Читать онлайн Любовь длиною в жизнь бесплатно

Глава 1

Телефон в сумочке настойчиво трезвонил, а я продолжала делать вид, что занимаюсь особо важными делами. Или сплю, или нахожусь в душе, или просто не слышу.

Но тот, кто звонил, никогда не понимал главного – если человек не отвечает, то занят, а может, просто не хочет говорить. Однако Резанов Виктор Сергеевич считал, что как только его имя высвечивается на экране телефона, то все обязаны бросить дела и уделить ему столько личного внимания, сколько он захочет сам. От собеседника требовалось только слушать, вникать и иногда кивать. Кстати, последнее было необязательно, потому что требовались безоговорочное подчинение всем правилам и вера в то, что сам Резанов прав.

Так было со всеми, даже со мной… А ведь я не партнер по бизнесу, не личный секретарь или помощник, а дочь. Но Виктор Сергеевич своих принципов не менял. Никогда.

Проведя пальцем по стеклу, проделала след, который до этого сделала капля воды. За окном был поздний вечер, третий день шел ливень, а я как закрылась в квартире после приезда, так и не выхожу никуда.

Да и зачем? У меня отпуск, который медленно перерастает в поиск новой работы. Еду мне привозят либо готовую, либо круглосуточный магазин осуществляет доставку прямо до двери. Встретиться с друзьями? Выбраться в кафе, караоке или ресторан? Увы, это не мой вид отдыха, да и друзья… Нет их в моем окружении уже очень давно. Так, пара товарищей, с которыми мы периодически созваниваемся, но и они теперь остались в моей той, прошлой жизни.

Небо рассекла яркая вспышка молнии, которая на мгновение озарила двор. Даже прилипла к стеклу сильнее, наслаждаясь погодой. Не хватало мне этого, не хватало.

Прилетев на несколько дней из-за океана, я неспешно тянула за собой чемодан, с небывалой завистью смотря, как родственники после долгой встречи обнимаются. Как раздаются радостные возгласы тех, кто скучал. Меня никто не ждал, потому что поездка оказалась внеплановой и той, которую хотелось перекладывать все дальше и дальше. Я в свое время убегала из этого города, от своих воспоминаний, рушила все малочисленные отношения, чтобы никогда не возвращаться. Смешно, но вернулась туда, откуда и началась моя непростая история, которая выжгла мне душу до самого основания, оставляя неприятный след и дикую пустоту внутри…

Постучав пальцем по стеклу, слезла с подоконника и поплелась в коридор. Именно там лежала сумка с телефоном, который я взяла в руки и несколько секунд смотрела на имя звонившего.

Как давно мы общались в последний раз? Кажется, это было в другой жизни… Долгие восемь лет поздравляли друг друга с днем рождения, отправляя открытку или записывая послание в сообщения. На этом все…. И лично я нисколько не жалею, что отец в свое время предпочел бизнес, откупаясь от меня деньгами. Я довольно быстро выучила главный урок своей жизни: «Дают – бери, бьют – беги». Поэтому все перечисления на карту брала с особой радостью, но не тратила на то, на что привычно было тратиться молодой девушке, оставшейся одной в большом городе, где было много соблазнов. Я копила и училась в престижном институте страны, имея представление, куда потом пойду и для чего нужны знания. С третьего курса стала участвовать в конкурсах. Через некоторое время несколько мелких из них выиграла, зарекомендовав себя в очень узком кругу людей, и даже получила право стажироваться и работать за границей. О да, это самое право я буквально выгрызала у других, помня, что этот шанс будет единственным!

Но время быстротечно. Не успела оглянуться, как и дополнительное обучение прошло, затем подписала договор на работу в довольно неплохой фирме, научилась работе в команде, придумала несколько ярких макетов… А контракт уже завершился. Когда мне передавали документы, я не могла понять, почему так быстро? Однако стоило вникнуть в суть слов, как поняла, что меня отправили в отпуск, позволяя повидаться с родными и подумать над тем, буду ли я возвращаться. Даже не так. Меня ждали уже на постоянной основе! Приятно ли было? Это еще мягко сказано! Я была настолько окрыленной, что купила этот билет в один конец, пока не поняла, что наделала. Но было поздно, самолет, который вез на родину, не остановишь и не развернешь.

И кто же меня дернул приезжать именно сюда? Неужели во всем мире не нашлось других мест для отдыха?

Наверное, в первую очередь приехала потому, что хотела повидаться с самым близким и дорогим мне человеком, которого нет рядом со мной очень и очень долго. Ну и все, больше же ничего не держало! Я даже никому не рассказывала о своих планах!

Телефон в руках снова ожил… Поморщилась, даже мысленно не представляя, о чем мы можем говорить?

– Да? – отвечаю нерадостно.

– Ты там уснула, что ли? – как давно не слышала этот голос и не слышала бы столько же.

– И тебе привет, – прислонилась спиной к стене и подняла глаза к потолку.

– Нужно, чтобы ты приехала в город к концу следующей недели, – отчеканил отец, которого уже давно зову по имени отчеству.

– Для чего? – спросила без особого интереса.

– А это ты узнаешь после!

Вот и весь разговор, который мне совершенно не нравится. Во-первых, зачем я вдруг могла понадобиться спустя столько лет? И, во-вторых, как-то беспокойно мне от того, что Виктор Сергеевич не хочет ничего рассказывать.

Положив телефон туда, откуда он был взят до этого, снова вернулась в комнату и залезла на подоконник. По крайней мере, до конца этой недели меня точно никто трогать не будет, смогу окончательно привыкнуть к новым условиям, пройти акклиматизацию и просто побыть наедине с собой.

Ближе к вечеру, привычно сев за стол в окружении свечей, так как свет включать категорически не хотелось, открыла ноутбук, чтобы посмотреть почту. Надо же, отец скинул приглашение на благотворительный вечер, который состоится через неделю в субботу. К письму шли указания с тем, в чем должна быть и как нужно себя вести.

Письмо закрыла моментально, не дочитала даже половину короткого текста. Все потом, когда смогу принять неизбежность ситуации, в которую попала. Сейчас же меня интересует другое, проект небольшого дачного городка, за который я взялась совсем недавно. Пришли требования и пожелания заказчиков. И если получится, я смогу обратить на себя внимание, а может, даже победить.

Зачем? Может, чтобы доказать, что достойная? Или же доказать самой себе, что могу, что умею? И снова возвращаюсь к первому пункту – мне важно посмотреть в глаза отцу и другим людям, видеть в их взгляде восхищение, а может, и сожаление, что когда-то со мной они так плохо поступили.

Тут я искренне рассмеялась и отвернулась от экрана.

Этого не будет, возможно частичное признание, но не более того. Ведь все эти мысли – мои детские мечты и несбывшиеся желания. Никто и не вспомнит неудачницу Милку, которая всегда приходила за полчаса до начала уроков, зубрила материал так, что могла назвать даже страницу и абзац пересказанного ранее текста. Ну и, конечно же, уже никто не будет в меня тыкать пальцем, как в ту, которая призналась мальчику в любви, а он выставил ее на посмешище.

О да, это все я, та маленькая девочка, которая много плакала и пряталась, которую не понимали. И та я выросла во взрослую самостоятельную девушку, которая до сих пор боится людей, боится доверять и не может простить. Никого и ничего.

Почти до трех утра я просидела над документами и требованиями, которые были присланы на почту. Многое оставалось непонятным, где-то мне предстояло конкретно так попотеть и подумать. Возможно, мысленно проект будущего элитного поселка я частично себе и представляла, но этого было мало, ничтожно мало. Нужно учесть особенности людей, которые захотят там поселиться. А для этого мне нужно что? Больше информации. Ее я затребовала, написав ответ. Возможно, глупо, кто-то окрутит пальцем у виска, но я привыкла работать именно так. Дом возвести можно хоть сейчас, нарисовав его будущий проект на коленке, только что дальше? Как в нем жить, если рядом не будет нужной инфраструктуры, хотя бы частичной? Избалованные люди будут смотреть на нее в самую первую очередь. И, пожалуй, порадую их.

Ложиться спать не было никакого смысла, так что дождалась, когда начнут ходить первые автобусы, достала цветные резиновые сапожки, плащ и свой огромный зонт, под которым можно было прятаться не только от дождя, но и от посторонних глаз.

Закрыв дверь в квартиру, быстро спустилась по лестнице, чтобы совсем скоро оказаться на улице. Было уже светло. Редкие машины попадались на дороге, а прохожих так и вовсе не было. В автобусе помимо кондуктора был еще мужчина в возрасте, который явно досматривал свой сон, прислонившись головой к стеклу.

Я выбрала самое отдаленное место, отвернулась к чуть запотевшему окну и стала рассматривать город, который за время моего отсутствия не сильно изменился. Прошла частичная реконструкция старых зданий, где-то облагородили парк. Но старые дома и деревянные избы как стояли в центре города, так и продолжали стоять, конкурируя с новомодными высотками. Смотрелось, на самом деле, паршиво и негармонично. Творческая половина во мне бурчала вполголоса, показывая недовольство.

Приходилось поджимать губы, чтобы вслух не высказать того, о чем думаю, и периодически прикрывала глаза, стараясь не смотреть на совсем уже выдающиеся архитектурные решения.

Автобус же продолжал медленно ехать по улицам города, собирая ранних пассажиров, которых с каждой минутой становилось все больше и больше. Но на конечной остановке, куда я приехала, осталась одна.

Раскрыв зонт и скрываясь от мелких и противных капель дождя, я пошла вдоль дороги по асфальтированному тротуару. Мимо храма из белого камня, мимо позолоченных куполов и закрытых ворот. Мой путь шел дальше, туда, где за покосившимся забором давно не разговаривают, где нет громких разговоров, но отчетливо слышны шелест листвы и пение птиц. Там, среди молодого березняка по одной стороне и ельника по другой, меня ждали. По крайней мере, мне хотелось в это верить, потому что спросить уже не могла.

– Привет, – прошептала, наклоняясь над фотографией красивой женщины, которая ушла слишком рано. – Вот я и приехала, как обещала.

Помню, что хотела сделать это раньше, прекрасно зная, что сюда кроме меня никто не придет. И не смогла… испугалась или же в очередной раз ударилась в депрессию. Не важно.… Не смогла и все. Зато сейчас силы откуда-то появились, как и желание поговорить.

Убрав зонт в сторону, стала вырывать пучки ненужной травы, убирать ветки и сухие листья и говорить, говорить, говорить… Обо всем, с самого начала! Об учебе, работе, бесконечной борьбе за право быть лучше, о борьбе с собой и своими мыслями. Просто говорила, делясь тем, что наболело за долгие и долгие годы.

Сколько я пробыла здесь – не знаю. Только после того, как силы неожиданно закончились, опустилась на скамейку и замолчала.

Из-за туч, что с самого утра нависают над областью, пришлось уехать раньше. Да и замерзла, продрогнув до костей. А весь оставшийся путь думала о том, что так и не спросила, почему бабушка так рано сдалась, почему завершила борьбу. Ведь был шанс, был!

Но спрашивать уже не у кого…

Дома привычно для себя уселась за компьютер, только теперь с одной целью – побольше узнать о предстоящем мероприятии и людях, что туда придут. Я должна быть готова столкнуться лицом к лицу с теми, кто когда-то методично разрушал мою жизнь, унижая и затаптывая в грязь. Всех лицемерных одноклассников помнила очень хорошо до сих пор.

Глава 2

С горькой усмешкой и полным разочарованием отложила от себя ноутбук. Мероприятие, на которое должна буду приехать, было самым пафосным местом, где соберутся все акулы нашего региона. И ведь название какое придумали? А? Благотворительный бал! Судя по тому, что намечается – благотворительностью и заботой о тех, кто действительно в этом мероприятии нуждается, заниматься не будут. Это будет лишь показ мод – где каждый станет хвастаться своим дорогим фирменным платьем или новыми часами от известного бренда.

И несложно догадаться, что в этом обществе буду чувствовать себя крайне неудобно. Потому что в настоящий момент в тысячу раз беднее этого сборища, но умудрялась переводить каждый месяц небольшую сумму фонду помощи детям и женщинам. Да, капля в море, так себе помощь, но кому-то и этого будет более чем достаточно.

Настроение испортилось окончательно, а сил моих хватило только на то, чтобы взять свой рабочий блокнот с белыми страницами, карандаш, который предварительно наточила так, чтобы кончик грифеля был максимально острым. Первое, что сделала, стала записывать в углу страницы требования. Пока только те, что помнила. С другой стороны под восклицательным знаком писала свои замечания, идеи и пометки. Так мне было работать в разы удобнее, когда все перед глазами.

А дальше дело было за фантазией, практикой и идеей, которые черпала у своей команды до того, как уехала в отпуск. Вообще я любила работать в тишине и одиночестве, но моя профессии требовала обратного. Так что приходилось выходить в люди: ездить к заказчикам, вести переговоры, спорить до хрипоты, доказывать свою правоту. Как говорил Сэм, у меня есть чуйка, позволяющая работать не так, как это делают другие. Именно она помогла нашему совместному проекту выбиться в число победителей и отобраться на конкурс. Кстати, за нее нам обещали хорошие деньги, которые мне будут как нельзя кстати. Накопления в приличном размере имелись, но сейчас, сидя в бабушкиной квартире, которой требовался ремонт, думала о том, как буду жить дальше. В любом случае недвижимость, которая досталась мне по наследству, чаще пустовала, чем ей пользовались, а значит – ее можно продать и купить то, что подойдет. Но не здесь, совсем не здесь.

Однако загадывать не спешила. Такие важные решения должны принимать, когда на горизонте нет особо важного дела. А у меня была встреча с отцом, которая может обернуться не только конфликтом, но и чем-то похуже. Не верила я в то, что нужна просто так, потому что по мне соскучились. Не верила и надеялась этой встречи избежать, но напоминания от отца шли каждый день. И имели они не просительный характер, а требовательно-убедительный.

До конца следующей недели я безвылазно провела дома. Придумывала, чертила, рисовала, вырывала листы из блокнота и жгла, поднося их к маленькому пламени от свечи. Все, что сейчас выходило из-под моей руки – было не тем. Каким-то неправильным, обыденным, стандартным. Хотелось изюминки, необычности, яркости, но и элитный поселок – это не город. Тут нужно было оставаться в пределах данных, которые прислали инженеры. Так что голова моя работала много, а на прогулку выделялось крайне мало. Да и лето в этом году очень дождливое, серое, под стать моему настроению.

Конечно, как бы ни хотелось мне отсидеться, пришлось выбраться в бутик за платьем. Оно должно быть обязательно черным, не сильно открытым, скорее скромным. На наряд мне даже выделили хорошую сумму денег, сказав, чтобы не забыла про обувь и верхнюю одежду. Ну да, мой гардероб совсем не подходил под стандарты элиты, которая будет на приеме.

Однако бунтарский дух мне был знаком с малых лет. Он сидит где-то глубоко, больше проявляется в упрямстве и желании идти наперекор другим. И, когда в магазине не подобрала себе нужного платья, решила остановить свой выбор на вечернем брючном костюме. Как и просил Виктор Сергеевич – он будет черным!

Примерив удлиненный пиджак и широкие брюки, осталась очень довольна! Сразу же попросила к наряду кремовую или нежно-розовую блузку, туфли на устойчивом каблуке и клатч.

Образ вышел нестандартным, совсем непривычным, но очень гармоничным. Отметила, что для моего достаточно высокого роста – это самый оптимальный вариант!

В конечном счете, в этом же магазине нашла подходящий по размеру и цвету плащ. Несколько раз прошлась по залу, привыкая к колодке и каблуку, отмечая все нюансы, готовая в любой момент распрощаться с неудобной обувью. Но нет – все вышло очень даже удачно. Надеюсь, вне стен данного бутика туфли жать не будут!

Собственно – это было только малой частью того, что сделала. Нужно еще записаться к парикмахеру, найти визажиста, сделать ногти…. И даже знаю, почему же я так сильно зацепилась за то, чтобы быть красивой.

Точнее, не так, чтоб быть красивой для других. Свою внешность, как и себя, не считала непривлекательной. Но длинные ногти мешались при работе, волосы часто убирала в хвост или затягивала в пучок на макушке. Одежда максимально удобная, ведь приходилось много ходить, часто посещать стройку, следить за тем, чтобы твой уникальный проект таким и оставался до конца.

Кстати, неплохо бы съездить на объект и лично посмотреть, где собрались возводить поселок, который станет центром отдыха людей с толстыми кошельками. О да, папа там тоже захотел прикупить домик… очередной.

За сутки до мероприятия Сергей Викторович снова позвонил. Хм, зачастил!

– Слушаю, – ответила без особого энтузиазма, потому что два часа назад пришел образ, который спешно пыталась запечатлеть.

– Ты прилетела? – уточнил он, как всегда забывая об элементарных правилах приличия.

– Да, – ответила, закусив губу и чертя карандашом набросок.

– Готова к завтрашнему вечеру? – еще один вопрос, которые отвлекал.

– Все по инструкции, – отчеканила.

– Тогда за тобой приедет машина, – отозвался отец.

– Сама доберусь, – не согласилась с ним и отключила звонок, чтобы моментально погрузиться в творческий процесс с головой. И не сложно догадаться, что отдалась ему до самого утра, зато сделала то, что и задумывалось ранее. Нарисовала отдельными элементами дома, сделала наброски, приблизительно продумала местонахождение тех или иных объектов. По всему выходило – круто!

На то, чтобы поспать, у меня было не так много времени, потому что сборы займут в два раза больше. Но на три часа я все же растянулась на кровати, чтобы сползти с нее потом, когда громко и требовательно зазвенит будильник.

А дальше спринтерский забег до ванной, быстрые сборы и подъехавшее такси через десять минут, которое и отвезло в салон красоты. Удивительно, но сейчас можно было одновременно делать и маникюр, и педикюр, еще и бровями заниматься. А как только часть процедур мне сделали, перешли ко второй половине – прическа и макияж.

Думала, что таким темпом опоздаю куда угодно, но девушки сработали слаженно, даже таксист, ожидавший меня минут десять, не стал ругать. Оценил мой внешний вид, понятливо кивнул и повез в сторону нового дома музей.

Здание – так себе. На мой взгляд, огромное количество стеклянных окон не приносит ничего, кроме парилки внутри помещения в знойный день и грязных разводов во время дождя. Ну да ладно, не мне судить, не мне решать.

Выбравшись из такси, остановилась около ступеней, ведущих наверх, и поджала губы. Вот и настал момент, когда прошлое меня настигло. Ну, как прошлое? Воспоминания, довольно неприятные и болезненные, ведь сегодня я смогу увидеть тех, с кем когда-то училась в одной гимназии. Да-да, папа был щедрым родителем, который любил рассказывать своим сотрудникам, где именно учится его ребенок. Хвалился как мог, и учиться меня заставлял так – чтобы другие завидовали. Не дети, нет, взрослые. Это был его козырь, его личная вершина на Олимпе, которая лично мне ничего хорошего не принесла. Сколько раз я приходила к нему в слезах, прося перевести? Не сосчитать! В ответ получала только молчание, которое сводилось к скандалу и обещанию устроить мне трепку. Что и говорить, я даже на колени падала, однако не проняло ничего, статус и желание выглядеть лучше других оказались выше благополучия и душевного равновесия дочери.

Преодолевая ступеньки, я вдруг почувствовала в себе какое-то железобетонное спокойствие. Даже головная боль, которая мучила с самого утра – отступила. Надо же, какое холоднокровие проснулось! Никогда не думала, что оно может проявиться в этой сфере. Обычно я такая решительная и собрана на переговорах, потому что боюсь что-то упустить.

Дверь мне даже открывать не пришлось, это сделал высокий мужчина в черном костюме, который проверил у меня пригласительное. Сильно удивился, что принесла его в электронном формате, но, сверив мою фамилию со списком гостей, отступил в сторону.

– Приятного вечера, – проговорил он слишком уж добродушным голосом.

– Благодарю, – ответила и сделала первый шаг внутрь.

Помпезно, дорого и безвкусно. Вот и все, что нужно было знать об этом мероприятии. Ах да, я уже говорила о том, что каждый гость придет сюда не просто так, а показать свою цену? Так что многие девушки, да и женщины с маниакальным величием то поднимались, то спускались по глянцевой широкой лестнице, которая вела на небольшой балкон. Останавливались перед зеркалом, крутились, позируя вспышкам фотокамер, поворачиваясь выгодным для них ракурсом.

Сдав плащ, я осторожно пошла сквозь гостей на поиски отца. Задерживаться здесь мне совершенно не хотелось – не мой уровень. А вот поговорить быстро – очень даже.

Увы, так сразу сориентироваться в толпе мне не удалось. Да и сколько лет мы не виделись? Не уверена, что смогу сразу же его узнать. Достав телефон, набрала нужный номер и отошла немного в сторону.

– Ты где? – уточнил Виктор Сергеевич.

– В вестибюле у лестницы, – вздохнула и добавила, – рядом с огромным цветком, он тут один.

– Сейчас тебя встретят.

Да? Даже не лично? Удивительно просто!

Ждать, правда, пришлось недолго. Перед моим носом довольно быстро появился молодой человек с наушником в ухе.

– Милана Викторовна? – уточнил он и дождался утвердительного кивка. – Следуйте за мной.

Что ж, ладно. Мне даже интересно, для чего именно меня сюда пригласили!

Мужчина вел меня через огромный зал, на стенах которого висели картины. Наверное, в любой другой бы ситуации я даже задержалась, но приходилось чеканить шаг. Зал сменился длинным коридором, а звук наших шагов приглушала красная ковровая дорожка. К слову, громкий смех можно было бы расслышать в любом случае, как и голоса людей, обсуждающих что-то.

Среди них я не могла до конца определить, где голос отца. Телефонный разговор часто искажает звук, да и смех… Со мной в таком настроении и не говорили никогда.

Мужчина, что провожал меня, замер у белой двери и после короткого стука опустил желтоватую ручку вниз, пропуская меня вперед.

Я переживала, что не узнаю Виктора Сергеевича? Была не права. Вот оно, пренебрежительное выражение на лице, скривившиеся губы, которые пытаются разъехаться в приветливой улыбке. Не выходит, рот перекосило. Отец даже встал с красивейшего кресла, а я продолжала смотреть ему строго в глаза.

Лицо его сильно изменилось, расширилось, появился чуть висящий подбородок, глаза поблекли, но остались такими же злыми, как и много лет назад. Голова совершенно лысая, а брови седые. Он больше не был тем статным мужчиной, которого я помнила, годы взяли свое. Время никого не пощадило.

– А это Милана, – все же выдавил отец.

Тут уж пришла моя очередь повернуться чуть в сторону и рассмотреть собеседников Виктора Сергеевича.

– А дочка похорошела! – внес вердикт мужчина, который был того же возраста, что и мой отец. Но в отличие от родственника выглядел свежее, моложе даже. Лицо тронули морщины, но они ему шли, придавали солидность и серьезность. Глаза только были более теплыми.

А вот сидевший рядом с ним мужчина смотрел на меня прямо в упор. Разглядывал с ног до головы, точно так же, как и я его. Сколько лет прошло, а? А взгляд все тот же – немного наглый, в то же время ленивый. Голова чуть опущена вниз, и из-за этого кажется, что меня оценивают. Из молодого сопливого мальчишки этот человек превратился в статного мужчину, от вида которого даже сейчас мое сердце заходится в бешеном ритме. Как там говорят? Первая любовь – любовь последняя? Это мой случай, когда до сих пор любишь так же сильно, как и ненавидишь.

– Садись, – произнес отец, указывая на стул рядом с собой.

Прошла по ковру, удобнее уместилась на указанном месте и стала ждать… Приговор! Да, теперь я ждала именно его, потому что таких встреч просто так не бывает, да, Марк?

Глава 3

Когда я перешла в новую школу, то сразу поняла – мне не найти себе подруг. Даже одну. Если сравнивать меня и других учащихся – то просто белая ворона, прилетевшая не в свою стаю. До сих пор помню, как тяжело было уходить из старого класса, переезжать в новый район и идти в элитную гимназию, стоимость обучения в которой на тот момент съедала внушительный бюджет отца. Но он преследовал какие-то свои цели, раз отдал меня на воспитание своей матери, но очень сильно влезал в мою жизнь.

Если Виктору Сергеевичу хотелось, чтобы маленькая Милана танцевала – ее вели в соответствующий кружок. Если необходимо, чтобы рисовала – вели в другой. Не было выбора, как и сил с этим бороться. Помню, бабушка осадила его, сказав, что сын издевается над внучкой. Те крики я помню до сих пор… Отец пригрозил меня от бабули забрать, шипел как змей на собственную мать… Ей пришлось отступить, чтобы я жила с ней и дальше.

Так вот, новая школа, современный ремонт, дорогое оборудование. Учителя высшей категории, походящие стажировки, участвующие в конкурсах и занимающие призовые места. И дети – не знающие правил приличия, которые могли встать на уроке и уйти, прекрасно понимая, что на многое взрослые закроют глаза. Хамили и грубили, откровенно вели себя, могли смеяться, срывать уроки.

Мне было дико, когда на первом же уроке в классе осталось всего девять человек от всего коллектива. Я видела, как чуть заметно прикрывает глаза учитель, когда ученики один за другим вставали и уходили. Видела, как молодая и красивая женщина сжимала челюсть, чтобы ничего не сказать вслух, и с тоской смотрела в окно несколько минут, прежде чем продолжить урок. Она, кстати, потом уволилась, как и многие другие. Не смогла просто смотреть на безобразие, творящееся вокруг, не могла оценивать учеников по высшему баллу, когда они для этого не сделали ничего! Оставались самые стойкие, те, кому было плевать на других, те, кто работал ради себя или своей семьи, полностью отключая в себе человеческий фактор, становясь слепыми к поступкам и действиям.

Я такой никогда не была плохой ученицей. К урокам готовилась основательно, зубрила так, чтобы ко мне невозможно было придраться. Отвечала у доски, писала тестовые и контрольные задания на «отлично», участвовала в конференциях и готовила проекты. Мне было интересно, особенно когда на меня взрослые обращали внимание. Еще бы, мы участвовали везде, где только можно. Мое имя знала вся школа. И учителя ставили заслуженные оценки, в то время как другим их попросту рисовали, но вот уважения в классе я не заработала.

– Что? – смеялась одна из одноклассниц. – Папочка смог оплатить школу, но у него не осталось денег на одежду?

То же самое касалось рюкзака, затем сумки, обуви, спортивного костюма. Да всего! Возможно, по их меркам я одевалась не в том магазине, не носила трендовой одежды, не ходила к стилистам. Но, несмотря на все вышеперечисленное, не чувствовала себя хуже или ниже. Ученики же видели во мне отщепенку, с которой не разговаривали, над которой всегда шутили, которую доставали на контрольных и самостоятельных работах. Потому что перемена – это одно, на ней можно делать все, что угодно. А работа на оценку – другое. И ты, Милка, будь добра – не капризничай, не отворачивайся, а предоставь тетрадь.

Увы, но в такие моменты не было помощи со стороны человека, который должен контролировать работу учеников. Вялые попытки имелись, но не более того. Даже мою мольбу в глазах не замечали, ведь садилась на первую парту перед учительским столом, а самые наглые могли сесть рядом со мной и начать списывать. И спасения не было!

Потом стало еще интереснее. Попросту давали работы, требуя моментального решения. И как мне делать чужие работы, еще и свою успеть? Никак! При этом учителя стали даже из класса выходить, видимо, ожидая, что учащиеся без ее присутствия смогут из учебника списать, но они шли совершенно другим путем. Зачем открывать книгу и вникать в смысл формул, когда можно пристать к одному конкретному человеку?

Отказав впервые, я словно подписала себе приговор – издевательств стало больше, а мои слезы нескончаемым потом текли каждый вечер, стоило только вернуться из всех кружков и обнять бабушку.

На второй разговор с отцом я набиралась сил долго и пошла к нему только тогда, когда к смешкам прибавились еще и толчки в спину. И не важно, иду я просто по коридору или поднимаюсь по ступеням. Могли сделать подножку, ударить, поднимая мои падения на смех.

Выслушали ли меня тогда? Нет! Накричали? Да! Заставили терпеть? Да! Выставили за дверь? Снова да!

Как он тогда сказал? «Я скоро поднимусь выше, и весь город будет у моих ног». Вот только лично мне от этого не было ни тепло, ни жарко. Плохо было сейчас! И, что ужасное, с этим «плохо», мне придется как-то бороться самой.

Идя домой с низко опущенной головой, я впервые поняла, что внутри меня что-то меняется, надрывно щелкает, стирается грань «до» и «после». Уже дома, когда сидела на кухне с чашкой чая в обнимку и смотрела сквозь бабушку, что с тоской сжимала ладонями салфетку, понимала – дальше будет хуже.

Взяв телефон, я позвонила в балетную школу и сказала, что больше не приду. Бабушка ахнула, зажимая рот ладошкой, а мне было… уже все равно. Мне нужна была секция, где научат обороняться, где покажут, как стать сильным и выносливым. Пусть не физически, но морально. Через несколько дней я нашла то, что искала. Кружок по рукопашному бою в старом здании спортивной школы, куда ходят только те, кому действительно интересно. И как я – по необходимости.

Именно в тот момент, будучи маленькой девочкой, прекрасно понимала, что за меня никто и никогда не постоит. Только я сама.

Тренер, как сейчас помню, взрослый мужчина, долгим взглядом рассматривал меня: угловатую, обиженную на весь мир, замученную. Он не стал спрашивать, почему пришла одна, наверное, понял все сразу и разрешил приходить на занятия.

Именно с того момента я стала пропускать факультативы, на которые ходила одна. Направляла все свои силы на то, чтобы выучить новый прием или пробежать нужное количество метров за отведенное расстояние. И нет, я не хотела пойти на соревнования. Там мне точно делать было нечего, с этим справлялись остальные. Было другое понимание – страшное, жуткое до ужаса, но оно пришло сразу: скоро мне придется убегать от толпы. И я должна убежать!

Первая неприятная стычка произошла перед летними каникулами.

Я тогда уже довольно долго занималась, обрела хоть какие-то очертания в фигуре, стала чувствовать себя более уверенной. До конца четверти оставалась неделя, когда я, выйдя из школы, попала в оцепление девочек. Им не понравилось, что я стала засматриваться на самого классного парня в школы. Но… он как-то сам притягивал взгляд, хоть прекрасно понимала, не по мою он душу. Одноклассницы вились вокруг него, как пчелы, точно так же, как и девочки из старших классов. Он покорил всех своей немного кривоватой ухмылкой, пошлыми шутками, умением красиво ухаживать. Мне же нравились его глаза, чуть прищуренные, с хитринкой. Но смотрела я на Марка тогда, когда он этого не видит. К сожалению, я не подумала о том, что в этот момент за мной мог наблюдать кто-то другой.

– Ты чего в его сторону косишься? – я тогда не понимала, что они ко мне прицепились. Только со временем дошло – это был повод, не более того.

– Не кошусь, – буркнула, думая над тем, как бы уйти. Но куда там, казалось, людей прибавилось, или это уже моя фантазия разыгралась? Находиться в центре круга было противно и страшно. Пальцы предательски тряслись, пришлось сжать их на лямках рюкзака, а вот ноги – ноги меня подводили. Как и голос. Быть одной против всех оказалось страшно до дикости.

– Что ты там говоришь? – вперед вышла Света – она же и была заводилой, той, в чью сторону Марк даже не смотрел, хотя она делала все возможное и невозможное.

Сжала губы, не желая отвечать. За и зачем? Раззадорить? Мне этого не нужно.

Тогда Света решила сделать несколько шагов в мою сторону, чтобы замахнуться и ударить. Видела, как замахнулась, сжимая пальцы в кулак, лицо даже ее запомнила, полное ненависти. Словно это я виновата в ее провалах и неудачах.

Успела отступить, слыша, как нарастает гул в ушах, как с каждой секундой становится все тяжелее и тяжелее дышать. Отступила, чтобы получить сильный толчок в спину и следом налететь на девушку, повалить ее. Вот тогда я и осознала весь ужас, который происходил. Потому что Света на ноги подскочила быстрее, чем я. Ударила первой так сильно и быстро, что я чудом успела накрыть голову руками…

Выбраться из круга оказалось сложнее, чем подняться на ноги. Если со вторым я даже справилась, потому что Света отступила, то вот на первое уходили все силы. Толчки, оскорбления, громкий смех били наотмашь со всех сторон. Лишь чудом смогла вытолкать одну девочку и броситься вперед.

Уроки тренера не прошли даром, я бежала так, как никогда ранее, прекрасно понимая, что никто не сможет догнать, даже если попытается. Именно тогда впервые ноги принесли меня не в дом, а в тренерскую, к Григорию Ивановичу, который обнял так крепко, как никто и никогда, который вытирал разбитую скулу, мазал появившиеся синяки, когда я ревела, сидя рядом на табуретке.

С того момента наши занятия немного изменились. Меня учили отбивать атаки, закрываться и бегать. Бегать быстрее, чем умела сейчас. И я выкладывалась как никогда! Задыхалась, чувствовала, как колет в боку, как темнеет в глазах – и бежала!

Так все лето и прошло: в поисках себя, своей силы, в подготовке к экзаменам. Григорий Иванович был рядом в тяжелые моменты жизни, а я ценила каждый миг, пройденный с ним.

А в новом учебном году ничего не поменялось. Пожалуй, только прибавилось игнорирование, ведь как только в первый же учебный день Светлана решила напомнить, где мое место, то была моментально повалена на пол с вывернутой рукой.

– Если ко мне кто-то подойдет, руку я сломаю, – предупредила сразу, рассматривая падальщиков, что стояли над нами.

Поняли меня? О да! Даже оценили степень моей подготовки, но гадить за спиной не прекратили. Однако меня такие поступки больше не задевали, в первую очередь я стала умнее. Без проверки на стул не садилась, личные вещи без присмотра не оставляла, еду приносила с собой. И тренировалась через день, совмещая борьбу с кружком рисования. Мне нравилось, очень нравилось неспешно вести линии, передавать цвета, которые видела, на лист бумаги. Рисовать, чертить, создавать что-то необычное, фантазировать и видеть результат работы. Но все чаще и чаще в блокнотах стали появляться зарисовки одного и того же человека.

Если думала, что за лето смогу переболеть своей новой болезнью, то лишь поняла, что она никуда не делась. Возможно, диагноз был даже неизлечим, но об этом я не догадывалась. Вообще о многом не знала, да и спросить не у кого было, посоветоваться, высказаться, в конце концов!

Марк за лето стал выше и, казалось бы, еще красивее. Он входил в класс в первый день с улыбкой победителя, человека, который получил от этой жизни все, что только можно. Девочки сразу облепили его, рассказывая, где и как провели лето. Я же, как и всегда, сидела за партой в первом ряду и просто слушала, отвернувшись в окно.

Голос у парня тоже поменялся – стал обволакивающим, немного хриплым, а смех завораживал. Я все чаще и чаще стала ловить себя на мысли, что смотрю на него во все глаза, особенно когда тот выходит к доске.

Но сильно удивило другое. Через две, а может, и три недели, в один из дней Марк утром неожиданно подсел ко мне за парту. Это было полной неожиданностью, ведь до этого на первой парте я всегда сидела одна. Никто по собственной воле не собирался сидеть с «замарашкой», за ней, около или даже рядом. Вокруг были свободные парты, которые четко показывали мое место в этом классе, а может, и в жизни.

Одноклассники восприняли поступок парня громко: начали хохотать и показывать на меня пальцем.

– Марк, ты не заболел ли? – смеялся Роман с последней парты.

– Не, он тронулся умом, – вторил ему Никита, стуча раскрытой ладонью по столу. – Ты перегрелся в солнечной Италии?

– Уйди, – тихо попросила я.

– И не подумаю, – ответил Марк, широко улыбаясь и демонстративно раскладывая на столе тетрадь, которая у него была единственная для всех предметов, и ручку.

С этого дня он стал сидеть со мной на всех предметах, потом стал садиться и в столовой, пару раз попытался проводить до дома, но был очень некультурно послан, хотя… Кто бы знал, как я тогда ликовала, как мне хотелось орать: «Видите! Видите! Он меня выбрал! Меня!»

Медленно, но я стала привыкать к тому, что Марк всегда со мной рядом, даже мог поддерживать мой быстрый бег на физкультуре, пару раз даже осадил девочек, что пытались снова оскорбить. Я в такие моменты с превеликим трудом сдерживала улыбку и до последнего сохраняла серьезное выражение на лице.

Думала, что жизнь налаживается! Что вот оно – счастье, которое я так долго ждала. Я начала по-настоящему влюбляться, нет… даже не так! Я стала бредить им! Ведь понравился Марк мне давно, а с каждым днем он был мне все ближе и ближе. Теперь-то я не боялась, могла даже несмело ответить на сообщения в контакте, поддержать беседу, помочь с каким-нибудь предметом. Мы даже стали по выходным гулять вместе! Это было что-то сногсшибательное! Казалось, в моем взгляде появилось столько триумфа и нескрываемого обожания, что не заметить это мог только слепой. Григорий Иванович первым понял, что со мной произошло. Шутил!

– Наша девочка-то влюбилась! – краснела, но опровергнуть его слова не могла. Мужчина смотрел на меня с таким теплом и заботой, что даже неловко было его обманывать. – Ты только помни, что первая любовь может быть хрупкой.

Он не читал лекций и нотаций, лишь с горестью произнес эти слова и крепче сжимал плечи.

– Ты знаешь, где меня найти! – я тогда не понимала, о чем он говорит. У меня же тут Марк! Понимаете! У меня любовь такая, что воздух в легких застревал, голова кружилась, и сердце стучало так сильно, словно готово было выпрыгнуть из груди.

Но мой дивный чудесный мир рухнул в один момент. Мой выдуманный мир…

Дня Святого Валентина ждали все девочки в школе. Еще бы, ведь в фойе первого этажа поставили яркую коробку, в которую любой желающий мог положить свою открытку. Я, осмелев, отправила свою единственную и первую открытку Марку. В ней призналась парню в своей любви, в том чувстве, которое переполняло меня. Было страшно и волнительно, ведь… я ведь действительно полюбила наши встречи, мне жутко нравилось с ним общаться поздно ночью, прячась под одеялом и открывая телефон, чтобы никто-никто не видел.

И, казалось бы, чего бояться? Но все равно было не по себе…

Сидя в классе, тряслась от страха, когда оглашались имена, кому перепадает подарок. Девочки с гордым видом выходили к доске и забирали свои валентинки. Мне же в тот день не пришла ни одна. А я ведь ждала…. Действительно ждала, даже расстроилась, что Марк поленился и не купил мне даже самую крохотную открытку. Да я была рада получить от него даже клочок бумаги, но увы… Этого не было. Зато, когда классная руководительница вышла в коридор, все как-то мигом затихли.

Зато Марк, который сегодня почему-то не сел рядом со мной, вышел к доске, держа в руках мою открытку. Сердце сделало кульбит в районе горла и так же остановило свой стук.

Парень, смотря на меня с усмешкой, прочитал всему классу послание, которое я оставила для него. Он рассказал каждому, какие чувства испытываю, как его люблю. Читал, смотрел мне в глаза, ухмылялся и паясничал, даже приблизительно не представляя, как убивает меня.

В тот день я видела перед собой совершенно другого человека, не того, кто был со мной день ото дня. У Марка даже глаза были другими – глубокими и злыми. Я таких у него никогда не видела. Но самое страшное, он таким взглядом смотрел только на меня.

Меня в тот день не тронули издевательские слова одноклассников, даже после, когда эта новость облетела всю школу, и каждый решил, что имеет право надо мной посмеяться.

Меня тронули слова Марка, который снизошел до того, чтобы объяснить, почему так поступил. Как оказалось, девочки попросили его проучить одну зазнайку, которая стала ходить по школе с гордо поднятой головой. И парню это показалась забавным. Он долго терпел мое присутствие рядом с собой или, как это назвать, добивался доверия, выводил на разговоры, чтобы узнать – кто я и чем живу. И сделал так, как хотел. Унизил, растоптал, поиграл с моими чувствами.

– Неужели думаешь, что такая, как ты, может понравиться мне? – валентинку он прямо на моих глазах разорвал и кусочки бросил мне в лицо.

Как раз в этот момент к нему и подошла Света, которую парень обнял за талию и повел к задней парте. Девушка смотрела на меня снисходительно, как на мелкую поганку, которая мешается под ногами.

Я вышла из класса сразу же, понимая, что в очередной раз ноги несут меня в тренерскую. Только на этот раз не было слез. Григорий Иванович лишь головой покачал и заварил мне большую чашку чая, которую я пила мелкими глотками, стараясь растопить то равнодушие, что собиралось в груди.

Этот урок я выучила от и до, как и то, что больше никто и никогда не войдет в мою жизнь, никому не позволю топтаться на моих чувствах, а тем более высмеивать их. Увы, но до конца школы мой провал напоминали те, кто учился со мной до последнего звонка. К слову, я как-то быстро поняла, что можно перейти на домашнее обучение, приходить только на экзамены и самостоятельные работы. Так что в одиннадцатом классе именно так и училась, посвятив себя черчению и дополнительно изучая физику. Я уже знала, кем буду, поэтому всеми силами стремилась к тому, чтобы поступить и уехать.

И вот спустя столько лет Марк сидит напротив меня, смотрит пристально и настороженно, я же спокойно и открыто. Та боль, которую мне причинили – прошла, но воспоминания до сих пор сохранились. Неприятные, прожигающие душу, теребящие ее.

Так для чего ты здесь, Сазнов? Что на этот раз приготовил?

Глава 4

Молчание в комнате затянулось, почему-то взрослое поколение не торопилось ни о чем рассказывать. Старалась смотреть куда угодно, лишь не на мужчину перед собой. Худшей встречи и представить нельзя. Да и не готова я была к ней. С другой стороны, а когда бы подготовилась? На этот вопрос ответа не имелось совершенно, однако я точно была уверена, что должна была предстать перед бывшими одноклассниками во всей красе, чтобы они поняли, кто я есть на самом деле. Понимаю, конечно, что это мои детские желания и воспоминания периодически берут надо мной верх, но ведь ничего не поделаешь.

– И зачем же мы здесь собрались, – уточнил Марк и приподнял голову. Я видела, что он нервничает. Бросает в мою сторону взгляды и недовольно поджимает губы.

Кажется, не я одна находится в неведении.

– А собрались мы вот по такому вопросу, – начал говорить отец Марка, – как ты знаешь, мой бизнес сейчас терпит не самые хорошие времена. – После этих слов мой бывший одноклассник невольно выпрямился, словно отец его чем-то задел, но слушать продолжил внимательно. – Поэтому Виктор Сергеевич предложил мне хороший выход – объединить наши усилия и создать новую строительную империю.

Брови Марка приподнялись, а я снова отвернулась, чтобы не рассматривать его слишком часто. Меня империя отца, прошлая или будущая, никаким образом не касалась. Мне сразу сказали: уедешь в другую страну – лишишься всего. Недолго думая, я собрала вещи и улетела. Так что ни на что не претендую.

– Хорошо, – снова кивнул Марк, который явно был в чем-то заинтересован, – тогда зачем мы здесь?

Да, кстати. Это довольно хороший вопрос.

– Чтобы бизнес существовал, нужны гарантии. И этим гарантом станете вы, точнее – ваша семья!

Я медленно, насколько это возможно, повернула голову в сторону отца, который выглядел довольным.

– Что? – уточнила, явно думая, что ослышалась.

– Мы подписали соглашение и объединили наши бюджеты, – как маленькой стал объяснять Виктор Сергеевич, – но с Николаем Антоновичем продумали еще один пункт договора, в котором прописали – ты и Марк отныне должны будете быть семьей! На срок действия нашего соглашения.

Я встала на ноги и сделала то, что посчитала нужным – двинулась в сторону выхода.

– Милана! – попытался остановить меня отец.

– Да пошел ты, – огрызнулась, рывком открывая дверь и выходя в коридор.

– Остановись! – донеслось следом, а вместе с тем послышался недовольный голос Марка, который пытался поговорить с отцом. – Мила!

Отец меня догнал быстро. Натужно дыша, крепко удержал за руку.

– Ты как со мной разговариваешь? – рыкнул он.

– Так же, как ты со мной поступаешь! – проговорила в ответ. – Если бы ты хоть в раз в жизни интересовался мною, то прекрасно бы знал – как я ненавижу Сазнова, знал бы, как он меня унизил, как издевался, как ненавидел! Но не-е-ет! Ты только думаешь о себе постоянно!

Руку я выдернулась и, подняв взгляд, встретилась с разъяренным взглядом Марка, на которого, раскрыв рот, смотрел его отец. О да, этого Николай Антонович не знал, теперь для него стало открытием! Видите, с кем именно заключили соглашение? Судя по удивленному взгляду, мужчина понимал, что проиграл заранее.

Резко развернувшись, я быстро пошла к выходу, чтобы за поворотом снять ненавистные туфли и броситься к гардеробной за пальто. Я даже смогла выскочить на улицу и вызвать такси, прежде чем кто-то подхватил меня за локоть и резко дернул в сторону.

– Пошли, – прошипел Марк, оттаскивая меня от дороги.

– Пусти! – дернулась, но хватка стала лишь сильнее. Отпускать меня никто не собирался, вот сломать руку – пожалуй, да.

Мужчина дотащил упирающуюся меня до беседки, где просто толкнул в сторону лавки.

– Читай! – прикрикнул на меня, передавая чуть смятый лист.

Трясущимися руками поднесла его к лицу и из глаз моих полились слезы. Эти два старика заключили от нашего имени брачный договор, в котором было написано, что Резанова Милана Викторовна и Сазнов Марк Николаевич женаты уже два дня! К этому документу прилагался брачный договор на год!

– Нет, – прошептала, не веря своим глазам.

– А ты думаешь, я рад? – на противоположную сторону от меня сел Марк и крепко вцепился ладонями в лавку. Видимо, переживал, что придушит меня, жену, раньше времени. – У меня была невеста! Свадьба через два месяца! И что ей говорить? Подожди еще год?

Я его слушала в пол-уха, больше же переключилась на договор. А пункты в нем были, что надо! Придумывали, наверное, всеми отделами, потому что подобного бреда я никогда не видела.

Жить на одной территории, в доме мужа или квартире жены, вести раздельный семейный бюджет, до конца года не должно быть детей или беременности. Попросту отец откупился мной, не более того! И, как вишенка, договор подписан и оспариванию не подлежит. Подписан, конечно же, не мною.

– Я не хочу с тобой жить, – выдала первое, что засело в голове, – и видеть тебя не хочу, слышать!

Марк поднял голову и посмотрел страшным взглядом, словно я была виновата во всех его бедах! Да я сама нахожусь в точно таком же состоянии! Я в ужасе, мне страшно, мне непонятно – за что, почему, разве так можно? У меня в голове даже проскользнула мысль – ужасная, но на этот момент кажущая правильной.

– Я его убью, – тихо, скорее даже себе, прошептала я.

Мужчина напротив меня нахмурился и резко подскочил на ноги, когда поднялась и положила бумаги на лавку, накрывая сумочкой.

– Я его убью, и пусть вся империя будет вашей, если это цена моей свободы…

Даже успела сделать несколько шагов вперед, прежде чем тяжелые ладони опустились на мои плечи. Марк несколько раз тряхнул меня, но зачем? Я приняла решение…

– Милана! – рявкнул он. – Возьми себя в руки!

Отрешенно посмотрела на… мужа. Какая ирония судьбы! Мечтать об этом долгие годы, потом ненавидеть, но представлять, каково это. И чтобы через столько лет понять, что желания имеют свойство исполняться.

– Не хочу, – проговорила и добавила, – не могу… Не могу!

– А надо! – Марк еще раз посмотрел мне в глаза, и только сейчас я заметила, каким растерянным он был. – Если бы ты внимательно прочитала договор, то заметила о третьей заинтересованной стороне!

– О какой третьей стороне? – прошептала.

– Об еще одной фирме, которая в самый последний момент решила влезть в почти созданную империю. И она будет следить за тем, как мы с тобой исполняем условия договора.

Мир покачнулся.

Кажется, вот только я стояла на своем шатающемся канате, как он под ногами истончился, превратившись в тонкую нитку, которая только что лопнула. А я лечу в ту черную пропасть, которая давно меня поджидает.

Только там внизу совсем все иначе, далеко не так, как себе представляла. Здесь пусто, немного тяжело дышать, зато тихо. Именно это мне и нужно, чтобы забыться. Чтобы сесть, поджав под себя ноги, и уставиться в одну точку.

– Ну, и что ты раскисла? – бабушка погладила меня по голове.

– А чему радоваться? – уточнила, даже не удивляясь, что именно она ко мне пришла. Мама отца всегда появляется в тот момент, когда мне особенно плохо – вот так тихо садится рядом и шепчет что-то. Только это плод моего воображения, сон – а так хочется видеть ее рядом с собой, хоть кого-то.

– Хотя бы тому, что совсем скоро все поменяется, – уверенно произнесла она и даже жестко.

– Думаешь? – усмехнулась, чуть повернув голову в сторону.

– Знаю, – она немного помолчала, прежде чем подняться на ноги и добавить. – Наберись сил, они пригодятся. И сделай правильный выбор, как сердце подсказывает, а не эмоции.

Вынырнув из густого и вязкого сна, прищурилась, не совсем понимая, где нахожусь. Это не беседка, не мой дом и даже не больница. Просто комната, с большой удобной кроватью и телевизором напротив, справа шкаф, слева окно. Даже стола нет – пусто в углу. И цветы на подоконнике отсутствуют.

Зато… я слышу, как кто-то совсем рядом ругается, что-то крушит и кричит.

– Да как ты мог! – теперь, после небольшого гула, который остался в ушах, могу различить голос Марка. Он говорит, точнее, кричит немного заплетающимся языком. Наверное, празднует…

– Да я не знал! Понимаешь? Не знал! – а этот голос принадлежит Николаю Антоновичу. Он чуть тише, но не менее экспрессивен.

Опустив ноги на пол, я еще немного посидела, чтобы унять и трясущиеся руки, и подходящую к горлу тошноту.

– А проверить не мог? Со мной поговорить, в конце концов! – не сдавался мой бывший одноклассник. – Мне как теперь Полине в глаза смотреть, что говорить ее родителям?

– А ты бы мог и познакомить нас с будущей невестой заранее, – ответил папа Марка.

– И хотел! Не зря же я вас собирал завтра… А теперь?

– А теперь придется год как-то мириться с тем, что вышло. Я не могу взять и выйти из игры, нас раздавят как мелких букашек!

– Значит, давай искать выход! – настаивал парень.

– Мы и будем его искать, как и всевозможные подводные камни! Только на это надо время, понимаешь? Ну не думал я, что с Резановым будут проблемы. Даже обрадовался сначала, ведь вы в школе с Миланой учились, в одном классе были. А выходит, все не так гладко?

– Все ужасно…

Да уж, именно так и было.

– А ее слова? Правда? – видимо отец надеялся, что я кричала эти слова в порыве ярости.

– Правда, – тихо ответил Марк. Даже радостно, что не стал обманывать и скрывать, – не выйдет у нас играть счастливую семью, уж извини. Слишком много за плечами…

– Тогда просто живите под одной крышей как соседи, – дал последний совет Николай Антонович.

Выйти при мужчине побоялась, поэтому до последнего сидела на кровати, низко свесив голову и рассматривая свои заклеенные пластырем ноги. Ах да, выскочила же на улицу босиком, а потом совсем не чувствовала ни ног, ни того, куда наступаю.

– Не спишь? – дверь в комнату приоткрылась, пропуская небольшой луч света.

– Не сплю, – ответила, не поднимая головы, все так же рассматривая пальчики с красным лаком.

– Это мой дом, теперь ты живешь здесь. Завтра за вещами съездим.

Вот и весь разговор, который ни мне, ни Марку не нужен.

– Исправить точно ничего нельзя? – уточнила, когда он почти закрыл дверь.

– Пока точно, дальше видно будет.

До утра я промаялась тем, что ложилась в кровать, то подходила к окну. Даже смогла выбраться в ванную, что нашлась рядом с комнатой, чтобы смыть макияж, остудить жар лица. Голова уже не соображала, в ней была звенящая пустота, которая не принесет мне утром ничего хорошего.

Ближе к шести часам, когда встало солнце, но дом до сих пор утопал в тишине, вышла на кухню на поиски аптечки.

Столько выпитых бутылок я еще ни разу не видела…

Они стояли на столе, в раковине, у небольшого мягкого дивана и даже на полу посреди комнаты. Я их осторожно переступала, пока добиралась до гарнитура, но стоило открыть ящик – вздрогнула от звона.

– Черт! – выругался Марк, а я несмело обернулась.

Выглядел парень паршиво, да я и сама была не лучше.

– Что ищешь? – уточнил он, потирая лоб.

– Аптечку…

– Выше смотри, да здесь! И мне что-нибудь найди от головы.

Вот так и началось наше совместное утро – с таблеток от головы, трезвонившего телефона, который Марк игнорировал, и графина с водой.

– Через час выезжаем, будь готова…

Я уже ни к чему не готова совершенно… Проследив за тем, как мужчина уходит обратно на второй этаж, перевела взгляд на экран телефона, который был оставлен Марком. Там более пятидесяти пропущенных от абонента «Бывшая любимая», следом за этим встали всплывать сообщения: «Что за шутки?», «Ответь мне!», «Я сейчас приеду!»

Вот, один поступок зазнавшегося человека привел к стольким проблемам. Что ж ты наделал, Виктор Сергеевич? Ты ж теперь не вытянешь все это, папа! Зачем ты так меня подставил? Для чего?

Вопрос-вопрос, и ни единого ответа…

Глава 5

Через час, как Марк и говорил, мы выехали из его дома на такси.

Хоть смогла посмотреть на здание со стороны. Вкус у того, кто проектировал этот объект, был. Причем очень даже неплохой.

Но все это отвлеченные мысли, которые хоть как-то помогали мне справиться с тем, что творилось внутри. Естественно, за час, который мне был отведен до отъезда, я еще раз прочитала договор. В лежащем на полу клатче нашла телефон, по которому начала звонить отцу.

Первые звонки он игнорировал, а после заблокировал мой номер. Сразу же возникла мысль найти его офис, приехать домой и устроить скандал. Но… толку от этого? Если он уже все провернул так, что остался в огромном плюсе.

Впервые я стала искать хоть какую-то информацию об отце и была поражена, узнав, что у него есть жена, которая моложе на пятнадцать лет. У них была маленькая дочка, судя по всему, весь бизнес и пойдет.

И сейчас, когда машина плавно ехала по улицам города, я представляла, как они всей семьей сидят за столом и празднуют победу. Кстати, фамилию молодая женщина оставила свою. И… тут без комментариев! Третьей стороной были именно ее родственники, скорее всего отец.

Так что и от меня избавились, и себе соломку постлали.

Ненавижу, как же я их ненавижу! Всех!

Когда машина остановилась у моего подъезда, даже не удивилась, откуда Марк узнал адрес. Просто спешно вышла. Находиться с ним в одном помещении было ужасно. Видеть недовольное лицо, смотреть, как отвечает своей невесте… Невыносимо!

На этаж поднималась одна, там же неспешно собирала вещи, которые уже успела развесить в шкаф. Собрала все то, что может пригодиться для работы, не забыв любимые блокноты и карандаши. Их я бережно сложила на самый верх, боясь помять и сломать.

К чемодану в коридоре присоединилась сумка, тоже забитая моими личными вещами. А после, когда обошла квартиру по кругу, услышала, как дверь в мой маленький и хрупкий мир открывается.

– Это все? – послышался голос Марка.

– Все, – ответила, не поворачиваясь к нему. За окном было утро, а лучи солнца касались крыш соседних домов.

– Ты тут живешь? – мужчина находился в недоумении, рассматривая старый ремонт, мебель, давно вышедшую из моды.

– Я тут жила. И снова приехала недавно. Это квартира бабушки…

Повернулась, чтобы увидеть, как нахмурился Марк.

– А своя квартира? – уточнил он.

– А своей нет, это бабушкино наследство, – пожала плечами, – не успела заработать, пока в процессе.

– Подожди, – совсем не понял Марк, – ты хочешь сказать, что отец тебе не помогает?

Тут я даже повернулась к мужу лицом. Надо же, я смогла назвать его мужем про себя.

– Я и не говорила никогда, что он мне помогает или содержит. Вот этот костюм, – обвела себя руками, – его рук дело. Потому что ничего подобного самостоятельно я бы купить не смогла. Живу в квартире, которая мне досталась, живу исключительно на свои деньги.

Видеть ошарашенное лицо собеседника напротив было смешно аж до горечи.

– Я сама по себе с того момента, как стала совершеннолетней. До этого бабушка меня содержала.

Больше ничего добавлять не стала, развернулась, подхватывая ключи с дивана и направляясь к выходу. Марк последовал за мной, подхватил сумку одной рукой, второй ухватился за ручку чемодана. Но не сдвинулся с места, буравил меня взглядом.

– Мне жаль, – вдруг выдавил он.

Обернулась, чуть нахмурившись. Внимательно посмотрела в его глаза. И ведь действительно сожалел.

– А мне нет, – пожала плечами, хотя, наверное, нужно было просто кивнуть, – я научилась разбираться в людях и не подпускать их к себе.

Неужели я сказала это? Сказала.… И где же ты, долгожданное облегчение? Почему не пришлось? Почему не чувствую легкости?

Выйдя на лестничную клетку, придержала дверь Марку, который прошел вперед, вызывая лифт. Закрыв квартиру, подошла и встала рядом, уставившись в одну точку.

Ничего, мы найдем способ уйти от ответственности и как можно скорее разъехаться. Я моментально выставлю квартиру на продажу и перееду, чтобы меня никто и никогда не нашел. Даже фамилию поменяю со всеми документами.

Загрузив мои вещи в машину такси, которая дожидалась у подъезда, наш путь мы продолжили в обратном направлении. И тем страшнее мне было. Обратно не хотелось, сбежать на другой континент, да, очень даже! Но не в дом, где должно было сложиться чье-то счастье.

Увы, стоило только подъехать к воротам, как нам навстречу выскочила девушка с длинными белыми волосами. Она была шикарной! Высокой, фигуристой, в красивом костюме с широкими штанами и худи с капюшоном. В руках держала телефон, которым размахивала в разные стороны.

– Я здесь посижу, – сказала то, о чем сейчас думала.

– Ты идешь в дом, – не согласился Марк.

– Она меня заживо съест, – не согласилась и теснее вжалась в кресло сидения.

Водитель наблюдал за нами с удивлением, переводя взгляд с меня на красавицу, что уже шла в сторону машины.

Марк передал мне ключи от дома, нажал на брелке кнопку, которая открывала ворота, и вышел навстречу… Полине. Кажется, так он называл свою невесту.

– Я вам помогу, – проговорил водитель, отстегиваясь, – отнесу ваши вещи на территорию, а потом вы быстро пробежите.

Да, так себе перспектива бегать на каблуках, но это был лучшее, что мог предложить водитель.

Пока Марк разговаривал с девушкой, что кричала на всю улицу и говорила о том, что не верит ни единому слову, мои вещи уже были переставлены на лужайку у крыльца. И осталась только моя очередь выбраться из машины. Но сил на это не осталось, был сильный страх, который сковывал внутренности.

– Я сейчас развернусь, вам так будет удобнее выходить, – вернулся в машину водитель и сделал действительно так, как хотел. Правда после остановки решил сдать назад и заехать немного на территорию дома. И вот только тогда я вышла, чтобы броситься к двери дома, трясущимися руками открывая замок и заходя внутрь.

– Нет, так жить нельзя, – решила для себя, разуваясь.

Мне выделили комнату на первом этаже, она находилась немного в стороне, была небольшой и предназначалась больше для гостей. В нее я зашла быстро и стала ждать, когда придет Марк. Но… он внес мои вещи и, закрыв за собой дверь, ушел.

Выглянув в окно, заметила, как отъезжает машина, на которой приехала Полина, увидела, что рядом с ней сидит Марк.

Что ж, пусть разбираются где-то вне этого дома, мне просто нужна тишина!

Неспешно забрала свои вещи, чувствуя сосущий голод в желудке. Тут же остановилась посреди комнаты, вспоминая, когда в последний раз ела? Выходило, что еще вчера в обед?

Значит, вещи подождут…

В кухне было так же грязно, как и вчера. Но убирать все буду после, когда приготовлю себе хотя бы быстрый завтрак. В холодильнике было не так уж много еды, но на несколько бутербродов и омлет мне их хватило. Пока закипал чайник, собрала в мусорный пакет разбросанные бутылки, сложила посуду в посудомоечную машину и набросилась на еду. Обжигалась, но ела быстро, запивая все чаем без сахара.

Сидела, конечно, не просто так, а по большей части осматриваясь. Мне ведь теперь тут жить. Могу ли готовить на свое усмотрение и тогда, когда посчитаю нужным? Или же нельзя? А продукты? Их можно закупать, или это необходимо делать только пополам с Марком и с его одобрения?

Убрав со стола и потоптавшись на одном месте, ушла в комнату, где поставила телефон на зарядку и попыталась еще раз дозвониться до отца. Не вышло, как и думала.

Что ж, раз пока придется существовать в этих условиях, живем как есть. Раскладываю вещи и полностью ухожу в работу. В этом случае нет места слезам, тоске и страданиям. Тем более подходят сроки выполнения проектов, а значит, я должна выложиться на максимум, чтобы победить или обратить на себя внимание. Мне нужно быть независимой, а еще очень хотелось бы найти такого юриста, который распутает этот клубок. Но такой человек за свои услуги мало не попросит.

Марк не появился ни в обед, ни вечером, поэтому самостоятельно оформила заказ еды на дом на свое усмотрение и выбралась из комнаты, как из убежища. За все время, что я провела с блокнотом в руках, успела понять, чего же мне не хватало. Составила короткие зарисовки, расчертила площадку, представила, как будет смотреться на 3D макете. И осталась довольна.

Еще радовало, что последние события никак не отразились на моем вдохновении и творчестве, даже наоборот, я стала еще более упертой. Не хватает только стола в комнате, чтобы можно было полноценно работать, тогда совсем хорошо будет.

Через два часа привезли продукты, которые я быстро разложила в холодильник, овощи и фрукты тщательно помыла и приступила к приготовлению куриных крыльев и картошки. Только после того, как все ингредиенты были отправлены в духовку, позволила себе обойти весь первый этаж. Да, этого ранее я не сделала. А сейчас могла.

Помимо кухни с гостиной и моей комнаты, был еще проход в гараж и выход во двор. Кстати, с этой стороны дома я не была, поэтому с интересом обследовала.

Тут у Марка была и банька с небольшим бассейном прямо на улице, летняя веранда со всем необходимым. Длинный стол с лавкой и несколькими стульями, крытая зона для готовки и приема пищи, видимо, там можно было прятаться от дождя. Даже холодильник имелся и небольшая плита на две конфорки.

Да, тут и летом можно жить, даже спать в подвешенном гамаке.

Здорово, когда у кого-то получается так жить – с комфортом, на широкую ногу. Может, и у меня так когда-нибудь будет.

Вернувшись в дом, проверила крылья и уселась на диван напротив телевизора. Разбавлять одиночество посторонними звуками не хотелось, но и сидеть в звенящей тишине тоже было не по себе, так что рука сама потянулась к пульту, а совсем скоро нашла музыкальный канал, убавляя громкость почти до минимума. Вот, так идеально.

Видимо, Марк домой не вернется. Скорее всего, убеждает невесту в том, что нужно подождать, представляет доказательства, рассказывает, как же так получилось. Или уже убедил и теперь просто проводит с ней время.

Тряхнула головой и пошла к духовке. Сейчас поем, уберу за собой и спать. Это его жизнь, он вправе распоряжаться ей, как захочется. А мне нужно спасать себя, иначе папочка спустя годы сможет придумать что-то еще, задействовав в своих планах мою персону.

Глава 6

Проект постепенно выстраивался теперь уже в специальной программе. 3D макет выходил не просто чудесным, а потрясающим. Впервые мне самой нравилось то, что делала. Раньше могли быть сомнения, то сейчас их не было от слова совсем.

Шел второй день моего одиночества, когда весь дом и подземный гараж был во власти одного человека – меня. Естественно, за это время Марк так ни разу и не объявился, поэтому взяла управление данной жилплощадью в свои руки и провела себе подробную экскурсию по второму этажу. Среди большого количества комнат нашла рабочий кабинет, который был оснащен всем, чем только можно. Вот уж повезло, так повезло, ничего не скажешь. На чердак вела внушительная и добротная лестница, поэтому без лишних раздумий поднялась выше, чтобы найти под крышей небольшой домашний кинотеатр с удобными мягкими диванами, которые могли легко трансформироваться и в кровати.

Вот живут же некоторые, а?! Я в кинотеатре-то была последний раз на первом или втором курсе, пока не окунулась в рабочий процесс. И то тогда я подрабатывала, с трудом сводила концы с концами и каким-то чудом урвала возможность сходить на отдых, заслуженный!

От дома я осталась в приятном впечатлении, особенно от осознания, как тут все правильно и гармонично сделано, задействован каждый уголок, не оставляя ничего в бездействии.

А вот подземный гараж меня, мягко говоря, шокировал. Не думала, что в нем смогут уместиться две машины и один мотоцикл. Надо же, какие пристрастия у Марка. С другой стороны, он может себе позволить, или же его родители могли раньше. До того, как их дела стали ухудшаться. Помнится, еще в школе, когда парню в третьей четверти исполнилось восемнадцать, родители моментально подарили ему машину. Не такую, которая сейчас стоит в гараже, но все же! На тот момент у многих в семье такой роскоши не было, а тут личный транспорт, которым Марк пользоваться умел. Он в то время девочек развозил по домам, а они потом многое вслух обсуждали… Ладно, не будем о грустном, наверное, нужно радоваться, что кто-то может…

На третий день Марк приехал домой, увидел меня, сидящую в гостиной за столом, и быстро пошел на второй этаж. Услышала, как зашумела вода, видимо парень решил ополоснуться с дороги. Ну и чтобы не смущать его своим видом, ушла в комнату, плотно закрыв дверь.

Марк постучал ко мне спустя час. Зашел, оценил мое общее состояние, посмотрел на лежащий на коленях бук.

– Тебе нужен стол? – спросил без всякого интереса.

– Нужен, – не стала кривить душой, потому что портить спину, сидя на кровати, не очень хочется.

– Завтра привезут, – отчеканил и вышел, но потом дверь приоткрылась. – Спасибо за ужин.

И все… ну, хоть так. Очередного скандала я просто не вынесу, а спрашивать, как прошел разговор с потенциальной невестой, не буду. Мне итак на душе паршиво от того, что удается вычитать в статьях в интернете. Особенно меня поражает страница Дарины – жены отца. Да, я на нее подписалась, создав профиль в инсте под совершенно другим именем. И ужасалась далеко идущим планам, которые строила женщина. Она хотела подмять под себя все бизнесы, связанные со строительством. Именно так и писала. Не боясь никого и ничего!

Так же часто выставляла какие-то работы, которые были просто отвратительными и в конструктивном плане невыгодными. Но женщина считала, что ее проекты стоят внимания миллиона людей! Даже делала что-то на заказ, представляя свои услуги по дизайну интерьера и не только.

Я кривилась, читая и рассматривая фотографии счастливой семьи, которая отдыхала то на одних островах, то на других. И завидовала… просто черной завистью! Потому что мне этого отец не дал! Даже одной единственной поездки на море не дал в школьном возрасте!

Откладывая телефон, я снова брала его в руки, чтобы уточнить некоторые нюансы по предстоящему конкурсу. Мне бы очень не хотелось, чтобы моя работа после слилась в сеть для общего пользования, но меня всячески уверяли, что такого не будет.

Ближе к вечеру я услышала непонятный шум, даже подошла к окну и выглянула из-за занавески. Мне отлично просматривалась территория перед домом и частично за забором. Поэтому смогла почти сразу же рассмотреть машину, что припарковалась рядом с воротами. Прибыла Полина, надеюсь, не для того, чтобы со мной познакомиться. Потому что я закроюсь, благо замок имелся, и не выйду.

Марк вышел на улицу, поднял голову к небу и недолго что-то высматривал среди облаков, что за день успели набежать.

Чуть приоткрыв окно, чтобы в случае чего можно подслушать разговор, я притихла мышкой.

– Я же просил не приезжать, – устало проговорил мужчина, выходя за территорию дома.

– Что, уже не пустишь меня? – язвительно произнесла девушка.

– По условиям договора не могу, – спокойно и даже холодно ответил Марк, – ты его все эти дни самолично читала.

– Да плевать я хотела на этот договор! Покажи мне ее!

– Нет, – строго ответил Марк, останавливая девушку, что уже собиралась войти.

– Что значит «нет»! Я твоя невеста! Я должна знать, с кем ты живешь!

– Более чем уверен, ты узнала о ней все, что можно!

– О да! – кивнула она. – Даже то, что было между вами в школьные годы! Может, она тебя до сих пор любит или пытается отомстить? Ты этот вариант не рассматривал?

– Рассматривал, – тоже повысив голос, ответил Марк, – да только последние несколько лет она жила в другой стране, не общаясь с отцом вообще. Никак! Как и он с ней! Так что инициатива полностью на старике и его молодой жене!

– А ты уже защищаешь ее? – взвизгнула Полина. – Отойди! Иначе…

– Иначе что? – уточнил Марк.

– Иначе этот год или сколько вы там будете копать под Резанова, я тебя ждать не буду!

Мужчина долго молчал, я даже сделала шаг вперед, боясь что-то упустить.

– Хорошо, – ответил Марк, разворачиваясь.

Полина быстро засеменила за ним, но мужчина попросту закрыл перед ее носом калитку.

– Пусти! – заверещала девушка, ударив кулаком или ладонями воротам.

– Можешь валить на все четыре стороны и не ждать меня.

Отпрянула от окна и быстро прошла к кровати, чтобы уставиться в стену напротив пустым взглядом. Неожиданно… все, что было сказано Марком. Надо же, как он быстро отказался от девушки, можно сказать, от будущей жены…

Но не мне судить его, тем более что-то советовать или лезть в душу с вопросом: «Не хочешь поговорить?»

Мне бы свою жизнь наладить, чтобы больше никто и никогда не смел вторгаться в личное пространство. Ну и нужно искать юриста, который поможет справиться с Дариной.

Этот вечер я так и просидела в комнате, боясь выйти, да и вообще как-то обозначить себя. Но Марк постучался сам и спросил из-за закрытой двери:

– Долго будешь прятаться?

– Постоянно, – созналась, даже не пытаясь что-то придумать или сослаться на усталость.

– Почему? – такой простой вопрос, а хочется так много сказать в ответ. Увы, я не могу поделиться всеми мыслями, потому что Сазнов мне, по сути, никто. Только в документах что-то написано, не более того.

– Потому что мне некомфортно…

– А ведь нам придется как-то учиться сосуществовать под одной крышей.

По голосу слышу, что Марк тоже такой перспективе не доволен, но пересилил себя и первым пошел на контакт. Отложив компьютер в сторону, сползла с кровати и несмело провернула замок, приоткрывая дверь. Мужчина стоял чуть в стороне, сложив руки на груди.

– Я не знаю, как это осуществить, – призналась честно, – мне комфортно одной…

– Понимаю, – хмыкнул он, облокотившись спиной о стену, – но и вечно прятаться ты вряд ли сможешь.

Тут я согласно кивнула.

– Так что не сиди взаперти, работай, где удобно…

Он выпрямился и отправился в сторону лестницы, я же приглашением воспользовалась, потому что действительно нужно было кое-что подправить, но делать это удобнее за столом.

Так что совсем скоро перебралась в обеденную зону и полностью отключилась от мира. К слову, Марк несколько раз спускался, чтобы взять из холодильника воду, но ко мне не лез, вопросами не доставал и был очень гостеприимным человеком. Если бы я его не знала, было бы намного проще. А так я всегда настороженно прислушиваюсь к тому, что происходит.

Марк как был лидером, так им и остался. Это чувствуется в его уверенных движениях, в поступках, в манере разговора. Он еще в школьные годы был своенравным и прямолинейным, а с годами эти черты характера могли ужесточиться. Вот как сегодня – не прогнулся, выслушал и принял ошеломляющее решение. Не хочешь ждать, не жди!

И ведь уверена, Полина не раз приедет к дому, чтобы поговорить, попросить прощения, будет вымаливать его… Но я знаю Марка давно – он не простит. Дал раз шанс, второго не будет.

Когда за окно уже стемнело, а на часах был первый час ночи, мужчина быстрым шагом спустился вниз. Одет был в черный спортивный костюм, в руках брелок от машины. Наверное, от красной – небольшой, но быстрой.

– Ты всегда работаешь? – уточнил он, обуваясь.

– Всегда, – отозвалась, сохраняя в программе проделанную за день работу.

– И не отдыхаешь? С подругами гулять не ходишь? – он выпрямился и, чуть прищурив свои глаза, стал рассматривать меня.

– У меня нет подруг, – сказала резче, чем хотелось бы.

Брови у Марка медленно поползли вверх.

– Что так? – усмехнулся.

– Потому что никому не верю, – поднялась из-за стола, видя, как опускаются уголки его губ. Он только что-то хмыкнул себе под нос и вышел во двор. А после я увидела, как от дома отъезжает та самая машина, которая разгоняется очень быстро за считанные секунды.

И да, про Марка я тоже успела немного узнать. То, что его любят до сих пор – это понятно. А еще мужчина обожает скорость, иногда незаконно гоняет по городу, ездит на соревнования и ведет… очень активную жизнь…

А я да, как закрылась в своем мире, так и пытаюсь вокруг возвести непробиваемый забор, который постоянно дает трещину. Но я уверена, все в моей жизни будет, обязательно будет!

Глава 7

Следующие дни ничем не отличались от предыдущих. Я продолжала пыхтеть над проектом, сидя либо дома в комнате, так как обещанный стол привезли, либо на улице, а Марк в первой половине дня работал. Уходил непременно после большой чашки кофе, в белой рубашке и черных брюках, которые ему шли. Но когда возвращался, менял свой строгий стиль на более удобный и уезжал на все той же красной машине.

Мы, находясь под одной крышей, были как соседи по лестничной клетке – пересекаемся, киваем друг другу в знак приветствия и расходимся по делам.

Пока мужчина был на работе, несколько раз к дому подъезжала его девушка, пыталась вывести меня на разговор, кричала о том, что я трусиха, раз не показываю носа. Я же думала о том, что никогда бы до такого не опустилась. И, конечно же, никуда не выходила и никаким образом не давала о себе знать. Пересечь забор она не сможет, а на глупости и уловки я не ведусь.

Удивительно, но мой проект готовился быстро – это было связано с тем, что никто не отвлекал, да и я все свои последние силы бросила именно в работу, окунулась в нее с головой, искала там свое спасение.

Кроме того, чтобы как-то отвлечься, преследовала еще одну цель – прибыль. Сейчас я экономила, живя буквально за счет Марка. Мужчина дома не питался, за воду, свет и газ с меня не требовал, периодически забивал холодильник продуктами, значит, все то, что в иное время я бы могла потратить, откладывала.

К тому же я нашла юриста, за плечами которого большое количество выигранных дел. Он разбирался в разных направлениях, брал особо сложные случаи, чтобы методично и тщательно распутать всю паутину и выйти победителем из воды.

Увы, жил он в другой области, но я была готова ехать к нему даже за консультацией. Войнов Олег Михайлович даже через экран ноутбука буравил меня своим строгим взглядом. У него была сильная, я бы даже сказала, подавляющая аура, да и седина на висках придавала некую солидность.

Найти про него хоть какую-то другую информацию мне не удалось, будто кто-то тщательно и основательно стер лишнее, оставив только то, что связано с профессиональной деятельностью этого человека.

Однако радовало, что план в голове рос, постепенно я стала хоть представлять, в какую сторону двигаться. Полагаться на кого-то нельзя, каждый будет преследовать свои интересы, а мне необходимо просто избавиться от всего, что связано с отцом, и уехать.

Пару дней назад мне написали ребята, им предложили выгодный проект, но в команде не хватает только меня. Долго сомневалась, стоит ли говорить, что со мной произошло или нет, но сдалась. Рассказала…

Ребята молчали довольно долго, явно пытаясь понять, как такое возможно, но первым не выдержал Сэм. Он предложил просто сбежать и покинуть страну. Я даже духом воспряла, думая над тем, почему мне раньше такая идея не пришла в голову. А потом вспомнила почему – чертов договор связал меня по рукам и ногам. За мой побег могли быть серьезные последствия, направленные в мою сторону.

И в очередной раз поняла, мне нужно ехать к Войнову.

Близились выходные, а значит, я могу попросту сослаться на дела и купить билет на автобус. Что меня останавливает? На данный момент ничего. Марк же уезжает на работу? На гонки свои, встречи… Вот и у меня они быть могут.

Недолго думая, я набрала номер юридической организации, где работал Олег Михайлович.

Длинные гудки были мне ответом, пока в трубке не раздалось грозное:

– Войнов. Слушаю!

У меня душа в пятки ушла от строгого и властного голоса.

– Говорите!

– Олег Михайлович, – промямлила, – я могу к вам записаться на консультацию?

– По какому вопросу? – пробасил мужчина.

– Без меня меня женили, подписали брачный договор и обязали жить на территории мужа год.

Выпалив все это, крепко зажмурилась.

– Как интересно, – медленно проговорил мужчина, и я даже услышала, как голос его смягчился. – Где вы живете?

Назвав город, затаила дыхание, но поспешно добавила:

– Могу приехать…

– В этом нет нужды, – ответил Войнов, – ваш случай очень мне интересен. Можете прислать договор и позвонить завтра в десять?

– Могу! – выпалила я.

– Тогда диктуйте свой номер. На него пришлю адрес электронной почты.

Быстро продиктовала свой номер и отключила звонок, прижимая телефон к груди. Я не верила в то, что сделала, я не понимала, откуда нашла силы. И даже испуганно дернулась, когда пришло сообщение.

Что ж, обратной дороги нет! Только вперед!

Брачный договор у меня имелся не только в печатном варианте. Электронная версия была скинута Марком почти сразу же, ее я и отправила Войнову на почту и, конечно же, уточнила, в какую сумму мне выйдет его помощь.

«Работаю на добровольных началах» – было мне ответом. Даже не поверила, перечитала несколько раз, и все равно остались сомнения. Так разве бывает? Но мужчина снова написал, на этот раз на телефон.

«Веду бесплатно те дела, которые мне интересны. Вы мне интересны».

Я только и делала, что хватала ртом воздух.

«Спасибо».

Это все, что я смогла написать, потому что в голове было удивительно пусто.

Не следует даже говорить, какой небывалый драйв я словила! Окрыленная, я стала прыгать по комнате, прижимая ладони к горящим щекам. Мне не верилось, что за мое дело взялись! И… Я была рада, что именно Войнов не отказал мне! На него рассчитывала больше всего на свете. Точнее даже, на него единственного!

И еще сутки я была на волне нереального подъема, находилась в точки заряда, когда хотелось творить! Поэтому работа продолжилась с удивительной легкостью, я даже принялась за рисование мелких объектов, коих на моем макете было более чем достаточно.

Например, я точно для себя решила, что в этом загородном поселке будет пруд! Вот вижу его немного в стороне, обрамленный деревьями, беседками, как на маленькие группы людей, так и на большие. Плюс пирс с лодками и катамаранами. Неплохо бы еще и теннисный корт сделать, футбольное поле, песчаное волейбольное поле. Одним словом, я подошла к вопросу серьезно, а не просто – «красиво расставить домики в два этажа». Более того, я огородила каждую территорию дома, «рассадила» фруктовые деревья, где-то даже виден небольшой сад. Конечно, детализировано делать буду несколько позже, время есть. Сейчас же я в общих чертах рисую, представляя, как будет выглядеть поселок с высоты птичьего полета или сбоку со всех ракурсов. Работа долгая и кропотливая, но приносящая огромное удовольствие!

Вечером пятницы случилось то, чего я никак не ожидала. Во-первых, Марк приехал рано, за час до обычного времени. Быстро переоделся и умчался по своим делам. А вот ближе к одиннадцати к дому стали съезжаться машины. Я успела быстро собрать свои вещи и спрятаться в комнате, прежде чем поняла – будет гулянка до утра. И Марк либо обо мне не вспомнил, либо даже вспоминать не стал.

Закрывшись изнутри комнаты, стала наблюдать и прислушиваться, как дом наполняется людьми, которые шумели, кричали, громко смеялись и явно нацеливались отдыхать все выходные минимум. Мое настроение, которое до этого стало дотягивать пять баллов по десятибалльной шкале, снова рухнуло вниз. Я не хотела выходить к гостям, да и не звал меня никто. Но и отсиживаться в этом хаосе не было желания.

Первым же делом достала из шкафа свою небольшую спортивную сумку, в которую с легкостью помещалось то, что пригодится для работы. Плюс положила несколько вещей, в том числе спальный комплект, облачилась в спортивный костюм и стала ждать, просматривая с телефона отели.

– А еще купальник! – радостно произнесла, снова бросаясь к шкафу. – Раз тут будет веселье и отдых, почему не могу устроить себе то же самое?

Увы, но сразу выехать не получилось, гости только через полчаса перебрались на задний двор, где включили подсветку, разожгли мангал и поставили колонки с музыкой. Я же вызывала такси к соседнему дому и даже вполне быстро выбралась из комнаты, не забыв ее закрыть на ключ.

Что ж, ночной побег был мне необходим, поэтому, как только моя машина подъехала, с облегчением уселась на заднее сидение и улыбнулась.

Путь до отеля был недолгим. Дороги освободились от большого потока машин, а те, что куда-то ехали, не создавали пробок и помех на проезжей части.

Меньше чем через час я входила в просторный одноместный номер с красивым видом на набережную. Даже некоторое время стояла перед окном, прежде чем его открыть и выйти на малюсенький балкон, на котором все равно поместились плетеное кресло и небольшой столик.

Ночной город погрузился во множество ярких огней, которые дорожками освещали улицы города. И я даже думать не стала и сразу же села в кресло, вдыхая.

Что-то мне подсказывает, что жизнь стала поворачиваться в мою сторону, если не лицом, так профилем точно! А значит, что? Надо обратить на себя внимание! Пусть уже черная полоса уходит в другую сторону, я слишком долго была в тени!

За компьютер ночью даже не села, аккуратно сложила технику на прикроватную тумбу и с чистой совестью легла спать на мягкой и удобной кровати. Зарылась носом в пододеяльник и уснула почти сразу же, чтоб утром встать ближе к девяти, неспешно потянуться, принять контрастный душ и собраться к завтраку. О том, что мне мог кто-то звонить, даже не думала. Без особого энтузиазма достала телефон и была шокирована тем количеством звонком и сообщений, которыми меня забросал Марк.

Надо же, как я востребована. Но позвоню после завтрака, не хочу портить аппетит.

Глава 8
Марк

Когда говорят, что жизнь летит под откос, то подразумевают совершенно другое. Но отец начал страдать довольно быстро, жаловаться на бизнес, на мое неумение ладить с нужными людьми и договариваться о проектах. Увы, как оказалось – мои нестандартные идеи никому не были нужны, всем подавай что-то обыденное, как у соседа через забор, но чтоб изюминка была. И я честно пытался проникнуться атмосферой, изучал вопросы и потребности рынка, но довольно быстро понял: он и я – два разных полушария. Хоть в лепешку разбейся, но изюминки не выходит.

И… я рассчитывал принять участие в конкурсе. Довольно перспективном, дающем большие возможности, но отец меня опередил.

До сих пор не могу понять, чем он думал, когда соглашался на условия Резанова. Этот мужик в узких кругах себя зарекомендовал, безусловно, но вот не возникало ни у кого желания с ним близко сойтись, подружиться, как принято говорить, семьями. И только мы, Сазновы, вдруг решились на то, что в условиях современного общества считается абсурдом.

Сколько дней я потом пытался переварить это? Сколько часов провел, бездумно смотря в стену перед собой? Мне кажется, до сих пор зависаю, пытаясь понять. Как? Ну как, мать его, как можно было поступить?

С того самого дня, как у нас с отцом состоялся разговор, прошло уже много времени. Я продолжал ездить в офис, работал над проектом, ломал голову, пыхтел, но Николая Антоновича не видел. Он решил взять небольшой отпуск, прийти в себя, и уехал с матерью на море подлечивать здоровье. Я же даже не звонил, не хотел. Все больше думал о том, как возвращаться домой, где меня… не ждут. О да, вот уж кто точно оказался самым настоящим заложником ситуации. Я ведь запомнил тот взгляд, больной, полный воспоминаний и обид, слова те едкие, которые говорила Милана. И… наверное, даже понимал ее ненависть, понимал и принимал, но отмотать назад и изменить прошлое не мог.

Почему я тогда так поступил? Да девчонки попросили, сказали, что «тихоня» стала зазнаваться, может отпор дать. Милка ведь стала ходить в секцию, ни одной тренировки не пропускала, даже на мини-ринг выходила с тренером. Он ее многому научил, мне парни рассказали, так что связываться с тем, кого загоняют в угол – себе дороже. Но… Я сейчас и не вспомню, зачем согласился играть ту роль, зачем ходил рядом с ней, сидел. А ведь она неплохая была, со странностями, конечно, но все мы не идеальны.

Тогда я думал совсем иначе, глупым дураком был, не мог подумать, что жизнь нас сведет снова, только уже так жестоко отыграется на двоих.

Милана, конечно, за годы сильно изменилась, подтянулась, округлилась. Мужики ей вслед смотрели на том приеме, когда девушка сбегала. И только я один не мог оценить по достоинству то, что увидел. Понимал – не по мою душу.

Вот и выходило, что каждый из нас варился в своем котле, хоть и жили мы под одной крышей. Я же последнюю неделю только ночевал. После работы приходил в некогда любимый дом, чтобы переодеться, и уезжал к друзьям. Или просто мотался по городу, прожигая бензин в баке и надоедая прохожим ревом мотора.

А к выходным вдруг понял, что не могу больше так, решил расслабиться, отдохнуть, и сам не понял, как набрал полный дом гостей. Очнулся только под утро, когда кто-то попытался открыть гостевую комнату и не смог.

– Ты что, закрыл ее? – спросил друг, пока я соображал и пытался объяснить, почему нельзя дверь открывать, а потом словно ушат холодной воды.

Добежал до своей комнаты, нашел второй комплект ключей и быстро вскрыл комнату Милы. А ее внутри и не оказалось, как и компьютера, за которым девушка сидела постоянно. Захлопнув дверь, снова запер замок и обежал все этажи, спустился во двор, но Миланы не было.

И куда она отправилась?

Естественно в первую очередь думал о том, что договор нарушен. Возможно, Полина права и Милка поехала докладывать отцу, какой я негодяй? Даже сморщился, когда стал звонить ей, да только никто мне отвечать не желал.

– Ты чего подорвался? – спросил Денис. – Проблемы?

– Проблемы, – кивнул, снова и снова названия жене. Жене! А ведь на ее месте должна быть другая, та, которая по праву закатила скандал и совершенно некрасиво повела себя после. Невеста, которая совсем недавно ушла в закат, раскрылась мне с другой стороны. От нее я и узнал, какой бездарь, как ей тяжело со мной и моим скверным характером, как устала от подозрений в измене, хотя я никогда ей не изменял и не давал в себе усомниться. «Слава идет впереди тебя» – усмехнулся внутренний голос, напоминая обо всех похождениях. И не удивлюсь, если найдется с десяток человек, которые захотели закопать меня заживо, помня все обиды.

Я был той еще сволочью! Сейчас, сидя на качелях у веранды и бездумно пялясь на тех, кто решил уснуть прямо на улице, это прекрасно понимал. Как и понимал то, что меня к этому подвигло – вседозволенность!

Бизнес у родителей в то время шел в гору, деньги рекой текли прямо в руки, меня баловали всем, чем только можно, тем же и откупались, чтобы не мешал. Я и перестал мешать, чувствуя, как не нужен, пустился во все тяжкие. И что удивительно! Так нужное мне внимание получил, но от других людей! На тот момент меня все устраивало, а потом – кислород стал перекрываться, несмотря на то, что я уже работал. Кто-то вспомнил о том, что являются родителями. Начались воспитательные работы – только не поздно ли, а?

Снова и снова смотрел на экран телефона, пока в кресле окончательно не задремал. Проснулся, когда ощутил вибрацию. Приоткрыл глаза и сморщился от того, что заболели шея и плечи. Все же лежать в своей кровати намного удобнее.

– Да? – хрипло ответил на звонок.

– Ты звонил, – раздался голос Миланы и сон как рукой сняло.

– Ты где? – перешел в наступление.

– Уехала, – совершенно спокойно ответила девушка.

– Это я понял! – рявкнул в ответ. – Куда?

– Не бойся, не к папочке, – мне кажется, она даже улыбнулась.

Перед тем, как прервать наш не самый хороший разговор, Милана кому-то ответила… И я догадался, что девушка уехала в отель.

От облегчения подкосились ноги, благо качели были под спиной, в них и рухнул обратно. Все же я слишком плохого мнения о ней, слишком. А между тем мне даже мозг выносить не стали, хотя Мила имела на это полное право, ведь ее сам в свой дом привез!

И как-то вспомнилось, что она от отчаяния даже сознание потеряла. Долго же я пытался привести ее в чувство, пока не понял, это бесполезно. Сильно же девушка перенервничала, сам по себе чувствовал, что с трудом держался, а вот она… не справилась. Ожидаемо.

Спрятал телефон в карман шорт, отправился инспектировать дом и понимать, что за время вчерашнего гуляния было разбито и беспощадно уничтожено. Увы, но осознание это приходит только утром, когда голова трезвеет, когда в медленном круговороте мыслей появляются действительно хорошие решения. Вот как сейчас? Зачем я всех позвал, если мог бы отгулять положенное время в ресторане или баре, а потом поехать домой?

Кто меня просил приглашать всех кому не лень? Да я и половины людей не знаю, что сейчас лежат везде, даже на полу в ванной?

Жесть! Придется еще и клининговую компанию вызывать, отмыть самому ничего не выйдет, а Милана даже трогать ничего не станет.

– Эй, подъем! – стал будить народ, который просыпался с нежеланием. А я все больше убеждался в том, что заигрался, пора браться за голову. – Расходимся!

– Времени же мало, ты чего? – удивился Ден.

– Мало, особенно когда нужно приводить дом в нормальный вид, – согласился с ним, поднимая с пола разбросанные бутылки. Не хватало еще, чтобы одна из них разбилась и кто-то наступил. Пришлось даже спускаться за большим мусорным пакетом, в которые я обычно осенью сгребал листья, что беспощадно летели на мой участок с соседней территории. И пока собирал крупный мусор, ни одна скотина не помогла. Гости, что б их больше не видеть, стали медленно выходить из дома. Кто-то даже успел выпить кофе и доесть вчерашнюю закуску. Но чтобы предложить помощь? Не-е-ет! Они не для этого сюда приезжали, поэтому бежали из дома, как крысы.

В некоторые комнаты дома было страшно заходить, в особенности представлять, что вытворяли в них гости. Постельное белье срывал с кровати, испытывая ужасную брезгливость. Кстати, решил, что и подушки необходимо отправить в утиль, потому что… вид их оставлял желать лучшего.

Пока вытаскивал крупный мусор к воротам, понял, что остался совсем один. О, да, так всегда и бывает – вроде толпа вокруг, даже смех слышно и чувство одиночества притупляется, но скоро все встает на свои места. Вот он я – один, как было, как и будет, по всей видимости.

В очередной раз подумал о том, что продать все и уехать – не такая уж плохая идея на самом-то деле.

«Я переведу деньги, побудь еще немного в гостинице. Буду дом в порядок приводить» – написал Миле, чтобы она не приехала раньше.

«Один?»

Я даже завис, прочитывая вновь и вновь это сообщение.

«Пока один, потом позову помощь в виде уборщиков квартир и домов».

Больше Милана мне не отвечала. Я же перевел ей денег, как и обещал. И стал ждать тех, кто значительно улучшит мое положение.

Две девушки и три парня в специальной одежде и с набором всего, что только может пригодиться, прибыли в течение часа. Оценили масштаб работы и сказали, что управятся до вечера. Решил, что мешаться под ногами не стоит, стал выносить мусор.

После того, как все было сделано с моей стороны, ушел наверх, забрал ноут и отправился на работу. Ну и пусть выходной, пусть там никого не было, может, так даже и лучше.

Конечно, охрана моему появлению удивилась, но выдала ключи от нужного кабинета, куда со спокойной совестью отправился. Итак, мне предстоит поразмыслить над тем, что интересного придумать для проекта, чтобы хоть как-то заинтересовать заказчика, чтобы обратить на себя внимание. Ну и не кривя душой скажу, что параллельно буду подыскивать работу в другом месте. Фирма отца не для меня, здесь я не вырасту, здесь меня не замечают, здесь чувствуя себя отвратительно. Так зачем оно мне надо?

Первые два часа я работал над проектом, сосредоточенно и спокойно изучал план, строил гипотезы и придумывал планировку домов. Пока что был скудный запас идей, но хоть с мертвой точки я сдвинулся. А ближе к вечеру, когда пора было ехать в сторону дома, я вдруг стал изучать объявления и фирмы, в которых требовались архитекторы и дизайнеры. И что могу сказать, где-то действительно я мог бы пригодиться. Мои нестандартные работы могли понравиться.

В голове укрепилась мысль, что нужно что-то менять. А придя в чистый дом, понял, что менять готов уже сейчас. Но у меня была еще одна проблема – жена, которая ею являлась лишь на бумаге. И, возможно, нужно обсудить вопрос переезда с Миланой, да не хотелось посвящать ее в свои планы.

Глава 9
Милана

Мне понадобились три дня, чтобы отдохнуть по полной программе. Я с большим удовольствием посетила бассейн на территории отеля, сходила в сауну и даже попала в спа-салон. Хоть Марк и написал, что я могу возвращаться, а в доме убрано, но совершенно этого не хотелось.

Однако договор не давал покоя, как и молчание юриста, что изучал все пункты очень тщательно.

Звонка от Войнова или даже короткого сообщения ждала больше, чем чуда, потому что только от этого грамотного человека зависит, смогу ли я избавиться от ненужных мне отношений, смогу ли выбраться из этого болота с минимальными потерями.

Свой же проект я почти завершила, при этом чувствовала небывалое облегчение от этого. Как бы ни сложилась моя жизнь – попробовать стоило.

В дом к Марку возвращалась вечером в понедельник, предварительно предупредив его об этом, ведь ключей от дома не было. Мужчина стоял в ворот, ждал меня, даже помог достать сумки и отнести в дом. В общем-то, довольно удивительно, но самое интересное ждало меня в гостиной.

Никак не думала, что снова увижу отца, который расплылся в счастливой улыбке.

– И где ты была? – уточнил он, но без всякого интереса. – По договору ты обязана жить на территории мужа!

– А я что делаю? – уточнила, останавливаясь в нескольких шагах от него.

– Находишься непонятно где!

– О, – смеюсь, – ты даже следишь за выполнением всех пунктов. А как? Через кого?

Мужчина поджал губы и с ответом не торопился. Зато у меня было что сказать.

– Да будет вам известно, Виктор Сергеевич, что все это время я отдыхала. И кстати, отдых полностью оплачен мужем и включал в себя полную релакс-программу. Вы же своей жене подобные подарки делаете?

Отец подскочил на ноги.

– Смотрю, кто-то стал много говорить!

– Кто-то и не будет молчать, дело времени. А теперь покинь наш негостеприимный дом, не думаю, что Марк тебя приглашал.

С траектории отца пришлось отойти, была огромная вероятность, что он меня оттолкнет, но… перед тем, как ему перешагнуть порог, я все же спросила.

– А что тебе пообещали родители Дарины за данный договор? Или… что они пообещали с тобой сделать, если он провалится?

Отец резко остановился, медленно, словно не веря в услышанное, обернулся. Посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалось многое. И я ведь просто решила проверить догадку, а все оказалось даже забавнее.

– Всего доброго, больше не ждем! – улыбнулась в ответ.

Хлопнувшая дверь была выше всех объяснений.

И как-то моментально я сдулась, плечи поникли, словно на них легла непосильная ноша. Добравшись до дивана, я устало на него опустилась и спрятала лицо в ладонях.

– Шпион среди твоих друзей, – вынесла вердикт.

– Уже понял, – тихо произнес Марк, опускаясь рядом со мной. Он молчал долго, точно так же, как и я.

– Не хотел говорить, но мы плывем в одной лодке.

Мужчина вздохнул, откинулся на спинку дивана и уставился в одну точку.

– Говори как есть, – попросила, сканируя его взглядом.

– Я хочу поменять работу, продать дом и переехать.

Я даже открыла рот. Неожиданно… Не то, что он хочет бросить все и уехать, это как раз таки ожидаемо. А то, что делится своими крупномасштабными планами со мной.

– И? Что тебя останавливает? – уточнила, а потом догадалась. – Если думаешь, что я – сильно ошибаешься. У нас даже в договоре прописано – не рассчитываем на деньги и недвижимость друг друга, так что совершенно ни на что не претендую.

– Так ты готова переехать? – уточнил он. – На то время, пока будем искать выход из этой ситуации.

– Готова, – кивнула. – Я бы давно уехала…

– Значит, я пока буду думать, куда смогу устроиться, что начать продавать, а что оставлять. Потом тебе скажу.

В словах мужчины была доля правды, мне бы тоже квартиру продать, хоть бы за сколько! С тем ремонтом, что у меня был, могла рассчитывать только на квадратные метры, потому что доплачивать было не за что.

Озадаченная новым вопросом, забрала сумку и ушла в комнату. Кстати, дома, как Марк и обещал, было чисто и прибрано, что не могло не радовать. Даже в моей комнате кто-то навел порядок, даже постель оказалась перестланная.

Разложив вещи, я вышла из комнаты, чтобы добраться до ванной. Необходимо было кое-что постирать. Но стоило появиться в гостиной, как приметила хмурого Марка, который сидел за ноутбуком. Почему-то мужчина выбрал то же самое место, что некогда я.

– Все хорошо? – зачем-то уточнила, не рассчитывая на то, что со мной поделятся переживаниями.

– Не то чтобы да, – отозвался Марк, – рисковать сложно.

– Сложно, – согласилась, продолжая стоять на месте и не делая попыток сблизиться, – но если не рисковать, то так и будешь сидеть на одном месте.

– А мне этого совсем не хочется, – отозвался он и нажал на кнопку. – Вот и все, обратной дороги нет. Отправил свое резюме.

– Да? – удивилась, – То есть, ты уже частично подготовился?

– Можно и так сказать, – Марк закрыл ноутбук, – только попрошу тебя об одном – никому не рассказывай.

Тут я рассмеялась.

– Если ты еще не понял: мне некому рассказывать.

Покачала головой и ушла в ванную, где совсем скоро запустила стиральную машинку и, облокотившись на раковину, внимательно посмотрела в свои глаза. В отеле я впервые за столько лет попала в тренажерный зал и… Те чувства, что я испытала, были удивительными. Сила, уверенность, выносливость – это то, чего мне сейчас не хватает. И ведь еще тренер говорил, что в любой непонятной ситуации нужно приседать или отжиматься. Ненужные мысли сами собой уйдут, так почему бы мне не возобновить тренировки?

Мысль не была лишена смысла, да только сразу вспомнился наставник. Григорий Иванович даже на поезд сажал, крепко обнимал. Говорил, что у меня все обязательно получится. Просил звонить и приезжать.

Звонила постоянно до последнего, пока мне не сказали, что этого чудесного человека не стало. Возраст взял свое, сердце не выдержало.

Тряхнула головой, отгоняя наваждение. Еще раз посмотрела на свое отражение и глубоко вдохнула. Всегда, когда мне плохо, когда стою на перепутье, иду в зал. И сейчас пойду, только на этот раз не стану его бросать.

Выйдя в гостиную, я сделала то, на что ранее никогда бы не осмелилась.

– Марк, – позвала мужчину, который мгновенно поднял на меня взгляд. – Есть ли где-то поблизости тренажерный зал?

Мужчина долго молчал, но потом кивнул.

– Есть, совсем недалеко от дома открыли. Ты хотела бы ходить?

– Почему нет? – пожала плечами. – Иногда даже полезно.

– Могу… показать.

– Хорошо, – согласилась, проходя в комнату и переодеваясь.

Сегодня посмотрю, а завтра приду на тренировку. Не все ж дома сидеть в четырех стенах.

Марк ждал меня у входной двери, даже открыл ее, пропуская на улицу. Мы неспешно двинулись в сторону спортивного зала, где, по словам Марка, было все, что душе угодно. Как он и обещал – идти пришлось недолго. Добрались за десять минут и остановились перед белым зданием с темно-синими полосками. Я смело зашла внутрь, чтобы поздороваться с девушкой, которая нам приветливо улыбнулась.

– Добрый вечер, чем могу помочь? – уточнила она.

– Хочу купить абонемент на занятия с тренером в зале.

– Хорошо, – кивнула работница клуба, – вы можете ознакомиться с тренерским составом…

Стоило ей показать фотографии, на лице расплылась улыбка.

– Я буду заниматься с Захаром.

– О! – обрадовалась девушка. – Он у нас по силовым видам спорта больше! Можете пройти в зал и договориться о времени.

Нам указали дорогу, в какую сторону идти, и потом пригласили для заполнения анкеты и покупки клубной карты.

– Ты уверена, что этот тренер тебе подойдет? – с сомнением спросил Марк.

– Уверена, – усмехнулась.

– Просто… – мужчина замялся, – он нереально огромный…

Правда, договорить он не успел. Мы как раз зашли в зал, где взглядом быстро нашла тренера. Еще бы! Его ни один снаряд за собой не прятал, плечи было видно отовсюду. Ну и конечно рост!

В зале в это позднее время было мало людей, поэтому на нас сразу же обратили внимание все. Захар же, как только выпрямился и отложил в сторону гирю, нахмурился. И я не торопилась идти к нему с разговором, стояла в ожидании.

– Мелкая? – уточнил мужчина басом, а потом как заорет. – Мелкая!

– А-а-а! – завизжала я от радости и бросилась к мужчине, который моментально поймал и сразу же подбросил.

– Ты ж моя хорошая! Как выросла-то!

– На себя посмотри! – обняла могучую шею человека, с которым часто бегала по стадиону, он меня ведь тоже учил.

– Не ожидал! Вот честно!

– Сама в шоке, – усмехнулась, – будешь меня тренировать?

– А то! – рассмеялся он. – Хоть что-то в твоей памяти осталось? – он осторожно постучал указательным пальцем по моему лбу.

– Осталось! – кивнула.

– Значит, жду утром на пробежку! Посмотрим, что стало с твоей подготовкой!

Еще раз крепко обнявшись, я вприпрыжку побежала оформлять анкету, совсем не обращая внимания на зависшего Марка, у которого даже глаза округлились от шока.

Мне сейчас море по колено, ведь… если через столько лет встречаются люди, которые тебе чем-то помогли, то все не просто так. Я больше чем уверена, мы сходимся для чего-то – по большей части для помощи! Это надо кому-то! Сто процентов! Один человек сыграет важную роль в судьбе другого. Так вот пусть Захар будет тем человеком, который снова научит меня быть сильной, не только физически, но и морально!

– И что это было? – уточнил Марк, когда мы вышли из клуба.

Голос у него был крайне недовольный.

– Это был человек из моего прошлого! – свою радость я скрыть не могла. – Когда-то он научил меня правильно ломать руки!

Марк помрачнел лицом и больше ничего говорить не стал. Да и не нужно было, зачем слова? Просто констатация факта, не больше.

Марк шел домой чуть впереди меня, шаг его был широким, а грудная клетка вздымалась то вверх, то вниз.

По приходу домой мужчина как-то сразу сослался на занятость и вместе с буком ушел на второй этаж, а я побежала собирать рюкзак для завтрашней тренировки. Через неделю я должна буду сдать свой проект на конкурс. И… он уже готов, остались некоторые штрихи. Нужно еще раз все проверить, подготовить текст для презентации и выступить. Вот только блистать своим лицом я не хочу. Проект буду защищать он-лайн, отключив камеру. Думаю, так будет лучше для меня в первую очередь, ведь слишком много людей вокруг, которые относятся ко мне далеко не дружелюбно. Ну и, по правде говоря, скорее всего на конкурсе будут работы от фирмы отца или от фирмы Марка. Я же, сторонний участник, сама по себе, поэтому… сама по себе и буду до конца.

Радует, что конкурс в этом городе проводит московская организация, поэтому вряд ли у нее имеются тут знакомые. Так что шанс на победу значительно возрастает!

Глава 10

Утром, как и договаривалась с Захаром, быстро собралась на тренировку. Марк в это время уже не спал и провожал довольно неприятным взглядом, от которого довольно быстро отмахнулась.

Плевать! На все и на всех!

Пора бы уже думать о себе!

Захар ждал у клуба, помахал мне, когда заметил, и головой указал в сторону.

– Пошли, покажу маршрут! Тольку сумку в раздевалку закинь.

Сделала так, как сказал мужчина и, закрыв шкафчик, вышла на улицу.

Мы выбежали на тротуар и медленно двинулись куда-то в сторону. Конечно, последний раз я бегала давно, все больше сидела за столом и работала, так что выдохлась мгновенно. Но упорство всегда было моей сильной стороной, поэтому помогло и сейчас. Полпути продержалась достойно.

– Рассказывай! Как ты, где ты? – Захар перешел на шаг и глубоко вздохнул.

– Я работаю, работаю и работаю, – поделилась. – Недавно прилетела в город, пришло задержаться из-за независящих меня обстоятельств.

– Из-за того мужика? – уточнил мой теперь уже тренер. Марка он, конечно, приметил. – Неприятный тип.

– Можно и так сказать, – вздохнула. Не буду же я рассказывать, что это именно он подвел черту подо мной прошлой и настоящей. Ведь вся компания молодых спортсменов была готова пойти в школу, чтобы откручивать головы моим обидчикам. – А ты? Ты-то как?

– А мне что будет? Выучился, пошел работать. И, как видишь, до сих пор! У меня по большей части тренировки, соревнования, взлеты и падения. Все как у всех, на самом деле.

Конечно, остаток пути провели за воспоминаниями, потому что нас объединял только один человек. О нем и говорили. Захар с Григорием Ивановичем был до последнего, вспоминал те времена мужчина с трудом.

– Плохой он был, – отвел взгляд в сторону, – быстро сдался.

Мы как раз подошли к спортивному залу, где и продолжили разминку, а после серию упражнений. Больше вспоминала, чем занималась, потому что мне снова необходимо было вернуть ту скорость и выносливость. Не все давалось с первого раза, но руки и голова быстро вспомнили, как нужно работать. От нагрузки порой сводило мышцы, появлялась отдышка, а капли пота текли по спине. К концу занятия я просто не могла встать, но счастливая улыбка говорила сама за себя.

– Молодец! – хвалил Захар. – Скоро будешь конфеткой!

Тут уж я не смогла сдержаться и пошутила, что конфетка будет не самая вкусная.

– Тогда беги в душ! Жду через день!

Домой вернулась уставшая, но довольная. Сил хватило на то, чтобы разложить вещи и упасть на кровать в позе морской звезды, так и уснула почти сразу же.

– Ты готов к конкурсу? – разбудили меня громкие звуки и шаги.

Я даже поморщилась, приподнимаясь на руках, которые мгновенно стали трястись. Вот же, как не подумала об обратной медали тренировок. Завтра же совсем туго будет!

– Готов, – ответил Марк, останавливаясь в гостиной.

Он посмотрел на мою открытую дверь и резко отвернулся, чтобы залезть в холодильник.

– И? И что ты молчишь? – его отец явно был недоволен сыном, потому что откровенно наседал своими вопросами. Меня он, кстати сказать, увидел, но даже не поздоровался и не кивнул. Сделал вид, что перед ним пустое место. Ладно-ладно, недолго нам осталось лицезреть друг друга! Я больше чем уверена, Войнов найдет лазейку, маленькую зацепку, но вытащит меня из логова зверей!

– А что мне еще сказать? Сделал, дальше видно будет.

– То есть ты не обещаешь победу? – мужчины перебрались на второй этаж, явно в кабинет Марка, где разговор на повышенных тонах продолжился. А я прикусила губу и стала слушать, ведь…конкурсов-то много! Почему я сразу же думаю про тот, в котором принимаю участие сама? Да потому что он самый выгодный и прибыльный!

Что ж, соревноваться с собственным мужем будет довольно интересно.

Мужчины еще долго ругались, явно пытаясь друг другу что-то доказать. Я не стала больше подслушивать, а пошла в кухню готовить ужин. Именно за этим занятием меня и застал Николай Антонович.

– Вы, Милана, смотрю, обжились! – проговорил он, морща лоб.

И этого человека в нашу первую встречу я назвала симпатичным? О нет! В нем яду ничуть не меньше, чем в отце.

– А что мне остается делать, – пожала плечами, откладывая деревянную лопатку.

– Искать выход! – прикрикнул он.

– Ищите, – спокойно ответила, но кулаки сами собой сжались, – у вас для этого больше средств и связей. Но, судя по цвету кожи, вы пока только отдыхаете!

Папа Марка медленно обернулся к сыну и сквозь зубы проговорил.

– Вышвырнешь ее сразу же, как только будет возможность.

– Разумеется! – недолго думая ответил Марк, ожидая, когда отец закроет за собой дверь. А потом произошло то, что удивило меня ничуть не меньше.

Хозяин дома запустил в дверь стоящую под его рукой вазу. Осколки разлетелись в разные стороны так быстро, что еле успела отскочить.

– Он пригрозил, что лишит меня работы! – тяжело дыша, проговорил Марк. – Потому что ничего не стою! Ни я, ни мои проекты! Ненавижу! Как же я всех ненавижу!

Наше шаткое перемирие было разрушено мгновенно. А что будет, когда Марк узнает, что мы участвуем в одном конкурсе? Что будет, если хоть на минуту представить, как я побеждаю? Да меня размажут и не заметят! Но отступать я не буду! Вот не дождутся!

Отключив плиту, я быстро прошла в свою комнату, чтобы собрать вещи и уйти. По крайней мере, на время истерики Марка. Да только он завелся не на шутку. Стал орать в закрытую за мной дверь.

– Это ты! Ты и твой отец во всем виноваты!

– Вот уж не надо! – открыла дверь перед лицом Марка. – Ты и сам прекрасно знаешь, что я тут не причем! Но, конечно же, проще отыгрываться на том, кто слабее, так? Ты ж в этом вопросе профессионал!

Мужчина ударил кулаком по стене и отошел от меня на два шага. И сожаления в его глазах не было! Ненависть, злость – что угодно, но не раскаяние.

Вышла из дома, хлопнув напоследок дверью. Натянула капюшон толстовки на голову и побежала вперед, понимая, что мышцы уже сейчас начали болеть, но я словно тем самым наказывала саму себя. Эта боль мне нужна, просто жизненно необходима.

Растирая по щекам слезы, свернула на другую улицу. И почти сразу же мимо меня проехала машина Марка. Что ж, скатертью дорога!

Я-то всегда думала, что он непробиваемый и упертый, а оказалось, просто избалованный и изнеженный. Папочка лишит его работы, вот беда! А то, что совсем недавно стал подыскивать другое место – уже не считает? Или передумал? Струсил?

Не удивлюсь, если так все и будет! И я просто обязана буду всем им утереть носы, показывая, на что действительно достойна!

Пробежка помогла расслабиться, вернула душевное равновесие и желание доделать до конца то, что осталось. Пусть это были штрихи, но сегодня я окончательно доведу проект до ума!

До конца недели я только и занималась тем, что избегала встреч с Марком. Да и он не спешил ко мне с извинениями. Работал допоздна, часто приезжал злой, как стая голодных волков. Неизменно лез в холодильник и разочарованно хлопал дверцей. Я не готовила и еду заказывала только себе.

Все-таки Марк большой мальчик, должен понимать элементарные вещи!

Но он не понимал или не хотел. Дулся на меня с каждым днем все сильнее и был дерганым и нервным. Чего не скажешь обо мне.

Проект был готов. Текст выучен, презентация составлена. Я готова на все двести процентов, могла хоть сейчас начать свое выступление, но оно было назначено только на пятницу.

Все свободное время я гуляла по району, который был заставлен дорогими домами. Удалось найти даже небольшой пруд, где стала по вечерам подкармливать уток. А утром неизменно бегала с Захаром, который давал глоток свободы и понимания того, что все в моих руках. Нужно только захотеть!

В пятницу утром встала рано с четким пониманием, что выспалась! Выбравшись из кровати, поспешила в ванную комнату, чтобы потом неизменно собрать сумку для тренировки. Захар знал, что сегодня у меня очень важный день, если не сказать – решающий.

– Ты борец! – проговорил он, – но утреннюю тренировку отбегать должна!

Так что же против?

Марк совсем неожиданно для меня тоже был готов. Как и всегда он заливал в себя чашку обжигающего кофе без сахара и смотрел что-то в своем новомодном телефоне.

Я прошла мимо него с сумкой наперевес, даже не пожелав доброго утра, удачи или что принято делать в таких случаях? Да и он был молчалив.

Захар привычно ждал меня у центрального входа в офис, где самолично отобрал сумку и отдал на ресепшен.

– Сегодня только бегаем, тренировка после, – потом поднял голову и усмехнулся. – А за тобой следят!

– Да? – удивилась, оборачиваясь. Именно в этот момент красная машина Марка продолжила свой путь, а мне ничего не осталось, как покачать головой. – Вперед?

– Поддерживаю! Времени у нас не так много.

На самом деле защита была назначена на обеденное время, так что я бы с легкостью могла пройти и общую разминку, но не стала – мне нужен уверенный голос.

Пробежав нужное количество кругов, Захар пожелал мне удачи и попросил позвонить, как только станет хоть что-то известно. А я и не против! Ведь приятно, когда хоть кто-то тебя поддерживает. Так поражениями или победами делиться намного проще.

Вернувшись в дом, быстро приняла душ.

Теперь нужно выдохнуть и сосредоточиться. Удобнее уместилась за компьютерным столом и открыла ноутбук. Сегодня будет проходить выступление. И, судя по тому, как я провела первую половину дня – волнения и страха не было.

Посмотрев свой макет еще раз, я осталась довольна. Он был идеальным во всех отношениях, значит – в число призеров я войду.

Следующие полчаса нас, участников, знакомили с теми, кто будет сидеть в роли судей. Я из этого состава никого не знала, зато с радостью отвечала на вопросы, касающиеся самого проекта и того, почему не приеду его защищать.

Ответила как есть – не могу. Вот не могу и все! А дальше что хотят, пусть то и делают. Ну, и как задумывалось – меня никто не видел, только слышал. Попросила в мое положение войти и поспешных выводов не делать.

– Тогда начинайте!

А я только этого и жду! С легкостью говорю о том, что мною было задумано, где все это будет находиться и почему именно так! Не забываю рассказать и про сами дома, про их оснащение, количество комнат и этажей.

Лица жюри я видела и могла отслеживать эмоции, а вот они меня нет. Зато я быстро сориентировалась, понимая, что показ проектов закрытый. Участников выслушивают по очереди, а не как при конкурсе, когда все сидят друг перед другом и внимательно слушают других соперников.

Когда завершила свою пламенную речь, началось бурное обсуждение с последующими вопросами. Я на все отвечала терпеливо и крайне разборчиво, пока… пока один из членов жюри не стал аплодировать.

– Браво! – сказал он. – Я вас не вижу, но вы мне уже нравитесь!

– Спасибо! – улыбнулась сама себе.

– Тогда мы свяжемся с вами и сообщим о результатах вашего выступления!

До вечера время пролетело очень быстро, не успела даже толком понять, как за окном стало темнеть. Только тогда поняла, что дома все это время было тихо.

Выйдя из комнаты, с удивлением поняла, что дома никого нет. Надо же, как я увлеклась, что даже не заметила, приезжал ли Марк или нет? Решила, что могу сходить в гараж и… даже поразилась, когда не заметила красную машину на месте. То есть, муж домой не возвращался?

Хмыкнув, вернулась домой, чтобы совсем скоро получить новый видеозвонок.

– Вы нам себя так и не покажете? – уточнил мужчина, который сидел во главе стола.

– В целях своей безопасности – нет.

– Вот как? – покачал головой. – Тогда нам придется встретиться так, чтобы вы не пострадали! Потому что мы целиком заинтересованы в вас, Милана.

– Правда? – я не поверила.

– Верно-верно! Вам на почту пришлю данные, куда и когда вы должны будете приехать, спасибо за чудесную работу!

Как только звонок был отключен, подскочила на ноги и выполнила танец победителя!

– Да! Да! Да-а-а! Выкусите!

Не стоит и говорить, что я была счастлива, даже всплакнуть успела.

Глава 11

Приняв наскоро душ, вернулась в комнату и с разбегу прыгнула на кровать. От души потянулась на мягком матрасе, с удовольствием вдыхая. Марк домой так и не вернулся, вот что странно. Однако никого контролировать я не буду, тем более звонить. Для чего? Марк имеет полное право на свою личную жизнь, как и я на свою.

Еще раз проверив почту и убедившись, что заветное письмо мною прочитано, а адрес выучен наизусть, хотела отложить телефон, как получила неожиданное сообщение.

«Хорошие новости. Я нашел зацепку».

Сон как рукой сняло, потому что писал юрист, который до этого молчал.

«Ваше дело будет распутано. Мне необходимо еще время!»

Быстро стала писать ответ.

«Спасибо! Сколько угодно!»

Слов не было, зато появилась довольная и немного зловещая улыбка. Сразу же представила, как буду смеяться в лицо отцу и Марку, разрывая брачный контракт.

Впервые за долгое время утром позволила себе понежиться в кровати чуточку дольше обычного. Сегодня тренировки не было, как и работы, ведь проект завершен, а в новые авантюры я не влезала.

Неспешно собралась, чтобы вызвать такси и уехать в центр города. Завтракать в доме не хотелось, не было особого желания готовить, а после мыть посуду. Зато я с легкостью нашла небольшое кафе, где заказала себе еду. До встречи оставалось не так много времени, но я успею перекусить и прийти в офис, который располагался не так уж и далеко.

Огромное здание встречало меня тишиной и гулом шагов. Еще бы – выходной день, все нормальные люди в это время находятся дома, да только я шла навстречу своей судьбе. Поднявшись на третий этаж пешком, быстро двинулась по коридору к нужным дверям.

– Здравствуйте, – проговорила, когда зашла в просторное помещение, где мне навстречу моментально поднялась высокая, немного угловатая девушка, – мне назначено.

– Вы наш победитель? – улыбнулась девушка, внимательно меня рассматривая. – Проходите.

Она сама открыла передо мной дверь, предупредив, кто именно пришел.

– День добрый! – застыла на пороге, быстро осматривая лица тех, кто вчера сидел в жюри. И даже постаралась незаметно выдохнуть, когда поняла – посторонних людей нет.

– Так вот вы какая, Милана! – мужчина, что сидел во главе стола, поднялся и тепло улыбнулся. Он был чуть моложе моего отца. Однако глаза были добрыми и действительно приветливыми. – Признаться, мы вчера были заинтригованы вашими словами.

Мне предложили сесть за стол.

– Впервые на нашей памяти человек заявляет, что не показывает своего лица в целях безопасности. Забыл представиться, Лев Константинович.

– К слову, – продолжил уже другой мужчина, – через некоторое время мы поняли ваше опасения. Вчера в зале творился страшный беспредел.

– Это еще мягко сказано, – женщина, что проводила меня, также села за стол и теперь с горькой усмешкой косилась куда-то в сторону, – как только ни пытались опровергнуть наше решение, требовали вас пригласить в зал, чтобы лично познакомиться.

– А кто требовал, если не секрет? – раз уж разговор коснулся непосредственно меня.

– Да не секрет, – Лев Константинович открыл папку, – Резанов Виктор Сергеевич орал громче всех, потому что считал – работа его жены достойна высшей награды, даже денег предлагал. Сазнов Марк Николаевич выступил достойно, но у него определенное видение, необычное, но очень интересное. Но больше для города, чем для элитного поселка. Ну и его отец пытался оспорить наше решение. Мы не поддались. Знакомы с этими людьми?

– Ближе, чем хотелось бы…

Что ж, думаю, по фамилии моей итак все ясно, но сидящие вокруг меня люди решили не вдаваться в подробности, а сразу же приступили к делу.

Вышла из офиса через два с половиной часа, чувствуя, как подрагивают пальцы рук. Только что мне предложили… Да много чего! Начиная от переезда, заканчивая покровительством! И, что немаловажно, предложили работу в только что открывшемся офисе заграницей. Я не стала отказываться, лишь попросила дать мне чуточку времени, оговорив о том, что есть проблемы, которые необходимо было решить. Однако переезд мог начаться в любой момент, а вот приступить к работе желательно как можно скорее. И, что радовало, могу это делать где угодно, когда угодно, лишь бы успела к определенному сроку.

– Фух! – выдохнула, поднимая голову к небу, где стали собираться темные свинцовые тучи. – Вот это поворот!

Никогда бы не подумала, что, вернувшись в ненавистный город, я смогу попасть в такую фирму!

Поспешно вызвала такси и стала дожидаться, когда за мной приедет машина. Поспешно, пока была на такой высокой эмоциональной волне, написала Захару.

«Я победила. Мне предложили отличную работу со свободным графиком».

Машина подъехала за мной быстро, только успела сесть в теплый салон, как стал накрапывать мелкий дождик.

«Умница! Я же говорил – борец!»

Убрав телефон в сумочку, пододвинулась ближе к окну и стала наблюдать, как капли медленно стекают по стеклу. Путь до дома занял немного больше времени, зато, оказавшись на территории за закрытым забором, снова поняла, что одна.

Даже не знаю – радоваться или плакать. Вроде так спокойнее, никто не наседает, не скандалит. Но после долгого затишья всегда происходят неприятные события, как недавняя пьянка.

Первым же делом сажусь за стол, открываю ноутбук и знакомлюсь более детально с документами, которые на свой страх и риск подписала. Нет-нет, в офисе детально обсудила каждый пункт, но все равно сажусь перечитывать. Также знакомлюсь с требованиями по проектированию здания, нескольких частных домов, виллы… работы много, но я не берусь за них моментально. Мне необходим перерыв, небольшой отдых, чтобы восстановить свои силы, подумать.

Необходимо посмотреть инженерные рекомендации, чтобы потом подумать над проектом и рабочим чертежом. На каждый проект отведено свое время, но я первоначально должна проникнуться, решить для себя, в каком стиле буду работать, побольше узнать о том, кто в доме будет жить или для чего в будущем будет использоваться здание. Это все потом…сейчас отдых!

Но отдохнуть мне не удается.

Во втором часу ночи стал звонить телефон, настойчиво раз за разом будя меня до почти вменяемого состояния.

– Да? – сонно отвечаю.

– Милана? – доносится голос женщины.

– Да, это я! – отозвалась, чувствуя, как неприятные мурашки ползут по спине.

– Ваш муж попал в аварию…

А дальше мне называют адрес, который запоминаю автоматически, словно так и должно быть. Спешно вызываю такси, беру карточку с деньгами, наличку. Все это словно во сне, как и поездка до больницы, где меня беспрекословно пропускают, как только произношу, кто я и по какому вопросу.

– Вот, жена пострадавшего! – медсестра спешно уходит из небольшого кабинета, где за столом сидит уставший доктор.

– Садитесь, – мужчина трет шею, тяжело вздыхает и начинает говорить о том, к чему я совершенно не готова.

– Ваш муж попал в аварию. Состояние крайне тяжелое. Перелом позвоночника, черепно-мозговая травма, травма грудной клетки. Пока он находится в реанимации, но какие-либо точные прогнозы давать не буду.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как трясутся кончики пальцев, как начинает лихорадить, но ждала, ждала, что еще скажет доктор.

– Нам… нам стало известно, что вы женаты исключительно по договору, – я поджала губы, потому что в глазах неприятно защипало, – мы успели дозвониться до родителей Марка, они были до вас…. Оставили деньги на лечение и полностью передали вам сына.

Легкие жгло, как и глаза.

– И…. Я даже не знаю, как быть, – заключил мужчина, пытливо смотря на меня.

– А как быть? – с трудом подняла голову. – Если позволите, я буду рядом с мужем, ему ведь нужна будет помощь?

– Да, – кивнул врач, – пока он в реанимации, пустить к нему не можем… Но, я правильно понял, вы остаетесь.

– Я остаюсь. Только будьте добры, всю информацию о жизни и здоровье Марка я должна знать в числе первых.

– Это даже не обсуждается, вот, заполните.

Трясущейся рукой выводила свою фамилию, писала номер телефона, а потом на отдельном клочке бумаги записывала то, что мне нужно…

Реанимация, несколько операций, долгая реабилитация, возможно, Марк даже сможет ходить, но многое уже будет зависеть от него. Реабилитационный центр будет дорогим местом, но там есть все то, чтобы посадить мужчину сначала в коляску, потом поставить на ходули… Но это в самом лучшем случае….

– Вы отдохните… – произнес доктор, озадаченно смотря на меня.

– От кого я могу узнать, что произошло?

– Я вам завтра позвоню… завтра…

На негнущихся ногах вышла, чтобы каким-то чудом добраться до двери и выйти в коридор. Там-то и накрыло…

Рыдания вырывались из меня с мучительным стоном, полным отчаяния и непонимания. Держась за стену двумя руками, я добралась до кресел, что были установлены прямо в коридоре, и рухнула на них, хватаясь за голову.

Как жить, как быть и что делать, я просто не представляла…Совсем не представляла…

Внутри образовалась тупая, тянущая боль… А еще горькая пустота, которая сворачивала внутренности в узел. В голове был страшный гул, который не позволял что-либо расслышать, я даже не сразу поняла, как передо мной на корточки сел тот самый врач, как что-то говорил мне, кажется, тряс.

Только спустя время, когда в мои трясущиеся от ужаса руки вложили пластиковый стаканчик с водой, смогла поднять голову и понять, что от меня хотят.

– Вам есть кому позвонить? Вам надо домой…

– Нет… никого нет… – прохрипела, отпивая глоток воды и поднимаясь на ноги не без помощи врача. Он же вместе с подоспевшей медсестрой, которая обеспокоенно смотрела своими огромными серыми глазами, вызвали машину, которая и повезла меня через некоторое время домой.

Зачем… вот зачем я гроблю свою жизнь, а? У Марка есть родители, которые могут и сиделку нанять, да сами к сыну приходить. Но нет… нет же, вызвалась я! Потому что, дура такая, люблю…

Что-то со мной явно не так… какая-то больная привязанность, и я на фоне ее нездоровая! Мне тоже… мне тоже нужен будет специалист, только тот, который вправляет мозги!

Глава 12

Следующие два дня тянулись долго, но я не могла отличить, когда начиналось утро, а когда заканчивался вечер. Все слилось в единое целое.

Но, точно помню, как добралась до дома и застыла перед воротами, не зная, как теперь быть и что делать. У меня не было даже представления, сколько родители Марка потратили на сына и сколько придется потратить мне. Но я точно была уверена – не брошу. Постараюсь поставить на ноги, сделаю все возможное, но помогу.

Всю ночь слонялась по дому. Ожидала, что Марк вернется утром, что врач, больница и телефонный разговор – это сон. Такой ужасный, неприятный и липкий. Сон, от которого даже утром тяжело избавиться. Но когда солнце стало проникать в окна, я отчетливо поняла – моя реальность слишком жестока.

«Я не смогу тренироваться», – написала сообщение Захару, – «человек, из-за которого я осталась в городе, попал в аварию и находится в очень тяжелом состоянии»

Отрывать первую мечту было сложно. Казалось, я вырываю ее с мясом из своей души сердца. А ведь как все складно было?! Тренировки, общение, душевное равновесие… Ничего… Я буду заново выстраивать себя, буду иначе воспринимать некоторые вопросы…

«Назови адрес»

Прислав Захару сообщение, вышла к воротам дома и отперла калитку, чтобы посмотреть на совершенно пустую дорогу.

– И где же твои многочисленные друзья, Марк? – задала вопрос очень тихо, боясь быть услышанной. А ведь да, где? Был же до этого полный дом приятелей, с которым мужчины явно не в первый раз встречается. И вот она – страшная ситуация когда действительно нужна помощь, но ее нет. Ни от кого! Даже от близких!

А так ли мы отличаемся, Марк Николаевич? В твоем шкафу скелетов ничуть ни меньше, чем в моем!

Захар приехал быстро, буквально через десять минут увидела в конце улицы мотоцикл, который быстро подъехал к дому. Я даже решила, что терять особо и нечего, открыла ворота парню, дожидаясь, когда он проедет на территорию.

Мужчина, как только слез со своего железного коня, обнял меня крепко-крепко.

– Держишься? – уточнил он.

– С трудом…

– Тогда пошли в дом, разговор будет тяжелым.

Закрыв ворота, первой поднялась по лестнице и прошла в гостиную. На автомате включила чайник, зачем-то сделала два кофе в кофемашине, полезла в холодильник…

– Не мельтеши, – попросила Захар, осторожно оттесняя меня к дивану. – Садись, сейчас все сделаю.

Села как ученица в первом классе, положив ладони на колени и уставившись перед собой. Друг быстро принес на маленький столик чашки, выудил колбасу, которую порезал крупными кусками, как и сыр. Данные факты в моей голове отмечались мельком, я больше выжидала. Потому что Захар привез с собой неутешительные новости.

– Значит так, – начал говорить, – я не знаю, в каких отношениях вы находите, но что известно. Ночью, во время дождя, водитель на повороте не справился с управлением. Машину занесло, выбросило на ограждение.

Я кивнула, приблизительно представляя, как это было.

– Но… – пробормотал Захар, – вроде как на дороге была еще одна машина. И… В общем есть мнение, что она и помешала водителю…

– Как? – повернула голову.

– Ослепила. Но, опять же…. Ничего пока что сказать не могу. Просто мои знакомые как раз ехали за красной машиной, водитель которой попал в ДТП, они вызвали реанимацию и сотрудников гаи.

– А как-нибудь узнать можно? – спросила с надеждой.

– Будем пробовать. И это… тебе спать надо… Раз решила помогать, то от тебя потребуется много сил, в том числе моральных.

Кивнула, принимая правоту друга, но вот заставить себя закрыть глаза в тот день не могла. Только через сутки, когда усталость начала давить на голову, а ноги стали подгибаться, упала на диван, забылась в коротком сне. Правда облегчения не последовало, потому что каждые полчаса вздрагивала, вскрикивала и даже плакала.

Ближе к вечеру в дом приехала целая группа мужчин, по большей части для того, чтобы осмотреть дом, допросить меня и рассказать, что же случилось с моим… мужем.

Ничего нового, как и полагалось, не узнала. Тоже, что сообщил и Захар. Только про машину никто уточнять не стал. И… неплохое чувство у меня внутри завертелось, неприятное. Словно спланировано все было, подготовлено.

Провожала незваных гостей с неприятным осадком на душе. Первым же делом поднялась в кабинет к Марку и стала перебирать бумаги, вещи, пока взгляд не зацепился за его работы. Довольно интересные, я бы даже сказала необычное. Но… вот что точно, проектирование зданий не его, совершенно. Чего не скажешь об интерьере. Порядка двадцати работа, которые небрежно были сложены в прозрачную папку, притягивали взгляд. Но, судя по помятым углам и немного порванным сторонам, мужчина свой труд не ценил или кто-то обесценивал.

Здесь же, в столе, нашла документы, которые могут понадобиться в больнице, и ноутбук. Вот в любой другой бы день я постеснялась в него лезть, а сейчас забрала с собой вместе с зарядным устройством, чтобы отнести в свою комнату.

Обязательно изучу, над чем работал мужчина, что проектировал, с кем сотрудничал. Возможно, у него есть его незавершенные работы? Но, не о том, совершенно не о том думаю. Куда я свой нос суют? Ну, есть работа, которая мужчина доделать уже точно не успеет. А если… если на него повесят штраф? Значит, будем оспаривать!

Телефонный звонок раздался тогда, когда я его уже не ждала.

– Милана Викторовна? Это врач Марка…

– Да? – голова заработала сразу.

– Вы не могли завтра подъехать в больницу?

– Конечно.

Мне потребовалось меньше часа, чтобы приехать по нужному адресу, еще минут десять для того, чтобы добраться до кабинета.

По сторонам я старалась не смотреть. Больница, это не то место, где следует все рассматривать. Тут смерть граничит с чудом, тут родственники плачут и кричат от отчаяния, тут люди воскресают тогда, когда нет никаких шансов. Я боялась этого места с одноцветными стенами, наглухо закрытыми дверьми. Старалась обходить стороной людей, которые попадались мне на встречу. И вжималась в стену, когда на каталке везли очередного потерпевшего.

Тут была своя жизнь и атмосфера, в которую я не вписывалась.

– Можно? – уточнила, когда постучала в уже знакомую дверь.

– Милана Викторовна? Входите-входите! – я быстро прошла в кабинет и плотно закрыла за собой дверь.

– Я же вам в прошлый раз забыл представиться, Андрей Петрович, – кивнула, рассматривая второго неизвестно мне мужчину. – А это мой сын Вениамин Андреевич, он будет вести вашего… мужа.

Еще раз кивнула, принимая к сведению. Губы как-то мгновенно пересохли, пришлось их втянуть в рот, чтобы хоть как-то смягчить.

– Кхм, – откашлялся молодой врач, – вчера ночью мы провели еще одну операцию. Успешно! Буквально час назад ваш муж пришел в себя, но ни с кем не разговаривает, на вопросы не реагирует, смотрит исключительно в потолок.

Тяжело дыша, ждала дальнейшего вердикта.

– Мы переведем Марка Николаевича завтра в отдельную палату. Вы сможете быть с ним.

– Поняла, могу я его увидеть.

– Конечно! – Вениамин Андреевич еще раз крайне внимательно посмотрел на меня, а потом направился в сторону двери.

Из нее я вышла первой, потому что ближе всего стояла.

– Пойдемте за мной.

Поспешила следом, быстро перебирая ногами и фокусируясь на широкой спине хирурга, который вытаскивает моего мужа. Палата, в которой находился Марк, была закрыла для посторонних, но меня провели, перед этим одев в одноразовый халат.

– Вот, прошу…

Мужчина открыл дверь, а я застыла, не решаясь пройти дальше. Но, раз вызвалась, значит, должна. Вот он самый первый шаг, он тяжелый, невероятно трудный. Дается мне не с первого раза, словно до последнего останавливая и говоря, что брать на себя такую ношу не надо.

Второй шаг идет легче, только он все равно жесткий, словно на плацу. А дальше… Путь как-то быстро заканчивается. Я стою перед кроватью Марка, который смотрит на меня в упор. Все лицо в гематомах, голова перевязана. Вокруг трубки и датчики, которые пищат и мешают рассмотреть мужчину. Да и страшно смотреть, если честно.

Мужчина прожигает меня взглядом, и в нем столько, что на короткий миг становится страшно. Вся вселенская ненависть, все ярость соединилась в этих глазах. Но… я не могу понять, почему эти эмоции направлены на меня.

– Мы как и договаривали, подготовим отдельную палату.

Мужчина еще раз выжидающе смотрит на меня, потом на пациенты и добавляет.

– Даю вам минут пять, к сожалению больше не могу.

За них с тихим щелчком закрывается дверь, а Марк просто закрывает глаза. Он не будет со мной разговаривать, не будет идти на контакт. Сейчас этот мужчина целиком и полностью закрыт ото всех.

– Я как смогу, поставлю тебя на ноги, – говорю тихо, отворачиваясь к окну, – но потом исчезну из твоей жизни раз и навсегда. Юриста, который поможет досрочно расторгнуть брачный договор, я нашла. Осталось дело времени. Либо мы доплываем этот путь вместе, либо я тяну нас на себе до отметки, которую смогу преодолеть.

Больше я ничего не говорю, а выхожу в коридор, где меня ждем Вениамин Андреевич.

– Подскажите мне, что нужно привезти с собой в больницу? Вещи, документы? Я не знаю, за что хвататься.

– Конечно, пойдемте.

Я выслушиваю целый список, в котором ни слова не говорится о том, что я могу ночевать в палате, хотя ограничений таких и нет. Пока что я смутно понимаю, как буду существовать в этих стенах… Пока я даже приблизительно не знаю, как буду жить…. Эти полгода точно. А дальше будет видно.

Глава 13
Марк

Конкурс, на который так рассчитывал отец, был проигран. Точнее, меня отметили, но исключительно как человека с интересным взглядом на мир. И, что странно, даже предложили сотрудничество.

– Победителя мы выбрали, – ответил председатель комиссии, – а вот вас хотели бы позвать в другое направление.

Проекты, которые создавал моя рука, больше подходили для большого города, но не для элитного поселка в лесу. Это я и сам понимал, правда вслух никогда не произносил, хотя давно нужно было быть честным самим с собой.

– Мы вам хотим предложить работу в нашей фирме, но исключительно как дизайнера интерьера и проектировщика зданий, но уже в других городах.

Озвучивая свое решение, комиссия давала мне шанс, который упускать я никак не собирался. Обменявшись всеми возможными контактами, я со спокойной совестью отправился в офис отца, даже приблизительно не представляя, чем для меня обернется наш разговор.

– Ну? – с порога спросил он, сканируя своим взглядом. Никогда ранее не наблюдал такого у него: пренебрежительное отношение, чуть искривленные губы и прищуренные глаза.

– Проект выиграл кто-то другой, его имени не раскрыли…

– Что? – он мне даже не дал договорить, – ты не смог победить в этом простом конкурсе?

Николай Антонович подскочил сначала на ноги, потом быстрым шагом подошел ко мне, буквально навис сверху. Лицо его раскраснелось, приняло хищное выражение.

– Ты хоть что-то можешь сделать или нет? А? Толк-то от тебя какой?

Отодвинув его в сторону, вставая. Я был на голову выше и шире в плечах, так что я теперь возвышался над ним, чувствуя, как внутри все трясется от ярости.

– Я многое могу, жаль, ты этого не замечаешь, – несмотря на то, что творилось у меня в душе, говорил я спокойно и уверенно.

Отец просканировал еще раз меня взглядом, словно пытался что-то найти в моем лице. Подхватив пиджак, широким шагов вышел из кабинета, не забыв хлопнуть на прощание дверью.

В приемной, чуть вжав голову в плечи, осталась сидеть личная помощница Николая Антоновича.

– Марина, дай ручку и чистый лист, – девушка беспрекословно протянула то, что я просил.

И пока я сидел за небольшим столом в приемной и писал заявление на увольнение, мне покоя не давала одна и та же мысль.

– У вас был отпуск? – спросил, не поднимая головы.

– Н-нет, – запинаясь, произнесла девушка.

Тогда-то я голову и вскинул, потому что когда отец уезжал на отдых, который даже и не планировал, его помощницы так же не было на рабочем месте.

Девушка низко склонилась над клавиатурой и что-то там печатала. Щеки ее густо покраснели, губы были поджатыми, а вот лицо оказалось немного бледным от испуга.

– И давно у вас… роман? – я не знал, как назвать еще эту связь. Ведь Марина была чуть старше меня, но разница в возрасте между ней и отцом все равно была огромной.

Ответ, как я и думал, не последовал. Но он мне и не нужен был, на самом деле. Неприятная картинка в голове стала складываться сама. Например то, на что ранее я не обращал никакого внимания, всплывало в памяти.

Когда я видел родителей вместе? Когда видел мать с улыбкой на лице? Когда мы просто всей семьей сидели за столом в доме родителей за ужином? До этого не все гладко было, а сейчас уж и тем более.

– Вот, – протянул девушке заявление и ручку, – передайте Николаю Антоновичу.

Марина мельком взглянула на бумагу и побледнела еще больше, пораженно смотря на меня, чуть открыв рот.

– Хорошего дня! – улыбнулся криво, прежде чем выйти из приемной.

Вернувшись в свой рабочий кабинет, стал собирать немногочисленные вещи, которые успели скопиться за длительное время. И, что самое главное, все проекты, которые я делала ранее и как, говорится, в стол, были скопированы на флешку и беспощадно удалены с рабочего компьютера.

На душе стало легко и свободно, но было еще то, что сильно тяготило.

– Привет, мам, – позвонил через некоторое время и даже уточнил, – ты в городе?

– Да, – ответила она, – что-то хотел?

– Встретиться хочу, поговорить…

– Давай через час? Я немного занята… – удивленно произнесла она в ответ.

– Хорошо, – спокойно отозвался.

На самом деле, не было мне спокойно. Ни черта не было! Внутри все кипело, бурлило. Злость накатывала волнами. На себя, в первую очередь за то, что я не усмотрел, не обратил внимания, как наша не самая счастливая семья разваливается на части. И, что самое страшное – этими кусками были мы.

Вообще казалось, что отец и мать давно приняли какое-то решение, которое устраивало всех, но о котором забыли предупредить меня. Как и забыли рассказать о сделке, которая теперь неприятным камнем лежит на груди. Сделка эта повесила мне на шею жену, которая мне была совершенно не нужна.

Найдя в бухгалтерии коробку, я быстро сложил в нее вещи и, сев через сорок минут в машину, поставил рядом то, что перекочует со мной в другое место. Будь то офис на несколько посадочных мест или отдельный кабинет с не самым прекрасным видом из окна. Плевать! Я хочу работать там, где мой талант будет оценен, пусть даже для этого придется впахивать и день и ночь.

Милана же работает круглосуточно, прерываясь только на еду и сон, чем я хуже?

Вообще, не нужно было вспоминать о девушке, с ней связано слишком много неприятных воспоминаний и моментов. У нас вообще перестало складываться какое-либо общение, когда я наговорил лишнего, да и когда она погрузилась в тренировки с головой. С другой стороны, а что ей еще делать? Чем заниматься?

Тряхнув головой, направил машину в сторону ресторана, куда пригласила меня мама. Припарковавшись, я обдумал, какие вопросы буду задавать, но на ум приходили только короткие фразы, отрывистые и прямолинейный.

– Привет, еще раз, – сказал, садясь за стол и внимательно рассматривая красивую и ухоженную женщину перед собой. Она, как и всегда, была стильно одета, накрашена. На шее золотые цепочки, в ушах серьги с бриллиантами, на пальцах огромное количество колец.

– О чем хотел поговорить? – улыбнулась она, поднося чашку ко рту.

Я молчал с минуту под заинтересованным взглядом женщины, думал о том, как мало я знаю о родителях, как далеки мы друг от друга.

– Ты счастлива?

Она посмотрел на меня удивленно, поставила чашку на стол и положила ладони на скатерть, разглаживая ее.

– Да, а почему ты спрашиваешь? – и взгляд вроде не прячет, но и отводит в сторону, словно там, за соседним столиком, намного интереснее.

– Потому что сегодня мне стало известно то, о чем мне никто не говорил. Ты ведь не была с отцом на отдыхе, так? – тут даже говорить не надо. Загар, который имелся на руках и лице был, но не недельной давности, грубо говоря.

Мама в мою сторону больше не повернулась, закусила нижнюю губу и видимо, не знала, как мне все сказать.

– Расскажи как есть, – попросил, – все же я вам не посторонний человек, так?

Она молчала долго, минут десять точно. Молчала, смотрела в сторону, но видно было, что погружена в себя. То ли пытается подобрать слова, то ли вспоминает, с чего все началось.

– Мы с твоим отцом уже как несколько лет чужие люди, – неожиданно пробормотала мать, – до сих пор в браке, но живем отдельно. Я не претендую на его бизнес, он на дом, который отписал мне год назад. Конечно, на вечерах мы присутствуем вместе, изображаем из себя любящих людей, но в душе… В душе мы чужие, уже очень и очень давно.

Она тяжело вздохнула.

– Наверное, надо было давно рассказать, только не было возможности. Хотя нет, вру.… Не было нужных слов.

– И как же дальше? – уточнил, ощущая горечь, которую не смог смыть даже приторно сладкий чай.

– Дальше у нас развод без раздела имущества, – пожала мама плечами, – я нашла работу заграницей, уеду туда…

– Одна? – зачем я это уточнил, не знаю.

– Не одна, – покаянно произнесла мама.

– Ясно, – на большее меня не хватило.

– Ты извини, что не говорили…

Я не стал дослушавать, потому что… Ну что она еще может добавить? Ведь итак понятно, что для них я просто сын, записанный в свидетельстве о рождении. Не более того. В настоящих семьях, где любят своих детей, рассказывают пусть не все, но хоть перед фактом не ставят.

– Ты бы рассказала о своем отъезде? Или позвонила уже с нового места жительства, ставя перед фактом?

Мама только глубоко вздохнула. Ну? Как тебе такое Марк? Кажется, ты недалеко ушел от Миланы? Она одинока и предана, ты фактически такой же…

– Звони хоть иногда, – попросил, – и отвечай на сообщения.

Оставив на столе деньги, быстро вышел из здания ресторана, чтобы остановиться на лестнице. Мать больше так ничего и не добавила, просто промолчала.

Подняв голову к небу, спрятал руки в карманы брюк и усмехнулся. Сейчас я был на распутье. Ни планов, ни перспектив, ни желания куда-то двигаться дальше. А ведь надо! Надо определиться, надо понять, что я хочу от своей жизни.

Например, то, что мы с пока еще женой переедем – однозначно. Ни мне, ни Милане в этом городе делать нечего. Значит – надо продать дом, машину…

Взгляд зацепился за красную тачку, которая была мне дорога, но… если придется пожертвовать ей, почему нет? Готов ли я выставить ее на продажу и пересесть за руль того автомобиля, что был более просторным и вместительным? Ответ – да! Только я решил, что продам все машины и мотоцикл!

В новую жизнь нужно уходить свободным, но с деньгами на руках.

Итак, сначала уйдет машина, потом мотоцикл. Загружу свой внедорожник доверху самыми важными вещами и в добрый путь. Но, опять же, необходимо найти достойную квартиру, чтобы отвечала всем моим запросам.

И работа, вроде как вариант есть, но в тоже время имеются некоторые недоговоренности.

Вести личные вещи никуда не стал, понимая, что до дома далеко, а разговор в виде отцовских нотаций обрушится совсем скоро. Ведь в офис то он вернется сам, или Марина позвонит и расскажет о выходке сына. Еще чего не хватало, чтобы он явился в дом для очередного серьезного разговора с обвинениями и угрозами. Прошлого раза хватило, наговорил он и мне, и Милане много. Да и я хорош, обвинил девушку в том, чего она и не совершала.

Да и как-то нужно было подойти к Милане. Хотелось с ней обговорить некоторые моменты и…. В последние дни вел себя не так, как следовало бы. Отец, который приезжал в гости, подкинул дров в итак пылающий костер внутри меня. Собрать себя быстро не получилось, еще и работать пришлось много и долго. Нервы, стрессовые ситуации и давка со всех сторон – дали свои плоды. Наш шаткий мир рухнул.

Я готов был извиниться, готов был снова начать разговор хоть сейчас, даже к телефону потянулся, но неожиданно получил сообщение от матери, которая предлагал побыть с ней. Что ж, я принял это приглашение незамедлительно, понимая, что такая пауза была необходима.

Час моего шатания по городу помог еще раз расставить приоритеты и выбрать то, что ближе мне. Написал Льву Константиновичу, что готов работать на него, и почти мгновенно получил одобрение, а через десять минут и письмо на почту с договором.

Быстро и оперативно работали эти люди, потому что знали, что хотят и кто им нужен. Помнится мне, отец брался за все и сразу, не имея специалистов нужного уровня. Может именно по этой причине и прогорел? Я всегда говорил, что лучше сделать акцент на чем-то одном, развивать эту отрасль, вкладывать в нее, но нет – мы хотели быть лучше и круче всех и сразу. Итог понятен.

Когда ехал в дом матери, то поступил звонок от отца.

Сбавив скорость, принял звонок.

– Ни мы, ни Резанов не победили! – рякнул он, отшвырнув что-то от себя. Судя по звукам, это была то ли папка, то ли ручка. – У нас есть кто-то, кто работает лучше!

– У вас, – поправил, выруливая в сторону трассы. Дом, который оставил отец матери. Находился недалеко от города.

– В каком смысле? – не понял отец.

– Я увольняюсь, поэтому в твоей фирме больше не работаю. Следовательно, тот, кто обошел всех – меня не интересует.

Пауза была длинной, после чего послышалось тяжелое надсадное дыхание.

– Марина! – проорал отец, а после, когда раздались поспешные шаги, он выдал совершенно неожиданную фразу. – То есть, я в тебя вкладывал, платил деньги, чтобы в один момент ты сказал, что увольняешься?

– Я работал наравне со всеми, – напомнил отцу, – и получал ничуть не больше других сотрудников.

– Вот ты значит как? Ну что ж, подпишу заявление. Как не подписать! Но имей в виду, в мою фирму ты больше не ногой, ясно? Как хочешь, так и крутись!

– Без проблем, – усталость, что скопилась за эти дни дичайшая, хотелось просто тишины.

– Тогда у меня больше нет сына!

Свернув на обочину, я уставился перед собой, слушая в голове одну и те же слова. И… ни горечи, ни разочарования не было. Усталость и какая-то глухая боль, уходящая внутрь.

– Вывезу, справлюсь, – сказал сам себе, прежде чем продолжить путь.

Дом мать привела в немного другой вид. Разбила несколько клумб, где ранее была лишь зеленая трава, установила садовые качели рядом с беседкой и мангалом. Даже дорожки другие разложила. Однако, я чувствовал себя в этом месте чужим, как изгой, который не может найти ни себя, ни свое место.

Мама стояла на лестнице, ведущий в дом и ждала, когда поднимусь к ней.

– У тебя тут красиво, – все же признался, потому что другое это было итак очевидно.

– Я старалась сделать все максимально удобным, – призналась она, отходя немного в сторону.

Пройдя в дом и разувшись, я чуть скосил взгляд в сторону гостиной, где чудом заметил два приготовленных к отъезду чемодана. То есть, собралась она уже, но, видимо после нашего разговора решила все же уделить время непутевому сыну.

К моему приезду спешно готовились, даже еды заказали. Чуть позже я понял почему – холодильник оказался совершенно пустым. И не удивительно, ведь мама собиралась уехать завтра.

– Я как устроюсь, обязательно тебя приглашу, – заговорила она, суетясь. – Николай должен дать тебе отпуск.

– Я на него больше не работаю, – ответил, – сегодня написал заявление на увольнение.

– А он что? – мама села рядом, сцепив руки в замок.

– Подписал, – пожал плечами.

– И все? – она склонила голову, – договаривай. Сазнова я знаю от и до. Все же столько лет прожили под одной крышей.

– Не все, – усмехнулся, – отказался от меня.

Мама тяжело вздохнула и накрыла своей рукой мою ладонь. Такая поддержка, пусть и незначительная, мне была необходима.

Мы больше ни о чем плохом старались не говорит, каждый шел словно по тонкому лезвию, когда начинал что-то спрашивать. Было видно, как подбирались слова, как аккуратно задавались уточняющие вопросы. Мы словно заново знакомились, изучили жизнь друг друга, пытаясь понять, чем каждый жил последние годы. По комнатам расходимся поздно ночью, когда за окном достаточно темно.

После наших откровений мне неспокойно, немного неприятно от того, с какой легкостью она рассказывает о мужчине, с которым будет теперь жить. Но, с другой стороны, она свободна в своем праве, свободна в выборе. Вольна делать то, что считает нужным. И мне советовала быть терпимее.

Еще с часу кручусь на кровати, пытаясь хоть как-то улечься, но мысли хороводы в голове водят, то в одну сторону, то в другую. Так что бросаю затею с отдыхом и бреду по тихому дому в сторону двери, ведущий во двор.

Решение усесться на садовые качели появляется сразу же.

Тихонько раскачиваюсь и так же медленно достаю телефон, чтобы убавить на экране яркость и погрузиться в дикость, творящуюся в моем айфоне. Отец все это время, пока я был с материю, писал сообщения и звонил. Хорошо, что после нашего последнего разговора поставил телефон на беззвучный режим, иначе бы он мешал.

Николай Антонович был в ярости, о чем свидетельствовали слова, которые он писал мне, фразы и угрозы. Еще интереснее будет завтра, когда он приедет на работу, зайдет в мой кабинет и не найдет ничего в рабочем компьютере.

Вот тогда и начнется кромешный ад, а эти угрозы – они пустые. Война наша будет впереди.

Все же возвращаюсь в дом, чтобы повторно попытать счастье и уснуть. И, что странно, выходит! Впервые за долгие годы я сплю до обеда, а просыпаюсь от того, что мать перебирает мои волосы, сидя рядом на кровати. И… как в детстве, в том далеком и беззаботном. Что даже глаза закрываю, потому что нет сил сдержать тех чувств, что меня наполняют.

– Я в обед завтра улетаю, – говорит она.

– Я могу побыть до вечера у тебя?

– Можешь. Конечно, можешь!

После позднего завтрака, мы идем на пруд, который располагается совсем недалеко. И просто слушаем стрекот кузнечиков, наблюдает за стрекозами и редкими бабочками, отгоняем от себя назойливых мух.

И кажется нет ничего лучше этого дня и вечера, когда мы вдвоем закрываем плотно окна в комнатах, куда не зайдем больше, пока проходим дом еще раз. И, я ведь не заметил ни единой фотографии, где мы все вместе. Хотя бы вдвоем.

Все либо убрано, либо снято совсем давно.

Звонок от отца приходит поздно вечером, когда я уже вытягиваюсь на кровати и слушаю, как по стеклу барабанит дождь. Мне и грустно и одиноко одновременно, тяжело оказалось столкнуться лицом к лицу с правдой, которая меня совсем не пожалела. И, так же невольно начинаешь думать о том, а какого Милане? Ведь она всегда была одна.

– Не одумался? – его язык заплетается, на фоне слышны голоса.

– Нет.

– Ну и черт с тобой! – кричит он, совсем не обращая внимания на окрики со спины, – ты хоть знаешь, что твоя жена нашла юриста? Нет? А я знаю! И этот юрист может при желании у тебя все забрать! Останешься ни с чем!

Он мерзко смеется, а я поднимаюсь на ноги.

– Ты бредишь, – говорю.

– Я? – гадко смеется, – да мы все в шоке! Резанов ищет обходные пути и думает над тем, как прикрыться теперь!

Быстро начинаю собираться, слушая бред, который несет отец. Невольно навожу шум, на который приходит мать.

– Что случилось? – спрашивает она достаточно громко, обеспокоенно смотря на меня.

– О! – раздается голос отца, – ты с ней, что ли?

Но я его больше не слушаю, подхватываю ключ, целую мать в щеку и бегу к двери.

– Марк! – окрикивает она, но я машу лишь рукой на прощание, ныряя под дождь.

Почему мне плевать и на юриста и на то, что Милка может что-то там себе забрать. Меня пугают высказывания отца в отношении этой девушки. Пугают и раздражат. Как бы ни нравилась Резанова, сколько бы между нами не было пропасти, я вдруг осознаю, что именно она самое слабое звено во всей этой цепочки. Пусть и такое ненавистное. Звено, которое держит нас всех.

Глава 14
Марк

Старался сильно не разгоняться, потому что из-за стены дождя видимость плохая, так еще и на дороге было скользко. Но что-то меня подгоняло вперед. То ли страх, то ли волнение, перемешанное со злостью.

Когда за спиной остался самый большой участок дороги, а впереди имелся крутой поворот, который мне никогда не нравился, сбавил скорость. Дождь заметно стих, поэтому впереди появилась хоть какая-то видимость. И именно в это время я совершенно неожиданно для себя увидел впереди автомобиль, который ехал без фар и каких либо опознавательный знаков.

Нахмурившись, чуть нажал на педаль газа, поворачивая руль. Глаза резко ослепил яркий свет, я как-то сразу понял, откуда он и кому принадлежат.

Выругавшись на водителя автомобиля, которого теперь не могу рассмотреть, стал тормозить, но машину занесло, потом ударило в ограждение. И все… шум в ушах, какое-то вязкое неприятное состояние и более ничего.

Когда прихожу в себя, то не могу даже открыть глаз. С превеликим трудом открываю веки и не могу пошевелиться. Голова не соображает, мыслей в ней нет, только те воспоминания, как короткий миг.

Надо мной кто-то склоняется, открывает рот, но я не слышу ни криков, ни звуков. Слабость накрывает быстро, как и головокружение, с которым меня уносит обратно. В темноту, где я смотрю на себя и девочку, что гуляет рядом со мной, улыбается и смущается. Вижу, как сижу с ней же за партой, а она смотрит на меня своими глазами, наполненными теплом. А потом в них холод и ненависть, они наполнены болью и презрением, злостью и отчаянием. И я слышу свой смех, противный, неприятный. И брошенные слова: «Неужели думаешь, что такая, как ты, может понравиться мне?», а следом перед носом ворох мелких бумажек, которые остались после порванной мною открытки, в которой мне впервые в жизни признались в любви. Они медленно падали, потом поднимались и кружились перед носом, а я все вспоминал, говорил ли мне кто-то еще те слова, что написала когда-то Милана?

Когда бумажки осели, как белые мухи во время снегопада, передо мной появились те же самые глаза, только безмерно уставшие и воспаленные. Под ними залегли синяки, которые придавали взгляду тяжесть.

– Если меня слышишь, то моргни.

И я моргнул, рассматривая ту, что терпит меня. Ту, что вынесла столько, что становится даже страшно.

– Он пришел в себя, – Милана выпрямилась, и на какое-то время я уставился в потолок.

– Вот и хорошо! – снова взгляд сфокусировался на лице, только другом, гладко выбритом, с проницательными темными глазами. Они рассматривали меня пристально, словно пытались в самую душу заглянуть.

Но это было мелочи, я по большей части старался расслышать голос Милы, но в ушах отдавались звуки приборов, который периодически пищали, твердый голос мужчины, которые кому-то что-то рассказывал о стабильности моего состояния.

– В рубашке родился, – констатировал он, – а если захочет, то пойдет.

Картинка, которая до этого не имела никакой целостности, стала складываться. Она собиралась у меня в голове долгое время, на протяжении недели, а может и двух, ведь я толком и не мог понять, какой сегодня день, не знал числа. Моя жизнь формировалась из боли, от которой порой хотелось орать в голос, воспоминаний и слов, которые оставлял после осмотра врач.

Выводы я делал неутешительные и по большей части молчал, наблюдая за тем, как время от времени ко мне подходит Милана. Она взяла на себя роль сиделки – сама, безоговорочно, словно так и быть должно. А персонал, который заходил в палату с регулярной частотой, неизменно называли нас мужем и женой.

Женщины в возрасте смотрели на меня с сожалением, с тоской поворачивали головы к Миле, которая училась помогать мне. Училась, даже если было сложно, тяжело, противно и неприятно. Она просто помогала, без лишних слов, претензий и нотаций.

Ногами шевелить не удавалось, да и чувственности в них не было совсем. Этот факт приводил меня в тихий ужас, который всеми силами пытался спрятать внутри себя. А еще была боль во всем теле, мучительная и долгая, накатывающая волнами. Иногда казалось, что даже терял сознание, но Милана сразу же бежала за медсестрой, которая ставила капельницы и делала уколы. Боли частично уходили, как и ясность думать здраво.

Я не знал, сколько времени уже находился в больнице и сколько буду еще здесь. Но вот то, что оказался один, никому не нужный – это факт. Сколько со мной будет сидеть Милана – не знаю. Родители так и не приехали, да и не звонили. И… Я знал, что одному на меня плевать, а вот мать, похоже, улетела. Друзья, которые вроде как должны были быть в курсе того, что со мной происходит, испарились, словно их никогда в моей жизни и не было.

И… отчаяние всегда накрывало с головой. Особенно в те моменты, когда не следовала впадать в панику.

Странно то, что со мной рядом оказался тот человек, которому я испортил жизнь. Которого призирал, над которым смеялся. Не уверен, что девушка радуется тому, что находится рядом с калекой, который ходит под себя, не может пошевелиться и выполнить самые элементарные вещи.

И это тоже бесило, настолько, что я готов был вырывать зубами все шансы, готов был учиться заново ходить, лишь бы после пройденных операций это было можно. Я ждал того дня, когда мое амебное состояние сдвинется с мертвой точки, но время остановилось вместе со мной.

Смотрел в потолок и тихо ненавидел всех, особенно когда тонкие женские руки массировали ноги, старались аккуратно перевернуть то на один бок, то на другой. Все как врач прописал! Это невыносимо!

– Уйди, – попросил с первого дня, когда понял, что она со мной собралась сидеть, – не трогай меня!

Потому что стыдно от своей беспомощности, горько до удушения.

– Убирайся! – шиплю, чтобы обидеть, чтобы ушла. Но нет, Милана только губы поджимает, волосы на затылке скручивает в пучок и молча мнет ступни. На меня совсем не смотрит, как будто манекен перед ней. Хотя, так отчасти и было.

Закончив стандартную процедуру, она помогает мне чуть приподнять голову….

– Обед, – совершенно безэмоциональным и каким-то сухим голосом проговорила она.

– Я сам! – схватил ложку, но руки плохо слушаются, но я ж упрямый! Смотрю на нее, и зачерпываю картошку из тарелки. Выходит отвратительно! Ложка почти из рук выскальзывает, а я все равно тяну ее ко рту, чтобы все пролить на себя.

Матерюсь сквозь зубы, проклинаю себя. И… впервые за долгое время просто откидываюсь на подушку и закрываю глаза, не в силах сдержать слезы, которые текут по вискам вниз. Стараюсь сдержать их, но ничего не выходит.

– Давай попробуем еще раз, – тихо говорит Мила и осторожно касается кожи, стирая влага.

– Ничего не получится! Ничего! – шиплю.

– Попробуем вместе.

Она снова вкладывает ложку в мою руку. Поспешно вытирает грязное место полотенцем и кладет свои пальцы поверх моих. Мы вместе берет злосчастный безвкусный суп, и я стараюсь дотянуть все до рта. И, с помощью Миланы, все получается.

Так и ем, упрямо смотря куда угодно, но не на нее.

– Теперь отдыхай, – произносит, чтобы забрать все посуду и перемыть в раковине, что находилась в палате.

Я же слушаю, как шумит вода, как чуть слышно скрипнула дверь.

Для Миланы установили еще одну кровать, на которой она чаще сидела, чем лежала. Девушка не рассталась со своим буком даже тут, постоянно что-то делала, морщилась, разминая шею, но продолжала работать. И было что-то дикое в этом. Ведь работала она сейчас для того, чтобы купить мне лекарства и оплачивать эту палату. Я ведь слышал, что говорил врач, когда вывел ее за дверь, слышал сумму, которую он озвучил. И спокойный ответ, что все средства будут переведены, лишь бы мне помогли.

– Какие у меня шансы? – спросил тихо, не выдерживая больше тишины вокруг.

– Если не будешь вести себя как ребенок, а позволишь тебе помогать, то хорошие.

Она на меня даже голову не подняла. Как смотрела в экран, так и продолжала в него пялиться.

А я впервые внимательно изучал каждую черточку девушку, отмечал ее хрупкость, невысокий рост, длину волос и печальный взгляд, который она всегда рано утром переводила на меня.

– Я хочу пригласить юриста, – чуть замолчал и добавил, – ты можешь это организовать?

– Могу, только для чего?

– Хочу переписать на тебя всю недвижимость и доверенность, чтобы ты сняла со счета деньги.

Она впервые посмотрела на меня удивленно, даже ротик чуть приоткрылся.

– Зачем? – снова складочка между бровями залегла.

– Чтобы ты не тратила на меня свои деньги! Можешь мотоцикл продать, да и машину. За руль я все равно сяду не скоро. Если вообще сяду.

Снова накатила волна, когда хочется орать, крушить и посылать всех как можно дальше.

– Приглашу, – через некоторое время доносится до меня, – но чуть позже.

– Позже, так позже…

Сонливость пришла быстро, и я не могу противостоять ей. Послушно закрываю глаза и дышу равномерно, пытаясь прочувствовать свое переломанное тело. Незаметно для себя засыпаю, а во сне снова на ногах, бегаю, прыгаю и наслаждаюсь своей беззаботной жизнью. И только мысль не дает покоя, что того, кто поспособствовал такому печальному исходу, так и не нашли.

Просыпаюсь ближе к вечеру и понимаю, что остался один.

– Сказка кончилась очень даже быстро. Превозмогая боль, чуть приподнял голову, чтобы убедиться в правильности своих выводов. Вот она – заправленная и совершенно пустая кровать. Ни вещей, ни компа, ни Миланы.

Давно бы так, на самом деле. Строить из себя мать-Терезу не нужно было, я итак прекрасно осведомлен, что никому в свои годы не сдался.

Когда скрипнула дверь, повернул голову в сторону скорее неосознанно. И даже разочарованно поджал губы, ловя себя на мысли, что жду… Несмотря ни на что, жду ее возвращения.

– Как себя чувствуете, – раздался голос врача, который провел ни одну операцию над моим бренным телом.

– Нормально, – отозвался.

– Раз так, тогда к вам зайдем скоро Галина, наша медсестра. Сегодня она будет вашей помощницей. А завтра сдадим анализы и будем думать, что делать дальше.

Врач улыбнулся, скосил глаза на мою руку, которая после перелома чувствовала себя более менее сносно. Повязку с головы сняли, как и с груди. Сказали, что там ничего страшного нет, больше всего беспокоила моя спина и ноги, которые лежали бревнами на кровати.

Когда Вениамин Андреевич вышел, то в палату зашла та самая Галина. Высокая, плечиста дева, руки которой были далеко от нежных прикосновений Миланы. Ворочала она меня быстро, что невольно охал, когда болью простреливало. Быстрыми движениями обтирала, не особо беспокоясь о комфорте, да и массаж оказался быстрым, больше похожим на похлопывание и пощипывание.

– Ужин! – в палату въехала тележка с едой, которой питаться совсем не было никакого желания. Галина подала мою тарелку, в которую щедро наложили картошки, кинули котлеты и сдобрили блюдо салатом.

Девушка положила тарелку мне на грудь, помогла приподняться и, вручив ложку, вышла из палаты.

Что, Сазнов, об этом ты мечтал? Тогда вперед, трудись, познай жизнь без помощи.

Ел с трудом, осилил всего немного пересоленного пюре и смог съесть котлету, попросту затолкав ее в рот. Галина вернулась со стаканов компота, в который была вставлена трубочку. Хоть тут повезло, получилось быстро напиться.

Вообще я сейчас сравнивал новую сиделку с Миланой и отмечал столько минусов, что готов был забрать все свои слова обратно. С медсестрой было неуютно и неспокойно, словно рядом человек, которому на тебя плевать тысячу раз. Да так и было на самом деле. Она даже тарелку толком не помыла, немного сполоснула и все.

Прикрыл глаза, постарался отвлечься, мне нужно было переключиться. Стал придумывать новый проект, который сделаю, как только смогу хотя бы сесть. Интересно, меня, калеку, теперь примут на работу или выбросят как мусор? И телефона нет, совсем ничего нет под рукой, чтобы позвонить, чтобы посмотреть хоть какую-то информацию.

Один, как и полагается. Вроде этого и добивался, а вон как вышло – тошно, тоскливо и страшно, что жизнь поставила на мне жирный крест.

Глава 15
Милана

Когда Марк заснул, собрала свою сумку, забрала ноутбук и тихонько вышла из палаты, прикрыв за собой дверь.

Сил не было ни на что. Хотелось забиться в угол и закрыть глаза, чтобы эти беспощадные события прошли мимо меня как страшный сон. Но я стояла рядом с палатой, где лежит человек, целиком и полностью меня ненавидящий. Человек, который уничтожает меня одним только взглядом, короткими фразами, которыми причиняет невыносимую боль. Мне-то бы просто услышать от него хотя бы короткого «спасибо», или же ничего. Пусть лучше совсем не разговаривает и игнорирует, чем каждый раз посылает.

Марк гордый и несломленный, хотя иногда мне кажется, что взгляд имеет сильный надлом, что ему настолько больно, что он попросту не хочет в этом сознаваться. Не хочет и не будет, потому что привык идти вперед с гордо поднятой головой. И ему будет сложно… очень сложно.

– Милана? – врач, который ведет историю болезни моего… мужа, вышел из соседней палаты и остановился напротив. Руки спрятаны в карманы белоснежного халата, взгляд прищуренных глаз сканирует меня от и до, – сбегаете?

– Отлучаюсь, – отвечаю, – необходимо отправить работу, перестирать вещи.

Зачем-то оправдываюсь, но вовремя успеваю прикусить язык, чуть не сообщив о юристе, встреча с которым будет через пару часов. Надеюсь, за это время я успею смыть с себя запах лекарств, закинуть стирку и подобрать нужные вещи для больницы. Еще и заказанный раскладной столик нужно забрать, потому что сидеть на кровати, сгорбившись и согнувшись в три погибели, было неудобно, а порой даже больно.

– Тогда я попрошу свободную медсестру посидеть с вашим супругом.

Голос врача становится добродушным, а напряжение уходит из глаз. Еще бы, я ведь взяла на себя все, кроме капельниц и уколов, но больше потому, что жутко их боюсь, даже отворачиваюсь или ухожу к окну, когда Марку приходят делать обезболивающее.

Быстро отворачиваюсь и иду дальше по коридору, игнорируя заинтересованные взгляды персонала, который не единожды слышал, как меня отправляю куда подальше.

Спустившись вниз, быстро толкаю дверь и замираю, зажмурившись. Глаза щиплет от яркого солнца, а я делаю рваный вздох, наполняя легкие воздухом.

Такси, которое я вызвала недавно, уже ждет. Так что не теряю больше не минуты, а спешу к нему, чтобы через некоторое время выйти у высокого дома, который остался в запустении. Разбираться еще и с двухэтажным сооружением у меня нет никакого желания и сил. Мне хочется полноценно выспаться, потому что все ночи я только и делаю, что вскакиваю с кровати и проверяю Марка. Да, я боюсь, что в один момент его дыхание остановится, хотя поводов для паники нет. Порой ночью он стонет, что-то бубнит себе под нос, и неизменно успокаивается, когда касаюсь его головы, провожу кончиками пальцев по щеке и шее.

В доме я задерживаюсь ненадолго, забираю все свои вещи и снова сажусь в ожидавшую меня машину. Путь на этот раз лежит в квартиру, которая находится ближе в больнице, в которую я смогу сбегать, когда совсем туго будет.

– Спасибо, – благодарю водителя, который помогает донести вещи аж до квартиры.

– Да не за что, – добродушно отвечает мужчина, машет на прощание рукой и спускает вниз по ступеням.

И снова я вернулась туда, откуда начинался мой путь. Кажется – это бесконечная петля, по которой я иду снова и снова. И я даже знаю, что нужно сделать, чтобы разорвать ее. Квартира должна быть продана! Однозначно! Только если до этого в планах было как можно скорее уехать, то сейчас я их просто сдвигаю в сторону.

Обязательно все будет! Это даже не обсуждает!

Первым же делом исполняю свою заветную мечту: захожу в ванную, скидываю в угол вещи и включаю горячую воду, под которую встаю. Блаженно закрываю глаза, опираюсь руками о стену и опускаю голову, чтобы волосы мокли, и вода стекала по лицу.

Так хоть льющиеся слезы не видно.

Вспенив на мочалке большое количество геля для душа, стала водить пенной шапкой по рукам, с каким-то остервенением отмывая участки кожи, выводя из себя тошнотворный запах лекарств. Волосы перемывала дважды, все казалось, от меня пахнет чем-то инородным и неправильным. Только после этого вышла из ванной, укутавшись в полотенце. На автомате подхватила грязные вещи и прошлепала босыми ногами на кухню.

Не мешало бы помыть полы, все же меня давно не было, да только не хочу ничего. Совершенно не в тот состоянии нахожусь.

Загрузив стиральную машину, я включила ее на быстрый режим, который был не самым эффективным, но зато я успею собраться, высушить волосы, взять с собой проекты и даже развесить перед выходом белье. Мне ведь необходимо действовать быстро, время ограничено, а у меня на все есть только вечер, за который нужно решить вопрос с работой, встретиться с юристом.

Интересно, согласится ли Войнов прийти в больницу и переписать все на меня? Не уверена, что найду другого человека, который пойдет на такое. Да и доверия нет совершенно ни к кому.

Ровно через сорок минут я убираю волосы в пучок, потому что концы досушить не получилось, зато успела сделать другое – скинула свою готовую работу на флешку, взяла документы, разложила сумку и собрала стопку белья, которую возьму с собой. Даже составила список продуктов и того, что нужно купить в аптеке.

Выскочила из квартиры, чудом вспомнила о том, что нужно дверь закрыть, и вприпрыжку помчалась к офису, где совсем недавно разговаривала с Львом Константиновичем.

Мне чертовски повезло, что мужчина был готов ждать меня, что вошел в положение, даже предложил свою помощь, от которой я пока что отказалась. Но кто знает, что будет дальше?

Влетев в здание офиса, я поняла, что опоздала на целых пять минут. Проигнорировал лифт, рванула на нужный мне этаж, но как только поднялась, ухватилась за стену, стараясь отдышаться. Силы закончились слишком быстро, а они быть должны, потому что впереди еще весь вечер и часть ночи!

Выпрямляюсь и крайне медленно иду по коридору вперед. Как и ранее, в приемной меня встречают с широкой улыбкой на лице, а в кабинете начальник подскакивает на ноги:

– Наконец-то! – вздыхает он, делает несколько шагов вперед, чтобы обхватить мои плечи руками, – ты как?

Мне немного не по себе от такого внимательного отношения, но я делаю над собой усилие и пожимаю плечами:

– Нормально.

– А Марк, жить будет? – Лев Константинович хмурится, а вместе с ним и я.

– Будет, – киваю, – прогнозы хорошие, если сам захочет – встанет.

Мужчина недолго вглядывается в мое лицо, а после буквально силой сажает за стол.

– Лидия, – дверь резко открывает и в кабинет заглядывает девушка, – крепкого чаю и плотный обед из ресторана!

– Сделаю! – кивает она и скрывает.

– А? – только и сказала я, когда начальник переставил свой ноутбук ближе ко мне.

– Мы сейчас быстро обсуждаем некоторые нюансы проекта, потом я вас кормлю и отпускаю. И даже не хочу слышать протест! Вы бледны, Милана, под глазами фиолетовые круги. И от горящих глаз ничего не осталось.

Голову я опустила, потому что снова к горлу подошел ком, а на глазах стала собираться врага. Мужчина не стал делать акцент на моем самочувствии дальше, внимательно изучил проделанную мною работу, порадовался тому, как я точно чувствую желания заказчика и отпустил на все четыре стороны.

– Как только эти маленькие нюансы подделаете, высылайте готовый вариант мне. И, – он задумался, – обговорите с Марком, пожалуйста, что мы готовы его ждать столько, сколько нужно. И, если вдруг у него есть то, что он готов показать сейчас, мы с радостью рассмотрим все его работы.

Кивнула, убирая флешку обратно в сумку и думая о том, что возможно эта новость моего… мужа обрадует. Вот только придется раскрыть ему тайну Золотого ключика, точнее того, кто именно победил в главном проекте.

Обед, о котором распорядился Лев Константинович, принесли очень быстро. Мы только закончили, как в кабинет ввезли тележку уставленную тарелками.

– Приятного аппетита, – произнес начальник и стал есть. А я… на еду бессовестным образом набросилась, потому что, что давали в больнице, кушать было невозможно. Поэтому отчасти и было желание что-то приготовить сегодня и принести не только Марку, но и себе.

– Спасибо, – пробормотала, испытывая неловкость.

– А вот не надо, – нахмурился Лев Константинович, – я от всей души! И вообще, Милана, если нужна будет помощь, врачи, да все, что угодно – сразу мне звони. Поняла?

– Поняла.

– Вот по глазам вижу, что нет.

Начальник покачал головой и совершенно другим тоном и интонацией проговорил:

– Иногда не надо искать подвох там, где его нет. Но мое дело предложить. Ты девочка взрослая, поступай так, как считаешь нужным.

Мы распрощались быстро, потому что до следующей встречи у меня было минут сорок и отдел доставки по пути, в который я вбежала, не помня себя.

Столик, который регулировался во всех местах, мне очень понравился. Вот уверена, он прослужит мне долго, и ни один еще проект перенесет.

В кафе, где мне назначил встречу Олег Михайлович Войнов, я зашла заблаговременно, аж за десять минут до нашей встречи, а мужчина уже сидел, перебирал перед собой бумаги и выглядел очень хмурым. Я бы даже сказала – устрашающим.

– Здравствуйте, – поздоровалась, садясь напротив юриста.

– И вам доброго вечера, Милана, – проговорил он, даже не поднимая головы. – Как больной?

– Жить будет.

– Это самое главное, потому что он нам должен будет подписать некоторые документы, но это формальность.

Войнов сложил листы в одну стопку и поднял на меня свои серые холодные глаза. Чуть нахмурился, поджал губы и стал рассказывать коротко и емко, что ему удалось нарыть на семью отца.

– Независимая экспертиза доказала, что ваша подпись и подпись Марка Николаевича поддельные, значит договор уже признана недействительным. Но я решил капнуть глубже, знаете, профессиональный интерес. И не прогадал. Оказалось, столько этих подписей было сделано чужой рукой, что за этими деяниями стоит ни один срок. Если ближе к делу, то состоится закрытое заседание, на которое я вас не пушу, так сказать, избегая скандала. Все причастные лица, которые были или будут замешаны в череды некоторых событий, будут медленно отправлять в места не столько отдаленные, а вот вам и Марку Николаеву я бы порекомендовал переехать. Варианты есть?

– Вариантов нет, но найдем.

Мужчина очень внимательно посмотрел на меня.

– Я так понимаю, что непосильную ношу по уходу за человеком, от которого вы хотели избавиться – взяли на себя целиком и полностью.

– Взяла, – кивнула, – но желание избавить не прошло.

– Значит, скоро вы будете носить свой свободный статус, как и Марк Николаевич. Когда с ним можно будет встретиться?

– Завтра утром. Сейчас нас уже не пустят.

– Тогда встретимся у больницы. И, начните искать место, куда сможете переехать на длительный срок. Понимаю, что в вашем случае это должна быть не просто больница, а целый реабилитационный центр.

Мужчина собрал бумаги в большой кожаный портфель, оплатил заказанную еду и, прежде чем уйти, опустил свою огромную и довольно тяжелую руку мне на плечо.

– Я в вас не прогадал. Хорошему человеку всегда хочется помочь.

– Спасибо, – пробормотала. Слезы снова начали собираться в глазах, но на этот раз я не сдерживала их. Смотрела в одну сторону, строго перед собой. Казалось бы, я даже рада, что брак, в который меня затолкать отец, будет аннулирован. Но чертова душа не желает так быстро прощаться с тем, кто меня не только не понимает, но и ценит. Хотя, разве меня это останавливает? Нет. Я поступлю по совести, доведу Марка до того момента, когда он самостоятельно сможет себя обслуживать, когда научиться передвигаться хотя бы на инвалидном кресле. Только тогда уйду, и душа моя будет спокойна.

Достав из сумки телефон, я глубоко вздохнула и нашла нужный контакт.

– Лев Константинович, это Милана. Мне нужна ваша помощь.

Проговорила, прикрыв глаза.

Глава 16
Марк

Утро началась с процедур и уколом, после которых я снова провалился в небытие. Повторно проснулся от неясного шума за дверью, громких разговоров на повышенных тонах. Нахмурился, чуть отрывая голову от подушки. Среди голосов смутно различал возгласы Миланы, которые тонули в голосах посторонних мужчин.

– Его нельзя перевозить! – проговорил Вениамин Андреевич.

– Можно, если осторожно, – чужой строгих, холодных и подавляющих голос отвечал спокойно.

Напряженно смотря на дверь, я слушал, как решается моя жизнь. Что именно произошло, и куда необходимо было перевезти человека, который прикован к кровати и буквально недавно перенес несколько операций? Милана мне ничего не сказала, но судя по голову и тому, как она часто произносит свое и мое имя – произошло нечто неприятное. Опять… Или уже снова?

Череда неприятных событий преследует нас день за днем. А мнимое затишье – это повод для беспокойства.

– Да что вы спорите, – влез еще один голос, который отчетливо принадлежал моему работодателю. – У нас на руках документы о том, что Сазнова Марка Николаевича готовы принять в реабилитационном центре при больнице. Ничего с ним не случиться. Для транспортировки будут приглашены лучшие врачи, и приедет отличная машина!

Врач что-то недовольно ответил, явно не собираясь расставаться со мной или подписывать какие-то важные документы. Вот только почему? Реабилитационный центр – это лучше, что может быть для меня. Помощь квалифицированных специалистов, которые растолкают кровь по моим ногам, помогут сделать первые шаги к пути выздоровления.

А вот дальше я услышал то, что привело меня в бешенство.

– Что вы вцепились в Милану?! – возмутился все тот же Лев Константинович. – Не вашего поля ягодка она! Подготовьте документы, будьте так добры!

После этих слов в палату две мужских руки впихнули ошарашенную Милану, которая смотрела на закрывшуюся перед носом дверь с самым воинственным видом.

– Мила, что происходит? – прохрипел я совершенно неожиданно для девушки, которая даже немного подпрыгнула и прижала руки к груди, прежде чем медленно повернуться в мою сторону.

– Извини, разбудили тебя, – пробормотала она, пряча выпавшую прядь из неряшливого хвостика за ухо.

– Так что происходит? – девушка закусила губу, заставляя меня нервничать еще сильнее.

– А случился переезд.

В палату широким шагом зашел высокий мужчина с сединой в голове. Ростом он был огромным, широким в плечах и с холодными проницательными глазами. Он осмотрелся, нашел стул рядом с кроватью и вольготно уместился на него, кивком головы указал Милане на кровать и сцепил руки в замок.

Девушка прошла мимо меня и буквально рухнула на свою койку. Прикрыв глаза, она облокотилась спиной о стену и притихла. Мужчина же покачал головой и начал говорить.

– Очно мы не знакомы, но я знаю о вас все. Позвольте представиться, Войнов Олег Михайлович, юрист Миланы. И для начала сообщу, что ваш брачный договор является недействительным. Есть ли у вас какие-либо претензии к Резановой Милане Викторовне?

Я перевел взгляд на бледное лицо девушки.

– Нет!

– Отлично! – радостно сказал Войнов и достал из принесенного с собой портфеля документ, – тогда мы пробуем подписать вот это. В документе договорится, что за время вашего совместно проживания со стороны Миланы не нанесен ущерб и вы не имеете к ней никаких претензий. Как и она к вам, кстати.

К моему носу поднесли документ, который я прочитал и даже увидел короткую роспись Милы.

– У меня может не получиться, – произнес, когда почувствовал холод ручки.

– Ничего, – спокойно ответил юрист Милы, который помог мне подписать документ. В моем состоянии это оказалось проблематично, но реально. – Замечательно! – похвалил мужчина, – а теперь к сути переезда.

Он сделал паузу, отвлекшись на телефон, но довольно быстро снова вернулся к тебе нашего вопроса.

– Когда ко мне за помощью обратилась Милана Викторовна, ее дело мне понравилось, поэтому принялся как можно быстрее и подробнее изучать то, во что девушку ввязали. Так мне стало известно, что вы в какой-то мере оказались заложником ситуации. Ну а дальше, вопрос времени. Я стал распутывать клубок, сам того не замечая, как вышел на новые случаи мошенничества. Резанов Виктор Сергеевич с женой и ее семьей отработали данную схему давно. В их руках незаконным путем оказалось много мелких фирм, многие из которых были признаны банкротами. За ними так же числятся огромные долги. Но… я пришел в это болото по просьбе Миланы. Я ей помог расторгнуть договор, суд будет на днях и там без вариантов. Однако о подлости Виктора Сергеевича уже ходят легенды, поэтому я предложил Милане в целях безопасности переехать, она отказалась оставлять вас одного.

Воздух чудом не застрял где-то в легких, потому что такого я не ожидал. Совсем.

– Что от меня нужно? – спросил, хмуря брови.

– Все, что нужно, вы подписали.

– Тогда, если есть такая возможность, я хочу некоторую недвижимость переписать на Милану.

– Для каких целей? – юрист прищурился.

– Чтобы она продала все и не тратила свои сбережения на мое лечение.

Войнов повернулся к девушке, которая задремала. Даже я заметил это.

Мужчина вздохнул и отрицательно покачал головой.

– Давайте найдем другого человека, потому что Мила просто все на себе не вытянет.

Как-то мигом устыдился. А ведь действительно, когда ей всем этим заниматься.

– У меня и нет никого. Только….

Мысль пришла неожиданно, но опять же, без помощи Миланы мне не обойтись.

– Я можно вам позвоню попозже? Или Мила? Мне посоветоваться надо.

– Без проблем! Сегодня вы все равно будете здесь, завтра ближе к вечеру приедут врачи и машина, на которой вы поедете.

Войнов встал со своего стула, но тихо уйти не получилось, все равно разбудил Милу, которая прищурилась.

– Позвоню, – отрапортовал Войнов и вышел. Я же смотрел на ту, что была бледнее стен в больнице, да еще и эти синяки под глазами.

– Мил, – позвал девушку, которая перебралась ближе ко мне, заняв место юриста. – Ты как?

Она неопределенно пожала плечами, а потом… потом увидел слезы, которые стекали по щекам и подбородку, капали на кофту.

– Я не знаю, – прошептала она, стараясь вытереть мокрые дорожки, – я боюсь.

Ее трясло, и единственное, что мог сделать, это найти своей ладонью ее пальцы.

– Мила, извини меня… – прошептал, – слова – пустой звук, но я действительно сожалею.

Девушка разревелась еще сильнее, склонилась, опустив голову на кровать, и постаралась плакать тише, но рыдания были все равно слышны.

Приподняв руку, я опустил ее на голову, осторожно стал гладить волосы, которые под ладонями оказались мягкими и даже немного путались.

Я ждал, когда девушка успокоиться, ждал и сам чувствовал, как закипает в глазах. Но я держался, потому что будет у меня достаточно времени, чтобы свою боль вынести наружу.

– Спасибо, – прошептала Мила, отстраняясь и быстро вытирая лицо. – Лев Константинович нашел квартиру, маленькую, на одну комнату, зато этаж первый и пандус есть, – Мила смешно шмыгнула носом и добавила. – Вещи сегодня с буду собирать. И, извини, но даже не знаю, что нужно перевозить.

– Вот давай об этом поговорим. Машину и мотоцикл можем на твоего друга переписать, – судя по нахмуренному лбу, девушка не могла понять, про кого я говорю. – На тренера!

Лицо вытянулось, а рот округлился.

– Видишь ли, Войнов разумно сказал, что мучить тебя еще и продажей недвижимости не стоит. А тех, кому еще можно доверить, у меня нет.

– Я поговорю с Захаром, – кивнула Мила.

– Тогда из вещей, – тут я задумался, – а как будешь все перевозить?

– Так машину мне выдадут и людей.

– Тогда бери одежду, – слезка кивнул, – документы, компьютер, флешку.

– Я это уже все перевезла, – покраснела Мила, – компьютер и флешку, потому что… ну… побоялась.

– И правильно!

Дальше я говорил о том, что нужно забрать еще, по мере возможности, конечно. Все кольца, цепи и часы с запонками, которых у меня было выше крыши, тоже решил продать. Это не то, что нужно тащить с собой в новый город.

– Мне б телефон, – вздохнул, – что б можно было тебе звонить.

– Принесу! – пообещала девушка, – справишься без меня?

– Справлюсь! – кивнул уверенно, потому что на Миле сейчас держится все, а если и я начну артачиться, то мы похерим драгоценное время и ее последние силы.

Мила выходит из палаты тяжелым шагом и мне страшно, что она может в любой момент прогнуться. И безумно горько, что не могу ничем ей помочь.

Через час приходит медсестра, которая снова ворочает меня с одно места на другое. Проминает ноги, обтирает, делает лекарства. А я думаю о том, что нужно как можно быстрее встать на ноги. Хотя бы пересесть на кресло. Унизительно, конечно, потому что я себя в таком беспомощном состоянии еще никогда не видел, но хоть что-то!

А ближе к вечеру в палату забегает Милана. Протягивает телефон, тараторит о том, что купила новую сим-карту, но там всего три номера: ее, Войнова и Льва Константиновича. Последний, кстати, появляется довольно быстро. Как раз Милана успевает сказать, что Захар уже сейчас готов купить у меня мотоцикл, а на машину уже завтра найдется покупатель, но Мила все равно позвонила Войнову, который этот вопрос взял в свои руки.

– Мила, марш спать! – Лев Константинович смотрит на часы и хмурится, – все собрала?

– Почти, – тушуется девушка.

– Тогда спать! остальное соберешь завтра!

И Милана кивает, прежде чем скрыться за дверьми палаты.

– Вот как не вмешаться, когда такого перспективного архитектора можно потерять на раз-два.

– Это она победила? – уточнил, испытывая гордость, что ли.

– Она! И знаешь, какая там работа? Да никто б другой и не справился. Но у меня к тебе есть тоже дело. Ты лечись столько, сколько нужно, но… Может, есть у тебя готовые проекты? А?

– Есть, – произнес, чувствуя облегчение.

– Вот после переезда мне все и покажешь, – довольно произнес мужчина, ударяя руками по коленям.

Он поднялся медленно, словно думал о чем-то не менее важном.

– Ты не посчитай меня невежей, – вдруг произнес Лев Константинович, – но я бы на твоем месте держался за Милану. Такая не бросит и не предаст.

– Боюсь, я сделал много ошибок до сегодняшнего момента.

– Иногда на некоторые вещи можно закрыть глаза и спустя много лет. Но с Резановой будет сложно – она побитая жизнь девочка, одиночка. Но с ней будет спокойно и уверенно.

Больше мужчина ничего не произнес, я приподнял руку, нашел в телефоне контакт Милы и написал: «Спасибо. За все»

Глава 17
Милана

Я совсем не знаю, где находила силы, где брала уверенность в том, что все получится.

Наверное, было достаточно посмотреть на людей, что крутились вокруг меня и оказывали всю посильную помощь. Без них, я бы сдалась. Войнов активно готовил документы, Захар договаривался с покупателем на машину и сам носился как сумасшедший, стоило узнать, что я собиралась ему предложить. Глаза у тренера горели азартным огнем, а сам он был на седьмом небе от счастья. Еще бы, цена на мотоцикл была более чем приемлемая, да Марк за своим железным конем следил отлично, поэтому нужно было брать.

Лев Константинович пригнал не только фуру для вещей, но и людей, которые спешно перетаскивали собранные мною коробки, пакеты, сумки и чемоданы. Я смотрела, как пустеет дом Марка, обхватив себя руками, старалась больше ни о чем не думать.

Внутри образовалась пустота непонимания. Я так и не поняла, когда отец вступил на сторону зла. Это было того, как мама от него сбежала, или он был таким всегда? Может, он ее даже выставил за порог, потому что имел уже тогда какое-то представление на эту жизнь, может даже угрожал и поэтому мы не виделись никогда. Ее фотографий не было в доме бабушки, как она сказала мне – он сжег все, собственными руками.

– Все? – уточнил у меня мужчина, который вытер пот с лица и широко улыбнулся.

– Вроде все, – растерянно произнесла в ответ, проходя в дом и повторно обходя владения Марка, который без хозяина стали безликими. – Все.

Тогда едем.

В квартиру, которую снял Лев Константинович, я выдвигалась уже сегодня, Марка привезут вечером, но сразу же определят под наблюдение врачей, ведь дорогой ему может стать только хуже. Мы рисковали, возможно неоправданно, но это было намного лучше, чем ждать, когда к тебе заявятся с расправой. Я даже номер поменяла, по велению Войнова, потому что он был убежден, что мне совсем скоро начнут звонить, пока же донимали только его.

Путь до другого населенного пункта был долгим – почти пять часов, за то чем дальше я уезжала, тем спокойнее становилось. Нет, как только все коробки будут расставлены по квартире, я вернусь, чтобы завершить вопрос с документами. У меня ж еще и квартира осталась, а у Марка дом, от которого он желает избавиться всеми известными способами. Поэтому было решено обратиться в риэлтерскую контору, которая и будет заниматься продажей недвижимости, а там видно будет, что и как сложится.

Квартира, про которую говорил Лев Константинович, оказалась намного больше, чем я могла себе представить. Студия имела приличную обеденную зону и на второй ее части располагалась внушительных размеров кровать, напротив которой висел телевизор и стояло кресло у окна.

Шкаф был перенесен в коридор, он же и занимал почти все длину вдоль стены. Но, что радовало, не съедал много место. Квартира сама по себе была широкой, поэтому Марку однозначно в будущем будет комфортно. А потом купит себе то, что посчитает нужным.

Коробки активно перетаскивались ближе к окну, и обеденной зоны. Ставились так, чтобы я могла ходить и ни во что не врезаться. Все самые ценные вещи и бумаги я перетащила на кровать, потому что искать среди десятка одноликий коробок ту, в которой лежат проекты и компьютер, было бы дико. Не факт, что справилась бы даже за час. А так я точно знаю, где и что, а с остальным разберемся. Вообще мой девиз был такой – все сразу не делается. Это раньше бы я хваталась и за одно, и за второй. Стала бы разбирать вещи, развешивать костюму. Сейчас же мы с бригадой заказали пиццу, нашли чайник и совсем скоро, после короткого перекуса и короткого отдыха, двинулись обратно.

В дороге уснула, прислонившись к стеклу машины, и резко открыла глаза, когда кто-то трогал меня за плечо.

– Приехали, – проговорил мужик, который всем тут заправлял.

– Спасибо!

Тяжелым шагом поднялась на этаж, где переночую сегодня. Упала на кровать моментально, только и успела прибавить громкость на телефоне, прежде чем отключиться. Увы, но достойно выспаться не получилось, у меня даже во сне кружилась голова, что уж говорить об утре. И, как-то не вовремя вспомнила, что перестала нормально питаться. А это очень и очень зря, у меня есть я. Если сама о себе не позаботишься, то никто не позаботиться.

Телефонный звонок раздался, когда я выходила из квартиры в поисках круглосуточного магазина.

– Не спине? – уточнил Олег Михайлович.

– Нет, – отозвалась моментально.

– Тогда приглашаю на завтрак, как раз и обсудим последние новости.

– Жду у подъезда.

Войнов приехал незамедлительно. Первым же делом вручил мне стаканчик с кофе и тяжело вздохнул.

– Вы на мою дочку похожи, та тоже постоянно всем помогает.

– А как пройти мимо? – так же тяжело вздохнула.

– Вот и она точно так же рассуждает. Конечно, перевести вас – было бы намного проще. Но мы в ответе за тех, кого приручили? – он покосился на меня. Однако покачала головой.

– Нет, Олег Михайлович, это просто помощь. Как только Марку станет лучше, я уйду.

Это понимала четко, как и то, что меня и мою многолетнюю боль, что терзала и не давала жить – отпустило.

Войнов остановился у кафе, которое открывалось раньше других заведение и, как только сделала заказ, перешел к делу.

– Марка переезд перенес достойно, сейчас он под наблюдением специалистов. Договоры купли-продажи я оформил. Своему другу можешь уже их передать, пусть оформляет машины на себя. Если надо, мой помощник с ним встретиться. Квартира и дом, – задумчиво проговорил Войнов и растер шею, – это я беру на себя, доверенности мне подпишите потом. Продадим, но с условием, что вы, Милана Викторовна, себе приобретет жилье?!

– Само собой, – кивнула, – в вашем же городе и куплю.

– Вот и славно, а то все на благотворительность унесете, в то время, как Сазнов и сам может себя прокормить.

Тут я поджала губы.

– Извините, – выдал мужчина, – просто я как на вас посмотрю, свою Лию представляю. И сразу же отцовский инстинкт включается.

– Что известно про отца? – перешла к еще одному вопросу.

– Им заинтересовались службы высокого ранга. От правосудия ему точно не уйти.

– Ну и хорошо, – кивнула, принимаясь за еду.

– И что? Даже нет сожаления? – Войнов итак видел, что нет, но зачем-то уточнил.

– Усталость есть, – призналась я. – А сожаления и жалости…. Нет, да и откуда она может появиться, если ко мне относились подобным же образом.

– Верно…

После завтрака я оформила доверенность на Олега Михайловича, передала ему второй комплект ключей от квартиры бабушки и поспешила на автобус. Как заверил мужчина, больше нет нужды задерживаться в этом городе, да и Лев Константинович позвонил и отругал, что уехала и никого не предупредила.

– Я итак всех издергала, – отозвалась, останавливаясь у автобуса.

– И что? Что? – вздохнул он, – буду звонить теперь тебе всю дорогу.

– Да зачем? – удивилась я.

– Потому что обещал, – ответил мужчина и отключился.

Поездка на автобусе оказалась невыносимой. Долго и душно, еще и сосед по сидению оказался уж больно потным и вонючим. При первой же возможности выходила из автобуса, чтобы хоть немного отдышаться.

Когда вышла на конечной астановки, просто встала у лавки, полностью дезориентированная происходящим. Еще и стемнело как-то очень быстро.

– Милана! – голос Льва Константиновича нельзя было не услышать в небольшой толпе вокруг меня. Он шел напролом, благо позволяла комплекция.

– Тут я, тут, – махнула рукой.

– Тут она, – пробормотал мужчина, отбирая у меня сумку, – пошли уже.

Так меня и вывели, чтобы потом отвезти на квартиру и параллельно заказать доставку готовой еды. Нехотя ковыряясь в тарелке, я расспрашивала о Марке.

– Да хорошо с ним будет, – отмахнулся мужчина, – немного утрясло, но в целом выдержал и дорогу и осмотр.

– Спасибо, – проговорила, – я б сама не справилась.

– Да брось, – Лев Константинович поднялся из-за стола, – обживайся, приходи в себя, находи силы и вперед. Нас ждут великие дела.

И действительно, я как только немного выспалась и приехала в клинику, где теперь находился Марк, все закрутилось с удвоенной силой.

Войнов звонил по несколько раз на дню, со смехом пересказывал, как чуть не стал обладателем целой яхты, потому что те деньги, которые ему предлагаются, можно было потратить именно на нее. Обмолвился, что отец стал искать меня, потому что решил надавить, но опять осечка. Да и родители Марка вдруг вспомнили о наличии сына, да только никто им не говорил, куда парня увезли. Зато за его дом чуть ли не война началась, самая кровопролитная.

– Мерзко, – сказал Марк, который уже намного лучше управлял своими пальцами и руками.

– Согласна, – кивнула ему, сидя за столом перед компьютером. Все же работа еще была на мне, как и недоделанный проект.

– Я обещал Льву Константиновичу некоторые проекты прислать.

– Тогда я сейчас все сохраню и достану флешки, которые забрала из твоего дома. Вместе и посмотрим.

– Тогда уж после процедуры, – нахмурился Марк, – осталось минут двадцать.

– Договорились.

И действительно, как только мужчину вернули в палату, я помогла ему удобнее уместиться, чтобы пододвинуть компьютер и показать все имеющиеся у меня флешки.

– Знаешь, – улыбнулся Марк, – ты забрала все! Я, если честно, боялся, что один из моих проектов будет украден.

– Я очень тщательно искала, – усмехнулась, вспоминая, как на свой страх и риск открывала ящики столов.

– Спасибо! Я даже не знаю, что бы без тебя делал.

Решила, что в этой ситуации стоит промолчать. Потому что всего того, что сейчас происходит с нами, могло бы и не быть. Все было завязано на договоре…

– Так какую флешку открываем?

Марк поджал губы и нахмурился, переводя взгляд с одного предмета на другой.

– Если честно, то помню плохо. Возможно вот эта черная.

И, зря мужчина жаловался на память, она его не подвела. На флешке нашлись проекты, которые Марк делал тихо и для себя. Так, как нравится, так, как видит. И они были действительно интересными, хоть и необычными.

С моей помощью мужчина отправил несколько проектов Льву Константиновичу и снова уместился на кровати, а я ушла в свой угол.

Я же углубилась в проект, мельком размышляя о том, правильно ли поступила, возможно, другой бы на моем месте бросил все и улетел в другую страну. Но… другой – не я. Было бы глупо рассчитывать, что совесть потом молчала и никак не напоминала о Марка. Увы, но то ли воспитана так, то ли в голове у меня бродят совершенно другие мысли. Бросить кого-то в беде, пусть даже этот кто-то сделал много неприятных вещей, я не смогу никогда.

И конечно, как бы ни храбрилась, я до сих пор не могла понять мотивов и поступков отца. Ненавидь ты человека хоть миллион раз, но знай границы дозволенного. И опять же, мы с ним как бы это не смешно звучало – одной крови и плоти, так за что со мной обращаются подобным образом?

Покачала головой, надеясь на то, что все плохие мысли из нее уйдут. Но нет, они начали дергать меня, изводить и напоминать то, чего вспоминать не хотелось. Например, маму, которую я никогда не видела, и увидеть бы не смогла. Где она сейчас? Есть ли возможность ее отыскать, ведь отец сядет… Или же, она настолько запугана Виктором Сергеевичем, что не захочет меня даже видеть? Но, как искать того, чьего имени ты даже не знаешь?

Как иголку в стоге сена… Только так.

* * *

Время словно замедлилось. Я уже с толикой смеха могла вспоминать свой переезд, звонки Войнова и его радостные возгласы. Развернул этот мужчина нешуточную борьбу, против которой сил не было ни у кого. Как-то так выяснилось, что Олег Михайлович в определенных и очень узких кругах зарекомендовал себя, поэтому идти против юриста желающих оказалось мало, а те, кто находились, довольно быстро понимали, что данная рыба не для них.

Моя квартира ушла в другие руки довольно быстро, уж не знаю, как Войнову это удалось, но на счету у меня имелась приличная сумма, на которую я в ближайшее время куплю квартиру. Правда, пока не знаю какую. Мне понравилась студия, которую снимаю сейчас, но ее никто продавать не собирается. Так что ищу подобный вариант, уже мысленно переживая, как снова буду переезжать.

Машину Марка так же удалось продать, как и мотоцикл. А вот дом смотрели, но брать такую махину пока не было желания у покупателей. Но судя по всему, Марку до недвижимости было плевать. Он стал идти на поправку. Медленно, через слезы и крики, но научился опираться на руки. Иногда даже сам работал на ноутбуке, который привезла ему в палату, даже пытался делать какие-то заказы, пусть и мелкие, но пыхтел, стиснув зубы.

Врачи давали хороший прогноз, но чувственности в конечностях пока еще не было.

– Дело времени, – заверял то ли себя, то ли меня Марк, когда помогала ему с массажем. Благо сейчас истерик он не закатывал. Терпел и мое присутствие рядом с собой, и все манипуляции.

Что ж, я была согласна, главное – мы видели прогресс! Врачи ействительно делали много разных процедур. Своими бы руками я столько не намяла, а тут к нам в палату приходил специально обученный человек, который творил чудеса, иначе я сказать не могу.

– Мил, – послышался голос сквозь пелену.

– А? – вскидываю голову и чувствую, как перед глазами все плывет.

– Ты бы отдохнула, – Марк смотрит на меня настороженно.

– Да, похоже, надо…

Последняя неделя выдалась особенно трудной, новый проект, сроки и желание как-то отвлечься, дали свои плоды. Головная боль стали моими спутниками.

Выключив компьютер и положив его на тумбочку, медленно поднялась на ноги. Главное не делать резких движений.

– Мил, если ты упадешь, я даже поднять тебя не смогу… – шепчет Марк.

– Я не упаду, – улыбаюсь, – Лев Константинович говорит, что падать мне придется долго, слишком высоко залезла.

Беру полотенец и плетусь в небольшую ванную комнату, которая находится в палате. Расходы по лечению и проживанию вяла на себя фирма, в которой мы с Марком работает. Вот уж точно с начальником повезло, даже жаловаться грех.

Быстро ополоснувшись и переодевшись, выхожу из душа и долго рассматриваю себя в запотевшее небольшое зеркало, провожу рукой по стеклу и вглядываюсь в бесконечно уставшие серые глаза, в осунувшееся лицо с острыми скулами и бледными щеками. Под глазами сини мешки, которые не убираются даже долгим снов и дневным кремом.

Сейчас та девушка, что смотрит на меня – мало похожа на Милку. На не была запуганной, в ней был виден стальной стержень. Но она оказалась совершенно не готова к событиям в своей жизни. Эта девушка до сих пор пытается переварить то, что с ней произошло.

Вздохнув, отпрянула от зеркала и резко повернулась. Нога как-то сама собой поехала в сторону, а я потеряла равновесие. Вроде бы и не лила воду, а капли все собрались в небольшую лужицу, которая и стала причиной моего последующего падения. Я даже ойкнуть не успела, как рухнула на пол, больно ударившись локтем и коленями.

– Мила! – раздался крик из-за двери, потом непонятный грохот. У меня в глазах от страха потемнело сразу!

Неловко поднявшись, я шипела от боли, но пыталась устоять на подвернутой ноге, которая сразу же отдавалась болью. И совсем! Я совсем не ожидала, что дверь в ванную комнату резко откроется, а на полу окажется Марк.

– Жива! Жива! – он хаотично рассматривает меня и… ползет на руках. Вперед, ко мне. Чтобы осмотреть, чтобы понять, что со мной случилось.

Именно такими нас и находит медсестра, которая ахает и выскакивает в коридор, чтобы крикнуть доктора. А Марк просто прижимает обеими руками к себе и медленно, словно от облегчения выдыхает.

Вернуть его в кровать – целая проблема, но врачи слушаю внимательно, попутно осматривая и Марка, и мою ногу, которую уже перевязали и заверили, что ничего страшного нет. А в ушах только одна фраза: «Я думал, она упала! Я к ней, как мог…. Полз»

– Поздравляю, – произнес доктор, – с таким рвением вы встанете на ноги!

Глава 18
Марк

Я много думал о том, что сделал в этой жизни, что мог бы и хотел изменить. Но мои мысли крутились не только вокруг работы и денег. Раньше мне чудилось, что кроме них нет ничего важнее. Как же сильно ошибался, как я был слеп. Или же не знал, что есть что-то еще в этой жизни?

Углубляясь в работу, которой стало намного меньше, но это не значило, что было неинтересно, я ловил себя на мысли, что ищу глазами Милану, что прислушиваюсь к ее голосу, когда она разговаривает, к мирному дыханию. С каждый прожитым бок о бок днем, все больше и сильнее срастался с ней, все чаще стал понимать, какая она – необыкновенная. Удивительная сильная и добрая, благородная и смелая, целеустремленная. И вместе с этим понимал, что меня в ее жизни не было и не будет. Она поставила себе цель, установку. Как только мне станет лучше, Мила сразу же уйдет, освободит свое место другой.

Только – надо ли мне кого-то другого рядом?

Наверное, так рассуждают эгоисты, которые боятся остаться одни. Да только я понимал, что рано или поздно встану. Чувственность в ногах стало появляться, особенно после того дня, как слетел с кровати вниз и полз к ней. Как бешено и судорожно сжимались пальцы в кулаках, когда я скреб дверь, желая ее открыть. И как же облегченно выдохнул, прижимая девушку к себе и понимания, ничего страшного не случилось. Вот она, со мной рядом…

Как фантом, который в один прекрасный момент развеется.

Милана – она ведь красивая. Она своеобразная, интересная. Мужчины сворачивают голову, смотря ей вслед. И ведь не только молодые врачи, но даже те, кто едет ей на встречу на коляске или идет на костылях вдоль стены. Она всех очаровала своей искренней улыбкой, исключительной добротой. Сколько от нее исходит поддержки не только в мою сторону? А? Да тут все дети ей улыбаются, когда она возвращается из офиса или дома, она каждого по голове погладит, спросит о самочувствии. Даже бывалые мужики тянутся за лаской и добрым словом. Что уж обо мне говорить… Только, после всего, что было, меня она не примет. Каким бы замечательным в будущем не был, как бы ни изменился – не примет.

Но я просто обязан попробовать, должен встать на ноги и доказать, что изменился, что готов… Да ко всему уже готов, лишь бы она осталась рядом со мной.

Из довольно грустных мыслей меня вывел звонок юриста, уже не только Милы, но и моего.

– Марк Николаевич, как настроение? – Войнов словно за несколько километров чувствовал людей. Удивительный человек, пробивной и упертый. Рядом с ним и мне хотелось быть точно таким же, а не бесхребетным подобием отца. Но о нем позже, ведь папа все пытается на меня выйти. Для чего только неясно.

– Нормально, – губы сами растягиваются в улыбке, но глаза продолжают смотреть на пустое место рядом с кроватью. Мила сегодня ушла смотреть очередную квартиру. Как мне известно – подобрать себе жилье она не может, или не хочет.

– Тогда я вас поздравляю. Нашелся покупатель на дом. Сколько вы станете обладателем космической суммы.

– Это хорошо, – задумчиво тяну. А в голове уже выстраивается план, как сам куплю Миле квартиру без всех обязательств, лишь бы сказала – что ей понравится.

– Вы задумали нечто хорошее, – проговорил Войнов, – готов выслушать и подсказать правильный путь.

– Знаете, Олег Михайлович, очень хорошо, что вы так вовремя появились в жизни Миланы, а после и в моей.

Дальше я рассказываю, что хотел бы купить квартиру для девушки, чтобы это был ее угол, ее место. Но, к сожалению, она не рассказывает о том, что смотрит, что ей нравится.

– Совершенно нет проблемы, – отозвался юрист, – просто спросите. Думаю, Милана Викторовна с вами поделиться.

И… вот так просто? Взять и спросить? А ведь так оно и есть! Нужно с людьми разговаривать, тогда они будут отвечать на вопросы, делиться своими проблемами или радостями, да просто общаться. А то я сижу тут в четырех стенах и выдумываю непонятно чего.

Но Мила мне отзванивается ближе к шести вечера и предупреждает, что придет завтра.

– Все хорошо?

– Да, – поспешно отвечает она, – нашла чудесную квартиру! Такую светлую и уютную!

– Покажешь? – спрашиваю, не на что и не рассчитывая.

– Да, завтра утром покажу тебе! – и я чувствую в ее голове легкость, которой не было давно. И от этого у самого крылья за спиной начинают подниматься.

Извожусь ночью ожиданиями, попеременно смотрю то в окно, то в потолок и медленно, насколько это возможно, стараюсь шевелить пальцами на ногах. До этого были адские, ни с чем несравнимые боли, которые сводили с ума. Когда начало сводить мышцы, когда было ощущение, что выворачивает конечности. Врачи ликовали, а я выл, скрипел зубами и проклинал того, кто стал причиной аварии. То, что этот человек был – вне всякого сомнения. И его даже найдут, со слов того же Войного. Но нужно время, немного больше времени, чем хотелось бы.

Мила пришла утром, как и обещала. На лице – задумчивая полуулыбка. Но я точно знал, голова ее при этом работала. Глаза выдавали, в который затаилась тоска и грусть.

– Так покажешь или нет? – снова вернулся к разговору, который состоялся между нами вчера.

– Покажу, обещала же.

Она открывает компьютер, ставил его на столик, который остался в палате, а сама подошла ближе и стала открывать вкладки на телефоне.

– Конечно это не то, что я искала, – словно оправдываясь, а может объясняясь сама себе говорила Мила, – я тела маленькую студию, а тут две полноценных комнаты и просторный балкон. Ты только посмотри! Да тут можно кабинет сделать, посадить цветы.

Она уже распланировала все, даже мысленно вошла в эту квартиру, но я посмотрел на цену и сразу все понял. Либо Мила откажется от мечты, которая у нее неожиданно появилась, либо она начнет работать еще больше, чтобы взять кредит или ипотеку.

– Очень красиво! – согласился с ней, – а находится где?

И тут квартира по всем параметрам подходила Милане. Рядом парк с прудом, недалеко хороший магазин и кофейня с рестораном. И двор отличный – закрытый от посторонних глаз, уютный. Глаза ее горят, не нужно быть провидцем, чтобы понимать – девушка нашла то, что искала. Но тут она резко, словно больше не хочет делиться со мной чем-то личным и сокровенным, резко закрывает вкладку и убирает телефон в карман джин, словно закрываясь от меня.

– Но она мне все равно не подходит! – говорит уверенно и отступает на шаг. – Мне предложили работу заграницей. Моя старая команда ползет вверх, но им не хватает меня.

– Ты уже собралась… – ком в горле такой огромный, что мне с трудом удается его сглотнуть.

– Нет, я же еще работаю на Льва Константиновича. Но, уже о своих намерениях предупредила.

Она резко поворачивается, и я всем своим поломанным существом чувствую, как между нами медленно образуется пропасть. Вот только это яма немного заросла травой, как все с новой силой летит вниз, рушится на моих глазах. И, я только поджимаю губы, уже прекрасно зная, что мне не место в жизни Миланы. Как бы ни хотелось в ней задержаться.

Поспешно, насколько это возможно в данной ситуации, перевожу тему в другое русло. Мы обсуждаем проект, который ведем вдвоем. Я, худо-бедно делаю макеты интерьера, которые Мила доводит до логического завершения. И я никогда ей не признаюсь, каким слабаком чувствую себя в этот момент, но одновременно с эти, какую гордость испытываю. И пока темой нашего разговора завладевает отделка стен, проговариваю про себя адрес, который уже запомнил на каком-то новом для себя уровне, но все равно проговариваю про себя каждый раз, когда образуется пауза.

Через час меня увозят на очередную болезненную процедуру. И пока идет подготовка к ней, в перерыве пишу Войнову, что хочу купить квартиру. И даже скидываю адрес. Я точно знаю, что моих денег может хватить, значит осталось все очень аккуратно оформить, чтобы не выглядело как подкуп или желание отблагодарить за все, что Мила для меня сделала.

Но ответа от юриста не дожидаюсь, снова возвращаюсь к тренировкам, которым в моей жизни стало очень много. Верхняя часть туловища довольно заметно раздалась. И ведь так надо, потому что скоро пересаживаться в кресло, нужно будет самому себя транспортировать.

Но и это уже не кажется великой проблемой. Мне б только встать, мне б только доказать…

* * *

А между тем день сменяется днем, а Милана больше не смотрит квартиры. Кажется, выбрала какую-то небольшую студию, но лишь для того, чтобы купить. Она в нее и не ездит толком, только на ту съемную, которая одна на двоих. И работает, все больше от меня отдаляясь и отключаясь. Мила уже все решила, не дав и шанса на что-то больше, чем между нами есть.

Постепенно, с помощью инструктора, я смог перебраться в коляску. И в самый первый раз долго держался руками за колеса, переваривая и принимая неизбежность – так мне придется прокататься долго. Хоть и восстанавливаюсь, но мне нужно полгода минимум, чтобы о чем-то точно говорить. И ведь только пришла зима, далеко выбраться вне стен центра я не смогу в одиночку, только с кем-то.

Когда своим ходом вернулся в палату, меня ждали неожиданные гости. Рядом с Олегом Михайловичем, который за этот долгий срок от нас так и не отказался, сидел мужчина в форме.

– Мы нашли того, кто спровоцировал аварию.

Мой взгляд метнулся на застывшую у окна фигуру Миланы. Она крепко опиралась руками об подоконник и низко опустила голову.

– И кто это? – хрипло уточнил я.

– Резанов Виктор Сергеевич.

И кажется, в этот момент мир между мной и Милой разделился. Она больше на меня не смотрела, возможно, стыдилась своего отца, возможно даже в чем-то себя винила. Я же слушал о том, как все на самом деле произошло. Слушал и не запоминал.

Да, он подслушал разговор с моим отцом, сделал быстрые выводу и просчитал шансы, как быстро можно вывести меня из игры. Сначала меня, потом Милану. Резанов знал о нашей семье все, чем беспощадно пользовался, стоило моему отцу остаться с ним наедине. Он давил, унижал, оскорблял и добивался того, чтобы его слушали и принимали. Вот так просто… один ход и чья-то жизнь лишь разменная монета к достижению цели. Удивлен ли я? Скорее нет, чем да. Что готов делать? Руководствоваться букве закона, тем более, отцу Миланы итак придется несладко, так как всю вину по всем пунктам он взял на себя, освобождая молодую супругу от ответственности, но частично утянул некоторых членов ее семьи за собой.

В то болото я даже не лезу, мне совершенно не интересна судьба тех людей, меня волнует только то, как отстраненно стала вести себя девушка.

– Мила, – позвал ее, а после подъехал ближе, чтобы взять за руку, – что не так?

– Все, наверное, все, – шепчет и поворачивает ко мне. На лице слезы, которые текут дорожками вниз. Мила неловко слизывает капли с раскрасневшихся губ, а я смотрю только на нее, не в силах оторвать взгляд.

– Почему?

– Потому! – срывается на крик, зажимает себе рот руками, – потому, что отец мой – убийца!

– Ты, но не он! – повышаю голос, – не надо себя винить! Ты не причем!

Она качает головой, трясет ей отчаянно.

– Все, кто со мной – всегда страдают!

Мне приходится резко потянуть ее на себя, заставить сесть на колени. Положа руку на ее затылок, буквально вжал в себя с силой, чтобы не могла сопротивляться. А ведь я в очередной раз ошибся, полагая, что она справится совсем. Нет, это надлом, конкретный такой, сильный, который рвет душу не только ей, но и мне. Надлом, который срасти просто так не выйдет.

– Не говори глупости, – произношу, целуя ее в висок, касаясь губами щеки, – не говори ерунды!

Мила всхлипывает, чуть отстраняется, растирает по лицу слезы, а я подаюсь вперед и ловлю ее губы своими. И не могу оторваться, когда понимаю, как она неловко мне отвечает, как держится за меня руками, как хватается так, словно я ее единственная опора.

И мне кажется, что между нами страсть, голод, безумие! Мы словно друг до друга дорвались и уже не сможем отказаться. Но самое беспредельное счастье, которое я только мог почувствоваться – это желание! Мое дикое и яростное, мешающее! И ее – сводящее с ума. Мила неловко отстраняется и пытается удобнее уместиться, но я лишь шиплю, когда она снова и снова ерзает. Глаза ее при этом с каждый разом все шире и шире открываются, а я остановиться не могу, снова набрасываюсь на губы, кусаю их осторожно по очереди и млею от стонов.

И пусть сейчас ничего не получится, но я то точно знаю, что не безразличен! Именно сейчас, в эту секунду!

Мила неловко соскальзывает на пол, облизывает губы языком и опускается вниз.

– Не надо, – хриплю, но натыкаюсь на ее решительный взгляд.

– Я хочу… хочу попробовать!

И ничего не остается, как податься вперед и с наслаждением закатить глаза, закусывая губы. Разрядка пришла быстро, болезненно сладкая пульсация прошлась по телу. И… как я глупо думал, что все наладится. Как же я поверил в то, чего быть не могло…

Глава 19
Милана

Понять то, что только что произошло, было сложно. Помешательство, какая-то болезненная тяга и желание. Это был тот момент, когда голова отключилась совершенно, словно не я была ее хозяйкой, словно со стороны смотрю на то, что творю собственными руками и не только.

Когда ранее такого порыва не было, не была желания и… тяги. Но что свершилось, то свершилось. И где-то в глубине души я знала, повторись этот сценарий снова, но в другой жизни, я не отступлю.

Но на деле мне было жутко стыдно смотреть в глаза Марка, как некстати накатил страх, что и теперь он будет надо мной смеяться, снова всем расскажет, какая Милана влюбленная дурочка, какая бесхребетная. Волна паники накрывает так быстро, что невозможно воздохнуть, руки предательски трясутся, а ноги подгибаются. Впервые понимаю, что не смогу во второй раз перенести подобный удар. Как бы нам не было тяжело, в каких бы сложных условиях не находились, что бы не говорил этот мужчина, все равно продолжаю его любить. Всем сердцем и душой. И другого человека не приму…

Но Марк просто сгребает меня в объятья и предельно бережно обнимает. Я чувствую, как он улыбается и тяжело дышит, точно так же чувствую его вкус на губах и не знаю, что теперь делать.

Весь вечер мы разговариваем обо всем на свете. Марк строит какие-то запредельные планы, в которых даже есть я. Только не могу понять в роли кого? Очередного спасителя, друга или девушки? Всеми силами поддерживаю его, но порой ухожу в свои мысли и попросту не запоминаю того, что говорит мужчина.

А ночью не могу найти себе места: верчусь, то накрываюсь пледом, то сбрасываю его, задыхаюсь от духоты и жажды. Мне кажется, что все смотрят на меня, показывают пальцем и громко смеются. И, что страшно, вечером после обхода Марк с кем-то переписывался и улыбался, бросая на меня хитрые взгляды. И после этого мое сердце словно останавливается. Я лишь прикрываю глаза, удобнее сажусь, облокачиваясь на подушку, и думаю. Обо всем и ни о чем одновременно.

Под утро глаза болят, потому что спать хочется невыносимо. Голова кружится от усталости и мыслей, что в ней ходят по кругу. Зато Марк полон сил, из него энергия так и плещет. Он даже самостоятельно перебирается с кровати на кресло, без проблем добирается до ванной комнаты и даже умыться смог и выполнить другие утренние процедуры без меня.

И я рада, действительно рада!

Положительная динамика налицо. В этом центре он действительно стал себя лучше чувствовать, смог пересесть в кресло, стал почти самостоятельным человеком. И это далеко не конец! Впереди, со слов врачей, будут костыли и уже самостоятельные шаги без опоры и поддержки.

Это чудо. Самое настоящее чудо!

– Утра! – сообщает он, подкатываясь ближе.

– Утра, – отвечаю, – как спал?

– Отлично! – улыбка на его лице становится еще шире. – Наконец-то выспался. А ты?

– А я нет, – пожимаю плечами, проглатывая в горле ком. Мне тяжело дается этот разговор, но я сильная девочка, я справлюсь. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да, – хмурится Марк.

Глаза стали серьезными, но растерянными.

– И сам уже можешь делать многие вещи без посторонней помощи, – это я уже не спрашиваю, а говорю по своим наблюдениям.

Марк несмело кивает и настороженно смотрит на меня. Улыбка с его лица моментально пропала, а мне стыдно и больно, а еще страшно.

– Тогда… Я могу с тобой больше не быть. Ведь мы договаривались, что моя помощь будет временной.

Я не знаю, как правильно подобрать слова, не знаю, что еще сказать. Отвожу взгляд и комкаю в руках кофту, с силой ее сжимаю, накручиваю на палец. Сдерживаю с трудом рвущееся рыдание и слезы, не позволяю себе быть слабой, не хочу показать свою зависимость от этого человека.

– А вчера, – Марк сглатывает, – вчера тоже была помощь?

Я краснею, даже чувствую, как горят лицо и уши.

– Нет, вчера было какое-то помешательство. Недоразумение…

Мужчине хватает такта ничего не говорить. Он просто отъезжает к окну, а я пользуюсь этим – хватаю спешно вещи, натягиваю штаны и кофту, хватаю сумку, в которую заталкиваю ноутбук. Уже в дверях оборачиваюсь и вижу, как пристально смотрит на меня Марк.

– Прощай, – говорю одними губами.

– Я не прощаюсь, – грубо отвечает он и снова отворачивается.

Выскакиваю из палаты, не видя перед собой ничего. Слезы застилают дорогу, а всхлипы «режут» горло, потому что сжимаю губы и не позволяю себе заорать от той боли, что раздирает меня внутри.

Если бы не долгое пребывание в этом центре, давно бы куда-то врезалась или ошиблась лестницей, но я выбираюсь на улицу, где поток холодного ветра моментально бросает в лицо горсть снежинок. С трудом удается сделать судорожный вздох и зажмуриться. Но когда открываю глаза – реальность не меняется. Вот она я, снова одна и несчастна. И, похоже, это карма какая-то или мой путь, который должна преодолеть. Только сил уже нет… и желания.

Руки трясутся невыносимо сильно, не с первого раза, но удается вызвать такси. При этом я чувствую, что Марк смотрит на меня, пристально и внимательно. До последнего стою под тенью старого дуба, ветки которого поскрипывают на ветку. И как только приходит сообщение, что машина подъехала, спешу к воротам, входя из своего укрытия.

Но в самый последний момент несмело оборачиваюсь, прежде чем сесть. И вижу! Вижу, что он встал! Провожает меня своим волчьим взглядом…

Таксист молча поглядывает на меня через зеркало заднего вида, поджимает губы и снова устремляет свой усталый взгляд на дорогу. Через час он высадил меня у дома, где нам с Марком снимали квартиру.

Зайдя в нее, бросаю вещи на пол и сажусь следом, утыкаясь лицом в колени. И вою, как дикий раненый зверь, который остался один. Раскачиваюсь из стороны в сторону, закрываю себе рот руками, но безумные крики заглушить не удается. Мое сердце рвется на части, образуя на месте себя осколки, которая опадают вниз, оставляя после себя зияющую пустоту. Я никогда не думала, что первая любовь может быть такой… длинной, такой мучительной! А ведь люблю! Люблю-ю-ю! Безумно и до сих пор, хоть и доказываю себе обратное, хоть каждый раз и скрываю ее за своей заботой.

Но люблю… и это страшно, ведь после всего того, что было, я должна ненавидеть, жаждать мести. А сердцу не прикажешь, у него свое мнение. Ему плевать на доводы разума, ему все равно на то, что говорят другие. Оно живет в своем мире и по своим законам.

Поднявшись на ноги, бреду в ванную, которая находится буквально в двух шагах. Успеваю выложить на полочку телефон и ключи, прежде чем включаю воду и встаю под душ прямо в одежде.

Я закрываю глаза и слушаю, как шумит вода, слушаю и медленно успокаиваюсь, восстанавливаю дыхание. Я сделала правильно. Сейчас Марк встанет на ноги, вернется к своей прежней жизни, в которой поменяются только лица людей, но будет присутствовать крутая и беззаботная жизнь, наполненная встречами, шумом и запахом алкоголя и табачного дыма. Мне в этой жизни места нет. Я там чужая.

Стягиваю с тела мокрую и тяжелую одежду, выбираюсь из ванны и сразу же забрасываю вещи в стиральную машинку. Наскоро вытираюсь, но медленно заворачиваюсь в полотенце и возвращаюсь в коридор, где быстро разбираю прямо на полу сумку. Мне важно избавиться от запаха лекарств – это словно напоминанием о том, откуда я вернулась. От кого. Ложный шанс успокоиться, но пользуюсь им. Только после того, как машинка запущена, ложусь прямо в полотенце на кровать, накрываюсь теплым одеялом и закрываю глаза. Я не хочу никого слышать и видеть, я хочу спать. Просто спать столько, сколько мне нужно. А о новых проектах, новой жизни и переезде я подумаю потом. Завтра… или послезавтра. Или когда буду к этому готова.

К моему удивлению, никто не тревожит меня до самого вечера. Я только встаю, чтобы переодеться, попить воды. Снова валюсь на кровать, забываясь беспокойным сном, в котором намешано столько, что порой многих лиц даже не узнаю. Зато просыпаюсь рано утром и сладко тянусь до хруста во всем теле.

Неожиданная идея посещает меня за завтраком. Смотрю на свое замученное отражение и осунувшееся лицо и понимаю, что нужно привести себя в порядок. Постричь волосы, поменять их цвет. Да и когда я последний раз делала элементарный уход за лицом?

Бутерброд поспешно отправляется в рот, а я бегу за забытым в ванной телефоном. Разблокирую его и… ничего. Ни единого звонка и сообщения, с другой стороны, откуда им взяться? Я ведь ушла, разрушив за собой все мосты и наговорив столько, что любой мужчина с высокой самооценкой просто удалит мой номер и пошлет к чертям. Марк именно такой – всегда был таким. Я ему не нужна, точнее, была нужна, но как… помощник и друг, не более.

Прогоняю тянущую боль в груди, стараюсь отключить эмоции, которые снова «просыпаются» во мне. Не нужно мне это, не стоит тревожить душу. Итак тошно.

Зайдя в интернет, стала изучать карту местности вокруг квартиры и расположение салонов красоты. Потом полчаса потратила на изучение отзывов и в конце концов позвонила по выбранному адресу и сказала, что мне нужно. По сути, в том салоне было все. Поэтому попросила записать меня на все имеющиеся свободные процедуры. Да, я готова была уйти туда рано утром, а приползти поздно вечером. Лишь бы что-то поменять. Кажется, словно топчусь на месте. Но, как известно, если хочешь начать менять свою жизнь, то начни с себя. Начну с внешности, потом одежды, а дальше будет видно. В моем случае лечить нужно не тело, а душу.

– Если подойдете сейчас, то успеете…, – отвечает девушка, возвращая этими слова в реальность.

– Подойду! Через десять минут! – даже не слушаю, на что именно успею. Мне все равно.

Натянула чистые штаны и кофту, на ноги ботинки, на плечи накинула курточку, которую даже застегивать не стала. Вот и все. Ах да, кошелек надо забрать и телефон, мало ли что… Я же волнуюсь как-никак.

До салона добежала не за десять минут, а за пятнадцать. Но все равно успела и на массаж, и на ногти, и к косметологу. Это такая ускоренная мини-перезагрузка, которую нужно устраивать каждой женщине. Увы, я о ней позабыла. Как и о себе в целом. Потом был перекус на обед в кафе через дорогу и еще один мастер, который обещал что-то сделать с моими «уставшими» волосами.

Я верила, точнее, так: я доверилась. Уже была согласна на все, что угодно. Просто эти обновления – словно запуск к моей новой жизни и моим внутренним изменениям. Пора бы уже и из тени выходить, пора расправить плечи, поднять голову и жить жизнью счастливого и довольного человека. Сейчас еще подкоплю и куплю ту квартиру, что пришлась мне по душе. Ну и пусть собираюсь уехать, пусть! Зато будет место, куда я вернусь. Да и соврала я Марку. Работу мне предложили, но не на постоянной основе. Короткие двух- или трехнедельные командировки, которые могут затянуться из-за сложности проекта.

Второе, что я сделала, стала просчитывать свой бюджет. Я не хочу больше жить там, где мне некомфортно и плохо. Я хочу ту квартиру, что излучает свет, что дарит тепло и уют. Конечно, придется влезть в кредит или ипотеку. И что? Я молодая, энергичная и амбициозная. Неужели не смогу закрыть кредит? Смогу! Еще как смогу!

План в голове постепенно начал складываться, а жизнь в моих глазах налаживаться. Правда, ближе к вечеру позвонил Лев Константинович и обрадовал тем, что дает три дня на сборы, потом меня ждет долгая командировка. А начнется она намного раньше запланированного мною времени.

– Хорошо, – согласилась, чувствуя, как с каждой секундой нить между мной и Марком рвется. Хотя не этого ли я хотела?

– Твои расхваленные ребята готовы? – уточнил он.

– Готовы, вы же и сами знаете, – да, когда зашел разговор о команде, я порекомендовала тех, с кем уже работала. На то, чтобы принять взвешенное решение, начальнику не потребовалось много времени. Зато, как только он дал свое согласие, стала звонить ребятам.

Они моему предложению удивились и признались, что та работа, которую они выполняют – скучная. И даже зашел разговор о расформировании команды. Так что, мое неожиданное предложение было принято сразу. Я дала адрес офиса, где обитали люди Льва Константиновича и облегченно выдохнула. Работать с теми, кого ты знаешь, в разы легче. Тем более, таких профи еще поискать надо.

– Знаю, но уточняю, – беззаботно отвечает начальник, который все держит на своем контроле.

Марку я так конкретно приврала, а куда деваться? Если решил все начать с чистого листа, то рушь за своими плечами все до основания, вырывай с корнем, круши…

На этом наш короткий разговор с начальством закончился, чему была рада. оказалась готова к более тесным и открытым беседам.

Три последующих дня проходят как в замедленной съемке. Сумку собрала сразу же – только нужное и важное, то, что пригодится на длительное время, но не занимает много места. Всегда можно приобрести на месте те предметы гардероба, которые были забыты или которые неожиданно могут понадобиться.

В остальное время занялась разбором вещей, их стиркой и глажкой. Развешивала верхнюю одежду в шкаф, вспоминала, что и в каких коробках лежит. Пока Марк в больнице, я немного поживу в этой месте. А когда оформлю квартиру на себя, то перееду. Пока же… буду натыкаться на его личные вещи, которая успела расставить на полки, на одежду и обувь в коробках.

Наверное, не было и часа, когда о нем не думала. Почему-то чаще вспоминала свое бегство, вранье и жесткие мужские волосы под пальцами.

* * *

В день отъезда за три часа до самолета мне поступил звонок. Неожиданный, но такой… долгожданный. Смотря на экран, приняла вызов и прикрыла глаза. Пусть уже скажет, что хочет. Лишь бы его голос услышать.

– Привет, – голос Марка был хриплым.

– Привет, – вздохнула, закусывая губы, – ты как?

– Как обычно, – усмехается он. – Говорят, ты сегодня улетаешь?

В горле собрался ком, а слезы как-то сами по себе потекли по щекам.

– Да, уже еду в аэропорт.

– Надолго? – совсем тихо спросил Марк, а я уткнулась лбом в колени.

– На месяц, может, два… наверное.

– Тогда я тебя встречу потом, – он даже не спрашивает, а именно утверждает, что встретит. – Удачи! И, Мила, не пропадай, ладно?

– Ладно…

Я не знаю, что это – облегчение или новая петля на моей шее, но не берусь больше анализировать, я просто хочу жить, не оглядываясь на прошлое.

Как только наш разговор завершился, тихонечко выдохнула. И даже несмело улыбнулась. И через несколько минут на телефон пришло сообщение: «Дай мне второй шанс».

Наверное, я его уже дала, когда пообещала не пропадать.

Глава 20
Марк

После ухода, а точнее, бегства Миланы не мог найти себе места. До сих пор не помню, где только силы взял, когда подтянулся, ухватившись за подоконник, и встал. Ноги трясутся, пот по спине течет, зубы сводит от усилия, но я стоял и провожал ее. Маленькая, запутавшаяся и совершенно не знающая, что делать дальше. Именно такой она была – растерянной и раздавленной.

Поторопился, нужно было тянуть время, только зачем? Это ведь было целиком и полностью ее решение.

Возвращаться в воспоминания в те минуты было себе дороже. Сейчас первостепенной задачей было совершенно другое.

– Бог ты мой! – ахнула за спиной медсестра, когда пошла в палату. Я же просто грузно опустился обратно в коляску и повернул голову.

Женщина светилась от счастья, даже ладошки к щекам прижала. Здесь вообще было принято радоваться успехам пациентов, даже самым незначительным продвижениям вперед.

– Радость-то какая! Пойдешь! – она метнула свой взгляд на кровать Миланы и все поняла без слов. Улыбка погасла, как и у меня буквально несколько минут назад.

– Да, я смог, – кивнул, – благодаря вам.

– Скажу врачу, что нужно добавить несколько упражнений!

Женщина ушла, чтобы вернуться со специалистом, который ставит на ноги других людей, который с человечностью и теплом принимает каждого из нас. Этот взрослый мужчина с седыми висками и очень цепким внимательным взглядом словно чувствовал, кому и какое лечение нужно назначить.

– Значит, встал, – он посмотрел на меня и нахмурил брови.

– Встал, – кивнул. – И пойти хочу…

– Пойдешь, но не так быстро, как бы хотелось. Сначала костыли, и только потом своим ходом.

– Хоть так…

Конечно, в моем сознании все происходило намного радостнее. Я встаю с кресла и бегу за Милой на край света. Но с небес на землю меня опустили сразу. И я даже не испытал горечи. Уже то, что сделано – имеет огромный шанс на будущее, где я буду просто ходить, возможно, даже бегать…

– В таком случае немного изменим программу!

Я слушал внимательно все то, что назначал врач. И его предупреждениям верил. Будет больно, будет трудно, но без этого той цели, что я поставил, не достичь.

В этот же день меня принесли в палату и буквально положили на кровать после изнурительного занятия. Таких адских болей я давно не чувствовал, даже обезболивающее не помогало. Мечась по кровати, проклиная всех, кого было можно, пропустил приход Льва Константиновича, который просто держал меня за ладонь. Не спрашивал, терпел, когда сжимал его кисть слишком сильно.

Только когда хоть немного отпустило, мужчина самолично стер с моего лица пот и произнес:

– Ушла, как вижу. Но вернешь.

Я не верил, хоть и всей душой этого желал. Вернуть, еще раз попросить прощения и разрешения быть рядом, хотя бы в качестве друга. И вместе с тем понимал – не примет, не простит, недостоин. Чертово детство, амбиции и эгоизм. К чему все привело? К тому, что единственный человек из моего прошлого был рядом в самые тяжелые моменты. Мать звонила, да, но чтобы приехать? Не-ет, об этом речи не было. Лишь спрашивала, сколько денег выслать, чтобы со мной была сиделка. Она и в трубку ревела, и переживала. Вот только дальше истерики мы не ушли.

А отец? С ним я впервые поговорил совсем недавно. Раскаяние с его стороны было. Он больно сильно переживал, что связался с Резановым. Говорил, что подставил себя и своих людей, что сейчас из-за проверок попадет многим, в том числе и ему, потому что тоже за душой есть черные пятна. Но обо мне не было ни слова, словно я так – бесплатное и бесполезное приложение. А ведь после того, как он от меня отказался, так, возможно, и было. Но надежда, как говорится, умирает последней. Моя вот в муках и агонии, все ждет того, что папа заберет свои слова обратно.

– Ты хоть спроси, как я себя чувствую? – усмехнулся, прервав поток слов.

– Так хорошо, – безэмоциональным голосом произнес он, – разговариваешь, значит, все нормально.

Я даже застыл, не веря в то, что услышал. А потом перевел взгляд на кресло, которое стояло совсем рядом, чтобы можно было в любой момент им воспользоваться.

– А то, что твой сын калека, тебя не волнует?

Он ничего не ответил, давая понять, что приезжать не будет. Зато снова предложил денег, какую-то глупую помощь…

– Деньгами вы спонсировали меня все детство, а мне нужен был ты…рядом.

Его номер после этого разговора я заблокировал, все ждал, что приедет и лично со мной поговорит. Ведь имел представление, куда меня направили. Но… чуда не произошло.

Да и ладно, жизнь всех рассудит. Только я дал себе слово, что если в будущем у меня будут семья и дети, а врачи не утверждают обратного, то из меня точно выйдет хороший отец. Перед глазами есть плохой пример и последствия этого примера. Мои дети будут видеть меня рядом с собой, они будут знать, что на отца можно положиться в любой, даже самой бестолковой ситуации.

– И как вернуть? – спросил Льва Константиновича после некоторого молчания.

– Дай ей время, – пожал плечами мужчина, – она должна прийти в себя, немного переключиться, окунуться в привычный ритм жизни. А ты звони и пиши, напоминай о себе. В конце концов, ухаживать за понравившейся женщиной можно и через океан.

В этом начальник был прав, тем более, когда рассказал, что уедет Милана лишь на определенный срок, и даже сдал мне все ее контакты и место жительства. Я знал, когда у нее вылет, знал и терпел до последнего, пока не понял, что может быть поздно. Могу в очередной раз потерять ту, с кем мне действительно хорошо. Только тогда я повел себя как умалишенный, а сейчас как трус.

Вопрос в другом, нужен ли Миле такой слабый человек рядом? Нет! Однозначно нет! Она сама по себе сильная и выносливая, идущая на риск! Значите, ей будет нужна опора, нужна поддержка. Так что готов ли я рискнуть, выбирая ее?

Готов!

Я позвонил первый, потому что и должен был. Прислушивался к тихим гудкам и выдохнул, когда она взяла трубку. Выдохнул и подобрался весь. Этот звонок будет началом нашего пути, нового шага к будущему.

Наш короткий разговор был как бальзам на мою израненную душу. Скупо подтер слезу, которая непроизвольно потекла по щеке, и дал себе обещание сделать все возможное, чтобы Мила была счастлива. А для начала я начну осуществлять ее мечты. И начну с квартиры, которая будет передана девушке в собственность по всем документам. Да, она может не принять этот подарок, но боюсь, что сильнее расстроится, если квартира уйдет в другие руки. Так что с нового начала недели жилплощадь сняли с продажи и по ней начали оформлять документы.

Если бы не Войнов! Ничего бы не получилось у меня!

Этот мужчина каким-то чудом до сих пор был рядом, не бросал. Хоть и признался, что мы ему надоели.

– Но от вас такая энергетика, а какую характеристику стал получать?! Да я благодаря этому делу еще выше поднялся! Вот чувствовал, что нужно помогать! Чувствовал и не прогадал!

Это точно, наше дело вышло заковыристым с одной стороны и даже простым с другой. Но Олег Михайлович был специалистом своего дела, копнул глубже. Вот уж откуда понесло со всех сторон, и крысы побежали в разные стороны.

Но все позади. У нас новое будущее, в котором, очень на это надеюсь, нет места старым обидам, нет места людям, которые отравляют нашу жизнь. И я очень рассчитываю, что будущее будет светлым. И совместным.

Я начал писать Милане с того самого дня, как она улетела. Писал утром, интересовался, как она провела день. А вечерами желал спокойной ночи, даже если за весь день она ничего не ответила. Пусть такое порой одностороннее общение было для меня глотком свежего воздуха, небольшим перерывом между лечением и долгими процедурами. В свободные часы продолжал работать над своими небольшими проектами, присылал начальнику наброски и дико радовался, когда тот одобрял проделанную работу.

Вот что еще человеку нужно? Чтобы им гордились, в него верили и любили. И совсем неважно, сколько этому человеку лет. В любом возрасте приятно, когда тебя замечают, когда с твоим мнением соглашаются, когда позволяют отстоять свою точку зрения. У меня такого до недавних пор не было. Мои работы критиковали в пух и прах, мои доводы не слушали, а когда что-то пытался посоветовать, то всегда в ответ слышал одно и то же: «Поживешь с мое, тогда и поговорим». Думаю, даже говорить не нужно, что работать в таких условиях было трудно, а стараться совсем не хотелось.

Спустя две недели Милана рано утром написала мне первой: «Привет, у меня сегодня выходной. Буду гулять по городу и отдыхать».

Я сразу же принялся печатать ответ.

«Это замечательно. Хотелось бы с тобой, но в следующий раз обязательно».

«Следующего раза можно и не ждать, я приглашаю тебя на виртуальную прогулку».

Прикрыл глаза лишь на мгновение и спросил, в какое время она может… погулять со мной.

«Как тебе будет удобно».

В груди разлилось что-то теплое, нежное и щекотливое. Улыбка приклеилась к губам, потому что мы действительно договорились о подходящем для меня времени.

Никогда ранее я еще не ждал тихого часа! Телефон словно приклеился к руке! В десятый, а может сотый раз проверил зарядку на телефоне, нашел удобное место и стал ждать.

Когда раздался телефонный звонок, я даже вздрогнул, потому что на экране появилась фотография Милы, одна из многих, что успел сделать, пока она была рядом. Конечно же, так, чтобы девушка ничего не заметила.

И вот она словно оживает. Сначала картинка нечеткая, а потом появляется лицо Милы. И весь мир вокруг перестает существовать. Только ее глаза, что стали теплее и спокойнее, румянец на щеках, легкая улыбка.

– Как я по тебе соскучился, – произнес, жадно впитывая в себя образ той, что стала для меня кем-то большим, чем просто девушка и любимая.

Она стала для меня всем!

Глава 21
Милана

Время лечит…

Только мне понадобилось не только время, но и переосмысление. Вернувшись туда, где начался мой старт, к людям, с которыми долгое время работала в одной команде, я поняла, что потеряла…

Я потеряла веру, друзей, свободную жизнь без обид. Увы, но слишком долго я носила на себе тот груз, который нужно было сбросить еще раньше.

Много ли таких же девушек, над которыми смеялись в школе? Много! И я больше чем уверена, со временем они свободно зашагали вперед, чтобы подняться на свои вершины. И назад, туда, в далекое детство, если и оглядывались, то с улыбкой на лице и легкой грустью.

Меня же камни обид тянули вниз, а сейчас… какая-то легкая грусть осталась и желание… вернуться.

Марк писал каждый день. И первое время было страшно, что моя очередная сказка разрушится или лопнет, как мыльный пузырь, оставляя после себя брызги. Но сообщения шли в одно и то же время, с неизменным пожеланием доброго утра и спокойной ночи. И еще этот мужчина интересовался, как прошел мой день. И это так странно для меня, так дико… Никогда ранее я не рассказывала, чем занималась, где и с кем работала. Я даже стала ловить себя на мысли, что хочу рассказать ему намного больше, нежели просто факты. Мне хотелось поделиться своими чувствами и ощущениями, своими переживаниями и радостями. Но порой по привычке одергивала себя, умалчивала, не писала даже. Но Марк продолжал напоминать о себе, тем самым растапливая лед в моей душе.

И вот у меня первый заслуженный выходной, на душе так тепло и свободно, что принимаю важное для себя решение. Пишу первой. Знаю, что Марк уже не спит, знаю, в котором часу он уйдет на процедуры, но все равно делаю сумасшествие – приглашаю парня на виртуальную прогулку. Для меня же это будет свидением.

Этот смелый шаг с моей стороны можно оценивать как зеленый сигнал светофора. Я долго думала, долго взвешивала все «за» и «против» и простила. Сможем ли мы быть вместе или нет – это вопрос времени. Но той маленькой оскорбленной девочки больше нет.

Мы договариваемся об удобном времени для звонка и прощаемся. Внутри меня расцветают тысячи огней, которые поднимаются по телу, которые согревают и приносят сплошное удовольствие.

– Наконец-то я вижу твою улыбку! – орет на весь этаж Сэм, когда выхожу из своей небольшой квартиры.

– А ты ее разве не видел? – удивляюсь.

– Никогда! – клятвенно заверяет парень и, чуть склонив голову на бок, добавляет. – И глаза у тебя стали теплее. Кто бы он ни был – пусть сделает тебя счастливой!

Удивительно и даже смешно. Тот, кто испортил детские годы, должен возложить на себя новую задачу – сделать меня счастливой.

Трясу головой, напоминаю себе в очередной раз, что трех сеансов с психологом мне катастрофически мало. В моей голове сплошная каша, которую можно черпать ложками и раскладывать по полочкам, освобождая дорогу счастью.

На ответ друга пожимаю плечами и иду в сторону лестницы. Я планирую до звонка Марка купить себе стаканчик кофе, добраться до парка и сесть на лавке у небольшого озера, где живет пара лебедей. Они меня в последнее время вдохновляют на новые проекты. И еще на один – индивидуальный, легкий, нежный и, возможно, кому-то нужный.

Мне хватает полчаса, чтобы усесться на скамейку, отпить глоток горячего кофе и замереть в ожидании. Руки немного подрагивают от волнения, но улыбка действительно приклеилась к моим губам, что удивительно и мне не свойственно.

Звонок телефона выводит меня из задумчивости. Сработало напоминание, которое уведомляет меня, что пришел нужный час, пора звонить. Я быстро ставлю стаканчик рядом с собой, вытираю мгновенно вспотевшие ладошки и через приложение осуществляю видеозвонок.

Марк отвечает быстро. Его лицо покрыто щетиной, а глаза словно блестят. Они с жадностью рассматривают меня, словно пытаются запомнить. Наверное, я точно такая же, раз пытаюсь внимательно рассмотреть мужчину, по которому сильно скучаю.

Марк словно читает мои мысли, потому что первое, о чем он говорит:

– Как я по тебе соскучился.

Кажется, этих слов достаточно, чтобы взлететь в небо без крыльев. Моя улыбка же становится шире, а глаза наполняются слезами. Но они не горькие, они собрались не из-за обиды или разочарования. Они наполнены счастьем.

– И я соскучилась, – произношу сорвавшимся голосом, поджимаю губы, видя, как улыбается Марк, как его взгляд еще теплеет. – Показать тебе, где я провожу много времени?

– Мне интересно все, что связано с тобой.

Я прикрываю глаза, вздыхаю глубоко-глубоко, словно мне не хватает кислорода.

– Извини, что сбежала…

– Мил, – перебивает Марк, – нам нужно было это. Не вини себя. Ты приняла правильное решение.

– Думаешь? – не верю ушам.

– Знаю.

Больше мы к этому вопросу не приходим. Я просто начинаю показывать Марку парк и то место, где мои мысли принимают правильное решение, замедляются и очищают голову. Мужчина слушает внимательно, задает вопросы и выглядит действительно заинтересованным. И я смелею, говорю о том, что придумала проект дома – особенного дома. Небольшого, всего в два этажа, но какого-то свободного.

– Вот только, – мнусь, – я не могу придумать, что будет внутри у него.

– Я могу тебе помочь? – с готовностью отвечает Марк.

– Думаю, да.

Именно он и должен помочь, потому что этот дом – ассоциация, моя мечта, пусть даже эта фраза звучит как полный бред.

– Тогда ты мне пришлешь свои наброски, а я подумаю и дам ответ в самое ближайшее время, задумчиво произносит мужчина.

– Хорошо!

Прогулка по парку прошла чудесно. Мы много разговаривали, делились своими впечатлениями, смеялись. И не было между нами натянутости, не было злости и презрения. И самое главное, стерлись границы. Мы были вместе, хоть и находились при этом на разных концах мира.

К сожалению, того времени, что у нас было, оказалось катастрофически мало. Это понимал не только Марк, но и я. Мы успели поговорить о малом, а столько всего еще осталось в голове, в недосказанных фразах.

Прощаться оказалось еще сложнее, каждый из нас не мог нажать на красную кнопку и прервать звонок. Мы всматривались друг в друга, затаив дыхание.

– Звони еще, – просит Марк. – А я могу тебе звонить?

– Можешь, – ответила.

Мужчина тяжело вздохнул, повернул голову в сторону и поджал губы.

На заднем фоне слышно, как к нему в палату вошел врач, так что Марк бросает еще один печальный взгляд на меня и отключается.

Наш разговор завершился на подходе к моему дому, но идти в четыре стены мне совершенно не хочется. Я неспешно преодолеваю двор и занимаю место на качелях, чтобы совсем скоро оттолкнуться ногами от земли и взмыть вверх, переваривая в голове сегодняшний разговор.

Только ближе к вечеру возвращаюсь в квартиру, которую мне снимает фирма. Она совсем крохотная, но удобная. Да и рядом находится все, что нужно для нормальной жизни. Первым же делом открываю ноутбук и переправляю свой проект Марку. Он будет первым, кто ознакомится с этой работой, возможно, даже раскритикует, но что-то мне подсказывает – такого точно не будет.

Как только письмо было отправлено, я сразу же связываюсь с психологом. Мне необходим целый курс работы, я чувствую, что помощь специалиста будет совсем не лишней. Она уже дает хорошие результаты, о которых ранее и мечтать не могла. Все же, когда есть тот, кто умеет разбираться в чувствах и эмоциях, кто знает тонкости человеческой души, облегчает жизнь.

А ближе к ночи приходит привычное и такое долгожданное сообщение с пожеланием доброй ночи и приятных снов. Валюсь на кровать, чтобы уткнуться в подушку и счастливо запищать. Мне хочется и плакать, и смеяться, меня переполняют такие чувства, что справиться с ними не выходит. Обнимаю подушку и тихо, как я это умею делать, плачу. Чтобы никто не услышал и не спугнул мое счастье.

Утром следующего дня не успеваю выйти на работу, потому что в дверях квартиры меня ловит запыхавшийся курьер, который передает огромную корзину цветов с небольшим конвертом внутри. Он много-много раз извиняется за опоздание и счастливый сбегает по лестнице. Я же вновь захожу в квартиру, ставлю неожиданный подарок прямо на обеденный стол и трясущейся рукой вскрываю конверт. А там всего лишь несколько слов: «Пусть каждый твой день будет счастливым».

– Пусть так и будет, – произношу вслух и вдыхаю запах роз, которых в букете очень много. Все они разного цвета, но так чудесно подобраны, что долго рассматриваю произведение искусства.

«Спасибо за чудесный подарок» – пишу, когда бегу в наш небольшой и светлый офис.

«Это еще не все, – отвечает Марк. – Вторая часть моего подарка придет тебе по почте вечером. И… я очень прошу на меня не ругаться».

Мне сразу же становится не очень хорошо от этих слов, но уговариваю себя дождаться вечера и не делать поспешных решений.

Сегодня в офисе работа кипит. Мы с командой собираемся в большом кабинете, где дружно до хрипоты и громкого смеха спорим по поводу нового проекта. Это даже не жилой дом, не офисное здание, а целый парк развлечений, куда нам нужно впихать столько, что лично моя фантазия заканчивается где-то на первых шагах. Проектировать подобные вещи оказалось сложнее, потому что моя стезя в другом. Я долго отмалчиваюсь, потому что в голове не хватает идей и образов, зато когда становится известно, что рядом с этим местом отдыха будут стоять жилые дома, воспаряю духом. Этот проект целиком и полностью наш. И уж что-что, а дом-то спроектировать всегда пожалуйста. В моей голове взрываются тысячи идей, с которыми поспешно делюсь, опираясь на прошлые спорные вопросы по поводу благоустройства территории. И мы даже находим палитру цветов для декорации, пока я в ужасе не вспоминаю, что давно не следила за объявлением той самой квартиры, которая была бы моим местом силы.

Внутри все ухает и падает вниз, когда дрожащими руками захожу в убранную вкладку и с разочарованием выдыхаю. Этого объявления больше нет. Квартира продана.

Надо было сразу начать ее оформлять, нужно было действовать молниеносно! То, что нравится, всегда первым исчезает из твоей жизни, если ты не поторопишься.

Удачно получилось, что после таких плодотворных дебатов мы разошлись по своим углам. Я смогла хорошенько пострадать, прежде чем приступить к работе. Мысли все время возвращались к квартире, к ее светлым окнам, к дереву, что росло под окном. Стало грустно, что еще одна моя мечта ускользнула в никуда.

Дома про второй обещанный сюрприз от Марка я вспомнила, когда получила него сообщение.

«На почту прислал тебе свой второй подарок».

На этот раз не было смайликов и кавычек, которые как-то «расслабляли» разговор, показывали настроение собеседника.

Устало опустившись на стул, быстро загрузила ноутбук и без особого интереса зашла на почту. Там действительно было письмо от Марка с прикрепленными документами. Открыв их, я стала вчитываться в текст, все больше хмурясь. Пока, наконец, смысл написанных слов не стал до меня доходить.

– Не-е-ет, – тяну тихо, чтобы никто не слышал. – Этого не может быть!

Последние слова произношу шепотом, хватаю телефон, который лежит рядом, и несколько раз нажимаю не на те приложения. Марку дозваниваюсь только спустя пять минут.

– Только обещай, что не будешь на меня кричать, – сразу предупреждает он, не давая и слова вставить. – Ты ведь понимаешь, что нужно было действовать быстро? Не мог поступить иначе…

Он замолкает и сопит в трубку, а я кусаю губы и тихо всхлипываю.

– Марк, – шепчу. – Спасибо!

– Ты точно не будешь ругаться? – еще раз переспрашивает он.

– Точно, – уже громко шмыгаю носом и смеюсь от облегчения.

– Я очень рад, – у него спокойный и уверенный голос, обволакивающий. – Только договариваемся сразу – это подарок.

– Но, Марк! – возражаю я. – Это очень дорогой подарок!

– Пусть, – он отмахивается, – давай постараемся больше не поднимать эту тему, ладно? Подарок и подарок. Мой тебе подарок. Мне так захотелось…

– Я не знаю… Мне сложно… Это ведь…

– Квартира мечты, Мила. Это квартира мечты! А мечты должны исполняться!

– Должны, – тихо соглашаюсь.

Мы до глубокой ночи разговариваем о проекте. Этот тот самый дом, который появился в моей голове не случайно. Я его стала делать, когда думала о Марке. Дом светлый, с высокими потолками, небольшой лестницей в самом центре и глубоким винным погребом на кухне. Он воздушный, с панорамными окнами, красивой верандой и флюгером на крыше. Я его вижу внешне, вижу внутри. Но он не наполнен красками, стоит как безликое существо.

Зато Марк своими рассуждениями наполняет его предметами мебели и деталями, развешивает на стенах картины и фотографии, вывешивает на окна кашпо, ставит огромные вазы с цветами и включает «тихую» подсветку на потолке. И я это отчетливо вижу, как будто сама нахожусь в этом волшебном месте.

– Не отдавай этот проект никому, – просит мужчина. – Доброй ночи, Мила.

– Доброй, Марк. Не отдам, – обещаю, потому что рука просто не поднимется так поступить.

Это словно одна маленькая тайна для нас двоих. Тайна, которая для каждого из нас значит намного больше, чем кажется на первый взгляд.

Глава 22
Марк

В реалии моего мира, который начинает складываться из камней и опилок, как в шутку я называю свое состояние, неожиданно врывается отец. Он как огромный танкер заходит в тихую гавань, желая засорить ее токсичными отходами своей жизнедеятельности. Иначе трактовать его приезд я не могу. Честно скажу, отболело и прошло, возможно, глубоко внутри сидит обида, но не более того. Этот вопрос я проработал с психологом в центре, где нахожусь на лечении. Такие специалисты нужны и именно квалифицированные, ведь не всем везет после аварии встать. Не каждый принимает тот факт, что больше не сможет бегать, кататься на роликах и самокате, покорять волны. Многие теряются, когда понимают, что потеряли всех своих друзей, а кто и родных. У кого-то натурально едет крыша, кто-то пытается покончить с жизнью, потому что не видит ее, не видит своего будущего.

О том, что отец приехал ко мне в гости, сообщает лечащий врач, который внимательно смотрит на мою реакцию. Он на данный момент решает важный вопрос – допускать эту встречу или оставить все как есть?

Я делаю отличные успехи, могу самостоятельно стоять некоторое время, проходить несколько шагов с опорой, но о чем-то большем говорить еще рано. Месяц, как говорит Матвей Сергеевич, еще пройти должен. Но вот стрессы, которые мне нежелательны, могут все усугубить.

– Я с ним поговорю, – отвечаю спокойно, с радостью отмечая, что внутри меня ничего не трясется и не волнуется. Там просто пусто. Все чувства, начиная от радости и заканчивая гневом, похолодели к этому человеку.

– Чтоб сразу вызывал медсестру, – грозит он мне пальцем. – Поехали, он ждет тебя в комнате для встреч. Дальше его не пущу.

Видимо, между ними уже произошел какой-то разговор. Не самый приятный, возможно, даже на повышенных тонах. Но Матвей Сергеевич одержал победу, раз позволяет мне пойти на эту встречу. Обычно он очень осторожно относится к тем, кто появляется спустя долгое время, чтобы навестить больного. Ходят слухи, что врач лично беседует с каждым, узнает причины долгого отсутствия в жизни того или иного человека, потом либо критикует и прогоняет, либо дает шанс. Что же касается отца, то тут нет никакого шанса.

Я еду по коридору с каменным выражением на лице и полным безразличием внутри. Врач пристально наблюдает за мной и позволяет первому заехать в лифт.

– Ты, Марк, держись! – неожиданно говорит Матвей Сергеевич. – Боец по жизни будет бойцом до конца своих дней, в каком бы состоянии он ни был. И… – он задумался на мгновение, – не вставай.

Я киваю, принимая просьбу врача. Да и рисковать не хочется, мне… интересно посмотреть на реакцию.

Комната для встреч находится на первом этаже, поэтому до места добираюсь не так быстро, как хотелось бы.

У двери замираю. Отца я не видел давно. Глубоко вздыхаю и киваю, когда рядом останавливается медсестра. Она скоро распахивает две двери, фиксирует их, чтобы мог проехать в просторное и светлое помещение с бирюзовыми диванчиками. На одном из них сидит отец, а рядом с ним… Нет, не мама. Его секретарь, которая поджимает губы и низко опускает голову.

Я знаю, что выгляжу совсем не так, как раньше. Сильно похудел, оброс, на мне трехнедельная щетина и несколько мелких шрамов, оставшихся на память на лбу и висках. Отдаю себе отчет, что до красавца мне очень далеко, но так откровенно морщиться не надо. У меня не курорт с полным включением отдыха.

Специально не проезжаю дальше, останавливаюсь в дверях и смотрю с усмешкой на отца, который явно не может подобрать слова. Наверное, в его понимании я должен был быть другим. Не таким… беспомощным.

– Зачем приехал? – спрашиваю, чуть наклонив голову в сторону.

– Тебя навестить, – он отводит взгляд в сторону, чуть сильнее сжимает кулаки и снова поворачивается. Мне даже кажется, делает это через силу.

– Вот он я, – говорю, – поломанный, но в целом… Разговариваю, значит, со мной все хорошо.

Возвращаю ему те брошенные слова, которые показались обидными.

– Я же не знал, что так плохо? – он подскакивает на ноги и начинает ходить из стороны в стороны.

– Ты же видел машину, – вздыхаю, – каким я должен был выбраться из нее? Отдохнувшим и счастливым?

Он резко останавливается, тяжело дышит. Бросает еще один взгляд на Марину и выдает то, к чему я как бы уже готов.

– Я с твоей матерью развелся, – вот совсем не удивлен.

– Знаю, – мне непонятен мотив сегодняшнего приезда.

– Я женюсь на Марине! – говорит отец, прищуривая глаза. Сейчас я замечаю, как сильно он постарел, исхудал и изменился. От былого человека, который с важным видом ходил по офису, не осталось и следа. Даже костюм сидит на нем совершенно несуразно. Отец похудел, лицо осунулось, и многочисленные морщины вышли на первый план. Голова сильно поседела, а ведь ранее такого не было. Глаза стали болезненно светлые, из них ушла уверенность. Видно потрепал его бывший партнер хорошенько.

– Совет да любовь, – отвечаю. – От меня-то ты что хочешь? На свадьбу приехать не могу, извините. Да и не уверен, что вы меня приглашаете. Так что?

Он глубоко вздыхает, отчего плечи, вместе с наглухо застегнутым пиджаком, приподнимаются.

– Я не смогу тебе помочь с лечением, – он смотрит на мою коляску и отворачивается к окну.

– Помог в самом начале. Спасибо, – суть уловить никак не могу. Для чего он приехал, чтобы сообщить о своем отказе помогать. Так он больше и не помогает.

– Ты не понимаешь! Мои счета заморожены, а у нас свадьба…

– Я ж за вас рад, – поворачиваю голову на девушку, которая покраснела до неприятного алого цвета. – Денег мне не надо, я еще в прошлый раз тебе все вернул. Что опять не так?

Марина вскидывает голову и удивленно смотрит на моего отца.

– Ой, – прикладываю руку ко рту, – я не знал, что у вас друг от друга секреты. Но раз уж тебя интересует данный вопрос, то отвечаю сейчас. Так сказать, на берегу, прежде чем наши пути с тобой окончательно разойдутся. За лечение деньги я вернул, больше ты мне ничего не присылал, значит, друг другу мы не должны.

Отец посмотрел на меня долгим взглядом, в котором я не смог прочитать ничего. Настолько он был пустым и безжизненным.

– Идем, – сказал он Марине, даже не посмотрев в ее сторону. Да и девушка как-то отрешенно поднялась на ноги и первой направилась в сторону выхода, обходя меня. Надеюсь, ей хватит ума поступить правильно. Даже мне, человеку, не знающему всех тонкостей их жизни, понятно – счастья в этой семье не будет.

Отец постоял напротив меня еще некоторое время, а потом молча ушел. Собственно, ничего и не ждал. Уже давно.

Что ж, вот и закончилась еще одна история, которая сильно тянула меня назад. Балласт сброшен, больше меня никто и ничто не замедляет.

Я выехал из комнаты для встреч самым последним, внутри смеясь тому, что даже сюда отец приехал с пустыми руками, зато целым набором претензий. Да и ладно, ему дальше с этим жить, не мне.

Когда вернулся в палату и перебрался на кровать, снова открыл проект Миланы и стал его дорабатывать. Впервые я и сам проникся работой, впервые захотелось сделать что-то другое – более легкое и воздушное, свободное и безопасное. В этом домике лично мне слышится счастливый смех детей, которые бегают из комнаты в комнату. Чувствуется запах кофе с корицей и горячего шоколада. Здесь будет зелень, жизнь и счастье, граничащее с любовью. Даже улыбка на лице появилась, когда сделал два разных варианта планировки одной из комнат. И как само собой вспомнился разговор с Милой.

Она приняла мой второй подарок, обещая не задавать вопросов и как-то поднимать эту тему. Квартира, о которой мечтала девушка, целиком и полностью в ее распоряжении. С теми же статуэтками на подоконнике, с кашпо на балконе. Со стенами в пастельных тонах и деревянной скамейкой в коридоре. Думаю, Мила будет счастлива, когда снова войдет в эту жилплощадь, но уже в качестве хозяйки.

О том, где буду обитать сам – даже не задумывался. В моем случае подойдет и небольшая коморка, лишь бы заезжать в нее было удобно. Ну и придется на некоторое время забыть о ванне. Мой вариант – душ, в который смогу заползти в крайнем случае.

– Все хорошо? – ближе к вечеру зашел врач, чтобы оценить мое душевное состояние.

– Да, – улыбнулся, – все замечательно.

– Сколько у нас осталось времени до твоего звездного часа?

Под этим часом я называл день, когда поеду встречать Милану. В идеале на костылях, но коляска все равно должна быть под рукой.

– Две недели точно у меня есть в запасе.

– Что ж, – усмехнулся Матвей Сергеевич, – тогда готовься! С завтрашнего дня начнем пробовать.

У меня даже внутри все всколыхнулось от радости.

– Это замечательная новость! Спасибо!

Мужчина на меня лишь рукой махнул, выходя из палаты. А я быстро стал писать Милане, но стер первое сообщение. Пусть это будет для нее сюрприз. Зато с превеликим удовольствием спросил, как она провела сегодняшний день.

«Позвоню?» – пришел ответ.

«Конечно!»

Звонок раздался почти сразу.

– Привет, – тихий и такой родной голос раздался из динамика.

– Как ты? – спросил, прикрывая глаза. Эти наши разговоры как бальзам на душу. Иногда даже кажется, что благодаря им и держусь.

– Как обычно, – смеется Мила. – Воюю с заказчиками и командой, если считаю, что они неправы. Ну и они со мной, соответственно.

Она тихо смеется и пересказывает события сегодняшнего дня. А у меня в голове рисуется картинка, такая яркая и настоящая, словно сам все это время находился рядом. Да и спроси меня сейчас, что делала Милана вчера или неделю назад, расскажу все досконально и в тех подробностях, в которых рассказывает мне девушка. Я слушаю очень внимательно, впитываю, радуюсь или грущу. Мы… сильно сблизились за это время.

Я понимаю, что за время расставания каждый из нас изменился, принял свою философию. Возможно, построил какие-то планы на будущее. Но мы все равно были близки духовно.

– А как твой день прошел? – я пока еще не знал, рассказывать Миле об отце или нет. С другой стороны, мы уже давно друг от друга ничего не скрываем.

– Сегодня отец приезжал, – совершенно безразлично произнес.

– Да? – ахнула Мила. – Но он же…

– Я думал точно так же, – рассмеялся, – но все оказалось намного интереснее. Он приехал лично сообщить, что больше не сможет давать мне денег на лечение.

– Минуточку, – грозно прошипела девушка, – он же только в самом начале сделал перевод.

– Да, как раз на операции. После этого все держалось только на тебе.

– Да брось, – попыталась отмахнуться Мила.

– Нет-нет, все действительно на тебе держалось. Даже не спорь со мной. Но если вернуться к разговору с отцом, то я так и сказал: «Все, что брал, тебе вернул. Ничего нового не получал и получать не хочу». Он к свадьбе готовится…

– Ну надо же… На той девушке, про которую ты мне рассказывал?

– Да, на ней, – вздохнул, – хотя я очень рассчитываю, что у Марины есть голова на плечах.

Мила на мою последнюю реплику ничего не ответила, зато перевела тему разговора в более приятное русло. Она вообще ловко уходила от сложных тем, которые волновали, хоть и самую малость души.

– Я так жду твоего приезда, – сказал в конце разговора.

– И я жду нашей встречи.

– Спасибо, – произношу, смотря в окно, где уже давно светят фонари.

– За что? – удивляется Мила.

– За то, что дала мне шанс.

Мы прощаемся до завтрашнего дня. А я еще долго лежу в кровати и не могу представить, как пройдет наша встреча. Я должен успеть до этого момента сделать многое, уже даже отпросился из больницы, связался со Львом Константиновичем. Предвкушение было такое, что часа два точно не мог уснуть совсем!

Пусть все получится, пусть все будет так, как загадал!

Глава 23
Милана

Время моей командировки закончилось. Не могу сказать, что оно быстро пролетело. Временами казалось наоборот – оно медленно ползет вперед. Я изводила себя мыслями и думами, искала тысячи причин остаться и не находила. Да и зачем, если я сама хочу вернуться. Вот только не просто в город, где меня ожидает квартира мечты, а к человеку, который эту мечту исполнил.

Я не знаю как, но Марк угадывал все мои желания. Например, цветы, когда мое настроение было равно нулю и работоспособность падала в разы. Он присылал маленький букет с добрыми пожеланиями. Я все-все открытки собрала, ни одной не выкинула. И теперь даже везу их обратно, аккуратно упаковав в коробочку.

Но есть еще один подарок, который меня покорил. Почти перед самым отъездом, когда я собрала чемоданы и уже буквально сидела на пакетах, Марк прислал курьера с небольшой коробкой в руках.

Помню, как долго думала, открывать или нет. Хотела даже отвезти на родину и там посмотреть, что придумал мужчина. Но любопытство взяло верх.

Раскрыв защитную пленку и открыв коробку, вытащила продолговатый футляр, который долго крутила в руках, прежде чем открыть. А там! Колье с кулоном в виде знака бесконечности. И внутри коробочки маленькая записка: «Нет ничего невозможного! Все в твоих руках!»

Я сразу же, недолго думая, застегнула на шее тонкую цепочку и подбежала к зеркалу, чтобы долго, до черных мушек в глазах рассматривать такой удивительный подарок.

Не передать словами, какой восторг я испытала, ведь… нет у меня никаких украшений. Только сережки, совсем простые и не очень-то привлекательные. До недавних пор не было нужды в ювелирных изделиях, а теперь… мне вдруг захотелось наполнить себя смыслом. Такими мелкими деталями, которые будут радовать меня день ото дня.

Время вылета ждала как никогда ранее. Даже друзья, что пришли меня провожать, не могли отвлечь. Смеялась с ними, делала прощальные фотографии, но мыслями была далеко. Я написала Марку много сообщений по пути в аэропорт, что прошла контроль, что стою в зале ожидания, что началась посадка. Казалось, так буду к нему ближе, так нам будет понятнее, через сколько часов произойдет долгожданная встреча.

И мое сердце бешено колотилось, когда я не получала от него ответов. Вроде и понимаю, что он может быть занят, но так хотелось верить, что между нами отношения продолжаются. Ведь последний подарок не может быть прощальным? Он ведь обещал встретить!

Перелет прошел в волнительных метаниях, даже не заметила, как мы приземлились. Выходила из самолета в числе последних, чтобы поднять голову вверх и понять – погода не радует.

Было довольно прохладно, и совсем не удивлюсь, если к вечеру начнется сильный дождь. А пока? Сжимаю в руках свою сумочку и иду вперед, туда, где меня могут и не… встретить.

В зале столько людей, что я сначала даже теряюсь. Вроде бы и вышла последняя, но то тут, то там раздаются возгласы друзей и родственников прилетевших. Кого-то встречают с охапкой ярких шаров, кого-то с букетом цветов и плакатом. Среди этого изобилия людей я не вижу того, кто нужен мне. Не вижу Марка.

Почему-то непроизвольно в глазах начинает щипать. И мне бы получить свой багаж и выйти на улицу, но я упорно продолжаю стоять на одном месте, пока вокруг меня людей не становится меньше. Надежда медленно угасает, а рука сама собой тянется к подарку, который висит на шее.

Все-таки прощальный? А как же второй шанс, о котором говорил мужчина? Как же все наши звонки и переписка? Неужели они – пустое? Очередная моя выдумка и вера в счастливый конец?

Сумка выпадает из моих рук совершенно неожиданно. Кажется, тяжелее ее сейчас нет ничего на свете. Она тянет меня вниз, поэтому и падает с грохотом. Опускаюсь на колени, чтобы поднять ее и не могу подняться.

Повернув голову чуть в сторону, я замерла, не веря собственным глазам. Это же он, Марк! Идет медленным шагом, опираясь на костыли, смотрит себе под ноги, изредка осматриваясь. А подмышкой у него букет лилий, которые явно мешают его движению. Ведь мужчина останавливается, периодически поправляет костыли и продолжает свое движение вперед. С упорством бульдозера.

– Марк, – шепчу, больше не сдерживая слез. – Марк! – ору уже на весь аэропорт и бегу к нему, когда мужчина замирает и вскидывает голову.

– Милана, – произносит он, когда между нами остается не там много.

Он улыбается, невольно качается в сторону, но удерживает равновесие.

Я же готова сбить его с ног, но вместо этого принимаю протянутый букет и осторожно крайне ласково обнимаю, прижимаясь лицом к груди. И, кажется, все, сил моих больше нет, цепляюсь за него руками и реву в голос.

– Прости, прости меня, маленькая. Я торопился, честно, торопился.

Он обнимает меня одной рукой, прижимает к себе и целует.

– Ну что, герой, – рядом появляется Лев Константинович, который толкает впереди себя кресло. – Пересаживаемся!

– Я и сам могу, – вроде как противится Марк, но усаживается и отдает начальнику костыли.

– Конечно, можешь. Я видел, как ты полз уперто вперед, словно танкер проходя через толпу людей. Но их теперь нет, так что выдохни.

– И ты меня уже встретил, – киваю быстро-быстро, понимая, что улыбка моя уж больно неприличная, потому что меня счастьем буквально переполняет.

Пока мы с начальником собираем мои вещи, Марк нас терпеливо ждет и, кажется, явно недоволен тем, что не может мне помочь. Вот только плевать на все! Я очень рада, что он со мной, что встретил, пусть даже задержался. Я горжусь, что такой долгий путь он проделал сам, идя мне навстречу. Это… очень приятно.

Лев Константинович выходит первым на улицу, где спешит за машиной и просит нас дождаться. Мы и не торопимся. Марк держит меня за руку и смотрит снизу вверх таким взглядом, словно я для него целая Вселенная. Он ведь даже постригся, сбрил свою бороду, на нем светлые джинсы и свободная футболка. На ногах удобные кроссовки.

– Я тебя ждал, – произносит он совсем тихо, но наше уединение нарушается небольшой группой молодых людей.

Их было слышно далеко: громкий смех, некрасивые шутки и поведение. Только никакого внимания на данных индивидом мы не обращались. Пока они как-то резко не остановились рядом с нами. Первой реагирую и хмурюсь, перевожу взгляд на шумную компанию, которые очень нетактично смотрят на моего мужчину, раскрыв рты. Марк также поворачивается и чуть наклоняет голову. Эти люди его узнали, ведь не зря же у них такие ошарашенные и вытянутые лица. Они смотрят на Марка и не могут произнести ни слова, лишь поджимают и облизывают губы.

– Марк, здорово, – реагирует один, косясь на кресло, в котором сидит мой мужчина. Я сильнее и скорее даже непроизвольно сжимаю его пальцы, стараясь как-то поддержать, но Марк просто улыбается и кивает головой в сторону подъехавшей машины.

– И вам всем привет, – легко отвечает Марк и трогает руками колеса, чтобы продолжить движение.

– Слушай, мы не знали, что… все так серьезно, – кто-то начинает оправдываться, даже заявляет, что приезжал к Марку домой, но там сначала было закрыто, а потом появилась другая семья. – Ты как сам-то?

Вопрос настолько некорректный, что хочется развернуться и сумкой ударить этого человека по голове, но Марк лишь чуть поворачивает голову и твердо произносит.

– Я лучше всех, чего и вам желаю.

В его взгляде нет обиды и горечи, нет страха и переживания. Лишь какая-то радость, которая граничит с нежностью. И этот взгляд направлен на меня!

Мы добираемся до ожидавшего нас Льва Константиновича. Он очень воинственно смотрит на ребят, что продолжают нас своим взглядом. Но стоит на месте и не ведет дискуссии, которые у этого человека получаются просто божественными. Начальник ждет и смотрит, как Марк самостоятельно перебирается на заднее сидение автомобиля, двигается, чтобы я уместилась рядом с ним, и с наслаждением откидывает голову на подголовник.

– Готовы, детишки? – уточняет Лев Константинович. – Сейчас прокатимся с ветерком.

Мы едем по городу, крепко держась за руку, и я с замиранием осматриваюсь, когда понимаю, куда именно везет нас начальник. Он поглядывает на меня и Марка через зеркало заднего вида, словно отец, который везет своих детей в счастливое будущее. У него мудрый взгляд добрых глаз, небольшая полуулыбка и какая-то печаль, которой он с нами делиться не будет.

Машина останавливается у того дома, что когда-то привел меня в восторг. В мои трясущиеся пальцы Марк вложил ключ с брелоком.

– Кленовый листик? – рассматриваю брелок.

– Почему нет? – усмехается мужчина. – Он яркий, многогранный и свободный.

Я порывисто обнимаю Марка и первой выхожу из машины. Мужчина выбирается следом, хватает костыли, которые заботливо передает Лев Константинович, и уверенно встает рядом с нами.

– Я вас приглашаю в гости! – радостно заявляю.

– С большим удовольствием! – начальник подхватывает чемоданы и с легкостью тащит их в сторону подъезда.

Я очень рада, что квартира находится на втором этаже и имеется лифт, на котором Марку комфортно подниматься. У двери замираю только на мгновение, но уверенно вставляю ключик и проворачиваю замок два раза.

Внутри – чисто.

Искоса смотрю на Марка, который делает вид, что ничего не понимает. Правда, надолго его не хватает, потому что на кухне стоит посуда на столе, причем чистая. Новый чайник, несколько кастрюль и сковорода, набор чашек с блюдцами. И, самое главное, имеются продукты в холодильнике.

Мне так приятно, что поджимаю губы и наблюдаю за тем, как Марк пробирается на кухню и осторожно опускается на небольшой диванчик у окна. Я подхожу к нему, опускаю руки на мощные плечи и целую в щеку.

– Ты все предусмотрел…

– Да брось, – он снова пытается сделать вид, что ничего такого не произошло, но чуть розоватые щеки выдают его с головы до ног.

Больше не акцентирую внимание на его заботе, зато быстро ставлю чайник, вытаскиваю из холодильника все то, что может пригодиться для приготовления бутербродов, которые быстро, словно мне засекли время, режу.

Лев Константинович с интересом осматривается и вдруг задает вопрос, который выбивает у меня почву из-под ног. Я даже застываю с ножом в руках.

– А ты когда обзаведешься квартирой?

Чуть повернув голову, смотрю на Марка, который пожимает плечами и выглядит совсем непринужденным.

– Когда-нибудь.

У него совершенно спокойный взгляд и чуть отрешенное лицо, а я сглатываю вязкую слюну и понимаю, что в жизни этого человека до сих пор неизменно находится лечение и больница, где он проводит большую часть времени. Когда моя жизнь наполнилась красками и яркими событиями. Они кипит и бьет ключом!

Мы неспешно пьем чай, я рассказываю о поездке, делюсь своими наблюдениями и просто пересказываю суть проектов, в которых мы приняли участие. Лев Константинович, как участник всего это движения, также слушает, хотя больше чем уверена, она ежедневно изучает отчеты и даже ставит перед нами новые задачи. Но мужчина проявляет интерес, вступая со мной в дискуссию. И постепенно, как бы невзначай, переключается на проект Марка.

– Ты представляешь? – он косится в сторону мужчины, который вдумчиво жует колбасу. – Этот человек, что сидит на твоей кухне – просто гений!

Марк давится, кашляет и краснеет.

– Нет, – удивляется Лев Константинович и хлопает тихонечко парня по спине, – я от чистого сердца тебя хвалю! Такой проект сделал офисного помещения, что конкуренты ко мне с поклоном ходят, требуя твои контакты.

– К конкурентам не уйду, – смеется Марк, а вместе с ним и наш общий начальник, который грозит Марку пальцем и смотрит на время.

– Хорошо с вами, детки, но пора и честь знать. Одной отдыхать ровно два дня, второму до конца проходить лечение! Понял?

– Понял, – усмехается Марк, быстро допивает остатки чая и поднимается из-за стола.

Лев Константинович первым выходит из кухни, а я подхожу к мужчине, что стоит на своих двоих и опирается на костыли, и обнимаю, прикладывая голову к его груди, где бешено стучит мощное сердце.

– Я завтра к тебе приеду, – шепчу.

– Буду ждать.

Марк прижимает меня к себе, целует в волосы и неловко отстраняется, но я все равно успеваю запечатлеть легкий поцелуй на его подбородке и провожаю до коридора.

Когда мужчины уходят, я бегу к окну и еще взглядом провожаю машину Льва Константиновича, которая медленно выезжает из двора. Только после этого выключаю свет, посматриваю на стол и немытые чашки, которые обещаю убрать утром. Сама же иду в душ, потом достаю из чемодана вещи и с тоской посматриваю на кровать, где поверх покрывала лежит новый комплект белья.

Марк, вот как ты все успел, а?

Утром следующего дня я еду на квартиру, которую нам снимает фирма, и долго стою в коридоре, рассматривая нетронутые коробки и свертки. Да, я здесь развесила вещи, убралась и приготовилась сюда возвращаться. Более того, думала, Марк сюда также будет приезжать, когда его начнут выпускать из больницы, но мужчина тут не был. Возможно, заходил лишь посмотреть со стороны, где будет жить.

Внутри меня одна за другой возникают идеи, которые я не осмеливаюсь осуществить без предварительного разговора. Потому что нам действительно стоит с Марком кое-что обсудить. Например, наши отношения. Они уже давно перешли на новый уровень. Между нами дружбой даже не веет, мы стали друг другу близки. И мне как современному человеку, любящему все понимать и контролировать, нужно знать, что нас ждет в будущем. И ждет ли?

Набираюсь терпения и выдержки, прежде чем выхожу из квартиры и закрываю за собой дверь. Вызвав такси, стою рядом с подъездом и рассуждаю на тему того, правильно ли я делаю. Сомнения одолевают всю дорогу, ровно до того момента, как понимаю, что обратного пути уже нет.

Расплатившись с водителем, вышла у центрального входа реабилитационного центра и достала телефон из сумки.

– Привет, – почти сразу отвечает Марк.

– Я тебя не отвлекаю? – уточняю.

– Нет, я сейчас гуляю по территории. Точнее, это громко сказано, но все же.

– Тогда дождись меня, я сейчас присоединюсь.

Свернула за высокое здание. Прошла под аркой с идеально ровной дорогой и сразу же оказалась в небольшом парке на территории центра. Тут были дорожки, лавочки, даже небольшой фонтан имелся и часовня. Марка я увидела сразу, этот невыносимый мужчина шел ко мне навстречу и счастливо улыбался. Он вообще стал много улыбаться, сильно изменился с тех самых пор, как мы впервые увиделись.

Уже привычно обнимаю мужчину и на какое-то мгновение замираю, вдыхая его особенный аромат. Даже на костылях, без дорогого парфюма, он сводил с ума. Меня так точно.

Решила, что разговор оттягивать не имеет никакого смысла, потому что мое решение однозначное.

– У меня к тебе разговор, – предупреждаю сразу. – Серьезный.

Мы уселись на лавку, что располагалась ближе всего.

– Внимательно слушаю.

Мужчина действительно слушал, но еще обратила внимание, как он весь напрягся и собрался. Опустила свою ладошку на его руки и сразу же почувствовала, как Марк сжимает мои пальчики.

– Скажи, – облизываю пересохшие губы, – у нас с тобой… все серьезно?

Марк резко поворачивает ко мне голову, внимательно, словно сканируя, осматривает мое лицо, спускается ниже, чтобы заметить на груди свой подарок.

– Мне бы хотелось, чтобы было все серьезно. Но если ты нашла…

– Да никого я не нашла! – перебиваю, буквально чувствуя, как облегченно выдыхает мужчина.

– Тогда это меняет суть разговора, – слабая улыбка появляется на лице Марка.

– Я просто, – весь запал пропадает, я не могу подобрать слов и фраз. Но мужчина терпеливо ждет, все так же держа меня за руку. – Переезжай ко мне.

Даже не спросила, а сказала так, словно требую от Марка полного и безоговорочного подчинения.

– Я могу перевезти все свои вещи к тебе? – еще раз переспрашивает мужчина. – Чтобы мы жили вместе?

Киваю, потому что прекрасно осознаю – не смогу его отпустить. Привыкла и приняла таким, какой он есть. Со всеми недостатками.

– А ты за меня замуж потом выйдешь? – спрашивает Марк, и на этот раз голову вскидываю я. – Просто жить с тобой под одной крышей мне будет недостаточно. Я тебя слишком сильно люблю, Мил.

– Правда? – шепчу. Не верю своим ушам. А Марк продолжает говорить, словно это ему и самому нужно. Признаться и расставить все точки по местам.

– Правда. Я долго думал, как сложится наша жизнь. Понимаешь, быть тебе обузой совсем не хочется, но и терять тебя я не намерен. Слишком много ошибок было совершено, и повторять их совершенно не хочется. Когда ты уехала, я думал, что потерял тебя навсегда. Мне сложно сказать, что тогда было в моей голове, но в какой-то момент понял, что начну добиваться, что буду тебе доказывать всеми имеющимися способами – ты мне нужна, Мил.

Прижимаюсь к его плечу головой и замираю. Такие долгожданные слова, как же мне хотелось их услышать. И вот…слезы теперь на глазах. То ли от облегчения, то ли от радости. А может от всех эмоций разом, что скопом решили показать себя.

– Я тебя люблю, Марк, – произношу и чувствую, как он снова заключает меня в свои объятья. – И твое предложение о замужестве приму.

– Тогда позволь мне долечиться, чтобы быть рядом с тобой опорой, а не Пизанской башней.

Мы смеемся, жмемся друг к другу, как будто нам холодно. Но в душе горит такой пожар, что потушить его уже ничего не сможет. Мы еще долго вот так просидели вместе, больше не строя планы, не разговаривая о работе. Просто впитывали друг друга в себя, нежились в объятьях и как школьники, оглядываясь по сторонам и боясь быть замеченными, целовались.

В тот же вечер я затеяла переезд. Пусть он будет постепенным и неторопливым, но сам факт того, что вещи Марка появляются на моей территории, приносили триумф.

Мы с ним через многое прошли, мы через многое пройдем в будущем. Но теперь я точно знаю, что того мальчишки рядом со мной никогда не будет. Только уверенный в себе мужчина, знающий, чего ему хочется в будущем.

Глава 24
Марк

Время быстротечно и изменчиво. Как и сама жизнь. Все вокруг меняется, меняемся и мы. Я снова могу ходить самостоятельно, иногда пользуюсь костылями, но стараюсь лишний раз их не брать в руки. Задача моя простая – передвигаться часто, пусть и на небольшие расстояния. Обязательно должен быть отдых и место, куда смог посадить свою пятую точку.

Как Мила и хотела, я довольно быстро не без ее помощи переехал в светлую и уютную квартиру. И что хотите, то и думайте, но даже мне в этом чудесном месте приходили такие идеи, что диву давался. Чего уж говорить о Милане, которая еще больше расцвела.

Полноценный отдых, правильно питание, за которым я следил, дали свои плоды. Мила становилась с каждым днем еще более привлекательной, чем раньше, а еще счастливой. Ее глаза светились, улыбка не сходила с губ, а движения стали плавными и легкими. Мужчины смотрели ей вслед, явно не понимая, почему она выбрала человека, который плетется рядом с ней на костылях. Я и сам не знал, за что мне такое счастье, но цеплялся за него всеми руками и ногами.

Сегодня после небольшой процедуры, на которые я продолжал ездить в центр, дошел до парка рядом с торговым центром. Тут я ждал Милу, сидя на лавочке и кормя бесстрашных голубей, которые забирались на колени и буквально из рук вырывали кусочки хлеба. Рядом с ними скакали воинственные воробьи, которые на лету подбирали крошки, но явно опасались людей. Так нагло не лезли, смотрели внимательно и крыльями работали активнее. Они проворно добывали себе еду, что голуби порой возмущенно на них посматривали.

Так увлекся, что даже не заметил прихода девушки.

– Они тебя не боятся, – смеется она, отбирая кусок хлеба.

– Что и странно, – привычно целую Милу в подставленные губы и стряхиваю с рук крошки.

Сегодня мы встречаемся вне дома не просто так. Через два месяца у нас свадьба. Мы уже обговорили дату и состав гостей, который можно было посчитать на пальцах одной руки. У нас не будет пышного торжества со всеми имеющимися родственниками до пятого колена. У нас вообще не будет родственников, только те люди, которые прошли с нами этот нелегкий путь. Но это все потеем, я позвал девушку в этот парк потому, что ее ждет очередной сюрприз. Пока еще не готовый, находящийся всего лишь на начальном этапе, но это ведь не важно? Правда?

Милана скормила последний кусочек самому отъевшемуся голубю и заинтересованно посмотрела на меня.

– Нам снова дали совместный проект, – улыбнулась она.

– Да? – удивился. Потому что этих проектов стало действительно много. Но, что главное, мы их делали очень легко, чувствуя друг друга на интуитивном уровне. – Что на этот раз?

– Проект дома для какого-то влиятельного человека, – пожала она плечами.

С недавних пор мы стали брать и такие небольшие заказы, но исключительно для того, чтобы прокачать себя со всех сторон. Чтобы попробовать что-то новое и необычное.

– Тогда с тебя сам дом, – подмигиваю Милане, поднимаясь.

– А с тебя все остальное, – заливисто смеется и берет меня под руку. – Куда мы?

– Вообще-то сюрприз, – ухмыляюсь, уводя девушку в сторону парковки. Через приложение уже вызвал машину, которая должна будет подъехать через десять минут. Мне этого времени как раз и хватит, чтобы дойти до машины.

– Опять сюрприз? – хмурится Мила, но глаза горят предвкушением. Я заметил, что ей нравятся неожиданные подарки, сюрпризы и секретики. Она с детским восторгом вскрывает упаковки, с интересом погружается в изучение чего-то нового.

– Снова, – пожимаю плечами.

Мы добираемся до парковки и, пока сверяюсь с местонахождением машины, которая почему-то опаздывает, обращаю внимание, как рядом с нами останавливается машина. Только подняв голову, замечаю остановившуюся напротив нас девушку, которая кажется смутно знакомой, но вспомнить ее лицо мне не удается.

Знакомая незнакомка смотрит на меня и Милану с раскрытым ртом, словно не верит своим глазам. К слову, только моя будущая жена, кажется, узнает ту, что не спешит подходить.

– Это Света, – тихо произносит Милана и пододвигается ко мне ближе.

– Та самая? – уточняю.

– Да, которая с нами училась.

– Как тесен мир, – комментирую, замечая подъехавшую машину. – Пошли, нас уже ждут.

Мы неторопливо проходим мимо застывшей девушки, которая продолжает так же пристально смотреть на нас, словно впервые в жизни видит или, к примеру, у нас появились дополнительные части тел, которые привлекают к себе внимание.

У такси помогаю Миле сесть, только потом усаживаюсь рядом с ней на заднее сидение, но не успеваю закрыть дверь.

– Марк? Это ты? – глаза закатываются сами собой.

– Это я, – говорю и тянусь за ручкой, чтобы закрыть дверь.

– А это Милка? – снова уточняет Света.

– Милана, – поправляю и все же закрываю перед носом бывшей одноклассницы дверь.

– И вы… – Света заглядывает в окно рядом с водителем.

– Мы вместе, – отвечает за меня Мила и улыбается.

Машина трогается, и Света быстро отходит в сторону, чтобы потом пойти в сторону центра. Что она там делает, нам совершенно неинтересно, потому что Мила начинает играть в «угадайку». Ей хочется понять, куда мы едем, что ее ждет.

Но все попытки не попадают в цель, даже близко с ней не стоят. Девушка успокаивается, опускает голову мне на плечо и затихает. Мы так и едем, наслаждаясь тихой музыкой, мелькающим городом за окном и нашим мирным дыханием.

– Знаешь, – неожиданно говорит Мила, – раньше ты очень много болтал.

– А сейчас? – чуть наклоняю голову и смотрю на нее сверху вниз.

– А сейчас ты стал более серьезным, что ли, – она думает, какие слова еще подобрать, но ухмыляется и заявляет. – Не балабол!

Тут уж свой смех не сдерживаю, прижимаю к себе Милану, целую в макушку.

– Не балабол – уже хорошо! – мы живем с ней вместе, под одной крышей. И даже я стал замечать, точнее, давно заметил, что стал другим человеком. Моя напыщенность ушла, высокомерие осталось за стенами больницы и клиники, в которую я хожу. Хожу, понимаете? Я занимаюсь благотворительностью, помогая тем семьям, которым сложно полностью оплатить лечение. Да, я сильно изменился, повзрослел на каком-то новом уровне.

Я перестал быть вспыльчивым, научился думать головой, а не эмоциями. И знаете, жизнь стала значительно проще и интереснее.

И все благодаря той, что сейчас рядом со мной. Мила многому меня научила, наверное, не только быть самим собой, но еще и терпению, понимаю и принятию. Вот так, никакого секрета. Просто важно найти своего человека, который тебя примет, который поймет.

В больнице я многое увидел. Например, пары, которые явно быть вместе не должны ни по каким законам природы – вместе были. Он огромный, бородатый байкер, который навернулся на мотоцикле, входя в поворот. Рядом с ним девушка в полтора метра ростом. Хрупкая, мелкая, но с огромный животом, который широкими ладонями накрывал мужчина. И так комично это смотрелось со стороны, и так радостно за них было, что все хорошо закончилось.

Или же поступила девушка с переломом ноги. Высокая, под два метра. Я таких никогда не видел. Судя по размаху рук, профессиональная спортсменка, скорее всего – баскетболистка. Но мужчина рядом с ней был не такой крупный, зато удивительно заботливый и внимательный.

Я вот думаю, что настоящая любовь и сила дружбы познается именно в таких сложных ситуациях.

Мы выезжаем за город, хотя на самом деле до центра тут не так уж и далеко, каких-то полчаса или минут сорок, не больше. Дорогая новая, освещенная и четырехполосная, со всеми нужными развязками. Чтобы в случае неприятностей всегда можно уехать. И объездная дорогая есть, не такая широкая и комфортная, немного длиннее, но, как говорится – запасной вариант должен быть всегда.

До конечной остановки всего ничего, а Мила осматривается, привстает и не понимает, что мы забываем в этом месте. Уже получаю сообщение, что нас ждут. Отписываюсь и прячу телефон в кармане джинсов. Реакция Миланы мне пока что непонятна, и внутри даже есть небольшой страх, что моя задумка девушке не понравится. Буквально недавно она отчитывала меня за дорогие, по ее мнению, подарки. Пришлось напомнить, что мы муж и жена, пусть почти, это короткое время до официальной части – лишь формальность, что я хочу баловать свою девочку. Что мне приятно это делать. Потому что мы на том жизненном этапе, когда это делать и нужно, когда есть средства и возможность.

– Это куда ты меня завез? – спрашивает Мила, когда машина остановилась на частично застроенном участке. Дома постепенно строятся, что-то остается свободным от застройки, где-то в перспективе даже закладывают фундамент магазина и детского сада. Это будет небольшой жилой поселок за городом с собственной инфраструктурой и местом для отдыха и прогулки. На мой взгляд, возвращаться сюда после тяжелого дня будет чудесно. Или же приезжать на выходные и праздники. Я ведь не заставляю Милану отказаться от квартиры? Там действительно душевно и спокойно.

Девушка подала мне костыли, все так же продолжая осматриваться. Я же неспешно выбираюсь из машины вслед за ней.

– Это и есть мой сюрприз, – пожимаю плечами, с безграничной любовью и благодарностью смотря на Милану. – Сейчас нас встретят.

Через пять минут к нам навстречу спешит Леон – менеджер по продажам. Отличный мужчина, с которым приятно работать.

– Здравствуйте! Готовы? – спрашивает он.

– Да к чему? – не понимает Мила.

– Так к выбору участка под дом, – сдает меня с потрохами парень и выпучивает глаза. – Это был сюрприз, да?

– Был, – улыбаюсь, – так идем?

Милана поворачивается ко мне крайне медленно, словно не верит тому, что совсем недавно услышала. На ее лице непонимание, но постепенно в глазах появляются догадки. Они становится больше, удивленнее.

– Мы будем брать участок? – шепотом спрашивает она.

– Угу, – киваю, – под дом мечты.

– Тот самый? – до сих пор не верит, но мыслит в нужном направлении.

– У тебя есть какой-то другой? – хмурюсь, изображая злость.

– Ма-арк, – Мила вприпрыжку добегает до меня и со слезами на глазах обнимает. Я же отталкиваю костыли и обнимаю ее в ответ. Мы так и стоим, вжавшись друг в друга, пока Леон деликатно отходит в сторону. Я готов делать столько же и даже больше, лишь бы видеть, как она улыбается, как смеется! Для Миланы, как и для меня, показывать эмоции – сущая проблема. Но рядом друг с другом мы открыты, учимся тому, что нам все детство запрещали. Мы учимся радоваться, смеяться, плакать, мечтать. Мы учимся жить!

– Ну чего ты? – вытираю ладонями слезы на щеках Миланы, приподнимаю ее голову и наклоняюсь, чтобы поцеловать.

– Я об этом и мечтать не могла! – икает и смеется.

– А зря, – журю ее, – мечтать надо. Тогда все желания рано или поздно сбудутся. Ты только не забывай о них рассказывать, ладно? – невинно спрашиваю, а внутри такое тепло приятное расползается, что становится спокойно и уверенно.

Девушка смотрит на меня долгим взглядом своих невозможных глаз, в которых столько всего намешано, что буквально утопаю.

– Ты прав, – неожиданно произносит она твердо, – мечтать надо!

Мила поднимает мои костыли и уже не выглядит такой растерянной. Наоборот! Берет инициативу в свои руки и начинает вести самый настоящий допрос по поводу земельного участка. Я же позволяю принять решение ей самой. Данную территорию сам уже от и до выучил, обо всех тонкостях узнал. А вот выбрать то место, где будет стоять наш дом, так и не смог. Да и не стал бы, если честно. Все же семья должна решать все вопросы сообща!

Милана долго ходит по территории, оставляя меня сидеть под тенью дерева на криво сколоченной лавке. Уточняет у Леона, где именно будут находиться садик и магазин, что еще хотят сделать по проекту, досконально изучает документы и среди огромного количества свободного пространства выбирает участок чуть дальше от других. Он будет не самым последним, но располагается далеко не в центре.

– Тут будет дополнительный выезд, – рассказывает Мила, – до пруда ближе. А если пройти чуть дальше, то можно попасть к набережной, которую обещали сделать так же быстро, как и все остальное. В садик мы так и так попадем, некоторые люди и на другой конец города своего ребенка возят. А вот находиться рядом со стадионом, пусть там будут только площадка для занятий спортом, велодорожки и дорожки для бега, мне не хочется. Шум и гам не для нас.

– Поддерживаю! – улыбаюсь и иду вслед за Милой, которая желает осмотреть участок более тщательно. Леон передает мне бумаги. Мельком смотрю на площадь и отмечаю, что она немного меньше, чем хотелось бы мне. Но, с другой стороны, вполне хватит для дома, гаража и даже летней кухни и своей личной площадки для горки и песочницы. Да-да, в моей голове уже есть план, как будет обустроена территория с учетом увеличения нашей семьи. Над этим мы работаем.

Когда добираемся до места, Мила прикрывает глаза и долго думает, к чему-то прислушивается. Потом долго топчется и в конце кивает.

Леон облегченно выдыхает и оттягивает галстук рубашки. О да, ему пришлось попотеть, отвечая на все вопросы Милы, даже самые каверзные, а еще парень неплохо так побегал по будущей территории поселка.

– Берем, – говорю, осматриваясь.

Да и вид тут тоже чудесный. Нашей семье он подходит.

Леон договаривается со мной о встрече в офисе, прощается и быстро сбегает, явно переживая за свое душевное равновесие.

– Знаешь, – тихо говорит Мила, – я себя чувствую такой счастливой, что готова в небо взлететь.

Смеется над собой и снова ко мне прижимается.

– А я готов тебя делать счастливой столько, сколько нужно!

Но вечером Милана приглашает меня в ресторан. Совсем неожиданно.

– Зачем? – я был не против, но оказался к такому исходу не готов.

– Отметим сделку! – говорит Мила и прищуривает свои глаза.

– Хорошо, – мне чудится, что это лишь предлог для чего-то более важного. – Форма одежды?

Девушка пожимает плечами и добавляет:

– Любая!

Мы выбираемся через полчаса: Мила счастливая и словно затаившаяся, я немного взволнованный. На самом деле причин для паники нет, но мне до дрожи в коленях неуютно. До места мы добираемся на такси. Пока на такси. Я сяду за руль, но сделаю это чуточку позже. Тогда, когда буду уверен в том, что ноги судорогой не сведет. Естественно, ни о каком скоростном автомобиле речи не идет, как бабушка отговорила. Я с тоской посматриваю на эти машины, порой с восхищением, но как представлю, что еду сам за рулем, становится тошно. Почему-то каждый раз представляю, что рядом сидит Мила. И только последний месяц мне не снится авария, где теряю свою любимую девушку. Да-да, панические атаки или как еще назвать эти приступы присутствуют в моей жизни вот в такой форме.

В ресторане, который забронировала для нас Мила, тихо и спокойно. Радует, что посетителей не так много, поэтому мы даже можем выбрать то место, которое нам придется по душе. Мила уходит в угол зала, словно скрываясь с глаз немногочисленной толпы. Принимает меню и неспешно читает название блюд.

Сижу как на иголках, совсем не чувствуя аппетита.

– Что-то не так? Ты плохо себя чувствуешь? – Мила чутко улавливает каждое изменение во мне. Даже вот такое волнение, которое незаметно другим.

– Мне кажется, ты что-то хочешь мне рассказать.

– Возможно, – меню девушка отодвигает в сторону и складывает руки перед собой.

– И о чем бы ты хотела мне рассказать? – чувствую, что терпеть больше не могу, да и Мила еще лезет в сумочку, что-то там ищет.

– Открой! – передо мной на столе появляется вытянутая черная коробочка без банта и каких-либо отличительных знаков. Я неуверенно притягиваю к себе странный подарок и тихонько начинаю открывать под пытливым взглядом Мили. Но когда крышка вскрывается и я вижу содержимое… то просто вскидываю голову.

– Как тебе мой подарок? – уточняет Мила. А я слов не могу подобрать, руки трясутся, когда достаю тест на беременность, где для таких тормозов как я написано: «Беременность 2-3 недели».

Вытираю плечом бегущую слезу и замечаю, как направляющийся к нам официант резко сворачивает в сторону, не мешая такому… такому волшебному моменту.

– Мила, – говорю почему-то совсем тихо. Девушка даже наклоняется ко мне ближе. И у самой глаза на мокром месте. – Это правда?

– Да, – так же тихо отвечает она, хватая меня за руки, накрывая своими ладонями, которые так же подрагивают.

– Мила… Я самый счастливый человек на свете! Спасибо тебе, родная, спасибо за все! Люблю! Как же я тебя люблю! – Тянусь через весь стол, потом плюю на это дело, обхожу его и сажусь рядом с девушкой на диванчик, чтобы уткнуться ей в волосы, чтобы сжать в своих руках.

Иногда мне кажется: все, что сейчас происходит со мной – просто сон! Я не заслужил этого человека рядом с собой, я не заслужил это неземное счастье. Но в то же время понимаю, что Мила рядом, что она со мной! Она дала шанс, тот самый, последний, который я не упустил. Держусь за него до сих пор, словно боюсь, в любой момент счастье разрушится…. Но каждый новый день уверяет меня в обратном!

Я счастлив!

Эпилог
Милана

Сказать, что все вокруг круто поменялось, значит ничего не сказать.

Марк оберегает меня так, словно я ценность всего земного шара, которую передали ему на сохранение. Мужчина буквально с меня пылинки сдувает и на дню по миллиону раз спрашивает, как себя чувствую. А это только начало беременности! Животик у меня если и видно, то совсем немного. И знает о нем Лев Константинович с небольшим количеством коллег на работе, да Захар, который был приглашен на нашу свадьбу.

Торжество проходило за городом с минимумом гостей, с теми людьми, которых мы действительно были рады видеть. И я так была счастлива, что не пришлось приглашать всех родственников, потому что «тетя Люба обидится, если мы ее не позовем». Из родственников с моей стороны не было никого, только Захар в качестве близкого друга. Да Олег Михайлович с семьей, который такому неожиданному приглашению был рад.

Марк долго сомневался и сопротивлялся сам себе. Долго ходил задумчивым и грустным, пока не потребовала с него ответа. А все оказалось довольно просто, он не знал – звать мать на наше торжество или нет. Свое согласие я дала давно, но у Марка остались какие-то сомнения. Они ведь созванивались и списывались довольно часто. Нет, не каждый день, но несколько раз в неделю минимум. И инициатором этих звонков была именно его мама.

– Что плохого в ее приезде? – уточнила.

– Наверное, ничего, – отозвался мужчина.

– Значит, нужно просто взять и позвонить. Если сможет, то прилетит. В любом случае это будет хоть какой-то шаг с твоей стороны.

После долгих мучений Марк позвонил ей первым и пригласил на нашу свадьбу. Так что со стороны мужа была еще и моя свекровь, которая с теплотой и каким-то особым трепетом обняла меня. Правда, первоначально боялась к нам подойти, смотрела во все глаза, словно впервые видела.

Ну и, конечно же, мы пригласили Льва Константиновича, который был нам крестной феей, что выручал и спасал при любом удобном случае. Пришел он на это торжество не один, а с невысокой женщиной, которая долго на меня смотрела, как и я на нее.

– Не-е-ет, – не поверила, когда незнакомка стала вытирать платком уголки глаз. – Так не бывает….

– Бывает, – вздохнул Лев Константинович, – надо было раньше вас познакомить, но были сомнения. Мало ли…совпадение…

– Таких совпадений не бывает, – не согласилась, стараясь держаться ближе к Марку, хватаясь за него руками. Потому что голова предательски закружилась от волнения.

– Предлагаю сесть, – внес конструктивное предложение муж.

Уже муж, потому что в ресторан мы приехали после того, как подписали свое настоящее свидетельство о заключении брака, забрали паспорта и даже сделали несколько снимков. И тут такой сюрприз.

Было непонятно, потому что эту женщину я, получается, не знаю совсем, как и она меня. Разместившись за столом, я продолжала смотреть на маму… невысокую, со светлыми волосами и точно такими же глазами, как у меня. И не хотелось даже спрашивать, почему так долго, почему она не искала. Не хотелось вновь открывать крышку колодца, где плавала густая вонючая жижа нашего прошлого.

Я давно дала себе обещание, что не смотрю туда… назад.

Отец свою участь принял, лишился бизнеса или его львиной доли. Все остальное передал жене, которая довольно быстро подала на развод и уехала с ребенком заграницу. И по этому поводу я не испытываю ничего: ни жалости, ни сострадания. Даже злорадства во мне нет, все проработано и выплакано на сессиях с психологом.

А сейчас… меня буквально выворачивало наизнанку. Эмоции подступали к горлу, ни вздохнуть, ни выдохнуть. Но так удачно атмосферу разряжает Захар, который с опозданием влетает в зал. В руках у него миниатюрная коляска розового цвета, во второй руке огромная машинка. Весь он словно растерян и не понимает, что делать.

– Совет и любовь молодым! – орет он на весь зал. – Мальчик или девочка?

Мама в недоумении переводит взгляд на меня, а рядом, давясь смехом, сидит Марк.

– Девочка! – выдает он, и все головы снова повернуты на озадаченного Захара, который с тоской смотрит на машинку. Он аккуратно передает ее Войнову, у которого есть сын, кажется, лет шести. И мальчишку ничего не смущает, подарку он очень даже рад, зато Захар с каким-то особым трепетом ставит передо мной миниатюрную коляску.

– Ну, и девочка хорошо!

Конечно же, больше нет смысла грустить, улыбка сама собой расползается на лице, а друг нас с мужем крепко-крепко обнимает.

Этот, можно сказать, семейный вечер протекает за разговорами, танцами, вкусной едой. Удивительно, но среди гостей нет ни единого человека, который пьет алкоголь, поэтому с нашего разрешения его просто убирают, заменяют соком. Я же наслаждаюсь такими яркими моментами, слушаю, как спорят муж и Лев Константинович по поводу нового проекта, вижу рядом с ними маму, которая также общается со всеми, но подойти друг к другу мы попросту не можем. Пока не можем. Наверное, надо мысленно принять тот факт, что теперь нам никто не помешает общению и встречам.

Конечно, нас поздравляют, дарят дорогие и ценные сердцу подарки, слушают о том, что мы задумали стройку собственного дома, и разговор как-то быстро переходит в другое русло: где, как доехать, цена, есть ли свободные участки.

– Кажется, у нас намечаются соседи, – немного шокированно произносит Марк, когда за столом разворачивает дискуссия. Лев Константинович уже раздобыл план будущего поселка и на пару с Войновым спорит, где лучше построить дом.

– Одни мы точно не будем, – смеюсь в ответ.

Мы итак долгое время были одиночками среди толпы, пора бы обзаводиться достойными друзьями, которые прибегут даже ночью, чтобы нам помочь.

Через несколько дней после торжества я нахожу в себе смелость и созваниваюсь с мамой. У нее красивое имя – Вероника, которое ей очень подходит.

– Я ждала твоего звонка, – признается она. – Честно, уже сама собиралась звонить тебе.

– Я опередила.

Мы на некоторое мгновение замолкаем.

– Прости, что так долго шла к тебе, – сдавленным голосом произносит мама, но быстро ругает себя за эту слабость и напоминает то ли себе, то ли мне, что беременным переживать нельзя. Но слезы уже текут по моим щекам, но они не горькие, она наполнены облегчением.

– Не хочешь сходить со мной в детский магазин? – неожиданно предлагаю я.

– А Марк не будет против? – уточняет она.

– Нет, – даже головой качаю, – Марк будет только рад.

И мы выбираемся в самый простой детский магазин, долго бродим мимо витрин, рассматриваем одежду, катаем коляски и просто разговариваем о будущем, где каждому из нас будет место.

– А кроватку уже присмотрели? – спохватилась мама, когда останавливаемся у детских колыбелей.

– Нет еще, – признаюсь, – мы совсем ничего не смотрели.

– А можно вам ее подарить? Любую, какую захочешь!

– Договорились!

Так началось наше общение, семимильными шагами мы шли друг к другу, созваниваясь и разговаривая, гуляя по вечерам после работы и встречаясь на выходных.

А сегодня я заметила, что Марк придирчиво что-то смотрит в интернете. Подойдя к нему со спины, с волнением обратила внимание на машину темно-красного цвета.

– Ты хочешь приобрести машину? – спрашиваю осторожно, прекрасно помня все наши трудности и проблемы, связанные с машинами. Ведь даже в такси Марк садится так, чтобы иметь доступ к выходу. Как-то неосознанно ноги ставит ближе, вжимается в кресло. Сам он подобного не замечает, но я-то вижу.

– Да, – кивает он и поднимает голову, – я хочу найти надежную и практичную машину для нашей семьи.

– Ты уверен? – уточняю в последний раз, чтобы не тревожить душу мужчине.

– Уверен, – говорит и улыбается, – с тобой я уверен во всем.

Машину мы не покупаем сразу, есть много трат и без этого. У нас началась заливка фундамента, и Марк очень много времени проводит на стройке, контролирует буквально каждый шаг строителей. И, наверное, если бы мог, принял активное участие. Но вместо этого знакомится с поставщиками, заказывает все необходимое для строительства, находит специалистов и продолжает делать проекты. Порой мы встречаемся только ночью, когда он с чуть влажной после душа головой обнимает меня, позволяя прижаться к нему во сне. А рано утром снова уходит, потому что желает успеть все.

Я нисколько не обижаюсь, потому что понимаю всю важность первоначального этапа. Поэтому как любящая и терпеливая жена готовлю ужин, который оставляю на столе, и с радостью прислушиваюсь к звукам в квартире. Особенно меня радует стук ложки по тарелке с последующим звуком воды. Марк за собой всегда убирает, не оставляя наутро неприятных сюрпризов в виде грязной посуды на чистой кухне.

Но наутро следующего дня Марк не встает рано, а долго спит и выходит уже к завтраку. Такой сонный и милый, что останавливаюсь и долго его рассматриваю.

– Как идет стройка? – мужчина целует меня в щеку и садится за стол.

– Теперь мне нет нужды туда ездить каждый день, – вздыхает, – Войнов и Лев Константинович развили бурную деятельность на своих участках и про наш не забывают. Так что меня отправили следить за тобой, ну и время от времени приезжать ради того, чтобы оценить проделанную работу.

Мы некоторое время смотрим друг на друга и начинаем громко смеяться. Да, с такими соседями не пропадем – однозначно!

Этот день мы проводим вместе, я даже ради такого случая отпрашиваюсь с работы, а Лев Константинович как бы намекает, что могу вообще уйти в декретный отпуск.

– Ты у меня замечательно и на дому работаешь! Так зачем каждый день приезжать в офис? Ты тут все равно скучаешь!

Что есть, то есть. Дома, за своим столом мне работалось в тысячу раз лучше.

– А так можно? – уточняю, потому что мне как бы рано еще уходить.

– А почему нет? – удивленно спрашивает начальник, но быстро сворачивает на совершенно другую тему. – Мы к вам с мамой вечером приедем, в гости! Можно?

Вроде как и не напросился, да? И это его «с мамой», звучать стало очень часто.

– Приезжайте!

До вечера мы с Марком гуляем, заходит в магазин, чтобы купить продукты к ужину, но мой заботливый муж предлагает поступить проще – еду заказываем из ресторана, и привозят ее прямо перед приходом гостей.

Пока Марк накрывает на стол, встречаю гостей, которые каждый раз приходят с подарками. Сегодня в руках мамы и ее чудесного мужа пакет, в котором мне чудиться детское розовое платье. Обещаю потом рассмотреть милейший подарок ближе, а пока приглашаю всех в нашу просторную кухню. Мой нос чует вкусные запахи, и голова идет кругом от желания съесть все сию же секунду.

– Чур я никого не жду! – набрасываюсь на еду и даже блаженно закрываю глаза. Но потом замечаю, как Марк мне передает свой кусок мяса, к которому даже притронуться не успел.

– Я не хочу! – заявляет и уплетает фаршированные грибы. Ладно, в любой другой бы ситуации возмутилась, но не сегодня.

В кругу нашей семьи мы планирует отдых, который состоится через две недели. И это будет первое совместное мероприятие. Мы с мужем не ездили в свадебное путешествие, перенеся его на будущее, но отправиться за город, где есть хороший дом и свежий воздух, всегда рады. Поздно вечером Лев Константинович и мама уезжают, целуют нас с Марком по-очереди, крепко обнимают и тихо закрывают за собой дверь.

Мой муж проходит в кухню и начинает медленно убирать со стола. И мне никогда не приходилось его уговаривать или просить. Если он замечает мою усталость, то сам принимается за домашние дела. И пока Марк, как настоящий хозяин дома, помогает мне сохранить квартиру в чистоте и порядке, достаю свой маленький зеленый блокнот, где каждый день прописываю пять благодарностей.

«Спасибо этому дню за чудесного и заботливого мужа, что рядом со мной. За друзей и близких, что всегда готовы прийти на помощь и просто посидеть с тобой за чашкой чая. Спасибо за малыша, который растет и развивается, не доставляя проблем и хлопот. Спасибо, что у меня есть любимая и хорошо оплачиваемая работа. Спасибо, что я счастлива»

Закрыв блокнот, подпираю щеку рукой и просто улыбаюсь, потому что я самая счастливая, любимая и любящая!



Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8Марк
  • Глава 9Милана
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13Марк
  • Глава 14Марк
  • Глава 15Милана
  • Глава 16Марк
  • Глава 17Милана
  • Глава 18Марк
  • Глава 19Милана
  • Глава 20Марк
  • Глава 21Милана
  • Глава 22Марк
  • Глава 23Милана
  • Глава 24Марк
  • ЭпилогМилана
  • Teleserial Book