Читать онлайн Скорбный урожай бесплатно

Дженнифер Роу
Скорбный урожай

Jennifer Rowe

GRIM PICKINGS

Печатается с разрешения автора при содействии литературного агентства Autor Rights Agency.

© Jennifer Rowe, 1991

© Перевод. В. И. Агаянц, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2018

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

***

Дженнифер Роу – мастер австралийского детектива, известная читателям по роману «Скорбный урожай», автор необычайно популярных циклов о приключениях эксцентричного детектива-любителя Верети Бердвуд (книги этой серии легли в основу одноименного телесериала 1988 года) и полицейского детектива Тессы Вэнс.

Действующие лица

Элис Олкотт – хозяйка яблоневого сада.


Семья Тендер

Бетси Тендер, племянница Элис Олкотт, домохозяйка.

Уилф Тендер, муж Бетси, агент по продаже недвижимости.

Крис Тендер, их сын, школьный учитель.

Сьюзен Тендер (Сонси), его жена, медсестра.

Анна Трелор, дочь Бетси и Уилфа, модель.

Дэмиен Трелор, муж Анны, торговец антиквариатом, живет отдельно от жены.

Родни Тендер, младший сын Бетси и Уилфа, старшеклассник.


Другие гости

Джереми Дарси, друг Криса Тендера, журналист.

Кейт Делейни, его жена, литературный редактор.

Зои Дарси, их семилетняя дочь.

Верити Бердвуд (Берди), подруга Кейт, сотрудник телерадиокомпании.

Ник Бедфорд, друг Криса и Джереми, преподаватель университета.

Джилл Мишн, гражданская жена Ника, литературный редактор.

Соседи

Тереза Салливан, владелица магазина изделий ручной работы.

Нел Салливан, ее дочь-младенец.


Полиция

Саймон Тоби, сержант криминальной полиции.

Мартин Макглинчи, констебль криминальной полиции.

Глава 1
В яблоневые края

– Думаю, в нынешнем году там снова будет большое сборище, – горестно застонал Джереми. – Все семейство Тендер от мала до велика… Боюсь, я старею, Кейт, мне этого не выдержать.

Кейт рассмеялась над словами мужа, сгорбившегося за рулем.

– Ты говорил то же самое и в прошлом году, и в позапрошлом! Но в итоге всегда оставался довольным. Не понимаю, почему ты все время жалуешься! В конце концов, Крис – один из твоих старейших друзей.

– Может, и так. Но это не значит, что я должен потакать всем чудачествам его безумной семейки, правда? То есть карабкаться по горам и корячиться в саду его двоюродной бабушки.

– Да ладно тебе! Бедная старушка Элис… И потом, это происходит только раз в год! К тому же раньше тебе нравилось собирать яблоки.

– Да… но… – вздохнул Джереми. – Теперь все не так, верно? Даже Крис уже не тот. С годами у нас становится все меньше общего, мы ощущаем это всякий раз, когда встречаемся. Думаю, если бы мы сказали, что в нынешнем году не сможем приехать, он не стал бы возражать.

– А Бетси стала бы. Ей очень хочется снова собрать всю «старую братию», как она выразилась. – Кейт улыбнулась своим мыслям. – Знаешь, она так расчувствовалась, когда мы говорили по телефону. Сказала – вы с Крисом всегда были близки, словно братья, и поэтому ты для нее все равно что сын.

– О, боже упаси!

– Подумай о моем положении. Выходит, она мне вроде как свекровь, что неизмеримо хуже. – Кейт покачала головой. – Ох уж эта Бетси! Хотя Зои ее любит.

– В семь лет дети всех любят.

– Ничего подобного. Зои способна смертельно ненавидеть. Но Бетси знает подход к детям.

Кейт взглянула на заднее сиденье. Зои чуть покачивалась от тряски, пристегнутая ремнем к креслу. Глаза ее были закрыты, в руках лежала книга «Тайна волшебного дерева»[1].

– Все еще спит. Впрочем, неудивительно. Вчера Зои не могла уснуть до одиннадцати, все предвкушала сегодняшнюю поездку. Она обожает дом Элис. Не ворчи, Джереми, все пройдет не так уж плохо. Там будут Ник и Джилл, как всегда. Бетси не даст им увильнуть. Подумай о бодрящей утренней свежести, о налитых соком яблоках в туманной дымке и о влажной траве, хрустящей под сапогами… Красота!

– И пиявки, которые жаждут крови…

– Ох, и правда! Я совершенно о них забыла. Господи, надо напомнить об этом Зои.

– Да уж.

Кейт притихла, окинула взглядом долины, лежавшие в голубоватых туманных складках гор, и зябко поежилась. Становилось холоднее.

Машина летела вперед, пересекая удлиняющиеся тени и следуя извивам дороги, которая взбиралась все выше и выше – в яблоневые края.


Анна втащила сумку в розовую спальню и поставила на стул в углу. В пыльное окно, выходившее на закрытую веранду, пробивались скупые лучи предзакатного солнца. Вдохнув знакомый запах старой комнаты, она вновь почувствовала себя ребенком. Анна всегда занимала розовую спальню, когда семья приезжала в дом тети Элис на ежегодный сбор яблок, если не считать прошлого года… Но об этом она предпочитала не вспоминать. Анна опустилась на кровать, застеленную выцветшим, из набивного ситца, покрывалом с оборками, и оглядела спальню. Розовые розы на тонком коврике еще не поблекли. Такие же прекрасные цветы тянулись по узкому бордюру обоев. Розовые розы и зеленые листья, розовый и зеленый, зеленый и розовый. В детстве Анна любила, свернувшись калачиком, нежиться в постели холодным утром и считать розы. Трудно было не сбиться со счета. Она вечно забывала, где остановилась, и приходилось начинать заново. Роз было тридцать шесть. Она окончательно убедилась в этом в двенадцать лет.

Анна взглянула на свое отражение в зеркале гардероба. Теперь ей было уже не двенадцать, а в два раза больше. Из зеркала на нее смотрела не девочка с челкой и хвостиком, а молодая женщина с копной темных волос, большими карими глазами и точеными чертами лица. Анна охотно признавала свою красоту. В конце концов, этим она зарабатывала на жизнь. Ее работа моделью заключалась в том, чтобы быть красивой. «И так повелось задолго до того, как мне стали платить за это деньги», – с грустью подумала она.

– Дорогая! – послышался голос матери.

Анна поспешно вскочила с кровати, словно ее застукали за неблаговидным занятием.

– Когда освободишься, можешь помочь мне прибрать в комнате Кристофера?

– Да, мама… Я буду через минуту.

Она торопливо сорвала с кровати покрывало и тонкие серые одеяла и принялась стелить розовые простыни, которые приготовила мать. Как это похоже на маму: розовое постельное белье для Анны в розовую спальню.

Она склонилась над кроватью, чтобы заправить простыню у стены. Ей не пришлось далеко тянуться – кровать была узкой. Настоящая девичья постель, угрюмо отметила про себя Анна. В прошлом году она впервые спала не здесь, а на закрытой веранде, на широком матрасе, вместе с Дэмиеном. Супружеской паре полагалась двуспальная постель, пусть даже на выходные. Мать твердо придерживалась этого правила, хотя решительно не одобряла брак дочери.

Но то было в прошлом году. Теперь же Дэмиен ушел, а Анна… вернулась в розовую спальню.

Она выскользнула из комнаты и вышла на закрытую веранду, огибавшую дом с трех сторон. В правом крыле, где часть веранды отделяла грубая фибролитовая перегородка, Бетси неуклюже пыталась застелить двуспальный матрас на полу простыней в голубую полоску. Старый гардероб, готовый заменить собой четвертую стену, дожидался, когда его придвинут к матрасу. Анна усмехнулась. В этом году супружеское ложе предоставили ее брату Крису и его молодой жене. Что ж, жизнь шла своим чередом.

– Давай скорее, дорогая. Я умираю, как хочу чаю.

– Мама, почему бы им самим не застелить себе?

– О, я хочу, чтобы к их приезду все было готово. Уж я-то знаю, как живется Кристоферу с этой бедной малышкой Сью. Думаю, он будет в восторге, если ему в кои-то веки приготовят постель и для разнообразия позволят понежиться на чистых простынях. В самом деле, эта женщина понятия не имеет, как вести хозяйство!

Они расстелили простыню, расправили и начали укладывать одеяла. Бетси не умолкала:

– В их доме вечный беспорядок: повсюду разбросана одежда, в раковине горы грязной посуды. Ты же знаешь, какой Кристофер брезгливый. Должно быть, для него все это сущая пытка! Я страшно беспокоюсь за него.

– Если Криса так огорчает бардак, ему ничто не мешает убраться, верно? – раздраженно возразила Анна и добавила после небольшой паузы: – Дэмиен всегда помогал мне по хозяйству. – Ей стоило усилия даже произнести его имя.

Мать выпрямилась и посмотрела на дочь.

– Дорогая, но ты ведь, конечно, не считаешь Дэмиена примером для подражания – после всего, через что тебе пришлось пройти по его милости?

– Нет. Видит бог, я вообще не собиралась упоминать о нем: лишь хотела сказать, что Сонси все дни проводит в больнице и часто дежурит в ночную смену, верно? – то есть работает не меньше, чем Крис.

– Ну, не знаю, Анна. Конечно, Сонси устает: ведь она занимается физическим трудом, и в этом нет ничего плохого, – но Кристофер работает головой, а это гораздо больше выматывает. Он сам это признает. Нельзя ожидать, что он взвалит на себя хлопоты по дому, после того как целый день преподавал. Кристофер, бедняжка, как-то обмолвился, что выбивается из сил. Не то чтобы он жаловался… Он очень предан Сью. – Бетси протяжно вздохнула.

– Мама, может, Сонси и не слишком умна, но… обожает Криса. Она…

– Ах, дорогая, я вовсе не осуждаю невесту. Пожалуйста, не думай так. Боже упаси, это не мое дело! И я действительно по-своему люблю ее. Думаю, она искренне старается. Но ей не посчастливилось родиться в хорошей семье, и не скажу, чтобы она особенно стремилась перенять чужой опыт, измениться, чтобы разделить с Кристофером жизнь, которую он всегда хотел для себя. Брак предполагает равноправное партнерство, Анна. Он строится на основе взаимных уступок и компромиссов. Мне так жаль, что…

– Да, мама, я знаю! – оборвала мать Анна, не в силах вынести ее разглагольствований. К тому же, судя по всему, Крис действительно сожалел о своем браке. И что бы ни говорила Бетси, они с сыном явно обсуждали его семейную жизнь.

Они прикрыли постель пестрым вязаным пледом, а затем подвинули гардероб, оставив место для прохода. У стены возле матраса стояла тумбочка, накрытая кружевной салфеткой. На ней красовалась вазочка с букетом полевых цветов. Еще один маленький знак внимания: мол, добро пожаловать, милые Крис и Сонси. Такая же вазочка с цветами стояла в комнате Анны. Поистине мама была неутомима.

– Кажется, на вид здесь довольно уютно, правда? – произнесла Бетси, с удовлетворением оглядывая крохотную импровизированную спальню.

Анна вдруг ощутила к матери прилив нежности. Бетси выбивалась из сил и делала так много, а они принимали это как должное. Она искренне тревожилась обо всех: о пожилом папе, чьи дела пришли в упадок, об Анне, запутавшейся в своих отношениях с Дэмиеном, о нескладном подростке Родни, а теперь еще и о Крисе с маленькой глупышкой Сонси[2]. Боже, даже прозвище невестки звучало как-то по-детски. Бетси выглядела ухоженной и элегантной, как всегда, но теперь, смягчившись, Анна заметила у нее тонкие морщинки вокруг глаз и у рта. Мать внезапно показалась ей чуть более старой, чуть более усталой. Неудивительно, ведь Бетси была столпом, на котором держалось все шаткое здание семейного храма.

Анна шагнула к матери и обняла ее за плечи.

– Бедная мама, так переживать за нас. Слушай, заварю-ка я нам чаю, а потом займусь комнатой для Кейт и Джереми.

Бетси с благодарностью посмотрела на дочь.

– Это было бы чудесно.

Проходя по веранде в сторону холла, Анна обронила:

– Жаль, что веранда застекленная, правда? Дом выглядел бы намного лучше, будь она открытой.

– Да, наверное. Конечно, тетушке Элис места хватает с избытком, ведь она живет здесь совсем одна, но когда мы приезжаем на сбор урожая яблок, в доме бывает тесновато. Как бы мы все поместились здесь, не будь у нас застекленной веранды? Одно крыло займут Кристофер со Сью, другое – Родни, а здесь, в средней части, найдется место для Ника и Джилл.

Анна бросила взгляд на две раскладушки, чинно стоявшие вдоль стены. Ник и Джилл прожили в гражданском браке столько же, сколько Кейт и Джереми, то есть лет двенадцать-тринадцать, однако официально были не женаты, а потому им полагалось спать порознь. Может, дом и принадлежал Элис Олкотт, но ежегодный сбор урожая яблок был спектаклем Бетси Тендер: она распределяла роли, и выбранные ею актеры играли по ее правилам.

В темный холл выходили двери всех комнат. Бетси с Уилфом всегда занимали большую спальню слева, которая когда-то принадлежала родителям тетушки Элис. Бетси рассказывала дочери, что, будучи ребенком, всегда восхищалась этой комнатой, казавшейся ей роскошной и величественной. Анна смутно помнила, что в детстве тоже слегка благоговела перед большой спальней, в основном потому, что, если верить семейному преданию, после смерти отца Элис под кроватью, в тайнике под половицей, нашли жестяную коробку с его завещанием и кучей соверенов. Теперь загроможденная мебелью комната выглядела мрачной и унылой. Тускло освещенная, с огромной дубовой кроватью в одном конце и массивным резным гардеробом – в другом, она тянулась вдоль всего холла. Только перед входом в гостиную располагалась небольшая ниша, где находился бельевой шкаф. Там, окутанные запахом нафталина, высились стопки льняных простыней, вышитых скатертей и наволочек с кружевами и обтяжными пуговицами.

Справа помещались две спальни – обиталище Анны и небольшая комнатка, в которой всю ближайшую неделю предстояло ютиться Кейт, Джереми и Зои. Эту комнату всегда называли китайской спальней – из-за фонариков, украшавших широкий бордюр на обоях. Раньше ее занимала тетушка Элис, но несколько лет назад она устроила себе спальню в задней части дома, отделив часть веранды перегородкой.

– Интересно, почему тетя Элис переехала из своей комнаты? Здесь гораздо теплее, чем на веранде, – с любопытством заглянула в открытую дверь Анна.

– Ох, это одному богу известно! – вздохнула Бетси. – Она вроде говорила, что хочет любоваться яблонями, ведь окна там выходят в сад. Знаешь, дорогая, тетя Элис и вправду становится… чудаковатой. Меня беспокоит, что она надолго остается здесь совсем одна. На этой неделе попробую убедить ее переехать в Сидней – там я смогу присматривать за ней.

Они прошли через захламленную гостиную и повернули направо – в кухню. Анна наполнила чайник и обвела взглядом горы домашних мелочей, копившихся здесь на протяжении жизни нескольких поколений. На стене рядом со старым железнодорожным расписанием примостился календарь времен коронации Елизаветы, а возле старой печи на крюке висел чугунный котелок. «Хоть одна стоящая вещь», – подумала Анна. Старинная посудина сохранилась, должно быть, с незапамятных времен. Ей вдруг стало обидно за Элис.

– Мама, она прожила здесь всю жизнь. Тетя Элис ни за что не переедет.

– Ей придется переехать, Анна. Это единственный выход. Дом для нее слишком велик. Господи, ты только посмотри на эту кухню, или на жуткую ванную со сгнившим полом, или на кладовую. Тетя Элис просто обязана образумиться. Думаю, ей будет комфортнее в маленькой уютной квартирке в Сиднее. Главное, чтобы из окна открывался хороший вид. А здесь она даже не знает, где что лежит. Спрашиваешь ее о чем-нибудь, а она в ответ только пожимает плечами или отправляет тебя бог знает куда. Мы с твоим отцом избавимся от лишнего хлама и превратим это место в чудесный загородный дом, где сможет отдыхать вся семья. Бедняжка Родни! Школьные друзья постоянно приглашают его в свои летние пляжные домики или горные коттеджи, а он не может ответить им тем же. Так что все останутся довольны. С какой стороны ни посмотри, это наилучшее решение.

Бетси о чем-то задумалась, на губах заиграла легкая улыбка. «Кажется, можно услышать, как крутятся шестеренки у нее в голове», – подумала Анна. Бетси была великой мастерицей строить планы. Стоило ей что-то задумать, и она считала свой замысел делом решенным. Разумеется, Бетси ожидала, что остальные безропотно подчинятся: и самое забавное, обычно так и бывало, – но Анна подозревала, что в Элис Олкотт мать найдет достойного противника. Да, тетушка Элис была твердым орешком.


Элис Олкотт уселась на веранде, позволив мыслям течь как им заблагорассудится. Сколько лет она сидит здесь в предзакатные часы с газетой или книгой и наблюдает, как растут яблони? Сколько же лет? Да всю жизнь. Она родилась в этом доме восемьдесят лет назад. Здесь, на дощатом полу в холле и гостиной, училась ходить.

Элис росла вместе с яблонями, согретая горным солнцем и закаленная горной прохладой. Течение ее жизни подчинялось неторопливой смене времен года: за холодной зимой, когда голые ветви яблонь гнулись под ветром, приходила волнующая весна с ее хрупкими нежными цветами и пчелами, потом наступало зеленое лето и наконец осень, когда ветви деревьев тяжелели от яблок, светившихся алым в утренней и вечерней туманной дымке.

С годами яблони постарели, стали кривыми и согнулись к земле, как и сама хозяйка дома. Элис давно уже не сажала молодые деревца. Пять лет назад она продала часть земли новым соседям, поскольку денег не хватало, а поддерживать сад становилось все труднее. Но ближайшую к дому часть сада Элис не собиралась продавать. Она не расстанется с яблонями, пока жива. А потом… что ж, потом Бетси добьется своего.

Элис услышала за спиной голоса, доносившиеся из гостиной, и, опустив голову на грудь, задышала медленно и ровно.

Из приоткрытой двери послышался шепот Анны:

– Тетя Элис спит, мама.

– Бедная старушка… тогда оставь ее, пусть подремлет, – отозвалась Бетси. – В последнее время она действительно очень…

Дверь, щелкнув, закрылась.

Элис Олкотт продолжала сидеть с опущенной головой.

Значит, «бедная старушка». Она стиснула зубы. Как ей выдержать эту неделю? Бетси в самом деле стала совершенно невыносимой. Хотя, если подумать, она никогда по-настоящему не любила племянницу, внезапно пришло ей в голову. Еще ребенком та вечно норовила командовать. И все-то она знала лучше других. Даже тогда. А уж теперь… О боже!

Элис раздраженно заерзала в кресле и приоткрыла глаза. Яблони расплывались в золотистом тумане. И все же Бет – дочь ее покойной сестры Лили – была единственной, кто у нее еще остался из близкой родни. Как славно, что она возится со старой теткой. Наведывается почти каждый месяц, наводит порядок и всякое такое. Впрочем, Бет из тех, кто всегда поступает правильно, о да, даже если не встречает в ответ благодарности.

Элис слегка улыбнулась. Ну, в конце концов, неделя не будет длиться вечно. Урожай соберут, и, как всегда, ей не придется платить сборщикам. Не могла же она допустить, чтобы ее яблоки осыпались и сгнили, даже если им все равно предстояло пойти под пресс на перерабатывающем заводе. Старые яблони избавятся от своего бремени, и завершится еще один год. А что до навязчивой идеи Бет с переездом в Сидней… Что ж, придется заставить ее понять раз и навсегда, что об этом не может быть и речи! Ей ничего не останется, как только смириться.

Элис откинулась на спинку кресла и стала смотреть на яблони.


Анна разлила по кружкам чай и бросила взгляд в окно над раковиной.

– О, смотри, там папа! – воскликнула она, заметив, как из-за угла дома показалась знакомая фигура и поспешила открыть заднюю дверь.

– Здравствуй, папа. Как ты? Все хорошо? – заботливо спросила она и забрала у него корзину, полную покупок.

– О, прекрасно, милая, – с улыбкой отозвался отец. – Я славно прогулялся.

«И все же он выглядит усталым, – подумала Анна. – Щеки слегка порозовели от ходьбы, но ладони ледяные».

– Мы как раз пьем чай. – Анна взяла отца под руку и повела на кухню, где их дожидалась улыбающаяся Бетси.

– Уилфи, похоже, ты замерз. Выпей чаю. Ты принес молоко?

– Да, я купил все, что ты просила, – откликнулся Уилфред и, обхватив ладонями теплую кружку, осторожно опустился на табурет. – Сегодня и впрямь холодновато, ей-богу! А где Элис?

– Дремлет на веранде. Не стоило будить ее ради чашки чая, – ответила ему Бетси. – Бедняжка выглядит такой старой, правда, Уилф? – добавила она, понизив голос.

– Да, пожалуй. Элис немного сдала, с тех пор как я видел ее в последний раз. – Он грустно улыбнулся. – Думаю, мы все стареем, Бет. Годы дают о себе знать.

Анна с Бетси переглянулись. В последнее время Уилф часто заводил подобные разговоры.

– Помните старика из дома напротив? Того, что держал козу? – уныло продолжал он.

– Да, смутно, – отозвалась Анна. – Кажется, мистер… Симпсон… Щуплый такой, низкорослый.

– Да, он самый. Чудаковатый старикан. Симкисс, а не Симпсон. – Уилф замолчал.

– И что? – проговорила Бетси. – Ты его встретил? Уверена, он все такой же бойкий.

– Нет, – буркнул Уилф. – Он помер.

Анна не удержалась и прыснула.

– Анна! – осуждающе одернула ее мать. – Да что с тобой такое?

– В этом нет ничего смешного, Анна, – серьезно произнес Уилф. – Сердце. Я думал, Элис упоминала об этом. – Он покачал головой.

– Нет… она никогда… хотя постой: конечно, она говорила. Да, это было по меньшей мере полгода назад. Теперь я вспомнила. Она лишь обмолвилась об этом и казалась скорее довольной, чем опечаленной. Ты ведь знаешь, какой Элис иногда бывает. В конце концов дом продали. Но объявление о продаже долго висело. Интересно, кто его купил?

– О, я встретил новую хозяйку по пути домой, – встрепенулся Уилф, воодушевленный тем, что принес свежую новость. – Мы перекинулись парой слов. Похоже, она милая женщина. Одевается несколько вычурно, но довольно приятная. Ее зовут миссис Салливан. Она вдова.

– А как она выглядит, Уилфи? – спросила Бетси. – Мне она ни разу не попадалась на глаза.

– Ну, она довольно крупная женщина. Примерно с меня ростом и к тому же в теле, ну, ты понимаешь. Она держит сувенирный магазинчик в городе. И похоже, еле сводит концы с концами. У нее ребенок, еще младенец, других детей вроде нет.

– О господи, – заохала Бетси. – Выходит, ее муж умер совсем недавно. Что с ним случилось, Уилф?

– Ради бога, Бет! Не мог же я спросить ее об этом! Мы просто перекинулись парой слов!

– Да, конечно. Но я подумала, что она, возможно, упомянула. – Бетси помолчала. – Ну, как бы то ни было, Уилфи, почему бы тебе не прилечь ненадолго? – вдруг выпалила она. – Постель уже готова.

– А почему остальные не приедут сегодня вечером? – спросила Анна, неспешно собирая посуду со стола.

– О, Ник занят в университете. У него там театральная студия или что-то в этом роде. Милый Ник… Кристофер так будет рад видеть их с Джереми. Он любит встречаться со старыми товарищами. И всегда любил. Это его отвлечет, поможет развеяться. Они славные мальчики. Как гласит пословица, старые друзья на вес золота. Правда, Анна?

– Да, – сухо заметила дочь. – Только теперь все трое уже не мальчики, мама. Они женаты или почти что женаты, как в случае с Ником.

– Ладно, ладно! – Бетси не придала значения этому факту, равнодушно пожав плечами. – Разумеется, девочкам мы тоже рады. Кстати, Ник и Джилл приезжают завтра утром. И еще я пригласила подругу Кейт – как ее зовут? Верити? Она тоже приедет завтра. Я решила, что так будет проще… – Бетси решительно поднялась и, взяв мужа под руку, повела в спальню.

Анна убрала со стола, вытерла крошки и огляделась. Боже милостивый! Дом завален всевозможной рухлядью. Все ящики забиты до отказа – старые дверные ручки, вазы, крючки, стеганые колпаки на чайник; сломанные засовы, снятые с дверей, да так и не выброшенные на помойку; гвозди, потрепанные колоды игральных карт и множество других вещей. Судя по всему, тетя Элис никогда ничего не выбрасывала. Если бы она решилась перебраться в Сидней, уборка предстояла бы грандиозная!

Вернулась мать.

– Не беспокойся, дорогая, я займусь посудой. Иди в китайскую комнату и застели кровать.

– А где будет спать Верити?

– Ей придется устроиться в углу веранды, рядом с Родни. Вроде бы она привезет с собой спальный мешок. Сказать по правде, Анна, нам только чужих здесь и не хватало. Будто мало нам тети Элис с ее причудами. Вот напасть! Но когда Кейти попросила меня, я не смогла сказать «нет». Мне казалось, у нее больше здравого смысла.

– Ну, наверное, она думала, что ты откажешься, если сочтешь это неудобным.

– Дорогая, разумеется, она ничего такого не думала. Никак не могу вспомнить фамилию этой девушки… Верити… Верити… А-а! Верити Бердвуд, точно! Верити Бердвуд. Забавная фамилия[3], правда?

– А-а, Берди! – воскликнула Анна.

Мать повернулась к ней.

– Ты ее знаешь?

– О нет, мы ни разу не встречались, но Джереми как-то говорил о ней. Кажется, она работает в Эй-би-си[4]. По словам Джереми, особа с характером. Они с Кейт вместе учились в школе.

– Что ж, надеюсь, она придется здесь ко двору. Мне так хочется, чтобы все прошло гладко. Послушай, Анна, ты собираешься заняться китайской комнатой или нет? И по дороге загляни, пожалуйста, к Родни. Он за домом, проверяет стремянки.

Анна медленно побрела выполнять поручения. Бетси начала мыть посуду. Уилфред Тендер лежал в спальне, глядя в потолок. Элис Олкотт наблюдала, как тени от яблонь становятся все длиннее.


Сонси смотрела в окно. Черные тени наплывали и исчезали в стороне от дороги. Временами какая-нибудь унылого вида лошадь вскидывала голову и глядела на проезжавшую машину. Светились окна старых домишек, что притулились за деревьями, утопающими в клубах тумана.

Дома казались сказочными, свет в окнах манил. Жаль, что они с Крисом едут не в один из них, подумалось Сонси. Она согласилась бы отправиться куда угодно, только не в обветшалое обиталище тети Элис, полное детских воспоминаний Криса, где соберется вся его семья, умные, ироничные друзья и элегантная мать, которая всегда и во всем права. Сонси сложила руки на коленях и опустила голову.

– Выше нос, Сонси! – Крис повернулся к ней. Между его бровями залегла маленькая складка, которая всегда ее напрягала.

– О, все в порядке. Я просто пытаюсь расслабиться, ну, ты понимаешь. У меня выдался тяжелый день, – торопливо пробормотала она.

«Я совершенно безнадежна», – в отчаянии подумала Сонси. Почему она не умела легко принимать происходящее, каким бы оно ни было? В больнице все думают, будто она счастлива и беззаботна. Коммунистические заговоры, похищения, отравленный чай – какие только ужасные мании не терзали ее пациентов, но она ухитрялась со всем справляться. Так почему же ей не удавалось совладать с собственными глупыми страхами? Следовало взять себя в руки. Особенно теперь. «Сестра, исцелись сама!» – строго приказала себе Сонси и улыбнулась собственной шутке.

– Так-то лучше! – одобрительно кивнул Крис, и голос его смягчился. – Дорогая, я знаю, поездка тебе не в радость. Знаю, с мамой иногда бывает очень нелегко, но она любит семейные традиции. Сбор урожая яблок всегда проходит по-настоящему весело. И не забывай: там будет Кейт. Тебе ведь нравится Кейт, правда?

– Да, Кейт милая. И Джереми – интересный человек. Но, по-моему, я ему не нравлюсь.

– Конечно, ты ему нравишься, глупышка. Разве может быть иначе? – Крис сжал ее теплую шероховатую ладошку. – Как насчет того, чтобы послушать новости?

Внезапно все снова стало хорошо. Глупо было тревожиться. В конце концов, что могла ей сделать Бетси? Сонси включила радио. Машина мчалась сквозь ночь.

Глава 2
Старая братия

После позднего обеда все собрались в гостиной. В камине потрескивал огонь, задернутые шторы отгораживали от холодной туманной ночи.

Зои, переполненная восторгом и радостным предвкушением завтрашнего дня, удалилась в китайскую комнату и вскоре уснула на своей раскладушке, хотя успела подремать в машине. Она лучше, чем Кейт, помнила этот дом по прошлому и позапрошлому годам. Все здесь казалось ей причудливым и завораживающим, начиная с каминных часов, отбивавших каждую четверть, и заканчивая покрытыми мхом камнями возле старого чана с водой.

Обычно, когда Зои спокойно засыпала в чужом доме, Кейт испытывала огромное облегчение, словно благополучно преодолела препятствие, уже давно маячившее на горизонте. Но только не в этот вечер. Кейт расположилась в удобном кресле, с виду совершенно довольная; на коленях лежало вышивание, которое обманчиво казалось почти законченным, и все же беспокойные мысли ее не отпускали. Это было странно, даже нелепо, хотя, если подумать, вполне предсказуемо. Они приезжали собирать яблоки седьмой год подряд, и Кейт отлично изучила все семейство Тендер.

Элис, как всегда, сидела у огня все в том же плетеном кресле с неизменными выцветшими мягкими подушками, подложенными на спинку и сиденье. Она мало изменилась, но казалась более усталой, чем обычно. Гостей Элис встретила сдержанно – лишь улыбнулась и кивнула, предоставив Бетси хлопотать вокруг них. Это было совершенно на нее не похоже.

Кейт вздохнула. Старушка Элис начала сдавать. Вероятно, поднявшаяся в доме суматоха выматывала ее. Пока Бетси устраивала Криса и Сонси на веранде, Элис разговаривала с Зои, но даже это слегка утомило хозяйку дома. Когда Кейт вошла в гостиную, они сидели голова к голове над старинной иллюстрированной книгой «Путешествие пилигрима»[5]. Очарованная Зои восхищенно водила пальцем по устрашающего вида изображениям ужасного бремени скверны, которое влачили юные искатели истины.

– Мы не смогли найти книгу «Эльфы и феи», но тетя Элис вот что достала, а это даже лучше. Она обещала показать мне свой старый поезд и еще Ноев ковчег. Смотри, мама, я ведь тебе говорила, что у детей тоже есть грехи. И мистер Блейкли так сказал, а здесь есть картинка! – с вызовом заявила Зои.

– Зои, я никогда не утверждала… можно по-разному смотреть на вещи… – сбивчиво заговорила Кейт, чувствуя, что в этот поздний час невозможно втолковать дочери сложные вопросы бытия, смерти и вечной жизни взамен куда более заманчивого простого объяснения, которое предлагал неизвестный автор иллюстраций, а также мистер Блейкли, награждавший учеников мармеладными бобами за правильный ответ из Священного Писания.

– Из нашего класса самое тяжкое бремя грехов наверняка придется тащить Джейми Нетсби, – серьезно произнесла Зои. – Представляешь, мама, он бьет девочек.

– А может, и не самое тяжкое, кто знает, – возразила Кейт. Развернувшаяся религиозная дискуссия вызывала у нее странную смесь восхищения и ужаса.

– Да, – Элис снова повернулась к огню. – Все зависит от того, что называть грехом, – так я и сказала. Порою самые ужасные грехи совершает тот, кто меньше всего похож на злодея. Внешне прекрасное яблоко может оказаться внутри черным и насквозь прогнившим. Никогда не скажешь заранее.

Кейт с недобрым предчувствием повела переодевать в пижаму взбудораженную Зои. Элис была яркой и притягательной, но, возможно, слишком пряным блюдом для семилетнего ребенка, наделенного богатым воображением.

Однако отвратительные людские грехи или почерневшие гнилые яблоки, похоже, не преследовали Зои во сне, и Кейт невольно задумалась о характере старой женщины, неподвижно сидевшей у огня. Какой странный контраст со своими гостями составляла эта старуха с морщинистым лицом, с длинной седой косой и в бесформенной ветхой одежде!

Кейт перевела взгляд на Бетси – блестящие, мастерски уложенные волосы (здесь чувствовалась рука профессионала), безукоризненный макияж и все еще прекрасный цвет лица, пронзительные ярко-карие глаза и подтянутая, изящная фигура. Хорошего покроя бежевые слаксы, дорогой кашемировый свитер-поло в розовых тонах, маленькие замшевые сапожки – совершенный образ привлекательной матери семейства на отдыхе. Бетси оживленно беседовала с Крисом и Джереми об их славных студенческих днях и делилась надеждами, что юный Родни будет, как и они, наслаждаться жизнью, когда придет его время.

Позади нее в тени сидел Уилфред Тендер, Уилф. В противоположность жизнерадостной Бетси – воплощенное уныние. Если Бетси напоминала Кейт певчую птичку, суетливую, смышленую, со склоненной набок головкой, острым клювиком и зорким черным глазом, вечно высматривающим, нет ли поблизости жирного червячка, Уилф больше походил на филина – такой же серый, взъерошенный и угрюмый. Он был невысокого роста, полноватый, с водянистыми голубыми глазами и редкими волосами. Говорил он мало – робким, запинающимся голосом. Какая немыслимая пара, уже в который раз подумала Кейт. И все же они, казалось, неплохо ладили.

Дети в этом браке определенно унаследовали внешность матери. Красавица Анна сидела в другом конце комнаты, подогнув под себя длинные ноги в протертых джинсах и сапожках. Темно-красный джемпер с широким воротом-хомутом отбрасывал розовые тени на ее нежное, прелестное лицо. Она говорила Кейт, что джемпер подарила ей мать. Должно быть, он стоил сумасшедших денег. Сегодня Анна выглядела рассеянной и нервной. Неподвижным взглядом она смотрела куда-то в угол, теребя тонкими пальцами два сухих стебелька.

Крис сидел рядом с матерью, положив руку на спинку дивана, и, смеясь, обменивался воспоминаниями с Джереми. Кейт пришло в голову, что теперь, в тридцать четыре года, он выглядит намного интереснее, чем в двадцать с небольшим. В юности густые брови над глубоко посаженными глазами, мощный нос и крупный рот казались непосильной тяжестью для тонкого лица, отчего иногда Крис походил на грустного клоуна (впрочем, благодаря находчивости он ловко этим пользовался). С годами он стал грузнее, раздался в кости, и крупные черты лица пришлись как раз впору. «Как жаль, что, возмужав, Крис перестал совершать бесшабашные поступки, которые так веселили нашу компанию в былые деньки», – вздохнула Кейт. Теперь Крис относился к себе гораздо серьезнее, и это бросалось в глаза.

Почти безотчетным движением она положила руку на колено мужа. С Джереми такого не случилось. Он остался прежним, запальчивым, умным, забавным парнем, за которого она вышла замуж двенадцать лет назад.

Сейчас он посмеивался над неуклюжей остротой Родни, чье еще по-детски пухлое лицо так и лучилось радостью. Родни блаженствовал оттого, что его неожиданно приняли в мужское братство взрослых с их воспоминаниями и шутками. Щеки Родни раскраснелись, хриплый голос звучал все громче.

В другом углу гостиной сидела Сонси, жена Криса, неумолимо отрезанная от магического круга света и веселого смеха. Она и сама понимала это. Кейт посмотрела на нее и почувствовала раздражение. Когда они с Крисом только приехали, Сонси вела себя как обычно: была оживленной и игривой, словно котенок, – но после того как Бетси все настойчивее завладевала вниманием сына, замкнулась в себе. О господи, похоже, эта девочка ревнует мужа к его матери, подумала Кейт. Будь она на месте Сонси, попробовала бы бороться, вместо того чтобы кукситься и скулить, точно побитый щенок под дверью.

Жена Криса подняла голову, как будто ощутила ее взгляд, и Кейт невольно содрогнулась: в потемневших синих глазах Сонси застыло горькое страдание. Все раздражение Кейт вдруг исчезло. Разве могла эта малышка схватиться с бывалым воякой вроде Бетси? О, та мастерски умела отпускать колкости вкрадчиво-бархатным тоном и наносить коварные удары в спину. Почему бы Крису не встряхнуться и не позаботиться о своей молодой жене, когда со дня свадьбы еще и года не прошло? Он ведь наверняка видел, что Сонси чувствует себя неуютно в чужой обстановке.

Голос Бетси поднялся до визга, что только распалило нарастающую злость Кейт.

– Ах, Родни, в те времена они были такими озорниками! Кристофер, Джереми и Ник. Несносная троица! Боже мой, страшно вспомнить, сколько ночей я провела в ожидании, когда же Кристофер вернется домой! Я и вправду всякий раз тряслась от ужаса: все высматривала, не появилась ли его машина. Правда, Уилф?

Уилфред Тендер слегка вздрогнул, когда к нему вдруг обратились. Все в гостиной на миг замерли, будто с удивлением вспомнили о его существовании. Серая одежда, словно специально выбранная для камуфляжа, делала Уилфа совершенно незаметным. Его фигура полностью сливалась с выцветшими шторами в затененном углу, который он себе облюбовал.

– Что, прости? Я прослушал.

– Я говорила о том, как в былые времена сходила с ума от беспокойства, когда Кристофер поздно возвращался домой, – терпеливо повторила Бетси.

– А-а… да, – пробормотал Уилф. – Но ничего страшного не случилось. Ты зря волновалась.

– Даже если и так, – резко осадила его Бетси, – кто-то должен был следить, когда наш сын приходит и уходит. – Но внезапно смягчилась и снисходительно улыбнулась. – И все же мальчишки всегда остаются мальчишками! Что могла поделать бедная старенькая мать?

– В моем случае – много чего, – грустно усмехнулась Анна.

– Но ты ведь не мальчик, дорогая. Девочек нужно опекать ради их же блага. Кейт, думаю, ты, конечно же, с этим согласишься… теперь, когда у тебя есть собственная дочь?

– О да, – отозвалась Кейт. – Думаю, девочки нуждаются в опеке больше, чем мальчики.

– Слышишь, Анна? Что я тебе говорила! – кивнула Бетси. – Кейт знает.

– Однако, я надеюсь… мы с Джереми надеемся, что нам по крайней мере не придется защищать Зои от нее самой. Я хочу сказать, с опекой можно слишком далеко зайти.

Кейт почувствовала, как в гостиной повисло напряжение. Бетси ждала, склонив голову набок, со снисходительной улыбкой. Кейт сбивчиво продолжила:

– То есть, понимаете, я надеюсь, она вырастет достаточно уверенной в себе, а мы сможем разумно и тактично заботиться о ней, вместо того чтобы обращаться с дочерью так, будто она слабоумный ребенок, нуждающийся в постоянном присмотре.

Наступила тишина, и Кейт поняла, что сгоряча сболтнула лишнее.

Бетси нахмурилась.

– Ты напрасно думаешь, будто мы с Уилфом не уважали Анну и считали глупой.

– О нет, конечно, я вовсе так не думаю… – забормотала Кейт, проклиная свой язык.

– Ах, Кейт, конечно, думаешь! – выпалила Анна, резко выпрямившись и вытянув стройные ноги. – Это правда! – Она упрямо свела на переносице темные брови, не отрывая взгляда от сверкающей кожи своих коричневых сапожек.

– Анна, это просто смешно, дорогая. Мы с твоим отцом…

– Теперь это уже не важно, мама. Было важно в прошлом, но тогда я этого не понимала, ничего не знала о жизни. В двадцать один год я все еще была сущим младенцем. Отсюда все мои беды.

– Ты и сейчас младенец, – возмущенно перебил ее Родни, сжав кулаки. Лицо его вспыхнуло. – Ты не можешь винить маму за то, что выбрала себе в мужья такого придурка, как Дэмиен.

– Родни, пожалуйста!

– О, замолкни, Родни. Откуда тебе знать… – Анна встала, накинула куртку и подошла к двери. – Я собираюсь прогуляться, – объявила она.

Дверь за ней закрылась, на задней лестнице послышался дробный стук шагов.

– Мне так жаль, Бетси, – заговорила Кейт. – Я действительно никого не хотела обидеть, в моих словах не было ничего личного…

– Все хорошо, Кейти, – мягко, с горестным сожалением улыбнулась Бетси. То была улыбка женщины, которой пришлось многое пережить. – Ты не могла знать, что так выйдет. Анна сама не своя после расставания с Дэмиеном. Этот человек за многое в ответе.

– Не переживай, Кейт, – добавил Крис. – В последнее время Анна постоянно на взводе. Думаю, ее все еще тянет к старине Дэмиену.

– Что за глупости, Кристофер! – резко оборвала его мать. – Твоя сестра давно раскусила этого человека и видит его насквозь. – Бетси повернулась к Кейт. – Вот чего Анна не понимает, так это того, что если мы с отцом временами излишне ее опекали – а я вижу, что и ты так думаешь, дорогая, – значит, на то были веские причины. Она очень чувствительная девушка, ты знаешь, а потому более уязвимая, нежели… большинство современных молодых женщин.

Кейт ничего не оставалось, только кивнуть и храбро улыбнуться в ответ. Она нарушила правила, и теперь приходилось платить штраф.

– Ну, не будем затевать споры в наш первый вечер, правда? – заключила Бетси решительным тоном, давая понять, что неприятная тема закрыта раз и навсегда. Она слегка повысила голос: – Ежегодное нашествие началось, тетя Элис. Осталось дождаться Ника и Джилл, которые приедут завтра, и вся старая братия будет в сборе, готовая к бою. Верно? – Она с улыбкой обвела взглядом собравшихся. Как и ожидалось, ответом ей были кивки, улыбки со всех сторон и одобрительное бурчание.

– Ладно, Бет, ты приехала, и я рада тебя видеть, но, как я уже говорила, лучше бы ты избавила себя от лишних хлопот в этом году, – отозвалась Элис. Дрожащий огонь в камине освещал нижнюю половину ее старого морщинистого лица с крупным носом и тонкими губами, оставляя в тени глубоко посаженные глаза с полуприкрытыми тяжелыми веками. – Урожай не особенно хорош. Собирать почти нечего. Яблони слишком старые. Как я. Толку от них мало.

– Ты говоришь так из года в год, тетя Элис, – со смехом возразил Крис. – Перестань, яблони в полном порядке, и на перерабатывающем заводе яблоки примут, как обычно, разве нет?

– Да вроде бы, дружок. – Губы Элис сжались, уголки слегка опустились. – В любом случае, нравится нам это или нет, яблоки придется собрать, как всегда, коли я еще здесь. Чертов урожай. Нельзя же оставить плоды гнить, если ты целый год возилась с ними – орошала, удобряла…

– Конечно, нельзя, дорогая, – тактично подхватила Бетси. – Ни о чем не волнуйся. Мы сами все организуем. – И немного помолчав, добавила: – И пока мы здесь, нам нужно серьезно поговорить. Настало время принять важное решение насчет будущего, ты согласна?

Элис чуть сгорбилась в своем кресле, но промолчала, не отрывая взгляда от огня.

На лице Бетси мелькнула досада – ей недвусмысленно дали отпор.

Наступила неловкая тишина, которую нарушил бой часов на каминной доске. Часы пробили девять раз. «Наверняка сейчас куда больше!» – подумала Кейт. Она почувствовала на себе взгляд Джереми, но продолжала сидеть, опустив глаза и внимательно разглядывая свои руки.

Сонси в своем углу беспокойно заерзала и покосилась в сторону Криса, но тот с тревогой смотрел на мать. Он искренне волновался за нее. Сонси не разделяла его чувств. Она приняла сторону Элис. Почему Бетси не оставит ее в покое? Почему она никого не оставляет в покое? Вечно распоряжается, и делает это с безупречным тактом, разумеется. «Сью, дорогая, я заметила, что рубашки Криса немного износились. Мужчины такие беспомощные в подобных вопросах, а ты так занята. Я наткнулась на это на распродаже и не смогла устоять… Сью, дорогая, я переписала для тебя тот рецепт жаркого из ягненка. Это очень быстро и питательно, а Кристофер такой разборчивый… На днях мне показалось, что он выглядит немного… Ну, не знаю, Крис, я бы поставила этот буфет у задней стены и… подожди, я нарисую тебе план… конечно, у Сьюзен, возможно, другие идеи… но я бы…» «Самое ужасное, – с тоской подумала Сонси, – что возражать бесполезно, все равно окажешься виноватой. Бетси всегда так мила, так вежлива и тактична. Вот и получается, что ты чувствуешь себя капризным ребенком, если не соглашаешься с ней. Похожие чувства испытывает сейчас и бедная старая Элис, съежившаяся в кресле. Ее сопротивление лишний раз доказывает, что она действительно сильно сдала и нуждается в помощи, что ей следует перебраться в маленькую уютную квартирку в Сиднее, под зоркий присмотр Бетси». Сонси невольно передернула плечами.

– Сью, дорогая, тебе нужен еще один джемпер? Пересядь поближе к огню. – Взгляд Бетси был прикован к ней.

Сонси покраснела, улыбнулась и покачала головой.

– Мой новый кашемировый такой уютный, я его обожаю. Это, конечно, мотовство, и все же, – самодовольно обронила Бетси, поглаживая мягкий розовый рукав. – Сью, я же вижу, как ты дрожишь, тебе должно быть… Кристофер, думаю, Сью замерзла. Помоги ей пересесть ближе к камину… Сью, у нас принято говорить прямо и открыто. Не правда ли, Крис? Мы народ простой, без церемоний. Стоит этим мальчишкам вернуться в родные пенаты, и нам, женщинам, приходится самим заботиться о себе, – захихикала Бетси.

Кейт охватило тоскливое чувство безнадежности.

– Слушай, Сонси, – сказала она вставая, – давай-ка займемся грязной посудой.

Сонси тут же вскочила. Слава богу, Кейт пришла на помощь. Сонси с радостью согласилась бы на все, лишь бы сбежать подальше от цепкого взгляда Бетси.

– Ладно! – проворчал Крис, тяжело поднимаясь. – Я знал, что долго это не продлится, – слишком уж хорошо все начиналось. Идем, Джереми.

– Эй, мальчики, ни с места! – игриво воскликнула Бетси. – Я помогу девочкам. – Она проворно встала и мягко толкнула сына обратно на диван. – У тебя был трудный день, тебе нужно отдохнуть. Это женская работа. – Она повернулась к Кейт и лукаво улыбнулась. – Ой-ой-ой! Ну разве я не ужасна? Эти эмансипированные современные девушки пришли бы в ярость… Ну же, не сердись на меня, Кейти. Мы, старые женщины, привыкли заботиться о своих мужчинах. Наверное, мы их слишком балуем. – Бетси нежно похлопала сына по плечу.

– И это прекрасно, мама, – улыбнулся Крис.

«Самодовольный болван», – подумала Сонси. Щеки ее горели. Каждый раз происходит одно и то же: сын с матерью по одну сторону баррикады, а она – по другую. Стоило Бетси появиться рядом, и мужа не узнать.

Кейт смерила Криса долгим взглядом. Он ухмыльнулся в ответ, словно бросал вызов.

– Что ж, Бетси, – улыбнулась она вежливо, – во всяком случае, вы знаете путь к сердцу вашего сына. Но мы с Сонси справимся. Вам лучше остаться здесь и погреться у огня. Мы обо всем позаботимся. А дверь мы закроем – так вам будет уютнее.

Она отвела Сонси на кухню и затворила дверь. Там было холодно. За окном с треснувшими стеклами клубился туман. Кейт повернула кран с горячей водой и, взглянув на Сонси сквозь поднявшийся пар, усмехнулась:

– Это ее взбесит. Если что-то и способно обозлить Бетси, так это когда за нее решают другие. Я буду мыть, а ты вытирай.

Сонси почувствовала, как напряжение, которое не оставляло ее весь вечер, постепенно уходит. С полотенцем в руках, она прислонилась к раковине и принялась наблюдать, как пузырится моющая жидкость в воде.

Со стороны гостиной послышался шум – открылась и закрылась входная дверь, кто-то спустился по задней лестнице. Сонси протерла ладонью запотевшее окно.

– Кто-то вышел? – Кейт заглянула ей через плечо.

– Бетси. Идет в сторону сада, – отозвалась Сонси. – Интересно, что ей там надо?

Кейт цокнула языком.

– О, думаю, это потому, что я предложила ей отдохнуть у камина. А может, она все еще расстроена из-за сцены с Анной. Наверное, хочет немного посидеть в саду и успокоиться. Она всегда так делает. Я забыла… ты ведь не была здесь раньше? У Бетси с детства есть излюбленное местечко в саду. Видишь большую старую яблоню с раскидистыми ветвями? Под ней лежит бревно, служащее скамьей. Смотри, вот ее куртка поблескивает в тумане. Сидит под деревом и общается с природой. Бедняжка! Говорю тебе, Бетси действительно любит сидеть там, но в то же время показывает всем, что она огорчена, понимаешь? Теперь все почувствуют себя виноватыми и в следующий раз попридержат язык.

Сонси с любопытством посмотрела на нее.

– Кейт, ты ведь давно знаешь Бетси и всех остальных, да?

– О, целую вечность: добрых пятнадцать лет. Крис и Джереми подружились еще на первом курсе университета.

– Да, я знаю. Кажется, мы с Бетси не слишком ладим, – нерешительно произнесла Сонси.

Кейт ободряюще ей улыбнулась.

– О, ты увела у Бетси ее дорогого мальчика! Ничего, со временем она привыкнет.

– Если я смогу продержаться так долго, – угрюмо пробормотала Сонси.

– Послушай, – горячо заговорила Кейт, – знаю, Бетси бывает ужасной, но мне всегда от души ее жаль, даже когда она приводит меня в бешенство. Уверена, ты тоже ее пожалеешь, если…

– Пожалею? Ее?

– Да, ведь это в самом деле грустно, Сонси. Бетси вечно хлопочет, ей непременно нужно верховодить, вдобавок она замужем за бедным старым Уилфом – едва ли его можно назвать преуспевающим риелтором, верно? А дети вырастают и покидают дом, женятся…

– Да, но она возвращает их, Кейт! Посмотри на Анну. Снова дома, с мамочкой. А прошло всего-то полтора года! – Сонси хмуро взглянула на вилку, которую держала в руке, и принялась без всякой надобности тереть ее полотенцем. – Ты не знаешь, какая она ужасная, даже не представляешь себе. Она не хотела, чтобы Анна вышла замуж за Дэмиена, и была против, чтобы Крис женился на мне.

– Сонси, это же глупо… – машинально начала Кейт, но, подняв глаза от посуды, вдруг осеклась.

Сонси дрожала. Ее хорошенькое личико с детской челкой пылало, а в больших синих глазах блестели слезы.

– Сонси, ты ведь не думаешь, будто и вправду есть опасность, что Крис…

– Ты же видела его там, в гостиной, Кейт. Ты видела, как он…

– О да, да, но это был всего лишь мелкий…

– Конечно, пустяк, Кейт. Я знаю. Наверное, тебе это кажется нелепым. Но Бетси пугает меня и смущает. Она будто говорит Крису: «Смотри, ей здесь не место. Эта женщина недостаточно хороша для тебя. Она глупая, неотесанная, да и не нашего круга».

Кейт стало совестно. В сущности, она неплохо относилась к малышке Сонси, но ее всегда занимал вопрос: почему Крис, такой важный и самодовольный в последнее время, выбрал эту наивную беспомощную женщину, которая без мужа и шагу ступить не может?

– Ох, Сонси, я уверена: даже будь это правдой, Крис не обращает… – Кейт всплеснула рукой в мокрой резиновой перчатке и порывисто сжала ладонь Сонси, обдав ее водой и мыльной пеной, но тотчас же отдернула руку. – Ой, извини.

– В том-то и дело, Кейт, что Крис все замечает, – ты это видела. Стоит им встретиться, и все меняется к худшему. А потом, когда мы снова остаемся вдвоем, проходит целая вечность, прежде чем мне удается привести его в чувство. Она все портит. А теперь… я просто не знаю, что делать.

По щекам Сонси покатились слезы, и она вытерла их полотенцем.

– Сонси, я попрошу Джереми поговорить с Крисом и узнать…

– Нет-нет, пожалуйста! Мне не следовало ничего говорить, напрасно я это сделала, – запричитала Сонси и расплакалась. – О, пожалуйста! Крис так рассердится… Я этого не вынесу! Правда не нужно, ради бога…

– Ладно, ладно. Не волнуйся, я ничего никому не скажу.

Кейт обняла Сонси за плечи, уже не обращая внимания на мокрые руки и подумала: «Боже, это ужасно!» Кейт чувствовала, как дрожит Сонси, и в ней вспыхнула злость на самодовольного Криса. Для чего ему вздумалось приручить эту девочку, а затем безжалостно оттолкнуть и глумиться над ее беспомощностью?

– Крису следовало быть умнее… – начала было она, но Сонси ее оборвала:

– Нет-нет, Крис не виноват. Это я. Я одна во всем виновата. Если бы не его мать… Если бы только она оставила нас в покое! Она теперь днюет и ночует у нас… Даже когда я на ночном дежурстве, Бетси приезжает и убирает в доме… О, как бы я хотела, чтобы она куда-нибудь уехала. Хоть бы она умерла!

Они смотрели друг на друга, стоя возле раковины, полной остывающей воды. Ветер налетал на яблони, оконная рама жалобно поскрипывала.

Дверь приоткрылась, и показалась голова Джереми.

– Помощь нужна? Или, может, заварить чаю? – С любопытством разглядывая женщин, Джереми вошел в кухню и закрыл за собой дверь.

Кейт перевела взгляд на Сонси: ее нежное личико казалось бледным пятном, лишенным всякого выражения, – опустила глаза и молча принялась вытирать посуду.


– Что случилось с нашей милашкой? – шепнул Джереми, когда они с Кейт пытались бесшумно раздеться в темноте и не задеть ненароком раскладушку Зои, – девочка крепко спала, свернувшись в спальном мешке, словно розовая гусеница в своем коконе. – Она плакалась тебе в жилетку, верно?

– Сонси очень расстроена, бедняжка…

– Чушь! Ты что, рехнулась или совсем размякла? Эта маленькая дурочка… Ох, черт!

– Так тебе и надо. Осторожнее, разбудишь Зои.

– Черт, как больно. Надо же было так по-дурацки поставить кровать! Хуже места не придумаешь. Тут невозможно…

– Она больше никуда не вставала. А Сонси вовсе не дурочка, просто еще очень молода, а Крис ужасно с ней обращается – при пособничестве и подстрекательстве лучшей на свете матери.

– Эта Бетси – тяжелый случай, я всегда так говорил. Но я никак не возьму в толк, зачем Крис женился на этой Сонси. Она беззлобная, милая и очень хорошенькая, но надо же быть такой дурындой! – Джереми улегся в кровать, и та натужно заскрипела. – Господи, за прошедший год эта лежанка стала еще хуже. Знаешь, я в последний раз согласился приехать сюда. Мало приятного в такой поездке, все это уже изрядно надоело.

– Да, мы совершили ошибку, – отозвалась Кейт, укладываясь рядом с мужем. – У меня мурашки по коже от этого места. Несчастная малышка Сонси… Бетси превратила ее жизнь в настоящий ад. Из-за нее бедняжка стала какой-то дикой.

– Сонси, Бетси… а как насчет Элис? С виду она совершенно сумасшедшая. Только и говорит, что о яблонях. Старуха просто одержима этим садом. И Анна настоящий комок нервов. Она едва не набросилась на меня, когда я спросил, давно ли видела Дэмиена в последний раз.

– Ради бога, Джереми, они всего несколько месяцев как развелись.

– Знаешь, а ведь это Бетси их разлучила. Даже Крис это признает. Он мало общался с Дэмиеном – и что такая красавица, как Анна, могла найти в этом проходимце, вот чего я никогда не пойму, – но говорит, что Бетси насела на Анну и не отставала до тех пор, пока та не рассталась с мужем.

– Это же и Сонси сказала. Но как Бетси удалось…

– О, напряги воображение, милая. Анну не назовешь железной леди, правда? Она всегда, чуть что не так, бежала к мамочке. Да и все они. Посмотри на мальчишку Родни – идет той же дорожкой. А Бетси его поощряет. Заставляет думать, будто с ними скверно обходятся, а затем старательно взращивает в них недовольство и злость, подпитывает их гнев, так сказать. Эта женщина тот еще фрукт.

– Да, кстати, хочешь яблоко? Бетси оставила каждому по одному, как всегда.

– Нет. Смотреть на них не могу. И пожалуйста, ради бога, не грызи свое. Я не вынесу этого хруста.

– Ладно, я все равно не хочу.

Какое-то время они лежали молча.

– Интересно, что обо всем этом думает Уилф? Он такой тихий. Даже тише обычного. А ведь он агент по продаже недвижимости… Не больно-то он похож на риелтора, верно? – подала голос Кейт.

– Да уж. Если верить Крису, торговля у него идет не особенно бойко. Так, перебивается кое-как. Крис упомянул об этом, потому что Бетси снова затеяла ремонт в доме, а он хотел занять у родителей немного денег. Господи, только представь, каково это – быть женатым на Бетси…

Перед тем как провалиться в сон, Кейт вспомнила, что так и не рассказала Джереми о гневной вспышке Сонси возле раковины с мыльной водой. «Может, так даже лучше. Да, не стоит об этом упоминать. Тем более что такое больше не повторится».

Глава 3
Горькая гниль

– Боже, ну и холод! Форменный колотун. – Джереми кое-как натянул джинсы, и в следующий миг шаловливая ледяная ручонка шлепнула его по пояснице. – Ай! Зои, прекрати! Не делай так больше. Это не смешно.

– Ха-ха-ха! Папочка трусишка, – взвизгнула Зои и радостно закружилась по комнате в восторге от того, что ее хитроумный маневр оказался столь успешным.

– Тихо, Зои! Успокойся. Будь взрослой девочкой, пожалуйста, – взмолилась Кейт.

– Ты не надела ботинки, – отметила Зои.

– Да, я останусь в носках до завтрака, потому что потом мы все обуемся в резиновые сапоги и пойдем собирать яблоки.

– Мои сапоги тоже здесь? Их ведь привезли, правда? – заволновалась Зои.

– Конечно, они здесь. И помни, что я тебе говорила о пиявках вчера вечером. Никогда не выходи из дома без резиновых сапог. Ладно?

– Да. Но, мама…

– Что?

– Где сейчас мои сапожки?

– Дорогая, они где-то лежат. Я найду их после завтрака.

У Зои задрожали губы.

– Они нужны мне сейчас.

– Господи, зачем?

– Я хочу в туалет.

– Зои, дорогая, там нет пиявок. Туалет прямо за задней дверью. А пиявки живут…

– Я знаю, но что, если одна все же прячется там? Я не хочу, чтобы она меня укусила. – Карие глаза Зои наполнились слезами.

– О, ради бога! – взвыл Джереми. – Смотри, вот твои сапожки, дорогая. Надевай их, и пойдем поскорее из этого холодильника. Кейт, кажется, у тебя перо застряло в волосах.

В холодном воздухе от их дыхания белыми облачками клубился пар, и они спешно приводили себя в порядок. Впереди их ждал торжественный завтрак в загородном доме.


Все семейство Тендер собралось за большим столом в гостиной. Элис, должно быть позавтракав раньше, сидела в своем кресле у огня, который весело трещал, однако почти не давал тепла.

– Не хлопочите из-за нас, Бетси, – слабо запротестовала Кейт, когда на столе перед ней появилась тарелка с овсяной кашей. – Я сама могу…

– Конечно, Кейти, но я намерена баловать вас сегодня. А начиная с завтрашнего дня каждый сможет сам о себе позаботиться, – отозвалась Бетси. – О, да вы только посмотрите на эту большую девочку! Как ей нравится каша! Разве дома вы не едите овсянку, дорогая?

– Едим, – проговорила Зои, ненадолго оторвавшись от тарелки. – Но не такую вкусную, как эта. Дома обыкновенная каша с комками.

«Вероломная маленькая негодница, – свирепо подумала Кейт и попробовала овсянку. – И правда вкусно».

– О, – довольно рассмеялась Бетси, – мои большие мальчики и большая девочка выросли на овсяной кашке своей мамы. Кейти, нужно ее все время помешивать, чтобы добиться густоты нежного крема, а все обычно ставят кашу на огонь и уходят, вот в чем беда.

– Точно, – поддакнул Крис. – Нет ничего хуже каши с комками. Сонси, понаблюдай, как мама будет готовить овсянку завтра утром, и постарайся перенять секреты мастерства.

Сонси заметно смутилась и покраснела.

– В любом случае эта каша ужасно полнит, – вяло протянула Анна и отодвинула тарелку, не съев и половины. – Вообще-то нам не следует ее есть.

Родни смерил сестру презрительным взглядом.

– Ты и так уже похожа на скелет, Анна, – фыркнул он. – Готов поспорить, у тебя эта самая, как ее… анорек… что-то такое.

– Не дразни сестру, Родни, – мягко пожурила сына Бетси. – Быть стройной – часть ее работы, ты ведь знаешь. Люди с анорексией изнуряют себя голодом.

– У дочери одного из моих приятелей по боулингу была эта самая болезнь, – внезапно произнес Уилф, так что все невольно вздрогнули от неожиданности. – Да-да. В конце концов она умерла. Ее кормили через трубку. Берт говорил, у нее так торчали кости, что, казалось, вот-вот порвут кожу. Это убило его жену. Вскоре после смерти дочери она скончалась. Сердечный приступ. – Уилф вернулся к своей овсянке.

За столом повисла тишина.

– Какая ужасная тема для разговора! – опомнившись, визгливо воскликнула Бетси. – Давайте поторопимся, нас ждет работа. Мы начнем сбор яблок, как всегда, с дальней части сада и будем двигаться в сторону дома. Тетя Элис позаботилась, чтобы траву скосили, так что в этом году у нас не будет неприятностей с пиявками, но помните: если вдруг такое все же случится, у меня всегда под рукой соль и йод…

– Мы знаем, мама! – перебила ее Анна.

– Что ж, это хорошо, но, помнится, в прошлом году… мм… – Бетси нерешительно осеклась. Казалось, в кои-то веки она прикусила язык.

– Да, Дэмиен едва не описался от страха, – грубо хохотнул Родни и скривился от отвращения. – А ведь это была всего лишь маленькая пиявочка.

– Родни! – резко одернула сына взволнованная Бетси.

– Помню, он сидел вон там, на траве, ждал, пока ты придешь с солью и снимешь пиявку. Он был белый от ужаса. Совершенно белый. И все просил не жалеть йода для его крошечной ранки. Я никогда еще не видел, чтобы кто-то так испугался какой-то несчастной пиявки…

– Родни, довольно.

– Знаешь, мама, ты можешь не бояться произносить имя Дэмиена, – холодно заметила Анна. – Он ведь не дьявол, в конце концов. – Она посмотрела на брата, сидевшего напротив с самодовольной ухмылкой. – Дэмиен терпеть не может ползучих скользких тварей, и что с того? Многие их не выносят.

– О да, я уж точно, – торопливо заговорила Кейт, явственно ощущая, как тельце Зои покрывается мурашками.

– Девчонкам это простительно, – снисходительно бросил Родни. – Но мужчины – другое дело. Так ведут себя только гомики и трусы.

– Родни! – вскричала Бетси. – Не забывай, пожалуйста, где ты находишься и кто тебя слушает. – Она выразительно повела глазами в сторону Зои.

Анна с неприязнью задержала взгляд на раскрасневшемся лице брата.

– Ты в жизни не встречал настоящих мужчин. У них есть мозги, и они не похожи на мясистых громил, чему бы вас ни учили в твоей дурацкой школе.

– Родни, – вмешалась Бетси, стремясь предупредить запальчивый ответ сына, – ты уже позавтракал. Быстро одевайся и выходи. Принесешь сумки из гаража. Давай, живо!

Родни скорчил недовольную гримасу, но послушался. Схватив яблоко из большой вазы в центре стола, он направился к задней двери, где его уже дожидались резиновые сапоги и куртка.

– Родни! – раздался окрик Элис. Нахмурившись, она повернулась в его сторону. – Не забудь, дружок, деревья опрысканы. На яблоках в саду может быть яд. Не вздумай их есть. Слышишь?

– Да, тетя Элис, – промямлил Родни, заливаясь краской. Он показал яблоко, взятое из вазы. – А это можно?

– Разумеется! – раздраженно буркнула Элис. – В доме можешь есть любые фрукты. Я их сама собирала. Только я знаю, какие из деревьев опрыскивали, а какие нет. Просто ешь яблоки из большой вазы, и все будет в порядке. А будешь есть с деревьев, тебе придется туго. – Она снова повернулась к огню, посмеиваясь про себя.

Крис и Анна с улыбкой переглянулись, когда Родни исчез за дверью.

– Мама, – горячо зашептала Зои, – мама, что она сказала?

– Тетя Элис сказала, что нельзя есть яблоки с деревьев, потому что они могут быть ядовитыми. Я объясню тебе, когда мы выйдем из дома, – растерянно отозвалась Кейт.

– Да! – громко объявила Бетси. – Пора выдвигаться.

Она надела элегантную бледно-голубую куртку и блестящие черные резиновые сапоги и вышла на улицу. Остальные последовали ее примеру. Туман белым облаком окутывал гараж неподалеку и яблони по другую сторону лужайки. Все сбились в кучу, щурясь на солнце и тяжело дыша на резком холоде.

– Родни приготовил для вас стремянки и выдаст каждому по сумке, – продолжала командовать Бетси. – Мы поставим контейнер между первым и вторым рядом, так что вам не придется каждый раз далеко ходить. О боже, надеюсь, погода наладится.

– Ничего, скоро туман рассеется, – весело пообещал Крис. – Ну, идем, что ли?

– Бетси, на яблоках действительно столько химикатов, что это может быть опасно? – нервно спросила Кейт.

– Кейти… и все, все послушайте! Я думаю, и вправду будет лучше не есть яблоки с деревьев в этом году. Помню, мы всегда подшучивали над тетушкой Элис, когда она говорила…

– Она просто не хочет, чтобы мы ели ее драгоценные яблоки, мама, – усмехнулся Крис. – Ты ведь знаешь. Тетя Элис думает, что мы съедаем больше, чем собираем. В это время года никто не опрыскивает яблони. А если она и впрямь это сделала, кто у нас примет яблоки?

Бетси заметно смутилась:

– Я позвоню на завод и спрошу, как следует поступить. Уверена, у них должна быть какая-то система контроля. А пока давайте просто соберем урожай. Послушай, Крис, я знаю, это прозвучит странно, но на сей раз, возможно, тетя Элис в самом деле опрыскала деревья. В последнее время она очень увлечена этим. В кладовой полным-полно всевозможных бутылок и банок с ядом. Я не хочу, чтобы кто-то отравился. Так что давайте есть яблоки из большой вазы, как сказала тетя Элис, ладно?

Все согласно закивали и разошлись.

– Послушай, Зои, ты ведь помнишь про яблоки, правда? – сказала Кейт, пробираясь вместе с дочерью сквозь высокую ярко-зеленую траву позади дома.

– Да, но это нечестно, – сердито пожаловалась Зои. – Неинтересно, когда нельзя есть яблоки. А на деревьях они лучше, чем в большой вазе.

– Я с тобой полностью согласен, – проворчал Джереми. – Боже, ледяные пиявки, ядовитые яблоки, чокнутые старухи. Ну и выходные!

– А что такое «чокнутые»?..

– Ничего. Бежим вон к тем деревьям. Я тебя обгоню.

Впереди, метрах в пятидесяти, яблони выстроились в одну линию. Красные шары на ветвях светились в тумане словно фонарики. Кейт медленно брела следом за мужем и дочерью. В этом году все казалось странным. Сбор яблок отошел на второй план, его вытеснили другие события. С незапамятных времен они с Джереми каждую осень приезжали к Тендерам на ежегодный праздник, который всегда проходил дружно и весело, несмотря на властность неизменно приветливой, приторно сладкой Бетси.

Но в этом году Кейт уже не чувствовала себя частью команды. Они с Джереми и Зои казались здесь чужими, невзирая на все ободряющие речи и заверения Бетси. «Тендеры увязли в своих бесчисленных проблемах, и меньше всего на свете им нужна публика, – подумала Кейт. – А ведь скоро приедут Джилл и Ник. И еще Берди. Боже, только такая идиотка, как я, могла пригласить сюда Берди! Что она подумает обо всем этом? О, Берди справится. Как всегда».

– Сюда, мама! – Зои восторженно прыгала среди деревьев, ее куртка алым пятном светилась в тумане. – Здесь чудесно!

Кейт прибавила шагу и, догнав Джереми с Зои, почувствовала, как бывало из года в год, что вновь околдована яблоневым садом: его тишиной и покоем, запахом влажной земли и старой коры, мокрых листьев и спелых плодов. Ее черные сапоги блестели в сырой траве, короткой и жесткой между деревьями, где прошлась косилка, и густой, темно-зеленой вокруг стволов и под низкими ветвями.

В глубине сада их ждал Родни с желтыми полотняными сумками. Стремянки уже расставили по местам, а посреди второго ряда разинул свою пасть пустой контейнер.

– Хорошо, – произнес Родни начальственным тоном, когда Кейт, Джереми и Зои подошли к нему. – Вы первые, так что можете приступать оттуда. – Он указал на дальнее дерево, возле которого стояли две стремянки.

Кейт с мужем взобрались на них и начали срывать яблоки: поворот – рывок, поворот – рывок. Зои бродила вокруг нижних ветвей. Работа шла ритмично. Желтые сумки быстро наполнялись. Джереми и Кейт не разговаривали между собой и слышали, как остальные где-то рядом карабкаются по лестницам и берутся за дело: как тихо вскрикивает Сонси, боясь потерять равновесие, когда тянется к дальней ветке, и как грубо хохочет Родни. Но туман заглушал звуки, шум голосов доносился до них словно сквозь бархатный занавес. Лишь хриплое сорочье стрекотание пронзало пелену тумана и достигало их ушей.

Джереми взял сумку Кейт и пошел к контейнеру ссыпать яблоки. Вернувшись, сообщил, что Ник и Джилл уже прибыли и сразу отправились в сад.

– Мама, мама, можно я пойду поздороваюсь с Джилл? Можно? – начала упрашивать Зои.

– Хорошо, дорогая, – согласилась Кейт, – но не отрывай ее от работы и возвращайся поскорее. Мы увидимся с Ником и Джилл за чаем.

Зои стянула с плеч лямки сумки и побежала вприпрыжку к контейнеру, поскальзываясь на влажной траве. Девочка обожала Ника и Джилл.


К тому времени как Бетси позвала всех пить чай, туман рассеялся и выглянуло солнце. Сборщики яблок расположились на траве позади дома, где Бетси расстелила пледы и расставила тарелки с песочным печеньем и кружки с чаем.

– Привет, приятель!

Ник улыбнулся Джереми, прикрывая глаза ладонью от солнца. Его светло-каштановые волосы и бородка поблескивали в бледных утренних лучах. Обыкновенный, внешне ничем не примечательный, с полным веснушчатым лицом, носом с горбинкой и умными ореховыми глазами, которые в эту минуту светились от удовольствия, он всегда излучал доброжелательность. Джилл, высокая, одетая пестро, как попугай, опустилась на колени рядом с ним. Пышную огненно-рыжую гриву с трудом удерживали на затылке два причудливых гребня в форме стрекоз. Где она их только раздобыла? Надо думать, яркие, экзотические наряды не соответствовали строгой обстановке издательства «Пинкис», выпускающего в основном эксклюзивные книги.

Кейт поцеловала Джилл.

– Как дела?

– О, как всегда, сплошное безумие. Я так рада, что сбежала. А моя главная книга… хм… не важно. – Джилл смущенно запнулась и сменила тему: – А ты как? Расскажи лучше о себе.

– Вечная гонка, как обычно. Мне не следовало сюда ехать. На всех моих авторов что-то нашло. Каждый год одно и то же. Так что с твоей главной книгой? Ты…

– О, забудь, ради бога, Кейти, – протянул Джереми. – У вас ведь, кажется, выходные. Так успокойтесь, отдохните в кои-то веки.

– Только не говори, что Кейт помешалась на работе, как Джилл, – то ли в шутку, то ли всерьез заметил Ник, повернувшись к Джереми.

– Не болтай ерунды! – огрызнулась Джилл. – Ты считаешь психом каждого, кто честно отрабатывает свой хлеб за столом в конторе. И только потому, что сам работаешь по свободному графику…

– Да и Джереми лучше бы попридержал язык, – ввернула Кейт. – Стоит ему встретиться с коллегами – все разговоры исключительно о работе. А когда он занят какой-нибудь серьезной темой, я целыми днями слушаю его треп об этом. Так что кто бы говорил!

– Ладно, ладно, не кипятитесь, – усмехнулся Джереми. – Работайте до изнеможения, если вам так хочется. Только избавьте нас от подробностей…

Все рассмеялись, и напряжение тотчас спало. Какое-то время они молча пили чай, подставляя лицо теплым лучам.

– Ну, как поживают наши работники? – подсела к ним сияющая Бетси.

– Прекрасно, – улыбнулась в ответ Кейт. – Какое чудесное утро.

– Да, нам повезло.

Элис повернулась в их сторону и покосилась на Бетси.

– Бет! – отрывисто буркнула она. – Ты сказала тем, кто приехал позже, насчет яблок?

– Насчет яблок?.. – Бетси недоуменно нахмурилась.

– Насчет яда!

– А-а… да, тетя Элис. Я всех предупредила. – Бетси смущенно посмотрела на Ника и Джилл.

Те, улыбаясь, кивнули старухе.

– Что ж, хорошо, – усмехнулась, сверкнув зубами, Элис.

– Вы сами опрыскиваете деревья, Элис? – простодушно поинтересовался Ник. – Работа нелегкая.

– Ну… иногда приходится. Но в течение года я обычно приглашаю рабочих с трактором. У них есть все необходимое – маски и тому подобное. Главное, чтобы инсектицид не попал на кожу, знаете ли. Это все равно что проглотить яд – некоторые из этих средств очень опасны. Так что теперь я стараюсь не браться за такую работу.

– А я и не подозревала, что препараты, которыми пользуются в наше время, так ядовиты, – проговорила Джилл.

– О, можете мне поверить, они по-настоящему опасны. По крайней мере, в первые несколько недель после опрыскивания. У меня тут целая кладовая, полная бутылок с отравой, которая в два счета отправит вас на тот свет, если вы сделаете глоточек, – захихикала Элис.

– Кладовая? Это часть ванной, отделенная перегородкой? – с любопытством спросила Джилл.

– Да, прямо возле кухни. Удобно, правда? Для непрошеных гостей. – На этот раз Элис захохотала в голос, и Джилл засмеялась вместе с ней – впрочем, немного неуверенно.

– Ты поддразниваешь Джилли, верно, тетя Элис? – кисло улыбнулась Бетси.

– А я вовсе не думаю, что Элис шутит, – с ухмылкой возразил Ник. – Продолжайте, Элис, расскажите нам, несчастным обывателям, что вы там держите и зачем.

Элис смерила его снисходительным взглядом.

– Если начну перечислять, мы до вечера не управимся, дружок, а нам еще яблоки собирать. Вернее сказать, вам. К тому же названия ни о чем тебе не скажут, разве что некоторые. К примеру, плодожорка яблоневая; думаю, все о ней слышали? Личинки вгрызаются в плод, и вы находите в яблоке червяка. Как только опадет цвет, нужно опрыскать яблоню азинфос-метилом, а затем повторять каждые две недели или около того, вплоть до сбора урожая.

– Господи боже, Элис, неужели так часто? – невольно заинтересовался Джереми. – И этот самый азинфос – сильный яд?

– Говорю вам: все эти препараты ядовиты. Другая напасть в наших краях – горькая гниль, это вроде болезни, сущее проклятие. Грибок. На яблоке появляется бурое пятно, а мякоть под ним гниет. Смотреть страшно. В этом случае деревья опрыскивают, как только завяжутся плоды, а потом все время, пока стоит жара. Вдобавок есть еще парша…

Ник, сдаваясь, поднял руки:

– Боже, Элис! Плодожорка, горькая гниль, парша – похоже на имена злодеев в какой-нибудь пьесе времен короля Якова. И средства от всех этих недугов хранятся в вашей кладовой?

– Конечно. Хотя нет: пожалуй, тут я соврала. Большую часть химикатов я покупаю каждый год, а в кладовой хранятся остатки. Чего добру пропадать? В хозяйстве пригодится. – Элис широко улыбнулась; разговор определенно доставлял ей удовольствие. – Например, на верхней полке стоит маленькая бутылочка темного стекла. Это тиофос. Гениальное изобретение, отличный пестицид. Добавить одну чайную ложку тебе в чашку или пролить на ладонь – и с тобой покончено. Есть у меня немного фентиона и азинфос-метила, о котором я вам говорила, и дуст, а потом еще гербициды…

Кейт с подозрением уставилась на свою кружку. Чай вдруг показался ей горьким. Она поймала взгляд Бетси и смущенно покраснела.

– Какая ужасная тема, тетя Элис, – нервно пробормотала Бетси. – Может, нам стоит допить чай и вернуться к работе?

– Ну да, ладно… – Элис с довольным видом потянулась.

– У вас столько работы, Элис, – озабоченно произнесла Джилл. – Как вы справляетесь одна?

– Я всегда твержу ей это, – с готовностью подхватила Бетси. – Я боюсь за нее, ведь она может упасть и сломать бедро, или в доме что-нибудь случится, а никто даже не узнает.

– О, я уже говорила, что приглашаю к себе помощников, когда это нужно, – отрезала Элис, обращаясь к Джилл и намеренно не замечая Бетси. – Но я неплохо справляюсь и одна. К тому же Тереза Салливан часто навещает меня… – Старушка лукаво прищурилась.

– Та женщина, что живет через дорогу? – с любопытством спросила Анна. – Папа встретил ее вчера.

– Правда? – Элис насмешливо фыркнула. – Да, Тереза заходит ко мне. Она заметит, если я вдруг не выйду во двор. – Элис слегка повысила голос, но по-прежнему не удостоила Бетси взглядом. – Я дала ей ключ от дома, чтобы она смогла войти, если ее что-нибудь встревожит.

– Тетя Элис! Ты дала этой Терезе ключ? Но разумно ли это, дорогая? Ты ведь едва ее знаешь, – взвизгнула Бетси, вне себя от досады.

– Я знаю ее так же хорошо, как и любого здесь, – резко возразила Элис. – Все старики умерли или переехали. Теперь бо́льшую часть времени на улицах ни души, заброшенные дома пустуют. Их скупили горожане для летнего отдыха, а сами почти не появляются здесь. А Тереза дала мне свой ключ – он висит на гвоздике рядом с телефоном. Так что мы можем ограбить друг дружку или даже убить во сне, верно, Бет? Если нам вздумается. – Пожилая женщина повернулась к племяннице спиной.

Бетси тяжело вздохнула.

– Я не это хотела сказать… – беспомощно начала она, но тут же оборвала себя, пожав плечами.

– Тетя Бетси!

Бетси невольно вздрогнула.

– А, Зои, я не видела, что ты здесь. Ты что-то хотела, дорогая?

– Можно мне посидеть на вашем любимом месте?

Лицо Бетси смягчилось.

– Конечно. Спасибо, что спросила. Ты славная вежливая девочка. Вот, возьми еще печенья и устрой себе маленький пикник под деревом. Можешь сидеть там в любое время, когда захочешь. Помнишь, я говорила тебе еще в прошлом году?

– Да, – важно кивнула Зои и взяла печенье. – Спасибо.

Она вприпрыжку побежала в сад. Остальные смотрели ей вслед. Вот она повернула направо и пригнула голову, чтобы пролезть под раскидистыми ветвями дерева Бетси.

– О, ребенком я часто пряталась там, – тихо пробормотала Бетси. – Под яблоней так тихо и зелено. Чувствуешь себя одной в целом мире. И если тебя что-то тревожит, понимаешь, что все не так плохо, как казалось.

Кейт задумчиво посмотрела на нее. На ярком солнце стали вдруг особенно заметны мелкие морщинки в уголках губ Бетси, а глаза, всегда излучавшие живость, затуманились.

– Вы и сейчас частенько сидите там? – мягко заметила Кейт.

– Да, – печально улыбнулась Бетси. – Старые привычки живут долго. Ну… – В ее глазах снова вспыхнул огонек. – Пора приниматься за дело. – Она начала собирать тарелки и кружки.

– Ладно, мама. Мы сейчас вернемся к работе. Только дай нам пять минут, – лениво протянул Крис. – Не волнуйся.

Бетси снисходительно улыбнулась сыну.

– Пять минут, Кристофер. – И с нагруженным подносом бодро зашагала к дому.

Кейт растянулась на пледе и закрыла глаза. Розовый свет проникал сквозь сомкнутые веки. Она хотела снова испытать приятную расслабленность, что разливалась по ее телу до появления Бетси, но не смогла. Кейт все отчетливее сознавала: что-то не так. В прошлом году всеобщее напряжение и неловкость вызвал приезд Дэмиена. А в этом? «Старую братию» разъедало изнутри нечто скрытое, вроде горькой гнили, о которой говорила Элис. Маленькие бурые пятнышки едва заметны на розовой кожице, а мякоть под ними уже гниет. Возможно, помогло бы опрыскивание… Кейт невольно усмехнулась, дрожащая розовая дымка перед глазами навевала сон.

– Эй, смотрите, кого я встретила!

Громкий голос Бетси вывел ее из дремы. Кейт резко села с чувством неясной вины. Сощурившись, она увидела две приближающиеся фигуры. Бетси казалась невероятно высокой и элегантной по сравнению с маленькой, неряшливого вида женщиной, семенившей рядом.

– Итак, – радостно объявила Бетси, – теперь все в сборе. Принимай гостью, Кейт.

Несмотря на веселое радушие, Бетси выглядела немного обескураженной: новоприбывшая явно не принадлежала к сливкам общества. Густые каштановые кудри окружали ее маленькое заостренное личико. Странного золотистого цвета глаза смотрели пронзительно сквозь стекла огромных очков в черепаховой оправе. Руки засунуты глубоко в карманы куцего шерстяного пальтишки, которое явно знавало лучшие времена. Заметив, что вся рассевшаяся на траве компания смотрит на нее, она улыбнулась и выжидающе прищурилась.

– Привет, Берди, – сказала Кейт.

Глава 4
Бетси всем желает добра

Когда работа в саду закончилась, солнце уже садилось и в долинах начинал сгущаться туман.

Деревья, освобожденные от плодов, успели немного выпрямиться. Контейнер был до краев наполнен яблоками, которые теперь выглядели буднично, лишившись того волшебного сияния, что окружало их среди ветвей.

В сумерках усталые сборщики возвращались домой.

– О, мои руки! Они совсем отнялись, висят как плети, – простонала Джилл. – И колени подгибаются.

– Ты стареешь, Джилли, – поддел ее Родни. – Говоришь, тебе плохо! А завтра утром будет еще хуже.

– Спасибо, Родни. Ты меня утешил, – снисходительно бросила Джилл.

Они пересекли лужайку и гуськом поднялись по задней лестнице. Дверь распахнулась, в проеме показалось лицо Бетси.

– Сапоги оставляйте на крыльце, это всех касается. Чай уже дожидается вас.

– О, слава богу, – пробормотала Кейт и, с трудом сбросив сапоги с одеревеневших ног, прошла вслед за остальными в гостиную.

Яркий огонь в камине ослепил ее, она на мгновение замерла, щурясь на свет. Румяная Зои, в халатике и тапочках, торжественно восседала на диване рядом с Элис. Обе синхронно оторвались от настольной игры «Змеи и лестницы» и повернули головы в сторону тех, кто нарушил их покой.

Кейт стянула куртку и подошла к дочери.

– Кажется, ты неплохо проводишь время, дорогая.

– Да, – довольно кивнула Зои. – Я приняла душ и выпила стакан лимонада, а тетя Элис показала мне все смертельные яды, о которых рассказывала сегодня утром. А позже она найдет свой игрушечный поезд и Ноев ковчег. Мама, я выиграла два кона из трех. Тете Элис все время попадаются змейки.

– Да, нынче вечером мне не везет, – согласилась Элис. – Одна неудача за другой.

– Зои, ты ведь знаешь, что нельзя трогать бутылки в кладовой? – встревожилась Кейт. – По правде сказать, мне не нравится, что ты…

– Мама!

– Малышка заинтересовалась, – принялась оправдываться Элис. – Она знает, что бутылки трогать нельзя, верно, милая?

Зои кивнула и с важностью произнесла:

– Только в резиновых перчатках – так вы сказали. Вы говорили, что, когда были в моем возрасте…

– Ну да, но с тех пор многое изменилось, – поспешно вмешалась Элис, бросив виноватый взгляд на Кейт.

Зои посмотрела на мать.

– У тебя такой смешной вид, мама, – заговорила она, явно желая сменить тему. – Нос совсем красный.

– Ты от меня так просто не отделаешься, хоть у меня и красный нос. Так и знай. Я надрывалась на холоде, пока ты здесь принимала горячий душ и поджаривала пятки у камина.

– Ты сама велела мне идти в дом вместе с тетей Элис! – возмущенно воскликнула Зои. – А тетя Бетси принимала душ еще перед вечерним чаем. И она говорит…

– Ну конечно, дорогая, я же пошутила. Но помни, что я тебе говорила, и держись подальше от этой кладовой. Ладно? Хорошо, мне нужно занять очередь в ванную. Увидимся позже.

Разработанная Бетси система приема душа была настоящим организационным шедевром. Она позволяла растянуть скудные запасы горячей воды, чтобы все сборщики смогли освежиться перед ужином. По гениальному замыслу Бетси, в ванной одновременно всегда находились два или три человека. Пока один принимал душ (ровно три минуты по кухонным часам), двое других раздевались и ждали своей очереди, дрожа от холода и переминаясь с ноги на ногу на ледяном полу. Из кухни за стеной раздавался окрик Бетси, и счастливец в облаках пара неохотно выходил из-под драгоценных водяных струй, а его место в душевой кабине занимал следующий. Бетси придерживалась консервативных взглядов на совместное купание мужчин и женщин, а потому устанавливалась строгая очередность. Вначале шли «девочки», затем «мальчики», а переходным звеном в цепи, своего рода мостом между полами, служила какая-нибудь супружеская пара.

Джереми отказывался участвовать в этой «смехотворной затее», как он назвал систему Бетси. К досаде Кейт, до самого отъезда он ходил немытым, и это его нисколько не заботило. Бетси не догадывалась, что он выступает против ее системы, и, наверное, думала, будто Джереми и дома никогда не моется, однако молчала на этот счет. Бетси давно усвоила, что Джереми лучше не трогать.

Кейт взяла все необходимое для душа и поплелась на кухню. Бетси хлопотала над кастрюлями – готовила ужин. Она порозовела, выглядела свежей и бодрой, от нее исходил легкий аромат жасмина. Бетси принимала душ днем, когда оставалась в доме одна, «чтобы сборщикам потом хватило горячей воды», как она обычно объясняла. Анна стояла у двери в ванную, прислонившись к косяку, и смотрела прямо перед собой, погруженная в свои мысли.

Слышался шум льющейся воды. Берди пошла в душ первой, пользуясь привилегией новичка. Должно быть, Джилл уже вошла в ванную и дожидалась своей очереди. Кейт встала за Анной.

– По-моему, это уже за гранью, – проворчала Анна. – Похоже, мама никак не смирится с мыслью, что мы давно не дети.

– Но ведь горячей воды не хватает, – примирительно заметила Кейт. – Вот и приходится отмерять время.

– Это только предлог. Мы могли бы быстро принять душ без всей этой ерунды. Просто мама обожает командовать и обращается с нами как с маленькими.

Кейт посмотрела на Анну. Та недовольно насупилась, выпятив нижнюю губу, на лице застыла обиженная гримаса. «Сейчас она очень похожа на Родни. Да и на Криса тоже», – подумала Кейт. Ей случалось наблюдать точно такое же выражение на лицах братьев, когда все шло не так, как им хотелось. Кейт всегда называла его про себя «гримасой капризного ребенка». Но Анну она никогда прежде такой не видела. И зрелище было не из приятных.

– Анна! – вывел Кейт из задумчивости возглас Бетси. – Анна, быстрее, твоя очередь готовиться. Поторопись, дорогая, разве ты не слышала, как я тебя окликнула? Воды не хватит, если все не…

Угрюмое выражение на лице Анны сменилось виноватой покорностью.

– Ладно, ладно, мама, – пробормотала она и скрылась за дверью ванной.

Старая дверь захлопнулась, выпустив в кухню облачко пара. Бетси лучезарно улыбнулась Кейт и отошла от двери, ее взгляд машинально метнулся к часам на холодильнике. Не следовало давать Джилл времени больше положенного.

Кейт заняла место Анны у двери, чувствуя себя довольно глупо. К ней робко, бочком подступила Сонси в красном халате. В руках она сжимала пеструю сумочку с туалетными принадлежностями и розовое полотенце.

– Я за тобой, – сказала она. – Кто там сейчас?

– Насколько я понимаю, Берди, Джилл и Анна, – устало отозвалась Кейт. – Берди одевается, Джилл под душем, Анна раздевается. Полный комплект.

Они стояли рядом и неловко молчали, привалившись спинами к стене.

– Красивый халатик, Сонси. Приятный цвет. И пуговки такие хорошенькие, – попыталась заполнить тягостную паузу Кейт.

– Да, он был… – начала Сонси, но внезапно осеклась – из ванной раздался пронзительный вопль.

Кейт поспешно отскочила от двери – кто-то с силой заколотил в нее изнутри. Послышались крики и стук, после чего наступила тишина. Дверь отворилась, в щель высунулась голова Берди. Без очков ее лицо казалось беззащитным. Она близоруко прищурилась, взгляд скользнул по перепуганной толпе, сбежавшейся со всех концов дома.

– Ничего страшного. Анна нашла пиявку у себя на ноге и немного испугалась. Теперь все в порядке.

– Только и всего? – проревел Родни. – Я уж решил, что в дом забрался кровавый маньяк или что-то в этом роде. Господи, сколько шума!

Бетси бросилась к двери:

– Только не трогай ее, Анна, ни в коем случае! Я сейчас принесу йод. И пусть кто-нибудь выключит душ.

Дверь широко распахнулась, обдав всех волной теплого воздуха и клубами пара. Вышла Берди, ведя за собой Анну, бледную, как ее кремовый купальный халат. Она прихрамывала и держалась за голень.

– Пиявка присосалась прямо через носок. Огромная. Наверное, она целую вечность пила мою кровь. Господи, какой ужас! – Анна дрожала и выглядела больной. – Я оторвала ее. Это вышло нечаянно, я не подумала. Теперь ранка не перестает кровоточить.

– Вот глупая девчонка! – в сердцах выпалила Бетси. – Не понимаю, что с тобой творится. Дай осмотрю ногу. Осторожно! Измажешь кровью халат.

– Все хорошо, мама. Правда. Просто дай мне посидеть минутку. – На побледневшем лице глаза Анны казались огромными. Она нетвердой походкой побрела в гостиную.

Бетси выступила вперед.

– Анна! – резко прикрикнула мать. – Постой здесь, на линолеуме, пока я схожу за йодом. Не ходи повсюду, зальешь кровью пол…

Но Уилф отстранил жену в сторону и взял Анну под руку.

– Пойдем к огню. – Он бережно проводил дочь в гостиную, усадил на диван и подставил скамеечку под раненую ногу. – Принеси йод, Родни, – обратился он к сыну. – И еще вату или салфетку.

Родни поискал глазами мать, но не нашел. Опустив голову, он прошел к буфету, достал пузырек с йодом и вату, молча передал все отцу и удалился.

Кейт стояла в притихшей толпе зрителей и наблюдала, как Уилф неуклюже смазывает йодом ранку от укуса. Она ждала, что кто-нибудь словом или действием сгладит неловкость и разрядит обстановку. Но все словно оцепенели. Это было странно, и Кейт ощутила неясную тревогу. Она видела, как Зои и Элис, прервав игру, наблюдают за происходящим. Глаза Зои округлились от любопытства, а Элис… Элис улыбалась! И выглядело это крайне неприятно.

Кейт безотчетно подалась вперед.

– Анна, налить тебе чашку чая?

Джереми рассмеялся.

– Универсальное снадобье Кейт Делейни.

Напряжение внезапно спало. Крис пошел ставить чайник. Анна взяла у отца вату и прижала к ноге. Все снова оживились и, обступив Анну, принялись делиться воспоминаниями об укусах пиявок.

– Спасибо, папа. Теперь все в порядке. – Анна нежно улыбнулась отцу. – Я здорово перепугалась. Вот идиотка.

Уилф потрепал дочь по щеке, что-то пробормотал о срочных делах и побрел в сторону спальни.

Кейт проводила его взглядом и невольно улыбнулась. Повернувшись к Джереми, она хотела ему что-то сказать, но в этот момент увидела Бетси. Та стояла возле входа на кухню и смотрела вслед мужу. На ее лице застыла странная смесь гнева, озабоченности и чего-то еще. Быть может, страха? Кейт впилась в нее глазами, но Бетси поймала этот взгляд. Необычное выражение тотчас слетело с ее лица, а губы растянулись в улыбке. Но пронзительные птичьи глаза не улыбались, отчего улыбка вышла фальшивой. Через секунду Бетси скрылась на кухне.

– Что это с тобой, Кейт? – шепнул Джереми, ткнув жену пальцем в бок. – Стоишь и мечтаешь с открытым ртом. Похожа на слабоумную.

Кейт рассеянно взглянула на него. Рядом с Джереми стояла Берди – в одной руке полотенце и несессер, в другой – аккуратно сложенная одежда. Она успела надеть очки. Ее янтарные глаза оживленно блестели, уголки губ насмешливо подрагивали.

– Весьма любопытно, правда, Лейни? Какое преображение, когда она заметила чей-то взгляд.

Кейт наклонилась к подруге и прошептала:

– Ты тоже видела?

– О да, – невозмутимо отозвалась Берди. – Завораживающая особа. Я не могла оторвать от нее глаз.

– О ком вы говорите? – прошипел Джереми.

– Ш-ш-ш, я тебе позже расскажу, – шикнула на него Кейт. От недавней сцены у нее мурашки поползли по коже. Ведь, если подумать, даже нежная забота Уилфа о дочери, такая трогательная на первый взгляд, выглядела какой-то нарочитой, отталкивающей. И что означало это странное выражение лица Бетси? Чего она боялась? Может, привязанность Уилфа к дочери вызвала у нее ревность? Или ее вывело из себя, что в драматический момент не она, а Уилф оказался в центре внимания?

– Мама! Мама! – Зои повисла у Кейт на руке. – Смотри, что мы нашли.

– Ноев ковчег? – отозвалась Кейт, рассеянно глядя на какой-то хлам, сваленный в старую плетеную корзину для белья.

– Нет, – презрительно фыркнула Зои. – Ты же знаешь, как выглядит ковчег, мама. Мы не смогли его найти, но обнаружили теннисные ракетки и сетку, а еще эти… как их? – Она посмотрела на Элис, ожидая подсказки. – Метательные кольца, да… Но взгляни-ка на это! – Зои с победным видом достала из корзины прелестные кружевные шаль и митенки черного цвета. – С ними я могу играть в старые времена. Здесь еще веер. Видишь, у перчаток нет пальцев.

– Это чудесно, дорогая. Шаль великолепна, Элис. И митенки. Какая тонкая работа. Возможно, они стоят больших денег. Вы думаете, Зои можно с этим играть…

– Мама! – раздался возмущенный вопль девочки.

– Она будет осторожна, правда, милая? – пробурчала Элис и кивнула Зои.

Та побежала к камину, унося свои трофеи. Элис усмехнулась:

– Чудо, что кружева еще не съела моль в том старом шкафу. Может, они немного порадуют малышку. Вроде бы эти вещи принадлежали тете Джемайме. Где-то должна быть еще одна ее чудесная шаль, тоже черная, с большими красными цветами и бахромой до самого пола. Красота! Обязательно поищу ее. Веселой была моя тетка Джемайма. Да уж…

И Элис побрела к своему креслу у камина, а Кейт отправилась помогать накрывать на стол.


– И две большие ложки для салата, если тебе не трудно, Кейти, – попросила Бетси. – Все почти готово. Можешь заправить салат. – Она постучала в дверь ванной: – Родни! Выходи, время обедать. Ты так и не приняла душ, дорогая, и не переоделась? – озабоченно спросила она Кейт.

– Ничего страшного, Бетси. Ополоснусь перед сном. К тому времени вода уже нагреется, да?

– Да, – с сомнением протянула Бетси. – Просто мне всегда казалось, что перед обедом особенно приятно освежиться. Что ж, по крайней мере… Верити и Джилл успели принять душ, я очень этому рада. Я хочу сказать, они ведь настоящие гости, если ты меня понимаешь. Конечно, Джилл бывала здесь и раньше, но лишь время от времени, и я никогда не считала ее членом семьи, как Ника или как вас с Джереми, дорогая.

Кейт неопределенно хмыкнула и занялась салатом.

– Верити… – Бетси заколебалась и понизила голос: – Ты вроде бы говорила, что вы вместе учились в школе?

– Да, именно так.

Бетси задумчиво кивнула. Казалось, можно было услышать, как ворочаются мысли в ее голове. Кейт улыбнулась про себя, перемешивая салат.

– Очень умная девушка, это сразу видно… в школе училась благодаря стипендии?

– Да, она действительно получила право на стипендию, но…

– О, я ни о чем не спрашиваю, дорогая. Боже упаси! Я не лезу в чужие дела и не собираюсь выяснять ничью подноготную. Хочу сказать, в наши дни мы – те, кем сами себя делаем, не так ли? Просто я знаю, во что обходится обучение в этих школах… Взять, к примеру, школу Родни. Плата бессовестно высокая, просто ужас что такое. Конечно, для некоторых это ничто, но на самом деле…

Бетси продолжала трещать, а Кейт слушала ее вполуха, усмехаясь своим мыслям. Она едва не проговорилась, что Берди получила стипендию на обучение в их безумно дорогой школе, но ее отец отказался от субсидии в пользу девочки, чья семья нуждалась в помощи. Вопреки обыкновению, он поступил не как делец. Впрочем, отец Берди всегда отличался непредсказуемостью. В конечном счете Кейт была рада, что ничего не сказала Бетси. Если бы та узнала, что Берди отнюдь не бедная рабочая лошадка, за которую она ее приняла, а дочь весьма богатого и влиятельного человека, чье имя стало нарицательным, по крайней мере в финансовых кругах, она бы из кожи вон лезла, чтобы не ударить в грязь лицом, а Берди это не понравилось бы. Верити Бердвуд прилагала немало усилий, чтобы скрывать свои родственные связи, и если предпочитала зарабатывать на жизнь, подвизаясь на Эй-би-си, хотя получила диплом юриста и могла бы работать адвокатом, если бы не одевалась как нищая студентка и не раздавала на благотворительность солидную долю семейных доходов – это был ее выбор.

Не то чтобы Берди враждовала с отцом, вовсе нет. Она любила его, насколько Кейт могла судить, а тот обожал дочь. Отец Берди был невысоким, непримечательным с виду, и Берди пошла в него. Только большие янтарного цвета глаза достались ей от матери. Та умерла, когда Берди еще училась в школе, но Кейт хорошо помнила эту необычайно красивую женщину. Возможно, Берди думала, что никогда не сможет сравниться с матерью, и потому даже не пыталась «подчеркнуть все достоинства своей внешности», как пишут в женских журналах. Она была странной девочкой. И, наверное, во многих отношениях у нее было трудное детство.

– Кейти, Кейти, ты витаешь в облаках. – Крис щелкнул пальцами у нее перед носом, Кейт растерянно заморгала. – Давай мне салат, и идем обедать. Мы все умираем от голода.

За обедом Бетси весело, оживленно щебетала, Родни вел себя шумно, Ник добродушно шутил, но все остальные казались подавленными. Зои в кружевной черной шали и митенках с удовольствием уплетала спагетти по-болонски, но потом заметно сникла, поклевала салат и безропотно отправилась в постель, не попросив сладкого. «Свежий воздух творит чудеса», – подумала Кейт.

– Все равно у нас сегодня только фруктовый кекс на десерт, – сказала Бетси. – Я собиралась что-нибудь испечь, но со всеми этими волнениями… – Она с улыбкой оглядела всех за столом.

Анна поднялась.

– Ну, поскольку из-за меня все лишились законного сладкого, я принесу кекс и кофе.

– Спасибо, дорогая, – отозвалась Бетси. – Это было бы чудесно.

Она откинулась на спинку стула и закрыла глаза – всего на минуту, не более, – однако все успели увидеть и осознать, как утомлена Бетси и как самоотверженно трудилась весь день, чтобы все прошло гладко.

Анну кольнуло привычное чувство вины. Крис обеспокоенно нахмурился. Уилф сидел неподвижно, словно жук-палочник, похожий на сухой сучок. Ник, Джилл, Кейт и Джереми обменялись взглядами.

Сонси, заметив это, испытала знакомое мучительное ощущение – смесь растущего раздражения и отвращения к себе. Как всегда. Какой же низкой и мелочной нужно быть, чтобы обижаться на эту женщину! Сонси вскочила, оттолкнув стул, и неловко пошатнулась, красная от смущения.

– Я тебе помогу, Анна, – пробормотала она и, ни на кого не глядя, пошла на кухню.

– Забавная малышка! – донесся до нее снисходительно-надменный ненавистный голос Бетси.

Кейт сделала глоток кофе и потянулась к своему вышиванию.

– Ты все еще трудишься над тем прелестным узором из диких цветов, Кейти? – спросила Бетси.

– Да, – уныло пробурчала Кейт. – Вряд ли я вообще когда-нибудь его закончу.

– Не представляю, как у тебя хватает терпения, – заметила Джилл. – Ну-ка посмотрим, как далеко ты продвинулась. О, вот этого раньше не было, и здесь тоже новый рисунок. Ты успела вышить порядочный фрагмент, с тех пор как я в последний раз видела твое рукоделие.

– Признаюсь вам, в этом году я тоже взялась за вышивание, – весело объявила Бетси. Она открыла изящную плетеную корзинку и достала настенный коврик с начатой вышивкой. – Кажется, выходит неплохо.

– О да, очень красиво. – Кейт взглянула на канву: рисунок был весьма простой – перевязанный лентой букет весенних цветов в пастельных тонах.

– Очаровательные овальные пяльцы продавались вместе с канвой. Думаю, коврик будет чудесно смотреться в холле. Сказать по правде, вышивание доставляет мне огромное удовольствие. Конечно, я лишь новичок, и все же…

– Бетси, что это? Старая шкатулка? Какая прелесть! Где вы ее нашли?

Кейт достала из корзинки для рукоделия изрядно потертую жестяную коробку, на крышке которой были изображены три коалы на эвкалипте и, по своему обыкновению, задумчиво смотревшие вдаль.

– Это моя детская шкатулка для сокровищ, – удивленно отозвалась Бетси, заметно смутившись, и Кейт тотчас пожалела, что заговорила об этом. – Теперь я храню в ней нитки для вышивания.

– А раньше там хранились фотографии и всякие мелочи, да, мама? – ободряюще произнес Родни.

– Верно, сынок. Милая старая шкатулка. Я брала ее с собой в поездки. О, сколько раз я сидела на старом бревне в тайном местечке в саду и перебирала свои сокровища. Я сегодня рассказывала об этом Зои. Она взяла старую коробку из-под обуви, чтобы складывать в нее свои драгоценные вещицы. Тетя Элис не даст соврать.

Элис что-то пробормотала, глядя в огонь.

– Бедная малышка, – сокрушенно покачала головой Бетси. – В наши дни жизнь ребенка так сложна, не правда ли? Простые радости вроде тайных домиков в саду или шкатулок с сокровищами им недоступны. Они растут обделенными. Нынешние матери работают, появились детские сады, и многие семьи живут в центре города. Я хочу сказать, деткам негде, да и некогда, заниматься подобными вещами, верно?

– Ну, не знаю… – Кейт почувствовала, как в ней закипает злость, хотя умом понимала: Бетси делает это в отместку за неоцененную вышивку, так что не стоит обращать на нее внимание.

– Нет, послушай, Кейти. Не то чтобы я винила родителей. Боже упаси! Они должны думать о себе, делать что хочется и жить там, где нравится. Разве не это нам теперь говорят? Почему они должны жертвовать всем ради детей, как мы в свое время? Нынче люди думают иначе. Да. – Бетси со вздохом открыла шкатулку с нитками. – Те времена прошли, и, наверное, это к лучшему. Но старикам вроде меня, сторонникам былых традиций, трудно к этому привыкнуть, вот и все. В прежние дни дети были на первом месте, так-то вот. – Бетси улыбнулась своим мыслям. – Надеюсь, Крис и Сью не воображают, будто смогут отдать моих внуков в ясли, – игриво продолжила она. – Я им не позволю, так и знайте! Я хоть и старуха, но еще способна присмотреть за малюткой.

Кейт выпрямилась, задыхаясь от немой ярости, и посмотрела на мужа. Джереми подмигнул ей и усмехнулся. Она перевела взгляд на Сонси – та стояла опустив голову и теребила край джемпера.

Бетси выбрала розовый моток и безмятежно продела нитку в иголку.

– Джилл, ты, кажется, не увлекаешься рукоделием? – спросила она, стрельнув черными глазами в сторону гостьи.

– О нет, – протянула Джилл своим низким, хрипловатым голосом. – Я безнадежна. Не то что Кейт.

– Какая жалость, дорогая. Это прекрасно помогает снять напряжение. И, как оказалось, здесь нет ничего сложного. Меня всегда пугала одна мысль о вышивании, я ведь видела, каких трудов это стоит Кейт. Но в действительности все довольно просто. Я хочу сказать… ну, Кейт меня понимает.

Кейт кивнула и улыбнулась, готовая вот-вот взорваться.

– Сонси, почему бы тебе не показать свою вышивку, – предложил Крис.

– Это ерунда, там нечего показывать. – Сонси с тревогой, почти с мольбой подняла глаза на мужа.

– Ты ведь захватила ее с собой? Где она?

– Где-то в комнате… я найду ее потом, – чуть слышно проговорила Сонси.

– Не тушуйся, дорогая. Я ведь не стесняюсь! – воскликнула Бетси. – Не знала, что ты занялась вышиванием. Разве это не чудесно? – Она обвела всех сияющим взглядом: «Ну, мальчики, теперь вы легко поймете, кто в этой комнате заботится о домашнем уюте».

Родни горестно застонал.

Крис вышел из комнаты, не обращая внимания на отчаянные жесты Сонси, которая пыталась его удержать, и вскоре вернулся с большой розовато-лиловой корзинкой с пластмассовыми ручками.

– О, Сью, дорогая! – Бетси удивленно вскинула брови. – Какая… необычная корзинка. Она… очень милая. Где только ты ее отыскала?

Сонси впервые за этот вечер посмотрела Бетси в глаза.

– Ее сделала для меня мама. Когда я начала работать медсестрой.

На этот раз Бетси пришлось прикусить язык. Насмехаться над чьей-то покойной матерью? Это было чересчур даже для Бетси.

Сонси открыла корзинку и достала круглые пяльцы для вышивания с натянутым на них полотном. Кейт придвинулась ближе, чтобы посмотреть, и затаила дыхание. Она ожидала… черт, Кейт и сама не знала, чего ожидала, но только не этого. Изысканная, тончайшая работа: пожилая садовница в соломенной шляпе сидела ранним вечером в саду, среди деревьев, где сливались, перетекая один в другой, все оттенки зеленого, коричневого и золотого. Хрупкие солнечные лучи и лужицы света создавали ощущение глубокого покоя и тишины.

Кейт перевела восхищенный взгляд на Сонси.

– Это изумительно. Просто потрясающе. Настоящее мастерство. Я и не догадывалась…

Сонси смущенно зарделась и слабо улыбнулась.

Крис просиял и объяснил:

– Сонси никому не показывает свои работы. Стеснительная до безумия. Я говорил ей, что она ненормальная. По полгода, а то и по году сидит над проклятыми вышивками, а потом раздает их или уносит в свою больницу. Но эта останется у нас. Сонси обещала.

– Ты никогда мне не рассказывал, Крис! – Бетси вытянула шею, лоб ее прорезала недовольная морщинка. – Не знала, что Сью увлекается вышиванием.

– Ну… – Крис нерешительно замялся. – Сонси не любит об этом говорить…

Глаза Бетси широко раскрылись, взгляд стал жестким. Она подалась вперед и протянула холеную изящную руку к пяльцам.

Сонси заколебалась, и Кейт тотчас поняла, откуда взялась ее «стеснительность». Сонси хотела, чтобы в ее жизни осталось хоть что-то неподвластное контролю, не замаранное язвительными насмешками и булавочными уколами свекрови. Но теперь ее вынуждали позволить Бетси коснуться самого сокровенного.

– О! – воскликнула Кейт и проворно выхватила пяльцы из рук Сонси, лишь на мгновение опередив Бетси. – Ты только посмотри, Джереми! – Она повернула вышивку к мужу. Безмолвное восхищение Джереми, Ника и Джилл было красноречивее любых похвал.

– Сью, где ты нашла канву с таким рисунком? – спросила Бетси, досадливо хмурясь. – Я не видела в магазинах ничего подобного. Можно мне взглянуть на нитки в наборе? На первый взгляд рисунок кажется сложным, но мне сдается…

– Нет, мама, – рассмеялся Крис, – никакого набора нет. Сонси сама делает рисунки и подбирает цвета.

– А-а, понимаю, – пробормотала Бетси. – Я так и подумала, что это нечто особенное. И все же, Сью, даже если…

– Это замечательно, Сонси! – искренне выпалила Кейт. – Я никогда не видела ничего подобного.

– Кейт милая, великодушная девочка, – произнесла Бетси с теплотой в голосе, но смотрела холодно. – И всегда такой была. Люблю восторженных людей. – Бетси печально опустила голову и с сожалением провела рукой по своему коврику. – Что ж… думаю, я лучше оставлю жалкие потуги и займусь посудой. Похоже, новичкам вроде меня тут не место.

Закусив губу, она небрежно сунула рукоделие в корзинку, а сверху положила шкатулку.

Лицо Криса вытянулось, улыбка сбежала с его губ. Он заметно смутился.

«Несчастный болван», – подумала Кейт, передав пяльцы с чудесной вышивкой в нетерпеливые руки Сонси, и та немедленно убрала их в уродливую розовато-лиловую корзинку для шитья. Крис даже не догадывался, с каким непомерным эго имеет дело. Впрочем, его не призовут к ответу. Расплачиваться придется бедняжке Сонси. Кейт вдруг почувствовала, что больше не в силах сдерживаться, подошла к Джереми и схватила за руку.

– Мы помоем посуду, Бетси, – сказала она. – Я настаиваю. Идем, Джереми.


Кейт и Джереми перешептывались на кухне.

– Послушай, Кейт, это просто. Скажи, что у тебя разболелось горло, и мы…

– Джереми, мы не можем! Никто в это не поверит. Бетси безумно оскорбится. Она поймет…

– Ради бога, какое это имеет значение? Наша поездка превратилась в сущий ад. Эта семейка всегда была сумасшедшей… но теперь, похоже, они окончательно слетели с катушек.

– Джереми, мы не можем. А как же яблоки… и Берди?

Он раздраженно швырнул на печь мокрое полотенце.

– Берди сама о себе позаботится. Ты не тащила ее сюда насильно. Вдобавок, кажется, ей здесь нравится. И неудивительно. С нее станется! Эта женщина обожает чужие драмы и скандалы, они для нее как воздух. В ней нет ничего человеческого.

– Это неправда. Она вовсе не такая. Ты всегда…

– Ладно, мне нет дела до Берди. Здесь есть другое полотенце?

– Да, в буфете, на нижней полке.

– Тут есть все, кроме полотенец. – Джереми пошарил рукой наугад в глубине буфета, где лежали грелки, чайник, крышки от молочников, кружевные салфетки и подставки под горячее. Несомненно, их бережно хранила мать Элис, но после ее смерти всем этим никто не пользовался. Внезапно с одной из полок посыпались на пол потускневшие кольца для салфеток. – Проклятье!

– Какой же ты растяпа, Джереми! Вечно ты как слон в посудной лавке!

Кейт на пару с мужем бросилась собирать кольца, и они со всего маху столкнулись лбами. Джереми вскрикнул и сел на пол, держась обеими руками за голову.

Кейт выпрямилась, чувствуя злость. Дверь на кухню отворилась, и показалась рыжая всклокоченная грива Джилл.

– О, простите! – Глаза ее округлились, брови взметнулись вверх.

– Входи, Джилли, все в порядке. Мы просто пытались нокаутировать друг друга, – отозвалась Кейт. К ней неожиданно вернулось хорошее настроение. Она протянула руку и помогла Джереми подняться.

– Ну вот, еще несколько мозговых клеток отдали концы, – простонал Джереми, потирая лоб. – И без того дело дрянь…

– Я пришла предложить свою помощь, – сказала Джилл. – Хотя, если честно, мне просто стало невмоготу. Жуть какая-то. Что происходит?

– Сам не пойму, – буркнул Джереми. – В любом случае мы, наверное, завтра уедем. Кейт неважно себя чувствует.

– Даже думать не смей, Джереми Дарси. Хочешь уехать и оставить нас с Ником торчать здесь с милой семейкой Тендер? – гневно прошипела Джилл.

– Мы никуда не уедем, Джилл. Конечно, мы остаемся, – спокойно заметила Кейт. – О черт, перчатки порвались. Джилли, я видела в столе упаковку. Достань, пожалуйста.

– Разумеется, мы можем уехать, если ты заболела, Кейти…

Джереми не собирался так легко сдаваться, но прежде, чем он успел продолжить, дверь открылась снова и на кухню проскользнул Ник.

– Что это с тобой, в самом деле, Джилл? Удрала и бросила меня там одного. – Он повернулся к Джереми. – До сих пор Бетси цеплялась к Сонси и Элис, а теперь накинулась на Анну. Они словно две кошки на раскаленной крыше.

– Понятно, – вздохнула Кейт. – Мы прошли через это вчера вечером. Ужас.

– Когда-нибудь эта женщина доиграется, ее убьют, – угрюмо проворчал Джереми.

– Да, бедняжка Бетси. – Кейт огорченно покачала головой. – Она действительно всем желает добра…

– Ох, Кейти, ты безнадежна. – Джереми смерил жену снисходительным взглядом. – Никому она не желает добра – пошевели мозгами! – а желает только одного: чтобы все плясали под ее дудку.

– И все же мне кажется, ее что-то тревожит, правда, – горячо возразила Кейт. – Сегодня вечером она так странно смотрела на Уилфа… И выглядела испуганной, говорю тебе…

– Ну, он чудной субъект, это уж точно, – протянул Ник, задумчиво поглаживая бородку. – Все эти его истории… нагоняют смертную тоску.

– А Элис? Просто жуть берет! – фыркнула Джилл. – И все же лучше бы Бетси оставила ее в покое. Старуха явно не желает уезжать из своего дома. Ей нравится жить в окружении всей этой рухляди. Хоть она и не знает, где что лежит, Элис утешает мысль, что все рядом, в доме, а остальное ее не волнует. Между прочим, кто хочет сыграть в маджонг?[6] Хотя я предпочла бы «Скрэббл»[7], и Элис точно знает, где доска. Я бы вправду не отказалась сыграть. Что скажете?

– Слушай, Ник, а из-за чего Бетси на этот раз взъелась на Анну? – вмешалась Кейт, проигнорировав предложение Джилл. – Дело ведь не в пиявке, правда?

– Нет.

– Что же тогда?

– О, когда я уходил, нам читали нудное нравоучение о грехах Дэмиена Трелора, – беззаботно ответил Ник, разглядывая ноготь на большом пальце. – Как он жестоко обращался с бедной малюткой Анной, какой он напыщенный, тщеславный и развращенный – словом, настоящий моральный урод.

– О, ради всего святого! – взорвалась Кейт. – Это просто глупо. Дэмиен не такой уж злодей.

– Он малость туповат, – заметил Джереми. – Не понимаю, что Анна в нем нашла…

– На самом деле он очень умный и привлекательный мужчина, – с внезапной горячностью перебила его Джилл, повысив голос.

Кейт и Джереми удивленно повернулись к ней. Она смотрела на них с вызовом. Ее белое, усеянное веснушками лицо зарделось.

– О, с недавних пор Джилл – страстная почитательница Дэмиена, – невесело усмехнулся Ник, бледный как полотно. – Всякое слово против него вызывает бурю. Они сейчас вместе работают над книгой. Между ними очень тесная связь, даже, можно сказать, интимная.

– Замолчи, Ник, ты несешь вздор! – резко выпалила Джилл. Она повернулась к Кейт: – Дэмиен действительно написал превосходную книгу об антиквариате Австралии и сделал к ней фотографии, которые тоже очень хороши. Он издает ее в «Пинкис», а я его редактор. Только и всего. Это важная книга, поэтому я сижу над ней целыми днями. Вдобавок Дэмиен настоящий перфекционист, вот мне и приходится постоянно с ним встречаться. Это обычная работа, в ней нет ничего особенного.

Джилл говорила жестко, воинственным, грубым тоном, который совершенно ей не шел, оттого ее слова звучали не слишком убедительно. Определенно Дэмиен был причиной раздоров между нею и Ником.

– Ну, если всех своих авторов вы окружаете такой трепетной заботой, с какой ты обхаживаешь этого прохвоста, чудо, что «Пинкис» еще не закрыли, – презрительно фыркнул Ник.

Кейт оторопело уставилась на него. Куда подевался прежний – веселый и добродушный – Ник, ее верный союзник, когда требовалось утихомирить их немного взбалмошных вторых половин? Бледное лицо исказилось, холодные глаза сощурились, рот оскалился. Ник ревновал. Это казалось невероятным. Послышался отдаленный шум – в парадную дверь постучали, кто-то пошел открывать. «Только бы Зои не проснулась», – подумала Кейт.

– Ты ведешь себя оскорбительно и глупо, Ник, – произнесла Джилл все тем же резким тоном. – Если тебе больше нечего сказать…

– О, мне есть что сказать. Я вижу тебя насквозь. Самое смешное, что у тебя на редкость дурной вкус. Боже! Чертов Дэмиен Трелор! Отвратительно.

Все четверо молча стояли, глядя друг на друга, потрясенные этим внезапным взрывом животных чувств. Их дружба длилась не один год, и хотя обе пары переживали взлеты и падения, они никогда не переступали известных границ, даже если Кейт, мрачная как туча, делилась порой своими секретами с Джилл за чашкой кофе в обеденный перерыв, а Ник, смущенный и расстроенный, жаловался Джереми на жизнь за кружкой пива после работы.

Кейт положила руку Нику на плечо:

– Слушай, не…

Дверь отворилась. В кухню заглянул Крис. Его красивое смуглое лицо было напряженным и хмурым.

– Простите, если помешал… Джилл, тут кое-кто тебя спрашивает.

– Меня? Кто бы это мог быть? – Изумление Джилл выглядело почти комичным.

– Хм… это Дэмиен. Дэмиен Трелор.

Глава 5
Хорошие жены

Следующие полчаса стали для Анны настоящим кошмаром. Дэмиен улыбался, очаровательный, как всегда, лишь тихий голос и легкая скованность движений выдавали крайнее напряжение, заметное, возможно, одной лишь Анне. Когда раздался стук в дверь и Родни бросился открывать, она испытала облегчение. Неважно, кто пришел, лишь бы избавиться от навязчивого внимания матери, от молчаливой тревожной заботы отца, от самодовольных ухмылок Родни, от снисходительного превосходства Криса, от страданий глупышки Сонси, от заметного смущения и неловкости Ника и Джилл, которые сбежали на кухню.

Родни вернулся в гостиную, красный как помидор, с вытаращенными глазами, и беспомощно посмотрел на Бетси.

– Это… это Дэмиен. Он в холле.

– Помяни черта, он и явится! – брякнул Крис.

Анна почувствовала, как сердце провалилось куда-то вниз, в тошнотворную пустоту. Кровь прилила к щекам, тело налилось жаром до самых кончиков пальцев. Дэмиен здесь. Он пришел, чтобы забрать ее и увести во взрослый мир, знакомство с которым оказалось для нее столь недолгим. Анна почти ненавидела его, но Дэмиен был для нее единственным спасением. Ей с трудом удавалось сохранять безучастный вид, будто ничего не случилось.

Родни покосился на сестру и прикрыл рот ладонью, чтобы скрыть невольную улыбку.

– Дэмиен говорит, что приехал увидеться с Джилл.

С Джилл! Потрясение было так велико, что Анне почудилось, будто ее ударили в солнечное сплетение. Что может связывать Дэмиена и Джилл? Она бросила быстрый взгляд на мать, но ее лицо с фальшивой улыбкой казалось застывшей маской. Рядом съежилась бледная Сонси, один вид которой вызывал раздражение. Элис, сидевшая с прямой спиной в своем кресле, походила на старую ведьму: брови нахмурены, губы поджаты, глаза смотрят цепко, настороженно.

В эту минуту в гостиную вошел Дэмиен с папкой под мышкой: извинился за вторжение, поздоровался со всеми, улыбнулся Анне, словно старый приятель, и спросил о Джилл.

– Она упоминала, что будет здесь, и я подумал, вы не станете возражать, если я загляну и передам ей несколько фотографий. Так уж вышло, что я оказался в ваших краях в эти выходные. Джилл наверняка говорила вам о книге, над которой мы работаем.

«Нет, Джилл ничего нам не говорила, – подумала Анна. – Разумеется, она не стала бы откровенничать. Значит, книгу Дэмиена решили опубликовать, и вдобавок в «Пинкис». Весьма престижно. Интересно, это он вышел на издательство, воспользовавшись своими «контактами» – иначе говоря, Джилл? Или идея принадлежала самой Джилл? А впрочем, какая разница». Волнение Анны улеглось, остались лишь напряженное ожидание и тревога.

Появилась Джилл – высокая, яркая, в кричащем ало-зеленом наряде. Роскошные огненно-рыжие волосы струились по плечам. Она высоко держала голову, ее щеки пылали; под облегающим свитером из тонкой шерсти дерзко торчали соски. Дэмиен дружелюбно приветствовал Анну, но во взгляде, которым он окинул ее фигуру сверху донизу, читалось нечто большее.

Кейт и Джереми вошли следом за Джилл. Последним шел Ник с каменным лицом.

Анну охватила злость и разочарование. Как Дэмиен посмел явиться сюда и выставлять напоказ свое распутство? Позорить ее перед всеми?

– Ну, Дэмиен, выпьешь что-нибудь? – сдержанно проговорила Бетси, истинная леди, благовоспитанная до кончиков ногтей.

Анна мысленно взмолилась, чтобы он отказался и ушел так же внезапно, как и появился, но вместе с тем знала: стоит Дэмиену уйти, и навалится глухая тоска, безысходность, опустошенность. Ни страха, ни надежды. Оттого какая-то часть ее желала, чтобы он остался. Смущенная этой двойственностью, этой мучительной путаницей мыслей и чувств, Анна увидела, как Дэмиен с улыбкой кивнул, уселся рядом с Сонси и небрежно закинул руку на спинку дивана. Маленькая дурочка застыла в ужасе, словно кролик перед удавом. Дэмиен что-то шепнул ей, и она, втянув голову в плечи, в отчаянии посмотрела на Криса – в надежде, что тот защитит ее.

Губы Анны презрительно скривились. «Вы еще увидите, из какого теста я сделана. Я тебе покажу, Дэмиен, что мне нет до тебя дела. Ты убедишься, что больше играть со мной не получится. Я тебе не кукла, которую дергают за ниточки. Хватит, довольно».

Джилл села на стул и вытянула длинные стройные ноги. Эта женщина излучала энергию и вызов. Величественная, как монумент, она не обращала ни малейшего внимания на мрачного, угрюмого Ника, который стоял позади нее с бокалом в руке.

– Каким ветром тебя сюда занесло, Дэмиен? – спросила она нежданного гостя своим низким, хрипловатым голосом.

Дэмиен поднял бокал в знак приветствия и с довольным видом откинулся на спинку дивана.

– Ну, чего не сделаешь ради твоих прекрасных глаз, дорогая! А если серьезно, я собирался встретиться с несколькими партнерами. Вдобавок погода выдалась на славу, вот я и решил заехать. – Дэмиен уселся поудобнее и повернулся к Сьюзен, безуспешно пытаясь поймать ее взгляд. – Малышка Сонси, это твой первый приезд сюда. И как тебе здесь нравится?

Та залилась краской, улыбнулась и что-то пролепетала.

– Хорошо, – протянул Дэмиен. – Думаю, ты освоишься здесь лучше, чем я. – Он обвел глазами семейство Тендер, подмигнул Кейт и усмехнулся. – Не могу сказать, что сильно преуспел в работе на свежем воздухе, да и в салонных играх тоже. Кстати, вы еще не играли в маджонг?

– Нет, – невозмутимо отозвался Крис. – Не можем найти коробку с костями.

– Какая досада! Прелестная старинная игра. Ничего, уверен, набор еще найдется, вы соберетесь за столом и насладитесь от души, как всегда. Да и я не буду портить вам все удовольствие. А может, Сонси выступит в этой роли в нынешнем году? – Дэмиен улыбнулся ей, и она покраснела еще гуще.

– Сегодня Анна обнаружила у себя на ноге жирную пиявку, – вдруг громко объявил Родни. Он оттолкнулся от стены и выступил вперед, чтобы эффектнее выпустить свой заряд ехидства.

Дэмиен окинул его холодным взглядом.

– Довольно скверно, – обронил он. Губы его сжались, лицо побледнело.

– Мерзкие твари, правда? – затараторила Кейт. – Зои их боится. Я говорила ей, что укусы пиявок не так уж страшны, но…

– Мой приятель по боулингу… – Уилф вышел из своего угла, его немного ворчливый голос прозвучал неожиданно громко и визгливо, – говорил мне, что пиявок не стоит недооценивать. – Наступила гробовая тишина. – Он называл их бесшумными убийцами. Этот малый долгие годы жил в Малайе. Он рассказывал, что девяносто девять парней из сотни снимали с себя по дюжине пиявок за раз – и хоть бы что, а в сотого впилась одна, и тот упал замертво. Аллергия, знаете ли. Шок. Паралич сердца. Бедняга рухнул и больше не поднялся. Так что осторожность не повредит. – С этими словами Уилф снова опустился в кресло.

– Ну, что я вам говорил. – Дэмиен облизнул верхнюю губу под песочного цвета усами. Выглядел он неважно.

– Я понятия не имела… – начала Кейт.

– Где ты остановился, Дэмиен? – решительно вмешалась Джилл.

– О, я хочу снять номер в каком-нибудь мотеле, – с облегчением отозвался Трелор, явно обрадованный сменой темы. – Может, кто-нибудь даст совет? – Он наклонился к Сонси, голос его смягчился: – Как насчет тебя, моя маленькая невестка?

Сонси молча покачала головой, глядя на Дэмиена широко отрытыми глазами словно зачарованная. Дыхание ее участилось, лицо побелело.

Завязался обычный разговор о гостиницах. Дэмиен настойчиво интересовался мнением Сонси. Пару раз он наклонялся к ней и как бы невзначай слегка касался пальцами ее плеча. Анна старалась изо всех сил сохранять хладнокровие. Неужели он не мог пропустить ни одной женщины?

С мстительным удовольствием она заметила, что Джилл слегка хмурится. Что ж, теперь она почувствует, что значит жить с Дэмиеном Трелором. Определенно это представление с Сонси он затеял для Джилл. О, Анна хорошо его знала. Дэмиену нравилось играть с людьми, особенно с женщинами. Он пускал в ход все свое обаяние, чтобы завоевать их. Окутывал лестью, дразнил туманными намеками и постоянно был рядом – пылкий влюбленный, скрывающий свои чувства. Но стоило женщине поддаться на эту уловку и открыться ему, Дэмиен немедленно переключался на кого-то другого, а несчастная жертва, растерянная, сбитая с толку, терзалась в догадках и страдала, оттого что выставила себя на посмешище, неверно истолковала его интерес и сама вешалась ему на шею. Это давало Дэмиену ощущение власти, и чем красивее, чем увереннее в себе была женщина, тем слаще казалась ему победа. Сколько раз Анна наблюдала за этой подлой игрой, да и сама оказывалась в роли жертвы. Мерзкое чувство. Но с какой легкостью Дэмиену удавалось вернуть себе доверие женщины, даже взбешенной, озлобленной и униженной! Разве не убеждал он Анну снова и снова, что любит только ее, что остальные лишь забава, невинное развлечение, слабость. И даже после всего случившегося она продолжала искренне в это верить.

Дэмиен едко высмеивал других женщин, отпускал колкости, издевался над их изъянами – длинным носом, костлявыми коленями или волосатыми ногами. Слышали бы его эти самоуверенные красавицы! Они корчились бы от боли и стыда. Ведь этим глупым гусыням казалось, будто они увели у нее мужа без малейшего усилия.

Какое-то время Анна соглашалась играть в его игры: о да! – но в конце концов не выдержала. Однажды ночью, поддавшись гневу и отчаянию, она рассказала обо всем матери. Тогда-то все и решилось. Бетси ясно дала ей понять, как нужно поступить. Анна знала, что мать права. Не стоило винить бедную Бетси в том, что ее дочь влюбилась в бесчестного негодяя. Конечно, ей следовало уйти от него.

Дэмиен несколько раз пытался ее вернуть, но к тому времени Анна уже жила в родительском доме и не могла, никак не могла возвратиться к прежнему образу жизни, к медленной деградации, как выражалась Бетси. Если бы не ее откровенность… но признание вырвалось внезапно, помимо воли, слишком велико было горе Анны, слишком сильно желание очернить Дэмиена – чутьем она угадала, как ударить больнее. Анна рассказала матери об иных играх, тех, в которые Дэмиену нравилось играть, когда они оставались одни, в постели. Мать была потрясена, хотя и пыталась это скрыть. Примирение Анны с мужем означало бы для Бетси, что дочь вернулась и к тому постыдному, что творилось в спальне. Мать знала бы, что каждую ночь… и, возможно, даже рассказала бы об этом отцу. Да, она вполне могла это сделать. Анна невольно поежилась, чувствуя на себе заботливый беспокойный взгляд Уилфа. Что сказал бы отец, узнав, что она вернулась к мужчине, которого он считал развратным и порочным? Что подумал бы о ней?

Анна вдруг поймала себя на том, что разглядывает Дэмиена. Его длинные изящные пальцы поглаживали бокал с вином. Вот он закинул ногу на ногу, и над носком показалась полоска кожи. Такая же нежная гладкая полоска белела над расстегнутым воротом его рубашки. Он поднял голову и встретил взгляд Анны. В его серых глазах с тяжелыми веками отражалось желание и нечто невысказанное, потаенное.

Анну охватило волнение, ей мучительно захотелось прикоснуться к нему. Внезапно в голове что-то щелкнуло, сомнения и нерешительность исчезли. Теперь Анна точно знала, чего хочет. Она хотела быть с Дэмиеном, чего бы это ни стоило. И он хотел того же. Дэмиен приехал за ней. История с Джилл и фотографиями была лишь уловкой, чтобы усыпить внимание Бетси. Анна откинулась на спинку стула и опустила глаза.

Они обменялись безмолвными посланиями. Позже Дэмиен найдет возможность поговорить с ней наедине. Они подождут, пока все семейство уснет. Анна соберет кое-какие вещи. А потом… они просто уедут.

Будто сквозь сон она слышала, как Дэмиен завел игривый разговор с Джилл, а Крис во второй раз наполнил всем бокалы. Хорошо… никто не догадался, что произошло между ними. Конечно, все случилось так внезапно. Анна украдкой пробежалась взглядом по гостиной. Тетя Элис, кислая, словно наелась лимонов, глядела на Дэмиена исподлобья, как на опасного вредителя, пожирающего ее яблони. Крис листал старый номер «Ридерз дайджест», старательно не обращая внимания на происходящее. Уилф, погруженный в свои мысли, рассеянно смотрел в пустоту. Бетси сидела с непроницаемым лицом, но Анне показалось, что она немного успокоилась. Возможно, мать раздражало заигрывание Дэмиена с Джилл, однако ее, несомненно, утешала мысль, что он не увивается за Анной и не пытается снова пробраться в ее жизнь.

Сонси казалась расстроенной и смущенной – наверное, потому, что, как выяснилось, коварный злодей и не думал охотиться за ней. Мысли Кейт, как всегда, были написаны у нее на лице и не составляли тайны. Она с растущей тревогой посматривала на Джилл и бросала обеспокоенные взгляды то на грозного, угрюмого Ника, то на хмурого Джереми. Родни маячил сзади, засунув руки в карманы. Он тоже поглядывал на Джилл, и на его пухлом лице застыло ханжески-стыдливое выражение. Рядом с Кейт сидела эта странная женщина, Берди. Верити, кажется. Ее янтарные глаза за стеклами очков наблюдали за Анной. Анна послала ей одну из своих проверенных улыбок – храбрую улыбку потерявшейся маленькой девочки, и Берди слегка скривила губы в ответ. Нет, эта женщина не представляет угрозы. Мужеподобная неряшливая коротышка из тех, что на вечеринках с танцами всегда подпирают стенку. Выброшенные на обочину жизни, такие, как она, довольствуются ролью сторонних наблюдателей. Даже если она что-то заметила, то наверняка не поняла, а если бы и поняла, кто стал бы ее слушать? Нет, пока все шло хорошо. Оставалось лишь ждать, когда Дэмиен сделает первый шаг. Анна знала, как ему подыграть, когда придет время.


Сонси сидела как каменная, стиснув руки на коленях. Опустив глаза, она почти с удивлением заметила, как побелели костяшки пальцев, а ногти впились в ладони. А все потому, что рука Дэмиена была небрежно заброшена на спинку дивана за ее головой. Крис делал вид, будто читает, но Сонси иногда ловила на себе его взгляд. Должно быть, ее страх перед Дэмиеном казался ему глупым и он сравнивал жену с Джилл, которая оживленно разговаривала, смеялась, бросала остроумные замечания, и на каждый каверзный вопрос Дэмиена находила меткий ответ.

Сонси украдкой покосилась на Криса и обнаружила, что он, нахмурившись, смотрит на нее. Вертикальная морщинка на лбу обозначилась резче. Казалось, муж сердится. На мгновение Сонси как зачарованная задержала взгляд на его лице, а потом снова опустила глаза. Щеки ее вспыхнули. Внезапно сознание пронзила мысль: возможно, Крис решил, что она заигрывала с Дэмиеном и поощряла его развязность. Может, ему показалось, будто она притихла потому, что ревнует, ведь внимание Дэмиена обратилось на Джилл? О, наверняка он так и подумал. Ее сердце забилось чаще. Она сглотнула комок в горле, стараясь успокоиться.

– Сью, – прервал ее мысли голос Бетси, – ты такая тихая. Что-нибудь не так, дорогая?

Все разом замолчали и повернулись к ней.

Сонси испуганно вздрогнула.

– О, вовсе нет, Бетси. Я просто задумалась…

– Боюсь, Кристоферу нужно держать ухо востро, а не почивать на лаврах. Дэмиен, кажется, ты одержал победу! – Бетси захихикала и обвела глазами гостиную и остановила взгляд на Крисе, который молча сидел в своем кресле с открытым журналом на коленях.

Сонси покраснела.

– О нет… – выдохнула она и осеклась. Лицо ее горело, кровь стучала в ушах. Она угодила в ловушку. Теперь ничего уже не исправить. Сонси вдруг почувствовала, что больше ей не выдержать. С глазами, полными слез, она вскочила с дивана и бросилась вон из комнаты.

– Ей-богу, Бетси, это чересчур, – лениво протянул Дэмиен Трелор. – Вам не следовало так жестоко дразнить бедняжку.

– О, я чувствую себя страшно виноватой, – запричитала Бетси, сделав круглые глаза. – Я понятия не имела, что невольно задела больную струну. Мне так жаль, Кристофер. Я непременно извинюсь перед ней завтра утром.

«Ах ты, старая лицемерка», – подумала Кейт, вне себя от злости.

Крис с угрюмым лицом захлопнул журнал.

– Не волнуйся, мама, – холодно произнес он. – Сонси немного нервничает. Пожалуйста, не извиняйся перед ней. Наоборот, это она должна извиниться перед тобой и остальными.

В гостиной повисла неловкая тишина, которую разорвал внезапный стук в дверь – резкий, как выстрел. Родни пошел открывать. Из холла послышались голоса, и Родни вернулся вместе с высокой, степенного вида женщиной лет сорока, с широким умным лицом, близорукими серыми глазами и длинными черными волосами с проседью, схваченными сзади шарфом. Она была по-своему очень красива. В яркой сумке-кенгуру у нее на груди крепко спал младенец. Его крохотные пальчики цепко сжимали тонкую ткань материнской куртки, пушистые рыжеватые волосики торчали на макушке, словно птичий хохолок. Одна ножка в синей пинетке, свисала из сумки. Женщина ощутила на себе любопытные взгляды и безотчетным заботливым движением обняла хрупкое тельце ребенка. Заметив у огня Элис, она выступила вперед.

– Э… простите, что врываюсь к вам, Элис, когда у вас гости, но мне очень нужно позвонить, и я хотела попросить…

– Конечно, Тереза, смело проходи, не стесняйся, – пробормотала Элис. – Ты знаешь дорогу.

– Спасибо. О, здравствуйте, мистер Тендер. Извините, я вас поначалу не заметила. Оставила очки дома. – Она улыбнулась Уилфу, а тот поднялся, чтобы ее поприветствовать.

Анна и Бетси догадались, что это соседка из дома напротив.

– Вижу, на этот раз вы прихватили с собой парнишку, – произнес Уилф.

Она посмотрела на младенца и снова прижала к себе крохотное тельце.

– Да… только… это девочка, мистер Тендер. Ей всего три месяца. Я не могу оставить ее дома одну. Ей нравится сумка. В ней она мгновенно засыпает.

– Ну, Уилф, раз ты не потрудился нас познакомить, нам придется представиться самим. – После тихого, сдержанного тона Терезы резкий голос Бетси прозвучал высоко, почти визгливо.

– Ох, прости, Бет, – промямлил Уилф и замер в нерешительности, не зная, как быть дальше.

– Бет, оставь Терезу в покое, ей все это ни к чему, – буркнула Элис. – Просто пройди к телефону, дорогая, – обратилась она к соседке с неожиданной теплотой и заботой в голосе.

Тереза опустила голову и шагнула в сторону кухни, но Бетси с дежурной улыбкой взяла инициативу в свои руки.

– Я Бетси Тендер, племянница Элис, – оживленно заговорила она и, схватив Терезу под руку, повернула ее лицом к остальным. – А это моя дочь Анна и мой сын Кристофер. Родни, моего младшего, вы, конечно, уже видели, он открыл вам дверь. Мой… хм… Дэмиен Трелор… Джилл Мишн… Друг Кристофера Джереми Дарси…

Кейт стояла, опустив голову, пока не настала ее очередь вежливо кивнуть и улыбнуться. Разумеется, несчастной женщине вовсе не хотелось знакомиться со всеми этими людьми. Зачем они ей? Она пришла позвонить и предпочла бы поскорее вернуться домой. Кейт хорошо помнила это чувство прочной, почти животной связи с крошечным существом, которое еще недавно росло и шевелилось в тебе. Ощущение, будто вы по-прежнему одно целое. Потом это чувство уходит, ему на смену приходят другие эмоции. Но пока оно живо…

– Кейт Делейни…

Она подняла голову и улыбнулась Терезе.

– Здравствуйте. – Тереза казалась бледной и напряженной. Спокойствие, которое она принесла с собой в эту комнату, исчезло. Ребенок повернулся, беспокойно задвигался и тихо захныкал.

– На самом деле Кейт – жена Джереми, – игриво продолжала Бетси. – Просто она оставила девичью фамилию. Кейт одна из современных свободомыслящих женщин. Тем не менее они с Джереми состоят в благополучном браке. У них прелестная маленькая дочь. И с радостью вас заверяю, законнорожденная. – Она звонко рассмеялась.

Кейт захотелось ее лягнуть.

– Послушайте, если вы не против, думаю, мне лучше… – Тереза резко повернулась и скрылась на кухне.

Все услышали, как она снимает трубку и набирает номер.

– Ну, это было немного… – начала Бетси.

– Пожалуй, я лучше пойду, – произнес Дэмиен вставая. – Завтра у меня суматошный день. Спасибо за вино.

Анна подняла голову и впилась в него взглядом, уже не заботясь о том, что это заметят. Они снова встретились глазами, и Анна почувствовала внезапный прилив уверенности. Дэмиен что-то задумал. Его лицо светилось лукавством, волнением, почти торжеством. «У меня есть секрет, но я не скажу… пока, – читалось в его глазах. – Скоро ты все узнаешь, Анна».

– О, конечно, Дэмиен. Что ж… – сухо проговорила Бетси.

– До свидания, тетя Элис. Рад был снова увидеть вас, – вкрадчиво пропел Дэмиен и улыбнулся в ответ на сердитый взгляд старухи. Элис брезгливо скривила губы, фыркнула, откинулась на спинку кресла и с подчеркнутым презрением прикрыла глаза. Дэмиен, нимало не смутившись, все с той же улыбкой неспешно обвел глазами всех присутствующих. – Еще увидимся, – добавил он. – Пока, Джилли, радость моя. До встречи.

Звякнул телефон, из кухни вышла Тереза.

– Спасибо, Элис, я пойду… не нужно меня провожать.

– Я тоже ухожу. Идемте вместе, – предложил Дэмиен.

Тереза молча направилась к двери. Дэмиен пожал плечами, махнул рукой на прощание и вышел следом. Послышались их удаляющиеся шаги – вначале из холла, потом с веранды. Открылась и захлопнулась парадная дверь.

Все облегченно вздохнули. Анна поймала на себе испытующие взгляды нескольких пар глаз и потупилась.

– Пожалуй, я заварю чай, – произнесла Кейт. – Все будут?

– Я бы выпила кофе, Кейти, – рассеянно отозвалась Бетси. – Какая странная женщина. И ужасно резкая, правда? Она всегда такая, тетя Элис?

– Она не слишком разговорчивая, – хмуро проворчала хозяйка дома. – Все больше молчит и держится особняком. Мне это подходит.

– Она повела себя едва ли не грубо, – не унималась Бетси. – И без всякого повода. Этому нет оправдания, какой бы робкой и застенчивой она ни была.

– Кажется, она смутилась, когда ты заговорила о фамилии Кейт, мама, – вмешался Родни. – Верно, Кейт?

– Я не заметила, – солгала та.

– Да-да, и когда ты сказала, что Зои не ублюдок…

– Родни!

– Ну, ты поняла. Что она законнорожденная. Я решил, может…

– О боже! – воскликнула Бетси. Глаза ее заблестели, а крылья носа, казалось, хищно подрагивают. – Ну конечно! Ты хочешь сказать, что ее ребенок, возможно… что она… О, какой ужас! Я вовсе не…

– Довольно, Бет!

Бетси вздрогнула. Элис приподнялась. Ее костлявые руки сжали подлокотники так, что костяшки пальцев побелели.

– Оставь бедную женщину в покое. Ты ничего о ней не знаешь, да и ни к чему тебе знать. Не лезь к ней. Займись лучше собственными проблемами. Выклевывай по крохам жизнь у своих близких, если тебе так хочется, но избавь от этого моих соседей.

Лицо Бетси сделалось пунцовым.

– Тетя Элис, я только…

– Вот и прекрати! – прогремела Элис. – Не знаю, что ты о себе возомнила, Бет. Явилась сюда, все вынюхиваешь, суешь нос куда не просят, пытаешься всеми командовать и указываешь мне, что делать, когда ясно как божий день, что ты и свои-то дела уладить не можешь. Не понимаю, как тебе в голову пришло пригласить сюда этого мерзавца, своего зятя, чтобы он сидел тут, у меня в гостиной, будто этот дом принадлежит тебе. Ты должна была спустить его с лестницы!

– А теперь послушай меня, тетя Элис…

– Нет, это ты меня послушай! Вот что я тебе скажу. Этот человек недостоин дышать одним воздухом с Терезой Салливан, которую ты поспешила облить грязью. Скользкий ничтожный червяк. Вертится тут со своей льстивой улыбкой. Я всегда это говорила и теперь повторю: не в добрый час бедняжка Анна связалась с ним. Он мерзавец и прощелыга. А ты, смотрю, встречаешь его с распростертыми объятиями!

Элис с усилием встала и обвела взглядом лица гостей: ее глаза с набрякшими веками лихорадочно блестели под густыми бровями, – потом резко повернулась, протиснулась мимо Уилфа, который снова затаился в своем углу и стал невидимкой, и быстрой тяжелой походкой вышла на веранду. Чуть погодя хлопнула дверь – Элис закрылась у себя.

Наступила тишина, и Анна вдруг расхохоталась.

– Ну, мама, из-за тебя уже двое забились в свои комнаты, – выдавила она сквозь смех. – Хочешь сделать третью попытку и сорвать джекпот?

Минут десять спустя, когда Бетси еще вытирала слезы, а Кейт с лихорадочной поспешностью разливала по чашкам кофе и чай, со стороны заднего крыльца послышался нерешительный стук.

– Боже, что теперь? – простонал Крис.

Дверь отворилась, и в гостиную робко проскользнул Дэмиен. После бурных событий этого вечера его появление, неожиданное для всех, кроме Анны, уже не вызвало особого интереса. Трелора встретили вяло, словно оратора, который произнес торжественную речь на официальном обеде, получил свою порцию благодарностей и аплодисментов, а затем снова потребовал слова. Даже Джилл едва обратила на него внимание. На Дэмиене была куртка, и мелкие капли поблескивали на бледно-голубой ткани, переливались радужной чешуей. Мокрые волосы завитками падали ему на лоб, на усах блестела влага.

– Простите, что снова потревожил вас… – начал он, моргая и щурясь на яркий свет. – Неловко признаться, но я попал в переплет. У машины спущены два колеса. Похоже, детишки постарались. А у меня только одно запасное.

– Послушай, приятель, это, конечно, неприятно, но… – начал было Крис.

– Я подумал, может… – Дэмиен обратился к Бетси, не обращая внимания на шурина: – Может, вы позволите мне переночевать в гараже? По счастью, у меня с собой спальный мешок. Надеюсь… я никому не помешаю.

– Ох, Дэмиен… сказать по правде, это не совсем удобно, – нерешительно проговорила Бетси. – Правда, Уилф?

Уилф, ошеломленный этим неожиданным обращением, выдержал небольшую паузу, чтобы прийти в себя, после чего, как и ожидалось, пробормотал, что согласен с женой.

– Ясно. – Дэмиен, против обыкновения, выглядел подавленным. – Что ж, конечно, я понимаю. – Он вдруг снова стал самим собой и как ни в чем не бывало улыбнулся Бетси. – Небольшая проблема, верно? Я вполне понимаю ваши чувства. Но на дворе темень и жуткий холод, вдобавок я не могу ночевать в фургоне: он забит вещами, которые я сегодня приобрел. Знаете, я неплохо поживился в Кингсвейле и у мисс Пим в Кэндлбарке, и у Ханиуэлла. Видит бог, урожай выдался богатый! Но делить фургон со всем этим скарбом мне вовсе не хочется. Только представьте, каково это, тесниться рядом с грудой картинных рам ручной работы, украшенных мерзкими резными шишечками, которые так и норовят впиться в бок. Я уж не говорю об огромной коробке старинных книг и столовом белье, что хранилось в затхлом шкафу с незапамятных времен и насквозь пропахло нафталином. Бр-р, честно скажу, подобная перспектива не приводит меня в восторг. – Дэмиен развел руками и обезоруживающе улыбнулся. – Послушайте, Бетси, я голоден и валюсь с ног от усталости. Мне нужно поспать. Мы не можем заключить перемирие на эту ночь? Зарыть топор войны? В последний раз? Я протягиваю вам оливковую ветвь. – Дэмиен рассмеялся, глаза его лукаво блеснули. – Бетси, голубь мира парит у меня над головой, моля о милосердии. Что скажете?

– Ну, Дэмиен… – медленно проговорила Бетси.

Кейт замерла, не сводя с нее глаз. Интересно, какие мысли крутились в ее голове, вечно полной грандиозных планов и идей? Бетси явно хотелось соблюсти приличия: пусть все видят, что Элис ее не запугать, – но Анна вызывала у нее беспокойство (мало ли что выкинет эта девчонка)… искушение досадить Нику боролось в ней с желанием подставить подножку Джилл… ее прельщала соблазнительная возможность насолить Сонси, столкнуть лбами их с Дэмиеном на следующее утро… в то же время она предпочла бы покончить с этим опасным человеком раз и навсегда, вышвырнуть мерзавца за дверь вместе с его хваленым обаянием. В какую же сторону склонится чаша весов?

Несколько человек в гостиной затаили дыхание, ожидая решения Бетси.

Наконец она расправила плечи, нервно улыбнулась и посмотрела в глаза Дэмиену так, словно собиралась зачитать ему приговор.

– Что ж, учитывая обстоятельства, я не могу отказать тебе, Дэмиен. Но, боюсь, тебе придется переночевать в гараже. Кто-нибудь из мальчиков отвезет тебя в деревню утром, до завтрака. При заправочной станции есть автомастерская. Она открывается в семь, так что ты сможешь уехать довольно рано.

– Вы очень добры, Бетси. И я высоко это ценю, – вежливо-официальным тоном произнес Дэмиен. – В конце концов, вы вовсе не обязаны мне помогать.

– Совершенно верно, – холодно согласилась Бетси. – Но этого ты и добивался, верно?

Она снова оказалась хозяйкой положения, и напряженность в гостиной ослабла.

– В гараже нет света. Я дам тебе керосиновую лампу. – И Бетси направилась в сторону кухни.

– Я достану ее, мама, – вмешался Родни и эффектным движением, словно гангстер из голливудского фильма, отделился от стены, которую подпирал с момента появления Дэмиена.

– Нет, я сама, – резко возразила Бетси. Казалось, она хочет принять на себя всю ответственность за Дэмиена Трелора.

«Будто ее драгоценный Родни может заразиться, соприкоснувшись с дьяволом в человеческом обличье», – усмехнулась про себя Анна.

Плохо скрытое презрение Бетси задело даже беззаботно-равнодушного Дэмиена. Он задержал на ней взгляд и, когда она поравнялась с ним по пути к кухне, взял за локоть. Бетси резко остановилась.

– Бетси, – с сожалением произнес Трелор, – это неправильно. Мы… были одной семьей. Мне так неприятна эта враждебность между нами.

– О, избавь нас от своих излияний, – с отвращением проворчал Джереми.

Кейт ткнула его локтем в бок.

– Знаете, что я думаю? – продолжил Дэмиен, как будто его не прерывали. – Мне кажется, нам нужно кое-что уладить. Не сегодня: сейчас мы все слишком устали, – но завтра утром – первым делом. По-моему, нам следует собрать всю нашу старую братию и все хорошенько обсудить. За последние несколько месяцев я многое понял… – Он бросил короткий взгляд на Анну, потом на Джилл и снова обратился к Бетси: – Я много думал последнее время и теперь хорошо знаю, что такое эгоизм, бесчестность, манипулирование и какими бывают последствия. – Он снова скользнул взглядом по спокойному лицу Анны и сосредоточенной фигуре Джилл. – У меня будто открылись глаза. Я стал смотреть по-новому на себя и других. Думаю, настало время объясниться начистоту, поговорить открыто, разрешить все неясности, чтобы по крайней мере я мог примириться со своей совестью, облегчить душу и начать жизнь с чистого листа.

Берди хмыкнула.

Бетси неподвижно смотрела на Дэмиена. На ее лице лежала тень сомнения, словно легкая тучка набежала на солнце ветреным днем.

Кейт заставила себя поднять глаза на Джилл. Та слабо чему-то улыбалась, разглядывая мыски своих зеленых туфель без каблука. Неужели между Джилл и Дэмиеном действительно что-то есть? Это казалось… неправдоподобным. Джилл и Дэмиен Трелор? Дэмиен после Ника? Разве такое возможно? Однако, похоже, дело обстояло именно так. Дэмиен задумал очистить совесть и начать новую главу, как это свойственно людям, привыкшим потакать собственным слабостям. Получить свободу, чтобы устремиться к новой вожделенной цели, еще более заманчивой.

Но Анна вовсе не казалась расстроенной или смущенной. Она выглядела спокойной, почти рассеянной, будто ее мысли были заняты чем-то другим. Или она хранила секрет, о котором никто не догадывался. Странно. Возможно, Джилл всего лишь отвлекающий маневр. Может, Дэмиен собрался утром объявить, что они с Анной снова сходятся.

– Ну, не знаю, надо ли нам разыгрывать этот спектакль. Завтра утром посмотрим, Дэмиен, – произнесла Бетси прежним официальным тоном, но с неожиданно резкой ноткой, которая немного озадачила Кейт. – Я принесу тебе лампу.

– Что ж, тогда я, пожалуй, пойду, – произнес Ник, поднимаясь. Лицо его было бледным.

– Что значит «пойдешь»? – раздраженно бросила Джилл.

– Я ухожу. Оставляю тебя. Разбирайся с этим сама, Джилли. Надеюсь, вы оба будете счастливы.

– Ник! Не глупи! – Джилл бросилась к нему, при этом нервно оглянувшись на стройную фигуру возле двери.

Но Ник отшатнулся от нее, грубо оттолкнул с дороги улыбающегося Дэмиена и исчез, прежде чем кто-либо успел вмешаться.

Джилл поджала губы, стиснула кулаки и рухнула в кресло.

Было слышно, как Бетси на кухне гремит посудой и разговаривает сама с собой. Кейт пробрала дрожь: после внезапного бегства Ника дверь осталась приоткрытой, и с улицы тянуло сквозняком, к ночи заметно похолодало.

– Ради бога, закройте дверь! – рявкнул Джереми.

Под его ледяным взглядом Дэмиен пошел к двери.

– Джереми, иди и верни Ника, – сказала Кейт. – Это глупо. Просто ужасно.

Джилл с колючими, злыми глазами стремительно повернулась к ней.

– Он эту кашу заварил, пускай теперь и расхлебывает. Ведет себя как ребенок. Ничего, Ник как-нибудь переживет.

– Мама…

Дверь в холл распахнулась, и появилась растрепанная, взъерошенная Зои. Босая, в одной пижаме, она тряслась от холода, щурилась и моргала темными сонными глазами.

– Почему все кричат? – Она посмотрела на Джилл, сжавшуюся в кресле.

– А вот и малышка Зои. Привет, милая, – ласково произнес Дэмиен.

Зои перевела взгляд на него, но не ответила.

– Зои, дорогая, прости. Идем. – Кейт подскочила к дочери, чтобы увести ее из гостиной.

Та немного поупрямилась и неохотно поплелась за матерью, но у двери спальни остановилась и прошептала:

– Что случилось с Джилл, мама? Почему она плачет? И почему Дэмиен здесь? Это он ее обидел?

– Нет, конечно, нет, дорогая… у Джилл все в порядке, – растерянно пробормотала Кейт.

Краем глаза она заметила какое-то движение и быстро повернулась. Никого. Холл был пуст. В открытой двери в комнату Бетси и Уилфа в полумраке виднелась широкая двуспальная кровать. «Это место наводит на меня тоску, – подумала Кейт. – Мне уже мерещатся привидения». Она уложила Зои обратно в постель.

– Ненавижу Дэмиена. Тетя Элис говорит, что он пиявка и дрянь. Он всех доводит до слез. В прошлом году было то же самое.

– Ну хватит, дорогая. Будь умницей, ложись на бочок и засыпай. – Кейт погладила на прощание спальный мешок Зои и оцепенела. В зеркале старого гардероба в углу отражалась распахнутая дверь в спальню Бетси и Уилфа. И в этой спальне Кейт увидела крадущуюся маленькую фигурку в красном халате с капюшоном. Огромные глаза в полутьме казались темными пятнами на бледном лице. Сонси. Кейт впилась взглядом в зеркало. Сонси осторожно выглянула в холл, посмотрела по сторонам, выскользнула из спальни и шмыгнула в сторону входной двери.

Кейт выпрямилась и озадаченно нахмурилась. Что делала Сонси в комнате Бетси и Уилфа? Кейт со вздохом обвела глазами загроможденную вещами комнату, и ей вдруг остро захотелось оказаться дома. Казалось, угрюмый ветхий дом Элис полон тайн и злобы. Ветер подхватывал и кружил клочья густого тумана за окном, скрипел старыми половицами, хлопал железом на крыше. Мрачное место. Этот дом действовал на Кейт удручающе. Внезапно она передумала. Джереми был прав. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на подобные вещи. Завтра они извинятся и уедут. Как чудесно! Кейт почувствовала такое большое облегчение, что сама удивилась. До этой минуты она не сознавала, как угнетает ее атмосфера дома. Что ж, наконец-то она приняла разумное решение. Берди можно все объяснить. Джереми обрадуется. Зои, конечно, огорчится, но, может быть, ее утешат сладкие вафли в «Парагоне», катание верхом на лошадях или пара дней в отеле. Почему бы и нет? Впереди целая неделя выходных. Увлеченная новыми заманчивыми планами, Кейт побрела в гостиную.

Компания распалась. Дэмиен наконец убрался в гараж. Крис с Джереми о чем-то шептались. Вероятно, о Нике. Джилл, судя по всему, решила прогуляться. Берди отправилась в ванную чистить зубы. Родни ушел к себе в комнату через кладовую. («Чтобы снова не разбудить Зои, дорогая, – объяснила бесконечно заботливая Бетси. – Она такая нервная малышка, правда?») Анна спокойно сидела в кресле. Щеки ее порозовели, глаза сияли.

– Надеюсь, он будет осторожно обращаться с лампой, Анна. – Бетси окинула дочь цепким взглядом. – Керосиновые светильники так опасны… – Она начала собирать со стола чашки, нарочито громко звеня посудой, чтобы все обратили внимание, что никто не пришел ей на помощь. Внезапно она остановилась и с досадой поцокала языком. – Вы только посмотрите: в довершение всего Дэмиен даже не взял этот проклятый термос и кекс!

– Ради бога, мама, стоит ли поднимать шум из-за пустяка? – фыркнула Анна. – Разве это важно? Не понимаю, отчего ты так переживаешь. Тебе ведь он даже не нравится.

– О, хватит нападать на меня, дорогая. – Бетси посмотрела на дочь по-настоящему жалобными, умоляющими глазами. – Я так устала.

Она действительно выглядела измученной. Под глазами обозначились небольшие мешки, а морщины в уголках губ залегли глубже. «Сказалось пережитое вечером напряжение», – с сочувствием отметила про себя Кейт. Какая ирония! Ведь львиная доля бурных сцен была делом рук самой Бетси. И все же бедняжка вызывала жалость. Как ужасно быть злейшим врагом самому себе!

Похоже, Анне пришла та же мысль.

– О, прости, прости меня, бедная моя мамочка. – Анна поднялась из кресла и потянулась, грациозно выгнув стройное тело. Потом сонно зевнула и изящным движением головы отбросила назад темные волосы. – Я иду спать. Оставь посуду. Мы утром все вымоем. – Она встала перед матерью – высокая, изумительно красивая, порывисто обхватила ее за плечи и прижала к себе.

Бетси, удивленная и растроганная, обняла дочь, и Кейт заметила, что в глазах у нее блестят слезы.


Позднее, лежа в постели, Кейт слышала, как часы в гостиной отбивают одиннадцать. Было еще не поздно, но она чувствовала себя обессиленной. Слава богу, утром они уедут. Кейт перевернулась на бок и, перед тем как погрузиться в сон, с радостью подумала, что их ожидает несколько безмятежных дней, свободных от тревог и волнений из-за чужих проблем. Гораздо позже, когда она могла мысленно возвращаться к тем дням уже без содрогания, Кейт вспоминала свои радужные планы с кривой усмешкой: мы живем, не зная, что нас ждет завтра.


К полуночи дом погрузился в тишину. Анна лежала в розовой спальне, глядя в потолок. Пора. Она с растущим волнением прислушалась к бою часов. Довольно ждать. Уже больше получаса в доме не раздавалось ни единого звука. Только ветер стучал в окна. Анна тихо выскользнула из-под одеяла, села на край кровати и снова прислушалась. Потом взбила одеяло так, чтобы казалось, будто на постели спит человек, взяла сапожки и на цыпочках подкралась к двери. Неслышно, как тень, она прошмыгнула к задней двери и, сжав губы, повернула старую медную ручку. Не заперто! Чтобы Ник и Джилл могли войти, разумеется. Возможно, прямо в эту минуту они подходят к дому. Что ж, придется рискнуть, решила Анна. Ей не было дела до Ника и Джилл. Сейчас ее заботили лишь мать и отец. Она должна пробраться к Дэмиену до того, как Бетси обо всем узнает. Лишь бы почувствовать, что она нужна ему. Тогда она сможет выдержать слезы, мягкие увещевания, ярость Бетси, наконец.

Анна выскользнула за дверь, крадучись спустилась по лестнице и натянула сапоги. С дорожки виднелась часть гаража, в высоком окне слабо светилась лампа. Дэмиен ждал. Анна пошла к гаражу напрямик, по влажной траве, а не по асфальтовой дорожке. Почти безотчетно она выбрала более надежный путь – земля приглушала шаги. Ее сердце взволнованно колотилось. Все ее внимание сосредоточилось на гараже, на теплом свете лампы, мерцавшем в темноте.

Она не слышала, как у нее за спиной тихо открылась задняя дверь, как кто-то бесшумно спустился по лестнице и скользнул следом за ней, прячась в тени кустов возле дорожки.

Ну вот и гараж. Наконец-то. Анна пробралась вдоль затемненной стены к двери и нерешительно замерла. Теперь, когда осталось сделать последний, бесповоротный шаг, на нее вдруг напала странная робость, едва ли не страх. И вдруг она услышала смех Дэмиена – низкий, дразнящий. Потом донесся шорох, какое-то движение и ответный шепот. Дэмиен был не один.

– Не стоит создавать проблему на ровном месте, старушка. Я знаю, что делаю. И ты здесь бессильна. – Отчетливый уверенный голос Дэмиена выплывал из окна в белесый туман над головой Анны.

Опять раздалось тихое бормотание. Анна напряженно прислушалась, но не смогла разобрать ни единого слова.

И снова прозвучал голос Дэмиена, мягкий, приглушенный, с хрипотцой:

– О да, моя красавица. Моя чудесная рыжеволосая девочка. О, ты прелесть… Ты моя любимая… Моя и только моя… – шептал он жарко.

Анна ощутила холод, поднимавшийся изнутри, ее затошнило. Значит, с самого начала дело было в Джилл.

Послышался невнятный шепот, но на этот раз Анна уловила свое имя.

Дэмиен ответил с внезапной резкостью:

– Послушай, Анна нам не помеха. Между нами все кончено. И уже давно. Что бы я ни думал когда-то, у меня нет будущего с этой маменькиной дочкой. – Его голос снова упал до нежного воркования, и Анна крепко зажмурилась, сжав кулаки. Казалось, она видит, как Дэмиен протягивает руку и гладит, ласкает. – Зачем мне Анна, когда рядом ты, мое чудо с сияющими глазами? – Он тихо и радостно рассмеялся. – О боже, бедняжка Анна, мамина девочка, папина любимица… ну нет, с меня хватит! Нет! – твердо, решительно произнес Дэмиен. – Ничего не говори. Пожалуйста. Послушай, может, все вышло не так, как ты рассчитывала. Возможно даже, ты вовсе этого не хотела, но ничего уже не изменишь. Тебе нужно лишь признать очевидное и смириться. Я убежден: это судьба. Назад не повернешь.

И опять, будто растроганный собственными словами, он начал что-то тихо мурлыкать и шептать дрожащим голосом, в котором слышалась такая проникновенная, щемящая нежность, что Анна скорчилась от боли. Никогда, никогда он не говорил так с ней.

– Теперь, когда я нашел тебя, я ни за что тебя не потеряю. Отныне никто больше не отнимет тебя у меня, никогда. Моя любимая, сердце мое…

«Негодяй. Грязный подонок. И эта стерва!» Слова отдавались громом в голове Анны. На миг ей показалось, что она выкрикнула их вслух.

Но Дэмиен продолжал говорить спокойно и веско:

– Послушай, у нас впереди вся жизнь. Мы уже создали вместе нечто по-настоящему значительное, особенное. И отлично поладили. А завтра я выскажу этим Тендерам все, что о них думаю. Пора открыть им глаза кое на что, пусть узнают горькую правду, это их встряхнет! – Он засмеялся и, словно разговаривая сам с собой, добавил: – Кто бы мог подумать, что мелкая идейка окажется золотой жилой? Опыт всей моей жизни принес наконец плоды. Но какая ирония…

Анна почувствовала, что больше ей не выдержать. Шатаясь, как слепая, она побрела в сторону дома. В голове безостановочно крутились, будто заезженная пластинка, обрывки фраз: «Анна нам не помеха… бедняжка Анна… папина любимица… мы отлично поладили… но какая ирония…» Действительно, какая ирония! Книга, с которой она мирилась, пока жила вместе с Дэмиеном, стала великой победой его и Джилл! Ей не придется делить с ним писательский успех на гребне волны, выслушивать слова благодарности за поддержку, наслаждаться счастливыми надеждами и уверенностью в будущем. Ее отвергли, вернули родителям, отшвырнули, как надоевшую игрушку.

Анна вошла в спальню и, сев на кровать, почувствовала, как ее захлестывает волна гнева, заглушая боль и стыд.

Глава 6
На следующее утро

Констебль криминальной полиции Мартин Макглинчи широко зевнул, взял кружку с чаем и, закрыв глаза, откинулся на спинку кресла. Краем уха он слышал, как в передней части дома звонит телефон, но не пошевелился. Мама ответит. Наверняка это тетя Вэл – у кого еще хватило бы нахальства звонить в такую рань? Эта женщина только и знает, что языком трепать. Она всю жизнь провела с приклеенной к уху телефонной трубкой. Как-то даже выступила в разговорной передаче на радио, болтала без остановки и несла всякую чушь. Боже, и чего только люди не слушают! Констебль Макглинчи сокрушенно покачал косматой головой. Да, кое-кому явно нечем себя больше занять. И неудивительно, в этой-то богом забытой глуши. В горах никогда ничего не происходит, разве что заезжий турист заблудится, а в основном обычные семейные дрязги, да временами пожары случаются. Констебль отхлебнул чаю, пытаясь проснуться. Надо идти. Не годится опаздывать на службу. Кто знает, когда тебя призовут расследовать преступление века вроде угона машины или чего-нибудь в этом роде.

– Март! Март! – прервал сладкую дремоту визгливый голос матери. – Март, к телефону! Скорее!

Мартин кряхтя поднялся и поплелся к телефону. Мать сердито зашипела на него и ткнула пальцем в трубку.

– Ну, что на этот раз? – Он поднес трубку к уху и снова зевнул. – Алло.

– Макглинчи!

Мартин вытаращил глаза.

– Да, сэр. – Он так изумился, что его голос сорвался едва ли не на писк. Саймон Тоби звонил ему домой. Такого еще не бывало. Мысли лихорадочно заметались. Что он сделал не так? Что упустил из виду?

– Макглинчи, я хочу, чтобы ты как можно скорее прибыл в участок.

– А что стряслось, сэр?

– Неприятная история в старой части Атертона. Расскажу, когда приедешь. И поторапливайся.

– Есть, сэр!

Мартин повесил трубку и принялся сдирать пижамную куртку. Вот это другой разговор. Должно быть, дело серьезное, коли старик Саймон Тоби даже не стал говорить о нем по телефону. Может, у кого-то на заднем дворе нашли марихуану. Или речь о крупной краже со взломом. В некоторых из этих старых домов полно ценностей, а замки – одно название. Мартин бросился к себе в комнату и начал поспешно одеваться.


Сорок пять минут спустя энтузиазма у Мартина заметно поубавилось.

– По мне, так похоже на самый обыкновенный несчастный случай, сэр, – хмуро пробурчал он, съезжая на боковую дорогу, и покосился на невозмутимого начальника, сидевшего рядом.

– Что ж… наверное, ты прав, Мартин. Но Робертс и Чан считают, что нам следует осмотреть тело, прежде чем его увезут. Так, на всякий случай. Сбавь скорость, давай-ка поглядим… вот то, что нам нужно. Старая развалюха, обшитая досками внахлест, последняя в ряду. Вон там, на углу. Славное местечко, верно? Припаркуйся позади машины Робертса. Отлично, доктор тоже здесь.

Мартин заехал на бордюр прямо напротив старого дома. Строение выглядело почти заброшенным. Изгородь покосилась под тяжестью разросшихся плетистых роз, на старых стенах облупилась краска, а железная крыша проржавела. Окружавшая дом застекленная веранда придавала ему отчужденный, таинственный вид. Справа от дома в окружении кустов стоял обветшалый гараж с широко распахнутой дверью.

– Живее, Мартин. Идем.

Выбравшись из машины, констебль окинул взглядом дом, перед которым припарковался. Как бы то ни было, развалюху содержали в порядке. Он заметил движение в окне, будто кто-то быстро задернул занавеску.

Макглинчи и Мартин Тоби перешли дорогу и направились к парадной двери дома. Мартин расправил плечи и принял официальный вид. Он не хотел все испортить. В кои-то веки ему попалось настоящее дело, за которое стоило взяться всерьез. Если повезет, его ждет перевод в Литгоу, или в Пенрит, или даже в Сидней. Тоби постучал, а Мартин взволнованно нащупал в кармане блокнот.

Дверь отворилась, показался высокий мальчик с пухлым лицом. Он испуганно уставился на полицейских.

– Я сержант криминальной полиции Тоби, сынок, – добродушно проговорил начальник Мартина. – Как я понял, утром у вас тут кое-что случилось.

Мальчик повернулся, чтобы освободить проход, но не отступил от двери.

– Мама! – крикнул он во все горло. – Послышались приближающиеся шаги. – Мама, это…

– Все в порядке, дорогой, я здесь. – Высокая темноволосая женщина встала в дверях рядом с мальчиком, обняла его за плечи и вопросительно взглянула на посетителей. Она была бледная и взвинченная, но полная решимости защитить сына.

Оказавшись в пределах ее «силового поля», мальчик заметно успокоился, почувствовал себя в безопасности.

Саймон Тоби приветливо улыбнулся.

– Я сержант Тоби, а это констебль Макглинчи, мы из криминальной полиции. А вы, должно быть, миссис Элизабет Тендер?

Женщина кивнула.

– Мы хотели бы осмотреть дом, миссис Тендер, и поговорить с присутствующими. Таков порядок.

Женщина широко распахнула дверь, полицейские вошли. Воздух в доме был холодным и затхлым. Вдоль стены веранды рядком стояли раскладушки, на полу теснились чемоданы и сумки. Сквозь пузырчатые оконные стекла слабо пробивался сероватый солнечный свет.

– Э… у нас сейчас много гостей… прошу прощения за беспорядок, – произнесла миссис Тендер. – Это мой младший сын Родни. Хм… полагаю, вначале вы хотели бы осмотреть… сад. Доктор… уже здесь. Он вместе с вашими людьми.

Она проводила их в загроможденную мебелью гостиную. Сидевшие там люди при появлении полицейских замолчали, и под их напряженными взглядами сержант с констеблем прошествовали к задней двери.

– Спасибо, миссис Тендер. Дальше мы сами найдем дорогу, – тихо проговорил Тоби и кивнул ей.

Миссис Тендер что-то пробормотала в ответ и вернулась в дом, закрыв за собой дверь. Мужчины спустились по лестнице и зашагали по влажной траве в сторону сада.

В отдалении они заметили несколько фигур, почти скрытых широкой кроной дерева. Два человека в синей форме стояли под яблоней и наблюдали за третьим, в спортивной куртке, который склонился над чем-то прикрытым белой простыней. Сержант и констебль подошли ближе, и скрючившаяся фигура выпрямилась. Заметив приближающихся детективов, человек в спортивной крутке поднял руку в знак приветствия.

– Добрый день, – поздоровался Тоби, заложив большой палец за брючный ремень.

Мартин, следуя за ним, пробрался под низко нависшими густыми ветвями и остановился в тени старой яблони, едва ли не самой большой из всех, что ему доводилось видеть. У ее подножия лежало распиленное бревно, и – должно быть, не первый год – его использовали как скамью. Раскидистые ветви свешивались чуть не до земли со всех сторон, образуя вокруг бревна некое подобие шатра. То, что привело сюда полицию, лежало именно под этим шатром. Очертания укрытой белой простыней фигуры не оставляли места сомнениям. Мартин неподвижно уставился на нее и внезапно ощутил легкую тошноту. Он заметил кончик ботинка, выглядывающий из-под простыни, и несколько яблочных огрызков, застрявших в ее складках.

– Ну, что тут у вас? – почти равнодушно обронил Тоби.

Один из охранявших труп полицейских молча наклонился и отдернул простыню. В нос Мартину ударил кислый запах рвоты и легкий душок камфары. Дэмиен Трелор с перекошенным от ужаса лицом смотрел на детективов бессмысленными остекленевшими глазами.


Кейт наблюдала из кухонного окна, как завернутое в белую простыню тело осторожно пристегивают ремнями к носилкам и уносят. Она повернулась к Джереми:

– Боже, мне не терпится уехать подальше отсюда. Ни за что не вернусь в этот дом. Я прямо сейчас начну собираться…

Джереми обнял ее за плечи.

– Послушай, дорогая, думаю, с этим лучше немного повременить. Боюсь, полиция не позволит нам уехать.

– Но почему? Ведь совершенно ясно, что случилось. Дэмиен проголодался, пришел в сад и наелся яблок. Рядом с телом нашли четыре огрызка. Элис всех предупреждала, чтобы не ели яблоки с деревьев. Боже, стоит мне подумать… я ведь не поверила, что она и вправду опрыскала яблони. Я хочу сказать, зачем ей опрыскивать деревья перед самым сбором плодов? Джереми, ты понимаешь, что Зои запросто могла…

– Да, да, знаю. На месте Дэмиена мог оказаться любой из нас. Ты только подумай о чертовом перерабатывающем заводе! И все же, Кейт, я даже не представлял, что несколько опрысканных яблок могут кого-то убить. А ты?

– У меня тоже это в голове не укладывается, – медленно проговорила Кейт. – Мне казалось, что от яблок можно заболеть, но никак не умереть. Но это случилось, верно? – Она ненадолго задумалась. – Быть может, это зависит от организма человека. Я хочу сказать, возможно, у Дэмиена была аллергия на какое-то вещество или что-то в этом роде.

– Возможно, – отозвался Джереми. – Несчастный стервец. В любом случае полиция скоро все узнает. Вскрытие покажет.

– А будет вскрытие? Аутопсия? Правда?

– Вскрытие?

Кейт и Джереми обернулись на надтреснутый голос у них за спиной.

В кухню вошла Анна, за ней по пятам, как тень, следовала встревоженная мать. Обе были бледны, но Анна с трудом шевелила онемевшими губами и казалась слабой, опустошенной, безразличной ко всему, будто ее поразила внезапная болезнь, а Бетси точно светилась изнутри, энергия в ней так и бурлила.

– Нет, разумеется, – резко возразила Бетси. – Анна, не волнуйся об этом. Совершенно ясно, что произошло. Врач сразу же вынесет заключение.

Она заметила какое-то движение на крыльце и поспешила отворить заднюю дверь. Послышался ее визгливый возглас, в ответ громыхнул мужской бас. Потом наступила короткая тишина, и снова раздались голоса. Некоторое время спустя Бетси вернулась на кухню. Она выглядела подавленной, но невозмутимо спокойной, и даже улыбнулась.

– Похоже, ты прав, Джереми. – Бетси повернулась к дочери и заговорила ободряюще: – Очевидно, в подобных случаях всегда делают вскрытие, Анна. – Она немного помолчала. – Вообще-то, мистер… сержант Тоби хотел бы поговорить с каждым из нас: о Дэмиене, о том, что случилось вчера вечером… – словом, вы понимаете, – и просит собраться всех в гостиной.

Кейт невольно взглянула на мужа. Он казался серьезным и обеспокоенным. Что все это значило? Неужели этот идиот полицейский решил, будто Дэмиен покончил с собой? Кто бы выбрал такой нелепый способ свести счеты с жизнью? Есть одно отравленное яблоко за другим, пока не рухнешь замертво! Нет, сержант не так глуп. Но зачем еще ему устраивать этот допрос? Кейт вздохнула. Конечно, как он сам сказал, таков порядок. Что ж, судя по всему, утром не удастся покинуть яблоневый край. Может, получится сбежать после обеда?

– Это ужасно. Чудовищно, – произнесла Бетси резким «официальным» тоном, похожим на тот, которым она обычно разговаривала по телефону. – Не могу передать, как мы все потрясены. Какая страшная случайность!

В гостиной собрались все, кроме Зои, которую отослали на час-другой в дом через дорогу под предлогом помочь Терезе с малышом. Кейт поймала себя на мысли, что эта сцена напоминает вымученную пародию на их обычные сборища. Элис села в кресло у камина, Бетси устроилась на диване со своими сыновьями, Уилф затаился в углу, за серыми шторами, остальные неловко расселись где придется. Однако на этот раз в центре внимания оказалась не Бетси, а крупный лысеющий мужчина с недоуменно наморщенным лбом и большими веснушчатыми руками, сложенными на коленях. На сержанте криминальной полиции Саймоне Тоби был неряшливый светло-серый костюм, мятые брюки, рубашка из дешевой быстросохнущей ткани, на которой не хватало пуговицы. Его долговязый, тощий помощник, имени которого Кейт не разобрала, уселся с блокнотом позади шефа. Он выглядел очень юным и симпатичным, хотя и не слишком умным. Медлительный, неуклюжий, с густой каштановой шевелюрой, он вовсе не походил на детектива.

Тоби обвел глазами гостиную, задержав взгляд на мертвенно-бледном лице Анны.

– Безусловно, все вы расстроены, именно поэтому я хотел бы как можно скорее все прояснить и исчезнуть из вашей жизни. Миссис Тендер, насколько я понимаю, покойный мистер Трелор, муж вашей дочери, ночевал у вас в гараже. Верно?

И без того растерянная, Бетси смутилась окончательно.

– Да… муж, с которым моя дочь разошлась, мистер… сержант. Он заехал, чтобы увидеться… со всеми нами и…

– Значит, он приехал без определенной цели? – уточнил Тоби.

– Нет, он заехал, чтобы передать мне фотографии, – вмешалась Джилл. Лицо ее порозовело от волнения, но голос звучал решительно. – Я литературный редактор в издательстве «Пинкис» и работаю над его книгой. Вот он…

– О, я понял, – покладисто произнес Тоби. – Снимки у вас, мисс… Мишн, если не ошибаюсь? Мы могли бы взглянуть на них?

– Конечно. – Джилл удивленно пожала плечами, подошла к буфету, взяла папку и протянула ее сержанту.

– Вижу. – Тоби поднес к свету одну из фотографий. – Мебель, вазы и тому подобное…

– Мы готовим к изданию книгу об антиквариате Австралии, – объяснила Джилл с заметным воодушевлением, несмотря на необычные обстоятельства. – Дэмиен настоящий… был настоящим профессионалом в этой области. Знал истинную стоимость старинных вещей, знал, как их восстановить и как за ними ухаживать. Об этом он и написал книгу. – Джилл замолчала.

– И вам срочно понадобились эти фотографии, мисс Мишн? – поинтересовался Тоби.

– Ну, сказать по правде, нет. Я собиралась вернуться к работе только через неделю. Но… но Дэмиен не может… не мог ждать, такой уж он человек. Вдобавок это его первая книга, а начинающие авторы всегда… в общем, вы понимаете. Он был безумно увлечен. Как только у него появлялось что-то новое, ему не терпелось показать это мне. За последние несколько месяцев он успел много сделать. Например, нашел несколько ценных предметов, о которых писал в своей книге. Так как Дэмиен жил один, думаю, ему хотелось с кем-то поделиться своими открытиями. Он звонил мне едва ли не каждую неделю и рассказывал, что отыскал нечто необыкновенное в подтверждение своей давней гипотезы и тому подобное. Дэмиен мог говорить об этом часами. Всегда энергичный, полный надежд и энтузиазма. Вот каким он был. Правда, Анна?

Анна зло посмотрела на нее.

– Думаю, за последнее время ты узнала его лучше, чем я.

Кейт взглянула на Бетси. Та побелела как мел. Повисла тягостная тишина. Тоби откашлялся.

– Итак, мистер Трелор передал слайды, и что случилось потом, миссис Тендер?

– Ну, мы все выпили, а затем…

– Миссис Салливан зашла позвонить, – с важным видом ввернул Родни.

– Ах да, зашла позвонить соседка моей тети, – защебетала Бетси. – Женщина, что живет через дорогу. Она пробыла в доме всего пару минут, и Дэмиен ушел вместе с ней. То есть ушел в первый раз.

– В котором часу это произошло?

– О, понятия не имею. – Бетси беспомощно оглянулась на остальных.

– Ровно без четверти десять, – откликнулся Уилф из своего угла. – Я как раз посмотрел сначала на свои часы, а затем на каминные. Собирался пойти спать.

Тоби снова откашлялся.

– Спасибо, сэр. Так когда же мистер Трелор вернулся в дом? Полагаю, почти сразу же?

– Пожалуй… наверное, – с сомнением протянула Бетси.

– Нет, погодите минутку, – медленно проговорила Кейт. – Вряд ли точное время имеет значение, но он вернулся не сразу. Я помню, что успела заварить чай и начала разливать его по чашкам… до прихода Дэмиена… – Она осеклась и покраснела. – Конечно, это не важно.

– Продолжайте, пожалуйста, мисс… Вы мисс Делейни, верно? – Тоби подался вперед. – Мне нужно в точности воспроизвести все события того вечера, и каждая мелочь здесь важна.

– Ох, – смутилась Кейт. – Я только хотела сказать, что мы немного побеседовали, еще до того как я ушла заваривать чай, и это значит…

– Немного побеседовали… – проворчала Элис, повернувшись в кресле. – Говори как есть, юная мисс. – Она злобно усмехнулась, глядя на Тоби. – У нас вышла жаркая перепалка, так-то вот. Я задала Бет взбучку за то, что она пригласила в дом эту мразь, своего негодяя зятя. Я ей так и сказала. Мне бояться нечего, я говорю что думаю, а остальные пускай плетут невесть что. – Она перегнулась через подлокотник кресла и с хитрой ухмылкой ткнула пальцем в сторону Бетси. – Эта мадам меня не запугает. В былые времена я ей попку вытирала. Нет, Бет, тебе меня не застращать!

– Тетя Элис!

Лицо Бетси стало пунцовым. Ее душили гнев и унижение. Наконец усилием воли она овладела собой – Кейт всегда восхищала ее поразительная выдержка, – и на лице ее снова появилось терпеливое, участливое выражение измученной заботами матери семейства, а голос понизился почти до шепота:

– Простите, пожалуйста, мою тетю, сержант Тоби. В последнее время она сама не своя.

– Ничего подобного, я в полном порядке! Если мне что и нужно, так это немного тишины и покоя, Бет, – резко проговорила Элис. Она хмуро оглядела одного за другим всех собравшихся в гостиной. – Вы думаете, будто я тронулась умом, верно? Так вот, ничуть не бывало. Мой ум такой же острый, как всегда. – Элис сурово взглянула на Берди из-под набрякших век, и та твердо, без малейшего смущения или беспокойства, выдержала взгляд старухи.

– Прошу прощения, мисс Олкотт, – тихо произнес Тоби. – Я хотел бы кое-что уточнить, чтобы мы могли продолжить.

Элис молча повернулась к нему, и сержант поблагодарил ее кивком.

– Итак, похоже, мистер Дэмиен Трелор умер у вас в саду, съев несколько яблок с одного из деревьев. Скажите, пожалуйста, как давно и чем именно вы опрыскивали деревья в том ряду?

Старческие, в синих венах руки Элис вцепились в подлокотники кресла.

– Нет, не могу сказать, – произнесла она наконец. – Точно не помню. Все бутылки с пестицидами стоят у меня в кладовой. Можете сами посмотреть. Когда я в последний раз опрыскивала те яблони в среднем ряду, теперь уж и не знаю… – Элис на мгновение замешкалась, но тут же вскинула голову, глаза ее сердито блеснули. – Но вы не можете винить меня в случившемся, – с вызовом заявила она. – Я всех предупреждала. Яблони приходится опрыскивать, если хочешь сохранить урожай. Вредителей полно круглый год. Нужно от них избавляться. Выбора нет.

Тоби вежливо улыбнулся.

– Я вас понимаю, мисс Олкотт, но опыт подсказывает мне, что опрыскивать деревья в это время года довольно необычно.

Элис помолчала, затем посмотрела на сержанта.

– Осторожность не повредит, – изрекла она и, поджав губы, отвернулась к огню.

Тоби, нахмурившись, некоторое время сверлил взглядом спину упрямой старухи, затем со вздохом повернулся к Бетси.

– Итак, миссис Тендер, мы можем заключить, что ваш зять вернулся в дом примерно через десять-пятнадцать минут, – делаем поправку на вашу… беседу с тетей и время, пока мисс Делейни заваривала чай. То есть около десяти часов. Что было потом?

– Ну, Дэмиен сказал, что ему прокололи колеса, – ответила Бетси, – и попросил разрешения переночевать в гараже. У него был с собой спальный мешок.

– И вы согласились, хотя ваша тетя…

– К тому времени тетя Элис ушла к себе, сержант Тоби, – вмешался Крис, обняв мать за плечи, и та бросила на него быстрый благодарный взгляд. – Сказать по правде, иного выхода не было. Местная автомастерская уже закрылась. Устроиться на ночь в машине Дэмиен не мог – весь его фургон занимали вещи, которые он купил днем.

– Понимаю. – Тоби медленно кивнул. – Мистер Трелор сразу же отправился в гараж?

– Не совсем, – отозвался Крис, который, похоже, взял на себя роль официального представителя.

«А он неплохо справляется, – мысленно признала Кейт. – Говорит четко и уверенно. Уважаемый школьный учитель, всеобщий любимец мистер Тендер во всей красе. Остается только надеяться, что грузный веснушчатый полицейский поддастся его обаянию. А то он, наверное, решил, будто все в этом доме умалишенные».

Крис спокойно продолжил:

– Полагаю, Дэмиен ушел не позднее десяти пятнадцати. Верно, Джереми?

– Да, пожалуй, – тихо произнес Джереми.

Он изучающе разглядывал Саймона Тоби, словно хотел составить о нем мнение. Кейт стало любопытно, какое впечатление произвел на него детектив, – показался ли он Джереми внушительным, как ей.

– Насколько я понял, мистера Трелора не предупредили, что яблоки опрысканы, правда, миссис Тендер? – Тоби повернулся к Бетси.

– Ну да, – начала обороняться она. – Тогда никто из нас об этом не подумал. Конечно, Дэмиен приезжал сюда в прошлом году, он знал, что…

– Тетя Элис всегда предупреждает нас, что деревья опрысканы, – снова вмешался Крис. – Правда, мы никогда не воспринимали всерьез ее предостережения. Откровенно говоря… – Он слегка понизил голос, покосившись на застывшую скрюченную фигуру хозяйки дома. – Думаю, за все прошлые годы мы съели немало яблок. Все срывали их прямо с деревьев, и ничего. Мне и сейчас не верится…

– Сержант Тоби, – перебила сына Бетси, – вы не должны винить бедную тетю Элис. Это я позволила Дэмиену остаться. Мне следовало убедиться, что его предупредили насчет пестицидов. Это моя вина. Не тети Элис. Она слишком переутомилась за последнее время. Ее нервы немного расстроены, она запуталась, вот и все. Произошла трагическая случайность. – Голос Бетси надломился, она закрыла лицо руками.

Полицейский наклонился к ней.

– Не огорчайтесь, миссис Тендер. О чьей-либо виновности речь не идет. – Он немного помолчал. – Во всяком случае, пока. Но, уверен, вы понимаете: мне нужно выполнить свою работу. Человек мертв, и я должен установить, как и почему он погиб. Это всегда довольно неприятно.

– Но ведь все уже известно, разве нет? – заговорила бледная, но спокойная Анна.

– Не будем торопить события, миссис Трелор. Мне хотелось бы кое-что проверить. – Тоби устроился поудобнее в кресле и провел огромной ручищей по морщинистому лбу и загорелой лысине. – А теперь, миссис Трелор, я предпочел бы побеседовать с вами. Буду признателен, если вы уделите мне несколько минут, чтобы прояснить некоторые подробности, касающиеся вашего мужа.

– Да, конечно, – чуть слышно отозвалась Анна. Темные глаза на бледном лице казались огромными.

Бетси расправила плечи и открыла было рот, но Тоби ее опередил.

– Думаю, нам нет нужды беспокоить кого-то еще, – пробормотал он, оглядывая гостиную. – Миссис Тендер, здесь найдется комната, где мы могли бы уединиться?

– Ну, даже не знаю, – засуетилась Бетси. – Я…

– Твоя спальня подойдет, мама, – равнодушно произнесла Анна, поднялась и повернулась к Тоби. – Вы не станете возражать против спальни? Там есть письменный стол и стулья.

– Вот и прекрасно, – непринужденно кивнул сержант. – Я не займу вашу комнату надолго, миссис Тендер. Макглинчи!

Тоби направился к двери следом за Анной, долговязый констебль чуть задержался. Он проводил глазами шефа, потом смущенно, почти виновато оглянулся на остальных и тоже выскользнул в коридор.

Дверь за ними захлопнулась.

– Нет, в самом деле, это просто безобразие!

Звонкий голос Бетси разнесся по темному коридору. Мартин посмотрел на Анну, и, к огромному его удивлению, она улыбнулась в ответ. У нее была прекрасная улыбка, хотя бледное лицо выглядело напряженным. Мартин почувствовал, что краснеет, словно его поймали с поличным.

– Вы должны извинить маму, – обратилась Анна к Тоби. – Она стремится всех защитить. Для нее случившееся – настоящий кошмар.

– О да, я представляю, каково это, миссис Трелор, – дружелюбным ободряющим тоном произнес сержант, дернул за шнур выключателя у двери спальни, и комнату залил тусклый желтоватый свет.

Мартин осмотрелся. Мрачная резная мебель, громоздкая двуспальная кровать, подавляющая своими размерами. В углу лежали сваленные грудой сумки и чемоданы, а на старинном туалетном столике выстроились в строгом порядке и посверкивали хрусталем, отливали серебром, сияли розовым баночки и флакончики с косметикой Бетси. Комната казалась нежилой и больше походила на музей народного творчества в каком-нибудь захолустном городке. Следы человеческого присутствия только подчеркивали ее заброшенность. Какое унылое место! Мартин взглянул на кровать и представил себе розоволицую, темноволосую миссис Тендер и ее бесцветного усталого мужа, сидящих бок о бок на матрасе. Он невольно поежился. Черт побери, этот дом действовал ему на нервы. Мартин быстро оглянулся на Тоби, но увидел лишь лысый затылок шефа: сержант расположился в старом кожаном кресле напротив Анны Трелор. Та сидела перед ним на краешке жесткой кушетки, обхватив руками стиснутые колени.

Мартин прошмыгнул к письменному столу и бесшумно опустился на табурет, стараясь слиться с мебелью, ведь именно этого и хотел от него Тоби. Констебль достал блокнот с ручкой и принялся механически записывать первые стандартные вопросы и ответы. Он понятия не имел, с какой целью Тоби затеял этот допрос, но надеялся, что шеф не станет слишком наседать на красавицу Анну. Мартина не оставляло странное ощущение, будто он где-то видел ее раньше. Хотя ему никогда не приходилось встречать элегантных, утонченных девушек вроде миссис Трелор. Даже не верилось, что эта женщина была замужем за тем тщедушным, похожим на хорька малым с безвольным подбородком и модными усиками, которого нашли под яблоней. Неудивительно, что их браку пришел конец.

Мартин вдруг ощутил острое сочувствие к мертвому Дэмиену Трелору. Влажные травинки прилипли к его холеным рыжеватым усам; капюшон дорогой стеганой куртки, надетый поверх щегольской лыжной шапки, обрамлял искаженное мукой лицо; модные потертые джинсы и изящные ботинки на высоких каблуках покрылись грязью. Беднягу сослали в гараж, пока его нежная, прелестная жена сладко спала вдали от него под одной крышей со своим многочисленным семейством. Его нашли в саду, где он воровал яблоки. Там он встретил позорную, унизительную смерть. Совсем один, даже не успев понять, что пошло не так. А утром его мертвое тело начали осматривать со всех сторон, ощупывать, изучать, фотографировать и обсуждать люди, которых он не знал. Тоби тоже, озадаченно хмурясь, что-то искал на теле… что? Теперь тело повезли на вскрытие, последнее унижение ожидало Дэмиена в морге. Наверное, ни одному члену этой семьи прежде не делали вскрытия.

– …Значит, ваш муж хотел восстановить отношения, но вы отказались?

Анна подняла глаза. Она казалась глубоко несчастной.

– Да… я… не видела в этом смысла. – Бледный румянец тронул ее щеки и лоб.

«Давай же, старый мерзавец, – подумал Мартин. – Помоги ей». Но он слишком хорошо знал Тоби: тот вовсе не собирался подсказывать девушке ответы, напротив, ему хотелось выжать из нее как можно больше.

– Кончилось тем, что мама пришла к Дэмиену – в его антикварный магазин – и попросила больше не искать встреч со мной. Она объяснила, как это меня огорчает. И с тех пор он не показывался. До вчерашнего вечера… – Анна внезапно замолчала.

– Когда он пришел… – подсказал Тоби.

– Дэмиен хотел увидеться с Джилл Мишн, как она вам и говорила. – Анна снова опустила глаза на свои руки.

«Голос у нее какой-то странный, – подумал Мартин. – Тоби наверняка решил, что она нарочно прячет глаза». Теперь Макглинчи и сам засомневался: может, Анна что-то скрывает? Одному богу известно, какие чувства испытывала эта женщина к покойному мужу, но уж точно не равнодушие, которое она старательно изображала.

– Это он так сказал, миссис Трелор. Но истинная ли это причина – как по-вашему?

– Я уверена, что да, – безучастно произнесла Анна и снова посмотрела Тоби в глаза. – Сержант Тоби, простите меня, но разве теперь все это имеет значение? Дэмиен мертв. Он стал жертвой несчастного случая. Вот и все, не так ли?

Тоби подался вперед, положив на колени свои огромные ручищи. Рубашка на груди, там, где оторвалась пуговица, разошлась, и показалась не слишком чистая белая майка. Анна заметила это, но быстро перевела взгляд на лицо Тоби.

– В том-то и дело, миссис Трелор. Я не думаю, что это… так, – тихо ответил сержант.

– Послушайте, я не… – Глаза Анны округлились, щеки вспыхнули. Она с усилием сглотнула комок в горле и продолжила: – Не понимаю. Вы думаете, что Дэмиена…

– Мы не исключаем самоубийство, миссис Трелор.

– Самоубийство? – В голосе Анны послышалось облегчение, едва ли не радость. – О нет. Боже, нет. Он бы никогда… – Она оборвала себя и побледнела.

– Я допускаю такую версию, – проговорил Тоби. – Человек бурного темперамента стремился вернуть женщину, но не сумел. Возможно, решил свести счеты с жизнью, причем намеренно выбрал такие способ и место, чтобы заставить жену почувствовать себя виноватой. Мне и раньше доводилось видеть подобное.

Некоторое время Анна молчала. На ее лице отражались самые противоречивые чувства. «Она пытается принять новую для себя мысль, – предположил Мартин. – Наверное, теперь взглянула иначе на мужчину, которого, как ей представлялось, хорошо знала».

– Да, такое возможно. То есть, я хочу сказать, ваше объяснение звучит убедительно. – Анна грустно улыбнулась Тоби. – Дэмиен всегда излишне драматизировал события. Признаюсь, поначалу вы меня озадачили, но потом я подумала, что нельзя исключить и этого… если речь не идет о несчастном случае. Вы считаете, Дэмиен что-то принял?

– Послушайте, миссис Трелор, пока я ничего не думаю. – Тоби с улыбкой развел руками. Эта теплая, добродушная улыбка, казалось, разрядила атмосферу; даже Мартин в своем углу почувствовал, как напряжение в комнате ослабло, и Анна немного успокоилась. – Я просто делаю все возможное, чтобы добраться до истины.

– Да, конечно, сержант Тоби, я понимаю, – кивнула Анна. – Могу я еще чем-то помочь?

– Нет… вряд ли… – пробормотал Тоби, глядя в блокнот.

Анна встала.

– О, одну минутку! – воскликнул сержант. – Как глупо с моей стороны. Разумеется… мне нужно спросить вас еще кое о чем.

Анна опустилась на кушетку с вымученной терпеливой улыбкой. Должно быть, переняла ее от матери, решил Мартин.

– Учитывая обстоятельства, о которых мы сейчас говорили, мне важно знать, когда мистера Трелора в последний раз видели в доме.

– Но ведь мы уже все рассказали вам! – тихо отозвалась Анна. – Он ушел в гараж около десяти пятнадцати.

– И с тех пор его больше никто не видел?

– Ну, я не могу говорить за других, – пожала плечами Анна. Ее бледные щеки снова порозовели. – Хотя, не сомневаюсь, все скажут вам то же самое. Во всяком случае, я его больше не видела.

– Вы отправились спать примерно…

– Около одиннадцати.

– И не выходили из дома?

– Нет, зачем? Было страшно холодно.

– Вы не видели и не слышали, как кто-нибудь другой выходил?

– Моя дверь была закрыта. У меня очень чуткий сон, и я всегда ее закрываю.

– Значит, ночью вы ничего не слышали. Похоже, вам повезло. В старом доме, где нет ковров! Вот уж не думал, что те, кто чутко спит…

– Ну, вообще-то… знаете, наверное, я все же… хм… дайте-ка подумать… ну да, я слышала какой-то шум в холле после часа ночи. Жена моего брата испугалась и закричала, потом раздались голоса.

– Вы не могли бы назвать точное время, миссис Трелор?

– Нет. Хотя… за несколько минут до этого часы пробили четверть. Значит, было приблизительно двадцать минут второго. Но, послушайте, мой брат сам расскажет вам…

– Конечно, – успокоил Анну сержант. – Что ж, спасибо, миссис Трелор, не стану вас больше задерживать.

Он грузно поднялся на ноги и открыл дверь. Выпроваживая Анну, сержант даже не взглянул на Мартина, который в нерешительности застыл у стола. Тоби ушел следом за девушкой. Его помощнику не оставалось ничего другого, кроме как припустить за ним и постараться всеми силами держаться легко и непринужденно, как полагается профессионалу.

Глава 7
Пожнешь бурю

– Ну, – Тоби откинулся на спинку кресла, – прежде чем мы двинемся дальше, давайте кое-что проясним. Кажется, я еще не встречался с неким мистером… – Сержант скользнул толстым пальцем по списку в маленьком блокноте. – Мистером Николасом Бедфордом. Где он?

В гостиной повисла пауза. Кейт посмотрела на Джереми. Какая нелепость! Она совершенно забыла о Нике: после утренних событий ужас и растерянность вытеснили все другие мысли и чувства. Джереми казался встревоженным, а Джилл опустила глаза и рассматривала свои туфли. Оба явно ожидали этого вопроса.

Крис поспешил вмешаться и заговорил небрежным тоном:

– Ник куда-то уехал прошлым вечером. Захотел прокатиться. Было довольно поздно, когда он ушел. Думаю, он заглянул в какую-нибудь пивную, а потом не смог сесть за руль. Вы же знаете, как это бывает.

– Однако его отъезд выглядит немного странно, мистер Тендер. Взять и сорваться из дома на ночь глядя, в разгар событий… Мистер Бедфорд ни с кем не ссорился?

Грузный неряшливый полицейский вдруг напомнил Кейт чудаковатого старого доктора, который мягко прощупывает вроде бы здоровое тело, ища больное место. Она невольно замерла в ожидании этой боли, удивляясь, откуда у нее взялось предчувствие беды. Кейт отогнала его. Да, Ник ненавидел Дэмиена, но это не имело значения. Дэмиен оказался жертвой несчастного случая. Он умер. И теперь, конечно, не важно, какие чувства испытывали к нему другие.

– О нет? – Крис уверенно улыбнулся, показав ровные зубы. – Ничего похожего.

«Зачем он лжет?» – подумала Кейт и смущенно покосилась на остальных. Джереми хмурился. Джилл сидела неподвижно, зажав между коленями веснушчатые руки. Ее обычно живое лицо казалось застывшим, лишенным всякого выражения.

– Хм… простите меня, инспектор, но зачем вы задаете все эти вопросы? – раздраженно проворчала Бетси. – Я не вижу в этом смысла.

И в этот миг, когда капризный, резкий голос Бетси повторил вслух собственные мысли Кейт (о, сколько раз ей приходилось слышать этот упрямый, не терпящий возражений тон, – Бетси всегда видела лишь то, что хотела видеть), она вдруг поняла, почему полиция медлит, отчего Джереми встревожен, Джилл окаменела, а Крис лжет. Этот грузный полицейский сомневался. По какой-то причине он не верил, что Дэмиен погиб в результате несчастного случая. Он подозревал, что произошло убийство! Кейт похолодела.

– Ну, миссис Тендер… – прогромыхал сержант Тоби, но его раскатистый бас прервали тяжелые шаги по дорожке за домом. Кто-то взбежал по лестнице.

– Кто это? – Бетси приподнялась, но Крис предостерегающе положил руку ей на плечо и после минутного колебания она снова опустилась на диван.

Кейт и Джереми повернулись в своих креслах – как раз вовремя, чтобы увидеть, как распахнулась дверь.

Появился Ник с большой охапкой ранних нарциссов. Нежный, дурманяще-сладкий аромат ворвался в гостиную вместе с холодным воздухом. Еще долго потом запах нарциссов вызывал в памяти Кейт обветшалую, захламленную комнату и фигуру Ника в дверном проеме. Лицо его осунулось, глаза налились кровью, волосы торчали во все стороны, но губы расплывались в улыбке. Он смотрел прямо на Джилл.

– Всем привет. Блудный сын вернулся. – Он пересек гостиную и сунул цветы Джилл: – Это тебе. Собрал на обочине дороги. Прости, что вчера вспылил, Джилли. Я вел себя чертовски глупо.

Разлитая в воздухе тревога коснулась наконец сознания Ника, и лицо его слегка вытянулось.

– А в чем дело?

Саймон Тоби, довольно шустро для неповоротливого увальня, каким он казался прежде, вскочил из кресла и подошел к Нику.

– А вы, должно быть, мистер Николас Бедфорд?

– Да, – кивнул Ник.

При других обстоятельствах недоумение на его лице выглядело бы комичным, подумалось Кейт. Озадаченная физиономия Ника походила на карикатуру: нижняя челюсть отвисла, глаза округлились, брови взлетели вверх. Но смеяться никому не хотелось. Когда огромная фигура в сером костюме цепко взяла Ника за локоть, Кейт ощутила безотчетный страх. Внезапно Ник будто съежился, стал маленьким и хрупким.

– В чем дело? – повторил он.

– Произошло несчастье, мистер Бедфорд. Я сержант криминальной полиции Тоби. Миссис Тендер, если вы не возражаете, я хотел бы поговорить с мистером Бедфордом наедине. Хозяйская спальня подошла бы нам как нельзя лучше, если вы не против. Макглинчи!

Молодой детектив вскочил на ноги.

Тоби повернулся к Нику:

– Я не задержу вас надолго. – Он указал в сторону двери.

– Дело в Трелоре, Ник, – отчетливо произнес Джереми, глядя Бедфорду в глаза. – Рано утром мы нашли его мертвым. Дэмиена отравили.

Тоби снисходительно взглянул на Джереми.

– Спасибо, мистер Дарси, – произнес сержант. – Мистер Бедфорд?

Ник послушно шагнул к двери следом за полицейским – медленно, будто только что пробудился от глубокого сна. Он только раз оглянулся на Джилл, но его лицо ничего не выражало. Дверь за ними закрылась.

– И что все это значит, скажите на милость?! – послышалось возмущенное восклицание Бетси.

– Э… если вы позволите мне вмешаться, миссис Тендер…

Все удивленно посмотрели на худенькую женщину, примостившуюся на стуле.

– Да… э… Верити? – Бетси смущенно замялась и посмотрела на Берди с вежливым вниманием, едва скрывая нетерпеливое раздражение.

– У меня есть некоторый опыт в подобных делах, – нерешительно проговорила Берди. – Разумеется, ничего серьезного, и все же…

– О, конечно, Берди. Ты ведь адвокат. Ты знаешь все эти… Послушай, Берди! – воскликнула Кейт. – Тебе следует вмешаться. Сейчас ты должна быть рядом с Ником! Скорее! Может, нам удастся… – Она вскочила и бросилась к двери.

– Успокойся, Кейт, – одернул ее Джереми. – Ты не можешь просто так ворваться туда. – Он неприязненно посмотрел на Берди. «Самодовольная выскочка, вот кто она такая», – подумал он и твердо заявил: – Послушайте, для паники нет причин. Но совершенно очевидно, что этот Тоби не считает смерть Дэмиена случайной. Поэтому и собирается побеседовать с каждым из нас по очереди, установить время, обстоятельства и так далее. Именно об этом он сейчас говорит с Ником. Несомненно, речь идет об отравлении. Я хочу сказать, вы все это видели. – Джереми замолчал, и все невольно содрогнулись. – Остается только выяснить, был ли это несчастный случай или что-то другое. Поймите же, пока не получены результаты вскрытия, сержант блуждает в потемках. Он ничего не докажет без заключения медэксперта, а на это может уйти неделя.

– Но никто не собирался покушаться на Дэмиена, – сказала Кейт. – То есть все мы здесь… по крайней мере, ни один из нас не стал бы… да и зачем нам это? – Кейт осеклась, заметив, как Берди внимательно обводит комнату своими золотисто-карими глазами.

Бледная Анна была похожа на привидение! Кейт могла бы поклясться, что Анна с Дэмиеном задумали снова сойтись. Накануне вечером все выглядело именно так, несмотря на вздорную, нелепую историю с Джилл. Берди наверняка это заметила. Прошлым вечером Анна поддалась чарам мужа. И он это видел. Даже Кейт ощутила чувственный животный магнетизм Дэмиена Трелора под покровом внешней респектабельности. Раньше она этого не понимала. Было в нем что-то порочное, губительное для замкнутых, зажатых женщин вроде Анны. Нет, Анна вернулась бы к Дэмиену, если бы ему удалось поговорить с ней наедине, без Бетси. У нее не было причин убивать мужа.

А сама Бетси… Взгляд Кейт задержался на ней. Она устроилась на диване рядом с Крисом и Родни и что-то горячо шептала, изредка стреляя по сторонам блестящими черными глазами. Бетси ненавидела Дэмиена, люто ненавидела. Если она решила, что Анна, возможно, думает вернуться к нему… но нет, конечно же, нет. Даже Бетси не зашла бы так далеко. Беспокойный командирский взгляд Бетси пробежал по комнате, и Кейт пришлось опустить глаза. Не стоило недооценивать Бетси.

Сонси выглядела бледной, что было вполне естественно. Ведь это ей пришлось осмотреть Дэмиена, чтобы убедиться, что он действительно мертв. Впервые в жизни бедняжка оказалась в центре внимания. Она опустилась на колени возле тела, распростертого лицом вниз на мокрой траве. Ее прелестный красный халатик распахнулся на груди, где оторвалась пуговица, и наружу высунулся край ночной рубашки, отделанной дешевым синим кружевом. Маленькое личико в форме сердечка печально вытянулось, бледные пальцы скользнули к гладкой белой шее Дэмиена и точным профессиональным движением нащупали остановившийся пульс. Остальные, обступив мертвеца, оцепенели от ужаса. Потом Сонси подняла голову и произнесла: «Да, он мертв», – а Крис воскликнул: «Не может быть!» – и перевернул тело. Все увидели жуткое лицо Дэмиена. У кого-то вырвался прерывистый вздох, Родни стошнило, и все вдруг разом, перебивая друг друга, заговорили о пестицидах и о сумасшедшей Элис, а Бетси пронзительно взвизгнула: «Как? В моем месте?» Сонси посмотрела на нее и начала хохотать, а по щекам у нее текли слезы. Она все смеялась и плакала, пока Крис не поднял ее на ноги и не отвел в дом, где у камина ждали Зои и Элис.

Кейт взглянула на руки Сонси: они лежали на коленях, вялые и неподвижные. Прошлым вечером эти пальцы без конца теребили край джемпера. Должно быть, утренняя истерика в саду помогла ей немного разрядиться. Теперь Сонси, казалось, не замечала Криса и Бетси. А вчера она постоянно поглядывала на них из-под опущенных ресниц, и ее грызла ревность, словно красноглазая мышь с острыми зубами. Может, ночью у нее помутился рассудок, она случайно встретила Дэмиена и… «Нет, что за вздор!» – одернула себя Кейт. В подобном состоянии никто не станет травить человека ядом. Другое дело застрелить, ударить по голове или что-нибудь в этом роде. Она живо представила себе, как обезумевшая Сонси бредет по саду в своем красном халатике, с карманами, набитыми отравленными яблоками. Высматривает жертву. На бледном личике появляется улыбка, глаза пустые, остекленевшие… «Ну все, хватит!» – свирепо прикрикнула на себя Кейт.

Она заметила, как взгляд Берди скользнул по лицу Сонси и остановился на Элис, сидевшей у огня. Если Тоби и подозревал, что дело здесь нечисто и смерть Дэмиена не случайность, несчастная старая Элис со своей манией все опрыскивать не годилась на роль убийцы. А впрочем… она терпеть не могла Дэмиена, кому, как не ей, легко удалось бы подобраться к кладовой и начинить яблоко какой-нибудь отравой? Но с другой стороны, эта версия казалась нелепой. Как Элис убедила бы Дэмиена съесть отравленное яблоко в саду, где полным-полно яблок? И вообще не стоило забивать голову этой чепухой, ведь Элис даже не знала, что Дэмиен остался ночевать в доме. Она видела только, как он ушел в первый раз. Элис уже легла спать, когда он вернулся.

Итак… кто же остался? Ник? Кейт не желала и думать об этом, какие бы версии ни рассматривал сержант Тоби. Ник был самым добродушным и миролюбивым человеком из всех, кого она знала. Правда, последние несколько дней он вел себя странно, это верно, но Ник не мог никого убить, тем более отравить. Такие преступления планируют заранее, а затем хладнокровно осуществляют задуманное. Кейт точно знала: Ник на такое не способен.

Джилл? Но зачем ей убивать Дэмиена Трелора? Дэмиен был нужен ей живым, она готовила к изданию его книгу.

Значит… если не Джилл, то кто? Крис? Но какой у него мотив? Никакого, признала Кейт. Тогда Родни, маменькин сынок? Может, он пошел на это из ребяческого желания защитить семью от опасности? Заметил, как светилось лицо Анны прошлым вечером, и решил показать себя героем, спасти сестру от гибели, от примирения с мужем-негодяем? Вряд ли. Пожалуй, он бы только порадовался, если бы Анна опозорила себя, сбежав с Дэмиеном. Тогда Родни мог бы безраздельно царить в родительском доме. Наверное, он получил болезненный щелчок по носу, когда Анна вернулась к родителям, и те приняли ее словно заблудшую овцу, вновь прибившуюся к стаду. Да, он предпочел бы один наслаждаться домашними бараньими котлетами и быть единственным объектом внимания матери.

«Хотя что я несу, – с раздражением подумала Кейт. – Родни никак не может быть единственным для Бетси. Вечно я забываю…»

Холодный голос Анны прервал ее мысли:

– Знаете, тот огромный полицейский заявил, что Дэмиен скорее всего покончил с собой.

– Покончил с собой?! – воскликнула Джилл. – Но это просто смешно. Дэмиен никогда бы…

Анна посмотрела ей прямо в глаза и презрительно скривила рот.

– Не думаю, что тебе стоит говорить об этом именно сейчас.

– Что ты хочешь сказать? – Джилл слегка покраснела.

– Но это же очевидно, разве нет? – сухо произнесла Анна и показала глазами на дверь, за которой скрылись Ник и полицейские.

– Какая же ты стерва, Анна! Ты… – Джилл вскочила на ноги, вспыхнув до корней волос.

– О нет! Только не ссорьтесь, пожалуйста! Джилл, Анна! – Кейт в безотчетном порыве бросилась к Джилл и обняла ее.

От Джилл исходила такая злоба, что, казалось, воздух в комнате сгустился и потяжелел. Кейт почувствовала тошноту: два хорошо знакомых ей лица внезапно изменились, стали чужими. «Мы никого не знаем по-настоящему», – подумала она, уводя Джилл на кухню.

– Я заварю чай, – сказала Кейт и, закрывая дверь, поймала насмешливую улыбку Берди.


Мартин неловко поерзал на стуле и размял затекшие пальцы. Ведение протокола оказалось занятием утомительным, хотя старина Тоби немногого добился от Ника Бедфорда. Тот твердил одно и то же. Да, вышла небольшая ссора, ничего серьезного. Да, уехал из дома около половины одиннадцатого. Покатался по округе, потом прошелся пешком, чтобы выпустить пар, прогулялся вокруг торгового центра в Атертоне. Никого не видел. Затем поехал в Эко-Пойнт, немного посидел в машине и уснул.

– Проснулся примерно в полшестого, на душе было паршиво. Я ругал себя последними словами, – признался Бедфорд и наклонился вперед, заглядывая Тоби в глаза.

Мартин поймал себя на мысли, что такому, как Ник, нельзя не поверить. Он казался честным и открытым парнем.

– Однако вернулись вы только в десятом часу, мистер Бедфорд. Почему? – поинтересовался Тоби.

«Готов поспорить, старому шельмецу просто любопытно», – усмехнулся про себя Мартин.

– Ну, знаете, я чувствовал себя довольно глупо, и, по правде сказать, мне вовсе не улыбалась мысль прийти с повинной и получить нагоняй. Я посидел, послушал радио, потом купил газету. – Внезапно Бедфорд выпрямился, глаза его оживленно блеснули. – Слушайте, думаю, тот парень в газетном киоске на Беллберд-кроссинг меня запомнил, потому что я заодно купил шоколадку и спросил, где можно выпить кофе. Было около семи. – Ник взволнованно следил, как Мартин записывает его слова.

«Бедняга, – подумал Мартин. – И что, по-твоему, это доказывает? Медэксперт сказал, что смерть Трелора наступила задолго до восьми часов, когда в дом прибыла полиция. Бедфорд запросто мог дать ему отраву, а затем скрыться, чтобы появиться на Беллберд в семь часов утра».

– Возле автомастерской я выпил чашку кофе, – тем временем продолжал Ник, явно повеселевший, оттого что его историю кто-то мог подтвердить. – Там никого не было, так что никто меня не видел. – Он снова взглянул на Мартина, на этот раз с мольбой.

Мартин низко опустил голову и быстрее застрочил в блокноте.

– Значит, вы прочли газету, выпили кофе и поехали, верно? – пробормотал Тоби.

Ник кивнул и произнес:

– Вот, пожалуй, и все. – Он развел грязными руками. – Да, еще на обратном пути я остановился и набрал для Джилл у дороги цветов… мы с ней слегка повздорили.

Тоби улыбнулся.

– Значит, вы слегка повздорили, мистер Бедфорд, – повторил он, не поднимая глаз. – Я не ошибусь, если предположу, что причиной размолвки стал мистер Дэмиен Трелор?


В гостиной Бетси снова взяла командование на себя.

– Теперь главное – быть полностью откровенными и рассказать инспектору все, что он захочет знать, – решительно заявила она. – Нам нечего бояться. Но, совершенно очевидно, как сказал Джереми, у полицейского есть сомнения. Значит, мы должны ему объяснить, чтобы он понял раз и навсегда: произошла ужасная случайность! Конечно, бедный Дэмиен мог покончить с собой. Он был несчастлив, мы все это видели. Правда? – Она обвела блестящими, как бусины, глазами хмурые, измученные лица остальных, пронизав взглядом каждого, и оживленно закивала.

Кейт кольнула жалость к ней. Бетси нисколько не сомневалась, что все окончится благополучно. Она твердо верила, что ее уютная семейная лодка не разобьется в щепки, что Анна не способна на отчаянную выходку, что Элис не выжила из ума, а Ник, уважаемый преподаватель, которого она так часто называла почти что членом семьи, никак не мог уподобиться преступным элементам общества.

– Бетси, я понимаю, что вы хотите сказать, но Ник сейчас там, у них… – Взгляд Джилл метнулся к Анне и снова вернулся к Бетси. Веки ее припухли от слез. А голубые глаза без косметики казались по-детски бесхитростными и беззащитными.

– С Ником все будет хорошо, Джилл, ты ведь это знаешь. Как только полицейские поговорят с ним, им сразу станет ясно, что он не имеет отношения к случившемуся. Я понимаю, ты чувствуешь себя ответственной за то, что он оказался в неловком положении, и тебя это мучает. Представляю, что бы испытывала я. – В холодных глазах Бетси читалось осуждение, но тон оставался сдержанным. – Ник взрослый, конечно, он все поймет и простит. Сейчас ему нужна твоя поддержка, твое спокойствие. Ты должна взять себя в руки и стать для него опорой.

Джилл встала и повернулась к Бетси спиной. Щеки ее пылали.

– Я прогуляюсь по саду, – обратилась она к Джереми. – Если понадоблюсь полиции, крикни мне. – И стремительно вышла, закрыв за собой дверь.

Бетси оглядела гостиную.

– Посеешь ветер – пожнешь бурю. – Она укоризненно покачала головой. – Жестокий урок для Джилл. Но Ник – замечательный человек, и, наверное, все кончится хорошо. Такие вещи нередко случаются, – добавила Бетси с живостью. – Возможно, это даже к лучшему для нашего дорогого Ника и Джилл. Раньше они просто плыли по течению, а теперь им придется задуматься. Быть может, добрая ссора вроде этой лишь укрепит их отношения. Мне не раз приходилось наблюдать подобные примеры.

Кейт задержала взгляд на Бетси. Казалось, эта поразительная женщина могла убедить себя в чем угодно. Но больше всего изумляла ее совершеннейшая глухота к чувствам других.

Отворилась дверь. Появился Ник с молодым полицейским. Ник выглядел бледным и напряженным. Не увидев в гостиной Джилл, он вскинул брови и вопросительно взглянул на Джереми.

– Она позади дома, приятель, – пробормотал тот.

Ник, не сказав ни слова, ушел.

– Сержант Тоби хотел бы побеседовать с мисс Элис Олкотт. Не могли бы вы пройти со мной? – официальным тоном произнес молодой констебль.

– А, настала моя очередь, верно, сынок? – усмехнулась тетушка Элис, вцепившись в подлокотники кресла.

– Думаю, мне следует пойти вместе с тетей, – поспешно вмешалась Бетси. – Она пожилая женщина и не вполне здорова.

– Не суйся в это дело, Бет! – резко осадила ее Элис и с усилием поднялась. – Слава богу, я еще не старая рухлядь, хоть тебе и нравится так думать.

– Тетя Элис, я лишь…

– Я сказала, не вмешивайся! – прогремела старуха на всю комнату, и Бетси испуганно отпрянула. – Вообще-то я хочу, чтобы со мной пошла эта женщина-адвокат. – Элис ткнула пальцем в сторону Берди.

– Ну, мэм, сержант Тоби… – промямлил Мартин.

– Послушайте, если ваш сержант желает поговорить со мной, я пойду, но только при условии, что со мной будет мой адвокат. А это она. Верно, мисс?

– Конечно, я пойду с вами, если вы хотите, мисс Олкотт, но… – начала Берди.

– Остальное потом, – раздраженно перебила ее Элис. – Просто идем со мной.

Она решительно направилась к двери.

Берди, насмешливо приподняв брови, встала и последовала за ней. Мартин поспешил за ними, стараясь избегать сверкающего взгляда Бетси.

Глава 8
Паутина

– Слава богу, что мы от него наконец избавились. Если это был несчастный случай, то, по мне, нам крупно повезло. А если нет – тот, кто это сделал, оказал нам всем добрую услугу, так и знайте. – Элис с вызовом посмотрела на Тоби из-под сердито насупленных бровей.

Он покосился на Берди, но та спокойно сидела, разглядывая свои руки. Сержант нахмурился.

– Мисс Олкотт, буду с вами совершенно откровенен. Я пока не знаю, был ли это несчастный случай, самоубийство или даже убийство. При осмотре тела и места, где его обнаружили, я кое-что заметил. Это настолько меня встревожило, что я не спешу делать вывод, будто мистер Трелор случайно отравился. А ведь я легко мог бы прийти к подобному заключению, поскольку возле тела лежало несколько огрызков, а покойный явно принял яд – его рвало и всякое такое. Вдобавок все слышали ваше предупреждение, что деревья обработаны пестицидами и могут быть опасны.

Элис дышала ровно и глубоко, внимательно слушая сержанта.

– Итак, мисс Олкотт, хочу, чтобы вы хорошенько подумали и сказали мне, когда и чем вы опрыскивали деревья.

Старуха посмотрела ему прямо в глаза и медленно заговорила, взвешивая каждое слово:

– Я уже сказала тебе, сынок, что не помню, когда и чем обрабатывала деревья. Если этот гаденыш забрался в сад и в темноте воровал мои яблоки, я не виновата.

– Хорошо, мисс Олкотт, оставим пока этот вопрос. – Тоби устало провел ладонью по лбу вверх, к веснушчатой лысине, будто это помогало ему собраться с мыслями. – Скажите, пожалуйста, может, вы слышали или видели что-нибудь необычное прошлой ночью, после того как удалились к себе в комнату? Насколько я понимаю, окна вашей спальни выходят в сад.

Элис кивнула.

– Так вы заметили что-нибудь?

– Ничего. Обычный шум. Люди бродили по дому, ходили в уборную и тому подобное. Еще слышала, как плакала в подушку та бедная малышка за стенкой. Боже мой, нынешние девицы всякий стыд потеряли. Да и парни тоже, по правде сказать.

– Вы, должно быть, говорите о миссис Сьюзен Тендер, не так ли, мисс Олкотт? – продолжал дотошно расспрашивать Тоби. Он снова скосил глаза на тихую, незаметную фигурку Верити Бердвуд и с интересом заметил, что лицо ее помрачнело, улыбка сбежала с губ.

– Ну да. Мою спальню от веранды отделяет лишь перегородка из фибролита. Она все равно что бумага. Через нее все слышно, особенно ночью. Уж я слыхала вещи позабавнее, чем плач несчастной девочки. – Тонкие губы старухи насмешливо скривились.

Мартин почувствовал, как лицо и шею заливает краска. Бесстыжая старуха! Просто ужас, какими беззастенчивыми бывают иногда старики.

Тоби даже бровью не повел.

– Значит, вы слышали, как плакала Сьюзен Тендер, – невозмутимо проговорил он. – Когда приблизительно это было?

– О, довольно рано, знаете ли. Я как раз пришла к себе. А до того она взорвалась и убежала. Бет прицепилась к ней, представила все так, будто бедняжка строила глазки этому мерзавцу. Хотя любому было ясно…

– Строила глазки мистеру Трелору? Покойному?

– Ну, к несчастью, тогда он еще не был покойным, – фыркнула Элис и невесело рассмеялась. – Этот слизняк ни одной юбки не пропускал, всех обхаживал. Только и слышно было, что «дорогая» да «милая». То к рыжей норовил подольститься, потом на собственную жену перекинулся, заигрывал с Бет, а после с женой Криса, затем снова взялся за рыжую. Даже ко мне подбирался, гад ползучий, да только зря старался. Ну, пусть другие думают что хотят, а по мне, было ясно как день, что малышке Флосси… или как ее там зовут… этот паразит даром не нужен. Бет оговорила ее из одной только злобы. Да уж, Бет любит стравливать людей и разжигать ссоры. Это помогает ей добиться своего. Она всегда так делает. Когда-нибудь Бет за это поплатится.

– Добиться своего? – с мягким нажимом повторил Тоби.

– Ну да. Она ведь спит и видит, чтобы Крис бросил свою женушку, – презрительно ухмыльнулась Элис, – и нашел себе другую, классом повыше, а то и вовсе не женился. Пожалуй, ей бы это больше подошло. Тогда она смогла бы управлять его жизнью, как сочтет нужным. Бет уже славно потрудилась над Анной. А теперь взялась за Кристофера.

Элис внезапно оборвала себя: должно быть, с опозданием поняла, что сболтнула лишнего, – резко повернула голову к Берди и буркнула:

– Ничего, что я столько тут наговорила?

– Вы можете говорить столько, сколько вам хочется, мисс Олкотт, – спокойно произнесла Берди. – Но, возможно, сейчас лучше всего будет просто рассказать сержанту Тоби, что вы слышали и видели прошлой ночью.

Элис повернулась к Тоби.

– Ну, слышала, как плакала девочка, это я уже говорила. Потом раздавались чьи-то голоса, хлопали двери. После этого дом затих. Крис вошел к себе в комнату, они с женой немного пошушукались. Тихо, но я их слышала. Девочка успокоилась, перестала плакать. Еще выл ветер. Всю ночь, как заведенный. Старое железо грохотало на крыше. Потом погас свет, по крайней мере там, где я могла разглядеть, – в боковой части дома и со стороны двора окна не горели. Несколько раз хлопала входная дверь, но в этом нет ничего особенного: уборная ведь позади дома. Старые трубы гудели – стало быть, кто-то мыл руки. Словом, обычное дело. А больше мне нечего тебе сказать, сынок.

Элис хотела уже подняться, но улыбка и вздернутые брови Тоби ее остановили.

– Мисс Олкотт, вы уверены, что это все? Анна Трелор упомянула, что вскоре после полуночи из холла донесся какой-то шум. Вы не…

– Ах да, раздался вопль, потом голоса, верно. Но было уже далеко за полночь. Примерно в четверть второго. Шум быстро стих. Я решила, что дело тут в жене Криса, потому что из их комнаты снова послышались разговоры, слезы и всякое такое. Но как бы там ни было, в конце концов они угомонились.

Тоби задумчиво посмотрел на Элис.

– Вы явно недолюбливали покойного, мисс Олкотт. Можете сказать почему?

Элис пренебрежительно фыркнула.

– Этот тип не понравился бы любому, в ком есть хоть капля здравого смысла. Я впервые увидела его в прошлом году, и мне было довольно. По ночам он постоянно шнырял туда-сюда, а потом полдня спал! Изнеженный бессердечный негодяй, чертово отродье. Стоит приличной женщине связаться с пиявкой вроде него – и будешь расплачиваться за это всю жизнь.

На щеках Элис проступил бледный румянец, глубоко запавшие глаза вспыхнули, и Тоби небрежно обронил.

– Вы очень привязаны к дочери своей племянницы, мисс Олкотт?

Элис сжала губы. Краска медленно сошла со щек.

– Конечно, – ответила она с вызовом. – Это вполне естественно, разве нет? У меня осталось не так уж много родных, знаете ли.

– Спасибо, мисс Олкотт, – добродушно кивнул Тоби. – Пока на этом все.


Время близилось к полудню. Рубашка Тоби измялась еще больше, прореха на животе разошлась шире, галстук сбился набок. Сержант расстегнул верхнюю пуговицу и ослабил воротник. Глаза Мартина потемнели и, казалось, стали больше, а наскоро приглаженные утром волосы снова растрепались. Обитатели дома один за другим входили в мрачную комнату, и каждый рассказывал, как провел минувшую ночь.

Кейт оказалась предпоследней. Ее вызвали перед Берди, но сразу после Джереми, который вышел из спальни Бетси встревоженным. Поначалу Кейт держалась неплохо. Тоби не спрашивал ее, мог ли Дэмиен Трелор покончить с собой, и ей не пришлось изворачиваться и лгать, будто такое могло случиться, когда в душе она точно знала, что это немыслимо. Кейт честно сказала, что Ник – самый мягкий и беззлобный человек из всех, кого она встречала. Правда, вспомнив его ревнивую вспышку накануне вечером и перекошенное от ярости лицо, она немного смутилась. Но Тоби не давил на нее. Вероятно, он уже знал о ссоре от Джилл, Ника и остальных. Кейт оставалось только подтвердить это.

Пока шла беседа, ее рассеянный взгляд то и дело натыкался на огрызки яблок, лежавшие на тумбочках по обеим сторонам необъятной кровати. Наверное, утренние события совершенно выбили Бетси из колеи, если она забыла их выбросить, с внезапной грустью подумала Кейт. Традиционное яблоко на ночь каждому – давняя выдумка Бетси, приятное напоминание о сборе урожая.

– Как я понял, в доме гостит ваша дочь… мисс Делейни? – продолжал расспрашивать Тоби.

– Да. Зои семь лет. Сейчас она у соседки, Терезы… э… боюсь, я забыла ее фамилию. В доме через дорогу.

– Должно быть, у той самой соседки, что воспользовалась телефоном вчера вечером? Я собираюсь зайти к ней и побеседовать чуть позднее. Тереза Салливан, – непринужденно заметил Тоби. – Вы думаете, Зои могла что-то видеть или слышать прошлой ночью, мисс Делейни?

– Вряд ли, сержант, – протянула Кейт. – Нет, конечно, нет. Я уверена. Она бы сказала. Вообще-то я ее не спрашивала. То есть я не хотела, чтобы она думала о…

– Разумеется, я вас понимаю.

– Я хотела сказать, мы с Джереми крепко спали всю ночь. Ну, если не считать переполоха из-за Сонси. Наверняка вам уже рассказали. Но Зои быстро заснула. По крайней мере, мне так показалось. Да и я вскоре уже спала как убитая. Боюсь, мне нечего вам больше сказать… Уверена, Зои тоже ничего не слышала.

– Ну, тут уж ничего не поделаешь. У всех одна и та же история, мисс Делейни. – Тоби закрыл блокнот и поднялся. – Пока вы свободны. Как я понял со слов вашего мужа, вы хотели бы уехать как можно скорее.

– О да, – горячо подтвердила Кейт. – Очень хотели бы. Когда мы сможем уехать?

Тоби задумчиво потер блестящую лысину.

– Откровенно говоря, мисс Делейни, мне бы хотелось, чтобы вы на какое-то время задержались. То же самое я сказал и вашему мужу.

У Кейт упало сердце. Так вот отчего Джереми проводил ее тревожным взглядом, когда она заходила в спальню Бетси.

– Но почему? – спросила Кейт с запинкой.

– Прежде чем я получу результаты вскрытия, может пройти несколько дней, – медленно произнес Тоби. – Так вот: если заключение медэкспертов подтвердит мое предположение, мне придется снова вызвать вас всех к себе. Будет намного проще, если вы останетесь здесь, на месте, и…

Кейт посмотрела на свои руки. Ей показалось, что воздух в комнате сгустился и оплетает ее, словно паутина.


Мартин с наслаждением пил чай: широкая фарфоровая кружка приятно согревала руки – и исподлобья наблюдал за Тоби. Тот с безучастным видом хрустел печеньем. В желтом свете лампы сержант напоминал персонажа со старинных полотен – деревенщину в трактире или кого-нибудь в этом роде. Уголки его губ опустились, а взгляд казался рассеянным – будто сержант думал только о том, пойдет ли дождь, прежде чем успеют убрать пшеницу, или так ли уж хороша та рыжая собака, которую он недавно купил у соседа.

Мартин беспокойно заерзал в кресле, старое дерево скрипнуло. Тоби повернул голову.

– Ну, есть какие-нибудь идеи, сынок?

– Нет, ничего определенного, сэр, – отозвался Макглинчи, и брови его взлетели вверх. – Все говорят одно и то же: легли в постель, мирно спали всю ночь и так далее. Хм… – Он нерешительно замолчал. – Я не совсем уверен…

– Полагаю, ты сомневаешься, не напрасно ли я затеял всю эту возню. – Тоби повернулся к констеблю, поправил потертый коричневый ремень и откинулся на спинку кресла. – Что ж, сказать по правде, я и сам не вполне уверен. Возможно, я делаю из мухи слона. Просто хочу поговорить со всеми, прежде чем они успеют обсудить случившееся и обменяться наблюдениями.

– Вы думаете, один из них лжет, сэр?

– По крайней мере один уж точно, Мартин, если я прав. А может, и все. Выгораживают себя или искажают правду, чтобы защитить кого-то.

– Да. Но никто слова доброго не сказал о том парне, что умер, сэр, – заметил Мартин.

– Это еще мягко сказано, – хмыкнул Тоби. – Похоже, покойный заслужил такое отношение. Тот еще тип был. – Тоби помолчал. – Впрочем, дело не только в этом, а еще и в том, что всем тут нравится мистер Николас Бедфорд, и, может быть…

– Но он… – перебил шефа Мартин и осекся.

– Ну, давай выкладывай, что там у тебя, – раздраженно пробурчал Тоби.

– Он… показался мне честным малым. Я хочу сказать, его история выглядит довольно глупо, но… люди часто делают глупости. Мне думается, он говорил правду… насчет кофе, газеты и всего остального.

– Ну да, это похоже на правду. Как бы то ни было, мы можем… ты можешь проверить его слова. Газетный киоск на Беллберд-кроссинг, верно? Меня больше волнует, чем он был занят ночью. Что мешало Бедфорду вернуться сюда и прикончить Трелора, пока все спали, а потом снова уехать?

– Да… конечно… но я не думаю, что он отравил парня. Если они повздорили, Трелор не стал бы угощаться яблоками из рук Ника Бедфорда, правда? Он решил бы, что дело здесь нечисто. А опрыскать ядом все яблони в саду Бедфорд не мог. Словом, не представляю, как он сумел бы это провернуть.

– Слушай, Мартин, встряхнись и выкинь из головы весь этот вздор насчет яблок. Ты думаешь о них, потому что тебя подталкивают к этой мысли. Если я прав, ты скоро узнаешь, что чертовы яблоки тут вовсе ни при чем, – рявкнул Тоби и оборвал себя, будто пожалел, что сболтнул лишнее.

– Что? – искренне изумился Мартин. – Но ведь парня отравили. Доктор сказал…

– Да, он сказал, что причиной смерти стало отравление. Господи, сынок, мы же сами видели тело. Разумеется, бедняга умер от яда. Скверная смерть. Но это вовсе не значит, что отрава была в яблоках, верно?

– Но он не ел ничего другого. Это все подтвердили.

– Все так сказали! Но это ничего не значит. Не делай поспешных заключений, сынок, не верь тому, что не доказано, иначе тебе никогда не стать детективом. – Тоби помолчал, покачал головой и добавил: – Слушай, возможно, так и есть, судя по виду рвотной массы. Вскрытие покажет. Кстати, ты как следует осмотрел блевотину?

– Не совсем, сэр, – неохотно признал Мартин. – Я думал, ее отправят в лабораторию.

– Естественно, ее отправили на экспертизу. И яблочные огрызки тоже. И яблоки, что мы собрали с дерева. В лаборатории со всем разберутся. Но мы тоже должны внимательно все осмотреть на месте, где нашли тело, потому что нам важно составить собственное впечатление, прислушаться, что подскажет нам чутье. У парня из лаборатории не может быть чутья. Ясно? Он возится со своими пробирками, а мы должны шевелить мозгами и задействовать интуицию. Ты меня понимаешь, Мартин?

– Да, сэр. Простите, сэр.

Тоби смерил его долгим взглядом и тяжело вздохнул.

Мартин молча уставился на исписанный лист в блокноте, и мысли вихрем проносились, сменяя одна другую. Небось Тоби теперь жалеет, что рядом с ним не Денвер. Он никогда не отличался ни острым умом, ни чутьем, но был трудягой, опытным трудягой. Уж Денвер осмотрел бы ту проклятую блевотину и не впал бы в ступор при виде мертвеца. Но Денвер полгода назад вышел на пенсию и теперь выращивает орхидеи и смотрит телевизор. А бедняге Тоби навязали констебля Макглинчи. Мартин был обязан выдвинуть хоть какую-нибудь идею, полезную для расследования.

Тоби устроился в кресле поудобнее.

– Кажется, пожилая дама люто ненавидела покойного: так и плевалась ядом, – верно? – пробормотал он рассеянно и усмехнулся: – Прошу прощения за двусмысленность.

– Да, похоже, мисс Олкотт терпеть его не могла. Странно, – медленно протянул Мартин, вспоминая яростную вспышку Элис. – Ее слова насчет пиявок и женщин, которым приходится расплачиваться… Это немного чересчур, правда, сэр?

Тоби одобрительно кивнул:

– Да, верно. Молодец. Теперь ты начал думать. Просто старайся держать голову ясной и избегай скороспелых выводов, ничего не принимай на веру. Слушай, приведи сюда Верити Бердвуд и держи ухо востро. Я хочу, чтобы ты записал все, что она скажет. Слово в слово. Ты меня слышал?

Мартин озадаченно уставился на шефа. «Старик начинает чудить», – подумал он. Эта женщина, Бердвуд, не была другом семьи Тендер и впервые оказалась в доме Элис Олкотт. Все уверяли, будто она едва знала Дэмиена Трелора. Разве она могла сообщить нечто такое, чего не рассказали остальные?

Мартин слишком долго таращил глаза, Тоби заметил его взгляд.

– Смотри не зевай, сынок, а то муха в рот залетит. Вперед. И давай живее.

Мартин поспешно метнулся к двери.

Он нашел Верити Бердвуд на кухне. Та разговаривала с Кейт Делейни, которая при его приближении отвела взгляд. Сама же Бердвуд нисколько не смутилась. Она смерила Мартина с головы до ног пронзительным, немигающим взором. Констебль нервно сглотнул комок в горле и откашлялся.

– Моя очередь? – спросила Верити. – Прекрасно. Увидимся позже, Лейни.

Она коротко улыбнулась Кейт и решительно направилась к двери. Мартин поплелся за ней.

Когда они вошли в комнату, Тоби галантно поднялся. Верити Бердвуд невозмутимо опустилась в шезлонг. Ее очки блеснули в желтом свете лампы. Мартин с любопытством присмотрелся к ней. Странно, что такая женщина оказалась в этой компании. Живое, подвижное лицо с большими глазами, носик пуговкой, маленький подбородок. Одетая в мохеровый свитер, она была похожа на мохнатого зверька. Верити уселась поудобнее, ноги в китайских полотняных туфлях едва доставали до пола. Веснушчатые руки без колец спокойно лежали на коленях. Мисс Бердвуд ждала, пока Тоби заговорит.

Старик не торопился перейти к сути: повторил имя и адрес женщины, – и лишь после этого задал несколько вопросов о том, где она находилась накануне вечером. Бердвуд отвечала сдержанно, без лишних подробностей, потом снова выжидающе замолчала. Последовала длинная пауза.

– Мисс Бердвуд, – наконец произнес Тоби, – я пригласил вас сюда последней, поскольку надеялся, что вы сможете мне помочь. Именно вы.

– О… – Она вопросительно посмотрела на сержанта и вежливо добавила: – Да?

– Когда вы говорили с мисс Олкотт, я вспомнил, где слышал ваше имя раньше. Вы имели дело с моим братом, Дэном Тоби, пару лет назад в Сиднее, верно? Речь шла о деле Селии Моррис.

По губам Бердвуд скользнула усмешка.

– Да, все верно. Я подумала, что вы, возможно, родственники – фамилия Тоби встречается не слишком часто.

– Дэн и сейчас любит рассказывать о том, что вы сделали. Говорит, если б вы не вмешались, то эта самая Моррис по сей день сидела бы за решеткой.

Верити Бердвуд вспыхнула и снова усмехнулась. На этот раз ее глаза тоже улыбались, а лицо приняло лукавое, озорное выражение. «Она вовсе не дурнушка, если приглядеться», – подумал Мартин.

– Очень мило с его стороны. Я действительно немного поучаствовала в расследовании, это моя работа. Кое-что показалось мне странным в том деле… вдобавок мы с Селией коллеги. Естественно, мне хотелось помочь. Я лишь обратила внимание Дэна на некоторые моменты. Он сам все распутал.

Тоби подался вперед.

– Послушайте, мисс Бердвуд, наверное, вы уже поняли: я не думаю, что эта история с отравлением так проста, как кажется на первый взгляд. Даже если бы я не слышал о вас раньше, то захотел бы узнать ваше мнение. Вы здесь единственная, кто никак не связан с покойным; единственная, у кого не было причин точить топор, если вы меня понимаете. – Тоби расплылся в улыбке, и девушка слабо улыбнулась в ответ.

«Бердвуд не спешит упасть в его объятия, – подумал Мартин, – хотя сержант включил свое обаяние на полную мощность. Значит, она умнее, чем выглядит».

– Да, понимаю. Что ж, я постараюсь помочь, сержант Тоби, – проговорила Верити.

– Хм, хорошо. Спасибо. Ну, прежде всего я хочу спросить вас прямо. Кто, по-вашему, мог желать смерти мистеру Трелору?

– Я бы сказала, почти любой. – Она усмехнулась, потом снова посерьезнела и задумчиво склонила голову набок. – Он был неприятным человеком, и не все обрадовались его вчерашнему появлению. Это бросалось в глаза. Но мог ли кто-то невзлюбить его настолько, чтобы убить… полагаю, вы об этом хотели спросить, сержант… Боюсь, у меня нет ответа на этот вопрос.

– Вы сказали «почти любой». Кто же составляет исключение?

– Ну, кажется, Джилл Мишн неплохо ладила с Трелором. Их связывало общее дело, общий интерес. Но, конечно, его внезапное появление осложнило ей жизнь, поскольку Ник Бедфорд, гражданский муж Джилл, откровенно ревновал ее к Трелору. И совершенно напрасно, на мой взгляд. Я бы сказала, Дэмиен Трелор один из тех ничтожных мужчин, которые тешат свое самолюбие, флиртуя со всеми встречными женщинами. Джилл не производит впечатление взбалмошной и, не сомневаюсь, легко справилась бы с таким, как он. Думаю, ей каждый день приходится сталкиваться по работе с более трудными случаями. Сказать по правде, не могу представить, чтобы она увлеклась им.

Верити Бердвуд невозмутимо посмотрела на полицейских.

Мартин, ссутулившись, продолжал строчить в блокноте: от этой женщины у него по коже бегали мурашки.

– Меня, разумеется, его присутствие нисколько не волновало, однако все остальные явно испытывали неловкость или досаду.

– И все же ему позволили остаться на ночь?

– Пожалуй, это был единственный разумный выход. К тому же Трелора не оставили в доме, а отослали в гараж. Похоже, миссис Тендер решила, что у нее нет выбора. По крайней мере, так считает Кейт Делейни. Да, отказать было нелегко, но меня удивило, что она согласилась, ведь все знали: миссис Тендер терпеть не может Дэмиена Трелора и хочет, чтобы он держался подальше от ее дочери. Кейт говорит, что я не понимаю правил приличия, по которым живут женщины вроде Бетси Тендер. – Мисс Бердвуд хмыкнула и подалась вперед. – Послушайте, сержант Тоби, не думаю, что от меня вам будет много проку. Я ничего не слышала прошлой ночью, понятия не имею, какие отношения связывают всех этих людей. Анна Трелор говорит, что вы считаете смерть ее мужа самоубийством; Джереми Дарси утверждает, будто вы расследуете убийство, а Бетси Тендер по-прежнему убеждена, что произошел несчастный случай. Я действительно… – Она развела руками.

Какое-то время Тоби молча смотрел на нее. «Он явно разочарован, – решил Мартин. – Еще бы: такой провал. Сделать непрофессиональный шаг: попросить любителя помочь раскрыть простое дело – и получить ни много ни мало щелчок по носу. Должно быть, старик теряет хватку, раз слушает небылицы, которые плетет его братец». Мартин видел однажды Дэна Тоби, и тот не произвел на него никакого впечатления. Брат шефа оказался вовсе не похож на детектива из большого города. Неповоротливый, грузный, седой, как «старина вомбат» с поздравительной открытки. Типы вроде него не могут даже выяснить, какой нынче день, не то что преступление раскрыть.

Тоби между тем медленно заговорил:

– Мисс Бердвуд, все, о чем я прошу, – держать ухо востро и подумать об этом деле. Ладно? Если мои догадки подтвердятся, тут кроется хитрость. Почти у каждого имелся мотив и возможность разделаться с Трелором, если его убили тем способом, который приходит мне на ум. Вы единственная, кому я могу доверять. Вы одна вне подозрений. Я только хочу, чтобы вы задержались на несколько дней и помогли мне. Конечно, возможно, вы предпочли бы уехать, но кто знает, что может случиться, когда меня не окажется рядом?

Мисс Бердвуд опустила глаза.

– Конечно, я останусь. Послушайте, я не хотела быть грубой. Сделаю все, что смогу.

Тоби просиял.

– Что ж, отлично, – радостно прогрохотал он и уперся веснушчатыми руками в могучие колени. – Значит, договорились. Мартин! Отнеси чашки миссис Тендер, поблагодари ее и скажи, что мы собираемся заглянуть в дом через дорогу, потолковать с Терезой Салливан.

Мартин поспешно отложил блокнот и схватил поднос. Пока он возился с дверной ручкой, неловко удерживая поднос одной рукой и помогая себе коленом, Верити Бердвуд произнесла:

– Может, я пойду с вами, мистер Тоби? Заберу Зои, и тогда Кейт не придется…

– Конечно, конечно, мисс Бердвуд. – В густом, раскатистом голосе Тоби слышалось плохо скрытое торжество.

В следующий миг за Мартином с отвратительным скрипом захлопнулась дверь.

Глава 9
Чай и сочувствие

[8]

Мартин сощурился от слабого солнечного света и едва сдержался, чтобы не чихнуть. В желудке урчало. Он надеялся, что беседа с миссис Салливан не затянется надолго. Тоби и Бердвуд стояли у белого, покрытого пылью фургона и о чем-то оживленно говорили.

Мартин увидел, что фургон забит какими-то свертками и пакетами, и решил, что, должно быть, это тот самый антиквариат, добытый в горах. Наверняка Трелор купил его за гроши. Эти торговцы все сплошь жулики. Старинный фарфор, книги, картины в причудливых рамах – остатки семейного достояния какого-нибудь старого холостяка или одинокой пожилой дамы вроде старухи Элис. Такие старики живут среди всякого хлама, словно запечатанные в капсуле времени. Мать Мартина тоже после смерти бабушки продала все ее вещи торговцу подержанными товарами, заявив, что эта рухлядь не поместится в их доме, да и к обстановке не подойдет – слишком уж все старое и пыльное.

Так же и эта миссис Тендер. Ей явно не терпелось прибрать к рукам дом Элис Олкотт. Вымыть его, освободить от всевозможного старья, повесить яркие занавески в цветочек и поставить в спальнях новенькие сосновые кровати. Миссис Тендер женщина не промах, сразу видно, и знает, что к чему. Она не продешевит, как его бедная мама. Та отдала бабушкину мебель за пятьдесят баксов и радовалась, будто совершила выгодную сделку. Наверное, миссис Тендер выставит теткины вещи на аукцион. Здравая мысль. Анна Трелор скорее всего выберет себе парочку стильных вещиц. К примеру, тот чугунный котелок на кухне – в него можно посадить пальму. А может, какой-нибудь затейливый ночной горшок – подойдет для комнатных растений. Миссис Тендер заберет чайный сервиз или картину. Элис оставят несколько безделушек на память, а остальное распродадут. На вырученные деньги старуху поселят в чистой маленькой комнатенке, которую подберет для нее миссис Тендер. Впрочем, больших расходов не потребуется. Лишившись дома, старушка не протянет больше полугода. Мартин скрипнул зубами и тихонько застонал про себя. Он и сам не знал почему.

– Ну, Макглинчи! – раздалось над головой, и Мартин, вздрогнув, виновато поднял глаза на Тоби. – Пришел к каким-нибудь умозаключениям?

– Э… насчет фургона, сэр?

– А на что еще ты таращился? – нетерпеливо рявкнул Тоби.

– Хм… шины плоские как блины, сэр.

– Разумеется. – Тоби выжидающе молчал.

– Машина сильно накренилась. Он должен был заметить это сразу, как только вышел.

– Да. Если только он наполовину не ослеп. И что?

– Ну, значит… – лихорадочно соображал Мартин. – Почему же он тогда сразу не вернулся в дом?

– Действительно, почему? – вопросительно вскинул брови Тоби.

«Вот черт, – подумал Мартин. – Похоже, шеф решил преподать мне урок сыскного дела».

– Наверное, растерялся: не знал, как быть, сэр, – промямлил он после небольшой паузы. – Видно, какое-то время думал.

– Пятнадцать минут?

– Да… ну, может…

– Слушай, Мартин, нам ведь и раньше жаловались, что детишки протыкают шины, верно?

– Да, конечно. Помню, в прошлые выходные в Катумбе стояла без движения целая улица – всем проткнули колеса, и собралась такая пробка, что…

– Вот именно. Целая улица. А тебе приходилось видеть, чтобы из длинной вереницы автомобилей выбрали только один?

– Ну… – задумался Мартин. – Нет… пожалуй, нет. Разве что дорогой автомобиль: «роллс-ройс» или «ягуар»… – какой-нибудь подросток решил с кем-то свести счеты. – Он неуверенно взглянул на Тоби.

– Вдобавок бродить по улицам или ездить на велосипеде в такую холодную сырую погоду, как вчера вечером, – сомнительное удовольствие, правда?

– Да уж… Может, парнишка торопился домой? – Мартин попытался представить себе эту сцену, и брови его взлетели вверх. – Он не стал бы околачиваться здесь и прокалывать шины. Скорее…

– Предпочел бы посидеть у камина, посмотреть телик и похлебать горячего супа, а? – Тоби улыбнулся констеблю, который и сам недавно гонял по улицам на велосипеде. – Итак?

– Итак… выходит, подростки тут ни при чем. А из дома никто не выходил. Они все это подтверждают.

– Так кто же остается, Мартин?

– Трелор сам проколол себе колеса, – медленно произнес констебль, – потому что хотел остаться на ночь. Но зачем?

– Именно это нам и надо выяснить, сынок, – проворчал Тоби.


Верити Бердвуд и Зои стояли на лужайке перед небольшим домом через дорогу и наблюдали, как большая черная кошка играет с прутиком. Мартин и Тоби услышали их голоса, когда подошли ближе.

– Тереза разрешила мне прийти сюда завтра и опять искупать Нел, а еще сказала, что сегодня я здорово ей помогла, – сообщила девочка. – Знаешь, Берди, у Терезы есть кукольный домик с крошечными деревянными куколками и всем, всем, всем. Она обещала достать его для меня. А у тети Элис есть Ноев ковчег со зверями, который я еще не видела. Только она его потеряла, и поезд тоже. Ну, вообще-то не потеряла: просто забыла, где он лежит. Так что Тереза сказала, я могу играть с кукольным домиком, пока тетя Элис не найдет…

Зои повернула голову и посмотрела на Мартина с Тоби. Глаза ее удивленно округлились, в них промелькнуло уважение.

– Зои, это мистер Тоби и мистер Макглинчи. Они пришли поговорить с Терезой.

Девочка улыбнулась, неловко переминаясь с ноги на ногу, поздоровалась, а потом, старательно удерживая вежливую улыбку, прошипела:

– Зачем, Берди?

Тоби улыбнулся в ответ.

– Просто мы подумали, что она может нам помочь, милая, – отозвался он, – ведь Тереза соседка… тети Элис. – Сержант кивнул Берди и зашагал по дорожке.

Мартин последовал за ним.

– Они хотят поговорить о Дэмиене, Берди? Почему все так переживают из-за его смерти? Вчера он заставил всех плакать и кричать, даже я проснулась. Джилл плакала. Я видела. И это он во всем виноват! – пронзительно выкрикнула девочка.

– Смерть любого человека – это горе, – твердо ответила Верити. – Ты поймешь, когда подрастешь.

– Знаешь, Берди, мне уже семь с половиной. Я умею играть в карты и кататься на коньках… немного. Я могу долго не спать, когда все остальные крепко спят. Я теперь много чего могу. Ты думаешь, будто я не могу, но…

Мартин опустил голову и прибавил шагу, чувствуя себя виноватым, оттого что подслушал, как бесхитростный ребенок простодушно выдает секреты взрослых. Будто он сам расставил девочке ловушку.

– Слышал? – пробормотал Тоби, когда Мартин догнал его и они вместе начали подниматься по лестнице. – Устами младенца. Все кричали и плакали, пока не разбудили ее. Не похоже, что ссора была пустяковой, как нас пытались убедить, верно?

Мартин кивнул.

– И все же… – решился он возразить, но осекся.

Какую бы мысль ни собирался высказать Мартин, он немедленно забыл о ней, потому что парадная дверь открылась и на пороге показалась Тереза Салливан.

Даже годы спустя оба полицейских будут помнить этот миг: женщина смотрела на них сверху вниз, щурясь от света. На плече лежала тяжелая коса. Толстая шерстяная юбка доходила почти до лодыжек, а сверху была надета причудливо расшитая синяя туника с высоким воротом. На ногах Терезы красовались синие чулки и удобные короткие черные ботинки. В этом грубом наряде было что-то дикарское.

На руках она держала крошечное существо в красных ползунках. Нежные пальчики малыша вцепились в толстую косу матери, голубые глазенки разглядывали детективов.

– Э… миссис Салливан. – Тоби искоса взглянул на женщину, прикрываясь ладонью от света. У него почему-то начали слезиться глаза, и пришлось вытереть их тыльной стороной ладони. – Я сержант криминальной полиции Тоби, – твердо произнес он и представил Мартина, маячившего у него за спиной.

Мартин принял серьезный вид, несомненно пытаясь изобразить деловитость и решительность, однако эта уловка не обманула бы и младенца. И как будто в подтверждение мыслей Тоби, малютка на руках у Терезы заметила Мартина и, ткнув ему в грудь кулачком, пролепетала что-то похожее на «ату». Констебль широко улыбнулся и протянул к ней руку. Малышка сосредоточенно скосила глаза, ухватилась за палец, измазанный чернильной пастой, и сжала его изо всех сил. Когда Мартин попытался его высвободить, она радостно пропищала «азах!», но не пожелала отпустить.

– Похоже, вы попались, – улыбнулась миссис Салливан. – Знаете, давайте войдем в дом и сядем. – И крикнула Берди: – Будете кофе?

Та помахала в ответ, сказала несколько слов Зои и направилась к дому.

Теперь Тереза Салливан казалась дружелюбной и приветливой. Почти суровое выражение бесследно исчезло с ее лица, лишь легкая морщинка между бровями и темные тени под большими глазами говорили о том, что жизнь ее далеко не безмятежна. Она рассмеялась, когда Мартин неуклюже побрел за ней с вытянутой рукой – боясь огорчить свою новую подружку, он так и не решился выдернуть палец из кулачка Нел.

– Я только что сварила кофе, – проговорила Тереза.

Дом, строгий и аккуратный снаружи, внутри оказался приветливым и уютным. Здесь пахло свежим кофе и новыми плетеными ковриками, покрывавшими пол. Две двери слева по коридору вели в маленькие спальни, справа располагалась гостиная. Спальня хозяйки была выкрашена в белый цвет. Через открытую дверь Мартин увидел односпальную кровать, плетеную колыбель, стол для пеленания со стопкой подгузников и прекрасный старинный туалетный столик. Рядом стояло мягкое кресло с горой подушек, обращенное к окну. Было что-то печальное в этой узкой кровати, придвинутой к колыбели, но Мартин не смог бы объяснить почему.

Коридор вел в крошечную темную кухню. К приятному аромату кофе и специй здесь примешивался запах старой печи, газа и отсыревшего линолеума. Над раковиной поблескивало маленькое оконце. Дверь с цветными стеклами вела на мрачную боковую террасу, где весь проход заполнял собой огромный газовый баллон. Тереза быстро прошла мимо этой унылой картины на веранду позади дома и знаком пригласила всех войти.

Мартин удивленно заморгал, когда они словно оказались в другом мире. Помещение было небольшим, но выбеленные стены, сине-белые индейские коврики и растения в корзинах создавали ощущение простора и света. Синие шторы были раздвинуты, и из окон открывался вид в запущенный сад, где между старыми фруктовыми деревьями и кустами вились дорожки из заросших мохом плоских камней. Солнечные лучи заливали веранду, но не давали тепла. С этой задачей успешно справлялся старый газовый нагреватель, тихо ворчавший в углу.

– Садитесь, – предложила хозяйка, указывая на диван у стены.

Мягко высвободив палец Мартина из детского кулачка, она опустила ребенка на пестрый коврик, лежавший на полу возле дверей в лужице солнечного света. С потолка к нему свисала карусель с игрушками. Малышка перевернулась на спину и забавно задрыгала ножками, когда над ней важно проплыла разноцветная рыбина, полупрозрачная на свету.

– Я принесу кофе, – сказала Тереза и вернулась в кухню.

Послышалось дребезжание чашек. Берди нерешительно замерла, потом села за стол. Мартин неловко опустился на диван, нащупал в кармане блокнот и покосился на Тоби. Тот с улыбкой наблюдал за ребенком. Ну и дела!

Появилась Тереза с подносом, на котором стояли керамические чашки с кофе. Тоби привстал с дивана.

– Спасибо, я справлюсь, – усмехнулась хозяйка и поставила поднос на стол.

Тоби улыбнулся в ответ. Мартин не верил своим глазам. Что приключилось со стариком? Он никогда раньше не видел его таким. Не знай он шефа хорошо, решил бы, что старина Саймон Тоби влюбился в эту чудаковатую женщину в вышитой рубахе.

– Послушайте, э… миссис Салливан, – начал Тоби, все еще улыбаясь, – мы вас долго не задержим. Нам нужно лишь кое-что уточнить. Вы ведь заходили в дом через дорогу вчера вечером?

– Да. У меня пока нет телефона, и я часто захожу позвонить к мисс Олкотт… к Элис.

– Хорошо. И сколько времени это заняло?

– Ну, точно не знаю. Минут пятнадцать, наверное. Может, даже меньше: минут десять. К Элис приехали гости, я хотела быстро позвонить и сразу уйти.

Глаза Тоби блеснули.

– Вы раньше не встречали миссис Тендер?

Тереза слегка покраснела, затем улыбнулась.

– Нет, – медленно произнесла она. – Я много слышала о ней от Элис, но до вчерашнего дня ни разу не видела. Вчера вечером мне нужно было позвонить девушке, которая присматривает за моим магазином, насчет планов на следующую неделю… Не буду вдаваться в подробности… словом, мне просто нужно было позвонить, вот я и зашла.

Голос Терезы пресекся. Казалось, она вдруг вспомнила что-то не слишком приятное. Ее взгляд метнулся к ребенку. Малышка лежала на спине и размахивала ручонками, сражаясь с тенями.

Тоби немного подождал, затем задал наводящий вопрос:

– Итак, вы ушли примерно в девять сорок пять?

– Думаю, да. Приблизительно в это время.

– И Дэмиен Трелор вышел вместе с вами?

– Да… тогда же.

– Вы о чем-нибудь говорили?

Тереза пристально посмотрела на сержанта.

– Просто попрощались… пожелали друг другу доброй ночи. Я спешила домой. Сгустился туман, а со мной была Нел, вдобавок наступило время кормления.

– Значит, вы не заметили, спущены ли колеса его автомобиля?

– Ну… Пожалуй, нет. Стоял сильный туман, к тому же уже совсем стемнело.

– Хорошо. – В голосе Тоби не слышалось ни радости, ни разочарования.

– Почему вы задаете мне все эти вопросы, сержант Тоби? – спросила Тереза, глядя в чашку. – Мне сказали, что произошел несчастный случай.

– Я почти уверен, что это не так, – осторожно возразил Тоби. – Я предполагаю, что Трелора убили.

Мартин поднял глаза от блокнота и ошеломленно замер: Тереза побелела как полотно, под глазами залегли пепельно-серые тени.

– Вы ведь не думаете… – начала она и покачала головой. – О нет, не может быть.

– Что, миссис Салливан?

– Вы знаете, что Элис… послушайте, она никогда бы… правда, сержант. Элис немного чудаковата, но она и мухи не обидит. Она не способна умышленно причинить кому-то зло. Я оставляю с ней Нел… Эта женщина – сама доброта… Вдобавок зачем бы ей… – Тереза осеклась и заметно смутилась.

– Я пока ни в чем не уверен, миссис Салливан, – мягко произнес Тоби.

– О… хорошо. На минуту я подумала… – Ребенок заворковал в своем уголке. Тереза посмотрела на дочь, Мартин перехватил ее беспокойный взгляд. Она прижала руку к груди и снова повернулась к Тоби. – Просто Элис всегда была так добра ко мне… к нам, с тех пор как я переехала сюда…

– И давно вы живете здесь, миссис Салливан?

– В пятницу Нел исполнилось три месяца, а я переехала в этот дом за месяц до ее рождения, так что мы с Элис знакомы около четырех месяцев.

– А отец Нел? – тихо спросил Тоби.

– Умер, – чуть слышно произнесла Тереза.

– Простите.

– Ничего. Ну, мы и одни неплохо справляемся. Нел – настоящее сокровище. Мы не пропадем. – Она замолчала и снова перевела взгляд на ребенка. Крошечная фигурка в красных ползунках молотила руками по воздуху. – Послушайте, я не хочу вас торопить, но, сказать по правде, скоро Нел потребует обед. Эта малышка своего не упустит, она точно знает, когда ее полагается кормить. Так что если у вас есть еще…

– О да, конечно, миссис Салливан, – засуетился Тоби, и Мартин низко склонился над блокнотом – он испытывал неловкость, и в то же время его разбирал смех. – Я только хотел спросить… возможно, вы слышали или видели что-то необычное прошлой ночью. Например, проезжала машина или что-нибудь в этом роде.

– Вообще-то здесь, на веранде, не слышно шума дороги, а по вечерам я обычно сижу тут. Дверь оставляю открытой, чтобы услышать Нел, но шум машин сюда не доносится. А вот в спальне… Да, кажется, уже в постели я слышала, как проехало несколько машин. Я легла чуть позже двенадцати. В доме Элис к тому времени свет уже не горел. Я немного почитала, а в два встала, чтобы покормить Нел… я сказала «в два», но на самом деле это могло быть позже или раньше. Нел как будильник: просыпается каждые четыре часа, почти минута в минуту, так что, наверное, и впрямь было два. Не помню, чтобы проехала машина. Хотя я заметила кое-что другое. Вероятно, мне следовало упомянуть об этом раньше. Я посмотрела в окно, выходящее на дорогу, и увидела того мужчину, который умер.

– Дэмиена Трелора? – Тоби заинтересованно подался вперед, и Мартин почувствовал, как сердце подскочило к горлу.

Значит, в два часа ночи Трелор был еще жив.

– Да-да. Было темно, но туман к тому времени уже рассеялся. Кажется, тот человек доставал что-то из фургона… во всяком случае, двери автомобиля были открыты.

– Что произошло потом?

– Не знаю. Я не стала наблюдать за ним. Я села в кресло и начала кормить Нел. То, что я заметила, важно?

– Ну, теперь нам известно, что в два часа мистер Трелор был еще жив. Мы знали, что ночью он возвращался к фургону, поскольку утром его ключи нашли в машине. Насколько я понял, когда он вышел от Тендеров и отправился в гараж, ключи висели у него на поясе джинсов.

– Да… я помню, как он пристегнул их к ремню.

– Послушайте, миссис Салливан, это крайне важно. Вы утверждаете…

Грохнула задняя дверь, и на веранду протиснулась Зои с черным котом в руках. Его лапы болтались в воздухе, а глаза сердито, с укором смотрели на Терезу.

– Похоже, сейчас пойдет дождь, Тереза, и я подумала, что ему лучше вернуться в дом, – озабоченно проговорила Зои.

– Поиграй, пожалуйста, с Нел, Зои, – тихо попросила Тереза и улыбнулась девочке.

Зои бережно опустила кота на пол и подошла к малышке. Кот принялся приводить себя в порядок, вылизывая взъерошенную шерсть.

– Что ж, спасибо, миссис Салливан, извините. – Тоби откашлялся. – Значит, вы утверждаете, что видели Дэмиена Трелора возле его машины в два часа ночи…

Тереза смутилась.

– Ну, не то чтобы я утверждаю… я не могу назвать точного времени, но из-за Нел…

– Да, понимаю. Но это не могло быть, скажем, раньше двенадцати?

– Ну нет, было около двух. Я только сейчас вспомнила, что посмотрела на часы, когда положила Нел обратно в кроватку. Они показывали половину третьего. Я снова выглянула в окно… – Тереза нерешительно замолчала. Выражение ее лица изменилось.

– Дэмиена Трелора уже не было возле фургона, да? – подсказал Тоби.

– Да. Послушайте, вы, наверное, решите, что у меня не все дома, если я вспомнила об этом только сейчас. Я увидела кое-что странное. Потому-то и взглянула на часы. Теперь припоминаю. Когда я посмотрела в окно, то заметила машину прямо напротив моего дома, там, где сейчас стоит ваш автомобиль. Уверена, этой машины не было получасом раньше, когда я собиралась кормить Нел. Я еще подумала, что автомобиль, должно быть, съехал с холма вниз с выключенным мотором, поскольку я его не слышала. Тогда я машинально посмотрела на часы: мне стало любопытно, который час. Впрочем, я долго об этом не думала, потом и вовсе забыла, а сейчас мне вдруг вспомнилось. Сегодня утром машины здесь не оказалось, хотя я не видела и не слышала, как она уехала. Но, знаете, это ничего не значит, – неуверенно добавила Тереза. – Ведь речь идет о машине кого-то из гостей Элис. Я хотела сказать, это не какой-то неизвестный автомобиль. Я видела его раньше, он стоял по другую сторону дороги, так что…

– Что это за машина, миссис Салливан? – спросил Тоби, и Мартин затаил дыхание.

«Ну, вот и все», – подумал он. Когда Тереза заговорила, констебль почувствовал странную дрожь в груди, какая бывает, когда с ужасом понимаешь, что твои ожидания сбылись.

– Это… «фольксваген». Зеленый… – с запинкой пробормотала Тереза. Когда она осознала, какую роль может сыграть ее свидетельство, вся ее уверенность тотчас улетучилась.

– Зеленый «фольксваген»? Вы уверены?

– О… ну… – Она растерянно посмотрела на Тоби и нахмурилась. – Было темно, и я…

– Пожалуйста, подумайте хорошенько, миссис Салливан. – Тоби подобрался, лицо его сделалось серьезным и строгим. Добродушие и нескрываемый мужской интерес к Терезе мгновенно исчезли. Сейчас он всеми силами стремился склонить свидетельницу к сотрудничеству и только.

Она сдалась:

– Я совершенно уверена.

Тоби откинулся на спинку дивана и взглянул на Мартина.

– Послушайте, я не знаю, – торопливо добавила Тереза. – Я сказала, что видела эту машину раньше, но ее хозяином может быть кто угодно, правда?

Зои подняла голову.

– Это скорее всего машина Ника. У него зеленый «фольксваген». Правда, его не было дома, когда я встала. Значит, он вернулся, а потом опять уехал. Зачем бы ему это делать?

– Нам надо его спросить. Верно, детка? – отозвался Тоби.


– Осторожно, Зои: у нее полный животик молока. Мы ведь не хотим, чтобы она срыгнула тебе на джемпер.

– Ну уж нет! – Зои с серьезным личиком осторожно прижала к себе ребенка и неловко покачала. – О, смотрите, ей нравится. Она сейчас уснет.

– Да. Ей как раз пора спать, а ты замечательно ее убаюкала. Давай ее мне, Зои. Я положу малышку в кроватку.

Зои отдала ребенка и проводила Терезу, удалявшуюся по коридору, взглядом. Потом откинулась на спинку кресла и рассеянно посмотрела по сторонам. Странные получились каникулы. «Интересно, куда подевалась Берди», – мелькнуло у нее в голове. Они собирались вместе вернуться домой, но когда полицейские ушли, Берди исчезла, а Зои снова осталась с Терезой. Конечно, Тереза очень милая, признала Зои, но мысли ее витали где-то далеко. Она и думать забыла о кукольном домике, а Зои не хотелось ей напоминать. Хотя было довольно интересно наблюдать, как обедает Нел – сосет молоко из теплой груди Терезы, цепляется за маму крохотными пальчиками, таращит яркие глазки, выгибает спинку и дрыгает ножками в ползунках. Она так старательно трудилась и пыхтела, что личико ее покраснело, на лбу, словно роса, выступили капельки пота, а рыжий пушок на голове взмок. Малыши такие хорошенькие. Зои мечтала, чтобы мама родила ей братика или сестренку, но папа сказал: «Только через мой труп! И с одним ребенком хлопот не оберешься, я не намерен проходить через все это снова». Если бы он видел, как Нел спит у нее на руках, может, и передумал бы.

Ее размышления прервал стук в заднюю дверь. Зои подняла голову и увидела улыбающееся лицо Джереми. Она вскочила и распахнула дверь.

– Вот так совпадение, папа. Я как раз думала о тебе.

– У тебя… все хорошо?

– Да, я сейчас подумала…

– Слушай, дорогая, ты расскажешь мне обо всем в машине. Я отвезу тебя в парк аттракционов. Хочешь прокатиться на поезде?

– Который несется по рельсам с горы? Где надо держаться изо всех сил?

– Да. Едем?

– Здорово! Я только скажу Терезе.

– Не волнуйся, Зои, я ее предупрежу. Она поймет, – послышался за спиной Джереми голос Берди. – Можешь идти вместе с папой прямо сейчас, а я поблагодарю Терезу за то, что приютила тебя. Я как раз собиралась выпить с ней чаю.

– Ну ладно. – Зои взяла отца за руку и выскользнула в приоткрытую дверь. – До свидания, Берди, – весело прощебетала девочка.

– Увидимся, – угрюмо пробурчал Джереми.

Берди задержалась на крыльце.

– А потом съедим по вафле в «Парагоне»? – донесся до нее голос Зои, и начался торг.

Берди улыбнулась и вернулась на веранду. Туда же на цыпочках прокралась Тереза и прикрыла за собой дверь, оставив лишь узкую щель.

– О… все хорошо?

– Да, Джереми повез Зои в Катумбу. Кейт осталась с Джилл.

– Послушайте… надеюсь, все они понимают, что я не хотела… – Тереза казалась бледной и измученной. Под глазами залегли темно-серые тени. – Я понятия не имела, что это машина…

– Ника Бедфорда? Откуда вам было знать, Тереза? Вам пришлось рассказать все, что вы видели.

– И что с ним?

– Он уехал с полицейскими.

– О господи! – Тереза опустилась в кресло и наклонилась вперед, зажав ладони между коленями. – Какой ужас!

Берди смерила ее долгим взглядом.

– Они не станут его задерживать, – наконец произнесла она. – У них еще нет результатов вскрытия. Послушайте, Тереза, вам не о чем волноваться. Кейт и Джилл с ума сходят от тревоги, но они вас не винят. Нику следовало быть умнее и с самого начала рассказать правду.

– А в чем правда? Проходите и располагайтесь. Я заварю чай.

– Спасибо. – Берди села на диван и слегка повысила голос, чтобы Тереза слышала ее на кухне. – Ну, я могу лишь пересказать вам слова Ника. Вы уже знаете, что он ушел вчера вечером в довольно скверном настроении, а потом заявил, будто не возвращался до утра. Но теперь признался, что немного поколесил по округе, остыл после ссоры и вернулся к дому. Он действительно выключил мотор и бесшумно съехал с холма – ему не хотелось оповещать всех о своем возвращении. Ник оставил машину возле вашего дома около половины третьего, как вы и сказали. По его словам, свет в доме не горел. Он подумал, что задняя дверь скорее всего заперта, как обычно, раз все уже спят. Ник рассчитывал незаметно проскользнуть в дом, чтобы без посторонних глаз и ушей помириться с Джилл, но не вышло. Минут пять он посидел в машине, раздумывая, как быть, потом поставил «фольксваген» на нейтралку и уехал. Добравшись до шоссе, завел мотор и поехал куда глаза глядят. Остаток ночи поспал кое-как в машине, а когда рассвело, купил газету в ближайшем киоске и выпил кофе. Наконец решил, что выждал достаточно и можно возвращаться, а когда приехал, обнаружил в доме полицию.

– Но почему он с самого начала не рассказал правду? – удивилась Тереза, входя на веранду с чашками в руках.

– Говорит, что запаниковал. Из разговора с полицейскими Ник понял, что они считают его главным подозреваемым. – Берди помолчала и сухо добавила: – И, кстати сказать, в этом он совершенно прав.

Тереза опустилась рядом с ней на диван, поставила чашки на стол и с любопытством посмотрела на нее.

– Но вы, конечно, не думаете, что Ник… мог совершить такое? Он ведь ваш друг, да?

– Не мой, а Кейт и Джереми. Вопрос в том, что произошло в действительности: Ник немного посидел в машине, а потом уехал, или же вышел, нашел и убил Трелора либо подстроил так, чтобы тот умер ночью, а затем снова исчез. В любом случае свидетелей нет. Разве что вы…

Тереза покачала головой:

– Нет, по правде говоря, я ничего не видела. Только машину, стоявшую возле моего дома. Потом я выпила чаю, легла в постель и в конце концов заснула. До утра я ничего больше не видела и не слышала.

Берди потянулась за чашкой и с сочувствием спросила:

– Наверное, малышка не дает вам спать?

– О нет! – улыбнулась Тереза. – Она сущий ангел. Спит по часам, как младенец из книжки. Я просто блаженствую.

– Но прошлой ночью вы…

– Да, прошлой ночью я почему-то долго не могла уснуть. Я всегда сплю днем, после обеда или чуть позднее. Возможно, Элис упоминала об этом. Наверное, вчера я слишком разоспалась. Вечером я все думала, перебирала в голове всевозможные планы. Ничего особенного, но, знаете, когда приходится справляться одной, всегда нужно помнить о подводных камнях. – Она отвела с лица волосы и взглянула на Берди из-под густых бровей. – Я хотела сказать, когда одна воспитываешь ребенка, – тихо, с достоинством произнесла Тереза, – это большая ответственность. Я хочу счастливой жизни для своей дочери.

– Ну, это прекрасное место, чтобы растить ребенка, верно? О лучшем и мечтать нельзя. – Глаза Берди за стеклами очков смотрели дружелюбно. – Вы переехали сюда из Сиднея?

– О нет, нет… я почти всю свою жизнь прожила в горах. Какое-то время я работала в Сиднее, но десять лет назад, после смерти мамы, вернулась сюда, чтобы ухаживать за папой. А когда умер и он, осталась здесь. Знаете, я прочно обосновалась в этих краях, у меня свой магазин.

– Антикварная лавка, кажется?

– Нет, тот я продала и купила другой, поменьше. Продаю в основном сувениры, все для рукоделия: торговля не требует крупных вложений и больше мне подходит, – однако есть и кое-какой антиквариат. Такие мелочи нравятся людям и придают магазинчику особый стиль. Я сказала Элис, что возьму любые вещи, какие она только захочет выставить на продажу. Думаю, ей нужны деньги. Очевидно, миссис Тендер… Бетси предлагала ей то же самое больше года назад. Ее зять, о котором Элис так язвительно отзывалась, владелец… о боже… зять миссис Тендер!

– Дэмиен, тот мужчина, что умер, – невозмутимо подтвердила Берди.

– Да, конечно, как я сразу не догадалась… – Тереза немного помолчала и продолжила: – Вероятно, он сказал миссис Тендер, что старинные предметы хорошо продаются, и дал ей список торговцев антиквариатом. А когда миссис Тендер заявилась с этим к Элис, та пришла в ярость. «Поставила Бетси на место», как она выразилась. Вы, возможно, заметили, Элис бывает немного несговорчивой, когда дело касается ее племянницы. – На лице Терезы мелькнула озорная улыбка.

– Да, – усмехнулась Берди. – Хотя избавиться от лишних вещей – удачная мысль. Дом битком набит всевозможным барахлом.

– Верно, там ужасный кавардак. Напоминает мне дом моих родителей. И Элис признает это. Так часто бывает. Люди прислушиваются к словам знакомых, а советы родственников встречают в штыки. Мне ли не знать! Папа был страшным упрямцем. Временами Элис грозится устроить «большую чистку», как она это называет. В итоге, разумеется, «чистка» сводится к тому, что она опорожняет один-два ящика, дремлет над кучей вещей после обеда, а затем просто складывает весь скарб обратно в шкаф. В точности как моя мама. – Тереза рассмеялась от души, складка между бровями исчезла, а в уголках прищуренных глаз заиграли лукавые морщинки. – Я и вправду люблю старую Элис. Она потрясающая, вы так не думаете?

– Да, своеобразная женщина, – улыбнулась Берди.

– Элис была по-настоящему добра ко мне. Признаюсь вам: после переезда я действительно нуждалась в друге. Вы только представьте себе: я на девятом месяце беременности, а повсюду жуткий разгром. Конечно, с домом мне повезло. Я хотела купить жилье, но мне не хватало средств. А этот дом оказался таким дешевым, что я поверить не могла своему счастью!

– Дешевым? С этим чудесным садом? – Берди недоверчиво посмотрела на Терезу.

– Да. – Тереза слегка замялась. – Вообще-то, дело в том, что прежний владелец жил тут один и умер внезапно: то ли от желудочного гриппа, то ли от сердечного приступа или чего-то в этом роде, – я толком не слушала агента по недвижимости. Так или иначе, бедняга скончался в гостиной, его нашли только на второй или на третий день. По округе поползли слухи, и люди стали сторониться этого места, никто не хотел покупать дом. А меня не волновала его дурная слава. Я переехала бы и в бывшее бюро похоронных услуг, лишь бы у меня и моего ребенка была крыша над головой. – Тереза замолчала. – Вы, наверное, думаете, что это ужасно. Обычно я никому не рассказываю о прежнем хозяине дома. Его история отпугивает людей…

– Меня она не пугает. Люди умирают каждый день, и тем не менее в их домах кто-то потом живет. Просто мы об этом не знаем, вот и все.

Тереза с благодарностью посмотрела на щуплую фигурку гостьи. Берди хмурилась, разглядывая чашку, зажатую в веснушчатых руках, лицо ее оставалось в тени. «Есть в этой женщине что-то располагающее. Она невольно вызывает доверие, – подумала Тереза. – Что это?» Раньше Тереза ни с кем не говорила о своем доме, кроме Элис, конечно. Не поддалась она и на уловки Пат из магазина, которой страсть как хотелось обсудить цену дома и выяснить, почему его продали так дешево. И вот теперь она вдруг все выложила совершенно незнакомой женщине. «Наверное, штука в том, что эта Берди… простая и искренняя. В ней нет ни слезливости, ни притворства, поэтому рядом с ней не нужно хитрить или что-то изображать».

– Как бы то ни было, я очень благодарна Элис. Похоже, она обрадовалась новой соседке. По-моему, она не особенно ладила с тем стариком, что умер. – Тереза рассмеялась. – У Элис характер не сахар. Узнав о смерти бедняги, она наверняка сказала что-нибудь вроде «слава богу, туда ему и дорога». Да, Элис человек непростой, но для нас она настоящий подарок судьбы. Знаете, у нее всегда наготове кастрюлька с супом, или яйца, или яблоки, а однажды явилась к нам с парой изящных хрустальных вазочек, полных сладкой творожной массы, «чтобы поддержать твои силы», как она сказала. – Тереза вздохнула. – Понимаете, дело не в еде. Просто так приятно знать, что кому-то небезразлично, живы вы или нет, что кто-то заботится о вас…

Она прикусила язык: опять наговорила лишнего, распахнула душу, поступилась независимостью, которая далась ей так дорого, – но Берди сидела с бесстрастным лицом: ни снисходительной понимающей улыбки, ни бессмысленного ободрения или участия; лишь спокойный интерес и непринужденность.

Берди отставила чашку, пригладила взлохмаченные волосы и встала.

– Я, пожалуй, пойду. Спасибо за чай.

– А вам – за сочувствие, – улыбнулась Тереза и проводила ее до двери.

Глава 10
Девочки совещаются

В старом доме Элис царила тяжелая, гнетущая тишина. Берди прошла в гостиную, склонилась над полупогасшим камином и рассеянно поворошила кочергой уголья. Дверь в кухню с шумом открылась, и, обернувшись, Берди увидела Кейт. В ее больших темных глазах застыл страх.

– Что здесь происходит? – спросила Берди.

Кейт приложила палец к губам, на цыпочках подошла к камину и прошептала:

– Элис у себя в спальне. Джилл отправилась на прогулку, как и остальные, кроме Бетси и Уилфа: они спят. Ради бога, не разбуди их. С Бетси творится что-то невообразимое, она кидается из одной крайности в другую. То грозится позвонить кому-то из знакомых в парламенте, поскольку Ник стал жертвой полицейского произвола, а в следующую минуту читает Джилл проповеди о том, что нужно поддерживать своего мужчину, какое бы ужасное преступление тот ни совершил из любви к ней. Господи, Берди, бедняга Дэмиен был настоящей чумой и попортил всем немало крови, это уж точно, но Бетси даст ему сто очков вперед. Если его смерть – дело рук убийцы, не представляю, почему укокошили не Бетси. В этом случае было бы по меньшей мере двое подозреваемых.

– Лейни, ты болтаешь чушь, – спокойно сказала Берди.

Кейт присела на корточки и уткнулась лицом в колени.

– Ох, я знаю, – пробормотала она. – Бедняга Ник. Господи, несчастный старина Ник. Берди, что, если… – Она подняла голову и посмотрела на Берди глазами, полными слез.

– Договаривай, подруга! – Очки Берди блеснули. – Что, если это сделал он? – Она покачала головой, когда Кейт открыла было рот. – Только не говори мне, будто не боишься до смерти, что убийца он! Вы с Джереми не переживали бы так, будь вы уверены, что Ник тут ни при чем. Джереми отлично удается сохранять на лице непроницаемое выражение игрока в покер, но я слишком хорошо его знаю, чтобы попасться на эту удочку. Утром он здорово перепугался.

Кейт с несчастным видом кивнула:

– Да, он так и сказал перед уходом: «Не знаю, как он мог». Ник – его старейший друг. Слушай, Берди, я сказала Джереми, что Ник по-настоящему удивился при виде полицейских.

– Верно, он выглядел удивленным. Я бы даже сказала, изумленным, – медленно протянула Берди. – Помню, мне это сразу пришло в голову.

– Ну вот видишь! Я совершенно уверена, что все будет хорошо. Просто пока обстоятельства складываются не в его пользу. Почему бы ему не сказать сразу, что он заехал домой на несколько минут, вместо того чтобы врать?

– Видимо, он не думал, что его заметили, и хотел держаться подальше от всего этого. Ник – человек сообразительный. Должно быть, он понял, что если и вправду произошло убийство, подозревать станут его.

Берди снова повернулась к закопченному камину, выбрала несколько поленьев и принялась разводить огонь, да так увлеклась, что не заметила, как подпалила свой мохеровый джемпер. Кейт дернула ее за руку:

– Отодвинься, сумасшедшая!

Отворилась дверь, и в комнату вошла Джилл, раскрасневшаяся от холода, стянула полосатую шерстяную шапочку и тряхнула головой, так что рыжие кудри образовали вокруг головы подобие нимба.

– Жуткий холод! – пробормотала она. – И туман снова сгущается. – Джилл подошла к камину, сдернула перчатки и протянула руки к огню. – Ну и холод, – повторила она, потом взглянула на Кейт. – Есть новости?

– Никаких. Но знаешь, Джилл, отсутствие новостей – тоже хорошо, – отозвалась Кейт.

Джилл посмотрела на нее и хмыкнула.

– Говоришь банальности? Похоже, Бетси дает тебе уроки? – Кейт тяжело плюхнулась на пол. – Слушай, – продолжила Джилл ровным тоном, – я подумала и вот к чему пришла. Если рассуждать здраво, то понятно, почему копы решили, будто Ник прикончил Дэмиена. Но уверена: он этого не делал. Вопрос в том, как нам это доказать.

– Ты хочешь сказать, что это не несчастный случай и не самоубийство?

– Да. Полицейские явно убеждены, что это убийство. Так давай рассматривать эту версию. Посмотрим, куда это нас приведет.

– Хорошо, – согласилась Кейт. – Именно это я собиралась сказать Берди перед твоим приходом. Берди разбирается в подобных делах, Джилл. Я тебе говорила, пару лет назад она помогла кое-кому снять с себя обвинение в убийстве.

– Тогда все было несколько иначе, Кейт, – попыталась предостеречь ее Берди. – И…

– Да, я знаю, – отмахнулась Кейт, – ты сейчас скажешь: «Я только изучаю факты, мэм, и не несу ответственности, если в итоге окажется, что Ник действительно виновен». Верно?

Берди, усмехнувшись, кивнула.

– Но тогда все в порядке, правда, Джилл? Потому что мы уверены: он не убийца.

Джилл медленно кивнула. Теперь, когда румянец, проступивший от холодного ветра, сошел с ее щек, она казалась смертельно усталой.

Кейт посмотрела на нее и почувствовала, как дрогнуло сердце. Видеть Джилл такой было почти так же мучительно, как смотреть на всегда веселого, независимого Ника, которого уводят двое полицейских, и он, потрясенный, подавленный, безропотно садится между ними в машину. И у него, и у Джилл внезапно отняли то, что делало их самими собой, что отличало их от других. Кейт обратилась к Джилл, стараясь говорить как можно убедительнее:

– Если мы допускаем, что произошло убийство, и хотим доказать невиновность Ника, у нас есть два варианта. Либо нам предстоит убедить полицию, что Ник не совершал преступления, а это задача не из легких, либо мы соберем доказательства, что убийца кто-то другой. Думаю, на этой цели нам и следует сосредоточиться.

Берди повернулась к Кейт.

– Ты понимаешь, что, кто бы ни был виновен, почти наверняка это кто-то из вашей компании и он находился в доме прошлой ночью?

– Да, конечно, понимаю. Мы узнаем, кто это, и вызволим Ника.

– Это не игра.

Лицо Кейт вспыхнуло.

– Оставь свой снисходительный тон, черт побери! Я не говорю, что это игра. Мне по-своему жаль преступника, но сваливать вину на Ника подло и низко.

– Возможно, он думал, что полиция не сможет ничего доказать и Ника отпустят, – тихо произнесла Берди.

– И до конца жизни над ним будет висеть подозрение в убийстве? Вряд ли это пойдет на пользу его научной карьере, – гневно фыркнула Джилл.

Кейт придвинулась к ним.

– Дело в том, – серьезно сказала она, – что я, кажется, знаю, кто это сделал. Правда. Вы решите, что у меня не все дома, но чем больше я об этом думаю, тем тверже убеждаюсь, что права. – Она внезапно замолчала.

– Ну и кто же это, кто? Говори, ради бога, – прошипела Джилл.

– Думаю, это Бетси.

– Бетси? – Брови Джилл взлетели вверх и скрылись под рыжей челкой.

– Послушайте. Не смотри на меня так, Берди, просто слушай. Я знаю Бетси, а вы нет. Она помешана на своих детях, стремится управлять их жизнями, контролировать каждый их шаг. Джереми говорил, что даже Крис не отрицает: его мать делала все возможное, чтобы разлучить Анну с Дэмиеном, и в конечном счете добилась своего. А Сонси призналась мне по секрету – только это строго между нами, – что Бетси плетет интриги и пытается развести их с Крисом.

– Ох, но это просто…

– Это не ерунда, Джилл. Это правда. Вероятно, Бетси решила, что Дэмиен уже не вернется, что она навсегда от него избавилась. И вдруг он появляется снова, да еще в доме Элис, во время сбора урожая, что грозит нарушить ревниво оберегаемую семейную традицию. Все так хорошо складывалось: Анна вернулась под материнское крылышко, в розовую спальню, и тут откуда ни возьмись – Дэмиен, готовый к бою, на глазах у всех обменивается с Анной пламенными взглядами.

Джилл резко вскинула голову.

– Какими еще пламенными взглядами?

– Теми самыми – томными, зазывными. Я видела собственными глазами. Ну, скажи, Берди! Ты ведь тоже заметила, верно?

– Да, – неохотно признала Верити. – Заметила, но я не знала того парня и не была уверена, что здесь что-то серьезное. Не хочу вас обидеть, Джилл, однако, если честно, похоже, Дэмиен Трелор старался очаровать всех женщин в гостиной, и особенно вас.

– Это в его духе, – буркнула Джилл.

Кейт с готовностью закивала.

– Я сама не была уверена насчет его. Но что до Анны – тут не могло быть сомнений. Правда, Берди?

– Да. Она определенно приняла все за чистую монету. И, обмениваясь взглядами с мужем, краем глаза посматривала на маму, если вы понимаете, о чем я.

– Еще бы! – прошипела Кейт.

– Я ничего не заметила! – запротестовала Джилл.

– Тебе было о чем подумать и без того, чтобы следить за Анной, – заспорила Кейт. – Ник у тебя за спиной трясся от злости и свирепо сверкал глазами, а Дэмиен с видом собственника флиртовал со всеми вокруг.

– С такими друзьями, как ты, Кейт, и враги не нужны, правда? – то ли в шутку, то ли всерьез обронила Джилл. – Ладно, допустим, все так и было: разыгралась немая сцена, а я ее проморгала, и что с того? Это имело бы значение, только если…

– Если Бетси тоже все видела! Вот именно! Думаю, она заметила.

– Нет, мне так не показалось, Лейни, – с сомнением протянула Берди. – И самое главное, она позволила Дэмиену остаться на ночь. Разумеется, Бетси этого не сделала бы, если б заподозрила, что он попытается увидеться с Анной, увезти ее или что-нибудь в этом роде. Не понимаю, как она могла согласиться. Это совершенно необъяснимо!

– В том-то и дело, Берди. Она позволила Дэмиену переночевать в гараже, чтобы избавиться от него раз и навсегда. Бетси терпеть не может, когда что-то расстраивает ее планы. Стоит ей почувствовать угрозу или обозлиться, и она становится безжалостной.

– Да, Кейти, я знаю… так и есть, если затронуты ее интересы, – пробормотала Джилл, морща лоб. – Но убийство! Это звучит слишком фантастично, чтобы быть правдой…

– Многие женщины идут на убийство, чтобы защитить своего ребенка, – горячо возразила Кейт. – В глазах Бетси это выглядит именно так. Если я четко видела, что Анна околдована Дэмиеном, то и Бетси заметила. У этой женщины глаза как рентген: насквозь видят, когда дело касается ее детей.

– Ну и как, по-твоему, она это сделала? – спросила Берди.

– Добралась до тетушкиного шкафа с ядами и подсыпала в кофе какую-нибудь отраву… Ох нет, Дэмиен ведь так и не взял термос, верно? Ну… тогда, наверное, отравила яблоко, которое дала ему перед уходом.

– Я не видела, чтобы Бетси что-то ему давала, – вмешалась Джилл.

– Так или иначе, она ухитрилась его отравить, – не желала сдаваться Кейт.

– Звучит не слишком правдоподобно, Лейни. Конечно, ты знаешь Бетси лучше, чем я, но мотив… Я хочу сказать, ей уже удалось оторвать Анну от Дэмиена, и, насколько я понимаю, жизнь с ним была далеко не безоблачной. Почему бы Бетси просто не подождать немного, предоставить событиям течь своим чередом, а затем вмешаться и вернуть Анну домой?

– Потому что она хотела защитить ее, Берди. Матери так и поступают. Просто Бетси ни в чем не знает меры, у нее особый, извращенный ум, если угодно.

– Ну, может быть… посмотрим. Интересная версия, Лейни. Но, как бы то ни было, это только предположение, – отрезала Берди. – Конечно, Бетси знает дом лучше всех, кроме самой Элис, и вправе в любое время заглянуть в любую комнату. Вдобавок она действительно заходила в кладовую за керосиновой лампой для Трелора. Полагаю, тогда она и могла взять яд.

– Точно! Я совсем забыла, – с жаром подхватила Кейт.

– И все же… не знаю. – Берди резким движением подняла очки на лоб и потерла глаза. – Ты меня не убедила. – Она вернула очки на переносицу и наморщила лоб.

Джилл нетерпеливо качнула головой.

– Слушайте, так мы далеко не продвинемся. Остальные скоро вернутся. Мы должны решить, как будем действовать.

Берди поворошила кочергой горящие поленья.

– Прежде всего, не нужно бестолково метаться из стороны в сторону, изображая из себя детективов-любителей. Если в доме есть убийца, его это только встревожит и спугнет. Я хочу, чтобы вы обе предоставили дело мне.

– Ох, перестань, Берди! – возмутилась Кейт.

– Нет, Лейни, послушай, это важно, – твердо возразила Берди. В стеклах очков блеснул отсвет огня, и на мгновение ослепил ее. – Я привыкла докапываться до сути и предпочитаю работать в одиночку. Вам придется кое в чем меня просветить, но о некоторых вещах мне, пожалуй, известно побольше вашего, поскольку Саймон Тоби разоткровенничался со мной, когда мы вместе ходили к Терезе. Его брат, тоже детектив, руководил расследованием, к которому я оказалась причастна. Должно быть, сержант Тоби думает, что я могу ему пригодиться, если буду держать тут ухо востро и следить за всеми в оба глаза. Я бы так описала суть сделки: я рассказываю ему все, что знаю, делюсь своими выводами, а он отвечает мне любезностью на любезность. Если мы действительно хотим выяснить правду, то выбрали идеальную стратегическую позицию. Однако вы можете меня засветить, как говорится, если привлечете внимание к тому факту, что следствие ведется не только в полицейском участке, но и в доме. Ясно?

Берди поднялась и направилась к двери.

– Куда ты? – потребовала ответа Кейт.

– Хочу перекинуться парой слов с Элис. До скорого, – обронила Берди и вышла.

Кейт и Джилл молча наблюдали, как Берди стучится к Элис. За окном сгущался туман. Элис не отвечала. Берди окликнула ее и снова постучала. Дверь медленно приоткрылась, сумерки прорезала полоска света. Берди что-то сказала, потом кивнула и шагнула в комнату. Дверь со стуком захлопнулась.

– Странная она, правда? – осторожно заметила Джилл, не желая задеть старинную подругу Кейт.

– Что ты хочешь этим сказать? – принялась обороняться Кейт, понимая, к чему клонит Джилл.

– Ну, она выглядит такой… как бы это сказать… тихой…

«То есть жалкой, никчемной занудой, вот что ты имела в виду», – подумала Кейт, но промолчала и только кивнула.

– Но, когда послушаешь ее, понимаешь, что на самом деле она страшно… самоуверенная, да?

«А попросту говоря, жесткая, занозистая и любит командовать?»

Кейт снова согласилась.

– Дело в том, что у нее есть для этого все основания. В своем деле она по-настоящему хороша. Коммерческие телекомпании засыпают ее самыми заманчивыми предложениями, но она остается на Эй-би-си, к счастью для последней. Впрочем, не думаю, что ее стало бы терпеть руководство частного канала. Стоит Берди во что-нибудь вцепиться, и она становится сущим дьяволом. Она не остановится, пока не докопается до правды, кто бы ни приказывал ей прекратить поиски, и не важно, сколько времени это потребует, сколько волнений и беспокойства причинит окружающим. Джереми говорит, что с таким характером ее уже давно вышибли бы отовсюду. Берди всегда была такой. Еще со школьных времен.

– Как она тебя называет?

– Лейни. Это школьное прозвище. От Делейни. Ну, ты понимаешь. Я тоже зову ее Берди. Никогда не думала о ней как о Верити. Мне всегда бывает странно слышать, как другие люди обращаются к ней по имени.

Джилл посмотрела на нее с любопытством.

– Ты никогда так много не говорила о ней.

– Да, – задумчиво протянула Кейт. – Берди не из тех, о ком станешь много говорить. Она одиночка. Многие считают ее чудаковатой… Думаю, ей не понравилось бы, что я болтаю о ней с друзьями, которых она толком не знает. Понимаешь?

– Вроде того, – ответила Джилл, изучающе глядя на Кейт. – О чем она, по-твоему, разговаривает с Элис?

– Наверное, о яде.


Вытянутая в длину комната Элис Олкотт представляла собой отгороженную часть веранды. На боковой и задней стенах окна выходили в сад, где в тумане стояли яблони и шептались на ветру, тянули друг к другу зеленые ветви.

Элис опустилась в старинное плетеное кресло – точно такое же, какое стояло у камина в гостиной, и устроилась поудобнее на блеклых, выцветших подушках. Ее пронзительные голубые глаза сердито уставились на Берди, а сильные костлявые руки сжали подлокотники кресла.

– Я полицейским сказала, говорю и тебе… я не знаю, что…

Берди подалась вперед, и старая железная кровать, на которой она примостилась, тихонько скрипнула.

– Мисс Олкотт, послушайте меня, пожалуйста. Положение очень серьезное. Ваша семья замешана в преступлении. Нику Бедфорду угрожает арест по обвинению в убийстве Дэмиена Трелора. Полицейским известно, что он вернулся к дому среди ночи, а Дэмиена незадолго до этого видели живым.

Глаза Элис блеснули, пальцы крепче вцепились в подлокотники.

– Кто им это сказал?

– Тереза Салливан. Она видела Дэмиена, а потом заметила машину Ника. Я была там, когда она беседовала с полицейскими.

– А-а, – произнесла Элис чуть слышно, будто вздохнула.

– В общем, дело обстоит так: Ник клянется, что не приближался к Дэмиену и даже не выходил из машины, но, как вы понимаете, у детективов на этот счет свое мнение. Они полагают, что ревность – отличный мотив для убийства.

– А ты что думаешь? – Элис посмотрела Берди в глаза.

– Этот мотив не хуже любого другого. Вдобавок Ник определенно не такой мягкий и кроткий, как считает Кейт.

– Вздор! – твердо отрезала Элис. – Любому дураку ясно…

– Мисс Олкотт, в полиции служат не дураки, но они не знают Ника Бедфорда и делают выводы, исходя из имеющихся фактов. Он солгал, если помните. Заявил, будто не возвращался! Я обещала Кейт – она моя давняя подруга, – что сделаю все возможное, чтобы вытащить Ника из этой неприятной истории. Но вы должны мне помочь.

– Я не могу.

– Нет, можете, мисс Олкотт. Вам придется!

Элис с усилием встала. Высокая, сухая, она угрюмо смотрела на Берди сверху вниз, лицо ее оставалось в тени. На мгновение Берди остро ощутила собственную уязвимость. Такое случалось иногда, обычно рядом с мужчинами, и ей это не нравилось. Берди выводило из себя, что ее острый непокорный ум заперт в слабом, тщедушном теле. Тереза была вдвое крупнее ее. И Джилл, пожалуй, тоже. Даже Элис, старуха восьмидесяти лет, возвышалась над ней словно башня, грозная и воинственная. Берди с трудом поборола неприятное чувство, но не дрогнула.

– Вам придется, – спокойно повторила она, – потому что теперь все изменилось. Думаю, вы решили не сотрудничать с полицией, поскольку считаете, что убийца Дэмиена Трелора, кто бы это ни был, заслуживает медали, а не тюремного заключения. Послушайте, я вас понимаю, хоть и не согласна с этим. Но теперь вам придется принять печальный факт: если полиция не получит всю информацию, если вы или любой из нас скроет то, что способно помочь следствию, вполне вероятно, пострадает кто-нибудь ни в чем не повинный – например, бедняга Ник Бедфорд. Вы этого хотите?

Какое-то время Элис молча смотрела на Берди, потом опустилась в кресло и вдруг улыбнулась, показав неровные белые зубы.

– А ты забавная. – Она склонила голову набок и лукаво прищурилась. – Откуда ты взялась? Ты не похожа на тех, с кем водится Бет.

– Я подруга Кейт.

– Что ж, у нее неплохой вкус, а? Ладно. Что ты хочешь знать?

– Прежде всего, действительно ли вы опрыскивали деревья перед нашим приездом.

– Еще чего! Конечно, нет. Время собирать урожай. Думаешь, у меня не в порядке с головой?

Берди усмехнулась.

– Я так сказала, чтобы эта орава не ела яблоки. Я им каждый год так говорю, но они все равно их едят. Банда паршивцев!

– Но миссис Тендер в этом году действительно встревожилась…

– О, Бет просто дуреха. Считает меня слабоумной, понимаешь? Пусть помечтает. – Элис залилась кудахтающим смехом. – Не скажу, что Бет со мной всегда легко: бывает, я задаю ей жару, – но она и сама сущая заноза, вечно выводит меня из себя. И ее заносчивые детки не лучше. Отец Бет всю жизнь держал магазинчик здесь, на Беркс-кроссинг. Моя сестра Лили вышла за него. Они едва сводили концы с концами. Бет была их единственным ребенком, и, естественно, они души в ней не чаяли. Тряслись над каждым ее чихом. Она выскочила за беднягу Уилфа практически сразу после школы и заставила его перебраться в город. Бет не давала ему спуску и сама подрабатывала в обувном, пока они не купили дом, машину и все остальное, а детей не пристроили в частные школы.

Беспокойно поерзав в кресле, Элис продолжила:

– Послушай, это ее заслуга. От Уилфа проку мало. Он не боец, бедняга Уилф. Насколько мне известно, пару лет назад он чуть не прогорел, и с тех пор стал никуда не годен. Нет, это целиком и полностью заслуга Бет. Не знаю, как ей это удается, но держится она так, будто родилась с серебряной ложкой во рту. Смотрит свысока на девчонку Кристофера и на этот дом, где охотно бывала в детстве. Вечно у нее ужимки да гримасы… А этот сладкий голосок? Смех да и только…

– А что насчет яда, мисс Олкотт? – напомнила Берди.

Она подумала, что Бетси, наверное, уже встала и в любую минуту могла постучать в дверь. Тогда от Элис уже не добиться ничего путного.

– Ах да. Ну говорю же, что я не опрыскивала деревья. Тот молодой легавый – забыла, как его звать, кудрявый такой – осмотрел кладовую и все записал себе в блокнот. Ха! Много от этого толку! Поздно запирать конюшню, коли лошадь уже украли, верно?

– Вы хотите сказать, из кладовой что-то пропало?

– Ну да. Бутылочка с тиофосом. Концентрированным.

– Тиофос? Я что-то о нем слышала. Это смертельный яд. Зачем она вам, Элис?.. Ох, простите, я хотела сказать: мисс…

– Зови меня Элис, ради бога. Мы всю жизнь пользовались тиофосом. Отличное средство: спасает от всех паразитов, лучше большинства современных составов, – не то что нынешняя бурда, вообще никуда не годится. Правда, держать его дома довольно опасно. Давным-давно была у нас старая собака: так ей попало немного на лапы на заднем дворе, и через пять минут она уже испустила дух. Какой-то болван пролил, когда наполнял опрыскиватель. Разумеется, поднялся страшный переполох, потому что любой из нас легко мог ступить туда босой ногой. Так или иначе, после того случая мы стали реже прибегать к тиофосу. Я не притрагивалась к нему многие годы, но одна бутылочка хранилась в кладовой – на верхней полке, в самой глубине. Я только вчера ее видела, когда показывала малышке Зои свою «комнату ужасов». – Элис искоса взглянула на Берди. – Больше того, – медленно проговорила старуха, – я всем рассказала о тиофосе в первый же день. А теперь склянка исчезла. Я первым делом пошла посмотреть, на месте ли тиофос, прежде чем заявились полицейские. Думаю, им и отравили Трелора. Видела я, как его скрутило. В точности как того старого пса. Паршивый конец. Боль страшная. – Глаза Элис под тяжелыми веками смотрели холодно. – И поделом ему!

Глава 11
Берди делает звонок

На кухне Анна мыла посуду, а Кейт готовила заварной крем. Анна молчала, Кейт после нескольких неудачных попыток завязать разговор сдалась и погрузилась в свои мысли. Слава богу, Бетси решила поехать в магазин и купить на ужин готовую еду. Кейт ужасно боялась, что Бетси застанет Берди за беседой с Элис. Ее грызло нелепое чувство вины, а сердце бешено колотилось, словно она устроила эту встречу. Теперь же, когда Бетси с мужем благополучно уехали на своей машине, Кейт снова начала терзаться. Она чувствовала себя виноватой, оттого что так упрямо твердила, будто эта женщина – хладнокровная убийца. То, что представлялось простым и очевидным за разговором с Берди и Джилл у камина, теперь казалось ребячеством. Берди была права. Она увлеклась игрой «Убийство в темноте». Дэмиен Трелор кричит среди ночи. У Бетси есть мотив. Ей выпала карта с надписью «Убийца». Давайте ловить Бетси. Бетси, которая замкнулась в своем уютном маленьком мирке.

Кейт вдруг почувствовала, что соскучилась по Джереми и Зои. Они составляли ее собственный маленький мирок. Насколько далеко могла бы она зайти, чтобы защитить их?

Берди проскользнула в дверь и подмигнула Кейт. Анна обернулась, смерила ее холодным взглядом и вернулась к посуде.

– Берди, помешай крем, пока я займусь яблоками, хорошо? – попросила Кейт.

Берди послушно взяла деревянную ложку и принялась вяло помешивать густеющую желтоватую массу.

– Никогда больше не стану есть яблоки! – проговорила Анна, не оборачиваясь. – Не понимаю, как вы можете!

– Зои любит яблочный пирог с заварным кремом, – объяснила Кейт извиняющимся тоном.

Анна раздраженно фыркнула.

– Черт, от этих тонких перчаток, которые покупает мама, никакого толку. Теперь и эта пара порвалась, а ведь она последняя. – Анна сорвала перчатки и принялась разглядывать ногти. – Где все? – капризно проворчала она. – Уже темнеет. – Она сердито швырнула в воду губку и выдернула пробку из раковины. – Почему та женщина из дома через дорогу не могла держать рот на замке? И отчего ей вздумалось подглядывать из-за занавесок среди ночи?

– Она говорит, что встала покормить ребенка, – подала голос Берди. – Кейт, тебе не кажется, что это…

– Ох, Берди, у тебя крем получился с комками. Черт, ты только посмотри! Надо было… ладно, давай его сюда! Очисти лучше яблоки от кожуры.

– Ты бы объяснила, Кейт, – рассудительно возразила Берди.

– Ты когда-нибудь варила крем?

– Нет. Я такие вещи не ем. Выглядит кошмарно.

– Да, сейчас он выглядит ужасно, по твоей милости. Теперь мне придется взбивать его венчиком.

– Тереза Салливан уверена, что видела именно машину Ника? – спросила Анна, вытирая руки.

– Уверена или нет, не важно. Ник признался, что подъезжал к дому ночью, – буркнула Кейт, яростно взбивая крем.

– Она уверена, что видела Дэмиена?

– Она видела кого-то возле фургона Дэмиена, – ответила Берди, глядя на Анну поверх очков. – Тереза почти уверена, что это был он.

– Но ведь было темно, Берди, – заметила Кейт.

– Да. Она так и сказала. Мужчина что-то доставал из фургона или, наоборот, убирал. Так или иначе, она видела около машины человека в джинсах, голубой куртке и блестящих ботинках. Утром ключи от автомобиля нашли в замке зажигания. Тереза решила, что это Дэмиен, и полиция думает так же.

– Не понимаю почему, – с горячностью воскликнула Кейт. – Это мог быть тот, кто его убил!

– Ты все никак не успокоишься, Кейт? – произнесла Анна ледяным тоном. – Это смешно. С тем же успехом он мог покончить с собой. Почему бы тебе не оставить все как есть?

– Ради бога, Анна! Ника подозревают в убийстве. Разумеется, я не могу бросить это дело.

– Его, конечно, отпустят. У полиции нет доказательств.

– В наши дни людей обвиняют в убийстве и сажают в тюрьму даже на основании косвенных улик! – Анна промолчала. Кейт повернулась к Берди: – Тереза видела его лицо?

– Нет. Оно было скрыто под капюшоном.

– Так она сказала? – спросила Анна изменившимся голосом.

Кейт и Берди удивленно посмотрели на нее.

– Просто… – Анна покраснела и неуверенно добавила: – Просто Дэмиен никогда не поднимал капюшон. Терпеть этого не мог. – Она с усилием сглотнула комок в горле.

– Был жуткий ветер, Анна, – мягко возразила Кейт, проклиная себя за то, что завела этот разговор. Увлеклась и не подумала о чувствах Анны. Бедняжка действительно любила этого негодяя.

– Он никогда не надевал капюшон, – настойчиво повторила Анна уже спокойным, ровным тоном. – В нем Дэмиен испытывал что-то вроде клаустрофобии. Когда он мерз, то натягивал шерстяную шапку. Синюю. Дэмиен купил ее в Ирландии. А капюшон не надевал, даже когда ходил на лыжах.

– Но сегодня утром в саду капюшон был поднят, – тихо проговорила Берди. – Из-под него выглядывала синяя шапка.

– Ты права… Но я была так потрясена случившимся, что просто не подумала об этом, а сейчас вспомнила. Странно! Никогда не видела, чтобы Дэмиен надевал капюшон… Хотя какое это теперь имеет значение?

Анна стремительно прошла мимо Кейт и Берди и выскочила из кухни, захлопнув за собой дверь.

– Бедняжка! – прошептала Кейт, и глаза ее наполнились слезами.

– Кейт, ты дочистишь яблоки без меня? Мне нужно кое-что сделать, – сказала Берди. – К тому же я порезала палец. – Она отложила нож, сунула палец в рот и вышла.

Кейт в растерянности уставилась на кухонный стол, где лежали полуочищенные яблоки в пятнах крови.

Сквозь туман Берди побрела к гаражу. Утром полицейские провели там немало времени, и дверь была опечатана. Впрочем, проникать внутрь она не собиралась. Глубоко засунув руки в карманы шерстяного пальто, Берди пробиралась в траве, внимательно глядя под ноги. В ее дешевых тонких туфлях хлюпала грязь, но Берди этого не замечала. Она подошла к гаражу и медленно обошла его кругом, что-то высматривая на земле. На задней стене гаража темнели окна со ставнями, а над входом, почти на уровне крыши, располагалось слуховое окно. Слишком высоко, чтобы заглянуть в него. Неподалеку росла старая кассия. Берди села перед ней на корточки и нашла то, что искала. Потом снова обошла гараж и вскоре вернулась с листьями папоротника. Успешно проделав все, что задумала, Берди поспешила прочь, к дорожке.

Кейт заметила ее темную фигуру, когда выглянула в окно. Берди, похожая в сумерках на сгорбленного гнома в черном колпачке, казалась странным, диковинным существом из иного мира. Кейт закусила губу и подошла к плите, чтобы снять с огня яблоки.


Мартин с облегчением потянулся за курткой. Он смертельно устал, а утром ему опять рано вставать. Ника Бедфорда доставили домой. Его показания, отпечатанные на машинке и подписанные, лежали у Тоби в столе. Мартин ощущал какую-то странную подавленность. Похоже, Бедфорда ожидали крупные неприятности. Тоби, просматривая записи, тихонько насвистывал. Должно быть, думал, что арест лишь вопрос времени.

Зазвонил телефон, Тоби снял трубку и жестом попросил Мартина подождать. Констебль остановился в дверях, нашаривая в кармане ключи от машины.

– А вы быстро. Я говорил, что это срочно… верно. Хорошо. Да, я так думал… – кивал Тоби.

«Вероятно, пришли первые результаты вскрытия, – решил Мартин. – Действительно быстро». Он слышал, что обычно это занимает по меньшей мере двадцать четыре часа. Макглинчи шагнул к столу Тоби, но споткнулся о стул, и сержант бросил на него хмурый взгляд.

– Ничего? Ради бога! А вы пробовали… Да, я понимаю… Но послушайте, где-то должно быть… Ладно, я знаю, что можете, но времени нет, верно? Что ж, вы сделали все от вас зависящее… Да… Поговорим утром. Спасибо… да… До свидания. – Тоби повесил трубку и грохнул кулаком по столу. – Черт побери, я был уверен!.. – взревел он, но телефон зазвонил снова. Сержант раздраженно пробормотал ругательство и схватил трубку. – Да, – буркнул он. – А, здравствуйте, мисс Бердвуд. Чем могу быть полезен? Почему из телефонной будки? Да?.. – С минуту он внимательно слушал, затем его брови взлетели вверх, рот слегка приоткрылся. – Так… Боже мой… Что? Нет, еще нет… О господи. Да, конечно. Еще как убедительно… Что ж, мы попробуем. Ну, я сейчас же им позвоню… Да, я тоже на это надеюсь, милая. Спасибо. Что? Вы… что? Разрази меня гром! О… они… в самом деле? Ну да, вы верно сказали, уже очень поздно. Во всяком случае, дождя не предвидится. Сделаю это утром. Да. Особенно… да… возможно, будет лучше, если мы получим остальное до того… да. Хорошо. Я позвоню, перед тем как приехать. Ладно. До свидания.

Тоби закончил разговор, нажал на рычаг и немедленно набрал номер. Глаза его блестели. Он ослабил узел галстука, словно тот вдруг начал его душить. В трубке что-то щелкнуло.

– Будьте добры Силвестро, – произнес сержант и после короткого ожидания продолжил: – Здравствуйте, доктор Силвестро, это снова Тоби. Похоже, речь идет о тиофосе. Мне только что сообщили, что из дома пропала бутылка с ядом. И послушайте, проверьте шею сзади, я потом объясню. Хорошо. Звоните мне домой. У вас есть… Отлично. Ладно, всего доброго. – Он повесил трубку и улыбнулся Мартину. – Эта женщина времени не теряла. Она заставила старуху признаться, что из кладовой пропала бутылка с тиофосом. Знаешь, что это такое?

– Слышал. Довольно сильный яд.

– Чертовски сильный. Смертельный. И для букашек, и для человека. Им пользуются в садах с незапамятных времен. Как бы то ни было, похоже, старуха Элис хранила у себя в кладовой бутылку с концентратом, а теперь она исчезла. Что-то в этом роде я и подозревал.

Мартин тотчас сообразил:

– Этот яд убивает, когда попадает на кожу, как если бы его проглотили?

– Верно. Вижу, ты наконец понял, сынок. Знаешь, я никогда не верил в эту чепуху с отравленными яблоками. Во-первых, огрызки возле тела потемнели и сморщились. Не похоже, чтобы яблоки ели прошлой ночью. Во-вторых, парень умер быстро и изрядно мучился перед смертью, корчился и метался. Трава вокруг тела была примята, ветки дерева сломаны, и всякое такое. Значит, яд подействовал сразу, и будь это обычное средство, каким опрыскивают яблони, парню пришлось бы съесть много яблок, причем чертовски быстро, чтобы получить подобную дозу. А зачем ему есть столько яблок? Он почувствовал бы отраву в первую же секунду, как только надкусил яблоко, и выплюнул бы кусок или пошел за помощью, если бы ему вдруг стало плохо. Он находился всего в ста метрах от дома. Поэтому я и решил, что версия насчет несчастного случая никуда не годится. Оставалось самоубийство либо убийство. Покончить с собой, наевшись яблок, которые, может, опрысканы, а может, и нет, – идиотская затея. Трелор мог выйти в сад, съесть несколько яблок, а затем принять цианид или что-то в этом роде, но, как я уже говорил, эти огрызки меня насторожили. Они так и бросались в глаза, будто их положили нарочно, вдобавок их было слишком много. Итак, – проговорил Тоби, довольно потирая блестящую лысину, – я заключил, что почти наверняка мы имеем дело с убийством. Я не поверил, что Трелор съел эти яблоки, а все свидетели твердили в один голос, будто в доме он ничего не ел, лишь выпил бокал вина, вот мне и подумалось: вполне вероятно, его отравили другим способом.

– Наверное, кто-то вышел из дома среди ночи и дал ему яд, – предположил Мартин, которому не терпелось внести свою лепту в расследование.

– Конечно, – раздраженно буркнул Тоби. – Я не идиот, Макглинчи. В итоге мои подозрения полностью оправдались, поскольку, как утверждает Силвестро, в желудке покойного пусто. Ничего, кроме вина. – К Тоби вернулось прежнее благодушное настроение. Он откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову. – Короче, я велел этой команде, занятой вскрытием, пошевеливаться. Если яд попал на кожу, следы его легче обнаружить сегодня, чем завтра, или во вторник на следующей неделе, или когда они решат приняться за работу. И в кои-то веки они меня послушали.

– Вы считаете, кто-то обрызгал его ядом? Как жука? – Глаза Мартина округлились и потемнели, брови подскочили вверх, по спине поползли мурашки.

– Да, именно так я и думал. Но, похоже, ошибался. Медэксперты не нашли следов яда на его лице или руках. Это мне и сообщил только что Силвестро. Но потом позвонила малышка Бердвуд и рассказала о тиофосе, а также сообщила, и это очень важно, что жена Трелора, бывшая жена, заявила, будто он никогда не поднимал капюшон куртки. Никогда. Капюшон вызывал у него клаустрофобию или нечто подобное. Как бы то ни было, раньше мне не приходило в голову, что яд мог попасть на кожу через одежду. Когда я в первый раз говорил с Силвестро, то думал только о руках и лице. Но ни на руках, ни на лице Трелора ничего не нашли, сынок. Как и в его желудке. И все же яд каким-то образом проник в тело. Вот так-то. Трелор, по словам жены, никогда не носил капюшон, однако утром тот был поднят, а тесемки завязаны. То-то и оно! – Тоби подался вперед и уперся широкими ладонями в колени. – А что, если прошлой ночью он, как всегда, был только в шапке, без капюшона? Что, если кто-то подкрался к нему сзади и плеснул тиофосом на шею? Этого хватило бы, чтоб его убить. И быстро. Мне еще придется это проверить, но Бердвуд считает, что такое количество препарата действует почти мгновенно и смерть наступает в течение десяти-пятнадцати минут. Убийца дождался, пока все закончится, и, чтобы сбить нас со следа, поднял капюшон, завязал тесемки да вдобавок подбросил несколько огрызков в расчете, что мы решим, будто Трелор съел опрысканные яблоки, и не станем дальше копать. Как тебе такая версия?

Мартин задумчиво кивнул. Версия звучала убедительно. Возможно, все произошло именно так. Впервые за этот длинный день он забыл о людях – участниках событий и ощутил настоящий охотничий азарт.

– Миссис Салливан сказала, что на парне, которого она видела возле фургона, был капюшон, – заметил он.

– И правда! – Тоби ударил могучим кулаком по столу. – Она так и сказала, черт побери!

– Выходит, возможно, это был вовсе не Трелор?

– Да еще как возможно.

– Значит… может быть… Трелор был уже мертв к тому времени, как Ник Бедфорд вернулся домой?

– Верно, Мартин. У нас опять ничего нет. Силвестро говорит, что смерть наступила между полуночью и четырьмя часами утра. Бедфорд мог совершить убийство? Конечно, мог: его видели возле дома в половине третьего, – но к тому времени Трелор, возможно, был уже несколько часов как мертв.

– Сэр, допустим, человек около фургона был не Трелор… из-за поднятого капюшона…

– И?..

– Это означает, что мужчина или женщина – словом, тот, кто стоял у фургона, – вероятнее всего, и есть убийца.

– Вполне резонно…

– А поскольку Бедфорд вернулся домой только в два тридцать, – решительно продолжал Мартин, увлеченный собственными рассуждениями, – это снимает с него подозрения?

Тоби не ответил. Он посмотрел на растрепанного, взволнованного Мартина и снисходительно улыбнулся.

– Тебе понравился этот парень, верно? – тихо спросил он. – Но ты прав, Мартин, ты прав. Если Тереза Салливан правильно указала время, а ребята, которые делают вскрытие, позвонят завтра утром и скажут, что нашли следы яда у Трелора сзади на шее, мы будем точно знать: прошлой ночью капюшон его куртки был опущен. Тогда у нас появятся все основания считать, что Бедфорд чист.

Мартин почувствовал удовлетворение и еле сдерживал улыбку. Он показал Тоби, что от него есть толк, а заодно замолвил слово за славного малого, Ника Бедфорда.

– Ладно, Макглинчи, ступай домой, – добродушно проворчал Тоби. – Завтра с утра нас ждет уйма работы. Верити Бердвуд обнаружила еще одну деталь, которую наша славная полиция, похоже, упустила. – Он скорчил гримасу в ответ на вопросительный взгляд Мартина. – Узнаешь все завтра. А теперь проваливай!

Мартин с легким сердцем отправился домой. Включив радио на полную громкость, он представлял себе большую тарелку маминой тушеной ягнятины, которая томилась на огне к его приходу.

Тоби на какое-то время задержался у себя в кабинете, просматривая свои записи, потом тоже поехал домой, а по дороге заглянул в китайскую закусочную, где торгуют навынос. Свой ужин он съел ложкой, уставившись в телевизор. В его темном, пуритански строгом доме было душно и пахло затхлостью.

В ванной он переоделся в полосатую пижаму. Осмотрев рубашку, Тоби решил, что она сгодится и на следующий день. На груди не хватало пуговицы, но под галстуком не видно, а воротник выглядел не так уж плохо. Тоби аккуратно повесил рубашку на спинку стула. С туалетного столика изумрудными раскосыми глазами на него смотрела черная фарфоровая кошечка, любимая безделушка покойной жены – его подарок на помолвку. Тоби выключил свет, забрался в постель и натянул одеяло вместе с розовым шенилевым покрывалом до самого подбородка. Потом вытянулся на холодной пустой постели. Он уже давно перестал класть рядом с собой подушку, чтобы заснуть. Пять лет – долгий срок. За это время он привык спать один на широкой двуспальной кровати. Тоби грузно перевернулся на бок и закрыл глаза. На него вдруг навалилась усталость. Утром первым делом он узнает, нет ли новостей у Силвестро. Затем опять встретится с семейством Тендер. А Тереза Салливан… наверное, он сможет увидеть ее снова, спросить, не вспомнила ли она что-то еще о человеке возле фургона. Красивая женщина, эта миссис Салливан. Есть в ней что-то… Тоби улыбнулся и заснул.


В нескольких километрах от него, в старой части Атертона, Тереза вышивала веточки мимозы на детской стеганой курточке с капюшоном. На веранде было тепло. Тихонько шипел старый газовый обогреватель. Задернутые шторы ограждали от туманной темной ночи.

Иголка мелькала в проворных пальцах Терезы, желтые и сине-зеленые стежки ложились на мягкую серую ткань будто по волшебству. Она представила Нел в этой курточке месяц или два спустя, розовощекую, смеющуюся, с пушистой рыжей головкой, похожей на шарик мимозы. Игла замерла, Тереза отложила шитье, сняла очки (Нел не нравилось, когда мама их надевала) и быстро прошла в спальню. Сердце ее взволнованно колотилось.

Но она напрасно тревожилась. Малышка лежала на боку и мирно спала, теплая, целая и невредимая. Тереза отвела в сторону край занавески и посмотрела на соседний дом. Из глубины его еще пробивался свет. В стороне темнел мрачный силуэт гаража. Тереза невольно поежилась. Что же случилось? Вернулся ли тот мужчина, которого полиция увезла на допрос? Она задумалась о Зои, такой забавной девочке, и вспомнила, что обещала показать ей кукольный домик.

Наверное, Зои сейчас уже в постели. Взрослые друзья пожелали ей доброй ночи, Кейт заботливо подоткнула одеяло, а папа (Джереми, кажется) поцеловал ее на ночь. Зои рассказывала Терезе о своих бабушке и дедушке, о дядях, двоюродных братьях с сестрами, о других родственниках. Тереза опустила занавеску, подошла к колыбели и нежно коснулась щеки ребенка. Нел чуть сморщила личико, сжала и разжала кулачки, потом успокоилась.

– Нас с тобой двое, Нел, ты и я, – прошептала Тереза. – Но у нас все хорошо, правда?

Она погладила пушистую головку малышки и тихо вышла из комнаты. Время близилось к двенадцати, но и этой ночью в голову лезли всякие мысли, не давая Терезе заснуть.

Глава 12
Веселье хоть куда

В доме через дорогу тоже еще не спали.

Элис безучастно сидела у камина и не обращала внимания на происходящее вокруг. Она походила на статую, и лишь моргая время от времени показывала, что жива и не дремлет. Ее голова на длинной шее клонилась вперед, отчего Элис походила на гигантскую черепаху, прожившую не одну сотню лет.

Кейт, Джилл, Ник и Крис играли в «Скрэббл». Сонси сидела рядом с мужем, наблюдая за игрой. После дневной прогулки она заметно успокоилась и выглядела лучше. К ней отчасти вернулась уверенность в себе, и Кейт с радостью отметила, что на обращенные к ней реплики Криса она отвечает спокойно, без прежней суетливости и волнения.

Джилл и Ник тоже держались по-дружески, будто и не ссорились вовсе, разговаривали тихо, обращались друг к другу «милая» и «дорогой». Внешне все выглядело благополучно, но это была только видимость. Казалось, оба приходят в себя после тяжелой операции, и лишь время покажет, вернется ли болезнь. Они будто подбадривали друг друга, уговаривали надеяться на лучшее, но слова звучали фальшиво и неубедительно.

Джереми с головой погрузился в чтение огромной старой книги, которую нашел у себя под кроватью. Берди тоже читала, но Кейт заметила, что она время от времени бросает на остальных поверх очков быстрые взгляды.

Бетси вязала на диване и о чем-то тихо говорила с Анной и Родни. Те лениво листали сваленные в кучу старые журналы и пили вино. Уилф сидел на своем обычном месте – в углу: рот чуть приоткрыт, бесцветные глаза устремлены в пространство.

Крис беспокойно заерзал.

– Уже поздно. Может, пора спать?

– Да, пожалуй, так будет лучше, – согласился Ник, потягиваясь. – У меня такое чувство, что завтра нас ждет длинный день. Думаю, полицейские со мной еще не закончили. – Он залпом осушил свой бокал.

– А мне кажется, закончили, Ник! – резко возразила ему Бетси. – Ты провел там весь день. Они наверняка выяснили все, что хотели, да?

– Выяснили что? Виновен я или нет? – мягко произнес Ник.

Бетси казалась смущенной.

– Ну, я хотела сказать, что ты, конечно же, невиновен, – неуверенно произнесла она.

– Я приготовлю чай, – внезапно объявила Анна и нетвердой походкой отправилась на кухню.

Бетси начала складывать вязанье.

– Да, уже довольно поздно, но думаю все-таки принять душ. Днем мне это не удалось – столько всего навалилось. Вряд ли я побеспокою Зои, правда, Кейт? Кажется, сегодня ночью она крепко спит, бедное дитя. Должно быть, все дело в свежем воздухе. Говорят, городские дети очень часто бывают излишне возбудимы и страдают гиперактивностью из-за свинца в выхлопных газах.

– Зои не страдает гиперактивностью, Бетси!

– Нет-нет, конечно, нет, Кейти. Просто девочка немного нервная, но со временем это пройдет. Я бы не стала слишком об этом беспокоиться, дорогая. У тебя и без того хватает забот: на тебе работа, дом и все остальное.

Кейт прикусила язык. Нет смысла спорить с Бетси, когда она в таком настроении.

Бетси немного подождала, а когда продолжения разговора не последовало, повернулась к мужу:

– Тебе тоже пора отправляться в постель, Уилфи.

Тот немедленно вскочил.

– Ох да, верно. Э… всем доброй ночи. – Он поспешил вслед за Бетси в сторону спальни.

Все молча проводили их взглядами.

– Уму непостижимо, – вздохнула Кейт. – Только вчера вечером мы сидели здесь, в гостиной, и все было нормально.

– «Нормально» – это не про нас, – криво усмехнулся Крис. – Мы не были похожи на дружную маленькую компанию даже вчера вечером.

Кейт улыбнулась.

– Ну да, и все же по крайней мере…

– По крайней мере нас не подозревали в убийстве, – договорила за нее Джилл.

– Нас не подозревают в убийстве, дорогая, – сухо возразил Ник. – Это я подозреваемый. Причем, похоже, подозреваемый номер один, номер два и номер три в одном лице. Чей теперь ход?

Кейт отодвинула буквы в сторону.

– Мой, но я его пропускаю. Слушай, Ник, думаешь, они уверены, что Дэмиена убили намеренно?

– Совершенно точно.

В комнате появилась Бетси в халате и тапочках. В одной руке она держала косметичку в горошек, в другой – элегантную темно-синюю трикотажную пижаму. Бетси приветливо всем кивнула и прошла на кухню. Было слышно, как она что-то сказала Анне, прежде чем удалиться в ванную. Вскоре Анна принесла поднос, раздала желающим чашки с чаем и кофе и устроилась на диване, вытянув ноги. Она казалась отстраненной, будто все происходящее ее не интересовало.

Внезапно подала голос Берди:

– Я почти ничего не знаю о Дэмиене Трелоре, но судя по тому, что о нем говорят, это была противоречивая, конфликтная личность, и у меня возник вопрос… – Она замолчала, блеснув стеклами очков.

Теперь все головы повернулись к ней. Даже Анна вскинула тонкие брови. Внешний вид Берди не располагал к себе. Заостренное личико с огромными глазами казалось бледным в свете лампы, ноги в невзрачных вельветовых брюках, вытертых на коленях, поджаты. «Выглядит лет на двенадцать», – подумала Кейт. Но Берди, похоже, нисколько не смущало всеобщее внимание.

– Как считаете, – продолжала Берди, – возможно ли, что прошлой ночью к нему приходил гость, о котором никто из нас не знал? Кто-то посторонний, почему-либо затаивший злобу на Дэмиена Трелора? Некто, кому было известно о его приезде?

– Но никто не мог знать, что Дэмиен останется здесь на ночь, – возразил Крис.

– Однако кто-то ведь проколол ему колеса, – напомнила Берди.

Наступило короткое молчание. Кейт недоуменно наморщила лоб. «Это не похоже на Берди. – Мысль о загадочном незнакомце приходила в голову и ей самой, но Кейт сразу же отмела ее как пустую фантазию и даже не заикнулась о ней Берди, опасаясь, что та поднимет ее на смех. – Что же у Берди на уме?»

– Но как ему удалось остаться незамеченным? – недоверчиво нахмурилась Джилл. – Он сильно рисковал.

– Не так уж и сильно, если подумать, – резко произнесла Анна. – Ник вернулся домой, и его заметили по чистой случайности. А ты пришла раньше, но тебя не видел никто. Никто. Ни один человек!

Джилл вспыхнула.

– Что… – гневно начала она.

Кейт поспешно вмешалась:

– Анна только хотела сказать, что в тумане, в темноте кто-то вполне мог незаметно проскользнуть с дороги в гараж. Ты вошла в дом, но никто тебя не видел. Гараж в пятидесяти метрах от дома, и вокруг него ни одного фонаря. Если кто-то пришел пешком или бесшумно подъехал на автомобиле, как это сделал Ник, ему не составило бы труда проникнуть в гараж и выбраться оттуда, так ни одна живая душа об этом не узнала бы. – Кейт нерешительно помолчала. – Кроме Дэмиена, конечно, – с запинкой добавила она, покосившись на хмурое лицо Анны.

Кейт и сама понимала, что говорила не слишком убедительно, но, к ее удивлению, Джереми отложил книгу и пришел ей на выручку.

– Вполне вероятно, что именно так все и было, – твердо произнес он. – В таком случае все мы вне подозрений.

– Остается убедить в этом полицейских. – Ник слабо улыбнулся. – Они думают, что это дело рук кого-то из нас, можете не сомневаться. – Он посмотрел на Джилл: та склонилась над доской для «Скрэббла» и накрыла ладонью его руку.

– Тогда почему бы нам не подтолкнуть их в правильном направлении? – предложил Джереми. – Что скажете? Давайте для начала соберем воедино все, что нам известно о прошлой ночи. Насколько я понял, та женщина, Салливан, когда хорошенько подумала, вспомнила, что видела машину Ника. Возможно, один из нас что-то заметил, но не придал этому значения. Предлагаю снова перебрать все события вчерашней ночи. Посмотрим, что из этого выйдет.

– Ох, Джереми, нет! – застонала Анна. – Это глупо. Мы уже все рассказали полиции. Я не вынесу…

– А по-моему, это отличная мысль. Так нам и следует поступить, – с жаром перебила ее Джилл. – Во всяком случае, я хотела бы знать, что видели и слышали другие.

– Ты уверена, Джилл? – спросила Анна. Ее прелестный рот на миг исказила презрительная, почти злобная усмешка.

На лице Джилл мелькнула растерянность, но она быстро с ней справилась и выпрямилась.

– Не знаю, к чему ты клонишь, но, если намекаешь, будто мы с Дэмиеном были вместе или что-то в этом роде… Нет, Кейт, с меня довольно, я хочу положить этому конец. Мы с Дэмиеном работали вместе, вот и все. Ради бога, Анна, ты прожила с ним полтора года или около того. Тебе ли не знать, что он собой представлял!

Анна смерила Джилл заносчивым взглядом. На ее высоких скулах выступили два алых пятна.

– Конечно, я его знала. Ты бы и за год не узнала его лучше, чем я, как бы ни старалась. Ему нравилось коллекционировать женщин, особенно тех, кто слишком серьезно к себе относится. Он отдавал предпочтение незамужним карьеристкам, к которым трудно подступиться. – Анна зло рассмеялась. – Дэмиен был привлекательным мужчиной. Женщины липли к нему, не в силах устоять перед его очарованием.

– Анна… – начала было Кейт, но выразительный взгляд Берди заставил ее умолкнуть.

Анна откинулась назад, забросив руки за голову. Ее великолепное тело выгнулось и расслабилось. Глаза от вина потемнели, волосы разметались, щеки и губы пылали.

– Но все эти женщины не знали одного, – протянула она лениво. – В конечном счете он всегда возвращался ко мне. Всегда, Джилл. Что бы он им ни обещал. Дэмиен всегда возвращался ко мне и рассказывал о тех женщинах: какие они в постели, о планах, которые они строили, о домах, которые собирались купить после того, как он уйдет от меня, об их будущих детях, о романтических путешествиях. Я всегда замечала, стоило ему кем-нибудь увлечься. Это могло продолжаться одну ночь, неделю или месяц, но, заполучив женщину, Дэмиен вскоре терял к ней интерес. Так было всегда. Я единственная, кого он не мог оставить.

Все потрясенно застыли. Повисла тягостная пауза.

– Ох, Анна, как это, наверное, ужасно! – воскликнула Кейт полным сострадания голосом.

Анна бросила на нее презрительный взгляд и зло усмехнулась:

– Тебе не понять, Кейт. Ты представления не имеешь, что это такое, ты, пухлая мамочка в уютном домашнем мирке, со своей ненаглядной малышкой Зои. Дэмиен хотел, чтобы я родила ему ребенка, умолял, но я знала, к чему это приведет. Он мечтал о ребенке, но не о мамочке в роли любовницы. Да и кому такое понравится? Готова поспорить, Джереми все эти годы тоже даром времени не терял. Таковы мужчины. Они своего не упустят. Ты просто предпочитаешь закрывать на это глаза, как большинство женщин. Тебе нужна твоя крошка, твой дом и чтобы все вокруг сияло розовым глянцем. А что там Джереми вытворяет на стороне – это его грязные делишки.

Крис поднялся, багровый от злости, и уже открыл рот, чтобы возразить, но Джереми его опередил:

– Мне жаль тебя разочаровывать, Анна, но ты переоценила мои возможности. – Он откинулся на спинку кресла, его синие глаза сверкали, как два осколка льда. – У меня нет ни времени, ни сил искать удовольствия на стороне. И знаешь, Кейт – настоящая чертовка, если ее завести.

– Джереми! – воскликнула Кейт и покраснела до корней волос от смущения, смешанного с радостью.

Анна рассерженно вскочила.

– О, как мило! – прошипела она и выбежала из гостиной, проскользнув мимо Бетси, которая в эту минуту как раз выходила из кухни с мокрыми кудрями и блестящим носом и в своем ночном наряде казалась меньше ростом.

– Дорогая… ох… у вас вышла ссора?

– Вроде того, мама, – отозвался Крис. – Анна наговорила кучу глупостей. Боюсь, она выпила лишнего.

– Ох, Кристофер, она расстроена. Вам всем следует быть с ней помягче. Боже мой, бедняжка Анна. – Она обвела комнату быстрым сердитым взглядом и следом за дочерью поспешила в холл, с силой захлопнув за собой дверь.

– И правда, бедняжка Анна, – негромко повторил Крис. – Вот так спектакль! Прости, Кейти. Она не… ты знаешь, обычно Анна не такая… Вся эта история с Дэмиеном для нее большой удар, она сама не своя. Джилл, ты тоже извини. Похоже, она на тебя зуб точит.

– И поделом мне, – вздохнула Джилл. Она опустила голову и уставилась на свои руки. – Я сглупила. Мне надо было сразу осадить этого идиота… я хочу сказать, беднягу Дэмиена, – но Ник здорово меня разозлил, и…

– Мы понимаем, – тихо произнесла Сонси. Она впервые за вечер заговорила, и Джилл удивленно взглянула на нее. – Вчерашний вечер прошел ужасно. Все перессорились. Я не назвала бы атмосферу в доме мирной и дружественной. Я чувствовала враждебность матери Криса и тоже вела себя глупо, выставила себя на посмешище.

– Вовсе нет, Сонси, – мягко запротестовала Кейт. – Все видели, почему ты огорчилась, и нам очень жаль, что так вышло.

– Видели все, кроме меня, – угрюмо заметил Крис. – Но теперь я понял и прошу прощения. Должно быть, я…

– Совсем ослеп! Верно, сынок! – раздался резкий, суровый голос Элис. Она повернулась в своем кресле и устремила взгляд на Криса. – Пришел в чувство, не так ли? Долго же ты раскачивался. Может, уже слишком поздно.

Она посмотрела на Сонси. Та сидела неподвижно, с побелевшим лицом. Поразительное смирение мужа оставило ее до странности равнодушной. Крис тоже повернулся к Сонси и уныло потупился. Он обнял жену за плечи, но та не пошевелилась, мягкая и безвольная в его руках.

Родни вскинул голову. Щеки его гневно вспыхнули.

– Ты хочешь сказать, что мама сделала что-то не так? – потребовал мальчик ответа. – Что же именно?

– Послушай, приятель, не переживай, – добродушно проговорил Крис. – Я и забыл, что ты тут. Все это не важно.

– Вечно все забывают, что я здесь. И это еще как важно. Я тебя не понимаю! – Родни едва сдерживал злые слезы. – Вчера вечером ты пылинки с мамы сдувал, не отходил от нее ни на шаг, а теперь ведешь себя так, будто она для тебя ничего не значит. Пшик, пустое место! – Он щелкнул пальцами.

– Иди спать, Род, – поморщился Крис. – Ты перебрал вина.

– Не пойду я спать, черт возьми! – Голос Родни сорвался на визг. – Нечего мной командовать. Вы с Анной друг друга стоите. Отворачиваетесь от мамы, стоит вам связаться с другими людьми. Она мне рассказывала. Мама так старается вам угодить, а вы вытираете об нее ноги. Знаете, она иногда плачет. Говорит, что я единственный, кто ей помогает. Это я рублю дрова, занимаюсь контейнерами для яблок, таскаю стремянки и делаю всю грязную работу. Она никогда не просит вас помочь. Вы никогда и пальцем не пошевелите ради нее, но она все равно любит вас больше всех. Тебя и чертову Анну. – Слезы теперь бежали ручьями. Родни по-детски размазывал их по лицу тыльной стороной ладони, оставляя грязные разводы.

– Родни, – беспомощно начал Крис, но тут поднялась Элис.

Она подошла к рыдающему мальчику и погладила его по голове.

– Иди в постель, сынок, – скрипучим голосом проговорила она и обняла Родни за плечи. Высокая, одного роста с мальчиком, Элис наклонилась к нему, словно заслоняя от взглядов остальных, и повела к выходу. – Умой лицо, сынок, и ступай к себе через кладовую, так ты не потревожишь мать. Ну-ка живо в кровать. – Она подтолкнула Родни вперед и закрыла за ним дверь. Потом тяжелой, шаркающей походкой вернулась к своему креслу, опустилась в него и повернулась к огню.

– Ради бога, – простонал Крис и уронил лицо в ладони.

Джилл и Кейт обменялись взглядами. Затем Кейт нашла глазами Берди. Та самодовольно усмехалась. Внезапно в Кейт вспыхнула злость. Для Берди весь мир был театром, а сама она уютно устроилась в зрительном зале. Ее ничто не трогало! «Я никогда, никогда не видела ее плачущей, – подумала Кейт. – Ни разу в жизни. Даже в школе, когда ее травили задиристые красавицы из влиятельных семей, взбешенные прямотой и острым умом Берди. Такой уж она была. Датчик в ее мозгу безостановочно щелкал, умные янтарные глаза невозмутимо смотрели сквозь толстые линзы очков, как на сцене для нее одной разыгрывается комедия ошибок, поучительная и забавная. Ладно, к черту Берди!»

Кейт повернулась к Нику, милому, любящему, человечному и, как все люди, не защищенному от ошибок.

– Давай выпьем, – предложила она.

– Поддерживаю! Грех не выпить, когда предлагают! – усмехнулся он. – Вдобавок те двое, что ушли, сильно нас обогнали. – Он положил руку Крису на плечо. – Тебе вина с содовой?

– Да, пожалуйста.

– В шкафу вы найдете кое-что покрепче, – сказала Элис, не оборачиваясь. – Можете угощаться, если хотите.

Ник заглянул в шкаф и присвистнул.

– «Чивас ригал», – с уважением протянул он. – Вы ведь не всерьез, правда, Элис?

Старуха улыбнулась, глядя в огонь.

– Почему нет? Бутылка стоит здесь с незапамятных времен. Может, уже все выдохлось. Откройте ее, и посмотрим. Стаканы для виски должны быть там же, в глубине. Это папины запасы. Там есть и бренди. Можете и мне плеснуть немного.

Ник осторожно пошарил на полке. Бутылки с крепкими напитками и ликерами, большей частью нераспечатанные, стояли среди бокалов, хрустальных графинов, серебряного ведерка и щипцов для льда. Здесь же громоздились горы всевозможного постороннего хлама: колоды карт, мягкие игрушки, несколько книг и пара изящно вышитых скатертей с резким запахом нафталина.

– Элис, аромат фантастический, – произнес Джереми, открыв бутылку виски.

– Приятно слышать, что кого-то он радует, – отозвалась Элис. Теперь она вовсе не выглядела безумной и нелюдимой. И, похоже, ей нравилось снова играть роль хозяйки в собственном доме.

– Не могу найти стаканы для виски… ох черт, – пробормотал Ник.

Коробка с китайскими шашками выскользнула у него из пальцев, и разноцветные шарики рассыпались по полу. Джилл со смехом опустилась на колени, чтобы помочь ему собрать их.

– Я бы выпила вермута. Можно, Элис? – попросила она. – Не пила его целую вечность.

– Пожалуйста, милая. Выбирайте, что вам нравится. – Элис махнула рукой. – Только не забудьте про мой бренди!

Все пили из маленьких зеленых бокалов для хереса, благо в шкафу их нашлось великое множество. Ник, Крис, Джереми и Берди предпочли виски. Джилл получила свой вермут. Элис и Кейт отдали должное бренди, а Сонси добродушно, но решительно отказалась от спиртного в пользу содовой.

– До дна! – скомандовала Элис и осушила свой бокал. – Может, повторим?

Джилл наклонилась к Кейт и произнесла:

– Знаешь, я впервые за все выходные пришла в себя. Вчера вечером, даже до появления Дэмиена, меня не оставляло чувство, что здесь творится неладное. Будто все мы играем роли в каком-то безумном спектакле. Ты понимаешь, о чем я? Но теперь это ощущение прошло.

Кейт улыбнулась и кивнула. «Да, – подумала она, – и я знаю почему. Потому что здесь нет Бетси, Анны и Родни. А также Уилфа, хотя бедняга вечно держится в тени и так редко подает голос, что не столь уж важно, есть он или нет». И все же… Кейт вдруг почти с удивлением поняла, что от мрачной фигуры Уилфа исходила какая-то негативная энергия. Без него в гостиной стало светлее. Казалось, сплоченный семейный мирок Тендеров дал трещину и сошел с орбиты, несмотря на все попытки Бетси.

Джереми поболтал золотистый напиток в бокале, прежде чем заговорил:

– Джилл, почему бы нам не вернуться к моему предложению? Пусть каждый перескажет события прошлой ночи, как они ему запомнились.

Лицо Джилл уныло скривилось, Крис застонал.

– Только для того, – настойчиво продолжал Джереми, – чтобы проверить версию Берди насчет «кого-то постороннего». Не хочу быть занудой, но у нас не так уж много времени в запасе. Если тут что-то кроется, мы должны это выяснить прямо сейчас. Результаты вскрытия станут известны через несколько дней, однако полиция может еще раньше арестовать кого-нибудь из нас.

– Ты хочешь сказать, меня, – весело подхватил Ник и обвел взглядом всех присутствующих, но его серые глаза, обычно простодушные и искренние, казались непроницаемыми. Задумчиво погладив бороду, он улыбнулся. – Что ж, если на то пошло, я с радостью приму любую помощь. Обвинение в убийстве, даже если в итоге меня признают невиновным, отразится на моей блестящей карьере. Возможно, вас это удивит, но я не собирался всю жизнь читать лекции. Мои научные амбиции не исчерпываются работой в университетской театральной студии, хоть я и считаюсь там звездой.

– Но здесь собрались не все! – огорченно воскликнула Джилл.

– Обойдемся пока теми, кто есть, – с жаром ответил Джереми и придвинул свое кресло поближе к остальным. – Присаживайся к столу, Берди. Хотите присоединиться к нам, Элис?

– Вы начинайте, – отозвалась Элис из своего кресла. – А я отсюда послушаю. Потом, когда вы закончите, я добавлю несколько слов.

– Джереми, ты, кажется, умеешь стенографировать, верно? – проговорил Крис. – Нам надо бы вести запись.

– Да, умею, – подтвердил Джереми. – И, думаю, Берди тоже, так что можем записывать по очереди. – Он подвинул к себе блокнот, открыл чистую страницу, взял карандаш и поочередно обвел всех взглядом. – Кейти, почему бы тебе не начать? Так дело быстрее сдвинется с мертвой точки. – Он озаглавил листок: «Кейт».

– О… хм… с чего начать? – Кейт заметно смутилась.

– С того момента, когда Дэмиен отправился в гараж.

– Ладно, что ж… хм… господи, не так-то легко вспомнить. Постойте, я не видела, как он вышел, потому что как раз перед этим проснулась Зои, помните? Она огорчилась, поскольку Джилл была расстроена, и решила, что виноват Дэмиен. Подозреваю, она в этом не ошиблась. Зои отпустила в его адрес несколько ругательств, которые, думаю… думаю, она слышала от Элис. – Кейт бросила боязливый взгляд в сторону хозяйки дома, но старуха только усмехнулась про себя.

– Мы должны говорить честно, Кейт, – нетерпеливо пробурчал Джереми. – Скажи прямо, что произошло, и не бойся задеть чьи-то чувства.

Кейт откашлялась.

– Ладно. В общем, я отвела Зои в постель, уложила и… ох! – Она снова осеклась.

– Честное слово, ты безнадежна, – взорвалась Джилл. – Давай быстрее!

– Я увидела в спальне Бетси Сонси, – произнесла Кейт, не поднимая глаз.

– Что? – удивился Крис. – Но Сонси лежала в постели! Правда, дорогая?

Сонси вспыхнула до корней волос.

– Я не подозревала, что ты меня заметила, Кейт, – прошептала она. – Как ты… я была так осторожна.

– Я увидела тебя в зеркале гардероба – вернее, твое отражение – и совершенно забыла об этом, а вот сейчас вспомнила.

Глава 13
Той самой ночью

– И что же ты делала в маминой спальне, скажи на милость? – спросил сбитый с толку Крис.

Сонси даже не взглянула на него.

– Вчера вечером я сильно расстроилась, – начала Сонси ровным тоном, но лицо ее страдальчески сморщилось. – Я пошла в нашу комнату. Там… немного поплакала. Потом услышала, как стучат в парадную дверь, и удивилась: кто бы это мог быть? Я забралась в постель и стала прислушиваться. Раздался голос Дэмиена, потом открылась и закрылась парадная дверь. Я поняла, что он ушел. Снова стало тихо. Я досчитала до ста, затем обратно, но заснуть никак не удавалось. Мне… хотелось знать, что происходит. – Голос Сонси упал до шепота. – Я подумала, что ты, возможно, говоришь обо мне с остальными. И решила это выяснить. Не могла просто лежать и ждать, пока ты вернешься. – Она взглянула на Криса, и тот опустил глаза. – Тогда я встала, надела халат, – увереннее продолжала Сонси, – и вышла на веранду – хотела убедиться, что Дэмиен уехал. Я видела, как соседка подходит к своей калитке. Фургон Дэмиена стоял на прежнем месте, а он сам опустился на корточки возле заднего колеса. Я не могла хорошо его рассмотреть, но светлая куртка виднелась отчетливо даже в тумане.

– Должно быть, он осматривал одно из проколотых колес, – заметил Крис.

– Я не знала, чем он там занимается. Дэмиен сидел неподвижно минуту или две, затем поднялся, подошел к кабине и снова опустился на корточки.

Джереми поднял голову от блокнота.

– Сдается мне, что Дэмиен сам проколол себе шины, дружище, – обратился он к Нику.

– Да, пожалуй, – задумчиво протянул тот. – Он явно искал предлог задержаться.

На Джилл никто не смотрел.

– Что случилось потом, Сонси? – спросила Кейт, торопясь увести мужчин от опасной темы.

– Ну, повторяю, я не знала, что он там делает, и меня это не интересовало. Главное, что он покинул дом. Я подкралась к гостиной и хотела подслушать под дверью. – Сонси удивленно покачала головой. – Должно быть, я сошла с ума. Последние полгода я провела словно в кошмарном сне.

– Сонси, я… – Крис накрыл ее пальцы ладонью, но она почти безотчетно отдернула руку.

– Все в порядке! Теперь я проснулась. Наконец. – Она повернулась к Кейт. – Так или иначе, я приникла к двери и прислушалась. Вы говорили не обо мне, но я продолжала слушать. Я слышала, как вернулся Дэмиен, а затем мать Криса разрешила ему остаться. Меня поразило, как она могла, зная, что чувствует Анна, и все такое. Затем я подумала: Бетси позволила ему остаться, чтобы с его помощью продолжать дразнить меня на следующее утро. Это вполне в ее духе.

Сонси перевела дыхание, посмотрела на свои руки, сложенные на животе, и подняла глаза.

– Потом я услышала, как началась ссора, а вслед за этим донесся шум из комнаты Кейт и Джереми. Я поняла, что проснулась Зои, не хотела, чтобы она застала меня у двери, и спряталась в комнате родителей Криса. Зои вошла в гостиную и пожаловалась на шум. Вернуться к себе я не могла, потому что дверь в гостиную оставалась распахнутой и… я боялась, что кто-нибудь меня заметит. Пришлось ждать в той ужасной комнате. Там было душно и пахло кремом для лица, которым обычно пользуется Бетси, жасминовой пудрой и старыми яблоками. Меня начало подташнивать. – Сонси передернула плечами. – Когда Кейт с Зои ушли к себе, закрыв дверь в гостиную, я выскользнула в холл и прошмыгнула к себе. Я не знала, что меня выдаст зеркало. Наверное, все вы считаете меня жалкой. Я и была жалкой! Но ничего не могла с собой поделать. Я совершенно запуталась, потеряла себя. – Она покачала головой. – Затем я стала ждать возвращения Криса. Вот и все.

– Ты рассказывала об этом полицейским? – спросил Джереми.

Сонси пожала плечами.

– Я не видела в этом необходимости, – произнесла она усталым, безжизненным голосом. – Мне было проще сказать, что я отправилась спать и до утра оставалась в постели, тогда не пришлось бы объяснять все остальное.

– Прости, что мы заставили тебя пройти через это теперь, – с сочувствием откликнулся Джереми. – Но ты уже убедилась, что дело того стоило. К примеру, мы узнали, что Дэмиен сам проколол колеса. Это уже кое-что. Завтра мы расскажем об этом полиции, не вдаваясь в подробности. – Он заглянул в свои записи. – А теперь…

– Я не закончила свой рассказ, – вмешалась Кейт. – Хотите, чтобы я продолжила? Не думаю, что вспомню что-то интересное, но все же…

– Да, конечно, Кейт, продолжай. Мы уже выяснили одну интересную подробность.

– Или две, – рассеянно обронила Берди. – Продолжай, Лейни.

– Ну, когда я вернулась в гостиную, Дэмиен уже ушел, Родни тоже – думаю, отправился спать, – Джилл вышла прогуляться… хм… а ты, Берди, чистила зубы в ванной. Бетси убирала со стола и недовольно ворчала, поскольку приготовила ужин для Дэмиена, а тот забыл его взять. – Кейт нерешительно помолчала и обронила вскользь: – А что с ним, кстати, стало?

– Ты о чем? – нахмурилась Джилл.

– Я о забытом ужине. Фруктовый кекс и кофе. Что с ними стало?

– Какая разница? – пожал плечами Крис.

– Ну… я просто спросила… – с запинкой проговорила Кейт и посмотрела на Берди, но та, к ее досаде, вовсе и не думала прийти ей на помощь – лишь хитро подмигнула.

Сонси подняла голову.

– Сегодня утром, накрывая на стол, я нашла в банке с печеньем два куска кекса, завернутых в фольгу. Может, это тот самый ужин?

– Да, думаю, так и есть, – кивнула Кейт, немного разочарованная. – Ты подала его к утреннему чаю?

– Да, остатки кекса и песочное печенье.

– Возможно, ты съела те самые куски кекса, Лейни, – насмешливо поддела подругу Берди. – Как ты себя чувствуешь?

– Слушайте, к чему это все? – вмешался Джереми. – Кейт, ты думала, что Дэмиен ночью вернулся за ужином, но кто-то успел подсыпать яд в кофе или кекс?

– Что-то вроде этого, – пробормотала Кейт.

– Сегодня утром на сушилке для посуды стоял маленький термос, – сказала Джилл. – Бетси налила кофе для Дэмиена в него?

– Вроде бы да, – признала Кейт. – Но что это нам дает? Ладно, значит, Бетси убирала со стола, а я пошла в туалет. Там на стене была омерзительная гусеница. Ты ее видела, Сонси?

– Нет, нет, фу… – содрогнулась Сонси.

– Сонси не выносит гусениц, – снисходительно заметил Крис. – Однажды она…

– Жуткая гусеница, просто отвратительная, – продолжила Кейт, не желая, чтобы ее перебивали. – Она ползла…

– Не будь дурехой! Зачем нам все эти чертовы подробности? – взорвался Джереми. – Переходи к делу! Ты видела свет в гараже?

– Слушай, ты сам сказал… ох, ну ладно. Не знаю, горел там свет тогда или нет: сказать по правде, не видела, – но позднее, когда пошла в ванную чистить зубы, я заметила, что слуховое окно слабо светится и из двери гаража вырывается полоска света.

– Ты видела кого-нибудь на дороге? – взволнованно спросила Джилл.

– Из окна ванной дорога не видна, – заметил Джереми, рисуя линии в блокноте. – Хорошо, Кейт, что потом?

– Ты знаешь, что было потом, – едко ответила Кейт. – Я отправилась в нашу спальню, оказалась в кромешной темноте и больше ничего не видела, но слышала, как за стеной ворочается у себя в постели Родни. Дверь в комнату Анны была закрыта. Думаю, она отправилась спать как раз перед тем, как я вышла из туалета. Еще я слышала, как Берди проходила мимо двери и шепотом пожелала мне доброй ночи. Бетси и Уилф тоже готовились ко сну – из комнаты доносились их голоса. Мимо прошел Крис, пожелал родителям спокойной ночи, а потом явился ты, закрыл за собой дверь и начал переодеваться. Я слышала, как часы пробили одиннадцать, а вскоре после этого, наверное, заснула, потому что больше ничего не помню. Дальше вы знаете: меня разбудил шум в холле.

Кейт посмотрела на Сонси, сгорбившуюся в кресле.

– Когда примерно это произошло? В полночь или около того?

Поднялся нестройный гул голосов.

– Нет, намного позднее, – возразила Джилл. – Я вернулась приблизительно в двенадцать двадцать, а перед тем как поднялся переполох, ясно слышала, как часы пробили час.

– Верно, девочка, – подтвердила Элис.

– Я не могу точно сказать, в котором часу это случилось, – призналась Кейт. – Я крепко спала, а часов на мне не было. Знаю только, что раздался шум. Зои проснулась и заплакала, испугавшись. Помню, я еще выругалась про себя, потому что потом она долго не может заснуть, если проснется среди ночи. В общем, я успокоила ее и снова уложила в постель, а сама довольно быстро уснула. Думаю, Зои тоже. Так или иначе, я не слышала ни шума машины, ни других звуков до самого утра, пока не появился Крис и не позвал в сад.

– Что ж, хорошо, – заключил Джереми, прервав тягостное молчание. – Берди!

Верити обвела собравшихся взглядом, между бровями залегла морщинка.

Джереми с легким раздражением подтолкнул к ней блокнот.

– Твоя очередь вести записи, – буркнул он.

– В таком случае почему бы тебе не рассказать свою часть истории? – проговорила она тихо и взяла со стола карандаш.

– Ладно… большей частью она совпадает с рассказом Кейт, так что много времени мне не потребуется. – Джереми подпер голову рукой. – Трелор ушел в гараж примерно в четверть одиннадцатого, когда Кейт снова укладывала Зои в постель. Я хотел убедиться, что он не выкинет какой-нибудь фортель, поэтому вошел в ванную, протер стекло, запотевшее после великой душевой вакханалии, и увидел, как Трелор идет в сторону машины.

– Что? Он шел не в гараж? – воскликнула Джилл.

– Совершенно верно. Минуту спустя я понял, что Трелор хотел забрать спальный мешок, поскольку заметил, как он шагает с ним к гаражу. Стоял туман, но Трелор держал в руке керосиновую лампу: я видел из окна, как она покачивается при ходьбе.

– Приятель, ты уверен, что это был Дэмиен? – взволнованно спросил Ник.

– Я думал об этом… и считаю, что да. Помню, как светилась в тумане его куртка. Лицо скрывалось в темноте, но это был Трелор, точно. Я узнал его походку.

– А капюшон был поднят или опущен? – спросила Берди.

Джереми перевел взгляд на нее.

– Ну… – Он полуприкрыл глаза. – Думаю, опущен, иначе свет отражался бы от головы тоже, а она оставалась в тени. Слушайте, это был Трелор, я уверен.

– Может, тогда он и оставил ключи в машине, – сказала Кейт.

– Зачем?

– Ну, угнать ее с проколотыми шинами никто бы не смог. Возможно, он просто забыл ключи и не потрудился вернуться за ними.

– И все же он возвращался! Соседка видела после двух часов ночи, черт побери!

– Мы не знаем наверняка, что она видела именно его, – спокойно возразила Кейт. – Это мог быть кто-то другой. Мы как раз говорили сегодня днем…

– Давайте продолжим, раз уж начали, ладно, Лейни? Нет смысла шарахаться из стороны в сторону и без конца менять тему, – резко оборвала ее Берди, оторвавшись от блокнота. – Уже поздно.

– Ну, знаешь! – обиженно прошипела Кейт и чуть не скрипнула зубами от досады.

– Трелор подошел к гаражу, – заговорил Джереми, слегка повысив голос, – и скрылся внутри. Затем в ванную вошел Родни – он направлялся к себе в комнату. Я почувствовал себя глупо: ведь меня застали, когда я подглядывал за Трелором, – но Родни не сказал ни слова. Прошел в кладовую, повозился там немного и шмыгнул в свою клетушку. Я вернулся в гостиную, а ванную заняла Берди. Бетси наводила порядок. Анна сидела, уставившись в пространство. Джилл вышла прогуляться. Потом вернулась Кейт, и Бетси с Анной слегка поцапались из-за забытого Трелором кекса и кофе. Разошлись все, кроме нас с Крисом. Я сходил в туалет.

– Видел гусениц, Джереми? – спросила Берди без тени улыбки, а Кейт сердито фыркнула.

– К тому времени как я вернулся, – продолжал Джереми, – все уже легли спать. Я оставил заднюю дверь незапертой для Джилл и Ника и отправился в постель.

– Пока что на горизонте не видно никаких загадочных незнакомцев, – угрюмо заметил Ник. – Похоже, так мы далеко не продвинемся. – Он криво усмехнулся. – Боюсь, моя судьба решена.

– Перестань, Ник, мы только начали, – заволновалась Кейт.

– Ладно, Кейт, ладно… – Ник вынул из кармана бумажник и достал тщательно сложенный листок. – Это мои записи о том, что я делал прошлой ночью. В полиции имеется аккуратно перепечатанная копия с моей подписью внизу. Могу с тем же успехом отдать эту бумагу вам, чтобы не перемалывать все заново. Что скажешь, Джереми?

– Хорошо, дружище, – произнес Джереми нарочито беззаботным тоном и передал листок Берди. Та вложила его в блокнот.

– Если коротко: когда я ушел, вы знаете, вернулся около половины третьего ночи, увидел, что в доме не горит свет, и в гараже, кстати, тоже, посидел минут пять в машине, а потом снова уехал. Было темно, ветрено и чертовски холодно. Вот и все. Я никого не видел. Никаких посторонних автомобилей возле дома не было. Больше мне нечего сказать.

– Может, ты будешь следующей, Берди? – предложила Кейт.

– Ладно, – согласилась Берди и передала блокнот Джереми. – Как уже сказал Джереми, я вошла в ванную после него. Мне тоже захотелось поглазеть в окно, и я заметила свет в гараже. Никого поблизости не видела. Когда я пошла спать, в гостиной оставались только Джереми и Крис. Я прошла через холл на веранду. Сквозь матовое стекло был виден свет в соседнем доме. Тереза, видимо, встала проверить ребенка. На дороге не было ни людей, ни посторонних машин. Мимо прошел Крис, направлявшийся к себе. Я разделась и легла в постель. – Берди немного помолчала. – Заснула не сразу. Мне казалось, что по дому кто-то бродит, но в моем углу веранды много не увидишь и не услышишь. Правда, я слышала, как пришла Джилл. Это было в двенадцать двадцать по моим часам. – Берди указала на запястье, и Кейт с удовольствием заметила, как брови Джилл поползли вверх при виде изящных и очень дорогих золотых часов, показавшихся из-под рукава неряшливого джемпера. Берди тоже это заметила и скрестила руки, надежно спрятав свидетельство того, что у нее есть влиятельные и могущественные друзья. – Итак, – твердо произнесла она, – Джилл вошла, разделась и улеглась в постель.

– Вернее сказать, кое-как примостилась на чертовски неудобной походной раскладушке, – хмуро проворчала Джилл.

– Хорошо, устроилась на раскладушке, – поправилась Берди. – Затем я услышала, как с того конца веранды, где спали Сонси и Крис, кто-то вышел в холл. Я не видела, кто именно, но позднее выяснилось, что это была Сонси. – Она послала Сонси рассеянный взгляд и дружески улыбнулась, но та посмотрела на нее без всякого выражения. – Было около часа ночи. К тому времени меня начало клонить в сон. Но помню, как минуту спустя часы пробили один раз. Поднялся ветер, дом наполнился скрипом и стуком, на крыше громыхало железо. Думаю, я ненадолго задремала, а потом меня разбудил пронзительный вопль. В холле зажегся свет. Я села на кровати и увидела, что Джилл тоже не спит. Крис выскочил из комнаты и с громким топотом бросился в сторону холла. Я решила, что-то случилось с Сонси, поскольку он вернулся вместе с ней. Крис обнимал ее за плечи, Сонси плакала. Он пытался ее успокоить. Как бы там ни было… – Берди замолчала, и в комнате наступила мертвая тишина. – В общем, Крис уложил Сонси обратно в постель. Бетси просунулась в дверь и пристально наблюдала за ними, а мы с Джилл быстро улеглись.

Крис слегка покраснел, но за кого ему стало неловко – за Сонси, за Бетси или за себя, Кейт затруднилась бы сказать. Наверное, за всех троих понемногу.

– Так или иначе, после ночного переполоха дом затих. Я заснула, а утром… ну, остальное вам известно.

– Да, – медленно произнес Джереми. – Итак, высказались Кейт, я, Ник и Берди. Может, теперь послушаем тебя, Джилл?

Джилл вспыхнула. «Как ни странно, теперь она выглядит лучше, – заметила про себя Кейт. – С лица исчезло беспомощное, растерянное выражение».

Берди снова завладела блокнотом и вопросительно взглянула на Джилл. «Сейчас она даже больше, чем обычно, похожа на опоссума в очках», – подумала Кейт. Взъерошенные волосы Берди топорщились, как щетка, над кукольным личиком. Зрачки расширились, золотистые глаза казались черными, огромными. Даже руки, сжимавшие блокнот, походили на маленькие лапки. Что творилось у нее в голове? Казалось, она вот-вот начнет водить носом по сторонам, принюхиваясь.

– Ну, – почти весело начала Джилл, – как вам известно, я решила пройтись. Я быстрым шагом двинулась по дороге в сторону магазинов. Думала… что Ник, возможно, отправился туда за кофе или за сигаретами. Ссора – удачный предлог, чтобы снова начать курить. В общем, я добралась туда, наверное, минут за десять, но, разумеется, Ника не нашла. Кафе, где мы ели жаренных на гриле цыплят, оказалось открыто, я зашла внутрь и выпила кофе. На самом деле только чтобы хоть чем-то себя занять. Мне не хотелось возвращаться в дом. Честно говоря, я дошла до предела. Я чертовски обозлилась на Ника и… ох… на всех и на все. И на себя, наверное. Поэтому я выпила еще кофе, потом побродила по округе и наконец вернулась. Было далеко за полночь. Никого возле дома я не видела.

– В гараже горел свет? – спросила Кейт.

Джилл ответила не сразу.

– Да, – медленно протянула она. – Там мерцал свет, но кого мне совсем не хотелось видеть, так это беднягу Дэмиена. Он уже доставил мне кучу неприятностей. – Джилл поджала губы. – Я прошмыгнула в калитку, обогнула дом по боковой дорожке и вошла через заднюю дверь. Ее я оставила незапертой, на случай если Ник… Чистить зубы и всякое такое не стала, просто прокралась по холлу на цыпочках к своей раскладушке. Свет я не включала. На меня вдруг навалилась смертельная усталость. Я забралась в постель и сквозь сон слышала, как пробило час. Не помню, чтобы Сонси выходила, хотя та, должно быть, прошла мимо меня. Потом меня разбудили крики и поднявшийся шум. Я села на кровати: решила, что Ник кого-то напугал, когда крался по холлу в одних носках, с ботинками в руках, ну, вы понимаете, – но сразу же поняла, что это вовсе не Ник. Кричала Сонси. Крис увел жену в спальню. Я не сразу смогла заснуть… Сказать по правде, я немного огорчилась, что Ник не вернулся.

Джилл потупила взгляд, но Джереми предостерегающе кашлянул, и она тотчас взяла себя в руки.

– Я слышала, как Сонси плакала, а Крис ее успокаивал. Но в конце концов меня снова сморил сон. Проснулась я рано. Еще не рассвело. Раскладушка Ника пустовала. Я открыла парадную дверь и увидела, что его машины нет. Стоял туман, было холодно, но ветер улегся. В доме царила поразительная тишина. Я вернулась в постель, съела оставшееся с вечера яблоко – из тех, что раздавала на ночь Бетси, – а потом снова уснула. И слава богу. – Джилл содрогнулась. – Я хотела сходить на кухню, налить чашку чая, но потом испугалась, что кого-нибудь разбужу, и передумала. А ведь из кухонного окна…

– Да, ты могла увидеть… а досталось бедняге Родни, – тихо произнес Крис. – Кстати, чтобы вы знали, он говорит, что проспал всю ночь как сурок. Он даже не знал о маленьком ночном происшествии в холле, пока я не рассказал ему сегодня утром. Родни поднялся рано, вышел из дома, чтобы перенести стремянки и тому подобное: маленький паршивец прав в том, что вкалывает здесь как каторжный, – и увидел в саду Дэмиена, распростертого на земле лицом вниз. Видимо, он жутко испугался, потому что сначала ему показалось, будто это Бетси. Тело лежало на ее любимом месте, вдобавок у нее тоже голубая куртка. Родни решил, что у мамы случился сердечный приступ или нечто в этом роде. Его все еще трясло от ужаса, даже когда он рассказывал мне об этом. Так или иначе, он бросился туда и сразу понял, кто перед ним. Родни потрогал руку Дэмиена – она была холодной как лед. Он сказал, что сразу побежал в дом, еле сдерживаясь, чтобы не закричать. Ему хватило ума поднять меня с постели, а не кинуться прямо к маме, как можно было бы ожидать. Родни влетел в наш закуток, разбудил меня и не сказал ни слова, пока мы не вышли на кухню. Там его прорвало. – Крис покачал головой. – Знаешь, Сонс, мой брат неплохой парень. – Он почти умоляюще посмотрел на жену. – Просто еще очень молод.

Сонси рассеянно кивнула. Ее лицо заливала бледность.

– Я продолжу, – проговорила она. – Хотя не знаю, какой от этого будет прок. Я не видела и не слышала ничего странного, если не считать матери Криса в холле. – Она нервно улыбнулась собственной шутке, чем мгновенно покорила сердце Кейт. Сонси поступила смело, позволив себе подобную шпильку. Это был огромный шаг вперед.

Глава 14
Несколько горьких истин

– Все, что происходило раньше, я уже рассказала, – произнесла Сонси. – Поэтому начну с той минуты, когда Крис вернулся в спальню. Мы немного поговорили. Я была расстроена. Он злился. – Она печально улыбнулась. – Мы понизили голос, старались не шуметь, но, думаю, Элис нас слышала. – Сонси взглянула на хозяйку дома, однако старуха продолжала смотреть в огонь, лицо ее оставалось неподвижным. – Во всяком случае, Крис предупредил, что она может нас слышать, но, по правде говоря, меня это не волновало. Тогда мне просто хотелось высказать все. Я действительно чувствовала, что схожу с ума – или уже обезумела. Ты знаешь, Кейт. Я тебе говорила.

Все удивленно повернулись к Кейт, и она кивнула, испытывая неловкость и вину под взглядом Криса.

Сонси вздернула подбородок.

– Наконец Крис сказал, что собирается спать, повернулся на бок и замолчал. Я лежала без сна. Слышала, как часы пробили двенадцать, затем четверть первого. Я задумалась… друзьям в школе и в колледже я всегда нравилась, другие девушки в больнице, похоже, считают меня милой, забавной и… опытной в своем деле. Так почему же дома или здесь меня так не любят? Я хочу сказать, все превращается в неразрешимую проблему, и меня не оставляет ощущение безысходности. Мне вдруг пришло в голову, что здесь я как рыба, выброшенная из воды, и в этом все дело. Наверное, в моем кругу, с моими друзьями Крис и его близкие тоже чувствовали бы себя лишними, им было бы неуютно, как и мне.

Она замолчала. Никто не произнес ни слова.

«Да и что тут скажешь?» – вздохнула про себя Кейт, пряча глаза, но Сонси и не ждала ответа. Она перевела дыхание и продолжила:

– Кажется, я слышала, как вернулась Джилл, как забралась на свою раскладушку. Я еще подумала, что это смешно: мать Криса выделила нам отдельную спальню, поскольку мы полтора года как женаты, а Нику и Джилл постелила отдельно, хотя они живут вместе десять лет. Я спросила себя: зачем они приехали? Часы пробили половину первого. Мне подумалось: как Кейт выносит, что Бетси называет Зои несчастной малышкой, считает ее нервной и обделенной только потому, что девочку воспитывают не так, как нравится Бетси? Я тогда поймала себя на мысли, что не стерпела бы, услышав от Бетси нечто подобное о своем ребенке.

Теперь щеки Сонси пылали, а глаза сверкали от гнева, она хватала ртом воздух. Крис тронул ее за плечо и, тотчас успокоившись, она проговорила, отодвигаясь от мужа:

– Простите. Я рассказываю обо всем этом лишь для того, чтобы объяснить случившееся потом. Понимаете, все эти мысли безостановочно крутились у меня в голове. Я не могла заснуть. Какое-то время спустя мне захотелось в туалет. Крис спал, по крайней мере мне так показалось. Я тихо выскользнула из постели, набросила халат и сунула ноги в тапочки – было по-настоящему холодно. Берди и Джилл тоже спали. Раскладушка Ника стояла пустой. Возле окна Бетси и Уилфа я прислушалась: Уилф слегка похрапывал. Я пошла дальше. В это время часы пробили один раз. Звук был таким громким, но никто не проснулся, двери спален оставались закрытыми. Меня окружала непроглядная темнота. Я неслышно прошмыгнула мимо гостиной и вышла на заднее крыльцо. – Сонси остановилась. Ее голос звучал ровно и спокойно, но дыхание участилось. – Понимаете, дело в том, что мне не хотелось никого видеть. Одна мысль об этом казалась невыносимой. Я чувствовала растерянность, злость и стыд, оттого что позорно сбежала из гостиной. Я вышла из туалета и снова проскользнула в заднюю дверь. В доме казалось темнее, чем снаружи, я едва различала собственную руку, поднесенную к самому лицу. Я хотела открыть дверь в холл, но она не поддалась, потянула сильнее, и дверь вдруг распахнулась, а за ней стояла Бетси и смотрела прямо на меня. Тут я и закричала! Не смогла сдержаться. Это стало для меня страшным потрясением, потому что… казалось, я сама сотворила это чудовище, и оно выбралось из моей головы, понимаете? Я все кричала и кричала, а она застыла с открытым ртом и смотрела на меня. Потом прибежал Крис, а я, наверное, упала в обморок, потому что все вдруг стало как в тумане. Крис отвел меня обратно в нашу спальню, снял халат и тапочки, уложил в постель. Я вся дрожала. Слышала шум голосов, но они доносились до меня как будто издалека. А затем я, должно быть, уснула, поскольку больше ничего не помню. – Сонси обвела всех серьезным взглядом. Ее щеки блестели от слез. – Такое случается. От усталости или потрясения.

– Сонси, дорогая моя… – начал Крис.

Она улыбнулась мужу и накрыла его руку ладонью.

– Все в порядке… Утром пришел Крис и рассказал мне, что случилось. Я вышла в сад и увидела Дэмиена. Он был мертв. И уже давно. Бетси выглядела расстроенной. Теперь я понимаю: она сказала первое, что пришло ей в голову, – но когда она воскликнула: «О, только не на моем месте!» – или что-то вроде того, я подумала: «Поверить не могу! Человека не стало. Его жизнь оборвалась. И все, о чем может думать Бетси, – как у него хватило бестактности умереть на ее излюбленном месте и осквернить одну из ее бесчисленных семейных традиций». Эта мысль странным образом подвела итог всем предыдущим событиям и показалась мне такой забавной, что я засмеялась и не могла остановиться. Вы, наверное, решили, что я сошла с ума. Крис уж точно так подумал. С тех пор он обращается со мной как с тяжелобольной. Не могу этого объяснить, но с той минуты что-то во мне изменилось. Я почувствовала себя другой. Я словно очнулась… как приходят в себя после долгой лихорадки с беспамятством и бредом. Очень скоро я встану на ноги и начну ходить. – Она улыбнулась.

«И, готова поспорить, уйдешь из жизни Криса, если он не изменится, – подумала Кейт. – Он это тоже понимает. И ему страшно. Теперь, когда Сонси уже не льнет к нему, как раньше, Крис вдруг обнаружил, что привязан к ней больше, чем ему казалось. Почему люди вечно так поступают? Хотела бы я знать, останется ли все как есть, если Сонси решит снова довериться Крису. Наверное, она тоже задает себе этот вопрос». Кейт с любопытством разглядывала спокойное личико Сонси и ее руки, мирно лежавшие на коленях. Если она и спрашивала себя, как быть с Крисом, похоже, ответ на этот вопрос не особенно занимал ее. Вдруг какая-то смутная мысль мелькнула у Кейт: обрывок неясного воспоминания, навеянного выражением лица Сонси и этими руками. Она попыталась вызвать образ в памяти, но тот ускользал. Должно быть, сказывалась усталость.

Кейт повернулась к Берди и заметила, как та обменялась взглядами с Джереми. Он слегка нахмурился и откашлялся.

– Э… Крис, – начал Джереми, и Кейт вдруг осенило: взгляд Берди был подсказкой. Вся эта затея с загадочным незнакомцем была подстроена и разыграна как по нотам! Берди собирала информацию о людях, сидевших в гостиной, но сама держалась в тени. А Джереми ей подыгрывал. Какой неожиданный поворот! Кейт понимала, что злится напрасно. Она сама хотела, чтобы Берди занялась расследованием. Но ужасно обидно и унизительно сознавать, что тебя водят за нос. Вероятно, Берди договорилась с Джереми, поскольку знала наверняка, что Кейт с энтузиазмом поддержит идею и бросится в бой, бездумно преданная, полная энергии и желания помочь. «Что ж, Берди оказалась чертовски права, – с горечью признала Кейт. – Роль простофили удается мне куда лучше, чем роль сообщника». Она еле сдерживала гнев. У нее вдруг пропало всякое желание участвовать в этом спектакле.

Крис выглядел больным. Его красивое смуглое лицо осунулось, под глазами набухли мешки. «Не такая уж и завидная партия, если подумать, – фыркнула про себя Кейт с цинизмом, прежде ей несвойственным. – Я слишком долго верила пропаганде Бетси. Один из самых лучших? Учитель английского в снобистской школе для мальчиков. Его мир пропитался потом и школьным мелом, казенным запахом бананов и кроссовок. Это страна слепых, где одноглазый – король и где сарказм легко сходит за ум». Крис начал повторять все ту же скучную историю, что уже рассказывали до него другие, и раздражение Кейт росло. Ее колючий взгляд скользил по знакомым лицам, и в ней поднималось отвращение.

Берди, выглядевшая нелепо в своем неряшливом джемпере, что-то строчила в блокноте. «Почему она так одевается? При желании могла бы купить себе любую одежду. Это какой-то особый, вывернутый наизнанку снобизм, самая уродливая его форма. И вдобавок странное проявление злобы», – мелькнула у Кейт горькая догадка. Берди нравилось ехидно посмеиваться втихомолку над такими, как Бетси, прикрываясь обтрепанным рукавом. Берди знала, как они будут лебезить перед ней, если узнают, кто ее отец.

Джереми откровенно наслаждался своей ролью в комедии: ему нравилось морочить голову окружающим. Отстраненный, со вскинутыми бровями, он снисходительно посматривал вокруг, и Кейт не сомневалась, что он чувствует свое превосходство над всеми присутствующими, включая Берди. Джилл внимательно слушала, подавшись вперед и подперев подбородок кулаком. Свободной рукой она время от времени сжимала локоть Ника. Разумеется, Джилл немного переигрывала.

Ник безучастно сидел рядом, но его умные карие глаза замечали все. Сонси смотрела на свои руки, сложенные на коленях, избегая встретиться с кем-нибудь взглядом. «Удобно, наверное», – отметила про себя Кейт. Элис отвернулась к камину, однако ее поза выдавала настороженность. Старуха напряженно слушала. Было в ней все-таки нечто пугающее: от одного вида пробирала дрожь. Кейт прогнала эту мысль, встряхнулась и заставила себя переключиться на монолог Криса:

– …И наконец я пошел спать, примерно без двадцати двенадцать. После этого я ничего не видел и не слышал, пока не раздался крик Сонси. Но тогда я не думал о времени и о том, кто из нас где. Я проводил Сонси до постели, на этом у меня все. – Он откинулся на спинку кресла и зевнул. – Сожалею. Не слишком много от меня пользы, верно?

– Да, – подтвердил Джереми. – И все же… Элис, вы последняя. Хотите попробовать?

Элис слегка повернула голову и искоса взглянула на Джереми. Шея еще больше сморщилась. Глаз, остававшийся на виду, хитро блеснул в свете огня.

– Я сказала тем парням из полиции, что за всю ночь ничего не видела и не слышала, только деревья шумели да ветер. Ну, я и теперь повторю то же самое. Мои окна выходят на другую сторону сада, верно? Я никак не могла видеть гараж. А если бы что и видела, то не рассказала бы полиции. По мне, так Трелор получил по заслугам.

– Но теперь все по-другому, тетя Элис, – настойчиво прошептал Крис. – Ведь теперь подозревают Ника.

– Да, это все меняет, – согласилась Элис, снова отвернувшись к огню. – Давай начистоту. Я слышала крики в холле в четверть второго. Слышала, как вслед за этим молодая парочка шушукалась за стенкой. Хотя, сказать по правде, говорил один Кристофер. Но после половины второго, сдается мне, я уже спала без задних ног. Ничем не могу помочь, маленькая мадам. – Элис повернулась к Берди и лукаво ухмыльнулась. – Разве что пожелаю тебе удачи.

У Кейт замерло сердце. Берди невозмутимо встретила взгляд Элис, только глаза за стеклами очков слегка округлились.

– Я иду в постель, – объявила Элис, с усилием встала и шаркающей походкой пересекла комнату.

Все расступились, чтобы ее пропустить. Не сказав больше ни слова, Элис вышла из гостиной, затем стукнула дверь туалета.

– Она спятила. Бедная старушка Элис, – пробормотал Крис. – Рехнулась окончательно.

– Я так не думаю, – весело возразила Сонси. – Это всего лишь роль в спектакле, которую ей нравится играть. Мы ведь такая благодарная публика, правда?

Кейт посмеялась бы, не будь такой усталой. Она встала и пошла на кухню заварить чай.

Кейт наполняла чайник, когда вошла Элис. Старуха сурово кивнула ей и скрылась в ванной, плотно закрыв за собой дверь. Послышался шум бегущей воды и глухое гудение труб. «Этой ночью из окна ванной не на что смотреть, – подумала Кейт. – Гараж окутан туманом точно саваном, темный и холодный. Так же и Дэмиен: лежит холодный на каком-нибудь столе в Сиднее».


Берди, Кейт и Джереми остались пить чай в гостиной, остальные ушли спать.

– Ну, по правде говоря, вся эта затея оказалась совершенно бесполезной, – сказал Джереми и зевнул.

– Не знаю, – протянула Берди, явно довольная собой. Она сидела, скрестив ноги, у догорающего огня и просматривала вечерние записи. – Теперь нам известно в подробностях, что каждый из нас делал – или утверждает, будто делал, – в течение всего вечера.

– За исключением Анны, Родни, Уилфа… и Бетси, – заметила Кейт.

– Да, – с готовностью признала Берди. – Но общее представление у нас есть. По словам старины Тоби, Анна уверяет, будто оставалась в постели всю ночь и не слышала ничего, кроме шума, поднятого Сонси. Бетси говорит то же самое и вдобавок клянется, что ни Анна, ни Уилф не смогли бы незаметно выскользнуть из дома: она бы обязательно услышала. Бетси рассказала, что ночью поднялась и отправилась в туалет. Она как раз собиралась открыть дверь гостиной и взялась за ручку, когда ручка вырвалась из ее пальцев, дверь резко распахнулась и Сонси завизжала ей в лицо. Бетси до смерти перепугалась. Происшествие так ее взбудоражило, что они с Уилфом оба приняли снотворное и проспали без сновидений до самого утра. Так что с ними все ясно. Родни, очевидно, не слышал переполоха в холле: так устал, что провалился в сон, как только добрался до кровати.

Кейт резко выпрямилась. Она вспомнила кое-что, о чем молчала до поры до времени.

– Берди, помнишь, Крис упомянул, что Родни поначалу принял тело Дэмиена за Бетси? Куртка того же цвета, тот же рост. Фигура возле фургона… я знаю, ты очень осторожна в своих суждениях, но это вполне могла быть Бетси.

Берди посмотрела на нее без всякого выражения.

– Ну? – упрямо продолжала Кейт. – Что ты думаешь? Откуда нам знать, что Бетси действительно приняла снотворное? Она запросто могла…

– Конечно, могла, тупица, – раздраженно рявкнула Берди. – Любой из нас мог. Подумай об этом.

– И раз на то пошло, – не сдавалась Кейт, – она – или кто-то другой, если тебе так больше нравится, – могла подбросить Дэмиену яд: подложить вместе с лекарством, которое он пил, или дать отравленные яблоки, – а тот его принял. Судя по всему, так и случилось. Никто не стал бы поливать ядом все яблоки на дереве в надежде, что Дэмиен сорвет одно из них.

– А теперь послушай, Лейни. Я уже говорила Джереми, но пока не успела сказать тебе. Я почти уверена, что Дэмиен вообще не глотал яд. Я поделилась своей догадкой с Тоби, и тот согласился со мной. Мы думаем, яд попал Дэмиену на кожу. Из кладовой исчезла бутылочка с тиофосом. Он смертельно ядовит. Достаточно плеснуть совсем чуть-чуть, чтобы убить. Элис рассказывала вам о нем, помнишь? Полицейские торопят медэкспертов, которые занимаются вскрытием, пока следы яда на коже еще не исчезли.

– На коже? – Кейт посмотрела на Джереми.

Тот сидел молча, с мрачным, суровым лицом. Берди оставалась невозмутимой.

– Почему это более мерзко, чем подсунуть ему отравленное яблоко? – спокойно спросила она. – Сначала я думала, что яд плеснули Дэмиену в лицо или на руки, поскольку только эти участки кожи оставались открытыми, но потом Анна рассказала о капюшоне. Дэмиен никогда его не поднимал. Так почему изменил своей привычке в ту ночь?

– Берди думает, что убийца набросил капюшон Дэмиену на голову после того, как плеснул тиофос ему сзади на шею, а потом наблюдал, как жертва умирает, – тихо произнес Джереми. – А чтобы сбить полицейских со следа, разбросал возле тела яблочные огрызки.

– О… фу, как это отвратительно!

– Да, отвратительно. Но, надо признать, довольно хитроумно, – отозвалась Берди, просматривая записи в блокноте. – Вдобавок я не уверена, что убийца наблюдал за смертью жертвы. Это всего лишь предположение. Возможно, я ошибаюсь.

– Но ты ведь не ошибаешься? – спросила Кейт.

– Нет, я считаю, что права.

– Но это значит…

– Это значит, что убийца не расставлял сетей и не подкладывал, так сказать, бомбу замедленного действия, ничего подобного. Это значит, что убийца – женщина или мужчина – запасся ядом, резиновыми перчатками и яблочными огрызками, возможно, заранее обрызганными отравой. Затем, где-то между полуночью и тремя часами, незаметно пробрался к гаражу, выманил Дэмиена в сад – или подстерег его там, договорившись о встрече, – и плеснул яд на шею. В подобных случаях смерть наступает в течение десяти минут, если верить книге, которую показывала мне Элис сегодня днем. Вначале конвульсии и рвота, потом жертва теряет сознание и вскоре умирает. – Берди взглянула на Кейт и Джереми поверх очков и побарабанила пальцами по блокноту. – Довольно быстро, верно? Значит, как ты и сказала, Лейни, Бетси могла притвориться спящей и выйти в сад, пока Уилф спал. Или наоборот, моя дорогая. Уилф мог сделать вид, будто выпил снотворное, дождаться, когда Бетси задремлет, и выскользнуть из дома. У него тоже голубая куртка. Анна могла покинуть спальню в любое время и надеть мамину куртку. Она не вышла из своей комнаты на крики Сонси. Может, ее там и не было, а о ночном переполохе узнала только утром. Да и Сонси, возможно, ходила вовсе не в туалет, как она говорит, а прокралась в сад и убила Дэмиена. Крис мог незаметно выбраться из дома и совершить убийство, когда Сонси уснула, или потеряла сознание, или что там с ней еще приключилось. Родни мог прошмыгнуть к задней двери через кладовую и кухню, а по пути стащить яд. Никто бы его не услышал. Элис тоже могла выйти незамеченной. Мы все думаем, будто Элис не знала, что Дэмиен остался ночевать в гараже, но Крис говорил об этом с Сонси. И если перегородки здесь такие тонкие, как нас уверяют, Элис слышала их разговор. Ну, кто еще?.. Джилл… Джилл вернулась домой только в двадцать минут первого. Она могла прикончить беднягу до того, как вошла в дом. Ник признался, что подъехал к дому в полтретьего, но из машины не выходил. Возможно, он лжет. У многих здесь имелся тот или иной мотив. Любой мог надеть голубую куртку. В доме их две, и взять одну ничего не стоило.

– Ты не назвала нас с Джереми, – холодно заметила Кейт. – И Зои.

– И себя, – добавил Джереми. – Ты не больно-то скрупулезна для великого сыщика.

– Послушайте, какой смысл цепляться ко мне? – огрызнулась Берди. – Кто-то ведь это сделал, черт возьми! Кто-то здесь отравил того парня, словно клопа. Вы хотите узнать, кто это, или нет?

Глава 15
Новые обстоятельства

Утро выдалось солнечным и ясным, но за завтраком большинство гостей дома, сидевших за столом, казались вялыми и разбитыми. Ночные разговоры в сочетании с горячительными напитками Элис сказались на всех по-разному: одни выглядели подавленными, другие, напротив, раздраженными. Анна и Родни после бурных сцен накануне сидели надутые и угрюмые. Только Зои и Элис вели себя как обычно: первыми поспешили выйти из-за стола и теперь тихо о чем-то беседовали у камина. Зои что-то настойчиво шептала Элис, а та качала головой. «Что, черт возьми, они там задумали?» – нахмурилась Кейт.

Бетси ясно дала понять, что разочарована своей «старой братией», и прочла короткую речь о сплоченности, единстве и неустанных стараниях. За первым наставлением довольно скоро последовало еще одно – о безрассудной трате сил и пользе здорового сна. Обнаружив, что ее слова не развеяли мрачного уныния за столом и что Берди единственная, кто обратил на нее хоть какое-то внимание, Бетси ощетинилась и обвела глазами гостиную в поисках жертвы. Ее цепкий взгляд остановился на Сонси. Выглядела та неважно, будто ее подташнивало, и мяла в руках тост.

– Сью, дорогая, брось этот тост, пожалуйста! Поешь лучше омлет. Смотри, какая прелесть пропадает зря. – Она подцепила ложкой дрожащую желтую массу и протянула руку. – Передай мне свою тарелку.

– Нет, Бетси, спасибо.

Кейт заметила, как Элис бросила взгляд в их сторону и нахмурилась. Затем сказала что-то Зои, и та улыбнулась. Потом обе быстро зашагали к двери. Зои казалась смущенной, Элис шла с непроницаемым лицом. Бетси удивленно вскинула брови и проводила их взглядом, но ничего не сказала и снова повернулась к Сонси:

– Не глупи, дорогая. Поешь сейчас же. Я всегда говорила: низеньким светловолосым женщинам вроде тебя нужно быть в теле, иначе они моментально дурнеют. – Бетси склонила голову набок и обвела всех взглядом. – Ты со мной согласна, Кейти? Ты ведь никогда не следишь за своим весом, правда?

– Конечно, слежу, Бетси, иначе я стала бы жирной как свинья, – возразила Кейт и попыталась изобразить улыбку, но ей это не удалось: улыбка больше напоминала гримасу.

Бетси задержала на ней взгляд, потом оживленно продолжила:

– Моя подруга, Джуди Перлез, косметолог по образованию, говорит в точности то же самое. Она маленькая и белокурая. Светлее тебя, Сью. Ну, Джуди настоящая блондинка, а не нечто среднее, как ты. Она постоянно твердит, что страшно завидует Анне и мне, ведь мы брюнетки и нам намного проще следить за собой, чтобы выглядеть хотя бы сносно. «Меня бы никто не замечал, Бетси, – жалуется она, – если бы не капелька краски да кое-какие округлости. Краска берется из бутылочки, но округлости все мои!» – Бетси рассмеялась. – О да, Джуди – женщина остроумная. Яркая личность. Ты была такой хорошенькой малышкой, Сью, когда Кристофер впервые привел тебя домой. Мне неприятно это говорить, дорогая, но мы с Уилфом были просто потрясены, увидев тебя позавчера вечером. Что с твоим лицом? У тебя щеки ввалились. Давай же, будь послушной девочкой, ешь!

– Мама, перестань, – нервно произнес Крис.

Но Бетси даже не взглянула на него и протянула Сонси ложку с остывающим омлетом, выжидающе подняв брови.

Сонси посмотрела через стол ей в лицо – на накрашенные, улыбающиеся губы, на изогнутые брови над холодными властными глазами – и, молча покачав головой, внезапно поднялась из-за стола и вышла из гостиной. В следующий миг все услышали, как стукнула дверь туалета.

Бетси взглянула на отвергнутую ложку с омлетом и положила его обратно на блюдо.

– Кто-нибудь хочет омлет? – нарочито небрежно обратилась она к остальным. – Джилл? Ник? О боже, ведь все пропадет, какая жалость. – Бетси сокрушенно покачала головой и встала. – Анна, попрошу тебя убрать со стола, если ты не против. А я, пожалуй, наведу порядок в спальне, пока есть такая возможность. – Она не стала дожидаться ответа и с гордо поднятой головой исчезла в темноте холла.

– Бедная мама. Ей сейчас нелегко, – пробормотала Анна. – Сонси держится немного враждебно, правда, Крис? Ты не мог бы попросить ее быть повежливее?

Крис молчал. Казалось, он был глубоко потрясен. Прежде Кейт без колебаний встала бы на сторону Анны, ради одного только мира и спокойствия. Она сказала бы, что Сонси следует уступить бедняжке Бетси, проявить дружелюбие и сделать ей приятное. Но со своего места за столом Кейт хорошо видела глаза Бетси во время сцены с омлетом. Холодные глаза, похожие на острые черные камешки. Наверное, Бетси рано научилась прятать железный кулак в бархатной перчатке: использовать чувство вины и другие чувства, чтобы подчинять людей своей воле, а не прибегать к грубой физической силе или прямым угрозам. Острая потребность всегда быть правой и командовать окружающими людьми въелась в нее навечно, как в самого жестокого уличного бандита или в безумного диктатора.

А когда ей кто-то перечил, должно быть, Бетси испытывала горькое разочарование. Как бы ей хотелось, наверное, топнуть ногой и приказать: «Отрубить ему голову!» В своих рассуждениях Кейт снова натолкнулась на вопрос, к которому неизбежно приводили ее в последние два дня любые размышления о психологии Бетси. Могла ли та возненавидеть Дэмиена Трелора настолько, чтобы убить? Решилась бы Бетси раз и навсегда вычеркнуть его из жизни Анны? Возможно. Очень даже возможно. Она не стала бы смущенно мяться со склянкой отравы в руке. Только не Бетси. Эта женщина уже многие годы умело пускала в ход яды, хотя и другого рода.

Бетси успешно подчинила себе дочь. Анна льнула к ней как плющ, словно потеряла вдруг почву под ногами и нуждалась в опоре, чтобы устоять. «Боже, – ахнула Кейт, – что, если Бетси действительно виновна и полиция это обнаружит? Что будет с Анной, с Уилфом, с Родни, если Бетси окажется в тюрьме? Ведь Бетси – та ось, на которой держится вся семья». Бетси за решеткой! Это казалось невероятным, немыслимым. Кейт вдруг отчаянно захотелось, чтобы полицейские никогда не узнали правду. Лучше бы убийство так и осталось нераскрытым. В конце концов, кто бы ни совершил его, Бетси или… любой другой, на этом все и закончилось. Ведь больше никому опасность не угрожала, так почему бы не позволить убийце идти своей дорогой?

Но стоило Кейт подумать об этом, как в голове зазвучал суровый голос Берди: «Кто-то отравил того парня, словно клопа…» «Словно клопа»! Кейт передернула плечами.

С лестницы донеслись быстрые шаги, дверь с грохотом распахнулась.

– Мама, мама! – ворвалась в гостиную задыхающаяся Зои. Широко раскрытые глаза сияли от восторга.

– Эй, полегче, отдышись сначала! – прикрикнул Джереми.

– Мама, папа, мы нашли ковчег. Он был под домом. Лежал там, а мы его отыскали. Ох, мне даже не верится! – Зои привалилась спиной к двери и театральным жестом прижала руку к груди.

– Ладно, ладно, только давай обойдемся без бурных восторгов, – строго проворчал Джереми. – Веди себя нормально. И по-моему, мы тебе не разрешали забираться под дом. Или с тобой была Элис?

Зои закатила глаза.

– Конечно, была. Папа, он потрясающий, ты даже не… – Она осеклась, посмотрела на Кейт, потом почему-то на Джилл и вдруг посерьезнела. – В общем, – с достоинством произнесла Зои, – позволь мне спокойно сказать тебе, папа, что мы нашли наконец Ноев ковчег, вот он!

Трогательно неуклюжим, замысловатым жестом она пригласила войти Элис, которая несла ярко раскрашенный ящик с ручкой.

Следом за ними в комнату проскользнула Сонси, очень бледная, с покрасневшими глазами. Не сказав ни слова, она исчезла на кухне. Похоже, ее тошнило. Стало слышно, как за ней закрылась дверь в ванную, потом Сонси повернула кран, и зарычали трубы.

– Разве он не прелесть? Ого! – Зои захлопала в ладоши, когда Элис поставила свою ношу на коврик перед камином. – Подойди же и посмотри, мама.

– Погодите, погодите! – оживленно воскликнула Элис. – Сначала мне нужно привести его в порядок.

Кейт вздохнула и медленно встала. «Сказать по правде, – проворчала она про себя, – Элис недалеко ушла от Зои. Может, теперь она прекратит наконец бесконечные поиски игрушек, чтобы развлечь ребенка. Зои только перевозбуждается оттого, что роется в шкафах. Не говоря уже о том, что в доме Элис и без того бардак.

– Ну, что скажете? – обратилась Элис к Кейт и отступила в сторону.

Кейт посмотрела на Ноев ковчег, и все ее раздражение улетучилось. В отблесках огня ковчег словно светился, несмотря на то что краски от времени поблекли. На вершине арки, похожей на радугу, сидел белый голубь с распростертыми крыльями и зеленой ветвью в клюве.

Почти безотчетно Кейт опустилась на колени и коснулась старого дерева.

– Он прекрасен, Элис, – прошептала она. – Это ведь… ручная работа, да?

– Верно, – радостно отозвалась Элис. – Давным-давно его вырезал для меня папин приятель, когда жил в наших краях. Он трудился по вечерам, ему понадобилось полгода. Боже мой, я тогда была еще крохой лет шести-семи. У мамы с папой многие друзья умели мастерить всякую всячину. В те годы в горах еще встречались искусные ремесленники. Все бедные как церковные мыши, конечно.

– Да, это работа художника, – выдохнула Кейт, глядя на крошечных животных, которых Элис расставляла на палубе ковчега.

– Надеюсь, все звери здесь, – пробормотала старуха. – Раньше, разумеется, фигурок было по две каждого вида, но некоторые могли потеряться. Они целую вечность пролежали под домом. Я хотела показать ковчег малышке. Она уже достаточно большая, чтобы ей можно было его доверить, да, милая? Рада, что я его наконец нашла?

– Еще как рада, – с жаром подтвердила Зои. – Почему бы нам не расставить всех животных прямо сейчас, тетя Элис, чтобы убедиться, что они не пропали?

– Хорошо, дорогая.

Кейт посмотрела на сияющие, простодушные лица обеих, потрепала Зои по плечу и встала. Гости заканчивали завтрак, и Кейт присоединилась к ним. К чему отрицать очевидное? Она не могла вернуться к детской безмятежности Зои и почти наверняка никогда не достигнет умиротворенности Элис. Жизнь оказалась слишком сложной и запутанной.


Все набились в кухню. Кто-то вытирал посуду, кто-то просто стоял, но даже в тесноте все чувствовали себя свободнее, чем в гостиной с Элис, Уилфом и беспокойной Бетси.

– Кто хочет продолжить сбор яблок? – спросил Крис. – Родни уже там. Как я понял, в сад выходить можно; главное – не забредать на огороженный участок… хм…

– Конечно, дружище, – сказал, потягиваясь, Джереми. – Хорошая мысль.

– Анна отказалась, а мама придет позже, – продолжал Крис. – Остаемся только мы. Штука в том, что яблоки нужно собрать с деревьев, даже если… весь урожай придется выбросить на помойку. Поэтому…

– Так давай же начнем, приятель! – бросил Ник уже на полпути к двери, обрадованный, что может заняться чем-то полезным.

Несколько минут спустя на кухне остались только Кейт и Берди, они собрались выпить по третьей за день чашке чая. Когда зазвонил телефон, обе подскочили от неожиданности.

– Я подойду! – раздался визгливый голос Бетси из глубины дома.

– Я сниму трубку, – предложила Берди с лукавым блеском в глазах.

Но стоило ей шагнуть к телефону, как в дверях появился Уилф, быстро прошаркал к аппарату и схватил трубку.

– Алло! – невнятно буркнул он, затем прислушался, рассеянно глядя прямо перед собой тусклыми водянистыми глазами. – Ох, да… да, хорошо, – вяло пробормотал он. – Да…

К нему подскочила Бетси в термобигуди и начала подсказывать, беззвучно шевеля губами, но он раздраженно отмахнулся. Бетси пританцовывала от нетерпения, и Уилф повернулся к ней спиной, крепко прижав трубку к уху.

– Ладно. Тогда до встречи… хорошо… до свидания. – Он повесил трубку.

– Уилф! Я же сказала, что подойду к телефону! Кто это был? – выкрикнула Бетси. – Зря ты, я бы хотела…

– Это был мистер Тоби, – ответил Уилф. – Тот парень, детектив. Он позвонил сказать, что сегодня собирается снова прийти. Говорит, открылись новые обстоятельства.

– Обстоятельства? Какие еще обстоятельства?

– Вообще-то он не сказал. Только сообщил, что стали известны первые результаты вскрытия, вот и все. Он хочет прийти и побеседовать с нами. Этот Тоби довольно приятный, вежливый малый, правда?

– Ради бога, Уилф! Почему ты не дал мне снять трубку? Ты не спросил его…

– Я ни о чем его не спрашивал, Бет. Я немного нервничал. Как бы то ни было, он скоро будет здесь. Сказал, они уже выезжают.

– О боже! Мои волосы… с ними всегда столько мороки! – Бетси бросила укоризненный взгляд на Кейт, как будто та была виновата во всем случившемся, и рысью побежала в спальню.

– Я выйду в сад и предупрежу остальных, – сказала Кейт.

Берди кивнула.

– На твоем месте, Кейт, я бы сначала отвела Зои к Терезе.

Кейт посмотрела на подругу. По ее лицу было понятно, что она явно не собирается отвечать на вопросы.

Кейт пожала плечами и вышла за дверь. Берди проводила ее взглядом и поставила кружки в раковину. Мысль о том, чтобы их ополоснуть, не пришла ей в голову. В окно она увидела, как Кейт ведет недовольную, отчаянно упирающуюся Зои по дорожке. Берди пригладила волосы, стряхнула хлебные крошки с джемпера и выскользнула на улицу дожидаться полицию.

Несколько минут спустя Кейт возвращалась домой, а вполне довольная Зои осталась складывать пеленки на уютной веранде Терезы. Ноев ковчег и все пылкие восторги оказались на время забыты. Тереза выглядела усталой, но тепло встретила девочку.

– Я отдохну после обеда, когда покормлю Нел, – сказала она Кейт. – Стоит Нел уснуть, и я засыпаю следом за ней! – Она улыбнулась. – Все свои дела я стараюсь закончить утром, и Зои нисколько мне не помешает. Мне нравится ее общество.

«Похоже, хорошая компания как раз то, чего Терезе не хватает, – подумала Кейт. – Судя по всему, эта женщина совсем одна на этом свете, не считая малютки Нел и Элис, с которой она знакома лишь несколько месяцев».

Полицейская машина уже стояла напротив дома Элис. Кейт увидела, что Берди беседует с сержантом, и прибавила шагу, твердо решив принять участие в разговоре. Но пока она торопливо шагала по дорожке, Тоби медленно кивнул и отошел от Берди. Его помощник тотчас прошмыгнул в ворота и устремился следом за шефом. Шествие замыкал рыжеватый полицейский в форме. Берди захлопнула калитку, прислонилась к ней и перевела взгляд на приближающуюся Кейт.

– Зои пристроена?

– Она пробудет у Терезы до обеда. Что происходит, Берди? Выкладывай, в чем дело.

– Я лучше промолчу, Лейни, правда. В любом случае ты скоро все узнаешь.

Кейт посмотрела в сторону гаража. Сержант Тоби медленно брел вдоль стены, не отрывая глаз от земли. В руке он держал два листа папоротника и рассеянно похлопывал ими по лоснящейся брючине.

Кейт и Берди молча наблюдали за ним. Тоби повернул за угол и остановился под слуховым окном. По его приказу молодой полицейский поднял с земли еще два листа папоротника. Тоби тотчас повернулся, словно потерял интерес к прежнему занятию, и направился к дому.

– Оставайся здесь, – прошипела Берди, когда Кейт двинулась было за ним. – Просто наблюдай. Слушай.

– Мистер Тоби! – Тишину ясного солнечного утра прорезал визгливый голос Бетси.

Раздался стук каблуков по лестнице, а затем по бетонной дорожке. В следующий миг она появилась на углу дома, белолицая, румяная, с блестящими черными кудрями.

Тоби держался официально, но дружелюбно.

– Миссис Тендер, вы знаете, почему мы здесь? – спросил он, однако ответа явно не ждал.

– Муж предупредил меня, что вы приедете. Но, боюсь, не вполне вразумительно объяснил причину. Бедный Уилфи не всегда… я хочу сказать, если не возражаете, мистер Тоби, лучше просите к телефону меня, когда будете звонить. Это избавит…

– Что ж, простите, миссис Тендер. Сказать по правде, я немного спешил сегодня утром, – оборвал ее сержант, своим рокочущим басом заглушив возмущенный визг Бетси, в котором все явственнее звучало недовольство. – Дело в том, что со вчерашнего дня положение несколько осложнилось, миссис Тендер. Боюсь, нам придется еще раз поговорить кое с кем.

– Осложнилось? Что вы хотите этим сказать? – Голос Бетси сорвался на писк.

Кейт услышала в нем настоящий страх и почувствовала, как свело желудок. «О нет, не может быть. Неужели Бетси и правда убила Дэмиена, чтобы помешать Анне вернуться к нему?»

Стук крови в ушах оглушил ее, и Кейт не расслышала ответа Тоби. Миг спустя она овладела собой, до нее донесся обрывок фразы:

– …поговорить с вашей дочерью Анной Трелор, пожалуйста.

С Анной? Неужели они собираются заставить Анну свидетельствовать против собственной матери? Нет, конечно же, это невозможно. Она бы не согласилась. Или согласилась, если бы узнала, что убила Бетси?

– Нет. Мне очень жаль, но сегодня утром Анна неважно себя чувствует, – ледяным тоном отрезала Бетси.

Если раньше в ее голосе слышались нотки паники, то теперь они исчезли без следа, безжалостно вытесненные железным самообладанием – великим оружием Бетси в моменты кризиса. Она стояла спиной к Кейт, но было видно, как расправились ее плечи под тонким свитером, как вытянулась стройная белая шея над зеленым шерстяным воротом, как решительно откинулась назад черноволосая голова. Должно быть, в эту минуту глаза ее сверкали, а маленький рот сурово сжался.

Наступило короткое молчание. Затем Тоби, неопределенно пожав плечами, произнес:

– Я бы не стал тревожить ее, миссис Тендер, если бы мог этого избежать, но, уверен, вы понимаете: мне нужно исполнить свой долг, и… – Он внезапно осекся и посмотрел куда-то в сторону.

Бетси медленно повернулась, проследив за направлением его взгляда. Теперь Кейт увидела ее в профиль. На лице Бетси отражались недоумение, гнев и что-то еще… Отчаяние?

– Анна! – вскричала она. – Дорогая, я же сказала тебе оставаться в постели. Немедленно возвращайся…

Но Анна, бледная как тень, с усталым взглядом, подошла к матери и положила руку ей на плечо.

– Ничего страшного, мама, мне не холодно. Я просто не могла оставаться в доме, когда ты… Ведь я жена… была женой Дэмиена. Это касается меня в первую очередь. – Она перевела взгляд на Тоби. – Папа сказал, в деле появились новые обстоятельства. О чем речь?

– Эксперты, проводившие вскрытие, установили, миссис Трелор, что смерть вашего мужа не несчастный случай. Некто умышленно плеснул яд ему на кожу. Простите, что вынужден сообщить вам об этом…

– Что? – Анна безумными глазами смотрела на Тоби. – Но повсюду валялись яблочные огрызки. Он съел…

– Похоже, огрызки подбросили для отвода глаз. Их довольно неуклюже обмазали тем же ядом, что был обнаружен на коже покойного, но эти огрызки уже не первой свежести – им по меньшей мере день. К тому же ваш муж вообще не ел яблоки, да и вообще последний раз принимал пищу днем.

Кейт толкнула Берди, но та в ответ приложила палец к губам.

– Я хочу вам кое-что показать, миссис Трелор, – медленно произнес Тоби и сделал приглашающий жест. – Идемте со мной.

Анна послушно направилась следом за ним по лужайке в сторону гаража, где дожидался констебль Макглинчи.

Бетси постояла в нерешительности, потом повернулась к дому и яростно замахала руками, подзывая к себе кого-то. На ступенях раздались неспешные шаги.

– Идем, – шепнула Берди, сжимая Кейт за локоть.

Они зашагали по траве. Анна и Тоби о чем-то говорили, опустив головы, засунув руки в карманы. Потом Анна покачала головой и направилась прочь.

– Миссис Трелор!

Резкий окрик Тоби заставил Анну остановиться и обернуться.

Словно во сне, Кейт увидела, как Бетси и Уилфи выбегают из-за дома и торопливо приближаются к гаражу. Туда же устремились Кейт и Берди. Анна и Тоби смотрели вниз, на землю под слуховым окном гаража. В саду, сгрудившись в кучку, за ними наблюдали Ник, Джилл, Джереми и Родни.

Теперь Кейт могла различить голос Анны, тихий и настойчивый:

– Повторяю вам, мистер Тоби, и мне это вовсе не доставляет удовольствия: о примирении не могло быть и речи. Моя мать уже говорила вам, да и я тоже. Не понимаю, почему вы упорствуете. Он…

– Что здесь происходит? – раздался визгливый голос Бетси. Вцепившись в руку Уилфа, она грузно привалилась к нему плечом, будто нуждалась в опоре. Она раскраснелась и тяжело дышала.

«Бетси уже немолода, хотя мы обычно забываем об этом, – некстати подумала Кейт. – Эта история ее убьет. Боже мой». Кейт хотелось бы оказаться как можно дальше от этого места, но она не могла оторвать взгляда от искаженного лица Бетси. В ее глазах застыл страх, но она не потеряла боевого духа.

– Это просто нелепо. Вы злоупотребляете своей властью, мистер Тоби. Вы не можете вот так являться сюда и запугивать больную девочку! Это возмутительно! Идем отсюда, Анна.

Анна шагнула к матери, но Тоби, взглянув на Бетси из-под полуприкрытых век, произнес тоном, не терпящим возражений:

– Миссис Тендер, произошло убийство. Теперь в этом нет сомнений. Я уже говорил вашей дочери и говорю вам: если хотите посоветоваться с адвокатом, вы вправе пригласить его, разумеется. Но я, со своей стороны, волен задавать вам вопросы, и более того – это мой долг. Я никого ни в чем не обвиняю. Только хочу прояснить несколько сомнительных моментов. К примеру, мне хотелось бы знать: если ваша дочь не выходила из дома позавчера ночью, после того как отправилась в постель, почему ее следы отчетливо видны на земле возле гаража? Вот здесь, под окном?

Сержант указал пальцем вниз. Там, на влажной от дождя земле, виднелись два отпечатка, четких и ясных, словно созданная скульптором форма для гипсового барельефа, с круглыми мысками и ямками от тонких каблуков, вонзившихся глубоко в землю. Тот, кто оставил эти следы, довольно долго простоял неподвижно, как статуя. Кейт невольно перевела взгляд на сапоги Анны. На них налипла грязь. Сапоги изобличали Анну, но лицо выдавало ее еще больше. Она смотрела на землю с кривой страдальческой гримасой и едва сдерживала слезы ярости.

– Я же сказала вам, – всхлипнула она, – что не приближалась… к этому месту. Зачем мне лгать? Вы… Это мое дело. Мой брак никого не касается, кроме меня, и я хочу…

– Мама! Ради всего святого, что происходит? – За спиной Бетси возник Крис. Следом показались остальные – багровый от волнения Родни, бледная Джилл, мрачный Ник.

– Уходите! – крикнула Анна. – Уходите все. Послушайте, я не выдержу… Что за нелепость! Мне плохо… Одному Богу известно, как здесь оказались эти следы. Меня здесь не было… Оставьте меня в покое!

– Где? Где была Анна? – Лицо Родни загорелось жадным любопытством.

– Иди в дом, Родни! – одернул сына Уилф.

Родни посмотрел на него с изумлением и обидой, затем отступил, и неприятное, хищное выражение сошло с его лица. Мальчик угрюмо надулся и молчаливо застыл. Уилф стряхнул руку Бетси и шаркающей походкой вышел вперед. Рядом с темноволосой красавицей Анной его несуразная фигура казалась еще более невзрачной. Седые волосы торчали дыбом на макушке и над ухом, теплый шерстяной кардиган обтягивал круглый животик, а мешковатые брюки болтались на тощих ногах. Анна уткнулась лицом ему в плечо.

«В бурю любая гавань хороша», – вздохнула про себя Кейт и тут же устыдилась: в каждом движении Уилфа сквозила бесконечная нежность и желание защитить.

«И отцы тоже, – подумала Кейт. – Конечно… отцы тоже горячо любят детей. Только их так часто оттесняют. Уилф один из таких отцов. Но он выходит из тени, чтобы занять подобающее ему место, готовый отстаивать свое право защищать и любить». Кейт вспомнила, как Уилф поспешил на помощь Анне в гостиной, как смазывал йодом ранку от укуса пиявки.

– Уилфи! – настойчиво заговорила Бетси спокойным, сдержанным тоном. – Отведи Анну в дом. С нее довольно. Ей нужно прилечь. Уведи ее, дорогой.

– Я хотела бы уйти, папа, – пробормотала Анна.

Уилф погладил ее по блестящим черным волосам.

– Нет, Анна, – произнес он мягко. – Думаю, нам лучше выяснить все до конца, и ты это знаешь, милая.

Анна удивленно приподняла голову. Кейт заметила, как широко раскрылись ее глаза.

– Уилф! – На этот раз в голосе Бетси прозвучали опасные нотки.

– Прости, Бет, но мне это не нравится. Мне не нравится, что Анна может угодить в неприятную историю, и не важно, по какой причине. Она не сделала ничего дурного, ей нечего стыдиться, и она сейчас скажет об этом сержанту. Правда, Анна?

– Папа, я… – Анна отстранилась и испуганно уставилась на отца.

– Я знаю, что ты чувствуешь, милая, но это надо сделать. Иначе этот господин вообразит бог знает что. Все зашло слишком далеко. Здесь твои следы, это совершенно ясно. Пришло время рассказать все как есть. Не волнуйся о том, кто что подумает, – просто скажи правду, и все будет хорошо.

Анна смотрела на отца и обращалась только к нему:

– Папа, я не понимаю. Что ты такое говоришь? Я же сказала тебе, сказала всем, что не видела Дэмиена той ночью.

– Ты не видела его, это верно, но приходила сюда, правда? И кое-что слышала.

– Как… откуда ты… Это ведь невозможно…

– Твоя мама рассказала мне. Она проследила за тобой и все видела и слышала, потом вернулась следом за тобой и рассказала мне. Мы всё уже знаем, милая.

И тут раздался яростный крик Бетси:

– Уилф, чертов ты дурак!

Глава 16
Счастливые семьи

Анна, потупившись, начала говорить безжизненным голосом:

– Ладно, я действительно приходила сюда: хотела поговорить с Дэмиеном, бывший муж все-таки. Я не подозревала, что за мной следят. – Она посмотрела на мать с чувством, похожим на ненависть.

Бетси отпрянула и съежилась, будто стала меньше ростом. Наступила полная тишина. Казалось, все затаили дыхание, умолкли даже сороки.

– Я отправилась к гаражу и приблизилась к двери. Услышала, как Дэмиен говорит… с кем-то. – Анна сжала губы.

– С кем? – выпалил Крис, но Анна даже не взглянула в его сторону.

– Я не знала, что делать. Стояла под окнами и прислушивалась, пыталась понять, кто с ним и о чем они говорят… – Голос Анны пресекся.

Тоби, немного выждав, поторопил ее:

– Продолжайте, миссис Трелор.

Глаза Анны широко раскрылись. Она обхватила себя за плечи, лицо ее страдальчески исказилось при воспоминании о пережитых боли и стыде. Она резко повернулась и указала пальцем на Джилл.

– Спросите ее! – сдавленно выкрикнула Анна. – Спросите эту стерву, о чем они говорили. Она наверняка помнит каждое треклятое слово! Давай Джилл Мишн. Расскажи им, что этот подонок тебе шептал в уютном гнездышке среди мешков с удобрениями и пустых бутылок. Ворковал как влюбленный голубок. Его всегда бросало из холода в жар, верно? Надо будет нам как-нибудь обменяться впечатлениями. – Анна снова повернулась к Тоби и прошипела: – А почему бы вам не спросить мою мать? Из нее выйдет первоклассная свидетельница. Боже мой, должно быть, она плясала от радости. Ведь она с самого начала предупреждала меня и снова оказалась права. Как всегда! Ну, после такого Дэмиен уж точно не посмел бы переступить порог нашего дома, да, мама? Представляю твой восторг! Теперь все, что от тебя требовалось, – быть милой со мной, и мне никогда бы в голову не пришло, что ты знаешь, почему я вдруг решила развестись. Все так удачно складывалось. Какая жалость, что Дэмиена прикончили! Его смерть смешала тебе все карты, верно?

Анна стряхнула руку отца, пытавшегося ее удержать, и зашагала прочь, но внезапно обернулась и пронзительно выкрикнула:

– Любовная ссора, да, Джилл? У вас тоже все так хорошо начиналось. Грандиозные планы и тому подобное. Но вот незадача! Дэмиен начал напирать на тебя. Захотел узаконить ваши отношения, помешать тебе сидеть на двух стульях? Ай-ай-ай! Берегись, Ник. Может быть, у нее вошло в привычку отравлять мужчин, кто знает. Будь осторожен!

Анна истерично захохотала и побежала к дому.

Послышался стук захлопнувшейся двери. Мимо с шумом проехала машина. Никто не пошевелился, не заговорил. Джилл стояла белая как мел. Светлые веснушки на ее лице походили на пятна ржавчины, рот слегка приоткрылся. Лицо Ника напоминало застывшую маску.

Джилл попробовала заговорить, но слова не шли. Она тяжело сглотнула комок в горле и попыталась снова:

– Она ненормальная. Анна сошла с ума, я… я не видела Дэмиена Трелора той ночью. И не приходила к нему в гараж. Она просто свихнулась. Мы не… я хочу сказать, мы едва знали друг друга. Встречались только по работе. Честное слово, Ник. – Она умоляюще посмотрела на него. – Правда, это какое-то безумие… это ложь.

– Нет, это правда! – зазвенел голос Бетси. – Я слышала каждое слово. Все, что слышала Анна, слышала и я.

– Вы стояли за гаражом, верно, миссис Тендер? – невозмутимо произнес Тоби. – Вам было хорошо слышно?

– О, понимаю. Я тоже оставила следы, да? – огрызнулась Бетси и холодно взглянула на Джилл. – Да, мне было прекрасно слышно. Дэмиен разговаривал с этой молодой женщиной.

Безусловно, он собирался начать с ней семейную жизнь, и как можно скорее. Он очень оскорбительно отзывался об Анне и обо всей нашей семье. Что бы ни думала о нем моя бедная девочка, он ясно дал понять: она для него ничто!

Бетси щелкнула пальцами. Глаза ее сверкали яростью.

– Я видела, что он за человек. Видела. Я пыталась сказать Анне, но она считала меня матерью-наседкой, которая слишком опекает своих детей. И все вы так думаете, я знаю. Я не тупица! – Бетси прищурилась и оглянулась на дом, лицо ее исказилось. – У меня сердце разрывалось от жалости, но я даже не могла подойти к ней и утешить, потому что понимала, как ей будет стыдно, как она рассердится, если поймет, что я все слышала. Она не хотела, чтобы хоть одна живая душа знала, поэтому я тихо вернулась в дом следом за ней. Уилф не спал и слышал, как она вернулась. Я рассказала ему обо всем. Мне нужно было кому-то рассказать. Меня это ужасно мучило.

– Ты была счастлива! – прорезал воздух тонкий голос Уилфа. – В душе ты радовалась! Анна права. Я не мог тебя понять! Я никогда тебя не понимал. Всегда думал, что тебе виднее, как лучше для детей. Всегда предлагал тебе решать. Знаю, я ничего собой не представляю. Добытчик из меня никудышный, да и в остальном я не бог весть что. Это к тебе дети всегда тянулись, на тебя равнялись. От меня они видели мало помощи. Но когда пришла и рассказала, что этот… этот человек говорил о моей дочери, ты улыбалась…

– Неправда!

– Да, ты все время улыбалась и, как делают в подобных случаях, прикрывала рот рукой, чтобы я не видел. Но я видел. Ты жалела Анну, я этого нисколько не отрицаю, но вместе с тем ты была довольна, потому что знала: теперь она никогда уже не вернется к нему. Ты даже сказала: «Может, это и к лучшему». К лучшему! Когда Анну унизили, растоптали, словно…

Уилф замолчал, давясь гневными слезами, и несколько мгновений они с Бетси смотрели друг на друга, не замечая застывших в молчании зрителей.

– Разумеется, я бы предпочла, – наконец холодно заговорила Бетси, – чтобы Анна увидела этого человека в его истинном обличье, даже ценой жестокого разочарования и боли. А ты, как видно, хотел бы, чтобы она вернулась к Дэмиену, не подозревая, что тот путается со своей рыжеволосой шлюхой, и пусть эта парочка потешается над нашей дочерью.

– Во-первых, из твоих слов ясно, что он вовсе не желал принимать Анну обратно. Он собирался сбежать с этой вот дамой. – Уилф подслеповато прищурился на Джилл и, будто в подтверждение своих слов, слегка кивнул. – А во-вторых, да, я предпочел бы что угодно, только не тот удар, который пришлось пережить Анне. Боже, Бетси, она уже никогда не будет относиться к себе как прежде! Наша прекрасная гордая девочка. Неужели ты этого не понимаешь? Тот человек что-то сломал в ней. Что-то в ней умерло. Исчезло навсегда. Моя девочка… – Он прикрыл лицо ладонью. – А ты говоришь: «Это к лучшему». К лучшему для кого? Ты сказала: «Пусть уходит, теперь все действительно кончено. Он, сам того не зная, сжег за собой мосты. Избавились, слава богу. Скатертью дорога». А как же Анна? А? Она вернется к прежней жизни, так ты думаешь? Хотя мужчина, которого она любила, которому доверяла и с которым была… была… так близка, волочился за другими женщинами и насмехался над ней вместе с ними. Это отвратительно! Такое никому не под силу выдержать…

Уилф замолчал, тяжело дыша. Лицо его побледнело. На лбу тускло блестели капельки пота под жидкими прядями волос, а в уголках губ выступила слюна. Он обвел всех блуждающим взглядом и вдруг пошатнулся.

– Крис! – встревоженно крикнула Бетси.

Крис в два прыжка подскочил к отцу и обнял за плечи. Уилф тряс головой и раздраженно бормотал что-то бессвязное, но в конце концов позволил увести его в дом.

Джереми, Ник и Джилл представляли собой странную троицу. Мужчины держались вместе, стоя плечом к плечу, на их угрюмых лицах читались осуждение и враждебность. Джилл будто оказалась в стане врагов, по другую сторону невидимой черты. Она уже не оправдывалась, но молча смотрела на них, уперев руки в бока, прямая, высокая. Кейт тронула ее за руку:

– Джилл… что все это значит?

– Я не имею ни малейшего представления.

– Но Бетси и Анна сказали, что слышали… Джилл, полиция собирается…

Джилл медленно повернулась и посмотрела на Кейт. Лицо ее раскраснелось, губы сжались, в широко раскрытых светлых глазах поселился испуг.

– Я знаю, – произнесла она. – Они хотят допросить меня снова. Но мне нечего им сказать. Все это неправда.

– Но зачем…

– Почему Анна и ее родители наговорили кучу вздора обо мне? Я сама не понимаю, Кейт. Но говорю тебе: я не была в гараже с Дэмиеном Трелором. И даже не приближалась к нему. Они выдумали эту историю, или туда приходила другая женщина, а они приняли ее за меня. Вот и все.

– Но они утверждают, что это была ты.

Наконец выдержка изменила Джилл:

– А я говорю: меня там не было! Это была не я! Ник определенно уже сделал свой выбор. И долго не раздумывал, не так ли? Какая поразительная преданность! А что насчет тебя?

Единственная слезинка сорвалась с ее ресниц и покатилась по щеке.

– Простите… э… мисс Мишн, я хотел бы с вами побеседовать. У вас найдется минутка? – раздался голос Тоби.

– Да.

– Я подумал, если вы не против, мы могли бы поговорить в машине. Конечно, там немного тесновато, но мне не хочется возвращаться в город прямо сейчас, понимаете? Позднее мне придется задать несколько вопросов и другим гостям.

– Да, хорошо. Конечно.

Джилл пошла за сержантом. Ник поднял глаза, прищурился на солнце и заморгал, словно только что проснулся, потом торопливо воскликнул:

– Джилл, ты не обязана отвечать на вопросы!

– Я знаю, спасибо. Мне нечего скрывать.

Молодой детектив отделился от стены гаража и поспешил за ними. Еще один полицейский остался безучастно стоять у дверей, заложив руки за спину, будто бы рассматривал окружающий пейзаж.

Джереми поймал взгляд Кейт и сухо пояснил:

– Охраняет улики, на случай если кому-то из нас вздумается броситься туда и затоптать драгоценные следы.

– Драгоценные следы, – с горечью заметила Кейт. – Какой кошмар. Ник, ты ведь, конечно, не веришь, что Джилл…

– Я не знаю, – пробурчал Ник, запустив пальцы в редеющие волосы. – Не знаю, что думать. Этот тип… был распутным подонком и явно заглядывался на нее. В последнее время Джилл вела себя странно. Господи! И зачем Анне такое выдумывать? Слушай, я понимаю, она нервная, но ведь не сумасшедшая!

Он замолчал, и Кейт заметила, что рядом стоит Берди. Джереми бросил на нее неприязненный взгляд, она улыбнулась в ответ.

– Поедем в пивную, дружище. – Он хлопнул Ника по плечу. – Давай пропустим по глотку.

– Ох, я не знаю, приятель. Мне нужно подождать и выяснить…

– Давай! Хотя бы на полчаса. Кейт присмотрит за Джилл, если та освободится до нашего возвращения.

Друзья, смущенные, но готовые поддержать и ободрить друг друга, медленно побрели в сторону машины. Казалось, они оставляют за бортом и женщин, и все свои заботы.

Кейт проводила их взглядом.

– Итак, – сказала Берди с самодовольной улыбкой, – дело сдвинулось с мертвой точки.

– Да, – равнодушно произнесла Кейт. – Похоже на то. Но тебе не стоит так откровенно гордиться собой. Остальные подумают, что ты спланировала все заранее.

Ее слова задели Берди.

– Но я действительно все спланировала. От начала и до конца. Мне показалось странным, что Анна, как она уверяла, отправилась в постель и проспала всю ночь после тех пламенных взглядов, которыми они с Трелором обменивались вечером. Зная отношение своей матери к Трелору, она наверняка подождала бы, пока все уснут, а затем тихо выскользнула из дома, чтобы поговорить с ним. Так или иначе, как только обнаружила следы Анны возле гаража под окном, а Бетси – за гаражом, я сразу поняла, что произошло. Анна не вошла в гараж: должно быть, что-то услышала из окна или из-за приоткрытой двери. Я не представляла другой причины, почему она простояла под окном так долго, что каблуки ее сапог глубоко впечатались в землю. Единственное, что могло ее задержать, – подслушанный разговор Дэмиена с кем-то. Верно? Поэтому мне пришлось убедить Тоби прижать Анну, заставить рассказать, что действительно произошло. Я не знала, что здесь замешана Джилл, но даже если бы знала…

– Но Бетси…

– Бетси сходила с ума от беспокойства и тревоги с той самой ночи. Оставим в стороне вероятность, что она и есть убийца, чего я вовсе не исключаю, хоть ты и обвиняешь меня в обратном. Но Бетси явно знала больше, чем говорила. Вот я и подумала, что в деле замешан кто-то из ее детей и ей об этом известно. Она твердо заявила Тоби, что Анна оставалась в доме всю ночь. Слишком твердо, как мне показалось. Я рассуждала так: если Анна незаметно выскользнула из дома, Бетси, скорее всего, последовала за ней. Возможно, чтобы вмешаться, а может, и нет. Может, она хотела просто присмотреть за дочерью. Я проверила свою догадку и убедилась, что позади гаража отчетливо видны аккуратные следы резиновых сапог Бетси. Именно там она и затаилась, чтобы оставаться незамеченной и в то же время слышать все, что творится в гараже. Я не сомневалась, что Бетси обо всем рассказала Уилфу. Его тоже что-то угнетало. А главное, он был необычайно мягок и нежен с Анной, а Бетси немного дерзил, хотя и трусливо, исподтишка. Я подумала, что из них троих легче всего будет расколоть его, а потому подстроила открытое столкновение и положилась на удачу… ну вот… Мой план отлично сработал, верно?

Кейт смотрела на Берди не отрываясь.

– Вот только теперь Анна в ужасном положении. И бедняжка Джилл!

Берди сморщила нос.

– Да… если честно, им не повезло. Но мне нужно было выяснить, кто был с Дэмиеном в гараже. И если Джилл собирается валять дурака…

– Я не могу в это поверить, Берди! Она говорит, что не была в гараже. Клянется в этом. Не могу поверить.

– И все же придется, Лейни. Господи, да тебе не угодишь. Как бы то ни было, возможно, дела Анны не так уж плохи. Конечно, она солгала. Она приходила к гаражу. И разумеется, у нее превосходный мотив для убийства. Если она незаметно ускользнула из дома один раз, то могла это сделать и во второй. А по пути прихватить яд. Дэмиен не знал, что она подслушала его разговор с Джилл. Он бы ничего не заподозрил. Возможно, Анна предложила ему прогуляться по саду, села рядом и обняла за шею. Это не показалось бы ему странным. Быстро плеснуть яд ему за шиворот – и прощай, Дэмиен.

Кейт содрогнулась.

– Джилл, очевидно, тоже солгала, – продолжала Берди. – Как и Бетси, которая клялась, что ни она, ни Анна не покидали дом.

– Но теперь у Бетси нет мотива, а Анна намекала, что, возможно, это Джилл убила Дэмиена, – горестно застонала Кейт. – Берди, все складывается только хуже и хуже!

– Да, должна признать, приятного здесь мало. Джилл в непростом положении, хотя и не в таком сложном, как Анна. Но послушай, Лейни, у меня есть для тебя и хорошая новость. Похоже, копы уже не считают Ника главным подозреваемым.

– Что?

– Да. Они в конце концов пришли к выводу, что ночью возле фургона, вероятно, был не Дэмиен – из-за той истории с капюшоном, – а его убийца. Так что ночное возвращение Ника – точнее, время, которое он указал, а Тереза подтвердила, – не вписывается в картину преступления.

– О, слава богу! Это замечательно, Берди. А то я все думала: если он тоже слышал разговор Джилл и Дэмиена или видел, как она выходит из гаража… Если бы он вернулся домой раньше, скажем…

– На мой взгляд, такое все же вероятно, что бы там ни решил Тоби. Надо об этом подумать.

– Берди, на чьей ты стороне?

Берди на мгновение замерла.

– Я уже говорила тебе, Лейни, я ни на чьей стороне. Похоже, у многих в этом доме имелись веские причины избавиться от Дэмиена. Это дело не такое простое, как казалось вначале. Но, Лейни, ты не вправе ждать от меня, что я стану доказывать, будто убийца – Бетси, Родни или кто-то еще, чья судьба не слишком тебя волнует, а потом обижаться, если не оправдаю твоих надежд. Договорились?

– Да, конечно. Конечно, Берди. Я не тупица. – Кейт немного помолчала. – Так ведь и сказала Бетси.

– Что?

– «Я не тупица». Она еще говорила, что ее считают матерью-наседкой. Бетси, безусловно, знает, кто что о ней думает. Наверное, я действительно считала ее глупой. Но это не так, верно?

– Да, глупой ее не назовешь. Скорее ограниченной, узколобой. Правильно лишь то, чего хочет она.

– Но на этот раз с Анной и Уилфом она доигралась. Самое ужасное, Уилф сказал, что подслушанный разговор ее обрадовал. Наверняка так и было, но только представь: Бетси допустила небрежность и показала это, с нее слетела маска.

– Да. Она привыкла видеть в Уилфе лишь собственную тень, приложение к ней самой. Бетси выглядела потрясенной, когда он вдруг начал яростно выкрикивать, что Анна растоптана, унижена и так далее.

– Я ее не виню. Он вел себя как помешанный… интересно…

– Что? – усмехнулась Берди, будто услышала что-то забавное.

– Ничего.

– Смелее. Ты думаешь, что нашла еще одного овна в чаще?[9]

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – отмахнулась Кейт.

– Уилф отлично подходит на роль убийцы, правда? Теперь, когда тебе пришлось исключить Бетси, потому что ее мотив развалился, Уилф – прекрасная замена. Появляется внезапно, убивает из любви к дочери, а затем медленно крадется обратно в дом.

– Нечего смеяться надо мной, Берди. Я и не думала обвинять Уилфа. Но ведь в этом нет ничего невозможного, верно?

– Конечно. Слушай, мне нужно перекинуться парой слов с Элис…

– Господи, я совершенно забыла об Элис. Где она?

– Думаю, на веранде, у себя в спальне. Она вышла из сада, чтобы узнать, что происходит, и спряталась за домом, когда Уилф начал кричать. И представь, она ухмылялась. Эта старая дьяволица любит ссоры. Как бы то ни было, ты иди в дом и узнай, что там творится, пока я буду беседовать с Элис. Я ведь не могу быть в двух местах одновременно.

– Увы, не можешь. Что ж, я попытаюсь заменить тебя в меру своих скромных сил. Приложу все старания, чтобы ничего не упустить, – язвительно фыркнула Кейт.

– Отлично. Увидимся позднее, – произнесла Берди и, насвистывая, зашагала по лужайке.


Не успела Кейт войти в дом, как в нее вцепилась Бетси.

– Кейти, как я рада… слушай, идем на кухню, поговорим.

– Как Уилф?

– О, у него все хорошо. Он перенервничал, вот и все. Ему не стоило так волноваться.

Бетси принялась разглаживать лежавшее на столе клетчатое кухонное полотенце. Часы в гостиной пробили один раз. Кейт терпеливо ждала. Наконец Бетси заговорила:

– Кейти, не могу передать тебе, как я сожалею, что все вы оказались втянуты в этот кошмар.

– Господи, Бетси, не извиняйтесь. Это… – «Странно, я чуть было не сказала, что это не ее вина, – подумала Кейт. – А всего полчала назад твердо верила, что Бетси виновна в самом страшном из преступлений. Теперь же я перекинулась на ее мужа и подозреваю его!» Кейт вдруг осознала, что Бетси выжидающе смотрит на нее. – Просто так уж вышло, – с запинкой проговорила она, заставив себя поднять глаза.

Бетси покачала головой. Уголки ее губ опустились.

– Я говорю не только об ужасном событии, которое здесь произошло… но и обо всем остальном. – Она вздохнула. – Последние полгода выдались… трудными, Кейт. Мы всегда были такой дружной семьей, а теперь… не знаю. Кажется, все рассыпается. Я действительно надеялась, что эти выходные помогут нам всем сплотиться, как в старые добрые времена. Ведь это были счастливые времена, правда? Я думала: вот мы снова соберемся все вместе, с тобой, Джереми и Ником, начнем трудиться в саду, как бывало каждую осень еще с тех пор, когда ребята были маленькими, и все опять наладится, будет по-старому. Но прошлого не вернуть, верно? Это невозможно.

– Да, боюсь, что так, – ответила Кейт. В ней шевельнулось сочувствие, но она подавила его. Ей безумно хотелось, чтобы кто-то вошел на кухню и прервал излияния Бетси, но в доме царила тишина. Только из крана дробно капала вода да на окне жужжала муха.

Бетси посмотрела Кейт в глаза.

– Когда Зои вырастет, возможно, ты лучше меня поймешь. Когда она станет молодой женщиной, у нее появятся мужчины, и Зои начнет подумывать о замужестве, ты, может быть, вспомнишь меня и подумаешь: «Бедняжка Бетси Тендер. Оказывается, она была не такой уж безумной». Это сущий ад!

– Бетси! Я…

Бетси положила руку на плечо Кейт.

– Все хорошо, Кейти. Ничего не говори. Я знаю, что ты чувствуешь. Но дело в том, что нужно самой пройти через это, чтобы понять. Так же и с ро́дами. Только матери знают, что это такое. Ты так много вкладываешь в своих детей. Видишь, как они растут, становятся красивыми, здоровыми, сильными. А потом… потом они влюбляются, это так естественно и чудесно. Господи, ты думаешь, я не хочу этого? Думаешь, я не мечтаю о внуках… О том, чтобы Анна, Крис и Родни обзавелись собственными семьями и жили счастливо? Конечно, мне бы этого хотелось. Но видеть, как твои дети выбирают… тех, с кем никогда не будут счастливы, знать и беспомощно наблюдать… очень мучительно, Кейт. Ты представить себе не можешь.

– Могу, Бетси. Я действительно представляю. Но…

– Да, я знаю, знаю. – Бетси посмотрела на нее глазами, полными слез. – Я натворила дел. Запутала все еще больше. Но Дэмиен… был настоящим чудовищем. Разве нет? Боже, слышала бы ты, Кейт, как он говорил с той девушкой. Знаю, мне не следовало подслушивать. Я не должна была следить за Анной. Она имеет полное право сердиться. И я признаю: Уилф сказал правду. Это звучит ужасно, но я действительно обрадовалась, что Анна все слышала. Что она наконец увидела Дэмиена в истинном свете. Господи… – Бетси уткнулась лицом в ладони. – Если бы я знала, что случится, то сделала бы все возможное, чтобы этому помешать. Но потом я подумала: что ж, значит, так судил Господь. На все его воля. Анна теперь свободна и может начать новую жизнь, перечеркнуть прошлое раз и навсегда. И на меня вдруг снизошло удивительное спокойствие. Я не сомневалась, что все образуется. Просто знала, и все. А затем, утром… и теперь… О, это так несправедливо!

Слезы брызнули у нее из глаз, и Бетси достала бумажный платок из рукава джемпера и промокнула щеки. Губы у нее дрожали, но она пыталась справиться с собой.

– Бетси, сядьте. Я налью вам чаю, – в ужасе заметалась Кейт. – Не плачьте. Пожалуйста. Садитесь.

Она подвела ее к стулу. Худые плечи Бетси под элегантным джемпером казались такими хрупкими, что Кейт невольно охватила жалость. Она взяла чайник и подошла к раковине. Кейт радовалась возможности отвернуться, но в то же время чувствовала себя виноватой из-за легкого отвращения, которое вызывала у нее хлюпающая носом Бетси. Кейт поставила на плиту полный чайник, опустилась на корточки перед Бетси и неловко похлопала ее по колену.

– Все будет хорошо, Бетси. Анна это переживет.

– Я надеюсь. Конечно, она справится, конечно. – Бетси заморгала. – О боже, как ужасно вот так сорваться. Представить не могу… – Глаза ее снова наполнились слезами, и Кейт поспешно отвернулась к буфету.

– Я заварю чай в пакетиках. Так будет быстрее.

– А теперь на нас свалилась еще эта история с Джилл, – пожаловалась Бетси и шмыгнула носом. – Я так надеялась, что это никогда не откроется. Из-за Ника, конечно, потому что, честно говоря, Джилл никогда мне особенно не нравилась. Она всегда казалась мне довольно… жесткой. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

– Нет, Бетси. Джилл – моя близкая подруга.

– Ох, да, разумеется. Конечно. Ты преданный друг.

Кейт опустилась на другой стул и осторожно пододвинула к Бетси чашку с чаем. Бетси обхватила ее руками.

– Ах, Кейт, как я мечтала о том, чтобы Кристофер нашел себе такую девушку, как ты: хорошую, честную, умную, – которая стала бы ему настоящей спутницей жизни. Сколько раз я думала об этом.

– О… послушайте…

– Но он встретил Сью, и она быстро прибрала его к рукам, тут уж ничего не поделаешь. Она сразу поняла, что Кристофер для нее ступенька наверх, – в этом нет никакого сомнения! О боже, боже, бедный Кристофер даже не подозревает об этом.

Кейт уткнулась в чашку с чаем и попыталась отвернуться. От этой сцены ее уже подташнивало. А Бетси все бубнила:

– …Очень странно. Я не на шутку испугалась. Взять, к примеру, ту ночь, когда она подняла крик. После всей этой истории с Анной я не могла уснуть, Уилф тоже, и мы решили принять снотворное. Поэтому я встала, чтобы сходить за водой, а когда вошла в кухню и наполнила стаканы, как раз пробило час. И что же я увидела в открытую дверь? Как Сью в кромешной темноте крадется через гостиную. Свет я не включала, поэтому она меня не заметила, и, сказать по правде, Кейти, меня это даже обрадовало. Она казалась такой странной и нервной, что я бы не вынесла встречи с ней. Вот почему я оставалась возле раковины, пока не услышала, как она выходит через заднюю дверь. Я подумала, что успею быстро прошмыгнуть в спальню, пока Сью в туалете, и не столкнусь с ней. Так я и сделала. Вернулась к себе, дала Уилфу таблетку и забралась в постель. Я лежала и думала: «Ну и ну, слишком уж долго Сью не возвращается». Часы пробили четверть второго, и мне стало интересно, что она там делает. Я действительно встревожилась, Кейт. Сью такая взбалмошная. Я испугалась, что она может неизвестно куда забрести, упасть в обморок или что-нибудь в этом роде. Вдобавок, откровенно говоря, она буквально помешалась на этом несчастном Дэмиене, и я подумала, что, возможно даже, Сью отправилась в гараж…

– Но зачем? – беспомощно спросила Кейт, втянутая в этот разговор помимо собственной воли.

– О, я не знаю… – засуетилась Бетси. – Ночью часто всякие мысли лезут в голову… ну, прошло больше пятнадцати минут, а чтобы сходить в туалет, много времени не надо… – Она покраснела. – Вот я и решила: пойду поищу ее. – Бетси еще гуще залилась краской и отвела глаза в сторону. – «Неугомонная Бетси снова вмешивается», я понимаю. Но ведь могло случиться все что угодно, Кейт. Я вышла в холл и хотела открыть дверь в гостиную, но только взялась за ручку, как дверь открылась и передо мной возникла Сью. Боже милостивый, как я перепугалась! Можешь себе представить! И тут она завизжала. Посмотрела на меня, словно увидела призрак, попятилась, всплеснула руками и завопила. О, это было ужасно. Она визжала без остановки! – На лице Бетси отразилось нечто похожее на страх, ее голос упал до шепота: – Я даже засомневалась… ну, ты понимаешь, Кейт. Может, она не в себе? А ты как думаешь? Ты ведь с ней разговаривала.

– Да, – медленно произнесла Кейт. В ее памяти тотчас всплыло маленькое печально вытянутое личико Сонси в форме сердечка. – Пожалуй, она немного взвинченная. Нервная. Но, думаю, Крис лучше всех…

– О да, да, знаю. Не беспокойся, я не собираюсь вмешиваться в их жизнь. Я хорошо усвоила урок… – Бетси решительно вытерла глаза, шмыгнула носом и убрала платок. – Нет, это никуда не годится, нельзя так раскисать, верно? – улыбнулась она. – Лучше пойду приведу себя в порядок, а то, наверное, выгляжу ужасно.

Она отнесла чашку в раковину и бросила взгляд за окно.

– Это место с давних пор стало для меня вторым домом. Здесь я бывала еще девочкой, ты знаешь, – тихо произнесла Бетси. – Старое бревно под яблоней. Папа положил его там для меня, когда я была одних лет с Зои. Тогда ветви росли еще гуще, чем сейчас, и свисали к самой земле, будто стены шалаша. Настоящий маленький домик. Я часами играла там со своими куклами, и бревно служило столом или сценой, креслом или кроватью – всем, чем мне только хотелось. А годы спустя, до того как я вышла замуж за Уилфа, да и после тоже, я приходила туда, чтобы подумать, помечтать. Там, под яблоней, я всегда испытывала чувство покоя и безопасности. Но теперь все испорчено. – Бетси повернулась и без всякого выражения посмотрела на Кейт. – Я все думаю… ты, наверное, скажешь, что это глупо… теперь, когда мой домик уничтожен, мне уже некуда пойти, чтобы почувствовать себя в безопасности. Странное ощущение. – Она передернула плечами. – Как глупо. На меня будто повеяло могильным холодом.

Она вышла из кухни, а Кейт еще долго смотрела ей вслед.

Глава 17
Тени

В саду, среди зелени, было свежо и тихо. В глубине Кейт увидела Родни, который собирал яблоки. Он заметил, что Кейт за ним наблюдает, но не выказал интереса: лишь коротко взглянул на нее и вернулся к своему занятию. Сладковатый запах гниющих яблок мешался с запахом влажной травы и земли. Тонкая пелена облаков рассеивала солнечные лучи, и теперь яблоки и зеленые листья на деревьях уже не блестели глянцем, а таинственно мерцали.

Кейт в глубокой задумчивости медленно побрела по саду. Она чувствовала, что не в силах собрать разбегающиеся мысли и удержать в голове хотя бы одну. Почему-то у нее пропало желание сбежать подальше от этого места. А может, она просто потеряла надежду покинуть дом Элис? «Надо поговорить об этом с Джереми, – вяло напомнила она себе. – Прежде всего нужно подумать о Зои. Эта атмосфера ей не на пользу. Потом ее будут мучить ночные кошмары». Но Джереми, похоже, отдалился, теперь его волновали заботы Ника. Он отвернулся от Кейт в ту минуту, когда Анна обвинила Джилл. Кейт сразу это ощутила, угадала по его лицу. Женщины! Старая как мир мужская солидарность против женской неверности.

Глаза Кейт наполнились слезами. «Кажется, я схожу с ума. – Она вытерла глаза. – Еще пара дней здесь, и я составлю Элис славную компанию. Да и всех нас это ждет. Будем плести корзинки в какой-нибудь лечебнице для умалишенных, а по вечерам выстраиваться в очередь за пилюлями». Кейт испуганно вздрогнула, когда чья-то рука тронула ее за плечо.

– Это всего лишь я, – сказала Джилл. – Ты меня не слышала?

– Нет. Я задумалась. Как все прошло, Джилл? Что сказал Тоби?

– О, он просто заставил меня рассказать заново все ту же историю. Тоби призывал выложить всю правду о Дэмиене, я объяснила, что мне нечего сообщить, и на этом все закончилось. Теперь он поджаривает на углях Анну. Бетси в гостиной места себе не находит. До нее наконец дошло, что положение Анны далеко не безоблачно. Так или иначе, я пришла попрощаться.

– Что?

– Ну, после всего случившегося я, разумеется, не могу здесь оставаться. Это было бы нелепо. Я сказала Тоби, что готова задержаться, но мне нужно остановиться в другом месте, и он предложил гостиницу на площади возле магазинов. Знаешь тот дом в псевдотюдоровском стиле, с высокими соснами у ворот? Я позвонила туда и договорилась. Отправляюсь прямо сейчас. Приходи меня навестить, ладно? Было бы здорово. Мне всегда хотелось пожить в каком-нибудь местечке под названием «Сосны».

– Джилл, а как же Ник?

– Его отсутствие говорит само за себя.

– Он пошел выпить с Джереми.

– А-а, пиво и женоненавистничество. Как мило. Что ж, скажи ему, где я. Если спросит. – На миг дерзкая, надменная гримаса исчезла, и лицо Джилл вдруг сделалось необычайно юным и уязвимым, затем губы ее сжались. – Можешь позвонить мне туда, если появятся какие-нибудь новости. Я оставила номер на дощечке для объявлений около телефона. – Джилл обвела глазами сад и передернула плечами, будто сбросила тяжелое одеяние. – Идем, проводишь меня.


Кейт стояла на лужайке перед домом и провожала Джилл взглядом, пока та не скрылась из вида. Высокая, в кричаще-ярком наряде, она обернулась и помахала рукой, прежде чем исчезнуть за гребнем холма.

Потрепанный «фольксваген» Ника неуклюже примостился у тротуара вплотную к фургону Дэмиена. Кейт не удержалась и подошла к фургону, презирая себя в душе за нездоровое любопытство. Полицейские перетряхнули там все сверху донизу, опустошили бардачок, сделали опись всех вещей и, заперев, оставили на месте. Автомобиль живо напоминал о Дэмиене, от одного его вида у Кейт возникло неприятное чувство. Она обошла вокруг фургона. Заметила спустившие колеса (оба со стороны дороги), оплетенный овчиной руль и резиновый коврик на полу.

Все содержимое фургона составляли несколько разбросанных по полу картонных коробок, свертков и пакетов: не так много, чтобы Дэмиен не смог здесь переночевать, если бы действительно захотел. Очевидно, он предпочел провести ночь в более удобном месте, не у всех на виду, а в укромном уголке, будто созданном для тайного ночного свидания. Свидания с Анной? Или с Джилл?

Кейт медленно, как в трансе, заглянула в кузов, словно искала ответ там, среди неряшливо раскиданных вещей. Внезапно она ощутила тревожное покалывание в затылке и оглянулась. Сонси. Она стояла у калитки и смотрела на Кейт. Подкралась бесшумно, как мышка.

Кейт сдержала дрожь и выдавила улыбку.

– Привет. Я тебя не слышала. Ты меня испугала.

– Правда? Прости. – Сонси смущенно заморгала.

Повисло молчание. Кейт ощутила странную неловкость, будто ее застали за чем-то постыдным. Она прикусила язык, чтобы не пуститься в объяснения и не испортить все еще больше. Когда у парадной двери появился Крис, она почувствовала облегчение. Он улыбнулся Кейт и зашагал по дорожке, позвякивая ключами от машины. Подойдя к Сонси, он обнял ее за плечи.

– Кейт, я как раз тебя искал. Я только что от Терезы. Предложил свозить ее с Зои и малышкой в парк. Нам с Сонси захотелось немного развеяться. Ты не против?

– О, отличная мысль, Крис. Зои будет в восторге.

– Мы вернемся до двух, – осторожно добавила Сонси. – И Тереза сможет покормить малышку дома. Думаю, она слишком застенчива, чтобы делать это на людях.

Дверь соседнего дома открылась, и появилась Зои. Она принялась радостно скакать на крыльце. Потом неуклюже протопала вниз по лестнице, гордо размахивая раздутой сумкой. За ней вышла Тереза с ребенком в корзинке. Зои выбежала из калитки, смущенно повертела головой в обе стороны и быстро перешла улицу. Кейт сделала несколько шагов ей навстречу.

– Мы собираемся в парк кормить уток!

– Я знаю, дорогая. Это хорошо. Только забеги в дом и возьми курточку, на всякий случай.

– Фу, мама!

К ним подошла Тереза. Ее строгое лицо слегка раскраснелось, пышные волосы, разделенные посередине пробором были скручены сзади в тугой узел. Она неуверенно улыбнулась Кейт.

– Не знаю, как вас благодарить за то, что присмотрели за Зои… – начала было Кейт, но вдруг увидела, как взгляд Терезы скользнул в сторону, губы приоткрылись, раздался вздох.

Кейт обернулась и увидела Тоби. Тот стоял у парадной двери и с явным интересом наблюдал за ними. Он улыбнулся и поднял руку в знак приветствия. Потом сказал несколько слов кому-то в доме и вышел на дорожку. На ходу Тоби подтянул брюки и застегнул пиджак. Темноволосый молодой детектив, как обычно, следовал за ним, неловко заталкивая блокнот во внутренний карман пиджака. Шествие замыкала Бетси – настороженная, с цепким взглядом. Казалось, она что-то высматривает и вынюхивает.

– А-а, миссис Салливан, а я как раз направлялся к вам. Вы куда-то собрались? – прогудел Тоби.

– Да, мы думали прокатиться на машине, – тихо произнесла Тереза. – Что-то случилось?

– Ничего особенного, просто мне нужно кое-что перепроверить. Подумайте еще раз насчет… э… – Тоби покосился на Зои, которая смотрела на него с жадным любопытством. – …той самой ночи. Ну, вы меня понимаете. Если вы вдруг припомните какую-нибудь мелочь, дайте нам знать, я буду вам очень признателен. Любой пустяк, даже самый незначительный.

Тереза наморщила лоб.

– Мне очень жаль, но, думаю, я уже рассказала вам все, что помню.

– Вы удивитесь, – добродушно возразил Тоби, – но мелкие детали часто забываются, а потом вдруг сами собой всплывают в памяти. К примеру, как был одет человек возле фургона, как выглядела дорога или сам фургон… всякое такое. – Он широко улыбнулся Терезе.

– Да… да, конечно, мистер Тоби, – прошептала она и опустила глаза.

Сержант перехватил ее взгляд и заглянул в корзинку, где лежала Нел и смотрела на него немигающими голубыми глазами. Ее пушистую головку облегала шерстяная шапочка в белую и красную полоску.

– Как поживает юная леди? – спросил Тоби с улыбкой.

Нел улыбнулась в ответ.

– Вы только посмотрите! – воскликнул глубоко растроганный сержант. – Похоже, она меня помнит. Эй, цветочек! – Он протянул мясистый палец и осторожно погладил щечку ребенка, но тут же опомнился, сконфуженно выпрямился и снова поддернул брючный ремень. – Ну, мы пойдем. Спасибо, миссис Салливан. Миссис Тендер. – Сержант кивнул Бетси, но та не ответила, только сурово посмотрела на него.

Под пристальными взглядами женщин, Криса и Зои детективы направились к полицейской машине. По пути они дружески помахали констеблю, стоявшему на своем посту возле гаража.

– Ну, – сказала Бетси, когда дверца машины захлопнулась, – он и в самом деле более чем странный.

– А по-моему, милый, – не согласилась Кейт. – Как он ласково погладил малышку! Правда, Тереза?

Тереза кивнула и улыбнулась, но глаза ее смотрели настороженно. Бетси открыла рот, чтобы возразить, однако ее опередили.

– Эй! Эй! – На парадном крыльце появилась Элис, размахивающая грязным носовым платком, явно мужским. – Тереза, иди сюда, взгляни на это!

– Тетя Элис, они уезжают, – нетерпеливо выкрикнула Бетси.

– Тереза! Это займет всего минутку. Зайди. – Элис настойчиво поманила соседку, будто не слышала слов племянницы. – Зайди! – Она вернулась в дом.

– Чувствую, из этой чертовой поездки ничего путного не выйдет, – жалобно простонал Крис.

– Дело в ковчеге. Элис так им гордится. Видимо, хочет похвастаться перед Терезой. Слушайте, Зои все равно нужно захватить куртку, – вмешалась Кейт. – Тереза, просто загляните ненадолго и сразу же возвращайтесь.

Тереза быстро зашагала к дому. Ее сапожки тонули в мягкой траве, темно-красная юбка развевалась на ветру. Зои шла рядом, держась за край корзинки, и разговаривала с Нел.

– В любом случае мне нужно отлить, – заявил Крис. – Так что можете с тем же успехом все вернуться в дом.

– Кристофер, не употребляй, пожалуйста, подобных выражений. У себя дома можешь вести себя как вздумается, но здесь, будь так добр, не…

– Ладно, ладно, мама…

После яркого солнечного света снаружи в холле казалось темно. Стоял затхлый запах пыли и старых ковров. Из гостиной доносились радостные восклицания и оживленный щебет Зои, тихий шепот Терезы и хриплый смех Элис.

Они вошли в гостиную и увидели Анну и Уилфа, равнодушно наблюдавших за восторженной троицей, обступившей Ноев ковчег, который занял теперь почетное место на низеньком столике, на фоне задернутых тонких занавесок. «Театральный эффект, подготовленный Элис», – подумала Кейт. Будь шторы из красного бархата, а не из выцветшего хлопка, это произвело бы большее впечатление. Теперь же затемненная гостиная, где царил непривычный полумрак, угнетала.

Берди стояла, прислонившись к стене. Ее глаза блестели за толстыми стеклами очков. Бетси с поджатыми губами прошла мимо нее на кухню.

– Здесь две коалы, два кенгуру, два слона, и все остальные звери тоже парами. Смотрите, Тереза! – Пальцы Зои бегали по резному дереву, ощупывали, гладили, сжимали.

– Ох как жалко, что я без очков, Элис. Ковчег и вправду настоящее чудо. Вот досада. – Тереза опустилась на колени у столика и с таким же восторгом, как Зои, принялась вертеть в руках и рассматривать крошечные фигурки животных. – Нужно будет обязательно прийти к вам еще и как следует все изучить. Ой, смотри, Зои, этот маленький бегемотик оглядывается через плечо.

– Он ищет свою жену! Вот она идет: топ-топ-топ!

Крис покорно вздохнул и оглянулся на Кейт.

– Думаешь, нам можно забыть о поездке в парк?

– Ну нет! – Тереза с усилием поднялась. – Мы уже собрались. Простите, Элис, лучше приду завтра. В очках смогу внимательно разглядеть все детали. Я очень обрадовалась, когда Зои сказала мне, что вы нашли ковчег, но раз уж я так долго ждала, то смогу подождать и еще один день!

– Вид у тебя измученный, Тереза, – мрачно бросила Элис.

– У меня все хорошо.

– Кормление изнуряет, правда? – вздохнула Бетси. Она стояла в дверях и держала в руке стакан с какой-то мутной жидкостью.

– О… я не… – Тереза неуверенно улыбнулась.

– Вам приходится постоянно пить, да? Чтобы молоко прибывало. Перед каждым кормлением нужно обязательно попить.

– Да, я всегда выпиваю стакан молока перед каждым… – Тереза явно испытывала неловкость, но Бетси одобрительно кивнула, не обращая внимания на ее смущение.

– Кстати сказать, – продолжала она, – ведь девочке три месяца, верно? В этом возрасте она должна спать всю ночь, маленькая негодница.

– Я знаю, – грустно отозвалась Тереза. – Со временем она привыкнет, а пока я отсыпаюсь днем. На задней веранде. Там тепло, просто замечательно. Так что все в порядке.

– На вашем месте я бы выпила снотворного и не беспокоилась. – Анна вскинула изящные брови. – Девочка скорее заснет, когда поймет, что вы не собираетесь ей потакать.

– Анна! Тереза не может так поступить! – возмутилась глубоко потрясенная Бетси. – Кормящие матери не принимают снотворного. Да и молодым женщинам твоего возраста тоже не следует пить таблетки. Никому из нас не стоит. Но кормящей матери… Боже упаси! Вы ведь не принимаете снотворного, Тереза? Даже думать не смейте!

Тереза покраснела, но слабо, вымученно улыбнулась.

– Я никогда не пила ничего подобного. Вдобавок я не держу в доме лекарств сильнее аспирина, так что можете не волноваться. – Она повернулась к Элис. – И где же вы нашли ковчег, Элис?

– Под домом, будь он неладен! Это Зои пришло в голову поискать там, а я согласилась, не хотела ее огорчать, ведь она так старалась, смотрела везде, где только можно. Мы обе глазам не поверили, когда нашли его, правда, дорогая? Лежал вместе с кучей другого добра у стены, возле двери. Кто-то устроил там тайник. Эта штука стоит небось фунтов пятьдесят, а лежала там и гнила. – Элис сердито посмотрела на Бетси, но та удивленно округлила глаза. – Не смотри на меня так, Бет! Не прикидывайся невинной овечкой. Я тебя знаю. Буду признательна, если впредь ты не притронешься к моим вещам. Неудивительно, что я больше ничего не могу найти в собственном доме: ты вечно всюду шныряешь, роешься, что-то выискиваешь и чистишь. Подожди, пока я умру, девочка моя, тогда и настанет твое время. Ты меня слышала?

Лицо Бетси сделалось пунцовым, все смущенно отвели глаза.

– Тетя Элис, – произнесла она дрожащим голосом. – Я приезжаю сюда каждый месяц навестить тебя и помочь по хозяйству, хотя могла бы заняться своим домом или даже… спокойно отдохнуть, приятно провести время. Ты очень несправедлива и неблагодарна. Прости, но это правда. – Голос Бетси окреп. – Ради всего святого, подумай, зачем мне прятать твой ковчег под домом? Ты сама положила его туда и забыла. Ты постоянно так делаешь. И нечего меня обвинять. Ты стала ужасно рассеянной. Сожгла два чайника за последние полгода, сама знаешь. Я ночами не сплю, все думаю об этом! Когда-нибудь ты спалишь дотла весь дом. Почему бы тебе не признать это и не перестать обвинять всех вокруг во всех грехах? Ты поступаешь гадко, очень гадко. – Бетси быстро провела рукой по лбу.

– Успокойся, мама. – Крис потрепал ее по плечу. – Что с тобой? Голова болит?

Бетси кивнула.

– Тогда прими свое лекарство и полежи немного, ладно?

Она послушно выпила микстуру и протянула Крису пустой стакан.

– Я посижу минутку, Кристофер. Спасибо, сынок.

Бетси стиснула локоть сына, посмотрела ему в глаза, затем подошла к столу и опустилась в кресло, сжимая пальцами виски.

«Почему так получается, что Бетси не вызывает сочувствия, даже когда, вероятно, его заслуживает?» – подумала Кейт.

– Полицейские снова цеплялись к тебе, Тереза? – спросила Элис. – Чего они хотят?

Тереза беспомощно развела руками.

– Они просили меня еще раз подумать о том, что я видела ночью. Как выглядел фургон и человек, которого я приняла за… вашего друга Дэмиена. Всякое такое, знаете. Но, сказать по правде, без очков из меня свидетель никудышный, особенно при плохом освещении. Я вижу только расплывчатые очертания. Проходя мимо окна, я едва взглянула на фургон. Заметила несколько вещей на заднем сиденье и смутную тень руля. А когда подошла к окну во второй раз, то увидела, как кто-то в светлой куртке стоял позади машины, перегнувшись через борт багажника.

– Не понимаю, почему вокруг этого фургона поднялся такой шум, – скучающим тоном произнесла Анна. – Полицейские расспрашивают о нем снова и снова. Бумажник Дэмиена нашли в гараже, как всегда туго набитый деньгами. Он любил расплачиваться наличными. Так люди охотнее продавали ему вещи по дешевке.

Кейт ощутила легкое беспокойство и с тревогой посмотрела на Зои. «Вот бы оказаться как можно дальше отсюда».

Крису тоже было явно не по себе.

– Здесь слишком темно, – буркнул он и раздвинул шторы.

Слабый свет брызнул в комнату и упал на лицо Зои. Та стояла на коленях перед ковчегом и, забыв обо всем на свете, увлеченно играла с двумя крошечными овечками. Кейт почувствовала облегчение. Зои почти наверняка ничего не слышала. Над ее головой изгибалась арка радуги, и белый голубь торжествующе простирал крылья. В бледных лучах солнца волосы девочки светились золотом.

Анна все продолжала говорить:

– …Ключи тоже лежали там, вместе с ключами от магазина и всем остальным, так что, по словам Тоби, ограбление не может быть мотивом. Вещи Дэмиена остались нетронутыми, в том числе пачка весьма откровенных фотографий в бардачке. Там все его милые дамочки – снимки подписаны, даты проставлены. А негативы он держал в бумажнике, полный комплект. – Анна зло рассмеялась и небрежно закинула руки за голову. – Даже я не подозревала, что мой дорогой покойный муж так широко раскинул свои сети. Наверное, Тоби показал мне фотографии сегодня утром в надежде, что я буду потрясена, захочу излить душу и признаюсь ему во всем. Кажется, он сам испытал потрясение, когда я и бровью не повела. Бедный старичок. – Она лениво потянулась и зевнула. – Моей фотографии там не было. Думаю, мне должно быть лестно, что Дэмиен не причислял меня к остальным своим пассиям. Представляю, какой шок пережил бы Тоби, увидев такое. Бедняге и без того пришлось несладко, а это бы его доконало. И, конечно, фото главной героини в коллекции Дэмиена не обнаружилось, – беспечным тоном добавила Анна.

– О ком ты говоришь? – вырвалось у Кейт. Со смешанным чувством страха и жадного нетерпения она замерла в ожидании ответа.

– Разумеется, о Джилл Мишн. Дэмиен наверняка сфотографировал и ее, но среди карточек, которые нашел Тоби в бардачке, снимка Джилл не было. Он бесследно исчез. Мне приходит на ум только одно объяснение. А ты что думаешь, Кейт?

– Одно объяснение… послушай, Анна…

Кейт почувствовала, как кровь прилила к щекам, как запылали уши. Она закусила губу. Не хватало еще устроить сцену в присутствии Зои и Терезы. Соседка не сводила пристального взгляда с Зои и ковчега: казалось, они поглотили все ее внимание. Лицо Терезы заливала бледность, только на щеках проступили два алых пятна, а под глазами отчетливо обозначились синие тени.

– Прекрати, Анна! – резко осадил сестру Крис и обратился к Терезе: – Простите. Так мы идем?

Тереза скованно повернулась к нему.

– Да, конечно. – Она подняла корзинку с ребенком.

Элис шагнула к ней и положила мозолистую руку на плечо.

– Приходи завтра посмотреть на ковчег, милая. Ладно?

– Да, Элис. – Тереза взглянула на нее, потом наклонилась и поцеловала старуху в сморщенную щеку.

На лице Элис мелькнуло удивление, затем радость и наконец сомнение.

– Значит, скоро увидимся, – пробормотала она, убирая руку.

– Тетя Элис, может, Тереза присоединится к нам сегодня за ужином? Это было бы замечательно, – предложила Бетси натянутым тоном, в котором ясно слышалось: она спешит воспользоваться случаем и протягивает трубку мира, невзирая на личные неудобства.

– О нет, я… – Тереза замялась. Щеки ее порозовели.

– Действительно, приходите, Тереза, мы будем рады. Чудесная мысль, правда?! – воскликнула Бетси и оглянулась на остальных, в ожидании поддержки.

Все вежливо забормотали в ответ что-то одобрительное, но при виде несчастного лица Терезы, которую определенно не привела в восторг «чудесная мысль» Бетси, никто не смог выдавить улыбку.

– Прекрасно, – весело заключила Бетси. – Уилф, или Родни, или кто-нибудь еще зайдет за вами, скажем, в шесть тридцать? Мы ужинаем рано из-за малышки Зои. Вы покормите свою девочку в шесть, так что она будет мирно спать, а к десяти вы спокойно сможете вернуться домой для следующего кормления. Как вам такой план?

– Миссис Тендер, вообще-то я… – Тереза беспомощно посмотрела на Элис, но та безучастно отвернулась.

Внезапно Тереза сдалась. Плечи ее поникли. «Будто под тяжестью твердой воли Бетси, – подумалось Кейт. – Бедняга. Долгая болезнь родителей, постоянная забота о них сделали эту сильную женщину покорной и уступчивой».

– Да, хорошо. Спасибо, – угрюмо поблагодарила Бетси Тереза. – Очень мило с вашей стороны.

– Вот и прекрасно. Тогда до встречи! – тепло улыбнулась Бетси.

Тереза слабо кивнула остальным и быстро вышла из гостиной. Крис, Сонси и уже одетая в курточку Зои последовали за ней. Хлопнула парадная дверь. Все молчали в ожидании неизбежного. И Бетси не подвела.

– Какая странная женщина, – сказала она.

Глава 18
Сон и его сестра

Кейт с Анной стремительно шагали через пустошь и спорили. Вернее сказать, стремительно шагала Анна, а Кейт приходилось почти бежать, чтобы не отстать от своей длинноногой спутницы. Шествие замыкала Берди: опустив голову и заложив руки за спину, проворно семенила, спотыкаясь о корни и камни. Кейт горячилась все больше:

– Послушай, Анна, я не говорю, что ты лжешь. Просто подумай, в каком я положении. Джилл – моя подруга, и она уверяет, что не была в гараже. Я просто хочу знать, что именно ты слышала. Ради Джилл я обязана во всем разобраться. Понимаешь?

Анна неожиданно уступила и мрачно пробурчала:

– Ладно-ладно, я расскажу обо всем еще раз. Только, ради бога, давай сядем. Я только что пообедала, у меня полный живот, и мне жарко. Хоть убей, не понимаю, зачем тебе понадобилось тащиться на чертову пустошь в это время дня.

Она плюхнулась на плоский валун у обочины. Кейт неловко примостилась на маленьком, довольно остром камне. Берди села на землю, подтянула колени к груди и уткнулась в них подбородком. Грязь, пиявки и муравьи нисколько ее не смущали. Она смотрела на двух молодых женщин немного отстраненно, с вежливым интересом. Кейт узнала этот взгляд и тотчас поняла, что на самом деле Берди жадно слушает.

– Значит, так, – начала Анна. – Я отправилась к гаражу, дошла до того места, где вы видели мои следы, у старой кассии, и вдруг услышала смех Дэмиена. Растерявшись от неожиданности, я остановилась. Я вовсе не собиралась подслушивать, но окна и дверь оказались открыты и было слышно каждое его слово, мне даже стараться не пришлось. – Анна беспокойно заерзала.

– Что именно он сказал?

– Я же рассказываю! Не торопи меня, Кейт. Он засмеялся, а потом сказал: «Не стоит создавать проблему на ровном месте, старушка. И ты здесь бессильна. Я знаю, что делаю», – или что-то в этом роде. Затем Джилл что-то ответила, я не разобрала, а Дэмиен стал нести всякую любовную чушь и…

– Если ты не разобрала слов, как же ты узнала, что это Джилл?

Анна порывисто повернулась к ней.

– Ты хочешь услышать, что там было, или нет, Кейт?

– Ладно… рассказывай. Извини.

– Дэмиен был в сентиментальном настроении. Называл ее любимой, дорогой и своей прекрасной рыжеволосой девочкой. Угадать, о ком идет речь, оказалось несложно. Он сказал, что они отлично поладили и уже создали вместе нечто значительное, особенное. Боже, жаль, я не сожгла эту проклятую книгу, прежде чем уйти от него. Это сильно осложнило бы ему жизнь! Похоже, Джилл чувствовала легкие угрызения совести из-за меня – мило, не правда ли? – поскольку в какой-то момент Дэмиен заявил, будто теперь, когда она рядом, между ним и мной все кончено. Что бы он ни думал когда-то, теперь Джилл не о чем волноваться. Думаю, он немного перегнул. Едва ли она рассчитывала, что Дэмиен так разойдется, что захочет постоянных отношений вместо обычной интрижки. – Анна горько рассмеялась. – Наверное, Джилл попыталась увильнуть, но он был настроен решительно. То разыгрывал из себя настоящего мачо, то нес эту сентиментальную чушь. – Анна скорчила гримасу, неуклюже изобразив Хамфри Богарта[10]: – «Может, все вышло не так, как ты рассчитывала. Возможно даже, ты вовсе этого не хотела, но ничего уже не изменишь, старушка. Назад не повернешь». – Прищурившись, она посмотрела на Кейт и Берди и заговорила вкрадчивым, сюсюкающим голоском на театральный манер: – «Теперь, когда я нашел тебя, я ни за что тебя не потеряю. Отныне никто больше не отнимет тебя у меня. Никогда, моя любимая…» О! – Анна смахнула злые слезы. – Как омерзительно!

– Мне жаль, Анна. Ты, наверное, решишь, что я чудовище, но скажи честно: Дэмиен хоть раз назвал Джилл по имени?

Анна поджала губы, окинула Кейт колючим взглядом и наконец покачала головой.

– Господи, ты просто хватаешься за любую соломинку, да, Кейт? Что ж, не называл. Но это же очевидно: там была Джилл. Слушай, если ты так упорно стараешься ее обелить, то в любом случае добьешься своей цели, верно? – Она вскочила с валуна и с высоко поднятой головой зашагала прочь.

– Пусть идет, Лейни, – задумчиво произнесла Берди. – Анна уже сказала все, что собиралась. Вернемся в дом.

Она неуклюже поднялась на ноги и отряхнула сзади джинсы от налипшей земли, листьев и мелких веточек.

– Судя по рассказу Анны, возможно, в гараже с Дэмиеном была вовсе не Джилл, – с надеждой заметила Кейт, устало направляясь к дому. – Там мог быть кто угодно.

– Да, – серьезно кивнула Берди, – любая рыжеволосая женщина, которая недавно создала вместе с Дэмиеном нечто значительное и особенное.

Кейт украдкой взглянула на подругу. Казалось, та и не думала язвить. А впрочем, кто ее знает: никогда не поймешь, что у Берди на уме. Она вздохнула, и Берди повернулась к ней.

– Лейни, ты думаешь, Джилл сильно привязана к Нику?

– Конечно.

– Допустим – только не кипятись! – Джилл действительно завела интрижку с Трелором. Ты ведь ее хорошо знаешь: как по-твоему, она могла бы оставить Ника ради Трелора?

– Берди, даже мысль об этом – полная чушь. Джилл по-настоящему любит Ника. Я знаю, она может показаться слишком жесткой, даже грубоватой, но ведь ей по работе постоянно приходится иметь дело с мужчинами, как и мне. Она держится с ними мило и дружелюбно, но я вполне допускаю, что кто-нибудь вроде Дэмиена Трелора мог усмотреть здесь нечто большее. Я думала об этом и совершенно уверена…

– Но что, если ты ошибаешься, Кейт? Что, если Джилл всего однажды совершила ошибку, поддалась на льстивую болтовню Трелора и угодила в ловушку, оказавшись во власти того, кто не желал мирно расстаться? Того, кто не брезговал угрозами и шантажом?

– Но послушай, Джилл никогда бы не увлеклась мужчиной такого сорта. Она не наивная простушка.

– А если Дэмиен угрожал рассказать все Нику… Я просто задумалась, на что способна такая женщина, как Джилл, если жалкая тварь, которую она презирает, вдруг встает на задние лапы и становится между нею и тем, кто ей по-настоящему дорог?

Кейт впервые засомневалась. Ник испытывал сильное чувство к Джилл. Но все изменилось бы, узнай он о ее неверности. При любом исходе, как бы ни сложились их отношения в дальнейшем, прежними они никогда бы уже не стали.

Джилл, уверенная в себе, любящая, щедрая, великодушная, смогла бы перетерпеть боль и со временем простить измену или даже откровенное предательство, но она достаточно хорошо знала мужчину, с которым прожила вместе столько лет, чтобы понимать: он не простит. Неужели Джилл действительно, взвесив все «за» и «против», решила защищать свое счастье тем, вероятно единственным, способом, который у нее оставался?

Кейт покосилась на подругу. Берди в потрепанных полотняных туфлях шагала по желтой глине, стекла очков сверкали в лучах солнца, снова пробивавшихся сквозь кроны деревьев. Она была представителем особой породы, непохожих на жизнерадостных, пышущих здоровьем жителей этих мест.

Впереди показался яблоневый сад и дом Элис. Кейт едва сдерживала дрожь.

– Итак? – Берди остановилась и посмотрела на нее. – К чему ты пришла?

– Наверное, это возможно, – медленно произнесла Кейт. – Пожалуй, Джилл могла бы напасть на того, кто ей угрожал.

– Да, я тоже так думаю.

– А полицейские? Они ее подозревают?

– Сказать по правде, думаю, для Тоби это слишком слабый мотив. Мне кажется, он нацелился на Анну. Отвергнутая с презрением женщина и всякое такое. Он показал ей очаровательные фотографии Дэмиена наверняка для того, чтобы понаблюдать за ее реакцией.

– И наверняка его постигло разочарование.

– Если верить Анне, да. И все же…

– Неужели ты никому не веришь?! – раздраженно воскликнула Кейт. – Так мы ни к чему не придем. Получается, нам не от чего оттолкнуться. У нас нет ни единого непреложного факта. Я не знаю, что думать. Это тупик.

– Разумеется, нам есть от чего отталкиваться. И фактов у нас хоть отбавляй. Хочешь их услышать?

Подруги перешли дорогу и перелезли через садовую изгородь.

– Ты же любишь романы о загадочных убийствах, Кейт. Так пошевели мозгами и попытайся решить эту головоломку. Итак, хм… – Берди принялась загибать пальцы. – Анна ушла от Дэмиена из-за его распутства, но продолжала тосковать по нему. Элис презирала Дэмиена и, кажется, не особенно любила Анну. Дэмиена убили, плеснув ядом на шею. Все в доме знали о существовании этого яда и приблизительно представляли, где его держат. Элис заявила, будто недавно опрыскала деревья от вредителей, но призналась мне, что это неправда. Место, где убили Дэмиена, в семье Тендер считалось особенным: Бетси имела обыкновение, сидя там, предаваться мечтам, чувствуя, как ветер играет ее волосами. Дэмиен был обут в кожаные ботинки на высоких каблуках. В бардачке автомобиля он держал фотографии своих любовниц. В его коллекции не было фотографий Джилл. И Анны тоже. Ключи Дэмиена были в фургоне. У Джилл рыжие волосы. Дэмиен носил рыжеватые усики. У Дэмиена не было острой необходимости спешно передавать фотографии Джилл, поэтому почти наверняка он не просто проезжал мимо по делам, а снимками воспользовался как предлогом. Его фургон вовсе не был переполнен вещами, как он уверял. Трелор мог бы переночевать там, если б захотел, но предпочел гараж.

– Да, я тоже думала об этом, – начала Кейт, но Берди продолжила перечислять:

– Бетси считала Дэмиена неисправимым негодяем и хотела, чтобы Анна держалась от него подальше. Бетси без конца придирается к Сонси, жене сына. Ник ревновал Джилл к Дэмиену: подозревал, что у них роман. Сонси до крайности нервная и ревнует Криса к Бетси, которая вертит сыном как хочет. Уилф страстно предан дочери. Элис терпеть не могла Дэмиена и злилась на Бетси за то, что та пустила его в дом. Элис говорила, что Дэмиен паразитировал на женщинах.

Кейт покачала головой.

– Это нам не поможет, – простонала она. – Между твоими фактами нет никакой логической связи, и ты многое упустила. К примеру, что Дэмиен сам проколол себе шины.

– Это не факт, а всего лишь предположение, основанное на словах Сонси. Однако, так или иначе, в нашем распоряжении множество непреложных фактов. Это то, что все мы видели или слышали, или нечто, о чем нам известно доподлинно… О, я вижу, констебль больше не сторожит следы у гаража. Должно быть, полиция уже поработала с ними. Послушай, Лейни, я не пойду с тобой в дом, а прокачусь на машине. Мне нужно кое с кем увидеться.

– Что ж, ладно, – рассеянно протянула Кейт. – Только, Берди, как же быть со свидетельствами надежных, достойных доверия людей? Ты не можешь их отбросить.

– И кто эти надежные люди?

– Ну, я, например, – с достоинством ответила Кейт.

Берди лукаво прищурилась.

– Ах да, конечно, Лейни. Как любил говорить папа, я верю тебе, даже когда никто не верит. Давай-ка подумаем. Улики, добытые Кейт Делейни… хм… знаю! Бетси приготовила ужин для Дэмиена, но тот его забыл. Кекс могли отравить, но не отравили, потому что на следующий день мы съели его за утренним чаем и никто не умер. Как тебе это?

– Берди, – с угрозой прошипела Кейт, – я не шучу.

– Хорошо, у меня есть еще кое-что. В ночь убийства по стене туалета действительно ползла огромная мохнатая гусеница. Этот жизненно важный факт подтверждает лишь свидетельство госпожи Делейни, но суд присяжных принимает его на веру, поскольку несомненная честность госпожи Делейни и ее…

– Да ну тебя к черту! – воскликнула Кейт и поспешила прочь, чтобы не слышать, как Берди заливается смехом.


Кейт подошла к дому. Тишина. От старого хлама, сваленного между кирпичными столбами, на которых стоял дом, тянуло сыростью и пылью. Кейт медленно поднялась по лестнице и открыла дверь.

– Привет, мама!

Зои сидела на корточках перед ковчегом. Похоже, она кинулась играть сразу, как только вернулась, и даже не сняла куртку.

– Привет, дорогая. Хорошо провела время? Я и не заметила, что уже так поздно. Где все?

– Тереза унесла Нел домой, чтобы покормить. Кажется, она немного сердита. Знаешь, сегодня она была не такой милой, как вчера. По-моему, в парке ей было скучно. Не знаю почему. А Нел вела себя хорошо. Золото, а не ребенок. И я тоже.

Кейт вздохнула. Неужели теперь все так безумно сложно? Даже обычный поход в парк не прошел гладко.

– Сонси пошла вздремнуть. Сказала, что у нее глаза слипаются. И тетя Элис тоже отправилась в постель, и Анна. Все спят, кроме меня и тети Бетси – мы полны энергии. А где папа?

– Уехал вместе с Ником. Жаль, что он еще не вернулся.

– А где Джилл? Я хочу показать ей…

Дверь приоткрылась, и показалась голова Бетси.

– Здравствуй, Кейти. Вернулась? У тебя усталый вид.

– Я действительно устала, Бетси. И вы, наверное, тоже.

Бетси вздохнула:

– Да, как говорят, покой нам только снится. Я подумала, если займусь запеканкой сейчас, то вечером можно будет не суетиться на кухне, а уделить время гостье. Терезу не так-то легко вовлечь в разговор, правда? Почему бы тебе не отдохнуть прямо сейчас, Кейти?

В гостиную вошел Уилф и обвел всех рассеянным взглядом.

– Мне не по себе, – капризно пожаловался он. – Я, пожалуй, прогуляюсь.

– Ох, не надо, Уилфи, – заботливо сказала Бетси и ободряюще улыбнулась. – Послушай, если тебе хочется размять ноги, может, нарвешь для меня петрушки? Она растет возле старого бака для воды.

Довольная Бетси вернулась к готовке, а Уилф послушно прошаркал к двери и вышел.

Кейт посмотрела ему вслед. Он выглядел намного старше, чем несколько дней назад. В своем кардигане, серых носках и красивых кожаных тапочках он казался дряхлым стариком.

– Пожалуй, я немного посплю, Зои, – тихо произнесла Кейт. – Может, ты просто побудешь здесь и поиграешь?

Бетси на кухне загромыхала посудой.

– Я присмотрю за ней, Кейти, не волнуйся! – крикнула она. – Кристофер отправился в магазин кое-что купить, так что мне не придется выходить. Думаю, когда я закончу свои дела на кухне, то приму душ и займусь волосами.

Вернулся Уилф с единственной чахлой веточкой желтоватой петрушки и отнес ее на кухню.

– Ох, Уилф, этого мне не хватит! – раздраженно повысила голос Бетси. В ответ послышалось невнятное бормотание. – Там должно быть больше. На днях я видела за баком целые заросли. Боже мой! Наверное, улитки добрались до нее. И что мне теперь делать? Не идти же в магазин только ради петрушки! – Снова раздалось извиняющееся бормотание Уилфа. Потом наступила короткая пауза. – Может, у Терезы найдется немного петрушки? Ну да, наверняка. Ты не заглянешь к ней, Уилфи?

– Она спит, – сказала Зои. – Тереза говорила, что днем всегда ложится поспать, когда покормит Нел.

Уилф и Бетси показались в дверях. Уилф выглядел смущенным и сжимал в руке отвергнутую веточку петрушки.

– Сейчас только полтретьего, – возразила Бетси, подталкивая мужа к выходу. – Давай живее, Уилф, может, ты застанешь ее прежде, чем она ляжет. И не звони в парадную дверь, а не то разбудишь ребенка. Обойди дом.

– Я схожу, Бетси, – предложила Кейт.

– Нет-нет, Кейти, я отлично справлюсь, – заверил ее Уилф. – Оставайся здесь, нечего тебе мерзнуть. – Он шагнул за порог. – Ты знаешь, Бет, наш сын снова собирает яблоки.

– Да, я знаю, – тихо ответила Бетси. – Родни славный мальчик! Правда, Уилф? Точная копия моего папы. Работает не покладая рук. Мы и опомниться не успеем, как он станет мужчиной, да? – Ее глаза наполнились слезами, и она отвернулась.

Дверь со стуком захлопнулась, заглушив ответ Уилфа.

Бетси достала бумажный платок из рукава свитера и промокнула глаза. Потом шмыгнула носом и слабо улыбнулась Кейт и Зои. Девочка смотрела на нее с любопытством.

– Я старая ослица, правда, Зои? – пробормотала Бетси.

Зои оглянулась на Кейт, ожидая подсказки, и, не дождавшись, робко улыбнулась.

– Все мы немного устали, – добавила Бетси. – Я рада, что Анна и Сью решили прилечь. И тетя Элис тоже. – Она вздохнула. – А мои большие мальчики всё на ногах. Они для меня надежная опора. Я горжусь ими. Джереми и Ник поехали в бар, как я поняла?

Кейт кивнула.

– Что ж, Нику порядочно досталось. Ты не должна их винить. Мужчины по-своему справляются с трудностями. – Бетси помолчала. – Хм, а где твоя подруга Верити? Она не вернулась с тобой?

– Она решила прокатиться, – медленно проговорила Кейт. – Сказала, что вернется к вечернему чаю. К тому времени я уже встану.

– Ну, хорошо, если так… я хочу сказать… не то чтобы я чувствовала себя неуютно в ее обществе, просто сейчас мне не до разговоров.

– Я все прекрасно понимаю и позабочусь о Берди.

Бетси вяло улыбнулась.

– Прости. Сегодня я сама не своя. У меня какое-то странное предчувствие. Как будто кто-то желает мне зла и недобро смотрит. Я оглядываюсь, а вокруг никого. Ну, ты понимаешь, никого, кроме нас. – Она смущенно засмеялась. – Так и спятить недолго, как говорит Родни.

«Не так уж ты и безумна, – виновато подумала Кейт. – Едва ли здесь найдется хоть один человек, кроме Криса и Родни, кто не желал бы тебе зла в последние несколько дней».

– Я сама сегодня будто не в своем уме, – произнесла она вслух. – Эти последние дни были ужасны, Бетси. Ничего удивительного.

– Не все так ужасно. – Зои подняла голову от ковчега. – Феи нашли для меня ковчег.

– Так это были феи? – улыбнулась Кейт. – А я думала, его нашли вы с тетей Элис.

– Ну да, мы его нашли и принесли сюда, но под дом его положили феи.

Зои вернулась к игре и принялась натягивать крошечную красную шляпку жене Ноя.

– Ну конечно, это дело рук фей, дорогая, – игриво поддакнула Бетси. – Надеюсь, они не заберут ковчег обратно. Ведь феи такие шалуньи. – Она подмигнула Кейт.

Зои испуганно посмотрела на мать и закрыла ладонью рот.

– Я бы не стала волноваться, милая, – успокоила ее Кейт, взбешенная выходкой Бетси, которая стремилась исподтишка побольнее уколоть всякого, кто чему-то искренне радовался. – Играй в свое удовольствие. Я пойду прилягу. Разбуди меня в четыре, и я займусь чаем. Хорошо?

– Ладно, мама.

На лестнице послышались шаркающие шаги Уилфа, а вскоре в дверь протиснулся и он сам, больше, чем когда-либо, похожий на старого филина. Щеки его слегка порозовели, в руках он сжимал огромный пучок петрушки. Свой трофей он с гордостью протянул Бетси.

– Как тебе букет?

Бетси неодобрительно нахмурилась.

– Уилф, здесь слишком много. Ты, наверное, ничего ей не оставил. Боже, что я буду с этим делать? Надеюсь, ты не разбудил Терезу?

Плечи Уилфа поникли, руки повисли как плети.

– Нет, – промямлил он. – Но ей явно хотелось поскорее меня выпроводить, даже не пригласила войти. Сказала, что я могу рвать сколько захочу, и зевнула мне в лицо. Ну, вообще-то она прикрыла рот ладонью, но мне показалось, что это немного невежливо. Вот я и нарвал побольше. Я думал, ты будешь рада. – Голос его упал: – Ты меня подгоняла, потом она меня подгоняла, и теперь я совсем запыхался. Я, пожалуй, пойду прилягу, если ты не против, Бет. – Уилф повесил голову.

– Ох, Уилфи, прости! – захлопотала Бетси. Ее досада мгновенно сменилась нежной заботой. – Идем, мой старичок. Я отведу тебя в постель. Мне не следовало отпускать тебя одного. Давай-ка…

Она взяла у него петрушку, доставшуюся такой дорогой ценой, и бросила на стол, затем подхватила под локоть и повела в спальню, продолжая ласково ворковать.

«Игры, в которые играют люди»[11], – изумленно сказала себе Кейт.

В китайской спальне было темно и душно. Перьевой матрас проминался под телом Кейт, обволакивая ее теплом. Она лежала с закрытыми глазами, погружаясь в дрему. Через стены, выкрашенные в желтый цвет, долетали приглушенные звуки. Вот открылась и закрылась дверца духовки. Бетси одна готовила ужин. Кейт кольнуло чувство вины, но его тотчас вытеснило раздражение. Ведь Бетси ни к чему было брать на себя все эти хлопоты. Никто не заставлял ее приглашать Терезу на ужин. Дверь в холл отворилась, в коридоре послышались шаги. «О нет, Зои, только не сейчас… – взмолилась Кейт, но шаги затихли и направились в обратную сторону. – Наверное, Бетси приходила проведать Уилфа, а может, забрать свой купальный халат и сумочку с туалетными принадлежностями. Да. В душе включили воду. О, Бетси умеет о себе позаботиться. Никакого трехминутного вечернего душа. Нет, это не для нее. Скорее бы вернуться домой и забыть обо всем этом. Уже скоро… завтра утром…» Кейт уснула.


Дождь все не прекращался. Сорок дней и сорок ночей бесконечного дождя. Чуть вдалеке стояла жена Ноя в красной шляпке. Приземистая пухлая фигура в длинном красном плаще согнулась под тяжестью измазанного рыбьей чешуей мешка за плечами. Кейт побрела к ней, шлепая по воде. Надо узнать у нее, где Зои. Жена Ноя повернулась и посмотрела на Кейт. Нет, не жена Ноя… а Сонси. Как можно было так ошибиться? Наверное, все дело в глазах. Они почему-то толком не открывались, вот в чем беда. Все казалось расплывчатым и туманным. Кейт старалась изо всех сил, но веки будто налились свинцом. Сонси, до странности гибкая, словно резиновая, завела руку за спину, запустила ее глубоко в мешок и достала глянцевое красное яблоко. Было бы невежливо его не взять. Кейт впилась зубами в блестящий алый плод и почувствовала рыхлую мякоть, рот наполнился горечью. Глаза ее наконец открылись, и она увидела, что яблоко насквозь черное, а в самой сердцевине извивается жирная пиявка. Кейт выплюнула откушенный кусок и закричала, а Сонси засмеялась. Только теперь это была уже не Сонси, а Элис. Элис с беззубым ртом хохотала, как ведьма, показывая пальцем на Кейт, и откуда-то издалека донесся голос Джереми.

– Кейт, Кейт, проснись, дорогая. Кейт! – Он склонился над ней.

Кейт схватила его за руку.

– Я… все в порядке… какой ужасный сон. Просто жуть! – Она резко села на кровати, точно подброшенная пружиной. – Который теперь час? Где Зои?

– Не волнуйся, не волнуйся. Сейчас без десяти четыре. Зои во дворе, набивает живот печеньем с лимонадом и готовит какой-то затейливый подарок, чтобы умаслить фей, или что-то в этом роде. Бетси накрывает стол к чаю. Я пришел позвать тебя, но как только открыл эту чертову дверь, ты принялась кричать, будто тебя режут. Ты меня до смерти перепугала. Господи, что же тебе такое приснилось?

– Ноев ковчег, яблоки с пиявками внутри и всякие ужасы. Фу! – Кейт передернула плечами. – Потом расскажу. Я, пожалуй, пойду помогу накрыть на стол. Я и так проспала час. Джереми, нам нужно выбраться отсюда. По крайней мере, из этого дома. Я больше не выдержу.

– Да. Я позвоню Тоби. Сразу после чая. Обязательно позвоню. – Он улыбнулся и потрепал Кейт по плечу. – Знаешь, у тебя снова перья в волосах.

– А от тебя разит пивом и чесноком.

– Фу, какое свинство с моей стороны. Идем, тебе надо взбодриться. Немного танина, и тебе полегчает.

Глава 19
Вздох облегчения

– Ну, думаю, после переполоха, что здесь устроили утром, Тоби мог хотя бы позвонить. Он ведь отлично понимает, что мы в последние дни как на горячих углях. – За накрытым к вечернему чаю столом высокий капризный голос Бетси заглушал остальные.

– Подозреваю, это его вполне устраивает, мама, – с усталой улыбкой отозвался Крис. – Он ждет, когда убийца среди нас не выдержит и сдастся.

– Кристофер! Не говори таких вещей, пожалуйста. Даже в шутку. Конечно, ничего подобного он не ждет. Мне просто дурно становится, когда я об этом думаю.

«У Бетси и вправду нездоровый вид», – заметила про себя Кейт. Теперь, когда губная помада большей частью осталась на чашке, губы Бетси казались почти серыми. Даже волосы, обычно игриво вьющиеся, свисали сосульками. Она жалобно смотрела на Анну, но та, похоже, не замечала мать.

Сонси тоже выглядела усталой и больной, а у Элис под глазами темнели серые круги. «Пожалуй, значение дневного сна сильно преувеличивают, – подумала Кейт. – Кажется, сегодня он никому не пошел на пользу».

Родни, набив рот песочным печеньем, чавкая, цепко поглядывал по сторонам. Выглядел он вполне здоровым. И, похоже, за последние несколько дней прибавил в весе. Лицо его раздалось, и сам он стал грузнее, мясистее и как будто старше, словно недавние трагические события и потрясения, подкосившие остальных, придали ему крепости. Ник и Джереми рядом с ним казались худосочными, а Крис – оплывшим и выдохшимся.

– Послушайте, – произнесла Анна скучающим тоном, ни на кого не глядя, – ради бога, давайте больше не будем затрагивать эту тему. Особенно сегодня вечером, когда здесь будет Тереза, или как там ее зовут. Она, наверное, и так уже думает, что мы хватили через край. Днем мне показалось, что она вот-вот упадет в обморок, когда мы заговорили о привычках Дэмиена. Она женщина крупная. Мне вовсе не улыбается тащить домой тушу вдвое тяжелее меня с волочащимися по земле сиськами. А тебе, Родни?

– Анна, – зло прошипела Элис, – будь любезна, попридержи свой мерзкий язычок. Ты говоришь о моей подруге, девчонка! Она одна стоит двух таких, как ты.

Наступила тягостная тишина. У Анны по-прежнему был скучающий вид, но дыхание ее участилось, а щеки вспыхнули. Бетси казалась смущенной, едва ли не испуганной.

– Тетя Элис, я уверена, Анна не хотела… – начала она, но тотчас сникла.

Уилф откашлялся и выпрямился в кресле.

– Э-э… мы все немного нервничаем, правда? – с волнением заговорил он. – Давайте успокоимся и сменим тему. Я не удивлюсь, если Тереза вообще не придет сегодня вечером, Бет. – Он повернулся к жене.

– Боже милостивый, почему? – ахнула Бетси. – Она обещала прийти. Я приготовила…

– Знаю, – медленно кивнул Уилф. – Но когда я заходил к ней, мне показалось, что она собирается остаться дома. На ней лица не было. Тереза пожаловалась, будто страшно устала и чувствует себя неважно. Я сказал: «Надеюсь, к вечеру вам станет лучше, и мы увидимся за ужином», – а она вроде как улыбнулась, что-то пробубнила и покачала головой. Я хотел тебя предупредить, но мне самому нездоровилось, если ты помнишь, и я совершенно об этом забыл. Тереза – странная… милая женщина, Элис, – поспешно поправился он, – но немного необычная. Вы бы так сказали, да?

Элис фыркнула и сгорбилась.

– Ну, это из ряда вон… поверить не могу! – воскликнула Бетси. – Я столько возилась с ужином.

– Кажется, тебя никто об этом не просил, верно? – сердито буркнула Элис.

Берди что-то пробормотала, выскочила из-за стола и шмыгнула к задней двери.

– Вернусь через минуту, – бросила она, не обращаясь ни к кому конкретно.

Несколько мгновений спустя на лестнице послышался приглушенный звук ее шагов.

Сонси начала убирать со стола. Руки ее слегка дрожали, и Кейт встала, чтобы ей помочь.

Джереми пришел на кухню вместе с ними и сразу же направился к телефону.

– Я, пожалуй, попробую дозвониться до Тоби, – буркнул он. – Кейт, где его номер?

– Карточка там, на стене. Возле гвоздика с ключами.

– Ясно.

Кейт, оставив Сонси, юркнула в ванную. Подскочив к окну, она обвела глазами зеленую лужайку, темные кусты, силуэт гаража. Довольная Зои сидела на вязаном коврике с бутылкой лимонада и печеньем и во что-то играла. Берди нигде не было. Что она задумала? Кейт вздохнула. В ванной стоял запах сырости и затхлости, вдобавок из соседней кладовой тянуло химическими препаратами от насекомых. Ванные и кухни в старых домах всегда быстро возвращают нас с небес на землю. В поблекшей красоте есть свой, особый шик, но плесень и зловонные трубы – совсем другое дело.

Кейт вытянула шею, пытаясь рассмотреть сад и дорогу. Никого. Только Зои, поглощенная своей игрой.

Джереми за стеной положил трубку на рычаг.

– Занято, – объяснил он Сонси.

Кейт вдруг стало не по себе, хотя она не смогла бы назвать причину этого смутного беспокойства. Что-то было не так, но что именно? Она задумчиво поплелась обратно в кухню. Джереми как раз снял трубку, чтобы снова набрать номер сержанта.

– Джереми, – начала Кейт, и тут со стороны веранды донеслось словно приглушенное эхо:

– Джереми, Джереми!

В дверь отчаянно заколотили, пронзительно затренькал дверной звонок.

– Господи! Кто это?

Джереми бросил трубку и выбежал. Кейт метнулась за ним.

Первым к двери подскочил Родни, но отступил в сторону, когда в холл ворвалась Берди с бледным от волнения лицом.

– Джереми! Скорее! Тереза… там что-то случилось. Она на веранде. Дверь заперта. Нам придется ее выломать. Кейт, звони в «Скорую»!

– Берди… но почему? Ты уверена? Что, если…

– Быстрее, Лейни! Пожалуйста! Я уверена.

Кейт поспешила обратно в кухню. Все, кто был в гостиной, проводили ее встревоженными взглядами. Сонси с широко раскрытыми глазами стояла у раковины, опустив руки в воду.

Элис вцепилась в подлокотники кресла и приподнялась. Лицо ее побледнело.

– Не нужно ломать дверь, – резко произнесла она хриплым голосом. – Ключ висит на гвоздике возле телефона. – Старуха покачала головой. – Ох, Тереза…

Бетси подошла к ней, и впервые Элис не прогнала ее. Старуха снова рухнула в кресло. Племянница опустилась на колени рядом с ней и потрепала ее по руке.

Кейт схватила ключ.

– Сонси! Поторопись! Если Терезе стало плохо: сердечный приступ или что-то в этом роде, – поможешь. Ты ведь знаешь, что делать, верно?

Сонси, тупо уставившись на нее, пробормотала:

– Да, да… но…

– Так беги! Живее. – Кейт вытерла руки Сонси полотенцем, словно ребенку, и отдала ключ. – Иди. Я вызову «Скорую помощь». О господи, малышка Нел…

Губы Сонси задрожали, будто она собиралась заплакать, но она сдержалась.

– Звони сейчас же, – обронила Сонси и кинулась прочь из кухни.

Крис, Джереми и Берди мгновение спустя последовали за ней.

Кейт повернулась к телефону.

– Кейт, почему бы тебе не подождать, пока мы не узнаем точно, что случилось с Терезой? – невозмутимо произнесла Анна. – Будет ужасно, если окажется, что это ложная тревога. Я хочу сказать, только представь, в какое неловкое положение мы попадем.

Кейт засомневалась. Ей тоже приходила эта мысль.

– Берди не может знать наверняка, что там произошло, верно? – настойчиво продолжала Анна. – Не понимаю, почему она так всполошилась. Господи боже, если Тереза не слышала стука, это вовсе не значит, что она умирает. Просто подожди несколько минут.

Но Кейт приняла решение.

– Берди не стала бы по пустякам впадать в панику. Думаю, лучше позвонить. – Она набрала номер «Скорой».

Не успела Кейт положить трубку, как по холлу прогремели шаги и в дверях кухни показалось красное, потное лицо Родни.

– Кейт, – выговорил он с запинкой, – Джереми просит тебя прийти. За ребенком. Ты позвонила в «Скорую»?

– Да, они уже едут. За ребенком? А что происходит?

– Газ. В доме полно газа. Обогреватель был включен на полную мощность, но огонь не горел. Она… Мы вынесли ее наружу. Сами едва не задохнулись. Там совсем нечем дышать… – Он тяжело сглотнул и покачал головой. – Думаю, она не выживет. Сонси говорит – дела совсем плохи. Она делает ей искусственное дыхание «рот в рот».

– Какой ужас! – пробормотала Анна. – Зачем Тереза это сделала?

– Я иду туда. – Элис с усилием поднялась с кресла, стряхнула руку Бетси, пытавшуюся ее удержать, и решительно направилась к двери.

Проходя мимо Анны, она даже не взглянула на нее. Ник взял Элис под руку, и они вместе вышли из гостиной.

Кейт положила на плечо Родни руку и взволнованно спросила:

– Что с малышкой?

– Она спит. Сонси сказала, что она просто спит, но Джереми просил передать, чтобы ты пришла и позаботилась о ней…

– Конечно. Я сейчас приду. Бетси…

– Я присмотрю за Зои, дорогая. Не беспокойся, – прошелестела та вмиг пересохшими губами.

– Джереми еще сказал, чтобы ты позвонила в полицию, мама, – добавил Родни.

– Я это сделала, – отозвалась Кейт уже у двери. – Сразу, как только вызвала «Скорую». Мистер Тоби уже в пути.

Проскользнув мимо Анны, бросилась к выходу.

Джереми беспокойно расхаживал перед домом Терезы с запеленутым младенцем в руках.

– Крепко спит, – сказал он, передавая сверток Кейт. – Мы сразу же вынесли ее на воздух. Сонси думает, с ней все в порядке. До передней части дома газ почти не добрался, но проверять было некогда. Тереза уже не дышала, когда мы ее нашли.

– Не дышала. Ты хочешь сказать, что она умрет?

– Похоже. Сонси пытается поддерживать в ней жизнь, но шансы невелики. Мне кажется, она не выкарабкается.

Кейт посмотрела на крошечное личико спящего ребенка. Нел морщила лобик во сне.

– Все это похоже на дурной сон. Зачем Терезе убивать и себя, и ребенка? Может, несчастный случай?

Джереми покачал головой.

– Газовый кран повернут до отказа, а под дверь в холле подложен коврик, чтобы перекрыть доступ воздуха. Окна в этой части дома тоже наглухо закрыты. Если б Берди не зашла к ней, сейчас Тереза была бы уже мертва.

Вдалеке завыла сирена «Скорой помощи».


Терезу на носилках погрузили в машину, с кислородной маской, прижатой к лицу, однако в больницу она поехала не одна. В последнюю минуту Сонси забрала ребенка у Кейт и твердо заявила врачу:

– Мы поедем с ней. Малышку нужно проверить, да и мать захочет увидеть ее, если… когда придет в сознание.

Бледная и решительная, она с ребенком в руках забралась в машину, а когда дверцы за ней захлопнулись, кивнула на прощание.

«Скорая» бесшумно тронулась, а Кейт и Джереми смотрели ей вслед, пока она не скрылась из виду. Какое-то время спустя на вершине холма послышался звук сирены.

Кейт шумно перевела дыхание.

– Джереми, я пойду в дом и соберу кое-какие вещи для Терезы и Нел, нужно будет отвезти их в больницу.

– Ладно… но, Кейт, ты ведь понимаешь, что Тереза может и не доехать до больницы? – Джереми взял жену за локоть.

– О нет, она должна! Бедная малышка Нел! Ни матери, ни отца… ну… что толку говорить об этом? Я соберу вещи. Слушай, вот-вот приедет полиция. Я пойду в дом, а ты расскажи все Тоби. Ему эта история не понравится, сам понимаешь.

– Что ты хочешь сказать?

– Мне кажется, он немного увлекся Терезой… и привязался к малышке.

– Ты думаешь, здесь что-то личное? Брось!

– Это правда, Джереми, – услышали они голос Тоби и, повернувшись, увидели, как он выходит из машины.

Сержант выглядел глубоко потрясенным. Его лицо казалось суровым, держался он напряженно, будто пытался справиться с ударом.

– Вот видишь! – прошептала Кейт и шмыгнула к дому Терезы.

Парадная дверь была открыта, но даже здесь ощущался сильный запах газа. «Наверное, на задней веранде еще хуже», – подумала Кейт и на цыпочках прошла в холл. Она и сама не могла бы объяснить, почему крадется, как воровка, но открытая дверь на кухню притягивала ее, словно магнит железо. На полу перед дверью лежал пестрый коврик.

Задняя дверь тоже оказалась открыта. В эту дверь вошли остальные, здесь их встретил запах газа, от которого, по словам Джереми, они почувствовали головокружение и удушье. Кейт тряхнула головой и вошла в крошечную кухоньку. У выхода на заднюю веранду она ошеломленно замерла и попятилась. Дом был вовсе не пуст, как ей показалось.

На веранде кто-то был. Элис. Она застыла возле рабочего стола Терезы и смотрела прямо перед собой невидящими глазами, засунув руки глубоко в карманы юбки.

– Элис! – позвала ее Берди, входя в дом.

Она не шелохнулась.

– Элис, здесь еще полно газа. Вам может стать плохо.

– Со мной все в порядке, – пробормотала старуха.

Берди подошла к ней.

– Элис, пожалуйста, перестаньте валять дурака. Идите на воздух. И отдайте это мне.

Элис подняла голову и впилась в Берди колючим взглядом.

– Что отдать?

– Вы знаете что. Тоби уже здесь. Он должен это увидеть. Должен, Элис. Подумайте о других. Ник, Джилл, Анна… все они.

– Какое мне дело до них?!

– Будет вам, Элис. Дайте это мне. Теперь вы уже не в силах помочь Терезе. Выживет она или умрет, правда все равно откроется. От вас больше ничего не зависит.

Сурово поджатые губы старухи задрожали. Элис медленно вынула что-то из кармана, вложила в ладонь Берди и неспешно, с достоинством вышла из комнаты в сад.

Кейт выскочила из укрытия и бросилась к подруге. Берди испуганно вздрогнула.

– Лейни, откуда ты взялась?

– Что, черт возьми, происходит? Что там у тебя?

Берди подошла к столу, сдвинула в сторону шитье Терезы, выложила на гладкую темную поверхность два обрывка плотной бумаги и сложила их вместе.

– Я увидела эту вещь здесь, когда мы пришли за Терезой, и подумала, что Элис, возможно, попытается ее выкрасть. Так и вышло. Полагаю, это уже ничего бы не изменило. История выплыла наружу, ее легко будет проверить. Не трогай, Кейт. Только смотри.

– Фотография. – Кейт склонилась над столом. – Кто-то разорвал ее пополам.

Тереза с бокалом вина в руке застенчиво улыбалась ей со снимка. Черные волосы рассыпались по голым плечам. Позади нее, слегка расплывчатые, виднелись очертания зеленых кустов и белого фургона. Небо сияло синевой.

Кейт неподвижно смотрела на снимок.

– Но… – начала она и осеклась.

Берди без единого слова перевернула половинки фотографии. На обратной стороне кто-то оставил надпись чернилами: «Тереза. Блэкхит». Рядом стояла дата.

– Больше года назад, – с удивлением протянула Кейт. – Тереза… и Дэмиен?

– Да, – кивнула Берди. – А Нел как раз исполнилось три месяца. Все совпадает. – Она вздохнула. – Давай выйдем на воздух, Лейни. У меня уже голова разболелась от газа.


Джилл и Ник, Кейт и Джереми, Крис и Берди собрались в гостиной. Час был поздний, и остальные отправились спать. За окнами метался ветер, старый дом скрипел и постанывал.

Джилл покачала головой.

– Значит, это была Тереза. Единственная, кого я никогда бы не заподозрила. Мне бы в голову не пришло, что она может быть… знакома с Дэмиеном.

– Похоже, это никому не приходило в голову, кроме Берди, – проворчал Ник. Он вытянул ноги, взглянул на потертые мыски своих ботинок и нахмурился.

– Но Элис знала, – заметила Кейт. – Знала с самого начала. Просто не собиралась говорить. Она была… очень привязана к Терезе. Хотела остаться с ней в больнице, сражалась как львица, но Тоби заставил ее вернуться домой.

– И слава богу, – сказал Крис. – Элис совершенно измучена. Как и Сонси. Она тоже хотела остаться. Господи, ну и день. Я рад, что он наконец закончился. Рад, что все наконец закончилось.

Остальные закивали. Этим вечером к жалости, грусти, гневу и иным чувствам, которые вызвала в каждом из них печальная история Терезы, примешивалось скрытое облегчение.

– Что ж, теперь мы остались одни. – Джилл подалась вперед. – Я хочу сказать, сейчас, когда Элис, Бетси, Сонси и остальные уже спят, может, кто-нибудь меня просветит? Я провела день в «Соснах», в гордом одиночестве, и знаю лишь в общих чертах, что случилось. Когда я появилась здесь, все помалкивали из-за Зои и, конечно, из-за Элис.

– Я сама всего не знаю, – отозвалась Кейт. – Только Берди может рассказать всю историю целиком.

– Я бы тоже хотел послушать. – Джереми повернулся к худой фигурке, съежившейся у огня. – Почему, когда мы пили чай, ты вдруг выскочила из-за стола и бросилась бежать к дому Терезы?

– Почему… – протянула Берди и потерла лоб. – Слишком поздно. Я упустила время.

– Но Тереза жива! Врачи надеются, что она выкарабкается, ведь так? – проговорила Кейт.

– Ну да. Надежда есть. Хотя и слабая. – Лицо Берди казалось очень бледным. Она сняла очки и скользнула невидящим взглядом по лицам собравшихся. – Я совершила ужасную глупость: думала, что у меня больше времени, – ведь Тереза собиралась прийти на ужин, – но за чаем Уилф сказал, что она, возможно, не придет. Что касается Анны… Она вспомнила, как днем Тереза смутилась, когда мы говорили о Дэмиене и его фотографиях…

– Фотографии! – воскликнула Кейт. – Ну конечно! Мы подумали, что Тереза почувствовала себя неловко, но ведь Анна упомянула о снимках, которые Дэмиен держал в машине: о фотографиях с именами и датами на обороте, а главное – о негативах. Тереза забрала фотографию, но ей не пришло в голову, что Дэмиен держал в бумажнике негативы. Должно быть, слова Анны прозвучали для нее как гром среди ясного неба. Разумеется, она поняла: рано или поздно полиция сличит карточки с негативами и обнаружит, что один снимок исчез. Это лишь вопрос времени. Несчастная женщина!

– Ну да, только не забывай, Кейт, что она пыталась подвести под обвинение в убийстве Дэмиена кого-то из нас, – едко заметил Крис. – Конечно, она невольно вызывает сочувствие, но не стоит так уж убиваться из-за нее.

– Если бы кого-то из нас в самом деле арестовали, уверена, она бы не стала молчать, – возразила Кейт. – Нет. Тереза была… она славная женщина.

– Но, послушайте, я не понимаю, – нетерпеливо вмешалась Джилл. – Начнем с самого начала. Берди, как тебе вообще пришло в голову, что между Терезой и Дэмиеном может быть какая-то связь?

Берди снова надела очки и посмотрела на огонь.

– Вообще-то, я сообразила далеко не сразу. Мне бросились в глаза кое-какие странности, но я не подумала, что они что-то значат. Только когда Анна в точности пересказала нам, что говорил Дэмиен той ночью в гараже, детали сложились в общую картину. Я поняла, что тогда с ним была Тереза.

– Вся эта дребедень насчет рыжеволосой девочки? – спросила Джилл, не глядя на Ника. – Но у Терезы черные волосы. Ты же не хочешь сказать, что она крашеная?

– Нет. Конечно, нет, – раздраженно пробурчала Берди. – Анна повторила только слова Дэмиена, и мне показалось, что здесь есть что-то странное. Трелор то начинал лепетать всякие нежности – тогда и заговорил о чудесной рыжеволосой девочке, – то пытался припугнуть свою собеседницу. Назвал ее старушкой, что прозвучало несколько пренебрежительно, и заявил, будто все вышло не так, как она рассчитывала, однако ей придется смириться. Вот я и подумала, что, возможно, это не бред сумасшедшего, как кажется на первый взгляд. Может быть, Дэмиен говорил не с одним человеком, а с двумя. И тут я вспомнила, что у Нел рыжие волосы.

– У малышки? – изумилась Джилл.

– Да. Мы видели ее без шапочки в первый вечер. Пушистые рыжеватые волосики. В точности такого цвета, как усы Дэмиена. – Берди покосилась на Кейт. – Я дала тебе подсказку, Лейни. Как бы то ни было, я припомнила еще несколько мелочей. Анна говорила, что Дэмиен хотел ребенка и постоянно наседал на нее. Элис обмолвилась, что год назад Дэмиен без конца где-то пропадал. Таскался за женщинами – так она решила. Год назад… а Нел сейчас три месяца. Год назад Тереза держала маленький антикварный магазинчик. Дэмиен обычно заглядывал в подобные мелкие лавки – покупал вещи, чтобы потом перепродать в городе. Так он мог познакомиться с Терезой. Она женщина средних лет, умная и тонко чувствующая, но, как мне представляется, не слишком уверенная в себе и, кажется, очень одинокая. Дэмиен пустил в ход свои чары, как это обычно бывало, и у них случился роман. Наверное, он старался проводить с Терезой как можно больше времени – ему нравилось крутить любовь с ней под носом у жены. – Берди опустила глаза. – Ну, завязалась интрижка. Дэмиен добавил новую фотографию в свою коллекцию, и любовное приключение закончилось. Он ли бросил Терезу, или она опомнилась, не важно. Она исчезает со сцены. Но затем Тереза обнаруживает, что беременна. И что она делает? Продает свою антикварную лавку, покупает дом в другом месте, выдавая себя за вдову, и открывает сувенирный магазинчик. Здесь, как она думает, Дэмиен ее не найдет. Она не желает больше ни видеть его, ни слышать о нем. И меньше всего ей бы хотелось, чтобы Дэмиен узнал о ребенке. О ребенке, о котором он всегда мечтал. Нел – ее дочь, и только ее.

– Верно. Именно это она, должно быть, и чувствовала, – прошептала Кейт.

– Да. Но как-то вечером она заходит в соседний дом, чтобы воспользоваться телефоном. И там встречает того человека, которого надеялась никогда больше не увидеть, – отца своего ребенка. Помните, она пришла спокойной и безмятежной и казалась вполне счастливой? Тереза забыла дома очки и не сразу заметила Трелора. Но затем Бетси настойчиво принялась знакомить ее со всеми, и тут Тереза встревожилась. Дело было вовсе не в чепухе насчет Кейт, ее девичьей фамилии и внебрачных детей. Просто Терезе представили Дэмиена Трелора. Трелора, который вдруг стал похож на кота, добравшегося до сливок.

– Но откуда ему было знать, что ребенок его? – вставил слово Джереми. – Он не мог быть уверен.

– Еще как мог. Он знал наверняка. Дэмиену не составило труда подсчитать, когда была зачата малышка: в самый разгар его короткого романа с Терезой. А если у него еще оставались сомнения, поведение самой Терезы их развеяло. Тогда, конечно, я этого не поняла. Первое подозрение, что между Дэмиеном и Терезой, возможно, есть какая-то связь, возникло у меня на следующий вечер после убийства, когда Сонси рассказала нам, что видела, как Дэмиен прокалывал шины. Сонси слышала, как Дэмиен с Терезой вышли из дома, затем сосчитала до ста и обратно. Обычно это занимает несколько минут. Потом она встала, надела халат и выглянула в окно веранды. Наверное, на это ушла еще одна минута. Сонси увидела Дэмиена, который сидел на корточках возле фургона, и Терезу, подходившую к своей калитке. Иными словами, выйдя с Трелором из дома Элис, Тереза не пошла прямо к себе, что заняло бы примерно полминуты, а задержалась на несколько минут вместе с младенцем – на холоде, в темноте, в промозглом тумане. Очевидно, чтобы поговорить с Дэмиеном. Вряд ли при подобных обстоятельствах она стала бы беседовать с незнакомцем. И тем не менее она заверила Тоби, будто сразу вернулась домой. Я не стала высказывать свои догадки до поры до времени, решила разузнать побольше, но позднее заметила множество других мелочей. К примеру, Тереза твердо заявила сержанту, что у Дэмиена на поясе висели ключи. Странно, как она могла это запомнить, если лишь коротко кивнула Трелору и прошла вместе с ним по холлу до двери. Были и другие неувязки.

– Ты чертовски опасная женщина, Бердвуд. Лучше держаться от тебя подальше, – заметил Джереми. – Значит, ты утверждаешь, будто Дэмиен перехватил Терезу возле дома и заставил пообещать, что они встретятся ночью в гараже. Потом он проколол колеса фургона, вернулся в дом, рассказал свою байку и отправился в гараж ждать Терезу.

– Очевидно, она пришла на свидание незадолго до полуночи, поскольку примерно тогда же появилась Анна и услышала их разговор. Нел была с матерью, спала в своей сумке. Анна слышала, как Трелор ворковал над младенцем и в то же время говорил Терезе, что отныне ей от него не скрыться, он всегда будет рядом. Думаю, речь шла о правах отца, а не любовника. Можно представить, что почувствовала Тереза. Она оказалась в ловушке.

– Дэмиен сказал, что они создали вместе нечто значительное! – воскликнула Кейт. – Анна решила, что речь идет о книге, а на самом деле он говорил о ребенке. Как в какой-нибудь мыльной опере.

– Да, – сморщила нос Берди.

– А помните, что он наговорил маме, перед тем как уйти в гараж? – подал голос Крис. – Мол, настало время объясниться начистоту и начать жизнь с чистого листа. Должно быть, он собирался утром рассказать всем, что Нел его дочь. Дэмиен всегда любил бурные сцены. Наверное, Тереза не на шутку перепугалась и решила, что остался только один выход: убить его. Это не составило бы труда, ведь за ней никто не следил. Она могла незаметно выскользнуть из дома и вернуться.

– Берди, – Джереми подался вперед, – ты сказала, что Элис с самого начала знала о Терезе и Дэмиене. Она сама тебе призналась?

– О нет. – Берди устало улыбнулась. – Она никому бы не рассказала. Но кое-какие странности в ее поведении меня насторожили. Например, она люто ненавидела Дэмиена. Постоянно называла его ничтожеством, которое камнем тянет на дно достойных женщин, и так далее. По-моему, это немного чересчур, если дело только в Анне. Элис сказала, будто любит Анну, но я не видела подтверждения ее слов. Мне показалось, что ее чувство к Анне колеблется между равнодушием и откровенной неприязнью. Но Элис, безусловно, глубоко привязана к Терезе. Думаю, Тереза еще раньше рассказала ей об отце своего ребенка. Возможно, описала его или даже упомянула имя. Элис не подала вида, что знакома с ним: думала, Дэмиен уже в прошлом и можно не беспокоиться на его счет, – но вдруг он снова появляется как снег на голову, и, по несчастливому стечению обстоятельств, именно в это время в дом заходит Тереза. Помните, как разъярилась Элис после ухода Дэмиена и Терезы? Конечно, все эти рассуждения до сегодняшнего дня оставались лишь догадками. Но когда Терезу отвезли в больницу, я застала в ее доме Элис: та прятала разорванную фотографию, забытую на рабочем столе, – и мои догадки подтвердились.

– Видимо, эта фотография тоже из коллекции Дэмиена? – спросил Джереми.

– Ну да. В точности такая же, как и остальные, лежавшие в бардачке.

– Ну, тут дело ясное, – вздохнул Джереми. – Ничего не попишешь.

– Да. И слава богу! – заключила Джилл. Она смущенно потянулась и зевнула. – Я порядком устала. До «Сосен» путь неблизкий, так что я, пожалуй, пойду.

– Я тебя отвезу, – предложил Ник и поискал в кармане ключи. Выглядел он помятым и немного жалким.

– Не надо, Ник. Я сама дойду, – с напускной беззаботностью ответила Джилл.

Они неловко застыли посреди гостиной.

– Эй, вы двое, хватит пикироваться, пора уже вам помириться, – улыбнулся Джереми.

Неловкость исчезла.

– Где твоя деликатность, Джереми? Ты ранишь наши чувства, – с кривой усмешкой пожаловался Ник.

– Ладно тебе, дружище, я просто забочусь о ваших интересах, – отозвался Джереми и повернулся к Кейт. – Что ты там беззвучно шепчешь Джилл, да еще улыбаешься и киваешь? Ты похожа на заботливую бабушку.

– Я буду улыбаться и кивать своей подруге сколько мне вздумается, – с жаром возразила Кейт. – Можешь надувать щеки и утверждать свое мужское превосходство, но ты же не ждешь, что я приму всерьез весь этот вздор.

– Пойдем, Ник. Подальше от отвратительной семейной свары. – Джилл надела шляпу и пальто. – Всем до свидания. Увидимся утром.

Ник застенчиво улыбнулся и опустил голову. Потом схватил свою куртку и распахнул дверь перед Джилл. Уже на пороге она подмигнул Кейт. Дверь за ними захлопнулась.

– Что ж, по крайней мере у них все наладилось, – радостно заключила Кейт. – Джилл его простит.

– Я бы сказал, уже простила, – заметил Крис.

– Ну нет. Пока она делает вид, будто простила, но довольно скоро это и впрямь случится.


– Я уже закончил, сэр. – Мартин потер глаза и отодвинулся от стола.

– Хорошо. Спасибо. Можешь теперь идти. Извини, что пришлось тебя задержать.

Мартин покосился на начальника. Тоби выглядел хмурым и усталым, даже как будто еще больше постарел.

– А вы скоро, сэр?

– Я выйду вместе с тобой, сынок, и ты сможешь запереть дверь. Я хочу ненадолго заглянуть в больницу.

Мартин помялся и все же решился:

– Мне очень жаль, сэр.

– Да.

Глава 20
Полуночники

Кейт лежала без сна. Джереми мерно дышал рядом. Скрипнула раскладушка – Зои повернулась во сне, вздохнула и снова затихла. Завтра они отправятся домой. Помогут Бетси с покупками, пообедают в каком-нибудь приятном месте и уедут. Так они решили. Пускай Тендеры сами собирают остатки урожая. Все закончилось.

В доме стояла тишина. Воздух был до того тяжелым и неподвижным, что дышалось с трудом. Кейт не давали покоя мысли о Терезе в больничной палате. Она так и не пришла в себя, и за ее ребенком ухаживали теперь чужие люди. В памяти Кейт одна за другой всплывали картины: высокая сильная женщина бережно прижимает к себе крохотный сверток с рыжеволосым младенцем; большая и светлая комната, плетеные коврики, спальня с узкой кроватью и колыбелью, на рабочем столе – маленькая серая курточка, расшитая желтыми цветами. Трогательные знаки спокойной, счастливой жизни, теперь уничтоженной, разбитой вдребезги. Кейт поняла, что не сможет заснуть: не стоило даже пытаться, – и осторожно встала.

Джереми перевернулся, довольно вздохнул и раскинулся на освободившемся месте. Для тепла он укрылся ее халатом поверх одеяла, и Кейт пришлось надеть куртку прямо поверх пижамы. Бесшумно выскользнув из комнаты, она повернулась, чтобы притворить дверь, и едва не подскочила от неожиданности, когда сзади раздалось смущенное сопение.

Уилф, с растрепанными волосами, в полосатой пижаме, стоял у входа в гостиную и смущенно моргал.

– Ох, Уилф, как вы меня напугали, – прошептала Кейт.

– Извини, Кейт. Я просто, хм… встал ненадолго, – так же тихо проговорил Уилф. – Я, знаешь ли, полуночник. Часто часами не могу уснуть, ворочаюсь в постели. – Он помолчал, затем искоса посмотрел на Кейт. – Буду тебе признателен, если ты не скажешь Бет. То есть не скажешь, что я вставал. Боюсь, она будет недовольна.

– Конечно, Уилф, – смущенно пробормотала Кейт.

– Понимаешь, я не принял таблетку, – хихикнул Уилф и прикрыл рот рукой, как нашкодивший школьник. – Не люблю я эти таблетки, а ты? По-моему, Бет слишком ими увлекается. Глотает одну за другой. Да-да, можешь не сомневаться, хотя она ни за что в этом не признается. – Он подошел к спальне и, взявшись за ручку, произнес: – Твоя подружка… Бидди, кажется? Она еще не спит, сидит там, – кивнул он в сторону гостиной. – Похоже, тоже полуночница. Ну ладно, доброй ночи.

Дверь спальни за ним закрылась. Кейт зябко поежилась. После жаркой постели воздух в холле казался прохладным. Поплотнее запахнув куртку, она вошла в гостиную.

Берди сидела на корточках перед камином и двигала кочергой полено, которое только что подбросила на горящие угли. Когда открылась дверь, она удивленно подняла голову. Полено занялось, и в стеклах ее очков полыхнули отблески огня.

Часы на буфете пробили два.

– Уже поздно, – сказала Кейт, – а я не могу уснуть.

– Уилфу тоже не спится.

– Знаю. Я встретила его в холле. – Кейт хихикнула. – Он попросил меня сохранить это в секрете. Боится, Бетси обнаружит, что он не принимает таблетки и бродит по дому, вместо того чтобы лежать в постели. Ну и семейка! Ты заметила, что Бетси не доставала корзинку с рукоделием с тех пор, как Сонси показала свою вышивку? Ведь ее превзошли и оттеснили на второй план…

В камине трещал огонь. Берди явно слушала ее вполуха, но наконец спросила:

– Что тебя тревожит, Лейни?

– Ну, думаю, ты знаешь. Тереза.

– Тебе ее жалко?

– Конечно, жалко. Конечно. Но дело не только в этом. – Кейт нахмурилась. – Думаю, она пошла на это, потому что была в отчаянии. Должно быть, испытывала невыносимое чувство вины и понимала: больше ей не выдержать, поэтому просто…

– А-а, так ты говоришь о самоубийстве? А я думала, ты имеешь в виду убийство.

– Нет, я могу представить, как это случилось. Я понимаю, что подтолкнуло Терезу к мысли об убийстве, как она решилась на такой шаг. Но покончить с собой, когда малышка Нел лежала в передней комнате! Крошечное существо, такое беззащитное, полностью зависимое от нее… Это не укладывается у меня в голове, Берди.

– Щель под дверью, ведущей в холл, плотно прикрыли ковриком. Ты же знаешь, ребенку не угрожала опасность. – Берди подалась вперед и внимательно посмотрела на Кейт.

– Да, знаю, но я говорила не об этом. Если бы Тереза взяла Нел на руки и включила газ, поскольку не могла вынести мысли о том, что случится с ними обеими, это было бы чудовищно, но, в известном смысле, выглядело бы более естественно. Ох, я не знаю. Не могу объяснить, почему это так меня пугает. Не то чтобы я хорошо знала Терезу… но для такой женщины, как она, оставить спящего ребенка и лечь умирать, не зная, что с ним станет, кто о нем позаботится, понимая, что малышка проснется голодной и будет плакать в темноте, звать мать, которая никогда не придет… Такое невозможно представить.

Кейт смахнула набежавшие слезы.

– Ты слишком сильно переживаешь из-за подобных вещей, Лейни, – рассудительно заговорила Берди. – Ты отождествляешь себя с Терезой. И это может увести тебя бог знает в какие дебри. Твои фантазии не имеют ни малейшего отношения к реальным фактам.

– Ну да, все так, – резко выпалила Кейт. – Но иногда чутье не менее важно, чем факты. Если бы ты прислушалась к своим ощущениям, то, возможно, успела бы прийти к Терезе прежде…

– Ради бога, Кейт! Замолчи! – Берди запустила пальцы в волосы и уткнулась подбородком в грудь. – Каково мне, по-твоему?

Сгоревшее полено рассыпалось, выпустив сноп искр, и подруги вздрогнули. Берди, угрюмая и хмурая, стряхнула огненные брызги с грязного мохерового джемпера. Кейт виновато смотрела на нее, в который раз проклиная себя за глупость. Почему она вечно нападает, когда пытается защититься? Неужели нельзя иначе?

– Перестань, Берди. Ты ведь знаешь, что сделала все от тебя зависящее. Хватит себя терзать. Слушай, как насчет чашки какао или чего-нибудь в этом роде? И пойдем наконец спать. Правда, я поспала днем, вот в чем беда. Вдобавок мне приснился кошмар. Мне снилось, что идет дождь, настоящий потоп, и я…

Кейт пошла на кухню, продолжая говорить как заведенная, будто не могла остановиться, пока не кончится завод. Берди последовала за ней словно в прострации.

– …А внутри яблока извивалась пиявка – жирная, мерзкая, вроде той гусеницы, что я видела в туалете. Джереми сказал, что я закричала на весь дом. Он только что вернулся и… Ты меня слушаешь?

– Да, – рассеянно пробормотала Берди. – Извини, я, кажется, задумалась. Значит, Джереми тебя разбудил. А Ник был с ним?

– Нет, конечно! – раздраженно воскликнула Кейт.

– Я хотела сказать, они вместе вернулись домой?

– Понятия не имею! Наверное. Ник ведь пил чай вместе с нами вечером, разве нет?

– Да… да, за столом собрались все, кроме Джилл. Она осталась в «Соснах», или как там называется эта гостиница.

– Жаль, что я не отправилась в чертовы «Сосны», – в сердцах проворчала Кейт, гремя чашками. – Лишь бы убраться подальше от этого гнетущего, жуткого места. Знаешь, мне ведь всегда нравился этот дом. Но теперь он кажется старым и мрачным. Когда ты ушла проведать Терезу, я стояла в ванной и смотрела на Зои: она сидела за домом на коврике и во что-то играла. Это была прелестная сценка, но пока я наблюдала за дочерью через пыльное стекло в холодной ванной, пропитанной запахом сырости, у меня вдруг возникло странное чувство, будто здесь что-то не так…

– Почему? Ты видела что-то еще из окна? – с любопытством спросила Берди.

– Да ничего. Зои на коврике что-то мастерила из бумаги, рядом лежали ножницы и клейкая лента. Больше никого не было. Только трава, деревья да гараж. – Кейт пожала плечами. – Просто неясная тревога. Хотя чему тут удивляться? Мы все на нервах. Даже Бетси обмолвилась, что ее не оставляет ощущение, будто кто-то недобро смотрит на нее. Помнишь, я тебе рассказывала?

– Да-да. Она еще жаловалась, что осквернили ее любимое убежище.

– Знаешь, Бетси обожает разыгрывать трагедии и изображать жертву, но на этот раз, похоже, говорила искренне. Вот твое какао.

Кейт вернулась к камину и продолжила:

– Слушай, я вот что подумала: может, события последних дней так потрясли Бетси, что она вдруг начала чувствовать неприязнь окружающих, и это не дает ей покоя.

Она искоса взглянула на подругу, но та молчала, с отвращением уткнувшись в чашку с какао, потом воскликнула:

– Здесь пенка!

Вытянув длинную щепку из ящика с дровами, Берди подцепила ею пенку и буркнула, не поднимая глаз:

– Продолжай.

Кейт предпочла оставить без внимания это откровенное пренебрежение нормами гигиены и решительно произнесла:

– Я хочу сказать, раньше Бетси любила подлить масла в огонь, не ощущая ни с чьей-то стороны угрозы, хотя нередко больно задевала чувства других. Она всегда была такой… невероятно самоуверенной. Но, возможно, смерть Дэмиена в ее любимом месте и внезапное осознание, что нагнетание обстановки может завести слишком далеко, заставили ее понять: посеешь ветер, пожнешь бурю. Мне кажется, она неожиданно почувствовала себя уязвимой и испугалась.

– Может быть, ты права… она действительно выглядит подавленной.

– Не подумай, что я сгущаю краски и воображаю, будто Бетси опасается стать следующей… Просто она вдруг осознала, что бурные страсти порождают жестокость и насилие. – Кейт зевнула, но вдруг хлопнула себя по лбу. – О господи, я чуть не забыла про фей!

Она поднялась и пошла к задней двери, что-то нашаривая в карманах куртки.

– Кейт, ты, часом, не спятила?

– Нет-нет. Дело в феях. Зои приготовила им подарок и оставила возле лестницы. Мне надо его забрать. Она сказала о подарке, когда я укладывала ее в постель, и взяла с меня слово хранить все в секрете. Я совершенно забыла об этом. У тебя нет монетки? Любая сойдет.

– На буфете лежит какая-то мелочь, – неодобрительно фыркнула Берди.

Под хмурым взглядом подруги Кейт выбрала монетку и потерла о рукав, чтобы та заблестела, затем рассмеялась в ответ на кислую гримасу Берди и вышла на улицу.

Туман еще не рассеялся, и Кейт осторожно сошла вниз. На траве у дорожки высилась горка крошечных фонариков, звездочек и сложенных из бумаги лебедей. Рядом лежал конверт из зеленого картона, тщательно запечатанный и подписанный фломастером: «Для фей». Затейливо украшенные большие буквы успели расплыться от сырости. Кейт спрятала сокровища в карман куртки и оставила на их месте монетку. Бесшумно проскользнув в заднюю дверь, она поймала себя на мысли: совсем рядом отравили человека, точно букашку, и оставили умирать в мучительных конвульсиях, в соседнем доме доведенная до отчаяния одинокая женщина решила умереть и открыла газ, а Кейт собирает подарки для фей. Ее захлестнула волна отвращения.

Берди сидела, подперев кулаком острый подбородок и уставившись в огонь. Кейт тихо пересекла гостиную, опустилась на колени рядом с подругой и тронула ее за локоть.

– Какая муха тебя укусила? – спросила Берди.

– Перестань об этом думать. Если Тереза умрет, как ты, очевидно, считаешь, в конце концов, этого она и хотела. Ты не поможешь ей, если будешь и дальше себя казнить, верно?

Берди не ответила, и Кейт, смерив ее долгим взглядом, медленно встала.

– Увидимся утром.

Верити кивнула, и она вернулась к себе в комнату, к легкому теплому дыханию спящих дочери и мужа.

Глава 21
Все едут в город

Утром в саду стрекотали сороки. День обещал быть теплым. Туман, стоявший все последние дни, рассеялся. «Чудесный день для отъезда», – подумала Кейт, проснувшись ни свет ни заря, хоть и легла поздно. Неприятное чувство тревоги помешало ей поваляться в постели и насладиться непривычным покоем.

Она прокралась на кухню за бутербродом и чашкой чая, а затем устроилась на маленькой открытой веранде. Слушая стрекотание сорок и глядя на яблони, она поняла, почему Элис так любит свой сад.

Раздался легкий стук – кто-то открыл заднюю дверь. Еще одна ранняя пташка. Потом послышался шорох – кто-то натянул резиновые сапоги и спустился по лестнице. Кейт перегнулась через перила веранды. Как она и подозревала, у нижней ступеньки согнулась детская фигурка: Зои что-то настойчиво искала в траве.

В глубине сада Кейт заметила быстрое движение, блеснуло стекло. Это Берди бродила среди деревьев. Кейт снова опустилась в кресло и закрыла глаза. Теперь, когда вернуться в постель невозможно, на нее, как назло, вдруг навалилась страшная усталость. Сквозь подступающую дремоту Кейт уловила, как распахнулась и захлопнулась задняя дверь.

– Мама! – прогнал невесть откуда взявшуюся сонную одурь громкий настойчивый шепот. – Феи приходили ночью. Посмотри, что они мне оставили на этот раз! – Зои с торжествующим видом держала в вытянутой руке монетку.

– Потрясающе! – Кейт раскрыла объятия, и Зои прильнула к ней. Кейт переполняли нежность, любовь, желание защитить и… необъяснимый страх.

– Я увидела, что тебя нет в постели, и пошла…

– Послушай, Зои, давай войдем в дом. Мы можем разбудить тетю Элис, если будем разговаривать здесь.

Они вернулись в гостиную.

Зои опустилась на колени перед Ноевым ковчегом и принялась перебирать крохотных зверушек. Кейт села за стол и задумалась о Терезе.

– Мама, а Тереза умрет?

– Этого никто не знает, дорогая, – отозвалась Кейт. «Может, у дочери способность читать чужие мысли?» – в который раз пришло ей в голову. – Тереза очень больна. Врачи говорят, что ее спасет только чудо. Понимаешь, она вдохнула слишком много газа, а он ядовитый…

– Да, мама, я знаю, – снисходительно заметила Зои. – Мы проходили это в школе на уроках безопасности. Миссис Станли говорила, что человек в комнате, полной газа, умрет примерно через два часа, а волнистый попугайчик – еще быстрее: наверное, за несколько минут. Но она не знала, сколько проживет кошка. Или слон.

Кейт немного смутилась, а Зои, поглаживая фигурку жены Ноя, спросила:

– А когда вернется Нел?

– Ну, дорогая, она не вернется без Терезы. Кто будет о ней заботиться?

– Мы, конечно! – заявила Зои. – Мы с тобой и папа. Нел может жить с нами и быть нашим ребенком, если Тереза поселится на небесах.

– Дорогая, – беспомощно произнесла Кейт, – так не бывает.

Зои повернулась к матери, губы ее задрожали, широко раскрытые испуганные глаза внезапно наполнились слезами.

– Но, мама, конечно, Нел должна жить с нами. Я уже все обдумала. Ей нужна будет семья, которая станет ее любить и заботиться о ней. Ты говорила, что когда-нибудь у нас появится еще ребеночек. Но ведь мы уже знаем одну милую малышку и можем взять ее к себе, тогда тебе не придется ходить беременной, у тебя не будут болеть ноги и всякое такое! Мама, пожалуйста!

Слезы брызнули у нее из глаз, и мать заключила ее в объятия.

– Ну что ты, дорогая, не плачь. Боже мой, какая же я глупая. Послушай, мы поговорим об этом позже, ладно? Все будет хорошо. Мы немного опередили события, родная моя. Насколько я знаю, Тереза вовсе не собирается умирать. О, смотри! – Кейт взяла у дочери деревянную фигурку. – Посмотри-ка, жена Ноя потеряла шляпку. Подними ее. Она там, под стулом.

– Вообще-то это не ее шляпа, – просопела Зои и полезла под стул за маленьким красным круглым предметом. Прерывисто вздохнув, она шмыгнула носом. – Это… лежало на траве под деревьями. В дальнем конце сада.

Она водрузила на голову жены Ноя красный колпачок-кругляшок – бутылочную крышечку или что-то в этом роде, как показалось Кейт, – и получилась довольно нарядная шляпка.

Открылась застекленная дверь на веранду, и в гостиную вошла Элис.

– Ранние пташки! – весело приветствовала она их.

Элис была одета в старомодную темно-синюю юбку и пиджак, на ногах ее красовались коричневые чулки и туфли. Лацкан пиджака украшала изящная брошь-камея. Седые волосы, собранные в узел на затылке, открывали морщинистую шею, и все же старуха выглядела величественно.

Кейт восхищенно присвистнула, и Элис, довольно усмехнувшись, объяснила:

– Собираюсь в город. Надо уладить кое-какие дела.

– Можно мы тоже поедем в город, мама? – встрепенулась Зои, вытирая остатки слез.

– Да, обязательно поедем, дорогая, но сначала соберем вещи, купим кое-что для Бетси и пообедаем вместе с Ником и Джилл.

– Но…

– Вижу, тебе пришелся по душе старый ковчег, милая, – обратилась к девочке Элис. – Знаешь, я подумала, пусть он достанется тебе, когда меня не станет. Что ты на это скажешь?

Зои подскочила к старухе и обняла ее за талию.

– Ох, спасибо, тетя Элис!

– Довольно, довольно, я пока еще жива! – проворчала та, улыбаясь. – Но вчера вечером я написала в завещании, что оставляю ковчег тебе.

– О, я знала, что ковчег нашелся не просто так.

– Ну разве это не чудесно, Зои? – раздался в дверях резкий, дребезжащий, как треснувший фарфор, голос Бетси.

Она, улыбаясь, вошла в гостиную. Губы накрашены, подведенные глаза холодно поблескиват. Позади шла хмурая, угрюмая Анна.

Элис широко ухмыльнулась.

– В конечном счете, Бет, все остальные мои вещи достанутся тебе. Стало быть, не стоит завидовать Зои, оттого что она обскакала тебя и получила ковчег.

– Тетя Элис!

Несколько мгновений Бетси боролась с гневом, жалостью к себе и смущением, а потом, пунцово-красная, с застывшим лицом, бросилась на кухню.

Анна, мрачная как туча, последовала за матерью. Закрывая дверь, она обернулась и смерила ошеломленную Кейт таким колючим, неприязненным взглядом, что та окончательно растерялась: она не заслужила такого отношения. Анна и Бетси, должно быть, вообразили, будто Кейт намекнула Элис, что Зои мечтает о ковчеге. Наверняка он стоил немало. Это так обидно и оскорбительно! Кейт почувствовала, как кровь прилила к щекам, беспомощно оглянулась, не зная, что делать, и тяжело рухнула в кресло. Анна с матерью закрылась в кухне, и даже чаю себе она налить не может. Кейт с завистью подумала о Нике и Джилл, которые небось еще спят в своей уютной постели в «Соснах», а утренний чай им принесут на подносе в номер.

Появилась Сонси, кутаясь в красный халат, коротко кивнула Кейт и скрылась в уборной. «Кажется, у нее какая-то инфекция, – с раздражением проворчала про себя Кейт. – Почему она не идет к врачу, вместо того чтобы бродить по дому точно тень?»

Дом понемногу начинал оживать. Кейт услышала, как Крис, проходя по холлу, крикнул что-то Джереми и своему отцу. «И минуты не пройдет, – подумала она с тоской, – как кто-нибудь позвонит в больницу узнать новости о Терезе, если Берди не успела сделать это раньше. Но никого не волнует, жива она или мертва. Все просто рады, что убийца Дэмиена наконец найден и можно вернуться к обычной жизни – к мелким дрязгам и эгоистическим заботам. Даже Элис, которая считалась подругой Терезы, похоже, умыла руки и потеряла интерес к этой истории».


– Помаши Зои, Кейт. Она машет нам, видишь? – Джереми посигналил, и маленькая фигурка на заднем сиденье автомобиля впереди восторженно замахала в ответ. – Берди едет слишком быстро, – пробурчал он. – Зря ты позволила Зои поехать с ней. И чего ради? Берди могла бы сесть к нам в машину. Эта ее развалюха жутко тарахтит. Чудо, что она вообще движется, да еще с такой скоростью.

– Берди нужна компания. Она очень расстроена из-за Терезы, ты же знаешь. Она чуть свет позвонила в больницу, но новости малоутешительные. Берди хочет показать машину механику и…

– И все равно не понимаю, зачем мы потащились в Катумбу. Могли бы купить все в местных магазинах. Ты не передумала насчет обеда? Кто еще пойдет?

– Мы с тобой, Зои, Крис с Сонси и Ник с Джилл.

– А как насчет твоей подружки?

– Берди отказалась. Но она надеется застать нас в доме Элис, прежде чем мы уедем в Сидней.

– Все как-то по-дурацки.

Кейт вздохнула. Джереми совершенно прав. День обещал быть сумбурным и бестолковым. Накануне вечером все загорелись идеей съездить в город, и Кейт не нашла в себе сил отказаться. Пришлось изображать обычную встречу друзей, которые приехали погостить в загородном доме. В последний раз притвориться, будто ничего не случилось. Будто деревья в саду не ломятся под тяжестью несобранных плодов, Дэмиен не лежит в холодильнике сиднейского морга, а Тереза не балансирует между жизнью и смертью на больничной койке…


– Молочный коктейль вправду вкусный, – сказала Зои. – Не слишком сладкий. Как раз то, что надо. О! – Она вскочила и замахала рукой. – Привет, Джилл!

В кафе вошли улыбающиеся Джилл и Ник.

– Крис и Сонси уже на подходе, – сообщил Ник. – Бетси, Уилф и Анна плетутся в хвосте, но тоже скоро будут.

– Зои, ты не могла бы занять для нас еще один столик? Здесь мы все не поместимся. Хорошо? Спасибо, дорогая.

Как только Зои перебралась за соседний столик, Джилл подсела к Кейт. Глаза ее сверкали, лицо раскраснелось.

– Ну разве не здорово выбраться наконец из дома и встряхнуться? – весело пропела она, потом победно вскинула сжатые кулаки и потрясла ими в воздухе, так что две пожилые дамы в дальнем конце зала посмотрели на нее с тревогой.

– Перестань привлекать к себе внимание, безумная женщина! – невозмутимо бросил Ник.

Джилл с улыбкой подалась вперед, облокотившись на узкую полированную столешницу.

– Проехаться на машине, прогуляться пешком, а затем основательно пообедать и надраться до чертиков у «Фредрики» – именно то, что нам нужно, – объявила она. – Надо отпраздновать. Может, нам стоит заказать столик, Ник?

«Она слишком старается», – подумала Кейт.

– Да, пожалуй, – протянул Ник. – Кажется, Крис и Сонси тоже собирались пойти, да? И Джереми с Кейт. Получается шестеро. Плюс Зои. Да, лучше заранее забронировать места.

В кафе вошли Крис и Сонси и сразу устремились к их столику. Сонси, бледная и осунувшаяся, с явным облегчением опустилась на скамью рядом с Ником.

– Некрепкий черный чай, пожалуйста, – попросила она подошедшую пышнотелую официантку.

– У тебя все еще болит живот? – с сочувствием проговорила Джилл. – Тебе надо бы показаться врачу. С такими вещами не шутят. Я как-то редактировала книгу…

– У меня все в порядке, – пролепетала Сонси. – Спасибо. Правда, ничего страшного.

– Ты купила что хотела?

– Что? Ах да, шерсть. Да, я нашла то, что искала. И красные пуговицы. Они прекрасно подойдут.

– А где Джереми? – спросил Крис.

– Не знаю. Куда-то улизнул. И Берди тоже. Они терпеть не могут ходить по магазинам, – объяснила Кейт. – Как и я, если честно. Просто у них нет совести. Они внезапно исчезают и появляются уже после того, как все закончится. Пока мы тут болтаем, продукты для Бетси медленно размораживаются в службе погрузки супермаркета. Мне невыносима мысль, что придется перегонять машину и искать новое место для парковки. Сейчас все стоянки забиты до отказа.

– Всем привет. О, Зои, спасибо, милая.

Прибыло семейство Тендер. Бетси уселась за столик, который Зои так строго охраняла, и передвинулась в дальний конец скамьи, чтобы освободить место для Родни, Уилфа и Анны. Пухлая официантка приняла у них заказ.

– Знаю, мы опоздали. Извини, Кейти, – обратилась Бетси к Кейт через узкий проход между столиками. – Но не беда! Теперь мы здесь. Быстренько выпьем по чашке кофе и отправимся домой. Только дождемся, когда появится тетя Элис.

Уилф посмотрел на часы.

– Пора бы ей уже прийти, – капризно пожаловался он. – Мы договорились ровно на одиннадцать тридцать. Я хочу рассказать ей о Терезе.

– Тетя Элис скоро будет здесь, – успокаивающе проговорила Бетси. – Она ведь не захочет упустить машину, которая отвезет ее домой, правда? О, спасибо, – снисходительно бросила она, когда официантка принесла кофе и тосты с изюмом.

Наступила тишина: Тендеры смаковали кофе.

– А что насчет Терезы? – не выдержала наконец Кейт.

– О, – оживился Уилф, звякнув чашкой о блюдце. – В мясном магазине мы встретили медсестру из больницы, старинную подругу Бет. Кажется, ее зовут Сильвия или вроде того…

– Сильвия Стивенс. Теперь она Сильвия Блок, – нетерпеливо перебила мужа Бетси и промокнула губы салфеткой.

– Она видела Терезу сегодня утром, – нисколько не смутившись, продолжил Уилф. – По ее словам, Тереза уже садится на постели и разговаривает.

– Что? – изумилась Джилл.

– Но, папа, утром нам сказали… – Крис недоуменно наморщил лоб и подался вперед.

– Будто она в критическом состоянии? – с победным видом кивнул Уилф. – Да, так они и сказали, но, видно, что-то напутали. Сильвия говорит, что ночью и вправду дела были плохи. Это ее точные слова, правда, Бет? Но сегодня утром больной стало намного лучше. Ее здоровье пошло на поправку. С каждой минутой она чувствует себя все бодрее. Конечно, у нее ужасные головные боли, но…

– О, я так рада! – воскликнула Кейт. – Для Берди эта новость будет огромным облегчением. И для Элис. Сонси, это полностью твоя заслуга. Ты так много сделала для Терезы.

Сонси вспыхнула.

– Да. – Анна улыбнулась Сонси, словно кошка, играющая с мышью. – Теперь Тереза сможет предстать перед судом, верно? Интересно, поблагодарит ли она тебя?

– Странный человек этот Тоби, – быстро заговорила Бетси. – Ума не приложу, зачем ему понадобилось вводить нас в заблуждение.

Кейт с облегчением заметила, как Джереми пересек зал и остановился у их столика.

– Бетси, я видел Элис на улице, – произнес он. – Она просила меня передать, что будет ждать вас возле машины через полчаса. Ей нужно еще уладить кое-какие дела.

Бетси вздохнула.

– Боже мой. Ладно, спасибо, Джереми. – Она повернулась к остальным. – Что ж, значит, мне придется немного подождать здесь. Анна, ты, кажется, говорила, что вы с Родни собираетесь в кино?

– Почему бы и нет, – холодно ответила Анна. – Больше тут заняться нечем. Вот почему я взяла машину. Крис ведь поедет в ресторан на своем автомобиле?

– Тебе следовало спросить его, дорогая. Я не знаю, какие у него планы.

– Ох, мама. Ты же слышала, как он сказал, что собирается обедать с Ником. И меня не волнует, что Крис явно не желает видеть рядом с собой нас с Родни. Не понимаю, почему тебя это так заботит.

Бетси стушевалась.

– Анна, ты можешь пойти с нами, если хочешь. – раздраженно проворчал Крис.

– О, так обед все же состоится? – оживился Джереми.

– Почему бы и нет? – отозвалась Джилл. – Раз уж мы здесь, в горах, было бы глупо упустить шанс побывать у «Фредрики». Люди приезжают из Сиднея, чтобы пообедать там, а мы в пяти минутах от этого места. Я думала, все уже решено. Там наверняка найдется что-нибудь и для Зои.

– Мама! – крикнула Зои из-за соседнего столика. – Можно я поеду домой с тетей Бетси? Я не хочу идти на какой-то скучный обед. Мне хочется поиграть с Ноевым ковчегом. В последний раз, – добавила она с мелодраматической ноткой в голосе. – Прежде чем я уеду. Пожалуйста, мама.

– Зои! – предостерегающе произнес Джереми.

Уилф вдруг громко застонал.

– Я сломал зуб, – заскулил он. – Ой-ой-ой, вы только посмотрите. Был зуб – и нет! – Он поднял вверх кусочек тоста с застрявшим в нем желтоватым обломком.

Все с отвращением отвернулись.

– Папа, убери это! – прошипела Анна.

– Ну да, выглядит не слишком приятно, но и ощущения ничуть не лучше, – плаксиво пожаловался Уилф. – Мне больно. Я должен показаться дантисту. О господи… какая адская боль.

– Ох, Уилф! – Похоже, для Бетси происшествие с зубом стало последней каплей. – Боже мой, что же мне теперь делать? Нужно встретить Элис, и продукты забрать…

– Я отведу папу к зубному врачу. – Крис поднялся из-за стола. – Это тут, за углом. Ему помогут. Я подожду его, а потом отвезу домой, – твердо добавил он. – Не волнуйся. Возвращайся домой вместе с Элис и Зои. Там вы все спокойно отдохнете.

– Кристофер… – попыталась возразить Бетси, но в ее голосе ясно слышалось облегчение. – А как же твой обед? – с запинкой произнесла она наконец.

– Ничего не поделаешь, – весело пожал плечами Крис. – Перехвачу бутерброд, пока дантист будет заниматься папой. А Сонси может пообедать у «Фредрики» с остальными.

– Вообще-то, – быстро вмешалась Сонси, – на самом деле, если вы не против, Бетси, я предпочла бы поехать с вами домой. Я неважно себя чувствую.

Все повернулись к ней. Сонси действительно выглядела бледной, нездоровой. Должно быть, она и вправду чувствовала себя ужасно, если добровольно вызвалась ехать с Бетси.

– О, конечно, Сью, дорогая. Какая жалость. – Бетси казалась смущенной и нервной, словно предстоящая поездка с невесткой немного ее пугала.

Сонси повернулась к мужу и накрыла его руку ладонью.

– Иди с папой, Крис, а я с Бетси подожду Элис.

Крис вопросительно посмотрел на жену.

– Хорошо, – медленно произнес он. – Увидимся дома. – Он поцеловал Сонси в бледную щеку.

– Ну, может, мы тоже пойдем, Ник? – сказала Джилл. – Позвоним в ресторан и закажем столик, а потом прогуляемся перед обедом.

– Джереми, ты идешь?

– Думаю, да, дружище. Зои, тебе придется поехать с нами, дорогая. Бетси устала, и…

– Тетя Бетси согласна! – настойчиво возразила Зои. – Я буду сидеть тихо, как мышка. Мама, пожалуйста!

– Бетси?

– Если моя малышка хочет поехать, конечно, я с радостью возьму ее с собой, – тепло улыбнулась Бетси.

Все встали из-за столов, подхватили сумки и свертки. Кейт чувствовала одновременно раздражение и вину, а вдобавок злилась на всех, включая себя. Она вручила Бетси талон службы погрузки супермаркета и последовала за остальными к выходу. В дверях оглянулась на оставшихся за столиком, Зои радостно помахала ей. Кейт махнула рукой в ответ и вышла на улицу.


Через два часа, после выпитого вина и легкого изысканного обеда, настроение у Кейт заметно улучшилось. Ни об убийстве, ни о самоубийстве за столом не говорили. Не говорили даже о Тендерах, разве что шутливо и вскользь.

Все дружно старались обходить стороной рискованные темы, болтая о пустяках и вспоминая прежние деньки, когда Джилл покупала яркие, броские наряды на барахолках, а Джереми мог похвастать пышной шевелюрой; когда Ник был вегетарианцем, а Кейт, чтобы платить за жилье, подрабатывала три вечера в неделю в кафе, где повар-голландец щипал ее за зад. Тогда всем четверым жизнь казалась невероятно сложной и запутанной, теперь же, много лет спустя, все виделось на удивление простым.

В те времена будущее представлялось Кейт расплывчато, в общих чертах: карьера, замужество, собственный дом, дети, независимость. Она не понимала, что первые четыре пункта, в особенности четвертый, делали последний почти недостижимым. Лишь когда Зои исполнилось две или три недели, она вдруг осознала, что безрассудно отдала свое сердце и душу крошечному своенравному существу и отныне ей никогда уже не будет покоя.

– Прошу прощения, – послышался чей-то голос.

Кейт подняла глаза. Над их столиком доверительно склонился официант с кофейником в руке.

– Звонят Кейт Делейни. Что…

– О да. Это меня, – пробормотала Кейт и поспешно вскочила, неловко задев коленом стол.

– Кто бы это мог быть? – обеспокоенно нахмурился Джереми.

– Наверное, Зои. Надеюсь, ничего не случилось.

Кейт прошла вслед за официантом к стойке метрдотеля и сняла трубку. Сердце ее взволнованно колотилось. Что, черт возьми…

– Алло! – Громовой рев почти заглушал голос на другом конце провода. Кейт напряженно прислушалась, пытаясь разобрать сквозь грохот какой-то слабый писк, и наконец поняла, с кем говорит. – Берди?

– Да! – Берди заметно нервничала. – Кейт, я звоню из телефонной будки. Ты меня слышишь? Машины… – Ее голос снова утонул в оглушительном реве. Кейт теснее прижала к уху трубку и прикрыла другое ладонью. – …Возле больницы. Вам придется приехать сюда. Мне все равно нужно поговорить с тобой и Джереми, а мой автомобиль… черт бы побрал эти грузовики. Ты меня слышишь?

– С трудом. Берди, что…

– Просто послушай. Ты должна приехать и забрать меня. Моя машина окончательно вышла из строя, а такси здесь не поймать. Я хочу, чтобы вы приехали прямо сейчас. Это возможно?

– Да, думаю, мы…

– Хорошо. Постарайтесь как можно быстрее. Пока.

Послышались гудки. Кейт повесила трубку. «Джереми не слишком обрадуется, что его так рано выдергивают из-за стола, – подумала она. – Возле больницы. Что это значит?» Кейт вернулась к столику, чтобы прервать пирушку.


– Наглая, бесцеремонная маленькая дрянь! Помяни мое слово, Кейт, в самое ближайшее время…

– Вон она! На автобусной остановке.

Берди стояла, прислонившись спиной к стене остановки. С опущенной головой, с руками в карманах, она была похожа на маленькую бродяжку, которая ищет на земле окурки. Когда Джереми раздраженно посигналил, она подняла голову, затем подбежала к машине и забралась на заднее сиденье.

– Почему так долго? А Зои осталась с Ником и Джилл?

– Что значит «долго»?! – рявкнул Джереми. – Ну и наглость!

– Где Зои?

Наступило короткое молчание.

– Она дома, с Элис и Бетси, – произнесла наконец Кейт. – Зои не захотела обедать в ресторане. Сонси тоже поехала домой, потому что плохо себя чувствовала.

Берди сильно побледнела.

– Я думала, Зои поедет обедать с вами. – Она нервно облизнула губы. – Так мы договаривались. Мне в голову не могло прийти… Вы уверены, что в доме с Зои нет никого, кроме Элис, Бетси и Сонси?

– Скорее всего. Уилф сломал зуб, и Крис повел его… Берди, в чем дело? Чем плохо, что Зои вернулась домой? Что ты делала в больнице? Как Тереза?..

– Поехали к Элис как можно скорее!

– Послушай, Берди… – угрожающе начал Джереми.

– Ох, Джереми, пожалуйста!

Тревога в голосе Берди заставила его забыть о раздражении и досаде. Машина рванула с места, едва не задев пару медлительных пешеходов, и понеслась в потоке других автомобилей.

Кейт обернулась. Берди, сжавшаяся на заднем сиденье, молча встретила ее взгляд.

– Ради бога, Берди, что происходит?

Берди подалась вперед.

– Ты была права насчет Терезы, Лейни. Совершенно права. Она не собиралась травиться газом. Кто-то пытался ее убить.

– Что?

– Кто-то пытался ее убить! Ей что-то подсыпали – по-видимому, снотворное – в молоко, которое она выпила перед кормлением, в два часа или чуть раньше. Таблетки подействовали, и когда Тереза с ребенком заснули, кто-то проник в дом, подбросил фотографию и открыл газ.

– Откуда ты знаешь? – рявкнул Джереми.

– Я только что говорила с ней и с Тоби. На фотографии не нашли отпечатков пальцев Терезы: только Дэмиена и Элис – я сама видела, как она оставила их на фотографии, – и смазанные следы от перчаток. Да еще полный набор отпечатков. Такие найдены на газовом кране поверх отпечатков Терезы. Она уверяет… ох, прошу прощения, я забыла… Я еще утром сказала Элис, но не вам. Терезе не так плохо, мы нарочно сгустили краски…

– Да, мы слышали. Бетси встретила подругу, которая работает в больнице, и та ей рассказала…

– Что? – Берди отчаянно тряхнула головой, словно не желала верить словам Кейт. – Но это… о господи!

– Какого черта вы с Тоби пытались водить всех нас за нос? – Джереми на мгновение забыл о дороге и повернулся к Берди. – Какой в этом смысл?

– Мы думали, так будет безопаснее для Терезы, если все решат, что ей не выжить, – растерянно ответила Берди. – Мы боялись, что кто-то попытается напасть на нее снова, уже в больнице, если узнает…

– Боже, Берди, ты хочешь сказать, кто-то пытался убить Терезу, потому что ей что-то известно? Значит, убийца по-прежнему на свободе, и Зои… – Голос Кейт надломился.

– Лейни, я понятия не имела, что она не с тобой! Вы собирались вместе обедать. Так я и думала. Я решила…

Джереми резко нажал на педаль газа.

– Что ж, ты ошиблась.

Они уже выехали из города. Джереми так крепко вцепился в руль, что костяшки пальцев побелели. Губы сжались в тонкую линию. Машина с визгом неслась по извилистой горной дороге. Белые стволы эвкалиптов на обочине мелькали, словно столбы частокола. Кейт откинулась на сиденье и зажмурилась. Ее сердце гулко колотилось о ребра.

Все происходящее напоминало ночной кошмар. Берди… Кейт никогда не видела ее такой. Она будто обезумела от страха. От страха за Зои. Два часа назад они расстались с дочерью, оставили ее с людьми, которым доверяли: с Элис, Бетси и Сонси. Все четверо поехали домой. Что могло случиться? Уилф и Крис пошли к дантисту. Анна и Родни отправились в кино. Или… Прошло два часа. Сколько нужно времени, чтобы добраться до Атертона из города? Двадцать минут? Пятнадцать?

Чудовища, которые попрятались в свои логова, когда вскрылась печальная история Терезы, снова вылезли изо всех щелей и обступили Кейт, еще более грозные и зловещие. Кейт открыла глаза, но дороги не видела. Она пыталась побороть страх. Все собрались в доме. Что могло случиться?


Наконец они въехали в Атертон. Миновали пивную и закусочную, где подавали жареных цыплят. Кейт вцепилась в Джереми, он посмотрел на нее, и лица обоих исказились от ужаса.

– Приготовься, придется поспешить, – произнес Джереми и замолчал.

«Что он хотел этим?.. Господи, пусть все будет хорошо. О, пожалуйста. Пожалуйста, Сонси, Бетси, Элис, кто угодно… любой, кому я могу доверять, позаботьтесь о моей Зои».

Машина завернула за угол, на улицу Элис. На обочину выскочила собака и залаяла им вслед. Все казалось таким обыденным. У Кейт вспыхнула надежда. Ну конечно, ничего не могло… И тут она заметила дым и почувствовала запах гари.

– Пожар! Лес горит!

Машина с грохотом взлетела на гребень холма. Внизу они увидели клубы густого бурого дыма. Но горел не лес вдалеке. Горел дом Элис.

Автомобиль рванул вперед, резко затормозил на дороге, все высыпали на тротуар и очертя голову бросились к дому. Дом горел, как факел, старое дерево стонало и трещало в огне, удушливый дым ел глаза.

Кейт подскочила к закрытой парадной двери и отчаянно заколотила в нее кулаками. Джереми и Берди понеслись к черному ходу. Кейт кинулась за ними и, пытаясь перекричать грохот и треск, стала звать Зои, хоть и понимала, что это бессмысленно.

Из разбитого окна кухни вырвались языки пламени, воздух наполнился оглушительным ревом. Джереми с криками и бранью пытался высадить заднюю дверь. Он повернулся к Кейт, на мгновение замер, потом стиснул зубы и сбежал вниз по лестнице. Они вместе помчались вдоль дома к открытой веранде.

Стеклянная дверь оказалась приоткрытой, сквозь щель пробивался дым. В глубине за сизыми клубами блестел яркий оранжевый свет, словно лучи закатного солнца. Кейт приготовилась перелезть следом за Джереми через перила веранды, как вдруг заметила в отблесках огня высокую фигуру, похожую на страшное видение, которая пересекала комнату, полную дыма. Кейт вскрикнула. Джереми замер на перилах и вскинул голову, а в следующий миг оба увидели, как из дома выходит Элис – с вымазанным сажей лицом, с седыми волосами, разметавшимися по плечам как у ведьмы, с бесчувственной Зои на руках.

Она посмотрела вокруг слезящимися глазами, слегка пошатнулась и, увидев Джереми, шагнула ему навстречу, передала свою ношу, что-то прохрипела и снова скрылась в клубах дыма.

– Зои! – Кейт вцепилась в перила и тряхнула их. – Джереми, отдай ее мне! О господи!

– Она без сознания, но дышит ровно. Положи ее на траву подальше от дома. Мне нужно помочь Элис: там Бетси и Сонси, одной ей их не вытащить.

Он передал хрупкое тельце дочери, тяжелое и неподвижное, Кейт. Светлые волосы девочки покрылись копотью и пропахли дымом, руки безжизненно висели, но дышала она легко, без усилия, а когда Кейт подхватила ее, вздохнула и уткнулась лицом в материнскую куртку, словно младенец, ищущий грудь.

Дрожа всем телом, на ватных ногах Кейт побрела прочь от дома и опустилась на траву возле ограды сада. Это казалось полнейшим безумием, но трава оставалась прохладной, зеленой и влажной, в воздухе летал пепел. Хлопья падали Зои на лицо, словно снег, которого она никогда не видела.

В окнах полыхал огонь, и это жуткое колдовское сияние придавало дому сходство с уютными коттеджами на английских рождественских открытках.

– Джереми! Выходи! – крикнула Кейт, перевела дыхание, чтобы закричать снова, но в этот миг на веранде показались Джереми и Элис. Одни.

Элис качала головой и о чем-то спорила с Джереми. Ему нужна была помощь, но Кейт боялась оставить Зои. В эту минуту из-за угла дома выбежала Берди. Джереми что-то крикнул, и Берди бросилась к веранде. Она протянула руки к Элис и помогла ей сойти вниз. Джереми отпрыгнул на безопасное место. Потом оглянулся на Кейт, что-то сказал Элис и поспешил следом за Берди туда, откуда она только что появилась, – за угол дома.

Кейт поднялась на ноги. Элис шла к ней, слегка спотыкаясь в высокой траве. У нее за спиной с грохотом падали бревна. Огонь уже охватил гостиную. На какое-то мгновение в ярком свете пожара Кейт увидела комнату совершенно отчетливо, в мельчайших подробностях, а в следующий миг стекла в двери веранды треснули, смотреть стало не на что: все скрылось в оранжево-багряном пламени и в клубах дыма.

Элис даже не повернула головы. Она все шла, пошатываясь, в сторону Кейт и Зои. На ее обветренном лице в пятнах въевшейся сажи резко выделялись черные, будто прорисованные углем морщины. Глаза под набрякшими веками смотрели сурово, губы сжались в тонкую линию.

– Он был прав… слишком поздно… уже не слышала ее. Никто бы не выжил там. Зои… с ней все в порядке? – посыпались отрывистые фразы.

– Элис…

Кейт сделала несколько шагов навстречу, хотя больше всего ей сейчас хотелось броситься к старой женщине, обнять, поблагодарить от всего сердца за то, что спасла малышку, сказать, что ей безумно жаль Бетси, и дом, и все остальное, но что-то в выражении ее лица остановило.

– Во всяком случае, выглядит она неплохо, – произнесла Элис, почти рассеянно глядя на Зои.

Кейт открыла было рот, но слова застряли в горле: поверх плеча Элис она увидела, как из-за дома показались Джереми и Берди, которые вели под руки Сонси Тендер. Взгляд Кейт задержался на ее бледном заостренном лице с большими остекленевшими глазами и полуоткрытым ртом. Голова Сонси покачивалась вверх-вниз в сизых клубах дыма.

Элис заметила, как Кейт изменилась в лице, и медленно обернулась.

– Значит, ее тоже нашли, – выдохнула она. Элис выпрямилась и уставилась на дом пустым, рассеянным взглядом. – Хорошо, – пробормотала она.

Сонси опустилась на землю у ног старухи. Джереми поспешно подошел к Кейт. В отдалении послышался вой сирен. Он стремительно приближался.

Элис безучастно смотрела, как догорает дом, где она прожила восемьдесят лет.

Глава 22
Последнее собрание

Тоби накрыл большой веснушчатой рукой ладошку Зои.

– Ну, милая, теперь можешь поговорить с мамой. Мы с констеблем Макглинчи все узнали. Спасибо за помощь.

Зои с усилием приподнялась на белых подушках.

– Дом тети Элис полностью сгорел? – тихо спросила девочка.

Тоби бросил взгляд на Кейт.

– Боюсь, что да.

Кейт подалась вперед.

– Зои, дорогая, был ужасный пожар, – сказала она. – Но главное, что ты, тетя Элис и… остальные живы. Вот что по-настоящему важно. Нам так повезло, что ты не пострадала.

– Я думала, что приехали пожарные и потушили огонь. Я не знала, что при пожаре дома сгорают целиком. Мне казалось, такое случалось только в далеком прошлом.

Слезы потекли по бледным щекам Зои.

– Значит, Ноев ковчег тоже сгорел. И кружевные перчатки. И вся наша одежда, и моя шкатулка с драгоценностями, и…

– Послушай, дорогая, – горячо зашептала Кейт, сердце ее сжалось от нахлынувших чувств. – Мы с папой купим и новую одежду, и чудесную игрушку вместо ковчега. Обещаю.

– Мама, – шепнула Зои, – мама, я вспомнила кое-что ужасное.

– Что, милая? Только не волнуйся. Расскажи, что случилось.

– Брошка, которую купил мне папа, когда мы катались на горках в парке, лежала в моей шкатулке с драгоценностями. Она тоже сгорела? Папа рассердится?

– Конечно, нет. Зои, ты не понимаешь. Мы безумно рады, что ты с нами, и никакие потери нас не волнуют… – Кейт осеклась и отвернулась, почувствовав укол совести, потому что на миг забыла о Бетси.

Но Зои ничего не знала и время сказать ей еще не пришло. Девочке всегда нравилась Бетси: добрая, внимательная, она легко находила с детьми общий язык. Наверное, когда-то она была чудесной матерью для своих малышей, а сложности начались, когда дети начали подрастать.

О чем думала Бетси в те последние мгновения, прежде чем огонь охватил спальню, где она лежала? Ее обгоревшее скрюченное тело нашли возле остова железной кровати. Подозревала ли она, что причиной пожара был поджог? Почувствовала ли запах керосина, которым, по словам Тоби, воспользовался поджигатель? Знала ли она…

Кейт снова повернулась к дочери, и на нее вдруг навалилась страшная, чудовищная усталость. Ей захотелось прилечь, и она склонила голову на прохладную белую простыню. Зои тронула ее за локоть.

– Мамочка! Не плачь, ладно? – взволнованно заговорила она. – Знаешь что… я заведу новую шкатулку для сокровищ. На этот раз жестяную, как у тети Бетси. Тогда, если случится пожар, она не сгорит. Я спрячу ее под кроватью или в другом потайном месте, где грабители ее не найдут, и все будет хорошо. Понимаешь?

Кейт засмеялась – резко, с истерической ноткой.

– Я рада, что мы это уладили. И что все будет хорошо. О боже, боже…

Тоби шагнул вперед и приобнял ее за плечи. Его прикосновение тотчас привело Кейт в чувство. Она выпрямилась и пригладила волосы.

– Я немного устала, – пробормотала она и оглянулась на Мартина Макглинчи.

Тот, слегка смущенный, с нахмуренными бровями, заметил ее взгляд и робко улыбнулся. Кейт с благодарностью улыбнулась в ответ.

– Ну, мы уже уходим, – с живостью заговорил Тоби. – Вперед, Макглинчи! У нас есть кое-какие дела в участке. До свидания, мисс Делейни. Увидимся позднее. – Сержант пощекотал подбородок Зои, кивнул матери с девочкой и шаркающей походкой направился к двери, подтягивая на ходу брюки.

Мартин рассеянно помахал им на прощание и, пригнув голову, последовал за шефом. Дверь за ними закрылась.

– Они оба очень милые, правда? – сказала Зои и вдруг широко зевнула. – Я слышу дождь за окном.

– Да, я тоже. Пора спать, дорогая.

Кейт поправила Зои подушки и взяла за руку. Две минуты спустя девочка уже спала. Кейт выключила свет. За окном уже стемнело. Комната погрузилась во мрак. Кейт прислонилась спиной к дверному косяку и выглянула в ярко освещенный коридор. Где-то рядом Джереми разговаривает с врачом, который осматривал Зои, когда ее только привезли в больницу. Где-то неподалеку, в одной из палат, лежит Тереза вместе с малюткой Нел. Где-то беспокойно бродит Берди и мучается чувством вины из-за случившегося. Где-то Элис ворочается на больничной койке: наверное, жалуется и изводит медсестер – твердит, что отлично себя чувствует и хочет вернуться домой. Вот только идти ей больше некуда. Где-то сидят Крис и Сонси, Уилф, Анна и Родни. Что они чувствуют? Кейт передернула плечами и закрыла глаза.

– Эй! – прервал ее мысли громкий шепот.

Она испуганно вздрогнула и увидела шагавшего к ней по коридору Джереми, ботинки которого поскрипывали на гладком линолеуме.

– Малышка заснула?

– Да. Вроде бы чувствует себя хорошо. Только устала. Да и отравление дымом, наверное, сказывается.

– Еще бы! Зои получила приличную дозу: не слишком большую, слава богу, но достаточную, чтобы благополучно проспать… все задуманное.

– Ох, Джереми.

– Знаю, знаю. Старый дом сгорел дотла. Пожарные ничего не могли поделать. – Джереми немного помолчал. – Они нашли Бетси, – неловко произнес он.

– Я знаю. Мне Берди сказала. Ты ее видел?

– Да. Она где-то здесь. Заявила, что они с Тоби хотят собрать всех нас после ужина. Ты готова?

– Зачем?

– Они не объяснили. Будут все, кроме Родни – он очень переживает из-за матери – и, конечно, Зои. Собираемся у Терезы. Она лежит одна в трехместной палате.

– Джереми, я не смогу сидеть с… ведь один из них… Как тебе только в голову такое пришло? Когда наша дочь лежит здесь.

Лицо Джереми потемнело.

– Кейт, ради бога, думаешь, мне это приятно? Но если Тоби так решил, то я согласен. Я не пропущу ни минуты чертова собрания. Господи, должны же быть какие-то доказательства. Кто-то совершил поджог и должен за это поплатиться!

Кейт вгляделась в угрюмое лицо мужа. Глаза Джереми покраснели от дыма, одежда пропахла гарью и потом. Кейт крепко обняла его. Мгновение спустя напряжение отпустило Джереми, он тоже обнял жену и прижался щекой к ее щеке.

– Боже, Кейт, еще бы несколько минут, и мы бы навсегда ее потеряли. Я все думаю…

– Не надо. Это уже позади, – прошептала она. – Не надо, милый. Все хорошо.


– Ну, самое время перекусить, мальчик мой, перед тем как мы отправимся в больницу. – Тоби встал и потянулся за курткой. – Ты что будешь: китайскую еду, рыбу с картошкой или гамбургер?

– Хм… если можно, я хотел бы отлучиться на час, сэр, – промямлил Мартин. – Мне просто нужно э…

– Что ж, думаю, час у тебя есть, – раздраженно буркнул Тоби. – Если ты нашел себе дело поинтереснее, займись им. Нам не обязательно появляться в больнице до восьми тридцати. А поужинать я могу и один. – «Хотя бы для разнообразия», – хотел он добавить, но виноватое выражение лица Мартина смягчило его досаду. – Давай пошевеливайся, – добродушно пробормотал Тоби. – И смотри не опаздывай, понял? Не хватало еще, чтобы я сам вел записи.

Мартин уже натягивал непромокаемый плащ: на улице лил дождь, временами слышались раскаты грома, – когда шеф сухо добавил:

– И кто бы она ни была, постарайся выкинуть ее из головы – по крайней мере сегодня вечером. Ты витаешь в облаках, с тех пор как мы вышли из больницы. Мне не будет от тебя никакого проку, если не возьмешь себя в руки.

Мартин что-то пролепетал в ответ и попятился к двери. Его уши пылали, словно ехидное замечание сержанта попало в цель, тогда как на самом деле Тоби был бесконечно далек от правды. Мартина на миг царапнуло сомнение. Может, он затеял глупость? Что ж, если и так, никто об этом не узнает. А если нет… Сгибаясь под ветром, он зашагал к машине.

Тоби обвел глазами ярко освещенную палату и откашлялся. Все напряженно молчали.

– Ну, кажется, все в сборе и можно начать, – громыхнул он зычным басом. – К сожалению, мой юный помощник куда-то запропастился, но, надеюсь, скоро будет.

В сухом, официальном тоне Тоби сквозило скрытое раздражение. «Похоже, бедняга Мартин Макглинчи здорово влип», – подумала Кейт и обменялась взглядами с Джилл.

Тоби снова откашлялся.

– Я глубоко сожалею, что вынужден был собрать вас здесь. Прошу меня извинить, в особенности вас, мистер Тендер, мистер Кристофер Тендер и миссис Трелор. Вы пережили страшное потрясение, мы искренне вам сочувствуем. – Он коротко поклонился Уилфу, Анне и Крису.

Уилф ответил ему безучастным взглядом. Анна что-то пробормотала и опустила голову. Крис поджал губы и кивнул.

Тоби вздернул подбородок и уставился в стену.

– Я подумал, что после всего случившегося за последние несколько дней, когда кое-кто из собравшихся в этой комнате оказался подозреваемым в совершении тяжких преступлений, нам стоит разобраться в этом деле сегодня же, ко всеобщему удовлетворению.

Анна подняла голову.

– Вы действительно собираетесь сказать нам сейчас, кто, по-вашему, совершил эти преступления: убил моего мужа… и мою мать? Как такое возможно? Кто-нибудь уже признался?

– Нет, миссис Трелор, нет. Боюсь, все не так просто.

– Тогда зачем нас собрали? Разве вы не видите, что мы…

– Миссис Трелор, я знаю, вам тяжело. Могу я попросить вас просто послушать вашу подругу Верити Бердвуд, которая согласилась изложить всю историю в общих чертах, как она нам представляется.

Прекрасные глаза Анны широко раскрылись. Она с нескрываемым изумлением посмотрела на Берди, губы ее скривились. Берди осталась невозмутимой.

Тоби смущенно кашлянул и продолжил:

– Итак, за последние несколько часов мы побеседовали со многими из собравшихся и полагаем, что картина преступления нам ясна. Я хочу, чтобы все вы внимательно выслушали мисс Бердвуд. Конечно, вы можете дополнить ее рассказ, если вам есть что добавить. Вы также вольны задавать любые вопросы. Я же посижу в уголке молчаливым наблюдателем.

«И будешь зорко, как ястреб, следить за нами», – подумала Кейт. Под ее взглядом Тоби, верный своему слову, сел на стул и достал из внутреннего кармана пиджака блокнот и огрызок карандаша.

В палате воцарилась гнетущая тишина. Все выглядели хмурыми, угнетенными, кроме Уилфа, который по-прежнему казался пришельцем с другой планеты, и Анны, застывшей с каменным лицом. Все прятали глаза, старались не смотреть друг на друга. Джереми взял Кейт за руку.

Берди примостилась на краешке больничного стула. Ее невзрачный вид не внушал доверия и заставлял усомниться в правильности ее умозаключений. Она уставилась прямо перед собой и начала говорить:

– Поскольку я среди вас человек посторонний, у меня была возможность рассмотреть все события последних дней под иным углом. Наверное, поэтому мне оказалось легче сопоставить мелочи, которые вы, вероятно, не заметили или посчитали несущественными. – Она опустила глаза и рассеянно поскребла ногтем потертость на вельветовых джинсах. – Как вам известно, сегодняшний пожар, безусловно, не был случайностью. Тот, кто его подстроил, преследовал сразу две цели: скрыть очевидные свидетельства преступления и устранить человека, представлявшего потенциальную опасность. Еще до того, как эксперты обнаружили следы поджога, я не сомневалась, что дом сожгли намеренно. Почерк тот же, что и в двух предыдущих преступлениях, когда убили Дэмиена Трелора и пытались убить Терезу Салливан.

– Какой еще почерк? – раздраженно воскликнула Анна. – Речь идет о трех совершенно разных преступлениях!

Берди улыбнулась.

– Ну, если говорить о способе убийства, вы, разумеется, правы. Но во всех трех случаях убийца мыслил одинаково. Все три преступления совершены с поразительной быстротой, времени на обдумывание почти не было: убийце подвернулся случай, и он немедленно им воспользовался. Он действовал дерзко и стремительно, использовал подручные средства и в немалой мере полагался на удачу. Собственно, это одна из причин, почему расследовать его преступления обычными методами оказалось так сложно. Никаких тщательно продуманных планов и хитроумных расчетов. Хронометраж событий нам не слишком помог. Когда людей так много, никто не может с уверенностью сказать, где находились остальные в то или иное время, если только не разговаривал с кем-то из них. – Берди медленно перевела дыхание. – К примеру, сегодня днем все разбрелись кто куда. Но большинство из нас поехали в Катумбу, это в пятнадцати минутах пути от дома Элис. И хотя значительную часть времени компания держалась вместе, как мы установили сегодня вечером, почти каждый оставался один по меньшей мере сорок пять минут. Крис – пока его отец сидел в кресле дантиста, Анна и Родни…

– Мы ходили в кино! – возмущенно выпалила Анна.

– Но вы сидели порознь, верно? – тихо возразила Берди. – Родни сказал, что вы поспорили, где лучше сидеть, и кончилось тем…

– Ох, ну да… но…

– Послушайте, Анна, это просто пример. – Берди подалась вперед. – Я не собираюсь раздувать из этого историю. В любом случае сейчас я хотела бы сконцентрировать ваше внимание на том, с чего все началось. Это ключ ко всему. Я говорю об убийстве Дэмиена Трелора.

Наступила тягостная тишина.

– Что ж, хорошо, – решительно произнесла Берди и спрятала руки в карманы куртки. – Вначале у меня не было особых причин считать это дело сложным и ломать над ним голову. Наиболее вероятных подозреваемых наметилось двое. Первый – Ник Бедфорд. – Берди серьезно посмотрела на Ника, и тот криво усмехнулся в ответ. – Ник бешено ревновал Джилл к Трелору из-за действительной или мнимой связи между ними и…

– Не понимаю, как вы вообще могли подозревать Ника в чем бы то ни было! – выкрикнула Джилл, которая слушала Берди с растущей досадой. – Он был просто ошеломлен, когда приехал на следующее утро и обнаружил, что Дэмиен мертв, а в доме полиция. Это видели все!

– Он, безусловно, выглядел изумленным, – невозмутимо согласилась Берди. – Но ведь Ник хороший актер – кажется, вы сами говорили. Разве он не участвовал во многих любительских спектаклях? И у него было достаточно времени, чтобы отрепетировать утреннюю сцену.

– Ради бога! – прошипела Джилл, багровая от гнева. – Вы…

– Послушайте, пожалуйста, позвольте мне закончить. Если каждый начнет взрываться всякий раз, когда я скажу, что о нем думала, мы просидим здесь всю ночь!

Ник повернул к Берди добродушное веснушчатое лицо и твердой рукой пригладил бороду.

– Что ж, это вполне справедливо, – спокойно произнес он. – Так что вы думали о подозреваемом номер один, можно спросить? Свидетельство Терезы, которая видела, как я вернулся домой, когда Трелор, насколько нам известно, был уже мертв, сыграло свою роль? Именно оно убедило полицию в моей невиновности.

– Да. Но я не придала большого значения показаниям Терезы. Вы могли незаметно приехать и раньше, а затем исчезнуть. Однако я не стала возражать, когда сержант Тоби исключил вас из списка подозреваемых. К тому времени я тщательно все обдумала, поговорила о вас с Кейт, Джилл и Джереми и, сказать по правде, не представляла, что вы способны подкрасться к кому-то, плеснуть в него ядом и сбежать.

– Большое спасибо, – сухо буркнул Ник.

И все же он испытал облегчение, отметила про себя Кейт. Прежде его рука так крепко сжимала колено, что костяшки пальцев побелели. Теперь же он ослабил хватку.

Берди подалась вперед и зажала ладони между коленями. Глаза ее, слегка увеличенные толстыми линзами очков, смотрели в пол.

– Вторым вероятным подозреваемым была Бетси Тендер.

Кейт ждала этих слов, и все же ощутила противную пустоту в желудке. Джереми рядом с ней шумно вздохнул. Она украдкой покосилась на Уилфа. Тот был озадачен. Анна смертельно побледнела, губы ее приоткрылись.

– Бетси терпеть не могла Дэмиена Трелора, – продолжила Берди. – Она стремилась убедиться, что Анна не вернется к нему. Существовала вероятность, что Бетси решила навсегда избавиться от злополучного зятя и воспользовалась случаем, когда Дэмиен остался на ночь в гараже.

– Это чудовищно! – выдохнула Анна.

– Бетси была одного роста с Дэмиеном и носила куртку такого же цвета, как у него. Она вполне могла быть той загадочной фигурой, которую Тереза видела ночью возле фургона. Но, хоть я всерьез и подозревала Бетси по этой причине и еще потому, что считала ее способной на быстрые и решительные действия, которых требует убийство, мне никак не удавалось нащупать мотив. Все, что я видела и слышала, убеждало меня: убийца не Бетси. Чем больше я об этом думала, тем яснее понимала: Бетси хотела бы видеть зятя живым, а не мертвым. Живой Трелор оставался бы никудышным бывшим мужем Анны, постоянным напоминанием о том, что бывает, когда не прислушиваешься к материнским советам. Он был человеком переменчивым и на редкость неприятным. Если бы даже Анна временами уходила к нему, то почти наверняка довольно скоро возвращалась бы к родному очагу. Мертвый же Дэмиен мог стать фигурой необычайно привлекательной – превратиться в незаурядную натуру, чуждую условностей. Теперь, когда навсегда избавилась от соблазна вернуться к нему, Анна могла даже отвернуться от матери и обвинить ее в том, что та разрушила их с Дэмиеном брак.

– Эй, Берди, постой! – Джереми с беспокойством посмотрел на Анну, которая побелела как полотно. – Не нужно…

– О… прошу прощения, – пробормотала Берди, рассеянно глядя на него.

«Она оседлала своего конька, – подумала Кейт. – И ждет, что все, подобно ей, увлечены разгадыванием головоломки. Чувства других ее не интересуют. Берди совершенно безжалостна». Стоило Кейт поймать себя на этой мысли, как в памяти всплыла картинка: ладони Берди, обхватившие спящее личико Зои, перед тем как малышку отнесли в машину «Скорой помощи». «Значит, не такая уж она бесчувственная», – поспешно исправилась Кейт.

– В конечном счете мы установили, что Бетси пряталась в кустах, когда Анна подслушала разговор Дэмиена с кем-то в гараже. И в эту минуту мотив Бетси рассыпался. Трелор уронил себя в глазах Анны и уже не представлял угрозы. Более того, все, что говорила о нем Бетси, оказалось правдой. Теперь с ее суждениями уже нельзя было не считаться. Что бы ни сделал Дэмиен в дальнейшем, само его существование постоянно напоминало бы Анне о пережитом унижении и об обманутом доверии. Итак, я решила двигаться дальше. Беседа в гараже позволила выделить еще двух возможных подозреваемых. Прежде всего саму Анну. Теперь у нее были все основания, чтобы убить Дэмиена.

– Да, верно! – злобно прошипела Анна. Она с такой силой сжала руки, что ногти впились в кожу. – Все основания. Но я не убивала его. Мне никогда не приходило это в голову. Я думала убить ее. – Она бросила ненавидящий взгляд на Джилл, и та невольно вздрогнула.

– Но теперь мы, конечно, знаем, что в гараже была не Джилл, а Тереза, – бесстрастно заметила Берди.

– Я слышала, – холодно произнесла Анна, даже не взглянув на Терезу.

Та, обложенная подушками, сидела на кровати. Рядом на стуле восседала Элис. Тереза закусила губу и обменялась с ней быстрым взглядом. Элис что-то тихо прошептала соседке.

– Вы уж слишком охотно согласились с предположением Саймона Тоби, будто Дэмиен покончил с собой. Это показалось мне подозрительным. Все остальные, кто его знал, уверяли, что это абсурдная мысль. Вы достаточно высокого роста, чтобы Тереза приняла вас за Дэмиена у фургона. В первые дни после убийства вы выглядели крайне взвинченной. Возможно, покушение на Терезу никак не связано с тем, что та знала что-то об убийце, рассуждала я. Может быть, это очередная вспышка ревности.

– Да, вполне вероятно, – с жутковатой улыбкой согласилась Анна. – Значит, я стала главной подозреваемой? Да?

– Нет. По трем причинам. Во-первых, вы сказали, причем по собственной инициативе, что Дэмиен никогда не поднимал капюшон куртки. Этим вы привлекли внимание одновременно и к способу убийства, и к тому факту, что человек, которого видели у фургона, возможно, вовсе не Дэмиен. Во-вторых, вы не сомневались, что той ночью в гараже с Дэмиеном была Джилл. Мне не верилось, что вы притворяетесь. Тот, кто убил Дэмиена Трелора, нашел в его фургоне фотографию Терезы. Будь вы убийцей, наверняка задумались бы, с кем в действительности разговаривал Дэмиен в гараже, с Джилл или с Терезой. Мне кажется, у вас не возникло и тени подозрения. Вы совершенно естественно упомянули при Терезе о пачке фотографий – коллекции Дэмиена. Я не верю, что вы заговорили бы об этом, если бы знали правду и если бы снимок Терезы был у вас в руках.

– Понятно. Что ж, и на том спасибо, – фыркнула Анна. – А как насчет причины номер три?

– Ну, это не…

– Давайте выкладывайте, почему вы решили, что я не убийца! Случайно, не потому, что не могли представить, как я сжигаю заживо свою мать? – Казалось, Анна близка к истерике. Ее дрожащий голос сорвался на визг.

– Нет, – ответила Берди. – Если хотите знать, причина в другом. Тот, кто открыл газовый кран на веранде Терезы, позаботился о том, чтобы газ не проник в переднюю часть дома. Не думаю, что убийца стремился лишь ускорить действие газа: в этом не было надобности, дом совсем крошечный. На мой взгляд, щель под дверью заложили ковриком, чтобы защитить ребенка. Простите, но мне не верится, что вы поступили бы так. Откровенно говоря, я считаю…

– Вы считаете, что я постаралась бы отправить мелкую дрянь на тот свет вместе с ее матерью. Что ж, вы правы. Так бы я и сделала! – Лицо Анны было искажено от ненависти и гнева. Потом она вдруг обмякла и отвернулась к стене.

Глава 23
«Семейно-дружеское» дело

Саймон Тоби наблюдал за Анной краем глаза. Вся затея уже вызывала у него тошноту и чувство усталости. Вдобавок он беспокоился о Мартине. Куда подевался этот дьяволенок? Тоби все больше сомневался, стоило ли вдаваться в объяснения. Пожалуй, разумнее было бы подождать, пока обнаружится несколько твердых фактов.

Берди считала важным изложить людям свой взгляд на факты, положить конец вздорным подозрениям и слухам. Она сказала, что несправедливо держать всех в неведении и заставлять теряться в догадках, когда они с Саймоном уверены в своей правоте.

Тоби прислушался к доводам Берди, а Мартин горячо ее поддержал. За внешней равнодушной рассеянностью констебля Макглинчи скрывалось доброе, отзывчивое сердце. Тоби подкупила убежденность обоих помощников, к тому же он рассчитывал, что по ходу спектакля удастся собрать хотя бы малые крупицы доказательств. Однако он не привык идти у кого-то на поводу и оттого чувствовал себя неуютно.

Тереза Салливан тоже нервничала. Тоби ясно это видел. Поразительно, как ему удалось так хорошо узнать эту женщину за какие-то несколько дней. Он задумчиво посмотрел на нее. Ему нравилось ее красивое лицо с крупными чертами. Она полусидела на высоких подушках и внимательно слушала Берди. Черные, с проседью волосы тяжелой волной лежали на плече. Ворот кремовой ночной рубашки был отделан пышными кружевами. Ручная работа, решил Тоби.

– Затем, естественно, наши подозрения пали на Джилл.

Голос Берди вывел Тоби из задумчивости. Сержант вздрогнул и заставил себя вернуться к действительности. Черт возьми, он замечтался, совсем как Макглинчи. Тоби внутренне подобрался и, стараясь сосредоточиться, обвел глазами палату.

– Джилл представлялась нам наиболее вероятной подозреваемой лишь потому, что из подслушанного разговора в гараже создавалось впечатление, будто ее запугивали, шантажировали и угрозами вынуждали превратить случайную связь в постоянные отношения. Я снова всерьез задумалась о Джилл. Ее мотив выглядел вполне правдоподобным, вдобавок в ночь убийства ее не было в доме, и наконец, на мой взгляд, у нее хватило бы решимости и прагматизма совершить преступление ради собственного спокойствия, а затем, когда все закончилось, выбросить это из головы.

Джилл выглядела довольной. «Она явно приняла слова Берди за комплимент», – подумала Кейт.

– Однако, – продолжала Берди, – мне не верилось, что Джилл так безрассудно положилась бы на случай. Она кажется безалаберной – простите меня, Джилл, – но, учитывая род ее занятий, это немыслимо. В ее работе, как и в моей, внимание к деталям – необходимое условие. И все же мотив у нее имелся, поэтому я не сбрасывала Джилл со счетов. Но в дальнейшем ее мотив рассыпался: обнаружилось, что в гараже