Читать онлайн Сверхъестественное. Никогда. Ведьмино ущелье. Остров костей бесплатно

Джефф Мариотт, Кит Р. А. ДеКандидо
Сверхъестественное. Никогда. Ведьмино ущелье. Остров костей

SUPERNATURAL

Nevermore by Keith R.A.DeCandido

Witch’s Canyon by Jeff Mariotte

Bone Key by Keith R.A. DeCandido


© О. Медведь, Е. Опрышко, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Никогда

Посвящается великому Скотту Муни – в благодарность за музыку, которую я слушал большую часть детства

Джону, Джеку, Рэю, Дугу, Кэти, Дженис, Арлин, Кевину и другим свихнувшимся на газете – на любительской газете Фордемского университета.

Вы подарили мне первый серьезный издательский опыт…

Эдгару Аллану По, который прожил сложную жизнь, но его революционные труды будут жить вечно…

И Бронксу, месту, где я родился и живу, месту, где я вырос, получил образование и которое до сих пор остается самым большим секретом Нью-Йорка.

Так держать!

Я слышал все, что происходит на небе и на земле.

Я слышал многое, что происходит в аду.

Эдгар Аллан По, «Сердце-обличитель»

Глава 1

Фордемский университет, Бронкс, Нью-Йорк

12 ноября 2006 года, воскресенье

Холодный ноябрьский ветер растрепал волосы Джона Сэдера – видимо, в отсутствие родной матери сама мать-природа напоминала ему о том, что пора подстричься. Эмили Сэдер вернулась в Огайо, где было безопаснее и на десять градусов холоднее, чем здесь, в Бронксе. Если бы она увидела лохматые каштановые волосы сына, то, как всегда, поцокала бы языком и предложила бы позвонить парикмахеру – записаться на стрижку.

Джон мог бы назвать тысячу причин, почему ему нравилось учиться в Фордемском университете, но первой в списке стояло расстояние, отделявшее его от матери.

После длинного рабочего дня в типографии, находившейся на нижнем этаже Центра Мак-Гинли, они вместе с соседом по комнате, Кевином Байером, возвращались в квартиру, которую снимали за пределами кампуса. Оба были редакторами в любительской фордемской газете, выходившей дважды в неделю, и большую часть этого дня занимались подготовкой очередного номера к печати. Файлы ушли в типографию, и газета выйдет утром во вторник. Очень важно было опередить «Рэм», скучную официальную студенческую газету, – ведь декан предоставил им эксклюзивный материал.

Они быстро шагали через кампус, направляясь к тому выходу на Белмонт-авеню, который находился возле корпуса Мемориал-холла. Оттуда оставалось всего несколько кварталов до их крошечной, обшарпанной, захламленной, но безумно дешевой квартирки на Камбреленг-авеню.

Когда они вышли из кампуса, Джон откинул волосы со лба и сказал:

– Давай-ка поднажмем! Хочу поскорее попасть домой и переодеться к вечеринке.

– Какой вечеринке?

– У Эми, забыл?

Кевин поморщился.

– Чувак, у меня завтра лекция в половине девятого, я не могу.

– Забей, – пожал плечами Джон.

– Не вариант. Доктор Мендес надерет мне задницу. Серьезно, она проводит перекличку. Я и так из-за работы уже три занятия пропустил. И просто не могу пропустить еще одно.

На перекрестке Белмонт-авеню и Фордем-роуд пришлось подождать, пока загорится зеленый, – движение даже в этот поздний воскресный час было оживленным, на красный не перебежишь. До последнего курса Джон жил в кампусе, этаком зеленом оазисе академических знаний в самом центре одного из крупнейших городов мира. Ладно, не в центре – Бронкс расположен на самом севере Нью-Йорка, чуть выше Манхэттена и Квинса, и только эта часть города находится на материке. До того, как Джон впервые приехал в университет – он тогда был еще старшеклассником, – в его голове между Нью-Йорком и Манхэттеном стоял знак равенства. Он и понятия не имел о существовании других районов и был счастлив оказаться в одном из них, который сам по себе был куда интереснее, чем Кливленд, штат Огайо, целиком. Хотя резкая смена декораций до сих пор вызывала у него нечто вроде головокружения.

Территория университета была сплошь покрыта зеленью – газонами и деревьями – и застроена зданиями, старыми и новыми. Одни относились к девятнадцатому веку, когда университет был основан, другие появились тут в конце двадцатого века – и все это вместе создавало ощущение, что ты попал в один из сонных городков Новой Англии.

Но стоило выйти за кованые ворота, как на тебя обрушивался рев машин и автобусов, несущихся по Фордем-роуд – или ползущих, если это час пик, – шум заправок, забегаловок с фаст-фудом, автомастерских и… людей. В этом районе жили в основном итальянцы, прибывшие сюда в начале двадцатого века, латиноамериканцы, прибывшие в шестидесятых годах, и албанцы, прибывшие в восьмидесятых. Чуть дальше по улице в одну сторону можно было увидеть универмаг «Сирс», торговый центр «Фордем-плаза» и станцию Фордем Северной пригородной железной дороги, в другую – здание Департамента автомобильного транспорта, зоопарк и ботанический сад. «Маленькая Италия» с ее гастрономами, винными магазинами, ресторанами, пекарнями, магазинами макаронных изделий и уличными ярмарками процветала. Джон в этом семестре набрал два килограмма, просто переехав поближе к любимым канноли[1].

Но, разумеется, поздним воскресным вечером прохожих на улице почти не было, только машины проносились мимо. Загорелся зеленый, Кевин и Джон побежали через дорогу, но едва добрались до середины, как снова замигала красная рука, приказывающая остановиться.

– Зачем ты вообще записался на утреннее занятие в понедельник? – спросил Джон. – Ты же знал, что почти каждое воскресенье будешь работать допоздна.

– По средневековой литературе я мог взять только этот курс. Или пришлось бы брать сразу два семестра по Шекспиру. В следующем полугодии я запишусь на вторую часть большого курса.

Они свернули на Фордем-роуд, чтобы попасть на Камбреленг-авеню.

– А почему ты вообще не перенес средневековую литературу на следующий семестр?

– Доктор Мендес будет в отпуске, и заменять ее будет отец О’Салливан.

Джон, который учился на историка и ничего не знал об английской кафедре, почесал подбородок – пора было бриться; будь мама здесь, она бы уже вынесла ему мозг – и сказал:

– И что?

Кевин выпучил глаза.

– Да отец О’Салливан преподает тут со времен мрачного средневековья!

– Средневековья.

– А?

– Просто средневековье. Не мрачное, – возразил Джон. – Этот период больше так не называют. Его называют…

– Чувак, в Древнем Риме в домах была канализация. А вот в Священной Римской империи[2] люди мочились из окон. Так что это было мрачное средневековье.

Джон стиснул зубы и уже собирался ответить, но Кевин вернулся на один виток назад:

– Богом клянусь, отец О’Салливан получил эту должность в 1946 году!

Они свернули на Камбреленг-авеню.

– Чувак, мой отец родился в сорок шестом, – ответил Кевин.

– Вот и я о том же! Он чертово ископаемое. Ни за что не буду ходить к нему на лекции.

– Как скажешь. – Джона это не очень волновало. – Но на вечеринку ты должен пойти.

– Ну уж нет! Хочу сохранить остатки красоты.

Джон усмехнулся.

– На том свете отоспишься.

– Да иди ты, чувак!

Еще один порыв ветра, и Джону снова пришлось убирать волосы с лица. Чем дальше они уходили от Фордем-роуд, тем становилось тише – на Камбреленг-авеню были только жилые дома, в основном трехэтажные таунхаусы из красного кирпича с номерами на фасадах, стоявшие в глубине улицы и отделенные от тротуара невысокой железной оградой. Кроме таунхаусов тут были еще многоквартирные пятиэтажки. Выше пяти этажей зданий почти не встречалось, потому что согласно городским законам в таких домах требовалась установка лифта. В большинстве окон свет не горел, и, кроме Джона и Кевина, на улице никого не было.

– Ну а я пойду, – заявил Джон. – Мне-то хватило ума составить нормальное расписание! В понедельник у меня первая лекция только в половине первого. А значит, можно веселиться!

Кевин хмыкнул.

– Чувак, Бритт не бросит Джека ради тебя.

Джон напрягся. Подкатить к Бритт было его основной целью на вечеринке, но он не собирался обсуждать это с соседом и поэтому с деланым безразличием спросил:

– А что, Бритт там будет?

– Даже не пытайся. Ты врешь так же умело, как я катаюсь на сноуборде.

– Но ты не катаешься на сноуборде.

– Вот и я о том же.

Джон едва не ответил: «Как скажешь», но он уже это говорил, а повторяться ему не хотелось. Кевин, может, и был в восторге от этой дурацкой фразы «Вот и я о том же», которую он употреблял все чертово время, но Джону нравилось быть вербально разнообразным. Редактируя статьи, он в первую очередь убирал именно повторы. Интерес собеседника можно поддерживать, только если говоришь разное, а не используешь одни и те же избитые выражения. Вот почему он не любил всех этих стендап-юмористов. Они придумывают одну коронную фразу, которая становится популярной и все только ее и ждут. А дальше комики не придумывают новые шутки, а просто эксплуатируют удачную фразу в каждом выступлении. И никакое это не развлечение, а подгонка под стандарт.

– Это что еще за хрень?

Кевин на что-то указывал, и Джон, проследив взглядом за его пальцем, увидел перед одним из таунхаусов мусорные баки. И, кажется, в них кто-то рылся.

К сожалению, это не было таким уж необычным зрелищем. В округе было полно бездомных, и они постоянно рылись в урнах, разыскивая банки и бутылки, которые они потом обменивали на продукты в супермаркете.

Но тут фигура подняла голову, и Джон увидел, что это не бездомный. Они оба замерли на месте, когда поняли, что это… обезьяна.

– Бабуин! – воскликнул Джон.

– Чувак, это орангутанг.

Джон нахмурился.

– Ты уверен?

– Однозначно.

Бабуин, орангутанг, или что там это было, посмотрел на них, открыл рот и зашипел.

Джон и Кевин одновременно сделали шаг назад.

– Чувак, разве орангутанги шипят? – прошептал Джон.

– Нет. И бабуины тоже нет… А почему мы говорим шепотом?

Джон не успел ответить. Это существо – черт, он будет называть его обезьяной, пока не выяснит, кто это, – схватило мусорный бак и швырнуло на дорогу. Крышки на нем не было, и по дороге разлетелась тухлая еда, пустые упаковки и прочая дребедень.

– У тебя телефон с собой? – спросил Джон.

Кевин кивнул.

– Это хорошо, у моего сдохла батарея.

– И куда, черт возьми, я должен звонить? В бюро находок?

Не отрывая взгляда от обезьяны, Джон ответил:

– Нет, тупица, в 911. Звони, пока…

Обезьяна вдруг бросилась на них, визжа так, будто взбесилась. Джон хотел повернуться и побежать, но ноги словно приросли к земле. Но вскоре это уже было неважно, потому что обезьяна могла бы соревноваться с самим Джесси Оуэнсом[3]. Она настигла их уже через секунду.

Джон никогда не кричал. Его крик напоминал девчоночий и по закону подлости после ломки голоса стал еще писклявее. Поэтому, как бы сильно ему ни хотелось закричать, он всегда держал рот закрытым, и тогда получалось что-то похожее на гудение. Он считал, что это звучит мужественнее.

Но сейчас, когда обезумевшая обезьяна с дикими воплями набросилась на них и стала лупить своими большими лапами, он завизжал как девчонка.

Последний раз он чувствовал себя так в старшей школе, когда ввязался в ту дурацкую драку с Гарри Маркумом, когда они поспорили, кто пойдет с Джинни Уэйт на выпускной. Самое смешное, что Джинни, конечно же, пошла с лузером Морти Йоханнсеном, поэтому фингал и разбитую губу он получил просто так. Кулаки обезьяны молотили по ним, и больно было везде.

Один удар пришелся Джону в висок, и он увидел звездочки, хотя раньше думал, что так бывает лишь в мультфильмах.

Только почувствовав щекой холодный асфальт, Джон понял, что обезьяна больше его не бьет. Но он по-прежнему слышал крики.

Перевернувшись на бок – и почувствовав острую боль, – он увидел, что обезьяна подняла Кевина и швырнула об забор перед одним из таунхаусов.

Затем он услышал треск.

Он не хотел этому верить. Сначала даже не мог. Этот звук не был похож на хруст ветки, не был похож на треск ломающегося пластика, не был…

Ничего подобного Джон Сэдер никогда в жизни не слышал. И поэтому знал, что Кевин мертв.

– Кевин! Нет!

Он почти не обратил внимания на то, что орангутанг, или бабуин, или что там это было, волочилось к нему. Он смотрел на Кевина, который лежал на тротуаре Камбреленг-авеню с неестественно вывернутой шеей, и поражался, как это все вообще могло произойти. Этого не могло быть на самом деле! Обезьяны ведь не появляются ни с того ни с сего на улице и не забивают людей до смерти. Это просто невозможно.

Обезьяна набросилась на Джона и начала избивать, но он даже не поднял руку, чтобы защититься, – потому что просто не мог в это поверить.

* * *

Тот, второй, умирал целую вечность.

Первый сдался быстро. Но второго, который продолжал что-то бормотать, орангутангу пришлось бить и бить, пока тот наконец не сдался.

Как только второй испустил последний вздох, он в последний раз произнес заклинание и затоптал горящую полынь. На асфальте осталось несколько обгорелых листков, но ветер их унесет. Но даже если их найдут, никто не свяжет это со сбежавшим орангутангом, который до смерти забил двух человек.

Это было неприятно, но что поделаешь – нужно было совершить это сегодня, в последнюю четверть луны. А то, первое, нужно было совершить пятого числа, в полнолуние. Тело обнаружили через два дня, быстрее, чем он рассчитывал. Но никто из полиции к нему не пришел – очевидно, его меры предосторожности сработали.

Более того, это следовало совершить именно здесь. Ритуал указал второе место сигила[4].

Убедившись, что огонь погас, он вышел из узкого прохода между таунхаусом и многоквартирным домом – люди просто запихивают мусор в темные места, надеясь, что никто этого не заметит. Просто отвратительно! – и вытащил пистолет, заряженный транквилизатором. Прицелился и выстрелил орангутангу в шею.

В следующую секунду животное упало мордой на асфальт. Выбежав на тротуар, рукой в перчатке он вытащил дротик из его тела. Не должно остаться никаких следов его присутствия.

Он повернулся и побежал к своей машине, на ходу доставая одноразовый мобильник, который купил днем в одном из магазинчиков на Артур-авеню. Набрал 911.

– Здесь какой-то дикий зверь! Он напал на двух парней на углу Камбреленг и 188-й! Скорее приезжайте!

Затем выбросил мобильник в металлическую урну на углу 188-й Восточной улицы и сел в машину.

Двое убиты, осталось двое. И я наконец узнаю ответ!

Глава 2

«Боулз Мотель-энд-Лодж», Саут-Бенд, Индиана

15 ноября 2006 года, среда

– Худшее в этой работе, Сэмми, – когда заходишь в тупик.

Сэм Винчестер молча согласился со своим братом Дином. Они еще раз напоследок осмотрели номер мотеля и закинули вещи в машину. Отец с детства вбивал им в голову, что перед отъездом нужно как следует осмотреть номер и ни в коем случае не оставлять личных вещей. Нигде и никогда. Особенно если это экзотическое оружие и древние гримуары.

Обычно они хорошо убирали свой номер. Всего один раз, в Ки-Уэст, Дин оставил возле кровати банку с солью, но тогда он тут же потребовал вернуться за ней. Сэм спросил, почему нельзя просто пойти в супермаркет и купить другую – в конце концов, это же самая обычная вещь, – но Дин утверждал, что тут дело принципа.

Когда администратор мотеля поинтересовался, зачем им в номере понадобилась большая банка соли, Дин широко раскрыл глаза, как делал всегда, когда что-то шло не по плану, и под насмешливым взглядом Сэма, который даже не пытался скрыть улыбку, полчаса нес какую-то чушь, пока наконец не выдумал что-то о непереносимости лактозы. («Чувак, – сказал Сэм, когда они возвращались к машине с банкой в руках, – ты же знаешь, что соль не имеет никакого отношения к непереносимости лактозы, да?» – «Спасибо, капитан Очевидность», – сквозь зубы процедил Дин.)

Сегодня они снова освобождают номер и отправляются в путь. Их последнее дело оказалось пустышкой.

– Зато мы увидели Саут-Бенд. Красивый город, – говорил Дин, когда они шли к машине.

– Да, удивительное местечко, – пробормотал Сэм, пока Дин открывал багажник.

– Эй, мы оказываемся там, куда нас приводит работа.

– Или не приводит. Дин, это действительно было самоубийство. Обычное, заурядное самоубийство.

Дин пожал плечами.

– И такое бывает.

Он бросил сумку в багажник, за коробки с оружием и патронами. Сэм поступил так же, пользуясь только левой рукой. Правая до сих пор была в гипсе после того, как ее сломала девушка-зомби в Лоуренсе.

У Сэма, в отличие от Дина, не было такой привязанности к черному «Шевроле Импала» 1967 года – семейной машине, которую отец оставил Дину. Сэму иногда казалось, что сам он к своей последней девушке, Джессике, не был так привязан, как Дин – к «Импале». Когда пару месяцев назад машина разбилась, Дин восстановил ее почти с нуля. На это ушло несколько недель непосильных трудов.

И все-таки даже Сэму пришлось признать, что огромный багажник очень полезен, ведь они практически жили в машине. Дальнюю часть багажника занимали три сумки: одна – Сэма, другая – Дина и третья – для грязного белья. Последняя уже изрядно раздулась.

– Пора бы заняться стиркой, – сказал Сэм.

– Не здесь, – быстро ответил Дин. – Не думаю, что тот коп был в восторге от первоклассных репортеров Андерсона и Барра. Лучше свалить, пока он не решил прогнать мое лицо через базу.

Сэм кивнул. Дина до сих пор разыскивали за серию убийств в Сент-Луисе, совершенных в начале этого года оборотнем, который принял его обличье. Федералы вряд ли удовлетворятся объяснением: «Это сделал мутировавший урод, который выглядел точно так же, как я».

Дин закрыл багажник, и они направились к управляющему мотелем. Как и большинство мест, где останавливались Винчестеры, «Боулз Мотель-энд-Лодж» был невероятно дешев и предоставлял лишь самые необходимые удобства. А им и нужна была только крыша над головой, кровать и работающий душ (с последним везло не всегда), потому что с деньгами была напряженка.

Борьба с демонами, монстрами и прочими тварями, которые пугают людей по ночам, была очень важна, но не оплачивалась. Они жили благодаря махинациям с кредитками и выигрышам Дина в бильярд и покер. А значит, на отель «Хайатт» рассчитывать не приходилось.

Они вошли в облезлый офис с потрескавшимися деревянными панелями на стенах, чудовищно грязным бежевым ковром и обшарпанной стойкой. За стойкой, прямо под красной табличкой «Не курить», дымя сигаретой, сидела пожилая женщина и читала книгу Дэна Брауна. На ее лице было столько косметики, что на хэллоуинской вечеринке она спокойно сошла бы за Джокера, а каждый волос на ее голове был залит лаком – очевидно, в попытке соорудить ретроприческу в стиле 1960-х. Сэм был уверен, что, выстрели он в это сооружение любым оружием из багажника «Импалы», это ему никак не повредит. На груди у женщины висел бейджик, на котором было написано «Моника».

– Доброе утро, мы освобождаем номер, – сказал Дин.

Моника в последний раз затянулась и затушила сигарету в пепельнице.

– Вы Уинвуды[5], верно? – спросила она скрипучим голосом.

Сэм усилием воли заставил себя не закатывать глаза. Хоть бы раз Дин выбрал неприметный псевдоним!

– Верно, – улыбнулся Дин. – И готовы расплатиться.

– О’кей, но есть проблема. Ваша кредитка заблокирована. Нужна другая.

Дин снова широко раскрыл глаза, и Сэм перестал улыбаться.

– Заблокирована. В самом деле? – Дин беспомощно посмотрел на Сэма, затем вновь повернулся к Монике. – Может, попробуете еще раз? Пожалуйста?

Моника смерила Дина взглядом.

– Я пробовала трижды. Больше нельзя.

– А известно, почему кредитка заблокирована?

– Нет. Хотите позвонить в банк? Можете воспользоваться этим телефоном. – Она взяла телефон – который, как с ужасом заметил Сэм, был дисковым, – и протянула его Дину.

– М-м, нет, это, э-э… это не поможет.

Сэм понял, почему Дин медлил. У него были другие кредитки, но они не на имя Дина Уинвуда.

Сэм быстро шагнул вперед, сунул руку в задний карман и сказал:

– Я расплачусь. – Он достал из бумажника одну из фальшивых кредиток и протянул ее Монике.

Та взяла кредитку и посмотрела на нее, хотя Сэм надеялся, что она этого не сделает. Эта карточка тоже была не на фамилию Уинвуд.

– Я думала, вы братья.

– Да, но меня усыновили, – не задумываясь, ответил Сэм. – Когда я разыскал своих биологических родителей, они уже умерли, и в память о них я сменил фамилию на МакДжилликадди.

Лицо Моники перекосило, и Сэм предположил, что она так улыбается.

– Это так мило с вашей стороны. Вы хороший мальчик. – Она провела картой по кассовому аппарату и вбила сумму за три ночи.

Ожидание чека длилось бесконечно. Дин, надо отдать ему должное, взял себя в руки, к нему снова вернулась его обычная невозмутимость.

Наконец спустя чудовищно долгое время аппарат пискнул, и на маленьком экране появились слова: «Операция подтверждена».

– Все в порядке, – все еще улыбаясь, сказала Моника, а из-под стойки послышалось жужжание принтера. – Вот ваша кредитка, мистер МакДжилликадди.

– Спасибо, – ответил Сэм и сунул кредитку обратно в бумажник.

– У вас хорошие манеры. Видно, мистер и миссис Уинвуд правильно вас воспитали.

Дин улыбнулся.

– Да, мэм, они отлично справились.

Моника протянула Сэму чек.

– Просто распишитесь здесь, и можете ехать.

Покончив с этим, они вышли на улицу.

– Ты спас меня, Сэмми, – усмехнулся Дин. – Знаешь, я наконец начинаю понимать…

Сэм нахмурился. Эти слова подозрительно напоминали начало длинной обличительной речи, которая обязательно закончится насмешками.

– Что ты начинаешь понимать?

– Сэмми, мы ведь росли вместе… И все это время ничто в тебе не указывало на юриста. Поэтому, когда ты сказал, что поступаешь на юридический, меня это просто потрясло. Но я наблюдал за тобой весь последний год и думаю, что наконец понял.

Началось. Сэм постарался не застонать.

– Ты умеешь пудрить людям мозги. Эта байка про усыновление!.. Превосходно! И все с таким каменным лицом…

Умение врать, притворяться кем-то, скрывать правду и о своей настоящей жизни, и о том, как на самом деле устроен этот мир, было одной из причин, по которой Сэм выбрал юриспруденцию. Жизнь охотника за сверхъестественным, охотника-ученика, наградила его этим умением, и он решил, что будет разумным найти ему достойное применение. Хотя брату он этого не говорил.

– Да, я умею пускать пыль в глаза. И веду большую часть расследований, и знаю кучу всего. И прекрасно владею оружием и искусством рукопашного боя. – Они подошли к «Импале», и Сэм, оказавшись у пассажирской двери, широко улыбнулся брату. – Так напомни, зачем ты мне нужен?

Дин собирался ответить, но тут из его телефона зазвучала песня Deep Purple «Smoke on the Water».

– И если уж на то пошло, – добавил Сэм, – это я научил тебя скачивать рингтоны.

Дин нахмурился, доставая телефон из кармана.

– Рано или поздно я бы и сам разобрался. – Открыв раскладушку, он посмотрел на входящий номер, и его глаза распахнулись еще шире, чем в холле мотеля. Он поднес телефон к уху и сказал: – Эллен?

Сэм удивился. Эллен Харвелл держала бар для охотников «Дом у дороги». Сэм и Дин недавно узнали, что последний муж Эллен погиб, охотясь вместе с их отцом, и это несколько омрачило их отношения – тем более что выяснилось это после того, как младшая дочка Эллен, Джо, сбежала, чтобы отправиться на охоту с ним и с Дином, хотя Эллен была категорически против.

Годы прослушивания громкой музыки и использования огнестрельного оружия сыграли злую шутку со слухом Дина, и теперь он всегда увеличивал громкость динамиков телефона. И Сэм услышал резкий голос Эллен.

– Слушай, – сказала она, – у меня есть для вас работа.

– Правда? Потому что…

– Это для Эша. Он сам не попросит, но я подумала, раз он сделал вам одолжение, вы, возможно, захотите ему отплатить.

Эллен тараторила, не позволяя Дину вставить и слова. Во всяком случае, она пыталась, но заставить Дина молчать – гиблое дело.

– Конечно, – усмехнулся он. – Я всегда питал слабость к этому болвану. Что ему нужно?

Эллен подробно изложила дело, но уже гораздо тише, и Сэм ничего не расслышал. Эш был бездельником-пьянчугой, но все-таки гением и умел выслеживать демонов с помощью компьютера. Сэму это не удавалось, несмотря на множество попыток. Дин когда-то сказал, что у Эша, наверное, есть демон-радар. Сэм не очень-то верил, что Эш учился в Массачусетском технологическом институте – ведь он, например, утверждал, что институт находится в Бостоне, а любой, кто там бывал, знает, что он в Кембридже, – но, учитывая, сколько раз тот помогал им с братом выбраться из передряг, Сэм не сомневался: Эш свое дело знает.

– Ладно. Мы этим займемся. – Дин захлопнул мобильник. – Эта дорога выведет нас на восьмидесятое шоссе, верно?

Сэм стал вспоминать карту.

– Думаю, да. А куда мы едем?

Дин улыбнулся.

– Этот город так мил, что его название повторяют дважды: Нью-Йорк, Нью-Йорк[6]!

– Серьезно? – Сэм подошел к багажнику. – Открой его, я тебе кое-что покажу.

– Кое-что в Нью-Йорке? – хмыкнул Дин, подходя к брату, так как ключи были у него. Он открыл багажник, и Сэм достал из своей сумки папку.

– Может, это ерунда, но я обратил внимание на два убийства, которые там произошли.

– Сэм, это же Нью-Йорк. Там по пятьдесят убийств на дню.

– Именно поэтому на эти два никто, вероятно, и не обратил внимания. – Он достал ксерокопии газетных статей, которые сделал в публичных библиотеках, которые они недавно посетили. – Во-первых, парень, которого замуровали в подвале.

Сэм протянул Дину лист с короткой заметкой в «Нью-Йорк дейли ньюс». В разделе городских новостей было сказано, что Марка Рейеса нашли в Бронксе замурованным в подвале дома.

Пока Дин просматривал ксерокопию, Сэм продолжил:

– А вот это произошло в прошлое воскресенье: орангутанг забил до смерти двух студентов.

Дин взглянул на заметку.

– Серьезно?

Сэм кивнул.

– Эти убийства словно сошли со страниц рассказов Эдгара Аллана По.

– Как-то все это надуманно, – сказал Дин, возвращая ему заметку о замурованном мужчине.

– Возможно, но оба случая произошли в Бронксе, а Эдгар По когда-то там жил. К тому же первое убийство произошло пятого числа. Тело нашли только спустя два дня, но это случилось пятого, а в тот день было…

– Последнее полнолуние, – продолжил Дин. – Ладно, хорошо, возможно. Но…

Закинув папку обратно в багажник, Сэм сказал:

– История с орангутангом произошла в последнюю четверть луны. – Ему не нужно было напоминать брату, что многие ритуалы связаны с фазами луны. – Ничего особенного, но раз уж наш путь все равно лежит в Нью-Йорк, я подумал, что мы могли бы взглянуть, пока будем заниматься… тем, чем будем.

Дин захлопнул багажник.

– У какого-то приятеля Эша неприятности с духами. Точнее, с привидением. И, разумеется, «Кому ты позвонишь тогда?»[7].

Сэм усмехнулся. Они сели в машину, Дин – на водительское сиденье.

– Это очень странно.

– Что в Нью-Йорке есть привидения? Да мы повсюду с ними сталкиваемся.

– Нет, – покачал головой Сэм. – Странно, что у Эша есть друг.

Дин фыркнул и вставил ключ в зажигание. Когда «Импала» завелась, на его лице появилась улыбка.

– Ты только послушай, как она урчит!

Заерзав на сиденье, Сэм подумал: «Богом клянусь, если он снова начнет наглаживать приборную панель, я пойду в Нью-Йорк пешком». Однако ему повезло. Дин сунул в магнитолу кассету группы Metallica, прибавил громкость, и в машине зазвучало гитарное вступление «Enter Sandman».

Дин повернулся к нему.

– Запустить атомные батареи.

Сэм искоса глянул на брата и ответил:

– Я скажу «ускорить турбины»[8], но только если ты обойдешься без комментариев насчет меня и коротких зеленых штанишек.

Дин включил задний ход и сказал:

– Погнали. – Вырулив с парковки, он переключился на первую скорость и выехал на дорогу.

Глава 3

В пути

Шоссе 80, подъезжая к мосту Джорджа Вашингтона

16 ноября 2006 года, четверг

– Откуда тут столько народу?!

Сэм старался не смеяться над жалобами Дина. За последние пять минут тот уже в пятый раз задавал этот вопрос – за это время «Импала» продвинулась вперед метров на пятнадцать, не больше.

Они ехали всю ночь. Сэм предлагал переночевать в мотеле, но Дин хотел побыстрее добраться до места. Они ненадолго остановились в Кларионе, округ Пенсильвания, чтобы принять душ в мотеле и переодеться, заплатили одной из фальшивых карт и поехали дальше. Они пробирались через Пенсильванию и Нью-Джерси, сменяя друг друга за рулем, чтобы по очереди выспаться.

К сожалению, к мосту Джорджа Вашингтона они подъехали в утренний час пик.

Дин был на грани.

– Должен быть другой способ попасть в город!

Сэм даже не стал смотреть на карту – они уже несколько раз заводили этот разговор.

– Тоннель Линкольна и тоннель Холланда находятся дальше от Бронкса, и потом – это же тоннели, в них движение наверняка еще плотнее. Машинам приходится втискиваться в…

– Хорошо. – Дин стукнул по рулю.

Друг Эша жил в районе Ривердейл, который тоже находился в Бронксе, – это означало, что расследовать убийства по мотивам рассказов Эдгара По будет проще.

– Насчет того дела, – произнес Дин. – Ты сказал, что убийства происходят как будто по рассказам Эдди Альберта По, верно?

– Эдгара Аллана По, да.

– Не важно. Это он написал «Ворона», да?

– Ты читал? – бросив косой взгляд на брата, ответил Сэм.

– Слышал в «Симпсонах». Эй, давай шевелись! – внезапно заорал Дин на водителя перед ними. – Боже! Да между тобой и тем парнем впереди еще полсотни машин влезет! – Он снова стукнул по рулю. – Клянусь, эти люди просто нашли свои чертовы права в коробке с попкорном!

– Ну так вот, – начал Сэм, чтобы отвлечь Дина, – замурованный в подвале парень – это из рассказа «Бочонок амонтильядо». А орангутанг – из «Убийства на улице Морг». И, кстати, это был первый в мире детектив.

– Серьезно?

– Да, этот рассказ оказал большое влияние на сэра Артура Конан Дойла, когда он создавал Шерлока Холмса.

– Спасибо, библиотекарь Мэриан.

Сэм был рад услышать, как Дин его поддразнивает, это означало, что он отвлекся хотя бы…

– Эй ты! Включи чертовы поворотники!

…ненадолго.

– В Стэнфорде у меня был факультатив по литературе: «Американские призраки». Мы изучали феномен сверхъестественного в американской литературе, и там довольно много было про Эдгара По. Понимаешь, мы столько всякого повидали, и мне стало интересно, что говорит поп-культура о том, с чем мы имеем дело.

– А что, «Секретных материалов» тебе было мало?

– Серьезно, Дин, тебе стоит почитать рассказы По. «Падение дома Ашеров», «Маска красной смерти» – в некоторых из них много похожего на нашу работу. Интересно, что же он видел, если написал такое?.. Я хочу сказать, Эдгар По ведь и правда положил начало жанру ужасов.

– О’кей, профессор, и как ты считаешь – что не так с этими убийствами? Фазы луны, попытка воссоздать сюжеты старых рассказов – похоже это на какой-нибудь известный тебе ритуал?

– Ничего конкретного, но кое-что все-таки есть. Помнишь, я рассматривал карту? Я хотел кое-что проверить и обнаружил, что оба убийства произошли ровно в миле от дома Эдгара По.

– Во-первых, что это еще за дом Эдгара По?

– По несколько лет жил в маленьком коттедже в Бронксе.

– Чувак, я смотрел «Форт Апач»[9], в Бронксе нет коттеджей. Эй, кретин, выбери уже полосу!

Сэм почувствовал необходимость покрепче ухватиться здоровой рукой за приборную панель.

– В девятнадцатом веке были. Бронкс стал частью Нью-Йорка только в девяностые годы прошлого века. А этот дом сохранили, потому что там жил По. И его жена там умерла.

Дин кивнул.

– Ладно, у этого места есть особая атмосфера. Но я все равно не вижу связи.

– Я тоже, – ответил Сэм, пожав плечами.

– Во-вторых, почему ты не рассказал мне об этом, когда рассматривал карту? Я думал, ты искал объездные пути.

Удивившись, что Дин задал этот вопрос, Сэм ответил:

– У тебя в магнитоле кассета Led Zeppelin. А у меня хватает мозгов не вести умные беседы, пока играет «Whole Lotta Love».

Дин открыл рот, закрыл и снова открыл.

– О’кей. Это логично.

Движение стало еще медленнее, и Сэм понял, что они приближаются к пропускному пункту. Дин увидел, что некоторые полосы двигаются быстрее, и перестроился.

– М-м, чувак, там автоматический пропускной пункт.

– Вот черт.

Жизнь Винчестеров отравляло внедрение таких новшеств, как автоматический пропускной пункт, переходно-скоростные полосы, видеорегистраторы и прочие технические затеи, для которых требовалось прикрепить на лобовое стекло кусок пластика, чтобы сканер мог считать информацию и списать деньги с кредитки или счета. Для этого нужна была кредитная карта, которую они не могли себе позволить – все их кредитки были фальшивыми. Сэм подумывал провернуть что-нибудь со счетом, которым он пользовался в Стэнфорде и с которого оплачивал мобильник и интернет, но теперь, когда их с Дином разыскивали, неразумно вывешивать на лобовое стекло то, что поможет их выследить.

Правда, полосы для оплаты наличными двигались значительно медленнее, и это только усугубляло и без того мрачное настроение Дина.

То, что они торчат в пробке, пока десятки других машин проносятся по полосе с автоматическим пропускным пунктом, полностью уничтожило весь эффект от отвлекающего маневра Сэма – Дин, чертыхаясь, правой рукой намертво вцепился в руль, а левой колотил по внутренней стороне водительской двери.

Признав тщетность своих попыток, Сэм достал ноутбук. Интернет грузился медленно, не быстрее, чем в телефоне, но в конце концов ему все-таки удалось найти и открыть сайт группы друга Эша – «Скоттсо».

К тому моменту, как он закончил читать, они уже добрались до пропускного пункта.

– Чувак, у тебя есть наличка? – спросил вдруг Дин.

Сэм резко повернулся.

– Что, прости? Я думал, это ты у нас хранитель прибыли, мистер Шулер, король бильярда и покера.

– Помнишь ту девушку в Саут-Бенде, студентку Нотр-Дама[10], которая…

Сэму категорически не хотелось слушать продолжение фразы, которую Дин начинал словами «помнишь ту девушку».

– Ладно, черт с тобой.

Извернувшись на пассажирском сиденье, Сэм залез левой рукой в карман брюк. Достал три четвертака, несколько распечатанных в Индиане визитных карточек «Сэм Винчестер, репортер» и именной зажим для денег. В нем было четыре банкноты, и десятидолларовая заметно выделялась, потому что теперь они все были разного цвета. Сэм осторожно достал ее и протянул Дину.

Дин заплатил за проезд десяткой, что-то проворчал в ответ на пожелание хорошего дня и сунул сдачу в карман рубашки.

Сэм хотел возразить, но подумал, что жизнь и так чертовски коротка, и просто сказал:

– Поедем по Генри-Гудзон-парквэй, так что держись правой стороны.

Дин кивнул, и они въехали на мост.

Некоторое время Сэм просто наслаждался видом. Мост Джорджа Вашингтона – один из самых знаменитых в стране. И хотя выглядел он не столь оригинально, как, скажем, мост Золотые Ворота, который они с Джесс видели в Сан-Франциско, или Бруклинский мост здесь же, в Нью-Йорке, было в нем своеобразное величие, которое его восхищало.

Пока «Импала» тащилась по мосту – все еще со скоростью меньше тридцати километров в час, но уже быстрее черепахи, – Сэм посмотрел направо. Погода была ясная, и он смог увидеть одну из самых известных в мире панорам: серые, красные, серебристые, коричневые небоскребы всевозможных форм и размеров тянулись вверх, а над ними возвышался шпиль Эмпайр-стейт-билдинг. Это была сложная комбинация всевозможных зданий, образец превосходства человека над природой.

Та часть в нем, которая стремилась к новым знаниям, отчаянно хотела исследовать это явление: прикинуться туристом и осмотреть достопримечательности, как они с Джесс делали в Сан-Франциско, или разведать все об изнанке этого места – узнать, правдивы ли тысячи легенд, возникших в этом городе: об аллигаторах в городской канализации, о призраке кондуктора в метро, о ракетных шахтах в жилых домах на Восточной стороне…

Скрепя сердце он отвернулся от окна. В их жизни пока не было места ни для чего подобного. Они приезжали, делали свою работу и уезжали. Черт, теперь у Дина еще и федералы на хвосте, и хотя Сэм не видел причин, чтобы и его тоже арестовали (еще один повод для Дина поворчать), он был уверен, что если брата поймают, то и про него не забудут. Так что им приходилось держаться в тени – а значит, никакого потакания своим желаниям. Увидеть статую Свободы, подняться на самый верх Эмпайр-стейт-билдинг, погулять в Центральном парке, даже спуститься под землю, чтобы проверить, есть ли там аллигаторы, призраки и ракетные шахты, – всего этого на повестке дня не было. Их работа – спасать жизни. И значит, если они не будут работать, кто-то может умереть.

Это работа. И она должна быть сделана. Их отцу пришлось умереть, чтобы он это понял, – это был один из пунктов в многокилометровом списке сожалений Сэма.

Съезд на Генри-Гудзон-парквэй находился сразу за мостом, и к облегчению Дина, которое он выразил необычайно громко, большая часть машин направлялась на юг, к Манхэттену. На север почти никто не ехал. Но желанию Дина прибавить скорость было не суждено сбыться – дорога была холмистой, со множеством поворотов, и Сэм вновь вцепился в приборную панель.

Чувствуя потребность отвлечься, так как Дин руководствовался в основном разделительной полосой, а не правилами, Сэм сказал:

– Я почитал в Сети о группе этого парня и начинаю понимать, почему Эллен в первую очередь подумала о нас. Это кавер-группа, и они играют рок семидесятых.

Дин оживился – впервые с тех пор, как они попали в пробку на 80-м шоссе.

– Серьезно?

– Да, они назвали себя в честь диджея, который умер несколько лет назад, – Скотта Мани.

– Чува-а-ак, – произнес Дин знакомым тоном. Это означало, что Сэм запутался в непонятных и бессмысленных музыкальных знаниях, которые, по мнению Дина, жизненно необходимы любому. Сэм едва успел подготовиться к гневной тираде, как Дин продолжил: – Муни, а не Мани. Его еще называли Профессором, это один из самых крутых рок-диджеев шестидесятых и семидесятых. Знаешь песню «Caravan» Вана Моррисона? Так вот, там он как раз…[11]

Сэм кивнул, хотя не знал ни этой песни, ни диджея, о котором шла речь. Ему было все равно. С него хватило разноса насчет музыки Роберта Джонсона во время того дела с адскими гончими.

– Так вот, – сказал Сэм, убедившись, что Дин закончил с критикой, – друг Эша, Манфред Афири, солист и гитарист в этой группе. С ним играют четыре парня: клавишник Робби Мальдонадо, еще один гитарист Альдо Эммануэлли, басист Эдди Грабовски и барабанщик Том Дейли. По выходным они выступают в Ларчмонте, в заведении под названием «Парковка сзади».

Дин искоса глянул на Сэма.

– Серьезно?

Сэм пожал плечами.

– Так написано на сайте.

Дорога наконец стала прямой, и впереди показался знак, предупреждающий о том, что начинается еще одно платное шоссе.

– Да вы издеваетесь! Мы и так заплатили шесть баксов, чтобы попасть в этот город! И снова надо платить?

Подняв бровь на слове «мы», Сэм язвительно заметил:

– У тебя в кармане четыре бакса.

– Да-да. – Дин пристроился в очередь на единственной полосе для оплаты проезда наличными. Другие машины на полной скорости проносились по шести полосам для автоматической оплаты. Сэму начало казаться, что это какой-то заговор.

Когда они миновали пункт оплаты и еще один мост, поменьше, и оказались в Бронксе, Сэм сказал:

– Нам нужно на 246-ю улицу.

– Хорошо.

Дорога продолжала угрожающе извиваться, и выезды с нее вели к улицам, номера которых начинались с 200. Наконец они нашли нужный поворот, но не прошло и нескольких секунд, как они заблудились. Они поднялись и спустились с нескольких холмов, проехали по нескольким кривым улицам и окончательно запутались в нумерации улиц. Местность удивительно напоминала пригород, большие дома были окружены большими дворами, и это было совсем не похоже на Нью-Йорк, особенно по сравнению со скоплением небоскребов, которые Сэм видел с моста Джорджа Вашингтона.

– Я думал, городские улицы здесь образуют решетку, – сквозь зубы процедил Дин.

– Ты путаешь с Манхэттеном, – терпеливо произнес Сэм.

– С ума сойти.

Дорога пошла вниз и направо, приближаясь к Т-образному перекрестку. И тут Сэм заметил зеленый знак, который сообщал, что они приближаются к 248-й Восточной улице.

– Туда! – воскликнул он, указывая пальцем. – Вот 248-я. Поворачивай направо.

– Богом клянусь, Сэмми, если она не в этом квартале, я возвращаюсь в Индиану.

Сэм решил воздержаться от замечания, что им совершенно все равно, куда ехать – к дому Манфреда Афири или обратно к мосту Джорджа Вашингтона. Потому что они заблудились. А еще ему удалось рассмотреть номер дома, мимо которого они проезжали.

– Мы в нужном квартале. Смотри, вот это место.

Поставить «Импалу» на улице было негде, но рядом с домом Афири была подъездная дорожка, и Дин заехал на нее.

Как только машина остановилась, Сэм выскочил из нее, радуясь возможности впервые после заправки в Скотране, штат Пенсильвания, вытянуть свои длинные ноги. Когда он выпрямился, его колени хрустнули.

– Как мило, – сказал Дин, глядя на дом, и Сэм не мог не согласиться с ним.

Дом был трехэтажным, в колониальном стиле, с каменным дымоходом сбоку, деревянным крыльцом-террасой с качелями и темной деревянной дверью, в которой было небольшое витражное окно.

Эллен сообщила Дину имя, адрес и название группы, в которой играл тот парень, но они не знали, дома ли он. Они позвонили в дверь и прождали целую минуту. Видимо, дома никого не было.

– Ладно, давай взломаем замок, – сказал Дин и полез в карман куртки за отмычками.

Сэм остановил его.

– Обойдемся без этого. Мы же приехали, чтобы помочь этому парню, помнишь?

– Скажем ему, что нас прислал Эш.

– А если он не поверит и вызовет копов? Дин, нельзя нарушать закон без необходимости, а до этого еще не дошло. Черт, мы же только что приехали! Слушай, он наверняка на работе. Давай пока узнаем, что там насчет Эдгара По, а вечером вернемся. Он, скорее всего, будет дома.

Дин уставился на Сэма. Судя по тому, как забегали его глаза, старший брат пытался повернуть все так, чтобы оказаться правым. Наконец Дин повернулся и пошел обратно к машине.

– Ладно, но мы с места не сдвинемся, пока ты не выяснишь, как нам выбраться из этого дурдома. – Он открыл водительскую дверь. – И куда ты хочешь поехать сначала – к дому с замурованным парнем или на улицу, где порезвилась обезьяна?

Сэм улыбнулся.

– Нет и нет. Орангутанг был из зоопарка в Бронксе. Начинать надо оттуда. Скажем, что мы… Ну, не знаю, из журнала «Охрана дикой природы» или что-то в этом роде.

– Нет, лучше из «Нэшнл джиографик».

– М-м, ну ладно. – Сэм пожал плечами. – Это, конечно, неважно, но все-таки, почему не «Охрана дикой природы»?

– Потому что он принадлежит Обществу по охране дикой природы, которое курирует зоопарк. Это все равно что затеять расследование на ранчо Скайуокера[12] и заявить, что мы из журнала «Звездные войны: За кадром»[13]. Они сразу поймут, что мы врем. – С этими словами Дин сел в машину.

Сэм открыл дверцу и снова втиснулся на переднее сиденье.

– С каких это пор ты разбираешься в журналах о животных?

– Кэсси их выписывала.

Сэм усмехнулся. Кэсси была одной из бывших подружек Дина. Учитывая ее воинственный характер (Сэму хватило одной встречи с ней в Миссури), он совсем не удивился, узнав, что она поддерживает Общество по охране дикой природы.

Сэм достал карту, чтобы выяснить, как лучше всего проехать в зоопарк, и тут Дин спросил:

– Эй, а в этом зоопарке есть пингвины? Ну, как в «Мадагаскаре»?

– Те жили в зоопарке Центрального парка, – не поднимая глаз, ответил Сэм. – Но, думаю, в зоопарке Бронкса они тоже есть…

– Ага, но наверняка не такие крутые, как в «Мадагаскаре». Сомневаюсь, что они смогут захватить грузовой корабль или вступить в рукопашный бой.

– Дин, если они это смогут, у нас будет три работы…

Глава 4

Зоопарк в Бронксе, Нью-Йорк

16 ноября 2006 года, четверг

Клэр Хемсворт стряхнула травинки с логотипа Общества по охране дикой природы на своей голубой рубашке и направилась к павильону монорельса в той части зоопарка, которая называлась «Дикая Азия». В ноябре народу в зоопарке было не так много, но желающих прокатиться по «Дикой Азии» всегда хватало.

Клэр вспоминала мамины рассказы о том, какой захватывающей была «Дикая Азия» в конце семидесятых, когда только открылась. Но она не очень понимала, почему этот маршрут до сих пор так популярен. Монорельс был древним, и в свободно разгуливающих животных нет ничего особенного. Конечно, в каменном веке, когда ее мама была ребенком, увидеть животное на свободе было чем-то из ряда вон выходящим, но теперь-то этим никого не удивишь. А вагончики представляли собой просто куски пластмассы, думала Клэр, и в любой момент могли сойти с рельсов.

Впрочем, настроение у нее уже давно было ни к черту. После того происшествия со студентами ей постоянно приходилось общаться с репортерами, полицией и юристами, представлявшими Фордемский университет, и она очень, очень устала. Юристы были хуже всего – ладно еще копы и репортеры, они выполняли свою работу, но ей приходилось слушать еще и бред фордемских коршунов от юриспруденции – и все только потому, что погибшие ребята были их студентами. А ведь их убили даже не в кампусе!

– Простите, мисс Хемсворт?

Клэр закрыла глаза и вздохнула. За последнюю неделю примерно пятьдесят разговоров начинались с этих слов, и все они были похожи на чистку зубного канала без анестезии. Если это не кто-то из полиции или Общества по охране дикой природы, она тут же пошлет их куда подальше…

Клэр обернулась и увидела самого сексуального парня на свете.

Рядом с ним стоял еще один, но Клэр почти не обратила на него внимания. Она не сводила взгляда с того, кого заметила первым. У него были такие потрясающие карие глаза и самый сексуальный голос в мире, если это, конечно, он ее окликнул. Она сразу решила, что сделает все, о чем он ее ни попросит. Он был рослым, но не нависал над ней угрожающе, как обычно это делают высокие парни. Его непослушные волосы были аккуратно причесаны, и у него был симпатичный нос.

– Э-э, да… Я мисс Хемсворт. М-м, Клэр.

– Приятно познакомиться, Клэр, – сказал тот, что пониже. – Меня зовут Джон Мейолл, а это мой друг – Берни Уотсон[14]. Мы из «Нэшнл джиографик»

Клэр оторвала взгляд от Берни Уотсона – чудесное имя! – и посмотрела на парня пониже с коротко стриженными волосами, голубыми глазами и ртом, который, казалось, постоянно усмехается. Это, кажется, Джон?

– М-м, хорошо. – И тут она вспомнила сообщение, которое получила от своего босса, Фриды. – Ах да! Фрида сказала, что вы хотели со мной поговорить. Чем могу помочь?

– Мы пишем статью об орангутанге, который убил студентов. Нам сказали, что это вы за ними ухаживаете.

– Если это вас не затруднит… – добавил Берни.

– Нисколько! – быстро ответила она, не желая, чтобы Берни уходил, но и не совсем понимая, зачем «Нэшнл джиографик» писать о таком. Фрида написала, что пресс-служба разрешила поговорить с ними, потому что еще остались вопросы по поводу заметки, которая вышла в понедельник, но Клэр было непонятно, почему им это интересно. – Это же не совсем, э-э-э… ваш формат? – спросила она.

Джон усмехнулся.

– Ну, нельзя же все время печатать только фотографии голых пигмеев.

Закатив глаза, Клэр проигнорировала Джона и посмотрела на высокого Берни с его проникновенными глазами.

– Так что вы, ребята, хотите знать? Я ведь уже тысячу раз рассказывала эту историю. Вы можете узнать все, что хотите, из газет.

– Там вечно все перевирают, – сказал Берни. – А мы хотим напечатать правду и рассказать, что орангутанг не виноват.

– О, Дин ни в чем не виноват!

Тот, что пониже, вдруг судорожно закашлялся, а потом спросил:

– Дин? Так зовут орангутанга?

– Ну, это я его так называю. Нам на некоторое время предоставили двух орангутангов из Филадельфии, и я назвала их Хэнком и Дином – знаете, в честь братьев Вентура[15].

– Мне кажется, Дин – замечательное имя для большого примата, как думаешь? – спросил Берни, глядя на Джона.

– Не совсем, – вполголоса ответил Джон, и Клэр стало интересно, что между ними происходит. Но тут Джон снова посмотрел на нее. – Клэр, вы можете еще раз рассказать, что произошло?

– Да, конечно.

Она чувствовала некоторую неловкость, поэтому повела двух репортеров к одному из деревянных столиков возле киоска. Набрав воздуха в грудь и стараясь не утонуть в глазах Берни, она рассказала все подробности: как Дин внезапно взбесился и начал прыгать как сумасшедший, а потом спрятался за камнем.

– После этого его некоторое время никто не видел – понимаете, мы не следим за ними круглосуточно, – а когда я пришла их с Хэнком кормить, то не смогла его найти. Вот только эти мальчики никогда не пропускают кормление, понимаете? Никогда.

Она почувствовала подступающие слезы и вытерла глаза рукавом голубой рубашки.

– Похоже, вы хорошо заботитесь о Хэнке и Дине, – заметил Джон. – Это так замечательно! Меня всегда впечатляла работа таких людей, как вы.

– Спасибо, – быстро ответила она и посмотрела на Берни. – И тогда я поняла: что-то случилось. Мы начали поиски. Бывает, животные сбегают, а Дин вел себя немного странно, но у нас очень хорошая охрана. И все-таки мы ничего не нашли.

Хорошая охрана – это мягко сказано. Аллана и Джимми уволили после того, как Дин сбежал.

Берни подался вперед, а Джон внезапно встал.

– В газете написано, что Дин попал в отдел по контролю над животными.

Клэр кивнула.

– Они сразу позвонили нам, потому что только у нас в городе есть два орангутанга. Мы вживляем нашим питомцам чипы с информацией, и меня отправили в отдел по контролю над животными. – Она вздрогнула от воспоминаний. – Боже, это ужасное место. Животных там держат в тесных металлических клетках, с ними плохо обращаются. Да, я знаю, что большинство из них как-то связаны с преступлениями, но… боже!..

Перед ее лицом появилась салфетка. Она подняла голову и увидела Джона, на его лице отражалось что-то похожее на заботу.

– Спасибо, – поблагодарила она, взяла салфетку и вытерла слезы. И даже почти улыбнулась: Джон очень старался.

Он снова сел рядом с Берни.

– И вы проверили чип.

– Ну да… Но мне и не нужно было, понимаете? Я знаю своего Дина. – Она вытерла салфеткой слезы, которые снова потекли по ее щекам. – Бедный малыш был до смерти напуган. Они взяли у него кровь на анализ и обнаружили там наркотик, представляете?

– Кто мог его накачать? – спросил Джон.

– Ну, очевидно, тот, кто хотел убить тех двух студентов.

Господи, какой же этот Джон идиот.

– Так Дин невиновен? – в голосе Берни послышалось облегчение.

Клэр покачала головой.

– Мы так боялись, что потеряем его. Иногда семьи жертв требуют, чтобы животных усыпили, и суд обычно встает на сторону потерпевших.

– Правда? – удивился Берни. – Это ужасно!

Клэр не смогла сдержать возмущение.

– Так почти всегда бывает! Животные – тоже часть нашего мира, но многие этого не признают. Я заочно учусь на юридическом и немного разбираюсь в законах.

– Здорово, – сказал Берни. – А я почти окончил юридический.

– Серьезно? А почему вы бросили?

Берни замешкался.

– По семейным обстоятельствам, – тихо ответил он. – Но я доволен тем, чем сейчас занимаюсь.

– Это здорово. И все-таки подумайте о том, чтобы вернуться. В наши дни многие юристы просто гребут деньги, представляя интересы крупных компаний, а нам нужны люди, которым не наплевать на этот мир, понимаете? А где вы учились?

– В Стэнфорде. Я писал там выпускную работу.

Клэр одобрительно присвистнула.

– А я в Нью-Йоркском университете. Жаль, что на учебу остается не так много времени, но это стоит денег и приходится много работать здесь.

– Уверен, вы справитесь. Вы, похоже, полны решимости, – сказал Джон.

– Так и есть, – быстро ответила Клэр и снова посмотрела на Берни. У него еще и мозги есть, раз он учился в Стэнфорде.

– Вы сказали: семьи жертв обычно требуют, чтобы животных усыпили, – сказал Джон, подчеркнув последнее слово так, будто никогда прежде его не использовал, и это показалось Клэр странным. – А в этот раз нет?

Она хотела еще расспросить Берни о его учебе, но Джон, похоже, был нацелен выполнить свою работу, и Клэр его понимала.

– Нет, Дину повезло. – Ей это кажется или Джон и правда морщится каждый раз, как она произносит имя орангутанга? – Оба студента были членами Общества по охране дикой природы, и их семьи проявили сострадание. Анализ крови подтвердил, что Дин был накачан наркотиками, и они не стали настаивать. А копы в тот день были в хорошем настроении и разрешили нам его забрать. – Она покачала головой. – Помню, однажды – кажется, в Миннесоте? – сурикат укусил ребенка, который был слишком глуп, чтобы обратить внимание на знак, запрещающий совать руку сквозь ограду. Семья ребенка отказалась сдавать анализ на бешенство, и зоопарку пришлось усыпить всю семью сурикатов.

– Сдается мне, усыпили не ту семью, – заметил Джон.

Клэр кивнула и снова уставилась в завораживающие глаза Берни.

– Так что Дин вернулся к нам, но мы пока не выпускаем его в природную зону.

– Почему?

– Шутите? Он же сильно травмирован. Я только что их кормила, и он не стал есть, пока я не ушла. Он не подпускает к себе Хэнка, не позволяет мне его обнять.

Джон открыл рот.

– Вы с ним обнимаетесь?

Клэр удивилась его вопросу.

– Конечно. Но сейчас, когда я пытаюсь его обнять, он… шипит.

Берни прикусил нижнюю губу, и Клэр нашла это очаровательным.

– Клэр, могу я попросить об одолжении?

– Конечно, – с готовностью ответила она. И, как ей казалось, с кокетливой улыбкой добавила: – Спрашивайте.

– Можно нам… Можно нам увидеть Дина?

Не это она надеялась услышать. Теперь придется его расстроить.

– Извините, но этого я не могу. Сейчас туда пускают только меня.

Джон наклонился вперед.

– Ну, а если вы скажете, что все нормально…

– Это не мне решать. К орангутангам пускают меня только потому, что я их дрессировщик. Из-за этого мы не можем отправить их обратно в Филадельфию. Извините, но у меня будут огромные неприятности, и… и мне больше не разрешат с ними видеться.

Берни был симпатичным, но не настолько. Хэнк и Дин были ее мальчиками, и она никому не позволит поставить под угрозу их отношения.

Даже Берни.

Они задали еще несколько вопросов, а потом встали. Это ее удивило и расстроило.

– Что ж, – сказал Берни, – спасибо за помощь. Если вспомните что-нибудь еще, позвоните мне, хорошо? – Он залез в карман и достал потрепанный клочок бумаги. – Извините, визитки закончились. Мы заказали их недели три назад, но до сих пор не получили.

В голове Клэр вдруг зазвучал тревожный звоночек. Почему они больше ничего не спросили? И ничего не записывали.

Но она все равно взяла номер его телефона – не полная же она дура. Может, удастся пообщаться с ним без его бестолкового приятеля.

Как-то слишком уж долго пожимая ее руку, Джон сказал:

– Приятно было с вами познакомиться, Клэр. Надеюсь, Дину станет лучше.

– Спасибо.

Она первая прервала рукопожатие, и парни направились к лестнице, по которой можно попасть в другие части зоопарка или к одному из двух выходов.

Ну, вот и все.

Взглянув на номер телефона с кодом 650, Клэр нахмурилась. Она была уверена, что офис «Нэшнл джиографик» находится в Вашингтоне, округ Колумбия, и телефонный код у них 202. А еще она знала, что 650 – телефонный код Калифорнии. Конечно, это мог быть код района Стэнфорда, ведь Берни там учился, но почему он не сменил его после того, как бросил университет и переехал в Вашингтон?

И почему они ничего больше не спросили о Дине или о наркотиках и не задали другие вопросы из списка Фриды?

Она покачала головой, встала и пошла к небольшой деревянной будке, где находилась касса у входа в «Дикую Азию».

– Привет, Клэр, – поздоровалась женщина в будке, ее голос глухо звучал за стеклянной перегородкой. – Что случилось? Кто эти парни, с которыми ты разговаривала? Тот, что пониже, такой сексуальный.

– Джина, можешь набрать Билла? Мне нужно с ним поговорить.

Билл был начальником службы охраны, и это он уволил Джимми и Аллана. Но как ни противно было это признавать, Клэр была уверена: ему надо знать о Джоне Мейолле и Берни Уотсоне.

Глава 5

В пути. Бронкс, Нью-Йорк

16 ноября 2006 года, четверг

– Молодец, дал ей свой телефон!

Сидя на пассажирском сиденье, Дин надеялся услышать от брата не только вздох. За рулем был Сэм, Дин решил не садиться за руль, пока они не окажутся в каком-нибудь нормальном месте.

– Я просто хотел, чтобы она могла связаться с нами, если… – начал оправдываться Сэм.

– Если захочет еще поглазеть на тебя? Да ладно, чувак, она на тебя запала. Я дал ей салфетку, когда она собиралась заплакать, а она едва обратила на меня внимание. – Дин откинулся на сиденье и заложил руки за голову. – Она настроилась на Сэм-ТВ.

– Ну, может, ей не нравятся такие напористые, – сказал Сэм.

– Я не был напористым, я нормально себя вел.

– Может, тебе бы повезло, назови ты настоящее имя. – Сэм улыбнулся. – Ей определенно нравится обниматься с парнями по имени Дин. Хотя, возможно, ты недостаточно косматый.

Дин надеялся, что Сэм не станет поднимать эту тему. Шансов, конечно, не было, но иногда хотелось помечтать.

– Слушай, просто… – Дин замолчал. Орангутанга звали так же, как и его. Это факт. А он достаточно хорошо играл в покер, чтобы знать, когда пора остановиться. – Куда едем дальше?

– Тебе просто стыдно, потому что ты не знаешь, что значит «косматый».

– Сэм, я не идиот. Это значит «волосатый». А теперь можешь хоть на секунду сосредоточиться? Куда мы едем дальше?

– То есть ты говоришь, что она на меня запала, и мне же нужно сосредоточиться?

Сэм все продолжал об этом говорить, пока Дину не удалось вклиниться:

– Уже почти шесть часов. Думаю, пора вернуться к Афири, посмотреть, дома ли он.

– Я не против.

Большая часть дня ушла на то, чтобы найти в зоопарке человека, с которым можно поговорить. Убедить начальство, что они собираются просто задать несколько вопросов для журнала, удалось только благодаря немалому обаянию Дина и честному лицу Сэма.

– За целый день мы узнали только, что кто-то накачал обезьяну и похитил ее из зоопарка, чтобы отделать двух студентов, а потом оставил службе по контролю над животными! Но мы это и так уже знали.

– Думаешь, это кто-то из зоопарка? – спросил Сэм.

Дин пожал плечами.

– Возможно. Это объясняет, как он прошел мимо охраны, но… Ты же сам видел этих людей – Клэр, Фриду… Они без ума от этих животных. Эта работа – их призвание. Не представляю, чтобы кто-то из них так поступил с обезьяной ради того, чтобы воссоздать сюжет какого-то рассказа.

– Если, конечно, дело именно в этом. – Сэм вздохнул, съехал с переполненного шоссе и тут же попал в пробку. Дину стало интересно, есть ли в этом дурацком городе хоть одна свободная дорога. – Хотел бы я выяснить, что тут на самом деле происходит.

– Что, пока никаких мыслей?

Сэм покачал головой.

– Никаких. Пороюсь сегодня в дневнике отца, может, найду там что-нибудь. До двадцатого еще четыре дня: будет новолуние и, скорее всего, появится новая жертва. Но у нас пока есть время, чтобы все выяснить.

Они наконец добрались до дома Афири. Дин, гордившийся своим превосходным чувством ориентации и способностью найти все что угодно, понятия не имел, как они сюда добрались. Этот район Бронкса был холмистым и извилистым и вызывал сплошную головную боль. Пошлите мне ровные прямые дороги. В Сан-Франциско не так ужасно, как здесь.

В этот раз, когда они подъехали к дому Афири, на подъездной дорожке стоял грязный внедорожник с наклейкой на бампере «Не нравится, как я езжу? Звони 1-800-выкуси». Рядом все же нашлось местечко, куда Сэм и втиснулся. Перед «Импалы» слегка загораживал дорогу, но Дин подумал, что раз уж они будут в доме того парня, которого загораживают, то не стоит и пытаться найти место для параллельной парковки.

– Ого! Эш не шутил, когда сказал, что вы быстро доберетесь!

Выбравшись из машины, Дин увидел на крыльце мужчину в темных очках в толстой пластмассовой оправе, с длинными и всклокоченными каштановыми волосами, густой и почти полностью седой бородой. Одет он был в концертную футболку с изображением группы Grateful Dead и рваные джинсы с коричневыми, зелеными и желтыми пятнами, о происхождении которых Дин ничего не хотел знать. А еще он был босым.

– Вы, должно быть, Манфред Афири, – сказал Дин. – Я Дин Винчестер, а это мой брат Сэм.

– Да, Эш сказал, что вы заедете. Ну, и как там этот старый засранец? Господи, скажите, что он наконец нормально постригся!

– А вот и нет, – усмехнулся Дин. – Сверху у него стрижка все такая же деловая…

– …а снизу тусовочная. – Манфред покачал головой. – Черт, не мне говорить о ретроприческах, но моя хоть выглядит прилично. Сечете, о чем я?

– Разумеется, – ответил Дин, и они с Сэмом подошли к крыльцу.

– Мы слышали, у вас проблемы с привидениями, – сказал Сэм.

– Да, и это вроде как обламывает мне кайф, сечете? Но мы к этому еще вернемся. Я как раз собирался выпить кофейку. Заходите, потрещим. – Он усмехнулся. – Уж извините, ретросленг идет в комплекте с ретропрической. Поболтаем. Поболтаем, так?

– Сойдет.

Дин посмотрел на Сэма и улыбнулся. Мне нравится этот парень.

Это чувство укрепилось, когда они вошли в дом и Дин услышал «For a Thousand Mothers» группы Jethro Tull. Он невольно забарабанил в воздухе под аккомпанемент Клайва Банкера.

– Хороший выбор!

– Ага, недавно был на посвященной им вечеринке. Хочу записать каверы на их песни, но никто не играет на флейте, а Jethro Tull без флейты – это же не Jethro Tull! Сечете?

– Верно подмечено, – кивнул Дин, осматриваясь. Входная дверь вела в холл, который был увешан постерами с концертов, состоявшихся задолго до его рождения: Beatles на «Шей Стадиум», Rolling Stones в зале «Филмор-Ист», Леонард Коэн на острове Уайт в 1970 году.

Слева он увидел огромную гостиную со старой пыльной мебелью: диван, мягкое кресло, кресло-качалка, большой сервант и буфет, заставленный бутылками с алкоголем. В углу лежали стопки газет и журналов с изображениями музыкальных инструментов на обложках, стояли три гитары на подставках и несколько усилителей. Одна стена была заставлена виниловыми пластинками, другая – кассетами и дисками. Еще там был развлекательный центр, состоявший из видавшего виды телевизора и блестящей стереосистемы с проигрывателем, кассетным магнитофоном и шестидисковым плеером. Сначала он не заметил колонок, а потом понял, что их четыре и они расставлены по комнате так, чтобы добиться сражающего наповал качества звука.

Тут Дин заметил, что Манфред и Сэм куда-то подевались. Обернувшись, он увидел, что они двинулись на кухню.

– Прошу извинить моего брата, – сказал Сэм. – Кажется, он сейчас умрет от экстаза.

Манфред улыбнулся.

– Простите за беспорядок, экономка в этом году еще не приходила. Идемте.

Они вошли на кухню, где тоже царил беспорядок: в раковине громоздились грязные сковородки и кастрюли. Манфред сдвинул их в сторону, чтобы набрать воды в кофейник.

– Хорошие у вас колеса, ребята. – Манфред снова улыбнулся. – Или сейчас говорят «тачка»? В любом случае она 1967 года, верно?

– Да, – с гордостью ответил Дин. – Недавно заново ее собрал.

– Ого.

Налив воду в кофеварку, Манфред открыл морозилку и достал банку с кофейными зернами.

– Особый сорт, – ответил он на удивленные взгляды Сэма и Дина. – А где ты взял 427-й двигатель?

– У меня есть друг с контактами, владеет свалкой. Он и нашел его для меня.

Бобби Сингер не только предоставил им жилье после смерти отца, но и оказал Дину бесценную помощь, добывая запчасти для «Импалы» после ее встречи с грузовиком.

– Кайфово. Или круто? Классно?

– Классно, – улыбнулся Дин.

– У меня была такая, когда они только появились. Сейчас бы не взял: багажник большой, но не как у внедорожника, сечете? Вот почему я купил машину как у домохозяйки. А та старая колымага сдохла еще в семьдесят восьмом по дороге во Флориду. – Он усмехнулся. – Смешно! Я ехал туда, чтобы жениться на Бекки, и эта чертова машина заглохла. Нужно было обратить внимание на этот знак. Мы разошлись в восемьдесят шестом.

– Итак, Манфред, у вас тут привидение? – спросил Сэм.

– Да, и очень плохое. – Насыпав зерна в контейнер, Манфред убрал банку обратно в морозилку, достал из холодильника пакет молока и поставил на стол возле кофеварки и сахарницы с трещиной. – Не знаю, что вам сказал Эш… Короче, я играю в группе «Скоттсо». Мы выступаем в Ларчмонте каждую неделю по вечерам в пятницу, субботу и воскресенье. Три концерта. Так всегда, сечете? И каждый раз, когда я возвращаюсь домой после выступления, какая-то сумасшедшая девка начинает издавать тут ужасные звуки, визжит, сходит с ума. Я просто сбегаю из дома.

– Это происходит только в те ночи? – спросил Сэм.

– Ага. – Кофеварка забулькала, закипевшая вода смешивалась с молотыми зернами и стекала в резервуар. – Ой, подождите, нет, не каждый раз. Была одна спокойная ночь в пятницу, когда кто-то снял «Парковку сзади» для частной вечеринки и мы не выступали.

– И никакого привидения? – спросил Сэм.

Манфред покачал головой.

– Она что, действительно так называется – «Парковка сзади»? – не удержавшись, спросил Дин.

И он снова продемонстрировал зубы – почти все, хотя парочки коренных не хватало.

– Да, но в телефонном справочнике вы этого названия не найдете. Бар называется «У Нейта», но его так никто не называет. Короче, на нем висит огромный знак, и большими буквами написано «Парковка сзади», потому что на улице парковаться запрещено, а въезд на парковку не видно с дороги. Поэтому мы так его и называем.

Он достал из шкафчика три чашки и налил всем кофе. Сэм получил чашку, на которой было написано определение слова «кофе», а Дин с надписью «В моем кофе слишком много крови». Себе же Манфред оставил чашку с логотипом Metallica, чем немного огорчил Дина.

Дин предпочитал кофе черный, как его машина. Сэм, конечно же, бухнул туда полтонны сахара и молока налил почти до краев. Манфред только налил немного молока.

Сэм поднял чашку, но не стал пить. Дин, будучи умным парнем, ждал, когда его брат сделает глоток, чтобы уже потом попробовать самому.

– Так вы думаете, что привидение как-то связано с вашей группой? – спросил Сэм.

– Без понятия, Сэм. Поэтому я и позвонил Эшу. Знал, что он увлекается подобными страшилками. А я простой плотник, который играет рок-н-ролл. И ни черта не знаю о всякой пакости, что бродит по ночам. – Он одним глотком осушил полкружки, и Дин подумал, что у него, наверное, горло изо льда – кофе был горячим как лава. – Надо сказать, это мне очень мешает. В том смысле, что иногда после выступления хочется привести кого-нибудь домой, сечете? А визжащая деваха обламывает весь кайф.

– Вы видели привидение? – спросил Сэм. Затем сделал глоток и воскликнул: – Ух ты! Отличный кофе, мистер Афири!

– Просто Манфред. Мистером Афири меня называли учителя моих детей, когда я ходил на родительские собрания.

– У вас есть дети? – спросил Дин и сразу об этом пожалел.

– Надеюсь, они не услышат, что я их так называю. Они считают, что их отец не я, а тот кретин, за которого Бекки выскочила замуж в девяносто втором. Самое приятное из того, что они мне говорили: «Пап, ты все еще не подстригся?»

– Жаль это слышать, – тихо произнес Сэм.

Манфред пожал плечами.

– Что поделаешь. Я стараюсь помогать им, как могу, но они не очень-то во мне нуждаются. К тому же я накосячил с их мамой. Какой из меня отец, если мы разошлись, когда они были совсем маленькими?

Возможно, Дин и мог что-нибудь на это ответить, но он наслаждался самой лучшей чашкой кофе в своей жизни. Впрочем, его стандарты были не так уж высоки. Обычно приходилось довольствоваться тем, что наливали в дешевых забегаловках, мотелях и на автозаправках, то есть кофеиновыми помоями. Отец говорил: «чашка кофеина», потому что обычно все было настолько ужасно, что язык не поворачивался называть это кофе.

Но сейчас в его чашке был настоящий кофе. Дин пил бы этот восхитительный ароматный напиток, даже если бы не нуждался в подзарядке после выматывающего дня: сначала дорожное движение Нью-Йорка, потом бюрократы в зоопарке и напоследок девушка, которая запала на Сэма, а не на него.

– Так вы никогда не видели это привидение? – спросил Сэм.

– Нет, – покачал головой Манфред, – но я и не стремлюсь, сечете? Услышав вопли, я даже из «Доджа» не вылезаю. Я даже не захожу в дом, просто жду рассвета. Хотя в понедельник это особенно хреново, ведь надо топать на работу.

– Вы сказали, что работаете плотником? – уточнил Сэм.

Манфред кивнул.

– Можно вопрос? Как вы смогли купить такой дом?

Дин растерянно посмотрел на брата, но после недолгих размышлений вопрос показался ему разумным. Если Манфред разведен, значит, скорее всего, платит алименты. А городскому плотнику вряд ли платят столько, чтобы он мог купить такой дом – особенно учитывая нью-йоркские цены на недвижимость. Конечно, Манфред еще играл в группе, но если бы это приносило большой доход, ему бы не понадобилась основная работа.

Манфред снова улыбнулся.

– Хорошо быть сыном двух очень богатых юристов. Точнее, это отец был богат, а мама всегда работала на добровольных началах, но тем не менее… А я был позором семьи – тусовался на «Лете любви» и в Вудстоке, в то время как отец представлял интересы нефтяных компаний. Но все-таки я был единственным ребенком, поэтому, когда они окочурились, я и получил этот дом.

– Соболезную, – снова тихо произнес Сэм.

– Невелика потеря. Слушайте, я правда благодарен вам за помощь.

Дин отпил кофе.

– Манфред, мы же еще ничего не сделали. Но мы займемся этим и посмотрим, что удастся выяснить.

– Чудненько. Ребята, а вам есть где остановиться? Если нет, то у меня наверху есть пара гостевых комнат.

Дин чуть не подавился, но умудрился удержать кофе во рту – и это хорошо, было бы жалко переводить такой прекрасный напиток.

– Серьезно?

– Очень любезно с вашей стороны, Манфред, но…

– Будем рады, – быстро ответил Дин, пока вежливость Сэма не отправила их в очередной мотель. Он даже не знал, чему радоваться больше: перспективе остаться в доме с потрясающей коллекцией пластинок, возможности начинать день с кофе или шансу не делить комнату с Сэмом. Он любил брата больше всего на свете – за исключением, быть может, «Импалы», – но уже больше года почти каждую ночь они спали в одной комнате (или на переднем сиденье машины). И раз уж появилась возможность получить разные спальни – тем более бесплатно, – он ни за что ее не упустит.

– Чудненько! Слушайте, у меня сегодня репетиция. Обычно мы собираемся в гараже у Томми. Он барабанщик. Раньше мы репетировали здесь – у меня куча места на чердаке, но соседи начали скулить. Не хочу, чтобы они вызывали копов, у нас же травка и все такое, и мы переехали к Томми.

При упоминании о травке Сэм нервно посмотрел на Дина, но тот в ответ лишь закатил глаза. Господи, Сэмми, ты думал, что в доме музыканта найдется только кофе? Особенно у парня, который был в Вудстоке?

– А завтра вечером можете прийти в «Парковку сзади» и послушать нас. Я достану вам два билета, так что платить не надо. Придется только покупать пиво, но оно у них неплохое, особенно на розлив. – Манфред одним глотком допил кофе и поставил чашку в раковину. – Чувствуйте себя как дома. Спальни наверху. Моя в самом конце. В остальных трех есть кровати, так что выбирайте, какую хотите.

– Спасибо. – Дин посмотрел на Сэма. – Давай разбирать вещи. – Он допил кофе и направился по коридору к входной двери.

Сэм пошел за ним и заговорил, только когда они вышли на крыльцо:

– Дин, ты уверен, что это хорошая идея?

– А в чем проблема, Сэмми?

– У него же тут привидение! Может, это не лучшее место для ночевки?

Дин вставил ключ в замок багажника.

– Чувак, мы убиваем привидения. К тому же сегодня четверг. Привидение появится только завтра ночью, так что у нас есть время просканировать электромагнитные поля и обыскать дом. Может, даже успеем выяснить, что там не так с Эдгаром По.

– Дин, дело в том… – Сэм замялся.

– В чем? – спросил Дин, вытаскивая из багажника свою сумку.

– Мне что-то не по себе.

– Да ладно тебе, Манфред хороший парень!

– Дело не в Манфреде. Дело в тебе. Мы словно попали в Дин-Диснейленд: постеры из Филлмор-Ист, усилители, коллекция пластинок. Боюсь, мы отсюда никогда не выберемся.

Сообразив, что Сэм над ним прикалывается, Дин улыбнулся.

– Чувак, я могу сосредоточиться.

– Надеюсь. Потому что у нас тут привидение, которое явится в пятницу ночью, убийство, которое должно произойти в понедельник вечером, и плюс ко всему мы ночуем у парня, чей дом набит наркотиками, а нас обоих разыскивают федералы.

Дин захлопнул багажник.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком переживаешь по пустякам?

– Ты. Примерно четыре раза в день, – тут же усмехнулся Сэм.

– Тогда считай, это пятый. Все будет в порядке. Пойдем устраиваться.

Глава 6

Дом Манфреда Афири, Бронкс, Нью-Йорк

17 ноября 2006 года, пятница

…Мама распластана на потолке, она в крови, огонь пожирает ее…

Они с братом следуют каждой команде отца.

– Мальчики, не забудьте насыпать соль у двери, тогда они не войдут, – приказывает он.

– Сэм, я хочу, чтобы ты сбил выстрелом каждую бутылку с этой стены, – кричит он.

– Дин, оставайся с братом, – рявкает он.

…Джессика распластана на потолке, она в крови, огонь пожирает ее…

Он учится разбирать винтовку «М-16», но еще ни разу не поцеловался с девочкой. Не может осилить «Моби Дика» и «Алую букву» в школе, хотя давно прочел собрание сочинений Алистера Кроули[16], не говоря уж о работах Яна Гарольда Брунванда[17]. Выучил ритуал экзорцизма на латыни, но не может запомнить клятву верности – и его оставляют после занятий в школе. В одной из множества школ.

…Кэсси распластана на потолке, она в крови, огонь пожирает ее…

– Я должен найти отца.

– Он хочет, чтобы мы продолжили его дело. Спасали людей, истребляли нечисть.

– Мы можем не ругаться?

– Ты ведь гоняешься за ним, верно? За тем существом, что убило маму.

– Я не понимаю твоей слепой веры в отца.

…Сара распластана на потолке, она в крови, огонь пожирает ее…

Страх никогда не умирает, никогда не исчезает, никогда не проходит – сколько бы ты ни делал вид, что все в порядке, сколько бы ни лгал, что все будет хорошо, сколько бы ни говорил, что все исправишь, как бы ни был близок к смерти или к тому, что тебя поймают и навсегда посадят в тюрьму, и ты больше никогда никого не сможешь защитить…

…Эллен распластана на потолке, она в крови, огонь пожирает ее…

– Если что-то подобное случится с твоим братом, ты должен немедленно звонить мне.

– Звонить тебе? Ты издеваешься? Пап, я звонил тебе из Лоуренса. Помнишь? И Сэм звонил тебе, когда я умирал. Да у меня больше шансов выиграть в лотерею, чем тебе дозвониться.

…Джо распластана на потолке, она в крови, огонь пожирает ее…

– Он отдал нам приказ.

– Мне плевать! Мы не обязаны делать то, что он приказывает.

…Сэм распластан на потолке, он в крови, но огонь не пожирает его.

Глаза у него открыты, и они желтые.

– Ты должен убить меня, Дин. Отец так сказал.

* * *

– Нет!!! – Дин резко сел, весь в поту, простыни перекрутились и намокли. – Черт возьми, – пробормотал он.

Выпутавшись из простыней на гостевой кровати Манфреда, он подошел к комоду, на котором стояло огромное круглое зеркало с красной пацификой на нем. Оттуда на него посмотрело изможденное, потное лицо. Черт, даже волосы спутались в колтуны, а их ведь для этого не так уж много, но ночной кошмар – «В предыдущих сериях, черт их раздери, вы видели…» – умудрился это сделать.

С самого детства Дин видел всякие ужасные вещи. Вещи, от которых сам Г. Р. Гигер[18] опустил бы руки и забился куда-нибудь в тихий пригород. Вещи, по сравнению с которыми Стивен Кинг казался не страшнее Джейн Остин. Вещи, которые могли бы заставить – и заставляли – людей спиваться или вышибать себе мозги, – а может, и то и другое сразу. Но ему никогда не снились кошмары. Да, бывали страшные сны, особенно в детстве, но не леденящие кровь и бросающие в пот кошмары, которые снились ему теперь.

И в этом виноват отец.

Годы в дороге. Годы тренировок, драк и охоты. Годы беспрекословного повиновения приказам отца, какими бы странными они ни были.

Годы, когда он оказался между двух огней – между отцом и Сэмом, – отчаянно пытаясь сохранить в семье мир.

Годы жизни согласно первому приказу отца после смерти мамы: «Хватай брата и беги из дома. И не оглядывайся. Скорее, Дин!»

Какими были последние слова отца, когда он сдался тому же демону, что убил их маму и девушку Сэма? «Хорошая работа, сынок»? «Продолжай трудиться»? «Я горжусь тобой, Дин»?

Нет, это был приказ защищать Сэма, а если не сможет защитить, то убить его.

Господи боже.

Дин смотрел на свое отражение, из-за пацифики частично окрашенное в красный, – по его лицу словно струилась кровь.

Он должен был рассказать Сэму… Это было бы честно по отношению к брату. И кроме того, он не хотел в одиночку нести это бремя. Но отец сказал: «Не говори Сэму».

Ублюдок.

Большую часть времени ему удавалось отвлечься, уйти с головой в работу. Работа, которую выполняли они с Сэмом, была важной. Все спасенные ими жизни, все отомщенные души – это было необходимо. И, черт возьми, у них это здорово получалось.

Как правило. Но иногда случалось что-нибудь такое…

Дин встряхнулся – он знал, нельзя поддаваться. У них есть работа. Даже две.

Он посмотрел на радиобудильник возле кровати: половина седьмого. Затем услышал рев мощного двигателя, требующего отладки, и, подойдя к окну, отдернул яркие шторы. С подъездной дорожки выруливал внедорожник Манфреда. Сердце Дина сжалось, когда он понял, что джип летит прямо на передний бампер «Импалы», которая до сих пор криво стояла у дороги. Но Манфред в последнюю секунду вырулил вправо. Правые колеса заскочили на бордюр, левые остались на дорожке, и машина выкатилась на темный асфальт улицы.

Переведя дыхание, Дин повернулся и посмотрел на смятую кровать. Черта с два я снова лягу. Бодрствовать в такое время не хотелось, но что поделаешь. И потом, его ждал самый лучший в мире кофе.

После горячего душа в невероятно крутой ванне на ножках Дин переоделся в последнюю чистую одежду и, сделав мысленно пометку: «спросить Манфреда, где ближайшая прачечная», спустился вниз в поисках кофе.

Он прихватил с собой дневник отца, но, сварив кофе, вдруг ощутил острое желание подробно изучить виниловую коллекцию Манфреда. Накануне ему удалось взглянуть на нее всего одним глазком. Ну ладно, не одним. Сэм накричал на него за то, что он просканировал электромагнитное поле только в гостиной, а на остальную часть дома забил. И едва не отобрал у него прибор.

Они ничего не нашли, но это было вполне ожидаемо. Привидение не показывалось с воскресенья. Не каждый дух оставляет за собой кучу электромагнитных следов, а этот призрак к тому же появлялся лишь время от времени.

Решающее испытание ожидает их сегодня, после выступления «Скоттсо». А до тех пор Дин намеревался слушать музыку – единственным правильным способом!

Но выбрать, что именно послушать, оказалось проблемой. Едва он останавливался на одной пластинке, и уже готов был поставить ее на проигрыватель, как на глаза попадалась другая. Он набрал целую стопку альбомов: Dark Side of the Moon, The Most of the Animals, Houses of the Holy, Dressed to Kill, The Who By Numbers, австралийской версии Dirty Deeds Done Dirt Cheap, Thick as a Brick, группы Metallica и In-A-Gada-Da-Vida. И это он еще не добрался до блюзовых альбомов! Дин продолжал рыться в записях даже после того, как включил «In-A-Gada-Da-Vida», исполняя на воображаемой гитаре классический рифф, которым открывался семнадцатиминутный заглавный трек.

Сверху донесся голос Сэма, становившийся все громче, как и скрип старых деревянных ступеней.

– Да, хорошо. Большое спасибо! Очень благодарен, что вы разрешили приехать так быстро. Да. Отлично. Спасибо! До свидания.

Дин поднял голову и увидел, как Сэм заходит в гостиную, убирая в карман смартфон.

– Ты сегодня рано! Не привык видеть тебя на ногах раньше десяти.

– Да, я недавно встал.

Дин посмотрел на часы и понял, что уже почти половина десятого. Он совсем потерял счет времени, просматривая альбомы. Умом Дин понимал ценность цифровых записей, но гибель виниловых пластинок серьезно повлияла на способность художников создавать крутые обложки для альбомов. Ни одна бумажка в изящной коробочке для дисков не сравнится с мастерски выполненной гравюрой для Stand Up или с многогранностью Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band. Запомнил бы кто-нибудь призму на обложке Dark Side of the Moon, будь она высотой в пару сантиметров?

Дин не стал делиться своими мыслями с Сэмом – его бы это только разозлило. Парень не ценит настоящую музыку. Поэтому он просто спросил:

– С кем ты разговаривал?

– Энтони работает в историческом обществе Бронкса и проводит экскурсии в доме Эдгара По. У Манфреда тут есть вай-фай, он дал мне пароль, и я нашел их сайт: они принимают только по записи. Я позвонил, и оказалось, что сегодня у них как раз есть свободное время. Съезжу туда около полудня. – Он усмехнулся. – Я бы и тебя позвал, но, вижу, ты тут встретил свою единственную любовь…

Дин опустил диск Zoso, который держал в руках, и сказал:

– Слушай, Сэмми, можешь превозносить свои CD, MP3 и AVI, но говорю тебе…

– Дин, AVI – это видеоформат, – с улыбкой заметил Сэм.

– Но говорю тебе, – повторил Дин, – ничто не заменит прекрасный звук иголки на виниле.

В этот момент пластинку заело, и Дуг Ингл снова и снова повторял слова «будь всегда».

По лицу Сэма расползлась широченная улыбка. Дин бросил на него сердитый взгляд, затем подошел к проигрывателю, слегка подтолкнул иголку, и та перепрыгнула на следующую дорожку.

– Дай угадаю: в следующий раз ты будешь рекламировать лечебных пиявок? О нет, знаю! Ты начнешь утверждать, что конные экипажи лучше машин!

– Иди ты, Сэмми. – Дин подошел к мягкому креслу. – Пороюсь в дневнике отца, посмотрим, может, найду что-нибудь похожее на этот ритуал.

Сэм кивнул.

– Когда закончу с коттеджем По, проверю дом, в котором замуровали парня, и улицу, где до смерти забили студентов.

– Хорошо, может, найдешь то, что копы упустили, – сказал Дин.

– Сомневаюсь, – искренне ответил Сэм. – Чувак, это же нью-йоркская полиция!

– И что?

У Дина опыта общения с копами было больше, чем у Сэма, и он твердо верил: они хорошо разбираются только в обычных делах. Но то, с чем сталкивались они с Сэмом, выходило за грани разумного. Ни один коп с таким не сталкивался, и поэтому полиция всегда искала не там, где надо, не замечала важные детали и делала неправильные выводы.

– Сэм, копы действуют по стандартной схеме. Не верь тому дерьму, что видишь по телику, – они хватают первого подозреваемого. Не видят дальше своего носа. Поверь. Готов поставить десять баксов, ты найдешь то, что они упустили.

Сэм только фыркнул в ответ и пошел на кухню. Дин предположил, что за очередной чашкой кофе, которую он тут же осквернит молоком и сахаром.

Он снова переключил свое внимание на коллекцию пластинок. Это действительно Music from Big Pink? Потрясно!

* * *

Сложнее всего было найти место для парковки.

Коттедж Эдгара По находился на пересечении самой крупной автомагистрали Бронкса, метко названной Гранд-Конкорс[19], и другой большой улицы, Кингсбридж-роуд. Если верить тому, что пишут в интернете, в котором Сэм копался перед поездкой, Кингсбридж-роуд раньше была дорогой для конного транспорта и вела к Королевскому мосту через реку Гарлем, соединяющему Манхэттен и Бронкс. Он нашел сайт поклонников Эдгара По, где упоминалось об убийствах и о том, что они как-то связаны с писателем. Он оставил его открытым для Дина, в слабой надежде, что брат найдет в себе силы оторваться от коллекции Манфреда.

На перекрестке был расположен парк, который раскинулся на несколько кварталов, в нем была эстрада и игровая площадка (они выглядели совсем новыми), и небольшой белый коттедж, который выглядел тут довольно странно. Теперь Сэм понял, почему Дин не хотел верить, что в Бронксе существует такое место. Казалось, весь город – за исключением района, где жил Манфред, – стремился вместить в себя как можно больше зданий. Жилые дома просто врастали друг в друга. А тут вдруг, посреди хитросплетений улиц, забитых многоквартирными домами, каждый не ниже пяти этажей, находился этот парк, а в нем – коттедж.

Минут десять Сэм катался на «Импале» по двум широким улицам и нескольким боковым, большинство из которых были с односторонним движением, отчаянно пытаясь найти место для машины. Он то и дело переходил от восторга к раздражению: стоило найти пустое место, как там обнаруживался пожарный гидрант. Сколько же, черт подери, пожарных гидрантов в этом городе?! В тех редких случаях, когда на пустом месте не было гидранта, оно оказывалось слишком маленьким для «Импалы».

Разъезжая по округе, Сэм заметил, что люди тут сумели приспособиться к тесноте. Когда они колесили с отцом по стране, то, как правило, выбирали небольшие города – в частности, потому, что отец считал: школы там лучше, чем в больших городах. Хотя, как выяснилось, то, что говорил отец, не всегда следовало считать непреложной истиной. Но в результате вышло, что опыт жизни в больших городах у братьев Винчестер был небогатым.

Больше всего Сэма поразило тут сочетание разнообразия и гармонии, как в Стэнфорде, – вот только дело в том, что от студенческого кампуса ты именно этого и ждешь. Особенно если это Стэнфорд. Но и здесь люди самых разных национальностей прогуливались по улицам, заходили в магазинчики на первых этажах домов, играли на площадке в парке Эдгара По, приветствовали друг друга, болтали… Согласно опыту Сэма – безусловно, скромному, – этнические группы в больших городах всегда стремятся замкнуться в своем районе. Но здесь, в Бронксе, все было иначе.

Главным путеводителем по Бронксу для них с братом служил скандально известный фильм «Форт Апач, Бронкс» 1981 года. Он представлял себе сгоревшие дома, уличные банды и все в таком духе. Но сейчас он видел, что народу тут полно, как в любом большом городе, однако это не мешало сохраниться и национальным общинам.

«Но, может, я просто все идеализирую», – усмехнулся он про себя, проезжая мимо еще одного свободного места, куда мог втиснуться разве что «Мини Купер», но уж точно не машина 1967 года выпуска.

Наконец освободилось место – на углу 192-й Восточной улицы и Валентайн-авеню, в самом конце парка. Там стоял парковочный счетчик, и это было досадно, зато «Импала» запросто туда влезет. Счетчики установили несколько десятилетий назад, оставив между ними расстояния, соответствовавшие размерам машин, которые ездили тогда по дорогам. И Сэм легко заехал на свободное место.

Позаимствовав два четвертака из денег, отложенных на прачечную, он оплатил час стоянки. Учитывая размер коттеджа, вряд ли экскурсия займет больше времени.

Сэм запер машину и пошел через парк, мимо сцены, пустой в этот промозглый ноябрьский день, и игровой площадки, на которой шестеро ребятишек играли, вопили и хихикали. За ними присматривали четыре женщины, и, проходя мимо, Сэм услышал, как они разговаривают между собой на испанском.

Вблизи дом Эдгара По выделялся еще больше, чем с дороги. На сайте исторического общества Бронкса было сказано, что он построен в 1812 году, а с 1846 по 1849 год Эдгар По жил в нем вместе с женой и тещей.

Подойдя к коттеджу, Сэм сунул руку в карман куртки и включил прибор ЭМП. Он не собирался доставать его при экскурсоводе, но надеялся, что рано или поздно тот отвернется, и тогда на прибор все-таки удастся взглянуть.

Экскурсовод как раз стоял на пороге: невысокий негр в бежевом пальто.

– Вы Энтони? – спросил Сэм, подходя ближе.

– Да, – ответил тот. – Рад, что вы все-таки добрались.

– Да, извините, никак не мог найти место для парковки. Машина у меня размером с корабль, и это не так просто, – смущенно улыбаясь, оправдывался Сэм.

Энтони склонил голову набок.

– На чем ездите?

– «Импала» 1967 года.

Энтони улыбнулся и впустил Сэма в темную гостиную.

– О, я вас прекрасно понимаю! У моего папаши был «Бьюик» пятьдесят седьмого года. Он полжизни провел, пытаясь припарковать эту штуковину. Ну-с, добро пожаловать в дом Эдгара По!

Сэм огляделся: его окружала старая кухонная утварь, камин, у самой двери стоял стол с открытками и сувенирами, а за ним – стеклянный шкаф с книгами. Книги были самые разные, начиная от произведений самого По и заканчивая путеводителями по Нью-Йорку вообще и по Бронксу – в частности.

– Прежде чем мы начнем, – сказал Энтони, – скажу, что за индивидуальные экскурсии мы обычно берем десять долларов.

«Ну, разумеется», – подумал Сэм, удерживая вздох. Он снова полез в карман, надеясь, что десятка, выданная Дину, была не последней.

Ему повезло, он нашел еще двадцатку. Энтони открыл кассу, находившуюся под столом с открытками, и достал десятку сдачи.

– Что у вас с рукой? – спросил Энтони, кивком указывая на его гипс.

Дин наверняка сообразил бы, как отшутиться, но Сэм не мог придумать достаточно веселого ответа для незнакомца. А правда вряд ли его устроит. Видите ли, я сломал руку, когда боролся с зомби на кладбище. Понимаете, я пытался заманить ее обратно в могилу, чтобы воткнуть кол в грудь. Нет, я не сошел с ума! А почему вы от меня пятитесь?

– Это длинная история, – пробормотал Сэм.

Такой ответ, похоже, удовлетворил Энтони.

– Ладно. Что ж, вот здесь Эдгар Аллан По и провел последние годы своей жизни. – И он рассказал ему то, что Сэм уже сам прочел на сайте. – К сожалению, полностью оценить вид сейчас не получится. – Он прошел мимо Сэма и открыл входную дверь. – Но если посмотрите туда, – он указал налево, – увидите спуск прямо к Валентайн-авеню.

Сэм кивнул. Он проехал по этому холму в своих бесконечных поисках парковочного места.

– Коттедж стоит на вершине холма, и отсюда можно было видеть все окрестности вплоть до Лонг-Айленда. Но изначально дом стоял не здесь. – Энтони указал на другую сторону Кингсбридж-роуд и продолжил: – Видите вон тот дом с желтым фасадом? Коттедж находился там. Его перенесли сюда, когда построили парк. На этом участке была ферма голландской семьи Валентайн, в их честь и назвали улицу. Семья По снимала коттедж, хотя с трудом могла себе это позволить.

– Я прочел об этом на сайте, и мне это показалось странным. Как же так, По – один из самых популярных американских писателей, и был на мели? – сказал Сэм.

– О да, все верно. Тогда он был популярен, как популярен и сейчас. Немногие писатели могут похвастаться, что в их честь назвали футбольную команду – даже если и не напрямую.

Сэм нахмурился, а потом вспомнил, что футбольный клуб Балтимора называется «Балтимор Рэйвенс». Эдгар По умер в Балтиморе и похоронен там, а команду назвали в честь его самого популярного стихотворения[20].

– Немногие из его рассказов были напечатаны при жизни автора. А большая часть заработанных писательством денег уходила на тщетные попытки издавать журнал. Вот так-то. – Энтони повел Сэма в другую комнату. – Мы старались как можно точнее воссоздать атмосферу коттеджа. К сожалению, много чего из мебели уже не достать, но мы сделали все, чтобы наполнить интерьер предметами, соответствовавшими эпохе и уровню доходов писателя.

Сэм прошел за Энтони в самую большую комнату коттеджа, в которой находился камин – Энтони сказал, что сейчас его не топят, – стул, письменный стол и несколько фотографий в рамках. На стене висели книжные полки, заставленные старинными томами в кожаных переплетах, которые были так распространены в XIX веке.

– В то время отдавали предпочтение полкам, а не шкафам, потому что, сами видите, полы редко бывали ровными, – с улыбкой добавил Энтони.

Улыбнувшись в ответ, Сэм переступил с ноги на ногу на скрипучем деревянном полу.

– К тому же дерево деформируется от сырости, – продолжил Энтони. – Книжный шкаф, стоящий на полу, просто не практичен. – Он указал на стену. – А вот изображение коттеджа.

Подойдя поближе, Сэм увидел дом, в котором он сейчас находился, только тот стоял на вершине холма, границы которого теперь были очерчены Бриггс-авеню и 194-й Восточной улицей, по которой он уже проехал несколько раз. Вокруг сплошь трава и деревья – настоящая идиллия.

– Жена Эдгара По, Вирджиния, была тяжело больна. Тогда это называли чахоткой, а сейчас – туберкулезом. По приехал в Нью-Йорк в 1844 году заниматься журналом, что в итоге и привело его к банкротству, и когда Вирджинии в 1846 году стало хуже, они переехали сюда, надеясь, что деревенский воздух пойдет ей на пользу. – Энтони улыбнулся. – Знаете, мне до сих пор трудно говорить об этом с серьезным лицом. Поймите меня правильно, мне здесь нравится, но деревенский воздух?..

– Да, это немного странно. Но ведь сейчас другое время, – рассмеялся Сэм.

– О да. В восемнадцатом и девятнадцатом веках в Бронксе было полно ферм, которые принадлежали Валентайнам, Джонсонам и, конечно же, первому поселенцу Джонасу Бронку. Раньше полуостров назывался «Земля Бронка», отсюда и название Бронкс. Когда Вирджинии стало хуже, ее переселили в отдельную комнату.

Энтони повел Сэма дальше, и они оказались в коридоре, откуда двери вели к лестнице, к задней двери коттеджа и еще в одну комнатку, поменьше. Там стояли кровать, тумбочка и еще кое-какие мелочи. Кровать была небольшой, но с крепким деревянным изголовьем и бугристым матрасом.

– Вот на этой кровати умерла Вирджиния. Мы кое-что изменили – настоящий матрас был набит сеном, которое довольно быстро портилось, поэтому мы заменили его пенопластовым наполнителем, который сыплют в упаковочные ящики.

Сэм расхохотался.

– Серьезно?

– Эпохе это, конечно, не соответствует, зато не воняет.

Энтони снова стал серьезным и рассказал о том, что теща По, Мария Клемм, выполняла большую часть работы по дому и заботилась о Вирджинии, пока писатель работал и совершал продолжительные прогулки, и еще о том, что чердачные и подвальные этажи переделали для нужд исторического общества и закрыли для публики. Сэм не особенно вникал в то, что рассказывал Энтони. Он думал о том, что Вирджиния По умерла на этой кровати и почти на этом самом месте. Пусть дом и перевезли через дорогу, но, может, здесь все же осталась энергия ее духа, хотя с тех пор прошло сто пятьдесят лет?

Закончив рассказ о Вирджинии По, Энтони вышел из спальни, прошел мимо Сэма в заднюю часть дома и указал на фотографию на стене. Воспользовавшись тем, что Энтони стоит к нему спиной, Сэм достал прибор ЭМП.

Увы, никаких следов. Да, шансов было мало.

Энтони еще немного рассказал о жизни Эдгара По, о коттедже и о планах отреставрировать его и привести в порядок прилегающую территорию и туристический центр, которые тормозила городская администрация. Сэм сочувственно повздыхал, купил пару открыток – с изображением дома и портретом Эдгара По – и решил рискнуть.

– А вы слышали об этих недавних убийствах?

Энтони, до сих пор обходительный и дружелюбный, моментально помрачнел и стал оттеснять Сэма к двери.

– Так, хватит. Убирайтесь!

– Да что такое? – воскликнул Сэм с наигранным недоумением. – Послушайте, я читал об этом в интернете и не собираюсь… Да подождите же! – Сэм поднял руки и остановился. Энтони, к его чести, перестал напирать. – Я просто прочитал кое-что в газете и хотел спросить, вот и все. Ничего такого.

– Это совпадение, – твердо заявил Энтони. Сэм подумал, что после убийства Рейеса ему довольно часто задавали этот вопрос. – Вот и все.

Сэм вернулся к машине. Да, никаких следов ЭМП, но смерть жены Эдгара По запросто могла стать поводом для какого-нибудь ритуала. Но для какого? Сев в машину, он достал карту Бронкса, которую купил вчера по пути в зоопарк, и прикинул, как проще всего доехать до угла Уэбб-авеню и 195-й Западной улицы, где замуровали тело первой жертвы.

Поездка обещала быть довольно простой – перекресток находился всего в двух кварталах от Кингсбридж-роуд. К сожалению, добравшись туда, Сэм обнаружил, что не может повернуть направо, на Уэбб-авеню: движение одностороннее. Пришлось свернуть на Седжвик-авеню, а оттуда выехать на 195-ю – и снова одностороннее движение. Начав, как и Дин, испытывать отвращение к езде по городу, он проехал еще один квартал до 197-й – куда, черт возьми, делась 196-я? – свернул направо, проехал квартал до Уэбб и еще раз свернул направо.

Зато беспокоиться насчет того, что он не найдет нужный дом, явно не приходилось. Во-первых, там было всего два коттеджа, остальные дома были многоквартирными. Во-вторых, нужный ему дом был покрыт коричневой штукатуркой и выделялся среди других строений из красного кирпича. А еще только он был окружен лентой, и перед ним стоял стенд с объявлением о продаже.

Решив, что лучше вернуться сюда ночью с Дином, Сэм поехал дальше. Да и припарковаться было негде – возможно, ночью с этим будет проще.

Отъезжая, он заметил, как из помятой старой «Хонды Цивик», стоявшей возле дома, вылез невысокий невзрачный мужчина с большим носом. В обычной ситуации Сэм даже не заметил бы его, но он остановился прямо перед домом, в котором произошло убийство, и выглядел удивительно знакомым, хотя Сэм не мог понять почему.

Отмахнувшись от этой мысли, он покатил по Уэбб-авеню к Кингсбридж-роуд, намереваясь проехать по Камбреленг-авеню до места, где убили двух студентов.

Глава 7

Дом Манфреда Афири, Бронкс, Нью-Йорк

17 ноября 2006 года, пятница

Подъезжая к дому Манфреда, Сэм услышал «The Great Gig in the Sky» Pink Floyd из дома Манфреда еще до того, как припарковал «Импалу». На этот раз место нашлось между двумя подъездными дорожками на другой стороне дороги. Интересно, одобрят ли соседи, выступавшие против репетиций «Скоттсо», рев стереосистемы Дина?

Войдя в дом, Сэм едва не оглох и порадовался, что пришел домой, когда Дин слушал более спокойные мелодии Pink Floyd, а не, скажем, Metallica, AC/DC или Deep Purple.

Дина он увидел в мягком кресле. Откинув спинку до упора и подняв подставку для ног, правой рукой он дирижировал, а левой листал дневник отца. По полу были разбросаны пластинки, ноутбук Сэма опасно балансировал на кофейном столике, на стопке старых газет и журналов. Нахмурившись, Сэм подошел и переложил его на диван, выдернув при этом зарядку.

Заметив брата, Дин поднял с пола пульт и уменьшил громкость.

– Прости, Сэмми, батарея разрядилась, а единственная свободная розетка здесь. – Он указал на выдернутый шнур, тянувшийся к розетке у входа в гостиную.

– Ничего страшного. Нашел что-нибудь?

– Вообще-то да. – Дин потянулся вниз и нажал на коричневый рычаг сбоку кресла – спинка выпрямилась, а подножка с громким треском опустилась. – И хорошими эти новости не назовешь.

Сэму это не понравилось, и он остановил брата:

– Тогда погоди. Мне срочно нужен тот кофе.

Дин улыбнулся и взял чашку с кофейного столика.

– Десять минут назад сварил свежий. Угощайся.

– Спасибо.

Сэм вошел на кухню, достал чашку с трилистником и надписью «Поцелуй меня, я ирландец» – странно, ведь имя Манфред Афири не похоже на ирландское, – и налил себе кофе. Положил сахар, но решил обойтись без молока, потому что утром оно показалось ему почти прокисшим. Кроме того, этот кофе можно было пить и так. Ему никогда особо не нравился вкус кофе, но жизнь охотника и студента заставила его ценить достоинства кофеина, не обращая внимания на вкус. Ему больше нравились «девчачьи», как называл их Дин, кофейные напитки, в которых всякие добавки – взбитые сливки и прочее – маскировали вкус горячей серы. И для Сэма это было не просто удачным сравнением – однажды он случайно попробовал горячую серу и не стремился это повторить.

Когда Сэм вернулся в гостиную, Дин снял с проигрывателя пластинку Dark Side of the Moon и перевернул на другую сторону.

– Так что ты нашел? – спросил Сэм.

Дин аккуратно опустил иголку на край пластинки, и зазвучала песня «Money». Сэм терпеливо ждал, когда Дин перестанет с восторгом дергать головой в такт звукам кассового аппарата.

Но его терпение быстро иссякло.

– Если, конечно, ты не слишком занят…

– М-м, да, прости, – ответил Дин. – Я нашел ритуал в дневнике отца, но не там, где ожидал.

Он снова сел в кресло и взял потрепанный дневник в кожаном переплете, распухший от бумажек, газетных вырезок и всего прочего. Каждый сантиметр страницы был исписан своеобразным почерком отца – военная аккуратность в нем словно боролась со скоростью. Буквы были четкими, зато слова клонились во все стороны и налезали друг на друга, а строчки обвивали другие заметки. Сэм считал, что этот почерк запросто сведет с ума любого графолога.

Когда демон, убивший маму, появился снова, отец пропал, оставив дневник Дину – а следовательно, и Сэму, – чтобы те хранили его и использовали, продолжая семейное дело.

Больше он им ничего не оставил.

Сэм давно собирался перевести дневник в электронный вид, упорядочить записи, создать ссылки и вообще искать в нем информацию более подходящим для двадцать первого века способом, а не листать исписанные чернилами страницы и не перебирать пожелтевшие газетные вырезки и наброски карт, расположенные по принципу «записал, когда вспомнил». К сожалению, их образ жизни делал работу над таким масштабным проектом почти невозможной, и Сэм едва приступил к задуманному. Даже если не отвлекаться, эта работа займет долгие месяцы, а сейчас в его жизни было полно поводов отвлечься.

– И где же ты его нашел? – спросил он Дина.

– В самом конце.

Сэм поморщился. Там отец записывал все бесполезное: не работающие ритуалы и упоминания о монстрах, которых не существует.

Дин пролистал дневник.

– Ты когда-нибудь слышал о психе, которого звали Персиваль Сэмюэлс?

– Не помню, – ответил Сэм, покачав головой.

– В конце девятнадцатого – начале двадцатого века он был медиумом и совсем спятил, даже если сравнивать его с другими психами.

– И насколько сильно он спятил?

– Сам Алистер Кроули как-то назвал его сумасшедшим, так что, полагаю, у парня совсем крыша поехала, – усмехнулся Дин.

– Ну и что с того? Господи, Дин, в то время этих медиумов было триллион. И почти все – мошенники.

– Да, целая армия клонов Джона Эдварда[21], разве что без телешоу. Они устраивали сеансы и пытались связаться с потусторонним миром, чтобы старушки, которые и так одной ногой уже стояли на том свете, могли поговорить с умершими мужьями, а дети – с двоюродной тетушкой Салли и узнать, правда ли, что под полом спрятан миллион баксов. Разумеется, это все обман, но если ты достаточно хорош, сможешь заработать кучу денег.

– Ну, а при чем тут Сэмюэлс?

– Он был плохим медиумом и поэтому пытался придумать собственную фишку. – Дин нашел в конце дневника то, что искал, и передал тетрадь Сэму. – Он утверждал, что владеет заклинанием, которое действительно воскрешает мертвых.

Сэм взял дневник и увидел почерк отца. Он прочитал вслух описание ритуала:

– «Сигил должен быть начерчен безупречно. Центральная его точка – место, где душа воскрешаемого обретет силу. Четыре внешние точки – места, где События Великой Важности и Силы воссоздаются в четырех временных отрезках: в полнолуние, в последнюю четверть луны, в новолуние и в первую четверть луны. Когда будут совершены четыре шага, воскрешаемый вернется к жизни». – Сэм поднял голову. – Звучит знакомо.

– Да, но это фальшивка. Сэмюэлс продал ритуал куче людей, но ни у кого из них ничего не получилось, и его арестовали. В тюрьме он покончил с собой.

Сэм нахмурился и спросил:

– А ритуал точно не работает?

Дин пожал плечами.

– Я почти в этом уверен. Сэмюэлс утверждал, что взял его «из ритуалов народа хиндустани на Дальнем Востоке».

– Хиндустани – это язык, а не народ.

– Даже если он имел в виду индусов, то его ритуал никак не связан с индуистскими. Он просто вытащил его… из собственной задницы и постарался придать экзотический оттенок. Если помнишь, Британия в то время как раз колонизировала Индию, а сразу после Япония и Китай впервые вступили в полноценный контакт с Западом.

Сэм усмехнулся.

– А я-то думал, ты спал на уроках истории!

– Только не в одиннадцатом классе. – Дин усмехнулся, как всегда, когда говорил о женщинах. – У нас тогда преподавала мисс Модзелевски. Горячая штучка.

– Ну конечно. – Сэм прикусил губу. – Подожди-ка…

Он встал, вышел из дома и перебежал через дорогу, чтобы забрать из «Импалы» карту Бронкса. Вернувшись с первыми звуками «Us and Them», он посмотрел на кофейный столик, заваленный барахлом Манфреда, покачал головой и, сдвинув в сторону пластинки, сел на деревянный пол, застеленный красным узорчатым ковром. Достал из кармана карандаш и отметил на карте дом Эдгара По. Но тут же стер эту отметку и поставил другую – примерно там, где, по словам Энтони, коттедж находился раньше.

– А что там, через дорогу? – спросил Дин.

Сэм вкратце пересказал ему то, что узнал от Энтони. Потом отметил угол Уэбб-авеню и 195-й Западной улицы и отметил еще одну точку – на Камбреленг-авеню, между 188-й и 189-й Восточными улицами.

– Принесешь дневник? – попросил он Дина.

Дин выполнил его просьбу и сел рядом. И, разумеется, когда они соединили эти три точки, у них получилась часть сигила Сэмюэлса.

– В яблочко, – пробормотал Дин. – Первоначальное расположение дома Эдгара По – это место силы для его духа. И воссоздание «Событий Великой Важности и Силы» уже началось.

– Точно. Нет ничего сильнее заклинания, отнимающего жизнь, – сказал Сэм. Он закончил рисовать и выпрямился. – Что ж, если мы правы, то следующее убийство по мотивам По произойдет в понедельник либо на углу Фордем-роуд и бульвара Мартина Лютера Кинга, либо на Уэбстер-авеню, к югу от Бедфорд-парк-бульвар. – Он глубоко вздохнул и продолжил: – Знать бы, кто за этим стоит.

– Вообще-то, – сказал Дин, поднимаясь и подходя к дивану и ноутбуку Сэма, – мне кажется, ты уже нашел главного подозреваемого.

Он нажал пробел, чтобы исчезла заставка – самая обычная заставка Windows, потому что Сэм знал: стоит установить что-то личное, и у Дина тут же появится новый повод, чтобы дразнить его, а он вовсе не собирался облегчать ему жизнь, – и открыл сайт фанатов По, который обнаружил утром.

– Ты что-то нашел? – спросил Сэм и подсел к брату на диван.

– Типа того. – Дин зашел в раздел «О сайте». На экране появилось описание сайта и фотография его создателя. Его звали Артур Гордон Пим, у него были огромный нос, глазки-бусинки, тонкие губы, раздвоенный подбородок и тонкие каштановые волосы. – Парень сдвинулся на Эдгаре По и даже имя сменил. Пим – это персонаж одной из книг По[22]. Мне кажется, он умер бы от счастья, если бы встретился со своим кумиром, а это далеко не самый безумный мотив для убийства, который мы видели.

Глаза Сэма расширились, когда в его голове сложились два фрагмента информации.

– Ого!

– Что? Ты знаешь этого чудика?

– Нет, но… – Он покачал головой. – Я видел его сегодня.

Сэм быстро пересказал финал своей поездки к дому Эдгара По и неудавшуюся попытку осмотреть дом на углу Уэбб-авеню и 195-й Западной улицы.

– Этот парень подъехал к тому дому, – сказал он, указывая на экран.

– Все больше причин…

– Дорогая, я дома!

Сэм с Дином обернулись и увидели на пороге гостиной Манфреда в запыленном джинсовом комбинезоне, свитере с длинными рукавами, кожаной куртке и рабочих ботинках.

– Черт, не слушал Pink Floyd с тех пор, как колесил по стране. Хороший выбор, ребята!

– Спасибо, – сказал Дин. – М-м, извините за беспорядок.

– Да не парьтесь, – ответил Манфред. – Приятно, когда в доме гости, которые ценят прелести жизни. Вы же сегодня идете на наше выступление, да?

– Ни за что его не пропустим, – сказал Дин.

Сэм посмотрел на Дина, но ничего не сказал.

– Отпад. То есть круто. Пойду переоденусь, – сказал Манфред и отправился наверх.

– В чем дело? – спросил Дин, увидев выражение лица Сэма.

– Если привидение всегда появляется здесь после выступлений, может, стоит остаться и посмотреть, не заявится ли оно и на этот раз?

– А если оно не появится до возвращения Манфреда домой, упустим шанс послушать живую музыку. – И прежде чем Сэм успел возразить, Дин добавил: – Эй, хочешь быть домоседом, флаг тебе в руки. А я пойду на выступление.

– Нет, я тоже пойду. Это все как-то связано с выступлениями, так что стоит проверить, – подумав, ответил Сэм.

А еще ему почему-то не хотелось оставаться тут одному. Дин чувствовал себя здесь как дома, но Сэму казалось, что он навязывается. Конечно, он спокойно пользовался гостевой кроватью и радовался, что не нужно возиться с фальшивыми кредитками – особенно сейчас, когда лицо Дина засветилось во всех полицейских базах страны, – но вот вести себя тут по-хозяйски – а именно так и вел себя Дин – казалось неправильным. Он чувствовал это, хотя и не знал почему.

Кроме того, если группа и правда играет рок семидесятых, Дин наверняка не заметит никаких странностей, которые могли бы быть связаны с появлением привидения. Значит, надо быть там и прикрыть брата.

– Мило, – сказал Дин. – Значит, мы пойдем на выступление, выследим привидение и, может, даже избавимся от него, а завтра найдем фаната По.

– Это уже похоже на план, – ответил Сэм.

Глава 8

«Парковка сзади», Ларчмонт, Нью-Йорк

17 ноября 2006 года, пятница

Вечер мог стать еще хуже только в одном-единственном случае: если засунуть себе в уши две раскаленные кочерги, решил Дин. И он бы так и сделал, лишь бы не слышать больше ни одной ноты, сыгранной «Скоттсо».

За свою жизнь он слышал очень много живой музыки, которую играло очень много заурядных групп. Учитывая постоянную нехватку денег и необходимость охотиться, речь о покупке билетов за сотни долларов на концерты любимых групп даже не шла. Поэтому он привык слушать живую музыку везде, где только можно, например в таких забегаловках, как «Парковка сзади».

Он бывал на выступлениях групп в придорожных закусочных, клубах, в перестроенных домах и сараях. Слушал блюзменов в Чикаго, джазменов в Новом Орлеане и кавер-группы в Ки-Вест. Видел, как студенческие группы играют в гаражах, а гаражные группы – в университетских кампусах.

И за все это время никто и никогда не играл так ужасно, как «Скоттсо».

Будем честны: Дин не раз слушал группы, пафос которых оправдывался лишь звучавшим в их голосе эмоциональным зарядом. Будучи фанатом классического рока, он видел, во что превратились такие легенды, как Роберт Плант[23] и Стив Перри[24], годами надрывавшие глотки, и утешался тем, что и все эти бездари проведут остаток жизни с такими же серьезными повреждениями голосовых связок, как Плант и Перри. И это будет благословением для всего музыкального сообщества, особенно учитывая, какие отвратительные песни они сочиняли.

Но те группы Дина не беспокоили: они ведь издевались над своей собственной музыкой. Играли они хреново, но ведь и исполняли они хрень, так какого черта?

А вот «Скоттсо» посягнули на каверы любимых песен Дина: «Cocaine», «Ramblin’ Man», «Rock On» и даже – помоги нам, господи, – «Freebird». И чудовищно их коверкали. Началось все с барабанщика. Единственного коротко стриженного мужчины в группе, который менял темп примерно раз в шесть тактов, бесконечно промахивался по тарелкам и имел раздражающую привычку в паузах между песнями ударять по ободу барабана, независимо от того, сказал кто-нибудь что-то смешное или нет. И, как будто этого было мало, он еще вырядился в фиолетовые шорты и футболку блевотно-зеленого цвета.

Басист выглядел как бревно – как и большинство басистов. Он торчал посреди сцены в черной футболке, черной куртке, черных джинсах и черных ковбойских сапогах. Его почти черные волосы были зализаны назад и спускались ниже плеч. В углу рта болталась незажженная сигарета. Понять, что он жив, можно было только по тому, что его пальцы бегали по струнам, а между песнями он время от времени делал глоток пива, умудряясь не выронить при этом сигарету.

В хорошей группе бас и ударные слиты воедино, они подпитывают друг друга и создают основу для других инструментов. Но «Скоттсо» нельзя было назвать хорошей группой. Дин даже не был уверен, что басист и барабанщик находятся на одной планете, не говоря уж о том, чтобы играть одну и ту же песню.

Клавишник был единственным, кроме Манфреда, с сединой в волосах, а также единственным среди своих длинноволосых приятелей, кто завязал волосы в хвостик, что только подчеркивало отсутствие волос на макушке, которая блестела в свете электрических ламп. Он попадал в ноты, не выражая при этом никаких чувств. Не то чтобы он делал что-то неправильно – вообще-то он держал темп лучше, чем ритм-секция, – вот только играл без души. Лучшие кавер-группы выбирали одно из двух: либо переделывали старые песни под себя, либо идеально воссоздавали оригинал. Эти ребята были на полпути к последнему, потому что больше копировали, чем воссоздавали. Но при этом похвастаться хоть какими-то успехами мог только клавишник.

И конечно же, Манфред Афири, которого Дин уважал ровно до тех пор, пока тот не открыл рот на сцене «Парковки сзади». Дело не в том, что он фальшивил. Чаще всего он попадал в ноты, хотя иногда и лажал. Но он играл без силы, без страсти, без души и без сердца. Черт, не будь у Манфреда микрофона, Дин сомневался, что вообще смог бы услышать его пение. Что, если подумать, было бы неплохо.

Дин направился к бару за, кажется, шестой бутылкой пива – он уже сбился со счета, но был уверен, что ему все еще мало, – в надежде, что в этот раз ему попадется симпатичная барменша, а не ее седеющий напарник. Обычно подход к стойке был поводом, чтобы подкатить к хорошенькой девушке, но сегодня из-за выступления «Скоттсо» на первое место вышел алкоголь.

Оба бармена были заняты. Дин втиснулся между целующейся парочкой и двумя парнями, похожими на членов студенческого братства, и уставился на стойку из темного дерева, которая выглядела так, словно половина человечества годами что-то на ней выцарапывала.

Барменша принесла студентам какие-то девчачьи напитки, и Дин сразу вычеркнул их из зоны своего внимания. Затем она подошла к нему. Ей было сильно за тридцать, но выглядела она очень сексуально. Каштановые волосы были убраны в хвостик и открывали хорошенькое круглое лицо. Глаза были небольшие – Дин не смог различить их цвет в тусклом освещении бара, – зато пухлым губам он поставил восьмерку по десятибалльной шкале. Даже восемь с половиной. Как и другой бармен, высокий мужчина лет пятидесяти, она была одета в черную футболку с красным изображением «Парковки сзади». Бармен носил ее как безрукавку, чего совсем не стоило делать, а на ней она выглядела изящно и обтягивала все нужные изгибы.

– Еще пива? – спросила она с сильным местным акцентом. О нью-йоркском акценте он знал только из сериала «Полиция Нью-Йорка», так вот она говорила примерно так же.

– Да, еще одно бруклинское.

К чести «Парковки сзади», тут продавали бруклинское светлое на розлив. Последний раз Дин пил его, когда они работали в Питтсбурге, и теперь понял, что скучал по нему. В конце концов, уместно наконец выпить пива именно там, где его делают.

Но желание перейти на текилу было очень сильным.

Барменша взяла чистый стакан и начала ловко наливать в него пиво, держа стакан под правильным углом и даже не глядя на него.

– Никогда вас тут раньше не видела.

Грех было упускать такой случай.

– А я здесь впервые. Меня зовут Дин.

– Дженнифер. – Из-за акцента последний слог прозвучал как «фар». – И я удивлена. Знаете, у нас не так много новеньких.

– Мы друзья Манфреда, из другого города.

– Ясно. – Она закончила наливать пиво. Держа одной рукой стакан, второй взяла салфетку, положила на деревянную стойку и осторожно поставила стакан на салфетку. – Как я и сказала, у нас не так много новеньких парней.

– В основном завсегдатаи, да?

Дженнифер кивнула.

– Приятно видеть новое лицо.

– Еще приятнее видеть твое, – глотнув пиво, ответил Дин.

– Пять баксов за пиво.

– Точно, – кивнув, сказал Дин и протянул ей десятку. Она направилась к кассе, дав ему возможность заметить, что джинсы обтягивают ее тело плотнее, чем футболка. И хотя в бедрах она была шире, чем ему нравилось, ей это шло. Она пробила выпивку и выдала ему сдачу.

Он оставил ей на стойке четыре доллара и сказал:

– Спасибо.

Она склонила голову набок:

– Тебе спасибо. Ведь Гарри ты оставил всего доллар.

– На тебя интереснее смотреть, чем на Гарри.

Дженнифер издала звук, похожий на гудение трубы.

– Чертовски на это надеюсь.

«Скоттсо» наконец закончили играть «Freebird», и Манфред сообщил, что они сделают небольшой перерыв.

– Слава богу, – пробормотал Дин, когда из динамиков зазвучала песня Вана Моррисона «Brown-Eyed Girl».

Бровь Дженнифер взлетела вверх.

– Не нравится?

– М-м… ну, гитарист хорош.

– Да, Альдо знает свое дело.

Он говорил правду: гитарист был тут единственным светлым пятном. Его задачей было воспроизводить риффы Эрика Клэптона, Джимми Пейджа, Грегга Оллмана и Ричи Блэкмора, и справлялся он блестяще. Только его соло и радовало слух. Печально, что он застрял с этими лузерами.

– Ты же вроде сказал, что дружишь с Манфредом, – нахмурилась Дженнифер.

Проклятье.

– Ну да, но… скажем так: раньше он пел лучше.

Снова гудение трубы.

– Манфред поет в этом баре, сколько я себя помню. И никогда не выдавал чего-то стоящего. Это за десять-то лет.

Дин с облегчением рассмеялся.

– Надо думать. Я пытался быть милым.

– И ты не мог слышать его десять лет назад. Сколько тебе было, двенадцать?

– Вообще-то семнадцать, – возразил Дин и добавил самым искренним тоном, на который был способен: – Я не мог быть старше тебя в то время, так какого черта ты делала в барах?

– Очень мило, Дин, но у меня еда в морозилке старше тебя. Я ценю твои чаевые и комплименты, но лучше приударь за кем-нибудь другим. Сюда приходят десятки девушек, готовых на все.

– Ни за что. – Дин сделал еще глоток. – Тому, кто сюда приходит, вероятно, нравится эта музыка, а я этого вынести не смогу. Ты-то здесь не по собственному желанию.

На этот раз она засмеялась.

– Черт возьми, давно пора. Я уж начал думать, что у тебя не работают мышцы, отвечающие за улыбку.

– Если бармен улыбается, это хреновый бармен. – Она усмехнулась. – Или тот, к которому подкатывает симпатичный мальчик.

Дин поднял стакан, будто провозглашая тост.

– Благодарю.

– Честно говоря, я музыку даже не слышу. Привыкла уже.

– В таком случае, Дженнифер, я тебе завидую. – Он снова поднял стакан и на этот раз сделал глоток.

Она покачала головой.

– Надо сказать, ты не похож на большинство друзей Манфреда. Для начала у тебя маловато волос.

Дин вспомнил Эша и улыбнулся.

– Да, это точно.

– Извини, мне пора возвращаться к работе. Если что-то понадобится, просто скажи, ладно?

Дин даже не заметил, что у стойки появился очередной клиент. Дженнифер подошла к нему и стала принимать заказ на целый столик.

– Да, без проблем, – ответил он.

Он нередко флиртовал с барменшами и знал, что нельзя все время отвлекать их разговорами, ведь они живут за счет чаевых. Действовать нужно шаг за шагом. Он допьет это пиво, вернется, закажет еще одно и спросит, какая музыка ей нравится.

Да, она старше, чем он предпочитал, но симпатична и умна, и ее, казалось, не интересовало ничего, кроме его комплиментов… и чаевых. Дин решил принять этот вызов. Еда у нее в морозилке старше, как же.

А еще ему нужно было отвлечься от этой музыки.

Приводя план в исполнение, он проложил себе путь до столика, за которым сидел Сэм. В «Парковке сзади» было полно укромных уголков. Если войти через главный вход, то справа у стены был бар. Прямо – куча небольших столиков и стульев, а слева – возвышение с высокими столами и стульями. В глубине – сцена и небольшой танцпол.

Повсюду стояли поддерживающие крышу деревянные столбы, исцарапанные даже сильнее, чем стойка, и тут было где почувствовать себя в некотором уединении. Но акустическая система была настроена так, что никто не мог укрыться от музыки на сцене – даже если выберешь столик в углу на возвышении, как можно дальше от сцены.

Сэм потягивал светлое пиво – чертов слабак – и рассматривал царапины на столе.

– Слушай, – сказал он, когда подошел Дин, – неужели кто-то и правда нацарапал «Здесь был Килрой»[25]? Не думал, что так делают в реальной жизни.

– Кажется, я начинаю догадываться, кто у нас привидение, – сказал Дин и сел напротив брата.

– Серьезно? – Сэм выпрямился.

– Это дух диджея, в честь которого они себя назвали. Он преследует Манфреда в отчаянной попытке прекратить осквернение своего имени.

Сэм усмехнулся.

– Ладно тебе, Дин, они не настолько ужасны. Я не говорю, что они хороши, но они же играют в кабаке Уэстчестерского округа. Чего ты ожидал?

– Чувак, ты слышал, что они сделали с «Cocaine»?

Сэм снова продемонстрировал полное непонимание самых прекрасных вещей в жизни:

– Да, неважно. Полагаю, тебя не было так долго, потому что ты клеил бармена. – Сэм улыбнулся. – Не думал, что он в твоем вкусе.

– Очень смешно, – огрызнулся Дин и сделал глоток пива. – На этот раз мне попалась девушка. Ее зовут Дженнифер, и у нее хороший вкус – ей не нравится эта музыка. – Он посмотрел на сцену, где несколько женщин без всякого повода (так, во всяком случае, считал Дин) набросились на членов группы, и добавил: – Чего нельзя сказать о большинстве женщин в этом баре.

Через несколько минут к ним подошел Манфред, на шее у которого повисла невысокая девушка в толстовке с надписью «Колледж Святого Ионы».

– Ну что, парни, веселитесь?

– Отрываемся, – ответил Сэм. – Отличное место.

– Да, мне нравится этот кабак.

Девушка пихнула Манфреда в бок.

– Фредди, представь меня!

– О, прости, детка! Сэм, Дин, это Джина.

– Джанин, – поправила она, закатив глаза. – Боже, ты все время путаешь.

Большую часть жизни Дин Винчестер притворялся другим человеком, чтобы охотиться, и он чертовски хорошо умел сохранять невозмутимое выражение лица, но даже несмотря на это ему понадобилась вся сила воли, чтобы не заржать.

Хвала небесам, Сэм спас его, не дав ляпнуть что-нибудь, из-за чего им придется искать отель.

– Приятно с вами познакомиться, – сказал Сэм.

– Спасибо! Потрясная группа, верно?

– Мне не это слово пришло в голову, но и оно сойдет, – сдавленным голосом произнес Дин.

– Слушайте, парни, у нас еще один заход, а потом рванем в Йонкерс – пропустим по стаканчику. Будем рады, если вы к нам присоединитесь.

– Вы должны поехать, – сказала Джанин. – Будет весело.

– Ты тоже едешь? – спросил Дин.

Джанин тяжело вздохнула и снова закатила глаза.

– Скорее всего, нет. Моя мамаша слишком глупа.

– Не смейся над матерью, детка, она моя лучшая кузина.

Дин выпучил глаза.

– Кузина? – Он вздохнул с облегчением. Мысль о том, что эта молодая, не старше Сэма, девушка обнимала Манфреда с сексуальным подтекстом, вызывала у него тошноту. Семейная привязанность – другое дело.

– Ага. Дядя Фредди самый лучший. – Она отлипла от Манфреда. – Пойду пописаю. Рада была познакомиться, ребята. – И она устремилась к туалету в задней части бара.

Манфред улыбнулся своей почти беззубой улыбкой.

– Взрывная штучка. Вот только ненавижу, когда она называет меня дядей Фредди – чувствую себя стариком.

Он похлопал Дина по плечу, и тому пришлось перебарывать желание его стукнуть. Помни о коллекции пластинок.

– Рад, что вам весело, парни. – Манфред поднял голову и кого-то увидел. – Эй, Альдо, иди сюда!

Дин поморщился на секунду, а потом понял, что Манфред позвал гитариста. Носатый Альдо – его темно-каштановые волосы были такие же длинные, как у Манфреда, только совсем без седины и причесаны аккуратнее – подошел к ним, широко улыбаясь.

– Привет! Что такое?

– Альдо, это друзья Эша, о которых я тебе рассказывал. Сэм и Дин Винчестеры. Эти ребята невероятно круты.

– Я думал, винчестер – это винтовка, – усмехнулся Альдо.

Дин презрительно хмыкнул в ответ:

– Мои поздравления, вы тысячный человек, который так пошутил!

– Ха-ха-ха! – Дина едва не смело с места от гогота Альдо, а Сэм так и подпрыгнул на стуле. – Отличная шутка!

– М-м, спасибо. Слушайте, вы сегодня фантастически выступили, – произнес Дин, радуясь, что может, не соврав, сказать это хотя бы одному члену группы. – Просто сразили наповал.

– Большое спасибо, Сэм.

– Э-э, я Дин, это он Сэм.

– Верно, Дин, я так и сказал. Так вы знаете Эша?

– Да, он…

– Чокнутый сукин сын, – продолжил Альдо, покачивая головой. – По нему и не скажешь, что он учился в Массачусетском, верно?

Сэм приподнял бровь.

– Да, нам тоже это кажется немного странным. Не могу представить, чтобы он туда вписался.

– Черт, Дин, я не могу представить, чтобы он вообще куда-то вписался.

– Я Сэм.

– Ну да, я так и сказал, Сэм. Ладно, рад бы еще поболтать, но мне надо кое о чем позаботиться, понимаете? – И он сделал некое движение бровями.

– Держись подальше от Джанин, – предупредил его Манфред.

– Да-да-да, – сказал Альдо, выставив вперед руку, а потом пошел к бару и завел разговор с женщиной постарше.

– Пойду подою ящерку. Если что понадобится, дайте знать, – заявил Манфред и раньше, чем Дин нашелся что ответить, направился в туалет.

– Если здесь что-то и происходит, то кто-то это очень хорошо скрывает. Не могу уловить никаких следов ЭМП в баре, а ведь я проверил и стены, и столбы, и все прочее. Ничего похожего на символ или сигил, – заметил Сэм.

– Ты уверен, что рисунок «Здесь был Килрой» не призывает демона? – фыркнул Дин.

Сэм фыркнул в ответ.

– Кто знает. В любом случае, шансов было мало – уверен, эта штука напрямую связана с Манфредом, даже если относится к музыке.

– Нужно все проверить, – сказал Дин и, сделав глоток пива, добавил: – Если сегодня закончим, завтра не придется сюда возвращаться.

«Хотя, – подумал он, – если будет смена Дженнифер…»

– Кстати, Дин, – сказал Сэм, – я подумал: сегодня, когда разберемся с привидением Манфреда, давай проверим дом на Уэбб-авеню?

– Почему сегодня? – спросил Дин. – У нас и так полно работы с привидением. К тому же кто знает, насколько затянется это «пропустить по стаканчику»?

Сэм серьезно посмотрел на него и понизил голос:

– Дин, если мы хотим пробраться в дом, лучше сделать это как можно позже ночью.

Дин хотел возразить, но брат был прав.

– Ладно, убедил, но давай сначала разберемся с привидением.

– Конечно. Очень надеюсь, там мы что-нибудь найдем, потому что на Камбреленг ничего не было. Да, кстати, ты должен мне десять баксов.

– За что это?

– Ты сказал: я найду то, чего не заметили копы. Я проверил, там было чисто – слишком чисто для нью-йоркской улицы. Полиция забрала все.

Дин поднял стакан.

– Сэм, я же сказал тебе…

– Это никак не связано с тем, что они искали. Помнишь, что говорила Фрида в зоопарке? Они общались со всеми: копами, репортерами, университетскими юристами. Погибли студенты Фордемского университета, а это значит, что активирован режим «избежать последствий». Уверен, они надавили на копов, и те подчистили на месте преступления каждый сантиметр. Все, что было на той улице, сейчас в полицейской лаборатории.

Дин с громким стуком поставил пустой стакан на стол.

– Хорошо, об администрации колледжа и их странных привычках ты знаешь больше. Но проверить дом все равно стоит. – Он на секунду задумался. – Вот только вряд ли мы что-нибудь найдем.

– Отлично, – усмехнулся Сэм. – Десять баксов мне не помешают.

– Нет, я серьезно, Сэмми, давай подумаем об этом. Мне кажется, это не для нас. Мы-то знаем, что ритуал – фальшивка.

– Правда?

Дин посмотрел на брата: на лице Сэма появилось выражение ослиного упрямства. Дин ненавидел это выражение: Сэм использовал его только в спорах с ним. Но не в спорах с отцом – тогда на его лице появлялась злость.

– Конечно, правда.

– Потому что отец так сказал, да? А что, если он ошибся? Помнишь, он говорил, что вампиров не существует, но кто же тогда был в Мэннинге? Бинго, вампиры!

– Отец знал о вампирах, просто думал, что они вымерли, – покачал головой Дин.

– Дин, мы не знаем всего. Отцу было известно гораздо больше, но тоже не все. Этот Сэмюэлс только пару раз провел ритуал, а потом его арестовали. Откуда нам знать, что ритуал не сработал? Или не сработает?

– Да ладно тебе, Сэмми, этот ритуал совершал только Сэмюэлс. Он наврал о том, откуда узнал о нем, и никто не пользовался им ни до, ни после.

– Это мы так думаем.

Дин сердито посмотрел на Сэма.

– Он даже ни на чем не основан, это просто жульничество.

Подняв руки, будто сдавался, Сэм сказал:

– Ладно, давай считать, что ритуал – фальшивка. Но мы все равно не можем бездействовать. Мы знаем, когда произойдет следующее убийство, и примерно представляем – где. И причины, по которым происходят эти убийства, явно сверхъестественные, а ведь это именно то, чем мы занимаемся.

– Нет. – Дин посмотрел на брата. – Мы охотимся за настоящими монстрами, а не за фальшивками.

– Я считаю, что тот, кто убил трех человек и намерен продолжать, и есть монстр, – тихо сказал Сэм.

Дин вздохнул, продолжая спорить скорее по привычке и не желая признавать, что младший брат прав.

– Мы могли бы просто рассказать копам…

– Ты правда думаешь, что нам поверят? Единственный способ их убедить – рассказать о ритуале, но если мы это сделаем, они решат, что мы психи. Проверят нас по базе, и тогда…

– Да, да, да. – Дину не нужно было напоминать, что он самый разыскиваемый человек в Америке. Сначала его это забавляло, но ощущение новизны прошло, как только начались настоящие трудности. – Пойду возьму еще пива. Хочешь чего-нибудь?

Снова это упрямое выражение на лице Сэма.

– Так мы этим займемся, да?

– Да, мистер Зануда, мы этим займемся. Сегодня проверим дом, а завтра попытаемся выследить мистера Пима.

– Хорошо. Возьми мне еще один джин-тоник.

Дин остановился и, повернувшись, уставился на брата.

– Чувак, я не буду это заказывать. Могу взять тебе отвертку или скотч с содовой. Черт, даже бокал красного вина, но гребаный джин-тоник? Это что, по-твоему, «Театр шедевров»[26]?

Сэм смотрел на него, приоткрыв рот.

– Мне нравится джин-тоник. Это что, теперь преступление?

– Вообще-то да. – Дин поднял руки. – Просто забудь. Сам покупай свои девчачьи напитки. Я за пивом. – С этими словами он взял пустой стакан, спустился с возвышения и протиснулся между двумя посетителями, чтобы попасть на ту сторону бара, которую обслуживала Дженнифер.

– Ты вернулся, – сказала она, подняв бровь.

Дин заметил, что ее лоб блестит от пота.

– Да, вот он я, во всей красе, – произнес Дин и сам поморщился от того, что сказал.

– Точно подмечено, – сказала Дженнифер с вызывающей улыбкой, которая ему понравилась. – Еще пива?

Он кивнул.

– Должен спросить: а какая музыка тебе нравится?

Дженнифер покачала головой, наливая порцию бруклинского.

– Лучше не спрашивай.

– Почему? – нахмурившись, поинтересовался Дин.

Дженнифер вздрогнула, хотя рука ее по-прежнему твердо держала кран.

– Потому что ты флиртуешь со мной, и это очень мило и вроде как мне нравится. Но ты сразу сбежишь, как только я отвечу на этот вопрос.

– Да ладно, не может быть, чтобы все было так плохо, – усмехнулся он. – Ты же не слушаешь эти бой-бэнды или что-то типа того, верно?

Дженнифер закончила наливать пиво и пристально посмотрела на Дина. У него вытянулось лицо.

– Нет! – воскликнул он.

Ставя пиво на салфетку, Дженнифер подняла руку.

– Я не могу объяснить, ясно? Я лет на двадцать запоздала с этим увлечением, но ничего не могу с собой поделать. Мне нравится! Музыка, танцы и, черт возьми, они красавчики! – Она ткнула в Дина пальцем, пока тот ничего не успел сказать. – Ни слова, Дин, я уже достаточно наслушалась от своих детей.

Это выбило Дина из колеи.

– От детей?

– Да, от десятилетней дочки с длинным языком и невоспитанного восьмилетнего сына.

– Они сейчас дома с отцом?

Дженнифер засмеялась.

– Дин, ты деликатен, как ядерный взрыв, ты это знаешь? Нет, я та, кого называют матерью-одиночкой. У меня есть подруга, которая сидит с ними по ночам, когда я работаю. А если работает она, я сижу с ее детьми, когда они возвращаются из школы. – Она фыркнула. – Завтра, например, я должна отвести Билли на тренировку по футболу.

Дин приподнял стакан.

– Обычная мама-наседка.

– Чертовски верно. Извини.

Она отошла обслужить другого клиента. Дин смотрел ей вслед, удивляясь тому, что сейчас она казалась ему еще привлекательнее, чем несколько минут назад. И это было странно, потому что он ненавидел наседок, предпочитая женщин помоложе, не особенно любил детей и презирал бой-бэнды с таким пылом, который обычно приберегал для сил зла.

Разумеется, ничто из перечисленного не меняет того, как сексуально она выглядит в этой футболке.

Сделав большой глоток пива, он услышал голос Манфреда:

– О’кей, чуваки, «Скоттсо» на сцене!

Дин обернулся и увидел, что члены группы взяли инструменты и приготовились играть.

Начали они с песни Дэвида Эссекса «Rock On».

Услышав, как Манфред замурлыкал в микрофон «Эй, детки, рок-н-ролл», Дин осушил большую часть стакана.

– Эй, ты же Дин, верно?

Обернувшись, Дин увидел Джанин. Только теперь он заметил, как плотно джинсы обтягивают ее бедра и насколько коротка толстовка. В пупке была сережка с голубым камешком, который сверкал в тусклом освещении бара.

– М-м, да… Джанин.

– Ты запомнил! – Она посмотрела на сцену и в тот момент, когда барабанщик окончательно потерял ритм, сказала: – Боже, они так хороши.

И тогда Дин понял: в мире не хватит пива, чтобы это выдержать.

Глава 9

Гриль-бар «Трилистник», Йонкерс, Нью-Йорк

18 ноября 2006 года, суббота

В жизни Сэма Винчестера было немало поводов задуматься об истинной природе ада.

Воспитанный христианином – отец, как это ни странно, учитывая обстоятельства, был набожным, – Сэм верил в Бога и в большинство того, во что верит обычный американец-христианин. Он нечасто бывал в церкви по воскресеньям – один-единственный раз он зашел туда в этот день недели ради расследования, – но молился каждый день. А еще читал Библию – в детстве и в Стэнфорде на сравнительном религиоведении, которое выбрал как факультатив по теологии.

Но в вопросе описания ада Библия не очень-то помогала. В Новом Завете много говорилось о Царстве Небесном, но опять же ничего конкретного.

Вот ад – это конкретное место? Все, что он знал, прямо на это указывало, ведь демоны откуда-то приходят. Он повидал немало неупокоенных душ, которые не могли двигаться дальше, но они были мизерной долей от числа людей, которые на самом деле умерли, а это означало, что большая часть двинулась дальше – значит, они куда-то отправились. Конечно, возможно, они просто растворялись в воздухе, но он в это не верил. Он знал о существовании жнецов – с одним они столкнулись в Небраске, а другого Дин встретил в больнице после аварии. Их существование означало, что они готовят умерших к чему-то. Ведь если люди просто растворяются, зачем тогда нужны жнецы?

А еще были демоны, которые насмехались над ними. Один из них сказал ему в самолете, как сильно страдает Джесс в аду, а демон перекрестка сказал Дину что-то в этом же роде про отца. Разумеется, демоны лгут, но все же в их словах могла быть доля правды. Сама мысль о том, что Джесс страдает в каком-то странном подземном царстве только потому, что оказалась достаточно глупой и влюбилась в него, была для Сэма невыносима.

На самом деле именно об этом он ежедневно молился в первую очередь.

Даже если бы он твердо знал, что есть некое место, напоминающее ад, о котором говорят люди вроде пастора Джима, то насчет существования рая доказательств у него было еще меньше. Сэм многое узнал на сравнительном религиоведении, куда он ходил по той же причине, что и на «Американских призраков», – ему хотелось увидеть, как люди в обычном мире справляются с аномальными явлениями, которые стали неотъемлемой частью его жизни с тех пор, как ему исполнилось полгода. Особенно его заинтересовала восточная концепция инь и ян. Если есть черное, значит, есть и белое – в черном есть немного белого, а в белом – немного черного.

Лучше всего это выразил фолк-музыкант Арло Гатри в своем старом альбоме, который на первом курсе слушал его сосед по комнате: «В тебе не может быть света без тьмы. Не бывает одного без другого». Так что если ад существует – а у Сэма были веские основания считать, что так и есть, – значит, должен быть и рай.

Но все равно оставался вопрос: что же такое ад? Дом павших ангелов, которые воевали с Богом и были изгнаны, как это описал Мильтон в своем «Потерянном рае»? Или это огненная яма, о которой в проповедях говорят кальвинисты?

Или, может быть, как в старой шутке, ад – это другие люди? Жан-Поль Сартр воплотил эту мысль в пьесе «За закрытыми дверями», где ад представлен в виде комнаты, в которой застряли три человека и никак не могут выйти наружу.

Но здесь и сейчас, в гриль-баре «Трилистник» в пятницу, поздно вечером – или рано утром в субботу, это как посмотреть, – Сэм мыслил в одном направлении с Сартром: ад – это застрять между Джанин Молина и Дином. Джанин, видимо, позвонила маме, и когда Манфред взял трубку и заверил ее, что вернет дочь в целости и сохранности, ей разрешили присоединиться к тусовке после выступления. Дину сложно было сопоставить внешние данные Джанин – которые, по мнению Сэма, были отпадными, – с ее любовью к музыке «Скоттсо», а это означало, что его обычно резвый братец старался не попасть в ее сети. Поэтому, когда они вошли, Дин позаботился о том, чтобы Сэм оказался между ним и Джанин.

И чтобы насыпать еще соли на рану – с другой стороны от Дина сел Альдо и завел разговор об «Импале»:

– Сэм, где, черт возьми, ты взял «Импалу» шестьдесят восьмого года в таком хорошем состоянии?

– Э-э, я Дин. И она шестьдесят седьмого года.

– Я так и сказал. Выглядит отпадно.

– Сам ее восстановил, – с улыбкой ответил Дин.

Это положило начало содержательной беседе о моторах, трансмиссии, разнообразных жидкостях и мелких деталях, которая у Сэма возглавляла список «Смертельно скучных тем», потом разговор свернул на «Любимую музыку Дина», а оттуда сразу на «Сексуальную жизнь Дина».

И все бы ничего, если бы только Джанин, оставив попытки сесть рядом с Дином, не решила сесть рядом с ним. В ярком свете «Трилистника» Сэм заметил, что у нее карие глаза, которые идеально подошли бы Бэмби. Ей вообще очень подошло бы имя Бэмби. Она завела с ним разговор – о Дине.

– И как же твой брат развлекается?

В голове Сэма промелькнуло несколько коварных ответов.

Дину нравится флиртовать с женщинами, которые очень похожи на тебя, и притворяться крутым и сексуальным, чтобы затащить их в постель.

Мы ищем в газетах и интернете сообщения о сверхъестественных явлениях, а потом охотимся на злых демонов и уничтожаем их, чтобы они не навредили людям.

Дин мошенничает на бильярде и играет в покер – это два наиболее законных способа, которыми мы зарабатываем на жизнь; большая част денег уходит на дешевые отели, паршивую еду, прачечную и бензин для «Импалы».

Он мог бы выбрать любой вариант. Это бы наверняка остудило пыл Джанин, и вдобавок это было правдой.

Но Сэма разрывало. Одна его часть не хотела остужать пыл, который так бесил его брата – а ему нравился. Но другая часть хотела, чтобы Джанин уже перестала болтать о Дине.

– Почему бы тебе не спросить его самой, – в конце концов равнодушно ответил он.

– О, не хочу вмешиваться! Кроме того, он разговаривает с Альдо о машинах. А это не мое. О машинах я знаю только, что, если повернуть ключ, она заведется, а если нажать на тормоз, остановится.

– Да, – сказал Сэм, склонив голову набок, – тут я от тебя недалеко ушел. – Он сделал глоток пива.

«Трилистник» считался настоящим ирландским пабом – темная мебель, ободранные стены, расшатанные стулья, обшарпанные столы и этническое разнообразие клиентуры (отнюдь не только ирландцы), – но на самом деле ничем не отличался от любого другого бара, которые они с Дином видели по всей стране. Единственное, чем этот паб был похож на ирландский: тут наливали «Гиннесс» и «Киллиан».

Затем он услышал:

– Пойду облегчусь. – Это сказал Альдо, который допил колу и поднялся со стула. По какой-то причине он не пил спиртное и единственный среди участников группы не курил. Сэм вспомнил, что на сцене у всех членов группы было пиво, кроме Альдо, который пил только воду со льдом. Дин сказал, что Альдо единственный вменяемый человек в «Скоттсо», и Сэм задумался, связаны ли как-то эти обстоятельства.

Джанин сорвалась со своего места и вмиг уселась рядом с Дином.

– Привет, Дин, – произнесла она сладким голосом.

– М-м, привет, Джанин.

– Ну как, тебе весело?

Дин заерзал на стуле, и Сэм спрятал широкую улыбку за стаканом с пивом.

– Э-э, да, здесь очень… очень весело. Слушай, а ты знаешь барменшу Дженнифер?

– Да. Она крутая. Раньше нянчилась со мной, а теперь и с моими братьями. А что?

Дин вздохнул.

– Да ничего, просто я…

– Так как же ты развлекаешься?

– Развлекаюсь?

– Да, Дин, развлекаешься. Это значит «получаешь удовольствие», – не сдержался Сэм.

– Спасибо, «Спросите Дживса»[27], – пробормотал Дин. – Ну… мне нравится слушать музыку.

Она снова закатила глаза.

– Ну, это же очевидно. Ты ведь пришел в «Парковку сзади». Знаешь, в прошлом году я была на концерте Jethro Tull в Карнеги-холле. Они крутые.

Дин нахмурился.

– Они все еще вместе?

– Ха! Конечно. Они постоянно ездят в турне. Иэну Андерсону уже, наверное, тысяча лет, а он до сих пор скачет, как…

Откуда ни возьмись появился Манфред.

– Дин, моя племянница тебя достает?

Сэм увидел на лице Дина борьбу: сказать правду или быть вежливым с человеком, предоставившим ночлег?

Вежливость победила, но Дина аж перекосило.

– Нет, она крутая.

И без того большие оленьи глаза Джанин стали похожи на блюдца, и она зажала руки между коленями.

– Правда?!

«Ладно, – подумал Сэм, – ради такого стоило сидеть между ней и Дином, болтающим о машинах».

Вдруг где-то рядом заиграла мелодия «China Grove» группы Doobie Brothers. Он осмотрелся и понял, что звук доносится из сумочки Джанин, которая до сих пор лежала на стуле рядом с ним.

– М-м, Джанин, – сказал он. – Похоже, тебе звонят.

Она снова закатила глаза.

– Забей. Это наверняка Мэтти.

– Кто такой Мэтти? – поинтересовался Дин.

– Ее бывший, – ответил Манфред.

Драматично вздохнув, Джанин добавила:

– Он не хочет быть бывшим. Ненавижу парней, которые не понимают слов «отвянь» и «сдохни». О, у тебя есть мобильник?

– Э-э, да, – медленно ответил Дин.

– Я собираюсь купить новый. Дашь посмотреть, какой у тебя?..

– Ладно, – пожав плечами, произнес Дин.

Он достал телефон – стандартную раскладушку, которая выглядела как три четверти остальных телефонов в этом баре. В отличие от Сэма, который предпочитал самый современный и навороченный смартфон, Дин оставался верен самой обычной и простой модели.

Она открыла телефон и стала тыкать в кнопки. Дин нервно подался вперед:

– Э-э, послушай…

– Классный телефон.

Она закрыла его и отдала обратно.

– Эй, парни, – заговорил Манфред, – думаю, нам пора домой.

– Хорошая идея. – Дин вскочил на ноги, убирая телефон в карман. – Джанин, приятно было познакомиться. Честное слово.

Джанин тоже поднялась и очаровательно надула губки. Сэм знал, что Дину придется приложить немалые усилия, чтобы не поддаться на это.

– Вы уже уходите? Фредди, вы ведь можете еще ненадолго остаться, правда?

Манфред покачал головой.

– Боюсь, что нет, детка. Пора на боковую. Я уже не так молод.

– И у нас сегодня еще есть дела, – добавил Дин.

– Но вы же вернетесь завтра вечером, да? – серьезно спросила Джанин.

«Было бы неплохо», – подумал Сэм, допивая пиво.

– Вряд ли.

– Я просто надеялась, что мы узнаем друг друга получше, – сказала она, придвинувшись поближе к Дину. А потом оживилась: – Позвони мне, ладно? Я записала свой номер тебе в телефон, звони в любое время.

– Да, конечно, – сказал Дин.

Они попрощались – клавишник Робби пообещал отвезти Джанин домой, – и втроем пошли на городскую стоянку на другой стороне улицы. В это время она была бесплатной, но днем тут работали счетчики.

Как только они сели в машину, Дин предупредил:

– Ни слова, Сэмми.

– Дин, так я ничего и не говорил. Но если бы сказал, то это было бы: «Ого, поверить не могу, что ты повелся на трюк дай-посмотреть-твой-телефон».

Дин раздраженно сунул ключ в зажигание и повернул его.

– Да здесь больше десяти слов.

– До сих пор не могу поверить, что ты повелся. И что в этом такого? Чувак, она на тебя запала. – Он откинулся на сиденье, заложив руки за голову. – Настроилась на Дин-ТВ.

Повернувшись, чтобы задом выехать с парковочного места, Дин пригрозил:

– Я тебя убью.

– Серьезно, Дин, что с ней не так? Я же видел, как ты кадрил девчонок куда моложе нее, – сказал Сэм, опустив руки.

– Да, но у них был вкус.

– Я мог бы поспорить, – пробормотал Сэм.

Дин выехал со стоянки на дорогу прямо за внедорожником Манфреда и поехал за ним по бесконечным закоулкам, которые Сэму было сложно отследить в темноте, до 248-й улицы. Свободных мест не было, и Манфред заехал подальше на подъездную дорожку, чтобы за ним поместилась «Импала».

Они сняли куртки – в половине третьего утра в ноябре в Бронксе было прохладно, но им нужна была свобода движений, – и побросали их на заднее сиденье. Дин открыл багажник и достал две двустволки: для Сэма и для себя. Взяв свою, Сэм тут же проверил, оба ли ствола заряжены.

Манфред с опаской уставился на них.

– М-м, парни…

– Все нормально, – быстро сказал Сэм. – Они заряжены каменной солью.

– Каменной солью? Хотите быть уверены, что привидение не поскользнется на льду?

Сэм со щелчком сложил винтовку.

– Привидения отлично реагируют на каменную соль. Они рассеиваются.

Манфред нахмурился.

– Что это значит – рассеиваются?

– Ну, исчезают на некоторое время.

– Я не хочу, чтобы оно исчезло на некоторое время. Пусть сгинет навсегда.

Дин закрыл багажник.

– Для этого есть только один способ: найти тело, засыпать его солью и поджечь.

– И снова соль. – Манфред покачал головой. – Ладно, парни, просто выгоните эту хрень из моего дома.

– Этим мы и занимаемся. Увидим привидение, выстрелим в него солью, узнаем, кто это, а потом засыпем тело солью и сожжем. Ничего сложного.

Манфред с секунду тупо смотрел на них.

– Вы, парни, это каждый день делаете?

– Не каждый, – сказал Дин.

– Но довольно часто, – добавил Сэм.

Они направились к крыльцу, и Сэм положил руку на плечо Манфреда.

– Вам лучше остаться здесь.

Манфред замешкался, но согласился:

– Да, наверное. – Он хмыкнул. – Черт, если я еще раз увижу эту девку, то больше вообще не зайду в дом.

Оставив Манфреда у «Импалы», Дин и Сэм, держа ружья наготове, медленно направились к входной двери. Как только они подошли, в голове у Сэма включился автопилот. Отец так часто тренировал их в детстве, что теперь проще этого было только дышать. Сэм поднялся на крыльцо, а Дин сначала задержался позади, не сводя глаз с двери, потом последовал за Сэмом.

Дверь, конечно же, была заперта. Они стояли рядом, когда Манфред ее закрывал. Дин повернулся к Манфреду и одними губами произнес: «Ключи!»

«Что?» – нахмурившись, так же ответил Манфред.

Сэм вздохнул.

– Ключи, – громко прошептал Дин.

Над головой Манфреда как будто вспыхнула лампочка.

– А, точно! – Он порылся в кармане джинсов, достал огромную связку с ключами и швырнул ее им.

Она упала в шаге от крыльца и проехала по бетонной дорожке.

Дин выпустил воздух сквозь зубы и спрыгнул с крыльца, чтобы подобрать ключи. Сэм увидел, что на каждом ключе есть ярлычок: «дом», «машина», «гараж», «шкафчик», и так далее. Учитывая, сколько всего выпил, съел и выкурил Манфред, в этом был смысл.

Сначала Дин попробовал один из ключей с ярлыком «дом», но к нижнему замку подошел только второй. А первый ключ оказался от верхнего замка, рядом с небольшим витражным окном.

Дверь открывалась внутрь, и Дин просто толкнул ее. Она отчаянно заскрипела – как любая дверь в доме с привидениями.

Джон Винчестер был морским пехотинцем и хорошо обучил сыновей. Они двигались в правильном порядке: Дин, пригнувшись, шел первым, а Сэм его прикрывал. Так, меняясь местами, они прошли по коридору.

На первый взгляд в доме ничего не изменилось.

А потом все вдруг задребезжало.

Оглянувшись, Сэм увидел, что постеры в коридоре задрожали, металлические рамки застучали по стенам. С небольшого столика посыпались мелкие предметы.

Бросив взгляд налево, он увидел, что пластинки, разбросанные Дином, затанцевали по полу, выпали с держателей, футляры распахнулись от удара. С кофейного столика тоже что-то посыпалось.

Сэм, опустив ружье, медленно направился на кухню, Дин его прикрывал.

И тут Сэм сообразил: они ведь даже не спросили у Манфреда, в какую комнату он заходил, перед тем как появлялось привидение. Но сейчас спрашивать было уже поздно.

Войдя на кухню, Дин перебросил ружье из руки в руку и достал прибор ЭМП, который светился, как рождественская елка.

Не то чтобы им требовалось какое-то подтверждение – весь дом ходил ходуном, как во время землетрясения. Хотя это было невозможно, он ведь стоял на скалистом грунте. В доме даже не было подвала, а прачечная, которой Манфред разрешил пользоваться, находилась в отгороженном углу кухни.

Туда они заглянули после кухни – чисто. Стиральная машина и сушилка тряслись, словно работали на полную мощность, но ни одна лампочка на них не горела.

Братья вернулись по коридору в гостиную, где на пол попадало еще больше предметов. Дин поморщился, наступив на разбитое стекло, выпавшее из рамы с постером концерта на острове Уайт.

Привидения нигде не было видно, но дом дрожал и…

– Ах-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Неважно, сколько раз в жизни Сэм слышал внезапные звуки – за месяц он слышал их больше, чем обычный человек за всю жизнь, – но его сердце все равно пропустило удар.

Но только один. Услышав хохот, он опустился на колено и поднял ружье.

Привидения по-прежнему не было видно.

Хохот затих, и тот же голос завопил: «Люби меня!», снова и снова повторяя эти слова.

Сэм посмотрел на Дина и без слов понял, что брат собирается проверить верхний этаж. Дин начал медленно подниматься по ступеням, а Сэм, сжимая ружье, остался у подножия лестницы. Как только брат поднялся наверх, Сэм нагнал его, перепрыгивая через одну ступеньку.

Дом по-прежнему ходил ходуном, а хохот перемежался призывами любить. На стенах висели фотографии каких-то людей – вероятно, это были родственники Манфреда. Несколько рамок упало на пол, другие тряслись на гвоздях, стуча о стены, оклеенные обоями.

– Люби меня!

Сэм обернулся и увидел голову женщины с копной осветленных волос, которая летала из стороны в сторону – ему показалось смешным, что привидение красит волосы, – как и все ее тело, только без рук и ног, которые выглядели какими-то… размытыми. Она плыла к ним по коридору с безумными глазами и ртом, распахнутым от хохота. Вся ее фигура была прозрачной, что вообще-то свойственно далеко не всем привидениям. Многие духи, особенно злые, могут обретать телесность, но эта женщина тратила большую часть своей эктоплазменной энергии на хохот и призывы к любви.

Прежде чем выстрелить из ружья, Сэм заметил, что на ее футболке нарисовано что-то странное.

Каменная соль сделала свое дело – привидение стало рассеиваться, его очертания расплылись, и в конце концов ничего не осталось. Стихли последние отголоски воплей «Люби меня!», предметы перестали трястись, и наступила тишина.

Дин посмотрел на Сэма.

– Какого черта на привидении футболка с Rÿche?

Сэм нахмурился.

– С кем?

Он тут же пожалел о своем вопросе, поскольку Дин бросил на него взгляд, полный презрения, который означал только одно: он снова облажался, продемонстрировав незнание музыки, которую обожал Дин.

– Чувак, Queensrÿche! Они выпустили альбом «Operation: Mindcrime» – лучший концептуальный альбом всех времен.

– Это те, у кого стоят две точки над буквой «y», да? Как-как ты произносишь их название? – не сдержавшись, поддел Сэм.

– Пошел ты!..

– Да я и не знал, что существуют хорошие концептуальные альбомы.

– Что, прости? – Дин склонил голову. – Tommy, Thick as a Brick, черт, Dark Side of the Moon, ради всего святого, они…

Поняв, что уже достаточно раздразнил брата, Сэм сказал:

– Разве не пора сказать Манфреду, что ему уже можно зайти в дом?

Дин моргнул.

– Точно. – И, не сказав больше ни слова, пошел к лестнице.

Сэм последовал за ним, но только после того, как немного похихикал над братом, которого иногда так легко поддеть, поэтому, когда он спустился, Дин уже вышел из дома.

Через несколько секунд он вернулся с Манфредом.

– Вы уверены, что тут безопасно? – с сомнением спросил тот.

Дин осмотрел дом.

– Вы слышите хохот? И разве кто-нибудь просит любви?

Манфред тоже осмотрелся, даже приложил руку к уху, и только тогда наконец ответил:

– Нет.

– Скорее всего, завтра вечером она вернется, но сегодня тут безопасно.

Манфред взглянул на Дина.

– Так вы ее развеяли?

– Рассеяли, да.

– Чуваки, я должен курнуть, – сказал Манфред, покачав головой, и пошел в гостиную к буфету, на котором стояло множество пыльных бутылок с алкоголем, а ниже были две дверцы с замочными скважинами – в одной торчала отмычка. Манфред повернул ее, открыл дверцу и, засунув руку внутрь, достал полный пакетик зеленых листочков и желтую коробку.

Братья переглянулись, пожали плечами и, осторожно прислонив ружья к стене коридора, присоединились к Манфреду в гостиной.

Он сидел в мягком кресле и, подавшись вперед, перекладывал некоторые предметы с кофейного столика на пол – рядом с теми, что скинуло привидение, расчищая себе место, чтобы скрутить косяк.

Сэм и Дин уселись на диван рядом с ним.

– Простите, Манфред, но мы должны задать вам несколько вопросов, – мягко сказал Сэм.

– Что еще? – спросил Манфред, не отрываясь от своего занятия.

– Мы видели привидение, – признался Сэм.

Манфред поднял голову.

– Правда? Ого.

– Это была девушка, – сказал Дин. – Светлые волосы…

– Крашеные, – добавил Сэм.

– Да, крашеные, нос с горбинкой, футболка с Queensrÿche. Как вы думаете, кто это?

Манфред пожал плечами.

– Знаете, как часто я вижу женщин в футболках с Queensrÿche?

Он наконец скрутил косяк.

– Вы когда-нибудь приводили их домой? – спросил Дин.

– Возможно. – Манфред снова пожал плечами, полез в карман косухи, которую так и не снял, и достал зажигалку. – Я много кого приводил домой из «Парковки сзади». Да и из других мест… Боже, я даже прошлую неделю вспомнить не могу, а вы хотите, чтобы я помнил это? – И он затянулся, давая понять, что разговор окончен.

Дин посмотрел на Сэма, но тот только пожал плечами в ответ.

– Хотите затянуться? – выпустив дымок, произнес Манфред.

– Нет, спасибо. – Сэм поднялся. – У нас сегодня еще дела.

Манфред усмехнулся.

– Ха, а я-то решил, ты это выдумал, чтобы слить Джанин.

Дин смутился.

– Кстати, об этом…

– Не бери в голову, Дин, – подняв руку, сказал Манфред. – Она флиртует со всем, что движется. Покажешься завтра вечером, она снова к тебе прилипнет. Не покажешься, вообще о тебе забудет.

Сэм посмотрел на Дина, который по-прежнему сидел на диване.

– Хм, никого не напоминает, а, Дин?

Дин сердито посмотрел на него и тоже встал с дивана.

– Да, нам и правда нужно кое-что сделать.

– Машину берете? – спросил Манфред.

– М-м, да.

– Отлично, чувак. Просто поставьте ее за внедорожником, когда вернетесь.

Дин улыбнулся:

– Спасибо, – и похлопал Сэма по груди тыльной стороной ладони. – Погнали, Сэмми.

Они вышли к «Импале» и достали куртки с заднего сиденья. Ключи все еще были у Сэма, и Дин не выказал никакого желания снова колесить по городу. Сэму тоже не хотелось слушать его нытье, поэтому он сел за руль.

В этот поздний час поездка до перекрестка Уэбб и 195-й заняла мало времени. На дорогах были и другие машины, особенно когда они выехали из Ривердейла и поехали по Бродвею до 225-й Западной улицы, но они все свернули на Кингсбридж-роуд, а «Импала» поехала по I-87.

К сожалению, надежды Сэма на то, что ночью будет легче найти место для парковки, не оправдались.

– Не могу поверить, – бормотал он.

– Посмотри, Сэмми, – сказал Дин. – Здесь же кругом многоквартирные дома, а парковок не так много. В это время все дома, а значит, и машины тоже тут. Забей и просто встань вторым рядом.

Сэм нахмурился.

– Разве это законно?

– Взлом и проникновение тоже незаконны, но мы здесь именно за этим.

– Да, но в этом мы мастера, и нас вряд ли поймают. А машина будет стоять не по правилам. Сегодня днем я видел много машин, которые стояли вторым рядом, но теперь-то нет ни одной. Мы будем выделяться – вот что я хочу сказать. И если какой-нибудь заскучавший коп решит…

– У тебя есть идея получше?

Сэм поехал по Уэбб обратно к Кингсбридж.

– На Кингсбридж ведь есть парковка?

– Это та большая улица, откуда мы приехали? – спросил Дин.

Сэм кивнул:

– Да. Попробуем там.

Свернув направо на Кингсбридж, Сэм увидел парковку – а потом и расценки. И знак «Свободных мест нет».

– Сэм, просто встань вторым рядом, – взмолился Дин, опустив голову на руки и потирая лоб.

– Ладно, хорошо, – вздохнул Сэм.

Он проехал еще квартал, повернул направо, развернулся на чьей-то подъездной дорожке, вывернул налево на Кингсбридж, а потом медленно проехал по дороге с односторонним движением – и все это чтобы добраться до дома, где произошло первое убийство по сюжету Эдгара По.

– У меня появилась идея, – сказал Сэм.

Перед домом за запертыми воротами была подъездная дорожка, и она была достаточно широкой, чтобы вместить «Импалу». Сэм остановился, чтобы припарковаться параллельно.

Сначала он попал немного не туда, и пришлось начать сначала. Во второй раз он зашел под слишком большим углом, и опять пришлось начать сначала. К тому моменту, как ему удалось припарковать машину более или менее ровно, Дин выглядел так, словно был готов отгрызть себе руку.

Сердито глядя, как Сэм выключает зажигание, он потянулся и вытащил ключи.

– Обратно поведу я.

Покачав головой, Сэм фыркнул: Дин парковался ненамного лучше, – и пошел за ним к железным воротам, преграждающим вход на подъездную дорожку.

Дин посмотрел на дом.

– Хорошее место. Странно, что они его не продали.

– Да… Но убийства плохо сказываются на продажах недвижимости.

Дин полез в карман за отмычкой.

– Это точно.

Он присел на корточки и начал возиться с замком на воротах. Секунд через тридцать, которые показались Сэму вечностью – он чувствовал себя незащищенным на улице, даже в этот поздний час, когда вокруг никого не было, – замок открылся. Сэм нервно осмотрелся и заметил, что кое-где в домах горит свет. Надеюсь, никто сейчас не смотрит в окно.

Дин быстро распахнул ворота – так их учил отец: если открывать медленно, металлические ворота наделают больше шума. Сэм прыгнул вперед и поймал ворота до того, как они ударились о стену дома.

Братья шагнули на дорожку, и Дин прикрыл за собой ворота, чтобы все выглядело как обычно, но замок запирать не стал – на случай, если придется уносить ноги.

Дин присел на корточки перед боковой дверью и начал открывать замок.

Прошло несколько минут, но у него ничего не получалось.

– Чувак, может, поторопишься? – встревоженно прошептал Сэм.

– Замок тугой, Сэмми, – прошептал в ответ Дин. – И на улице темно. Кроме того, профессионалу нужно время.

– Как и неумехе! Давай же, Дин, раньше ты справлялся быстрее.

– Над теми дверями висели фонари, понял? Дай мне секунду, думаю я…

Вдруг Сэма ослепил яркий свет. На подъездной дорожке он увидел темную фигуру, которая, кажется, кроме фонарика держала еще и пистолет.

– Не двигайтесь, это полиция!

Глава 10

50-й полицейский участок, Бронкс, Нью-Йорк

18 ноября 2006 года, суббота

Прошло несколько лет с тех пор, как детектив Марина Макбейн была здесь в последний раз.

Как и большинство полицейских участков Нью-Йорка, пятидесятый в Бронксе представлял собой кубическое белое здание с несколькими окнами и американским флагом, развевавшимся перед ним на шесте. Макбейн вела «Сатурн» – свою машину, не служебную, ведь ее смена уже закончилась – по Бродвею, съехав перед этим с магистрали Дигана на 230-ю Западную улицу. Она свернула налево на 236-ю, которую переименовали в честь офицера Винсента Гьюдиче, погибшего лет десять назад при исполнении служебных обязанностей. В последний раз Макбейн была тут как раз на церемонии переименования улицы в 1999 году.

Макбейн отчаянно искала место для парковки. Вообще-то перед участком была угловая стоянка, но копы никогда не парковались ровно. Обычные и сине-белые автомобили стояли под всевозможными углами, а некоторые даже заехали на тротуар.

Наконец Макбейн нашла, куда приткнуть машину. Включив сигнализацию, она вошла в грязные стеклянные двери участка, поднялась по четырем ступенькам с металлическими перилами и прошла через скрипучие деревянные двери в приемную. За регистрационной стойкой никого не было, Макбейн свернула налево и прошла мимо нескольких табличек с фамилиями офицеров, погибших при исполнении служебных обязанностей (Гьюдиче был самым известным среди них). За столом, повернутым к большой белой стене с эмблемой пятидесятого участка, сидел скучавший сержант ночной смены – волосы коротко острижены, глаза-бусинки едва видны под морщинистым лбом, пузо выпирает над ремнем, на рубашке – именной жетон. Сержант О’Шонесси просматривал спортивные страницы «Дейли ньюс». Макбейн слышала едва различимый голос, бубнивший из старых колонок под столом. Она решила, что это диспетчер, и, когда подошла ближе, знакомые коды подтвердили ее предположение.

На мониторе Макбейн заметила качающую головой фигурку Дерека Джитера[28], которая слегка перекосилась и, очевидно, не прикреплялась к монитору. Вероятно, она принадлежала этому сержанту, который доставал ее только на своей смене. Вдобавок к именному жетону, нагрудному значку и золотой булавке в виде цифры «50», прикрепленной к воротничку, мужчина вдел явно неуставную булавку с логотипом бейсбольной команды «Нью-Йорк янкиз». На худой конец, если не получится заставить О’Шонесси помочь ей по-дружески, она сможет пригрозить ему докладом о том, что он одет не по форме.

– Чем могу помочь? – спросил О’Шонесси, не отрывая взгляда от газеты.

– Как думаете, «Янкиз» продадут Джонсона?

Наконец сержант поднял голову.

– Чертовски на это надеюсь.

Он посмотрел на Макбейн. Она заметила, как менялось выражение его лица, пока он ее рассматривал. Сначала он увидел ее темное лицо и короткие кудрявые волосы, и на его лице отразилось равнодушие – темнокожая женщина. Потом взгляд опустился на ее темный деловой костюм, и на его лице появился намек на интерес – темнокожая женщина не выглядит как уличная грязь. В конце концов он заметил золотой значок на ее ремне и отложил газету, и на его лице появился неподдельный интерес – ага, это не просто темнокожая женщина, а коллега.

– Не стоило им покупать этого парня. Он не «Янки», как и А-Род.

Макбейн улыбнулась, выуживая из памяти все знания о бейсболе, которые слышала от своих коллег-детективов из отдела по розыску без вести пропавших. Ей было плевать на бейсбол и любой другой вид спорта, но в пропитанном тестостероном полицейском управлении не выжить, если не можешь поддержать разговор о «Янкиз», «Метс», «Никс», «Нетс», «Джайентс» или «Джетс». Разбираться в «Рейнджерс», «Девилз» и «Айлендерс» было необязательно, что не могло не радовать, потому что за черту хоккея Макбейн переступать не собиралась.

– Да, но А-Род пока хорошо играет. А вот у Ар-Джея вряд ли остался порох в пороховницах.

– И то верно. Кроме того, после 2001 года такого парня в команду не возьмут.

– Не знаю, они же взяли Джонни Дэймона после 2004 года, и играл он неплохо.

О’Шонесси покачал головой.

– Это другое! Подписав контракт с Дэймоном, «Янкиз» разозлили фанатов «Ред Сокс». А позлить соперников – это всегда здорово.

«Как скажешь», – подумала Макбейн. Она уже исчерпала запас сведений, которые могла использовать при обсуждении «Янкиз». Если разговор зайдет о соперничестве «Янкиз» и «Ред Сокс», она облажается, а это ей вряд ли поможет.

К счастью, О’Шонесси не стал продолжать.

– Чем могу помочь, детектив? – спросил он, выпрямившись.

– Меня зовут Макбейн, я из отдела по розыску без вести пропавших. Вы не получали в последние пару дней сообщений 10-31 со 195-й Западной улицы? – она назвала радиокод кражи со взломом.

Одутловатое лицо О’Шонесси нахмурилось.

– Кажется, нет. А разве это связано с пропавшими людьми?

– Не спрашивайте. Мой сержант грозится надрать мне задницу, если я с этим не разберусь, – сказала она, притворившись раздраженной.

– Бывает. – О’Шонесси издал странный звук, который Макбейн расценила как смешок. Затем мясистой рукой схватил клавиатуру и подтянул к себе. – Сейчас посмотрим.

Пощелкав мышкой, О’Шонесси покачал головой, и его обвисшие щеки затряслись.

– После того убийства седьмого числа ничего нет.

– Ладно, – сказала Макбейн. Шансов было мало, но она просто была уверена, что…

Внезапно раздался голос диспетчера:

– Звонок в девять-один-один, 10-31 по… – диспетчер произнес каждую цифру номера: – …два-семь-три-девять Западная один-девять-пять.

Макбейн пришлось приложить усилия, чтобы не улыбнуться. Я знала, что на этих ребят можно положиться.

О’Шонесси уставился на Макбейн с выражением лица, которое, видимо, следовало считать удивлением.

– Как, черт побери, вы об этом узнали?

– Догадалась, – просто сказала Макбейн. – Слушайте, позвольте мне с этим разобраться.

– Не стоит, – ответил О’Шонесси. – Я могу отправить туда одного из своих парней и…

Макбейн поморщилась.

– Сержант, пожалуйста, мне правда надо разобраться с этим самой. Только так я смогу отвязаться от босса, понимаете?

Сержант с секунду смотрел на нее своими глазками-бусинками.

– Это как-то связано с тем убийством?

– Типа того. – Что ж, это хотя бы не совсем ложь. – Как я и сказала, это длинная история. Если хотите послушать, хорошо, но там сейчас совершается преступление и…

– Ладно, ладно, чертовщина какая-то, – отмахиваясь обеими руками, перебил ее О’Шонесси. – Как хотите. Мои ребята хоть отдохнут от этих болванов-студентов.

Макбейн фыркнула. Манхэттенский колледж и университет Маунт-Сент-Винсент находились в юрисдикции пять-ноль, а пятничные вечера обычно подразумевали море так называемых БСО – болваны в состоянии опьянения.

На лице О’Шонесси появилось странное выражение.

– Постойте, а вас точно не нужно прикрыть?

– Если это те, о ком я думаю, то, поверьте, я справлюсь, – заверила Макбейн, стараясь не скрежетать зубами.

– Да, но если не справитесь? Если мой лейтенант узнает, что я не дал вам подкрепление, мне надерут зад.

– Понимаю, – сказала Макбейн. Она надеялась, что О’Шонесси слишком утомился, чтобы продумать последствия такого хода.

Пока О’Шонесси думал, его взгляд метался из стороны в сторону. Наконец он сказал:

– Вот что, если через двадцать минут от вас не будет вестей, я отправлю к вам одного из моих парней.

Такой компромисс Макбейн устраивал. Теперь она была рада, что предусмотрительно записала номер участка в свой телефон.

– Справедливо. Большое спасибо, сержант, я очень это ценю.

– Да не за что, детектив, – сказал О’Шонесси, беря газету. – Слушайте, я каждый год покупаю абонементы на «Янки-стэдиум». Если будет свободное местечко, хотите, я дам вам знать?

– Конечно, – ответила Макбейн, уверенная, что всегда будет занята, но предпочитая на всякий случай расположить к себе сержанта.

Дав это пустое обещание, она направилась обратно к своей машине.

На то, чтобы доехать до угла Уэбб и 195-й Западной улицы, времени потребовалось немного, а еще меньше ушло на то, чтобы найти «Импалу» 1967 года, припаркованную как попало. Клянусь, я убью их.

Поставив «Сатурн» параллельно с «Импалой», она убедилась, что удостоверение полицейского хорошо заметно на приборной панели, на случай, если кто-то из парней О’Шонесси вдруг увлечется, выписывая штрафы за неправильную парковку.

Найти нужный дом оказалось легче легкого – это было единственное строение на углу не из красного кирпича. В железных воротах, ведущих к входной двери, запуталась желтая ограждающая лента – вероятно, жертва одиннадцатидневного ноябрьского ветра. Макбейн удивилась, что лента до сих пор на месте, но потом вспомнила, что в доме никто не живет, значит, и снять ее некому. По-видимому, риелторская компания, занимающаяся этим домом – название, номер телефона и сайт были указаны на стенде «Продается», – решила некоторое время не показывать дом покупателям.

Вернувшись к месту, где стояли «Импала» и ее машина, она заметила спрятавшуюся за воротами подъездную дорожку. Замок, который обычно всегда был закрыт, на этот раз был разомкнут, хотя ворота были притворены. Заглянув внутрь, она увидела две фигуры на коленях перед боковой дверью. Один человек был довольно высоким и внимательно смотрел на второго, который скрючился у двери. Высокий что-то сердито говорил тому, что пониже, но с улицы слов было не разобрать.

Макбейн достала из кобуры пистолет девятимиллиметрового калибра и сняла с предохранителя. Потом взяла фонарик, включила его и, подняв вместе с пистолетом, распахнула ворота ногой.

– Не двигайтесь, это полиция!

Они смотрели на нее, точно ослепленные фарами олени.

Она медленно шагнула на подъездную дорожку. Тот, что пониже – должно быть, Дин, – начал подниматься, и она крикнула:

– Какую часть «не двигайтесь» ты не понял?

Дин замер.

Она подошла к ним, но не слишком близко, чтобы они не могли выхватить у нее пистолет. Убедившись, что устроила отличное шоу для того, кто вызвал 911, она опустила пистолет.

– Ребята, вы полные придурки, вам это известно?

– Офицер, я все могу объяснить… – заговорил Сэм.

– Я детектив, Сэм, поэтому даже не пытайся. Меня не интересует чепуха от братьев Винчестер.

Они оба открыли рот, удивленные, что она назвала их по имени. Решив положить конец их страданиям, она улыбнулась и сказала:

– Да, я знаю, кто вы. Сэм и Дин Винчестеры, сыновья Джона Винчестера, который, в отличие от своих отпрысков, всегда звонит мне, когда приезжает в город.

– Вы знали нашего отца? – потрясенно спросил Дин.

– Да. – Она нахмурилась, ей не понравилось прошедшее время. – Слухи ведь врут, правда? Насчет того, что он умер?

Братья переглянулись, и их лица все сказали сами за себя. Слишком много пропавших людей оказывались в итоге погибшими, и она знала, как выглядят убитые горем люди.

– Черт. Сочувствую, ребята. Я не знала. Слушайте, меня зовут Марина Макбейн, и вам чертовски повезло, что я нашла вас раньше полиции. Вы знаете, что кто-то позвонил в 911?

– Откуда вы… – начал Сэм.

– Об этом позже. Хотите проверить это место?

Они снова переглянулись, на этот раз озадаченно.

– Я, м-м… да, – медленно ответил Дин.

– Хорошо, идите и заканчивайте взламывать замок. А мне нужно позвонить. Вот, это может помочь. – Она протянула Сэму фонарик, чтобы тот светил прямо на замок.

– Спасибо, – сказал Сэм.

– Не за что.

– А вы правда коп? – спросил Дин.

– Нет, мне просто нравится носить золотой жетон. Конечно, я коп, а теперь заткнитесь и открывайте долбаный замок. – Она пошла по подъездной дорожке в сторону улицы.

– Или что, – с усмешкой произнес Дин, – покажете, что в вашей полиции означает «надеру твою тупую задницу»?

Она обернулась.

– Ну, во-первых, белым людям не стоит цитировать Уилла Смита. Во-вторых, если ты так этого хочешь, просто попроси, косматый.

Оставив Дина смущенно чесать в затылке, Макбейн достала из внутреннего кармана пиджака телефон, открыла его и набрала номер пятидесятого участка.

– Пять-ноль, О’Шонесси.

– Сержант, это детектив Макбейн.

– Все нормально, детектив?

Он казался искренне обеспокоенным, и это тронуло Макбейн.

– Это были те парни, как я и думала. Я с ними разобралась, так что не нужно присылать своих ребят. Спасибо.

– Не за что, детектив. Надеюсь, это вернет вам расположение вашего босса.

– Я тоже на это надеюсь, – решительно ответила она. Хотя на самом деле ее дежурство уже закончилось, а ее босс, сержант Гловер, считал ее превосходным детективом по розыску без вести пропавших, и он сейчас отсыпался дома перед дневной сменой, которая начнется через час. – Еще раз спасибо.

Она повернулась и прошла обратно к дому.

– Так, я направила пять-ноль по ложному следу. Если те, кто звонил в 911, захотят узнать, что случилось, им скажут, что проблема решена. Но я сомневаюсь, что они перезвонят. Чертовы жители этого города никогда не доводят дело до конца.

Когда она подошла к боковой двери, Дин встал и открыл ее.

– Готово!

– Спасибо, – сказал Сэм, протянув Макбейн фонарик ручкой вперед.

– Не за что. Подозреваю, вы хотите заглянуть в подвал.

– И как вы догадались, – Дин раздраженно посмотрел на нее. – А вы собираетесь пойти с нами, да?

– Хочешь остановить меня? Валяй.

– Леди, я даже не знаю, кто вы.

Макбейн мило улыбнулась.

– Я дам тебе подсказку, косматый. Я единственный человек между вами и копами из пять-ноль, которые сцапают вас, проверят по базе, получат ордер на ваш арест и запрут в камере на всю оставшуюся жизнь. Дин, ты меня понял или я должна позвонить сержанту О’Шонесси и сказать, что мне нужно подкрепление?

Братья снова переглянулись и, казалось, приняли решение. Макбейн могла поклясться, что они общались телепатически.

Дин слегка поклонился и указал на дверь.

– Только после вас.

– В тебе вдруг проснулся рыцарь? – фыркнула Макбейн.

– Ни в коем случае, просто у вас фонарик.

Макбейн снова фыркнула и вошла в дом.

Сразу за дверью начиналась лестница. Наверху слева была приоткрыта дверь. Макбейн осветила комнату – пусто, как и должно быть в доме, выставленном на продажу. В воздухе витал запах специй. Последняя владелица работала поваром в модном ресторане Мидтауна и, очевидно, оттачивала дома свое мастерство.

Лестница справа вела в подвал, к месту преступления.

Они быстро спустились по ступенькам, которые скрипели при каждом шаге так сильно, что Макбейн порадовалась, что уже поздно, и тому, что от соседнего дома их отделяет стена и подъездная дорожка. Фонарик осветил комнату: стиральная машина, сушилка, деревянные столбы, деревянный пол, который был настелен лет десять назад, и жуткие обои на трех стенах.

Макбейн нашла выключатель и нажала на него. Зажглась сорокаваттная лампа, висевшая в центре потолка на цепочке, и детектив подумала, что с фонариком было лучше.

Стена без обоев была кирпичной и выглядела даже новее пола – на вид ей было меньше месяца. Согласно отчетам, которые читала Макбейн, ее было несложно разобрать, когда соседи и риелтор пожаловались на запах из подвала. В стене зияла огромная дыра, поперек которой была натянута желтая оградительная лента.

Сэм встал позади нее и заглянул в дыру.

– Даже не скажешь, что здесь находилось тело.

– Рейес умер от удушья. И только по царапинам на внутренней стороне новых кирпичей можно было сказать, что здесь находилось тело. Сейчас кирпичи в лаборатории.

– Сэмми, посмотри-ка на это.

Макбейн обернулась и увидела, что Дин опустился на корточки. Сэм присел рядом с ним. Решив уважать стремление парней делать свое дело, Макбейн отошла назад.

Сэм посмотрел на нее.

– В отчете с места преступления упоминалось о лежащих вокруг травах?

– Не помню, но женщина, которая здесь жила, была поваром.

Дин зажал травинку между большим и указательным пальцами.

– Надеюсь, она не использовала это в своих блюдах. Это полынь.

Макбейн пожала плечами.

– Ну, полынь может пригодиться на кухне. Например, чтобы заваривать чай. Так что не вижу…

– Или для того, чтобы использовать в ритуалах воскрешения, – добавил Сэм. – Эта травинка была частью ритуала.

– Ритуал воскрешения? – Макбейн передернуло. – Черт. Я не очень-то в этом разбираюсь.

Дин поднялся.

– А в чем вы разбираетесь, детектив? Вы охотник, коп или заноза в заднице?

– Может, все сразу? – с улыбкой произнесла Макбейн. – Я не так уж много охочусь. Несколько лет назад я, чтобы поразмяться, убила вампира, который охотился на бездомных. Очень много времени, доложу я вам, уходит на то, чтобы перепилить гортань кухонным ножом… Но чаще я просто слежу за событиями, помогаю другим охотникам, приехавшим в город, и забочусь о том, чтобы люди об этом не узнали. Я просто часть полицейской сети.

– Вы шутите? – недоверчиво спросил Дин. – Сети?

– Да, но не очень-то впечатляйся, косматый. Нас всего четверо: я, женщина в Чикаго по имени Мерфи и Лао, парень в Юджине, штат Орегон.

– Это трое, – заметил Сэм.

Макбейн улыбнулась.

– Четвертого вы знаете. Она в Балтиморе. Новенькая и, возможно, скоро покинет полицию.

Глаза Сэма расширились.

– Вы имеете в виду детектива Баллард?

Макбейн кивнула.

– Пока не закончится внутреннее расследование, она под подозрением. Но даже если выйдет сухой из воды, то, скорее всего, не сможет остаться в отделе. Мы вышли на нее после того, как она познакомилась с вами, и она присоединилась к нам. Была еще одна, в Миссисипи, но она умерла во время урагана «Катрина».

– Вы правы, – сказал Дин. – Я не очень-то впечатлен.

– Ну, до недавнего времени хватало нас четверых, – ответила Макбейн. – Еще полтора года назад все было круто, но… – Она вздрогнула. – В последнее время вся эта хрень увеличилась раз в пять. Стало сложно держать ситуацию под контролем.

Братья обменялись еще одним выразительным взглядом, и Сэм сказал:

– Как вышло, что среди вас почти все женщины?

– Может, поиграем в двадцать вопросов позже? – спросил Дин. Он начал осматривать остальную часть подвала.

Сэм с извиняющимся видом улыбнулся Макбейн и начал исследовать дыру в стене.

Макбейн осмотрела потолок. Она ничего не ожидала найти, но решила, что это будет нелишним.

– Понимаешь, Сэм, – сказала она, пристально разглядывая паутину, – обычно полиция таким не занимается. Простой полицейский в такое ни за что не поверит. Здесь нужен тот, кто открыт для всех этих жутких вещей. Как правило, это мы, женщины.

– А парень, которого вы упомянули, этот азиат?.. – сказал Сэм.

Макбейн кивнула.

– Мой инструктор говорил, что коп-азиат – это все равно что еврей-священник. Редко, но встречаются. – Она вздохнула. – Ну, и что это за ритуал воскрешения? Я уже говорила, в этой области я не эксперт.

– Это фальшивый ритуал, который в девятнадцатом веке выдумал какой-то придурок, чтобы выманивать деньги у людей, – пояснил Дин.

– Но, очевидно, сейчас кто-то поверил, что ритуал настоящий, – добавил Сэм.

Ничего не найдя на потолке, Макбейн посмотрела на братьев.

– И что, какой-то маньяк пытается воскресить Эдгара Аллана По?!

– Похоже на то, – сказал Дин. Затем повернулся к Сэму. – Ты должен мне десятку.

– Что? – возмутился Сэм.

Дин поднял травинку и улыбнулся.

– Копы упустили сад с травами для воскрешения. Ты должен мне десятку.

– Позвони моему адвокату, – пробормотал Сэм, повернулся к Макбейн и быстро заговорил, видимо, чтобы Дин не успел ответить: – Детектив Макбейн, можно вопрос: откуда вы узнали, что мы будем здесь?

– Я не знала наверняка, пока не заглянула в пять-ноль. В пятидесятый участок, – пояснила она, сообразив, что братья могут и не знать полицейского жаргона. – Этот дом стоит на их территории. Я как раз была там, когда поступил звонок насчет вас.

– Да, но как вы вообще узнали, с чего начать?

Дин посмотрел на какое-то странное приспособление, в котором Макбейн опознала нелепо выглядящий самодельный измеритель ЭМП, и кивнул:

– Мне бы тоже хотелось это знать.

– Ну, я с самого начала отслеживала все события, связанные с Эдгаром По. Вся эта история просто кричала о «Бочонке амонтильядо» и ритуалах. Поэтому я поняла, что следует ожидать одного или трех охотников. А после истории с орангутангом моя догадка подкрепилась. Никто до сих пор не связал эти дела в одно, ими занимаются разные участки. И не все тут такие начитанные. «Бочонок амонтильядо» читали почти все, но «Убийство на улице Морг» далеко не везде проходят на уроках литературы, а многие копы и не вспомнят, чему их учили в школе. – Она улыбнулась. – А потом в пять-два поступил звонок из службы безопасности Бронкского зоопарка: два парня – один высокий, другой пониже – прикидывались журналистами из «Нэшнл джиографик», но прокололись.

Братья снова переглянулись, на этот раз с виноватым видом.

– Не так уж часто охотники путешествуют вдвоем, и никто из тех, кого я знаю, не подходил под описание. Тогда я и поняла, что это вы. Хотя и не была уверена, пока не приехала сюда.

– А что бы вы сделали, окажись мы обычными грабителями? – полюбопытствовал Сэм.

Макбейн пожала плечами.

– Арестовала бы. Пять-ноль прислал бы подкрепление, если бы я не связалась с ними через двадцать минут. Поверьте, за десять лет я научилась прикрывать свой зад. Вы-то, ребята, можете просто уехать из города. А мне придется остаться и все подчищать.

Дин убрал свой прибор.

– Ничего нет… Ладно, пора двигать. Не думаю, что мы здесь еще что-нибудь найдем.

– Думаете, это часть ритуала? Уверена, это еще не все и следующее убийство произойдет в понедельник, – сказала Макбейн.

Братья снова переглянулись.

– М-м, да, – ответил Сэм.

– Я слежу за фазами луны. Издержки профессии, – заметила Макбейн.

Сэм быстро объяснил ей, в чем суть ритуала, придуманного Персивалем Сэмюэлсом.

– Следующее убийство случится либо на Уэбстер-авеню возле Бедфорд-парк-бульвар, либо на пересечении Фордем-роуд и бульвара Мартина Лютера Кинга.

Макбейн почесала нос.

– Ладно. Знаете что? Я вам помогу, съезжу по одному из адресов.

Дин поморщился.

– Какие-то проблемы, косматый? – спросила она.

– Несколько точно есть. Во-первых, пожалуйста, перестаньте называть меня косматым. – Тут Сэм улыбнулся. – А во-вторых, не думайте, что я куплюсь на это дерьмо типа «я храбрый коп, который сражается с демонами» или что вы знали отца.

Макбейн была к этому готова. Она знала, что Дину не понравится прозвище и что братья не поверят, что она была знакома с их отцом. Она не раз встречалась с Джоном Винчестером и вовсе не была удивлена, что он не рассказал о ней сыновьям. Джон не особенно любил откровенничать. Кроме того, до нее доходили слухи об охотах Сэма и Дина, и хоть они совершали не так много ошибок, те, что они все-таки совершали, выглядели глупыми для сыновей Джона Винчестера. Если только он не скрывал от них кое-что…

– Джон Винчестер, – сказала она, – белый мужчина, примерно пятидесяти трех лет, рост метр восемьдесят пять, вес восемьдесят шесть килограммов, темные волосы, карие глаза, борода – в зависимости от настроения, бывший морской пехотинец, вдовец, отец двух сыновей: Сэм и Дин. В Нью-Йорк приезжал трижды. В первый раз охотился на голема[29] на Брайтон-Бич, во второй – разбирался с призраком в метро…

Сэм открыл рот.

– С призраком кондуктора?

Макбейн усмехнулась.

– Типа того. Этот дух, видимо, и положил начало той дурацкой легенде.

– А третий раз? – спросил Дин.

– Богом клянусь, он убил дракона в китайском квартале. Безумный случай, скажу я вам.

Сэм открыл рот еще шире.

– Отец убил дракона?

– Небольшого, – пожала плечами Макбейн.

– И вы ему помогали? – все так же недоверчиво спросил Дин.

– Пыталась. Чаще всего он ворчал и плевался – примерно как ты сейчас, косматый, – и требовал, чтобы я держалась от него подальше.

– И вы его слушались? – спросил Дин.

– Сначала нет. Но мы договорились, после того как чуть не подстрелили друг друга. Он всегда сообщал мне о своих передвижениях, когда приезжал в город, а я рассказывала ему, что знала, и приглядывала за ним издали.

Дин наконец смягчился.

– Да, это похоже на отца.

– Детектив, нам пора ехать, – как бы невзначай заметил Сэм.

Макбейн достала визитки из кармана пиджака и протянула им по одной.

– Вот, – сказала она. – Здесь мой номер телефона, если я вам понадоблюсь. Если позвонить в отдел по розыску без вести пропавших, разговор будет записан. А тут мой личный номер, так безопаснее.

– Спасибо, – поблагодарил Сэм, убирая визитку в карман.

Макбейн выключила за ними свет, они поднялись наверх, и Дин запер дверь.

После того как Дин запер ворота и они вернулись к машинам, Макбейн сказала:

– Эй, будьте осторожны. В этот раз я вас прикрыла, но все может стать гораздо сложнее, если вы и дальше будете привлекать к себе ненужное внимание.

– С копами мы сами справимся, – сказал Дин.

– Речь идет не о провинциальных шерифах, косматый, а о нью-йоркской полиции и федеральном ордере на поимку серийного убийцы. Знаю, вам, охотникам, нравится ходить по грани, но сейчас эта грань запросто может оттяпать вам яйца. Это ясно? Вы меня не знаете, вы мне не доверяете, я вам не нравлюсь, но сейчас я нужна вам. Так что не делайте глупостей, и мы выберемся из этого дерьма живыми.

Не дожидаясь ответа, Макбейн села в свой «Сатурн», завела двигатель и направилась к Кингсбридж-роуд, которая приведет ее к магистрали Дигана, а оттуда через мост Трайборо – к дому в Квинсе, где она поспит часа два у себя в квартире, а потом поедет на дежурство в полицейский участок. Она работала со среды по воскресенье, а значит, в понедельник сможет помочь Винчестерам. Если повезет, спасем от смерти очередного беднягу.

Глава 11

Дом Манфреда Афири, Бронкс, Нью-Йорк

18 ноября 2006 года, суббота

Дин не привык вставать первым, тем более в полдень. Но дверь в комнату Манфреда была закрыта, а его храп доносился даже сквозь нее. Заглянув в гостевую комнату, он увидел, что Сэм не просто спит как убитый, но еще и слюни пускает на подушку. Сфотографировав его на телефон, Дин принял душ, спустился, закинул грязную одежду в стиральную машину и развалился на диване, собираясь открыть ноутбук Сэма и найти в интернете того психа.

«Артур Гордон Пим» закачал на свой сайт целую кучу рассказов Эдгара По, и Дин углубился в чтение, попивая сногсшибательный кофе из чашки с надписью «ИвБ»: итальянец в браке. Буквы были цвета итальянского флага: красные, белые и зеленые. Этот кофе стоял в самом начале длинного пути к напоминанию о том, что Дину нравилось в Манфреде. Как и звучавшие сейчас великолепные голоса членов группы Rush из одноименного альбома. Оба эти фактора вполне справились с задачей – прогнать послевкусие от концерта «Скоттсо».

Когда Сэм приплелся вниз в одних штанах, Дин воскликнул своим самым лучшим голосом безумного ученого:

– Оно живое! Живое![30]

– Да-да, – пробормотал Сэм, направляясь прямиком на кухню.

Дин с улыбкой перевел взгляд на экран ноутбука, в третий раз пытаясь прочесть очередной абзац. И наконец сдался.

Когда Сэм вернулся в гостиную, держа в руках чашку с Дилбертом[31], Дин произнес:

– Чувак, ты сказал, что этот рассказ про улицу Морг был первым детективом, верно?

– Да, а что? – спросил Сэм, опускаясь в мягкое кресло.

– Да то, что хуже этого дерьма я в жизни еще не читал. Другие рассказы были неплохи. Когда я начал читать «Сердце-обличитель», то вспомнил, что мы проходили его на тех дурацких уроках в католической школе Иллинойса. Но рассказ про улицу Морг… – Он замолчал.

Сэм пожал плечами и сделал глоток кофе.

– Что тебе сказать, Дин. В свое время он совершил настоящий переворот в литературе. И если бы не этот рассказ, то сейчас у нас не было бы «C.S.I.: Место преступления»[32].

– Невелика потеря, – ответил Дин. – В четверг вечером можно найти и что-нибудь получше.

– После вступления станет интереснее, – заверил Сэм.

Дин поверил брату только потому, что рассказ уже не мог стать хуже. Вступление было просто бессмысленным – несколько страниц ни о чем. Где убийства? Где расследование? Где, в конце концов, орангутанг?

Песня «Working Man» закончилась, Сэм сделал еще глоток кофе и спросил:

– Что ты думаешь о детективе Макбейн?

Дин отставил ноутбук и тяжело вздохнул.

– Поверить не могу, что отец нам о ней не рассказывал.

– Серьезно? А вот мне в это поверить очень легко. Он же не рассказывал нам о баре «Дом у дороги», об Эллен, о ее муже и Джо. Не рассказал об Элкинсе, о…

– Ладно, ладно, – вскинув руки в поражении, сказал Дин. Покачал головой и допил уже остывший кофе.

– Я много думал о ней, – сказал он. – Мне кажется, ей можно доверять.

Глаза Сэма были наполовину прикрыты с тех пор, как он спустился, но теперь полностью открылись.

– Правда? Не то чтобы я возражал, но странно слышать это от тебя.

Дин пожал плечами.

– Я же говорил, что знаю копов. Чувак, мы с тобой – особенно я – преступники века. Любой коп из кожи вон вылезет, чтобы арестовать нас. Прошлой ночью мы были у нее в руках. Она могла арестовать нас, показать в новостях и получить повышение – черт, да она могла бы сама выбрать новое назначение. Но она же этого не сделала. Ни один коп так бы не поступил.

– Только если не было смягчающих обстоятельств.

– Вот именно.

Дин поднялся.

– Пойду налью себе еще чашечку.

Сэм вылез из кресла и последовал за ним.

– Знаешь, я тут думал об отце… Честно говоря, после того как мы вернулись, я полночи крутился и вертелся. Поэтому и встал так поздно.

«Черт, черт, черт», – подумал Дин, заходя на кухню. Меньше всего ему сейчас хотелось говорить об отце. Он еще не был к этому готов.

Подойдя к кофеварке, Дин увидел, что в кофейнике осталась только гуща. Он поднял его и взболтал остатки.

– Чувак! Не забывай о хороших манерах. Допил – завари еще.

Сэм отпрянул, словно Дин его ударил.

– Я его не допивал, там немного осталось.

Дин бросил на Сэма сердитый взгляд.

– Да ты прикалываешься.

– Так вот, я вспоминал тот случай, когда мы были у Бобби и заманили Мэг в ловушку, – сказал Сэм, пока Дин выливал гущу в раковину.

Дин не понимал, к чему ведет Сэм, и просто что-то промычал, ополаскивая кофейник.

– Помнишь, Бобби сказал, что Мэг одержима?

Дин кивнул и наполнил кофейник холодной водой. Он считал, что Мэг – демон в облике симпатичной блондинки.

– Никогда не забуду выражение лица Бобби, когда он рассказывал нам об этом, а потом спросил: «А вы разве не поняли?» Он не мог поверить, что мы не смогли распознать знаки, – продолжил Сэм, все еще сжимая в руках чашку с кофе.

– Как это связано с отцом, Сэм? – спросил Дин, заливая воду в кофеварку, хотя догадывался, к чему он клонит.

– Отец мог нас кое-чему научить, но не научил. Он не рассказывал нам о других охотниках, о баре «Дом у дороги», о вампирах, пока мы не повстречались с одним из них, не рассказывал о могильной пыли. Конечно, он научил нас азам, как сражаться и защищаться, но это все. Черт, большую часть знаний я получил сам. А еще я уверен, отец был рад, что я в Стэнфорде, хотя мы с ним и спорили об этом.

Дин направлялся к морозилке, но тут резко остановился.

– Что?

– Дин, в Стэнфорд, да и куда угодно, просто так не попадешь. Нужно заполнить кучу бланков, и большую часть из них, особенно о финансовой помощи, должны подписать родители или законный опекун.

Это потрясло Дина.

– Ты хочешь сказать, отец все это подписал?

– Да. Он ворчал, но все подписал.

Насыпая зерна в фильтр, Дин вздрогнул, вспоминая все эти отвратительные споры. Отец обвинял Сэма, что тот бросает семью, а Сэм обвинял отца в том, что он руководит его жизнью и разрушает ее. Дин отчаянно пытался (и с треском провалился) успокоить их и заставить поговорить друг с другом без криков. А теперь оказывается, что отец сам

– Может, – медленно произнес Дин, – отец в это не верил. Ну, то есть он, конечно, заполнил формы и поддакивал тебе, но когда ты сказал, что уезжаешь…

Сэм склонил голову набок.

– Думаю, это возможно. Но все равно, слишком много волокиты, чтобы просто потакать. И честно говоря, он в любой момент мог разрушить мои планы, просто не заполнив эти бумаги.

Все это как-то не было похоже на отца.

– Ты хочешь сказать, что отец заполнял это дерьмо каждый год?

– М-м… – Сэм замешкался.

Дин знал это выражение лица. Его брат что-то скрывал.

– Что ты сделал, Сэмми?

Долгая пауза. Кофеварка зажурчала, наливая закипевшую воду через фильтр в кофейник.

– Я… – Сэм глотнул кофе, чтобы дать себе время, и сказал: – Я убедил их объявить меня независимым.

– Что, прости?

– Отец не общался со мной, когда я уехал, поэтому я не мог заставить его заполнить бланки для второго курса, а сам я недостаточно ловко подделываю его подпись. Но я потерял бы стипендию и поэтому предоставил документы о том, что мой отец пропал без вести – что, кстати, было довольно просто, ведь формально отец действительно пропал. Так что меня объявили независимым и я сам мог заполнять бланки.

– Ты хочешь сказать, что отрекся от отца?

Сэм запинаясь, проговорил:

– Он сделал это первым.

В сердце Дина вспыхнула злость, но тут же сгорела дотла. После того дерьма, что отец наговорил перед смертью, я ни за что не стану защищать этого сукина сына.

С этим уже покончено. Ссориться сейчас с Сэмом из-за отца?.. Да это все равно что убить его, решил Дин.

– Ладно, – коротко ответил он. – Ну и как это связано с тем, что он не рассказал нам о Макбейн?

– Помнишь Джерри, того чувака из аэропорта?

Дин кивнул. Они с отцом помогли Джерри Пановски в деле с полтергейстом, а позже Джерри еще раз вызвал их с Сэмом, когда злой дух ронял самолеты. Но Дин все равно пока не понимал, при чем тут Джерри.

– И что?

– Он сказал, что отец распинался о том, как гордится моей учебой в Стэнфорде. Я не мог в это поверить, но теперь до меня дошло.

Окончательно перестав понимать Сэма, Дин развел руками.

– О чем ты?..

– Тренируя нас, он нас защищал. Он кричал на меня из-за того, что я уехал в Стэнфорд, но гордился мной – и помог уехать. Он нас учил, но нам пришлось учиться и самим, иначе зло застало бы нас врасплох. Черт, Дин, главная причина, по которой он исчез год назад, – он пытался защитить нас от демона и позволил нам поехать с ним только после того, как мы буквально не оставили ему выбора.

Дин уставился в раковину, прислушиваясь к журчанию кофеварки.

– Дин? – окликнул его Сэм спустя несколько секунд.

Дин повернулся и посмотрел на брата – на человека, к которому пришел, когда пропал отец. На человека, которого ему приказали защищать любой ценой и убить, если он не сможет этого сделать.

– Знаешь, что я думаю? – очень тихо произнес Дин. – Думаю, потребность отца бороться со злом всегда боролась в нем с потребностью защищать нас. Думаю, он не мог победить в этом противостоянии, и оно-то его и доконало.

Несколько секунд братья просто молча смотрели друг на друга. Но тут сверху раздался голос Манфреда:

– Парни, вы уже проснулись?

Братья синхронно ответили: «Мы тут». Дин невольно улыбнулся Сэму, а Сэм улыбнулся ему.

Манфред приковылял на кухню в дырявых спортивных штанах, выцветшей футболке и босиком.

– Ребят, у вас все в порядке?

– Да, – ответил Дин. – Просто ежедневный обмен порцией эмо-тоски. Мы уже закончили. О, и я загрузил стирку. Ничего?

– Базара ноль, парни. Мой дом – ваш дом.

– Спасибо.

– Обычно по субботам я так рано не встаю, но я тут вспомнил кое-что, что могло бы вас заинтересовать. – Он подошел к шкафчику, достал чашку с изображением уродливого сморщенного лица сбоку и словом «Ворчун» над ним и налил себе кофе. – Когда-то Альдо встречался с девчонкой, которая была ярой фанаткой Rÿche.

Сэм прищурился, и Дин закатил глаза.

– Он имеет в виду фанатку группы Queensrÿche, а не первого офицера «Энтерпрайз-D»[33].

Прежде чем Сэм успел что-то сказать, Манфред продолжил:

– По-моему, ее звали Рокси… м-м, да, как-то так.

– Она была блондинкой? – спросил Дин.

Манфред сделал глоток кофе и улыбнулся своей щербатой улыбкой.

– Альдо встречается только с блондинками. Ладно, пойду наверх – нарою себе какую-нибудь порнуху в интернете. Позже потрещим, парни.

Когда Манфред ушел, Дин поморщился и застонал:

– О нет.

– Что? – спросил Сэм.

– Нужно поговорить с Альдо о Рокси. А значит, придется вернуться в «Парковку сзади».

Сэм усмехнулся.

– Хреново быть героем, да, Дин?

– Да пошел ты!

Глава 12

«Парковка сзади», Ларчмонт, Нью-Йорк

18 ноября 2006 года, суббота

Вторая поездка Дина в «Парковку сзади» оказалась гораздо лучше первой. Во-первых, не было никаких признаков присутствия Джанин, а во-вторых, в баре снова работала Дженнифер. И, что было еще лучше, она надела кожаные брюки вместо обтягивающих джинсов.

– Так, так, так, – сказала Дженнифер, когда братья подошли к бару, то есть сразу после того, как помогли Манфреду выгрузить вещи из внедорожника. – Вы только посмотрите, кто вернулся.

– Почему бы тебе не занять нам столик, Сэм? – спросил Дин, не глядя на брата.

Сэм улыбнулся.

– Здесь куча столов, Дин, не волнуйся. И я помогу тебе донести напитки.

Теперь Дин посмотрел на Сэма.

– Думаю, я смогу донести два стакана пива. И один вылью тебе на голову, если ты не займешь нам столик.

И Сэм ушел занимать столик сбоку на возвышении – не говоря ни слова, но с очень раздражающей улыбочкой.

Дженнифер выгнула бровь.

– Что, Дин, не нравится клеиться при всех к женщинам в возрасте?

– Во-первых, я не куплюсь на байку о том, что ты женщина в возрасте. Конечно, вчера ты что-то там говорила насчет «еды в морозилке», но я думаю, это полная чушь и тебе на самом деле двадцать четыре. Мне кажется, к тебе тут клеится столько всяких неудачников, что ты притворяешься матерью-одиночкой, чтобы их отпугнуть… А на самом деле ты страстная красотка, вот только очень разборчива.

Дженнифер начала наливать ему светлое бруклинское, даже не спросив, чего он хочет.

– Знаешь, Дин, похоже, ты много об этом думал.

– Так и есть.

На самом деле он только сейчас об этом подумал, потому что был слишком занят – вламывался в чужие дома, знакомился с копами, спал, анализировал отца и пытался найти информацию об Артуре Гордоне Пиме. К сожалению, в городском архиве они никого не нашли с таким именем. Видимо, новоявленный Пим нигде не зарегистрировал смену имени, и нигде нельзя было узнать, как его звали раньше.

Подложив салфетку, Дженнифер поставила стакан Дина на стойку.

– Жаль тебя разочаровывать, но все это правда. Сегодня днем я отвезла Билли на тренировку. Они сделают его форвардом.

– Рад за него.

Дин понятия не имел, что это значит, но предположил, что это хорошо.

– А что Сэм будет пить?

– М-м, «Бад Лайт» для мистера Неженки.

– Эй, что ты имеешь против «Бад Лайта»? – спросила Дженнифер.

– Ничего, – ответил Дин. – Но я предпочитаю пиво.

Наконец-то он заставил ее улыбнуться. Она налила «Бад Лайт» в стакан.

– Удивлена, что ты вернулся. Думала, после того выступления «Скоттсо» ты сбежишь с криками.

– А что ты скажешь на это: я вернулся, чтобы увидеть тебя?

– Скажу, что ты врешь и не краснеешь.

Дин улыбнулся.

– И будешь права. Мне нужно кое-что обсудить с Альдо. А увидеть тебя еще раз – приятный бонус.

– И о чем же ты хочешь с ним поговорить?

– О его бывшей девушке.

Дженнифер фыркнула.

– Которой из них?

– О блондинке по имени Рокси.

Она снова фыркнула.

– Рокси Кармайкл? Никакая она не девушка. Черт, она была старше меня.

Дин заметил, что она говорит о ней в прошедшем времени.

– Была?

– Ну, или где-то есть. Она рассталась с Альдо пару лет назад, с тех пор я ее не видела. Очень жаль, они были хорошей парой – оба не пили и не курили. Хотя, нет, подожди: помню, как мы с ней выходили покурить на улицу, когда в барах это запретили.

В каждом штате даты запрета на курение были разными, и Дин спросил:

– А когда это было?

Дженнифер пожала плечами.

– Пару лет назад. Перед тем, как они расстались. Она всегда пила имбирный эль.

Не успел Дин ответить, как другой бармен – не Гарри, а парень вдвое моложе и выше него – сказал:

– Эй, Дженни, двигай задом, я тут зашиваюсь.

– Извини, – сказал Дин. – Сколько с меня?

– Подойди позже. – Дженнифер снова улыбнулась, но эта улыбка была не такой ехидной, как обычно. Она была милой.

В груди у Дина появилось теплое, приятное чувство, и он двинулся обратно к столику с двумя стаканами пива.

Но это чувство стало холодным и липким к тому времени, как «Скоттсо» добрались до второго куплета «Smoke on the Water», с которой началось выступление. Дин в ту же секунду поклялся сменить рингтон, нужно только найти способ спросить Сэма, как это сделать, чтобы брат не задразнил его.

«Это займет некоторое время», – с отчаянием подумал он.

К тому моменту, как выступление закончилось, он уже три раза подходил к бару и в третий раз снова смог поговорить с Дженнифер, пока другой бармен не позвал ее на помощь. Ему понравилось болтать с этой барменшей.

Но пора было заняться делами. Он пошел прямо к Альдо, который устремился к туалету. Это было удачно, потому что мочевой пузырь Дина был до отказа заполнен бруклинским светлым.

В мужском туалете оказалось только два писсуара, а так как выступление закончилось, образовалась очередь. Дин встал за Альдо и сказал:

– Черт, я думал, очередь бывает только в женских туалетах.

– Ха-ха-ха! – захохотал Альдо. – Ну, ты и скажешь, Сэм!

– Я Дин.

– Я так и сказал, Дин. Рад, что вы вернулись.

– Спасибо. Круто вы сегодня отожгли. Мне понравилось ваше исполнение «Sunshine of Your Love».

– Эрика Клэптона не зря называют богом, – ответил Альдо.

– Слушайте, Альдо, Манфред тут рассказал, что вы встречались с девушкой по имени Рокси.

Альдо нахмурился.

– М-м, да.

– Он говорит, она была фанаткой Rÿcher. Я знал одну блондинку с таким же именем, которая фанатела от этой группы, и мне стало интересно, не та ли это девушка.

– Возможно, – ответил Альдо, пожав плечами. – Ее звали Роксана Кармайкл.

Освободилось два писсуара, и Дин с Альдо заняли места.

Дин расстегнул ширинку и через мгновение почувствовал, словно огромный груз упал с его – ну, не с плеч, конечно, но уже через пару секунд он ощутил себя килограммов на пять легче.

– Знаете, что говорят о пиве? Чем оно лучше, тем скорее приходится от него избавляться.

– Наверное, – сказал Альдо. – Я уже три года состою в обществе анонимных алкоголиков. Именно там я встретился с Рокси.

– О, прости, – сказал Дин.

– Забей, Сэм.

– Я Дин.

– Верно, я так и сказал, Дин. Я бы и двух секунд не мог играть, будь у меня проблемы с выпивкой и наркотиками. Понимаешь, о чем я? Так вот, насчет Рокси – я просто с ней встречался. Однажды она исчезла, не оставив адреса, как раз после серьезной стычки. Поэтому мне вообще-то было плевать, понимаешь, о чем я?

Дину удалось сдержать улыбку.

– Стычка произошла в доме Манфреда, да?

– Нет. – Альдо застегнул ширинку. – Слушай, а чего ты спрашиваешь?

Осознав, что перегнул палку, Дин отступил:

– Да так, просто подумал, может, это та же девушка, которую я знал.

Он застегнул ширинку и локтем нажал на ручку смыва.

– Она была трезвенницей. – Альдо улыбнулся, словно вспомнил что-то. – Да! – встрепенулся он. – Я не видел ее года два.

– Ясно.

Альдо подошел к раковине, чтобы вымыть руки. А Дин направился к выходу, радуясь, что напал на след.

Тут кто-то – Дин понял, что это басист, имя которого внезапно стерлось из его памяти, – сказал:

– А ты что, руки не моешь?

– Мой отец был пехотинцем, – ответил Дин. Недоумевающее выражение лица басиста ясно свидетельствовало о том, что он его не понял. С другой стороны, по этому парню сложно было сказать, не постоянно ли он так выглядит. Поэтому Дину пришлось объяснить: – У отца была история. Моряк и морпех заходят вместе в туалет. Оба делают свои дела, потом моряк идет к раковине, а морпех – к двери, и моряк ему говорит: «Эй, нас на флоте учили мыть руки после туалета». Пехотинец оборачивается и говорит: «Да? А нас в пехоте учили не ссать на руки».

Басист криво улыбнулся.

– Смешно. – И направился к сцене.

Дин отправился обратно к столу, за которым Сэм болтал с Манфредом и барабанщиком, имя которого Дин тоже не мог вспомнить. Сэм до сих пор не допил свое пиво – в присутствии брата он не решился заказать джин с тоником, – а перед Манфредом и барабанщиком стояли шоты с каким-то светлым напитком. Дин предположил, что это водка или хорошая текила.

Барабанщик покачал головой и свистнул.

– Чувак, уверяю тебя, она была сукой, но сексуальной.

– О чем разговор? – спросил Дин, заняв единственный свободный стул возле Сэма.

– Да мы тут обсуждаем подружку Альдо, Рокси, о которой я вам говорил, – ответил Манфред.

– Да, – добавил Сэм. – Томми как раз о ней рассказывал.

Барабанщик Томми выпил шот.

– Хотел бы я знать, что с ней случилось. Уж поверьте, не будь она подружкой Альдо, я бы сразу ее оприходовал.

– Так что с ней случилось? – Дину очень хотелось узнать ответ на этот вопрос.

– Никто не знает, – ответил Манфред. – Альдо сказал, что они разбежались, и мы больше никогда ее не видели.

Томми забарабанил по столу и захохотал.

– Боже, Манфред, помнишь, что она отколола, когда мы поехали к тебе домой?

– А что она отколола? – спросил Сэм.

Томми повысил тон и заговорил девчоночьим голосом:

– Вау, Манни! Я бы вышла замуж за того, у кого такой дом! Странно, что ты не сделал ей предложение, Манни!

Манфред содрогнулся.

– Я бы не смог жениться на той, кто называет меня «Манни».

Они поболтали еще немного, а потом Манфред и Томми вернулись на сцену – готовиться ко второму выходу.

Как только они ушли, Дин рассказал Сэму все, что узнал от Альдо.

Сэм подпер подбородок кулаком.

– Так ты думаешь, это Альдо убил Рокси?

– А ты так не думаешь? Да ладно, Сэмми, история стара как мир. Такое постоянно происходит. Они ссорятся, он ее убивает и закапывает.

Сэм кивнул.

– И она возвращается, чтобы преследовать… Манфреда? Что-то не сходится.

Дин пожал плечами.

– Ну, может, это Манфред ее убил.

– Манфред даже не помнил о ней до этого утра, – покачав головой, возразил Сэм.

– Он даже прошлой недели не помнит, он сам сказал. – Дин встал. – Пойду возьму еще пива. Посмотрим, появится ли Рокси сегодня. Может, если мы позовем ее по имени, она ответит.

Шансов было мало, но некоторые привидения были довольно общительными. К сожалению, единственные слова Рокси – «Люби меня!» – не очень помогли, хотя подтверждали их рабочую теорию о том, что она погибла от рук отвергнутого любовника. Значит, Альдо – главный подозреваемый.

Дин подошел к бару, бесцеремонно протиснувшись между двумя мужчинами, которые выглядели так, будто учились в средней школе вместе с Манфредом, и окликнул Дженнифер.

«Секундочку», – произнесла она одними губами, делая несколько напитков одновременно. Альдо очень кстати заиграл соло к «Born to Be Wild», и Дин некоторое время наслаждался музыкой в исполнении человека, которого считал убийцей.

«Что за жизнь!» – усмехнулся он про себя.

Дженнифер отдала клиентам заказ, и те, держа каждый по два стакана, направились к своему столу.

– Еще бруклинского? – спросила Дженнифер.

– М-м, да.

Дженнифер показалась ему расстроенной. Она молча налила пиво и, поставив стакан на салфетку, сказала:

– Дин, слушай, я правда ценю то, что ты делаешь, но должна кое-что у тебя спросить, хорошо?

– Давай, – пожав плечами, ответил Дин.

– Что тебе надо?

Дин нахмурился.

– В смысле?

– Чего ты хочешь? Ты сказал, что ты не отсюда. И наверное, скоро уедешь домой, верно?

– Ну да, я просто…

– Короче говоря, это может закончиться только сексом на одну ночь. Или, может, на две, если ты задержишься в городе.

Дин не нашелся, что ответить на такую откровенность. Честность не была основой его методов флирта (да и жизни вообще), поэтому любая встреча с ней была для него неожиданностью.

– Послушай, Дин, ты милый, яркий, невероятно привлекательный… – Тут Дин не сдержал лучезарной улыбки. – А еще ты прекрасно об этом знаешь и пользуешься этим.

– М-м, спасибо?..

– О, поверь, это комплимент. Но… – Дженнифер глубоко вздохнула. – Десять лет назад я бы сразу согласилась, но сейчас? Дин, я слишком стара для одноразовых связей. Я всякое повидала, и если когда-нибудь буду с мужчиной, то хочу быть с мужчиной, понимаешь, о чем я? – Она широко улыбнулась. – Эй, Дин, ты выглядишь так, будто я переехала твоего кота.

Дин тут же попытался стереть с лица выражение, о котором она говорила, хотя понятия не имел, откуда оно взялось.

– Слушай, Дженнифер, мне… Мне жаль, я не…

– О, Дин, не извиняйся! Черт, ты скрасил мне неделю. Поверь, я целый год буду рассказывать об этом подружкам. Знаешь, сколько времени прошло с тех пор, когда кто-то хотя бы наполовину такой же сексуальный, как ты, западал на мой толстый зад?

– Дженнифер, – сказал Дин. – Из всех слов, какими я мог бы описать твой зад, «толстый» было бы последним.

– Спасибо.

Решив, что терять уже нечего, он добавил:

– И ты права, со мной это был бы секс на одну ночь, может, на две. – Он широко улыбнулся. – Но зато убойный. – И, не дав ей возможности ответить, устремился обратно к столу.

Конечно, она была права: шансов на что-то большее, чем хороший перепихон на сеновале, не было. На собственном примере с Кэсси он понял, что в его жизни просто нет места для длительных отношений. Именно поэтому он направлял свою энергию в основном на молодых девушек, которых интересовал только секс на одну ночь. Он был уверен, что и половина из них не верила в ту чушь, которую он нес, чтобы завязать разговор, – им просто нравилась эта игра.

Как только он сел на место, Сэм обеспокоенно посмотрел на него.

– Чувак, что случилось? Ты выглядишь так, будто кто-то переехал твоего кота.

Дин сделал глоток пива.

Глава 13

Дом Манфреда Афири, Бронкс, Нью-Йорк

19 ноября 2006 года, воскресенье

Это надо остановить. Почему он меня не любит?

Все это началось со странного мужчины, который был очень похож на дядюшку Кэла. Он сказал, что он жнец и должен подготовить ее к загробной жизни.

Но это было неправильно. Если она отправится в загробный мир, значит, ее жизнь закончилась, значит, она умерла, а смириться с этим она не могла. Это было безумием. После всего, через что она прошла, она просто не могла умереть!

Она отказалась. Ни за что на свете она не пойдет с ним, даже если он похож на дядюшку Кэла, который всегда хорошо к ней относился и оставался единственным, кто еще с ней разговаривал после того, как она попала в реабилитационный центр. Все остальные просто отказались от нее, ублюдки, но Кэл всегда был с ней, и она полностью ему доверяла.

Она не пойдет с ним, и точка. После случившегося она не смогла оставить все как есть. Она не пойдет с ним. Не смогла. И не пойдет.

Жнец, похожий на дядюшку Кэла, пытался убедить ее, что она ведет себя глупо, что делать ей здесь больше нечего и что она уже никак не может изменить случившееся. Но она отказывалась верить, отказывалась это принимать, отказывалась даже слушать. Она не умерла, не умерла, не умерла, не умерла.

Это надо прекратить. Почему он меня не любит?

Она не просила многого. Когда что-то шло не так, она признавала это и все исправляла. Она вылечилась, насколько от этого вообще можно вылечиться. Она не пила с тех пор, как вышла из реабилитационного центра, – так что это не могло быть завершением пути, финалом, точкой, концом.

И она просто не могла, не могла, не могла, не могла, не могла умереть вот так.

Нужно было действовать.

Сначала она просто ждала, думала, что все пойдет своим чередом.

Но нет.

Манфред каждое утро ходил на работу. Каждую пятницу, субботу и воскресенье ездил в «Парковку сзади», чтобы играть с этой проклятой группой, а потом просто возвращался домой.

Каждый раз, когда он возвращался домой, она надеялась.

Каждый раз, когда он возвращался домой, эти надежды не оправдывались.

Через некоторое время ее терпение лопнуло. Как она могла? Как могла просто сидеть здесь и все принимать, просто сидеть, просто находиться, просто существовать – ни жива, ни мертва, а жизнь продолжалась без нее, и всем было плевать!

В конце концов она не выдержала.

Теперь, когда заканчивалось выступление «Скоттсо», она была здесь. Когда он возвращался из треклятой «Парковки сзади», она снова и снова надеялась, молилась, умоляла, но ничего, ничего, ничего!

Это было ужасно. Это было кошмарно. Это было хуже всего на свете. Даже хуже смерти, а по ее мнению, ничто не могло быть хуже смерти, – но это почему-то было.

И она задумалась: а может, все-таки стоило тогда послушаться жнеца, как она всегда слушалась дядюшку Кэла, который был на него похож – или это жнец был похож на дядюшку Кэла? Она уже не знала. Ей было все равно. Она просто хотела, чтобы это прекратилось, прекратилось, прекратилось, прекратилось, прекратилось, прекратилось!

А потом стало еще хуже.

Вчера появились какие-то парни, не из «Скоттсо». Два новых человека, и они выстрелили в нее!

Это было самое ужасное ощущение в ее жизни. Хуже смерти, хуже реабилитации, хуже понимания, что ничего не изменилось, хуже аллергии на моллюсков, хуже всего на свете.

И она заставит их заплатить. О да, она больше не станет терпеть. Все, хватит! Она получит то, чего хочет, и все узнают правду!

Как только она соберется с духом.

Это было очень странно. Она увидела двух парней, они выстрелили в нее, а потом…

Ничего.

Пустота. Больше никакой связи с домом Манфреда, никакой связи хоть с чем-то, никакой возможности видеть, слышать, касаться и…

Ну, на самом деле она и так не могла большей части этого, но у нее было кое-что. Сознание. Разве нет? Разве жнец, похожий на дядюшку Кэла, мог бы с ней общаться, если бы она его не понимала?

Но после того как те два парня выстрелили в нее – пфф… Она исчезла.

Нужно собраться с духом. Они придут. Она это чувствовала. Сейчас она вообще не могла ничего чувствовать, но это чувствовала. Они придут. Они придут. Она должна показать им, что произошло, раньше, чем они снова в нее выстрелят.

И она постаралась сосредоточиться.

Нелегкая задача. Сосредоточиться было сложно даже при жизни, и чем больше времени проходило после ее смерти, тем становилось сложнее. Она понятия не имела, чем в нее выстрелил один из этих парней, но это было похоже на смерть. Вероятно, какой-то яд или типа того.

Яд? Нет, это бред. Она уже мертва. Но это были необычные пули. Или патроны, или чем там еще стреляют из ружья. Что она вообще могла о них знать – она же девушка из Моррис-парка! О ружьях она знала только то, что в старых фильмах с ними ходят парни в ковбойских шляпах.

Дядюшка Кэл всегда показывал ей эти фильмы, когда сидел с ней в детстве. Мама с папой каждую субботу где-то укуривались, а дядюшка Кэл заботился о ней, показывая свои любимые старые фильмы: «Моя дорогая Клементина», «Бедовая Джейн», «Рио Браво», «Хороший, плохой, злой», «Великолепная семерка», «За пригоршню долларов», «Непрощенный», «Тумстоун: Легенда Дикого Запада». Все мужчины там носили шляпы, а женщины – пышные платья, и они были такими классными, ей очень, очень это нравилось.

Они придут.

Это надо остановить. Почему он меня не любит?

Она собрала все силы, какие у нее были, и заставила себя сосредоточиться, когда два подстреливших ее незнакомца вошли в двери.

Вот они, она их видела. Хотя не могла с ними разговаривать. Из-за того, чем они выстрелили в нее прошлой ночью, она не могла говорить, но, черт возьми, могла видеть. И она видела, как они вошли: один высокий, с взлохмаченными волосами, второй пониже, с короткими волосами. Оба с черными браслетами на руках и одеты так неопрятно, как сейчас одевались все двадцатилетние. Проклятье, когда ей было двадцать, она знала, как одеваться круто, не то что эти лузеры, которым нравится постгранж.

Она им покажет. Как следует покажет. Сосредоточившись сильнее, чем за всю свою жизнь и смерть, она сконцентрировала все внимание на той дурацкой фотографии наверху лестницы, где были изображены Манфред и его дети. Манфред улыбался своей дурацкой улыбкой, а дети корчили такие рожи, будто готовы были оказаться где угодно, только не с отцом. Зачем Манфред повесил эту фотографию? Это выглядело так жалко. Он их не воспитывал, им было на него плевать, так зачем ему нужна эта фотография?

Фотография слетела со стены и направилась прямо к высокому. К сожалению, он это услышал – а реакция у него была сногсшибательная – и отбил ее рукой. Все удовольствие испортил.

– Думаю, она злится на тебя, чувак, – сказал тот, что пониже.

– Конечно, злится, – ответил высокий, которого ей почти удалось ударить.

Она попробовала еще раз. Ей хотелось причинить боль этим парням за то, что они с ней сделали.

– Рокси, ты здесь? – вдруг спросил высокий. – Послушай, мы не хотели тебе навредить.

Откуда они знают мое имя?

Да, точно – они не хотели ей навредить. Как ты можешь говорить это с серьезным лицом спустя всего сутки после того, как выстрелил в меня?

– Но мы можем передумать, если ты будешь швыряться в нас фотографиями, – добавил тот, что пониже. – Слушай, этот дом принадлежит нашему другу, и…

Но она не обращала на него внимания, потому что старалась сосредоточиться на постере «Филмор-Ист» в металлической рамке. Наконец ей удалось снять его со стены и запустить тому, что пониже, в затылок.

Высокий помог ему подняться, его приятель потрогал затылок и поморщился.

– Ладно… ой!

– Ты в порядке, чувак?

– Нет, я ни хрена не в порядке! Какая-то сучка ударила меня в затылок бесценным концертным постером!

Она не удержалась и засмеялась. И смеялась долго и громко. Это было даже смешнее, чем тогда, когда ее брат втянул носом клей, думая, что «нюхать клей» – значит втягивать его носом, как кокаин.

Стены дома дрожали, так сильно она смеялась.

Оба незнакомца подняли ружья, и она сразу замолчала. Она не хотела, чтобы это снова с ней произошло, только не сейчас.

Так что она просто исчезла, как делала всегда, когда уходил Манфред. Она даст себе время, будет терпеливой, как говорили в реабилитационном центре, а потом, в следующий раз, когда они вернутся из этого дурацкого бара, она покажет им, из чего сделана. Она понятия не имела, когда это произойдет – дни и недели больше ничего для нее не значили. Но она всегда знала, когда «Скоттсо» собирались в «Парковке сзади», – так что она просто подождет.

Это надо остановить. Почему он меня не любит?

* * *

Дин взглянул на прибор ЭМП и покачал головой.

– Ничего. Сначала истерический хохот, а потом ничего.

Сэм опустил ружье.

– Странно.

– Ага. И эти два ее броска были довольно слабыми.

– Да. Думаю, она еще не совсем оправилась после каменной соли, – ответил Сэм. Он знал, что привидения по-разному реагируют на соль. Некоторые исчезали всего на несколько минут, а других рассеивало надолго, но такие встречались редко.

– Похоже, она ушла, – сказал Дин. – Можно сказать Манфреду, что здесь безопасно.

– Да. – Сэм вздохнул. – Завтра пороюсь в интернете, а в понедельник схожу в библиотеку – может, найду что-то об этом доме. Значит, мы предполагаем, что это Рокси, из-за футболки с King’s Reign…

– Футболка с Queensrÿche, – поморщившись, прорычал Дин.

– Неважно. – Сэм еле сдерживал смех: он нарочно переврал название группы, чтобы позлить Дина. – Но, может быть, здесь есть и другое привидение, о котором мы не знаем.

Дин с сомнением посмотрел на Сэма.

– Которое выглядит, как бывшая подружка Альдо и фанатеет от Queensrÿche?

Сэму пришлось признать, что брат прав.

– Это, конечно, всего лишь догадка, но группа не то чтобы милая. Не знаю, как ты, но я не уверен, что она отреагировала на свое имя.

– Да, я тоже. Ладно, рассмотрим этот вариант. Что насчет Эдгара По?

Сэм пожал плечами.

– Продолжим искать Артура Гордона Пима. Сделаю завтра пару звонков… А лучше в понедельник, ведь завтра воскресенье. Узнаю, можно ли отследить владельца сервера, на котором расположен сайт. – Его вдруг осенило: – Слушай, а разве Макбейн не говорила, что ее работа связана с поиском пропавших без вести?

Дин напрягся.

– Да, а что?

– Может, попробуем прогнать через нее Рокси?

– Не надо втягивать ее в это, Сэмми.

Сэм вздохнул.

– Да ладно, Дин, думаю, ей можно доверять. Как ты и сказал, она ведь нас не арестовала, и к тому же знает детектива Баллард.

– Как, черт побери, это связано с…

– Если бы не Баллард, мы бы сейчас сидели за решеткой, и ты это знаешь. Она помогла мне выкопать тело, которое нам нужно было найти, застрелила напарника и отпустила нас. Мы доверяли ей, думаю, можем доверять и Макбейн. Кроме того, она из отдела по розыску без вести пропавших и поможет искать пропавших. Так будет легче. – Дин все еще молчал, поэтому Сэм придумал компромисс. – Слушай, нам в любом случае понадобится ее помощь в понедельник, вот тогда и спросим о Рокси.

Дин нахмурился.

– Почему это нам понадобится ее помощь в понедельник?

– Осталось еще два места, чтобы завершить сигил Сэмюэлса, но мы не знаем, какое из них будет первым. В заметках отца не сказано, в каком порядке нужно рисовать точки. Поэтому если ты не хочешь, чтобы я находился на одной, а ты на другой…

Дин поднял руку.

– Хорошо, мы попросим ее присмотреть за одной из точек, тогда и спросим о Рокси. Доволен?

– Вполне, – усмехнулся Сэм.

– Эй, парни, можно войти? Я тут уже зад отморозил!

Сэм повернулся к входной двери, через которую кричал Манфред. Сегодня было гораздо холоднее, чем прошлой ночью, и у них не было причин не впускать Манфреда в его собственный дом.

– Тут все чисто! – крикнул Сэм.

Глава 14

Угол Уэбстер-авеню и 199-й Восточной улицы, Бронкс, Нью-Йорк

20 ноября 2006 года, понедельник

Дин ненавидел ждать.

Причин, почему он чуть больше года назад отправился в Стэнфорд за Сэмом, было много, но в такие моменты ему нравилось думать, что главная заключалась в том, что Сэмми любил заниматься мелочами.

А последние пару дней пришлось заниматься только ими, и вот теперь они сидят в «Импале» на Уэбстер-авеню и ждут, когда что-нибудь произойдет.

Воскресенье прошло довольно скучно. Сэм оставил голосовые сообщения нескольким людям, и один из них перезвонил утром и сказал, что сайт Аллана По оплачен корпорацией под названием «Пендулум Пит Инкорпорейтед» («О-о, ловко», – пробормотал Дин). Сэму потребовалось некоторое время, чтобы с помощью интернета выяснить, что эта «Пендулум Пит Инкорпорейтед» была независимой корпорацией, которой владел и управлял один человек – Артур Макки.

К сожалению, обнаружил он это уже после захода солнца, а им надо было помешать психу, помешавшемуся на По, – Дин по-прежнему был убежден, что это Пим, Макки или кто-то еще, – снова убить кого-то.

Дин и Сэм вызвались патрулировать угол Уэбстер-авеню и 199-й. На этой огромной территории было полно парковок, магазинов запчастей и автосервисов с трех– и четырехэтажными квартирами над ними.

Макбейн отправилась на Фордем-роуд и бульвар Мартина Лютера Кинга – огромный перекресток с церковью Святого Николая Толентинского, парком Девоу и несколькими многоквартирными домами. На Уэбстер-авеню ночью было очень тихо, а вот на Фордем-роуд едва можно было проехать. Поэтому они все согласились, что двум беглым преступникам лучше отправиться в местечко потише.

Проблема заключалась в том, что следующее убийство могло произойти где угодно, даже в квартире. Дин с Сэмом понимали, что не могут просто бродить тут и осматриваться, ведь здесь в основном живут латиноамериканцы, и братья Винчестеры сильно выделяются на их фоне.

Зато машина выделялась не так сильно. Один из механиков занимался парой винтажных автомобилей, и на парковке ниже по улице, где остановился Дин, стоял «Бьюик» пятьдесят четвертого года.

Обычно «Импала» все-таки привлекала внимание, и Сэм однажды даже совершил ошибку, предложив сменить ее на что-нибудь менее заметное, раз уж они теперь в бегах. Но Дин ясно дал понять, чтобы Сэм даже не заикался об этом. Он скорее даст отрезать себе левое яичко, чем откажется от «Импалы».

Их третья (и, даст бог, последняя) вылазка в «Парковку сзади» прошлым вечером никак не прояснила картину. Они исчерпали все предлоги завязать разговор о Рокси, да и, кроме того, видимо, они уже вытянули всю имеющуюся информацию. Рокси была просто одной из длинной вереницы девушек, которых эти парни годами трахали, а потом бросали. И Дин был убежден, что половина рассказанных про Рокси историй на самом деле относилась к каким-то другим девчонкам.

В довершение всего, в воскресенье вечером Дженнифер не работала, а все остальные женщины в «Парковке сзади» пришли с кем-то или просто были не в его вкусе. Он надеялся, что Дженнифер хотя бы позвонит – он дал ей номер своего телефона, прежде чем ушел в субботу вечером, – но она до сих пор не позвонила.

Утром Дин даже не включал горячую воду в душе.

Рокси повторила субботний вечер: хохотала, трясла дом, грохотала, вертелась, а потом исчезла. Сэм и Дин решили, что она еще не пришла в себя после рассеивания, но в следующую пятницу, скорее всего, вернется в полном энергично-криво-летающем режиме.

Еще Сэм нашел какие-то легенды о призраках Нью-Йорка, большинство из которых оказались знаменитостями: Теодор Рузвельт частенько бродил по старым полицейским участкам в образе комиссара полиции Нью-Йорка (эту должность он занимал до того, как стал президентом); Марк Твен посещал дом на 10-й Восточной улице, где когда-то жил; Александр Гамильтон рыскал по Джейн-стрит – в этом районе он погиб на дуэли с вице-президентом Аароном Бёрром; привидение самого Аарона Бёрра обитало в ресторане на Бэрроу-стрит, который построили на месте бывшей гостиницы, где Бёрр когда-то жил; и, конечно же, Джон Леннон в доме «Дакота», где его убили. Сэм предположил – и Дин согласился, – что большая часть этих рассказов – вранье. Но о Ривердейле не было вообще ничего – ни о доме, ни о женщинах в футболках с рок-группами, которые требуют любви.

Сэм рылся в интернете, а Дин, за неимением других занятий, еще почитал о Персивале Сэмюэлсе. Приходилось признать, что как мошенник этот сукин сын был хорош. Он устроил для своих клиентов замечательное шоу, которое прошло по высшему разряду, и те заплатили бешеные деньги. Хотя, если вдуматься, это шоу было полной чепухой. Даже Дин знал, что Геката, Осирис и Морриган были богами из трех разных пантеонов (греческого, египетского и кельтского), а Локи – из четвертого (скандинавского) – не являлся богом любви и искупления. Но для деревенщин, которые в этом не разбирались, это, видимо, звучало круто. Так же, как и медиум, который выступал поздно вечером по телевизору, выглядел крутым для тех, кто не замечал трюков и вопросов с подвохом.

Он в тысячный раз бросил тоскливый взгляд на радио – он нашел неплохую местную станцию, передававшую классический рок, но понимал, что громкая музыка сейчас будет не к месту. Наушники – не вариант, ему нужно было слышать, что происходит вокруг: вдруг что-нибудь случится и Сэм позовет на помощь, или отзовется демон, или еще какая хренотень.

Поэтому он сидел в тишине и ждал. А Дин ненавидел ждать.

Наконец из одного из домов вышел Сэм, огляделся, увидел двух человек, идущих на север по Уэбстер, и, опустив голову, медленно побрел к ним.

Эти двое разговаривали, у каждого в ухе было по наушнику от одного айпода. Они даже не заметили Сэма, но он все равно дождался, когда они свернут на Бедфорд-парк-бульвар, и только потом остановился, развернулся и перебежал дорогу к «Импале».

– Ничего, – сказал он, плюхнувшись на пассажирское сиденье и захлопнув дверь. – Я проверил оба дома. Осталось еще одно место чуть дальше магазина запчастей.

– А что насчет самого магазина? – спросил Дин.

– Во времена Эдгара По машин еще не было. Если нашему психу нужно установить эмоциональную связь с жизнью или произведениями По, то это произойдет в одной из квартир.

– Про пешеходную дорожку возле университетского кампуса в рассказах По ничего нет, так?

Сэм нахмурился, и Дин повернулся к брату.

– Тот случай с орангутангом произошел на улице, а в книге дело было в квартире, верно? – сказал он.

– Да.

– Очевидно, наш псих позволяет себе отойти от сюжета. Черт, нам известно только, что в том гараже был огромный маятник.

Сэм потер подбородок – он всегда так делал, когда хотел, чтобы Дин считал, что он думает. Но Дин на это не велся, потому что знал: Сэм думает всегда. А так он просто пытается выиграть время.

– Хорошо, тогда почему бы тебе не проверить гаражи? А я займусь последним домом.

Дин уставился на него и спросил:

– В чем дело?

– Ничего. Просто удивлен, что твой план не отстойный, – ответил Сэм.

– Ха-ха. – Дин вылез из машины, и Сэм последовал его примеру.

Обнаружив, что все двери заперты, Дин подбежал к гаражу с большой желтой вывеской «Мастерская Мэнни» на углу 199-й, а Сэм зашел за угол – вход к квартирам над автомастерской находился на улице, перпендикулярной Уэбстер. Дин предположил, что Сэм дождется, когда кто-то выйдет, притворится жильцом и войдет в открытую дверь или просто позвонит в звонок и скажет: «Я ваш сосед, забыл ключи». Домофоны тут были такими дерьмовыми, что Сэму удастся провернуть это без особого труда. К тому же на него работает крайне важный фактор – люди ему доверяют, и это еще одна причина, почему Дину нравилось охотиться с братом.

По-видимому, днем «Мастерская Мэнни» была открыта, чтобы клиенты могли заехать внутрь. Но сейчас металлическая гаражная дверь шириной в три машины была закрыта, а поперек висела цепь, закрепленная на толстых металлических болтах. Посмотрев наверх, Дин увидел, что дверь поднимается и опускается автоматически, значит, чтобы открыть ее – даже если удастся вскрыть замок, висевший на цепи, – нужен пульт. Оглядевшись в тусклом свете фонаря в нескольких шагах от него – рядом стоял еще один фонарь, но он не горел, – Дин заметил, что цепь закрыта на новый специальный замок, который взломать будет куда сложнее. В нормальных условиях, при хорошем освещении, у него на это ушло бы минут пятнадцать – вместо обычных двух. Он мог бы это сделать, но однажды это уже закончилось вызовом копов, а дверь этого гаража была гораздо заметнее боковой двери в том доме. К тому же придется вскрывать не один, а два замка, а на это уйдет вечность. Не стоило так рисковать.

И тут он заметил в гаражной двери небольшую дверцу со стандартным замком, который он сможет вскрыть за полсекунды.

Дина всегда поражала глупость некоторых людей. Они тратят тысячи долларов на сигнализацию, но никогда не меняют установленный компанией код. Или еще лучше – выбирают самую очевидную комбинацию – свой день рождения или номер дома. Или устанавливают четыре замка на двери, но оставляют окно настежь, потому что слишком жарко. Люди гораздо лучше создают иллюзию безопасности, чем саму безопасность.

И владельцы этого гаража не были исключением. Заглянув в очень маленькое и очень грязное окно на гаражной двери, Дин разглядел несколько машин с большими замками, которые защищали их от угона. Но с такой дверью и дерьмовым замком на ней предприимчивый вор мог легко забраться внутрь и прихватить запчасти, выставленные на продажу.

Порывшись в кармане джинсов, он достал отмычку, и через несколько секунд небольшая дверца открылась.

В этот момент раздался громкий сигнал – настолько громкий, что у Дина завибрировали барабанные перепонки.

Быстро осмотревшись, он заметил панель сигнализации, подбежал к ней, по типу модели выяснил, что требовался всего лишь трехзначный код, и ввел номер поперечной улицы: 199.

Сигнал прекратился, как только он нажал кнопку ввода. Аплодисменты глупцам!

Когда сигнализация замолчала, он вернулся к двери и закрыл ее. Не стоит извещать всех о взломе. Единственным копом, с которым ему хотелось столкнуться во время этой вылазки, была Макбейн.

Дин решил оставить что-нибудь на память о своем визите, просто чтобы сообщить Мэнни и его работникам, что их система безопасности хромает. Когда ему было лет одиннадцать, он разыскивал машины со знаками «В машине нет радио». Тогда он брал популярный в то время переносной радиоприемник, привязывал к нему записку «Теперь оно у вас есть» и со всей силы бросал в окно машины. Они действительно думали, что эта наклейка остановит злоумышленников от взлома?

– Ох, египетская сила! – крикнул кто-то из служебного помещения, когда что-то металлическое упало на пол.

Дин выпучил глаза. Египетская сила?

Он медленно достал из-за пояса пистолет и двинулся в сторону служебного помещения. Пробираясь мимо двух «Джео Метро» и «Приуса», он завистливо посмотрел на «Приус» – не из-за элегантности автомобиля, его зад был по-настоящему уродлив, а из-за расхода топлива этого гибрида. У «Импалы» было много хороших качеств, но она жрала бензин, как сволочь, а галлон стоил два-три бакса, и прокормить ее было сложно.

Пройдя мимо «Приуса», он увидел мелькающий в служебном помещении луч фонарика. Дверь, на заляпанном стекле которой были наклеены выцветшие золотистые буквы «Офис», была закрыта.

Дин медленно подошел к ней и увидел невысокого мужчину с лысиной, окруженной тонкими каштановыми волосами. Мужчина сидел на коленях спиной к нему, но кроме этого Дину также удалось рассмотреть, что мужчина сыпал какую-то пыль на красный восточный ковер. Одет он был в коричневый костюм из полиэстера, который подошел бы продавцу подержанных машин или игроку в гольф.

Мужчина что-то бормотал себе под нос. Дин не распознал в его действиях чего-либо похожего на ритуал Сэмюэлса, но это еще ничего не означало.

Распахнув дверь ногой, Дин снял пистолет с предохранителя и пригрозил:

– Ни с места.

К его чести, мужчина в уродливом костюме немедленно замолчал и поднял руки в грязных латексных перчатках.

– Пожалуйста, очень важно, чтобы вы меня выслушали. Я понимаю, что незаконно вломился к вам, но если вы не позволите мне завершить этот ритуал, то кто-то умрет. Здесь сумасшедший, который убивает людей, чтобы воскресить мертвого, и я должен остановить его, пока он еще кого-то не убил!

Дин нахмурился – этого он не ожидал.

А потом мужчина повернулся, и Дин узнал большой нос, маленькие глазки и раздвоенный подбородок, которые видел на сайте про Эдгара По.

– Вы Артур Гордон Пим.

Глаза-бусинки расширились, насколько могли.

– Боюсь, у вас передо мной преимущество, сэр, только если вы не Мэнни, чье имя указано на той табличке…

– Помолчи секунду, ладно, Арти? И да, у меня преимущество, потому что я с пистолетом. А еще я знаю, что твое настоящее имя Артур Макки, ты живешь в Бронксе, тебе принадлежит «Пендулум Пит Инкорпорейтед» и ты пытаешься воскресить Эдгара По. Так что даже не думай вешать мне лапшу на уши, о’кей?

Макки очень медленно поднялся с пола, стараясь не делать резких движений, и сказал:

– Уверяю вас, сэр, я никого не собираюсь воскрешать. Эдгар Аллан По мертв, и пусть оно так и остается. Я видел воскрешенных мертвецов, и они… – Макки вздрогнул, – …довольно беспокойные.

Вспомнив девушку-зомби, которая сломала Сэму руку, Дин согласился, но еще не был готов поверить этому типу.

– Откуда ты знаешь про заклинание воскрешения?

– Я нашел его в библиотеке Фордемского университета. И мне очень интересно, откуда вы о нем узнали. И кто вы вообще такой.

– Ну, продолжай размышлять, потому что пистолет все еще у меня и…

Из кармана Дина донеслась мелодия «Smoke on the Water». Прекратилась, а потом снова заиграла.

Держа пистолет в одной руке, другой он залез в карман и открыл телефон: два пропущенных от Сэма, что означало одно из двух: либо здесь паршивый прием, либо Сэм попал в беду и ему нужна помощь, но говорить по телефону он не может.

Немного подумав, Дин махнул пистолетом.

– Вставай, Арти, ты идешь со мной.

– Пожалуйста, сэр, мне нужно найти убийцу, пока…

– Если эти звонки означают то, что я думаю, мой брат уже нашел убийцу.

Макки сжал тонкие губы так, что они почти исчезли.

– Ваш брат?

Схватив Макки за лацканы уродливого пиджака, Дин вытащил его из офиса.

– Просто шевели задом, Арти.

Дин потащил Макки за собой через весь гараж обратно к выходу.

– Сэр, я протестую против подобного обращения! Если ваш брат – кем бы он ни был и кем бы ни были вы – нашел убийцу, я буду рад пойти с вами и помочь, чем смогу, но…

Дин остановился, повернулся и сунул дуло пистолета под подбородок Макки.

– Ты когда-нибудь заткнешься?

Макки сглотнул, его кадык перекатился по дулу.

Дин со стоном опустил пистолет, поставил на предохранитель и сунул обратно за пояс, а потом вышел на улицу. Вот еще одна причина, по которой следовало избегать внимания со стороны полиции Нью-Йорка: законы о ношении оружия здесь были очень жесткими. Конечно, по сравнению с обвинением в убийстве это должно волновать его меньше всего, но обычно такие вещи привлекают внимание.

Они быстро завернули за угол и подошли к входной двери, в которую предположительно вошел Сэм.

Если Дина и волновало, как они с Макки туда попадут, то этот вопрос отпал сам собой, когда они увидели Сэма, подпиравшего дверь ногой. Он не двигался, но Дин слышал чей-то голос.

Он посмотрел на Макки и прижал палец к губам. Макки кивнул, отступил за его спину, и они вместе быстро поднялись по лестнице к входной двери. Дин достал пистолет. К черту законы, если кто-то напал на моего брата.

Сэм стоял с поднятыми руками, держа телефон в левой руке – должно быть, именно так он подал сигнал Дину. Он заговорил:

– Слушайте, я понимаю, через что вам приходится пройти, но…

– А я говорю, что это неправильно – то, что правые делают с этой страной, это неправильно, а правые должны знать, что правильно, потому что это неправильно, понимаешь? А?

– Конечно, понимаю. А теперь, пожалуйста, сэр, опустите пистолет.

Черт. Судя по всему, какой-то псих с пистолетом не принял свои лекарства и сорвался на Сэма. Но у них совсем нет времени на эту хрень.

Дин подошел к Сэму и встал рядом. Он увидел лысого негра в майке и трусах, который так быстро размахивал револьвером, что Дин даже не мог понять, заряжен он или нет. И ему совершенно не хотелось проверять это. Мужчина расхаживал по узкому коридору рядом с приоткрытой металлической дверью.

– Сэм? – сказал Дин, целясь в гладкую голову снующего мужчины.

– Кто это? Еще один? Из правительства? Я больше ничего не хочу слышать от вас, белых парней, с вашими таблетками, правительством, докторами и всякой херней! Я смыл пилюли в унитаз, пусть достанутся крокодилам, вот так. Не говорите, что мне нужны таблетки! Они мне не нужны!

– Сэр, – произнес Сэм своим самым спокойным голосом. – Уверяю вас, мы не из правительства. Мы пытаемся остановить убийцу и…

– Так вы что, копы? Не люблю копов! Они отвезут меня в больницу и дадут таблетки. Я этого не потерплю, ясно?

– Нет, сэр, мы частные детективы. Нас наняли, чтобы найти убийцу, потому что копы с этим не справились.

– Чертовски верно, копы с этим не справятся! Ни один коп ни в одном городе ничего ни о чем не знает.

– Но, сэр, – продолжил Сэм, – мы не сможем поймать убийцу, пока вы не позволите нам с напарником пройти.

Дин поморщился. Сэм еще не видел Макки, и он надеялся, что этот парень не слетит с катушек, когда узнает, что у Сэма два напарника.

– Вы могли бы помочь, – сказал Сэм. – Поможете нам – станете героем.

Негр наконец перестал метаться по коридору, и Дину удалось его рассмотреть.

– Героем? Как Супермен?

– Именно, сэр, как Супермен. Вы остановите ужасного убийцу и появитесь в газетах и на телевидении.

– Это было бы здорово. Мне нравится телевидение. Кроме новостей, мне ничего не нравится, но Опра крутая. Она знает, что происходит, знает, что правильно, не то что правые, которые не знают, что правильно.

– Сэр, вы можете сказать мне, есть ли в этом доме нежилые квартиры?

Дин посмотрел на брата, удивляясь тому, что Сэм ожидал прямого ответа от этого тупицы.

– Говорят, что есть нежилые, но врут. Я знаю, что здесь творится. Говорят, в квартире 2B никто не живет, но я знаю, что они планируют, замышляют что-то, делают всякие вещи, говорю вам, это неправильно – то, что делают правые, и они делают это в 2B, это точно, гарантирую!

– Хорошо, спасибо, сэр. – Сэм опустил руки. – Мы проверим эту квартиру, ладно?

– Правые неправы, понимаете?

– Понимаю, сэр, – ответил Сэм. – Вот поэтому мы и должны их остановить.

– И скажите этим людям из новостей, что Омар вам помог. Без фамилии, потому что она рабская – мне дали ее правые, а они не имеют права поступать так с моими правами, понимаете?

– Безусловно, Омар. Мы скажем людям из новостей, что вы помогли нам поймать убийцу, которого не поймали копы.

Омар закивал так быстро, что Дин подумал: сейчас у него отвалится голова.

– Чертовски верно! Проклятые копы. Черт подери, эти гребаные копы ни хрена не нашли.

– Спасибо, Омар. Мы очень признательны.

– Да ладно, брат! Поймайте этого убийцу и покажите правым, что они не имеют права давать таблетки тем, кому они не нужны.

Сэм быстро кивнул.

– Хорошо.

– Хорошо. – Омар прошел в металлическую дверь и захлопнул ее.

Дин выдохнул и понял, что все это время не дышал.

– Ну, было весело.

– Надо поторопиться, – сказал Макки.

Сэм обернулся и посмотрел на крыльцо, где стоял Макки, надевавший новую пару латексных перчаток.

– Вы Артур Гордон Пим.

– Кажется, я знаменит, – произнес тот сухо. – Да, я Пим. Нельзя тратить время впустую, надо поймать убийцу.

– Он не убийца? – спросил Сэм, взглянув на Дина.

Тот пожал плечами.

– Я застал его в офисе автомастерской, он пытался совершить там какой-то ритуал.

– Я хотел определить места силы этого заклинания.

– Это не заклинание, Арти, – уточнил Дин.

Макки вздрогнул, будто Дин его ударил.

– Простите?

– Мистер Пим, мы уверены, что заклинание фальшивое. Так что если вы пытались сделать заклинание поиска, оно бы не сработало. Мы думаем, в нем нет магии, – пояснил Сэм.

– Я бы очень хотел поверить двум парням, которых впервые вижу, но я предпочитаю доверять своим проверенным методам, а не бредням юнцов.

– Эй, Арти, пушка все еще у меня, – сказал Дин, поднимая пистолет.

– Идем наверх, – предложил Сэм, нервно осматриваясь. – Пока нас еще кто-нибудь не заметил.

Они вошли в узкий пыльный и грязный коридор, и Дину показалось, что он попал во времена президента Рейгана.

– Кстати, откуда появился этот Омар? – спросил Дин.

Сэм пожал плечами.

– Он просто выбежал в коридор, размахивая пистолетом и что-то бормоча, как псих. Я не был уверен, что мне удастся успокоить его, поэтому вызвал тебя.

В конце коридора находилась крытая и узкая лестница. Дину стало любопытно, как же здесь таскают мебель.

В коридоре чувствовался слабый запах мочи. Как только они поднялись наверх, Дин первым подошел к двери с блестящим номером «2B». Наверное, в квартире никто не жил и ее показывали покупателям. Хозяин постарался, чтобы она выглядела хорошо: номер был только на этой двери.

И вдруг они услышали скрип.

Дин повернулся, чтобы подать сигнал Сэму, но Макки оттолкнул его с криком:

– Мы должны попасть туда немедленно!

«В следующий раз кричи громче, придурок, а то в Нью-Джерси тебя не слышно», – сердито подумал Дин, когда Макки схватился за ручку и распахнул дверь.

Дин снова отчетливо услышал скрип. Квартира была совершенно пустой, на полу лежал новый блестящий паркет, и Дин решил, что это он и скрипел. В рассказах Эдгара По было что-нибудь насчет спрятанного в полу трупа?

Макки вбежал внутрь, споткнулся и упал. Кто-то предусмотрительно установил растяжку почти у самой двери.

Дин и Сэм перепрыгнули через растяжку и ворвались в соседнюю комнату, откуда доносился звук. Точнее, попытались перепрыгнуть. Когда Сэм переступал через Макки, тот стал подниматься и подсек Сэма. Оба рухнули на пол, образовав кучу джинсы и полиэстера. Дин перешагнул через них, а Сэм пытался выбраться из-под Макки.

– Стоять! – крикнул Дин, вбежав в комнату с пистолетом наготове. Но увидел только ноги, исчезающие на пожарной лестнице за окном. От запаха гнилого мяса волосы в носу Дина встали дыбом.

Он бросился к окну, крикнув Сэму на бегу:

– Останься с этим кретином! – имея в виду Макки, который ввалился в комнату, пытаясь отряхнуть костюм. Еще Дин заметил несколько вскрытых досок и обломки стеблей полыни.

Он вылез в окно.

Как, черт возьми, мы это упустили? Если он правильно помнил, в рассказе Эдгара По жертву убили, разрезали на куски и похоронили под настилом. Это было описано в рассказе «Сердце-обличитель», одной из лучших – и коротких – историй По. Выходит, их плохой парень, за которым они гоняются, по-тихому совершил еще одно убийство?

Но этот вопрос может подождать. Сейчас нужно поймать ублюдка. Темная фигура уже бежала по тротуару 199-й Восточной улицы. Дин протиснулся в небольшое отверстие и оказался снаружи на металлической лестнице.

Когда его ноги коснулись асфальта, он увидел, что его жертва добежала до следующей улицы, Декатур-авеню, и свернула налево. Дин погнался за ним, наслаждаясь движением после того, как столько времени просидел неподвижно. Взбегая по холму на следующую улицу, он придумывал разные способы надрать этому парню зад, особенно после того, как тот совершил очередное убийство прямо у них под носом.

Как только он добрался до пересечения 199-й и Декатур, его лицо осветили фары. Прикрыв рукой глаза, Дин поднял пистолет, но машина, ослепившая его фарами, мчалась по Декатур в его сторону.

Когда машина пронеслась мимо, Дин увидел, что на улице никого нет. Из-за темноты – было новолуние, а фонарей в округе не хватало, – он смог разглядеть только, что это был темный седан.

– Проклятье! – крикнул он, не заботясь о том, что кто-то может его увидеть.

Дин вернулся к зданию и поднялся по пожарной лестнице. Если войти через дверь, можно снова нарваться на Омара, а он не был уверен, что в теперешнем состоянии не пристрелит его.

Конечно, Арти Макки – другая история.

Забравшись в окно, Дин опередил Сэма словами:

– Я упустил его.

– Ёлки-моталки, – выругался Макки.

Сэм посмотрел на него.

– Я думал, так только в комиксах говорят.

Макки пожал плечами.

– У меня двое детей, так что я стараюсь следить за языком. Жаль, что вам не удалось поймать убийцу.

– Да, – сказал Дин, не спеша убирать пистолет. – Если бы ты, Арти, не вел себя как дилетант, мы бы поймали этого ублюдка.

Макки опять выглядел так, словно его ударили. А Дину больше всего на свете именно это и хотелось сделать.

– Простите…

– Проси прощения сколько влезет, но ты его не получишь. Мы бы поймали его, если бы не споткнулись об тебя и не наделали столько шуму. А теперь кто-то умер. – Дин поднял пистолет и направил его на Макки. – Есть хоть одна причина, по которой я не должен убивать тебя, Арти?

Высокий лоб Макки заблестел от пота.

– Послушайте, это не моя вина…

– Дин, – твердо произнес Сэм.

– Что?

– Мы все равно не могли никого спасти.

– Какого черта…

– Этим останкам несколько дней.

Макки посмотрел на Сэма.

– Что?

Дин опустил пистолет и сунул за пояс, чувствуя, как металл холодит поясницу. Он посмотрел на вскрытые половицы. Тухлятиной пахло так, что он был вынужден отвернуться, но все равно успел заметить куски разлагающегося тела.

– Вы правы, – сказал Макки. – Этот несчастный убит несколько дней назад. – Он покачал головой. – Но что все это значит? Полынь свежая, к тому же сегодня новолуние. В чем тут смысл?..

Сэм вдруг оживился, у него над головой как будто вспыхнула лампочка.

– Смысл есть. Еще как есть.

– Каким образом? – спросил Дин. – Парень за кирпичной стеной был убит в полнолуние, а студенты погибли в последнюю четверть, верно?

Сэм покачал головой и, энергично жестикулируя, стал объяснять:

– В двух предыдущих убийствах и в рассказах, которые послужили для них сценарием, смерть была апофеозом – в «Убийстве на улице Морг» людей убивает орангутанг, в «Бочонке амонтильядо» Фортунато замуровывают в стене. Но вот в рассказе «Сердце-обличитель»…

– Ну конечно! – воскликнул Макки. – Кульминация наступает не тогда, когда убивают старика, а когда убийца вскрывает пол, чтобы показать расчлененный труп!

Кивнув Макки, Сэм посмотрел на Дина.

– Вот что он воссоздавал.

– Кем бы он ни был. – Дин недовольно посмотрел на Макки. – Из-за тебя мы никогда…

Макки поднял руки в перчатках.

– Ладно, перестаньте! Я даже не знаю, кто вы такие, и…

– Я Сэм Винчестер, а это мой брат, Дин.

Дин сердито посмотрел на брата. Он вовсе не собирался что-либо рассказывать этому тупице.

Но тут Макки открыл рот.

– Святые угодники, вы братья Винчестер? Для меня честь познакомиться с вами! Я так много о вас слышал и, конечно же, встречал вашего отца. Странный он человек. – Братья переглянулись. Почему-то это не стало для них сюрпризом. – Я слышал о вас только хорошее, и сегодняшний вечер, кажется, это подтверждает. Особенно учитывая, как легко вы застали меня врасплох. – Макки хлопнул в ладоши, его руки, обтянутые латексом, издали странный звук. – Жаль, что вы не сказали этого раньше. Я бы с радостью передал дело таким опытным охотникам, как вы. Боюсь, я больше исследователь, чем боец, но когда я обнаружил все эти убийства по сюжетам Эдгара По, мне пришлось действовать. Все-таки это мое призвание. Да и полиция вряд ли бы мне поверила.

Дин демонстративно проигнорировал я-же-тебе-говорил взгляд Сэма.

– И вы утверждаете, что заклинание фальшивое?

– Да, – ответил Дин. – Сэмюэлс был мошенником. Только глупые и наивные люди поверили ему, – язвительно добавил он.

Сэм достал смартфон.

– Кому ты звонишь? – спросил Дин.

– Макбейн. Ей больше незачем сидеть в засаде.

– Вы знаете детектива Макбейн? – спросил Макки.

– Да, – ответил Сэм. – Она проверяет угол Фордем-роуд и…

– Возле церкви Святого Николая Толентинского? – засмеялся Макки. Его смех был похож на писк умирающей белки. Или на пение Манфреда Афири. – Не говорите глупостей. Сигил на этом перекрестке последний. Если начертить его в неправильном порядке, воскрешение не состоится.

– Оно и так не состоится, – процедил Дин сквозь зубы.

– Этого нет ни в одном из наших документов, – добавил Сэм, а потом произнес в телефон: – Детектив Макбейн? Сэм Винчестер. У меня для вас новости – хорошая и плохая.

Пока Сэм рассказывал все Макбейн, Дин снова посмотрел на вскрытые половицы. Затем подошел к окну и достал из кармана платок.

– Арти, помоги мне.

– Что вы собираетесь… о, понятно, стереть отпечатки пальцев! Знаете, для того, кто называл меня дилетантом, удивительно не соблюдать элементарных мер предосторожности и не надеть перчатки.

Дин усердно тер подоконник, игнорируя колкости Макки. Он ненавидел резиновые перчатки, которые всерьез мешали ему пользоваться пистолетом. Протерев подоконник, он, вероятно, избавился и от отпечатков убийцы, но это не страшно.

– Эй, Арти, ты сказал, у тебя есть дети? – спросил он, продолжая тереть.

– Да. Это одна из причин, почему я не высовываюсь. Не могу оставить детей без отца.

Дину каким-то чудом удалось не среагировать. Когда Макки упомянул об их отце, он говорил в настоящем времени, а значит, не знал о его смерти. И Дин не собирался сейчас рассказывать ему об этом. Вообще-то он по-прежнему считал, что выстрелить этому прохвосту в голову – неплохой вариант.

Сэм убрал смартфон.

– Макбейн велела ехать к ней.

– Зачем? – спросил Дин.

– Чтобы обдумать следующий шаг.

Дин взвился.

– О, Сэмми, перестань! Мало того что у нас здесь «Театр шедевров», так будет еще и «Коп, который пришел на ужин»?

В ответ он получил от Сэма фирменный взгляд возмущенного непонимания.

– Ладно, черт возьми, – махнув рукой, сказал Дин.

Ему не нравилось, что их компания разрасталась. Каждый раз, когда добавлялся кто-то еще, это плохо заканчивалось: Джо в Филадельфии; Гордон, охотник на вампиров, в Монтане; черт, даже когда они объединились с отцом, все пошло наперекосяк.

Но Сэм стремился всех превратить в союзников, поэтому Дин просто оставил все как есть.

Когда Макки закрыл дверь в квартиру, так как перчатки были только у него, они спустились и поехали – Сэм с Дином на «Импале», Макки на побитом старом «Сивике» – к перекрестку Фордем-роуд и бульвара Мартина Лютера Кинга. Сэм нашел место для парковки на Фордем. Макбейн ждала их у ворот в парк, которые в столь поздний час были заперты. На этот раз она была не в симпатичном костюме, а в обтягивающей толстовке колледжа уголовного права имени Джона Джея, синих джинсах и шерстяном пальто, которое скрывало наплечную кобуру.

Фордем-роуд была главной артерией города, перекресток был широким, и даже сейчас здесь было много машин. На одном углу возвышалась огромная серая церковь с двумя башенками, табличка перед ней возвещала о столетии церкви в этом году.

– Пожалуйста, скажите, что вы ликвидировали все ваши следы, – без предисловий сказала Макбейн.

– Мы ничего не трогали и не заляпали кровью, – сказал Сэм, поднимая руки.

– Кроме подоконника, – уточнил Дин. – Но я его протер.

– А я был в перчатках, – добавил Макки.

Только тогда Макбейн его заметила.

– Артур, какого черта ты здесь делаешь?

– Вы его знаете? – спросил Дин.

– Он и втянул меня в эту хрень. – Она мрачно на него посмотрела. – И сказал, что сам не собирается в это лезть.

Макки поскреб ногой асфальт.

– Да, но я не мог просто сидеть сложа руки.

– Вообще-то мог.

Дин невольно расплылся в улыбке, увидев, как Макки съежился. Но улыбка очень быстро исчезла при мысли, как они облажались.

– Слушайте, мы остались ни с чем. До первой четверти восемь проклятых дней, а у нас ничего нет.

– Если вы не слишком заляпали место преступления, тогда я вызову подкрепление. Может, в лаборатории что-то найдут. – Макбейн вздохнула. – Хотя я бы на это не рассчитывала. Они будут это разгребать до следующего года. Они шустро отработали только на месте преступления, где убили студентов, потому что на нас давил университет. Да и то ничего не нашли. Нет ничего хуже преступления, совершенного на улице в ветреную ночь. Но с Рейесом и тем, кого вы нашли… на это уйдут недели.

– И у нас опять ничего нет, – усмехнулся Дин.

– Да, косматый, у нас ничего нет. Доволен?

– Не очень. Единственное, что мы знаем наверняка, – последняя часть заклинания будет произнесена в следующий вторник где-то на этом перекрестке, – он указал на дорогу за своей спиной, – но мы не знаем, кто это сделает. Черт, до сегодняшней ночи я делал ставку на этого парня. – Он кивнул на Макки.

– Большое спасибо, – пробормотал тот.

Макбейн покачала головой.

– Я сразу могла сказать, что он не имеет отношения к этому делу. Я его знаю уже много лет.

– Да, а я две с половиной секунды, – сказал Дин, – и до сих пор не уверен, что он не заодно с нашим убийцей.

– Я пытался помочь! – пискнул Макки.

– И в основном путался под ногами, – заметил Сэм. – Извините, мистер Макки, но вы идеально подходите. Одержимы Эдгаром По…

– Я не одержим. Я довольно долго изучал его жизнь, но это не делает из меня убийцу. Или вы подозреваете каждого профессора, который знает о жизни По чуть больше, чем пишут в интернете? – Он покачал головой. – На самом деле один из них писал мне, говорил, что все это совпадение.

Эти слова привлекли внимание Дина.

– Кто это был?

– Кто-то из Фордемского университета, специалист по литературе девятнадцатого века. Смешно, ведь именно в одной из его работ я нашел информацию о Персивале Сэмюэлсе, хотя упоминался он там как один из множества медиумов.

Дин взглянул на Сэма.

– Кажется, нам стоит кое с кем пообщаться.

Макбейн посмотрела на них.

– Вы что, просто зайдете в кампус и поговорите с этим парнем?

– Э-э, его зовут доктор Росс Винсент, – тихо сказал Макки.

– Отлично. – Дин пожал плечами. – Скажем, что мы из журнала «Исследование жизни Эдгара По» или что-то в этом роде.

– Ребята, вы в этом профаны, да? – закатив глаза, спросила Макбейн.

– Что не так? – спросил Сэм.

– Он профессор, тупицы, и знает все журналы.

– Тогда скажем, что мы копы, – сказал Дин.

Макбейн расхохоталась.

– Вы двое – копы. Ну конечно. Скажи, косматый, как так получилось, что вас еще не убили?

– Мы все делаем на отлично, спасибо, – ощетинившись, сказал Дин. – И жаль…

Сэм прервал его, и это было хорошо, так как Макбейн тоже была вооружена, и ее пистолет был в наплечной кобуре, а не засунут за пояс, так что она могла достать его гораздо быстрее, чем Дин.

– Обычно мы сваливаем быстрее, чем люди успевают проверить наши документы. – Сэм улыбнулся. – Или к тому времени, как они додумываются это сделать, все уже настолько плохо, что они стремятся заручиться нашей помощью, а не выяснять, кто мы такие.

– Ну что ж, – сказала Макбейн, покачав головой, – вам везет. Но везение всегда быстро проходит. Это первое, в чем убеждаешься на этой работе.

– Вы имеете в виду работу охотника или копа? – нахмурившись, спросил Сэм.

Макбейн внимательно посмотрела на Сэма огромными карими глазами.

– И то, и другое.

На мгновение наступила тишина, а потом Макки сказал:

– Уже поздно, жена начнет волноваться. Я вам больше не нужен?

– Просто держись от нас подальше. Хорошо, Арти? – произнес Дин.

Макки скривил тонкие губы.

– Да, пожалуй, для одной ночи впечатлений достаточно. С радостью предоставлю это дело вам. Уверен, в отличие от вашего отца вы двое хорошо справитесь.

Дин опешил.

– Какого черта это значит?

– Я имею в виду, что вы работаете куда лучше, чем ваш отец, – подойдя к своей машине, сказал Макки. – Полагаю, это должно обнадеживать: приятно видеть, что следующее поколение совершенствуется. – С этими словами он сел в машину и поехал по крутому холму, в который переходила Фордем-роуд, в сторону Мэйджор-Диган-экспрессвэй.

Дин понятия не имел, как к этому относиться. Он не впервые узнал, что у них с Сэмом есть определенная репутация. Гордон в Монтане тоже об этом упоминал, но все равно это вводило его в ступор. Черт, он до сих пор не мог свыкнуться с мыслью, что существует целое сообщество охотников, о котором они не знали. Братья всегда думали, что те немногие, с кем их познакомил отец, – пастор Джим, Калеб, Бобби – были единственными, кто сражался с демонами.

Но узнать, что репутация у них лучше, чем у отца? Это в голове не укладывалось. Несмотря на все его недостатки, отец был мастером.

Разве не так?

Сэм сказал что-то Макбейн, и это вернуло Дина в настоящее – он спрашивал о Рокси.

– Нет, навскидку не припомню, но проверю в базе, когда в среду выйду на работу, – прищурившись, сказала Макбейн.

– В среду? – спросил Дин. – Вы что, не каждый день в будни работаете?

– Да, косматый, я работаю со среды по субботу. Сегодня у меня выходной. И поверь, я бы лучше провела его с другими людьми, а не с вами, жалкими задницами. А теперь прошу прощения, но я поеду домой.

* * *

Лишь через несколько минут ему удалось отдышаться. Он сомневался, что устраивать растяжку – удачная идея, но меньше всего ему было нужно, чтобы кто-нибудь внезапно к нему ворвался. Время не самое позднее, но район довольно беспокойный, и он не был уверен, что пустую квартиру не используют для продажи наркотиков или чего-нибудь в этом роде.

Но нет, ему посчастливилось – этого не произошло.

Зато случилось кое-что похуже.

Он не узнал тех, кто вошел, но они, очевидно, были не из домоуправления и не были рассерженными соседями или наркодилерами. Они вообще были слишком белыми для этого района.

Конечно, есть и белые дилеры, но если они просто разозлились, что он вломился в их берлогу, то вряд ли стали бы его преследовать по пожарной лестнице.

Но опять же – они могли быть под кайфом.

Ладно, неважно. Они его не поймали. Даже, напротив, помогли, затоптав место преступления. Он не оставил улик – тщательно все убрал за собой. Он ведь смотрел «C.S.I.: Место преступления» и знал, сколько всего можно найти с помощью современных технологий.

Но мертвого этими технологиями не воскресишь.

Для этого пришлось обратиться к чему-то более древнему. Так много времени ушло на то, чтобы найти правильный ритуал… Многое тут зависит от того, насколько давно умер тот, кого собираются воскресить. Эдгар По скончался сто пятьдесят семь лет назад, и ритуалы, которые могли его вернуть из могилы, требовали средств, которых у него не было.

Все, кроме ритуала Персиваля Сэмюэлса – неоцененного гения, брошенного за решетку невежественной полицией.

Он надеялся, что эти трое – всего лишь дилеры. Но видел только того, кто за ним погнался, а двух других разглядеть не смог.

Трое убиты, остался один. И я наконец узнаю ответ!

Глава 15

Фордемский университет, Бронкс, Нью-Йорк

22 ноября 2006 года, среда

Оказавшись в кампусе Фордемского университета, Сэм почувствовал, как сердце чаще забилось в груди. Он будто снова вернулся домой, и ему хотелось с криками бежать отсюда.

Вообще-то сходства между Фордемом и Стэнфордом было немного. Оба кампуса были построены в девятнадцатом веке и являли смешение архитектурных стилей, но в Стэнфорде современные здания были более сложной архитектуры. Так как Стэнфорд находился в Калифорнии, там было полно пальм – особенно на ведущей в кампус аллее длиной с целую милю и метко названной Палм-драйв – и открытого пространства.

В Фордеме было намного меньше газонов, но куда больше деревьев (не пальм), просматривалась склонность к более традиционной архитектуре и дома стояли гораздо ближе друг к другу. Центральным элементом кампуса был Китинг-холл, построенный в 1936 году. Огромное каменное здание возвышалось над остальными и завершалось большой антенной, через которую вещала университетская радиостанция на частоте 90.7 FM. Перед Китинг-холлом простиралось огромное зеленое поле Эдвардс-Пэрейд, ограниченное вымощенной дорожкой и невысоким железным забором. Впади он в кому где-то в другом месте и очнись в кампусе Фордемского университета, Сэм никогда бы не догадался, что находится в Нью-Йорке. Здесь даже пахло иначе – ароматы зеленой травы, холодного камня и опилок дразнили обоняние. А стоило оказаться за воротами на Фордем-роуд или на Южном бульваре, как в нос ударяла вонь автомобильных выхлопов.

В этот холодный ноябрьский день народу на поле было немного, хотя Сэм предположил, что в более теплую погоду здесь полно полуголых студентов, принимающих солнечные ванны и бросающих фрисби.

Оглянувшись, он решил не делиться своими ощущениями с Дином. Это его только отвлечет.

Пункт назначения находился на противоположной стороне поля: Дили-холл, одно из двух других каменных зданий, стояло фасадом к Китинг и было отделено от него этим самым полем. Вторым был Хьюз-холл – студенческое общежитие. В Дили находилась кафедра английского языка, и они договорились встретиться с доктором Россом Винсентом сегодня в его рабочее время. Хотели встретиться вчера, но он был занят.

Величественный внешний вид Дили-холла резко контрастировал с весьма традиционным интерьером, внутри все выглядело так же, как и в любом школьном коридоре: линолеум, ярко выкрашенные стены и старые деревянные двери с маленькими квадратными оконцами, которые вели в огромные аудитории с маленькими столами.

– Сэм, ты в порядке? – спросил Дин.

– М-м, да, – ответил он. – А что?

– Ты дергаешься.

– Я не дергаюсь, – возразил Сэм, хотя знал, что это правда. – Просто… это странно, понимаешь?

– Я думал, тебе нравится вся эта академическая фигня. Стены, увитые плющом, высшие учебные заведения и все такое, – поддразнил его Дин.

– Да, и мертвая девушка, – резко ответил он.

Дин открыл рот и тут же его закрыл.

– Извини, чувак, – тихо сказал он.

Сэм промолчал. Дин редко извинялся, и Сэму не хотелось снижать ценность этого момента язвительным комментарием.

Они подошли к задней части здания, туда, где находились лифты. Дин нажал на кнопку, и они стали ждать.

Несколько ледниковых периодов спустя приехал лифт, его металлические двери открылись – очень и очень неспешно. Дин посмотрел на Сэма.

– Надо было идти по лестнице.

На пятый этаж лифт поднимался так медленно, что, казалось, еще немного – и они поедут вниз.

Добравшись, в конце концов, до пятого этажа, они увидели небольшой деревянный стол, за которым никого не было. Дальше тянулся коридор с несколькими почтовыми ящиками на стене, который вел к целому ряду небольших кабинетов. Сэм предположил, что тут сидит администрация кафедры английского языка, хотя позади них был еще один такой же коридор с крошечными кабинетами.

К ним вышел невысокий мужчина с курчавой рыжей бородой и растрепанными каштановыми волосами, одетый в классический профессорский наряд: вельветовый пиджак с заплатками на локтях, фланелевая рубашка, темный галстук и джинсы. Сэм глазам своим не верил – за четыре года в Стэнфорде он никого не видел в таком прикиде. А тут на тебе.

– Йоланда? Послушай, я… – Он заметил пустой стол, остановился и посмотрел на Сэма и Дина. – Вы не Йоланда.

– Нет, сэр, – быстро ответил Сэм, пока Дин не ляпнул что-нибудь. – У нас назначена встреча с доктором Винсентом.

– Тогда вам повезло, я доктор Винсент. А вы, должно быть, джентльмены из Линкольн-центра. – Он пошел в обратную сторону. – Идем, идем, пообщаемся.

Братья последовали за ним, прошли вперед и налево, мимо нескольких комнаток слева и кабинетов справа, и оказались у двери, оклеенной всякой всячиной, имевшей отношение к Эдгару По. Большинство этих артефактов Сэм видел в коттедже (в основном это были репродукции обложек книг), а также пожелтевшими страницами комикса «Дальняя сторона».

Винсент уселся в большое кожаное кресло и начал крутить золотое обручальное кольцо на левой руке. В комнате был только один стул, но на нем лежали книги и газеты.

– Итак… кто из вас кто?

– М-м, я Арчи Лич[34], а это Мэрион Моррисон[35].

Дин бросил яростный взгляд на Сэма, которому удалось сохранить серьезное выражение лица. То, что его псевдоним именно для этого интервью был настоящим именем Джона Уэйна, не уменьшило раздражения Дина по поводу имени «Мэрион». Конечно, можно было бы предположить, что его фальшивое имя было взято из фильма «Рыбка по имени Ванда», но в фильме его использовали по той же причине – это настоящее имя Кэри Гранта.

В ответ на возмущение Дина по поводу имен, когда они ехали сюда в «Импале», Сэм только пожал плечами и сказал: «Вот такие имена выбираю я, чувак. По крайней мере, это лучше, чем имена из классического рока».

Дин дулся почти всю дорогу в Фордем. Да, он ни за что бы не признался, что дуется, но Сэм не знал, как еще назвать это выражение лица.

– Вы ходите на занятия к доктору Лауэр, и она порекомендовала вам поговорить со мной? – спросил профессор.

– Мы вместе работаем над рассказом для курса по писательскому мастерству у доктора Лауэр, – ответил Сэм. Он проверил сайт Фордема и выяснил, что университет занимает не только это, главное, здание. Помимо кампуса Роуз-Хилл в Бронксе, было еще два филиала: один в Линкольн-центре, на западе Манхэттена, а другой – в Тарритауне. Из списка преподавателей английского языка он выбрал Лауэр, которая преподавала писательское мастерство. – Он должен быть об исторической личности, и мы выбрали Эдгара Аллана По.

Винсент улыбнулся, вынул из кармана пачку сигарет и достал одну.

– Не волнуйтесь, – сказал он, – я не закурю. Спасибо нелепым новым законам, из-за которых я не могу курить даже у себя в кабинете. А ведь был цивилизованный кампус!.. Что ж, я рад, что вы пришли ко мне, а не воспользовались каким-нибудь глупым сайтом.

– Ну, мы пошарили в Сети и нашли один сайт…

Винсент выхватил незажженную сигарету изо рта.

– Умоляю, скажите, что это не «Википедия»! Серьезно, ее нужно запретить. – Он откинулся назад и прижал руку ко лбу. – Мне пришлось поставить «неуд» некоторым умникам, которые думали, что страницы текста, скопированные из «Википедии», это и есть исследование. Знаете, что я однажды сделал? Зашел на сайт и отредактировал одну из этих идиотских страниц, заполнив ее ложной информацией. И разумеется – пять студентов списали неверную информацию, хотя она провисела там всего один день! День перед сдачей работ. Просто плакать хочется. – Он принялся разминать сигарету в пальцах. – Так что вы хотели узнать?

– Вообще-то, этот сайт принадлежит некоему Артуру Гордону…

– Пиму? – Винсент поморщился и встал. Сэм, который стоял в дверях возле Дина, с тоской посмотрел на его кресло. Винсент подошел к окну и посмотрел на голые деревья и административный корпус из бордового кирпича, расположенный за Дили. – Этот безумец порочит репутацию биографов По. Например, он утверждает, что те или иные сведения абсолютно точны… Но когда дело касается По, ни о какой точности и речи быть не может! Иногда По говорил, что избегает славы и ему на нее плевать. В другой раз клялся, что мечтает быть известным. В некоторых случаях он казался классическим голодным писателем, в других – жадным до денег, как и большая часть человечества. – Винсент обернулся и ткнул сигаретой в Сэма. – Даже его смерть неоднозначна.

Сэм нахмурился.

– Я думал, он умер от алкоголизма.

Винсент всплеснул руками.

– Видите? Вот об этом я и говорю! Где вы это взяли, а, мистер Лич? Вероятно, на www.poeroolz.com или каком другом нелепом ресурсе. Серьезно, надо запретить весь этот интернет. – Он сел обратно в кресло. – Дело в том, что никто точно не знает, от чего умер По. Известно только, что это произошло в Балтиморе, там же его и похоронили.

– Профессор, мне кое-что не дает покоя, – вмешался Дин. – По когда-нибудь встречался с медиумом Персивалем Сэмюэлсом? Видите ли, мы хотели написать о встрече По с Сэмюэлсом, но не знали, была ли она на самом деле. Доктор Лауэр сказала, что вы это знаете.

Винсент начал постукивать сигаретой по лбу. Сэм уже взмолился, чтобы он закурил наконец эту чертову сигарету: будь проклят город, запрещающий курение.

– Любопытно, что вы спросили. У нас, оказывается, нет записей об этой встрече, хотя очень велика вероятность, что она состоялась. Очевидно, По интересовался сверхъестественным. Казалось бы, такой хороший экстрасенс должен был предупредить его об ужасной версии «Маски красной смерти» Винсента Прайса.

Винсент посмеялся над собственной шуткой, и Сэм заставил себя улыбнуться.

– А что, Сэмюэлс был хорошим экстрасенсом? – спросил Дин. – Я всегда думал, что он был чем-то вроде шарлатана.

Винсент приподнял бровь.

– Ну, он уже мертв, и довольно давно. Не думаю, что мы когда-нибудь это узнаем. А жаль, скажу я вам. Меня сводят с ума коллеги, которые спорят из-за информации, в достоверности которой мы никогда не будем уверены. О таком было бы неплохо знать наверняка.

Сэм и Дин еще некоторое время задавали Винсенту вопросы, ответы на которые совпадали с информацией, которую в последние несколько дней Сэм отыскал об Эдгаре По – в библиотеке и в ненавистном Винсенту интернете. Проговорив минут двадцать, Винсент вдруг поднялся и сказал, что ему пора на занятия, и поспешил проводить их к лифту. Но братья пошли за ним к лестнице, и профессор одобрительно кивнул.

– Пока я утром ждал этот лифт, у меня борода отросла, – пошутил он.

Когда они обходили Эдвардс-Пэрейд, направляясь к парковке, Сэм спросил Дина:

– Что думаешь?

Дин пожал плечами.

– В универе все преподы такие?

– Большинство, – фыркнул Сэм.

– И тебе нравилось учиться? Почему?

Сэм покачал головой.

– До сих пор не понимаю, зачем кому-то воскрешать По, – сказал он.

– В смысле? – спросил Дин.

– Ну, как сказал доктор Винсент, у него была несчастливая жизнь. Жена умерла молодой, карьера при жизни не состоялась в той мере, в какой он хотел, большая часть его коммерческих предприятий прогорела, он то и дело впадал в депрессию. Черт, если бы он родился сейчас, то, вероятно, сидел бы на всех транквилизаторах сразу.

Они добрались до «Импалы». Дин прошел к пассажирскому сиденью – он все еще отказывался садиться за руль в Бронксе.

– Может, мы все не так поняли? Что, если кто-то ненавидит По и хочет, чтобы он страдал?

– И кто бы это мог быть?

– Да любой, кто читал его рассказы, а потом писал по ним работы, – усмехнулся Дин.

Сэм сел на водительское сиденье, положил левую руку на руль, а правой сунул ключ в зажигание.

– Это никак не сужает список подозреваемых.

Дин не успел ответить, как из кармана его куртки раздался рингтон «Smoke on the Water». Он достал телефон, открыл его и сказал:

– Привет, Манфред.

Выезжая со стоянки, Сэм услышал из динамика дребезжащий голос:

– Привет, Дин. Я тут болтал с ребятами за обедом и кое-что вспомнил насчет Рокси.

– И что же это, Манфред?

– Ну, понимаешь… я как-то с ней переспал.

Глава 16

Дом Манфреда Афири, Бронкс, Нью-Йорк

22 ноября 2006 года, среда

– Начните с начала, – сердито произнес Дин.

Они сидели в гостиной Манфреда. Он поставил на проигрыватель демо-альбом Disraeli Gears группы Cream, и сейчас играла песня «Tales of Brave Ulysses». Манфред сидел в кресле, а Сэм и Дин – на диване. Дин был готов вскочить и врезать Манфреду. Ведь если бы тот рассказал об этом раньше, не пришлось бы слушать «Скоттсо» два последних раза.

Манфред держал бутылку пива на коленях и смотрел на горлышко.

– Слушайте, это было давно. Это произошло тогда, когда Рокси еще торчала от всего, сечете? Она курила, нюхала, пила и закидывалась. Она явилась в «Парковку сзади» с друзьями, мы тогда только начинали и еще не выступали по выходным. Ее друзьям мы не очень-то понравились, и они ушли.

Ого, вот это шок. Дину как-то удалось не произнести это вслух.

Манфред глотнул пива и продолжил:

– Но она осталась, а после выступления ей некуда было пойти. Я предложил подвезти ее домой, и оказалось, что она живет на какой-то помойке в Моррис-парке. И я сказал, что у меня есть дом, мы приехали сюда, втянули пару дорожек, послушали пластинки и поднялись наверх.

– И вы до сих пор об этом не помнили? – сердито спросил Дин.

– Я забыл, что это была она! Слушайте, чуваки, это же было всего один раз. Ну ладно, два – она возвращалась на пару выступлений, но потом окончательно подсела и отправилась в реабилитационный центр. Я увидел ее лишь год спустя, и она была такой чистой… Черт, когда она впервые после реабилитации вошла в «Парковку», я ее не узнал! Никакого макияжа, волосы стали короче, а вместо обтягивающего топа – футболка. Совершенно другой человек. И она запала на Альдо. Меня все устраивало, потому что эта ее трезвость меня реально напрягала.

Дин посмотрел на Сэма, а Манфред жадно допил пиво и покачал головой.

Сэм пожал плечами и сказал:

– Манфред, она когда-нибудь хотела вернуть ваши отношения?

– Черт, нет. Я же сказал, она стала совершенно другим человеком. Даже не смотрела в мою сторону.

– Я думал, ей нравился этот дом, – сказал Дин, вдруг вспомнив предыдущий разговор в «Парковке».

– Конечно, нравился. Черт, этот проклятый дом всем нравится. Джина через раз просится сюда переехать.

– Вы имеете в виду Джанин? – уточнил Дин.

– Да, верно, дочка кузины. – Манфред улыбнулся щербатой улыбкой. – Знаешь, Дин, она типа на тебя запала. – Улыбка пропала. – Не связывайся с ней, ладно? Мне хватает проблем с кузиной. Кроме того, она флиртует со всем, что движется.

– Да не вопрос, – ответил Дин. Даже если бы он был заинтересован – нужно признать, Джанин была сексуальной, – ему не хотелось хоть как-то быть связанным с семьей этого человека, когда они разберутся с духом Рокси. Когда Эшу в следующий раз понадобится помощь, пусть катится ко всем чертям.

– Дело в том, – вмешался Сэм, – что Рокси может появляться у вас именно поэтому. Она все время повторяет «Люби меня» и, возможно, обращается к вам.

Манфред покачал головой.

– Тогда я ничего не понимаю. Когда она вышла из реабилитационного центра, она запала на Альдо. А после тех выходных, когда я уезжал в Пенсильванию, она просто исчезла. Ну а потом…

Дин оживился.

– В какие выходные вы ездили в Пенсильванию?

Манфред нахмурился.

– А я вам не рассказывал?

– Что не рассказывали? – Дин уже передвинулся на край дивана, готовясь вскочить и врезать Манфреду.

– Черт, парни, извините! Я думал, что рассказывал, как Альдо присматривал за моим домом. Тогда-то я в последний раз и видел Рокси. Ну, ладно, не тогда, а за пару дней до того. Мне нужно было уезжать на семейное сборище в Пенсильвании, а у меня была кошка. Бедняжка умерла в прошлом году, у нее был диабет, и кто-то должен был делать ей уколы. Я не хотел оставлять ее в ветклинике, потому что характер у нее был ужасный. Ей нравился Альдо. Он живет в маленькой квартирке в Мамаронеке и охотно принял мое предложение. – Манфред встал. – Если, конечно, я все верно помню. Пойду возьму еще пивка. Хотите?

– Да, – решительно ответил Дин, потому что потребность в алкоголе вдруг стала невыносимой. После того как Манфред ушел на кухню, он посмотрел на Сэма.

– Нет, ты можешь в это поверить?

– Прожив с ним в одном доме почти неделю? Да, могу. Дин, я иногда удивляюсь, что он помнит свой адрес. Он сам сказал, что едва может вспомнить, что было на прошлой неделе. Послушай, он даже не помнит, что вы уже вели этот разговор про Джанин.

Дин кивнул.

– Значит, ты думаешь о том же, о чем и я, Пинки?

– Ага. – Сэм вздохнул. – Пора копать.

Манфред вернулся в гостиную с тремя бутылками пива. Взяв одну, Дин сделал большой глоток и сказал:

– Манфред, слушайте, нам нужно вскопать ваш задний двор.

Манфред выплюнул пиво в свою бороду. Вытер рот рукавом и спросил:

– Что, прости?

В этот момент зазвонил смартфон Сэма. Вскочив с дивана, он поставил бутылку на свободное место на кофейном столике, вытащил из кармана смартфон и вышел в коридор.

– Алло? О, здравствуйте, детектив!

Манфред взглянул на Дина, и тот пояснил:

– Мы знаем кое-кого из отдела по розыску без вести пропавших. Попросили ее проверить Рокси.

– А, понятно. И как это связано с перекапыванием моего двора?

Дин не успел ответить, Сэм вновь заговорил:

– Правда? А с кем еще они разговаривали? Ладно. Ага. Хорошо, спасибо, детектив. Еще созвонимся. – Он сбросил вызов и вернулся к дивану. – Это была Макбейн. Она говорит, что 23 сентября 2004 года 49-й участок объявил Роксану Кармайкл без вести пропавшей.

Манфред кивнул.

– Да, время совпадает. Эти встречи с семьей всегда бывают после Дня труда.

Сэм сел обратно на диван и взял бутылку пива.

– Дело все еще открыто. И как сказала Макбейн, они разговаривали с Альдо Эммануэлли, Манфредом Афири и Томом Дейли.

Манфред нахмурился.

– Этого я не помню.

– А еще они опознали расчлененное тело под настилом. Это женщина, ее звали Сара Лоуренс. Работала в видеопрокате на Бостон-роуд. И судя по отчету судмедэксперта, ее убили от шести до двенадцати дней назад, – сказал Сэм.

– Черт, – пробормотал Дин. Ему отчаянно хотелось обвинить в этом Макки, но теперь не получится. Лоуренс убили давно, вероятно, еще до их приезда в Нью-Йорк. И они ничего не могли для нее сделать. Вернее, только одно: остановить ублюдка, который убил ее и этого Рейеса.

Манфред побледнел.

– О чем, черт возьми, вы говорите?

Сэм отмахнулся.

– Длинная история.

Манфред пожал плечами.

– Неважно. Слушайте, извините, что не рассказал вам раньше о Рокси, но я правда забыл. А теперь, если позволите, я бы хотел отвлечь вас от разговоров про расчлененные трупы и спросить насчет раскопок у меня во дворе.

– Возможно, когда Альдо присматривал за домом, он поссорился здесь с Рокси. В результате Рокси погибла, и Альдо закопал ее на заднем дворе. Поэтому она и бродит по дому, – медленно сказал Сэм.

– И показывается только после выступлений, – добавил Дин.

– Вы уверены?

Братья смущенно переглянулись.

– Не… нет, – наконец ответил Дин. – Это всего лишь догадка.

– Но она подкреплена фактами, – добавил Сэм как раз в тот момент, когда закончилась песня «Mother’s Lament». – Мы давно этим занимаемся и чаще оказываемся правы, чем нет.

Манфред хмыкнул и встал, чтобы сменить пластинку.

– В отличие от меня. Ладно, предположим, вы найдете труп Рокси. И что потом?

– Засыпем его солью и сожжем.

– Да, точно, – сказал Манфред, убирая пластинку Disraeli Gears обратно в чехол и доставая The Low Spark of High-Heeled Boys группы Traffic, – вы мне рассказывали. Вся эта фигня с солью меня беспокоит, сечете?

Надо же, это ты вспомнил. Долбаное чудо из чудес! И снова Дин удержался и не произнес этого вслух.

– Кстати о том, что меня тревожит, – вновь заговорил Манфред. – Ни за что не поверю, что за этим стоит Альдо. Мы с ним друганы уже хрен знает сколько. И он не похож на убийцу.

– Это могло произойти случайно, – сказал Сэм.

Дин закатил глаза. В этом весь Сэм – всегда пытается найти «хорошую сторону». Вспомнив, как испугался Альдо при первом упоминании о Рокси, Дин легко поверил, что парень что-то скрывает. Кроме того, они все это время думали, что Альдо знает, что с ней случилось, но не говорит.

– Если это было случайно, ему следовало об этом сообщить, – добавил Сэм.

– Не, он бы этого не сделал. – Манфред глотнул пива. – Слушайте, я не верю, что Альдо что-то натворил и уж тем более убил кого-то, но… если это была случайность, он не стал бы звонить легавым. Это я вам точно говорю. Не похоже это на Альдо, сечете?

– Подождите, – сказал Сэм, – может, нам и не придется перерывать весь двор.

Дин посмотрел на брата так, словно тот сошел с ума.

– Что, прости?

– Это ведь всего лишь догадка. Мы не знаем наверняка, что тело там. А если даже и там – не знаем, где именно. И даже если найдем, что тогда?

– Засыпем солью, сожжем, и…

– А убийца останется безнаказанным, потому что мы уничтожим улики.

Дин промолчал.

– Мы всегда говорим, что духи жаждут отмщения. Здесь тоже может быть такой случай. Что, если она просто молит о правосудии, как призрак из Балтимора? – продолжил Сэм.

– Это был предвестник смерти, – сказал Дин.

Но Сэм был в ударе.

– Да, но больше всего она хотела, чтобы свершилось правосудие. Не думаю, что соли и поджога будет достаточно. От духа мы избавимся, но убийцу не найдем.

– Поверить не могу, – Дин покачал головой.

Сэм нахмурился.

– Во что?

– Что ты в самом деле сказал «свершилось правосудие». Чувак, люди так не говорят.

Манфред кивнул.

– Он прав, Сэм, какое-то идиотское выражение.

– Неважно… Я прав или нет?

Дин вздохнул. Все в нем говорило, что нужно найти тело, засыпать солью и сжечь, потому что, черт возьми, именно так поступают с привидениями, которые появляются в домах.

Но если они это сделают, то убийство сойдет Альдо с рук.

А это его не устраивало.

– Ладно. Ну и что мы будем делать, гений? Свяжем Альдо резиновым шлангом?

Сэм улыбнулся, и Дин заметно занервничал.

– Не совсем.

* * *

Самым сложным была подготовка.

Для того чтобы сигил заработал, каждый лунный ритуал нужно было совершить в определенной точке. К счастью, места для маневра все-таки хватало. Например, ему нужна была всего одна – любая – свободная квартира в доме на 199-й, и он ее нашел. Еще больше повезло с домом на Уэбб-авеню. Он хотел найти там заброшенную квартиру, но с подвалом все вышло намного лучше.

Вот так он и понял, что делает правое дело. Судьба благоволила ему, облегчала задачу.

Оставался финал – и целых пять дней на подготовку. Ему казалось, что этот этап будет самым легким.

Он стоял на углу Фордем-роуд и Юниверсити-авеню – теперь его называют бульваром Мартина Лютера Кинга – и смотрел на две башенки церкви Святого Николая Толентинского. В обеих висели колокола, которые звонили по воскресеньям.

В следующий вторник они тоже зазвонят. Его сердце бешено колотилось от предвкушения. Наконец-то это произойдет. Ему не пришлось возвращаться на прошлое место. Он знал, что полиция обнаружила останки бедной Сары Лоуренс. Она была замечательной женщиной и, сложись все иначе, вероятно, прожила бы длинную и счастливую жизнь. Но она послужила благой цели, и, возможно, потом, когда люди поймут значение его поступков, ее имя будет увековечено, как и имена Марка Рейерса, и этих двух студентов, и предстоящей жертвы. И конечно же, его имя – имя того, кто показал миру величие магии. Хотя он понимал, что в его случае на это рассчитывать вряд ли приходится. Ведь мир не оценил гениальности Персиваля Сэмюэлса, а он жил в те времена, когда люди были гораздо восприимчивее к оккультизму, чем в современном мире с его сайтами, факсами, мобильными телефонами, айподами, электронной почтой и прочей технической чепухой.

Но все это неважно. Ведь он сможет вернуть Эдгара По в мир, который оценит его талант. В мир, где тот сможет рассказать правду.

Только это имеет значение. Что такое жизнь Марка Рейерса, Сары Лоуренс и тех двух студентов по сравнению с этим?

Не говоря уж о жизни того, кого он найдет для завершающего ритуала.

Вообще-то для заключительной части ему не нужен был человек. Колокольня – четвертый и последний сигил, и ему просто нужно воссоздать «Звон».

Вопрос в том – как. Он помнил строки, в которых многократно повторялось слово «звон». У По был прирожденный талант к рифме и звукоподражаниям, чем не могли похвастаться многие его американские соратники-поэты. Когда читаешь «Звон», словно оказываешься посреди «медно-стонущего прибоя».

Особенно его волновал вопрос: что же потребуется для ритуала? Он выбрал «Бочонок амонтильядо», «Убийство на улице Морг» и «Сердце-обличитель», потому что во всех трех рассказах были убийства. Из своих исследований он знал, что в самых сильных ритуалах требуется забирать жизнь, и человеческая жизнь сильнее жизни животного. Но в «Звоне» такой смерти не было.

Но потом он вспомнил один отрывок:

Все отчаянье взыванья пред безжалостным огнем,
Все безумье состязанья с яростным, глухим огнем,
Что стремится выше, выше,
Безнадежной жаждой дышит,
Слился в помысле одном,
Никогда, иль ныне, ныне,
Вознестись к луне прозрачной, долететь до тверди синей!

И еще один:

Сам восторгом упоен
Под пэан колоколов.
Вопит он, скакать готов,
В ритме верном, верном, верном,
Словно строфы саг размерном
Под пэан колоколов
И под звон[36]

Да! Вот то, что нужно. Он найдет жертву и подожжет ее, звоня в колокола. Горящий человек уж точно будет скакать и вопить, и вскоре упокоится.

Идеально.

Сейчас, поздно ночью, церковь была заперта. Завтра после работы он вернется и поговорит со священником. Скажет ему, что должен во вторник в полночь позвонить в колокола. Конечно, придется сделать щедрое пожертвование. Но это не проблема. Приобретение всего необходимого для ритуалов, да еще так, чтобы полиция не выследила, обходилось недешево, но после смерти жены денег у него было полно. Ее смерть – лучшее, что она сделала. Обеспечила его деньгами и избавила от своего надоедливого присутствия.

Убедившись, что план продуман и готов к исполнению – оставалось только найти жертву, но на это есть еще половина недели, – он повернулся, чтобы двинуться в сторону машины, оставленной в нескольких кварталах от Юниверсити-авеню.

Однако дорогу ему преградил невысокий мужчина в некрасивом костюме, которого он уже видел – на главной странице довольно скучного сайта.

Человек, который взял себе псевдоним Артур Гордон Пим в бессмысленной попытке доказать свою преданность автору, сказал:

– Верно говорят, что преступник возвращается на место преступления, но мне кажется довольно забавным, что вы решили прийти на место преступления до того, как оно им стало. – Пим покачал головой. – Я должен был догадаться, что это вы.

– Простите, – сказал он, – но я не понимаю, о чем вы. – Он начал обходить Пима, но тот опять встал у него на пути. – Я вас не знаю, но…

– Нет, знаете.

Конечно, он знал, но не видел причин признаваться.

– Слушайте, я просто любуюсь этой прекрасной церковью…

– В среду в одиннадцать вечера? Мне это кажется крайне маловероятным, особенно учитывая, что эта церковь и есть место для ритуала, который вы намереваетесь совершить в следующий вторник. Я упустил вас в понедельник ночью из-за этой проклятой растяжки, но уверяю, любезный, я не позволю вам еще кого-нибудь убить.

Он вдруг занервничал. Сначала хотел как-то выкрутиться, но если Пим видел его в квартире на 199-й, то надежды нет. Он явно его преследует.

И тут он понял, что надежда есть, и улыбнулся.

– Вас что-то рассмешило?

– Да, вы. – И он ударил Пима в лицо.

Боль пронзила костяшки и запястье, и он потряс рукой. Так всегда делали по телевизору, и жертва каждый раз падала на пол без сознания. Пим же схватился за лицо и сплюнул кровь.

– Вы меня ударили! – воскликнул он.

Конечно, я тебя ударил, болван, жаль только, что ты не упал. У него с собой не было пистолета – его сорок четвертый остался дома, – поэтому он оказался беззащитен, когда якобы безотказный прием не сработал.

Оставалось одно – бежать. Это всегда выручало его в чрезвычайной ситуации.

Ноги у него были длиннее, а кроме того, Пим явно не ожидал, что он сбежит, поэтому ему удалось оставить невысокого преследователя далеко позади. Заклиная ноги бежать быстрее, он мчался по тротуару Юниверсити-авеню. Проносясь мимо домов и таунхаусов, он вспомнил, что в машине есть леска, которой он связывал жертв. Она помогла ему обездвижить Сару Лоуренс, которая довольно энергично сопротивлялась, пока он не вколол ей снотворное.

Сунув в карман куртки здоровую руку – в правой до сих пор пульсировала боль, – он достал брелок от машины и нажал кнопку, открывающую багажник.

Леска лежала именно там, куда он ее положил. Он схватил ее вместе с мячом, который валялся там с тех пор, как он поймал его на игре «Янкиз» – это жена уговорила его сходить. Он повернулся и увидел Пима, который, прижимая телефон к уху, бежал по тротуару прямо к нему.

Не знаю, кому ты звонишь, но со мной этот номер не пройдет. Он бросил мяч в голову Пима.

Попал в живот, но этого было достаточно, чтобы Пим рухнул на асфальт.

Он подбежал к Пиму, который хрипел на тротуаре, выхватил у него из рук телефон и швырнул в стену ближайшего дома, заломил руки за спину и принялся связывать запястья.

– Что вы делаете?! – спросил Пим, тяжело дыша, и вскрикнул, когда леска впилась в кожу.

– Выбираю последнюю жертву, – ответил он, затягивая леску. Мимо проходили люди, но они были заняты своими делами и не обращали внимания на происходящее. Но у них наверняка были мобильные телефоны, поэтому убираться отсюда следовало как можно скорее. – Не волнуйтесь, ваше имя войдет в историю. Вас запомнят как того, кто помог осуществить одно из самых великих начинаний человечества. – Он усмехнулся. – Хотя сомневаюсь, что вы сможете это оценить. Не волнуйтесь, я сам воздам должное вашей жертве. Например, сошлюсь на ваши работы.

Он встал, схватил Пима за связанные запястья и поставил на ноги. Судьба снова ему улыбнулась. Это было его предназначение, он был в этом уверен.

Очень скоро я наконец узнаю ответ!

Глава 17

Дом Манфреда Афири, Бронкс, Нью-Йорк

23 ноября 2006 года, четверг

Сэм помнил, что в старых детективах главным было собрать всех подозреваемых в одном месте. В «Убийстве на улице Морг» такой сцены не было, но авторы криминальных историй, писавшие после Эдгара По, вовсю пользовались этим приемом. Конечно, в реальном мире это нечасто срабатывало, поэтому шанс провернуть такое вызывал у него, говоря словами Дина, острые ощущения.

Он попросил Манфреда собрать в четверг вечером всю группу у него дома. Манфред намекнул, что таких «встреч» у них давненько не было.

– Не думаю, что мы вообще когда-нибудь вот так встречались, не считая репетиций, – сказал он. Но тем не менее все устроил, обзвонил ребят и попросил прийти к нему вместо репетиции у Тома Дейли.

Неудивительно, но Томми приехал последним. Сэм заметил, что он и на выступления являлся последним, хотя барабанщику требовалось больше времени для подготовки, потому что он не хранил барабанную установку в «Парковке сзади». «Я слишком много заплатил за эту малышку», – сказал он, когда в субботу вечером Сэм спросил его об этом. Хотя все равно было непонятно, почему он не может забрать с собой дорогой маленький барабанчик, а остальное оставить, чтобы сэкономить время на установку и демонтаж.

Когда Томми наконец появился, клавишник Робби и Альдо, сидя на диване, ныли и жаловались друг другу на свои основные работы, Дин и Манфред стояли у проигрывателя и обсуждали плюсы и минусы восстановления записей Роберта Джонсона (Сэму было интересно, собирается ли Дин упомянуть, что они недавно встречали демона, которому Джонсон продал свою душу). Басист Эдди стоял у окна и смотрел на задний двор.

– Извините, опоздал, – сказал Томми. Он был в ярко-розовой футболке, которую, подозревал Сэм, видно из космоса. Другие члены группы были в свитерах и джинсах. Все, кроме Эдди – тот был в тех же черных шмотках, в которых обычно появлялся на сцене.

– Ну и что здесь происходит?

Сэм повторял про себя заклинание. Это был простой вызов, который отец записал в дневник (непонятно почему, но эти строки оказались между записью ритуала вызова жнецов и ритуалами индейцев калуса), и Сэм держал его под рукой для подстраховки – там были какие-то мудреные латинские слова, а неправильное произношение могло привести к фатальным последствиям. (Он до сих пор пугающе отчетливо помнил, как в десять лет произнес первое заклинание-ловушку. Вот только произношение у него было тогда таким скверным, что вместо этого он вызвал духа, который разнес домик, в котором они остановились. Отцу удалось вернуть демона туда, откуда тот пришел, но залог за домик им так и не вернули…)

– Итак, парни, – сказал Манфред, вернувшись с пивом для Томми. – Вы небось гадаете, зачем я вас позвал. Все просто, но вы вряд ли в это поверите. У меня в доме были кое-какие проблемы, сечете? Вот эти два парня, Сэм и Дин, помогали мне.

Дин поднялся и встал рядом с Сэмом на пороге.

Робби нахмурился:

– Я думал, это друзья Эша.

– Так и есть, – сказал Дин. – От него мы и узнали о проблеме Манфреда.

– И эта проблема как-то связана с Рокси? – спросил Альдо.

Дин усмехнулся.

– Ого, Альдо, с чего ты это решил?

– С того, что вы всю неделю о ней выспрашивали. Достали уже. Я не в восторге от этой части своей жизни.

– И почему же? – спросил Дин, направляясь к дивану.

– Эта сучка меня бросила. Ни звонков, ни извинений, ни «прости, ничего не вышло» или «мы можем остаться друзьями». Просто исчезла. И меня это разозлило, ясно?

Сэм заметил, что с лица Альдо исчезло обычное выражение восторга. Когда он впервые увидел его на сцене в прошлую пятницу, Альдо выглядел довольным жизнью. Что в этом было его обычным поведением, а что – результатом посещения собраний анонимных алкоголиков, Сэм не рискнул предположить.

А сейчас Альдо встопорщился, как спрятавшийся под креслом-качалкой котенок, и Сэм подумал, что их с братом теория верна.

– Дело в том, – сказал Дин, – что в последний раз Рокси видели как раз тогда, когда вы приглядывали за домом Манфреда.

Тут все подались вперед – кроме Эдди, который, как обычно, стоял по стойке «смирно». Томми, откинувший спинку кресла, поднял ее обратно.

– Исчезновения? Она исчезла?

– После тех выходных ее объявили без вести пропавшей, – ответил Дин.

Теперь Альдо выглядел сбитым с толку.

– О чем ты, черт возьми, говоришь, Сэм?

– Я Дин.

– Да пофиг! Я ни за чьим домом не присматривал.

Манфред уперся руками в бока.

– Ты точно это делал, Альдо. У меня тогда была кошка, Люсиль, и, когда я уехал на встречу с семьей, ты каждое утро давал ей инсулин.

Альдо уронил голову на руки.

– Проклятье. – Он поднял голову. – Чувак, извини, но… Слушай, мне жаль, что я тебе не сказал, но… Я ненавидел эту кошку. Мы плохо ладили, и когда я сказал, что присмотрю за домом, я соврал.

Сэм нахмурился. Не такой реакции он ожидал, хотя Альдо и должен был отрицать свое присутствие в доме, если он виновен. Встав с дивана, он подошел к Манфреду.

– Я не хотел тебя подводить, но не мог находиться рядом с этой глупой тварью даже пять минут, и попросил ребят делать ей уколы, – продолжал Альдо.

– Подожди, – сказал Робби, – это произошло, когда ты ездил к семье? Когда, четвертого?

Манфред кивнул.

– Да. И я доверял тебе…

Альдо поднял руки.

– Знаю, знаю, но… – Он повернулся. – Скажите ему, парни.

Робби и Томми кивнули.

– Да, все так и было.

Сэм посмотрел на Эдди, который тоже кивал. Манфред недоверчиво покачал головой.

– Я вам даже не показывал, как делать уколы! Я показал это только Альдо.

Томми рассмеялся.

– Чувак, мы знаем, как обращаться со шприцем, уж поверь.

Сэм посмотрел на Дина, тот пожал плечами и сказал:

– Это не меняет того, что Рокси мертва.

Все повернулись и посмотрели на братьев, словно удивившись, что эти двое еще тут.

– Что? – переспросил Альдо.

– Она мертва, – сказал Манфред. – Я это точно знаю, потому что уже две недели она появляется у меня дома. Каждый раз, как я возвращаюсь с выступления в «Парковке сзади».

На несколько секунд повисла тишина.

А потом Альдо, Робби и Томми расхохотались. Но только не Эдди. Сэм подумал, что его лицо, наверное, развалится, если он просто улыбнется.

– Я думал, День дурака в апреле, – произнес Робби, давясь от смеха.

– Мы серьезно, – сказал Дин.

Альдо покачал головой, все еще смеясь.

– Я всегда знал, что у Эша не все дома, и то, что вы – его друзья, это только доказывает.

Дин повернулся к брату.

– Сэм?

«Представление начинается», – подумал Сэм, достал дневник отца и открыл страницу, которую пометил скрепкой.

– Phasmates mortua hic ligata admovete audieminique!

Робби нахмурился.

– Это что, немецкий?

Томми посмотрел на Робби.

– Нет, это латынь. – И в ответ на удивленный взгляд Робби добавил: – Что такого? Я изучал ее в старшей школе.

Сэм повторил:

– Phasmates mortua hic ligata admovete audieminique!

– Это безумие! – воскликнул Альдо. – Этого просто не может…

– Phasmates mortua hic ligata admovete audieminique! – в третий и последний раз произнес Сэм.

Раздался грохот, окна задребезжали, диски задрожали на полках и, стукаясь футлярами, начали издавать ужасный шум.

– Что это за фигня? – вскочив на ноги, крикнул Томми.

Все переглядывались и бросали взгляды на Сэма. Выражения их лиц ему были хорошо знакомы, он видел такое много раз: «Этого не может быть». «Это мне мерещится». «Это, должно быть, прикол». «Этого нет в моей картине мира». «Пусть это прекратится!»

А потом раздался жуткий хохот. И тут Альдо побледнел.

– Рокси? – тихо спросил он.

Хохот продолжался, а потом раздался голос Рокси:

– Люби меня! Люби меня! Люби меня!

И наконец появилась она сама.

Светлые волосы были всклокочены еще сильнее, чем в прошлый раз, глаз почти не было видно, но футболка с Queensrÿche была вполне узнаваема, рот распахнут и из него неслось: «Люби меня!»

Она направилась прямо к окну, у которого стоял Эдди.

Впервые за короткое знакомство с Эдди Сэм заметил, как тот переменился в лице: глаза расширились, он замахал руками перед лицом и закричал:

– Отвали от меня, сука! Ты мертва! Мертва и похоронена!

Манфред уставился на басиста.

– Эдди, какого черта?

– Люби меня! Люби меня! – продолжал вопить дух Рокси Кармайкл.

– Я же сказал тебе «нет», тупая сука! – закричал Эдди. – Отвали от меня, ты мертва!

– Люби меня!

Томми с Робби бросились к двери в коридор, где стояли Сэм, Дин, Манфред и Альдо.

– Убери ее, чувак, – сказал Робби.

– Зачем? – поинтересовался Сэм.

– Что это, черт возьми, за вопрос? – спросил Томми. – Избавься от этой штуки, не то, клянусь, я не знаю, что с тобой сделаю, серьезно!

– Люби меня! Люби меня!

Несколько дисков упало на пол. Окна дребезжали все сильнее.

– Убирайся! – кричал Эдди. – Я уже тебя убил, убирайся!

Дин вышел в коридор, где прятал ружье. Сняв его с предохранителя, вошел обратно в гостиную и поднял, целясь в духа.

Как и ожидалось, один из членов группы запротестовал. Робби выступил вперед, но Сэм потянул его за плечо.

– Доверьтесь нам.

– Еще чего! Это вы притащили сюда эту хрень!

– Она была здесь до того, как появились эти парни, – сказал Манфред.

Сэм заметил, что Альдо молчал, но выглядел взбешенным.

– Люби меня!

– Закройте уши, – сказал Сэм и первым сделал это.

Раздался оглушительный грохот: Дин выстрелил в дух Рокси солью, и она рассеялась.

– Ой! – Эдди схватился за правую руку. Немного соли досталось и ему, но Сэм не собирался извиняться.

Едва Рокси исчезла, одновременно произошли две вещи: дом перестал дрожать, а Альдо набросился на Эдди и ударил его по лицу. Эдди рухнул на пол, но Альдо не остановился, он пнул его, наклонился, чтобы снова ударить, и закричал:

– Сукин сын, ты убил ее!

Дин схватил Альдо за руку.

– Не надо! Я все понимаю, чувак, но не надо.

Альдо обернулся.

– Отпусти меня, Сэм.

– Я Дин, и я не отпущу. Пусть он все расскажет. – Дин посмотрел на Эдди: тот скорчился на полу в позе эмбриона, по его щекам текли слезы. – Если нам не понравится то, что он скажет, я сам помогу вам выбить из него дерьмо. Но сначала мы должны узнать, что он сделал с ней… и с ее телом.

Альдо несколько секунд тупо смотрел на Дина, затем кивнул, опустил руку, а Дин убрал свою.

– Это вышло случайно, – пробормотал Эдди.

Схватив басиста за отвороты черной куртки, Дин рывком поднял его на ноги.

– Вставай! А теперь мы поговорим, или я позволю ему отлупить тебя. Что произошло?

– Это случилось… – Эдди шмыгнул носом и вытер слезы. – Это случилось, когда Манфред уехал. Альдо и близко не хотел подходить к Люсиль, так что мы с Робби и Томми приходили по очереди. Моими были вечер субботы и утро воскресенья, поэтому я мог остаться в субботу на ночь. И я пригласил Рокси.

– Что? – завопил Альдо.

– Я трахал ее, ясно? – с вызовом сказал Эдди. – Но это было не всерьез. Она сказала, что ты больше не удовлетворяешь ее в постели, и я подумал: какого черта! Я хотел ее с того момента, как она стала вешаться на Манфреда. Ничего серьезного, просто секс.

Альдо шагнул вперед, сжав кулаки.

– Просто секс?!

– Полегче, – сказал Дин и положил руку на плечо Альдо.

– Мы переспали, она надела футболку с Queensrÿche и завела разговор о том, что мы должны быть вместе. Но я этого не хотел.

– Она была недостаточно хороша для тебя? – спросил Альдо. Сэм слышал ярость в его голосе и не был уверен, что Дин сможет и дальше его сдерживать.

– Для перепихона – хороша, но я не хотел, чтобы эта тупая сука стала моей девушкой. Это привело бы к развалу группы… Ведь если бы она бросила тебя и начала встречаться со мной, все бы рухнуло, а мне она даже не нравилась. Мне было нужно только ее тело.

– И что, ты убил ее? – спросил Манфред.

Эдди повернулся к Манфреду и ответил:

– О боже, нет! Мы просто… это вышло случайно! Она отключилась и упала с этой чертовой лестницы сразу после нашей ссоры. Я сказал, что не хочу отношений, она ответила «ладно» и пошла на кухню за выпивкой, но по дороге отключилась и упала.

– И ты думаешь, что я тебе поверю? – спросил Альдо. – Рокси никогда не теряла сознание.

– Может, она была пьяна, – неуверенно сказал Эдди.

– Она была трезвенницей, чувак, и ты это знал, – качая головой, вмешался Манфред. – Ладно тебе, мы же не дураки. Кроме того, ты только что орал, что убил ее, и это было… как ты сказал?.. под влиянием момента.

– Готов поклясться, эти парни подтвердят, что слышали твое признание, – сказал Сэм, хотя надеялся, что этого не произойдет, так как члены группы были бы кошмарными свидетелями, к тому же обстоятельства, при которых Эдди признался, нельзя использовать в суде. И Сэм спросил: – Что ты сделал с телом?

– Закопал на заднем дворе. – Эдди покачал головой. – На это ушла вся чертова ночь.

Сэм почувствовал вибрацию в кармане, это звонил смартфон. Он достал его, прочитал на экране: «Детектив Макбейн», вышел в коридор и ответил:

– Детектив, вот это совпадение!..

– В чем дело?

– Мы как раз собирались вам звонить. Эта часть Ривердейла находится в юрисдикции пять-ноль?

Макбейн фыркнула.

– О, теперь ты говоришь на жаргоне копов? Очень мило. Да, пять-ноль присматривает и за Ривердейлом. А что?

– Думаю, вам захочется пригласить сюда своих друзей. Мы считаем, что пропавшая Рокси Кармайкл похоронена на заднем дворе дома, в котором мы остановились.

Молчание.

– Серьезно?

– Да. Но вы, очевидно, звонили не по этому поводу. Что случилось?

– Когда мы закончим разговор, я позвоню в пять-ноль, но вам двоим пора уносить оттуда свои белые задницы.

Сэм кивнул.

– Да, конечно.

Они ведь все еще в бегах, а полиции, скорее всего, понадобится время, чтобы выкопать тело Рокси и взять показания у всех членов «Скоттсо».

– К счастью, мне есть чем вас занять. Поэтому-то я и звоню. Пропал наш приятель Артур Гордон Пим.

Глава 18

Церковь Святого Николая Толентинского, Бронкс, Нью-Йорк

23 ноября 2006 года, четверг

Дину пришлось признать, что он понятия не имел, как Сэму удалось выбраться из Ривердейла. А признать это было сложно, ведь он всегда гордился своим идеальным умением ориентироваться.

Как только они спустились с крутого холма Ривердейл-авеню, одной из основных магистралей района, Дин без проблем определил, куда им ехать. С 230-й Западной улицы был съезд на Мэйджор-Диган-экспрессвэй, а подножие холма вывело их к углу 231-й, и Дин знал, что оттуда до автомагистрали можно добраться шестью разными дорогами. Они возвращались к углу Фордем и бульвара Мартина Лютера Кинга, где ночью в понедельник расстались с Макбейн – прямо на выезде с Фордем-роуд. А там он уже мог сесть за руль.

Вот только он не доверял своему умению настолько, чтобы объехать Ривердейл. И это его дико злило.

Но ехать было нужно. Честно говоря, исчезновение Макки только подтвердило его подозрение, что он заодно с больным ублюдком, который пытается воскресить Эдгара По. Но Сэм сказал, что, по мнению Макбейн, все куда серьезнее. Кроме того, им все равно нужно было убраться из дома Манфреда, пока не приехали копы. Эдди собирался признаться, что убил Рокси и закопал ее тело во дворе, а Манфред и Альдо ясно дали понять, что не дадут ему шанса пойти на попятный. Но все они обещали ничего не рассказывать про дух Рокси, и убедить их в этом было нетрудно.

– Клянусь, я ни за что не расскажу копам о привидении, – были последние слова Томми.

Если повезет, дух Рокси наконец обретет покой. Сэм вывел «Импалу» к съезду на Фордем-роуд, свернул налево на Фордем, затем проехал по холму до бульвара Мартина Лютера Кинга, застревая почти на каждом светофоре. Повернул направо, увидел «Сатурн» Макбейн, стоявший у пожарного гидранта, и припарковался вторым рядом.

– Спасибо, что приехали, ребята, – сказала Макбейн. Она снова была в толстовке и джинсах. На этот раз джинсы были черными, а толстовка – с героями мультиков «Уорнер Бразерс». Этот выбор сразу повысил рейтинг Макбейн в глазах Дина.

– Что случилось? – спросил Сэм.

– Вчера вечером я работала над делом. Телефон был выключен, чтобы звонки не отвлекали от работы. К сожалению, мой провайдер работает хреново, поэтому голосовые сообщения я получила только сегодня днем. Традиционные четыреста звонков от тети Вернеты – как всегда, если я не звоню ей каждый час, – и сообщение от Артура.

Сэм нахмурился.

– Что он сказал?

– Не много.

Она достала из кармана мобильник, открыла его, нажала «один» и включила громкую связь.

– У вас одно новое сообщение, – произнес механический голос.

Знакомый писк, а потом раздался сбивчивый голос Макки:

– Детектив, это Артур Гордон Пим! Я сделал поразительное открытие, и вы должны… ох!

Дин услышал какой-то стук, потом бряканье и слова: «Среда, двадцать три тридцать девять».

Макбейн закрыла телефон.

– Это еще не самое интересное. Я звонила ему раз двенадцать, но ничего! Даже голосовая почта не включилась, и тогда я отследила его телефон. – Она указала туда, где тротуар соприкасался с фундаментом многоквартирного дома. – Он лежал здесь. – Она снова залезла в карман и достала две половинки телефона. – И вот как он выглядел.

– Это плохо, – сказал Сэм.

– Слушайте, мне очень жаль этого парня, – слукавил Дин, – но что мы можем сделать?

Макбейн пристально посмотрела на него.

– Мы можем найти его, косматый. Он сказал, что сделал «поразительное открытие», а это означает только одно.

– Что он не послушался вас, когда вы велели ему не вмешиваться? – усмехнулся Дин.

К удивлению Дина, Макбейн усмехнулась в ответ.

– Ладно, не одно. Вот второе: он отыскал нашего парня, и тот похитил его и выбросил телефон.

Сэм потер подбородок.

– Вы думаете, убийца планирует сделать его жертвой номер пять?

– Да, но тот самый день наступит только во вторник, так что… – заговорил Дин и вдруг замолчал. – О черт! Ведь до сих пор он все планировал заранее. Ему пришлось украсть обезьяну и заранее подготовить все в пустом доме и в пустой квартире.

– Лоуренс он убил за несколько дней до ритуала, – добавил Сэм.

– Наконец-то дошло, – сухо произнесла Макбейн. – Я уже проверила: на этом перекрестке нет нежилых помещений. А парк – слишком открытое место.

– Не забывайте, где были убиты студенты, – заметил Дин.

– Да, – сказала Макбейн, – но тогда у него был накачанный наркотиками орангутанг. А теперь появился неожиданный заложник – не такой, какой был ему нужен. Где бы он это ни сделал, это произойдет не на виду.

Сэм, нахмурившись, смотрел на улицу в сторону Фордем-роуд. Дин знал этот взгляд и поэтому спросил:

– О чем ты думаешь, Сэмми?

– Та церковь на углу…

– Церковь Святого Николая Толентинского, – сказала Макбейн. – А что с ней?

– Там есть колокольня?

Макбейн кивнула.

– Да, в колокола звонят каждый вечер по субботам и воскресеньям, во время мессы.

– Одно из самых известных стихотворений По – «Звон». Оно навеяно церковными колоколами.

Дин нахмурился.

– А в нем кто-нибудь умер?

Сэм покачал головой.

– Но это может и не остановить нашего парня.

– Особенно если он узнал, что в его дела сует нос невысокий раздражающий парень в костюме из полиэстера, – пробормотал Дин. – Который тоже может все испортить.

– Он довольно четко следовал ритуалу, – сказал Сэм, – а фазы луны – важная часть. Если он все-таки воссоздает стихотворение, то…

Он замолчал, и Дин пихнул его:

– Сэм?

Тот повернулся и внимательно посмотрел на брата.

– Я просто вспомнил пару строчек оттуда:

Все – что-то, что-то – пред безжалостным огнем,
Все безумье состязанья с – что-то, что-то – глухим огнем,
Что стремится выше, выше…

В голове Дина всплыли воспоминания о ночном кошмаре. О демоне, который убил мать и Джессику, девушку Сэма, пригвоздив к потолку, охваченному огнем. В этом кошмаре Дин видел, что случилось с женщинами из их с Сэмом жизни, о которых они заботились. Он не считал Макки важным для себя человеком, но никому бы не пожелал такой участи. И, кроме того, совершенно точно не хотел снова это увидеть.

Макбейн направилась к церкви.

– Идем.

– О, прекрасно, – проворчал Дин себе под нос. План действий составили они, а командование на себя берет она?

Но он напомнил себе, что, если бы не Макбейн, их бы здесь не было. Кроме того, им надо чем-то заниматься, пока копы ползают по дому, в котором они ночевали.

Дело было в том, что копы ему никогда не нравились. В основном потому, что он считал их невежами. Конечно, так устроен почти весь мир, но рассеянность слуг закона не способствовала их с братом эффективной работе. Он давно уже потерял счет случаям, когда полиция бездействовала и только мешала им – еще задолго до Балтимора. Но были и исключения: Баллард и тот шериф в Хиббинге. Хотя случай в Хиббинге не был сверхъестественным, в той семье не было ничего демонического, а это значит, что вышеупомянутый шериф, Кэтлин, была такой же невежественной, как и все остальные.

А вот Макбейн оказалась хорошим человеком. И независимо от того, хочет он это признавать или нет, она помогла им.

Но ему все равно это не нравилось. Дин считал, что им с Сэмом лучше работать вдвоем.

– Эй, когда все это закончится, напомните, что у меня есть кое-что, что вас заинтересует, – сказала Макбейн.

Дин нахмурился.

– Хорошо.

Больше она ничего не сказала. Когда они добрались до угла, Макбейн подошла к входу в церковь. Точнее, к одному из них – в церкви было три главных входа и несколько боковых дверей. Макбейн выбрала главный вход в центре, который был расположен по диагонали к углу Фордем и бульвару Мартина Лютера Кинга и выходил на середину перекрестка.

Она замолотила по резной деревянной двери высотой метра три.

– Будем действовать в лоб? – спросил Дин.

– Косматый, я не собираюсь вламываться в церковь. Я достаточно нагрешила в этой жизни, благодарю покорно. А теперь заткнитесь и дайте мне с этим разобраться.

Дин посмотрел на Сэма, но тот просто пожал плечами: «Чего ты от меня хочешь?» Они еще никогда не вламывались в церковь…

Через несколько томительных минут, которые показались Дину целыми днями, дверь со скрипом приоткрылась. За ней стоял сонный мужчина.

– Да?..

Макбейн показала ему жетон.

– Полиция Нью-Йорка, святой отец.

– Вообще-то, я диакон, – пробормотал он. – Священники все уехали на неделю.

«Везучий ублюдок, – подумал Дин. – Все помещение в его распоряжении. Интересно, какие проблемы могут возникнуть у диакона, пока священники в отъезде? Вероятно, никаких», – разочарованно подумал он.

– Прошу прощения, но у нас есть основания полагать, что на вашу колокольню кто-то проник. Мы можем войти?

– Кто-то проник?..

– Да, сэр. Мы должны ее осмотреть.

Диакон, казалось, очень медленно прокручивал разговор в своей голове.

– Я не понимаю.

Дину это надоело, и он шагнул вперед.

– Слушайте, диакон, мы думаем, там наверху кто-то есть, и должны это проверить. Вы нас впустите?

– Ну… – Он покачал головой. – Видимо, да. Вы же из полиции… – Он нервно улыбнулся. – Кроме того, в доме Господа рады всем.

Дин улыбнулся.

– Аминь.

– Что я тебе говорила насчет того, что разберусь с этим сама, косматый? – прошептала Макбейн, пока они входили.

– Но впустили нас благодаря мне, не так ли?

Макбейн мрачно посмотрела на него, и они вошли в церковь.

Диакон указал на винтовую лестницу слева:

– Колокольня там.

– Оставайтесь, пожалуйста, здесь, сэр. А мы посмотрим, – сказала Макбейн.

– Э-э, хорошо. – Диакон выглядел недовольным, но спорить не стал, за что Дин был ему благодарен.

Дин осмотрелся, но, к своему удивлению, почти ничего не разглядел. Вокруг он видел только какие-то расплывчатые формы. Он как-то не задумывался о том, что церкви по вечерам закрывают, и так поздно, без света, проникающего в витражные окна, без электричества и свечей, внутри ничего не видно.

Сэм и Макбейн уже поднимались по лестнице, и Дин последовал за ними.

Они двигались по спирали, Макбейн впереди, а Сэм с Дином сразу за ней. Дина это не устраивало, но это по крайней мере успокоит диакона, так как жетон показала только Макбейн.

Восхождение по узкой винтовой лестнице заняло чуть меньше чем десять дней, и наконец они оставили позади основную часть высокого свода церкви. Дин никогда не страдал агорафобией[37], но находясь так высоко в открытом пространстве церкви, когда от падения на пол защищают только металлические поручни, он не мог не чувствовать нервную дрожь. Так что он обрадовался, когда лестница закончилась площадкой. Дальше в глубь церкви вел коридор, и еще одна лестница устремлялась ввысь.

Кивнув в сторону лестницы, Макбейн продолжила путь. Дин потянулся за спину и достал пистолет, Макбейн с Сэмом сделали то же самое. Им не хотелось пугать диакона, но теперь, когда он их не видел…

Следующая лестница тоже оказалась витой, но была встроена в каменную кладку, с обеих сторон от нее поднимались глухие стены. К сожалению, на площадке перед ней было светло, в коридоре горело несколько ламп. Но на самой лестнице царила тьма.

– Косматый, – прошептала Макбейн.

Когда же она перестанет так меня называть?

– Да? – прошептал в ответ Дин.

– Иди первым.

Не то чтобы он возражал, но все же спросил:

– Почему?

– Потому что я фигово вижу в темноте.

Пробормотав: «И об этом она говорит только сейчас», Дин обогнал Сэма и Макбейн, Сэм остался сзади.

Дин с пистолетом наготове двигался медленно, позволяя глазам привыкнуть к темноте.

Когда они дошли до самого верха, он заметил растяжку. При таком тусклом освещении он мог бы ее и не заметить, но псих, за которым они гонялись, уже использовал эту уловку, и Дин предполагал, что он повторится.

– Растяжка, – прошептал он, указывая на нее левой рукой, а правой – по-прежнему держа пистолет.

Сэм и Макбейн кивнули. Дин переступил растяжку и вошел в небольшую нишу. По обе стороны поднимались еще две лестницы, которые вели к колоколам, а между ними находился маленький дверной проем. Дин предположил, что пульт звонаря находится именно здесь. Все вокруг было из темного камня и дышало средневековьем – за исключением блестящего красного огнетушителя, который стоял на небольшой полке возле двери. Обожаю нормы пожарной безопасности.

Сэм и Дин тут же встали по обе стороны от двери. Макбейн посмотрела на них, покачала головой, потом направилась к двери, рванула ее на себя и отпрыгнула. Она опустилась на колено, а Дин и Сэм пригнулись. И все трое прицелились.

Комната оказалась пустой.

Дин покачал головой.

– Этот чокнутый сукин сын может быть на самой колокольне.

– Или его вообще здесь нет, – сказал Сэм. – Это ведь была просто догадка.

Дин резко вздрогнул от отразившегося эхом выстрела, за которым последовал звук отскочившей от камня пули.

Сэм тоже вздрогнул.

– Или нет.

Макбейн ринулась к основанию лестницы, но встала сбоку от нее, вне линии огня – хотя, учитывая крутизну лестницы, о «линии» огня» говорить не приходилось, – и крикнула:

– Полиция Нью-Йорка! Поднимите руки и спускайтесь.

Дин посмотрел на Сэма, и тот побежал к другой лестнице.

– Боюсь, это невозможно. Вам придется подняться, – раздался голос.

– Не сомневайся, я поднимусь, – сказала Макбейн.

«Я знаю этот голос, – подумал Дин. – Откуда?» Это не Макки, но он слышал этот голос, и совсем недавно. Не «Скоттсо» – они не добрались бы сюда так быстро, а кроме того, никто из них не выражался так чопорно.

Вот черт. Наконец-то картинка сложилась. Они должны были догадаться.

– Ты попался, Винсент! – произнес он вслух. Макбейн повернулась и посмотрела на него, одними губами спросив: «Что ты сказал?»

После недолгой паузы голос доктора Росса Винсента раздался вновь:

– Кто это?

– Неважно, профессор, все кончено. Я знаю, на том форуме вы старались всех убедить, что между убийствами нет связи. Это понятно, ведь вы пытались не подпустить людей к своему фальшивому ритуалу.

– Он не фальшивый! – закричал Винсент, теперь его голос раздавался ближе. – Персиваль Сэмюэлс был гением, и его методы наконец позволят мне получить ответ!

– Какой ответ? – спросил Сэм.

Появились две фигуры. У себя в кабинете, в фордемском кампусе, Винсент казался слегка возбужденным, но сейчас он выглядел совершенным безумцем. Дин не мог рассмотреть в темноте его глаза, но профессора трясло как в лихорадке.

Вторым был Макки, к голове которого Винсент приставил револьвер сорок четвертого калибра.

«Обожаю мексиканские поединки», – подумал Дин.

– Я узнаю правду! Вы разве не понимаете? Никто не знает, как умер Эдгар По! Теперь мы это узнаем! Мы сможем узнать так много! Большая часть его жизни была загадкой, и мы, ученые, тратим столько драгоценного времени и усилий, чтобы разгадать ее, но все тщетно – без него самого! Я использую одаренность Сэмюэлса, чтобы…

– Болван, ритуал же фальшивый! – сказал Дин. – Это выдумка. Сэмюэлс использовал его, чтобы тянуть деньги из простаков.

– Ты лжешь!

– Вам не удастся это выяснить. Бросайте оружие, – приказала Макбейн.

– Нет. Нет, вы не можете! Я подошел так близко! Во вторник все объединится, вот увидите! Вы увидите! Эдгар По вернется, и все узнают правду!

Винсент обернулся и крикнул:

– Не двигайся!

Только тогда Дин заметил, что Сэм приближался к Винсенту с другой стороны.

– Не беспокойтесь обо мне, – напряженно произнес Макки, – пожалуйста, просто пристрелите этого идиота!

– Меня это устраивает, – пробормотал Дин.

– Даже не думай, косматый, – пригрозила Макбейн.

Конечно, Дин не стал бы рисковать жизнью Макки, но, черт подери, это было заманчиво.

– Я сказал, не двигайся! – вскричал Винсент, хотя Сэм и не двигался, а затем выстрелил в пол.

Дин услышал, как пуля отрикошетила от камня и попала во что-то металлическое. «Наверное, в один из колоколов», – подумал он.

– Это был предупредительный выстрел. Я не хочу ранить никого, кто не имеет отношения к ритуалу, но я убью вас, если вы встанете у меня на пути.

– Вам некуда идти, профессор, – сказала Макбейн. – Мы можем простоять тут всю ночь, но рано или поздно…

– На кону результат исследований, сударыня, – сказал Винсент, снова целясь в Макки. – Уверяю вас, если потребуется, я простою здесь, целясь в мистера Пима, хоть до вторника. Я зашел так далеко, что не остановлюсь!

Дин услышал, как что-то закапало. Что за черт? Заметив, что Макбейн и Сэм следят за Винсентом, Дин отвел взгляд от этого ублюдка и посмотрел на лестницу. Что-то стекало по ней ручейками, собираясь в небольшие лужицы на ступенях.

Секундой позже он учуял запах бензина.

Сукин сын. Он попал не в колокол, а в канистру с бензином. Вероятно, Винсент собирался использовать его, чтобы разжечь огонь, о котором говорил Сэм.

Дин поднял пистолет.

– Я убираю пистолет, хорошо, профессор?

– Косматый, какого черта ты делаешь? – разозлилась Макбейн.

– Доверьтесь мне, – ответил Дин, убирая пистолет за пазуху. Он посмотрел на Винсента. – Послушайте, профессор, я хочу вам кое-что показать, можно?

– Даже не думайте, мистер Моррисон.

Макбейн быстро бросила на Дина озадаченный взгляд, но не упускала Винсента из виду.

Дин медленно потянулся к карману куртки, не сводя глаз с Винсента и нащупывая столь необходимый ему предмет. Положил большой палец в нужное место и понадеялся, что это сработает.

– Профессор, берегитесь! – вдруг крикнул Сэм.

– Что?

Спасибо, Сэмми! Винсент повернул голову к Сэму, подарив Дину драгоценную секунду, которая была нужна, чтобы достать зажигалку, зажечь ее и бросить в лужу бензина.

За считаные секунды лестницу охватил огонь. Дин чувствовал пламя у себя за спиной, пока бежал к огнетушителю. Повернувшись, он увидел, что Сэм схватил Макки, а Винсент горит, испуская отчаянные вопли.

Дин тут же направил огнетушитель на него. Белая пена сбила огонь. Он перевел струю на лестницу, и через несколько секунд огонь погас.

Макбейн сердито посмотрела на Дина.

– Что это было, косматый?

– Я просто остановил плохого парня, – ответил Дин.

– Устроив пожар?

Дин пожал плечами.

– Эй, это же он попал в канистру с бензином. Выстрели кто-нибудь еще, и пожар все равно бы начался. А так мы хоть контролировали ситуацию.

Детектив выглядела так, будто хотела поспорить, но просто покачала головой, убрала пистолет в кобуру и достала наручники.

– Как зовут этого кретина? – спросила она Дина.

– Росс Винсент. Эксперт по Эдгару По, к которому нас отправил Макки.

Макбейн надела наручники на обгоревшего преступника.

– Росс Винсент, вы арестованы по подозрению в убийстве Марка Рейерса, Сары Лоуренс, Джона Сэдера и Кевина Байера, похищении Артура Макки, сопротивлении аресту и во всем остальном, что вам будет предъявлено. Вы имеете право хранить молчание…

– Благодарю вас, джентльмены, – сказал Макки, когда Сэм помог ему спуститься. – Все это было весьма неприятно.

– Да, но во вторник было бы еще хуже, – подметил Сэм.

– Верно. Все безумье состязанья с яростным, глухим огнем… Я боялся, что никогда не увижу жену и детей. – Глазки-бусинки Макки расширились. – О боже, я должен им позвонить! Кто-нибудь может одолжить телефон?

Сэм протянул ему свой смартфон, что снова доказало его великодушие. Дину не хотелось, чтобы этот тип касался его вещей. Макки, конечно, неплохой парень, хотя он не был в этом уверен, пока не увидел, как Винсент приставил к его голове револьвер, но все же…

Макбейн закончила зачитывать Винсенту права и спросила:

– Артур, ты в порядке?

Тот произнес в смартфон:

– Минутку, любимая. – Затем поднял голову. – Малость потрепан, детектив, но жить буду… наверное. – И снова заговорил в телефон: – Я сейчас занят, дорогая, но обещаю, что вернусь, как только смогу. Вероятно, придется давать показания в полиции. Да, хорошо. Поцелуй за меня детей. Люблю вас всех. Спокойной ночи. – Он вернул Сэму телефон. – Спасибо.

– Не за что, – ответил Сэм и улыбнулся.

Макбейн вызвала подкрепление и «скорую» для Винсента. Дин вспомнил слова профессора, прозвучавшие в его кабинете, о трате времени в спорах о том, чего на самом деле никто не знает, о том, как важно найти истину, и отругал себя за то, что не догадался раньше. «Я слишком зациклился на Макки», – подумал он. Вслух же сказал:

– Поверить не могу, что он сделал все это только для того, чтобы выяснить, как именно умер Эдгар По.

Макки засмеялся.

– Неужели? Очевидно, вы мало знакомы с профессорами. Могу назвать несколько десятков, которые запросто совершили бы четыре убийства, если бы это сдвинуло их исследование с мертвой точки.

– А ты еще хотел пойти в аспирантуру, – сказал Дин, взглянув на Сэма.

– На юридический, – ответил Сэм.

– Да, – сказала Макбейн, закончив телефонный разговор, – потому что нам нужно больше юристов. Черт, у этого парня, кажется, есть адвокат, который спасет его задницу. – Макбейн внимательно посмотрела на Дина. – Почему бы вам, ребята, не пойти встретить подкрепление?

– Хорошая идея, – быстро ответил Дин, распознав намек, что им пора уносить ноги.

– Определенно, – кивнул Сэм.

Дин надеялся, что копы уже свалили из дома Манфреда.

– Эй? – донесся голос с винтовой лестницы. Кажется, это был диакон.

Макбейн вздохнула и сказала братьям:

– Пришлите сюда его святейшество. Я введу его в курс дела. О, и не забудьте, завтра в шесть утра у нас встреча на стоянке на пересечении 97-й и Вест-Сайд-Хайвей.

– Правда? – растерянно спросил Дин.

– Да, косматый, именно так.

Дин протяжно вздохнул. Вероятно, там она и расскажет им то, что собиралась.

– Хорошо. Пойдем, Сэмми.

– После тебя, косматый, – усмехнулся Сэм.

Только то, что они находились в церкви, помешало Дину выбить из брата всю дурь.

Эпилог

Пересечение 97-й и Вест-Сайд-Хайвей, Нью-Йорк

24 ноября 2006 года, пятница

«Импала» свернула с Вест-Сайд-Хайвей, а потом еще раз – когда дорога разделилась. Левая ветка вела к 97-й, правая, по которой ехали братья, заканчивалась небольшой стоянкой, которая возвышалась над Гудзоном.

Сэм воспользовался моментом, чтобы полюбоваться видом. Утро выдалось ветреным, и по реке шла крупная рябь. В их сторону плыл корабль, который оказался теплоходом «Серкл Лайн» – на нем устраивали экскурсии вокруг Манхэттена. На нем находилось всего несколько человек, которые сбились в кучу из-за холода. «На реке, должно быть, градусов на десять холоднее, – подумал Сэм, закутываясь в куртку, – но им, кажется, нравится».

На другом берегу раскинулся Нью-Джерси с длинной береговой линией, которую, судя по найденной в Сети информации, за последние десять лет превратили в главную торговую зону.

Макбейн уже ждала их. Она стояла, прислонившись к «Сатурну», и держала в руках папку. Она передала ее Дину.

– Что это? – спросил он.

– Я не единственный коп в Нью-Йорке, который интересуется истреблением всякой нечисти. До меня, в семидесятые, за всем этим безумием приглядывал эксцентричный старый хрыч Ландесберг. Он оставил мне коробку, набитую папками, и время от времени я в ней копаюсь. Когда нашла эту, то поняла, что вы, ребята, можете с этим что-то сделать.

Дин просмотрел содержимое папки, закрыл ее и передал Сэму.

Сэм увидел несколько пожелтевших газетных вырезок с пометками, сделанными ужасным почерком. Газета выходила в Сидар-Уэллс, Аризона.

– Это недалеко от Гранд-Каньона, – сказала Макбейн. – В начале декабря 1926 года там произошла серия необъяснимых убийств, а потом повторилась в 1966 году – в то же самое время.

– Каждые сорок лет, – кивнул Сэм, глядя на ксерокопии вырезок из газет 1926 года.

– Да, и вот-вот наступит очередная годовщина. – Она кивнула в сторону «Импалы». – Думаю, этот танк успеет переместить вас на другой конец страны.

– Разумеется, – самодовольно сказал Дин.

Сэм постарался не закатить глаза.

– Это определенно стоит проверить, – сказал Сэм. – Можно, мы это заберем?

Макбейн фыркнула:

– Это вне моей юрисдикции, так что да. Просто не дайте людям погибнуть, хорошо?

– Именно этим мы и занимаемся, – сказал Дин. – А если не получается, стараемся, чтобы больше это не повторилось.

– Да, я заметила. – Макбейн улыбнулась. Сэм заметил, что эта улыбка теплее ее обычной ехидной усмешки. – Слушайте, вы хорошо поработали. Закрыли несколько убийств, предотвратили еще одно и упокоили привидение.

– Насчет последнего мы не уверены, – нехотя признался Сэм. – Когда мы вернулись к Манфреду, он сказал, что их группа, скорее всего, распадется. Но Эдди арестован, и я думаю, Рокси обрела покой.

– Надеюсь, – сказала Макбейн. – Так вы, ребята, уезжаете из города?

– У нас теперь есть работа, – ответил Сэм, подняв папку.

– Да и Манфреду нужно побыть одному, – усмехнулся Дин.

– Ну, удачи, – сказала Макбейн. – Было приятно наконец-то с вами познакомиться. Когда в следующий раз будете в городе…

– Мы позвоним, – быстро закончил Сэм.

– Возможно, – добавил Дин.

– Очень смешно, лохматый, – сказала Макбейн. – Увидимся. – Она села в машину и уехала.

– А она не так уж плоха, – сказал Сэм, возвращаясь к «Импале».

Дин посмотрел на него.

– Она называет меня лохматым.

– Как я и сказал, она не так уж плоха.

– Ха-ха, очень смешно.

Дин направился к водительскому сиденью.

Сэм моргнул.

– Ты поведешь?

– Мы убираемся из этого безумного города, так что да, я поведу.

– Ладно-ладно, как скажешь, – подняв руки, сдался Сэм.

Они сели в машину. Сэм положил папку на колени, чтобы просмотреть ее, пока они ехали по мосту. Лучший вариант – проехать по трассе I-80 через всю страну до Солт-Лейк-Сити, потом по I-15 до Лас-Вегаса, а там уже местными маршрутами до Сидар-Уэллс. Это займет несколько дней даже у такого любителя скорости, как Дин. Поэтому Сэм сосредоточился на папке, ожидая от Дина неизбежных вопросов, которые тот наконец задал, когда заехал под Вест-Сайд-Хайвей и оказался на углу Риверсайд-драйв и 97-й, понятия не имея, как сюда попал.

– Чувак, как отсюда выбраться?

Сэм улыбнулся.


Она как раз завершала работу над бумагами, закрывающими дело Рокси Кармайкл – теперь это было убийство, а не пропажа человека, – когда с порога в ее крохотный кабинет раздался голос:

– Детектив Марина Макбейн?

Повернувшись, Макбейн обнаружила, что в точности копирует поведение сержанта О’Шонесси, с которым встречалась неделю назад. Она пристально посмотрела на посетителя: так… чернокожий мужчина, короткая стрижка, борода-эспаньолка. Дальше: безупречный костюм, и это означает одно из двух: это либо федерал, либо адвокат.

– Да, я Макбейн.

– Спецагент Виктор Хендриксон. Мне нужно поговорить с вами о Сэме и Дине Винчестерах.

Отлично. Значит, это федерал, который ищет Дина.

– Эти имена мне ни о чем не говорят, а что?

– Правда? – Хендриксон скрестил руки. – А почему я вам не верю?

– Понятия не имею, агент Хендриксон, и мне все равно. У меня тонны неотложной бумажной работы. Могу посмотреть, нет ли этих Винчестеров в базе пропавших без вести, но…

– Они не пропали. Это преступники в бегах, и я думаю, что вы их видели.

Макбейн закатила глаза.

– Рада, что вы так думаете, но я о них даже не слышала.

– Правда? А что вы делали прошлым вечером?

– Спасала одного из моих осведомителей, – сказала она, радуясь тому, что сделала Артура одним из официальных тайных информаторов, так что его розыски вчера вечером могли быть оправданы. – Он исчез посреди телефонного разговора, и я его выследила. Какой-то псих, оказавшийся серийным убийцей, привязал его к колоколу. – Она улыбнулась. – Удивлена, что вы не связали между собой все убийства, как обычно делается в сериалах.

– Вы заметили, что я не шучу?

Улыбка Макбейн стала шире.

– Вы заметили, что мне плевать?

Хендриксон опустил руки и сказал:

– Детектив, я могу превратить вашу жизнь в ад. Где вы были в прошлую субботу вечером?

– Дома, смотрела телевизор. Хозяйка квартиры может это подтвердить.

Макбейн снимала верхний этаж двухэтажного дома в Куинсе. Она помогла избавиться от полтергейста в этом доме, и хозяйка стала ее лучшей подругой. Соврать федералу о том, была ли Макбейн дома – меньшее из одолжений, которые та могла сделать.

И О’Шонесси не выдаст ее федералам, а он единственный знал, что в субботу ночью она была на том участке.

– Агент Хендриксон, если хотите превратить мою жизнь в ад, займите очередь за моим сержантом, капитаном, инспектором, комиссаром Келли и майором Блумбергом. Ясно?

Хендриксон прислонился к стене кабинета и снова скрестил руки. С тех пор, как он здесь появился, его лицо все же немного изменилось. Сейчас на нем была легкая злость, что означало: он готовится признать свое поражение.

– Детектив, если вы думаете, что я не переступлю через всех этих людей, чтобы добиться того, что мне нужно, то вы сильно ошибаетесь.

– Агент Хендриксон, я не знаю, что вам нужно! Вы стоите тут, угрожаете мне, несете какую-то чушь про двух человек, о которых я никогда даже не слышала…

– И вы думаете, что я вам поверю, детектив?

– Агент Хендриксон, то, во что вы верите, меня волнует меньше всего, понимаете? А теперь, раз нам больше нечего обсуждать…

– Эй!

Макбейн обернулась и увидела жилистую фигуру сержанта Гловера, ее непосредственного начальника, которая неслась к ее кабинету.

– Кто вы, черт подери? – спросил Хендриксон.

– Я сержант Гловер, начальник этой смены. А кто вы, черт подери?

Хендриксон представился и даже показал удостоверение, проявив таким образом к нему больше уважения, чем к ней.

– Очень мило, но выметайтесь отсюда вместе со своей федеральной задницей.

Вот теперь выражение лица Хендриксона определенно изменилось – он был взбешен.

– Простите?

– Вы меня слышали. У вас нет права допрашивать моих людей.

– У меня есть вопросы к детективу Макбейн.

– Нет, – сказал Гловер, – у вас их нет. А если бы и были, то вы задали бы их согласно протоколу, а не вваливаясь сюда и запугивая людей. А сейчас или вы уйдете сами, или я вызову пару патрульных и они выставят вас отсюда за незаконное проникновение.

Хендриксон уставился на Гловера, потом взглянул на Макбейн и ткнул в нее пальцем.

– Детектив, я еще вернусь!

Макбейн мило ему улыбнулась.

– Моя дверь всегда открыта, агент Хендриксон.

Бросив презрительный взгляд на Гловера, Хендриксон развернулся на отполированных каблуках и ушел.

Гловер посмотрел на Макбейн.

– Какого черта это было?

– Сержант, я разговаривала с ним пять минут, но так и не поняла.

– Чертовы федералы, – покачав головой, сказал Гловер.

Когда начальник смены ушел, Макбейн повернулась и выдохнула, как никогда радуясь граничившему с ненавистью соперничеству между федералами и полицией.

«Смотрите в оба, парни», – подумала она, мысленно обращаясь к Сэму и Дину Винчестерам, которые мчались в Аризону.

* * *

Рокси осталась довольна.

Ей понравилось, как копы приехали и забрали этого ублюдка Эдди. Жаль, что нельзя было снять все на камеру, она смотрела бы на это снова и снова.

Все закончилось. Этот гад не любил ее, но она хотя бы отплатила ему.

Она ненавидела его. Ненавидела в нем все. Ей понравилось смотреть, как он страдает, как сдается и признается перед всей группой.

Это было здорово.

Но теперь она не знала, что делать.

Дядюшка Кэл так и не вернулся, и она не знала, что будет дальше. Останется ли она здесь? Или исчезнет? Отправится в загробный мир?

А может, просто останется здесь. Манфред, наверное, не будет против. Он ей всегда нравился. Наверное, стоило все-таки остаться с ним. Не так уж он и плох. После реабилитации она думала, что Альдо больше ей подходит, но ошиблась. И ей всегда очень, очень нравился этот дом.

Она решила, что даже если останется здесь, то не будет так шуметь. Манфред может снова позвать тех двух гадов, а ей этого не хотелось. Ей до сих пор было дурно после тех выстрелов, и она не жаждала повторения.

Поэтому она просто будет вести здесь тихую, спокойную жизнь. Или смерть.

Или что-то еще.

Примечание автора

Когда я писал «Никогда», в наушниках у меня играл особый «Сверхъестественный» плей-лист. В него входят следующие песни, которые я рекомендую слушать, когда вы будете читать эту книгу:

AC/DC: «Back in Black». (Версия Living Colour тоже подойдет)

The Allman Brothers: «Ramblin’ Man»

George Baker: «Little Green Bag»

The Band: «Chest Fever», «The Shape I’m In», «The W.S. Wolcott Medicine Show»

Black Sabbath: «Paranoid»

Blind Faith: «Can’t Find My Way Home»

Blue Öyster Cult: «(Don’t Fear) The Reaper»

Blue Swede: «Hooked on a Feeling»

Nick Cave & the Bad Seeds: «Up Jumped the Devil»

The Chambers Brothers: «Time has Come Today»

Eric Clapton: «Cocaine», «Further on up the Road»

Cream: «Badge», «Sunshine of Your Love», «Tales of Brave Ulysses»

Creedence Clearwater Revival: «Bad Moon Rising»

Deep Purple: «Smoke on the Water»

Def Leppard: «Rock of Ages»

Derek & the Dominoes: «Layla»

Bob Dylan: «Knockin’ on Heaven’s Door», «Like a Rolling Stone» (мне нравится оригинал, но также я во всеуслышание рекомендую версию из альбома Before the Flood, это что-то запредельное; при всем уважении к Элу Куперу, Гарт Хадсон его переплюнул)

Electric Light Orchestra: «Turn to Stone»

David Essex: «Rock On»

Iron Butterfly: «In-A-Gada-Da-Vida»

Jefferson Airplane: «White Rabbit»

Jethro Tull: «A New Day Yesterday», «Aqualung», «For a Thousand Mothers», «We Used to Know»

Robert Johnson: «Cross Road Blues» (версия Эрика Клэптона тоже годится), «Hellhound on My Trail», «Walkin’ Blues» (версии групп Hindu Love Gods и Jump Kings, а также Эрика Клэптона тоже превосходны, рекомендую)

Journey: «Wheel in the Sky»

Kansas: «Carry on, Wayward Son»

Lynyrd Skynyrd: «Down South Jukin’»

Metallica: «Enter Sandman», «Some Kind of Monster»

Ted Nugent: «Stranglehold»

Queen & David Bowie: «Under Pressure»

The Rolling Stones: «Gimme Shelter», «Have You Seen Your Mother, Baby», «Sympathy for the Devil»

Rush: «Working Man»

Bob Seger & the Silver Bullet Band: «Katmandu», «Lookin’ Back», «Turn the Page»

Spinal Tap: «Stonehenge»

Stealers Wheel: «Stuck in the Middle with You»

Steppenwolf: «Born to be Wild», «Magic Carpet Ride»

Styx: «Renegade»

Tito & Tarantula: «Angry Cockroaches», «Strange Face of Love»

Traffic: «The Low Spark of High-Heeled Boys»

Joe Walsh: «Turn to Stone»

The Who: «5:15», «Goin’ Mobile», «In a Hand or a Face», «Love Reign O’er Me»

Warren Zevon: «Werewolves of London»

Благодарности

За первую книгу из серии «Сверхъестественное» стоит поблагодарить очень многих. Так что устраивайтесь поудобнее…

Спасибо Джону Моргану, моему замечательному издателю, который пришел ко мне и сказал: «Я собираюсь издавать книги по «Сверхъестественному», хочешь написать одну?» Так что эта книга – целиком и полностью на его совести. Мы с Джоном знаем друг друга с тех ранних дней, когда оба только начали работать, но мы впервые работали вместе как издатель и писатель и получили от этого огромное удовольствие.

Спасибо Эрику Крипке, который мог просто создать сериал о двух симпатичных парнях, сносящих головы монстрам, но подарил нам нечто гораздо большее. «Сверхъестественное» – это сериал о двух братьях, о семье, о демонах – как физических, так и внутренних, о том, как важна музыка, а еще о людях. Спасибо его первоклассной команде, а именно продюсерам Раелю Такеру и Сере Гэмбл, которые придумали несколько моих любимых моментов в сериале, и Бену Эдлунду, который взрывает мой мир со времен славных деньков мультсериала «Тик-герой».

Спасибо еще одному моему редактору, Эмили Крамп, и моему замечательному агенту, Люсьен Дайвер, – вы рулите! Спасибо хорошим людям в кафе, которые угощали меня горячим шоколадом во время моего писательского марафона. И спасибо самой лучшей группе писателей CGAG!

Спасибо Энтони К. Грину из исторического общества Бронкса, который провел для меня экскурсию по дому Эдгара По и поделился множеством полезных фактов. Также спасибо историческому обществу и книгам Ллойда Юлтана и Гари Гермалина о Бронксе – в частности книге «Рождение Бронкса, 1609–1900», величайшему справочнику Кеннета Т. Джексона «Энциклопедия Нью-Йорка» и книге Сьюзен Блэкхолл «Нью-йоркские призраки».

Спасибо Дженсену Эклсу и Джареду Падалеки – голосам и лицам Дина и Сэма Винчестеров. Они могли просто светить симпатичными мордашками, но они создали по-настоящему живых персонажей, поэтому-то было так интересно забраться к ним в голову, когда я писал эту книгу.

Спасибо Констанции Кокран, Грейс-Анне Андреасси ДеКандидо, Хайди Эллис, Марине Франц и Лесли Макбейн за бесценные отзывы, благодаря которым эта книга стала намного лучше.

Спасибо различным интернет-ресурсам, начиная с Super-wiki, supernatural.oscillating.net, и заканчивая официальным сайтом по сериалу «Сверхъестественное» (supernatural.warnerbros.com), материалам о сериале на основной «Википедии» и множеству людей в Сети, которые поддерживают нас, обсуждают детали, анализируют и страстно любят этот сериал.

Спасибо доктору Джудит Ричардсон, которая действительно читает курс «Американские привидения» в Стэнфордском университете, а также сайту нью-йоркской полиции www.nyc.gov/html/nypd за помощь в исследованиях, Сьюзен МакКракин за финансовую помощь и Стивену Х. Сильверу и Рейчел Уорд за помощь с латынью.

Спасибо Грегори Макдональду – из книг его серии «Флетч» я украл шутку про «Парковку сзади».

И наконец, стоит упомянуть, что большая часть сведений о жизни Эдгара Аллана По, о его доме и семье правдивы, а вот Персиваль Сэмюэлс полностью вымышленная фигура. И его ритуал воскрешения тоже.

И последнее, но не по значению: спасибо тем, кто живет со мной – людям и кошкам, – за постоянную поддержку и вдохновение.

Кит Р. А. ДеКандидо

Об авторе

Кит Р. А. ДеКандидо написал первую книгу серии «На краю Вселенной» («Карточный домик»), первую книгу серии «Андромеда» («Разрушение иллюзий»), первую книгу серии «Командуй и покоряй» («Тибериумные войны»), а теперь и первую книгу серии «Сверхъестественное». Это совершенно ничего не значит, но он любит об этом упоминать, потому что это звучит круто.

Всего Кит написал более тридцати книг, а также кучу рассказов, несколько новелл, множество эссе и выпустил огромное количество электронных книг. Большинство из них посвящены вымышленным вселенным: «Звездный путь: Новое поколение» («Вопросы и ответы»), «Баффи – истребительница вампиров» (недавно переименована в «Бессмертный»), «Вселенная Варкрафт» («Кольцо ненависти»), «Доктор Кто» (рассказ в антологии «Короткие путешествия: Пункт назначения – Прага»), «Старкрафт» («Новая звезда»), «Обитель зла» (новеллизация по мотивам первых трех фильмов), «Человек-паук» («Дальше по этим неблагополучным улицам»), «CSI: Место преступления Нью-Йорк» (будущие «Четыре стены») и еще много чего. Большая часть его оригинальных работ входит в цикл «Территория Дракона» 2004 года.

Кит еще и редактор – на нем лежит ответственность за ежемесячную линейку электронных книг «Звездный путь», и он отредактировал десятки антологий, включая «Доктор Кто» («Короткие путешествия: Лидерские качества»).

И музыкант – сейчас он играет на ударных в пародийной группе Boogie Knights. Поклонник классического рока (Дин Винчестер одобрил бы большую часть его любимого плей-листа на iTunes), Кит практикует карате кеншикай и является преданным фанатом «Нью-Йорк Янкиз».

Из книги, которую вы только что прочитали, очевидно, что Кит родился, вырос и учился в Бронксе и до сих пор живет там с невестой и двумя неугомонными котами. Узнать о Ките можно на его официальном сайте DeCandido.net, прочитать его нудную бредятину на kradical.livejournal.com или просто написать ему «привет» на [email protected]

Ведьмино ущелье

Этот роман посвящается майору Джону Уэсли Пауэллу, Кларенсу Даттону, Эдварду Эбби, Кэти Ли и всем прочим, кто побывал в Большом Каньоне и на плато Колорадо и рассказал нам о них.

Реки текут, земля остается.


Пролог

Сидар-Уэллс, Аризона

5 декабря 1966 года

Из домов доносилась музыка, звучавшая в начале сериала «Манкиз», и Майк Тэйлор прибавил ходу. Он засиделся в городской библиотеке над выпускным рефератом по истории и потерял счет времени.

И теперь, даже если поторопится, все равно пропустит половину серии. Вообще-то, его любимым сериалом был «Бэтмен», но по понедельникам эта честь выпадала «Манкиз». Мама ворчала, что он слишком много смотрит телевизор, но что она понимает! Что значит «слишком много», когда каждый вечер идут такие потрясающие сериалы, как «Звездный путь», «Зеленые просторы», «Затерянные в космосе», «Комбат!», «Крысиный патруль»?

Не говоря уже о крутейших шпионских историях «Напряги извилины», «Миссия невыполнима» и «ФБР». Плохо только, что некоторые его любимые сериалы идут в одно и то же время. Например, «Зеленый Шершень» и «Временное пространство» выходили на канале АВС в пятницу вечером, а в то же самое время по NBC пускали «Тарзана» и «Агентов А.Н.К.Л.». Майк иногда пытался смотреть то один канал, то другой, но мать ругалась, что он сломает переключатель на их большом «Зените». Даже если бы он придумал, как смотреть оба канала одновременно, наверное, и тогда мама нашла бы повод поворчать.

Все школьные приятели Майка смотрели «Манкиз», и завтра они расскажут, о чем была серия, но ему хотелось послушать песни. После «Манкиз» по NBC будет «Я мечтаю о Джинни», а потом можно переключить на «Крысиный патруль» и посмотреть перед сном немножко про войну.

Он бы уже вернулся домой, если бы поехал в библиотеку на велосипеде, но на улице подморозило, и еще он не знал, сколько книг придется взять с собой, чтобы закончить доклад. Но ему удалось почти все прочесть в библиотеке, так что оставшиеся книги вполне влезли бы в велосипедную корзинку.

Оставалось пройти всего два квартала, так что ко второй песне он точно успеет. Если Бекки, его младшая сестренка, засела смотреть «Остров Гиллигана», придется уговорами или угрозами заставить ее переключить. Еще несколько шагов, и он увидит свой дом… увидел бы, если бы не украшения на доме Джонсонов, которые так ярко сияли со Дня благодарения и до первой субботы после Нового года, что больше на этой стороне улицы ничего не было видно.

Он шагнул с обочины, чтобы перебежать улицу, но вдруг краем глаза заметил какое-то движение на заднем дворе у дома миссис Иззи. Ребята в школе называли ее жуткой старухой, потому что она одевалась во все черное и иногда повязывала голову черной шалью, как будто носила траур. Говорили, что у нее сын погиб во Вьетнаме, но это явно произошло еще до того, как она переехала на улицу, где жил Майк, а у него пока не было случая расспросить ее об этом. Мама тоже с ней не общалась. А отца у него не было. Ну, то есть мама с ним развелась, и он теперь жил в Вирджинии, так что, можно сказать, все равно что умер.

Майк обернулся и увидел подростка, чуть старше, чем он сам. Парень был одет, как будто возвращался домой с костюмированной вечеринки. На нем была армейская шинель. Фонарь светил тускло, но, кажется, она была синяя с золотым галуном. Штаны с золотыми лампасами заправлены в высокие ботинки. На голове – темно-синяя шляпа, похожая на ковбойскую, на поясе – сабля, а в руках он держал винтовку.

Костюм был превосходный, что и говорить. Только вот что странно: парень направлялся к черному ходу дома миссис Иззи, но Майк-то знал, что она живет одна.

И тут Майк увидел кое-что еще, и тихо охнул, боясь выдать себя: странный парень мерцал. Это выглядело как рябь на экране телевизора, когда Бекки лезла к антенне. Потом он растворился в тени за домом миссис Иззи.

«Позвонить к ней в дверь и сказать, что кто-то прячется у нее на заднем дворе? – раздумывал Майк. – Или вызвать шерифа?»

Но полицейские никогда не слушают детей. Майк все лето отращивал волосы, и когда в последний раз видел шерифа Тейта в бассейне, тот велел ему постричься или надеть шапочку. И хотя он сказал это вроде как в шутку, Майк мог поспорить, что тот был совершенно серьезен.

Он решил поспешить домой и попросить, чтобы мама предупредила миссис Иззи, но не успел он перебежать улицу, как из дома миссис Иззи раздался первый крик.

Майк Тэйлор не знал, что это начались очередные «Сорок лет».

Глава 1

Сидар-Уэллс, Аризона

4 декабря 2006 года

– Огромная канава.

– Огромная канава… – повторил Сэм.

– Я так и сказал. Чертовски огромная канава, в которой еще и река течет.

Сэм печально покачал головой. Его брат, небрежно прислонившись к ограждению, разглядывал каньон. Лучи заходящего солнца окрашивали золотом бледно розовые, светло-коричневые и палевые пласты сланца, известняка и песчаника. Иногда Сэму казалось, что отцу все-таки удалось лишить его брата души.

– Дин, природа создавала это чудо миллионы лет. Река Колорадо выточила Большой каньон.

Дин медленно обернулся к Сэму. Он усмехнулся, и Сэм понял, что брат его разыгрывает.

– Эй умник! Если я не учился в Стэнфорде, это еще не значит, что я идиот, – заметил Дин.

– Я и не говорил… – начал Сэм и замолчал. Дин вечно поддразнивал его за то, что он поступил в Стэнфорд и даже почти закончил юридический факультет, пока Дин продолжал семейное дело.

– Сэм, я знаю, откуда взялся Большой каньон. Знаю про эрозию. И даже понимаю, почему ты хотел заехать сюда, раз уж нам…

– Нам все равно было по пути.

– А я что говорю? Эй, ты меня вообще слушаешь?

Когда на Дина находило такое настроение, переспорить его было невозможно. Сэм провел несколько лет в колледже, в разлуке со старшим братом, и ему пришлось заново привыкать к Дину. За последние несколько месяцев, пока они колесили по стране на драгоценной «Импале» Дина, он уже вспомнил все его закидоны. И все равно иногда попадался…

– Потрясающий вид, – попытался он сменить тему, бросив взгляд на противоположный склон каньона. За несколько минут игра света и тени до неузнаваемости изменила ландшафт, как будто братья Винчестеры оказались в совершенно другом месте. Ветерок доносил со дна каньона легкий запах хвои и шалфея. Покачивались кроны елей и заросли можжевельника. – Я рад, что мы решили сюда заехать.

– Я тоже, – откликнулся Дин. Он почесал затылок, взъерошив короткие каштановые волосы. Было прохладно, он застегнул свою кожаную куртку на молнии. Под ногами скрипел слежавшийся снег, который выпал неделю назад. – Тут неплохо.

– Для огромной канавы…

– А что, разве это неправда?

– Ну… это не совсем правда, – ответил Сэм.

– И что, арестуешь меня? Хотя, подождите-ка, нет, не выйдет… ты же не мой босс. Но ты можешь до смерти замучить меня занудством.

– Это вряд ли, – отрезал Сэм. – Давай уже поедем вниз, в город. – И не успев договорить, понял, что Дин может снова воспринять его слова как приказ. Это было для них вечным камнем преткновения. Дин был старше и оставался с отцом, а Сэм от семьи отвернулся – по крайней мере, воспринято это было именно так. А Сэм считал, что после того, как он объявил о своем желании поступить в колледж, отец вышвырнул его из дома. Отказался от него. Он тогда сказал: «Можешь не возвращаться». Куда уж яснее.

Теперь, когда после смерти отца семейное дело досталось им и Сэм вернулся, они с Дином все никак не могли поладить. Дин любил младшего брата, но терпеть не мог, когда тот пытался командовать, и каждый раз давал это понять. А Сэму непросто было отказаться от привычки поступать по-своему. Он слишком долго жил один, чтобы считаться с кем-то еще.

Кроме того, работая с отцом, Дин привык слышать приказы. Казалось, ему это даже нравится, как будто отцу удалось сломить его врожденную независимость. И Сэм, общаясь с Дином, все время невольно сбивался на командный тон. Иногда это казалось ему вполне естественным.

Вот и сейчас Дин мрачно посмотрел на него, но возражать не стал и отошел от ограждения.

– Поехали.

Когда они только приехали к каньону, на засыпанной гравием парковочной площадке уже стоял чей-то автомобиль, но поблизости никого не было видно. Они молча возвращались к парковке, как вдруг Сэм услышал какой-то странный звук. Он остановился и поднял руку.

– Тише!

– В чем дело? – шепотом спросил Дин.

– Слушай. – Сэм был уверен, что ему не послышалось, и это не ветер шумит в соснах. – Кто-то плачет.

– Так пошли отсюда, – ответил Дин. – Это не наше дело.

– А вдруг наше?

– Нет, – отрезал Дин. – Наше дело – спасти людей в Сидар-Уэллсе. Мне жаль, что кто-то плачет, но мы сюда не за этим приехали.

– А если это ребенок? Или кто-то заблудился? Давай посмотрим, это же недолго.

Брат закатил глаза, и Сэм вспомнил, как Дин в двенадцать лет почти на все так реагировал. Ростом Сэм догнал Дина только к шестнадцати годам; он и раньше был высоким, но все равно смотрел на брата снизу вверх – с обожанием. И каждый раз страшно обижался, когда в ответ на его слова Дин вот так закатывал глаза.

– Последнее слово всегда должно остаться за тобой, да?

Дин молча указал Сэму на табличку «Пожалуйста, не сходите с тропы», через которую тот как раз перешагнул. Всхлипы тем временем превратились в настоящие рыдания, как будто женщина («Это женщина, а не ребенок», – подумал Сэм) не могла больше сдерживаться. Плач доносился из зарослей, а не с тропинки, и Сэм решительно двинулся на звук.

Через несколько минут, выйдя из-за разлапистой ели, Сэм обнаружил источник плача. Посреди небольшой поляны на плоском валуне сидела женщина. На снегу вокруг виднелись только ее следы. Она закрыла лицо руками, худые плечи вздрагивали от рыданий, длинные темные кудри спадали на плечи. На ней была красная парка, джинсы и меховые угги. Последние лучи закатного солнца за ее спиной золотили склон каньона.

– Мисс? – позвал Сэм. Внезапно идея выяснить, кто тут плачет, перестала казаться ему удачной. Это был взрослая женщина, и она совсем не выглядела потерянной, просто очень грустной. – С вами все в порядке?

Сначала казалось, что она его не слышит, и Сэм уже хотел предложить Дину, который шел позади и еще не успел выйти на поляну, незаметно вернуться обратно к машине. Как вдруг она медленно опустила руки и посмотрела на него.

У нее были огромные карие глаза, покрасневшие от слез, лицо в форме сердечка и подбородок с ямочкой. Длинный прямой нос, видимо, заложило, потому что дышала она открытым ртом.

– Простите, – сказала она, вытащив из рукава бумажную салфетку и шумно высморкавшись. – Я в порядке, спасибо. Не думала, что наделаю столько шума.

– Ничего страшного! – встрял подошедший Дин. Его внезапный энтузиазм был понятен – даже несмотря на заплаканное лицо, женщина оказалась очень симпатичной. – Мы просто хотели убедиться, что тут никто не ранен и не заблудился.

– Я… – Сэму показалось, что женщина сомневается, стоит ли доверять двум незнакомцам, появившимся из лесной чащи. – Это было любимое место моего мужа, – наконец проговорила она. Видимо, братья Винчестеры показались ей заслуживающими доверия. Она указала на каньон, уже почти растворившийся в темноте. Черный силуэт кондора бесшумно прочертил темно-синее небо. – Ему здесь нравилось, мы приходили сюда, чтобы… Впрочем, неважно. – Она слегка покраснела, и это красноречивее любых слов объяснило Сэму, зачем они наведывались в этот уединенный уголок. – Когда Росс умер, я развеяла здесь его прах. Представляете, за это еще и деньги нужно платить!.. Теперь я прихожу сюда в его день рождения. Это уже второй день рождения без него, и я… – Она всхлипнула и опустила глаза.

– Примите наши соболезнования, – сказал Дин.

Сэм с облегчением вздохнул: никогда не знаешь, что может брякнуть Дин. Он мог бы заявить, что они работники парка и как раз отлавливают желающих незаконно развеять прах над каньоном.

– Спасибо.

– Я Дин, – продолжил его брат. Он не назвал ни их настоящую фамилию, ни какую-нибудь выдуманную, что, кстати, было бы вполне в его духе. Может быть, Дина обнадежило то, что женщина оказалась вдовой. В серьезные отношения он не ввязывался, но вполне мог затеять короткий роман. – Это мой брат Сэм. Младший брат, – добавил он.

– А я – Джулиет, – ответила женщина. Она вытерла мокрое лицо салфеткой и робко улыбнулась. – Джулиет Монро.

– Приятно познакомиться, Джулиет, – сказал Сэм.

– Мы едем в Сидар-Уэллс, – продолжил Дин. – Вы живете где-то рядом?

Джулиет кивнула.

– За городом. У нас небольшое ранчо… У меня. Росс давно о таком мечтал и уговорил меня переехать. Раньше я всегда жила в городе, но тут так красиво. А теперь я пытаюсь продать ранчо, потому что одной там очень одиноко. Однако не могу сказать, что нет отбоя от желающих. – На этот раз она улыбнулась широкой улыбкой, от которой заискрились глаза, а на щеках появились ямочки. – А вы, ребята, не хотите купить ранчо? Скот отдам в придачу.

– Мы? – Дин усмехнулся, посмотрев на Сэма. – Да нет, вряд ли. Мы… постоянно в разъездах.

– Да, вы не похожи на домоседов, – заметила Джулиет. – С хозяйством далеко не уедешь.

– Это точно, – подтвердил Сэм. – Ладно, нам пора в Сидар-Уэллс, пока там в гостиницах все приличные номера не разобрали.

Джулиет рассмеялась.

– Что смешного? – спросил Сэм.

– Просто… приличные номера и Сидар-Уэллс – это понятия несовместимые.

– Не слишком оживленный город? – спросил Дин.

– Не слишком. Если, конечно, не считать оживлением игру в лото в церкви по пятницам и телку, которая бродит по Главной улице.

– И говоря «телка», вы имеете в виду корову, – хмыкнул Сэм. – А не девиц, что крутятся возле актеров и политиков.

– Или актеров, которые ударились в политику, – подхватила Джулиет. – Нет, телочки тут самые настоящие, так что смотрите под ноги, когда будете искать приличный номер.

– В городе вообще есть где остановиться? – спросил Дин.

– Конечно, – ответила Джулиет. – Если умерите запросы, то вам подойдет мотель «Приют в ненастье»…

– Прелестное название, – заметил Сэм.

– Тараканы там размером с лошадь, – невозмутимо продолжала она. – По крайней мере, так говорят.

– А другие варианты есть?

– Я бы посоветовала мотель «В конце пути».

– «В конце пути»? Окей, поищем его.

– Искать не придется, – заверила Джулиет. – В Сидар-Уэллсе все находится на Главной улице, и она не такая уж длинная.

– Она так и называется – Главная? – спросил Сэм.

– Ну да. Еще есть проспект Гранд-авеню. Целых три квартала мостовой, дальше топайте по грязи.

– Это ли не рай на Земле? Не верю своему счастью.

– Я ведь говорила, что всю жизнь жила в городе. Пока был жив Росс, которому здесь нравилось, я смотрела на все его глазами. Но каждый раз ездить во Флагстафф, чтобы сделать глоток моккачино и поговорить о чем-то кроме погоды… – Она вздохнула. – Это надоедает.

– Еще бы, – откликнулся Дин. – Не будем больше вам докучать, Джулиет. Спасибо, что предупредили насчет тараканов.

– Спасибо, что не прошли мимо, – ответила она. – Если задержитесь в городе, может, встретимся в «Колесе телеги».

– В «Колесе телеги»? – переспросил Сэм.

– Сами увидите.

– Она милая, – сказал Сэм, когда они вернулись к своей черной «Импале».

– Горячая штучка.

– Да, наверное.

– Только не говори, что ты не заметил.

– Не в моем вкусе.

– Горячая штучка, – настаивал Дин, – уж поверь.

– Значит, мы не зря отвлеклись.

– Всего-то на пару минут, – откликнулся Дин. – Ничего страшного.

Сэм надеялся, что эта пара минут не стоила кому-нибудь жизни. Они ехали в Сидар-Уэллс, чтобы расследовать вспышки убийств, о которых рассказала им в Нью-Йорке детектив Марина Макбейн. В статье, которую она им показала, говорилось, что каждые сорок лет в этом городке начинают погибать люди. В прошлый раз жертв было двадцать девять. Но с тех пор Аризона стала намного популярнее, и городок разросся.

По их расчетам, пятого декабря должен был начаться очередной цикл. Сегодня было четвертое. Но если в расчеты вкралась ошибка, то время, проведенное в Большом каньоне, могло стоить кому-нибудь жизни, и тогда они пожалеют, что задержались в пути.

Сэм и Дин Винчестеры пошли по стопам отца, который после гибели их матери стал охотником. Но его добычей были не звери и птицы. Джон Винчестер охотился на монстров, привидений, демонов. Выслеживал существа, в которых большинство обычных людей не верит, вспоминая о них лишь в глухой ночной час, а с первыми лучами солнца начинает посмеиваться над своими страхами.

Поминая духов при свете дня, люди вообще не понимают, о чем говорят.

Дин повернул ключ зажигания и посмотрел на Сэма.

– И все-таки я прав, – сказал он. – Это просто огромная канава.

– Ты прав, Дин. Чертовски огромная канава.

Глава 2

Ральф Маккейг родился в Долан Спрингз. Его отец работал на шахте Теннеси Шулкилл, а мать только пила и жаловалась на жизнь. Когда отец погиб в забое, все стало только хуже. Пенсии едва хватало, чтобы протянуть месяц.

Во время войны в Персидском заливе Ральф служил в армии – самое яркое впечатление у него осталось от уличной драки у бара во Франкфурте, – и больше он никогда не покидал Аризону с ее каньонами и плато, хвойными лесами, чернохвостыми оленями и толпами туристов.

На заднем бампере пикапа «Шевроле», который был выпущен еще до войны, а к 1998 году, когда Ральф его купил, уже стал развалюхой, красовалась наклейка «Туристический сезон в разгаре, так почему туристов нельзя отстреливать?» Над задним стеклом висел дробовик двенадцатого калибра и винтовка 30,06[38]. Из винтовки Ральф как-то выстрелил вслед «БМВ», который на бешеной скорости выскочил из-за поворота, когда он мочился на обочине. От неожиданности Ральф забрызгал свои рабочие ботинки. Пока он застегивал штаны, бежал к машине и доставал винтовку, «БМВ» превратился в стремительно удаляющиеся задние фары. Надеяться, что этот засранец попадется ему еще раз, было глупо, однако, выпади Ральфу шанс, он не задумываясь выстрелил бы снова.

У него был небольшой бизнес по лесозаготовке, так что, в отличие от соседей, его доходы не зависели от туристов. Срок одного контракта истек, а новый он пока не заключил, но скоро что-нибудь да подвернется. Его клиенты сами разбирались со всей бумажной волокитой типа разрешений на вырубку, а ему оставалось только дождаться отмашки, собрать бригаду и двинуть в лес за поваленными деревьями, недорубом и молодняком, который и продать-то нельзя. Управляющим хотелось, чтобы лес выглядел аккуратным, похожим на парк с отдельно стоящими высокими и мощными деревьями.

У Ральфа был небольшой счет в банке, в озере Смус отлично клевала рыба, а снега хватало, чтобы остудить ящик пива, так что он считал себя счастливым человеком.

Его даже можно было назвать везунчиком. Свернув с шоссе на Дозорную дорогу – грунтовку, которая шла мимо его дома к дозорной вышке, которой пожарные последний раз пользовались лет десять назад, – он едва не потерял управление на обледеневшем участке и чудом удержал руль, а не то врезался бы в пень, оставшийся от здоровенного дуба, который он спилил сам, без разрешения, потому что тот закрывал ему вид на дорогу.

Но все обошлось, и до дома оставалось не больше километра, тут он мог бы проехать даже с закрытыми глазами.

Авария, которой чудом удалось избежать, заставила его встряхнуться. Вот незадача, а день ведь так хорошо начинался. И стал бы еще лучше, если бы к нему заглянула Дорис Каллендер, принесла что-нибудь на ужин, а потом они могли бы на славу «покувыркаться», как выражался когда-то его отец. Надо звякнуть ей из дома, глядишь, она, как обычно, ничем особым не занята.

К тому времени, когда Ральф добрался до старого сарая, служившего ему гаражом, он немного успокоился. Его беспокоило не столько то, что он мог разбить пикап, сколько мысль, что, выходит, он всю дорогу от озера рисковал. Неужели его так развезло всего с шести бутылок? Стареет, значит. Ведь ему вот-вот стукнет сорок. Однажды наступит день, когда он не справится с бензопилой и топором, и вот тогда действительно пиши пропало.

Не заглушив мотор, Ральф выбрался из пикапа, чтобы открыть двери сарая. Спустилась ночная прохлада, и он подул на руки, чтобы согреться. Споткнувшись о какой-то корень, он едва не упал.

– Черт, – выругался он себе под нос, – всего шесть бутылок!

«Наверное, я просто заболеваю… – подумал он. – Точно! Подхватил простуду. Не мог же я от пива так захмелеть».

Почти дойдя до дверей сарая, где, он это знал, придется повозиться с ржавым засовом, Ральф вдруг услышал какой-то странный звук и замер на месте. Леса вокруг кишели живностью – тут водились олени, пумы, змеи, кролики, бурундуки и птицы. Встречались и черные медведи. Про медведя он и подумал в первую очередь. По счастью, ему нечасто доводилось сталкиваться с медведями, поэтому он не был уверен, могут ли они так шуметь. Звук был похож на пыхтение, будто кто-то взбирался по крутому склону и теперь никак не мог отдышаться. Но кроме пыхтения, слышался еще какой-то влажный присвист. Тут Ральфу почудилась разверстая пасть с огромными клыками, с которых капала слюна, и его затрясло – теперь уже вовсе не от холода.

Шум послышался вновь. На этот раз он стал громче. Ближе.

Ральф попытался сообразить, куда бежать. До сарая было недалеко, но там придется возиться с этим чертовым засовом, а потом открывать тяжелые двери на ржавых петлях, которые он не смазывал целую вечность, да еще закрыть их за собой. Но даже если он успеет спрятаться в сарае, кто знает, вдруг это бешеный медведь? И сколько тогда придется сидеть взаперти?

Нет, лучше попытаться добежать до грузовика. Он хоть и дальше, но на нем можно будет добраться до Сидар-Уэллса. К тому же в пикапе винтовка и дробовик.

Вновь послышался тот же звук. На этот раз Ральфу почудилось, что он слышит причмокивание. Среди деревьев в конце дорожки Ральф разглядел огромную темную фигуру.

Он бросился к грузовику. И снова споткнулся о тот же чертов корень, но на этот раз упал в грязь, растянулся во весь рост. Осколком бутылки распорол ладонь. Поднявшись на четвереньки, он вытащил стекло, и тут же хлынула кровь. В то же мгновение он почувствовал ужасную вонь, будто его ткнули носом в падаль.

Видно, это и правда медведь. Или что похуже. Раз уж так пахнет, значит, зверь совсем близко. Ральфу показалось, что он чувствует его горячее дыхание у себя на затылке. Обернуться и посмотреть мужества у него не хватило.

Он вскочил на ноги и рванул к грузовику. Скользкие от крови пальцы соскользнули с ручки, но со второй попытки ему удалось открыть дверцу.

И тут зверь напал на него. Он был покрыт густой темной шерстью и щелкал зубами. Тяжелой лапой сбил Ральфа на землю. Ральф отчаянно цеплялся за ступеньку грузовика, как будто это могло спасти его от гибели. Тут-то он и увидел зверя, но разглядеть как следует не получалось – эта тварь постоянно менялась, пропадала и снова появлялась. То это был черный медведь, то тот же медведь, но только давно издохший – разложившаяся плоть, сквозь которую видны кости, то вдруг все исчезало, только смрадное дыхание на лице и слюна капает на подбородок и шею. Вдруг перед ним снова появилась морда зверя, шерсть щекотала нос, вонь оглушала, клыки, огромные и острые как лезвия, сомкнулись на его шее, разрывая кожу, артерии, ломая кости.

Ральф успел пожалеть, что ему так и не удалось напоследок покувыркаться с Дорис, но все-таки хорошо, что он не позвал ее сегодня в гости.

* * *

Сорок лет назад первой жертвой стал одинокий охотник, забравшийся глубоко в лес. Он погиб быстро. Его так и не нашли: звери растащили кости, остальное досталось червям, и прах вернулся к праху.

Прошло сорок лет.

И вот теперь все началось снова.

Глава 3

Главная улица оказалось именно такой, как сказала Джулиет Монро. «Н-да, смотреть особо не на что», – подумал Дин. Домики были в основном деревянными, на двускатных крышах лежал снег. Попадались и кирпичные дома, а здание банка и вовсе оказалось сложено из больших серых каменных блоков. В витринах магазинчиков уже появились рождественские украшения, красные ленты обвивали фонарные столбы. Сэм указал на кафе «Колесо телеги»: на деревянной вывеске было нарисовано колесо, в котором не хватало двух спиц там, где стрелки часов показывали бы час дня. Кафе было похоже на обычную забегаловку, каких Винчестеры уже немало повидали в маленьких городках за последний год. А из некоторых их, бывало, и выставляли. Сэм надеялся встретить там Джулиет. Ему хотелось увидеть ее еще раз.

В паре домов отсюда они видели еще одну забегаловку, в темном окне которой светилась вывеска «Открыто». Но Дин решил, что в заведении «Полная стопка» их не ждет ничего интересного, кроме выпивох у стойки, парочек, уединившихся в отдельных кабинках, и музыкального аппарата с хитами кантри, два года назад болтавшимися в хит-парадах. Он почти слышал песню Шанайи Твейн «Man! I Feel Like a Woman». Хотя даже если бы канадская певица вместе со своими музыкантами пела прямо на обочине, ее не было бы слышно сквозь раздававшиеся в «Импале» вопли группы «Раш».

Он потянулся, чтобы убавить громкость.

– Ну что, мотеля не видно?

– «Приют в ненастье» уже проехали, – ответил Сэм. – Он был с моей стороны, но я тебе не сказал, ведь мы, вроде, решили, что не хотим ночевать в компании тараканов размером с лошадь. Присутствующих я в виду не имею.

– А другой мотель, о котором говорила Джулиет?

– «В конце пути»? Пока не проезжали.

Дин огляделся по сторонам. На обочине стояла пара грузовиков, но людей видно не было.

– Ты хоть кого-то живого видишь?

– Вроде нет.

– Ты же не думаешь, что…

– Что мы опоздали? И кто-то успел вырезать целый город? Тогда повсюду были бы кровь и трупы. Просто это маленький город, и все уже сидят по домам.

– Ну что ж, – заметил Дин. – Эта версия мне подходит.

Впереди, в стороне от дороги светилась витрина универмага «Свонсон’с Хай Кантри Маркет». На парковке перед ним были люди. Женщина с двумя детьми катила тележку к зеленому джипу.

– Вот видишь? – сказал Сэм. – Все в порядке. Если нам не понравится в «Колесе телеги», можно тут что-нибудь купить.

– Будем надеяться, что и дальше все будет в порядке, – ответил Дин. – Вот бы мы хоть раз ошиблись и ничего бы не произошло. Это отличное место, чтобы славно отдохнуть, не забивая себе голову всякими загадочными убийствами.

– Что мне в тебе нравится, Дин, – заметил Сэм, – так это твой неиссякаемый оптимизм.

Дин взглянул на брата. Они были похожи, особенно формой носа, но черты лица у Сэма были мягче. У Дина были зеленые глаза, а у его брата – карие. И волосы у Сэма были длинные и вьющиеся, отчего он выглядел моложе. Хотя Сэм и так был моложе Дина на четыре года. Дину было двадцать семь, и он подозревал, что, когда Сэму исполнится столько же, все эти ямочки исчезнут и черты его лица станут жесткими. Борьба с силами тьмы бесследно не проходит, и наверняка так оно все и будет.

Если, конечно, к тому времени они все еще будут живы.

Ему не хотелось думать, что может быть иначе. Но они были солдатами на этой бесконечной войне. Его так воспитывали с самого детства, а Сэма – с рождения. Солдаты должны быть готовы к смерти, чтобы суметь избежать ее. И все же они сильно рисковали. После того как погибла их мать (Дину тогда было четыре года), они рисковали жизнью почти каждый день. Потом погиб отец, пал в бою, как настоящий воин. Как сам того хотел. Сыновья продолжили его дело. Иначе и быть не могло.

Дин не мог забыть, как умерла их мать, – ее тело, объятое огнем, распластанное на потолке над кроваткой Сэма… Отец приказал Дину унести Сэма из дома. Стоя во дворе, Дин видел, как огонь пожирает их дом. Отцу удалось выбраться, но мать он спасти не сумел.

Сэм был тогда слишком мал, чтобы помнить о случившемся. Он даже не помнил лица матери. Она умерла спустя ровно полгода после его рождения. Та же ужасная участь постигла девушку Сэма, Джессику Мур. После того, как Сэм бросил колледж и присоединился к брату в его борьбе. Джессика погибла на глазах у Сэма. И он до сих пор винил себя в ее гибели.

До того, как это случилось, он несколько раз видел смерть Джессики во сне, но решил, что это просто ночные кошмары. Тогда он еще не знал, что сны бывают вещими, и даже не попытался предупредить ее. Но никакое предупреждение не спасло бы ее. И он не сумел бы остановить демона, которого они в то время не смогли бы ни распознать, ни одолеть.

Еще сильнее в случившемся винил себя Дин. Когда отец пропал, Дин едва ли не угрозами заставил Сэма оставить Джессику и Стэнфорд и присоединиться к поискам. Позже Дин понял, что именно возвращение Сэма в игру могло разбудить демона. И он напал на ту, кого любил его брат, как раньше – на их мать.

В конце концов Дин решил, что винить себя поводов у них уже достаточно и будет еще больше. И единственный способ как-то с этим справиться, несмотря на то что спасти им удастся далеко не всех, – это продолжать борьбу, спасать тех, кого можно, и надрать столько сверхъестественных задниц, сколько получится.

– А вот и мотель! – воскликнул Сэм, отвлекая Дина от мрачных воспоминаний. – «В конце пути». С твоей стороны дороги.

Теперь и Дин увидел вывеску. Один из прожекторов перегорел, но он все же разглядел здоровенный плакат на обочине, оформленный в стиле Дикого Запада. Сверху название, а под ним знаменитое изображение уставшего индейца на загнанной лошади. Под хвостом у лошади светилась розовая надпись «свободные номера». От одного взгляда на этого индейца Дина всегда начинало клонить в сон, что, видимо, и соответствовало задумке владельцев. Он подавил зевок и свернул к мотелю.

Мотель представлял собой дюжину кирпичных домиков, расположенных буквой «П». В розовом здании, стоявшем ближе всего к дороге, горел свет. Там, видимо, сидел управляющий. Остальные домики были некрашеные, коричневые, рядом с темными дверями были привинчены таблички с номерами. Подъездная дорожка огибала пустой бассейн, отделенный от нее высокой оградой и несколькими чахлыми кустами. Плитка на краю бассейна кое-где заросла сорняками.

– Не слишком ли тут шикарно, как думаешь? – спросил Дин. – Может, вернемся в гостиницу с тараканами?

– Я не захватил смокинг, – ответил Сэм, – но думаю, нас все-таки пустят.

Дин остановил машину у розового здания.

– Веди себя прилично, – предупредил он. – И не мешай мне.

Внутри никого не было, и ему дважды пришлось нажать на кнопку звонка. В конце концов из двери за стойкой, прихрамывая и опираясь на алюминиевую трость, появился старикашка, который, наверное, был дряхлым уже при Эйзенхауэре.

– Чем могу помочь, молодые люди? – спросил он. У него были длинные редкие волосы, а лицо изрыто морщинами, глубокими как каньон, который братья Винчестеры недавно посетили.

Дин положил на стойку одно из фальшивых удостоверений личности. В бардачке «Импалы» таких было несколько десятков.

– Дин Осборн, – представился он. Жить под чужим именем уже давно вошло у него в привычку. Он так редко называл свою настоящую фамилию, что порой ему приходилось напрячься, чтобы вспомнить, что он Винчестер. – Мы из журнала National Geographic. Работаем над статьей о городах, расположенных рядом с национальным парком, и нам особенно интересен Сидар-Уэллс. Это Сэм Батлер, фотограф. Нам нужен номер на несколько дней. Мы пока не знаем, надолго ли мы тут.

– National Geographic, говорите? – переспросил старик, и на его лице появилась то ли улыбка, то ли плотоядная усмешка. В любом случае выглядело это жутко. – Помню, любил листать его мальчишкой. Там печатали девчонок с голой грудью.

– Теперь для этого есть интернет, – ответил Дин. – Нас интересуют местные истории, легенды и жители. Вы наверняка сможете рассказать нам что-нибудь про ваш город.

Старик с таким энтузиазмом затряс крупной, в пигментных пятнах головой, что Дин испугался, как бы он не упал.

– Истории, значит? Есть у меня парочка отличных историй.

– Тогда мы возьмем у вас интервью, – пообещал Дин. Он кивнул в сторону брата. – А Сэм сфотографирует вас для журнала. Только смотрите, как бы он не попросил и вас сиськи показать.

Старик выложил на конторку листок, где крестиком были отмечены поля, в которых нужно было расписаться.

– Девятый номер, – сказал он. – Две кровати. Телевизор не работает, но есть небольшой холодильник.

– Нам подходит, – откликнулся Сэм, проигнорировав выпад Дина насчет сисек, и взял ключ от номера. – Спасибо.

Дин направился к машине, но Сэм поспешил к домику прямо через обледеневшую парковку.

– Моя очередь выбирать кровать, – бросил он через плечо. Его тон был таким же ледяным, как асфальт на парковке. Дин вытащил из магнитолы кассету группы «Раш». В голове у него крутилась песня Black Sabbath «Paranoid», и он надеялся, что это только из-за фамилий, которые он назвал старикашке[39].

Дин проснулся оттого, что за окном промчалась машина с воющей сиреной. В Сидар-Уэллсе было так тихо, что казалось, будто они за сотни километров от цивилизации, а не в городском мотеле. И взорвавшая тишину сирена просто оглушала.

Дин привстал на кровати, протирая глаза.

– Плохо дело, – заметил Сэм. Он встал и начал одеваться.

– Сирена никогда ничего хорошего не означает, – согласился Дин. – Но, может, это не имеет отношения к нашему делу.

– Мы этого не узнаем, если так и будем тут сидеть.

– Это точно, – вздохнул Дин. Он любил поспать, особенно по ночам. Но все плохое случалось, как правило, именно ночью, поэтому обычно это время приходилось проводить без сна. Днем они выслеживали, после заката сражались. А он так надеялся хоть сегодня как следует выспаться.

«Размечтался», – подумал Дин, откидывая одеяло и натягивая джинсы.

Во дворе их ждала «Импала» – подарок отца, 1967 года выпуска, черная как ночь, недавно отремонтированная. Когда они до нее добрались, сирена уже стихла вдали. Но они успели засечь направление – машина ехала туда, откуда они приехали, к Большому каньону. За их спиной огромная полная луна висела прямо над кронами деревьев.

Дин гнал на полной скорости, и минут чрез пять они уже выехали из города и вновь услышали вой сирены. Еще через несколько минут они увидели впереди мигалку на крыше машины. Дин едва не проскочил поворот на узкую грунтовую дорогу, ударил по тормозам, сдал назад и вскоре встал за белым внедорожником, на борту которого было написано «Шериф округа Коконино». Чуть дальше еще два таких же внедорожника перекрыли дорогу, а за ними виднелся бело-голубой медицинский фургон. Вдоль дороги плотной стеной стоял лес.

Дин и Сэм выбрались из «Импалы» и поспешили к большому сараю, видневшемуся в конце дорожки. В десятке метров от сарая стоял небольшой одноэтажный дом с невысоким крыльцом, облупившейся краской и ветхой крышей. Вокруг сновали полицейские, мелькал свет фонарей.

На подъездной дорожке стоял пикап, а рядом были разбросаны человеческие останки. Водительская дверь пикапа была открыта. Борт и кабина были залиты кровью, рука трупа намертво вцепилась в приступку грузовика. Горло разорвано, грудная клетка разворочена, будто зверь добирался до самых нежных и лакомых кусочков.

Но Дина не интересовали эти подробности, он бросил взгляд на растерзанное тело и отвернулся, борясь с тошнотой. Он уже видел немало таких сцен, и мог бы давно привыкнуть. Но он боялся, что однажды ему станет все равно и ярость уступит место равнодушию. Потому что именно ярость давала ему силы идти дальше, продолжать борьбу.

– Что вам здесь нужно?

К ним подошел мужчина в белой ковбойской шляпе, распахнутой куртке на меху, на коричневой рубашке сверкала золотая звезда. На поясе у него висела кобура, а в руке он держал фонарь. На ногах у него были ковбойские сапоги, густые усы топорщились под массивным носом. Мужчина пристально смотрел на Дина, и тот сразу понял, кто тут главный.

– Мы… – начал он.

– Ребята из National Geographic? – Дин не смог скрыть изумления, а мужчина добавил: – Не удивляйся, сынок, в маленьких городках слухи расходятся быстро. Делрой позвонил нам, не успели вы заселиться в номер. А мог бы сперва позвонить в «Стопку» или притащиться туда лично и намекнуть, что есть новости и он готов ими поделиться за стаканчик-другой. Так что вы теперь местные знаменитости. У нас мало приезжих не в туристический сезон. – Он подцепил носком сапога кусок слежавшегося снега и отшвырнул его в кусты. – И слава богу, что это случилось не в сезон. Иначе распугало бы всех.

– Вы правы, шериф, – сказал Сэм, протягивая руку. – Сэм Батлер. А это Дин Осборн. Приятно познакомиться, жаль, что при таких печальных обстоятельствах.

– Джим Бекетт, – представился мужчина, обменявшись с братьями стальным рукопожатием. – Шериф, пресс-секретарь и козел отпущения по совместительству. Штат небольшой, так что приходится за все браться самому. – Он пристально разглядывал Дина, и на мгновение тому показалось, что шериф его узнал: Дин был в розыске после того, как оборотень из Сент-Луиса убивал своих жертв, приняв облик старшего из братьев Винчестеров. – «Бекетт» с двумя «т» на конце, сынок.

– М-м-м… я учту, – ответил Дин. – Не расскажете нам, что тут случилось?

– Погиб бедняга Ральф Маккейг, – ответил Беккет, разглядывая тело. – Вот и все, что я могу пока сказать. Скорее всего, это был какой-то зверь. Может, волк, может, медведь… может, черт его знает, снежный человек. – Он посмотрел в глаза Дину. – Напишете об этом, и я вас из-под земли достану.

– И мысли такой не было! – поспешно сказал Дин.

– И чтобы никаких фотографий, – обратился шериф к Сэму.

– И смотреть-то не хочу на это, – заверил тот, – не то что объектив наводить.

– Вот и славно. Мои ребята сами снимут тело и место преступления, если, конечно, это преступление. По мне, так на него напал какой-то зверь. Несчастный случай.

– Для зверя скорее уж счастливый, – заметил Сэм.

– Но не для Ральфа. Оно, конечно, береженого бог бережет, но не хочется винить Ральфа в неосмотрительности, так что, выходит, это был несчастный случай.

– Несчастный случай, – подтвердил Дин.

– Так и есть, – кивнул Беккет.

– А других… несчастных случаев недавно не случалось?

Бекетт задумчиво постучал пальцем по губе.

– Да нет, вроде… Ничего такого. Рабочий упал с лестницы пару дней назад в новом торговом центре, сломал запястье. Ничего, до свадьбы заживет.

– Новый торговый центр? – переспросил Дин.

– Ну да. Не слышали еще?

– Нет, – ответил Дин.

– На выезде из города, – продолжал Беккет. – Вы, должно быть, приехали со стороны каньона, а не то бы не пропустили его.

– Так и есть, – подтвердил Сэм.

– Ну так вот, он в пяти-семи минутах езды от вашего мотеля. Открывается в эту субботу. Два гипермаркета, три кафе и ресторанный дворик, кинотеатр и прочее. Даже, мать его, детский Gap. Прямо мегаполис, не иначе, это в нашем-то Сидар-Уэллсе.

– Настоящий торговый центр, – кивнул Дин.

– Население увеличивается, – пояснил Беккет. – Аризона – один из самых быстро развивающихся штатов, и не только в Фениксе люди живут. У нас тут полно небольших городков, и они потихоньку разрастаются. Рядом с торговым центром строят новые дома. Застройщики надеются, что люди поедут сюда даже из Невады и с юга Юты.

– Да просто здорово, – сказал Дин. – Ну, не будем вас больше отвлекать. Но обязательно хотелось бы встретиться с вами еще.

– Найти меня несложно, – сказал Беккет.

Дин и Сэм отправились назад к машине. У Дина перед глазами все стоял труп, растерзанный, как коробка с рождественским подарком.

– Торговый центр, – сказал Сэм. – Это плохо.

– Почему? Людям нужны магазины.

– Это значит, что людей тут слишком много и мы не сможем за всеми уследить, – объяснил Сэм. – Сорок лет назад тут почти никого не было, и погибло десять процентов населения. Если в этот раз процент останется таким же, здесь будут сотни трупов.

Дин вышел из машины и поверх ее крыши посмотрел на брата.

– Значит, надо как можно скорее разобраться, что здесь происходит.

Глава 4

– Давай! Давай! Давай! Бегом!

Иногда бывший морской пехотинец Джон Винчестер вспоминал свой опыт инструктора по строевой подготовке. Когда он понял, что именно убило его жену, он принял решение бороться с нечистью и всерьез взялся за подготовку сыновей.

Он гонял их по полосе препятствий, которую сам построил на ферме в Западной Вирджинии. Хотя насчет места Дин не был уверен – они так часто переезжали, что многие подробности стерлись из его памяти. Нужно было взобраться по наклонной стене, установленной под углом шестьдесят пять градусов, оттуда через плечо попасть из пистолета сорок пятого калибра в мишень и спрыгнуть на землю. Затем сделать кувырок, подняться и выстрелить в другую мишень.

Дин справился с третьей попытки. Но ему было уже двенадцать, а Сэму только восемь. Отец еще не давал ему огнестрельного оружия, и на тренировках он просто направлял на мишень палец и говорил «паф!». У Сэма не хватало сил залезть на стену – доски, на которые можно было опереться ногой, были прибиты слишком далеко друг от друга.

– Давай, Сэм, вперед! – кричал отец. Сэм утирал слезы и сопли и пробовал снова. С разбегу, сжав кулаки, он налетел на препятствие и полез вверх. Примерно через две трети высоты на стене был просвет, а над ним торчало бревно. Сэм ударился об него коленом и, вскрикнув от боли, упал на землю.

– Встать! – кричал отец. Его голос был хриплым от ярости. Это пугало. Очередная неудачная попытка еще сильнее злила отца, как будто Сэм делал это нарочно. Дин подбежал к сидящему в пыли Сэму. Он потирал разбитое в кровь колено, по его чумазому лицу текли слезы.

– Ты справишься, – тихо сказал Дин.

– Не справлюсь, я не могу перелезть через это бревно.

– Я знаю, что это непросто, Сэмми. Но если у тебя получится, я куплю тебе шоколадку. Ты ведь любишь «Сникерс»? Вот, я куплю тебе «Сникерс».

Сэм недоверчиво прищурился.

– Как ты купишь мне шоколадку, если у тебя нет денег?

– Не переживай, – заверил Дин, – куплю.

Отец никогда не говорил об этом прямо, но Дин уже тогда понимал, что цель, которую отец поставил перед собой и сыновьями, навсегда отделила их от мира обычных людей и его законов. У них был грузовик, всегда были кров и еда, несмотря на то, что Джон Винчестер нигде не работал. Деньги находились и на ружья с патронами, и на ножи. Конечно, они носили обычную одежду, но еще у них была камуфляжная форма и защитные ботинки, и все это стоило недешево. Отец решил, что его дело важнее подчинения закону.

Поэтому Дин считал, что раздобыть для брата «Сникерс» – плевое дело.

– Ладно, – наконец ответил Сэм. – Попробую еще раз.

– Чего расселся? – прикрикнул отец. – Однажды это может спасти тебе жизнь, Сэм!

Это была любимая присказка отца, когда он заставлял их заниматься. Дин не мог представить, для чего им может понадобиться все это, но отцу виднее. Он ободряюще сжал худое плечо Сэма и отошел в сторону.

– Ты сможешь! – напутствовал он.

Сэм кивнул, отошел на десяток шагов и, разбежавшись, снова бросился к стене. На этот раз ему удалось удачно оттолкнуться и преодолеть злосчастное бревно. Почти добравшись до верха, он замешкался. Дин подумал, что он слишком рано решил повернуться для выстрела и может не удержаться и упасть. Только на этот раз с большей высоты, так что ничем хорошим это точно не закончится.

Но Сэму удалось удержать равновесие. Чуть медленнее, чем Дин, но достаточно быстро, чтобы отец остался доволен, он прицелился и «выстрелил», потом спрыгнул, сделал кувырок, немного неуверенно, но поднялся на ноги и «поразил» вторую мишень.

Дин с радостным воплем бросился к брату. Он ожидал, что отец тоже похвалит Сэма, но тот стоял, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел на них.

– Чего ждете? – спросил он, кивнув головой на следующее препятствие – полосу колючей проволоки, под которой нужно было проползти по жидкой грязи.


– Смотри-ка, Дин. – Сэм подвинул к нему старую, исписанную вдоль и поперек записную книжку. Они сидели за обшарпанным библиотечным столом. До того, как погрузиться в воспоминания, Дин изучал сохранившиеся на фотопленке выпуски местной «Газеты Штата Каньон», которую перестали выпускать в 1980-х. В номерах 1966 года могла быть информация об убийствах. Сэм штудировал чудом уцелевшие старые рукописные газеты, которые раскопала для него библиотекарша миссис Франкл. Городская библиотека Сидар-Уэллса находилась на Гранд Авеню в старом здании с деревянной крышей. В половине одиннадцатого утра тут не было ни души, за исключением братьев Винчестеров и миссис Франкл.

– Перескажи, – попросил Дин. Он уже изучал одну заметку и не хотел отвлекаться.

– Похоже, – начал Сэм, – в 1966 году первое нападение случилось раньше пятого декабря.

– Похоже?..

– Дядя женщины, которая вела этот реестр, пропал второго числа. Ушел на охоту и не вернулся. Тогда, конечно, не было мобильных телефонов и навигаторов, так что, уходя на охоту, человек оставался без связи. Он пропал, и что с ним случилось – неизвестно.

– Значит, мы не можем быть уверены, что его исчезновение имеет отношение к нашему делу, – возразил Дин. – Может, его просто все достало и он уехал в Огайо.

– Может, и так. Не думаю, что кто-то захочет уехать отсюда в Огайо, но кто знает.

– А может, цикл начинается пятого, как мы и думали, – продолжал Дин, – и гибель Ральфа Маккейга тут ни при чем.

– А кто его сцапал? Оборотень? – спросил Сэм. Они уже проверили фазы луны в 1926 и в 1966 годах и не обнаружили связи убийств с полнолунием.

– Может, и оборотень, – откликнулся Дин. – Вчера как раз было полнолуние. Согласен, нападение оборотня в Сидар-Уэллсе накануне начала нового цикла похоже на странное совпадение, но такое уже случалось.

– Тише! – Миссис Франкл строго посмотрела на них поверх очков. Она была образцовой библиотекаршей: суровая пожилая дама, седая и прямая как палка.

– Простите, – прошептал Дин. Он вновь повернулся к Сэму и, понизив голос, продолжал: – Может, ты и прав. Надо бы проверить.

– Чего ты шепчешь? – запоздало возмутился Сэм. – Тут же нет никого, кроме нас.

Глядя, как они перешептываются, миссис Франкл рассмеялась.

– Я пошутила, – сказала она. – Других посетителей все равно нет, так что хоть во все горло орите.

– Да что вы, мэм, – ответил Сэм и улыбнулся ей совершенно фальшивой улыбкой. Кто угодно принял бы ее за чистую монету, но только не Дин, который знал, как выглядит искренняя улыбка его брата.

– Так или иначе, – продолжал Сэм все так же шепотом, чтобы миссис Франкл не услышала, о чем они говорят, – проблема в том, что у нас недостаточно информации. Похоже, в шестьдесят шестом и в двадцать шестом все началось именно пятого декабря, но двух дат для полной уверенности недостаточно. Если одна из них неверна, если этот охотник пропал не в результате несчастного случая, а стал первой жертвой, это значит, что цикл начинается раньше. И, выходит, гибель Ральфа Маккейга тоже может быть не случайной и могли быть другие смерти, о которых мы не знаем.

– В таком случае, надо попытаться выяснить причину, – откликнулся Дин. – Давай считать, что цикл уже начался, тогда у нас будет фора.

– У тебя уже есть какие-то мысли?

Дин покачал головой. Надо было сосредоточиться на статьях или постараться припомнить похожие случаи, а не предаваться воспоминаниям. Но не было ничего важнее тренировок. Отец оказался прав, подготовка не раз спасала им жизнь. А жизням, которые они спасли, он давно потерял счет.

Иногда ему хотелось пустить в ход кулаки или нож или голыми руками придушить очередную тварь, но вместо этого приходилось торчать в библиотеке и изучать старые пленки со скверно написанными новостями.

– Никаких идей, Сэмми.

Сэм закрыл проштудированный от корки до корки реестр.

– Вот и у меня, – отозвался он. – Полный ноль. Ничего.

Глава 5

Джулиет Монро мыла посуду на кухне и наблюдала в окно за Стью Хансеном. Он выглядел… как бы это описать? Опечаленным? Взволнованным? В любом случае, казалось, он не в себе, хотя Стью был самым спокойным парнем на свете. Он был единственным постоянным работником на их с Россом маленьком ранчо. Он работал на прежних хозяев и, можно сказать, перешел к ним по наследству. Он принимал отел, однажды почти километр тащил на плечах теленка в жуткую метель, в жару чинил колючую изгородь, часами не вылезал из-под сломанного грузовика, сгребал сено и чистил стойла. И он никогда не жаловался, почти всегда улыбался и даже, бывало, насвистывал себе под нос. Жизнь на ферме была Стью по душе.

И вот теперь его загорелое морщинистое лицо поникло, он шел к дому, сгорбив плечи и опустив непривычно пустые руки.

Она поспешила к холодильнику, бросила в стакан пару кубиков льда и налила лимонад. Стью никогда не отказывался от своего любимого напитка. Так что когда он зашел в дом с черного входа, высокий стакан уже ждал его на кухонном столе.

Стью как будто принес с собой тревогу. Она окутывала его, как облако пыли Пигпена – чумазого персонажа комиксов «Орешки». Едва взглянув на стакан с лимонадом, он перевел взгляд на нее.

– Выпей лимонаду, Стью, – предложила она.

– Не сейчас, мэм, спасибо. – Он всегда так к ней обращался, несмотря на все просьбы называть ее по имени.

– В чем дело, Стью? Что случилось?

– Странное дело, – начал он. – Я только с пастбища. – На нем была соломенная ковбойская шляпа, джинсовая рубаха на кнопках, замызганные джинсы и потертые кожаные ботинки. Он отодвинул от кухонного стола стул, развернул его спинкой вперед и сел. – И там такое…

– Что там, Стью?

– Со скотиной неладное, мэм. Наверное, голов шесть…

Джулиет занервничала. Что значит – «наверное»?

– Что со скотиной?

– Вырезали… как будто. Прямо на пастбище. Сперва я подумал, волки, но я видел, как волки рвут добычу, а тут не похоже.

– Перебили скотину? – Она никак не могла понять, о чем он толкует. Он избегал смотреть ей в глаза: разглядывал то холодильник, то пол. Дому было лет шестьдесят, и Росс вложил немало сил и средств, чтобы вернуть ему первоначальный облик с деревенской мебелью и утварью.

– Точно, мэм. Чтобы так разорвать корову на куски, нужны невероятные сила и злоба… Там… – Он осекся и откашлялся. – Простите, мэм. Там просто ужас. Кровь повсюду, ошметки туш. А на них слетелись грифы да воронье. Целая туча.

– Но… кто мог такое сделать?

Стью с грустью покачал головой.

– Если бы я знал. Не волки, это точно. Может, медведи. Или кто-то такой же большой и сильный. Я никогда ничего подобного не видел. И был бы рад больше никогда не видеть.

Джулиет категорически отказывалась давать имена коровам, хотя подозревала, что Росс и Стью ее не послушали. Ей не хотелось наделять ничем личным животных, которых потом убьют. А эти даже пищей не стали. Пропали зря, на радость падальшикам. Бессмысленная потеря огорчала ее все больше.

– Боже мой, – проговорила она, опираясь на стойку. У нее внезапно задрожали ноги. – Даже не знаю, что сказать, Стью.

– Что тут скажешь. Решил сразу к вам, ведь вам прямой убыток. Уберу, что смогу, но мелкие ошметки не собрать.

– Может, пока увести стадо с того пастбища? – предложила она. – Пусть падальщики все приберут.

– Можно, – ответил Стью. – Тогда останется только кости собрать.

– Думаю, это будет лучше всего.

– Тогда так и сделаю. – Свои идеи он всегда подбрасывал окольным путем, чтобы она не подумала, будто он на нее давит. Раз он так легко с ней согласился, похоже, он с самого начала так и хотел поступить. Он поднялся на ноги, коротко взглянув на нее из-под шляпы, поставил стул на место и молча вышел из кухни. Стакан с лимонадом так и остался нетронутым.

Джулиет решила смешать лимонад с алкоголем и выпить сама. Она не любила выпивку, но сейчас ей это не помешает.

Она медленно опустилась на стул. С тех пор, как умер Росс, она мечтала продать ранчо. Жалела, что вообще согласилась на его покупку и что не может просто уехать отсюда.

Взять и бросить ранчо Джулиет так и не решилась, а покупателей пока что не было. Она дала объявление о продаже где только можно – в тематических журналах, в интернете и местных газетах.

И хотя она предлагала цену ниже рыночной, особого интереса ее предложение не вызвало и желающих купить ранчо не нашлось. Жаль, что те парни, которых она встретила вчера, – Дин и Сэм – тоже не заинтересовались. Их появление застало ее врасплох, и она даже не спросила, что они вообще забыли в таком захолустье, как Сидар-Уэллс.

Она уже хотела встать и вдруг замерла на месте. В голову ей пришла дикая мысль: а что, если это Дин и Сэм вырезали ее скотину? Они чужаки, она ничего о них не знает, а наболтала им столько лишнего – и свое имя назвала, и про смерть мужа рассказала. Вот дурочка.

Но вообще-то Стью сказал, что на скот напали какие-то животные, а ему виднее. Надо спросить у него, не сообщить ли об этом шерифу. Если что, она расскажет ему про двух чужаков. А до тех пор надо поостеречься. Она подошла к двери в кухню и заперла ее, затем обошла весь дом, закрывая двери и окна. Из окна спальни она наблюдала, как Стью на своем пикапе уехал перегонять стадо.

Хорошо, что Росс не дожил до этого дня. Он так любил ранчо, и бессмысленная гибель скота сломала бы его.

Но ей самой теперь уж точно лучше отсюда убраться.

Глава 6

Новый торговый центр оказался именно там, где и сказал шериф, – в паре километров от центра города, если ехать на восток. Там они еще не были. Выехав из города, они засомневались, в правильную ли сторону едут, хотя вариантов было не так много. Казалось, что лес становится все гуще. Сэму на пассажирском сиденье сосны и ели казались сплошной зеленой стеной. Густой аромат хвои наполнял салон.

Внезапно после поворота деревья расступились, и перед ними как из-под земли выросло здание, окруженное огромной пустой парковкой. Рядом стояли машины и грузовики, принадлежавшие, видимо, рабочим, малярам и ландшафтным дизайнерам. Сэму почудилась какая-то злая ирония в том, что прекрасный девственный лес вырубают, чтобы заново засадить саженцами.

Здание в форме буквы «Т» длинным концом упиралось в дорогу. Гипермаркеты занимали правое и левое крылья, фасад, облицованный камнем, блестел витринами и огнями вывесок.

– Кажется, все готово к открытию, – сказал Дин, заезжая на парковку.

– Надеюсь, это не станет самой большой ошибкой в истории этого городка.

– Предотвратить эту ошибку – наша работа.

Как и отец, Дин называл то, чем они занимались, «работой». Для Сэма же это было скорее миссией, призванием. Он тоже говорил «работа», ведь его вырастил Джон Винчестер, но ведь работа – это то, что ты делаешь для кого-то другого. А они делали это для себя. Все началось с гибели матери, а потом одержимость отца передалась и Дину. Сэм попытался свернуть с этого пути, но гибель Джессики привела его обратно.

Дин объехал вокруг здания, вызвав подозрения охранника.

– Ну, что скажешь? – спросил он, припарковавшись.

– Думаю, стоит сходить на разведку, – ответил Сэм. – Если тут соберется толпа, может случиться бойня. Лучше осмотреться, пока здесь еще пусто.

– Согласен, – откликнулся Дин. – А то начнется «Рассвет мертвецов», а мы не будем знать, куда бежать. – Он распахнул дверцу и выбрался из машины.

Сэм направился следом за ним, но не успели они подойти к зданию, как им наперерез двинулся охранник.

– Ну вот, началось, – пробормотал Дин себе под нос.

– Торговый центр пока закрыт, – сказал охранник, приблизившись. Из-под фуражки выбивались темные кудри. Тесная форменная рубашка расходилась на груди. Он окинул их цепким взглядом темных глаз, положив руку на рукоять тяжелого металлического фонарика. – Открытие в выходные.

– Мы знаем, – встрял Сэм, иначе Дин мог ляпнуть что-то в духе «Чувак, да ты прямо Капитан Очевидность!». Иногда Сэм прямо-таки видел, как подобная мысль, словно электрический разряд, формируется в голове брата. – Мы не покупатели, мы репортеры.

– Торговый центр открывается в выходные, – повторил охранник. Очевидно, он не отличался сообразительностью.

– Ясное дело, – откликнулся Дин. – Но им же надо, чтобы о них еще до открытия узнало как можно больше людей. Это называется реклама.

Охранник тупо уставился на них, явно не понимая, почему они все еще тут, раз он сказал, что закрыто.

– Можно нам поговорить с управляющим? – спросил Сэм.

Охранник замолчал, обдумывая его просьбу, а может, просто припоминал счет последнего матча или соображал, как бы незаметно поправить слишком тесные трусы.

– Думаю, да, – наконец сказал он, продолжая преграждать им путь.

– Наверное, управляющий внутри? – спросил Дин, обходя охранника.

– Управляющая. Это женщина. Мисс Круг.

– Тогда мы поищем ее, – сказал Сэм. – Спасибо.

Охранник так и остался стоять, всматриваясь вдаль, будто ожидал появления других незваных посетителей. Сэму показалось, что он оглянулся, только когда они распахнули массивные стеклянные двери и вошли внутрь.

В здании еще стоял запах краски, клея и выхлопных газов от автопогрузчиков и подъемников. Возле некоторых магазинов возвышались строительные леса, и повсюду сновали мужчины и женщины в касках, футболках, джинсах и тяжелых ботинках. Со стороны казалось, будто в торговом центре распродажа рабочих инструментов.

Они подошли к декоратору, бородатому мужчине лет сорока, который золотой краской разрисовывал дверной проем магазина нижнего белья. Сквозь прореху в бумаге, которой была заклеена витрина, Сэм разглядел, как девушки внутри раскладывают на полках предметы, красотой не уступающие виду Большого каньона.

– Не подскажете, где найти офис управляющего? – спросил Дин.

Не отрываясь от своего занятия, мужчина продолжал размеренно двигать кистью.

– Второй этаж, восточное крыло, между Gap и Kaybee. Там не пропустите, прямо возле туалетов.

Никто не попытался остановить их, пока они шли к офису. Как декоратор и сказал, офис было трудно пропустить. Они прошли через холл, мимо поста охраны и у входа в коридор с туалетными комнатами нашли то, что искали. Стеклянная, с опущенными жалюзи дверь офиса была приоткрыта. Дин постучал и вошел, не дожидаясь приглашения.

– Добрый день!

Ему навстречу вышла женщина в зеленом деловом костюме, на котором не было ни единой складочки, и в золотистой блузке. Стойка администратора пока пустовала, а офис был завален нераспакованными коробками. Выглядела женщина по-деловому, несмотря на несколько выбившихся из прически светлых прядей. Сэм с удивлением отметил, что ее деловой костюм дополняла пара белых с розовой каймой кроссовок.

– Чем могу помочь?

– Мы ищем управляющего, – сказал Дин.

– Вы его нашли. Я Карла Круг. Извините за беспорядок, у нас тут сейчас полный бардак.

– Ясное дело, – согласился Сэм. – Мы не отнимем у вас много времени.

– Мы из National Geographic, – добавил Дин, придерживаясь выбранной легенды. – Я Дин, а это Сэм. Мы работаем над материалом об окрестностях Каньона, и решили, что неплохо было бы рассказать об открытии большого торгового центра.

– Довольно неожиданное решение построить тут мега-молл, – подхватил Сэм. – ведь здесь, кажется, не так уж многолюдно.

– Зависит от охвата близлежащих территорий, – заметила Карла. Она заправила за ухо выбившуюся прядь. – К северу от Феникса у нас нет конкурентов, так что мы привлечем потенциальных покупателей в радиусе сотен километров. Мы рассчитываем, что к нам будут приезжать не только из Аризоны, но даже из Невады и Юты.

Она села за стойку.

– На местный рынок, конечно, может выйти один из сетевых магазинов, предлагающий небольшой ассортимент одежды и обуви, бытовую технику, посуду и продукты питания. Большинство товаров производится в Китае, доход уходит в Арканзас. Так что мы готовы к приходу конкурентов – у нас десятки магазинов, сотни брендов, мы будем работать с сетевиками и местными магазинами. Наш центр обеспечит постоянной работой шестьсот человек, не считая нанятых для его строительства местных рабочих. Многие из этих новых вакансий – управленческие, на таких люди смогут развиваться, что повышает потенциал региона в целом.

Закончив свою короткую и емкую презентацию, Карла перевела дыхание и улыбнулась.

– В последнее время я часто даю интервью, так что теперь это просто от зубов отскакивает.

– Думаю, вы правы, – поддержал Сэм. – Ваш проект будет способствовать экономическому процветанию региона. Вы рассказали как раз то, что нужно для нашего материала.

– Я слышала о вашем приезде, – призналась Карла, – и надеялась, что вы зайдете.

– Можно пройтись по центру? – спросил Дин. – Мне бы хотелось посмотреть, какие у вас тут магазины, заглянуть, что называется, за кулисы. Наши читатели любят такие детали – пост охраны, служебные коридоры…

– Почему бы и нет? Я познакомлю вас с охраной, а дальше вы сами, у меня еще куча дел.

– Отлично, – откликнулся Сэм. – Договорились.

– Тогда пошли, – сказала Клара. К счастью, ей было некогда разглядывать их фальшивые удостоверения или устраивать допрос с пристрастием. Она протиснулась между ними и пошла через вестибюль к посту охраны.

Сэм вошел в открытую дверь кабинета, которую она придержала для них. В помещении царил полумрак, двое охранников за мониторами следили за происходящим в здании. Женщина в дальнем углу работала за столом, заваленным бумагами. Охранника с парковки видно не было. Торговый центр еще не открылся, а кабинет уже успел пропахнуть остывшим кофе.

– Это наш мозговой центр, – сказала Карла. – Дамы и господа, это репортеры. Хотят осмотреть наш торговый центр, так что не пытайтесь их задержать без особой причины.

Охранники рассмеялись, а женщина за столом улыбнулась.

– У ребят пока не было возможности опробовать оружие, так что не давайте им повода сделать из вас тренировочную мишень – сказала она.

– Мы будем вести себя хорошо, – пообещал Дин. – С чем, как вы думаете, вам придется столкнуться в работе? С магазинными воришками?

– Как же без них, – ответила женщина. Она была смуглой и черноволосой, с короткой стрижкой, а униформа соблазнительно обтягивала ее пышную фигуру. – А в остальном кто знает? В таком большом торговом центре может случиться что угодно.

– На мониторах виден каждый уголок?

– Есть, конечно, слепые зоны, – заметил один из мужчин. – Камер нет внутри магазинов и в туалетных комнатах. Но вестибюли мы видим, и еще есть наружное наблюдение.

Сэм склонился к мониторам. Изображения были хотя и черно-белые, но очень четкие. «Оборудование, должно быть, самое современное», – подумал он. Он не хотел вызвать подозрений лишними расспросами, но на случай, если торговый центр станет мишенью надвигающегося на Сидар-Уэллс зла, нужно было понимать, на что способна охрана. Оружия он не заметил, но надеялся, что женщина не шутила по поводу возможности пустить его в ход.

– Отличное качество изображения, – заметил он.

– Если присмотреться, – ответил охранник, – можно разглядеть даже номерные знаки.

– Ух ты.

– А это что? – спросил Дин, указывая на один из забытых мониторов, так как все внимание было отдано Сэму.

– Что там? – переспросил охранник.

– Только что видел на экране, – ответил Дин. Он указал на нижний правый угол. – Двигалось сюда.

– Человек? – уточнил охранник, – или что?

– Кто его знает, – ответил Дин.

Охранник пощелкал кнопками на пульте.

– Камер у нас больше, чем мониторов, – пояснил он, – я увеличил угол обзора.

Монитор мигнул, и картинка на нем поменялась. Сэм разглядел парковку, которую частично загораживала внешняя стена здания.

Через пустую парковку шел или, скорее, пошатываясь, ковылял человек в кавалерийской форме.

Какую носили сто лет назад.

Глава 7

– Он что, в маскарадном костюме? – спросила Карла Круг.

Положительный ответ не замедлил бы последовать, но тут изображение замерцало, и человек исчез.

«Нет, – мысленно возразил сам себе Сэм. – Изображение оставалось четким, это парень замерцал и исчез». На мониторе все так же было видно парковку и часть стены, а странный человек будто растворился в воздухе.

Вдруг он появился снова, но как будто дальше от камеры. Почти на краю монитора. Потом опять пропал.

И больше не появлялся. Охранник выводил на монитор изображение с других камер, установленных на парковке, но парня в старинной военной форме они больше не показывали.

– Что за черт?.. – удивился охранник.

– Если в нашей системе наблюдения есть какая-то неисправность, я хочу знать об этом, – резко сказала Карла. – И хочу, чтобы любая поломка была немедленно устранена.

– Не думаю, что проблема в системе, – возразила глава охраны. – Камеры работают отлично. Никогда не видела, чтобы с камеры исчезала лишь часть изображения.

– По твоим же собственным словам, Линетт, здесь может случиться что угодно.

– Конечно, но я не ожидала, что случится что-то сверхъестественное. – Она вернулась к своему столу и включила передатчик. – Есть кто-то в северо-западной части парковки?

– Буду через минуту. – Голос, невзирая на помехи, было слышно четко.

– Иди туда, – распорядилась Линетт. – Там парень в военной форме. Похоже на форму времен Гражданской войны.

«Скорее, времен войны с индейцами», – подумал Сэм, но вслух возражать не стал.

– Уже иду, – донесся голос из рации.

– Наверняка вы, ребята, не ожидали ничего подобного, – повернулась Карла к Сэму и Дину.

– Как сказать, – отозвался Дин. – Мы всякого повидали.

Затрещала рация.

– На месте. Не вижу никого в военной форме.

Охранник за монитором включил камеру, на которой Сэм и Дин увидели парня, которого встретили у входа в торговый центр. Он шел через парковку к опушке леса. На мониторе было видно только его и разлинованный асфальт парковки.

Но прямо на глазах у Сэма изображение снова замерцало. Спустя мгновение солдат появился прямо за спиной охранника. Он доставал из ножен саблю.

– Джонни! – закричала Линетт в рацию. – Он прямо за тобой! Ты его видишь?

Джонни медленно разворачивался с отсутствующим выражением лица. Он склонил голову к плечу, и Сэм понял, что он говорит в микрофон, прикрепленный к вороту рубашки.

– Никого не… ох!

– Джонни, осторожнее! – кричала Линетт.

Он что-то ответил, но они не расслышали, только видели на мониторе, как двигаются его губы. Силуэт солдата вновь замерцал, как будто он никак не мог воплотиться. В правой руке он держал длинную саблю.

– Боже мой, – тихо проговорила Карла. – Неужели такое бывает?

«Бывает еще и не такое», – подумал Сэм и похлопал брата по плечу:

– Бежим.

– Я за тобой, – откликнулся Дин.

– Всем немедленно явиться на северо-западную часть парковки! – приказала Линетт по рации. – Бегом! Подозреваемый вооружен и крайне опасен!

Братья выскочили из помещения охраны в холл. Дальше Сэм растерялся, ведь они не успели осмотреться и не знали, как быстрее попасть на парковку. Пришлось подождать двух охранников, которые бросились к двери, ведущей туда.

Винчестеры с легкостью оставили их позади. Они должны были первыми оказаться на месте происшествия. Хотя Джонни это уже не поможет. Последнее, что Сэм видел на мониторе, – солдат ткнул охранника саблей в живот, и тот, с ужасом глядя на нападавшего, которого наконец увидел, осел на асфальт.


Шериф Джим Бекетт был одет в ту же куртку на меху и белую шляпу, в которой он был на месте гибели Маккейга. Врачи прибыли в том же фургоне. Мигалка освещала им путь под низкими свинцовыми тучами. Единственным незнакомым человеком тут оказался мэр Сидар-Уэллса, Дональд Милнер. Он был в длинном черном пальто, из-под которого выглядывал пиджак в бордово-черно-белую клетку, в каких обычно ходят агенты по недвижимости, в горчичных брюках со стрелками и мокасинах с кисточками.

Все столпились у кровавого пятна на асфальте, тело охранника Джонни только что убрали. Когда Сэм и Дин прибежали на парковку, солдат как сквозь землю провалился. А может, так оно и было на самом деле.

– Парни, пожалуйста, никому не рассказывайте об этом до открытия, ладно? – сказал мэр Милнер, сверля их тревожным взглядом. – Вы же не из местной прессы.

– Статья выйдет еще нескоро, – заверил его Дин. – Так что можете не переживать.

– А больше ведь никого из журналистов нет, так, Джим?

Шериф огляделся.

– Вроде нет.

– Хотя на вашем месте, – встрял Сэм, – я бы отложил открытие.

Карла Круг побледнела. Мэр Милнер нахмурился и сжал правую руку в кулак, как будто собирался наброситься на него.

– Ничего мы не будем откладывать! – выпалил он. – Торговый центр откроется завтра во что бы то ни стало. Откладывать открытие – слишком большой риск. К тому же мы уже везде объявили, что открытие завтра.

– А что, если вчерашняя смерть и сегодняшнее нападение – это начало нового цикла убийств, которые случаются тут раз в сорок лет, – продолжил Сэм, – тогда…

Мэр раздраженно перебил его:

– Нет никакого цикла убийств! Это просто городская легенда, вот и все. Полная чушь!

Сэм огляделся. Не считая торгового центра, кругом леса, насколько хватает глаз. Да уж, городская легенда, точнее не скажешь.

Дин повернулся к Сэму.

– Просто отлично, – пробормотал он. – Вместо «Рассвета мертвецов» мы угодили в «Челюсти».

– «Челюсти»? – переспросил Сэм. – Что-то я не вижу ни одной акулы.

– В Сидар-Уэллсе абсолютно безопасно, – продолжал Милнер. – Верно, Джим? Вы же разошлете ориентировку на этого психа?

Бекетт потер свой выдающийся нос.

– Мои ребята уже прочесывают лес. На дорогах тоже стоят патрули. Этому ненормальному в военной форме никуда от нас не деться, даже не переживайте. – Сэм больше переживал, что все они стоят на месте преступления, которое только пару раз сфотографировали, но никто так и не удосужился его обыскать в поиске реальных улик.

– А что, если он переоделся? – спросил Дин.

– Да отыщем мы его, сынок, – ответил Бекетт. – Тут где-то разгуливает псих с окровавленной саблей. Такого трудно пропустить. Вам ребята, повезло, что у вас такое железобетонное алиби, иначе стали бы главными подозреваемыми. С тех пор, как вы у нас появились, это уже вторая смерть.

– Значит, вы думаете, что убийца не местный?

– Линетт каждого тут знает в лицо, но этого парня видела в первый раз.

– Он не здешний, – подтвердила Линетт. – Это точно.

– Значит, он приехал сюда, скорее всего, на машине, напялив старинную военную форму и прихватив саблю, – сказал Сэм. – Вы уже проверили гостиницы?

– Не учите нас, как работать, – отрезал Бекетт. – Может, мы и выглядим деревенскими увальнями, но тут все профессионалы.

– И мысли не допускал, что это не так, – заверил Сэм.

– Сэмми нравится полиция, – поддержал Дин. – Если бы не другие его таланты, он стал бы блюстителем закона.

Шериф Бекетт с интересом взглянул на Сэма, словно чувствуя какой-то подвох. Сэм знал, что у Дина часто возникают проблемы с законом, хотя не всегда по его вине.

Бекетт решил закончить разговор.

– В любом случае дело принято в работу, господин мэр.

– Вот и отлично, – отозвался Милнер. – Торговый центр открывается по графику, тут и обсуждать нечего. – По его тону было ясно, что все решено и возражения не принимаются.

Может, он и прав.

С другой стороны, если вспомнить события прошлого, это еще только начало…

Глава 8

– Вот же упрямый осел! – ворчал Дин. – Гори все синим пламенем! Главное, чтобы торговый центр открылся по графику.

– Работа у него такая, ему положено быть упрямым, – заметил Сэм.

– Упрямым идиотом. И шериф, похоже, недалеко от него ушел. – Они возвращались в центр города: Дин за рулем, Сэм на пассажирском сиденье.

– Ну, и с чем мы, по-твоему, имеем дело? С призраком?

– Похоже на то, – отозвался Сэм. – Учитывая его мерцание и старинную одежду.

– Да, – согласился Дин. – Значит, остается выяснить, почему он возвращается каждые сорок лет и как это прекратить. Видимо, придется выкопать и сжечь его кости.

– Если мы сумеем их отыскать. В материалах библиотеки я ничего похожего не видел.

– Значит, будем расспрашивать, может, кто что помнит. Или найдем какой-нибудь старый дневник.

– И как ты это себе представляешь? – возразил Сэм. – Будем ходить и в двери стучать?

Дин бросил на Сэма недовольный взгляд. Порой старая неприязнь, возникшая с подачи отца, когда Сэм уехал в колледж, вспыхивала с новой силой. Дину иногда начинало казаться, что Сэм боится трудностей и остается в деле, только пока все идет как по маслу, а при малейших проблемах сразу готов соскочить.

Конечно, он знал, что это не так. С тех пор, как Сэм вернулся, они вместе пережили немало трудностей, и Сэм уже сто раз мог бы уйти. Но вот он, Сэм, на пассажирском сиденье, роется в кассетах. А значит, не бросит его. От этой мысли на сердце у Дина потеплело, и он ответил мягче, чем собирался.

– Если придется, будем ходить и стучать. Но лучше бы нам разобраться с этим поскорее. Не думаю, что шериф сумеет поймать призрака.

Сверхъестественные причины гибели людей – и так скверно, но еще сильнее Дина бесило, если это снова случалось, когда они уже были на месте и вели расследование.

С момента их приезда в Сидар-Уэллс погибло уже два человека. И если они в ближайшее время не возьмут ситуацию под контроль, кто знает, чем все это закончится?


Бриттани Гарднер любила снег. Конечно, не когда он шел каждый день, но в зимний снегопад всегда по-особому ощущаешь себя частью этого мира. С утра небо было затянуто тучами, солнце даже не проглядывало, и казалось, вот-вот повалит снег. Воздух был морозным и свежим, ни дуновения ветерка, а значит, мягкий и тихий снег будет идти долго-долго. Она переехала в Аризону из Феникса специально ради снегопадов, которые там были большой редкостью. И сегодня то и дело выглядывала из окна гостиной своего маленького дома, надеясь увидеть падающие снежинки. Она была фрилансером, переводила инструкции к бытовой технике. Но сегодня, в ожидании снегопада, ей не работалось, и за последний час она едва осилила пару страниц.

Рядом с компьютером, но так, чтобы случайно не пролить на него чай, стояла кружка с лапсанг сушонгом. Время от времени она ходила на кухню, чтобы подлить еще кипятка или подогреть остывший чай в микроволновке. По радио тихонько играл джаз, в доме было тепло и уютно. Прекрасное утро, не хватало только снегопада.

Бриттани пыталась работать, не отрываясь, хотя бы двадцать минут. Спустя тринадцать минут она бросила эту затею и вернулась к окну. На улице стемнело еще сильнее, тучи совсем закрыли солнце, а снег так и не шел. Но она не отчаивалась.

Она уже отвернулась от окна, чтобы вновь вернуться к компьютеру, как вдруг заметила какое-то движение. Кто-то шел через кусты, переходя дорогу. Она знала Сойеров, которые жили в маленьком доме неподалеку. Это была пожилая пара, и они редко выходили на улицу. Человек в кустах был не похож ни на одного из них, но крался прямо к их дому. Бриттани чуть отступила от окна и продолжила наблюдать из-за занавески. Незнакомец был стариком, седым и сгорбленным. На нем была кожаная куртка, высокие ботинки с заправленными в них штанами, а на голове охотничья шапка.

Бриттани видела, как он подобрался к окну дома, где жили Сойеры. Он не был похож на извращенца, который подглядывает за другими людьми, хотя кто знает. Так или иначе, все это ей совсем не нравилось. Потом он повернулся в ее сторону, и она увидела, что в руке он сжимает винтовку!

Бриттани пулей выскочила из-за занавески и бросилась к телефону. Она набрала 911, и ей сразу ответил диспетчер.

– Тут на улице какой-то старик в кустах, и у него ружье! – выпалила она. – У дома Сойеров.

– Вы знаете точный адрес, мэм? – уточнил диспетчер.

– Это через дорогу, адрес точно не помню.

– Хорошо, мэм. У меня есть ваш адрес, и я сейчас же передам информацию дежурному офицеру. Этот человек видел вас?

– Думаю, нет.

– Не выходите на улицу. Дождитесь полицейских, они предъявят удостоверения. До тех пор никому не открывайте.

– Хорошо, – сказала Бриттани. – Не открою, уж будьте уверены.

– Хотите продолжить разговор до прихода полиции?

– Не стоит, – ответила Бриттани. – Думаю, мне ничего не угрожает. – Трясущимися руками она положила трубку и прокралась обратно к окну. Она опустилась на колени и осторожно выглянула.

На улице пошел снег, на землю медленно падали огромные белые хлопья.

Вот черт. Она так ждала первого снега, чтобы выбежать из дома и от души насладиться моментом.

Старика с ружьем нигде не было видно. Она надеялась, что он еще не успел забраться в дом к Сойерам, ее милым пожилым соседям. Вдали послышался вой сирены. Полицейская машина уже совсем рядом. Она робко улыбнулась. Сейчас они приедут, и это странное происшествие закончится, а она сможет наконец выйти на улицу и насладиться снегом.

И тут ее напугал какой-то странный звук у нее за спиной. Она резко обернулась, едва удержавшись, чтобы не упасть. Неужели он забрался к ней в дом?

Но незваный гость, который стоял в ее гостиной, вовсе не был похож на того старика. Он выглядел как персонаж из старого фильма про индейцев – в кожаных штанах, с обнаженной грудью, запястья и щиколотки обвиты шнурками, на лбу красная повязка. Он уставился на нее узкими темными горящими глазами.

Но не его злобный взгляд, и даже не томагавк, который он сжимал в руке, напугали Бриттани сильнее всего, а зияющая на его широкой груди рана, словно нанесенная ему его же оружием. Края раны были бледными, как будто она была получена давно, крови не было, но сквозь кожу проглядывали мышцы и кости.

Она даже крикнуть не смогла и издала лишь тоненький всхлип. Она слышала, как снаружи, совсем рядом, выли сирены. Она упала на колено, одной рукой упираясь в пол, а вторую прижав ко рту, и замерла. Индеец двинулся к ней, спотыкаясь и склонив голову к плечу. На мгновение его силуэт показался ей будто сотканным из черного пламени, потом превратился в скелет с остатками мышц, а в следующее мгновение вновь принял прежний облик. Бриттани не покидало ощущение, что он давно умер от смертельного ранения, но почему-то не заметил этого и продолжает расхаживать по земле.

– Что вам… кто вы такой?.. – Она не могла сообразить, что сказать, и сквозь шум в ушах едва слышала свой голос. Даже если он понял ее, то виду не подал. Она слышала, как воздух со свистом проходит сквозь рану на его груди.

Когда он потянулся к ней, Бриттани, наконец, очнулась и попыталась вскочить и убежать. Но индеец двигался на удивление быстро и, схватив ее за рыжие кудри, дернул на себя. Пол ушел у нее из-под ног, и она растянулась посреди гостиной. Она готова была заорать во все горло, так, что вся округа услышит и полицейские сбегутся на крик. Они пристрелят индейца или объявят ее сумасшедшей, что, с учетом происходящего, казалось ей наиболее вероятным вариантом.

Но колено, которым индеец прижал ее к полу, было более чем реальным. От чужака ощутимо разило гнилым мясом, которое слишком долго пролежало на солнце. Томагавком он ударил ее в грудь, туда же, куда был ранен он сам. Боль тоже была реальной, хоть и мгновенной.


– Вот дерьмо! – воскликнул Джим Бекетт. – Полное дерьмо, двух мнений быть не может.

Помощник шерифа Трейс Йоханнсен мрачно кивнул.

– Согласен.

Бекетт снова посмотрел на тело Бриттани Гарднер. В груди у нее зияла огромная рана, как будто хирург-самоучка вскрыл ей грудную клетку, чтобы провести экстренную операцию на сердце, а зашить забыл. Некоторое время сердце еще билось, выталкивая кровь из раны, и тело лежало в луже крови, в насквозь пропитанной кровью толстовке.

Третий труп за сутки. Ему нравилось в Сидар-Уэллсе, потому что это был тихий городок, в окрестностях которого можно было отлично поохотиться и порыбачить. Большой каньон был приятным дополнением, и хотя он не часто наведывался туда, его грела сама мысль о том, что он неподалеку.

И вдруг покой оказался нарушен. Их сонный городок теперь был похож на Детройт, Вашингтон или Лос-Анджелес с разборками уличных банд, поножовщиной и перестрелками. Во времена юности Бекетта подростки вооружались складными ножами и велосипедными цепями. Конечно, это не гангстерские войны, но для него это было делом принципа. А принцип состоял в том, что жители его города не убивают друг друга. И чужаки не убивают местных рядом с национальным заповедником, куда приезжает пять миллионов туристов в год. Ему хотелось, чтобы в его городе все оставалось как раньше, когда люди умирали своей смертью.

– Диспетчер сказал, что она заявила о каком-то подозрительном типе неподалеку, – в который раз пояснил Трейс. Он уже все это рассказывал, но, видимо, никак не мог остановиться, а слушать его было проще, чем думать. – Какой-то старый хрыч с ружьем. Я проверил, но Сойеры никого не видели. Зашел к ней, чтобы расспросить, а она не открывает. Она же звонила всего пару минут назад, значит, дома. Я заглянул в окно, а тут такое…

– И никаких следов убийцы? – спросил Бекетт. – Этого старика с ружьем?

– Никого. Если у него ружье, зачем же он ее зарубил? Почему не застрелил?

– Хотел бы я знать… Есть какие-нибудь следы? Тут или рядом с соседями?

– Там есть, через дорогу. Под окном четкий след, как будто кто-то вставал на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь.

– Значит, это тот старый хрыч?

– Выходит, так.

– Пока я сюда ехал, мне тоже позвонили, – сказал Бекетт. – Тоже видели старика, в квартале отсюда. По дороге я никого не заметил, а чтобы тут все прочесать, у меня людей не хватает.

– Думаешь, он ищет новую жертву?

– Я даже не уверен, что убийца именно он. Ты сам сказал, что у него ружье. А эта девушка не была застрелена. Не знаю, чем это ее так, но это явно не огнестрельная рана.

Трейс наконец умолк, и Бекетт не возражал. Думать обо всем этом ему не хотелось, но деваться было некуда. Мэр Милнер даже разговаривать не станет о том, чтобы перенести открытие торгового центра, и шериф его понимал.

Вот только каждый житель в Сидар-Уэллсе знал передаваемую шепотом легенду о «цикле убийств», как назвал его тот молодой журналист. Невозможно было не знать о ней, если ты шериф. Легенда всплывала после пары глотков в «Полной стопке», летом на заднем дворе, пока на гриле жарится мясо, и все потягивают холодное пиво, коротая время за разговорами. А иногда на улице его окликал кто-нибудь из старожилов, подзывал с важным видом, какой любят напускать на себя старики, общаясь с теми, кто помоложе, и шептал, что год-то наступил тот самый, так, значит? Придет весна, или лето, или когда там, по их мнению, это началось, и все повторится. Именно поэтому он и считал все это байкой – ведь старики, которые жили здесь еще сорок лет назад, не могли сойтись на том, когда начались эти убийства.

Но если он ошибается, если все это правда, и прошло уже сорок лет, и все начинается снова, то следующая пара недель будет жаркой. Или сколько там это длилось в тот раз… Значит, открывать торговый центр сейчас было бы безумием. Пока у них всего несколько трупов в разных местах города, а если в торговом центре соберется несколько тысяч человек и эти ублюдки решат устроить теракт? Заложить бомбу или обрушить на крышу самолет? В считаные минуты здесь будут сотни трупов.

Удастся ли убедить мэра и управляющую отложить открытие?

Пока оснований для этого недостаточно.

Надо найти старика. Или солдата с парковки. Или того, кто растерзал Ральфа Маккейга. Было бы неплохо, если бы все это сделал один и тот же человек. Упечь за решетку преступника куда проще, чем гоняться за байками и легендами.

Глава 9

Миссис Франкл, седовласая библиотекарша, пользовалась такими пряными духами, что Дин начал подозревать, не ведет ли она двойную жизнь. Они с Сэмом вернулись в библиотеку сразу после посещения торгового центра. Сначала они искали информацию об убийствах в 1925 и 1966 годах, но сейчас хотели разузнать, не был ли солдат призраком, разозлившимся на жителей Сидар-Уэллса.

Они не настолько хорошо разбирались в военной форме, чтобы понять, к какому времени относится та, что была на солдате, и это определенно затрудняло поиски. Поэтому они решили как следует расспросить миссис Франкл.

– Удивительно, что National Geographic интересуют такие детали нашей истории, – сказала она.

– Интересы наших читатели весьма разнообразны, – пояснил Сэм.

– Чем больше интересных деталей, тем больше читателям понравится статья.

– Ну, у нас в Сидар-Уэллсе и в округе Коконино действительно много интересного, – отозвалась она – Тут много чудаков оседает или бывает проездом. Но не припомню, чтобы кто-то был на нас в обиде.

– Может, он ничем не выдал своей обиды, – предположил Дин. – Может быть, кто-то просто чувствовал, что с ним обошлись несправедливо.

– Такое случается постоянно, – ответила миссис Франкл. Она накручивала на палец свою золотую цепочку. Дин отметил, что обручального кольца она не носит, хотя представилась она как «миссис» Франкл. – Людям часто кажется, что именно к ним местные власти относятся предвзято или что их проблемы никого не волнуют. У некоторых для этого, и правда, есть основания. Таких я могу припомнить с десяток, но это те, кто бывал здесь в последние пару лет. А раньше… думаю, придется искать в газетах. За все время, что они сохранились.

– Начиная с какого года у вас подборка? – спросил Сэм. – Тот солдат, о котором идет речь, вероятно, жил здесь в конце девятнадцатого века.

Миссис Франкл выпустила из пальцев цепочку и задумчиво потерла подбородок.

– Боюсь, таких старых газет не существует. «Газету Штата Каньон» стали выпускать в двадцатых. Уже после того, как здесь открыли национальный парк. Раньше тут было слишком мало народа, чтобы издавать газеты.

– Как нам найти информацию о людях, которые жили здесь тогда? – спросил Дин.

Она взглянула на ряд деревянных шкафов у стены.

– Сохранились архивы лагеря «Валапай» – так назывался местный военный гарнизон, который существовал с 1860 по 1870 годы. Можете поискать там.

Дин бросил взгляд на Сэма. Предстояло много нудной работы. Он был готов тратить время, только если был уверен в успехе, а тут явно предстояло искать иголку в стоге сена. И они даже понятия не имели, на каком поле искать нужный стог. Сэм пожал плечами.

– Мы непременно зайдем попозже, – пообещал Дин.

На улице Сэм схватил брата за руку.

– Я понимаю, тебе неохота копаться в архивах, но других идей пока нет. И времени у нас не так много.

– Разумеется, у меня есть идея, – откликнулся Дин. Сэм остановился, ожидая продолжения. Снегопад усиливался. Дин, у которого на самом деле не было никаких идей, уставился в небо, надеясь, что на него снизойдет озарение.

– То есть пока у меня идей нет, но скоро я что-нибудь придумаю.

– Так я и знал. К счастью, у меня есть идея.

– Чего же ты тянешь? Что за идея?

– Мы ищем солдата, правильно? Он умер здесь, поэтому его дух все еще привязан к этому месту. Значит, надо искать на местных кладбищах. Проверим электромагнитные поля. На могилах военных часто есть особые отличия, и, если мы заметим там что-то необычное, можно будет сразу же вскрыть ее.

Дин улыбнулся. Ай да младший братишка!

– Отличная идея, Сэмми. Вряд ли тут у них много кладбищ.

Оказалось, что целых три.

На первом все захоронения были не позже 1954 года – это они выяснили, побродив по нему минут двадцать и стряхивая снег с надгробий.

Второе кладбище находилось за католическим храмом. Из окна за ними наблюдал священник, так что им пришлось поумерить прыть. Похолодало, и Сэм натянул на голову капюшон толстовки, а Дин откопал в карманах своей куртки перчатки.

Тут могилы были более старыми. Нашлось несколько с 1890 года, но военных среди них не оказалось. Не обнаружили они и следов паранормальной активности, ни на глаз, ни при помощи датчика электромагнитных полей.

– Осталось всего одно кладбище, – подбодрил Сэм брата, когда они вернулись в машину.

– Да уж, отличная оказалась идея, – проворчал Дин. – Морозить задницы среди мертвецов.

– Ну, мы же ищем мертвеца!

– Знаю, но… я не люблю снег, ясно? Снег – это круто, когда он идет за окном, а ты сидишь перед горящим камином с бокалом горячего пунша.

– Кажется, я ни разу не пил пунш, – отозвался Сэм. – Даже не знаю, как его делают.

– Я тоже, – сказал Дин. – Но пунш мне нравится больше, чем морозить ноги.

– Ничего мы себе не отморозим, Дин.

Путь к третьему кладбищу лежал через жилой квартал, находившийся в стороне от Главной улицы. Дома тут были старые, из дерева и кирпича. Снег запорошил покатые крыши и изгороди, над трубами клубился дым. Дорогу тоже засыпало снегом, и шины оставляли на ней черные следы.

«Импалу» едва не занесло в стоявший у обочины грузовик, и Дин поехал медленнее.

– Как ты думаешь, в этом захолустье есть снегоуборочные машины?

– Должны быть. Для Главной улицы и Гранд Авеню.

– Чистят, небось, все три квартала.

– Да ладно тебе, это же просто небольшой городок.

– Который скоро станет еще меньше, если мы не найдем этого солдата. – Время шло, скоро появятся новые жертвы. От этой мысли у Дина внутри все кипело. Он не хотел срывать злость на Сэме, но для чего еще нужен младший брат, если на него нельзя время от времени прикрикнуть?

– Дин! – Сэм внезапно схватил брата за рукав. Машина вильнула вправо, колеса заскользили на мокрой дороге, и Дину с трудом удалось удержать руль.

– Сэм, ты с ума сошел?!

– Дин, смотри!

Сэм указал на дом вниз по улице. С дороги они разглядели крыльцо и три ступеньки.

Внутри, за дверью маячил огромный черный силуэт. И это точно был не человек.

– Что за черт?.. – Дин затормозил прямо посреди дороги.

Черный медведь обнюхал дверь, потянул носом воздух и толкнул ее, опустился на четыре лапы и начал спускаться по ступенькам вниз. Покачиваясь, он пересек заснеженный двор и направился в лес за домом. Дверь за ним захлопнулась сама.

– Из этого дома только что вышел медведь, – сказал Дин.

– Может, он там живет.

– В смысле? Цирковой медведь? Вряд ли…

– Шучу. Пошли, посмотрим, что там такое.

– Думаешь, стоит? – Дин наспех припарковался и вышел из машины. Сэм выпрыгнул прямо на ходу, и брат догнал его уже у крыльца. В воздухе пахло зверем, хотя Дин никогда раньше не встречался с медведем и не знал, как он должен пахнуть. Терпкий запах мускуса, как в духах миссис Франкл, но без навозной вони, как в зоопарке.

Они поднялись по ступенькам. Сэм открыл дверь, и они вошли в дом. Следующая за входной дверь оказалась распахнута.

– Какой невоспитанный медведь, даже дверь за собой не закрыл, – попробовал пошутить Дин.

Сэм не ответил. Он замер на пороге, заглянул в дом.

– Эй, есть тут кто-нибудь?

Никто не ответил. Сэм шагнул внутрь, Дин шел следом.

Медведь и правда оказался невоспитанным. В гостиной был перевернут диван, подушки разбросаны по полу. Журнальный столик разбит в щепки, чудом уцелела лишь одна ножка. На белом ковре виднелись грязные следы.

– Как в сказке про девочку в гостях у медведей, – протянул Сэм.

Дин мстительно промолчал.

– Есть кто дома? – окликнул он.

Никакого ответа. Они принялись осматривать дом, который выглядел вполне жилым. В пустых домах спокойно, а здесь ощущалась тревога.

Дойдя до кухни, они поняли, почему чувствовали беспокойство.

Женщине было лет пятьдесят, но выглядела она подтянутой. На ней был зеленый махровый халат и пушистые розовые тапочки. Светлые волосы были влажными – наверное, она вышла из душа, когда медведь напал на нее.

Зверю понадобился всего один удар гигантской лапы. Шея была сломана, и голова едва держалась на теле. На шее и груди висели ошметки кожи. Женщина лежала в луже крови, и из тела, как скалы в море, торчали обломки костей.

Дин долго смотрел на труп. Но женщина определенно была мертва и не могла рассказать ему ничего нового.

– Сэмми, – сказал он хрипло. – Думаю, с этим медведем пора поговорить.

Глава 10

Росс мечтал о жизни на ранчо, и Джулиет Монро пришлось оставить руководящий пост в большой дизайнерской фирме в Чикаго. Платили там хорошо, но работа уже давно не приносила ей удовольствия. Классический случай: получив продвижение по службе, она лишилась того, ради чего занялась этой работой, – творчества, возможности делать более красивые и удобные зубные щетки и вантузы, абажуры и противни для лазаньи. Вместо этого она оказалась в мире, где правят цифры, где важно лишь, сколько вантузов можно продать в супермаркетах «Таргет», «Кеймарт» и «Костко». Как сэкономить пару долларов на производственных расходах или на доставке. Поэтому она не слишком переживала, покидая эту работу.

С деньгами пока проблем не было, но она понимала, что они не за горами, особенно без фантастического чутья Росса, которое помогало ему, когда он играл на бирже. Ей казалось, что она стоит на берегу и смотрит на приближающееся цунами. Волна вот-вот накроет ее, от нее не спастись. В этой глуши не было дизайнерских фирм, да и вообще не очень много работы. Устроиться тут можно было разве что на какую-нибудь низкооплачиваемую должность, например продавцом. Если прижмет, она и за такую работу ухватится, но пока она изо всех сил старалась продать ранчо и вернуться в город.

На уме у нее было кое-что еще. Джулиет попадались исследования, в которых говорилось, что люди стали позже вступать в брак и, будучи свободными от отношений, посвящали себя карьере и развлечениям и не следили за питанием. К этой же категории она относила и тех, кто овдовел. Времени для того, чтобы готовить, у нее было навалом, но желание чаще всего отсутствовало.

Однако, живя на ранчо, она распробовала по-настоящему свежую еду. Говядина травяного откорма, прямо с бойни. Органические овощи и картошка, свои или от соседей. Яйца только что из-под курицы. Такая еда была здоровой и полезной, в отличие от продуктов в супермаркете, которые привозили бог знает откуда.

Но все эти одинокие люди жили, большей частью, в городах. Джулиет пришла в голову идея готовить порционные свежие блюда, которые можно было доставлять в замороженном виде и разогревать в микроволновке.

Для того чтобы реализовать такой проект, нужно было договориться с ранчо и фермами, расположенными поблизости от крупных городов, найти производства, где будут готовить еду, продумать систему доставки и распространения. Проект был непростой.

Но Джулиет была уверена, что справится, и последние несколько месяцев посвятила разработке своей идеи. Она занималась планированием и телефонными переговорами, заводила нужные связи, работала над рецептами у себя на кухне. Блюда должны быть вкусными и питательными, но при этом простыми в приготовлении, ведь их производство должно быть поточным.

Сегодня она хотела приготовить цыпленка с картошкой, чесноком, луком и овощами. Но рассказ Стью вызвал у нее отвращение к мясу. Поэтому она решила, что обойдется замороженной пиццей, что лишний раз доказывало отношение одиноких людей к своему питанию.

Стью вернулся после четырех, она услышала стук его сапог на крыльце. Может, он все-таки выпьет лимонада. Он жил в городе, в двадцати пяти минутах езды от ранчо, и иногда оставался на обед. Обычно Джулиет была рада его компании. Ей было приятно готовить для сидящего на кухне мужчины, от которого пахнет потом после тяжелой работы.

Но по его лицу было видно, что ему все еще не до лимонада.

– Думаю, надо звонить шерифу, Джулиет, – сказал он сдавленно.

– Что случилось, Стью? В чем дело?

– Вернулся я на пастбище, а там еще коровы дохлые.

У нее перехватило дыхание.

– Кто мог это сделать?

– Скорее всего, какой-то зверь. Какой – не знаю, но делает он это быстро и тихо. – Стью, не дожидаясь приглашения, уселся за стол, снял шляпу и потер лоб. – И еще кое-что, мэм. Это чистой воды жестокость.

– Что ты хочешь сказать?

– Эта тварь рвет коров просто так. Не от голода, а ради убийства.

На кухонной стойке у Джулиет стоял беспроводной телефон. Стойка была простая, деревянная, еще на ней стояла старая жестяная лейка, в которой весной и летом были свежие цветы, но вся техника была современной. На подгибающихся ногах она подошла к телефону и поднесла трубку к уху, ожидая услышать гудок.

Но в трубке было тихо.

Она нажимала на разные кнопки, но это не помогло. Аккумулятор был полностью заряжен.

– Не работает, – сказала она. – Погоди, я попробую с другого.

Оставив Стью на кухне, она поспешила в спальню. Там на тумбочке у кровати стоял старый телефон с проводом. Хотя по ночам ей никто не звонил. Разве что изредка кто-нибудь ошибался номером. И еще звонили ее братья из Иллинойса, когда несколько лет назад скоропостижно умерла их мать. Она сняла трубку, но гудка не было.

– Наверное, проблемы на линии! – крикнула она, возвращаясь обратно в кухню, и добавила, – Видимо, это из-за грозы…

– Гроза тут ни при чем, – отрезал Стью, и ей стало совсем не по себе.

– Ты уверен? Такое иногда случается…

– Джулиет, это что-то другое. Не хочу даже думать об этом, не то что говорить, но когда я был на пастбище и перегонял стадо, у меня было такое чувство, от которого волосы дыбом вставали. Как будто… черт, я, простой работяга, но мне казалось, что вокруг меня сгустилось чистое зло.

Услышав такое красочное выражение, Джулиет не смогла сдержать улыбку, хотя и понимала, насколько она не к месту. Но она быстро взяла себя в руки.

– Это… просто не знаю, что сказать, Стью.

– Знаю, звучит дико, – ответил Стью. – Сам не верю, но говорю уж как есть.

– И ты думаешь, что это как-то связано с тем, что телефоны не работают?

– Не знаю уж почему, но мне кажется, что это так.

Мобильные здесь не работали. Ранчо находилось в низине, и сигнал не проходил. Росс хотел установить спутниковую связь на всякий случай, но так и не успел. Интернет тоже работал по телефонной линии, и теперь ранчо оказалось полностью отрезано от мира.

– Можно поехать в город, – предложила она. Стью водил старый пикап, доставшийся им вместе с ранчо, а у нее был «Пасфайндер».

– Видно, придется, – согласился Стью. – У вас тут есть ружье?

– Ружье? – Когда они переехали сюда, соседи советовали купить винтовку, чтобы защищаться от пум, змей и волков. Но они с Россом и представить не могли, что будут в кого-то стрелять. Они планировали получать от ранчо доход, но в первую очередь переехали сюда, чтобы быть поближе к природе, а не губить ее. Ей советовали хотя бы завести собаку, но после того как умер их колли Расти, они с Россом не хотели больше заводить домашних питомцев. – Нет, ружья нет.

– Так я и думал, – ответил Стью. Он оглядел кухню, будто надеялся, что кто-то из гостей оставил ружье. – Тогда пошли.

Он вытащил из кармана джинсов ключи и нахлобучил шляпу. Джулиет еще не выходила сегодня и не собиралась, так что ей понадобилось несколько минут, чтобы собраться. Она надела теплый свитер и куртку, кожаные перчатки и вязаную шапку. На улице разыгралась настоящая метель. Подхватив сумку, она направилась к двери.

– Поехали, – сказала она. – Найдем шерифа.

Они направились к грузовичку. Стью распахнул для нее пассажирскую дверцу, проявляя старомодную галантность, и она забралась на сиденье. Он сел за руль, закрыл дверь и повернул ключ в замке зажигания.

Ничего не произошло.

Он повторил попытку, но все так же безрезультатно.

– Черт побери, – пробормотал он. – Утром добрался сюда без проблем.

– Думаешь, аккумулятор сел?

– С чего вдруг?

– Тогда поедем на «Пасфайндере».

Стью колебался, ухватившись за ручку на дверце и всматриваясь в снег, как будто пытался разглядеть, не поджидает ли их кто на пути от грузовика до навеса, где стоял «Пасфайндер».

– Бегом, – сказал он наконец.

Они одновременно распахнули двери, выскочили на усыпанную гравием дорожку и со всех ног бросились сквозь снег к навесу. На бегу Джулиет зубами сорвала с руки перчатку и нашарила в сумочке ключи.

Добравшись до навеса, она остановилась как вкопанная.

Все четыре покрышки «Пасфайндера» были изодраны в клочья. Куски резины были разбросаны по бетонному полу и по дорожке.

– Ох, – пробормотала она. На большее ее не хватило, даже на то, чтобы выругаться.

– Плохи наши дела, Джулиет.

Она откашлялась.

– Да… Если надо, доедем и без покрышек, но…

– Зверь был здесь. Он не хочет нас выпускать.

– И у него это получается.

– Попробуйте завести машину, – предложил Стью. Но потом наклонился и заглянул под капот. Даже не нагибаясь, Джулиет тоже увидела на бетонном полу лужицы и обрывки проводов. – Бесполезно. Сюда он тоже добрался.

И тут Джулиет ощутила, как по ее телу пробежал холодок, вроде того, что описывал Стью. Она поежилась, и вовсе не от падающего за воротник снега. Коров она, к счастью, не видела, а скот так или иначе предназначался на убой, так что случившееся на постбище ее расстроило, но она не увидела в этом угрозы для себя.

Однако выведенные из строя машины и телефоны… это говорило о злом умысле, направленном против них. Кто бы это ни был, он хотел, чтобы они оставались на ранчо, и ничего хорошего это явно не предвещало.

Как он сказал? Сгустилось чистое зло?

Тогда ей это показалось смешным.

А сейчас она понимала, что лучше не скажешь.

Глава 11

Медведь обошел дом и направился в раскинувшийся за ним лес. Сэм и Дин быстро обошли дом, чтобы убедиться, что нет других жертв, и выскочили на улицу. Следы на снегу ясно указывали, куда направился зверь. За задним двором, насколько хватало глаз, видны были только деревья. Бескрайний лес.

И где-то в нем притаился опасный хищник.

Дин уже готов был броситься в погоню, но Сэм остановил его взмахом руки.

– Что такое? – спросил Дин.

– Зверь огромный, – сказал Сэм. – Нам понадобятся ружья.

– Точно.

Братья бегом побежали к «Импале», которую Сэм иногда называл про себя «арсеналом на колесах». Он мечтал о базуке, но удовольствовался двуствольным обрезом двенадцатого калибра. Он зарядил в него два картечных патрона и еще десяток положил в карман. Дин выбрал автоматический пистолет «Смит-энд-Вессон» сорок пятого калибра – такой же, а возможно, и тот же самый, с каким в детстве они тренировались под присмотром отца. Запасные обоймы он рассовал по карманам.

– Теперь готов идти на медведя, – заявил он.

В лесу стояла звенящая тишина. Снег приглушал звук шагов. Сэму казалось, что падающий хлопьями снег должен издавать хоть какой-то шум, как дождь или опадающая листва, но ничто не нарушало тишину. Птицы и те умолкли, видно, попрятавшись от снегопада.

К счастью, медвежьи следы пока не замело. Они были глубокими, пятипалыми, задние отчетливее передних. Сэм с удивлением отметил, что не было слышно, как медведь продирается сквозь густой подлесок, ломая кусты, но, похоже, зверь отлично знал лес.

Прошло уже двадцать минут, когда Сэм наконец спросил:

– Ну и сколько мы будем за ним гоняться? – Солнце скрывалось за свинцовыми тучами, а скоро и вовсе сядет.

– Пока не найдем. Если устал, иди в машину.

– Я не сказал, что хочу уйти, Дин. Просто мы не готовы для долгой охоты. Если зверь движется быстро, мы догоним его только к рассвету. Мы не сможем переночевать в лесу. Никому не поможет, если мы тут насмерть замерзнем.

– Значит, надо идти быстрее. – Дин решительно ускорил шаг, перескакивая через невысокие кусты.

Сэм прекрасно знал своего брата и понимал, что происходит. Больше всего на свете Дин терпеть не мог неудачи. С детства отец вбил им в голову, что каждая их неудача означает чью-то смерть. Дину же казалось, что он не имеет права допускать даже промедления, не то что провала.

Отец хотел воспитать сыновей солдатами. И в случае с Дином достиг своей цели. В Дине все выдавало солдата – короткая стрижка, мощь и выправка, виртуозное владение оружием и приемами боя.

Дин был солдатом не только внешне, но и внутренне. Он не был склонен к сантиментам, его ничего не удивляло и не восхищало. Они каждый день сталкивались с такими вещами, которые обычные люди видят лишь в кошмарных снах. Это был мир сверхъестественного. Но для Дина те существа, с которыми им приходилось сражаться, не казались необыкновенными, это были просто враги. Для него существовала только его миссия, его охота.

Сэму пришлось признать, что здесь, в Сидар-Уэллсе, страх Дина опоздать был обоснованным. Поэтому он не мог винить брата в том, что тот принимает происходящее так близко к сердцу. Ему тоже это было не безразлично. Просто он старался сохранять трезвый взгляд на вещи, чтобы вовремя разглядеть смертельную опасность. Если они погибнут, от этого никому пользы не будет. Правда, иногда ему казалось, что Дин не прочь умереть, как говорится, «в лучах славы». Но если быть до конца честным с собой, Сэм знал, что Дину плевать на славу. Ему важно было сделать этот мир лучше.

Чтобы угнаться за братом, Сэму пришлось прибавить шагу.

– Когда мы найдем его, – спросил он через несколько минут, уже слегка запыхавшись, – что будем делать? Допрашивать?

– Мы убьем его, Сэмми.

– Но…

– Что «но»? Ты что, подружиться с ним хотел? Это не Бен из «Хозяина горы» и не медведь Йоги.

– Я знаю. Просто это все меняет.

– Что это меняет?

– Теперь мы ищем не только призрак солдата из прошлого. Если, конечно, этот медведь не имеет к нему отношения. Придется начинать с чистого листа.

Дин на секунду замер и взглянул ему в глаза.

– Что есть, то есть, – согласился Дин, продолжая погоню.

– Я серьезно, Дин, – не сдавался Сэм. – Мы думали, что имеем дело с одним мертвецом. А теперь что? Духи-животные? – В спешке он захватил только обычную картечь, а не патроны, начиненные солью. Если медведь окажется призраком, он об этом пожалеет.

– Духи-животные в сговоре с призраками людей, – пробормотал Дин. – Такое вполне возможно. А может, мы имеет дело с оборотнем…

– Оборотень среди бела дня? Ты это серьезно?

– Да, ты прав…

– Дин, я и сам хочу вернуть как можно больше этих ублюдков туда, откуда они явились. Но сейчас нужно решить, что важнее – гоняться за медведем или понять, что стоит за всем этим циклом убийств. Мне кажется, второе важнее.

– У меня всегда было плохо с расстановкой приоритетов, – ответил Дин. – Вот убивать – это мое. – Вдруг он остановился как вкопанный. Сэм понял, что он что-то увидел. Дин замер на краю небольшой поляны, разведя руки в стороны и уставившись в землю.

– Что там? – спросил у него из-за плеча Сэм, ожидая самого худшего.

– Сам посмотри.

Сэм подошел к Дину, отодвинув запорошенные снегом еловые лапы. Четкие отпечатки лап медведя вели прямо к поляне. Но посреди поляны цепочка следов обрывалась. Оттуда даже олимпийский прыгун с шестом не сумел бы выбраться. Деревьев, на которые медведь мог бы залезть, рядом тоже не было. Но следы обрывались, как будто медведь просто исчез.

– Куда он…

– Если бы я знал.

На дереве рядом закаркал ворон, и этот звук был очень похож на смех.

– Он весил больше двухсот килограммов, – заметил Сэм. – Не мог же он просто взять и улететь.

– Сам знаю, – огрызнулся Дин.

Ворон снова закаркал. Сэм мог бы поклясться, что он смотрит прямо на них, склонив голову набок, и ухмыляется. Вдруг ворон раскрыл черные как ночь крылья и взлетел. Он дважды облетел поляну, насмешливо каркая у них над головами. Дин поднял револьвер.

– Бесит он меня, – сказал он.

– Меня тоже, – отозвался Сэм.

Ворон распростер крылья по ветру и был таков.

– А что, если… – начал Сэм.

– Что? Ты думаешь, что ворон – это и есть наш медведь? Животное-оборотень?

– Да, что, если медведь превратился в птицу? Поэтому следы и обрываются.

Дин раздраженно посмотрел на него.

– Чего же ты молчал? Я бы его подстрелил.

– Пока я сообразил, было уже поздно…

– В следующий раз соображай быстрее.

– Ладно, постараюсь.

– Вот и ладно.

– И знаешь, Дин?..

– Что?

– Что тут вообще за чертовщина происходит?

Дин замолчал на секунду.

– Ты же у нас умник, вот и разберись.

Глава 12

Ресторанный дворик в торговом центре еще не работал, поэтому Сэм и Дин остались без обеда. Они поехали обратно в город, по пути заскочив в дом жертвы, чтобы оттуда сообщить шерифу о происшествии. Рядом с кафе «Колесо телеги» Дин притормозил. Только теперь Сэм понял, что чертовски голоден.

– Да, – поддержал он идею брата. – Я бы перекусил. Может, удастся заодно что-то разузнать у местных.

– У тех, что пока еще живы, ты хочешь сказать. – Дин припарковался у обочины. – Поесть я никогда не откажусь, но сейчас я просто ужасно голоден.

Обстановка в кафе соответствовала названию – меню было украшено изображениями колес, они же красовались на стенах. Официантка, задерганная девица с пучком золотистых волос, качнула головой в сторону пустых столиков.

– Садитесь, где хотите, – сказала она. – Я скорехонько.

– «Скорехонько», – повторил Дин, садясь за столик. – Разве так сейчас говорят?

– Народу тут не много, – заметил Сэм.

– До ужина еще далеко, – отозвался Дин. – Но для официантки, кажется, и это уже толпа.

Кроме их столика, было занято еще три, и за каждым собралась семья. За одним, например, сидели старички, а рядом, в высоком детском стульчике, – их внук. Когда Сэм видел такие семьи, он иногда чувствовал укол сожаления – для него нормальная жизнь оставалась недостижимой мечтой. В детстве он был лишен всего этого, а когда вырос, то одно время надеялся, что сможет вести обычную жизнь вместе с Джесс. Но, видимо, от того, что заложено в детстве, не уйти. Беспризорные дети к старости нередко опять оказываются на улице – чаще, чем те, у кого всегда была крыша над головой. Дети из проблемных семей, вырастая, повторяют усвоенные в детстве модели поведения. Его шанс на «нормальную» жизнь исчез 2 ноября 1982 года, когда его мать распяли на потолке детской. И он не мог смириться с этим, пока Дин не увез его из Стэнфорда.

С тех пор он не раз получал подтверждение, что его «нормальная» жизнь с Джесс в любом случае была бы обречена. Потому что он не был нормальным. У него была другая судьба, не зря же мать умерла над его колыбелью, а не над кроватью Дина. Сэм был избранным. Но от понимания того, что от судьбы не уйти, легче не становилось.

Он заметил, что Дин осматривает зал, и догадался, кого он высматривает.

– Ищешь ту вдовушку, Джулиет?

– Я бы не прочь с ней встретиться.

– Не сомневаюсь.

Дин хотел что-то ответить, но тут к ним подошла официантка.

– Что вам принести? Может, кофе для начала?

– Давайте, – согласился Дин. – То, что надо.

Сэм на секунду задумался. Снаружи все еще шел снег, и он представления не имел, где они проведут сегодняшнюю ночь.

– Мне тоже кофе.

– Что будете есть?

Дин заказал гамбургер, а Сэм – сэндвич с индейкой и картофельное пюре. Меню состояло из сытной типично американской еды, в нем не было ничего новомодного или хотя бы отдаленно здорового. Сэм надеялся, что в подливку не намешали ничего, что еще больше увеличит уровень холестерина в том, что он заказал.

Братья молча ждали, когда принесут еду, сбрасывая напряжение после погони за медведем и двух увиденных за день трупов. А учитывая, что до бедняги Ральфа Маккейга они добрались уже за полночь, то даже трех. Когда официантка принесла тарелки, Дин улыбнулся ей:

– Вы местная?

– Ага. Родилась и выросла здесь.

На вид ей было лет тридцать, а значит, она не застала предыдущий цикл убийств.

– А мы приезжие, – сказал Дин, – но, кажется, выбрали не самое удачное время, чтобы посетить ваш город.

Она заправила за ухо выбившуюся прядь.

– Почему неудачное? Из-за снега?

– Нет, против снега я ничего не имею. Просто что-то много людей тут умирает…

Она пожала плечами и покрутила головой, как будто пытаясь размять затекшие мышцы.

– Похоже, что так.

– Вы что-нибудь об этом слышали?

– Ну, это же кафе. Люди о чем-то разговаривают, я что-то слышу, но не всему стоит верить.

– Мы слышали, что за сутки уже трое умерло, – продолжал Дин.

– Ральф был хорошим парнем, – сказала официантка, заливаясь краской. – Джонни я не очень хорошо знала. А бедняжка Бриттани Гарднер работала у нас, когда только переехала сюда, но недолго.

– Такая, лет пятидесяти? С седыми волосами? – уточнил Сэм.

– Да что вы, Бриттани моложе меня! В смысле, была.

– Значит, четверо, – сказал Сэм.

– Четверо. – Мужчина, вмешавшийся в разговор, сидел за соседним столиком. Перед ним лежала сложенная газета и стояла чашка кофе. У него была крупная голова, темные, седеющие на висках волосы, и такие оттопыренные уши, что они, наверное, хлопали на ветру. Выражение лица у него было самое мрачное. – Четверо, и это только начало.

– Кэл, перестань, – укоризненно сказала официантка. – Не морочь людям голову.

Кэл обиженно оттопырил нижнюю губу и, не обращая внимания на слова официантки, продолжил:

– Вы еще успеете убраться из города, – сказал он. Если вы тут проездом, так скорее двигайте дальше. – Он кивнул в сторону официантки. – А вот нам с Эйлин из Сидар-Уэллса деваться некуда. Но мы справимся, как справилась моя семья в прошлый раз, и скорее всего, все обойдется. А вам рисковать незачем.

– Ну, меня в прошлый раз еще и на свете не было, – возразила Эйлин. – Если он вообще был, этот прошлый раз. По мне, так это пустая болтовня.

– Ты сама сказала, тебя тогда на свете не было, – упрямо стоял на своем Кэл. – А я был. И мне было четырнадцать. И, скажу я тебе, страшное это было время. Папа запер нас, детей, в спальне, а сам караулил на крыльце с тремя винтовками, день и ночь. Дядя подменял его, своей-то семьи у него не было. Немного погодя они решили, что все уже кончилось, и дядя Джут вернулся к себе. Папа выпустил нас из дома. И той же ночью дядя Джут получил стрелу в горло. Нам сказали, что он умер сразу, без мучений, но тут я сомневаюсь.

– Стрелу? – переспросил Сэм.

– Так точно. Как только люди не погибали. От выстрела, от ножа, от стрелы.

– А от нападения животных?

– И такое было, – подтвердил Кэл.

– Кэл, ну в самом деле, – начала Эйлин.

– Не учи меня, Эйлин. Я все видел своими глазами. Сорок лет назад, а теперь все начинается снова. Какой смысл делать вид, будто ничего не происходит.

– И никто не знает, почему это творится? – спросил Дин. – Кто стоит за всем этим?

– Я слышал, у шерифа есть подозреваемый, – отозвался Кэл. – Или… как там Трейс его назвал сегодня, Эйлин?

– Фигурант, – припомнила Эйлин.

– Точно, фигурант. Свидетельница видела старика с винтовкой рядом с местом преступления.

– Старика? – уточнил Сэм. – Он был одет в военную форму?

– Нет. Об этом я тоже слышал. О том, что случилось у торгового центра. Джим Беккет считает, что это разные люди. Эти два убийства произошли почти одновременно, но далеко друг от друга. Разве что у старика есть машина, а то бы он не добрался так быстро до дома Бриттани Гарднер. Да только машины никто не видал.

Сэм засомневался. Солдат был не слишком шустрым, это точно, но и материальным он не был тоже. Он то появлялся, то исчезал и, скорее всего, был призраком, а призракам физические законы не писаны. Не сходилось только, что старик не был одет в военную форму, но у него была винтовка.

– Ребята, меньше слушайте треп Кэла, а то все остынет, – сказала Эйлин. – Кэл может болтать всю ночь, если есть кому слушать.

Сэм посмотрел на свою тарелку. Подливка уже начала густеть. А ведь ему так хотелось есть. Но Кэл был первым, кто был готов рассказать о цикле убийств, а не притворялся, как все остальные, что ничего не происходит. Кэл бросил на братьев Винчестеров долгий взгляд, мрачно кивнул, залпом допил кофе, бросил на стол пару банкнот и подхватил газету.

– Тогда я пойду, – сказал он. – Осторожнее, ребята. А лучше послушайте меня и убирайтесь отсюда поскорее.

– Спасибо, Кэл, – ответил Дин. – Мы подумаем.

Кэл неторопливо вышел из кафе. Эйлин проводила его глазами, прежде чем забрать со стола деньги.

– Он ничего плохого не хотел, – сказала она. – Просто он слишком нервный.

«Мне он нервным не показался, – подумал Сэм, принимаясь, наконец, за еду. – Он нервничает не больше, чем прокурор или могильщик».


Кэл Поленс жил в трех кварталах от кафе вместе со своей женой Лорен и ослепшей от старости кошкой, которая была чересчур вредной или тупой, чтобы издохнуть. Вообще-то, кошку завела Лорен, но с тех пор как жена заболела и проводила дни в коляске, а ночи с респиратором, ему пришлось самому заботиться о кошке. У Лорен совсем не было аппетита, поэтому Кэл стал ходить в «Колесо телеги», чтобы лишний раз выбраться из дома, подышать свежим воздухом, поговорить с людьми.

На полпути к дому что-то привлекло его внимание.

Темный силуэт проскользнул под уличным фонарем мимо двери Ричардсонов. Человек двигался украдкой, будто не хотел, чтобы его заметили. Кэл сунул руку в карман куртки и нащупал револьвер тридцать восьмого калибра, который всегда носил с собой. Сделав несколько шагов к дому Ричардсонов, он вгляделся в темноту.

Человек все еще был там. Он пробирался сквозь кусты у соседней двери, и на него упал лунный свет. Кэл разглядел старика в теплой куртке и охотничьей шапке. В руках у него была винтовка. Увидев, что Кэл его заметил, он метнулся в тень за домом Ричардсонов.

– Эй, ты! – закричал Кэл. – А ну стой!

Старик не отвечал. Случись это в другой год, Кэл решил бы, что он перебрал в «Полной стопке» и ему просто почудилось. Но с первого декабря он спиртного в рот не брал. Он знал, что твердая рука и трезвый ум ему пригодятся. Не стоило оставлять Лорен одну в компании кошки, но ему хотелось передохнуть и нужно было перекусить. Он и так был рядом с ней днем и ночью, и если кому-то придет в голову ее убить, сначала ему придется иметь дело с ним.

В другом кармане у Кэла был мобильный. Он одновременно вынул из карманов обе руки – в правой револьвер, в левой телефон, – и пошел по дорожке к дому Ричардсонов. Открыв телефон-раскладушку, он набрал 911 и сразу услышал голос Сюзанны Брайтон, ночной дежурной.

– Сюзанна, это Кэл Поленс, – сказал он. – Я рядом с домом Лью и Билли Ричардсонов. И на заднем дворе у них я только что видел старика с винтовкой.

– Старика? – переспросила Сюзанна.

– Вдвое старше меня, – ответил Кэл. – Но шустрый, и даже без трости.

– Я сейчас же сообщу в полицию, Кэл, – сказала она. – А ты держись подальше и покажи им, куда он пошел, когда они приедут. Осторожнее там.

– Есть, мэм, – сказал он и повесил трубку. Убрав телефон обратно в карман, он поднял револьвер. – Осторожнее, черта с два, – пробормотал он. Они с Лью Ричардсоном не были друзьями – тот десять лет назад одолжил у него бензопилу, а вернул через два года, ржавую и со сломанным мотором. Но Лью был его соседом, и будь он проклят, если будет стоять и ждать, пока какой-то старикан убивает Лью и Билли.

Готовый ко всему, держа палец на спусковом крючке, Кэл двинулся вперед. Он старался двигаться бесшумно, то и дело останавливаясь, чтобы не наступить на какую-нибудь ветку. Укрывавший землю снег стал его союзником, приглушая шаги.

Добравшись до угла дома, он прижался к стене и осторожно выглянул. Старик все еще был там, метрах в трех от кухонной двери. Он прятался в кустах, подальше от падавшего из окна света. И вдруг его лицо исказилось от ярости и он направил в окно свой старый «Винчестер».

Кэл не мог допустить, чтобы старик выстрелил в Билли или Лью. Он вышел из-за угла, наставив на старика револьвер.

– Бросай свое старье и выходи, – потребовал он. – Сейчас же, пока я не потерял терпение и не пристрелил тебя…

Внезапно хлопнула кухонная дверь, и из дома кто-то выскочил. Кэл успел разглядеть, что это был фермер, но не современный, а похожий на ковбоя из прошлого века. На нем были грубые хлопковые брюки, клетчатая рубашка и тяжелые сапоги. В руке он сжимал нож. Ковбой бросился на Кэла и повалил на землю. Раздались два выстрела. Первый его собственный, в воздух, а второй, очевидно, старика с винтовкой. Этот попал в цель. Кэл видел, как пуля вошла в висок ковбоя, как мотнулась его голова, как из сквозной раны полетели кожа и кости.

Но нападавшего выстрел не только не остановил, но даже не замедлил. Ковбой прижал его к земле, поднял нож, схватил Кэла за волосы и принялся снимать с него скальп. Кэл орал как резаный. Как сквозь сон он услышал еще один выстрел, увидел облачко дыма от прошедшей сквозь клетчатую рубашку ковбоя второй пули, но он все равно не понимал, что происходит, потому что кровь заливала ему глаза, а уши заложило от его собственного крика.

Послышался третий выстрел, теперь Кэл был в этом уверен. Сквозь заливающую глаза кровь он увидел старика всего в паре метров от ковбоя, снимающего с него скальп. Лицо ковбоя исказилось от боли, он раскрыл рот, нагнувшись к Кэлу. И тут Кэл увидел, что у него самого нет скальпа. Кое-где кожа содрана до кости, но крови не было.

Ковбой осел, сполз с Кэла и упал на землю. Кэл попробовал подняться на ноги, чтобы убежать или выстрелить, но силы его покинули. Он лежал на холодной земле, а ковбой начал мигать, как неисправный фонарик. Он то исчезал, то снова появлялся, пока наконец окончательно не пропал. Теряя сознание, Кэл наделся, что больше тот уже не вернется.

Глава 13

На Главной улице завыла сирена.

– Пошли, – сказал Сэм.

Дин оставил на столе деньги. Эйлин поймала его взгляд, когда тот натягивал куртку.

– Спасибо, парни, – крикнула она им вслед.

– Все было очень вкусно, – заверил ее Сэм. Он осилил лишь половину своей порции, Дин съел почти все, но, в отличие от брата, он не терял времени, слушая болтовню Кэла.

Они выскочили из кафе и бросились к машине. Дин первым прыгнул на водительское сиденье и успел завести мотор, пока Сэм обежал «Импалу», чтобы сесть на пассажирское. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, Дин резко отъехал от обочины. Не успевшего пристегнуться Сэма отбросило на спинку сиденья.

К тому моменту, как они отъехали от кафе, звук сирены уже стих.

– Кажется, это где-то рядом, – сказал Дин.

– Скорее всего. – Сэм указал налево. – Похоже, они свернули на параллельную улицу.

На перекрестке Дин повернул налево. Следующая улица, судя по указателю, называлась «Школьная», и скорость движения на ней была ограничена – не больше двадцати километров в час. Примерно через квартал они увидели полицейский внедорожник с включенной мигалкой. Дин остановился на противоположной стороне, и не успели они выйти из машины, как снова услышали вой сирены. Стоя у обочины, они пропустили еще одну полицейскую машину, из которой выскочил шериф Джим Бекетт. Вид у него был мрачный, а двое полицейских, вышедших к нему навстречу из-за дома, выглядели так, будто их вот-вот стошнит.

– Идем, – сказал Дин. Шериф и полицейские стояли возле двухэтажного дома, окруженного большим двором. Казалось, весь свет в доме включен. На крыльце соседнего дома толпились соседи.

Полицейский, огораживающий проезд желтой полицейской лентой, остановил Дина и Сэма.

– Это место преступления, – сказал он. – Проход воспрещен.

– Мы журналисты.

– Все равно нельзя.

– Позовите шерифа Бекетта, – настаивал Сэм. – Он нас знает.

– Шериф всех тут знает, – ответил полицейский. – Уходите.

Дин смотрел, как по улице подходят еще люди и собираются на соседнем крыльце.

– Давай сходим туда, – сказал он тихо.

Сэм проследил за его взглядом.

– Ну что ж, можно попытаться.

Они подошли к соседнему дому и поднялись на крыльцо, вслед за парой зевак, только что присоединившихся к остальным.

– Кто-нибудь в курсе, что случилось? – спросил Дин. Он надеялся, что в темноте никто не поймет, что они чужаки.

– Я слышала только краем уха, – отозвалась одна женщина. – Но мне и этого хватило.

– Так что вы слышали?

– Слышала, как полицейские говорили «сняли скальп». И видела, как одного из них стошнило на заднем дворе, рядом с Кэлом.

– Так жертва – Кэл? – с ужасом переспросил Сэм.

– Одна из жертв, – включился в разговор мужчина. – Кажется, в доме убили Лью и Билли Ричардсонов, а снаружи – Кэла.

– И с них со всех сняли скальпы? – уточнил Дин.

– Я еще слышал выстрелы, но непонятно, кого подстрелили.

– А я слышала, как шериф Бекетт расспрашивал про какого-то старика с ружьем, – добавила женщина. – Но я не знаю, о ком это он.

Снова этот старик…

– А они точно умерли? – спросил Сэм.

– С них скальп сняли! – откликнулся кто-то.

– Ну, это можно пережить…

– Судя по тому, что я слышал, – отозвался первый мужчина, – эти не выжили.

Дин пожалел, что не видит собеседников, но, с другой стороны, он и сам оставался невидимым.

Значит, жертв уже семь. Тех, о ком известно.

Пока семь.

И двое в доме. Как и их старый приятель – медведь, этот убийца также смог проникнуть внутрь.

Надо найти старика. Это ясно. В отличие от всего остального. Помимо солдат, медведей и йети, он был единственным связующим звеном между как минимум двумя убийствами. Или тремя, если старик и солдат – это один и тот же человек.

– А кто-то видел, куда пошел старик?

– Я, как выстрелы раздались, сразу подскочил к окну, – ответил все тот же мужчина, – Но все уже закончилось. Бедняга Кэл уже лежал на земле. Вот и все. А потом мы услышали, как завыли сирены, и боялись выйти, пока полицейские не приехали.

– Береженого бог бережет, – крикнул кто-то.

– Вот и мы так решили.

Сэм похлопал Дина по плечу.

– Тут мы больше ничего не узнаем, – сказал он. – Пошли.

Дин кивнул и следом за братом пошел к машине.

– Было бы неплохо поговорить с шерифом, – заметил он, когда они уселись в «Импалу». – Но, кажется, этим мы уже ничего не добьемся. Все равно лучше нас никто не понимает, что тут творится. А мы и сами ни хрена не понимаем.

Сэм фыркнул.

– Звучит обнадеживающе. Вот что значит, когда за дело берутся профессионалы.

– Разница в том, что когда мы поймем, что происходит, то попробуем с этим разобраться, – сказал Дин. – А если шериф Беккет поймет, что происходит, то решит, что свихнулся, и не поверит, даже если увидит собственными глазами.

– Что бы тут ни творилось, думаю, больше они не смогут делать вид, будто все в порядке.

– Не знаю, по-моему, их мэр утратил связь с реальностью. Зато остальные жители, похоже, начинают соображать, что к чему.

– Как думаешь, это поможет? Если люди будут сидеть по домам, закрывшись на все замки?

– Последние двое погибших как раз сидели дома, закрывшись на все замки, – возразил Дин. – Их это не спасло. Но осторожность в любом случае не помешает.

– Давай проедемся по окрестностям, – предложил Сэм. – Если старик все еще неподалеку, может, мы наткнемся на него.

Других идей у Дина не было, поэтому он завел мотор.


Джим Бекетт смотрел на место кровавого побоища, в которое превратилась гостиная Ричардсонов, и чувствовал, как комок подступает к горлу. Он сто лет знал Лью и Билли. А теперь они оба были мертвы, а кожа с их голов – сорвана и валялась рядом с ними на полу. Снаружи лежал Кэл Поленс. С него тоже пытались снять скальп, но не успели довести дело до конца. Он знал Кэла почти всю жизнь, класса с шестого.

Ресурсов его команды уже начинало не хватать. Людей у него было немного, и семь убийств за сутки – это уже слишком. И для него самого в том числе. Каждую из этих смертей он принимал близко к сердцу.

Если честно, происходящее начинало его пугать. Если сорокалетний цикл – не пустая байка, впереди новые смерти. А если это правда, какое может быть всему этому объяснение? Что может быть причиной убийств, которые начались восемьдесят лет назад? Бриттани Гарднер и Кэл говорили перед смертью, что видели старика. Но, значит, в 1926 году он был бы еще совсем ребенком, а сейчас ему уже за девяносто. А зверские убийства требовали изрядной силы.

Двое погибших, похоже, вообще стали жертвами животных. Все это делало происходящее еще более странным.

Он начал подозревать, что без помощи ему не справиться. Придется привлечь полицию штата, ФБР, а то и вооруженные силы. Но пока он решил с этим повременить. Насчет торгового центра мэр Милнер прав. Если они обратятся за помощью, об этом тут же пронюхает пресса. И никто больше не поедет в Сидар-Уэллс, даже Большой каньон может лишиться туристов. Пострадает весь штат. Шериф Бекетт не хотел новых жертв, но и целый штат в жертву принести был не готов.

Вот уж правда – оказался между молотом и наковальней.

Глава 14

Джулиет и Стью стояли под навесом для машины и спорили, стоит ли Стью идти пешком до ближайшего дома, который был в десяти километрах от них, как вдруг услышали какой-то звук с крыши. Стью испугано замер.

Джулиет тоже замерла и затала дыхание. Спустя мгновение звук повторился – легкий топот, а потом звук когтей, скребущих по крыше.

– Возвращайтесь в дом и заприте дверь. Не выходите, что бы ни случилось, – сказал Стью тихо, но настойчиво. – Бегом! – крикнул он.

И Джулиет бросилась к двери. Ключи она не убирала, но немного замешкалась, пытаясь найти нужный. Стью не отставал от нее. Он приглушенно выругался, и она поняла, что зверь гонится за ними. Она не хотела знать, что там, потому что понимала: если Стью побежал со всех ног, тварь должна быть по-настоящему страшной.

Наконец, ей удалось открыть дверь, и она ввалилась внутрь, споткнулась и упала. Стью задержался на пороге, не зная, наступить ему прямо на нее или перепрыгнуть. Вдруг что-то схватило его и утащило обратно во двор.

– Закройте дверь! – успел крикнуть он.

Джулиет с трудом подтянулась и захлопнула дверь ногой. Услышав, как щелкнул замок, она схватилась за ручку, поднялась на ноги, задвинула щеколду и повернула ключ. Оперлась спиной на деревянную дверь, пытаясь отдышаться.

А снаружи Стью сражался с напавшим на него зверем. Она слышала его полные ужаса и боли крики и хриплое рычание животного. В который раз она пожалела, что не послушала совета соседей купить ружье.

Подбежав к окну, она выглянула наружу. То, что она увидела, наполнило ее таким ужасом, какого она до сих пор никогда не испытывала.

Стью лежал на заснеженной земле. Снегопад закончился, небо было угольно-черным. Руками и ногами он отбивался от нападающего зверя с серебристой шерстью в темных подпалинах. «Что это? Бешеная собака?» – подумала Джулиет.

А потом до нее дошло. Это была не собака. Это был волк.

Она вспомнила, что в этих краях время от времени видели волков. Этих хищников почти истребили в конце девятнадцатого века, а недавно решили восстановить их популяцию. Фермеры возражали, но защитники дикой природы победили.

Зверь был огромным и мощным, гораздо больше тех, что она видела на фотографиях. Он разъяренно рычал и рвал Стью клыками и когтями. Стью, лежа на земле, пытался отбиваться, но силы были неравными.

И она ничем не могла ему помочь.

Если бы у нее было ружье, она могла бы попытаться пристрелить зверя. Попасть в мощное тело или огромную голову было бы нетрудно. Но у нее под рукой были только кухонные ножи. Если она выйдет наружу с ножом, то и сама погибнет.

Стью приказал ей оставаться в доме, что бы ни случилось.

Но понимал ли он, что его ждет? Знал ли, что, выполняя его просьбу, ей придется смотреть, как он умирает?

Как он мог знать, что существо на крыше окажется волком? Он отбросил эту мысль, когда увидел растерзанный скот. Но даже если бы он догадался, что это волк, разве мог он предположить, что тот будет таким огромным, что сможет забраться на крышу, и что он окажется таким быстрым и злобным и набросится на него прямо на пороге дома.

Она смотрела, как Стью борется за свою жизнь. Волк придавил Стью лапой к земле, наступив ему на грудь. Зверь наклонился к горлу Стью, Джулиет зажмурилась и отшатнулась от окна. Когда спустя мгновение она открыла глаза, зверь уже поднял окровавленную морду. Крики Стью смолкли.

Из глаз Джулиет брызнули слезы. Раньше ей казалось, что в ее жизни слишком много смертей.

Но такого она и предположить не могла.

Стью не шевелился. Зверь снова нагнул голову, помотал ею из стороны в сторону, разрывая плоть. Джулиет увидела, как у него в пасти исчез кусок кровавого мяса. Снег вокруг неподвижного тела Стью и волка был истоптан и весь забрызган красным, как из баллончика с краской.

А потом, ужасающе медленно, волк обернулся.

И посмотрел прямо на нее.

В его желтых глазах светился злобный разум и неутолимый голод.

Скота ему было мало. И Стью тоже.

Зверю была нужна она.


Джулиет проверила все двери в доме. Задернула все шторы. Включила повсюду свет. Она снова попробовала позвонить, даже поднялась наверх с мобильным телефоном и подошла к каждому окну в надежде, что хоть где-нибудь поймает сигнал. Но все напрасно.

Потом она села на диван в гостиной и укуталась в одеяло. Она дрожала и никак не могла согреться, хотя и выставила на обогревателе почти тридцать градусов и он жарил во всю мощь. Она старалась забыть об ужасном взгляде зверя, о криках Стью и о чавканье, которое слышалось еще долго после того, как она отошла от окна. Когда в последний раз она выглянула на улицу из верхнего окна, то увидела кровавые следы, которые вели прочь от останков ее друга и помощника.

Конечно, она не верила, что зверь ушел. Он хотел, чтобы она так думала. Чтобы вышла и побежала к соседнему дому. И тогда он догонит ее, будет играть с ней, как кошка с мышкой, а наигравшись, прикончит.

Сколько она сможет продержаться? Еды, наверное, хватит на неделю. На ранчо была своя скважина и септик, так что с водой проблемы нет. Электричество, как и телефонная связь, идет по проводам от дороги. Так что если зверь оказался достаточно умен, чтобы перегрызть телефонный кабель, он может проделать то же самое и с проводами. У нее был бак с пропаном, но печь работала от электричества. А обогреватель? Джулиет не была уверена, что ей хватит тепла от него. Так или иначе, но даже если зверь лишит ее света, замерзнуть она не должна.

Пока не закончится пропан.

А к тому времени ее наверняка уже спасут. Иногда, если писем было слишком много, почтальон приносил ей почту домой. Приезжал курьер с посылками. Почтальон или курьер заметят, что она перестала забирать письма из ящика, и зайдут проверить, не случилось ли чего. И тогда ей останется только добежать до джипа или курьерской машины, захлопнуть за собой дверь и крикнуть водителю, чтобы поскорее убирался отсюда. А может быть, не сумев дозвониться ей и заволновавшись, сюда приедет кто-нибудь из городских друзей.

От этих мыслей ей стало немного легче. Не все так плохо. Нужно только днем не пропустить машину, которая может проехать мимо дома. Ведь волки – ночные хищники. Так что днем, скорее всего, зверь будет спать.

Она сбежит с этого проклятого ранчо и ни за что не вернется. Пусть оно станет собственностью штата, пусть дом сгниет до основания со всем, что в нем есть. Пусть хоть волку достанется. Ей плевать.

– Можешь оставить себе ранчо, но меня ты не получишь, – сказала она вслух. Но ее дерзкие слова прозвучали жалко и беспомощно. Тогда она снова укуталась в одеяло. Ее все еще била дрожь.

Глава 15

Как и в тот вечер, когда они только приехали, – а с того времени прошел всего один, пусть и насыщенный событиями, день, с удивлением отметил Сэм, – жизнь в городе замерла рано. Даже электрическая вывеска «Открыто» в баре «Полная стопка» уже не горела, когда они проезжали мимо, возвращаясь от Ричардсонов. Окна кафе «Колесо телеги» не светились, внутри было пусто. Видимо, слухи о случившемся уже разошлись, и люди предпочитали отсиживаться по домам.

Но и оставаясь дома, с тревогой думал Сэм, они не были в безопасности. Если тебе суждено стать жертвой, то от судьбы уже не уйти, и не важно, в чьем облике она придет – старика, призрака или оборотня.

Они медленно кружили в машине по темным безлюдным улицам в поисках старика. Снегопад прекратился, лишь иногда ветер поднимал поземку. Главную улицу действительно расчистили, но остальные были занесены снегом, и «Импала» с трудом пробиралась по ним. Из магнитолы звучала песня Боба Сигера «Переверни страницу» про одинокую холодную дорогу, и Сэму казалось, что в ней говорится о них самих. Дин слегка постукивал по рулю в такт.

– Бесполезно, – минут через двадцать Дин нарушил молчание. – На улицах пусто. Мы не найдем старика с ружьем.

– Убийца где-то рядом, – сказал Сэм. – Только мы его не видим.

– Если это призрак, мы его так не поймаем. Нужно оказаться на месте преступления, только тогда мы сможем прижать его.

– Медведя мы уже прижали.

– Мы же не знали, что это не просто медведь. Зато теперь знаем…

– Поедем в гостиницу, – предложил Сэм. – Будем слушать полицейскую волну, поищем информацию в интернете, может, что и найдем. Возможно, мы что-то упускаем из виду.

– Думаю, ты прав, – отозвался Дин и повернул в сторону мотеля «В конце пути».

Когда Сэм был ребенком, они перевидали столько мотелей, что, став взрослым, он все удивлялся, как это другие люди все время живут на одном месте и забирают письма из своего почтового ящика, а не получают их у администратора мотеля. Единственным местом, которое он считал домом, был Стэнфорд. И еще квартира, которую они снимали с Джесс и куда ему хотелось возвращаться по вечерам. Он иногда представлял, каково это, когда – как в сериалах – в квартире есть книжные полки, на стенах висят рисунки и семейные фотографии, а в холодильнике полно любимой еды.

Возможно, ему уже никогда этого не узнать. Люди, которые занимаются тем, чем они с братом, редко доживают до пенсии.

Мотель «В конце пути» был таким же, как любой другой мотель, – недорогим и невыразительным. Машин на стоянке прибавилось. Их номер был оформлен в очень ковбойском стиле. Кровати накрыты покрывалами с ковбойским принтом, на ножках – старые ковбойские сапоги. Ручки комода, на котором стоял сломанный телевизор, были сделаны из коровьих рогов, а у тумбочки между кроватями ручки были в виде миниатюрных лассо. На подвесной полке рядом с телефонным справочником лежала Библия, на тумбочке стояли телефон и радиоприемник с часами, а в выдвижном ящике нашлась «Книга Мормона»[40]. На дверце платяного шкафа висело зеркало, а внутри – шесть вешалок на выдвижном кронштейне, так, что их невозможно было забрать с собой на память. Обои тоже пестрели ковбойскими сапогами, лассо и коровами.

В ванной комнате дизайнерская фантазия иссякла. На полке лежала упаковка бумажных салфеток, нечто похожее на пепельницу с одноразовыми шампунями и кондиционерами, кусок мыла и стоял кофейник. За ним они нашли ведерко с сахаром, кувшинчиком для сливок и пластиковыми палочками для размешивания сахара. Еще здесь были унитаз и ванная за белой шторкой. В общем, все удобства, прямо как дома – если домом вы привыкли считать двухзвездочный мотель.

А Сэм привык. Он думал, что американцы так полюбили мотели именно потому, что те были дешевыми и одинаковыми, и, независимо от того, куда вы едете – к Ниагаре, в Скалистые горы или в Грейслэнд, – вас везде ждет одна и та же обстановка, слегка разбавленная местным колоритом.

Если только вы не братья Винчестеры.

Получив ключи от номера, они тут же вешали на дверь табличку «Не беспокоить». Стены моментально обрастали сводками новостей и распечатками из интернета, содержание которых любую горничную довело бы до обморока. У них всегда с собой был радиоприемник, настроенный на полицейскую частоту, ружья, ножи и прочее оружие, датчики электромагнитного излучения, инфракрасные сканеры, ноутбук с принтером и прочее оборудование, так что случайный свидетель легко мог заподозрить их в терроризме или даже в чем похуже. Любой номер, в котором они жили, моментально превращался в центр по борьбе со сверхъестественным, а когда место на всех свободных поверхностях заканчивалось, они перемещались на пол.

В этом мотеле они пробыли совсем недолго, так что, когда Сэм вошел в номер и включил свет, его взору предстали обои и мебель в их первозданном виде. Оборудование, которое они привезли с собой, лежало на полу нераспакованным. Без лишних слов они принялись за работу, как делали это уже много раз. Сэм подключил к ноутбуку принтер и настроил доступ к интернету. Дин включил радиоприемник и нашел местную полицейскую волну. Комнату наполнили треск радиопомех и отрывистые переговоры полицейских. Потом Дин принялся чистить и перезаряжать ружья.

Сэм зашел в базу данных LexisNexis, куда стекались новости из газет, с радио и телевидения, а также из интернета, и набрал в строке поиска «Сидар-Уэллс». В результатах в основном фигурировал Большой каньон. Попадались также новости про судебный процесс из-за лесозаготовки, когда тут выкупили и закрыли местный лесопильный завод. Было еще несколько историй про убийства, но все они были из желтой прессы и сопровождались неправдоподобными подробностями. Если бы Сэм составлял себе представление о ситуации, основываясь на подобных историях, то ему бы и в голову не пришло приехать в Сидар-Уэллс.

Тем не менее, пробежав заметки глазами, он обнаружил упоминание о неком Питере Панолли, который утверждал, что стал свидетелем убийства в 1966 году. Статья была написана в 2002-м.

– Дин, загляни, пожалуйста, в телефонный справочник.

– Слушаю, босс, – язвительно откликнулся Дин. – Что искать?

Сэм по буквам назвал фамилию.

– Его зовут Питер, – добавил он. – Посмотри, может, он все еще живет тут. – Он продолжил проглядывать бесполезные статьи, а Дин листал справочник.

– Нашел, – через минуту сказал Дин. – Живет тут, в Сидар-Уэллсе. Питер Панолли, врач.

– Врач? – переспросил Сэм.

– Так тут написано.

Сэм взглянул на электронные часы – половина десятого. Поздновато для звонка, но вежливость – последнее, что его сейчас волновало. К тому же врачам и так звонят круглосуточно.

Он поднял телефонную трубку.

– Продиктуй номер.

Ответившего нельзя было принять за доктора. Голос был слишком молодым, чтобы принадлежать кому-то, кто родился в 1966 году, и слишком женственным для человека с именем Питер.

– Слушаю вас.

– Добрый вечер, – начал Сэм. – Простите, что звоню так поздно. Я хотел бы поговорить с доктором Панолли.

– Подождите минутку, – ответила девушка. Он услышал шаги и приглушенный оклик: «Пап!»

Потом опять шаги, и через минуту в трубке раздался мужской голос.

– Доктор Панолли слушает.

– Питер Панолли?

– Все верно.

– Вам может показаться это странным, доктор, но я только что прочитал, что вы были свидетелем убийства во время последнего цикла убийств в Сидар-Уэллсе в 1966 году. Это правда?

Панолли надолго замолчал, потом ответил:

– Почему вас это интересует?

Сэм ожидал этого вопроса, но ответить на него было не так просто.

– Не знаю, слышали вы уже или нет, но все началось опять. Как по расписанию. – В данном случае честность показалась ему лучшим выбором. Он тяжело вздохнул и продолжил: – Мы с братом пытаемся все это прекратить. Не только в этот раз, а вообще навсегда. Но нам нужно понять, с чем мы имеем дело. Вы не могли бы уделить нам немного времени и рассказать, что вы видели тогда?

– Вы хотите встретиться сегодня?

– Гибнут люди, доктор Панолли. Лучше бы сегодня.

Снова последовала пауза, но уже не такая продолжительная.

– Хорошо. Вы сможете приехать прямо сейчас?

– Уже выезжаем, – отозвался Сэм. – Спасибо вам.


Семья Панолли жила в большом белом особняке на краю города. Участок был обнесен кованым забором, но, когда они подъехали, ворота были открыты. Подъезд к дому с массивной резной деревянной дверью освещали фонари. На двери висело латунное кольцо-молоток, прямо под огромным рождественским венком из свежесрезанных сосновых лап. Но не успели братья постучать, как дверь перед ними распахнулась.

Дверь им открыла та самая девушка, которая ответила на телефонный звонок Сэма. На вид ей было лет двадцать. На ней был красный свитер крупной вязки с белым оленем спереди, линялые джинсы и теплые фиолетовые носки.

– Я Хизер, – представилась она, широко улыбнувшись.

– Я Сэм, а это – Дин.

– Ваш отец дома? – спросил Дин.

– Я позову его. – Светлые распущенные волосы рассыпались у нее по плечам, когда она повернулась и пошла в дом.

– Милашка, – пробормотал Сэм, когда она скрылась.

– Это просто детская миловидность, – усмехнулся Дин.

Не успел Сэм ответить, как они услышали шаги. Отец Хизер ступал тяжело, постукивая тростью. Это был крупный высокий мужчина, широкоплечий и с большим животом. Он опирался на деревянную трость.

– Вы Дин? – спросил он, подходя к Сэму и протягивая ему руку.

– Нет, я Сэм. Вот Дин. – Сэм коротко пожал протянутую руку.

Доктор повернулся к Дину, также обменялся с ним рукопожатием и сказал:

– Рад видеть вас обоих. Добро пожаловать в мой дом. Для кофе поздновато, но, может, вы не откажетесь от чашечки травяного чая? Или какао?

– Нет, спасибо, – откликнулся Дин. – Не хотим злоупотреблять вашим гостеприимством.

– Тогда давайте хотя бы присядем, – ответил Панолли. Он указал в сторону закрытого раздвижной дверью проема. – Идемте.

Дин шел впереди, за ним Сэм и доктор Панолли с Хизер. Они оказались в гостиной, заставленной предметами старины, как антикварная лавка. Протискиваясь между столиками и светильниками, столиками со встроенными светильниками, корабельным сундуком, огромной медной урной, ветхим стулом, который готов был рассыпаться от малейшего прикосновения, Дин, наконец, увидел диван, который выглядел достаточно прочным, и уселся на него. Сэм пристроился рядом. Панолли расположился в массивном кресле перед стеклянным кофейным столиком, а Хизер села на хлипкий стульчик.

– Надеюсь, вы не зря приехали, – начал Панолли. Он обхватил голову руками, будто хотел пригладить пышную седую шевелюру. У него были тяжелые веки, бульдожья челюсть и крупные яркие губы. – Боюсь, мне нечего особо рассказать, кроме того, что уже и так известно и о чем писали в газетах. Мне было тогда примерно столько же лет, сколько Хизер сейчас. Или чуть меньше. Это же был 1966 год, верно? Глядя на меня теперь или на наш городок, сложно поверить, но тогда в Сидар-Уэллсе были хиппи, и я тоже хипповал. Кажется, мы тогда еще себя так не называли. Это словечко появилось год спустя, после Лета Любви. Но волосы у меня были длиннее, чем у Хизер, я носил драные джинсы, протестовал против войны во Вьетнаме, слушал рок-н-ролл и фолк. В том году вышел альбом Blonde on Blonde Боба Дилана, и это стало настоящей сенсацией. Тогда же он попал в аварию, которая навсегда изменила его жизнь и американскую музыку.

Он смотрел мимо Сэма и Дина, его взгляд был устремлен в прошлое. Но когда он разошелся, его взгляд прояснился, глаза заблестели. Сэм знал, что так ведет себя большинство людей, когда им выпадет возможность поговорить о себе. А доктор Панолли, похоже, рад был предаться воспоминаниям.

– Урожайный был год. У Beach Boys вышел альбом «Любимые звуки», шедевр Брайана Уилсона. «Битлз» выпустили «Револьвер» и прекратили гастрольные поездки. Byrds создали Turn! Turn! Turn! Какое было время! Конечно, мы с друзьями слышали про наркотики, психоделики, но с такой музыкой кому они были нужны!

– Не сомневаюсь, что музыка была отличная, – прервал его воспоминания Дин. – Я сам фанат металла, но…

Панолли сипло захохотал, и Сэм испугался, как бы его инфаркт не хватил.

– Какой нетерпеливый, – заметил доктор, отдышавшись. – Сэм, я уже перехожу к главному.

– Он Дин, – поправил Сэм. – Сэм – это я.

– Простите. Почему-то мне все время кажется, что Сэм – это он. Как бы там ни было, Сэм и Дин, я продолжу. Мы жили в доме за городом. Сейчас это называли бы коммуной. Нас было семеро девчонок и парней. – Он поймал взгляд дочери. – Не подумай ничего такого, тогда были другие времена.

– Я понимаю, папочка, – сказала она тоном подростка, который уже много раз слышал эту историю.

– В начале декабря – думаю, как раз сегодня, а может, вчера, минуло сорок лет – я был дома, наверху. Наверняка я слушал музыку и читал что-то из Харлана Эллисона, Роджера Желязны или Сэмюэла Дилэни… Этих фантастов я в то время боготворил. – Он снова пригладил волосы. – Да, теперь я припоминаю, что читал «Вавилон 17» Дилэни. Хотя это и не важно… Народу дома было мало, все уехали в Беркли на концерт Quicksilver Messenger Service и остались на шоу Grateful Dead в «Винтерлэнде». Или оно было в «Матрице»? В общем, дело было к вечеру, солнце садилось, и все купалось в его золотых лучах. Я услышал крик и, не выпуская из рук книгу, подошел к окну в спальне. Выглянув, я увидел Дженет, которую мы прозвали Зефиркой, потому что она была самым миролюбивым и мягким человеком на свете. Она развешивала во дворе выстиранное белье. Как ни стыдно это признавать, но девочки обстирывали нас и готовили еду. Дженет стояла, прижимая к груди простыню, а мне казалось, что передо мной разыгрывается сцена из истории Дикого Запада: «жена поселенца в беде».

– Как это из истории? – спросил Сэм.

– С другого конца двора на Дженет уставился индеец в полной боевой раскраске, с луком и стрелами. Теперь их называют коренными американцами, но тогда мы таких слов не знали. Это был индейский воин. Я стоял и смотрел, а он натянул тетиву и выпустил стрелу в Дженет. Стрела попала ей прямо в сердце, как я потом узнал. Она упала на землю и лежала неподвижно. На простыне, которую она прижимала к груди, пока билось сердце, расползлось кровавое пятно. Книга выпала у меня из рук. Я так никогда и не дочитал ее. Я бросился на улицу. Когда я к ней подбежал, она уже была мертва. Возможно, ее еще можно было спасти, но я не знал, как ей помочь. Именно поэтому я потом решил стать врачом.

– Индеец, – задумчиво повторил Дин.

– Я так и сказал полиции, когда они приехали. И газетчикам. Мне никто не поверил, но я могу поклясться на Библии, что говорю правду. Индеец застрелил Зефирку из лука.

Глава 16

– Индеец, – снова повторил Дин, когда они сели в машину, чтобы вернуться в мотель. На этот раз за рулем был Сэм.

– Час от часу не легче. Если бы наш старик был похож на индейца, мы бы об этом знали.

– Я тоже об этом подумал, – откликнулся Сэм, крепко держа руль и не отрывая взгляда от дороги, потому что Дин всегда нервничал, когда «Импалу» вел его брат. – Но зато многое встало на свои места. Ведь в магии коренных американцев часто используются тотемы животных.

Дин щелкнул пальцами.

– Как с медведем. И с вороном. Или с медведем-вороном.

– Медведи-оборотни у чиппева, колдуны-оборотни у навахо, церемония перекидывания у хопи… Оборотни и духи животных известны во многих индейских племенах.

– Значит, мы не можем его поймать, потому что он меняет обличье, – сказал Дин, передернувшись. – Ненавижу оборотней.

– Я тебе понимаю….

– А скальпы? – продолжил Дин. – Это тоже дело рук индейца?

– Может, и нет, – возразил Сэм. Иногда от стэндфордского образования все-таки был толк. – Некоторые историки утверждают, что скальпирование – это европейская традиция, которую переняли индейцы, хотя, согласно другим источникам, скальпы снимали по обе стороны Атлантики еще задолго до путешествия Колумба.

– Ладно, пусть так. Но если мы имеем дело с индейцем-оборотнем, нужно двигаться в другом направлении. Нет смысла разыскивать старика, если он… уже не старик.

Сэм подъехал к мотелю.

– Значит, надо искать новую информацию. Может, найдем упоминания об индейце, шамане или знахаре, который мог затаить обиду на город.

– Просто замечательно, – отозвался Дин. – Люди гибнут, а нам придется начинать все с нуля.

– Круг сужается, Дин. Мы делаем все, что в наших силах.

Сэм остановился прямо у их домика, Дин выскочил из машины и хлопнул дверью. Но тут же поморщился, пожалев, что так обошелся со своей «крошкой».

– Знаю. Просто хочется поскорее найти ублюдка и надрать ему задницу. И мне плевать, старик это, индеец или отряд девочек-скаутов.

Сэм провел карточкой по магнитному замку на двери. Даже в таких захолустных мотелях уже не пользовались обычными ключами.

– Думаю, девочек-скаутов можно исключить.

– Я ничего не буду исключать, – ответил Дин, – до тех пор, пока у нас не будет других свидетельств, помимо воспоминаний пожилого врача со странностями о событиях сорокалетней давности. Он хоть и уверял, что не курил травку, но я ему не особо верю.

Войдя в номер, Сэм упал на кровать.

– Еще он сказал, что не помнит, куда делся индеец. Но мне кажется, он что-то недоговаривает.

– Ну, он был в шоке от нападения на бедняжку.

– Это правда, но остальное-то он помнит хорошо. Помнит, какую читал книгу, и что солнце садилось. Как он мог забыть, куда подевался индеец – сбежал, растворился в воздухе или превратился в дятла и улетел? Уверен, он нам не все рассказал.

– А почему ты его не спросил, пока мы еще были там?

Сэм пожал плечами.

– Он хранил свой секрет сорок лет. Вряд ли он так сразу выложит все двум незнакомым парням. Он рассказал только то, что мы уже знали из газет. Может быть, более подробно, но ничего нового мы не услышали.

– Значит, ты уже был в курсе всей этой истории с индейцами? – с подозрением спросил Дин. Он терпеть не мог, когда Сэм скрывал от него факты.

– Да, я видел упоминания в интернете, но хотел услышать это от него самого.

Дин уселся на вторую кровать. Он чистил никелированный «Кольт» сорок пятого калибра, когда Сэм оторвал его от этого занятия, попросив найти телефон Питера Панолли. На покрывале остались лежать шомпола и щетки, а на столике у кровати стоял флакон, который, убегая, Дин не забыл закрыть. Будто никуда и не уходил, он взял щетку и принялся чистить магазин. Отец с детства вбил им в голову, что оружие требует тщательной заботы, и Дин хорошо усвоил урок.

– И что теперь?

Сэм включил радио, но, судя по всему, новых происшествий пока не было. Он зевнул.

– Думаю, надо передохнуть, пока есть время. Что хорошего, если мы будем падать с ног от усталости, когда, наконец, поймаем эту тварь?

– Если.

– Что «если»?

– Если мы поймаем эту тварь. – Обычно Дин был настроен более оптимистично. До сих пор им удавалось находить и обезвреживать всех сверхъестественных существ, которые попадались им на пути. Этот случай оказался труднее прочих, и терпение Дина подходило к концу.

Сэм тоже не был в восторге от ситуации, но ему лучше удавалось сдерживать гнев, он давал ему волю только тогда, когда считал, что это принесет пользу. Сэм был более эмоциональным и импульсивным, чем брат, который всегда был сдержан в проявлении чувств. Но гнев контролировать не умел.

– Впрочем, отдых нам и правда не повредит, – сказал Дин.


Сэм проснулся от осторожного стука в дверь. Стучали тихо, а не бесцеремонно, как полицейские. Сэм с тоской взглянул на электронные часы, которые показывали два часа ночи. Хоть раз в жизни он хотел как следует выспаться.

Дин уже сидел на своей кровати, сжимая в руке «Кольт».

– Я тебя прикрою, – прошептал он.

Сэм подошел к двери и приоткрыл ее.

– Сэм?

За дверью стояла Хизер Панолли. Золотистые волосы нимбом светились над ее головой в свете уличного фонаря.

– Хизер? Не надо было выходить одной так поздно. Это небезопасно.

– Я знаю. Просто папа поздно ложится, а я не могла уйти, пока он не уснет.

Сэм закрыл дверь, чтобы отпереть щеколду, а когда вновь открыл ее, вдруг сообразил, что он в одних трусах.

– Я же говорил, – бросил Дин, когда девушка вошла. Перед сном он уверял Сэма, что единственной причиной, по которой Хизер сидела с ними во время разговора с отцом и слушала историю, которую наверняка знала наизусть, был Сэм.

«Говорю тебе, Сэмми, она на тебя запала», – повторял он с усмешкой.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Сэм, поднимая с пола джинсы и поспешно натягивая их.

– Мне нужно было рассказать вам… мой папа… – начала она сбивчиво. – Он так часто рассказывал эту версию, что сам поверил в нее.

– Он сказал нам неправду?

Сэм сел на кровать и жестом пригласил ее тоже сесть. Хизер сняла толстый пуховик. На ней был тот же самый свитер и джинсы, на ногах кожаные ботинки с меховой оторочкой.

– Он сказал правду, но не всю.

– Что ты имеешь в виду, Хизер?

– Я слышала, что он рассказывал другим. Маме, когда она еще была жива, и близким друзьям. Если честно, только пара глотков развязывает ему язык. В общем, он вам не все рассказал. А вы ведь не просто так спрашивали… Вы сказали, что пытаетесь остановить убийства, и я вам верю. Так что я решила рассказать вам все как есть… Вдруг это важно.

– Выкладывай, – сказал Дин.

Хизер тяжело вздохнула и принялась разглядывать свои ботинки, как будто видела их в первый раз.

– Когда он рассказывает про те дни, звучит так, будто у них там царила сплошная любовь, мир и всеобщее братство. Все слушали музыку, читали фантастику, протестовали против войны и плели корзины.

– А это не так? – спросил Дин. Сэм не мог припомнить, чтобы ее отец упоминал что-то о корзинах.

Хизер снова тяжело вздохнула, по-прежнему избегая смотреть на них.

– Не все, кто жил в доме вместе с отцом, были такими уж безобидными, – продолжила она. – Может, музыка им и нравилась, но из тех историй, что отец рассказывал друзьям, я поняла, что двоих парней, один из которых потом ограбил банк, интересовали в основном доступный секс и дешевое жилье. Один даже держал в доме пистолет.

Она замолчала, обхватив руками колени. Сэм боялся спугнуть ее, поэтому не торопил и терпеливо ждал, когда она продолжит. Наконец, она собралась с силами.

– Когда он выглянул в окно и увидел индейца с луком и стрелами, то сразу бросился в комнату к тому парню. Тот как раз уехал в город, но все знали, где он прячет пистолет. Отец схватил его и подбежал к окну. Он рассказывал, что выстрелил одновременно с индейцем. Стрела попала в девушку, но и сам он не промахнулся. Мой дед был охотником, и сам отец умел стрелять и много раз участвовал в охоте, пока не завертелась вся эта пацифистская история.

– Так, значит, он подстрелил индейца и никому об этом не рассказывал? Почему?

– Наверное, из-за того, что случилось после. Он говорил, что, когда попал в индейца, тот упал на землю. А потом он… Знаю, это звучит странно, поэтому он никому и не рассказывал… но, честно говоря, вся эта история очень странная. В общем, индеец стал то исчезать, то снова появляться. А потом поднялся на ноги, как ни в чем не бывало. И ушел или растворился в воздухе, тут отец плохо помнит. И стрела, которую тот выпустил, тоже исчезла. Так что у них во дворе лежал труп с неизвестно откуда взявшейся дырой в груди, а отец выпустил пулю в воздух. Он не считает, что сошел с ума, но до сих пор никак не может объяснить. Но это как-то связано с убийствами, которые происходят раз в сорок лет. Он клялся, что не стрелял в девушку, а целился в исчезнувшего индейца.

– Но полиция вряд ли бы поверила в такую версию, – заметил Дин.

– Вот именно. Тогда не было повального увлечения криминалистикой, как сейчас, когда все смотрят сериалы вроде «Места преступления». Если бы они все тщательно проверили, то поняли бы, что он стрелял, но он спрятал пистолет и никому о нем не говорил. Он рассказал полиции только то, что вы сами сегодня слышали. Им рассказ показался не особенно убедительным, но тогда в городе случилось слишком много убийств, так что всем было не до того.

– И он до сих пор придерживается той версии, – сказал Сэм.

– На убийства срок давности не распространяется, – заметил Дин. – Так что они в любой момент могут упечь его за убийство той девчонки.

Хизер прикусила губу и наконец посмотрела на Сэма.

– Вы же никому не расскажете? Я не хочу, чтобы он пострадал, но я должна была рассказать, чтобы вы знали, с чем вам пришлось столкнуться.

– Конечно, не расскажем, – заверил Сэм. – Мы с Дином привыкли иметь дело с необъяснимым. Для нас история с исчезнувшим индейцем гораздо больше похожа на правду, чем версия о том, что твой отец свихнулся и застрелил подружку.

– Странная у вас жизнь.

– Так и есть.

– Мне бы вряд ли понравилось так жить.

– Ничего удивительного, – ответил Сэм. – К такому нелегко привыкнуть, и в этом нет ничего приятного.

Хизер с любопытством разглядывала его, но не потому, что запала, как предположил Дин, а потому что никогда еще не встречала таких необычных людей. Потом она обвела глазами комнату, рассматривая ноутбуки, оружие и газетные вырезки на стенах.

– Мне пора домой, – сказала она наконец.

– Конечно. Пойдем, Дин.

– Куда это?

– Нельзя же ей одной возвращаться домой. Мы поедем с тобой, Хизер. Дин, если не хочешь, я сам съезжу.

– Ну ладно, – проворчал Дин, откидывая одеяло. – Только отвернись, пока я одеваюсь. А то, как увидишь меня, так на других и смотреть потом больше не захочешь.

Глава 17

Хизер приехала в мотель на маленьком красном пикапе, на котором три раза в неделю ездила в колледж во Флагстаффе.

– Говорил же, она в тебя втрескалась, – завел снова Дин, пока они с братом ехали за Хизер по пустынной темной дороге.

– Да перестань ты, – возражал Сэм.

– Точно говорю. Она глаз с тебя не сводила.

– Ты в своем уме? Она и взгляд-то на нас поднять стеснялась. Смотрела только на наше оружие, подумала, наверное, что мы какие-нибудь психи.

Дин усмехнулся.

– Я мог бы выдать тебе в ответ одну из трех непристойностей, которые пришли мне в голову, но что-то лень.

– С чего это вдруг? – спросил Сэм. – Не поздновато ли ты решил обзавестись хорошими манерами?

– Просто ты иногда так подставляешься, что тебя поддеть – все равно что у старика конфетку отнять. Никакого удовольствия.

– У младенца, – откликнулся Сэм.

Дин на секунду отвлекся от дороги и бросил на брата удивленный взгляд.

– Причем тут еще младенец?

– Проще, чем конфетку у младенца отнять, так говорят.

– А зачем вообще младенцу конфетка?

Сэм не ответил. В их спорах Дин часто любил обращать аргументы Сэма в свою пользу и всегда радовался, когда удавалось оставить за собой последнее слово.

Но победа в споре была не единственным, что его волновало.

– Можешь незаметно посмотреть в зеркало заднего вида? – спросил Дин.

У Сэма не вышло.

– Ладно, тогда просто поверь мне. За нами едет машина, и едет от самого мотеля.

– За нами хвост?

– Похоже на то.

– Не думал, что у наших призраков есть права.

– Может, они в сговоре с людьми. Или служат им.

– Или люди служат призракам. Я уже ничему не удивлюсь, – согласился Сэм.

– Попробуем оторваться?

– Но тогда мы потеряем из виду Хизер, – возразил Сэм. – А ведь мы поехали, чтобы…

– Я знаю, – перебил Дин. – Просто меня это беспокоит.

Они продолжили ехать за Хизер, и Дин старался не упустить ее машину и в то же время следить за преследователями. Стоило Дину притормозить, как следующая за ними машина также замедляла скорость.

В километре от дома Хизер машина, ехавшая за ними, свернула налево.

– Ну вот, – воскликнул Дин с облегчением. – Об этом можно забыть.

– О чем?

– Они отстали от нас.

– Значит, нас не преследовали?

– Может, и нет. В таком маленьком городе не так много дорог. Возможно, нам просто оказалось по пути.

– Хорошо, если так, – отозвался Сэм. – Вот мы и на месте.

Хизер свернула к подъездной дорожке. Через пару секунд ворота отъехали в сторону, пропуская ее машину. Дин и Сэм подождали, когда ворота закроются. Девушка пошла к дому, Дин собрался уезжать, но Сэм сказал:

– Подождем еще минутку.

– Она уже дома, – сказал Дин.

– Пусть зайдет внтрь.

Дин пожал плечами. Можно подумать, что внутри безопасней, чем снаружи. Может, Сэмми и сам втрескался в нее?..


Волна убийств захлестнула Сидар-Уэллс.

Деннис Глэдстоун спал в своей постели и во сне наслаждался обществом трех весьма расположенных к нему блондинок, как вдруг его разбудил странный затхлый запах – отвратительное сочетание слежавшейся земли и гнили. Он сел в кровати и включил ночник. Запах исходил от ковбоя, который сипло дышал, и воздух со свистом выходил из рваной раны на его груди. Не успел Деннис и рот раскрыть, как ковбой выхватил пистолет и прострелил ему легкое.

Марию Лима мучила бессонница. В конце концов она сдалась и решила спуститься вниз, чтобы не разбудить мужа или дочку. Она сидела на диване в гостиной, обложившись подушками, и, приглушив звук, смотрела телевизор. Вдруг у нее за спиной, из ниоткуда, так как диван стоял у стены, возникли чьи-то руки и сомкнулись на ее горле. Она пыталась оторвать пальцы от своей шеи, но у нее ничего не получилось. Уже теряя сознание, она успела разглядеть мерцающую женщину в ночной сорочке времен первых поселенцев. На ее открытой шее виднелась цепочка кровоподтеков.

Ларри Готтшалк работал по ночам на заправке на восточной окраине города. Если после полуночи кто и заглядывал, то все уже были навеселе, и приезжали они обычно за выпивкой, чтобы продолжить кутеж. Порой приезжали и совсем пьяные, втыкали заправочный шланг, но, купив ящик пива или коробку вина, уезжали без бензина. Потом Ларри со злорадством наблюдал, как через полчаса они, спотыкаясь, ковыляют обратно с пустыми канистрами.

Но этой ночью, когда он читал о последней выходке Пэрис Хилтон, от которой обычный человек сгорел бы со стыда, прозвенел дверной звонок. Он поднял голову от газеты и увидел в дверях кавалериста времен войны с индейцами. Его можно было принять за актера исторического фильма, и тогда гримеры заслуживали аплодисментов, потому что постарались они на славу – у солдата частично отсутствовала нижняя челюсть. Со скулы свисал лоскут кожи, обнажая кость и верхние зубы. Лари едва не вырвало тем буррито, которое он съел на ужин.

Странный солдат держал в руке индейское копье, украшенное перьями и чьими-то волосами.

– Чувак, тебе бы в больницу, – начал Ларри.

Солдат поднял копье и метнул в него. Ларри хотел увернуться, но зацепился ногой за табуретку. Он успел осознать, что копье пробьет ему челюсть, но уже ничего не мог сделать.

Гибсон Брауэр, которого все называли просто Гиб, торчал в гараже, устанавливая лебедку на свой джип «Виллис» 1947 года выпуска. Ему нравилось возиться в гараже по ночам, настежь распахнув двери, даже если дело было зимой. Он включал обогреватель, врубал радио и зажигал лампу под потолком. Его это успокаивало. Он жил на отшибе, так что даже ночью стук его инструментов или шум мотора никому не мешал.

Он лежал на спине под капотом, как вдруг услышал хлопанье крыльев. Он выглянул из-под джипа, ожидая увидеть случайно залетевшую в гараж сову. Но под потолком вился краснохвостый сарыч, похожий на большого ястреба. Он никогда не слышал, чтобы они летали по ночам, тем более чтобы их заносило в шумное помещение.

– А ну, лети отсюда! – крикнул он. Он хотел подняться на ноги, чтобы выгнать птицу. Но не успел он пошевелиться, как сарыч спикировал вниз, целясь в него острыми когтями и клювом. Когти вонзились Гибсону в шею и грудь, а клюв проткнул левый глаз. Как он ни отбивался, сбросить птицу ему не удавалось, пока он окончательно не обессилел.

Убийства следовали одно за другим.


Джим Бекетт был вне себя от скорби и ярости. Он пытался справиться с одолевавшими его чувствами, сосредоточиться на своих обязанностях, но с каждой минутой, с каждым новым звонком на номер службы спасения задача казалась все более невыполнимой. Работа в полиции требовала оставаться не вовлеченным, а он не мог больше сохранять отстраненное отношение к происходящему. Когда Сюзанна, полицейский диспетчер, протянула ему распечатку разговора с Вардом Берроузом, где было сказано, что на его сына Кайла напали неизвестные и размозжили ему череп, Джим уронил голову на руки, борясь со слезами.

– Все, я вызываю полицию штата, – сказал он. – До президента дойду, если понадобится. Нам нужна помощь.

Когда он наконец признался себе в том, что самим им не справиться, то пожалел, что тянул так долго. Если бы не его гордыня и переживания за экономику округа, многие остлись бы живы. Он не мэр и не бургомистр, он полицейский, и его забота – безопасность людей. Он ошибся, а расплачиваются за его ошибку жители города. Расплачиваются своими жизнями.

Сюзанна молча смотрела на него. Она выглядела такой же измотанной и подавленной, как он сам. Под глазами темные круги, на лбу и вокруг рта прибавилось морщин.

– Удачи, – наконец произнесла она без всякого выражения, будто сама не верила в то, что это поможет.

За прошедшие сутки Беккет столько раз порывался набрать номер полиции штата, что уже запомнил его наизусть. Он потянулся к телефону, едва не опрокинув кружку с остывшим кофе – сотую за день. Он с трудом поднял трубку, будто она была отлита из свинца, и набрал номер. Вместо гудка он услышал сообщение, что его звонок не может быть осуществлен.

Он решил, что неправильно набрал цифры, и попробовал еще раз, но опять безуспешно. Тогда он подумал, что неправильно запомнил номер, и посмотрел в справочнике, но нет, номер был тот самый. Он попробовал снова, понимая, что повторение одних и тех же действий вряд ли даст другой результат. Вообще-то, учитывая события этой недели, он чего-то подобного и ожидал. И его пессимизм оказался обоснованным. Набрав номер еще раз, он услышал то же сообщение.

Он попробовал позвонить по второму телефону, но безрезультатно. Он порылся в своих визитках и нашел номер мобильного телефона знакомого детектива из Департамента общественного порядка. Номер не отвечал. Тогда он нашел в интернете телефон пиццерии в Фениксе и набрал его. И снова его ждала неудача.

– Может кто-нибудь позвонить в другой город? – крикнул он.

– Час назад я звонил, – раздалось в ответ. – Больше не пробовал.

– Попробуй еще, – откликнулся Бекетт. – Хочу понять, это с моим телефоном что-то не так или со мной? И что вообще происходит?..

Несколько человек начали набирать разные номера. Один за другим они положили трубки.

– Нет связи, – сказал кто-то.

– У меня тоже.

– И у меня.

Отлично. Когда он, наконец, решил обратиться за помощью, оказалось, что он не может этого сделать. Он решил попробовать по-другому и послал электронное сообщение в Департамент общественной безопасности. Но через несколько секунд его письмо вернулось обратно. Он попробовал написать на почту друзьям, но и эти письма не проходили. Тогда он отправил сообщение самому себе, ведь он был подключен к интернету и точно должен был получить его. Но и его собственное сообщение не было доставлено.

Просто потрясающе.

Глава 18

– Мы остались без связи, – констатировал шериф Бекетт.

Он вывел Трейса Йоханнсена на улицу, подальше от чужих ушей. Ночь, а вернее, уже раннее утро выдалось прохладным, они застегнули куртки и надели шапки. Чтобы согреться, во время разговора они нарезали круги по двору.

– Вы имеете в виду телефон?

– Телефон, электронную почту, коротковолновое радио. Я пытался даже отправить факс… Не понимаю, что произошло. – Шериф выглядел бледным и осунувшимся. – Я вообще уже плохо понимаю, что происходит, – признался он.

Трейса признание босса поразило сильнее, чем он ожидал. Он поднял глаза на Джима Бекетта, который знал о правопорядке больше, чем Трейс рассчитывал узнать за всю свою службу. Это знание шериф сочетал с пониманием человеческой природы, а накопленный опыт использовал мудро и на благо других. Может быть, Джим Бекетт и был всего лишь окружным шерифом, но он был лучшим слугой закона, какого только знал Трейс. Он всегда мечтал стать полицейским во многом благодаря примеру, которым стал для него Джим. Мысль о том, что Джим может чего-то не понимать, была пугающей.

– Что мы можем сделать? – спросил Трейс.

– Я хочу, чтобы ты взял один из наших внедорожников и попытался выехать из города, – ответил Бекетт. – Если надо, поезжай хоть во Флагстафф. Возьми мобильник, рацию, хоть дымом сигналы подавай, но свяжись с полицией штата и вызови помощь как можно скорей.

– Будет сделано, шеф.

– И осторожнее, Трейс. Не хочу сгущать краски, но от тебя многое зависит. Мы в полном дерьме, и, мне кажется, это еще не конец. Убийств становится все больше, мы давно работаем без отдыха и все устали, так что скоро начнем совершать ошибки. Нам очень нужна помощь, и немедленно. Я буду продолжать пытаться связаться с кем-нибудь за пределами города, но у меня плохое предчувствие. Как будто мы имеем дело с чем-то необъяснимым. Как будто правила игры поменялись.

– Я сделаю все, что в моих силах.

– Хорошо. Ты молодец, Трейс, тебя ждет большое будущее. Садись за руль и привези подмогу.

Трейс быстро налил себе в термокружку растворимой бурды, которая считалась кофе, и прихватил пару бутылок воды. Убедился, что мобильный телефон при нем, что бак полон бензина и внедорожник оснащен пулеметом. Все проверив, он прыгнул за руль и погнал к северо-восточной окраине города. В тридцати километрах от полицейского участка начиналось шоссе, которое приведет его во Флагстафф.

Первые двадцать километров пролетели незаметно. Тучи разошлись, ночное небо было чистым, звезды и месяц освещали дорогу. Конечно, офицеру не пристало так думать, но если у него все получится, он станет героем. Он всех спасет. Трейс улыбнулся. Может, ему и медаль дадут, и портрет в газетах напечатают.

Но тут двигатель вдруг начал стучать. Трейс знал, что полицейские машины отлично обслуживают, а значит, серьезных проблем быть не должно. Поручение у него было срочное, возвращаться за другой машиной ему не хотелось, и он погнал дальше.

Еще через пару километров стук усилился. Внедорожник подбрасывало на дороге. Трейс беззвучно выругался. Так он и до шоссе не доберется, не то что до Флагстаффа.

Он свернул на обочину. Других машин на двухполосной дороге, с обеих сторон окруженной лесом, не было, но он не хотел рисковать. Остановившись, он проверил, не заработали ли мобильный телефон и рация. Глухо. Значит, другого выхода нет, надо продолжать путь.

Он вырулил обратно на дорогу и осторожно нажал на педаль газа. И тут в свете фар он увидел полчища насекомых. Насекомые? В такую погоду? Что за бред? Обычно их не бывает до весны. Да и день еще такой холодный, снежный. Сейчас, должно быть, не выше нуля.

Но насекомых была целая туча. Мухи, пчелы, осы, мотыльки, комары, стрекозы, жуки… столько не увидишь и в погожий летний день. Насекомые сбились в огромный рой и кружили вокруг машины. С каждой секундой их становилось все больше, они будто возникали ниоткуда в свете фар. Но такого просто не может быть, наверное, они летят на свет из леса. Все это Трейсу не понравилось, и он нажал на педаль, пробиваясь на дорогу сквозь полчища насекомых.

Он ожидал, что они вот-вот отстанут, но этого не случилось. Насекомых вокруг машины не убавлялось, хотя сотни их разбивались о ветровое стекло. Трейс яростно жал на педаль, двигатель стучал, машина мчалась вперед. Восемьдесят, девяносто, сто километров в час. На такой скорости насекомые должны были давно остаться позади… Но они все так же роились вокруг машины и разбивались о ветровое стекло, пачкая его.

Трейс включил дворники и стеклоомыватели, но только размазал грязь, стекло теперь было словно покрыто мутной пленкой. С каждой секундой насекомых становилось все больше. Скоро ему придется остановиться, иначе он рискует оказаться в канаве или врезаться во встречную машину.

А потом он услышал жужжание внутри внедорожника. Казалось, будто жужжит пчела, слепень или оса. В темноте не было видно, и Трейс не рискнул оторвать взгляд от маленького просвета в ветровом стекле. Жужжание раздавалось прямо над ухом. Удалялось и снова приближалось.

Потом к жужжанию присоединился тонкий комариный писк. И Трейс почувствовал, что его укусили в щеку. Выругавшись, он прихлопнул комара.

Жужжание становилось все громче. Нужно было остановиться и заткнуть вентиляционные отверстия и щели, через которые насекомые проникали в салон. И перебить всех, кому уже удалось забраться внутрь. Еще не хватало, чтобы его ужалила пчела, пока он за рулем! Это может оказаться смертельно опасным, ведь он и так почти не видит дороги. Если рой остался позади, он сможет отчистить ветровое стекло и спокойно ехать дальше.

Трейс нажал на тормоз и повернул руль вправо. Обочина оказалась ближе, чем он думал, и его подкинуло так, что он едва не ударился головой о крышу. Ремень больно впился в плечо. Машину тряхнуло, и она остановилась. И тут же его ужалила пчела – в шею, прямо под правым ухом.

– Черт! – вскрикнул он, стряхивая ее с себя.

Он включил свет в салоне, чтобы найти и прикончить второе пробравшееся внутрь насекомое.

Вентиляционные отверстия кишели насекомыми. Они пробирались в щели и падали на пол, за ними без остановки лезли их собратья. Трейс потянулся, чтобы закрыть вентиляцию, но в руку ему тут же впились десятки кусающих и жалящих тварей. Он отдернул горящую от укусов руку, и насекомые, воодушевленные этой маленькой победой, полезли внутрь еще энергичнее.

Трейс снял фуражку и попытался отмахиваться от них, но они тут же облепили его голову и принялись жалить. Они садились на лицо, на веки, когда он зажмурил глаза… Он закричал, и они тут же полезли внутрь, кусая за щеки, небо, язык.

Он понимал, что, если хотя бы на мгновение задержится в машине, они прикончат его. Джим и все жители Сидар-Уэллса рассчитывали на него, он не мог позволить каким-то насекомым остановить его на пути к цели. Значит, он выберется наружу и побежит дальше.

Трейс собрался и рывком распахнул дверь. Потеряв равновесие, упал на землю, на заснеженную траву на обочине дороги. Рой тут же облепил его. С земли его атаковали муравьи, тараканы, пауки, тарантулы, скорпионы, сколопендры, их укусы жидким пламенем растеклись по венам. Сверху нападали пчелы, осы и комары. Мотыльки забивались в нос, мешая дышать. Мошки душили, забираясь в открытый рот.

Он пытался встать, но своей массой они придавили его к земле, а их яд ослабил мышцы. Веки распухли от укусов, Трейс не мог открыть глаза. Он нащупал пистолет на поясе, но чем могли помочь пули против полчищ неизвестно откуда взявшихся насекомых?

Трейс вспомнил тех, кто остался в городе, – родителей, старшую сестру, Джима, коллег…

День, когда он получил полицейский значок, пистолет и униформу, стал лучшим днем в жизни Трейса Йоханнсена. Если бы он смог оправдать это доверие и стать героем…

Но этому, увы, не суждено было сбыться.

Глава 19

Братья Винчестеры ехали по Главной улице и уже были в паре кварталов от мотеля, как вдруг из переулка прямо перед ними выскочила машина. Водитель резко затормозил и перегородил обе полосы.

Дин тоже ударил по тормозам, «Импалу» занесло на обледеневшей дороге. Дин пытался справиться с управлением, но у него ничего не получалось. Теперь судьба его драгоценной малышки не зависела от него. Сэму показалось, что их сейчас опрокинет прямо на крышу перегородившей дорогу машины.

Это был древний фургончик с фанерным кузовом и ржавыми дисками. Сзади висела лестница, болтались ведра для краски и ветошь. «Импалу» несло прямо на фургон, и свет фар выхватывал все эти мелкие детали.

Сэм разглядел водителя. Это был худощавый юноша в мешковатой рабочей куртке, на лицо ему падали длинные пряди грязных волос. Он выскочил из машины и даже не захлопнул за собой дверцу, пытаясь не поскользнуться на льду и не прострелить себе ногу из здоровенного револьвера.

Оружие, которое он держал в руке, выглядело весьма внушительно.

– Дин…

– Знаю!

Не успели они обменяться этими короткими репликами, как «Импала» встала параллельно фургону всего в метре от него.

Значит, когда они выйдут из машины, голова Сэма окажется прямо под прицелом.

– У нас же не было на примете паренька с пушкой? – уточнил Сэм. – Только старик, да?

– Старик, индеец, медведь… кого только не было, – ответил Дин. – Но о мальчишке я, кажется, слышу в первый раз.

– Однако ему, похоже, нужны именно мы.

Дин открыл водительскую дверь и осторожно, медленно вышел из машины. Он поднял руки, показывая, что у него нет оружия.

– Тише, парень! – крикнул он. – Тут какое-то недоразумение, но мы во всем разберемся.

Пока Дин отвлекал мальчишку, Сэм тоже рискнул выбраться из машины, подняв руки. Мальчишка переводил прицел с одного на другого.

– Давай поговорим, – предложил Сэм.

– Я хочу знать, который из вас!.. – крикнул мальчишка дрожащим голосом. Он был до смерти перепуган, что еще сильнее встревожило Сэма. Со страху человек может случайно нажать на спусковой крючок.

– Кто из нас что? – крикнул Дин. – Дружище, ружье у тебя, так что ты хоть объясни, чего хочешь-то!

– Не прикидывайтесь, – ответил парень. – Я все видел.

– Что видел? – уточнил Сэм.

– Видел, как Хизер ночью ездила к вам в мотель. – Он махнул револьвером в сторону Сэма. – Видел, как ты в одних трусах открыл ей дверь, и она вошла. Только не говорите, что вы оба с ней кувыркались.

– Так ты следил за Хизер? – переспросил Сэм озадаченно. Должно быть, этот фургончик и видел Дин, когда они провожали девушку. Когда парень убедился, что Хизер едет домой, то свернул, чтобы подкараулить их.

– Она моя девушка, – заявил мальчишка. – Я говорил с ней вечером по телефону, и у нее был какой-то странный голос. Мы должны были пойти гулять, но она отказалась.

– Наверное, она отказалась потому, что сейчас не очень-то безопасно бродить по ночам, – заметил Сэм.

– Я был уверен, что она мне изменяет, но не мог поймать ее!.. Теперь я все знаю! Конечно, вы такие крутые…

– Парень, ты ошибаешься, – крикнул Дин. – Во всем, кроме того, что мы крутые. Вот это чистая правда. Опусти свою пукалку, и давай поговорим. И лучше не на улице.

– Я своими глазами все видел!

– Ты видел, что Хизер приходила к нам, но секс тут ни при чем, – ответил Сэм.

– И зачем она тогда к вам приезжала?

– Это не так просто объяснить, – сказал Дин.

– Ну, ясное дело…

– Слушай, на улице такой дубак! – рявкнул Дин. – Собрался стрелять, так давай! Лучше получить пулю и оказаться на теплой больничной койке, чем отморозить зад.

Руки у мальчишки затряслись, револьвер заходил ходуном. Сэм понимал, что Дин блефует, брат совсем не хотел, чтобы кого-то из них подстрелили. Но если мальчишка не опустит оружие, все может закончиться плохо.

«Продолжай заговаривать ему зубы, Дин», – подумал Сэм, потихоньку подбираясь к фургону. Обойти такую большую машину и незаметно подкрасться к мальчишке было почти невозможно… Если прыгнуть в кузов или нырнуть под днище, он может выстрелить с перепугу. Значит, нужно действовать медленно и спокойно.

– Эй, ты! – Парень целился Сэму в голову. – А ну, стой!

– Сэмми, ложись! – крикнул Дин.

Сэм привык беспрекословно слушаться Дина, поэтому не раздумывая бросился на землю, пытаясь укрыться за колесом фургона.

Как он и ожидал, резкое движение испугало мальчишку, тот нырнул вниз и выстрелил. Но прицелиться как следует он не успел, и пуля ушла в землю. Не дав ему опомниться, Дин вспрыгнул на капот «Импалы», оттуда – на капот фургона и бросился на него. Сэм вскочил на ноги и обежал фургон, а Дин уже прятал здоровенный «Магнум» себе за пояс, а растрепанный, но невредимый мальчишка прижимался к борту фургона.

– Говорю же, малыш, ты все не так понял, – говорил Дин. – Ничего у нас с Хизер нет. По крайней мере, в плане секса. А если хочешь узнать больше, спроси у нее сам.

– Ну конечно, – пробормотал мальчишка. – Тогда придется признаться, что я следил за ней.

– Да, с этим вам придется разобраться, – сказал Дин. – И чем скорее, тем лучше, если хочешь знать мое мнение. Доверие в отношениях очень важно.

– Я знаю. Поэтому и не хочу, чтобы она думала, будто я ей не доверяю.

– А ты доверяешь?

– Вы же ее видели, – буркнул мальчишка. – Думаете, она долго будет терпеть такого неудачника, как я? В колледже-то полно парней…

– Это точно, – согласился Сэм. – Но если она до сих пор с тобой, значит, она этого хочет. Цени это, вместо того чтобы изводить подозрениями и себя, и ее.

– Наверное, вы правы. – Насупившись, он смотрел на дорогу. Сэм надеялся, что он усвоил хотя бы одно – не стоит размахивать оружием, если не собираешься пускать его в ход.

– Отдайте револьвер, он отцовский.

– Ты чуть не застрелил моего брата, – мрачно ответил Дин.

– В городе небезопасно, – возразил Сэм. – Верни ему оружие.

Дин пристально посмотрел на мальчишку, потом вынул из-за пояса револьвер и протянул ему, предварительно опустошив барабан.

– Держи, – сказал он. – Одну пулю я тебе оставил, на случай, если что-нибудь произойдет, пока будешь возвращаться домой. Сэмми прав, сегодня ночью тут может быть небезопасно. Если вдруг на тебя набросится солдат, медведь или индеец, стреляй. А потом верни револьвер отцу и забудь, что держал его в руках.

Парень взял «Магнум», покачал на ладони.

– Ладно, спасибо. – Он немного помялся, будто хотел сказать что-то еще, но потом пожал плечами и открыл пассажирскую дверь. Подвинувшись к рулю, он положил револьвер рядом на сиденье и завел двигатель.

– Поехали в мотель, – сказал Дин. – Все это мне порядком надоело. И зачем я только поддался на твои уговоры?

Сэм сел на пассажирское сиденье.

– А я рад, что ты поехал со мной, – отозвался он. И вдруг рассмеялся.

– Что смешного?

– Да вспомнил, как ты начал раздавать советы про отношения и доверие, – ответил Сэм.

– Ну и что? Как будто у меня никогда не было отношений!

– Ну конечно, были. И длились целый месяц. И большинство из них начиналось с вранья о том, кто ты и чем занимаешься.

– Если ты не заметил, Сэмми, не то чтобы у нас от женщин отбоя не было, с нашим-то образом жизни. Оно и понятно, какая уж тут стабильность.

– Это точно. На долгие отношения с нами рассчитывать не приходится, но зато наши вдовы смогут получить неплохую страховку.

– Такой аргумент не приходил мне в голову. – Дин завел двигатель и вырулил на дорогу. – Короткие отношения и страховка после смерти супруга. – Он рассмеялся. – Мне нравится, Сэмми. Надо сделать такую наклейку на бампер.

Глава 20

Джулиет Монро проснулась с головной болью. Ей казалось, что все случившееся прошлой ночью – дурной сон. Свет проникал в гостиную сквозь жалюзи. Она заснула на диване, где сидела. Одеяло сползло на пол. В доме было тепло и уютно, и трудно было поверить, что жизнь могла быть такой безнадежной, а шансы спастись так ничтожны, как ей казалось накануне.

Она заставила себя встать с дивана. Каждый шаг отдавался болью в висках. В доме было тихо. Джулиет подошла к телевизору, надеясь заполнить тишину бессмысленной болтовней, но передумала. Если волк все еще бродит неподалеку, надо быть начеку.

Тогда она подошла к окну и раздвинула жалюзи, которые, заметила она, неплохо было бы протереть, да и сами окна…

Выглянув во двор сквозь узкую щелку, она увидела окровавленное и растерзанное тело Стью. Растаявший во время борьбы снег замерз ночью, сковав его тело багровой ледяной коркой.

Следов волка на снегу не было – то ли их засыпало свежим снегом, то ли разметало ветром. Джулиет снова подумала, что все это было сном. Может, это был вовсе не волк. Может, Стью умер совсем по другой причине – неудачно упал или у него разорвалась аневризма.

Как и накануне, Джулиет проверила все окна в доме, ища следы присутствия зверя. Солнце только начало золотить пики гор на востоке, в его косых лучах любые отпечатки будут хорошо видны. Она заметила под окнами следы птичьих и кроличьих лап, но ничего похожего на следы волка, собаки или лисы.

Закончив осмотр, Джулиет пошла на кухню и поставила чайник на плиту. Достала коробочку «Эрл Грея», насыпала немного заварки в фильтр и опустила в заварочный чайник. Надо было что-нибудь съесть, но голова болела так, что одна мысль о еде вызывала тошноту. Может быть, тост. Или два. И чуть-чуть масла.

Вода закипела. Джулиет выключила газ и залила чай кипятком, подошла к входной двери и прислушалась.

За дверью стояла гробовая тишина, не слышно было даже пения птиц. Ей показалось, что в мире исчезли все звуки. Или она оглохла, пока спала. Джулиет понимала, что это не так, ведь она только что слышала, как кипит чайник. Она постучала пальцами по деревянной двери. И, конечно, услышала стук. «Со слухом у меня все в порядке, – подумала она. – Просто снаружи очень тихо».

В голове тут же всплыло выражение «зловещая тишина».

Едва она коснулась дверной ручки, как сердце как бешеное заколотилось в груди. Она стала глубоко и медленно дышать, дожидаясь, когда оно уймется. Потом откинула задвижку, и сердце снова едва не выпрыгнуло из груди. Она подождала еще немного, успокаиваясь. Хватит тянуть, иначе чай будет слишком крепким и начнет горчить.

Но она должна проверить. Если зверь ушел и отсюда можно выбраться, она должна воспользоваться этим шансом.

Собравшись с духом, Джулиет открыла дверь. Сначала совсем чуть-чуть. Чтобы можно было выглянуть в щелку. Она разглядела дорожку, ведущую к дому, снег, пятна крови рядом с телом Стью. Тогда она приоткрыла дверь пошире. Ничего не произошло.

Джулиет вышла наружу, прикрыла за собой дверь, но ручку все еще не отпускала. Воздух словно застыл – ни дуновения ветра, ни хлопанья крыльев, ни чириканья – обычных утренних звуков, к которым она давно привыкла. Было холодно, как глубокой зимой. Такие дни ассоциировались у нее с походом по магазинам. Витрины украшены к празднику и манят потратиться и получить удовольствие от покупок.

После смерти Росса она перестала украшать дом к Рождеству, и этот год не стал исключением. Праздники без него потеряли всякий смысл.

Наконец, она отпустила ручку двери и сделала несколько шагов. Теперь она видела тело Стью, и этого от зрелища к горлу подкатил комок.

Волка не было.

Может, он ушел. Ее воображение наделило его чуть ли не сверхъестественными способностями, но что, если это был обычный крупный зверь? Голодный, вот и задрал пару коров, а потом увидел Стью и воспринял его как угрозу, потому что тот лишил его обеда. В нем не было ничего сверхъестественного, зверь не мог читать ее мысли или догадываться о ее намерениях. Ночью ей казалось, что он и не на такое способен, но это была лишь игра воображения и паника. Сейчас волк, должно быть, уже далеко.

У Джулиет родился план. Надо поесть и выпить чая, чтобы желудок немного успокоился. Потом найти плотные ботинки, переодеться – надеть теплое белье, пуховик, перчатки и шапку. Так она сможет дойти до ближайших соседей. Они были нелюдимыми и почти не общались с Джулиет, но воспользоваться телефоном разрешат. А больше ей ничего и не нужно. Всего один звонок шерифу, и этот кошмар закончится.

Она собралась вернуться домой, как вдруг голова у нее закружилась, перед глазами заплясали черные точки, поднялась волна тошноты. Почувствовав, что ее сейчас вырвет, она остановилась. Лучше на снег, чем на пол в гостиной. Она уперлась ладонями в колени и, нагнувшись, ждала, когда ее стошнит. Но волна тошноты прошла, чернота перед глазами рассеялась.

Она выпрямилась, и тут ее взгляд упал на крышу дома.

Там стоял волк и смотрел прямо на нее. Из пасти показался розовый язык Волк облизнулся. И напрягся перед прыжком.

Джулиет рванула к дому. Она влетела внутрь, захлопнула за собой дверь и заперла ее на засов. Она услышала, как зверь спрыгнул с крыши на снег.

Убедившись, что дверь надежно заперта, она бросилась в ванную – отступившая тошнота вернулась. «Вот дура! Дура! Дура! – ругала она себя. – Нельзя выходить из дома!»

Выйти из дома означало умереть.

Глава 21

Джип, на котором уехал помощник шерифа, нашли на обочине дороге. Водительская дверь была распахнута. Фары горели, свет внутри тоже был включен. Была версия, что в машине кончился бензин, а потом сел аккумулятор, но внедорожник простоял на обочине всего пару часов, так что Сэму такое объяснение показалось не слишком убедительным.

После беспокойной ночи они, наконец, вернулись в мотель и услышали о происшествии по радио, настроенному на полицейскую частоту. Когда они добрались до места, тело уже увезли. Сэм слышал, как двое полицейских говорили что-то насчет насекомых, но к чему этот разговор, так и не понял, потому что на глаза ему уже давненько не попадалось даже мухи.

Джип и часть обочины были огорожены желтой лентой. За ней сновали полицейские, фотографируя и производя замеры. Остальные стояли небольшими группами и мрачно переговаривались вполголоса. Утро выдалось серым и хмурым – под стать общему настроению. На братьев никто не обращал внимания, пока, наконец, от одной из групп в их сторону не двинулся шериф Бекетт. Радости от встречи он явно не испытывал.

– Да кто вы такие? – спросил он без предисловий. – И не вешайте мне на уши свою лапшу про National Geographic. Вы появляетесь только на месте преступлений, не пишете заметок, не делаете фотографий. Погиб заместитель и мой друг, я не в настроении слушать ваши шутки. Так что или вы скажете правду, или вам грозит арест, и мне плевать, если он будет незаконным.

– Мы не доставим вам неприятностей, – ответил Сэм.

– Я не об этом вас спросил.

Дин вытащил из кармана удостоверение в кожаной обложке. «Когда только успел прихватить его с собой», – удивился Сэм.

– Мы тут неофициально, – начал он, понижая голос. Он раскрыл удостоверение и показал его Бекетту. Сэм увидел блеснувший жетон и идентификационную карточку. – Национальная безопасность, – добавил Дин шепотом.

Бекетт взял у него удостоверение и принялся внимательно изучать.

– Отличная попытка, – проговорил он наконец. – Похоже на настоящее. Я бы вам поверил, но сейчас я никому не верю. – Он с подозрением посмотрел на Сэма. – У тебя такое же в кармане? Или ты из Минсельхоза?

– Бесполезно, – шепнул Сэм Дину.

– Похоже на то.

– Надо сказать правду.

– Ладно, – согласился Дин. – Мы из наркоконтроля, – предпринял он очередную попытку. – Работаем под прикрытием.

Шериф потянулся за наручниками.

– Мы приехали сюда из-за цикла убийств, – выпалил Сэм. – Шериф замер, засунув руки за пояс. – Мы расследуем сверхъестественные происшествия, изучаем фольклор, мифы, существ, которых обычные люди называют монстрами. Боюсь, не смогу предоставить доказательства, но, поверьте на слово, у нас богатый опыт. А вам уже пора признать, что вы столкнулись с тем, что выходит за рамки вашей компетенции.

– Значит, вы, типа, охотники за привидениями?

– Типа. Только охотники за привидениями – это в кино, – сказал Сэм. – А мы в реальной жизни.

Шериф Бекетт переводил взгляд с одного на другого.

– Не знаю уже, чему и верить.

– Значит, под «надо сказать правду» ты имел в виду настоящую правду? – уточнил Дин.

– Вот именно, – ответил Сэм. – Без нас ему не обойтись, да и нам самим помощь не помешает.

– Ладно. Мы действительно приехали сюда из-за убийств, которые происходят в вашем городе каждые сорок лет. Люди погибают от странного оружия, от нападений странных животных. Как еще вы можете это объяснить?

– Сначала я послушаю вас, – ответил Бекетт.

– По правде говоря, мы пока и сами не знаем, что происходит.

– Понятно, – протянул Бекетт. – Так на что вы мне сдались?

– Ну, по крайней мере, мы понимаем, что действия по инструкции тут не помогут.

– Сынок, – устало возразил Бекетт, – я уже сутки как вообще не понимаю, что тут может помочь. Мне бы хотелось, чтобы люди перестали погибать. Но разобраться во всем этом? Нам бы просто продержаться до тех пор, пока все не кончится. Спустя сорок лет это уже будет не моя проблема.

– Но мы можем попытаться остановить это раз и навсегда, – сказал Сэм.

– Каким образом?

Сэм откашлялся.

– Этого мы пока тоже не знаем. Нужно понять, в чем причина. Но мы скоро во всем разберемся. Мы правда понимаем толк в таких вещах.

Бекетт неуверенно покачал головой.

– Сам не верю, что говорю это. Вы верите, что можете помочь? Сегодня в полдень открытие торгового центра. Сейчас… – он взглянул на наручные часы. – Десять минут восьмого. Вы сами слышали, как мэр Милнер заявил, что центр будет открыт во что бы то ни стало.

– Но такое большое скопление людей в одном месте станет отличной мишенью, – возразил Сэм.

– Вот именно. Правда, если они сумеют добраться туда. – Бекетт кивнул головой на полицейский внедорожник. – Похоже, никто не может покинуть город. Трейс пытался выбраться, я отправил его во Флагстафф за подмогой. За пределы города не проходят ни телефонные звонки, ни электронная почта. Если люди съедутся сюда со всей округи на открытие магазина, то тоже тут застрянут. А собравшись в торговом центре, как вы и сказали, они станут легкой добычей. Так что если в ваших силах это остановить, у вас есть время до одиннадцати. В двенадцать я буду у тор