площади воцарилась испуганная тишина, разнёсшая звонкий детский голосок аж до соседних улиц.

– Я беру его себе! – девочка указала на оставшегося преступника. – Хайнес должен папе желание, а у меня сегодня день рождения, поэтому желание папа дарит мне, а я хочу его!

Ещё почти полминуты сохранялась тишина, а затем в толпе раздался смех. Сарен виновато посмотрел на хайнеса, а затем грозно взглянул на своих оборотней, которые уже пробирались через толпу, но народ не очень хотел расступаться. Хайнес знаком велел убрать девчонку с эшафота и продолжить казнь. Глашатай было бросился выполнять его повеление, но чьи-то шкодливые руки схватили его за щиколотки и под громовой хохот стащили с помоста. Девочка продолжала стоять среди пятен крови рядом с боязливо сторонящимся её палачом и упрямо смотреть на несколько обескураженного преступника.

– Я тебя любить буду, и ты станешь хорошим, – торжественно провозгласила она. – Буду тебя одевать, поить и кормить. Тебе будет у меня очень хорошо. А ты будешь любить меня. Хочешь?

– Тёмные, да уберите ребёнка! – сквозь зубы выдохнул хайнес.

Толпа, явно издеваясь, пихала посланников сарена и хайнеса, не позволяя им приблизиться к помосту.

– А у вашей дочери прекрасное чутьё, – певуче протянул Шерех, и вокруг него повисла напряжённая тишина. – Это же Мариш Хэый, верно? Слышал, раньше он служил дворецким в доме Илашиев, пока тех не вырезали. Нужными навыками он точно обладает. Да и народу будет полезно убедиться, что хайнес всегда держит своё слово.

И повелитель, и сарен побледнели. Шидай едва сдержал усмешку и с большим вниманием осмотрел новое приобретение семьи Бодый.

Хайнес не пойдёт против старого консера Вотого, ведь именно благодаря нему правление прежнего хайнеса всё же подошло к концу и именно Шерех потом помогал и помогает молодому хайнесу разгребать то говно, что осталось после его отца. И сарен это тоже понимает.

Хайнес коротко махнул своему советнику, и тот, вскочив на ноги, провозгласил:

– В качестве награды за верную службу светлейший и сильнейший хайнес Иерхарид осуществит обещанное и дарует сарену Триию Бодыю жизнь Мариша Хэыя!

Толпа взорвалась ликующими воплями. Палач подошёл к застывшему преступнику и надрезал топором верёвку на его запястьях. Крики смолкли, и повисло тягостное молчание. Народ словно бы наконец понял, что напротив главаря одной из самых известных и влиятельных банд стоит высокородная девочка, которой он мог спокойно свернуть шею.

– Я тебе не нравлюсь? – огорчилась малышка. – Я могу отдать тебе все свои игрушки, но взрослым же они не нравятся.

Серые глаза без всякого выражения продолжали смотреть на неё. Затем оборотень повёл головой в стороны, разминая шею, и, присев перед девочкой на корточки, протянул ей согнутую в локте руку.

– Прошу вас, моя госпожа, – прохрипел он.

Обрадованная малышка тут же уселась на его предплечье и радостно взвизгнула, когда оборотень выпрямился. Уткнувшись носом в его немытую шею, девочка беззастенчиво провозгласила:

– Ты плохо пахнешь!

– Надеюсь, госпожа позаботится обо мне, – отозвался оборотень, неспешно шагая к лестнице.

– Конечно! – с жаром отозвалась та.

Внизу их сразу же окружили озадаченные оборотни сарена, а нянечка бесстрашно вцепилась в локоть помилованного преступника, умоляя его вернуть ребёнка. Тот будто бы не слышал её и продолжал идти вперёд, а малышка в его руках пыталась убедить плачущую женщину, что теперь он их и обязательно станет добрым.

– Не так уж и плохо провели время, – пропел Шерех, тихо посмеиваясь.


– С тех пор сарен никогда не брал дочь на казни, – закончил Шидай. – Из-за этой истории он на многие годы стал посмешищем в высшем обществе. Но смешки умолкли. Видишь ли, Мариш очень быстро взял всё хозяйство семьи Бодый в свои руки и стал незаменимым. Многие втайне даже завидуют сарену, хотя в первые годы предрекали, что бывший разбойник перережет их всех в их же постелях. Но замашки из прошлого у него всё равно остались, поэтому ты с ним всё же поосторожнее.

Озадаченная Майяри потёрла лоб. Высокомерный и помешанный на приличиях господин Мариш – бывший глава разбойной банды… Вспомнилась татуировка на его крестце, и девушка почувствовала, что у неё закипают мозги. Не приходилось ей раньше встречать такую полную противоречий личность.

– Так, хватит разговоров. Сосредоточимся на обучении.

Майяри послушно тряхнула головой и уставилась на лекаря.


[1] Вершок – мера длины. Около 4,4 см.

[2] Сарѐн (женский титул сарѐна) – один из титулов Салеи. Почти то же самое, что граф, но со своими особенностями. Является господином какого-либо региона.


Глава 28. Милые детали путешествия

Ночью Майяри так крепко спала, что даже не ощутила весьма явного шевеления рядом. Проснулась она уже оттого, что стало тяжело дышать, и в полудрёме нащупала на себе чьё-то обнажённое нежное тело. Почти минуту она пыталась сообразить, каким образом эти странные ощущения должны соотноситься с Каменным садом, который ей снился, а затем увидела над собой негодующее лицо господина Мариша. В тусклом желтоватом свете дворецкий выглядел очень многообещающе. Майяри мгновенно вспомнила о его прошлом, а также, что ложилась спать с птицей.

– Я не специально, – невольно оправдалась она и аккуратно спихнула спящую Лоэзию на другую половину ложа вместе с одеялом.

Оборотень недоверчиво прищурился. Вряд ли он забудет, как она мяла ягодицы его невинной госпожи.

– Вы лучше ей одежду принесите, а мне ещё одно одеяло.

Круто развернувшись, волк удалился за занавеску на первую треть шатра. Майяри поправила одеяло на Лоэзии, плотнее обернула её босые ноги и прислушалась, не проснулись ли в другой части Диэна или Элда. Было тихо.

Шурхнул полог, и в полосу света ступил господин Мариш. Аккуратную стопку одежды он положил на край постели, а одеяло впихнул в руки Майяри. Ну хоть не в лицо бросил.

Майяри поспешила укрыться и закрыть глаза. Спалось так сладко…

Она почти уплыла в дремоту, когда почувствовала, как к спине приваливается хрупкая тяжесть, и распахнула глаза. Господин Мариш сидел неподалёку на сундуке и неприязненно щурил глаза.

– Я себя магией грею, вот она к теплу и тянется, – опять начала оправдываться Майяри. – Она голая, ей холодно.

Ноздри мужчины раздражённо раздулись, и Майяри ощутила недовольство. Какого Тёмного она вообще оправдывается?

– Господин, давайте вы уясните, что ничего неприличного с вашей госпожой я делать не собираюсь, – прошипела Майяри, – хотя бы потому, что я не знаю, что делать с женским телом!

И с мужским только в теории представляет.

Раздражённо фыркнув, девушка закрыла глаза и заставила себя выкинуть из головы этого вечно недовольного сноба. Выбрасываться он не пожелал: Майяри всем телом ощущала его пронизывающий взгляд. Неожиданно новая мысль возникла в её голове, и она, расплывшись в усмешке, опять посмотрела на мужчину.

– А может, вы ревнуете?

– Что? – оборотень высокомерно выдохнул и окинул её пренебрежительным взглядом. – К вам?

Майяри нахально улыбнулась и вновь закрыла глаза. Определённо стало легче.


Когда Ранхаш утром решил заглянуть к Майяри и проверить, на месте ли она, он определённо не ожидал увидеть сонную Лоэзию, завёрнутую только в одеяло. По крайней мере, её одежда лежала на краю постели, а из-под покрывала были видны розовые пяточки.

Увидев харена, девушка мгновенно проснулась, охнула и поспешила обернуться вторым одеялом. Ранхаш с некоторым запозданием отвернулся.

– Простите, госпожа. Я не думал, что вы уже пришли в себя.

– Н-ничего, – едва слышно отозвалась смертельно побледневшая Лоэзия.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался харен.

– Замечательно.

– Я рад. Я посещу вас позже, когда вы будете готовы.

Сказав это, харен поспешил скрыться. На выходе он столкнулся с Маришем, несущим котелок с горячей водой. Увидев его, оборотень сперва замер, а затем со всех ног бросился в шатёр.

– Моя госпожа! – выдохнул он, замирая рядом с постелью и осторожно опуская на шкуры свою ношу. – С вами всё хорошо?

Лоэзия трясущимися руками вцепилась в одеяло и, не выдержав, тихо расплакалась.

– Мариш, я так испугалась…

– Уже всё позади, – мужчина наклонился и, подняв плачущую девушку на руки, прижал к груди, укачивая, как ребёнка. – Эти оборотни больше никогда и никому не смогут причинить вреда.

Майяри, стоящая рядом с Диэной и Элдой в их части шатра, опустила полог и отошла к обескураженным девушкам. Сперва, увидев харена, она решила обождать и дать жениху и невесте пообщаться наедине. А сейчас… Почему-то она была уверена, что от господина Мариша можно ожидать только нудных нотаций и язвительных замечаний. Что ж, за то, что он в очередной раз её удивил, можно простить все недостатки его неприятного характера.


Едва поступил приказ харена о сборах, высокородные девицы поднялись со своих мест и показательно быстро собрались. Вероятно, ни одна из них, кроме Майяри, никогда так быстро не собиралась. Но сейчас они даже не обратили внимания на вопиющий факт собственной поспешности: очень уж хотелось поскорее добраться до Жаанидыя. По прикидкам Майяри, которые она озвучила девушкам, с задумчивым видом рассматривая карту, ехать им оставалось ещё недели три. И это она ещё не знала, какой именно маршрут выбрал господин Ранхаш. Задавать же вопросы ему, Майяри, конечно, не рискнула.

На улицу девушки высыпались, сбиваясь в кучку за узкой спиной Майяри. Господин Мариш укладывал вещи, так что другой крепкой спины поблизости просто не оказалось.

– Госпожа Майяри, – харен холодно воззрился на девушку, – в этот раз вы составите компанию мне и господину Шидаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Майяри ничего не сказала, только в замешательстве взглянула на сгрудившихся за её спиной девушек, но господин Ранхаш тут же добавил:

– И никаких возражений.

– Господин Ранхаш, – робко окликнула его Лоэзия. Щёки её вспыхнули. – Я понимаю, вы злы на нас, но можно Майяри всё-таки поедет с нами? Обещаю, что сама прослежу за ней!

Майяри умилилась, и в то же время ей захотелось хохотать. Наверное, господин Ранхаш опасается именно того, что за ней опять проследят и влезут в её неприятности.

– Я понимаю, что вы, как её опекун, очень переживаете за неё…

– Госпожа Лоэзия, – харен позволил себе перебить невесту и устало заявил: – Я не опекун ей. Я её страж.

И холодно взглянув на Майяри, направился к экипажу.

– Мне кажется, он зол на тебя, – заметила Лоэзия.

– А мне не кажется… – кисло протянула Майяри.

– И зол только на тебя, – голос оборотницы прозвучал слегка обиженно.

– Так это ж прекрасно! Значит, ты раздражаешь его не так сильно, как я.

Широко улыбнувшись девушкам, Майяри направилась к экипажу. Следом за ней на расстоянии трёх саженей ненавязчиво шагали двое оборотней.

– Кажется, я поняла, почему господин Викан выбрал именно её, – Элда с превосходством посмотрела на подруг. – Они же так похожи!

– Вот ещё! – с негодованием выдохнула Диэна. – Она-то за мужчинами не увивается, как он за женщинами!

Элда с изумлением воззрилась на неё, и брюнетка смутилась, сообразив, что ненароком выступила в защиту новой знакомой.

– Пойдёмте, тут холодно, – Элда поёжилась и первая направилась в сторону экипажа.

Устроившись на подушках и обложившись горячильными камнями, Элда и Диэна с нетерпением начали поглядывать в окна в ожидании отъезда. Лоэзия же не отрывала взгляда от господина Ранхаша, о чём-то говорящего с Рладаем.

– Мне кажется, Майяри ему ближе, чем я, – тихо произнесла она.

– Лоэзия, о чём ты говоришь? – возмутилась Диэна. – Она просто раздражает его.

– Я бы тоже хотела его немного раздражать, – внезапно призналась Лоэзия. – Хотя бы раздражать.

– Перестань говорить глупости! – решительно велела Диэна. – Господин Ранхаш – прекрасный жених. Выдержанный, спокойный. Для него слово «достоинство» – не пустой звук! У него, конечно, есть свои недостатки, но у кого их нет?

– А мне кажется, глупости говоришь ты, Диэна, – Элда недовольно стрельнула глазами на подругу. – Лоэзия, я не хотела тебя расстраивать, но я считаю, что харен совершенно тебя недостоин. Вы с ним слишком разные, и он не принесёт тебе счастья. По мне, лучше выбрать того, кто будет от тебя без ума. Как господин Викан от госпожи Майяри. Моя дорогая, мой тебе совет: поверни назад, пока не поздно.

Лоэзия растерянно уставилась на неё.

– Но мне нравится харен.

– Давай будем честны: он к тебе равнодушен, – Элду аж передёрнуло от собственных жестоких слов. – И тебе его равнодушие уже неприятно! Лучше излечиться от симпатии к нему сейчас. Потом же будет больнее.

– Прекрати! – Диэна возмущённо уставилась на неё. – Такая выгодная партия выпадает далеко не всем, а ты предлагаешь Лоэзии просто выкинуть свой шанс на удачное замужество?

– Удачное? – в свою очередь возмутилась Элда. – Диэна, ты просто цитируешь своего отца!

– И что с того? – взвилась уязвлённая брюнетка.

– Мне просто интересно, веришь ли ты сама в то, что говоришь?

– Конечно, верю! – Диэна сложила руки на груди и уставилась в окно.

Но после непродолжительного молчания всё же добавила:

– Но желать раздражать своего жениха уж как-то… неправильно.

Лоэзия опустила голову, прикипев взглядом к своим переплетённым пальчикам.

А Диэна вдруг порозовела и спрятала улыбку в ладошке.

– Ты чего? – подозрительно прищурилась Элда.

– Да просто подумала кое о чём, – отмахнулась та.


Атмосфера в экипаже царила тяжёленькая. Харен холодно смотрел в окно, любуясь бесконечными снежными пейзажами, Майяри глядела в другое окно, любуясь таким же бесконечным лесом, а Шидай с лёгкой улыбкой на устах попеременно смотрел то на господина, то на девушку. Решив, что уже прошло достаточно времени для того, чтобы Ранхаш малость расслабился, лекарь поинтересовался:

– Ты опять повредил ногу? Просто хромаешь сильнее обычного.

– Всё в порядке, – сухо отозвался харен и попытался согнуть больную ногу. Не получилось.

Майяри, бросив острый взгляд на лекаря, напустила на лицо виноватое выражение и протянула:

– Простите, это из-за меня. Вам пришлось столько бегать, а вы же хотели за время пути восстановиться.

Ранхаш покосился на неё. Девчонка выглядела искренне расстроенной, но почему-то он ощущал какой-то подвох.

– А разве господин Шидай не может помочь вам полностью восстановиться?

– Это ежедневная процедура, – тут же вступил в разговор лекарь. – У меня не хватает сил.

– Так только из-за этого? – оживилась девушка, и Ранхаш невольно напрягся. – У меня сил много, я могу помочь. Господин Ранхаш, давайте я в качестве извинений позабочусь о вашей ноге.

– Замечательно! – поддержал её Шидай. – А то он так беспокоится из-за неё. Даже запланировал больше отдыхать в пути, но вот не вышло, – мужчина хитро посмотрел на господина, словно спрашивая: «Ну что? Признаешься ей, что врал и на самом деле заботился о ней?».

И Ранхаш понял. Сговорились. И что ему с ними делать? Отправить их лечить друг друга, а потом бегать от них? Морока… Может, пусть лечат? Вылечат да отстанут.

– Только быстро, – тяжело выдохнул он.

– Хорошее дело быстро не делается, – нравоучительно произнёс Шидай.

Майяри же решила не ждать, пока харен передумает, и, наклонившись, заставила его поднять ногу и водрузить на соседнее сиденье. Ранхаш едва смог остаться невозмутимым.

– Расслабьтесь, – она так пошевелила пальцами в воздухе, что расслабиться при всём желании не получилось.

Откинув левую полу плаща, девушка положила руки на бедро харена, и её пальцы весьма ощутимо промяли его мышцы.

– Майяри, не торопись, – наставительно протянул Шидай.

Заставив себя расслабиться, Ранхаш отвернулся к окну. Пусть делают, что хотят.

Сперва всё было хорошо. По бедру от рук девушки разливалось тепло. Местами было больно, местами – приятно… А потом тепло распространилось, и Ранхаш застыл. Между лопаток выступил пот, в груди появилось волнение, и мужчина, украдкой опустив глаза, с облегчением уверился, что правая пола плаща лежит очень удачно.

– Долго ещё? – как можно равнодушнее поинтересовался он.

– Долго, – ласково протянул Шидай. – Лечебные процедуры не терпят спешки.

Ранхаш уставился на него и столкнулся с ехидным взглядом.

Шидай знал, каково это – когда от тонких девичьих пальцев вверх по бедру поднимается тепло и стягивается внизу живота.

– Да, тут много работы, – рассеянно отозвалась Майяри, проминая напрягшиеся мышцы у самого тазобедренного сустава.

В глазах харена помутнело, а во рту пересохло.


На следующее утро к удивлению всех харен лично спровадил Майяри к Диэне, Элде и Лоэзии.

– Совсем достала? – насмешливо поинтересовалась Элда.

– Да нет вроде, – отозвалась озадаченная Майяри.

– Майяри, не забудь вечером про процедуры! – прокричал ей господин Шидай.

Харен споткнулся.


Глава 29. Проблема госпожи Лоэзии

– Госпожа, не следует уходить так далеко.

Лоэзия вздрогнула и испуганно воззрилась на появившегося невесть откуда Мариша.

– О, прости, – девушка растерянно осмотрелась и обнаружила, что ушла за пределы лагеря и по сторонам тянутся заросли кустов. В темноте ей показалось, что по другую их сторону кто-то ходит. – Я не заметила, что ушла так далеко.

Мариш подал ей руку, и они направились назад.

– Вас что-то беспокоит? – наконец спросил слуга.

В последние два дня госпожа была очень задумчива, печальна и рассеяна. Мариш предполагал, с чем это могло быть связано, и злился.

Госпожа ответила не сразу.

– Это из-за госпожи Майяри, – тихо призналась она.

– И из-за харена, верно? – добавил Мариш, пристально следя за лицом госпожи.

К его удивлению, на упоминание жениха девушка отреагировала почти спокойно, без болезненных гримас и несколько равнодушно.

– И из-за него тоже. Мне стыдно признаться, но его холодность всё же расстраивает меня. Мы же уговаривались, что не будем ждать друг от друга невозможного. Но сейчас меня беспокоит не это.

– Вам кажется, что харен неравнодушен к госпоже Майяри?

Лоэзия даже споткнулась от изумления и посмотрела на Мариша удивлёнными глазами.

– Нет, – обескуражила она слугу ответом. – Точнее, меня беспокоит не совсем это… – она закусила губу и, отпустив локоть мужчины, заломила пальцы, пытаясь подобрать нужные слова. – Я чувствую, что во мне происходит что-то неправильное. Моя уважаемая мама, когда мне исполнилось пятнадцать, побеседовала со мной об отношениях между мужчинами и женщинами, – Мариш недовольно скривился, представив беседу с «уважаемой мамой». – Она рассказала мне о том, как зверь реагирует на своего избранника. Он становится нежным, – уголок губ дворецкого дёрнулся, но он не стал разуверять юную госпожу, – ласковым и немного агрессивным в своём стремлении не позволить другим заявить права на его возлюбленного.

– Да, госпожа, звери не любят, когда заходят на их территорию и трогают то, что принадлежит им. Всё правильно.

– А правильно ли, что я всё это ощущаю в отношении Майяри? – Лоэзия сильно, до хруста заломила пальчики и с надеждой уставилась на оборотня.

Тот даже остановился. Но невозмутимое лицо сохранить смог.

– Конечно, – выдавил он после секундной заминки.

Чтобы женщина тянулась к женщине? В этом не было ничего правильного, но расстраивать госпожу мужчина не захотел. Голова закипела, выискивая логичное объяснение случившемуся.

– Вот сейчас она ушла помогать господину Шидаю лечить ногу харена, а моя птица очень хочет расцарапать господину Ранхашу лицо, – Лоэзия некультурно шмыгнула носом. – Нет, он мне по-прежнему нравится, но порой, когда он подходит к Майяри, мне хочется броситься на него и… и… – она густо покраснела, – и пнуть.

По другую сторону кустов кто-то поперхнулся кашлем, и девушка испуганно вцепилась в локоть дворецкого.

– Это ваша охрана, – успокоил её Мариш, одаривая заросли многообещающим взглядом.

– Они слышали! – ужаснулась Лоэзия.

– Они глухи, – тяжёлый тон оборотня также намекал, что слышащие и болтающие вполне могут стать не просто глухими, но мёртвыми. – Вам не стоит переживать по этому поводу, госпожа. Ваша птица ещё юна, она редко видела других самцов и по молодости может испытывать ошибочную привязанность. Госпожа Майяри повела себя очень мужественно, – лицо мужчины даже не дрогнуло, – защищая вас. И ваша птица усмотрела в защитнике подходящую для себя пару. Её ввело в заблуждение поведение госпожи Майяри, больше подходящее мужчине. Со временем ваш зверь осознает свою ошибку и обратит свой взор в нужную сторону.

– Правда? – лицо Лоэзии озарилось облегчением, и Мариш слегка улыбнулся в ответ.

– Конечно. Я не посмею врать вам.

– Спасибо, Мариш, – улыбающаяся девушка крепко обхватила его локоть обеими руками. – Ох, надеюсь, мы вырастем быстро, а то мне неловко перед Майяри.

– Я думаю, она отнесётся с пониманием.

Мариш скользнул взглядом по кустам и, рассмотрев среди веток лицо рыжеволосого оборотня, кивнул ему. Тот исчез, а дворецкий перевёл взгляд на серебристую макушку госпожи и неожиданно припомнил события многолетней давности.


Толпа шумела, выкрикивая оскорбления и пожелания очутиться в самом кошмарном месте загробного мира. Приведённые на казнь отвечали ругательствами и похабными посылами в адрес хайнеса. Отребье! Мариш презрительно поморщился, глядя на своих якобы товарищей. Кучка недоносков, не сумевших договориться между собой, даже когда подступила смертельная угроза.

Мариш бросил равнодушный взгляд по сторонам и отметил в толпе знакомые лица. Как он и думал, его не бросили. В своём отряде он держал только самых верных и способных оборотней, а не всякую шваль, что норовила прибиться, привлечённая разбойной славой. Если хайнес порадовался, что от его отряда никого не осталось, то радость была преждевременной. Отряд Хэыя не так просто уничтожить.

Они ждали его приказа. Стоило ему подать знак, и на площади бы устроили резню, остановить которую не смогли бы и оборотни хайнеса. Но Мариш не спешил, ожидая, когда закон поможет ему избавиться от гнилых партнёров.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мужчина знал, что его казнь будет последней. Он – своего рода десерт в этом представлении. И спокойно осматривался, не обращая внимания на катящиеся по помосту головы и размышляя над наиболее удачными путями отступления.

Когда он увидел на ступеньках ребёнка в богатом светлом платье, то сперва замер, поражённый абсурдностью увиденного: хорошенькая маленькая девочка явно из богатой семьи и эшафот, украшенный лужами крови.

– Я беру его себе! – крохотный пальчик указал на него. – Хайнес должен папе желание, а у меня сегодня день рождения, поэтому желание папа дарит мне, а я хочу его!

Толпа взорвалась хохотом. Обескураженный Мариш отметил, что кто-то стащил с помоста глашатая.

– Я тебя любить буду, и ты станешь хорошим, – заверила его малявка. – Буду тебя одевать, поить и кормить. Тебе будет у меня очень хорошо. А ты будешь любить меня. Хочешь?

Что? Кто вообще её сюда пустил?

Мариш бросил короткий взгляд на толпу, выискивая родителей девочки, и увидел, что оборотней хайнеса, хохоча, пихают его же люди. И к ним уже присоединились доброхоты из горожан. На трибунах царило невероятное оживление, и до Мариша долетали испуганные выкрики. Наконец поднялся советник хайнеса и проорал на всю площадь:

– В качестве награды за верную службу светлейший и сильнейший хайнес Иерхарид осуществит обещанное и дарует сарену Триию Бодыю жизнь Мариша Хэыя!

В голове воцарился полный кавардак. Его помиловали? Его – Мариша Хэыя? Он спит и ему снится день казни? Малышка продолжала смотреть на него большими серыми глазами и застенчиво наматывать серебристый локон на пальчик.

– Я тебе не нравлюсь? – огорчённо протянула она. – Я могу отдать тебе все свои игрушки, но взрослым же они не нравятся.

Размышления заняли почти минуту. Дочь сарена Бодыя, чьи оборотни приняли самое деятельное участие в облаве и схватили его самого и остальных главарей. Хайнес определённо обязан сарену, но отпускать одного из самых опасных предводителей… Определённо что-то странное и интересное. Пожалуй, он воспользуется подвернувшимся шансом выскользнуть из ловушки таким бескровным образом. Поведя головой из стороны в стороны, Мариш подал этим знак своим оборотням, что атака отменяется. И опустившись перед девочкой на корточки, протянул ей руку и предложил:

– Прошу вас, моя госпожа.

Девочка тут же бросилась к нему и доверчиво водрузила свою мягкую попку на его предплечье. Радостный визг едва не оглушил Мариша, когда он поднялся на ноги.

– Ты плохо пахнешь! – с обескураживающей честностью заявила девчонка.

– Надеюсь, госпожа позаботится обо мне.

– Конечно! – уверенно заявила та.

Вот и отлично! Он с радостью воспользуется её заботой и легко выскользнет из захлопнувшейся ловушки. Хайнесу стоит подготовиться к новым проблемам.


Мариш задумчиво уставился на свою госпожу. Как же сильно изменились его первоначальные планы. Всё же дети обладают потрясающей способностью забираться в сердца и оставаться там, даже став взрослыми. А волки очень привязчивы.


По девственно-белому снегу красочным пятном расползалась тёмно-красная, кажущаяся почти чёрной, кровь. Невысокий тонкокостный мужчина с короткими белобрысыми, уже несколько седыми волосами присел рядом с распростёртым телом Линялого. Глаза рыжего стеклянно смотрели в темнеющее небо, а в груди зияла дыра, украшенная белыми сколами костей.

Товарищ белобрысого – высокий и крепкий оборотень с лысой шишковатой головой – сосредоточенно обтирал окровавленные руки снегом и неприязненно посматривал на убитого.

– Э-э-э, даже не поводил нас за нос как следует, – с наигранным огорчением протянул белобрысый. – Молодёжь зелёная…

– Кончай страдать, – глухо буркнул лысый. – Заметай следы и обратно потопали. Только хорошо заметай. У харена подчинённые больно глазастые. Мариш недоволен будет, если они что-то про нас нароют.

– Да замету я, замету… – безропотно пропел белобрысый, закрывая глаза мертвецу. – Эх, парень, не повезло тебе. Не на ту девку лапу поднял.


Глава 30. Знакомство с Жаанидыем

Каменные стены Жаанидыя показались на горизонте на двадцать третий день. Мужчины, более привычные к тяготам пути, встретили явление города сдержанно и лишь слегка приободрились. Лоэзия, Элда и Диэна пришли в такое возбуждение, что, забыв о высокородной невозмутимости, радостно пищали от счастья. Только Майяри взглянула на город с подозрением.

Про Жаанидый она, конечно, слышала много, это же столица Салеи. Славный, богатый и красивый город, словно бы выросший среди леса. Лирой, частенько бывавший здесь у своего старшего брата, всегда очень восторженно отзывался о Жаанидые. Особенно почему-то о его восточной части, из-за чего удостаивался ехидных, но малопонятных Майяри шуточек от Мадиша. Самой ей в столице бывать не доводилось, да она и никогда не рвалась. Слишком приметный город, все туда тянутся. Правда сейчас на фоне пасмурного неба он казался несколько унылым: серым и не таким уж величественно-грозным. Чем-то его стены и уходящие ввысь причудливые башни, затейливые крыши и длинные шпили совсем немного напоминали Сумеречные горы. Майяри затруднялась понять, чем именно, но в душе всколыхнулись ностальгия и опасения.

За воротами их уже ждали. Только экипаж проехал внутрь, как ему наперерез метнулись оборотни (охрана почему-то не поспешила их остановить), а к двери почти бегом устремился полноватый рыжеволосый мужчина с усами.

– Элда! – завопил он, распахивая дверь, и ошеломлённо замер, столкнувшись с прищуренным взглядом Майяри.

Тяжёлый сапог с грохотом упёрся в дверной косяк, преграждая оборотню путь, и тот с изумлением, граничащим с негодованием, уставился на кружева панталон, выглядывающих из-под сильно задравшейся юбки.

– Вы кто?! – громыхнул он.

– Горничная, – тяжело отозвалась Майяри.

– Папочка, всё хорошо, – Элда поспешила податься вперёд, и Майяри неохотно убрала ногу. – Это госпожа Майяри. Она очень хорошая и смелая. Просто она тебя не знает.

Мужчина схватил своё дитятко в объятия и грозно прищурился на Майяри, мол, я вас тоже не знаю.

– Харен! – громогласно выдохнул он, увидев спешащего на помощь господина Ранхаша. За секунду до возгласа рыжий бросил взгляд на Шидая и только после этого посмотрел на харена с узнаванием. Тот редко появлялся в обществе, предпочитая всем развлечениям работу. – Мы начали предполагать худшее!

– Что случилось, господин Идай? – нахмурился Ранхаш, взглядом закрывая дверь в экипаж. Точнее, он посмотрел, а Рладай поспешно закрыл.

– Ни один из моих людей не прислал мне оповещения, что моя дочь миновала основные пункты тракта! – с возмущением, но в то же время с пониманием и, кажется, даже благодарностью ответил господин Идай. – Даже ваши оборотни, покинувшие Санариш после вас, уже прибыли в Жаанидый. Три дня назад!

Ранхаш нахмурился, пытаясь припомнить, о ком говорит господин Идай. Сама Элда смущённо пыталась отстраниться от отца, но тот даже не замечал её потуг.

– А пять дней назад всего в двух десятках вёрст от Жаанидыя произошло нападение! Боги, как я рад, что с тобой всё хорошо, – господин Идай расцеловал Элду в пухлые щёчки и опять вернулся к разговору. – Вы представляете, какая наглость? Вблизи от столицы! Никакого страха! Напали на кортеж благородной госпожи, всех перерезали, только кучера не дорезали. А что они сделали с бедной девушкой… – Идай спохватился, что говорит о таких ужасах в присутствии дочери, и поспешил зажать ей уши. – И скрылись, ублюдки!

В экипаже слышимость была прекрасной, и Майяри ощутила холодок. Бросив взгляд на харена, девушка заволновалась ещё больше: по его лицу вообще ничего понять нельзя было.

– Мы столкнулись с разбойниками и решили сменить маршрут, – спокойно признался харен. – А на кого именно напали?

– Да я не дознавался! – отмахнулся Идай. – Как понял, что это не моя Элдочка, так даже и рыть перестал. Но всё же бедная девушка… Эти грязные сволочи!.. – он умолк и горестно покачал головой. – Да я думаю, вас скоро оповестят обо всех деталях. Вы же теперь новый глава сыска.

– Папа… – с трудом прошипела полузадушенная Элда, и мужчина, охнув, поспешил разжать объятия.

– Домой, моя дорогая! Домой! – тоном полководца, ведущего войско в бой, провозгласил господин Идай и, подхватив дочь на руки, двинулся к ожидающему его экипажу. Слуги бросились за вещами юной госпожи. – Твоя мама так переживает, что с постели встать не может.

Оборотень вместе со своей драгоценной ношей впихнулся в карету, и его голос стал звучать немного тише.

– Господин Идай всегда такой шумный, – поморщилась Диэна, но вот её голос почему-то прозвучал немного расстроенно.

Майяри пропустила её слова мимо ушей, с жадностью смотря на господина Шидая, который с серьёзным видом что-то говорил харену. Тот кивал и коротко отвечал. Девушка остро пожалела, что не умеет читать по губам.


От ворот пути двух кортежей разошлись. Харен отправил с госпожой Лоэзией парочку своих ребят, чтобы те убедились, что она в целости доберётся до дома, и неохотно присоединился к ожидающим его Шидаю и Майяри. В последнее время их присутствие приносило ему ряд небольших неприятностей, хорошее последствие от которых было только одно – нога почти перестала его беспокоить. Но Ранхаш предпочёл бы, чтобы его беспокоила нога, чем кое-что другое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Стоило ему открыть дверь, как Майяри покладисто подвинулась, освобождая ему место, и с ожиданием уставилась на него тёмными глазами. В ноздри ударил иллюзорный запах раскалённой степи. На самом деле девушку по-прежнему окружал ненастоящий запах, но стоило Ранхашу её увидеть, как откуда-то появлялся аромат выгоревшей на солнце травы.

Майяри слегка опустила ресницы, с непониманием уставившись на застывшего в напряжённой позе харена. Он злится на неё? Бегло промотав в голове недавние события, девушка убедилась, что совершенно чиста, и взглянула на оборотня с вызовом. Ранхаш ощутил, что тёмная тёплая глубина её глаз манит его. Говорят, что глаза оборотня затягивают. Интересно, она чувствует то же самое, когда он смотрит на неё? Девчонка нагло прищурилась, невольно показывая, что её-то уж точно никуда не затягивает. Внутри зачесалось разочарование и широкой волной всплеснулся азарт. Как перед боем. И Ранхаш решительно нырнул в экипаж, усевшись рядом с девушкой. Майяри мгновенно подалась к нему с жадно горящими глазами, и волнительный азарт позорно улепетнулся, оставив после себя мрачное недоумение. Ранхаш едва удержался от того, чтобы не отстраниться.

– Вы думаете, бандиты перепутали эту девушку со мной?

– Нет. Я пока не строю предположений. К тому же Линялый говорил, что другая шайка знала, кто им нужен.

– Харен, я всё ещё тешу себя мыслью, что не настолько известна! – вспылила Майяри.

Ей было нехорошо от мысли, что какая-то девушка могла принять мучительную и унизительную смерть из-за неё.

– Зато я весьма известен среди преступного мира, – прохладно заметил господин Ранхаш, и Майяри ощутила одновременно облегчение и стыд за свою вспышку.

– Простите, я была несдержанна, – тихо извинилась девушка, отворачиваясь к окну.

– Ничего страшно, я почти привык, – харен отвернулся к другому окну.

Шидай с интересом посматривал на них, постукивая пальцем по колену. Поведение Майяри его заинтересовало мало: девушка была честна в своих эмоциях и скучна. Ну в сравнении с Ранхашем. Тот вёл себя куда занимательнее. Вспомнить хотя бы тот блеск в глазах, с которым он забрался в карету. Словно в бой ринулся! Даже придержать захотелось. Шидай уже начинал подозревать, что у мальчишки появились враждебные чувства к Майяри. Неужто он перестарался?

Мимо окна проплывали прекрасные зимние пейзажи. Всё же Лирой был прав, говоря, что Жаанидый прекрасный город. Вдоль улицы стояли высоченные разлапистые деревья, чьи кроны закрывали небо подобно крыше. Их переплетённые ветви украшал нежный иней – накануне был сильный мороз, – и сверху сыпалась снежная труха, повисающая в воздухе подобно туману. Было раннее утро. Солнце уже взошло, но оживление царило лишь на торговых и ремесленных улицах. В респектабельном районе, через который продвигался их кортеж, сильно сократившийся в количестве сопровождения (охрана продолжала испаряться), всё ещё царила сонная хмарь. Несколько раз им навстречу попадались открытые экипажи, направляющиеся на рынок за свежими продуктами к господскому столу, а по тротуарам порой бодро вышагивали бойкие дородные женщины с корзинами.

Из-за высоких чугунных оград среди заснеженных кустов и деревьев проглядывали каменные стены домов. Рассмотреть их не всегда получалось: слишком уж тесно толпились древесные стволы. Но иногда в глаза бросались яркая отделка окон, затейливые орнаменты или суровая каменная кладка. Единообразие точно не было отличительной чертой местных домов.

– Смотри, – видя интерес девушки, Шидай ткнул пальцем в окно, указывая куда-то над кронами деревьев.

Майяри в просвете увидела высокую башню с конусовидной крышей, на шпиле которой трепалось огромное белоснежное полотнище в виде крыла.

– В той стороне сыск. В те времена, когда я там частенько бывал, он был весьма интересен. Куда занимательнее санаришского сыска.

– И грязнее, – сухо заметил Ранхаш.

– Да, бардака там хватало, – покладисто согласился Шидай, – но у жаанидыйских сыскарей порой времени и на сон-то нет.

Девушка последний раз взглянула на трепещущийся в просвете штандарт и опять перевела взгляд на куда более интересную улицу. Недоверие и опасение, с которыми она въехала в город, всё ещё продолжали зреть внутри, но к ним присоединился и радостный восторг. Неужели она будет жить здесь? Ей так нравились эти заросшие лесом и кустами улицы, даже казалось, что летом мостовая должна обязательно покрываться травяным ковром и живучими полевыми цветами. Прямые и чётко распланированные улицы всегда навевали воспоминания об общине, которая долгое время была для неё тюрьмой. Там тоже были прямые улицы, однообразного вида дома, жавшиеся к скалам, и хилые горные деревца.

Сами горы своим видом несказанно радовали девушку. Неприступные склоны, забирающиеся по кручам кусты, цветы и травы, зеленеющие от мха и лишайника скалы, зелёные долины в каменных чашах, бурные грохочущие реки… Майяри во всём этом видела невероятное стремление к жизни, такую желанную свободу и мощь мира, не подвластную даже её врагам.

Низина была другой. Бескрайние равнины или леса, зелень на многие десятки вёрст вокруг, спокойные, но глубокие и очень широкие реки, топкие болота, исполины-деревья и жизнь. Низина была наполнена жизнью больше, чем горы. Дух свободы здесь ощущался меньше, словно бы он не нужен был совсем. Вероятно, это оттого, что в низине ты был волен пойти в любую сторону, в то время как в горах тебя сковывали отвесные стены скал. Преодолевая их, ты чувствуешь, будто бы завоевал свою свободу и стал равным со всем миром. А среди равнинников вкус воли ощущается не так уж и сильно.

Экипаж остановился у чугунной ограды, чьи навершия-пики остро вздымались вверх. Над оградой кокетливо раскинули свои тонковетвистые кроны рябины, украшенные гроздьями алых ягод. Деревья росли так густо, что казалось, будто бы в воздухе висит красно-белое марево. Когда экипаж остановился, с ветвей с шумом поднялась стайка птичек, тёмными комьями устремившихся к переплетённым ветвям деревьев-гигантов, и Майяри разглядела среди укутанных снегом кустов и деревьев серо-коричневую каменную кладку и блестящее стеклом окно.

Харен покинул экипаж первым и уже привычно протянул руки, чтобы вытащить девушку. А вот Майяри к этому привыкнуть так и не смогла.

– Господин Ранхаш, я могу спуститься сама, – холодновато заметила она, протягивая руку к двери с противоположной стороны.

– Давайте мы не будем перепираться по такому ничтожному поводу, – харен с головой нырнул в экипаж, Майяри судорожно дёрнула дверь, но не успела: руки мужчины сомкнулись на её талии и девушку неумолимо под ироничным взглядом господина Шидая и деланно-равнодушными – двух оставшихся охранников потащили наружу.

Поставив девушку наземь, Ранхаш распахнул перед ней чугунные воротца и махнул в сторону дома.

– Прошу.

Майяри ничего не оставалось, как воспользоваться приглашением и ступить за ограду. Дорожка, змейкой вьющаяся к дому, была вычищена и выметена так, что можно было различить стыки между камнями. Сам дом Майяри очень понравился. Не слишком большой, высотой всего в два этажа, и без помпезности, но чем-то уютный, сложенный из серо-коричневатого камня. Правая часть флигелем выступала вперёд, и её нижний этаж украшало большое окно из цветного витража. Остальные окна – широкие и прямоугольные, в рамах из тёмного дерева – блестели обычным стеклом, сейчас покрытым узорами инея.

За спиной зашуршал полозьями по мостовой экипаж, завернувший в проулок, чтобы выехать на задний двор дома. К Майяри с саквояжем в руках подошёл харен.

– Вас устраивает этот дом? – на полном серьёзе спросил он.

– Ну… да, – в замешательстве ответила девушка.

– В Жаанидые у меня есть ещё два дома. Мы можем посмотреть и их.

Харен явно не шутил, и Майяри стало немного не по себе.

– У этого дома хорошие стены и крыша. Не вижу смысла смотреть остальные, – сдержанно отозвалась она.

– Хорошо. Для вас подготовлены комнаты, и… – мужчина почему-то ненадолго умолк, – я распорядился, чтобы одну из гостиных расписал хаггарес. Эта предосторожность нужна исключительно на случай, если у вас проснутся опасные желания. Запирать вас в ней, чтобы ограничивать вашу свободу, я не собираюсь.

– Я поняла вас.

Заявление харена вызвало смешанные чувства. С одной стороны, упоминание о том, что он может ограничить её силы, заставило Майяри напрячься. Но, с другой стороны, она даже испытала облегчение. Хоть с той ночи, когда они с Лоэзией влезли в неприятности из-за её не вовремя проснувшихся тёмных желаний, она не ощущала влечения к камням, девушка всё же боялась себя.

Дверь открылась сразу после первого стука, словно слуга всё это время поджидал за ней. Встретил их невысокий щуплый мужчина с залысиной, окружённой седыми волосами. На его маленьком лице сияла широкая приветливая улыбка.

– Добро пожаловать, господин Ранхаш. Здравствуйте, господин Шидай, – мужчина степенно поклонился каждому из господ и в замешательстве замер, глядя на Майяри.

– Госпожа Майяри, – подсказал ему Шидай.

– Доброго утра, госпожа Майяри, – ещё шире улыбнулся слуга, кланяясь девушке.

– Здравствуй, Ываший, – харен вежливо склонил голову.

Слуга посторонился, пропуская их в небольшой, но светлый холл, в который лучи солнца проникали главным образом со стороны лестницы через большое окно второго этажа.

– Надеюсь, господин, в этот раз вы посетили нас надолго?

– Думаю, да, – Ранхаш развернулся к Майяри и представил ей мужчину. – Это господин Ываший. Он домоправитель здесь, и по всем вопросам вы можете обращаться к нему.

Девушка отметила, что харен, а может, и все Вотые, видимо, недолюбливают новомодное слово «дворецкий», перекочевавшее из нордасского языка. Но ей слово «домоправитель» тоже нравилось куда больше, было в нём что-то такое более всеобъемлющее, чем в блестящем «дворецком».

– Госпожа Майяри будет жить здесь, – продолжил харен. – Она находится под моей защитой и покровительством. Отнесись к ней должным образом.

– О, госпожа, мне писал о вас Давий, – домоправитель почему-то очень сильно обрадовался. – Правда, в его письме ваше имя выглядело несколько длиннее…

– Писал? – господин Ранхаш нахмурился.

– Вы не подумайте, я не собирал информацию за вашей спиной! – старик ужаснулся, но как-то не очень искренне. – Просто Давий подумал, что мне следует знать, как именно заботиться о госпоже. Вы крайне заняты, поэтому Давий посчитал невозможным обременять вас этим.

Да чем там обременять? Ранхаш холодно взглянул на девушку. Или они считают, что он совершенно не способен о ком-то позаботиться?

– Госпожа, давайте я покажу вам вашу комнату, – Ываший ловко подхватил Майяри под локоток и потянул к лестнице.

Та покладисто последовала за ним, оставив несколько помрачневшего харена в компании Шидая.

– Ранхаш, – осторожно протянул лекарь, провожая девушку и домоправителя взглядом, – я понимаю, что Майяри несколько выводит тебя из себя, но не нужно воспринимать её как врага. Она…

– Как врага? – холодно повторил Ранхаш, приподняв брови. – При виде врага у меня в штанах ничего не шевелится. Я знаю, что со мной происходит. Не лезь. Разберусь без тебя.

Бросив на застывшего от изумления лекаря упреждающий взгляд, харен развернулся и направился к лестнице.

– Постой! – опомнился тот. – Ранхаш, стой!


Глава 31. Недопонимания, недопонимания…

Нагнал Шидай Ранхаша уже в кабинете – весьма скучно обставленной комнате. Господин запретил ставить здесь цветы, вешать картины, раскладывать кружевные салфетки и затенять окна вышитыми занавесками.

Харен, поставив саквояж на стол, возился со схроном. Судя по его напряжённому лицу, он успел подзабыть, как тот открывается. Шидай решил не отвлекать воспитанника от увлекательнейшей головоломки и, открыв свой чемоданчик, с самым хитрющим видом водрузил на стол фарфоровые зубочистки. Обернувшийся Ранхаш аж вздрогнул и недоумённо хлопнул ресницами.

– Ты их забыл, но я, подумав, как тебя расстроит потеря подарка от брата, забрал их, – ехидная улыбка лекаря так и говорила, что он-то в курсе, что дар был забыт не случайно.

Ранхаш молча притянул к себе саквояж, но раскрывать его не стал, хотя дверца схрона уже была распахнута и его пустое нутро ожидало подношения. От бдительного Шидая это не укрылось.

– Слушай, Ранхаш, я по поводу твоей сыскной деятельности. Ты же не собираешься продолжать санаришское дело?

– Ты забыл? Меня отстранили.

– Не крути мне уши, – скривился Шидай. – У вас с Майяри сговор. Неужто ты думаешь, что я не пойму этого?

– Это у тебя сговор с Майяри, – прохладно напомнил Ранхаш.

– В благих целях. Вот у тебя уже нога нормально работает. И не только она…

Харен так посмотрел на наглеца, что тот невольно восхитился убийственным взглядом, но не устыдился.

– Знаешь, я тут подумал, что ты как-то слишком легко сдался, – Шидай сложил руки на груди и опёрся бедром на край стола. – Слишком просто. Ты столько усилий вложил в это дело, так долго добивался доверия Майяри… И даже не попытался оспорить решение хайнеса. Назначение в Санариш ты, если помнишь, оспаривал.

– И понял, что спорить бесполезно. Два великовозрастных интригана всё за меня решили, а третий, более молодой, пошёл у них на поводу.

– Раньше бесполезность споров тебя не останавливала. Знаешь, мне кажется, что вы с Майяри пытаетесь обвести меня вокруг пальца. Вы ведь забрали артефакты?

– Ты серьёзно думаешь, что мы повезли бы такие опасные вещи с собой? – вскинул бровь харен.

– Ты бы повёз, – уверенно качнул головой Шидай. – Майяри не менее рисковая. Так что в вашей смелости я не сомневаюсь. Ты знаешь, я тут обратил внимание, что ты почти постоянно таскал с собой этот саквояжик. Может, мне взглянуть?

Прежде чем Ранхаш успел моргнуть, саквояж щёлкнул затвором, раскрывая своё нутро, и Шидай с ехидной улыбкой туда заглянул. Ранхаш едва удержал себя от того, чтобы не броситься вперёд и этим подтвердить догадку лекаря. Тот не будет швыряться в его вещах. По крайней мере, раньше без необходимости он себе такого не позволял.

Улыбка медленно стекла с лица лекаря, уступив место полному обалдеванию и даже ужасу.

– Ранхаш, неужели всё так серьёзно? – севшим голосом спросил Шидай, запуская руку внутрь.

Тёмные! Неужели короб раскрылся?

Лекарь медленно вытащил куклу в бархатном платье и поражённо уставился на воспитанника. Ранхаш в замешательстве посмотрел на деревянную Майяри.

– Как давно это началось? – просипел ошеломлённый лекарь. – Почему я не заметил раньше? Боги! Ранхаш! Как ты можешь всерьёз думать о женитьбе на Лоэзии, если у тебя такие чувства!

До харена начала с запозданием доходить абсурдность сложившейся ситуации. Он ведёт себя подозрительно, таскаясь повсюду с саквояжем. Шидай думает, что он хранит там нечто очень важное. То, что не хочет показывать окружающим. И что он находит? Куклу с лицом Майяри.

– Мальчик мой, я даже не подозревал, что ты, – Шидай потрясённо выдохнул, – настолько сентиментален. Но когда?!

– Не воображай лишнего, – сухо попросил Ранхаш, аккуратно, не демонстрируя содержимое саквояжа Шидаю, открыл короб, вытащил из него мешок с артефактами Майяри и запихнул его в схрон. – Это всего лишь прощальный подарок данетия Трибана. Он превосходный резчик.

– И ты, тронутый этим даром, трепетно его хранил? – брови лекаря скептически изломились.

– Именно, – спокойно подтвердил Ранхаш и, развернувшись, выдернул куклу из рук Шидая.

Игрушку он усадил поверх мешка с артефактами, поправил задравшееся платье и захлопнул схрон.

– Ты хочешь сейчас убедить меня, что таскался с этим саквояжем в обнимку только из желания сохранить память о данетии? – лекарь хмыкнул.

– А ты хочешь убедить меня, что у меня есть какие-то чувства к Майяри, только потому что в моём тайнике сидит похожая на неё кукла? – холодно уточнил Ранхаш.

Шидай замер с раскрытым ртом, а затем, закрыв глаза, тряхнул головой.

– Мне нужно подумать… – пробормотал он с совершенно сумасшедшим видом.

– Думай где-нибудь в другом месте, – настоятельно попросил харен.

Лекарь круто развернулся на пятках и зашагал прочь из кабинета.

Ранхаш выждал ещё немного после того, как за ним захлопнулась дверь, и пошёл открывать другой свой тайник, чтобы запрятать оставшийся короб с артефактами понадёжнее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Выделенные покои Майяри впечатлили. Теперь она была обладательницей небольшой, но светлой гостиной, уютной спальни, гардеробной и уборной, совмещённой с купальней. Некоторое время она вертелась, осматривая убранство, и едва сдерживалась от того, чтобы не попросить что-нибудь поскромнее. Как-то она отвыкла от такой роскоши и теперь ощущала себя малость обязанной за такую заботу. Господин Ываший покинул её, сказав, что сейчас принесёт поздний завтрак, и как Майяри его ни убеждала, что она может спуститься в столовую, он настоял, чтобы она осталась в комнате.

– Вы же так устали.

У Майяри язык чесался сказать, что она очень давно не путешествовала с таким комфортом. Было бы от чего устать. Тем не менее она покорилась и осталась в гостиной. Можно было бы помыться, но вещи всё ещё не принесли, так что пришлось просто занять кресло и откинуться на его спинку, покладисто играя роль смертельно уставшей госпожи.

До её слуха донёсся едва слышный шелест, и Майяри немного напряглась. Но тут же себя обругала: она в доме харена под охраной его людей. И опять себя обругала. За излишнюю расслабленность. Поднявшись, она решительно направилась в спальню, распахнула дверь и угодила в страстные объятия.

– Моя дорогая! – страстно выдохнул Викан, и потрясённая девушка едва успела закрыть его губы ладонью, которую тут же облобызали.

– Ты?!

Жёлтые глаза весело сощурились, и мужчина, наклонившись, неожиданно взвалил Майяри на плечо.

– Стой! Куда мы?! Опусти меня! – Майяри шлёпнула «жениха» по спине, борясь с желанием проломить пол под его ногами своими силами: вряд ли харен одобрит порчу дома и своего брата.

Под подол проник холод, и девушка поняла, что Викан куда-то забирается.

– Ты что задума…

Язык она уберегла чудом. Когда оборотень спрыгнул со второго этажа, зубы сомкнулись с оглушительным клацаньем.

– Я украду тебя совсем ненадолго, – весело пообещал оборотень, подбрасывая девушку на своём плече. – Ранхаш даже не разозлится.

Не разозлится? Майяри яростно попыталась пнуть мужчину в промежность, но тот успел перехватить её ногу.

– Да, он не разозлится, – прошипела она. – Просто спокойно проломит тебе голову!

– Дядя Шидай меня защитит.

Мужчина спокойно вышел через ворота на улицу и подмигнул замершим при его появлении женщинам.

– Несу невесту знакомиться с родителями, – и нежно погладив Майяри по бедру, добавил: – Стесняется.

Девушка всё же не выдержала и тряхнула землю под ногами мужчины, и они с грохотом водрузились в нутро ожидающего экипажа.

– Гони! – приказал Викан кучеру, хотя всё ещё лежал нижней половиной тела на подножке и частично на мостовой.

Экипаж дёрнулся, и лошади, дико заржав, бросились вперёд, едва не оставив господина Вотого на мостовой. Тот успел подтянуться в самый последний момент.

– Фух! – облегчённо выдохнул он и тут же застонал, получив пинок в голень.

– Вы вообще соображаете, что делаете?! Ты идиот?! – разъярённая Майяри чередовала «ты» и «вы», из последних сил борясь с желанием перейти на низкую площадную ругань. Сдержаться удалось только потому, что господин Викан не был достоин того, чтобы так опускаться ради него.

– Иду к своей цели! – весело отозвался Викан.

– Топайте к ней без меня!

Майяри бесстрашно распахнула дверь несущегося вперёд экипажа и замерла, во все глаза уставившись на скачущего рядом Редия.

– Вы?! – удивилась она.

– Мы у вас в охране! – проорал оборотень, подстёгивая лошадь.

– Я тебя вместе с телохранителями украл, – расхохотался Викан, ничуть не удивлённый явлением оборотня.

– Так вызволяйте меня! – распорядилась Майяри.

– Харен не запрещал вам гулять с господином Виканом!

– Что?! Да это наверняка подразумевалось!

– Прямого приказа не было! – упирался оборотень. – К тому же господин Шидай не против!

Мужчина не стал уточнять, что, когда он отловил лекаря в коридоре и спросил, можно ли отпустить госпожу Майяри с настырным братом харена, тот был несколько растерян и отмахнулся от него с раздражённым «Конечно-конечно…».

– Тогда я приказываю! – разъярилась девушка.

– Простите, приказ члена семьи Вотый приоритетнее!

Несколько секунд девушка серьёзно думала над тем, чтобы замуровать «жениха» вместе с каретой и охраной в мостовую, но потом пожалела красивый город и свои хрупкие доверительные отношения с хареном и с грохотом захлопнула дверь.

– Куда вы меня тащите? – прошипела она, прожигая веселящегося оборотня взглядом.

– Я же уже сказал, – Викан ехидно приподнял брови и тут же поперхнулся воздухом: в сиденье прямо между его раздвинутых ног с размаху упёрся каблук тяжёлого потрёпанного сапога.

Майяри растянула губы в дружелюбном оскале и процедила сквозь зубы:

– А я не услышала.


Глава 32. Знакомство с родителями

– Боги, дорогая, это будет всего лишь милая семейная встреча, – Викан попытался выпихнуть Майяри из экипажа, но у девушки были сильные руки и огромное нежелание с кем-то знакомиться. И это нежелание стало только сильнее, стоило ей опять взглянуть на богатый особняк, высившийся за чугунной оградой.

Редий и ещё один охранник, имени которого Майяри не знала, с большим удовольствием смотрели на представление, даже не пытаясь помочь госпоже.

– Господин Викан, не злите меня! – сквозь зубы прошипела Майяри, продолжая упираться. – Не забывайте, браслетов на мне больше нет.

– Ты расстроишь моего брата, – пропыхтел мужчина, наваливаясь на её спину. – Ну ты и упрямая! А если так?

Ощутив его ладонь на своих ягодицах, разъярённая девушка яростно лягнулась, но промазала.

– Вашего брата такая потеря точно не расстроит, – Майяри уже серьёзно думала обмять карету по форме настырного оборотня.

– О боги, что здесь происходит?! – входная дверь особняка распахнулась, и на крыльцо выбежала очень хорошенькая женщина в нарядном платье светло-зелёного цвета. По груди её змеилась толстая светло-русая коса. – Викан, ты что творишь, поганец?!

Не ожидавшая такого яростного рыка Майяри ослабила хватку, и «жених» её всё-таки выпихнул. Спохватившийся Редий едва успел поймать девушку в свои объятия.

– Мама! – обрадовался Викан, спрыгивая с подножки. – Я привёз мою Майяри!

– Привёз? – ярость перестала искажать лицо женщины, и она, стремительно побелев, с изумлением уставилась на гостью.

Та оцепенела, мучительно соображая, что её может ждать. По спине прошёлся холодок. Чья-то чужая мама… Отчего-то девушка почувствовала себя неловко и пихнула Редия в грудь. Тот без лишних слов опустил её на дорожку.

– Так это она? – губы женщины вдруг задрожали, глаза налились влагой, и она прижала ладони к груди. – Это моя будущая невестка? Боги, Викан, она такая хорошенькая!

Невестка? Майяри оторопела и испуганно взглянула на Викана. Тот сочувствующе похлопал её по заднице.

Мама Викана торопливо, прямо в домашних туфлях, подбежала к ним и, обхватив своими горячими ладошками запястья девушки, потянула её за собой.

– Пойдём внутрь, дорогая. Я так рада, что ты приехала, – с искренним радушием пропела она. Правда, почти в тот же миг лицо женщины изменилось, ласковая улыбка исчезла (у Майяри сердце споткнулось от столь резкой перемены), и она яростно прошипела сыну: – Викан, почему она без шубы? Ты решил её заморозить, безголовый мальчишка?

– Мамочка, не злись, – оборотень обольстительно улыбнулся разгневанной родительнице. – Просто она так стеснялась и боялась ехать, что мне пришлось украсть её в чём была.

– Мог бы и свой плащ отдать! – не смилостивилась женщина и опять радужно улыбнулась ошарашенной Майяри. – Он хороший мальчик, просто иногда невнимательный. Ты уж, пожалуйста, будь к нему чуточку терпеливей. Или же жалуйся мне, и я вправлю ему мозги.

Растерявшаяся девушка позволила увлечь себя к дому. Необъяснимая, но искренняя радость мамы Викана от их встречи совершенно выбила Майяри из равновесия, и девушкой овладели непривычные ей покорность и смирение, причём эти чувства были искренними. Пару раз она оборачивалась, с мольбой смотря на «жениха» и охрану, но те лишь ободряющее, мол, всё будет хорошо, улыбнулись ей, хотя глаза их насмешливо сверкали.

– Меня зовут Иелана, – представилась мама Викана, затягивая Майяри внутрь дома. – Но ты можешь звать меня… – она запнулась, смущённо покраснела и застенчиво пробормотала: – Ну так пока, наверное, рано, тебе нужно привыкнуть… Зови меня тётушкой.

– Хорошо, тётушка, – покорно выдохнула Майяри, с опаской осматриваясь. Такого напряжения она не испытывала, даже когда первый раз в одиночку спустилась в каньон Потерянных Душ.

– Лианар, она приехала! – прокричала через весь холл госпожа Иелана.

На лестнице зазвучали шаги, и в холл спустился один из самых красивейших мужчин, которого Майяри когда-либо видела. Рот её невольно приоткрылся. Заметив её восторженное изумление, госпожа Иелана окинула своего мужа снисходительным взглядом и спросила:

– Красавец, да?

– Да, – бесхитростно согласилась Майяри.

Господин Лианар был высоким мужчиной, выше своего сына на полторы головы, с широкими плечами и великолепным телосложением – совершенно нетипичным для тонкокостных мужчин семьи Вотый. Стоило ему повести плечами, как под рубашкой красиво заиграли мускулы, и Майяри помимо своей воли прикипела к ним взглядом. Лицо господина Лианара отличалось мужественностью и правильными, крепко вылепленными чертами. Всё в нём было гармонично и дышало каким-то потаённым, Майяри даже казалось, постыдным жаром: и прямой нос с хищно шевелящимися ноздрями; и миндалевидные, чуть раскосые светло-жёлтые глаза; и жёсткая, но чувственная складка губ; даже лёгкая небритость словно искушала. Девушке даже чудилось, будто бы от волнистых серебристых волос, опускающихся до середины спины, исходило лёгкое сияние. Хотя, может быть, это так отражался свет?

Приподняв брови, мужчина улыбнулся так, что дух перехватило, и направился к Майяри.

– Ох, как я рад, – бархатисто прошептал он.

Обхватив ладонь обомлевшей девушки сильными пальцами, мужчина склонился, чтобы запечатлеть поцелуй на её длани, но Майяри в последний момент выдернула руку и, спрятав её за спиной, настороженно уставилась на него.

– Хорошенькая, да? – госпожа Иелана умилённо склонила голову набок.

Господин Лианар выпрямился и, окинув подозрительно прищурившуюся «невестку» насмешливым взглядом, согласился:

– Прелесть.

– Правда, такая худенькая, – мама Викана озабоченно осмотрела гостью.

– До свадьбы поправится, – заверил её сын. – А если не поправится, то мы и подождать можем.

– Что?! – внезапно разъярилась оборотница. – С каких это пор худоба является препятствием для брака? Вот выйдет замуж и поправится. Пойдём, дорогая.

Женщина потянула Майяри за собой, и та уже не увидела, как плотоядно господин Лианар уставился на мягкие бёдра жены. Будто бы хотел метнуться вперёд и покусать её прямо за ягодицы.

– Садись, – Майяри аккуратненько толкнули на диванчик.

Девушка выпрямилась и настороженно, как перепуганный зверёк, уставилась на сияющую госпожу. Сейчас она смогла рассмотреть её получше и невольно проникнуться к женщине странным расположением. Госпожу Иелану нельзя было назвать ослепительной красавицей, но она была очень хорошенькой. Её лицо сияло свежестью, в зеленоватых глазах сверкали лукавые огоньки, и она выглядела так юно… Майяри подумала, что матери Викана ещё не исполнилось и сотни.

– Надо будет сходить в храм и вознести благодарность Юэвине!

И чего она так радуется?

– Я так переживала, что мои сыновья пойдут по дорожке своего отца, – госпожа Иелана с укором взглянула на вошедшего мужа, и тот ответил ей такой соблазнительной улыбкой, что её можно было назвать непристойной. – И больше всего я переживала именно за Викана. Честно признаюсь, я даже не поверила, когда он по приезде заявил, что нашёл невесту. Все пророчили, что он так же, как и отец, будет гулять лет до двухсот.

– А сейчас ему сколько? – вырвалось у Майяри.

– Сорок три, но для оборотня это уже допустимый возраст для брака, – горячо произнесла оборотница.

«Ну, Виидаш был ещё моложе», – отрешённо подумала девушка.

Растерянная и обескураженная, она не знала, о чём думать, что делать и как реагировать. Майяри очень хотелось заявить, что она-де никакая не невеста, что Викан нагло лжёт, и она совершенно не собирается входить в семью Вотый или в какую-либо другую семью. И она бы сказала, если бы госпожа Иелана так бесхитростно не радовалась её визиту. Её неподдельное ликование лишало Майяри привычной решимости, а ласка, с которой она приняла её, вызывала у девушки желание покориться и смириться, лишь бы не расстраивать гостеприимную хозяйку. Никто и никогда не относился к ней с такой добротой с первых мгновений встречи.

– А сколько тебе? – с живейшим интересом полюбопытствовала оборотница.

– Три… двадцать… – Майяри запуталась в своих годах и с некоторым трудом выдала: – Уже двадцать два.

– О, да ты совсем малышка… Оу, Лианар!

Женщина недовольно посмотрела на мужа, который бесцеремонно дёрнул её вниз, на свои колени, но подниматься не стала. Поправила юбку и, откинувшись на грудь мужа, как на спинку кресла, опять перевела сияющий взор на Майяри. Той овладевало всё усиливающееся чувство неловкости, и, когда рядом плюхнулся Викан, она посмотрела на него умоляющее, взглядом обещая всё, что угодно. Пусть он только выведет её отсюда.

А уж за порогом она его прикопает!

Но это после, а сейчас пусть он верит, что она согласна на любые условия.

«Жених» с улыбкой приобнял её и с вызовом взглянул на родителей. Отец почему-то показательно шевельнул ноздрями и ехидно изогнул брови. Улыбка сына озадаченно померкла.

– Викан рассказал, что ты будешь жить у Ранхаша. Нет, я, конечно, доверяю ему, – губы госпожи Иеланы обиженно изогнулись, – но почему моя невестка должна жить у него, когда у меня мой дом почти пустой?

– Потому что здесь живём я и Леахаш, – с притворной горечью протянул сын.

– Вот! – мама негодующе ткнула в него пальцем. – У вас с ним такая репутация, что даже мне, вашей матери, неприлично оставаться с вами наедине.

– Мамуля, не перегибай, – ласково попросил Викан.

– Это вы перегибаете! Из-за вас я лишена радости пригласить свою невестку жить в мой дом! Мало я вас в детстве порола!

– По мне, так меня постоянно пороли.

– Что? – голос матери оскорблённо сел. – Да я тебя пальцем боялась тронуть!

Сообразив, что малость переборщил, Викан примиряюще улыбнулся и добавил:

– Мамочка, так я же не про тебя. Это же отец у нас ремнём воспитывает.

Господин Лианар прищурился и согласился с женой:

– В самом деле мало пороли.

– Но Викан хороший, – поспешила заверить Майяри госпожа Иелана. – Не слушай то, что про него говорят: больше половины – выдумки. Даже не сомневайся. Не скрою, оба моих сына слишком уж падки на женщин, но они замечательные мальчики. А злые языки из зависти к их обаянию придумывают различные нелепицы! – женщина с негодованием выдохнула, а муж за её спиной криво усмехнулся и повёл бровями, словно бы говоря, что самая большая выдумщица здесь его жена. – И я решительно не понимаю, почему девочка должна жить у Ранхаша! Он вообще представляет, какие слухи могут пойти? Если он так радеет за приличия, то почему не подумал об этом?

– Мама, даже самые злостные сплетники не верят в то, что выдумывают, когда говорят о Ранхаше, – снисходительно протянул Викана, придвигаясь к застывшей Майяри ещё ближе. – Ты же сама говорила: для того чтобы слух звучал правдиво, нужно верить в то, что ты говоришь. Я ещё не слышал про Ранхаша ни одной сплетни, которая бы прижилась.

– Фу, Викан! – мама возмущённо посмотрела на сына. – Когда я такое говорила? Майяри подумает, что я сплетница.

– Когда грозилась пустить слух о моей якобы мужской неполноценности. Помнишь, ты разозлилась, когда я начал засматриваться на молоденьких послушниц храма Юэвины? Мама покровительствует храму богини в Жаанидые, – для Майяри пояснил Викан.

– О! – глаза женщины удивлённо округлились, и она смущённо прикусила губу. – В самом деле… Но тогда ты меня очень сильно разозлил! Ох, – неожиданно госпожа Иелана испуганно взглянула на Майяри и с горячностью затараторила: – Ты только не подумай, у него там всё хорошо!

– Мама! – развеселившийся Викан откинулся на спинку и расхохотался.

– Что?! – госпожа Иелана посмотрела на него с вызовом, но всё же немного смутилась. – Просто к нам часто приходили скандалить соблазнённые тобой женщины. У него там всё замечательно работает, не переживай, Майяри.

– О, я рада, – вежливо улыбнулась девушка. Её всё сильнее и сильнее охватывала растерянность. Куда она вообще попала? Остро захотелось вернуться к господину Шидаю или хотя бы к харену. Даже лучше к харену: он такой спокойный, рассудительный и понятный.

– Ты меня своими сплетнями сбил с мысли, – мама с укором взглянула на Викана. – Так вот, если Ранхаша так волнуют приличия, то пусть он заберёт тебя и твоего брата, и тогда Майяри может спокойно жить здесь.

– Мама…

– Госпожа…

Майяри и Викан вскинулись одновременно и с беспокойством уставились на довольную своей идеей госпожу Иелану и ехидно скалящегося господина Лианара.

– Как ты можешь спроваживать собственных сыновей из дома, да ещё и… – голос сына зазвенел от возмущения, – к Ранхашу?!

– Это говорит о моём высоком доверии к племяннику, – с достоинством ответила мама.

– Но невестку ты ему не доверяешь!

– А невестку мне жалко! – парировала женщина. – Она у меня одна, и неизвестно, появится ли вообще вторая!

– Госпожа Иелана, – Майяри нервно улыбнулась, – прошу прощения, но я не думаю, что это будет удобно.

– Да, – неожиданно поддержал её Викан. – Я же говорил, что Майяри учится, а дом Ранхаша к школе ближе.

Господин Лианар приобнял озадаченную жену и, положив подбородок на её плечо, ласково спросил:

– Хочешь, я куплю ещё один дом? Рядом с жаанидыйской школой магии продаётся особняк бывшего придворного мага.

– П-прошу прощения, – перебила его Майяри, – но я ещё являюсь помощником харена. Он посчитал, что у меня хороший потенциал, и предложил поработать в сыске.

Вот она и смогла оценить по достоинству идею господина Ранхаша. А как возмущалась-то…

– Ты будешь работать в сыске?! – поразилась госпожа Иелана. – Викан!

– Что? – «жених» взглянул на девушку с недоумением и нахмурился. – Так, а почему я…

– А я обязана отчитываться? – «невеста» посмотрела на него более чем прохладно. – Мне это интересно, и я согласилась.

– Ну и как мне устоять перед такой очаровательной несгибаемостью? – Викан масляно улыбнулся. – Да если она будет жить здесь, то кто меня удержит от постоянных встреч? Я ведь могу и не устоять… А у Ранхаша с неё глаз не спускают, когда я являюсь.

– Даже думать не смей о чём-то таком до свадьбы! – мать швырнула в нахала подушку, и Майяри пришлось срочно уворачиваться: с меткостью у милой женщины оказалось плохо. – О, прости меня! Викан, не смей!

Майяри резко повернула голову и отшатнулась к подлокотнику, увидев улыбающееся лицо Викана совсем рядом. Основанием ладони она ударила оборотня в подбородок прежде, чем успела представить последствия. Клацнули зубы, и мужчина, тихо и коротко взвыв, резко отпрянул от неё.

– А она мне нравится всё больше и больше, – пропел господин Лианар.

Викан с шипением ощупал челюсть.

– Я же ничего не сделал…

– Извини, это случайно.

– Вот! – госпожа Иелана торжествующе провозгласила: – Ей не нужно жить у Ранхаша! От Викана она и сама может отбиться.

– Меня скоро вообще убьют, – проворчал Викан.

– Она переживает, – заступилась за Майяри его мать. – Ты притащил сюда её насильно, посмотри, как она нервничает. Ты, наверное, устала, моя дорогая? Когда ты приехала в город?

– Может быть, час назад? – неуверенно протянула Майяри.

Под помрачневшими взглядами родителей Викан отстранился от «невесты» и нервно взглянул в сторону двери.

– Ты обалдел? – тяжело спросил отец. – Девчонка с дороги, ей бы поспать, а не с тобой шататься. Наверное, ещё и не ела.

Викан с надеждой взглянул на Майяри, но та не стала его спасать. Понурившись, она горестно призналась:

– Как раз перед приходом Викана собиралась, но не успела.

– Я плохо его воспитала, – простонала госпожа Иелана, откидываясь на грудь мужа.

– Мамочка… – начал виноватый сын, но та так зыркнула на него, что он прикусил язык.

Ещё и «невеста» мстительно прищурилась. Злорадное «Заслужил!» словно бы повисло в воздухе.

– Майяри, надеюсь, ты останешься на обед? Я распоряжусь, чтобы его подали пораньше. А потом этот обормот отвезёт тебя обратно отдыхать.

– И сразу же вернётся, – с нажимом добавил господин Лианар. Викан недовольно скривился.

Отказываться было неудобно, да и Майяри уже начала привыкать к странному и немного пугающему расположению, которое выказывали родители Викана.

– С радостью.

– Отлично! – просиявшая оборотница вскочила на ноги. – Сидите здесь, я сейчас распоряжусь.

Только она скрылась за порогом, и атмосфера в комнате словно бы слегка поменялась. Потяжелела и заискрилась. Привычная весёлость покинула Викана, и он напряжённо уставился на отца. Тот же одарил сына ехиднейшей ухмылкой и разом стал выглядеть ещё неприличнее, чем раньше.

– Ты что творишь, паршивец? – в тихом голосе господина Лианара отчётливо послышалась угроза.

– О чём ты? – Викан бросил на Майяри беглый взгляд, будто бы пытаясь понять, что его выдало.

– Запах, – дал подсказку отец, и, когда сын потянулся носом к насторожившейся девушке, добавил: – Твой.

– Мой? – тщательно обнюхав своё запястье, Викан непонимающе уставился на отца.

– Хреновое зелье используешь.

И до Майяри дошло, на что именно намекал господин Лианар. Всё же она несколько лет подпольно торговала кое-какими специфическими снадобьями, пользующимися особой любовью среди неверных жён и мужей. Приглядевшись к «жениху», она наконец заметила, что его недоумение не такое уж искреннее: он раздражённо постукивал пальцем по колену.

– Отец, о чём ты вообще? – обворожительно улыбнувшись, Викан приобнял Майяри за талию и положил подбородок на её плечо. – Я… кха! – острый локоток ударил его прямо под дых, и оборотень со стоном согнулся.

Господин Лианар знал. Знал, что сын дурит им с матерью головы. Майяри поняла это по одному лишь оценивающему взгляду, которым её смерил оборотень, и почувствовала облечение. Сама она вряд ли сможет расстроить госпожу Иелану признанием, что её сын – непроходимый идиот.

– Викан, а у тебя ведь есть все шансы переиграть самого себя, – протянул господин Лианар, продолжая смотреть на Майяри. Игриво подмигнув ей, он добавил: – Добро пожаловать в семью, девочка.


– Вот она, – мужчина в длинном сером плаще, из-под капюшона которого только и выглядывали седая борода да кончик носа, не стал кивать, а лишь склонил голову в нужную сторону.

Он почувствовал облегчение, когда дверь особняка наконец открылась и на крыльцо вышла девушка. Они ждали её так долго, прячась в тесном проулке, что старик начал беспокоиться: а не уйдёт ли его спутник, утомившись ожиданием?

Тот, мужчина высокого роста, был облачён в кожаный, мехом внутрь, плащ до колен с объёмным капюшоном, в тени которого лишь едва-едва угадывались очертания подбородка. Повернув голову в указанную сторону, он замер, став до жути похожим на статую Идныи, уродующую своим присутствием площадь Суда, и старик в очередной раз засомневался в своём решении.

– Не надо смотреть так пристально, – несмотря на мягкость, в голосе бородатого всё же угадывалась нервозность.

Но спутник продолжал смотреть. Девушка в сопровождении мужчины с серебристыми волосами – ещё один Вотый! – как раз вышла за ворота и направлялась к ожидающему экипажу. Её яркая рыжая шуба невольно притягивала взгляды прохожих, и на ещё один она внимания не обратила. Парочка села в карету, и кучер подстегнул лошадей. Только после этого собеседник бородатого отвернулся.

– Она, – старик понизил голос, – хаги, поэтому мы вынуждены обратиться за помощью к вам.

Мужчина не ответил. Капюшон был развёрнут к бородатому, но тот отчего-то не был уверен, что на него смотрят. Всё же хорошо, что его предупредили о молчаливости исполнителя, иначе бы это нервировало.

– Девушка нам нужна живой и желательно невредимой. Или хотя бы без серьёзных ран. Она связана с очень влиятельной семьёй, поэтому похищение нужно провернуть без шума. Мне говорили, что вы можете скрыться от кого угодно. Надеюсь, никто лишний за вами не увяжется?

Повисло молчание. Мужчина в кожаном плаще даже не шелохнулся, отчего его сходство с мстительным Тёмным духом только усиливалось. У бородатого возникло подозрение, что его вовсе не слушают.

– Так вы возьмётесь за это дело?

– Да, – едва слышно прошелестело из-под капюшона, и исполнитель протянул руку.

На мгновение замешкавшись, заказчик вытащил из кармана мешочек и положил его на протянутую ладонь. Взгляд его упал на полоску кожи между краем перчатки и рукава, и ему показалось, что она сверкнула в лучах солнца. По спине пробежала зябкая дрожь.

Не тратя слов на прощание, мужчина в кожаном плаще круто развернулся и, казалось, исчез, нырнув в проулок между домами. От резкого движения качнулся капюшон, и заказчик напоследок успел увидеть нечто стеклянно-голубое и блестящее. Может, зря они решили связаться с такой могущественной, но неконтролируемой силой? Но найти кого-то, кто согласился бы похитить хаги, было очень сложно. Слишком уж опасно. Ему ещё повезло, что он смог найти его.

Отступив глубже в тень, Деший задумчиво пожевал губами. Этого странного типа звали просто тёмным. Ни имени, ни прозвища, ни даже вольно придуманного обращения по основному ремеслу. У старика сложилось впечатление, что никому даже в голову не приходило придумать ему имя.

Просто тёмный.

И пока ещё не сумасшедший.


Глава 33. Шидай и Викан – ещё один коварный сговор

Едва экипаж тронулся в путь, как Майяри притиснула обомлевшего от такой прыти Викана к дверке и прошипела ему в лицо:

– Да как ты смеешь обманывать такую прекрасную женщину, как твоя мать? Ты понимаешь, как она расстроится, когда твоё враньё – и моё теперь тоже – раскроется?! Смерти бы тебе за это пожелала, да госпожа Иелана плакать по тебе будет!

Гневная отповедь не только не смутила наглеца, но ещё и развеселила. Хохотнув, Викан игриво щёлкнул зубами перед носом девушки, и та в ответ боднула его головой. Раздался хруст, и мужчина, охнув, схватился за слегка окривевший нос. Сквозь пальцы просочилась кровь, и это моментально охладило Майяри. Отстранившись, она с раздражением и сожалением закусила губу, но помощь в лечении предлагать не стала.

– К тебе вообще приближаться опасно, – простонал «жених», закидывая голову назад.

– Меня в свои мутные дела втягивать опасно! – парировала девушка. – Зачем всё это нужно?

– Это мой маленький секрет, – слизнув кровь с губ, дурной оборотень, явно считавший себя бессмертным, ухмыльнулся.

– Нет, это теперь наш большой секрет, и я жажду его узнать!

– Майяри, ну что плохого в том, если я немного помогу тебе, а ты мне? У-у-у… – Викан осторожно поправил переносицу. – О боги, мой бедный нос! Сколько раз мне его ломали… – девушка пихнула его в колено, намекая, что ему следует вернуться к обсуждаемой теме. – Ну ты сама подумай, какую защиту и возможности тебе даёт статус невесты одного из Вотых. Одно это даёт тебе безграничную защиту.

Взгляд Майяри почему-то помрачнел.

– Ну или хотя бы тебе станет проще жить!

– Раньше, без тебя, было проще, – тяжело протянула девушка.

– И наверняка скучнее. Да не куксись ты. Быть моей невестой невероятно круто, просто ты из упрямства признавать этого не хочешь.

Что ж, самонадеянность «жениха» её всё-таки впечатлила.

– Серьёзнее. Ты чего добиваешься?

Викан фыркнул.

– Э-э-э, да кто же так просто будет рассказывать о самом потаённом? Ты же о своём прошлом не очень любишь разговаривать. А может быть, баш на баш? Я тебе, ты мне. Ну, например, что-нибудь из своего сумеречного детства.

Взглянув на побелевшую девушку, оборотень хмыкнул:

– Не хочешь? Ну тогда ладно. Но, если что, моё предложение в силе, – и резко сменил тему разговора: – Как тебе мои родители?

– Ты их недостоин, – мстительно отозвалась «невеста».

– Понравились? Вот видишь, быть моей невестой здорово! Мой брат тебе тоже понравится, но… – Викан упреждающе-строго взглянул на девушку, – надеюсь, не так сильно, как я.

– Предлагаешь заранее его возненавидеть? – вяло поинтересовалась Майяри.

– Ба! Говоришь так, словно я тебе совсем-совсем не нравлюсь!

– Иди ты к Тёмному, – устало отмахнулась девушка. – Отвези меня уже к харену и избавь от своего присутствия.

– Та латно тепе, – Викан зажал нос пальцами, словно пытаясь придать ему прежнюю форму. – Хорошо же время провела, и моя мама тепе понравилась.

– Ага, и теперь я спать не смогу из-за всей этой лжи! – с досадой отозвалась Майяри. И чуть тише добавила: – Она у тебя очень хорошая, а ты обижаешь её враньём.

– Простит, – совершенно серьёзно ответил Викан. – Когда поймёт – простит.

Такая добрая женщина действительно простит своего никчёмного сына! Ещё и богам помолится, чтобы и они его простили.

– Госпожа Иелана часто упоминала богиню Юэвину. Я так понимаю, мама у тебя очень религиозна?

– Мама выросла в приюте при храме, – беспечно отозвался Викан. – Хотела стать жрицей, почти три года ходила в послушницах. Но в одну дождливую ночь к храму прибрёл раненый оборотень. И был он так обаятелен, что быстро вскружил голову наивной и юной девчонке. А как только оправился от ран – исчез. Вот тогда-то юная послушница перестала быть наивной, – оборотень перешёл на размеренный тон завзятого сказочника. – И послушницей перестала быть, ибо жрицами богини Юэвины могут стать только невинные девы, но никак не беременные.

– Твой отец бросил её беременную? – неприятно поразилась Майяри.

– О ребёнке он ничего не знал, – выступил на защиту отца Викан. – Мама нашла его уже после рождения Леахаша. Это мой старший брат. И заставила признать сына. В семье Вотый от отцовства бегать не принято, и отец отнекиваться не стал.

– И они поженились? – теперь-то Майяри стало понятно, что именно госпожа Иелана имела в виду, когда выражала опасения, что сыновья могут пойти дорожкой отца.

– Нет, – обескуражил её Викан.

– Подожди. Твой отец признал ребёнка, но жениться не захотел?

А у неё-то сложилось о господине Лианаре более приятное впечатление. Он показался ей таким ответственным и надёжным. Хотя… Связывать себя узами брака с женщиной, которую не любишь, тоже нехорошо, счастья и удовольствия уж точно никто не получит. Но… Майяри мучительно скривилась. В Салее весьма однозначно относились к женщинам, рожавшим детей вне брака. Ладно, если ребёнка можно оправдать насилием, мол, и не виновата мать вовсе. Если боги будут добры, то она могла ещё и замуж выйти. Но вот к остальным относились не так снисходительно. Обманул дурной мужик? Сглупила? Сама соблазнила, да парень из сетей вывернулся? Что ж, значит, ум у тебя лёгкий и сама ты баба лёгкая, несерьёзная. Такой путь только в весёлый дом. Майяри искренне стало жаль госпожу Иелану.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Он предложил ей выйти за него замуж, – голос Викана не сразу смог разрушить выплетенные воображением картины страданий госпожи Иеланы, – но мама отказалась. Сказала, что лучше честное бесчестье, чем жизнь с кобелём. Главное, что сына признал и того бастардом называть не будут. Она даже сразу уехать хотела, но семья с ребёнком отпускать не пожелала. Дедушка Шерех уговорил её пожить в его доме. Мол, мы с женой старики, нам одиноко, да и заботы не хватает… Умеет дед болтать так, что плакать от жалости хочется. Вот она и осталась, – Викан хмыкнул и добавил: – И отец туда переселился. Должен же он был сына воспитывать? Через три года упрямство матери его таки доконало. Он притащил её в храм и швырнул на алтарь, после чего пригрозил жрецу, что перережет ему горло, если тот немедленно не свяжет его узами брака с этой сумасшедшей женщиной. А через год родился я.

– Больно, наверное, было… – Майяри как-то бросали на алтарь.

Викан не сразу сообразил, о чём она.

– А-а-а… Да нет, не так уж и больно, да и не швырял вовсе. Это я уже от себя, для остроты. О, а мы приехали, – оборотень выглянул в окно и оцепенел. – Кажется, мне лучше тебя не провожать.

Майяри потеснила его и вздрогнула. В воротах, сложив руки на груди, стоял мрачный господин Шидай.

– Нет, уж лучше проводи, – боязливо попросила девушка. – Ты похитил – тебе и отвечать.

– Выходите-выходите, – лекарь ласково ощерился.

Глубоко вздохнув, Викан поправил нос и с ослепительной улыбкой распахнул дверь.

– Дядя, что такое? Ты такой серьёзный…

– Даже не пытайся заговорить мне зубы, паршивец. Живо вернул девчонку!

«Девчонка» вылезла из экипажа сама, пихнув в спину замершего на подножке Викана, и недовольно воззрилась на господина Шидая.

– Господин, почему вы позволили ему, – Майяри ткнула пальцем в Викана, – украсть меня?

– Я?! – изумился Шидай. – Моя дорогая, твоей охраной занимаюсь не я, но почему твои телохранители прошляпили визит этого олуха, я ещё узнаю.

– Так вы ж сами разрешили! – обиделся Редий.

Он вместе с товарищем как раз вышел из-за кареты.

– Я похож на идиота, способного на подобную глупость? С Виканом даже чересчур смазливого мальчика отпускать нельзя. О бедняжке сразу пойдут скабрёзные слухи.

Майяри пришлось закусить губу, чтобы не хохотнуть. «Бедняжкой» господин лекарь посчитал явно не Викана.

– Что?! Вот это уж слишком! – искренне возмутился «жених» и даже, кажется, вполне серьёзно обиделся.

– Господин, но вы в самом деле разрешили. Вспомните, я поймал вас в коридоре рядом с кабинетом харена и спросил, впустить ли вконец обнаглевшего братца… то есть господина Викана или спустить с лестницы. Вы сказали: «Конечно!», – с куда большим воодушевлением, чем это было в действительности, воскликнул Редий.

Господин Шидай в задумчивости нахмурил лоб.

– Спустить с лестницы? – Викан многозначительно посмотрел на неискренне смутившегося охранника, мол, жди мести, и неожиданно повис на плечах Майяри. – Мне кажется, меня никто не любит. Любовь моя…

– Я тоже тебя не люблю, – жестокая «невеста» непреклонно попыталась спихнуть мужчину с себя, но тот мстительно обвил её руками. – Зато тебя любит мама.

– Вот же… – похоже, лекарь наконец вспомнил о «согласии» и раздражённо потёр лоб. – Редий, подойти потом ко мне, я скажу тебе условное слово. Будешь спрашивать его у меня каждый раз, когда будет приходить этот охламон или ему подобные. На худой конец потревожишь харена.

– Не надо меня тревожить.

Шидай обернулся и обнаружил, что господин стоит за его спиной и с интересом смотрит на Майяри. Та поёжилась, но харен изволил не гневаться.

– У вас лоб в крови, – заметил он и осмотрел уже брата.

Казалось, лицо его совсем не изменилось, но в медленном оценивающем взгляде чудилось что-то насмешливое. Харен словно бы выискивал очередные свидетельства неудачи Викана в укрощении собственной невесты.

– Ну, Ранхаш, совсем запрещать им видеться нельзя, – с сожалением протянул Шидай. – Как-никак жених и невеста, слухи о фиктивности могут пойти.

– Я и не собираюсь запрещать. Охрана нужна госпоже Майяри не для того, чтобы запрещать ей куда-то ходить, а как раз наоборот, чтобы она могла спокойно гулять. Но, – не успели все, а особенно Майяри, поразиться этой новости, как господин Ранхаш добавил, пристально смотря на Викана: – если ты опять посмеешь вот так её утащить – через окно и без шубы, – ходить ты долго не сможешь.

– Я понял, – Викан смиренно улыбнулся.

– Как тебе удалось нас опередить? – без энтузиазма поинтересовался харен.

– О-о-о, – оборотень аж зажмурился от удовольствия. – Я выехал из Санариша вечером того же дня, что и вы. Данетий быстренько принял у меня отчёт и вытолкал с наказом поскорее убираться из города. С нашим податием днём произошла пренеприятная, – Викан блаженно закатил глаза, – история. Вы представляете, он рискнул волочиться за женой господина Трибана! Прямо на улице, на глазах у всего города. Какова наглость?!

– Охо-хо-хо! – выдохнул поражённый Шидай. – Трибан его всего переломал?

– Он даже вмешаться не успел, – снисходительно хмыкнул Викан. – Как оказалось, милейшая госпожа Илария в прошлом, до замужества, была хатерай[1], и, когда её муж подоспел, чести уважаемого податия был нанесён непоправимый урон: разгневанная госпожа вытерла им всю Торговую улицу – самую большую и людную в городе. Думаю, скоро Иезар подаст прошение о переводе. Как только лекарь его на ноги поставит, так и подаст.

– Госпожа Илария ещё очаровательнее, чем я думал, – восхитился Шидай.

– А вот Иезару явно не хватает чутья в выборе женщин. То ли я, да, моя дорогая? – Викан подмигнул Майяри и столкнулся с взглядом харена.

Несколько секунд братья смотрели друг на друга – Ранхаш тяжело, а Викан с дерзкой улыбкой, – а затем харен протянул руку Майяри, и та, замешкавшись (не сразу сообразила, что ему нужно), протянула ему свою. Пальцы мужчины вместо того, чтобы обхватить её ладонь, почему-то сомкнулись вокруг запястья, и он потянул девушку на себя. На мгновение Майяри показалось, что она сейчас столкнётся с грудью харена, и… заволновалась. В ушах зашумело от предвкушения, но мужчина развернулся, властно увлекая её за собой на дорожку. Внизу живота ёкнуло, и Майяри отчего-то ощутила разочарование, когда вместо обтянутой кафтаном груди перед ней оказалась лишь прозрачная пустота воздуха. Запоздало её обожгла волна непонимания и страха. Боги, да что же с ней происходит?


Шидай смотрел вслед Ранхашу, уводящему с собой спотыкающуюся девчонку, со смешанными чувствами. Он знал Ранхаша лучше, чем кто-либо, понимал все его чувства, видел, чего не замечали остальные… Так как же он умудрился просмотреть такое? Как? Почему он не понял, что заинтересованность и почти незаметная увлечённость Ранхаша Майяри настолько глубоки? Шидай не знал, радоваться ли ему. Его мальчик столько лет предпочитал быть холодным и сдержанным, чтобы никто больше не мог попрекнуть его эгоистичным себялюбием; столько времени отдал служению семье и стране, чтобы ему наконец-то перестали говорить о том, что он должен и обязан делать; столько раз отказывался от того, что хотел… Шидай уже начал смиряться, что Ранхаш никогда не будет жить для себя, и теперь был растерян.

Неужели Ранхаш влюблён?

– Дядя, что с вами? Выглядите неважно.

Вздрогнув, Шидай перевёл взгляд на Викана и всё же заметил синеву на лице наглеца, разливающуюся от переносицы под глаза.

– Да кто бы говорил, – вырвалось у него.

– Это Майяри, – Викан с достоинством, как пенсне, оправил горбинку на носу. – Чисто случайно.

– Майяри? – с сомнением переспросил Шидай. – Случайно? Целоваться, что ли, полез?

– Она сама ко мне полезла, – хмыкнул Викан.

– А-а-а, – с пониманием протянул дядя. – Чем же ты её так из себя вывел? И куда таскал? Учти, если застудил, я тебе ещё на месяц лечение пропишу.

Волк аж отшатнулся.

– Но-но, дядюшка! Она была в тепле и безопасности. Как и положено хорошему сыну и жениху, я знакомил её с родителями.

– Вот ка… Что?! Ты познакомил её с матерью?! – взревел Шидай.

– Ну да. А что не так? – судя по наглому прищуру, Викан очень даже понимал, что именно не так. – Майяри очень понравилась мамочке. И папе тоже. И они ей понравились.

– Тёмные! Ты идиот!

Запустив пальцы в волосы, Шидай яростно зашипел. Мысли пошли вразнос, в голове воцарился полный хаос. Он ещё даже не успел разобраться, как реагировать на новое состояние его примороженного мальчика, а тут уже нужно отбиваться от соперников! Ну нет! Госпоже Иелане он девочку не уступит! Ранхаш её первый поймал, так что пусть эта милая женщина даже не тянет свои рыжие лапки к этой тощей, вечно больной неприятности! Ух, давно он так не ревновал…

– У меня к тебе серьёзный разговор, – прихватив Викана за воротник, Шидай потащил его на противоположную сторону улицы, подальше от лишних ушей.

Притиснув оборотня к чугунной ограде, Шидай навис над ним, уперевшись руками над его плечами. Чтобы не сбежал. Идущие с рынка молоденькие девушки прыснули от смеха. Очень уж лекарь в этот момент был похож на ревнивого ухажёра, страстно прижавшего к стене перепуганную возлюбленную. Только на месте возлюбленной стоял изумлённо таращившийся парень.

– Викан, мне нужна твоя помощь, – проникновенно прошептал лекарь, глядя прямо в глаза волку. – Очень нужна!

– О, что-то серьёзное? – напряжённо интересовался оборотень, которого весьма и весьма нервировала такая близость.

– О да! – Шидай многозначительно вскинул брови. – Похоже, – он бросил взгляд по сторонам, – Ранхаш серьёзно заинтересован в Майяри. Я сегодня обнаружил подтверждение этому. Он, конечно же, отнекивается, но, твою мать, какой нормальный мужик будет просто так держать у себя… – мужчина досадливо зашипел и на эмоциях придвинулся к Викану чуть ближе.

– Эй, дядя! Ну не так же близко! – оборотень выставил перед собой руки. Ладони его замерли буквально в ногте от плеч лекаря, не рискуя прикоснуться к ним.

– Он теперь так и будет делать вид, что ничего не происходит! – в ярости зашипел Шидай. – Знаю я этого поганца! Но он ещё не понимает, с чем столкнулся. Так что, Викан, нам нужно сделать так, чтобы он просто не смог отвернуться от того, что с ним творится.

– Я же сказал, не так близко! – Викан резко оттолкнулся от себя увлёкшегося лекаря и, нервно оправившись, подмигнул веселящимся девчонкам. Те расхохотались ещё заливистее и припустили прочь, теряя лук и картошку. Викан раздосадовано уставился на дядю. – Вообще-то мы сейчас говорим о моей невесте.

– Викан, я серьёзно, – поморщился Шидай.

– Так и я не шучу. Раз даже нашего невозмутимого Ранхаша проняло, то почему бы мне не пасть жертвой жестокости этой очаровательной злючки? – приподнял брови оборотень.

– Викан! – уже с угрозой протянул лекарь.

Тот фыркнул и, сложив руки на груди, деловито спросил:

– Что нужно-то?

– Нужно, чтобы он не захотел её отдавать.

– А, заставить его ревновать? Запросто, – беспечно отозвался Викан. – Об этом меня можно было даже не просить. Но, дядя, – его голос вдруг зазвучал совершенно серьёзно, – у меня тоже есть свои цели, от которых я не собираюсь отступать. Сейчас наши с вами интересы слегка пересекаются, поэтому мы можем договориться. Я с удовольствием помучаю Ранхаша, а вы не будете мешать мне видеться с Майяри, договорились?

– Ты что задумал? – тут же подозрительно прищурился Шидай.

– Кое-что совершенно невероятное, – с улыбкой отозвался волк.

– Эй, Викан!

Вскинувшиеся мужчины посмотрели в сторону дома и увидели на крыльце Майяри.

– Загляни ко мне через два дня, – распорядилась девушка. – Я дам тебе то зелье, о котором говорил твой отец.

Рот Викана изумлённо распахнулся, и девушка ехидно улыбнулась.

– Поверь, после этого снадобья все будут мне завидовать и умолять рассказать, как же мне удалось так тебя выдрессировать.

Викан бухнулся на колени и, протянув руки вперёд, блаженно пропел:

– Майяри, обожаю тебя! Я твой верный раб!

Девушка весело сморщила носик и, хулиганисто хихикнув – лицо Шидая озадаченно вытянулось, – скрылась за дверью.

– Викан, о чём она?

– М-м-м? – тот непонимающе уставился на него.

– Прекрати! Ты понял.

– Это наш секретик, – наглец подмигнул и поднялся с колен. – О, кстати, кажется, наш с вами план уже приходит в действие, – волк многозначительно повёл бровями в сторону дома, и Шидай успел заметить отошедшего от окна Ранхаша. – А мне пора!

Взметнув полами плаща, как крыльями, Викан перелетел через улицу и, послав дяде на прощание воздушный поцелуй, заскочил в экипаж.

Помрачневший Шидай проводил карету подозрительным взглядом и тяжело вздохнул. И что он только творит? Так, надо остыть и привести мысли в порядок…


[1] Хатера̀й – это слово из южносалейского языка. Так называют воинствующих женщин и женщин, которые живут как мужчины. Иногда употребляется с издевательски-оскорбительными намерениями. Например: «Тоже мне, хатерай выискалась!».


Глава 34. Новая школа, старые знакомые

В его глазах мелькали золотые искры. Раньше Майяри казалось, что они вовсе не способны отражать свет. Даже не так. Глаза харена всегда были для неё ровной льдистой гладью – блестящей, но ничего не отражающей. Холодной и пустой. И только сейчас, украдкой наблюдая за ним, она с удивлением отметила, что в его зрачках вспыхивают огни мелькающих уличных фонарей. Его глаза продолжали оставаться холодными, но в этот раз она видела не равнодушие, а глубокую погружённость в себя. Ей подумалось, что харен впускает внешний мир через глаза в себя, но не выпускает то, что живёт в нём самом.

Кольнула лёгкая зависть.

Шевельнулась досада.

Завозилась обеспокоенность.

У Майяри никогда не получалось быть такой невозмутимой и хладнокровной. Кипящие внутри эмоции раз за разом находили щёлочку в её обороне и вырывались наружу. Неужели там, за этими холодными глазами, скрываются живые чувства? И почему она раньше не обратила на это внимание? Получается, она совсем-совсем не знает, что из себя представляет харен?

Мужчина шевельнулся, и на его щёку упал выбившийся серебристый локон. В глазах проплыл и исчез дом, ресницы опустились, опять резко поднялись, и Майяри осознала, что в жёлтых глазах отражается уже она сама.

– Вы хотите что-то сказать мне? – поинтересовался господин Ранхаш.

На мгновение Майяри смутилась – её подловили на разглядывании, – но почти тут же одёрнула себя. В её любопытстве нет ничего постыдного, сама она не раз ловила на себе оценивающие взгляды харена.

– Нет, просто смотрю, – честно призналась она и ощутила мимолётный всплеск удовольствия: ей показалось, что в движении ресниц оборотня мелькнуло что-то растерянное. – Может, пока едем, я вам ногу полечу? А то вчера вы от меня сбежали.

– Я не сбегал, – мягко отмахнулся от обвинения господин Ранхаш, – просто был занят. И сейчас не самое подходящее время для этого. Поберегите силы для школы.

Майяри невольно прижала к животу симпатичный чёрный саквояжик с узором из серебристых ромашек. Ей его дал господин Ываший. Предусмотрительный домоправитель подготовил ей все необходимые учебные принадлежности, что очень тронуло Майяри, и она даже закрыла глаза на цветочки. В конце концов, она девушка и ей должно такое нравиться.

Проводить Майяри первый раз в школу вызвался харен. Точнее, даже не вызвался. Майяри бы и одна прекрасно добралась, но господин Ранхаш посчитал, что ему необходимо лично встретиться с директором школы и передать из рук в руки свою подопечную. Её это в принципе не удивило. Скорее уж её удивило, что господин Шидай не поехал с ними, умотав в несусветную рань в неизвестном направлении.

– У меня полно сил, – напомнила Майяри и не удержалась от пристального взгляда на больную ногу. – Ваше лечение не отнимает даже их тысячной доли.

Нет, она, конечно, понимала, почему харен при каждом удобном случае пытался избежать лечения, но всё же ради своего здоровья и спокойствия господина Шидая мог бы и потерпеть.

Первый раз деликатную проблему господина Ранхаша Майяри заметила только на четвёртый день лечения. Уже освоившись с его ногой, «запомнив» все её мышцы пальцами, девушка начала обращать внимание и на посторонние отвлекающие детали. Заметив, как сильно оборотень впивается пальцами в полу плаща, она было обеспокоилась, что ему очень больно, но почти тут же заметила кое-что под собственно полой плаща. Сохранить серьёзность ей удалось с огромным трудом. Бедняга харен! Как он, наверное, себя неудобно чувствовал…

– Сосредоточьтесь на предстоящем вам сложном дне, – посоветовал мужчина. – Лечение можно провести вечером. Или завтра. Завтра в школе как раз выходной.

Зря он сказал про завтра. Майяри не смогла удержаться.

– Господин Ранхаш, я, конечно, понимаю, что вас несколько смущает, когда разгорячённая кровь бежит вверх по ноге к… ко всему остальному вашему телу, но считаю, что вам стоит потерпеть. Поверьте, это совершенно обычная мужская реакция. Если вы переживаете обо мне, то не нужно. Я с пониманием отношусь к слабостям как мужчин, так и женщин.

Господин Ранхаш оцепенел. Почти минуту он просидел неподвижно, а затем медленно отвернулся, опустил веки и – Майяри едва не расхохоталась – прикусил губу.

– Как давно вы заметили? – напряжённо уточнил мужчина.

– День на четвёртый, – честно призналась девушка.

– И продолжали лечить меня?

– Я же уже объяснила, что с пониманием отношусь к этому. К тому же, – девушка всё-таки не смогла удержаться от улыбки, она очень старалась, но уголки губ всё равно расползлись в стороны, – вы были очень милы, когда пытались от меня это скрыть.

Майяри поторопилась отвернуться, но на улице всё ещё было темно и в дверном стекле прекрасно отражалось её улыбающееся лицо.

Ранхаш был искренне раздосадован и преисполнен отвращения к себе. Не сумел удержать свою похоть в узде, да ещё и позволил невинной девчонке увидеть это.

– Господин Ранхаш, не ешьте вы так себя, – Майяри пришлось приложить титанические усилия, чтобы её голос прозвучал укоризненно, а не издевательски. Смущая харена, она получала просто непередаваемое удовольствие.

– Госпожа Майяри, вы точно сумеречница? – совершенно серьёзно спросил Ранхаш. Девушка непонимающе посмотрела на него, и он пояснил: – Вы так спокойно обсуждаете вещи, о которых юным девушкам даже думать не полагается.

– Почему? – озадачила его вопросом Майяри. – Порой мне кажется, что все вокруг путают болезненную, никому не нужную стыдливость с настоящим приличием. Я знаю, что такое неприличие, и могу удержать себя от падения в него. Но почему я должна смущаться одного лишь упоминания о чём-то подобном? К тому же я не вижу ничего постыдного в нашем с вами разговоре. Ваша реакция как мужчины вполне обычна, и вы поступили бы неприлично, если бы пошли на поводу у своего желания. Но вы же даже не подумали шагнуть за границы дозволенного. И я тоже. Так что то небольшое… м-м-м… недоразумение, что возникло между нами, вполне прилично, и мы можем его обсудить, верно? Мы же говорим всего лишь о побочном эффекте лечения. Кстати, весьма распространённом. Я как-то лечила лодыжку у Лироя, так этот дурак потом перед Виидашем извинялся.

– Не будем больше говорить об этом, – строго произнёс харен.

– Но лечение-то продолжим? – не отступила Майяри.

– Нет, – сухо ответил господин Ранхаш.

– И это вы мне говорили, что нельзя бегать от проблем? – девушка снисходительно фыркнула и удостоилась промораживающего взгляда.

Помрачневший харен опять перевёл взгляд в окно. Всё-таки Амайярида в самом деле ненормальная.


До самых ворот школы харен не перемолвился с ней ни словом. Майяри даже успела себя поругать. Вдруг он обиделся? Кто ж знает, какой он там, за своей маской? Но высокая каменная стена, мелькнувшая в окошке, мгновенно заняла все мысли девушки, и она заинтересованно подалась вперёд.

Жаанидыйская школа магии была самой большой из трёх магических школ Салеи. Большая часть юных магов устремлялась именно сюда, в столицу. Майяри даже знала некоторых учеников, перешедших из Санариша в Жаанидый. Мол, здесь якобы преподают лучше. Но, по её мнению, сравниться с мастером Милимом или мастером Лодаром просто невозможно. Последний даже умудрился научить её метать копьё и попадать хотя бы в неподвижные цели. Ранее её этому не смогли научить даже под угрозой побоев.

Каменная стена с железными пиками не позволяла рассмотреть территорию школы, но над ней высилось великое множество крыш. Майяри невольно поразилась, попытавшись представить размеры школы. Да это, наверное, целая деревня!

Экипаж вильнул, разворачиваясь к школе, и стена исчезла из вида.

Откровенно говоря, Майяри не была уверена, что ей стоило возвращаться к учёбе именно сейчас. Близилось начало первого месяца весны. Она пропустила два месяца второго полугодия, да и первое-то не училась, а так, меньше двух недель на занятия походила. До завершения учебного года и начала практики осталось каких-то три месяца. И Майяри сомневалась, что проведёт это время с пользой для учёбы.

У ворот их уже ожидал высокий худой мужчина с блестящей в свете фонаря лысиной. Он зябко кутался в длинный плащ, но Майяри показалось, что ему стало бы теплее, если бы он всего лишь прикрыл голову.

Девушка думала, что после не очень приятного для харена разговора из экипажа она выберется всё-таки сама, но господин Ранхаш уже привычно подхватил её под мышки и только после этого замер, растерянно смотря на девушку, которую продолжал удерживать на весу. Опомнившись, он поставил её наземь и даже отошёл от неё на два шага.

– Мастер Аврезий, – харен почтительно склонил голову перед ожидающим их мужчиной.

– Добро пожаловать, господин Ранхаш, – Майяри улыбка оборотня показалась несколько натянутой. Он явно не был в восторге от того, что приходилось кого-то встречать.

– Госпожа Майяри, познакомьтесь это мастер Аврезий – директор жаанидыйской школы магии. А это ваша новая ученица Амайярида Мыйм.

Майяри сложила руки на поясе и с достоинством поклонилась недовольно смотрящему на неё оборотню.

– Не самое подходящее время для перевода, – рискнул заметить мастер Аврезий.

– Увы, так сложились обстоятельства.

– Только ради вас, – оборотень тяжело вздохнул. – Если бы в своё время вы не были одним из наших лучших учеников, то я, вероятно, отказал бы вам.

– Вы учились здесь? – удивилась Майяри и нарвалась на осуждающий взгляд директора.

– Да, – спокойно отозвался господин Ранхаш. – При жаанидыйской школе магии есть отделение для тех, кто магом быть не может, но хочет разбираться в магии. Это важно для моей работы. Когда-то я был учеником мастера Дагрена. Он уже вернулся?

– Да, – директор кивнул головой, – и приступил к своим прежним обязанностям. Я так понимаю, задерживаться вы не будете?

– Нет, – харен отрицательно мотнул головой. – Хотел лишь лично сказать пару слов. Редий. Аший.

За спиной Майяри тут же выросли её охранники.

– Это телохранители госпожи Майяри. Они не должны доставить проблем, но я решил, что вам стоит знать. На глаза другим ученикам они постараются не попадаться.

Харен махнул рукой, и оборотни словно истаяли в воздухе.

– Ох, какие проблемы! У нас здесь треть учеников с телохранителями. Порой до смешного доходит… Но вы уверены, что госпоже Амайяриде стоит продолжать обучение именно сейчас? Придётся сдать много экзаменов за короткое время. Может, всё-таки с осени?

– Справится, – уверенно заявил господин Ранхаш. – Она очень способная. Невероятно способная. Мастер Аврезий, мне хотелось кое-что добавить помимо того, что уже написано в документах на мою воспитанницу. Чтобы в дальнейшем не было недоразумений. Но то, что я скажу, должно остаться только между нами.

– Конечно, – в вежливой улыбке директора было что-то усталое. Наверное, влиятельные родители некоторых учеников частенько говорят ему что-то подобное. Мол, их отпрыск исключителен, но нужно учесть некоторое особенности, о которых в характеристике они посчитали возможным умолчать. И чаще всего эти особенности – сущие пустяки.

– Госпожа Майяри наполовину хаги, – проникновенно прошептал господин Ранхаш. – Мы подумали, что вам стоит знать, чтобы понимать, какими возможностями она обладает. Но настоятельно прошу не распространяться об этом. На хаги продолжает вестись незаконная охота, и полукровки чаще всего становятся жертвами.

Усталость исчезла из глаз директора, и лицо его слегка вытянулось. На девушку он посмотрел без изумления, но как-то по-новому – оценивающе и куда серьёзнее.

– Теперь мне понятно, чего это меня мастер Резвер поднял в такую рань и заявил, что он берёт её в свою группу, хотя девушек он обычно не берёт…

Мастер Резвер?! У Майяри дыхание перехватило, и она изумлённо распахнула рот.

– Они с господином Шидаем до сих пор песни поют в трапезной, – недовольно продолжил директор. – Может, вы заберёте вашего опекуна? А то у нас скоро ученики на завтрак начнут собираться. Не хотелось бы, чтобы они это видели.

Харен помрачнел, а Майяри непонимающе нахмурилась. Опекун?

– Приношу извинения, я разберусь с этим. Госпожа Майяри, увидимся вечером в сыске.

– Где?

Но харен уже стремительно хромал в сторону одного из корпусов.

Мастер Аврезий и Майяри молча смерили друг друга взглядами – мужчина подозрительно-оценивающим, девушка показательно-вежливым. Придраться директор ни к чему не смог: новая ученица выглядела возмутительно прилично. Воротник под горло, скромная неброская одежда, не накрашенное лицо и тщательно переплетённые волосы. И никаких украшений. Хотя последнее для хаги было как раз нормально. Оборотень поморщился.

– Учтите, никаких поблажек не будет, – счёл своим долгом развеять радужные иллюзии мужчина. – В ближайший месяц вы должны сдать все экзамены за первое полугодие, а в конце года, уже через три месяца, и за второе. Не знаю, как вы это сделаете, но без экзаменов на пятый год вы не перейдёте!

– Я поняла, мастер, – с вежливой улыбкой отозвалась Майяри.

Всего-то! Нужно только в течение месяца усиленно готовиться. Всего лишь в течение месяца, а не несколько лет каждую минуту, когда ты не спишь, не ешь, не сбегаешь и не отлёживаешься у лекаря.

– Школу вам покажет ваш знакомый и с классом познакомит он же. Только где он? – директор негодующе осмотрелся. – Сказал же, чтобы не опаздывал!

– Мастер, я здесь! – из-за помпезно украшенного здания красного кирпича показался бегущий парнишка. – Простите, я проспал!

– Так какого Тёмного вызывался в помощники, если даже проснуться вовремя не можешь?! – вызверился директор. – Вот! Бери её и идите. А у меня ещё дел по горло.

Круто развернувшись, мастер Аврезий направился в ту же сторону, что и харен. Наверное, хотел убедиться, что пьяниц в трапезной больше нет.

Майяри замерла, с недоумением смотря на застывшего перед ней парня, а затем всё же вежливо поздоровалась:

– Доброе утро, господин Род.

– Привет, – блондин смущённо почесал затылок.


– Ну вот, это наша школа, – Род вяло обвёл пространство вокруг рукой, и Майяри также неохотно осмотрелась.

Они сидели на скамеечке в сквере, окружённом зданиями, выстроенными в разных стилях. Возможно, они были построены в разные века или же символизировали разные регионы Салеи – Майяри не очень разбиралась в архитектуре. Но ей казалось, что знакомство со школой подразумевало под собой что-то более активное.

– Может, прогуляемся? – предложила она.

– Нет, давай уж поговорим, – Род опустил голову и ковырнул носком сапога снег. – У нас в прошлом осталось кое-какое недоразумение, и мне хотелось бы его прояснить.

Если бы кто-то это услышал, то наверняка подумал бы, что в прошлом их связывали весьма интересные отношения. Больно уж Род был похож на неверного парня, кающегося перед бывшей возлюбленной. Майяри украдкой осмотрелась. Не то чтобы она боялась слухов, но она и так слишком плотно ими окружена.

Взгляд её опять притянулся к затылку парня. Волосы там были выстрижены и ещё не до конца отросли, отчего голова Рода выглядела весьма растрёпанной. А ведь он пытался ей тогда помочь…

– Ты уж извини за то, что было в Санарише. Я честно против тебя ничего не имел… – видимо, сомнение на лице Майяри мелькнуло совсем уж явно, и Род поспешил добавить: – Нет, ну кое-какие мысли роились, что ты дуришь всем головы, но я предпочитал доверять дяде… – тут его голос сошёл на нет, и оборотень досадливо поморщился. – Ладно, ты мне не понравилась.

Майяри воззрилась на него с уже большим интересом.

– Но я к тебе цеплялся не из-за этого! – парень выставил перед собой палец. – Мой… дядя обычно меня и близко к своим делам не подпускает, а тут такая удача: мне на глаза попалось письмо от харена. И да, я прочёл! – Род с вызовом взглянул на Майяри. Та, впрочем, и не думала его осуждать: сама бы она вряд ли устояла. – Я постоянно твержу, что хочу в будущем заниматься серьёзным и ответственным делом, очищать страну от преступников… Но почему-то все считают, что у меня нет никакой склонности к этому! Я просто хотел поймать настоящего преступника, чтобы меня наконец-то восприняли всерьёз. А к нему можно было подобраться только через тебя. Я цеплялся к тебе только для того, чтобы преступник посчитал возможным добраться до тебя через меня. Мол, парень так её ненавидит, что на всё будет готов!

– Глупо, конечно, – с видимым наслаждением протянула девушка.

– Почему сразу глупо?! – Род вскинулся так, что стало ясно: Майяри не первая, кто ему об этом сказал. Наверное, и дядя вд