Читать онлайн Затерянная между мирами 2. Дорога назад бесплатно

Глава 1

Предзакатное солнце оранжево-розовыми всполохами отражалось в окнах домов, витринах магазинов и кафе. Город, уставший от июньского зноя и рутины трудовых будней, погружался в вечернюю жизнь, шумную, расслабленную, немного бесшабашную и, вероятно, счастливую. Но это был чужой город, чужая жизнь и чужой мир.

– Катенька, прикройте окно, пожалуйста, – попросил Карл Генрихович, на мгновение отрываясь от своей газеты. – Что-то поддувать стало…

Я молча выполнила просьбу и таким же молчаливым кивком ответила на его благодарность. Потом обхватила себя руками за плечи и принялась кругами бродить по комнате. Платяной шкаф. Две кровати. Столик. Диван. Кресло. Телевизор. Мини-холодильник. И снова: диван, шкаф, стол…

Никто не бросал на меня раздраженные взгляды и не просил, чтобы я прекратила это бесцельное мельтешение. Каждый был погружен в свои мысли и пытался свыкнуться с незавидным положением, в котором мы оказались. Особенно тяжело приходилось Илье: он-то, в отличие от меня, впервые попал в другой мир. Рассказ Карла Генриховича о существовании параллельных вселенных потряс его не на шутку, и он долго отказывался поверить в его правдивость. И только когда в разговор вступила я, в двух словах описав ему свои недавние приключения, Илья сдался и согласился принять происходящее. Правда, с того момента непривычно замкнулся в себе и выглядел потерянным. Вот и сейчас делает вид, что смотрит телевизор, а на самом деле мыслями где-то далеко.

Проходя мимо зеркала, поймала свое отражение. Новый сарафан хоть и сидел неплохо, но я чувствовала себя в нем неуютно. Вспомнив, как он у меня появился, не смогла не улыбнуться…


…Еще в парке, куда нас выбросил амулет, Карл Генрихович заметил, что нам с Ильей не мешало бы первым делом сменить одежду: моя больничная пижама и его костюм врача слишком привлекали внимание и могли навлечь ненужные проблемы, например, с местными органами правопорядка. Другое дело, было непонятно, как это осуществить.

– Попробую кое-что проверить, – сказал тогда Карл Генрихович и на время покинул нас в беседке, скрытой от посторонних глаз густыми зарослями некого кустарника.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Илья, когда мы остались одни.

– Нормально, – я неуверенно улыбнулась.

– Просто пришлось столько пройти, пока нашли эту беседку…– пояснил он свое беспокойство. – С непривычки вам должно быть нелегко…

– Нет, все в порядке, – заверила я его. – Я хожу уже намного лучше. Признаться, даже не заметила всей дороги…

– Это хорошо…– кивнул куда-то в сторону Илья и замолк.

Этот наш короткий диалог был единственным за все прошедшие часы в новом мире. По правде говоря, такая отстраненность Ильи приводила меня в смятение. Да, признаю, сама еще совсем недавно думала, что пока не стоит торопить события, но сейчас… Сейчас, попав в очередную безумную передрягу, поняла, как он мне все-таки нужен. Хотелось обнять его, прижаться к плечу, поцеловать… Так, как делала это раньше.

Вот только существовало одно «но»: раньше я так делала с его двойниками. Этот же Илья, настоящий, по-прежнему оставался мне чужим.

Карл Генрихович вернулся быстро, с довольной улыбкой и тремя стаканчиками мороженого.

– Нам несказанно повезло, – заявил он, раздавая пломбир. – В такую удачу даже трудно поверить! У них тут те же деньги, что и в нашем мире, представляете?..

– Вы уверены? – переспросила я с некоторым недоверием: в двух последних мирах, где мне удалось побывать, денежные знаки были несколько иными, чем наши.

– Иначе, как бы я смог купить мороженое? – резонно заметил старик.

– Вы правы, – усмехнулась я, распаковывая пломбир. – Спасибо… Но если все так, есть шанс, что этот мир почти идентичен нашему.

– Я бы не спешил с такими выводами, – отозвался Карл Генрихович, махом откусывая приличный кусок от вафельного стаканчика. – Против говорит уже тот факт, что на месте больницы, где мы с вами пребывали до перемещения, тут находится парк… Думаю, скоро обнаружатся и другие различия. А пока… Нужно посчитать, сколько у нас на руках денег. Илья, у вас что-нибудь есть?

– Да, – тот сразу засуетился, извлекая из кармана портмоне. – Тоже удачная случайность, что он у меня с собой… Обычно оставляю кошелек в ординаторской, а тут планировал забежать в буфет… Правда, наличности не так много… Три…– он принялся считать купюры. – Нет, три с половиной тысячи… Остальное на карте.

– Ну, – улыбнулся Карл Генрихович, – полагаю, банковская карта нам здесь не поможет. У вас, Катя, я так понимаю, ничего нет?..

– К сожалению, – я развела руками.

– Значит, что мы имеем? Три с половиной у Ильи и десять моих. Итого тринадцать с половиной, – задумчиво протянул старик. – На них нужно купить вам двоим мало-мальскую одежду и найти где переночевать…

– Негусто, – Илья со вздохом закрыл портмоне.

– Задача не из легких, но мы справимся, – оптимизму Карла Генриховича можно было позавидовать. – Кстати, пока я ходил на разведку, видел тут неподалеку небольшой рынок, с одеждой в том числе… Так что, молодые люди, снова вас оставлю, пойду прикуплю вам что-нибудь…

Провожая взглядом его клетчатый пиджак и забавный берет, я с опаской думала о том, какую одежду он сможет выбрать для нас с Ильей.

– Я отойду, чтобы не дымить на вас, – у Ильи тем временем откуда-то появилась пачка сигарет, и он поспешно вышел из беседки.

Почему-то мне показалось, что он сделал это специально, чтобы не оставаться со мной наедине. В сердце что-то неприятно ковырнуло, провоцируя всплеск обиды. Но я мысленным пинком отогнала от себя столь неуместное в данной ситуации чувство. Вместо этого забралась с ногами на узенькую лавочку и, подтянув коленки к груди, стала украдкой наблюдать за Ильей. Я уже давно поняла, что больше всего он оказался похож на первого Илью. Того самого, который сбил меня с ног на своем скейте, а потом искупал свою вину в кондитерской… На того, с кем я провела сумасшедший вечер в парке аттракционов и целовалась на колесе обозрения… И благодаря которому я избавилась от болезненной любви к Саше.

Безусловно, Илья – это Илья в любом мире, но все же небольшие, пусть и незначимые отличия между его двойниками были. Например, в зависимости от моды того или иного мира, несколько разнились стрижки и стиль одежды. Илья из монархического мира вообще не курил, а в последней параллели, наоборот, дымил как паровоз. Даже манера говорить и шутить чуть-чуть, но все же у них всех отличалась. Так вот, если объединить все эти схожести-различия, то Илья, который сейчас находился рядом со мной, был ближе всего к своему двойнику из первого мира…

На этот раз Карл Генрихович отсутствовал чуть дольше, однако возвратившись, выглядел еще довольней прежнего. Но главное, на его макушке вместо привычного берета красовалась соломенная шляпа.

– Решили сменить имидж? – пошутила я.

– Но не только же вам щеголять в обновках, – хмыкнул тот и протянул мне объемный пакет.

Я с некоторой опаской заглянула внутрь и сразу же наткнулась взглядом на нечто яркое и цветастое.

– Это, полагаю, мне, – пробормотала я, извлекая на свет божий ситцевый сарафан, по всему полотну усыпанный крупными алыми маками.

– По-моему, очень мило, – на полном серьезе отозвался Карл Генрихович. – И недорого. Всего шестьсот рублей… Да и к туфельками вашим подойдет, Катенька…

Я глянула на свои простенькие, видавшие виды красные шлепанцы, которые он так щедро окрестил туфлями, и с тоской протянула:

– Ну да, к ним подойдет… Спасибо.

– Илюша, – позвал тем временем Карл Генрихович, – идите и вы примеряйте. Надеюсь, я угадал с размером.

Илье с новым гардеробом повезло чуть больше, чем мне. Во всяком случае, его широкие брюки из светлого хлопка не выглядели столь вызывающе. Правда, футболка оказалась тоже ярко-красного цвета с не менее ярким радужным принтом.

Все-таки вкусу Карла Генриховича доверять не стоило… Впрочем, в нашей ситуации выбирать не приходилось.

– Итак, удалось уложиться в полторы тысячи, – гордо подытожил наш стилист. – Теперь осталось найти место для ночевки…

Удивительно, насколько Карл Генрихович оказался активным старичком. Он развел такую бурную деятельность по поиску жилья, что не прошло и двух часов, как мы уже заселялись в номер небольшой гостиницы, расположенной недалеко от того самого парка.

– Мне нравятся здешние цены, теперь не придется несколько дней беспокоиться о крыше над головой, – удовлетворенно констатировал он, осматривая выделенную нам комнату.

В номере она была одна, а это значило, что нам предстояло ее делить на троих. Хорошо еще, что помимо двух кроватей здесь находился диванчик. Но Карл Генрихович был прав: не время думать о лишнем комфорте. Есть где ночевать, и ладно.

– Одежда, гостиница… Все это хорошо. Ну а что дальше? – Илья вопросительно посмотрел на старшего члена нашей компании. – Каков план? Как будем выбираться отсюда? Вы, Карл Генрихович, пока единственный, кто может хоть что-то предположить…

– Я понимаю, – напускная бравада вмиг покинула Карла Генриховича, он перестал улыбаться и застыл посреди комнаты, тяжело оперевшись на свою трость. – Поэтому не буду скрывать, что ситуация серьезная… Но завтра я планирую навестить своего двойника. Возможно, вместе мы сможем придумать, что делать дальше…

– Конечно! – озарившись надеждой, поддержала его я. – Он ведь может дать нам свой крест!

– Все не так просто, Катенька, – покачал головой старик. – Но мы будем думать…

– Но почему завтра? Почему мы не можем пойти к нему сегодня? – меня охватило нетерпение.

– Во-первых, – вздохнул Карл Генрихович, – уже вечер, и нам всем нужен отдых… Во-вторых, к нему пойду только я. Вы с Ильей останетесь в гостинице. Полагаю, вы забыли, что тоже можете случайно повстречать своих двойников. А это было бы весьма нежелательно… Почему, думаю, вы и сами понимаете…

– Час от часу не легче, – Илья с нервной усмешкой потер переносицу.

– Ну раз мы ничего не в силах пока сделать, то, может, тогда сходим поужинать? – робко предложила я, пытаясь хоть немного разрядить обстановку.

– Или закажем в номер! – подхватил мою идею Карл Генрихович, тут же проследовав к телефону. Однако, быстро переговорив с портье, он с озадаченным видом положил трубку: – Сказали, что время обеда давно закончилось, а на ужин начнут принимать заказы через полчаса… Еще попросили ознакомиться с каким-то расписанием.

– Расписание в отеле? – я недоверчиво улыбнулась. – Первый раз сталкиваюсь с таким…

– Кажется, вот оно, – Илья подошел к двери, на которой, действительно, была прикреплена некая бумага. – Надо же, – присвистнул он, быстро пробежав глазами по тексту. – Смотрите, здесь даже время подъема обозначено. Завтрак… Обед… Ужин… Все по часам. Время работы бара: с девяти вечера до часу ночи. Бассейн, тренажерный зал тоже по расписанию… Странные правила в этой гостинице. Может, поэтому у них здесь все так недорого? С таким подходом не мудрено остаться без клиентов.

– Если только это не касается уклада здешнего мира в целом, – Карл Генрихович принялся задумчиво тереть подбородок. – Потому что мне и в парке, и на рынке бросались в глаза подобные объявления, только тогда я не придавал им особого значения…

– Вы хотите сказать, что в этом мире все живут по расписанию? – я не сдержала смешка. – Но тогда это самый странный мир, в котором мне довелось оказаться…

– Ой, не зарекайтесь, Катя, – усмехнулся старик. – Неизвестно с каким миром вам еще доведется познакомиться… Я лично видал и не такое. Как вам, например, мир, где какао признано наркотиком, а продажа и употребление шоколада считается преступлением?

– Ужас, – я все-таки засмеялась. – Там бы я точно получила пожизненный срок…

– А я вам о чем, – Карл Генрихович тоже захохотал, и даже на лице Ильи появилась улыбка.

Но эта вспышка веселья быстро погасла, вновь уступив место уже знакомому чувству тревоги и неопределенности. На ужин все-таки решили спуститься в ресторан, где наспех перекусили и вернулись к себе в номер. После этого, как-то не сговариваясь, разошлись по углам и занялись каждый своим делом. Карл Генрихович, еще днем скупив почти весь газетный лоток, с головой ушел в изучение местной прессы. Илья включил телевизор и с отрешенным видом нажимал на кнопки пульта. Я сперва тоже пыталась листать газеты, но поняв, что не могу сосредоточиться ни на одной статье, бросила это занятие. Которой раз обошла по периметру номер, перечитала и почти наизусть выучила дурацкое расписание, потом села у окна и стала наблюдать за жизнью чужой Москвы…

– Да уж, который раз убеждаюсь, как причудливо могут сложиться события, – донесся до меня голос Карла Генриховича, – чтобы при прочих равных условиях получились совершенно разные результаты…

– Вы уже сделали какие-то выводы об устройстве этого мира? – догадалась я, подсаживаясь к нему поближе.

– Вы правы, кое-что смог понять, – улыбнулся тот, закрывая последнюю газету.

– Надеюсь, ничего пугающего? – я хоть и пыталась шутить, но внутренне все же подобралась.

– Нет, не волнуйтесь… – Карл Генрихович снял очки и, положив в мягкий футляр, отправил их в карман своего пиджака. – Просто любопытный мир нам достался… Первый раз встречаю, чтобы такое философское учение, как «синархизм» смогло развиться в обществе и при этом получить столь странную форму…

Заметив в моих глазах полное непонимание, он поспешил объяснить:

– Синархия – это противоположность анархии. Согласно этому учению, все в мире должно быть подчинено определенному порядку. Правда, в оригинале имелся более широкий, философский смысл и касался в первую очередь космического и вселенского порядка… В этом же мире, как я успел понять, «власть порядка» воспринимается уж слишком буквально и переносится на все сферы жизни… Отсюда и четко расписанный порядок дня, притом каждого индивида. Например, жестко регламентируется, заметьте, на государственном уровне, время для работы и для отдыха. Даже время приема пищи имеет свои рамки. Поэтому любые заведения питания здесь работают только в определенные часы, как и места для развлечений…

– Подождите, – наконец вступил в разговор Илья, – но ведь мы сегодня были в их местном парке, там гуляло много людей… Не заметил, чтобы они все ходили строем…

– А я, юноша, и не говорю о строе, – усмехнулся Карл Генрихович. – Не думаю, что права личности здесь уж сильно ущемляются, скорее, вгоняются в определенные рамки, удобные для всех. Это, во-первых. А, во-вторых, не забывайте, что сегодня суббота, выходной день…

– То есть, здесь сегодня тоже второе июня восемнадцатого года? – спросила я.

– Совершенно верно, – в качестве доказательства Карл Генрихович продемонстрировал первую страницу одной из газет.

– Странно… – вырвалось у меня. Я опять вспомнила свои последние перемещения из мира в мир, когда меня почему-то откидывало назад во времени.

Карл Генрихович устремил на меня свой взгляд, ожидая продолжения. И я решила, что сейчас самое время рассказать ему об этой загадке. Старик на время задумался, а после проговорил:

– Вероятно, для этого были веские причины… Возможно, вам нужно было оказаться в том месте в определенное время, не раньше и не позже. Но вот точно ответить не могу. Разве что, если вы мне поведаете о своих приключениях более подробно…

– Конечно, с удовольствием расскажу вам, – с воодушевлением начала я, но тут заметила заинтересованный взгляд Ильи, и вдруг стушевалась, тихо добавив: – Только не сегодня…

Пока Илья знал только самую незначительную часть моего путешествия, и уж точно не подозревал о том, что играл в нем одну из главных ролей. Даже не представляю, как бы он отреагировал, вывали я сейчас перед ним всю правду о его двойниках и моих отношениях с ними. А вдруг это отпугнет его?..

Карл Генрихович, кажется, понял мое смятение, потому что заверил, что сам не готов сегодня вести долгие разговоры, и предложил отправиться всем спать. Против отдыха никто не возражал, однако возник небольшой спор между мужчинами, кому какое выбрать место для сна. Мне-то безоговорочно выделили одну из кроватей, а вот от другой каждый любезно отказывался, заверяя, что неплохо выспится и на диване. Я была просто уверена, что в конце концов победит Илья, но Карл Генрихович оказался настырнее, и его последним аргументом стало:

– Диван слишком мал для вас, молодой человек. Мне же в самый раз. Тем более, я привык спать именно на диване, мне так комфортней. И точка.

– Сдаюсь, – Илья с усталой усмешкой поднял руки вверх.

– Давайте, помогу вам застелить его, – выступила уже я со своим лучшими намерениями.

Однако получила в ответ оскорбленный взгляд и слова:

– Не стоит думать обо мне, как о немощном старике! Я способен позаботиться не только о себе, но даже и о вас, молодые люди…

– У меня и в мыслях не было вас обижать…– оторопело пробормотала я.

Встретившись глазами с Ильей, украдкой обменялась с ним понимающими улыбками и принялась готовиться ко сну. Оставив мужчин в комнате, я отправилась в ванную, где переоделась обратно в больничную пижаму. Очень хотелось принять душ, но сил на него уже не было, поэтому решила перенести водные процедуры на утро. Похоже, мои спутники решили так же, потому что, вернувшись, я застала их уже в постелях.

Карл Генрихович, пожелав всем спокойной ночи, отвернулся к стенке и тут же засопел.

– Оставить свет? – спросила я Илью, заметив, что тот держал в руках одну из газет, купленных Карлом Генриховичем.

– Нет-нет, выключайте, – он сразу же убрал газету. – Давайте спать. Завтра почитаю…

Наши с ним кровати стояли совсем близко и, пробираясь в темноте к своей, я боялась, что случайно зацеплюсь за что-нибудь и свалюсь прямо на Илью. Это была бы, конечно, весьма пикантная ситуация, а в некотором роде, и приятная, однако от умышленной провокации я отказалась: все-таки актриса из меня никудышная, да и реакция Ильи могла быть самой неожиданной. Поэтому, удачно добравшись до своей постели, юркнула под одеяло и затаилась.

– Катя…– вдруг раздался в темноте тихий голос Ильи.

– Да? – мое сердце, казалось, подпрыгнуло к самому горлу.

– Спокойной ночи…

– Да… И вам тоже…– пришлось приложить усилие, чтобы в голосе не отразилось разочарование.

Утром нас всех разбудила громкая бодрая музыка. Подхватившись спросонья, мы долго не могли понять, откуда она несется, и только спустя минуты три Карл Генрихович обнаружил над дверью небольшой динамик.

– Прямо побудка какая-то, – проворчал он, поднося к глазам свои часы. – Семь тридцать…

– Ну, если у них тут все по расписанию, то неудивительно, – я с трудом подавила зевок.

– Зато завтрак не пропустим, – мрачно подытожил Илья.

На завтрак мы, действительно, не опоздали. Но едва выпив кофе, Карл Генрихович засобирался к своему двойнику. На мой вопрос, знает ли он, где того искать, старик ответил, что несомненно. Оказывается, еще вчера он успел пролистать справочник, что лежал на стойке администратора, и нашел там нужный адрес.

– Вернее, – добавил Карл Генрихович с улыбкой, – я всего лишь убедился, что мой двойник проживает по тому же адресу, что и прочие Розенштейны, в том числе и ваш покорный слуга…

После этого он взял с нас слово, что мы из гостиницы ни ногой, и умчался на встречу, от которой, возможно, зависела судьба всей нашей компании.

Неловкое молчание, которое воцарилось между нами с Ильей еще во время завтрака, шлейфом преследовало нас до самого номера. И даже там еще какое-то время мы старательно избегали смотреть друг другу в глаза и делали вид, что заняты чем-то очень важным. При этом в мыслях я лихорадочно подбирала фразу, с которой можно было бы начать разговор первой. Но Илья неожиданно опередил меня, с сокрушенной улыбкой сообщив:

– Телефон разрядился…

– А я вчера свой сама выключила, – я тут же зацепилась за этот разговор как за спасительную соломинку и теперь всеми силами пыталась за нее держаться. – Все равно только на поиск сети батарею использует…

– Ну да, вы же у нас уже опытная в вопросах адаптации в других мирах, – пошутил Илья.

– О, вы слишком хорошо обо мне думаете, – с усмешкой заметила я. – Если вы забыли, в прошлые разы перемещалось лишь мое сознание. Ну а тело, как вы сами могли наблюдать, оставалось в нашем мире. Поэтому для меня сейчас тоже многое в новинку. В том числе и наличие собственного телефона. От которого, впрочем, все равно мало толка…

– Почему же? А игры, фотоаппарат, видео? – возразил Илья. – Всем этим вполне можно было бы воспользоваться, если бы была зарядка…

– Хотите наделать для друзей селфи из параллельного мира? – сказала это и сразу поняла, что сморозила глупость. А заодно и всколыхнула все страхи и переживания, которые мы так тщательно пытались спрятать даже от самих себя.

– Как думаете, нас уже ищут? – спросила тихо потом.

Илья вначале пожал плечами, а затем ответил:

– Надеюсь, да… – и тут же неожиданно продолжил с улыбкой: – Представляете, что там творится? Пропали одновременно врач и пациентка!

– Да уж… Сенсация…– протянула я. – Только вот нашим родственникам от этого не легче… Представляю, как мои родители с ума сходят. Дочка почти месяц находилась в коме, а потом, едва придя в себя, бесследно исчезла… Только бы их здоровье не пошатнулось…

– Я тоже за родителей боюсь…– вздохнул Илья. – У мамы сердце последнее время шалило… А еще собака одна осталась.

– Я думаю, Джас не пропадет. Лена за ним присмотрит, – эти слова вырвались сами собой, и, в следующую секунду осознав, что натворила, я испуганно взглянула на Илью.

В его глазах вначале вспыхнуло изумление, после сменившись недоверием и настороженностью.

– Откуда вы знаете, как зовут мою собаку и сестру? – медленно произнес он.

– Скажем, встречала их в других мирах, – вкрадчиво ответила я и, предупреждая его следующий вопрос, добавила: – И вас тоже встречала…

Илья несколько минут сидел неподвижно, осмысливая услышанное.

– Я думал, меня уже ничем не удивишь…– выдохнул он потом, проведя рукой по лицу. Вдруг его взгляд вновь обратился ко мне, став серьезным и испытующим: – Что еще вы знаете обо мне?

«Почти все», – хотелось ответить мне.

– Почти ничего, – произнесла вслух и улыбнулась как можно беззаботней.

И в этот момент – о, спасение! – распахнулась дверь, и в номер, нетерпеливо постукивая тростью, вошел Карл Генрихович.

– Вы так быстро! – тут же подхватилась я.

– Пришлось назад ехать на такси, – махнул рукой тот. – Спешил к вам…

– Рассказывайте, – поторопила я, сгорая от волнения.

Илья тоже подался вперед, приготовившись слушать.

– В общем, ребятки, придется искать ваших двойников, – огорошил нас Карл Генрихович.

– Зачем??? – хором спросили мы с Ильей.

– Чтобы выкрасть у них паспорта…

Глава 2

В первую минуту я подумала, что Карл Генрихович шутит. Красть паспорта у наших двойников? Что за абсурд? Я даже собралась рассмеяться столь удачной шутке, но увидев его озабоченное лицо, перехотела.

– Так вы что это, серьезно? – спросила тихо.

– Серьезней некуда, Катенька, – нахмурился старик.

– Нет, – я замотала головой, – нет. Я не буду этого делать. Я не воровка… Я даже не представляю себя в этой роли…

– Катя, подождите. – Рука Ильи неожиданно легла мне на плечо, останавливая поток моих слов.

Я тут же вскинула на него взгляд, но сам он смотрел на Карла Генриховича.

– Пусть Карл Генрихович для начала расскажет нам, как прошла его встреча с двойником, – спокойно проговорил Илья. – А потом мы уже будем решать, что да как…

– Вы правы, юноша, я начал совершенно не с того, – Карл Генрихович с тяжелым вздохом опустился на диванчик. – Сперва стоит передать вам разговор со здешним мною…

– А ваш двойник не удивился, увидев вас? – не удержалась я от любопытства.

– Нет, Катенька, – усмехнулся старик. – Мы никогда не удивляемся, встретив друг друга. Более того, мы всегда готовы к подобной встрече… Но сейчас не об этом, – он вновь стал серьезным. – Важно, что мой двойник полностью подтвердил мои мысли насчет нашей с вами ситуации. К сожалению, сами вернуть амулет к жизни мы не сможем. Но велика вероятность, что это смогут сделать его прямые создатели – друиды. Во всяком случае, они точно помогут решить нашу проблему или хотя бы отправить нас домой. Но другая проблема заключается в том, что к ним еще нужно попасть… Ибо ни в этом мире, ни близком к нему друидов нет. В свое время все они переселились в отдельный мир, далекий от того, в котором живем мы с вами.

– Но какое отношение к друидам имеете вы? – я задала вопрос, который мучил меня еще со времен моего первого перемещения в параллельный мир. Но тогда местный Карл Генрихович отказался открывать свои тайны, и вот теперь мне наконец выпал шанс получить на него ответ.

Карл Генрихович выдержал некоторую паузу, словно раздумывал, стоит ли объяснять мне то, что я требовала. Но после все же начал говорить:

– Покидая миры, друиды в каждом из них оставили своих представителей, верных последователей, назовем их так. Каждому из них был отдан на хранение амулет-проводник, с помощью которого можно было пересекать границы иных миров, в том числе и того, куда ушли кельтские жрецы. Кроме этого, амулет имел способность чувствовать людей и их беды, а также давал шанс выбрать им правильный путь в жизни. Задачей хранителей было сделать все возможное, чтобы амулет попал на время в руки того, кто в нем нуждался. Амулет-проводник передавался в семье хранителя из поколения в поколение, и таким же образом дошел до вашего покорного слуги. Как вы понимаете, я и есть один из потомков тех самых хранителей.

Я хотела задать следующий вопрос, так и рвущийся из меня наружу, но Илья, будто прочитав мои мысли, перехватил инициативу и спросил первый:

– Вы единственный хранитель на весь наш мир?

– Нет, что вы! – улыбка вновь коснулась губ старика. – Нас не так уж мало… Во всяком случае, в любом крупном городе мира найдется хотя бы один хранитель.

Илья коротко кивнул, принимая ответ, и продолжил:

– Давайте вернемся к нашей проблеме. Вы сказали, что нам нужно попасть к друидам. Но как мы сможем это сделать без креста?

– Для подобного случая друиды оставили специальные переходы. Вы слышали когда-нибудь о Стоунхендже? – Карл Генрихович обвел нас с Ильей взглядом.

– Конечно, – быстро отозвался Илья, я же подтвердила его слова кивком.

– Это и есть один из переходов… Именно туда, ребятки, мы с вами и отправимся.

– Но это же в Англии! – я была просто обескуражена таким поворотом событий.

– К сожалению, это самый ближайший к нам переход… – Карл Генрихович подпер подбородок ладонью. – Другой на этом континенте находится лишь в Гималаях. Желаете отправиться туда, Екатерина? – он с легкой усмешкой посмотрел на меня. – Еще могу предложить Канаду и Бразилию…

– Нет, – сразу стушевалась я. – Давайте остановимся на Англии.

– А меня больше волнует, как мы туда доберемся? – Илья вновь попытался вернуть разговор в нужное русло.

– Для этого вам и нужны документы ваших двойников, – ответил Карл Генрихович. – Без них вы не сможете купить билеты на самолет до Лондона. Туда, к несчастью, на автотранспорте не доедешь. Свой паспорт мне мой двойник уже любезно предоставил. Одно радует, пересечение границ между странами в этом мире свободное, и визы не требуются. Но у нас очень мало времени. Проходы открываются в определенное время и лишь дважды в лунный цикл – в полнолуние и новолуние. Полная луна как раз ожидается с четверга на пятницу. А ближайший рейс в Британию – в ночь на четверг. Если мы не раздобудем для вас документы за три дня, то застрянем в этом мире, по меньшей мере, еще на две недели.

– Но неужели нужно обязательно красть паспорта? А что, если мы просто с нашими двойниками встретимся, поговорим, объясним ситуацию? – робко предложила я.

– Категорически нельзя, – отрезал Карл Генрихович. – Это может привести к очень нежелательным последствиям и пошатнуть равновесие этого мира.

– Да и неизвестно, как они на это отреагируют, – вставил Илья. – Есть опасность, что мы наживем себе еще большие неприятности. Я бы все-таки рискнул пойти на кражу…

Если честно, такой решимости от Ильи я не ожидала. С трудом скрыв удивление, я озаботилась новой проблемой:

– Но ведь нам еще нужно найти наших двойников…

– Я уже сделал это за вас, – Карл Генрихович жестом фокусника достал из кармана бумажку, на которой, по-видимому, были записаны нужные координаты. – Так что не волнуйтесь, Катя.

Но я как раз заволновалась еще больше. По правде говоря, я надеялась, что идея с кражей паспортов наткнется на какое-нибудь непреодолимое препятствие, постепенно сдуется, как воздушный шарик, и мы найдем другой выход, кроме как пойти на преступление. И таким препятствием вполне мог стать поиск местонахождения наших двойников, однако Карл Генрихович с успехом обошел его и, полагаю, найдет способ преодолеть остальные. Но еще больше меня пугало, что Илья слишком легко склонился на сторону старика. Я испытывала смятение, наблюдая, как он спокойно берет записку с адресами и начинает ее изучать.

– Еще одна хорошая новость, – тем временем сообщил Карл Генрихович. – Здешний Карл подкинул мне денег на билеты и на прочие нужды… Поэтому, Катя, – он достал из кошелька несколько крупных купюр, – это вам. Купите себе все, что надо… Может, что-то из одежды, косметику, средства гигиены… Женщине ведь много чего нужно. И вы Илья возьмите, тоже потратьте на свои нужды. Поскольку не известно, как скоро мы окажемся дома…

– В смысле? – тут же встрепенулась я. – Разве мы долго пробудем у друидов?

Карл Генрихович деликатно кашлянул:

– Полагаю, вы не так все поняли… Вернее, я изложил свою мысль не до конца. Через Стоунхендж мы не попадем сразу к друидам. Прямого пути из мира, подобных этому, нет…

– Да что вы все время повторяете о «мирах, подобных этому»? – я неожиданно для себя стала заводиться. – Что в них особенного? И чем они не приглянулись вашим друидам?

– В данном случае я имею в виду техногенные миры, – почти ласково проговорил Карл Генрихович, тем самым быстро остудив мой пыл и заставив меня испытывать стыд за собственную грубость. – Друиды стараются избегать слишком развитых в техническом смысле цивилизаций… И для того, чтобы к ним попасть, нужно переместиться через несколько миров, каждый из которых будет все более отдаленно похож на современный, то есть привычный нам мир…

– То есть они будут более отсталыми? – такое положение дел меня неприятно поразило.

– Я бы выразился не так, Катенька. Скорее, эти миры просто развивались несколько иначе, минуя или не так близко касаясь технического прогресса… Во всяком случае, привычных вам гаджетов и бытовых приборов вы можете там не увидеть.

– И много нам придется таких миров пройти? – упавшим голосом спросила я.

– Я не знаю, – честно ответил Карл Генрихович. – Может, хватит одного сквозного мира, а может, и через десяток еще не доберемся до друидов. И каждый раз нам придется ждать следующего подходящего лунного дня. К сожалению, за один заход мы не сможем миновать все миры…

– Но тогда могут пройти месяцы… – эта мысль показалась мне настолько ужасной, что я чуть не расплакалась.

– Надо быть готовыми и к такому развитию ситуации, – Карл Генрихович посмотрел на меня с сочувствием. – Не буду скрывать, путь нам предстоит не из легких…

Но как так?.. Одно дело, когда по параллелям путешествует только твое сознание, другое, когда из собственного мира ты исчезаешь полностью, да еще и так надолго. Сердце защемило от жалости и тревоги за родителей… Только бы они смогли дождаться моего возвращения!


Договорившись, что план по добыче паспортов мы разработаем вечером, решили первым делом отправиться за теми самыми необходимыми покупками, о которых говорил Карл Генрихович.

После очередных открытий, свалившихся на нашу голову, я пребывала далеко не в радужном настроении. Страх неизвестности прочно засел в сердце, распространяя свои липкие щупальца все дальше и дальше. Иногда в голову лезли такие жуткие мысли, что на какое-то мгновение становилось больно дышать, а руки холодели от нервного озноба. Поэтому скупала вещи скорее машинально, и удивительно, что в результате приобрела все, что было нужно. Теперь мой гардероб пополнился парой джинсов, шортами, тремя футболками, ветровкой, несколькими комплектами нижнего белья, удобными балетками и легкими кроссовками. Также в моей собственности оказался флакон шампуня, гель для душа, увлажняющий крем, немного декоративной косметики, набор для депиляции и кое-какие средства женской гигиены. В принципе, с таким арсеналом можно было смело отправляться в дальний путь, но меня это мало утешало.

Илья же, наоборот, оживился. Казалось, что, в отличие от меня, рассказ Карла Генриховича дал ему толчок для более обдуманных и четких действий. В магазинах он покупал не только удобную одежду, но и вещи, которые с его мужской точки зрения могли нам понадобиться в дороге. Так, среди них я успела заметить складной нож, фонарь, трос и даже небольшой топорик. Не забыл Илья и о лекарствах, самостоятельно собрав для нас аптечку первой помощи. От него не отставал Карл Генрихович, тоже скупая некие важные предметы, которые могли бы облегчить нашу участь во время путешествия.

Возвращались в гостиницу нагруженные пакетами чуть ли не до зубов. Крайне обрадовались, узнав, что успеваем на ужин. Забегавшись с покупками, мы пропустили время обеда, а когда вспомнили о нем, во всех кафе и ресторанах уже был перерыв. В результате завершали свой шопинг уставшими и голодными.

– Последний раз по подобному режиму я жил в студенческом лагере, – с усмешкой вспоминал Илья, когда мы сидели в ресторане гостиницы, ожидая своего заказа. – Пропустил один прием пищи – твои проблемы…

– И главное, ни одной забегаловки не работает во внеурочное время! – сетовал вместе с ним Карл Генрихович. – Разве что в продуктовом магазине можно чем-нибудь поживиться…

– Интересно, как они тут проводят вечера? Где встречаются с друзьями, куда ходят на свидания с девушками? – подхватил Илья.

– Если не ошибаюсь, вечером у них все развлекательные заведения начинают работать в шесть и заканчивают в час ночи… Мой двойник рассказывал, что с часу и до шести утра город почти вымирает, – поведал ему Карл Генрихович.

Я в их разговоре почти не участвовала, лишь иногда рассеянно и невпопад улыбалась, по-прежнему оставаясь погруженной в свои мысли. Мое настроение не укрылось от внимания моих спутников. Я то и дело ловила на себе озабоченные взгляды, а когда ужин подошел к концу, Карл Генрихович обратился ко мне:

– Вас что-то беспокоит?

– Нет, все в порядке, – я вновь попыталась улыбнуться.

– Не хотите сходить в бассейн? – предложил теперь Илья, по-видимому, желая меня приободрить. – У нас как раз есть около часа…

Идея провести с ним время хоть и манила собой, но я вынуждена была отказаться, признавшись:

– Нет… К своему стыду, я не умею плавать…– и тут же поспешно добавила: – Да и желания нет…

– Точно не хотите? – с улыбкой прищурился Илья. – Вода отлично снимает напряжение… И совсем необязательно плавать.

– И все-таки нет, – покачала головой я.

Представляю, как бы глупо я выглядела в бассейне, топчась на одном месте, где вода едва доходит до пояса. Нет, в таком нелепом виде я бы не хотела предстать перед Ильей.

– Жаль, в компании было бы веселей, – вздохнул Илья. – Карл Генрихович, а вы как?

– Я тоже пас, – поднял руку тот. – Не обижайтесь…

– Нисколько, – энергично пожал плечами Илья. – В таком случае, если не возражаете, покину вас. А то с их расписанием могу не успеть…

– Катенька, давайте поговорим… – когда он ушел, вновь обратился ко мне Карл Генрихович. – Тем более мы еще собирались обсудить ваши прошлые перемещения… Думаю, сейчас самое для этого время…

– Давайте, – я внезапно поняла, что мне действительно нужно выговориться. – Только пойдемте в бар, Карл Генрихович. Кажется, мне надо немного выпить…

Тот не стал возражать, и вскоре мы сидели за стойкой бара, который на нашу удачу только-только начал свою работу. Карл Генрихович взял себе порцию коньяка, я же попросила бокал сухого мартини. Вначале рассказ о пережитых днях давался мне с трудом, но с каждым глотком спиртного внутренняя пружина слабела, а слова лились охотней. Я опять возвращалась в недавнее прошлое, шаг за шагом проходила тот путь, переживая заново особо острые и трагичные моменты. Воспоминания о гибели Ильи из второго мира заставили вновь испытать ту же боль, и я, говоря о ней, едва сдерживала слезы. Не менее эмоционально пересказывала свою третью историю, где пришлось принимать слишком серьезное решение, жертвуя собственной жизнью.

Карл Генрихович слушал меня внимательно, не перебивая, и лишь когда я наконец умолкла, заговорил сам:

– Вы многое пережили, Катя… Но и многое приобрели. Помните, вы же сами мне сказали, тогда во дворе больницы, что все было не зря и вы благодарны судьбе, что так вышло…

– А я и не отрицаю этого, – тяжело вздохнула я. – Просто…

– Что вас еще волнует? – Карл Генрихович был готов внимать мне дальше.

– Много чего, – нервно усмехнулась я, крутя за тонкую ножку опустевший бокал. – Хотя бы то, что нас ждет впереди… Мне очень страшно. И за родителей, оставшихся дома, боязно…

– Эти волнения понятны, – спокойно отозвался Карл Генрихович. – Но изменить ситуацию, к нашему общему сожалению, мы пока не в силах… А все, что можем сейчас, мы и так делаем. Поэтому отпустите свои страхи и идите вперед, тем более на этот раз вы не одни…

– Наверное, вы правы…– задумчиво кивнула я.

– Но вас что-то еще беспокоит, – вдруг продолжил старик, участливо глядя на меня. – И это не связано с нашими общими проблемами…

То ли алкоголь развязал мой язык, то ли я устала сдерживать в себе еще и эти волнения, поэтому следующее признание вырвалось из меня само:

– Дело в Илье… Почему-то у нас с ним ничего не складывается… С одной стороны, он ведет себя как-то отстраненно… А с другой… С другой, я сама боюсь сделать первый шаг… Просто после всего того, что я видела и пережила… Я страшусь, что и здесь наши отношения могут закончиться трагично…

– К сожалению, что вас ждет в будущем, никто сказать не сможет, – мягко улыбнулся Карл Генрихович. – Даже я в нашей ситуации пророчить не решусь… Да и, если подумать, неужели так уж трагично закончились истории ваших двойников? Ведь и в одном, и в другом мире остался плод вашей с Ильей любви, ваше продолжение – ребенок…

– Ребенок…– уголки моих губ против воли приподнялись вверх. – Так странно, быть беременной, при этом знать, что это тело принадлежит не тебе… Но все равно почему-то радостно.

– Подождите, – Карл Генрихович вдруг выпрямился и нахмурился. – Мне кажется, Катенька, я понял, почему вас дважды откидывало назад во времени.

Я повернулась к нему, ожидая продолжения.

– Ну конечно! – старик радостно хлопнул ладонью по столешнице. – Ребенок!.. Вам по судьбе положен ребенок, притом он должен родиться в один и тот же день во всех мирах! Ведь для того, чтобы в другом мире у нас появился двойник, он должен родиться у двойников наших же родителей и, главное, в один день с нами. Понимаете, о чем я?

– В общем, да, – до меня наконец начал доходить смысл его слов. – И если подумать, то, действительно, во всех мирах меня окружали одни и те же люди… Например, родственники, семьи, друзья мои, Ильи, Саши… Даже у Лены, сестры Ильи, в двух мирах были сыновья-близняшки… – но тут я вспомнила Машу. – Вот только с подругой моей выходит нестыковка… В нашем мире за ней ухаживает какой-то несерьезный тип, в первом из параллельных миров она была одинока, а вот во втором у нее в уже появились муж и дети, притом достаточно взрослые, в следующем же мире она была замужем за совершенно другим человеком и детей у них не было…

– Подобное тоже случается, правда, нечасто, – ответил на это Карл Генрихович. – Таких как ваша подруга называют «человек без судьбы», поэтому и вариантов их жизни может быть бесконечное множество. Но в вашем случае все наоборот. Вам с Ильей по судьбе быть вместе, как бы вы ни противились этому. Иначе мой амулет не привел бы меня к вам. Другое дело, что события предшествующие вашей встрече и идущие следом за ней могут все же разниться. И ребенок у вас тоже должен родиться, в определенный срок. Именно поэтому вас возвращало назад на то или иное количество дней.

– Но в первом мире я не беременела от Ильи, – я снова начала сомневаться. – У нас даже и близости не было…– добавила смущенно.

– Но ведь мы не знаем, как дальше развивались отношения той другой Кати и ее Ильи, – парировал мне Карл Генрихович. – Возможно, через неделю-другую они бы уже зачали ребенка… Как раз где-то в то же время, что и Катя с Ильей из второго мира…

– А потом меня откинуло больше, чем на наделю, – вспоминая, подхватила я. – И дата ЭКО приблизительно совпадает с предыдущим временем зачатия…– но тут я снова сникла, горько усмехнувшись: – Вот только в настоящей действительности все сроки уже вышли… На дворе третье июня, а мы с Ильей до сих пор на «вы»… Похоже, ваша гипотеза, Карл Генрихович, все-таки имеет серьезную брешь.

– Возможно. Но я все же не отказывался бы от нее так быстро, – хитро улыбнулся тот. – В конце концов, не все дети рождаются точно через девять месяцев…

Назад в номер я поднималась одна. Карл Генрихович изъявил желание еще ненадолго задержаться в баре, на меня же вдруг навалилась такая усталость, что хотелось одного – поскорей оказаться в постели. Хмель от единственного бокала мартини уже давно выветрился, и гнетущие мысли вновь завертелись в голове, выбивая меня из равновесия.

Сердце предательски дернулось, когда в номере я застала Илью, успевшего возвратиться из бассейна. Похоже, он только вышел из душа, поскольку из одежды на нем были лишь спортивные штаны, а плечи покрывало влажное полотенце.

– Хорошо, что вы вернулись, – сказал он при виде меня. – Мы ведь еще не успели обсудить наши планы на завтра… У вас есть какие-нибудь мысли с чего начать?

– Нет, – я отчаянно старалась не смотреть на его обнаженный торс, отчего начала раздражаться на саму себя. – Зато вы, как я понимаю, рветесь в бой…

Последняя фраза прозвучала неожиданно зло и едко и не осталась незамеченной Ильей. Он вначале окинул меня испытующим взглядом, после чего подошел совсем близко, так что я смогла вдохнуть свежий аромат мыла, исходивший от его кожи.

– Вы, наверное, думаете, что я в восторге от того, что мне придется красть эти чертовы документы? – медленно проговорил Илья, пытаясь заглянуть мне прямо в глаза.

Я не удостоила его ответа, что он расценил как согласие.

– Знаете, Катя, – Илья неожиданно схватил меня за плечи и наклонился почти к самому моему лицу, – я так хочу, чтобы мы с вами поскорее вернулись домой, что готов пойти даже на это преступление… Я понимаю, что вы напуганы. Но я сделаю это, даже если вы откажитесь пойти со мной. Я любыми способами украду оба паспорта… И мы все равно вернемся домой. Вместе. Вы согласны?

– Нет, – выдохнула я, боясь даже пошевелиться в его руках. – Я пойду с вами…

– Спасибо, – чуть улыбнулся Илья и также внезапно отпустил меня, заставляя тем самым почувствовать себя еще более одинокой, чем раньше.– Вместе мы сможем намного больше… Но знайте, что в любой момент вы можете отступить.

– Спасибо, – теперь пришла моя очередь улыбнуться.

Глава 3

В первый день мы решили не предпринимать никаких серьезных действий по похищению документов, а лишь проследить за нашими двойниками. При этом пришли к мысли, что я буду наблюдать за здешним Ильей, а тот, в свою очередь, за моим. Начать слежку решено было с самого утра, то есть с момента, когда наши двойняшки выйдут из дома на работу. А тут еще наш волшебник Карл Генрихович подсуетился и на всякий случай арендовал для нас два автомобиля. Илье, конечно, такой сюрприз пришлось по душе, я же, которая без особой уверенности сидела за рулем, приняла эту идею с опаской. Хотя, конечно, и понимала, что на машине следить будет куда удобней.

– Главное, не попадитесь местному ГАИ, – напутствовал нас Карл Генрихович, отпуская на «дело». – Прав-то у вас нет.

А вот этого лучше бы он не говорил! Теперь я точно буду ехать и думать лишь о том, чтобы не встретить обладателей полосатых палочек. Или какого они у них тут окраса?..

Но Фортуна, похоже, сегодня решила проехаться со мной за компанию, потому что до дома здешнего Ильи мы добрались без приключений. Не знаю, был ли этот район похож на тот, где жил наш Илья, но, во всяком случае, с его слов улица была та же.

Я глянула на часы: семь ноль пять. По нашим подсчетам, мой «объект» должен был выйти из подъезда через минут десять. Однако мне довелось увидеть его немного раньше. Едва я нашла укромное местечко для парковки, как в метре от машины, размахивая длинными ушами, пролетел знакомый черно-белый спаниель. Джас! Я радостно подалась вперед, практически навалившись на руль, и в этот самый момент увидела самого Илью, быстрой походкой следовавшего за собакой. В этом мире он тоже мало чем отличался от реального Ильи, и поставь их рядом, я, наверное, в первые минуты могла бы их спутать.

В следующий раз Илья вышел из дома именно в тот час, что мы и планировали: семь пятнадцать. Отыскал свою машину на парковке, чуть нахмурившись, стряхнул с капота надоедливый тополиный пух и только потом сел за руль. Заметив, что он начинает выезжать со стоянки, я тоже стала торопливо выруливать со своего места.

В дороге мы были недолго. Слава богу, Илья был спокойным водителем, скорость не превышал и пугающих маневров не совершал, поэтому и этот путь я преодолела без лишнего стресса. То, что мы остановились у некой городской больницы, меня не удивило, и я уже уверенней припарковала машину через несколько рядов от него.

Вслед за Ильей я тоже вышла из автомобиля, предварительно позаботившись спрятать лицо за большими солнцезащитными очками, а волосы – под бейсболкой. Выдержав определенное расстояние, проследовала за ним прямо в больницу.

В вестибюле оказалось неожиданно многолюдно, и я едва не потеряла из виду Илью. Но вскоре его спина мелькнула около лифта, а после он уже заходил внутрь вместе с еще несколькими людьми. Первым порывом было броситься следом, но потом я поняла, что это мало что мне даст. На верхних этажах уже находились лечебные отделения, и остаться там незамеченной будет нелегко. Не по палатам же прятаться от Ильи, в самом деле? Оставалось караулить его внизу.

Я пробежалась глазами по вестибюлю, оценивая ситуацию. Так, регистратура, приемный покой, лифт и лестница, буфет. Отлично, стратегически важные места находятся здесь. Есть надежда, что Илья будет уходить с работы тем же путем, что и пришел.

Единственный минус: придется весь день провести либо в этой душной больнице, либо в машине. Поразмыслив, выбрала последнее: все-таки на улице шанс быть рассекреченной меньше, а Илья в любом случае вернется к своему автомобилю.

– Если он только не на суточном дежурстве, – эту мысль озвучил уже «мой» Илья, когда позвонил мне часом позже, поинтересоваться о моих делах. А ведь я о такой вероятности напрочь забыла!

– И что мне теперь делать? – озадачилась я. – Не сидеть же здесь до утра?

– Нет, конечно! Уточните это в регистратуре, – посоветовал Илья.

– Хорошая идея! – просияла я.

А ведь как замечательно, что вчера Карл Генрихович настоял на покупке самых простеньких мобильных телефонов! К сожалению, ни местные сим-карты, ни зарядные устройства не подходили к нашим смартфонам, поэтому они так и остались лежать бесхозными. Зато, благодаря щедрости Карла Генриховича №2 у нас появилась возможность приобрести другие мобильники, чтобы всегда быть на связи.

– А как у вас дела? – спросила Илью уже я.

– Так же, как и у вас, – усмехнулся он. – Встретил вашего двойника у подъезда, она села в машину с каким-то пожилым мужчиной, наверное, вашим отцом. Он довез ее до какого-то офисного здания и уехал, а я теперь сижу в машине и караулю у входа. Надеюсь, что у нее как раз восьмичасовой рабочий день…

– Сомневаюсь, что в этом мире я выбрала какую-нибудь нестандартную профессию, – я попыталась его обнадежить. – Переводчик, инженер, в крайнем случае бухгалтер или менеджер… На большие подвиги я неспособна.

– Самокритичности вам не занимать, – хмыкнул в трубку Илья.

После этого мы перекинулись еще несколькими общими фразами и отключились до следующей связи. Решив не томить себя неведением, я, как и советовал Илья, вновь отправилась в больницу за информацией. На мой вопрос, как сегодня работает доктор Болдин, молодая медсестричка, даже не повернув в мою сторону головы, ответила, что у него смена до шести.

Успокоившись, я направилась обратно в машину. По пути завернула в газетный киоск и скупила с десяток самых разных журнальчиков и газет, чтобы до вечера было чем себя занять.

Потянулись томительные часы ожидания… К двум дням моя спина и та часть, что пониже ее, затекли так, что пришлось устраивать себе моцион по периметру парковки. А ближе к шести вечера я уже готова была завыть от скуки и безделья. Но я как-то снова подзабыла о великой силе Расписания в этом мире, поэтому, когда ровно в шесть ноль пять на крыльце больницы объявился Илья, подпрыгнула от радости так, что чуть не ударилась макушкой о потолок автомобиля.

По торопливым движениям Ильи было заметно, что он куда-то спешит. Сев в машину, он почти сразу стартанул с места, и мне тоже пришлось поднажать, чтобы не упустить его из поля зрения. Но буквально на следующем повороте Илья остановился, выскочил из машины и пошел к… цветочному магазину. Хм, на свидание собрался, что ли? Во мне начало зарождаться любопытство и одновременно ревность: кто она? Можно было, конечно, предположить, что это я, вернее, моя двойняшка, но я решила пока не спешить с выводами.

Букет Илья купил красивый, невычурный, из некрупных кремовых розочек. Мне бы понравился.

Следующей остановкой стал ресторан. С виду небольшой и уютный, похожий на тот, куда водил меня Илья из первого мира. Я выждала, пока мой подопечный войдет внутрь, и только потом решилась зайти туда самой. На мой весьма демократичный вид официанты не обратили внимания, однако возникла проблема со свободным столиком. Что неудивительно: если тутошний народ привык обедать и ужинать по часам, то в это время в заведениях общепита должно быть не протолкнуться. Но Фортуна, оказывается, еще не убежала от меня, и столик наконец был найден, да еще и совсем рядом с тем, который занял Илья! Дело оставалось за малым: не привлечь его внимание к себе.

Но и об этом, оказалось, беспокоиться не стоило: буквально через минуту в дверях ресторана показалась…я. Теперь можно было выдохнуть с облегчением: во-первых, в этом мире Катя с Ильей тоже были вместе, а во-вторых, теперь их внимание было приковано только друг к другу.

Пытаясь скрыть улыбку при виде того, как они целуются, я отвернулась. И тут же наткнулась взглядом уже на своего Илью, который, нарушая все законы конспирации, истуканом замер на пороге. За черными стеклами очков было невозможно разглядеть выражения глаз, но и без этого его застывший вид красноречиво говорил о крайней степени удивления. Осознав, что послужило причиной его изумления, я сама чуть не зарделась от смущения. И вот как теперь все это объяснить?

Но тут он наконец заметил меня и поспешил к моему столику. Молча занял место напротив, как раз оказавшись спиной к паре наших двойников, и только потом произнес лишь одно слово:

– Неожиданно…

– Для кого как, – в ответ кашлянула я, отводя глаза в сторону. Хотя в этом и не было нужды: свои очки я тоже до сих пор не сняла.

– Хотите сказать, что вы не удивлены, что мы… они… В общем, что наши двойники в отношениях? – осторожно уточнил Илья.

– В принципе, нет, – обтекаемо ответила я. – В других мирах я тоже встречала нечто подобное…

Но реакции Ильи на это признание мне так и не удалось узнать, поскольку в этот самый момент около нас вырос официант со своим любезным:

– Что будете заказывать?

Поскольку я была дико голодна, то попросила большую отбивную с салатом, сок и, конечно же, пирожное на десерт. Илья, по-видимому, проголодался не меньше, потому что заказал себе тоже нечто солидное и непременно мясное.

– Я бы хотел узнать об этом поподробней, – неожиданно вернулся он к щекотливой теме, когда официант ушел.

– Давайте поговорим об этом позже, – предложила я, понимая, что сейчас уж точно не готова рассказывать ему все подробности моих похождений в иных мирах. – Когда наше «дело» будет сделано…

– Договорились, – ответил Илья таким тоном, что стало ясно: этого разговора мне не избежать.

– Вы лучше постарайтесь послушать, о чем они говорят, – я легким кивком показала на парочку за ним. – Вон буклеты какие-то изучают…

Те действительно что-то достаточно бурно принялись обсуждать, рассматривая картинки на неком рекламном проспекте.

Илья откинулся на спинку стула, чтобы быть к ним ближе и напряг слух. Через некоторое время он вернулся в прежнее положение, докладывая:

– Говорят про какой-то аквапарк… Кажется, планируют пойти туда в среду… У ме…– Илья, по-видимому, хотел произнести «меня», но потом, осознав, раздраженно мотнул головой, продолжая: – У моего двойника, кажется, этот день свободный…– он снова прислушался, но на этот раз не откидываясь назад. – Ваша… Катя говорит, что лучше бы на выходных сходить, но он объясняет, что в выходные ночная смена, а потом сутки…– и добавил уже от себя: – Как я его понимаю…

– Дальше! – подогнала я Илью. В моей голове начала рождаться отличная идея, но прежде чем ее озвучить, надо было удостовериться, что наша парочка придет к взаимному согласию.

Мы так увлеклись подслушиванием, что не заметили, как у нас на столе появилась заказанная еда. Другие Катя с Ильей уже тоже приступили к своему ужину, и если меня не подводило зрение, то блюда у них были совершенно те же, что и у нас. Меня-то это даже не удивило, а вот Илье о столь забавном совпадении я решила не сообщать, чтобы совсем уж не растерялся. Вместо этого снова поторопила, требуя продолжения услышанного.

– Катя согласилась, – наконец донес до меня Илья. – Точно договорились на среду… Когда она закончит работу.

– Это во сколько? – уточнила я.

– В шесть.

– Неплохо, – кивнула я своим мыслям. – Вам не кажется, что аквапарк – это лучшее место, чтобы осуществить наш замысел?

– А подробнее? – заинтересовался Илья.

– Подробнее расскажу, когда останемся одни, – я многозначительно посмотрела на соседний столик. – А пока давайте поедим…

– Что-то притихли, – заметил Илья, когда мы перешли к десерту. Имел он в виду, естественно, наших двойняшек. – Что они там делают?..

Я бросила взгляд за его спину, и тут же покрылась румянцем: те целовались. Притом поцелуй был весьма и весьма страстным. Я даже не ожидала такого откровенного проявления чувств на людях от наших двойников. Похоже, здешняя Катя куда более раскрепощенная барышня, чем я. Да и Илья ей не уступает…

– Ничего особенного, – наконец соизволила ответить я на вопрос своего Ильи, тут же опустив глаза.

Но тот, кажется, все понял по моему лицу, потому что тоже сразу уткнулся в свою тарелку. Меня же от всей этой ситуации неожиданно взяла обида: как так? Наши двойники, не стесняясь, целуются, а я сижу рядом со «своим» Ильей, но между нами целая пропасть!

Тем временем сладкая парочка раньше нас покончила с ужином и собралась уходить.

– Продолжим слежку? – спросил меня Илья.

– Думаю, на сегодня хватит, – ответила я, уже без всякого аппетита ковыряя свое пирожное.

– Итак, что за идея? – напомнил он, когда мы наконец остались одни.

Его заинтересованный тон заставил меня выкинуть из головы меланхоличные мысли и сосредоточиться на первостепенных задачах.

– Смотрите, – начала я изъяснять свою мысль, – так просто вытащить паспорта у нас не выйдет. Если судить по мне, то я свои документы всегда ношу в сумке, да еще и в карманчике с молнией. Большая вероятность, что здешняя Катя делает точно так же. Как вы храните свой паспорт?

– Я тоже привык его всегда носить с собой, – отозвался Илья. И добавил: – У меня рюкзак есть. То есть был…

– Вот, – удовлетворенно кивнула я. – У вашего двойника я тоже видела рюкзак. Значит, паспорт, скорее всего, там. В любом случае, доступ к одному и другому у нас ограничен. Ни домой, ни на работу мы к нашим двойникам попасть не можем. Даже если и попытаемся выдать себя за них, то сразу же попадем впросак с одеждой, поскольку в своем гардеробе мы более чем ограничены. Значит, нужно найти такое место, где бы одежда не играла особой роли. И аквапарк – то самое место.

– А купальники, плавки? – уточнил Илья.

– Мы можем обмотать себя полотенцем! В конце концов, купальник скрыть проще, чем другую одежду. А дальше наша задача, подменив по очереди своих двойников, забрать у них ключи от ячеек для вещей, где и будут лежать их сумки-рюкзаки, а значит, и паспорта!

– Все хорошо, – протянул Илья задумавшись. – Но вдруг в здешних аквапарках все организовано иначе? Нет, например, ячеек или бирок? Или еще что-нибудь, о чем мы даже не подозреваем?

– Тогда будем решать по обстоятельствам, – вздохнула я, тоже понимая, что мой план имеет серьезные дыры. – Но другого выхода у нас нет, вам так не кажется? Да и среда – последний день. Если сможем забрать паспорта, то сразу же поедем в аэропорт…

Илья вдруг усмехнулся, иронично проговорив:

– И это слова той, которая вчера даже думать боялась о краже паспортов? Сегодня вы куда более решительная и отважная.

– Я просто поняла, что тоже больше всего на свете хочу вернуться домой, – ответила я с полуулыбкой. – Вернее, чтобы МЫ вернулись домой…


Итак, план, хоть и корявенький, наметился. Карл Генрихович его одобрил, но с оговоркой, что иного шанса у нас может и не быть. Во вторник продолжать слежку отправился лишь Илья и только за моей двойняшкой. Мне же выглядывать свой «объект» не было смысла: из подслушанного вчера разговора стало понятно, что здешний Илья до завтрашнего утра был на сутках. Поначалу и за местной версией меня мы следить не собирались, но потом подумали, что за день ее планы на среду могут поменяться, и лучше держать этот вопрос под контролем, чтобы успеть скорректировать наши дальнейшие действия.

Пока мой «напарник» нес свою вахту, я вначале попыталась навести справки о том, сколько аквапарков в здешней Москве и если там какие-нибудь нестандартные правила. Оказалось, их два. Оба работают по стандартному графику – с шести до одиннадцати вечера в будни и весь день в выходные. Но суббота с воскресеньем нас не интересовали, поэтому я стала изучать предложения на рабочие дни. Цены оказались невысокими, правила посещения тоже не шокировали никакой оригинальностью. Разве что на некоторых горках разрешалось кататься только совершеннолетним, поэтому требовался паспорт. Но этот пункт нам был только на руку: повышалась вероятность того, что документы наши двойники возьмут с собой.

Следующей на очереди была незапланированная покупка купальника. Я, конечно, понимала, что почти нереально приобрести бикини один в один с тем, что Катя собирается надеть в аквапарк. Но все-таки попыталась довериться интуиции: а вдруг хоть с цветом угадаю?.. В результате взяла два – голубой и черный. Голубой, потому что это мой любимый цвет и, скорее всего, здешняя Катя тоже выделяет его среди прочих. Ну а черный, потому что это классика, и, возможно, если бы я собиралась не на пляж, а в бассейн, то одела бы купальник именно такой расцветки.

Вечером вернулся Илья и сообщил, что никаких изменений в планах у нашей парочки не предвидится: ему удалось подслушать телефонный разговор Кати, когда та выходила из своего офиса. Было непонятно, с кем она общалась, но зато несколько раз упомянула, что завтра вечером она занята, так как идет с Ильей в аквапарк.

В среду, с самого утра мы с Ильей уже на одной машине отправились к его двойнику. Тот возвратился с работы в девять и сразу пошел выгуливать собаку. При виде чужого Джаса мой Илья вначале удивился, а после погрустнел и некоторое время сидел, погрузившись в явно невеселые мысли.

– Мы скоро вернемся домой, – захотела подбодрить его я, – и вы снова увидите свою собаку…

– Надеюсь, за Джасом хорошо присматривают, – попытался улыбнуться Илья.

– Уверена, ваши родители и сестра не дадут ему пропасть, – я тоже улыбнулась.

Но в ответ получила уже знакомый взгляд с немым вопросом: «И откуда все знаешь?»

Двойник Ильи в следующий раз вышел из дома около пяти вечера. Сел в машину и поехал за своей Катей на работу. Та выпорхнула из офиса без минуты опоздания, и мы наконец отправились в аквапарк.

Если до этого момента превалирующим чувством у меня было нетерпеливое ожидание, то теперь стал подкатывать страх: а получится ли у нас?.. И что делать, если нас рассекретят?

Но по приезде в аквапарк пришлось заткнуть все волнения куда подальше и приступить к активным действиям. Теперь первостепенной задачей было не потерять нашу пару из виду, но при этом не попасться ей на глаза. Особенно неуютно стало, когда нам с Ильей пришлось на время расстаться и разойтись по раздевалкам. Я забилась в самый дальний угол, спрятавшись за дверью шкафчика, и стала наблюдать за своей двойняшкой оттуда. Когда Катя принялась переодеваться в купальник, я испытала досаду: тот оказался красного цвета. Одно радовало: она не стала брать с собой собственное полотенце, а воспользовалась тем, что выдавали здесь.

Когда Катя покинула раздевалку, я сама быстро переоделась в черный купальник, заколола волосы, надела на голову резиновую шапочку для все той же конспирации и накинула на плечи полотенце.

Илья ждал меня у выхода из раздевалок.

– Не поверите, – весело сообщил он, – у нас с двойником плавки почти один в один!..

– Повезло, – буркнула я, вспоминая алый купальник здешней Кати.

– Что дальше? – задал риторический вопрос Илья, оглядывая территорию аквапарка.

– Кажется, они пошли на «взрослые» горки, – я показала в сторону наших двойников, которых быстро обнаружила благодаря красному бикини Кати. Нет, все-таки в этом цвете был определенный плюс. – Надо подобраться к ним ближе и ждать подходящего момента для рокировки…

– Рокировка? Как в шахматах? – съерничал Илья.

– Почти…– я не стала реагировать на эту шутку.

Но выжидать пришлось долго. Наши двойняшки почти полчаса катались на этих горках, нам же все это время пришлось мокнуть в бассейне неподалеку. Вернее, мокла я, а вот Илья вполне себе наслаждался плаваньем. Наконец влюбленные, уставшие и счастливые, двинулись к бару. Заказали по какому-то коктейлю. То и дело обнимались и перешептывались на ушко. В какой-то момент поймала себя на мысли, что они меня дико раздражают. Или, может, не они, а мой Илья, который старательно делает вид, что не замечает этих нежностей? И тем более не пытается сделать что-то подобное в мой адрес!

Но потом мне пришлось забыть о своих стенаниях, поскольку Катя внезапно поднялась и пошла куда-то в сторону туалетов.

– Илья! – окликнула я своего напарника. – Ваш выход. План такой: вы идете за Катей и отвлекаете, пока не подам сигнал. Я же постараюсь заполучить ключ у вашего двойника. Сделайте все, чтобы она не вернулась раньше…

– Прямо все-все? – Илья неожиданно лукаво прищурился, явно намекая на что-то неприличное.

– Да! – почти рявкнула я и стала вылезать из бассейна. На меня вдруг нахлынула злость: на себя, на Илью и на наших двойников. В общем, на всех скопом и каждого по отдельности.

Вот же засада! Не хватало еще ревновать Илью к собственной двойняшке!

Я быстро обернулась полотенцем так, чтобы не видно было купальника, сняла дурацкую шапочку, распустив волосы, как это сделала Катя после катания на горках. Оглянулась на своего Илью, который уже отошел на приличное расстояние, и направилась к его двойнику.

Ох, ну вот он, четвертый Илья в моей жизни. Я прислушалась к себе: сердце бьется лишь от страха перед предстоящим «преступлением». Все остальные чувства, которые я испытывала раньше при виде любого Ильи – томление и необъяснимое притяжение – куда-то исчезли. Сейчас я видела просто мужчину, который являлся лишь копией… настоящего Ильи. Да, похоже, теперь, зная его реального, в какой бы мир меня ни забросило и с каким бы Ильей ни столкнуло, я уже не смогу идти на поводу у эмоции. Мое сердце наконец нашло того единственного из великого множества себе подобных и желало только его одного. Пусть он даже об этом и не догадывается…

– Катя? Ты так быстро? – искренне удивился другой Илья, когда я поравнялась с барной стойкой.

– Там очередь, – ответила я первое, что пришло в голову. Надеюсь, угадала.– Я заняла ее, но решила это время посидеть с тобой…

– Ну, посиди…– улыбнулся тот.

Фуф! Все-таки угадала.

Я начала коситься на заветный ключик, прицепленный к браслету, прикидывая, как бы к нему подобраться. Но Илья сам предоставил мне такой шанс, нежно обняв меня за талию. Краем сознания отметив, что во мне эта ласка не всколыхнула никаких ненужных чувств, я одарила его ответной улыбкой и накрыла его руку, лежащую на талии, своей. Аккурат на браслетик с ключиком. До этой минуты я уже успела на себе потренироваться быстро снимать ключ с небольшого карабина, но все равно мысленно возликовала, когда тот, что принадлежал Илье, с легкостью соскочил ко мне в ладошку. Правда, при этом пропустила момент, когда меня вовлекли в поцелуй. Опять же мысленно охнула такому повороту событий и тут же отстранилась, попытавшись отшутиться:

– Продолжим, когда вернусь. А то свою очередь пропущу, – и тут же ретировалась с места преступления.

Не желая, чтобы мысль о незадачливом поцелуе сбивала меня с главной цели, я ускорила шаг, одновременно пытаясь найти глазами своего Илью. Тот, к счастью, ждал меня недалеко от туалетов, куда, по-видимому, и зашла Катя. Еще издалека я заметила, что смотрит он на меня как-то странно, скептически изогнув одну бровь.

– Ключ у меня! – стараясь не обращать внимания на это его выражение лица, похвасталась я.

– Вижу, достался он вам не так просто, – прозвучал немного грубый ответ. – Это о таком «все-все» вы говорили?

– Если нужно для дела, то да, – невозмутимо ответила я, но в душе при этом торжествующе екнуло: неужели заметил поцелуй и приревновал?

Потом же я вспомнила, что за этой глупой перепалкой мы тратим драгоценное время и, вложив ему в руку ключ, потащила его к раздевалкам:

– Идемте быстрее! У нас еще один на повестке!

– Уже нет, – загадочно улыбнулся Илья и продемонстрировал мне другой ключ, только соединенный с браслетом.

– Это ее? – я чуть не запрыгала от радости.

– Да, – кивнул он. – И заметьте, мне не пришлось идти для этого на крайние меры…

Я хмыкнула:

– Только не говорите, что она сама вам его отдала.

– Так и было, – на лице Ильи появилась ухмылка. – Она попросила его подержать, пока сходит в дамскую комнату. Оказывается, браслет порвался, и она боится, что потеряет его…

– Вот это да! – я просто не верила в такую фантастическую удачу. – Но все равно надо действовать быстро… Пока кто-нибудь из них не хватился пропажи… Может, еще успеем вернуть ей браслет…

Илья больше не стал разводить демагогию и, уже полностью сосредоточившись на предстоящем деле, ринулся в мужскую раздевалку, я же поспешила в женскую.

В раздевалке было безлюдно, лишь из душевых доносился шум воды. Мои руки тряслись, пока я пыталась вначале открыть дверцу нужного шкафчика, а после чуть не порвала в спешке замок на сумке. Наконец запустила в нее руку и принялась шарить внутри в поисках паспорта. Я внутренне похолодела, когда поняла, что никаких документов там нет. В панике дернула сумку на себя, чтобы еще раз убедиться в этом, и тут… Хвала Господу! Из шкафчика на пол свалился драгоценный паспорт. По-видимому, Катя доставала его, чтобы купить билет на «взрослые» горки, а потом забыла положить в сумку.

Ладно, ликовать буду потом…

Я быстро закрыла сумку и постаралась уложить ее в шкафчике, как было. Потом кинулась к своей ячейке и спрятала паспорт уже там.

Теперь назад, к бассейнам. Интересно, как там дела у Ильи?

– Все в порядке, – шепотом успокоил он меня, когда мы столкнулись у самых дверей в мою раздевалку.

– У меня тоже, – ответила я. – Теперь попробуем вернуть все на свои места…

Но на «свои места» вернуть не вышло…

Мы еле успели скрыться за выступом, когда увидели около туалетов своих двойников. Катя эмоционально доказывала Илье, что отдавала ему свой браслет, но тот, естественно, не понимал, о чем речь.

– Попали…– прошептала я, лихорадочно соображая, как быть дальше.

– Дайте мне, – Илья забрал у меня ключ, потом натянул по самые брови плавательную шапочку и, следуя моему примеру, обвязал торс и бедра полотенцем.

После этого решительно направился к туалетам. Проходя мимо двойников, он ловко прикрыл лицо, делая вид, что трет его, при этом незаметно выронил злополучный браслет. Как раз недалеко от спорящей парочки.

Илья скрылся в туалете, и почти сразу его двойник обнаружил пропажу.

– Да вот же браслет! – показал он Кате свою находку.

– Точно…– сбавив пыл, растерянно проговорила та.

– Какая-то ты рассеянная стала в последнее время, – Илья №2 с усмешкой обнял свою Катю. – Ты, случайно, не беременная?

Та вспыхнула и что-то ответила в шуточном тоне, после чего они направились обратно к бару. Внутри же меня зазвучал противный голосок: «И эта Катя тоже, кажись, беременная…» И я вновь против воли расстроилась.

– Ну почему все так? – с досадой проговорила уже вслух.

– Все получилось? – я не заметила, как вернулся Илья.

– Да, все хорошо, вы отлично придумали, – постаралась улыбнуться как можно радостней. – Теперь бы еще один ключ пристроить…

– Ну, это проще, – он снова забрал у меня ключ и, почти не отходя, окликнул спасателя, который со скучающим видом переминался с ноги на ногу у ближайшего бассейна. – Молодой человек, тут кто-то ключ потерял… Кажется, от раздевалки… Возможно, с браслета соскочил…

– Хорошо, спасибо, – тот забрал ключ почти без всяких эмоций и куда-то понес его.

– Надеюсь, он найдет своего владельца, – усмехнулся Илья. – В конце концов, ему предоставят дубликат… А теперь, – он выразительно посмотрел на меня, – уходим отсюда?

Мне не нужно было повторять дважды.

Так быстро, как в этот раз я, наверное, никогда не одевалась. Побросала все мокрые вещи в пакет и опрометью бросилась к выходу. Там меня уже ждала наша машина с Ильей за рулем. Только успела вскочить в нее, как она сразу рванула с места.

Несколько минут мы ехали молча, пытаясь переварить все то, что только пережили. Потом, не сговариваясь, переглянулись и одновременно расхохотались, громко и немного надрывно, не стесняясь эмоций. Оба понимали, что вместе с этим диким смехом выходит все то напряжение, в котором мы находились даже не последние часы, а дни, пока вынашивали и готовили свой «преступный» план.

– Мы сделали это!– наконец ликующе прокричала я сквозь смех, размахивая паспортом двойняшки.

– Мы молодцы! – подтвердил Илья, демонстрируя свою добычу.

– Да мы прямо как Бонни и Клайд! – продолжала веселиться я.

– Это точно, – Илья тоже смеялся. – И в разведку я бы с тобой тоже пошел…

Услышав такое желанное «с тобой», я тут же замолкла и притихла. Случайно вырвалось?

– Что такое? – Илья сразу среагировал на мое изменившееся настроение.

– Возможно, мне послышалось…– я подумала, что стоит сказать ему правду и решить, наконец-то, этот волнующий меня вопрос. – Или мы, действительно…перешли на «ты»?

Илья на мгновение задумался, а потом ответил просто:

– Да, – и добавил с усмешкой: – Теперь, после нашего совместного преступления века иначе и быть не может…

Я тоже улыбнулась. Наконец-то мы стали чуточку ближе друг к другу…

Глава 4

Карла Генриховича мы подхватили у гостиницы. При нем были все наши вещи, которые мы спешно загрузили в багажник.

– Вы молодцы, но давайте поторапливаться, ребятки, – проговорил он после того, как мы вкратце, но бурно пересказали о своих подвигах в аквапарке. – Регистрация на наш рейс начнется через полтора часа, а нам еще билеты выкупить…

– А если наши двойники уже обнаружили пропажу паспортов и обратились в полицию? – этот вопрос осенил меня внезапно, вогнав в жар. – И в аэропорту при регистрации это вскроется?..

– Вы слишком усугубляете проблему, Катенька, – как всегда успокаивающе улыбнулся Карл Генрихович.

– Усугубляю? – нервно усмехнулась я.– Вообще-то, мы только что совершили самую настоящую кражу, да еще и личных документов! Думаете, здесь это не считается преступлением?..

– Катя, давай рассуждать здраво, – вступил в разговор Илья. – Во-первых, прошло меньше часа, как мы совершили свое «преступление», и очень мала вероятность, что наши двойники, развлекаясь, вообще вспомнили о своих документах. Во-вторых, даже если они в ближайшее время и обнаружат их пропажу… Что не факт, согласись? Ведь это может произойти и дома, или даже завтра… Но, допустим, они обнаружили пропажу еще в аквапарке. В этом случае они обратятся в первую очередь к местной охране, правильно? И пока те будут разбираться, пройдет еще куча времени… А сейчас, заметь, уже начало десятого. То есть, даже в самом худшем случае, если дело дойдет до полиции, то займутся они этим ночью, а то и утром, когда мы уже будем далеко отсюда.

– Это так, если полиция в этом мире работает так же, как и у нас, – парировала я, – во многих случаях спустя рукава. А если нет? Если они, со своей тягой к порядку, наоборот, слишком ответственны? И приступят к поиску паспортов сразу? Тем более, мы явно засветились на камере…

– В раздевалках камер не было, я проверил, – отозвался Илья. – В коридорах, в самом аквапарке – да, были… А в раздевалках и туалетах нет. Так что им еще придется потрудиться, чтобы выяснить, кто там что брал на самом деле…

– А полиция в этом мире такая же, как везде, – вставил Карл Генрихович. – Не лучше, но и не хуже… Это даже не мои слова, а здешнего Карла… И, вообще, он говорил, что у них здесь все документы восстанавливаются очень быстро, поэтому даже в случае пропажи или кражи в полицию редко обращаются. Но если вы так переживаете за своих двойников, то предлагаю по прибытии в Англию переслать паспорта им обратно. Во всяком случае, с паспортом своего Карла я собираюсь поступить именно так. Мы с ним договорились.

– Ну что ж вы раньше об этом не сказали, Карл Генрихович? – я с укоризной глянула на старика. – Может, я бы тогда не так нервничала по поводу всей этой истории… А то, как ни крути, чувствую себя злостной преступницей.

– О-о, вижу, у тебя уже адреналин схлынул и пошли муки совести, – иронично протянул Илья.

– А тебе будто все равно? – поддела его в ответ.

– Я просто пытаюсь не загоняться по этому поводу, – уже серьезно ответил он. – Да, мы создали определенные трудности нашим двойникам. Но они не идут ни в какое сравнение с теми проблемами, которые существуют у нас. Им всего лишь нужно сделать новые документы, а нам – постараться вернуться домой…

И как с этим можно поспорить?..


В аэропорт прибыли за четверть часа до начала регистрации. Машину оставили на стоянке, а ключи отдали в специальную службу, которая обязалась вернуть их представителю салона проката. Билеты купили быстро. Правда, я немного нервничала, когда в них заносили паспортные данные, но все прошло без проблем. Последние же страхи отпустили после того, как мы успешно прошли регистрацию и таможню. Теперь можно было дышать свободней…

Самолет вылетал в начале первого ночи. К этому времени я так измоталась физически и морально, что, лишь стоило ему набрать высоту, в буквальном смысле отключилась. Спала глубоко и без снов, что в последнее время для меня было редкостью. Проснулась на подлете к Лондону и с удивлением поняла, что, несмотря на четыре часа пути, утро здесь так и не наступило.

– Разница между Москвой и Лондоном три часа, – напомнил мне Карл Генрихович, – так что мы прилетим почти в то же время, что и улетали…

– Какие наши дальнейшие планы? – поинтересовался у него уже Илья.

– Вначале едем в Лондон, на железнодорожный вокзал, оттуда в двенадцать тридцать идет поезд до города Солсбери, который находится в непосредственной близости от Стоунхенджа. Ну а дальше ждем полуночи…– весьма обтекаемо пояснил он.

Но ни я, ни Илья не стали пока задавать ему больше вопросов. Похоже, мы одинаково надеялись на то, что Карлу Генриховичу можно доверять.

Самолет приземлился в половину третьего ночи по местному времени. Еще около получаса ушло на прохождение таможни, и вот мы наконец смогли вдохнуть настоящий британский воздух. Всегда мечтала побывать в Англии, но никогда не предполагала, что знакомство с этой притягательной и загадочной страной произойдет таким образом да еще и в иной реальности.

Пока ехали в столицу Великобритании, я полусонно размышляла о том, есть ли в ней те же достопримечательности, что и в нашем мире. Тот же Биг Бен, например, или Тауэр, Букингемский дворец… Оказалось, что есть. Я просто прилипла к автомобильному стеклу, разглядывая все эти великолепные памятники. Благодаря яркой подсветке они просто ошеломительно смотрелись на фоне чернильного неба, и от осознания, что я их могу видеть, у меня захватывало дух почти как в детстве.

Такси привезло нас к не менее знаменитому вокзалу Ватерлоо, и пока мои спутники искали кассу, я с любопытством рассматривала его внутреннее убранство, восторгаясь удивительной гармонией двух архитектурных стилей – классицизма девятнадцатого века и техно двадцать первого.

В какой-то момент я переключила свое внимание на Карла Генриховича, очередь которого как раз подошла к кассе, и испытала очередной культурный шок: он идеально говорил на английском. Нет, я, безусловно, предполагала, что он неплохо знает этот язык, но чтобы так… А потом с кем-то в разговор вступил Илья, и моя уверенность в себе начала сдуваться на глазах. Его английский был не столь совершенен как Карла Генриховича, но зато свободным и непринужденным. Мне же хоть и довелось подтянуть свой «инглиш» во время скитания по прошлым мирам, но на фоне языка моих спутников он выглядел весьма блекло. В общем, буду-ка я молчать по возможности…

И все-таки я не преминула выказать Карлу Генриховичу свое восхищение его английским. На что он мне ответил без всякого кокетства:

– На самом деле, Катенька, это не моя личная заслуга. Благодаря наследию друидов, Хранители от рождения знают многие языки… И не только этого мира.

Почему-то его «многие» прозвучало как «все». И я бы этому уже не удивилась. Но вслух произнесла:

– Значит, мы с вами нигде не пропадем!

– Надеюсь, этот мой небольшой дар поможет не только мне, но и вам, – он по-отечески потрепал меня по плечу.– А теперь давайте подумаем, что нам делать до отправления поезда. У нас еще семь часов в запасе…

– Предлагаю дождаться открытия какого-нибудь ближайшего кафе и позавтракать, – сказал Илья. – А потом, возможно, немного погулять по городу.

– И отправить паспорта нашим двойникам! – вспомнила я.

– Паспорта мы отправим из Солсбери, – охладил мой пыл Карл Генрихович. – Нам они могут пока пригодиться… А пока, – он глянул на часы, – еще пять утра, а первые кафе, как я понимаю, открываются не раньше семи. Поэтому давайте присядем где-нибудь и попробуем еще немного отдохнуть. Нам предстоит долгий день…

Мы нашли свободные кресла в зале ожиданий, и Карл Генрихович, расслабленно откинувшись на спинку, сразу же задремал. Илья, не собираясь следовать его примеру, купил какой-то журнал и углубился в его чтение. Я же так и не решила, чем себя лучше занять. Вначале тоже подумала купить что-нибудь из прессы, но потом поняла, что в таком состоянии пытаться читать английский текст будет для меня пыткой. Поэтому все-таки позволила себе поддаться уже давно накатывающей дреме и, поудобней устроившись в кресле, прикрыла глаза.

Мне даже приснился сон: я лежала на большой кровати с прозрачным балдахином, который развевался от легких дуновений ветерка. Белоснежная, чуть шершавая простынь изо льна приятно холодила кожу, даря успокоение и негу. Подушка тоже была льняная и мягкая. И пахла чем-то знакомым и очень приятным. Я поуютней подоткнула ее себе под щеку, собираясь насладиться безмятежным отдыхом, как вдруг подушка сама собой шевельнулась… Я тут же вынырнула из сна и к своему стыду обнаружила, что лежу…на плече Ильи.

Так вот, что за удобная подушечка была…

Я сразу выпрямилась, приглаживая волосы.

– Извини, не хотел тебя будить. – Илья смотрел на меня чуть насмешливо, но при этом ласково, отчего я растерялась еще больше. – Ты так сладко спала… Просто нечаянно дернул плечом.

– Ничего, это я не заметила, как заснула. – Теперь я зачем-то начала расправлять складки на футболке. – Кстати, долго я спала?

– Больше часа, – улыбнулся Илья.

«И все время на твоем плече?» – хотелось спросить мне, но я удержалась.

– Значит, можно идти завтракать, – я с радостью перевела тему. – Буди Карла Генриховича.

В Солсбери мы прибыли к обеду. Город оказался небольшим, с аккуратными домиками и милыми уютными улочками, вымощенными брусчаткой. В общем, эдакий идеальный вариант провинции, пропитанный духом Старой Англии.

Первым делом зашли на почту и наконец отправили паспорта двойников обратно в Россию, притом все три на адрес Карла Генриховича. Решили, что так будет надежнее, да и он, в свою очередь, найдет наилучший способ вернуть два из них законным владельцам. Меня особенно обрадовало обещание, что наша посылка дойдет до адресата уже послезавтра.

Таким образом, на повестке дня остался самый главный вопрос: как добраться до Стоунхенджа. Сперва возникла идея примкнуть к какой-нибудь экскурсионной группе, но оказалось, что именно сегодня все туристические автобусы курсируют до пяти вечера и последний заезд уже отбыл к памятнику. То же самое обстояло и с рейсовыми автобусами, идущими в ту сторону.

– Сегодня что, день какой-то особенный? – недоумевал Илья, изучая расписание. – В остальные дни они спокойно ездят до восьми.

– Давайте попробуем найти частного извозчика, – предложил Карл Генрихович. – Тем более нам лучше поехать туда попозже, ближе к ночи… Чтобы не ждать под открытым небом несколько часов…

Но эта, казалось бы, простая и логичная идея сразу же натолкнулась на серьезное препятствие: ни один из частных водителей, что дежурили у вокзала, не согласился ехать в Стоунхендж, да еще и вечером. При этом завтра – пожалуйста, хоть утром, хоть вечером, но сегодня – ни за что. А на все наши «почему?» уходили от ответа, и только один нехотя признался:

– Так ведь полнолуние сегодня… Никто туда не поедет, с духами-то никому неохота встречаться…

– Духи? – недоверчиво переспросил Илья.

– Вы, наверное, неместный, – усмехнулся водитель. – Иначе бы знали, что дважды в месяц – в полнолуние и новолуние в Стоунхендже собираются души умерших. И если, не привели Господь, в этот час там окажется живой человек, то души забирают его с собой, когда утром возвращаются через врата в свой загробный мир.

– И вы верите в это? – в голосе Ильи начало зарождаться возмущение.

Но от дальнейшей риторики его остановил Карл Генрихович, уводя в сторону:

– Идемте, молодой человек, я все понял… Нас действительно никто никуда не повезет… Видите ли, – тут он понизил голос до шепота, – я сам, каюсь, как-то подзабыл об этой легенде…

– То есть, про духов – это правда? – теперь удивилась я.

– Да нет же, – вздохнул старик. – Эта легенда специально придумана друидами для людей, чтобы они случайно не набрели на открытый проход… А то, действительно, не ровен час, перейдут в иной мир, не загробный, конечно, но параллельный…

– И что нам делать? – растерянный вид Ильи полностью отражал мое внутреннее состояние.

– Пойдем пешком…– развел руками Карл Генрихович. – До Стоунхенджа отсюда около пятнадцати километров. Поэтому лучше выходить сейчас…

– По-моему, всю свою удачу мы израсходовали вчера в аквапарке, – сокрушенно усмехнулась я, глядя на Илью. – Теперь придется за нее расплачиваться…

– Да уж, – поддержал он меня, тоже улыбнувшись, – кара нас настигла… Зато появился шанс искупить грехи.

Прикупив кое-каких продуктов про запас, мы выдвинулись из города. Вначале шли вдоль шоссе, но потом Карл Генрихович, взявший командование нашим маленьким отрядом, решил срезать путь, и мы свернули с дороги в лесок.

Первый час все шли довольно бодро, постоянно переговариваясь и подшучивая друг над другом. Но вскоре разговор незаметно сошел на нет, лишь слышалось наше тяжелое усталое дыхание. На полпути сделали привал. Мои мышцы, не привыкшие к такой интенсивной нагрузке, были напряжены до предела, а после этого непродолжительного отдыха вообще отказывались двигаться. Поэтому я с трудом заставила себя подняться и следовать дальше за мужчинами.

Карл Генрихович, несмотря на преклонный возраст, продолжал шагать в прежнем темпе и идти впереди всех. Илья, заметив, что я начинаю отставать, подождал, пока поравняюсь с ним, и пошел уже рядом.

– Давай, чтобы веселей было идти, – предложил он потом, – расскажи мне пока то, что обещала…

Ну вот, меня все-таки призвали к ответу…

– А что я обещала? – я, надеясь еще немного оттянуть этот момент, сделала вид, что не понимаю его.

Но Илья, кажется, больше не хотел играть в прятки.

– Рассказать при каких обстоятельствах ты встречала меня в других мирах, – прямо заявил он. – Только честно, без недоговорок и обмана.

– А если тебе это не понравится? – осторожно уточнила я.

– Это будут уже мои проблемы, – усмехнулся Илья. – Поэтому слушаю тебя внимательно.

– Ну что ж, – начала я. – В первом мире мы познакомились, когда ты сбил меня на скейтборде.

– На скейтборде? Сбил? – тут же изумленно отреагировал он.

– Ну да, – я вдруг развеселилась, вспомнив этот момент.– А сам ты не катаешься на таком?

– Нет, – пожал плечами Илья. – Разве что в студенчестве увлекался…

– Ну а твой двойник увлекается этим по сей день. Кстати, он работает педиатром. А сестра твоя – хирургом-травматологом…

– Надо же, – хохотнул Илья. – А у нас все иначе, я – хирург, а Лена педиатр…

– Жребий тянули? – хитро улыбнулась я.

– Откуда ты знаешь? – еще больше удивился он.

– Так он, твой двойник, тоже тянул. Только, похоже, вы вытянули как раз наоборот…

– Допустим, – Илья тоже начал усмехаться. – Ну а дальше? Я имею в виду наше знакомство.

– А дальше… Дальше ты пригласил меня в кафе искупить свою вину, угостил пирожным… – я старалась говорить это как можно беспечней, хотя внутри все сжималось от волнения. – Потом попросил перевести для тебя текст с английского… А потом… Потом мы, вроде как, подружились… Пошли в парк, катались на аттракционах…

– И? – Илья приподнял брови, ожидая продолжения.

– Ну, мы еще поцеловались, – на выдохе призналась я и тут же торопливо добавила: – А после этого я сразу перенеслась в другой мир…

– Хм, – лишь произнес на это Илья. – А что было в следующем мире? Я там тоже был?

– Был, – от нахлынувших воспоминаний мне стало еще тяжелее говорить, а желание юлить перед Ильей пропало. И следующее слова уже зазвучали более отстраненно: – И там мы с тобой поженились… Затем меня обвинили в убийстве, которого я не совершала. Но ты взял вину на себя и…– тут я сделала судорожный вдох, прежде чем продолжить: – Тебя казнили.

Я выдержала паузу, ожидая реакцию Ильи, но на этот раз он молчал и, задумчиво сузив глаза, смотрел куда-то вдаль. И тогда я решила продолжить сама:

– В последнем мире, где я побывала, мы тоже оказались женаты. Это был очень странный и непонятный мир… Там женщины могли беременеть только с разрешения государства и лишь с помощью ЭКО… В общем, мне тоже его сделали. Но затем что-то пошло не так, и я… Я могла умереть. У меня был выбор – ребенок или я. Я выбрала ребенка, хотя ты и был против… А после этого меня поместили в искусственную кому и… Все. Дальше я очнулась уже в своем мире.

Я снова ждала, как среагирует на эти откровения Илья. Но он продолжал молчать, и меня это пугало. Я уже начала жалеть, что все-таки пошла у него же на поводу и рассказала, все как есть, пусть и кратко. Надо было все же придумать что-то более безобидное и несерьезное.

– Ну что скажешь? – мой голос дрогнул, хотя я и попыталась произнести это с улыбкой. – Я была права? Рассказ оказался не очень приятным?..

Илья вдруг резко остановился и повернулся ко мне. И вновь, ни слова не говоря, притянул меня к себе и поцеловал в губы, мягко и немного торопливо, после чего взял мое лицо в ладони и, заглянув прямо в глаза, спросил:

– Я ответил на твой вопрос?

В этот момент мое сердце колотилось как безумное от радости и испуга одновременно, и все, что я смогла сейчас сделать, это кивнуть в ответ.

– Илья, Катенька, что вы там замешкались? – раздался откуда-то издалека голос Карла Генриховича. – У вас все в порядке?

А мы и не заметили, насколько отстали от него! Теперь его фигура была еле различима в надвигающихся сумерках, и только благодаря фонарю, который он уже успел зажечь, можно было определить его местоположение.

– Да! – отозвался Илья. – Сейчас мы вас нагоним!..

– Нам действительно нужно поторапливаться, – обратился он уже ко мне и взял меня за руку. – Мы же не хотим остаться здесь еще на две недели?

– Не хотим, – я с улыбкой мотнула головой.

– Тогда давай поднажмем. Осталось совсем чуть-чуть…


До Стоунхенджа действительно оставалось пройти немного. Совсем скоро мы вышли на равнину, в центре которой возвышались огромные вертикальные камни. Даже с такого расстояния было видно, что они образуют собой некое подобие круга.

– Сколько нам еще ждать? – спросил Илья у Карла Генриховича, когда мы подошли к ним ближе.

К этому времени уже совсем стемнело, и в свете восходящей луны камни отбрасывали длинные тени. Выглядело это достаточно жутко и вызывало непроизвольную дрожь в теле.

– Луна займет нужное положение через сорок минут, – ответил Карл Генрихович. – Поэтому мы можем немного отдышаться, – с этими словами он опустился прямо на траву.

Я тоже поспешила сесть на землю, с блаженством вытягивая гудящие ноги. Илья примостился сзади, спиной к моей спине, так что я смогла опереться на него, откинувшись назад. И в этот момент, вновь ощущая его безмолвную заботу, я испытала уже давно забытое чувство – умиротворение… Даже на миг отвлеклась от того, где нахожусь и что поджидает меня впереди.

– Илья, Катя, пора! – Карл Генрихович подхватился так внезапно, что мы с Ильей резко отпрянули друг от друга и почти в ту же секунду вскочили на ноги.

Только теперь мы заметили, как одна из арок, образуемых камнями, начала светиться.

– Быстрее, быстрее! – Карл Генрихович уже стоял около прохода и нетерпеливо махал нам рукой.

– Идите сразу за мной, не медлите, – сказал он, когда мы поравнялись с ним. – Просто ступайте внутрь и, главное, не бойтесь… Все, я пошел. Жду вас на той стороне, – и скрылся в сияющем проеме.

Илья снова взял меня за руку, мы быстро переглянулись, словно подбадривая друг друга, и одновременно сделали решительный шаг вперед…

Глава 5

Мне показалось, что это перемещение длилось дольше, чем прежнее. Тоннель все никак не кончался, и я уже стала бояться, что что-то пошло не так. С Ильей мы оторвались друг от друга еще в самом начале, как только стало затягивать в эту жуткую неосязаемую кишку, существовавшую вне пространства и времени. И теперь я даже не понимала, рядом он или потерялся во всем этом хаосе.

Когда же наконец впереди появился просвет, я с облегчением выдохнула и… Кубарем вывалилась наружу.

– Давайте помогу, Катенька. – Передо мной уже стоял Карл Генрихович и протягивал мне руку.

Не успела я выпрямиться в полный рост, как из арки позади выпал Илья. В отличие от меня он сумел удачно спланировать на ноги и сейчас лишь пытался вернуть себе равновесие.

– Вот и все в сборе, – улыбнулся Карл Генрихович. – Как вы себя чувствуете?

– Будто прокатился на американских горках, – отозвался Илья, снимая с себя рюкзак с нашими вещами.

– А мне казалось, что я уже никогда не почувствую под собой землю, – пробормотала я, потирая ушибленные коленки. – И почему мы неслись по этому тоннелю так долго? По-моему, прошлый раз, с амулетом, было быстрее.

– Ну, в этом и есть преимущество амулета, – с усмешкой ответил Карл Генрихович. – С другой же стороны, чем дальше друг от друга миры, тем длиннее между ними переход.

– Интересно, куда мы попали? – я стала оглядываться вокруг, но ничего нового не увидела. Та же равнина, те же каменные глыбы, темное ночное небо и серебристый шар луны над головой.

– Надо искать какой-нибудь населенный пункт, – старик тоже стал всматриваться в даль. – Надеюсь, один из них все-таки есть в районе прошлого Солсбери… Поэтому предлагаю двигаться в ту сторону…

– Опять идти? – застонала я. – Те же пятнадцать километров? Простите, но я не уверена, что смогу совершить еще один подобный марш-бросок… У меня ноги просто отказывают. Неужели вы сами в состоянии это сделать, Карл Генрихович? Да еще и ночь на дворе.

– Может, действительно, стоит подождать утра? – будто размышляя сам с собой, проговорил тот. – Еще заблудимся ненароком… А вы что думаете, Илья?

– Я бы не рискнул бродить по чужому миру в потемках, – честно признался тот. – Мало ли на кого или на что мы можем напороться… Вы же сами говорили, что переходные миры будут многим отличаться от привычных нам.

– Да, молодые люди, вы совершенно правы, – закивал Карл Генрихович. – Не будем торопиться. Похоже, я тоже устал, раз не могу рационально мыслить. Давайте здесь переждем ночь… Внутри Стоунхенджа нам ничего не грозит, поэтому можем даже поспать.

С этими словами он стянул с себя пиджак и стал расстилать его на траве.

– Ну? – потом вопросительно посмотрел на нас с Ильей. – Чего вы стоите? Устраивайтесь и вы…

Теперь уже Илья полез в рюкзак и принялся доставать оттуда наши теплые вещи.

– Давай, мою толстовку разложим на земле, а твоей ветровкой накроемся, – предложил он совершенно будничным тоном. Словно вопрос о том, что мы будем спать вместе, уже решен, оставалось обсудить, как это процесс сделать комфортней.

– Давай, – я, безусловно, не стала противиться такому раскладу, хотя мое сердечко и подпрыгнуло как ошалелое.

От того, как быстро стали развиваться события, мне было не только радостно, но еще и немного страшно. Сперва поцелуй, сейчас предложение спать рядом… А ведь я уже успела примириться с дистанцией между нами, теперь же приходилось вновь, шаг за шагом, привыкать к близости с ним.

– Да ляг ты ближе, – засмеялся Илья, видя, как я нерешительно умащиваюсь рядом. – А то замерзнешь, воздух-то прохладный, – в следующую секунду он подтянул меня к себе, обнимая за плечи, и накинул сверху ветровку. – Вот так. Вместе будет теплей…


Едва забрезжил рассвет, мы вновь были на ногах. Собрали вещи, перекусили остатками еды и двинулись в сторону, где, предположительно, мог быть город. Пока шли по равнине и пролеску, казалось, что держим уже знакомый путь обратно в Солсбери. Однако картина резко изменилась, когда мы приблизились к месту, где в прошлом мире было проложено многополосное шоссе. Здесь же вместо автобана проходила узкая заасфальтированная дорога без всякой разметки. Карл Генрихович после некоторых раздумий предложил идти вдоль нее, полагая, что рано или поздно она приведет нас к какому-нибудь поселку. А через часа полтора мы действительно смогли узреть вдалеке первые жилые постройки.

– А вы заметили, – вдруг заговорил Илья, – пока мы шли, по этой дороге проехал лишь автобус и грузовик?

Я сразу же вспомнила маленький дребезжащий автобус, который имел такой жалкий вид, что, казалось, чуть увеличь водитель скорость, он развалится на первой же кочке. Грузовик тоже выглядел не лучше своего пассажирского собрата. А кроме них, и вправду, мимо не проехало ни одного автомобиля или другого транспорта.

– Возможно, мы просто сейчас находимся вдалеке от магистралей? – предположила я. – Или идем не в ту сторону…

– Нет, Катя. Похоже, мы все-таки пришли в Солсбери, – Карл Генрихович чуть замедлил шаг и показал на покосившийся указатель с названием уже известного нам городка.

Солсбери, как и полагает провинциальному городу, начался с небольших уютных домиков, утопающих в зелени садов. Однако его жители при виде нас не спешили проявлять радушие, лишь настороженно провожали глазами. Впрочем, не удивительно: наша одежда, как и весь вид в целом, явно не соответствовали здешней моде. Я вновь столкнулась с ситуацией, похожей на ту, в которой оказалась в монархическом мире: женщины вокруг носили только приталенные платья длинной до середины икры, аккуратные шляпки и невысокие каблуки, а наряды мужчин состояли из невыразительных костюмов-троек и шляп классического покроя, некоторые держали в руках трости.

– По-моему, я со своей шляпой и тростью попал в тренд, – понизив голос, сказал Карл Генрихович.

– Ваш пиджак в клеточку тоже актуален, – пошутила я в ответ.

– Чего не скажешь про нас, – хмыкнул Илья, бросив взгляд на мои, а затем и свои джинсы.

– И все-таки пора нам налаживать контакты с местным населением, – Карл Генрихович принялся внимательно оглядывать проходящих людей, по-видимому, в поисках того самого «контактера».

Но все обходили нас стороной, стараясь даже не задерживаться рядом.

– Как вкусно пахнет выпечкой, – печально вздохнула я, покосившись на витрину маленькой булочной, расположившейся на углу здания, у которого мы остановились.

Есть хотелось неимоверно, но я стыдилась признаться в этом мужчинам. Я и без того доставляла им немало хлопот своей неприспособленностью к походным условиям и слабой физической подготовкой.

– А вот туда-то мы и зайдем! – неожиданно заявил Карл Генрихович и устремился к булочной.

В магазинчике оказалось на удивление пусто, лишь за прилавком стояла женщина, маленькая, пухленькая и румяная, как те самые булочки, что она предлагала своим покупателям. При нашем появлении в ее глазах промелькнуло нечто похожее на испуг, но после она все же попыталась изобразить любезную улыбку.

– Что вам предложить? – ее голос чуть подрагивал от плохо скрываемого волнения.

– Доброе утро, миссис, – Карл Генрихович галантно снял шляпу и чуть поклонился. – Извините за беспокойство. Но не могли бы вы нам помочь в одном вопросе?..

– Если это в моих силах, мистер, – выражение лица булочницы немного смягчилось.

Похоже, Карлу Генриховичу все же удалось немного расположить ее к себе, а вот на меня с Ильей она продолжала поглядывать с некоторой опаской.

– Позвольте, я сперва представлюсь, – вновь склонил голову наш учтивый старичок. – Карл Розенштейн. А это, – он повернулся к нам, – мой сын Илья и моя невестка Кэтрин…

Я мысленно охнула от такого заявления. Это ж надо такое придумать!

– Видите ли, мы сами из России, – Карл Генрихович сделал небольшую паузу, проверяя реакцию собеседницы.

– Русские? – переспросила та, понимающе кивнув.

– Да, русские, – с облегчением продолжил Карл Генрихович. – Мы ехали на похороны моего кузена Роберта в… Вутон Ривверс. Вы слышали о таком месте?

– Да, да, – снова закивала женщина.

– Однако нас настигла беда, – Карл Генрихович сделал скорбное лицо. – Еще по дороге в Лондон нас ограбили, украли все деньги, документы, багаж и даже билеты. В результате нас высадили с поезда, а в полиции, куда мы пытались обратиться за помощью, сказали, что не будут с этим разбираться, так как мы сами виноваты…

Ох, а вот это было весьма рискованно, говорить подобное! А вдруг здешние полицейские, наоборот, идеально несут свою службу и готовы прийти на помощь всем нуждающимся?..

Но Карл Генрихович все-таки попал в точку, ибо теперь его собеседница вплеснула маленькими ладошками и сочувственно покачала головой.

– И вот сейчас мы находимся весьма в бедственном положении, – старик заговорил еще вдохновенней. – Нам просто необходимо заработать денег себе на еду, временное жилье и билеты назад на родину. Ибо на похороны к Роберту мы уже не успели, а больше родственников у нас в Англии нет… Не могли бы вы нам подсказать, где у вас в городе возможно найти временную работу? И хорошо бы прямо сейчас, поскольку мы уже второй день на ногах и почти ничего не ели… Мы можем делать все что угодно…

От такой проникновенной речи чуть не всплакнула даже я, поэтому не удивительно, что и эта маленькая женщина стала краешком передника утирать набежавшие слезы.

– Я попробую вам помочь, – сказала она наконец, шумно сморкаясь все в тот же передник. – А пока… Могу предложить вам пожить в моем доме. У меня год назад тоже скончался муж, и хозяйство пришло в упадок… И мне очень не хватает мужских рук. Поэтому если вы не откажете мне в помощи привести его в порядок, то я готова предоставить вам бесплатное жилье и еду на столько времени, сколько вам будет нужно…

– Конечно, мы согласны! – за всех нас ответил Карл Генрихович. – Вы даже не представляете, как мы счастливы, что повстречали на своем пути такого добросердечного человека, как вы, миссис… Это просто Господь с небес направил нас к вам!..

– Ох, ну что вы, – зарделась та, став еще румяней, чем прежде. – Господь призывает всех нас помогать нуждающимся и тем, кто попал в беду… Никто не знает, что каждого из нас ждет на жизненном пути… Да и помощь-то моя невелика… Денег я вам, к несчастью, заплатить не могу за работу, поскольку сама еле концы с концами свожу… А вот крышей над головой и какой-никакой едой мне поделиться не жалко…

– А разве это мало? – воскликнул Карл Генрихович. – Для нас это даже слишком много, поверьте!

– Ох, ну что вы! – повторила женщина, застенчиво махнув рукой.

– Тогда позвольте еще узнать имя нашей благодетельницы? – улыбнулся Карл Генрихович.

– Магдалена Флинн, – присела в легком реверансе женщина.

– Невероятно приятно, – наш Хранитель схватил ее ручку и запечатлел на ней поцелуй.

И снова ему в ответ:

– Ну что вы, что вы!

– Не знала, что Карл Генрихович такой дамский угодник, – понизив голос, сказала я Илье на русском языке.

– Но зато как мастерски он ее уговорил! – отозвался так же тихо Илья.

– Может, это его очередной дар – убеждать и располагать к себе людей? – предположила я.

Илья на это лишь усмехнулся.

Тем временем миссис Флинн принялась угощать нас своими булочками, что было весьма кстати. Я с наслаждением вонзилась зубами в мягчайшее ванильное тесто и даже прикрыла глаза от удовольствия, настолько оно было вкусным. О чем поспешила сказать хозяйке магазинчика.

– Рада, что вам понравилось, Кэтрин! – искренне обрадовалась та. Но потом добавила с легкой грустью: – Только почему-то покупатели сюда почти не захаживают…

– Может, стоит подумать о рекламе? – предложила я.

– Реклама? Что это? – во взгляде Магдалены сквозило явное непонимание.

– Ну…Один из способов привлечь покупателя к своему товару, – пояснила я, немного удивившись.– Яркий плакат, разные акции… Разве у вас в Солсбери такого не делают?

– Нет…– миссис Флинн растерянно развела руками.

Любопытно… В этом мире нет понятия рекламы? Но как они тогда занимаются торговлей?.. Не думала, что такое бывает. По-моему, реклама проникла уже во все щели, куда надо и не надо. Даже в монархическом мире ее было чересчур много. Так почему она не прижилась здесь?

– Если не возражаете, я чуть позже попробую показать вам пример, – пообещала я, хоть и не была полностью уверена в своих способностях маркетолога.

Но с чем черт не шутит?.. А вдруг мне и вправду удастся помочь этой милой женщине, а заодно, отблагодарить за ее гостеприимство.


В магазинчике миссис Флинн мы пробыли до самого вечера. Илья с Карлом Генриховичем сразу взялись за ремонтирование покосившейся вывески, я же вызвалась помочь хозяйке с продажей ее выпечки. Для этого переоделась в свой сарафан с маками, который привел в полный восторг Магдалену.

– Какая красота! – воскликнула она, увидев меня в новом наряде. – И вам не жалко надевать его для работы?

Нет! Не жалко! Глаза б мои его не видели! Но сказать так я, естественно, не могла: Карл Генрихович обидится, да и миссис Флинн слишком искренне им восхищалась.

Поэтому я ответила немного другое, но тоже честное:

– У меня просто всего одно платье…

– Ну ничего, вечером я вам что-нибудь подберу из своего…– пообещала Магдалена. – А это оставьте для какого-нибудь праздника…

К обеду в булочной появился сын миссис Флинн Спенсер, худенький невысокий мальчуган лет двенадцати-тринадцати. Он забрал у матери несколько бумажных пакетов, в которые заранее была упакована кое-какая выпечка. Это оказались заказы постоянных клиентов, и их нужно было разнести по адресам.

– Вот видите, – заметила я с улыбкой, – у вас даже заказы делают. А, значит, не все так плохо… Людям нравятся ваши булочки и хлеб…

– Это в основном соседи и клиенты с ближайших домов, – отозвалась Магдалена. – А случайные покупатели сюда захаживают не так уж часто…

Тем не менее, несмотря на жалобы миссис Флинн, к закрытию магазина большая часть хлеба была раскуплена.

– Придется завтра нести это в церковь для нищих, – все же вздыхала Магдалена, собирая остатки.

– И когда вы все успеваете: и печь, и продавать, и в церковь ходить? – с улыбкой поинтересовался у нее Карл Генрихович.

– Тесто замешиваю с вечера, пеку рано утром. Брат, который живет недалеко от меня, помогает перевезти свежий хлеб в магазин… В церковь может отнести его жена… Сын тоже постоянно на подхвате… Так что, помощники у меня есть, – тоже разулыбалась Магдалена.

Было заметно, что любое общение с нашим Карлом Генриховичем доставляет ей большое удовольствие, но при этом заставляет смущаться и розоветь.


Жила миссис Флинн в одном из тех уютных домиков с садом, что располагались на окраине города. Дом был одноэтажным, но с просторным чердаком, куда хозяйка и собралась нас поселить. Правда, опять втроем.

Магдалена очень извинялась, что не может выделить нам раздельные комнаты, зато мне с Ильей, как «супругам», досталась большая, почти двуспальная кровать, а Карлу Генриховичу – добротная раскладушка. В общем, жаловаться было грех. К тому же миссис Флинн накормила всех вкусным ужином и позволила принять ванную, а затем подыскала для нас кое-какую одежду.

– Простите, – снова начала извиняться она, протягивая стопочку с вещами, – возможно, в России ходить в том, во что вы одеты, нормально, но для нас это выглядит несколько странно. Поэтому, чтобы вы особо не выделялись среди наших жителей, наденьте лучше завтра вот это. Здесь одежда моего покойного мужа и кое-что из моих вещей для Кэтрин, из тех времен, когда я была еще помоложе и постройней… Все чистое, не беспокойтесь.

– И все-таки она очень милая, эта миссис Флинн, – заметил Карл Генрихович, когда мы наконец остались одни.

– Вы, случайно, не влюбились, Карл Генрихович? – поддразнила его я.

Тот лишь лукаво усмехнулся и перевел тему:

– Давайте обсудим положение, в котором сейчас пребываем…

– Считаю, что нам снова несказанно повезло, – заметила я. – Не знаю, где бы мы сейчас были, если бы не Магдалена… Мир этот, на мой взгляд, не очень уютный…

– Ну, уютный – неуютный, это нам пока еще рано судить, – Карл Генрихович задумчиво потер подбородок. – А вот кое-какие выводы о нем я уже успел сделать… Тем более, наша благодетельница миссис Флинн оказалась достаточно разговорчивой особой, и мне не составило труда наводящими вопросами узнать у нее кое-что об этом мире…

– Интересно послушать, – Илья переставил единственный стул в комнате поближе к окну и сел на него, одновременно облокотившись одной рукой на подоконник.

– Первое, что бросается в глаза – это засилье религии во всех сферах жизни, – Карл Генрихович, наоборот, принялся расхаживать по чердаку. – Если вы заметили, то распятие либо его изображение здесь встречается чуть ли не на каждом шагу. И я говорю даже не об этом доме, и даже не булочной миссис Флинн, где они висят не только внутри, включая кладовку, но и снаружи. Обратите внимание, что этот религиозный символ украшает каждую входную дверь, будь то жилой дом, магазин или почта. Да и манера Магдалены постоянно ссылаться на Господа и строчки из Библии только подтверждает мои мысли.

– А разве излишняя набожность – это так уж плохо? – спросила я, разглядывая деревянное распятие, висевшее над нашей кроватью.

– Когда как, – задумчиво отозвался Карл Генрихович, – когда как… Но любопытно другое: во всем этом мире, как я понял, главенствует единственная религия – христианство. Вернее, только одно его течение – католицизм…

– Вы хотите сказать, что других религий здесь нет? – переспросил Илья озадаченно. – Ни ислама, ни буддизма…

– Ни даже православия, – продолжил за него Карл Генрихович. – Конечно, я хотел бы еще уточнить этот вопрос… Возможно, на днях даже схожу в местную библиотеку… Магдалена сказала, что она как раз недалеко от ее булочной. Но думаю, мои предположения подтвердятся с большой долей вероятности. Да и ситуации это сильно не изменит. Ясно одно: именно из-за столь сильного контроля церкви над всеми областями, научно-технический прогресс здесь сильно заторможен. По моим ощущениям, этот мир можно сравнить с нашим в эпоху 30-х годов прошлого века. Автомобили есть, но мало. Телефоны, как я понял из слов Магдалены, только у состоятельных людей. Кинематограф есть, но телевидения нет. Из доступных благ – радио, электричество, газовые плиты и отопление, канализация, горячая вода. На этом список заканчивается, во всяком случае, пока. Возможно, в ближайшие дни узнаем что-нибудь еще. Но главное, что такое положение дел меня радует, – неожиданно заключил он. И тут же пояснил: – Значит, мы движемся в верном направлении…

– Удивительно, что здесь религией разрешено курить, – усмехнулся Илья, доставая пачку сигарет. – Поэтому пойду покурю, что ли… Пока не запретили .

– А я вместо сигареты попрошу миссис Флинн угостить меня стаканом молока на ночь…– Карл Генрихович направился следом за Ильей. – А вы, Катенька, ложитесь уже спать… Время позднее. А мы скоро к вам присоединимся…

Оставшись одна, я в нерешительности замерла у кровати. Этой ночью я снова буду спать с Ильей. Только не под открытым небом, где мы просто лежали, прижавшись друг к другу, чтобы не было так холодно, а в нормальной кровати, под одним одеялом…

Ну что за дурацкая женская натура! Вначале психуешь и переживаешь, что мужчина не проявляет к тебе желаемого внимания, а потом, когда стоишь в шаге от исполнения мечты, пасуешь и теряешься.

Вот и меня при одной только мысли, что предстоит провести ночь, и, по всей видимости, не одну, рядом с Ильей, почему-то охватывала нервная дрожь. Господи, я ведь столько ночей провела в объятиях его двойников, а теперь вот нервничаю… Словно все в первый раз… И я сейчас не имею в виду занятие любовью, полагаю, говорить об этом еще слишком рано… Да и присутствие Карла Генриховича на соседней кровати не очень-то располагает к этому действу. В трепет же приводит даже сама близость Ильи, возможность находиться совсем рядом с ним, чувствовать его дыхание, прикасаться, пусть и случайно, к его обнаженной коже, и… Да кого я обманываю? Конечно же, мне хочется более откровенных действий, поступков со стороны Ильи, хочется его поцелуев и ласк…

«А вдруг все так и закончится на том спешном поцелуе и нашей совместной и вполне себе невинной ночевке у Стоунхенджа?– эта ужасная мысль возникла из ниоткуда и пронзила в самое сердце, вновь пошатнув всю мою веру. – Что если Илья все это сделал лишь в минутном порыве, а теперь жалеет о своей опрометчивости? Ведь он за весь сегодняшний день ни разу не проявил каких-то особенных чувств по отношению ко мне…Вел себя как ни в чем не бывало».

Шаги и голоса за дверью заставили меня отвлечься от своих печальных раздумий, и я поспешно забралась в кровать. Натянула повыше одеяло и, повернувшись к стенке, сделала вид, что уже сплю.

Скрипнула дверь, а следом раздался шепот Карла Генриховича:

– Тише… Катя уже спит. Не разбудите ее…

Следующие несколько минут до меня доносилась лишь приглушенная возня: по-видимому, мужчины раздевались ко сну. Потом вновь раздался скрип, на этот раз раскладушки Карла Генриховича, и его тихий голос:

– Спокойной ночи…

– Спокойной, – ответил Илья, и я почувствовала, как кровать слева от меня просела.

Затем он осторожно приподнял свободный край одеяла и, накрывшись им, вытянулся рядом. Мое сердце колотилось как безумное, но я боялась даже пошевелиться. Когда же рука Ильи коснулась моей щеки, убирая с нее прядь волос, у меня все внутри замерло в ожидании того, что может последовать далее. Тем временем его пальцы едва ощутимо прошлись по моему лицу, скользнули к шее, задержались на плече, после нырнули под одеяло и попытались очертить контур моего бедра…

Но в следующую минуту, будто устыдившись, Илья одернул руку, тем самым прекращая тайное исследование моего тела. Вместо этого просто подвинулся ближе, обхватил меня за талию и уткнулся лицом мне в волосы, едва слышно прошептав:

– Спокойной ночи…

Дождавшись, пока его дыхание станет ровным, и сам он, погрузившись в сон, меня уже не услышит, я так же тихо прошептала в ответ:

– Спокойной ночи…

Глава 6

На следующий день я вновь помогала миссис Флинн в ее булочной. Илья остался у нее дома, чтобы заделать дыры в заборе и починить кое-какой домашний инвентарь, а Карл Генрихович отпросился в библиотеку.

Еще утром я попросила у Спенсера несколько листов бумаги и цветные карандаши и когда выдалась свободная минутка, принялась рисовать рекламные листовки для Магдалены. Получилось что-то наподобие маленьких визиток с адресом булочной и предложением скидок. Кроме этого, заручившись согласием миссис Флинн, я сделала плакат с акцией: «Купите три булки хлеба и получите в подарок медовую плюшку». Вначале Магдалена к подобной идее отнеслась настороженно, но после она ей даже понравилась.

Плакат я вывесила прямо на витрине снаружи магазина, а вот визитки решила раздать прохожим. Когда-то в студенчестве я пыталась подрабатывать распространителем рекламных листовок, и вот сейчас этот опыт пришелся как никогда кстати. Сперва люди, непривыкшие к такому явлению, шарахались от меня, но постепенно, один за другим, начали интересоваться и даже благодарили за подаренную визитку. В результате те несколько десятков рекламок, что я осилила нарисовать, разошлись в течение часа.

Довольная проделанной работой, я уже собралась возвратиться в магазин Магдалены, как вдруг мое внимание привлекли крики на другой стороне улицы. Кричали мужчина и женщина, при этом у дамы это было скорее похоже на испуганный визг, а ее спутник, наоборот, весь покраснел от злости. Источником же их столь негативных эмоций была девчушка, совсем маленькая, лет пяти-шести, бедно одетая и не менее испуганная, чем орущие на нее взрослые.

– Помогите! Она дотронулась до меня! – верещала женщина, показывая на девочку пальцем.

– Прочь отсюда, отродье дьявола! – растеряв весь свой благовоспитанный образ, орал на нее же господин.

Вокруг них уже начали собираться зеваки, и я тоже решила подойти поближе, чтобы разузнать, в чем вина этого ребенка. Однако пока я дошла до того места, девчушка, гонимая обозленной толпой, уже убежала. Зато дама, та, что главенствовала в этом скандале, уже вовсю заливалась слезами и смотрела на свои руки, словно они были чужими.

– Воды мне, воды…– стонала она. – Дайте мне смыть эти греховные прикосновения…

– Но волнуйся, дорогая, – кружил около нее мужчина, – тебе эта кара не настигнет… Дьявольская болезнь не поражает тех, кто предан Господу… А более набожного человека чем ты, не найти во всем Солсбери…

Тем временем из соседнего магазинчика выбежала пожилая женщина с кувшином воды и принялась услужливо поливать руки дамы.

Народ постепенно стал расходиться, охая и сочувственно поглядывая на «пострадавшую». Я, так и оставшись озадаченной произошедшим, тоже пошла прочь. В чем могла быть виновата эта девочка? И почему ее прикосновения посчитали «греховными»? Отчего пыталась отмыться эта дамочка?.. Вопросов было много, но уместно ли будет задать их Магдалене?..

Однако этот случай напрочь вылетел у меня из головы, стоило мне переступить порог булочной и увидеть Илью. Оказывается, он уже успел сделать в доме все, что запланировал на сегодня, и поэтому решил заглянуть к нам в магазинчик. Я очень обрадовалась его появлению, хотя и старалась этого не показывать слишком явно. Прошедшей ночью я смогла убедиться, что Илья все-таки испытывает ко мне влечение, и теперь жила в трепетном предвкушении следующих знаков внимания, а, может, и более серьезных поступков с его стороны.

– Миссис Флинн рассказала, что ты устроила ей целую рекламную кампанию, – с улыбкой проговорил он, когда мы случайно оказались с ним наедине в кладовке.

– Так и сказала: «рекламная кампания»? – я удивилась, потому что Магдалене и само слово «реклама» было незнакомо.

– Ну не прямо так, но с ее слов я понял именно это, – поправился Илья.

– Ну, тогда другое дело, – засмеялась я. – Да, я тут вспомнила юность и поработала немного распространителем рекламных листовок, которые сама и нарисовала… Надеюсь, это хоть немного поможет привлечь клиентов в булочную…

Говоря все это, я сразу не заметила, что Илья меня уже не слушает, а с полуулыбкой рассматривает мое лицо.

– Что такое? – сглотнув, поинтересовалась я.

– Ты испачкалась, – он провел рукой по моей щеке и продемонстрировал белый порошок, оставшийся на пальцах.

– Может, мука, – я, стушевавшись, принялась вытирать то место.

Илья между тем поднес пальцы к своим губам и попробовал порошок на вкус:

– Сахарная пудра, – определил он и добавил с усмешкой: – Сладкая… Вкусная…

Черт, как же двусмысленно это прозвучало! Даже в животе стало горячо. Я вдруг разозлилась. Не понимаю, он издевается надо мной или что? Сколько можно меня испытывать?..

– Магдалена нас уже, наверное, заждалась, – произнесла я бесстрастным голосом и поспешила покинуть кладовку.

Но я ошиблась: миссис Флинн наше отсутствие, кажется, нисколько не волновало. Я застала ее воркующей с Карлом Генриховичем, который к этому моменту успел вернуться из своей библиотеки. Оба были настолько поглощены своей беседой, что не замечали ничего вокруг, в том числе и вновь прибывшего клиента.

«Ну хоть у кого-то личная жизнь складывается», – мрачно подумала я, занимая место за прилавком.

В этот день я с Ильей больше не разговаривала, лишь обменивалась короткими фразами и только по делу. Даже когда Карл Генрихович вечером принялся рассказывать о том, что ему удалось найти в библиотеке, преимущественно молчала. Но информация, принесенная им, была любопытная. Например, подтвердилось, что религия всего мира – католицизм. Более того, никаких других течений христианства здесь никогда не возникало. Даже столь знаменательное крещение Руси князем Владимиром происходило не в православие, а в тот же католицизм. Если же говорить о представителях восточных религий – мусульман, иудеев, буддистов, то все они были насильно обращены в христианство во время жестоких войн за «чистоту вероисповеданий», которые вели католики в десятых – тринадцатых веках. А зная, каким образом в нашем мире Римская церковь боролась с инакомыслием или теми же ведьмами, страшно даже представить, как они лютовали здесь.

Насчет отсталости технического прогресса тоже все подтвердилось: многих привычных для нас изобретений в этом мире так и не свершилось. Например, здешние люди так и не научились передвигаться по небу. Не изобрели пока телевидение и рентген. Да и с медициной дела обстояли неважно. В общем, не хотела бы я застрять в этой параллели надолго…

Когда же Карл Генрихович закончил свой рассказ и все вытекающие из него вопросы мы обсудили, я первая поднялась с кровати, на которой сидела, и заявила мужчинам:

– Я собираюсь уже лечь спать. Завтра мне надо рано встать и помочь Магдалене с выпеканием хлеба. Так что не могли бы вы на время покинуть комнату, чтобы я переоделась…

– Да, конечно, Катенька, – Карл Генрихович сразу направился к двери.

А вот Илья, прежде чем выйти, окинул меня испытующим и одновременно обеспокоенным взглядом. Но я оставила его без ответа, демонстративно отвернувшись. Пусть тоже немного помучается. Не одной же мне гадать, что скрывается за его поведением.

Легла я тоже как можно дальше от него, почти уткнувшись в стенку. Кажется, он понял, что я не в настроении, потому что даже не предпринял попытку подвинуться ближе, а потом тоже повернулся ко меня спиной.

Ну вот, за что боролась, на то и напоролась…


– Завтра праздник, поэтому нам сегодня нужно напечь булок в два раза больше…

О предстоящем празднике города миссис Флинн говорила уже третий день подряд. Он должен был состояться в среду, которая, по традиции, объявлялась нерабочей. В этот день магазины, банки, почта и прочие заведения были закрыты, именно поэтому Магдалена надеялась продать сегодня выпечки больше, чем в другое время. Ведь многие наверняка будут закупать продукты впрок. К тому же после моей спонтанной «рекламной кампании» в булочной прибавилось покупателей, чему миссис Флинн не могла нарадоваться и бесконечно рассыпалась мне в благодарностях.

Вот уже три дня подряд я каждое утро вставала ни свет ни заря, чтобы помочь Магдалене с выпечкой, а потом до вечера пропадала в ее магазине. И все эти три дня я почти не виделась с Ильей и с Карлом Генриховичем, встречаясь с ними лишь перед самым сном. Еще в воскресенье Магдалене удалось найти для них у мэра города временную работу, которая была связана с предстоящими празднествами. По местной традиции торжество по поводу Дня Города устраивалось на небольшой площади у особняка мэра, и именно он руководил всей подготовкой к нему: от установки шатров с едой и напитками до сборки сцены и ограждения для танцплощадки. Именно туда миссис Флинн и пристроила моих спутников в качестве разнорабочих. Возвращались они оттуда уставшими и замотанными и едва могли дойти до постели, не говоря уже о том, чтобы вести какие-то беседы. Поэтому за все это время мне не удалось перекинуться с Ильей даже парой слов, чтобы понять, обижен он на меня еще или нет. Сама я уже давно остыла и в глубине души жалела, что тогда вела себя не совсем разумно, тем самым вновь углубив пропасть между нами. Но он приходил с работы, быстро заглатывал ужин, предложенный Магдаленой, пять минут посвящал банным процедурам, после чего падал на кровать и почти мгновенно засыпал. Иногда, правда, успевал пробормотать: «Спокойной ночи». И теперь я уже тайно наблюдала за ним спящим, борясь с желанием притронуться к нему или поцеловать.

Утром, в день праздника, я уже по привычке просунулась на рассвете и только потом вспомнила, что сегодня мне никуда не нужно идти, даже в булочную. Я повернулась набок, чтобы попробовать еще немного подремать, но тут мой взгляд зацепился за спящего рядом Илью, и сон как рукой сняло. Я вновь принялась его разглядывать, замирая от каждого его вздоха или движения. Но убедившись, что он спит крепко, набралась смелости и протянула руку к его лицу. Одними кончиками пальцев погладила заросшую щетиной щеку, хотела дотронуться до губ, но потом передумала, переключив внимание на мерно вздымающуюся грудь. Так же невесомо прошлась пальцами по ключицам и, совсем расхрабрившись, начала спускаться ниже… Как вдруг почувствовала на себе его внимательный взгляд. Застигнутая врасплох, я тут же стушевалась и хотела было одернуть руку, но Илья не дал мне этого сделать, накрыв ее своей.

– Не останавливайся, – с усмешкой протянул он. – Я только начал наслаждаться моментом…

– И давно ты не спишь? – я закусила губу, пытаясь не рассмеяться.

Он переместил мою ладонь к впадине между ключицами:

– Вот отсюда…

– Боже… – Я, сгорая от стыда, уткнулась лицом в подушку.

Илья тихо засмеялся, а потом поднес мою руку к губам и поцеловал в запястье.

– И часто ты за мной наблюдаешь, пока я сплю? – спросил он, тоже поворачиваясь набок, так что наши лица оказались совсем близко.

– Не чаще, чем это делаешь ты, когда думаешь, что сплю я, – отозвалась тихо.

– Значит, шпион из меня тоже никудышный, – весело заключил Илья.

Потом его взгляд красноречиво остановился на моих губах, и у меня все внутри сладко заныло в предвкушении долгожданного поцелуя. Я уже было потянулась ему навстречу, как вдруг с соседней кровати донесся скрип и кряхтение Карла Генриховича. А мы ведь чуть не забыли, что в комнате не одни!

– Вот черт! – со смехом прошептал Илья мне прямо в губы. – Придется нам подождать более походящего момента…

Хоть и с сожалением, но должна была с этим согласиться, поскольку сама не могла ручаться, что у нас получится ограничиться беглым поцелуем. А оказаться застуканными Карлом Генриховичем было бы ужасно стыдно.

– Раз нам больше ничего нельзя делать, предлагаю еще немного поспать, – Илья все-таки быстро поцеловал меня, легонько укусив за нижнюю губу, после чего натянул на нас обоих одеяло и уже привычно обнял меня за талию, притянув к себе поближе.

Немного поспать? В его объятиях это будет не так уж просто, но попробовать стоит… Тем более, впереди ожидается долгий и, скорее всего, насыщенный день.


На праздник я вновь была вынуждена надеть свой «маковый» сарафан. Во-первых, ничего более приличного и соответствующего случаю у меня не нашлось, а, во-вторых, его опять принялась расхваливать миссис Флинн, утверждая, что я в нем просто красавица, и мне пришлось сдаться. Прическу сделала высокую, заколов волосы на макушке и украсив их красной лентой, что дала мне та же Магдалена.

У Ильи с Карлом Генриховичем выбор одежды был еще скуднее, чем у меня, поэтому единственной нарядной деталью в их облике стали белые рубашки, перешедшие им по наследству от покойного мужа миссис Флинн.

К тому времени, как мы дошли до праздничной площади, там уже было не протолкнуться. Все вокруг шумело и смеялось, откуда-то неслась веселая музыка, разукрашенные клоуны развлекали детишек и их родителей, недалеко от входа примостился фотограф со старомодным аппаратом на треножнике, а с другой стороны стояла девушка с корзиной цветов, предлагая мужчинам купить их своим спутницам. Илья, как настоящий джентльмен, уже готов был воспользоваться ее предложением, но я увела его в другую сторону. Мне, конечно, был приятен его порыв, но я все же не могла не думать о том, что в нашем положении тратить деньги на подобные покупки было неосмотрительно. Даст Бог, еще получу от него цветы, и, надеюсь, не один раз.

Однако у лотков со сладостями вся моя практичность куда-то улетучилась, стоило мне увидеть горячие вафли, политые растопленным шоколадом.

– Ну хоть этим разрешишь тебя угостить? – спросил Илья немного обиженным тоном. Похоже, он до сих пор не мог мне простить, что не позволила ему купить тот цветок.

– Разрешу! – благоговейно глядя на сладость, вздохнула я. – К тому же ты мне и так должен пирожное. Помнишь, обещал еще в больнице?

– Помню, – усмехнулся Илья. – Только думал, что это произойдет при других обстоятельствах…

Вафлю я практически проглотила, такой она оказалась вкусной. Хотелось бы повторить, но тут, к счастью, вновь включился мой антитранжирный предохранитель, и я отошла от этого лотка подальше. В конце концов, еще и о фигуре стоит вспомнить.

– Куда идем дальше? – спросил Карл Генрихович, отщипывая по кусочку от огромного шара сладкой ваты на палочке и причмокивая от удовольствия, когда та оказывалась во рту.

– Предлагаю сходить…– начала говорить Магдалена, но ее прервал внезапно возникший шум недалеко от входа.

Там явно кто-то ругался и кричал. Почему-то у меня сразу всплыл в памяти тот случай у булочной, уж очень похожие слова доносились до нас:

– Прочь отсюда…

– Дьявольские отродья…

– Вас сюда никто не звал…

Именно поэтому я сразу устремилась туда, а за мной последовали уже все остальные.

На этот раз непонятному бичеванию подверглись двое подростков, парень и девушка. По-видимому, они хотели пройти на праздник, но их не пускали, отгоняя чуть ли не палками.

– Что происходит? – спросила я у миссис Флинн.

– Эти люди отмечены дьяволом! – жестко отозвалась та.

– Каким образом? – но ответ мне уже не понадобился: мой взгляд упал на руки юноши, сплошь усыпанные красными пятнами и гнойниками. Тело девушки тоже было покрыто подобными болячками.

– Что с ними? – прошептала я, не в силах оторвать взгляд от этой неприглядной картины.

– По-моему, обыкновенная чесотка, только запущенная форма, – раздался рядом голос Ильи. – Надо посмотреть поближе, тогда я скажу точно…

Он уже собрался двинуться в сторону подростков, но Магдалена схватила его за рукав, останавливая:

– Нет, не подходите к ним! Эта зараза может перейти и на вас!

– Не волнуйтесь, миссис Флинн, я просто посмотрю… Возможно, я смогу им помочь, – Илья пытался вырваться из цепких пальчиков женщины, но тщетно: та держала слишком крепко и смотрела глазами, полными испуга и мольбы.

– Им уже ничем не поможешь, ничем, понимаете? – с жаром шептала она.

Пока Илья препирался с Магдаленой, парня с девушкой уже успели отогнать, и теперь они, поникшие и уничтоженные морально, смотрели на праздничную площадь с дальней стороны улицы.

– Почему они не идут к врачу? – возмущенно спросил Илья.

– Потому что болезни, насылаемые дьяволом, не лечатся! – отрезала миссис Флинн.

– Но чесотку можно легко вылечить, – не унимался Илья. – Например, той же серной мазью.

– Сера? – голос Магдалены сорвался, и она быстро перекрестилась. – Молодой человек, больше никогда не произносите этого слова! Иначе не ровен час, сюда заявятся демоны…

Илья снова захотел что-то возразить, но на этот раз его остановил Карл Генрихович:

– Успокойтесь, Илья… Помните пословицу: в чужой монастырь со своим уставом не ходят…

– Но это же абсурд!

– Я понимаю ваше негодование, Илюша, но всем, к сожалению, не поможешь… А особенно тем, кто этого не хочет. Пойдемте-ка лучше к сцене! Кажется, там началось какое-то представление… Магдалена, прошу, – Карл Генрихович улыбнулся, предлагая женщине взять его под руку, и та, конечно же, не стала отказываться, счастливо зардевшись.

– Идем? – спросила я Илью, который до сих смотрел на ребят-изгоев, ютившихся в узком проходе между домами и взирающие на торжество оттуда.

Он со вздохом кивнул и позволил мне себя увести с места неприятных событий.

На праздничной сцене действительно шел концерт, а ближе к вечеру рядом с ней начались танцы. Незадолго до этого вся наша компания умудрилась в нескольких местах «продегустировать» пунш в различных вариациях, и теперь наши головы окутывал легкий хмель, а душа была не прочь и потанцевать. Особенно залихватски отплясывал Карл Генрихович, чего я от него никак не могла ожидать. Магдалена тоже не отставала от него, уже без всякого смущения кокетливо стреляя в своего кавалера глазками. Вскоре мы с Ильей почувствовали себя лишними и потихоньку улизнули с танцплощадки.

Илья предложил прогуляться по скверу, который раскинулся прямо рядом с площадью. В этот час здесь было почти безлюдно, лишь изредка нам на пути попадались одинокие прохожие. Решив сойти с главной аллеи на менее приметную тропинку, мы нечаянно спугнули парочку юных влюбленных, которые прятались от посторонних глаз в высоких зарослях орешника.

– Неудобно вышло, – хихикнула я, провожая взглядом сбегающих прочь подростков.

– Маленькие еще для таких дел, – тоже ухмыльнулся Илья, а потом многозначительно посмотрел на меня: – Не то, что мы…

Он легонько подтолкнул меня, заставив сделать несколько шагов назад, пока я не уперлась спиной в ствол дерева.

– Предлагаю продолжить то, что не успели сделать утром, – Илья нежно провел костяшкой пальца по моей щеке, заставляя все внутри меня завибрировать в ожидании продолжения.

Наконец его губы коснулись моих, вначале легко, будто дразня и оттягивая желанный момент, но когда я нетерпеливо вздохнула, сама открываясь ему навстречу, он отозвался незамедлительно, жадно завладев моим ртом. Я обвила его шею руками и сильнее прильнула к нему, боясь потерять опору под ногами. Мы целовались исступленно, будто все наши внутренние барьеры вмиг рухнули, обнажая истинные чувства и желания. Время от времени Илья отрывался от моих губ и начинал покрывать поцелуями лицо, шею, ключицы, а потом вновь возвращался к губам, увлекая меня в новый круговорот удовольствия.

– Помогите!..– этот призыв несся откуда-то издалека, и мы сначала даже не среагировали на него, продолжая свое приятное занятие.

Но крик о помощи повторился, заставляя нас все-таки отвлечься друг от друга.

– Мне кажется это где-то на площади, – прислушался Илья.

– Возможно. Там даже музыка, кажется, стихла…– заметила я.

– Врача!..– вновь долетело до нас.

– А вдруг что-то случилось с Карлом Генриховичем? – взволнованно предположила я. – Или с Магдаленой?..

– Пошли, – Илья взял меня за руку. – Надеюсь, с ними все в порядке, но проверить стоит…

Глава 7

Уже на подходе к площади стало понятно, что крики о помощи раздавались именно оттуда. Почти весь народ, что был на празднике, столпился около одного из аттракционов – высокого гладкого столба, на который нужно было залезть как можно выше, чтобы получить приз. У меня отлегло от души, когда среди собравшихся я увидела живого и невредимого Карла Генриховича, а с ним и Магдалену со Спенсером.

– Что произошло? – спросил Илья, когда нам удалось пробраться поближе к нашим друзьям.

– Парень свалился с самой верхушки столба, – быстро ответил Карл Генрихович. – Вроде живой, но у него что-то с рукой…

– Это сын начальника полиции, – уточнила Магдалена, понизив голос.

– А врач? – спросил Илья.

– Позвали, но пока не пришел…

Тогда Илья без лишних слов принялся лавировать между зеваками, чтобы попасть в самый центр к пострадавшему. Я старалась от него не отставать, протискиваясь следом. Но картина, что предстала перед нами, когда мы достигли цели, заставила меня в испуге зажать рот ладонью. Нет, парень не лежал в луже крови, он даже был в сознании и лишь корчился от боли, сидя на земле. Но вот его плечо… Оно, как и рука, было будто сдвинуто со своего места и выгнуто в другую сторону. Зрелище, скажу вам, не из приятных.

– Доктор, доктор…– как раз зашумели в толпе с противоположной стороны, и вскоре к раненому молодому человеку вышел лысоватый мужчина, одетый в церковную сутану. В руках он держал небольшой саквояж.

– Помогите моему сыну, преподобный отец! – сразу же бросилась к нему худенькая пожилая женщина в элегантной шляпке.

– Присцилла, будь сдержанней, – взял ее под руку дородный мужчина в форме. По-видимому, это был тот самый начальник полиции и отец парня.

–Так у них, оказывается, врачи – священники? – шепнула я Илье.

– Получается, что да, – ответил он, внимательно наблюдая за действиями преподобного отца.

Тот между тем обошел пострадавшего вокруг, оглядывая его прищуренным взглядом. Затем наклонился ближе к плечу, довольно грубо пощупал, отчего парнишка болезненно вскрикнул, и изрек безапелляционным тоном:

– Здесь уже ничем не поможешь. Придется вам, юноша, смириться со своим положением и научиться жить с подобным изъяном…

– Но…мне… больно…– задыхаясь, попытался объяснить молодой человек.– Очень…

– Примите это как испытание, посланное вам свыше, – лицемерно развел руками священник. – Возможно, таким способом вы сумеете искупить грехи, которые совершили ранее…

– Что за бред! – процедил сквозь зубы Илья и решительно направился к больному. – Я тоже врач, – уже громче произнес он. – Позвольте мне его осмотреть!

– Да кто вы такой? – доктор в сутане стал краснеть и раздуваться от возмущения. – Да как вы…

Но Илья, полностью его игнорируя, обратился к самому парню:

– Можно я посмотрю?..

Тот лишь растерянно кивнул, с опаской поглядывая на священника. Толпа тоже замерла в напряженном ожидании. Похоже, для всех подобная ситуация была из ряда вон выходящая, и никто не знал, как на нее реагировать.

Илья тем временем осторожно прошелся пальцами по больному месту, после чего уверено сказал:

– Это просто вывих плечевого сустава. Выглядит пугающе, но на самом деле ничего страшного.

– Правда? – переспросил юноша, продолжая испуганно поглядывать на священника. Тот, поджав губы и зло сузив глаза, смотрел лишь на Илью.

– Правда, – серьезно ответил Илья. – Я сейчас вам его вправлю назад. Боль может быть сильной, но кратковременной. Зато потом сразу станет легче. Теперь ложитесь на землю…

Парень послушно лег, а Илья сел рядом. Я смотрела на него со спины, поэтому не видела в точности всех его действий. Могла лишь разглядеть, как он вначале быстро согнул больную руку парня под одним углом, потом изменил ее положение под другим, после чего резко дернул на себя. Юноша громко вскрикнул, но тут же стих и даже снова принял сидячее положение, с удивлением щупая свое плечо.

– Лучше? – спросил Илья.

– Намного, – сразу же просиял тот. – Спасибо.

– Но надо все равно наложить фиксирующую повязку, – Илья наконец повернулся в священнику-доктору. – У вас бинт есть?

– Есть, – нелюбезно ответил тот и щелкнул замком своего саквояжа.

– Мракобесие, – отдав бинт, раздраженно проговорил священник, и, смерив Илью уничижительным взглядом, устремился прочь.

Илья попросил парня снять рубашку, после чего выполнил все необходимые манипуляции по перевязке, под конец дав тому указания:

– Не снимать хотя бы неделю, а лучше две…

– Как нам вас отблагодарить? – стоило Илье подняться, как рядом с ним оказалась мать парня, а следом подошел и отец.

– Достаточно просто «спасибо», – улыбнулся Илья.

– И все-таки возьмите, – начальник полиции почти насильно вложил ему в руки несколько купюр. – Мы вам весьма признательны… Кстати, вы же неместный?

– Нет, мы с отцом и женой здесь проездом. Остановились у миссис Флинн…– пояснил Илья.

– Ясно…– кивнул куда-то в сторону мужчина, и вдруг добавил: – Но вы тут поосторожней… У нас не любят тех, кто перечит преподобным отцам… Да и докторов без сана тоже, – и не дожидаясь ответного слова, отошел.

– Ох, вы, конечно, молодец, но не стоило так рисковать, – встретила вернувшегося к нам Илью Магдалена. – Преподобный отец Джонс очень влиятельный человек… Он мог не потерпеть такого отношения к себе. Вы ведь выставили его несведущим почти перед всем городом.

– Выставил несведущим? – вспылил Илья. – Да он собрался оставить парня с вывихом на всю жизнь! Он даже не знает, как его вправлять!

– Илья, успокойтесь, – Карл Генрихович положил ему руку на плечо. – Вы забываете, о чем мы с вами договаривались… Вы, конечно, поступили благородно, но…

– Благородно? – прервал его Илья. – Я поступил не благородно, а просто помог парню! Я сделал то, что должен был, как врач и как человек. Ни больше, ни меньше!

– Ну все, все, – Карл Генрихович примирительно похлопал его по спине. – Забыли. Тем более что вам еще и заплатили. Видите: нет худа без добра…

– И добра без худа, – с усмешкой переиначил последнюю фразу Илья. – А денег отец парнишки дал немало. Нам даже может хватить еще на неделю…

– Оставьте их себе! – улыбнулся Карл Генрихович. – Вон, лучше Катю угостите чем-нибудь… Сходите куда-нибудь. Дело-то молодое. А мы вот с миссис Флинн, – он глянул на свою спутницу, – собрались заглянуть к ее друзьям, чтобы сыграть в картишки партию-другую…

– О, даже так? – только и смогла сказать я.

Зато Илья спросил с иронией:

– А разве церковь поощряет азартные игры?

– Так мы не на деньги, а на интерес, – хмыкнул Карл Генрихович.

– Да, и, возможно, мы засидимся в гостях и вернемся поздно, – кокетливо вставила уже совсем расхрабрившаяся Магдалена. – Так что не ждите нас… А Спенсера я уже отправила домой, он мальчик самостоятельный, спать ляжет сам.

После этого они оба раскланялись и чинно прошествовали в сторону выхода.

– Ну Карл Генрихович дает, – со смехом прокомментировал Илья. – Я уже волнуюсь, как бы он не захотел остаться здесь вместе со своей миссис Флинн.

– Надеюсь, что рассудок в нем все-таки переборет чувства, – тоже усмехнулась я. – Иначе мы без него пропадем…

– Еще погуляем или отправимся домой? – поинтересовался в следующую минуту Илья. И тут же поправился: – В смысле, к Магдалене…

– Я бы лучше пошла домой, – призналась я. – Натерла себе пятку, так что боюсь, на длительную прогулку меня не хватит…

– Полностью поддерживаю, – Илья обнял меня за талию. – Домой так домой… К Магдалене, так к Магдалене… Тем более, – он поднял голову к небу, – тучи вон собираются… Может пойти дождь.

Илья оказался прав: непогода настигла нас еще в середине пути. Ливень начался мгновенно, будто кто-то в небесной канцелярии открыл на Солсбери кран на полную мощность. Вода ниспадала потоками, сверкали вспышки молнии, а воздух сотрясался от раскатов грома. Последние метры до дома Магдалены мы преодолели уже бегом, влетели внутрь, хохоча как безумные.

– Кажется, я все-таки заработала себе приличную мозоль, – сквозь смех пожаловалась я.

Я взвизгнула от неожиданности, когда Илья подхватил меня на руки и понес наверх, к нам на чердак. Атмосфера беззаботного веселья мгновенно испарилась, уступив место волнующему предвкушению того, чего мы оба ждали и желали.

Осторожно поставив меня на пол около нашей кровати, Илья вернулся к двери и защелкнул ее на замок. Пока он шел обратно ко мне, мы безотрывно смотрели друг на друга. Я боялась шелохнуться, казалось, что любое движение может спугнуть этот момент. Даже мое сердце стало стучать глуше, замирая и пропуская удары.

Оказавшись рядом, Илья протянул руку к моим волосам и медленно развязал ленту, давая им возможность рассыпаться по спине. Затем его пальцы оказались на моих плечах и принялись осторожно спускать с них тонкие бретели, а следом и лиф сарафана. От дождя ткань намокла и липла к телу, поэтому Илье пришлось приложить некоторое усилие, чтобы платье наконец оказалось на полу. Я же по-прежнему не шевелилась, позволяя ему раздевать меня самому, лишь прикрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями к своей влажной коже. Вскоре на полу рядом с сарафаном оказалось и мое нижнее белье, а сама я стояла перед Ильей полностью обнаженная. Кожа покрылась мурашками, а изнутри стали накатывать жаркие волны, требуя продолжения. Теперь уже я потянулась к Илье, желая раздеть его. Но его терпения хватило лишь на рубашку, после чего он сам стянул с себя оставшуюся одежду, потом, запустив пальцы мне в волосы, порывисто притянул меня к себе и поцеловал. Вначале он старался делать это медленно, будто испытывая и себя, и меня на прочность, но страсть, которая рвалась наружу из нас обоих, вскоре превратила этот поцелуй в опьяняюще жгучий и еще более распаляющий желание. Не отрываясь друг от друга, мы упали на кровать. Нам не нужны были слова, чтобы выразить свои чувства. Наши тела это делали за нас, не оставляя больше никаких сомнений и недомолвок…


…– Даже не верится, что я могу наконец делать это, – с улыбкой в голосе говорил Илья, ласково поглаживая меня по бедру.

– Что именно? – я сейчас находилась в таком блаженном расслаблении, что даже говорить было лень.

– Все. Например, обнимать тебя, – при этих словах он не только заключил меня в крепкие объятия, но и переплел наши ноги. – Целовать, – его губы коснулись моей шеи. – Гладить где хочу, – рука по-хозяйски прошлась по моей спине, остановившись на ягодицах и чуть сжав их. – Или защекотать тебя до смерти!

Последняя угроза была тут же приведена в исполнение, и вскоре я уже захлебывалась смехом, пытаясь отбиться от щекотки.

– И давно ты это хотел сделать? – отсмеявшись, спросила я.

– Защекотать тебя? – уточнил Илья с озорной улыбкой.

– И это тоже, – меня вновь стал разбирать смех.

– Осознанное желание появилось после того, как мы выслеживали наших двойников, – уже серьезней ответил он. – Когда я увидел, как они целуются… А потом ты рассказала о моих двойниках, вернее, о нас из других миров, и это еще больше подхлестнуло меня. Знаешь, как тяжело было спать с тобой в одной постели и не иметь возможности обнять или поцеловать тебя так, как я этого хочу? А потом ты еще и обижаться на меня из-за чего-то стала, – в его взгляде появился укор.

– Я просто не понимала, как ты ко мне относишься, – призналась я. – Боялась, что все твои проявления симпатии в мой адрес – всего лишь порывы. Возможно, ты впечатлился моими рассказами и тебе показалось, что тоже чувствуешь влечение ко мне, как и твои двойники. Теперь понимаю, что была недалека от истины, – после этих слов, озвученных мною же, настроение качнулось в другую сторону, и улыбка сошла с моего лица.

– Да, но я ведь говорил только об осознанном желании, – Илья, наоборот, стал улыбаться шире. – А еще ведь было неосознанное… Которому я не мог сразу дать определения. Например, почему, когда тебя привезли ко мне в больницу после аварии, я оставил тебя у себя в отделении, хотя логичней и правильней было отправить в нейрохирургию? Почему уделял тебе намного больше времени, чем другим пациентам? Почему часами сидел в твоей палате, а порой и засыпал там? Я то и дело ловил себя на мысли, что мне интересно какой у тебя голос, какая улыбка, какой у тебя характер. Представляешь, я даже немного разозлился, когда узнал, что ты пришла в сознание не в мое дежурство.

– И как? Я не подвела твои ожидания? – осторожно поинтересовалась я, хотя в душе у меня вновь начало распускаться счастье.

– Нет, все оказалось даже лучше…

– Что-то по тебе этого не было видно…– я с сомнением усмехнулась.

– Ну… Я так устал от сплетен, которые ходили в больнице вокруг нас с тобой, что хотел подождать, пока ты выпишешься, и уж потом…– Илья многозначительно посмотрел на меня.

– А потом мы с тобой попали в другой мир и перестали быть доктором и его пациенткой, – продолжила я. – Но ты еще больше отдалился от меня.

– Я просто пребывал в шоковом состоянии оттого, что произошло, поэтому чувства к тебе на какое-то время отошли на второй план, – спокойно объяснил он. – Постоянно переживал за родных, которые остались дома, и о том, как нам выбираться из этой дикой ситуации…

– А я уже начала было думать, что в нашей реальности у нас ничего не получится…– вырвалось у меня следующее признание.

– То есть ты с самого начала знала, что мы будем вместе?

– Знаешь… – я с любовью провела ладонью по его щеке. – Я столько пережила с твоими двойниками, столько испытала, и хорошего, и плохого… Еще до нашей реальной встречи ты стал важной частью моей жизни. Но разве я могла что-то предвидеть?.. Наоборот, безумно боялась, что в моем настоящем мире судьба решит сыграть со мной злую шутку и лишит меня счастья быть с тобой…

– Они были лучше меня? – внезапно спросил Илья, чуть нахмурившись.

– Кто? – я сразу не поняла, кого он имеет в виду.

– Мои двойники, – быстро пояснил он. – С кем из них тебе было лучше? Кого из них ты любила больше?

– Ты что ли ревнуешь меня к своим двойникам? – тихо засмеялась я.

– Может быть, – Илья навис надо мной, заставляя смотреть себе прямо в глаза. – Мне просто интересно… Ты ведь сравнивала нас, наверное…

– Сравнивала, – согласилась я. – Но потом поняла, что это глупое занятие. Потому что я познакомилась с… Ильей. И полюбила Илью. И целовалась я впервые тоже с Ильей. И свадьба у меня была с Ильей. И первая брачная ночь у меня тоже была с Ильей. И оплакивала я… Илью. И счастлива была обрести его вновь. А после готова была умереть ради нашего с ним ребенка. Сейчас же… Я продолжаю любить все того же Илью. Возможно, даже больше, чем раньше. Потому что теперь он действительно мой…– я сама не чаяла от себя такого признания, поэтому замерла, ожидая его реакции.

– А я…– его голос неожиданно охрип, и он сделал паузу, прежде чем продолжить: – Я теперь понимаю, почему все они любили тебя… И мне очень повезло, что у меня есть моя Катя, – он наклонился ко мне совсем близко и поцеловал, так упоительно нежно, передавая с ним все те чувства, что трудно было выразить словами.

Внезапно за окном послышались громкие голоса, которые, несомненно, принадлежали миссис Флинн и Карлу Генриховичу, а вскоре по ступенькам гулко застучала трость последнего.

Вот и закончились минуты нашего сладостного уединения…


На следующий день мы все собрались в магазинчике Магдалены. После праздника клиентов прибавилось, а с ними – и работы для нас. Да и булочная открылась позже обычного: рано в это утро встать никому не удалось, зато печь хлеб нам с миссис Флинн помогали даже мужчины. Потом Илья вместе с братом Магдалены поехал за мукой и сахаром, запасы которых уже подходили к концу, а Карл Генрихович вызвался привести в порядок кладовые помещения магазина.

Илья вернулся после обеда, и мне сразу же стало веселей работать. Одной его улыбки или взгляда, брошенного в мою сторону, было достаточно, чтобы мой внутренний источник заново наполнялся энергией, и я могла продолжать работу с прежним рвением.

Ближе к закрытию на пороге магазина появился мужчина в строгом сером костюме и такой же серой шляпе. Он жестким внимательным взглядом пробежался по всем присутствующим, после чего остановил его на Илье.

– Добрый вечер, мистер, – мужчина направился к нему, – вы должны проследовать со мной. С вами хочет поговорить мэр города, мистер Райс.

– Простите, а по какому вопросу? – Илья заметно напрягся. Впрочем, как и все мы.

– По личному, – прозвучал короткий ответ. – Не беспокойтесь, вы не задержитесь там долго, а после вас доставят обратно к дому миссис Флинн.

Видя, как мы взволнованы, Илья попытался улыбнуться:

– Все в порядке… Я скоро буду…– после чего, не оборачиваясь, вышел следом за незнакомцем.

На улице их ждал черный блестящий автомобиль – большая редкость в этом мире и привилегия только власть имущих. Когда Илья исчез в его нутре, мне стало совсем нехорошо. Почему-то сразу вспомнилась параллель, где меня чуть не посадили в тюрьму, а его двойник спас меня ценой собственной жизни. Страх, что может все повториться, сковал разум и тело. Закружилась голова, и я едва не потеряла сознание, но Карл Генрихович успел подхватить меня и довести до стула.

– Ну что ж вы так, Катенька, – ласково проговорил он, поглаживая меня по плечу. – Ничего страшного не произошло… Магдалена сказала, что узнала помощника мэра… А если его прислали за Ильей, значит, что-то действительно серьезное.

– А если это из-за вчерашнего случая на площади? – Я зажала голову между ладонями. – Начальник полиции ведь предупредил Илью, чтобы он не высовывался… Вдруг они хотят обвинить его в чем-то? – я говорила по-русски, чтобы миссис Флинн не могла нас понять. – Вы же видели, как разозлился вчера тот священник… Карл Генрихович, а что, если он не вернется?

– Паниковать рано, давайте подождем несколько часов… – твердо произнес тот. – И я почти уверен, что все будет хорошо… Пойдемте лучше домой. Будем ждать Илью там.

– Хорошо, – я постаралась взять себя в руки.

Карл Генрихович прав: нужно ждать. А паника только усложнит ситуацию.

Я с трудом помнила, как мы дошли до дома Магдалены. Все мои мысли были только об Илье и том, что сейчас с ним делают. Страх никуда не ушел, а просто затаился, выжидая подходящий момент, чтобы вновь набрать силу и ощутить свою власть надо мной.

Ожидание сводило с ума. Я то и дело вскакивала с кресла и начинала кружить по гостиной. Или застывала у окна, вглядываясь в темноту улицы.

Наконец двор осветил луч фар, и у ворот остановилась машина. А еще через мгновение отворилась калитка, и показался знакомый силуэт. С души словно камень свалился, и я чуть не расплакалась от облегчения. Бросилась навстречу Илье, едва он переступил порог и, не стесняясь постороннего присутствия, крепко обняла его.

– Что хотел от вас мистер Райс? – миссис Флинн тоже поднялась со своего места и подошла ближе.

– Чтобы я вылечил его дочь, – ответил Илья.

– Дочь? – удивилась Магдалена. – Разве она в Солсбери? Ведь говорили, что она уехала жить к своей тетушке в Йорк.

– Это не так, – покачал головой Илья. – Если, конечно, у мэра нет еще одной дочери…

– Нет, это единственный ребенок Райса, – миссис Флинн явно была озадачена. – И чем же она больна?

– Все той же чесоткой, – Илья вздохнул, устало проведя рукой по лицу.

Магдалена вскрикнула, зажав рот рукой, а потом начала яростно креститься.

– Значит, он всех обманули, – протянула она с ужасом. – На самом деле его дочь настигла дьявольская болезнь…

– И вы туда же, миссис Флинн, – поморщился Илья. – Эту болезнь можно вылечить с помощью простейшей серной мази… Я так и сказал Райсу, но реакция его была такой же, как и у вас, миссис Флинн… Сразу начал креститься, а потом стал требовать, чтобы я вылечил дочь каким-нибудь другим способом. Оказывается, он видел, как я вправлял плечо тому парню на площади, и посчитал меня всесильным. Я пытался ему объяснить, что он заблуждается… Но Райс меня даже не слушал. В конце концов он разозлился и велел мне убираться. Вот так я съездил в гости к мэру, – Илья чуть усмехнулся. – Но девочку жаль, – добавил потом. – Высыпания у нее уже по всему телу, расчесы ужасные, как бы ни подключилась стафилококковая инфекция…

– Значит, это ее кара, – жестко заявила Магдалена и, всем видом демонстрируя, что не желает больше обсуждать эту тему, удалилась на кухню.

– Надеюсь, что вас эта кара не коснется, – со вздохом проговорил Илья, провожая ее глазами.

В том момент даже никто не мог подумать, что эти слова могут оказаться пророческими.

А уже следующими утром дом потрясли крики и причитания миссис Флинн. Сбежав вниз, мы застали ее в кухне рыдающей над Спенсером.

– Я же говорила не водиться с этим безбожником Мерфи! – завывала она. – Теперь и тебя постигла эта участь… Что нам делать? Что?..

Спенсер сидел на стуле с опущенной головой и размазывал слезы по щекам.

– Что случилось? – Илья подошел к мальчику.

Тот молча вытянул обе руки вперед, демонстрируя ему характерную сыпь.

Глава 8

– Я первый раз за всю свою практику чувствую себя в таком тупике, – Илья опустился на кровать и обхватил голову руками.

– Мне так жаль Спенсера…– вздохнула я, присаживаясь рядом.

– Неужели нет никаких способов ему помочь? – Карл Генрихович плотно прикрыл дверь в комнату и остановился напротив нас.

– В ЭТОМ мире, похоже, нет! – излишне эмоционально ответил Илья.

– Я не понимаю! – продолжил он в следующую минуту. – Как такое вообще могло произойти?.. Как в цивилизованном мире какая-то чесотка могла стать неизлечимой? Это абсурд, честное слово!

– Ну, насчет цивилизованного я бы поспорила, – вставила я. – Медицина тут, похоже, на уровне средневековья…

– Чесотка! – все не унимался Илья. – Обыкновенная чесотка! Да она лечится за несколько дней, были бы препараты! И ладно мази со сложным составом! Так ведь сера, обычная сера отлично борется с этой заразой! Почему они все здесь лишь при упоминании о ней бьются в конвульсиях?

– Только не говорите, Илья, что вы никогда не слышали о таком поверье, что появление темных сущностей часто сопровождается запахом серы, вернее, сероводорода, – произнес Карл Генрихович. – Особо яростно в это верят религиозные фанатики. Думаю, в этом мире происходит нечто подобное. Сера здесь ассоциируется именно с нечистой силой, дьяволом, поэтому они и избегают любого контакта с ней, не используют ее ни в какой области. Посмотрите – у них нет даже спичек. А для розжига огня используется только кремень. И это я не упоминаю ту же пластмассу, резину, взрывчатые вещества – этого тоже здесь не производят. И уж тем более вы не встретите серу в составе лекарства или косметики.

– И поэтому они умирают от простой чесотки! – горько усмехнулся Илья. – Нет, это уму непостижимо…

– Магдалена, бедная, совсем в трансе…– покачала я головой, вспоминая, как та проплакала сегодня весь день.

– А мне больше жалко мальчишку, – отозвался Илья. – Мать заперла его в комнате и теперь стыдиться его… Да и в целом всех заболевших детишек этого мира жалко, страдают из-за дурости взрослых… Пойду Спенсера проведаю, – он резко встал. – Может, хоть расчесы ему обработаю перекисью, чтобы инфекцию не занес…

– Я с тобой… Тоже хочу ему немного настроения поднять, – подскочила я следом.

Илья кивнул и принялся рыться в своей аптечке в поисках антисептика.

Спенсер сидел на кровати с таким несчастным видом, что у меня сердце сжалось от жалости к нему.

– Как дела? – я все же попыталась придать своему голосу бодрости и улыбнуться. – Мы к тебе поболтать пришли…

– Чешется? – с сочувствием спросил Илья и присел около него.

Спенсер на это кивнул и шмыгнул носом. Илья взял его руки и стал осматривать.

– Где-нибудь еще сыпь появилась? – спросил потом.

– На ногах, подмышками и…– мальчик бросил на меня смущенный взгляд, – и еще в некоторых местах…

– Ясно, – вздохнул сокрушенно Илья, а затем тоже посмотрел на меня: – Катя, все-таки тебе придется выйти ненадолго. Мы позовем тебя…

Я послушно покинула комнату и собралась подождать в гостиной, как вдруг заметила в кухне Магдалену. Она что-то энергично взбивала в большой миске, однако мое внимание привлекло не это: на ее руках я увидела светлые перчатки. Заинтересованная столь странной деталью в ее облике, я прошла в кухню.

– О, Каэтрин! Это вы! – воскликнула миссис Флинн радостно. Слишком радостно. Особенно если вспомнить, что сегодня она почти весь день проходила с глазами на мокром месте.

– А я решила на ужин омлет сделать! – продолжала она эмоционально.

– Миссис Флинн, все в порядке? – осторожно проговорила я. – Ведь мы уже ужинали сегодня…

– Да?..– на лице Магдалены появилась растерянность, а глаза забегали по сторонам. – Ну ничего! – натужно засмеялась она в следующую секунду. – Может, мужчины еще захотят перекусить перед сном!

– Миссис Флинн. – Я подошла к ней ближе и поинтересовалась: – Почему вы в перчатках?

– Я? – Магдален вновь стала отводить глаза. – Да вот… порезалась… Решила надеть, чтобы во время готовки не зацепить рану… А то кровь опять потечет… Я, Кэтти, так всегда делаю. – Тут она вновь хихикнула, но весьма неубедительно.

– Покажите, – попросила я. – Покажите вашу рану…

– Ну зачем, Кэтти, там ничего интересного!..– замахала руками та.

– И все-таки покажите, миссис Флинн, – уже настойчивей повторила я, – пожалуйста…

Но Магдалена продолжала мяться, и я уже в лоб спросила:

– У вас тоже появилась сыпь?.. Как у Спенсера?

Женщина вначале всхлипнула, а потом отчаянно закивала, и все-таки не выдержав, заплакала.

– Идемте, – вздохнула я и, решительно схватив ее за запястье, потащила в комнату Спенсера.

Илья при виде нас удивленно вскинул брови, но, глянув на перчатки Магдалены, тоже сразу обо всем догадался.

– Снимайте, – скомандовал он довольно жестко.

Миссис Флинн, сотрясаясь в немых рыданиях, стянула с себя перчатки.

– Скажете теперь, что и вы прокляты? – не удержался от колкости Илья, внимательно изучая сыпь на ее пальцах.

– Именно…– сдавленно прошептала она. – Даже не представляю, как жить дальше… Господи, а что же с магазином делать? – вспомнив об этом, Магдалена зарыдала сильнее прежнего. – Я ведь больше не смогу им заниматься! Ведь все меня начнут стороной обходить! Кто будет покупать хлеб у проклятой!

– Если хотите, я могу пока за вас поработать, – предложила я.

– Спасибо, Кэтрин, только это не решит нашу проблему…– из-за слез ее слова едва можно было разобрать, а потом она кинулся к Спенсеру и заключила его в объятия, приговаривая: – Бедные, бедные мы с тобой, сынок… Как же мы теперь с тобой, а? Как?..

– Оставим их, – Илья взял меня под руку и вывел из комнаты. – Пусть побудут наедине друг с другом… Сейчас это для них единственное утешение.


Несмотря на протесты Магдалены, я все же решила помочь ей с магазином. Следуя ее советам, замесила с вечера тесто, а утром напекла хлеба. Количество выпечки было, конечно, в разы меньше, чем обычно, но все же прилавки закрыть ею можно было. В булочную со мной отправился Илья, а Карл Генрихович остался утешать миссис Флинн и Спенсера.

День неожиданно пролетел быстро, и я не заметила, как пришло время собираться домой.

– А мы сегодня хорошо поторговали! – довольно заключила я, оглядывая почти пустые прилавки. – Надо будет завтра больше напечь, – задумчиво протянула потом и почесала руку у запястья.

Углубившись в мысли, я не обратила на это внимание, а вот от Ильи мое непроизвольное движение не укрылось.

– Что с рукой? – осторожно спросил он. Потом, заметив мое недоумение, уточнил: – Ты ее только что почесала…

– А, это! – я усмехнулась. – Да мне сегодня весь день она чешется… Видимо, к деньгам. Видишь, сколько мы сегодня продали…

Но Илья не собирался разделять мое веселье, а, наоборот, смотрел с беспокойством. И только теперь я начала осознавать причину его странных вопросов.

– Нет, – я замотала головой, отказываясь в это верить. Совсем как Магдалена вчера. – Мне ведь не сильно чешется… Возможно даже, что у меня это от местного мыла… Я как раз вчера вечером позаимствовала его миссис Флинн. Ты даже не представляешь, как оно кожу сушит! Мне вон не только руки чешутся!

– Не только руки? – в голосе Ильи стала проступать нешуточная тревога.

Он заставил меня подойти поближе к свету и принялся придирчиво рассматривать каждый сантиметр кисти моей руки, вначале одной, потом другой. По тому, как его лицо становилось все мрачнее и мрачнее, я поняла, что это – оно, то самое…

– Вот же…! – тихо прорычал Илья и чуть ли не со всей силы ударил кулаком в стену. – Этого я и боялся…

– А оно ведь само никак не пройдет, нет? – без всякой надежды уточнила я.

Илья на это лишь горько усмехнулся:

– Думаешь, чесоточным клещам ты не приглянешься, и они сами сбегут? Нет, – он с шумом вздохнул. – Это как вши. Сами не уйдут… Так и могут всю жизнь под кожей бегать и плодиться…

– Жуть какая, – простонала я, живо представляя себе это картину.

– Что же делать? Что же делать? – Илья, сцепив руки на затылке, принялся ходить по магазину.

Я же еле сдерживалась, чтобы не расплакаться от отчаяния и жалости к себе. Но, видя, как переживает Илья из-за того, что не в силах никому помочь, понимала: мои слезы только усугубят ситуацию. Да и, в конце концов, со мной случались вещи и похуже! Например, когда у меня отказывали руки и ноги после неудачного ЭКО. Правда, тогда я была не в своем теле, но ощущала все прекрасно…

– А, может, в следующем мире, куда мы перейдем, эту чесотку лечат как и у нас – на раз-два? – пытаясь успокоить Илью, предположила я. – А до перехода осталось меньше недели… Потерплю!.. Только, – внезапно осенил меня, – ты ведь тоже можешь заразиться! И Карл Генрихович. Может, мне теперь спать ото всех отдельно? Например, попросить разрешения у Магдалены занять диван в гостиной…

– Ни на какой диван ты не пойдешь, – с легким раздражением отозвался Илья. – Будешь спать, где спала. Да и, думаю, мы с Карлом Генриховичем уже тоже заразились… Сегодня – завтра и у нас проявится… Инкубационный период от семи дней…


Домой к Магдалене мы возвращались не в духе, и уж точно не ожидали увидеть там мэра Райса собственной персоной. Его лакированный автомобиль стоял у самых ворот, а сам он обнаружился на диване в гостиной. Вокруг него услужливо кружила заметно приободрившаяся Магдалена. Правда, одета она была в глухое платье и опять же перчатки, что несколько диссонировало с душным июньским вечером, но мэр, погруженный в какие-то свои мысли, казалось, не обращал на это никакого внимания. Когда же он увидел Илью, то сразу подскочил с места и направился к нему.

– Добрый вечер, мистер Райс, – первый поздоровался Илья.

– Приветствую вас, мистер Розенштейн, – несколько торопливо отозвался тот. – У меня к вам снова разговор…

Меня вначале покоробило, что Райс обращается к Илье по фамилии Карла Генриховича, но потом я вспомнила, что для всех в этом мире они отец и сын, и все встало на свои места.

– Если это по поводу вашей дочери, то, полагаю, я вам все уже сказал, – пристально посмотрел на него Илья. – Я, к сожалению, не в силах ей помочь… Как и всем прочим людям, которых поразила эта болезнь… Более того, у моей жены, – он перевел свой взгляд на меня, – сегодня тоже обнаружились признаки чесотки… Но, как бы я ни желал, даже ей помочь не могу…

– Если я раздобуду для вас серу, вы сможете сделать лекарство? – эти внезапные слова мистера Райса заставили всех притихнуть и замереть в полнейшем удивлении.

Илья, к которому и был адресован этот вопрос, пришел в себя первый и уверенно ответил:

– Да, – потом же, немного подумав, поспешил добавить: – Только лучше, если она будет в виде порошка… Или хотя бы некрупные кристаллы.

– Хорошо, – коротко кивнул мэр. – Я попробую найти для вас ее в ближайшие дни.

– Только у меня есть еще одно условие, – заговорил снова Илья. – Серы требуется не меньше двухсот грамм. Ее должно хватить на лекарство не только для вашей дочери, но и близких мне людей…

– Я понял вас, мистер Розенштейн. Скоро мой человек свяжется с вами, – после этого мистер Райс со всеми раскланялся и покинул дом.

– Матерь Божья, – прошептала Магдалена, когда за мэром закрылась дверь. – Он и вправду решил раздобыть серу?.. Да как же можно опуститься до такого греха?..

– Миссис Флинн, – устало проговорил Илья, – эта сера вылечит вас и вашего сына… И вы сможете снова жить как и прежде… Когда уже вы это поймете?..

В этот раз Магдалена почему-то не решилась ему противоречить, и даже стыдливо опустила глаза. Неужели, что-то начало доходить и до нее?

Ночью мне долго не спалось. Во-первых, тело безбожно чесалось, а во-вторых, у меня начала закрадываться тревога несколько иной природы. Теперь, когда у нас с Ильей уже случилась близость, я вполне могла оказаться беременной. А если вспомнить все умозаключения Карла Генриховича, то вероятность этого была очень велика. Тогда бы все сошлось по срокам, и наши с Ильей дети во всех мирах родились в одно время. Этому, конечно, можно было бы порадоваться, но сейчас, заболев мерзкой чесоткой, я начала переживать, не опасно ли это ребенку.

– Чего крутишься? – раздался сонный голос Ильи. – Сильный зуд?

– Очень, – шепотом отозвалась я.

– Старайся не расчесывать… И попробуй все-таки заснуть, – он зевнул, и примостившись ко мне поближе, снова засопел.

– Илья, – я ткнула его в бок.

– М-м-м?

– А чесотка опасна? Например, для грудных детей или беременных? – я все-таки не удержалась от этого вопроса.

– Если не занести инфекцию в расчесанные раны, то нет…– Илья отвечал, пребывая в полусне. – Разве что еще аллергия…

– А серная мазь? – не унималась я. – Она не вредная?.. Ею можно пользоваться беременным и детям?

– Можно… А ты что, собралась забеременеть?

– Нет, – отозвалась я, мысленно ругая себя за начатый диалог. – Это я так…

– И все-таки предлагаю вопрос с детьми оставить до лучших времен, – Илья снова зевнул и крепко меня обнял. – А пока давай поспим…


Человек от мэра Райса объявился только поздним вечером назавтра. До этого чесотка уже успела проявиться у всех в доме, включая Илью и Карла Генриховича. О булочной, естественно, пришлось на время забыть, и мы весь день маялись в четырех стенах и мучились от нестерпимого зуда. Благо, что эти чесоточные твари не покушались на лицо и голову.

Итак, уже знакомый нам мужчина в сером позвонил в дверь миссис Флинн, когда часы показывали почти девять вечера. Ему открыл Илья, и тот сразу протянул плотный черный мешочек:

– Мистер Райс просил передать лично в руки. В порошке не оказалось, только кристалл. Сколько нужно времени для того, чтобы вы сделали лекарство?

– Думаю, завтра к обеду будет готово, – пообещал Илья.

– Завтра в полдень буду у вас, – после этого мужчина быстро попрощался и ушел.

Илья раскрыл мешочек и извлек оттуда крупный кристалл серы. Я никогда раньше не видела этого вещества в своем первоначальном, природном состоянии. Сера оказалась ярко-желтой, полупрозрачной и даже походила на какой-то драгоценный камень.

– Я не думала, что она такая красивая. Можно? – я взяла кристалл у Ильи и принялась его рассматривать со всех сторон.

– Миссис Флинн, и вы подойдите, – с улыбкой позвал Карл Генрихович Магдалену. – Посмотрите, в этом кристалле нет ничего страшного. Помните, что я вам рассказывал о сере и ее пользе для человека?

Магдалена еще немного потопталась в нерешительности, но потом все-таки приблизилась ко мне, а за ней подбежал и Спенсер. Мы еще немного полюбовались неожиданной красотой серного кристалла, а после его обратно забрал Илья, чтобы наконец применить для дела.

Вначале серу требовалось измельчить до состояния порошка. Для этого Магдалена нехотя поделилась своей фарфоровой ступкой, и Илья начал растирать кристалл, предварительно расколов его молотком на более мелкие куски. Процесс оказался тяжелым и длительным, несколько раз Илью сменял Карл Генрихович, давая рукам того немного отдохнуть. В результате, на то, чтобы твердая сера наконец-то превратилась в порошок, ушло без малого четыре часа.

В то время как мужчины с усердием измельчали серу, миссис Флинн успела растопить свиной жир, а затем остудить до консистенции крема. Наконец, оба ингредиента были готовы. Теперь необходимо было тщательно вымерить дозировку одного и другого, и кухонные весы Магдалены здесь оказались как нельзя кстати. Смешав жир и серу в нужных пропорциях, Илья разложил получившуюся мазь по баночкам и устало откинулся на спинку стула.

– Ты молодец, – я украдкой поцеловала его в щеку, а потом начала массировать ему затекшие плечи.

– Главное, чтобы мазь помогла…– протянул он, блаженно прикрывая глаза. – А ты, оказывается, отлично массаж делаешь…

– И это только плечи, заметь, – игриво шепнула я ему на ухо. – Но для остального придется подождать более удобного момента.

– Интригуешь, – ухмыльнулся Илья. – Кстати, можешь вместо массажного масла воспользоваться как раз серной мазью… Ощущения те же плюс лечебный эффект.

– Ну да, – засмеялась я. – А еще весьма специфический запах.

Мы еще некоторое время посидели в кухне, выпили по чашке травяного чая, что приготовила для нас Магдалена, и только потом разошлись по комнатам.

Мазь нужно было нанести перед сном, жирным слоем и тщательно втирая в кожу, и не смывать до следующего вечера, поэтому спать мы ложились в облаке серного амбре.

– И как долго нам придется ею мазаться? – я с отвращением принюхивалась к собственному телу.

– Минимум три дня. Постараемся до перехода в следующий мир вылечиться, – Илья усмехнулся, глядя на мое выражение лица. – Не переживай, я тоже пахну не цветами…

– Это, конечно, небольшое утешение, – вздохнула я, накрываясь одеялом по самый подбородок, – но за компанию вонять все-таки не так обидно…

Илья тихо засмеялся, а потом быстро чмокнул меня в губы:

– Ты мне и вонючкой нравишься…

– От вонючки слышу, – я шлепнула его по руке, которая принялась игриво бродить по моей груди, и добавила, понизив голос: – Сейчас разбудим Карла Генриховича…

– Ты что, не слышишь, как он храпит? – хмыкнул Илья. – Как младенец…

– Храпит как младенец? – я прыснула со смеху.

Илья, поняв, что сейчас сказал, тоже беззвучно захохотал.

И в этот момент храп Карла Генриховича стих, а мы замерли, пытаясь унять свое внезапно вспыхнувшее веселье.

– Теперь уж точно давай спать, – успокоившись, шепнула я и, чтобы избежать дальнейших провокаций со стороны Ильи, демонстративно повернулась к нему спиной. Сзади послышался вздох сожаления, а потом меня по-хозяйски подтянули к себе и пристроили в свои уютные объятия.


«Серый» человек от мэра явился, как и обещал, ровно в полдень. Быстро забрал банку с мазью и инструкцией к ней и тут же удалился. Мы же остаток этого дня также провели в застенках дома миссис Флинн.

Ко вторнику состояние каждого из нас заметно улучшилось, зуд притих, а сыпь стала бледнеть. Магдалена больше не выступала со своими предубеждениями к серной мази и беспрекословно наносила ее по графику, который установил Илья. Атмосфера в доме немного расслабилась, и мы наконец могли поразмыслить о нашей главной цели. До открытия перехода оставалось двое суток, и нужно было придумать, как, во-первых, сказать миссис Флинн, что мы уходим, а, во-вторых, пополнить запасы нашей провизии в дорогу.

Однако судьба все решила за нас.

Утром в среду мы всей честной компанией сидели за столом на кухне и с аппетитом уплетали оладьи, которыми нас захотела побаловать Магдалена на завтрак. И если бы не глазастый Спенсер, то в дальнейшем ситуация могла бы принять совсем иной поворот.

Мальчик первый заметил в окне небольшую группу людей, остановившихся у ворот нашего дома.

– Мам, – окликнул он Магдалену, – там, кажется, приор Кэмерон и отец Джонс.

Миссис Флинн тоже осторожно выглянула в окно. В первое мгновение в ее глазах промелькнуло удивление, которое быстро сменилось испугом.

– Давайте скорее все наверх, – непривычным для нее командным тоном тут же проговорила она. – Прячьтесь у себя на чердаке и не выходите оттуда до моего разрешения… Спенсер, ты тоже иди со всеми…

Пока мы, пытаясь сообразить, что к чему, неуверенно двигались в сторону лестницы, Магдалена принялась поспешно собирать посуду со стола, словно пыталась замести следы нашего завтрака.

– Быстрее! – шикнула она, заметив наше промедление.

И в этот момент ожил дверной колокольчик.

– Иду-иду!– прокричала Магдалена, одновременно начиная рассыпать муку по столу.

Дальше мы уже ничего не видели, но, прежде чем скрыться в своей комнате, успели услышать, как миссис Флинн открыла дверь, а следом – хриплый мужской голос:

– Миссис Флинн, до нас дошли слухи, что в вашем доме проживают чужестранцы, которые нарушают устоявшиеся традиции нашего города и совершают не богоугодные поступки…

Глава 9

Миссис Флинн зашла к нам на чердак спустя четверть часа. Только теперь мне стало понятно, зачем она так поспешно наводила беспорядок на кухне: мука припудрила ее кожу, а сама Магдалена благоухала смесью ванили, корицы и имбиря, что отлично маскировало запах серы. Я мысленно восхитилась ее находчивости: никогда бы не подумала, что скромная и набожная миссис Флинн способна на столь неординарные поступки.

– Кто это был, Магдалена? – обеспокоенно спросил ее Карл Генрихович.

– Приходили по вашу душу, Карл, – озабоченно сдвинув брови, отозвалась та. – Похоже, отец Джонс все-таки не смог простить вашему сыну своего унижения перед всем городом на празднике… Я сказала, что вы уже уехали из Солсбери, но, кажется, мне не поверили. Уверена, они придут еще…

– Театр абсурда продолжается, – сокрушенно покачал головой Илья, а потом тихо засмеялся. – Никогда бы не подумал, что за простейшую помощь больному меня будут преследовать…

– Что они хотят? – Карл Генрихович продолжал внимательно смотреть на миссис Флинн.

– Завести на вас дело за богохульство и нарушение правил Церкви.

– А как же начальник полиции? – вступила в разговор я. – Ведь это его сына спас Илья! Неужели он не станет на защиту?

– Кэтрин, – Магдалена бросила на меня недоуменный взгляд, – никто не пойдет против решения Церкви, даже полиция. Разве у вас в России по-другому?

Я не нашлась, что на это ответить, лишь уточнила без всякой уверенности:

– И даже мэр ничем нам не поможет? Ведь и его дочь спас Илья…

– Мэр будет молчать, поскольку не захочет, чтобы узнали о том, что он добыл для нас серу, – это ответил уже Карл Генрихович. – Полагаю, он вообще сделает вид, что нас не знает…

– И что они хотят с нами сделать? – задал следующий вопрос Илья. – Депортировать или посадить в тюрьму? Какое наказание они нам придумали за мое богохульство? И почему обвиняют всех, а не только меня?

– Скорее всего, они собираются провести закрытый церковный суд и заключить вас в свою тюрьму при монастыре, – потупив глаза, ответила Магдалена. – А семья богоотступника также приговаривается к наказанию. И я не знаю, как могу вам в этом помочь, – закончила она дрожащим голосом.

– Магдалена, – Карл Генрихович подошел к женщине и взял ее за руку, – не стоит волноваться за нас… Мы сегодня же покинем ваш дом, тем более нам все равно пора уезжать на родину. Меня больше волнует, не грозят ли вам неприятности из-за того, что прикрываете нас? Не обвинят ли они вас в пособничестве нам?

– Я что-нибудь придумаю, – сквозь слезы улыбнулась она. – Да и приор Камерон всегда ко мне хорошо относился. И булочки мои очень любит. Думаю, отделаюсь от него двухчасовой проповедью… Главное, чтобы никто не узнал, что мы со Спенсером были больны чесоткой и лечились от нее серой…

– Через пару дней у вас и следа от болезни не останется, – успокоил ее Илья. – Поэтому потерпите, уже немного осталось… А нам, действительно, лучше уходить…

Магдалена промокнула глаза и печально проговорила:

– Пойду вам соберу что-нибудь в дорогу…– после чего покинула комнату.

– Значит, уходим раньше, чем планировали…– потирая переносицу, протянул Карл Генрихович.

В его глазах затаилась грусть, и я поняла, что он переживает из-за предстоящего расставания с миссис Флинн, возможно, не меньше ее самой. Хоть мы с Ильей порой и подшучивали над их отношениями, но прекрасно видели, что они всерьез привязались друг к другу и испытывали самые трепетные чувства. Жаль, но при других обстоятельствах, они могли бы стать отличной парой, даже несмотря на разницу в возрасте.

Однако надо отдать должное, Карл Генрихович быстро взял себя в руки и уже без лишних эмоций стал рассуждать о том, что нам делать дальше. После непродолжительной полемики было решено покинуть дом Магдалены вечером, когда окончательно стемнеет, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания и избежать нежелательных встреч. Ночевать же придется в лесу, скорее всего, под открытым небом. У меня эта часть плана, конечно, не вызывала радости, но иных вариантов попросту не было.

День прошел в сборах. Магдалена приготовила для нас целую сумку провизии, а также снабдила двумя теплыми пледами. Одежду, что мы носили здесь все это время, она тоже оставила нам.

Прощание проходило на минорной ноте. Миссис Флинн, крепившаяся весь день, все-таки расплакалась.

– Как жаль, что все так получилось, – всхлипывала она, обнимая каждого из нас по очереди. – Я уже так к вам привязалась, вы почти стали моей новой семьей… Кэтрин, спасибо тебе за помощь в магазине. Я просто не думала что, то, что ты называешь рекламой, может так подействовать… Илья… Извините, что была несправедлива и не сразу доверилась вам… Спасибо, что помогли Спенсеру и мне… Без вашей мази мы бы точно пропали…

– Вы не выбрасывайте ее, миссис Флинн, – посоветовал Илья. – Мало ли, может, еще пригодится… Хотя я вам желаю обратного… Просто храните ее в холоде. В крайнем случае, вы видели, как я ее делал.

– Только навряд ли мне удастся найти серу еще раз, – невесело усмехнулась Магдалена. – Но за совет все равно спасибо.

Потом она устремилась к Карлу Генриховичу, мы же с Ильей решили дать им возможность попрощаться наедине и вышли на крыльцо.

– Грустно как-то, – я подняла глаза к темнеющему небу. – Не думала, что мне будет так тяжело расставаться с Магдаленой и Спенсером… Да и к миру этому я уже успела привыкнуть. Не такой уж он плохой…

– Они снова здесь, – неожиданно прошептал Илья и, схватив меня за руку, потянул обратно в дом.

Я проследила за его взглядом и увидела на дороге две фигуры в длинных одеждах, которые двигались по направлению к воротам Магдалены. Перед тем как Илья затолкнул меня в дверь, я успела разглядеть белоснежные воротнички, которые отчетливо выделялись даже в темноте улицы.

– Кажется, наши друзья вернулись, – с порога сообщил Илья. – Надо уходить немедленно…

– Через задний вход, – тут же сориентировалась Магдалена и помчалась в сторону лестницы.

Мы тоже не стали медлить и, захватив все наши сумки, почти бегом бросились за ней. Задняя дверь находилась как раз за лестницей и открывала выход в сад, откуда через такую же потайную калитку в заборе можно было выйти на другую улицу. Миссис Флинн еще раз поспешно обняла нас, чуть задержавшись в объятиях Карла Генриховича, и со словами:

– Вы же мне хоть напишите, как будете в безопасности, дома, – тепло улыбнулась на прощание, после чего скрылась в доме.

Мы же благополучно вышли на параллельную улицу, но, сделав лишь несколько шагов, Карл Генрихович остановился.

– Я не могу спокойно уйти, не зная, чем закончится для Магдалены разговор с этими людьми…– тихо, но твердо сказал он.– Мне надо быть уверенным, что с ней все в порядке…

– Вы предлагаете вернуться? – растерявшись, спросила я.

Меня тоже тревожила судьба миссис Флинн, но возвращаться было неразумно и опасно.

– Я не знаю, – Карл Генрихович первый раз представал передо мной таким неуверенным и взволнованным.

– Я попробую обойти дом с другой стороны и подожду, пока эти нежданные гости уйдут, – Илья принялся снимать с плеч рюкзак.

– Нет, – остановила его я. – Тебе не стоит рисковать… Ты – их главная цель, и если вдруг тебя заметят, то ситуация ухудшится для всех. Карл Генрихович, вам тоже не нужно идти, – заметив, что тот тоже собрался что-то сказать, я подняла руку в предупредительном жесте. – Туда пойду я… Надеюсь, что про меня они вспомнят в последнюю очередь. Кроме этого, у меня есть отличная шаль Магдалены, – темно-синее полотно тонкой изящной вязки тот час укрыло мне голову, а также часть лица. – Я быстро…

И, не дав мужчинам опомниться, ринулась к ближайшему перекрестку, чтобы обогнуть квартал и снова оказаться у дома миссис Флинн, только с другой стороны. К счастью, дом был крайним, и я смогла спрятаться за углом и при этом прекрасно слышать, что происходит на крыльце.

По-видимому, разговор уже подходил к концу, поскольку все тот же обладатель хриплого голоса, что являлся утром, произнес:

– Еще раз извините, миссис Флинн, за причиненные неудобства. Теперь, осмотрев ваш дом, мы полностью уверены, что вы не скрываете у себя подозрительных чужестранцев…

– Я ведь вам говорила, преподобный отец, что мои гости уже четыре дня как съехали… У них корабль отплывает из Фолкстона как раз сегодня, – голос Магдалены звучал с укором. – А вы мне не верили… Да и люди были очень приличные, только традиции у них несколько другие. Русские они, вот и не понимали, что делают… Вы уж отпустите им их грехи, отец… Они сами не ведали, что творили… Да и все мы можем ошибаться…

– Да, Господь призывает нас всех к прощению…– голоса уже приблизились к воротам, и я почти вжалась в забор. – Ну что ж, миссис Флинн, в таком случае жду вас и вашего сына на проповеди в это воскресенье…

– Непременно будем, – заверила его Магдалена.

Она закрыла за священниками калитку, и до меня донесся ее облегченный вздох. Возник порыв выйти к ней и еще раз обнять, но я сдержалась. Мы уже попрощались, и нечего было бередить сердце минутной встречей, за которой все равно последует вынужденное расставание.

Я еще подождала, пока миссис Флинн зайдет в дом, и только после этого отправилась назад. На полпути меня встретили Карл Генрихович с Ильей, и по выражению лица последнего было понятно, что он недоволен проявленной мною инициативой.

– Все в порядке, – перешла я сразу к делу. – Магдалене удалось их выпроводить и, кажется, они распрощались с мыслью нас искать… Как я поняла, они даже дом осматривали, чтобы найти нас.

– Вовремя мы ушли, – заметил Илья.

– А я рад, что с Магдаленой все в порядке. Надеюсь, ее больше не потревожат. А теперь в путь! – губы Карла Генриховича изогнулись в уже знакомой улыбке. – Нам надо поскорей покинуть Солсбери. – И он первый зашагал вперед, вновь взяв руководство нашим отрядом на себя.

– Никогда так больше не делай, – все-таки начал отчитывать меня Илья, направляясь следом. – Убежать в ночь, когда мы на крючке у местных борцов за нравственность, было не очень-то умно, а главное, опасно.

– Да не убегала я в ночь, – с улыбкой возразила я. – Тут же город, улицы освещены… Да и не заметил меня никто. И опасного ничего не было.

– Я просто за тебя волновался, – отрезал Илья и взял меня под руку. – Теперь будешь идти только рядом и не отставать ни на шаг…


Черту города мы миновали быстро, и впереди нас ждал ночной лес…

Я никогда не любила походы, тем более с ночевкой на природе. Спать под открытым небом казалось мне сомнительным удовольствием: вокруг колышутся деревья, то тут, то там раздаются таинственные шорохи и скрипы, к тому же есть опасность, что какое дикое животное заглянет на огонек костра. Да, еще про комаров забыла! Эти кровососы пострашнее всякого зверя будут, так тебя могут заесть, что живого места не останется. Я-то знаю, каково это – быть с ног до головы искусанной комарами, уж очень они меня любят, даже в городских условиях. И, что-то мне подсказывает, серная мазь тоже не сможет отвадить этих вампиров от десерта в виде моей кровушки.

Именно по этим причинам все внутри меня дрожало от страха и неприязни, когда, наконец, мы ступили в лес. Карл Генрихович с Ильей сразу же включили фонари, но мне от этого спокойней не стало. Наоборот, в свете, что излучали фонари, мне чудились всякие жуткие тени, и я вздрагивала от каждого треска ветки и шелеста листвы. А потом еще Карл Генрихович попросил как можно тише разговаривать, чтобы не привлекать к себе внимание лесных жителей. Поэтому шли молча, лишь иногда переговаривались шепотом и отрывистыми фразами.

Наконец набрели на небольшую полянку, и Карл Генрихович предложил остановиться на ночлег здесь. Развели костер, у которого первым остался дежурить Илья. Оттого что придется ложиться спать одной, стало еще тоскливей и неуютней. И даже близкое присутствие Карла Генриховича не дарило мне успокоение. Я свернулась калачиком и закуталась в плед как в кокон, боясь даже шевельнуться. Так и лежала, наблюдая за Ильей у костра, пока сон все-таки не сморил меня.

Через некоторое время проснулась от приглушенных голосов Ильи и Карла Генриховича, которые теперь вместе сидели у костра. До меня долетали лишь обрывки фраз, но из них можно было понять, что обсуждали они события, которые мы успели пережить в этом мире. Похоже, на Илью опять напали муки совести, а Карл Генрихович убеждал его не считать себя виноватым в том, что произошло. Я знала, что Илья сегодня весь день внутренне переживал, считая, что подверг опасности и нас, и Магдалену, но вот выговориться решил почему-то не мне, а Карлу Генриховичу. Стало даже немного обидно: ведь я тоже могла бы его утешить. Но потом осекла себя: сейчас не место и не время, чтобы культивировать в себе подобное чувство, а Илья волен сам выбирать, с кем ему проще делиться своими гнетущими эмоциями. А тут еще и Карл Генрихович произнес, чуть повысив голос:

– Идите уже спать, Илюша… До рассвета немного осталось, я посижу. Все равно сна нет, – и я вообще воспрянула духом, радуясь, что наконец окажусь рядом со своим любимым.

Илья не заставил себя ждать, и вскоре я очутилась в его теплые объятия. Прижалась к нему теснее и, умиротворенная, снова заснула.

Следующее мое пробуждение пришлось на раннее утро. Илья к этому времени уже встал и теперь расхаживал по поляне, явно бездельничая. Увидев, что я проснулась, он заулыбался и присел рядом.

– Где Карл Генрихович? – спросила я, потирая глаза.

– Пошел за хворостом… Костер почти погас, – объяснил Илья, а после поинтересовался: – Будешь завтракать? Мы-то с Карлом Генриховичем уже перекусили… Там еще пирог Магдалены есть…– Он потянулся к рюкзаку и достал оттуда бумажный сверток с едой.

– Спасибо, – я взяла кусок пирога и принялась его с аппетитом жевать. – Сейчас бы еще чашечку кофе или чая… А потом – горячую ванну…

– К сожалению, Катенька, чаю мы еще неизвестно когда выпьем, – из-за деревьев вышел Карл Генрихович с охапкой сухих веток. – А вот помыться можно в озере… Я как раз набрел на одно, тут, совсем недалеко. Оно неглубокое, поэтому на такой жаре, которая сейчас стоит, через несколько часов прогреется и станет совсем как парное молоко…

– Мне ведь можно уже смыть с себя эту мазь? – я просящее посмотрела на Илью. – Вроде бы, уже ничего не чешется и сыпи почти сошла…

– Можно, – усмехнулся Илья. – Да и я сам тоже не против окунуться.

– Ну тогда и я последую вашему примеру, – весело вставил Карл Генрихович. – Тоже, знаете ли, поднадоел этот серный запах…

Я еле дождалась, пока солнце пройдет свой зенит и начнет клониться обратно к горизонту, чтобы наконец искупаться. До этого было так жарко, что я попросту боялась, увлекшись водными процедурами, обгореть. А с моей нежной кожей это уж точно были бы страдания не меньше, чем от чесотки. Поэтому, когда наступило время, я, прихватив с собой гель для душа и шампунь, направилась к озеру. Илья вызвался ко мне в охранники, а Карл Генрихович остался следить за нашими вещами.

Однако сам процесс купания получился недолгим: предложенная помощь Ильи в «мытье спинки» вскоре переросла в иное, более приятное занятие. Нам вновь выпал шанс побыть наедине друг с другом, и упускать его мы не собирались. К тому же никто не знал, что ждет нас в следующем мире, поэтому мы стремились насладиться этим моментом здесь и сейчас, выплескивая друг на друга все свои чувства и отдаваясь им без остатка…

По возвращению в наш «лагерь» мы сменили Карла Генриховича, который тоже хотел освежиться в озерной воде. Пока он отсутствовал, провели ревизию наших продуктовых запасов: две буханки хлеба, колечко сыровяленой колбасы, пара банок тушенки, прихваченных еще в прошлом мире. В целом, не так плохо, на ближайшие день-два должно хватить. Зато неприятным открытием стало, что заканчивается питьевая вода, и одна из пол-литровых бутылок, которые тоже остались у нас с предыдущей параллели, была пуста, а вторая – заполнена чуть больше половины.

– Если по пути не найдем какой-нибудь родник, придется экономить, – невесело заключил Илья.

Вернулся Карл Генрихович, и мы решили, что пора выдвигаться к Стоунхенджу. Вечерело, а нам хотелось добраться до него еще затемно. Одежду Магдалены, пропитанную насквозь серной мазью, мы сожгли в костре, а сами переоделись в привычные для нас вещи. Я с удовольствием натянула на себя легкие шорты и футболку, а на ноги надела кроссовки. Илья тоже выбрал свободные бермуды и майку, а Карл Генрихович облачился в хлопковые брюки и цветастую рубашку с коротким рукавом, на голову же ему вернулась соломенная шляпа.

До холма с камнями друидов дошли на удивление быстро, я даже не слишком устала, как это случалось прежде. Ключевой воды нам так и не удалось отыскать по пути, поэтому с дороги каждый сделал лишь по большому глотку из бутылки, остальное решено было оставить до завтра.

Чем ближе становился час открытия прохода, тем больший меня охватывал мандраж. Что нас ждет в новом мире? Каким он окажется? Мирным или воинственным по отношению к нам? Легко ли мы проживем ближайшие две недели либо вновь придется выпутываться из непростых ситуаций? А вдруг нам повезет, и на этот раз мы окажемся сразу у друидов?

Я повторила последний вопрос вслух, на что Карл Генрихович ответил:

– Сомневаюсь, Катенька. Но надеяться стоит… Ведь с чем черт не шутит? В конце концов, нам вполне везло последние недели, и, возможно, удача решит улыбнуться и на этот раз? – жизнерадостно закончил он.

Переход открылся вовремя, и к этому моменту мы уже стояли рядом в полной готовности. Уже по традиции Карл Генрихович ступил в сияющую арку первым, следующая – я, а Илья заключал нашу процессию.

И вновь бесконечный тоннель вмиг поглотил меня, затягивая в неизвестность. На этот раз я прикрыла глаза и старалась дышать ровнее. Когда же впереди наконец показался выход, я, умудренная прошлым опытом, попыталась сгруппироваться. Благодаря этому приземление прошло намного удачней, чем раньше, и я даже не ударилась и не побила коленки, разве что руку немного подвернула, когда оперлась на нее во время падения.

Илью, появившегося сразу за мной, я встречала уже на ногах.

– Мне кажется, или здесь намного холоднее, чем там, откуда мы прибыли? – заметила я поежившись.

– Вам не кажется, Катюша, – отозвался Карл Генрихович. – Я бы тоже был не прочь накинуть на себя что-нибудь потеплее.

– Да, таким холодом сильно не поспишь, придется бодрствовать до утра, – согласился Илья. – И не мешало бы утеплиться… А то простудиться еще не хватало.

Вскоре мои шорты сменились джинсами, а футболка скрылась под ветровкой, но, оказалось, от холода они спасали мало. Илья предложил разжечь костер, но Карл Генрихович запретил это делать.

– Во-первых, Стоунхендж – священное место и здесь нельзя разводить огонь, если это не предусматривается специальным ритуалом, – объяснил он. – А, во-вторых, костер в ночи да еще и на открытом холме может привлечь к себе внимание местных жителей. Пока же мы не знаем, как нас тут примут, и лучше не рисковать…

Поэтому рассвет я встречала, промерзшая до костей. Не помогали даже объятия Ильи, прыжки на месте и быстрая ходьба по периметру Стоунхенджа. Мужчины держались лучше, но их покрасневшие носы и руки не оставляли сомнений, что холодно им было не меньше моего.

Спешно перекусив такой же холодной и от этого потерявшей вкус едой, мы снова отправились в дорогу. В лесу сделали небольшой привал, где все-таки разожгли костер и немного погрелись, после чего продолжили путь в сторону предполагаемого Солсбери.

Однако время шло, мы продвигались вперед строго по компасу Карла Генриховича, а пейзаж вокруг не менялся. Лишь лес немного поредел, и деревья стали все чаше сменяться кустарниками и травянистыми растениями.

– Странно, – протянул Карл Генрихович, останавливаясь и оглядываясь по сторонам. – По моим подсчетам мы должны были уже подойти к городу. Если в этом мире он, конечно, существует…

– Смотрите, – вдруг произнес Илья и сразу же направился куда-то в сторону зарослей высокой травы, среди которой виднелось нечто белое, похожее на столбик, притом явно неприродного происхождения.

Мы с Карлом Генриховичем тоже устремились туда, а когда поравнялись с Ильей, заметили у него в руках табличку с облупившейся белой краской.

– Кажется, мы все-таки пришли, – глухо произнес он и продемонстрировал нам поржавевший прямоугольник с полустертыми буквами, которые, тем не менее, складывались во вполне определенное слово: «Солсбери»…

Глава 10

На несколько минут между нами воцарилось молчание. Каждый боялся озвучить первым ту самую догадку, которая, уверена, тотчас вспыхнула в голове, стоило лишь взглянуть на заржавелый и покинутый указатель.

– Может, просто дорогу куда-нибудь переместили, – наконец выдавила из себя я, – а знак забыли убрать?..

Мне так отчаянно хотелось, чтобы Карл Генрихович согласился с моими словами или хотя бы принял их как возможный вариант, ведь в этом случае оставалась хотя бы малейшая надежда, что наши страшные мысли не подтвердятся. Однако его лицо помрачнело еще больше, и он тихо ответил:

– Боюсь, что это не так, Катя…

– Пойдемте дальше, – неожиданно жестко произнес Илья и, развернувшись, решительно зашагал в сторону, где должен был находиться Солсбери.

Мы быстро переглянулись с Карлом Генриховичем и двинулись за ним. Вскоре лес стал еще реже, в конце концов плавно перейдя в луг.

– Там, кажется, дорога! – вдруг крикнул Илья и, чуть изменив направление, ускорил шаг.

Однако когда мы подошли ближе, стало понятно, что дорогой это можно было назвать с натяжкой. Скорее, участок луга, который был менее заросшим.

– Возможно, когда-то это и было дорогой, но ею уже давным-давно никто не пользуется, – с сожалением проговорил Карл Генрихович. – Но все равно попробуем пойти по ней…

Мы немного приободрились, когда под ногами стала появляться брусчатка, явно выложенная руками человека. А потом показался первый дом…

Возникшая было радость быстро сменилась еще большим разочарованием: при ближнем рассмотрении это оказалось полуразвалившееся здание, с просевшей крышей и окнами без стекол. Обогнув его, через сотню-другую метров мы наткнулись на следующий дом, такой же нежилой и покосившийся.

Чем дальше мы шли, тем больше вокруг нас появлялось зданий в один-два этажа. Выцветшие от времени, заросшие диким вьюном, они смотрели на нас своими пустыми глазницами-окнами, вселяя некий первобытный страх.

– Неужели, это Солсбери…– прошептала я, ощущая себя в каком-то фильме ужасов.

– Интересно, что здесь произошло? – Илья подошел к одному из домов и заглянул внутрь.

Но через мгновение отпрянул, громко выругавшись.

– Что там? – любопытство боролось со страхом, но первое все-таки победило, и я тоже сунулась в пустой проем.

Первые секунды в темноте ничего невозможно было рассмотреть, но затем…

– Там кости? – вскрикнула я и тут же зажала рот ладонью, пытаясь справиться с охватившим меня испугом.

– Да, – ответил Илья, уводя меня прочь от дома.

– Человеческие? – продолжала лепетать я, чувствуя, что меня начинает мутить.

– Похоже на то, – подтвердил Карл Генрихович, тоже отходя от окна.

– Да что здесь могло произойти, черт побери! – уже громче повторил Илья, от напряжения стиснув зубы. – Где все люди?

И я вдруг поняла, что ему тоже страшно. Его взгляд метался между домами, а пальцы еще сильнее сжали мое запястье. Тогда я порывисто обняла его, прижавшись щекой к плечу. Он в ответ обхватил меня за плечи, скорее инстинктивно, глаза же его по-прежнему были устремлены куда-то в сторону.

– Здесь явно произошел какой-то катаклизм, – тоже оглядываясь по сторонам, отозвался Карл Генрихович. – И, скорее всего, не только в Англии…

– Война? Эпидемия? Какой-нибудь метеорит? – быстро проговорил Илья.

– Война? Маловероятно, – задумчиво сузив глаза, ответил Карл Генрихович. – Если отталкиваться от степени разрушения домов, то на них нет следов бомбежки или прочего оружия… Они просто пришли в негодность с течением времени, как будто хозяева скоропалительно их покинули или же погибли… Так что, вероятней всего, какая-то природная катастрофа, может и мирового масштаба. Посмотрите, как разросся лес… Он уже перешел черту города. Исходя из этого, с рокового момента могло пройти несколько десятков лет…

– Но если судить по останкам скелета, – Илья кивком показал на дом, где мы видели кости, – то прошло все-таки не больше десяти лет… На воздухе иссыхание скелета происходит быстро, иногда даже за три-четыре года… А тут кости еще даже узнаваемы…

– Да-а-а, что-то не сходится…– пробормотал старик. – Если только этот несчастный не попал сюда намного позже основных событий…

– Например, как мы? – вырвалось у меня.

Карл Генрихович бросил на меня внимательный взгляд и после некоторой паузы ответил:

– Именно.

– О, Господи…– я судорожно сглотнула. – А что, если мы тоже…

– Не говори глупостей! – одернул меня Илья.

– Это не глупо! – меня прорвало, и я заговорила более эмоционально: – Давайте смотреть в глаза реальности! Людей в этом мире нет! Животных, возможно, тоже! Я даже не помню, слышались ли птичьи голоса в лесу! Еды у нас осталось, если очень экономить, то всего на несколько дней… Вода и вовсе закончилась! Мы даже не знаем, где тут водоем с пресной водой. А если есть, то можно ли пить из него? Вдруг тут все отравлено?..– под конец я уже чуть не плакала. – А до следующего перехода целых две недели.

– Ну, Катенька, переживать пока рано, – постарался успокоить меня Карл Генрихович, однако не улыбнулся как обычно.

Илья же просто крепче прижал меня к себе и начал гладить по голове. Лица у обоих оставались озабоченными, и это доказывало то, что в глубине души они согласны с моими словами.

– Давайте еще осмотримся, – проговорил тем временем Карл Генрихович. – Мы ведь только несколько кварталов прошли… Возможно, впереди нас ждет что-то более обнадеживающе…

– Идем, – Илья поцеловал меня в висок и, продолжая обнимать за плечи, повел следом за Карлом Генриховичем.

– Знаете, что меня настораживает? – через некоторое время произнес старик. – Почти во всех окнах нет стекол… Будто их специально достали оттуда. Не выбили, а именно вынули… И… – тут он замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. – Я бы хотел заглянуть в один из домов…

– Зачем? – почти в один голос спросили мы с Ильей.

– Хочу кое-что проверить, – прозвучал ответ. – За мной не ходите… Я скоро…

Все время, пока он отсутствовал, меня не покидала тревога. Илья тоже заметно нервничал, и когда в оконном проеме на первом этаже мелькнул знакомый клетчатый пиджак, мы оба выдохнули с облегчением. Зато Карл Генрихович вышел еще более озадаченный, чем прежде.

– Проверили? – осторожно поинтересовался у него Илья.

Тот кивнул.

– Как я и думал, ни одного металлического предмета в доме… Даже дверные ручки выкручены. А в нескольких комнатах, по-видимому, спальнях, нет кроватей, а лишь полуистлевшие матрасы… Предполагаю, кровати тоже были из железа…

– Вы хотите сказать…– Илья внимательно посмотрел на Карла Генриховича. – Их кто-то специально вынес оттуда? Но для чего?

– Ну… Например, чтобы переплавить для каких-то иных целей… – предположил тот. – А, возможно, использовать по назначению, но в другом месте…

– То есть… Вы считаете, что люди здесь все-таки есть? – догадался Илья.

Но ответил ему совсем не Карл Генрихович, а чужой сиплый голос:

– Есть…

Мы мгновенно обернулись.

Перед нами стояли двое мужчин: один невысокий, коренастый с жестким лицом, сплошь покрытым оспинами, другой – чуть выше и моложе, с бесцветными бровями и прозрачно-голубыми насмешливыми глазами. Оба были одеты в одинаковые кожаные брюки и короткие куртки, так же из грубой кожи, на головах – грязно-серые банданы. В руках коренастый держал самый настоящий револьвер, по виду старинный, похожий на те, что можно встретить в музеях или исторических фильмах. А вот блондин поигрывал изящным ножиком с тонким блестящим лезвием.

Холодок страха прополз по спине, заставляя сердце биться в несколько раз быстрее.

– И кого это к нам занесло попутным ветром? – снова просипел тот, что с пистолетом.

– Мы здесь проездом. – Илья вышел вперед, закрывая меня собой.

Я же нечаянно повернула голову и увидела еще одного верзилу, медленно подходящего к нам сбоку. А через мгновение из-за угла дома показалась еще пара мужиков бандитского вида. Невольно бросилось в глаза, что оружие в руках у всех было разное. У того, что остановился слева – ружье, у последних двух за плечами висели арбалеты.

– Проездом? Правда? – на оспинном лице появилась ухмылка. – И куда ж вы направляетесь? У нас-то остров большой… Просто необъятный…

При этих словах остальные четверо громко загоготали, словно услышали остроумную шутку.

– Пятьдесят миль на восток, двадцать на север и пятнадцать на запад…– продолжал глумиться коренастый. – Может, вы держите путь в Блэйстерский лес? Там, слышал, как раз недавно объявились белые лисы… У них отличный мех, скажу я вам! Или нет! Скорее всего, вы желаете половить рыбки в Темзе! Но, наверное, я вас огорчу… Темза уже лет десять как обмельчала… Нет там больше рыбки, кончилась…– он театрально взмахнул рукой с пистолетом. – Да и удочек у вас что-то не наблюдаю…

В следующую секунду его лицо вновь стало жестким, и он, сплюнув сквозь зубы, грубо произнес:

– Так что вы у нас забыли? И откуда явились?

– Любезнейший, – вкрадчиво заговорил Карл Генрихович, – мы действительно оказались здесь случайно… И никого не хотели потревожить своим присутствием… Нам бы только воды немного достать. Не подскажите, где ее можно раздобыть? После этого мы уйдем из города, и больше вы нас не увидите… Обещаю.

«Любезнейший» выслушал это все это с выражением полнейшего внимания на лице, после чего его мимика вновь изменилась, исказившись злобой.

– Издеваешься, старикашка? – процедил он, наступая на Карл Генриховича. – За идиотов нас держите?.. Случайно они здесь оказались! Где ваша лодка?

– У нас нет лодки, – Карл Генрихович сделал шаг назад, и тут же ему в спину уперлось дуло ружья.

– Стоять…– прорычал верзила, и тот послушно замер.

– О, значит, на корабле приплыли…– протянул коренастый. – То есть вы здесь не одни? Где-то еще есть желающие напороться на нож или пулю?..

– Нет же, – Карл Генрихович попытался улыбнуться, – вы не поняли… Мы сюда не приплывали ни на корабле, ни на лодке… Мы…

– Из воздуха появились, так? – раздраженно хмыкнул бандит. – Прямо ангелочки с крылышками снизошли на нашу грешную землю…

– Беги, – вдруг услышала я шепот Ильи у себя над ухом.

Сейчас все взгляды бандитов были устремлены на Карла Генриховича, а о нас будто забыли.

– Беги, – уже настойчивей повторил Илья, и я все-таки рванула с места.

Наверное, в этот момент я действовала бездумно, поддавшись инстинкту и страху. Так же как и Илья, не осознавая до конца всей серьезности ситуации, подстегнул меня к этому из лучших побуждений и желания спасти. Вот только силы мы не рассчитали…

– Девку держите! – тут же понеслось мне в спину, а после приглушенные звуки борьбы.

На бегу я обернулась и увидела, как Илья выбил у белобрысого нож, но в ту же секунду его скрутили двое с арбалетами. Карла Генриховича же верзила прижал к стене ближайшего дома и держал на мушке своего ружья.

– Догоните девку! – вновь прокричал коренастый и наставил на меня револьвер.

Раздался выстрел, а через мгновение что-то со свистом пронеслось совсем рядом с моим ухом.

«Пуля», – запоздало поняла я, и меня обдало волной страха. Это на миг ослабило мою бдительность, и я, не заметив перед собой выступающий камень, споткнулась и полетела на землю…

«Вот и все…– как-то отстраненно подумалось мне. – Побег не удался».

Рядом послышались шаги, а после чья-то рука схватила меня за шкирку и потянула вверх, заставляя принять горизонтальное положение. Безбровый красавчик. Он уже вернул себе выбитый Ильей ножик и теперь подставил мне его к горлу.

– Вперед, – он толкнул меня кулаком в плечо, вынуждая двигаться обратно к группе моих и его товарищей.

Илья встретил меня взглядом, полным боли и вины.

– Прости…– прошептал он. – Я думал, что стоит попытаться…

– Беглянка из меня никудышная, – я постаралась улыбнуться в ответ. – Да и что я без вас буду делать?..

– Еще раз попытаетесь сбежать, – коренастый обвел нас ненавидящим взглядом, – получите пулю в затылок… Ведем их к Саммерсу! – обратился он уже к своим дружкам.

– Может, отпустите меня? – сказала я блондину, который до сих прижимал меня к себе, держа нож у моего горла. – Я больше не убегу… Да и нога болит…

Насчет ноги было правдой: я действительно подвернула лодыжку, когда споткнулась. И теперь приходилось припадать на нее, превозмогая боль.

Блондин ослабил хватку, но нож не убрал, а переместил его ко мне за спину, ткнув острием слева под ребра.

Мы с моим конвоиром шли первыми, поэтому я не могла видеть ни Илью, ни Карла Генриховича, и лишь терялась в догадках, как они там. Наши похитители в основном молчали, только иногда обменивались друг с другом непонятными нам фразами. Дорога, по которой нас вели, пролегала через все Солсбери. По обе стороны от нас по-прежнему тянулись пустынные дома с облупившимися фасадами, и я даже не могла предположить, куда мы держим путь.

Городской пейзаж окончился внезапно, каменная дорога вновь стала песчаной, уводя куда-то в сторону. На меня неожиданно пахнуло солоноватым бризом, и я сперва подумала, что обманулась в ощущениях: откуда здесь море?.. Однако спустя некоторое время уже не верила своим глазам: мы очутились на отвесном склоне, а внизу, в метрах пятистах от нас, отделенная полоской песчаного пляжа, раскинулась до самого горизонта серо-голубая гладь воды.

Господи, откуда здесь появилось море? Разве это возможно?.. Ведь раньше Солсбери от морского берега отделяли около сотни километров.

Меня, замешкавшуюся, вновь подтолкнули, заставляя идти дальше. А еще через метров двести мы остановились около высокого, более человеческого роста, частокола. Кто-то изнутри распахнул перед нами широкие двустворчатые ворота, за которыми оказалась просторная площадь. По ее периметру расположились деревянные строения, лишенные всяких архитектурных изысков. Если присмотреться, то между некоторыми из них от площади расходились узкие улочки. В целом все это выглядело как некий лагерь или даже форт.

– Саммерс у себя? – громко спросил коренастый у какого-то субтильного мужика, который курил на крыльце одного из домов.

– Вроде у себя, – отозвался тот, выпуская изо рта облако дыма.

Строение, куда нас завели, выделялось среди прочих своими размерами и, в первую очередь, длиной, занимая собой почти всю торцовую часть площади. Вначале мы миновали некий тамбур, потом же очутились в небольшом помещении. Сбоку, около самого окна, стоял грубо сколоченный стол. За ним, углубившись в чтение каких-то бумаг, сидел мужчина. Довольно крупный, широкоплечий и, по всей видимости, высокий. Светло-каштановые волосы собраны в хвост, щеки и подбородок покрыты густой щетиной. Мужчину можно было даже назвать привлекательным, если бы не его лицо, с одной стороны обезображенное крестообразным шрамом.

При нашем появлении он поднял голову, пробежался взглядом по нам троим, после чего вопросительно посмотрел на коренастого.

– Вот, Ральф, – сразу же с ухмылкой заговорил тот, – нашли их в Мертвом городе… Говорят, случайно забрели… Девка, вообще, чуть не сбежала. Пришлось на нее даже пулю потратить…

Саммерс (полагаю, это и был он) встал из-за стола и подошел прямо к нам. С холодным любопытством посмотрел на Карла Генриховича, чуть дольше задержался около Ильи, потом же его карие, почти черные, глаза остановились на мне. На мгновение в них нечто вспыхнуло, похожее на удивление или даже испуг. После этого он быстро перевел взгляд обратно на Илью.

– Кто вы такие? – разделяя каждое слово, спросил Саммерс.

– Мы уже объясняли…– не отводя глаз, спокойно ответил тот. – Мы оказались у вас случайно… Временно. Искали пресную воду и какую-нибудь еду. Не отказались бы и от какой-нибудь работы, чтобы имеет возможность все это купить…

– Я спросил, кто вы такие? – повторил свой вопрос Саммерс. – И пока не получил ответ, который бы меня удовлетворил…

– Позвольте мне объяснить, – подал голос Карл Генрихович, и вопрошающий медленно повернулся к нему, приподнимая одну бровь.

Заметив, что тот приготовился слушать, старик продолжил уже более уверенно:

– Как сказал мой сын, мы оказались здесь случайно… К сожалению, мы не можем вам озвучить причину своего появления здесь. Это не наша тайна, и мы не имеем право ее разглашать. Однако, уверяю вас, мы не желаем ничего дурного. Нам просто нужно где-то переждать две недели, и мы уйдем. И больше никогда здесь не появимся.

– Уйдете? И куда же вы уйдете? – Саммерс вернулся к своему столу и, присев на его угол, скрестил руки на груди.

– Туда, откуда пришли, – коротко ответил Карл Генрихович.

Саммерс несколько раз задумчиво кивнул куда-то в сторону, а потом резко окликнул:

– Кобб!

– Да, Ральф, – тут же отозвался коренастый.

– Иди собери людей, пусть прочешут все берега в поисках неизвестного судна… Ищите старательно, возможно, наши гости умудрились его припрятать подальше от посторонних глаз…

– Понял, – Кобб сразу же направился к выходу.

– Осматривали их вещи? – Саммерс теперь глядел на блондина, который по-прежнему стоял позади меня.

– Нет, – мотнул головой тот. – Не было времени…

– Так делайте это сейчас, – в голосе Ральфа Саммерса промелькнуло раздражение.

С Ильи тут же стянули рюкзак, а у Карла Генриховича забрали сумку, в которой хранилась наша провизия. Их содержимое тут же бесцеремонно было вытрясено прямо на пол. Железная банка тушенки со стуком откатилась в сторону Саммерса. Тот остановил ее ногой, затем наклонился и поднял.

– Что это за язык? – покрутив ее в руках, спросил он. – Мне кажется, или это действительно русский? – его голос стал подозрительно елейным.

Я бросила взгляд на Карла Генриховича, пытаясь понять, собирается ли он соглашаться. Но тот молчал, застыв в нерешительности. Лицо Ильи также было непроницаемо.

Не дождавшись ответа, Саммерс сел на корточки около кучи с нашими вещами и принялся их перебирать. Когда очередь дошла до пакета с моими гигиеническими средствами, из которых выглядывала пачка с прокладками, я дернулась в порыве забрать его, но блондин резко вернул меня на место, а его нож, прорвав ветровку и футболку, полоснул кожу. От резкой боли перехватило дыхание, и я ощутила, как по спине потекла струйка горячей крови.

Саммерс тем временем с интересом изучал надписи на упаковках и флаконах. После этого, не выпуская из рук бутылочки с шампунем, поднялся и подошел к одной из карт, которые висели над его столом. Раньше я не обратила на них внимания и теперь попыталась вглядеться, что на них изображено. Саммер несколько минут переводил взгляд с карты на флакон, будто сравнивая что-то, и, наконец, удовлетворенно изрек:

– Все-таки русские…

– Простите, откуда такие выводы? – тихо уточнил у него Карл Генрихович. – Вы знаете русский?

Саммерс на это ухмыльнулся и пальцем поманил его к себе. Верзила, что держал до этого Карла Генриховича, вытолкнул его вперед. Он осторожно приблизился к Саммерсу, и тот показал на карту:

– Узнаете?

Карл Генрихович подошел совсем близко к карте, и в то же мгновение из него вырвалось изумленное:

– Это Россия?..

– Да, и на русском языке. Эта карта досталась нам от одного из таких же залетных гостей, что и вы. Тоже утверждали, что их сюда случайным ветром занесло. А потом оказалось, что на северном берегу их ждет корабль с оружием и десятком друзей…– в голосе Саммерса появилась сталь. – Так вот, они были русскими. Как и вы.

– По правде говоря, не понимаю, в чем вы нас обвиняете, – Карл Генрихович сохранял спокойствие и с достоинством выдержал испепеляющий взгляд стоящего рядом с ним мужчины. – Если мы нарушили какие-то ваши правила, прошу нас извинить… Мы не знали о них и впредь будем осторожней… Позвольте нам уйти, и, как я обещал, вы больше нас никогда не увидите…

Из груди Саммерса вырвался смешок, потом другой, а после он громко расхохотался, хлопая в ладоши.

– Браво, отлично сыграно, – прозвучало сквозь смех. – Я вам непременно поверю…

Затем хохот резко оборвался, а лицо мужчины исказила ярость.

– Уведите их, – скомандовал он своим людям. – В погреб… Пока не найдут их лодку. А там будем решать…

Конвоир Карла Генриховича грубо схватил его и пинком направил в сторону выхода.

Увидев это, Илья попытался возмутиться:

– Эй, поаккуратней!

Но его тоже пнули со всей силы, подгоняя к двери:

– Поговори тут! Пошел!

Меня мой блондин потащил было следом за ними, как вдруг его остановил окрик Саммерса:

– Нил! Девицу оставь. Я с ней сам разберусь.

Глава 11

Нил послушно отступил от меня и вышел прочь. Я же вначале с упавшим сердцем посмотрела на закрывшуюся за ним дверь, а после перевела взгляд на Саммерса. С улицы донеслись взволнованные крики Ильи, вопрошающие, куда я пропала, затем какая-то возня и удары. Неужели, его бьют? От этой мысли к горлу подступил ком, а внутри все еще больше сжалось от страха.

– Я так понимаю, ты его шлюха? – с кривой усмешкой спросил Саммерс, кивком показывая на окно, затем двинулся на меня.

Его взгляд не выражал ничего хорошего, а гадкая ухмылка не сходила с лица. Я начала пятиться назад, пока не наткнулась на стену, с испугом уставившись на приближающегося мужчину.

– Не смейте меня оскорблять, – хрипло прошептала я.

– Разве я сказал что-то оскорбительное? – он остановился рядом и принялся ощупывать взглядом мое тело. – Сомневаюсь, что приличная женщина может оказаться в подобной ситуации. Все приличные женщины сидят дома и растят детей, а не впутываются в рискованные авантюры ради призрачной наживы… А еще приличные женщины не носят подобной одежды…

Его руки потянулись к вороту моей ветровки и дернули со всей силой вниз, с треском разрывая ткань. Я не успела опомниться, как следом за курткой он разодрал футболку и с беззастенчивым любопытством воззрился на мою грудь в ажурном лифчике.

– Я же говорю – шлюха, – произнес Саммерс, оттягивая кружевной край бюстгальтера. При этом в его взгляде читалась не так похоть, как ненависть, холодная и брезгливая.

Первобытный страх жертвы сковал тело, лишая воли и способности сопротивляться.

– Прекратите…– только и смогла выдохнуть я, с мольбой глядя на него.

Но Саммерс на это лишь вновь ухмыльнулся и взял меня за подбородок. Провел большим пальцем по нижней губе, грубо оттянув ее вниз. Затем вздернул лицо выше и впился в мой рот жестким поцелуем. Я, противясь, стиснула зубы, но он сдавил мои щеки, силой разжимая челюсть, и его язык тут же проник внутрь. Я уперлась Саммерсу в грудь, пытаясь оттолкнуть его, только добилась обратного: он еще больше навалился на меня, всей своей массой вжимая в стену. От чувства полнейшего бессилия, смешанного с ужасом и отвращением, из глаз хлынули слезы.

Возможно, это немного отрезвило Саммерса, поскольку он сразу же отпрянул от меня. Раздраженно прищелкнул языком, потом схватил под локоть и потянул к дверям. На этот раз я не сопротивлялась, надеясь, что он собрался отвести меня к Илье и Карлу Генриховичу. Однако, очутившись за порогом, поняла, что ошиблась. Меня потащили не к выходу из дома, а к другой двери, за которой оказался недлинный, но просторный коридор. Он вел еще в несколько комнат, около одной из них и остановился Саммерс. Открыв ее, он небрежно толкнул меня внутрь.

– Побудешь пока здесь, – сказал он и, окинув меня едким взглядом, вышел вон.

Щелкнул замок, и я осталась одна взаперти.

Дрожа от переполнявших эмоций, огляделась. Широкая железная кровать, застланная скромным, но чистым льняным бельем. Платяной шкаф. Несколько полок с книгами. Камин. Маленький стол со стоящим на нем графином с водой, рядом – скромное деревянное кресло. Небольшое круглое зеркало на стене. Около него высокий табурет, на котором расположились таз с водой и что-то похожее на мужскую бритву. Последняя деталь наталкивала на неприятную мысль, что это спальня самого Саммерса. Какого черта он меня сюда привел? Неужели собрался издеваться надо мной дальше?..

Я бросилась к окну и трясущимися руками попробовала открыть его. Но скоро поняла всю тщетность своих попыток: створки, казалось, стояли намертво. Мелькнула было мысль чем-нибудь разбить его, но я тотчас отказалась и от нее. Звон бьющегося стекла явно привлечет внимание, и тогда меня точно убьют.

Отчаяние перешло в неконтролируемую панику, и я разревелась. Как? Как могло такое с нами приключиться? Почему нас занесло в этот дикий мир с какими-то бандитами? И, главное, как нам отсюда выбраться? А что, если… Что, если нам это не удастся?.. Что, если нас убьют? Перед глазами встали кости скелета в заброшенном доме. Теперь становилось ясно, что это вполне могла быть одна из жертв людей Саммерса. Видимо, человеческая жизнь для этих бандитов ничего не стоит, а значит, и все мы сейчас находимся на волоске от смерти…

Мысли переключились на Илью и Карла Генриховича. Как они там? Не сильно ли их побили? Господи, я бы все теперь отдала, чтобы быть рядом с ними. Готова сидеть в холодном погребе сколько угодно времени, только бы вместе с Ильей…

Не знаю, как долго я проплакала, забившись в кресло, но даже сквозь это острое отчаяние в конце концов стали проступать естественные потребности. В первую очередь обострилась жажда. Я вспомнила, что не пила с самого утра, да и того всего пару глотков. Мой взгляд упал на графин с водой. Не раздумывая, взяла его и жадно припала к горлышку. Влив в себя почти половину сосуда, я наконец восполнила потребность в жидкости. Правда, в следующее мгновение испытала прилив жгучего стыда: наверное, Илья с Карлом Генриховичем тоже умирают от жажды, но не имеют возможности утолить ее как я…

Внезапно в замке повернулся ключ, и я замерла, в страхе ожидая возвращения Саммерса. Однако это был не он. В комнату вошла женщина, немолодая, с худым вытянутым лицом и колючими глазами. Длинное коричневое платье свободно болталось на ее сухом теле, а седую голову венчал белый чепец.

– Мистер Саммерс велел сделать вам ванну, – сказала она, при этом губы ее едва шевелились, будто ей было лень разжимать их.

– С чего такая забота с его стороны? – настороженно поинтересовалась я.

– Меня это не касается, – равнодушно отозвалась та. – Велено было сделать вам ванну… Поэтому пройдемте.

– Ладно, а туалет у вас есть? – я тоже решила не церемониться с этой неприятной особой.

– Есть, – прозвучал короткий ответ. – Я вас отведу.

– Спасибо.

Я проследовала за женщиной к одной из дальних дверей, за которой действительно прятался туалет. Вернее, то, что гордо носило это звание. На деле это оказалась обычная дырка в полу, как в уличных отхожих местах. В нос ударил соответствующий запах, и я невольно поморщилась. Справив нужду, вернулась к даме в чепце.

Банная комната ждала меня по соседству с туалетом. Глядя, как моя неразговорчивая сопровождающая наполняет горячей водой из тазов большую чугунную ванну, у меня вдруг возникла шальная мысль, от которой в другой ситуации я бы сама пришла в ужас: «А если ее чем-нибудь ударить по голове и сбежать?» Но в следующую секунду сама себя же и осадила с горечью: «Ну и далеко убежишь? Схватят еще на крыльце». С большой вероятностью все было бы именно так, поскольку на протяжении всего времени, что я провела в спальне Саммерса, за окном, которое, к слову, смотрело на ту же сторону, что и входная дверь, постоянно слышались мужские голоса, нередко переговаривалось несколько человек сразу. Иногда среди них я даже улавливала знакомые тембры, например, все того же коренастого Кобба или безбрового Нила.

Нет, если и планировать побег, то нужно продумать его более тщательно…

– Готово…– женщина повернулась ко мне.

– Я буду мыться при вас? – уточнила я, видя, что та не собирается никуда уходить.

– Да. Мистер Саммерс приказал не спускать с вас глаз.

Что ж… Другого ожидать и не стоило.

Я сняла с себя порванные куртку и майку, с сожалением понимая, что больше не смогу их носить, стянула джинсы и белье. От меня не укрылось, как при виде моих кружевных трусиков и лифчика, в глазах женщины промелькнул интерес. Правда, она быстро с ним справилась и принялась вновь равнодушно следить за моими действиями.

В ванне, хоть и такой ласкающе теплой, долго сидеть не хотелось. Голову не мыла, лишь быстро ополоснула тело, воспользовавшись каким-то травяным мылом, предложенным моей стражницей, и тут же поспешила выйти из воды. Мне вначале выдали полотенце, а после – какую-то бесформенную сорочку из хлопка.

Разогретое ванной тело на прохладном воздухе быстро остыло, и я начала зябко ежиться. А после короткого пути, пройденного до спальни босиком, мои ноги совсем заледенели.

Однако я забыла и о холоде, и обо всех остальных неудобствах, стоило мне увидеть в комнате Саммерса. Застыла на пороге, страшась сделать следующий шаг. Он же вопросительно на меня глянул и жестом предложил пройти дальше.

– Не хочешь поблагодарить меня, за то, что позволил тебе помыться в собственной ванне? – ехидно полюбопытствовал он, когда я остановилась на некотором расстоянии от него.

– Это было весьма щедро с вашей стороны, – с его же интонацией ответила я. – Только я бы могла обойтись и без этого…

– Зато я не могу обойтись без этого, – губы Саммерса скривились в привычной ухмылке. – Предпочитаю чистых женщин, пусть и шлюх…

В глазах потемнело. Вся моя напускная бравада вмиг испарилась, стоило мне представить, какая участь меня ждет… Я хоть и предполагала, что Саммерс может не ограничиться одним поцелуем, но все же до последнего надеялась, что он только хочет припугнуть меня, показать свою силу.

– Чего побледнела? Тебе ведь не привыкать, разве нет? – Саммерс оказался совсем близко. – Своего дружка ублажаешь, вот и меня ублажи…

Почему-то не так оскорбления, как упоминание Ильи вывело меня из ступора, и я, вспыхнув от ярости, собралась залепить этому мужлану пощечину, но он ловко перехватил мою руку, больно заломив ее мне за спину.

– А вот такого я могу и не простить, – угрожающе прорычал он мне на ухо.

– Ваш ужин, мистер Саммерс, – в спальне вновь появилась особа в чепце.

На этот раз в руках она держала большой поднос, заставленный тарелками. Комнату стали наполнять ароматы еды, и учуяв их, мой желудок против воли сжался.

– Спасибо, Эмма. – Саммерс отпустил мою руку и отошел в сторону, пропуская женщину к столику.

– Составишь мне компанию? – как бы между прочим поинтересовался он, когда Эмма ушла.

Я промолчала, отводя взгляд от аппетитных блюд. Нет, несмотря на зверский голод, эта еда мне станет поперек горла.

– Упрямая, да? – Саммерс дернул меня за руку и насильно усадил в кресло. Потом отломил от жареной курицы ножку, положил ее на тарелку и вместе с ломтем хлеба протянул все это мне: – Ешь.

Я мотнула головой, отказываясь брать.

– Ешь, я сказал! – Саммерс начал опять заводиться, яростно сверкая глазами.

Эта агрессия напугала меня еще больше, и я все-таки взяла тарелку.

– Ну? – он продолжал испепелять меня взглядом.

Нехотя откусила кусок птицы и попыталась прожевать его.

– Так-то лучше…– уже спокойней произнес Саммерс. Теперь его рука потянулась к бутылке с вином. Разлил напиток по бокалам, один из них снова протянул мне:

– Пей!

Боясь нового приступа ярости, я не стала перечить. Вино оказалось сладким и крепким, что я невольно закашлялась. Саммерс же осушил свой бокал одним махом и пошел разжигать камин.

– Как тебя хоть зовут? – спросил он, когда огонь весело вспыхнул.

– Это так важно? Я же для вас всего лишь шлюха…– не удержалась я от колкости. Но очередной убийственный взгляд в мою сторону вынудил меня быстро поправиться: – Катя… Кэтрин…

– Значит, Кэт…– Саммерс отошел от камина. – Поела?..

– Да, спасибо, – я поставила тарелку с недоеденной курицей на стол.

Меня стало трясти еще больше, когда я поняла, что Саммерс собрался раздеваться. Вначале он избавился от высоких ботинок, затем через голову снял рубашку. Торс у него оказался по-мужски красивый, с рельефными мышцами, вот только мне сейчас было не до восхищения. С каждым его движением все больше раскручивалась спираль моего страха, когда же он вновь направился ко мне, дыхание сбилось, а перед глазами стали плясать мушки. Я забралась в кресло с ногами и, подтянув коленки к груди, сжалась в комок.

– Нет, пожалуйста… Пожалуйста, не надо, – горячо зашептала я, когда Саммерс склонился надо мной. В его глазах вновь появилось нечто звериное, и уж точно они в них не было ни грамма жалости по отношению к своей жертве.

Он сжал мои плечи, без всяких усилий стянул меня, упирающуюся, с кресла и с размаху бросил на кровать, потом опустился рядом, подминая под себя. Я пыталась вырываться, умоляя его отпустить меня, но сил были неравными, а сам Ральф Саммерс, одержимый похотью, оставался глух к моим мольбам. Его губы впивались мне в шею и ключицы, грубо оттягивали тонкую кожу, оставляя болезненные следы. Захлебываясь криками и слезами, я продолжала бороться, царапала его грудь и спину. В какой-то момент я со всей силы вцепилась ему в волосы, и Саммерс на мгновенье оторвался от меня, издав злобный рык.

– Как же ты мне надоела, – процедил он, тяжело дыша.

Я не успела заметить, как у него в руках оказалась его же рубашка. Он скрутил ее жгутом, затем поймал оба моих запястья и, сцепив их вместе, крепко связал. Потом подтянул меня к спинке кровати и привязал к ней мои руки.

– Теперь не будешь брыкаться, – удовлетворенно заключил он и резким движением задрал мою сорочку, подоткнув ее до самой груди.

Сгорая от унижения и страха, я уже не могла даже кричать, только поскуливала и бессвязно просила его остановиться. Но когда Саммерс приспустил с себя штаны и коленом раздвинул мне ноги, я зарыдала с новой силой и, повысив голос, простонала:

– Я беременная… Пожалуйста… не надо…

Эти слова вырвались из меня спонтанно, и я не ожидала, что они как-то разжалобят Саммерса. Поэтому сразу даже не поняла, что больше не чувствую его напора. Я открыла глаза и сквозь пелену слез увидела его ошеломленное лицо.

– Это правда? – глухо переспросил он.

Судорожно всхлипнув, я кивнула.

– От того ублюдка? – его глаза вновь стали наливаться яростью, а на скулах заходили желваки.

Под «ублюдком» он, естественно, имел в виду Илью. Я оставила этот вопрос без ответа, но Саммерс понял все и так. Его рука взметнулась вверх, собираясь ударить меня по лицу. Я зажмурилась, но удара не последовало. Когда же разомкнула веки, Саммерс уже стоял, застегивая ремень на брюках. Его лицо превратилось в маску, и я не могла понять, что у него сейчас в голове. Движения стали несколько отрывистыми, а когда он принялся отвязывать меня от спинки кровати, мне показалось, что руки его колотятся. Похоже, он все-таки был в гневе…

Между тем Саммерс надел мятую рубашку, следом сапоги. Поднял с пола кобуру, проверил, заряжен ли пистолет, и нацепил его на пояс. Страшная догадка холодом расползлась по телу.

– Куда вы? – не выдержав, сдавленно спросила я.

Но Саммерс не удостоил меня не то что объяснения, даже взгляда. Вышел вон, со всей силой хлопнув дверью и с лязгом закрыв ее на замок.

Дрожь продолжала сотрясать меня, я же не могла сообразить, что произошло. С одной стороны, чувствовала облегчение, что удалось избежать изнасилования, с другой же мне не давало покоя лицо Саммерса, когда он услышал, что я беременна. А потом догадался об Илье, и, кажется, рассвирепел еще больше. Но самое ужасное, мне казалось, что Саммерс пошел именно к нему. И… Нет, я боялась даже думать, что этот бандит мог с ним сделать.

Саммерса не было всю ночь. За это время я вся извелась, представляя одну страшнее другой картины расправы с Ильей и Карлом Генриховичем. В жестокости Саммерса и его людей я не сомневалась, единственное, что оставалось непонятным – это причина их ненависти к нам троим. Без ответа также оставался вопрос, почему Саммерса столь шокировало известие о моей беременности. Ведь, по сути, это не могло стать препятствием для того, чтобы взять меня силой, и, тем не менее, возымело именно такой эффект. Не думаю, что в нем внезапно проснулась совесть. Тогда в чем причина?

И чего мне ждать от Саммерса дальше?

Ближе к рассвету я все-таки задремала: сказывались изматывающие волнения последних дней и две бессонные ночи. Однако скрежет ключа в замочной скважине заставил меня тотчас проснуться. Села на кровати, с опаской глядя на дверь.

Саммерс ввалился внутрь и исподлобья уставился на меня. Несколько минут мы испытующе смотрели друг на друга, потом я поднялась и сама подошла к нему. Сейчас я ненавидела этого человека всем сердцем, что притупляло страх и придавало смелости.

– Что с моими друзьями? – медленно спросила я.

– Уже пришла в себя? – хмыкнул Саммерс, намеренно игнорируя мой вопрос.

– Где мои друзья? – повторила я.

– Они там, где им самое место, – ответил тот, не отрывая от меня взгляда.

Мир пошатнулся, а в висках заломило от предчувствия беды.

– Вы их все-таки убили?.. – мои губы словно онемели.

– А если и так? – Саммерс нагло прищурил один глаз.

– Тогда убейте и меня…

Я вскрикнула, когда Саммерс внезапно схватил меня за волосы и, намотав их на кулак, оттянул мою голову назад, заставляя смотреть себе прямо в глаза. Его лицо оказалось совсем близко с моим.

– Я бы с удовольствием убил тебя, – заговорил он, обдавая меня запахом алкоголя. – Если бы только ты так не была похожа на НЕЁ.

Саммерс отпустил меня так же резко, отчего я на миг потеряла равновесие и чуть не упала.

– А с твоим дружком и его стариком все в порядке, – скривившись, продолжил он. – Пока. Но теперь их судьба полностью зависит от тебя…

Сердце счастливо екнуло, а внутренняя пружина немного расслабилась: Илья с Карлом Генриховичем живы! И это главное!

– Итак. – Саммерс присел около камина, подбрасывая в огонь полено. – Ты остаешься со мной и делаешь все, что я ни скажу. Не будешь капризничать и противиться – твои приятели будут живы… Возможно, утром я даже выпущу их из заключения. Судно ваше так и не нашли, но это не снимает с вас подозрений. Поэтому за пределы форта никому выйти не позволю: убью не раздумывая. Отныне вы здесь надолго, смиритесь… Теперь, что касается лично тебя. Я решил сделать тебя своей женщиной. Кстати, твой дружок знает о беременности?

Я заколебалась, решая, какой ответ будет безопасней. Но потом все-таки выдавила из себя:

– Нет…– тем более это было чистой правдой.

– Это к лучшему, – кивнул Саммерс. – Для всех вас. Значит, ему ты правды не говоришь. Нет, не так. Ты никому не скажешь правды. Живота еще не видно, поэтому для всех это будет моим ребенком. Пока ты беременная, выполнения супружеских обязанностей требовать от тебя не буду. Но как оправишься после родов, я приложу все усилия, чтобы ты как можно быстрее забеременела снова. На этот раз от меня. Ясно?..

– Нет.

Саммерс явно не ожидал от меня такого ответа, потому что посмотрел с таким удивлением, будто я сморозила какую-то глупость.

– И что тебе непонятно? – вкрадчиво уточнил он.

Я же набрала в легкие побольше воздуха и выпалила на одном дыхании:

– Зачем вам я? Да еще и в качестве вашей женщины? Вы же меня ненавидите. Считаете шлюхой. Зачем вам ребенок от шлюхи?.. Или у вас своих женщин не хватает?

– А вот это тебя не касается, – взгляд Саммерса вновь стало жестким. – Я выбрал тебя и точка. Помнишь, что я говорил про твои капризы? Так вот, если перечить мне или задавать ненужные вопросы – все это тоже может привести к весьма неприятным последствиям для твоих приятелей. Тебе я особого вреда, во всяком случае, физического, не причину. Но за каждую твою ошибку будут расплачиваться они, в первую очередь, твой ублюдок-дружок. Поверь, их жизни для меня ничего не значат.

«По-моему, ублюдок здесь только один. Ты», – хотелось мне выплюнуть Саммерсу прямо в лицо. Но я, сжав зубы, промолчала. Поскольку не сомневалась: он выполнит свои обещания, и за каждую мою несдержанную эмоцию будет платить Илья или Карл Генрихович. Поэтому я сделаю все, как говорит Саммерс.

Но, клянусь, я найду способ отомстить… А еще мы обязательно выберемся из этого мира, рано или поздно.

– Вижу, мы поняли друг друга, – Саммерс принялся расстегивать рубашку. – А теперь я хочу немного вздремнуть… И ты ляжешь со мной.


Отдыхал Саммерс несколько часов, я же за это время так и не сомкнула глаз. Когда же услышала, что он просыпается, притворилась сама спящей. Однако Саммерс слишком долго не вставал, и я, решив, что он вновь забылся сном, немного расслабился.

– Я знаю, что ты не спишь, – вдруг услышала над самым ухом, а следом – тихий смешок. – Наблюдаю за тобой уже минут десять…

Говорил все это Саммерс неожиданно спокойным миролюбивым голосом, без всяких едких или агрессивных ноток. Потом же вообще нежно потерся носом о мои волосы, чем окончательно вогнал меня в ступор. Это точно тот человек, который вчера унижал меня и хотел изнасиловать?

– Ладно, давай вставать и завтракать, – продолжал «добрый» Саммерс, наконец, поднимаясь с постели и натягивая на себя штаны. – Пойду скажу Эмме, что мы проснулись… Пусть несет завтрак.

Возвратился он только через четверть часа, при этом с ворохом женской одежды в руках.

– Это тебе, – Саммерс положил платья на кровать рядом со мной. – Думаю, они будут впору.

– Откуда эти платья? – я осторожно прикоснулась к одному из них, светло-зеленому, отделанному бежевой тесьмой.

– Это одежда моей жены…– на последнем слове голос Саммера дрогнул. – Покойной…

Я невольно отдернула руку от шелковистой ткани.

Кажется, теперь я поняла, на кого была для него похожа… На его жену.

Глава 12

Завтракали мы не в спальне, а в столовой, которая, оказывается, тоже была в доме Саммерса. Тот продолжал изображать душку, ухаживал за мной прямо как джентльмен и даже пытался завести светский разговор о погоде. Меня же такие перемены в нем не только не радовали, наоборот, пугали. Казалось, одно мое неверное слово или действие, и вулкан внутри него проснется и начнет извергаться с новой силой, сметая все на своем пути. Поэтому я преимущественно молчала, лишь изредка кивала в знак согласия или деланно улыбалась напряженными губами.

– Ну как платье, не жмет? – заботливо поинтересовался Саммерс, наливая мне в чашку напиток из каких-то душистых трав.

– Нет, все в порядке, – вежливо отозвалась я. – Спасибо.

Платье, непривычно длинное, цвета нежной фиалки, действительно пришлось мне по фигуре и даже выглядело вполне себе симпатично. Но чувствовала я себя в нем некомфортно.

Саммерс допил чай и поднялся.

– Мне надо поработать. Так что не скучай, – проходя мимо, он наклонился и поцеловал меня в щеку. Прямо как благочестивый супруг.

Меня же внутренне передернуло от этого, но на лице не дрогнул ни один мускул, только на мгновение прикрыла веки.

– Мне можно выходить на улицу? – рискнула спросить я.

– Нет, – после некоторой паузы отозвался Саммерс.– Но я подумаю над этой возможностью… Пока же я тебе запрещаю выходить дальше жилого крыла… В остальном, можешь осматриваться и чувствовать себя здесь хозяйкой. Если что-то нужно, обращайся к Эмме.

– Хорошо, – ответила я, пытаясь скрыть горечь в голосе.

Он удалился, а я еще минут пять сидела, уставившись отрешенным взглядом в чашку с так и недопитым травяным чаем. В реальность меня вернуло появление Эммы. С непроницаемым выражением лица она принялась убирать посуду со стола, я же встала и прошлась по комнате. Окно столовой выходило на задний двор, который почти до забора зарос пышными неухоженными кустами и корявыми деревцами, похоже, плодовыми. Создавалось впечатление, что там редко кто появляется и уж точно не следит за его внешним видом.

Я подождала, пока Эмма уйдет, и попробовала открыть окно. И в первую секунду даже не поверила удаче, когда рама без всяких усилий поддалась. Но распахивать настежь не осмелилась: вдруг увидит Саммерс или кто-то из его свиты, тогда могут возникнуть проблемы. Нет, в этом деле нужно осторожность. А я подумаю, как использовать появившийся шанс…

Немного приободрившись своим открытием, решила осмотреть остальные помещения. По соседству со столовой расположилась маленькая гостиная, как и другие комнаты дома, обставленная скромно и просто. Диван, два кресла, кофейный столик, тканый ковер на полу, в углу – книжный шкаф. Стены без отделки, просто светлые бревна. Единственное украшение – бежевые шторы в мелкий цветочек.

Далее я обнаружила царство Эммы – кухню. Правда, где женщина спит, так и не поняла. Туалет, ванная – все это уже видела. А вот рядом со спальней Саммерса оказалась еще одна, последняя не исследованная мною комната без всякой мебели, только у стены стоял большой сундук. Возможно, она когда-то принадлежала его жене, а после ее смерти Саммерс вынес оттуда все, чтобы не бередить воспоминания.

Я уже собралась покинуть эту пустынную комнату, как вдруг в окне увидела две знакомые фигуры. Карл Генрихович и Илья. Сердце забилось чаще, и от волнения я приложила руку к груди. Они явно направлялись в этот дом, к Саммерсу, а сопровождали их опять безбровый блондин с именем Нил и великан с ружьем.

Не раздумывая, бросилась к двери, которая отделяла жилую часть от тамбура с кабинетом Саммерса. Осторожно приоткрыла ее и попыталась заглянуть в образовавшуюся щелку. Так и есть, мимо прошли Илья и Карл Генрихович. На глаза навернулись слезы. Как же хотелось выбежать им навстречу, сказать, что со мной все в порядке и самой убедиться, что с ними все хорошо…

На мое счастье, тот, который Нил, неплотно прикрыл дверь в кабинет, и до меня доносились обрывки разговоров. Теперь я приникла к щели ухом и напрягла слух.

– Где девушка? – голос Ильи теплым трепетом отозвался в сердце.

– Советую вам забыть о ней, – это уже Саммерс, будь он проклят!

– Что ты с ней сделал? – снова Илья, тон испуганный и одновременно агрессивный.

О, нет! Там опять какая-то потасовка… Только бы никого не ранили…

– Полегче, парень…– Саммерс смеется.– Твоя подруга живая, здоровая и даже счастливая… У нее есть все, что надо женщине: хорошая еда, красивая одежда и нормальный мужик в постели… Так что о ней можете не беспокоиться….

Как же я его ненавижу! Всем сердцем, каждой клеткой тела… Вот что теперь подумает Илья и Карл Генрихович?

Но мне узнать этого было не суждено. По-видимому, кто-то заметил, что дверь кабинета приоткрыта и захлопнул ее, лишив меня возможности слушать, что там происходило дальше. Расстроенная, приткнулась спиной к стене и стала ждать, когда Илью с Карлом Генриховичем поведут назад. Во мне все-таки теплилась надежда, что Саммерс сдержит обещание и отпустит их.

Время тянулось медленно, я же сходила с ума от неизвестности, прислушиваясь к каждому шороху в коридоре. Наконец, скрипнула дверь кабинета, и я опять припала к щелке. Идут… Молча… Лиц не видно, но спина Ильи напряжена, а плечи Карла Генриховича, наоборот, поникли… Господи, что этот Саммерс им наговорил?..

Увидев, что они выходят во двор, я опрометью кинулась в спальню, к окну. Теперь я могла видеть их полностью. Безбровый Нил что-то спокойно говорит Илье, тот смотрит на него исподлобья, плотно сжав губы. Потом они вдвоем пошли в одну сторону, а Карл Генрихович с верзилой в другую. В первую секунду меня охватила паника: куда их повели порознь? Но потом я заметила, как верзила с широкой улыбкой обратился к Карлу Генриховичу, а тот, ответив, тоже чуть улыбнулся. Да и шли они уже рядом как равные, а не так, как раньше – пленный с конвоиром. Неужели Саммерс их все-таки отпустил?..


Увидев Илью с Карлом Генриховичем живыми и невредимыми, я немного успокоилась. Не знаю, что им Саммерс сказал про меня, но надеюсь, они ему не поверили. Оставалось дождаться Саммерса и услышать его версию событий. Однако сегодня он тоже не спешил домой. Весь день я бесцельно бродила из комнаты в комнату и тонула в своих тяжелых мыслях. Обедала в одиночестве, что нисколько меня не расстроило. Ближе к вечеру Эмма вновь предложила сделать мне ванну, и я решила не отказываться. Может хоть так я смогу немного расслабиться.

В этот раз я позволила себе полежать в горячей воде подольше, мыться не спешила, наслаждаясь редкими минутами покоя. Я даже немного задремала, как вдруг дверь ванной комнаты отварилась. В первое мгновение я подумала, что это Эмма принесла полотенце, но приоткрыв глаза, потеряла дар речи. Саммерс!

Сонливость сразу как рукой сняло, и я нырнула в воду до подбородка, с опаской поглядывая на мужчину.

– Не бойся. Я хочу искупать тебя, – заявил он, интимно понизив голос.

Господи, что за извращенные желания? От испуга у меня сперло дыхание, а в горле запершило.

– Нора любила, когда я так делал…– Саммерс тем временем взял мочалку и мыло.

Нора?.. Это жена его, что ли?.. Нет, по-моему, у него с головой точно не все в порядке…

– Поднимайся, – велел он, вначале мягко, но, увидев, что я не шелохнулась, повторил уже более властно: – Вставай! – и протянул мне руку.

– Но… Вы ведь сказали, что не притронетесь ко мне, пока я беременная, – робко напомнила я.

– Я говорил, что не буду брать тебя силой, принуждать к супружескому долгу. В остальном же я могу делать с тобой все, что пожелаю, – холодно объяснил он и, когда я все-таки вложила свою трясущуюся ладонь в его, рывком поднял меня.

Я тут же попыталась стыдливо прикрыться, но Саммерс силой убрал мои руки, заставив держать их за спиной. Тогда я зажмурилась, чтобы не видеть его жадного взгляда, плутающего по моему обнаженному телу.

– Как же ты на нее похожа…– донесся до меня прерывистый шепот.

Внутри все сжалось от страха и отвращения, когда жесткая мочалка коснулась моей шеи, ключиц и начала спускаться все ниже, оставляя за собой мыльный след. Затем Саммерс заставил меня повернуться спиной, и прошелся по позвоночнику, медленными круговыми движениями намылил бедра, ягодицы… Потом наконец отложил мочалку, и я уже подумала, что пытки кончились, но в этот момент шершавые ладони Саммерса накрыли мою грудь и сжали ее. На меня накатила новая волна отвращения, еще большей силы, его же руки без стеснения стали блуждать по моему телу, повторяя путь мочалки, а пальцы бесстыдно проникали в самые сокровенные места. Если же я пыталась сопротивляться, то над ухом раздавался почти злобный рык, как напоминание о моей бесправности. Чувство унижения от всего этого было настолько острым, что я до боли кусала губы и едва силилась, чтобы не заплакать.

В какой-то момент начало казаться, что эти издевательства уже никогда не закончатся. Дыхание Саммерса стало тяжелее, и меня пронзила страшная мысль, что он все-таки не сможет сдержаться и, поступившись обещаниями, закончит эту мерзкую прелюдию тем, что овладеет мною до конца. Но Саммерс внезапно остановился, вновь перевернул меня к себе лицом и коснулся губ быстрым кусающим поцелуем.

– Я ненадолго уйду, – хрипло прошептал он, убирая с моего лица прилипшую прядь мокрых волос. – Без меня ужинать не садись…– и стремительно покинул ванную комнату.

Мне же было плевать, куда он так внезапно умчался. Я без сил опустилась в воду и, наконец, дав волю скопившимся слезам, принялась с остервенением тереть себя мочалкой. Я готова была содрать с себя кожу, только бы на ней не осталось даже следа от омерзительных прикосновений Саммерса. А ведь я чуть не поверила, что он может быть нормальным и адекватным!

Вода уже остыла, а я все драила и драила тело, пытаясь смыть с себя все скверну. За этим занятием меня и застала Эмма. При виде моего заплаканного лица она не сказала ровным счетом ничего, ее глаза по-прежнему оставались равнодушными, а рот сжат в ниточку.

– Ваше полотенце и халат, – выдавила она наконец из себя.

– Спасибо, – я последний раз ополоснулась и вылезла из ванны. Торопливо вытерлась, натянула халат.

– Ужин будет накрыт через пятнадцать минут, – сообщила Эмма, прежде чем уйти.

Лишь на секунду представив, что вновь придется сидеть с Саммерсом за одним столом, меня передернуло. Сколько я еще смогу вытерпеть подобных унижений? Если бы от меня не зависели жизни Ильи и Карла Генриховича, я бы уже давно высказала Саммерсу все, что о нем думаю. Даже если бы он и убил меня за это.

Когда вошла в столовую, Саммерс уже ждал меня там. Подхватился с места и галантно отодвинул стул, помогая мне сесть.

– Я сегодня освободил твоих друзей, – сообщил он, приступая к еде.

Надо же – «друзей»? Не дружков, и не ублюдков, а друзей…

– Спасибо, – тихо поблагодарила я.

– Пожалуйста, – ответил Саммерс. – Оказывается, твой приятель врач… Я отправил его к нашему доктору, на побегушки. Пусть хоть какую-то пользу приносит. А старика приставил к моему отцу. Он лежачий, уже три года как болеет, так что ему компания не помешает. Пускай твой старик развлекает его.

Интересно, за эту милость я тоже должна сказать «спасибо»? Нет, лучше промолчу.

– Что вы им обо мне говорили? – спросила чуть позже.

– Правду, – пожал плечами Саммерс. – Что ты теперь живешь у меня… И что с тобой им видеться запрещено.

Еда сразу потеряла свой вкус. Доедала ужин через силу, горестно размышляя о своей судьбе. Неужели мне уготовано быть пленницей в чужом мире до конца своих дней?

– Ты чем-то опечалена? – проявил неожиданную обеспокоенность Саммерс, когда мы уже ложились в постель.

– Немного, – уклончиво ответила я, решив посмотреть, как он будет вести себя после подобного ответа. Разозлиться или нет?

– Что тебя тревожит? – Саммерс запустил руку мне в волосы и стал пропускать их через пальцы.

– Что моему ребенку не хватает свежего воздуха, – притворно вздохнула я. – И солнца… Возможно, мистер Саммерс, вы разрешите мне хоть непродолжительные прогулки?

– Во-первых, – он навис надо мной, пристально заглядывая в глаза, – не обращайся ко мне «мистер Саммерс». Зови меня по имени – Ральф. Повтори…

– Ральф…– еле слышно проговорила я.

– Вот так лучше, – он улыбнулся и поцеловал меня в висок. Совсем как любил делать Илья. От этих непрошеных ассоциаций в носу защипало, а тоска вновь начала разрывать сердце. – А, во-вторых, с завтрашнего дня можешь выходить гулять. Только в сопровождении моего человека.

– Спасибо, – я тоже чуть улыбнулась, радуясь своей маленькой победе.

Но, видя, что Саммерс пребывает в благодушном настроении, решила пойти ва-банк.

– Мистер Са… То есть, Ральф, – я снова сделала грустное лицо. – Можно мне еще кое о чем попросить?

– Давай…– заинтересованно ответил он.

– Я понимаю, что мне запрещено видеться с моим… С тем, от кого у меня ребенок, – заговорила я сбивчиво. – И я никогда не попрошу об этом, клянусь. Но, может, я все-таки смогу время от времени встречаться с Карлом Ге… Мистером Розенштейном? Дело в том, что он мне как отец и мне очень не хватает общения с ним…

Глаза Саммерса угрожающе сузились, и я испугалась, что разозлила его своей наглостью. Однако он неожиданно сказал:

– Хорошо. Я разрешу тебе с ним увидеться. Но за это ты мне расскажешь всю правду: кто вы и откуда явились.

Ну вот я и попала. Как теперь отвертеться? А, может, действительно сказать правду? Вдруг Саммерс мне поверит? С другой же стороны… А если он посчитает, что я обманываю, не впадет ли в бешенство? Впрочем, мне он, скорее всего, ничего не сделает, а вот Илье или Карлу Генриховичу…

Какой же нелегкий выбор.

– Ну? – поторопил меня Саммерс. – Расскажешь?

Я вздохнула:

– Боюсь, что правда окажется слишком невероятной…

– Я готов ее выслушать, – ухмыльнулся Саммерс. – Вдруг она понравится мне?

– Разве ты сможешь поверить в то, что мы пришли из другого мира, параллельного этому? – я все-таки рискнула открыться.

– Издеваешься? – Саммерс отпрянул от меня.

– Нет… Мы действительно не из этого мира. Поэтому вы и не можете найти лодку. Ее просто не существует.

– То, что ты говоришь, действительно невероятно, – нахмурился он. – Как же вы сюда пришли?

– Через портал, – я с опаской следила за его реакцией. – Специальный проход между мирами…

– И где же он находится?..– Саммерс приподнял одну бровь вверх.

– На холме, за лесом…

– И зачем вы пришли в наш мир? – кажется, мне начали верить. Неужели?.. Так просто?

– Мы потерялись между мирами и ищем свой дом. Когда-то у нас был амулет, который мог переносить из мира в мир, но потом он повредился, и теперь нам приходится переходить через порталы… Только каждый раз мы не знаем, куда попадем.

– Так вы маги? – на лице Саммерса появилось непонятное выражение.

– Нет, нет, – с жаром заговорила я. – Мы самые обычные люди. Волшебным был только амулет, и того уже нет… В общем, мы оказались в безвыходном положении. Ты мне не веришь? – робко уточнила в конце.

– Верю, – процедил Саммерс, откидываясь обратно на свою подушку. – Не знаю почему, но верю! – он будто злился на самого себя. – Однако это ничего не меняет. Я не отпущу ни тебя, ни твоих дружков… Смиритесь с этим.

– Уже смирились, – соврала я, чтобы притупить его бдительность. – Ну а что насчет моих встреч с мистером Розенштейном? Я же рассказала правду…

– Я скажу тебе свое решение утром, – резко отозвался Саммерс. – Мне нужно подумать…– и отвернулся от меня.

Я подавила взволнованный вздох. И вот как догадаться: правильно ли я поступила открывшись?..

Когда проснулась утром, Саммерса в комнате уже не было. Оделась, выглянула в коридор: ни звука… Зашла в столовую. Завтрак накрыт на одну персону. Значит, Саммерс уже поел и ушел. С одной стороны, это и к лучшему, с другой же… Вопрос о встрече с Карлом Генриховичем так и повис в воздухе. Да и прогулку мне обещали…

Позавтракала я, как уже водится, без особого аппетита. Походила без всякой цели по дому. Попыталась полистать книги, но на английском читать было нелегко, и я отложила их в сторону. Заняться откровенно было нечем, а в голове была полнейшая пустота: я так морально истощилась за последние дни, что даже думать ни о чем не хотелось. Навалилась какая-то апатия, и в таком состоянии я пролежала на кровати почти до самого полудня, пока в спальню не заявилась Эмма. Я думала, она собирается позвать меня на обед, но вместо этого услышала:

– К вам там человек пришел. Ждет в гостиной.

– Кто? – удивленная, я поднялась с постели.

– Откуда ж мне знать, – опять это знакомое пренебрежение на лице и поджатые губы.

Направляясь в гостиную, я терялась в догадках, кто меня там может ждать. Я ведь здесь никого не знаю! Кому я могла понадобиться? Да и странно, что Саммерс допустил кого-то ко мне.

Открыла дверь в комнату и… чуть не расплакалась от счастья.

– Катенька! – Карл Генрихович первый кинулся ко мне и крепко прижал к себе.

Я тоже обняла его, не в силах пока произнести ни слова.

– Как ты? – Карл Генрихович чуть отстранился и пробежался по мне обеспокоенным взглядом.

– Все в порядке, – я улыбнулась сквозь слезы. – Правда… А вы как? Как Илья? Я так волновалась за вас…

– Если бы ты знала, как мы волновались за тебя…– в ответ произнес Карл Генрихович. – Илья просто с ума сходил… А вчера этот Саммерс сказал, что…

– Надеюсь, вы ему не поверили? – недослушав, прервала я.

– Нет, конечно, нет, – Карл Генрихович ласково погладил меня по плечу. – Наоборот, начали беспокоиться о тебе еще больше… Испугались, что Саммерс мог тебе сделать что-то плохое… Пригрозить или…

– Все нормально, – снова оборвала его я, силясь улыбнуться как можно беспечней. – Саммерс ничего плохого мне не делает… Относится ко мне хорошо. Оказывается, я очень похожа на его покойную жену, поэтому вреда он никакого мне не причинит. Ну что ж мы стоим! Давайте присядем! – спохватилась я и повела Карла Генриховича к диванчику.

– Лучше расскажите о себе, – попросила я, уходя от скользкой темы о моей истинном положении в этом доме. – Саммерс вас вчера отпустил, да? Где вы сейчас живете?

– Илья живет у местного доктора, а я у отца Саммерса… Он парализован, и я помогаю ухаживать за ним…

– За вами установлен контроль? Кто-то следит за вами? – поинтересовалась я.

– Круглосуточно, похоже, нет, – задумчиво ответил Карл Генрихович. – Но вчера люди Саммерса несколько раз заглядывали и в дом его отца, чтобы справиться, на месте ли я. И Илья говорил, что к нему тоже заходили…

– Значит, вы с Ильей можете видеться? – обрадовалась я.

– Во всяком случае, нам пока не запрещали этого, только к тебе подходить не разрешили…– он печально улыбнулся. – Поэтому сегодня я так удивился, когда меня вновь повели в этот дом. Думал, снова Саммерс что-то хочет… Я ждал его, а пришла ты…

– Значит, все-таки выполнил обещание…– я не сдержала улыбки.

– Ты о Саммерсе? – догадался Карл Генрихович.

– Да… Карл Генрихович, возможно, вы меня осудите, – я немного замялась, подбирая слова, – но я призналась Саммерсу, что мы не из этого мира… Он потребовал рассказать ему правду, откуда мы здесь появились, взамен на встречу с вами. Простите.

– Ничего, Катюша… Все правильно, – старик успокаивающе накрыл мою руку своей. – Наверное, надо было это сделать раньше. Может, получилось бы избежать многих проблем… Но, подожди, как Саммерс воспринял эту новость?

– Знаете, довольно легко, – пожала я плечами. – Я даже удивилась… Только спросил, не маги ли мы случайно.

– Маги…– усмехнулся Карл Генрихович. – Теперь понятно. Британцы, независимо от мира, всегда серьезно относятся к магии… Возможно, это влияние тех же друидов, не зря они так оберегают места своей силы. А в этом мире, застрявшем в развитии в 1919 году и пережившем серьезную катастрофу, тем более…

– Катастрофу? Так значит, вам удалось узнать, что здесь произошло? – я с любопытством посмотрела на Карла Генриховича.

– Удалось, – кивнул тот. – Знаешь, Саммерс-старший совсем непохож на своего сына, он оказался очень веселым и общительным. И… На самом деле, Катя, ты не одна, кто раскрыла наши карты. Я тоже разоткровенничался с Томасом Саммерсом, а он, в свою очередь, многое поведал об этом мире… И даже дал почитать дневник своего деда, который пережил все катаклизмы… Я его почти до утра изучал, – Карл Генрихович снова усмехнулся и устало потер лицо.

– Ну и? – я уже сгорала от нетерпения.

– Как я понял, до двадцатого века этот мир развивался почти как наш, – начал он. – Во всяком случае, к роковому 1919 году они уже пользовались телеграфом и телефоном, передвигались на поездах и пароходах, изобрели электричество… Однако в сентябре девятнадцатого года… Кстати, ты слышала о вулкане Йеллоустон?

– Конечно, о нем в последние годы часто упоминали в прессе. Это один из самых огромных вулканов на планете, находится где-то в США. И если он начнет извергаться, то пострадает весь мир. Постойте, – я наконец начала понимать, к чему был задан этот вопрос, – хотите сказать, что в этом мире Йеллоустон ожил?..

– К сожалению, да, – подтвердил Карл Генрихович. – В сентябре 1919 года. И последствия были весьма ужасающими… Во-первых, Северная Америка и часть Южной ушла под воду. Полагаю, осталась только гористая часть Бразилии, Аргентина и Чили, но неуверен, что там кто-то живет… Во-вторых, извержение Йеллоустона, как и предполагали ученые нашего мира, пробудили множество других тихоокеанских вулканов. Огромные цунами смыли с лица земли все острова, в том числе и японские. Все прибрежные города тихоокеанского бассейна также затопило. Пострадала значительная часть Азии, Австралии. В Атлантике тоже поднялись цунами, но не столь сильные… В основном были затоплены города Средиземноморья и Балтики. Меньше всего досталось Центральной Европе, Сибири…

– А Англия? – вспомнила я. – Ведь ученые всегда утверждали, что почти при любой катастрофе Британия с Ирландией исчезнут под водой. Почему же Солсбери до сих пор существует?..

– Думаю, о Солсбери, вернее, о Стоунхендже, позаботились друиды. Здесь явно стоит защита. Ведь большая часть Британии все же была затоплена… Если ты обратила внимание на карту, которая висит у Саммерса в кабинете, то там видно, что от нее остались лишь островки. Шотландия сейчас отделена от Уэлса и Англии, а Ла-Манш ты могла видеть, когда нас вели в этот форт… Да, Лондона, как и Оксфорда, и многих других городов восточного побережья, похоже, уже не существует…

– Это ужасно, – потрясенно прошептала я. – Даже не верится…

– Но затопление континентов – это еще не все, – продолжил Карл Генрихович со вздохом. – После извержения Йеллоустона и прочих вулканов в атмосферу было выброшено тонны пепла, которые накрыли всю планету. Началось резкое похолодание…

– Ядерная зима? – вставила я.

– Почти, – ответил Карл Генрихович. – Вулканическая зима… Все же про ядерную говорят, когда она вызвана широкомасштабной ядерной войной, здесь же немного иной случай… В общем, длилась она лет пять, за это время умер каждый третий из тех жителей планеты, кто не пострадал в первые дни извержений… Погибло множество видов растений и животных, особенно южных и теплолюбивых… Умирали в основном от голода, холода и недостатка чистой пресной воды. Численность подводного мира тоже значительно сократилась. Из-за ослабления иммунитета среди людей начались эпидемии. От одной из таких, похожей на Испанку, и пострадал Солсбери в 1926 году… Болезнь выкосила почти всех жителей города…

– А откуда тогда этот форт? – озадачилась я следующим вопросом. – Кто все эти люди, живущие здесь? Потомки тех, кто пережил эпидемию?

– И да, и нет, – Карл Генрихович вздохнул и откинулся на спинку дивана. – Просто с этого момента начинается немного другая история… Мир стал оправляться от глобальной катастрофы только несколько десятилетий назад… Более-менее нормализовался климат, появилась возможность заниматься сельским хозяйством … Вот только связи между континентами почти прервались, границы государств тоже пошатнулись. Народы живут в некотором смысле обособленно друг от друга. Идет борьба за полезные ископаемые… Драгоценные металлы, нефть здесь потеряли свою ценность, а вот каменный уголь – на вес золота. Любопытно, но именно в Англии и Шотландии нашлись крупные залежи этого угля, которые могут обеспечить их топливом на столетия вперед…

– А Англия и Шотландия тоже враждуют? – спросила я.

– Англия – это остров, на котором мы сейчас находимся… Как сказал один из людей Саммерса, Кобб, кажется? Пятьдесят миль на восток, двадцать на север и пятнадцать на запад – вот и вся Англия, Катенька, и коренных жителей здесь почти не осталось. Но ее территория находится под контролем Шотландии, которая сейчас в разы больше английской. И этот форт построен именно по приказу шотландских властей для охраны местной угольной шахты. Как мне рассказали, на другой стороне острова тоже есть форт, как раз рядом с самими залежами. Ну а люди Саммерса контролируют берега Ла-Манша от непрошенных гостей, как они их называют… Несмотря на отсутствие геополитических связей, в других странах все же не могли не прознать о том, что здесь есть каменный уголь, и время от времени сюда заносит лазутчиков, которые пытаются раздобыть более подробные сведения о местонахождении шахты, а заодно и то, как тщательно она охраняется…

– А если сюда придет целая армия? – задумалась я. – Если кто-то захочет завоевать этот остров?

– Вполне вероятно, что так когда-нибудь и случится, – предположил Карл Генрихович. – Пройдет еще с десяток лет, какие-то страны окрепнут, у них появится организованная армия, вот тогда и может начаться очередной передел мира… Пока же, как я понимаю, народы занимают скорее оборонительную позицию, то есть все силы брошены на защиту хотя бы того, что у них есть… А если и пытаются завладеть чьим-нибудь чужим добром, то исподтишка. Опять же отсутствие технологий. Катастрофа откинула цивилизацию на лет двести назад. Если посмотреть, люди сейчас пользуются во многом тем, что осталось от их предков, то есть созданным до извержения вулкана. Например, то же оружие или посуда. Или даже мебель. Именно этим можно объяснить отсутствие стекол или железных предметов в заброшенных домах. Такие материалы не разлагаются веками, нет, тысячелетиями. Поэтому предметы из них можно использовать вновь и вновь, а не создавать с нуля. Опять же существует проблема с транспортом. На чем они ездят здесь? На лошадях? Да, возможно, где-то на континенте сохранилась железная дорога, но на поезде море не переплывешь. Да и топливо – слишком дорогое удовольствие. А корабли, те, что были до катастрофы, полагаю, затонули вместе с портовыми и прибрежными городами. Создавать новые? Затратное дело, да и технологии еще не вернулись к нужному уровню. Остается строить только простые судна из древесины, на которых можно плавать на относительно небольшие расстояния. Например, через Ла-Манш или Балтику. Но сомневаюсь, что пока кто-то решится повторить подвиг Колумба. Да и половину земного шара в настоящие дни занимает океан.

Голова кружилась от всей информации, но картинка этого мира все же постепенно складывалась. Вместе с этим росли как на дрожжах новые и новые вопросы, которые хотелось обсудить с Карлом Генриховичем, однако наш разговор внезапно прервал Нил.

– Извините, ваше свидание закончено, – вполне вежливо сообщил он. – Час, который выделил для него мистер Саммерс, вышел.

– Одну минутку, – попросила я его и, повернувшись к Карлу Генриховичу, быстро заговорила по-русски: – У меня к вам просьба. Попробуйте узнать, что произошло с женой Саммерса, отчего она умерла. А я постараюсь организовать нам новую встречу в ближайшие дни.

Какое счастье, что Нил не мог нас понять! Он, конечно, пытался прочитать, о чем мы говорим, по мимике, пристально следя за каждым нашим движением. Но мы прятали истинные эмоции за фальшивыми улыбками и отвлекающими жестами. Однако, прощаясь с Карлом Генриховичем, я улыбнулась искренне и шепнула на ухо:

– Передайте Илье, что я по нему очень соскучилась…

Когда же Карл Генрихович ушел, я вдруг поняла, что он перестал обращаться ко мне на «вы». Почему-то от этого на сердце стало теплее, а мы сами друг другу – намного ближе и роднее.

А еще эта встреча придала мне душевных сил и вселила надежду, что все может измениться к лучшему…

Глава 13

– Завтра меня в форте не будет, – сообщил за ужином Саммерс. – Вернусь утром следующего дня.

– Что-то случилось? – спросила я, мысленно радуясь возможности побыть целые сутки без него.

– Нужно наведать северный форт и шахты. Туда завтра пребывает главный управляющий из Эдинбурга, и у него есть кое-какие вопросы ко мне, – мрачно ответил Саммерс. По-видимому, его ждала не очень приятная встреча.

О том, что Саммерс не в настроении, я уже поняла, как только тот вернулся домой. Он даже не улыбнулся при виде меня, а когда я решила его поблагодарить за свидание с Карлом Генриховичем, одарил лишь легким кивком.

– Гуляла сегодня? – поинтересовался Саммерс чуть позже.

– Нет… Ты ушел рано и ничего не сказал, – осторожно возразила я. – Я не думала, что мне можно…

– Сейчас скажу Нилу, он прогуляется с тобой… Завтра он тоже останется здесь. Будет охранять тебя и дом. Остальных ребят забираю с собой, – Саммерс покончил с едой и отставил тарелку. – Лягу сегодня спать пораньше… А то выдвигаться нужно на рассвете.

Нил объявился через полчаса, и я, наконец, смогла выйти на свежий воздух. Вечер был прохладный, и пришлось закутаться в шерстяную шаль, которая, как и вся прочая одежда, принадлежала жене Саммерса. На улице в этот час оказалось мало людей, но те, что иногда попадались на пути, бросали на меня исподтишка любопытные взгляды.

Вначале мы прошлись по местной площади, затем я захотела заглянуть внутрь поселения, и Нил послушно последовал за мной по одной из узеньких улочек. Вскоре она пересеклась с более широкой улицей, параллельной площади. Свернув на нее и чуть пройдя вперед, я поняла, что мы подходим к дому Саммерса с другой стороны, то есть туда, куда выходят окна гостиной и столовой. А вот это уже интересней…

Я несколько замедлила шаг и стала внимательно разглядывать задний двор дома. Забора нет, это плюс. А вот и кусты, высокие, густые… Так, есть флигель, наверное, в нем и находится комната Эммы, как раз рядом с кухней… Но окно в нем только с одной стороны… Значит, Эмма не может видеть, что происходит на заднем дворе… Отлично.

В моей голове стал зарождаться план, который можно было бы осуществить завтра, пока Саммерс в отъезде. Разум, конечно, кричал, что это очень рискованно, но сердце умоляло попробовать.

От своей идеи я так разволновалась, что расхотела гулять. Когда я вернулась домой, Саммерс уже спал. Даже не верится, что сегодняшний день прошел без его противных приставаний. Я тихонько забралась в кровать, боясь его разбудить, и погрузилась в размышления о реализации завтрашнего плана.

Утро встретило меня ярким солнцем и отсутствием Саммерса не только в доме, но и во всем форте. Казалось, без него даже дышать стало легче.

Пока умывалась-одевалась-завтракала, Нила, приставленного ко мне, нигде не было видно. Отыскала его в тамбуре: парень сидел со скучающим видом на стуле около кабинета Саммерса. Похоже, ему запретили заходить внутрь жилого крыла. Что ж, это мне только на руку.

–Хотите прогуляться, мисс? – при виде меня он тут же подскочил с места.

– Да, если можно, отведите меня к дому, где живет отец мистера Саммерса, – попросила я, мило улыбнувшись.

– Но…– замялся сразу Нил, явно растерявшись.

– Что такого? – Я невинно похлопала ресницами. – Я знаю, что он болен, и хотела бы его навестить… В конце концов, мы скоро породнимся… А Эмма сегодня напекла вкуснейших пирожков, – я продемонстрировала тарелку, прикрытую льняной салфеткой. – Кстати, угощайтесь…

– Спасибо, – Нил немного стушевался, но пирожок взял.

– Ну так что, идем?..– весело спросила я.

– Не знаю, – Нил выглядел совсем потерянным, и уж точно сейчас не был похож на того бандита, который тыкал в меня острием ножа. – Как к этому отнесется Ральф? Он мне не давал никаких разрешений на этот счет…

– Жаль, конечно. А я ведь хотела поговорить с мистером Саммерсом наедине, без его сына. Надеялась подружиться с ним и тем самым сделать Ральфу сюрприз, – я приняла опечаленный вид. – Но нельзя, так нельзя… Тогда, может, позовете мистера Розенштейна? Я передам пирожки через него… Ведь с ним мне можно встречаться?

– С ним можно, – неохотно согласился Нил. – Только вот мне вас одну оставлять нельзя… Приказ Ральфа.

– Но мы ведь можем ему об этом не говорить, – я заговорщицки улыбнулась. – Зато представляете, как обрадуется Ральф, когда узнает, что мы с его отцом уже наладили отношения? А вы Нил не беспокойтесь, я вообще могу посидеть в доме, на глазах у Эммы…

– Ну, если так, – парень неуверенно улыбнулся, – я тогда быстро…

Карла Генриховича он привел в рекордные сроки, наверное, очень боялся, что кто-то доложит Саммерсу о его уходе с поста.

– У вас не больше четверти часа, – предупредил нас Нил, но одних не оставил, отступил на метров десять в сторону и замер.

– Не ожидал, что нам позволят увидеться снова так быстро, – с радостной улыбкой приветствовал меня Карл Генрихович.

– Саммерса нет, – быстро шепнула ему я на русском. – И у меня к вам дело…– и уже громче на английском: – Вот, передайте мистеру Саммерсу-старшему. Эмма испекла пирожки для него, с творогом, как он любит…

– Спасибо, обязательно передам, – сразу включился в игру Карл Генрихович. – Что случилось? – тоже едва слышно.

– Скажите Илье, что я буду ждать его на заднем дворе дома Саммерса, как только стемнеет…– старалась говорить сквозь зубы, при этом широко улыбаться.

– Хорошо, – Карл Генрихович обнял меня, делая вид, что снова благодарит, и поспешно заговорил на ухо: – Я узнал, что случилось с женой Саммерса. Она умерла, будучи беременной. После какой-то ссоры с ним у нее случился выкидыш. Не спасли ни ребенка, ни ее. Саммерс до сих пор считает себя виноватым в ее смерти.

– Спасибо, – поблагодарила его я.

Теперь становилось понятно, почему на Саммерса такое впечатление произвела моя беременность. Мало того что я похожа на его жену, так еще и жду ребенка. А тут еще и глубокое чувство вины за ее смерть. Представляю, какие его разрывают чувства, когда он смотрит на меня. Мне даже на мгновении стало жаль Саммерса… Впрочем, это не оправдывает его издевательств надо мной. Нет, Саммерс все-таки ужасен, и я не поддамся стокгольмскому синдрому, не буду оправдывать его жестокость.

Мы еще для отвлечения внимания перекинулись несколькими незначительными фразами, после чего Карл Генрихович удалился, унося с собой пирожки с творогом. Будем надеяться, у него получится передать Илье мои слова.

Я еле дождалась вечера. Пока все складывалось удачно: Нил остался ночевать за пределами жилого крыла, примостившись на все том же стуле в тамбуре, Эмма, убравшись после ужина, скрылась в кухне, а вскоре и вовсе ушла в свой флигель. Я же всех предупредила, что лягу спать пораньше, для чего демонстративно удалилась в спальню, едва стали надвигаться сумерки.

Когда же на улице совсем стемнело, я, прихватив свечу, вынырнула из комнаты. На случай если столкнусь со служанкой, решила сказать, что вышла в туалет. Моей же целью была гостиная, вернее, ее окно, которое, как и в столовой, выходило на задний двор, только скрывали его с улицы более высокие и размашистые кусты. Свечку оставила на кофейном столике, открыла окно. Оно поддалось сразу, не произведя никакого шума. Залезла на подоконник, свесив ноги наружу, и, зажмурившись, прыгнула вниз. Но с землей мне встретиться не получилось, вместо этого я оказалась в чьих-то крепких объятиях. Узнала их сразу, еще даже не открывая глаз, поэтому смело обхватила своего спасителя за шею, уткнулась носом в плечо, вдыхая такой родной запах.

– Илья, – в глазах стало горячо от приближающихся слез, – ты все-таки пришел…

– Разве я мог не прийти? – прошептал он, потом нашел мои губы, и мы утонули в длительном поцелуе, вложив в него все свои скопившиеся за дни разлуки чувства: нежность, страх, отчаяние, любовь…

– Как ты? – спросил он потом, отрываясь от моих губ и с беспокойством заглядывая мне в глаза.

– Все хорошо, – я сделала попытку улыбнуться, но Илья, конечно же, не поверил мне.

– Что Саммерс с тобой делал? – он взял мое лицо в ладони, заставляя смотреть только на себя. – Тебя били? Насиловали? Заставляли делать что-то против воли?..

– Нет, нет! – с жаром отозвалась я. – Ничего такого не было! Правда! Саммерс не причинял мне боли, не принуждал ни к чему такому!

Сейчас важно было убедить его, что со мной действительно все в порядке. Иначе, узнай Илья правду, он сгоряча мог наделать кучу глупостей, которые бы только усугубили наше положение. Уверена, если бы я рассказала, какие прихоти Саммерса мне приходится терпеть, да еще и ложиться каждую ночь с ним в постель, Илья бы это так просто не стерпел.

– Точно? – он посмотрел на меня испытующе. – Или ты боишься признаться? Саммерс тебе чем-то угрожает?

Ну почему Илья так легко считывает мои эмоции и мысли?.. Видно, придется, чтобы он поверил, выдать ему полуправду.

– На самом деле Саммерс хотел меня изнасиловать в первый день, – это признание далось тяжелее, чем думала, но я все же набралась храбрости и продолжила: – Но я сказала ему, что беременная, и он от меня отстал.

Кажется, Илья опешил от такого заявления и на несколько минут погрузился в некие раздумья. Но потом его взгляд просветлел, хотя лицо и оставалось серьезным.

– С беременностью ты хорошо придумала…

Придумала?.. Мне немного стало обидно: неужели он даже не предполагает, что это так может быть и так? А еще врач называется! Или как все мужчины, пытается отрицать то, чего не хотел бы, чтобы случилось?..

Впрочем, сейчас не время и не место заниматься самоедством. Бог даст, наступит подходящий момент и для этого разговора. В конце концов, не думаю, что Илья откажется от ребенка.

– Да, как-то внезапно возникла такая идея, – я улыбнулась. – Но, главное, сама того не ожидая, я попала в точку. Оказывается, у Саммерса была жена, которая умерла во время беременности… Да еще ко всему прочему, он говорит, что я очень похожа на нее… Поэтому и держит около себя. Знаешь, по-моему, Саммерс немного помешался из-за ее смерти… Ведет себя иногда странно…

– Странно? – Илья снова насторожился. – Но это может быть опасно для тебя!

– Не думаю… Он пообещал, что пальцем меня не тронет, пока я беременна…

– Все равно не понимаю, что ему от тебя нужно? – с ненавистью произнес Илья.

– Я же говорю, что напоминаю Саммерсу его жену. И он хочет, чтобы я ее заменила, когда рожу ребенка, – призналась я. – Собирается на мне жениться и наделать еще кучу детей, – я не удержалась от нервного смешка. – А к тебе не подпускает, поскольку уверен, что отец моего ребенка ты. Угрожает нам всем расправой, если я открою вам правду.

– Скотина, – прошипел Илья, сжав кулаки.

– Но пока Саммерс идет мне на некоторые уступки, – я попыталась немного успокоить любимого. – Разрешил гулять, правда, в сопровождении, а еще видеться с Карлом Генриховичем… Так что, не так уж мне плохо… Лучше расскажи, как у тебя дела?

– У меня все нормально. Помогаю местному врачу синяки и кишечные колики лечить, – отмахнулся Илья, думая о чем-то другом.

– А если он узнает, что ты его обманула? Живот-то должен будет расти…– озабоченно протянул он потом. – Хотя… Я надеюсь, что до этого момента нам все-таки удастся сбежать из этого ада…

– Есть какие-то мысли? – я загорелась надеждой. – Ведь до открытия прохода меньше десяти дней…

– Пока ничего путного, но мы с Карлом Генриховичем постоянно думаем об этом… Ты, главное, держись, – Илья ласково провел ладонью по моим волосам. – Не зли Саммерса, но и не позволяю ему делать что-то неприятное тебе… Если такое случиться, сразу сообщи мне. Клянусь, он пожалеет об этом…

– Не горячись, – я накрыла его руку своей. – И не бойся. Я справлюсь с Саммерсом. Нам сейчас нужно усыпить его бдительность. Он должен поверить, что от нас никакой угрозы нет… Пусть думает, что мы смирились.

– Обещаю, мы вырвемся отсюда, очень скоро. – Илья коснулся лбом моего лба. – И забудем это как страшный сон…

– Я знаю, – прошептала в ответ. – А пока поцелуй меня…

Его не нужно было просить дважды. Едва наши губы соприкоснулись, я вновь растворилась в этом нежнейшем поцелуе, который исцелял душу, дарил надежду и вымывал из меня воспоминания об отвратительных прикосновениях Саммерса…

– Открывай! – внезапно донеслось где-то за воротами, вырывая нас из волшебной неги.

Меня тут же окатило холодной волной страха. Неужели Саммерс вернулся? Но почему так рано? Должен же был появиться только утром. Однако стук копыт и ржание лошадей, въезжающих в форт, развеяли даже призрачные сомнения.

– Мне надо уходить, – быстро проговорила я.

Но Илья и без того все понял. Он тут же подхватил меня на руки и усадил на подоконник. Я залезла внутрь и махнула ему рукой, прогоняя:

– Ты тоже уходи, немедленно!

Я видела, как Илья разрывается между разумом и сердцем: остаться и убедиться, что со мной все в порядке или уйти, пока никто его здесь не обнаружил.

– Иди! – чуть не плача повторила я, и только тогда он послушался.

Я проводила взглядом его фигуру, пока она совсем не исчезла в ночи, захлопнула окно и, прихватив догорающую свечу, выскочила из гостиной. Успела это сделать всего за секунду до того, как открылась общая дверь, и в коридоре появился Саммерс собственной персоной.

– Ральф! Вы уже вернулись? – воскликнула я, не давая ему возможности заговорить первым.

– А ты чего не спишь? – Саммерс направился ко мне.

– Услышала шум на улице, испугалась и хотела спросить у Нила, что там происходит… А это, оказывается, ты…

– Да, нам удалось быстро обсудить все вопросы, и мы решили не оставаться ночевать там…– Саммерс обнял меня за плечи и повел к спальне. – Иди спать, Нора…

Нора?.. Я не ослышалась? Он назвал меня Норой? Наверное, у него это просто вырвалось случайно… Но все равно как-то не по себе от этого.

Хотя, главное, что Саммерс ничего не заподозрил…

– Пойду разбужу Эмму, скажу, чтобы приготовила ванну…– Саммерс уложил меня в кровать и направился назад к дверям. – Нужно хорошенько отмокнуть после нескольких часов, проведенных в седле…

«Хорошо, что не предложил принять ванну вместе с ним», – с облегчением подумала я и погрузилась в приятные воспоминания о свидании с Ильей.

Вскоре Саммерс вернулся, и я по привычке прикинулась спящей. Мысленно чертыхнулась и напряглась, когда его рука, проникнув под одеяло, а затем и под мою сорочку, принялась поглаживать мое бедро. Шеи коснулось горячее дыхание и шепот:

– Нора… Как же я по тебе соскучился, милая… Как же мне тебя не хватало, Нора…

От этих слов вновь все похолодело внутри. Сейчас Саммерс точно обращался не ко мне, а к покойнице жене, и это почему-то вызывало страх. Между тем он прижался теснее, и, явственно ощутив его возбуждение, я чуть не заскулила от отчаяния. Но Саммерс лишь несколько раз почти невесомо поцеловал меня в шею и в плечо и, наконец, отвалился, перекатившись на другую сторону кровати.

Услышав его храп, я с облегчением выдохнула и постаралась сама заснуть.


…Как-то незаметно пролетела неделя. За это время мне удалось несколько раз встретиться с Карлом Генриховичем, но ничего обнадеживающего он мне сказать не смог. Видела, что с каждым потерянным днем, он, как и я, все больше впадает в уныние. Вырваться из этого чертового форта оказалось не так уж просто, особенно если ты находишься под пристальным вниманием командира и его людей.

Из-за этого я все больше ненавидела Саммерса, хотя и научилась абстрагироваться от его навязчивого внимания. Когда на него вдруг находило желание приласкать меня в своей диктаторской манере, просто становилась бесчувственной куклой и терпеливо ждала, пока он, наигравшись со мной, отстанет. Чаще всего Саммерс, возбужденный после подобного «общения», на несколько часов уходил куда-то из дома. Как я предполагала, к женщине, с которой доводил до конца то, что не мог сделать со мной. Почему-то эта мысль вызывала во мне особое отвращение, хотя я и была рада, что он держит свое слово и не переходит установленных самим же собой границ. А однажды мне все-таки довелось увидеть ту, которая помогала Саммерсу «сбросить напряжение».

В один из дней я проснулась в предрассветных сумерках и обнаружила, что Саммерса в постели нет. Не сильно этим опечалившись, решила по-быстрому сбегать в уголок задумчивости, но так до него и не дошла… Мое внимание привлекли весьма красноречивые звуки, несущиеся из приоткрытой двери гостиной. По правде говоря, в тот момент я даже не подумала о Саммерсе, наоборот, решила, что кто-то из его людей, охраняющих дом, втайне воспользовался комнатой для своих утех. Смущение некоторое время боролось с любопытством, в результате победило последнее, и я все-таки заглянула внутрь. Увидев Саммерса, в первую секунду испугалась, но потом поняла, что он слишком занят своим делом, ублажая на диване стонущую под ним блондинку, и навряд ли в своем экстазе заметит еще и меня. Я уже собралась было ускользнуть с места слежки, как вдруг почувствовала на себе взгляд той самой блондинки. Она смотрела на меня нагло, явно зная, кто я такая, и, не переставая издавать сладострастные стоны, торжествующе ухмылялась. Наверное, девица рассчитывала, что меня это унизит и оскорбит, и уж точно не ожидала, что я так же нахально усмехнусь ей в ответ. А потом спокойно развернусь и уйду. Жаль, я не увидела, как изменилось выражение ее лица, но стоны на несколько секунд прекратились. Значит, все же удалось ее озадачить…

И почему-то я была уверена, что Саммерсу она об этом случае не расскажет.

А вот чего я не могла предположить, так это того, что увижусь с этой блондинкой снова, да еще и в самое ближайшее время. Более того, она придет ко мне сама…


Оставалось всего три дня до полнолуния, ночи, когда вновь откроется проход в иной мир. Однако надежда на то, что мы сможем воспользоваться порталом, таяла с каждым часом. И даже подбадривания Карла Генриховича, с которым я встречалась накануне, не придавали мне оптимизма. Да, он сказал, что у них с Ильей наметился кое-какой план, но все упиралось в Саммерса и его приближенных, которые почти ежечасно следили за нами.

Стараясь отвлечься от удручающих мыслей, я очередной раз предприняла попытку что-нибудь почитать. Для этого выбрала в гостиной один из увесистых томиков и расположилась в кресле у открытого окна. На неделе существенно потеплело, поэтому сидеть так было комфортно, к тому же где-то цвели мальвы, и легкий ветерок доносил до меня их приятный сладковатый аромат.

Блондинка объявилась внезапно, проскользнула между кустами и остановилась у моего окна. Теперь я могла разглядеть ее получше: где-то моего возраста, высокая, стройная, с пышной грудью. Глаза голубые, ресницы длинные, нос чуть курносый. В целом, весьма симпатичная особа. И чего Саммерсу не хватает?..

– Ну здравствуй, – протянула она, с интересом прищурившись.

– Мы знакомы? – я решила немного позлить ее, а заодно и скрыть свое удивление от ее появления.

– Да виделись как-то, – хмыкнула она. – Сомневаюсь, что ты забыла об этом…

– Да уж… Такое не забудешь…– отозвалась я, делая вид, что вновь вернулась к чтению книги.

– Я чего пришла, – без всякого смущения продолжала блондинка. – Хочу сказать, чтобы ты отстала от Ральфа… Хватит прикидываться его женой. Ты – не она. Тем более что он все равно бегает от тебя ко мне, почти каждую ноч. Или зовет к себе. Не можешь нормально ублажить мужика, так и оставь его.

– Тебе? – уточнила я, даже не поведя бровью.

– А хоть бы и мне! – наглости ее, конечно, можно было позавидовать. – Пока ты не объявилась, Ральф только со мной и проводил время. Только мои объятия смогли утешить его после смерти Норы… Так что валила бы ты отсюда, с глаз его долой да и из сердца вон… Всем бы легче стало.

Я медленно отложила книгу в сторону и, наконец, удостоила блондинку взгляда.

– Если бы ты знала, как я мечтаю отсюда сбежать… – тихо проговорила я. – Подальше от твоего Саммерса и ото всех остальных… И с удовольствием отдала бы его тебе, если бы он сам не вцепился в меня своими клешнями и не посадил на короткий поводок.

Изначально я не собиралась раскрываться перед этой девицей, но в ее грубых словах я уловила горечь и отчаяние, что было очень созвучно моему внутреннему состоянию сейчас. Кроме этого, было заметно, что блондинка испытывает к Саммерсу если не любовь, то сильную влюбленность и привязанность. Тогда почему ей не сказать правду?.. Возможно, зная, что я не претендую на сердце Саммерса, ей станет легче.

– То есть, ты хочешь отсюда уйти, но не можешь? – девица оказалась еще и весьма проницательной.

– Угадала, – кивнула я.

Блондинка на мгновение задумалась, а после выдала:

– Я попробую помочь тебе.

Глава 14

Прежде чем продолжить говорить, любовница Саммерса огляделась по сторонам, потом прошлась вдоль стены дома, заглянула за угол и убедилась, что никто нас не подслушивает.

– В общем, так, – она понизила голос почти до шепота. – Через два дня у меня день рождения, и праздновать я его буду в нашей таверне. Как водится, приглашу на него всех, кого можно… Ральфа, естественно, тоже. Выпивки будет много, поэтому веселье может затянуться допоздна… Наши мужчины подобное мероприятие ни за что не пропустят и все без исключения пожелают оказаться там. Никто не захочет в этот день остаться на посту, и в караул на ворота пошлют самых нерадивых. Такое происходило уже не раз, поэтому я знаю. Возможно, и рядом с тобой никого не оставят. Чем не отличный шанс для побега?..

А ведь это действительно звучало неплохо! Без надзора Саммерса и его людей нам могло бы хватить и нескольких часов, чтобы сбежать отсюда. Конечно, план требовал серьезной доработки – например, как пройти через ворота мимо дозорных, пусть и нерадивых – но в запасе было еще два дня, и все можно было продумать.

– А если ты меня обманешь? Вдруг сдашь меня Саммерсу? – прежде чем согласиться, недоверчиво поинтересовалась я.

– Я же сказала, что буду счастлива, если ты исчезнешь, – спокойно ответила девица. – С другой же стороны… Разве у тебя есть другой выбор? А проверить, обманываю я тебя или нет, ты сможешь, лишь воспользовавшись этим шансом…

– Хорошо, – я сдалась. – У меня и вправду нет выбора… Придется довериться тебе.

– Вот и правильно, – усмехнулась блондинка и протянула мне руку. – Меня, кстати, Амелия зовут…

– Кэтрин, – я слегка пожала ее ладонь.

– Не могу, конечно, сказать, что рада этому знакомству, – Амелия вновь усмехнулась, – но раз мы с тобой оказались в одной лодке, придется терпеть друг друга.

– Полностью разделяю твои чувства, – я тоже не удержалась от улыбки. – Как с тобой можно связаться?

– Думаю, тебе это делать рискованно, – ответила блондинка. – Я сама найду возможность встретиться с тобой накануне праздника, и ты мне уже точно скажешь, готова ли к побегу или все отменяется…

Амелия ушла, меня же начало лихорадить: неужели, неужели у нас появился шанс?.. Нужно было срочно увидеться с Карлом Генриховичем!

Я направилась прямиком в кабинет к Саммерсу, надеясь застать его именно там. И не ошиблась.

– Что случилось? – он с любопытством воззрился на меня.

– Можно мне прогуляться к моему другу, мистеру Розенштейну? – с ходу выпалила я. – Вчера он себя неважно чувствовал, и я волнуюсь за него… Все-таки в его возрасте может всякое случиться.

– Ты же знаешь, что мне не очень нравится, когда ты гуляешь по форту, – сухо отозвался Саммерс. – Свежим воздухом можешь дышать, не отходя далеко от дома…

– А как же мой друг? – я расстроилась всерьез: если мне не удастся увидеться с Карлом Генриховичем, на плане побега можно ставить крест.

– Я прикажу привести его сюда…

– Спасибо! – я вновь воспрянула духом и поспешила уйти, чтобы Саммерс не передумал.

Карл Генрихович понял все с полуслова, стоило мне лишь вкратце описать план Амелии.

– Ты даже не представляешь, как это все вовремя, – он обнял меня за плечи и радостно улыбнулся. – Теперь многое может сложиться…

– Но как мы выйдем наружу? – этот вопрос по-прежнему волновал меня больше остальных. – Там же охрана, и она вооружена…

– Не волнуйся, на этот счет у нас есть кое-какая идея…– ушел от ответа Карл Генрихович. – Но тебе пока лучше не знать, для твоей же безопасности… Сейчас главное, чтобы твоя новая подруга нас не подвела и не подставила. Ты точно можешь ей доверять?

– Нет, – я напряженно усмехнулась. – Не могу. Да и не подруга она мне никакая. Но наши с ней цели пересекаются, и это единственное, чем я могу оправдать ее желание нам помочь… Она тоже выиграет оттого, что мы исчезнем из форта…

– Но ведь мы можем исчезнуть и физически, например, если нас просто убьют…– продолжал сомневаться Карл Генрихович. – Почему бы ей не подставить нас?

– Думаю, Амелия боится, что Саммерс при любом раскладе не убьет меня. А ей нужен именно он, притом со свободным сердцем и свободной постелью. Вы же с Ильей ей совершенно неинтересны.

– Хорошо, – тяжело вздохнул Карл Генрихович. – У нас все равно нет другого варианта. Придется положиться на судьбу…

– Как мне сообщить вам, что у Амелии все идет по плану? – спросила я, когда пришло время прощаться. – Она обещала послезавтра связаться со мной.

– Боюсь, что в день Х нам лично встретиться не получится, – покачал головой Карл Генрихович. – Надо придумать какой-нибудь невербальный знак…

– Платье! – осенило меня сразу же. – Пусть с утра кто-нибудь из вас незаметно подойдет сюда, к площади… Я же после завтрака попрошусь на прогулку. Если я выйду в розовом платье – значит, все хорошо, и Амелия подтвердила, что план начал работать… Если же что-то пойдет не так, и ее план сорвался, то я надену синее платье… Думаю, никто другой не заинтересуется цветом моей одежды.

Карл Генрихович одобрил мою идею, и мы разошлись.


Следующие два дня я провела как на иголках. Саммерс, к счастью, все время где-то пропадал, приходил поздно вечером и засыпал мертвецким сном. Обо мне он, словно забыл. А, может, просто уже начал привыкать к моему присутствию, и острота чувств ко мне слегка притупилась? В любом случае, меня это не могло не радовать, и я наконец отдыхала от его навязчивого присутствия.

В назначенный Амелией день я почти не выходила из гостиной и сидела у окна в ожидании ее прихода. Она появилась ближе к закату, оглядевшись по сторонам, шустро проскочила через кусты прямо ко мне.

– Привет. – Амелия по-свойски облокотилась о подоконник и сразу перешла к делу: – План работает. Ральф согласился завтра прийти ко мне на праздник. Коббс, Нил, Гарольд, ну и все остальные, тоже будут. Как я и предполагала, они долго спорили, кого оставить на воротах, в конце концов, поручили это тугодуму Парсону и самому ленивому на свете существу Грину. Он единственный, кто сам захотел остаться на посту, поскольку собрался там знатно отоспаться, пока начальство будет гулять, – Амелия хихикнула. – Саммерса и его дружков я постараюсь не отпускать до рассвета. Во всяком случае, надеюсь, Ральф составит мне компанию в ночь моих именин. Так что тебе все карты в руки.

– Спасибо, Амелия, – я благодарила ее совершенно искренне. И мне очень хотелось верить, что блондинка так же честна со мной.

– Не за что, – та взмахнула рукой в прощальном жесте. – Для меня самой лучшей благодарностью будет, если после своего дня рождения я тебя больше никогда не увижу…

Розовый я не особо жаловала, но в это утро надевала платье цвета персика с радостным волнением. Если у нас все получится, и я вырвусь из лап Саммерса, то этот оттенок непременно перейдет в разряд моих любимых и, быть может, даже станет для меня талисманом наудачу.

Прогуливаясь чинно вдоль дома, я украдкой пыталась отыскать поблизости кого-нибудь из своих, но безуспешно. Зато неожиданно на крыльце объявился Саммерс. Увидев меня, сразу же подошел и по-хозяйски приобнял.

– Не холодно? – заботливо поинтересовался он. – Сегодня ветер сильный… А ты в таком платье легком, хоть бы шаль накинула.

– Мне нормально. – Я ненавязчиво выскользнула из его объятий. – Да и долго гулять не собираюсь… Еще минут десять, и вернусь в дом. Что-то слабость сегодня с утра, и подташнивает. – Для большей достоверности я положила руку на горло и слегка поморщилась.

– Да, конечно, – как всегда при упоминании беременности голос Саммерса становился особенно мягким. – Тогда ложись спать пораньше… А я сегодня опять буду поздно. У Кобба день рождения, договорились немного посидеть в таверне…

Значит, у Кобба день рождения? Я мысленно ухмыльнулась. Эх, мистер Саммерс, если вы так же нагло врали своей покойной жене, то не удивлюсь, что причиной той роковой ссоры стал именно ваш обман.

– Хорошо, я и так собиралась сегодня не засиживаться допоздна, – отозвалась я как можно безразличней.

– Эмма за тобой присмотрит, обращайся к ней с любым вопросом. – Саммерс быстро поцеловал меня в щеку и направился назад в свой кабинет.

Так, похоже, меня оставляют на попечении этой старухи. Ну что ж, это и к лучшему…

Я еще несколько минут покрутилась около дома, но, так и не заметив ни Ильи, ни Карла Генриховича, покинула улицу. Будем надеяться, они увидели все, что должны были.

Теперь бы дождаться вечера…


Стоило Саммерсу отправиться на вечеринку к своей Амелии, я бросилась собираться. К сожалению, конфискованных еще в первый день вещей нам так и не вернули, поэтому одеваться пришлось в то, что было. Для этого выбрала платье поудобней и потеплее – все-таки близилась ночь, а они здесь бывают студеными. Не забыла про плотные чулки и ботинки все той же Норы. Правда, обувь была на невысоком каблуке и чуть жала в мизинцах, но зато ноги не замерзнут.

В ожидании знаков от Карла Генриховича и Ильи, молилась за благополучный исход нашего мероприятия. Неожиданно в дверь постучали, и я быстро шмыгнула в постель, натянув одеяло до подбородка. Эмма. Какого черта? Она же должна уже была сидеть в своем флигеле!

– Не хотите ли горячего молока перед сном, мисс? – скрипуче поинтересовалась она.

Уверена, это повод проверить, на месте ли я!

– Нет, Эмма, спасибо, – сонным голосом отозвалась я. – Не надо… Я уже и так почти заснула…

– Извините, мисс, спокойной ночи…

Я подождала, пока ее шаркающие шаги стихнут в коридоре, потом осторожно поднялась. Еще раз прислушалась: тишина… Лишь показалось, что где-то за окном проехала повозка. Промелькнула было мысль, что странно в это время разъезжать на телеге, но тут же испарилась… В конце концов, не мое дело. Вместо этого на цыпочках прокралась к двери, выглянула в пустынный коридор и так же на цыпочках перебежала в гостиную.

В сумраке с трудом рассмотрела время на часах: половина девятого. Где-то сейчас за мной должны прийти. Не успела я об этом подумать, как в окно раздался тихий стук. Я опрометью кинулась туда и выглянула на улицу: Карл Генрихович. Сердце забилось как сумасшедшее от радости и страха одновременно. Тихонько распахнула окно и с помощью Карла Генриховича выбралась наружу.

– Где Илья? – я обеспокоенно завертела головой.

– Т-с-с-с, – Карл Генрихович приложил палец к губам и едва слышно сказал: – Он уже за воротами.

Я чуть не вскрикнула: «Как? Уже?», но взгляд старика остановил меня от этого порыва.

– Надевай, – он протянул мне белоснежный кухарский фартук и чепец, совсем как у Эммы.

Я, не задавая больше вопросов, послушно все это надела и вопросительно посмотрела на Карла Генриховича: «Что дальше?»

– Идем спокойно, но быстро, – он взял меня за руку. – По сторонам не смотри…

Мы обогнули дом и направились к воротам. Я с ужасом ожидала встречи с караульными, но испытала настоящий шок, увидев, что те спят, привалившись к забору. Спят! Да еще и сладко похрапывают!

– Все вопросы потом, – Карл Генрихович вновь пресек мои изумленные вопросы и тихонько приоткрыл ворота.

Оказавшись по ту сторону, я наконец увидела Илью. На его голове красовалась смешная широкополая шляпа, натянутая почти до бровей, по-видимому, для конспирации. Сам он сидел на облучке телеги, в которую была запряжена лошадь. Так вот стук чьих колес я слышала!..

– Привет, – при виде меня Илья чуть улыбнулся.

– Привет! – мне так хотелось броситься к нему на шею, обнять, но пришлось сдержаться.

Карл Генрихович вновь помог мне забраться в телегу, сам сел рядом, и лошадь тронулась. Вначале мы ехали медленно, почти бесшумно, когда же форт скрылся за поворотом и перед нами раскинулось море, Илья подстегнул лошадь, и мы заметно ускорились.

Господи, неужели свобода? Все внутри меня просто кричало от радости, а рот сам собой растянулся до ушей. Я подставила лицо соленому морскому ветру и счастливо зажмурила глаза.

Вскоре показался Солсбери, и мы въехали в пустынный город. Сейчас, в надвигающейся темноте, его безлюдные улицы выглядели еще страшнее, чем в прошлый раз. Дома зияющими провалами окон-глазниц провожали нашу повозку, а тишина стояла почти мертвая, навевая стылый ужас.

Наконец, впереди выросла стена леса, и я немного расслабилась. Если выбирать между мертвым городом и ночным лесом, теперь точно предпочту последнее… Когда начались знакомые заросли, Илья остановил лошадь.

– Дальше пешком, – сказал он, спрыгивая с облучка.

– А как же животное? Телега? – меня стало жалко кобылу.

– Придется оставить здесь… – объяснил Илья, снимая меня с телеги. – Не переживай, еды ей здесь целый луг… А завтра, даже не сомневаюсь, ее найдут.

Оказавшись рядом с Ильей, я сразу же прильнула к нему, наслаждаясь секундами близости. Он же как-то напряженно обнял меня в ответ, что отозвалось во мне тревожным звоночком. Что-то случилось? Или просто волнуется за наше дело? Наверное, последнее… Мы все сейчас на взводе, не стоит придавать таким мелочам значение.

– А теперь вы можете мне все рассказать? – спросила я, чтобы отвлечься от ненужных мыслей. – Откуда телега? Что за одежда? Да, и почему охранники спали???

– Идем, – усмехнулся Карл Генрихович, увлекая меня за собой. – Сейчас все расскажем, только в лес зайдем…

– А мы не заблудимся? – я снова забеспокоилась. – Темно, а фонарей нет…

– Будем ориентироваться по звездам, – Карл Генрихович задрал голову к небу. – Благо, сегодня ясно… Если бы случилась непогода, было бы проблематичней…

– Через сколько откроется проход? Успеем? – это уже спросил Илья.

– Часа три в запасе есть, – отозвался Карл Генрихович, – но лучше идти быстрее и без остановки… Справимся? – и посмотрел на меня.

– Конечно, – я улыбнулась. – Когда жить хочется, даже бег по пересеченной местности не испугает…

Карл Генрихович засмеялся и ласково похлопал меня по плечу:

– Тогда вперед!

– А теперь о повозке и о нашей с Ильей подготовке к этому замечательному путешествию на волю, – бодро заговорил он, когда над нами сомкнулись верхушки елей, а мрак вокруг сгустился и стал почти осязаемым. – Считаю, что удача все-таки не оставляет нас, иначе ничего бы не вышло. Да и мир не без добрых людей. Впрочем, без профессионализма нашего доктора, – Карл Генрихович показал на Илью, – тоже не обошлось… В общем, помог он на прошлой недели одной женщине, супруге местного кузнеца… Разродиться она не могла, а Илюша спас ее…

– Сделал кесарево, – пояснил Илья мне. – В принципе, ничего сложного…

– Ну, Илья как всегда скромничает, – усмехнулся Карл Генрихович. – Женщина та чуть не умерла, а муж был благодарен так, что готов был оказать Илье любую услугу… Ну мы и решили воспользоваться этим предложением. Пришлось, конечно, немного раскрыть карты, но кузнец оказался человеком чести, не испугался и согласился помочь. Это его лошадь и телега… Да и одежда тоже.

– Но Саммерс его убьет, если узнает, что он помогал нам… – я достаточно хорошо успела изучить этого мужчину, чтобы надеяться на его милосердие.

– Джозеф, кузнец, сказал, что утрясет этот вопрос. Завтра утром сам заявит о пропаже коня с телегой…– Карл Генрихович говорил уверенно, и мне оставалось верить, что так и будет. Не хотелось бы подставлять хорошего человека.

– Ну а что со спящими караульными? – полюбопытствовала я дальше. – Как вам удалось это сделать?

– А здесь во многом тоже заслуга Ильи, – голос Карла Генриховича стал еще веселее. – Ну и без моего участия не обошлось… Видела бочку, которая стоит у ворот?

– Кажется, да, – протянула я вспоминая. – Вроде была такая…

– Так вот, там находится вода для караульных, чтобы они в любой момент могли попить и не отходили лишний раз с поста… Но главное, она всегда открыта, так что подсыпать туда чего-нибудь не составило никакого труда…– старик ухмыльнулся.

– Так вы туда что-то добавили? – изумилась я находчивости друзей. – Снотворное?..

– Именно…– теперь ухмылялись оба.

– Но где вы его взяли?

– Ну, слова богу, снотворное люди умели изготавливать во все времена, – ответил Илья. – И у здешнего доктора тоже нашелся заветный порошок…

– Но как вы смогли незаметно его подсыпать?

– А это я уже ближе к вечеру прогулялся к площади, – веселился Карл Генрихович. – Там два таких странных типа сидели: один и без того дрых, а другой ворон считал…

– Кажется, это Парсон и Грин, – я с улыбкой вспомнила слова Амелии.

– Не знаю, – засмеялся старик, – но на меня они даже внимания не обратили…

– Вот Саммерс будет рвать и метать, когда узнает о нашем побеге, – я тоже тихо засмеялась.

Но мое настроение почему-то разделил только Карл Генрихович, Илья же промолчал и будто ушел в себя. Да что с ним творится, честное слово?.. Я устала теряться в догадках и уже собралась спросить, чем он так озабочен, но меня отвлек Карл Генрихович, полюбопытствовав, как провела последние дни я. И теперь в роли рассказчицы пришлось выступать мне…

За разговорами дорога прошла почти незаметно, даже привал не делали. Лишь под конец пути, все-таки устав, замолчали. Правда, вскоре я вновь обратила внимание на поникшего Илью и, наконец, спросила:

– Что случилось? Что тебя беспокоит?

– Ничего, все в порядке, – но натянутые нотки в его голосе заставили меня еще больше заволноваться.

Он никогда так со мной не разговаривал, что натолкнуло на неприятную мысль:

– Это из-за меня?

Илья ничего не ответил, и это только подтвердило мои догадки.

– Что я сделала? – спросила я, хотя подсознательно уже понимала, откуда дует ветер.

– Почему ты мне не сказала, что все это время спала в одной постели с Саммерсом? – прозвучало довольно жестко, и я растерялась.

– Не хотела тебя расстраивать, – ответила глухо. – Боялась, что ты наделаешь глупостей, а Саммерс тебя за это уничтожит…

– Он заставил тебя или ты…

– Сама? – я закончила за него фразу. – Ты считаешь, я по собственной воле могла спать в одной кровати с этим чудовищем?

Мне вдруг стало так горько, накатила обида и одновременно стыд. Противное двоякое чувство, словно я измазалась в грязи и не могу от нее отмыться.

– Может, ты еще в чем-то сомневаешься? – вызывающе поинтересовалась я, силясь не заплакать. – Давай, Илья, говори… Что ты хочешь знать? Был ли у меня с ним секс?..

– Я не хочу этого знать…– тихо отозвался он.

– То есть ты допускаешь такую мысль? И мои слова, сказанные во время нашей прошлой встрече, для тебя ничего не значат? Мои поцелуи тоже ничего не значат? И чувства тоже?..– последнее я почти кричала. Обогнала его и пошла быстрее.

Но Илья в два шага настиг меня, перехватил за талию и развернул к себе.

– Прости, – прошептал он, уткнувшись лицом мне в волосы. – Я не знаю, что на меня нашло… Просто было невыносимо днями терзаться мыслями о тебе, не видеть тебя, переживать, не знать, что там происходит… Я просто сходил с ума… А тут еще случайно услышал от одного из пациентов, что вы с Саммерсом живете уже как муж и жена… Я помнил, что ты мне говорила про беременность и его обещания не трогать тебя, но все равно… Думать о таком было больно. А сегодня утром я видел, как он тебя обнимает и даже целует…

– Мне приходилось все это терпеть, – так же шепотом ответила я. – Его поцелуи, объятия… Потому что он угрожал мне, угрожал вам… Теперь я это могу сказать. Меня тошнило от всего этого, но страх был сильнее! Ведь Саммерс, он еще и сумасшедший. Помешался на своей умершей жене… Иногда даже называл меня ее именем. И только мысли о тебе спасали меня, заставляли не упасть духом, не сдаваться…

– Прости…– повторил Илья, обнимая меня крепче.

Увлеченные выяснением отношений, мы слишком поздно услышали топот лошадиных копыт. Я даже не успела отпрянуть от Ильи. А потом раздался выстрел, второй…

В первую секунду я даже не поняла, что произошло, только почувствовала, как ослабли объятия Ильи, а сам он обмяк в моих руках и стал оседать на землю… Попыталась его удержать, но рухнула вместе с ним на колени. Под моей ладонью, которая лежала на спине Ильи, стало растекаться что-то горячее и липкое… В нос ударил запах железа.

– Катя! – около меня оказался испуганный Карл Генрихович, я же только и могла, что открывать рот в немом крике.

А затем из-за деревьев вышел Саммерс и вся его команда.

– Ну что, голубки, попытка побега не удалась? – злорадно усмехнулся он и наставил на меня пистолет. В другой руке у Саммерса был один из наших фонарей, и его луч он направил прямо мне в лицо.

Люди за его спиной тоже приготовили оружие, но применять его не спешили, по-видимому, ожидая сигнала главаря. Лишь Кобб подошел к Карлу Генриховичу и тоже взял того на мушку.

В голове каруселью проносились тысячи слов, полных ненависти и самых дьявольских проклятий в адрес Саммерса. Но боль душила горло и сдавливала грудную клетку, не давая произнести и звука. Слезы сами потекли по щекам, и я подняла голову, взглянув на Саммерса. Наши взгляды встретились, и на миг мне показалось, что в его озверевших глазах промелькнуло что-то человеческое. Но это ощущение быстро прошло, а жесткий голос Саммерса развеял последние сомнения:

– Ты сейчас возвращаешься со мной в форт… А дружки твои остаются здесь, навсегда… Кобб об этом позаботится. Впрочем, один уже и так готов…– он пренебрежительно пнул Илью носком ботинка.

– Ральф…– удалось мне все-таки выдавить из себя.

Услышав свое имя, Саммерс странно дернулся и посмотрел на меня с неким испугом.

– Ральф…– хрипло повторила я. – Не надо… Погляди на меня внимательно… Я не твоя жена… Мне очень жаль, что она умерла… Но я не смогу ее тебе заменить… Потому что я – не она… Я не твоя Нора… И даже силой не смогу ею стать. У нас с тобой разные пути, Ральф… Ты еще найдешь свое счастье, но без меня. А мне надо домой… Помнишь, я ведь доверилась тебе, рассказав о доме?.. Отпусти меня… Отпусти нас… Прекрати эту бессмысленную войну с выдуманными врагами… Отпусти… нас…домой… Пожалуйста…

Пока я говорила все это, взгляд Саммерса менялся, а под конец его глаза странно заблестели. Неужели тоже слезы? Но в следующую секунду он стиснул зубы и, взведя курок, ткнул дулом револьвера меня прямо в лоб. Страшно уже не было. Вдруг стало все равно, и появилось глухое желание, чтобы все это поскорее закончилось. Именно поэтому я продолжала смотреть ему прямо в глаза, безразлично ожидая выстрела.

На скулах Саммерса заходили желваки, пистолет подрагивал, а пальцы никак не решались сделать последнее движение. А мы смотрели друг на друга, не отрываясь и ожидая, кто сдастся первым…

Глупо, как глупо все это, когда ты на пороге смерти…

И все-таки Саммерс не выдержал… Его рука дрогнула и безвольно повисла вдоль тела. Я же больше не чувствовала холод металла на коже, только вот облегчение не пришло…

– Уходим, – бросил Саммерс через плечо своим людям.

– То есть, Ральф? – подал голос недоумевающий Кобб. – А как же эти….

– Уходим, я сказал! – рявкнул Саммерс и, порывисто развернувшись, пошел от меня прочь.

– Чего стали? – окрикнул он еще раз своих замешкавшихся приятелей. – Поехали назад…

Его люди, потоптавшись еще пару секунд на месте, последовали за ним. Вскоре где-то в темноте леса раздалось конное ржание, а позже – стук удаляющихся копыт…

Время на осмысление пережитого не было. Я пришла в себя быстро и наклонилась к Илье, который до сих пор лежал у меня на коленях.

– Илья…– трясущимися пальцами провела по его лицу. – Илья, пожалуйста, ответь… Только не умирай, слышишь?.. Я не позволю тебе умереть снова… Я не смогу это пережить второй раз…

– Пульс есть, – только сейчас я вспомнила о Карле Генриховиче. Он сидел около меня и держал пальцы на шеи Ильи. – Но слабый… И раны, кажется, серьезные. Катя, у нас очень мало времени до открытия портала… Надо торопиться…

– Я не оставлю его здесь, – я отшатнулась от Карла Генриховича и крепче прижала к себе Илью.

– Я не говорил такого, Катенька, – старик поднялся на ноги. – Мы не оставим Илью здесь… Но надо спешить… Давайте попробуем перевязать его рану, хотя бы приостановим кровь, – он тут же стянул с себя рубашку и стал рвать ее на полосы.

Чтобы не терять ни минуты, я принялась помогать ему, а после мы вместе кое-как перетянули грудь Ильи. Я гнала от себя чудовищные мысли, заставляя не думать о самом страшном. Нет, нет… С моим Ильей такого не случится. Мой Илья будет жить… Я донесу его до портала на себе, а там… Я не знала, что ждет нас «там», но хотела верить, что что-то лучшее, чем здесь.

Но самой тащить Илью мне не пришлось, делали это вместе с Карлом Генриховичем, то менялись по очереди, то пытались нести одновременно… Я боялась, очень боялась, что Илья может не перенести такой тряски, а повязка на его груди продолжала набухать от крови…

Плохо помню, как мы оказались внутри Стоунхенджа… Я сразу же приникла к груди Ильи, пытаясь расслышать стук его сердца. Кажется, еще бьется, но редко, прерывисто, будто вот-вот решит сдаться… Но убедиться, так ли это, я не успела: засветился проход, и мы снова подхватили Илью на руки.

– Катя, я пойду с ним, – Карл Генрихович решительно пресек мои попытки зайти в портал с Ильей. – Ты можешь не удержать его… И иди первой, не волнуйся… Подстрахуешь на той стороне…

Они выпали из тоннеля через полминуты после меня, и я с облегчением кинулась к ним. Сразу же начала проверять, как Илья, как его пульс…

Перед глазами все поплыло, когда поняла, что ничего не слышу… Нигде не могу уловить биения: ни на запястье, ни на шее, ни в груди… Нет, нет, этого не может быть… Это слишком жестоко… Слишком неправильно… Я легла рядом с Ильей и взяла его руку в свою. Она показалась ужасно холодной…

Голова гудела, мысли путались, и я уже ни на что не реагировала… Кажется, где-то далеко, очень далеко Карл Генрихович звал меня по имени. Но я лишь равнодушно смотрела на расплывчатый диск луны. И даже не удивилась, когда его закрыла огромная тень, похожая на странную птицу.

«А птица ли это?..» – безразлично подумала я, прежде чем провалиться в спасительное небытие.

Глава 15

Солнечный луч легко скользнул по щеке, заставляя чуть поморщиться. Воспоминания возвращались урывками, калейдоскопом крутились в голове, постепенно выстраиваясь в определенную картину. Побег… Илья… В него стреляли… Сердце не билось… Я судорожно вздохнула и открыла глаза.

Ожидала увидеть над собой небо, но вместо этого взгляд уткнулся в светлый деревянный потолок. В следующую секунду поняла, что лежу на чем-то мягком, а сверху накинуто тканое покрывало. Я поднялась рывком и села, изумленно оглядываясь.

Комната, небольшая, из мебели – узкая лежанка, на которой я, собственно, сейчас и находилась, рядом с ней низенький квадратный столик, украшенный букетом полевых цветов в простенькой глиняной вазе, немного дальше – массивный сундук. Стены дощатые, лишенные всякой отделки. Двустворчатое окно чуть открыто, и легкий ветерок, проникающий внутрь, парусом вздувал голубые ситцевые занавески.

Где я?..

– О, очнулась! – В дверь просунулась вихрастая голова.

– Спенсер? – Мои глаза расширились от удивления.

Но мальчуган уже исчез, а его голос звучал где-то в глубине дома:

– Мама! Мама! Она проснулась!..

– Ох, как хорошо! – произнес кто-то очень знакомый, и послышались торопливые шаги.

Дверь снова распахнулась, и я не сдержала улыбки: Магдалена! Да, передо мной стояла именно она, полненькая, розовощекая, уютная. Правда, одета несколько по-другому: вместо привычных расклешенных юбок и оборок – длинное платье-рубаха из тонкого льна, подвязанное таким же холщевым передником, на голове – белая косынка.

Безусловно, я сразу догадалась, что это двойняшка той миссис Флинн, которую я знала раньше, но видеть ее мне было не менее радостно!

– Не пугайся, милая, ты у меня в доме, – тем временем заговорила она. – Я Магдалена… А тебя зовут Кэтрин, так? Мне твой друг сказал.

– Друг? – переспросила я, в тот же миг вновь мысленно уносясь в события прошедшей ночи.

Илья! Где Илья?..

– Да, Карл…– Магдалена присела рядом со мной, сложив руки на коленях. – Мой брат, дозорный, нашел вас у Стоунхенджа. Ты была без сознания, и мы перенесли тебя ко мне в дом.

– А Илья? – я с тревогой и мольбой взглянула ей в глаза. – С нами был еще мужчина, молодой, он ранен… Что с ним?

– У знахарки он сейчас, – Магдалена заключила мои ладони в свои. – Она пытается его спасти…

– Так он жив? – мой голос задрожал от волнения.

– Жив… Только слабенький очень…– миссис Флинн сочувственно улыбнулась. – Когда нашли, жизнь едва теплилась в нем. Но Киара хорошая знахарка, она выходит парня, не тревожься.

– Жив…– слезы облегчения застлали глаза. – Слава богу, жив…

– И кто тут плачет? – в комнату заглянул улыбающийся Карл Генрихович.

– Как всегда я, – улыбнулась в ответ и начала утирать слезы. – Кто еще в нашей компании такой плаксивый?

– Оставлю вас, – Магдалена похлопала меня по руке и поднялась. – Пойду на стол накрою. А вы пока поговорите.

– Это правда, что с Ильей все в порядке? – спросила я еще раз, когда Карл Генрихович занял место миссис Флинн подле меня.

– Я верю, что он выкарабкается, – твердо ответил он.

– Я хочу его увидеть…

– Позже, чуть позже мы обязательно его навестим, – пообещал Карл Генрихович. – Потерпи немного…

– Расскажите, что произошло, после того, как я потеряла сознание, – попросила я, когда немного успокоилась. – Мы сейчас в Солсбери?

– И да, и нет, – выражение лица у Карла Генриховича было странным: задумчивым и лукавым одновременно.

– Но Магдалена со Спенсером ведь здесь, значит, и Солсбери существует…– осторожно заметила я.

– Существует. Только немного не там, где мы привыкли его находить. На самом деле, Катенька, этот мир… Он удивительный, во всех смыслах. Даже у меня, видавшего многое, кое-что с трудом укладывается в голове…

Карл Генрихович продолжал говорить загадками, однако я сейчас не испытывала никакого желания решать его шарады. Да и завела эту тему не из особого интереса, а для того, чтобы отвлечься от мыслей об Илье. Как бы мне ни говорили, что с ним все в порядке, хотелось убедиться в этом воочию, и я сгорала от нетерпения поскорей оказаться рядом с ним.

А по поводу этого мира… Карл Генрихович считает его удивительным? Но что в нем может быть особенного? Мир как мир. Дом, во всяком случае, обычный. Магдалена со Спенсером тоже. Разве что мода иная, но к подобным переменам нам не привыкать. Вон цветы в вазе – тоже самые обычные… Ромашки, колокольчики, сурепка… Если же имеется в виду очередной нестандартный государственный строй, то меня уже трудно будет чем-то поразить. Главное, никто не угрожает, не гонится, не стреляет…

Неожиданно тишину дома нарушил резкий гортанный звук, похожий то ли на рык, то ли птичий крик. Я вздрогнула, вопросительно глянув на Карла Генриховича. Но получить от него объяснений не успела: в комнату, цокая когтистыми лапами, ворвался… Динозавр?..

Я взвизгнула и забилась в дальний угол кровати.

– Вот как раз это я и имел в виду, – деликатно кашлянул Карл Генрихович.

– О…о …он нас-с-стоящий? – Я с ужасом смотрела на существо, которое остановилось неподалеку и, нагнув голову набок, с не меньшим интересом уставилось на меня своими круглыми оранжевыми глазами.

– Самый что ни на есть, – Карл Генрихович улыбнулся как-то заискивающе, будто чувствовал себя виноватым за существование этого животного. – Чем-то похож на велоцираптора, правда? Только еще мельче…

Я не знала точно, как должен выглядеть велоцираптор, и тем более не разбиралась в его размерах. Я, вообще, никогда не интересовалась древними рептилиями! Хотите верьте, хотите нет, но даже знаменитый «Парк Юрского периода» целиком не смотрела!

Этот же динозавр действительно был некрупным, ростом и длиной со среднюю собаку. Вытянутая, похожая на птичью, голова с хохолком из тонких серых перьев переходила в прямую шею, тело небольшое, длинный, поднятый кверху хвост. Задние лапы, на которых он стоял, были более развиты, чем передние.

– Что… он…здесь…делает? – сглатывая после каждого слова, спросила я.

– Познакомься, это Крок, – Карл Генрихович без всякого страха протянул руку к динозавру и погладил его по чуть выгнутой спине. – Он домашняя зверушка Спенсера.

Кроку ласка Карла Генриховича, по всей видимости, понравилась, поскольку он блаженно прищурился, заурчал, а в заключение открыл свою пасть и вновь издал клокочущий рык. Ой, мамочки, сколько же у него зубов! Домашняя зверушка, говорите?.. Да такой руку отгрызет в два счета!

– И много тут…таких зверушек? – мой мозг до сих пор отказывать верить глазам.

– Хватает. Скоро сама увидишь. – Карл Генрихович продолжал поглаживать маленького монстра, а тот с удовольствием подставлял ему шею и спину.

– Ужин готов! Прошу к столу! – донесся до нас голос Магдалены.

– Ужин? – я бросила взгляд за окно. – Разве сейчас не утро?

– Уже шесть часов вечера, Катенька, – отозвался старик. – Просто твой обморок перешел в глубокий сон… Киара, знахарка, сказала, что это нормально после сильного нервного потрясения.

Глубокий сон? Значит, пока Илья где-то находился на грани жизни и смерти, я преспокойно спала?..

– Не хочу ужинать, отведите меня к Илье.

Я решительно скинула с себя покрывало и собралась подняться, как вдруг ощутила сильное головокружение, а перед глазами заплясали красные пятна. Одновременно с этим в пояснице начала зарождаться ноющая боль, которая постепенно перетекала на низ живота. Я охнула и поморщилась.

– Что случилось? – Карл Генрихович подхватил меня и посадил обратно на кровать.

– Ничего…– я прикрыла веки, пытаясь прийти в себя. – Просто слабость… Наверное, резко встала… И спина что-то прихватила. Возможно, потянула, когда мы несли Илью. Сейчас пройдет…

Боль действительно потихоньку уходила, а голова прояснялась.

– Все-таки ты должна поесть, – с напором произнес Карл Генрихович. – Пока не поужинаешь, мы никуда не пойдем.

– Ладно, – я нехотя согласилась. – Я и вправду со вчерашнего обеда ничего в рот не брала… И… Со мной уже все хорошо, можем идти.

Карл Генрихович помог мне подняться и, придерживая за локоть, повел за собой в кухню, где около накрытого стола кружила Магдалена, расставляя тарелки и столовые приборы. «Домашний» динозавр процокал за нами, а после принялся крутиться в ногах у хозяйки, выпрашивая кусочек чего-нибудь вкусного. В этот момент он напомнил мне Джаса, который тоже любил попрошайничать за столом. Я невольно улыбнулась и вдруг поймала себя на мысли, что больше не испытываю страха перед этой зверушкой. Не собачка, конечно, но тоже забавный…

– Спенсер! – позвала тем временем миссис Флинн сына, и когда тот появился из другой комнаты, строго сказала: – Забери своего Крока, а лучше выгони на улицу… Он мешает мне и нашим гостям.

– Идем. – Мальчик с недовольным видом подошел к динозавру, взял его подмышку и понес к выходу.

– Гуляй пока. – Выставил он того за порог и закрыл дверь.

– Кэтрин, – всплеснула руками Магдалена, увидев меня. – Что ж ты не переоделась! Я же тебе платье оставляла. А то твое ведь все испачкано!

Я перевела взгляд на свою одежду и только сейчас заметила, что вся юбка покрыта бурыми пятнами. Ох, это же засохшая кровь Ильи! Ее вид вновь всколыхнул во мне неприятные воспоминания и обострил тревогу о любимом.

– Извините, я сейчас, – произнесла поспешно и отправилась назад в комнату.

Платье, такое же простенькое, как и у хозяйки, нашла аккуратно сложенным на краю постели. Быстро переоделась, немного пригладила волосы, заплетя их в подобие косы, и вернулась в кухню.

– Так-то лучше, – улыбнулась Магдалена, сразу же накладывая мне в тарелку кусок тушеного мяса с овощной подливой. – А я завтра все постираю и высушу…

– Что вы! – Мне стало неудобно, что кто-то будет возиться с моим грязным платьем. – Я сама могу все выстирать. Вы просто скажите, где это можно сделать?

– Глупости! – Отмахнулась от меня женщина. – Я завтра все равно стирку буду устраивать, так что с меня не убудет! А ты ешь, ешь… Остынет.

– Спасибо. – Мясной аромат действительно приятно щекотал ноздри, будоража аппетит, и я все-таки приступила к кушанью.

Мясо оказалось невероятно вкусным, и моя тарелка опустела незаметно быстро. Карл Генрихович ел медленней, поэтому мне пришлось ждать, пока он закончит ужин. Мысленно я уже была рядом с Ильей, и мне не терпелось отправиться к местной знахарке, поэтому, когда старик отложил вилку, тут же вскочила:

– Идем?

– Вы к Киаре сейчас? – уточнила Магдалена.

– Да, мы постараемся не задерживаться, – пообещал ей Карл Генрихович и поднялся следом за мной.

Я первая распахнула дверь, ступая на улицу, и тут же остановилась, ошеломленно глядя на представшую передо мной картину: тот самый домашний любимец Спенсера с азартом щенка гонял по двору… Куриц? Или все-таки тоже динозавров?.. Нет, скорее, нечто среднее между рептилиями и птицами. Во всяком случае, тело их было не оголено как у Крока, а покрыто довольно обильно рябыми перьями, хвосты же внешне походили на фазаньи.

– Предполагаю, это местная домашняя птица, – медленно озвучила я свои догадки. – Может, они еще и яйца несут?..

– Возможно, что да, – пожал плечами Карл Генрихович. – Более того, мне кажется, что сейчас мы угощались блюдом из подобного птенчика…

Лучше бы он этого не говорил! Ужин, съеденный десятью минутами ранее, сразу начал проситься назад…

– Пойдемте, – я помотала головой, отгоняя от себя неприятные ощущения. – Далеко живет эта Киара?

– На том конце поселка. – Карл Генрихович показал куда-то рукой. – Минут двадцать идти…

Выйдя за ворота, мы направились вперед по обычной деревенской улочке. Вдоль нее тянулись невысокие домики с зеленой растительностью садов и аккуратными заборчиками. Древние рептилии пока на глаза не попадались, впрочем, как другие виды животных. Несмотря на то что почти все мои мысли сейчас занимал Илья, любопытство и интерес к окружающему миру все же пробивался наружу.

– Вы уже думали, почему в этой параллели существуют динозавры? – полюбопытствовала я Карла Генриховича.

– Скорее всего, здесь не случилось того самого события, которое бы повлияло на их полнейшее вымирание, – охотно начал рассуждать тот.

– Значит, тот самый злополучный астероид не упал на Землю сколько-то там миллионов лет назад?

– Шестьдесят пять, если быть точным, – уточнил Карл Генрихович. – Возможно и так… Впрочем, существует научная теория, что та планетарная катастрофа не явилась главным фактором для исчезновения древних рептилий… Ведь большинство их видов все же уцелело. Взять, к примеру, ящериц или змей. Они ведь не только себя прекрасно чувствуют в нашем мире и по сей день, но еще и образовали за все это время куда больше видов, чем млекопитающие. Что уж говорить о крокодилах или черепахах?.. С другой стороны, если бы катастрофы не случилось, то эволюция мира могла пойти несколько по-иному… Во всяком случае, многие виды динозавров действительно могли бы дожить до современности. Как это, возможно, произошло в здешнем мире. Впрочем… Истинную причину, почему тут все развилось так или иначе, полагаю, мы никогда не узнаем. Ее истоки теряются не то что в тысячелетиях, а целых эрах… А если учесть, что здесь цивилизация находится на уровне нашего средневековья, то, полагаю, никто этот вопрос и не исследовал. Для них динозавры, как и млекопитающие – это естественная фауна.

– То есть млекопитающие у них тоже есть? – немного удивилась я.

– Конечно. У Магдалены, например, есть кое-какой скот. Корова и коза. Правда, они немного отличаются внешне от тех, что мы привыкли видеть, но все же вполне узнаваемы, – усмехнулся Карл Генрихович. – Зато кого мне здесь не довелось увидеть, так это собак или кошек…

– Наверное, их роль выполняют всякие Кроки, – я тоже улыбнулась.

– Да, а роль самолетов – вот эти замечательные «птички». – Карл Генрихович показал куда-то вверх.

Я подняла голову и увидела парящего в небе огромного крылатого динозавра, на спине которого, если повнимательней присмотреться, сидел человек. Перед глазами мелькнула картина летающего существа на фоне лунного диска, увиденного мною в предобморочном состоянии.

– Так это действительно была не птица…– ошеломленно проговорила я, следя за плавными и выверенными движениями динозавра.

– Потомки птеродонтов, которых смогли приручить здешние люди, – в отличие от меня рептилия с крыльями Карла Генриховича не так удивляла, как восхищала. – Поразительно…

– А кто у них на спине? Что он там делает?.. – спросила я, не в силах отвести глаз от этого зрелища.

– Это дозорный. Он сверху следит за порядком в поселке, – объяснил Карл Генрихович. – Что-то наподобие нашей полиции… Кстати, брат Магдалены тоже дозорный, и это именно он увидел нас ночью у Стоунхенджа и помог вначале перенести Илью, а потом и нас с тобой к знахарке…

– То есть, мы летели на этом монстре? – ужаснулась я.

– Между прочим, очень удобно и быстро, – хмыкнул старик. – Непередаваемое чувство полета… Хотя, что кривить душой, в первые минуты я тоже не на шутку испугался этого монстра.

– И долго пришлось нам лететь? – мне по-прежнему было нелегко принять подобное известие.

– Не больше пяти минут, – снова удивил меня Карл Генрихович.

– Эти птички передвигаются так быстро?!

– Нет, это просто Солсбери находится близко… Помнишь, я уже говорил тебе, что здесь он расположен немного не там, где обычно? Так вот, Солсбери в этом мире занимает всю равнину вокруг Стоунхенджа. Смотри, – он взял меня за плечи и повернул в другую сторону, где вдалеке, за крышами невысоких домов, отчетливо угадывались знакомые силуэты вертикальных каменных глыб. – Для жителей Солсбери это священное место, которое связывает их мир с иными. А Киара, к которой мы сейчас идем – не только целительница, но и такая же Хранительница друидов, как и я. Именно поэтому нашему появлению здесь особо не удивились и нам не пришлось выдумывать никаких историй. А еще я успел переговорить с Киарой, и она пообещала подумать, как помочь нам. Похоже, она знает намного больше меня.

– Это означает, что наши скитания могут скоро закончиться? – робко переспросила я. Слова Карла Генриховича вселяли в меня надежду, в которую я пока боялась поверить.

– Поживем – увидим. – Он по-отечески обнял меня. – Но предчувствия у меня хорошие. А они редко когда подводили… Сейчас же важнее всего прочего поставить нашего Илью на ноги, ты ведь тоже так считаешь?..

– Конечно! – с жаром ответила я. – И пойдемте уже скорее к нему!


Дом знахарки Киары стоял на самом краю Солсбери, за ним, стоило лишь миновать неширокую полоску ржаного поля, начинался лес. Едва мы приблизились к крыльцу, дверь тотчас распахнулась сама и на пороге появилась женщина, молодая, лет тридцати, не больше. Высокая, стройная, с необычайно светлыми, мелко вьющимися волосами, небрежно перехваченными голубой лентой на затылке. Лицо красивое, с нежными, утонченными чертами. Интересно, кто она? Может, дочка или помощница знахарки?..

– Добрый вечер, Киара, – с улыбкой поприветствовал ее Карл Генрихович, вмиг отметая все мои вопросы.

И почему я решила, что знахарка будет пожилая?

– Пришли проведать своего друга? – она даже не улыбнулась в ответ. – Заходите…

Внутри дома оказалось немного душно и пахло сухими травами. Аромат был приятным, но меня от него почему-то стало мутить. Опять начало тянуть поясницу и низ живота, отчего захотелось куда-нибудь присесть…

Киара тем временем подвела нас к ширме, которая делила комнату на две части, и отодвинула ее в сторону. Я сразу же увидела Илью и, забыв обо всех своих неприятных ощущениях, бросилась к нему.

– Он до сих пор без сознания, – предупредила Киара.

Я опустилась на колени рядом с кроватью и взяла его руку в свою: теплая, даже горячая… Дышал Илья тяжело, прерывисто, лоб его покрывала испарина, а губы, наоборот, пересохли и потрескались.

– У него жар? – спросила я обеспокоенно.

– Еще есть немного, – отозвалась знахарка. – Но до обеда он весь горел, даже бредил. Сейчас лихорадка уменьшилась. Будем надеяться, что завтра утром ему станет лучше. Рана у него серьезная, но от пуль я его избавила, кровь остановила, теперь осталось подождать, пока организм переборет этот недуг и начнет восстанавливаться.

– Я могу остаться с ним на ночь?

– Нет, – ответ прозвучал резко, будто меня обдали ледяной водой. – Я не терплю посторонних у себя в доме. – Потом же ее голос все-таки немного смягчился: – Придете завтра…

– А может…– Мне все же не хотелось уступать, и я надеялась, что сумею уговорить Киару, но встретившись с ее каменным взглядом, поняла, что это бесполезно.

Тогда я поцеловала Илью в сухие горячие губы, прошептав:

– Буду у тебя с самого утра…– и поднялась.

Сделала шаг и вдруг почувствовала, как по ногам заструилось что-то теплое. Я чуть приподняла юбку: красная дорожка уже добежала до щиколотки. Что это? Кровь?.. Сердце замерло в страхе, а после неистово забилось, норовя выскочить из груди. Я подняла глаза на Киару, и та сразу догадалась, что мне нужна помощь.

– Подождите на улице, – попросила она Карла Генриховича, который переводил непонимающий взгляд с нее на меня.

– Что там у тебя? – знахарка уложила меня на лавку и бесцеремонно задрала платье.

– Кровь…– ответила я, дрожа всем телом. – Боюсь, что случилось что-то с ребенком…

Киара удивленно вскинула брови, потом приложила руку к моему животу, на мгновение закрыв глаза, а после спокойно проговорила:

– С чего ты решила, что беременна?

– В смысле? – вопрос был таким неожиданным и странным, что я растерялась.

– С чего ты решила, что ждешь ребенка? – в тоне Киары послышалась насмешка. – У тебя там пусто… Нет никакого ребенка. И не было никогда.

– А откуда кровь?.. – до меня с трудом доходил смысл сказанных ею слов.

– Оттуда, откуда она к нам, женщинам, приходит каждый месяц…

Глава 16

Я не беременная? Эта новость оглушила меня и ввела в некое подобие транса.

«Я не беременная… Я не беременная… Нет никакого ребенка…» – мысли медленно, как бильярдные шары, перекатывались в совершенно пустой голове. Сердце же наливалось необъяснимой тяжестью, будто случилось что-то необратимое.

Я не могла даже сдвинуться с места и лишь безучастно смотрела, как Киара отрывает кусок от какого-то полотна и, сложив его в несколько раз, без слов протягивает мне.

– Спасибо, – едва слышно поблагодарила я.

Знахарка в ответ кивнула и, демонстративно отвернувшись, взяла со стола каменную ступку, в которой тут же принялась что-то с усердием растирать. В мою сторону она больше не смотрела, тем самым давая понять, что лимит ее гостеприимства на сегодня исчерпан. Промолчала, даже когда я напоследок решила еще раз заглянуть к Илье, а до двери и вовсе не проводила.

– Катя, что случилось? Ты в порядке? – встретил меня на крыльце взволнованный Карл Генрихович.

– Да, в полном…– улыбка вышла жалкой, поэтому добавила как можно бодрее: – Киара мне помогла решить одну маленькую проблему, и теперь у меня все хорошо.

Карл Генрихович, похоже, не очень поверил, но больше ни о чем расспрашивать не стал. Вместо этого предложил взять его под руку, и мы не спеша двинулись прочь от дома знахарки.

… Не беременная.

И почему я так была уверена в обратном? Почему решила, что это уже непременно произошло, убедила себя и сама поверила?.. Потому ли, что мои двойняшки в других мирах уже ждали ребенка, а я пыталась угнаться за ними? Ведь по теории Карла Генриховича наши дети должны родиться в один день. Что ж теперь получается? У нас с Ильей уже такого не случится? Мы не повторим судьбу своих двойников? А что если… Если это знак и у нас с ним вообще ничего не получится? Именно эта мысль пугала меня больше всего. Я-то и за беременность уцепилась как за некий якорь. Считала, что если забеременею, значит, все у нас с Ильей сложится… Что это станет своего рода залогом нашего счастливого будущего. Поэтому сейчас у меня будто почву выбили из-под ног.

А ведь еще в больнице, когда я только вышла из комы, меня консультировал гинеколог. Предупреждал, что репродуктивная функция может восстановиться лишь через несколько месяцев, сказал не волноваться, если «женские» дни не придут в ближайшие недели. Помню, даже пошутил, что какое-то время мне можно не думать о контрацепции, мол, после такого длительного нахождения в коме организм будет противиться беременности. Правда, оговорился, что и на старуху бывает проруха, но все же… Ну а я и не придала тогда этим словам никого значения, поскольку даже планов не строила насчет зачатия ребенка. Особенно после столь трагичной истории с ЭКО в последнем мире. Только обо всем этом напрочь забыла, стоило Карлу Генриховичу провести параллели между судьбами и беременностями моих двойников.

Теперь же становилась понятна и реакция Ильи на все намеки о ребенке: он-то прекрасно знал историю моей болезни и ее последствия, в том числе и о низких шансах на зачатие в ближайшее время. А я еще обижалась на него…

Ну что я за дура? Совсем запуталась… В себе, в своих мыслях, в отношениях с Ильей… Нет, надо как-то взять себя в руки, откинуть страхи и просто жить дальше. Мы с Ильей любим друг друга, а значит, все у нас будет хорошо. И ребенок появится тогда, когда надо. Главное, чтобы Илья поскорее выздоровел, и мы смогли вернуться домой…

– Вы вовремя! Я как раз чай заварила! – Магдалена при нашем появлении как всегда искренне заулыбалась и принялась суетиться у стола, на этот раз накрывая его к чаепитию.

Все-таки здорово, что в этом мире существует ее двойник, да еще со столь похожим характером и открытым сердцем! Встреча с ней – настоящий подарок с небес, особенно после двух напряженных недель, проведенных рядом с Саммерсом.

– Чай с мятой и мелиссой, – приговаривала миссис Флинн, разливая горячий напиток по глиняным чашкам. – После него так сладко спится… Мысли плохие уходят… Душа отдыхает…

– Очень вкусно, Магдалена, – похвалил Карл Генрихович, глядя на женщину с затаенной нежностью.

По-видимому, в нем вновь проснулись чувства, которые он испытывал к первой миссис Флинн. Интересно, а как обстоят дела с супругом у этой Магдалены? Судя по тому, что никакого мужчины в доме не наблюдается, здесь она тоже вдова. Так что у Карла Генриховича есть все шансы на взаимность…

После чая я долго не решалась подойти к Магдалене с просьбой помочь в деликатной проблеме, так неожиданно свалившейся на меня. Я мысленно костерила Саммерса, у которого остались все мои вещи, в том числе и средства гигиены. С другой стороны, я тогда думала, что они мне уже не пригодятся, поэтому даже не пыталась вернуть. А оно вот как вышло… Однако миссис Флинн откликнулась сразу, любезно снабдив меня всем необходимым. Конечно, эти средства разительно отличались от того, чем привыкли пользоваться современные женщины нашей параллели, тем не менее, оказались лучше, чем я ожидала. Приятно осознавать, что, несмотря на схожести здешней цивилизации с нашим средневековьем, местные жители относились к вопросу гигиены куда серьезней.

…Это ночь была первой за последние полтора месяца, когда я спала в одиночестве, поскольку даже Карла Генриховича отселили от меня на другой конец дома. Оказалось, я уже отвыкла от подобного состояния. Тишина вокруг не только не способствовала сну, наоборот, отвлекала, высвобождая самые потаенные мысли и страхи. Из-за этого я долго ворочалась, раскрывалась-накрывалась, пыталась без особого успеха считать глупых овечек… Организм, измотанный борьбой с бессонницей, сдался лишь на исходе ночи, и я наконец провалилась в долгожданную дрему.

Разбудил меня раскатистый рык над самым ухом. От испуга чуть сердце не остановилось. Подскочила на постели, пытаясь разглядеть источник звука.

Крок.

Домашний питомец важно прохаживался мимо моей кровати и теперь уже тихо рокотал что-то сам себе. И чего этот динозавр постоянно захаживает сюда? Приглянулась я ему, что ли?

– Крок, – осторожно позвала я и протянула к нему руку.

Тот остановился и ткнулся мордой мне в ладонь, совсем как собака или кот. Я улыбнулась и дотронулась до его макушки. Графитово-серая кожа оказалась на ощупь шершавой и на удивление теплой. Уже уверенней провела рукой по загривку Крока, погладила спинку. Снова улыбнулась, когда динозаврик прикрыл глаза от удовольствия. Интересно, сколько ему лет? По поведению похож на малыша, но кто знает этих рептилий?

– Ладно, мне надо вставать, – я последний раз потрепала Крока по шее и вылезла из-под одеяла.

Одеваясь, думала о том, что с удовольствием приняла бы ванну, но, увы, эта мечта пока была недостижима. С горячей водой здесь имелись те же проблемы, что и в предыдущем мире, и на ее подогрев требовалось время. Магдалена пообещала устроить мне банные процедуры ближе к вечеру, сейчас же все ее свободные часы занимала ярмарка, которую в здешнем Солсбери проводят каждые выходные и где она сама непременно принимает участие со своей выпечкой. Да-да, в этом мире миссис Флинн так же виртуозно печет сдобу и прочие сласти, только продает их не в собственном магазинчике, а на рынке во время субботне-воскресных мероприятий, тем самым зарабатывая себе на жизнь.

Но все же я не могла начать день без того, чтобы не освежиться, поэтому не только умылась, но и украдкой обтерла доступные участки тела прохладной водой из бочки, что стояла на улице у крыльца.

Вернувшись в кухню, застала там Магдалену и Карла Генриховича, уже приступившими к завтраку. В доме витал умопомрачительный запах свежей выпечки, и я ужасно обрадовалась, увидев, что на столе к чаю меня тоже ждут сдобные булочки.

– Где Спенсер? – заметив, что нет ни мальчика, ни его любимца Крока, спросила я.

– Уже поел и убежал с друзьями на площадь. Торговцы с юга обещали привезти гидонов и валеев, вот они и не хотят пропустить этот момент, будут ждать их появления с самого открытия, – ответила Магдалена и с усмешкой покачала головой. – Ох уж эти мальчишки…

Мне стало любопытно, кто такие «гидоны» и «валеи», но уточнять этот вопрос не стала. В конце концов, все равно сегодня тоже пойду на ярмарку – Магдалена попросила помочь ей с торговлей – вот сама и увижу, что это за диковинки. Но первым делом мне нужно было сбегать к Илье, уж очень мое сердце тревожилось, как он пережил эту ночь. Улучшилось ли его состояние? Пришел ли в сознание? Хорошо ли ухаживает за ним эта нелюбезная Киара? Ответы хотелось узнать как можно скорее, поэтому едва закончила завтрак, засобиралась к знахарке. Карл Генрихович тоже вызвался идти со мной, хотя я его об этом не просила, полагая, что он захочет остаться с Магдаленой. Но его компании обрадовалась: с ним я буду чувствовать себя намного уверенней и спокойней, особенно когда придется общаться с целительницей, которая не очень-то жалует гостей.

Погода стояла чудесная: солнце не жарило, а ласково пригревало макушки, легкий ветерок приятно обдувал лицо, запах свежескошенной травы переплетался со сладкими ароматами цветов… Да и на улицах Солсбери сегодня было куда оживленней, чем вчера: к центру поселка со всех концов стекались жители, кто на повозках, груженных каким-то товаром, кто с большими сумками в руках, а кто и налегке. Последние, видимо, собирались лишь покупать, а не выступать в роли продавцов, но таких было меньшинство. Скорее всего, их ряды пополнятся, как только торговцы начнут распродавать свои товары и, обзаведясь деньгами, сами отправятся за покупками.

Шум ярмарочной жизни стихал по мере того, как мы отдалялись от центральной площади, а у дома Киары и вовсе царила умиротворенная тишина, изредка нарушаемая трелями лесных птиц. Знахарку мы застали во дворе за стиркой. Подойдя ближе, я поняла, что стирает она одежду Ильи. Отчего-то при виде этого мне стало неприятно, возникло гадливое чувство, будто посягнули на мою территорию. Захотелось тут же забрать у Киары таз с бельем и перестирать все самой. И только присутствие Карла Генриховича удерживало меня от этого ревнивого порыва.

– Доброе утро, – как всегда радушно поздоровался он с хозяйкой.

– Доброе, – ее губы все-таки дернулись в неком подобии улыбки.

– Как наш друг? – поинтересовался далее Карл Генрихович

– Ночью приходил в сознание…– Киара говорила медленно, лениво процеживая слова. – Утром даже поел… Сейчас спит…

– Значит, очнулся? – я не сдержала радостного возгласа и, окрыленная, кинулась к дому, но Карл Генрихович остановил меня, придержав за руку.

– Нам ведь можно его увидеть? – он вопросительно посмотрел на знахарку.

Теперь я разозлилась на него: какого черта нужно спрашивать разрешение у этой Киары? Понимаю, конечно, что это ее дом, но мы ведь не в гости сюда без приглашения заявились, а к Илье!

– Можете, – равнодушно повела плечами та. – Но я говорю, он спит…

– Ничего, мы подождем, пока он проснется, – я высвободила руку из пальцев Карла Генриховича и решительно зашагала к крыльцу.

Не дожидаясь хозяйки, первая вошла в дом. Взгляд тут же упал на стол, где стояла миска с остатки недоеденного супа. Представила, как эта молодая знахарка кормит моего Илью из ложечки, и вновь ощутила укол ревности.

Однако на душе сразу посветлело, стоило мне заглянуть за ширму и увидеть любимого. Илья действительно спал, и я тихонько присела на краешек постели. Выглядел он намного лучше, чем вчера, дыхание стало спокойней, с лица исчезли нездоровый румянец и испарина.

– Давно он спит? – спросила я у Киары, которая оказалась уже тут как тут.

– Несколько часов, – она переплела руки на груди и прислонилась спиной к стене. – Но скорого пробуждения ждать не стоит. Я дала ему отвар, который помимо ранозаживляющего действия обладает еще и сильным снотворным эффектом. Так что вполне может проспать до вечера… Впрочем, это ему только на пользу. Во сне организм быстрее восстанавливается.

– Рана еще кровоточит, – обратила внимание я на небольшое алое пятно, расползающееся по белому полотну повязки.

– Ничего, через несколько дней окончательно затянется, – на миг в голосе знахарки появились человечные нотки. – Я как раз собиралась поменять повязку…

– Могу помочь, – сразу вызвалась я. – В четыре руки быстрее получится…

Думала, Киара откажется в своей привычной резкой манере, но она неожиданно согласилась. Сходила за длинными лоскутами ткани, служившие бинтом, принесла откуда-то кувшин с теплой водой, вручила его Карлу Генриховичу, попросив быть на подхвате.

– Придерживай его за плечи… Вот так… Чтобы он полулежал… – давала она указания, пока снимала прежнюю повязку.

Делала знахарка это умело, аккуратно и… Нежно? Не знаю, возможно, мне уже мерещилось все это, но как-то слишком интимно ее пальцы скользили по груди Ильи, когда она омывала запекшуюся кровь, а затем – перевязывала рану чистыми бинтами. Наблюдая за этим, собственница внутри меня захлебывалась от возмущения и требовала убрать руки прочь от любимого мужчины.

Ну почему целительница такая молодая и привлекательная?.. Если бы на ее месте находилась какая-нибудь старушка, доверила бы ей Илью без задних мыслей… Хотя, нет. Дело совсем не в возрасте, а в том, что интуитивно я чувствовала чисто женский интерес этой Киары к моему Илье. В нем она видела не просто больного пациента, а мужчину, на меня же смотрела как на соперницу.

Не понимаю, неужели она рассчитывает соблазнить Илью, когда тот выздоровеет? В таком случае ее ждет разочарование: верю, что он не предаст меня. Об ином раскладе я и думать не хотела. Илья любит меня, я доверяю ему, и никакая женщина не сможет стать между нами. Другое дело, не понимаю, зачем Киаре это все надо? Влюбилась с первого взгляда? Надеется, что Илья останется с ней в этом мире? Ведь знает же она, что мы скоро уйдем отсюда, да и помочь сама обещала. На наивную овечку целительница тоже совсем не походит. Тогда, может, дело в чем-то другом?..

У Киары мы провели почти час, но так и не дождались пробуждения Ильи. Я снова уходила из этого дома с тяжелым сердцем и откровенным нежеланием оставлять Илью на попечении подозрительной знахарки. Однако на ярмарке нас с Карлом Генриховичем ждала Магдалена, и мы не могли ее подвести. Киару же я предупредила, что непременно вернусь вечером.

– Мне не нравится эта целительница, – призналась я Карлу Генриховичу по пути к ярмарке.

– Думаю, ты зря волнуешься, а ревность – плохая советчица, – улыбнулся тот, раскусив меня в два счета. – Вашим отношениям с Ильей ничто и никто не угрожает… А Киара хорошая знахарка, у нее очень сильный дар целительства. Вот увидишь, через неделю Илья уже будет бегать. Да и не забывай, что Киара еще и Хранитель, поэтому должна понимать, что в чужие судьбы нельзя вмешиваться. Подумай лучше о том, что она может указать нам прямой путь к друидам.

– Она так сказала? – Я даже замедлила шаг, переваривая услышанное. – Она действительно знает, как к ним попасть?..

– Во всяком случае, у меня нет основания ей не верить, – ответил Карл Генрихович. – Да и вариантов других у нас тоже нет. В конце концов, хуже все равно уже не будет…

– С этим трудно не согласиться, – усмехнулась я, вспоминая все наши злоключения.

А в следующую секунду остановилась как вкопанная и ошеломленно проговорила:

– Смотрите…

В метрах ста от нас, как раз на окраине ярмарочной площади, за время нашего отсутствия успели возвести деревянный загон, внутри которого находилась пара крупных динозавров с длинной, как у жирафа, шеей и совсем маленькой головкой. Вдоль же всего позвоночника у них располагались ромбовидные пластины разной величины. Выглядело это несколько устрашающе…

Вокруг ящеров собралась толпа, в основном из детишек. Они восторженно перебегали с места на место, громко кричали и тыкали пальцем в несчастных рептилий. Почему несчастных? Да потому что двум таким огромным зверушкам было явно неуютно в столь тесном загоне, где они даже развернуться нормально не могли. Вон хвосты как напряженно подрагивают, и шеи уныло опущены…

– Похоже, это те самые «гидоны», которых так жаждал увидеть Спенсер. – Карл Генрихович приложил ладонь козырьком ко лбу, прячась от яркого солнца, которое мешало ему разглядеть диковинных существ. – Если не ошибаюсь, наши ученые обозвали этот вид ящеров стегозаврами. Магдалена рассказывала, что гидоны живут в тропиках, где их вылавливают и переправляют в более северные широты, а затем используют для хозяйственных целей, например, вспахивания земли… В Солсбери же такое чудо привезли впервые.

– А они не замерзают здесь? Раз привыкли к теплому климату. – Я, переборов замешательство, продолжила путь.

– Самое любопытное, что нет. – Карл Генрихович последовал за мной. – Но вот размножаться могут только на юге… Поэтому в этих широтах и не водятся. Скорее всего, это связано с тем, что они крупные травоядные ящеры, а чем севернее, тем скуднее растительность. То ли дело тропики! А в прохладных регионах скорее будут жить и размножатся мелкие хищники-рептилии, например, как Крок…

Так Крок все-таки хищник. Хотя, разве стоило сомневаться? Зубки-то у него ого-го-го какие!..

– Ладно, с «гидонами» разобрались, а кто такие «валеи»? – задумалась я. – Их Спенсер тоже очень ждал…

– Со слов Магдалены, валеи должны быть помельче, поскольку их будут использовать для перевозки людей, – вспомнил Карл Генрихович. – Тоже травоядные, возможно, даже передвигаются на двух лапах, как Крок…

Но валеев увидеть нам так и не довелось: вскоре мы встретили Магдалену и почти весь день провели за ее прилавком с выпечкой. Вечером же, как только все булочки благополучно распродались, а миссис Флинн сама отправилась за последними покупками, я помчалась назад к Киаре, на этот раз без Карла Генриховича.

– Так торопилась, что запыхалась? – окинула меня небрежным взглядом знахарка, но в дом войти позволила.

Я не собиралась играть с ней в словесный пинг-понг, поэтому перешла сразу к делу:

– Не проснулся?

Киара отрицательно покачала головой, и я чуть снова не упала духом, как вдруг услышала из-за ширмы слабый голос Ильи:

– Катя? Это ты?..

Для знахарки это стало такой же неожиданностью, как и для меня, поскольку она сразу подобралась и растерянно глянула в мою сторону. Я же, забыв обо всем на свете, поспешила к заветной ширме.

Глава 17

– Привет…

– Привет, – улыбка Ильи была усталой, но глаза светились неподдельной радостью и лаской.

Как же мне хотелось обнять его, крепко-крепко, до хруста костей, но я боялась причинить ему боль, поэтому ограничилась несколькими легкими поцелуями в щеку, висок, на губах задержалась чуть дольше.

– Как ты? – спросила потом, поглаживая его по влажным от пота волосам.

– Соскучился, – он перехватил мою руку и поцеловал в ладонь.

– Когда ты успел соскучиться, если только сегодня пришел в сознание, а потом опять заснул? – пожурила его я.

– Но очнувшись, хотел увидеть тебя, а не незнакомую девушку, – усмехнулся Илья.

Эти слова бальзамом пролились на сердце, заставив улыбнуться.

– Да, но она, в отличие от меня, знахарка. Можно сказать, твоя коллега… И к сожалению, я бы не смогла сделать для тебя то, что сделала она, – говоря это, я совершенно не кривила душой. При всей моей неприязни к Киаре я не могла отвергать тот факт, что только благодаря ей Илья остался жив.

– Расскажи, что произошло? Люди Саммерса догнали нас? Как вам удалось от них уйти?

Илья затронул тему, о которой хотелось забыть. Но его вопросы были логичными, а желание узнать, что случилось в тот вечер – естественным, поэтому отвечать все-таки пришлось.

– Саммерс отпустил нас. Сам. После того как я постаралась достучаться до его разума… До сих пор с трудом верю, что у меня это получилось.

Илья несколько мгновений изучал мое лицо, будто пытаясь прочесть на нем то, что я решила оставить за кадром. Возможно, даже сделал какие-то свои умозаключения, но давить на меня больше не стал. Перескочил через неприятный момент, поинтересовавшись:

– А дальше?..

– Дальше мы кое-как донесли тебя до Стоунхенджа, еле успели к открытию портала, а потом… Потом я тоже потеряла сознание и очнулась только к вечеру, – я снова решила не углубляться в подробности, тем более в этой части истории ничего особо важного и интересного не было. – Карл Генрихович рассказал, что ты у знахарки… В общем-то, и все. Кроме…– я сделала паузу и лукаво улыбнулась, – двух моментов.

– Заинтригован, – протянул Илья с полуулыбкой.

– Во-первых, ты даже не представляешь, в какой удивительный мир на этот раз мы попали, – я поймала себя на мысли, что говорю почти слово в слово и с той же интонацией, как и Карл Генрихович, и усмехнулась. – Как ты относишься к динозаврам?

Глаза Ильи вопросительно расширились:

– Ты хочешь сказать, что они здесь есть?

– Еще как! – Выражение его лица было таким забавным, что я рассмеялась. – Они здесь даже вместо кошек и собак… Например, у Спенсера есть домашний динозаврик.

– У Спенсера? – переспросил Илья.

– О, а это вторая новость! – Я снова выдержала некоторую паузу: – В данный момент мы с Карлом Генриховичем живем у… Магдалены!

– Миссис Флинн? – Илья посмотрел на меня недоверчиво.

– Именно. В этой параллели мы вновь встретили и ее, и Спенсера. Она опять нас спасла и приютила. И, кстати, Магдалена здесь такая же милая и радушная. Иногда кажется, что мы никогда с ней и не расставались. И, да! – вспомнила я. – Она здесь тоже печет булочки!.. Хочешь, завтра тебе принесу несколько? Магдалена как раз собирается печь для продажи и не будет против, если я прихвачу парочку для тебя.

– Ну кто ж откажется от сдобы миссис Флинн? – улыбка вновь коснулась губ Ильи, но по голосу я почувствовала, что он уже устал так долго говорить.

– Тебе стало хуже? – я обеспокоенно дотронулась его лба. Прохладный, значит, температуры нет.

– Нет… Просто слабость небольшая. Не волнуйся, иди домой, уже темнеет…– Илья легонько сжал мою руку. – Далеко до Магдалены?

– Не очень, – покачала я головой, а в сердце против воли начали пробиваться росточки обиды: он меня прогоняет?

Илья, как всегда, тут же уловил мое настроение и принялся поглаживать мои пальцы:

– Не обижайся. Я действительно переживаю, что уже поздно…

– Я тоже согласна, что тебе пора уходить, – явилась тут же Киара.

Подслушивала, небось…

– Да и лекарства пришло время принимать, – знахарка теперь смотрела только на Илью. – Я как раз отвар сделала…

– Да, Катюша, иди…– Илья еще раз одарил меня улыбкой, ласкающей и одновременно виноватой. – Завтра буду очень тебя ждать. Вместе с булочками Магдалены, – попытался пошутить он под конец.

– Хорошо, – я смазано улыбнулась в ответ и поцеловала его в щеку. – Пока…

– Пока…

– До завтра, – бросила мне в спину Киара.

– До завтра…

Как я ни старалась отвлечься от неприятных мыслей, но чувство обиды, немного детское и ревнивое, продолжало расцветать во мне, пока я шла по дороге назад. Почему Илья не захотел, чтобы я побыла с ним подольше? Почему так быстро свернул разговор? Как будто и не соскучился вовсе. А надвигающиеся сумерки – всего предлог, тем более небо только-только начало синеть, и я бы успела дотемна, даже если бы посидела с ним лишних минут пятнадцать. А еще и эта Киара влезла со своим отваром…

Но зайдя в дом Магдалены, сразу повеселела: меня ждала обещанная горячая ванна, да еще и с чудесно пахнущей пеной. Аромат цветов и трав окутал меня с головой, прогоняя ненужные переживания, расслабляя тело и исцеляя душу. Ванна Магдалены настолько благотворно повлияла на меня, что заснула я почти мгновенно, даже не успев перебрать в голове все события уходящего дня.

Проснулась утром тоже переполненная оптимизмом и энергией. А тут вдобавок Крок ко мне заглянул по сложившейся традиции, тем самым подняв настроение еще больше. Я уже без всякого страха приласкала его, получив в благодарность нежное урчание.

– Крок, вот ты где! – В комнату забежал Спенсер и смущенно взглянул на меня: – Доброе утро… Я его везде ищу, а он, оказывается, тут…

– Да Крок ко мне каждое утро захаживает. – Я с улыбкой почесала динозавра там, где у кошек-собак обычно находятся ушки. – Не знаю, что его здесь привлекает…

– Наверное, потому что это моя комната, – деловито отозвался Спенсер, жестом подзывая ящерку к себе. – Он привык будить меня по утрам, а сейчас путается…

– Теперь все ясно, – я засмеялась. – А я-то думала, что просто понравилась ему.

– Ну и понравилась тоже, – мальчик заулыбался и поднял любимца на руки. – Крок ведь не ко всем идет, и гладить себя разрешает не всем.

– Тогда польщена вдвойне, – я напоследок потрепала хохолок Крока, и позволила Спенсеру его унести.

Сегодня ожидался второй день ярмарки, поэтому на кухне стоял дым коромыслом: Магдалена, окрыленная вчерашними успешными продажами, поставила себе цель напечь булок в два раза больше. Я подождала, пока она на минутку оторвется от своей работы и подошла ближе.

– Можно я украду у тебя пару штучек? – я умоляюще сложила ладони. – Я Илье обещала принести гостинец…

– Можно, хоть пять, – усмехнулась миссис Флинн. – Возьми заодно еще несколько буханок хлеба, отнеси Киаре… А то Карл вчера беспокоился, как ее отблагодарить за заботу о вашем друге.

А ведь точно! Я за своими душевными терзаниями совсем забыла, что, как ни крути, но знахарке нужно оплатить ее работу. В конце концов, она еще и Илью кормит-поит, но продукты ведь не из воздуха появляются. Хозяйства же, как, например, у той же Магдалены, у Киары я не заметила. Во всяком случае, по двору не бегали одомашненные куры-динозавры, да и огорода не было. Несколько фруктовых деревьев у дома да куст малины – вот все, что я помню.

– Киара-то за лечение ни у кого денег не берет, – продолжала между тем миссис Флинн. – Только продуктами или какими другими вещами. Лишь иногда продает магические зелья, например, заговоренные на удачу или любовь…

Слова про любовные зелья меня насторожили.

– Приворотные? – уточнила я.

– Может, и приворотные, – усмехнулась Магдалена. – Кто ж ее знает? Она-то много что умеет… А клиенты ее о таком обычно молчат…

– Ну это понятное дело. Кто ж про такое хвастаться будет,– хмуро улыбнулась я и принялась паковать выпечку.

– Но Карл я с тобой сегодня не пущу, – весело проговорила миссис Флинн. – Я без него как без рук…

– Ничего, справлюсь сама, – я улыбнулась уже более открыто. – Потом к вам в помощь тоже приду.

– Можешь не спешить, – отмахнулась женщина. – Тебе ведь хочется подольше побыть со своим…женихом. А мы с Карлом и так справимся…

«Если мне позволят побыть там подольше», – скептически подумала я. А вот ее «жених» мне пришелся по душе…

Сегодня явно был мой день, поскольку даже у Киары меня ждал приятный сюрприз: ее не оказалось дома. Илья тоже бодрствовал и при виде меня расплылся в счастливой улыбке.

– А где твой лечащий врач? – за шутливым тоном я старательно скрывала ликование.

– Час назад ушла в лес собирать какие-то травы. – Илья попытался сесть, но тут же поморщился от боли.

– Осторожней! Давай помогу, – я подскочила к нему и подала руку, чтобы он смог опереться. После этого подложила ему подушку под спину и уселась рядом.

– Болит еще, зараза, – Илья виновато улыбнулся. – Никак не заживет…

– Три дня назад в тебя всадили несколько пуль, а ты хочешь, чтобы от них уже и следа не осталось, – с усмешкой покачала я головой и принялась распаковывать сумку с провизией. – Вот, булочки, как и обещала… Еще хлеб для Киары, и пирог, Магдалена передала…

– Аппетитно выглядят! – Илья с энтузиазмом накинулся на сдобу. – Очень вкусно, – похвалил он, прожевав первую, и тут же схватил вторую.

– Плохо кормят? – поинтересовалась я с затаенным удовлетворением.

– Супчики, отвары…– уклончиво ответил он. – Диетическое меню, в общем…

– Ничего, когда тебя «выпишут», отъешься у Магдалены, – обнадежила его я. – Кстати, какие на этот счет прогнозы?

– Думаю, через дня три-четыре смогу вернуться в строй…

Обнадеживает… Хотя хотелось бы и побыстрее. Ну ничего, осталось потерпеть совсем чуть-чуть…

Я завернула оставшуюся выпечку в салфетку и отнесла на кухонный стол.

– Может, тебе какая помощь еще нужна? – спросила я потом. – А то ты ни о чем не просишь… Я себя чувствую какой-то бесполезной.

– Как? А булочки кто мне принес? – сделал большие глаза Илья, а потом засмеялся. – Иди сюда. – Он протянул ко мне руки. – Твои поцелуи будут лучшей помощью…

Я с радостью откликнулась на это приглашение. Жадно приникла к его губам, вспоминая их вкус. А ведь если бы не Киара, я могла навсегда лишиться этих сладких мгновений. Получается, и за это я должна быть ей благодарна.

Вот же… И в такой волнующий момент я не забываю об этой знахарке! Нет-нет, надо выкинуть ее из головы, иначе она сможет испортить все даже на расстоянии.

…Легкие шаги за дверью вынудили нас оторваться друг от друга. Секунды спустя дверь отворилась и на пороге показалась хозяйка. Ну вот, довспоминалась на свое счастье! Уже тут как тут!

Киара при виде меня не выказала особого удивления, лишь на мгновение дернула одной бровью, а в знак приветствия одарила кивком. Я тоже кивнула ей в ответ.

– Это миссис Флинн передала, – поспешила сказать я, когда знахарка вопросительно взглянула на хлеб, оставленный мною на столе.

– Спасибо, – наконец разжала губы та и снова куда-то вышла.

– Она и с тобой такая неразговорчивая? – вырвалось у меня.

– В общем, да, – задумался Илья. – Хотя… Вчера после ужина охотно рассказала мне про какого-то ребенка, которого она долго выхаживала после нападения дикого зверя в лесу. Правда, что за зверь, я так и не понял… Название странное.

– Скорее всего, местная рептилия, – предположила я. – У них тут у всех непривычные названия…

– А, вообще, Киара довольно приятная девушка…

– Приятная? – тут же вспыхнула я. – То есть…

Но Илья не дал мне договорить. Притянул к себе и быстро поцеловал.

– Первый раз вижу, как ты ревнуешь… И мне это определенно нравится. – Он еще раз чмокнул меня, игриво прикусив нижнюю губу.

– Бессовестный, – улыбнулась я, понимая, что все-таки не могу на него сердиться…


Миновала неделя, как мы находились в этой параллели. За это время я научилась не впадать в ступор при встрече с очередным ящером, проходила мимо, лишь иногда с интересом заглядывалась на отдельные экземпляры. А к Кроку вообще успела прикипеть всем сердцем!

Зато Карл Генрихович, наоборот, все больше увлекался исследованием окружающего мира. Раздобыл себе где-то тетрадку и угольный карандаш и записывал туда все, что видел. Вначале он изучил всю домашнюю живность в Солсбери, разнес ее по каким-то своим табличками и схемкам. Спустя какое-то время отважился сходить в лес и понаблюдать за его фауной. Один раз чуть ноги унес от какого-то озлобленного, хоть и мелкого, динозавра. После этого случая Карл Генрихович переключился на растения, а следом – быт жителей поселка. В изучении последнего вопроса у него появилась помощница – миссис Флинн. Она с удовольствием рассказывала ему, чем живут солсберцы, чем пользуются для тех или иных нужд, а под конец познакомила с директором школы, куда ходит Спенсер, и тот снабдил Карла Генриховича талмудами по истории мира.

К слову, наличие школы являлось одной из тех черт, которые давали понять, что этот мир в развитии все-таки продвинулся намного дальше нашего средневековья. Например, в каждом доме имелись туалеты, и ни у кого не возникало желание справить нужду на улице или общественном месте, поэтому проблема антисанитарии, как в нашей Европе Средних веков, здесь отсутствовала. Более того, к гигиене относились достаточно серьезно, для мытья и ухода за телом пользовались различными косметическими средствами не только богатые, но и менее состоятельные люди. Если же брать религию, то она была близка к привычному для нас католицизму, однако без излишнего фанатизма: никаких запугиваний и насаждения насильно. Понятие инквизиции отсутствовало как таковое, ведьм и еретиков никто не искал и на костре не сжигал. Наоборот, к магии относились уважительно, примером этому выступала та же Киара, к которой даже священнослужители ходили за советом и помощью.

Что же касается лично меня, то эти дни я прожила в относительном спокойствии. Илья уверенно шел на поправку, что не могло не радовать. Киара же перестала бросать в мою сторону презрительные взгляды и реплики, а когда я приходила навестить Илью, она просто оставляла нас наедине. Тогда я думала, что знахарка угомонилась, поняла, что бороться за него – бесполезное занятие. Порой мне начинало казаться, что все мои недавние подозрения, ревность – лишь беспочвенные домыслы. В такие моменты даже накатывал стыд за столь низменные чувства. Я вспоминала свою безумную любовь к Саше и себя в этой любви – сумасшедшую, болезненно ревнивую, и мне становилось страшно, что прежняя «я» может вернуться. Поэтому гнала от себя любые проявления ревности, старалась не искать во взглядах, жестах, словах Киары какие-то подтексты. И уж тем более не пыталась уличить в чем-то Илью. А очередным утром, отправляясь его проведать, даже не догадывалась, чем для меня закончится этот день…

Илья встретил меня на ногах, впервые встав с постели. Несмотря на то, что в месте ранения еще ощущался болезненный дискомфорт, двигался он уверенно и даже попытался приподнять меня во время объятий.

– Киара сказала, что завтра отпускает меня на волю, – сообщил он, и я чуть не заплясала от радости.

– Наконец-то мне не нужно будет бегать к тебе на другой конец поселка, чтобы обнять, – счастливо улыбнулась я, прильнув к нему теснее.

– А мне не нужно будет ждать часами твоих поцелуев, – ответил Илья, прикасаясь губами к моему виску.

Киара, как только я появилась, предупредительно вышла из дома, и теперь мы наслаждались обществом друг друга без посторонних глаз. Незаметно пролетел час, который я выделила для свидания с Ильей. Близились очередные ярмарочные выходные, и Магдалена вновь нуждалась в моей помощи, а значит, весь вечер предстояло провести на кухне, вымешивая тесто. Но уходила я в приподнятом настроении: завтра, уже завтра Илья наконец-то будет со мной!..

А после ужина у Карла Генриховича неожиданно прихватила спина. Магдалена сразу захлопотала вокруг него, пытаясь облегчить ему боль всеми доступными средствами: намазала какой-то мазью, обвязала шерстяным платком, заставила лечь в кровать. Карл Генрихович отчаянно пытался противиться этой заботе, утверждая, что у него это не впервой и скоро должно пройти, но миссис Флинн была непреклонна. В конце концов даже попросила меня сбегать к Киаре: вдруг у той есть еще какое-нибудь действенное средство от подобного недуга. Я хоть и не планировала больше навещать Илью в этот день, но на просьбу Магдалены откликнулась сразу. В конце концов, почему бы не воспользоваться возможностью увидеться с любимым еще раз?

«Представляю, как Илья удивится, – с улыбкой думала я, почти бегом направляясь по уже привычной дороге. – Сделаю ему сюрприз!»

Наконец в сумерках показались очертания дома знахарки, я замедлила шаг, пытаясь отдышаться после быстрой ходьбы. В окне, не прикрытом занавесками, приветливо горел свет, и прежде чем постучаться в дверь, я сперва заглянула в него: интересно, чем там занимается Илья?..

Ширма была наполовину отодвинута, и я увидела лежащего на постели Илью. Спит уже или снова плохо стало? Я, не отрывая взгляда от окна, потянулась к дверной ручке, но замерла на полпути: над Ильей неожиданно склонилась Киара. Нет, она не зашла к нему, чтобы дать лекарство или проверить его самочувствие. Она уже находилась там, за ширмой, все это время.

Нет, снова не так. Она была в его постели, полностью обнаженная…

Я вмиг потеряла связь с реальностью. Стояла каменным изваянием и отупело наблюдала, как она ласкает Илью, прижимается к нему полной налитой грудью, как ее распущенные волосы ниспадают золотом на простынь… Я не видела лица Ильи, но его руки уверенно скользили по голой женской спине, оглаживали изящные плечи, мяли упругие бедра, и это было красноречивей любых взглядов и слов…

Глава 18

Я с трудом заставила себя оторваться от этого зрелища. Неуклюже попятилась назад, чуть не упав со ступенек. Все вокруг расплывалось, сливаясь в одно грязное, бесцветное пятно. Исчезли звуки и запахи, лишь сердце глухо стучало где-то в ушах. Сознание отключилось, отказываясь верить в произошедшее…

А потом я побежала. Ветер хлестал лицо, легкие горели, глаза застилали слезы, но я продолжала нестись вперед, не разбирая дороги. Опомнилась, обнаружив себя у дома Магдалены. Та отворила дверь, не дожидаясь моего стука.

– Кэт, что случилось? – словно сквозь вату донесся до меня ее взволнованный голос.

– Извините, я ничего не принесла…– мои онемевшие губы едва шевелились.

Пошатываясь, вошла внутрь. Ноги тряслись и почти не слушались, но я кое-как добралась до своей комнатушки и рухнула на кровать.

В ту же секунду моя голова взорвалась от мыслей. Они навалились на меня скопом, безжалостно давили, терзали, втаптывали меня в грязь… А перед глазами плясала безобразная картина, подсмотренная в чужом окне. Обнаженная Киара в объятиях Ильи. Я зажмурилась и уткнулась лицом в подушку, желая прогнать это видение. Но тщетно. Киара продолжала соблазнительно извиваться, а Илья жадно исследовать ее тело…

– Нет, нет… Скажите, что это неправда… Что мне все приснилось… Померещилось…– отчаянно шептала я, давясь рыданиями и задыхаясь от боли, которая разрывала сердце и выжигала душу.

Предательство хуже смерти… Теперь я на собственной шкуре ощутила верность этого выражения. Меня предал тот, кому я доверяла больше, чем себе. Тот, кого я любила больше жизни. Тот, кому я вручила свою судьбу…

Судьба… Меня заставили думать, что она существует, но все оказалось очередной ложью… Ложь, ложь, кругом сплошная ложь…

В дверь тихонько постучали, но я оставила это без внимания. Тогда дверь приоткрылась без приглашения, и в комнату вошел Карл Генрихович.

– Катенька, давай поговорим…– участливо произнес он.

– Как ваша спина? – проигнорировав его предложение, поинтересовалась я отстраненно. – Извините, мне не удалось достать вам лекарство.

– Ничего страшного, у меня уже все прошло. – Он осторожно присел на кровать, а после спросил уже более настойчиво: – Катя, что случилось? Почему ты плачешь?

Я оторвала голову от подушки и посмотрела на него с горечью:

– А вы ведь меня обманули, Карл Генрихович…

– В чем же, Катенька? – он явно не ожидал от меня подобного выпада и растерялся.

– Во всем. – Я села напротив него, обхватив подушку и прижав ее к груди. – И в первую очередь в том, что судьба существует… А ее, оказывается, нет… Либо меня она решила обойти стороной. Все оказалось зря, понимаете? Ваш амулет ошибся. Не было никакой надобности показывать мне мою истинную судьбу. Потому что ее нет. Да, возможно, у моих двойников есть заложенный судьбой путь, только у меня реальной, в моем реальном мире – нет. И любви тоже нет… Все это самообман… Я, как всегда, выдала желаемое за действительное, вот и получила наказание…

– Подожди, Катенька, но Илья…

– Илья? – перебила я Карла Генриховича с кривой усмешкой. – Илья сейчас развлекается в постели с Киарой, замечательной целительницей, которая вернула его к жизни…

Я с болезненным удовлетворением отметила, как после этих слов изменился в лице Карл Генрихович, а затем продолжила:

– И еще. Я так и не забеременела от Ильи. И, как видите, уже не забеременею… Не будет у нас с ним ребенка, как и совместного будущего. Ваша теория оказалась в корне неверна. Ну, или же просто я в нее не вписалась.

Карл Генрихович молчал, задумчиво опустив глаза в пол.

– Вам тоже нечего сказать, да? – я снова печально усмехнулась и закрыла лицо руками. – Боитесь признать, что ошиблись?

– Я-то, может, и ошибся, Катюша, признаю, – протяжно вздохнул Карл Генрихович. – Только вот за амулет говорить не могу… Он еще ни разу не заблуждался.

– А еще он никогда не портился. А на мне вот сломался, – вместе с очередным смешком у меня из глаз опять брызнули слезы, и я стала их поспешно вытирать.

– Катя, – проникновенно произнес старик, взяв меня за руку. – Не загоняй себя в угол… А что, если ты все не так поняла? Поговори с Ильей…

– Карл Генрихович, я видела все собственными глазами. Что тут можно не так понять? И с Ильей разговаривать не собираюсь… Не хочу слышать очередную ложь.

– И все-таки дождись утра…– Он ласково провел ладонью по моей щеке, смахивая слезу. – Оно, как говорят, мудренее вечера… Возможно, завтра ты взглянешь на все совсем по-иному…

– Это не тот случай, – я сокрушенно покачала головой.

– И все же… Не торопи события…– Карл Генрихович поднялся и направился к двери. – Спокойной ночи, Катенька…

– Спокойной ночи…

Я откинулась обратно на кровать. Все эти разговоры о мудром утре просто смешны и нелепы. Понятное дело, Карл Генрихович просто не знал, как меня успокоить. Хотел как-то оправдать Илью и свои заблуждения. Но разве можно оправдать измену? Измену, без всякого на то повода, просто так? Душу вновь скрутило болью, и я сжалась в комок, притянув коленки к груди. Все. Больше никакой любви, никакой веры, никакой надежды… Просто поскорей бы вернуться домой и забыть обо всем как о кошмаре. И в первую очередь об Илье.

Ночь я провела без сна, даже не удосужилась раздеться. Лежала до рассвета, скрючившись, и тупо смотрела в одну точку. Слезы давно кончились, но сердце продолжало кровоточить…

Когда я вышла к завтраку, узнала, что у Карла Генриховича опять скрутило поясницу. Он с несчастным видом полусидел-полулежал в кресле-качалке, вновь обмотанный платками и шарфами, и медленно потягивал чай из большой кружки.

– Кто же теперь за Ильей сходит, – снова и снова вздыхал он, поглядывая на меня.

Я, конечно, очень сочувствовала Карлу Генриховичу, но идти за Ильей, да еще в дом к этой распутной знахарке, было выше моих сил. Поэтому я молчала, делая вид, что это меня совершенно не касается.

Проницательная Магдалена уже давно оценила неоднозначность всей этой ситуации, поэтому с легкостью предложила:

– А давайте я схожу! Заодно возьму у Киары лекарство для Карла! Да и у меня к ней еще кое-какие дела есть…

– Мы будем тебе благодарны, – тепло заулыбался Карл Генрихович. – Ты очень нас выручишь…

Магдалена покрылась смущенным румянцем и с еще большим рвением принялась убирать со стола.

Интересно, удивится ли Илья, увидев, что за ним пришла не я, и даже не Карл Генрихович? Впрочем, нет. Мне неинтересно. Пусть думает, что хочет. Меня уже не должно это волновать…

Миссис Флинн с Ильей пришли через полчаса. Я, как только заметила их у ворот дома, схватила миску и сбежала в сад, на ходу придумав себе занятие: обобрать малиновый куст. Магдалена все равно планировала это сделать вечером после ярмарки, поэтому будет не против моей помощи.

Конечно, не стоило думать, что Илья, заметив мое отсутствие, не пойдет меня искать, но когда я почувствовала его за своей спиной, непроизвольно вздрогнула.

Он подошел ко мне сзади и, как ни в чем не бывало, обнял. И это было уже слишком! Закипая от гнева и обиды, я вывернулась из его объятий и отскочила в сторону.

– Не трогай меня! – выкрикнула, воинственно глядя на него из-подо лба.

– Катя? В чем дело? – опешил он. И удивление такое искреннее, черт побери!

– А ты не догадываешься? – мои нервы натянулись как струна, и внутри все дребезжало от возмущения.

– Нет…– в его глазах плескалось замешательство.– Вчера ведь все было хорошо…

– Кому было хорошо? – с вызовом спросила я. – Тебе? Киаре? Вам вместе?

– Катя, я не понимаю… При чем тут Киара?.. – Илья нахмурился.

– Я видела вас вчера, Илья…– хрипло проговорила я, пытаясь сглотнуть колючий ком, разбухающий в горле.

– Что ты видела? – с отчаянием воскликнул он.

Нет, ему не медицинский нужно было заканчивать, а театральный!

– Как вы коротали вечерок в одной постели! – сказала, как выплюнула.

– Катя… Ты… Ты…– он как-то беспомощно замахал руками, не в состоянии выразить свою мысль.

Значит, все-таки попала в точку, раз так растерялся.

– Что? Не так все поняла? – усмехнулась я сквозь слезы. – Не то подумала? А, может, голая Киара таким образом лечила тебя? Своим телом? Может, именно в этом и заключается секрет ее удивительного дара?

– Катя, – Илья наконец взял себя в руки и сделал шаг ко мне, – я не знаю, что ты вчера могла видеть… Но клянусь, между мной и Киарой ничего и никогда не было…

Ну зачем он снова лжет? Зачем клянется? Моя рука стремительно взмыла вверх и со звонким шлепком врезалась в его щеку.

– Больше знать тебя не хочу, – произнесла я с горечью и, не оглядываясь, пошла прочь.

Ладонь горела от спонтанной пощечины. Ну вот, дожилась… Первый раз в жизни кого-то ударила. А ведь всегда считала, что рукоприкладство не метод в решении конфликтов. И уж точно не думала, что жертвой моего гнева станет Илья.

– Кэтрин! – окликнула меня Магдалена. – Ты поедешь со мной на ярмарку? А то Карл из-за своей спины остался дома…

Она уже стояла около телеги, нагруженной мешками с выпечкой, а на облучке с недовольным видом восседал Спенсер.

– Конечно, – я заставила себя улыбнуться. – Поехали…

Хоть таким образом избавлю себя от общения с Ильей…


На два дня я полностью погрузилась в ярмарочные хлопоты. Не отходила от Магдалены почти ни на шаг, делала все, чтобы не встречаться с Ильей или хотя бы не оставаться с ним наедине. Он же, наоборот, все время порывался со мной поговорить, что-то пытался мне втолковать, юлил, оправдывался, но я не могла этого слушать. Не понимала: зачем он это делает? Как можно отрицать то, что я видела собственными глазами? Видела, как он ласкал Киару, как она ублажала его… Разве этому нужны объяснения?..

Но после выходных Илье все же удалось подловить меня, когда я как-то замешкалась на кухне, помогая Магдалене с мытьем посуды.

– Катя, – он встал передо мной, перекрывая все возможные пути к побегу. – Я действительно не понимаю, как ты могла видеть меня вместе с Киарой. В тот день я лег спать пораньше, а она, как всегда, занималась своими травами… Вот все, что я помню о том вечере…

– А как мне быть с моими воспоминаниями, Илья? – я с болью посмотрела на него. – Как мне забыть тебя, обнимающего голую Киару? Почему я должна верить твоим словам, а не своим глазам?

– Потому что когда-то я тоже поверил твоим словам, Катя… Помнишь, когда поинтересовался у тебя про Саммерса? – в голосе Ильи появился надлом. – Поверил тебе безоговорочно, хотя тоже видел, как он целовал тебя…

– Хочешь сказать, Киара заставила тебя это делать силой? – с горечью спросила я. – Как меня Саммерс?..

– Нет, – Илья резко отпрянул. – Я хотел сказать о наших чувствах. И о вере друг в друга…

После этого он развернулся и вышел, оставив меня в полнейшем смятении. Что-то в словах, а может, взгляде Ильи заставило усомниться в своей категоричности…

Я попыталась продолжить уборку на кухне, но все начало валиться с рук. Вернувшаяся вскоре Магдалена сразу заметила мое состояние.

– Я сама все доделаю, – с этими словами она забрала тряпку, которой я вытирала стол. – А ты иди прогуляйся… Может, на свежем воздухе чувства и мысли уравновесятся…

Легко сказать – прогуляться… А где можно гулять в малознакомом тебе поселке? Да еще когда на душе так тяжело.

Погрузившись в свои мысли, я побрела в наугад выбранном направлении, а оказавшись у Стоунхенджа, даже не удивилась. Пожалуй, это единственное близкое мне место не только здесь, но и во многих других мирах…

Я сняла обувь и прошлась босиком по земле. От нее шла влажная прохлада, а густая трава приятно щекотала ступни, навевая воспоминания о беззаботном детстве. Насладившись давно забытыми ощущениями, я присела на мягкий зеленый ковер, вытянула ноги и запрокинула голову к небу, по которому медленно плыли пушистые и невесомые, как сахарная вата, облака… Улететь бы вместе с ними куда-нибудь далеко-далеко, прочь от всех разочарований, предательств, проблем…

– Он говорит тебе правду…– женский голос долетел до меня вместе с легким порывом ветерка.

Я узнала его сразу, но не обернулась, лишь внутренне сжалась, ожидая продолжения.

– Он действительно ничего не помнит, – Киара тоже села на траву, чуть поодаль. – Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть…

– Ты чем-то опоила его? – эта догадка пришла слишком запоздало, и я тихо, с надрывом засмеялась, закрыв лицо руками.

А ведь еще совсем недавно мы с Магдаленой говорили о привороте. Как я могла забыть об этом?

– Да, – она ответила просто и уверенно, словно в этом поступке не было ничего крамольного.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – я была поражена ее тоном. – Тебя не мучает совесть, что ты обманом уложила к себе в постель чужого мужчину?

– Я же сказала, мне жаль, что ты это увидела, – Киара сорвала травинку и принялась перекатывать ее между пальцами. – На самом деле, приди ты на четверть часа позже, уже бы ничего не застала…

– Вы бы к этому времени уже справились? – не удержалась я от сарказма.

Знахарка тяжело вздохнула, подняла глаза к небу и на мгновение задумалась, покусывая нижнюю губу.

– Да не получилось у нас ничего…– выдавила она наконец из себя, досадно поморщившись, а после с горечью добавила: – Он все время бормотал твое имя: «Катя… Катя…» И это было уже слишком, даже для меня… Вот же дура! – Киара со злостью разорвала травинку и отбросила ее в сторону. – Ведь это, может, был мой последний шанс!..

Сейчас все мои чувства спутались, я не знала, радоваться ли мне тому, что сказала Киара, или пока не стоит. И что она имела в виду под «последним шансом»?

– Шанс на что? – озвучила я свои мысли. – Ты надеялась, что Илья останется с тобой?

– Да нет же, – раздраженно отозвалась та. – Не нужен мне твой Илья! Вернее, я вначале рассматривала такой вариант, но потом… Нет.

– Тогда я совсем ничего не понимаю. – Я запустила пальцы в волосы и сжала голову.– Наш разговор скатывается в какой-то абсурд… Не понимаю, зачем я до сих пор в нем участвую… Почему тебя слушаю…

«А главное, верю», – добавила уже про себя.

– Что тебе от нас всех надо? – этот вопрос я почти выкрикнула.

– Посмотри на меня, – Киара неожиданно подскочила с места и выпрямилась в полный рост. – Кого ты перед собой видишь?..

– Тебя, – недоуменно пожала плечами я.

– Нет, – тряхнула та головой. – Какой ты меня видишь?

Столь странные изменения в поведении всегда равнодушной знахарки меня даже немного испугали. Я несколько минут растерянно смотрела на нее, не понимая, чего она от меня ждет.

– Ну! – поторопила Киара с напором. – Какая я для тебя?

– М-м-м…– замялась я, лихорадочно соображая, что ответить. – Высокая… Стройная… Привлекательная…

Но потом одернула себя: да что я такое несу? И кому? Той, которая бессовестно залезла в постель к Илье?

– А, вообще, ты дрянь редкостная! – выпалила на одном дыхании. – Наглая, бесстыжая, подлая… Каких слов ты еще ждешь от меня?

Киара на это громко захохотала и с размаху села на прежнее место.

– Знаешь, сколько мне лет? – спросила она вдруг, отсмеявшись. И тут же сама ответила: – Сорок два.

О… Мои брови непроизвольно взметнулись вверх. А я думала, около тридцати. Неплохо сохранилась. Может, зелья какие свои пьет?.. Но вслух, естественно, удивление не высказала: обойдется без моих комплиментов.

– А годы идут…– продолжала между тем Киара. – Тело дряхлеет… О супруге уже не мечтаю, хоть бы ребенка родить… Мне ведь дар целительства передавать надо, лучше кому-то по роду. А еще и бремя Хранителя на мне висит… Небось, думаешь, чего я раньше об этом не позаботилась? – она усмехнулась, стрельнув в меня глазами. – Да потому что дурой была… По молодости, когда еще женихи имелись, все носом крутила, выбирала… Дождалась, пока всех девки попроще не разобрали. А потом бабка, умирая, мне свой дар передала, ну и все… Стали меня все мужики сторониться, ведьмой считать. Вроде и уважают, с недугами своими приходят, а женщину во мне не видят. Вернее, боятся. Думают, я на них порчу нашлю или прокляну, или приворот какой сделаю…

«А разве это не так?» – хмыкнула я мысленно.

– Вот я одна свое бремя и тяну, – Киара снова сорвала травинку, но на этот раз принялась разрывать ее на мелкие кусочки. – А тут внезапно мне среди ночи приносят раненного… Говорят, нашли около Камней. Я сразу поняла, что он из другого мира. Потом и старик ваш это подтвердил, да еще и как я, Хранителем оказался. На тебя тогда даже внимания не обратила. Девчонка и девчонка, без сознания, но здоровая… Вас отправила восвояси, а раненного оставила… Пока возилась с ним остаток ночи и пол следующего дня, задумалась: а вдруг это мой шанс? Мужчина, молодой, привлекательный, в целом здоровый, а главное, из другого мира, ничего обо мне не знает, предвзято относиться не будет. Да и я вроде не дурна собой. Хоть и не юная девица, но понравиться и вызвать желание еще могу. Почему бы не попробовать?.. А вечером заявилась ты, и стало ясно, что к симпатичному больному прилагается еще одна претендентка на его сердце. Сперва я не собиралась отступать, но спустя время, изо дня в день наблюдая за вами, поняла, что свой бой проиграла, даже еще не начав его… Как он смотрел на тебя… Да я бы за один такой взгляд от мужчины сейчас многое отдала! – Киара печально усмехнулась и выдернула из земли стебелек, увенчанный белой цветочной головкой. – Я видела, как ты обижалась на него, когда он не принимал твоей помощи или начинал выпроваживать домой, и в глубине души злорадствовала, замечая твое расстроенное личико. Хотя и понимала, что он просто не хочет выглядеть перед тобой слабым и немощным, бережет тебя… А вот от моей помощи никогда не отказывался, ничего не стеснялся, потому что смотрел на меня только как на знахарку, врача… Или, как он иногда говорил, своего «коллегу»… Слово-то какое любопытное «коллега», чужое, незнакомое… И холодное.

Киара замолчала, погрузившись в себя.

– И ты решила пойти на крайние меры, – видя, что та не торопится продолжать свою историю, подсказала я. – Приворожить Илью?

Повествование подходило к самому волнующему для меня моменту, и я желала узнать правду всю правду до конца, как бы неприятно она ни звучала. В том же, что Киара мне сейчас не лжет, я не сомневалась. Внутреннее чутье подсказывало, что так играть невозможно, да и придумывать про себя подобные неприглядные вещи не захочет ни одна женщина.

Знахарка отрицательно мотнула головой:

– Привораживать я его не собиралась. Упаси бог, жить с мужчиной, привязанному к тебе насильно. Особенно если он уже любит другую. Это все равно, что выйти замуж за сумасшедшего, да еще и лишить его души… Кому нужен мужчина-оболочка? Вот и мне тоже не нужен. Я всего лишь дала ему чаек из специальных травок. Ничего серьезного: непродолжительные галлюцинации, неконтролируемый прилив вожделения, а после всего – глубокий сон. И ни одного воспоминания о том, что происходило во время действия отвара. Сама я тоже выпила настойку, которая помогает забеременеть. Так долго ее готовила, еле нужные травы для нее собрала, – из груди Киары вырвался короткий смешок, – но все зря… Сама ступила на эту дорожку, сама и сошла… Когда он очередной раз назвал меня твоим именем, такая злость взяла… Обида… На себя, на него, на тебя… Особенно на тебя. Думала, увижу еще хоть раз, точно прокляну!

От этих слов я непроизвольно сжалась, но Киара ухмыльнулась:

– Да не бойся. Не прокляну… Охота уже пропала. Иначе я бы не пришла сама к тебе и не рассказывала все это… Так вот. Отпихнула я его от себя, выбежала на улицу, чтобы голову и тело остудить… Отдышалась, пришла в себя, а когда вернулась – твой ненаглядный уже спит… Ну и поделом мне! Видно, так и помру бездетная…

Рассказ Киары подошел к своему завершению, расставив все по местам, и пружина внутри меня наконец расслабилась, даже дышать стало легче: у них с Ильей действительно ничего не было, и он не обманывал меня, говоря, что не помнит события того вечера. Одновременно с этим мне не то чтобы стало жалко знахарку, но в сердце все же зародилась капля сочувствия к ее незавидной женской доле.

– А как насчет других миров? – поинтересовалась я. – Ты же можешь ходить между ними. Не пробовала найти мужчину там, хотя бы для того, чтобы забеременеть?

– Если бы все было так просто. – Киара устало провела ладонью по лицу. – Мне ведь нельзя покидать Солсбери. Я здесь единственная целительница, и даже день моего отсутствия может породить множество проблем. А поиски мужчины в другом мире тоже не минутное дело. Как-никак надо присмотреться, выбрать более здорового, с хорошей наследственностью, а потом еще и до постели довести… – она обреченно махнула рукой, а затем, подумав о чем-то, вновь поднялась с места и твердо сказала: – Идем.

– Куда? – я недоверчиво на нее покосилась, не спеша следовать приглашению.

– Ко мне, дам тебе кое-что, – еще больше озадачила меня Киара, и тут же добавила нетерпеливо: – Ну же, идем… Не бойся, тебе это пригодится.

Заинтригованная, я все-таки встала и направилась за целительницей. Она шла впереди быстрым, размашистым шагом, и я едва поспевала за ней. Всю дорогу Киара молчала, а когда вошла в дом, сразу бросилась к шкафу, сверху донизу заставленного какими-то бутылочками. Отыскав нужный пузырек, протянула мне:

– Держи. Это та самая настойка, которой мне так и не удалось воспользоваться. Выпей ее перед тем, как в следующий раз ляжешь со своим Ильей в постель. Понесешь от него в ту же ночь. И не говори мне, что этого не хочешь. Я знаю, что тебе тоже зачем-то нужно забеременеть, и именно от него. Иначе ты бы так не переживала, когда узнала, что пришли регулы.

Первым желанием было возмутиться, сказать, что совсем не нуждаюсь в подобных «подарках», и меня отнюдь не трогает проблема беременности. Вот только все это было неправдой. Я до сих пор, где-то в самой глубине души, терзалась оттого, что все пошло не так, как планировалось. И какие бы утешительные отговорки ни придумывала, все равно ощущала себя на фоне своих двойняшек из иных параллелей какой-то бракованной. А ситуация с изменой Ильи лишь оголила мои самые затаенные страхи.

Поэтому я раскрыла ладонь, позволив Киаре вложить в нее пузырек.

Глава 19

– Катя, куда ты пропала? Мы волновались за тебя, – Карл Генрихович поднялся мне навстречу, едва я переступила порог дома.

Стол уже был накрыт к ужину и, похоже, все ждали только меня.

– Думали, если не появишься в ближайшие полчаса, пойдем тебя искать, – продолжал Карл Генрихович, я же бросила взгляд на Илью, но тут же отвела его.

– Я была у Киары, – ответила тихо и крепко сжала в ладони заветный пузырек. – Мы разговаривали…

– О чем? – Илья смотрел на меня испытующе, я же никак не могла взглянуть на него прямо.

– Обо всем, – отозвалась уклончиво, а затем, пробормотав: – Сейчас вернусь, – убежала в свою комнату.

Долго думала, куда спрятать бутылочку с настойкой, в конце концов оставила ее под подушкой, и только потом вновь появилась на кухне.

– Надеюсь, ваш разговор с Киарой прошел мирно? – Не успела я сесть за стол, спросил Карл Генрихович.

По заинтересованным взглядам не только его и Ильи, но также и Магдалены, и даже Спенсера, я поняла, что эту тему они уже успели обсудить в мое отсутствие.

– Да, вполне… – я наконец подняла глаза на Илью. – И мы даже смогли устранить все разногласия…

– Правда? – его взгляд вспыхнул радостной надеждой.

– Да, – коротко кивнула я, и тут же перевела тему, с улыбкой обратившись к Магдалене: – Что у нас вкусненького на ужин?..

Хотя сегодня и были развеяны все мои сомнения и переживания, я не могла так быстро вернуться в прежнее настроение и вести себя с Ильей как ни в чем не бывало. Стена, которой я оградилась от него несколькими днями раньше, до сих пор существовала. За ней до недавнего момента скрывалось столько боли и страданий, что снести ее одним махом оказалось просто невозможным. И требовалось время, чтобы вернуть все на старые места.

Однако Илья думал иначе. После ужина я попыталась улизнуть в свою комнату, но он настиг меня у самой двери, взял за руку и твердо сказал:

– Давай поговорим.

Я молча открыла комнату и пропустила его внутрь.

– Теперь ты снова веришь мне? – спросил он, когда я затворила за собой дверь и приткнулась к ней спиной.

– Я же сказала, что Киара мне все объяснила… Ты действительно не виноват, прости…

– И ты прости меня, – Илья с виноватой улыбкой потер затылок.– Я сегодня был слишком резок с тобой… Если подумать, не знаю, как бы я себя вел, застань тебя с другим мужчиной… Наверное, убил бы его.

Я чуть усмехнулась, а затем поинтересовалась:

– Это ты заставил Киару встретиться со мной?

Илья отрицательно мотнул головой:

– Это сделал Карл Генрихович. Он опередил меня, сходив к Киаре… Сегодня утром. Ему удалось вынудить Киару признаться, что случилось в тот день на самом деле. После этого я сам отправился к Киаре, чтобы поговорить лично, посмотреть ей в глаза и заставить сказать всю правду тебе, но ее дома не было. Никогда бы не подумал, что эта женщина могла пойти на такую подлость…– добавил он после некоторой паузы.

– Я не хочу об этом больше говорить, – тихо сказала я. – Мне неприятно все это вспоминать…

– Хорошо, – Илья подошел ближе и притянул меня к себе.

Я не противилась этому, но и не обняла в ответ. Просто стояла и пыталась привыкнуть к его близости заново. Илья коснулся губами моего виска, потом дорожкой из поцелуев спустился к подбородку, остановившись у самого краешка моих губ.

И в этот миг память услужливо подсунула мне картинку его с Киарой объятий.

– Нет, – я тут же дернулась от Ильи в сторону. – Не могу, прости…

Потом умоляюще взглянула на него:

– Пока не могу… Мне нужно прийти в себя. Дай мне время. День, два…

Я думала, что он обидится или разозлится, но Илья послушно отпустил меня.

– Хорошо, – кивнул он.– Дай знать, когда тебе станет легче… Я подожду…– и добавил с усмешкой: – …день, два… Не больше. И даже не надейся от меня отделаться.

Я с благодарностью улыбнулась ему и позволила поцеловать себя в щеку.

– Спокойной ночи.

Илья вышел, а я опустилась на кровать и достала из-под подушки пузырек с настойкой. Задумчиво покрутила его в руках и вернула на прежнее место.

Нет, я еще не приняла окончательного решения, стоит ли мне воспользоваться подарком Киары…


– Сегодня вы покидаете нас, – с торжественной грустью проговорила Магдалена следующим утром за завтраком. – И я хочу приготовить для вас прощальный ужин…

Я встрепенулась, удивленно взглянув на Карла Генриховича. Как? Сегодня ночь открытия портала? Неужели так быстро пролетели две недели? Похоже, я за своими переживаниями потеряла счет дням…

– Да, Катя, – улыбнулся мне Карл Генрихович. – Пора нам двигаться дальше… Будем надеяться, Киаре удастся открыть прямой проход к друидам. Если все у нее получится, совсем скоро мы окажемся дома.

– Значит, теперь наша судьба в ее руках? – я усмехнулась, задумавшись над неоднозначностью своего положения.

С одной стороны, из-за Киары я чуть не лишилась смысла жизни, с другой – только от нее, возможно, сейчас зависело мое будущее… Получается, несмотря ни на что я должна быть ей благодарна?

День я провела в праздном ничегонеделании. Впервые перед ночью перехода мне не нужно было суетиться и предпринимать какие-то действия. Вещи собирать не требовалось – их у нас все равно нет. Спасаться бегством тоже, слава богу, ни от кого не надо. Да и сам Стоунхендж почти под боком, так что многочасовой поход до него также отменяется.

Магдалена, как и обещала, накормила нас вкусным ужином, а после вместе с сыном вызвалась проводить до самых Камней. Вначале за нами увязался Крок, но Спенсер не взял его с собой, закрыв в доме.

Киара уже ждала нас на холме. Они с Ильей обменялись продолжительными взглядами, но в разговор вступать не стали. Затем знахарка посмотрела на меня и чуть улыбнулась. Ее глаза словно спрашивали, использовала ли я ее настойку. Я качнула головой, давая понять, что нет. «Не затягивай с этим», – снова сказали ее глаза, на что я лишь тяжело вздохнула и отвела взгляд в сторону. Тогда Киара переключила свое внимание на Карла Генриховича, и они принялись о чем-то тихо переговариваться.

Ночь выдалась прохладной, и я зябко поежилась, когда очередной порыв ветра попытался забраться мне под платье. Илья, заметив это, подошел ко мне и обнял, желая согреть своими объятиями. На этот раз я не стала капризничать, с благодарностью принимая этот жест, и даже доверительно положила голову ему на плечо.

За несколько минут до того как проход вспыхнул привычным белесым светом, Киара достала из-за пазухи крест, почти один в один похожий на тот, что был у Карла Генриховича. Она сняла амулет с шеи и, поднеся его к самым губам, что-то тихо заговорила, будто зачитывала какое-то заклинание. Портал появился в то же мгновение, как она перестала шептать, крест при этом тоже засиял. Лучи от амулета достигли прохода, смешавшись с его светом.

– Поспешите, – повернулась к нам Киара.

Мы уже успели проститься с Магдаленой и Спенсором, и теперь лишь бросили на них последний признательный взгляд, устремляясь к порталу.

– Удачи, – проговорила Киара, когда мы с Ильей проходили мимо нее. – Не поминайте лихом…

– Прощай, – я махнула ей рукой и, поторапливаемая Ильей, ступила в портал…


…Выпав из тоннеля, я тут же угодила в объятия Ильи.

– Наконец-то мне удалось поймать тебя, – с усмешкой сказал он, прижимая меня к себе крепче.

– Спасибо, у меня еще никогда не было такого удачного приземления, – в том же шутливом тоне отозвалась я.

– Кажется, мы тут не одни, – проговорил Карл Генрихович, показывая на юношу, который, приткнувшись спиной к одному из камней, стоял с закрытыми глазами и похрапывал. Одет парниша был в какую-то длинную белую хламиду, а руки его сжимали рукоять меча с тонким клинком.

– Спит, что ли? – понизив голос, спросил Илья. – Стоя?..

Мы осторожно приблизились к юноше.

– Молодой человек, – Карл Генрихович дотронулся до его плеча.

– А? Что? – тут же очнулся парень, взмахивая мечом, его затуманенные сном глаза заметались по сторонам.

– Спокойно, – Карл Генрихович поднял руки вверх. – Мы просто хотели спросить…

Юноша сфокусировал на нас взгляд, и в нем наконец-то стало что-то проясняться.

– Иномиряне? – сурово сдвинув брови, поинтересовался он.

– Да, – ответил Карл Генрихович. На его лице появилась довольная улыбка, и он заговорил уже уверенней: – Я Хранитель, а это мои сопровождающие, нам нужно к Верховному друиду, по серьезному вопросу…

– Верховный принимает с девяти утра до семи вечера ежедневно, – быстро отрапортовал парень.

– Безусловно, никто не собирался добиваться с ним встречи в такое время суток, – продолжал вежливо улыбаться Карл Генрихович. – Просто посоветуйте нам место, где можно переночевать, пожалуйста…

– Гостиница для иномирян прямо и налево, – юноша показал куда-то рукой.

Я повернула голову в этом направлении и изумленно охнула. Увлеченная разговором со странным молодым человеком, я даже не успела осмотреться, теперь же с холма перед нашими взглядами предстал удивительный вид на город. Нет, это не был поселок, схожий с прошлым Солсбери, и он даже не походил на провинциальный городок более современного мира. Это был именно Город с широкими улицами-проспектами, освещенными фонарями, и маленькими улочками, убегающими вглубь кварталов. Двух-трехэтажные дома из светлого камня окружали аккуратные газоны и клумбы, а вдалеке, на противоположной от Стоунхенджа стороне возвышался самый настоящий замок с круглыми башенками и остроконечными крышами.

– Гостиница называется «Трилистник», – продолжал с деловитым видом парень. – Там же вы получите временную регистрацию.

– Спасибо, – поблагодарили его Карл Генрихович. – Всего доброго, – и обратился уже к нам с Ильей: – Идемте…

– Так мы все-таки попали к друидам? – возбужденно зашептала я, едва мы отошли от Стоунхенджа. – И кто этот юноша?

– Да, молодые люди, поздравляю, сейчас мы находимся в конечном пункте нашего назначения. В одном из крупнейших городов друидов – Миндоге, – широко улыбнулся Карл Генрихович. – А юноша – это стражник Врат… Первую минуту я сомневался в этом, но как только тот спросил, иномиряне ли мы, понял, что не ошибся… Мы действительно в мире друидов.

– Даже не верится, – я счастливо взмахнула руками и сделала глубокий вдох. – Мне кажется, здесь даже дышится по-другому…

Воздух вокруг и вправду был каким-то особенным, кристально чистым, наполненным чудесными ароматами неизвестных цветов и трав. Он будто пьянил, даря легкость телу и свободу душе.

Гостиницу «Трилистник» мы нашли быстро: ее вывеска со светящимся листочком клевера была хорошо видна даже с далекого расстояния.

– Карл Генрихович, а вы говорили, что друиды сбежали из техногенных миров, но, как я вижу, электричеством они пользуются с удовольствием, – заметил Илья, разглядывая фонари и прочие подсвеченные вывески, которые то тут, то там попадались нам на пути.

– А кто тебе сказал, что это электричество? – весело прищурился старик.

Илья, не понимая, что тот имеет в виду, подошел ближе к одному из фонарей. Я, заинтригованная, сделала то же самое. Вместо ожидаемой электрической лампочки, внутри плафона летали тысячи пылающих пылинок.

– Что это? – Потрясенная, я засмотрелась на их хаотичный танец светящихся частиц.

– Магия, – усмехнулся Карл Генрихович. – Самая обыкновенная магия… Привыкайте, здесь вы будете встречать ее на каждом шагу…

– Для меня слово «магия», по правде говоря, с трудом сочетается с прилагательным «обыкновенная». – Илья с интересом постучал пальцем по стеклу плафона, и пылинки тут же разлетелись в разные стороны, однако уже через пару секунд вернулись на прежние места. – И привыкнуть к ней будет не так уж легко…

Гостиница встретила нас просторным холлом с мягкими уютными диванчиками и молодой сонной брюнеткой за стойкой администратора.

– Доброго времени суток, – Карл Генрихович как всегда выступил вперед. – Нам сказали, что здесь мы можем переночевать…

– Вы Хранитель? – Девушка сразу же подобралась и стала такой же деловой, как и стражник у Стоунхенджа.

Она щелкнула пальцами, и в ее руке прямо из воздуха появилась тетрадь, толстая и местами потрепанная.

– Да, а это мои друзья…

Карл Генрихович хотел еще что-то сказать, но брюнетка его перебила:

– Ваш мир?

– 28753СТ, – четко продиктовал он.

– Это что ли номер нашей параллели? – шепнула я Илье.

– Наверное, – так же тихо ответил он. – А, может, координаты какие… Кто их поймет, этих друидов?..

Действительно… Кто их поймет?.. Неожиданно в памяти всплыл Карл Генрихович из первого мира, в котором я когда-то очутилась. Он тогда представил мне свою личную систему нумерации параллельных миров, но как я понимаю, существовал еще некий порядок учета, официальный, так сказать.

Заполнив все колонки, администратор закрыл тетрадь, и та мгновенно исчезла.

– Ознакомьтесь с правилами нашей гостиницы, – девушка положила перед Карлом Генриховичем лощеную бумагу, исписанную витиеватым почерком. – Обратите внимание: для Хранителей проживание первые три дня бесплатно, если захотите задержаться – нужная сумма будет списана с вашего личного счета.

– А что с моими спутниками? – озаботился Карл Генрихович.

Брюнетка быстро глянула в нашу с Ильей сторону, после чего вновь обратилась к нему:

– Боюсь, за их проживание придется заплатить. Можем также списать с вашего счета. Да, для иномирян из группы СТ все лето действует скидка пятьдесят процентов на любые услуги нашей гостиницы. Сюда включается и трехразовое питание, и посещение купален.

– Хорошо, нас это устраивает, – кивнул Карл Генрихович. – Нам два номера – одноместный и двухместный.

Перед ним тут же появилось два ключа, а следом непонятные позолоченные жетончики на тонких ленточках.

– Это ваши регистрационные обереги, – пояснила администратор. – С ними вы можете свободно гулять по городу, не боясь никаких дроу, орков и прочих мошенников. Также они помогут защитить от проблем органами контроля. Ваши комнаты на втором этаже. Желаю хорошего отдыха…

– Спасибо. – Карл Генрихович забрал ключи и обереги и взглядом позвал нас идти за собой.

– Так у нашего мира есть свой номер? – начала расспрашивать я его, пока мы поднимались наверх.

– Совершенно верно, – чуть улыбнулся он. – Всем мирам присвоен номер, который известен только Хранителям, живущим в нем.

– А что значат буквы «СТ»?

– Что мир – «среднетехнологичный», – терпеливо отозвался Карл Генрихович.

– А есть более технологичные? – не унималась я.

– Конечно. ВТ – высокотехнологичный. СВТ – сверхвысокотехнологичный. НТ – низкотехнологичный… А вот миры, лишенные каких-либо технологий, имеют уже другую буквенную кодировку.

– Оказывается, все не так просто,– я озадаченно покачала головой.

– И это только верхушка айсберга, – ухмыльнулся Карл Генрихович и, остановившись у одной из дверей, протянул нам с Ильей ключ. – Спокойной ночи…

– Интересно, где тут включается свет? – протянул Илья, ступая в номер.

Не успел он это договорить, как в комнате загорелось несколько бра, висевших над большущей и, по всей видимости, очень мягкой, кровати. В обстановке номера также присутствовало трюмо на резных ножках с пуфиком в комплекте, маленькая софа, обитая шелковой тканью, кофейный столик и узкий шкаф, задвинутый в самый дальний угол. Цветовая гамма комнаты ограничивалась песочно-бежевым и лазурно-голубым.

– Вот и отличненько, – прокомментировал Илья чудесное появление света. – Предлагаю сразу лечь спать! – подтверждая свои слова действием, он принялся тут же стягивать с себя одежду.

Я некоторое время постояла в нерешительности у кровати, но затем тоже разделась и залезла под одно с Ильей одеяло. Комната в тот же миг погрузилась во мрак. Илья придвинулся ко мне поближе, привычным жестом закинул руку мне на талию и, невинно поцеловав в щеку, прошептал:

– Приятных снов…

– И тебе тоже, – я улыбнулась с облегчением: мое сердце постепенно оттаивало, но мне все же надо было еще чуть-чуть времени, чтобы окончательно вернуться к прежней жизни и прежним чувствам. И Илья, к счастью, это понимал.

Проснулась я поздним утром. Илья к этому времени уже успел подняться, одеться и даже заказать нам завтрак в номер.

– Карл Генрихович уже ушел к своим друидам, – сообщил он, когда мы приступили к еде.

– И когда вернется? – я в считанные минуты умяла воздушнейший омлет и перешла к чаю с горячими тостами и джемом.

– Сказал, чтобы мы его не ждали и занялись чем-нибудь. Например, прогулялись по городу…

– А я бы лучше сразу в купальню сходила, а потом можно и на прогулку.

– Давай так, – согласился со мной Илья.

Купальни оказались поделенными на два блока – для мужчин и женщин, поэтому водные процедуры мы с Ильей принимали порознь. В бассейне с горячей гейзерной водой кроме меня купалась лишь одна светловолосая девушка, с изумительно красивым лицом и изящной фигурой. Ее красота была настолько притягательна и совершенна, что я время от времени одергивала себя, заставляя отвести от нее свой взгляд. Когда же она, завершив купание, проходило мимо, в глаза бросились ее вытянутые и чуть заостренные уши. «Эльф», – от этой догадки у меня аж дух захватило, и я еле дождалась встречи с Ильей, чтобы поделиться с ним этим событием.

– Повезло тебе, – ответил он на это. – А мне компанию составили каких-то два огромных уродливых мужика, у которых кожа по цвету была похожа на зеленую плесень…

…Днем город показался мне еще прекрасней, чем ночью. В нем появились новые краски и ароматы, улицы наполнились жизнью и веселой суетой. Магазинчики и торговые лавочки приветливо распахнули свои двери, чуть ли не на каждом углу стояли лотошницы с корзинами свежих цветов либо коробочками, заполненными всякими милыми безделушками и сувенирами. Помимо обычных на вид людей, навстречу нам то и дело попадались личности весьма неординарной, а порой и устрашающей наружности. Некоторые выделялись ростом – либо слишком высоким, либо, наоборот, карликовым. Последних я отнесла к гномам или леприконам, а вот принадлежность остальных определить не решалась, в частности, это касалось тех, у кого был необычный цвет кожи или же какие-либо отличительные особенности, как, например, хвост или уши. На нас все эти индивиды, слава богу, внимания не обращали, но при каждой встрече с одним из них я все равно опасливо жалась к Илье. Мало ли что?..

Карл Генрихович вернулся после обеда с радостной новостью:

– Верховный друид принял меня и пообещал решить нашу проблему в кратчайшие сроки. Возможно, даже завтра. Во всяком случае, он попросил нас всех явиться к нему к полудню.

– То есть завтра мы можем оказаться дома? – выдохнула я счастливо.

– Не хочу загадывать, но, мне кажется, это вполне вероятно, – кивнул Карл Генрихович.

– Даже не верится, – Илья тоже ликующе разулыбался и взъерошил себе волосы.

– Ладно, ребята, с вашего позволения я пойду к себе. Чувствую, мне необходимо немного отдохнуть. Полдня отстоял в очереди на прием к Верховному, устал страшно, – сказал Карл Генрихович. – А вы можете заказать себе праздничный ужин и отметить конец наших долгих приключений. Берите все что захотите. Ни в чем себе не отказывайте.

– Все спишется с вашего счета? – догадалась я. – Кстати, а что за он? Раньше вы никогда не упоминали о нем.

– У каждого Хранителя есть свой счет в валюте друидов, который раз в год пополняется ими же. Это можно назвать своеобразной зарплатой. Счетом можно воспользоваться либо в этом мире, либо в нашем реальном, правда, у нас иногда возникают трудности с конвертацией в рубли… Но это уже технические нюансы.

Карл Генрихович еще раз с нами попрощался и удалился.

– Представляешь, мы скоро будем дома? – я восторженно посмотрела на Илью, а потом не удержалась и бросилась к нему в объятия. – Неужели это произойдет?..

Илья крепко прижал меня к себе, приподнял над полом и, смеясь, начал кружить по номеру, пока случайно не споткнулся об угол кровати и мы с налету не рухнули на нее вместе. Я оказалась подмятой под ним, и Илья не упустил шанса поцеловать меня. Его губы вначале легко коснулись моих, будто спрашивая разрешения, и, не встретив отпора, стали ненасытными и требовательными.

Я вспомнила о настойке, когда на мне почти не осталось одежды, а разгорающееся внутри желание затуманивало разум.

– Подожди, – я уклонилась от очередного поцелуя Ильи и отыскала взглядом подушку, под которой спрятала пузырек.

Выскользнув из его горячих рук, потянулась к подушке и нащупала бутылочку. Наконец настал тот самый момент, когда можно было ею воспользоваться, но я неожиданно заколебалась. Так ли мне это нужно – идти наперекор судьбе? Стоит ли ее испытывать и к чему может привести мое своеволие?..

– Что это? – спросил Илья, глядя, как я задумчиво верчу пузырек в руке.

Я посмотрела на него, потом еще раз на настойку, и приняла решение.

– Ничего, – я соскочила с кровати, подбежала к окну и, приоткрыв его, выбросила бутылочку на улицу. Та жалобно звякнула, ударившись о землю, и разлетелась на сотни мелких осколков.

Наблюдая, как темно-коричневая жидкость растекается и впитывается в пористую почву, я вдруг испытала облегчение.

– Уже ничего, – повторила я, возвращаясь к Илье, и сама накрыла его рот поцелуем.

Пусть будет, что будет…


Верховный друид, как оказалось, жил и принимал посетителей в том самом замке, который располагался на противоположном холме от Стоунхенджа. Для того чтобы попасть внутрь, пришлось подняться по высокой лестнице из белого мрамора. А за массивными коваными дверями нас ждала череда длинных витиеватых коридоров. Пока мы шли, я с интересом рассматривала причудливые картины, развешанные вдоль стен. Среди них встречались портреты неких почтенных старцев, пейзажи прекрасных долин и горных озер и даже целые панорамы, изображающие битвы, застолья и прочие, по-видимому, знаменательные события этого мира.

Наконец Карл Генрихович остановился у очередных дверей, которые сами собой распахнулись, приглашая войти внутрь небольшого зала с арочными окнами, украшенными цветной мозаикой. У дальней стены за широким столом из светлого дерева сидел седовласый мужчина с аккуратной бородкой. Он поднялся навстречу нам и приветливо заулыбался:

– Добро пожаловать. Я – Арлеон, Верховный друид и жрец Миндога, города в котором вам довелось очутиться после не совсем приятных событий. Но, тем не менее, приветствую вас. Нечасто встретишь в наших краях обычных людей из иных миров.

– Нам также очень приятно, – первый очнулся Илья и сделал неловкую попытку поклониться.

Тогда я тоже изобразила легкий поклон, зачем-то сопроводив его коротким реверансом.

– Карл уже поведал мне о вашей проблеме, – продолжил друид. – И я готов помочь вам вернуться домой.

От этих слов сердце радостно подпрыгнуло и заплясало как безумное. Мы обменялись счастливыми взглядами с Ильей и Карлом Генриховичем, а Арлеон между тем продолжил:

– Да, Карл, проводник твой снова в полном порядке и готов к использованию.

Друид прошелся к столу, открыл стоящий на нем ларец и извлек оттуда знакомый крест.

– Благодарю. – Карл Генрихович с поклоном принял у него амулет.

– Береги его, – усмехнулся Арлеон, – он у тебя чересчур активный…

– Что есть, то есть, – тоже улыбнулся Карл Генрихович.

– Карл, – взгляд друида неожиданно посерьезнел. – Помни, что я говорил о преемнике. Тебе необходимо найти его в ближайшие годы. Жаль, что у тебя нет наследника по кровной линии… Но что ж поделаешь.

– Да, – вздохнул Карл Генрихович. – Но я обещаю найти себе достойную замену…

– Уверен, у тебя все получится, – благодушная улыбка вновь озарила лицо Верховного. – С нетерпением буду ждать того момента, как ты приведешь его сюда на посвящение.

– Ну а теперь, – Арлеон развел руками и пробежался по всем нам взглядами. – Пора возвращаться домой… Вы прошли долгий путь, – теперь он смотрел только на нас с Ильей, – но поверьте, все, что с вами произошло, тоже было не зря… Ни о чем не жалейте, особенно о потраченном времени. Ведь все всегда возвращается на круги своя. Поэтому смелей смотрите в будущее, но не забывайте ценить то, что имеете сейчас…

После этих слов Верховный друид сделал круговой пас рукой и прямо рядом с ним вспыхнул проход, точь-в-точь такой же, как появлялся в каменных арках Стоунхенджа. Только теперь он не имел определенных границ и словно парил в воздухе.

– Ну, что ж вы медлите? – с усмешкой поторопил нас Арлеон. – Или желаете еще задержаться в нашем мире?

– Мы бы с удовольствием, – ответил за всех Карл Генрихович. – Но все же домой хочется больше. Правда?

– Правда, – кивнула я, и мы с Ильей, взявшись за руки, направились к порталу.

– Спасибо вам, – поблагодарил Илья друида, стоя уже у самого прохода.

– В добрый путь…– ответил тот кивком.

– Ну что, домой? – спросил Илья уже меня.

– Домой, – выдохнула я, и тогда он, подхватив меня на руки, сделал шаг в сияющий проем.

Из портала мы с ним так и вывалились в обнимку: Илья на спину, а я сверху него. А через пару секунд рядом спланировал Карл Генрихович.

– Ой, мамочки! – вскрикнул где-то рядом испуганный женский голос.

– Ничего себе…– протянул уже мужской.

– Вы не ушиблись, Илья Викторович? – над нами склонилась девушка в костюме медсестры. Ее лицо мне показалось знакомым.

– Марина? – Илья сел и с удивлением воззрился на медсестру.

– Да, а кого вы ожидали увидеть? – хихикнула та. – Мы ж сегодня вместе дежурим… А чего это вы на ровном месте упали, да еще и пациентку за собой потащили? И мужчину пожилого вон, зацепили… Вам помочь? – она повернулась к Карлу Генриховичу.

– Нет-нет, – тот уже стоял на ногах и отряхивал от песка свой клетчатый пиджак.

Клетчатый пиджак? Берет? Но ведь пять минут назад он был одет совсем по-другому. Я глянула на себя: больничная пижама, которую выкинула еще в первом мире после того, как переболела чесоткой. А на Илье оказался его докторский костюм, и даже из узкого нагрудного кармана торчал уголок мобильного телефона. Ничего не понимаю…

– Да вот, споткнулся на ровном месте, – растерянно пробормотал Илья, тоже оглядывая себя и, похоже, изумляясь своему виду не меньше меня.

– Вы аккуратней, Илья Викторович, – кокетливо проговорила медсестра, косясь при этом в мою сторону. – А то пациентов распугаете… Да, и вас заведующий зачем-то хотел видеть. Подойдите к нему, как освободитесь, – она снова хихикнула и, стуча каблучками, стала удаляться в сторону больничного корпуса.

– Вы понимаете что-нибудь? – я, поднявшись, вопросительно посмотрела на Карла Генриховича.

– По-моему, Арлеон вернул нас не только домой, но и в ту же временную точку, откуда мы начали наше путешествие, – Карл Генрихович с удовольствием покрутил в руках трость, с которой тоже уже давно распрощался в одном из миров.

– То есть, для всех наших родных мы никуда не исчезали? – просияла я.

– Похоже, никто даже не заметил наше отсутствие, – довольно ответил старик.

– О, и кошелек мой на месте! – Илья продемонстрировал нам свое портмоне.

Я прижала руки к пылающим щекам. Все оказалось даже лучше, чем я ожидала!

– И что мы сейчас будем делать? – спросила потом.

– Ну, вы как хотите, а я домой, – усмехнулся Карл Генрихович. – Безумно соскучился по своей квартирке и креслу-качалке…

– А мы? – я посмотрела на Илью.

Тот сделал серьезное лицо и, откашлявшись, произнес:

– Ну а я пойду готовить к выписке документы одной своей пациентки, Юрковской Екатерины Андреевны… Залежалась у нас уже барышня. Да и, слышал я, замуж она скоро выходит… Боится, что к свадьбе подготовиться не успеет…

– Надеюсь, эта пациентка пригласит меня на свадьбу? – вставил Карл Генрихович.

– Я попробую достать для вас приглашение, – с прежним невозмутимым лицом пообещал Илья.

– Договорились, – Карл Генрихович взмахнул рукой, прощаясь, и направился к воротам больницы.

– Хм, – я исподлобья посмотрела на Илью, – мне только что сделали предложение? Или все-таки показалось?

– Ну, галлюцинаций в анамнезе твоей болезни, вроде, не значатся, – он обнял меня за талию. – Поэтому… Ты согласна?

– Полагаю, это предложение слишком заманчиво, чтобы от него отказаться, – улыбнулась я и, поднявшись на цыпочки, хотела поцеловать Илью, но он тут же перехватил мою инициативу.

И это был тот самый поцелуй, с которого для нас началась новая жизнь в нашем реальном мире…

Эпилог

1 год и 9 месяцев спустя…

– Джас, прекрати клянчить котлеты! – шикнула я на собаку, хотя смотреть в эти просящие глаза уже не было никаких сил.

Мама, которая стала свидетельницей этой сцены, неодобрительно поджала губы: она считала, что псу не место у стола, да еще и праздничного. Я сделала вид, что не заметила ее недовольства, и переключила свое внимание на свекровь, которая как раз собралась произнести тост в честь именинницы. Пока она воодушевленно желала всех благ, виновница торжества с усердным видом размазывала своей маленькой пятерней кашу по тарелочке, которую ей как раз и подарила сегодня свекровь.

– Алиса, ну что ты делаешь? – тихо простонала я, забирая у дочки тарелку. Потом принялась вытирать салфеткой ее грязные пальчики. – Бабушка тебя поздравляет, а так себя ведешь…

Алисе явно пришлось не по нраву, что ее оторвали от столь увлекательного занятия, поэтому она насупилась и недовольно взглянула на свекровь, по-видимому, считая именно ее виновницей в своей беде.

– Держи, – протянул девочке очищенный банан Карл Генрихович. Та с радостью ухватилась за любимый фрукт, а я посмотрела на крестного дочки с благодарностью.

– Катюша, хочу тебе кое-что показать, – сказал мне чуть позже Карл Генрихович. – Давай выйдем…

– Конечно, – я передала Алису на попечение мамы и, заинтригованная, проследовала за Карлом Генриховичем в спальню.

– Думаю, ты хотела бы это увидеть, – загадочно произнес тот, извлекая из кармана мобильный телефон.

После быстрых поисков в меню, он протянул телефон мне:

– Нажми на воспроизведение…

Я сделала, как он просил, и на экране началось проигрываться видео…

…Комната, очень похожая на ту, из которой мы только что ушли. Тоже праздничный стол. Знакомые лица: мама, папа, свекор со свекровью, Лена с мужем и детьми… А вот и Илья, только с немного непривычной стрижкой. И футболка на нем другая, не та, что сегодня. А вот и я с Алисой…

Подождите, а я ли это?

– Карл Генрихович…– я потрясенно посмотрела на старика. – Неужели это…?

– Да-да, это именно то, о чем ты думаешь, – с улыбкой закивал он. – Это тот самый первый мир, куда тебя перенес мой проводник.

– Но…– я вернулась к видео на экране. – Когда все это снимали?

– Это все происходит в реальном времени, Катя, – еще больше поразил меня Карл Генрихович. – Своего рода онлайн-трансляция из параллельного мира…

– То есть… Наша Алиса и их Алиса… Они все-таки родились в один день? Там ведь тоже справляют ее день рождения, да?..

– Все, как я говорил, верно? – усмехнулся Карл Генрихович и на минуту забрал у меня телефон, что-то переключив в нем. – Смотри дальше…

…Другое видео. Сердце сжалось, когда я узнала представшую передо мной спальню. Кровать, на которой у нас с Ильей случилась первая близость… Трюмо, перед которым я наряжалась, собираясь на роковую вечеринку… А на нем черно-белый портрет Ильи. Наконец, в кадре появилась я, вернее, моя двойняшка, тоже с Алисой на руках… На малышке было надето красивое кружевное платьице, а на головке завязан большой бант. Катя подошла к трюмо и взяла фотографию Ильи.

– Папа, – пролепетала Алиса, дотронувшись до портрета. А у меня из глаз потекли слезы…

Катя улыбнулась и поцеловала дочку в щечку. Меня искренне порадовало, что она не выглядит унылой или обреченной. Значит, ей удалось справиться со своим горем и жить дальше…

Вдруг Катя взяла в руки пухлый конверт, который я раньше не заметила. На его лицевой стороне был отчетливо виден герб Романовых. Катя быстро заглянула внутрь и, брезгливо поморщившись, отложила его назад. Но я успела разглядеть внушительную стопку денег. Неужели от Саши? Пытается замолить грехи?..

Мне еще хотелось немного понаблюдать за этой Катей, но Карл Генрихович вновь переключил на очередное видео.

…И снова знакомая мне квартира. Только теперь воспоминания еще острее и болезненней. Вот идет Илья с Алисой на руках. Он один?.. Значит…

Ракурс немного меняется, и я вижу… себя, сидящую в глубоком кресле. Похудевшую и немного осунувшуюся, но с улыбкой на лице. Илья протягивает Кате дочку, и она берет ее себе на колени…

От увиденного я сама не смогла сдержать улыбки, при этом слезы полились еще сильнее, только теперь от счастья.

Все-таки жива… Им удалось побороть эту болезнь… У них все получилось… Господи, значит, я не ошиблась тогда в своем решении…

– Вы даже не представляете, какой сделали для меня подарок, – прошептала я, глядя на Карла Генриховича. – Лучшего и придумать нельзя…

– Я решил, что для тебя важно знать, как все сложилось у твоих двойников…– Карл Генрихович выключил видео.

– Спасибо…– Я благодарно сжала его руку.

– Не за что, – улыбнулся Карл Генрихович и произнес уже более собранным тоном: – Катенька, у меня еще есть одна новость…

– А где наша мама пропала? – прервал его Илья, заглядывая в спальню. На его шее восседала счастливая Алиса.

– Илья, хорошо, что ты пришел, – сказал Карл Генрихович. – Это и тебя касается. И Алисы…

– В чем дело? – Илья присел на кровать и заинтересованно посмотрел на старика.

– В общем…– Карл Генрихович немного замялся, будто не решаясь продолжить, и я даже немного заволновалась: что такого серьезного могло произойти?

Наконец он собрался с духом и быстро проговорил:

– Если вы не против, я хотел бы, чтобы Алиса стала моей преемницей…

– Это как? – Мы с Ильей недоуменно переглянулись.

– Чтобы она в будущем стала Хранительницей, как и я, – объяснил Карл Генрихович. – До совершеннолетия я полностью ее подготовлю к этому. Клянусь, вам ни о чем не стоит беспокоиться. Это не помешает ни ее учебе в школе, ни выбору профессии, да и на личной жизни никак не скажется… Зато я вижу в ней потенциал, а он редко бывает у обычных людей.

– Даже не знаю…– неуверенно произнесла я, вновь поглядывая на Илью. Он в ответ растерянно пожал плечами.

– А давайте спросим у девочки, – предложил Карл Генрихович и достал свой амулет. – Нравится, красавица?

Алиса, восторженно вскрикнув, тут же вцепилась ручками в крест.

– Вот вам и ответ, – улыбнулся Карл Генрихович. – Если бы она не была совместима с проводником, то попросту не обратила на него внимания или же оттолкнула от себя… Так что, родители, поздравляю, – в его глазах заплясали веселые искорки. – У вас в семье будет своя личная Хранительница. Теперь для вас будут открыты двери всех миров.

Я с обреченной улыбкой посмотрела на Илью. Ну, что, думали, все закончилось?.. Нет, оказывается, все только начинается…



Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Эпилог
  • Teleserial Book