Читать онлайн Жена напрокат, или Беременна от бывшего бесплатно

Санлайт Агата
Жена напрокат или беременна от бывшего


ПРОЛОГ

– И ты будешь утверждать, что у тебя отношения с этой, с этой? – Лола закатила глаза и ткнула в меня пальцем. Будь в нем пистолет, я уже лежала бы раненой. Не убитой точно – палец Лолы вздрагивал от ярости и «целился» мне в руку.

– Да-а-а! – Руслан приобнял меня и притянул поближе. Шелковая простынь под нами, как назло, прекрасно скользила и я буквально впечаталась в этого наглеца. Руслан по-хозяйски уложил меня на плечо и широко улыбнулся бывшей жене.

– Ты что-то хотела? Зачем пришла? – спросил с оттенком ленивого любопытства. Мол, мне, по большому счету-то, все равно, но ради приличий спрошу. Хотя какие уж тут приличия, когда к вам в спальню вваливается посторонний! Пусть даже и чья-то бывшая.

– Хотела! – взвизгнула Лола, и глаза ее метнули молнии.

Мда. Если мне не судьба быть подстреленной подобно куропатке, я вполне еще могу стать поджаренной молнией как охотник-неудачник. – Хотела предложить тебе подписать документы о совместной опеке над сыном. Но, вижу, тебе, Баженов-Вельский как обычно не до таких мелочей. У тебя же всегда одно на уме. Уж я-то знаю!

Ну раз меня сделали актрисой в этом театре абсурда, хорошо хоть весьма высокооплачиваемой, захотелось тоже поучаствовать в спектакле. Все-таки, я ведь не декорация и даже не массовка. Можно даже сказать – прима!

Я расширила глаза и посмотрела на Руслана со всем возмущением, которое испытывала. В конце концов, я совсем не обязана терпеть эту истеричку. Мы так не договаривались! Что-что, а подобное в условия нашего контракта с Баженовым не входило точно!

– Я у тебя, что, не одна? – я постаралась воспроизвести интонацию Лолы, переходя с низких нот на высокие и заканчивая ультразвуком.

– И даже не двое! Я просто уверена! Вас, таких – много! – искренне вспыхнула Лола, сделав акцент на слове «таких». А затем принялась хлопать наращенными ресницами и поджимать увеличенные губы. Я даже испугалась, как бы все это не отвалилось. Так и представила – хрясть – и ресницы в свободном полете – блюмц – и губы раскатаны по полу… В прямом смысле слова…

Ненароком подумалось – а есть у нее хоть что-то настоящее, от природы? Грудь – творение пластического хирурга, лицо – косметологов и визажистов. Шевелюра – результат долгих трудов парикмахеров и тех бедных женщин, что сдают волосы для наращивания всяким подобным дамочкам.

Глаза? Нет! Они голубые благодаря цветным линзам. Мне об этом еще подруга говорила. Та самая, из-за которой я и попала в эту глупейшую ситуацию. На самом деле, радужки у Лолы светло-карие, блеклые.

Даже стройные ноги и бедра у бывшей жены Руслана не собственного, так сказать, производства. Не результат многочасовых потений в спортзале. Такие дамочки не тратят драгоценное время ради работы над фигурой. У них есть более важные дела… Например, гулять ночь напролет в элитных ночных клубах или, на худой конец, осветить своим присутствием сеанс кино с ограниченным доступом. Не говоря уже о том, чтобы осчастливить владельцев самых дорогих бутиков многочасовым шоппингом и очередным миллионом за наряды. Поэтому Лола уже трижды делала липосакцию.

Ну да ладно… Прорвемся. Если бы русский народ пасовал перед такими вот дамочками, у нас ни одного крестьянского восстания не случилось бы.

Я уже собиралась ответить Лоле примерно также, как отвечали крестьяне из красной армии, поймав барина, который порол их и вешал на дыбу… Но вмешался другой барин – добрый. Так сказать, перешедший на сторону революции.

– Так! Ты здесь больше не живешь. Оставь ключи. Это первое, – Руслан внезапно поднялся с постели, осторожно уложив меня на подушку. В одних бицепсах, трицепсах и кубиках пресса, он выглядел очень даже ничего, надо признать. Синие боксеры висели на бедрах, провокационно открывая взгляду полоску волос, уходящую под них. – По поводу ребенка. Встретимся в суде. Я его тебе не доверяю. Это два. У меня новая жизнь и новая женщина. И не тебе ее обсуждать. Она в тысячу раз тебя лучше! Это три.

Лола как стояла, так чуть не упала, аж покачнулась. Или это новая грудь третьего размера тянула анорексичную дамочку к земле? А, может надутые губы? Или слегка «приподнятая» имплантами попа?

– Эм… – к сожалению, увеличивать ум пока не научились. Не приживался силикон в мозгу человека… А жаль, эта операция Лоле очень не помешала бы. Она так и не нашлась что сказать. Поэтому всплеснула руками с модным переливающимся маникюром, тряхнула чужими волосами, среди своих осветленных прядей и устремилась на выход.

– Встретимся в суде! – послышалось вместе с хлопком двери.

Я вскочила с постели, накинула первый попавшийся халат Руслана, подбоченилась и выпалила:

– Ну и какого черта? Я на это не подписывалась!

Шикарный брюнет с серыми глазами растянул чувственные губы в улыбке, от чего его красивое мужественное лицо стало походить на гримасу.

– Не волнуйся! ЭТО к нам больше не придет! – заверил он меня. – Хочешь в душ?

– Я ночую тут в последний раз! И это не обсуждается! – выпалила я, схватила из рук Руслана халат, полотенце и рванула в ванную.

ГЛАВА 1

За день до этого


Елена


– Хватит киснуть, подруга! У меня есть для тебя заманчивое предложение!

Светка тряхнула копной рыжих волос и припудрила веснусчатое лицо. Спрятала складное зеркальце-камею в сумочку от Прада и улыбнулась мне недавно увеличенными губами.

Мда… Когда эта бывшая жена одного местного богатея так говорит – дело плохо. У меня однозначно неприятности.

– В общем так! Раз сына на полтора месяца забрал папаша, твой бывший – не к месту будет упомянут, ты просто должна отвлечься и развлечься! Ты теперь женщина свободная, красивая…  и даже умная!

Я хлопнула ресницами. Что-то слишком много комплиментов на квадратный сантиметр речи. Кажется, меня ждет не опасное приключение – катастрофа вселенского масштаба. С такой-то подводкой…

– Ближе к делу! Что тебе нужно?! – не выдержала я накала страстей.

– В общем, есть тема. Можешь заработать и полтора месяца пожить в нашем обществе за счет моего кузена по мужу. А потом – свободна как ветер. Кузен, если что, хорош собой. Тридцать шесть лет, разведен. Имеет сына, так что мужик хоть куда!

Когда Светка что-то так рекламировала, я понимала – жди подвоха.

Однако мне даже и слова сказать не дали.

– Руслан! Я ее подготовила! – радостно крикнула Светка и за нашу ширму в ресторане «Римские каникулы» – обычное место встречи с приятельницей – зашел тот самый «мужик хоть куда».

Я только хлопала ресницами, пока высокий, плечистый брюнет с обаятельной улыбкой во все тридцать два идеальных зуба, темно-серыми глазами и походкой барса выдвигал стул и присаживался к нашему шалашу. Естественно, на нем были джинсы из ограниченной серии и толстовка, стоимостью как вся моя мебель вместе взятая. Причем взятая у хозяйки по самой выгодно цене.

– Здорово, что вы согласны! Я уже договорился. Сейчас идем в Свадебный салон и покупаем все необходимое. Через час у нас регистрация! – выпалил приятным низким голосом Руслан.

Я ойкнула, хлопнула ресницами и посмотрела сначала на Светку, а затем – и на ее родственника.

– Это то, о чем я подумала? – уточнила я, собираясь быстро расплатиться и бежать куда глаза глядят. Но тут в дело вступили эти двое, из высшего бизнесменского общества.

В два голоса. В две глотки. С двойным набором аргументов, доводов и предложений.

– Короче! – ворковала Светка. – Все просто. Мой какой-то там юродный дед по линии мужа чудаком был изрядным.

– Да-а-а… Ефим Германович был тем еще… – подхватывал Руслан. – То служанку на всю жизнь обеспечит за то, что та, всего-навсего вызвала ему скорую в момент приступа…  То родную дочь из дома и бизнеса выгонит за мизерную недостачу в кассе фирмы…

Нда! Какой же чудак! За воровство наказывает, за спасение жизни – награждает. Ужас! Прямо не верится!.. Что такие люди есть среди богатеев.

– Короче. Он умер полтора месяца назад. И все завещание составил с условиями. Каждый, кому что-то причитается, должен выполнить определенные действия. Руслану предстоит за месяц найти достойную женщину и жениться на ней. Покорить ее сердце, короче. И тогда ему причитаются миллиарды в Швейцарских банках и две загородных виллы, – подхватывала эстафету Светка.

– Да уж! А женщина нужна с научной степенью, порядочная, умная, интеллигентная. Где ж я такую найду? – сетовал Руслан.

Бедолага! Действительно, проблема! В водах высшего общества, если у женщины и есть образование – то это либо курсы кройки и шитья, либо курсы моделей, актрис, певиц. И редкие исключения подтверждают правило своими лицами… Которые уже ни один пластический хирург не исправит.

– Вот я тебя и предложила. Ты по всем стариковским параметрам подходишь! – выпалила счастливая Светка, донельзя довольная своей задумкой.

– И внешне очень даже! – добавил Руслан, окинув меня недвусмысленным взглядом – с головы до ног. По-моему, даже лодыжки не забыл. –  Можем даже перепихнуться несколько раз!

Он сказал это так, словно делал мне одолжение.

Я продолжала жадно глотать воздух, запивать его чаем с клюквой и думать – как я вообще оказалась в этом театре абсурда?

Со Светкой мы познакомились совершенно случайно. Ну где женщина, что недавно ушла от крутого бизнесмена и отсудила у него почти все, кроме семейных трусов, благодаря роману с крутым юристом, может встретить босячку из среднего класса? Да, в общем, нигде. Наши два одиночества никогда не встретились бы… Но Светка – женщина непредсказуемая. Внезапная до инфарктов у слабых духом людей. Например, как ее бывший, который однажды понял, что разведен и гол как сокол.

Однажды ей захотелось зайти в ювелирный для среднего класса и выбрать себе янтарные украшения. Одна модная нынче гадалка, к слову, тоже жена миллионера, сказала, что этот камень принесет Светке новую любовь и счастье.

И вот там мы познакомились. Я выбирала серьги для бывшей коллеги из вуза, а Светка буквально растерялась среди вещиц без «брюликов и рубиков».

Как ни удивительно, но оказалось, что жен миллионеров и бизнесменов часто волнуют те же вещи, что и нас, простых земных женщин. А когда речь зашла о моей аномалии – пониженной температуре тела, Светка прямо вся оживилась. Оказывается, ее гадалка – такая же, в 47 родила четвертого ребенка. И теперь живет в доме с пятью мужчинами и плачется как это непросто.

В общем, мы подружились.

Наверное, сказалось то, что Светка – не родилась в высшем обществе, а попала туда из глубинки – деревни под моим родным городом.

Так что яблоньки наши росли недалеко, а яблочки уже потом откатились в разные стороны. Кто – в обычную жизнь для среднего класса, а кто – и на виллу одного богатея.

Я знала, что Светка, мягко говоря – не совсем обычная. Но теперь… Начала вообще сомневаться в ее умственном статусе.

Пока вспоминала наше со Светкой судьбоносное знакомство, они с Русланом соловьями заливались. Однако меня как-то не очень радовала перспектива жить под одной крышей с Русланом, посещать с ним виллы его родственников и проходить собеседования у психологов, призванных определить – действительно ли у нас любовь-морковь.

Не так я видела себе жизнь «свободной женщины» после отъезда сына.

Но бизнесмены на то и бизнесмены. Уговорить отставного вузовского педагога, который теперь ищет себя как художник, вроде меня, им ничего не стоит. Вернее, стоит, и даже немалых денег.

– Я уже купил вам Галерею, Елена! – сообщил Руслан. – Документы подписаны. Через полтора месяца все ваше!

– Эм… – и вот тут мой инстинкт самосохранения вспомнил одну деталь. Которую стоило бы уточнить, прежде, чем поддаться на требования творческой натуры – немедленно соглашаться на подобные условия. – Стесняюсь спросить. А если у нас не получится? Ну если ваши родственники не поверят в нашу искренность? Или психологи нас разоблачат? Мало ли, попадутся не купленные профессионалы? Редкость, но все же…

Руслан отмахнулся:

– По условиям сделки галерея все равно вам достанется! Я и сам не бедствую! И условия деда хочу выполнить просто из азарта. Желания доказать родственникам, что могу. Они там уже ставки делают! Кто из наследников выполнит условия деда, а чьи деньги уйдут на благотворительность.

С этими словами мне сунули под нос контракт.

Мда. Без меня меня замуж выдали.

Еще немного – и я окажусь в постели Руслана для «нескольких перепихов».

А меня окручивали по-настоящему.

– Ну, давай, подруга, будет весело! Посетишь приемы, богатые дома, семейные ужины! С мамашей своего бывшего ты уже навострилась щелкать интриги как орешки! Вот и потренируешься! Сделай им интеллектуальный нокаут и умственный мат… В шахматном смысле, естественно!

– Елена! Плюс к Галерее я подарю вам небольшое предприятие. Так, завод по производству красок всех видов и назначений. Посмотрите сколько пользы! Бесплатные краски! Скидки всяким там дедам из Союза художников, чтобы к вам не придирались. И ежемесячный стабильный доход! Кстати! Я весьма хорош в постели!

Кажется, у этого Руслана постель и бизнес – два в одном, как палочки твикс.

– Да дайте же мне хотя бы документы спокойно почитать! – взвилась я.

– Конечно!

– Давайте, давайте!

– Мы не торопимся! Еще целых десять минут в запасе!

Видимо, Руслан не так часто встречал женщин, умеющих читать, если так воодушевился моим предложением…

И вот спустя час я стояла в ЗАГСЕ, отвечала «да» и не понимала – как я во все это вляпалась.

Стоило нам выйти за порог к белому лимузину, я остановилась и выпалила в лицо Руслану:

– Значит так! Давайте я вам… э-э-э… тебе напомню дополнительные условия нашей сделки. Хотя они и записаны черным по белому, вернее синим по белому. Моей шариковой ручкой.

Пришлось добавлять от руки, куда же деваться! Я принялась загибать пальцы:

– Первое. Я с вами не сплю! Максимум – ночевка в одной кровати, на разных сторонах и без приставаний!

Руслан развел руками и беспечно усмехнулся:

– Дело ваше. Много теряете.

Ну да! Мы, альфа-самцы, любую доведем… А уж до оргазма, бешенства или могилы – вопрос отдельный…

– Второе. Не зависимо от того, чем завершится наше эм… приключение, завод и галерея – мои.

– Это включено в договор!

– Третье. Вы не только выдаете мне полные инструкции, как и с кем из ваших родственников себя вести, но и объясняете все подводные камни.

– Без проблем. Дам такое досье на всех – КГБ отдыхает.

– Четвертое. После завершения сделки – мы друг друга не знаем! Мой сын не должен ничего заподозрить. И уж, тем более, муж, когда ему сообщат, что суд пересмотрел решение и опека полностью переходит ко мне. Хорошо?

– Да ради бога! Попадет неожиданно – как кур во щи!

– Прекрасно! И пятое! Сам объясняй почему я не взяла вашу фамилию. Можешь сказать, что меня уже знают, как художника… в узких кругах фанатов почитателей. Например, голуби, которые бродят по карнизу моей квартиры или мой сын…

– Так и скажу! Не переживай! – беспечно пообещал Руслан.

Я подала новоиспеченному супругу руку, и мы вместе спустились по лестнице под вспышки фотоаппаратов, свет телекамер и галдеж журналистов.

Как выяснилось, Руслан не только один из совладельцев семейного бизнеса, но еще и достаточно известный в светских кругах хлыщ. Плюс к тому бывшая модель мужской линии белья Кельвин кляйн. Как говорится – уж если не везет, так по-крупному.

Так что безвестность нам определенно не грозила.

Я растянула губы в улыбке, послала всем пронырам из прессы воздушный поцелуй и с наслаждением скрылась в недрах машины с тонированными стеклами.

Фу-уф! Слава богу, на светских раутах этого меньше!

Там вход исключительно для избранных и прессу не избирают, не смотря на хорошую предвыборную платформу. Предложение большой и чистой любви народа благодаря удачному пиару.

У меня еще минут десять в глазах рябило и счастливые желтые кружочки танцевали загадочный танец.

Руслан


Поначалу идея Светы показалась ему глупой. Женщина, да еще и чуть старше него самого. Из среднего класса. Какая-то там бывшая училка. Да еще и художница. Наверняка какая-нибудь зануда с гулькой на затылке. Серая мышка и к тому же, дамочка не от мира сего.

В не пойми какой одежде, с нездешним одухотворенным взглядом и совершенно неухоженным видом.

Руслан пришел на встречу нехотя и спрятался в потайном кабинете ресторана, куда транслировалось видео со всех камер.

Он как раз лениво попивал крепкий горячий кофе, когда в нужном месте появилась Светка. И как обычно в кричащем прикиде. В желтом облегающем платье с глубоким декольте и на традиционных шпильках. Вся из себя, как обычно. Виляет бедрами, поводит плечом.

Руслан усмехнулся.

Ну обычная спортивная фигура. Чем тут хвастаться? Ни тебе талии толком, ни попы.

Он на секунду отвернулся, повернулся обратно и… в горле пересохло.

Рядом со Светкой присаживалась куколка. Так ее про себя прозвал Руслан. Среднего роста, с пышной грудью, поразительно тонкой талией, плоским животиком и округлыми ягодицами. Такие ни у какого пластического хирурга не сделаешь. Кукольное личико ее было едва подчеркнуто макияжем, а длинные волосы, цвета темного шоколада рассыпались по узким плечам.

И шла она – как королева. Грациозно, легко, пластично.

Не то чтобы Руслан изголодался по женскому «вниманию». Только вчера встречался с одной из своих постоянных любовниц – Настей. Фигуристой, подтянутой. Эффектной.

Однако организм его отчетливо дал понять, что не прочь в следующий раз дойти до пика, вот с этой вот цыпочкой. По возможности, дойти несколько раз и вернуться в собственную спальню.

Руслан отставил чашку кофе, дождался оговоренной со Светкой фразы и появился на сцене.

* * *

Как выяснилось, самое сложное вовсе не уговорить Елену участвовать в маленьком представлении. Не-ет! У этой женщины была одна кнопочка, которая действовала безотказно. Сын. Она очень хотела получить полную опеку над ребенком, которого только что отвезла на полтора месяца к отцу.

Сложнее оказалось наблюдать, как Елена примеряет свадебные платья, одно за другим и не иметь возможности сбросить пар.

Есть женщины, которые хороши в постели. Есть женщины, которые весьма неплохи на светских раутах. А есть те, которые прекрасны в любом виде и месте.

Елена к таким и относилась. Светка не обманула, расхваливая подругу.

В узких свадебных платьях-футлярах и в тех, чьи юбки похожи на кусок торта Елену хотелось съесть. Раздеть здесь же, в примерочной и поиметь в разных позах.

Руслан сидел, положив ногу на ногу, чтобы стояк не бросался в глаза и думал о том, что завтра же посетит Настю снова. Надо бы расслабиться. А Елена на предложение перепихнуться ответила возмущенным отказом.

Впрочем… Это ведь только начало. Горячая цыпочка еще не ощутила на себе обаяния Руслана. А уж он постарается. Здорово, что игра за наследство становится такой приятной и волнующей. Еще один стимул.

Неподдельное влечение к молодой жене должно убедить окружающих в том, что брак – настоящий, а чувства супругов – искренние. Ну а что Лена пока нос воротит – так это тоже легко объяснить. Стесняется своей страсти!

Снятый лимузин повез новоиспеченную пару в клуб «Амазонки», который Руслан снял для своей необычной свадьбы.

Все должно выглядеть серьезно, шикарно, по-настоящему.

Залезая в салон машины, пахнущий цитрусовыми, и огибая столик с угощеньем, Руслан думал о том, что, возможно, обстановка в специфическом заведении расслабит спутницу.

До зуда хотелось брачную ночь с этой Еленой Прекрасной.

Наверное, именно такая в Трое и вызвала войну королей.

Лена выбрала платье с короткой спереди юбкой, которая обнажала длинные стройные ноги, двадцатилетним скороспелкам на зависть. Сзади юбка заканчивалась полупрозрачным шлейфом. Лиф венчался глубоким декольте, от взгляда в которое многие мужчины вокруг забывали – куда шли. Руслан видел это возле ЗАГСА и внутри, когда гости других пар буквально головы сворачивали.

Приятно, черт побери! Когда на твою невесту так пялятся. Глава выпучивают и чуть в зеркала выйти не пытаются. Руслан любил, когда его женщин выделяли, замечали и завидовали тому, что у кого-то такая вот пара! Хотели то, что принадлежало Руслану.

Вот только он и сам не мог забыть о желании ни на минуту.

Длинные волосы Лены в парикмахерской немного колорировали, добавив золотистых прядей и собрали в пышную прическу. В результате Руслан сумел оценить длинную шею жены, лебединую, тонкую.

В общем, устраиваясь напротив Лены, Руслан радовался, что их разделяет столик. Лже-супруга не видела насколько он восхищен ее красотой и не сомневалась в их договоре.

Мда… Вот только сможет ли Настя погасить этот пожар?

Впрочем, сейчас у Руслана были другие гораздо более важные дела. Инструктаж новобрачной.

В кафе приглашены родственники, друзья и бизнес партнеры. И все должны решить, что Лена знает Руслана. Ну, по крайней мере, его лучшие стороны.

Влюбленные женщины часто видят в мужчинах только хорошее. А обиженные – демонизируют.

Руслан налил себе и жене по бокалу шампанского. Лена взяла из его рук изящный хрустальный сосуд с белым напылением «Новобрачная».

Чуть пригубила. Руслан оценил стол. Бутерброды с крупной красной икрой и с ароматной черной, жирной форелью и нежной семгой. Тарталетки со сливочным кремом, всей той же икрой и гусиным паштетом. Мини-бутерброды на шпажках. Целая ваза с черным и зеленым виноградом без косточек и тарелка с полукругами манго, ананаса и груш.

Чай в пухлом чайнике, соки, вино.

Все, как и положено. Хотя собиралось наспех.

Лена отщипнула маленькую ветку винограда и взяла ягоду губами, раскусывая ее. Руслан чуть не поперхнулся шампанским. Вот же! Он смахнул несколько капель с брюк и оправился.

Как же она возбуждала! Почти как в подростковом возрасте самая первая любимая девочка.

А еще надо выходить к гостям. С каменным стояком!

Ладно! Зато все увидят, как он ждет первой брачной ночи!

Руслан усмехнулся своим мыслям.

Родственники ждут подставную девицу с манинюром в два сантиметра, губами на все лицо и одной извилиной в голове. А тут такая… И по Руслану сразу видно – как он заинтересован в невесте…

Отчасти реакция его организма на Лену даже в плюс. Вот только расслабиться придется как следует. А в первую брачную ночь это вряд ли получится. Зная своих родственников Руслан не сомневался, что кто-то обязательно будто бы случайно заявится к ним в комнату.

Кстати, об этом! Пора инструктировать Лену. До «Амазонок» еще двадцать минут езды!

Руслан тряхнул головой, сбрасывая наваждение и стараясь не акцентироваться на том, как медленно раскусывала виноградинки Лена… Чтобы совсем не потерять нить мысли.

– Кхм… – он прокашлялся. Лена сосредоточилась на лице Руслана и кивнула. Мол, ну давай. Жги. Тот снова усмехнулся. – Значит так. По завещанию деда мы обязаны неделю прожить в его особняке, который делят между собой сразу несколько семей. Поэтому придется стараться на совесть.

Лена изогнула бровь, но ничего не сказала, и Руслан продолжил:

– Затем, все по тому же завещанию, нам придется на неделю поселиться в загородном коттедже моих родителей. Там дом большой, у меня отдельное крыло. Будет полегче… Следующая остановка – дом моих двоюродных тетушек, которым только дай повод оспорить мое право на наследство. Большой, тоже с отдельными пристройками для гостей. Но дамы они бесцеремонные. Если зайдут, то должны убедиться, что мы с тобой обожаем друг друга.

Затем мы едем ко мне и начинаем посещать психологов, которые по завещанию деда, проводят собеседования. Вначале общаемся с первым вместе. Как пара. Если у него возникнут сомнения, то нас разделят и будут интервьюировать по одиночке.

Через две недели мы возвращаемся в дедов дом, и живем там еще неделю. Возможно, приедут родственники из-за границы. С ними тоже надо держать ухо востро. Плюс приемы и всяческие загородные пикники всей семьей в честь временного ее воссоединения – на похоронах деда.

– Отличный повод для воссоединения! – усмехнулась Лена.

Руслан спорить не стал, продолжил с того места, на котором его прервали:

– Плюс возможные семейные вечеринки. Сколько конкретно – не знаю. Может много, а может и одна-две. Наша задача просто держаться вместе и улыбаться так, чтобы в Голливуде обзавидовались. Если все хорошо, после этого я получаю наследство, ты – все свои плюшки, и мы расходимся как в море корабли.

– Ты забыл! – она поставила бокал на столик и подалась вперед, словно нарочно дразня пышной грудью. – Я получаю свои плюшки в любом случае.

– Не забыл! Все так и будет! – усмехнулся Руслан и мысленно добавил «И еще кое-что обязательно получишь. Вернее, я получу от тебя и бесплатно!»

– Теперь вот что, – возобновил он свой инструктаж. – Мы познакомились…

За пятнадцать минут Руслан прекрасно уложился. Сбросил все данные Лене в вотсап, на всякий случай и предложил ей, если возникнут вопросы, подглядывать. Делать вид, что написали друзья, приятели или кто-то еще. Это ведь ее личное дело! Но лже-супруга гордо вскинула голову:

– Я легко запоминаю на слух. Все скажу, как надо. Все изображу как следует. Не сомневайся!

Ее глаза задорно сверкнули. Руслан аж залюбовался. Что ж… игра будет занимательной, захватывающей и достаточно волнующей.

Вот уж не думал Баженов, что станет пытаться затащить в постель собственную законную жену!

Ирония судьбы, как ни крути.

Едва додумал мысль, как лимузин остановился возле нужного заведения.

Крыльцо «Амазонок» выходило на одну из главных улиц города.

Высокие ступени огораживали колонны, словно немые стражники, что охраняют вход. Козырек украшали фигурки смешных купидонов, что целились прямиком в посетителей.

«Ну давайте, парни, стреляйте в эту куколку! Чтобы дала мне сегодня!» – мысленно послал запрос Руслан. Подал Лене руку, и они вместе поднялись по лестнице.

Миновали общий зал, на сегодня закрытый по просьбе Руслана и за хорошую оплату и вошли в тематический.

Стоило новобрачным появиться на пороге, как заиграл Марш Мендельсона, но уже спустя минуту сменился задорной бразильской мелодией.

Руслан мудрствовать не стал и заказал самый популярный антураж – Бразильского карнавала.

Вокруг на трехмерных фотообоях ехали платформы с фигуристыми девицами в перьях и бикини со стразами. Официантки в таких же нарядах дежурили возле стен, готовые обслуживать гостей. Экран во всю стену демонстрировал все то же самое.

Руслан бегло оценил – все ли сделано по высшему разряду. Хотя Радиф Заглятдинов – хозяин всех фэнтезийных кафе в городе, всегда работал на совесть. И тут навстречу повалили родственники.

Ну вот, начинается, подумал Баженов. И не ошибся.

Перед глазами пробежали все парадные встречи семейства Баженовых-Вельских.

Приклеенные намертво фальшивые улыбки, отчетливый горько-медовый запах лицемерия и много-много показушного дружелюбия. Так, что аж оскомину набивает.

Весь цвет Баженовых-Вельских! Обе ветви семьи, прямо как на похоронах! И в точности как тогда, готовы закопать любого на три метра и глубже заживо. Если им это выгодно.

В платьях от самых модных дизайнеров, надушенные самыми дорогими творениями парфюмеров. В общем, готовые к войне полностью!

Руслана со спутницей окружили мгновенно, как волки парочку зайцев.

И почему-то внезапно ему жутко захотелось защитить Лену. С чего бы вдруг? Включился инстинкт собственника? Опять же – с чего бы? Лена ведь – не настоящая его жена!

Первыми прорвались, вернее дорвались до молодоженов, двоюродные бабушки Руслана. Младшие сестры знаменитого Ефима Германовича.

Две дамочки неопределенного возраста и, благодаря старым методам пластической хирургии – неопределенного пола тоже. Веки подтянуты так, что плохо закрываются, губы – на пол лица, хотя и уже откорректированные. Где надо отрезано, где надо пришито. В общем, кто видел старых кинодив и певиц по телевизору, поймут.

Черные волосы пышными волнами обрамляют лицо. Вот они почти настоящие. У Руслана в роду практически не седели. Так, благородное серебро на висках – и все. Да и шевелюры у Баженовых-Велльских были отменные!

Никаких супермодных шампуней и кондиционеров не требовалось!

– Ой, какая у тебя интересная спутница! – первой защебетала Маргарита – средняя сестра в семье деда. – Ничего так, хорошенькая.

– Да, внешне очень даже, – подала голос младшая сестра Ефима Германовича – Марианна. – А давайте-ка проверим ее достоинства… хм… указанные в завещании.

– Да-да! – крикнула с задних рядов какая-то дальняя родственница из другого города, которой вообще ничего не завещали. Высокая, плечистая, бывшая пловчиха. С огромной грудью, короткими волосами и склочным нравом, как успел убедиться Руслан. Целую истерику на чтении завещания закатила на тему «Меня, родную четвероюродную кого-то там обделили… обидели… а ведь я… я видела Ефима Германовича целых пять раз за сорок три года жизни!»

Кажется, ее звали Анна Велентьева.

Толпа загудела, одобряя женский подход – сразу брать быка за рога. Мужчины предпочли промолчать и только наблюдали за сценой.

Руслан оглянулся на Лену. Вот это да! Не растерялась! Спокойная, величавая, прямо королева среди плебеев! Как будто не она попала в высшее общество, а все наоборот – леди угодила на рынок.

Руслан прямо загордился. Взял жену под локоть и поднял другую руку вверх:

– Проверите. Только вначале мы сядем!

Толпа нехотя расступилась, пропуская молодоженов.

Официанты выстроились по стенке и наблюдали, стараясь не выказывать удивления слишком уж явно. Не каждый день свадебный банкет совмещается с собеседованием на самую умную и красивую.

Руслан усадил жену за главный центральный столик, вокруг которого концентрическими кольцами выстроились остальные.

Толпа родственников быстро рассредоточилась, согласно выставленным заранее табличкам. Недовольные лица дали понять Руслану – все сделано правильно! Он намеренно сажал рядом тех родственников, что друг друга на дух не переносили. Дабы не только Лену кусали, но и друг с другом грызлись. Авось зубы раньше пообломают.

– Ну? А теперь-то уже можно проверять твою красавицу? – не выдержала Татьяна – еще одна седьмая вода на киселе. Но, в отличие от Анны Велентьевой в ней явно чувствовалась порода. Стройная фигура, изящные руки, аккуратные черты. Немного вытянутый овал лица, и длинноватый нос. Некоторые Баженовы-Вельские избавлялись от этих фамильных «ценностей» при помощи пластической хирургии. Но большинство оставляли, чтобы походить на портреты предков. Аристократов, между прочим, дворян, что служили еще при царе.

– Можно, – спокойно произнес Руслан, пока официанты стремительно разливали шампанское, вино, коньяк и прочие спиртные напитки. На любой вкус: хоть текилу, хоть ром.

– Итак, девушка, – обратилась к Лене Марианна. – Скажите мне, пожалуйста, почему Складовская-Кюри не верила, что радиация вредна? Считала, что ее важность ее открытия пытаются принизить завистники? И какую медвежью услугу она оказала самым известным ученым того времени. И даже их потомкам.

Руслан оглянулся на Лену, приобнял за талию, готовый защищать. Почему-то сейчас ему опять хотелось спрятать ее, а не доказывать – насколько настоящие у них с женой чувства.

Однако лже-Баженова не растерялась.

– Вы бы не задавали такие вопросы доктору наук по физике, – усмехнулась она. – Складовская не испытывала на себе симптомы лучевой болезни. У нее была мочекаменная болезнь. А ведь она лично мешала в котлах радиоактивную руду! И всем известным ученым выслала по баночке с радием, когда его получила. У Арбузова из КФУ эта баночка пролежала почти до наших дней. Там весь кабинет светился! Еле зачистили.

Марианна чуть притихла.

Руслан усмехнулся.

– Почему в 18 века не было выставок Васильева? Вот прямо для вас вопрос, вы же, вроде бы, художница! – вклинилась Маргарита.

– Наверное потому, что он тогда еще не родился, нет? Вы бы меня еще про Бусыгина спросили!

Пока сестры деда засыпали Лену вопросами, Руслан только слушал, смотрел и наслаждался. Лже-Баженова отвечала спокойно, уверенно и главное – правильно. А, что самое замечательное – она знала не меньше, нежели «экзаменаторы».

Когда Маргарита и Марианна выдохлись, Лену засыпали вопросами остальные члены семьи – из тех, что, действительно, имели хорошее образование. А не вышли замуж или женились на фамилии и теперь только хлопали глазами.

Анна Велентьева относилась как раз к таким. Поэтому пришипилась и больше не выступала.

Когда Баженовы-Вельские притихли, исчерпав все варианты интеллектуальной атаки, Лена спокойно выпила немного шампанского и принялась за салат с осьминогами. Остальные последовали ее примеру.

Как говорится – лучше есть, чем разговаривать.

Руслан улыбнулся жене и громко резюмировал.

– А я говорил! Моя дама сердца выдержит любой экзамен!

– Ну то, что она умная, начитанная и имеет ученую степень – это лишь половина условий! – выпалила Маргарита. – Она еще должна быть тебе настоящей женой. Любить и почитать! Как и ты ее, между прочим!

Лена продолжала невозмутимо жевать. Руслан усмехнулся.

– Ну это уже не составляет труда доказать!

И прижал лже-супругу покрепче.

Та одарила Руслана широкой улыбкой, кажется, сквозь зубы, осторожно высвободилась и продолжила есть.

ГЛАВА 2

Лена


Когда-то я смотрела сериал про врача, который организовал фирму «медиков по выезду» для богатых и знаменитых.

И вот сейчас, на собственной лже-свадьбе я наблюдала все то, что видела с экрана.

Перекроенных заново, как одежда, женщин, напыщенных мужчин, холеных до неприятного. Интеллектуалов высшего света и тех богатеев, у которых рядом с ними падает челюсть, увлекая туда же самооценку. Женщин, чей возраст легко определялся по… количеству подтяжек и ширине растянутых до ушей губ… В общем, людей, которые покупали себе части тела, прислугу, виллы и предприятия с одинаковой легкостью.

Одежду от Версаче, Гуччи, Прада и прочих дизайнеров. Украшения с бриллиантами, рубинами, изумрудами и прочими самоцветами, которые весили как вся моя сумочка. Я задыхалась от ароматов модных духов и туалетной воды, щурилась от блеска страз.

В общем, ощущала себя как ученый, который внезапно очутился на балу у Людовика тринадцатого. Причем, знатные пижоны еще и вознамерились порасспрашивать научного деятеля, убеждаясь в его интеллектуальной состоятельности.

То есть действовали, как ребенок, который, едва выучив таблицу умножения, бежит задавать примеры родителям и ждет, что те страшно задумаются и не на шутку удивятся правильным ответам.

Вот только дети тут были злые, избалованные и самодовольные на всю голову.

К середине пиршества я только и думала, как сделать ноги, когда на вечеринке появилась она – Наталина Баженова-Вельская. Кем уже она приходилась Руслану я не смогла запомнить. Тут впору было рисовать генеалогическое древо, чтобы разобраться кто кому и в каком колене родственник, кто супруг этого родственника, а кто брат или сват того супруга.

Невысокая, тонкая как тростинка, женщина лет тридцати не вбежала – впорхнула в зал ресторана и сразу же села напротив нас с Русланом. Аккуратно на место, которое, как я раньше считала, специально оставили свободным. Дабы каждый из знаменитой фамилии, чей цвет уже уничтожил бутылок сорок дорогого алкоголя, видел наши с лже-супругом лица и мог оценить мои гримасы при ответе на суперумные, по его мнению, вопросы.

Одевалась незнакомка необычно для местного контингента, я бы даже сказала – почти неприлично. Почти все дамы в зале оголялись до невозможности, тряся увеличенными частями тела и демонстрируя результаты липосакции. А опоздавшая гостья носила нежно-розовую блузку, с рукавами, даже без выреза до сосков и элегантные черные лосины, которые обтягивали спортивные бедра.

Вместо золота-бриллиантов-изумрудов во всех отверстиях: естественных и нет, незнакомка носила золотую цепочку с изящным знаком зодиака – лошадкой – и по три золотых колечка в ушах.

Вместо прически локон-к-локону, на плечи опоздавшей свободно ниспадала каштановая грива, отчего тонкие черты лица ее казались еще более изысканными.

Она представлялась лебедем среди целой толпы павлинов.

Руслан искренне улыбнулся вновь вошедшей и спросил:

– Нати! Ну чего ты так долго?

Та развела изящными руками, тонкими как лианы и мило улыбнулась.

– Репетиция. Извини. Но я смотрю, – она обвела взглядом зал ресторана. – Цирк уехал, а клоуны остались?

– Познакомься с Леной, моей женой, – представил меня Руслан. – Лена, это Нати. Наталина Баженова-Вельская.

Я ожидала очередной порции каверзных вопросов по истории, литературе, культуре западного Египта или предсказаниях Нострадамуса, наконец.

– Очень приятно познакомиться, – удивила вновь вошедшая. Я даже на минуту задержалась на ее красивом скуластом лице с большими темно-серыми глазами, почти как у Руслана. Думала – не шутит ли? Но «Нати» не шутила.

– Я работаю в театре оперы и балета. А новый хореограф решил, что надо срочно доказать – какой же он талантище! А мы – бездари. Поэтому заставил заново пройти все сцены. Вот я и задержалась. Простите, Лена. Но теперь я вас в обиду не дам! – Наталина усмехнулась, обводя взглядом присутствующих. Чуть наклонилась и добавила: – Вообще-то они все очень милые…. Когда спят зубами к стенке. Ибо зубы почти у всех не свои. Боятся испортить прикус.

Я хихикнула.

Ну наконец-то хоть кто-то адекватный!

– А теперь расскажите мне, как вы вляпались в наше семейство? – пока Руслан наливал нам с Нати вина, поинтересовалась она. – Так сказать, историю вашего «судьбовзносного» знакомства.  Которое сделало солидный взнос в вашу жизнь в виде выноса мозга нашей родней и некоторых дополнительных обязанностей. Дорого одеваться, встречаться с безумными родственниками и прочее…

После такого монолога мне безумно захотелось рассказать Нати все честно и прямо. Но Руслан смотрел так, словно собирался задушить меня за лишнюю информацию. Пришлось придерживаться «легенды» как Штирлиц в стане врага. То есть четко, дословно и до самого конца, даже если все уже выяснили – что со мной что-то не так.

– Ну как? Шла, шла и… вляпалась! – честно призналась я.

– Значит так! Поскольку я официально тут белая ворона, предлагаю свои услуги в качестве агента! – бодро заявила Нати.

– В какой роли? – уточнила я.

– Я буду помогать вам наряжаться на разные мероприятия. Инструктировать, как и где себя вести, подсказывать – кто есть кто и прочее… В общем ходячий интернет, стилист и просто милая феечка. Такая, что не только Золушке карету и модные туфельки наколдует, но и позаботится, чтобы муж не превратился в тыкву после полуночи! – она ткнула пальцем в Руслана. – То есть стойко исполнял разные супружеские обязанности... – теперь Нати подмигнула мне, а Баженов расплылся в такой улыбке, что становилось ясно – из всех обязанностей мужа он знает лишь об одной.

– Я думал, мы друзья! – отозвался он, улыбаясь.

– Конечно! Руслан мне друг, но женская солидарность дороже! – сообщила Нати и принялась накладывать себе мини-бутерброды.

Руслан немедленно подлил нам обеим вина.

Мы выпили, поболтали, и когда тон общения стал совсем дружеским, я рискнула спросить у Нати, не надеясь на положительный ответ:

– А вы случайно не живете в особняке Ефима Германовича?

Собеседница нахмурилась и помотала головой, вводя меня в полное уныние. И… сообщила.

– Я там поселилась. Но разве это жизнь?

Я прямо выдохнула с облегчением. Нати усмехнулась и подлила мне вина.

– Поверь. На трезвую голову в наше змеиное логово лучше не соваться… Несмотря на то, что все гадюки королевские…

Легки на помине! В эту самую минуту с места поднялась Марианна и подняла бокал. А дальше последовал самый длинный тост за всю мою жизнь. А ведь я выслушивала тосты не только на свадьбах подруг и днях рождениях. Когда из чувства собственного достоинства – то есть мнения, что они гораздо достойней виновницы торжества, некоторые дамочки закатывали долгие тосты обо всех событиях в жизни именинницы. Как бы тонко намекая, что ее возраст гораздо солидней, чем на лице написано…

Я даже посещала торжества в честь защиты диссертаций! Вот где научные сотрудники внезапно и после нескольких рюмок спиртного вспоминали, что они преподаватели и закатывали не тосты – лекции!

Честно говоря, я начала уже подумывать, что Марианна – родственница птицы-баюна, и мы все сейчас заснем крепким сном.

Мы узнали, что думали о браке все мыслители и ученые, начиная с Древней Греции и заканчивая современностью.

– Это вам еще повезло! – шепнула мне Нати. – Обычно она начинает с динозавров. Но, похоже, они не выражали свое мнение на тему брака и семейной жизни.

Я хихикнула. Марианна услышала звук, принялась шарить глазами по залу, и я натянула свое самое серьезное выражение лица. Примерно с таким я слушала диссертанток, которые ничего не понимали в науке, зато очень хорошо разбирались в Камасутре и демонстрировали знания на практике. Не только научному руководителю, но и главным членам ученого совета…

Руслан показал большой палец: мол, ты мастер прикидываться.

…Когда тост Марианны закончился кто-то из гостей уже вовсю шептался с соседями. Кто-то, не выдержав накала страстей между древними философами, тихо смылся из зала, а кто-то невозмутимо ел, делая вид, что внезапно оглох. В общем, никто уже не обращал внимания на звуковой фон, исходящий от сестры покойного деда Руслана.

Но стоило ей закончить, как все закричали: «Горько! Горько! Горько!»

Откуда появились временно сбежавшие с «лекции Марианны» новые родственники, я не поняла. Только Руслан вдруг поднял меня за талию и, не успела даже пискнуть, как мне перекрыли кислород поцелуем. Вначале почудилось, что Руслан вознамерился меня убить, высосав весь воздух из легких. Но затем вдруг стало даже приятно. Надо сказать – этот самодовольный гад умел целоваться. Да так, что уже спустя минуту голова кружилась совсем не от недостатка воздуха или приступа ярости.

Мое чувство собственного достоинства принялось протестовать против тех чувств, которые я испытывала сейчас. В конце концов, я же терпеть не могу этого наглого альфа-самца! Вот только тело совершенно не хотело об этом знать, упорно подавая сигналы, что Руслан ему очень даже нравится. И вполне подходит… для определенного горизонтального общения… Тем более, что некоторые части тела его уже приняли соответствующее положение.

Я собиралась вырваться, чтобы прекратить этот порочный крут… Или круг порока – то есть объятия лже-мужа. Но Руслан прижал покрепче, и я поняла, что ему процесс нравится куда больше меня.

Я испытала сразу три чувства. Радость, что мужчина так жаждет моего тела, желание вырваться и испанский стыд от того, что лже-мужа совершенно не смущает его «приподнятое настроение».

Поскольку отпускать меня Руслан не планировал, вцепился как клещ и присосался не хуже, мне не оставалось ничего, кроме как прибегнуть к плану «Б».

Пока гости восторженно считали, так, что у меня уши закладывало, я прицельно ткнула Руслана под ребра. Лже-муж дернулся и ослабил хватку.

«Отпусти, а то хуже будет!» – пригрозила я шепотом, чувствуя, как щеки заливает краска. На эту тему у меня опять возникло три предположения. Возможно, кислород наконец-то ворвался в мое тело. Возможно от гнева краска бросилась в лицо или… я просто смутилась. Потому что стоило отодвинуться, как «повышенный интерес» моего мужа ко мне стал бросаться в глаза. Иногда такие вещи даже брюки не скрывают.

Руслан совершенно не стушевался. Поднял руки вверх, словно победил всех родственников в состязании на длительность поцелуя, спокойно поправил штаны и сел на место.

«Ты озабоченный! Я с тобой в одну постель не лягу!» – шепнула я и зачем-то добавила. – «Нет таких денег, чтобы меня убедили».

«Я озабоченный! И не отрицаю?!» – без малейших признаков стеснения ответил лже-муж. – «А на счет денег… может у меня есть такие, чтобы убедили. Проверь?!»

И он так подмигнул, что мне стало не по себе. Я, что, проститутка, чтобы мне платили за сон в одной постели с малознакомым мужиком? Ну уж нет!

«Забудь мечтать!» – возмущенно шикнула я на лже-мужа. – «Скорее я лягу в жерло вулкана».

«Ну зачем же такие жертвы?» – смилостивился Руслан. – «Найду я себе женщину посговорчивей. Но на счет постели… Тут как карта ляжет».

«Не карта, а я лягу!»

«Вот тут ошибаешься. Если карты покажут, что к нам придут с утреца родственники, дабы проверить – действительно ли мы такая страстная парочка, как им почудилось после поцелуя… Мы должны всем своим видом это показать».

«По-моему, ты своим видом уже показал больше, чем любой приличный мужчина…»

«Хм… В таком случае, я предпочитаю быть неприличным мужчиной, нежели приличным импотентом!»

Обычно шутки ниже пояса не в моем стиле. Но предположение, что придется делить постель с Русланом, вывело из себя окончательно.

 «Как карты лягут… Сама сказала. Я ночью закажу гадание одной нашей знакомой. Элине Заглятдиновой. Ее расклады всегда сбываются».

«Лучше погадай на географических картах как далеко я окажусь от тебя после окончания нашего фарса!»

Лже-муж усмехнулся, сверкнул глазами, которые при нынешнем освещении казались скорее стальными и подмигнул.

Мда… Я попала…

* * *

Руслан


Лена держала удар, как чемпион по боксу и атаковала в ответ не хуже. Вела себя в обществе акул семейства Баженовых, как королева на собственном приеме. И соблазняла мужчин будто гейша. Не только Руслан, многие мужчины роняли слюни. Все вместе совершенно рвало крышу.

Когда они целовались, Руслан только и думал о том, что завалит ее. Она могла хоть тысячу раз сказать «нет», но Баженов чувствовал, что лже-супруга отвечает. Ей нравится поцелуй и даже то, что происходило с телом Руслана во время этого поцелуя. На какие-то минуты Лена принадлежала Баженову и почему-то Руслану так это понравилось, словно весь мир уже у его ног. Странное ощущение разливалось по телу. В животе появилась щекотка, волнение охватило все существо, по венам словно лава текла… А потом Лена снова возвела между ними препятствие в виде требования выполнять уговор.

Баженов уже только и думал о том, чтобы вечером улизнуть из особняка деда под благовидным предлогом и встретиться с Настей. В конце концов, для здоровья совсем не полезно, когда у мужчины постоянный стояк. А именно это творилось с Русланом рядом с Леной.

И если не удастся завалить ее, придется расслабляться иначе.

Нати пришла как нельзя вовремя. Отвлекла новоявленную супругу Баженова и не оставляла их с Русланом одних до самого окончания официальной части банкета. То есть до момента, когда в зале оставалось достаточно трезвых родственников, дабы заметить уход молодых.

Как только мужчины начали снимать пиджаки, а женщины – туфли на каблуках, дабы показать, как танцуют не на Бразильском – на русском карнавале жизни, Руслан шепнул Лене:

– Поехали в особняк к деду. Осмотришься и освоишься. Пока Катерина с Василием и Вероника с Юрием не заявились. Это те самые две семьи, которые будут делить с нами дедов дом. Катерина – дочь Марианны, Юрий – сын Маргариты. Поэтому Мари и Марго также могут появиться. Навестить детишек, внуков.

– Внуков? – уточнила Лена. Ну да, дети – ее фетиш. Он и забыл об этом.

– Дети сейчас в летнем лагере.

– Ясно.

– Но дедовы сестры вполне могут сделать вид, будто об этом благополучно забыли. Улыбнуться во все крокодиловы зубы и сослаться на старческий склероз.

– Ясно.

В ее ответе содержалось все. И осуждение родителей, которые избавляются от детей, отправляя их в летние лагеря и эта неисправимая тоска по сыну. Мол… вот если бы он только оставался со мной… Ни на минуту не отпустила бы.

На какое-то мгновение, Руслан даже проникся. Сам того не ожидая, погладил жену по руке. Едва касаясь, нежно и осторожно… Лена пораженно вскинула брови. Словно сочувствие от Баженова все равно что сочувствие льва к загрызенной лани.

И снова Руслан испытал нечто неожиданное. Неприятное чувство от мысли, что она так плохо о нем думает. Черт возьми! Откуда все это? Она ведь всего лишь жена напрокат! Женщина, с которой неплохо бы поиграть в варвара и похищенную им из завоеванного города прелестницу. Но не более. Однако почему-то Руслан относился к Лене все серьезней. И все больше эмоционально проникался ее проблемами.

Заметив, что лже-супруга все еще сверлит его удивленным взглядом, Руслан не нашел ничего лучше, чем проворчать:

– Ну и чего ты застыла? Пошли. Покажу дом, пока не налетели павлины из нашего зверинца.

Встал и решительно двинулся на выход.

Лена нагнала Руслана в парадной ресторана и смотрела на него как и прежде. Без недавнего удивления. Дескать: вот таким он и должен быть, так вести себя. Как бесчувственный чурбан и высокомерный пижон.

От этого взгляда и понимания реакции лже-супруги Руслану стало совсем неприятно. Мать твою! Почему? Почему он так злится? Эта женщина – всего лишь ширма на полтора месяца! Не более! Красивая, умная, воспитанная, заткнувшая за пояс дамочек Баженовых-Вельских при первой встрече. Но тем не менее.

Руслан зло накинул пиджак, набросил на плечи жены свадебный белый плащ, отороченный лебедиными перьями, и устремился к машине.

Уже собирался сесть в лимузин, но все-таки открыл дверь лже-супруге. Лена опять вперилась удивленным взглядом.

– Я и раньше открывал тебе двери, – хмуро заметил Баженов и пропустил новую жену в машину. Она разместилась на прежнем месте, на столик с закусками даже не взглянула. Хотя здесь все обновили.

Руслан налил себе вина, предложил бокал Лене, но та отмахнулась:

– С вашим семейством лучше общаться на трезвую голову.

Руслан почему-то ужасно хотел поддеть ее. Еще недавно он стремился понравиться Лене, продемонстрировать свои лучшие стороны. Безуспешно и бессмысленно. Кажется, на художницу производило впечатление нечто другое. Не дорогие машины, не наряды и даже не элегантные манеры спутника. Она уважала мужчин за нечто иное…

А вот теперь злость нарастала и толкала дальше говорить колкости.

– Боишься не выдержать очередной экзамен?

– Боюсь! – сверкнула глазищами Лена. – Ужасно боюсь не сдержаться. Спьяну объяснить твоей родне, что ее вопросы для меня равноценны вопросам первоклашек про «жи» и «ши»!

Баженов аж загляделся на эту тигрицу. Лена выглядела так, словно готовилась для женских боев без правил… О-ох, мать твою! Зачем он об этом подумал? Стоило вообразить лже-жену в грязи, в купальнике, с ее соблазнительными округлостями, длинными ногами, лебединой шеей и этими по-детски пухлыми губками… как тело так напомнило о желании, что пришлось привстать и поправиться.

Лена промолчала, хотя вполне могла оценить то, что выпирало из брюк Руслана.

Вместо этого она скрестила руки на груди и затихла.

Что ж… Баженов и без нее найдет с кем погасить этот костер. Руслан принялся пить вино, делая вид, что совершенно не заинтересован в дальнейшей беседе.

Нет-нет, да и поглядывал на Лену. Та казалась деловитой, суровой и злой.

Ну вот и чего они поцапались? Вроде бы ничего не случилось, а Руслан зачем-то накалял обстановку. Пока не случился взрыв – полный взрыв нормального общения.

Он продолжал цедить вино и размышлять на эту тему. Упорно не понимал – почему поведение Лены и ее реакции настолько задели, буквально ударили по живому. Но какого черта? Разве ему должно быть важно ее мнение? И разве Лена с самого начала его не выразила? Прямо, откровенно и без расшаркиваний. Так почему же теперь Баженова это так бесит?

Елена


Всю дорогу Руслан напоминал мне обиженного ребенка, которому не дали желанную игрушку. Дулся, говорил резкости, старался поддеть. И все это выглядело настолько неумелым и нелепым, что я едва сдерживалась, чтобы не высказаться на данную тему.

Но все же решила сдержаться.

В конце концов, у нас сделка.

И моя задача выглядеть счастливой молодой женой. А не повидавшей виды стервозной супругой-пилой. Для этой роли мы еще слишком мало женаты.

Вот недели через две…

В общем, мне всю дорогу чудилось, что Руслан покажет язык, дернет меня за локон или типа того.

Однако на подъезде к владениям Ефима Германовича, моим вниманием полностью завладел дом, где мне предстояло прожить несколько дней. Вместе с новым супругом. Изображая молодоженов.

Фу-у-у! Хотя-я! Кто сказал, что молодожены, которые только начали жить вместе, не ругаются на чем свет стоит? Никто не говорил! Я не обязана быть паинькой. Я вполне могу показать характер, зубы и коготки. Главное, чтобы все верили, что выкрутасы Руслана не оставляют меня равнодушной. А уж здесь напрягаться, чувствую, не придется.

Я повернулась к окну и смотрела как гигантский особняк, похожий скорее на старинный дом из фильма, вырастал перед нами. Машина шуршала колесами по усыпанной гравием дорожке. Вокруг шелестела листва десятков аккуратно подстриженных деревьев. На клумбах, больше похожих на лужайки, покачивали красивыми соцветьями розы, ирисы и куча других цветов с неизвестными мне названиями. С ними делили землю бордовые и полосатые стебельки декоративной травы.

От дома веяло стариной, основательностью и, как ни поразительно, но уютом.

Я даже сморгнула от удивления.

– Особняк принадлежал многим поколениям моей семьи. Построен еще до революции. Реконструирован несколько раз. Только дед его дважды ремонтировал.

Мне показалось или в голосе Руслана звучала гордость? Я впилась взглядом в лицо спутника.

Впервые оно не выглядело высокомерным, нахальным и самолюбивым. Черты лже-мужа преобразились. На меня словно смотрел аристократ века восемнадцатого. Настоящий. Дворянин, понимающий правила чести и уважающий себя и свое наследие. Я невольно приподняла брови и Руслан недовольно фыркнул. Я ожидала очередной шпильки в свою коллекцию. Любая аристократка прошлых веков уже сделала бы прическу из того количества шпилек, что мне достались от Руслана за последние диалоги. Однако лже-муж почему-то промолчал.

Когда машина окончательно подъехала к дому, оттуда повалила прислуга. Признаться, я опять вспомнила фильм про аристократов современности. Дворецкий, горничные, садовники… Все это я видела и сейчас. Без униформы. Одетые кому как удобно. Но все они наблюдали за нами, и складывалось впечатление, что некоторые ждут приказа.

Руслан вышел из машины и подал мне руку. Не здороваясь с прислугой, двинулся к дверям с ручками в виде стилизованных львиных голов.

Дворецкий в черном костюме сам открыл нам дверь. Баженов завел меня внутрь и началась экскурсия.

Интересная и утомительная.

Дом Ефима Германовича напоминал музей-особняк каких-нибудь аристократов. В жизни бы не подумала, что в таких еще кто-то живет…

Мебель из дуба, красного и белого дерева, с резными ножками-спинками-ручками. Обтянутая дорогой материей с богатым узором. Паркетные полы – хоть балы устраивай. Огромные хрустальные люстры с мириадами подвесок, сверкающих как бриллианты.

Дорого, эффектно, но все равно не так помпезно и вычурно, как я ожидала. В оформлении каждого интерьера чувствовался вкус и продуманность. Все комнаты были отделаны в определенных тонах и, если можно так выразиться, для определенного настроения.

Некоторые пестрели красками, узорами на тяжелых портьерах, дверцах шкафов и спинках кроватей. Другие казались более строгими. Меньше ажурности, больше утилитарности. Но все строго, добротно и красиво. Третьи изобиловали кружевами, бахромой и бархатом. Словно создавались для особого случая.

Каждое крыло дома содержало все виды комнат.

И наше с Русланом тоже.

И вот первое, что насторожило меня после долгой экскурсии, когда ноги уже начали откровенно ныть, прося пощады – одна большая дубовая кровать в спальне. В этой части дома других спален не обнаружилось. Как, впрочем, и диванов и любых других спальных мест. Я оценила огромную постель, подушки с шелковыми кружевными наволочками, оранжевое покрывало с вышитыми на нем оленями и ланями и вскинула глаза на Руслана.

– А-а-а… где буду спать я?

Лже-муж хитро прищурился.

– Боишься не сдержаться и наброситься на меня посреди ночи?

Я хихикнула. Вот у него самомнение! Превращайся оно в горы, определенно стало бы Эверестом. Не меньше.

– Да! Боюсь не сдержаться и убить тебя, если пристанешь! – выпалила я.

Боженов усмехнулся, демонстративно разделся… до гола и залез в кровать со словами:

– В таком случае, я рискну. Не каждая женщина настолько страстная, что может убить сексом. Думаю, многие мужчины не отказались бы испытать подобное… Пусть даже в последний раз в жизни…

– Ты-ы-ы… Спать? – поразилась я внезапности Руслана. Вместо ответа тот указал на окно и часы.

Ну да… Во дворе сгустились черные сумерки, а старинные ходики с шишками на цепочках показывали половину первого.

– Вещи для моей жены, кстати, уже закуплены и они в гардеробной… – загадочно сообщил Руслан, закинул руки за голову и прикрыл глаза.

Наверное, он ожидал, что я метнусь в огромную гардеробную комнату, чтобы оценить широту души, а вернее – кошелька нового мужа. Однако я пошла в кабинет Руслана, где заприметила набор отличных карандашей, совершенно не тронутых и бумагу.

Среди моих трофеев оказались даже мягкие карандаши и твердомягкие.

Листы были слишком глянцевыми, но ничего не поделаешь.

Я взяла доску с кухни и вернулась в спальню, собираясь спросить у Руслана – где же ластик… Но обнаружила, что лже-муж, и правда, уснул. Причем самым бесстыдным образом раскрылся, напоминая, что лег спать совершенно обнаженным.

Вначале я хотела разбудить Руслана и заставить его одеться. Хотя бы в трусы! В конце концов, нельзя же так! Тем более, что флагшток выглядел очень целеустремленным… Однако затем на меня что-то нашло. Игривость, что ли…

Когда я сильно нервничала: переживала, злилась или смущалась, то сразу тянулась к холсту. Я разместилась в удобном кресле, напротив постели и принялась рисовать Руслана. Как был. В натуральном виде.

Мазки ложились гладко, линии шли одна к другой. И даже ластик не требовался…

К концу творческого процесса я хихикала и чувствовала себя отомщенной. Закончив потрет, я задумалась – куда бы его положить, дабы удивить натурщика. А может и вовсе ему не показывать? Я в ту минуту еще не решила.

Вначале я хотела положить листок в письменный стол. Но затем подумала, что Руслан может залезть туда по работе. Поэтому хотела спрятать рисунок в книжном шкафу. В одном из многих. Что-то подсказывало, мой лже-муж как Чукча – писатель контрактов и документов, а вовсе не читатель.

Однако меня и здесь остановили соображения конфиденциальности. Что если кто-то решит взять книгу или прислуга станет протирать томики?

Побродив по нашему крылу дома, я услышала, что в соседних уже не так тихо, как раньше.

Пьяные аристократы и нетрезвые интеллектуалы напевали матерные частушки и кряхтели.

В общем, доказывали свое высокое происхождение, беспримерную культуру и воспитание.

Женщины хихикали и отпускали такие шуточки, что я поняла – моя картина – верх целомудрия.

Мужчины матерились так, что бомжи нервно курят в сторонке.

Подумалось: а все-таки правильно они отправили детей в летние лагеря. Иначе бедолаги приняли бы родной дом тоже за лагерь… только другого рода…

В итоге, я так и не придумала – куда деть рисунок и просто положила его под кровать.

Карандаши вернула на их законное место, а сама вернулась на свое законное место – в спальню.

Несмотря на разнузданную позу лже-мужа, в кровати оставалось прилично места. Поэтому я переоделась в пижаму, которая лежала сложенной на тумбочке и оказалась точно в пору и залезла под свое одеяло.

Думать – когда и как Руслан узнал мой размер, чтобы приобрести вещи и пижаму уже не хотелось.

Я потом убью Светку. Дважды.

День напоминал Бразильский карнавал. Все сверкало, двигалось, менялось. Внезапности сыпались и сыпались. Я едва успевала сориентироваться.

Наверное, поэтому, несмотря на присутствие в кровати Руслана, стоило закрыть глаза, как меня сморило.

* * *

Руслан


Проснулся Руслан рано утром, в двадцать минут пятого.

За окнами только разливалось розовое марево рассвета, от чего дедово поместье выглядело просто сказочным.

Пошевелившись, Баженов обнаружил, что провокация удалась больше, чем он планировал и усмехнулся. Он лежал не просто голым, но и без одеяла. Так что восхищение Леной сразу бросалось в глаза.

Она видела? Или Баженов раскрылся после того как лже-супруга уснула? Почему вдруг Руслана это так озаботило? Столько новых ощущений за один день и все из-за одной женщины. Даже странно…

Руслан перекатился на бок и посмотрел на Лену. Она безмятежно посапывала. Такая красивая во сне. Расслабленная. Личико как у ребенка, губки бантиком. Так и хочется… Руслан сглотнул. То, чего ему так и хочется и без того слишком уж очевидно.

Ехать к Насте вчера Баженов передумал. Нет, он мог бы встать посреди ночи и рвануть на несколько часов к любовнице. Но почему-то захотел спать в одной постели с Леной. Без интима. Который так упорно требовал организм, буквально голосовал уже который час.

Руслан еще вполне мог скататься к Насте и вернуться часам к восьми в особняк. Раньше великосветские родственники уж точно не встанут, даже глаз не откроют. Только не после вчерашнего застолья. Такими «хорошими» он их не видел с момента похорон деда. Тогда пили с радости – завещания еще не читали, теперь, видимо, наклюкались с горя.

А если и встанут? Скажет, что возникли срочные дела. Бизнес-партнеры вызвали на совещание. Проверить это не сможет никто.

Баженов задумался, глядя на спящую Лену. И… залюбовался. Неожиданно для себя самого. Опаньки! Еще одно новое впечатление! Хоть ложкой их черпай!

Прежде он никогда не засматривался на спящих любовниц. Чего там интересного? Слюни текут из приоткрытого рта, на лице след от ткани, поза неэстетичная… Но Лена выглядела такой… такой… Он не мог подобрать слов. Сладкая, вот и все что приходило на ум.

И Руслан почему-то не хотел от нее уезжать. Даже для того, чтобы наконец-то сбросить напряжение.

Поэтому он отправился в душ и пару раз самоудовлетворился.

Как в школе, ей богу! Руслан усмехнулся. Что сделала с ним эта женщина?

Удалась провокация или нет, Баженов надел пижаму и лег в постель заново. Поворочался как следует, потому что так и хотелось полюбоваться на Лену. Убрать волосы, которые упали на лицо, погладить, коснуться губами теплой, глянцевой кожи…

Наконец, Руслану удалось прикорнуть. А проснулся он от воплей Лолы, своей первой и уже давно бывшей жены.

Лена проснулась тоже и только ошарашенно моргала, глядя на эту перекроенную пластическими хирургами женщину. Как ни поразительно, раньше Баженов об этом не думал. Апгрейдила себя девица и ладно. Выглядит презентабельно и употребительно. Потом все как-то закрутилось. Они поженились, потому что Руслану нравилось иметь женщину не только в постели, но и дома. А после родился Искандер – его сын. А потом Лола просто надоела Руслану. Как старая мебель или машина. Вроде бы послужила верой и правдой, все еще вполне в неплохом состоянии, но уже не радует и не интересует. Исчез первый восторг обладания, пропало желание почаще ей пользоваться. Смотришь и только думаешь – куда бы сплавить.

И Руслан предложил развод с откупными. Однако здесь дамочка проявила редкую стервозность. То грозилась отобрать сына, то являлась домой к бывшему с истериками. Вот как сегодня.

И пока молодожены пялились на Лолу, та уже начала свой спектакль:

– Недолго же ты грустил, Баженов! Уже нашел себе новую…

Руслан прервал Лолу сразу, чтобы та не зарвалась окончательно. Ругалась бывшая модель как сапожник.

– А ну, рот закрой! – эта фраза всегда действовала на Лолу, как звонок на собаку Павлова. Руслан уяснил это с первой семейной ссоры. – Лена, не бойся. Эта психопатка – Лола, моя бывшая жена.

– Теперь я понимаю завещание Ефима Германовича, – не могла не съязвить художница. И Руслану понравилось.

Затем Лола закатила вторую сцену и ушла с угрозами и хлопками дверей.

А Лена отправилась в душ.

Руслан проследил за ней взглядом и подумал, что подростковые привычки и ощущения возвращаются очень некстати. Вроде и спустил пар, а все равно хочется… Завалить эту крошку прямо сейчас. Так хочется, что тело опять об этом сообщает. Всем, кто смотрит ниже пояса. Не сообщает – прямо-таки орет!

Хочу ее – и все тут. Ее, а не Настю!

И Баженов сел на кровати, в ожидании возвращения Лены. Почему у него настолько сорвало крышу, Руслан решительно не понимал. Лже-супруга четко обозначила границы. Но сейчас в затуманенном мозгу Баженова было только одно – завалить ее. Убедить ласками и поцелуями.

Смять сопротивление активной прелюдией.

В конце концов, он такой шикарный любовник, что Лена не устоит, как и все остальные. Голова не всегда опережает чувства и желания. Главное разжечь в ней такой же огонь, какой опалял Баженова уже второй день – и дело в шляпе. Эта женщина будет в его объятиях. Он ее отымеет! Потому, что хочет именно ее. Так сильно, что ничего не помогает отвлечься.

Раз хочет – значит и получит. Когда это Баженов не получал желаемое?

Глупости все это, женские сопли. Мол, не смей меня трогать. Ля-ля-ля. Руслан ее так потрогает, что еще сама начнет просить добавки. Умолять завершить сладкую пытку.

В конце концов, когда у нее в последний раз был страстный и необузданный любовник? Да никогда! Баженов был уверен, что муж Лены мало, что мог в постели. Почему? Да черт его знает!

Надо, просто надо ее расслабить, приласкать так как умеет Баженов младший. Показать, что такое настоящий мужик в постели.

Почему он не сомневался в том, что это хорошая идея? Руслан бы не объяснил.

Лена появилась из ванной, порозовевшая, свежая, как роза. Словно ей двадцать пять, не больше.

Потянулась и между плотно сомкнутыми полами халата, мелькнула стройная ножка.

Баженов подошел сзади, положил руки на плечи Лены и вдруг крутанул ее к себе. Впился в губы поцелуем и повалил на постель. Все происходило так быстро, что он почти ничего не соображал. Вернее, Руслан слишком торопился.

Желание обожгло пах, в голове стало пусто и звонко… Он почти ничего не соображал.

Подмял под себя хрупкое женское тело и вжался, потерся тем, что рвалось из боксеров на волю.

Лена дернулась, словно только что очнулась, и принялась отчаянно вырываться.

Баженов развязал пояс ее халата, начал покрывать ее кожу поцелуями. Прижимать, стискивать, слизывать капельки воды с живота и груди.

На какое-то время лже-супруга затихла. Словно начала принимать или чувствовать. Баженова это ужасно вдохновило. Он продолжил, скользя языком по идеальному прессу, груди, обводя крупные ореолы сосков и… Получил резкий удар в живот. Еще немного – и колено Лены угодило бы чуть пониже. Но она, похоже, пожалела Баженова.

От неожиданности Руслан поднялся на руках и лже-супруга тотчас выскользнула. Завязала халат и выпалила:

– Слушай, ты, похотливая свинья! Еще раз начнешь меня лапать и тыкать этой своей… сарделькой… Получишь коленом ниже. Я тоже кое-что умею. Ходила на курсы самообороны. У нас уговор! Никакого интима! Вторая попытка меня изнасиловать – и я разрываю все обязательства. Пошел ты!

Она фыркнула и нырнула обратно в ванную. Послышался плеск воды и… всхлипывания.

Баженов растерянно распластался на кровати…

Плачет?

Руслан дернулся. Встал, накинул халат и, будто заколдованный, рванул в уборную. Лена сидела на краю ванны, рядом с раковиной. Плакала и смывала слезы водой.

Руслан сглотнут и ощутил жгучий стыд. Впервые в своей жизни ему было настолько неловко за собственный поступок. Баженов присел на корточки рядом с Леной и попросил:

– Прости меня.

Она вздрогнула, подняла на Руслана глаза полные слез – огромные и глубокие. И Баженов утонул, потерялся.

– Ты животное! – процедила сквозь зубы Лена.

– Возможно, – не стал отрицать Руслан. – Но прошу, не разрывай нашу сделку.

– Так деньги деда не дают покоя? Другую найдешь! – вспылила она. Посмотрела так зло, что у Руслана больно свело под ложечкой.

– Я тебя больше не трону. Даю слово, – он клялся. Почему-то серьезно, словно рыцарь своей даме сердца. Руслан Баженов-Вельский, который менял женщин как перчатки и даже Лоле не всегда хранил верность.

– Прости. Я не хотел тебя обидеть. Лена. Пожалуйста, извини меня.

Она продолжала молчать, всхлипывать и смотреть в лицо Баженову. А ему хотелось перевернуть весь мир, всех поставить на уши, подарить ей Вселенную. Лишь бы успокоилась и не уходила… И нет. Она ошибалась. О деньгах Руслан думал сейчас в последнюю очередь.

Просто почему-то невозможно, немыслимо было ее отпустить. Он и сам не объяснил бы это странное, глупое, незнакомое чувство. Словно она уйдет – и все, пустота. Словно эта женщина внезапно заполнила собой весь мир. Стала Вселенной Баженова.

Руслан усмехнулся.

Вот же! Попал. Как и почему, черт его знает!

Вот только влип Баженов окончательно. Смотрел в лицо Лены и не мог отвести глаз.

– Ты козел! – сообщила Лена как факт. Руслан не стал отрицать.

– Больше никогда? – уточнила она.

– Если сама не захочешь.

Зачем он это сказал? Лена округлила глаза.

– Я лучше спрыгну с небоскреба! – сообщила твердо и зло.

Руслан вздохнул. Его расстроили не ее слова – что только не скажет женщина в приступе ярости. Лена еще интеллигентка, до мозга костей. Лола и не такое бы выдала. Конюхи густо покраснели бы, а алкаши из подворотни разом зауважали, как специалиста по русскому матерному. Руслана расстроил тон Лены. Уверенный и резкий. Словно она не эмоции спускала – так именно и думала.

Баженов снова вздохнул и пожал плечами.

– Хорошо. Тема закрыта. Только успокойся.

Сглотнул и погладил ее по руке. Лена снова взглянула с удивлением и фыркнула:

– Выйди! Я сама успокоюсь!

Руслан поднялся, немного постоял, не в силах сдвинуться с места. Словно ждал, что она передумает. Хотел этого. Сердце бухало глухо и неровно. В горле неожиданно пересохло. Баженов медлил и теребил карманы халата… Лена покачала головой, и он вышел за дверь.

Сам над собой усмехнулся.

Да… Завести женщину он умеет. Теперь неясно, как успокоить.

* * *

Лена


Я костерила Руслана на чем свет стоит. Вспоминала все гадкие эпитеты, которые знала. Плакала и рычала, рычала и плакала, смывая холодной водой соленую влагу со щек.

Вот же мерзавец! Похотливый козел! Настоящий козел, племенной! Набросился, начал лапать… Боже! Как же все это ужасно!

Но самым ужасным казалось то, что мне были приятны касания Баженова. Да! Черт возьми! Моему телу нравился этот альфа-самец! А мне – нет! Я не хотела никаких связей с этим мужчиной. Самодовольным, нахальным, уверенным, что ни одна женщина ему не откажет. Зацикленном на деньгах и сексе. И все-таки я не могла отделаться от ощущений, что прикосновения Руслана еще горят на коже… Мурашки рассыпаются по телу угольками, а в животе теплеет…

И сколько бы ледяной воды я не вылила на лицо, ощущения не отпускали…

Внезапно послышался звук открывающейся двери и голос Марианны:

– Первая ссора молодых? Не смогли решить кто первым пойдет в душ? Наверное, наша девушка не знает еще, что в особняке не одна ванная?

Она сказала это так, будто я – плебейка, не представляющая, как живут истинные леди из высшего света… Ладно… Видела я этих «ледей» и слышала ночью после попойки… То еще удовольствие.

Та-ак…. Если я еще хочу поддерживать этот фарс, придется выйти. Я вытерла лицо полотенцем. Посмотрелась в зеркало. Глаза опухнуть не успели, и на том спасибо.

Вспомнилась советская книга про секс. Мол, после интима позвольте молодой жене немного поплакать в ванной. Может, ей это нужно… Мда. Интима не было, а плакала я достаточно долго. Парадокс, однако!

Я откинула волосы за спину, выпятила грудь и вышла в комнату.

Марианна, разряженная в алое платье, золотые украшения и дорогущие красные лакированные лодочки, крутанулась на каблуках в мою сторону.

– Что? Брачная ночь прошла не так как ты ожидала?

Я усмехнулась.

– Аллергия.

– На пыльцу? – оживилась Марианна.

– На Лолу!

Руслан зашелся смехом. Марианна хмыкнула.

– Кстати, как она сюда попала? – вклинился лже-муж, меняя тему разговора буквально на лету. Молодец! В этом он мастер. Еще вчера наблюдала на свадебном банкете.

«А почему вы решили сразу пожениться? Из-за завещания?»

«Мм… У вас такая красивая губная помада и так вам к лицу… Мелкие черты, узкие глаза уже не так заметны… Даже прыщи в глаза не бросаются…»

«А ваша новая супруга приняла вашего сына? Они сумели подружиться?»

«Мне нравится ваша новая машина. То, что надо для мужчины вашего положения. Сразу видно – и дорого, и сердито. В смысле – конкурентов переедете и не заметите».

И на сей раз отвлекающий маневр удался на славу. Марианна развела руками и картинно захлопала ресницами:

– Дорогой. Ну ты же понимаешь. Она – твоя бывшая супруга. Шесть лет вместе не пропьешь. Сказала, что очень хочет поговорить об опеке над сыном… А это же наш внучатый племянник… или двоюродный внук… Хотя, какая разница?

– Вот именно! – подбоченился Руслан. – Какая разница! Вламываться в мою спальню у Лолы уже нет права!

– Эм… Я просила ее подождать в…

Остаток фразы застрял у Марианны в горле, и я даже не сразу поняла – почему. Однако уже спустя минуту увидела и, кажется, стала краснее чем платье нашей очередной гостьи.

Не знаю, как, но из-под кровати торчал край моего рисунка. Причем, именно та его часть, где красовалось самое интересное в фигуре спящего Руслана.

– Ммм… – Марианна подняла листок. – А похоже…

Держа портрет на вытянутой руке она пару минут смотрела то на листок, а то на Руслана – словно сличала.

– Вот уж не подумала бы, что у тебя, Руслан такие выдающиеся достоинства! – резюмировала Марианна. – Весь в деда! От того любовницы пару раз выбегали с криками ужаса. Вас не пугает? – спросила она у меня.

Я все еще не знала куда спрятать глаза, поэтому выпалила, не глядя на Марианну.

– Именно это меня в нем так и привлекает! Совершенство размеров и форм.

Боже! Какой бред я несу! Просто от смущения правильные слова не приходили на ум. А Марианна изучала меня минут пять с ног до головы, будто прикидывала соответствие наших с Русланом размеров.

Наконец, она отвисла и заявила, окончательно вгоняя меня в краску:

– Что ж! Раз вы оба так этим гордитесь, повешу картину в общий холл!

Я собиралась возражать, но Марианна забрала листок и гордо вышла из комнаты.

Руслан сел на кровать и принялся хохотать. А я просто не знала, что делать. То ли выпрыгнуть в окно из этого элитного дурдома, то ли догнать сестру Ефима Германовича и конфисковать картину, то ли потребовать, чтобы Баженов успокоился.

Наконец, глядя как он корчится от хохота, я тоже захихикала.

– Ты мне не льстила? – уточнил вдруг лже-муж.

– Не знаю. Я измеряла пропорции ночью, на глаз, – пожала я плечами.

– Хочешь перепроверить?

– Нет уж! Спасибо!

– Уверена? У меня в кабинете есть сантиметр…

– Обойдусь.

Мы еще посмеялись и внезапно оказалось, что можем общаться уже без прежнего напряжения. Злые слова больше не рвались с моего языка, и убить Баженова уже не хотелось.

– Мир? – Руслан протянул мне руку. – Учти, я ведь прощаю тебе то, что ты выставила мою неудовлетворенность на всеобщее обозрение. Значит и ты должна мне простить неудовлетворенность.

– Она, правда, повесит это в холл? – уточнила я.

– Еще как повесит! И не удивлюсь, если рядом с парадным портретом деда.

Я хихикнула, воображая это соседство.

Ефим Германович во весь рост, с тростью в руке и… Руслан с тростью… только не в руке…

Мда. Преемственность поколений, однако.

– Так мир? – снова спросил лже-муж.

Я пожала плечами.

– Посмотрим на твое дальнейшее поведение.

Он кивнул:

– Буду стараться!

И отдал честь.

Сегодня Баженов вел себя как-то не так. Вернее, не так, как я привыкла или ожидала. Вчера он выглядел непрошибаемым эгоистом и высокомерным пижоном. Сегодня после сцены в ванной с Русланом стало возможно нормально общаться.

Даже не знаю – очередная ли это маска или он, правда, не так плох?

Другой за такую картину, да еще и в холле дедова особняка, уже бы голову мне оторвал. А этот ничего, юморит.

Впрочем, какая мне разница? Я выполню часть сделки и верну себе сына. Галерея, обожаемый ребенок и любимая работа. Что еще нужно для счастья? Мужики только все портят.

И этот – не исключение.

В гардеробной мы с Русланом потерялись как в лесной чаще. Здесь все выглядело как в магазине. Вешалки на колесиках с множеством плечиков. Ящики для обуви и одежды.

С моей стороны одежды оказалось ну просто море. Я растерялась, как человек, что выиграл в лотерею, и отправился в модный бутик за покупками. Не понятно, что брать, но дико хочется все рассмотреть, пощупать и примерить. Женское нутро взяло верх. Я оценила несколько платьев и выбрала демократичные свободные брючки под восточные шаровары и голубую блузку из дорогого трикотажа. Розоватые кеды выглядели очень приятно.

Забрав одежду, я отправилась в спальню и только сняла халат, как в комнате появился Руслан.

Я испугалась, что он опять начнет приставать. Но Баженов со смешком сообщил:

– Повезло тебе, что я не художник. А то нарисовал бы тебя обнаженной и повесил рядом со своим портретом. Не в качестве мести, даже не думай! А исключительно ради справедливости.

И не успела я парировать, как Баженов скрылся за дверью.

…Стоило нам появиться в большой бежевой гостиной, где был накрыт длинный стол, как родственники Руслана уставились словно бараны на новые ворота. Причем, совершенно синхронно повернули головы, будто долго и упорно тренировались.

– Всем привет! – весело заявил Баженов. И в нас тотчас полетели приветствия, выраженные таким тоном, что не знакомый с русским языком иностранец решил бы – нам желают сдохнуть.

А я все думала – и как этим членам семей новых аристократов вообще кусок в горло лезет? Вокруг ведь «любимые родственники», готовые этот кусок вместе с горлом вырвать.

Однако я с удовольствием отдала должное фруктовой нарезке: сочному манго, сладкому ананасу, медовым клубничкам и нежным ломтикам дыни. Ароматный кофе с молоком отвлек меня следующим. А затем – и круассаны с пикантным сыром.

В общем, я поняла, что при хорошей еде, компания не так уж и важна. Главное хорошенько проголодаться.

Руслан вел себя вполне прилично. Не лапал, не пытался насиловать на столе в доказательство своей страсти и верности. Наливал кофе и чай, подкладывал еду.

Марианна и Маргарита то и дело «рекламировали» Руслана так, что настоящая жена уже добежала бы до Канадской границы. А потом, для верности сдалась властям, чтобы хотя бы в тюрьме отделаться от этого образчика самого худшего партнера по браку на свете.

Высокий долговязый Василий, с серыми глазами и резкими движениями по большей части молчал. Блондинка Вероника только хлопала наращенными ресницами и надувала и без того увеличенные губы. Деловитая Катерина, вся такая «я не обычная светская львица, а дрессированная» поддакивала маме. А Юрий молчал и делал вид, что ни с кем тут не знаком. Даже с родной матерью.

Кажется, не одна я узнала, что такое испанский стыд. Кстати, и Катерину и Юрия отличали фамильные черты. Черные вьющиеся волосы, серые глаза и гармоничные черты. Правда, лица у них выглядели слишком широкими и слегка приплюснутыми. А широкие плечи не придавали Катерине изящества. Как, впрочем, и обтягивающий фигуру костюм из эластичных брюк и футболки.

– Для Руслана ваша свадьба, наверное, новый опыт… – произнесла Марианна и посмотрела на меня.

Баженов напрягся, даже не знаю почему. Какое мне дело до его предыдущей жизни и женщин? Я еще с первой подачи догадалась, что игра пойдет именно на этой территории. Да и с первой встречи заметила, что этот мужчина ходок, каких поискать.

– Видите ли, – после короткой паузы продолжила Марианна. –  Раньше Руслан не имел моногамных отношений. Даже с Лолой, если вы понимаете, о чем я… – Марианна сделала новую паузу. Катерина закивала. А Маргарита победно улыбнулась.

– Увидев Лолу, я поняла почему это было именно так. Наверное, время от времени у Руслана возникала передозировка истеричностью и глупостью. Которую он лечил клин клином, – очень спокойно произнесла я. Баженов вперился в мое лицо цепким взглядом, будто собирался прочесть мысли. Я повела плечом и улыбнулась мужу так, что скулы свело.

– Мда… Результаты поисков Руслана слышали все в этом доме, – вмешалась Маргарита, принимая подачу от сестры и уверенно направляясь в атаку. – Каждую ночь из его покоев доносились новые звуки. То словно кошка орала в трубе. То, казалось, кого-то убивают… То чудилось – почти добили и несчастная постанывает… Наверное, каждая из них изучила всю Камасутру за ночь…

– Ну что… Любой грамотный спортсмен перед Олимпиадой вначале проходит курс усиленных тренировок… – я улыбнулась новым родственницам так, что у них даже лица вытянулись. Руслан хохотнул. А Катерина фыркнула.

– Главное, чтобы после Олимпиады Руслан не вернулся к старому… Все-таки он не привык долго… скажем так… заниматься в одном спортклубе, – не унималась Марианна.

Баженов посмотрел на меня так, словно мое мнение для него что-то значило.

Хмм. Если бы за многозначительные взгляды давали по рублю, наша милая компания сегодня озолотилась бы и без завещания Ефима Германовича.

– У хорошей женщины и мужчина может стать человеком! – процитировала я любимый старый фильм.

– Эм? Ваша личная мудрость? – вскинула бровь Катерина.

–  Вообще-то это из кинофильма «Ищите женщину» с бесподобной Софико Чаурелли… – уверена, теперь светские львицы за столом решили, что я жестоко мщу за экзамен на свадебном банкете. Во всяком случае, на лицах их прописалось выражение «она, что, пытается нас интеллектуально унизить?». Не люблю, когда собеседник не уверен в моих намерениях. Зачем мучить бедолагу любопытством? Поэтому атаковала родственниц внезапным броском: – А что вы думаете на счет аппарата для антигравитации?

Руслан усмехнулся. В столовой повисла тишина. Юрий принялся тихо посмеиваться в кулак, игнорируя жесты матери – мол, давай уже расскажи, что знаешь. Остальные затихли и принялись рыться в телефонах.

– Проверяю, не звонил ли кто, пока я одевалась, – оправдалась Катерина.

– А мне обещали смс про одни духи, – вклинилась Марианна.

– А мне должен написать мой бухгалтер, – добавила Маргарита.

– А я понятия не имею, что с этим аппаратом, поэтому ищу в интернете! – выпалил Юрий. Руслан захохотал. Женщины почти оскалились, Маргарита шикнула на сына. А Василий расхохотался, заработав от Катерины взгляд «следующий интим в следующей жизни».

Что ж. Мяч угодил в корзину. Я уверенно вела в счете и пока не прокололась ни разу. Почти могу рассчитывать на Оскар в этом театре абсурда…

Вот так тихо, в приятной семейной обстановке, мы и закончили собеседование на тему культурного развития новой жены Руслана и его некультурного поведения. А заодно еще и позавтракали.

Признаюсь честно – пока лже-супруг напрягал меня куда больше, нежели его великосветские родственники. Все-таки современная аристократия… Становилось даже немного их жалко. А вот Баженов с его приставаниями выглядел настоящей проблемой.

Но, как ни странно, сейчас, когда Руслан ухаживал за мной за завтраком, нет-нет, да и ненавязчиво касаясь руки, когда передавал тарелку или чашку, или обнимая за плечо, я не ощущала отторжения.

Что-то случилось между нами после ухода Марианны из спальни. И напряжение, которое буквально витало в воздухе, невидимая стена между мной и лже-мужем рухнула. Мы общались почти по-дружески.

А затем в гостиной появился высокий мужчина, которого я также помнила по банкету. По-моему, какой-то внучатый племенник Ефима Германовича, также лишенный наследства.

В нем фамильные черты не особенно угадывались. Каштановые волосы, низкий лоб, вытянутый овал лица и узкие плечи явно говорили о том, что вошедший «седьмая вода на киселе». Однако Марианна с Маргаритой, едва завидев его, чуть не запрыгали от восторга.

Катерина заулыбалась, демонстрируя идеально вставленные зубы. И вся моя новая родня наконец-то отвлеклась от телефонов.

Судя по одежде вошедшего, он определенно собирался на конную прогулку.

– Елена, вы, конечно же, помните Максима Вельского?

Ага. Этому бедному родственнику даже досталась только половина сиятельной фамилии… И тут обделили, не только наследством.

– Я был вчера на банкете, – подтвердил Максим.

И я поняла, что это очередная проверка на тему «смогла ли ты запомнить великосветских родственников, дабы никого не обидеть».

Захотелось хихикнуть. Художницы имеют фотографическую память! Уж об этом эти новые аристократы должны были знать без гугла… Теоретически.

– Я помню вас. Вы сидели за шестым столиком, с двумя дамами. У одной было прекрасное рубиновое колье, а вторая все время щурилась.

Марианна и Маргарита натянули нечитаемые выражения на лица. Значит, я слишком хорошо справилась с экзаменом. Можно смело ставить «отлично» в зачетку.

– Да, – подал голос Максим. – Это мои мама и сестра. Отец был Вельским.

– Но мы с радостью приняли их в нашу большую семью! – гордо выпалила Катерина.

– О да! Ритуал принятия в вашу семью почти не уступает ритуалам посвящения в первокурсники в некоторых зарубежных вузах! – усмехнулась я. – Да и многие студенческие братства могли бы у вас поучиться.

Руслан захохотал, к нему присоединился Юрий, а затем и Василий, несмотря на взгляды жены «А теперь секса не будет ни-ког-да».

Максим некоторое время держался, но все-таки тоже от души посмеялся. Когда он закончил, Руслан посмотрел на меня с тревогой. А Марианна напомнила, что длинные речи – это не столько ее хобби, сколько пристрастие:

– Поскольку наш дорогой незабвенный Ефим Германович одним из талантов жены Руслана, необходимым для вступления нашего любимого двоюродного внука в наследство, назвал умение ездить верхом, мы решили сегодня же устроить конную прогулку. И вот Максим пришел сообщить, что все готово? – она вопросительно зыркнула на недородственника.

Максим вытянулся по струнке и оттарабанил:

– Лошади готовы. Можем ехать к нашему озеру.

Марианна с Маргаритой посмотрели на меня как Геракл на поверженное чудовище. Катерина – как прима на соперницу, что сломала ногу перед самой премьерой. Юрий и Василий сделали вид, что опять заняты поисками информации про антигравитатор. Руслан вздохнул и собирался что-то сказать, но я улыбнулась и произнесла:

– Я уже почти два года не садилась в седло. Но тут как на велосипеде. Достаточно научиться один раз!

Баженов удивленно приподнял брови. Марианна, Маргарита и Катерина синхронно повернули головы в мою сторону. В точности, как в момент, когда мы с благоверным появились в столовой. Максим улыбнулся. Похоже, ему не особенно нравился аттракцион «опусти новую жену Руслана ниже плинтуса». Или воспоминания о собственном «принятии в семью» оказались еще слишком свежи…

– В таком случае, одевайтесь, и встречаемся через полчаса возле конюшни. Ты же еще помнишь где она, Руслан? – недовольно процедила Маргарита.

– Я ничего не забываю! – усмехнулся Баженов. Встал и подал мне руку.

Когда мы уходили в свою часть дома, казалось, умей родственницы поджигать взглядом, наши спины уже полыхали бы…

ГЛАВА 3

Руслан


Услышав о конной прогулке, Баженов струхнул. И самое интересное, что Руслана больше заботили издевательства, которые ожидали неумелую наездницу, чем уплывающее из рук наследство. Вот же черт! Когда это интересы лже-супруги вышли для Баженова на первый план? Когда он вообще стал воспринимать Лену не как средство для достижения цели, и цель для сексуальной охоты? Руслан не мог объяснить.

Только он всерьез приготовился защищать жену, да так, что никому мало не покажется. Однако Лена вытащила очередной козырь из колоды своей удивительной жизни.

Руслан понял, что его карта бита, едва художница переоделась для верховой прогулки. Обтягивающий костюм подчеркнул круглые аппетитные бедра, стройные ноги, высокую грудь и обалденную талию. Баженов подумал, что надо бы поскорее в седло. Дабы не демонстрировать всем окружающим, насколько готов исследовать позы Камасутры с новой супругой.

Лена, как всегда, не обратила внимания. Она казалась слишком культурной для этого… И, к сожалению, для Руслана, слишком незаинтересованной… От этой мысли настроение у Баженова испортилось. Однако он натянул позитивное лицо, какое всегда надевал при плохих обстоятельствах, и под руку с женой покинул особняк деда.

Зато родственницы немедленно обратили внимание на приподнятое настроение Руслана. Катерина фыркнула в сторону Василия. Эти двое поженились, чтобы объединить два бизнеса и особой любви друг к другу не испытывали. Юрий даже не взглянул на Веронику, и та заметно расстроилась.

Еще бы! Он притащил эту восторженную дурочку исключительно, чтобы насолить матери, которая жаждала заключить очередной династический брак с дочкой нефтяного олигарха. И отлично преуспел в начинании. За первые месяцы после женитьбы сына Маргарита выпила больше алкоголя, чем за все предыдущие пятьдесят пять лет жизни. Прежде она никогда не жаловалась, не ныла и не плакалась в жилетку приятельницам. Зато теперь отыгралась на них за всю предыдущую жизнь. Если знакомые возвращались из-за границы и спрашивали у Марго – как дела, она тут же превращалась в плакальщицу и начинала о своем, о больном. И бедолаги слушатели желали срочно оказаться на другой стороне земного шара… Желательно без телефонной связи.

Юрий мог гордиться собой. Вот только брак его выглядел больше фарсом. По всему получалось, что счастливых семей в клане Баженовых-Вельских раз два и обчелся. И то какое жгучее желание вызывала у Руслана его новая супруга стало предметом зависти для многих. Включая Марианну и Маргариту, что давно куковали свой век в одиночестве. Первая развелась с мужем после тридцати лет несчастливого супружества. Наверное, клубки нервов, которые они друг другу мотали, просто уже не умещались в доме. Вот и пришлось разъехаться по разным углам города.

Вторая родила сына от любовника, но они даже отношения не узаконили. Разошлись как в море корабли – и вся недолга.

Ну да! Еще бы иметь возможность доказать, что Руслан и, правда, хорош в постели и даже моногамия ему не чужда…

Об этом думал Баженов, пока вел Лену к конюшне. И сам поражался тому, что так хочет произвести на нее впечатление. Это же надо! Художница от него нос воротит, а Руслан… все больше подпадает под очарование этой удивительной женщины. И всякий раз, когда ему кажется, что почти уже узнал ее, Лена снова умудряется поразить, восхитить и ошарашить своими талантами. Не зря Светка ее так нахваливала! Руслан всегда считал дальнюю родственницу недалекой и непрактичной. Однако глубоко ошибался. Светка отлично разбиралась в людях. Нашла такого адвоката, который ради нее разорил почти олигарха – бывшего мужа Светки. И подругу нашла тоже, что надо. Хотя и не из высшего общества.

Возле конюшни ждали конюхи, держа под уздцы лошадей.

Руслан сразу узнал любимых верховых деда орловской породы. Считалось, что она почти выродилась. Однако у Ефима Германовича жили экземпляры, которые полностью соответствовали стандартам знаменитого графа, что предпочитал лошадей людям. И всякий раз после больших семейных сборищ Руслан все больше проникался той философией.

Родственники махом разобрали самых смирных скакунов. Каурых Натана, Рангоута и Копенгагена. Рыжих Хвороста и Леопарда. Руслану с Леной достались самые буйные вороные братья – Адонис и Геракл.

Даже сейчас все кони спокойно стояли, в ожидании, когда ездоки запрыгнут в седло, а эта парочка ретивых скакунов била копытами и вытягивала шеи.

Руслан собирался попросить конюхов дать Лене другую лошадь. Сам он прекрасно справлялся с Адонисом и не беспокоился из-за его норова. Однако лже-супруга обогнала Баженова, взяла под уздцы Геракла и погладила его по морде. И – что поразительно – конь присмирел. Прикрыл глаза, наслаждаясь ласками.

– Все любят, когда к ним с чистым сердцем и открытой душой. Наверное, эти лошади не часто встречали подобное…  – произнесла Лена, глядя на разинутые рты новых родственников с усмешкой и легким налетом превосходства. Не дожидаясь остальных, легко запрыгнула в седло и пустила скакуна рысью.

Притормозила, сделала круг почета и вернулась к ошарашенным родственникам. Те замерли как статуи, пораженные внезапным пониманием и симпатией между самым упрямым и ретивым скакуном и новенькой наездницей.

– Ну? Показывайте дорогу к озеру, что ли? – предложила Лена.

Остальные оседлали своих коней, и процессия двинулась по земляной дороге, ведущей от конюшни к тому самому всеми любимому водоему.

Руслан нагнал жену не без труда и, когда братья вороные поравнялись, спросил:

– А есть что-то, что ты не умеешь?

– Дай подумать… – она притворно вскинула глаза к небу, пока иноходец Геракл спокойно семенил, послушный и умиротворенный. – Усмирять бешеных жеребцов в постели?

Руслан намек понял. Лена не забыла утреннее происшествие. Все еще злилась, хотя и старалась не подавать виду.

– Я же обещал! – почему-то ему жутко хотелось оправдываться. А еще заорать от злости на себя и на ситуацию.

– Терпеть не могу мужчин, которые принуждают женщин к сексу! – выпалила Лена так горячо, что Баженову стало не по себе.

Он хотел что-то возразить: объясниться, наконец, оправдаться. Но Лена пришпорила скакуна и стремглав вырвалась вперед.

Руслан вздохнул. Почему ему так важно найти общий язык с этой женщиной? И почему ему это так трудно сделать?

Ведь им нужно всего лишь провести всех вокруг. Напряжение между ним и Леной во время ссор вполне сойдет за супружеские разногласия. Все экзамены на «профпригодность» по меркам Ефима Германовича Лена выдержала с честью. Так, что Баженов сам удивлялся.

Так почему же у него, пока победителя по всем фронтам в битве за наследство, так тяжело на душе и муторно на сердце?

Лена


Озеро и, правда, оказалось удивительным. И при этом искусственно созданным. С небольшого рукотворного горного склона в голубой сапфир воды срывался водопад. В неглубоком водоеме мельтешили пестрые рыбки. В основном караси всех цветов радуги.

Мы спешились и прогулялись по берегу, ведя лошадей под уздцы.

Руслан изучал меня как Мюллер Штирлица. Марианна и Маргарита не оставляли попыток внести хоть немного бури в нашу тихую семейную гавань с Баженовым. Юрий то и дело со мной заговаривал и, похоже, я ему, действительно, понравилась. Василий напоминал генерала, который пришел на смотр казарм и обнаружил, что вместо них женская баня. Не понимает – как вообще угодил сюда и как себя вести дальше. Марк начал откровенно мне сочувствовать. Несмотря на взгляды сестер Ефима Германовича, которые не оставляли попыток стать Василисками.

– Сюда наш Руслан любил водить тех своих девушек, которые оставались в особняке на ночь, – выдала Марианна.

– Да-а-а! Заметив, что они сюда направляются, мы старались держать внуков подальше. Чтобы не развращать молодежь.

– Ну почему вы всегда так плохо думаете о моем пупсике? – усмехнулась я, глядя как Руслан поперхнулся, услышав свое прозвище. – Может, он приобщал своих дам к природе?

– К совершенно определенному природному явлению, – хмыкнула Катерина. – Которое мы наблюдаем во время весеннего гона.

– Ну чего мы все о подвигах моего мужа? Не хочу давать лишний повод для зависти… А вот ваш Василий может на весу?

– Вас не учили, о чем можно говорить в приличном обществе, а о чем лучше помалкивать? – прервала меня Катерина.

Я усмехнулась:

– Я про то как на весу качать пресс, дабы выглядеть подтянутым. А вы о чем подумали?

Минуту я смотрела на Катерину широко распахнутыми невинными глазами и очаровательно хлопала ресницами. Та густо покраснела и получила, к тому же, недвусмысленный комментарий Василия:

– Дорогая Елена. Видите ли… Тут уж у кого что болит…

Катерина фыркнула, окатила мужа взглядом-кипятком и демонстративно отвернулась. Я решила нокаутировать противника окончательно. Чтобы не встал с ринга и не взялся за старое.

– И вообще мне кажется, что местное приличное общество слишком озабочено неприличным поведением моего пупсика… Так вот. Чтобы закрыть тему, – я «сосчитала» родственников взглядом. – Я знаю где, как и с кем развлекался Руслан. Не стоит всякий раз тыкать пальцем в места его боевой славы. Это как-то хм… неприлично для истинных леди и джентльменов. Да и хорошая память в супружеской жизни только мешает. Лучше забывать о плохом и помнить хорошее. Я не первый раз замужем, как вы уже знаете. Так что это успела усвоить. Вот побудете молодой женой с мое… – я снова «сосчитала» дамочек взглядом. – Тогда и обсудим все заново. Или просто почитайте классику. Надеюсь, «Гордость и предубеждение» достаточно культурная книга для таких истинных леди?

Баженовы-Вельские слегка стухли. И оставшееся время прогулки мы больше молчали. Руслан продолжал исследовать меня взглядом, словно я – яйцо динозавра и могу вот-вот выпустить наружу доисторическое чудище.

Марианна с Маргаритой шептались, время от времени призывая третьей Катерину. Оставшиеся мужчины общались со мной уже практически нормально.

– А я еще вчера поразился – что такая, как вы, делаете в нашей семье! – произнес Юрий, подавая мне руку, чтобы переступить с крупного камня на другой поменьше.

Я пожала плечами.

– Люблю экстрим, наверное.

Хохотнули все, кроме Катерины. Даже Марианна и Маргарита не удержались от смешков.

– Как вы познакомились с Русланом? – уточнил Василий, догоняя нас и пристраиваясь ко мне с другой стороны.

– Не интересуйся! Все равно тебе уже не светит! Мы уже познакомились и поженились! – вклинился Руслан и решительно отодвинув Василия, занял его место.

Мда. Не ожидала, что этот непрошибаемый эгоист-экстремал, чьих женщин помнит каждый камень и цветок в поместье деда, еще и настолько Отелло. Ну прямо кладезь всех мужских пороков. Хоть записывай в энциклопедию в качестве наглядного пособия.

Изображал Отелло Баженов достаточно достоверно.

– Шел бы ты к своей красотке и ей мозги пудрил, – не слишком дружелюбно обратился Руслан к Юрию.

Тот приподнял брови.

– Кхм… Глядя на Лолу, могу предположить, что у тебя тоже имелся опыт с подобными девицами. Может, я, как и ты, разочаровался и ищу нечто иное?

– Не с моей женой! – возмутился Баженов.

Я ощущала себя костью, которую пытаются рвать на части бульдоги. Поэтому решила предоставить альфа-самцов самим себе. Припустила и догнала Василия.

– Так вы художница? – охотно воспользовался этим муж Катерины.

– Да. Хотя по образованию физик.

– Хм… Физик и лирик. А какое направление в искусстве предпочитаете? Портрет, пейзаж, натюрморт? Любите классический подход или, быть может, кубизм?

– Портрет. Судя по утреннему произведению, которое я уже отдала в багетную мастерскую, дабы шедевр покрыли лаком и вставили в раму! – тут же подала голос Марианна.

Василий заломил бровь:

– Рисовали мужа?

– В натуральную величину! – ответила вместо меня Марианна.

– Как приятно, когда у тебя есть человек, способный ответить благодарным поклонникам твоего таланта! – усмехнулась я.

Марианна фыркнула, а Руслан догнал нас с Виталием и взял меня за руку.

Клеймо ставил? Мда. Весело тут у них. Обхохочешься.

Наконец, обход озера был завершен, и наша прогулка продолжилась. Мы объехали часть владений Ефима Германовича. И, признаться, они впечатлили меня куда больше, нежели потомки владельца земли.

Небольшая березовая рощица, пышные клумбы с розами всех оттенков, пестрыми маргаритками и ярко-синими ирисами. Кусты, усыпанные белыми, желтыми и розовыми цветами. Декоративные ромашки на ножках высотой почти с человека и размером с крупные астры… А еще целые лужайки, засеянные васильками и колокольчиками… Было видно, что Ефим Германович любил природу родного края.

То тут, то там возникали деревянные беседки с лакированными столиками, скамейками и навесами. Ажурные, с узорами в древнерусском стиле.

Руслан не выпускал меня из виду, продолжая честно отыгрывать роль Отелло. И к концу прогулки мне начало казаться, что Баженов, в самом деле, ревнует. Вот только с какой это стати? У нас ведь договор! Я не переступлю черту и не стану изменять мужу. Тем более, на глазах у его родни. Да и здешние места без того видели достаточно непристойностей от женщин Баженова. Хватит им шока.

Вернувшись домой, мы отправились по своим «апартаментам». Переоделись, и вместе пообедали.

Кормили у Баженовых просто божественно!

Уха из нежной стерляди, слегка уже зажелировавшейся, просто таяла во рту. Мясо с черносливом и овощное рагу с пряными специями оказались невероятно вкусными. Я даже в ресторане подобного не ела. Поэтому до пирогов с рыбой, картошкой и курицей уже не добралась. Желудок уверенно сказал – баста – и мне пришлось подчиниться.

Поскольку мы с Русланом были просто обязаны проводить время вместе и демонстрировать, как обожаем друг друга, пришлось следовать намеченному плану.

Днем мы отправились в домашний кинотеатр Ефима Германовича. Руслан загадочно так улыбнулся и всучил мне миску с несколькими отделениями. Там оказались несколько видов поп-корна, орешки и нагетсы. А сам Баженов вдруг ненадолго исчез. Затем на экране появились титры и… я поняла, что мы смотрим «Ищите женщину».

В общем, день прошел не так плохо, а закончился так вообще – феерично.

После просмотра кино я собиралась отправиться в сад. Но Руслан потащил меня в наши покои.

Поначалу я собиралась сопротивляться. Мало ли… Может все эти фразочки из фильма «Если вас не щупают в метро, это еще не значит, что метро в Париже не существует». «Женщину украшает скромность только если нет других украшений»… Руслан принял на свой счет. И решил украсить меня… Эм… дорожками из поцелуев и продемонстрировать, что он существует…

Однако, едва мы добрались до рабочего кабинета благоверного, меня попросили:

– Закрой глаза!

Я опасливо покосилась на Руслана. Что он задумал? Связать меня и завалить? Завалить и связать?

– Ладно! Пусть будет так! – кажется, Баженов впервые за день хорошо понял меня и распахнул дверь. Я вошла и только ахнула…

За время нашего отсутствия помещение преобразилось до неузнаваемости.

Теперь оно походило на… мастерскую художника. Нет, точно! У стен выстроились холсты на высоких треногах. Полки стеллажей занимали палитры, бумага, кисти, пастель…

Я озиралась и не могла слова вымолвить.

– Позировать не буду! – усмехнулся Руслан.

Я хихикнула и от души сказала:

– Спасибо.

– Рисуй, если хочешь. Я буду в кабинете.

– Я думала это твой кабинет? – удивленно приподняла я брови.

Руслан пожал плечами.

– Я оборудовал под кабинет соседнюю комнату.

– А почему не туда поместил мастерскую?

– Идем!

Меня снова повели куда-то.

Да. Кабинет переехал полностью. Словно его копировали с соседней комнаты. Как вордовскую страницу – один в один. Руслан подвел меня к окну.

Отсюда открывался вид на торец дома, который изгибался и подставлял окну одну из стен. Зато из мастерской был виден и сад и даже далекое озеро…

– Хм… Не думала, что ты такой догадливый…

Руслан прямо светился как начищенный самовар. Я улыбнулась.

– Неплохо для эгоистичного пижона? – уточнил лже-муж.

Я кивнула и присела на его письменный стол.

И это была моя роковая ошибка…

Губы накрыли чужие губы. Руслан прижал и тут же продемонстрировал, что я вполне могу нарисовать с него еще одну весьма нескромную картину.

Я дернулась – и лже-муж отстранился.

– Ты же обещал! – возмутилась я.

Невзирая на то, что вроде бы Руслан действовал, повинуясь порыву, и сразу же дал задний ход, я все еще чувствовала себя примерзко. Ну почему он все время так поступает?

Я даже не понимала, почему так злюсь на Руслана. Пока не вспомнила, как бывший уломал меня пару месяцев назад на «прощальный секс». Я не хотела, а он настаивал. Я вроде бы сдалась, вспоминая, что хорошее в нашей жизни тоже присутствовало. Иначе откуда бы появился ребенок…

И мы, правда, неплохо «помянули» лучшие времена…

А потом муж подал на опеку. И я снова вспомнила за что так его ненавидела. За то, что даже разойтись он не мог как нормальный мужик. Проявить хотя бы толику благородства. Впрочем, сложно проявить то, чего у тебя отродясь не было.

Показалось, меня даже подташнивает от мыслей о бывшем.

Я мотнула головой, слезла со стола и отмахнулась на извинения Руслана. Баженова несло по волнам объяснений, как политиков по морям демагогии. Мол, он не нарочно, поддался очарованию момента и вообще не стремился меня изнасиловать… Я дала Руслану высказаться и торопливо выскочила из комнаты.

Не знаю почему, но у меня случилась настоящая истерика. Я всегда считала себя разумной, даже слишком. Всегда считала себя уравновешенной, даже хладнокровной. Всегда считала себя в меру бесчувственной, иногда даже чересчур равнодушной…

Но сейчас я неслась вниз по ступенькам, с одной мыслью – прочь отсюда!

Не хочу, чтобы меня снова лапал мужик, которому только одного и надо. Как и моему бывшему. Сбросил напряжение – и давай отнимать у меня сына. Козлина!

Кажется, я уже думала не о Руслане, и вообще меня знатно переклинило. Лишь позже я поняла, что дело было в гормонах. Которые у женщин в определенные времена совершенно выходят из-под контроля. Лишь спустя несколько часов я наконец-то вспомнила, что уже однажды подобное переживала… Вела себя как малолетняя дурочка, хотела то одного, то другого, время от времени совершенно не могла контролировать эмоции… И причиной тому было совершенно определенное состояние… О котором я даже и подумать сейчас не могла!

Я вылетела на улицу и огляделась. Увидела машину с водителем, залезла и попросила:

– Пожалуйста, отвезите меня в город.

Я и понятия не имела – должна ли местная прислуга меня слушаться. Однако шофер – крупный мужчина средних лет, нажал на газ, и мы двинулись прочь от дома.

Вот только Баженов не собирался дать мне хоть немного вдохнуть свежего воздуха. Не загаженного его тестостероновыми выбросами и ядовитыми испарениями высказываний его родни.

В воротах нас нагнала черная машина. Оба авто синхронно вылетели на трассу и… чуть не попали под большегруз.

Мой водитель за дорогой следил. Но Баженов газанул, чтобы перекрыть нам путь, и шофер вынужденно затормозил. А в эту минуту на перекрестке как раз показался еще один рогатый грузовик.

Я зажмурилась, машины ударили по тормозам. Послышался визг, грохот, ругань и крики. Меня  основательно тряхнуло и дернуло. В лицо врезалась подушка безопасности.

Последнее, о чем я подумала: «Если выживу, убью этого гада! А, может быть, даже кастрирую!»

Причем в тот момент я не понимала – кого имею в виду: Баженова или же мужа.

А затем сознание заволокла мгла.

Руслан


У Руслана совершенно сорвало крышу. Он несся за Леной так, словно та украла все его деньги. Не-ет! Даже не так! Что там деньги – пыль и не больше! Словно она украла нечто несоизмеримо более важное. Покой? Способность обходиться без этой женщины и дальше?

Он почему-то не мог ее отпустить.

Почему она так психанула из-за обычного поцелуя, Руслан категорически не понимал. Он ведь больше не обнимал, не пытался добиться большего…

Но пока судорожно соображал – в чем может быть дело и как все исправить, ситуация совсем вышла из-под контроля.

Грузовик не мог успеть затормозить. Поэтому Руслан сделал то единственное, что еще мог предпринять в сложившихся обстоятельствах. Газанул что есть мочи и на полном ходу врезался в машину Ефима Германовича, где ехала Лена, фактически вытолкнув ее с траектории «тяжеловоза».

Ударил по газам и еле вырулил, чтобы самому не попасть под удар.

Однако машина с Леной все же врезалась в дерево на обочине трассы.

Водитель инстинктивно отвел от себя удар и Руслан выскочил, чтобы вытащить Лену, которая потеряла сознание. На минуту Баженов опешил, ничего не соображал, метался по обочине дороги в какой-то панике. А вдруг она серьезно пострадала? А вдруг…

Это «вдруг» ощущалось в груди болью и почему-то становилось ясно – вовсе не для наследства нужна ему эта женщина. Нужна… Просто нужна. Так, что от мысли, что с Леной случится плохое, Руслану отчаянно хотелось занять ее место.

Когда он немного выдохнул, стало ясно, что надо как можно быстрее ехать в больницу. Скорая доберется сюда не скоро. А отделение элитной сети больниц Николая Семенова, в которой лечились все богатые и знаменитые, совсем рядом – буквально рукой подать. Руслан осторожно уложил Лену на заднее сиденье, пристегнул ремнями и рванул в нужном направлении.

По дороге позвонил Коле по громкой связи, чтобы не отвлекаться от дороги.

– Привет. У меня важная пациентка. Вылечите – озолочу. Нет – убью всех, кто попадется под руку.

Николай спокойно выслушал угрозы и обещания и уточнил:

– В какой филиал?

– В пятый.

– Она в сознании?

– Нет…

В эту минуту Лена застонала, дернулась, но глаза не открыла. Руслан заметил это в зеркале заднего вида.

– Анамнез?

– Не знаю…

– ??? – удивление Коли буквально прилетело по громкой связи.

– Знаю только, что у нее эта особенность… Ну как у жены Радифа Звягинцева. Помнишь?

– Пониженная температура?

– Да.

– Повреждения?

– Не знаю! – заорал Руслан, срываясь на Коле. – Она попала в аварию!

Тот спокойно резюмировал:

– В приемном уже будет дежурить бригада. Сдашь свою пациентку с рук на руки и подождешь там же. В палату не рваться! Я тебя знаю, Баженов!

– Это же была Нати! – вспылил Руслан.

– Неважно. Сдаешь пациентку бригаде и ждешь. Все. Понял?

– Да, – выдохнул Руслан.

* * *

В просторном и светлом приемном отделении, со стойкой регистрации, какой гордился бы любой пятизвездочный отель, как и обещал Коля, дежурила бригада.

Санитары с носилками, двое врачей, медсестра…

Стоило Руслану приехать и внести Лену на руках, как медики без суеты и спешки принялись делать свою работу. Быстро, четко и слаженно.

Баженов подергался, пытаясь прорваться, хотя и обещал Коле вести себя смирно. Не мог успокоиться. Все казалось – надо быть с ней, рядом, поддерживать, если вдруг что. Не оставлять одну ни на минуту!

Это странное ощущение Руслан помнил еще со дня смерти родителей. Говорят, самолеты редко падают, а поезда почти никогда не сходят с рельсов. Но эти «редко» и «почти» – всегда относятся к человеческим жизням. К чьим-то близким, родным и любимым. К тем, кого очень ждали и… получили в ящиках…

Родители Руслана погибли в авиакатастрофе. Самолет почти приземлился, но загорелся, и многие пассажиры не уцелели. В газетах писали разное. Что случился теракт, была какая-то поломка в двигателе… Толком так никто ничего и не узнал.

Руслану тогда едва девятнадцать стукнуло. Казалось – жизнь цветной калейдоскоп развлечений, впечатлений и невероятных приключений… Правда, учился он на совесть, в двух вузах: на экономиста и юриста. Чтобы потом возглавить семейные предприятия. «Мажорить» - мажорил. Что уже отпираться…

Вечеринки, танцы до утра, вино и коктейли рекой… Все это было в жизни Баженова. Но в меру. Руслан уже тогда понимал – делу время, а потехе час. Поэтому и кутил до одури и учился буквально до седьмого пота. Ни одной переэкзаменовки, ни одной тройки. Ни одной пропущенной без причины лекции.

И вот ему позвонили и прямо как сегодня сердце сжалось, захотелось враз все изменить. Обратиться к высшим силам, к богам. Потребовать, вымолить, выкупить… Чем угодно…

На опознание ездил дед. Руслан постоял на кладбище, осознавая, что мир сразу стал каким-то серым и маленьким. Словно родители унесли с собой большую часть его Вселенной и веселья.

Плакать мужчинам не полагается. Поэтому Руслан пошел в бар и напился. Не в труху. Сам добрался домой на такси и всю ночь проплакал в подушку. Пока никто не видит и не знает.

Наутро Ефим Германович вызвал внука, и его привольная жизнь закончилась. Впрочем, Руслану работа нравилась. Дед во всем помогал. И Баженов за несколько лет полностью освоился и стал нормальным руководителем бизнеса.

Начал выходить в свет, и быстро понял, что все женщины одинаковы. Поправлены пластическими хирургами и косметологами, заточены под одну цель – найти богатого мужа. А, значит, нужно выбрать минимальное зло. Им оказалась Лола. Эффектная, ласковая и недалекого ума.

Если Руслан говорил, что на все праздники уезжает по работе – жена верила. Нет, реально! Верила, сочувствовала! Какая работа в общенародные праздники?! Какие бизнесмены станут 8 марта и 1 января встречаться с потенциальными партнерами?!

Лола ни разу ничего не заподозрила. Хотя иной раз Руслану казалось, что она нарочно делает вид. Однако вскоре он окончательно убедился, что жена, действительно, катастрофически неумна.

И… загулял еще больше.

От старших приятелей: Радифа Заглятдинова и Александра Томилина, дальнего родственника, Баженов усвоил непреложное правило. Если меняешь женщин словно перчатки, их надо обязательно проверять в поликлинике. Каждую! Чтобы не подцепить никакую заразу.

И все было хорошо, пока Лола с ее невысоким умом и завышенным самомнением окончательно не надоела Руслану.

А вот сейчас… он впервые переживал из-за женщины также, как из-за отца и матери.

Из-за чужой женщины… Колючей, как роза и такой же прекрасной.

Руслан метался по холлу больницы и ни на секунду не мог остановиться. Другие солидные посетители только косились с любопытством.

Каждые минут пять Баженов подскакивал к регистратуре и высокая, приятная на вид девушка в белом халате и шапочке послушно звонила кому-то. А затем отвечала заученной фразой:

– Идет осмотр. Ждите.

Каждые несколько минут к Руслану подходила пожилая медсестра со стаканом воды:

– Хотите успокоительного? – спрашивала она и, получив отказ, удалялась.

Нет! Баженов не хотел успокаиваться! Он хотел узнать – что с Леной!

Наконец, когда терпение было уже на исходе, и Руслан подумывал о том, чтобы штурмовать отделение, в холле показался тот самый врач, которому Баженов сдал с рук на руки Лену.

Высокий, жилистый мужчина лет сорока, с окладистой бородой. Взгляд его скользил по приемному – похоже, в поисках Руслана.

Баженов сам подскочил к Борису Олеговичу Ушкову, врачу первой категории, кандидату медицинских наук, если верить бейджику на кармане халата.

Борис Олегович чуть отодвинулся, сверкнул карими глазами и мягко улыбнулся.

– Не переживайте вы так. Девушка практически в порядке. Есть ушибы, ссадины, недолгая потеря сознания и некоторые другие признаки говорят за сотрясение мозга. Но волноваться не о чем. Пока пациентка стабильна. Я понимаю вашу нервозность. Ребенок в порядке. Беременность сохранена.

Руслан, наверное, сел бы – вот только было не на что.

Она беременна???

В первую минуту Баженову захотелось разорвать все договора и уехать домой, но вначале наорать на Лену как следует. Может даже закатить скандал. Пусть здесь, пусть в элитной клинике! Какая разница???

А затем вдруг пришло озарение… С какой стати он так реагирует? Почему мысль о том, что Лена беременна от другого, настолько болезненна? Почему от нее неприятно сдавливает грудь и ярость разливается по венам жаром? Почему, мать твою?

Она ведь ему не настоящая жена! Не любовница и даже не собирается ею стать! Тогда почему же ему так неприятно от мысли, что Лена беременна от другого?

Руслан опешил, молчал и только смотрел на Бориса Олеговича.

– Успокойтесь. И пройдем в палату, – попытался утешить его врач.

Первой мыслью было заплатить, развернуться и уйти. Прямо совсем. Выказать свое неодобрение Лене. За ее… проступок? Какой проступок? Баженов тряхнул головой. Да он с ума сбрендил! Если она беременна, значит с того самого… проступка прошло не меньше месяца…

Они и знакомы-то не были! Да и какое ему дело? Ну правда? Какое ему вообще дело до интересного положения супруги?

Однако Руслана прямо разрывало от непонятных эмоций. Он не знал, то ли возмутиться, то ли уйти, а то ли рвануть к Лене. Поскорее выяснить – как там она. Успокоить, если потребуется.

– Вы в порядке? – уточнил врач.

– Дда… – протянул Баженов.

– Тогда идите за мной.

…Широкий белый коридор, двери, двери, лифт, двери…

Руслан машинально двигался за провожатым, а в голове теснили друг друга мысли, грудь разрывало от эмоций. И главное – почему? Он сам не мог себе объяснить. Эта женщина – всего лишь фиктивная жена, средство для достижения цели! Какое ему дело до ее проблем, до ее здоровья, до ее беременности? И откуда эта ревность к тому, кого Лена бросила до встречи с Русланом?

Однако сердце продолжало то колотиться, то замирать, ноги казались ватными, а в голове роились тысячи слов и предположений… Руслан даже не понял, когда зашел в одноместную, как и положено в ВИП клинике палату с высокой кроватью, монитором рядом с ней и телевизором напротив.

Лена выглядела бледной. Синие круги пролегли под огромными миндалевидными глазами. И Руслан мгновенно растерял все слова. Она казалась такой… несчастной… Не просто больной – а именно нечастной. Руслан заспешил к художнице, присел на кресло рядом с кроватью и взял ее за руку.

Лена пораженно вскинула брови. Баженов сжал тонкие пальцы и посмотрел в лицо женщины.

– Извини. Это я виноват.

Вот и все, что он смог сказать. Все остальное прилипло к языку  и не желало превращаться в звуки.

Лена приподнялась на постели, и Руслан слегка поправил подушку, чтобы ей стало удобней.

– Я вас оставлю на несколько минут. Получу последние анализы, – сообщил Борис Олегович. – Скоро вернусь. Тревожная кнопка у изголовья.

Лена смотрела на Руслана и моргала. Он же только и мог, что сжимать ее руку и не отводить взгляд.

В палате воцарилась гнетущая тишина. У Баженова никак не получалось облечь эмоции в слова, а Лена смотрела так, словно не знала, чего ждать.

Атмосфера нагнеталась. Выключенный телевизор уставился на странную парочку черным квадратным глазом…

Тикали часы на стене. Обычные икеевские ходики. По монитору скакала синусоида пульса и появлялись какие-то цифры. Лена замерла, а Руслан растерялся.

– Эмм… Я сделаю все, чтобы ты побыстрее поправилась, – наконец выдавил он.

Ну почему же она молчит? Неужели настолько обиделась? Руслан и сам казнил себя на чем свет стоит. Если бы не его импульсивность! Если бы не его поступок! Она бы сейчас не лежала в постели и не выглядела больной, несчастной, растерянной… Баженов оказался совершенно сбит с толку.

– Слушай. Я тебя больше не трону. Даю слово! – попытался он начать разговор с другой стороны.

Лена отвисла. Сморгнула и всхлипнула.

– Все вы мужики одинаковые. Только одного и надо!

Казалось, она не только на Руслана злилась. Но Баженову и этого хватило.

– Лена. Ты очень меня привлекаешь. Как женщина и просто как человек, – слова вырывались изо рта сами собой. Буквально лились рекой. – Я просто не устоял. Я буду держать себя в руках. Пожалуйста, не разрывай договор.

Она снова сморгнула. Вздохнула и отмахнулась.

– Что? – не выдержал Баженов.

Так странно… Еще недавно он собирался бросить эту женщину, бежать от нее куда подальше. А теперь… теперь он был готов на все, чтобы удержать Лену рядом… даже беременную, даже с чужим ребенком…

– Тебе бы только свои деньги получить! – обиженно выпалила художница и надула губы словно ребенок.

Он хотел сказать, что сейчас это совсем не так. Что он просто ищет повод ее не отпускать. Что он готов помочь ей с беременностью. Что он постарается не домогаться. Но слова опять не складывались в предложения. Она так смотрела… А Руслан все еще думал, что вот она… отдавалась кому-то другому… Добровольно, возможно страстно…

И хотелось разбить монитор, телевизор, разнести все в этой палате.

Что это? Мужское самолюбие, задетое тем, что Лена позволила кому-то то, чего не разрешала Руслану?

Художница смотрела так, словно чего-то ждала… И Баженов дал бы. Вот, правда, дал… Если бы знал, что же именно.

Молчание затягивалось. Лена осторожно высвободила руку из пальцев Руслана. Словно пощечиной наградила. Он аж вздрогнул, встрепенулся, машинально потянулся снова за тонкими пальцами…

– Кхм… – наверное, они еще долго молчали бы, если бы не вернулся Борис Олегович с планшетом в руках.

Лена подняла глаза на врача.

– Анализы у вас нормальные… для десятой недели беременности…

Лже-супруга вскинула брови и приоткрыла рот от удивления.

– Как такое может быть? У меня были месячные!

– Такое тоже иногда случается. Но может свидетельствовать и о кровотечении. Впрочем, на данный момент по УЗИ все в норме. Так что успокойтесь и примите как данность.  Возможно, было несколько эмбрионов и часть беременностей прервалась. Сейчас уже сложно что-то сказать.

Лена выдохнула, поерзала на кровати и спросила:

– Вы меня скоро отпустите?

– Полежите пару дней, и, если все будет в норме, выпишем. Все-таки сотрясение было, хотя и легкое…

– Я все оплачу! – вклинился Руслан. – О деньгах не беспокойтесь. Потребуются какие-то препараты – сразу отправляйте информацию моему бухгалтеру и помощнику. Алмазу Шамсутдинову.

– Хорошо. Вы можете посидеть с пациенткой еще пару часов. Но потом ей нужен отдых.

Борис Олегович вышел, а Лена закрыла лицо руками и заплакала. Руслан встал, присел на край кровати и обнял ее. Художница дернулась, но Баженов удержал.

– Успокойся. Все хорошо.

Он хотел сказать что-то про беременность. В голову лезли жуткие глупости. Что поможет с ребенком, что не оставит… Что готов воспитывать малыша как родного…

О чем это он? Их брак – сделка длиной в полтора месяца. Поэтому Баженов сомкнул губы и молчал, поглаживая Лену по плечу.

* * *

Лена


Первое, что увидела, когда очнулась – лица врачей на фоне белого свода потолка. Надо мной колдовали. Боли я уже не чувствовала, видимо что-то вкололи.

Серьезный кареглазый врач показал три пальца и спросил сколько я вижу.

Последовали еще несколько стандартных тестов, а затем шустрые медсестры взяли у меня анализы.

– Елена. В целом ваше состояние удовлетворительное, – грудной бас врача казался приятным слуху. – Мы взяли анализы, чтобы убедиться. Через десть минут будут первые результаты. Сейчас вас свозят на рентген и МРТ. Вы не беременны?

– Нет, – в тот момент я не сомневалась в ответе.

ВИП больница очень напоминала санаторий. Везде располагались морские аквариумы с пестрыми стайками рыб, кораллами и декоративными замками.

В просторных холлах не толпился народ. На МРТ и рентген не было очереди. Все сделали быстро и деликатно. Медсестры всюду меня сопровождали. Помогали раздеться, сесть, лечь…

На малейшее желание сразу откликались. Приносили пить, накидывали теплую шаль.

Наконец, меня вернули в палату, разместили на кровати и Борис Олегович спокойно резюмировал:

– В целом состояние удовлетворительное. Переломов и травм внутренних органов нет. Есть гематомы, за которыми мы проследим амбулаторно. Небольшое сотрясение, думаю, пройдет без последствий. Что же вы не сказали, что беременны?

Я аж подскочила на кровати.

– Успокойтесь. Я приведу мужа.

И не успела я пикнуть, как в палате появился Руслан. Выглядел он нервным, каким-то растерянным. Я же – и вовсе впала ступор.

Я… беременна…

Я… жду ребенка…

Второго от бывшего мужа.

Известие просто ошарашило. Во-первых, мы предохранялись в ту «прощальную встречу». Во-вторых, у меня были месячные. Очень скудные, но все же.

Я и думать забыла о сделке с Русланом, об аварии, Баженовых-Велльских и прочем. В голове крутились тысячи мыслей. И все на одну единственную тему.

Что делать? На аборт я не пойду точно. Но говорить мужу о том, что он станет отцом, я не собираюсь. Как же быть? Так или иначе он узнает. Такое ведь не утаишь. Тем более, уже десять недель!

Я понятия не имела – рада ли известию. Но то, что не расстроилась – это уж точно.

Руслан извинялся, что-то обещал, суетился. А я не могла собраться с мыслями.

Когда красноречие Баженова иссякло, в палате повисла звенящая тишина. И я смогла спокойно сосредоточиться.

Однако вместо этого накатила какая-то тоска. Возможно, опять сыграли гормоны. Я закрыла лицо руками и зарыдала. Даже не знаю над чем. Над своей странной жизнью. Над тем, что мы с мужем два года не могли зачать сына, а вот теперь хватило одного раза, чтобы я залетела далеко уже не в юном возрасте… Возможно, над тем, что я останусь одна с двумя детьми… Хотя на деньги от Галереи и завода я вполне смогу нанять няню…

В общем, слезы лились градом, а я не могла остановиться.

Внезапно Руслан обнял меня и погладил по голове. Я инстинктивно дернулась, чтобы высвободиться. Но он не пустил. Я расслабилась и несколько минут просто выпускала эмоции. Всхлипывала и рыдала. Баженов продолжал гладить и терпеливо ждал, когда же я успокоюсь. Даже странно. Совсем непохоже на самодовольного пижона.

Однако изменения в лже-муже – последнее, о чем мне хотелось сейчас думать. Слишком многое изменилось после известия о моей беременности. И наши отношения с Русланом, фиктивные и деловые, отошли на второй план.

Правда, его утешения и забота сработали. Стало полегче.

Я отстранилась от Баженова, и он все-таки отпустил. Я вытерла слезы и подумала, что надо бы как-то выруливать из положения.

– Эм… Руслан, – позвала осторожно. Тот сразу же подался ко мне.

– Давай так. Ты ведь хочешь, чтобы наш договор оставался в силе?

Он кивнул.

– Тогда у меня просьба. Никто не должен знать о моей беременности. Ни одна живая душа. Хорошо? После завершения сделки я получу сына и больше не увижу бывшего мужа. Надеюсь, он не узнает. А если и да, то намного позже.

Баженов застыл, выпрямился, словно шест проглотил, и буравил мое лицо странным взглядом. Словно внутри этого избалованного эгоиста куча эмоций и все они рвутся наружу. Руслан уже удивлял меня и не раз. Но не так, чтобы я ему вдруг поверила.

– А ты не хочешь сказать, что ребенок от меня? – ошарашил предложением Баженов.

Я аж дернулась.

– Эм… Сказать, что ребенок от тебя? – повторила, не веря ушам.

– Ну да. Мы ведь молодожены. Когда мы познакомились точно никто не знает. Так что это нам только на руку. А беременная невеста сейчас не такая уж и редкость.

Я смотрела в лицо Руслана и размышляла, что делать. Принять его предложение? Оно многое для меня упрощало. Ведь о фиктивности нашего брака не знал никто. А позор мужчины, что бросил жену беременной, достанется Баженову. Я же буду хозяйкой Галереи, фабрики и несчастной жертвой этого гада.

Но понимает ли это сам Руслан? Не начнет ли артачиться? Если я официально признаю его отцом… Хм… Не возникнет ли с ним той же проблемы, что и с бывшим. Мало ли какие еще родственники умрут у Баженова и какие условия они ему выдвинут. Он прекрасно знает мое слабое место. Дети. Я согласилась на нынешний фарс только из-за Семушки. Моего сынули. А за второго ребенка Руслан может выторговать еще что-то. Да хотя бы отмену условий сделки. И отправит меня восвояси, присвоив и наследство, и мое вознаграждение.

Возможно, Баженов – не лучший муж и не самый прозорливый в отношении женщин, но выгоду свою он чуял буквально за версту.

Ну уж нет!

Я так себя накрутила, что смотрела на Руслана почти, как на врага и, кажется, он что-то такое почувствовал.

– Ты чего? – спросил, приподняв брови. – Что я такого сказал, Лена?

Я проглотила злые слова и обвинения и постаралась говорить, как можно спокойней.

– Спасибо за предложение. Но у моего ребенка не будет отца.

Руслан прищурился и какое-то время внимательно изучал мое лицо. Затем почесал затылок, словно я поставила его в тупик, и уточнил:

– Слушай. Я ведь все равно могу помогать ребенку, после нашего развода. Да и мерзавцем, что бросил беременную женщину, назовут именно меня! Чего ты боишься?

Ну да! Бывший с его «среднекалиберным» адвокатом сумел выцыганить у меня совместную опеку над Семушкой. А этот богатей с адвокатом-пушкой вообще способен отсудить ребенка. Спасибо! Плавали, знаем!

Да, все мужики козлы. И предложение Руслана я воспринимала именно так. Как подтверждение этого знаменитого постулата.

– Лена? – позвал Руслан. – Чего ты молчишь?

Я раздумывала, как бы так ему отказать, чтобы не обиделся и не насторожился. Клиника, как ни крути, для богатеньких. А кто платит, тот и заказывает… анализы. Мало ли, еще подделают тест на отцовство, если этот хитрый Ловелас попросит. Ну уж нет! Свои сомнения я оставлю при себе.

Нужен хороший повод… Такое объяснение, чтобы Баженов раз и навсегда отстал со своей идеей.

Я еще думала… Руслан смотрел так, словно ждал от бухгалтера информации о своем заработке. Во всяком случае, я была уверена – деньги для этого бизнесмена денди на первом месте. На втором – тоже они. А на третьем… возможно опять деньги и плюс хороший, долгий секс.

– Лена? – поторопил Руслан.

Я мысленно заметалась и уже приготовилась выдать какую-нибудь лажу. Лишь бы отбиться. Но меня спасла Нати, которая впорхнула в палату и улыбнулась.

– Ну как моя замечательная новая родственница?

Я прямо выдохнула. Как же она вовремя! Я получила отсрочку и могу спокойно обдумать грамотный ответ Руслану. Такой, чтобы наверняка. Не обидел, не заставил этого хмыря подделывать анализы и избавил меня от очередных неприятностей.

* * *

Руслан

Казалось, в момент, когда Руслан успокаивал Лену, она почти приняла его… Приняла как защитника, мужчину, на которого можно положиться. А, возможно и нечто большее…

От этой мысли у Баженова закружилась голова. Хотелось поймать мгновение и остаться в нем навеки. Не отпускать эту женщину. Какие разводы? Какие договоры? Вот же она – та самая!

Руслан поразился собственным мыслям и вдруг понял еще кое-что. Такое, что даже опешил. Запустил руку в волосы Лены, вдыхал их запах и пытался свыкнуться с мыслью. Он… влюбился…

Впервые в жизни, так что сердце замирало, подскакивало к горлу и колотилось.

Он, взрослый мужик, разведенный! Вляпался, втюрился, как мальчишка!

Наверное, так сказалась авария и страх за художницу. Все эмоции встали на дыбы и до Баженова наконец-то дошло, почему он так боялся, что Лена уедет и разорвет сделку. Почему ему так нравилось общаться с художницей за завтраком и даже ее нескромная картина не взбесила. Как и тот факт, что теперь этот образчик мужественности, в прямом смысле слова, будет висеть в дедовом доме.

Марианна слово сдержит, тут нет сомнений. Не в ее правилах зря грозиться и угрожать. Ясное дело – хочет проверить, как отреагирует Руслан на свое появление в неглиже, да еще и в приподнятом настроении на стене фамильного замка Баженовых-Вельских.

Взбаламутить озеро нового семейства, проверить – что там да как. Какой ил невысказанных обид или чувств поднимется с глубины. Но Руслан совершенно не расстроился. Потому, что… Лене простил бы и не такое.

Мда… В 37 лет вляпаться как мальчишка в женщину, которая от него нос воротит, даже в физическом плане… Повезло, что тут сказать.

И Руслан был морально готов взять на себя ответственность за ребенка Лены. Именно поэтому и предложил записать себя отцом.

О чем же она думала? Когда сверлила внимательным, недоверчивым взглядом? Когда замирала, почти не дыша, на каждый оклик Руслана и… не давала ответа…

Да и плюсы в отцовстве Руслана тоже казались весомыми.

При разводе можно попросить хорошие откупные. Кто же откажет беременной жене в дополнительных бонусах?

Руслан решительно не понимал – почему Лена не ухватилась за его предложение. Напротив, она выглядела так, словно усмотрела в этом подвох. Будто желание Баженова поддержать художницу способно как-то ей навредить…

Не понимая, что происходит, Баженов торопил художницу с решением. А она все больше закрывалась, уходила в себя.

Баженов ждал и нетерпеливо звал Лену по имени. А потом появилась Нати. Стало и легче, и тяжелее одновременно.

С Нати Руслан дружил с детства. Наверное, она была одним из немногих его родственников, кому Баженов доверял полностью. Именно поэтому он планировал посвятить ее в свои планы. Чуть позже.

Однако сейчас все настолько запуталось, что Руслану не терпелось поговорить с Нати.

Выложить все начистоту, рассказать о своих чувствах и спросить совета умной, опытной женщины.

Он больше не понимал реакций и действий Лены.

Ее побег после нежеланного поцелуя врач объяснил гормональной бурей. А вот сейчас! Ну чего она взбеленилась?

И – главное – почему эта женщина, которая говорила все начистоту, не просто рубила правду матку, а рубила правдой маткой любого, буквально наотмашь, викингам на зависть, внезапно спряталась за скрытностью и недомолвками. Почему Лена, которая за словом в карман не лезет, любому вставит шпильку куда надо, вообще не находила ни одного слова в ответ на предложение Баженова?

Нати впорхнула, спросила о здоровье художницы, и та прямо расцвела на глазах. Заулыбалась, расслабилась, успокоилась.

– Смотрю мой кузен и тут не дает тебе покоя? – подмигнула Нати художнице.

– Некоторые мужчины при виде кровати буквально теряют самоконтроль. Не понимая, что это постель в больнице, – к Лене вернулась фирменная ирония. Естественно, направленная на Руслана.

Он улыбнулся. Наверное, стоило бы обидеться. Однако Баженову хотелось позволить Лене высказаться, пусть даже в таком стиле. Выплеснуть эмоции и прийти в равновесие.

– Ты не сильно пострадала? – забеспокоилась Нати.

– Ну что сказать. Видимо, вашего родственника напутствовали брать женщин штурмом. Он лишь не учел, что джип – не таран, а мерседес – не ворота чужого города. Но мне таки удалось уцелеть.

– Я очень рада. Ты одна из немногих в нашей семье, с кем можно общаться без противорвотных в кармане.

Нати не отставала – женщины явно нашли общий язык.

– Тебе что-нибудь нужно? – уточнила она у Лены.

– Поспать бы. Может развлечешь моего муженька? Похоже, он не способен проводить время один. Либо подчиненных гоняет, либо женщин, бросаясь за ними вдогонку на машине.

– Пошли. Руслан. Дай ей передохнуть! – Нати потянула Баженова за руку.

Тот нехотя поднялся, помедлил. Зачем-то поцеловал супругу в затылок – очень хотелось, не взирая на странный взгляд художницы, и вышел из палаты следом за кузиной.

…Спустя полчаса они сидели в больничном кафе, на мягких диванах с поддерживающими спинками, пили кофе и обсуждали все начистоту…

– Ну и что ты думаешь? – спросил после откровенного рассказа Руслан.

Нати пожала плечами.

– Она умница. Ты, действительно, нашел ту самую женщину. Не такую, как другие. И я вижу, что ты влюбился в нее. Если честно, я это заметила еще на свадьбе.

Руслан вскинул бровь.

– Пфф… Ты сам себя плохо знаешь, – Нати погладила Баженова по плечу. – Ты ведь раньше не влюблялся?

Он покачал головой. Ну вот почему с ней так легко, так свободно общаться. А с Леной… нет.

– Я видела, как ты на нее смотришь. И, знаешь, я поверила, что ваш брак настоящий. А это многое значит. Запудрить мозги нашей великосветской родне – недорогого стоит, не сомневайся. Вернее, дорогого, наследства деда. Но ты сам понимаешь. А я… я тебя вижу насквозь. Никогда не видела, чтобы ты на кого-то так смотрел…

Руслан сглотнул. Он влюбился в Лену с первого взгляда? А такое бывает? Это не глупые сказки для девочек?

– А что ты думаешь про Лену? – спросил и словно окаменел изнутри. Вдруг Нати скажет, что художница к нему равнодушна? И у Руслана совсем нет шансов… Да уж… Влюбиться в собственную жену безответно – вот она, ирония судьбы.

Хотел обвести вокруг пальца родственников, а обманул самого себя.

Нати ответила не сразу. Прищурилась и словно вгляделась вдаль. Повела плечом и отпила кофе.

Руслан ждал, почти не дыша, а кузина все медлила с ответом. В лучших традициях истинной женщины – заставлять мужчин ждать и мучиться. Это же первое правило: обязательно опоздать на свидание, непременно не давать сразу ответа.

И Нати туда же.

– Я помогу вам, – после недолгого раздумья произнесла она. – Руслан. Я не знаю влюблена ли в тебя Лена. Но думаю, что ты ей симпатичен.

– Считаешь? – он аж подался в сторону кузины.

– Не знаю даже, как тебе объяснить. Считай это загадочной женской интуицией. Но я вижу, что Лене ты приятен. Именно, как мужчина, а не как человек. Но первое впечатление о тебе слишком негативное. Она видит твои действия, но не может понять – почему это ты вдруг так поступаешь. Зачем утешаешь, почему хочешь признать ребенка. Смотрит на все сквозь черные очки вашей первой встречи, знакомства…

Руслан растерянно покачал головой.

– Да вроде я ничего такого тогда не делал…

– Какого такого? Ты купил жену, чтобы получить наследство. При этом ведь ты не бедствуешь. Это мы с тобой знаем, что дело не в деньгах, не в том, что ты хочешь еще и еще… Не в жадности. Не в любви к красивой жизни и желании жить еще лучше. А в том, чтобы щелкнуть наших родственников по носу. В нашем семейном соперничестве. А она знает?

– Не думаю…

– Вот тебе и ответ. Ты выглядел жадным богатеем, который ради денег готов на фиктивный брак. А секс ты ей предлагал?

Руслан усмехнулся, снова мотнул головой и вздохнул.

– Значит предлагал, – сделала свой вывод Нати. – То есть показал себя жадным похотливым самцом, которому нужны только деньги и секс. И неважно, что чувствует женщина. А ты пытался ее целовать, обнимать?

Баженов вперился в гладкую белую столешницу.

– Ну и чего ты хотел? Купил жену и пытался затащить ее в постель без согласия, как проститутку! Да еще и за те же деньги! Поставь себя на ее место!

– И что мне делать? – голос Руслана звучал жалко и растерянно.

Что правда, то правда. С позиции Лены он выглядел полным кретином и уродом. Вот прямо так и без обиняков.

– Тебе нужно показать себя с другой стороны. Поговорить с Леной начистоту. Она считает тебя непрошибаемым эгоистом. А ты поведай, как переживал гибель родителей. Женщины любят проявлять участие и сочувствие. Так дай ей такую возможность. И при этом оставайся сильным, человеком, который пережил беды и закалился. Она уверена, что ты любишь лишь деньги. Так расскажи, как учился в двух вузах и одновременно постигал основы управления бизнесом с помощью Ефима Германовича. Ты ведь и без того имел все, чтобы жить безбедно: в праздности и разврате. Укатить на Ибицу или Канары, как наши классические мажорики. Развлекаться там на проценты из банков и прибыль с предприятий, назначив грамотного управляющего.

– Хотел быть достойным родителей. Не подвести их. Чтобы откуда-то… – Руслан поднял глаза к потолку…. – Они видели меня и гордились.

– Ну вот! Она считает, что женщины для тебя – ничто. Пустое место. Средство для достижения цели и удовлетворения низменных инстинктов. Так поведай, как добровольно переписал на Лолу часть своих счетов. Подарил ей дом и помог начать собственный бизнес. И это, несмотря на то, что ты никогда по-настоящему не любил ее. И вот тут главное! Рус. Ты не любил ее. Но ты ее уважал. Не унижал, не бил и не заставлял чувствовать себя полным ничтожеством. Как эти бизнесХрены, которые выходят в свет со своими любовницами, ни капли не стесняясь присутствия жен. Которые приводят баб домой. Сколько мы таких знаем? Да, ты изменял Лоле. И не смей оскорблять ум Лены отрицанием этого очевидного и известного всем факта. К тому же, твои родственники расстарались, представив тебя жеребцом производителем, которому все равно где, как и с кем, лишь бы здоровая, молодая и красивая. Однако тебе следует упирать на то, что ты никогда, буквально ни разу не был застукан. Никем. И уж точно не Лолой. Ты ее уважал и все вокруг уважали. А не смотрели как на тех бедных женщин, затюканных и несчастных жен с рогами взрослого оленя.

Она уверена, что ты бесчувственный и зациклен только на собственных желаниях. А ты своди-ка ее в больницу, которой помогаешь. Или в благотворительные фонды. А-а-а! Я придумала! Вы все равно пойдете к психологу. Назначь прием в тот день, когда он работает в этой больнице. Пусть Лена увидит, что Руслан Баженов – не мешок с деньгами, жадный и озабоченный. Эгоистичный и плюющий на чувства других. Ты хороший, Рус. Правда. Если сравнивать тебя с теми богатеями, которых я знаю… Да хоть с Сашкой Тамилиным… Ты настоящий. И Лена должна это увидеть.

– Честно признаться, что изменял жене? – усомнился Руслан. – А это не сделает отношение Лены еще более прохладным и недоверчивым?

– Уже тот факт, что ты полностью открылся и не стараешься выглядеть лучше, чем есть, не сделает. А дальше… вопрос техники. Какая женщина не хочет стать той единственной, которой гуляка-парень уже не изменит?

– Это, действительно, так?

– А ты думал? Женщин тянет к плохишам. Почему? Они – самые приспособленные с точки зрения эволюции, наиболее перспективные. Альфа-самцы. Которые могут и врагу навалять и покрыть тебя раз сорок на дню. Ну я, конечно, утрирую, – она усмехнулась. – И стать для этого альфа-самца единственной, одержимостью, любовью… Это у нас буквально в крови заложено. Найти лучшего самца и привязать. Об этом же все женские романы пишут. Ты хоть один знаешь, где героиня осталась бы с хорошим, положительным парнем?

– Я не читаю женские романы, – поморщился Руслан.

– И зря! – усмехнулась Нати. – Понимаю, чтиво не для брутальных самцов. Но если правильно читать, сразу ясно – чего хочет женщина. Разве не об этом ты меня сейчас спрашивал?

ГЛАВА 4

Лена


Когда посетители ушли, меня вырубило.

Обычно я просыпаюсь пару раз за ночь. Но то ли подействовало сотрясение мозга, то ли уют ВИП-палаты, то ли меня хорошенько обкололи снотворными. В общем, открыла глаза я только около десяти утра.

На тумбочке, возле кровати, обнаружилась запасная больничная пижама, зубная паста и щетка. Я поднялась, отцепила от руки датчик и отправилась в ванную, что примыкала к палате. Но в эту минуту послышался шум, громкие разговоры и стук колесиков.

Я выглянула из ванной. Борис Олегович, какой-то растрепанный и ошарашенный смотрел на меня так, словно увидел призрака. Нет, правда – настоящего неупокоенного духа!

Медсестры с передвижными столиками, полными какого-то оборудования, тоже воззрились, не моргая.

– Эм… Я хотела зубы почистить… – робко произнесла я, показывая, что в одной руке держу щетку, а в другой – пасту.

Борис Олегович прокашлялся.

– В следующий раз, если снимаете датчик, предупреждайте медсестер, – сообщил сурово. – Мы думали, у вас пропал пульс.

– Ой…

Я вспомнила все эти фильмы… Где герой снимает датчики или те случайно отходят, и медики несутся со всех ног спасать умирающего. Вот я даю! А ведь даже мысли не возникло!

– Простите.

– Ничего страшного, – уже гораздо спокойней произнес Борис Олегович. – Но придется вам отложить душ и все остальные утренние процедуры. Раз пришел, проведу осмотр.

Я послушно вернулась в кровать, сложив пасту и щетку на тумбочке.

Осмотр длился необычно долго. После роддома я привыкла, что все делается в спешке и больше на авось. Немного пощупали, анализы еще не поступили, спросили – нет ли сильных болей и кровотечения, сунули градусник и велели вернуть на пост. Вот и вся недолга.

Здесь же меня проверяли тщательно и без суеты. Температуру, давление, неврологические тесты – все заново, как и вчера.

Снова взяли кровь, и я даже пошутила: мол, как вампиры ежедневно меня кусаете.

Борис Олегович усмехнулся.

– Да! Мы врачи такие. Дай только потыкать человека чем-то болезненным, высосать побольше кровушки, постучать где надо и где не надо. Состояние у вас удовлетворительное. Рефлексы в норме. Судя по вашему бодрому состоянию, тошноты и головокружения нет. Значит, последствий сотрясения пока нет. Повторное МРТ сделаем завтра. А пока можете вернуться к утреннему моциону. Завтрак принесут в палату.

Я ополоснулась в просторной душевой кабинке, переоделась в свежее и, когда вернулась в палату, там уже ждали: йогурт, овсянка и нарезка из фруктов. Прямо как в лучших домах ЛондОна. Манго, груши, клубника, ананасы.

В высоком бумажном стакане обнаружился чай, в маленьком – кофе.

Я с удовольствием позавтракала и собиралась поискать что-нибудь интересное по телевизору. Все равно заняться было пока нечем. Однако в палату постучались.

Хм… Неужели второй осмотр? После завтрака?

– Входите! Кто там такой вежливый? – уточнила я, помятуя, что медсестры обычно заглядывали, а не стучались.

В палату торжественно вошел Руслан в сопровождении медсестры. Выглядел Баженов многообещающе. Глаза хитро поблескивают, в уголках губ прячется улыбка.

Медсестра внесла в комнату мяукающую корзину и поставила ее на тумбочку. Внутри обнаружились три пушистых серых комочка. Руслан подошел и положил котят мне на колени.

– Эм? А разве в больницу можно с животными? – спросила я у медсестры, пока пушистики устраивались на мне и фырчали.

– Эти – продезинфицированные и проверенные, – отозвалась девушка. – Некоторые посетители не такие здоровые и чистые. Это вам в качестве терапии. Успокаивает.

Я погладила котят. Одного, второго, третьего. Пушистые комочки потерлись о руки и зафырчали громче. И, правда, приятно, умиротворяюще.

Я подняла глаза на Руслана. Он взял себе стул и устроился возле тумбочки с опустевшей корзиной.

– Заберу серых, как надоест, – сообщил с улыбкой. – Ну ты как?

– А разве врачи тебе не сказали?

– Сказали, – не стал отпираться Баженов. – Но я хочу узнать, как у тебя настроение и вообще… ощущения.

– Скучно. Но пока все нормально.

– Понял. Принял к сведению! Исправим! – бодро заявил Руслан. – А пока я тут еще кое-что тебе принес….

Он встал и вышел из палаты. Неужели принес собственное отсутствие?

Я усмехнулась. Баженов вернулся с… набором акварельной бумаги, пастелью, карандашами и, ластиками…

Я ойкнула… Надо же!

– Только ты здесь меня голым не рисуй! Не стоит так унижать местных врачей. Еще увидят мое совершенство и… умрут от зависти…

– Или от радости, что не попались художнику папараццы голыми!

– Да. Это новое веяние в деятельности папараццы.

Мы похихикали.

Я боялась, что Руслан вернется к вопросу, на котором мы вчера прервались. Благодаря очень своевременному появлению Нати.

Однако Баженов и не думал вновь поднимать щекотливую тему. Вместо этого мы очень мило побеседовали. Даже я бы сказала – трогательно. Руслан подвела свою семейную историю. Я почти всплакнула, пока он рассказывал о гибели родителей. И был прямо срыв шаблона, когда я узнала, что этот мажор учился в двух вузах и еще работал, дабы не ударить в грязь лицом и не подвести родителей, которые оставили ему семейный бизнес.

По всему выходило, что Баженов – не так плох, как выглядел поначалу. Наконец, мы дошли до самого скользкого момента – до похождений Руслана с женщинами. Он отпираться не стал. Сказал, что был много любовниц и все несерьезно с его стороны. Оправдываться даже не пытался.

– Да. Я был еще тем ходоком, – признался подкупающе-честно Баженов. – Мы втроем с Радифом Заглятдиновым и Сашкой Томилиным выработали несколько правил. Первое. Всегда проверять женщин на всякие инфекции. Не только на половые. Может у них вирус какой зловредный или бактерия. Второе. Если женщина наскучила, постараться расстаться на хорошей волне. Кинуть денег на счет, подарить прощальный подарок. И третье. Никогда не иметь отношений с одной женщиной дважды.

– Ну прямо ловелластика, – я покачала головой, не зная, то ли радоваться откровениям Баженова, то ли осудить его.

– Да, – он пожал плечами. – Радиф давно перебесился. Счастливо женат и воспитывает четверых сыновей. Жена очень дочку хотела… – добавил Баженов на мой удивленный взгляд.

– А «Сашка», я так понимаю, как и ты, еще в строю? Так сказать, в регулярной армии Дон Жуанов высшего света. Это Заглятдинов ваш дембелизовался.

Руслан усмехнулся моему сравнению.

– Так и есть. Сашке очень нравилась одна журналистка. Но ее увел у него из-под носа Ярослав Оленев. Дикарь из леса. Как его прозвали.

– Слышала! Он тоже имеет черный пояс по спорту Ловеласов?

– Не знаю. Оленев закрытый человек. Хорошо его знает только нынешняя семья. Жена, приемная дочь, родной сын и тетя. Она у него и семейный психолог.

– Ну да. Таким, как вы, без психолога… – я осеклась и покосилась на Баженов. Тот усмехнулся.

– Я понял.

– А Лола?

Ее история выглядела, как я и предполагала. Однажды Руслан вдруг решил, что надо завести постоянную женщину – так сказать, остепениться. Так некоторые решают завести собаку, кошку, хомячка. Лола ожидания оправдывала. Интеллектуально она недалеко ушла от перечисленных домашних питомцев, в постели Баженова устраивала, на светских раутах умела делать умное лицо и многозначительно молчать. В общем, они нашли друг друга. Пока Руслану не надоело…

– Я ее обеспечил после развода! – заявил лже-супруг.

– Хм… Да у тебя спорт обеспечивать женщин после развода! – усмехнулась я, намекая на наш контракт. Но Руслан почему-то нахмурился и мотнул головой.

– Я бы хотел с тобой подружиться. Наладить отношения, – резко сменил тему Баженов. – Мы ведь можем общаться нормально, правда?

– Наверное, – я пожала плечами. – Думаю, для тебя это будет новый опыт. Дружба с женщиной. А не постель с женщиной…

Руслан усмехнулся.

– Почему все красивые и умные женщины такие язвы?

– Наверное, как раз потому, что достаточно красивые, чтобы привлечь определенных мужчин и достаточно умные, чтобы понять – чего те хотят?

– Не поспоришь, – развел руками Руслан. – Ну что, серые тебя уже утомили? Вот же мелкие плуты! Пригрелись и работу бросили.

Котята заснули на моих вытянутых ногах, свернувшись как три пушистых клубочка.

– А какая у них работа?

– Тебя радовать!

– Ну в этом они дадут тебе сто очков вперед!

Руслан чуть поморщил нос, но ответил оптимистично:

– Наше состязание только началось. Первый раунд закончился со счетом один ноль в пользу котят. Но я отыграю очки. А пока отдыхай. Уже почти обед. Сейчас придет Нати, составит тебе компанию за едой. Потом перерыв на сон. А вечером второй раунд.

И не успела я спросить – что за раунд, Баженов встал, осторожно коснулся губами моего виска и вышел из палаты.

Хм… Да его просто подменили. Притворяется? Или, действительно, хочет дружить. Что там говорила мама про дружбу мужчины и женщины?

Она всегда дорого обоим обходится. Мужчине – распахнутым кошельком и запертыми гормонами. Женщине – распахнутым сердцем и запертым любопытством – чтобы все это могло значить.

Что ж… поживем увидим. Во всяком случае, Баженов уже не вызывал во мне негатив. И скользкую тему ребенка не трогал. И на том спасибо.

На обед подали восхитительный борщ и вкуснейшее пюре с тушеным лососем. Причем и мне и моей гостье. Мы с Нати поели, и я не преминула спросить про изменения в поведении Руслана.

– Ну да! Вчера я вправляла ему мозги, – призналась она. – Но тут, сама знаешь, мозги – не грыжа. Нет нужного рецепта. Да и хирургически не всегда сделаешь.

Я хихикнула.

– Слушай, – она подалась вперед и взяла меня за руку. – Я все про вас знаю.

Я вскинула брови. Надеюсь, она не про картину, где Руслан в полной боевой готовности палить по… воображаемому противнику.

– Я знаю про фиктивный брак, – одними губами произнесла Нати. – Можете на меня положиться, – добавила уже нормальным голосом.

– Ну да. Если хочешь, чтобы все узнали какую-то тайну – просто поделись ею с мужиком! – фыркнула я.

– Вы можете мне доверять, – улыбнулась Нати.

– Да мне-то? – я повела плечом, почему-то ощущая, что вру. Мне было дело до плана Руслана и нашей тайны. Почему? Я даже думать об этом не хотела. – Я по контракту все равно получу дивиденды. А на счет наследства – это уже проблемы Руслана. К тому же, не я рассказала о нашей тайне. Так что с меня взятки гладки.

Нати прищурилась и улыбнулась.

– Мне кажется для вас обоих этот брак уже не совсем и фиктивный…

Я всплеснула руками, едва не уронив пустую тарелку. Нати заботливо забрала ее и переставила на тумбочку.

– Не настаиваю! – подняла она руки вверх. – Но признайся, что этот балбес тебе нравится? Как мужчина?

Я вспомнила наш поцелуй на банкете.

Стало жарко, к щекам прилила кровь.

– Как мужчина, возможно, – произнесла я, пряча взгляд. – Но не как человек!

– Он не плохой. Он просто… Не влюблялся… А мужику в его возрасте нужно иметь женщин… Ну ты понимаешь. Во всех смыслах.

Я пожала плечами. Наверное.

Я ведь не считала, что Руслан ужасно плохо поступал с теми дамочками, которые, не взирая на его честные предупреждения, что их ждет всего лишь интрижка, развлечение сами соглашались на все и даже больше того. Наверное, потому, что каждая женщина сама решает для себя – подпустить мужчину или же нет. И что за это потребовать. Руслан их не насиловал, не шантажировал и ни к чему не принуждал. Тогда почему же я не могу ему верить? После трогательной истории про родителей Баженова что-то во мне перевернулось. Я увидела перед собой совершенно другого человека. Не избалованного, верного своей цели, не разгильдяя и лентяя, как многие мажоры. Да и тот факт, что Руслан честно получил диплом, а не честно купил его, для меня очень многое значил…

Пока я думала, Нати усмехнулась снова.

– Вот видишь. У тебя много предубеждений. И, думаю, мой самодовольный кузен подогрел их. Но он не плохой. И, поверь мне на слово – по сравнению с остальными богатенькими мачо, Руслан – просто душка.

Хм… Ну может быть! Я вспомнила Заглятдинова, Тамилина… Оленева…

Про них красочно рассказывала Светка. Так сказать – портреты маслом…

– А теперь отдыхай! Тихий час! – Нати поправила мне одеяло, а медсестра убрала посуду.

Я легла и прикрыла глаза в полной уверенности, что не смогу уснуть днем. Я ведь не ложилась днем лет с пяти! Однако меня мгновенно сморило.

А когда проснулась, медсестра просочилась в дверь, таща столик с сухофруктами и чаем. Глянцевые пухлые финики, ароматный инжир, манго… Ммм… пальчики оближешь. Под ними обнаружились орешки.

Я собиралась отдать должное вкусностям, когда из окна раздалась мелодия из фильма «Берегите женщин».

Я инстинктивно обернулась и даже рот приоткрыла…

В небе красовалась длиннющая фраза, собранная из букв, нарисованных на связанных между собой воздушных шариках.

Все мужики сво: либо свободные, либо сволочи, либо свои.

Музыка повторилась и мимо моего окна проехал транспарант: «Я свой, Лена».

Я усмехнулась. Я, и правда, не знала этого мужчину. Думала, уж если ухаживает – все по шаблону: цветы, конфеты, украшения.

Если учится, то принося преподавателю зачетку с сюрпризом – внушительной суммой вместо закладки. Если работает, то сваливает все на заместителей, а сам кутит на Ибице.

Таким я видела Руслана с первой нашей встречи. И, похоже, действительно, ошибалась.

Руслан


– Я заронила в ее душу сомнения и в умную голову тоже, – бодро сообщила Нати, встречая Руслана в офисе фирмы «Герольд». Здесь заказывали живые послания. Баженов решил подойти к вопросу необычно. Так, как, по его мнению, должно было понравиться Лене.

– Но смотри! Обидишь ее или обманешь – я тебе кое-что оторву! – пригрозила кузина. – И следующий портрет получится не таким эм… вызывающе эффектным.

– Марианна его уже повесила? Рядом с портретом деда?

– Да! Ждет не дождется, когда же вы вернетесь домой и увидите! Катерина сказала мужу: «Видишь, что должно быть у мужика?» А он ответил: «Неужели жена, умеющая рисовать?»

И почему эти двое не разведутся?

– Не видят смысла?

– Вероятно.

Баженов позвонил Коле и уточнил – можно ли взять пациентку на прогулку. Главврач и владелец сети элитных клиник связался с лечащим врачом Лены и сообщил, что свежий воздух пойдет ей очень даже на пользу. Но при головокружениях или слабости следует немедленно вернуться в палату. И конечно же, пациентка должна быть в кровати к шести вечера, когда подадут ужин.

После этого Баженов занял место в машине, которая развозила аниматоров.

Работники фирмы в костюмах фей, колдунов, уток и супергероев косились на Баженова в его эксклюзивном костюме странновато. Хотя, скорее всего, дело было не в том, что Руслан заказал этот наряд сам и стоил он куда больше всех остальных вместе взятых. Скорее всего, дело было в том, что Баженов не работал на «Герольда». Разумеется, Руслан не думал, что его узнавали в лицо. Но богатого бизнесмена видно сразу. По привычкам, по движениям, по манере говорить. Как ни крути, а это все равно бросалось в глаза.

Баженов не ждал, пока остальные сядут в машину – первым залез и выбрал поначалу лучшее место. Самое удобное, впереди, расположенное отдельно от всех. То, где можно и ноги вытянуть и кресло чуть опустить. Однако затем он вспомнил о Лене, ее предубеждениях и сомнениях, и уступил место беременной фее.

Когда все расселись, Руслан небрежно бросил водителю:

– Поехали!

Хотя не он руководил фирмой. Не он «командовал парадом». И даже очередность развоза аниматоров находилась не в ведомстве Руслана.

Однако шофер, предупрежденный о статусе Баженова – ВИП-клиента, которому нужно угождать, тут же нажал на газ. Естественно, все эти мелочи не прошли мимо внимания присутствующих.

И Руслан, наверное, впервые за свою жизнь понял, почему Лена так на него реагировала. Баженов не замечал за собой всего вот этого… Уверенности, что весь мир вертится вокруг него, походки и поведения хозяина жизни. Так, кажется, называли богатых менее состоятельные граждане.

Еще недавно Баженов был убежден, что ведет себя абсолютно нормально. Естественно. А вот теперь всерьез призадумался. Трудно контролировать каждый жест. Однако Лена того стоила.

Поэтому, вытащив из сумки воду и бутерброды с икрой, Руслан раздал все остальным аниматором и только потом взял перекус себе.

Ребята удивились. Также как удивлялась Лена каждому заботливому жесту Руслана. Она не такая уж и дикая, не такая колючая и не такая ершистая. Просто она видит в Баженове то, что видят люди ее класса. Вот и все.

Водитель все же высадил Руслана первым, чем подтвердил мнение присутствующих в салоне. Баженов оглянулся, прочитал на их лицах все, что думали аниматоры по поводу того, что машина сделала хороший крюк, лишь бы ему угодить. Тяжело вздохнул и вышел. Уже ничего не изменишь. Не гнать же шофера назад, чтобы что-то кому-то доказывать! Это уже совсем глупо и нелепо!

Баженов отмахнулся, и поздоровался с амбалами-охранниками, которые вначале выпучили глаза, а затем дружно расхохотались.

– Надо будет запомнить аллегорию! – сказал один верзила другому, ткнув того локтем под ребра.

– Такое не забывается! – усмехнулся второй.

Следующей были девушка с ресепшена и две медсестры, что семенили мимо.

С минуту, казалось – их поставили на кнопку «стоп». Они так и замерли, глядя на Баженова.

Руслан невозмутимо прошествовал в клинику и сообщил:

– Я к Елене Баженовой-Велльской. Живое письмо. Фирма «Герольд».

Руслану пришлось доплатить хорошую сумму, чтобы Лене сразу же поменяли паспорт, и она теперь называлась именно так. И почему-то сейчас, произнося собственную фамилию в сочетании с именем художницы, он улыбнулся. Хотелось бы, чтобы Лена и ее дети носили фамилию Руслана. Хотелось бы, черт побери!

Девушка с ресепшена еще похихикала, сделала запись у себя в журнале и вручила Баженову бахилы.

Он послушно натянул их и двинулся за медсестрой. Которая в свою очередь посмеялась в кулак и распахнула двери в первое отделение.

Баженову нравилась реакция окружающих. Смешки пациентов, что попадались в коридорах, хихиканье медсестер и широко распахнутые глаза врачей. Последние усиленно старались сохранить спокойное выражение лица. Деловитое даже. Все-таки медики. Все-таки серьезные люди. А потом бежали в ординаторскую и смеялись от души. Значит, и Лене появление Руслана должно поднять настроение.

Некоторые юные и нежные медсестрички густо краснели и отводили глаза, а потом посмеивались в кулачки.

Пара степенных бабушек закатила глаза и торопливо освободила Баженову дорогу.

Руслан развел руками. Мол, ну а я что? Это у вас грязные мысли. У меня все чисто! И костюм, и мысли, и намерения! Даже бахилы – и те новенькие!

Уборщица так засмотрелась на Руслана, что выронила швабру. Баженов решил, что пора привыкать к нормальному поведению. Нормальному с точки зрения большинства людей, а не тех, что живут на виллах и едят омаров. Поэтому поднял швабру и вручил женщине.

Та поблагодарила Руслана сквозь хихиканье.

Одна молодая пациентка едва не врезалась в стену, заглядевшись на Баженова. Руслан придержал девушку, указал на преграду и заявил:

– Осторожней. Стены, знаете ли, крайне некультурные. Никогда не уступят даме дорогу.

Одна женщина с капельницей начала так хохотать, что пришлось ловить еще и стойку с капельницей.

В общем, Руслан произвел фурор еще на подступах к штурмуемой крепости. Оставалось лишь перемахнуть крепостную стену предубеждений Лены, переплыть ров ее острот и найти ключик к двери ее сердца.

Медсестра вошла в палату художницы первой.

Руслан слышал ее слова:

– Вам передали живое письмо! Можно его впустить?

– Живое письмо? – кажется, Лена о таком и не слышала.

– Да! Это весело. Приходит аниматор и рассказывает, что вам передали. Ну как в старину посланцы делали. Так могу я впустить аниматора?

Руслан замер под быстрый стук собственного сердца в ушах. Веселые медсестры, сдерживающие улыбки врачи, пациенты, что проходили мимо и улыбались – все исчезло. Сейчас, здесь Баженова занимало только одно – чтобы ОНА захотела его принять. Увидеть, удивиться. Руслан вдруг понял, что реакции Лены – вот единственное, что его сейчас волновало.

И даже если бизнес партнеры вдруг окажутся тут, увидят и засмеют, ему плевать. Вообще и полностью.

Лена помедлила с ответом, и Руслан перестал дышать.

– А от кого письмо? – уточнила художница. Осторожничает. Ее можно понять. Бывший муж хорошо потрепал нервы Лене. Ничего! Руслан и его адвокаты поставят этого недобугалтеришку на законное место. Охранником у параши.

– От мужа.

Еще пауза, в течение которой Руслану чудилось – из него вырывают нервы. Один за другим, буквально заживо.

Боже! Как пережить еще пару мгновений?

– Пусть заходит.

Руслан торопливо отворил дверь, переступил порог и замер, позволяя Лене оценить свой вид и прикид.

Первые несколько мгновений художница просто смотрела и моргала. А затем зашлась хохотом.

Руслан так и стоял, позволяя ей вдоволь посмеяться, вместе с медсестрой, которая уже тоже больше не сдерживалась.

Когда женщины слегка успокоились, Баженов облокотился о дверь одной рукой, закинул ногу за ногу и заявил:

– Здравствуйте! Я ваша тетя! Я прямо из Бразилии где много диких обИзЯн!

И для полного эффекта принялся обмахиваться веером.

* * *

Лена


Честно говоря, я ожидала некоего герольда, разряженного в старинные одежды, который нараспев зачтет мне высокопарное признание в любви или что-то подобное. Казалось, что нанять чужого человека, дабы выразить собственные чувства, извиниться, рассказать о том, что хочется – очень в стиле Руслана Баженова-Велльского. Он ведь богатый, привыкший к тому, что все делают за него грязную работу. Заплатил, приказал – и все крутится вокруг Баженова, его потребностей, нужд и желаний. Как вообще может быть иначе?

Однако меня удивили так, что и словами не передать.

Стоило разрешить посетителю войти, как на пороге появилось нечто.

Баженов нарядился в белую водолазку и брюки, поверх которых висел фартук с… огромной выпуклой сосиской посередине и двумя такими же глазуньями по бокам. На голове Руслана был надет обруч с рожками в виде сосисок.

– Эм… Это намек на твою неразборчивость в связях? И то, что хотят сделать с тобой за эту черту брошенные женщины? – спросила я, когда смогла перестать хохотать.

Медсестра прыснула и вышла за дверь.

– Решил попозировать тебе еще немного! Ну чтобы ты украсила и дом двоюродных тетушек моим портретом.

– Дом тетушек? – не сразу поняла я.

– Мы поедем к ним, по программе. Завтра тебя обещали выписать. А послезавтра мы меняем дислокацию наших войск.

– А веер зачем? – уточнила я.

– Ну что сказать? Я о-очень горячий парень!

– Не сомневаюсь, – усмехнулась я. – А где живое послание?

Руслан отвязал фартук, вытащил что-то из карманов-глазуний. Снял обруч. Быстро надел кольчугу. И отложив намек на мои следующие произведения искусства в стиле «ню», торжественно произнес:

– Уважаемая Елена. Позвольте мне проводить вас на прогулку в больничный сад? В качестве вашего рыцаря, готового сражаться за вас с целым миром. И, конечно же, с собой самим!

Руслан выпрямился и замолчал.

Мне почудилось, или последнюю фразу он произнес с какой-то особенной интонацией? Да нет, этого просто не может быть!

– Я как бы не совсем одета… для столь светской прогулки, – я указала на свою пижаму.

Руслан жестом фокусника извлек из сосиски… трикотажное платье. Очень красивое. Бирюзовое, в пол, с эффектным, но не шокирующим декольте.

Следующим жестом Баженов достал из глазуний голубые босоножки. На мягкой подошве с супинаторами.

– Да ты полон сюрпризов! Теперь я поняла, где мужчины хранят все самое ценное…

– Ну что сказать! Внутри каждого мужчины можно найти много полезного для женщины… Иногда…

Я усмехнулась и отправилась в ванную переодеваться. Причесалась, повертелась перед зеркалом и вышла к Руслану.

Баженов посмотрел так, словно в жизни ничего лучше не видел и резюмировал:

– Миледи, вы прекрасны! Позвольте предложить вам руку?

Я взяла Руслана под локоть, и мы покинули палату.

Возле дверей я засомневалась.

– А мне точно можно выходить?

– Обижаете, миледи! – притворно надул губы мой рыцарь. – Я уже все спросил у вашего лечащего врача. И только после этого осмелился предложить вам осмотр местного сада.

– И это работает? – спросила я, пока Баженов вел меня вовсе не к дверям отделения, а, похоже, к какому-то другому, черному ходу.

– Что именно? – уточнил Руслан.

– Рыцарские манеры и все вот это напыщенно-ненастоящее?

– Лена. Я просто хотел показать тебе, что для тебя могу быть другим… Не таким, как с прежними женщинами…

Он сказал это просто, без высокопарных фраз и «миледи». Без комплиментов и расшаркиваний. Но у меня внутри стало тепло. Бабочки запорхали в животе. Боже! Я чувствовала себя невестой. Настоящей, а не фиктивной! А ведь не должна! Я не должна влюбляться в Баженова! Ни за что! И ни в коем случае!

– Лена. Я, правда, очень дорожу нашими отношениями. И хочу, чтобы ты мне доверяла, – подлил масла в огонь Руслан, глядя своими пронзительными серыми глазами.

Я отвела взгляд, делая вид, что очень внимательно спускаюсь по лестнице. Баженов придерживал меня за локоть, а затем распахнул дверь… и мы вышли в сад…

Вокруг, куда ни кинь взгляд, цвели клумбы. Розы, гладиолусы, мальвы, ирисы, ранние астры… чего здесь только не было.

Пахло свежестью, скошенной травой и сладким нектаром.

По вымощенным белой плиткой дорожкам ходили пациенты в дорогих платьях и костюмах.

– Зачем тебе это? – не удержалась, спросила.

– Что? – вскинул брови Руслан.

– Да все. Котята, задушевные беседы о прошлом, шарики, живое письмо и прогулка. Зачем?

Руслан пожал плечами, вдруг уставился, не моргая, и притормозил. Обнял меня за талию и произнес:

– Когда я тебя увидел, сразу подумал: самое то, что нужно для получения наследства. А теперь… теперь я думаю, ты – то что нужно мне…

Я ощутила, как слабеют колени, и вовсе не из-за аварии или сотрясения мозга. Я растаяла. Глупо и совершенно неуместно растаяла рядом с этим мужчиной.

– Ничего не ответишь? – уточнил он, не сводя с меня глаз и покусывая губы. Волнуется? Пожалуй, это впечатляло меня больше всего остального.

– Руслан. Я пока не могу ничего тебе ответить. Слишком многое на меня свалилось. Сам знаешь.

Он кивнул, вздохнул и спросил:

– Могу я рассчитывать, что когда… все закончится мы вернемся к этому разговору?

– Хорошо, – выдохнула я и мы двинулись дальше.

Я чувствовала себя очень странно. Вроде одной проблемой больше – если бывший узнает о моей беременности, может и здесь подложить мину. Но страх куда-то ушел, а неуверенность в завтрашнем дне испарилась. Мне нравилось гулять вместе с Русланом, и его твердая рука на моей талии казалась надежной опорой…

К вечеру у меня поднялась температура. Врачи предположили, что дело в стрессе и беременности, потому что инфекций анализы не выявили. И попросили, если жар усилится, вызвать их с помощью тревожной кнопки.

Баженов настоял на том, чтобы остаться со мной на ночь. Борис Олегович полчаса убеждал Руслана уйти восвояси. Говорил, что персонала в клинике достаточно, чтобы уследить за состоянием пациентов. Затем лже-мужу звонил какой-то Колька… Судя по разговору какая-то шишка в клинике. Но Баженов категорически отказался покидать меня. В итоге, ему выдали костюм медбрата, больничные резиновые тапочки и плед.

Честно говоря, присутствие Руслана придавало мне сил и уверенности. Даже не знаю почему. Еще недавно один его вид раздражал до невозможности. А вот теперь устроившийся в кресле Баженов словно стал моим ангелом хранителем. Я верила, что пока он рядом, ничего плохого не произойдет.

Мы немного поболтали, и Руслан настоял, чтобы я попыталась отдохнуть.

Я поворочилась, переживая за ребенка, который даже еще не родился, но уже казался таким родным и близким, таким любимым, каким может быть только родное чадо… А затем все же вырубилась.

Ночью я проснулась от того, что вся мокрая. Простыни, пижаму, наволочки и пододеяльник можно было буквально выжимать. Руслан спал в кресле, и я решила не тревожить его. Температура спала и мне ничего не угрожало. Я накинула местный белый халат и отправилась на ближайший пост медсестры.

Спустя пару минут девушки уже перестилали кровать, а я сидела рядом в свежей пижаме. Пока медсестры суетились, я взяла из тумбочки бумагу, карандаши и принялась рисовать Руслана. Теперь я видела его другим. Прежний портрет стал для меня чем-то вроде вызова, эдакой шпилькой Баженову. Сегодняшний я выполняла совсем с другим чувством, и картинка также вышла иной. Черты Руслана выглядели менее резкими и более благородными. Поза казалась более расслабленной и менее эротичной.

Если на прежнем рисунке Баженов напоминал мужчину по вызову или вроде того, то на втором рисунке он походил на уставшего аристократа.

Медсестры давно закончили, оставили мне стакан теплого чая и таблетку снотворного – похоже не верили, что Муза даст прикорнуть. Я усмехнулась. Еще несколько штрихов, пара линий – и все готово. Складывать все в тумбочку я уже поленилась. Оставила портрет в кресле и легла спать.

А первое, что увидела, когда очнулась – Руслан, с собственным портретом в руках.

– Ммм… Вот стоит заснуть у тебя на глазах, как ты стремишься зафиксировать меня в неловкой позе. Ты, действительно, папараццы! – усмехнулся Баженов. – Но рисуешь отлично. Правда, боюсь, Марианна останется недовольна. Слишком портрет целомудренный.

– Ничего! В ее возрасте пора бы остепениться! – усмехнулась я.

В палату заглянула медсестра. Убедилась, что я встала и привела врача для осмотра.

Сегодня он явился с аппаратом УЗИ.

Я замерла, почти не дышала, когда дело дошло до исследования ребенка. Руслан заметил мое состояние, сел рядом на стул и взял за руку.

– Вроде бы все хорошо. Однако, вы должны пройти нормальное обследование в 12 недель. Как и положено. Скрининг и анализы. Можете встать на учет в нашей клинике.

Я собиралась отказаться – черт его знает по карману ли мне наблюдаться в таком месте. Но Руслан опередил.

– Я уже оплатил ведение беременности.

Я хлопнула ресницами, напряглась. Баженов словно начал понимать меня с полуслова.

– Я ничего лишнего не записывал. Просто купил программу ведения беременности, – произнес спокойно.

– Пока все анализы в норме. Беременность протекает соответственно сроку. Волноваться не о чем. Повторное МРТ вчера вечером ничего опасного не выявило. УЗИ тоже ничего тревожного не показало. Будем выписываться? Или, может, полежите еще день из-за вечерней температуры?

– Нет! Давайте я лучше поеду домой. А если что вернусь. Раз уж мне оплачена программа обследования?

– Хорошо. Вот моя визитка, – Борис Олегович вручил мне карточку, – Если что звоните, пришлем к вам нашу скорую. Если будут вопросы, неприятные симптомы, любое недомогание, также звоните мне. Поняли?

– Да!

– В таком случае после обеда можете покинуть больницу.

Руслан подмигнул, и я улыбнулась.

Боже! Как же хочется на волю!

Нет, элитная клиника походила скорее на санаторий. Кормили тут очень вкусно. Медсестры прибегали по первому же зову. Постель меняли дважды в день. В моей палате было все для удобства: уборная и душевая, телевизор и даже ноутбук. Но больница – она и есть больница.

Я ужасно хотела отсюда уехать.

– Отвезешь меня домой без аварий? Или мне подстраховаться и вызвать такси? – спросила я у Руслана.

– Подстрахуйся и никого не вызывай. Вдруг опять приревную! – поддержал он шутку.

ГЛАВА 5

Руслан


Ему впервые в жизни нравилось находиться рядом с кем-то, не думая о собственном комфорте. Вообще не думая о себе.

Наверное, сиди Руслан по пояс в ледяной воде и наблюдай за Леной на берегу, он и то не заметил бы неудобства. И уж точно никогда Баженов не позволил бы себе появиться в обществе, пусть даже пациентов ВИП клиники, в затрапезном костюме санитара. Который, к тому же, оказался слегка узковат в плечах.

В любую минуту в поле зрения могли появиться знакомые Руслана. Те самые бизнесмены, с которыми он вел дела, их родственники, знакомые, жены, любовницы. Да те же папараццы, в конце концов. Над Баженовым обязательно будут смеяться, если застукают в таком виде. Как же! Модель, популярный мачо, любимец женщин! А напялил на себя зеленые тряпицы не по размеру и женские резиновые шлепки с бантиками. Розовые, если что!

Но как же это глупо и пошло даже заботиться о подобном! Странно, что прежде Руслан этого не понимал.

Гуляя с художницей, Баженов чувствовал, что может вечно бродить по больничному саду, держа жену под руку. Прав был Ефим Германович. Есть женщины на вес золота. И Лена была такой женщиной.

Руслану доставляло удовольствие даже просто наблюдать за ней. За тем, как она хихикала в палате, прикрывая рот изящной ладошкой. Любая аристократка душу бы продала за такие длинные тонкие идеальные пальцы. Нравилось, как она косилась, чуть опуская голову, когда задумывалась о чем-то сказанном Баженовым. Нравилось, как она вскидывала глаза к небу и вытягивала длинную шею, когда он говорил что-то, по ее мнению, предосудительное или пошлое. Нравилось, как зажигались в глазах Лены искорки веселья и радости, когда они подшучивали друг на другом.

Костюм Руслана оправдал себя полностью. Баженов выставил себя на всеобщее посмешище, зато добился желаемой реакции. Лена еще долго не могла забыть ни фартук, ни сосиски-рожки.

Не говоря уже о том, что полые внутри сосиска и яичницы застегивались на кнопках и оттуда Баженов, как фокусник из шляпы, извлекал другие предметы под пораженным взглядом Лены.

Утром Руслан первым делом проверил ладонью лоб художницы. Ледяной. Она в порядке. На душе сразу стало спокойней. Баженов выдохнул, допил свой остывший чай, умылся и, возвращаясь в палату, обнаружил новый рисунок Лены.

Ему нравился стиль жены. Возможно, она считала, что Руслан не разбирается в графике, да и вообще – в художниках. Но Баженов изучал историю искусств и знал всех известных мастеров. Как и то, что рисовать с натуры достаточно похоже – это одно, а иметь собственный стиль – совершенно другое.

У Лены был этот собственный стиль. Мягкие мазки, дымчатая ретушь, тонкие линии, немного необычная подача. Словно рисунок отражал суть натурщика. Резкие и жесткие, будто осуждающие штрихи достались Руслану на прошлом портрете. Мягкие, плавные и будто поглаживающие, складывались в его образ на новом.

Стоило Баженову с женой вернуться в особняк деда, как первое, что они увидели – Марианна возле стены где красовался набросок Лены в стиле «ню». Она аж покраснела. Руслан усмехнулся и резюмировал, гладя на довольную улыбку сестры деда:

– Ну что ж! Теперь каждый увидит, что из меня отличный муж и будущий отец!

– Мы обедаем и едем к нам с сестрой! – с вызовом произнесла Марианна. – А вечером у нас общий прием. Не забудьте, голубки! Родственники жаждут познакомиться с вами поближе…

– У них уже был такой шанс… На банкете в «Амазонках». Но ваше семейство предпочло нам вино и коньяк! – подала голос Лена. Руслан усмехнулся. Марианна надула губы.

– Ничего! Возможно, на сей раз вам удастся заинтересовать их больше? – в ее взгляде на художницу чувствовался вызов.

– Попробую нарядиться в цвет бутылок любимого многими из вашей родни алкоголя. Чтобы это случилось.

– А в вашей семье не пьют? – Марианна еще не проиграла дуэль. Лишь лежала раненой и размахивала шпагой, пытаясь встать и достать противника.

– Ну почему же? Пьют. Соки, чай, цикорий. Кофе… не всегда… Мы люди небогатые, не светские. Не привыкли к тому, что водители и дворецкие грузят нас как дрова в транспорт и развозят по особнякам. Мы все сами, сами. А для этого нужна свежая голова и твердая поступь.

– Эм…

Марианна лежала убитой, со шпагой, вонзенной в самое сердце…

Руслан хотел сделать контрольный выстрел. Самое время сказать, что Лена беременна и только вернулась из больницы. Ей нужен отдых. Какие там приемы?

Он понимал, что Марианна ухватится за это как за предлог усомниться в отношениях пары. Вынести на обсуждение родни, что Руслан боится снова привести Лену в великосветское общество Баженовых-Вельских. А, значит, сомневается в том, что художница выдержит второй тест на любовь и верность супругу…

И в эту минуту Баженов понял важнейшую вещь. Он, наверное, осознал это еще вчера, в разговоре с Нати, только не до конца докрутил в голове мысль.

Теперь не Лена –  способ получения наследства для Руслана. Наследство – возможность удержать художницу рядом. Желание утереть нос родственникам, выполнив условие деда и разбогатев еще больше, на зависть остальным Баженовым-Вельским, этот такой типичный для Руслана азарт, жажда победы, свойственные его натуре, куда-то испарились.

Он хотел удержать Лену. Рядом. Чтобы она поняла, как это здорово и не ушла позже. А наследство – да бог с ним! Если и получит – отдаст на благотворительность.

Руслан думал, как сформулировать, объяснить, что Лене в ее положении не стоит снова принимать на себя атаки его великосветской родни. Эти тараны, упакованные в дорогую конфетную обертку, могут больно ударить… Однако посмотрел на художницу и вдруг понял, что та не обрадуется озвучиванию своего положения.

Что-то такое срабатывало в Лене, когда речь заходила о ее беременности. Даже если Руслан только хотел поговорить об этом, художница напрягалась и словно готовилась защищаться.

И эта ее реакция била Баженова по больному. Напоминала, что Лена еще не раскрылась ему полностью. Оставались моменты, в которых она не доверяла Руслану, не желала впускать его в свой мир…

А Баженов очень хотел этого. Потому, что внезапно осознал – дети жены ему тоже дороги. Однако художница думала иначе и что с этим делать Руслан не понимал.

Стоило им остаться наедине, Лена отправилась в душ, а Баженов помылся в другой ванне. Переоделся и вернувшись в спальню, застал художницу при параде. Узкие кожаные лосины, белая блузка, выделяющая талию – животик у Лены еще даже не наметился, легкий макияж, подчеркивающий огромные глубокие омуты глаз и бутон губ.

Руслан сглотнул. Привычно уже оправился, порадовался что выбрал свободные брюки с рубашкой и решил все же попробовать образумить Лену.

Возможно, она еще не просекла. Не уловила сути. Экзамен на банкете, усердно втыкаемые в Руслана шпильки на конной прогулке – в игольнице и то меньше булавок – это лишь предупредительные выстрелы холостыми. А вот сегодняшнее мероприятие – уже тяжелая артиллерия.

Родня готовилась. Вопросов будет море. Как познакомились, как долго вместе, почему поженились. Почему она разошлась с бывшим мужем… Полезут в самые потаенные уголки души и доплюнут туда – сомневаться не приходится.

А потом еще танцы. Баженов знал, что Лена утонченная, умеет вести себя в обществе получше некоторых «леди» из их семейства. Но танцует ли она фигурный вальс? Танго? Сальсу?

И нельзя забывать, что Лена беременна. Резкие движения ей не полезны, а нервная обстановка еще вреднее. А на вечеринке будет всего и много.

Художница застыла посреди комнаты, вопросительно глядя на Руслана. Он отмер и попросил:

– Давай кое-что обсудим? А?

Лена присела в кресло и воззрилась не мигая.

Баженов устроился в кресле напротив.

– Слушай. Родня будет вести себя злее. Сейчас второй раунд нашей игры на выживание. Народ подготовился. Они уже поняли, что голыми руками тебя не возьмешь…

– Наденут боксерские перчатки? Или кухонные прихватки? – вскинула бровь Лена.

Руслан прямо залюбовался ею. Спина выпрямлена, шея лебединая, от перегиба между грудью, талией и бедрами аж дух захватывает. Правая рука лежит на коленях, левая расслабленно свисает с подлокотника. Королева! Настоящая королева! Ее бы саму рисовать…

Баженов подался вперед, сложив руки на коленях.

– Лен. Наследство это пшик. Просто трофей. Я не хочу, чтобы с тобой или с ребенком что-то случилось…

Его голос дрогнул. Лена вначале слегка напряглась, а затем вгляделась в лицо Руслана.

– Я за вас переживаю. За тебя и за твоего… малыша… Не хочу, чтобы из-за глупых денег или недвижимости случилось что-то нехорошее. Лен. Давай не пойдем на прием?

Она мотнула головой.

– Я не собираюсь сдаваться на милость твоим родственникам, Баженов-Вельский! Я пойду и точка!

– А еще… – он замялся.  – Там будут танцы.

– Я люблю танцевать.

– Сальсу, танго и фигурный вальс?

Она усмехнулась и у Баженова сердце подпрыгнуло к горлу. А вдруг обидится? Ведь не всякая девушка может позволить себе ходить на танцевальные курсы и оплачивать их. Да банально тратить на это время. Руслан не хотел, чтобы Лена обиделась. И не знал, как еще ее предупредить.

– Ну…. Фигурный вальс не самый мой любимый, – ошарашила Баженова Лена. – Однако я с удовольствием вспомню старые па. Танго я обожаю. Если партнер хороший. А твой темперамент как раз бы туда…

Руслан хихикнул. И тут поддела.

Выдохнул. Ну хоть здесь не возникнет трудностей. И Лена не обиделась.

– Я пойду! – твердо произнесла она. Встала и направилась в столовую.

* * *

Лена


– Баженов? А ваш род ведет свое начало случайно не от Ивана Сусанина? – мне впору было бы расстроиться, испугаться или разозлиться. Руслан решил сократить дорогу к поместью дедовых сестер по полям и лесам и заблудился. Однако настроение почему-то совершенно не портилось.

Баженов то и дело звонил Марианне, и та пыталась его сориентировать. Яндекс навигатор выдавал один невероятный маршрут за другим. После первых двух, когда мы чуть не въехали прямо в болото, я начала сомневаться в его профпригодности.

Гугл – и вовсе повел себя как истинный иностранец. Делал вид, что не местный и ничего тут не понимает.

Мы нарезали несколько кругов возле поля, засеянного подсолнухами. И казалось даже черноглазые цветы хохочут из-под желтых челок лепестков.

Руслан не унывал. Похоже ему нравилось наше маленькое приключение.

– Ничего-о! Если долго ехать мы непременно куда-то доберемся! – бодро сообщил он.

– Учитывая, что ты ездишь кругами я даже знаю куда – в исходную точку!

Мне тоже было ужасно весело. Мы плутали уже часа три. Марианна сходила с ума на своем приеме, не в силах выставить нас дезертирами или саботажниками. Потому что по громкой связи уже только самые дальние родственники не объясняли нам как доехать до места.

Вокруг буйствовала русская природа, такая же непокорная судьбе, как и наш народ.

Справа шумел и шуршал кронами сосновый лес, источая упоительный аромат прогретой хвои.

Повсюду, куда ни кинь взгляд, распростерлись луга и поля. Где-то вдалеке колосились злаковые. А сразу за тем самым полем, которое мы так упорно объезжали раз за разом колыхалось на ветру море васильков.

В небе пели птицы и оглушительно стрекотали кузнечики. И, честно говоря, это общество нравилось мне куда больше, нежели общество родственников Руслана. Даже лягушки на болоте, которое мы едва не штурмовали джипом, – и те оказались приветливей. Радостно квакали. Правда, возможно, они потешались? Предвкушали, как мы, по колено в тине и по макушку в пухе от камышей достаем машину из грязи?

Что ж… Тогда лягушки воспринимали все в унисон с семейством Баженовых-Велльских. Возможно, даже парочка была превращенными в земноводное родственниками Руслана. Так сказать, царевнами-лягушками? Или прЫнцами?

– Я знала, что ты не хочешь идти на прием. Но не думала, что настолько…

Я просто не могла остановиться и перестать шутить над Русланом.  А он стойко продолжал воевать с навигатором и не менее отважно выслушивать ценные советы родни.

– Надеюсь, ты не настолько маньяк, чтобы завести меня в лес и изнасиловать? – усмехнулась я.

– Да! После твоего портрета в дедовом доме даже я начала тебя побаиваться в этом смысле! – юморила по громкой связи Нати. Ее наконец-то допустили до телефона.

– Не переживай! Я угрожал только одной женщине! И она решила это зафиксировать.  Видимо, на случай незаконного проникновения!

– Пошляк!

– Ну а что нам, маньякам, остается?

– Видела вторую картину Лены. Не слишком ли скромно? – вклинилась в диалог Катерина.

– Развиваю вашу фантазию! – парировала я. – Полезно. Для головного мозга! А то первая картина, как я погляжу, слишком затронула нижние мозги некоторых… Хотя искусство не бывает пошлым… Пошлыми бывают только мысли тех, кто смотрит на произведения…

– Ну что вы! Наши мысли были самыми невинными! – встряла Анна Валентьевна. – Мы думали, куда спрятать глаза, чтобы остаться невинными.

– Мм… Невинность в твоем возрасте? – вклинился Руслан, усиленно выруливая на кочке. – Тебя, наверное, очень уважали?

Нам ответила тишина и смешки Нати. Анна Валентьевна оправдывала первое мое впечатление – бойкой, неуравновешенной, злой по характеру и не очень умной женщины.

* * *

– Ну что сказать? Постоянство признак мастерства! – сказал Руслан, когда мы сделали еще один крюк…

По телефону раздался истошный вопль Марианны, похожий на крик раненой касатки. И Баженов парировал:

– А нечего покупать дома в такой глуши!

– Это элитный коттеджный поселок! – возмутилась сестра Ефима Германовича. – Его возводила фирма «Экстрастрой»!

– Я понял! Они экстренно убрали нашу элиту подальше от нормальных граждан! Ты неверно выразилась. Фирма «Экстрастрой» развела нашу элиту на оплату коттеджного поселка?

Даже мне понравилась эта шутка Руслана. Марианна что-то проворчала. Нати крикнула:

– Аплодирую!

И Баженов отключил телефон.

– Будем искать ночлег! – заявил он бодро. Словно мы не застряли в глуши, где ни одного живого человека и не сбились с пути окончательно.

Но то ли Баженов что-то такое знал, то ли удача нам улыбнулась. В тот самый расчудесный момент, когда повернулась пятой точкой к семейству Руслана, жаждущему порвать нас на лоскутное одеяло.

Так и представляла этот пруд с аллигаторами, которые не дождались обеда. Вообще даже страшновато. Надеюсь, Нати выберется.

Руслан наконец-то изменил своему любимому маршруту: болото-поле-овраги-рытвины-болото.

Яндекс навигатор резво оживился:

– Сейчас поищу дорогу! – сообщил он милым женским голосом.

Гугл воздержался от комментариев. Видимо, стыдился своего прежнего вероломства – в болото нас привел именно он.

Мы окончательно покинули проезжую дорогу и поехали по лесу.

– Ты знаешь куда? – удивилась я. – Просто собирался саботировать реалити-шоу Марианны «сожри новую супругу Руслана заживо? А если в глотку не лезет, хотя бы понадкусывай?»

– Я знаю, что все леса здесь заповедные. А, значит, тут должен жить лесник. Обычно лесники селятся на опушках, чтобы видеть свои, так сказать, владения. И если я не ошибаюсь…

Баженов принялся рулить дальше.

В наступающих сумерках машина резво рассекала по земляным тропкам, освещая себе фарами путь в неведомое. Я погорячилась, считая, что Руслан знает куда держит путь. Мы уже несколько раз выезжали на «опушки» и все напрасно.

Однако Баженов не унывал и мне тоже не хотелось этого делать. В конце концов, можно переночевать и в машине. Джип Руслана вполне соответствовал ночлежке по габаритам, кресла опускались, превращаясь в мини-диваны. Так что я не сильно нервничала. В надежде, что когда-нибудь нас таки здесь найдут. Хотя бы пожарные… Потому, что еще немного и я спалю взглядом спутника за его таланты Сусанина.

Темнело не быстро, но ощутимо. Лягушки все громче хохотали на болоте. Ночные птицы, казалось, пели нечто веселенькое в водевильном стиле.

И вот когда я окончательно настроилась ночевать в машине, впереди показался добротный деревянный сруб, с надписью на двери «Дом лесника».

– Ну вот же он! – обрадовался Руслан и прибавил газу.

Джип поскакал по кочкам как иноходец. То есть практически не подкидывая пассажиров вверх. Остановились мы у самых дверей. Руслан вышел и открыл мне машину. Затем взял рюкзак. Похоже, Баженов предполагал, что ориентируется на данной местности не лучше, чем стрижи в Красном море и захватил походный перекус или вроде того. Сумища выглядела внушительной.

Руслан накинул ее на одно плечо и подергал дверь дома. Та не открылась. Баженов невозмутимо вытащил из-под коврика ключ, открыл дверь и жестом пригласил меня внутрь. Я как-то немного опешила от такой осведомленности и бесцеремонности. Руслан понял все по-своему. Вошел, включил свет и стоя посередине просторной комнаты, с деревянным столом и двумя лавками, пригласил:

– Входи!

– А-а-а… Где хозяин? Ничего что мы так?

Вместо ответа Руслан набрал чей-то номер на сотовом.

– Славка привет! Как там твои поживают? Ну и отлично… Слушай, мы тут застряли возле дома Тимофея Федоровича. Он у тебя, что ли? А-а-а.. Ночует. Ну мы можем… ага. Спасибо.

Руслан по-хозяйски включил свет во всех комнатах, поставил рюкзак на лавку и повел меня внутрь.

Дом лесника оказался весьма удобным. В спальне обнаружились две кровати. Видимо, тут не так редко задерживались заблудившиеся в лесу миллионеры. В шкафу стопками лежало чистое постельное белье – похоже, также припасенное на такой случай. В уборной кроме душевой была и небольшая ванная. На кухне, в шкафчиках над раковиной, нашелся ароматный чай, печенье, вафли, сухофрукты. Причем даже весьма экзотические – вроде сушеного манго. Все говорило за то, что не спроста Руслан знает Тимофея Федоровича и кого-то, у кого лесник ночует сегодня. Видимо, тоже совсем не бедного.

Баженов усадил меня за стол. Заварил чай, налил нам, и выставил передо мной батарею розеток и тарелок с едой. Нарезку колбасы и красной рыбы, кажется, семги. Вазочку с вареньем из инжира, сухофрукты, печенье и хлеб.

– Эм… А местный лесник, случайно не Робин Гуд? Который грабит заезжих олигархов? – не могла не спросить я. Руслан усмехнулся.

– Тимофей Федорович работает у Оленева, я тебе о нем уже рассказывал. У того не владения – а настоящий лес. Ну и платит Оленев леснику неплохо. Сама видишь.

– Ты звонил Оленеву?

– Мгу…

Руслан сделал мне бутерброд и заботливо положил на тарелку.

– Ешь. Переночуем тут. Утром вернется Тимофей Федорович и проводит нас до дома Марианны с Маргаритой. Надеюсь, они к этому времени не расплавятся в собственной желчи. Нового дележа наследства в этом году я не выдержу…

Руслан разжег в спальне камин, и мы некоторое время сидели у огня, попивая вкусный чай со смородиной.

Меня окутало ощущение спокойствия и умиротворения. А когда начала клевать носом, Баженов вдруг поднял на руки и перенес в постель. Уложил, накрыл одеялом и даже не попытался приставать. Я засыпала, пораженная этим фактом и преображением лже-благоверного.

* * *

Руслан


Конечно же, Руслан застрял не нарочно. Но видя, как Лену забавляет перепалка с новыми родственниками по громкой связи и езда по пересеченной местности, Баженов ничуть не жалел о том, что никак не мог сориентироваться.

Обычно он ездил к тетям по трассе. Там было все скучно, просто и долго. И вот решил импровизировать. Подумал, что Лене полезен лесной воздух. Тем более, что места они проезжали заповедные. Был уверен, что найдет путь, в крайнем случае – спросит у кого-то. Но трасса осталась далеко, а единственные, у кого можно было спросить дорогу – сосны, дубы и подсолнухи. Ну разве что еще лягушки.

И все вроде складывалось отлично. У Лены появился благовидный предлог не присутствовать на приеме Марианны. А Руслану даже не пришлось хитрить и что-то выдумывать, чтобы художница туда не попала. Однако, когда начали сгущаться сумерки стало ясно, что ситуация вышла из-под контроля.

Руслан старался не подавать виду, но он совершенно не помнил – где домик лесничего, куда его приводил Оленев. По счастью Лена выглядела вполне уверенной в том, что Баженов найдет дорогу. И почему-то это вселило уверенность и в Руслана. Он, конечно, хорошенько попетлял, но все-таки выехал к дому Тимофея Федоровича.

Свет внутри не горел. Значит, либо лесник уже спит, либо уехал к Оленеву, инспектировать лесные угодья «дикаря», как прозвали Ярослава знакомые.

Убедившись, что внутри никого нет, Руслан привычно достал ключ из-под коврика. И дабы Лена не переживала из-за его бесцеремонности, даже позвонил Ярославу. Как и ожидал Баженов, Тимофей Федорович не возражал против незваных гостей.

Руслан накормил художницу и уложил спать. А сам пристроился на коврике у камина.

Щеки то и дело обдавало жаром. Угли черными мотыльками порхали над дровами, ограниченные огнеупорным стеклом с микроскопическими дырками для теплообмена.

Впервые с момента гибели родителей Руслан чувствовал себя в семье. Ощущал себя частью чего-то большего, нежели он сам. Большой и недружный клан Баженовых-Велльских не в счет. Враги – и те так друг к другу не относятся.

Руслан смотрел на Лену, вспоминал их знакомство, ее внезапно эротичную картину, их разговоры и пикировки. Прогулку к озеру и сегодняшнюю поездку. Казалось, все эти мгновения – самые важные в жизни Баженова. И он ужасно не хотел, чтобы история с Леной закончилась. Сказать художнице, что отдаст наследство на благотворительность, если та останется? Ну пусть не женой – пока лишь его женщиной. А когда будет готова – снова выйдет за него замуж? Объяснить, что наследство для Баженовых-Велльских – скорее суперприз в захватывающей гонке, где каждый родственник норовит подрезать на повороте?

Руслан боялся, что она не поверит. И одновременно очень хотел убедиться в обратном. Чтобы Лена выслушала, обняла и поцеловала. Сама. Без нажима и напора Баженова. Он уже столько раз ее принуждал. И настоящим остался лишь один, единственный поцелуй – на свадьбе. Неожиданный для Лены и потому вызвавший в ней истинные эмоции.

По крайней мере, эти краденные ощущения подсказали Баженову, что он не противен художнице как мужчина. Он лишь не нравится ей как человек.

Затем Лена покрылась панцирем предубеждений, выставила колючки осуждения таких, как Баженов, обрушила между ними крепостную стену недоверия.

Отгородилась от всего, что могло их сблизить. И вот же! Все-таки они сблизились.

Баженов еще немного посидел у огня, вновь и вновь проигрывая в памяти чудесные моменты общения с художницей. А затем отправился спать…

– Та-ак! В моей постели спит Машенька, а в гостевой – видимо, медведь? – такой побудки Баженов не ожидал, но не особенно удивился. Тимофей Федорович был мужчиной старой закалки. К миллионерам относился как к обычным людям. Если они ему нравились, общался, если нет – мог и выставить вон. Перед сильными мира сего не заискивал и тем снискал уважение многих из них.

Коренастый мужчина неопределенного возраста, с густой бородой и усами напоминал Карла Маркса и эдакого русского ходока одновременно.

Одевался просто: в футболки и джинсы. Правда, не самые дешевые. Миллионеры из бывшего поселка КГБ хорошо платили леснику за поддержание их кусочков природы в хорошем состоянии. Эту моду ввел Оленев. И с его подачи многие соседи принялись восстанавливать свои маленькие рощицы. Тимофей Федорович почти никому не отказывал. Оленев продавал деревья, которые мешали расти другим и животных, чьи популяции слишком увеличились.

Так что работа у лесника была не пыльная и прибыльная. За заповедником он присматривал тоже. В основном, видимо, «из любви к искусству».

Надтреснутый бас Тимофея Федоровича разбудил Лену. Она потянулась, открыла глаза и первую минуту ошарашенно озиралась по сторонам.

– Не буду мешать вам. Вы, это… Одевайтесь и идите к завтраку. Я тут принес шикарных зайцев от Оленева. Сейчас потушу с картошкой и будет вкуснотища.

– А это недолго? – уточнила Лена.

– Я их еще ночью начал готовить. Полуфабрикаты, так сказать. Так что через полчасика все будет.

Тимофей Федорович подмигнул Руслану и кивнул на Лену: дескать, хороша девица. Баженов и сам это знал и даже получше лесника. Вот только – Хороша Маша, да не наша…

– Как спалось? – спросил Баженов у Лены, которая поднялась и потягивалась.

– Хорошо. Наверное, воздух…

– Может, компания? Надеюсь, на доме нет граффити меня в полный… эм… размер всех частей тела?

Лена прыснула.

– Вот ведь! Не догадалась!

Руслан подошел и присел рядом с ней на кровать.

– А мне было очень хорошо, потому что ты спала рядом…

Он сам не понял, как обнял Лену, прижал и поцеловал. Так, словно никогда прежде не целовал женщину. По телу прошла волна удовольствия, возбуждения, неги. Лена замерла, и Баженов испугался, что она опять начнет вырываться. Но художница вдруг расслабилась, ее тонкие пальцы зарылись в волосы Баженова, а губы ответили на поцелуй.

Руслан углубил поцелуй, начал ласкать Лену языком, изнывая от желания. Буквально. Хотелось выть от дискомфорта в паху. Однако Баженов помнил наставления Бориса Олеговича. До окончания первого триместра лучше не заниматься любовью. Лена об этом тоже знала. Возможно поэтому и не ожидала поцелуя. От которого Руслан разве что не загорелся.

Они целовались долго, тягуче. Баженов не мог оторваться от этих сладких, таких нежных и таких желанных губ. Ощущал, что вот-вот спустит в штаны только от этой маленькой ласки Лены. А художница подогревала Баженова, будто хотела его опозорить. Погладила по спине и уверенно спустилась руками ниже. Руслан повалил Лену на кровать и вжался в нее. Дрожь прошлась по его телу.  В голове почти не осталось нормальных мыслей, понимания, как правильно, и как неверно. Что сейчас не время, нельзя.

Однако Баженов отпустил художницу и откатился к стене, пытаясь перевести дыхание.

Лена усмехнулась, проводя взглядом по телу Руслана. Он развел руками. Такое не скроешь. Поправляться нет смысла. Сходит в душ и немного успокоится.

Лена вдруг закрыла дверь на щеколду и неспешно вернулась к Баженову. Уверенно расстегнула его брюки и спустила боксеры. Руслан захлебнулся воздухом. Стало полегче, потому что одежда очень стесняла. Лена провела рукой по тому, что торчало уже практически колом. Баженов инстинктивно задвигался, подстраиваясь под темп руки Лены. Потянул ее к себе и поцеловал снова. Когда их губы соединились, Руслан положил свою руку на ладошку художницы и принялся ее направлять.

Мать твою! Как же сладко… Как горячо. Словно берет девственницу. А ведь всего лишь пионерский способ сброса напряжения. Надолго его не хватило. Баженов придержал руку Лены и отправился в ванную. Остановился у раковины, переводя дыхание. Ласки художницы только подогрели Руслана. Стояк не падал даже после оргазма. Баженов подумал было отправиться в душ, когда Лена подошла и усмехнулась:

– Да ты ненасытный… Прямо озабоченный.

Руслан не стал отрицать.

– Я так хочу тебя, что, кажется, сейчас просто взорвусь.

– Ну… Ты можешь мне еще пригодиться…

Она снова провела рукой по нацеленном стволу.

Убрала руку, заставив Баженова застонать от недовольства. Лена спокойно сняла пижаму. Руслан понял, что раньше он не взрывался. А вот сейчас…

Ее тело было совершенным. Гладким, без волос, как у женщин с ее особенностью. Тяжелые округлые груди не висели, как у многих кормивших женщин. И при этом не торчали шарами, как у тех, что сделали пластику. Все изгибы и впадинки, которые Баженов уже оценил в одежде, теперь выглядели еще совершенней. Лена опять потянулась, и Руслан машинально сбросил одежду. Лена подтолкнула его к ванне. Они залезли туда вместе, и художница снова принялась ласкать Руслана, а он целовать ее до одури, до темноты в глазах, до потери дыхания.

Баженов и не знал, что этот способ снятия напряжения может быть таким… невероятным. Лишь потому, что это она… Лена его касалась. Лена его ласкала и целовала взасос.

Спустя какое-то время Баженов перестал направлять ее руку. Лишь гладил совершенное тело художницы, наслаждаясь нежностью ее кожи, совершенно не тронутой эпиляцией и сдерживал рвущиеся изо рта стоны…

ГЛАВА 6

Лена


Тимофей Федорович встретил нас в гостиной с таким видом, словно понял, что происходило в спальне и в ванной. Я потупилась, ощущая, как горят щеки. А Руслана, похоже, это совершенно не смущало. Он жестом предложил мне место на скамейке, возле окна… Сам немедленно устроился рядом. Спустя десять минут мы втроем с лесником уплетали обалденное жаркое с зайцем.

Я боялась, что мясо окажется жестким. Но оно было просто выше всяких похвал. Травы вместо магазинных специй – то что нужно, чтобы ощутить истинный вкус блюда. Свежая картошка таяла на языке. Я съела две порции. А Руслан – так вообще дважды просил добавки.

Тимофей Федорович с удовольствием накормил нас до отвала, напоил крепким чаем с листьями смородины и спросил:

– Останетесь прогуляться по лесу или показать вам дорогу к дамочкам Баженовым-Велльским? Вы же туда ехали?

– Да, – кивнул Руслан и посмотрел на меня. – Ну что? Еще немного помучаем тетушек или все же поедем?

– Пусть помучаются! – уверенно заявила я. – А сколько времени нужно ехать до дамочек? – уточнила у Тимофея Федоровича.

– Ну как вам сказать… – пробасил лесничий. – Если как вы, кругами, то можно и неделю, и две. При больших талантах – месяц и больше. А если по прямой – то час полтора.

– Тогда мы можем погулять пару часов и потом поехать? – уточнила я.

– Конечно! Я знаю тут обалденный малинник! Туда и сходим. За грибами не предлагаю. Марианне с Маргаритой нужны мухоморы. Другие грибы ведьмы едят редко…

Я засмеялась, Руслан тоже.

– Ну почему же? Они еще едят бледные поганки! – добавил и подмигнул мне.

Тимофей Федорович посмотрел на меня, на Баженова и резюмировал:

– Собирайтесь, голубки… Жду вас у входа в дом.

Он словно давал нам еще немного времени побыть вдвоем и помиловаться. И меня это жутко смутило. Руслан же пожал мою руку, что лежала на столе и заявил:

– Мы сейчас соберемся.

В волшебном рюкзаке мужа нашлись тонкие куртки, кроссовки, штаны цвета хаки с множеством карманов и даже небольшой термос для сбора ягод.

Мы переоделись, впервые никуда не выходя, и не отворачиваясь друг от друга. Обменялись улыбками и вышли из дома.

Тимофей Федорович выглядел как заядлый путешественник по лесу. На голове –  кепка, в руке палка, на ногах – высоченные резиновые сапоги.

– А вы очень гармоничная пара, – вдруг сообщил непосредственный лесник. – Вот знаете, среди богатых бывают браки по расчету, ради бизнеса или карьеры. Бывают браки ради того, чтобы держать при себе красивую девушку или юношу моложе раза в два. А бывает… что люди светятся, глядя друг на друга… Вот у вас, по-моему, именно так. По крайней мере, от Руслана можно просто батарейки заряжать.

Я хихикнула. Баженов развел руками.

– Виновен! Я влюблен в эту женщину!

Вот так просто? Признался? Я воззрилась на Руслана. Он усмехнулся.

– Кажется, я говорил тебе на прогулке нечто похожее…

– Не-ет… Ты говорил…

– Я помню…

Баженов подошел и взял меня за руки.

– Я люблю тебя. А остальное… есть варианты.

– Что еще за варианты? – забеспокоилась я, думая сразу о моих бонусах от нашего договора.

– Опять ты меня в плохом подозреваешь?

– А это работа женщин! – встрял лесничий. – А работа мужчины так относиться к женщине, чтобы она и мысли не допускала о том, что ты – не ее каменная стена.

– Я могу отдать наследство на благотворительность. Если это убедит тебя в моей искренности, – произнес Руслан, глядя мне в глаза.

Ну да? Да ладно? В первую минуту я не поверила в честность Баженова.

И Руслан поступил в своем фирменном стиле – теперь я уже хорошо его знала. Набрал чей-то номер и включил громкую связь.

– Да, Руслан Тимурович. Вы что-то хотели?

– Вот тут моя жена хочет спросить у вас – действительно ли вы мой адвокат по всем вопросам?

– Да, я адвокат Руслана Тимуровича. Меня зовут Евгений.

– Слушай, составь, пожалуйста, документ по которому… эм… – Руслан оглянулся на лесничего. Тот демонстративно достал беруши и заткнул уши. Мда… Этот Тимофей Федорович, и правда, дока в общении с бизнесменами: – Значит, так. Если Лена останется со мной после получения наследства и даст мне шанс… Я перечислю все на благотворительность.

– Про шанс писать не буду, – деловито проворчал Евгений. – Давайте уж сами разбирайтесь. Могу вписать в условие, что Лена останется твоей женой и будет с тобой жить. Нормально?

– Валяй!

Руслан сбросил вызов.

Я оглянулась на лесничего, который что-то изучал поодаль от нас, роясь в горе палой листвы и колючек.

– Ты же понимаешь, что мне надо подумать? Все так быстро и внезапно… Все… – я проглотила слова о ребенке.

– Понимаю. Но я смогу защитить тебя и твоих детей от поползновений твоего бывшего мужа. Полностью.

Я вздохнула, помешала носком кроссовка землю и прямо спросила:

– А от тебя их кто защитит? Я не хочу, чтобы любой мужчина претендовал на моих детей! Никогда! – кажется вышло слишком громко. Тимофей Федорович оглянулся, бросил лукавый взгляд через плечо, но тут же продолжил копаться в листве.

Руслан взял меня рукой за подбородок и поднял голову, заставив взглянуть себе в глаза.

– Я составлю юридический документ, по которому, в случае нашего расставания, развода… – он сглотнул и выдержал недолгую паузу. – Я никогда не буду претендовать на детей. Даже совместных…

Последние слова Баженов не сказал – выдавил из себя. И я поняла, что он тоже переживает. И это обещание дается Руслану не просто.

Впервые за наше знакомство я видела Баженова совершенно другим человеком. Не частично, не местами, не ракурсами. Как в случае портрета. Начинаешь рисовать человека и вдруг понимаешь, что у него есть совсем некрасивые ракурсы и есть очень даже привлекательные. Так вот, впервые я увидела Баженова привлекательным во всех душевных ракурсах.

– Что скажешь? – уточнил Руслан.

– А Галерея… завод…

– Все твое. Я перепишу их на тебя сегодня же вечером.

– Правда?

– Да.

– Что ж… Я подумаю. Не дави на меня.

Руслан вздохнул, убрал руку с моего подбородка и попросил:

– По крайней мере, обещай, что дашь мне шанс! Обещай, Лена!

– Когда увижу, что ты выполнил хотя бы часть обещанного!

– Вечером все увидишь.

Руслан взял меня за руку и повел в сторону Тимофея Федоровича…

…Мы шли по лесу, собирали алую землячничку, крупную малину и я думала… Думала, размышляла, и снова думала.

Мне нравился Руслан. Какая-то часть меня сразу его приняла – как мужчину. Другая часть начала принимать в больнице. Где великостветский Баженов, модель для мужского нижнего белья, известный красавчик и бабник выставил себя на всеобщее посмешище, чтобы поднять мне настроение.

Я вдруг взглянула на него другими глазами. И мнение менялось стремительно, с этой самой минуты. Эгоистичный, привыкший к комфорту Руслан спал в кресле возле моей кровати, а потом потирал затекшую спину. Просил меня на прогулке не уходить от него после завершения сделки… Однако я еще считала, что Баженов хочет всего и сразу. И желанную женщину – в этом уже никто не сомневался, посмотрев на мой рисунок в холле дома Ефима Германовича – и наследство. Но вот сегодня он меня окончательно поразил.

Если увижу все договора… Наверное, дам нам шанс.

Мне было приятно идти под руку с Русланом. А он старался. Указывал мне на рытвины и камушки, помогал переходить овраги, которые Тимофей Федорович просто перемахивал. Мне-то пока нельзя было так прыгать, в моем-то положении.

Мне безумно нравилось, как Руслан кормил меня самыми крупными ягодами и замирал, пока я втягивала их в губы. Облизывался. Словно хотел вовсе не малины…

И эти мысли тоже доставляли мне удовольствие!

Впрочем, в глубине души еще оставался червячок сомнения. Я не могла отделаться от мысли, что Баженов играет со мной. Как хитроумный кот с маленькой мышкой. Он ведь такой прошаренный в плане разводов… хотя бы на примере Лолы. Плюс к тому, на его стороне деньги, связи, а значит – суд и все остальные инстанции. Я все еще не могла до конца верить Баженову и решила просто наслаждаться мгновением. А там… время покажет.

В конце концов, у нас впереди две недели в доме Марианны и Маргариты и несколько собеседований у психологов. Уж они-то разберутся – искренен со мной Руслан или же нет. Да и у меня будет время понаблюдать за ним, так сказать, в естественной среде обитания.

Если Баженов хитрит, так или иначе он себя выдаст.

Я пока не представляла – зачем ему делать подобное. Для чего и какой смысл в таких манипуляциях мной. Однако бывший муж научил меня ничему и никогда не доверять полностью, если это исходит от мужчины.

В лесу было тихо, спокойно и приятно. Как в детстве. Надоедливая мошкара иногда нарушала идиллию. Но мелодичное пение птиц, упоительный запах горячей хвои и молодой листвы, бабочки, которые кружили вокруг нас… Все это казалось просто упоительным.

Вскоре от нас всех пахло ягодами так, словно мы искупались в них и это мне еще больше нравилось. Я отлично понимала – все дело в беременности. В положении все чувства обостряются. И наслаждалась.

Первая моя беременность протекала идеально с физической точки зрения, но очень тяжело – с моральной. Даже вспоминать не хотелось. Отец постоянно звонил и требовал, чтобы я встречалась с мачехой – его новой женой. Я плакала и психовала, потому что мы с ней терпеть друг друга не могли и тосковала по маме, которая умерла от рака. Она так мечтала понянчить внука…

От этого вся ситуация виделась еще горче…

Я вспоминала как мама, вернувшись после химиотерапии, поднимала на меня лучистые глаза и спрашивала:

– Знаешь, Леночка… Я вот думаю… Мне разрешат к рождению твоего ребенка поднимать больше двух килограммов? Так хочется его понянчить…

Ее лицо светилось в такие мгновения, а я давилась слезами.

Давилась я ими и во время беременности, когда понимала, что отцу не нужны ни я, ни внук. Он просто хочет удовлетворить желание чужой мне женщины, своей любовницы, самоутвердиться за мой счет. Показать, что она лучше одевается, ее дочери, которых отец немедленно удочерил – тоже. Живут они в квартире, размером с дом, обставленной так, что, продав эту меблировку, можно купить еще одну квартиру. А я – ничтожество, бедная родственница. И рождение сына, внука отца ничего не изменит.

Я и так это знала. И сердце болело от мысли, что мама так хотела увидеть внука, нянчить его и баловать, а отец… отцу не нужны ни я, ни мой сынишка.

Я смирилась. Перестала общаться с отцом. И немного успокоилась. А потом… потом оказалось, что и мужу я не нужна. Лишь ребенок – вот что его волновало.

Очнувшись после родов я первым делом поискала глазами супруга. Но его нигде не было. Он не пришел, пока я не стала просить медсестер, чтобы позвали благоверного. Мужу было плевать на меня.

Я так привыкла, что я у себя одна. И есть самые любимые, самые бесценные существа на свете – дети, вернее сын, я ведь тогда еще не знала о второй беременности. Я даже начала принимать это отношение мужа, терпеть, скрепя сердце и скрипя зубами… Пока однажды чаша не переполнилась, и я не ушла от него.

И вот сейчас я шла рядом с мужчиной, который все делал ради меня, моего удобства и хорошего настроения. Беременная желанным малышом, которого могла даже не показать мерзкому папаше. Все слишком хорошо складывалось, чтобы я не начала нервничать, поддаваясь паранойе.

Все слишком хорошо выглядело, чтобы я не принялась сомневаться в Руслане и происходящем.

Руслан

«Мужчина – по натуре защитник и собственник. И вот когда тебе захочется присвоить какую-то женщину, укрыть ее на своей груди от бед, закрыть собой от любых проблем – тогда это твоя женщина». Так говорил Ефим Германович.

И Руслан думал, что все это – романтизм, свойственный энергичной, но в чем-то по-детски наивной натуре деда. Однако вот сейчас, здесь, в лесу, Баженов испытывал в точности то, о чем говорил Ефим Германович. Благодаря деду.

Благодаря глупому пункту завещания, над которым посмеялся в день оглашения.

«Мой внук получит виллу Венеция и виллу Москва (адреса и данные указаны в приложении) и плюс к тому два счета в Швейцарском банке (в приложении точные реквизиты) в том случае, если найдет достойную женщину. Умную, с высшим образованием и ученой степенью. Человека, не чуждого искусству, спортивную и эффектную. Такую, чтобы коня на скаку не останавливала, а ездила верхом, как кавалеристка, и умела вести себя в обществе, как леди…»

Баженов держал Лену за руку и не хотел отпускать. Пусть бы эта прогулка продлилась вечность. Тимофей Федорович впереди, показывает красивые места, малинники и полянки с россыпью земляники. Лена – румяная, веселая, расслабленная. Пахнет сладкими ягодами и свежим ветром…

Однако все хорошее когда-нибудь кончается.

…Тимофей Федорович поехал на своем внедорожнике впереди, чтобы показать дорогу к коттеджу Марианны и Маргариты.

Лена выглядела спокойной и собранной, держала в руках термос с ягодами и поглядывала на Руслана. Баженов изо всех сил старался выглядеть так, чтобы вселить в жену уверенность. Чтобы она чувствовала сильное плечо рядом и ни о чем не тревожилась.

Лена молчала, а Руслан рулил по полям, по лесам за Тимофеем Федоровичем, который ориентировался по одному ему известным приметам.

Внезапно жена присвистнула. Баженов сразу же обернулся. Лена держала на руке огромную желтую божью коровку.

– Представляешь? Ехала с нами всю дорогу! – усмехнулась она. – На термосе!

Как девочка! Руслану так захотелось обнять ее, прижать и чмокнуть в щеку. Просто вдохнуть запах волос Лены и ее кожи… Насладиться ее близостью. Он еще никогда ничего подобного не желал рядом с женщиной…

Жена задумалась – загадывала желание, а затем подула на насекомое. Божья коровка пошевелилась и полетела.

…Маргарита и Марианна встречали молодоженов даже не у дверей дома – у калитки забора с сигнализацией. Отсюда сообщения поступали сразу на пост охраны коттеджного поселка. Не могли дождаться, бедные родственницы! Богатые, но такие бедные!

Судя по тому, что дедовы сестры вышли одни, гости уже разъехались. Публика разошлась, а клоуны остались…

– Надеюсь, Руслан завез тебя в лес не ради своих любимых сексуальных утех! – завела старую пластинку Марианна. – Он, наверное, пресытился своими женщинами. Ищет чего-то новенького…

Лена вылезла из машины, опираясь на руку Баженова.

– Я тоже не против новых развлечений! – усмехнулась она. – Надеюсь, вы имели в виду прогулку по заповедным местам с лесником? Это увлекательно! – и жена Руслана невинно захлопала глазами.

Марианна скрипнула зубами, а Маргарита проглотила заготовленную по случаю реплику.

* * *

Две недели в доме дедовых сестер пролетели для Руслана как один миг. Они общались с Леной словно впервые. Баженов просыпался чуть свет, чтобы забрать заказанные цветы для жены и каждое утро приносил ей свежие.

Маргарита не уставала посвящать Лену в подробности интимной жизни Руслана, словно сама свечку держала. А жена Баженова легко держала удар. Парировала и только посмеивалась.

«Они подкалывают тебя, как бабочку иголкой. Причем, как ночную бабочку» - заявила она однажды.

Они делили постель. Лена засыпала на плече у Руслана, и тот, не смотря на жгучее желание, наслаждался этими мгновениям. Жена выглядела такой расслабленной, такой нежной и такой… его…

Великосветские приемы для родственников выявили новые таланты Лены. Она великолепно танцевала. Так, что Руслану оставалось вести и старается не слишком перевозбуждаться.

Потому, что гибкая, пластичная жена казалась невероятно соблазнительной. Чудилось – эта женщина умеет все.

Вечерами Лена отправлялась в парк, позади дома Марианны и Маргариты «на этюды».

Руслан приносил ей чай в термосе, фрукты, бутерброды и любовался. Тем, как задумчивая художница замирала, глядя на деревья и кусты, вскидывала глаза к небу, рассматривая пушистые каравеллы облаков… Чуть сощурившись и опустив голову вбок, что-то измеряла карандашом.

– Если не собираешься завершать эти картины, зачем рисуешь? – поинтересовался однажды Руслан.

– Пфф… – рассмеялась Лена. – Вот скажи мне. Ты же занимаешься борьбой?

– Да.

– Часто тренируешься? Или только на бои выходишь?

– Ну-у… В настоящих боях я давно не участвовал…

– А тренировки?

– На месяц забросил. С тобой интересней. Приятней и лучше… Потом нагоню.

Она выдержала недолгую паузу. Смотрела на лицо Баженова и словно думала о том, что услышала…

–  А раньше? Как часто ты тренировался?

– Когда как. Но не меньше трех раз в неделю.

– Так вот. Этюды – это тренировка художника. Возможность набить руку, пристреляться в определении габаритов предметов. Вспомнить, как правильно ложится свет… После многих этюдов можно рисовать что-то по памяти и выдумывать нечто фантастическое, опираясь на полученный опыт.

Баженов молчал, глядя на вдохновленное лицо Лены, окрашенное золотистыми лучами солнца… Она была невероятна… Такая… неземная. Руслану захотелось прикоснуться к жене, чтобы убедиться, что все это не сон.

А потом, приобняв ее за талию и глядя на закат, что как раз вытягивал от горизонта протуберанцы розовых лучей, Баженов вдруг понял. В какую-то минуту в его голове сочетание «лже-супруга» заменилось на «жена»…

Руслан неохотно учил Лену как обманывать психолога, ежевечерне уделяя этому пару часов. Пояснял, каких жестов следует избегать.

И ему все меньше и меньше нравилась их игра. Так хотелось поскорее отделаться от родственников и зажить вдвоем… Нет! Большой семьей с детьми Лены.

Жена заучила как они познакомились – Руслан едва не сбил ее на машине на пешеходном переходе, после похорон. Как они впервые поцеловались – Баженов отвез Лену на природу рисовать этюды и там… они целовались и миловались вдали от всех.

Через несколько дней художница бойко рассказывала о том, как Руслан сделал ей предложение.

В парке аттракционов, остановив Чертово колесо и сказав, что аттракцион не опустится, пока Лена не согласится.

* * *

– Не знаю даже, радоваться, что мы уехали от твоих тетушек или переживать из-за УЗИ! – выдохнула Лена, когда машина оказалась уже далеко от особняка Марианны и Маргариты.

– Все будет хорошо. Даже не сомневайся, – он сказал это, не потому, что требовалось успокоить жену. Он просто собирался сделать все возможное, чтобы именно так все и складывалось. В лепешку расшибиться.

– А потом еще собеседование?

– Да. У психолога, заранее нанятого дедом. Там же, в клинике Кольки.

Лена вдруг прищурилась и задумчиво произнесла.

– Вот знаешь… У меня невероятное ощущение, будто Ефим Германович жив. Даже не так! Он кажется мне самым живым из твоих родственников! Чудится – засел где-то и наблюдает за всеми. Как меняются некоторые, как чудят другие… Как грызутся твои великосветские родственники за наследство, как пытаются лишить его других, раз уж самим ничего не досталось! Вот прямо полное ощущение, что твоя семья за стеклом, а с другой стороны – Ефим Германович. С чашечкой кофе, с кубинской сигарой и язвительной улыбкой.

Реплика Лены странным образом нашла отклик в душе Руслана. Он и сам не мог воспринимать деда мертвым. Как ни поразительно, Баженов не чувствовал, что Ефим Германович умер. Он прекрасно помнил это ощущение – потери одного из самых дорогих и близких людей. После смерти родителей. Тогда Руслан не находил себе места за час до поступления рокового известия. Это чувство полной безысходности, острого, как нож в сердце, одиночества, отчаяния из-за понимания, что случилось нечто непоправимое и тебе ничего уже не изменить. Карты судьбы брошены. Остается лишь прочесть их расклад.

Хорошо помнил Руслан и ощущения, когда известие о гибели родителей подтвердило его нехорошие предчувствия. Как внутри нечто оборвалось. Как первой мыслью было – нет, не верю! Это ошибка! Этого просто не может быть!

Как отрицание переросло в понимание, что все случилось на самом деле. И наступила депрессия, ватная тишина безнадежности окутала все существо. Руслан словно оказался в вакууме. Совершенно один, совершенно потерянный.

Помнил Баженов и как его колбасило на похоронах родителей.

Трясло от едва сдерживаемых рыданий, которые мужчина не может позволить себе на людях. Как бросало из состояния полного безразличия ко всему, что осталось в жизни к какой-то безудержной истерии, когда хотелось рвать и метать…

И сразу – контрастом всплывали в памяти воспоминания обо всем, что окружало смерть дела.

Руслан в тот день занимался запуском новой линии краски. Сам тестировал, помогал инженерам. Чтобы лучше управлять своими производствами, Баженов получил третье образование в химико-технологическом вузе. И разбирался во всем неплохо.

Устал как собака. Как раз планировал ехать домой, когда поступил звонок от поверенного деда – Андрея Астахова. Ефим Германович часто сообщал через него разные новости внуку и родственникам, поэтому Руслан совершенно не удивился.

– Добрый вечер, Руслан, – очень нейтрально начал Астахов. – У меня для вас нехорошая новость.

Баженов очень хорошо помнил, что именно так охарактеризовал сообщение поверенный деда. «Нехорошая новость». А ведь Ефим Германович, по факту, был единственным близким человеком Руслана. С семьей не сложилось – Лола так и не стала той самой. Родители Баженова погибли, а родственники… с ними Руслан предпочитал не встречаться…

Новость о смерти близкого человека, самого дорогого и важного для Баженова никак нельзя было назвать просто «нехорошей». Скорее катастрофической, ужасной, тяжелой.

И самое поразительное – Руслан только сейчас вспомнил, что в тот момент совершенно не испытывал всей той гаммы эмоций, которая накрыла в день известия о гибели родителей. Он не ощущал, как давит в груди, как мир схлопывается, ломается, погребая Баженова под обломками.

По факту – он не чувствовал ни-че-го. Звонок Астахова воспринимался поначалу как самый обычный деловой разговор.

– Да? – уточнил Баженов, ложась на диван и вытягивая уставшие от целого дня ходьбы и стояния ноги.

– Ваш дед скончался…

Нет, момент неверия, отрицания был. Руслан это точно помнил. В первую минуту решил, что его разыгрывают. Подобные мистификации были очень в духе Ефима Германовича. Однажды он проверял так свою бывшую и последнюю супругу. Именно после нее дед больше не женился и заводил лишь временные романы.

Жена изменяла Ефиму Германовичу с тренером по верховой езде. Не то чтобы у них завязались серьезные отношения. Так легкая интрижка, развлечение для дамочки из высшего света, которой все уже приелось. Руслан видел, что деда она по-своему любила. Просто некоторым, что женщинам, что мужчинам мало находиться рядом с любимым человеком. Мало иметь все, что хочется, покупать все, на чем остановится взгляд. Они соловеют от этого, как соловеет переевший человек, что смотрит на деликатесы как хищник на овощи.

Ефим Германович быстро обо всем узнал и решил проверить – насколько жена заслуживает доверия.

Устроил он все тогда мастерски.

Уехал в горы кататься на лыжах, как поступал каждый месяц, так что жена ничего не заподозрила.

А затем ей позвонил Андрей Астахов и сообщил о гибели мужа.

Первое, что сделала экс-супруга Ефима Германовича – начала узнавать про его завещание. Мол, где и как выяснить, что ей причитается. Как убедиться, что родственники мужа не наложат лапу на все его состояние… И этим дамочка похоронила себя вместо Ефима Германовича. Вместе с их браком и отношениями. Ефим Германович вернулся за считанные часы и без разговоров выставил жену вон.

Руслан допускал, что она по-своему любила деда, потому что потом носилась по родственникам, пыталась убедить их помочь. Однако Ефим Германович был непоколебим. Он никогда не менял собственных решений, в особенности, если считал себя преданным.

Еще один похожий «финт ушами» выкинул дед, когда узнал, что управляющий одного из его банков – Перьев – приворовывает. Ефим Германович всегда придерживался одного четкого правила. Любой служащий на высокой должности может оступиться и даже не один раз. По мелочи, по какой-то важной для него причине. У каждого такая причина своя. У кого-то тяжело заболели близкие, кто-то мечтает подарить любимой путешествие ее мечты, дабы вернуть в семью покой и счастье. Кому-то необходимо поддержать непутевого ребенка, что набрал кредиты и не может вернуть. Сложные обстоятельства могут наступить у любого. Абсолютно. Без исключений. Даже самый честный, порядочный, правильный человек не застрахован. И очень важно – знает ли он меру. Оленев всегда спорил с Ефимом Германовичем, доказывая тому, что не следует прощать даже малейшую нечестность. Но у дикаря из леса свои фобии и свои заскоки.

Ефим Германович был человеком широкой души и никогда не мелочился.

Поэтому, узнав о том, что управляющий приворовывает, чтобы помочь дочери закончить ремонт в ее доме, вначале смотрел на все сквозь пальцы. Но затем у нечистого на руку служащего нашелся новый повод для того, чтобы залезть в кассу и еще один.

Дед сделал свои выводы. И бессменный поверенный его тайн и сообщник в подобных делах – Астахов – сообщил управляющему, что владелец в курсе его махинаций. А затем, через час позвонил и сказал, что Ефим Германович пропал без вести после экскурсии на Египетских пирамидах. Якобы там случился теракт, и туристы убежали в пустыню. Их ищут, но пока не нашли.

Перьев тут же решил, что это его шанс. Выгреб все, что мог из банка и рванул куда подальше. Тут то его и повязали. Предъявили все свидетельства воровства и переправили в места не столь отдаленные.

Так что Руслан вначале не поверил в сообщение Астахова.

– Это очередной розыгрыш? – спросил он у поверенного деда.

Тот замялся. До этой минуты, до знаменательной беседы с Леной, Баженов хранил уверенность, что тогда просто не хотел и мысли допускать о смерти деда. Всеми способами от нее отгораживался.

Однако сейчас Руслану подумалось – а может, и правда, поверенный Ефима Германовича слегка растерялся, потому что внук сразу угадал в чем дело?

– Ваш дед почил вчера вечером, – последовала реплика Астахова.

– Как он умер и от чего? – спросил Руслан. И даже в эту минуту он все равно не чувствовал безнадежность, утрату. Словно Ефим Германович все еще находился где-то рядом, и Баженов твердо знал об этом.

– Мой наниматель попросил не раскрывать обстоятельства своей смерти, – удивил Астахов. Тогда Руслан находился в замешательстве. Метался между ужасом от гибели единственного близкого и любимого человека и недоверием к сообщению. А сейчас снова почудилось – поверенный деда темнил. Не удалось Ефиму Германовичу придумать удовлетворительную теорию о своей смерти. Тем более, что на здоровье дед никогда не жаловался. Каждое утро пробегал три километра, еженедельно обследовался. Он еще дал бы фору многим молодым.

Руслан переживал из-за отсутствия Ефима Германовича в своей жизни. Но почему-то инстинктивно думал о нем, как о ком-то, кто далеко уехал, но еще вернется… И это было очень и очень странно. Совершенно не в духе Баженова. Прятаться от жестокой реальности за хрупкими стенами бессмысленной надежды, бежать от правды на бумажном кораблике фантазий.

Дальше одна за другой начали вспоминаться Руслану странности на похоронах. И он решил поделиться с Леной соображениями. Даже не думая о том, что еще никогда и ни с кем не обсуждал гибель родителей. Кроме жены и Ефима Германовича. Не сообразив, что тем самым, приравнял художницу к самому близкому своему человеку.

Зато Руслан четко осознал, что горечь от потери деда не охватила все его существо даже на похоронах. Он даже тогда все еще не до конца верил. Вроде бы все указывало на смерть Ефима Германовича. Во всяком случае, все предыдущие его розыгрыши никогда не завершались ни похоронами, ни поминками, ни – уж тем более –  чтением завещания. Не говоря уже о документах. Свидетельстве о смерти, сертификате на захоронение. Паспорт деда Астахов отдал Баженову, еще на похоронах. Но попросил пока не выбрасывать. Нет, Руслан ни за что не избавился бы от документа, хранящего тепло рук любимого человека, его фотографию и его данные. От памяти… Но все же. К чему подобные просьбы и уточнения?

До подобного мистификации Ефима Германовича не доходили ни разу. Да и такого масштаба, обычно, они не имели.

Чтобы собрать всю семью на похоронах, каждому Баженову-Велльскому сообщить о смерти Ефима Германовича. Если это игра – Астахову надо дать Оскар и выдать премию за то, что общался с таким количеством «акул», что кружили вокруг наследства, словно голодные хищники возле жертвы.

Нет. В предыдущие разы все было как-то менее продуманно, детально и массово.

Родственники до сих пор не знали бы о причинах развода деда с последней женой, если бы та сама не оббивала пороги и не рассказывала всем, что случилось.

Про Перьева Ефим Германович рассказал только Руслану и Нате, однажды, в откровенное беседе. Кстати, именно тогда, впервые, дед позволил себе покритиковать личную жизнь внука. Назвал Лолу бессмысленной живой куклой и пожалел, что Руслан не нашел настоящую женщину.

Может это был его способ осуществить желаемое? Ведь деду удалось, удалось заставить Руслана искать жену не там, где обычно! И найти… ту, что теперь казалась дороже всех светских львиц и моделей!

Баженов сам боялся поверить в собственные рассуждения. Неужели он не бредит? И самый любимый человек все-таки жив? Просто это последняя самая большая игра Ефима Германовича???

Чтобы убедиться, что не сходит с ума, не переживает таким образом потерю, не испытывает запоздалое чувство вины и горечи, Руслан решил поделиться мыслями с Леной.

Опять не отдавая себе отчета в том, что лишь ей и мог доверить свои сомнения и надежды. Только ей одной и никому больше.

– Слу-ушай! Звучит безумно. Но дед однажды прикидывался мертвым, чтобы проверить свою жену, – издалека начал Руслан и добавил рассказ про Перьева.

Лена вскинула брови.

– Хм. Оригинально. Мой дед тоже прислал невесте с войны похоронку, чтобы проверить. Та нашла другого. А дед вернулся и бросил ее. Это, мода была такая, что ли?

Руслан усмехнулся. Оказывается, у них с художницей куда больше общего, чем думалось поначалу.

– Не исключено. Ну вот считай меня ненормальным. Но смотри. Дед строго настрого запретил родственникам видеть его в гробу. Только личный медик обмывал его тело и подготавливал к похоронам. Никто из нас не видел деда мертвым! Ни один человек, кроме врача, который всегда был верным помощником и наперстником деда.

– То есть вы не прощались с Ефимом Германовичем у гроба? – удивилась Лена.

– Гроб был закрытым. Открывать его дед запретил.

– Действительно, необычно. Руслан? – жена приподняла брови.

– М?

– Выходит никто не видел Ефима Германовича мертвым?

– Никто. По крайней мере, из его семьи. Только врач, который служит верой и правдой деду уже много лет.

– А как же скорая, которая констатировала смерть? – оживилась Лена. – Разве нельзя опросить врача? Может обратиться к нему. На справке должны же быть данные бригады, которую вызывали, чтобы засвидетельствовать смерть?

– Хм… Тут все еще более загадочно, – Руслан и сам раньше не думал о череде невероятностей, что сопровождали смерть деда. Только сейчас сопоставил факты в одну цепочку. Благодаря Лене. –Смерть деда констатировал все тот же его лечащий врач. Он же и делал справку, а не скорая помощь, как принято в таких случаях.

Лена пораженно выпрямилась. С минуту молчала, а затем уточнила:

– Нет, у богатых свои причуды, и, естественно, некоторые вещи никто не проверяет. Ну кому понадобится прикидываться мертвым?

Руслан пожал плечами:

– Ефим Германович мог проверять всех нас. Кто ж его знает… Кстати! Я вспомнил еще кое-что!

Лена кивнула, предлагая продолжить.

– В конце чтения завещания вся родня уповала на оставшуюся недвижимость за городом и счета. Однако про них было сказано следующее: «Объекты, перечисленные в пунктах 70 и 71, а также счета, упомянутые в пунктах 108 и 109 отошли третьему лицу. Оглашение его личности согласно условиям завещания запрещено».

Первое, о чем подумали Баженовы-Велльские и начали болтать еще на похоронах, ничуть не стесняясь могильщиков – так это то, что у деда внебрачные дети или любовница. Именно им и отошел внушительный ломоть состояния Ефима Германовича.

А родственникам запрещено говорить, чтобы не оспорили. На этот счет дед подстраховался отдельно. Мол, если кто-то попытается оспорить завещание и в суде проиграет, все наследники теряют права на наследство.

Благодаря этому условию, никто даже не пискнул, опасаясь, что счастливые наследники сожрут его с потрохами и не подавятся.

– Мда-а-а… – протянула Лена. – Все это и, правда, выглядит странным. Словно твой дед засел в одном из загородных домов и наблюдает, как семейство ведет себя после его мнимой смерти.

– Может ты и права. Посмотрим.

– Думаешь, твой дед устроил мистификацию?

– Да кто ж его знает? Но это не исключено… Да и завещание выглядит необычно. Я ведь уже говорил. Все наследники могут получить то, что им причитается, исключительно на определенных условиях. Будто дед решил каждому устроить личную гонку за счастьем, порядочностью или чем-то еще. Вот троюродная сестра – Валентина, ты видела ее на банкете, унаследует очередной счет и машины деда, если помирится с матерью – Елизаветой Евдокимовной. Они разругались в пух и прах. Когда мать Валентины заболела, та даже не пришла за ней ухаживать. Сейчас Елизавета Евдокимовна все еще находится на лечении. Вроде прогнозы хорошие, но все еще не точно. Думаю, дочь ей очень нужна. В качестве поддержки и стимула, понимания – ради чего выжить и выздороветь. И дед, таким образом, подталкивал Валентину отбросить старые обиды и вспомнить, что нет никого дороже родной матери… А Константин Темный – дедов дальний родственник –продал банк и надул вкладчиков. Так вот, дед завещал ему свою коллекцию живописи – Константин страстный любитель таких вещей, в том случае, если всем вкладчикам будет возвращены деньги…

– Мда-а-а… – Лена покачала головой. – Похоже, Ефим Германович был таким, как я и подумала, когда ты рассказывал о нем в нашу первую встречу. Хорошим человеком. Порядочным.

– Он был очень хорошим человеком, – с чувством произнес Руслан. – И если он жив, стоит поблагодарить его за завещание… Именно благодаря ему я стал по-настоящему счастливым мужчиной…

Лена усмехнулась, но ничего не сказала.

Руслан продолжал рулить и думать о том, что пока она так и не дала ответа – останется ли с ним после завершения сделки. Жена еще думала. Наверное, поэтому никак не прокомментировала его последнюю реплику. А ведь Баженов очень хотел бы услышать от нее хоть что-то в ответ.

Это огорчало, подначивало Руслана завести с женой еще один откровенный разговор. Однако он обещал не форсировать события и собирался сдержать слово. Показать Лене, что в этом он тоже весьма хорош.

Достаточно, чтобы она отбросила все сомнения, недоверие и подозрения.

ГЛАВА 7

Лена


Я настояла, чтобы первым делом пройти обследование и уже после отправиться к психологу. Хотелось побыстрее снять нервозность. От мыслей о том, что с ребенком может быть не все в порядке меня аж потряхивало. Хорошо хоть Борис Олегович обещал сделать анализы в течение часа.  Чтобы я долго не мучилась.

Все-таки медицина для богатых – не то, что медицина для босяков.

Тут тебе и анализы сделают побыстрее, и чаю дадут и успокоят.

Помню, в роддоме приходилось ждать сутками, пока узнаешь – как там дела с беременностью. И ничего, что женщине в положении вредно нервничать. Мы так, пушечное мясо. Одна сойдет с дистанции, придет другая босячка с хорошим здоровьем, способная дарить стране верных солдат.

Именно так я там себя и ощущала.

А вот теперь чувствовала себя человеком.

Жаль только, что эти два ощущения разделяла река денег.

Когда впереди показался ажурный металлический забор больницы, меня начало колбасить сильнее. Руслан покосился и ласково произнес:

– Все будет хорошо. Не волнуйся. Мы все решим. Ничего плохого не произойдет.

Я кивнула, но дышать почти перестала.

В холле нас уже ждала каталка, медсестра и Борис Олегович в сопровождении женщины-врача. Высокой, симпатичной брюнетки лет сорока пяти.

– Я буду вашим гинекологом. Меня лично попросил Николай Яковлевич.

Видимо, «Колька».

– Наталья Владимировна Илюшина – врач высшей категории, доктор медицинских наук, акушер с двадцатипятилетним стажем, – отрекомендовал Борис Олегович.

Я только кивнула. Руслан пожал мою руку.

– Могу я пойти с вами? – спросил у гинеколога.

– Вы останетесь пока в коридоре. После анализов мы сделаем нашей будущей мамочке УЗИ. К завершению процедуры как раз принесут результаты обследования. Зайдете и мы все вам расскажем.

– А на УЗИ мне тоже нельзя присутствовать?! – Руслан почти возмутился. Так, словно я ждала ребенка именно от него.

– Можете зайти. Я позову, если мамочка не против, – обратилась ко мне Наталья Владимировна.

Я пожала плечами, ощущая, что пульс доходит до рекордной отметки. Руслан снова пожал мою руку и заботливо усадил в кресло-каталку.

– Как вас зовут? – обратилась ко мне Наталья Владимировна.

– Ллена… – с усилием выдавила я.

– Лена, – мягко произнесла врач. – Все будет хорошо. Предыдущие ваши анализы абсолютно нормальные. Если что мы подкорректируем все самыми лучшими и новыми препаратами. Ну давайте, расслабьтесь и не смотрите такими испуганными глазами. А то малыш испугается вместе с вами…

Как ни удивительно, мне стало немного легче.

На каталке меня завезли вначале на МРТ, а затем и в гинекологическое отделение.

Оставив Руслана за дверью процедурной взяли анализы и отправили на УЗИ.

Наталья Владимировна всюду меня сопровождала.

Борис Олегович встретил нас в коридоре. Сообщил:

– С головой все хорошо. Последствий сотрясения нет. По моей части все отлично. Передаю вас в руки Натальи Владимировны.

Руслан рванул за нами в кабинет УЗИ как заполошный. Я легла и замерла, снова забыв, как дышать.

В голове крутились тысячи мыслей. А вдруг с маленьким что-то не так? Я ведь уже не девочка! Как-никак за сорок! У таких, как я, женщин с пониженной температурой тела, способность к деторождению сохраняется очень долго. Иногда аж до шестидесяти лет. Но я понятия не имела – могут ли мои дети родиться нормальными. Ведь одно дело забеременеть, и совсем другое – выносить здорового малыша.

Меня снова начало потряхивать. Руслан взял меня за руку, а врач покосилась и улыбнулась.

– Ппочему вы молчите? – спросила я, заикаясь.

– Дайте минутку, и я все вам расскажу!

Я привыкла, что врач диктует медсестре размеры, а не сам набивает их на компьютере. Медсестра же молча за нами наблюдала и выглядела так загадочно, словно знала нечто невероятное.

Сердце начало стучать чаще. Я слушала пульс в ушах и не могла сосредоточиться. Руслан бережно гладил по плечу. Врач то и дело одаривала улыбкой. А мне становилось все тревожней.

Мыслей в голове прибавилось.

Что, если нашли какую-то патологию? Поэтому так загадочно помалкивают? Что если возникло подозрение на болезнь и врач собирается все перепроверить?

Я даже начала чуть дергаться.

Наконец, в палату зашла медсестра и передала Наталье Владимировне анализы. Врач отложила их на стол и продолжила обследование.

Когда у меня совсем сдали нервы, она посмотрела в глаза и резюмировала:

– Ну что? Оба плода развиваются нормально. Размеры и параметры соответствуют сроку. Я все написала. Никаких проблем нет.

– О-оба плода?- поразилась я. – Их что, двое?

Медсестра вручила мне стакан с таблеткой пустырника. А Наталья Владимировна пролистала анализы.

– Ну что? У нас почти все отлично! Единственное, немного не хватает белка и глюкозы. Так что, мамочка, езжайте из больницы прямиком в любимый ресторан. Поешьте от души мяса, что вы там любите и мороженое или тортики.

Я села и воззрилась на акушерку, вытирая гель с живота.

– У меня двойня? – спросила еще раз.

– При вашей особенности – пониженной температуре тела, часто рождаются близнецы. И по статистике, чаще всего мальчики.

– А у меня?

– Один ребенок точно мальчик. Второй пока стесняется. Но, думаю, на следующем УЗИ прояснится.

Я выдохнула, проглотила таблетку и залпом осушила стакан воды.

– Все! Значит, отсюда едем в ресторан! Буду кормить тебя и наших мальчишек! – Руслан произнес это так естественно и вроде бы искренне, словно он, на самом деле, отец малышей.

Я вспомнила о документах, которые Баженов подписал, как и обещал.

Дарственную на Галерею и завод и отказ от прав на моих детей, в том числе и будущих, в случае нашего развода и моего категорического нежелания, чтобы ребята общались с Баженовым.

В момент, когда Руслан торжественно вручил мне последний документ, казалось, он скорее рад, нежели расстроен. Выглядел Беженов жутко вдохновленным. Я не знала – радоваться этому или же печалиться. С одной стороны, очень не хотелось бы, чтобы очередной муж, да еще такой богатый и влиятельный, претендовал на моих детей. А с другой… черт его знает. В груди неприятно кольнуло. Неужели мои малыши не нужны Руслану и сына он воспринимает как чужого ребенка? В таком случае никакие отношения между нами невозможны. И как бы хорошо ни было мне рядом с Баженовым, дети для матери – важнее всего.

Настроение тогда здорово испортилось.

Помню, рисовала этюд – взлохмаченное облако, пронзенное нитями лучей словно стрелами, и кряжистый дуб под ним, и думала о том, как странно устроены женщины.

Еще несколько дней назад я бы душу продала, лишь бы Баженов не интересовался моими детьми, даже не думал претендовать на них в случае развода. А вот теперь… стало грустно от понимания, что мои мечты, возможно, осуществились.

Бойтесь своих желаний – они могут исполниться!

Так, кажется, выражаются эзотерики?

Мы с Русланом шли по холлу больницы и меня одолевали сомнения. Те самые, что куда-то исчезли во время нашего общения с Баженовым в эти чудесные недели у Марианны и Маргариты. Которые даже их общество не испортило. А сейчас вдруг вернулись с утроенной силой, стоило вспомнить об причине тревог. Моих малышах. Самых любимых на свете…

Руслан вел меня за руку и время от времени заглядывал в лицо.

У кабинета психолога, Баженов притормозил и развернул меня к себе.

– Лена? Ты в порядке? Расстроилась из-за близнецов? Я же сказал, что помогу материально!

Опять он о проклятых деньгах! Я отмахнулась и отвернулась. Всхлипнула. Наверное, еще разыгрались гормоны. Баженов обошел меня и спросил:

– Лена? Ну, что случилось? Скажи мне, пожалуйста! Я думал, мы неплохо поладили?

Я собиралась выложить все начистоту. Но затем почему-то сдержалась. Натянула на лицо лучшую из своих улыбок. Такой я одаривала родственников Баженова и клиентов, что при фотографической точности портрета начинали требовать «нос поменьше», «губы пухлее», а «глаза пошире»…

– Все нормально.

Руслан собирался и дальше расспрашивать, и я не нашла ничего лучше, как войти в кабинет.

Нас встретила высокая, молодая женщина, с черными кудрями вокруг лица. Очень красивая, но как будто немного мужиковатая. Не знаю даже, жесткие черты, волевой подбородок, высокий лоб…

– Присаживайтесь, чета Баженовых-Велльских, – произнесла она низким грудным голосом.

Я постаралась запрятать подальше тревогу и неуверенность. Отодвинуть собственные страхи на задворки сознания.

Не знаю почему, но очень хотелось завершить нашу с Баженовым миссию полной победой. Руслан, похоже, не так дорожил наследством, как мне думалось поначалу. Хотя, меня не оставляли сомнения, что он все-таки прикидывался. Нарочно говорил то, что я хочу услышать.

В конце концов – успех нашего спектакля зависит от того – насколько хорошо вживутся актеры в роли.

Я и верила Руслану и не верила.

В особняке Марианны и Маргариты я почему-то полностью раскрывалась Баженову и чувствовала себя рядом с ним как с настоящим мужем и настоящим мужчиной. Однако стоило нам покинуть место, где минимум дважды в неделю собиралась почти вся семья Баженовых-Велльских и от меня требовалось выходить в «свет», изображая верную и страстную супругу, как сомнения неожиданно усилились.

А, может, их подогрело семейство Руслана? Я видела, как мастерски притворяются на публике все Баженовы-Велльские, без исключения. Хотя бы те же Катерина с Василием. Они казались прекрасной, гармоничной, полностью счастливой в браке парой. Вплоть до того, что муж шептал жене что-то на ушко, а та восторженно хихикала.

Однако я-то отлично знала, что все это – не более, чем актерство и они даже постель делят лишь изредка.

Возможно и Руслан старался изо всех сил очаровать меня, заставить поверить в свою искренность исключительно ради большого наследства?

Я совершенно запуталась.

Еще недавно, на вчерашних вечерних этюдах все выглядело так просто и ясно. Руслан принес мне чаю с ароматом смородины, пирожные с клубникой и мороженое. Мы смеялись и общались как близкие. А вот теперь я смотрела на деловитого, сразу как-то подтянувшегося у психолога Баженова, и думала, что, вероятно, все это притворство.

От этой мысли настроение снова падало. Нервы натягивались канатами.

Я начала теребить сумочку, то отщелкивая, а то защелкивая кнопку.

И лишь, когда психолог приступила к вопросам: как мы познакомились, почему поженились, говорил ли Руслан о богатом наследстве, до меня неожиданно дошло, почему именно в клинике наступили подобные перемены.

В поместье сестер Ефима Германовича я чувствовала себя просто женщиной, которую обхаживает красивый, богатый, импозантный мужчина – завидный жених, как ни крути.

А здесь… здесь я ощущала себя матерью. И, в первую очередь, я защищала детей.

От разочарований, от предательства, от вероломства семьи Баженовых-Велльских.

В эту минуту мир для меня перевернулся и приоритеты поменялись.

Я готова была пожертвовать личным счастьем, лишь бы мои дети росли здоровыми и счастливыми.

Я не желала даже подпускать к ним человека, который не искренне к нам относится.

Я должна была убедиться в обратном на сто, двести, триста процентов. Хотя математики уверенно скажут, что подобное, в принципе, невозможно.

Нам не нужен сомнительный субъект, который легко отдает права на чужих детей, потому что не испытывает к ним ничего. Потому, что у ребятишек другой отец!

В голове прокручивались выдумки Руслана о нашем знакомстве, предложении, свиданиях.

Он подошел к вопросу с такой фантазией, что я опять думала о том, где же граница между настоящим Баженовым, искренним и открытым, и тем, кого он успешно из себя строил.

Сердобольного внука, что так переживал из-за смерти деда, что едва не сбил женщину на переходе. Романтика, который отвез возлюбленную на природу под предлогом этюдов, дабы там попытаться ее соблазнить. Кавалера, умеющего делать невероятные, красивые и эффектные жесты. Того, кто даже подкупил владельцев Луна Парка ради предложения будущей жене.

Он так вдохновенно об этом рассказывал… Продумал каждую деталь, каждую мелочь. Даже то, что Чертово колесо остановилось возле ветки дерева, на которой висели цветы. И то, что пожарные за час до события вешали этот самый букет.

Даже то, что, едва не переехав меня, повез в клинику к «Кольке» и там завели карточку. Поэтому там столько данных о моих обследованиях и лечении.

Рассказы Руслана выглядели симпатично. Однако я видела в них трезвый расчет человека, который играет на чувствах других, как опытный оркестрант на своем инструменте. Видела и богатую фантазию того, кто знает, как угодить женщине и умеет расположить ее к себе. Руслан так мастерски манипулировал мнением опытного психолога, во всяком случае, собирался сделать это виртуозно, легко и красиво. Сказав именно то, что понравится женщине. Что мешает Руслану в точности также относиться и ко мне? Делая и говоря то, что я хотела бы услышать?

* * *

Руслан


Баженов думал, что после обследования Лена, наконец-то, расслабится.

Тем более, врачи заверили, что все хорошо. Беременность протекает нормально. Никаких осложнений, никаких тревожных симптомов. Да еще и вместо одного малыша родится двойня!

Руслан старательно сдерживался, чтобы не обнять жену и не закружить. У них будет двойня! Не у Лены – у них, двоих! Какая разница, кто отец, если Руслан чувствует себя отцом детей этой женщины и готов о каждом из них заботиться?

Ведь это счастье! Еще один чудесный сынишка! Наверняка, такой же бойкий и активный, как Семен!

Руслан уже многое знал о нем со слов Лены. Жена показывала фото, видео. И Баженов любил этого непоседу заочно. Просто потому, что любил все, связанное с Леной.

Вот только она внезапно стала ершистой, колючей и резко закрылась.

Руслан хотел выяснить – что же случилось, но Лена решительно вошла к психологу.

На вопросы она отвечала бойко, спокойно и без суеты. Не делала никаких движений, свойственных тем, кто обманывает – этому Лену научил Руслан. Не тереть нос, не покусывать губы, не позволять себе слишком длинных пауз. Волнение – совершенно нормально, попытки вспомнить все четко – тоже, некоторые заминки – не страшны. Ведь Лена человек, а не робот, и память у нее, все-таки девичья… Беременные думают больше о детях, о том, как благополучно доносить, нежели о том, что там случилось раньше… Главное избегать классических примет лжи.

Однако Руслана не оставляло ощущение, что с каждым ответом Лены, с каждой минутой, проведенной у психолога, между ним и женой вырастает стена. Огромная, каменная, окруженная колючей проволокой сомнений и предубеждений. Всем тем, что, как думал, Баженов он успешно преодолел и выбросил из их жизни и отношений.

Что нашло на Лену? Руслан тревожно заглядывал ей в лицо, отвечал невпопад, плюнув на то, что психолог может «не зачесть» экзамен. Путался в показаниях и пытался завести диалог с художницей.

К концу сеанса Баженову было глубоко наплевать, что подумает умная дамочка, нанятая дедом. Ну решит, что брак с Леной фиктивный? Не велика проблема! Плевать на наследство! Плевать на все! Если Лена… опять навострила лыжи.

И хуже всего – он решительно не понимал, что случилось с женой в клинике.

С его женой, с его женщиной, с той, что носила его детей!

Психолог завершила вопросы и попросила «супругов Баженовых» подождать за дверью.

Лена села на удобный диванчик в белом коридоре больницы, сложила руки на коленях и затихла. Многое бы отдал Баженов, чтобы понять, прочесть то, что творилось в голове этой умной, но такой непредсказуемой женщины. Руслан разместился рядом. И не думая, о том, как все это будет выглядеть, если кто-то услышит или застукает, спросил прямо:

– Ты опять во мне сомневаешься?

– Да, – выдохнула она – будто совесть облегчала. У Руслана что-то внутри оборвалось, в груди больно кольнуло, руки сжались в кулаки. Баженов мысленно заметался, думая, что же теперь предпринять. В голове крутилось всякое разное. Вплоть до того, чтобы схватить Лену, унести в машину и увезти в домик лесника. Пожить там несколько дней, пока художница не успокоится.

Если снова начнет темнить – запереть. Не выпускать, не позволять убежать.

Заполнить собой ее жизнь до предела. Чтобы видела, слышала, дышала только Баженовым и больше никем. Как он сейчас видел, слышал и дышал только Леной и ей одной.

Жена молчала и словно жилы тянула. Медленно так, с чувством, с толком с расстановкой. Руслан перестал дышать и закусил губу.

– Лена! Что я сделал не так? Прости, если что-то сделал не так! – он тараторил что-то, хватая ее руки и сжимая тонкие пальцы своими.

А жена только молчала и смотрела своими огромными бездонными глазищами. Такая родная, дорогая, любимая. Такая близкая физически и такая далекая мыслями и чувствами… Это буквально сводило с ума. Ощущение – что вот же оно, счастье: теплое, нежное и бесценное. Но стоит на секунду расслабиться – упорхнет, будто птица, что выбралась из силков.

– Неужели ты не понимаешь, что мне сейчас плевать на наследство? Я все это делал, чтобы дать тебе время привыкнуть… Чтобы ты меня приняла…

Лена прищурилась и только шепнула:

– Я тебе… не верю…

Несколько слов. Коротких и таких болезненных. Простых и способных обрушить весь мир на плечи Руслана. Баженов захлебнулся воздухом и аргументами, сердце заколотилось где-то под горлом.

Черти забери! Сегодня последнее собеседование, если психолог не назначит дополнительные. Ефим Германович завещал: либо одно, если не возникнет сомнений в том или ином выводе, либо еще несколько. Пока психологи не придут к общему знаменателю, не удостоверятся в чем-то конкретном…

А потом? Потом Лена сбежит? Исчезнет из жизни Руслана?

От этой мысли захотелось что-то разрушить. Ударить кулаком в стену, разбить окно, швырнуть об пол стулья и кадки с цветами.

Также чувствовал себя Руслан, узнав о смерти родителей. Так больно и страшно, что ничего уже не изменишь и так хочется что-то сломать, чтобы унять боль. Хотя прекрасно знаешь, что не поможет.

Круши, рви, беснуйся – а ужасная правда, никуда не денется и не исчезнет.

Руслан поднялся, прошелся по коридору. Вернулся к Лене и собирался что-то сказать, попросить, умолять если нужно…

Он уже был готов и к этому. Хотя никогда в жизни не опускался до того, чтобы даже убеждать женщину. Хочешь – уходи, найду другую. Нравится – оставайся, но это твое решение. И вот впервые женское решение совсем и никак не устраивало Баженова. Ни в каком виде и ни за какие коврижки.

Руслан усиленно пытался облечь в слова чувства, что распирали грудь, эмоции, что не давали покоя.

Но в эту минуту открылась дверь кабинета врача, и важная дамочка вышла, чтобы пригласить пару внутрь.

Она недолго оценивала Лену и Руслана таким взглядом, что Баженов слегка напрягся. Нет, на вердикт ему было сейчас совершенно плевать. Но что-то такое проскальзывало в мимике психолога… Как будто она знала нечто такое, о чем не собиралась говорить или выводы делала вовсе не для того, о чем шла речь в завещании.

Руслан мысленно вернулся к идее о том, что дед все-таки жив. И эта мысль немного взбодрила. Но Лена: спокойная и отрешенная заставила кровь Баженова опять закипеть в жилах. Она точно собирается дать деру! Слишком притихла и слишком сосредоточилась!

И что он может сейчас предпринять? Как препятствовать? Как все исправить? Не прибегать же, в самом деле, к силе? Руслан и сам не знал – на что способен в таком случае, если не найдет выхода. Потому, что никогда не находился на грани потери женщины, которой настолько дорожил…

Психолог еще некоторое время медлила, будто ей нравилось наблюдать за состоянием Руслана и Леной, что казалась комком нервов, плотно запертом под оболочкой невозмутимости.

Да что за нафик?? Баженов уже собирался спросить – какого черта их вызвали, если не готовы. Возмутиться, потому, что ему срочно требовалось хоть как-то выплеснуть эмоции…

Открыл рот и закрыл, потому что психолог, наконец-то, сложила руки на столе, переплела пальцы  и начала говорить.

– Похоже, вы, и правда, любите друг друга, – огласила она свой «вердикт». – В вашей паре много недоговоренностей. Вы еще недостаточно друг друга знаете и не всегда понимаете, что так важно другому. Каждый отгораживается от второго за ширмой своих представлений о жизни. У каждого множество страхов из-за незнания внутреннего и внешнего мира партнера. Это не очень хорошо для вашей семьи, для ее развития и продолжения… Однако я абсолютно уверена, что чувства ваши, действительно, настоящие. Вы искренне друг в друге заинтересованы. Не в наследстве – а именно друг в друге. Следующих собеседований не потребуется. Я позвоню нотариусу и все улажу. Думаю, что пора Баженову младшему, как называл вас, Руслан, Ефим Германович получить наследство. В полное и единоличное распоряжение. Самое важное для меня было даже не то, Руслан, чтобы Лена показала, как она любит вас. Хотя она, несомненно, неровно к вам дышит, – Баженов заметил, что напряженное лицо художницы стало еще больше похожим на маску. – Главным было понять, что вы любите жену. Я это увидела, и, значит, условие выполнено.

Руслан и Лена вышли из кабинета, и Баженов хотел взять жену за руку. Практически инстинктивно искал с ней контакт, точку соприкосновения, соединения... Возможность стать еще ближе…

Но художница отдернула пальцы и даже слегка отстранилась. Окатила странным, незнакомым взглядом, и поспешно спрятала руки в карманы.

Баженов собирался опять выяснять отношения. Да, не в том месте и не в то время. Да, здесь вполне могут сидеть папараццы. Или знакомые бизнесмены, модели понаблюдать, как Руслан унижается перед женщиной. Как его приперло, как приспичило! Естественно, такого они не пропустят и сплетни понесутся со скоростью света. Облетят интернет, соцсети, станут главной закуской для души на светских раутах и торжествах для избранных.

Все это Руслан понимал, как никто другой. Как и то, что забудется такая новость не быстро. Не просто вытеснить из умов его окружения, как красавчик и любимец женщин Руслан Баженов-Велльский умоляет жену не бросать его. Тот, кто менял женщин как перчатки, мог заполучить практически любую, хватается за соломинку, лишь бы не отпустить художницу.

Но Руслану сейчас было глубоко на все это плевать! Плевать с большой колокольни.

Он развернул Лену к себе и притянул. Та замерла, словно статуя, в объятиях Баженова. Кажется, решала, то ли вырываться, а то ли разрешить ему все-таки высказаться. Руслан собирался воспользоваться заминкой и обратить сомнения художницы в свою пользу.

Однако в эту самую минуту пару едва не сбила с ног бегущая девочка.

Хорошенькая такая, как кукла, в ярко-розовом платьице, с бантиком. Лет пяти-шести, наверное.

Веселая и беззаботная. Не ребенок – просто ангелочек. Она притормозила возле Баженовых.

– Извините… к пальме бежала! – малышка указала пальчиком на огромное дерево в кадке.

Руслан с Леной посторонились, освобождая проход. Но в эту минуту на весь холл раздался крик:

– Каролина! Кошечка моя! Не беги!

За малышкой рванула мама с большими грустными серыми глазами. Схватила за руку, присела рядом на корточки и пожурила:

– Кошечка моя, веди себя спокойно. Мы ведь не на детской площадке. Мы в серьезной клинике.

– Ну ма-ам! Я устала от больниц! Они все такие… одинаковые…

– Потерпи еще немного, моя хорошая, – погладила девочку по голове мама, и Руслан видел, что та едва сдерживает слезы. Буквально из последних сил. – Вот мы сделаем с тобой операцию и обещаю – больше никаких больниц.

– Точно-точно? – малышка распахнула голубые глазищи и смотрела на маму, как на богиню.

Та прижала дочку, поцеловала, погладила.

– Конечно, моя хорошая. Все так и будет. У нас все получится. Я обещаю…

Лена наблюдала эту сцену расширившимися глазами, не моргала и, кажется, переживала все, что происходило, очень остро и болезненно. Да и как можно не переживать, когда что-то происходит с ребенком? Маленьким, веселым ангелочком. Которому бы играть с другими детьми, веселиться до упаду, наедаться вкусностями… А не лежать на больничной койке. Не терпеть неприятные процедуры и не сдавать болезненные анализы…

Совсем не так должно проходить счастливое детство…

Мама с дочкой взялись за руки и направились к регистратуре.

Руслан и Лена словно инстинктивно двинулась следом за ними. Близко. Художница больше не шарахалась, словно желала близости и тепла Руслана. И это ее хоть как-то успокаивало.

Мама малышки с бантиком бросилась к регистратуре, поручив дочурку медсестре и спросила:

– Неужели нельзя сделать операцию дешевле? Пожалуйста, моя дочка должна вылечиться! Вы же знаете, что от этого зависит ее жизнь!

Девушка за стойкой вздохнула и ответила ожидаемо в такой ситуации:

– К сожалению, это решаем не мы. Все возможные скидки мы вам уже сделали. Но профессор из Германии требует свою ставку. Мы должны оплатить ему билеты туда и обратно, гостиницу и операцию…

Ну да! Сколько их, таких же больных детей? Которые ждут чуда и родителей, которые молятся о том же денно и нощно. Не может клиника помогать всем. А выборочно – это, вообще, как? Как решить – какой ребенок заслуживает исцеления, а какой нет и может погибнуть? Вот поэтому и решают все деньги родителей…

Жестоко, но в чем-то и справедливо.

Мама малышки с бантиком снова всхлипнула, вытерла глаза розовым платком и произнесла:

– Но я уже продала все, что можно… У нас нет таких денег! Кредит мне не дали… Я два месяца оббивала пороги банков… Говорят, у меня недостаточно высокая зарплата. А так, как муж умер, мне и помочь некому. Поручителей я не нашла. А родственники мужа отказались помочь… – женщина вытерла нос и оглянулась на дочку. Взгляд, такой красноречивый, такой любящий и такой отчаянный заставил Руслана внутренне сжаться.

Настоящий родитель сделает все для ребенка. Но хуже всего, когда делаешь все, бьешься о каменную стену обстоятельств и ничего не получается изменить. Когда выбиваешься из сил, предпринимаешь все, что только возможно, а судьба все равно бьет наотмашь. А маленькое любимое существо, такое родное и близкое верит тебе. Смотрит, как на бога, и не понимает, как маме или папе что-то может быть не по силам…

Просит обещать то, чего ты обещать не вправе. Но ты все равно клянешься. Потому, что иначе… просто нельзя… Ну никак…

Решение было принято мгновенно. Руслан взял Лену за руку, подошел к регистратуре и спросил:

– Сколько нужно на лечение девочки?

– Вам рассказать диагноз и расписать необходимые процедуры? – уточнила девушка за стойкой. – Я не могу этого сделать, это врачебная тайна.

– Я спросил – сколько нужно денег? Больше мне ничего знать не требуется!

Девушка за стойкой покосилась на маму малышки. Та отмахнулась: мол, что уж теперь… говорите… Хуже все равно уже не будет… Регистраторша написала на бумажке четырехзначную сумму в евро.

– И девочка вылечится? – уточнил Руслан. – Это лечение ее стабилизирует или, действительно, поставит на ноги? Ну вы понимаете…

– Прогноз благоприятный, но больше ничего не могу сказать, – вновь покосившись на отчаявшуюся мамочку, произнесла девушка за стойкой. – Если все пройдет хорошо, девочка должна полностью поправиться. Конечно, есть всякие варианты… но прогноз пока такой…

Руслан достал сотовый и молча перевел нужную сумму на счет клиники.

И также быстро удалился, пока пораженная мать уточняла:

– Всю сумму? Оплатил? На лечение моей дочки? Вы ничего не путаете? Это точно?

– Да, – спокойной отвечала медсестра за стойкой регистрации. Она знала, что Баженов часто жертвовал клинике, поэтому и не удивлялась его жесту.

– А кто это?

Руслан осторожно подтолкнул Лену к выходу. Не нужны ему никакие бесконечные благодарности и заверения в искренней дружбе. Сейчас работа матери малышки – чтобы дочка поскорее полностью вылечилась. Все! Большего Руслану не надо. А для этого мать должна находиться рядом с ребенком, а не бегать за богатеями по клиникам.

Лена с Русланом уже уехали, когда Баженову позвонил Коля. Спросил – стоит ли называть его имя матери девочки с бантиком. Мол, та очень просила. Но по условиям благотворительности разрешение раскрыть подобную информацию может дать только сам меценат. Клиника даже по договору обязывалась сохранять его данные в тайне.

Руслан коротко отказался, попросив об обычной анонимности взносов, которую клиника гарантировала всем меценатам и сбросил вызов.

Однако свои дивиденды Баженов получил. Лена смотрела широко распахнутыми глазами и улыбалась.

Она снова открывалась.

Руслан на это не мог и рассчитывать. Усмехнулся и предложил:

– Поедем в кафе? Отметим, что я отдаю дедово наследство на благотворительность?

Лена только кивнула.

* * *

Лена


Ресторан «Римские каникулы» считался лучшим из лучших и поэтому я ничуть не удивилась, когда Руслан привез меня именно сюда.

Некоторые вещи вбиваются в подкорку и человек действует на инстинктивном уровне. Богатые ездят в самые дорогие и фешенебельные магазины, рестораны, салоны… Они даже не подумают зайти в заведение попроще.

Руслан исключением не был. И это снова напомнило мне о том, что я в нем так и не принимала.

Меня разрывало на части. Я позволила Баженову взять себя за руку и проводить в просторный зал ресторана, который, действительно очаровывал.

Ненавязчивое, но хорошее освещение окутывало с порога, откуда-то лилась классическая музыка в современной аранжировке. Возле квадратных столиков расположились красные диваны, с подушками для любителей сидеть помягче. Высота кресел регулировалась.

Пахло не только пиццей и пастой, но еще и сосной, можжевельником, лиственницей. Крохотные горшочки с последними растениями приятно дополняли сервировку.

Руслана встретила девушка-администратор и молча проводила за столик.

Признаться, меня снова одолели сомнения.

Неужели он всех своих пассий сюда водит?

Однако жест Баженова в клинике, когда он оплатил лечение девочке и попросил о полной анонимности все еще позволял думать, что муж – не так плох, как казался. Да, он избалован, привык к лучшему, не умеет толком понимать женщин… Но он умеет сопереживать!

Такой человек не должен пользоваться мной ради своих целей. Цинично играть на моих чувствах и прикидываться тем, кого мне хочется видеть рядом.

Или все-таки мог?

Я еще не определилась.

Тем временем, Руслан вручил мне меню. Я немного замешкалась. В бухгалтерию своего нового завода и Галереи я только вникала. Прибыли были и очень немалые. Но я еще не могла сообразить, как верно распорядиться первыми доходами.

Поэтому сидела и тупо пялилась в меню. Возможно, меня ввели в ступор собственные мысленные и эмоциональные качели.

Заметив мое замешательство Баженов подозвал официантку и сам сделал заказ.

Мне понравилось, что он выбрал для меня детскую пиццу. С сочными кусочками индейки, курицы, нежным фаршем, помидорками и пикантным сливочным соусом. Все полезное и ничего вредного.

Себя Баженов «не жалел». Заказал «Мясной удар». Пиццу с колбасой, ветчиной, сосисками и прочими вредными для здоровья штуковинами.

Когда мы приступили к еде, Руслан заботливо налил мне чаю с мятой и только потом себе – с облепихой. Вдруг указал вилкой на детский уголок за высокой ширмой с изображениями кенгуру, жирафов и пальм.

Там развлекали детей аниматоры, малыши играли в сухом бассейне, качались на качелях и ездили на горках.

Ребятня шумела и хихикала.

– Наших троих бы туда! Вот задали бы всем! – словно невзначай произнес Руслан и у меня внутри потеплело. Он говорил о моих детях как о своих. Просто, с заботой и любовью. С такой гордостью, с какой лишь родитель может гордиться своим чадом. Никак не чужой человек, который готов в любой момент отказаться от неродного ребенка, как от надоедливой части интерьера.

Поразительно! Но я сразу успокоилась. Ела, общалась с Русланом и думала о том, что же делают с беременными гормоны. Ведь одного и того же человека хочется и убить, и поцеловать. И все за считанные часы!

– Ну? И чего ты так смотришь? – приподнял брови Баженов. – Разве наши сорванцы не будут самыми лучшими на свете?

– Почему это ты решил, что у меня два мальчика? УЗИ показало только одного… Пол второго ребенка пока под вопросом! – я отложила кусок пиццы и возмущенно зыркнула на Баженова.

– Интуиция! – усмехнулся он. – Чувствую будут пацаны! Вон Элина Заглятдинова трижды пыталась. У нее такая же как у тебя природная особенность – пониженная температура тела.

– И?

– Четверо мальчишек! Из них двое близнецов. Зато ты будешь как королева-мать! – Руслан восторженно сверкнул глазами. И я снова подумала, что так притворяться ну просто невозможно, немыслимо. Можно делать, что я хочу, актерствовать. Но вряд ли он изобразил бы такое воодушевление, если бы, на самом деле, его не испытывал.

– Да-да… Помню, что от королев ждали исключительно рождения сыновей…

…Когда мы возвращались в поместье Ефима Германовича, я и думать забыла о сомнениях в Руслане. Мы смеялись, строили планы. Как вместе с детьми поедем на море и будем купаться там среди рыбок. Как заживем большой и дружной семьей.

Я верила. Наверное, любой женщине, а, тем более, беременной это нужно – поверить, что все сложится хорошо и есть на кого опереться при случае. Мы сильные, можем горло перегрызть за ребенка, заработать ему на брендовые вещи, лишь бы чадо выглядело не хуже других. Но временами так хочется, пусть ненадолго, почувствовать себя слабыми и защищенными.

Я почти по-хозяйски направилась в наше с Русланом крыло, а он забыл что-то в машине и вернулся.

На лестнице я услышала разговор Марианны и Катерины. Он доносился из комнаты первого этажа, с незакрытой до конца дверью.

– И она поверила? Ну эта… Лена? – хихикая, спрашивала Катерина.

– Вторая Лола-то? Естественно! Наш Руслан умеет убеждать. Он ведь модель. У него актерство в крови! – через злорадные смешки отвечала Марианна.

– Специально повез ее в клинику, где подстроил, как помогает умирающему?

– Да-а-а-! Это же его фишка. А ты в курсе, что Рамина уже проходит обследование…

– Готовит ее на роль любовницы, когда Лена надоест в постели?

– Ага!

– Эта дура считает, что Руслан ее любит… Представляешь? Он ни одну из своих баб не любил! Даже Лолу!

– Да она просто интеллигентка, из простых… Принца ищет. Не понимает, что не того она полета птица…

– Ага. Корчит из себя… А на деле – обычная бабенка, которая ухватилась за богатого и красивого мужика, как за возможность вырваться из своей поганой бедной жизни! И Руслан это отлично понимает. Только делает вид. Ты ж знаешь какой он актер. Не зря снимался для рекламы! Изобразит, что хочет! Даже когда боксеры жали улыбался во все зубы.

– Хих… Помню этот момент! Этой деревенщине не понять, что такой, как Руслан, любой задурит голову. Любую соблазнит и заставит себе поверить. Дорогие подарки, которые для него – все равно что ластик для этой дуры. Заверения, объяснения, исполнение любых желаний. А потом по накатанной. Получил – поимел – послал. Он всегда так делал и будет делать до конца своей жизни…

– Кстати, Рамина сказала, что они с Русланом уже хихикали над этой коровой художницей и ее недалекостью… Возомнила из себя… Фу!

Я отшатнулась от двери.

В голове заметались мысли. Так… Это может быть подставой? Разыгранной для меня сценой? Могли дамочки увидеть из окна, как мы подъехали и заметить, что я иду первой, а Руслан замешкался? Могли! Как пить дать! Но они говорили такие вещи… Про умирающего в клинике и благотворительность…

Ведь именно это Руслан и сделал! Правда, о ребенке женщины не упоминали. Однако они могли и не знать подробностей. Я снова находилась в замешательстве. С одной стороны, я слишком хорошо знала родню Руслана, чтобы верить им запросто на слово. Даже на несколько слов. С другой, я слишком плохо знала самого Баженова, чтобы не усомниться в нем ни на грош.

В какой-то момент, стоя и опираясь на перила, слушая шипение двух гадюк за дверью я подумала…

Боже! Как надоело постоянно жить в напряжении! Вечно сомневаться, честен ли Баженов или играет, как кошка с мышкой. Метаться от одного решения к другому. И пусть во мне играют гормоны! Но я так безумно устала от того, что не могу положиться на мужчину рядом. Не могу целиком и полностью верить ему!

И в эту минуту зазвонил сотовый. Я торопливо направилась в наше с Русланом крыло и приняла вызов от абонента «Козел».

– Слушай! Твои адвокаты ничего не добьются! Пусть копают под меня хоть год! Сына я тебе все равно не отдам! Если нужно, подам на апелляцию! Оспорю! Да, что угодно сделаю! Слышишь ты, продажная сучка! Стерва! Слышишь меня, тварь! Я не сдамся!

Я вдруг поняла, что сегодня был суд…

Я ждала его, считала дни и часы, стараясь не спрашивать у Руслана каждую минуту. И почему-то перепутала дни. Думала, что нужное число завтра!

Сергей продолжал оскорблять меня в трубку, а я села на кровать и заплакала. Положила сотовый на подушку… И не могла ни сбросить, ни ответить…

Этому мужчине: грубому, эгоистичному, не способному на нормальное общение, я отдала лучшие годы своей жизни. Ну пусть даже у меня впереди еще много, я ведь особенная, не такая как все. Но я столько времени жила с мужем, так любила его, так заботилась о нем… А он… он… Я захлебывалась в слезах, даже не зная, от чего расстроена больше. От услышанного про Руслана или от слов Сергея.

– Лена? Что случилось? – Баженов вошел в комнату и в одно мгновение по-борцовски оценил обстановку. Схватил телефон и выпалил:

– Слышишь ты, бухгалтеришка! Если тебе мало нынешнего процесса, мои адвокаты на тебя еще кучу всего нарыли! Не забыл? Тебя ведь предупредили! Ты не то, что детей не получишь – ты сядешь!

Боже! Он оговорился! Я хотела вырвать у Руслана трубку. Но Баженов неожиданно вбил еще один гвоздь в гроб наших отношений:

– Еще о детях печешься, якобы! Доводя беременную женщину до истерики!

Я в каком-то едином порыве выхватила сотовый из рук мужа, сбросила вызов и упала на кровать, не прекращая плакать. Боже! Что он наделал??! Что он наделал??! Зачем??? Я настолько поддалась нервозности, гормональным всплескам и перепадам настроения, что даже не смогла толком осмыслить тот факт, что Баженов ни слова не сказал о том, что моя беременность – от Сергея.

Руслан присел рядом и начал меня гладить: по голове, по спине, по плечам. Что-то говорить в утешение. Я слышала обрывки фраз:

– Леночка… Я люблю тебя… я ему покажу. Ну не надо так расстраиваться! Ведь сына мы отсудили. Теперь он будет жить только с тобой. Отцу даже посещения запрещены! И я договорился с прокурором. Если этот козел только шаг сделает в твою сторону – его посадят за махинации с налогами. Его об этом уже предупредили. Он просто решил на тебе сорваться. Мразь!

Ах, ну да. Я и забыла. Сергей – трус, каких свет не видывал. Помню на нас на улице напали хулиганы, так я бегала за полицией, а муж еще полдня рыдал, размазывая сопли…

Разумеется, он, как всегда, отыгрался на мне. На той, что никогда не отвечала… Чтобы затем забиться в угол и трястись перед новым судом и более сильным противником.

Какое счастье, что я от него освободилась…

После слов Руслана сомнений не оставалось – Сергей и на километр ко мне не приблизится. Кишка тонка!

Боже, боже, как же я от всего устала…

В эту минуту я встрепенулась и приняла, как тогда казалось, единственно верное решение.

Я подняла голову и спросила:

– И где мне забрать сына?

– Его привезут сюда через полчаса. Я уходил в машину позвонить адвокатам. Хотел сделать тебе приятный сюрприз…

– Так Семушка скоро будет со мной?

– Да!

– А можешь сделать мне еще один презент? – я посмотрела на Руслана глазами бедной коровы, как выражался мой муж. Мол, так смотришь, что отказать невозможно.

– Все, что только захочешь. Только не плачь.

Руслан нежно провел по моей щеке рукой и на секунду я усомнилась в своих действиях. Но потом опять накатило. Я не хочу больше гадать и прикидывать – можно ли доверять человеку рядом. Я уже обожглась с Сергеем. Хватит! Баста! Достаточно мне ошибок!

Достаточно я натерпелась от этих мужиков. Галерея и завод мои. Я ничего больше Руслану не должна. Моральный долг выплачен – сегодня у психолога. С меня довольно!

– У нас есть ананасы? – спросила я наугад.

– Конечно!

Вот черт!

– А манго?

– Тоже.

–  А репка?

– Репка? – усмехнулся Руслан. – Ананасы с манго и репкой?

Я развела руками.

– Я беременна! Ну пожалуйста! И еще редьку.

– Ну ты даешь! – усмехнулся Баженов. – Ладно, сам съезжу. Только учти, ближайший магазин в часе езды. Я вернусь через два часа. С Семеном сами разберетесь? Слуги помогут!

– Конечно! Ты мне главное привези редьку и репку…

Руслан подорвался и заспешил к двери. Я вытерла слезы, переоделась и вышла из дома встречать сына.

Красная спортивная иномарка заставила сердце екнуть и подскочить к горлу. Едва она притормозила у дома, Семушка выскочил ко мне и бросился обнимать. Я прижала свое маленькое сокровище и выдохнула. Ну вот и все! У меня есть все, что нужно для счастья. А мужики? Да черт с ними, с мужиками!

Адвокат дожидаться Руслана не стала, уехала сразу же, даже не попрощавшись. А я вызвала такси и устремилась прочь от особняка Ефима Германовича.

Я бежала не от Руслана, не от жуткого клана Баженовых-Велльских. Я бежала от самой себя и своих постоянных сомнений. Боялась, что Руслан появится, снова запутает своими объяснениями, просьбами и заверениями. Я опять потеряюсь в глубине его серых глаз и… сдамся на умелые уговоры. Я боялась самой себя и своей реакции на Баженова. Того, что эмоции снова возьмут верх над разумом…

А сейчас мои приоритеты – мои дети. Я должна обеспечить им нормальное, спокойное будущее. Счастливое, с любящими родителями, или хотя бы с любящей матерью. В семье, пусть и маленькой, но наполненной душевным теплом, заботой и искренностью.

Возможно, Руслан хороший, даже замечательный, возможно, он тот самый мужчина… Возможно, ему стоит довериться… Полностью и без оглядки.

Но я боялась рискнуть. Потому, что рисковала я не своим будущим, а будущим моих малышей. Ради которых я была готова… да, собственно, на все.

Если бы не они – бросилась бы в омут с головой. Стала настоящей женой Баженову, а там… там пусть жизнь расставит все по местам.

Но я не хотела, чтобы мои дети стали заложниками этого решения, моих чувств и моих желаний.

Я просто не могла позволить себе делать ставку на личное счастье, когда на кону стояло счастье моих малышей… Слишком уж насмотрелась на Семушку: потерянного, грустного, несчастного, пока мы с мужем разводились, пока делили опеку и потом… когда сыночку пришлось от меня уехать…

Я хорошо помнила этот момент. Он врезался в память осколком прошлого, вонзился в сердце занозой.

* * *

…Утренний серый подъезд желтой многоэтажки. Разрисованный классиками двор. Детская площадка с большими красными качелями и полукругом лестницы для лазания. В песочнице возится деловитый карапуз в белой панамке. А его мамочка суетится рядом, охраняя свое чадо.

И Семушка. Стоит возле подъезда, словно маленький солдатик, опустив руки по швам.

Смотрит. Мне никогда не забыть этот тоскливый, несчастный, затравленный взгляд маленького, ни в чем не повинного существа, которое, словно вещь, перетаскивают из дома в дом, везут куда-то, не спрашивая желания.

– Ма-ам? – он не знает, что спросить и как выразить эмоции. Только смотрит своими большими карими глазищами и снова спрашивает: – Ма-ам…

Я не знаю, что сказать и как ответить. Поправляю голубую футболку сынишки, купленную мной недавно, джинсы со звездами на коленях и отчаянно стараюсь не расплакаться. А так хочется! Так и подмывает! Но я держусь, сжав зубы.

А мой бывший деловито хватает сына за руку и сажает в машину.

В ушах все еще слышится «Ма-ам». И фраза выстраивается сама собой «сделай что-нибудь, мама…»

…Я согласилась на сделку с Русланом, чтобы все это исправить, дать сынишке нормальную жизнь и нормальное будущее.

И я просто оказалась не в силах снова рискнуть всем этим.

Только мысленно попросила у Руслана прощения. За обман, за свой отъезд и за все неприятные эмоции, что ему причинила…

…Уже через час я сидела на даче Юльки – моей давней и единственной школьной подруги. Мы пили чай с мятой и обсуждали какие же все мужики козлы. Семен играл на улице с дочкой подруги – Настей. Они были почти ровесниками. Семушке скоро исполнялось восемь, а Насте недавно стукнуло девять.

За детьми присматривала Ульяна Федотовна – соседка Юльки и по совместительству няня Насти. Дородная русская женщина неопределенного возраста. Такая, что и коня на скаку остановит, и избу Бабы яги на бегу зажарит…

– Слушай! А я вот не понимаю, – Юлька подняла на меня мутные темно-карие глаза и икнула. Это я, как беременная, «баловалась чаем», подруга одолела пол бутылки вина. Отмечала, что мы обе свободные женщины. Юлька развелась два года назад, после двух измен мужа. – А почему ты решила, что Марианна и Катерина говорят правду?

– Я не знаю, – вздохнула я. – Правда, понятия не имею.

– А может они все это подстроили?

Я растерянно развела руками.

– Я не могу ему верить. Я очень устала жить с мужчиной, которому нельзя верить. С Сергеем. Я больше так не хочу. Хочу спокойно воспитывать детей и не переживать, что муж нашел любовницу, пока жена ходит с пузом. Возможно, все это неправда… Но я не могу рисковать… Хватит с меня одного раза.

– Ну это да! – согласилась Юлька. Поморщила вздернутый нос и откинула назад светлую челку. Она была довольно еще симпатичной. Правда, в последние годы сильно поправилась и стала выглядеть заметно старше. Сказывался возраст. Иногда я жалела подругу, потому что саму еще принимали за тридцатилетнюю. – Ну завод он тебе подарил, галерею тоже. Живи и радуйся.

– Можно я поживу у тебя?

– Да ради бога! Единственное, что оставил мне благоверный – нормальный дом, хотя и в деревне. Но ты ж знаешь, я работаю удаленно. Так что в городе почти и не бываю. Юлька сейчас учится в спецшколе. Неделю там, а в выходные и каникулы дома. Сейчас у нее каникулы. Так что устраивайся. Места всем хватит. Да и мне будет не так скучно.

– И пейзажи у вас очень красивые… Рисуй не хочу. Может наконец-то наскребу работ на персоналку?

Я давно хотела сделать персональную выставку, но никак не могла собраться с силами. А тут, при наличии собственной Галереи… сам бог велел!

На душе еще кошки скребли. Вспоминался Руслан – как он смотрел на меня, словно на богиню, как мы гуляли по лесу, держась за руки, как он переживал во время УЗИ… Но я старалась не думать о Баженове. Я так устала от вопросов и сомнений. Я слишком много времени ходила по этому минному полю. И нервы просто-напросто сдали. Хочу жить спокойно, уверенно в завтрашнем дне.

А Руслан… Найдет себе другую. Заменит меня, как заменил Лолу. Такой мужчина уж точно один не останется!

От этой мысли становилось еще горше. Но я напилась чаю с мятой, Юлька выпила еще вина, и мы вместе уснули, предварительно попросив Ульяну Федоровну уложить детей.

Та поворчала, что матери совсем невменяемые, но все-таки согласилась…

ГЛАВА 8

Руслан


На полпути в магазин Баженову стало не по себе. Он не понимал – что происходит, но словно черная туча накрыла с головой. Руслан гнал эти мысли, возвращаясь воспоминаниями к Лене. Как они сегодня обедали, как общались, как веселились. Ведь все было так хорошо!

Правда, жена сильно расстроилась из-за этой мрази Сергея. Ну ничего! Они еще поквитаются! Руслан, хоть и бизнесмен, и вообще даже модель, а морду этому бухгалтеришке начистит быстро!

Баженов так и представлял, как размажет этого слизняка по стенке… Чтобы больше не смел обижать Лену и даже близко подходить к ее детям…

Хотя, судя по рассказам адвоката, Сергей и так этого не сделает. Слишком испугался нового суда уже над ним самим и тюрьмы… Трус!

Однако на душе все равно было неспокойно. Руслан хотел позвонить жене. Но решил не дергать ее лишний раз. Пусть пообщается с сыном, успокоится. Наверное, сейчас у нее счастье до небес! Незачем прерывать их с Семеном общение. Еще успеется расспросить Лену обо всем.

С тяжелым сердцем Баженов добрался до гигантского супермаркета и не нашел там репку. Редька была – черная и белая. Руслан взял обе. Еще редиску и кучу всяких тортиков и пирожных. Из йогурта, суфле, безе, мороженного. Лене нужно поднять глюкозу. Пусть лакомится. Еще Баженов захватил индейку-гриль, семгу и красную икру. Все то, что врач посоветовал.

Он отлично запомнил рекомендации.

Дальше, чтобы опять не проколоться и не колесить по окрестностям понапрасну, Баженов обзвонил ближайшие магазины и нигде не нашлось репки. Последним набрал Тимофея Федоровича – этого МЧС для олигархов, когда тех ставили в тупик неожиданные ситуации, так или иначе связанные с природой. Лесничий, естественно, нашел выход. Присоветовал свою родственницу в деревне неподалеку от коттеджа Ефима Германовича.

Руслан поехал туда. Его поиски репки длились уже больше двух часов, и Баженов снова решил позвонить Лене. Набрал знакомый номер, прослушал гудки, но никто так и не ответил. Баженов повторил вызов еще и еще… Лена не брала трубку.

Руслан забеспокоился. Снова набрал Тимофея Федоровича.

– А вы можете прислать мне репу с курьером? Деньги прямо сейчас перечислю?

– Сделаем! Только дай два часа.

– Хорошо.

Руслан развернул машину и рванул домой, что есть мочи.

…В коттедже деда было непривычно тихо. Пока слуги разбирали покупки и раскладывали в холодильник Руслана, он заторопился в свою часть дома. Непохоже, чтобы там поселился непоседа Семен со своей мамочкой. Из комнат не доносилось ни звука.

Руслан вошел, оббежал все: от спальни до третьей ванны и никого не застал.

Он выскочил наружу, намереваясь искать Лену и ее сынишку в поместье. Возможно, художница отправилась погулять с ребенком. Ну а что? Погода отличная! Семен может порезвиться на природе. Да и Лене не помешает развеяться.

Руслан почти удалился от дома, когда из окна его окликнула Марианна:

– Эй! А твоя вернется?

– В каком смысле? – Руслан вернулся в дом и торопливо добежал до двоюродной бабки. Та выглядела довольной донельзя и это не предвещало ничего хорошего.

– Где Лена? – едва дыша, спросил Баженов. Сердце глухо стукнулось о грудную клетку и замерло в ожидании ответа. Марианна подбоченилась и выдала:

– Да мы тут с Катей устроили ей проверочку… Ну так, сделали вид, что обсуждаем тебя, пока ты на улице по телефону разговаривал. Сказали, мол ты нашел любовницу и подстроил акт благотворительности в больнице… чтобы она увидела…

У Руслана сердце ухнуло куда-то вниз. Дыхание сперло. Он так хотел убить Марианну и понимал, что это не поможет. Лена поверила. Конечно поверила! Ей сложно было поверить, что Руслан –нормальный мужчина, а не заправский эгоист. А вот усомниться в этом опять – только дай повод!

Слишком свежо было предубеждение!

А тут еще и звонок Сергея.

Баженов проиграл все в голове и понял… Впервые так четко понял Лену.

Он выдал ее тайну тому мерзавцу! Невольно, со злости на этого гада… И Лену вновь переклинило. Плюс гормоны во время беременности, все пережитое за последние дни, и гадости в его адрес из уст родни. Да, все – это капли в море, но ведь капля и камень точит…

Баженов рванул в свою комнату, схватил письменный стол и швырнул его об пол. Крепкий оказался, зараза. Даже не треснул! Следующими к столу присоединились стулья, кресла и прикроватные тумбочки. Затем рухнул шкаф, жалобно скрипя дверцами и плюясь содержимым. Папками, коробками с флешками и визитками.

Бумажки закружили по воздуху, падая под ноги Руслану затейливыми снежинками. И в эту минуту взгляд Баженова выцепил визитную карточку Алексея Морозова – руководителя частного детективного агентства Ярослава Оленева.

Руслан выдохнул и под бешеный стук сердца в ушах набрал номер.

…Пока Алексей наводил справки про Лену, узнавал про всех ее знакомых и друзей, уточнял –  куда увезло художницу такси, чей номер определили благодаря камере, установленной над воротами владений Ефима Германовича, Руслан не находил себе места.

Метался по поместью, как оголтелый. Добежал до озера и обратно, обогнул дом несколько раз… Так плохо ему давно не было. Опять вспоминался день гибели родителей. Снова Руслан сравнивал их потерю с потерей Лены и понимал – что она нужна ему просто позарез. Так нужна, что Баженов готов поехать куда угодно, разговаривать, убеждать, просить. Стоять на коленях, в конце концов.

Он любил ее. По-настоящему. Впервые в жизни. И не мог отпустить. Потому что без нее жизнь теряла смысл. Он терял не наследство, а именно жизнь.

Баженов обошел все места, куда Лена отправлялась на этюды. Вспоминал, смаковал и хотелось кричать, рвать и метать снова. Руслан с трудом сдерживал злость, обиду и бешеный темперамент.

На Лену он не злился и не обижался. Понимал ее. К тому же женщина в положении чувствует иначе, для нее все обостряется. Мелочь для обычного человека, для беременной может стать трагедией вселенского масштаба. А тут мелочей было воз да маленькая тележка…

Еще немного и Баженову понадобился бы психотерапевт по-настоящему. По счастью, Алексей сработал оперативно и качественно. Впрочем, как и всегда. Руслан перечислил нужную сумму на счет агентства и задал адрес навигатору.

Спустя два часа он подъезжал к поселку, где жила подруга Лены – Юлия Верхова. Разведенная женщина, чей муж гулял направо и налево. Но хотя бы оставил ей дом – видимо, в качестве моральной компенсации.

Руслан понимал, почему Лена отправилась именно сюда. Об этом месте он никогда не узнал бы, если бы не такси, которое приехало прямиком к воротам Юлии Верховой. У Лены было несколько школьных подруг и все жили в разных местах. Пришлось бы искать везде. А это заняло бы кучу времени и, возможно, художница опять спряталась бы.

Руслан гнал, словно безумный, игнорируя знаки с ограничением скорости. Дважды получил штрафы, расплатился на месте и продолжил путь. Он просто не мог замедлиться. Зато у самого дома Юли притормозил и задумался.

Явиться сразу к Лене? Поговорить? Но что это изменит? Чем поможет? Она может поверить ненадолго, а затем снова усомниться. Она может открыться и потом снова сбежать.

Гонять беременную по всему городу или дальше – это не любовь, это одержимость и эгоизм. И если первое Руслан вполне ощущал, то от второго хотел бы избавиться. Именно это так не нравилось в нем художнице.

Нет. Требовался новый подход. Руслану не удалось до конца убедить Лену в том, что он изменился, стал лучше. Что он уже – не эгоистичный самонадеянный хлыщ, каким она видела его поначалу. Но при первых же сомнениях художницу клинило. Оно и понятно. Она – ведь будущая мама и защищала своих детей как могла. От горьких разочарований, в том числе.

Баженов припарковался на обочине и пошел прогуляться по местности. Небогатый коттеджный поселок выглядел пестрым, шумным и безвкусным. Срубы чередовались с кирпичными домами. Белыми, желтыми, красными… Поделенные на три нормальные участки казались куцыми, узкими, неуютными.

Баженов пробродил здесь до самых сумерек, пока не увидел табличку на доме, что располагался рядом с Юлиным. Вот это удача! Продается!

Он немедленно позвонил по телефону.

Естественно, процедура покупки недвижимости занимала приличное время. Только не для Баженовых-Велльских. Руслан быстро обо всем договорился, перечислил деньги и отправился в дедов особняк.

Послезавтра он получит право собственности. Поселится рядом с Леной, чтобы наблюдать и терпеливо ждать подходящего часа… Эта тактика показалась Баженову пока самой адекватной.

Ну а, помимо всего прочего, он мог хотя бы мельком, хотя бы издалека видеть и саму Лену. Теперь это выглядело самым важным в жизни Руслана Баженова-Велльского.

Спал он этой ночью беспокойно. А поутру связался с управляющими своих фабрик по изготовлению красок и строительных материалов. Потребовал отчеты, финансовые документы и весь день провел в рабочем кабинете за их просмотром и детальным изучением. К вечеру, убедившись, что все работает нормально, никто не ворует и не балует, Руслан отправился собирать вещи.

Всю ночь он провел за этим делом. Пытался набрать достаточно одежды, в которой будет не слишком выделяться на фоне аборигенов поселка Юлии. Отбросил все рубашки и костюмы, остановившись на футболках, толстовках и джинсах. Захватил штаны цвета хаки с карманами и сапоги. Самое то для лесных прогулок.

Дом Руслан уже осмотрел и убедился, что тот в пригодном для жизни состоянии.

Водопровод, отопительный котел, электрические сети – все работало. Бедность интерьеров, облупившаяся краска на стенах и полу Баженова не волновали. Близость Лены делала этот домик золотым.

Самым красивым и самым уютным.

Интернет в доме был проведен, и Баженов связался с провайдером, купив самый лучший пакет услуг.

Прихватил ноут для работы и развлечений, микроволновку, еще кое-какую мелочевку и запрыгнул в машину.

– Ла-ан! Ты куда-а? – завопила вслед Марианна.

Затрезвонил телефон Баженова, и Руслан включил громкую связь.

– Вы можете вступить в наследство, – невозмутимо сообщил Баженову нотариус деда.

– Отдайте все на благотворительность, – произнес Руслан. – В фонды помощи больным детям, больным раком, и малоимущим.

– Все? – уточнил нотариус.

– Да!

– А недвижимость?

– Продайте и деньги отправьте туда же.

– Есть другие распоряжения?

– Пожалуйста, пришлите мне справки о том, куда, в итоге, пошли деньги.

– Хорошо. Удачи вам, Руслан Игоревич.

Баженову почудилось, или в голосе нотариуса появились новые, странные нотки? Словно тот поздравлял Руслана с решением и точно знал, чем он занимается?

Баженов опять вспомнил свои подозрения о том, что дед вовсе не умер. Неужели он жив? Только прикидывается? Неужели наблюдает за родственниками? Как те несутся, словно бешеные мухи, наперегонки за деньгами и недвижимостью…. И как некоторые все же находят себя… Как нашел себя Руслан… благодаря Лене. Вот еще бы найти способ стать ей ближе. Наконец-то преодолеть эту стену!

...Первым делом по приезду в поселок Руслан хотел рвануть к художнице пообщаться. Его как магнитом тянуло к своей женщине. Увидеть ее, обнять и прижать…

Руслан мечтал об этом больше всего на свете, больше чем о чем-либо в своей жизни. Но… сдержался. Начал неспешно устраиваться и проводить свой план в действие.

Нельзя, нельзя опять напугать Лену. Не следует снова действовать словами, широкими жестами и обещаниями. Махать перед ее носом тем, что так не любила художница. Связями, богатством и влиянием.

Нужен совсем другой метод покорения Лены. Такой, чтобы она поняла… увидела… наконец-то смогла раскрыться и больше не убегать от Баженова… Никогда его не покидать.

* * *

Лена


Утром, спустя два дня моей жизни у Юльки и ее вечерних пьянок в одно горло, мы начали собирать стол на веранде, пока Ульяна Федотовна занималась детьми… Подруга двигалась словно робот, у которого разряжаются батарейки. Временами замирала и трясла головой, а затем осушала очередную кружку рассола.

Говорила многозначительное «О-о-у» и продолжала мне помогать. Мы расставили чашки, тарелки с сырниками, которые я напекла спозаранку. Мне не спалось, а когда плохо сплю то либо рисую, либо готовлю.  Внезапно, послышался стук в ворота.

– Откроешь?  У меня голова гудит! – попросила Юлька.

Ну да! С такого похмелья не особо пообщаешься с посетителями. Пришедший либо умрет на месте, вдохнув ядреный запах перегара, либо запьянеет как Юлька. А рассол у нас уже заканчивается…

Я вздохнула и отправилась к воротам.

Открыла и внимательно огляделась. Никого. Собиралась захлопнуть дверь, решив, что просто дети хулиганят, когда краем глаза заметила под ногами корзину… полную спелой земляники. Наверное, именно аромат лесных ягод заставил меня опустить взгляд. Я вышла из ворот и снова огляделась. Ни души. Ни единого человека.

Юлькин дом располагался возле земляной дороги. Напротив раскинулся сосновый лес, соседи были только справа и слева. Машины тут ездили редко. И сейчас, в такой час, дорога выглядела пустынной и безлюдной. Я думала, как быть и что делать… Но неожиданно заметила, что сбоку в корзинке торчит свернутый в трубочку лист бумаги.

Я вытащила его и развернула.

«Для Елены Никольской». Хм… Значит, мне. Но от кого этот вкусный подарок? Бывший муж пытается загладить вину за оскорбления и поношения? В надежде, что я позволю ему видеться с Семушкой хотя бы пару раз в год? По новому судебному решению только я могла разрешить Сергею встречаться с сыном.

Руслан внезапно стал нормальным человеком и захотел сделать приятное?

Да нет! Глупости! Нелепые фантазии!

Сергей никогда не был мастаком подобных жестов. Да и собирать ягоды он ненавидел, всегда говорил, что это занятие хуже некуда. Мошкара норовить искусать, руки можно обжечь о крапиву, от работы внаклонку болит спина.

А Баженов… Он наверняка уже с какой-нибудь новой фифой загорает на Ибице или Канарах.

Мне было неприятно так думать. Сердце болело от расставания с мужчиной, к которому искренне привязалась. Но я решила, что вырву Баженова из сердца также, как удалила его из своей жизни. Как занозу. Болезненную, но не смертельную. И чтобы не загноилось, надо делать все быстро, резко и очень решительно.

Я взяла корзину и принесла к столу, где уже расположились дети, Юлька, с рюмкой рассола и Ульяна Федоровна с укором на лице.

– Мм… К нам приходил Дед Мороз? – оживилась Юлька, и даже оторвалась от питья.

– Если Дед мороз и приходил в середине лета, видимо, он был в таком же состоянии, как вы вчера! – проворчала Ульяна Федотовна.

Юлька ни сколько не обиделась.

– Ну а что? Он же русский мужик! Вы видели под Новый Год хоть одного трезвого Деда Мороза? Я вот нет! А разве может такой алконавт в другое время года не пить совсем? Вот и сорвался, бедолага. Потом решил, что это такая зеленая зима и… подарил нам клубники.

– Это земляника, – поправила Ульяна Федотовна.

– Ну хватит уже спорить! – прервала я их пикировку. Отправилась в дом, помыла ягоды и вынесла наружу в огромном блюде.

Ммм… Они оказались невероятно вкусными…

– И ты не знаешь кто автор этой чудесной корзины? – запивая землянику рассолом спросила Юлька, щурясь от удовольствия.

А я думала верх ее кулинарных подвигов – бутерброд с шоколадным маслом, колбасой и солеными огурцами. Оказывается, то были еще цветочки.

– Понятия не имею! – честно призналась я.

– Может кто-то из твоих мужиков?

– Да брось! – отмахнулась я. – Одному от меня срочно нужно кое-что, а другой все, что хотел уже получил. К тому же, подбные жесты совсем не в их стиле. Сергей на третьей ягоде уже вылил бы на себя весь репилент и на процесс сбора – весь мат. А Руслан… сомневаюсь, что он вообще когда-нибудь сам собирал ягоды.

– Управляющие твоей Галереи или завода? Может подмасливаются? – выдвинула новую теорию Юлька.

– Не! Я наняла аудитора и бухгалтера. Они проверяют финансы и мне пишут о результатах. Вряд ли мои управляющие довольны подобным «шмоном».

– Наш загадочный сосед?

Последнее предположение Юльки меня заинтересовало.

– Кто такой?

– Да купил тут дом один чувачок. Приезжал вчера… Я его видела, когда ночью выходила покурить за территорию. Мужик я тебе скажу-у-у! Таких только в фотошопе делают! Он… –  Юлька вскинула глаза к потолку и попыталась найти эпитеты для небесной красоты соседа, так поразившей ее ночью, во время перекура. Однако после трехдневной пьянки мозг подруги категорически отказывался формулировать эмоции в слова. Поэтому та улыбнулась и просто подняла большой палец: – Во!

– Еще больше бы выпила, может и Алена Делона увидела бы! Не то что Деда Мороза и мужика из магазина! – снова проворчала Ульяна Федоровна.

Я не стала объяснять няне наших сорванцов, что такое фотошоп. И так вышло забавно. Юлька вообще пропустила отповедь мимо ушей.

– Торжественно клянусь на землянике, что завтра исправлюсь! – заявила Юлька.

Как ни поразительно, земляничная клятва сработала.

Подруга перестала квасить вечерами, мы просто гуляли по окрестностям и изливали друг другу душу.

А утром каждого дня у наших ворот появлялась корзина.

То с малиной, то с белыми грибами. Молодыми, крепенькими, просто красота! То с лисичками, то с яблоками только что с дерева. То с подсолнухами, со спелыми, крупными семечками – одна к одной, словно на подбор.

В каждой корзине была записка: мол, подарок для Елены Никольской.

Однако сам неведомый даритель не появлялся.

А с соседом вообще вышла удивительная история.

Юлька регулярно его где-то встречала. То на дороге, то в киоске с мороженым, то в магазине, а то на опушке леса. Я же ни разу этого загадочного красавца не видела. Словно он пропадал, растворялся как призрак, стоило мне выйти за пределы участка.

Я немного успокоилась и готовилась через пару дней ехать на очередное обследование к Наталье Владимировне, своему гинекологу. При нынешних доходах я уже сама могла позволить себе наблюдаться в ВИП клинике всем известного Николая Шестрова. Теперь я уже знала, что «Колька» – это владелец сети лучших медицинских клиник в стране.

Незадолго до очередного обследования мои мысли всегда занимало одно – как там малыши и все ли с ними в порядке. Поэтому, когда к нам с Юлькой, отдыхающим на веранде за чашечками кофе, прибежала Ульяна Федотовна с криками:

– Срочно ищите помощь! Воду, огнетушитель!

Я даже не сразу сообразила, что произошло.

– Что пожар? – зевнув, спросила Юлька.

– Да!

Мы вскочили с места.

– У Нинки пожар! Самый настоящий! Дура ушла к подруге квасить, а детей оставила дома. Все трое там. Васька, мой сын, пытался их вытащить. Но одному никак. Нужен еще мужчина!

– Вызывай пожарных!

– Уже! Но пока доедут, боюсь, ребята задохнутся в дыму!

Дневную дрему будто рукой сняло. Мы с Юлькой устремились к месту происшествия, буквально через пять домов от нашего.

Дом выглядел, как великанский костер, внутри которого едва угадывался силуэт постройки. Бревенчатый сруб окутывали столбы едкого дыма, от которого слезились глаза, в воздухе летала угольная пыль.

Детские крики со второго этажа мы слышали вполне отчетливо:

– Мама! Мамочка! Мама! Спаси нас!

По двору металась растрепанная женщина лет сорока, хваталась за волосы. Рядом с домом застыл долговязый мужчина средних лет в домашних трико и майке алкоголичке.

Думаю, тот самый Васька, сын Ульяны Федотовны. В руках он держал сложенные бутербродом лист тонкого рубероида и металла.

Завидев нас, только отмахнулся.

– Одни бабы вокруг! Где мужика взять??! Мне нужен второй. Я один пытался пробиться, но дверь никак не открыть.

– Мужчина нужен? Есть тут один! – послышался за моей спиной знакомый голос.

Я обернулась… и обнаружила Руслана в футболке, джинсах и кроссовках. Таким я его еще не видела.

– Привет, Лена. Чем я могу помочь?

И не успела я слово сказать, как Васька жестом подозвал Руслана.

– Значит, смотри, мужик. Если не боишься. Там на втором этаже трое детей. Женька – ему десять, он поможет тащить сестренку - Машуню, ей всего три годика стукнуло. И Нинка – ей семь. Выберется следом. Нам надо выломать дверь и помочь им добраться до выхода. Как считаешь?

– Пошли?

Я только рот раскрыла, чтобы попросить Руслана не рисковать, а они с Васькой уже выбили дверь синхронными ударами ног и ввалились в дом. Хорошо хоть обмотали нос и рот тряпками, чтобы не надышаться копоти и надели брезентовые перчатки. Сын Ульяны Федотовны подготовился. И, похоже, разбирался в том, как пробираться в горящее здание. На одно это и оставалось надеяться.

Только на то, что Васька знает, как действовать и мужчины сумеют выбраться…

Наружу повалили столбы дыма, послышался грохот, снова повалил дым. Вслед за ним дом словно выплюнул целый сноп копоти. Мы отступили.

Я обняла себя руками и молилась. За детей, за Ваську…. И за своего Руслана.

Черт! Я ведь люблю его! Этого придурка! Ну вот что он вздумал доказывать? А если бы не вздумал? Как доказал бы, что с ним стоит завести отношения?

Боже! Так это он, он присылал подарки! Ягоды, грибы, яблоки!

Руслан выкупил ближайший к Юлькиному дом. Зачем? Неужели, чтобы быть поближе ко мне?

Мысли метались в голове ранеными птицами. Дом совсем заволокло дымом, копоть повалила отовсюду. Слышался грохот, шум, а детские крики почти стихли в общей какофонии.

У меня сердце провалилось куда-то, замерло и, кажется, не билось.

Я сжала кулаки до побелевших костяшек и вглядывалась в серые клубы вокруг, пока Ульяна Федотовна не оттащила подальше.

– Сдурела, девка? – теперь и мне досталось ее нравоучений. – Ты беременна! Забыла? Надышишься и ребятишкам навредишь! А, ну, марш подальше!

Я отошла еще и еще и, обняв себя руками, принялась ходить взад и вперед.

Минуты капали неспешно, как влага с подтаявших сосулек ранней весной. Я замерла, не в силах ничего изменить или сделать. И думала о том, как же все глупо вышло. Руслан приехал сюда, чтобы доказать мне, что он, действительно, нормальный мужчина. Жил рядом, собирал для меня дары природы. Писал записки. А я… даже не думала о том, что это может быть он… А вот теперь… теперь он может не вернуться.

Словно ответом на мои тревожные мысли раздался оглушительный грохот, и крыша поехала в нашу сторону.

– А, ну, прочь! – раздался сзади голос Ульяны Федотовны.

Меня схватили за руку цепкие пальцы этой шустрой женщины, и потащили от дома.

Крыша рухнула на землю, принялась пылать, отбрасывая языки пламени на яблоню. Та мгновенно зарделась тоже. Рядом полыхнула другая яблоня.

Ульяна Федотовна вытащила меня с участка. И я больше ничего не видела за высоким бревенчатым забором, слава богу, пока целым.

Только столбы пламени взвивались в небо, будто пытались лизнуть облака.

Рядом со мной оказалась и Юлька, и несчастная Нинка, которая уже враз протрезвела.

Смотрела на нас бешеными глазами, вытирала слезы с перепачканного сажей лица и твердила:

– Только бы они выжили, только бы они выжили. Даю слово, брошу пить! Больше ни капли в рот не возьму! Только бы они выжили.

Я зашлась плачем тоже.

Представила, что, если вдруг с Семушкой или моими малышами случилось бы подобное. Наверное, я умерла бы от страха. А не дай бог…

Юлька подскочила к Нинке и потащила ее в сторону нашего дома. Меня схватила Ульяна Федотовна и потянула туда же.

– Там Русла-ан! Мой муж! – заорала я в лицо няне, вспомнив что мы с Баженовым так официально и не развелись. Я даже забыла об этом, вообще из головы вылетело.

– А у меня там сын! Единственный, между прочим! И нам остается только ждать и молиться. А, если сами сгинем, им не поможем. Даст бог, выберутся. Мой Васька – моя опора и помощник. Не пьет, не курит, хорошо зарабатывает. А Нинкины детки – так вообще ангелочки. Да и твой… Руслан, видать тоже неплох. Раз рискнул жизнью ради чужих деток. Надо верить и ждать, а не голосить тут и не дышать дымом.

* * *

Руслан

Сколько раз он порывался сходить к Лене! Сколько раз хотел постучать с корзиной в ее двери и остаться! Рассказать все, что на душе накопилось. Руслан жил один, без прислуги. Сам готовил, как учил его Ефим Германович, сам себя обслуживал без чужой помощи.

Работал и каждое утро вставал в четыре, чтобы сходить по грибы-ягоды и принести свежий вкусный подарок Лене. Неужели не оценит? Неужели не даст второй шанс?

И все же, всякий раз слыша, как Лена идет открывать калитку, Руслан прятался у себя на участке и замирал. Не мог, просто не мог рискнуть.

Ведь если она сейчас скажет –уйди, это все. Конец.

А этого, как выяснилось, Руслан никак не мог допустить. Что угодно, только не это.

Поэтому и тянул с раскрытием своего инкогнито.

Узнай кто из знакомых Руслану бизнесменов, что он живет, как обычный дачник, делает все сам и не переживает, наверное, ни за что не поверил бы. И уж точно в это не поверили бы родственники Баженова и его компаньоны. Но Руслану было плевать. Он ждал подходящего момента прийти к Лене и никак не мог выбрать его.

Юльку – потасканную, слегка постаревшую и замученную жизнью женщину, он видел не раз. Когда-то она, наверное, была симпатичной. Но все равно не такой, как Лена. Руслан не мог думать ни о ком другом, кроме своей ненаглядной художницы.

Он видел ее украдкой, в щелку забора, когда Лена прогуливалась по опушке леса, выбирая место для этюдов. Любовался, наполнялся радостью, что с любимой женщиной все в порядке. И снова прятался в свое убежище.

В тот день Руслан ходил на рыбалку. Вначале хотел принести Лене рыбу, а затем решил, что лучше закоптить ее в специальной печке. Так сказать, подарить готовое, а не полуфабрикаты. И вот, когда он уже собирался оставить на знакомом пороге полную корзину, няня сына Лены и дочки Юлии пробегала мимо, с криками о пожаре. Руслан не думал, не переживал и не жалел свою жизнь.

В доме остались маленькие дети. Один совсем еще малютка – три годика. Двое других в начальной школе. Как можно их бросить на произвол пожара?

Знакомым в МЧС Руслан позвонил сразу же. Однако те сказали, что прибудут минут через тридцать пять, плюс минус. Слишком далеко ехать, и машины пока задействованы на другом объекте. Обещали и вертолет, но позже.

И Руслан решился. В последнюю минуту он увидел и Лену. Она смотрела так… что у Баженова засосало под ложечкой от желания обнять жену и удержать. Пусть силой, главное, чтобы была рядом.

А потом Лена хотела что-то сказать, возможно, остановить… Но Руслан с Василием уверенно пошли на таран дома.

Дверь они выбили быстро, но дальше в дыму и копоти ничего не было видно. Дышать стало гораздо труднее. Хорошо хоть намотанные на лицо влажные тряпки немного фильтровали едкие испарения.

В белом тумане дыма ориентироваться было крайне трудно. Однако Василий, кажется, знал, где расположена лестница и уверенно двинулся туда. Клубы огня разрезались защитным листом, который держал напарник Руслана. Вначале Баженов опасался, что металл быстро раскалится. Однако, выяснилось, что с обратной стороны кусок тонкого рубероида. Так что жара мужчины пока не ощущали.

Руслан увидел перила, когда уже мог коснуться их. Но в эту минуту сверху рухнула пылающая балка, перегородив проход окончательно.

Баженов огляделся. Ни черта не видно. Потрогал ногой то, что задевал, когда пробирался к лестнице. Василий сообразил тоже, пнул это «что-то» поближе. И подцепил ногой табуретку с металлическими ножками.

Сидушка ее из искусственной кожи здорово оплавилась, но не горела. И на том спасибо. Василий дернул ногой заново. Кажется, он ориентировался в этом доме и примерно представлял где, что стояло. Это тоже вызвало у Руслана облегчение. По крайней мере, они шли не на ощупь и не полагались только на удачу.

– Мама! Мамочка! Помоги! – послышалось сверху.

– Вы можете добраться до лестницы? – с надеждой спросил Руслан.

– Тут крыша обрушилась, мы отрезаны! – ответил высокий мальчишеский голос.

– А где мама? – пролепетал девчачий.

– Мама рядом. Мы уже идем. Сидите тихо и ждите, – ответил Руслан. Не хватает еще, чтобы малышня поддалась панике. Только хуже будет. Гораздо хуже.

Василий кивнул и мужчины схватились за железные ножки табуреток. Попытались поддеть балку и столкнуть ее с лестницы. Та дернулась и покатилась. Василий рывком оттолкнул Руслана. Мужчины едва успели отойти, как балка с грохотом скатилась вниз. На секунду все заволокло дымом, но Василий уверенно пошел вперед, и Руслан двинулся тоже. Нащупывать ступеньки ногами оказалось не так уж и сложно. Мужчины медленно продвигались наверх. Там слышался грохот и свист ветра. Видимо, крыша совсем обрушивалась. Василий заторопился. Руслан поднажал. Они поднялись и… крыша съехала на бок. А затем – и вовсе упала куда-то вниз.

Дышать стало значительно легче. Едкий дым уходил через открытый участок, однако детей мужчины так и не видели. Между ними и ребятами лежал другой кусок крыши.

Обойти его не представлялось возможным. Между пылающей преградой и стенами оставались лишь небольшие щелки. Руслан посмотрел на Василия.

– Вы тут? Вы поможете? – крикнул мальчик.

– Мамочка! Мама! – вторила ему девочка.

Малыш заплакал навзрыд. Но Руслан счел это хорошим признаком. Значит стало достаточно свежего воздуха, сквозь дыру в крыше к детям поступал кислород. Все вокруг начало трещать, пол под ногами мужчин заходил ходуном. Девочка завизжала, и Руслан понял, что медлить и раздумывать больше нельзя.

– Вправо! Бегите вправо! – закричал он и кивнул Василию.

Вместе мужчины бросились на кусок крыши, что стоял практически вертикально, как ширма, и пнули в пылающий левый угол. Преграда начала поворачиваться вокруг своей оси. Мужчины дружно поднажали, толкаясь листом в руках и ногами.

Кусок крыши затрещал, и сверху на Руслана с Василием посыпались искры. Начали жалить, словно рой злобных ос. Но мужчины не остановились. Чуть отошли и с разбегу толкнули «ширму» еще раз. Кусок поддался, сдвинулся в том же направлении. И Руслан увидел, как в образовавшийся проход между ним и стеной вылезает худенький мальчишка с малышом на руках, а следом – и перепуганная девочка.

И тут все вокруг начало рушиться. Сверху, снизу, отовсюду западали куски пламени. Руслан с Василием накрылись своим листом, как зонтом, и дети запрыгнули туда же.

Надо было двигаться быстро. Руслан понимал, что еще немного – и сруб, который уже трещит по швам, развалится, как карточный домик, похоронив всех под обломками.

Врешь! Не возьмешь! Руслан Баженов отказывался умирать, пока не заберет отсюда свою жену и не сделает ее полностью своей.

Эта мысль согрела и придала небывалых сил.

Мужчины двинулись вперед, защищаясь от падающих сверху кусков потолка, огня, проводов, оберегая и детей.

Девочка не переставала визжать, мальчик выглядел настоящим бойцом. Нес малыша на руках и даже не пискнул. Они преодолели лестницу, и Василий развернул всех на выход. Теперь оставалось полагаться только на чутье этого парня и знание постройки.

Василий двигался медленно, но достаточно уверенно. Шаг за шагом, дышать становилось легче, а значит они были на правильном пути. Наконец впереди Руслан увидел дверной проем. Вся компания рванула туда и… сверху обрушился потолок.

Мужчины инстинктивно пригнулись, защищая детей своим щитом. Рубероид пошел трещинами и раскололся, обнажая раскаленное железо.

Послышался грохот, и сверху начало падать все на свете: куски потолка, дерева, лепестки пламени. Словно скакалки повисли куски проводов…

Лена

Я сидела ни жива, ни мертва. Три таблетки пустырника и четыре – валерьяны сделали свое дело. Состояние было какое-то ватное. Я ежилась, обхватив себя руками.

Рядом голосила, схватившись за голову Нинка. Юлька сидела, как в копанная, моргала и пила кофе. Ульяна Федотовна выглядела единственным адекватным человеком в этом безумии. Трясла Нинку, чтобы та успокоилась, поила меня чаем с мятой и окликала Юльку, чтобы совсем не впала в прострацию.

Семушка с Настей сидели на качелях тише воды ниже травы. Медленно покачивались и молчали. Внезапно раздался вой пожарной сирены. Я вздрогнула и вскочила, как подорванная. Словно и не выпила столько успокоительных. Остальные тоже повскакивали. Ульяна Федотовна велела Насте проследить за Семеном, и мы в едином порыве рванули к месту пожара.

Пожарные уже вовсю поливали дом из шланга, рядом суетились врачи из скорой, неся на носилках… Василия и Руслана.

Я подскочила к Баженову.

Он кашлял и старался отдышаться. Выглядел Руслан сейчас не очень. Брови сгорели и оплавились, на лице и шее виднелись ожоги – такие, что кожа сходила.

Василий оказался примерно в таком же состоянии.

Ульяна Федотовна следом за мной подскочила к скорой.

– Как они? – спросили мы почти одновременно.

– Пока все нормально. Ожоги небольшие, поверхностные. В больнице обследуем лучше. Обработаем и тогда все будет ясно.

– Везите в клинику Шестрова! – потребовал Руслан. – Я заплачу за обоих!

– С тобой ведь все будет в порядке? – спросила я его.

Баженов усмехнулся.

– Даже не надейся, что я умру, не заполучив тебя полностью!

На этой ноте врачи скоро занесли мужчин на носилках в машину и закрыли дверцы.

И я только сейчас заметила, что Нинка, рыдая, возится со своими детьми. Все трое были в порядке.

Однако следующая скорая забрала их и маму. На обследование.

Я долго не думала. Вызвала такси и поехала в клинику Шестрова.

Пока полный мужчина средних лет в спортивном костюме крутил руль, я набрала номер Бориса Олеговича.

– Все нормально, Лена? – быстро отозвался врач.

– Я записана к вам на обследование через два дня, к Наталье Владимировне…

– Что-то случилось? Не можете приехать?

– Да нет. Просто я все равно еду к вам… Руслан спасал детей на пожаре…

– А-А-А! Я уже в курсе. Вы сами в порядке? Дымом не надышались?

– Да вроде нет…

– Приезжайте. Я позову Наталью Владимировну. Пока Руслану оказывают первую помощь, мы вас как раз досрочно осмотрим…

– А как он?

– Пока не знаю. Но к вашему приезду скажу. Он с другой бригадой врачей. Я был занят.

– С хорошими врачами?

– Обижаете! Мы плохих не держим. Только самых лучших из лучших. Спокойно приезжайте. Мы с Натальей Владимировной будем ждать в приемном.

Меня, как и в прошлый раз, встретили с каталкой и повезли в знакомое отделение.

– Ну что? Повезло вашему мужу, – сообщил Борис Олегович прежде, чем я начала спрашивать. – Серьезных травм нет, отравления дымом тоже. Несколько ушибов и ожоги. У его напарника тоже.

– Я могу увидеть Руслана?

– Придет, как только закончится обработка ожогов.

У меня опять взяли анализы и повели на УЗИ.

Я вновь замерла, не дыша, пока врач медленно водила аппаратом по уже чуть округлившемуся животу и заносила данные в компьютер.

– Все в порядке? – послышался от двери голос Руслана.

Я дернулась и привстала.

– Да! Оба мальчика в норме! – огорошила меня врач.

Руслан весело расхохотался. Подошел, взял за руку, вдруг наклонился и поцеловал. От него еще пахло гарью, губы казались жесткими от корочек. Но я прикрыла глаза и наслаждалась. В жизни ничего приятней не испытывала.

Руслан присел рядом, я оглядела его лицо, с намазанными чем-то белым точками ожогов.

– Меня оставили до завтра. А завтра…

– Найдешь меня! – заявила я.

– Да я тебя теперь из-под земли достану! –  выпалил Руслан. – И за любыми продуктами поеду, только если распишешься, что никуда не денешься из нашего дома!

Я усмехнулась. Вспомнил маневр с репкой.

– Между прочим, я тебе достал ту репку! – закивал муж.

– Та-ак! – врач закончила изучать анализы. – У нас все отлично! Немного понижен гемоглобин. Поэтому будете пить у меня мальтофер. Витаминки продолжаем в том же порядке. Налегаем на мясо и сладкое. Все равно глюкоза и белок слегка понижены. Но, в целом, все хорошо.

– А у меня точно мальчики?

– Хотели девочек?

– Даже не знаю… Наверное… Мальчик у меня уже есть!

– Будет небольшая футбольная команда! – усмехнулась врач.

Мы с Русланом вышли из палаты, держась за руки и, не сговариваясь, свернули к черному ходу. Вечерело. Сад подернулся сизыми сумерками и гуляющих стало чуть меньше.

– Лена. Я люблю тебя. Выходи за меня снова, – попросил Руслан.

– Я подумаю. Ни один мужчина еще не кормил меня две недели ягодами и грибами.

– Я тебе еще рыбу запек. Отдать не успел. На вот, заберете! – Руслан сунул мне в руку ключи от своего дома. Того самого, в поселке, рядом с юлькиным.

– Ну ты знаешь, где меня теперь найти. Сможешь убедить – может и вернусь! – произнесла я лукаво.

– Вот так бедного, пострадавшего на пожаре мужа, встречает его обожаемая жена! – притворно пожаловался Руслан. А потом остановился, обнял и крепко прижал.

– Когда ты уехала, я думал, что жизнь кончена, – шепнул на ухо. Так приятно и так горячо. – Я и сам не понял, что так люблю тебя, Лена. Тебя и твоих ребятишек.

И я решила поверить ему. После всего случившегося, видя, как Руслан бросается в огонь за чужими детьми, я уже не могла в нем сомневаться.

Я отстранилась и вгляделась в лицо Баженова. Которое вначале так раздражало своей холеностью и красотой.

– Ты злился на меня, когда я сбежала?

Руслан мотнул головой.

– Я злился на себя, на ситуацию и на то, что ничего не могу сделать.

– Как ты меня нашел?

– Через сыскное агентство Оленева.

– Ты жил рядом целых две недели и ни разу не подошел? Почему?

– Я хотел. Много раз. Но потом думал, что скажу тебе и как смогу убедить. Я с самого начала, как понял, что ты мне нужна, видел, что колеблешься. Старался убедить…

– Ты, действительно, хотел подстроить, чтобы я увидела благотворительность?

– Нати посоветовала дать тебе понять, что я не так плох, как тебе кажется. Но ту ситуацию с девочкой я не подстраивал. Клянусь.

Я вгляделась в серые глаза: ясные и глубокие.

– Верю.

– У меня есть еще одно доказательство, что именно ты мне нужна. Но я предоставлю его, когда «найду тебя»! – Баженов загадочно усмехнулся.

– Кстати, как там малышка? Ее отправили на лечение?

– Клиника не имеет права разглашать личные данные пациентов. Это всегда строго. Я только знаю, что операция прошла хорошо и малышка должна полностью поправиться. Остальное мы могли бы спросить у ее матери. Но я подумал, что это лишнее.

– Я тоже так думаю! Пусть так все и останется. Главное, что девочка вылечилась.

– Вот и я так считаю!

Я смотрела в лицо Руслана, с белыми пятнышками в местах ожогов, на его подпаленные волнистые волосы и думала о том, что зря сомневалась. Но ни о чем не жалела. Я окончательно убедилась в Баженове. И больше не буду переживать за своих детей. А ведь это же самое главное! Что может быть важнее уверенности, что твои дети в полной безопасности?

Мы еще побродили по саду, пока врачи Руслана не нашли его и не велели вернуться в палату.

– Мы вернем вашего мужа завтра, если не случится никаких осложнений! – заверила серьезная женщина врач лет пятидесяти.

Я кивнула.

Вернулась к своим Борису Олеговичу и Наталье Владимировне. Попрощалась и поехала к Юльке.

– Семе-ен! Вернулась твоя блудная мамочка! – с порога встретила меня Ульяна Федотовна и отчитала, как у нее водилось: – Ну сыну-то могла позвонить! Мальчишка тут места себе не находит! Вот мой Васька набрал меня сразу же! Кстати, передай своему Руслану спасибо за то, что сына хорошо лечат. Я в долгу не останусь. Вот родятся ваши близняшки, помогу нянчить. Я няня опытная… Юлька подтвердит. Если бы не я… Настюха давно бы с такой матерью бегала по улицам с шантропой и всяким дурачьем. Или угодила в какую переделку. Я лучше вашей Марьяны Поповой. То бишь Мери Поппинс!

Юлька возражать не стала, отмахнулась и поздоровалась.

– Все хорошо? – спросила у меня.

– С беременностью или с Русланом?

– Со всем!

– Да-а-а! – мои губы растянула улыбка.

– Вот ты зараза! – хихикнула подруга. – Могла бы сразу сказать, не мучить. Партизанка то же мне! Как твой Руслан. Жил рядом две недели и прятался. Вы, прямо два сапога пара!

Сын выбежал навстречу, я обняла его, поцеловала и Семушка минут двадцать не отходил от меня.

– Ну прости, маленький. Все закрутилось. Обследование, Руслан… – попросила я у сынишки, когда мы вместе разместились в беседке. Ульяна Федотовна начала накрывать на стол. А Юлька устроилась в кресле качалке, давая нам с Семеном все обсудить.

– Он будет моим новым папой? Ну этот Руслан?

– Возможно. Если поладите.

– По-моему, он неплохой. Вообще-то, мы толком не познакомились. Но ведь он спас Женьку, Нинку и Машку. Вытащил их прямо из огня. Пожарные говорили, Руслана и Василия едва не придавало на выходе. Упала потолочная плита. Хорошо, как раз подоспели пожарные.

– Да… Хорошо… – выдохнула я.

Если бы Руслан погиб… Нет, мне даже думать об этом не хотелось. Я слишком привязалась к этому нахальному, пижонистому и озабоченному мужчине. Который на поверку оказался вовсе не так плох, как думалось поначалу.

Вечер прошел спокойно. Мы с Ульяной Федотовной сходили в дом к Руслану и забрали рыбу. Всей компанией отдали должное вкуснейшему копченому блюду.

– А твой Дед Мороз-то на все руки мастер! – усмехнулась Юлька.

Руслан несколько раз звонил. Справлялся, как мы, и желал мне спокойной ночи. А затем через полчаса опять меня набирал.

А потом… на мобильник поступил вызов с незнакомого номера.

У меня сердце упало. А вдруг Руслану стало плохо? Вдруг проявились те самые «осложнения»? Я с трудом попала на зеленую кнопку, чтобы принять вызов…

– Ну что? Шлюшка! Получила богатого и красивого мужика? Не переживай! Он и тебя бросит! Также, как и меня…

Наверное, это было последнее испытание судьбы для меня и Руслана. Лола. Та самая, с которой начался наш водевиль про брак миллионера и бедной художницы. Однако я достаточно общалась с Русланом, чтобы знать, как ответить.

– Ты получила от мужа ежемесячное содержание?

– Да.

– Трехкомнатную квартиру в элитном доме?

– Да.

– Ну так считай, что продала свои годы жены задорого.

– Да ты… ты… Шлюха! – воображение у Лолы было не очень, поэтому она повторила еще несколько матерных версий этого термина, а я уточнила:

– Руслан говорил, что ваш брак не навсегда?

– Да.

– И что он вполне может развестись через несколько лет?

– Да.

– В таком случае, рекомендую сражать своим словесным мусором кого-то еще.

– Он бросит тебя! Он обязательно тебя бросит! Руслан любит совсем не таких женщин! – завопила Лола.

– Каких? Тех, кого можно показывать в музее пластической хирургии? Или тех, кто ругается как сапожник?

Лола притихла, всхлипнула и мне даже стало ее немного жаль. Видимо, надеялась вернуть мужа. А тут я… Вся такая – не такая, как она.

Однако поведение Лолы не оставляло мне шансов ей долго сочувствовать.

– В общем, ориведерчи! – произнесла я.

– Что?

– Погугли! Я же про значение твоих матерных фраз не спрашиваю.

На этом я сбросила вызов, заблокировала номер Лолы и отправилась пить чай с Юлькой.

А ведь я и понятия не имела какие сюрпризы ждут меня совсем скоро, и нас с Русланом ждут тоже…

Баженов позвонил мне еще раз.

– Лена. С тобой не связывалась Лола?

Видимо, бывшая успела и его поразить своими достижениями в области русской матерной культуры.

– Связывалась.

– Слушай… Извини. Я ей язык вырву, чтобы больше…

Он так волновался, говорил с придыханием, что я снова убедилась в правильности выбора. Главное, чтобы Руслан и Семен, действительно, нормально поладили.

– Прости, Лена. Ты ведь не передумала?

– Нет! Ты мужчина хоть куда! – на меня нашла прежняя язвительность, а это значило, что нервы успокаивались. – Нарасхват! Просто хватай и беги! Так, что…

– Я найду тебя! А Лола тебе больше не позвонит! Я пригрозил, что, если еще раз вмешается в мою жизнь, найму адвокатов и отсужу все, что дал при разводе. Единственным условием получения от меня денег и квартиры было то, что Лола больше не станет вмешиваться в мою жизнь. Как и я в ее. У меня теперь есть свидетели обратного. Марианна, конечно, женщина сложная. Но Лолу она терпеть не может. Так что готова идти в суд.

– Прямо-таки готова? Из любви к справедливости? Или нелюбви к Лоле? Что-то я сомневаюсь!

– Ладно-ладно! Ты меня раскусила! Марианна согласилась, если я подарю ей тот самый портрет!

– Смотри! Будет чем тебя шантажировать.

– Переживу! Многие мои родственники ведь пережили, когда увидели картину в холле дедова дома. Я имею в виду родственники мужского пола пережили свое физическое несовершенство. А женского – невозможность найти мужчину с таким… эм… ч… четким профилем.

Я расхохоталась.

– Спокойной ночи, Лена…

– Спокойной ночи, Руслан…

ГЛАВА 9

Лена


Я ждала, что Руслан приедет следующим же утром. Однако он не появился и не позвонил. Я начала немного нервничать. Набрала Бориса Олеговича, и спросила не случилось ли что с Баженовым. Однако врач заверил, что Руслан уже выписался.

Чтобы не переживать, мы с Юлькой и детьми отправились в лес, пока Ульяна Федотовна поехала к сыну в больницу. Ваську пока еще не выписали. Ему досталось чуть больше Руслана. Одна из балок угодила по голове, поэтому врачи и перестраховывались.

Семен носился и веселился. Настя не отставала от приятеля. А я делилась с Юлькой своими переживаниями.

– Думала, он из больницы сразу сюда… А он… Вот где он, скажи на милость?

– Слушай! Ну чего ты психуешь??! – удивлялась Юлька. – Мужик пас тебя две недели. Куда же он теперь от тебя денется?

– А может в больнице встретил какую-то модель и передумал ко мне возвращаться?

Подруга хихикнула.

– Тебя не поймешь. Вчера ты ему полностью верила, а сегодня опять сомневаешься?

– Ну а чего он не звонит и не приезжает?

– Приедет! Куда же он денется?

Мы вернулись домой к обеду. Ульяна Федотовна уже сообразила на стол. Пожарила курицу на банке, такую сочную, что пальчики оближешь, запекла в печи картошку в золотистой корочке, нарезала нам овощей из своего огорода. Мясистые помидорки казались сладкими, а нежные огурцы – просто свежайшими.

Мы пообедали, и я опять впала в нервозность. Руслан не звонил и не приезжал. Я бродила по лесу как неприкаянная, сказав, будто ищу место для этюдов. Сеть периодически появлялась, но ни одного не отвеченного вызова не было.

Может, в самом деле, передумал? Мужчины ведь, они, как гончие! Пока женщина недоступна, пока она дает от ворот поворот – нет ничего слаще и желанней. А как только женщина сдалась под напором очередного мачо, он теряет к ней интерес.

Я опять сомневалась в Руслане.

Несколько раз я порывалась ему позвонить, но всякий раз сбрасывала вызов. Зачем? Вчера, когда хотел, сам названивал. Раз двадцать, не меньше. Раз молчит, значит я не нужна.

Я почитала на ночь сынишке сказку и заметив, что мое маленькое солнышко уже спит, поцеловала сынишку в носик.

Отправилась в постель и, несмотря на дурные мысли, сразу же уснула.

* * *

– Лена-а-а! Тут такое-е-е!

От этого крика я едва не выронила чайник, где как раз заваривала чай. Я отставила посуду в сторону и двинулась на выход.

За забором играла музыка. Какой-то певец выводил «Ты меня любишь» и все соседи, детвора собирались послушать. Юлька потянула меня на выход.

По улице ехала процессия. Руслан на роскошном белом коне. Одетый в рубашку со шнуровкой на вороте, кожаные брюки и сапоги. Следом за ним тот самый певец с магнитофоном, притороченным к седлу. А позади Нати в костюме феи, тоже на скакуне и держа под уздцы вороного. Я сразу же узнала Геракла!

Я даже не думала, что в нашем поселке оказывается живет столько народу!

Толпа расступалась, давая дорогу процессии, а Руслан, завидев меня, притормозил. Спрыгнул с коня, встал на колено и протянул бархатную коробочку.

Внутри оказалось изящное кольцо с бриллиантовой розочкой и сапфировыми листочками.

Певец тут же умолк.

– Лена, выходи за меня замуж! – крикнул Руслан.

– Я надеюсь, в процессе подготовки действа ни один конь не пострадал? – уточнила я.

– Я позаботилась! – крикнула Нати.

– Так ты согласна? – потребовал ответа Руслан.

– А я вроде как уже твоя жена! – так хотелось помучить его после вчерашнего молчания.

– Согласна ли ты стать моей женой по-настоящему?

Семен появился рядом, и Руслан протянул ему руку, не поднимаясь с колен.

– Мама! Соглашайся уже! Он все штаны испачкает в нашей пыли!

– Молодец у тебя парнишка! Хозяйственный! – расхохотался Руслан.

– Согласна, – выдохнула я и внезапно оказалась на руках у Баженова. Он покружил, не слишком быстро, помня, что я в интересном положении, а затем опустился и подхватил Семена. Лихо подсадил его себе на плечо.

– Не тяжело? – спросила я.

– Своя ноша не тянет! – ответил Руслан…

Верхом мы доехали только до трассы. Здесь ждал огромный лимузин, куда доставили и Юльку, и Ульяну Федотовну, которая долго протестовала, что не так одета. Однако Баженов заверил, что это не проблема.

И спустя час мы поняли – почему.

В специальной костюмерной ресторана «Амазонки» нас нарядили в длинные вечерние платья под старину. Включая Ульяну Федотовну.

Мне досталось нежно-голубое, с пышными рукавами и невероятным декольте. Юльке выделили розовое. Мои волосы собрали в косы и уложили на голове на манер старинных причесок. Юльке достались шиньоны, и теперь казалось, что у нее целая копна русых волос.

Небольшой макияж завершил дело.

Мы вышли и застали Семена в костюме маленького принца, а Настю – в воздушном белом платье с множеством юбок. Она кружилась и не могла остановиться.

Мой рыцарь поменял штаны на свежие, взял за руку и пригласил к столу.

– Я всегда считал, что ты королева. Поэтому у нас такой пир!

Гостей особенно не было. Только Юлька, Ульяна Федотовна, дети и, естественно, Нати. И слава богу. Предыдущий банкет даже вспоминать не хотелось. На экранах транслировались балы, с грациозными дамами и кавалерами. Официантки были одеты под стать – в длинные платья и корсеты со шнуровкой.

Нати нарядилась в алое платье и появилась в зале «Амазонок» со словами:

– Мда. Как будто и не уходила с работы…

А потом задорно рассмеялась.

Пока Руслан усиленно кормил меня бутербродами с икрой, красной рыбой и овощным рагу, как завещала Наталья Владимировна, Семен уплетал эклеры и шоколадные мусы с ягодами.

А затем Баженов встал и произнес:

– Я рад, что мы теперь большая и дружная семья. Я очень люблю Лену и счастлив, что есть вещи, которые стоят всех денег мира! И больше мне никто не нужен!

– Совсем никто? – послышался низкий мужской голос, очень приятный на слух.

Мы все обернулись и увидели пожилого мужчину в камзоле и брюках под старину.

Он улыбнулся и развел руками.

– Ну что? Не ждали?

– Это же… Ефим Германович? – поразилась я. Он словно сошел с портрета. Того самого, что висел рядом с моим эротическим наброском Руслана.

– Он самый! Ну что? Едем в мой новый особняк? Я там тоже банкет приготовил!

Руслан обнял деда и прижался к нему, прикрыв глаза, совсем как мальчишка. И это говорило мне о том, что муж вовсе не потерянный для нормального общества человек. Лишний раз говорило…

А когда Баженовы – старший и младший разомкнули объятия, Руслан вытащил из кармана бумажку и торжественно вручил мне.

– Если это второе свидетельство о браке, я подам на ЗАГС в суд за взяточничество! – притворно возмутилась я.

– Прочти! Не хочу, чтобы между нами оставалась еще хоть капля сомнений! – заявил Баженов и выглядел при этом строго, торжественно. На лице Ефима Германовича буквально читалось, что он в курсе – о чем речь. Нати так улыбалась, словно и она обо всем уже знает…

Я развернулась листок…

Хм… Я и забыла об этом обещании Руслана. Он мог воспользоваться и не делать. Но все равно сделал!

Баженов предоставил документ, что отдал все наследство деда на благотворительность. Я вскинула глаза на Ефима Германовича.

– Вы опоздали отзывать завещание…

– Нет! Именно этого я от Руслана и хотел. Я знал, что мой внук не падок на деньги. Но зато он ужасно азартен. И, конечно же, захочет утереть нос нашей жадненькой великосветской родне. Именно на это я и рассчитывал.

– Пусть остаются с неутертыми носами, – отмахнулся Руслан.

– Не-ет! Ты это сделал! Ты нашел любимую женщину и будешь с ней счастлив. Многие ли наши родственники могут таким похвастаться? А, внучек?

Руслан вскинул глаза к потолку, словно вспоминал.

– Вот видишь! Никто! Все либо одиноки, либо несчастны, либо разведены. Так, что ты утер им всем нос. И я этому очень рад!

– А если вы дедушка Руслана, то получается вы – мой прадедушка? – уточнил Семен у Ефима Германовича.

– Да! И значит буду вдвойне тебя баловать!

ЭПИЛОГ

– А ну все собираемся! Самолет уже ждет! – торопил детей Руслан.

Натан и Серафим выбежали первыми, следом вышел деловитый Семен с чемоданами. Герман принялся соревноваться с братом – кто первый добежит до самолета. Я поспешила за детьми.

Прошло пять лет с тех пор как мы с Баженовым стали настоящими мужем и женой.

Я наконец-то организовала персональную выставку. Семен заканчивал школу. А Ульяна Федотовна поселилась с нами, в поместье Ефима Германовича, где нашлось место и Юльке.

Мы зажили большой и дружной семьей. Нати вскоре приехала тоже. А год назад вышла замуж за коллегу – актера театра оперы и балета и теперь собиралась стать мамочкой.

Муж крепко меня обнял и шепнул на ухо:

– Скоро мы останемся одни. Няня уведет детей играть и…

– Снова подтвердишь то, о чем думала Марианна, глядя на твой портрет?

– Да!

Вся наша дружная семья погрузилась в личный самолет Ефима Германовича и отправилась в южное лето, к морю и солнцу. Как и каждый год после нашей с Русланом свадьбы.

* * *

Спустя полтора часа полета мы с мужем упали на белые шелковые простыни. Руслан, словно восторженный юноша, принялся жадно расстегивать мое платье-халат. Как обычно, долго возился с бюстгальтером. Так и не научился расстегивать его в минуты особенного возбуждения.

Разделся сам и заявил:

– Позировать?

– Нет! – отмахнулась я. – Потом нарисую по памяти.

Руслан надел мне теплые гольфы, зная, что женщины с моей особенностью всегда мерзнут. Даже в такую минуту он заботился! Я привыкла, но все равно отмечала и радовалась.

Муж начал целовать меня, с придыханием, опаляя горячими губами кожу. И я плавилась под его руками, нежилась под его ласками.

Руслан поднял меня и подложил под спину подушку. Проложил дорожку влажных поцелуев по животу, груди и прижал, демонстрируя свое желание. Такое, что дальше просто уже некуда.

Я обвила руками бедра мужа, и мы соединились.

Так, словно давно не были вдвоем, словно вообще давно не занимались любовью. Я млела, выгибалась и вжималась в мужа. А он с наслаждением двигался, ускоряя темп и временами ненадолго замирал, входя в меня до самого упора.

Мы вместе с Русланом пришли к пику, и муж впился в рот поцелуем.

– Может родишь мне еще ребенка?

– Четвертого мальчика, как Элина Заглятдинова? Ни за что! Даже не надейся!

– Ну ладно! Мне и моих сорванцов хватит… Тем более, что Герман теперь живет с нами. Лолу признали негодной для роли матери. Но, думаю, ей и без ребенка неплохо. Расстроенной она на суде не выглядела. Получила от меня хорошие откупные и решила, что ребенка еще может родить, а вот с деньгами такой фокус не пройдет…

Моих… он никогда не называл моих детей иначе. И я была счастлива от того, что нашла мужчину, которому не так важно, чье ДНК соединилось с моим, чтобы создать новую жизнь. А которому важно иметь семью и детей с любимой женщиной.

Самому лучшему мужчину на свете. Который даже свой домик рядом с Юлькиным подарил погорельцам, и предпочел меня дедовому наследству.


Оглавление

  • Санлайт АгатаЖена напрокат или беременна от бывшего
  • ПРОЛОГ
  • ГЛАВА 1
  • ГЛАВА 2
  • ГЛАВА 3
  • ГЛАВА 4
  • ГЛАВА 5
  • ГЛАВА 6
  • ГЛАВА 7
  • ГЛАВА 8
  • ГЛАВА 9
  • ЭПИЛОГ
  • Teleserial Book