Читать онлайн 5 звезд для Золушки бесплатно
![5 звезд для Золушки](/pics/b/44390/44390.jpg)
Глава 1
– Никит, перестань, – хихикнула я, когда он, неслышно подкравшись сзади, обнял и жарко задышал в шею. – Я ж сейчас мимо налью, и ты останешься голодным. Ты ж сам вчера сказал, что хочешь блинчиков.
– Я все равно останусь голодным, пока ты не вернешься в кровать. Убежала, пока я спал, а мой здоровый организм требует ежеутреннего внимания. – Он игриво куснул меня за мочку уха и переместил руки с живота на грудь, давая понять, что мои кружевные, воздушные блинчики с абрикосовым джемом не так важны, как секс.
Но первый поджаренный блинчик уже дразнил волшебным легким ароматом корицы, и оставить его остывать в одиночестве было бы негуманно. Я извернулась и все-таки налила тесто на сковородку, а затем макнула горячий масляный кружочек в джем и поднесла к губам Никиты.
– Ну и скажи, что это не важно?
Никита, как голодный кукушонок, послушно открыл рот.
– М–м–м! За твои блинчики я Родину готов продать! – зажмурился он от восторга.
– Ой, не смеши мои подковы! Ее уже без тебя продали.
– Ладно, уговорила. Тогда я к тебе не пристаю, а ты меня отпускаешь в клуб. Я совсем забыл. Стас проставляется на радостях. Он полгода сделку готовил и вчера все подписали.
Не могу сказать, что меня это порадовало. Несколько раз мы с Никитой ходили в клубы, и это совсем не то место, где я чувствовала себя комфортно. От зомбирующих бликов стробоскопа у меня начинала болеть голова, алкоголь – ну совсем не мое. Мне хватает пробки понюхать, чтоб окосеть. А трезвыми глазами смотреть на чужое безудержное веселье – удовольствие сомнительное. Да и танцевать я стеснялась. Боялась опять выглядеть серой цаплей на фоне ярких фламинго, канареек и откровенных попугаев с павлинами.
Но Никита там как рыба в воде. К тому же, я знаю, там встречаются и для делового общения. Так сказать, в неформальной обстановке.
– У вас мальчишник? – я сделала утрированно подозрительную мину.
– Конечно, мальчишник! – как пионерскую клятву, отчеканил он. – К тому же тебе ревновать вообще не стоит. Ты у меня вне конкуренции.
– Да? – помимо воли рот растянулся в счастливой улыбке, потому что ничто не греет так сердечко, как признание, что ты для любимого мужчины самая лучшая.
– Но там же полно этих тюнингованных Барби? – порция похвалы показалась мне маленькой, и я бессовестно потребовала добавки.
– Я тебя умоляю. У этих Барби все насквозь фальшивое. Привез я раз домой одну. Сначала показалась роскошной девчонкой, и я особо не присматривался. Просто веселились в клубе. А дома пошла в ванную, и первое, что я заметил… Вернее, как раз наоборот – не заметил, куда делась ее аппетитная задница. И знаешь, что оказалось?
Никита не почувствовал, что обсуждение чужих прелестей меня покоробило. И хоть я понимаю, что это было давно и рассказывает он не с восторгом, все равно что-то заскребло на душе. Может, мы еще не так давно вместе, чтобы я спокойно относилась к этому. Не то, что бы я ревновала, но просто у нас по факту не было периода романтики, о которой мечтает каждая девчонка. Ну или почти каждая. А я сразу к сковородке. К борщам и пельмешкам. Подавив вздох, сделала вид, что мне это интересно.
– Есть такие трусы, с накладками, типа вашего лифчика пуш–ап, – продолжил он. – Только для зада. Прикинь, мужиков как дурят. А потом, когда я попытался запустить руку в ее роскошную гриву, которая меня тоже покорила, чуть не присел от испуга – на голове струпья какие–то. Думаю, не заразная ли? А она поняла, в чем дело, и смеется: «Это нарощенные волосы. Специальным клеем приклеены».
– Представь только! Нарощенные волосы. Накачанные губы – уточкой, пластмассовые ногти. Искусственные ресницы. Думаю, все, сейчас грудь отстегнет – окажется бесполая кукла. Или биоробот – трансформер.
– Ну и что дальше?
– Да ничего, дал денег на такси и выпроводил. А ты у меня вся натуральная. Настоящая! И вообще, умница.
Конечно, я себя всегда и позиционирую умницей, даже когда хочется стать в позу сахарницы – руки в боки – и сказать что-нибудь неприличное.
А «неприличное» мне очень хотелось сказать уже сегодня вечером.
Мальчишник у Никиты сильно затянулся, перерос фактически в утренник.
И хоть я знала, что он там с друзьями, компания сложившаяся, и его там не обидят, все равно места себе не находила. Честно дотерпела до двух часов ночи, когда уже можно и выпить, и потанцевать, и удачную сделку обсудить во всех деталях, и позвонила. Через полчаса снова насладилась длинными гудками и банальной фразой «Абонент не может ответить на ваш звонок». Спасибо, что не встроили в телефон еще опцию различения причин «неответа». Услышать «Абонент не хочет ответить», было бы ударом ниже пояса. Боясь быть назойливой, выждала еще полчаса. Черт, надо подкинуть идею разработчикам программного обеспечения – новый вариант ответа – «Абонент хочет послать вас…».
Нет, такого, конечно, я не заслуживаю, просто переживаю. Как Женька верно заметила, у меня в организме катастрофически не хватает витамина «П», который обеспечивает нормальную жизнедеятельность. Короче, пофигизма. Невольно в голове сразу разворачивается сценарий триллера – моего мужчину ограбили, избили, украли.
Вот бы уснуть сном праведника – придет мой принц, никуда не денется, но нет. Иголки беспокойства не давали мне даже спокойно сидеть на месте или лежать. Читать даже не пыталась. На автомате навела ревизию в холодильнике, походила из угла в угол, снова выслушала вежливый голос женщины – робота и погрузилась в состояние зомби.
И поэтому, когда раздался звонок в дверь, я чуть не подпрыгнула от страха. Никита не стал бы звонить – ключом умеет пользоваться. В моем воспаленном мозгу уже рисовались страшные картины – полиция приглашает на опознание, бандиты пришли требовать выкуп.
Глава 2
Я рванулась открывать и едва не сползла по стеночке от облегчения.
Мой Никита «Добрынич» был пьян в лохмотья и совершенно не держался на ногах. Он бессознательно лыбящимся телом висел на своем друге Владе.
– Не мог достать ключи у него из кармана, пришлось звонить в дверь. Извини, что разбудил, объяснил Влад.
– Да я уснуть не могла! Переживала! Звонила, а он не отвечал, – затараторила я возбужденно.
– Ну, заносить будем? – Влад как всегда был немногословен, выдавал информацию дозировано и практически всегда безэмоционально.
– Ой, прости! – повинуясь внутренней команде «Отомри», я отодвинулась. Потом спохватилась и попыталась подставить плечо и взять часть ценного груза на себя.
– Рина, не мешайся лучше.
Влад действовал на меня, как удав на кролика. Его глаза, темные, почти черные, гипнотизировали, подавляли, и я боялась, что однажды сделают во мне дымящуюся дырку. В его присутствии мне тяжело было дышать. Я воспринимала его как молодого хищного зверя, с мощной энергетикой, которая порабощала, приковывала к нему внимание так, что мне приходилось прикладывать усилие, чтобы отвести от него взгляд. Сравнение с хищником не раз приходило в голову, потому что мне казалось, что мой собственный загривок начинает топорщиться, как при виде опасного объекта.
Пока он тащил Никиту к кровати, тот еще пытался вступить в диалог на тему «Брат, все в порядке».
– В порядке, в порядке. Особенно твоя Черепашка с перепуганными глазами – блюдцами, – пробубнил Влад, укладывая друга на диван.
И хоть соляной столб, в которого превратилась я, стоял довольно далеко, но прозвище, которое он никогда не использовал, обращаясь ко мне, до моих ушей долетело. Как и то, что в него, словно детонатор в бомбу, была вложена хорошая порция сарказма.
Я отчаянно завидовала тем акулам, которые в любой проблемной ситуации несокрушимо уверены в своей собственной правоте и, соответственно, чувство неловкости им не знакомо. Я же только могу действовать по принципу «Случилось непонятное – ешь». Шутка, конечно, но реально, иногда нападает ступор. Вот как сейчас.
Я, как хозяйка в доме и официальная девушка смешно брыкающегося тела, должна бы сейчас как-то реагировать. Уложить поудобнее, стащить ботинки, что-то сказать. Нет же. Стою, как неродная, и не знаю, что делать.
Влад словно дает понять, что я тут просто мимо проходила, и я поддаюсь ему. Другая, очевидно, учинила бы ему допрос, как он позволил своему другу нализаться до поросячьего визга. Какой он сам друг после этого. И вообще, чем можно заниматься было почти до утра.
Но я не другая. Я стою и молчу, потому что понимаю – я просто серая цапля, которой в любой момент могут сказать: «Ты не из нашей стаи».
И хоть Влад ничего не говорит, но в его интонации, голосе всегда сквозит какая-то неприязнь, будто он знает обо мне что-то мерзкое, постыдное. И мирится со мной лишь потому, что его друг имел глупость связаться с такой недостойной особой.
Стащив с Никиты ботинки и чуть ли не спеленав его, он, наконец, разогнулся и обратил внимание на меня.
– А ты почему не спала?
– Я привыкла с ним засыпать, – бесхитростная улыбка невольно появилась у меня на губах. – И волновалась.
В темных, непроницаемых глазах Влада мелькнуло что-то непонятное, похожее на раздражение или скорей на зависть. Но, очевидно, он себя считал этаким Мефистофелем, которому не пристало демонстрировать эмоции. И он тут же рассчитался за секундную слабость.
– И к сытой жизни привыкла?
Меня словно ударили под дых. Я сжалась, как от хлесткого удара плетью и не могла вдохнуть. В висках тугими толчками пульсировала кровь, сбивая с мысли, путая сознание и дезориентируя меня. Обида захлестнула, и я готова была расплакаться.
Вот и материализовался мой страх – быть изгнанной с позором из стаи. И тут на счастье вспоминается визит к родителям Никиты, улыбки гиены и мое клятвенное обещание себе перестать быть рохлей. В девятнадцать лет пора уже научиться показывать зубы! Тем более они у меня от природы как для рекламы колгейта или блендамета. Впиваюсь ногтями до боли в ладони и выдыхаю.
– Я бы сказала, что со мной этот дом привык к сытой жизни. Ты же сам знаешь, как Ник питался – доставка, сухомятка и здравствуй, язва.
Получи, фашист гранату! Теперь осталось намекнуть, что уже и петухи пропели и мне хотелось бы спать лечь, наконец. Сказать что-то типа «Ты перед уходом не хочешь кофе выпить?» Но он лучший друг моего Никиты, и мое негостеприимство ему не понравится.
Хотя другая б точно не постеснялась спросить: «Уже уходишь?»
Однако мои терзания разрешились сами по себе.
– Кофе сделаешь? – Влад умудрился задать вопрос тоном приказа, и теперь мне ничего не оставалось, как смириться с его присутствием еще минут на двадцать.
– Сделаю, раз Никита из тебя ездовую собаку сделал, надо компенсировать причиненные неудобства, – пытаюсь ответить дружелюбно и отчаянно давлю тяжкий вздох и отчаянный зевок – пора уже и спать бы.
Черт, это кончится когда-нибудь? Чувствую на себе тяжелый взгляд, и кажется, от него мой затылок уже чуть не дымится. Хоть бы не споткнуться теперь на ровном месте. Фух, обошлось. Как говорят, дома и стены помогают, а мне кухня помогает – несколько метров под прицелом – и я на своей территории.
Спасибо, починили кофемашину, иначе пришлось бы, как дорогому гостю, варить в турке.
– Влад, а что с Никитой случилось, он же не любитель насвинячиваться? – осторожно задаю вопрос. Во-первых, мне нужно знать, что может вывести из строя моего мужчину, а во-вторых, нужно хоть каким–то диалогом разбавить эти несколько минут.
– Великовозрастные балбесы хвостами мерялись, – неохотно выцедил он.
По его виду стало понятно, что данное мероприятие его не порадовало. Судя по виду, он в нем не участвовал, а со стороны наблюдать, как твои друзья нарушают ход эволюции и превращаются резвящихся поросят – то еще счастье.
Невольно моя природная способность к сопереживанию потрогала мою совесть своей мягкой лапкой, проверила – не зачерствела ли та?
Ведь может он проголодался? Очень некстати приходит мысль, и я отчаянно кусаю язык зубами, чтоб она не вырвалась на волю. Да уж! Синдром квочки – несушки у меня никуда не делся. И что теперь поделать, если мне чудится, что от него серой несет? Вклинился в голову образ Мефистофеля, вот и трясет меня. И в конце концов. Нравится мне или нет, но налаживать контакт с мамой Никиты и его другом я просто обязана. Не они – а я! Потому что «новенькая».
– У меня блинчики есть с апельсиновым джемом. С кофе будешь?
Надеяться, что откажется, не стоит, поэтому я, не дожидаясь ответа, лезу в холодильник и сую тарелку в микроволновку.
Кухня!!! Я люблю тебя!!! Я тебя обожаю! Только что до меня дошло, что я непредумышленно сравняла счет! Я тоже вместо вопроса поставила перед фактом. Он еще не успел удивиться моей душевной щедрости, как тарелка с изумительно пахнущими блинчиками уже беспощадно мстит за меня, заставляя его судорожно сглотнуть слюну и пожалеть, что несправедлив ко мне.
Ох, права была подруга моей бабули, тетя Зина. Иногда мы приходили к ней в гости, и я словно попадала в другую реальность, резко контрастировавшую с нашей.
Большой уютный дом был, словно музыкой, всегда наполнен светом и ароматами. Ваниль, корица, кофе – они словно домашние питомцы, ласково встречали у порога и вели в настоящий храм вкуса – в столовую.
В отличие от большинства среднестатистических женщин, она еще при строительстве дома потребовала сделать кухню с большой обеденной зоной, намного лет опередив современные тенденции.
Тетя Зина мне казалась доброй феей, которой подвластно чудо – превращение груды продуктов в изумительные блюда. И в мою малолетнюю голову, которая, как губка впитывала различную информацию, она вложила постулат «Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок».
Кто не слышал ее? Но любая установка начинает работать только тогда, когда ее прочувствуешь.
Сколько раз бы мне не повторила это моя Дарья Сергеевна, как сказал бы Станиславский – не верю. Человек может научить лишь тому, что умеет сам. А она умела держать в железном кулаке дисциплину в классе, самозабвенно копаться в методичках, чтоб доступней донести до школьных оболтусов премудрости русского языка и распускать хвост, как тетерев на току, от гордости за свои достижения.
В то время, как нормальные женщины тащат домой сумки с продуктами, моя бабуля набивала портфель и пакет пачками непроверенных тетрадок, которыми и кормила бы меня, если б не покупные пельмени, блинчики, а иногда доходило и до быстрорастворимой лапши из горяченького.
Поэтому, попадая изредка к тете Зине, я считала, что именно так выглядит райский Эдем.
И сейчас я убедилась, что желудок – это если и не эрогенная зона в мужчине, то орган, который пробуждает в человеке положительные эмоции – это точно.
Влад долго не смог сопротивляться искушению, и сначала равнодушно, как безликий гамбургер в Макдональдсе, откусил блинчик. Чтобы не смущать его, я налила и себе кофе и, делая вид, что пью, искоса следила за его реакцией. Оно того стоило!
Мефистофель в мгновение ока проглотил все и с выражением «невиноватого» кота, слизавшего всю сметану, посмотрел на меня. Потом спохватился и снова надел свою привычную непроницаемую личину.
– Спасибо, очень вкусно. Теперь я понимаю…, – он замолчал, но я поняла, что только благодарность за удовольствие удержала его от пакости.
Наверно, он хотел сказать, что понимает, что нашел во мне Никита. Снова запахло серой, и я подумала, что не мешает запастись святой водой и крест приобрести, иначе он так и будет управлять моим настроением, как кукловод марионеткой.
Обидно до чертиков, что во мне видят лишь кухарку. Ведь капля камень точит, и если они с маман дуэтом начнут Никите дуть в уши, что кухарке место на кухне, то неудивительно, если он и сам так начнет думать…
– Я пошел, – Влад констатировал факт, и я посеменила закрыть за ним дверь.
Глава 3
В конце концов, в кровати сейчас, наверно, смешно посапывает мой мужчина, и мое место рядом с ним. И я должна быть жизнерадостной ласковой и нежной, не стоит своих тараканов выгуливать на людях.
Сполоснув чашки и помыв тарелку, я вернулась в спальню. Никита лежал на животе, раскинувшись в позе морской звезды.
Я залюбовалась его крепкими плечами и соблазнительной попой, которые при свете ночника казались еще привлекательней. Он выглядел таким беззащитным, родным, что я невольно протянула руку, чтобы погладить. Чувство умиления пробежалось горячей волной и дало то состояние, которое я всегда испытывала рядом с Никитой – нежность и благодарность.
Но надо ж его как–то перевернуть, чтоб стащить джинсы.
Осторожно прижав правую руку к боку, я начала его двигать, надеясь не разбудить.
Неожиданно он перевернулся сам и уставился на меня еще слегка осовелым, но вполне осознанным взглядом.
– Что ты делала с Владом на кухне?
Я опешила от неожиданности, а потом рассмеялась.
– А что я могла делать с Владом на кухне? Пыталась задобрить твоего Цепеша блинчиками, чтоб он отвлекся от желания попить моей крови. Он, как вампир, постоянно подозрительно косится на меня, – я положила руку на его ремень, собираясь расстегнуть, однако Никита отвел ее в сторону и неловко ерзая, принял полусидячее положение.
– Давай уточним! Мои блинчики ты скормила Владу, чтоб он не был Цепешем? Я правильно понял?
– Твоими они были утром, с пылу, с жару, а эти из холодильника, можно сказать, уже беспризорные. Если ты заметил, я кормлю тебя всегда свежеприготовленной едой, – все еще потешаясь над потугами ревности своего ненаглядного, я погладила его по груди, попутно расстегивая пуговицы рубашки. – И если хочешь, я с утра тебе новых напеку.
– А почему он не ушел, когда я выключился? – настойчиво, с интонацией «Купи слона» Никита продолжил гнуть свою линию.
– Ну наверно, он учуял запах моих волшебных блинчиков даже через закрытую дверцу холодильника и не смог уйти, – я снова попыталась отшутиться, но Никита, похоже, включился в режим заезженной пластинки и не собирался выключаться.
– Мои блинчики! Отдать Цепешу!
Остро, как иголкой, в сердце кольнула мысль – неужели он до сих пор помнит, что изначально я симпатизировала Владу, пока он не включил в себе Мефистофеля. Ну это глупо – у нас же ничего не было! Только что ластившаяся мягкой кошечкой, я отвернулась, с трудом сдерживая слезы.
Неужели правду говорят, что семейные сценарии повторяются? Мое раннее детство, когда еще были живы родители, было насквозь пронизано страхом.
Отец женился на матери, когда она забеременела. Возможно, его устраивал необременительный роман со скромной библиотекаршей, но женитьба в планы не входила. И тут я, которую не ждали. Как честный человек, он женился, потому что мама наотрез отказалась делать аборт. И как в поговорке: «Баба с возу, кобыла в курсе дела» – в курсе дела оказались многие, так что еще и давление общественности сыграло свою роль. И, казалось бы, здравствуй, новая счастливая ячейка общества!
Не тут-то было! Отец начал выпивать. Мне до сих пор страшно вспоминать.
Отметив с друзьями получку или еще какое событие, он возвращался домой с короной на голове. Или со свастикой на рукаве, что больше соответствовало его поведению.
Ставил нас с матерью в шеренгу из двух человек и начинал.
– Вы мне обе испортили жизнь. Я бы никогда на тебе не женился, а ты меня вынудила. Если б не залетела, не видать бы тебе моей фамилии! Думаешь, захомутала и все, справилась?!
Далее следовал набор стандартных «грантов», которые он мог бы получить, если бы не мы. Закончив длинный список чего он лишился, снова возвращался к обвинению и тому, какие мы криворукие, тупорылые и никчемные.
Он не следил за логикой, да и кто бы уследил в таком состоянии. Позже я поняла, почему говорят – что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Обида, которая обычно тихим ежиком сидит где–то глубоко, мгновенно превращается в разъяренного дикобраза, стоит только алкоголю снять ограничители. Наутро, проспавшись, родитель делал вид, что ничего не помнит, а мама, пряча глаза, делала вид, что ничего не было.
И сейчас мне по–настоящему стало страшно. Неужели Никита такой же, как мой отец? И это я еще ни в чем не провинилась! А что будет, если я реально, что– то сделаю не так? Непроизвольно я всхлипнула и, чтоб окончательно не разреветься, хотела подняться и уйти, но Никита железной хваткой усадил меня на место.
Мазнув ладонью по моему носу, он мотнул головой, будто стряхивая с себя морок.
– Черепашка, ты чего? До фиг с ними, этими блинчиками! Я Владьке ключи от своей ласточки могу дать, а тут блинчики. Но они вкусные. Они ближе, – смешно икнув, он потянул меня, и я неуклюже свалилась ему на грудь. Прижимая меня к себе, Никита уже вернулся к диалогу, в котором мое участие не требовалось – стандартное – он мне как брат, я для него все.
Попав в капкан его медвежьей нежности, я не пыталась высвободиться. Втягивала носом его запах и удивлялась. От Никиты не разило перегаром, как от пивной бочки. Какое –то легкое, непротивное амбре явно перебивалось запахом одеколона, который мне безумно нравился – мягкий морской бриз в сочетании с теплым деревом и мускусом.
Поцеловав его в шею, я поняла, что счастлива. Ведь сейчас, когда у него сорвался контроль, он выдал то, что его беспокоило – а именно подсознательная ревность к Владу. А ведь мог бы упрекнуть, что подобрал меня на помойке, что я ему должна ноги мыть и воду пить или что –то в этом же духе. Но нет!
Значит, моя родословная и блестящая карьера официантки его не волнует!
– Никит, ты такой смешной! – я улыбнулась своим мыслям и запустила руку в его густую шевелюру.
Однако он никак не отреагировал, потому что теперь по – настоящему уснул.
Глава 4
Помня, что блинчики стали вчера «яблоком раздора», я с утра сделала тесто и решила подождать, пока солнце свет Никитушка изволит раскрыть свои глазоньки.
Помню, что папаша наутро после «стрелецкой казни», воровато озираясь, крался в подвал и прямо там прикладывался к банке с солеными огурцами, вернее, к рассолу. Таким образом он восполнял нарушенный водно – солевой баланс и устранял обезвоживание. А потом уже чинно вносил банку на кухню.
«Вот, винегрета захотелось, сделаешь?» – деловито обращался к маме. Правда, забывал, что к винегрету полагаются и другие овощи, которые хранились там же, в подвале. Это было так смешно, что я даже забывала вчерашнее построение.
И теперь, думаю, мне своего мужчину нужно спасать. Жаль, огурцов у нас нет.
Слышала, аспирин помогает. Вот сейчас мы и узнаем, был вчерашний мальчишник разовой акцией, или мой герой держит про запас лекарство от похмелья.
Но Никита меня снова удивил.
Появившись на кухне в одном полотенце на бедрах, с мокрыми, взъерошенными волосами, он разочарованно повел носом.
– А где мои блинчики?
– Я не заметила, как ты проснулся. А как твоя голова? – спросила я сочувственно.
– А что с моей головой может случиться? Черепашка! У меня голова не болит. Никогда.
– Ну ты же вчера изволил нахрюкаться?
– Фу так говорить!
–Ну, ладно. Не так. Вы, барин, вчера были довольно пьяны, – скорчив рожицу, я не удержалась и показала ему язык.
– Пьян, это когда человек писает, не снимая штаны. Вот это пьян. Или, что?! Я так делал?! – в ответ он сморщил нос с выражением «фу» и покрутил головой.
– Никита, ну ты как маленький! Тебе сколько лет?!
– Сама начала! К тому же я не маленький! Я просто не поддающийся возрастным изменениям субъект. Или ты хочешь, чтоб я стал таким же невыносимым занудой, как Влад? – и опять в его глазах мелькнули огоньки ревности. – И ты так и не ответила на вопрос.
– Через пять минут все будет, – успокоила я своего голодного мужчину и, залив первую порцию на сковороду, подошла к нему и потерлась щекой о грудь.
– М–м–м, ты так вкусно пахнешь, – пробормотала я. В Никите мне нравилось все: и запах, и подтянутое, тренированное тело – конечно не пособие по анатомии, где каждая мыщца на виду, а естественное, без принуждения. Нравился его характер, умение ладить с людьми и не напрягаться. И вот такие смешные перепалки между взрослыми людьми. Мне кажется, я за всю свою предыдущую жизнь столько не смеялась, как с Никитой.
– Звучит настораживающе. Это прям каннибализмом попахивает, – Никита шутливо прикусил меня за ухо и потрепал.
– Ага–ага! И специально тебя откармливаю, – хихикнула я, выскальзывая из его объятий, чтоб перевернуть блин.
– Скажи, что пошутила! – с притворным испугом Никита отодвинулся от меня.
– Пошутила, успокойся.
– О, черт, а мне кажется не до шуток! Мы с Владом должны ехать на объект через десять минут, а запихивать на ходу мою любимую еду не хочу. Вернусь, тогда допечешь, лады?
–Лады, – обреченно вздыхаю я, провожая взглядом Никиту, который, носится по квартире, как угорелый.
После его ухода мне стало немного грустно. Правда, ненадолго.
Раздался звонок в дверь. Либо кто-то из знакомых, кто знает цифровой код от домофона, либо коробейники, пробравшиеся в подъезд вместе с кем–то. Либо еще кого–то приманил запах моих блинчиков.
А я очень не люблю сюрпризы. Но, как показывает жизненный опыт, чего не любишь, то и прилетает.
И этот сюрприз мне совсем не понравился.
– Ну привет! Так вот ты какая, Мисс «Пельмешка»? – Незнакомая девица, не стесняясь, рассматривала меня.
– Здравствуйте. А вы кто?
– Можешь не выкать, я добрая фея.
– Интересно. И что вы можете нафеячить?
– Много чего. Ну что, так и будешь на пороге гостью держать?
– Гость – это тот, кого пригласили. А мы с вами даже не знакомы, – не двигаясь с места, я обозначила свою позицию относительно тех, которые, как известно, хуже татарина.
– Да, ладно, не бойся! Я Крис, подруга Никиты. Решила с тобой познакомиться. Вике Нора сказала, что Никита подцепил какую-то деревенщину, которая лепит ему пельмешки и варит борщи. К тому же я должна вернуть вот это, – она достала из сумочки ключ на простом колечке и протянула мне.
Я, конечно, знала, что у Никиты есть подруга Кристина, но не хотела думать, что она его бывшая девушка. Иначе, почему бы у нее был ключ от квартиры? Проглотив «деревенщину», я молча отодвинулась, впуская нежданную гостью.
– А ты ничего, – резюмировала она, наконец. – В смысле заготовка под нормальную девушку неплохая. Правда, щеки такие сейчас никто не носит. Но можно без пластики обойтись. Коренные зубы удалить, ежедневные упражнения плюс меньше жрать. Ну и чуть гиалуронки в губы – и будешь секси.
– Кристин, если в мои губы добавить гиалуронки, они меня перевешивать будут. Так что спасибо за консультацию, но Никите я нравлюсь такая, какая есть.
– Да ты не обижайся, я ж тебе помочь хочу.
– Крис, а с чего ты мне собираешься помочь? – диалог наш имел какой–то странный характер.
– Да не нервничай ты. У меня по плану каждый месяц благотворительность. Сейчас разберемся. Ну гостеприимство – то хоть проявишь? – мне оставалось только завидовать ее железо–бетонной уверенности в себе и в том, что она все делает правильно. Вот она, та розовая акула, с двойным рядом зубов, которая перекусит и не заметит.
– Ну что ж. Подруга друга – моя подруга. Так? – я смирилась с ней, как с неизбежным злом, расположения которого мне тоже, кажется, придется добиться. Надеюсь, она не так важна Никите, как мама и Влад. Ибо Боливар [1] троих точно не вынесет.
– У тебя есть что-нибудь вкусненькое? Ты знаешь, когда Вика сказала, что Никита запал на тебя только потому, что ты вкусно готовишь, я посмеялась. Но пришла еще и с целью оценить твои таланты.
– Крис, ты знаешь, я не на конкурсе «Алло, мы ищем таланты», и мне не нужны ничьи оценки, – тут я, конечно, лукавлю. Перед мамой Никиты мне пришлось бы такой дастархан накрыть, что любой султан обзавидовался бы.
– Да что ты все в штыки воспринимаешь! Я ж не собиралась тебя обижать Тем более скажу по секрету – очень хочется съесть чего-то жутко нездорового и неполезного, но вкусного. Ты не представляешь, как трудно изображать нимфу, которая в ресторане лениво ковыряется в рукколе и в туалете пукает фиалками. Но если кто-то узнает, что я ем пельмени, капец моей инсте придет. Но ты же никому не скажешь?
Я просто поразилась ей. Несмотря на все неприятные вещи, которые она говорила, она подкупала своей какой-то детской естественностью, тем, что совершенно не переживала, как ее воспримут. И где же ее три языка и великосветские замашки? Ведет себя точно, как пацанка. Не рисуется, не смотрит сверху вниз. Я поймала себя на мысли, что Никита во многом похож на нее – такое ж пофигистское отношение к чужому мнению и уверенность в себе любимом.
– Ну так что? Я голодная так и уйду? А я тебе еще секретик принесла, – Крис вопросительно вздернула четко прорисованные брови.
– Накормлю! И даже без секретика! Я еще ничего не готовила, но пельмешки, которые у вас у всех уже на устах, сварю моментом.
– Слушай! А пока пельмешки варятся, покажь мне, что тебе Никита подарил? Обожаю рассматривать украшения!
Крис состроила уморительную мордашку и прижала кулачки к груди.
– У меня нет украшений. Только коралловые бусы, которые Никита купил в благодарность за услугу. Мы тогда еще и не встречались даже. Я категорически против дорогих подарков!
– Ты с ума сошла? Надо пользоваться по полной, пока есть такая возможность!
– Чем пользоваться? – я слегка опешила.
– Как чем? Деньгами, естественно. Мужчина, пока ты его интересуешь и он готов на тебя тратиться, – это дойная корова. Нужно по максимуму вытянуть из него. Обеспечить себе, так сказать, подушку безопасности.
– Крис! Я не хочу, чтоб он сейчас на меня тратил деньги. Не хочу, чтобы он, думал, что я с ним из-за денег, что я попрошайка.
– Ты глянь, какая цаца! – Крис скривила моську, показывая свое пренебрежительное отношение к моей позиции. – Это там у вас в глубокой провинции так рассуждают! А здесь Москва, детка. И от жизни нужно брать все. Даже я, имея папу и маму, которые обеспечивают мне уровень королевы, никогда не буду спать с тем, кто не может мне купить понравившуюся безделушку минимум тысяч на двести.
– Ты рассуждаешь точно так, как моя подруга Женька из глубокой провинции, – вернула я ей ответочку. – Понимаешь, я временно не работаю, Никита настоял, чтобы я ушла из кафе. Он дает деньги на жизнь, но от роскоши я отказываюсь.
– Вот глупая! Брюллики, золото, часы – это твердая валюта. Все, что можно потом продать и жить без проблем.
Затем она подозрительно изогнула бровь.
– Надеюсь, ты серьезно не думаешь, что вы поженитесь?
Глава 5
А вот это уже был удар ниже пояса. Хотя вернее – выше. Грудь словно стиснули в железных обручах и продолжали давить, выбивая воздух и едва не останавливая сердце. Я судорожно сглотнула, потому что от волнения пересохло горло. Отвернувшись, чтобы помешать пельмени, я прокашлялась. Вот сейчас перед ней показать растерянность – это хуже, чем перед клиентом.
– Знаешь, мы уже четыре месяца живем вместе, так что я думаю, соглашусь на его предложение, – выдохнув и развернувшись вполоборота, ответила я как можно беспечней. И тут же вернулась к кастрюльке, отказывая себе в удовольствии видеть, как покровительственная спесь сползает с ее лица, как пена со стакана.
Очевидно, я тоже научилась уже не лезть за словом в карман. Во всяком случае, несколько мгновений Крис просто сопела, переваривая услышанное. И теперь, какой бы гадостью она меня не уколола, я готова. Держим лицо и ни в коем случае не даем себе слабинки.
– Он тебе сделал предложение? – удивление и зависть в пропорции один к одному отчетливо прозвучали в ее голосе.
– Официально, с поездкой к бабуле и помолвочным кольцом – нет. Мы не видим в этом необходимости, – как само собой разумеющееся озвучила я.– Пока.
– Ну тогда я немного подправлю твою картину мира, – не скрывая облегчения, выдохнула она. – так вот. Вика сделала кислотный пилинг и была похожа на драную кошку. Соответственно, из дома носу не высовывала. А Норе срочно нужно было отвезти новый каталог эксклюзивного нижнего белья. А впрочем, судя по всему, ты все в палатках покупаешь, тебе не понять.
– Нет, я трусы из старых футболок шью, – не сдержавшись, огрызнулась из-за обиды за свои симпатичные хлопковые слипы.
– Ой, все! Прости! Я знаю, что китайцы очень есть хотят, и их нужно поддерживать. Так вот. Повезла я ей каталог и попала на семейный совет. Я хотела было откланяться, но Нора попросила меня остаться. Она, оказывается, наняла детектива, и он собрал на тебя досье. Так что тебе лучше ни на что не рассчитывать. Мой совет – проси побрякушки сейчас, пока тебя не отправили подальше отсюда. Нора, она же, как бультерьер, вцепится, не оторвешь. Я тебе просто передам ее слова, и ты сама поймешь – у тебя нет шансов.
[1] "Боливар двоих не вынесет" – крылатое выражение. Впервые эту фразу использовал О’Генри в повести "Дороги, которые мы выбираем".
В этом произведении рассказывается о двух криминальных личностях, которые бегут от погони после удачного ограбления почтового поезда. Внезапно умирает одна лошадь. Понимая, что на Боливаре, а именно так звали оставшуюся лошадь, двум бандитам не спастись, один из бандитов убивает своего партнера. При этом он рассуждает вслух: "Боливар очень устал и двоих ему не выдержать".
Глава 6
– Ты только не расстраивайся. Любая на ее месте поступила бы так же. Слушай.
«– Ник, я тебя прекрасно понимаю. Смазливое личико, кровь с молоком, на природе выросла. Естественная, простая, без всяких заморочек. С ней легко. Но пойми, сынок! Женщина должна держать в тонусе мужчину! Если бы я ничего не требовала с твоего отца, он так и состарился бы на своей кафедре. Думаешь, у нас был бы этот дом? А нет, прошу прощения. У тебя был бы. Ведь дед тебе передал фонд, лишив наследства родного сына. Твой отец, к сожалению, не может тебя поставить перед выбором – ты сам богатый человек. Но послушай нас! Мы же плохого не посоветуем!
– Элеонора Эдуардовна! Вы сами себе противоречите. Наш Иван Иосифович выбрал вас, а не наследство! И, минуточку! Нищую студентку, приехавшую из Сызрани! И, кажется, не жалеет, об этом? Да, папа?!
– Не ерничай. Мама из интеллигентной семьи. Она утонченная и образованная. Мне за нее ни разу не было стыдно, – отец Никиты никогда не отличался многословностью.
– Папа, кроме высшего образования хорошо иметь хотя бы среднюю сообразительность. Мама, прости. Бесспорно, все, что касается трендов, брендов и искусства – ты собаку съела. Хотя, что касается искусства – ну честно – все ж на уровне буклетов?! И я считаю, этого более чем достаточно. Но на бытовом уровне? Мама хоть одну задачку со мной решила? А в простые шашки? Так что давайте, эту сторону не будем брать. Рина собирается учиться. К тому же я вам еще не говорил, что мы собираемся в ЗАГС. Так что все ваши охи преждевременны.
– Никита, физиология, несомненно, важная часть жизни молодого мужчины. Но не сексом единым жив человек. А ну, да! Она ж еще великолепно готовит. Ну так можно нанять профессионального повара. К тому же не хочу думать, что я вырастила низкодуховного человека. Ведь девочка к тебе привязывается, старается угодить, на что–то надеется. А если ты к ней охладеешь, ты же разобьешь ее сердце! Подумай!
– Знаю–знаю! Мы в ответе за тех, кого приручаем…Мама, нам хорошо вместе! К тому же, ей девятнадцать лет! Какой замуж?
– Вот это ты и вложи ей в голову. Что это все временно. Понимаешь?! Она тебе не пара. Я это заявляю категорически. Ты же хочешь счастливой семейной жизни? Так вот. Просто послушай. На Руси издавна первым делом смотрели на родню, из какой семьи. И не потому, что нужно было богатое приданое. Нет. Главное – благополучие рода. Крепкий налаженный быт, все здоровые, непьющие, работящие. Значит, и невестка будет благополучная. Понимаешь, жизненный сценарий передается из поколения в поколение. И ген несчастья тоже передается. Бедняки плодят бедняков. Больные больных. Несчастные несчастных! По–другому не бывает! И чтобы там не говорили, что человек делает себя сам. Чушь! Генетику пальцем не размажешь! От осинки не родятся апельсинки. А что эта девушка передаст своему ребенку?! Этот самый ген несчастья!!! Это не я придумала.
– Мам, ну у Рины тоже не бомжами были родители! Мама библиотекарь, бабушка – заслуженный учитель.
– У бабушки счастливый брак? Нет! Она родила дочь, не будучи никогда замужем! Отец умер от цирроза печени. Мать умерла от сердечного заболевания. По–моему, этого более чем достаточно, чтобы понять – эта девушка – тридцать три несчастья."
Крис закончила свое повествование эффектной паузой и торжествующе посмотрела на меня.
– Это было вчера, как раз перед клубом, поэтому он и ввязался в спор. Так-то Никита знает меру. Ну сама понимаешь, после такой промывки мозгов нужно, по-любому, расслабиться.
Мне показалось, что я тону, захлебываясь, медленно погружаюсь в глубину, где нечем дышать, где нет никаких звуков и нет никакой жизни. Вернее, есть. Проплывающие мимо рыбы насмешливо смотрят своими выпученными глазами и будто говорят: «Не по Сеньке шапка». И что самое досадное – все же правда! Женька, конечно, создала красивую легенду о своем происхождении. Но это до первой проверки. Хотя она утверждает, что сначала нужно подцепить на крючок, а потом мужчине уже все равно будет, кто она и откуда. Мне такое точно не нужно.
Я все понимаю. Знаю. И никак не могу удержать эмоции. Обжигающая обида накатывает волнами, размазывает мое самообладание, как прихлопнутого комара на стенке.
Только не заплакать! Ни в коем случае не показать своей слабости этой чернобровой кунице! Я давно себя приучила к этой команде, и как только возникала травмирующая ситуация, я старалась незаметно прижать ногтями новую перегородку. Делая вид, что почесала нос, я впилась в нежную слизистую и чуть не задохнулась. Проморгалась и с выражением «Чего изволите?» посмотрела на гостью.
– Еще как понимаю Элеонору Эдуардовну. Но очень показательно то, что она сама, оказывается, была в такой ситуации. А пока никаких решений принимать не нужно, значит, нечего и заморачиваться. Тем более, что Никита мне и словом не обмолвился о семейном совете. Кстати, а ты всегда на мальчишники ходишь? – будто между делом задала я вопрос, который меня беспокоил даже больше, чем досье на меня.
– Конечно, я же собираюсь со Стасом закрутить роман!
– А кто еще с девушкой был? – замираю в ожидании ответа. Если окажется, что только один Никита не взял подругу, вот это будет настоящая катастрофа.
– Была еще одна голддиггерша [1], Антоха зачем–то притащил. Так она на Влада пыталась свои кости пристроить.
– А что, Влад тоже без девушки был? – сама себе удивляюсь, почему это сейчас пришло в голову. Наверно, хочется узнать, есть ли в нем что–то человеческое. Просто интересно. Или нет, не просто. Есть ли рядом с ним кто–то, кому он может позволить видеть себя «без доспехов» и выставить мягкое брюшко для «почесать»?
– Ой, да этот Мистер Икс никогда не знакомит со своими подругами. Представляешь, он даже со мной не захотел встречаться. Уж не голубой ли?!
[1] – буквально переводится как золотоискательница. Так называют девушек, которые целенаправленно охотятся на богатых мужчин.
Глава 7
Сгрузив на меня тяжелую, но полезную информацию и поставив лайк моим пельменям, Крис унеслась, оставив свой номер телефона и предложение: «Звони, если что нужно!»
Я изобразила признательность, понимая, что такими словами эти молодые акулы разбрасываются налево и направо, но стоит позвонить, как тут же получишь: «Ой, лапа, сейчас ну никак!» Да и желания получать от нее помощь тоже не было.
Переварить то, что я сейчас услышала, было трудно. Но, как говорится в Библии, каждому свой крест. И я должна, как лягушонок, попавший в кувшин с молоком, неустанно грести лапками, чтобы сбить масло и не утонуть.
А это значит, что надо срочно заняться собой, чтобы уважали меня не только за пельмешки. Надо же?! Уже и кличку мне придумали! Мисс «Пельмешки»!
Вечером я рассказала Никите о визите подруги и коротко передала содержание разговора.
– Черепашка! Я бы Крис стукнул по лбу. Несмотря на всю нашу многолетнюю дружбу. Эта козявка вечно сует свой нос не в свое дело, – Никита сгреб пальцами подбородок и задумчиво потер его. – Хотя, ты знаешь. Наверно, все-таки ей нужно выписать благодарность. Сегодня я снова заскочил домой и имел еще одну серьезную беседу. И маман пригласила нас в пятницу в гости. И если бы не Крис, то я не знаю, как я бы тебя предупредил о предвзятом отношении с ее стороны. А кто предупрежден, тот вооружен. Так что у тебя есть несколько дней морально подготовиться. И запомни. Я на твоей стороне.
Как высыхает лужа под лучами солнца, так и моя беда испарилась, оставив легкие контуры обиды. Никита не разделяет мнение родителей, и это главное.
Хотя нет. Главное сейчас – пережить визит к Станишевским.
*****
– Какое интересное имя – Андриана! Это что–то греческое? – Элеонора Эдуардовна окинула меня привычным оценивающим взглядом и слегка повела татуированной бровью. Что, очевидно, должно было означать «Хм, не ожидала». Честно сказать, я сама не ожидала, что могу, как Золушка, вылезти из повседневного уютного кокона и превратиться в принцессу. Во всяком случае, некоторое время я думала, что в принцессу.
Простого кроя бежевое платье чуть выше колена стоило намного больше моей зарплаты и никогда бы не попало в гардероб по моей воле. Но Никита, который обычно со мной соглашался, что вещи не должны делать нас банкротами, сейчас был категоричен.
Он заявил, что первое впечатление невозможно произвести дважды. И ужин с родителями – это не то мероприятие, на котором можно экономить. Но я умудрилась. Дорогой маникюр и стильный пучок на голове мне сделали со скидкой в размере «очуметь!» в салоне, где я раньше терла полы. Помаду и сумочку элегантного приглушенного кораллового цвета мне дала напрокат Женька. Они идеально подходили в тон к крупным бусам, обнимавшим мою шею, как родные. Те самые, которые купил Никита еще в Турции.
– Мам, не Андриана, а Ариадна, и оно точно греческое, – поправил Никита мою потенциальную свекровь. – А лучше Рина, а то моя девушка стесняется быть персонажем мифологии.
– О, еще интересней. Обожаю греческую мифологию. А ваши родители, наверно, люди искусства? Неожиданный выбор имени для российской глубинки. Та–а–ак мило! Сразу навевает мысли об Адриатике! Италия, Сардиния, Версилия – dolce far niente [1], – мечтательная улыбка тронула ее идеально накрашенные губы. – Ну, пойдемте к столу. Только вас и ждали.
– Ее мама в библиотеке работала, вот на почве любви к книгам и вымудрила, – опять Никита перехватил у меня ответ.
Кажется, защитил мои интересы, но отчего-то горький комок подступил к горлу. Я-то знаю, почему стесняюсь. Потом что необычное имя нужно носить, как и броскую дизайнерскую одежду, с шиком и блеском. Не бояться привлекать к себе внимание, а наоборот, демонстрировать свою избранность, уверенность в себе. Наверно, мама, всю жизнь одевавшаяся, как с барахолки, хотела уже с рождения придать мне какую-то статусность, значимость. Но смогла только передать кучу комплексов. И в этом роскошном доме, какие я видела раньше только в кино, они с космической скоростью начинают множиться. Вот только что Никита прибавил еще один – он тоже стесняется моего имени? Господи! А может, он стесняется и меня?
– Вечно я все путаю. Но созвучие просто навеяло ностальгические нотки. Уже три сезона подряд в свете принято отдыхать на экзотических островах, так что приходится соответствовать, а об Италии можно только вспоминать. Кстати, о dolce far niente. Ариночка, а как вы относитесь к творчеству Сарджента? – от продолжения диалога я почувствовала себя тапком в зубах бультерьера.
Я, конечно, предполагала, что беседа за столом будет носить скорей формальный характер, без намека на душевную теплоту, но чтобы вот так, сразу, мне указали на мой привычный ящик с золой… Хотя деваться некуда, нужно еще немного потерпеть, чего бы это ни стоило. Спасибо Женьке, перед Турцией она буквально насильно научила меня есть при помощи ножа и вилки, так что за столом не опозорюсь. Она сейчас даже хотела приклеить кусок лейкопластыря мне между лопаток, чтобы я контролировала осанку.
– Мама! Не все имеют возможность изучать искусство, как ты. Рина, между прочим, сама зарабатывает себе на жизнь. И у нее нет времени по музеям слоняться, – Никита опять бросился защищать меня, справедливо полагая, что я впервые слышу об этом Сардженте.
Конечно, я не совсем тундра, понимаю, чем отличаются импрессионисты от других художников, но это на уровне впечатлений и уроков рисования. Знаю великих художников: люблю Поленова, Врубеля, Боровиковского. Но не знаю большинства названия картин, историю их создания. Просто восхищаюсь тем, что сама совершенно не умею делать. И поэтому предметный разговор об искусстве, как горячая сковородка, на которой меня собираются поджарить.
– Никита! Выбирай, пожалуйста, выражения. Что значит слоняться? Современная девушка должна успевать все. Вот Кристина же успевает и работать, и по музеям, как ты изволил выразиться, слоняться. К тому же знает три языка и собирается открывать свадебный салон.
– Мам, не сравнивай. Ты прекрасно знаешь, что значит выражение «разный жизненный старт». К тому же Кристина работает у своего отца руководителем пиар-отдела только на бумаге. Приезжает в офис, когда ей вздумается, сделает вид, что вникла в отчеты зама. И все лишь для того, чтобы поиграть в бизнес–леди и в блоге иметь такой же имидж.
– Простите, тетя Вика, но мы друзья с Крис, и она на это, я уверен, не обидится. Она сама не раз говорила о своих приоритетах, – обратился Никита к маминой подруге, которая была женой партнера по бизнесу его отца и почти членом семьи
– Правильно. Если девушка будет вкалывать, как ломовая лошадь, у нее не останется времени ни на фитнес, ни на салоны красоты, ни на самообразование, в конце концов, – холодно парировала Эленонора Эдуардовна, давая понять, что те, кто не делает всего вышеперечисленного, просто низкопробные особы и говорить о них – это вообще дурной тон.
– Мам, ну теперь ты сама понимаешь, что у Рины пока не было возможности получить достойное образование и тот уровень культуры, на который ты ориентируешься, – резким движением откинув со лба челку, он посмотрел на мать, открыто намекая, что с его мнением нужно считаться. Он был похож на молодого бычка, который упрямо стоит на своем и с раздувающимися ноздрями роет копытом землю.
Кинув на него благодарный взгляд, я почувствовала, что на душе потеплело, словно ее обняли ласковыми лапками. Какой же он все-таки классный! Не боится защищать меня.
– Никита, я никоим образом не хотела принизить твою девушку, – Элеонора изобразила оскорбленное королевское достоинство в лайтовом варианте. Без демонстративно поджатых губ и вздернутого подбородка. Но упрек явно читался в ее интонации. – Я с тобой полностью согласна, все зависит от природных способностей и желания самосовершенствоваться. Ведь Ариночка заинтересована в повышении своего культурного уровня? Не правда ли? – еще одна самая приветливая маска, с приклеенной радушной улыбкой и совершенно искренним интересом к собеседнице. Однако с каждой ее фразой мне становится все понятнее – ее улыбка – это ухмылка гиены, которая на самом деле и не улыбка совсем, а инстинкт самосохранения, способ общаться, способ выживать, способ даже показывать силой модуляции голоса "Кто тут сильней" и "Кто тут первый будет есть".
Я сейчас примерила шкуру героини Джулии Робертс из «Красотки», когда она говорила: «Я никогда еще не чувствовала себя такой униженной». Кажется, и я достигла дна…
А, нет! Шоу «Унизь простушку» в самом разгаре!
– Андреиночка, не стесняйтесь. Правда, еда вся из ресторана, кухарка в отпуске, а мы категорически против чужих людей в доме.
С каким удовольствием было произнесено слово «чужих»!
Да, похоже понятие «тактичность» в светском обществе безжалостно вытравливают, как пигментные пятна, чтоб не испытывать угрызений совести за острые шпильки, которыми обмениваются вместе с лицемерными поцелуями с заклятыми подругами или вот так просто вонзают в незащищенную броней нежную душу провинциалки.
– Как вам нарезка? – с самым заботливым видом мама Никиты подвигает мне тарелку.
– Благодарю, – подцепляю своей вилкой ароматный ломтик мяса и тут только замечаю щипчики, которыми и следовало взять его. Надеяться, что никто не заметил, не стоит, поэтому я мужественно делаю вид, что так и надо было и тут же ныряю еще в одну яму: – Люблю ветчину.
– Милочка, это прошутто!
– Простите, про что…? – теряюсь я и под аккомпанемент сдержанных смешков начинаю покрываться пятнами. Кажется, я забила гол в свои ворота.
– Мама! Твоя эта прошутта – та же самая ветчина. Ну согласен, что итальянская не идет ни в какое сравнение с отечественной имитацией, но она и в подметки не годится борщам, которые варит Рина. И пельмешкам, – пытается накинуть мне очков Никита.
Кажется, он и сам уже чувствует себя оскорбленным. Ведь по большому счету, это его выбор сейчас подвергается плохо завуалированным насмешкам. Будто он купил бижутерию и пытается всем доказать, что это настоящие бриллианты.
– Никита, – опять едва уловимый укоризненный изгиб брови. – Я не понимаю, что тебя задевает. Мы мило беседуем. Нет ничего страшного, что твоя девушка чего-то не знает. Я уверена, что борщи и пельмешки – для тебя это экзотика, поэтому ты с таким восторгом отзываешься о простой еде.
– А я уверен, что ты сомневаешься в моих умственных способностях. Мама. Позволь мне самому решать, о чем отзываться с восторгом. – Никита уже, кажется, близок к точке кипения, и чтобы не рвануло, я осторожно погладила его под столом по бедру.
– Успокойся. Мама не обязана меня полюбить с первого взгляда, – шепнула ему на ухо и мило, как требуют должностные обязанности официантки, улыбнулась потенциальной свекрови.
– Элеонора Эдуардовна, со своей стороны, я уверена, что вы не хотели сказать что-то обидное. Я понимаю, как любая мама, вы волнуетесь за своего ребенка. А насчет «сынок, поешь и надень рейтузы» не переживайте. Я забочусь о Никите, и мне это доставляет удовольствие.
Либо напряжение долго копилось, либо «рейтузы » возымели результат, но Никита просто заржал, заразив своим искренним смехом остальных. Как сказал бы Остап Бендер: «Лед тронулся, господа присяжные заседатели». Не знаю, надолго ли это потепление, но за десертом мы слушали рассказы о детстве Никиты и то, что мне здесь не рады, уже не бросалось так в глаза. Вернее, на время меня оставили в покое.
[1] – dolce far niente – «Сладкое безделье» (итал.) Так же называется картина американского художника Джона Сингера Саржента.
Глава 8
Дирижер за время концерта тратит столько же психической энергии, сколько шахтер за четыре месяца. Кажется, маши себе палочкой стоя на одном месте…. Я на работе, конечно, тоже уставала так, что с ног валилась. Но там два в одном – если клиенты напрягают, то беготня любой напряг как –то нейтрализует. А этот тихий семейный ужин превратил меня просто в половую тряпочку, застиранную, дырявую, бездыханно лежащую у входа.
Никита догадывался о моем состоянии и пытался меня как-то растормошить. Однако, несколько раз поймав мой взгляд изнуренного бессмертного пони, оставил это дело и включил свой любимый дип–хаус.
Сейчас мои бедные мозги, наверно, совсем впали в анабиоз, потому что измотались в решении сложной задачи: насколько намеренно потенциальная свекровь втыкала, как в куклу вуду, иголки в мое и так раненное самолюбие. Может, это по привычке? Ведь в светском обществе каждая львица должна отращивать и регулярно полировать клыки. Иначе в стае не выжить. Но меня – то зачем?
Я, конечно, «отулыбала» достойно все шпильки Элеоноры, благо на работе этот навык отрепетирован до автоматизма.
Но сейчас он помогает слабо. Там изначально безликие клиенты, которые всегда правы. И их недовольство, и придирки не имеют ко мне лично никакого отношения. Я улыбающийся манекен для выплескивания негатива.
Здесь я – это я. Девушка ее сына. Возможно, будущая невестка, которая отчаянно надеется обрести семью, быть равноправным ее членом. Я же не тороплю события! Я же не из тех, кто на первом свидании примеряет фату и имена будущих детей придумывает! Я даже не собиралась перебираться к Никите на квартиру! И в конце концов – в гости она сама пригласила! Никто не напрашивался, а наоборот, отбрыкиваться до последнего. И вот, получите и распишитесь – великосветское гостеприимство. Суд инквизиции, и тот, мне кажется, был толерантней.
Наверно, я поторопилась с выводами. «Лучшей жены мне не найти» – это еще не значит, «я на тебе женюсь». А наши планы на совместное будущее?
Окончательно запутавшись, я сидела нахохлившимся воробушком. Самое обидное – не хотелось даже плакать. Просто не было сил.
– Малыш, ну перестань хандрить! Где моя жизнерадостная Черепашка? Все не так уж и плохо. Да, маман немного поточила зубки, но это у них в порядке вещей. Только что улыбаются в глаза, а отвернувшись, уже шепчут другой: «Вики, дорогая, ты видела этот ужас? Эта выскочка Светлова в платье из позапрошлой коллекции Вивьен Вествуд»!
Никита так точно скопировал киношные клише из жизни богатых бездельниц, что я невольно улыбнулась.
– Ник, спасибо, что поддержал, но я, правда, чувствую себя простой серой цаплей среди роскошных розовых фламинго. Мне так и кажется, что они в недоумении разводят своими розовыми крыльями и громко, не стесняясь, переговариваются: «Надо что–то делать! Кто скажет, что ей здесь не место?»
– Вот за что я тебя обожаю, так это за нестандартное мышление, за незашоренность и искренность. К тому же, эти твои фламинги – обыкновенные розовые гуси с длинными лапами.
– Может ты и прав. Помню, читала, что их мясо ела знать в Риме.
– Вот! А чтобы цапля была в списке деликатесов, я не слышал. Так что быть цаплей выгодней – дольше проживешь.
– А я тебя обожаю за то, что ты умеешь с любой проблемы снять статус архиважности и превратить в просто ситуацию, которая имеет место быть, – вернула ему «обожалку».
С Никитой даже в пасмурную погоду было светло. Он не зависал надолго в плохом настроении, предпочитая «не париться по пустякам» и в то же время, добивался того, чего хотел. И это получалось у него будто само собой. Почему –то на ум приходило сравнение с легким мотыльком, весело порхающим по жизни, хотя у него была собственная инвестиционная компания, подаренная дедом.
– А то, что я целуюсь, как Бог любви, не в счет? – напрашиваясь на комплимент, он горделиво поиграл бровями и выпятил грудь.
– Кто тебе это сказал? – пытаюсь сдернуть его с пьедестала.
– Что?! Я не мужчина твоей мечты? – он в шутку насупил брови, а у меня екнуло сердце.
Вот так со мной всегда. Если есть проблема, я никак ее не могу выбросить из головы. Только отвлекусь – и одно слово снова вонзает шпильку в шаткое благополучие. И сейчас барометр настроения резко упал.
– Ник, этого-то и боюсь, что мужчина только мечты. Ты же не можешь сражаться со всем обществом, защищая меня. Я, правда, оказалась не готовой к выходу в свет. И к такому свету я тоже не готова. Знаешь, как из «Буратино»: «Никогда бы не подумал, что Поле чудес так похоже на помойку».
– Ты моя прелесть! А кто тебе сказал, что мы будем часто бывать в этой помойке? И в одной компании с этими львицами? К тому же ты зря на маман обижаешься. Она честно сдержала слово. Сказала, что приглашает на тихий семейный ужин – так и было. Обычно мама собирает всю тусовку. Представляешь, сколько тогда отрицательно заряженных взглядов тебя кололо бы? Это тебе не баран начхал!
– Представляю. Если твой позор почти никто не видел, значит, ты не облажался? Да?
– Именно! К тому же ты понравилась папе! – Никита ободряюще улыбнулся, и я почувствовала, как счастливые мурашки побежали по спине. Если б я не знала, что песенка старше нас с Никитой вместе взятых, то точно б подумала, что Пляцковский сочинил «От улыбки станет всем светлей» глядя на моего парня.
И уже неважно, что он безбожно привирает насчет папы. Главное, не успела я подумать об этом, как Никита уже отсканировал:
– Не веришь?
– Скажем так…Я сомневаюсь. Если б не его «Здравствуйте, Ариадна» и взгляд, как на стрессовом собеседовании, я б подумала, что он вообще меня принял за предмет мебели.
– Ринка! Глупенькая ты моя! Если он не отрывал головы от своего макбука, это не значит, что не заметил тебя. Он же бизнесмен, поэтому все, что происходит вокруг, у него под контролем. Уверен, он оценил твою выдержку и умение держать удар. Ты вела себя как настоящая леди, – Никита положил руку мне на колено и легонько погладил. – Я горжусь тобой, Черепашка.
– Правда?
– Клянусь подругой матери! – он дурашливо прижал ладонь к груди и скорчил суровую физиономию.
– И не жалко ее?
– Неа! Ты знаешь, она только пару лет назад перестала красить свою моську под цвет наряда. Прикинь, считала, что это стильно появляться везде с собакой, похожей на попугая. И еще она при моей памяти перья носила. Но маман все-таки на нее повлияла.
– Моськи у меня нет, да и я бы ни за что не стала мучить псину, но, Ник, я ж и, правда, совершенно не разбираюсь в современном искусстве.
– Скажу больше, в нем никто не разбирается, а Сарджент – далеко не современный. И мой тебе совет, на вопрос о впечатлениях отвечай: «Экспрессивно» – не промахнешься.
И снова ему удалось развеять мои страхи.
До сегодняшнего дня я вообще поверить боялась в то, что из Золушки смогу превратиться в принцессу. Конечно, проверку балом я почти завалила. Но главное то, что Никита повел себя как настоящий рыцарь, защищал меня от нападок злой ведьмы, не взирая на то, что она его мать, а я по факту девочка с улицы.
И пусть я им не ровня, но у меня свои представления о жизни. Я не собираюсь вылезать из кожи, как Женька, чтобы быть в тренде, реагировать на каждый писк моды, заводить подружек тусовочных, которые, как только что сказал Никита – сейчас улыбаются, а за спиной мерзко хихикают. Как гиены – вспомнила опять Элеонору Эдуардовну. Я считаю, это просто глупо – обламывая ногти, карабкаться в мир элиты. Все равно, первым делом спрашивают: «А ты кто вообще?» И что она ответит: «Я бабочка– однодневка, порхающая с пестика одного женатого мужчины на другой!»
Я пока официантка, но это не потолок. И я хочу быть собой, а не дрессированной собачкой.
И, в конце концов, Никита выбрал меня, именно такую, какая я есть. Негламурную и нетюнингованную. Без десяти языков и пяти дипломов.
Глава 9
То, что выбрал, конечно, хорошо. И он для меня свет в окошке. Но и на свете, то есть на солнце бывают пятна.
Я думала, что с Никитой невозможно поссориться, однако и он может повести себя так, что сразу чувствуешь себя самым настоящим дном. Дном общества. Или это умение всасывается с молоком матери? Или это входит в базовую комплектацию каждого представителя элиты? И оно включается само по себе, не взирая на желание хозяина? И возможно, мой хороший, нет, замечательный во всех отношениях мужчина не хотел меня обидеть, но получилось, как сейчас принято говорить, «а вот это было обидно».
Он у меня первый мужчина. Это мои первые отношения, и я просто не могу понять, что норма, а где начинается пренебрежение или охлаждение. Ни того, ни другого я не выдержу. Я не хочу унижаться, как мать перед кормильцем, отцом ребенка и мужчиной в доме. Не хочу чувствовать себя облагодетельствованной. И где мне взять житейской мудрости, чтоб отличить неуважение от своеобразного экспрессивного проявления заботы? Разве что только вспоминать, как вела себя тетя Зина, которая могла и построить, и юмором сгладить конфликт…
Но чужой опыт – это как неподключенный гаджет. Лежит новенький и красивый, а помочь тебе ничем не может.
И от этого очень плохо. Я слукавила, когда сказала Крис, что Никита ничего не дарил. Он сразу же настоял на покупке современного телефона, мотивируя тем, что мой доставать при людях стыдно.
И вот из-за этого телефона у нас и случилось… Никита устроил мне разнос…
– Рина, я тебе для чего купил телефон? Чтоб ты птичек фоткала? Пожалуйста, на здоровье. Но у телефона есть одна, самая главная функция, которая сформулирована в самом определении: телефон – это средство связи!! Я тебе полдня не могу дозвониться – недоступен, видите ли! Во–первых, я волнуюсь, а во – вторых, мне нужно было узнать, где флешка.
Я растерялась, потому что не знала, как он отнесется к моему ответу. И сама считала себя дурой, но это так, для местного пользования, а если он это озвучит, будет плохо. Хотя почему будет?! Мне уже и так плохо.
– Ник, ты не ругайся только, ладно? – я набираюсь решимости, чтоб рассказать все, но чувствую, ее не хватает. Кусаю губы, складываю пальцы в замочек, разжимаю и отчаянно боюсь разреветься.
– У меня украли телефон, – выдавливаю я и бросаю взгляд, жалобный и просящий сочувствия.
– Как украли?
– Я шла через парк, фотографировала, как ты говоришь, птичек. А там же знаешь, реконструируют его, дорожки делают, фонари меняют.
Подходят ко мне два рабочих в оранжевых жилетках, таджики или не знаю, кто еще, и с лицами, как у котика из Шрека, просят помочь.
– Девушка, простите, выручите, пожалуйста. Купите хоть за сколько монету. Вы только посмотрите в интернете, сколько она стоит, а нам бы хоть на еду.
И один достает какой-то целковый с изображением Екатерины II. Я не нумизмат, но понимаю: все, что выпущено больше двух веков назад, стоит денег.
– Нам зарплату не дают, кушать нечего, даже на доширак нет денег совсем. И бросить работу не можем, – тогда совсем ничего не получим.
Мне стало ужасно жалко их. Я когда-то смотрела передачу, что они тут, и правда, дошираком питаются, живут в подвалах и заработанные копейки отправляю на родину, чтоб семью прокормить. Я им говорю:
– Монета ценная, отнесите в ломбард.
А они опять свое:
– В ломбард нельзя – начальник паспорт забрал. И люди нас обманут, мы же не знаем, сколько стоит. Посмотрите. И мы вам отдадим совсем недорого. Только гляньте. Нам совсем есть нечего.
Голод – не тетка. Это я знаю. Я вынула сто рублей.
– Вот возьмите, но я покупать ничего не буду.
– Спасибо. Спасибо. Но посмотрите, сколько стоит, чтоб нас не обманули. Я достала телефон, и пока одной рукой застегивала сумочку, они у меня его выхватили и разбежались в разные стороны. Вот поэтому я тебе и не отвечала.
Губы у меня дрогнули, жалко себя стало до ужаса.
– Ты вообще, нормальная? Развели, как лохушку! Ну это ж надо! Да какое тебе дело до них?! Каждый человек решает сам, как ему жить!
– Так что теперь, сочувствовать никому нельзя, что ли? К тому же, что может решить таджик, родившийся в кишлаке в нищей семье? Ты реально веришь, что он может покорить весь мир? Ты ж сам говорил, что у всех разный жизненный старт!
– Ты не путай – жизненный старт и твое глупое поведение. Срочно чини голову, иначе снова попадешь куда-нибудь со своей жалостью, потому что у лоха один и тот же гороскоп на каждый день!
Я почувствовала, что в носу защипало и слезы вот–вот хлынут из меня, как из прорвавшейся плотины. Если одна – две печали – я еще выдержу. Но реакция Никиты была, как последний камень, разрушивший эту самую плотину. Я наивная лохушка, у которой один и тот же гороскоп на каждый день.
Еле удержав всхлип, я рванула в ванную. Не собираюсь ему показывать свои истерики. Вот оказывается, как бывает! Солнышко, солнышко, а потом солнечный удар!
К счастью, не успела я совсем «изжалеть» себя, как Никита, очевидно, понял, что перегнул палку. Я не классическая истеричка, поэтому дверь не запирала и воду на всю мощь не включала.
Просунув нос, Никита тихонько позвал:
– Черепашка!
Я подняла глаза и натолкнулась на извиняющийся, полный раскаяния взгляд.
– Мирись?! – и он выставил вперед руку со сжатым кулаком и отставленным мизинцем, что и означало на детском языке жестов «мирись».
Обида сдула свой капюшон, как успокоившаяся кобра, потому что глядя на этого великовозрастного балбеса, как выразился Влад, невозможно не заразиться его эмоциями.
– Ну, чего расстроилась?! Я же не со зла! Но ты и правда, такое учудила, что у меня в голове не укладывается.
– Так что теперь, вывести меня во двор и расстрелять за это?! – опять меня покоробило его непонимание.
– Ну зачем же сразу расстрелять? На первый раз можно и в угол поставить, – Никита смешно насупил брови, будто и впрямь решал судьбу обвиняемого.
Я устало вздохнула. Злиться на него просто невозможно. Может, потому, что он и, правда, не видит ничего дурного в своих словах?
– Ты хоть цыганок в дом не пускаешь перепеленать младенцев? – очевидно, моя глупость не давала ему покоя, и поэтому он опять не удержался от шпильки.
– Я-то не пускаю, а откуда ты знаешь вообще о цыганах? С трудом представляю, чтобы по Рублево–Успенскому шоссе табор проезжал, – я опять обиженно вздохнула.
– Да представь, я иногда и работаю, и приходится выезжать туда, куда самолеты не летают. А на вокзале иногда и встречаются они. Кстати, не дуй губы. Я понимаю, что ты не виновата. Это как раз и есть почти цыганский гипноз. Забалтывание называется. Их двое, они наперебой тебе талдычат, внимание рассеивается и вот.
– Нет, Никит, тут сработала элементарная жалость. Ты просто себе не можешь представить, что какое голод. Как это не иметь денег на еду, – голос у меня дрогнул, и я снова чуть не расплакалась.
– Черепашка, ты меня пугаешь, – понизив тон, Никита примостился рядом со мной на край ванны и накрыл своей ладонью мою руку. – Ты мне не рассказывала.
Конечно, не рассказывала. Это не поездки на Бали, это не шопинг в Милане, чтобы рассказывать о некоторых моментах жизни. Да собственно, в моей жизни ничего не было такого, о чем бы стоило рассказывать. Кроме, конечно, Турции.
– А ты уверен, что хотел бы знать, как я жила?
Что бы сейчас он ни сказал, но уверена я, в том, что благополучные люди совсем не хотели бы сталкиваться с таким понятиями, как бедность, убогость, болезни и прочие «привилегии» большой части пролетариата. Если, конечно, такое понятие еще существует.
– Ну я знаю то, что мне поведала маман. Есть еще что–то?
– Есть, и поэтому я пожалела этих таджиков. Когда я приехала в Москву, у меня были смешные копейки. Потому что бабуля на пенсии, и финансировать мою столичную жизнь не может. Женька жила у очередного Лёсика, так что мне даже в долг взять не у кого было. И да, я практически голодала, пока не нашла первую работу.
Ком застрял у меня в горле, и мне пришлось прокашляться. Может, отвернется сейчас от меня, как от заразной?! Сказала ж Нора, что я носитель гена «несчастья»!
И только я собралась выпустить свою Ниагару, как он обнял меня и поцеловал в макушку.
– Так. Рассказывай. Что тебя привело в белокаменную? Признавайся, в модели хотела податься?!
Никита хотел как-то сбить мой минорный настрой.
– Ты смеешься? Какая из меня модель с такой попой?
– Очень даже аппетитная попа. Мне нравится.
– Мне тоже. Но она весит половину массы тела, наверно.
Никита искренне рассмеялся – оценил шутку.
– Девочка моя! Вот у Лопес – это точно половина массы тела. А у тебя круглая, подтянутая попа. И талия есть. И мне нравится твоя натуральная троечка. Не, чего я вру! Я без ума от нее. И ножки.
– Ну ножки у меня точно не модельные. Нет пресловутых трех дырок.
Я и не заметила, как Никита втянул меня в этот разговор, и я оттаяла, решив, что неприятное мы обсудили. Но я ошиблась.
– Маленькая моя! Ну-ка давай выкладывай, что у тебя было до меня.
От теплой интонации в его голосе, от нежного объятия в моей душе запорхали бабочки, и какое–то робкое, еще не сформировавшееся чувство уже готово было раскрыться от ласковых прикосновений их крылышек. Что–то еще непонятное, но уже будоражащее своей дерзкой смелостью.
Я замерла, боясь спугнуть этих бабочек. И спасибо Никите – он не торопил, давая мне возможность собраться с мыслями. Еще чуть– чуть…
Бинго! Как цыпленок проклевывает скорлупу, когда придет время, наконец, проклюнулась моя идея.
Формулируя все сказанное в мой адрес Норой в одно предложение, можно сказать так: сытый голодному не пара.
Я знаю, что вырвавшиеся из провинции девчонки, как голодные чайки, на лету хватают добычу, то есть прилагают все силы, чтоб только захомутать богатенького Буратино. И даже не в ЗАГС, а просто прыгнуть к нему в койку, чтобы побольше выпросить подарков и денег. Как Женька. Неплохая же девчонка, но совсем не стесняется своего поведения, хотя и сама понимает, что на таких редко женятся.
Я должна сделать так, чтоб меня уважали, не считали прилипалой и голодранкой, которая ничего из себя не представляет. То есть выйти из класса «голодных». Значит, первое, с чего нужно начать – это получить образование, второе – какой-то собственный доход. И если до диплома еще очень далеко, то курсы кондитеров – это вполне реально. И на это дело даже не стыдно денег попросить у Никиты, ведь это все для него! Научусь профессионально делать торты, пироженки, и он будет мною гордиться. Хотя это я, наверно, погорячилась…
Сильно сомневаюсь, что на своем традиционном приеме Нора с восхищением объявит: «Дамы и господа! Этот великолепный торт испекла моя невестка!»
Одно дело – пригласить на фотовыставку или выставку картин и похвастаться: «Наша Ариадна необычайно талантлива», и другое: «Сын женился на кухарке»…
Но изучать то, к чему нет ни таланта, ни влечения – лишь бы поставить галочку, сомнительное удовольствие.
– Черепашка, ты не уснула? Давай ты сделаешь кофе, и мы нормально поговорим в гостиной. Идет?
Я только сейчас почувствовала, что бортик ванны так же удобен для сидения, как куриный насест.
Не дожидаясь ответа, Никита протянул мне руку и помог оторвать от него занемевшую попу.
Пока я готовила кофе, я еще раз осмыслила все свое решение и «дала ему добро». И дополнила еще одним аргументом – уважают личность, со своими взглядами и убеждениями, а не человека, который все делает только из стремления угодить, получить одобрение.
Очевидно, моя решимость отпечаталась у меня на лице, потому что Никита удивленно поднял бровь.
– Ты опять меня пугаешь. Такое ощущение, что ты сейчас с криком «Банзай» начнешь крушить врагов, – улыбнулся он.
Я поставила кофе на стеклянный журнальный столик с хромированными ножками и выдохнула – Никита опять снизил градус напряжения одним словом.
– Хочу пойти на кондитерские курсы. Буду баловать тебя изысканными пироженками и тортами. Знаю, это не самое подходящее увлечение для леди, но мне это нужно. Я просто чувствую. Ты не против? – как признание в чем–то позорящем выпалила я и едва удержалась, чтоб не изобразить «сломанные птичьи лапки».
– Ну Слава Богу, что не коллекционированием фарфора решила заняться, как Батурина. Это дорого обошлось бы. А так, малыш, если нравится – вперед. Тем более я не разделяю культ поедания ботвы и буду с удовольствием уплетать вкусняшки. Ну теперь можешь поделиться тайнами прошлого, мы их благополучно похороним и забудем. Черепашка! У тебя другая жизнь!
– Бабушка даже слышать не хотела, что я могу пойти в какой-то другой вуз, кроме педагогического. К тому же у нас в городе и выбор небогатый – кроме педа, только филиал областной сельскохозяйственной академии. О том, чтобы уехать из города даже и речи не могло быть. Но в одиннадцатом классе все изменилось.
На меня положил глаз местный коллекционер девственниц, Гордеев Олег. Его папаша был владельцем всех кафешек и двух ресторанов в городе, супермаркета, заправки и трех баз отдыха и много еще чего. Поэтому вся администрация с верхушкой полиции были у него в друзьях, и любые шалости зажравшегося сыночка спускались на тормозах. А он этим пользовался вовсю. Редкостная тварь.
От воспоминаний меня передернуло, будто в рот гусеница попала. В горле пересохло, и мне пришлось снова пойти на кухню, чтоб налить воды.
Никита не сводил с меня настороженного взгляда, словно боялся, что какая–то информация может разрушить мой невинный образ. Я вопросительно посмотрела на него, чтобы удостовериться – хочет ли он дальше слушать.
– Продолжай! – голос его от волнения тоже дрогнул.
– Эта сволочь периодически устраивает себе праздник. Сначала респектабельный вечер в ресторане, а затем разнузданная оргия на базе отдыха. У него целая стая прикормленных шакалов, которые готовы лизать ему пятки и выполнять все его приказы. Все в городе знали, что за информацию о привлекательной девственнице он любому отслюнявливает бабки. И каждый, у кого не сильно трепетное отношение к понятию «собственное достоинство», готовы на этом подзаработать. «Продают» своих сестер, знакомых. Затем девушку начинают обрабатывать шакалы Гордеева – запугивают, покупают, многих Гордеев соблазняет сам, своей неотразимой харизмой. И получает извращенное удовольствие. Ты представляешь?
Честно сказать, я о нем и не слышала, потому что в молодежных тусовках не светилась, по кафешкам не зависала и дружила с двумя такими же, как и я, «синими чулками». Мы ходили в кино, в Дворец культуры, когда там какое-нибудь мероприятие проходило. Но не больше.
С парнями практически не общалась, потому что ровесники были насквозь пропитаны стремлением кого-нибудь затащить в койку или хотя бы потискать, что никак не вязалось с образом избранника. Эдвард Каллен, Айвенго, Монте–Кристо, Робин Гуд, Д Артаньян, Ретт Батлер, Жоффрей де Пейрак…
Я запнулась. Влад, с его тяжелым, пронизывающим взглядом, с каким-то налетом таинственности как раз и напомнил мне любимого книжного и киношного героя. Высокий, черноволосый, сильный, как и граф де Пейрак. Правда без шрама и не хромой.
–Черепашка? – осторожно окликнул меня Никита.
– Прости, я задумалась. Обещала себе засунуть подальше эти воспоминания. У меня тогда на нервной почве дерматит начался на лице, что меня и спасло. Это я перескочила уже. В общем. Ты понял. Классическая заучка с нереальными идеалами. И вот ко мне однажды подходит наша классная и по совместительству школьная «звезда», расфуфыренная пустышка, которая замечала меня только тогда, когда нужно было что–то списать. Мне не жалко было. Вернее, ее жалко было. Красивая, как куколка, но тупая до ужаса.
«– Слушай, Зайцева, ты меня все время выручаешь, хочется как–то отблагодарить. Приходи ко мне на день рождения. Парня тебе найдем» – и с такой милой улыбочкой, что тебе лучшая подруга.
Знаешь, если бы бюст Пушкина в холле школы вдруг заговорил, я бы точно меньше удивилась, но виду не показала, поэтому просто изложила свою позицию.
«Марина, находить мне никого не нужно. Поверь, меня устраивает моя жизнь, и разнообразить ее сомнительными связями я не собираюсь».
Может, она и поняла, что под «сомнительными связями», я имела в виду не только парней, но и ее саму. Но виду не подала, и только потом до меня дошло, почему она была такой зайкой. Я четко дала понять, что я девственница и тем самым открыла сезон охоты на себя.
Все началось практически невинно. Маринка подошла ко мне на переменке и снова включила зайку.
– Рина, ты мне, честное слово нравишься. Твоя позиция, то, что ты умная. Не заискиваешь ни перед кем. Сегодня опять дала мне списать! Я тебя хочу хоть мороженым угостить. После школы идем вместе в кафешку. Отказ не принимается. Я угощаю. В конце концов, твой интеллектуальный труд должен же быть вознагражден!
И хотя бабушка в меня вколотила мысль, что помощь должна быть бескорыстной, я решила, что сейчас Маринка права. На такую роскошь, как кафе, мне денег не выделялось, поэтому я решила воспользоваться случаем, чтоб совсем уж не быть отсталой.
Мы заказали фисташковое, и пока нам несли заказ, я украдкой осматривала интерьер. Это вам не кафетерий в кинотеатре, где приходилось стоя хомячить не самые вкусные пироженки. Стильное сочетание синего с золотым создавало ощущение изысканной роскоши. Невольно хотелось выпрямить спину и почувствовать себя юной леди.
И только я размечталась, к нам за столик подсел какой–то пижонистый красавчик, с замашками киношного героя-любовника.
– О, Мариша! Какая встреча! А кто эта очаровательная девушка? – красавчик одарил меня, наверно, самой убойной улыбкой и протянул руку.
– Олег!
– Ариадна! – я протянула ему свою, а он ее поцеловал.
Не буду пересказывать весь дежурный набор любезностей, от которых я должна была растаять. Он заказал невероятно вкусные десерты, кофе, коктейль. Я сначала отказывалась, но Маринка убедила меня, что Олег ее должник, а она должница моя, то я вполне могу принять все угощение как от нее.
Потом он предложил продолжить знакомство, но тут я уже уперлась рогами, потому что от его самоуверенности и нарциссизма просто слепило глаза.
Несколько минут он еще надеялся, что я просто разыгрываю из себя «я не такая, я жду трамвая» пока, наконец, не понял, что я не набиваю себе цену, а реально не хочу, и с фальшивой улыбочкой попрощался.
– Ринка, ты что глупая? Ты знаешь, кто это? Это сын Гордеева. Это его кафе, а вечеринки на базе отдыха у него самые улетные. Знаешь, сколько девчонок на него вешаются? А он на тебя обратил внимание! Да ты прыгать должна от радости!
– Ага, прямо умираю от радости.
Маринка еще пыталась представить в ярком цвете все прелести «взрослой жизни», но я твердо заявила, чтоб она больше не трудилась.
Еще пару раз Гордеев пытался подкатить ко мне, но я уже знала, кто он такой и кто девушки для него, поэтому стала ходить домой дворами, где его претенциозный кабриолет проехать не мог.
Зато там меня стали подкарауливать его шакалы и грозили избить до полусмерти, если я по–хорошему не поеду к хозяину.
Однажды меня затащили в тонированный внедорожник и отвезли на пустырь.
Этот ублюдок просто упивался своей безнаказанностью и моей беспомощностью.
– Слушай, детка! У тебя нет ни одного шанса. Мне еще никто не отказывал. Все, кто кочевряжился по началу, потом понимали положение дел, и становились послушными кошечками, от души развлекали меня и моих друзей. Заметь! Добровольно! И вскоре мы тихо-мирно расходились. А чем дольше ты упираешься, тем больше меня злишь, и я могу быть не таким добрым. Это мое последнее предложение. Откажешься – пеняй на себя. Итак?
– Если задето твое раздутое Эго, можешь сказать своим друзьям, что у нас все было без свидетелей, только отстань, пожалуйста.
– Ты окончательно решила?
– Окончательней не бывает!
– А теперь слушай внимательно. Я не только расскажу, что у нас все было. Мои друзья расскажут, что у нас было, как, в каких позах, сколько за раз и в таких подробностях, что немецкая порнуха точно покажется доброй сказкой про Белоснежку. Представляешь, что будет, когда дойдет до твоей драгоценной заслуженной бабули? А теперь два. Хочешь ты или нет, но у нас все будет. Как только тебе исполнится восемнадцать, ты будешь моей. Я чту Уголовный кодекс. Так что твой день рождения мы отметим на моей базе. Готовься! Классный подарок получишь.
Его чуть не распирало от гордости. Как же хозяин города! А меня трясло от страха и злости.
И на мой день рождения он, и правда, устроил сюрприз. С утра бабушке позвонила директриса и велела срочно бежать в школу. Ей в класс подарили интерактивную доску. Она, разумеется, подобрав юбки, понеслась на работу. А к нам в дом ввалился Гордеев с дружками. И, несомненно, устроил бы мне праздник, если б не побрезговал. Но он эстет. Глянув на коричнево –красные корки у меня на лице, он с отвращением скривился.
– Что это у тебя на лице?
Понимая, что нужно посильней оттолкнуть его, я развела руками и выдала:
– Лишай. Заразный.
С трудом удержав злорадную улыбку, я прикрыла нижнюю часть лица платочком.
Незваных гостей как ветром сдуло. А я пошла заваривать дубовую кору для компресса.
– У тебя и, правда, лишай был? – Никит, до сих пор слушавший, как страшную сказку, встрепенулся.
– Нет, я ж тебе говорила. От переживаний у меня начался псориазоформный дерматит.
Бабуле, которая вернулась, кудахча от счастья, через три часа, я рассказала о преследованиях Гордеева. И ей ничего не оставалось, как согласиться со мной и отпустить меня в Москву. Тем более, крыша над головой у меня была. Женька на день прикатила к родителям и забежала ко мне по-соседски. Узнав, что со мной приключилось, она пригласила к себе, чтоб меньше платить за квартиру.
Глава 10
– А не разорить ли его, – задумчиво почесав подбородок, подумал вслух Никита. – А что? Для начала натравить проверок. Так, чтоб монголо–татарское нашествие выглядело детским утренником. Друг деда, Соловцов Георгий Борисович много лет был замначальника ГУЭБиПК МВД России..
– Что за ГУЭ? – я всегда побаивалась таких аббревиатур.