Читать онлайн Нет смысла без тебя бесплатно

Любимая
Нет смысла без тебя

1. Инга

— Слышь, мелкая! Стой! Кому говорю!

— Держи ее, ха-ха, щас убежит! Лови! Лови! Ха-ха!

«Только не это! Блииин!» — промелькнуло в голове, и я ускорила шаг. Через мгновение меня грубо схватили за локоть и развернули на сто восемьдесят градусов. Так и есть — Бэр. Бритоголовый качок выше меня на две головы нагло ухмыляется, плотоядно осматривая меня с ног до головы бледно-серыми глазами и облизывая свои пухлые губы. Не отрывая от меня взгляда наклоняет голову из стороны в сторону будто разминает шею, мышцами играет под белой с принтами в виде черепов обтягивающей футболкой.

— Куда спешишь, красавица? А поговорить? — сжимает мой локоть больнее, не позволяя выкрутиться. Другой рукой вцепился в бедро, чуть задрав платье. Синяки точно останутся.

Дружки его, такие же отморозки — местные гопники, окружи нас, не давая мне пройти. Ржут как ненормальные, сплевывают себе под ноги. Почти все одинаково одеты — в темные джинсы или спортивные штаны, обтягивающие футболки, кроссовки.

— Как зовут дюймовочку?

— Пусти, придурок! — снова пытаюсь вырваться. А сердце ухает куда-то вниз от страха. И до меня добрался, гад!

Бэра с дружками знает вся округа. Во-первых, он — хозяин ночного клуба «Жар-птица», вроде как Бэр выиграл этот клуб в карты. И репутация у этого клуба так себе. Говорят, там проворачиваются какие-то темные делишки, в том числе и с наркотой.

А во-вторых, уж очень Бэр любит девочек «портить». Особенно первокурсниц. Тусуется постоянно возле общаг, высматривает себе добычу и принуждает ублажать его. Любитель девочек-целочек — так его называют дружки. Девчонки рассказывали, как изощренно и жестко он трахает, практически насилует их. После очередной утехи еле живая девочка достается кому-нибудь из его дружков и, только когда тому надоест, ее отпускают из этой жуткой компании. Надо ли говорить, сколько морально и физически униженных и опущенных ниже некуда девушек возвращается из этой компашки. В полицию никто не обращается, так как запугивают эти отморозки так, что девочки никому ничего не рассказывают. Только между собой, близкими подругами, делятся жуткими подробностями.

Везет только тем студенткам, кто уже под крылом какого-нибудь папика, замужем или хотя бы дружит с парнем-не хлюпиком. А еще к нему не попадают те, кому родители снимают квартиры. Таких Бэр не трогает. Только одиноких, невинных и «бедненьких» — как раз из общаги. Причем с начала учебного года он берется за самых красивых девочек, потом постепенно переключает внимание на остальных. Все вокруг знают кто такой Бэр, и я в том числе. И все стараются держаться от него подальше и не попадаться на глаза. Но кому как повезет.

Сегодня, очевидно, настала моя очередь. Я до последнего надеялась, что на меня ни он, ни его дружки не обратят внимания. Я ведь обычная серая мышка, ботаник. Одеваюсь очень скромно, совсем недорого, каблуки не ношу, косметикой практически не пользуюсь, так, слегка тени на веки и блеск на губы. Лицо обычное, круглое, глаза карие, нос прямой, губы почти бантиком. Прическа — черные волосы со стрижкой каре до плеч и то часто в хвост собираю. Ростом тоже обычная — метр шестьдесят пять, стройная, хотя и худенькая, грудь второго размера. Девчонки считают меня симпатичной, но я им не верю и красавицей себя не считаю. А еще меня часто за маленькую принимают, особенно в магазине: «Что тебе, девочка?». И ничего, что девочке почти девятнадцать лет!

В общем, внешность так себе, но я и не парюсь. Со школы была занята только учебой, даже один год экстерном сдала — очень хочется стать учителем, в идеале преподавателем в институте, но это как получится. А вообще, да — это моя мечта детства — учить кого-нибудь.

Сегодня я возвращалась из института в общагу. Через месяц сессия, конец первого курса и наконец-то поеду домой — к маме и сестренке. Ленка заканчивает восьмой класс, и я даже рада, что у нас с ней четыре года разницы в возрасте. Как раз, когда я окончу институт и приеду домой, она поступит куда-нибудь учиться, так что мамочка наша не останется без присмотра. В последнее время мама все чаще жалуется на высокое давление и сердце, но продолжает работать воспитателем в детском саду, подрабатывая по вечерам техничкой в местном магазинчике.

Сколько я себя помню, нам всегда было туго с деньгами. Мама растила нас одна, отец погиб, когда Ленке было всего два годика, и замуж больше мама не вышла. В нашем поселке работать-то особо негде, подрабатывать тоже. Зарплата воспитателя мизерная, хорошо еще, что пособие по потере кормильца помогало, а так денег катастрофически не хватало.

Я школу закончила с отличием и в город уехала, поступила в институт. Получаю повышенную стипендию и подрабатываю написанием рефератов и курсовых. Так что полностью на самообеспечении.

— Эй, полегче, не брыкайся! — шипит на меня Бэр под улюлюканье дружков. — Давай познакомимся!

— Не хочу! Отпусти! Я спешу! — голос предательски ломается, колени дрожат, живот скрутило, а этим еще веселее становится.

Как назло на улице ни души, будто специально все люди попрятались при виде этих типчиков. Приспичило же мне одной сегодня возвращаться! Надо было идти вместе с девчонками, нет же, поперлась в библиотеку.

— И как это я такую строптивую проглядел? Я же страсть как люблю таких темпераментных! — причмокивая возле уха, проговаривает Бэр. — Чем злее девушка, тем громче стонет, даже, пацаны? — а те и рады стараться — в ответ одобрительно загудели.

— Так как зовут тебя, детка? — сильнее вжал пальцы в бедро, так что я не сдержалась от боли, вскрикнула.

— Аня, — ляпнула первое, что пришло на ум. — Аня Иванова.

Снова пытаюсь вырваться из его лап, но становится только больнее. Бэру явно нравится издеваться. Вот я влипла, хоть реви!

— Значит так, Аня Иванова, завтра придешь ко мне. Сама. В клуб «Жар-птица». Знаешь ведь такой?

Я мотнула головой.

— Нет? Ну так спросишь. Жду в десять вечера. А не придешь — все равно поймаю и тогда по кругу пустим. Поняла, Анечка? — последние слова Бэр уже со злым оскалом выплевывал мне в лицо. — И личико тебе поправим, да так, что мама родная не узнает. Так что лучше тебе быть посговорчивее, от меня еще никто не спрятался, крошка.

— Нет! Я не приду! — я дернулась сильнее, выскользнула из его лап и, толкнув кого-то напротив, на ватных ногах бросилась ко входу общаги. «Хорошо, что каблуки не ношу, далеко бы не убежала», — мелькнуло в голове, но тут же резануло обратное — «все равно не успею».

На крыльце этот гад меня догнал, схватил за плечо, дернул на себя, и тут же его рука схватила меня за горло, сжала так, что я не могла дышать, а головой ударилась о стену. Показалось даже, что ноги болтаются в воздухе, но, наверное, все-таки показалось. Я захрипела, вцепилась обеими руками в его руку, пытаясь ослабить хватку.

— Слышь, ты! Кошка драная! Не зли меня, пожалеешь. Знаешь, что такое групповуха? Все щели девственности лишатся, а ты же видишь как нас много, молодых и красивых, — продышал гнилым воздухом мне в лицо. Другой рукой залез под платье, грубо провел рукой вверх по бедру и больно сжал ягодицу. — Будешь паинькой узнаешь только мой член, а нет… ну ты понимаешь, ведь, да? Аня Иванова? Я буду ждать, только попробуй не приди! Тебе понравится, детка, честно!

Бэр провел языком по моей щеке, оставив мокрый след, как будто соплями вымазал. Так противно стало, что тошнота стала подбираться к горлу. Он ослабил хватку, убрал руки, а я закашлялась, согнувшись.

— Жду завтра в десять, — повторил Бэр, отступив назад. — и надень черное белье и чулки, меня это заводит. Ха-ха, крошка, пока-пока!

Довольный собой качок развернулся и вальяжной походкой пошел от меня в сторону своих ржущих дружков.

— Гад! Да пошел ты! — выкрикнула я вслед и забежала в общагу.

2. Инга

Не помню, как пронеслась мимо вахтерши и как влетела на третий этаж, не замечая никого по пути, как дрожащей рукой искала ключ в сумочке и открывала дверь. Рухнула на кровать в своей комнате и завыла от бессилия.

Прибежала с кухни Арина — моя соседка по комнате и подружка. Мы подружились в силу обстоятельств — учились в одной группе, жили в одной комнате, и обе были тихие серые мышки-заучки. Вообще мне с ней повезло, она была хорошей подругой, доброй, отзывчивой. Единственный минус — не очень симпатичная. Фигура неплохая, а вот лицо портили большой нос и очки, но милая улыбка привлекала своей искренностью. По крайней мере Бэр на таких внимание не обращает. Пока.

— Инга, что случилось? Что с тобой? С мамой что-то? — тормошит меня за плечо Арина.

А я реву, уткнувшись в подушку, подвываю, размазываю слезы о наволочку, попутно стараясь стереть противные слюни Бэра со щеки. Чувствую себя такой грязной! И не могу успокоиться. Понимаю, что истерика со мной случилась, а остановиться не получается да и не хочется. От бессилия все нутро выворачивает и орать хочется.

Аринка совсем перепугалась, сбегала за девчонками из другой комнаты. Собрались вокруг меня, тормошат, гладят по голове. Привели меня в сидячее положение, в руки стакан воды пихают с каплями какими-то, пить заставляют.

— Инга, ну успокойся, пожалуйста! Все пройдет! Расскажи, что случилось, Инга!

Я кое-как взяла дрожащими руками стакан и, лязгая зубами о края, сделала глоток и выдохнула:

— Бэр.

А больше и говорить ничего не надо — все поняли, что произошло.

Кое-как я успокоилась, допила воду, а дальше сидела на кровати, поджав ноги, вцепившись до боли в пальцах в железные края и, практически не мигая, смотрела прямо перед собой. Капли видимо начали действовать успокаивающе. Я понимала одно — все рухнуло в один миг. Перечеркнула институт жирным крестом, мечту детства, маму, сестру. Только пропасть под ногами отчетливо вырисовывается, затягивает внутрь своей чернотой в бездне. У меня аж голова закружилась, и я чуть не упала с кровати головой вперед. Хорошо девочки успели, удержали.

— Инга, ну расскажи, легче станет, может, придумаем что-нибудь.

Я рассказала, как все было и что, вероятнее всего, будет.

Такой стрем в душе творился и в то же время так пусто в груди!

Девчонки успокаивали, как могли, придумывали, что можно сделать. Варианты спрятаться где-нибудь отмели, так же как и с переводом на заочку и отъезд домой — на это требовалось время, к тому же через месяц сессия, меня просто не отпустят в деканате. В конце концов, решили оставить все до утра и завтра, на свежую голову, подумать, что делать.

3. Егор

Засиделся с Мишкой до поздна у него дома. Доводили до ума совместный проект. В понедельник последний срок подачи заявок на участие в международном конкурсе. Если мы выиграем, то поедем на стажировку в Нью-Йорк, а для почти дипломированных архитекторов это ух как круто! Шансы победить у нас есть, осталось доработать детали, что мы и делаем все последние дни.

Уже когда оба начали зевать от усталости, понял, что пора ехать домой. Распрощался с другом, сел в свою черную мазду — подарок родителей на успешное окончание третьего курса. Ехать от Мишкиного дома до моего минут десять, это если пробок нет. Но сегодня в полночь как раз дорога пустынная, а в небе сверкают молнии и гремит гром — гроза нависла над городом и через пару минут хлынул ливень, да такой, что ехать пришлось медленно — видимость была всего в пределах пары метров.

Медленно подъезжая к своему дому и отыскивая место под парковку, показалось, что справа от дороги увидел привидение. Мотнул головой — уснул за рулем что ли? Проехал метров пять, решил вернуться посмотреть, что же мне там привиделось. Медленно сдал назад, остановился, всматриваюсь сквозь черноту ночи и ничего не вижу. Но вот вспышка молнии — и точно — сидит на тротуаре какое тело на попе, прижав к себе белые коленки, обхватив их руками и спрятав лицо. Вроде женская фигура, подросток, что ли? Одета во что-то темное, а руки и ноги от колен оголены и сверкают в свете молний своей белизной. Из-за этого-то я ее и заметил.

Перегнулся через пассажирское сиденье, открыл дверку. В салон тут же ворвался холодный воздух дождя.

— Эй, помощь нужна?

От фигуры никакого движения.

«Езжай, Егор, домой, не вмешивайся», — говорит внутренний голос, а сердце не слушает его, прокручивается в груди: «может помочь надо?»

Сижу еще с минуту, обдумываю, что делать? Полицию вызвать или скорую? В такую-то погоду вот они обрадуются!

Включил аварийку, вышел из машины и тут же промок до нитки. Черт! Оно мне надо? Присел на корточки рядом.

— Эй, помощь нужна? — трогаю за плечо, встряхивая.

Тело вздрогнуло и медленно подняло голову. Сверкнула затяжная молния, и мне удалось немного разглядеть предмет моего нездорового любопытства. Им оказалась девушка, на первый взгляд лет шестнадцати, может чуть больше.

Черные волосы до плеч прилипли к белому лицу незнакомки, тушь растеклась по щекам то ли от дождя, то ли от слез, непонятно. Гроза еще сильнее разбушевалась, молнии сверкают одна за другой, а грохот грома почти не прекращает содрогать землю под ногами. Глаза девушки в свете часто мелькающих молний кажутся черными и безжизненными. Видок у нее еще тот, на кошку мокрую и жалкую похожа.

Только сейчас заметил, что возле девушки стоит почти пустая бутылка из-под вина, судя по этикетке — дешевое пойло. А сама девушка очень пьяна. Она, кажется, попыталась сфокусировать на мне взгляд, но, видимо, это ей не удалось. Она прикрыла глаза и снова опустила голову на колени. Буйство природы ее совсем не пугало и не волновало.

А гроза все также лютует. Молнии будто соревнуются между собой, кто ярче и дольше будет ослеплять ночной город, а от непрекращающегося оглушающего грома, кажется, трясется земля под ногами.

— Девушка! Подъем! — уже трясу ее сильнее. — Давай хоть домой тебя отвезу? Ты где живешь?

Она что-то промычала в ответ, но вставать и не собиралась. Вот что с ней делать? Решил для начала посадить ее в машину.

Пытаюсь ее поднять, она упирается, мычит что-то протестующим тоном, вроде даже обозвала как-то. Пришлось взять ее на руки и нести пару шагов до машины. А она обхватила меня за шею, держится, а глаза так и не открывает. Сама легкая, как пушинка.

Подошел к машине, открыл кое-как дверь и посадил девушку на переднее пассажирское сиденье. Она ведет себя вяло, никаких движений не делает. Сиденье мгновенно промокло насквозь. Прощай, чистый салон! Ладно, решил об этом подумать потом. Закрыл дверь, обойдя машину, сел на водительское место. В машине прохладно и влажно, окна мгновенно запотели, и легкая дрожь передернула мое тело. Я включил печку и свет и решил все же разглядеть девушку, заодно понять, что делать с ней дальше.

Она сидит, дрожа от холода и скукожившись, как растрепанный замерзший воробей. Глаза так и не открывает, а мне показалось, что я слышу, как стучат ее зубы. Голые ноги в туфлях-лодочках поджала под сиденье, руками обхватила себя за плечи. Черные волосы безжизненно висят, и с них капает дождевая вода на плечи. С челки, чуть прикрывающей тонкие черные брови, бегут струйки по щекам, смывая тушь с длинных ресниц и оставляя темные дорожки до самого подбородка. С непонятного кроя темного платья без рукавов и до колен тоже капает вода, под ногами образовалась лужа и стремительно увеличивается в размерах.

Я оглянулся назад. На заднем сиденье должна быть ветровка, отставленная на случай прохладной погоды. Так и есть. Я протянул руку и достал ее, накинул на девушку. Она никак не отреагировала.

— Э-эй! Слышишь? Тебя как зовут?

Я тронул девушку за плечо, но она только что-то бессвязно промычала. По салону распространился неприятный запах перегара. Я поморщился. Вот влип!

— Тебя куда отвезти?

Никакого ответа и эмоций.

— Что же мне с тобой делать?

4. Егор

Минуты через три нашел свободное парковочное место рядом со своим домом. Вариантов куда везти девушку так и не придумал. Она до сих пор не проронила ни слова, не пошевелилась, только руки расслабленно опустила на колени. Кажется, уснула.

Заглушив мотор, я все еще сидел в машине, глядя на это пьяное недоразумение. В машине было тепло, а за ее пределами ливень уже кончился, и стояла ночная, почти звенящая, тишина. Мою пьяную гостью освещал только свет уличных фонарей. Да уж, жалкое зрелище. И за что мне это? Надо было ехать мимо, ничего бы с этой дамой не случилось.

С этими мыслями я все же выбрался из машины, вытащил кое-как деваху на улицу, будить даже не стал пытаться. Щелкнул сигналкой и с девушкой на руках, укутанной в мою ветровку, пошел к себе домой. Она успела отогреться в машине, и сейчас я ощущал даже через ветровку и рубашку тепло ее тела, и какое-то волнение, даже возбуждение пробудилось во мне.

Честно говоря, не думал, что с девушкой на руках так трудно будет набирать код от домофона, подниматься на третий этаж, а затем искать в кармане ключи и открывать квартиру. Кое-как я все же справился и наконец-то был дома. Посадил девушку на пуфик возле входа, она что-то невнятно пробормотала и чуть не упала. Пришлось придерживать ее одной рукой, а другой закрывать входную дверь на замок и разуваться самому, затем снял туфли со своей гостьи. Ноги у нее были ледяные. Заболеет же, думаю. Еще и мокрая вся. Попутно осмотрел ее локти на сгибе — чистые. Хоть не наркоманка!

Сгреб девчонку в охапку и понес в ванную. Уже там посадил ее на пол, благо, что он был с подогревом, Девушка спиной оперлась о стиральную машинку, вытянула ноги, а сама спит или вид спящий делает. Неужели настолько пьяная, что ничего не чувствует, ни на что не реагирует?

Я включил горячую воду, чтобы набрать ванную. Хотя незнакомке по-хорошему нужен холодный душ, вмиг бы протрезвела. Так и стоял какое-то время в раздумьях, глядя на это «тело».

Решение все же принял в пользу теплого душа. В ванную уже набралось немного горячей воды, далее я переключил поток на душ.

Присел на корточки перед девушкой — надо ее раздеть, не в платье же под душ тащить. Вздохнув, убрал мокрые волосы со спины на плечо, заметил на спине пуговку, расстегнул. За подол платья взял и протащил его вверх через голову. Руки поднялись, освобождаясь от одежды, и снова безвольно упали. Девушка недовольно что-то промычала в ответ на мои действия.

Она осталась в простом белом белье, совсем дешевом, но белоснежном. Странно, всегда думал, что светлое белье надевается под светлую одежду, а черное, соответственно, под темную. Тут, видимо, свои причуды. Может, ничего другого нет у нее? Не стал заморачиваться и снял лифчик, с трудом стянул трусы. Не так-то легко оказывается с безжизненного тела снимать белье. От взгляда на фигуру девушки, ее грудь, ноги и прочие прелести аж зажмурился на мгновение.

Тут же одернул себя, встряхнул головой, мысленно надавал себе пощечин:

«Соберись, Егор, ты даже не знаешь, кто она такая, а уже слюни распустил. Она же маленькая еще!» — отругал себя.

Не теряя больше времени, подхватил девушку на руки и шагнул с ней в ванную под прохладный душ, поставил ее на ноги, придерживая одной рукой за плечи, другой за талию. Мои теплые ладони ощутили холод ее кожи, покрывшейся мурашками. Только тогда понял, что сам не разделся и снова мокну в одежде. Да ладно, уже все равно поздно что-то менять.

Девушка от льющейся ей на голову холодной воды вздрогнула, застонала, замотала головой в поисках воздуха среди потока воды, задрожала всем телом и руками замахала, судорожно ища опору. Ногами заскользила по дну ванной, чуть не упала. Я схватил ее руки чуть выше локтя и прижал к себе, обхватив одной рукой за талию, другой поддерживая голову. А она уткнулась носом в мою подмышку, вздохнула тяжко и затихла, только мелкая дрожь пробивала ее тело. Душ прохладный, а меня обожгло жаром от такой интимной близости.

— Тише, глупая, тише, все хорошо, — проговорил я, поглаживая незнакомку по голове.

Ростом моя неожиданная гостья ниже модельного, хрупкая особенно рядом со мной. Мой-то рост почти два метра и рядом со мной она выглядит как ребенок.

Она больше не издавала звуков. Так мы постояли минуты две, может больше, но я решил, что водных процедур на сегодня достаточно и, выключив воду, осторожно выбрался из душа с девушкой на руках.

Поставил ее на пол и поддерживая одной рукой, чтобы не упала, большим полотенцем начал растирать ее белоснежное тело, стараясь не обращать внимания на бархатную нежную кожу и красивую высокую грудь второго размера, упругую попу…

— Ну вот, так-то лучше, — говорил я, проводя полотенцем по телу, собирая капельки воды.

Девушка все также оставалась вялой и безучастной, молча стояла, пока я вытирал ее после душа. Волосы тоже кое-как промочил полотенцем, но понятия не имею, как их сушить. Решил оставить как есть.

Убедился, что девушка стоит самостоятельно, быстро снял с себя рубашку и штаны, потому что на полу образовалась уже приличная лужа. Одежду бросил под ноги, чтобы вода с пола немного впиталась. Этим же полотенцем быстро обтер себя.

Поднял девушку на руки, отнес в комнату, посадил на диван. Хорошо, что оставил его разложенным с утра, потому что торопился к Мишке.

Достал из шкафа первую попавшуюся футболку и с трудом натянул ее на девушку. Было бы легче, если бы она хоть чуть-чуть пыталась мне помочь.

Управившись с футболкой, уложил девушку на диван. Она сразу отвернулась к стене, поджав ноги и обхватив их руками. Я укрыл ее одеялом и наконец-то выдохнул. Вот уж не думал, что так тяжело оказывать помощь пьяным девушкам!

Только сейчас я почувствовал, что смертельно устал. Все же сходил в ванную, собрал свою и чужую одежду, забросил в стиральную машину, протер мокрый пол. Почистил зубы, сменил мокрые трусы на сухие.

А дальше что делать? Квартира однокомнатная, спальное место только одно — диван, и он уже занят. На полу спать не вариант.

Я надел спортивные штаны и лег рядом с девушкой. Залез под то же одеяло, подвинулся поближе, обнял покрепче, уткнувшись в ее волосы, которые еще были мокрыми и пахли летним дождем, и мгновенно провалился в глубокий сон.

5. Инга

Медленно просыпаюсь, хотя совсем не хочется. Ощущение такое, будто на мне лежит слон — я даже пошевелиться не могу и дышать тяжело. Голова раскалывается, кажется, вот-вот взорвется. Во рту гадость гадкая. Жутко хочется пить. Глаза больно открывать. Что со мной? Где я? Ничего не помню.

С трудом все же открываю глаза — утреннее солнце освещает угол небольшой комнаты с серебристыми обоями и белый натяжной потолок, а больше ничего нет в поле зрения.

Пытаюсь пошевелиться и вдруг чувствую, что меня еще крепче прижали, и в ухо, щекоча дыханием, мужской приятный голос сонно пробормотал:

— Не уходи.

Я замерла, а сердце заухало в груди, желая выскочить. Я с мужчиной?! В одной кровати?! Боже, нет, только не это! Он прижался ко мне сзади, обнимает как свою собственность… Мы что — переспали? Не может быть, чтобы ты так вляпалась, Инга!

Собравшись с духом, сделала усилие и рывком села, одновременно сбрасывая с себя чужую тяжелую руку и отодвигаясь к стене. От резкой головной боли зажмурилась и застонала, схватившись за голову и сжав виски. Чуть-чуть полегчало. Я, наконец, открыла глаза и посмотрела на того, кто лежит рядом.

Парень старше меня, симпатичный, незнакомый. Он тоже проснулся и теперь, лежа на боку и подперев голову рукой, смотрит на меня, еще сонно щурясь и слегка улыбаясь. Он, голый, что ли? Одеяло прикрывает его до пояса, и верхняя часть его тела очень даже красивая, с рельефными мышцами. Ну вот, очередной качок. Поздравляю тебя, Инга, ты становишься популярной!

Волосы светлые, с короткой модной стрижкой, высокий лоб, глаза с длинными ресницами серо-голубого цвета, прямой нос и пухлые губы. А в целом — красавчик. С таким лицом да на обложку глянцевого журнала!

Ловлю его заинтересованный взгляд, что скользит по моей фигуре. Я опускаю глаза, оглядываю себя и с ужасом понимаю, что на мне только мужская футболка, а под ней ничего НЕТ! Схватила одеяло и натянула его до подбородка, оголив при этом красавчика. Уф, он хотя бы в штанах!

— Ты кто? — не выдерживаю я.

Парень слегка улыбнулся, поднял взгляд чуть потемневших глаз на меня, не спеша отвечать.

— Егор. А ты? — выдержал паузу, внимательно рассматривая меня, и ответил, все также чуть улыбаясь.

Что сказать? Аня или Инга? А вдруг он дружок Бэра? Блин, Бэр! Ну да, я же должна была вчера к нему придти в клуб.

Память начала немного возвращаться.


В половину десятого вечера я действительно вышла из общаги в легком темно-синем платье. Чулки и черное белье надевать не собиралась. Надела белое хэбэшное белье. Этакий протест против прихоти того придурка. Во мне было стопок пять коньяка — девчонки налили. А учитывая то, что за весь день я ничего не смогла съесть, я опьянела быстро, и все сразу стало пофигу.

Ноги понесли в обратную от клуба сторону. Сколько и куда я так шла, не помню, главное подальше. По дороге зашла в какой-то магазинчик и купила бутылку какого-то вина. Попросила продавщицу откупорить бутылку, она, криво улыбнувшись и покачав головой с выражением на лице «докатилась, шалава», исполнила мою просьбу. При этом она даже не спросила, сколько мне лет, но мне плевать. Сегодня я была безразлична ко всему происходящему вокруг. На улице быстро стемнело, где-то вдалеке гремел гром, надвигалась гроза, но мне было все равно. Я шла по какой-то дороге и пила вино с гадким вкусом прямо из горла.

Небо загрохотало над головой, вспышки молний замелькали одна за другой перед глазами, и вдруг ливень обрушился на землю. Я не могла сообразить, что делать, куда спрятаться от дождя, а так как уже промокла, то стало все равно, и я села прямо на землю.

Тут память дала сбой. Больше я ничего не могла вспомнить. Началась внутренняя паника. Меня все больше пугали мысли, почему я голая в чужой футболке и чужой квартире. Так-то, судя по ощущениям, ТАМ я не чувствовала каких-либо изменений.


— Так как тебя зовут, прекрасная незнакомка? — снова насмешливо спросил парень, видимо наблюдая за тем, как я отчаянно морщилась, вспоминая события предыдущей ночи.

— Аня, — я все же решилась придерживаться пока этого имени, мало ли что. — Где я? Почему я здесь? И где моя одежда? Это ты меня… переодел?

— Ты ничего не помнишь? — удивленно ответил молодой человек. — Я расскажу, но позже. А ты расскажешь, с чего это ты так напилась. Сейчас же я хочу кофе и позавтракать. Я первый в ванную, — с последними словами парень (подмигнул, что-ли?) бодро вскочил с дивана (я снова успела отметить красивую фигуру теперь уже в полный рост) и вышел из комнаты. Вскоре зашумела вода.

Я продолжала сидеть в ступоре на диване. Что это было? Но среди множества других вопросов важнее всего был один — что будет дальше? Надо бы найти свою одежду и смыться отсюда. Только вот куда? Возле общаги наверняка караулит разъяренный Бэр с дружками. Отказов он не принимает и наказывает, говорят, страшно. Даже боюсь представить, что меня ждет. Блин, что делать-то?

Пока я обдумывала дальнейшие действия, осматривалась вокруг.

Комната небольшая, но с окном и балконом, с белоснежным тюлем и в тон обоям серебристыми шторами. Справа от окна стоит небольшой стол с компьютером, тетрадями, органайзером с канцелярией. Рядом офисное кресло с крутящейся ножкой. Над столом нависли полки с книгами, макетами домиков и парой фоторамок. С моего места не видно, кто запечатлен на фото. Напротив дивана на стене висит телевизор LG. В углу, слева от входа в комнату, массивная спортивная груша подвешена к потолку, боксерские перчатки висят рядом на крючке, а справа, рядом с диваном стоит вещевой шкаф. Пол застелен серым ковровым покрытием.

В целом чистая светлая комната. Уютная. Хозяин любит порядок.

Пока я так сидела, не заметила, что шум воды в ванной стих. Очнулась, когда Егор вошел в комнату со стаканом шипящей воды в руке. Он уже умылся и в свете утреннего солнца таким казался свежим, светлым и еще красивее. До сих пор был оголен до пояса, серые спортивные штаны обтягивали торс ниже талии, почти на бедрах, босиком. Я от одного взгляда на такую красоту смутилась и потупила взгляд. Мне еще не приходилось видеть так близко мужчину, практически обнаженного и притягательно красивого. Вспомнила, что сегодня ночью еще и спала с ним рядом, и в жар кинуло, щеки предательски загорелись от стыда.

— Держи, пей. Увидишь, станет легче, — Егор чуть насмешливо проговорил и протянул мне спасительную жидкость.

- Спасибо, — еле выдавила из себя, взяла стакан, стараясь не расплескать, и жадно выпила всю воду.

В горле приятно похолодело. Я облегченно вздохнула, благодарно улыбнулась мужчине, не сводящему с меня глаз, отдала ему пустой стакан.

— Аня, тут косяк произошел. Одежда твоя до сих пор мокрая, — неожиданно смущенно улыбаясь, сказал Егор. — Я вчера закинул все в стиралку, а включить забыл. Так что ходи пока так.

— Как так? Голая, что ли? Ты что — сдурел? — ошарашено проговорила я. — Отдай как есть, я в мокрой одежде уйду.

— Ну, во-первых, не голая, а в футболке. Могу дать рубашку, если хочешь, — твердо ответил парень голосом, не терпящим возражения. — А во-вторых, я же сказал — кофе, завтрак и твоя история. А там видно будет. Кстати, ванная свободна. Анна, — он произнес мое новое имя так, словно хотел запомнить его, почувствовать на вкус и звучание.

Егор вышел из комнаты, а я решила воспользоваться его гостеприимством и посетить ванную комнату. Ноги затекли от неподвижного сиденья и пришлось какое-то время помассировать их, чтобы онемение и мурашки поскорее прошли. Затем я, крадучись, пошла искать ванную, подтягивая к низу футболку, еле прикрывавшую мою попу. Специально, что ли, такую короткую нашел?

Ванная комната была рядом по коридору. По другую сторону, судя по запаху кофе, находилась кухня, на которой Егор гремел посудой. Судя по планировке, квартира была однокомнатной. Понятно, почему мы спали рядом. Хотя мог бы и на полу спать.

В ванной работала стиральная машина. Через стекло в дверке я увидела, как среди других вещей крутились в мыльной воде мои трусики, лифчик и платье. Стыдно-то как!

На полках и в шкафчике были только мужские шампуни, средства для и после бритья, туалетные воды и другие мужские принадлежности. Хотя бы у него нет девушки, подумала я, не придется давать объяснения, если вдруг она явится в ближайшие пару часов. Ну, а больше здесь я оставаться не намерена.

На стиральной машине лежала зубная щетка в упаковке и чистое полотенце. Я посмотрела на себя в зеркало и чуть не вскрикнула от ужаса. И кто-то меня сегодня назвал прекрасной незнакомкой? Да он просто издевается! На меня смотрело бледное лицо с черными пятнами от туши под глазами и дорожками от нее по щекам. Глаза впали, взгляд дикий, затравленный. Волосы торчат во все стороны паклями, я их сейчас даже расчесать не смогу. Очевидно, я уснула с мокрой головой. Чтобы привести их в порядок, надо помыть голову.

Я закрыла дверь на замок, сняла футболку. Оглядела себя в зеркало насколько было видно. Синяков не заметила. Все вроде в порядке.

Я залезла в душ, настроила воду приятной температуры и с наслаждением встала под теплые струи. Головная боль незаметно прошла, осталась только пустота и легкость. С наслаждением помыла голову мужским шампунем с приятным запахом. В очередной раз подумала, что парень с виду классный и квартира на притон не похожа. А судя по рабочему столу может быть тоже студент.

После душа надела синий мужской халат, он был мне длинным и слишком широким. Его я приметила сразу по приходу в ванную. Думаю, Егор не обидится. Это все же лучше, чем сверкать голым задом в короткой футболке. От халата приятно пахло мужским гелем. С минуту я даже стояла и нюхала его, а в груди возникло приятное волнение. Затем я высушила полотенцем волосы, вот фена только не обнаружила, хотя это было ожидаемо. Аккуратно расчесала волосы.

Теперь, по крайней мере, видок получше, посвежее. Тушь смылась, лицо стало чище, взгляд увереннее. Почистила зубы и наконец, выйдя из ванной, пошла на запах кофе и яичницы на кухню. Живот давно голодно урчал. Оно и неудивительно, ведь вчера ничего не ела.

Кухня тоже была маленькой, но светлой и уютной. Аккуратный кухонный гарнитур во всю стену и двухметровый холодильник — по одной стороне, столик с табуретками по краям — с другой. Веселая кухонная занавеска с бабочками. Все очень мило и гармонично, ничего лишнего.

Егор в момент моего появления на кухню как раз поворачивался ко мне лицом и внезапно застыл в оцепенении, разглядывая меня с ног до головы. Чуть не выронил хлеб из рук. Он надел серо-голубую обтягивающую футболку в цвет своих глаз и хотя бы уже не так смущал меня своим торсом.

— Привет, прекрасная незнакомка! Присаживайся, — наконец произнес он и жестом указал на стул.

— Привет, спасибо, — ответила я и села на предложенное место.

Жуть как было неудобно и стыдно находится в компании незнакомого мужчины. Я почувствовала, как снова покраснела от смущения. А еще меня все утро преследовал вопрос: было между нами что-то этой ночью или нет? Тело мое говорит, что ничего не было, но все равно надо бы как-то узнать, только спросить напрямую почему-то неудобно и страшно. Решила выждать удобный момент и как-то расспросить о том, как я тут оказалась, и что вообще происходило между нами.

— Уф, голос вроде тот же. А я-то подумал, что мою гостью подменили, пока я тут с завтраком возился. Как ты себя чувствуешь?

- Намного лучше, спасибо.

— Голова болит?

— Нет, уже прошла.

— А ты совсем не похожа на ту девушку, что я вчера спасал.

— Спасал? От кого? — я уцепилась за шанс восполнить пробелы в памяти.

— Не знаю от кого, но от чего точно. От опасности раствориться под дождем и превратиться в лужу или, на худой конец, заболеть пневмонией. Совсем ничего не помнишь?

— Неа. Блин, мне так неудобно. Извини… А как я здесь оказалась? Ну… в твоей квартире?

— Я увидел тебя на улице, мокрую и несчастную. Принес сюда.

— Принес? А дальше?

— Дальше ничего особенного, раздел, помыл, спать уложил.

— Мне очень стыдно…, - щеки пылали и хотелось провалиться сквозь землю.

— Да ладно не парься, все же хорошо закончилось.

— А… мы не…ничем таким… не занимались..? — я все же задала мучивший меня вопрос. Сердце в груди грозило выскочить или, на худой конец, остановиться.

— Не переживай, — хитро улыбнулся Егор. — Ничего такого мы не делали. Только приняли вместе душ… А вообще пьяные незнакомые девушки не в моем вкусе.

— Но фигурка у тебя что надо, — добавил он.

Я прям чувствовала, как щеки плавились от жара и стыда.

А Егор все это спокойно говорил, сервируя стол салфетками, хлебом, столовыми приборами и ставя передо мной тарелку с яичницей и кружечку кофе. Вторую порцию поставил для себя и сел напротив.

— Приятного аппетита.

- Угу, и тебе, — смущенно буркнула я и уткнулась в тарелку.

— Вкусно готовишь, — сказала я после пары проглоченных кусочков. А мне на самом деле казалось, что вкуснее я в жизни ничего не ела. Прям голодным беспризорником себя почувствовала.

— Ага.

Какое-то время ели молча. Я не поднимала глаза на Егора, но чувствовала, как он смотрит на меня, и с трудом глотала оставшуюся еду. Не выдержав, подняла на него глаза, и мгновение мы смотрели друг на друга.

- Что? — спросила я.

— Да так, ничего, — улыбнувшись, ответил Егор и опустил взгляд в свою тарелку, разрезая кусочки вилкой.

— У тебя мило, — я решила быть вежливой.

— Спасибо.

Яичницу я доела и, отодвинув тарелку в сторону, взяла кружку с кофе. Поднесла ко рту, но сначала потянула его запах носом и зажмурилась от удовольствия, такой он был обалденно вкусный. А на вкус просто божественный напиток!

— Вку-усно! — не удержалась от переполнявших эмоций, улыбнулась. — Чудесный завтрак!

Егор тоже доел свою порцию и теперь, сложив руки в замок и прижав их к губам, смотрел на меня, слегка улыбаясь и, кажется, ждал совсем других слов.

Выдержав паузу, Егор спросил:

— И как часто ты так напиваешься?

Капец! Я смутилась, снова стало стыдно.

— Первый раз… — негромко ответила я, опустив глаза, и снова покраснела.

— Я так и думал. Пить совсем не умеешь.

Посмотрела на него, улыбается, гад, довольный, что снова вогнал меня в краску.

— Ну да, — согласилась я. — Я больше не буду… Наверное.

Егор хмыкнул. А я решила задать еще один вопрос, что беспокоил меня так же все утро.

— Ты один из дружков Бэра?

Егор удивился.

— Бэр? Не знаю такого. Кто это, твой парень?

— Боже упаси, — с облегчением выдохнула я. — Так, один… знакомый… не очень приятный…

Егор нахмурился. А я не знаю, как рассказать о своей ситуации, да и надо ли это знать Егору? Зачем ему проблемы какой-то малознакомой девушки? Я скоро уйду, и пути наши разойдутся, хотя после завтрака так хорошо и спокойно стало на душе, что уходить совсем не хотелось, и я наслаждалась этой приятной ситуацией, оттягивая время. Правда, чем больше я думала о том, что скоро надо уходить, тем больше портилось настроение от предчувствия неизбежной расплаты, что меня ожидала.

— Ты из-за него вчера напилась? — все еще хмурясь, спросил Егор.

— Почти… Я не хочу об этом говорить, — добавила я негромко, опустив голову.

— Ладно, — медленно и угрюмо проговорил Егор. — Расскажи тогда о себе, чем занимаешься, где живешь? Только не ври, ладно?

Я маленькими глотками пила кофе, обдумывая, что же рассказать. Не врать не получится. Я не настолько знаю приютившего меня человека, чтобы открывать сейчас ему душу. Егор терпеливо ждал.

— Я учусь… в институте, на психолога, первый курс… живу в общежитии. А ты чем занимаешься? — я постаралась сменить тему, переключить внимание с себя. К тому же мне тоже было интересно, что за человек этот Егор.

Почему-то больше не хотелось рассказывать о себе. Я сказала почти правду про то, где учусь и где живу. Только, конечно, какой из меня психолог, я ведь на филологическом факультете учусь. Но нельзя же вот так сразу довериться малознакомому человеку. Соврала опять.

— Я тоже учусь, точнее, заканчиваю, архитектурный.

— Мм, круто.

Егор не стал продолжать дальше. Повисла пауза. Кофе у меня закончился, и что делать дальше я не знала.

На счастье стиральная машина пропищала, что стирка закончилась. Я было подорвалась идти в ванную вытаскивать белье, но, вспомнив, что я в гостях и поймав взгляд Егора, села обратно. Он не двигался и не менял позы, все также внимательно смотрел на меня, будто пытался узнать меня, прочитать мои мысли, залезть под кожу.

— Надо белье достать, — смущенно произнесла я.

6. Егор

Чем дольше смотрел на Анну, тем больше она мне нравилась. Блестящие черные волосы аккуратно расчесаны, челка слегка скрывает такие же черные тонкие брови. Карие глаза украшают длинные густые ресницы. Губки бантиком очаровательно растягиваются в скромной улыбке, за которой прячутся жемчужные зубки. Милое красивое лицо с нежной бледной кожей было таким естественным и приятным, что хотелось не только любоваться девушкой, но и коснуться ее лица, почувствовать бархатную кожу губами, впиться в пухленькие губки чувственным поцелуем. Раствориться в ней, зацеловать, обласкать, чтобы расслабилась и не смущалась как ребенок. Чтобы красивый грудной голос ласкал мой слух, мою душу, проговаривая мое имя.

Как же разительно отличалась девушка передо мной от той, что я встретил вчера во дворе! Эта была в сто раз лучше. Я поймал себя на мысли, что рад, что познакомился с Аней, пусть и таким странным способом. Еще больше обрадовало то, что девушке больше лет, чем кажется на первый взгляд. От сердца отлегло, когда узнал, что она не школьница-малолетка. Хотя бы не придется объясняться с ее родителями. Все-таки студентка, хоть и первокурсница, это уже совершеннолетняя самостоятельная девушка.

Память настойчиво возвращала меня во вчерашний вечер, когда моему взору предстало прелестное голое тело, руки помнили ее нежную кожу. Вспоминая свои ощущения от прикосновений к ней, кое-как справлялся с волнением. Сегодня, увидев Аню в своем халате, на несколько размеров большем, чем надо, замер от неожиданности. Подумал, что под халатом у девушки ничего нет! Да, я бы с удовольствием снял с нее и эту вещь, чтобы снова прижать ее хрупкую фигуру к своему телу, почувствовать ладонями плавные изгибы, а губами вкус кожи… Тряхнул головой, отгоняя возбуждающие мысли.

Я все яснее чувствовал, что у Анны какие-то проблемы. Но всем своим видом она показывала, что не расскажет мне. Это огорчало. И кажется, что ее тяготит мое общество, и она хочет уйти. Почему-то не хочется ее отпускать. Чтобы придумать такого, чтобы задержать девушку?

Чем дольше мы сидели на кухне, тем заметнее гостья грустнела, и в глазах я видел… страх, что ли? Что-то гложет ее изнутри, может, ей не комфортно здесь? А еще надо узнать, кто такой этот Бэр, и как он связан с Анной. Мне показалось, что голос ее дрогнул, когда она спрашивала о нем.

От всех этих мыслей отвлек звук стиралки. Блин, она сейчас будет пищать каждые пять минут, пока не отключишь.

— Да, пойдем доставать белье, — я поднялся из-за стола, но вместо того, чтобы идти в ванную, собрал посуду со стола, сложил все в раковину.

- Давай я помою, Егор, — предложила гостья.

— Сиди, я сам. Я умею, — как можно очаровательнее постарался улыбнуться.

В ответ Аня тоже улыбнулась и немного расслабилась. Она тянет время, чтобы не уходить, или мне показалось? Ладно, посмотрим. Я, не торопясь, как можно тщательнее и дольше мыл посуду, протер стол, плиту и вокруг раковины. Когда уже все вроде сделал, ничего более не оставалось, как идти в ванную. Машинка за это время настойчиво напоминала о себе каждые пять минут раз, наверное, десять, а я все делал вид, что не слышу. Анна тоже типа не слышала. Вдруг подумал, что девушка еще не скоро сможет уйти отсюда, потому что белью надо высохнуть. Не уйдет же она в мокром? Настроение улучшилось.

— Пойдем развешивать белье?

Анна согласно кивнула, и мы прошли в ванную.

Я открыл дверцу машинки и начал вытаскивать белье, складывая все подряд на вытянутые руки девушки.

Доставая ее нижнее белье, вдруг подумал, что, наверное, нельзя было стирать все вместе, ведь белое могло окраситься. К счастью цвет не изменился. Когда вытащил все, впервые пожалел, что у меня есть балкон, хоть и крытый — на солнышке все быстро высохнет. Но делать нечего.

— Идем на балкон?

Я забрал белье с рук Ани, и мы через единственную комнату вышли на балкон, где я снова переложил белье на руки гостьи и начал развешивать его на веревке. Мои вчерашние брюки, плавки и рубашка были первыми, потом платье. Остались девчачьи белые лифчик и трусики, но Анна засмущалась и не дала их мне.

- Я сама.

Я ушел с балкона в комнату, застелил одеялом диван, а через пару минут вошла Аня. Она замешкалась, не зная, куда себя деть. Я тоже растерялся.

Аня окинула взглядом комнату, задержавшись на фотографиях на полках. Она подошла ближе, рассматривая фотографии в рамках.

- Кто это?

— Здесь я с родителями, — подошел ближе и указал на первую фотографию. Там я стоял между отцом и матерью, обняв их за плечи. В тот день у мамы был день рождения. Я подарил ей большой букет алых роз, и сестра нас щелкнула, а потом задарила эту рамку с фотографией.

— А это моя сестра, Дашка, ей пятнадцать, и она живет с родителями.

Со второй фоторамки озорно улыбалась юная симпатичная блондинка.

— Мм. Красивая, вы похожи.

— Ага, все говорят, что нас под копирку делали, только рост у нас разный… и еще кое-что.

Аня улыбнулась.

Больше фотографий у меня не было, повисла пауза.

— Чем займемся? — задал глупый вопрос и тут же пожалел об этом, потому что в глазах Ани промелькнул страх, и она даже сделала шаг назад, к балкону.

— Кино? — предложил я.

Аня согласно кивнула. Она что-то хотела сказать, но сдержалась, только глубоко вздохнула, испуг вроде прошел, но она явно была чем-то расстроена.

— Тогда располагайся на диване, сейчас что-нибудь найдем, — как можно ободряюще сказал я, махнув в сторону дивана, сам же включил телевизор пультом и начал, не торопясь, щелкать каналы.

Аня села на самый краешек дивана, а я спиной чувствовал ее настороженный взгляд.

Как же убедить ее, что я не обижу?

7. Инга

Егор волновал меня все больше, заставлял нервничать. Чувствую его интерес ко мне и боюсь своих ощущений. Ловлю себя на мысли, что хочу прижаться к нему, раствориться в глубине его серо-голубых глаз, довериться, ощутив его силу и защиту. И чтобы ни Бэр, ни его дружки больше не появлялись в моей жизни.

Почему-то думала, что с Егором это возможно.

Только все-таки я обманула его уже дважды — с именем и учебой, и если он узнает правду, то наверняка будет сомневаться в правдивости всех моих слов.

Несколько раз порывалась ему признаться, что меня зовут не Анна, и каждый раз не могла собраться с духом.

Настроение портилось, одолевали мысли, что же ожидает меня дома, то есть в общаге. Девчонки меня потеряли, и наверняка тот обдолбанный качок с такими же дружками караулит меня. Телефон с собой не брала, а вдруг мама будет звонить, волноваться?

— Егор, можно позвонить с твоего телефона? Мой в общаге остался.

— Конечно.

Егор разблокировал телефон и подал мне.

— Спасибо!

По памяти набрала телефон Арины. Хорошо, что запоминаю номера близких друзей. Однажды уже теряла телефон и потом долго пришлось восстанавливать контакты, поэтому взяла за правило знать наизусть номера близких.

Я ушла на кухню, чтобы Егору был не так слышен наш разговор. Арина сразу взяла трубку, будто ждала звонка.

— Алло, Арина, привет! Это я! — на всякий случай не стала говорить свое имя.

— Инга! Ну наконец-то! Девочки, Инга нашлась! — заорала Арина так, что я отстранила трубку от уха подальше. Надеюсь, Егор не слышал. Так-то приятно стало, что обо мне кто-то искренне переживал.

— Инга, ты где? Что случилось? Ты в порядке? Мы со вчерашнего вечера переживаем за тебя, ждем! Ты куда пропала? Тебя Бэр тут караулит, злой как черт! Всех подряд у общаги останавливает и спрашивает, где Анна Иванова. А никто же не знает, кроме нас, кто это! А мы не скажем, правда! Мама твоя звонила, я трубку взяла, сказала, что ты в библиотеку ушла надолго, а телефон забыла, она вроде поверила. Инга, ты где? — Арина тараторила, заваливая меня вопросами и информацией, не давая возможности ответить.

Наконец, когда с той стороны словесный поток замолк, ожидая от меня ответов, я откликнулась:

— Арин, со мной все в порядке. Все хорошо.

— Точно в порядке? Ты все-таки где?

— Арин, правда, со мной все хорошо. Я у знакомого. Извини, больше не могу говорить, я потом все-все тебе расскажу, обещаю. Пока!

Я нажала отбой и еще какое-то время стояла на кухне у окна, обдумывая сложившуюся ситуацию. При упоминании злого Бэра ощутила слабость в коленях. Стало дурно от воображаемых немыслимых картин мести качка, хотелось плакать. Почему нельзя остановить время и не уходить от Егора?

Кое-как взяла себя в руки, попыталась сделать невозмутимое лицо, и пошла в комнату к Егору.

8. Егор

Наконец-то нашел, что можно посмотреть. По телевизору шла «Красотка» — любимый фильм всех девушек, насколько я знаю. Я сел на диван спиной к стене и вытянул ноги вперед. Так было удобнее — как раз напротив телека, попкорна только не хватает.

Как раз Аня вернулась после звонка.

- Все хорошо?

— Да, все в порядке.

— Иди сюда, — позвал я девушку и увидел вдруг, что она… испугалась, что ли? Лицо бледное, глаза на мокром месте. Рука, вернувшая мне телефон, дрожала.

— Иди, я не кусаюсь, — с улыбкой протянул ей руку, приглашая расположиться рядом с собой.

— Уверен? — Аня попыталась улыбнуться в ответ.

Она села так же, как и я, наши плечи не касались друг друга, но были достаточно близко. Халат девушка тщательно поправила, запахивая на груди и ногах, а я снова подумал, что под ним у нее ничего нет. Ее близость взбудоражила кровь в венах, и я почувствовал шевеление в штанах. Мне еще стояка не хватало! Сосредоточенно смотрю фильм, пытаясь не думать о ее теле и изредка все же кидая взгляды на девушку. Она задумчива, поглощена своими мыслями и кино не смотрит, а все чаще поглядывает в окно. Ждет, когда белье высохнет, чтобы уйти? Не могу ее понять.

— Аня, тебе удобно?

— А? Да, — чуть вздрогнула и на выдохе ответила.

— Что с тобой? — я нахмурился.

Аня какое-то время не отвечала, а потом повернулась ко мне лицом и приблизилась очень близко.

- Я открою тебе страшную тайну, — тихо, заговорщическим голосом произнесла гостья, а глаза озорно блеснули, я же напрягся и тоже немного наклонился в ее сторону, сокращая между нами расстояние. — Я не люблю «Красотку»!

— Да ну? — таким же таинственным голосом искренне удивился я.

— Ну да.

— Я думал, все девушки любят этот фильм.

— Просто когда я вижу Ричарда Гира, то вспоминаю Хатико, и мне хочется плакать.

Смотрю на Аню, находясь в легком ступоре, шутит что ли? Вроде нет, в глазах вместо озорных огоньков блеснула влага.

Я сильнее наклонился к девушке и наши лбы соприкоснулись. Я чувствовал ее дыхание. Губы манили желанием обладать ими… Глядя ей в глаза, твердым, серьезным голосом произнес:

— Аня, я обещаю: в следующий раз, когда увидим Ричарда Гира, будем плакать вместе!

— Хорошо, — вздохнула девушка, прикрыв глаза и не отодвигаясь.

Так мы замерли на какое-то мгновение. Но только я хотел ее поцеловать, она отстранилась, снова посмотрела в окно.

— Мне пора…

9. Егор

Капец! Это что, все? Мысли лихорадочно ищут, за что зацепиться. Надо найти повод оставить Аню здесь, со мной. Пока хотя бы это, на большее я и не рассчитываю.

Ничего не придумав, ледяным голосом ответил:

— Хорошо. Я вызову тебе такси.

Можно, конечно, и на своей машине отвезти, но вспомнил, что там сиденья насквозь мокрые, надо отогнать в салон на чистку и сушку.

Выключил телевизор и слез с дивана, Аня тоже поднялась вслед за мной. Не глядя друг на друга, разошлись в разные стороны — я на кухню вызывать такси, Аня — на балкон за бельем.

Слышал, как она вышла из комнаты в сторону ванны.

- Высохло? — спросил в след.

— Да, высохло, — без эмоций в голосе ответила моя гостья и закрылась в ванной.

Я ходил по своей маленькой кухне как заведенный: два шага туда, два обратно, снова и снова. Аня выходить не торопилась.

Наконец, минут через десять замок щелкнул, и девушка, сменившая мой махровый халат на свое мешковатое платье, вышла из ванной. Из домашней уютной девочки превратилась в холодную строгую училку. Я к этому времени вышел из кухни с телефоном в руке.

— В такси спросят пункт назначения, а я не знаю адрес твоей общаги, — глупая отмазка, конечно.

— Скажи, что по городу, я покажу, — пряча от меня глаза, ответила Анна.

— Окей.

Я набрал номер такси и продиктовал адрес. Диспетчер любезно сообщила, что машина есть в моем районе и скоро подъедет к подъезду.

— Подъезжает. Можно выходить.

Девушка направилась к двери, а я стоял на месте как истукан, наблюдая за тем, как уходит моя вчерашняя незнакомка, а вместе с тем в груди уже образовалась пустота и расползается по всему телу.

Аня сунула ногу в туфлю, и вдруг дернулась, громко вскрикнув. Я мгновенно оказался рядом.

— Что случилось?

— Туфли мокрые и холодные. Не ожидала…

На меня смотрели такие огромные карие глаза, что я сразу представил кота из Шрека. Мне почему-то вся эта наша ситуация показалась смешной, и я захохотал. Аня тоже начала смеяться. Мы хохотали громко, долго, схватившись за животы, пока у меня не запиликал телефон с сообщением, что такси ожидает у подъезда.

Мы кое-как успокоились. Аня взяла туфли в руки, в них действительно была вода со вчерашнего дождя. Стельки раскисли и некрасиво топорщились внутри. Я совсем забыл, что обувь тоже надо просушить, хотя эти осталось только выбросить! Надо свои туфли не забыть просушить.

Аня с туфлями в руках пошла мимо меня в ванную, видимо, чтобы слить с них воду.

— Давай я!

Хотел забрать ее туфли из рук, а она не дает, у самой глаза сверкают. Вытягивает руку с туфлями за спину, я достать не могу. Вроде маленькая, а ловкая такая! Завязалась борьба. В какой-то момент притянул ее к себе, прижал обеими руками сильно-сильно, а она не сопротивляется, затихла, обняла меня тоже за талию, а носом ткнулась в подмышку как вчера под душем. Я лицом уткнулся в ее волосы, так приятно пахнет, надышаться не могу! Стоим так долго, только слышим громкий бешеный стук наших сердец.

Телефон снова пиликает, а мы все не двигаемся.

- Егор! — Аня громко так позвала, будто из последних сил, у меня сердце аж удар пропустило.

— Мм?

— Можно я у тебя останусь?

Ушам своим не поверил. Так радостно и легко на душе стало!

— Ну конечно, я сам хотел предложить, только не знал, как сказать, — у меня рот до ушей, счастья полные штаны. Ну как подросток прям, которого девочка в первый раз поцеловала.

- Спасибо! — благодарно выдохнула, а я почувствовал, как мышцы ее расслабились, но мы все также стоим, не двигаясь.

Телефон зазвонил, видимо таксист уже заждался. Пришлось раскрыть объятия и ответить на звонок. Извинился за ожидание и отменил заказ. Не стал слушать недовольное бурчание диспетчера, пообещал в следующий раз оплатить несостоявшуюся поездку и отбил звонок.

— Но у меня условие!

Анна вопросительно смотрит на меня.

- Хочу, чтобы ты сняла это ужасное платье. Уж лучше халат!

— Ладно, мне оно тоже не нравится.

— Чего ж надела?

- Так надо было… — загадочно улыбаясь, проплыла мимо меня в ванную переодеваться.

— Расскажешь? — я намерен узнать все секреты своей девушки.

— Пока нет… может позже, — и закрыла дверь перед моим носом на замок.

— Эй, тебе не кажется, что мне можно с тобой? Я ведь уже все видел! — обиженным голосом гундосю в дверь,

Сам себя не узнаю, честное слово!

— Нельзя! — в ответ слышу тихий смех.

— Егор! — услышал после короткой паузы. — Мне нужно тебе кое-что сказать… Обещай, что не будешь злиться…

Я напрягся.

— Обещаю.

— Вообще-то меня зовут Инга… Инга Соловьева… и я учусь на филфаке…

— Это все? — недоуменно спрашиваю.

— Все.

— Фигня какая, я-то думал, ты что-то страшное расскажешь!

Дверь распахнулась.

— Быстро же ты! — восхищенно осматриваю девушку в уже привычном глазу халате и замечаю, как счастливо сверкают ее глаза.

— Ты не сердишься, что я тебя обманула?

— Нет, конечно, — прижал к себе девушку. — Но больше не обманывай меня. Хорошо?

— Хорошо… спасибо тебе!

10. Инга

— Егор?

— Мм?

— Тебе не кажется, что все у нас как-то неправильно… и слишком быстро? Мы ведь совсем не знаем друг друга…

Я выводила пальчиком узоры вокруг сосков Егора, лежа у него на груди, улыбаясь и с замиранием сердца прислушиваясь к своим новым приятным ощущениям в теле.

Егор, обнимая меня обеими руками и время от времени нежно гладя по спине, зарылся лицом в мои волосы.

— Это не важно, котенок. Мне хорошо с тобой и это главное.

— Мне тоже очень-очень хорошо с тобой, — искренне прошептала я.

— Поверить не могу! — Егора переполняли эмоции, он еще крепче прижал меня к себе, — еще вчера я случайно подобрал пьяную девочку, утром проснулся с Анечкой, а моей девушкой стала Инга. И это все за менее чем за сутки! С ума сойти! Кому расскажешь — не поверят! Надеюсь, больше никаких перевоплощений не будет?

— Не будет, — счастливо смеюсь я. — Давай не будем никому рассказывать? Мне и так стыдно… А часто ты… оказываешь помощь пьяным девушкам?

Внутренне я ликовала, что молодой человек назвал меня своей девушкой после нескольких часов знакомства, но все равно не удержалась от ревностного укола.

— Честно?

— Конечно!

— Вчера это было впервые. Почему-то не смог пройти мимо. Наверное, это судьба?

— Я тебе не верю, — шутливым тоном ответила я, толкнув легонько Егора в бок.

Глядя в озеро сего-голубых глаз, я понимала, что влюбляюсь в своего спасителя безвозвратно. И главное, я ему верила!

— Инга, сколько тебе лет? — вдруг ни с того, ни сего спросил Егор.

— Ну вот, начинается! — недовольно пробурчала я. — Думаешь, связался с малолеткой? А мне почти девятнадцать!

Егор отодвинулся от меня, чтобы посмотреть мне в глаза — не вру ли я?

— Да ну?

— Ну да!

Столько удивления на его лице было, что я смущенно засмеялась:

— Да-да!

— И ты… У тебя никого не было?…Так не бывает. Поверить не могу! — он явно ошарашен, хотя совсем недавно убедился в моей невинности.

Не объяснять же ему, что свободного времени у меня практически не было. Всю сознательную жизнь моими друзьями были только книги.

Снова обхватил меня за талию, притянул к себе и начал жадно покрывать поцелуями мое тело…

Подумать только! Еще несколько часов назад я в ужасе представляла, что меня ждет, когда я покину временное пристанище у Егора, а теперь счастлива, как никогда. И пусть даже это будут короткие отношения, но я собиралась насладиться ими по полной рядом с человеком, к которому меня тянуло, как магнитом. Я чувствовала себя под защитой, а главное — желанной и любимой. В какой-то момент промелькнула мысль, что Бэр отстанет от меня, когда узнает, что у меня есть молодой человек. Наивно, но все же мне хотелось так думать.

Еще какое-то время мы лежали так, лаская друг друга, целуясь, наслаждаясь друг другом, пока наши животы в унисон не заворчали от голода. Я натянула рубашку Егора. Она пахла моим мужчиной и вызывала море нежности в душе. Егор натянул те же спортивные штаны.

— Закажем пиццу? — предложил Егор.

— Я могу что-нибудь приготовить.

— Ну да, только потом. У меня пустой холостяцкий холодильник. Вечером сходим в магазин, купим продукты.

Я подскочила с визгом:

— Туфли!

— Что туфли?

— Они же мокрые! Их надо просушить хотя бы на балконе, пока солнышко.

— Нет. Их носить уже нельзя, как и остальную твою одежду, — голосом, не терпящим возражений, отрезал Егор. — Сейчас что-нибудь придумаем.

Он взял со стола планшет, плюхнулся на диван рядом со мной. Набрал в поисковике сначала пиццерию с доставкой на дом, где быстро сделал заказ, затем какой-то Интернет-магазин.

Перед моими глазами предстал огромной выбор одежды разных фирм и на любой случай. Цены за каждый предмет были как несколько моих повышенных стипендий. У Егора же был такой невозмутимый вид, будто он только такую дорогую одежду и носит. Я притихла, решив, что он выбирает что-то себе, но это только до тех пор, пока он не зашел в раздел с женской одеждой и не ткнул пальцем в экран.

— Как тебе это платье?

— Ты что, Егор, серьезно? Это же дорого! У меня столько нет денег!

— Твои деньги здесь ни при чем. Какая разница дорого или нет? Я спрашиваю, нравится тебе или нет! — Егор уже начинал раздражаться и нетерпеливо барабанил пальцами по дивану.

— Не нравится! — надулась я и отвернулась.

Я не понимаю, как можно тратить такие деньжищи на какие-то тряпки. Моя семья выкраивает каждую копейку, чтобы как-то выжить, а тут…

— Ну ладно! — насупившись, Егор тоже отвернулся.

Теперь мы сидели спина к спине. Я не шевелилась, разглядывая угол комнаты и думая о том, что это, наверное, похоже на нашу первую ссору.

Минут через десять Егор отложил планшет и резким движением опрокинул меня на спину, зажал руками и ногами, не позволяя мне вырваться, и я не стала дергаться. Он пристально посмотрел в мои глаза, его губы озорно растянулись в очаровательной улыбке. Ну как тут на него сердиться!

— Такая красивая! Особенно когда сердишься, — покрывая мое лицо поцелуями, щекоча бархатными ресницами мою кожу, ласково шептал Егор. — Мм, какая ты сладкая! Ты сводишь меня с ума своим запахом!

— Ненасытный! — в ответ на его ласки отвечала я, ощущая себя мартовской кошкой.

Наши страстные ласки прервал звонок в дверь. Мы замерли на мгновение, а затем Егор подскочил, как ужаленный, делая наигранно встревоженное лицо и, натягивая, подпрыгивая, штаны, сунул мне халат в руки.

— Вставай, скорей! Пицца приехала!

Я тоже подскочила, слегка заволновавшись. Ощущение возникло, словно мы школьники, и нас родители застукали за чем-то непристойным. Халат не хотел никак одеваться, куда-то спрятались рукава и не желали находиться. Звонок в дверь настойчиво трезвонил. Кое-как одевшись, Егор пошел открывать дверь и через минуту вернулся с тремя коробками в руках. По комнате мгновенно поплыл умопомрачительный запах.

Поесть решили все же на кухне. Мы ели пиццу руками, кормили друг друга, шутили и смеялись, пока наше пиршество снова не прервал звонок. Егор открыл дверь.

На этот раз приехал курьер из магазина одежды. В квартиру он начал заносить множество пакетов и коробок.

— Что это? — наблюдая, как небольшая квартира становится все меньше, не выдержала я и спросила Егора.

- Твоя одежда приехала! — подмигнул мне Егор, сунул в руки курьеру пару тысяч со словами:

— Мы пока примерим, а ты через пару часов приходи, мы оплатим заказ.

Курьер офигел посильнее меня, но не успел ничего возразить, потому что Егор бесцеремонно вытолкал его за дверь.

11. Инга

— Егор! Что происходит? — нахмурилась я.

— Девочка моя, я заказал тебе одежду и обувь. Тебе нужно только примерить и выбрать, что понравится.

Улыбка Егора обескураживала. Но какие бы сильные чувства и эмоции не захлестнули нас, я все равно противилась таким кардинальным изменениям в своей жизни. По крайней мере, пыталась не отключать разум.

— У меня есть одежда… в общаге. Мне просто нужно сходить туда… и переодеться, — я чуть не плакала от воспоминаний о своей скромной одежде и про общагу, где меня ждет нечто нехорошее.

Егор подошел ко мне близко, взял мое лицо в ладони и ласково поцеловал мои губы. Я обняла его за талию.

— Инга, мы теперь вместе. Я хочу покупать тебе новую одежду, радовать нарядами и подарками, — с нажимом на слово «хочу» произнес мой мужчина.

— Кто ты? Откуда ты взялся… такой… невероятный? — я млела от сладкого дыхания, обжигающего мою кожу, задыхалась от ласковых подушечек пальцев, обводящих контуры моего лица.

— Теперь я твой парень, а ты моя девушка. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива со мной.

— Ты меня совсем не знаешь!.. и я тебя… не знаю…, — пытаюсь вырваться из плена чувственных поцелуев, но кто бы мне позволил?

— Это не важно! — обжигает горячее дыхание мое ушко, зубы прикусывают мочку, вызывая прилив жара в низу живота и слабость в ногах.

— Ладно, я примерю, — чтобы прекратить страстную пытку, я сдалась и кое-как вырвалась из сладкой неги.

— Ты мной манипулируешь! — я обижено ущипнула Егора за бок, а он в ответ только рассмеялся самым очаровательным смехом, какой я только слышала в своей жизни!

Процесс примерки оказался очень приятным. Начала я, конечно, с нижнего белья, что так же было среди пакетов и коробок. Егор не позволил мне уединиться в ванной, пришлось надевать все при нем… черт, как же я смущалась и сама себя не узнавала! Куда делась зажатая серая мышь? Откуда взялась такая дерзкая страстная, окрыленная любовью девушка?

— Наверное, надо было курьеру сказать, чтобы завтра приходил, — смеялся Егор после затяжной примерки очередного белья.

Я не стала долго выбирать и примерять все белье, что заказал Егор. Выбрала черный и белый кружевные комплекты. А уж как они понравились моему молодому человеку, я убедилась на своем теле…

С примеркой остальной одежды и обуви было попроще и быстрее. Егор каким-то образом точно определил мой размер и мне на удивление все подходило. С его одобрения я оставила два чудесных платья, одну юбку с блузой, джинсы и пару милых маечек. Из обуви выбрала пару босоножек, туфли на высоком каблуке, удобные лодочки и кроссовки к джинсам. К приходу курьера мы как раз заканчивали с выбором одежды.

Егор предлагал оставить мне еще разной одежды, но я всячески отказывалась. И так ему придется выложить за выбранные товары кругленькую сумму, а мне было все еще неудобно за такие траты.

Когда курьер забрал оставшиеся пакеты и коробки, получил оплату за товар и щедрые чаевые за ожидание, мы снова остались вдвоем. Поедая остатки пиццы, запивая ее сладким чаем и без конца целуясь, мы строили планы на вечер. Решили сходить в кино, а потом погулять по городу. Я старалась не думать о том, где буду сегодня ночевать. Наверняка Егор не отпустит меня в общагу, по крайней мере, сегодня. А завтра… почему-то не хотелось думать о завтра. Казалось, что сказка, в которую я попала сегодня, закончится к завтрашнему дню.

— Кстати, — как бы между прочим сказал Егор, — завтра мне надо в институт с утра, потом можем встретиться. Ты заберешь свои вещи из общаги и будешь жить здесь.

Я чуть не поперхнулась чаем.

— С тобой?

— Ну конечно!

— Не рано? Егор, может не стоит… так быстро?

- Я боюсь, что будет поздно! Вдруг кто-нибудь отберет у меня мою красавицу?

Меня передернуло от этих слов, в груди зародилась паника. Егор, конечно же, заметил страх в моих глазах, взял меня за руку, а я чуть вздрогнула от его прикосновения.

— Инга, что случилось? Расскажи мне. У тебя проблемы? Поверь, я смогу тебе помочь. Ну же, Инга?

И я не выдержала. Мне очень хотелось рассказать, объяснить Егору, почему я вчера была так пьяна, чтобы он не сомневался во мне и не ждал подвоха в будущем. Нашем будущем. Я честно поверила, что оно возможно — наше будущее. И я рассказала все, как было.

Егор слушал, не перебивая, мой недолгий рассказ, хмурясь все больше и больше и с силой сжимая кулаки. От взгляда его серо-голубых глаз стало холодно. Я замолчала, не зная, какую реакцию далее ожидать.

— Я сейчас.

Егор взял свой телефон и вышел из кухни в комнату, а оттуда на балкон. Я не выдержала и, решив подслушать, встала в коридоре возле входа в комнату. Сердце мое ухало в груди намного громче, чем я слышала что-либо.

Я действительно не слышала толком, о чем Егор говорил с кем-то по телефону. Иногда только он повышал голос и до меня долетели его резкие слова типа «найди», «значит, надо найти». Когда я услышала фразу «Жду звонка», то улетела на кухню на свое место.

Егор зашел, заметно повеселев, присел на корточки рядом, обхватил мои колени обеими руками. Снова такой добрый и нежный.

— Не бойся ничего, дорогая. Ни Бэр, ни его дружки больше пальцем тебя не тронут.

— Что ты сделал с ними, Егор? — в горле образовался неприятный комок.

— Ничего особенно, просто «Жар-птицу» для начала проверят все надзорные органы. Оказывается, этот клуб давно уже у них под подозрением. Да и за Бэром водятся кое-какие темные дела, но теперь им дадут ход. Поверь, этим отморозкам теперь будет не до тебя.

— Кто ты, Егор? — я снова вернулась к своему вопросу, что терзал меня уже несколько часов. В груди что-то неприятное шевельнулось от мысли, что Егор тоже может быть как-то связан с криминальным миром. И такая куча денег, что он потратил на меня — откуда столько у обычного студента? — Только не надо мне снова говорить, что ты мой парень. Скажи честно, ты — бандит?

С минуту Егор смотрел на меня с удивлением, а потом зашелся звонким хохотом. Мне же было не смешно, и я, все так же хмурясь, смотрела него, думая, куда я вляпалась, и что теперь с этим делать.

— Глупая моя малышка! — все еще смеясь, Егор схватил меня в охапку, закружил вокруг себя так, что я завизжала от неожиданности и опасности быть ушибленной о мебель на маленькой кухне.

Он поставил меня на пол, крепко обняв за талию, и уже серьезно посмотрел мне в глаза.

— Что ты себе навыдумывала, девочка? Просто у меня есть хорошие знакомые, в том числе и в полиции. Я звонил своему корешу Андрюхе, он следаком работает. Андрюха обещал все узнать и уладить. Ты мне веришь?

— А деньги?

— Какие деньги?

— Ты заплатил огромную сумму за… мои наряды. Откуда у тебя столько?

— Милая моя! Я же почти дипломированный архитектор! У меня куча заказов и моя работа хорошо оплачивается. Ну, еще родители иногда подкидывают. А мне тратить-то не на кого было… до сегодняшнего дня… Блин! — спохватился Егор. — Надо же Мишке позвонить!

Боже, Инга, думаю, неужели тебе повезло влюбиться в идеального мужчину? Вспомнилась фраза из фильма «Москва слезам не верит»: «А у него нет недостатков!»

Пока я приходила в себя от впечатлений, Егор набирал Мишке.

- Алло, Мих! Привет! Слушай, я сегодня не приеду, у меня дела. Ты сам заканчивай проект и отправляй. Окей! На связи.

12. Инга

Егор высадил меня возле общаги, заверив, что проблема с Бэром решена, и бояться больше нечего. Я поднялась в свою комнату. Арина не поверила своим глазам, когда я появилась на пороге в новом дорогом платье, чудесных босоножках и с горящими от счастья глазами.

— Привет!

— Инга! Аа-а! Ты где была?

На крик подруги сбежались девчонки с других комнат. Я практически пошла по рукам — девчонки теребили меня, ощупывали со всех сторон, осторожно трогали ткань моего платья.

— Какая красивая!

— Какая нарядная!

— А глаза-то блестят! Влюбилась? Кто он?

— Ну, рассказывай же быстрее, Инга!

Я села на пока еще свою кровать. Девчонки расселись тоже кто куда.

— Ой, девочки! Я такая счастливая! И так страшно, ужас! Боюсь, что проснусь, и все это окажется сном, представляете?

Я рассказала подругам все, что случилось со мной за последние два дня. Девчонки слушали, затаив дыхание.

— Как в кино! Ой, Инга, ты такая счастливая! — Арина искренне была за меня рада. — А Бэр тебя все ищет, караулит.

— И сегодня видели его?

— Да, ходил тут поблизости, я утром видела его, — сказала Лена.

— Блин, — я нахмурилась, но быстро успокоилась тем, что через полчаса Егор должен меня забрать с вещами.

— Девочки, я вообще-то за вещами пришла. Переезжаю к Егору. Но мы будем видеться часто, обещаю.

— Как жаль, Инга! Но мы за тебя так рады!

Девочки помогли мне собрать вещи. Заодно я наконец-то позвонила маме, сказала, что у меня все хорошо и я в порядке. Пока я не стала сообщать маме, что у меня появился парень и, тем более, что я так скоро переезжаю к нему. Я не хотела ее волновать.

13. Инга

Через полчаса я вышла вместе с подружками на крылечко моей общаги. Они помогали мне тащить мои сумки. Егора еще не было, и мы просто стояли и болтали.

Внезапно с двух сторон на нас налетели несколько парней и мгновенно оттеснили меня от девчонок. Подруги завизжали, но их тут же припугнули и просто зашвырнули внутрь общаги. Все произошло так быстро, что я даже пикнуть не успела. Меня же окружили человек восемь качков, один из них был Бэр.

Он подошел вплотную ко мне и дыхнул в лицо противным запахом, злобно сверкая бесцветными зрачками:

— Вот ты и попалась, сучка! Думала съ*баться от меня, да? Ха-ха-ха!

Шестерки Бэра тоже засмеялись. Его руки схватили меня за руки выше локтей и сжали так больно, что я заскрипела зубами и поморщилась. Ноги подкашивались и если бы не хватка Бэра, я бы точно упала. Сердце в груди замерло. Мысленно я прощалась со всем миром. Надежды на чудо не было. Даже если сейчас появится мой Егор, он не справится с такой толпой отморозков. Наверное, хорошо, что он задерживается.

— А ты похорошела, сучка, но это тебя уже не спасет. Ты попала, шлюшка! На коленях будешь ползать, молить меня о пощаде! Ты даже не представляешь, что тебя ждет!

У Бэра зазвонил телефон старомодной музычкой из «Бумера», но он не реагировал на звонок, только еще сильнее выкручивал мне кожу на руках.

— Ну же, детка, расскажи мне, как в твоей тупой голове родилась мысль ослушаться меня?

Одному из дружков Бэра позвонили, и он отошел в сторону, чтобы ответить. Через секунду он подскочил к Бэру.

— Бэр, у нас проблемы!

— Потом, — отрезал тот. — Не видишь, я разговариваю! — он сильно встряхнул меня, да так, что у меня потемнело в глазах.

— Бэр! — не отставал дружок. — Омон в клубе!

Видимо, башка у качка все же была несколько отбита, потому что до него медленно дошел смысл сказанного. Он отцепился от меня, и я еле удержалась на ногах. Бэр же потерял ко мне интерес.

Его телефон продолжал трезвонить.

— Да! — рявкнул он в трубку. — Блять! Смывайте все. Суки!

Он продолжал материться в трубку, спешно удаляясь от общаги в окружении своих шестерок, но я все еще была в шоке. Тем не менее, я видела, как на обочине остановилась черная с тонированными стеклами газель. Дверь ее отъехала в сторону, и люди в эпикировке ОМОНа с автоматами в руках окружили банду Бэра, а через мгновение всем опешившим и испугавшимся качкам скрутили руки и запихали в машину. Газель уехала.

Я стояла на крылечке общаги, прислонившись спиной к стене и постепенно приходя в себя. Через пару минут подъехал Егор. Ему хватило одного взгляда на меня, чтобы он выскочил из машины мне навстречу. Я практически упала ему в объятия.

— Егор! — только и смогла я выдохнуть.

— Черт! Так и знал, что нельзя оставлять тебя одну. Прости, крошка, я задержался. Как ты?

Он заметил красно-синие пятна на руках.

— Вот сволочь! Больно? Что еще он сделал?

— Все хорошо, Егор, все хорошо. Увези меня отсюда, пожалуйста!

14. Егор

Набережная

— До сих пор поверить не могу, бро, что мы в Америку едем! Ты представляешь, что мы будем сами следить за ходом строительства нашего щенка! Сами, Гор, слышишь, сами? С ума сойти!

Мишка раньше меня узнал, что наш проект победил в конкурсе, и эмоции переполняли нас с самого утра. Сначала, как только он зачитал мне письменный ответ от комиссии, мы орали как оголтелые и прыгали чуть ли не до потолка. Такой шанс выпадает раз в жизни, и мы, счастливчики, поймали нашу птицу счастья! Хотя я не сомневался, что наш проект, наше с Мишкой детище, достойный объект для международной комиссии. Еще бы!

Мы тщательно подготовили дизайн-макет шикарного многоуровневого здания мульти-центра в виде уснувшего щенка. По задумке, помимо торговых точек в здании значительное место будет занимать фитнес-центр с огромным бассейном для взрослых и детским развлекательным центром с бассейном поменьше для детей и контактным зоопарком. Множество кафе, несколько ресторанов, в том числе и на крыше, кинотеатр, фонтаны, ботанический сад, гостиничный комплекс, подземная парковка и многое другое. Даже вертолетная площадка предусмотрена. В условиях мегаполиса очень даже актуальная фишка.

Мы корпели не один месяц над 3D-макетом, чертежами, сметами, таблицами и расчетами, доводя все до совершенства, продумывая и учитывая все мелочи.

Наши усилия оказались не зря. И вот она — долгожданная награда. Наша победа! Наша настоящая работа — курирование строительства серьезного объекта в Нью-Йорке!

Когда первые эмоции улеглись, я задумался, как быть с Ингой. Моя девочка сегодня сдает последний экзамен. Она умница, на «отлично» сдала предыдущие три экзамена, и я очень ею горжусь. Впереди у нее два месяца каникул, а у меня… теперь уже скорый отъезд, о котором я честно не думал. Точнее думал, но признавался себе, что не хочу, чтобы наш проект победил. Что делать теперь я не знал.

За последний месяц я редко виделся с Мишкой и мне как-то удалось скрыть от него мою Ингу. Я вообще ее от всех скрывал, боялся, что нам могут помешать, разрушить наши идеальные отношения, сумасшедшую любовь, безумную страсть.

А Мишка и не подозревал, что его лучший друг и теперь уже партнер по уши влюблен в лучшую девушку на планете! Мы сдавали последние долги, закрывали сессию, защитили успешно диплом, и наши редкие встречи и пересечения в универе выглядели естественно.

Сейчас мы пришли с ним на набережную и стояли, облокотившись на металлическое ограждение, кидая в мутную воду кусочки булки вечно голодным уткам. Всегда поражался их прожорливости — кормит птиц весь город, а они все жрут и жрут. Приближался полдень, многодневная жара накалила город, и все горожане, не занятые работой и другими делами, выбрались поближе к воде, которая хоть немного да охлаждала, а легкий ветерок помогал ей в этом. Многие, как и мы, кормили уток, дети визжали от восторга, наблюдая за птицами, ныряющими с головой в воду и забавно дрыгающими над водой лапками.

— Эй, Гор, ну ты где? Чего задумался? Уже уехал что ли в Нью-Йорк? — Мишка толкнул меня в бок.

Я вздрогнул, видимо, действительно задумался и отвлекся от Мишкиного разговора.

— Да, Мих, извини. Ты о чем?

Я оторвал небольшой кусочек булки и постарался кинуть его подальше от густой стаи уток, кишащей и бурлящей возле берега. На небольшом расстоянии от общей стаи плавало несколько молодых птиц, не рискующих приблизиться к старшим птицам. Мой кусочек долетел до молодого селезня, и мне показалось, что птица была благодарна за такой подарок, по крайней мере, лапки весело и продолжительно дрыгались над водой.

— Я говорю, компания нам выделяет служебную квартиру, одну на двоих. Придется нам по очереди гулять, когда кто-то из нас телочку приведет. Семейным лучше, им отдельную хату предоставляют.

А это что-то интересное! Мишка оказался осведомленнее меня.

— Так в чем проблема? Надо жениться и не придется гулять! — у меня разыгралось воображение, и я представил, как мы вместе с Ингой будем жить в Нью-Йорке.

— На Марине? Давай-давай, она только этого и ждет! — с язвой в голосе подстегнул друг.

— Не, только не на ней! — я непроизвольно передернул плечами.

Я вспомнил свою бывшую девушку. Расстались месяца три назад, а желание было вообще никогда не встречать взбаламошную стерву.

— Тогда как ты себе это представляешь, Гор? Кто из благоразумных девушек согласится так быстро выйти замуж за тебя? Хоть ты и красавчик, и кто-нибудь не устоит перед твоим обаянием…, да и жениться на первой встречной очень рискованно… Я-то пас, ты же знаешь. Брак — это не мое, по крайней мере, еще лет десять. И уж точно… если посчитаю, что девушка меня достойна, то сначала поживу с ней года два, прежде чем предложение делать…

— Ну, вдруг кто-нибудь да согласится, — уклончиво ответил Михе я.

— Спорим, что не найдешь себе жену? — Мишка всегда был азартным парнем и очень любил спорить. К счастью, на кону всегда было что-нибудь незначительное, и друг не подвергался ни финансовым, ни каким другим проблемам.

— Спорим, — не желал сдаваться я. — На что?

- На ящик шампанского на свадьбу, — у Мишки проснулись в глазах бесенята.

- На два!

- Согласен! Только где ж ты найдешь такую отчаянную?

— Предложу первой встречной. Вот этой, например, — я кивнул в сторону идущей по набережной брюнетке.

15. Егор

Девушка, не торопясь, шла в нашу сторону, не обращая внимания на красноречивые взгляды проходящих мимо мужчин и слегка завистливые и ревностные — женщин. Черные прямые волосы до плеч с еле заметным синим оттенком светились на ярком солнце. Солнцезащитные очки скрывали глаза, но и так было ясно, что девушка красива.

У нее было хорошее настроение, что выражалось милой улыбкой и легким румянцем на щеках. Невысокая, но очень изящная и с легкой походкой хрупкая девушка притягивала внимание. Ею хотелось любоваться. Чуть просвечивающая бежевая блузка с коротким рукавом обтягивала загорелую фигурку, подчеркивая высокую грудь. Темнее на несколько тонов юбка с драпировкой по бедру выделяла красивую попу и аппетитные бедра, а светлые босоножки на небольшом каблучке на стройных ножках придавали девушке воздушность и грацию. В руках у нее была сумочка, которая невысоко взлетала в руках хозяйки в такт легких шагов.

— Пошли, — я бросил остатки булки птицам, дернул Мишку за собой, и мы, проскочив несколько шагов, тут же преградили путь незнакомке.

Она чуть вздрогнула от неожиданности и остановилась перед нами, сделав даже шаг назад, не впуская нас в свою зону комфорта. Легкая полуулыбка не успела исчезнуть с ее миленького личика.

— Здравствуйте, девушка! — выпалил Мишка, широко и открыто улыбнувшись, и поднял свои темные очки, закрепив их выше лба. Он всегда так делал, встретившись с кем-нибудь, считая, что невежливо разговаривать с человеком, если не видно глаз.

— Здравствуй-те, — поддержал я друга, подчеркнув последний слог приветствия, но очки пока снимать не хотел.

— Здравствуйте, — медленно, почти по слогам, проговорила в ответ девушка, переводя взгляд с Мишки на меня, не меняя выражения лица, затем снова на Мишку. Солнцезащитные очки не показывали ее глаза, поэтому было не понятно, какое впечатление мы произвели.

Вблизи красавица была еще симпатичнее, и, пока мы разглядывали друг друга, повисла пауза.

— Что вам надо? — наконец произнесла девушка, не двигаясь с места.

Мы с Мишкой наконец отвисли.

— Хотим познакомиться! — взял инициативу на себя мой друг.

Я пока просто глупо улыбался, наблюдая за происходящим.

— Зачем?

— Ну…, вы такая красивая…, сказочная, — Мишка умеет быть обольстительным, а меня кольнула ревность, тем более, что девушка, раз посмотрев на меня, повернулась в сторону друга и смотрела только на него.

— Спасибо! — губки бантиком растянулись в белоснежной улыбке от комплимента.

— Я Михаил, можно просто Миша, а это мой друг Егор, — показал на меня Мишка.

Я махнул рукой:

— Привет!

— Привет, а я Инга, — ответила девушка, опять ненадолго повернула голову в мою сторону, слегка кивнула в знак приветствия и снова отвернулась к Мишке, глядя на него снизу вверх.

— Боже, какое красивое и редкое имя! Ин-га, — по слогам произнес тот и зажмурился от удовольствия, как ребенок, получивший долгожданное мороженое.

Он что, клеит девушку? Так захотелось ему врезать по очаровательной улыбке! Я сунул руки в карманы джинсовых штанов, чтобы сдержать порыв и гневно глянул на друга. Правда, он не заметил моих молний — он не смотрел на меня, и я все еще не снял очки.

Что же так привлекло в нем девушку? Посмотрел на своего лучшего друга как бы ее глазами и понял, почему я прятал свою девушку, от него в первую очередь.

Мишка, как и я, высокий, симпатичный парень. Природа, гены и увлечение спортом сделали свое дело — мы давно поняли, какое притягательное внимание имеем среди женской половины населения. Чего греха таить — мы пользовались своей сексуальностью.

На нас с Мишкой даже делали ставки, кто сможет охомутать быстрее или дольше пробыть в статусе «занят». Мы с ним одевались в одном стиле, увлекались одним спортом, учились вместе все пять курсов, развлекались тоже обычно вместе. Мы были братьями по духу, только внешне разные — я блондин, а у Мишки каштановые, слегла вьющиеся волосы, темно-зеленые глаза с густыми ресницами и ямочки на щеках, которые придавали его лицу детскую непосредственность и обаяние.

Желающих стать моей или Мишкиной девушкой было до неприличия много, но они нам быстро надоедали. Не зацепила ни одна. Самый большой срок отношений был у меня только с Мариной. Мы встречались с ней почти три месяца, но потом я понял, что она слишком хочет замуж, а я был не готов. По крайней мере, не ее я хотел видеть матерью моих детей и встречать с ней старость. А жениться, считаю, надо один раз и навсегда, как мои родители. Да и вообще вовремя осознал, что Марина — это не мое. Предложил расстаться по-хорошему, выслушав много гадостей и проклятий.

С Мариной встречался какое-то время просто потому, что было удобно. Чего не скажешь об отношениях с Ингой. От нее я сошел с ума, влюбившись по-настоящему. Только она покорила меня с первой минуты нашего знакомства, только с ней я видел свое будущее. Только она раз и навсегда поселилась в моей квартире, в моей постели, в моем сердце…


Мишка сегодня, как и всегда, красавчик. Широкие плечи, крепкие мужские руки, пресс в кубиках подчеркивались приталенной светлой рубашкой с коротким рукавом и на выпуск. Узкие бедра, обтянутые джинсами, притягивали взоры девчонок, проходящих мимо и стреляющих в нас глазами. Но он не обращал на них внимания, бесцеремонно пялился на мою (мою!) девушку. И пусть он еще не знает, что она моя, но его поведение выводило меня из себя. Наверняка уже вырисовывает у себя в голове пошлые картинки.

— Мих! — позвал я друга (друга?), чтобы он хотя бы отвлекся от созерцания моей красавицы.

— Да подожди, — отмахнулся от меня Мишка и следом выпалил:

- Инга, мы тут с Егором поспорили, сможет ли первая встречная девушка согласиться выйти за него замуж и уехать с ним на край света? Вот вы согласились бы?

Девушка опешила от неожиданности, поправила свободной от сумочки рукой волосы и сняла очки, оставив их в руке, слегка теребя дужку. Карие глаза, утопающие в длинных ресничках, подозрительно сощурились, глядя на Мишку, пухлые губки недовольно сжались с безмолвным вопросом типа «издевается?».

— А на что поспорили?

— На ящик шампанского…

— На два, — поправил я Мишку.

— А, ну да, на два.

— Мм…, понятно… А… за кого надо замуж выйти? — приняла игру Инга.

— За него. — Мишка пальцем указал на меня, а одновременно с его словами и я произнес:

— За меня.

Не только Мишка умеет быть обаятельным. Я тоже обворожительно улыбнулся и снял, наконец, очки. Девушка внимательно посмотрела мне в глаза, задумалась, снова сделала шаг назад и откровенно оценивающе начала разглядывать меня снизу вверх. Я замер, не сводя с нее глаз, Мишка тоже. Наша игра уже начала меня бить по нервам.

Взгляд девушки медленно поднимался. Задержался на моей прорешке. Подкрашенные розовым блеском губки облизал нежный язычок, затем белые зубки сексуально закусили нижнюю губу. От этих волнительных действий у меня резко стало тесно в штанах. Заметив мою реакцию, девушка чуть ухмыльнулась, довольная произведенным результатом, затем подняла взгляд выше, и наши глаза встретились. В ее карих зрачках сверкнул азартный блеск.

— Я согласна!

— Здорово, — выдохнул я. Оказывается, я совсем не дышал какое-то время.

— Че, правда? — не поверил Мишка. Он был шокирован. — За него? Вот черт!

— Да, — снова подтвердила Инга, сохраняя серьезное выражение лица, а в глазах-то бесы пляшут!

Не давая Мишке опомниться, уже я рулил ситуацией.

- Паспорт с собой? — спросил у Инги.

— Нет, дома.

— Тогда бежим домой, а то загс закроется!

С этими словами я схватил Ингу за руку и потянул за собой подальше от Мишки. Она засмеялась и тоже побежала, успев махнуть тому рукой и крикнуть:

— Готовь шампанское!

— Два! — подхватил я на бегу.

Мы уже не слышали, как Мишка все еще в шокированном состоянии крикнул нам вслед:

— Охренеть… Вы что, знакомы?

16. Егор

Не останавливаясь и все также держась за руки, мы добежали до нашего дома. На одном дыхании взлетели на нужный этаж и только здесь остановились, запыхавшись и восстанавливая ритм легких. Пару секунд отдышавшись, я полез за ключами, но, взглянув на Ингу, такую красивую и желанную, с горящими от возбуждения глазами, не сдержался. Сделал резкое движение навстречу к ней, прижав девушку спиной к двери, и впился в пухлые розовые губки. Мы страстно целовались, а попутно я пытался открыть квартиру. Сначала ключ никак не хотел попадать в замочную скважину, потом никак не мог провернуться в гнезде. Кое-как открыв дверь, мы ввалились в наше жилье, не переставая целоваться и припечатывая друг друга то к одной стене, то к другой, где-то даже больно ударяясь спиной о препятствия. В ответ раздавались только стоны страсти.

Мои руки будто в первый раз исследуют тело Инги. Резко задирая блузку вверх, ласкают каждый кусочек бархатной кожи, раздирают мешающую ткань в стороны и стягивают с плеч. Губы и язык пожирают ее рот, мое тело прижимается всеми клетками, желая раствориться в ее теле. Исследовав, жестко поласкав грудь, насладившись ощущениями, руки спускаются ниже. Жадные пальцы хватаются за молнию сзади, пытаясь расстегнуть молнию. Не поддается! К черту юбку! Она так выделяла красивую попу и аппетитные бедра на набережной, что я чуть ли не теряю сознание, вспоминая об этом, и переполнявшие эмоции и желание раздирают ее, как и блузку, в клочья. Пальцы сжимают освободившиеся от ткани упругие ягодицы, и бедра моей девушки обнимают мой торс, сжимаясь от судороги возбуждения.

— Как экзамен? — вернулся я на чуть-чуть в реальность.

— Отлично!

— Молодец! Я не сомневался!

Моя рубашка с оторванными пуговицами отправилась вслед за одеждой Инги.

Между тем у меня перед глазами так и возникает без конца Мишка, съедающий голодными глазами мою девушку и от этого представления, наравне с сумасшедшей страстью, растет во мне злость и ревность.

— Что это было? — хриплым голосом, еле сдерживаясь от распирающей изнутри злости, выдыхаю в шею любимой.

— Где?.. Ах!.. Что? — не понимает Инга, задыхаясь от желания, извиваясь в моих объятьях, требуя большего.

— Там… на набережной… — целую в шею, прикусывая до боли нежную кожу, оставляя засос-метку, чтобы все знали: Моя! — Ты…(снова кусаю) с Мишкой…(еще один засос) заигрывала…, строила ему глазки!

Кое-как добираемся до комнаты, падаем вместе на диван, не отстраняясь ни на миллиметр друг от друга.

— Не смей… строить глазки… другим мужчинам, слышишь! — рву телесного цвета ажурный бюстгальтер, давно находящийся выше места, для него предназначенного, и очередь доходит до такого же цвета трусиков.

— А то что? — дразнит меня, дергая неподдающийся ремень на брюках.

— Тебе лучше не знать! Я и так тебя сейчас накажу!.. Чтобы больше не была… такой сексуальной. Ты только моя! Слышишь! Только моя!


— Егор! — из блаженной нирваны после ошеломительного секса спустил меня с небес на землю, точнее на наш диван, голос Инги.

— Мм?

— О каком споре говорил твой друг? — пальчики девушки выводят вензеля вокруг моих сосков.

Черт, точно! Надо рассказать, объяснить…

17. Марина

— Папа! Он уехал! — истерично кричу в трубку, нервно шагая по дорожке парка, не замечая косые взгляды прохожих, реагирующих на мой крик.

— Во-первых, добрый день! А во-вторых, кто уехал, доча, и куда? — папа как всегда спокоен и уставшим голосом пытается вернуть меня из истерики в благоразумие. Не тут-то было, я только начала!

— Папа, Егор уехал! В эту гребаную Америку!

— Надолго?

— Говорят, на два года.

— И?

— Что «и», папа, что мне делать! Я с ума схожу! — ору в трубку, раздраженно отмахиваясь от какого-то мужика, случайно натолкнувшись на него во время разговора с отцом. Мужик что-то недовольно проворчал, но я уже через секунду забыла о нем.

— Доча, не кричи, пожалуйста, тебя слышит весь мой персонал. Вы же с Егором давно расстались или я чего-то не понимаю?

Мне бы такую выдержку! Стараюсь взять себя в руки и снизить громкость.

— Папа, я люблю его! Думала, он просто так предложил расстаться, чтобы чувства проверить. А оказалось, что он новую девку тут же подцепил, а теперь еще и уехал…, и даже не попрощался! — всхлипываю погромче в трубку, знаю, что папа терпеть не может моих слез. Надо было в театральный поступать с моими-то талантами!

— Он уехал с этой девкой?

— Нет, с Мишкой, на стажировку, на два года.

— Ну и что ты переживаешь? Приедет через два года и помиритесь.

— Папа, ты не понимаешь! — снова перехожу на крик. — Этой девке он сделал предложение и обещал вызвать к себе, в штаты! Эта тварь теперь в его квартире живет, вещи собирает, документы готовит для переезда.

— Марина, что ты хочешь от меня? Это же решение Егора, зачем я буду влезать в ваши дела? Найдешь себе другого мужика, — выдержка у папы железная, в отличие от моей.

Не хочу и не могу сдаваться. Понимаю, что теряю Егора с каждой минутой все сильнее. Придется идти на крайние меры, даже если потом пожалею. Ну и пусть!

Три месяца идеальных отношений с лучшим парнем нашего универа пошли коту под хвост! Красивый, умный, из богатой семьи, перспективный парень сразу привлек мое внимание. Это случилось еще пять лет назад. Пять лет я была по уши безответно влюблена в него и все эти годы упорно пыталась обратить его внимание на себя. Ярко и дорого одевалась, из салонов красоты не вылазила, чтобы показать, что я достойна такого красавчика. С другом его закадычным, Мишкой, познакомилась, чтобы узнать от него побольше о своем кумире.

Как могла, отслеживала все передвижения и появлялась на глаза Егору как бы случайно. Намекала всячески, что это судьба нас сталкивает друг с другом. И однажды, типа также неожиданно, встретились в ночном клубе, напились и проснулись утром в одной постели в моей шикарной трехкомнатной квартире в элитном районе города (подарок родителей). Я была так счастлива только от одного присутствия любимого мужчины рядом!

Мы начали встречаться, в основном на моей территории и больше для секса. Пару раз он приводил меня к себе в однушку, но переезжать ко мне или позвать к себе не хотел, даже раздражался, если какие-то вещи я ненароком оставляла, типа забывала, у него. Говорил, что терпеть не может чужое в своем доме и наоборот — не имел привычки оставлять свои вещи где бы то ни было.

А я любила его безумно. Егор же позволял себя любить, хотя я слышала, что должно быть наоборот. Но любовь слепа, в моем случае точно. Я стала чаще поговаривать о том, чтобы узаконить наши отношения. Познакомила его со своими родителями, и они одобрили мой выбор. Вот только Егор сразу пресек все мои разговоры и желания о свадьбе, а затем и вовсе предложил расстаться. Сказал, что мне надо попробовать найти другой объект для обожания, а ему долгосрочные отношения и тем более брак не нужны. Не нагулялся еще.

У меня тогда крышу сорвало. Я сидела несколько дней одна дома и сходила с ума. Ревела, билась в истерике, выла, чуть ли не стенку лезла, так было плохо. А главное — не понимала, где я облажалась и что сделала не так.

Меня спасла моя подруга Лерка. Она, когда узнала причину моих прогулов, приперлась ко мне с бухлом и лечила меня алкоголем, сплетнями и своими жизненными наблюдениями. И ведь вылечила! Перезагрузила меня. Собрала по кусочкам.

Я решила (а Лерка одобрила), что не буду сидеть сложа руки, а для начала заставлю Егора ревновать. Мы с Леркой съездили в салон, навели красоту, накупили дорогих шмоток и вечером в полной боевой готовности приехали в клуб с целью подцепить себе новых мужиков. Это успешно нам удалось. Уже через полчаса нас поили коктейлями два симпатичных молодых человека, мы ржали над их шутками, фоткались в обнимку, целовались с ними, и тут же публиковали наши фотки на своих страничках в инсте.

Я-то, дура, думала, что Егор увидит меня с другим и приревнует, поймет, какое сокровище потерял и будет добиваться снова. А он даже никак не отреагировал на другого мужика. Мало того, на следующий день, когда мы с ним в универе встретились, поздравил с новыми отношениями и пожелал счастья. А я так офигела, растерялась, что даже к черту его послать не смогла. Так и стояла с вытаращенными глазами, хлопая нарощенными ресницами.

А спустя некоторое время я узнала от Мишки, что Егор женится. Жениться, бля! На какой-то прошмандовке, а должен был на мне! Я была в бешенстве и проклинала их обоих. И боги услышали мои молитвы. Что-то не получилось со свадьбой, и Егору пришлось ехать в штаты одному. Но невеста осталась его ждать и паковать чемоданы.

— Папа, я беременна! От Егора! — все соломинки соберу, чтобы выбраться к тому, от кого крышу сносит до сих пор. С мыслями о ком засыпаю и просыпаюсь и без кого не вижу смысла дальше жить.

— Марина, ох, — я чувствую, как папа заволновался. Не переборщила ли? Да пофиг! На войне все средства хороши. — Егор знает?

- Нет, я сама недавно узнала, сказать не успела.

— А мать?

— Тоже нет.

— Ладно, я подумаю, что можно сделать. Я перезвоню.

18. Марина

Через полчаса папа позвонил. Я все еще была в парке. Выплеснув свои эмоции на отца, чувствовала себя как выжатый лимон. Села на скамейку у фонтана. День выдался жаркий и несколько детей с визгом прыгали в воде. Эх, беззаботное детство! Ни проблем, ни хлопот, ни влюбленности, ни одержимости, и тем более нет надуманных беременностей.

Чем больше наблюдала за веселящимися ребятишками, мамашками с колясками, похожих на куриц-наседок, тем больше мне казалось, что я и в самом деле беременна. Вдруг захотелось пройтись также, как та глубоко беременная женщина, переваливаясь с боку на бок, как утка. Съесть шоколадное мороженое и возможно соленые огурцы следом. Или купить мороженое вон тому карапузу, будто это мой сын, и наблюдать, какой он счастливый от этой вкусняшки, а через мгновение он пачкается этим мороженым, я вытираю рот этому чумазому малышу…

Только это все мое воображение. Надо было сразу залететь от Егора, как встречаться начали. И хоть он очень предусмотрителен в этом плане, но можно же что-нибудь придумать…

Голос отца такой же спокойный, но строгий, и перечить ему сейчас точно нельзя. Он и с подчиненными также разговаривает. Никогда не орет и не ругается, но все равно его боятся и беспрекословно выполняют все указания. Видимо поэтому его компания и процветает, а мы живем в достатке и роскоши.

Я уже успокоилась и истерить больше не хотелось. Я знаю, что папа все решит в мою пользу. Он сам не раз говорил, что брак с Егором только укрепит семейный бизнес, потому что Егор толковый парень и ему можно будет доверить руководство компанией. Вот только Егору предложение моего отца оказалось не нужным. Заявил, что хочет сам, без чье-либо помощи и протекции, встать на ноги. Отец восхитился целеустремленности и амбициозности моего молодого человека, пожелал удачи…

— Марина, предоставь мне справку, что ты беременна и чем быстрее, тем лучше. Ты на учет встала?

— Нет еще, я только собиралась записаться…

- Не тяни. И сразу возьми справку с указанием срока. Это важно.

Блин, где же взять ее? Мысли лихорадочно проносятся в голове, ища пути решения проблемы. Но механизм вранья запущен и еще не было ситуации, из которой бы я не нашла выход.

— Хорошо, папа, я сделаю, как ты хочешь. А что ты задумал, пап?

— Отправлю тебя в штаты к твоему Егору. Если откажется жениться, то перекрою ему там кислород, это не трудно. Не переживай, доча, никуда он от тебя не денется. Я уже распорядился: документы на твой отъезд готовят.

— Спасибо, пап! — я ликую. — А как же его невеста?

— Забудь о ней. Думай о себе и ребенке. Мне нужен здоровый внук… или внучка, — голос отца потеплел. Он наверняка уже представляет, как будет гулять с коляской по садовому участку своего загородного дома.

Ага, как же, забудешь тут про невесту. Надо хоть посмотреть на нее, оценить, сравнить, понять, наконец, чем же я не угодила Егору. Чем же зацепила его эта девка, да так, что вдруг убежденный холостяк решил так скоро жениться?

Но прежде надо достать справку.

Я позвонила Лерке, обрисовала ситуацию, может, что подскажет.

— Ха, подруга! Тоже мне, нашла проблему! Достать справку о беременности вааще не проблема! Дуй ко мне, все решим.

Обожаю свою подругу! Лерка из любой ситуации найдет выход. Ее фантазия, безбашенность, связи и обаяние вкупе со стервозностью заставляют мир крутиться вокруг нее, а не наоборот.

Через час мы с Леркой без стука зашли в кабинет главврача частной клиники. В белом кабинете с черной богатой мебелью нас уже ждала красивая ухоженная женщина лет за сорок. Сразу видно, бизнес успешный. Валерия очень вежливо, с улыбочкой объяснила ей, что нам нужно, добавив, что за маленькую услугу клиника в лице главного врача получит немаленькую финансовую помощь.

Через два часа я держала в руках справку о беременности со сроком в тринадцать недель. Как раз столько времени прошло с последнего секса с Егором. Подумаешь, с презиком! Да просочился сквозь резинку, в конце концов, какой-нибудь шустрый головастик! А в придачу к справке выдали еще и фотографию с УЗИ. На ней ничего не было понятно, но это уже не важно, а свой контрольный выстрел фотка сотворит.

— Так-то, дорогая! — весело заявила Лерка на выходе из клиники. — Поздравляю, ты теперь беременная, а с таким сроком аборт делать нельзя! Поедем в клуб отмечать?

— Ага, щас! Я же беременна, мне нельзя! — смеюсь я.

— Ну вот, начина-ается! — поморщилась Лерка, но тут же ее осенило. — Тогда едем ко мне, мамаша. Есть отличное вино и сыр!

— Слушай, — говорю, — кажется, я даже чувствую себя беременной. И хочу соленых огурцов!

— Ха-ха-ха, ну ты, подруга, даешь! Ладно, едем, найдем тебе и соленых огурцов!

— Окей. Только у меня есть еще одно дело, — я помахала справкой с прикрепленной к ней фотографией. — Заедем к Егору, хочу на его девку посмотреть.

19. Марина

Лерку с собой не взяла, хоть та и просилась. Я тоже сама могу за себя постоять. А в данный момент хочу сделать это одна.

Черт, меня потряхивает от волнения перед дверью квартиры Егора. Вздохнула глубоко несколько раз, включила свою стерву на полную мощность и решительно нажала на кнопку звонка. Еще не знаю, что и как говорить, думаю, по ходу сориентируюсь.

Дверь открыла… мда… домработница в доме родителей солиднее выглядит. Оглядываю с ног до головы новую пассию любимого. Босая, ноги стройные, приталенный желтый сарафан в черный горошек подчеркивает тонкую талию и высокую грудь где-то второго размера. Черные волосы собраны в хвост, а лицо — обычное. Не уродина, конечно. Так, просто симпатичная, с правильными чертами. Косметики нет совсем на лице. Глаза карие смотрят вопросительно, типа «кто такая?». В общем, ничего особенного, простушка-деревушка. Ниже меня ростом на голову, наверное. И что Егор в ней нашел?

Она тоже меня оглядела, но я-то знаю, что выгляжу шикарно: дорогущие босоножки на высокой шпильке, серебристое обтягивающее платье выгодно подчеркивает мою точеную фигуру, а от нескромного выреза на пышной груди не только мужчины, но и женщины не могут оторвать завистливые взгляды. Длинные светлые волосы крупными локонами рассыпаны на плечах. На лице мягкий макияж, но даже без него я знаю, что красива и уверенна в своей красоте.

— Здравствуйте! Вам кого? — спрашивает.

— Я к тебе, — нагло отталкиваю девицу и прохожу внутрь.

Блин, запах Егора до сих пор чувствую. Вся его мебель, стены, вещи пропитаны им. Такая тоска накатила, аж комок к горлу начал подбираться, но я не за этим сюда пришла, потом понастальгирую.

В прихожей несколько пар брендовой обуви этой девки. Явно Егор купил. Не разуваясь, прохожу в комнату. Новая хозяйка, наверное, в шоке от моей наглости, идет сзади, но молчит пока.

Я останавливаюсь возле полок. Несколько новых фотографий в рамках, на которых Егор в обнимку с этой… и лица такие счастливые. Ее книги рядом, какие-то украшения, еще что-то ее. Я начинаю злиться: мои вещи Егор не позволял оставлять тут и фотографироваться вместе не хотел, не то, что рамки ставить. Я втихаря только несколько снимков и сделала, когда он спал у меня…

План дальнейшего разговора вмиг созрел в голове.

— Что вам надо? — слышу голос девки за спиной.

— А Игорь, значит, уехал, — не отвечая на вопрос, говорю. Взяла заколку с полки, типа рассматриваю украшение, а самой хочется швырнуть ее на пол и каблуками растоптать.

— В смысле, Игорь? Это квартира Егора, вы ошиблись.

Ага, подожди, что-то еще узнаешь!

— По паспорту Игорь, а ты не знала? — ухмыляюсь и уточняю далее. — Игорь Алексеевич Донцов. В определенных случаях Егор.

— В каких случаях? Вы вообще кто? — ага, заволновалась, то-то еще будет!

Поворачиваюсь к этой пигалице с самым наглым выражением на лице, какое смогла сделать.

— Я Марина, невеста Игоря. А ты, я так понимаю, очередная жертва розыгрыша?

— К-какого розыгрыша? Что ты несешь? Мой парень Егор и я его невеста! — голос дрожит, срывается.

Супер! Эмоции на лице этой девки меня подстегивают, и я злорадствую.

— И где твой Егор?

— Он уехал в Нью-Йорк… но скоро должен приехать… за мной…

— Наивная-я…, а до отъезда вы должны были пожениться, но что-то сорвалось? Да?

— Откуда ты знаешь? Что происходит?

Ага, уже не до приличий, хозяйка перешла на «ты», значит, я на верном пути!

— А ты уверена, что он уехал? — продолжаю я, снова не отвечая на ее вопросы, упиваясь своим превосходством.

— Д-да, — уверенности в голосе совсем нет.

Бледная, как мел, хоть бы в обморок не грохнулась.

— Слушай, может, чаю попьем, заодно поговорим? — я стараюсь говорить помягче, ведь сначала надо достичь своей цели, обезоружить эту мышь, поставить на место.

Растерянная девица молча поворачивается, идет в сторону кухни. Я за ней. Сажусь за стол, оглядываю кухню — ну хоть здесь почти ничего не изменилось. Чисто, светло, уютно, как и раньше. Вспомнила, как пили кофе здесь с Егором, весело было… Так, Марина, соберись, ты здесь не за этим!

Невеста дрожащими руками берет чайник, наливает воды в него, включает. Достает чашки, они аж дребезжат о край стола, пока она их ставит. Даже жалко девушку стало.

— Как тебя зовут?

— Инга.

— Мм. Значит, Инга… до тебя были Света, Наташа, Таня, Снежана, еще кто-то…

Инга обессилено садится за стол напротив меня, смотрит непонимающе, ждет объяснений и ей явно плохо. Не буду мучить девку ожиданием.

— Ты друга его, Михаила, знаешь?

Кивает утвердительно головой, не отрывая от меня глаз. Чайник шумит, нагреваясь, между нами только две кружки стоят, а ни заварки, ни сахара, ничего другого нет. Наверное, даже не вспомнила о манерах горе-невеста.

— Ты думаешь, откуда у Егора столько денег? — уверенно смотрю ей прямо в глаза. — Они заядлые спорщики. На деньги спорят. На очень большие деньги! Вот и на тебя поспорили… Это же мажоры, золотая молодежь, а ты не поняла до сих пор, что ли? Развлекаются они так!

— Что за чушь? — хмурится Инга.

— Уже несколько лет они заключают пари на наивных дурочек. Ну, типа, кто быстрее им даст или кто быстрее на замужество согласится или еще что-нибудь. А с отъездом за границу это вообще у них любимая фишечка. Надо-то всего лишь показать какой ты крутой мужик, шмоток подороже купить, слова красивые там, ухаживания и все — девка поплыла… Поверь, на кону такие деньги стоят, что они в накладе не остаются, только задания все усложняют. Да и квартира эта… сама понимаешь, для этого куплена.

Чайник несколько минут как отключился, а Инга смотрит на меня огромными карими глазами, а на лице ужас написан. Верит же, дурочка!

— Зачем ты мне это рассказываешь? — дрожащим шепотом спрашивает, руки под стол спрятала, только слышу, как пальцы щелкают.

— А это очередной спор — поверишь или нет. Егор, то есть Игорь, сейчас у нас дома сидит, меня ждет. Вот, гляди.

Я достаю телефон, нахожу последнее фото с Егором, показываю Инге, она в лице меняется. На снимке Егор в одних трусах спит на моей кровати в моей квартире, такой милый!

— Мы к свадьбе готовимся, и ты же понимаешь — ему не нужна. Он свое уже выиграл. Спасибо, кстати, шикарный подарок, поедем на Бали в свадебное путешествие. Сказал, что ты побила все рекорды, молодец!

— Я не верю, — шепчет. — Я тебе не верю! — переходит на крик.

— Как хочешь, — спокойно пожимаю плечами. — Чаю нальешь, нет? Дай хоть воды попить. Ладно, сиди, я сама.

Встаю и уверенно открываю шкафчик с бокалами. Класс, что помню, где что находится, еще один аргумент для Инги. Беру один бокал и наливаю воды из-под крана, начинаю пить и…

Резко ставлю недопитый бокал на столешницу и срываюсь в сторону ванной.

Неплотно закрываю дверь и имитирую рвоту в унитаз. Долго так, вроде даже натурально. Эх, точно надо было актрисой стать, сейчас бы сорвала аплодисменты!

Через несколько минут спустила воду, умылась, заодно огляделась. Так и есть, на полочках ее шампуни, кремы, косметика, а мне даже зубную щетку нельзя было оставить…

Смотрю на себя в зеркало — ну и стерва! Хороша!

Выхожу из ванной с типа виноватой улыбочкой, Инга стоит в коридоре.

— Э-э, я видишь ли, беременна. Тринадцать недель. Вот и справка есть, а это фото нашего малыша… или малышки. А Игорь сына хочет! Так обрадовался, ты даже не представляешь! Потому и игры все быстро завершил, что женимся мы…, - тараторю я как можно искреннее, вытаскивая справку и фотографию УЗИ из сумочки и протягивая Инге, как подружке.

Она ошарашено берет справку, читает, отдает обратно.

— Что мне делать? — спрашивает, а сама будто не соображает ничего.

— Ты же понимаешь, что здесь оставаться не можешь? Тебе надо уехать, исчезнуть. Три дня тебе на сборы. Поверь, так будет лучше для всех нас. И тем более для меня — не хочу тебя встретить где-нибудь в городе, — я заканчиваю разговор уже жестко, ясно давая понять, что этой девке тут не место.

20. Инга

За Мариной закрылась дверь, а я обессилено опустилась на пол прямо в коридоре, на коврике у входа. Свернулась в клубок, как жалкая собачонка. Слезы текли по щекам, скатываясь и до губ, и в волосы, но мне было все равно. Я рыдала, хотелось завыть от беспомощности и отчаяния. Как же больно! Как больно!

Зачем они со мной так? За что? Почему? У меня нет ответа. Только стало понятно, почему после отъезда Егор ни разу мне не позвонил, а на мои звонки в трубке раздавался только противный голос «абонент временно не доступен, перезвоните позднее…»…

Влюбилась. Впервые. Да так, что ничего и никого не видела вокруг, только его. Все мысли — только о нем. Все слова — только для него. Вся я — только для него. Жила им, дышала им и была нереально счастливой! Глаза Егора такие искренние, голос такой нежный, слова, поступки — все правдивое ведь было. Неужели врал? Не могу поверить. Не могу! Сердце разрывается на части…

Но ведь в самом начале я допускала, что отношения могут быть короткими, и наслаждалась тем, что мне отведено. И все же… зачем так-то? А главное — за что?

Почему же так больно сейчас? Что теперь делать? Как жить? Ощущение такое, будто разбили меня на множество мелких-мелких кусочков, и каждый осколочек кровоточит…, а сил собрать эти осколки нет.

Несколько часов я лежала неподвижно и только плакала. Только когда стемнело, я кое-как встала. Мышцы затекли, ходить трудно. Голова жутко разболелась от рыданий.

Аппетита не было. В ванной в зеркале увидела свое отражение — ужас: опухшее от слез лицо, красные заплывшие глаза, взлохмаченные волосы. Да уж, та еще красотка. Плевать.

Я умылась, выпила таблетку от головной боли и легла на наш с Егором диван, хранящий стойкий запах моего (моего ли?) любимого. Уткнулась в подушку и снова заревела, размазывая слезы по наволочке. Запах мужчины сводил с ума, разрывал на части.

Жутко хотелось увидеть Егора, посмотреть в его ласковые серо-голубые глаза, прижаться каждой клеточкой моего тела к нему и убедиться, что все слова Марины — это просто вранье, бред, зависть обиженной женщины. Но она беременна, я сама видела справку. А ребенок — это серьезно.

Надо решить, что делать дальше. Ведь оставаться здесь я больше не могу.

Не верить Марине у меня не было основания. Она была убедительна. Это она невеста, причем настоящая и очень красивая, эффектная.

У них будет ребенок, он хочет сына… Как так я поверила, что достойна Егора, или как там его, Игоря? Кто я и кто он, на что надеялась? Марина намного шикарнее и больше подходит по статусу ему…

А эти споры? Там, на набережной, он действительно поспорил с Михаилом, соглашусь ли я выйти замуж за Егора. Я согласилась.

Что было потом? Ах да, в первый раз пришли в загс подать заявление — там обед, не стали ждать, так как Егору нужно было в посольство, второй раз пришли — они не работали по техническим причинам, а потом снова Егору было некогда за сборами в долгосрочную поездку. Наконец, решили, что поженимся попозже, когда Егор приедет за мной или даже там, в штатах. Как получится, ведь некуда торопиться…

С его родителями знакомства не было, я и маме до сих пор ничего не сказала…

Все сходится. Я наивная дура, и меня разыграли. Предал человек, которому я поверила. Полюбила всем сердцем. Сейчас смеются, наверное, втроем надо мной.

А Марина права, я не выживу, если встречу кого-нибудь из них в городе, я лишняя. Нужно уехать, исчезнуть. Забыть про институт? Да, забыть. Даже на заочку переводиться не вариант. Если только в другой город уехать, перевестись в другой институт. Да, надо попробовать, завтра.

Я кое-как уснула.

Утром я проснулась все с той же жуткой головной болью. Долго лежала, приходя в себя, вспоминая вчерашний день. Как же было бы чудно, если бы это все было сном! Но нет. Чудес не бывает.

Как странно все у меня происходит. Жизнь делится на до и после. Как было до института и после поступления. До посягательств Бэра и после встречи с Егором. До прихода Марины и теперь. После…

Я собрала вещи. Почти вся одежда и обувь были куплены Егором. Ну и пусть. Вещи дорогие. Если прижмет, то продам, а нет — поношу какое-то время, пока новое не куплю. То, в чем я пришла к Егору, он выбросил: старое, дешевое, не модное. Книги сдам в библиотеку, косметику заберу. Заберу все, что мое, чтобы ни Марина, ни Егор не вспоминали меня, натыкаясь на мои вещи, даже кружку личную и ту заберу, фотографии наши в рамках тоже. И мусор выброшу. Вроде все.

Оставить записку или нет? Не буду. Только ключи от квартиры на стол положила и банковскую карточку, что Егор выдал на расходы. Я даже не тратила еще ничего. Симку из телефона вытащила, выкинула. Куплю новую. Сделаю все по максимуму, чтобы забыть о Егоре и обо всем, что с ним связывает. Назад дороги нет.

Я оглядела квартиру в последний раз и вышла, захлопнув дверь, спрятав все чувства, все эмоции глубоко внутри. Замок громче обычного щелкнул, как и у меня что-то в груди.

Надо начинать с начала строить новую жизнь и у меня все получится. Я сильная. Я гордая. Я выживу. Я соберу каждый разбитый кусочек себя и склею крепко. Чтобы больше не плакать. Чтобы больше не страдать. Чтобы больше не верить так безоглядно. Чтобы больше не любить…

21. Инга

Вышла из подъезда, и дорогу мне преградил огромный черный лексус. Передняя дверь открылась, и из машины вышел шкаф — широкоплечий высокого роста мужик с короткой стрижкой и без каких либо эмоций на лице. Черный костюм с белой рубашкой сидел как влитой. Еще одного такого же шкафа заметила за рулем. Ну, прям люди в черном. Интересно к кому? Хотя мне должно быть все равно. Я ухожу из этого дома навсегда, и все, что с ним связывало, засуну как можно глубже в память, если совсем забыть не получится.

Я хотела пройти мимо, но шкаф вдруг обратился ко мне:

— Инга Витальевна Соловьева?

— Да, а в чем дело? — сердце тревожно забилось. Что я сделала, кому понадобилась?

Этих гостей мне еще не хватало!

Шкаф открыл заднюю дверь и жестом пригласил сесть в машину.

— С вами хотят поговорить.

Ну нет! Я в чужую машину ни в жизнь не сяду, тем более такую крутую. Я попятилась назад, готовая бежать без оглядки, а что делать с вещами? Брошу тут же, сумочка только нужна, с документами.

Очевидно, мои намерения были написаны на моем лице, потому что из машины вышел симпатичный представительный мужчина лет пятидесяти. Черные волнистые волосы с легкой проседью аккуратно уложены. Глаза болотного цвета внимательно всматриваются в мое лицо, изучают. Легкая небритость и тонкие губы выдают некоторое напряжение в лице этого человека, хоть он и пытается за приветливостью спрятать свои переживания. Одет в черный дорогой костюм и сам выглядит очень дорого.

— Инга, здравствуйте!

— Здравствуйте! Кто вы и что вам надо? — голос предательски дрогнул, Убежать еще успею, надо узнать, что ему от меня надо.

— Давайте пройдемся, Инга, раз вы боитесь. Сумки можете здесь оставить, их не тронут. Не переживайте, я не кусаюсь, — не отвечая на мой вопрос предложил мужчина.

Голос вроде нормальный, дружелюбный. Я согласно кивнула. Мы медленно пошли по дорожке вдоль дома, а шкаф — охранник шел чуть поодаль от нас. Он нес мои вещи, а автомобиль тихо ехал за нами.

Я нервничала. Желание убежать от незнакомца все еще не покидало меня, но любопытство сдерживало. Мужчина же какое-то время, пока мы шли, еще молчал.

— Инга, я знаю, что вы девушка Егора, — наконец, начал он, а мое сердце снова сжалось, пропуская удар при упоминании Егора. — Вам нужно исчезнуть из его жизни.

— Да я и так ухожу, — пробормотала я.

— Вы не понимаете, Инга. Вам нужно НАВСЕГДА исчезнуть из жизни Егора и его невесты, — настойчиво проговорил мужчина.

— Вы кто? — мое терпение лопалось от непонимания происходящей ситуации.

— Меня зовут Дмитрий Николаевич. Я отец Марины, невесты Егора.

То-то мне показались знакомыми его черты лица! Действительно, они с Мариной очень похожи.

— Я хочу, чтобы моя дочь была счастлива и все для этого сделаю. У них будет ребенок, и вам не место рядом с ними, иначе мне придется вас устранить насильно, — таким же ровным дружелюбным голосом продолжал мужчина и даже улыбался, а мне реально стало страшно от услышанного. Со стороны мы, наверное, казались мило беседующими людьми, а внутри у меня все сжималось от ужаса. — На ваш счет сегодня поступит определенная сумма денег. Советую воспользоваться ею, чтобы уехать из этого города как можно дальше и забыть о существовании Егора.

— Вы всегда покупаете счастье своей дочери? — не удержалась я.

— Если нужно, то да.

— Мне не нужны ваши деньги. Я и так уезжаю.

— Я заметил. Но те деньги, что я вам заплачу, — это гарантия того, что вы не вернетесь ни под каким предлогом.

— Я не вернусь, обещаю, — голос мой предательски дрожит, в горле стоит ком, и я еле сдерживаюсь, чтобы снова не разреветься.

— Надеюсь, что это так. Вот моя визитка, — Дмитрий Николаевич сунул мне в руку карточку. — Если что-то понадобится, можете мне позвонить. Но еще раз повторяю, вы должны исчезнуть. Я прослежу за вами, — властный голос не позволяет сомневаться в произнесенных словах, и воображение тут же рисует методы воздействия на неугодных людей…

Дмитрий Николаевич подал знак рукой. Охранник подошел ближе и всучил мне мои сумки, лексус остановился возле нас, и перед моим собеседником открыли заднюю дверь. Не прощаясь, он сел в машину, автомобиль громче заурчал мотором, проехал мимо меня и скрылся за поворотом.

Я в замешательстве еще стояла какое-то время, прокручивая в голове наш разговор. Визитку все же сунула в сумочку и только двинулась в сторону остановки, как снова услышала свое имя.

— Инга! Соловьева!

Обернулась, а ко мне подходит парень в джинсах и рубахе. Стрижка под ноль, лицо круглое, взгляд нахальный, похотливый. Оглядывает меня с ног до головы оценивающе. Нехорошее предчувствие возникло в груди.

— Тебе привет, красотка! От Бэра. Знаешь такого? Вижу, что знаешь, — ухмыляется.

Такое чувство, что меня окунули в ледяную воду. Я попятилась назад, а парень сделал шаг ко мне. Ухмылка исчезла с лица, и голос стал угрожающим:

— Бэр просил передать, что скоро выйдет и навестит тебя. Можешь бегать сколько хочешь, но от него тебе не спрятаться. И он знает, что загремел в тюрягу по твоей милости. Так что мстить он будет по полной программе, крошка. И без глупостей, детка, не вздумай снова обратиться к своим дружкам. За тобой следят, не спрячешься. Еще увидимся.

Он развернулся и пошел прочь. Я же, наконец, пришла в себя от страха и бросилась к автобусной остановке.

22. Инга

Через несколько часов я была дома. Так здорово возвращаться туда, где тебя ждут мама и сестренка, где родные запахи и обстановка навевают воспоминания о безоблачном детстве! У меня стоял ком в горле и слезы в глазах, пока я обходила нашу небольшую квартирку, дотрагиваясь словно в первый раз до нашей скромной мебели и вещей. Как же я соскучилась по родному дому!

Взяла с полки фотографию в черной рамке — отец. Такой молодой, красивый. Я его почти не помню, но так хочется, чтобы он был жив! Я знаю, что будь он рядом, он мог бы меня защитить от проблем, спасти от негодяев, успокоить в сердечных делах, поддержать…

Мама суетилась и волновалась, что я приехала без предупреждения, так она бы приготовила что-нибудь вкусненькое. Я не сказала еще ей, что у меня нет симки, и позвонить им я не могла. Сослалась на то, что хотела сделать сюрприз.

Дома мне стало намного спокойнее, а ведь я, пока добралась до родных, жутко нервничала, особенно когда в поле зрения попадал какой-нибудь человек — во всех мне чудился Бэр или кто-то из его дружков…

Ленка визжала от радости, особенно когда я начала вытаскивать из сумки крутые шмотки. За те полгода, что меня не было после зимних каникул, сестренка заметно выросла и превратилась в настоящую красавицу. Кое-какие из моих вещей были ей уже по размеру. А я не жадная. Пусть носит.

Я старательно маскировала свои проблемы, бодрым голосом отвечая на все вопросы родных и глуша боль и страх глубоко внутри. Хотя, кажется, что мама начала догадываться о моих проблемах, потому что она все чаще всматривалась в мое лицо, а я прятала глаза от ее внимательного взгляда и нервничала.

Я понимала, что мне все-таки придется рассказать о том, что со мной случилось, но оттягивала этот разговор как могла. А мама ни о чем не спрашивала. Она знала, что я все расскажу рано или поздно. А я уверенна, что чтобы со мной ни случилось, мама все поймет и поддержит, не осудит. Потому что это было самым важным в нашей семье — как бы ни было трудно, чтобы ни произошло — мы должны быть вместе и помогать друг другу хотя бы морально.

Только через два дня после приезда я решилась на откровение. К тому времени внутренне я успокоилась. Боль от предательства Егора стала тише, а страх перед Бэром и его отморозками притупился.

Вечером мы втроем сидели на кухне и пили ароматный чай. Обстановка как раз располагала к душевным разговорам. И я все рассказала.

Мама и Лена внимательно слушали сбивчивый рассказ о моей личной жизни в последние несколько месяцев. О том, как я без памяти влюбилась в Егора. Что жила с ним, отпустила в командировку и верно ждала любимого. Как узнала от его невесты Марины о споре друзей и ее беременности. О предупреждении ее отца и угрозах Бэра.

Лена изредка ругалась от переполнявших ее эмоций, что не особо-то красило ее симпатичное личико и нежную натуру. Но скорее всего на ее месте я ругалась бы еще и не так скромно.

Мама внимательно слушала, не перебивая и даже не делая замечания младшей дочери, неподобающе для девочки ругающейся. Под конец моего рассказа мама расплакалась, и мы с Леной накапали ей успокоительной настойки. Я видела, как она переживает за меня, и сердце мое сжималось. Может, и не надо было ей рассказывать все это? Теперь будет волноваться за меня, а ведь ей нельзя.

Вслед за мамой разревелась Ленка, а потом и я. Мы плакали втроем до поздней ночи, успокаивая друг друга. Разошлись спать уже далеко за полночь. Выплеснув все, что накопилось на душе, мне стало легче. Все-таки поддержка родных — это самое важное в жизни каждого человека.

Утром решено было прогуляться в парк втроем, к тому же мне надо было купить новую симку. Оформить ее решили на мамин паспорт, потому что не исключали, что меня будет искать Бэр или кто-то из его окружения. Надо было еще что-то решить с дальнейшим обучением, но пока ничего не придумали. Решили поискать информацию в интернете.

Вставив симку в телефон, я проверила счет на карте, так как ждала начисление стипендии. Телефон чуть не выпал из рук. На счете помимо стипендии были два миллиона рублей.

23. Инга

— Деньги надо вернуть! Они счастливой тебя не сделают!

Я была согласна с мамой, только как это сделать я не знала. Ехать назад, чтобы встретиться с Дмитрием Николаевичем, я считаю невозможным. Он, конечно, сам сюда не приедет да и деньги назад не примет. Обдумав, как следует, решили эти деньги не трогать совсем. Пока. А время покажет, что с ними делать.

Ленка убеждала нас, что эти деньги мы обязаны оставить себе, как плата за все, что Егор и его компания со мной сделали. А мне вся эта ситуация совсем не нравилась. Получается, что меня купили… или откупились…

То, что я сама не хотела больше видеть Егора, Дмитрий Николаевич не услышал. А может и услышал, но решил, что я могу передумать и таким образом подстраховался. Только что теперь делать с такой огромной суммой денег?

Но на этом потрясения не кончились.

Во время обеда мне вдруг стало нехорошо. Резко затошнило, и я убежала в туалет. А когда спустя несколько минут вышла из ванной с изрядно пустым желудком и дрожью в ногах от внезапной слабости, на меня уставились две пары удивленно-недоумевающих глаз.

— Инга, ты беременна?

— Нет! Мы же предохранялись!.. Если только …

Если только один раз…

Егор подошел ко мне сзади и от близости наших тел, его запаха, его сексуальной энергетики я мгновенно завелась. Я и не знала, что могу быть такой чувственной и горячей. Мое тело мгновенно откликалось на ласки моего мужчины и отдавалось ему полностью, обнажая всю душу, открывая сердце для любви и нежности.

Это был чудесный крышеносный секс, но еще восхитительней он стал в тот момент, когда вдруг презерватив порвался. Это было так неожиданно, ощущения такие бесподобные, заполняющие, распирающие изнутри, что Егор не смог остановиться, а я и не желала этого, утопая в фейерверке чувств, разрываясь от нахлынувших и многократно усилившихся ощущений. Длительный оргазм двух слившихся тел был продолжительнее обычного, и мы еще какое-то время не могли прийти в себя от избытка эмоций… Егор не выпускал ослабевшую меня из крепких объятий, а я таяла в его руках как мороженое, с трудом возвращаясь в реальность…

О последствиях незащищенного секса никто из нас даже не задумался — мы долгое время находились под воздействием новых острых впечатлений…

Вспомнив тот случай, я замерла. Ноги стали ватными, дрожь пробила тело, а внизу живота что-то скрутилось от желания. Как бы мне хотелось вернуться в те дни, когда мы с Егором были вместе! Но время назад не вернешь…

— Блин! Мама, что же теперь делать?

— Для начала я сгоняю в аптеку и куплю тебе тест. Надо проверить твою беременность, а то вдруг просто съела чего, — подорвалась Лена, а я просто поразилась, какой она стала взрослой и сообразительной.

Мама согласно закивала:

— Да, Леночка, беги. Мало ли что.

Пока Лена убежала в аптеку, я присела рядом с мамой, и мы обнялись. Ее запах, мамин запах — такой родной и близкий, успокаивал.

— Инга, ты его любишь, — не то вопрос, не то утверждение выдала мама.

— Люблю, — выдохнула я, — очень сильно люблю.

— Тебе не надо было рубить с плеча, а дождаться его, поговорить, в глаза посмотреть. Может, эта Марина все наврала. Может, и не было никакого спора, а Егор твой тебя по-настоящему любит. А Марина… Обиженная женщина готова на любые подлости.

Мама ласково гладила меня по голове, как маленькую, а я и ощущала себя маленькой девочкой. Только проблемы у этой маленькой девочки были очень даже взрослые.

— Я видела справку и фото с УЗИ. Разве таким шутят?

Мама вздохнула.

— Всякое бывает. Мало ли что у людей в голове творится… Какой у нее, говоришь, срок?

— Вроде тринадцать недель.

— И при встрече она была на высоких каблуках и в облегающем платье?

— Да…

— В тринадцать недель живот уже виден, а на высоких каблуках врачи не разрешают ходить, хотя может таких, как эта Марина, это и не касается… А Егора ты прости, позвони, поговори…

— Не могу, мама, — я горько вздохнула — знала бы мама, как я хочу ему позвонить, хотя бы для того, чтобы услышать его голос! — Отец Марины запретил. Я боюсь…

Мама помолчала, обдумывая ситуацию, подбирая слова.

— Ну что ж…если судьба, то встретитесь еще, или он тебя сам найдет. А от ребеночка не вздумай отказываться. Вырастим. Дети, рожденные в любви, очень счастливые по жизни будут.

— Ты правда думаешь, что я беременна?

— Посмотрим.

Вернулась из аптеки Лена, принесла несколько тестов. Один я сразу использовала. Две полоски. И так странно и радостно стало в душе от мысли, что у меня будет ребенок от любимого человека! По крайней мере, он будет только моим. Мой личный родной человечек, маленький Егорка. И никакие Марины не смогут его забрать или обидеть.

Я его еще даже не чувствовала, а уже полюбила всей душой, всем сердцем.

Ленка прыгала от радости по комнате и верещала, что она будет тетей. Обещала, что будет самой заботливой няней и мой малыш будет самым счастливым. Мама улыбалась и ободряюще кивала головой, мол, все будет хорошо. И я знала и верила, что все и правда будет хорошо. Это был еще один чудесный вечер в кругу семьи. В любви и поддержке. С надеждой на счастливое будущее…

24. Инга

А утром мамы не стало.

Она умерла во сне. С улыбкой на лице. Наверное, ей снилось что-то приятное. А может, этой улыбкой она просила прощение у нас с Ленкой, за то, что покинула нас так внезапно.

Мы с сестрой долго не могли прийти в себя после похорон. В квартире стало пусто и неуютно. И мы, две сестры, словно тени. Мы как будто ждали, что вдруг проснемся, и все окажется неправдой, и мама будет снова с нами. Ее фотография в черной рамочке теперь стояла рядом с папиной. Они теперь вместе, друг с другом там, на небесах. А мы с Леной одни…

Я встала на учет по беременности и исправно посещала врача и сдавала анализы. Беременность протекала хорошо, токсикоз беспокоил мало, и только мысли о ребеночке не давали мне расклеиться. Я жила с чувством вины за то, что вылила на маму свои проблемы. Она так сильно переживала, что сердце не выдержало.

Часто я ловила себя на мысли, что не могу видеть девушек с мамами. Стала обращать внимание, что их так много вокруг — и беременных, и с малышами. Они все казались счастливыми. А моей мамы не было. Она не знает, как протекает моя беременность, не почувствует вместе со мной шевеление плода, не встретит из роддома и не поможет с малышом после его рождения. Я завидовала этим девушкам, имеющих мам, ребятишкам, имеющих бабушек. Сердце разрывалось на части от горя, и вопрос «за что это все мне?» упорно сидел в моей голове. Ответа не было.

Я часто плакала, сидя на кухне, а Лена тихо подходила ко мне, обнимала.

— Не плачь, Инга, мы справимся. Подумай о ребеночке.

Какая же Лена стала взрослая! Только поддержка сестренки успокаивала меня и придавала сил…

Через пару недель после похорон раздался звонок в дверь. Мы с сестрой переглянулись — гостей не ждали. К нам пришли две дамы, сказали, что из опеки. Осмотрели квартиру, проверили документы на квартиру и наши паспорта, записали что-то в своих тетрадях. Так как Лена была несовершеннолетней, посоветовали оформить попечительство. Для этого мне нужно устроиться на работу, чтобы не было материальных проблем. О двух лямах на моем счету мы, конечно же, не стали говорить — эти деньги не наши, трогать не будем. После их ухода мы думали с сестрой как быть и что делать. Снова встал вопрос, что делать с моей учебой.

Через час после ухода представителей опеки снова раздался звонок. Кому мы сегодня опять понадобились?

На площадке стоял молодой человек в синем спортивном костюме, с неприятным холодным взглядом блеклых глаз и кривой ухмылкой. Открытые участки тела были почти черными и от того пугающими от татуировок с непонятными рисунками.

— Ты, что ли Инга? — не здороваясь, хриплым голосом спросил он у меня.

Мне стало тревожно, бросило в холодный пот.

— Я, — неуверенно ответила.

— Тебе привет от Бэра.

Ноги подкосились от страха. Я ухватилась за дверной косяк, как будто он мог спасти меня, удержать, поддержать.

— Короче. Вот адрес, — с этими словами, не обращая внимания на мое шаткое положение, парень протянул мне синими от татуировок пальцами листок бумаги. — Бэр велел тебе приехать к нему на свиданку. Иначе плохо будет. У тебя же еще и сестренка есть? Красивая, между прочим, свеженькая.

Парень пошло подмигнул мне, сплюнул под ноги и ушел.

Я кое-как сползла по стеночке в квартиру, закрылась на все замки и опустилась на пол.

Ленка подскочила ко мне.

- Инга, кто это был? Что ему надо от тебя?

— Посланник… от Бэра…, - кое-как я выдавила из себя. — Встретиться просит.

Я протянула ей листок бумаги. Там был адрес колонии, находящейся в соседнем регионе.

— И что? Поедешь, что ли? Не вздумай! Слышишь!

— Он угрожал, что тебя…

— Ага, щас! Пусть только попробуют! — Ленка хорохорится, но ей тоже жутко.

Я кое-как поднялась и на дрожащих ногах с поддержкой под руку Лены прошла на кухню, села за стол и бессильно опустила голову на руки. Слышала, как Лена ставила чайник, суетилась, гремя посудой и приговаривая:

— Сейчас чайку заварю успокоительного. Выпьем. Тебе же нельзя нервничать. Подумай о ребеночке. А с этими придурками мы разберемся, придумаем что-нибудь, — и голос у сестренки такой ободряющий, очень похож на мамин.

Позже, попивая чай с травками, мы перебирали варианты выхода из положения. К сожалению, у нас не было других родственников или влиятельных знакомых, чтобы попросить помощи или совета.

Через пару часов у нас мозги взрывались от дум. Но у меня вдруг мелькнула мысль.

Я нашла свою сумочку, вытряхнула все содержимое на стол. Лена непонимающе смотрела на мои действия.

- Нашла! — я потрясла найденной визиткой, радуясь, что не выкинула ее до сих пор.

— Что это?

Лена взяла ее из моих рук и прочитала:

- Кравченко Дмитрий Николаевич. Генеральный директор. Строительная компания «Искра». И что? Думаешь, он нам поможет?

— Не знаю. Надо попробовать.

Я набрала номер телефона, указанный на визитке. После нескольких долгих гудков услышала голос мужчины.

— Дмитрий Николаевич?

— Да, кто это?

— Здравствуйте! Это Инга… Мне нужна помощь…

25. Егор, девять лет спустя

- Игорь Алексеевич, можно?

— Да, входите.

Секретарша лебедем вплыла в кабинет. Наряд снова слишком откровенный — полупрозрачная белая блузка с глубоким декольте подчеркивает красивую грудь, уложенную в кружевное белое белье, узкая синяя юбка едва прикрывает упругую попу, стройные ножки на высоких каблуках аккуратно ступают по напольному покрытию. Девушка, не отрывая взгляда от чашки кофе на подносе, двигается к моему столу, обходит его, слишком близко приближается ко мне, наклоняется, ставя чашку передо мной. Ее белокурые завитые локоны упали на мое плечо. Воздух вокруг заполнился ароматом ее духов, очень сладких, раздражающих. Я отодвинулся от нее в сторону.

— Ваш кофе, Игорь Алексеевич, — пропела сладким голосом.

Изящно разгибается, но не отходит от меня, а начинает томно вздыхать, отчего ее грудь перед моим носом начинает ходить ходуном.

Я поморщился. Работает чуть больше месяца и каждый день все больше провоцирует меня, пытается соблазнить, одеваясь ежедневно более откровенно. Стреляет глазками, часто подходит близко, чуть ли не трется своим телом об меня. То вдруг уронит бумаги и сгибается пополам, собирая их, при этом выпячивая зад. Вроде эротично, но по мне глупо и некрасиво. Раздражает.

— Что-нибудь еще, Игорь Алексеевич?

— Нет, Олеся, вы можете идти.

— Вы такой напряженный. Давайте я вам массаж сделаю.

Не успел ничего ответить, а ее пальчики уже разминают мне мышцы шеи.

Я дернулся.

— Не надо, — раздражённо и грубо оборвал действия девушки.

— Ну, Игорь, я же вижу, тебе надо расслабиться, а я могу помочь, — тихим голосом прошелестела Олеся где-то рядом с ухом.

— Пошла вон! — не повышая голос, зло выплюнул я.

Олеся вздрогнула, но не двинулась.

— Вон! — рявкнул я громко, не сдерживая раздражение. — Чтоб я тебя больше не видел!

Олеся что-то зашипела под нос и, обиженно дернувшись, ушла из кабинета, хлопнув дверью.

От злости я треснул ладонью по столу. Каждый раз одно и то же. У всех секретарш, что ли, желание захомутать гендиректора сильнее, чем желание просто работать, качественно выполняя свои обязанности? Уж сколько их сменилось за эти последние годы? Всех не пересчитать. Сколько раз наводил шороху в отделе кадров, объясняя, какого секретаря мне надо, но они как будто невесту мне ищут. Никак не исправляются.

Кстати, об отделе кадров. Я набрал номер кадровика и в бешенстве прорычал:

— Это Донцов. Олеся уволена. Мне нужен новый секретарь. Отбор теперь я буду делать сам, лично! Все резюме мне на стол.

Не слушая ничего в ответ, бросил трубку. Кофе пить расхотелось, даже его запах казался пошлым и отвратным. Брезгливо отодвинул кружку на край стола.

— Опять бушуешь?

В кабинет ввалился Мишка. За последние годы друг возмужал, каштановые вьющиеся волосы превратились в короткую стрижку из-за появившейся на затылке проплешины, которая не портила Миху, а наоборот, делала его брутальным мужчиной. Улыбка была такой же обаятельной, как и в юности. Ну и за фигурами мы с Мишкой следили, как и прежде, регулярно посещая наш собственный тренажерный зал и нередко соревнуясь в ширине плеч и количестве кубиков на прессе.

Несколько лет назад, как только мы вернулись в Россию, Мишка встретил свою вторую половинку в виде хрупкой симпатичной девушки Юли. Юля сразу очаровала моего друга своей искренностью и полной отдачей ему себя. И он, убежденный холостяк, часто твердивший, что семейная жизнь его не привлекает и что прежде надо пожить вместе хотя бы пару лет, женился через три месяца после знакомства, а после этого я еще ни разу не слышал, чтобы Мишка пожалел о своем скоропалительном решении. Вскоре у них родилась Аленка, как две капли воды похожая на Мишку, а еще через пару лет — Артемка — мамина копия.

Мне нравилась их семья. Они были веселыми, красивыми, милыми. Я был крестным у Артемки и частенько баловал детей игрушками. Эта семья была моей отдушиной. Только с ними я мог улыбаться.

Мишка был счастливым семьянином, моим лучшим другом и компаньоном в бизнесе. Стажировка в Америке дала нам огромный опыт. На данный момент у нас была крупнейшая строительная фирма в Москве и несколько филиалов за ее пределами.

Мишка с Юлей, так же, как и мои родители, мечтали меня женить. Только я сопротивлялся. Много лет назад я потерял свою любовь, другая не могла ее заменить, да я и не хотел.

— Достали! — в сердцах пожаловался я Мишке. — Все поголовно ведут себя как продажные девки.

— Ну, ты же завидный жених, Егор. Красавчик, богач. Чем эта-то не устроила? Красивая, образованная.

- Ага, и слишком… приторная, что ли, — меня передернуло как от судороги от воспоминаний об Олесе.

— Да, брат. Не завидую тебе….

Миха задумался, а потом, понизив голос, сочувственно спросил:

— А что Андрей? Ищет?

— Ищет, — мрачно ответил я, тоже погрузившись в раздумья. — Только глухо все. Мне вообще кажется, что не было ничего. Сон, наваждение… Но ты же ее видел, Миш? Помнишь?

— Помню, Егор. — Мишка опять замолчал, задумался, а может тоже вспоминал мою Ингу…

***

По прибытию в Нью-Йорк с нами случился такой казус, что кому расскажи — не поверит. У нас с Мишкой украли наши чемоданы. Прямо в центре города, посреди белого дня, на улице. Пока мы, задрав головы, рассматривали высотки мегаполиса. А в них, наших чемоданах, помимо вещей, были и паспорта, и деньги, и телефоны. А в моем телефоне — фотографии моей Инги…

Как два олуха стоим посреди улицы и не знаем, что нам делать. Когда в себя немного пришли, обратились в полицию, обрисовали ситуацию. Времени прошло непомерно много, пока нас оформили, пока вызвали представителей фирмы, в которую мы направлялись, пока восстанавливали документы. Мы даже долго позвонить родителям не могли. Я боялся представить, как там Инга, одна, без меня, еще и без связи со мной, а ведь я обещал, что будем созваниваться ежедневно. При первой же возможности попросил телефон, набрал по памяти номер Инги… А абонент не абонент. Ушам свои не поверил. Может, какую цифру в номере не так запомнил?..

Только спустя пару недель удалось позвонить родителям. Я обрисовал ситуацию, рассказал, наконец, о девушке, что живет в моей квартире, и попросил отца съездить к ней, успокоить и дать мой номер телефона, взять ее номер, потому что на память свою я уже не надеялся.

Отец позвонил на следующий день. Инги в квартире не оказалось. Как и ее вещей. И вообще, на взгляд отца там никакой девушки и в помине не было, никаких следов пребывания постороннего человека. Только ключи на столе и банковская карточка.

Я не мог представить, что случилось, и куда делась моя любимая. Не мог поверить в то, что она меня бросила. Я страдал. Никакой стажировки уже не надо было. Что делать — не знал. Начал пить. И только Мишка тащил меня из болота, в которое я погружался. Если бы не он, не знаю, до чего бы я докатился.

Неожиданно заявилась моя бывшая. Марина что-то несла про то, что она беременна от меня, махала какими-то справкой, фотографией якобы моего ребенка в ее утробе. Я был зол на нее. Какие права она предъявляла мне, человеку, который ее не любил? Даже если она и беременна, в чем я сомневался, потому что всегда был осторожен, жениться не собирался — не мой она человек. Не моя жена. У меня есть уже любимая! Лучше бы Инга приехала ко мне. Не знаю как, но приехала! Лучше бы она была беременна, да хоть двойней, хоть тройней. Только с ней я был бы счастлив!

А с Мариной… Первым делом потащил ее в больницу, чтобы при мне делали все анализы и УЗИ и что там еще требуется в таких случаях. Марина была в бешенстве, когда вскрылась ее ложь. Она что-то кричала, что уже отомстила за все, но месть ее отца еще меня постигнет. Я уже ее не слушал. Мне было неинтересно.

Без возможности хоть что-то узнать об Инге или как-то изменить ситуацию я полностью погрузился в работу, дав себе обещание наверстать все, когда вернусь на родину. При любой возможности летал в Россию, заходил в свою квартиру, убеждался, что никто там не появлялся за это время и уходил оттуда. Не мог находиться в ней без моей Инги. Жил у родителей, бродил по улицам, ходил на набережную в надежде все же встретить мою пропажу. Опустошенный и выжженный изнутри улетал снова в чужую страну. И так до тех пор, пока стажировка не кончилась и мы с Мишкой не вернулись на родину.

Только на родине ничего не получалось с поисками. Где и как искать Ингу, не представлял. Я не знал, откуда она приехала, из какого города. Знал только, что у нее есть младшая сестра Лена, мама, и училась она в пединституте. Обошел все институты, но информацию о студентке тех лет мне не дали. Обратился к старому знакомому. Андрей обещал помочь. Только прошло уже много лет, а сыщик ничего не нашел. Как будто не было девушки совсем. Не существовала.

И не было у меня даже фотографии моей Инги. Может быть с ней поиски были бы успешнее. Только память бережно хранила ее лицо, ее фигуру, ее запах.

А я снова все силы бросил в работу. Мишка был рядом. Без него ничего бы не получилось. Только радости у меня в жизни не было. Время текло, я матерел, серел, становился злым, жестким и богатым. Вся моя жизнь видится в черно-белых цветах, как в старом телевизоре.

Мишка же частенько передает мне, что сотрудники жалуются на меня за скверный характер. А я по-другому не могу. И не хочу.

***

— Ладно, давай по делу, — воспоминания разъедали изнутри, жги душу, и так почти пустую.

— Значит, по делу…

26. Егор

Последние два года я живу в собственной просторной квартире, которая находится на двадцать первом этаже тридцатиэтажного одноподъездного дома, построенного в жилом комплексе нашей с Мишкой компанией. Лифт открывает двери в двухэтажную квартиру. На этом же лифте можно спуститься на цокольный этаж, где располагаются тренажерный зал, зал для борьбы, фитнеса, а также сауна и бассейн. Еще ниже лифт спускается в подземный гараж на охраняемую парковку. Первый этаж занимают несколько магазинов, а все, что выше первого — жилые квартиры. Все здание принадлежит нашей с Мишкой фирме.

Сегодня после работы у меня по плану тренировка в зале. Сменив офисный костюм на спортивную одежду, я спустился в тренажерку. Мишка должен был подъехать позже.

Уличный свет попадает в зал через узкие окна, располагающиеся под потолком зала. Снаружи освещенный зал хорошо просматривается, что является своеобразной рекламой тренажерке. Желающих заниматься здесь много, особенно молодых парней. Несколько толковых тренеров всегда находятся в зале, чтобы следить за порядком и консультировать, тренировать, направлять, если требуется.

В специально отведенное время проходят тренировки по борьбе, карате и самбо для детей разных возрастов и для взрослых. Иногда я наблюдаю за этими занятиями, отмечая прогресс в технике ребят. Часто мы с Мишкой тоже боремся.

Пока разминался, раздался звонок телефона. В зале было шумно, и я вышел на улицу переговорить. Вечерело. Теплый ветерок ласково треплет мои волосы. Во дворе гуляют мамочки с колясками и ребятишками. В детском городке, словно мураши, копошится малышня под чутким надзором взрослых. Красочную детскую площадку оборудовала тоже наша с Мишкой компания. Есть у нас такая фишка в строительстве жилых комплексов — безопасные детские площадки, оформленные по последним технологиям.

Звонила мама, чтобы договориться об ужине в эти выходные. Наверняка снова пригласила каких-нибудь гостей, у которых по счастливой случайности есть дочь на выданье. Мне эти ужины кажутся отчаянными попытками моих родителей женить меня. Они сильно хотят внуков. Одной внучки от младшей дочери им мало.

Я, конечно, не отказываю маме, но отказываю настойчивым девицам, если они вдруг посягают на мою свободу, предполагая, что им обеспечена поддержка моих родителей. Больше всего мне нравятся ужины в тесном кругу семьи — мама, папа, я, сестра Даша с мужем Виктором и их трехлетней дочкой Иринкой. В такие вечера даже жалобы на отсутствие у меня жены и детей не так раздражают. Я отдыхаю, расслабляюсь.

Договорились, что я приеду в субботу на ужин. Может быть, возьму с собой Михаила с семьей. Будет помогать мне отбиваться от очередной «невесты». Надо не забыть предложить ему. Попрощавшись с мамой, пошел назад.

Вдруг заметил маленькую сгорбленную фигуру возле одного из окон. Мальчик подглядывал в зал, где шла тренировка юных каратистов. Я подошел чуть ближе.

— Эй! Ты что тут делаешь? — окликнул ребенка.

Пацан вздрогнул и отскочил в сторону, но не убежал, хотя был наготове дать стрекача. На вид ему лет семь-восемь, не понять. Худенький, светлые коротко стриженые волосы. Серо-голубые по-детски большие глаза настороженно стрельнули в меня так, что я слегка опешил. Не думал, что так напугаю ребенка.

— Ничего, — насупившись, ответил паренек, а я заметил, что кулачки его сжались.

— А чего не заходишь? — спрашиваю по-доброму, чтобы не боялся пацаненок.

— У меня денег нет, — отвечает тем же тоном, разглядывая свои потрепанные кроссовочки.

Как-то резанули его слова по сердцу. Ребенок хочет заниматься спортом, а у него нет денег. Да и сам он, видно, из бедной семьи: на спортивных штанишках я увидел штопку на колене и футболка застирана, полиняла уже.

— Пойдем, там бесплатно, — пригласил я паренька, махнув ему рукой, приглашая за собой. Всегда нравились люди, которые знают, что хотят. А мальчик желает заниматься. Я же могу ему в этом помочь.

— А драться научат? — с надеждой спросил мальчуган.

— А тебе нужно научиться именно драться?

— Да.

— Почему? Тебя кто-то обижает?

Пацан не ответил, только губы надул и кулачки за спину спрятал.

— Ладно, не отвечай. Идем.

Мальчишка мгновение подумал, а потом, все еще осторожничая, пошел со мной вниз.

— Меня Егором зовут, а тебя? — спрашиваю по дороге. Мальчик меня заинтересовал, и мне захотелось узнать его поближе.

— Денис. Чернов.

Мы вошли в зал. Денис оробел и остановился у входа. Я легонько подтолкнул его вперед.

— Петрович! — позвал я тренера.

Все тренеры знают, кто является хозяином помещения, так как мы с Мишкой сами отбираем персонал и ведем финансовую сторону. Отношения со всеми у нас хорошие, даже дружеские, а Петрович у меня и вовсе на особом счету — отличный тренер старой закалки вырастил не одно поколение сильных спортсменов.

— Принимай бойца в пополнение, — я указал на мальчишку.

— А-а, а я думаю, кто это там под окнами лазит? Ну, пойдем, боец. Как зовут-то тебя? — ласково спросил паренька Петрович.

— Денис Чернов, — уже смелее проговорил мальчик.

— Хорошо, Денис, а меня зовут Андрей Петрович.

Пацан, как мне показалось, благодарно глянул на меня и доверчиво пошел с Петровичем к группе ребят. Я еще какое-то время посмотрел на них, а затем отвлекся на подошедшего Миху.

27. Егор

Передо мной лежит пачка анкет и резюме желающих найти работу секретаря. Бегло просмотрел фотки молодых девиц. Одна краше другой, высшее образование, знание двух-трех языков, не замужние… все не то. Точнее, то же самое, что было раньше — молодые хищницы. Поморщился и без сожаления выкинул листы в мусорницу.

Просмотрел оставшиеся анкеты. Заинтересовала меня некая Ольга Викторовна Орлова. Женщине было сорок пять, но то ли фото старое, то ли женщина хорошо сохранилась, но я вижу на фотографии красивое молодое лицо, приятное, спокойное. Замужем, двое детей. Несколько лет работала помощником руководителя крупного рекламного агентства, недавно уволилась. Интересно, почему? В анкете не сказано. Я набрал ее номер.

— Ольга Викторовна?

— Да, — отозвался женский голос.

— Здравствуйте, вы оставляли резюме на должность секретаря гендиректора фирмы «СтройИнветГрупп». Когда вы можете подъехать для собеседования?

На том конце трубки прозвучал радостный женский голос:

— В любое время, как скажете.

— Тогда через час. Успеете добраться? — я заметил, что от радостного женского голоса сам начал улыбаться в ответ, что для меня в принципе нетипично.

— Да, конечно! Спасибо!

Я сбросил звонок и еще с минуту улыбался. Может, наконец, повезет с секретарем? Позвонил охране, предупредил о посетителе.

Через час услышал уверенный стук в дверь.

— Войдите!

— Здравствуйте! Я на собеседование.

Женщина действительно хорошо выглядит для своих лет. Невысокая, с уверенной осанкой, с прямым взглядом зеленых глаз и милой располагающей улыбкой. Каштановые волосы каскадом падают на плечи. Под серым стильным пиджаком нежная розовая блузка с воротником-стойкой, брюки в цвет пиджака и туфли на устойчивом каблуке гармонично смотрятся на стройной фигуре посетительницы. Думаю, что именно таким я и представлял своего секретаря. А то, что она не раздевает меня мысленно, а видит во мне, в первую очередь, работодателя, уже вызвало симпатию к ней.

Она прошла в кабинет и села на указанное мной кресло.

Я представился, и первым моим вопросом была причина увольнения с прошлой работы. Все оказалось просто — сменился руководитель, а новый привел свою команду. Орловой ничего не оставалось, как освободить место для другого помощника. Меня ответ вполне удовлетворил, хоть и взял на заметку пробить информацию через службу безопасности.

Я вкратце обрисовал Орловой ее обязанности и условия работы. Слегка попугал своими завышенными требованиями и предупредил, что имею скверный характер. Ольгу Викторовну все устроило, как и меня, и с завтрашнего дня она приступает к работе с испытательным сроком. На сообщение о том, что я тиран и деспот женщина только пожала плечами и улыбнулась:

— Не страшно.

Поймал себя на мысли, что второй день получаю удовлетворение от своих действий, от себя, наконец. Вчера пристроил мальчика в желанную ему секцию, сегодня нашел себе нужного работника. Черно-белый телевизор моей жизни начал разбавляться цветными каплями. Маленькими такими, несмелыми, но обещающими разлиться радугой и уверенно укрепиться во мне.

Вспомнил Дениску, и впервые захотелось ускорить время, чтобы настал завтрашний вечер, и я пошел в тренажерку, потому что тренировки каратистов проходят через день. Предчувствие перемен начинает будоражить и волновать замершие когда-то душевные нити.

28. Егор

Дениска приходит на каждую тренировку, не пропускает ни одного занятия. Первое время стеснялся, бочком осторожно заходил в зал, здоровался со всеми, проходил заниматься. А я поймал себя на мысли, что мне нравится наблюдать за ним. Парнишка все схватывает на лету, старательно выполняет все указания Петровича.

Иногда я видел, как он ищет меня глазами в зале. Найдет, застенчиво улыбнется и, кажется, еще больше старается. Лучше. Для меня. Словно хочет доказать, что достоин моего доверия. И я радуюсь его вниманию, горжусь его успехами. Все с большим удовольствием тороплюсь с работы и бегу в тренажерку.

Парни радостно приветствуют меня, попутно кивая головой в сторону Дениски:

— Твой-то какой молодец! Чемпионом станет!

А мне приятно, черт возьми!

Мишка как-то, заметив мой интерес к занятиям пацанов, хлопнул по плечу:

— Ну, наконец-то улыбаться начал, а то уже, наверное, забыл, как губы растягивать надо.

Однажды Петрович подошел ко мне, похвалил моего маленького знакомого за упорство, а потом добавил, чуть замявшись:

— Игорь Алексеевич, Дениске форма нужна. Я решил вам сначала сказать…

Я подосадовал, что не догадался об этом раньше. Конечно, мальчику нужно кимоно, а то он занимается в том, в чем приходит, переодеться не во что. А Петровичу решил поднять зарплату. За сообразительность.

— Я понял. Правильно, Петрович, что мне сказал. Я все решу, без проблем. И впредь, если что, обращайся ко мне сначала.

Петрович как-то странно на меня взглянул.

— Да я понял, что мальчик особенный, Игорь Алексеевич.

Я удивился такому заключению, но ничего не сказал в ответ. Вот что он имел в виду?

На следующий день я купил Дениске кимоно, новые кроссовки. К началу тренировки у мальчишек я опоздал и вручить форму не успел. Только после тренировки позвал Дениса в тренерскую.

Мальчишка осторожно зашел, остановился у порога, несмело оглядел комнату, остановив взгляд на полке, где стояли кубки, грамоты в рамках и висели медали — трофей наших спортсменов. Глазенки восторженно блеснули. Такой забавный парень!

— Проходи, Денис. Чай со мной попьешь?

— Не, спасибо, — мотнул головой неуверенно.

— Ну, просто со мной посиди.

Дениска сел за стол, сложил руки как в школе. На столе стояла вазочка с разными конфетами и печеньем. Мы с Мишкой покупаем для тренеров сладости к чаю, чтобы они могли передохнуть в течение дня, спокойно попить чай или кофе. Дениска какое-то время разглядывал конфеты, потом с трудом отвел глаза в сторону и вздохнул. Все это я заметил, пока наливал чай в две кружки, пододвинув одну пареньку, а другую поставил перед собой. Вазочку с конфетами тоже пододвинул ближе к гостю.

— Угощайся. Бери, давай, не стесняйся.

Денис несмело взял одну шоколадную конфету, развернул ее и откусил маленький кусочек. Что-то удивленно-восторженное появилось у ребенка на лице. Он что, конфеты не ел ни разу?

— Денис, расскажи о себе. Ты с кем живешь?

— С мамой и сестренкой. Ее Ксюшей зовут. И дядей Пашей еще, — мальчик ел конфетку смелее и чувствовал себя увереннее.

— А сестренка маленькая?

— Маленькая, только ходить начала и то ее надо за ручку держать.

— А дядя Паша — это кто? Мамин муж? Бери еще конфеты, — я подвинул вазочку еще ближе, когда Денис доел конфетку.

— Нет, мы у него в комнате живем, а он — в другой.

Дениска с удовольствием потянулся за другой сладостью, быстро развернул обертку, засунул конфету полностью в рот и зажмурил глазки:

— Вку-усно!

— Он не обижает тебя? Или маму?

— Нет, он добрый. Мама говорит, что он хороший был бы, если бы не пил.

— А где твой папа?

Дениска хлопнул глазенками, потом пожал плечами с таким видом, будто он и не знал значение этого слова.

— Не знаю. Я не спрашивал.

Меня трогала эта детская откровенность, и в тоже время вызывало недоумение и шок услышанное. Почему-то подумал, что в его семье еще много котов в мешке.

— А родственники у вас есть? Бабушки, дедушки?

— Неа, только тетя Лина, но она далеко отсюда живет. Мы иногда к ней ездим в гости.

— Понятно. А почему ты так сильно хочешь научиться драться? Тебя кто-то обижает?

Денис на некоторое время замер с жеванием конфеты, но потом все же проговорил, блеснув глазами:

— Мама сказала, что нас бандиты ищут, а защитить некому. А я научусь драться и буду маму с Ксюшей защищать.

Я чуть не поперхнулся чаем. Вот это новости! Как подумал, что такого очаровательного малыша кто-то обидеть может, аж дурно стало.

— Какие бандиты? Ты их видел?

— Неа.

— А мама в полицию обращалась?

— Я не знаю, — ребенок пожал плечами.

Денис доел вторую конфету, но больше брать не стал. А я вспомнил про кимоно и обувь.

— А у меня для тебя подарок есть! Вот, — я достал из шкафчика форму и протянул ее парнишке. — Это тебе кимоно для занятий. Если хочешь, можешь тут оставлять в шкафчике и переодеваться перед занятиями. И это тоже тебе, а то твои кроссовки совсем порвались. Примерь-ка!

У Дениски радостно заблестели глазенки от подарков. Кимоно он мерить не стал, так приложили к тельцу — по росту подходит. А кроссовки пацан надел с радостью и даже попрыгал в них.

— Как раз! — счастливо улыбаясь, заявил Денис.

— Да ну? — мне тоже было приятно и радостно угодить малому.

— Ну да!

Что-то смутно знакомое в очередной раз за вечер промелькнуло в моей памяти, но что это было? Я не мог ухватиться за эту ниточку.

— Денис, а маму как зовут?

— Вера.

Ну, да, чудес не бывает. И на что ты надеялся, Егор?

Домой Дениска убежал в новых кроссовках и с полными карманами конфет, а мне весь вечер не давал покоя наш с ним разговор, да и спал я тоже плохо. Надо встретиться с его матерью и выяснить эту историю с бандитами.

29. Егор

Следующий день начался с чашечки безумно вкусного ароматного кофе, приготовленного Ольгой Викторовной. А вскоре голос моего секретаря сообщил, что по личному вопросу ко мне пришел Роман Вересов из отдела маркетинга. Это было странным, потому что я не припомню, чтобы ко мне приходили сотрудники по личным вопросам. Обычно я вызывал к себе и решал рабочие вопросы. Причем жестко и требовательно, не смешивая работу и личное. Исключением был только Михаил, но ему можно.

Роман по возрасту может чуть старше меня, давно работает в нашей компании и считается хорошим специалистом. Сейчас же передо мной сидел осунувшийся, резко постаревший мужчина с впалыми глазами. Я еще не знал, что у него случилось, а мне уже стало его жаль. Он заметно нервничал и не знал, с чего начать разговор.

— Роман, может, кофе хотите или чай? — предложил я, чтобы разрушить неловкую атмосферу в кабинете.

— Воды, если можно, — прохрипел коллега и прочистил горло.

Я налил ему воды, но он не торопился пить, собираясь с духом.

— Роман, что случилось? Я так понимаю, у вас что-то личное? В семье проблемы? Расскажите же, наконец, чтобы я знал, могу ли вам помочь, — я начинал терять терпение, тем более, что не выспался сегодня, отчего жутко болела голова. К тому же я толком не придумал, как поговорить с матерью Дениски.

— Игорь Алексеевич, — шумно вздохнув, начал Роман, без конца сбиваясь. — вы не могли бы… точнее, я хотел бы попросить в долг… короче, мне нужны деньги. Большая сумма…

— Для чего? Объясните, зачем и о какой сумме идет речь?

— У меня сын, — голос Романа снова дрогнул. — Ему десять лет. А недавно ему поставили диагноз… лейкемия.

Даже не представляю, как страшно узнать родителям о страшном диагнозе маленького ребенка. Я представил Дениску. Да будь он моим сыном, я бы за него…

Роман все же продолжал:

— Мы сделали запрос в Германию. Там обещали помочь, но нужно много денег, плюс реабилитация, наблюдение. Даже если я продам квартиру, этого не хватит. А я отработаю, верну… потом…, - мужчина смахнул рукавом слезы.

— Роман, я вас понял, — я потер виски, чтобы хоть чуть-чуть ослабить головную боль, правда, особо не помогло. — Хорошо, что вы обратились ко мне. Пусть клиника выставляет счет, наша компания все оплатит, будем считать это благотворительной помощью. Вы достаточно хороший специалист, и я не могу отказать вам в помощи. Продавать квартиру не нужно. Вам она еще пригодится.

Роман, видимо, не поверил мне и еще какое-то время ошеломленно смотрел на меня, а потом рассыпался в благодарностях. Я же решил, что разговор окончен, но вслед Вересову сказал пару ободряющих слов и посоветовал ему взять бессрочный отпуск и лечить сына.

После ухода сотрудника попросил у секретаря таблетку от головной боли, а спустя полчаса пришел Михаил, как всегда бодрый и позитивный. Мне уже значительно полегчало.

— А я смотрю, ты нового секретаря себе нашел? Ну и как она?

— Ты знаешь, Мих, я доволен. Ольга Викторовна меня вполне устраивает, и кофе у нее вкусный.

— Так уж и вкусный? Надо попробовать.

Мишка на секунду вышел в приемную, чтобы выпросить у Ольги Викторовны такой же кофе как у шефа.

— А ты чего такой задумчивый, случилось чего? — Мишка всегда чувствовал мое настроение.

— Ты помнишь Вересова? Из отдела маркетинга?

— Ромку-то? Конечно, Гор, он отличный парень, толковый. Мы с ним на новогоднем корпоративе упились в сопли, очень даже хорошо повеселились.

Мишка закатил глаза от веселых воспоминаний. Я тоже вспомнил один корпоратив. В отличие от друга у меня приятного в тот день было мало.

— А что с ним?

- Не с ним. У него сын серьезно болен… Он денег просил, а я обещал помочь. Вот хотел с тобой посоветоваться. Если ты против, я из личных денег помогу…

— Нет, старик, — Мишка враз стал серьезным. — Вместе поможем. И вообще предлагаю организовать благотворительный фонд. У нас огромный штат сотрудников, а мы даже не знаем, кому что нужно.

— Спасибо, Миш, хорошая идея. Я знал, что ты меня услышишь.

— Ты знаешь, а я удивлен, что ты кого-то услышал. Ты же все эти годы кроме как четкой работы ничего не требуешь. Тебя в компании за глаза тираном зовут и деспотом, боятся как черта. Ромка видимо совсем в отчаянии был, раз к тебе пришел за помощью. Хотя мог бы и ко мне обратиться.

Мишка разоткровенничался, а я был неприятно удивлен мнением о себе окружающих. Да, каюсь, стал злым и черствым. А сегодня я как будто на себя примерил ту ситуацию, в которой оказался Вересов и меня словно перемкнуло.

Я вызвал секретаря в кабинет.

— Ольга Викторовна, на прошлой работе вы работали с благотворительными фондами?

— Да, Игорь Алексеевич, наша компания занималась благотворительной деятельностью, и я была руководителем фонда.

— Отлично. Очевидно, вам придется и здесь заняться тем же. Берите себе помощников, если нужно, и сколько нужно. Займитесь оформлением фонда с юридической стороны. А также подготовьте списки всех до единого сотрудников нашей компании, включая ушедших на пенсию. Нужно всех обзвонить, узнать, кому какая помощь нужна и в каком виде. Сделаете отчет в двух экземплярах. Один — мне на стол, другой Михаилу Петровичу. Справитесь?

— Я поняла, Игорь Алексеевич. Все сделаю.

— Ну вот, считайте, в первый же рабочий день заработали повышение, — улыбаясь, добавил Михаил.

Секретарша видимо хотела что-то еще добавить, но сдержалась. Я глазами спросил у нее, в чем дело, на что она открыто улыбнулась мне и Мишке и добавила:

— Это хорошая идея, господа. Правда!

У меня зазвонил телефон, а я напрягся, так как высветился номер Андрея. Обычно я ему звонил, узнавал новости по поиску Инги, а сейчас он сам. Неспроста. Махнул Ольге Викторовне, что разговор закончен. Она ушла, а я принял звонок.

— Здорово, дружище! — услышал голос старого знакомого. — Я по делу!

- Говори, Инга нашлась? — нетерпеливо откликнулся я, а в груди тревожно застучало от предчувствия.

- Нет, Егор, не нашлась…

Мгновенно зародившаяся искорка надежды потухла, не успев набрать силу.

— Я по другому поводу, — продолжал Андрей. — Ты помнишь такого Борисова Эдуарда Романовича?

— Борисов Эдуард Романович? Нет, — мгновение я подумал, но в памяти ничего не всплыло. Мишка уже подошел ко мне и слушал наш разговор с другой стороны трубки. По его взгляду я понял, что он тоже такого человека не знает. — Не знаю такого.

— У него кличка еще Бэр!

— Да! Да, я его помню, его же посадили по нашей с Ингой наводке! — я четко вспомнил события тех лет.

— Короче, Егор, он освободился. Я решил, что ты должен это знать.

Мне вдруг подумалось, что Бэр вполне мог затаить злобу на меня и Ингу и отомстить нам обоим. Если он найдет Ингу раньше нас, а это не исключено, то мы уже ничего исправить не сможем.

— Андрюха, ты можешь узнать, где он? Надо проследить за ним.

— Егор, у меня столько людей нет, ты же знаешь. Могу только адреса контактов скинуть, а дальше ты сам.

— Хорошо, дружище, кидай срочно… И еще. Пробей, пожалуйста, по своим каналам одну даму. Вера Чернова, живет где-то в моем районе на квартире какого-то алкаша Павла. Двое детей у нее — Денис, лет восемь, и Ксюша, ей примерно год. Пацан к нам на тренировки ходит, говорит, какие-то бандиты мать домогаются, — пояснил я приятелю, чтобы не было лишних вопросов и домыслов.

— Окей, сделаю, дружище. Пока!

— Не знал, что у Дениски проблемы. Может, надо с матерью его встретиться? — Мишка не стал глумиться над моими пока еще непонятными чувствами и желаниями помогать всем вокруг, и я был ему благодарен за поддержку.

— Я уже думал, как это сделать. Сегодня через Петровича передам, чтобы вызвал Чернову анкету на сына заполнить, а там и поговорим.

30. Егор

Неожиданно после обеда позвонил Петрович. Сам. А я еще не успел озвучить ему свою мысль насчет мамы Дениски.

— Егор, добрый день! Не отвлекаю?

— Добрый, Петрович, не отвлекаешь. Что-то случилось?

— Да нет. Все хорошо. Только тут вот пришла мать Дениски.

«Интересно, — думаю, — и неожиданно. На ловца и зверь бежит!»

Между тем Петрович продолжает:

— Спрашивает, кто опекает ее сына в нашем зале и почему. Я ее в кабинете оставил бумажки заполнять, ну там, анкеты всякие, согласие на занятия в секции и так далее. А сам вам решил позвонить. Что сказать-то ей?

— Ничего не говори пока, Петрович. Задержи как-нибудь. Я сам с ней поговорю. Скоро буду.

— Хорошо, понял. Ждем.

Я бросил дела, велел секретарше перенести все встречи на завтра. Хотел сам сесть за руль, но понял, что нервничаю, вести спокойно машину не смогу. Поехал в тренажерный зал с водителем.

Предчувствие каких-то перемен не покидает меня всю дорогу, но скорее всего я просто волнуюсь перед встречей с неизвестной Верой Черновой. Как-то она отреагирует на заботу о ее сыне со стороны постороннего для них человека? Не ударит ли это по ее самолюбию? Еще, чего доброго, запретит ребенку посещать занятия, а ведь он мечтает стать настоящим каратистом. Пытался мысленно представить ее образ, накидывая на нее черты Дениски, но почему-то воображение рисует до боли знакомое лицо.

По закону подлости всему городу куда-то срочно надо ехать, поэтому вот уже полчаса как стоим в пробке, а я переживаю, что не успею увидеть мать Дениски. Чувствую, что эта встреча важна для меня, для Дениса. Пока не знаю, что скажу той женщине, но хотя бы посмотрю, что она из себя представляет.

Сегодня Мишка настаивал, чтобы я ездил с охраной. Он был в курсе, кто такой Бэр, и искренне начал беспокоиться о моей безопасности. Я обещал, что подумаю над его словами. Потом.

Для начала надо хотя бы знать, где этот Бэр находится. Андрюха до сих пор не прислал координаты этого уголовника. Может, он вообще в другом регионе страны. Но я чувствую, что Ингу надо искать там, где будет этот отморозок, и тогда круг поисков сузится, ведь все эти несколько лет мои люди искали Ингу по всей стране, и все безрезультатно. Сейчас был шанс найти мою девушку. Маленький, но очень весомый шанс, который с новой силой взбередил во мне старую незаживающую рану, дал надежду и, в конце концов, смысл жить дальше.

Я не знаю, нужен ли я Инге. Возможно она замужем, есть дети, она счастлива, все так же красива и с легкостью забыла наш с ней бурный короткий роман. Но я знаю точно, что она МНЕ нужна. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, что она, наконец, жива, предупредить о возможной опасности, защитить, если потребуется ее и ее семью. И может быть спросить все-таки, почему она меня бросила, не дождалась, исчезла, заставила страдать хренову кучу лет.

Только бы успеть найти Ингу раньше Бэра. Со мной, может, он и не посмеет тягаться, а вот девушке может отомстить за свои «лучшие» годы.


Пробка не рассасывается, машина практически не продвигается в потоке. И только появилась возможность, Макс перестроился в правый ряд и остановился перед пешеходным переходом. Мы можем уйти направо в переулок, проехать дворами, но надо продвинуться еще на корпус после пешеходного перехода, чтобы свернуть, а пока стоим, наблюдая за бездушным перемигиванием светофора, бесполезным при почти мертвых пробках, и пешеходами, которые то ручьями, то широкими потоками, не задерживаясь, переходят улицу. Они хотя бы двигаются, в отличие от автомобилей.

Сегодняшний день с утра выбил меня из рабочего ритма. Сначала встреча с Вересовым, затем разговор с Мишкой, потом звонок Андрея растревожил душу, еще и Петрович подлил масла в огонь. Я все же пытался загрузить себя работой в перерывах между этими событиями, но мысленно все время возвращался то к одному, то к другому, то к третьему. Мысли роем кружились в голове, и я уже начал думать, что так недолго и с ума сойти от бездействия и бессилия что-либо изменить, исправить. От раздумий в реальность меня вернул телефонный звонок. Снова звонил Петрович.

— Егор, эта женщина… я задерживал ее как мог, а она все равно ушла, сказала, что дочка ждет…

— Что? Какая женщина? — я настолько выпал из реальной жизни, что не понял, о ком говорит тренер.

Но ответа я не услышал, потому что мой взгляд выхватил из толпы пешеходов, переходивших улицу на зеленый свет перед нашей машиной, женскую фигуру. Девушка держала на руках ребенка, кажется, это была девочка, но на малышку я не обращал внимания. Они шли мимо моей машины, вместе со всеми, но я видел только ее, и время останавливало свой ход, как в замедленной съемке. Как завороженный, я смотрел на крашеную блондинку с длинными волосами, которые струящимися локонами падали на ее плечи и спину. Прямая челка ниже бровей плюс большие солнцезащитные очки скрывали часть лица девушки. Я видел только ее профиль, но, мысленно примерив ей черные волосы со стрижкой каре, у меня екнуло и похолодело в сердце. Тысячи раз я так делал — «примерял» на более или менее похожих по комплекции девушек образ моей Инги, и тысячи раз ошибался. И вот опять. Я попытался отвести взгляд в сторону, но не получилось. Не смог. Искал снова и снова доказательства похожести и, кажется, находил.

Девушка что-то говорила ребенку и при этом улыбалась, а ее улыбка с красивыми ровными зубками была похожу на ту, любимую. Она ростом была как Инга. Ее походка… я вспомнил походку Инги, когда она шла по набережной и…

Не помня себя, выскакиваю из машины, не слыша удивленного возгласа своего водителя.

— Инга!

Я крикнул так громко, что людской поток на мгновение замер вместе с этой девушкой. Все смотрели на меня с удивлением, а я смотрел только на нее. Она тоже оглянулась (вздрогнула или мне показалось?), чуть придержала шаг, но затем ускорила движение, отвернувшись от меня и крепче прижав к груди девочку, будто хотела спрятать ее, укрыть своим телом.

Я рванул к ней, не слыша и не видя ничего и никого больше вокруг. Подбежал, схватил за локоть, развернул к себе лицом.

— Инга! Это же ты! Инга! — все заранее заготовленные к встрече слова улетучились из памяти.

Я только хочу подтверждения своих догадок. Хочу снять с нее эти огромные темные очки и посмотреть в глаза. Я не сомневаюсь, что они карие. Что они — ее. Мне не нужно подтверждения, я уже готов схватить девушку в охапку и унести в машину вместе с малышкой, но…

— Нет! Вы ошиблись!

Ледяной водой окатил меня ответ девушки. Ее голос другой, хотя и неестественный. Я стою перед ней как истукан, все еще держа крепко за локоть, и боюсь отпустить, боюсь потерять ту хлипкую ниточку надежды, что на несколько секунд поселилась в душе. Я не дышал. Так мне казалось. А на самом деле грудь громко вздымалась от волнения.

— Извините, мне нужно идти, — девушка попыталась выдернуть руку из моего цепкого захвата.

Я чувствую, что девушка напугана, ее бьет дрожь. Она тряхнула головой, и локоны сильнее закрыли ее лицо. Я хотел бы их убрать и даже протягиваю руку к ее лицу, но не смею дотронуться. Она же пытается отвернуться, освободиться, спрятать от меня свое лицо и ребенка, а я не могу разжать пальцы. На безымянном пальце правой руки, что крепко обнимает малышку за спинку, блеснуло, резанув будто лезвием, обручальное колечко. Замужем.

Белокурая девочка не желает быть спрятанной за мамину фигуру и с любопытством разворачивает свое светленькое личико с большими серо-голубыми глазенками на меня, беззаботно улыбаясь пухленькими губками и показывая несколько жемчужных зубиков. Мельком отметил про себя, что цвет глаз у девочки такой же, как у меня, и реснички длинные-длинные. Красивая малышка. В другой раз я бы ответил малютке улыбкой, ласковыми словами, но не сейчас, не в этих обстоятельствах.

— Инга! Это же я, Егор, ты меня не помнишь? — с надеждой в душе и вдруг осипшим голосом спросил я.

— Отпустите! Я вас не знаю! Я не Инга! — девушка переходит на крик, и краем глаза я вижу, как люди останавливаются вокруг. Я усилием воли разжал пальцы, и девушка тут же отдернула руку и отошла от меня в сторону на пару шагов.

— Девушка! Он пристает к вам? Помощь нужна? — несколько парней оттеснили нас друг от друга, защищая девушку.

Я поднял руки вверх.

- Все в порядке, я обознался, парни. Правда!

— Извините! — крикнул я вслед девушке, практически бегом удаляющейся от меня.

— Игорь Алексеевич!

— А? Что? — я отлепил взгляд от удаляющейся фигуры, через мгновение растворившейся среди людей.

Макс подбежал ко мне, увидев заварушку, в которую я попал. Наверное, он получил указание от Михаила следить за мной, а может, и нет, но мне сейчас плевать на все и на всех.

У меня в душе развернулась такая пустота! Прямо пропасть. Черная, опасная, утягивающая вниз. На ватных ногах я развернулся в противоположную сторону от убежавшей от меня девушки и пошел куда-то, ничего больше не соображая, не слыша, как меня зовет Макс. Он попытался взять меня за плечи и направить, вероятно, в сторону автомобиля, но я вывернулся и послал его к черту, запретив идти за мной.

Мне нужно выпить. Срочно. Много. До потери памяти. Как было раньше. Или сдохнуть. Чтобы не мучиться больше.

31. Михаил

— Бля… и куда он пошел? Где это?

Макс позвонил, рассказал об инциденте по дороге в тренажерку, и я сразу понял, что с Егором снова случилась беда. Не в первый раз мне приходится вытаскивать его из задницы. И все из-за той пигалицы, от которой друг тронулся умом еще девять лет назад.

Первые несколько лет после расставания Егора с Ингой я не понимал, как какая-то мелкая девчонка, пусть и смазливая, может свести с ума адекватного взрослого человека. Приворожила она его, что ли? Не понимал друга и не хотел понимать, пока сам не влюбился.

Я, убежденный холостяк, ни разу не обделенный женским вниманием, влюбился как мальчишка. Все мои предубеждения о том, что надо пожить года два с девушкой, чтобы понять — люблю ли я ее, нужна ли она, смогу ли прожить с ней долгие годы супружеской жизни, воспитывать наших с ней детей — все забыл, как только взглянул на очаровательную девушку, такую искреннюю, настоящую, родную. Увидел ее и пропал навсегда, потому что понял — моя! Поженились с Юлечкой через три месяца после знакомства, и я ни разу еще не пожалел об этом. Наоборот, с каждым днем люблю сильнее и сильнее. Даже не думал, что так бывает и, тем более, случится со мной.

Юлька оказалась настоящим сокровищем, и только встретив ее, я понял Егора. Но глядя на страдания друга, держался за свою девочку крепко, цепко. Даже в командировки всегда брал ее с собой, пока детей не было. Теперь, если приходится уезжать, семья остается под наблюдением охраны. Юлька сначала сердилась на такой тотальный контроль, но потом поняла, смирилась, привыкла. А я навсегда утонул в озере восхитительных голубых глаз любимой женщины, чудесной искренней улыбке, отзывавшейся на каждое мое слово, прикосновение, желание…

Мы с женой всячески опекаем Егора, поддерживаем его, помогаем, отвлекаем от мрачных дум как можем, в том числе и детьми. В перерывах между запоями друга нам это удается. А с детьми нашими он отлично ладит, причем лучше любой няньки. И дети обожают дядю Егора, особенно Артемка.

Несмотря на его срывы, я дорожу дружбой с Егором. Знаю, что без меня он пропадет, увязнет в этом болоте под названием «потерянная любовь». Даже родители не имеют на него такого влияния, как я. Возможно, это из-за того, что я был знаком с Ингой, хоть и мимолетно. Только меня слышит Егор, когда в очередной раз он спрашивает меня, не приснилась ли она ему. Потому что только я подтверждаю ему, что она была реальной. И пока мы ее не найдем, я в ответе за жизнь и здоровье друга, давно ставшего мне братом.

Пока мы жили два года и работали в Нью-Йорке, срывы у Егора случались часто. Огромных усилий требовалось найти его в каком-нибудь кабаке или ресторане в огромном городе. Вывести из запоя, отвлечь работой. Но я находил, выводил, отвлекал. Попутно подключил свои связи в России, чтобы найти его зазнобу.

Когда приехали на родину, Егор вообще с катушек слетел. Сначала Инга мерещилась ему в каждой девушке. Потом только в немного похожих на нее. Было жутко наблюдать, когда друг вдруг срывался с места и бежал к какой-нибудь девице с криками «Инга! Инга! Подожди!» и хватал ее за руки или плечи. При этом вид у него был действительно сумасшедшего: бешено сверкающие глаза, напряжение во всем теле, злость, а потом растерянность, когда осознавал, что обознался. Девицы при этом истошно верещали от испуга, приходилось успокаивать их немалыми суммами денег, чтобы они не писали заявление в полицию. Некоторые даже входили в положение Егора и предлагали ему заменить его пассию. Ведь Егор, несмотря на периодические запои, все равно оставался видным холостяком-красавчиком с отличной фигурой и большими возможностями.

Но Егору другие девицы были не нужны. После каждого такого инцидента он напивался в каком-нибудь кабаке. Мне пришлось поставить ему на телефон программу слежения, чтобы не терять времени на его поиски. И снова отвлекать его работой, что сработало нам обоим на пользу. Убедил его, что занимаясь тем, что мы умеем, у нас будет больше возможностей в поисках его девушки, потому что на розыск пропавшей Инги требовались огромные расходы и большие связи. Я убедил Егора, что статус и положение могут привлечь Ингу, и она сама объявится, поэтому он безропотно соглашался на интервью крупных печатных изданий, фотосессии, телепередачи. Только вот Инга объявляться или находиться не хотела, и мы реально не понимали почему.

Вместе мы работали и работали, чтобы наконец добиться того положения, что имели на данный момент, и это было круто. Только вот Инга так и не нашлась, а Егор с каждым годом угасал, теряя надежду. В работе стал профессионалом, при этом злым и деспотичным руководителем. Мы с Юлей пытались свести его с хорошими девушками. Иногда он вроде даже увлекался кем-то, но отношения быстро заканчивались. Никто не мог зацепить моего друга. Никто. В последние пару лет срывы случались все реже и реже, я даже думал, что их больше не будет. Но я ошибся.

Немного ожил Егор, когда привел пацаненка в зал, следил за ним, помогал. Думаю, надо познакомиться с мамой Дениски. Вдруг ради пацана Егор сможет забыть прошлое. У меня появилась новая цель, маленькая надежда на «выздоровление» друга.


— Ми-и-ха! — Егор еле-еле сфокусировал на мне поплывший взгляд. Он явно не без труда узнал меня. — А я… вишь… Я думал… а она… не она…

С трудом выговаривая слова, икая, Егор вяло хлопнул ладонью по столу. Судя по цвету ладони и разбитым костяшках, стол сегодня был поколочен изрядно, и только сейчас силы на удары закончились под действием алкоголя. Сколько же он выпил? На столе стоит одна бутылка из-под коньяка с янтарной жидкостью на дне, пустой бокал и наполовину пустое блюдце с нарезанным дольками лимоном. Скорее всего, это даже не первая бутылка.

В баре было немного посетителей: трое молодых парней сидят за одним из столиков и пьют пиво, негромко переговариваясь и не выпуская из рук телефоны. В игрушки, что ли, режутся по сети? За другим столиком в углу сидят два мужика лет за сорок тоже с пивом. Рабочий день еще не кончился, и наплыв посетителей, скорее всего, будет ближе к ночи. А пока нужно, не привлекая особого внимания, увести отсюда в хлам надравшегося Егора.

— Егор, давай я тебя домой отвезу. Там отдохнешь, мы поговорим…

— Мих!.. зачем… она… так? А? Друг?.. Зачем?… Стерва-а…

Егор меня не слышал. Он разговаривал с собой, со своей душой. В очередной раз. Только сегодня ему как будто было хуже, больнее. Или мне кажется?

— Лучше бы она… умерла… и тогда… ик… я бы тоже… умер… и не му… ик… мучился…

«Черта с два ты теперь останешься один, брат», — подумал я после услышанного. Еще не хватало, чтобы друг действительно что-нибудь с собой сделал. Пора бы его уже показать мозгоправам. Наверное, надо было давно к ним обратиться. Хотя вряд ли Егор согласился бы. Он не признается, что он такой слабый и уязвимый.

Друг опустил голову ниже плеч, затем рывком поднял ее и снова попытался сфокусироваться и взглянуть мне в глаза. По щекам текли слезы. Я и не видел раньше, чтобы Егор плакал. Видимо, все еще херовее, чем я думал. От прежнего Егора сейчас практически ничего не осталось. Крепкое рельефное тело согнулось и обмякло, будто под тяжестью бетонной стены. Волосы взлохмачены, взгляд пьяный, безумный, рубашка частично вылезла из брюк и из дорогой брендовой вещи превратилась в жалкую тряпку. Пиджак валялся под столом.

— Егор, брат, поехали домой?

Егор был уже в том состоянии, что сопротивляться не будет, если мы увезем его без его согласия. Я махнул своим парням, ждущих нас неподалеку, чтобы подошли ближе. Егора надо было увезти из этого кабака, пока его не сдали в наркологию. А по жалобе администратора, встретившего меня на входе, они как раз собирались звонить в неотложку или полицию, потому что при Егоре не было ни денег, ни документов, а коньяк ему ставили только потому, что он был дорого одет и достаточно требователен. Хотя, думаю, причина их услужливости была в том, что они узнали «большого» человека в посетителе и им это явно польстило…

Хорошо, что Макс быстро сориентировался и позвонил мне сразу после того, как Егор ушел. И все равно за то время, что я освободился, наспех заканчивая важные переговоры и вычислив местонахождение друга, он уже успел надраться до умопомрачения.

Парни подхватили обмякшее тело своего босса и потащили к выходу, а я как обычно оплатил пьянку друга, снова щедро угостив бармена чаевыми и сунув приличную сумму администратору за неразглашение информации о временном состоянии нестояния влиятельного человека.

32. Егор

Лучше бы я умер.

Ненавижу просыпаться после пьянки. Потому что я знаю: почему пил, из-за кого пил и сколько пил. Пытаясь забыться в алкоголе, чтобы стереть хоть ненадолго память, организм словно назло ничего не стирает, а наоборот — преподносит все в мельчайших ярких деталях.

И что с этим делать я не знаю. Что с собой делать — не имею понятия.

Знаю, что доставляю кучу проблем и хлопот Мишке. Что ему приходится разгребать то дерьмо, что остается от моих выкидонов, вытягивать наш бизнес, если я в важный для нашей компании момент выхожу из строя. Каждый раз, когда прихожу в себя после очередной попойки, даю себе слово держать себя в руках, не срываться. И вроде даже получается. Вроде даже получилось. Давно не надирался до чертиков. И вот опять сорвался.

А Мишка — это мой ангел-хранитель. Без него даже не знаю, что бы со мной было.

Голова раскалывается. Не могу оторвать ее от подушки, даже моргать больно, но понимаю, что я дома, в своей квартире, на своей кровати.

Кое-как поднимаюсь и иду сначала в ванную, потом на кухню, где во всю хозяйничает Мишка. Я сел за стол.

Друг хмурый. Зло взглянул на меня и молча поставил передо мной стакан с шипящей и бурлящей водой с аспирином. Я залпом выпил противную живую воду и подпер разрывающуюся от боли голову руками.

— Мих, прости!

— Да пошел ты! — зло прорычал друг.

Ведь знает, гад, что мне и так плохо, а хочет сделать еще хуже. Добить.

— Мих, правда, так получилось.

— Юльке моей будешь рассказывать, что там у тебя получилось! Ты же знаешь, что она не спит без меня! И за тебя, придурка, волнуется!

Мишка с грохотом, добавившим боли в мою несчастную голову, поставил передо мной тарелку с омлетом, со звоном бросил рядом вилку. Вторую порцию поставил себе и сел напротив.

— Ну? Что на этот раз? Чем похожа? Прической? Цветом глаз? Ростом? Чем, блять, тебя опять накрыло, старик? — Мишка психовал, зло выплевывал каждое слово, с остервенением втыкая вилку в тарелку, яростно насаживая на зубчики кусочки омлета.

Я вспомнил вчерашнюю девушку. Хотел было ответить Мишке, что всем, но сдержался. Сейчас не до моих соплей. Я промолчал, уткнувшись в тарелку.

Я не пытался оправдаться. Знаю, что поступил как слабак. И перед другом, и перед самим собой. А ведь сколько раз говорил себе, что больше не сломаюсь. Старался забыть или хотя бы реже думать.

Желудок голодно урчал. Неудивительно, ведь он почти сутки не видел никакой еды, кроме коньяка с лимоном. Я накинулся на омлет.

- Вку-усно! — на манер Дениски растянул слово и также зажмурился от удовольствия. Головная боль постепенно притуплялась.

— Еще бы! — довольно хмыкнул Мишка, заметно успокоившись, — За столько лет я стал специалистом по приготовлению омлета! Спасибо, что не даешь потерять навыки! — съязвил друг на последней фразе.

Прикончив свою порцию чуть раньше меня, Мишка убрал посуду в раковину и налил нам кофе. Снова сел напротив и теперь, уже серьезно глядя мне в глаза, приказал:

— Рассказывай!

Я обрисовал вчерашнюю девушку в подробностях. Убеждал Мишку или скорее себя, что эта девушка действительно была сильно похожа на Ингу. И чем больше я находил сходство, тем сильнее понимал, как мне снесло крышу от одержимости найти девушку.

— Ты представляешь, Мих, у нее даже форма ногтей такая же… И кольцо на пальце… обручальное. И ребенок. Девочка. Она сказала, что не знает меня. Что она — не Инга. А я как тот нарик…

— Какая нахрен форма ногтей, Гор? Ты что несешь? — взорвался снова Мишка. — Девять лет прошло, брат! Девять! Мать твою! Лет! Как ты можешь помнить, какая у нее была форма ногтей? Ты с ума сошел! Тебе лечиться надо! Параноик, блять! Псих!

Мишка вскочил со стула и, размахивая руками, зашагал по кухне туда-сюда. Я сначала опешил от заявления друга. Мишка действительно считает меня психом? А может я и есть псих?

— Я болен, да? Миш?

— Да, брат, ты болен. И хорошо, что ты сам это понял, наконец-то. Тебе нужно обратиться к психиатру или психологу, черт их знает, как правильно. А пока ты не вылечишься, выбирай — или ты переезжаешь к нам, или я с семьей перееду к тебе сюда жить. Но одного я тебя здесь больше не оставлю. Еще не хватало, чтобы ты в окно вышел после таких выкидонов.

- Да я и не собирался… выходить, — усмехнулся я, — а насчет переезда… я подумаю, Мих, но пока не надо. Правда, все будет хорошо. Я соберусь. Я понимаю, что Инга — моя болезнь, мой наркотик, но я справлюсь.

— Конечно, справишься, брат, — Мишка похлопал меня по плечу и вдруг будто вспомнил, — а ты знаешь, что Дениска вчера на занятие не пришел? — Мишка вдруг сменил тему тяжелого для нас обоих разговора, и я был благодарен ему за это.

— Нет, не знаю. Странно, почему это? Может, приболел? А ты откуда знаешь?

— Петрович позвонил еще вчера, когда тренировка закончилась. Он тоже волнуется за твоего протеже.

— А почему вчера мне не сказали? А, ну да…, - я сник. — А матери его он не звонил?

— Нет, у него нет ее номера.

— Она же заполняла анкеты, должна была указать адрес и телефон.

— Петрович сказал, что она почти ничего не написала. Торопилась.

— Черт! — выругался я.

— А ты женись на ней! — выдал Мишка, а я удивленно на него уставился — такого бреда я не ожидал. — А что? Вон как ты за Дениску переживаешь, а он, между прочим, без отца растет. Усыновишь и будешь его воспитывать. Парни в зале все равно поговаривают, что пацан сильно на тебя похож, даже сынком твоим его называют. Вдруг мамаша его симпатичная, выбьет из тебя… прошлое.

Я задумался. А что, может и правда махнуть на эти поиски, мечты, надежды? Все равно все впустую. Я уже сам устал страдать. Наверное, и правда надо отпустить прошлое, переключиться…

— Может, ты и прав, Мих… даже если она уродина, все равно женюсь… — что за бред я несу? — Пойдем в зал? Что-то руки чешутся, плохо мне… надо пар скинуть…

Я принял контрастный душ, и похмелье почти отпустило, осталась только слабость в теле и пустота в голове, но все равно сейчас состояние было лучше, чем когда я проснулся. Пока одевался для зала, в спальню влетел взволнованный Мишка.

— Где твой телефон? — заорал он так, что я от неожиданности уронил майку.

— Не знаю, а в чем дело?

— Андрюха со вчерашнего дня тебе дозвониться не может! Есть новости!

Меня тряхнуло. То ли это последствия пьянки, то ли от новостей, которые нарыл сыщик. Кинулся лихорадочно искать телефон, вспоминая, куда мог его сунуть, но найти не мог.

— У Макса наверное в машине остался, — пробормотал я. — Дай свой, я позвоню.

Андрей наверняка рассказал уже Мишке, что он узнал, но я хотел лично все услышать и протянул руку за телефоном. Пальцы предательски дрожали, пока я набирал старого знакомого.

— Андрей, привет, это Донцов! Что там у тебя?

— Здорово, Егор! Звоню, звоню тебе, а ты трубку не берешь? Не хочешь узнать новости?

— Брат, не тяни кота за яйца, говори, что нашел! Я телефон где-то посеял, — мое терпение лопалось, а Андрюха будто специально наслаждался моей нервозностью, оттягивая время. Вампир хренов!

— Ты стоишь, Егор? Сядь!

— Андрей! — рявкнул я в трубку.

— О, горячий парень, да понял я, понял! В общем, есть зацепка! К тому, что твоя Инга исчезла, приложил руку Кравченко! Знакомая фамилия?

— Кравченко? Марина? — я не верю тому, что слышу.

— Нет, ее отец!

— Дмитрий Николаевич? А он-то каким боком тут? Он же умер пять лет назад!

Такого я не ожидал. Уж что-что, но это казалось охрененным бредом. С чего бы это Кравченко прятать от меня Ингу? И откуда он мог знать мою любимую? Ну, были у меня недолгие отношения с его дочерью, так это когда было-то! Мы выяснили, что Марина не беременна была, и разошлись. Не без скандала, конечно, но я больше и не вспоминал о ней, да и она не появлялась в моей жизни. Знаю, что она вскоре вышла замуж за немца и теперь живет в Германии. Отец ее умер несколько лет назад, я был на его похоронах. Мы с Мариной в тот день почти и не разговаривали. Я только выразил ей сочувствие и уехал. Все!

Андрей тем временем продолжал:

— Я вышел на человечка одного. Он раньше в охране у Кравченко работал. Так вот он рассказал, что Дмитрий Николаевич помог одной даме спрятаться от нехороших людей. Я так понимаю, от Бэра и его дружков. По описанию эта дама похожа на твою девушку. Он сменил ей и ее сестре документы, увез куда-то, потом помогал как-то, подробностей не знаю. Только этот бывший работничек не знает ни новых имен девчонок, ни адреса. Кравченко от всех это держал в тайне. Но подчистил он все знатно, надо признать, раз столько лет мы рыли, рыли, а ничего найти не смогли.

— Охренеть! И что теперь делать? — я в шоке, даже голова закружилась.

— Будем искать в этом направлении, сейчас хотя бы какие-то зацепки есть.

— А Бэр? Ты узнал, где он?

— А Бэр в Москве. Адрес уточняем.

— Как уточнишь — звони немедленно!

— Понял, работаем!

Андрей отбил звонок, а я чуть не раздавил мобилу в руках, хорошо Мишка успел забрать свой агрегат.

— Идем в зал, — хлопнул меня Миха по плечу. — Кулаками помашем, мозги в кучу соберем и решим, что делать дальше.

— Да, идем, — на автомате ответил я.

33. Вера

Оглядываюсь назад, в прошлое.

Хотела бы я никогда не встретить любимого мужчину? Нет, ведь тогда бы я не знала настоящей любви, и у меня не было бы Дениски и Ксюши.

Хотела бы я тогда остаться и не бежать от предательства? Да, наверное, надо было не рубить сгоряча, а подождать и выслушать ЕГО оправдания.

Должна ли была я прибегать к помощи постороннего человека, чтобы спасти свою жизнь, жизнь моей сестры, а потом и моих детей в обмен на личное счастье, на жизнь? Думаю да, ведь благодаря этой помощи близкие мне люди живы, хоть и живут под чужими именами, чужими жизнями…

Что у меня есть сейчас? У меня есть дети, а это уже целый мир! Огромный, чудесный! Такой родной и восхитительный, хоть и без одной детали пазла — отца детей и моего любимого мужчины. Но я сама так решила, сама построила такой мир! И я выживу, чего бы это мне не стоило!

Сколько раз в минуты отчаяния ловила себя на мысли, что больше нет сил и желания жить. Тупик, в который, кажется, я упиралась всем своим существованием, разбивался, растворялся благодаря тем ниточкам, что вытаскивали меня из омута отчаяния, безысходности. И эти ниточки — мои дети. Первая слабенькая ниточка появилась, когда я узнала о беременности. Затем, с рождением Дениски она становилась крепче по мере того, как он подрастал, даря мне свою любовь, радость, надежду. Вторая — Ксюшка, маленькое крохотное беззащитное существо, а превратившая мои ниточки в стальной канат.


Сынок мой растет настоящим мужчиной и очень похож на своего отца и внешне, и характером. Такой же упорный и всегда знает, чего хочет. Моя гордость, моя опора и смысл жизни! Также как и Ксюшка. Девочка у меня чудесная, спокойная, и в ней я тоже вижу любимые черты. Как же дети похожи на своего отца и друг на друга! Жаль только, что он не знает о них. И никогда не узнает! Потому что я обещала! Я дала слово, что никогда не появлюсь в жизни отца моих детей, как бы тяжело мне не было, как бы ни страдала я без мужской любви и заботы, как бы ни умирала каждую ночь от тоски по нему!

Я знаю, что Дениска давно хотел научиться драться. Это желание у него появилось, когда я рассказала ему о возможной опасности от нехороших дяденек, пыталась объяснить, почему нам нужно прятаться и часто переезжать. Почему ежедневно мне приходится надевать ужасный парик, менять цвет глаз на зеленый с помощью специальных линз и почти всегда носить темные очки. Я так устала ежедневно маскироваться! И при этом я не знаю, кончится это когда-нибудь или до конца жизни нам нужно будет прятаться.

Дмитрий Николаевич перестал выходить со мной на связь уже очень давно, задолго до появления Ксюшки, а его телефон, указанный на визитке, не отвечал. Несколько лет я живу в неведении своего будущего, но в жутком страхе перед Бэром и его командой, условно называемые мною бандитами. Хотя почему условно? Они и есть бандиты.

Дениска, несмотря на свой малый возраст, как будто понял наше положение, и мне показалось, что он сразу повзрослел. Как будто взял на себя роль защитника и главы семьи.

Чуть больше года мы живем у Павла.

До этого мы жили почти два года у одной милой бабушки, пока не появилась Ксюшка, и пока нашу хозяйку не начал раздражать крик грудного ребенка. После этого нам пришлось съехать.

В тот момент на столбе у остановки увидела от руки написанное объявление, что сдается комната, недорого. Когда я с пыхтящим свертком в одной руке и семилетним Дениской в другой, появилась на пороге у хозяина квартиры, то он, хмуро оглядев нас троих, тяжело вздохнул, махнул рукой и сказал:

— Черт с вами, живите.

Павлу чуть больше пятидесяти лет. Когда-то он был видным и сильным духом мужчиной, но неудачи в личной жизни и в работе подкосили когда-то симпатичного человека, он начал выпивать и втянулся. Перебивался случайными заработками и все пропивал. Когда совсем туго стало с подработками, дружки посоветовали ему сдать одну комнату в его скромной двушке. Так появились в его квартире мы и заняли втроем одну комнату побольше. Павел помог перевезти вещи и обустроиться.

Я вкратце рассказала ему свою историю, не называя имен. Он внимательно выслушал и сказал, что денег за жилье с меня брать не будет. Достаточно того, что я буду готовить поесть, прибираться и стирать. Так мы стали почти семьей, где Павел заменил мне отца, а детям стал практически дедушкой. Пить он, конечно, не бросил, но нас не обижал, а в те дни, когда не пил, даже помогал мне с детьми: гулял с коляской во дворе или играл в машинки с Дениской.

***

Дениска уже который день взахлеб рассказывает, как интересно проходят занятия по карате. Показывает, чему научился за несколько занятий, смешно делая выпады в воздух худенькими ручками, чем вызывает во мне умиление и радость за его успехи и настоящее мужское увлечение спортом. Меня смутили только новые кроссовки на сыне и полные карманы дорогих сладостей. Он, конечно, был очень рад обновке, но с чего и, главное, кто это ему оказывает такое внимание? Да, его обувь совсем растрепалась, жили мы очень скромно на детское пособие и мои подработки, но со следующей зарплаты я планировала ему купить новые кроссовки, тем не менее, это же не повод принимать нам подарки от незнакомых людей! Это было главной причиной сходить мне в тот спортзал, куда бегает мой сынок.

Спортивный элитный клуб в крутом спальном районе — ничего себе! И это здесь проходят бесплатные занятия для детей? Не верю! И тем решительнее иду внутрь, включив уверенную в себе женщину и мамашу, способную перегрызть глотку всякому, кто покусится на родное дитя, подавив в себе смущение за скромную, точнее сказать бедную, одежду. Нацепив на лицо выражение «Яжемать», смело спускаюсь в тренажерный зал и спрашиваю тренера по карате Андрея Петровича, представившись мамой его подопечного.

На удивление тренер Дениски, Андрей Петрович, произвел на меня хорошее впечатление. Отзывается о моем мальчике как о способном ученике с большим потенциалом. Провел меня сначала в зал, объяснил, где и как проходят тренировки, затем пригласил в тренерскую. Показал форму, что выделили Дениске для занятий — она новая, даже ткань еще хрустит. Заверил, что занятия абсолютно бесплатные, что все расходы на себя берут владельцы зала и спонсоры. Он показал альбомы с фотографиями своих учеников, рассказал, кто каких успехов добился под его началом, какие титулы заработали, и я расслабилась, поверила в благотворительность и доброту людей, работающих в таком крутом месте.

Но как оказалось, зря. Пока тренер выходил из кабинета, где мы разговаривали, и мне нужно было заполнить какие-то бумаги, я обратила внимание на фотографии в рамках на противоположной стене. Подошла ближе и… черт! В глазах потемнело, дышать стало трудно, ноги подкосились, пришлось даже ухватиться за стену, чтобы не упасть. На нескольких фотографиях вместе со спортсменами стояли Егор и Михаил!

Мой Егор! Тот самый! Оттуда — из прошлого, нашего с ним прошлого! И его друг — Михаил. Я узнала его. Они оба возмужали, стали солиднее, красивее.

— Кто это?

Я спросила тренера, когда он вернулся в кабинет, и ткнула пальцем на одно из фото, где по центру стояли Егор с другом.

— А это как раз владельцы этого клуба и по совместительству наши спонсоры, — гордо ответил Андрей Петрович. — Игорь Алексеевич лично занимается экипировкой вашего Дениски. Он скоро подъедет, просил вас дождаться его.

— П-простите, мне пора. Меня дочка ждет. В другой раз… может быть… извините! — пробормотала я, хватая сумочку и на ватных ногах почти бегом уходя из кабинета.

Позорно сбежала из спортзала. Кое-как пришла в себя, лихорадочно соображая, что же теперь делать. Снова бежать? Как объяснить Дениске, что так нужно? А нужно ли? И самый главный вопрос: как такое могло произойти, что они встретились — отец и сын? Знает ли Егор, что Денис его сын? Возможно, нет.

И все же, что это? Совпадение — встреча Егора и Дениски? Или зов крови, притяжение родных душ? Или хорошо продуманная комбинация, чтобы втереться в доверие к сыну и забрать его у меня?

Бегать от прошлого столько лет, чтобы оказаться практически нос к носу сейчас! В непозволительной близости друг к другу! А ведь я хотела уехать куда-нибудь в глухую деревушку, вглубь страны, за Урал или в Сибирь, но Кравченко убедил, что в большом городе спрятаться надежнее. И что получилось? Все наоборот!

Я снова набираю номер Дмитрия Николаевича. Абонент недоступен или временно отключен…

34. Вера

Забрала Ксюшу из яселек, и радость моей девочки при виде меня заглушила все страхи и неприятные мысли. Какое же она у меня чудо! Что-то лопочет на своем языке, непонятном мне, но таком эмоциональном, живом, воздушном! И я отвечаю ей, улыбаюсь, заряжаясь ее энергией, пока всю эйфорию не пронзает окрик с моим именем:

— Инга!

Я вздрагиваю, поворачиваюсь в сторону кричавшего, и земля чуть не ушла из-под ног! Егор! Он увидел меня, узнал, нашел! Но как?

Мгновение мы смотрим друг на друга. Я замечаю, что он сомневается — я это или нет. Значит, есть все же шанс быть не Ингой. Я Вера! Вера Чернова! А Вера защищает себя и своего ребенка! Я ускорила движение, крепче прижав к груди дочку. У меня сейчас только одно желание — спрятать ее, укрыть своим телом. Ведь если он нашел Дениску, то наверняка узнал и про Ксюшу! А если он захочет ее забрать у меня? Не отдам!

Егор догнал меня, схватил за локоть, развернул к себе лицом. Господи, как он близко! Родной, любимый и … опасный!

— Инга! Это же ты! Инга!

Он почти кричит, глаза сверкают, пугают меня своей одержимостью, а я хочу прокричать в ответ: «Да! Егор! Да! Это я, твоя Инга!», упасть в его объятия и не отпускать больше никогда!

Но нет! Нельзя!

— Нет! Вы ошиблись! — отрезаю как можно увереннее.

Он не верит мне, не отпускает, что-то хочет сказать, сделать…

— Извините, мне нужно идти, — я пытаюсь выдернуть руку из его цепкого захвата. Тело предательски дрожит.

Ксюшка, любопытная девочка, не желает прятаться, выглядывает из-за моего плеча, беззаботно улыбается дяде.

— Инга! Это же я, Егор, ты меня не помнишь? — почти хрипит тот.

— Отпустите! Я вас не знаю! Я не Инга! — перехожу на крик.

Проходящие мимо люди останавливаются, и их внимание заставляет Егора разжать пальцы. Я тут же отдергиваю руку и отхожу от Егора в сторону на пару шагов.

— Девушка! Он пристает к вам? Помощь нужна? — несколько парней оттеснили нас друг от друга, и я почти бегом покидаю то несчастное место встречи.

— Извините! — слышу я в след.

Запыхавшись, примчалась домой и, только закрывшись на все замки и усадив Ксюшку в манежик с игрушками, убежала в ванную, включила воду и завыла…

Дети почувствовали, что что-то случилось, и остаток вечера вели себя тихо и настороженно, хоть я и старалась вести себя как прежде. Дениска не пошел на тренировку, чему я была рада, хоть и не показывала вида. В сыне сработал защитник, и он решил быть рядом со мной, охранять.

— Мой маленький герой! — улыбнулась я, укрывая его одеялом перед сном и целуя в щечку. — Все будет хорошо, не волнуйся!

Ночью я никак не могла уснуть и ушла на кухню, налила чай и открыла журнал на страничке с фотографией Егора. В тысячный раз разглядывала его лицо, впитывая в себя его образ, мимику, пытаясь прочитать по взгляду родных серо-голубых глаз, счастлив он или нет. Обводила пальчиком контур его лица, вспоминая его кожу и волосы на ощупь. Локтем еще чувствовала сегодняшнюю боль от сжавших его пальцев.

— Это он, да?

Паша неожиданно появился за спиной.

— Да, он.

— Дурак! — Павел развернулся и ушел к себе.

35. Вера

Бессонная ночь не дала ответ на вопрос — что же теперь делать? Снова бежать или спрятаться здесь, в квартире, обходя все возможные места встречи и контакты стороной? В случае чего до последнего отрицать, что я Инга, ссылаясь на похожесть? А Дениска? Запретить ему ходить на секцию, видеться с Егором? Сломать его детскую ранимую психику? Я себе никогда этого не прощу, да и он тоже.

Проснулись дети и на время отвлекли меня от тяжелых мыслей. Павел начал активно помогать мне по хозяйству, шутил, отвлекал как мог, развлекал, играл с детьми. Я таким его раньше не видела — веселый, с озорным блеском в глазах, бесился с Дениской и Ксюшей в комнате, то прыгая как обезьянка, то катая на своей спине ребятишек как на лошадке с криками «Иго-го!». А они довольные, хохочут, что деда Паша с ними играет. А я смотрю на них, таких милых, семейных, уютных, и молюсь, чтобы это счастье не кончалось и не омрачалось проблемами.

После обеда уложила Ксюшу спать и пошла в магазин за детским питанием для дочери. Мои мужчины остались дома. Нужный мне магазин находится недалеко, но я все равно надела парик и линзы. О маскировке я не забываю ни на минуту.

Возвращаюсь домой через соседний двор, а мне навстречу бежит сынок, встречает, забирает у меня пакет с покупками и несет его сам.

- Мама, а к деду Паше мужики какие-то пришли, сейчас опять, наверное, пить будут.

— Вот как? Нехорошо, опять в запой уйдет. Пойдем скорее Ксюшу заберем и погуляем в парке до вечера.

— Хорошо, — соглашается сынок. — Мама, а ты купишь мне самокат? В парке почти все мальчики катаются на самокатах, я тоже хочу.

— Посмотрим, Дениска, сколько они стоят. Раз тебе кроссовки теперь не нужно покупать, купим самокат, только недорогой, ладно? И если денег хватит.

— Ух ты, здорово, мам! А дорогой мне и не надо, так, маленький какой-нибудь, дешевенький, — Дениска подпрыгивает, радуется так, как будто ему уже купили самокат.

Возле подъезда, перекрыв проезд другим машинам, стоят два чужих автомобиля. Возле них двое парней курят, о чем-то переговариваясь между собой, оглядывают наш двор.

Мы с Дениской подходим ближе, и сердце у меня тревожно забилось, потому что в одном из парней я узнала того, с татуировками на шее, что приходил к нам с Леной домой, приносил записку с адресом колонии, где сидел Бэр. Он, возможно, меня не узнал, потому что какое-то время пристально разглядывал. Мне бы развернуться и бежать подальше от этого места, но моя дочка там, спит в своей кроватке в квартире Павла! Маленькое беззащитное создание, такое родное и любимое! Я задержала шаг, потому что ноги отказывались идти домой, и это меня выдало.

Коротко что-то сказав другому, парень быстро пошел в мою сторону. Я оттолкнула Дениску от себя и успела крикнуть ему: «Дениска, беги!», и меня тут же больно схватил за руку повыше локтя этот татуированный «старый знакомый».

— Ну, привет, беглянка! Вот ты и попалась, Инга! Или как ты сейчас называешься — Вера? Да хоть Маргарита, тебя же предупреждали, что найдем! Пошли, там тебя сюрприз ожидает.

«Неужели это все?» — промелькнуло в голове, и страх парализовал мое тело и сознание, потому что я догадалась, о каком сюрпризе говорил этот поддонок.

Злобно скалясь, он дернул меня в сторону подъезда, а я думала только о том, чтобы Дениска не бросился меня спасать, а эти уроды не тронули дочку. Я видела, как второй парень хотел схватить моего сына, но Дениска увернулся и убежал со двора, спрятался за дом.

В сопровождении двух отморозков на ватных ногах я вошла в квартиру. Там было тихо, Ксюшка, кажется, спала. От входной двери через небольшой коридор хорошо просматривалась кухня. За столом перед открытой бутылкой водки сидел Паша, рядом с ним, спиной ко мне, какой-то сутулый мужик. За спиной Павла… стоял Бэр, злорадно сверкая бледно-серыми глазами и растягивая рот в кривой улыбке с несколькими выбитыми зубами.

— А вот и твоя красавица! Принимай, Бэр! — продолжая скалиться, татуированный толкнул меня в сторону кухни.

Павел глянул на меня с болью в глазах и с сожалением в голосе произнес:

— Прости, Вера! — губы Паши дрогнули в виноватой улыбке.

В этот момент я заметила движение руки Бэра в сторону Павла. Блеснул металл кухонного ножа, Паша дернулся и обмяк, завалившись на кухонный стол. В миг потускневших глазах отразилось удивление и непонимание. Я от шока даже крикнуть не успела.

— Блять, Бэр! Договорились же без мокрухи! — рявкнул и стукнул по столу сутулый мужик.

Не обращая внимания на сутулого, Бэр двинулся в мою сторону.

36. Михаил

В тренажерке Егор с остервенением бил стокилограммовую грушу, подвешенную к потолку. Колотил по ней со всей дури так, что костяшки рук под перчатками наверняка уже разбил до крови, а обшивка снаряда грозилась лопнуть под лавиной обрушивающихся ударов.

Я с менее буйными эмоциями отрабатывал технику на другой груше неподалеку.

О работе сегодня не могло быть и речи. После вчерашней попойки Егора и неожиданных новостей сегодня от Андрея дела компании отошли на задний план и у меня, и у компаньона. Нам обоим нужна перезагрузка, чтобы с новыми силами дальше продолжать жить, работать, искать.

Мне еще предстоит тяжелый разговор с Юлей, но я знаю, что она поймет меня и Егора. Поорет, конечно, сначала, поплачет, может быть. Пожалуется на недостаток внимания к ней и детям, но все равно простит. Она знает, что я по-другому не могу, и моя жизнь тесно связана с другом.

В зале, несмотря на рабочее время, было много народу. Парни тягали штанги, качали пресс, кто-то бегал на дорожке или занимался на других силовых тренажерах. Тренерский персонал почти в полном составе тоже находится в зале, наблюдая за порядком и консультируя ребят. Стоял оглушающий лязг железа, но мне, и думаю, Егору, как владельцам спортклуба, он ласкал слух — зал пользовался популярностью, и это льстило, хотя сейчас мы оба думали совсем о другом.

— Если Бэр сейчас в Москве, тогда Инга тоже здесь! — между ударами рассуждал Егор. — Тебе Андрей не звонил? Он нашел адрес этого уголовника?

— Нет, не звонил. Я вот только никак не пойму, причем здесь Кравченко? Что связывало его с Ингой?

— Мне тоже это интересно, жаль спросить не у кого.

— А Марина может знать?

— Не думаю. Хотя не знаю. Я уже не знаю, что думать.

— Может быть, Инга была его любовницей?

Егор развернулся ко мне всем корпусом. Если бы я стоял ближе, он треснул бы кулаком по мне, а не по груше.

— Ты что несешь? — злобно сверкнул глазами и желваки на лице заиграли.

— Эй, потише! Я только предполагаю.

— Оставь такие предположения при себе! Инга не такая, понял? — рыкнул Егор и развернулся к снаряду, еще сильнее задолбив по груше руками и ногами, вымещая на ней свою злобу.

«Понял я, понял, псих! А какая она, интересно? За столько лет она могла измениться, а ты все думаешь, что она святая! Да, брат, как же тебя торкает!» — думал я про себя, уже не решаясь озвучить своим мысли вслух, дабы не провоцировать Егора на неприятности.

— Егор!

Пронзительный детский крик разнесся по залу, заглушая лязг железных агрегатов, и мгновенно в зале воцарилась тишина, потому что все замерли от неожиданности и повернули головы на тревожный крик. У меня будто сердце остановилось, как, думаю, и у других в зале. На ступеньках у входа стоял трясущийся Дениска и полным страха взглядом искал среди присутствующих очевидно Егора.

Егор среагировал мгновенно и понесся к мальчику, а я за ним. Дениска увидел Егора и также пронзительно громко закричал ему:

— Егор! Там бандиты!.. Маму!.. — и заревел, громко так, отчаянно.

Мы с Егором бежали к Дениске через весь зал, казалось слишком большим сегодня, длинным. По пути мы скинули с себя перчатки и схватили свои телефоны и ключи от машины. Почти все тренеры и несколько мужиков, не сговариваясь, побежали за нами. Все поняли, что случилась беда и промедление недопустимо.

Егор первый подбежал к Дениске, подхватил его на руки и устремился на выход.

— Не волнуйся, малыш, мы поможем! — успокаивал он парнишку. — Адрес скажи, где ты живешь?

— Лермонтова 15, квартира сорок шесть, — всхлипывая, сквозь слезы ответил Дениска.

— Это рядом! Успеем!

На улице он на мгновение остановился, не зная куда бежать.

— Егор, давай ко мне! — крикнул я, и мы побежали к моему джипу.

Я сел за руль и завел машину, готовый сразу рвануть к указанному адресу. Егор посадил Дениску назад, а пока садился на переднее пассажирское сиденье, с двух сторон от Дениски запрыгнули, не спрашивая разрешения, еще и наши тренеры — Петрович и Артем. Остальные мужики разбежались по своим машинам, и мы погнали, скоро выруливая со стоянки. За нами ехали машин шесть-семь с нашими парнями, и я успел подумать, что помощь ребят нам не помешает, и поразился мужской солидарности.

У Егора в руке зазвонил телефон. Он нервно глянул на дисплей.

— Андрей, говори! … Что?… Ты уверен?… А адрес какой?… Вызывай наряд туда! Срочно! — прокричал он в трубку, бросил телефон на панель и быстро глянул сначала назад на притихшего и напуганного Дениску, а затем на меня.

— Мих, гони! Вера Чернова — это Инга! — выдохнул Донцов.

— Что?! Черт! — стукнул я по рулю и выжал педаль газа, проскакивая мигающий светофор и сворачивая в ближайший двор, чтобы сократить расстояние.

— Сюда, вот их машины! — оживился Дениска, показывая пальчиком на две машины у подъезда — старенькую белую калдину и еще старее синюю шестерку.

37. Вера

Бэр подошел ко мне так близко, что я почувствовала запах его пота и несвежего дыхания.

Мой мозг отказывался верить в происходящее и особенно в то, что Паши больше нет. Слабая надежда, что он все-таки ранен, а не убит, меня не покидала. Из-за меня пострадал близкий, почти родной мне, человек! Но есть еще Ксюшка, моя маленькая невинная девочка. Надо ее спасти! Не знаю как, но спасти. Сделать все, что хочет этот ублюдок, только бы он не тронул дочку!

— Ну, здравствуй, тварь! Я же говорил, что мы еще встретимся! — ощерился он мне в лицо.

Бэр навис надо мной как глыба, а я начала сползать по стене, отчаянно желая превратиться в лужу или стать невидимой. Дружки его не останавливали, но и не подходили близко. Краем глаза я видела, что сутулый стоит в проеме кухни, наблюдает за нами без каких-либо эмоций на лице, а второй, татуированный, прошел в нашу с детьми комнату. Там спала моя малышка! Я слышала, как хлопали дверцы шкафа и выдвигались ящики старенького комода. Очевидно, он искал, чем поживиться, только вряд ли там найдется что-нибудь ценное. Хотя там есть самое ценное — мой ребенок! Я дернулась в сторону комнаты, пытаясь отстраниться от Бэра, но это было моей ошибкой.

Бэр схватил меня за волосы, и парик остался у него в руках вместе с заколкой, с помощью которой я прятала свои родные черные волосы. Освобожденные от заточения локоны сразу же рассыпались на плечах. Бэр швырнул парик в сторону и, кажется, разозлился еще сильнее. С матом вцепился в мои волосы левой рукой, больно дернул к себе, почти касаясь губами моего уха. Я чувствовала его рваное дыхание, и страх сковывал мое тело, скручивая жилы. Другой рукой Бэр схватил меня за горло, вжимая мое тело в стену, а своим животом прижался ко мне, перекрывая доступ воздуха в легкие. Я тихо застонала от боли и ухватилась обеими руками за его руку, чтобы хоть чуть-чуть ослабить жесткую хватку. Только легче от этого не стало. Он слишком сильный.

— Че, тварь, думала, спрячешься, имя поменяешь, и я тебя не найду? Да за тобой каждый день следили и мне докладывали, что ты делаешь, где и с кем. Сильно тебе твои покровители-то помогли? Где они, а? Живут себе в шоколаде, а ты тут в дерьме по самые уши! Не переживай, они свое еще получат. После тебя. Сука, ты мне всю жизнь испортила!

С последней фразой Бэр громко стукнул кулаком по стене в миллиметре от моей головы, отцепившись от волос, а я вздрогнула.

— Я дни считал до нашей встречи. Ты даже представить не можешь, сколько долгих ночей я мечтал тебе отомстить!

Бэр продолжал громко шипеть мне в ухо, не отпуская мое горло и не ослабевая хватку. Он упивался своей силой и властью надо мной, получая удовольствие от моей слабости и беззащитности.

— Ты даже не представляешь, до чего разыгралась моя фантазия! Но узнаешь, это я тебе обещаю, дорогая! — Бэр провел пальцем по моей щеке, спускаясь к шее, ключице и ниже, наконец, отпустив мое горло, а затем схватил ладонью за грудь и сильно, до пронизывающей боли, сдавил ее.

— Пожалуйста, не надо! — жалобно попросила я, надеясь на чудо или остатки человечности.

— Бэр, тут ребенок спит, девочка, — из комнаты вышел татуированный.

— Не трогайте девочку, пожалуйста, умоляю, — прохрипела я, и слезы отчаяния потекли по моим щекам.

Я хотела закричать, пока была возможность, позвать на помощь, в надежде, что соседи вызовут полицию, но подумала, что криком разбужу Ксюшку, и неизвестно еще, что эти отморозки с ней сделают, а до приезда полиции нас с ней просто напросто убьют.

Бэр провел языком по моей щеке, слизывая соленые капельки, а я зажмурилась от отвращения и бессилия.

— Смотри на меня! Ну!

Бэр раздражался все сильнее и снова больно дернул меня за волосы, а другой рукой опять сжал мое горло, не позволяя отвернуться. Мне пришлось открыть глаза.

Я с ужасом смотрела в его бледно-серые, почти прозрачные зрачки, окруженные красной сеткой капилляров, пронизывающих пожелтевшие белки. Редкие короткие ресницы выцвели, жесткие на вид брови топорщились, а лицо испещрили мелкие морщины. Вокруг носа, расползаясь по щекам, выступали красные паутины кровеносных сосудов. Пухлые губы он постоянно облизывал, при этом растягивая в презрительной гримасе.

— Ты, тварь, еще и размножаешься! — прошипел мерзкий тип мне в лицо. — А я же тебя предупреждал, друзей своих к тебе посылал, чтобы весточки от меня получала, скучала, о других мужиках не думала! В гости тебя ждал, свидания репетировал, а ты тут ноги перед другими раздвигала! Шлюха! — капельки слюней брызнули мне в лицо.

Безумные глаза сверкали яростью, цепкие руки делали мне больнее и больнее, а я думала только о своих детях, мысленно умоляя их никогда не узнать о том кошмаре, что происходит со мной.

Я чувствовала, как бешено, практически из последних сил, бьется мое сердце. Я была бы рада, если бы оно остановилось в этот момент, но нельзя! Я должна вытерпеть, пережить, выжить. Ради детей. Да, ради моих Дениски и Ксюшеньки! Как жила я ради них последние девять лет, так и этот день должна пережить!

— Будешь отрабатывать за каждый год, каждый день и час, что я провел на зоне, — прошипел Бэр мне в лицо, противным тухлым дыханием обжигая мою кожу. — А начнем мы прямо сейчас!

С этими словами он убрал руку с моего горла, я закашлялась, а он надавил ладонью на плечо, заставляя меня под ее тяжестью опуститься на колени. Перед моим лицом оказалась торчащая бугром ширинка джинсовых штанов.

— Покладистая девочка! Приготовься доставить мне удовольствие!

Я с ужасом увидела, как он расстегивает ширинку и спускает штаны.

— Пожалуйста, не надо! Зачем тебе все это? Отпусти меня, прошу! — затравленным зверем снизу вверх смотрела я на полуголое чудовище, нависающее надо мной, пытаясь вызвать хоть толику жалости. Но все зря.

38. Вера

Чем ближе к моему лицу приближался подрагивающий от возбуждения член Бэра с огромными вздутыми венами, тем больше внутри меня бушевали спазмы, скручивая живот. На вмиг потерявших чувствительность ногах я пыталась отползти от него подальше, но уже скоро уперлась в стену.

Приблизились татуированный и сутулый и встали по обеим сторонам от Бэра, мигая хищными глазами и противно облизываясь, наблюдая за происходящим и очевидно ожидая команду, когда можно будет присоединиться. Они о чем-то говорили между собой, но я ничего не понимала. Их голоса были только приглушенным фоном. К этой временной глухоте мне хотелось еще и ослепнуть.

В животе бушевал ураган из спазмов, и я уже не могла его контролировать и не хотела. Тошнота поднялась откуда-то снизу к самому горлу, сжимая его в ледяные тиски. Я резко согнулась пополам, прямо к ботинкам мерзавца, и закашлялась от рвотного рефлекса. Но рыгать было нечем, потому что после бессонной ночи аппетита не было, и желудок был пустым. Это спасло меня от мерзкого действия, к которому принуждал обезумевший тип, но надолго ли?

Воздух затрясся от отборного мата, которым разразился Бэр.

В то же мгновение на мою голову обрушился удар такой силы, что перед глазами на мгновение вспыхнула яркая молния, пронзившая меня насквозь. Больно! Слишком больно! Я закрыла лицо руками, непроизвольно сворачиваясь в клубок, а затем почувствовала, что проваливаюсь в темноту, тело обмякло и повело в сторону, на пол. Полностью потерять сознание мне не дали удары, которые один за другим я чувствовала на руках и ногах. Я не знала, сколько по времени продолжалось избиение под непрекращающиеся маты, злым, вперемежку с ненавистью, рокотом, раздающимся надо мной.

А потом удары прекратились, но сквозь боль, туман и почти бессознательное состояние я слышала крики мужчин, маты, грохот ломающейся мебели, кажется, еще и треск сломанных костей, а потом еще и Ксюшка громко и испуганно закричала, но я не могла даже пошевелиться, чтобы добраться до нее.

Я то проваливалась в бездну, то выныривала из нее и тогда чувствовала, как кто-то осторожно тормошит меня за плечо, хлопает по щекам, призывая очнуться и зовя по имени. По моему настоящему имени! Потом сильные руки подняли меня с пола и прижали к крепкому мужскому телу. Я только смогла прошептать имя дочери, и бездна снова поглотила меня.

39. Михаил

— Сюда, вот их машины! — оживился Дениска, показывая пальчиком на две машины у подъезда — старенькую белую калдину и еще старее синюю шестерку.

Я еще не успел остановиться, как Егор на ходу выскочил из машины и помчался к указанному подъезду. Следом за ним выскочили Петрович и Артем.

Резко затормозив и заглушив машину, я обернулся на Дениску. Мальчишка испуганно хлопал огромными глазенками, наполненными слезами, губешки его дрожали, и мне было его жутко жаль, но на ободрение не было времени.

— Из машины ни шагу! Слышишь? — резко сказал я мальчику, чтобы у того даже мысли не возникло бежать за нами.

Дениска послушно кивнул, а я тоже поторопился за друзьями.

Пролеты мелькали один за другим перед глазами, пока мы не добежали до четвертого этажа, где находилась сорок шестая квартира. Перед ее дверью стоял какой-то хмырь, по виду бывший уголовник. При виде нас он только успел принять защитную стойку, но тут же полетел мимо нас вниз по лестнице от мощного удара Егора.

— Принимай отморозка! — крикнул я нашим парням, скоро поднимавшимся за нами.

Мы ввалились в квартиру, и от ярости переклинило не только Егора, но и меня, и Артема с Петровичем. В центре небольшого коридора перед лежащей на полу скрюченной девчонкой стояли три типа, а тот, что был в центре, бил по ней ногами куда попало. Я узнал в нем Бэра, видел как-то его фото в личном деле. Скорее всего, друг тоже его узнал.

— Сука! Не смей! Убью!

Егор с криком набросился на неожидавшего нас ублюдка и с ходу врезал ему в челюсть так, что тот отлетел в противоположный угол. Струйка крови побежала изо рта, а красные выпученные глаза непонимающе уставились на нас, но это только на мгновение, потому что тут же обезумевший от ярости Егор навалился на него всем телом и снова врезал ему по морде, потом еще и еще. Бил, как по груше в тренажерке, по дергающейся от мощных ударов голове, не давая тому опомниться.

Таким Егора я никогда не видел. Он вымещал на этой сволочи все зло, что копилось в нем несколько лет. Кричал и бил, не желая останавливаться ни на секунду, превращая морду даже не сопротивляющегося противника в кровавую кашу.

Между тем подельников Бэра уже выводили из квартиры наши ребята, но перед этим их тоже не раз и неслабо приложили Артем и Петрович. Утырки что-то мычали в ответ, пытались оправдаться, но их никто не слушал.

Я еще с порога увидел на кухне лежащего грудью на столе мужика, а на пол с его тела капала кровь. Убедившись, что в квартире больше нет бандитов, я прошел на кухню и потрогал венку на шее мужчины, почувствовал слабый толчок в сосуде. Павел, а это скорее всего был он, был жив, но без сознания.

— Скорую! Срочно! — крикнул я ребятам и услышал надрывный детский крик.

40. Егор

Я бил и кричал, кричал и бил этого ублюдка, забыв обо всем и обо всех, даже о девушке, лежащей в двух шагах от меня. Я не мог остановиться. Я хотел его убить. Жестоко, зверски, мучительно. За все страдания, что он причинил моей девушке и мне. За те долгие годы, что мы были разлучены. За ту картину, что я видел только что, за ту боль и ужас, что испытала моя Инга. Как же я его ненавидел!

— Егор! Все! Хватит! — раздался возле меня властный голос Михаила.

В одной из комнат закричал ребенок, и Мишка ушел на тот голос. Я же в безумии ничего не соображал. У меня была только одна цель — прикончить гада.

Меня уже насильно оторвали от окровавленного тела наши мужики. Полумертвого, не издающего ни звука, Бэра выволокли из квартиры, а я жалел, что не добил его окончательно. Я все еще был возбужден. Но рассудок возвращался ко мне, и я начал трезво мыслить и оглядываться, восстанавливая сбившееся дыхание.

Взгляд остановился на парике (?) из светлых волос, валяющимся под ногами. Что-то знакомое мелькнуло в голове, но тут же пропало, потому что я увидел ее. В скрюченной на полу хрупкой женской фигуре я узнал свою Ингу. Черные волосы скрывали ее лицо, но я знал, что это она. Так близко и так нереально!

На узких светлых джинсах увидел множественные следы — отпечатки подошвы обуви. Сквозь джинсовую ткань местами проступали красные пятна. Розовая шелковая блузка порвана на плече. Руки девушка прижала к лицу, видимо, защищая его, а кожа на руках и локтях на глазах из красного превращалась в синий цвет.

Инга не двигалась, а я уже пожалел, что мне не дали убить ту мразь, что сделала это с моей любимой.

— Скорую, быстро! — кто-то из ребят заорал в трубку и назвал адрес.

— Я сам отвезу, не надо скорую, — остановил я парня.

— Отбой, не надо скорую.

Кто-то сунул мне в руки полотенце. Я и не заметил, что мои руки в крови — то ли моей, то ли чужой. Быстро вытер кисти руки и пальцы и куда-то в сторону откинул замаранное полотенце.

Я присел на корточки возле Инги, убрал прядки волос с ее лица. Пальцами почувствовал знакомый, но почти забытый шелк ее локонов, слегка коснулся теплой нежной кожи лица, не прикрытой руками, и будто разряд молнии прошел сквозь мое тело — я пропустил через себя всю ту физическую и моральную боль, что испытала сегодня эта маленькая хрупкая девочка. Я чуть не завыл от этой боли. Стиснул зубы до скрежета, сжал кулаки до хруста. Боль от разбитых костяшек на руках была ничто по сравнению с болью моей любимой.

Мишка вышел из комнаты с надрывно плачущей маленькой девочкой на руках.

- Егор, я ушел. Давай за нами.

Лицо Инги было бледным. Я кое-как отнял ее руки от лица. Подрагивающие ресницы плотно сомкнули глаза, губы сжаты, на щеке наливался синяк. Я видел и чувствовал, как ей больно. Очень больно. Черт!

— Инга! — я позвал девушку в надежде, что она посмотрит на меня, узнает. — Милая! Это я, Егор.

Я боялся коснуться ее тела, но все же попробовал потрясти за плечо, а в ответ услышал слабый стон. Ее губы что-то пытались прошептать, но я не услышал.

— Девочка моя, все закончилось.

Я слегка похлопал ее по щекам, боясь причинить новую боль, а потом подхватил ее на руки и поспешил на улицу. Инга была без сознания.

Поздно подумал, что зря отказался от скорой помощи — вдруг есть переломы, и девушку сейчас нельзя шевелить без осмотра врача. Ускорил шаг, осторожно неся свое сокровище подальше от места преступления.

41. Михаил

Я кинулся в комнату, а там, в детской кроватке, держась за бортик, стояла зареванная маленькая белокурая девочка. Очевидно, она спала, но ее разбудили и испугали крики и грохот. На вид ей был год или чуть больше.

Я взял орущего ребенка на руки, подхватил какую-то детскую одежду, лежащую рядом с кроваткой, и поспешил из квартиры, подальше от безумия, что там творилось, по пути окликнув Егора сказать, что я ухожу. Не знаю, услышал ли он меня, потому что взгляд у друга был как у бешеного зверя.

— Ну же, малышка, не плачь, все хорошо! Мы с тобой пойдем на улицу, погуляем, — успокаивал я девочку, поглаживая ее по спинке и силясь вспомнить, как зовут ребенка. — Там Дениска нас ждет. Пойдем к Дениске?

Может, мой успокаивающий голос подействовал на девочку, а может, она просто устала кричать, но Ксюша (я вспомнил, как Егор называл это имя Андрею), начала успокаиваться и только изредка всхлипывала, пока мы спускались по лестнице. Парни из зала, примчавшиеся с нами на подмогу, тоже уходили вниз, их помощь больше не требовалась.

Навстречу нам, перескакивая через две ступеньки, поднимался Андрей в полицейской форме и с пистолетом в руке. Мы кивнули друг другу.

— Там только Егор остался с Ингой, поторопи их.

К тому времени, как мы вышли во двор, Ксюша совсем успокоилась. Она доверчиво положила свою головенку мне на плечо и только изредка вздыхала не по-детски грустно. Увидев нас, из машины вылез Дениска и побежал к нам.

— Дядя Миша! Дядя Миша! А где мама?

— Мама с Егором, старик, не волнуйся, все будет хорошо. Ксюша, смотри, а вот и братик!

Ксюша улыбнулась брату, и Дениска вроде успокоился. Я посадил девочку в свою машину на заднее сиденье и попросил Дениску присмотреть за сестренкой, пока я ненадолго отлучусь узнать, как там дела. Паренек с ответственным видом принялся развлекать Ксюшку.


Ребята из ОМОНА в полном обмундировании и с автоматами наперевес окружили территорию возле подъезда, уставленную нашими и чужими автомобилями. Все жители коробки высыпали поглазеть на нетипичное для этого района зрелище. Стояли, галдели, гадая и спрашивая друг друга, что случилось.

Возле полицейской машины стояли со скрученными назад руками и в наручниках три отморозка — дружки Бэра с кровоподтеками на лице.

Пара омоновцев под руки держали и самого Бэра. Отходил его Егор знатно — вместо лица было сплошное кровавое месиво. Пока его, бесчувственного, упаковывали внутрь автомобиля, вышел Егор с Ингой на руках. Она, кажется, была без сознания, а лицо Егора стало серым и жестким. Он нес девушку в мою машину, бережно прижимая ее к груди как ребенка.

— Егор, вы в больницу? — догнал Донцова Андрюха.

— Да, к Лебедеву. И того мужика, Павла кажется, туда же отправь, — отрывисто, сквозь зубы ответил Егор.

— Хорошо, я тут доделаю и подъеду к вам за показаниями. А что с этими делать? — Андрей кивнул в сторону полицейской машины.

Лицо Егора перекосило от отвращения и злости.

— Закопай! Живьем!

42. Егор

Мишка быстро вырулил со двора, а навстречу нам попалась карета скорой помощи, сиреной оповещая, что торопится, и сигналя просьбой уступить дорогу.

Дениска с серьезным и напряженным видом крепко обнимал ручками сестренку, сидящую на его хрупких маленьких коленях. Он всю дорогу настороженно поглядывал на меня и маму. Девочка с любопытством вертела белокурой головой по сторонам, беззаботно тараща свои и так огромные голубые глазенки и хлопая длинными ресничками.

Я сидел рядом с детьми на заднем сиденье Мишкиного автомобиля, крепко прижимая к себе Ингу. Реальность происходящего не укладывалась в моей голове. Все время думал, что это сон, и я скоро проснусь. От этого только крепче стискивал любимую, словно боялся, что она исчезнет, растворится.

Иногда Инга открывала глаза, и наши взгляды встречались. Странно, что глаза ее стали зелеными, ведь были карими. Я точно помню. Как такое может быть решил пока не думать. У нас теперь будет много времени, чтобы обо всем поговорить и многое узнать. Я подбадривающе ей улыбался.

— Все закончилось, милая моя! Я тебя нашел! Теперь все-все будет хорошо! Я с тобой, котенок! — ласково шептал ей на ушко.

Инга закрывала глаза, а я зарывался носом в ее волосы и не мог надышаться ее запахом, таким родным, знакомым, близким. Она меня как будто не узнавала.


По дороге Мишка связался с Лебедевым, коротко обрисовал ситуацию. В клинике нас уже ждали. Я осторожно положил Ингу на каталку. Расставаться, выпускать ее из рук не хотелось, но надо. Ингу в окружении врачей и медсестер увезли вглубь коридора.

Девочка скуксилась, заплакала, и из рук Мишки ее забрала медсестра, унесла в смотровую.

А мы втроем сидели в просторном светлом холле частной клиники, где работал наш с Мишкой общий знакомый Николай Робертович Лебедев. Отличный хирург и просто хороший человек. Именно к нему привезли раненого Павла, и вскоре загорелась табличка над операционной «Не входить. Идет операция».

Я сидеть не мог и мерил холл шагами, нервно поглядывая на часы. Время текло очень и очень медленно, неизвестность пугала.

— Дядя Егор! А мама не умрет? — тоненький дрожащий голосок Дениса заставил меня вздрогнуть.

Я сел рядом с мальчиком, потрепал его по волосам.

— Нет, Денис, ты что? Конечно, не умрет! Ее немного подлечат, и мы с тобой ее заберем.

— Правда? — губы пацана дрожали, а глаза грозили разразиться слезами.

— Правда, брат. Все будет хорошо, — как можно убедительнее и ободряюще я попытался развеять сомнения мальчика.

Тишину холла разрушил звонок Мишкиного мобильного.

— Юленька, родная, прости! — ласково-извиняющимся тоном ответил Миха. — Мы с Егором в клинике… нет… с нами все хорошо… Правда, да, клянусь!.. А мы Ингу нашли… да! Нет не знаю, ждем врача… Да! Дорогая!.. Я передам Егору, обязательно. Ты как? Как дети?… Ангина? Я скоро буду…

— Юль! Я люблю тебя, очень-очень! — нежно добавил Мишка перед тем, как отбить звонок.

— Мих, ты езжай, мы тут сами справимся.

Присутствие Мишки действительно было уже необязательным.

— Ладно, брат, поеду, а то там мои с ангиной лежат, наелись мороженого. Ты звони, если что. Юлька тебе привет передает.

Масштаб произошедших сегодня событий начал доходить до моего взбудораженного мозга, и помощь Мишки и наших ребят из зала приобрела в моей голове колоссальные размеры. Чувство благодарности друзьям за их выручку теплом разлилось по телу.

— Спасибо, брат. За все спасибо!

Не успел я распрощаться с Мишкой, как в клинику приехал Андрей. Первым делом сунул мне в руки документы.

Паспорт на имя Веры Ивановны Черновой. Замужем не была, прописка в какой-то деревне Березовка Московской области…

Вернулся на страничку с фотографией. На фото — та самая крашеная блондинка, что я встретил на дороге. Вот почему мне показался знакомым парик на полу в той квартире! И та маленькая голубоглазая девочка сегодня ехала с нами в машине, ну конечно!

Почему Инга не призналась тогда, что она Инга? Почему? Не понимаю!

Два свидетельства о рождении — на Дениса Игоревича и Ксению Игоревну Черновых. У обоих в графе отец стоит прочерк.

— Дети твои, что ли? — улыбнулся Андрюха. — Похожи!

А я смотрел на Дениску и видел знакомые черты. И не только его матери, но и свои тоже! Как я был так слеп? Прикинул по дате рождения мальчишки и еще больше укрепился в догадках, что Дениска мой сын. А Ксюшка… не важно, чья она дочь. Инга моя и ее дети — это мои дети!

Даже если Инга будет против того, чтобы называться моей любимой, даже если у нее есть причины не любить меня, я все равно буду рядом, чтобы хотя бы знать, что с ней, вернее с ними, все в порядке!


Андрей задал мне несколько вопросов, записал показания в протокол и вскоре уехал, обещая держать в курсе дела. Остались формальности, чтобы закончить и подвести итоги этого непростого следствия, растянувшегося на долгие годы.

А вскоре медсестра вынесла малышку.

— А где у нас папа? А вот у нас папа! — восклинула она и протянула мне девочку. — Забирайте ваше чудо. Девочку осмотрели, покормили, подгузник сменили. У вас чудесный здоровый ребенок, копия папы, поздравляю!

— Спасибо! — я ошалело взял на руки кроху.

Я — папа! Как-то необычно, волнительно и трогательно было в душе от осознания внезапного отцовства, еще и двойного. А Ксюшка сосредоточенно-изучающе смотрела на меня, хмурила свои светлые бровки и надувала маленькие пухленькие губки.

— Привет!

Произнес первое, что пришло на ум, глядя в небесные глаза малышки, и губки ее доверчиво улыбнулись мне, а я прижал девочку к груди, поддерживая ее за спинку. Вот оно, мое, родное! С потрясающим детским запахом крохотный открытый миру человечек!

Из глубины коридора вышел врач.

— Девушка ваша?

— Наша! Наша! Как она? — мы с Дениской подбежали к врачу.

— Легкое сотрясение мозга, множественные ушибы тела, особенно на руках и ногах. Внутренних повреждений к счастью нет. Повезло девочке.

— Можно нам к ней?

— Ей вкололи снотворное, она будет спать до утра. Так что все посещения только завтра после десяти. Советую вам ехать домой, отдыхать. А завтра увидитесь.

— А как мужчина, вы знаете? Он в операционной.

Врач ушел в сторону операционной, но вскоре вышел к нам.

— Операцию уже заканчивают. Следующие сутки будут решающими. Да вы не переживайте. Лебедев — хирург от бога, вытащит.

— Да, я знаю. Спасибо!

— Ну что, ребята, поедем домой? Мама поспит, и завтра мы ее навестим.

Дениска согласно кивнул. Он тоже устал.

Возле клиники нас ждал Максим. Михаил вызвал его, чтобы он увез нас домой. Какой же Мишка предусмотрительный! Обо всем позаботился.

43. Егор

Дениска несмело прошел до середины гостиной и сел на краешек дивана. Наверное, его впечатлили габариты квартиры. Я опустил Ксюшу с рук на диван рядом с братом. Девочка-непоседа сразу слезла на пол и начала исследовать комнату, ловко ползая на коленях, что-то угукая себе под нос.

— Дениска, теперь это ваш дом, осваивайся.

— А мы теперь здесь жить будем? — робко спросил мальчик.

— Да, брат, здесь, — хотел добавить «надеюсь», но передумал.

— И мама?

— И мама тоже.

— А деда Паша?

Я присел перед мальчиком, взял в руки его ладошки. Смотрю в искренние распахнутые глаза ребенка, замечаю в детском личике черты его матери и удивляюсь, как это раньше я не заметил сходства.

— И с дедой Пашей тоже что-нибудь решим. Сейчас главное, чтобы и мама, и деда Паша выздоровели, правильно?

— Да, — кивнул мальчик, успокоившись, но через мгновение снова насторожился и негромко спросил:

- А бандиты сюда не придут?

— Не придут, Дениска. Никогда больше не придут, — я обнял мальчишку. — Их всех забрали в полицию и больше не отпустят. Дядю Андрея видел? Он обещал. А слов на ветер дядя полицейский не бросает.

— Хорошо, — облегченно выдохнул паренек.

Что дальше делать с детьми я не имел понятия. Включил им телевизор, кое-как нашел канал с мультиками. Даже не знал, что у меня есть такой.

— Есть хотите?

Дениска мотнул головой. Стесняется. Время уже позднее, а я лично кроме Мишкиного утреннего омлета ничего больше не ел. Открыл холодильник. Чем же детей можно кормить? Пытался вспомнить, чем Юлька кормит своих чад или сестренка — Иришку, но перед глазами были только какие — то размытые пятна. Так, мне нужна помощь.

— Алло, Мих, не спишь?

— Нет, Гор, что нового?

- Нормально все. Инга в клинике, спать будет до утра. Павел еще под наркозом. Слушай, я уже дома, с ребятишками. Подскажи, чем их покормить можно? Что-то я растерялся.

— Сейчас Юльку дам. Юля! — Мишка так громко крикнул жену, что мне пришлось трубку от уха подальше убрать. — Расскажи Егору, чем детей кормить надо.

— Егор, привет! — в трубке раздался Юлькин звонкий голосок. — Рада тебя слышать! Миша мне все рассказал.

- Юль, извини, потом все, — перебил я девушку. — Скажи, чем ребятишек покормить? Если доставку заказать, то что заказывать?

Пока общался с друзьями, ушел в другую комнату, неосмотрительно оставив детей без присмотра. Сердце остановилось, когда из гостиной раздался звон и грохот, а затем истошный детский крик. Бросив трубку, я побежал к детям.

Ксюшка испуганно орала, сидя на полу перед разбитой напольной вазой. Дениска уже был рядом и пытался успокоить сестру. Завидев меня, парень встал в защитную стойку, загородив своей хрупкой фигуркой маленькую девочку. Испугался, что я накажу ее?

— Это я разбил! — выгораживает сестру мальчик, а меня распирает гордость за смелость пацана. Настоящий защитник растет!

— Да черт с ней, вы не поранились? — подбегаю к детям и поднимаю малышку на руки. — Ну-ну, не плачь, маленькая. Испугалась? Давай поищем какие-нибудь безопасные игрушки. Дениска, пойдем, поможешь.

С еще плачущей, но уже не так громко, Ксюшей и Дениской мы стали обходить квартиру, выискивая, чем же увлечь малышку. Игрушек не было, и я в замешательстве не знал, что делать.

— А мама дает Ксюше посуду, если она играть не хочет, — пришел на выручку Денис.

— Отлично, молодец, сынок! Пойдем, выберем, что нам понравится.

На кухне мы с Дениской пооткрывали все шкафчики и ящички. Малышка активно нам помогала, смело вытаскивая все, что ей нравилось. Дениска «сортировал» выбор сестры, незаметно убирая опасные вещи из поля зрения девочки. Ксюшка счастливо улыбалась и что-то лепетала на своем языке, перебирая кучу всякой посуды и другой утвари. В ее восторженных глазах расцветал новый увлекательный мир, и она с удовольствием его исследовала. Дениска тоже увлекся новыми предметами.

А мне понравилось дарить радость детям, видеть, как они счастливы от такой мелочи в глазах взрослых, но таких значимых для детского ума. Захотелось с кем-то поделиться радостью. Я позвонил родителям.

— Мам, привет, как ты? Как отец?

— Егорушка, уже поздно. Что-то случилось?

— Случилось, мам, мне нужна твоя помощь. У меня дети маленькие, нужно приглядеть за ними завтра. Приедешь?

Хотелось бы мне сейчас увидеть лицо матери!

— Дети? Чьи дети, сынок? Откуда? — выдержав паузу, взволнованно произносит мама.

— Мам, я нашел свою Ингу, но она пока в больнице, я потом все вам расскажу. Это ее дети. Дениска и Ксюшка.

— Дениска и Ксюшка, — эхом повторяет мама. — Сколько им?

— Дениске восемь, а Ксюшке годик.

Наш разговор разбавляет звонкий смех девочки, и я тоже улыбаюсь в трубку, не выпуская детей из поля зрения.

— Сынок, мы с отцом приедем утром.

— Спасибо, мам, пока!

44. Егор

Пока дети играли на полу кухни, я сделал бутерброды с колбасой и сыром. Решил, что для первого раза Дениске можно перекусить и так. С Ксюхой было сложнее. Нашел в холодильнике яблоко, Дениска подсказал, что надо почистить от кожуры и отрезать ломтик. Ксюха с радостью грызла кусочек, правда, уляпала футболку слюнями, а сменной одежды у нас не было.

Перебирая в голове к кому можно сейчас обратиться, остановился на секретаре. Ничего лучше не придумал. Мишку тревожить не хотелось, у него и так дети болеют, может заразу привезти. С соседями не знаком, а вот у Ольги Викторовны, я вспомнил, есть дети.

— Здравствуйте, Ольга Викторовна, это Донцов. Простите, что поздно, но мне нужна помощь, — набрал я номер помощницы в надежде, что не откажет.

— Игорь Алексеевич? Здравствуйте! Что случилось? — удивилась Орлова.

— У меня дома дети, и я не знаю, что мне делать. Мальчику восемь лет и девочке годик, а сменной одежды у них нет. Подгузники нужны, питание и еще, наверное, что-то, я не знаю. Можете помочь? Не знаю к кому еще можно обратиться…

— Я поняла. Минутку, пожалуйста, — я услышал приглушенные голоса. Секретарь переговаривалась с мужчиной. — Хорошо, мы скоро подъедем. Адрес скиньте.

Я поблагодарил Орлову и облегченно выдохнул. Скинул адрес и предупредил охрану о ночных посетителях.

Ксюшка, судя по запаху, замарала подгузник и начала нервничать. Но тут хоть убейте — что делать в такой ситуации — не представляю. Решил ждать помощи, а пока ходил туда-сюда по квартире с хныкавшей запашистой Ксюшкой на руках.

Дениска снова притих, и я подошел к нему, присел рядом, глаза в глаза. Надо поговорить по-взрослому. Он поймет.

— Денис. Ты знаешь, у меня никогда не было детей, и я честно не знаю, что с ними… с вами делать. Ты помоги мне, друг, если что, ладно? Подскажи, я научусь.

— Хорошо, дядя Егор. А ты теперь будешь нашим папой? — такой искренний вопрос и надежда в голосе, или мне это кажется?

— А ты хочешь этого? — я напрягся, ожидая ответ.

— Хочу, — какой серьезный, взрослый взгляд!

— Я тоже очень этого хочу! — честно признался я мальчику и погладил его по голове, а Дениска радостно заулыбался.

— А ты мне самокат купишь?

— Самокат? Конечно, куплю, самый лучший выберем, самый крутой!

— Здорово! — ух, как сверкают глаза у ребенка!

Если бы не ночь на дворе прямо сейчас бы поехали с ним за самокатом!

Через час приехала секретарша с супругом, а я так обрадовался им, как родным! Оба в спортивных костюмах, такие домашние, простые. Ольга Викторовна без косметики выглядит еще моложе. Муж ее представился Сергеем. Он был чуть старше жены. Солидный, серьезный мужчина. Мы обменялись с ним крепким рукопожатием, а затем он уверенно прошел с пакетами на кухню, вытащил содержимое на стол, что-то убрал в холодильник. Ольга Викторовна первым делом помыла руки, только после этого подошла к нам с Ксюшкой. Девочка с любопытством разглядывала гостей, на время забыв о своем неудобстве. Денис тоже выглядывал из-за угла.

— Какое чудо! Как зовут нашу красавицу?

- Ксюша, а мальчика — Денис, — представил я детей. — Ольга Викторовна, Ксюшке надо подгузник поменять, а я не умею, — сконфуженно признался я.

— Можно просто Оля, — улыбнулась помощница и протянула руки к девочке, поманила ее к себе, а та доверчиво потянулась к ней и перебралась с моих рук на Олины. — Хорошая девочка, контактная, — проворковала Оля.

— Да, контактная. Вы зовите меня Егором. Для друзей я Егор, — поправился я и благодарно улыбнулся в ответ.

— Хорошо, Егор. Девочку надо искупать. Наберите пока ванночку. Сережа, приготовь смесь малышке, инструкция на коробке должна быть. Дениску тоже надо помыть перед сном, — распорядилась Ольга, и мы с готовностью принялись исполнять команды. Сейчас она была в моей квартире строгим боссом, а мы все — ее подчиненными.

Ксюху мы купали вместе. Ольга показала, как мыть и подмывать девочку, как обтирать ее после ванны, как применять присыпку и надевать подгузник. После ванны довольная Ксюха была одета в веселую пижамку с собачками, ей вручили бутылочку со смесью, и скоро малышка уснула, обложенная подушками со всех сторон на моей большой кровати.

Дениска искупался сам и тоже в новой пижаме уснул рядом с сестренкой. День был тяжелым даже для детей, но зато каким важным для всех нас, решающим!

Ольга показала мне, чем и как кормить детей утром, какую одежду кому надеть и, распрощавшись и пожелав спокойной ночи, гости уехали, оставив в моей душе самые теплые и дружеские чувства к этой паре. Уже было далеко за полночь, когда я отрубился, сморенный крепким сном, рядом с детьми.

45. Егор

— Э-эй! — детский голосок раздался над ухом.

Я проснулся на рассвете от движения рядом со мной на кровати, но глаза еще не открыл. Вспоминал вчерашний день — то ли сон, то ли явь. Сопение одного ребенка и пыхтение и дрыганье руками и ногами другого убедили меня, что вчерашние события были явью. А значит, закончились мучительные поиски, неизвестность и одиночество. Мое одиночество — разбивающее на куски всю душу, убивающее меня изнутри, стирающее в пепел.

В груди дрогнуло от предстоящей встречи с Ингой. Скорей бы уже увидеть ее, поговорить. Мне так много нужно ей сказать, спросить, услышать… Душой я уже был с ней, держал в объятиях, слушал ее голос и говорил о своих чувствах сам… Но надо еще потерпеть — через несколько часов я буду с ней. А до этого времени дети на первом месте!

Маленький пальчик ткнул мне прямо в глаз. Я вздрогнул и сильнее сомкнул веки, а пальчик уже полез в нос, а потом коснулся губ. Я тут же обхватил пальчик губами и почувствовал, как маленькое тельце рядом вздрогнуло от неожиданности. Я вытаращил глаза, а Ксюшка засмеялась, звонко так.

Зашевелился и открыл глаза Дениска, улыбнулся мне и сладко потянулся.

— Выспались, сони? Доброе утро!

— Доброе утро, — ответил Денис и будто что-то вспомнил:

— А к маме сейчас поедем?

— Нет, старик, сейчас мы пойдем умываться и завтракать. Подождем бабушку с дедушкой, а потом я съезжу сам к вашей маме, узнаю как у нее дела. Как только врач разрешит, мы поедем к маме все вместе и обрадуем ее. Договорились?

— Договорились! — согласился мальчик. — А они хорошие?

— Кто?

— Бабушка с дедушкой?

— Хорошие.

Я улыбался вопросам Дениса и наблюдал за резво скачущей между нами девчонкой, готовый в любой момент подхватить ее в случае неосторожного движения. Удивительно, как дети похожи друг на друга! Но если в Дениске я видел черты Инги, то в Ксюхе ничего похожего. А еще я вспомнил, что видел обручальное колечко на безымянном пальце Инги. Еще один вопрос, который нужно решить…

— Как ты?

— Что? — я задумался и не слышал вопроса Дениса.

— Бабушка с дедушкой хорошие, как ты? — терпеливо переспросил Денис.

— Даже еще лучше.

— Ну ладно.

— Все, подъем! Хорош валяться! Бежим умываться и кушать!

- Ура, бежим! Наперегонки! — и Дениска умчался вперед нас, а я подхватил визжащую от восторга Ксюху и, изображая самолет, мы с ней полетели догонять парнишку.

46. Егор

Родители, как и обещали, приехали рано утром. Мы только-только успели позавтракать.

Первые несколько минут мама с отцом ошеломленно смотрели на детей, выбежавших им навстречу и теперь стоявших в замешательстве, не зная как себя вести. Ксюха сначала хмурила свои бровки, но потом все равно заулыбалась открытой детской улыбкой и снова поползла исследовать близлежащую территорию. Дениска скромно стоял у дивана. Я торопился — собирался в больницу и еще застегивал пуговицы на рубашке, когда заметил напряжение между этой четверкой, точнее тройкой.

— Эй, вы чего зависли? Знакомиться собираетесь?

— Боже! Это наши внуки!

Мама сначала схватилась за грудь, разволновавшись не на шутку, потом подхватила Ксюху на руки и защекотала ее носом в щечку. Малышка захохотала, отмахиваясь ладошками.

— Здравствуй, маленькая, моя внученька! Ах, какая чудесная девочка, — бормотала счастливая бабушка, целуя довольную Ксюху.

Отец, наконец, тоже отвис, заулыбался и протянул руку Дениске.

— Ну что, внучек, давай знакомиться. Я деда Леша, можно просто деда или дедуля. А это баба Лида, бабуля.

— Денис, — робко ответил мальчик, несмело протягивая руку в ответ.

Они пожали друг другу руки, а затем дед хитро подмигнул Денису.

— У меня для тебя что-то есть. Погоди-ка.

С этими словами отец ушел в прихожую, но через мгновение появился с пакетами в одной руке и с огромной коробкой в другой. Железная дорога? И где успел утром купить? Или так мечтали о внуках, что заранее покупали игрушки? Готовились?

— Ух ты! Это мне? — глаза ребенка недоверчиво и в то же время радостно блеснули.

— Тебе, внучек, тебе, — подтвердил дед. — Пойдем собирать?

Дениска, еле сдерживаясь от счастливых эмоций, глянул на меня, словно спрашивая разрешения, и я моргнул ему, что да, можно. Ребенок был в таком восторге, что мне захотелось тоже остаться дома и вместе с отцом и сыном собирать эту железную дорогу. С электропоездом, несколькими вагонами и многочисленными рельсами.

Мама забрала у отца пакеты. Там были игрушки для девочки: пирамидка, несколько куколок, мячики, погремушки, еще что-то.

И не понятно, кто сегодня оказался счастливее — дети с новыми крутыми игрушками или мои родители, занятые долгожданными внуками.

47. Егор

Вошел в палату и с трепетом в груди замер на пороге. Инга, моя Инга совсем рядом! Сейчас я снова ее увижу близко-близко, дотронусь до нее, услышу любимый голос…

Белизна одиночной палаты слепит глаза. Почти бесшумно работает в углу небольшой холодильник. Диагностическая аппаратура возле кровати выключена. На тумбочке на подносе стоят графин с водой и пустой бокал. Напротив кровати на стене висит телевизор, черным экраном разбавляя белоснежные стены.

Инга спит. Черные локоны небрежно рассыпаны на подушке. Дыхание ровное, глубокое. Я все также стою, боюсь приблизиться…

Врач сказал, что она уже просыпалась пару часов назад, спрашивала о детях. Ее успокаивали тем, что они под присмотром, но не сказали, что у меня, и Инга разволновалась так, что им пришлось снова вколоть ей успокоительное. Черт!

Тишину палаты разбил телефонный звонок. Звонил Андрей. Я положил цветы на тумбочку у кровати и подошел к окну, принял звонок.

— Слушаю!.. Это точно?.. У тебя проблем не будет?.. Уверен? Хорошо, если что я на связи. Пока!

Отбил звонок и спиной почувствовал пронизывающий взгляд. Повернулся к Инге и утонул в ее черных (черных!) глазах.

— Привет! — кое-как выдавил из себя и попытался улыбнуться, хотя, кажется, вышло криво.

Инга молчит, не сводя с меня глаз. Не узнает? Не верит, что это я? Пока я разговаривал по телефону, она приподнялась на кровати, приняв сидячее положение, оперевшись о стену.

Не зная, не чувствуя, не понимая, что в эти минуты Инга чувствует ко мне, я сдерживаюсь от порыва подойти к ней, крепко прижать к груди, поцеловать наконец. Остается только ждать, жадно ловя хотя бы намек на ответные чувства с ее стороны.

— Андрей звонил, мой друг, следователь. Помнишь его? Эти отморозки… Их больше нет…

— Как? — я скорее угадал вопрос, чем услышал.

— Убиты при попытке бегства. Все.

Инга глубоко вздохнула, закрыв глаза, но только на несколько секунд. Затем снова взглянула на меня с тревожным блеском в глазах:

— Где дети? Что с Ксюшей и Дениской? Мне сказали, что их кто-то забрал.

— Я их забрал. Они у меня дома с моими родителями. С ними все хорошо. У тебя замечательные дети…

— Да, замечательные…, - напряженный взгляд потеплел. — Спасибо… А Паша, он жив?

— Паше сделали операцию, он еще не пришел в себя. Но прогнозы хорошие… Кто он тебе? Он тебя не обижал?

— Нет, Паша хороший. Он мне как отец. Комнату нам с ребятишками выделил, бесплатно. Помогал, как мог…

Я, наконец, подошел ближе, придвинул стул к кровати, сел рядом, не отрывая взгляда от девушки. До сих пор не верю своим глазам, что она так близко. Она тоже, не отрываясь, еще напряженно смотрит на меня, изучает, вспоминает.

— Как ты себя чувствуешь? Болит? — я коснулся кровоподтека на запястье.

Инга слегка поморщилась.

— Почти не чувствую. Голова чуть-чуть кружится.

— Это пройдет. Доктор сказал, что через пару дней даже следов не останется.

Я взял ее за руку, поглаживаю тоненькие пальчики своими, а так хочется коснуться ее лица, обнять крепко-крепко, поцеловать в чувственные губы, вспомнить их вкус… но стена из девяти лет стоит между нами.

— У тебя глаза вчера были зелеными. И парик я видел в квартире. Я узнал тебя. Это ведь ты была, там, на дороге. — Я не спрашивал, я констатировал факт, а Инга не отрицала. — И кольцо. Ты замужем?

— Нет! Это все маскировка… от бандитов.

— Как видишь, не помогла…, - я горько усмехнулся. — Почему? Почему ты не сказала, что это ты?

— Я не могла. И я испугалась…

В груди пронесся ураган от переполнявших эмоций. Признайся мне Инга два дня назад, что это она, и всех этих кошмаров не было бы! А я тоже хорош. Надо было все же настоять, забрать ее к себе в машину, убедить, что могу защитить…

— Ты не изменилась. Все такая же красивая… и хрупкая… — не выдерживаю я.

Уголки губ дрогнули в улыбке:

— Только синяя вся…

— Синяки пройдут. Будешь еще краше…

— А ты изменился. Такой… взрослый… и уставший…

- Я искал тебя. Все эти годы я искал тебя! Почему ты ушла? Почему пряталась и не давала мне даже шанса тебя найти? Почему? Скажи мне, Инга! — я не выдерживаю и с надрывом в голосе выплескиваю из себя вопросы, мучившие меня долгие девять лет, непроизвольно сильнее сжимая маленькую руку, что заставляет девушку выдернуть ее из моего захвата.

Инга во все глаза смотрит на меня, и я вижу бурю эмоций на ее лице.

— У тебя семья…, ребенок…

— Нет у меня никого! И никогда не было! — я вскочил со стула и нервно шагнул пару раз по комнате.

— Но Марина сказала… она же была беременна… от тебя…

— Какая Марина? Кравченко? — я остановился, ошарашено уставившись на Ингу.

Вернулся на стул.

— Рассказывай. Все рассказывай по порядку, а то я ничего не понимаю!

Инга мгновение еще раздумывала, но затем все же начала рассказывать.

— Когда ты уехал… тогда… ко мне пришла Марина. Показала справку, что она беременна, сказала, что я так для тебя … предмет очередного спора с Михаилом… И ты не уехал на стажировку, а живешь у нее, и вы мечтаете о сыне…

— Почему ты меня не дождалась, чтобы со мной поговорить! Почему ушла?

— Она сказала, что я должна освободить квартиру… по твоей просьбе…

— И ты поверила?

— А что мне оставалось делать? Она показывала фотографии, где вы вместе или ты у нее… в постели!… - дрожащий голос Инги сорвался на крик.

Господи! Как такое может быть? Увидел бы сейчас Марину, придушил бы собственными руками! Вот о какой мести она тогда кричала. Да уж, отомстила, так отомстила! Я еле сдержался, чтобы не врезать кулаком куда-нибудь в стену, но, стиснув зубы, заставил себя успокоиться.

— Она врала! — я еле разжал стиснутые от злости зубы. — Она и меня пыталась так обмануть, но я быстро раскрыл ее обман. У нас с ней были отношения еще до тебя, без всяких обещаний с моей стороны. Слышишь?

— Я не знала! — на длинных ресничках заблестели слезы, грозясь скатиться по щекам.

— А что потом?

- А потом меня нашел отец Марины. Дмитрий Николаевич. Он потребовал, чтобы я оставила тебя, забыла. Взял с меня слово, что я не буду к тебе приближаться, никогда… Он мне заплатил… Много заплатил. Я не знала, как ему вернуть те деньги…

— А потом эти…, - Инга запнулась, видимо, вспомнив боль, что ей причинили «эти» гады. — Они находили меня везде, куда бы я ни уехала, угрожали мне и сестре. Я испугалась. И Кравченко мне помог. Он сделал так, что мы с сестрой исчезли. У нас были новые документы, мы уехали из нашего города, научились жить заново, с чужими именами. Дмитрий Николаевич помогал нам какое-то время, а потом перестал…

— Он умер. Пять лет назад.

— Умер? Я не знала…

Инга надолго замолчала, а я пытался понять, зачем Кравченко все это затеял. Почему спрятал мою девушку не только от той сволочи, но и от меня. Ответа не находил. А спросить теперь не у кого. Был бы жив Дмитрий Николаевич, сам лично прижал бы его к стенке и душу вытряс, пока не узнал бы причину.

— Егор! — Инга коснулась моей руки, чуть задев разбитые костяшки, и тут же отдернула руку, заметив это. — Прости меня. Я такая глупая была!

Я поймал ее руки своими, прижал тонкие пальчики к своей щеке, губам.

— Ты не глупая, ты просто очень доверчивая, наивная… Моя девочка! Моя Инга! Это я должен просить у тебя прощения. За то, что оставил тогда одну, за то, что не успел вчера, за все… Я до вчерашнего дня не знал, что мама Дениски — это ты… Денис — мой сын?

— Да, — прошептала Инга.

— Порванный презерватив? — довольно хмыкнул я, радуясь, что подозрения подтвердились.

— Ты помнишь? — смущенно вспыхнула девушка.

— Я все помню. Я все-все помню, милая моя! Родная! — я уже не мог сдерживаться, притянул к себе Ингу и поцелуями усыпал ее лицо, жадно касаясь нежной кожи.

— Я соскучился!

Ответа мне не нужно, достаточно того, что Инга позволила себя обнять и целовать, несмело отвечая на мои страстные порывы.

— А Ксюша? — я на мгновение прервался с поцелуями.

Остался еще один вопрос, который был еще не решен, хотя уже и не так важен, потому что Ингу я теперь не отпущу от себя и не отдам никому.

- Ксюша — дочь человека, которого я очень сильно люблю, — тихо прошептала Инга, чем оглушила, отрезвила, окатила ледяной водой меня.

Я отстранился от Инги, мгновение смотрел в ее глубокие глаза, из карих превратившиеся в чернее черного, силясь прочитать в них то, что она не договаривает. Не выдержав напряжения, убрал от нее руки, вскочил и отошел к окну.

— И кто он? — я сам поразился стальному тону в своем голосе, но правду я должен знать, какой бы она не была.

— Ты… Ее отец ты, Егор… Ксюша — моя приемная дочь…

48. Инга

— Дмитрий Николаевич?

— Да, кто это?

— Здравствуйте! Это Инга… Мне нужна помощь…


Дмитрий Николаевич от помощи тогда не отказал. Он внимательно выслушал меня, а на следующий день мы с Леной уехали в Тверь в просторную двухкомнатную квартиру в хорошем районе. Квартира нам досталась с новой мебелью, современной техникой, свежим ремонтом, с оплаченной арендой на полгода вперед.

Через несколько дней у нас были новые документы: на Веру Ивановну Чернову — у меня, а у Ленки — на имя Лины Валерьевны Сомовой. И по этим документам мы — не родные сестры, а дальние родственники, при этом я являюсь опекуном Лины. И мы начали жить заново, привыкая к новым именам, новому городу, новым знакомым.

Лена, то есть теперь Лина, училась в новой школе, я встала на учет по беременности в ближайшую женскую консультацию, и в свободное время писала на заказ курсовые, благо неплохой опыт имелся.

Кравченко о беременности я не говорила, почему-то решила, что ему это не понравится. Тем более, что лично мы и не встречались. Общались только по телефону и через его знакомого риэлтора, который нашел нам эту квартиру, выгодно продал мамину через полгода после ее смерти и помог выкупить ту, в которой мы жили.

Я не могла спросить Кравченко о его дочери и ее муже — поженились ли они, счастливы ли в браке, кто у них родился — мальчик или девочка?

Я не смела. Я не имела права. Даже нося под сердцем ребенка от человека, которого любила, несмотря на то, как он поступил, несмотря на то, что теперь приходится скрываться, не имея мужской защиты, опоры, не смотря ни на что! Я училась жить ради малыша. Моего малыша. Уж он-то меня не предаст, не обманет, будет любить искренне, по-настоящему. Он стал моим смыслом.

Я боялась даже думать о том, что было бы, если бы я не забеременела. Наверное, я бы не выдержала. Я так глубоко нырнула в океан под названием любовь, что до сих пор не смогла выплыть. Я бы задохнулась, захлебнулась… А малыш дал мне воздух, дал силы если не выбраться на берег, то хотя бы плыть на поверхности, по течению…

Вскоре родился Дениска, и жизнь наполнилась новым светом, новым смыслом. Лена, то есть Лина, стала отличной помощницей, няней, тетей. Нам было сложно в материальном плане, но поддержка друг друга все компенсировала. Дениска рос чудесным малышом, озорным, веселым и очень похожим на своего отца не только внешне, но и характером.

Лина успешно окончила школу, поступила в мединститут на бюджет.

А однажды, гуляя с Дениской на детской площадке, я заметила молодого человека, пристально смотрящего на меня. Он стоял на углу нашего дома, курил. Делал вид, что кого-то или что-то ждет.

Может быть, у меня развилась паранойя, может быть, мне показалось, что он на меня смотрит, может быть, этого парня и не было вовсе, потому что через мгновение, когда я открыла глаза после внезапного потемнения, на углу никого не было. Но я испугалась. Страхи вернулись теперь уже с утроенной силой, потому что теперь, помимо сестры, у меня был сын. Мне было что терять и кого беречь.

Я снова позвонила Кравченко, озвучила свои страхи, а на следующий день мы с Дениской уехали в Москву. Сыну на тот момент было три годика. Дмитрий Николаевич посоветовал спрятаться в большом городе. На мой счет поступили пятьдесят тысяч рублей. Подъемные, как объяснил Кравченко. Это был последний наш с ним контакт.

Я сняла комнату у одной милой бабушки, которая еще и приглядывала за Дениской, когда в этом была необходимость. Купила парик, линзы, с помощью которых изменилась внешне. Дениску устроила в садик и там же работала нянечкой, чтобы быть поближе к сыну. Изредка созванивались с сестрой, у нее все было хорошо, никакие типы не наведывались, не искали, не пугали. Все снова стало хорошо, спокойно.

Через несколько лет мы с Дениской снова поехали в Тверь. К Лине в гости. А там я заболела. С сильной болью в животе меня увезли в больницу, в женскую гинекологию. Две недели я лежала в двухместной палате с воспалением.

Моей соседкой по палате стала симпатичная девушка Карина. Она тоже была кареглазой, темноволосой, и мы были чем-то похожи с ней внешне. Карина была на седьмом месяце беременности, ждала девочку, только вот радости от предстоящего материнства я в ней не замечала.

Соседка чаще всего уныло смотрела в окно или лежала, отвернувшись к стенке. Ее никто не навещал, и мне искренне было жаль девушку. Я угощала ее фруктами и домашней едой, что мне ежедневно приносили Лина с моим маленьким Дениской. Мы подружились.

Сынок очень скучал по мне, звал домой, при этом любопытный мальчишка исследовал каждый уголок нашей палаты, залез во все тумбочки, проверил холодильник и горел желанием покрутить колесико в капельнице соседки, но мы следили за ним втроем и придерживали его неугомонность, отвлекая от недетских забав.

— А ты чего такая печальная? — как-то спросил Дениска Карину, которая настороженно и с грустной улыбкой наблюдала за любопытным мальчиком.

- Я не печальная, малыш. Я просто задумалась.

— А о чем?

— Дениска, не приставай к тете, пойдем, погуляем, — я видела, что Карине тяжело дается общение с мальчиком.

Мы ушли на улицу, немного погуляли во дворе больницы, и сестра с Дениской ушли домой. Я вернулась в палату.

Карина стояла у окна, отрешенно уставившись в одну точку. Меня испугало ее состояние. Я подошла к ней.

— Карина, что случилось? Что с тобой?

Девушка будто очнулась, медленно повернулась ко мне. Столько боли и отчаяния было в ее взгляде!

— Что-то с малышкой?

— Я не хочу этого ребенка! — надрывным голосом прошептала Карина.

— Ты что такое говоришь? У тебя будет чудесная девочка. Красивая, здоровая и твоя. Твоя, понимаешь?! — я не хотела слышать то, что слышала. Я не верила, что нельзя не любить и не хотеть ребенка, которого носишь несколько месяцев под сердцем.

Я обняла Карину, и она заплакала, положив мне голову на плечо. Даже через больничный халат я чувствовала, как ее горячие слезы жгут мое плечо.

— Не хочу! Не могу! Слышишь, Вера! Не хочу! — рыдала она, стискивая в кулачки ткань моего халата, а я, пытаясь успокоить девушку, гладила ее по спине.

— Не говорит так, милая, твоя малышка ведь все слышит, все понимает. Не огорчай ее, Карина. Родишь и увидишь, какое это чудо — твоя маленькая крошка, твоя копия. Ты будешь замечательной мамочкой, вот увидишь!

— Нет! Она мне не нужна! И я ей не нужна… это ошибка… А-а! Ой, больно!

Карина вдруг дернулась, очевидно, от резкой боли и начала оседать на пол, теряя сознание, а я закричала, зовя на помощь врачей. Карину увезли. Я переживала за нее и молилась за здоровье девушки и ее малышки.

Через некоторое время пришла медсестра ставить мне укол.

— Соседка твоя девочку родила. Маленькая совсем, недоношенная, но такая хорошенькая!

— А как Карина?

— Отдыхает. Роды трудные были, преждевременные. Ничего, восстановится.

Когда Карина вернулась в нашу с ней палату, ее настроение было ничуть не лучше. Она категорически отказалась переселяться в послеродовую палату, настояв на том, чтобы вернуться в ту, где лежала ранее. Сутки лежала почти недвижимо, отвернувшись к стене, почти не реагируя на врачей и медсестер, проведавших ее и рассказывавших о состоянии малышки.

Только к вечеру следующего дня, когда я вернулась с прогулки с моими родными, Карина встала с кровати.

- Так, дорогая, давай-ка поговорим! — требовательно сказала я мамочке. Возражения не принимались.

Мы налили себе в стаканы сок, уселись вдвоем на широкий подоконник. Мы сидели почти в темноте. Я чувствовала, что Карина готова поделиться со мной, излить душу, но ей надо время, чтобы начать разговор. Я и не торопила.

— Я все решила, — наконец произнесла Карина. Ее голос был тверд. — Я откажусь от девочки. Завтра же напишу отказ.

- Почему, Карина? — у меня, кажется, сердце остановилось. — Это из-за ее отца, да?

— Ему-то точно ребенок не нужен, — горько усмехнулась соседка.

— Понимаешь, — продолжила Карина. — Это был просто случайный секс.

49. Карина

Новогодний корпоратив мы отмечали в крутейшем ресторане. Народу — тьма. Столы ломятся от еды и выпивки. Живая музыка, танцы, развлечения. У нас там конкурс был — выиграй пару на вечер. И я вытянула свой жребий — это был шеф. Сам генеральный! А он у нас и так злющий вечно, хмурый, но такой красивый, зараза, глаз не отвести. Кто только не пытался его соблазнить, все без толку. Он, как только чувствует, что к нему девушка подкатывает, сразу ее увольняет. Секретарши чуть ли не еженедельно меняются. Причем никто даже не знает, женат ли он. Представляешь, тайна, покрытая мраком!

И тут я получаю его на целый вечер! Это значит, что мы должны быть вместе за столиком, вместе танцевать и так далее. А у меня мужика так давно не было, что я и на так далее согласна…

Я сначала ликовала от счастья, думала, что смогу лед его растопить, увлечь, праздник все-таки. А он… игнорировал меня полностью, будто я пустое место. Бросил только, что кто-то случайно его имя в барабан кинул, проводил до моего столика, а сам ушел к своему. Я только рот открыла от неожиданности и ресницами как бабочка захлопала, глядя на удаляющуюся спину шикарного мужика. Вот что ему стоило пару часов за мной поухаживать?

И такая злость меня взяла! Поспорила с девчонками, что смогу его соблазнить. В итоге напилась так, что не помню ничего. Мне уже потом рассказали, что я была такой пьяной, что начала приставать к шефу и вроде как еще больше испортила ему настроение. Он увез меня с вечеринки, а утром мы проснулись в одной постели в гостинице…

Он посмотрел на меня так, что мне тошно стало. Будто я шлюха какая. Грязная, заразная. Деньги оставил на тумбочке и ушел молча. Я так гадко себя еще никогда не чувствовала. А после новогодних каникул написала заявление на увольнение. Сама. И деньги эти кинула на стол его новой секретарши со словами:

— Шефу передай, должна была.

Потом я нашла другую работу, успокоилась, почти забыла унижение. Все было хорошо.

А через несколько месяцев я узнала, что беременна… Беременна, блять!.. Я!.. И аборт делать нельзя, срок очень большой. У меня бабка, царствие ей небесное, моего дядьку родила в сорок три года. Она узнала, что беременна только тогда, когда ребенок зашевелился, а до этого думала, что киста у нее, потому и живот растет. Помирать собиралась. Так это когда было-то! В то время даже УЗИ не было.

И у меня также оказалось. Месячные шли срок в срок, как положено, целых четыре месяца. Ни токсикоза, ни каких внешних или внутренних изменений. Ничего! Не узнала о своем интересном положении, пока в магазине от духоты в обморок не грохнулась. Меня в больницу увезли, там и сообщили…

А до этого я познакомилась с одним мужчиной. Он такой классный, настоящий! На руках меня носил, подарками завалил. Капитан дальнего плавания! Предложение мне сделал, и я согласилась. Я полюбила его.

Он сейчас как раз в рейсе, через месяц приедет, и мы подадим заявление в ЗАГС. Он не знает, что я беременна. Я жутко боялась, что он приедет, увидит меня с животом, и… все закончится. А я люблю его, очень люблю!..

А теперь все будет хорошо. То, что я родила, он никогда не узнает… Хорошо, что не кесарили, а то сложнее было бы…

Я сюда специально приехала, чтобы родить. Чтобы никто из старых или новых знакомых не узнал об этом. Подругам сказала, что к родителям на север уехала, за больной мамой ухаживать. Стены эти осточертели до тошноты. Завтра поеду, наконец, домой и все это забуду как страшный сон…

50. Инга

— Ты отцу ребенка сообщила?

— А что бы я ему сказала? Вера, ты не знаешь, какой он! Это же деспот! Убьет и не поморщится! Я боюсь его.

— Он — отец девочки! Он имеет право знать, что у него есть дочь!

Карина покачала головой.

— Если ты боишься, давай я с ним встречусь, расскажу. Пойми, если ты откажешься от дочери, ее отдадут в дом малютки. Повезет, если ее удочерят хорошие люди, а если они не полюбят ее? А если она останется в детском доме? Ты хоть представляешь, как тяжело там ребятишкам живется без родительской любви, без мамы? Подумай о девочке, прошу тебя! Карина, пожалуйста, не отказывайся от дочки. Это же грех! Вот я тоже без мужа, а Дениска у меня — это такое счастье, ты даже не представляешь!

— Ты хотя бы любила его отца. А я ненавижу! Понимаешь, ненавижу!

— Но девочка же не при чем! Она не виновата в случившемся, Карина. Дети не просят, чтобы их рожали…

— Верочка, я все решила, правда. Сейчас обстоятельства складываются в мою сторону. А девочка… у нее все будет хорошо…

Чем дольше мы разговаривали в потемках, тем тверже становился голос Карины и ярче сверкали ее глаза, освещенные только светом уличных фонарей. Она была убеждена в правильности своих действий и меня ни слушать, ни слышать не хотела. Даже повеселела как будто. А потом соседка вдруг резво соскочила с подоконника.

— Я тебе сейчас его покажу!

— Кого? — я подумала о капитане, а Карина между тем щелкнула выключателем, и потолочная лампа, вспыхнув, ослепила меня, заливая палату мягким светом.

— Шефа бывшего. Отца девочки.

Карина вытащила из шкафа большую дорожную сумку, порылась немного и видимо с самого дна достала толстый глянцевый журнал. Листала его страницы, пока где-то на середине не остановилась. Ткнула пальцем.

— Вот он, красавчик. Глянь какой!

— Егор?! — я вскрикнула от неожиданности.

— Какой Егор? Игорь, мать его, Алексеевич. Донцов!

С фотографии на меня смотрел Егор. Мой Егор!

— Гребаный мудак, воспользовался пьяной девушкой и даже о защите не подумал. Сволочь!

Карина сунула журнал мне в руки и вернулась на подоконник, прижавшись лбом к стеклу. А я уставилась в такие знакомые, родные черты…

Когда-то я действительно думала, что с его внешностью ему нужно быть моделью. Представляла его на обложках глянцевых журналов и гордилась тем, что этот замечательный парень, не имеющий недостатков, — мой. Сама себе завидовала!

А теперь вот он — не на обложке, но все же на глянце. Не модель, а генеральный директор крупнейшей строительной фирмы. И… не мой.

Он возмужал. Светлые волосы красиво и модно уложены. Серо-голубые глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, холодным взглядом смотрят на меня со страницы глянца. Когда-то пухлые чувственные губы теперь плотно сжаты в тонкую линию.

Черный дорогой костюм идеально сидит на широкоплечем статном мужчине, и от всей фигуры веет властью, уверенностью и харизматичностью. Егор действительно красив, очень. Но при этом какой-то… грустный что ли, или одинокий? Или я вижу только то, что хочу видеть? Мельком прочитала статью — ни слова о семейном положении, строго о работе, фирме.

— Ты уверена, что твоя дочь от него?

Я не хотела говорить Карине, что Донцов — это мой Егор. Мой бывший парень и отец моего ребенка, а теперь еще и ее, как оказалось. Поэтому постаралась взять себя в руки, унять дрожь в конечностях и разговаривать как можно более спокойным тоном.

- Вера, это его дочь. Я точно знаю. Ни до, ни после той ночи у меня не было мужика несколько месяцев, да и врач со сроком угадала… Все, я устала, давай спать.

— Карина, пожалуйста, подумай о том, чтобы оставить девочку. Или хотя бы расскажи о ней Донцову.

— Вера, хватит, — раздраженно отрезала соседка.

51. Инга

В отличие от Карины я не сомкнула ночью глаз. Воспоминания нахлынули с новой силой: день за днем, час за часом. Память восстанавливала каждый миг, каждый взгляд, слово, жест, действие…

Обида на предательство за несколько лет прошла, осталось лишь глухое разочарование, но оно было ничто по сравнению с тем, что, вернее кто, остался после наших с Егором отношений. Мой сын! С ним моя жизнь заиграла новыми красками, наполнилась смыслом, позволила всю нерастраченную нежность, любовь и заботу подарить маленькому человеку. Научила видеть и ценить каждую минуту его существования, роста, развития. Научила быть счастливой, несмотря на возникающие время от времени проблемы и страхи.

У меня не было оправдания Егору. После того, как он предал меня, я перестала давать людям какую-либо оценку их действиям, словам и поступкам. Мне все равно, каким он стал теперь. Я любила того мужчину, который был у меня когда-то. А еще… я решила, что тот Егор для меня умер. Другого нет и не надо.

Ясно было только одно — судьба зачем-то свела меня с Кариной, столкнула лоб в лоб с прошлым и настоящим. И я должна разобраться зачем.

Карина не знала, от чего отказывается. А я знала. Может быть, для того мы с ней встретились и познакомились, чтобы я помогла ей принять правильное решение — не отказываться от ребенка…


Утром я договорилась с врачом, чтобы нам с Кариной разрешили посмотреть на девочку. Взяла упирающуюся соседку за руку и практически волоком притащила ее к дочери. Маленькая сморщенная кроха в белоснежном теплом чепчике и большеватом для ее тельца подгузнике лежала в кювезе, обложенная грелками. Она спала и слегка гримасничала, подергивая крошечными губками, почти незаметными бровками и ресничками. Маленькие пальчики то сжимались, то разжимались в кулачки.

Я смотрела на девочку через стекло бокса, и тепло от нежности и умиления разливалось в груди. Я улыбалась и радовалась этому чуду. В какой-то момент взглянула на Карину, полностью уверенная, что она испытывает те же чувства, что и я, но наткнулась на безразличный взгляд куда-то поверх детского инкубатора.

— Карин, ты чего? — я легонько толкнула девушку.

— А? Ничего. Пойдем отсюда.

Карина пошла на выход быстрым шагом, я еле за ней поспевала. Но она пошла не в нашу палату, а прямиком к заведующей. Через несколько минут вернулась, молча собрала вещи, не глядя на меня, и ушла…

Я не знаю, сколько времени сидела в шоке на своей кровати. А когда пришла в себя, то уже точно знала, что надо делать.

- Отдайте мне девочку! — заявила я, вихрем влетев в кабинет заведующей.

На протяжении двух следующих недель я как на работу ходила к малышке. До тех пор, пока ее не выписали. Те два миллиона рублей, что когда-то перевел мне Кравченко, отказавшийся их забрать обратно, я заплатила за то, чтобы у меня появилась дочь. По всем документам настоящей мамой Ксюшки стала я — Вера Чернова. Знаю, что мое решение было незаконным, но по-другому не получилось бы. Матери-одиночке ребенка не разрешили бы удочерить, а вот родить — пожалуйста, сколько угодно. Вот я и родила, понарошку.

О том, чтобы когда-нибудь вернуть Кравченко его деньги, думать не стала. Придет время — подумаю, заработаю, отдам. А о принятом решении ни разу не пожалела!

Дениска обрадовался появлению сестренки, помогал мне с ней как мог. Ксюшка была на удивление здоровым и спокойным ребенком. Она как будто что-то чувствовала и вела себя тихо, будто не хотела меня разочаровать, стремилась понравиться. А я и так ее люблю! Не за то, что она красавица и тихоня, а за то, что она у меня есть и очень похожа на своего отца…

52. Егор

Я все также стоял у окна, потеряв счет времени и выпав из реальности. То, что рассказывала Инга, не укладывалось в голове. Никак.

К наличию сына за последние несколько часов я привык. Догадки и предчувствия подтвердились и обрадовали. А вот то, что у меня есть еще и дочь, выбило почву из-под ног.

Я вспомнил Карину. За тот новогодний корпоратив Мишка получил нагоняй. Я был уверен (а он потом и не отрицал), что это он подложил листок с моим именем в жеребьевку на выбор пары. Он в очередной раз хотел «пристроить» меня в женские руки, отвлечь от поисков пропавшей любимой. И ему это удалось. Я отвлекся, но только после изрядной порции выпивки и пьяного секса с черноволосой женщиной, под действием большого количества алкоголя напомнившей мне Ингу. Пришел в чувство только утром и сам себе стал противен. Ни видеть, ни слышать ночную спутницу не хотел, поэтому ничего умнее и не придумал, как положить ей несколько купюр на тумбочку. Все новогодние выходные пил по-черному, кое-как Мишка вывел меня из запоя. А в первый же рабочий день вздохнул свободно, когда узнал, что Карина уволилась, не закатив скандал и не обвинив во всех смертных грехах.

Как бы я повел себя, скажи она мне, что забеременела после той ночи? Я не знаю. Честно, даже не могу представить. А Инга забрала мою (мою!) брошенную чужой женщиной дочь, полюбила как родную. И это при том, что она была уверенна, что я ее бросил, предал, обманул, и при том, что приходилось прятаться от бандитов и выживать!..


— Егор!

Не заметил, в какой момент Инга закончила свой рассказ, поднялась с кровати и подошла ко мне сзади, не решаясь дотронуться. Я спиной почувствовал тепло ее тела, но обернуться и взглянуть в глаза не решил, потому что не знал, что хочу в них увидеть или что увижу…

— Да? — хрипло ответил и прочистил горло, отметив про себя, что не знаю, сколько времени уже не дышал.

— Ты не заберешь у меня Ксюшку? — тихий голос дрожит. Она плачет?

Буря эмоций в груди, мысли хаотично носятся в голове, пока один единственный вопрос не сформулировался среди всего того хаоса, что я чувствовал. Как Инга могла такое подумать после всего того, что с нами… с ней произошло?

— Заберу!

— Нет! Егор! — крик отчаяния резанул по сердцу.

Наверное, я сильно жестко ответил. Что со мной? Месть? За то, что пряталась от меня и прятала моих детей? От меня? Да ты козел, Егор!

Я мгновенно повернулся, шагнул к Инге и, обхватив двумя руками хрупкую девушку, крепко прижал к себе.

— Заберу Ксюшку, Дениску и тебя тоже. Заберу к себе и больше никогда не отпущу. Слышишь? Никогда!.. Маленькая моя, я же люблю тебя и всегда любил! Я жить без тебя не мог все эти годы. Искал тебя как полоумный! Прости, прости меня за все, родная! Я не знал! Я ничего не знал!

Я что-то еще говорил, хаотично гладил свою девочку по спине, плечам, рукам, зарывался носом в ее волосы, задыхаясь от клокочущей нежности в груди. Искал ее губы своими губами, целовал, как никогда никого не целовал, стирал соленые капельки слез с лица Инги и не верил, что все наши мучения закончились.


— Вера Ивановна! Кто вам разрешил вставать? Игорь Алексеевич, мы же договаривались, что никаких волнений девушке!

Грозный окрик врача вернул нас с небес на землю, точнее в палату. Мы и не заметили, как вошел Лебедев. Чувство было такое, как будто нас, малолеток, родители застукали за поцелуями.

Инга смущено улыбалась, но, поддерживаемая мною, снова легла в кровать. Николай Робертович, все еще недовольно бурча что-то себе под нос, осмотрел синяки пациентки. Потом спросил Ингу о самочувствии, еще о чем-то. Я не слышал и не понимал, что он говорил, потому что был в состоянии эйфории, пока доктор не озвучил свое заключение:

— Ну-с, завтра можете забирать свою зазнобу, Игорь Алексеевич, но повторюсь: никаких волнений до полного восстановления!

— А сегодня нельзя?

Николай Робертович удивлено вскинул бровь.

— Нет, пожалейте девушку! С вашим темпераментом, мой дорогой, ей лучше остаться сегодня здесь. И сейчас Вере Ивановне надо отдохнуть после вашего… посещения, так что езжайте домой, а завтра к обеду можете забрать. У вас пять минут. Кстати, — уже на выходе из палаты обернулся Лебедев. — Павел Сергеевич пришел в себя. Завтра можете навестить. Сегодня он еще слаб, к нему нельзя.

— Спасибо вам, Николай Робертович! — Инга благодарно улыбнулась доктору за приятную новость, на что доктор вежливо кивнул и закрыл за собой дверь.

53. Егор

— Девочка моя, ты хочешь оставить это имя — Вера, или вернем прежнее?

Я не хотел уходить от Инги, несмотря на рекомендации доктора. Не хотел расставаться с ней ни на минуту. Сидел рядом со своей женщиной, крепко, но осторожно, боясь причинить боль побитому телу, обнимая за талию, сквозь тонкую ткань больничного халата ощущая тепло нежной кожи, зарываясь носом в шелковые волосы, с наслаждением вдыхая родной и почти забытый запах. Инга тоже льнула ко мне, с удовольствием подставляя для поцелуев ушко, шейку, щечку, смеясь от щекотки моего обжигающего дыхания.

— Лучше прежнее. Я так соскучилась по своему имени, родному! И сестренке надо сообщить, что все закончилось.

— Хорошо, я займусь этим. Мне тоже Инга больше нравится. Инга Витальевна Донцова — звучит ведь?

— Егор, ты что, предложение мне делаешь? Так скоро?

— Я тебе его уже делал. И ты согласилась. Помнишь? Или ты передумала?

— Я думаю, нам не нужно торопиться, столько лет прошло, мы изменились…

Я сделал недовольное лицо и рывком пересадил Ингу себе на колени. Одной рукой придержал за спину, а другой, взяв девушку за подбородок, развернул лицом к себе. Глаза в глаза. Мои гневные в ее искрящиеся. Мои сероголубые в ее бездонные карие. И губы практически в губы. Мой выдох — ее вдох. Ее выдох — мой вдох.

— Ты сомневаешься, что я люблю тебя? Или… ты… не любишь?

А у самого в груди сердце ухает — действительно, много лет прошло… Забыла? Разлюбила? Отвыкла-то точно…

— Люблю! Очень! И всегда любила! Только тебя! — и улыбается так счастливо!

Уф… в груди отпустило, ритм наладился, блаженство негой разливается по всему телу. Губы в губы. Как сладко, нежно, возбуждающе! Еще чуть-чуть и не вспомнил бы о запрете доктора и болючих синяках любимой. Показал бы, доказал бы, как я люблю, как хочу ее, как скучал, как ждал, как мечтал и надеялся! Кое-как оторвался от сумасводящего страстного поцелуя.

— В таком случае нечего медлить. У нас двое детей! Кстати, надо родителям позвонить, узнать как они.

Я набрал маму. Телефон долго отвечал длинными гудками, я даже слегка начал нервничать, а Инга испуганно сжалась в напряженный комочек на моих коленях. Наконец мама ответила громким возбужденным голосом, а мы оба облегченно расслабились.

— Мам, что там у вас происходит? Как дети?

— Игореша, у нас все хорошо, мы играем. Детки сытые, чистые довольные. Дениска с дедом собрали железную дорогу, и теперь по ней ездит настоящий паровоз, при этом еще и гудит и дым пускает, представляешь!

Мама радостно тараторила в трубку, а я слышал на заднем фоне визжащие голоса Дениски и Ксюшки. И на душе стало еще лучше, потянуло домой, к ребятишкам. До одури захотелось играть с ними так, чтобы и со мной они тоже визжали от восторга. Сколько же времени потеряно! Нужно срочно наверстывать!

— Сынок, — голос мамы начал дрожать. — Эти дети… они так похожи на тебя… Скажи, что они твои…

— Мам, они на самом деле мои.

— Но как?.. Почему ты раньше не говорил?

— Я не знал о них, честно. Мам, я потом тебе все расскажу! Дай трубочку Дениске, пожалуйста.

Разговаривая с мамой, я, не отрываясь, смотрел на Ингу, а она на меня. Ей был слышен наш разговор, и вроде бы она не волновалась, что дети находятся под присмотром незнакомых ей людей. Завтра же познакомлю ее с родителями.

— Алло! — скромно прозвучал голосок Дениски, а я передал трубку Инге.

— Дениска, это я, привет, родной мой! Как ты? Как Ксюша? Не плачет? — столько любви и нежности в голосе!

— Мама, мы играем с дедом Лешей и бабой Лидой. Они хорошие! Деда Леша мне железную дорогу подарил с паровозом и вагонами! Мы все правильно собрали, и теперь я работаю машинистом! А паровоз гудит и у него из трубы дым идет, как настоящий! А дорога такая огромная, на всю комнату!

Дениска был счастлив и с удовольствием делился с мамой своими радостными эмоциями, стараясь как можно больше рассказать обо всем, что там у них происходит. Громко, звонко, по-детски непосредственно, трогательно.

— Ксюша не плачет, она тоже играет с нами и мою железную дорогу не ломает! Баба Лида нам кашу сварила с фруктами. Вкусная! Мамочка, а дядя Егор сказал, что мы скоро сможем тебя навестить.

— Да, сынок, завтра мы увидимся. А пока не скучайте, пожалуйста, я вас очень-очень сильно люблю!

— И я тебя люблю, мамочка!

Инга попрощалась с сыном и грустно прислонила голову к моей груди. Заскучала по ребятишкам, даже как будто всхлипнула, а я прижал к себе, успокаиваю, поглаживаю, а у самого в груди творится что-то необъяснимое, распирающее, восторженное. Такое, что хочется петь, а лучше орать от счастья и восторга!

— Инга, котенок мой! Спасибо тебе. За Дениску, за Ксюшку! Я так горжусь тобой, моя смелая девочка!

54. Егор

Кое-как заставил себя оторваться от Инги и поехать на работу. Пока ехал в машине, врубил на громкую музыку, пел и практически танцевал насколько позволяли габариты салона и дорожная обстановка. Со стороны, наверное, выглядел как ненормальный, а мне все равно — готов всех и каждого расцеловать. Даже не помню, когда у меня в последний раз было такое настроение. Да что там — я, кажется, за эти годы забыл как улыбаться по-настоящему!

Первым делом зашел в юридический отдел и дал задание юристам, чтобы начали заниматься оформлением документов на Ингу и на усыновление детей. Они, конечно, офигели и от задания, и от моего глупо-радостного выражения, судя по их лицам, но спрашивать подробности побоялись.

Ольга Викторовна ожидаемо на своем рабочем месте. Обложилась стопками документов, что-то сосредоточенно читает в мониторе. Увидела меня, обрадовалась. Я был настолько благодарен ей за вчерашнюю помощь с детьми, что еле удержался, чтобы не подхватить ее и не закружить прямо в приемной, но все же сдержался. Присел на краешек ее стола, и мы мило поболтали. Точнее я болтал, а она просто открыто улыбалась, слушая, как разбудили меня сегодня дети, как мы умывались, одевались и что и как кушали. Велел передать привет супругу и пообещал, что обязательно вместе соберемся на пикник.

А затем я вызвал Мишку и всех руководителей отделов на внеплановое совещание.

Первым пришел Мишка, и я в деталях рассказал ему о детях, о разговоре с Ингой и тайну рождения Ксюшки. Такую офигевшую от услышанного морду я еще не видел. Миха какое-то время еще приходил в себя, а потом ошалело выдал:

— Охренеть!.. Это что же получается? К тому, что у тебя дочь родилась, я руку приложил?

— Получается так. Оказывается не зря ты сводничеством занимался. Придется тебе стать крестным.

— Ладно, заметано. Слушай, Гор! — сверкнул глазами Мишка. — А может у тебя еще где-нибудь дети есть, а ты не знаешь?

— Что? Да не… не может быть…


Через полчаса все руководители собрались в моем кабинете. Серьезные, напряженные, не знают чего ожидать от меня. Ну да, я же деспот! Я помню. Вот возьму и выпишу всем премии, и не только руководителям, а всем до единого сотрудникам фирмы. Пусть знают, что я не только орать умею!

— Коллеги, добрый день! Рад вас видеть.

Сделал паузу и внимательно на всех посмотрел — они-то рады? Ага, как же! Еще больше напряглись и глаза попрятали, как нашкодившие первоклассники.

— Я собрал вас, чтобы сообщить…, что ухожу в отпуск. Длительный, — во-от, подняли заинтересованные взгляды, обрадовались, гады.

— В мое отсутствие все вопросы решайте с Михаилом Петровичем. А меня прошу не беспокоить по тем вопросам, которые может решить Михаил…

Мишка присвистнул.

— Насколько длительный, Игорь Алексеевич?

— Посмотрим… — уклончиво ответил я другу. Не говорить же ему, что меня сейчас работа меньше всего волнует. Я домой хочу. К своим. К семье.

— Медовый месяц, значит?

— Ага, два!

Я не мог не проигнорировать Мишкину фразу, несмотря на то, что в этот момент телефон пиликнул сообщением, потом еще раз и еще.

— Вы пока, Михаил Петрович, принимайте дела.

Я отвлекся на просмотр информации в телефоне. Сообщения были от мамы. Она прислала фотографии ребятишек. Родители вышли с внуками на прогулку, и пока дети играли на детской площадке, мама их фотографировала и мне фотки сразу скидывала. Какие же они классные, красивые, мои!

Вот Дениска подтягивается на перекладине, а дед его подстраховывает. Ксюша с зеленой лопаткой в руках копается в песочнице. А на следующей фотографии Дениска бегает по детскому городку, а дочь скатывается с горки. Дети в восторге, родители тоже.

— … А мы тем временем переписываем фирму на меня и кидаем Игоря Алексеевича…

Что? Отвлекся от совещания и монотонной речи коллег. Не слышал ничего, пока рассматривал фотки, счастливо улыбаясь и отрешившись от внешнего мира. Очнулся от тишины в кабинете, поднял глаза. На меня все уставились, ждут реакции. «Возвращаю» в памяти последние слова Мишки и просто офигеваю от услышанного. Смотрю на друга, а у него бесы в глазах ногами дрыгают. Но мои-то тоже не дремлют, еще какие перуэты выделывают!

— Не думаю, что это хорошая идея, — выдержав паузу, подхватываю Мишкину игру. — Дениска подрастет и женится на твоей Аленке, а Ксюха выйдет замуж за Артема, так что кидать меня не советую. Дети не одобрят…

Теперь пришла очередь Мишки офигевать. А начальники так и вовсе челюсти уронили, смотрят изумленно то на меня, то на Мишку. Ольга Викторовна не выдержала и громко хихикнула. Я тоже улыбаюсь, а душа все равно домой рвется.

— Ладно, коллеги. Давайте вы дальше сами. Меня семья ждет.

И под ошарашенные лица подчиненных я помчался домой.

55. Инга

Медленно просыпаюсь, хотя совсем не хочется. Ощущение такое, будто на мне лежит слон — я даже пошевелиться не могу и дышать тяжело.

Пытаюсь пошевелиться и чувствую, что меня еще крепче прижали, и в ухо, щекоча дыханием, родной голос любимого мужчины сонно пробормотал:

— Не уходи.

Зарылся носом в мои волосы и снова тихо засопел. Все как тогда, в первый раз, в день знакомства.

Рядом на тумбочке стоит радионяня. Молчит. Дети спят. Еще с полчасика у нас есть, а потом из аппарата донесется детское кряхтение и тихое бормотание. А затем две пары босых ножек прибегут в комнату родителей, с двух сторон запрыгнут с визгом на меня и Егора, и пока Ксюха будет расцеловывать щеки папочки, Дениска с воодушевлением расскажет, что ему приснилось и какие планы у него на день.

И так каждое утро на протяжении месяца со дня встречи.


Первое время то я, то Егор подскакивали среди ночи, просыпаясь в холодном поту от мысли, что наша встреча — это сон. Шарили по кровати в поиске друг друга, находили, убеждались в реальности и со спокойным сердцем снова засыпали.

Однажды мне пришлось ночью уйти в детскую комнату — Ксюшка заплакала. Пока я ее успокаивала и сама нечаянно уснула рядом с ней.

Проснулась от дикого крика Егора. Он решил, что мы с детьми ему приснились, и заорал от страха на все два этажа своей огромной квартиры. Наверное, соседи сверху и снизу тоже услышали. Хорошо хоть полицию не вызвали.

Дети проснулись, испугавшись крика отца. Кое-как я их успокоила — как раз к моменту появлению Егора на пороге детской. Видок у него был еще тот — безумные глаза и руки трясутся. Пока нас всех не перецеловал вдоль и поперек, не успокоился.


В памяти всплывает тот день, когда Егор забрал меня из больницы. Сначала привез кучу разной одежды. И снова дорогой и точно по размеру. Затем мы зашли к Павлу в палату. Он был еще бледным, но бодрым и обрадовался мне, как родной.

— Верочка, дочка! Как ты, как ребятишки? Сильно тебе досталось?

— Нет, Паш, не сильно. Меня Егор спас.

— А-а, знаю я тебя, видел, — Павел отвел взгляд с меня на Егора, пожал протянутую ему руку и на удивленный немой вопрос ответил:

— Вера каждый вечер твою фотографию в журнале рассматривала. Я и догадался, что это ты… ее бывший…

— Ну, теперь-то я настоящий и будущий, — Егор обнял меня за талию, прижал к себе, всем видом показывая, что я его, и это не обсуждается. — Спасибо, вам, Павел Сергеевич, что заботились о моей семье. Тут вам гостинцы всякие, завтра еще принесем.

Егор выгрузил на тумбочку из пакета фрукты, соки, еще какие-то вкусняшки.

— Да зачем, не надо! — Паша смутился, но я видела, что ему была приятна неожиданная забота.

— Надо, надо! Вы же вроде как дедушка нашим детям, значит, часть семьи. Так что поправляйтесь и ждем вас дома. И кстати, настоящее имя Веры — Инга.

А Паша растрогался, смахнул скупую мужскую слезу со щеки, заулыбался.

— Инга так Инга. Тоже хорошо. Ты только, сынок, не обижай ее.

— И не подумаю!


А во дворе клиники нас ждали. Людей было так много, что я растерялась, пока не увидела нарядных сына и дочь.

Первым ко мне подбежал Дениска. Я присела, обняла его крепко-крепко. Так соскучилась по сыночку! Он как будто еще подрос за пару дней, похорошел, щечки розовые, глаза сверкают от радости.

— Мама, а дядя Егор сказал, что он мой папа! — Дениска вроде как на ушко мне говорил, но в то же время очень громко от волнения. И ждал, так ждал моего ответа! И все вокруг замерли.

— Да, сыночек, он твой папа!

— Настоящий?

— Самый настоящий.

— Ух ты! Здорово!

Ксюха нетерпеливо заверещала и запрыгала на руках у пожилой красивой женщины. Потянула свои ручки ко мне и сразу же перебралась в мои объятия. Нежно и крепко обняла меня за шею, прижалась, соскучилась по мамочке. Два дня не виделись, а как будто вечность прошла!

Так с ней на руках я и знакомилась со встречающими нас.

Пожилая красивая женщина оказалась мамой Егора, рядом с ней приветливо улыбался высокий симпатичный мужчина — отец Егора. Донцов удивительно похож на родителей — разрез глаз как у матери, серо-голубой цвет, взгляд — как у отца. Губы, нос — матери, осанка — отца. Они по очереди обняли меня, поздравили с выздоровлением, сказали, что очень рады появлению невестки и чудесных внуков.

Сестра Егора с мужем и с маленькой девочкой тоже приняли меня как родную, а после них к нам подошел смутно знакомый красивый мужчина с короткой стрижкой, темно-зелеными глазами с густыми ресницами и ямочками на щеках. Остановился рядом. Смотрит на меня, улыбаясь, — узнаю или нет. Узнала!

— Михаил!

Михаил сграбастал меня в объятия, хорошо, что Егор забрал Ксюшу, а то бы тот раздавил нас двоих.

— Ну, наконец-то, нашлась, пропащая невеста! Теперь хоть не придется нянчиться с этим шалопаем.

Он кивнул на ревниво сверкающего глазами Егора и выпустил меня из рук. А потом склонился надо мной и в ухо заговорщическим голосом, но достаточно громко произнес:

— Слушай, Инга, что ты с Егором сделала? Он же вчера всем сотрудникам премии выписал! Чуть не разорил нас!

Сам захохотал заразительно, изрядно повеселив всех окружающих, а потом познакомил со своей семьей:

— А это моя любимая — жена Юля. И ребятишки наши — Аленка и Артем.

Не успел он договорить и представить нас друг другу, как во двор клиники на высокой скорости въехал черный внедорожник. Резко затормозил возле нашей компании, и оттуда… выскочила моя Ленка! Моя любимая сестренка! Мы визжали, смеялись, обнимались… Это Егор отправил своего водителя Максима за Леной.

Я в тот день только поняла, что все беды закончились. Я счастлива!


Аккуратно переворачиваюсь лицом к Егору. Он хмурится от моего шевеления, но это пока. Я целую его в длинные ресницы, в слегка заросшую щетиной щеку, в губы… и тут же он отвечает на мой поцелуй жадно, страстно, горячо…

— Моя Инга! Я снова боялся проснуться без тебя! — нежно шепчет, перебираясь с губ на шею, ключицу…

— Я с тобой! Ах! — дыхание прерывается от сладких жарких прикосновений. — Навсегда! Люблю тебя!

— Люблю тебя! — опаляет кожу горячее дыхание моего мужчины…


— Семья моя! Вы не забыли, что сегодня мы едем на дачу? — довольный после поцелуев лапочки-дочки напоминает Егор. — Пора собираться!

— Ура! На дачу! — запрыгал Дениска, а глядя на него и Ксюха попыталась изобразить прыжок, только пока не получается, но это ее не беспокоит — она все равно рада.


Дачей Донцовы называют большой загородный дом, расположенный в коттеджном поселке за городом. Огромный участок огорожен высоким забором, за которым помимо дома спрятались и бассейн, и садовый участок, и оранжерея, и детская игровая зона. Родители Егора предложили Павлу работу садовником с постоянным проживанием в доме, и он с радостью согласился. Паша больше не пил, похорошел, помолодел и завел роман с домработницей Соней.

Пока я помогала Соне сервировать стол, меня не покидала мысль, что у всех вокруг какой-то заговор. От меня что-то скрывают, причем все, даже Егор. Как-то странно поглядывает на меня Лидия Ивановна, играя с Ксюшей. Мужчины, включая Дениску, кучкуются и что-то, перешептываясь, обсуждают. В воздухе витает напряжение, и я тоже начинаю нервничать. Из рук выскальзывает тарелка, со звоном падает на пол и раскалывается на множество кусочков.

Егор тут же подскакивает ко мне, успокаивает и… неожиданно подхватывает на руки и уносит в нашу комнату. Показалось или он махнул отцу рукой, как будто отмашку дал?

В комнате осторожно опустил меня на пол, взял мое лицо в ладони. И снова глаза в глаза. А в них — любовь!

— Инга, любимая, ты только не нервничай…

Вот зачем он так? Я еще больше задергалась!

— У нас с тобой сегодня свадьба…

— Как свадьба? Почему сегодня? Я же не готова!

— Все готово, родная моя. Ты только скажи «да». Да?

— Егор! Ты серьезно?

— Абсолютно серьезно! Так ты согласна?

— Я… не знаю…

Я растерялась так, что ничего не соображала и не понимала, о чем говорит Егор. Только его глаза были такими серьезными!

— Нет, я знаю! Я согласна! Егор, я согласна! — завизжала я в восторге, когда до меня дошло, а Егор на радостях закружил меня по комнате.

А потом началась сказка.

Откуда-то появились какие-то посторонние люди, засуетились вокруг. Разложили на кровати несколько шикарных свадебных платьев, к ним разные модели обалденных туфель, комплектов нижнего белья — выбирай. Я выбрала.

Меня нарядили, накрасили, маникюр поправили, прическу уложили, перед большим зеркалом поставили — это я?

Вбежала нарядная Ленка, ахнула.

— Супер, сестренка! Красавица! Такая шикарная невеста! Я так за тебя рада! Идем, там тебя уже все заждались!

Спускаемся на первый этаж в гостиную, и я глазам своим не верю! Когда все успели преобразить? Огромный зал украшен живыми цветами по всему периметру, воздушные шары под потолком, свечи везде, куда ни глянь, и столько гостей! Замечаю среди незнакомых людей знакомые лица — семья Орловых, ставшие нам хорошими друзьями, Юля — жена Михаила с ребятишками, Павел в обнимку с Соней, Андрей Петрович — тренер Дениски. Девушка, смутно знакомая, помахала мне рукой — Арина! Она-то откуда? Вот это сюрприз! И все восхищенно смотрят… на меня!

Я ищу взглядом Егора и вижу его. Он тоже оцепенел. А какой же он красивый в идеально сидящем на шикарной фигуре костюме! Еще лучше, чем на фото в журнале. И взгляд уже не грустный и одинокий, а влюбленный, восхищенный, счастливый!

А рядом с ним в костюме такого же цвета и фасона как у Егора гордо стоит наш сын Денис, а Ксюша — наша маленькая доченька, крохотная невеста на руках у бабушки. Две маленькие копии Игоря Донцова.

Сквозь толпу, торопясь, пробирается Михаил. В руках у него ящик шампанского. А за ним еще мужчины идут, и каждый несет по ящику шампанского, сгружают в свободный угол.

Даже Егор удивился:

— Мих, что это?

А тот улыбается довольно во все свои тридцать два:

— Как что? Шампанское! Я же проспорил, забыли что ли?

— Ты же только два ящика проспорил!

— Так по два на каждый год. Все честно!

В тот день я тоже стала Донцовой.

Инга Витальевна Донцова — счастливая жена и мама двух очаровательных детей. И фотография нашей счастливой семьи появилась на обложке глянцевого журнала.

Эпилог

Инга, спустя три месяца

В торговом центре предновогодняя суета. Несколько этажей здания сверкают от мишуры, огней, пушистых елок. Световые водопады, высоченные ели, украшенные шарами и гирляндами, тематические новогодние уголки притягивают и завораживают своим видом не только детей, но и взрослых. На многочисленных экранах торгового центра высвечиваются поздравительные надписи. Рождественская музыка звучит на каждом шагу, пробуждая новогоднее волнение даже в самых грустных и одиноких душах.

В каждом торговом павильоне развешаны снежинки, звезды, подарочные упаковки. Стеклянные витрины и двери также украшены фантазийными рисунками и зимними узорами. Улыбчивые продавцы в новогодних костюмах радостно встречают покупателей, а между павильонами прохаживаются ростовые куклы и дарят детям подарки, фотографируются с желающими.

Пока Егор с Дениской ушли в Детский мир, мы с Ксюшкой играем в детской игровой зоне. Дочка растет и развивается не по дням, а по часам. Еще недавно несмело ходила, держась за чью-нибудь руку, а теперь резво бегает, не догонишь. Научилась говорить несколько слов, в том числе «мама», «баба», «деда» и «папуля», а братика зовет «Деня». От «папули» Егор млеет и тает как никогда, тискает дочь, балует так, что я ревную, шутя, конечно.

Ксюшка устала бегать среди игрушек и в городке-лабиринте, и мы с ней присели на диванчик возле игровой зоны. Она вспотела, и я смахиваю с ее личика капельки пота салфеткой, рассказывая ей о скором новом годе, елочке, которую мы сейчас поедем наряжать дома, и подарках от Деда Мороза и Снегурочки для нее и Дениски под этой елочкой. Она радостно смеялась, пританцовывая у меня на коленях под музыку, хлопала в ладоши и что-то лопотала.

Я уже надевала на Ксюшу джинсовый комбинезончик, как смутная тревога начала зарождаться во мне. Я как будто кожей чувствовала чей-то пронзительный взгляд. Несколько раз оглядывалась вокруг, всматривалась в проходящих мимо людей, но ничего необычного не замечала.

Одела Ксюшку и, взяв ее за руку, пошла потихоньку в сторону Детского мира, чтобы встретиться там с мужем и сыном.

— Вера!

Женский голос окликнул меня сзади, а я вздрогнула и от неожиданности, и от нехорошего предчувствия. Очень не хотелось поворачиваться, и как назло Егора нигде не было видно.

— Вера! — уже близко прозвучал оклик, и я обернулась.

Предчувствие меня не обмануло. Передо мной стояла Карина — уверенная в себе красивая молодая женщина, дорого и со вкусом одетая. Карие глаза блестят от радости неожиданной встречи.

— Привет! А я смотрю — ты не ты? Какая ты хорошенькая! — улыбается открыто.

— Привет! — я улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри все сжалось.

И молчим, глядя друг на друга. Она — улыбаясь искренне, а я — растерянно.

— Папуля! — радостно взвизгнула Ксюшка, завидев еще далеко идущих в нашу сторону Егора и Дениску.

Дочка дернула ручонку из моей руки, хотела побежать навстречу папе, а я не рискнула ее отпускать, подхватила на руки и крепко прижала к себе. Не отдам!

Карина перевела взгляд на девочку и замерла, внимательно разглядывая ее. Мне показалось, в ее глазах промелькнуло что-то. Догадалась? Возможно, мое поведение натолкнуло ее на отгадку возникшего подозрения.

— Мама, смотри, какого робота мне папа купил!

Дениска первый подбежал к нам и похвастался большой коробкой, которая еле умещалась в его руках.

— Дениска, привет! — Карина присела перед моим сыном. — Какой классный у тебя робот, поздравляю!

— Привет! Это папа мне купил! — гордо ответил сынок, но Карину, кажется, не узнал или не вспомнил.

— Как ты вырос! Ты не помнишь меня?

— Неа, — мотнул головой ребенок.

— Здравствуйте, Карина Вячеславна! — от холодного тона Егора не только Карина вздрогнула, но и мне стало неуютно.

Мне показалось, что прошла вечность, пока Егор подошел к нам. Еще издали он заметил, что я стою не одна, и, видимо, мое выражение лица встревожило его, потому что такого жесткого и властного лица я у него не видела ни разу. В одной руке он держал миленького плюшевого медведя размером почти с нашу дочку.

— Здравствуйте… Игорь Алексеевич! — от неожиданности Карина шагнула назад.

— Как поживаете?

А под этим вопросом подразумевался совсем другой: «Что вам надо от нас?»

— Хорошо… спасибо… — растеряно ответила Карина, переводя взгляд то на меня, то на Егора.

— Егор! — я умоляюще посмотрела на мужа.

Меня пугала эта ситуация, хотя я допускала такой вариант, что однажды встречусь с Кариной. Прокручивала в голове сценарии нашей с ней встречи — что скажу, что отвечу, как поведу себя… И тем не менее оказалась не готова, растерялась. Егор, очевидно, тоже.

Мы оба знали, что Карина может потребовать дочь назад. У нее есть на это право. Тогда вскроется незаконное удочерение, пострадает репутация Егора, его компании. Конечно, он сделает все, чтобы Ксюшка осталась с нами, но сам процесс может изрядно попортить всем кровь…

Егор забрал у меня Ксюшку, всучив ей в ручки медвежонка, прижал малышку к себе с видом собственника. «Не отдам!» читалось в его уверенном взгляде. На правой руке, придерживающей спинку девочки, блеснуло обручальное колечко. Карина не могла не заметить его.

Она с застывшей улыбкой переводила взгляд на каждого из нас, рассматривала детей, сравнивала их черты с нашими, подсчитывала возраст Ксюшки.

— Так это и есть твой Егор? — наконец обратилась ко мне Карина, слегка кивнув в сторону мужа.

— Да, — я нашла в себе силы ответить девушке.

— Поздравляю! И вас, Игорь Алексеевич, тоже поздравляю. Рада за вас!

Егор кивнул в ответ, но зубы были также напряженно стиснуты, желваки ходят ходуном.

— А я тут с мужем. Степа!

Карина махнула рукой мужчине в толпе. К нам приблизился симпатичный крепкого сложения мужчина, лет на семь-восемь старше Карины. Он приветливо улыбнулся нам, протянул руку для пожатия Егору.

— Здравствуйте, Степан Андреевич Еремеев.

— Здравствуйте, Игорь Алексеевич Донцов, очень приятно, — пожал в ответ Егор. Лицо его постепенно смягчалось.

— Степа у меня капитан дальнего плавания. Верочка, помнишь, я тебе рассказывала? Степушка, Игорь Алексеевич — мой бывший босс, — весело и гордо тараторила девушка. — А это его жена — Верочка, моя хорошая знакомая, — мужчина кивнул мне, и я сдержано улыбнулась в ответ. — А это их детки — Дениска и…

— Ксюша, — дополнила я.

— Ксюша, — благодарно подхватила Карина, не меняя интонации в голосе. — А мы тут проездом, вот за подарками к празднику заехали. Завтра уезжаем на север. Степа теперь там работать будет, и мне будет чем заняться, — с последними словами Карина погладила себя по животу и только теперь я заметила, что девушка в положении.

— Поздравляю, — искренне улыбнулась я.

Карина взяла меня за локоть и увела на несколько шагов в сторону от мужчин, пока те обменивались стандартными фразами.

— Вера, — прислонившись к моему уху, зашептала Карина. — Степа не знает о моем прошлом, и я очень надеюсь, что не узнает. Он с меня пылинки сдувает, такой заботливый! Он любит меня. А я люблю его. У нас будет мальчик, Андрейка, Степа на седьмом небе от счастья!

— Я так рада за тебя, Карина, правда! Я от всей души желаю вам счастья!

— И я тебе тоже желаю счастья, Верочка! И еще… — Карина отстранилась от меня, чтобы заглянуть мне в лицо. В ее глазах блестели слезинки, — спасибо тебе… за дочку! Это ведь она, я сразу поняла. Я рада, что она с тобой, слышишь, рада!.. Спасибо! И прости меня!

Карина аккуратно стерла выступившие слезы, благодарно улыбнулась мне, и мы обнялись. Я чувствовала, что мы видимся с ней в последний раз.

С мокрыми от слез глазами, но улыбчивые, мы обе вернулись к нашим мужчинам. Карина с мужем попрощались с нами, она подхватила Степана под руку, и вскоре они затерялись в толпе торгового центра.

Егор отпустил Ксюшу, и они с Дениской пошли впереди нас, бережно прижимая к себе купленные папой игрушки.

— Что она хотела? — обнял меня за талию Егор.

— Она пожелала нам счастья. И поблагодарила за дочь.

— Я люблю тебя!

— И я тебя люблю! Сильно-сильно!

Конец


Оглавление

  • 1. Инга
  • 2. Инга
  • 3. Егор
  • 4. Егор
  • 5. Инга
  • 6. Егор
  • 7. Инга
  • 8. Егор
  • 9. Егор
  • 10. Инга
  • 11. Инга
  • 12. Инга
  • 13. Инга
  • 14. Егор
  • 15. Егор
  • 16. Егор
  • 17. Марина
  • 18. Марина
  • 19. Марина
  • 20. Инга
  • 21. Инга
  • 22. Инга
  • 23. Инга
  • 24. Инга
  • 25. Егор, девять лет спустя
  • 26. Егор
  • 27. Егор
  • 28. Егор
  • 29. Егор
  • 30. Егор
  • 31. Михаил
  • 32. Егор
  • 33. Вера
  • 34. Вера
  • 35. Вера
  • 36. Михаил
  • 37. Вера
  • 38. Вера
  • 39. Михаил
  • 40. Егор
  • 41. Михаил
  • 42. Егор
  • 43. Егор
  • 44. Егор
  • 45. Егор
  • 46. Егор
  • 47. Егор
  • 48. Инга
  • 49. Карина
  • 50. Инга
  • 51. Инга
  • 52. Егор
  • 53. Егор
  • 54. Егор
  • 55. Инга
  • Эпилог
  • Teleserial Book