Эпоха невинности

Какая же сложная и невеселая книга! Истинная классика – тихое повествование, неоднозначные персонажи, жизненная история и много-много-много мучений. Этакий неутешительный памятник отвратительному 19 веку. Человеческая память избирательна. Время набрасывает флёр на события прошлого. Так, вспоминая Советский Союз, многие говорят о вкусном мороженом, безопасности, бесплатном жилье и прочем хорошем (выбирайте, что хотите). Вспоминать несправедливости разной степени тяжести не так приятно. Можно понастальгировать и по 19 веку: красивая эпоха, элегантные платья, аристократы, «красавицы, лакеи, юнкера, и вальсы Шуберта, и хруст французской булки». Роман Эдит Уортон словно бы издевается над этой ностальгией по «лучшим временам». Увы, но за романтичностью 19 века прятались бесчеловечные законы, глупейшие запреты и несчастья, сплошные несчастья (привет, «Анна Каренина»!).

«Эпоха невинности», написанная в 1920 г., – это воспоминания без сентиментальности и нежности юности. Так, главные герои бьются в клетках общественности, не в состоянии выбраться в лучшую жизнь, сбросить оковы своего сословия. Молодой Ньюленд Арчер – человек приятный и неприятный одновременно. С одной стороны, он выше, интереснее большинства людей своего круга. Он уважает искусство, выступает за эмансипацию женщин и вообще ставит личность выше сословных предрассудков. С другой же стороны, он нерешителен, предпочитает плыть по течению, довольствуясь малым, и позволяет собой манипулировать. Жениться он решил после нескольких кратковременных отношений. «Просто пришло время» – можно сказать о нем. Ньюленд выбирает Мэй Велланд потому, что она из хорошей семьи, имеет приятный нрав и красива – а разве этого мало, чтобы жениться? Не зная истинной близости, Ньюленд убеждает себя, что он любит Мэй. Но вот в светский Нью-Йорк возвращается Эллен Оленская (по мужу), кузина Мэй. Ранее Эллен вышла замуж за польского графа, но потом сбежала от него, ибо он изменял ей и всячески унижал. Хотя Эллен тоже из благополучной полуаристократической семьи (таки Америка), принимают ее в Нью-Йорке скорее холодно. Даже в семье к ней относятся настороженно. Как – оставила мужа? Решила жить самостоятельно? Хочет разводиться? Какой позор для благонравной семьи! Если Эллен и опекают, то лишь из страха, как бы она не натворила «глупостей» в Нью-Йорке и не опозорила родственников. Так, Мэй просит своего жениха Ньюленда присматривать за Эллен. Как это просто – позаботиться о несчастливой и странноватой молодой женщине во имя благополучия семьи! ...Но Ньюленда все больше увлекает сама женщина. История Эллен не может не вызвать сочувствия. Сначала она следовала заветам своего круга (успешно вышла замуж, была хорошей женой), но в итоге, из-за поступков мужа-деспота, решила пойти против общественного мнения. И это не значит, что она не любит и не уважает свою семью. Эллен боится причинить неприятности родственникам, но свою свободу ставит выше. Виновата ли она, что ушла от унижавшего ее мужа? По мнению общества, виновата. Как бы ни был плох муж, она должна с ним помириться, если нужно, приползти к нему на коленях, чтобы позволил и далее именоваться его законной женой. Из-за своего упрямства Эллен, по сути, оказывается вне приличного общества, а после – и вне семьи.

В сравнении с ней Ньюленд кажется слабохарактерным. Изначально он не был скован, как Эллен. Жизнь дает ему множество шансов, чтобы обрести собственное счастье, но он постоянно отказывается от них, прикрываясь обстоятельствами. Кто бы спорил, обстоятельства – сильная штука, но и их можно переломить. Эллен смогла, а он?.. Ничто не может заставить Эллен пойти против себя. Ньюленду же вечно что-то мешает быть собой: страх унизить нелюбимую невесту, мнение родственников, нравственные (сомнительные) законы. Получается, что Эллен раз за разом совершает поступки, которые считает правильными лишь она одна, и хочет того же от Ньюленда. А он плетется за ней, постоянно признаваясь ей в любви, но ничем эту любовь не доказывая. Окажись мужчина в этой истории решительнее, будь у него смелость переломить неудобное положение, – и жизнь сложилась бы… лучше? Кто знает. Счастливее? Скорее всего. Страшно вспоминать неиспользованные возможности. Осторожность мешает нам, страх не позволяет прыгнуть на мостик отплывающего корабля – а если не долетишь, рухнешь в холодную водичку? Ужасно неприятно. У главного героя не получилось. А может, стоило?..

В этом романе Эдит Уортон мне показалась американской Джейн Остин. Меня очаровало, унесло, понравилось. Роман для меня просто стал отдушиной.
Нью- Йорк. Конец девятнадцатого века. Светское общество. Пирамида , на вершине которой тщеславные, фальшивые, закостенелые, вечно " правильные" семьи. Богема - писатели, поэты, артисты, художники - там не в чести, это, как хиппи, цыгане, странные люди. Уортон рассказывает обо этих аристократических семейках с иронией. В них не любят свежего воздуха. Ни слова о свободе. Стародревние правила. Главное не быть, но казаться. Чувствуй там что угодно, но изволь быть таким, как положено. В таком обществе искренность не живет. Истинная любовь умирает. Людям не прощают ошибок. А ошибками считают любое отхождение от закостенелых правил поведения в светском обществе, жизни в светском обществе.
И вот в таком заточении чувств и происходит любовь. Нежданно - негаданно. Ньюланд Арчер объявил о помолвке, а тут вдруг графиня Оленская, двоюродная сестра невесты. Оленская позволяет себе глоток свободы , позволяет себе быть искренней хотя бы с собой , если не с обществом. Она бежит от ненавистного мужа и пытается укрыться в этом обществе слепых и глухих сердцем, в обществе сплошных приличий. О, как это неприлично разводиться с мужем, даже если он тебе неверен, ненавистен, мучает и издевается, и держит за вещь. Конечно, Оленская в этом обществе персона нон грата, но она родственница, приходится всем семействам как- то ее прикрывать , то уговаривать вернуться к мужу , то запрятать куда подальше. И как же любить ей человека из этого же общества, который еще и жениться собрался на кузине. Ну и что , что в момент влюбленности, еще все можно было изменить и обоим стать свободными. В их ситуации все должно было произойти так, как и произошло.
Арчер - истинный сын своей семьи, сын условностей и предрассудков, который , правда, хотя бы может уже помышлять о свободе, которому может искренне нравиться такая свободная дама, как Оленская . Ньюланд Арчер хотя бы думать умеет свободно, но действовать - нет, еще нет. Только его сын уже будет свободен от всей этой ярмарки тщеславия, гордыни, страха выйти за рамки условного приличия. Но уже и это радует - потомки вырвались из паутины высшего света. Они будут другими. Будут любить открыто, жить открыто, не теряя жизнь попусту в угоду правилам , надуманным правилам , не тем, которые сама жизнь подсказывает. Жизнь изменилась - в ней появились свободные люди, телефоны, телеграф, поезда. Сократились и и физические, географические и духовные расстояния.
Это красивейший роман, нисколько не скучный, хотя в нем и нет стремительных событий. Филигранная проза, живая вода.

Прелесть сентиментальная, обольстительная.
Приятно порой отдохнуть со старым любовным романом, полном условностей, кринолинов, вздохов и недомолвок.
Нью-Йорк, середины XIX века и его «аристократы», сами недавние эмигранты и выскочки, сегодня свысока смотрят на новые деньги.
В центре сюжета блестящий молодой человек, светский лев с безупречной репутацией вступает в новую главу своей жизни, под названием брак с дочерью одного из лучших принятых в свете семей. Но, когда помолвку только собираются объявить, в Нью-Йорк возвращается одна из родственниц невесты: вышедшая замуж в Европе и сбежавшая от мужа прекрасная обольстительная графиня Элен.
Конечно, на контрасте с юной и по самую макушку закутанную в корсет и условности невестой, свободная, повидавшая мир и более свободные нравы графиня не может не очаровать. И что победит: страсть или благоразумие?
Роман подкупает легкими деталями быта, описанием диалогов, в которых не говорят ничего, зато умалчивают обо всем и самом важном, светскими играми и закулисными интригами.
И сквозь время показано, на постепенно меняется мир, и невозможное когда-то становится приемлимым в эти испорченные новые времена.
Отлично отдохнула с книгой.

Нью-Йоркское высшее общество 70 годов 19 века потрясает неожиданная новость: уйдя от мужа-тирана, домой из Европы возвращается "несчастная" графиня Оленская. Все родственники сплотились, чтобы оказать ей поддержку, а главное, не допустить скандала, грозящего бросить тень на доброе имя членов семьи. Двоюродная сестра графини в это время готовится выйти замуж за Ньюланда Арчера, завидного и богатого жениха, принадлежащего к тому же кругу, что и она. Все говорило о том, что эта пара создана друг для друга, и они просто не могут не быть счастливы вместе. Но внезапное появление прелестной графини вносит сумятицу в душу жениха. У него и раньше были мысли о неправильном, удушающем устройстве общества, в котором он живет и неотъемлемой частью которого является его невеста, а проблемы, возникшие у молодой графини Оленской, в судьбе которой он поневоле начинает принимать участие, еще больше укрепили его на этом пути. Постепенно его вниманием завладевает молодая графиня, он очарован ее естественным, непринужденным и искренним поведением, ее свободолюбием, нежеланием строить свою жизнь в соответствии с общепринятыми нормами и условностями. Графиня отвечает взаимностью на его интерес и влечение, между ними вспыхивает сильное чувство, судьбу которого читатели узнают из книги. Но это гораздо больше, чем обычный роман о любви. Это роман, обличающий предрассудки того общества, в котором жила и от которого бежала в Европу сама писательница. Это рассказ о людях и отношениях, изживших себя; о целом поколении, исчезнувшем с течением времени с лица земли. Автор не жалеет об их исчезновении, она считает его справедливым и закономерным, поскольку правила, регламентирующие отношения между людьми в том высоком обществе, были подобны паутине, оплетающей всех и все вокруг. Возможно, это подобие паутины давало желанную иллюзию безопасности и незыблемости мира, но, по сути, было не более, чем бессмысленным ограничением свободы мысли и действий опутанных ею людей. Как жить, если каждый твой шаг, каждая мысль и побуждение контролируются не только бдительными друзьями и родственниками, но и внутренней привычкой к послушанию, слабохарактерностью, неспособностью перешагнуть через "мнение света", желанием плыть по течению, потому что так принято и все так живут, а не из внутреннего убеждения в правильности своих поступков.
Как жалок мужчина, у которого атрофирована воля, подавлены все чувства и стремления молодости... Многие люди в зрелом возрасте вынуждены наступить на горло песне своей юности, но сколько из них делают это по собственной воле, без борьбы?! Стоит ли бороться за то, что считаешь счастьем или надо принять жизнь, такой, какая она есть, и убедить себя, что в ней и состоит твое счастье?! Каждый из нас, как и герои этой прекрасной истории, делает свой выбор, и кто знает, окажется ли он правильным....

'Трагическим свойством такого общества является его способность принижать и человеческие устремления, и идеи.'В 1921 году Эдит Уортон за свой роман 'Эпоха невинности' (The Age of Innocence) получила Пулитцеровскую премию, став первой женщиной удостоившейся самой известной и престижной литературной премии США. Сама Уортон была из тех американцев, - как Гертруда Стайн, как Генри Джеймс,- которые уезжали из пуританской Америки, тонущей в ханжестве и косности своих взглядов, совершенно уничтожающих свободу человеческой воли. С Генри Джеймсом Уортон была весьма дружна и восхищалась его творчеством, взглядами, стилем и находками в его прозе; до самой смерти Джеймса они вели очень активную переписку двух творческих людей. И описательский стиль Джеймса, его тонкий психологизм, нашли свои отражения в прозе таланливой Эдит Уортон. Она писала с невероятно тонким чувством юмора, красиво, глубоко и очень по-европейски, - ее проза сродни лучшим образцам английской литературы: Диккенс, Теккерей.
Она блестяще погружает читателя в чопорный мир Нью-Йорка конца 19 века, с его роскошными приемами, традициями, которым неукоснительно необходимо следовать; в мир невинных и наивных женщин, которым полагалось интересоваться в поездках исключительно пейзажами и ни в коем случае пошлыми видами искусства: литературой и живописью. В старом Нью-Йорке человека судили, прежде всего, по той среде из которой он происходит. И никогда не должно было происходить смешения различных слоёв общества. Мир старого Нью-Йорка — это фарисейство, возведенное в добродетель. Здесь ни один член общества не должен доставлять ни малейшего неудобства окружающим своими поведением и чувствами, потому что все и всегда должно идти по заранее продуманному распорядку, все должно умещаться в рамки дозволенного обществом и НИКОГДА не выходить за эти рамки. Ничто и никогда не должно нарушать ранее заведенные порядки...порядки, установленные узким кругом весьма ограниченных людей, не допускающих в свой круг никого, кто не происходит из их круга, кто не отвечает стандартам их поведения. Разорившийся банкир, покрывался позором и изгонялся из общества, хотя ещё пару месяцев назад он имел вес в обществе; жениха, приехавшего навестить невесту на курорте, встречают только одним вопросом: Что-то случилось?,- потому что иных поводов навестить невесту он не имел, было 'неприлично'; мужья вполне могли позволить себе 'каприз' на стороне, но опять же! - чтобы никоим образом не ставить общество в неловкое положение, то есть можно, но осторожно... Такова была эпоха невинности или наивности на фоне которой и произошла история Эллен Оленской и Ньюленда Арчера. История несбывшейся страсти, несбывшейся мечты и упущенной любви. Помню давным-давно, будучи романтичной барышней, читая роман Эдит Уортон, безусловно, я обвиняла Арчера в малодушии и трусости, в не способности при очень яркой личности, живости ума и интересов, бросить вызов филистерской узости нью-йоркского общества и осуществить свою мечту. Потому что, задыхаясь в законсервированном пространстве этого города, где люди живут не своими чувствами, мечтами и поступками, а в угоду мифическим законам нравственности и морали, условностей и догм, - он не сумел распахнуть окно в настоящее. И дышать, жить, любить. Я не понимала как можно существовать в обществе, подавляя свои интересы, чувства, желания и мечты! Жить не ради себя, а ради спокойного существования других людей, которые не способны проявлять сострадание, доброту к ближнему, которые вежливы до оскомины, но которым плевать на твои чувства лишь бы ничто не нарушало благостного существования и всё шло 'как прежде' ... Не понимаю до сих пор. Строгое соблюдение ритуалов даже у влюбленных жениха и невесты: эти ежеутренние букеты ландышей Арчера для Мэй и никогда этот ритуал не должен быть нарушен. Утро — ландыши. И никакой импровизации. Ворвавшаяся в этот пуританский мирок, сбежавшая от мужа и ищущая поддержки на родине, оскандалившаяся Эллен Оленская, не могла не взбаламутить это законсервированное фарисейское царство. И не могла не ворваться в жизнь Арчера, приоткрыть окошко сквозь которое он смог вдохнуть свежий воздух, повернуть зеркало так, что Арчер по-новому взглянул на общество, на Мэй, которая настолько задернула занавес своей души, так законсервировалась тем, что принято и правильно, что утратила себя, утратила вкус к жизни и радость неизведанного...И Эллен, такая настоящая, умеющая жить, испытывать чувство сострадания, совершать ошибки, любить страстно и по-настоящему...Я не понимала, как и что может разделить двоих любящих людей? Ничто и никто!...Кроме самих людей. Как Арчер, который навсегда исключил возможность быть с той, которую любил, сначала убедив Эллен не разводиться с мужем,- потому что это неприлично и повлечет за собой 'неудобства' для ее семьи в обществе,- а потом и женитьбой на Мэй.Но сейчас я понимаю, что не всё так просто и однозначно. Потому что разрушать догмы общества, рушить принципы и жить так, как подсказывает сердце, могут только очень сильные и незаурядные люди, как Бофорт. Тонкие и ранимые натуры не могут этого никогда, а если осмеливаются, то заканчивается для них всё очень трагично..Для Эллен и Арчера положение любовников было неприемлемым, потому что оба слишком любили, слишком зависели от своих семей и могли покрыть скандалом и замарать грязью презрения общества свои чувства. Да и не существует той мифической страны о которой так мечтал Арчер и где бы они были счастливы с Эллен...Не существует. А существуют страны, где люди придерживаются определенных правил и норм морали, по обе стороны Атлантики...
'Жизнь, совсем не похожа на спор абстрактных идей, она вся состоит из вынужденных компромиссов с судьбой, из уступок старым традициям традициям и поверьям, из одних и тех же трагедий и неудач' ( Эдит Уортон).Но, чтобы решиться на этот спор необходимы мужество и сила, которых Арчеру не хватило, чтобы пойти против течения, устоять на ногах и гордо держать голову. Им обоим не хватило смелости и отчаянного стремления бороться за свою любовь...А любовь ... так и осталась похожей на силуэт женщины у беседки на фоне пылющего закатом неба, чей взор устремлен на море, ухоящее далеко за горизонт; силуэт женщины на фоне паруса яхты, проплывающей мимо и уносящей мечты туда...далеко за горизонт, - и я думаю, что этот тонкий, нежный силуэт навсегда будет для Арчера символом обретенной и несбывшейся мечты...

После просмотра скорсезевского фильма, захотелось добраться до этой книги.
И теперь понятно, чем любовался Скорсезе - красотой текста, изысканностью обстановки. Ну не суждено очутиться нам в гостиных Нью-Йорка 70-х годов XIХ века, так хоть полюбоваться...
Это действительно эпоха невинности, когда все знают, что им суждено. Богатым - богатство, мужчине - дела, чаще всего бумажные, женщинам - замужество и дети. И на словах можно говорить о переменах, но кто осмелится что-либо менять, когда все всё видят. Максимум, что можно - это сделать смелую перепланировку дома.
Ньюленд Арчер - человек достойный, он молод, он хочет жениться на Мэй Уэлланд. Мэй должна быть идеальной женой, светской, популярной, красивой и страстной, но в тоже время хорошей и тихой.
Когда он знакомится с графиней Эллен Оленской, то эта женщина не на словах, а на деле хочет изменить мир. Она разводится (скандал!) с мужем, хотя разводы в протестантской церкви допустимы, на деле их никто ещё не применял. Она живет в немодном районе и часто опаздывает. Именно она станет идеальной женщиной для Ньюленда, но жениться ему придется на Мэй, которая не слепая, но игнорирует все то, что непринято в их кругу и является преступлением против вкуса. В этом они с мужем очень похожи.
Вот эта камерность: любовный треугольник в изысканной гостиной, визиты в театр не ради спектакля, пусть представление будет как бы фоном к сплетням и пересудам, чаепитиям и балам.
Да, можно назвать роман антибуржуазным, но что плохого в буржуазности? Это стремление следовать установленным порядкам облегчает жизнь Ньюленда. Эллен тоже хочет влиться в этот мир, но она слишком независимая. И эта независимость не подарок.
Дочь и сын Ньюленда и Мэй будут более спортивнми, более уверенными, для них откроются новые профессии и новые возможности, потому что время ускоряется.
Романом можно любоваться. Роман-воспоминание, роман- ностальгия, такие надо читать пв тепле и с чашкой кофе, потому что невозможно оторваться

В конце этого года мне будет очень нелегко составлять топ книг, потому что очень много действительно стоящих произведений попалаются с самого января. И вот - очередная, прочитанная запоем и оставившая самые положительные впечатления.Книга "Эпоха невинности" получила Пулитцеровскую премию в 1921 году, а писательница Эдит Уортон стала первой женщиной, удостоенной этой награды.В основе романа история Ньюленда Арчера -адвоката, который будучи помолвлен с красавицей и умницей Мэй Уэлланд, неожиданно влюбляется в её неординарную кузину Эллен Оленскую, репутация которой далеко не на хорошем счету в высшем обществе молодого Нью-Йорка. Кстати судьба последней во многом схожа с печальной судьбой самой писательницы.
Арчер не находит в себе сил пойти наперекор общественному мнению и сознательно отказывается от своих чувств. Для него идти вразрез с общественным мнением - слишком хлопотно и неприлично. Эта любовь - обречённая и без будущего, но герой проживает всю свою дальнейшую жизнь, нежно храня её в сердце.
Роман легко читается и кроме самой истории интересен описанием становления и развития общественной морали молодого Нью-Йорка. Высшее общество той эпохи живёт в атмосфере "легких намёков и утончённой деликатности". Его представители живут "в мире иероглифов, где никто не говорит, не действует и даже не думает по-настоящему, где вещи -всего лишь набор условных знаков". Порядочность женщины и её свобода и права - очень тонкие грани, а вся невинность -"не что иное, как искусственно созданный продукт". Притворство - обязательно, а его результат - настоящее одиночество. И автор блистательно показала это в конце романа.
Не исключено, что буду перечитывать роман. Он этого стоит!