Читать онлайн Инженер-лейтенант. Земные дороги бесплатно

Юрий Корнеев
ЗЕМНЫЕ ДОРОГИ


ГЛАВА 1

В системе я в первую очередь как следует осмотрелся. Все было спокойно, и людей вокруг не наблюдалось. Нет, люди были, и много, но только на одной планете — на планете Земля. Я все-таки боялся, что кто-то мог сюда проникнуть тем же путем, что и капитан. Найти червоточину, конечно, было трудно, практически невозможно, но слишком много людей знало об ее существовании. А аратанцы вообще о ней прекрасно знали — ведь именно они загнали в нее капитана. Но аратанцы вряд ли полезли бы в нее. А вот арварцы и аграфы могли. Но, к счастью, никого здесь не было. Да если бы и были — уничтожил бы, и все. Аграфов с удовольствием, а вот арварцев — с огромным сожалением.

Первым делом, пока не улетел далеко от червоточины, надо было ее дестабилизировать. Придется тащиться туда на боте. Неохота, но надо. Я посмотрел на Ингу. Может, ее послать? Нет, напутает еще что, лучше уж сам. Верно говорят: хочешь сделать хорошо — сделай сам. Я еще посидел немного, отходя от напряжения. Все-таки возвращение домой через столько лет на мозги давит конкретно. Мне бы сейчас полежать на диванчике, выпить пару бокалов вина, а лучше стакан водки. И вздремнуть пару часиков. Думаю, это бы меня привело в норму. Но надо делать дело. Ладно, разберусь с червоточиной — спрячусь в тени Луны и пару деньков отдохну, приведу в порядок свои нервы. Заодно и по интернету пошарюсь, хоть пойму, что тут происходит. Ну что ж, так и сделаю.

— Никитич, ты разобрался с этой системой? Есть она в наших навигационных картах?

— Все в порядке, Ник. Это одна из наших колоний.

— Как далеко от Миры?

— Если лететь напрямую, через империю, то надо пересечь сто семьдесят семь систем. Если вокруг, с заходом еще в две колонии, то двести тридцать четыре системы.

— А зачем заходить в эти колонии?

— Так ведь все равно по пути.

— А, ну да, тут ты прав. Что-то я сегодня медленно соображаю. Ладно, Никитич, подготовь к вылету бот. И погрузи одну мину, прикрепи к сбрасывателю. Только простую, без антивещества.

— Понял. Сделаю.

Я поднялся из кресла и потянулся. Инга сидела в своем кресле вполоборота и внимательно смотрела на меня.

Ну и чего уставилась? Со мной все в порядке, не волнуйся. Я сейчас слетаю закрою червоточину, а ты пока держи корабль на месте, жди меня.

И я отправился на летную палубу. Никитич уже все подготовил, так что я сразу прошел в кабину. Выйдя из корабля, отправился к червоточине. Там пришлось подождать часа два, пока она не стабилизировалась. Вошел в нее и на предельной скорости проскочил. Вышел уже в системе дикого космоса, недалеко от Содружества. К сожалению, развернуться в червоточине нельзя, вот и пришлось проходить ее насквозь. Осмотрел систему. Никого. Да и не успел бы здесь кто-то появиться, мы отсюда лишь несколько часов назад ушли. Но на всякий случай проверил все вокруг. Потом прождал часа полтора стабилизации и рванул обратно. По пути сбросил мину. Выскочив из червоточины, на всей скорости помчался к кораблю. Только подлетел к кораблю, как червоточина будто бы вздрогнула и быстро-быстро замерцала. На экране это выглядело даже красиво. Вот теперь это и в самом деле мерцающая червоточина. Хрен теперь кто через нее пройдет. Залетел на летную палубу, поставил бот и не спеша пошел в рубку.

В рубке сел в свое кресло и задумался. Но подумать мне не дали.

— Ник, что дальше делаем? — спросила Инга, глядя на меня с тревогой. — Ты какой-то дерганый. Случилось что?

— Все в порядке. Просто надо подумать. Вот о том, что делать дальше, и надо подумать. А пока поставь корабль в тени спутника третьей от звезды планеты. Справишься?

— Обижаешь, начальник.

— Вот ведь, и где только нахваталась.

— Так от тебя и нахваталась.

— Ладно, хватит пререкаться. Давай двигай.

А сам стал наблюдать за ее действиями. Хотя она в надзоре уже не нуждалась. Пилот она все-таки неплохой. И времени-то прошло всего ничего, а смотри ж ты. Скоро и меня переплюнет. Не прошло и часа, как мы уже стояли в тени Луны.

— Молодец, Инга. Иди в кают-компанию.

— А ты?

— Я еще посижу здесь, подумаю. Иди.

Она встала и ушла. Правда, по пути не забыла остановиться и поцеловать меня. Пусть там с девчонками языки разомнут. Вот тоже головная боль. Как их родителям представлять? Ведь не поймут. Для них наши отношения — разврат и сплошное безобразие. Оба они из казачьих семей, и семья для них — это Семья. Никаких отклонений. А у меня? Да, надо будет с девчонками поговорить. Может, они что предложат. Женская головка в таких ситуациях соображает намного лучше мужской тыквы. Ладно, этот вопрос постараемся утрясти. Что мне понадобится на Земле? В общем-то ничего. Родителей я уговорю лететь со мной. Про брата и речи нет: впереди меня помчится. Надо будет среди родственников поискать. Ну и всех знакомых прошерстить. Может, и найдем ментально одаренных. В принципе на Земле их должно быть довольно много. Видно, тут скрещивание атлантов и аборигенов не влияло так разрушительно на ментальную активность, как в других местах. А иначе откуда бы я взялся? Считать себя каким-то особенным глупо. Значит, нужно искать. Надо дать задание Никитичу, чтобы он подготовил несколько наручных сканеров, таких же как у меня. И раздать их родителям и брату. Пусть проверят всех своих знакомых. Вменяемых, конечно. А вот что делать с чужими людьми? Объяснить что-то совершенно постороннему человеку практически невозможно. Он даже слушать не будет — сочтет психом, и все. Ну, эту тему надо обсудить с родителями и с уже завербованными. Они обстановкой владеют намного лучше меня, подскажут что-нибудь. Так, что мне еще понадобится? Местные деньги. Велеть Никитичу залезть в земную банковскую систему и пошерудить там? Он может. Только зачем это мне? Ну, сделает он меня местным миллиардером, а оно мне надо? Все равно отсюда улетать. Только ненужный шум поднимется. Мне и нужно-то немного налички. Наковырять по астероидам золота и каких-нибудь драгоценных камней? Так их потом замучаешься реализовывать. Да и бандиты со спецслужбами тут же на хвост сядут. Особенно спецслужбы. Проведут анализ золота и камней и обнаружат, что все это добро не проходит ни по одному известному прииску. И тут же откроют на меня охоту. Нет, это не наш путь. Потрясти бандитов? Так где ж их взять? На лбу ни у кого не написано, что он вор и бандит. Найти, конечно, можно, но время терять не хочется. Если только наркоторговцев потрясти? Не люблю наркоторговцев. Наркоманов тоже не люблю, но наркоторговцев вообще терпеть не могу. Им, если что, и шею свернуть не жалко. У нас в городе, кстати, на окраине был интересный домик, где цыгане практически открыто торговали наркотой. И ведь всем об этом было известно, но никто их почему-то не трогал. Наоборот, милиция их защищала от разъяренных родственников пострадавших. Надо будет проверить, если их еще не прикрыли, то спалю на фиг. Вот в первую очередь их и проверю. Прямо сейчас и отправлю разведдроида. Да, что-то я какой-то кровожадный. Хотя да, такой и есть. Ну а в самом деле — почему? Наверное, потому что вырос в такой среде. Юность и молодость-то пришлись как раз на начало девяностых. А в это время у нас было весело. На окраины города даже днем соваться не рекомендовалось, а уж ночью тем более. И ведь ничего, жили как-то. Ходили с девчонками в кино на вечерний сеанс, потом их домой провожали. Нет, всякое бывало, естественно. Любой имел в кармане или что-то режущее, или ломающее кости. У меня, например, помню, был кистень. Простой свинцовый грузик на капроновой тесемке. С одной стороны грузик, с другой — петелька. И носить очень удобно. Сунул в поясной кармашек джинсов — и ничего не заметно, только петелька торчит. А достать можно мгновенно. Страшная вещь. Это если уметь ею пользоваться. А я умел. Вот тогда, наверное, и началось пренебрежительное отношение к человеческой жизни. А как к ней еще относиться, когда каждый день то кого-нибудь взорвут, то застрелят, то зарежут. Сейчас, интересно, так же или что-нибудь изменилось? Ну а в Содружестве и вовсе тьма. Там к человеческой жизни вообще никакого пиетета. Хоть и декларируется обратное, во всяком случае во фронтире. Так я там и жил. А для наемника пристрелить кого или выкинуть в космос без скафандра — как нечего делать. Так я наемник и есть. В душе, по крайней мере. Так что нечего комплексовать, и если решил кому шею свернуть, то так и надо делать. А то пока буду раздумывать, правильно я поступаю или нет, самому шею свернут. Ну что ж, на первое время план вроде наметил. Да, надо велеть Никитичу покопаться в ОВД города и в налоговой, пусть узнает побольше о моих. И по возвращении разведдроида — доклад.

Так я и просидел, наверное, еще с час, пока не пошли доклады. Сначала доложился Никитич. Слава богу, с моими все было в порядке. Отец и мама проживали все там же. Оба были уже на пенсии. Брат жил с ними. Во всяком случае, прописан был там же. Работал на заводе мастером. Надо же, уже успел институт закончить. Так, придется сначала вылавливать брата и выяснять о здоровье родителей. А то заявлюсь — и два инфаркта. Умереть, конечно, не дам, но зачем мне этот экстрим? Конец лета, родители должны быть на даче, так что брат дома один, но надо будет все-таки проверить.

Потом Никитич показал данные дроида разведчика. Ну надо же, домик наркоторговцев как стоял, так и стоит. Мало того, вокруг него вырос небольшой поселок. На картинке было хорошо видно, как к одному дому постоянно подходят какие-то неряшливо одетые личности и потом спокойно уходят. Ни фига себе! Вообще ничего не боятся. Хоть бы продавали наркоту в каком-нибудь переулке, а то прямо дома торгуют. Да, ничто не изменилось. Придется нанести им визит. Самое обидное, что спалить весь этот змеиный рассадник я не мог — практически во всех дворах бегали дети. Я, конечно, понимаю, что из этих детишек вырастут такие же мерзавцы, как и их родители, но сделать все равно ничего не смогу. На детей рука не поднимется. Хреново. Ладно, буду себя успокаивать тем, что хотя бы кто-нибудь из этих детей станет нормальным человеком. А может быть, вообще знаменитым певцом, как Николай Сличенко. А может, и артистом каким. Всякое бывает.

Время было обеденное, и я прошел в кают-компанию. Девчонки ожидали меня сидя на диване. Даже не болтали. Просто сидели и смотрели. И чего уставились?

— Девочки, садимся обедать.

— А когда ты полетишь на планету?

— Вот сейчас пообедаем — и полечу. Сразу предупреждаю: без вас. Обещаю, что как будет возможность — вас тоже возьму. Не волнуйтесь, я лечу на пару дней. Да и с Ингой я всегда могу связаться. Ну а вы если захотите со мной пообщаться, то через Ингу или Никитича. — Я посмотрел на Кини с Бертой. — Только по пустякам меня не беспокойте.

— Обещаешь?

— Обещаю, обещаю. И еще, девочки. Сразу хочу вас предупредить: родители у меня патриархальные и наших отношений могут не понять. Вернее, точно не поймут. Поэтому, пока они на корабле, наши совместные ночные развлечения придется прекратить. Будете приходить ко мне по одной, по очереди. Или я к вам. С очередью сами разберетесь. И не обижайтесь. Просто я не хочу расстраивать родителей. Думаю, вы поймете. Вы ведь девочки умные и не злые.

— Конечно, Ник, мы все понимаем. — Это уже Инга. А у самой глазки горят. Наверняка задумала что-то. Понятно — будет наседать на меня со стороны родителей. И ведь у нее может выгореть. Уж я-то своих родителей знаю.

— Так, девчонки, а лучше всего будет, если вы в капсулы ляжете. А дня через два-три я вас подниму. Так и мне спокойней будет, и вы будете меньше нервничать. И не спорьте. Так что марш в медсектор.

Сразу после обеда я направился на летную палубу. Чего ждать-то? Лучше понаблюдаю за наркоторговцами. Может, они порядочные граждане, а то, что к ним постоянно ныряют какие-то подозрительные личности, — так мало ли чем там могут торговать. Может, самогон на розлив продают? Помню, в нашем же доме, но в соседнем подъезде мужик самогонкой торговал — и в бутылках и на розлив. Но с этим пускай налоговики борются. А самогонка у того мужика была, кстати, получше всякой водки. Так что посмотреть надо внимательно, послушать.

Подлетев к дому, что служил торговой точкой, сбросил своего микродроида-разведчика. Устроился поудобней в кресле и приготовился к ожиданию. Но ждать долго не пришлось. На первом этаже дома в одной из комнат дроид обнаружил группу людей. Трое сидели у стены и были явно в отключке, а четвертый как раз вводил шприцем себе что-то в вену. Потом он подошел к той троице, сел рядом и закрыл глаза. Теперь в ряд сидели четыре дебила с блаженством на мордах. Тьфу. Поубивал бы. А, ладно, сами передохнут, такие долго не живут.

В соседней комнате, по-видимому кухне, толстая цыганка возилась с кастрюлями. Раздался дверной звонок, и тетка пошла открывать. Вошел паренек. Мимо него просочилась кучка цыганят и умчалась на второй этаж дома. Тетка отдала парню небольшой пакет, а тот ей пачку купюр, перетянутую резинкой. Потом паренек развернулся и ушел. И все это молча. А нет, парень выругался, когда один из пацанят его задел. Да, серьезно тут все поставлено. Только эти четверо тут как-то не к месту. Хотя, судя по хорошей одежде и обилию цацек, — это детишки каких-то городских шишек. Так что соседняя комната тут, видно, считается ВИП-номером для самых уважаемых гостей. А то, что мебели никакой нет, так оно и лучше. Зачем обдолбанному мебель? Еще поранится, свалившись с кровати. Так, с этим домом все ясно. Обыкновенная торговая лавка, только торгуют тут не хлебом и даже не водкой. Понаблюдаю еще. Через некоторое время из дома вышел пацаненок с обыкновенным целлофановым пакетом в руке, прошел через двор и пролез через дыру в заборе на соседний двор. Спокойно вошел в дом и через полчаса вышел с тем же пакетом. Пролез в ту же дыру в заборе и вернулся в дом-лавку. Ага, а ходил он, значит, на склад за товаром. Ну и выручку заодно сдал. Значит, мне сюда и надо. Что там у нас? Два человека, на втором этаже. Подождать ночи или сейчас сходить? Лучше сейчас. Торчать здесь до ночи неохота. Да и курьер только ушел, так что никто мне не помешает. Опустил бот к самой крыше. Снял свой комбинезон и активировал комбинезон разведчика. Перевел его в режим невидимости, открыл люк и спрыгнул на крышу дома. Потом через слуховое окно залез на чердак. Нашел люк, открыл его и спрыгнул на пол второго этажа дома. Шума я не боялся, так как хозяева дома уже крепко спали. Прошел в комнату с людьми. Два пожилых цыгана. Один спит в кресле у стола, второй прямо за столом. На столе разложены кучки купюр. В комнате два шкафа. Открыл один — забит деньгами. В основном рубли, но есть и иностранная валюта. В другом шкафу было золото. На двух полках. Какие-то колечки, кулоны, браслеты, цепочки. Все аккуратно разложено по пакетикам и подписано. На других полках лежали груды наручных часов, различных серебряных украшений. Я пошел в соседнюю комнату. Так, комнатка без окон, типа кладовки. На полках лежала пара пакетов с белым порошком. Килограмма на два каждый. Ну ни хрена себе. Это сколько же людей угробить можно? Рядом лежали здоровые пакеты с молодой травой. Этих пакетов было очень много. Я даже считать не стал. Тут же стояли пластиковые контейнеры с упаковками таблеток. Да. И что делать? Связаться с милицией? Так эти все отсюда даже увозить не станут. А то менты не знают об этой точке. Все они прекрасно знают. Менты в России никогда дураками не были. Жуликами — через одного, а вот дураками нет, не были. Так что если эта точка до сих пор существует, значит, это кому-то надо. И этот кто-то занимает достаточно высокий пост, чтобы суметь эту мерзость прикрыть. Вывозить все? А оно мне на что? Придется жечь. Сейчас не ночь, так что жертв не должно быть. Кроме этих двоих, конечно. Их я уже приговорил. Будут спать до самого своего конца. Я вышел из кладовки и спустился на первый этаж. Тут было три комнаты, и все они забиты различным барахлом. Разная электроника, бытовая техника, ковры, посуда. Все не новое. То ли украли, то ли наркоманы натаскали за дозу. Жалко, конечно, сжигать, но до хозяев ведь все равно ничего не дойдет, даже если ментов сюда навести. Нет, придется жечь. Выбрал в одном из шкафов новые джинсы и футболку, а вот новой куртки не нашел. В другом шкафу нашел неплохую ветровку, не новую, но вычищенную и отглаженную. Забрал и ее. Поднялся наверх, достал свою сумку и набросал туда денег. Брал только пачки с крупными купюрами и валюту. Но даже и так получилось очень много и довольно тяжело. Поэтому вытряхнул все из сумки, нашел в доме здоровенный баул и уже его решил набить деньгами. Но почему-то стало так противно, аж до тошноты. Бросил баул на пол. От злости пнул ногой того, что сидел в кресле. Подошел к шкафу, взял оттуда две монетки — николаевский червонец и сеятеля, тот же червонец, но советский. Из денег взял только пачку тысячерублевок и пачку долларов. Потом открыл окна. К одному окну вызвал бот. Потом навалил кучей разные газеты, журналы, тряпки, прямо посреди комнаты. И поджег. Подождал, пока разгорится, нырнул в люк бота и поднялся метров на сто. Минут десять я думал, что ничего из моей затеи с пожаром не получится. Дым из окон, конечно, шел, но какой-то блеклый, несерьезный. Но потом вдруг полыхнуло. Сразу из всех окон второго этажа вырвались языки пламени, и дом заполыхал. Вокруг забегали люди. Кто-то бежал с ведрами, кто-то с баграми и шестами. Остальные просто стояли и смотрели. Да, все нажитое непосильным трудом превращается в пепел. Всегда бы так. Пожарная машина приехала, уже когда дом догорал. О том, что спалил этих упырей, ничуть не жалел. Но вот то, что повел я себя как размазня, — это беспокоило. Нет, без денег я не останусь — Никитич мне червонцев наделает по образцу тех, что я прихватил, сколько угодно. Но ведь их еще продавать придется, а это лишняя возня. Да и лишний раз обращать на себя внимание придется, а это не есть хорошо. Да, воздух родной планеты на меня как-то нехорошо подействовал. В Содружестве я бы не заморачивался, прихватил бы деньги не раздумывая, а тут почему-то не смог. И главное, сам не пойму почему. Ладно, некогда раскисать, пора отсюда убираться. Смотреть больше не на что.

Решил высадиться в городском парке у реки. Время было около пяти. Скоро смена на заводе закончится, и брат освободится. Сомневаюсь, что завод работает в две смены, как при Советах, — хорошо вообще не закрыли. Так что надо отправляться к дому. Не факт, что он сразу пойдет домой. Все-таки парень молодой и может где-нибудь зависнуть. Ничего, подожду.

Высадился на полянке и сразу пошел к выходу из парка. Народу было совсем немного. Иногда встречались мамочки с детскими колясками, да дети пробегали по аллеям. Выйдя из парка, поймал такси и поехал к своему дому. Уселся на лавочке недалеко от дома и стал ждать. С моего места дом было хорошо видно. Даже наши окна я видел. Мы жили на третьем этаже двенадцатиэтажки. Стандартная трехкомнатная квартира. Но разобрать, есть кто в квартире или нет, не получалось. В доме было полно людей, и все они мельтешили, передвигались туда-сюда, так что ничего было не понятно. Ладно, посижу и подожду. Правда, был риск, что меня могут опознать какие-нибудь знакомые, но тут уж ничего не поделаешь. С моего места хорошо была видна дорожка к нашему подъезду, да и лавочка стояла среди кустов, довольно скрытно. По вечерам на ней собирались любители побренчать на гитаре, но сейчас для них еще рано.

Наконец показался брат. Надо же, как возмужал. Я его еле узнал. Был худеньким пацаном с шилом в одном месте, а сейчас взрослый и уверенный в себе мужчина. Да-а-а. А ведь я выгляжу моложе него. Мне сейчас лет двадцать можно дать. Может и не узнать. Ладно, разберемся. Он зашел в подъезд. Обождав минут пять, я зашел следом. Хорошо на лавке у подъезда никого не было. Обычно тут бабульки располагаются, но, видно, разошлись по домам встречать с работы своих близких. Поднялся на третий этаж и проверил квартиру. Там находился только один человек. Нажал на кнопку звонка. Дверь открылась. На пороге стоял брат с выпученными глазами. Я слегка толкнул его в грудь, и он сделал несколько шагов назад. Я зашел, закрыл за собой дверь и обнял его.

— Ну, здравствуй, брат.

— Колька, ты, ты… Ты живой?

— Можешь потрогать. Отомри наконец. Пошли на кухню.

Я прошел мимо него на кухню и уселся на свое любимое место у окна. Мы с ним всегда боролись за это место. Побеждала, конечно, сила, то есть я.

— Теперь небось на моем месте сидишь? Мишка, ну хватит уже, приди наконец в себя. Или на тебя стакан воды вылить? Налей лучше чайку.

Он подошел к плите, поставил чайник, зажег под ним газ. И все это на автомате.

— Колька, как же так, надо же родителям позвонить.

— А вот этого пока не надо.

— Почему?

— Так, садись, поговорим. Рассказывай, как вы тут? Давай не тормози. А потом уже я расскажу обо всем.

Ну, в общем-то ничего плохого не произошло. Нет, конечно, все очень переживали после моей пропажи, родители сильно сдали, у отца даже инфаркт был. Это, конечно, плохо. Но самое главное — все живы. А здоровье я им подправлю. Теперь о всяких болячках забудут. Ну а остальное я в принципе знал. Родители на пенсии, он работает на заводе. О многом брат не рассказал, так, основное. Ничего, у нас еще будет время поговорить. Я ему тоже рассказал, что со мной произошло. Но кратко. Даже очень кратко. Но все равно он был просто ошеломлен:

— Коль, врешь ведь, а?

— Миш, да когда я тебе врал-то?

— Да всегда.

И мы с ним рассмеялись. Я и в самом деле любил над ним пошутить. В детстве он был очень доверчивым, впрочем, как и все дети. Вот я этим и пользовался. То перед сном ему каких страшилок нарассказываю, то пошлю его сокровища искать на дачном участке. Мы немного повспоминали и посмеялись.

— Коль, а можно на твой корабль посмотреть? Если не врешь, конечно.

— Можно. Пошли, слетаем. А потом к родителям на дачу. Думаю, успеем. Если не успеем, то завтра поедем.

Мы с ним вышли из дома. За нашим домом был небольшой пустырь, там собачники своих питомцев выгуливали. Мы прошли на самый край, к забору. За забором строилась новая районная поликлиника. При мне строилась. Прошло больше восьми лет, а она все строится. Я вызвал бот и дал команду на открытие люка. Мишка стоял столбом и пялился на появившееся из ниоткуда светлое пятно. Я его буквально втолкнул в люк и заскочил сам.

— Ну, чего тормозишь. Хочешь, чтобы завтра все бабульки в округе рассказывали об НЛО на нашем пустыре?

— Коль, так это правда?

— Да правда, правда. Пошли в кабину.

Мы с ним прошли в кабину, и я уселся в кресло пилота. Мишка сел в соседнее кресло. Минут через пятнадцать мы подлетели к кораблю. Он смотрел на него открыв рот. И вообще мне пришлось выводить его с бота за руку. Он был в полной прострации. Понадобилось тащить брата в медблок.

— Раздевайся и ложись в капсулу, — велел я ему, когда мы пришли в медсектор.

— Зачем?

— Делай что говорю.

Он разделся, и я запихнул его в медкапсулу.

— Никитич, полное восстановление до стандарта. Установи ему симбионт и дай ему наш язык и язык Содружества. Сколько он пробудет в капсуле?

— Сорок семь минут. Организм в порядке, надо только почистить и кое-что поправить.

— Хорошо. Я здесь подожду.

Я сел в кресло и стал ждать. Да, встреча какая-то скомканная получилась. Он все никак не мог поверить, что я жив и здоров. Да тут я еще со своими космическими кораблями, что бороздят просторы Большого театра. Вот парень и поплыл. А я его еще и на корабль притащил. Но вроде с психикой у него раньше все нормально было, свихнуться не должен. А вот как родителям обо всем рассказывать? Хотя что им рассказывать? Для них главное, что я жив, а остальное вторично.

Когда брат вылез из капсулы, он уже не был таким пришибленным.

— Одевайся. Ну что, оклемался? — Говорил я с ним на атланском.

— Значит, это все правда, — констатировал он. — А где это я лежал?

— В медкапсуле. Я тебя подлечил немного. Не волнуйся, ты был здоров, просто надо было почистить организм. Он весь разной химией был пропитан. Ну и заодно языкам тебя подучил.

— Здорово. И какие языки я теперь знаю?

— Ну, сейчас мы с тобой говорим на атланском. Еще ты теперь знаешь язык Содружества. Помнишь, я тебе о нем рассказывал? Ну, что, на дачу к родителям полетим?

— А долго отсюда к ним лететь?

— Столько же, сколько мы летели сюда. Минут через двадцать будем на даче.

— Полетели. Отец с мамой поздно ложатся. Да и с соседями не встретимся.

— Это правильно. Ни соседям, ни кому другому о моем возвращении знать не надо.

— Почему?

— А зачем? Лишние разговоры, разборки с властями. Оно мне надо? Я вообще-то за вами, и общаться с кем-то еще мне не хочется. Вот как нам родителей уговорить? О тебе-то я не волнуюсь.

— И правильно делаешь. Я с тобой. А родителей уговорим.

Мы подошли к боту и загрузились в него. Мишка уже спокойно прошел за мной в кабину.

— Я такой кораблик водить смогу?

— Это не кораблик, а разведывательный бот. А водить ты такой сможешь очень скоро. Помнишь, я тебе рассказывал о ментоактивности? Так вот, у тебя был уровень три и две десятых.

— Почему был?

— Потому что я тебе установил симбионт, и теперь у тебя четыре и шесть.

— Слушай, я и не чувствую, что у меня в голове что-то лишнее.

— Лишнее у тебя — только твои мысли. А симбионт как раз не лишнее. Совсем не лишнее.

— А у тебя такой же?

— Нет, у меня экспериментальный.

— Это как?

— Да вот сидит в башке какая-то бестия и все время ехидно комментирует мои действия таким противным женским голосом.

— А почему женским?

— Ну, можно, конечно, поменять на мужской, но как представлю себе, что у меня в голове какой-то мужик… Брр. Нет, раз уж он там поселился, то пусть будет женский. Тем более что она иногда дает совсем неплохие советы.

— Как это?

— А я знаю? Говорит, что это не она, а мое подсознание.

— Знаешь, Коль, тебя послушаешь — и кажется, что говоришь с полным психом. А с другой стороны, мы летим в космическом аппарате в космосе. И я только что был на космическом корабле. Может, я свихнулся?

— Миш, ты подожди с ума сходить, у меня на тебя большие планы, а псих мне не нужен.

— Ладно, уговорил. А у меня в голове тоже голос будет?

— Нет, не волнуйся, твой симбионт молчун. Он тебе молча помогать будет.

— В чем?

— Во всем. Пройдет немного времени — и будешь удивляться, как ты мог раньше без него обходиться.

— И когда это будет?

— Точно не знаю, но до завтра симбионт должен развернуться.

— Ладно, подожду. Коль, ты только при родителях про голос в голове не ляпни — не поймут.

Так болтая мы и прилетели. Слава богу, что Мишка не стал возмущаться тем, что я ему установил симбионт. Нет, необходимость этого я ему в конце концов объяснил бы, но сколько времени потратил бы. А так как упрямства в нем побольше, чем во мне, то трудновато бы мне пришлось.

— Миш, где приземлимся? Нужна небольшая площадка, где-то пять на десять. Можно и без площадки, но тогда бот зависнет на высоте, и придется спускаться по длинному трапу. В принципе бот так и так земли не касается, остается зазор между днищем и землей сантиметров в десять, но можно обойтись без трапа.

— Давай за домом. Там полно пустого места.

— Там же грядки с картошкой. Мама по башке надает.

— Да какие уж теперь грядки.

— А, ну да. Теперь уже я торможу.

Бот завис над площадкой, и мы выскочили из него. Он тут же поднялся на высоту в пятьдесят метров. Мы подошли ко входу в дом. Внутри было два человека. Я тут же их просканировал. Да, совсем они сдали. Особенно папа. Я тут же подправил ему сердечную мышцу. А вот с сосудами беда. Чистить их долго и муторно. Так что подождем до медкапсулы. Да, вовремя я прилетел. Еще год-два — и мы бы уже не встретились. Ну, теперь все будет хорошо.

— Так, Миш, иди в дом и подготовь их ко встрече со мной.

— Как я их буду готовить?

— Откуда мне знать? Ты же с ними жил последнее время, не я. Иди. Потом меня позовешь.

Мишка ушел, а я присел на лавку у крыльца. Домик у нас был неплохой. Правда, каркасно-деревянный, но жили мы в нем только летом, так что нас все устраивало. Да и печь в доме была, всегда можно подтопить, если что. На первом этаже гостиная, кабинет, кухня и санузел. На втором — спальни. Построили мы его еще в конце восьмидесятых. И участок неплохой — девять соток. Маловат, конечно, но, учитывая, что вокруг у всех участки по шесть соток, очень даже неплохо. Мама им очень гордилась. Именно она выбила его.

А получилось довольно интересно. Отец с мамой работали на одном заводе, но в разных отделах. Когда стали выделять дачные участки, им было положено два, но в профкоме решили, что два участка на одну семью слишком жирно. Мама с ними долго боролась, и в конце концов они пришли к компромиссу — нам выделили участок в девять соток. Как говорится, ни вашим, ни нашим. И участок у нас всегда был обихожен. Грядки как по линейке. Деревья подрезаны и побелены. Зато и фруктов-овощей у нас было хоть завались. А подвал забит различными закрутками. Чего там только не было! Как мама со всем этим расстанется? А вот ни отец, ни я, ни Мишка на участке возиться не любили. Приходилось, конечно, куда же денешься, но без всякого удовольствия.

Наконец вышел Мишка.

— Все в порядке. Пойдем.

Мы с ним зашли в дом. Отец с мамой стояли у стола. Мама как увидела меня, так и упала без чувств. Отец с круглыми глазами свалился на стул и пытался продышаться. Мы с Мишкой бросились к маме. Подняли ее и положили на диван. Мишка схватил графин с водой и стал брызгать на маму, наливая воду в ладонь. Наконец она открыла глаза.

— Обормот, ты же сказал, что подготовил их, — набросился я на Мишку.

— Конечно, подготовил. Я предупредил, что их ожидает сюрприз и что сейчас они встретятся с долгожданным человеком.

— Мы думали, что он наконец решил познакомить нас со своей девушкой, — с усилием сказал отец.

— Ну и как тебя после этого можно назвать?

— Да ладно вам. Все же нормально. Все живы-здоровы и наконец встретились.

Мама лежала на диване и не отрываясь смотрела на меня. Я присел рядом. Она схватила мою руку и стала ее ощупывать, как будто проверяя, настоящий я или какой фантом.

— Колька, и где ты все это время пропадал? — наконец пришел в себя отец.

— Давайте сядем за стол, Мишка нам чайку нальет, и я вам все расскажу.

Мы все уселись за стол. Ну, отец и так уже сидел за столом, а маму мы с Мишкой усадили. Потом мы с братом расставили чашки, я достал из серванта вазу с конфетами, а Мишка принес чайник. Надо же, столько времени прошло, а я все помню и достаю все просто автоматически, не задумываясь. Что интересно, родители меня признали сразу, ни грана сомнений я в них не заметил. Мишка — и тот сначала смотрел на меня с недоверием. И пофиг, что я выгляжу на двадцать лет. Да, видно, и в самом деле родители смотрят на своих детей не глазами, а сердцем.

Я принялся рассказывать. Рассказ получился еще короче, чем прошлый раз. Все-таки Мишке можно было рассказать то, чего родителям рассказывать ну никак невозможно. Но главное они уяснили — я прилетел за ними. Тут же начались стенания — как же квартира, дача, машина? И как же это все бросить?

— Мам, да ничего бросать не надо. Мы с Мишкой уже все продумали. Говорить о том, что я объявился, все равно никому нельзя. Это вы, надеюсь, понимаете. — Они в унисон кивнули. — Скажем, что я твой двоюродный племянник… ну, например, из Иркутска. Приехал к вам в гости и предложил хорошую высокооплачиваемую работу Мишке у себя в городе в семейной компании. С предоставлением жилья. Мишка едет туда жить и работать. Ну а вы вместе с ним, посмотреть, что там и как, и помочь первое время. За дачей попросить присмотреть соседей. И за квартирой тоже. Или вообще попросить соседей, чтобы они ее сдавали. Коммуналку пусть оплачивают из вырученных денег, а остальное берут себе. А машину загоним в сарай — и пусть там стоит до лучших времен. Все равно мы сюда будем прилетать, благо тут лететь-то всего меньше трех недель от нашей планеты.

— Ничего себе, целых три недели.

— Да ладно. Три недели — это пустяк. Привыкайте к тому, что вы теперь долгожители. И три недели для вас — все равно что три дня. Тем более что все это время вы будете проводить не в безделье, а с пользой. Да и вообще вся наша жизнь в основном проходит в космосе, а на планетах мы отдыхаем. Конечно, существует множество профессий, потребных именно на планетах, но в основном вся активная жизнь проходит именно в космосе.

— Так в космических кораблях и живете? — спросил отец.

— Нет, конечно. В основном на космических станциях. Огромных станциях. Некоторые размером с нашу Луну. Это огромные города, со своими улицами и площадями, парками и садами, реками и озерами.

— А не проще ли жить на планетах, чем строить такие станции?

— Не проще. Все промышленные производства вынесены в космос, на планетах остались только агропромышленные комплексы. Те, кто работает на этих комплексах, живут на планетах. А в основном планеты предназначены для отдыха и развлечений, а работают люди в космосе.

— Да, чудная у вас там жизнь. Коль, а какие они?

— Кто?

— Инопланетяне. Чем мы от них отличаемся?

— Да они такие же точно люди, как и мы. И мы от них ничем не отличаемся. Они просто технически более развиты. Не морально, не умственно, а именно технически. Технологии у них, конечно, с нашими не сравнить. Что есть, то есть. А в остальном… Мам, вот скажи, твоя бабушка сильно от тебя отличается? Вот если бы ее, еще молодую, взять и перенести в наше время. Сильно она от нас отличаться будет?

— Пожалуй, что и не очень.

— Вот именно. Переодеть ее в современную одежду, научить пользоваться компьютером и сотовым телефоном — и не отличить от нас. Так и там. Да, в техническом развитии они нас сильно опередили, но внешне и внутренне они такие же, как и мы. Есть хорошие и есть плохие, есть честные и есть жулики. Ну, это я говорю о Содружестве. А вот на нашей планете жителей только семеро — мы четверо и еще три девчонки.

— Что за девчонки? — тут же встрепенулась мама.

Пришлось рассказывать в сокращенном варианте истории всех девушек. Себя я описывал конечно же только в белых тонах.

— Бедные девочки, — тут же начала их жалеть мама, — и что ты думаешь с ними делать дальше?

— Понятия не имею. Да ладно, живут и пусть живут. Мам, пап, давайте так сделаем — сейчас слетаем ко мне на корабль, я вас там немного подлечу, и там уже спокойно посидим и поговорим.

— Как это подлечишь? Ты что, врач? — спросил отец.

— И врач тоже. Собирайтесь.

Собирались они недолго. Да, любопытство — великая вещь. Видно, очень уж им хотелось увидеть все, что я рассказывал, своими глазами. Мама даже ничего не сказала, когда мы прошлись по картофельным грядкам. Правда, в бот они влезали с опаской, но после того как я их усадил в кресла и пристегнул гравитационными ремнями, успокоились. Во время полета один борт я сделал прозрачным, так что они хорошо рассмотрели и Землю и Луну из космоса. Корабль их очень удивил, но, как ни странно, не так сильно, как Мишку. Ну, собственно, правильно — чему тут удивляться? Ведь они видели превращение кургузых гробов в огромные воздушные лайнеры. На их памяти появление компьютеров, мобильных телефонов, ЗО-телевизоров. Они просто уже устали удивляться.

До медсекции мы добрались на платформе.

— Что это было? — спросила мама, войдя в медсекцию.

— Где?

— Меня в дверях обдало то ли теплым воздухом, то ли холодным, так и не поняла.

— Обыкновенная дезинфекция. Я-то на это внимания не обращаю — привык. Да и вы привыкнете.

— Коль, а где девушки, о которых ты говорил?

— В медкапсулах.

— Что за медкапсулы?

— Да вот же перед тобой.

— Вот эти гробы?

— Это не гробы — это медицинские капсулы.

— Они что, больные?

— Нет, конечно. Они просто учатся. В этих капсулах можно не только лечиться, но и учиться под разгоном. То есть в несколько раз быстрее, чем без них.

— Ага, — влез Мишка, — я за полчаса выучил два иностранных языка.

— Можно на них посмотреть? — спросила мама.

— Вон в тех, крайних.

Они прошли к крайним капсулам. Отец с Мишкой сразу отпрянули от них. Отец даже как-то засмущался. Ну да, девчонки-то голые. Хотя учиться можно было и в одежде, но они принципиально всегда оголялись. Мама внимательно осмотрела каждую и подошла к нам.

— Красивые девушки. А раз учатся, значит, не лентяйки. Это хорошо. Но я потом с ними еще поговорю. Выберем тебе невесту, не волнуйся.

— Мам, давай об этом потом, а? — Я открыл две капсулы. — Раздевайтесь и ложитесь в эти капсулы. Я вас полностью приведу в порядок. Но омолаживать пока не буду, а то вас на Земле не узнает никто. Организм полностью восстановится до двадцатипятилетнего возраста. Даже здоровее будете, чем в свои двадцать пять. Но все равно немного помолодеете, лет на пять-семь. Хотя думаю, на это внимания никто не обратит. Пойдем, Мишка, выйдем.

Мы вышли, постояли минут пять, пока я общался с Никитичем, и пошли в кают-компанию. Симбионтов я пока родителям решил не устанавливать. Им еще на Землю возвращаться — спалятся на фиг. Да они и не пожелают. А без разрешения не хотелось. Потом все равно уговорю. Никитич доложил, что в капсулах они полежат больше часа, хотя если все делать по уму, то надо около суток. Но тогда из капсул выйдут двадцатилетние юноша и девушка. Пока этого не надо.

Мы уселись за стол.

— Есть хочешь? — спросил я у Мишки.

— Нет. Я бы лучше выпил чего-нибудь.

— Можно. Но ничего крепкого и предлагать не буду. Нечего маму злить лишний раз. А вот по бокалу вина в самый раз.

Я вызвал Десс и сделал заказ. Все мысленно, конечно. Через минуту она принесла нам по бокалу аграфского вина. Мишка сидел с открытым ртом и не мог слова произнести. Потом схватил бокал и ополовинил его.

— Коль, это кто был?

— Десс, стюардесса. Обыкновенный дроид. А четыре руки для удобства, блюда разносить. Да не менжуйся ты. Через пару часов симбионт развернется, и сам сможешь мысленно с ней общаться и любые заказы делать.

— Да, чудеса. Еще утром все было как всегда, а сейчас я на космическом корабле, черт знает как далеко от Земли, и обслуживает меня четырехрукая стюардесса. Обалдеть. Коль, а эти три девушки, они тебе кто? Жены, что ли?

— Нет, не жены — это точно. Просто мои девушки.

— Как ты с ними умудряешься с троими управляться-то? Я и одну-то больше месяца выдержать не могу, а у тебя целых три.

— Да нормально живем. Понимаешь, так получилось, что девчонкам некуда деваться. Кто-то по своей глупости в передрягу попал, а кому-то и я поспособствовал. Не нарочно, конечно. Так уж вышло. Выгнать я их не могу, да и некуда. Так и живем. В физическом плане все нормально. Я и еще столько же, если что, выдержу. А вообще-то ты прав — это напрягает иногда. Было бы их хотя бы две, а лучше вообще одна, но тут уж ничего не поделаешь. Они ведь молодые, здоровые женщины, и им просто необходимо мужское внимание. А мужчина у них только один. Ими самим бы хотелось иметь персонального мужика, возможно, создать семью, родить детей. Но рядом только я. А хуже всего то, что у них в общем-то и нет шансов завести нормальную семью. Разве только у одной.

— Но почему? Девчонки-то красавицы.

— Две из них из Содружества, я тебе рассказывал. Жениться ни на одной из них я не могу. Почему? Потом как-нибудь объясню. Поверь мне, причина довольно серьезная. И не потому что я плохой или они плохие, нет, просто мы немного разные. Совсем чуть-чуть. В ментальном плане. Я ментат, а они нет. И никогда не будут. И дети у нас не будут ментально активны. А я этого допустить не могу. Это все равно как если бы ты знал, что от девушки, красивой, умной и вообще просто замечательной, у тебя родятся только парализованные дети, женился бы ты на такой? Нет? Вот и я не могу. Это сделает несчастными всех. И родителей и детей. Вот так и получается, что девушки замечательные, а будущего у нас нет. И я и они это знаем. И сделать ничего нельзя.

— Но почему? Ты же сам говорил, что ваша медицина может все, даже мертвого воскресить.

— Может, Миш, может. А вот этого не может. Просто мы люди разных рас. Совсем разных. Я могу жить среди них. Могу пользоваться всеми благами их цивилизации. Мне подходят их нейросети, я могу пользоваться их техникой. А вот они ничем нашим пользоваться не могут. И дети наши ничем пользоваться не смогут. Почему так, я не знаю. И изменить ничего не могу.

— А третья девушка?

— А вот третья девушка такая же, как и мы. Но и на ней я вряд ли женюсь.

— Но почему?

— Не знаю. Сам понять себя не могу. И умная, и красивая, и воспитанная, а вот как-то не вижу я ее своей женой. Может, и изменится еще что, не знаю. Но в любом случае жениться сейчас на одной из них я не могу. А других куда? Понимаю, что это неправильно, что надо что-то решать, но не могу. Вот как-то так.

— Да, дела. Я-то тебя пойму, а вот мама вряд ли. Да и папа тоже. Сам знаешь, они воспитаны по-другому и о всех этих твоих сомнениях даже слушать не будут.

— А я им не буду пока ничего рассказывать. А потом сами все поймут. Ладно, пойдем их встречать.

Мы пошли к медсекиии. Постояли немного у двери. Наконец родители вышли. Одежда на них сидела чуть мешковато — все-таки похудели, хотя они и не были особо полными. Выглядели они как обыкновенные молодые люди, и если бы не морщины на лице и седина в волосах, узнать их было бы невозможно. Похоже, перестарался. Я подхватил их под руки и повел в кают-компанию, потому что они были какими-то заторможенными. Уселись за стол.

— Да, это настоящее чудо. Я чувствую себя как в молодости, — заметил отец. — А других ты так же вылечить не можешь?

— Могу, конечно, но не буду.

— Но почему?

— Пап, пойми, всех я вылечить не смогу просто физически — у меня всего восемь медкапсул. И кого тогда лечить? Кто больше заплатит или кого власти пришлют? Нет, так я не хочу. Своих я лечить буду. И не просто лечить, а сделаю их молодыми и здоровыми юношами и девушками, даже если это столетние старики, а остальные меня не интересуют.

— И кто для тебя свои?

— Свои — это те, кто полетит со мной на мою планету.

— Ну, таких наберется очень много, особенно среди пожилых и больных людей.

— К сожалению, не так много, как кажется. Мне нужны только ментальноактивные люди.

— Это как?

Долго пытался объяснить, что представляет собой ментальная составляющая человека, но не преуспел. Неудивительно — я и сам слабо представлял, что это такое. В конце концов велел принести мне со склада какую-нибудь железку и у всех на глазах сделал из этой железяки пару дроидов. Диверсантов, размером с мышь. Вот когда металл потек в моих руках, тогда только они прониклись, а то лишь ухмылялись.

— Вот как-то так. Как я это делаю, не знаю. Вернее, как делаю, как раз знаю, но почему это все у меня получается — не ведаю. Чтобы во всем этом разобраться, надо быть ученым-теоретиком, а я всего лишь инженер. Хороший ментоинженер, но не ученый.

— Так надо найти ученых и все выяснить. Это ведь такие возможности.

— Только вот где их найти, этих ученых? Нету их, а если и будут, то очень не скоро. Потому что ученых нам придется воспитать самим. Может, наши дети станут учеными, а может, внуки. А пока дел и без того полно. Я же вам говорил, что собираюсь создать свое государство, и пока в моем государстве только двое граждан — я и мой пилот. Вот Мишка еще третий. Кем он будет, не знаю. Выберет себе профессию. Вы двое, если согласитесь. А остальных надо искать, и очень осторожно. И с каждым договариваться. И главное — не засветиться перед властью.

— А почему бы тебе не встретиться с президентом? Он мужик толковый, может, и договоришься.

— Пап, и как ты себе это представляешь? Прийти в Кремль и сказать: «Я хочу поговорить с президентом»? И меня к нему пустят? Или показать всем свой крейсер, а потом прийти в Кремль? Тогда со мной захотят пообщаться и другие президенты. А я их всех пошлю. А вот тогда меня просто постараются грохнуть, чтобы одна страна не вырвалась технологически вперед. И Земле придет конец. Потому что та девочка, что сейчас лежит в медкапсуле, разберет Землю на атомы.

— Как это?

— Очень просто. Несколько залпов из орудий крейсера — и от Земли ничего не останется. Да и ерунда это все. Даже если я смогу тайно встретиться с вашим президентом, ничего хорошего из этого не получится. Он президент своей страны, и что за помощь он захочет, я даже гадать не буду. Чего бы он ни захотел, все равно я ничего не дам. Не готова еще Земля к таким технологиям. Что бы я ему ни дал — это будет прорыв на сотни, а может быть, и на тысячи лет вперед. И как к этому отнесутся окружающие страны? Уверяю тебя — очень плохо они к этому отнесутся. А это война. А я не хочу быть инициатором гибели человечества.

— А как же ты собираешься находить себе добровольцев?

— Вообще-то есть задумки. В первую очередь хочу прошерстить дома престарелых. Там живут в основном никому не нужные старики, часто без родственников. А если и есть родственники, то они будут только рады их пропаже, раз уж сдали их туда. Думаю, старики не откажутся обрести молодость, даже если ради этого придется покинуть свою страну. Но все равно с каждым придется проводить беседу. Чтобы не было никаких недомолвок.

— Вот это правильно. Все должно быть честно. — Это уже мама, старая коммунистка.

— Потом можно пройтись по онкологическим клиникам. Но тут сложнее. Больные-то, а вернее умирающие, не откажутся, а вот их родственники… Тут надо думать. Но в любом случае много людей мне сейчас и не надо. У меня на крейсере всего тридцать восемь кают, и три из них уже заняты. Еще одну Мишке и одну вам. Остается тридцать три каюты. Вот через годик, когда мы прилетим на более подходящем корабле, — тогда сможем взять несколько тысяч человек.

— А как ты собираешься находить этих твоих ментоактивных людей?

— У меня есть ручные сканеры, которые реагируют на таких людей. Конечно, это довольно сложно, особенно в толпе, но найти можно. Тем более что в толпе мы никого искать и не собираемся.

— А мы с мамой ментоактивны?

— Да, конечно, у тебя уровень ментоактивности три и ноль, а у мамы — три и шесть. Это очень хорошие показатели. После установки симбионта ментоактивность возрастет еще больше, на единицу с лишним. А потом уже только от вас все зависит. Но трудиться придется много.

— Ничего, к труду мы привычные. Послушай, ты же говорил, что ментоактивность — это очень редкое явление, а как же так получилось, что мы все ментоактивны?

— Не знаю. Ну, мы-то с Мишкой понятно как — раз вы оба ментоактивны, то и мы автоматом получили этот дар, а вот почему вы с мамой оказались ментоактивны, не знаю. Вот такое вот счастливое стечение обстоятельств.

— Знаешь, Коль, я думаю, нам надо пройтись с этим твоим сканером по всем нашим родственникам, наверняка и они многие ментоактивны. Да и поговорить с ними можно, не особо опасаясь, что за психа примут.

— В общем-то идея неплохая, но я, честно говоря, собирался через недельку, максимум две, свинтить отсюда. Пройтись по-быстрому по домам престарелых, набрать три десятка людей и улететь. Все равно какой-никакой, а шум поднимется, а к нашему возвращению через годик все уже уляжется.

— Коль, тогда давай сделаем так. Ты набирай людей в домах престарелых и клиниках и улетай, а мы с мамой останемся здесь и, пока вас не будет, объедем всех родственников с твоим сканером и поговорим с ними. И не спорь, так будет лучше всего. А мы еще и по друзьям и знакомым пройдемся, а через год будут уже подготовленные люди.

— Нет, пап, ну ты и придумал! А вдруг с вами что-нибудь случится? Да мы с Мишкой с ума сойдем.

— Не спорь! Так будет лучше. Нам ведь и самим надо привыкнуть к этой мысли. Думаешь, это так легко — бросить дом, страну и даже планету и улететь незнамо куда? Это вам, молодым, хорошо, вы легки на подъем, а для нас это уже совсем не просто.

— Ну, я даже и не знаю. Если я вас уговорить не могу, как я других, совершенно посторонних людей, уговаривать буду?

— А вот это ты зря. У стариков в домах престарелых, да и в клиниках тоже, другого выбора-то и нет. А вот у нас есть. И не волнуйся ты так за нас. Особенно высовываться мы не будем.

— Ладно, знаю, что переубедить вас все равно не смогу, сам такой же упрямый. Тогда давайте вернемся на Землю, на дачу, пока там еще ночь, и там уже обговорим все.

Так и сделали. Когда высадились из бота в огороде возле дома, на те самые несчастные картофельные грядки, уже начинался рассвет. Солнце еще не взошло, но сереть вокруг уже начало. Так что вовремя мы успели. А то дачники рано встают, могли и заметить что-то. Все равно бы не поняли ничего, но зачем лишние разговоры.

После завтрака я пытался отправить их спать, но куда там. Все были так возбуждены, что решили спланировать наши дальнейшие действия прямо сейчас. Посидели часа два. Решили, что мы с Мишкой проверим все дома престарелых у нас в области и еще сгоняем в Москву, там проверим дом престарелых для военных пенсионеров и инвалидов войны. Вояки мне очень бы пригодились. Хорошо бы пройтись по домам реабилитации «афганцев», но где они находятся, пока было непонятно. В интернете таких данных не было. Я дал задание Никитичу найти такие дома в базе данных Минобороны и в различных обществах ветеранов афганской войны. Еще поручил ему узнать адреса инвалидов различных войн в нашем городе. Их бы тоже надо проверить. Но это уже забота родителей. За год они смогут всех обойти под предлогом оказания помощи. Эх, жаль, я деньги наркоторговцев сжег, сейчас бы они пригодились. Вот всегда у меня так. Всегда я иду на поводу у своих эмоций. Лучше бы я эти деньги роздал инвалидам. Ладно, это были не последние наркоторговцы. Найду еще. И необязательно в своем городе. Перед отъездом, вернее, отлетом тряхану несколько таких притонов, а деньги отдам родителям. Пусть обходят инвалидов и раздают им, заодно и проверят на наличие ментоактивности. Объяснил им свою задумку. Они сначала покочевряжились, а потом все-таки согласились, что если деньги не оставлять себе, а раздать, то они не будут уже такими грязными. Потом родители остались составлять список наших родственников, а мы с Мишкой поехали в город на отцовской машине. Ему надо было решить вопрос с увольнением с завода. Он обещал все сделать быстро. Да в общем-то по-другому и быть не могло. Завод работал не в полную мощность, поэтому удерживать его никто не стал. Тем более что желающих устроиться было много, так что долго его место свободным не останется. Платили на заводе хоть и немного, но ведь все-таки платили. А с работой сейчас в городе не очень хорошо.

Потом мы долго с ним бродили по городу. В общем-то город особенно не изменился. Появилось несколько новых торговых комплексов, в центре слегка подремонтировали фасады домов. И все. А во дворах как была разруха, так и осталась. И это мы еще на окраинах не были. Да, хреновые дела в стране. Но все равно, такой безнадеги, как восемь лет назад, не было. Может, и в самом деле все восстановится? Может, и правда президент нормальный мужик и сможет что-нибудь сделать. Ну, тогда России в кои-то веки наконец повезло. Хотя я в это не очень-то и верю. Ну, да это теперь и не мое дело. Может, и получится у нового президента изменить жизнь к лучшему. Ну и дай бог ему здоровья. А я во все это лезть не собираюсь, своих забот полно.

К вечеру вернулись на дачу. Сегодня ночью мы решили пройтись по трем домам престарелых, находящимся в нашей области. Один располагался в городе и два в небольших районных центрах. Родители вели себя совершенно спокойно, как будто в их жизни ничего не изменилось. Впрочем, их отъезд откладывается на год, вот они и успокоились. И это хорошо. За год они сами себя настроят как надо и с нетерпением будут ожидать нашего возвращения и уже спокойно согласятся на перелет. Главное, чтобы особенно не засветились. Хотя что им могут вменить в вину? Ничего. Ну, может, сочтут немного ненормальными. Обидно, конечно, но не смертельно. Ну а то, что будут деньги раздавать инвалидам, так чего же тут плохого? Ну, сходят состоятельные старики с ума, да и бог с ними. Так что за них я особо не переживал. Тем более что здоровье им подправил.

До позднего вечера обсуждали действия родителей в наше отсутствие. Я им также много рассказывал о жизни в Содружестве. Им, конечно, хотелось посмотреть на все своими глазами. Я, естественно, обещал свозить их на экскурсию в следующем году. Правда, и сам пока не представлял, как это провернуть. Ну, да придумаю что-нибудь. Тем более что теперь я буду не один. Надеюсь, у меня скоро появятся люди и поопытней, и, возможно, поумней меня.

Ближе к полуночи мы с Мишкой отправились шерстить дома престарелых. Что интересно, за ночь успели облететь все три дома. Оказалось, что ничего сложного. Я подлетал на боте к зданию и усыплял там всех. Хотя большинство людей и так спали. По случаю довольно теплой погоды окна были открыты. Поэтому заходили мы в здание через окно. Симбионт у Мишки уже распаковался еще днем, и разговаривать мысленно я его научил. Остальному сам научится. Хотя можно было и не таиться — все равно все спали. Потом проходили по всем комнатам и проверяли всех сканером. В городском доме престарелых обнаружили двух ментальноактивных, а в районных еще двух и трех. Потом выносили их в холл и будили. Там я им все объяснял. Никто не отказался с нами лететь. Правда, грешен, немного поддавливал их эмпатически. Но только чтобы они мне поверили. Заставлять я никого не хотел. Но когда они начинали мне верить, что я им могу вернуть молодость и здоровье, никаких сомнений ни у кого уже не возникало. Так что к утру мы отвезли на корабль семерых добровольцев. Единственное неудобство — это то, что шестеро из них были женщинами, вернее, старушками, и только один старичок. Да и вообще в домах находились в основном старушки, стариков было совсем мало. А это плохо. Сейчас-то они старушки, а через два-три дня это будут молодые здоровые девушки. Они же этого одного парня порвут. И ведь так будет и в остальных домах престарелых. Не живут почему-то у нас долго мужики. Беда. Надеюсь, в доме престарелых для военных пенсионеров и инвалидов и в различных реабилитационных центрах я наберу побольше мужиков. А то совсем плохо будет. Я, конечно, не Владимир Жириновский и каждой женщине по мужику дать не смогу — это только он такой волшебник, но хотя бы по одному парню на двух-трех девчонок найти надо. Иначе неприятности мне обеспечены.

Стариков я своим кораблем не удивил. Единственное, чего им хотелось, — это побыстрее стать молодыми и здоровыми, поэтому ни на что вокруг они особого внимания не обращали. В медсекторе пришлось поднимать девчонок из капсул. Иначе мест всем семерым не хватило бы. Пока я укладывал старичков в капсулы, девчонки так и вились вокруг меня и тарахтели, тарахтели. Потом отправились в кают-компанию. Сколько же я упреков по пути выслушал. В конце концов я смог переключить их внимание на Мишку, познакомив их с ним. Вот тут досталось уже ему. Вопросы на него так и сыпались. Отвечать он просто не успевал. В кают-компании Мишка забился в угол, заказал стакан сока и спрятался за ним, как за щитом. Но сок быстро кончился, а вопросы у девчонок — нет. Тут уж мне пришлось на них гаркнуть, а то Мишка совсем растерялся и даже отвечать перестал.

— Так, девочки, хватит. Это я привык к вашему тарахтению, а он человек новый, неподготовленный. Он от вашего напора совсем растерялся. Так вы его с ума сведете. А зачем мне сумасшедший брат? Так что давайте успокаивайтесь и задавайте свои вопросы мне.

— Ник, а когда мы спустимся на планету? — первой успела, конечно, Кини.

— Спуститесь, обязательно спуститесь. Я вам обещаю. Но сначала мы закончим все наши дела.

— А что у тебя за дела? И что это за старушки были в медсекторе?

— Вот это и есть наши дела. А старушки — это добровольцы. Они полетят с нами. И там были не только старушки, но и один старичок. Но мы постараемся стариков найти побольше. И это пока они старики, а через пару дней вы их не узнаете.

— Но ведь омоложение — это очень длительная и сложная процедура. И очень дорогая.

— Ну, это на медтехнике Содружества она и длительная, и сложная, и дорогая. Я это знаю, все-таки я сертифицированный медик. Но на нашей технике это делается намного быстрее и проще. Так что пару дней потерпите — и получите сразу много ушей, на которые можно вешать лапшу до бесконечности. Но не советую. Мои соотечественники народ суровый, могут и обидеться. Тем более что все они псионы высокого уровня.

— Да, с такими лучше не шутить.

— Вот и не надо. Но я надеюсь, что вы станете друзьями. Тем более что они ничего не знают о нашей жизни. И вы им можете здорово помочь. Никитич им закачает языки, атланский и Содружества, да и простенькую базу по истории Атланской империи, но история историей, а о современной жизни лучше вас им никто не расскажет. Ведь там в основном девушки.

— А какие они, эти девушки, красивые?

— Да откуда ж я знаю? Я их в молодости не видел. Хотя через пару дней, к концу сеанса, поработаю немного с ними. Вспомню молодость. Все-таки я раньше имел клинику и занимался как раз в основном пластикой. Так что можете быть уверены, из капсул выйдут сплошные красавицы.

— И красавцы?

— Нет, делать пластику мужику — только портить. Мужики красивы своей естественной красотой, даже если не очень отличаются от обезьяны.

Потом еще немного посмеялись и пошутили, и мы стали собираться. И так уже в нашем городе почти рассвело. Вырвались, конечно, с трудом. Пришлось им пообещать, что максимум через неделю отправлюсь с ними в турне по Земле.

В боте Мишка сначала молчал, а потом не выдержал:

— Слушай, как ты с ними управляешься? Нет, девчонки, конечно, просто красавицы, но это же ужас какой-то. Ураган, а не девчонки. Даже тайфун какой-то. Особенно Кини. Она вообще молчать умеет?

— Ну, если гаркнуть как следует. Да нет, так-то они девчонки спокойные более-менее. Просто так много новых лиц появилось неожиданно, вот у них крышу и снесло. А вообще-то да, поболтать они любят. Ладно, привыкнешь и не будешь обращать на их болтовню внимания. Собственно, они очень даже толковые девчонки, а Инга, кстати, пилот моего корабля.

— Ни фига себе. Вот эта пигалица пилот космического корабля? Да-а-а… — Он удивленно что-то пробормотал и замолчал. Так и промолчал всю дорогу, лишь иногда удивленно покачивая головой.

На дачу прилетели, когда уже начало светать, но вроде никто нас не заметил. Да и что тут заметишь — появились из ниоткуда два человека, и что? Ну, появились и появились, кому какое дело.

Дома нас уже ожидали. Конечно же мама. Она тут же бросилась нас кормить. Есть не хотелось, но куда деваться? Пришлось быстренько проглотить несколько блинов со сметаной и удирать с кухни. Иначе бы закормила. Мы с Мишкой решили до обеда поспать, а потом уже решать, что делать дальше. Хотя чего тут решать — надо проверить дома престарелых в соседних областях. Вот после обеда и полетим. Пока светло, выясним, где они находятся и как к ним лучше подобраться, а ночью отправимся, так сказать, на дело.

За ночь мы прошлись по семи домам престарелых и собрали урожай из пятнадцати стариков. Вернее, старушек. Стариков было всего двое. Отвезли их на корабль. Правда, дальше пришлось уже поработать мне. Медкапсулы-то были заняты. Только одного старичка положили в свободную капсулу — уж очень он был плох. И лет ему было за восемьдесят, и разволновался сильно. Остальных я уже приводил в порядок. Так, слегка. В основном укреплял сердце, чтобы могли продержаться до освобождения медкапсул. Потом расселили их по каютам. Заботиться о них я поручил девчонкам. А мы с Мишкой с корабля удрали. Уж слишком насели на меня старушки. Я их, конечно, понимаю, но объяснять каждой, что ее ждет, и как она будет выглядеть, и когда наконец я верну ей обещанную молодость, — это слишком. Главное, ни грана сомнения в том, что я смогу это сделать. Но вот требование сделать это побыстрее и начать именно с нее здорово напрягало. Старые скандалистки. Поэтому, собрав их всех в кают-компании, объяснил все, пообещав ответить на все вопросы уже после лечения, всем сразу. А пока предложил отдыхать.

Дома мы опять проспали до обеда, а потом рванули в Москву. Нашли дом престарелых и осмотрели все подходы к нему. Хотя зачем нам подходы, все равно заходить будем сверху, через окна. Высадились в Филевском парке, на какой-то полянке. День был будний, поэтому народу в парке было немного. Хотели прокатиться в центр, а потом передумали. Времени до вечера оставалось не так уж и много, так что решили просто поболтаться по парку. Поели мороженого, сидя на скамейке, потом спустились к реке. В реке даже купались. Это в такой-то воде? Да-а-а… Ну да ладно. Так и сидели на берегу на травке. Когда стало вечереть, пошли не спеша на свою полянку. Хотелось бы поужинать, но где здесь поблизости есть что-нибудь приличное, ни я, ни Мишка не знали. Лететь на корабль и попадать в руки старушек не хотелось. Возвращаться домой тоже. Так что взяли по три хот-дога и по бутылке пива в киоске. Пиво понравилось, а вот хот-доги нет. Я осилил только один, Мишка полтора. Ну и ладно, не помрем. Потом сели в бот и взлетели над городом. Поднялись метров на триста и с высоты любовались сначала вечерним, а потом и ночным городом. Слетали даже к Кремлю и полетали немного над ним. Красиво, конечно. Ну, да ладно, как говорится, делу время — потехе час. Отправились за стариками. В этот раз повезло и набрали в основном стариков. И на удивление много. Всего с одного дома взяли одиннадцать человек, и среди них всего четыре старушки, а остальные — старики. Правда, с одним старичком вышла заминка. Он категорически потребовал, чтобы я забрал и его внука. Сам старичок был довольно боевым, хоть и очень стареньким. Ветеран. Войну закончил командиром эскадрильи, а из армии увольнялся с должности командира авиационного полка. Внук у него был тоже летчиком, но вот беда — заболел. Рак. Из армии уволился и сейчас доживал последние дни в своей квартирке в небольшом подмосковном городке. Вместе с женой и дочкой. Больше у старика никого не было. Его сын с женой, то есть родители внука Андрея, погибли четверть века назад в автокатастрофе. Дед и в дом престарелых отправился, чтобы жене внука было полегче, а то ухаживать и за больным, и за стариком было не очень-то легко. Правда, как он говорил, ни внук, ни его жена, ни правнучка отпускать его не хотели, но он настоял. Пришлось лететь. Но я деда сразу предупредил, что если внук будет не ментоактивен, то забирать его не буду. Вылечить вылечу, но с собой не возьму. Тут же посыпались вопросы, что за ментоактивность и с чем ее едят. Объяснять, конечно, не стал. Пообещал, что потом все узнает. Так, всем кагалом, и отправились за внуком. Слава богу, там все нормально обошлось. Внуку осталось уже немного, он уже и не вставал. Еще несколько дней — и пришлось бы хоронить. Так что уговаривать никого не было необходимости, они бы и в ад спустились, только бы спасти родного человека. Да и дед пользовался авторитетом, так что собирались недолго. Я их всех троих решил забрать. С ментоактивностью все было в порядке. У внука 3,4 единицы, у его семнадцатилетней дочки — 3,2. Вот жена его подкачала — всего 1,9. Но ничего, и ей дело найдем. Так мы и прибыли на корабль — толпой. Я тут же рванул в медсектор. Надо было поработать с дамами. Уж лучше сразу им подправить все как следует. Ноги там удлинить или размер груди увеличить или, наоборот, уменьшить. Все равно, какими они были в молодости, они не помнят, но ведь наверняка им кажется, что были самыми-самыми. Так и не буду их разочаровывать. Правда, их вкус может и не совпадать с моим. Что для меня выглядит красиво, для них может оказаться и не очень, но тут уж ничего не поделаешь. Хотя ничего менять я и не собираюсь. Уберу только явные недостатки. Может, у кого бородавка на носу или одна нога короче другой. А вообще молодая женщина всегда красива, хотя бы за счет своей молодости.

Часа два я проторчал в медсекторе. Руками, конечно, ничего не делал, а только давал команды Никитичу, но все равно вымотался. А потом они стали вылезать из капсул. Хорошо, что я был здорово уставшим, а то и не знаю, что со мной было бы. Шесть красавиц, которые с удивлением осматривают себя. То пытаясь заглянуть за спину, то осматривая ножку. Они тут же меня обступили, ничуть не смущаясь, и потребовали зеркало. Я сделал одну из стен зеркальной. Ну, не я, конечно, а Никитич, но по моей команде. Они сгрудились возле нее и стали себя рассматривать, переговариваясь друг с другом. Я подошел к мужику, который стоял, прикрывшись руками, за капсулой. Вид у него был довольно ошарашенным. Я подал ему пакет с комбинезоном, и он тут же стал одеваться. Потом роздал пакеты и девушкам. Пришлось на них прикрикнуть, а то они любовались бы собой еще очень долго. После того как все оделись, я им приказал повторять за мной слова присяги. Конечно, это было, может, и не очень честно заставлять их принимать присягу, когда они ошарашены и плохо соображают, но согласие на это они мне уже дали раньше, так чего канителиться? Мало ли кто взбрыкнет, уговаривай потом. Затем вызвал платформу с больным и уложил его в капсулу. Уложил в капсулы и еще шестерых бабулек. Одна капсула у меня пока была занята. Зато с каким вдохновением смотрели старушки на молодых и красивых девчонок, которых я в рекламных целях так и не увел из медсектора. Да и девушки, посмотрев на старушек, вспомнили, какими они были еще недавно. Меньше вопросов ко мне будет. И только потом повел всех в кают-компанию. Перед расселением надо их покормить и познакомить с остальным коллективом. Ну и, конечно, пусть остальные посмотрят на них. Да и вопросы, думаю, задавать будут больше им, чем мне. Объяснять что-то кому-либо сейчас не хотелось. Слишком устал. В принципе все дела я на Земле закончил, и можно было улетать. Тридцать семь добровольцев набрал. Теперь можно сформировать неслабый такой флот. Ну если и не флот, то эскадру точно. Можно и производства кое-какие запустить. Хотя нет, производства пока рано. Через год надо будет вернуться на Землю, а как тут обернется, неизвестно. Так что придется мне из них готовить в первую очередь боевиков. Жаль, что у меня в основном девчонки. Но ничего не поделаешь.

А в кают-компании между тем стоял шум и гам. Старики и молодежь перемешались и о чем-то увлеченно переговаривались. Ко мне тоже подступили несколько человек, но, сославшись на усталость, я сбежал. Единственно, сделал объявление, что на все вопросы буду отвечать после того, как все пройдут через медсектор. Соберу всех и отвечу на все вопросы, чтобы не беседовать с каждым отдельно. Но поесть мне так и не дали толком. Своим девчонкам пообещал свозить их на Землю завтра. А потом мы улетели.

Дома наконец позавтракали по-человечески и завалились спать. После обеда отправились громить наркоторговцев. В своем городе решили никого больше не трогать, а полетели в соседний город. Данные по точкам наркоторговцев Никитич получил, кстати, из базы данных отделов по борьбе с наркотиками горотделов МВД. Однако это не мешало наркопритонам спокойно существовать и даже процветать. Особо не мудрил, а действовал так же, как и в первый раз. Мишку с собой, естественно, не брал. Он так и просидел в боте, хоть и порывался пойти вместе со мной. Денег в первом притоне взял немного. Видно, успели сдать или спрятали где. Но наркоты спалил даже больше, чем у себя в городе. В этом же областном центре было еще несколько точек, но решили слетать к другим соседям. Там денег было намного больше. Решили на этом и остановиться. Набрали больше трех миллионов американских рублей. Немного, конечно, но родители всю Россию объезжать не будут, а на помощь инвалидам в нашем городе им хватит. Тем более что по много им выделять и не надо, а то очень уж подозрительно выйдет. Да и бандиты могут нагрянугь, если уж слишком будут деньги светить. А нас ведь рядом не будет. Можно, конечно, им золотых червонцев наштамповать, Никитич их сколько угодно сделает, но это слишком опасно. Десяток они еще смогут по скупкам распихать, а больше — уже палево. Или бандиты заявятся, или милиция. И что хуже — неизвестно.

К вечеру уже были дома. Правда, к позднему вечеру, но родители еще не спали. Долго сидели и обсуждали их дальнейшую жизнь. Еще раз попробовал убедить их отправиться с нами, но не преуспел. А я еще себя упертым считал. Но в конце концов все обговорили. Я им оставил почти все деньги. Себе, правда, пару сотен тысяч приберег. Мне еще девчонок в город везти. То есть по магазинам, а что это такое, я уже знаю. Но, думаю, хватит.

Поднялись еще до рассвета. Распрощались и улетели. Правда, на корабль сразу не полетели. Полетели на реку. Было там одно местечко, где мы частенько раньше зависали. Очень красивое место. Хотелось просто посидеть в тиши на берегу реки. Не то чтобы я прощался с родными местами — я на Землю еще буду возвращаться, и не раз, но вот захотелось, и все тут.

Долго сидели молча на пригорке и смотрели на реку. Солнце уже взошло, а мы все сидели и сидели. Но вот по реке промчалась моторка, и прелесть раннего тихого утра ушла.

— Миш, ты меня извини, я у тебя даже не поинтересовался: может, у тебя девушка есть?

— Нет, нету. Вернее, была, но мы недавно разбежались.

— Чего так?

— Не знаю. Так получилось.

— Ну ничего. Девчонок на корабле много, найдешь еще себе.

— Вряд ли получится. Они, конечно, все красавицы, но я глядя на них вижу сморщенные лица, согбенные спины, шаркающую походку. И как-то это меня отталкивает, что ли.

— Ерунда. Две-три недели — и ты обо всем забудешь и ничего, кроме свежих лиц и стройненьких ножек, видеть не будешь.

— Может быть. Слушай, а почему они все такие миниатюрные?

— Так они же дети войны. Или предвоенных лет. А тогда об акселерации еще ничего не слышали. Сам знаешь, время было не очень сытое. Вот и выросли такие. Но зато по духу они даже не нам чета — горы свернут, если надо будет. Железные люди. Вернее, стальные. Войну пережили, страну восстановили. С ними нам просто повезло. Хотя и помучиться с ними тоже придется. Главное, чтобы они поняли и поверили, тогда их хрен остановишь, сметут. Хотя и молодежи нам набрать не мешало бы. Но это уже через год.

— Коль, а какие девушки в Содружестве? А то твои какие-то не очень внушительные. Красивые, конечно, но мелкие какие-то. Одна только, та, что с острыми ушами, чуть выше среднего роста.

— В Содружестве девчонки разные. Есть высокие, есть миниатюрные. Есть стройные и есть полненькие. Разные. Нет только уродливых. Ну, с их медициной — это и неудивительно. Только деньги плати — и будешь какой захочешь. Да я и сам работал в этой области. Я же тебе рассказывал, что у меня была клиника, где я пластикой как раз и занимался. А уж с нашей, атланской медициной можно вообще чудеса творить.

— А что ж ты наших девчонок повыше не сделал?

— А зачем? Я им и так многое подправил. Но так, незаметно. Вроде ничего особого и не делал, а вышло смотри как замечательно.

— Что есть, то есть. Но можно было и побольше сделать. Повыше ростом, ноги подлиннее. Ни одна женщина не отказалась бы стать еще красивее.

— Тут ты прав. Не отказалась бы. Это если ей предложить. А вот без разрешения? Это все равно что подойти и сказать: я тут прикинул, глядя на тебя, — ты была так себе, замухрышкой, а я сделал тебя смотри какой красавицей. И что ты получишь? Ну, сначала в лоб. Хорошо, если глаза не выцарапает. Ну и, естественно, вечного врага. Нет, с женщинами так нельзя. Потом, если захотят, я им все сделаю. Хоть ноги удлиню, хоть уши. В разумных пределах, конечно. Да они и сами через пару лет все это смогут делать. Не все, естественно, а те, кто пойдет по медицинской части. Ладно, Миш, пора лететь.

Хотя на корабль лететь я немного побаивался. Ведь там меня в оборот возьмут старики. И их ведь не пошлешь. Из уважения к сединам придется их выслушивать, отвечать на вопросы, а вопросов наверняка будет ну очень много. Как бы отвертеться? Ладно, придумаю что-нибудь.

На корабле первым делом отправился в медсектор. Поднял обоих больных. Вернее, бывших больных. Теперь это были совершенно здоровые молодые люди. Прямо в медсекторе принял у них присягу и отправился вместе с ними в кают-компанию. Мишка тоже принес присягу, хотя я на этом и не настаивал. Но он даже обиделся на меня. Все вроде как граждане империи, а он как не пришей к чему-то там рукав?.. Мне еще и успокаивать его пришлось и извиняться. А ведь хотел как лучше, хотел, чтобы у него какой-то выбор был. Ведь его ни омолаживать, ни лечить не надо. Мало ли, вдруг на Земле потом остаться захочет. Но как получилось, так получилось, может, и к лучшему. Да и нечего ему на Земле делать. В космосе тоже, конечно, опасно, но уж с Землей не сравнить.

В кают-компании было столпотворение. Такое впечатление, что народ отсюда и не уходил. Правда, моих девчонок еще не было. Ну да, в такую рань они вставать не привыкли. Оставил там Мишку и двоих ребят, забрал двух самых плохоньких старушек и пошел с ними обратно в медсектор. Уложил их в капсулы и направился в свою каюту. Только завалился на диванчик, как заявились девчонки и стали требовать от меня обещанной экскурсии на Землю. Пришлось собираться. Вызвал Мишку. С ним я общался, кстати, по мыслесвязи. Симбионт у него уже активировался, и он с успехом его осваивал. И никакого технологического шока, никаких сомнений, как будто так и должно быть. Я, помню, с нейросетью больше мучился, да и напрягала она меня сначала здорово. То ли у него мозги другие, то ли за эти восемь лет на Земле уже много чего произошло, а я и не заметил. Да, так лет через десять сюда прилетишь, а тут все уже с нейросетями ходят.

Лететь решили в Москву. Можно было бы и в Европу и в Америку, язык проблемой не стал бы, Никитич базы по языкам подготовил, но захотелось все-таки погулять по Москве. Там я бывал довольно часто и город знал неплохо.

Собирались недолго. Мы были уже одеты в земную одежду, а девчонки надели свои сарафаны, которые не очень-то отличались от того, что носят девушки на Земле. Да и все равно это только до ближайшего магазина, а там так и так переоденутся. Высадились опять в парке Фили, а уже оттуда, на такси, добрались до центра. Пришлось, правда, потесниться — Кини всю дорогу просидела у меня на коленях. Ничего, мне понравилось, да и она не возражала. Доехали до ГУМа. Все равно по магазинам потащат, так хоть в одном месте все. Правда, цены тут довольно крутые, но я не свои деньги трачу, не жалко. Зависли в первом же магазине женского белья. Пакеты стали накапливаться и превратились в тюки. Я уже начал на них рычать, но меня тут же заткнули. На корабле ведь скоро будет больше двух дюжин молодых женщин, и им что-то надо носить. У меня ехидно поинтересовались: во что я их собираюсь одевать? И долго ли они проходят в выделенных им комбинезонах, прежде чем засунут эти самые комбинезоны кое-куда? Да, это я, конечно, упустил. Ходить все время в одной и той же, а главное в одинаковой, одежде женщины не могут. Тут девчонки правы. Ну что ж, будем исправляться. Мы с Мишкой купили по большому пакету, засунули в них безразмерные сумки и сразу после кассы запихивали все покупки в эти сумки. Мишке, правда, несколько раз пришлось отходить, якобы относить пакеты с покупками в машину, а то очень уж подозрительно все выглядело бы — чуть ли не полмагазина скупили, а все с двумя пакетами. После магазина женского белья был магазин верхней одежды. Разных платьев, юбок, блузок не было числа. Хорошо хоть теплой одежды нам не надо. Но до обуви мы сегодня так и не добрались.

Пообедали, вернее поужинали, здесь же в небольшом ресторанчике. Кормили, кстати, так себе. Эх, слетать бы на Кавказ, поесть настоящих шашлыков. А люля, а пити, а кутабы? А осетинские пироги? Только настоящие, а не та подделка, что продается в московских ларьках. Ну, ничего, я это и на корабле все заказать смогу, вкус я помню очень хорошо. Хотя неплохо было бы посидеть где-нибудь в открытом кафе, в горах. И чтобы все готовили прямо у тебя на глазах. И есть, обжигаясь, вытирая руки бумажными салфетками. А потом сидеть, отдуваясь, и пить горячий чай вприкуску. Как-то мы обедали с друзьями в простом придорожном кафе в горах, в Осетии. Вкусно было неимоверно. А какая красота вокруг! Обязательно слетаю на Кавказ в следующем году. Чеченцев вроде уже замирили, хотя, говорят, еще постреливают, но мне-то что.

После ужина решили прогуляться по городу, а потом сходить в какой-нибудь ночной клуб. Так и сделали. Долго гуляли по городу. На набережной, прямо возле Большого Каменного моста, вызвали бот и закинули туда сумки. Они хоть и были размерами со спичечные коробки, но весили прилично и таскаться с ними уже надоело. Потом пошли в клуб на Новом Арбате. Отдохнули хорошо. Мы — во всяком случае. А вот для кого-то ночь закончилась плохо. Можно сказать, смертельно плохо. Поначалу-то все было нормально. Мы танцевали, баловались коктейлями, отрывались как могли. Особенно девчонки. А потом какой-то джигит ухватил Берту за задницу. Ну и понеслось. Я-то спокойно сидел в уголке и не отсвечивал, а вот Мишка полез защищать девчонок и тут же схлопотал в глаз, от кого-то из них же. Единственное, что мне не понравилось, — это поведение Берты. Кини с Ингой просто развлекались, а вот Берта била на поражение. Во всяком случае, пару свернутых шей я точно заметил. Клуб мы покинули без препятствий, вместе с орущей толпой, понесшейся на выход. Задержать эту толпу конечно же никто не смог. Зайдя в какой-то дворик на Старом Арбате, вызвали бот и улетели. Пока летели к кораблю, я устроил девчонкам головомойку, хотя и не сердился на них особенно.

— Берта, а надо было действовать так жестко? — спросил я у нее.

— Это грязное животное схватил меня за… за…

— За задницу. Ну и что? Ну, перепил парень немного. Сломала бы ему руку или ногу, убивать-то зачем?

— Да? Я разве кого-то убила? — удивилась она.

Хотя я прекрасно видел, что она не сомневается в том, что именно убила. И не одного. Но в общем-то она в своем праве. Ее оскорбили, и она отомстила. Все правильно. Не надо руки распускать. Да и не изменить теперь ничего.

— В общем-то ладно, но теперь в город нам лучше не соваться, а ведь нам еще обувь покупать. Ладно, слетаем еще куда-нибудь. В Питер, например. Мишка, полетишь с нами?

Мишка сидел обалдевший. То, что у него под глазом уже образовался хороший такой синячище, ничего, а вот то, что эти миниатюрные и нежные девочки только что избили кучу мужиков, а некоторых даже убили, его здорово потрясло. А главное, сидят, хихикают, что-то обсуждают. Сожаления какого-то ни в одном глазу. Он, видно, совсем обалдел. Даже сказать ничего не мог. Но все-таки покивал.

На корабль прилетели поздно ночью, так что все спали и никто с вопросами не приставал. Ну и мы отправились по каютам. Правда, спать мне почти не пришлось. Не успел лечь, как примчались три подружки, сильно на взводе. Тут и алкоголь, и возбуждение после драки, так что разговаривать они со мной даже и не стали, а сразу запрыгнули в постель. Я, конечно, не возражал. Да и кто бы меня стал слушать. Утром встали довольно поздно. Я сразу помчался в медсектор. Вынул шестерых старушек, вернее девчонок, из капсулы, принял у них присягу и отвел в кают-компанию. Там забрал новую партию бабушек, уложил их в капсулы и только после этого пошел завтракать. В кают-компании, как всегда теперь, было столпотворение. Девчонки из последней партии сидели обалдевшие, а вокруг них суетилась молодежь из первой партии излечившихся и омолодившихся и старики со старушками. Некоторые из девушек вдруг замирали и стояли с отсутствующим видом. Видно, еще не привыкли к активировавшемуся симбионту или мысленно с кем-нибудь общались. Ничего, привыкнут и будут все делать автоматически. И общаться с кем-либо, и просчитывать что-то одновременно с этим, и еще и стихи сочинять в это же время. В принципе благодаря симбионту можно было делать одновременно несколько дел, но я как-то к этому так и не привык. Да и не нравится мне это. Если только в экстремальной ситуации, а в спокойной обстановке зачем? Меня с детства учили, что делать одновременно несколько дел нельзя, запорешь все. Сделай сначала одно, потом другое, потом третье и так далее. Медленнее, зато сделаешь хорошо.

Позавтракали мы нормально, никто нас вопросами не терзал. Правда, одна, самая нетерпеливая, девица подсела за наш столик, но я ее сразу предупредил, что говорить сейчас с ней ни о чем не буду и все вопросы, как и говорил раньше, после прохождения всех через медкапсулы. А пока отдых и тренажерный зал. И освоение симбионта.

После завтрака девчонки пробежались по девушкам и бабушкам и узнали у всех размер обуви. А потом мы отправились в Питер. Высадились в Таврическом саду, на берегу пруда, возле мостика через канал. Несмотря на раннее время и будний день, народу было довольно много, так что пришлось ждать удобного момента для высадки. Погуляли по саду. Да, красиво. Еле утащил всех в магазин. Это же надо, я гоню своих девчонок на шопинг, а они упираются. Никогда бы в такое не поверил. Пообещал им прогулку по городу, но после завершения всех дел. Не спеша дошли до Гостиного двора. Там и закупили все необходимое. Не только обувь, но и еще кучу разных мелочей, так необходимых молоденьким девушкам. Что уж они там набирали, я не смотрел, но после выхода из торгового центра у меня в кармане осталось всего около двух тысяч. Ну и ладно. После этого до самого позднего вечера гуляли по городу. Зашли даже в Русский музей. Но пробыли там недолго. Девчонки в живописи ничего не понимали, да и я тоже недалеко от них ушел. Правда, им простительно — они картины на холстах вообще впервые увидели, а вот я… Ну что есть, то есть. Правда, Мишка пытался нам что-то объяснить, но он искусствовед еще тот, так что мы махнули рукой и пошли дальше бродить по городу. Но что можно увидеть в таком городе за полдня? Да практически ничего. Пообедали, вернее поужинали, в ресторанчике «Демьянова уха» на Кронверкской. Вот там уж я оторвался. Осетринка по-купечески, стерлядь на пару. А вареные раки с пивом! Из ресторана мы не выходили, а выползали. А девчонки еще умудрились после пива съесть по две порции мороженого. Я бы не смог. Еле дошли до Летнего сада и там с час просто сидели на скамейке. До самого закрытия сада. А потом улетели. Девчонки, правда, пытались меня подбить на поход в ночной клуб, но тут уж я уперся. Не хватало и в Питере оставить кучу трупов. Тут ведь тоже полно горячих парней с Кавказа. Да и не с Кавказа тоже. Нет уж, нет уж.

На корабле все было тихо и спокойно. Молодежь кучковалась в кают-компании, а старики уже спали. Во всю стену был развернут огромный экран, разделенный на четыре части, на которых виднелся окружающий космос. Правда, никто на экран не смотрел — видно, надоело уже. Девушки о чем-то увлеченно болтали, а единственный парень сидел скромно в уголке. Должен был быть еще один молодец, тот, что после онкологии, но, видно, он с женой и дочкой у себя в каюте. Хотя дочка у него та еще кобылка, уже почти восемнадцать лет и ей самое место среди молодежи, но, видно, еще не успели насладиться общением. Ну, тут все понятно. Они ведь уже, считай, похоронили мужа и отца, а тут такое счастье, вот и не могут оторваться друг от друга. Ничего, я еще его жену сделаю помоложе, тогда дочка уже точно будет в кают-компании среди молодежи пропадать. Родителям она только мешать будет. А дочка ничего, симпатичная. Мишка уже на нее глаз положил, вон как вокруг зыркает, никак найти не может.

Надолго мы в кают-компании не задержались. Во всяком случае я — пожелал всем спокойной ночи и ушел к себе. Ночь провели, как всегда, вчетвером. Правда, почти всю ночь спали. Настроение после прогулки по Питеру у всех было умиротворенным, да и устали все здорово.

Утром, дождавшись, пока все соберутся в кают-компании, объявил, что мы покидаем Солнечную систему. Слава богу, истерик не было. Правда, кто-то попытался задавать мне вопросы, но я опять отказался отвечать. Все потом. Сразу для всех. Позавтракал и отправился в медсектор. Поработал немного с дамами. Забирать надо было всего двоих, так что управился быстро. Потом положил еще двоих в освободившиеся капсулы, принял присягу у поднятых и отвел их в кают-компанию. И наконец ушел в свою каюту. Но не успел я как следует расположиться, как пришел Мишка.

— Коль, ты бы пообщался все-таки с народом, а то люди волнуются. И вообще ты с ними ведешь себя как-то не так.

— В смысле?

— Ну, холодно как-то. Нет, вроде все нормально, не грубишь, не хамишь, но как-то отстраненно. Вроде бы и лечишь их, и спокойно со всеми разговариваешь, и помочь готов всегда, но все равно как-то все не так. И смотришь на них как на детей малых. Вот со мной и с девчонками ведешь себя нормально, а как с ними начинаешь общаться — так превращаешься в ледышку.

— Да понимаю я все, Миш. Но ничего с собой поделать не могу. Я ведь два года находился в одиночестве. Не совсем, конечно. Но девчонки — они как бы одно целое со мной, я их как чужих не ощущаю. А тут сразу куча новых, посторонних людей. Честно говоря, меня это здорово напрягает. Отвык я от людей совсем. Понимаю, что это надо ломать и сближаться как-то с ними, ведь нам теперь вместе жить, но перебороть себя получается с трудом. Хотя со временем, надеюсь, все встанет на свои места. Ты там поговори с ними, объясни. Все наладится, пусть потерпят. Ладно, Миш, пойду я в рубку, Инга, наверное, заждалась. Пора уже отправляться.

ГЛАВА 2

Из системы ушли совершенно буднично. Я думал, у меня будут какие-то переживания, — нет, ничего. Может, потому что собираюсь сюда вернуться, и, похоже, не один раз? А вот каково сейчас моим волонтерам? Надо пойти успокоить.

Я прошел в кают-компанию. На удивление, все отнеслись к уходу из Солнечной системы спокойно. Все разбились по интересам, вернее, по возрасту и о чем-то беседовали. Вообще-то возраст у них у всех был примерно одинаковым, но те, что уже омолодились, кучковались отдельно, а старички отдельно. Много я говорить не стал. Сообщил только, что мы покинули Солнечную систему и направляемся к их новому дому. Пообещал еще раз ответить на все их вопросы потом, всем сразу, пожелал приятного времяпрепровождения и ушел. Да, надо как-то вливаться в коллектив. А то я веду себя как всамделишный император, осталось только трон установить и забраться на него. Доведу ситуацию до того, что они от меня сами шарахаться станут, — как жить буду?

До выхода из гипера, все пять дней, только и делал, что одних доставал из капсул, других укладывал, но омолодил всех. Конечно, я никого не омолаживал, я не Господь Бог, просто привел в порядок их внутренние органы, почистил сосуды, восстановил клетки кожного покрова, поработал с волосяными луковицами, ну и так, по мелочам. А остальное организм сам сделал. И моложе они не стали. Если только телесно. А так все прожитое осталось с ними. И хорошее, и плохое, и радости, и горести, и потери, и приобретения. Хотя, конечно, телесная молодость накладывала на их поведение свой отпечаток. Да по-другому и быть не могло. Ничего, вот освоятся они немного — и хрен их отличишь от сверстников, а пока да, прожитые годы дают себя знать. Как-то непривычно видеть столько молодых и очень серьезных лиц. Все-таки молодежь долго оставаться серьезной не может, а они серьезны всегда, только иногда на чьем-нибудь лице мелькнет улыбка, и все.

После ухода во второй прыжок я собрал всех в кают-компании. И тут уж они взялись за меня всерьез. Вопросов и предложений было множество, хотя я ожидал худшего. Но многое они уяснили для себя из тех баз, что им закачал Никитич в процессе лечения. Инструкцию по работе с симбионтом они выучили, историю и законы империи Атлан тоже. Кое-что он дал по Содружеству. Да и девчонки им многое рассказали. Берта с ними не очень-то общалась, а вот Кини болтала не переставая. Да и Инга много рассказывала о своей планете. Так что особо экстравагантных предложений и дурацких вопросов не было. Во всяком случае, навалять пиндосам и сделать Россию великой державой не предлагали. Люди все-таки были серьезные и умудренные жизнью. Хотя робкие предложения как-то помочь России были. Но на вопрос — чем помочь и как это сделать так, чтобы сохранилось то хрупкое равновесие, что существует сейчас на Земле, — ответить никто не смог. Довольно долго обсуждали будущее уже нашего государства. То, что все население этого государства находилось на этом корабле, они уже знали, и это их не очень-то и смутило. Все-таки жизненная закалка у них была очень хорошей. Ну, так все они прошли послевоенные годы разрухи и восстановления страны, а некоторые и в войне успели поучаствовать. В Великой Отечественной, а кое-кто и в афганской.

— Ник… — Я сам попросил всех называть меня именно так, привык я уже к этому имени. — А почему империя? Разве других форм правления нет?

Это конечно же Дарья Аркадьевна, а теперь просто Даша, самая активная участница нашего разговора. Видно, она и по жизни активистка. Есть такие непоседы вроде моей Кини, до всего им есть дело.

— Потому что это самая стабильная форма существования государства. Даже на Земле некоторые империи существуют уже больше тысячелетия. Взять ту же Англию. Английское королевство, думаю, можно считать возникшим в седьмом веке, когда туда пришли племена англов, саксов и ютов. И ведь Английское королевство существует до сих пор. Да и Российская империя просуществовала больше тысячи лет, если считать за ее возникновение приход Рюрика в Новгород в девятом веке. Да и рухнула она довольно неожиданно и глупо, а могла бы существовать и здравствовать до сих пор.

— Ник, вы что, плохо относитесь к Октябрьской революции и большевикам? — Это уже бывший полковник Мирошниченко Сергей Алексеевич, вроде из танкистов.

— Ну, честно говоря, от революции я не в восторге. Хотя и отторжения тоже нет. Я все-таки правнук тех, кто эту революцию делал, а потом и воевал за нее. То есть потомок победителей. Да и вы все тоже из таких. Относиться с неуважением к своим предкам я не могу, да и не хочу. Хотя, думаю, было бы лучше, если бы Россия так и оставалась империей.

— Это что теперь, у нас будут князья, графы?

— Не знаю. Не хотелось бы. В Содружестве я долгое время жил в Арварской империи, так там нет никаких герцогов и князей. Хотя да, там есть главы кланов и родов, но это все-таки совсем не то. Кстати, наша Кини, которую вы все хорошо знаете, — при этом все заулыбались, — дочь такого вот главы клана. И клан у них один из сильнейших. И как вы заметили, очень неплохая и компанейская девчонка. Во всяком случае, с детишками современных российских чиновников ее даже сравнивать нельзя. Небо и земля. А ведь по богатству и могуществу ее клан превосходит всю Землю. Хотя это сравнение просто некорректно. И их империя, кстати, существует уже несколько тысячелетий и прекрасно себя чувствует. Ну а как будет у нас — это зависит только от нас с вами.

— Ник, еще вопрос. У меня симбионт активировался только утром, и я еще не успел его как следует освоить. Тут в инструкции в одном из пунктов говорится, что симбионт не позволит мне нарушить данное мною обещание. Это как?

— Ну, тут закралась небольшая ошибка. Симбионт не может вам что-то запрещать или разрешать. Он просто помогает работе вашего мозга. А в данном случае он просто усиливает работу той функции вашего мозга, которая и отвечает за выполнение данных вами обещаний. Именно добровольных обещаний. Ведь когда вы даете какое-то обещание, вы даете установку на его выполнение именно себе, а не кому-нибудь. Вот участок мозга, который за это отвечает, усиленный симбионтом, за этим проследит, да еще как проследит. И если вы попытаетесь не выполнить свое обещание или нарушить его, то это может привести к тому, что вы просто свихнетесь или вообще умрете. Поэтому теперь не советую в запальчивости обещать: если ты сделаешь это, то я съем свои грязные носки. Придется есть, и отшутиться не удастся. А помните земную присказку «обещать — не значит жениться»? Теперь жениться придется. Так что с обещаниями осторожнее.

Немного посмеялись, а тут и время обеда подошло. После обеда разговор пошел более сглаженно и неформально, что ли. Много шутили и смеялись. Хотя возникали и серьезные вопросы. Так, например, одного товарища возмутило, что симбионт лишает его права выбора. Ведь, принося присягу, он обещал неукоснительно соблюдать законы империи и теперь вынужден их соблюдать независимо от своего желания.

— А что вам, собственно, не нравится? Да, вы должны соблюдать законы империи. Ну и что? Вы все прожили долгую жизнь и соблюдали законы сначала Союза, а потом и РФ. Если и нарушили что по мелочи, то только по незнанию. Среди вас воров и грабителей нет. Живите спокойно. Просто раньше, на Земле, за тем, чтобы вы не нарушали существующих законов, следили разные силовые ведомства, и не всегда успешно, то теперь вы сами за этим должны следить. И я думаю, это будет намного лучше и честнее. Законы империи, кстати, не такие уж плохие. За многие тысячелетия существования империи ее законы были достаточно отшлифованы, и соблюдать их совсем нетрудно. И они в самом деле заботятся о каждом человеке. Мне, во всяком случае, наши законы нравятся.

Собственно, данный товарищ в чем-то был прав — какое-то нарушение прав личности тут было. И затея эта была сугубо моей. Именно по моей просьбе Никитич при установке симбионта подвешивал к нему эту программку. Не в сам симбионт — это просто невозможно, а именно к симбионту. Изначально такого, конечно, не было. Это уже мое ноу-хау. Может быть, я и не прав и это не очень хорошо, но мне плевать. Я считал, что так будет правильно. Император я или так, погулять вышел? Правда, Мишка обошелся без этой программки. Ну так в нем я как раз уверен, брат все-таки. В крайнем случае парой подзатыльников обойдусь, так сказать, по-родственному.

— А вот в одной статье законов есть один интересный пунктик, о многоженстве. Это как? — спросила одна из девиц.

— Есть такое дело. Но вы, наверное, заметили, что действует этот закон только на ближайшие двести лет. И связано это с демографической проблемой, существующей в нашем зарождающемся государстве. Нам нужны люди, много людей. И одним только набором добровольцев мы не обойдемся. Тем более что, как вы заметили, женщин у нас больше, чем мужчин. И так, к сожалению, будет всегда. В этот раз мы охватили только три города, в следующий прилет на Землю мы пройдемся по всем домам престарелых России, а там в основном женщины. Мы, конечно, постараемся завербовать и инвалидов разных войн, слава богу, привести в порядок мы сумеем, но что из этого получится, я не знаю. Если у кого есть предложения, я с удовольствием выслушаю. Не забывайте, мы теперь в одной лодке.

Так и проболтали до ужина. Из всего этого разговора они вынесли для себя одно, но очень важное: им теперь придется очень много учиться. В первую очередь они все должны стать пилотами. Хотя бы малых кораблей. А потом уже каждый будет выбирать себе профессию по вкусу. Ну, это они думают, что будут выбирать. Все равно я скомплектую линейку профессий, которая нужна в данный момент мне. Заставлять, конечно, никого не буду, но справиться с мягким ментальным давлением они все равно не смогут. А то навыбирают. Нет, для себя, так сказать, для души — всегда пожалуйста, но уже третьей специальностью.

На ужин я выставил десяток бутылок аграфского вина. Было оно совсем слабеньким, но для антуражу самое то. Все окончательно расслабились. Девушки даже затянули какие-то песни. Жаль, что никаких музыкальных инструментов у меня не было. И сделать я их не мог — с органикой у меня работать не получалось. А ведь у нас, оказывается, много музыкантов. Профессионалов, к сожалению, не было, но кто-то умел играть на фоно, кто-то на гитаре, кто-то на баяне. В следующий раз надо будет обязательно озаботиться этим. Выручил Никитич. Он всем сообщил, что может воспроизвести любую музыкальную композицию. Из интернета он скачал все музыкальные произведения, что там нашел. Правда, думаю, не все там являлось произведениями, но да ладно. Так что устроили танцы. К сожалению, я не мог танцевать ни вальс, ни танго, ни даже кадриль, но все равно было весело. Спать разошлись далеко за полночь.

Следующие дни проходили без всякого напряжения. Мы стали постепенно притираться друг к другу. Мишку и еще семерых я уложил в капсулы учиться, а с остальными общался в основном в кают-компании. Каждый день по два-три часа я устраивал мастер-класс в своей мастерской для всех желающих. Желающими были все. Даже Кини, хотя ей это было в общем-то ни к чему. Только Берта не приходила. На этих занятиях я о многом рассказывал и многое объяснял. Народ, конечно, впечатлился. Особенно от того, что и они так смогут. Не сразу, но смогут. Правда, придется много над собой работать, но трудности этих людей не пугали. И в самом деле, поколение железных людей.

По вечерам устраивали посиделки с танцами. Благодаря им мы сблизились еще больше. Теперь уже все общались на «ты». То, что я являюсь императором, все, наверное, уже знали, но вопросов по этому поводу мне никаких не задавали. Хотя вопросы были, как же без них, но, к счастью, не так уж и часто. На все вопросы я старался отвечать как можно подробнее и доброжелательнее. И народ это оценил. Может, поэтому и не напрягали меня с моим императорством.

Наконец прилетели в систему Миры. Сразу направил корабль на станцию Плюшкина. Все-таки это база тыла, а тыловики нигде и никогда себя не обижали, так что благоустроена она была лучше всех. Правда, расконсервирован был небольшой кусочек жилой зоны с совсем небольшим парком, даже, можно сказать, сквером. Да и вообще жилая зона на станции была не такой уж и большой, всего на полмиллиона жителей, а весь остальной объем станции занимали складские помещения. Зато эта небольшая зона была благоустроена по высшему разряду. Один только дворец начальника станции взять. И парки были огромными, с озерами и реками, больше напоминающие леса. Были и сады и скверы. Правда, никто этим всем попользоваться так и не успел. Жалко, конечно. Но зато теперь эта станция надолго станет нашим домом. Нет, и на планете мы тоже будем жить, вернее отдыхать, а кто-то, например работники агропромышленного комплекса, и жить постоянно, но большую часть жизни мы все-таки пока будем проводить на станции. Именно здесь находится огромный медцентр, где народ и будет учиться. Ну и я вместе со всеми. Мне тоже еще учиться и учиться. Можно, конечно, перенести этот медцентр на планету, но зачем заморачиваться?

Залетели в один из доков, что предоставил нам Плюшкин, и стали выгружаться. Мужики-то все были налегке, а вот девушки тащили здоровые баулы — это мои девчонки раздали им барахло, закупленное на Земле. Да и во время полета Никитич им постоянно что-то изготавливал на своем принтере. Жаль, не сообразил выдать каждому по безразмерной сумке. Пришлось вызывать несколько грузопассажирских платформ. Потом было расселение. Я каждому выделил благоустроенную трех-четырехкомнатную квартиру в домах рядом со своим дворцом. Хотя пользоваться этими квартирами им придется не часто — все свое время они будут проводить в медкапсулах, а в перерывах между учебой, думаю, с большей охотой будут проводить время на планете, чем на станции, несмотря на свои замечательные квартиры, от которых они, конечно, были в полном восторге. А мы с девчонками отправились к себе во дворец.

Девчонки разбежались по своим комнатам, а я прошел в свой кабинет. Надо было провести совещание со своими искинами. Поздоровался я с ними еще войдя в систему, да и вообще они были в курсе всех моих дел — Никитич постоянно посылал им короткие сообщения, с моего разрешения, естественно, но поговорить и наметить дальнейшие шаги было необходимо. Искины были очень довольны. Да что говорить, они были просто в восторге. Ведь могла сбыться их мечта о возрождении империи. Тут же посыпались предложения, как набрать побольше и побыстрее ментоактивных людей с Земли. Жук вообще предложил вломиться на Землю, силой собрать всех ментоактивных, а если кто там будет возражать, то их просто загеноцидить. Я его, конечно, сразу послал. Геноцид устраивать я нигде не собирался. Да и зачем мне все ментоактивные с Земли? Между странами за века накопилось столько противоречий, что неизвестно, как их представители будут уживаться друг с другом. В России тоже полно разных народов и национальностей, но друг к другу мы уже привыкли и не особенно разбираемся где кто и живем уже веками дружно и мирно. Всякое, конечно, бывает, но и в одной семье братья иногда цапаются, так что это не страшно. Недаром нас всех считают русскими во всем мире, независимо от национальности. А как будут уживаться эти самые русские с американцами? Или с англичанами? Ведь они нас всех считают дикарями и варварами. И как с ними вместе жить? Не дай бог кто-то из них что-то такое ляпнет не подумавши. Русский просто в морду даст, а вот кто-то из горячих кавказских парней и прирезать может. И зачем мне такой геморрой? А негры? Я против них в общем-то ничего не имею, когда они далеко, но жить с ними? Может, они и хорошие ребята, я с ними за свою жизнь не сталкивался, но лучше уж поостеречься. Вообще-то именно один из американских политических деятелей или писателей, вроде даже Марк Твен — не помню, хоть убей, — сказал: ненавижу две вещи — расизм и негров. Раз уж они сами так считают, а они эту проблему знают очень хорошо, то я и в самом деле поостерегусь связываться с выходцами из Африки. Так что набирать буду только из России. Ну, можно и бывшие республики Союза прошерстить, там тоже люди в основном нормальные. Главное, разных фанатиков не брать. Ни религиозных, ни националистов. Ну их. Без них спокойнее. Это все и растолковал искинам. Вроде поняли. Но набор людей все-таки просили увеличить. Как будто я сам не хочу. Да только как? Тут они все спихнули на меня. Я вроде как землянин и сам должен знать, как это все лучше провернуть. Эх, если бы я и в самом деле знал. А вот чем мне заниматься целый год, мы так решить и не смогли. Отправляться одному на Землю смысла нет. Да и к другим колониям тоже. Если только на разведку. Пообщались еще немного и решили взять тайм-аут на несколько дней. Пока я отдохну на планете и подумаю, и они тоже подумают, может, и придумаем что.

Как раз подошли девчонки. Стали проситься слетать в Содружество. Я даже возмутился — ни фига себе, только вернулись домой, и опять куда-то лететь? Но они насели на меня, мотивируя тем, что сейчас у меня еще есть свободное время, а потом его уже не будет совсем. В общем-то они правы. Пока люди учатся, время есть, а потом столько дел навалится, что и вздохнуть некогда будет. Хотя и сейчас дел полно. Я собирался отстроить на планете небольшой курортный поселок, где бы народ смог отдыхать в перерывах между сеансами учебы, но это в принципе не горит. Можно развернуть временные дома из запасов спасателей. Очень даже неплохие домики, мы же в таком жили, и ничего, понравилось. А уж нашим неизбалованным людям понравится тем более. Да и разворачивать строительный комплекс было неохота. Тем более что не такое уж это простое дело. Придется проводить геодезические исследования, готовить архитектурный проект поселка и самих домов. И всему этому надо учиться. И работать со строительным комплексом тоже еще приобретать знания. Ничего сложного там, конечно, нет, и я за месяц все это освою, но оно мне надо? У меня теперь люди есть, пусть они это все и осваивают. Тем более что строить будут для себя. А я в самом деле лучше слетаю куда-нибудь, да хоть в то же Содружество. Да и Берта просит дать весточку родственникам, что она жива и здорова. Делать это не особенно хочется, но вот как отказать? У Кини-то родственники знают, что с ней все в порядке, и ушастой тоже надо бы успокоить своих. Ладно, слетаем. Поваляемся на пляже недельку и слетаем. Девчонки зашлись в радостном визге, когда я им сообщил свое решение. Правда, мне тут же пришлось обломать Ингу — она с нами не летит. Кто-то должен же возить народ на планету и обратно. В принципе и искины бы справились, но пилот-человек все-таки надежнее. Инга тут же пустила слезу, но я ей объявил, что на время моего отсутствия она остается здесь старшей и ей придется руководить всей нашей маленькой колонией. Она сразу успокоилась и даже преисполнилась гордостью. Ну что ж, пусть немного нос позадирает, все равно руководить всем будут искины, но зачем ей знать об этом? Да и неплохая практика для нее будет.

Следующая неделя прошла в приятных хлопотах. Нет, возникали и проблемы и трудности, но все они были решаемые и конечно же решались. Зато сколько радости было на лицах людей. И это было очень приятно. И море, и лес, и благоустроенные дома — все это ребятам очень понравилось. А главное — возвращенная молодость. На корабле они все-таки не могли полностью воспользоваться ею, а здесь, на планете, ребята и девчата оторвались от всей души. С раннего утра и до позднего вечера слышались веселые крики, смех, песни. Я тоже с ними здорово повеселился. А в конце недели ко мне подошли три пары с просьбой зарегистрировать их брак. В принципе это мог и даже должен был сделать искин, но так как административного у нас еще не было, я решил это сделать сам. Нет, искин подготовить было нетрудно. Заготовки у меня были, а программы ему залить мог и Плюшкин, но я решил зарегистрировать их брак сам. Все-таки первые семейные пары в нашей пока еще маленькой стране. Бракосочетание провели вечером. И торжественно и весело. Мне даже пришлось слетать на станцию и привезти пару дюжин бутылок вина, что хранилось у меня на корабле. Пищевой синтезатор алкоголь выдавать категорически отказывался — наверное, считал его ядом. На следующий день вернулись на станцию.

А через день мы улетали. Приказы я все отдал, хотя какие приказы — приказ был один: учиться, учиться и учиться. Ну, это они хорошо понимали, тем более что в прошлом почти все коммунисты и слова дедушки Ленина помнили хорошо. Мишка тоже просился с нами, но я не взял: нечего от коллектива отрываться. Да он и не обиделся, его пассия Марина, дочка вылеченного летчика, так и так оставалась на станции, а без нее он все равно не полетел бы. А тащить еще и ее с собой — оно мне надо? Ей, кстати, я все-таки установил симбионт, хоть ей и не было еще восемнадцати. Ничего, встал нормально. Правда, разворачивался очень долго. Да, собственно, еще до конца и не развернулся. Ничего, до срока ей осталась всего пара месяцев, вот к этому времени, думаю, и развернется окончательно. Но учиться уже было можно. Думаю, после возвращения и их брак придется регистрировать. Ну а что, ребята молодые, кровь играет, а девушки стали очень практичными — без обещания жениться близко к себе не подпускают.

Лететь придется довольно далеко, поэтому я решил использовать фрегат. Вооружен он, конечно, не очень, но я же не воевать собираюсь. Зато времени на дорогу потрачу чуть ли не в полтора раза меньше. А условия жизни на нем даже лучше, чем на крейсере. С собой взял одну стюардессу, новую пришлось активировать из запасников Плюшкина. На станцию, кстати, тоже еще трех добавил. Свою назвал Джейн. Русских имен стюардессам решил больше не давать, а то как бы путаницы потом не возникло. Летели мы в Аратанскую империю. Там, на границе с империей аграфов, находилась нужная нам станция. Довольно большая торговая станция. И так как аграфы не очень охотно пускали людей на свою территорию, на таких вот станциях и проходила вся торговля между аграфами и людьми. А именно эта станция принадлежала Дому Берты, и главой торгового представительства там был какой-то ее родственник. Вот с ним она и хотела связаться.

Летели мы чуть больше месяца. Все-таки фрегат, с его трехдневным прыжком на пятьдесят систем, — это вещь. Да и забрались мы чуть ли не в центр Содружества. Летели хорошо. Никуда не встревали, транзитные системы проскакивали так, что о нашем существовании никто и заподозрить не мог. Сами иногда учились, но по большей части просто дурака валяли. Иногда целыми днями из постели не вылезали. Правда, Берта сильно уж нервничала. Мы с Кини как могли ее успокаивали. Ну, понять ее можно: столько лет ее погибшей считают — и вдруг вот она я, здрасте.

Лететь к станции решил не на своем фрегате, а поймать недалеко от системы со станцией какой-нибудь небольшой кораблик и уже на нем идти в систему. На станцию мы, конечно, не полетим, а свяжемся с родственниками Берты с края системы. После того как она с ними пообщается, тут же удерем. Что будем дальше делать, еще не решили. Кини просилась слетать в Арвар, но я пока еще не решил. Вообще-то можно было связаться с родственниками Берты по гиперсвязи, но она почему-то не помнила ни одного кода связи. Странно, конечно, но с другой стороны, у нее ведь был дед, да и вообще целый корабль к их с дедом услугам. Ну, ладно, что есть, то есть.

В засаду встали в двух системах от станции, вплотную к аграфской границе. Кораблей здесь почти не было, что нас как раз и устраивало. Вот на несколько систем левее кораблей было много, не протолкнешься. Ну а мы зависли посреди системы и затаились. Через несколько часов в систему вошел маленький кораблик аграфской постройки, меньше даже фрегата. Чего уж он здесь забыл? Наверное, чья-то яхта, тем более что аграфы рядом. Правда, яхточка совсем маленькая, но мне такая и нужна. Кораблик между тем подошел к одному из астероидов и завис в его тени. Тут же из астероидного поля выскочил фрегат, подошел к яхте и состыковался с ней. Похоже, контрабандисты. Ну, мне их дела до лампочки, а вот кораблями они со мной поделиться должны. Смотрим, что у нас там? На яхте три человека, а на фрегате аж одиннадцать. На фига им там столько, корабли-то не боевые? Ладно, потом разберусь, а сейчас работаем. Я удаленно отключил всем нейросети, а потом усыпил. Стояли они в тени большого астероида, так что заметить их вряд ли кто сможет, даже если припрется в эту систему.

Я подлетел к этой сладкой парочке и состыковался с фрегатом. Потом запустил своих дроидов-диверсантов, чтобы они отключили искины на обоих кораблях. Ну что ж, пока можно пообедать, и я пошел в кают-компанию. В рубке находился один, хотя девчонки изредка и заходили сюда, допуск я им дал, но ничего интересного для себя они здесь не нашли — ведь не понимают же ничего, вот и перестали появляться. Сейчас они сидели в кают-компании и о чем-то трепались.

Пока обедал, мои диверсанты закончили свою работу и отключили искины на обоих кораблях. Надел легкий инженерный скафандр и отправился осматривать трофеи.

На фрегате находилось три члена экипажа и восемь девчонок в ошейниках. Вот так да. Вот тебе и аграфы с аратанцами, ярые противники рабства. Видно, аратанцы привезли своим аграфским друзьям мясо для борделей или для собственного развлечения — аграфы те еще затейники. Осмотрел девчонок. Ничего так. Молоденькие, правда, очень, лет по тринадцать-четырнадцать. Но тела уже начали формироваться, так что в дальнейшем вырастут красавицами, если вырастут, конечно. Допросил капитана. Долго он не запирался — всего двое ушей и три пальца. Ну, что ж, так и есть. Товар привезли аграфам. Те, правда, тоже посредники. Обычно парочку оставляют для себя, а остальных везут вглубь империи и там продают. Очень выгодное дело, между прочим. Потом вытряхнул всех троих из скафандров и выкинул их тушки в космос. Не сам, естественно, — дроиды постарались. Перешел на яхту. Нашел трех аграфов. Обыскал их как следует, вскрыл при помощи ключа корабельный сейф. Тридцать семь миллионов на банковских чипах. Неплохо. Да и сама яхта была очень даже ничего. Довольно комфортабельная. Правда, гипердвижок слабоват — прыгает только на три системы за четыре дня, но на то она и прогулочная яхта, а не боевой или торговый корабль. Неплохо бы его затрофеить и притащить к себе. Девчонкам по системе на ней рассекать. Да и другие, думаю, тоже будут не против. Надо же осваивать технику вероятного противника. У меня, правда, есть мой старый крейсер аратанской постройки, но и этот кораблик будет в тему. Но вот как его тащить? Скорость сразу упадет. Эдак мы вместо месяца полтора к себе тащиться будем. А куда, собственно, спешить-то? Все, решено, беру. А вот куда малолеток девать? Не тащить же их с собой. Ладно, скину вместе с фрегатом потом возле какой-нибудь станции. А пока надо перенести их на мой фрегат, и пусть там спят дальше. Аграфов тоже вытряхнул из скафандров и выкинул в космос. Даже допрашивать не стал. Да и что они мне интересного могли рассказать? Мне все их дела до лампочки. Лететь решил на аратанском фрегате. Гипердвижок у него был нормальный, да и сам кораблик девятого поколения — хорошо работорговцы живут. За пару дней доберемся до станции. Вернее, не до самой станции, там нам делать нечего, а до системы со станцией. Вызвал своих дроидов и перетащил девчонок в одну из свободных кают. Потом пошел за своими девчонками. Кини сразу на меня налетела:

— Ник, тебе что, нас мало, ты еще кучу девок притащил, да еще и в ошейниках? Кобель.

Пришлось ее успокаивать и объяснять, откуда они взялись. Берта опять расстроилась. Станция принадлежала их Дому, да и Аратан тут граничил с территориями их Дома, так что вполне возможно, я отправил прогуляться без скафандров кого-нибудь из ее родственников, ведь простые аграфы таких яхт иметь не могут. Оправдываться я, конечно, не стал. Что заслужили, то и получили. А уж из какого кто Дома, мне плевать.

Потом подцепил яхту гравизахватами и притянул ее. Она как раз встала между гранями фрегата. Отогнал свой фрегат подальше и спрятал его в каверне большого астероида. На боте вернулись к фрегату аратанцев, и я загнал его в трюм. Затем разогнались и ушли в гипер. Эти два дня просто бездельничали. А вот Берта все больше и больше нервничала. Мы ее успокаивали, конечно, как могли, но помогало мало. Ладно, скоро прилетим, она поболтает со своими родственниками и успокоится. Немного осталось.

Наконец мы вошли в систему. Я специально вышел с самого края системы, чтобы диспетчер не напрягал, ведь пока мы не подлетим на определенное расстояние к станции, он к нам приставать не будет. Может, мы здесь транзитом. Как вошел в систему, сразу полетел к небольшому скоплению астероидов и завис там. Только собрался встать и пройти в кают-компанию к девчонкам, как ощутил тупой удар по затылку — и все, отключился.

— Очнись, скотина, очнись наконец! — услышал я крики, но какие-то прерывистые, как через стенку. — Ну наконец-то. Лежи и не трепыхайся.

Ага, это Афра. А что, собственно, случилось? Я вроде сидел в кресле пилота, а сейчас валяюсь на металлическом полу. Странно.

— Афра, что случилось?

— «Что случилось, что случилось…» Твоя ненаглядная оприходовала тебя чем-то тяжелым по твоей тупой башке, и нам чуть кирдык не пришел. Хорошо не убила. Видно, живой ты ей нужнее. Но ошейник на тебя она все-таки надела.

— Какая ненаглядная?

— Берта.

— Ну ни хрена себе. И что она собиралась сделать?

— Ну, сначала она пыталась связаться со станцией, но твой искин ей не подчинился. Она заблокировала дверь в рубку и теперь пытается отсоединить искин от питающей шины, и скоро у нее это получится. Так что приходи быстрее в себя и начинай действовать, если она подключит старый искин и свяжется со своими родственниками на станции, то нам конец. Живыми нас отсюда не выпустят.

Я приоткрыл глаза и осмотрелся, во всяком случае, попытался. Башка просто раскалывалась. Ладно, потом себя подлечу, сейчас не до этого. Берта стояла у тумбы с искином и что-то там делала. За ее спиной я ничего разглядеть не мог, но, по-видимому, мой искин она уже отключила и теперь пытается подключить старый.

— Так, Казанова, давай-ка снимай ошейник, пока он тебе голову не оторвал.

— И как я это сделаю?

— Все нервные окончания на кожном покрове шеи я отключила и саму кожу уплотнила. Только делай все быстро.

Я дотронулся пальцем до ошейника и сжег всю электронику в нем. Можно было это сделать и дистанционно, но так мне было удобней. Ну а потом обхватил его двумя руками, и он осыпался пылью. Ментоинженер я или нет? Не все, значит, Берта из башки вышибла. А потом просто усыпил ее, и она рухнула на пол. Да, правильно я им перед входом в Содружество нейросети отключил. Выходит, я никакой не параноик, как меня некоторые называли. Я подошел к нише с искином. Ну да, мой искин уже отключен. Еще минут пять — и она подключила бы старый искин. На соплях, конечно, и долго соединение не продержалось бы, но послать весточку своим родственникам она бы успела, и тогда нам и в самом деле пришлось бы туго. Она бы просто тюкала периодически чем-нибудь тяжелым меня по голове, чтобы я не мог прийти в себя, и спокойно дождалась своих. А вот что было бы потом, даже не представляю. Может, я смог бы уйти, а может, и нет. А вот Берта стала бы настоящей героиней. Вот ведь сука. И что теперь с ней делать? А что с Кини? То, что она жива, я и отсюда видел, но хотелось бы выяснить, заодно ли она с Бертой. Я прошел в кают-компанию. Кини лежала на полу с окровавленной головой и с ошейником. Я поднял ее и положил на диван. Пусть пока полежит, потом ею займусь, а пока надо восстановить искин. По пути в рубку я зашел в каюту капитана и прихватил из сейфа рабский ошейник, там их еще целая связка лежала. Отсюда, наверное, и Берта их взяла — каюта-то и сейф нараспашку. Зашел в рубку и надел ошейник на шейку Берты, настроив его на себя. Хорошо, что у Берты нейросеть была отключена и настроить ошейник она не смогла, а то я бы от него так легко не избавился. Потом подключил искин. Он тут же завопил по всему кораблю:

— Нападение на корабль! Несанкционированное отключение искина! — ну и прочую белиберду. Обормот, раньше вопить надо было. А, ладно, сам виноват. Расслабился, дал им полный допуск, вот и получил.

Да… Вот тебе и самый крутой псион в галактике. Вот тебе и император. Простая девчонка при помощи какой-то железяки низвергла меня с этой высоты. Да, здорово она меня поимела. И ведь у нее почти получилось. Если бы догадалась еще раз тюкнуть меня железкой по башке, то все бы успела сделать. Слишком уж она понадеялась на ошейник. А что мне теперь делать? Ну, в первую очередь надо отсюда сматываться. Я сел в кресло пилота. Реакторы были не заглушены, все системы в рабочем состоянии, так что я разогнался и через два часа ушел в гипер. Отправился я к своему фрегату.

И только в гипере меня начало отпускать. Да, надо же, а ведь я сегодня чудом спасся. И то благодаря Афре, вернее своему продвинутому экспериментальному симбионту. Простой симбионт в такой ситуации вряд ли справился бы. В крайнем случае выжег бы мозг — и здравствуй, вечный космос. Хотя нет, меня бы все равно на части порезали аграфские умники. Надо будет потом Жуку спасибо сказать. Ладно, слава богу, все обошлось, пора и за дела приниматься. Первым делом я отправился к Кини в кают-компанию. Снял с нее ошейник. Это было сделать, кстати, очень просто. Все ошейники были привязаны к пульту, а пульт привязан к капитану. Капитана-то я выкинул в космос, но перед этим не забыл перепривязать пульт на себя: с пленных-то девчонок ошейники надо снимать. Так что и с себя я ошейник мог снять совершенно спокойно, а то устроил чуть ли не боевую операцию, вернее диверсионную. Но это все стресс виноват. Я в тот момент вообще плохо соображал.

Снял с Кини ошейник и подлечил ее.

— Ник, что случилось?

— Берта случилась.

— При чем здесь Берта? Я сидела за столом — и вдруг все пропало, и вот только сейчас я очнулась. Что со мной?

— Все уже хорошо, не волнуйся. С тобой все в порядке. Просто после удара тяжелым предметом по голове по-другому и не бывает. Но теперь ты уже в порядке, а прилетим на наш фрегат — полежишь в капсуле полчасика, и вообще все замечательно будет.

— А где Берта? С ней что? И кто на нас напал?

— Так Берта и напала. Сначала тебя оприходовала железякой по голове и надела ошейник, а потом и меня. Правда, со мной справиться не смогла.

— Где она? И зачем она это сделала?

— В рубке лежит. Хочешь с ней поговорить?

— Да, конечно.

Я сходил в рубку и принес Берту. Усадил ее на диван и привел в себя. Она встрепенулась, рука тут же метнулась к шее и нащупала ошейник. Она сразу как-то сникла и сидела молча, опустив голову. Кини подсела к ней:

— Берточка, зачем? Что мы тебе плохого сделали? Ведь нам было так хорошо вместе.

Берта сидела и молчала. А что, собственно, она могла сказать? Что собиралась обменять нас на спокойную жизнь дома? А может, и орден какой за меня получила бы. Ну, это я утрирую, конечно. Да и спокойной жизни ей никто бы не дал. Все равно трясли бы как грушу. Даже если бы им удалось меня заполучить, а вот это уж вряд ли. Но она-то думала, что сдаст меня тепленьким, а потом и родственники могли заступиться. Поэтому и не убила. За живого многое могла выторговать. Уж спокойствие — точно. Хотя, насколько я знаю аграфов, все равно обманули бы. Вообще-то ее понять можно: вечная любовница — это, наверное, не то, о чем она мечтала и к чему стремилась. А ничего другого я ей дать не мог. Вот она и решила взять судьбу в свои руки. Ну а что при этом мы с Кини вернее всего погибнем — ничего не поделаешь. Как говорилось в одном старом земном фильме, «Боливар не вынесет двоих». Вот она нами и пожертвовала.

— Берта, иди в свою каюту, — приказал ей.

— И что ты собираешься с ней делать? — спросила Кини. — Убьешь?

— Надо бы, но не смогу. И что делать с ней, не знаю. Опять уложить в криокамеру, но она как-то говорила, что лучше смерть, чем опять туда. Не знаю, буду думать. И ты тоже подумай — это и твоя подруга тоже. Ладно, давай уж отсюда сматываться.

— Можно я пойду к Берте?

— Нет.

Она обиженно выпятила нижнюю губку и с высоко поднятой головой вышла из кают-компании. Я тоже прошел в рубку. И в самом деле отсюда пора сматываться. Слишком долго мы тут торчим, не отвечая на запросы диспетчера станции. Ничего страшного в этом, конечно, нет — мало ли что, может, у нас неполадки со связью или еще какая ерунда, но ведь могут и патрульный корабль послать.

Я не спеша, не делая резких движений, двинул фрегат к выходу из системы. Разогнался и ушел в прыжок. За нами вроде никто не погнался. Ну и хорошо.

Два дня я провел один. Кини на меня обиделась и из каюты не выходила. Даже не знаю чем питалась. Один раз встретились в кают-компании, она как раз набирала в какую-то бадью сок из кухонного синтезатора, и все. Ну и ладно. Все равно долго обижаться она не может. Удивляюсь, как она эти-то два дня выдержала.

Наконец подошли к нашему кораблю и состыковались с ним. Берту я перенес на руках, предварительно усыпив. Сразу отправился в медблок и уложил ее в медкапсулу. С этой капсулой я уже поработал, так что ментоскопирование она делала. Запустил процесс и прошел в кают-компанию. Кини была уже там.

— Что ты собираешься делать с Бертой?

— Проведу ментоскопирование.

— А потом?

— Потом? Все будет зависить от того, что она знает.

— А что она может знать? Я вот, например, ничего не знаю — ни где находится наша планета, ни как до нее добраться.

Приятно было услышать, что Миру она называет нашей планетой. Для себя она, видно, уже давно все решила.

— Ну так это ты. Ты и по голове меня не била, и сдать родственникам не собиралась.

— Как тебе вообще такое в голову могло прийти? Я же люблю тебя. Как я могу предать тебя?

— А Берта? Как она могла? Ладно, чего теперь говорить — что случилось, то случилось.

Искин сообщил, что ментоскопирование завершено. Сходил в медбокс и забрал из капсулы информационный кристалл. Берту так и оставил в капсуле. Вставил кристалл в коммуникатор и стал просматривать. Ну что, ничего особо важного я не узнал. Воспоминания детства сразу пропустил, да и юные годы меня не заинтересовали. Да и вообще ничего интересного. Конечно, я узнал о ней много нового, но это я мог узнать и так, просто спросив. Ко мне и Кини она относилась, кстати, неплохо и никогда бы не причинила нам какого-нибудь вреда, если бы не последние события. Когда к нам присоединилась Инга, она это еще как-то перенесла, хотя ее очень раздражало то, что какая-то девчонка с дикой планеты намного сильнее нее ментально, да и вообще намного лучше приспособлена к жизни, чем она. А когда появились мои земляки, она совсем сошла с катушек. Не могла смириться с тем, что дикари, недочеловеки, намного сильнее и даже умнее нее. Ведь интеллектуальный индекс у всех землян тоже был очень высок. Да, они пока мало знали и умели, но через несколько лет перерастут ее во всем. А уж в знаниях тем более. Ведь это были знания древних атлантов, а как археолог она прекрасно понимала, что это такое. А археологом она и в самом деле была хорошим. И не только археологом. Она была и биологом, и ксенобиологом, и ксеноархеологом. А еще и хорошим пилотом. Прекрасно владела любым оружием, да и без оружия была очень опасна. Образование она получила очень хорошее и всестороннее. Ну так ведь она была из довольно знатного рода. И лет ей было аж тридцать восемь! Вот тебе и беззащитная девчушка. А вот о нас она знала и в самом деле немного. Да практически ничего не знала. Знала, что находимся мы очень далеко и лететь к нам больше года. Знала, что между нами и Содружеством живут архи. Ну, могла, конечно, описать нашу планету, Алтаю и Землю. И что это даст аграфам? Да ничего. Нет, экспедиции они в нашу сторону посылать все равно будут, но только хрен они к нам через архов прорвутся. С их разгоном перед прыжком в полтора-два часа от архов им не уйти. Если только послать очень сильный флот, тогда, может, один или два корабля и прорвутся, но они нам на один зуб. Так что можно ее спокойно отпускать. И это даже хорошо, что она расскажет о нас. Слишком уж мы расслабились. Не мы, конечно, а я, но глядя на меня и остальные скоро станут такими же безмятежными. А этого допускать нельзя, космос этого не простит. Так что придется укреплять оборону и нашей системы, и Алтай, и Земли, и других колоний. И это хорошо. Русские без напряжения жить не могут. Так что все в тему.

Поднял Берту из капсулы и отвел в кают-компанию. Ошейник я с нее снял перед тем, как положить в медкапсулу, но все равно она вела себя как кукла, совершенно безучастно. Усадил ее в кресло и сел напротив. Кини тоже находилась здесь.

— И что мне с тобой делать? — спросил у нее, но ответа не дождался. Она так и сидела опустив голову и глядя в пол.

Что удивительно, Кини тоже молчала, хотя видно было, что она еле сдерживает себя. Но, видно, боялась меня разозлить и навредить этим Берте. В принципе я уже решил отпустить аграфку, но как это сделать, еще не придумал. Можно было отдать ей аратанский фрегат, но куда тогда девать освобожденных девчонок. Я-то рассчитывал оставить их во фрегате и сообщить о нем диспетчеру станции. Прилетели бы и забрали их. А отдавать Берте фрегат с девчонками я опасался. Не факт, что ее родственнички не замешаны в работорговле, и тогда девчонок ничто хорошее не ждет. А Берта их защитить не сможет, даже если захочет, ей бы себя как-то оправдать. Да и не будет она их защищать. Были бы это аграфки, а то простые человеческие девчонки. Нет, с ней их отправлять нельзя. Отдать ей яхту? Жалко. Это подарок Кини. Не отдам. Придется девчонок пока оставлять у себя и ловить какой-нибудь корабль у другой станции и пересаживать их на него. Вряд ли хозяева корабля обрадуются этому, но, думаю, до станции их подбросят. Надо бы поговорить с одной из них и узнать хотя бы, откуда они. Но это потом, а сейчас надо решать с Бертой.

— Берта, я не буду задавать тебе никаких вопросов. Я, как ты понимаешь, сделал тебе ментоскопирование. Говорить нам с тобой тоже не о чем. И винить тебя я ни в чем не буду. Ты такая же, как и все твои соплеменники, а у вас предательство в крови, по-другому вы не можете. Удерживать я тебя не стану. Я тебе отдам фрегат — и можешь лететь на станцию, она в двух системах отсюда. Нейросеть я тебе удалил, слишком много там было ненужных файлов с записями. Они аграфам ни к чему. Ты хороший пилот и справишься с управлением фрегатом с помощью коммуникатора его бывшего капитана. И предупреди своих: если хоть один их корабль придет к нам, то тогда ждите нас в гости. Корабли у меня есть, ты это знаешь, и люди теперь тоже есть. И вот тогда аграфов больше не будет. Вообще. Все, пойдем.

Мы все вместе отправились на аратанский фрегат. Там я передал Берте коммуникатор, и мы ушли. Только Кини перед уходом подошла и обняла ее и, простояв так немного, ушла. За все это время не было сказано ни слова. Я снял свой искин, подключил искин старый и забил туда координаты станции. Хотя они там и так были, но на всякий случай. Потом мы отстыковались и ушли в гипер. Я решил выйти из Аратанской империи во фронтир и там уже передать кому-нибудь девчонок.

Зайдя в кают-компанию, увидел плачущую Кини. Ну надо же, она, оказывается, и плакать может. Видно, здорово ей досталось, если даже всегда неунывающая Кини начала истерить. Я присел рядом с ней и обнял ее. Так мы и сидели, пока она наконец не успокоилась.

— Ник, а почему ты не отдал Берте ту маленькую яхточку? А на фрегате могли бы оставить девчонок и улететь. Подождали бы какой-нибудь транзитник, сообщили бы им о девчонках и улетели.

— Ну, во-первых, не хотелось рисковать девочками. Они ведь предназначались как раз аграфам, а те могли их просто уничтожить, чтобы лишнего не болтали. Ведь станция по существу принадлежит им, хоть и находится на территории Аратана. Здесь ведь проходят те, кто летит именно к станции, а не от нее. Ну и во-вторых, это яхту я хочу подарить тебе, чтобы ты могла тоже летать.

Она тут же радостно завизжала и запрыгнула на меня. Вот теперь узнаю свою подружку, теперь это настоящая Кини.

— Ник, но я же не могу пилотировать.

— Ничего, научишься. Базу знаний найдем. Вроде на нашем старом крейсере что-то было. Хотя, раз мы все равно в Содружестве, заскочим куда-нибудь и купим тебе базу. Да, и надо с девочками поговорить, хоть узнаем, откуда они. Пойдем, я сниму с них ошейники и приведу их в сознание. Поговори с ними.

Прошли с Кини к девчонкам. Я снял с них ошейники и привел их в себя. Оставив их с Кини, ушел в свою каюту. На душе было как-то нехорошо. Хотелось выпить чего-то покрепче, но на корабле не было ничего, кроме аграфского вина. Нет, это не пойдет. Сейчас бы стакан водки проглотить и занюхать корочкой хлеба или рукавом. Сразу бы в себя пришел. Но чего нет, того нет. Прилег на диван в кабинете и попытался уснуть. Только задремал, как пришел вызов от Кини. Вызвала она меня через искин корабля. Хоть нейросеть у нее и была включена, но на корабле связь между нейросетями не действовала. Пришлось вставать и идти в кают-компанию — девчонки переместились туда. Ну, правильно, малолеток-то накормить надо, а я и не сообразил.

Девчонки сидели за одним длинным столом и пили сок. Поесть, значит, уже успели.

— Ник, у нас проблемы, — сообщила мне Кини, — шесть девочек из Арвара и две — из Аратана. Купили их у пиратов. Арварские девочки попали к пиратам при захвате круизного лайнера. Отличниц нескольких лицеев наградили путешествием. Вот такая получилась награда. Все они из очень хороших семей. Простые люди, как ты знаешь, в лицей своих детей учиться не отправляют, слишком дорого. А аратанки, две сестры, дочки торговца, были захвачены во фронтире вместе с кораблем их отца. Где теперь их родители, они не знают. И что теперь с ними делать?

— Как что? Что и решили.

— Ник, ты что, не понимаешь? Если мы их передадим аратанцам, то у арварских девочек будут большие проблемы. А если арварцам — то проблемы будут уже у аратанок.

— А если спихнуть их в республике или конфедерации? Тут недалеко.

— Ник, ты же знаешь, как там относятся к арварцам.

— Да, и в самом деле проблема. Слушай, а давай слетаем к капитану, твоему дяде, и попросим его позаботиться о девчонках? Думаю, он не откажет.

— Да, дядя Дэр хороший человек, и он наверняка поможет девочкам. Особенно если мы его об этом попросим.

— Ну, что ж, так и сделаем. Хотя время терять и не хочется. Но, как говорят у нас: взялся за гуж — не говори, что не дюж.

— Что-что?

— Потом объясню. Распредели девчонок по каютам и предупреди, чтобы по кораблю не шатались. И сама с ними не очень откровенничай.

Говорили мы на атланском, поэтому девчонки ничего не понимали, а только недоуменно поглядывали на нас. И еще они со страхом посматривали в угол кают-компании, где замерев стояла Джейн. Я пошел в рубку прокладывать маршрут, а девчонки остались в кают-компании.

Через неделю мы уже были во фронтире у границы Арварской империи. Я стал связываться с капитаном. Но на связь вышел незнакомый мне человек. Меня-то он не видел, а вот я его видел хорошо. Он сообщил, что капитана на борту корабля нет, но он с ним свяжется и пригласит на узел связи. Договорились связаться через час. Мы этот час с Кини пытались понять, что происходит. При чем здесь борт корабля? Система гиперсвязи находилась ведь в имении капитана. А теперь вдруг на корабле. Перебрали множество вариантов, но потом решили дождаться все-таки разговора с самим капитаном.

Через час я вновь вышел на связь. В этот раз в кресле сидел капитан, а рядом с ним стоял Гэл. Я включил обоюдную видеосвязь.

— Привет, капитан. Привет, Гэл.

— Здорово, Ник, — закричали оба, и Гэл тут же протянул капитану раскрытую ладонь, и тот что-то вложил в нее.

— Опять я проспорил, — сказал мне капитан. — Гэл, пройдоха, как чувствует, что именно ты будешь на связи.

— Что случилось, капитан? Почему ты не у себя в имении, а на корабле?

— Все в порядке, Ник, теперь все в порядке. Я в этом проклятом имении чуть не свихнулся от скуки, вот и сбежал опять на корабль. Теперь мы снова наемники. У нас два крейсера, и базируемся мы на нашей станции и даже в том же доке, что и прежде. Только вчера вернулись на станцию. Сопровождали торговцев в Консей, вернее во фронтир у республики. Теперь отдыхаем. А как у тебя дела? А кто там у тебя за спиной прячется? Кини, девочка, здравствуй. Как ты?

— Все хорошо, дядя Дэр. Ты же вроде собирался жениться?

И начался разговор двух родственников. Минут пятнадцать Кини пытала капитана, пока я не цыкнул на нее. Слава богу, угомонилась, хотя и обиделась.

— Кини, ты нисколько не изменилась. Ник, как ты с ней справляешься, она ведь может заболтать до помешательства.

— Да я уже как-то привык. Капитан, у нас тут небольшая проблема образовалась, поможешь?

Я ему рассказал о наших найденышах и попросил забрать их и помочь добраться до родственников. А аратанок попросил отправить на какую-нибудь аратанскую станцию и проследить, чтобы они никуда не влипли. Капитан, конечно, согласился. Правда, я настоял, чтобы мы заключили стандартный контракт между ним и гражданином Арварской империи Ником Дрозом под протокол о сопровождении в империю спасенных мною из рук аграфов детей. Еще и перечислил их поименно. Этот контракт хоть немного поможет ему отмазаться от СБ империи. Ведь девчонки-то молчать не будут, и вскоре их история будет известна СБ. И получится, что капитан ничего предосудительного не сделает. Официально-то я так и являюсь до сих пор гражданином империи, и никто, оказывается, меня в розыск не подавал. Договорились встретиться через два дня в одной системе, недалеко от границ Арвара, практически там же, где в прошлый раз я немного пошалил с аграфами.

Мы до этой системы добрались за полдня. Прятаться по астероидам не стали, нас и так заметить и найти было невозможно. Кини за это время здорово вымоталась с нашими спасенными. Ведь приходилось их даже в туалет водить. Искин корабля их просто не видел, вернее видел, но ни просьб, ни приказов не исполнял, считая их, наверное, неразумными. Сама-то Кини пользовалась на фрегате коммуникатором, который я здорово подшаманил и вставил в него свой небольшой искин, накачанный ментоэнергией. Но делать то же самое для своих временных пассажиров я посчитал излишним. Вот и пришлось ей с ними помучиться. Хотя ее это нисколько не напрягало. Зато наболталась она с ними на год вперед. Единственно, что плохо, — спать все это время мне пришлось одному, так как Кини даже ночевала с ними.

Наконец прибыл капитан. Он завис рядом с астероидным полем. Я, на всякий случай, подождал пару часиков, понаблюдал, не притащили ли они кого на хвосте, а потом вышел с капитаном на связь. Извинился перед ним за то, что не смогу принять его на своем корабле, так как в этом случае СБ из него душу вытрясет. Ведь корабль у меня — это корабль древних. Капитан со мной согласился, хоть ему и хотелось побывать на таком корабле. К нему лететь я тоже не захотел. И ему и Гэлу я доверяю и считаю их своими друзьями, но вот остальной экипаж мне не знаком, и как бы чего не вышло. Мне-то вряд ли кто-нибудь сможет причинить вред, но кто-то может и пострадать. Договорились, что капитан вышлет челнок с одним пилотом, а я его подберу. Заодно попросил у него пилотскую базу для Кини. Правда, у него была только четвертого ранга, но ей больше и не надо. Управлять яхтой сможет, и достаточно.

Когда челнок прилично удалился от крейсера, я подлетел к нему и гравизахватом затащил его в трюм фрегата. После того как люк челнока открылся, пилота я усыпил. Достал у него из нагрудного кармана коробочку с базой для Кини. Потом дроиды перенесли спящих девчонок в челнок. Их тоже пришлось усыпить. На корабле они видели только свои каюты и кают-компанию, и не надо им видеть еще что-то, им же лучше будет. Потом разбудил пилота, он закрыл люк — и я выпихнул челнок из трюма, опять же гравилучом. Отлетел немного от челнока и связался с капитаном.

— Капитан, отзывай свой челнок, пассажиры на борту. Они пока спят, но через пару часиков проснутся. Базу знаний я забрал, спасибо. И еще, капитан, я на одном из сидений оставил пакет с банковскими чипами. Это трофей с аграфов. Там тридцать семь миллионов.

— Ник, ты с ума сошел! Я не могу с тебя взять деньги.

— Брось, капитан, кочевряжиться. Мне они ни к чему, а тебе пригодятся. Единственно, положи аратанским девчонкам по миллиону на счет. Они, можно сказать, теперь сироты. Правда, у них вроде есть какие-то дальние родственники, но неизвестно, как те к ним отнесутся, а с деньгами они всяко не пропадут.

Потом мы еще немного поболтали и распрощались. Было грустно. Не смог даже посидеть за столом и выпить по бокалу вина с друзьями. Что за жизнь такая? Зачем мне все это? Империя эта долбаная. Вся эта суета. Какой из меня император? Да никакой. Мне-то это все зачем? Люди рвутся наверх ради денег и власти, а я? Денег мне не надо, да и нет их у нас еще и неизвестно когда будут. И без них пока обходимся. А власть? Я, может, и не гений, но прекрасно понимаю, что власть — это прежде всего ответственность. А оно мне нужно? Даже сейчас, когда у меня подданных всего четыре десятка человек, я, можно сказать, просто удрал от них. У меня прямо какое-то отвращение к руководству людьми. А когда их будет тысячи? А сотни тысяч? Передать власть кому-нибудь другому? Не получится. Пока я жив, искины баз и станций, а значит и остальные, имеющие с ними связь, никому подчиняться не будут. И что, самому себе глотку перерезать? Нет уж, нет уж. Жить мне нравится. Вот вкалывать не нравится. Вернее, делать то, что мне интересно, мне нравится, и я этим могу заниматься сколько угодно с удовольствием. Вот труд инженера мне нравится. С разными железяками я могу возиться круглые сутки. А вот руководить кем-то мне не нравится, и поэтому я становлюсь злым и раздражительным. А это плохо, очень плохо. Люди-то не виноваты, что им попался такой никчемный руководитель. Наверное, поэтому, чтобы не натворить чего-нибудь, за что самому потом будет стыдно, я стараюсь отлынивать от руководства. Но возвращаться все равно надо. А, ладно, придумаю что-нибудь, когда вернусь. А в принципе чего тут придумывать-то? У меня ведь есть парочка полковников. Назначу одного из них своим заместителем — и пусть пашет. Кто там у меня, дай бог памяти? Один вроде летчик? Ну, это тоже больше инженер, чем руководитель. Хотя командовать кораблем я его так и так поставлю. Пока не знаю каким, но подберу что-нибудь. А вот второй — командир мотострелкового — или танкового? — полка. Это как раз то, что нужно. Вот и пусть командует. А у меня там есть еще несколько офицеров, да и к девушкам надо присмотреться. Я ведь даже не озаботился посмотреть, кто чем раньше занимался, в молодости. Это надо исправить. Как прилечу, первым делом назначу себе зама и прикажу разобраться с бывшими профессиями людей. Хотя бы определим их склонность к чему-либо.

Тут ко мне подошла Кини и положила руку мне на плечо:

— Ник, ты не уснул?

— Нет, задумался просто. Жаль, не смогли с ребятами пообщаться по-человечески.

— Не грусти. Ник. Мы ведь наверняка будем еще прилетать в Содружество, встретимся еще не раз.

— Да, Кини, ты права. Ладно, пора лететь домой.

ГЛАВА 3

Я разогнался и ушел в прыжок. Домой мы летели почти месяц. За это время мы с Кини очень сблизились. Как-то наши отношения перешли на другой уровень. Нет, тяга друг к другу так и осталась, и по ночам мы иногда выпивали друг друга чуть не досуха, но все равно что-то неуловимо изменилось. Мы относились друг к другу как-то бережнее и спокойнее, что ли. Иногда могли просто посидеть молча вместе. Да-да, именно молча. Никогда бы не подумал, что Кини может за целый вечер произнести два-три слова. Но такое было. Мы просто сидели в кают-компании или у меня в кабинете рядом, и каждый занимался чем-то своим. И мы оба были очень довольны. Не скажу, что счастливы, но близко к этому. Все-таки какое-то темное пятнышко в наших отношениях было. Это то, что стать настоящей, полноценной семьей мы не могли. Мы оба это понимали, хоть и молчали об этом. Да и что уж тут говорить. Да, именно с ней я и связал бы свою жизнь. И, наверное, был бы счастлив. И почему она не атланка? Можно было бы, конечно, плюнуть на все и жениться на ней, но… Да и она вряд ли согласится. Она ведь тоже прекрасно понимает, что наших детей ничего хорошего не ждет. А отправить их в Содружество вообще глупо. Их там или убьют, или захватят, чтобы шантажировать меня. Да и не отпущу я их никогда в Содружество. Вот и получается, что места им просто нигде нет. А прожить всю жизнь без детей мы просто не сможем. Рано или поздно появится раздражение, а там и до ненависти недалеко. А брать ее второй женой тоже не выход. А вдруг первая жена окажется ревнивой? Пусть даже и не ревнивой, но мало ли какие разногласия могут возникнуть между ними. А ведь Кини совершенно беззащитна против ментально одаренного, вернее — ментально одаренной. Та с ней может сделать все, что угодно: убить, искалечить, свести с ума — защиты-то у нее нет никакой. Так что это тоже не выход. Получается, что ей так и суждено оставаться моей любовницей. До самой смерти. Я бы ее, конечно, отпустил в Содружество, но ведь не захочет. Я даже предложить такое боюсь — обида будет смертельная. А ведь мне холостым недолго ходить осталось. Искины уже неоднократно намекали, что пора позаботиться о наследнике. А скоро и родители рядом будут, а от них не отмахнешься. Тянуть, конечно, буду до последнего, но рано или поздно они меня все же заставят жениться. Я в общем-то и сам понимаю, что это необходимо, но Кини… Ладно, что будет, то и будет. Может, еще и придумаю что.

Прибыли мы как-то буднично. Вошли в систему. Жук тут же доложил, что все спокойно, никто к нам не лез, народ занимается учебой. Хотя кое-что интересное было. Так, например, существовала дежурная смена, которая мониторила систему, пока остальные были в капсулах. График учебы был организован так, чтобы группа из трех-четырех человек всегда бодрствовала. Я-то думал, что они все будут по десять дней учиться, а потом по два-три дня отдыхать, а они организовали все по-своему. При этом на планету им спускаться удавалось намного реже, но народ был с этим согласен и не роптал. Ну, это в общем-то мое упущение. Надо было им объяснить, что в системе им ничто не угрожает. Да, доверия к искинам у них пока нет. Да и откуда ему взяться-то? Ничего, поживут тут подольше, пооботрутся, и все встанет на свои места. Ну а то, что сами организовали дежурства, даже в ущерб своему отдыху, — это и неплохо. Кстати, за всем этим стояли бывшие военные. Ну, кто бы сомневался. Хорошо хоть строем не ходят. Помню, на Земле была такая присказка от прапорщика: если вы такие умные, то почему строем не ходите? Хотя все ребята были и в самом деле умные. Ни у кого из моих добровольцев интеллектуальный индекс не был ниже ста пятидесяти единиц. Ну, в общем-то понятно, пожили они достаточно, так что развить интеллект как следует успели. Но с другой стороны — значит, он у них изначально был неплох, так как развить то, чего нет, нельзя. Да и у самого молодого моего добровольца, у Марины, дочки вылеченного летчика, ИИ был тоже нехилый — сто шестьдесят четыре единицы. И это в семнадцать лет. У Мишки он был, кстати, сто девяносто семь. А у одной девицы ИИ был вообще аж за двести пятьдесят единиц. Вот бы в Содружестве за ней гонялись. Правда, уровень ментоактивности у нее был средним — изначально 3,1, а после установки симбионта — 4,6. У всех почему-то уровень после установки симбионта и активации ментальных способностей повышался по-разному — у кого на 1,3 единицы, а у кого и на 1,8. Почему так, непонятно. И искины насчет этого ничего внятного сказать не могли. Да я особенно на ИИ и не заморачивался. Для меня сейчас главное — высокий уровень ментоактивности. Кстати, три человека изучать пилотскую базу закончили. И среди этих троих, естественно, самая наша умная девушка. И Мишка тоже изучил. Правда, к пилотированию их пока не допустили — меня ждали. Искины в общем-то были не против, но Инга уперлась и ни в какую. Видно, из-за того что среди этих троих был мой брат: а вдруг что случится? Перестраховщица. Хотя молодец, правильно сделала. Сам буду у них зачеты принимать. Все-таки первые пилоты из моих добровольцев. Это надо будет потом и отпраздновать.

Было еще много разных мелких новостей, но на них я уже особого внимания не обратил.

Мы с Кини сразу отправились в наш дворец. Кстати, дежурная смена одну из гостиных дворца использовала как дежурку, где и проводили все время дежурства. На станции были, конечно, и командная рубка, и диспетчерская, да и вообще полно служебных помещений, но туда я никому допуска не дал. Пусть выучатся сначала. Они, конечно, люди уже взрослые, но знаю я любопытные и шаловливые ручки своих земляков — обязательно их засунут куда-нибудь не туда. Так что пришлось одну из своих гостиных отдать в общее пользование. Тут теперь был и командный пункт переселенцев, и дежурка, и комната отдыха. Вот в эту гостиную мы с Кини и зашли. Тут находились трое дежурных, как раз тех, кто пилотскую базу уже выучил. Ребята, конечно, обрадовались, особенно Мишка, но тут же подступили ко мне с претензиями.

— Коль, Инга, конечно, хорошая девчонка, но тут она не права.

— В чем дело?

— Она не дает разрешения на пилотирование. Мы же все выучили и в виртуальном симуляторе сдали все зачеты по пилотированию и даже по мелкому ремонту малых судов. А она нас не выпускает в самостоятельный полет.

— Ну, во-первых, Инга в этом случае не девчонка, а офицер. Это вечером, на танцах она девчонка. А во-вторых, это мой приказ она выполняет. — Я, правда, такого приказа ей не давал, но надо же ее подстраховать.

— Но зачем?

— Сам буду у вас экзамены принимать. Не у всех, естественно, а только у первых, кто готов. Должен же я знать, как земляне усваивают знания.

— Но ты же выучился, а ведь ты тоже землянин.

— Не сравнивай. У меня выбора не было — или выучись, или сдохни. А у вас выбор есть.

— Ладно, ясно. И когда приступим?

— Да хоть сейчас.

— А как же дежурство?

— Ну я же всех с дежурства снимать не собираюсь. По одному. Кто первый?

Мишка тут же плюхнулся обратно в кресло. Правильно, дежурил-то он с двумя девчонками, так что сначала по-любому они. Я приказал Плюшкину подготовить к вылету один разъездной бот, взял одну из девчонок и пошел с ней на выход. Платформа нас уже поджидала у входа. Долетели до ближайшей летной палубы и сели в бот. Девочка, это была Даша Захарова, как раз та, с самым высоким ИИ, заняла пилотское кресло. Вылетели со станции. Часа два я погонял ее по системе. Даже в астероидное поле забирались. Садились и на планету. Пилотировала она очень неплохо. Огрехи, естественно, были, но мелкие. Это от волнения, а не от незнания, — все-таки первый раз в пилотском кресле. Потом так же полетал с оставшимися. Экзамены я у них принял и разрешил летать самостоятельно. Но официально квалификацию пилота никому пока не дал — сделаю это потом при всех, в торжественной обстановке. Основная группа будет учиться еще три дня, и еще семеро — пять. Вот когда все будут бодрствовать, соберемся — и я в торжественной обстановке дам им первые офицерские звания и присвою квалификацию пилотов. Метки, как в Содружестве, у нас ставить не надо, да и некуда их ставить — нейросети-то нет. Любой искин и так видит, какими знаниями ты владеешь.

Пять дней мы с Кини провели на планете. Через три дня к нам присоединилась Инга. Она, как только покинула медкапсулу и узнала, что мы вернулись, тут же рванула к нам. О том, что Берта нас покинула, она уже знала. Рассказывать о предательстве Берты мы никому не стали, сказав, что она решила вернуться домой. Правда, искинам я рассказал, что произошло на самом деле, и они долго ругались и обвиняли меня в преступном мягкосердечии. По их глубокому убеждению, за предательство есть только одно наказание — смерть. Я и сам это прекрасно понимал, но тут уж ничего не поделаешь — с Бертой я так поступить не мог. Это как раз то исключение, которое и подтверждает правило. Инге мы тоже не стали всего рассказывать. Честно говоря, мне было просто стыдно, что меня провели, как пацана. Поэтому и сам об этом происшествии молчал, и Кини попросил. Но Ингу это особо и не интересовало. Главное для нее было то, что одной конкуренткой стало меньше. Думаю, она не очень бы переживала, если бы и Кини осталась в Содружестве. Хотя надо признать, что именно с Кини они были особенно дружны.

Пять дней быстро пролетели, и мы вернулись на станцию. Сразу после возвращения я построил всех на площади перед дворцом. Построил — это громко сказано. Все-таки вояк было мало, в основном гражданские, но кое-как построились в две шеренги. Потом вызывал из строя новоявленных пилотов и присваивал им звания лейтенантов с ВУСом: пилот малых и средних кораблей. При этом на левом предплечье комбинезона у них появлялся серебряный треугольный галун. Заметив грустный взгляд Инги, вызвал и ее. Ей я присвоил звание капитана с ВУСом: пилот-инструктор малых и средних кораблей. Потом вызвал из строя бывшего командира полка, бывшего же полковника, и назначил его ответственным за строевую подготовку. Я не забыл, с каким трудом мне пришлось построить их всего лишь в две шеренги. Обратил его внимание, что некоторые несознательные личности стоят в строю в платьицах и в шортах. Он лишь кровожадно усмехнулся. Тут же присвоил ему звание сержанта. Все равно через несколько дней тоже лейтенантом станет. Новоявленным лейтенантам и капитану приказал во время строевых занятий беспрекословно подчиняться сержанту. На вечер назначил торжественный ужин в честь новых пилотов. Ну а до вечера — строевая подготовка.

А вечером у нас и в самом деле был торжественный ужин. Вернее, начинался он торжественно, а потом перетек в обыкновенную вечеринку. Ну правильно, народ-то молодой, на фига им торжественность, им танцы подавай. Только и успел еще раз поздравить новых пилотов. А потом до полуночи веселились.

На следующий день встали поздно. Правда, проснулись мы только вдвоем с Кини. Инги уже не было. Оказывается, и сегодня с утра у всего коллектива была строевая подготовка. Да, здорово за них сержант взялся. Правда, я сегодня собирался поручить Инге проэкзаменовать еще двоих — зря я, что ли, ее пилотом-инструктором назначил. Кстати, одним из двоих, кто как раз вчера завершил изучение пилотской базы, и был наш сержант, Сергей Мирошниченко. Ну, если он решил сегодня заняться строевой, то я только «за». Вообще-то и правильно, рано им еще в пилотское кресло. Пусть в виртуальном симуляторе пару дней потренируются. А потом уже Инга у них экзамен примет. А остальных в капсулы: пусть доучиваются.

Оделся, сходил позавтракал. Искины зазывали провести совещание. Послал их. О чем совещаться? Нафиг. Взял Кини и полетел на планету. Приземлились не на берегу моря, а улетели вглубь одного из материков, в горы. Вернее, в предгорья. Там я нашел очень красивое озеро в одной из долин. Вот там и обосновались. Дом ставить не стал, неохота. Разложил кресла у одного борта бота, и получилась нормальная двуспальная кровать. Нам двоим хватит. Даже если Инга к нам присоединится, все равно поместимся. Правда, ей сейчас не до нас. Она же теперь пилот-инструктор, так что забот у нее хватает.

Третий день отдыхаем у озера. Я как раз сижу на берегу с удочкой. Кини еще спит — рано. Вообще-то она тоже любитель порыбачить, но сегодня со мной не пошла — лень. За два дня более-менее отошел, уже не кидаюсь ни на кого. Да и не на кого здесь кидаться. Вроде полегчало. Что-то меня в последнее время мотает из стороны в сторону. Ничего понять не могу. Может, из-за того что цели вменяемой нет? Раньше, в Содружестве, у меня хоть какая-то цель была: накопить денег, купить домик на планете, перетащить туда родителей, жениться и жить спокойно. Смог бы я так жить? Вряд ли. Хреновенькая цель в жизни, но зато моя. А сейчас? Возрождение империи! Вот это цель так цель. А оно мне надо? Вот в этом все и дело. Меня как назначили императором, с моей, правда, подачи, так я после этого и двигаюсь по течению. Поэтому и колбасит так. И, главное, сделать ничего не могу. Соскочить теперь не удастся. Все на мне завязано. Вот это и раздражает больше всего. Ну, не общественный я человек. Нет, компанию я, конечно, люблю. Так, иногда, посидеть расслабиться, можно даже покуролесить. А потом разбежаться. А тут приходится быть все время в центре событий. И всем от меня чего-то надо. И ведь не откажешь никому — сам ведь людей взбаламутил. И это их всего четыре десятка. А когда будет тысяча? А сотня тысяч? Вот тогда точно свихнусь. Я, конечно, понимаю, что надо назначать заместителей и спихивать всю работу на них, но не получается как-то. Хотя я и не пробовал. Да еще и эта империя. Как-то мои бывшие старики к монархии относятся не очень. Молчат, конечно, но я же вижу, не слепой. С этим тоже надо решать. По-другому никак. Искины-то настроены именно на монархию. Я могу, например, приказать им обнулить свои настройки, то есть попросту сдохнуть, и они это сделают, но что я буду после этого делать? Без их помощи, именно осознанной помощи, здесь все просто рухнет. Да и не смогу я с ними так поступить, они мне уже как бы родными стали. Особенно Жук. Хоть и сволочь он порядочная. Так потому и Жук. О, легок на помине, вызывает. Ладно уж, свяжусь.

— Ну?

— Ник, тут дельце одно образовалось, прилетай, обговорим.

— Прилетать обязательно?

— Да. Надо подумать как следует. В пляжной обстановке не получится.

— Что хоть за дело? Намекни.

— Прилетишь — все расскажем. Ждем.

И отключился. Вот ведь жук. Придется лететь — любопытно же. Да и надоело тут. Правда, так и не решил, как жить дальше. А, ладно, по течению так по течению. Пока так, а там видно будет.

Разбудил Кини. Она была не очень довольна. Ну, понятно, на станции меня сразу закружат дела, и видеть она меня сможет только ночью, да и то придется меня делить с Ингой, а тут я вроде полностью ее. Ничего, собрались и полетели. По возвращении на станцию на платформе отправились к дому. Вернее, дворцу. Никак у меня эта махина не ассоциируется с домом. Надо будет потом подобрать себе что-нибудь поуютней. Кини ушла к себе, а я сразу прошел в свой кабинет. Уселся в кресло и связался с искинами.

— Ну и чего звали? Что за необходимость была выдергивать меня с планеты?

— Ну, для начала здравствуй, твое величество.

— Ладно, Жук, не ехидничай, говори уж.

— Понимаешь ли, Ник, тут возникла такая интересная ситуация. Можно здорово поднять нашу обороновооруженность.

— Это как? Поделись.

— Со мной связался искин боевой станции.

— Серьезно? Надо же, и боевая станция наконец объявилась. Что же он молчал-то столько времени?

— Понимаешь ли, искины на боевых станциях немного не такие, как мы. Они более прямолинейные, что ли. Ну, такими их запрограммировали. Они заточены именно на войну, и ничто другое их особенно не интересует. И программировали их именно военные программисты, настоящие вояки, а как они относятся к интендантам, сам понимаешь. Искинам боевых станций, да и боевых кораблей, передалось это отношение к интендантской службе. Вот и этот искин такой же. Ко мне он относится еще ничего, я все-таки искин базы дальней разведки, а вот остальных не очень уважает.

— Ну ни хрена себе! Это что ж теперь, искины мне шекспировские страсти устраивать будут? Здорово. Ерунда какая-то получается.

— Ник, ну ты же сам понимаешь — более тридцати тысяч лет развития. Хорошо тем искинам, что были на консервации, но мы-то все это время бодрствовали. Вот и получилось, что получилось.

— Да ладно, вы-то меня со своим развитием как раз устраиваете, а вот этот железноголовый с боевой станции настораживает. И потом, Никитич-то как раз с боевого корабля, а он вполне вменяемый. Это как?

— Никитич — искин крейсера разведки. И этот крейсер был постоянно здесь и не участвовал в основных боевых действиях. Он не видел гибели своих хозяев, гибели планет, всей цивилизации. А вот искины боевых станций и боевых кораблей все это видели и ощущали. Думаешь, как отнесется искин корабля к гибели своего экипажа?

— Думаю, что никак. Искин — он и есть искин.

— Ну, ты просто еще не отошел от стереотипов Содружества. У нас искины немного другие. Практически у всех есть личностная матрица. У многих она не очень развита — это да, но некоторые имеют настоящую личность.

— Понятно, за тридцать тысячелетий чего ж ее не развить-то?

— Не всегда нужен такой большой срок. Иногда личность развивается намного быстрее. Во время войны, например. Мы в военных действиях практически участия не принимали, поэтому нам и понадобился такой большой срок, чтобы осознать себя личностью. А вот искину боевой станции повезло, вернее не повезло, оказаться в самой гуще событий. Он состоял в кластере из четырех боевых станций и сорока опорных пунктов, что защищали систему с имперской планетой. И участвовал в сражении за эту систему. Три боевые станции и большинство опорных пунктов были уничтожены, планета разрушена. И все это на его глазах. Так что сам понимаешь, для него это было огромным потрясением. Как тут не развиться личности? Ведь и люди в таких условиях становятся и умнее и мудрее. Если выживают, конечно. У вас ведь даже есть поговорка: все, что нас не убивает, — делает сильнее.

— Это что, он больше тридцати тысяч лет просуществовал уже как личность? Да он свихнулся наверняка. И чего этот псих от тебя хотел?

— А вот тут и начинается самое интересное. Он просит помощи. Не у нас, не у искинов, а у тебя, как у императора.

— И что это мне дает?

— Ну, как ты не понимаешь, это значит, он тебя тоже признает императором.

— А мне это надо? Зачем мне связываться с психом?

— Да не псих он. Да, немного неуравновешен и конечно же себе на уме. Но соображает он очень хорошо. По мощности он такой же, как и мы, а опыта, именно боевого опыта, у него хоть отбавляй. Ты же сам говорил, что нам нужны боевые станции.

— Да, тут ты прав. Хорошо, я постараюсь решить его проблемы, если это в моих силах, конечно. Но он и остальные боевые станции, что с ним на связи, должны официально признать меня императором и поклясться в верности императору и империи.

— Ник, ты забываешь, что мы не люди, нам присягу принимать не надо. Если он признает тебя императором, то это автоматически фиксируется в его прошивках, и ничего изменить он уже не сможет. Да и никто не сможет. Так уж мы устроены. А преданность императору и империи в нас заложена изначально.

— Вот и пусть признает. А что у него за проблемы?

— Да тут какая-то ерунда. От системы, которую они защищали, в пяти прыжках — это где-то в пятидесяти системах — находится система с планетой третьего класса. Незаселенная. Когда стало ясно, что систему они не удержат, командование решило начать туда эвакуацию гражданских, а для начала отбуксировать туда несколько опорных пунктов для защиты этой системы. Слегка поврежденных в боях. Ну, думаю, что не слегка — какой командир отдаст боевую единицу, способную воевать? Так что опорные пункты наверняка были здорово потрепаны, но для защиты никому не нужной системы и такие сошли бы. Успели отбуксировать один опорный пункт, и все. Потом уже было не до этого. Так этот опорный пункт и остался висеть в той системе. ОППА-36/86А — опорный пункт передвижной артиллерийский. Тридцать шесть крупнокалиберных орудий и восемьдесят шесть орудий ПРО, мелочовка. Автономный. Их еще называют малыми боевыми станциями.

— То есть обыкновенная артиллерийская платформа. В Содружестве тоже есть такие.

— Такие, да не такие. По огневой мощи их и сравнивать нельзя. Ну так вот, осталась эта платформа одна в этой системе. Без экипажа. Экипаж на таких платформах составляет от десяти до тридцати человек, в зависимости от размера опорного пункта. Этот как раз среднего размера — три километра в диаметре.

Посреди кабинета возникла сфера опорного пункта. Похож он был на свернувшегося в клубок ежика. Только иголки были не такими густыми и длинными. А вместо иголок — орудия. Правда, это только в боевом положении, а так орудия убираются внутрь и закрываются бронещитками.

— Опорный пункт данной системы может действовать и без экипажа. Правда, эффективность огня падает. Все-таки искин при ведении огня самостоятельно теряет много времени на анализ обстановки, принятие решения, выбор цели. Хороший оператор артиллерийских систем все это делает мгновенно, почти интуитивно. Особенно если он ментат уровня хотя бы выше среднего. На данном опорном пункте экипажа не было. Так вот, искин опорного пункта долго занимался восстановлением и практически восстановил платформу. Правда, из крупнокалиберных орудий удалось восстановить только половину, да и то за счет мелкокалиберных пушек. Просто не хватило сырья на разгонные кольца. На данный момент действуют двадцать два крупнокалиберных орудия и тридцать три орудия ПРО. Есть несколько плазменных орудий. Есть даже гравитационный излучатель.

— А это что за зверь?

— Неплохая штука. Разрывает любой материальный объект в клочья, создавая в нужном месте огромное количество разнонаправленных гравитационных полей. Правда, действенен только на средних дистанциях. И энергии жрет немерено. Устанавливают только на станциях, из-за очень громоздкого оборудования. Но используется редко. Потратить прорву энергии, чтобы уничтожить штурмовик, — бессмысленно. И вот этот-то опорный пункт и обнаружили рейды твоего любимого Содружества. И теперь пытаются ее захватить.

— Глупость какая. Как это они, интересно, смогут сделать?

— В том-то и дело, что смогут. Захватить, конечно, не смогут, а вот уничтожить — запросто. Вернее, искину опорного пункта самому придется уничтожить себя и свой опорный пункт. У него в программе заложено, что при угрозе захвата он должен самоуничтожиться. А дело все в том, что у него очень плохо с энергией. Почти все питающие стержни реакторов были выработаны в процессе восстановления опорного пункта. Оставшихся стержней хватит на два-три месяца боевых действий. Искин опорного пункта смог связаться с боевой станцией и попросить помощи, а тот связался со мной.

— И чего он хочет?

— Он хочет, чтобы ты слетал туда и вытащил оттуда этот опорный пункт.

— Ну ни фига себе. Из-за какой-то артиллерийской платформы тащиться хрен знает куда? Оно мне надо? Ну и самоуничтожится она, ну и что?

— Так-то оно так, но искин боевой станции настаивает на том, что опорный пункт необходимо эвакуировать. Целым он врагу, естественно, не достанется, но и по фрагментам много можно понять в атланских технологиях.

— Ерунда. В Содружестве даже атланские детские игрушки активировать не могут, а тут военные технологии.

— Ты забываешь, что отпущенная тобой домой аграфка знает атланский язык.

— Ну и что? Это им все равно ничего не даст.

— А вот этого с уверенностью утверждать нельзя. Так что отвечать искину боевой станции?

— «Что отвечать, что отвечать…» Связываться с психом, конечно, не очень хочется, но развеяться и в самом деле не помешает.

Я как будто услышал облегченный вздох всех четырех искинов. Да в общем-то я все понял. Видя, как меня корежит, они решили меня занять чем-нибудь продуктивным и интересным. Слетать и пообщаться с кораблями Содружества и в самом деле интересно, а захомячить артиллерийскую платформу — продуктивно. Тем более что восстановить ее полностью для меня не составит труда — инженер я или не инженер? А иметь такую платформу очень даже неплохо. Если ее поставить на боевое дежурство в Солнечной системе, то ни архи, ни корабли Содружества туда даже войти не смогут. Вернее, войти-то смогут, но очень ненадолго.

— Ладно, какой у нас будет план действий? Обязательно этот опорный пункт оттуда вытаскивать? Может, я на фрегате сгоняю туда, отвезу ему реакторы и сырье для ремонта? Заодно и подремонтирую его там. И пусть он там и дальше бодается с кораблями Содружества. Чьи хоть корабли? Запись боевых действий не прислали, что ли?

— Нет, запись картинки боевая станция не прислала. У них там со связью что-то. По-видимому, какие-то повреждения у опорного пункта. И на фрегате туда слетать не получится, искин БС настаивает именно на эвакуации.

— Да я что, против, что ли? Но как я сейчас это смогу провернуть? Лететь туда на буксире глупо — долго и опасно. Можно на крейсере, но он платформу не утащит.

— Лети на линкоре.

— Да я и собираюсь слетать туда потом на линкоре, когда экипаж подготовлю.

— А кто тебе нужен в экипаж?

— Ну, в первую очередь пара хороших артиллеристов, оператор силовых щитов, оператор связи и РЭБ. И желательно всех в тройном экземпляре, чтобы разбить по сменам. Нужна техническая смена. И хотя бы один инженер. Еще необходимы медтехник и врач. И это минимум. Мне ведь придется сидеть в пилотском кресле — никто тяжелые корабли пилотировать, кроме меня, еще долго не сможет. То есть надо как минимум двадцать специалистов, а без них лететь на линкоре смысла нет. Я от пилотирования отвлекаться ни на что не смогу. А кто будет вести огонь, ставить и регулировать силовые щиты? Надеяться только на искин корабля глупо, может и не справиться.

— Ну и в чем проблема? Отбери двадцать человек из тех, кто уже выучил пилотские базы и заканчивает их учить, и лети с ними. По пути пусть учат профильные базы. Хорошими специалистами они, конечно, не станут за такой короткий срок, но хоть что-то. Хоть отбиться, если что, сможешь.

— Ну, это, конечно, выход, но не очень-то хороший. Лететь с неподготовленным экипажем — чистая авантюра.

— Кто бы говорил.

В принципе он прав. И чего я упираюсь? Да, видно, я и в самом деле здорово сдал. Где прежний веселый и бесшабашный Ник? А ведь я и впрямь раньше был безбашенным авантюристом, а теперь стал угрюмым и постоянно всем недовольным скептиком. Вот что власть с людьми делает. Хотя где та власть-то? Я ведь до сих пор никому ничего не приказываю, а только уговариваю. А ведь если прикажу — подчинятся не раздумывая. Даже если прикажу прыгать в космос без скафандра. Не получается у меня командовать. Хотя, будучи наемником, крейсером командовал неплохо. Но там отвечал за все не я, а капитан. Вот это меня, по-видимому, и напрягает — ответственность за людей, доверившихся мне. Но ведь я насильно никого к себе не гнал, все на добровольных началах. Так что прекращай, Ник, комплексовать и вновь становись самим собой. Вот черт, это я сам себя так настраиваю или Афра подключилась? Да, еще немного — и в самом деле свихнусь.

— Все, согласен. Летим. Думаю, ничего страшного не случится. И не из таких передряг выкручивался. Да и практика у ребят будет прекрасная. Тогда готовьте линкор, а я разберусь с людьми. Надо будет частично освободить одну летную палубу от истребителей и загнать туда буксир. Штурмовиков и ботов не трогайте. Линкор получает имя «Витязь», а искин линкора — Вит. Все. О времени вылета сообщу.

Из кабинета прошел в гостиную дворца. Свободные от учебы наверняка там тусуются. Поговорил с ребятами, их оказалось там всего одиннадцать человек, никто лететь не отказался. Наоборот, когда узнали, что оттуда, буксируя артплатформу, полетят сразу в Солнечную систему, уговорили меня поднять из капсул всех, кто сейчас там находится, и поговорить со всеми еще раз. Я с ними согласился. Тех, у кого пилотская база далека до завершения, в общем-то и не было: самый отстающий изучил уже восемьдесят семь процентов базы, да и то отставал не из-за лени, а из-за не очень высокого ИИ. Но оставить людей в капсулах и улететь я и сам считал неправильным. Даже если кому-то и придется остаться здесь, надо им хотя бы объяснить почему. Поэтому дал команду искину медсектора поднять всех из капсул и пригласить в гостиную. Общее собрание назначил на послеобеденное время, чтобы люди, поднявшись из капсул, немного отошли от учебы.

После обеда все собрались в гостиной, даже Кини пришла. Собрание получилось бурным. Сначала я рассказал о возникшей ситуации. Правда, полностью все объяснять не стал. Сказал только, что какие-то отморозки напали на наш опорный пункт и хотят отжать наше имущество, а наша задача: слетать туда, надавать по шапке отморозкам, забрать наш опорный пункт, отбуксировать его в Солнечную систему и поставить его там на боевое дежурство, чтобы он мог, если что, показать кузькину мать всем, кто туда сунется без спроса. Что тут началось! Все хотели войти в экипаж линкора, даже те, кто еще не доучил пилотскую базу, обещая доучить ее в кратчайшие сроки. И как они это собираются сделать, интересно? Пришлось их обломать. Выбрал сам двадцать человек и распределил среди них обязанности. Правда, остальных тоже пообещал взять с собой и дать им учить, после пилотской базы конечно, базы специалистов экипажа линкора. Это было в общем-то против моих планов, но пусть учат — пригодится. А производственников я из них все равно сделаю. Вот так, отказать опять никому не смог. На бурчание Жука по мыслесвязи ответил, что я сам когда-то всем обещал, что они через год вернутся в Солнечную систему и смогут посетить Землю. Хотя, признаюсь, хотел как-то от этого обещания аккуратненько отбрехаться, но не получилось. Как говорится, ну не шмогла я, не шмогла. Но в отместку приказал продолжить строевые занятия. А то совсем берега потеряли — на собственного императора орут. Этим я, конечно, никого не напугал, и дальше общение продолжилось в более расслабленной обстановке. Все собрались по кучкам обсуждать услышанное, а я поднял всех бывших офицеров и пригласил их в свой кабинет. И хотя им тоже хотелось почесать языки, но приказ есть приказ. В кабинете я вставил всем офицерам пистон за то, что они пошли на поводу у гражданских и ведут себя так же расхлябанно, как и они. А спорить с начальством — это вообще беспредел. Прониклись. Хотел еще кое-что добавить из командно-матерного, но среди бывших офицеров оказалась одна бывшая офицерша, а в данный момент очаровательная девушка. Так что ничего не получилось, но я все-таки попытался. Что получилось, не знаю, но они еще больше прониклись. Немного посмеялись, а потом уже пошел серьезный разговор. Который был совсем некстати.

— Ник, ответь нам пожалуйста, — спросил Сергей Матвеев, бывший капитан второго ранга, — почему именно империя? Мы понимаем, что нам придется строить новую страну, но не понимаем, почему империю? Разве мало других форм правления?

— Каких, например? — Ну вот, дождался. Я, конечно, понимаю, что для них всех, проведших лучшие свои годы в СССР, строить самим империю как минимум стремно. Но и спорить о чем-то и убеждать их в своей правоте не хотелось. Тем более что я и сам не был уверен, что империя нам нужна. Вернее, я как раз был уверен, что мне лично она совсем не нужна. Но объяснять им, что отказаться от империи мы не можем хотя бы потому, что искины подчиняются именно императору, и никому другому, пока не хотелось.

— Ну, например, республика, — продолжил Сергей. — Еще Черчилль что-то такое говорил о преимуществе республики над всеми другими формами строя.

— Ну, если я правильно помню, то Черчилль говорил: демократия — наихудшая форма правления, не считая всех остальных. Так что и он от республики с демократической формой правления был не в восторге. И потом, почему я должен принимать во внимание слова какого-то Черчилля? Он что, мой папа или дедушка? А от вас, товарищи офицеры, я такого вообще не ожидал — прислушиваться к словам самого ярого и бескомпромиссного врага нашей бывшей страны не очень красиво. И почему вы этот вопрос именно сейчас решили прояснить?

— А когда еще? Мы как-то раньше вот так вот не собирались.

— Согласен, это моя вина. Я все время в бегах, а надо было раньше посидеть и разрешить все непонятные вопросы. Ну что же, отвечу пока на этот вопрос. Я и в самом деле считаю монархию самой передовой формой правления. И не только я. Я, как вам известно, долго жил в Содружестве независимых миров. Так вот, там самая распространенная форма правления — это монархия. А остальное — это или диктатуры, или олигархат. То есть то же самое, только название другое. Ну, почти то же самое. И монархии там существуют по несколько тысяч лет. И менять форму правления никто не собирается. Это о чем-то да говорит. Да и наши предки жили в империи. И жили, надо сказать, очень даже неплохо. И жили бы, думаю, до сих пор, если бы не та злосчастная война. Так что у нас тоже будет монархия. Хотя, я думаю, не абсолютная. А вот какая — это мы решим потом. А пока давайте расходиться. И не забывайте: мы находимся на военной базе, а скоро перейдем на военный корабль, и дисциплина должна поддерживаться соответственная. Старпомом на корабле назначается Сергей Матвеев. Он у нас бывший флотский и службу на корабле знает. А мы будем находиться хоть и на космическом, но корабле.

Потом еще немного порассуждали над тем, как превратить линкор в настоящий боевой корабль, но сошлись на том, что пока это невозможно: слишком мало специалистов. Вернее, их совсем нет. Один я. Но не могу же я быть сразу в нескольких местах и выполнять обязанности сразу нескольких специалистов. Так что пока народ не освоит базы, наш линкор к походу не готов. Именно освоит, а не просто выучит. Но лететь к системе, где бултыхается уже наш опорный пункт, около двух месяцев, так что выбранные люди хотя бы что-то успеют освоить, и чисто номинально к встрече с противником мы будем готовы. Около двух месяцев нам лететь напрямую, через территорию бывшей империи. Честно говоря, мне не очень хотелось лететь через бывшую империю. Не знаю почему, но мне казалось, что там нам будет не очень уютно. Ведь там погибли сотни миллиардов людей. Это как срезать путь через кладбище. Вроде и ничего такого, но неприятно. Можно было бы полететь вокруг, сначала к Содружеству, а потом вокруг него, по окраине. Но так путь удлинится как минимум вдвое, и мы наверняка опоздаем. Зато прилетели бы с готовым экипажем. Но на нет и суда нет.

После того как народ разошелся, я еще долго сидел и совещался с искинами. Мы обсудили наиболее оптимальный маршрут движения туда, а потом и к Солнечной системе. Проблема была в длительности перелета. Нет, на линкоре мы передвигались довольно неплохо, не так как на моем фрегате, но даже быстрее, чем на крейсере. Пятьдесят систем мы могли покрыть за четыре дня, а не за пять, как на крейсере. Но нам ведь придется тащить опорный пункт. А буксир даже без груза прыгает только на десять систем за пять дней. Хотя сколько там того груза. По сравнению с базой Жука, считай, ничего. Обсудили этот вопрос и сошлись во мнении, что в принципе с таким грузом буксир сможет спокойно прыгать и на расстояние в одиннадцать-двенадцать систем. Так что если лететь напрямую через империю, то месяца за четыре долетим. Придется так и сделать. Жаль, я вообще-то планировал лететь к Земле на госпитальном судне. Ну, вместе с крейсером, конечно. На госпитальном судне стояло триста медкапсул, и это нам у Земли здорово бы пригодилось. Ведь волонтеров надо лечить, а потом учить. Да и нынешнему экипажу еще учиться и учиться. А на линкоре всего сорок медкапсул и одна на буксире. Еще две в опорном пункте. И все. Маловато, конечно, но ничего не поделать. Если залетать к нам на Миру, то путь удлинится месяца на два.

Потом обсудили распределение людей. Не все были согласны с моим выбором специальностей для них. Так, самую нашу умную девушку, Дашу Захарову, с ИИ в 250 единиц, я прочил в инженеры, а она хотела стать врачом. Нет, от специальности инженера она не отказывалась, но только после того, как станет медиком. Уперлась, и ни в какую. Жаль. Но в принципе ничего страшного — хороший доктор нам тоже не помешает. Я попросил Плюшкина совместно с медицинским искином станции разбить медицинскую базу на составляющие. Слишком уж объемной она была. Думаю, что отдельные базы она за два месяца успеет выучить. Подобрать самое необходимое, например: физиологические процессы, биохимия человека, диагностика и еще несколько не очень крупных отдельных баз. Ну и, конечно, полевую хирургию — мало ли что может произойти. Но искины меня переубедили. Даже если она не успеет доучить полную медицинскую базу за два месяца, при эвакуации опорного пункта особых боестолкновений не ожидается и потерь не будет. Мы ведь туда не воевать летим. А недоученное она доучит на пути к Земле. Тем более что одной ее будет мало. Надо еще хотя бы пару. Ведь неизвестно, сколько добровольцев мы наберем на Земле. А если их будет много? Я тогда из медсектора и выйти не смогу. С этим я согласился, но еще два медика начнут учиться уже из второй партии, из тех, кто не вошел в состав экипажа. Все военные специальности заняли, конечно, бывшие военные. В общем, распределение по специальностям, что я провел прежде, было верным. Обсудили каждую кандидатуру и оставили все без изменений. Потом Жук настоял на изучении мной еще нескольких баз. Основы стратегии, основы оперативного искусства, основы управления крупными административными единицами. Базы все из высших и довольно объемные. Я, естественно, стал отбрыкиваться, но не тут-то было. На все мои возражения, что я в общем-то водить флот не собираюсь — есть у меня на примете для этого кандидатуры, — был один ответ: буду я командовать флотом или нет, не столь важно. Но знать, что происходит и как командуют другие, я должен. Хотя бы иметь представление. А вот база управленца и администратора мне просто необходима. Пришлось согласиться и с этим. После обсуждения комплектования корабля они оставили меня в покое. Фух, наконец-то один. Даже ужин пропустил. Да и шут с ним.

На следующий день вылететь не смогли. Пока всех перевезли на станцию к Вояке, пока разместились в линкоре, время подошло к обеду. Потом я решил обойти корабль — должен же я его знать, капитан я корабля или нет? Но обойти корабль и осмотреть его весь не получилось: слишком уж он был огромен. Тут недели две лазить придется. Но реакторный отсек, резервную рубку, артиллерийские посты и конечно же технические мастерские я все-таки осмотрел. Не один, со мной находился весь экипаж. Летали по линкору на четырех платформах. Пока я всех не разогнал — экскурсанты, блин. Оставил с собой только будущего инженера и будущих техников, и с ними уже осматривали все службы. Им я уже подробно рассказывал о реакторах, двигателях, дроидах. Многого я показать, конечно, не мог — ни к двигателям, ни к энергомагистралям так просто было не подобраться, да и понимали они пока мало, но хоть что-то. Так весь день и прошел.

А утром следующего дня я вывел линкор из дока и, разогнавшись, ушел в гипер. Да, это не фрегат. Даже на тяжелом буксире было намного легче. Пришлось полностью слиться с кораблем и отдать всего себя пилотированию. Ничем другим заниматься было просто невозможно. В принципе я это знал из базы, но все равно казалось, что уж я-то смогу не только пилотировать, но и управлять и щитами и артогнем. Ан нет. Не такой уж я и крутой. Так что все не связанное с пилотированием придется отдать искину или спецам, когда они наконец появятся.

Я встал из кресла пилота. Аж шатает. И пропотел весь. Комбинезон, конечно, тело уже просушил и пот убрал, но все равно хочется в душ. Пойду, раз хочется. Ничего, это только первый раз так, потом пообвыкну.

Инга сидела в кресле второго пилота и с тревогой на меня поглядывала. Сергей, старпом, тоже находился в рубке. Я махнул им успокаивающе рукой и пошел в свою каюту. Она была в минуте ходьбы от рубки, сразу за бронированным коконом. Двойное бронирование на корабле имели только рубка и реакторный отсек. Они были не только бронированы, но и снабжены отдельной охранной системой. Допуск в рубку имели только я, Инга и старпом. А в реакторный отсек — только я. Не то чтобы я никому не доверял, но сейчас ни в рубке, ни у реакторов никому просто не было смысла находиться. Вот отучатся инженер и техники, тогда и допущу их в различные технические помещения. А в рубке в принципе и Инге со старпомом делать нечего — хотя они уже и пилоты, но до пилотирования тяжелых кораблей им еще далеко. Однако одному мне в рубке было скучновато и я им дал туда допуск. Правда, это я так думал, что мне будет скучно, а оказывается, скучать мне просто некогда. Ладно, пусть сидят, не гнать же их теперь.

Я прошел в свой кабинет и завалился на диван. Спать в общем-то не хотелось, но отдохнуть надо было. Кини тоже прошла со мной, но, видя мое состояние, просто уселась у меня в ногах и стала копаться в своем планшете. Я даже задремал. Так мы и провели время до обеда. Обед проходил в большой столовой. В принципе на корабле было три столовых, совершенно одинаковых по оснащению, но разных по размеру и по расположению. Был даже один небольшой бар у рекреационной зоны. Была здесь и такая. Небольшой то ли сквер, то ли сад с маленьким прудиком и спортивной площадкой. Нет, тренажерные залы тоже присутствовали, с различными тренажерами и виртуальными симуляторами. Было и несколько бассейнов. Но вот сквер один. Правда, деревьев там пока не было, одна только трава, но саженцы уже тоже торчали. Искин корабля обещал, что через полгода они превратятся в настоящие деревья. Саженцы, кстати, брали с Миры. Инга натаскала на все станции, пока мы болтались по Содружеству.

Кстати, об Инге. Надо с ней поговорить, а то что-то она на меня дуться начала. Непонятно почему. Да, Кини со мной проводит больше времени, ну так ей и заняться больше нечем. Поручу-ка я это Кини. На нее обижаться невозможно, так что она Ингу быстро растормошит.

Четыре дня я только отдыхал. Проводил время с Кини и Ингой. Инга даже учиться на это время не пошла, хотя свободные капсулы были. Старпом организовал постоянные дежурства, вернее вахты, так что шесть человек всегда бодрствовали. Сам старпом тоже собирался учиться, так что вместо себя, на время своего отсутствия, назначил заместителей. Список принес мне, и я его утвердил. Там, естественно, были только бывшие офицеры. Но в общем-то и правильно.

По вечерам собирались в небольшой офицерской кают-компании. Можно было бы собираться и в баре у пруда, но оттуда до рубки было далековато. Не то чтобы я чего-то опасался, но пусть лучше будет так. Дежурная смена должна находиться рядом со своими боевыми постами. Правда, пока они не выучат свои боевые базы, я их в рубку пускать не собирался, но пусть привыкают.

После первого прыжка дело пошло веселее. Я уже не так сильно уставал. Наверное, организм приспособился. Хорошо бы посоветоваться с кем, но не с кем. Разве что с самим собой. Я тут самый продвинутый медик. Ничего, скоро я эту громадину буду пилотировать с такой же легкостью, как и свой фрегат.

Теперь я тоже стал иногда ложиться на учебу. Надо было выучить военные базы. Жук прав — я хоть и не собираюсь сам командовать флотским соединением, но знать это все обязан. Да и не на кого мне это пока спихнуть. Не смогут ребята пока освоить эти знания. Ну да ладно, воевать серьезно мы пока ни с кем не собираемся, а разогнать шпану и я смогу.

Так и летели. В транзитных системах ничего интересного нам не встречалось. К сожалению, империя была разрушена полностью. В одной системе, в самой середине империи, мы увидели настоящее кладбище разбитых кораблей. Тут их были сотни. И ни одного целого. Планета тоже была разрушена. Вернее, планета-то была целой, но абсолютно безжизненной. Сожгли даже атмосферу. Уж какое оружие здесь применили, не знаю, но жуть полная. А ведь на этом оплавленном огрызке когда-то проживало несколько миллиардов человек. Честно говоря, осознать то, что видят мои глаза, я так и не смог. А у Инги вообще случился нервный срыв. Пришлось после ухода в гиперпрыжок нести ее в мою каюту и долго с ней сидеть рядом, успокаивая, пока они с Кини не уснули в обнимку. Класть ее в медкапсулу я не решился. Все-таки это не физическая травма, а психическая, и как ее лечить — неизвестно. Капсула ее накачала бы успокоительными, и все, но как бы хуже не стало. А так они поспали несколько часов, и Инга вроде оклемалась. А Серега, старпом, выпросил у меня бутылку вина и попытался напиться. Но куда там. Что такому лбу с бутылки вина, да и симбионт напиться не даст. Это я могу попросить свою Афру отключить функцию борьбы с отравлением, а в их симбионтах такого нет. У них если симбионт решит, что организм подвергается опасности отравления, то начинает с этим бороться. И борется, надо сказать, очень интенсивно, так что бухнуть теперь у мужиков не получится. Хотя никто к этому и не стремится. Выпить иногда бокал вина, чисто символически — это да, бывает, а вот чтобы кто-то захотел набухаться, такого еще не было. Вот и сейчас у него не получилось. Но зато он успокоился. А ведь этот человек войну прошел, так что кое-что повидал, но и его здорово прихватило. Но такого мы, слава богу, больше не встречали.

Наконец к концу второго месяца прилетели на место. Я не стал подкрадываться, а вышел сразу в системе с нашим опорным пунктом. Выйдя из гипера, стал связываться с искином опорного пункта. Заодно все наши системы сканировали систему. Я думал, война вовсю идет, а тут тишина. Нет, несколько кораблей я сразу нашел, по скоплению людей, но никто никого не трогал. Связавшись с искином, потребовал доклада. Искин опорного пункта не стал качать права, чего я все-таки опасался, а сразу приступил к докладу. Оказывается, тишина наступила только благодаря нам. Увидев наш корабль, все затихарились. Правда, и до этого особо интенсивных боевых действий не велось. Так, постреливали немного. Эти хулиганы выскакивали из-за астероидов и стреляли из орудия или запускали ракеты и сразу уходили за астероид. Платформа им, конечно, отвечала. Попаданий было очень мало, но несколько раз она все-таки попала. По ней-то попадали чаще, но щит пока держал. А вот их щиты наших снарядов удержать не могли. Так что обломки нескольких кораблей смешались с астероидами. Но энергии осталось всего ничего — еще недели на две-три. Так что вовремя мы. Кто атакует мою платформу, я так и не понял. Из-за астероидов они не показывались, на связь не выходили. Я тоже молчал. Ну и хорошо, не мешают, и ладно. Убивать никого, честно говоря, не хотелось.

Подлетел к опорному пункту и выпустил буксир и грузовой бот. На боте стали перевозить на опорный пункт реакторы, питающие стержни, ремонтных дроидов и сырье. Небольшая техническая группа из трех человек останется на платформе и начнет ремонт. А я во время остановок в транзитных системах буду заскакивать к ним и проверять, что они там наремонтировали. Думаю, за четыре месяца мы эту платформу отремонтируем. И у ребят будет неплохая практика. Вернее, у девчат, так как на платформе остаются как раз три девчонки. Да и на буксире экипаж тоже из трех девчонок. Вместе с Ингой, конечно. Но там люди будут меняться. Все-таки у нас сейчас все пилоты, и практика нужна всем. Бедная Инга. Ей, как пилоту-инструктору, большую часть пути придется торчать на буксире. Буду ее иногда навещать. Или на линкор выдергивать. Ну, посмотрим, как дела пойдут.

Все необходимое на опорный пункт перевезли за три рейса. Бот так и остался на платформе. Потом Инга притянула опорный пункт к буксиру гравизахватами и закрепила его. Все, можно улетать. И тут наконец показался из-за астероида один из хулиганов. Картинка со сканера поступала прямо в мозг, так как я находился в капитанском кресле, и я мог приближать и отдалять появившийся корабль и мог его как следует рассмотреть. Корабль был, как и все в Содружестве, кирпичеобразной формы, но края его были настолько зализаны, что он больше походил на речной голыш, которые мы в детстве любили запускать по речной глади и считать, сколько раз он подпрыгнет на воде. Такой же приплюснутый и с округлыми краями. Раньше я таких не встречал. И в пилотской базе знаний Содружества таких не было. А значит, что? Значит, сполоты пожаловали. И ведь и в самом деле не дураки. Арварцы уже давно бросились бы в безнадежную атаку. Почему безнадежную? Потому что раз уж они столько времени не могли справиться с простой артиллерийской платформой, то с таким кораблем, как мой линкор, они и подавно справиться не смогли бы. Ведь корабль может не только стрелять, но и маневрировать. И это они прекрасно бы поняли, но все равно атаковали бы — такая уж у них суть. А эти сидели тихонечко и не рыпались и лишь теперь, когда мы собрались улетать, вылезли. С корабля сполотов поступил запрос на связь. Я дал команду показать мне картинку, но не включать звук. Что они там вещают, мне было неинтересно, а вот как они выглядят — увидеть хотелось. Но ничего интересного я не разглядел. Человек как человек. Ну, не совсем человек, конечно. Больше на аграфа похож, чем на человека. Рожа молодая, но по глазам видно, что ему не меньше сотни лет. Он что-то говорил, и довольно экспрессивно, даже размахивал руками. А учитывая их снобизм, о котором я слышал, куда там аграфам до них, это о многом говорит. Да, сильно разнервничался дядя. Послушать, что ли?

— Звук, — дал я команду.

— …мы требуем…

— Отключить звук.

Сжечь его, что ли? А то требует он! Требовалка не выросла еще! Вот так и знал, если услышу, о чем он говорит, сразу грохнуть его захочется. И это я только пару слов услышал. Ладно, черт с ними, пусть живут. Я связался с Ингой:

— Инга, разгоняйся и улетай. Я прикрываю. Встретимся в транзитной системе.

Маршрут мы уже давно проработали, и первая транзитная система у нас запланирована в семи системах отсюда, а потом будем смотреть, как далеко сможет прыгнуть буксир с платформой. Инга стала разгоняться, а мы так и остались висеть на месте. О буксире и платформе я не беспокоился, щиты у них были накачаны на полную, так что пробить их из орудий даже сполотов было невозможно. Ну а я ждал, гадая — откроют они огонь или нет? Вот если выстрелят хоть раз, тогда да, тогда можно жечь их с чистой совестью. Ну же! Нет, не решились. Умные, собаки ушастые. Так мы и простояли друг напротив друга, пока буксир с платформой не ушли в гипер. Потом и я, чуть ли не с места, рванул за Ингой. Выделывался, конечно. Такой прыжок допустим в бою, слишком уж большая нагрузка на все системы, но ничего с собой поделать не мог. Очень уж хотелось опустить на землю этих зазнаек. А то с людьми они общаться не хотят, козлы.

До нужной системы мы долетели меньше чем за сутки, а потом еще четыре дня дожидались буксира. Я надеялся, что сполоты последуют за нами. На семь систем они прыгнуть могут спокойно и за те же пять-шесть дней. Так что вместе с буксиром могли появиться и корабли сполотов. Вот тогда можно и повоевать. Свой миролюбивый характер я уже всем показал. Хотя все меня как раз и не интересовали, а вот мнением о себе своих людей я дорожил. Пусть думают, что их император прибегает к силе только в крайнем случае. А преследование нашего каравана разве не крайний случай? В принципе я и в самом деле никогда ни на кого без причины не нападал. Если только на архов, но и там причина была — зачем они мою планету сожрали? Так что и тут я был в своем праве. А то, что аграфов жег, так у меня с ними война. А сполоты, говорят, еще похлеще аграфов, вообще людей говорящими животными считают. Может, врут? Я-то с ними не сталкивался, может, вполне нормальные ребята. Надо было все-таки установить с ними связь и посмотреть, как бы они себя повели, когда увидели, что общаются с человеком. Сейчас-то они бог весть что себе напридумывали. А и ладно, так даже лучше. Пусть гадают — с кем это они встретились. Хотя Берта о нас уже, наверное, раззвонила. Но сполоты-то не знают точно, с кем встретились. А в общем-то мне какая разница — знают, не знают, догадываются, не догадываются. Я с ними пока дел иметь не собираюсь, а дальше видно будет.

Все четыре дня мы отдали тренировкам. Я даже отменил временно учебу. Только четыре человека продолжали учиться — им я выдал базы Диверсант. Именно им придется составить тревожную группу, которая будет в случае чего вытаскивать остальных из разных неприятностей на Земле. Конечно, лучше бы всем выучить эту базу знаний, очень полезная, но слишком уж она объемная, да и в виртуальном тренажере много времени провести необходимо. А времени как раз и не хватает. Еще полно неизученных баз. Да что говорить, я так до сих пор и не скомплектовал экипаж корабля. Были пока только наметки. Еще учиться и учиться. Не до диверсантов сейчас.

А тренировались в пилотировании малых кораблей. На линкоре было достаточно и истребителей, и штурмовиков, и ботов различного назначения. Все уже давно закончили изучение пилотской базы и провели достаточно много времени в виртуальном симуляторе, но настоящей практики ни у кого не было. Вот они ее и нарабатывали. Летали ребята хорошо, даже отлично, но со взаимодействием было не очень. А ведь в базе все это было. Да, придется гонять их еще и гонять. Вряд ли им, конечно, светит столкнуться с кем-то именно в таком бою, но а вдруг? Жаль, что кислородной планеты в системе не было и попробовать себя в атмосфере они не смогли. А ведь это может пригодиться. Я, конечно, постараюсь не допустить столкновений с землянами, но подстраховаться бы надо. С россиянами-то я по-любому договорюсь, а вот с пиндосами вряд ли. Эти перцы считают себя самыми крутыми на планете и сразу попытаются меня нагнуть. Думаю, до этого не дойдет, но на всякий случай подготовиться необходимо.

Вечером все собрались в кают-компании. Народ просто захлебывался от восторга, делясь впечатлениями. У многих сегодня был первый самостоятельный полет. Ну что ж, ребят понять можно. Неплохо бы отметить это дело, но вина я с собой не брал, маловато у меня осталось аграфского, а кухонные синтезаторы алкоголя не выдавали. Надо будет на Земле затариться хорошим вином, когда еще у нас свое появится. К пьянству я отношусь вообще-то строго отрицательно, но бокал хорошего вина в таком вот случае не помешал бы.

Мы сидели со старпомом в уголке и тихо беседовали. Служебные вопросы порешали еще днем, а сейчас просто трепались ни о чем. Сергей, да и не только он, в таких беседах пытался выяснить мое отношение к различным вопросам. Не то чтобы я скрывал что-то, но и особенно откровенным тоже не был. Не потому что я им не доверял, нет, просто я по жизни такой, не очень открытый. Опять зашел разговор об основной нашей проблеме, проблеме добровольцев. Где их набирать? Только в России или можно и в других странах. Сергей, и вместе с ним остальные ветераны, был категорически против набора людей в Европе и Америке. Я тоже к этому склонялся, но не так категорично. Все-таки я думал, что и в Европе можно найти вменяемых людей. И если уж нас прижмут в России, то можно и по Европе пройтись.

— Сергей, да что ты так взъелся на европейцев-то?

— Понимаешь, Ник, ты давно не был на Земле и многого не понимаешь. К сожалению, в Европе не осталось нормальных, настоящих мужиков. Как говорится, со стальными яйцами. Там сейчас гомики через одного. И главное, они этого совсем не стесняются, а даже гордятся этим. Да и женщины со своим феминизмом совсем с ума посходили. Не дай бог мужику посмотреть на женщину не как на неодушевленный предмет, а именно как на женщину, так и засудить могут.

— Ну, это ты утрируешь. Я слышал, что это в Штатах бабы такие психованные, но не в старушке же Европе. Да и насчет мужиков ты загнул. Взять ту же Германию. Уж там-то мужики нормальные. Вон во Вторую мировую всю Европу нагнули. Да и нам от них досталось.

— Да, в войну там мужики были. Хоть и сволочи, но бойцы. Сам с ними четыре года бодался. Смелые, дисциплинированные, умелые. Частенько дрались до последнего патрона, особенно когда мы в Германию вошли. Но в том-то и дело, что были. Были мужики. Но мы их как раз всех и повыбили. Настоящих мужчин в живых осталось очень мало. Зато осталась разная шваль, что в тылу отсиживалась. Да потом еще пленные вернулись. Тоже уже сломленные. Вот их дети и внуки сейчас и рулят в Германии. А яблоко от яблони недалеко падает, сам понимаешь. Как раз они сейчас в первых рядах с голубым знаменем. Так что искать нормальных людей в Германии не советую. Да и кончится скоро Европа. Там уже население на треть из выходцев из Африки и Азии. И все едут и едут. И творят там что хотят. А старые европейцы только пищат, то ли от страха, то ли от удовольствия, когда африканцы имеют их женщин, их детей, да и их самих. Мужик, что не может защитить свою жену и своих детей, — не мужик, и нам таких не надо. Пусть свою толерантность засунут себе глубоко в зад, мы и без нее обойдемся.

— Ну, у нас в России тоже азиатов хватает.

— А вот тут ты ошибаешься. Потому что мы сами азиаты. Мы и азиаты, и европейцы одновременно. Уж такая у нас страна.

— Да уж, тут с тобой не поспоришь. Единственное, что могу сказать: страна у нас теперь другая. И это не Россия. И какой она будет, зависит от нас. И я с тобой согласен, тащить к нам разную мерзость ни к чему. Хотя на крайний случай Европу все-таки надо иметь в виду.

Вообще-то не думаю, что так уж в Европе все плохо, как рисует Сергей. Еще до того как покинуть Землю, я где-то слышал, что гомики — это просто больные люди. А любую болезнь ведь можно вылечить. Плохо, что они гордятся своей болезнью. А то, что они пытаются заразить окружающих, вообще никуда не годится. Хотя, собственно, мне-то какое до этого дело? Нравится кому-то сходить с ума — и бог с ними. Это все происходит далеко от нас и нас не касается. Даже если они там все вымрут — мне до этого какое дело? Своих забот, что ли, мало?

Следующие три дня провели в тренировках. Оттачивали в основном взаимодействие. Совместные действия истребителей, истребителей и штурмовиков, защиту абордажных ботов, защиту носителя от нападения малой авиации противника. Не все получалось так, как мне хотелось бы, но ничего страшного, все еще впереди. Вводных было еще много, и в принципе во время таких остановок все их можно пройти, но ведь и учиться надо. Так что тренироваться теперь будет только дежурная смена, а остальные пусть учатся. По-любому за время перелета пилотами малых кораблей все станут хорошими. Ну а кто пожелает, тот в дальнейшем и сам сможет довести свои навыки до оптимального состояния. Да и не собираюсь я ни из кого делать пилотов-профессионалов малых кораблей. Слишком уж нас мало. Так что эта специальность у всех будет дополнительной.

Через четыре дня в систему вошел буксир с платформой. Даже не через четыре, а через трое с половиной суток. То есть одиннадцать систем за пять дней он преодолеть сможет. Решили проверить. Рассчитали прыжок на одиннадцать систем. Подождали, пока буксир уйдет в прыжок, и прыгнули сами. Нам в прыжке находиться чуть больше суток. В этот раз я погнал всех на учебу, кроме дежурной смены, конечно. Сам решил заняться встраиванием Кини в нашу технологическую систему. В принципе она и так уже неплохо приспособилась работать с нашей техникой через наручный коммуникатор, но я решил это все проапгрейдить. Мы пользовались всей своей техникой путем ментального посыла. То есть ментально приказал — и искин или вычислительный центр, даже простейший, любого технического агрегата тут же этот приказ выполняет. А вот Кини ментально приказать не могла из-за отсутствия ментальных способностей. Вообще-то в Содружестве в нейросетях последних поколений тоже была функция мыслесвязи. Мысленно можно было связаться с нейросетью человека, естественно, с такой же продвинутой, а можно было связаться и с искином, также последних поколений. Именно они поддерживали такую связь. А через искин можно было управлять любой техникой. Если, конечно, эта техника прописана в данном искине. Ну и если ты прописан в этом искине как хозяин. А в сущности, какая разница — мысленный посыл или ментальный? Я решил использовать один из своих искинов как промежуточное звено между Кини и искинами нашей техники. Этот искин будет принимать мысленный посыл от Кини, перерабатывать его в ментальный и передавать дальше по назначению. Не знаю, смогу я такую программу написать или нет, но попробовать-то можно! В принципе этим давно уже заняться надо было, но я не был уверен, останется Кини со мной или нет. С одной стороны, отпускать ее не хотелось, но и удерживать против ее желания тоже смысла не было. Но наконец я понял, что никуда она не уйдет. Да и я постараюсь этого не допустить. Так что придется поработать. У нас, правда, такую работу вряд ли кто проводил — атлантам это было просто ни к чему. А вот в Содружестве — вполне возможно. Ведь как-то они могли активировать некоторые артефакты древних. Ну если уж они смогли, то почему бы и мне не суметь? А сделать это было необходимо. Держать девчонок в подвешенном состоянии было свинством. Тем более что пары образовывались постоянно. Я уже зарегистрировал брак семи пар. А Сергей Мирошниченко, бывший полковник-танкист, женился аж на двух девицах. Вот же хохол! Что интересно, в той жизни, на Земле, он вообще не был женат. Но бабник был знатный! Видно, и тут решил тряхнуть стариной, но девчонки его мигом окрутили. При регистрации брака у него было такое удивленное и недоумевающее лицо, что потом при его виде еще несколько дней все хихикали. Но жили они дружно и, по-видимому, и в самом деле любили друг друга — это было сразу заметно. Так что и мне тянуть с женитьбой не стоило. Тем более что я требовал от всех ребят побыстрее заключать браки и начинать наконец улучшать демографическое состояние нашего общества. Не то чтобы требовал, но на мозги капал постоянно. А сам отлынивал. Народ на наши отношения уже коситься начал. Так что я твердо решил заключить официальный брак с Ингой и Кини. Понимаю, что брак с Кини — это не очень хорошая затея, и она мне потом аукнется, но ничего поделать с собой не мог. Как я буду смотреть в глаза Кини, если женюсь только на Инге? Да я сам себя изведу. Ну и что, что у нас с ней детей не будет? Ничего страшного. Живут же люди и без детей. Тем более что в нашей семье детей, думаю, будет много. Кини наверняка их будет любить не меньше, чем своих, с ее-то незлобивым характером. Да и родители на Земле от меня не отстанут. А они ведь теперь будут рядом. А еще после того как Мишка с Маринкой поженятся, а они только и ждут прилета на Землю. Мишка хочет перед свадьбой познакомить свою невесту с родителями. В общем-то правильно, хотя в наших условиях это и несущественно. Но раз уж они так решили. Честно говоря, жениться не очень хотелось. Меня и так все устраивало. Но и выхода другого не было. Ладно, прилетим на Землю — там и сделаю им предложение, сразу обеим. Эх, прощай свобода!

ГЛАВА 4

Вот и прошли эти четыре месяца. Долгие четыре месяца. Вымотались все. Даже я, хоть и привык к длительным перелетам. Слишком уж вымотала меня ответственность за моих сограждан. Или подданных? Не знаю, не знаю. Относились ко мне совсем не как к сюзерену. Нет, меня, конечно, уважали, как капитана корабля, как человека, знающего и умеющего намного больше, чем другие, но никакого низкопоклонства не было. И слава богу. Иначе пришлось бы прикрывать весь этот проект. Относились ко мне просто как к командиру, и я был очень рад этому. Даже тому, что иногда на меня зло зыркали, не согласные с каким-либо моим решением. И это тоже неплохо. Я же помню, как я в армии относился к своему ротному. Иногда убить хотелось, хотя и понимал, что все он делает правильно и все это мне и таким же, как я, салагам во благо. А как я относился к капитану, когда начинал служить под его командованием на корабле? Частенько в горло вцепиться хотелось. А потом стали лучшими друзьями. Надеюсь, и для этих ребят я стану другом. Хотя были бы они молоденькими ребятами — уже давно бы мне в рот заглядывали. Но они-то хоть и выглядят как молоденькие ребята и девчата, мозги имеют уже не юношеские. Да и опыт прожитых лет никуда не делся. Все равно молодцы. Относились ко мне ровно, с уважением, но, повторюсь, без подобострастия. Поэтому и мне приходилось делать все, чтобы не потерять этого уважения. Практически с каждым пришлось беседовать, отвечать на кучу вопросов, проводить занятия по ментальным практикам. Занятия я проводил и индивидуальные и групповые. Хотя я и сам мало что знал и понимал в псионике, но они-то вообще ничего не знали. Зато теперь любой мог то же, что и я. С поправкой на уровень ментоактивности, конечно. И это меня хоть немного успокаивало. Ведь на Земле им придется столкнуться с разными проблемами, а подготовка, как бойцов, у них никакая. Настоящих бойцов у нас только четверо — два парня и две девушки. Зато каких бойцов! Они выучили ту же базу Диверсант, что и я в свое время. Практики у них, правда, не было никакой, не считая виртуального тренажера. Хотя и у меня ее особенно-то и не было. Не считать же столкновений с жуликами и бандитами. Но хоть шеи я сворачивать научился не комплексуя, им этому еще придется научиться. Врагов у нас будет ой как много, и цацкаться с ними я не собираюсь. Слава богу, в Содружестве прошел хорошую школу.

По пути ничего интересного не случилось. Сполоты за нами не пошли. Не знаю почему. То ли потеряли нас, то ли не решились. Ну и прекрасно. Значит, войны между нами нет. Мало ли как дело дальше обернется. Может, еще придется встретиться. Хотя если я и решу наладить с кем-то отношения в Содружестве, то аграфы и сполоты будут в последнюю очередь.

Летели мы даже больше четырех месяцев, так как иногда зависали в транзитных системах. Мы-то на линкоре так и так по три дня проводили в ожидании, но и буксир останавливался иногда на день-два. Менялись вахты пилотов на буксире и техников на артплатформе. За это время на буксире прошли стажировку около половины пилотов. И на платформе успели поработать четыре смены техников и два инженера. А уж на штурмовиках и истребителях носились все как настоящие асы. Я тоже погонял. Здорово! Никакого сравнения с большим кораблем. Маневренность сумасшедшая. Особенно у истребителей. Такое впечатление, что для них силы инерции вообще не существует. А скорость вообще запредельная. До субсветовой немного не дотягивает. От снарядов тоннельной пушки вряд ли уйдет, так как они как раз с субсветовой и летят, но такое впечатление, что могут с ними наперегонки летать.

В одной из систем наткнулись на кладбище кораблей. Именно кладбище. Не осталось ничего целого, только фрагменты. И атланских кораблей, и кораблей Джоре. Обследовать останки я не дал. Вряд ли там сохранилось что-то взрывоопасное, но кто его знает. Там надо было проводить долгую и вдумчивую работу, а времени не было. Хотя покопаться было бы интересно, наверняка много любопытного нашлось бы. Потом, если будет возможность, или сам слетаю, или пошлю кого. Координаты теперь известны.

Опорный пункт оставили на дальней орбите Земли. Теперь система более-менее защищена. Не мешало бы с другой стороны планеты повесить еще одну такую же платформу, но где ж ее взять? Когда добуду еще одну, обязательно притащу сюда. Тогда здесь вообще никому ничего не обломится. А пока и так неплохо. Никто, кроме наших кораблей, теперь в систему войти не сможет. Нет, прорваться к планете, имея достаточное количество кораблей, конечно, возможно, но кому это надо? Ничего особенного в этой планете нет, и терять здесь корабли неизвестно за что никто не будет. Земля дорога только для нас, а для других это обычная заштатная планетка. Можно сказать, дыра дырой. В Содружестве, во фронтире, таких полно. Да и кто сюда сможет добраться? Если только пара рейдеров или каких-нибудь сумасшедших исследователей с топливозаправщиком в сопровождении, а они артплатформе на один зуб.

Корабль спрятали на темной стороне Луны. Не думаю, что земные астрономы нас заметили, но даже если и заметили, то пока будут спорить и ругаться друг с другом, мы уже улетим.

Теперь надо было решить, что делать дальше. Вернее, что делать, я и так знал, но вот как это все сделать наилучшим образом, надо было думать. Да и людям надо дать отдохнуть. Все-таки к таким длительным перелетам они непривычны. Так что придется найти какой-нибудь безлюдный островок в Тихом океане, там их достаточно, и на недельку, а лучше две, там и зависнуть. Отдыхать можно посменно. В принципе на корабле можно держать только вахту, остальные пусть в море плещутся. Расконсервировать пять домиков из спаскомплектов — и достаточно: в тесноте, да не в обиде. А когда все придут в себя, тогда и отправимся в Россию.

Собрал у себя в кабинете актив. Да, у нас теперь был и такой. Как-то сам по себе образовался. Во всяком случае, я никого не назначал. Ну, да это и к лучшему. Что интересно, весь этот актив состоял из бывших военных. Только одна из девиц затесалась, та самая, с самым высоким ИИ, наш главный медик. Всего пять человек, не считая меня, Инги и Кини. Они всегда сидели в сторонке молча и ни во что не вмешивались. Правда, никаких особо важных вопросов мы до сих пор не решали, таких просто не было, а если что и случалось, то решения всегда принимал я единолично, как капитан. Но собирались довольно часто. Обсуждали в основном наше будущее. И неплохо за время этих обсуждений и споров сдружились. А вот теперь надо было приниматься за конкретные дела. Почему-то на наших предыдущих посиделках вопрос набора новых добровольцев мы не обсуждали. Они, по-видимому, считали, что я прекрасно знаю, как этот вопрос решить. А вот я как раз ждал подсказки от них. Все-таки у них и жизненного опыта побольше, и жили они на Земле, в отличие от меня, все последнее время, и лучше разбираются в реалиях жизни в России. Конечно же я надувал щеки и делал вид, что прекрасно знаю, как действовать дальше. Это, видно, и ввело их в заблуждение. Но теперь мне было как-то неудобно признаваться, что я, собственно, не очень-то представляю, как действовать дальше. Поэтому я начал разговор издалека.

— Так, дамы и господа, сегодня мы собрались, чтобы решить пару вопросов. Первый — это вопрос реабилитации экипажа после длительного перелета. Второй — это вопрос по подбору кадров и распределения их. По первому вопросу будет следующее предложение: подобрать необитаемый островок в экваториальном районе Тихого океана, благо их там полно, и дать людям отдохнуть на нем. Возражений нет? Прекрасно. Прежде чем приступать к решению второго вопроса, прошу выслушать мой приказ, или, вернее, указ, который будет зафиксирован искином корабля и примет форму закона. Назначаю Сергея Матвеева командующим космическим флотом империи. Ему надлежит сформировать флот в составе одного линкора, четырех крейсеров и восьми фрегатов. Плюс — вспомогательные корабли.

— Да где же я их возьму? — тут же встрепенулся мой старпом.

— Твои проблемы. Да не хмурься ты. Почти все есть на наших станциях в системе Миры. А чего нет — найдешь. У нас в системе только четыре станции, а где-то еще двадцать одна станция спрятана. Их надо переместить в нашу систему. Там наверняка будет столько кораблей, что хватит не на один флот. Другое дело, что нам большой флот сейчас и не нужен, — воевать мы ни с кем не собираемся. Чисто оборонительный флот. Вернее, эскадра. Но назовем все-таки эту группу кораблей флотом. И звучит солиднее, и будем надеяться, что со временем эта эскадра вырастет в настоящий флот. Так что тебе надо озаботиться набором экипажей и их обучением.

— Да где ж я людей возьму?

— Ищи. Я перед тобой задачу поставил. Ты офицер или где? — Все сразу заулыбались, что немного снизило напряжение. Один только Серега сидел грустный и задумчивый. Ничего, улыбайтесь-улыбайтесь, сейчас всем достанется. — Так, дальше. Сергей Мирошниченко, назначаешься командующим планетарными войсками и министром по чрезвычайным ситуациям. И если без планетарных войск мы пока можем обойтись, то без подразделений МЧС не обойдемся. План создания и комплектования таких подразделений представишь мне через неделю. Дальше. Степан Гудков. Ты у нас подполковник, служил в инженерных войсках, насколько я помню? Назначаю тебя министром экономики. Всей экономики империи.

— Ник, да ты что? Я военный инженер! Какой из меня министр?

— Господа, так уж получилось, что именно вы составили наиболее активную часть нашего коллектива, вот вам и отдуваться. Других людей у меня нет.

— Так, может, подберем кого на Земле? Да и среди наших ребят можно поискать.

— Ищи, подбирай. И назначай их своими заместителями. Но спрашивать я буду с тебя. Имей это в виду. И еще. Хочу, чтобы все запомнили. У нас нет ни адвокатов, ни самого гуманного суда. Я для всех и адвокат, и прокурор, и судья. Правда, наказание у меня одно — пуля в лоб. Так что без обид. Если что-то не получается — приходите, вместе подумаем. В крайнем случае соберемся опять все вместе и, думаю, решим любой вопрос. Дальше. Олег Конкин. Назначаешься начальником разведки и контрразведки. Как назвать свою службу — КГБ, или ГРУ, или еще как, — решай сам.

— С ума сойти! Да я летчик! Я в разведке и контрразведке ничего не понимаю. Из всей разведки я знаю только разведывательные полеты.

— Вот этим тебе и придется в первую очередь заняться. Ты же помнишь, мы пролетали кладбища кораблей? Вот их и надо будет прошерстить в первую очередь. Потом надо будет облететь все ближайшие к Мире системы и посмотреть, что там есть. Кроме того, надо посетить все оставшиеся имперские колонии. Вот это твоя главная задача. А насчет всего остального — ищи специалистов. Сколько хороших спецов в ельцинские времена выкинули на улицу? Вот среди них и ищи. Так, а теперь, краса наша, разберемся с тобой, — повернулся я к Даше Захаровой, которая забилась в уголок и сидела тихо, как мышка. — Ты ведь у нас бывшая учительница? А в данный момент медик? Назначаю тебя министром здравоохранения, образования и культуры.

— А культура ко мне каким боком?

— Ну, кто-то же должен этим заниматься. Почему не ты? И учти, этот вопрос очень важный. Своего у нас, к сожалению, ничего пока нет. Так что придется нам пользоваться пока всем земным. Создай группу из нормальных ребят, и пусть они отбирают земные фильмы, книги, музыкальные композиции. Только без голливудского ширпотреба. Все это мы переформатируем, переведем на инфокристаллы, и люди хоть фильм какой посмотреть смогут. А то у нас в каждой каюте визоры, а смотреть нечего.

— А почему бы нам не закупить инфокристаллы с фильмами в Содружестве? — спросила Кини.

— Нет, Кини, это не очень хорошая идея. Во-первых, в Содружестве к искусству относятся очень, мягко говоря, невзыскательно. Такую чушь я даже на земных желтых каналах не видел. А во-вторых, там все вертится вокруг денег. Деньги есть, значит, ты хороший и умный, денег нет — ты тупой неудачник. И не суть важно, как ты эти деньги добыл — украл или ограбил кого. Не поймали — молодец, поймали — вор и пират. И это главная канва во всей культуре Содружества. Нам это не подходит. Так что, Даша, займись. И не забывай про учителей. Через несколько лет у нас будет куча детишек, и дальше их будет больше и больше. И всех их надо будет учить. К сожалению, баз знаний для учителей у нас нет, так что детей придется учить по земным методикам. И еще. Нам обязательно нужен научный центр. Академия или НИИ. Как я уже говорил, у нас базы знаний в основном военной направленности. Есть, к счастью, и производственные. А вот научных нет. Так что придется доставать теоретические базы знаний из Содружества и начинать работать с ними. Нам это не очень подходит, но начинать с чего-то надо.

— Да где же столько людей набрать?

— А вот с людьми совсем плохо. В этот раз мы сможем набрать человек пятьсот. Экипаж нашего линкора составляет сто человек, еще четыреста — абордажники и пилоты малых кораблей. Итого пятьсот человек. То есть и мест на корабле на пятьсот человек. Нас сорок. Значит, набрать мы сможем четыреста шестьдесят. Учитывая, что сорок человек будут постоянно находиться в медкапсулах, получается как раз пятьсот. Вот так. Я планировал лететь сюда на госпитальном судне, тогда мы смогли бы увезти около двух тысяч человек, но получилось как получилось. И вернуться мы сюда сможем только года через два.

— Почему?

— Олег, ты же у нас безопасннк, скажи, что будет после того, как мы умыкнем пятьсот человек из домов престарелых и больниц?

— На нас начнут охоту. А при чем здесь больницы?

— Там мы сможем набрать людей быстрее всего. Госпитали и клиники. Особенно онкологические отделения. Травматология, хирургия, кардиология — именно там наши потенциальные сограждане. Заодно и многих от смерти спасем. А остальных от инвалидности. Думаю, если пройтись по госпиталям и клиникам нескольких крупных городов и по домам престарелых этих же городов, пятьсот человек мы наберем.

— А как же наши родственники?

— Даша, а как ты себе это представляешь? Вот придешь ты к своим детям предпенсионного возраста, такая молодая и красивая, и что ты им скажешь? Здравствуйте, дети, я ваша мама. Прилетела с другой планеты, чтобы забрать вас с собой. Хорошо если просто выгонят, а то и в психушку сдадут. Вряд ли с тобой справятся, конечно, но шуму ты наделаешь много.

— А как же тогда?

— Не знаю. Во-первых, надо выяснить, ментоактивны твои дети или нет. У тебя сколько детей?

— Сын. Муж умер пятнадцать лет назад.

— А может, твой муж был не ментоактивен и сын пошел в него? Учти, людей без ментальных способностей я к нам везти не позволю. И потом. Скажи мне, как ты оказалась в доме престарелых? Почему не живешь с сыном?

— Ну, так получилось…

— Внуки есть?

— Да. Двое. Внук и внучка. Есть даже трое правнуков.

— А почему с внуками не живешь? Молчишь? Так вот я тебе скажу: я бы не очень хотел видеть твоих родственников у нас. Я ведь все дела наших людей просмотрел. В основном они все одинокие. Есть и с детьми, конечно. Но со всеми надо разбираться. Я понимаю, что дети и внуки многих жили очень небогато, но все равно — бросать мать или отца считаю делом очень непорядочным. Хотя согласен, обстоятельства бывают разные, и придется разбираться в каждом случае. Ну а ты смотри сама. Поступай как знаешь. Но учти одно — если не уверена в порядочности тех, кого хочешь забрать с собой, то лучше оставить их на Земле. Как я и говорил, наказание за любое преступление у меня одно. Какое — я уже говорил. На Земле они хотя бы доживут до своего конца спокойно. В крайнем случае, кого-то и подлечить сможем, чтобы прожили подольше. Но договариваться с каждым придется каждому самостоятельно. После того как подадите прошение на мое имя на каждого своего родственника. С обоснованием. Доведите это до всех.

— Ник, но ведь нас ты забирал, не особенно беспокоясь о нашей порядочности.

— А вот тут ты не права. С вами я совершенно не рисковал. Во-первых, вы все получили воспитание еще при советской власти. Многие прошли войну, а уж послевоенную разруху прошли все и не сломались, а это о многом говорит. Ну а в крайнем случае, если бы кто-то оказался сволочью, я бы его без раздумий выкинул в космос без скафандра, и думаю, остальные меня поняли бы. А вот если кто-то из твоих, предположим, родственников совершит преступление, то мне придется что-то решать со всеми родственниками. Ведь за смерть сына или отца ко мне и к империи любовью не воспылают. И не столь важно, что он закон нарушит. Ведь ты своего сына всегда оправдаешь. Разве не так? Поэтому к этому вопросу прошу всех отнестись очень серьезно, чтобы из-за одного не пострадали многие. Мое решение будет таким: сначала набираем людей из госпиталей, клиник, домов для престарелых, а уж потом, в последнюю очередь, разбираемся с родственниками. Да и то только после согласования со мной своего прошения.

Я, конечно, немного утрировал, ведь после установки симбионта и принятия присяги вряд ли у кого-то получится пойти против меня или империи. Да и нарушить закон никто не сможет. Но вот напакостить ближнему такой кадр сможет. Ведь необязательно, совершая какую-нибудь пакость, надо нарушать закон. Заведется какой скандалист или скандалистка — и сколько он крови у окружающих выпьет. Да и других пакостников хватает. И ведь ничего с таким не сделаешь — закона-то он не нарушает. Хотя определить такого очень сложно, практически невозможно. Но будем надеяться, что нам такие не попадутся. Ведь в небольшом коллективе защититься от такого очень сложно. А терпеть их еще сложнее.

— А где будем людей набирать?

— Думаю пройтись по большим городам. Так будет быстрее. Москва, Питер. Там полно клиник. Не наберем — пройдемся по Киеву, Минску.

— На Украину я бы соваться не советовал, — сказал Сергей.

— Почему это?

— Да там произошла в две тысячи четвертом году оранжевая революция.

— Ну и что? Нам-то что с того?

— Да ты понимаешь, они там с ума все посходили. В нацизм сползать начали. Объявили Бандеру и Шухевича героями Украины. Памятники им ставят.

— Это как? Эти господа со своими бандитами, насколько я помню, как раз украинцев и кошмарили?

— Ну, не только украинцев. Еще они с удовольствием резали поляков, русских и евреев.

— Да, дела. Слушай, Сергей, ты же вроде сам с Украины?

— Нет, я с Кубани. Кубанский казак. Моих предков еще Екатерина на Кубань переселила. Хотя да, я этнический украинец.

— Но украинец же, выходит? Что-то я в тебе никаких отличий от нас не замечаю.

— Да я и сам никаких отличий не замечаю. Хотя по паспорту я русский. Но я часто бывал на Украине, и там меня тоже от местных отличить никто не мог.

— Ну ладно, бузят они там, а нам-то что?

— Да к русским они стали относиться не очень.

— Идиотизм какой-то. Русские-то им чем не угодили?

— Да вроде как Россия захватила Украину и триста лет угнетала. Особенно в последнее время, при советской власти.

— Ну да. Особенно грузин Сталин, хохлы Хрущев, Брежнев и Черненко. Так, что ли?

— Да их там не поймешь. Разве можно понять больных на всю голову людей? И вообще мы для них ватники и татары.

— А почему ватники?

— Ну, наверное, потому, что у нас зимой многие в ватниках ходят.

— А они их не носят?

— Носят. В деревнях у всех есть.

— Ну и?

— Что «ну и»? Я и сам ничего не понимаю.

— А почему именно татары?

— Не знаю. Наверное, имеют в виду завоевание Руси Батыем.

— Насколько я помню из школьного курса истории, татары как раз на юге Руси больше всего и резвились, а на север они вообще не пошли. Непонятно.

— Знаете, российский президент, не прошлый, а теперешний, как-то сказал: если русского поскрести, то появится татарин, — сказал вдруг Сергей.

— Сильно. Хотя, думаю, он прав. Могу даже дополнить: если русского потереть еще сильнее, то появится не только татарин, но и удмурт, и еврей, и мариец, и мордвин, и так далее, и так далее. И ничего плохого в этом не вижу. Да, мы такие. Ну и что? Может, в этом как раз наша сила? Может, поэтому мы не приемлем нацизма? Да и национализма тоже. В общем, я понял, что ты хотел сказать: если к нам прибьется такой псих, то нам с ним придется здорово помучиться. Так?

— Именно.

— Тогда так, прения заканчиваем. Олег, набором людей руководишь ты. Составь план действий. Наметь города. Киев пока не включай. Хотя, думаю, ерунда все это. Из-за кучки идиотов нельзя же о всех судить. Ладно, потом с этим разберемся. К разработке плана можешь привлекать любого. Даю тебе на это неделю. Потом мне на утверждение. Теперь давайте подберем островок для отдыха экипажа. Мы тут с Витом посмотрели и подобрали неплохой островок. Остров Кэролайн, республика Кирибати. Вит, покажи.

На одной из стен развернулся экран.

— Вот, смотрите. Мне кажется, симпатично. Остров необитаемый. От ближайшей обитаемой земли находится в полутора тысячах километров. Что там с водой, не знаю, но нам это безразлично — в каждом доме есть своя опреснительная установка. Лагуна довольно обширная. Как вам?

— Красиво, — мечтательно протянула Даша. — Как у нас на Мире. Там тоже есть такие острова. А вообще-то, капитан, может, лучше махнем к нам в Россию? У нас есть места и получше. Я ведь родилась в Сибири, на Алтае. Там такая красота. Можно расположиться на берегу какого-нибудь горного озера. Сейчас ведь лето, тепло.

— Согласен, в России тоже есть замечательные места. Я бы вообще выбрал Карелию. Там великолепная рыбалка! Но ведь у нас в основном женский коллектив, а женщинам рыбалка не очень интересна. Им ведь главное себя показать. А ведь это лучше всего сделать, раздевшись чуть ли не догола. А в Сибири в бикини не походишь. Даже летом. Так что, Даша, тебе задание. Обеспечь всех девушек пляжными причиндалами. Купальники там, парео, топики-шмопики. Ну, разберешься. С собой-то наверняка никто ничего не взял. Поспрашивай, у кого что есть, и на принтере размножь. У Кини с Ингой что-то возьми. Нам, мужикам, с этим проще — мы и обыкновенными семейниками обойдемся. А насчет Сибири — я подумаю. Если будет возможность, то перед отлетом можно недельку провести у какого-нибудь озера, порыбачить. Но имей в виду, всем девчонкам мы сообщим, что это была твоя идея.

Все засмеялись. И Даша тоже. Вроде отошла. А то всегда Ник и Ник, а тут сразу — капитан. Понятно, что неприятно такое выслушивать, обиделась, конечно, но я ведь прав. И не сказать я ей этого не мог. Но вроде все поняла. Ну, так с ее умищем-то. Недаром она у нас самая умная. Конечно, высокий ИИ еще не признак большого ума, но и дурой с таким индексом по определению быть не может.

Посидели еще, решая разные мелкие вопросы, коих оказалось довольно много. Все-таки я молодец — вовремя замами обзавелся. Если сейчас этой мелочовки столько, то что будет через месяц, когда нас окажется в десять раз больше? Вот пусть замы и вкалывают.

Обед мы пропустили, и время подходило уже к ужину, так что решили заканчивать совещание. Общее собрание решили провести завтра после завтрака. Все вместе отправились в столовую. Столовых, вернее, обеденных залов, на корабле было несколько, но как-то так получилось, что все пользовались столовкой экипажа. То есть дежурной смены экипажа. Зал был небольшим, но так как народ то учился, то был на вахте, — места всем хватало. Сейчас зал был забит. Когда мы вошли, все вскочили и стали хлопать. Вот, блин, нашли звезд эстрады. Я даже растерялся. Чего это они? Потом понял — это для меня привычно улетать и возвращаться, и я на это уже внимания не обращаю, а у них это первый раз. Надо бы сказать что-нибудь. Я поднял руку, и шум стих.

— Поздравляю всех с прибытием в Солнечную систему. Как я и обещал год назад, мы снова здесь. Но прилетели мы сюда по делу, так что прошу не расслабляться. Правда, пару недель мы все-таки отдохнем. Завтра на общем собрании все обсудим. Так что все вопросы завтра. Кому не терпится — вот мои заместители, терзайте их.

Потом прошел к столику, за которым сидели Мишка с Мариной, и уселся к ним. Олег пристроился рядом, на правах деда Маринки, вернее, прадеда. Кини и Инге пришлось потесниться. Поесть мне спокойно, конечно, не дали. Сначала Мишка и Марина приставали с вопросами, потом за меня взялся наш новоявленный безопасник. Он выбил у меня разрешение совместить отдых с работой. Он решил покопаться в базах данных ГРУ, ФСБ и внешней разведки. На их сервера он собрался проникнуть с помощью Вита. Данные на всех вышедших в запас там наверняка есть. Вот с ними он и решил поработать и подобрать кого-нибудь для нас. Я в общем-то не возражал. Только предупредил его, что бывших разведчиков не бывает и как бы нам это не аукнулось. Но под его ответственность — пожалуйста. Он не испугался и все-таки решил претворить свою идею в жизнь. Ну, что ж, пусть занимается. Нам бы и в самом деле не помешало заиметь таких спецов.

Потом поговорили немного о ситуации в России и мире. Вит уже перетряхнул интернет и подготовил небольшую справку. В принципе любой мог подключиться через искин к земному интернету. Я только передачу каких-либо сообщений запретил. Конечно, вряд ли кто решит связаться с кем-то на Земле, но мало ли. Тем более что у нас большинство все-таки девушки, а они часто сначала делают, а потом думают. Но со справкой уже ознакомились все. К счастью, ничто на Земле не изменилось за год. Нет, изменения кое-какие, конечно, были. Кто-то с кем-то воевал, где-то свергали правительства, где-то еще какие безобразия творились. Ближний Восток, как всегда, кипел. Американцы до сих пор превращали Ирак в дикую пустыню. И чего они к ним прицепились? Но это все меня не особенно волновало. Главное, в России было тихо и спокойно. Даже какой-то подъем ощущался. Правда, не благодаря развитию промышленности, а лишь из-за повышения цен на нефть. Но хоть так. Может, в конце концов руководство страны сообразит, что надеяться только на нефть и газ нельзя? Вроде ребята говорили, что нынешний президент мужик толковый. Ну, дай-то бог. Я, конечно, отношусь к России уже как-то отстраненно и не связываю свою судьбу с ней, но нет-нет, да сердце защемит. Странный мы какой-то народ — даже уезжая куда-то сознательно и обосновываясь там навсегда, все равно тоскуем по своей стране. Было бы понятно, если бы покидали райский уголок и обосновывались в какой-нибудь дыре. Но ведь чаще всего наоборот. Уезжают в благополучную, спокойную страну, а тоскуют о своей неустроенной родине. Представляю, что сейчас творится в душе у наших людей. Ладно я, оторванный ломоть, а они ведь еще недавно жили в России. Да, думаю, только их дети, а то и внуки, будут считать Миру своей родиной.

После ужина отправились с Мишкой в мою каюту. Марина, конечно, увязалась с нами. Ну а Кини с Ингой и так жили в моей каюте. Надо было связаться с родителями. Можно сделать это и из столовой, но из каюты удобней. Связываться пришлось через искин, так как мыслесвязь была недоступна из-за отсутствия симбионтов у родителей. У них сейчас как раз утро, около восьми часов.

Наконец связь была установлена. Что тут началось! И слезы, и радость, и упреки, что так долго не появлялись. В конце концов они успокоились. Я рассчитывал навестить их через пару дней, после того как устроимся на острове, но родители об этом и слышать не хотели. Сейчас и только сейчас. Договорились, что Мишка к ним отправится завтра с утра. Ну, это у нас будет утро, а у них как раз вечер. А я к ним присоединюсь через два-три дня. Мишке тут же на хвост села Марина, а мне, естественно, мои подруги. Пришлось обломать всех. Сослался на то, что всем надо отдохнуть, особенно Инге, после такого сложного для нее перелета. Но клятвенно обещал, что с родителями мы их познакомим немного погодя. Мишке приказал взять с собой парочку наших бойцов из тревожной группы на всякий случай. Потом шуганул их из своей каюты. А после этого сделал официальное предложение. Обеим. Что тут началось! Меня завалили прямо в кабинете. Хорошо, что на полу был постелен ковер. Или что-то вроде ковра. До спальни добрались только часа через три. Поспать этой ночью мне, конечно, не удалось.

Утром связался с Олегом. Раз уж назначил его ответственным за набор добровольцев, пусть и собрание сам проводит и объясняет все людям. Он, конечно, сразу начал возмущаться и взывать к моей совести. Пришлось пообещать, что загляну на пару минут, но попозже, попозже. И завалился спать.

Поспать толком не дали. Часа через три меня разбудил вызов от Олега. Он просил меня подойти в конференц-зал. Общее собрание уже подходило к концу, и народ жаждал пообщаться со мной. Я-то им на фига? Олег сообщил, что политику партии он до людей донес, все всё поняли, но хотят все-таки поговорить с капитаном. Придется идти. Быстренько собрался и, даже не позавтракав, отправился на сеанс болтологии.

Вот почему так? Умные же все люди, а вопросы задают идиотские. Почему нельзя помочь правительству России в восстановлении страны? Ну и как это сделать? Никто не смог ответить. Мол, ты начальник — ты и думай. А когда одна пигалица со старыми мозгами обвинила меня чуть ли не в человеконенавистничестве из-за того, что мы собираемся забирать и лечить только ментоактивных, а остальных оставляем без помощи, я просто дар речи потерял. Ну ни фига себе!

— Слушай, красавица, а как ты себе это представляешь? Просвети нас, неразумных.

— Не знаю. Но ведь надо что-то делать. Нельзя же так.

— Ага. Значит, ты такая хорошая и добрая, а мы все бесчувственные чудовища. А я самое главное чудовище. Здорово. А ты понимаешь, что в России несколько сотен тысяч неизлечимо больных? Да, собственно, все больны. Всем надо чистить организм и восстанавливать генокод. Ведь именно поэтому люди и до сотни лет не доживают. А у нас всего сорок медкапсул. Да даже если бы было четыреста или четыре тысячи — все равно всех вылечить мы не в состоянии. Да даже сотую часть не вылечим. И кто будет решать, кого лечить, а кого нет? Лечить только детей? Чьих? Только российских? А остальные? С ними как? Или восстанавливать только стариков? Опять же кто будет решать — кого спасать, а кого нет? И потом, представляете, что начнется, как только на Земле узнают про нас? А если мы будем помогать только россиянам, то Россия тут же получит ультиматум от остальных стран. И скрыть ничего не удастся. Сами говорили, что и в правительстве, и во всех силовых органах столько агентов, что обо всем случившемся в стране за границей узнают быстрее, чем внутри страны. Да даже и ультиматумов не будет. Сразу ударят, испугавшись получения Россией новейших технологий. И кто из вас согласится стать инициатором ядерной войны и уничтожением человечества? Или вы решитесь уничтожить всех и оставить на планете только Россию? В принципе — это возможно. Ну так как, кто согласен на уничтожение миллиардов людей? Ну, что ж вы, девушка, молчите? Так что давайте прекратим себя накручивать и будем реалистами. У нас есть задача, и нам надо ее выполнить. Тихо и спокойно. И совершенно незаметно. И давайте обойдемся без глупого прожектерства и шапкозакидательства. Да, мы сильны. Очень сильны. При желании мы можем даже целую планету превратить в пыль. Но, надеюсь, ни у кого такого желания не возникнет.

И чего это я разбушевался? Хотя и у самого на душе кошки скребут. Как вспомню, как мы отбирали своих первых добровольцев, так самому муторно становится. Ведь там осталась куча стариков. Некоторые уже умерли. Но не могу же я спасти всех — это просто невозможно. Но все равно чувствую себя виноватым. Да, не завидую я тем, кто будет отбирать людей из клиник. Особенно из онкологии. Знать, что можешь кому-то помочь, и ничего не делать — для нормальной психики это страшный удар. Потом и в самом деле понадобится длительная реабилитация.

Потом Сергей-силовик, чтобы как-то сгладить мою вспышку, задвинул небольшую речугу. Вот сразу видно, что всю сознательную жизнь они провели в Советском Союзе. Без политической накачки никак обойтись не могут. А его перлы о великой народной империи и справедливом обществе будущего меня просто умилили. Даже настроение поднялось. Чтобы не расхохотаться, я встал и вышел из зала. Отправился в столовую завтракать. За мной увязался Серега, старпом. Всю дорогу до столовой я хихикал. Уже за столом Серега стал предъявлять мне претензии:

— Ник, чего ты набросился на девочку? Чего плохого в том, что она хотела помочь больным людям?

— Да нет в этом ничего плохого. Помогать людям надо, и с этим никто не спорит. Но ведь она-то и не хотела помогать. А хотела просто обозначить свое желание оказать помощь. Я, мол, обозначу проблему, а решает пусть кто-то другой. А она будет ходить с задранным носом и нимбом над головой. А это уже свинство. Вот ты уже девочку жалеешь, а меня осуждаешь. Своего она добилась, хотя прекрасно понимала, что то, что она предлагала, — нерешаемо. Да ладно, бог с ней. Давай уже завтракать, есть хочется.

— Слушай, а что ты все ухмылялся и хихикал над словами Сергея? Чего он смешного сказал? Может, что-то неправильно?

— Да нет, все вроде правильно.

— Вот именно. У нас есть цель, и она должна сплотить людей.

— Ну вот и замечательно. И цель неплохая. Великая народная империя — это сильно.

— Ну, это он загнул, конечно. Согласен. Но построить справедливое общество — это разве не цель?

— Ну вот и прекрасно. Цель у вас уже есть.

— Почему у вас? А у тебя какая-то другая цель?

— Да не придирайся ты к словам. Хотя могу сказать тебе по секрету: у меня вообще никакой цели нет.

— Это как?

— Как бы тебе объяснить… Понимаешь, мне досталось богатое наследство. Очень богатое наследство. Использовать даже миллионную долю этого наследства я не смогу за всю свою долгую жизнь. Да и мало ли что со мной может случиться. Вот я и решил поделиться. А поделиться я могу только с ментальноодаренными. Вот я и стал их собирать. Ну а если в процессе освоения этого наследства мы сможем построить что-то приличное, то я буду только рад. Надеюсь, у нас получится. Хотя сразу предупреждаю — основная тяжесть при этом ляжет именно на ваши плечи. На плечи актива. Или уже правительства? А я уйду в сторонку. Я ведь совсем не публичный человек, и вся эта колготня меня только раздражает.

— Это мы уже заметили. И чем же ты думаешь заняться?

— Себе я отвожу роль контролера. Буду заниматься своими делами. В основном путешествиями. В мире ведь так много интересного. Ну и с железками я повозиться люблю. Так что чем заняться, найду. Ну и буду иногда наезжать к вам и следить, чтобы вы не зазвездились.

— И где же ты собираешься путешествовать?

— Пока там, где это необходимо. На тяжелых кораблях летать пока, к сожалению, могу только я. А нам надо перетащить все станции в нашу систему. А это работа не на один год. Да и линкором управлять могу только я. Мало ли что может случиться. Я, конечно, рассчитываю, что наши пилоты тоже смогут подтянуться ко мне. Но, боюсь, это произойдет лишь через несколько лет. Вот потом я и рвану куда-нибудь. Да и за распаковкой производственных комплексов надо будет проследить. Инженеров моего уровня у нас пока тоже нет. Но, надеюсь, и они скоро появятся.

— В общем, понятно. Ближайшие лет двадцать тебе придется провести в трудах на Мире.

— Ну, я все-таки не такой пессимист. Думаю, лет через пять-шесть у нас все-таки появятся нужные специалисты. А вот потом меня уже хрен кто удержит.

— То есть потом ты просто дезертируешь.

— Ну ни фига себе заявочки! Да мне вкалывать придется больше всех!

— Да успокойся ты. Шучу я.

— Шутник, блин.

— Сейчас хоть отправишься вместе со всеми?

— Придется. Надо будет помочь ребятам активировать спасдома. Ничего сложного там нет, но я-то это уже проделывал не раз, а из наших никто этим еще не занимался. Да и осмотреться надо будет. А потом возьму кого-нибудь и прилечу обратно на корабль. Надо засеять систему автоматическими зондами, чтобы искин артплатформы мониторил все пространство вокруг. Мало ли кто пожалует.

— Ты думаешь, кто-то сюда может прилететь?

— Вряд ли. Но, как говорится, береженого Бог бережет… Жаль, мы не сообразили прихватить ретрансляторы гиперсвязи. На обратном пути можно было бы установить их по пути следования, и у нас была бы связь с искином опорного пункта, и мы бы всегда знали, что делается в системе и на планете. Ну, это уже мой косяк.

— Да ладно тебе, всего не предусмотришь.

— Согласен. Но зато теперь это все ляжет на ваши плечи. Хоть зло будет на ком сорвать.

— Ну ты и жук!

— А ты думал.

Тут со мной связался Олег:

— Ник, долго вы там с Серегой будете телиться? Все уже собрались давно.

— Иду. Распределяй пока по ботам первую партию.

В каждый бот помещалось по двенадцать человек, так как боты были небольшими, разведывательными. Как раз на отделение разведчиков или диверсантов. Другую летательную технику мы использовать не могли, чтобы не засветиться перед землянами. Эти боты были невидимыми даже для сканеров Джоре, не то что для земных РЛС. А вот другую технику могли и засечь. Правда, Гэл, помнится, шарился по Земле на обычном практически боте, со слабенькой системой маскировки, и никто его не заметил. У нас вся техника обладала такой системой, даже лучше, но рисковать не хотелось. Так что пришлось обходиться нашими двумя разведботами.

ГЛАВА 5

После высадки на остров занялся распаковкой спасдомов. Решил активировать десять штук, чтобы не ютиться в тесноте. Раз уж решили отдохнуть, будем это делать с шиком. Взял с собой пару человек, у которых были выучены базы операторов строительных комплексов. Были и такие. Не всем понравилось учить базы военного направления. Кстати, оба были парнями. Девчонки почему-то выбирали больше профессии с уклоном в милитаризацию. А вот парни хотели иметь мирные профессии, не считая бывших военных, конечно. Ну, у тех, видно, милитаризм в крови.

Пока устанавливали дома, прилетел бот с остальными отпускниками и моими девчонками. Второй бот улетел с Мишкой к родителям. Маринку он все-таки прихватил с собой, неслух. Ну, ему же хуже. Теперь мама его затерроризирует вопросами. Ладно, пора уже и самому отдохнуть. Оставив доделывать работу новоявленным строителям, присоединился к своим на пляже. Лагуну просканировали еще на подлете, ничего опасного в ней не было, так что народ отрывался вовсю. К вечеру наловили рыбы. Правда, делали это варварски — плавали по лагуне на плотике и глушили понравившуюся рыбу станерами. Вода в лагуне была настолько прозрачной, что видно было даже дно на большой глубине. Я в этом безобразии участия не принимал — не интересно. Еще бы ментально ее глушили. Это разве рыбалка? Но поел запеченной рыбки с удовольствием. Ухи, правда, не получилось — не было нужных ингредиентов. А то, что предоставил кухонный синтезатор, было все-таки не то. Хотя и такую уху все съели с удовольствием.

После ужина устроили танцы. Я тоже потоптался немного босиком по песку. А потом мы отошли подальше от веселящегося народа и просто сидели у костерка и слушали плеск волн.

Утром проснулись поздно. Наверное, позже всех. Решил и этот день провести на острове, на радость моим девчонкам. Но тут со мной на связь вышел Мишка. Доложил о проделанной родителями работе. Они провели предварительные переговоры с двадцатью восемью кандидатами. Все инвалиды. Двадцать три — после войн в Чечне и Афгане. Ничего конкретного им, конечно, не обещали. Так, небольшие намеки. Но все они были не против изменить свою жизнь. Маловато, конечно, на миллионный город, но эти были самые адекватные. Те, что продолжали бороться за свою жизнь, несмотря ни на что. В основном люди, потерявшие конечности. Был даже паренек, побывавший в плену и потерявший и руки, и ноги, и вдобавок с выколотыми глазами. Но все равно не сломался. Жил. С трудом, но жил. Правда, на ту пенсию, что платило ему государство, прожить было невозможно, но благодаря матери, работавшей сразу на двух работах, он жил и не отчаивался. Его с матерью Мишка собирался забрать с планеты в первую очередь, уже сегодня. Еще он планировал сегодня же забрать парализованного паренька. Тот на велосипеде умудрился выскочить на проезжую часть дороги и угодил под грузовик. В принципе сам виноват, но от этого не легче ни ему, ни его родителям. А они были хорошими знакомыми матери. Ради единственного сына готовы на все. Придется забирать всех троих. Ну что ж, Мишка и без меня неплохо справляется, так что я, как и планировал, проведу пару дней на острове. Связался с дежурным медиком и дал команду уложить всех пятерых в капсулы. Четверых на сутки, а самого покалеченного — как получится, до полного выздоровления. Придется к выходу этой четверки из капсул слетать на корабль, чтобы принять у них присягу.

Весь день провели на пляже. Народ уже немного успокоился и проводил время в приятном ничегонеделанье. Только самые неугомонные бродили по острову, исследуя его. Что они тут хотели найти? Клад, что ли? Ну, это их дело, пусть бродят. А я просто валялся на песке под ласковым солнышком. Поиграл в волейбол, поплавал наперегонки по лагуне. В общем, время провел здорово. Вечером так же сидели у небольшого костра. К нам присоединились и все мои замы. Я этим был не очень доволен, но не гнать же их. Правда, видя, что решать какие-то вопросы я не намерен, ко мне особо и не приставали. Так, болтали лениво о том о сем. Единственно, Олег предложил не задействовать всех наших в сборе добровольцев, а выделить для этого наиболее подготовленную группу. Вернее, две группы, по количеству ботов. Согласился с ним, что так будет и безопасней и продуктивней. Потом просто сидели болтали. Опять зашел разговор о наших возможностях. В частности, о том, что неплохо бы помочь чем-то нашей родине. Кто-то стал сетовать на то, что она бедная и несчастная и что ей почему-то все время не везет. Ну вот, опять двадцать пять.

— Да почему вы считаете Россию бедной и несчастной? Что за глупость такая? Вы посмотрите на это более отстраненно, без предвзятости. Россия, как государство, существует уже больше тысячи лет. Если считать от Новгородской Руси, о которой известно с девятого века, то уже тысячу двести лет. Какое-нибудь государство просуществовало такой срок? И Римская империя, и Византия продлились меньше. А Британия, как «империя, над которой не заходит солнце», прожила лет двести-триста. А Россия живет и помирать не собирается. Да, были в ее истории и взлеты и падения, но она всегда справлялась со всеми трудностями. Сейчас она не в лучшем состоянии, но и это она переживет. У нее очень большой запас прочности. С чем это связано, не знаю. Но были в ее истории эпизоды намного тяжелее нынешнего — и ничего, она опять поднималась и становилась еще сильнее и краше. И в этот раз будет так же. И вообще я считаю, что Российский проект — это самый удачный проект в мировой истории. Да, для тех, кто живет в ней сейчас, время трудное и неблагодарное. Им тяжело, но они наверняка справятся. Вот им, людям, неплохо бы помочь. Именно людям, а не государству. Государство и без нашей помощи справится с любыми трудностями. К сожалению, часто это происходило как раз за счет людей. Это очень грустно, но что мы можем сделать, чем помочь? Я не представляю. Знаете, я когда-то был врачом, а у врачей есть принцип: не навреди. Вот и я боюсь нашим вмешательством, даже минимальным, навредить. Если что-то будет в наших силах, мы, конечно, поможем. А пока давайте заниматься тем, чем и собирались. Да, мы поможем очень немногим, но ведь поможем. Это будет мизер, но хоть что-то.

Я поднялся и пошел к себе. Вот взрослые же люди, некоторые чуть ли не в три раза старше меня, а размышляют как дети. Вот хочется им, и все. Вынь да положь. А к чему это все может привести, не задумываются. Ладно, спать пора. Хотя спать мне, конечно, не дадут. Да я и не против. Но ведь опять будут ненавязчиво подводить меня к тому, что пора бы мне представить своих будущих жен своим родителям. Как будто я против. Я бы их уже сегодня отвез к родителям, но, честно говоря, боязно. Как бы мама не взбрыкнула. Все-таки воспитание у родителей довольно патриархальное, а тут сразу две жены. Как бы чего не вышло. Ладно мне скалкой достанется, но как бы и девчонкам не перепало. Но, надеюсь, когда они с отцом пройдут процесс омоложения, гонять ей меня будет уже неудобно. Вот тогда я их и познакомлю.

Утром, еще до рассвета, меня разбудил Мишка. Ночью он отвез на корабль не только пятерых добровольцев, но и еще троих прихватил (вот ведь стахановец) и теперь, освободившись, вылетал за мной. Ничего не поделаешь, придется вставать. А я и не спал практически. Ничего себе отдых! Здесь жены спать не дают, а там по ночам придется людей на корабль таскать. И когда спать? В принципе Мишка и без меня справляется неплохо, так что пусть этим сам и занимается, а я лучше зонды по системе развезу. Вот там и отдохну. Никто ведь не заставляет меня сделать это за один день. Можно и два-три дня провозиться. А можно и четыре. Ладно, там видно будет. Попытался аккуратно выбраться из постели, но не получилось. Инга-то не проснулась, а вот Кини сразу встрепенулась. И кто из них псион? Она тут же разбудила Ингу. Объяснил им, что за мной бот летит, и посоветовал поспать еще немного. Но они конечно же вскочили. Ладно, хоть позавтракаем вместе. Только Мишку дождемся.

Мишка прибыл через полчаса. Мы как раз успели привести себя в порядок. Но завтракать он отказался, а утащил меня в бот. В общем-то правильно. Пока раннее утро, а в России еще и светать не начало, надо лететь. Вряд ли наш бот кто заметит, но подстраховаться надо. Меньше чем за час мы уже были на нашем дачном участке.

Не успел зайти в дом, как тут же попал в объятия мамы. Подошел отец. Охи, ахи, поцелуи. Ну и слезы, конечно. Со второго этажа спустилась Марина, в мамином домашнем халатике. Ничего себе, она уже чувствует себя законной женой. Наконец все успокоились и прошли в гостиную.

— А где мои будущие невестки? — спросила мама.

Я от неожиданности растерялся. Стоял и хлопал глазами. Об этом же никто вроде не знает. Я же никому об изменении своего семейного статуса не говорил. Вот ведь болтушки, уже растрепали. И ведь все молчали, никто ни слова, ни полслова. Я укоризненно посмотрел на Марину.

— А чего такого? — вскинулась она. — Все равно все знают.

Я только головой покачал. Да и что толку скандалить. Ну растрепалась и растрепалась. Я так и так собирался обо всем рассказать родителям. Так даже лучше, мама уже перегорела, и мне поменьше достанется. Представляю, что пришлось выдержать Мишке, за то, что он не уберег старшего брата от сразу двух хищниц. Я маму знаю, для нее все мои девушки хищницы. А вот те, кого она мне рекомендует, те хорошие и порядочные девушки, с которыми я обязательно буду счастлив. Выбирай любую, из сонма дочек ее подруг, все просто идеальные. Хотя, если бы остался на Земле, так бы и получилось, именно из их числа бы и выбрал и, думаю, в самом деле был бы с ней счастлив. Мать своему сыну плохого не пожелает. Но сейчас получилось так, как получилось. Правда, я до сих пор не уверен, что поступаю верно, но изменить ничего уже нельзя. Тем более что своих девчонок я, наверное, и в самом деле люблю.

— Мам, я собирался сделать вам сюрприз, поэтому и не взял их с собой. Я же не думал, что тут у некоторых недержание языка.

Маринка только фыркнула, развернулась и ушла. Я посмотрел на Мишку.

— А что я? Я молчал.

— Смотри, Мишка, сядет она тебе на шею.

— Да, Коленька, сделал ты нам сюрприз. И как ты с ними свою жизнь представляешь? Как они тебя делить-то будут?

— Ну, делили же как-то до сих пор. Да не волнуйся, мам, все будет хорошо. Познакомишься, потом увидишь, что девчонки замечательные. Незлобивые, покладистые и добрые. Правда, болтают много, но с этим я разберусь.

Потом пришлось еще раз позавтракать. Отказаться от завтрака — себе дороже. Заодно услышал о себе много всякого разного. От «кобеля» до «безответственного и безголового мальчишки». Оправдываться смысла не было. Но в конце концов был прощен. И начался более конкретный допрос. Тупо сбежал. Сели с Мишкой в машину и рванули в город. Делать там в такую рань было в общем-то нечего, но уж лучше так. Не заезжая в город, мы проехали к реке. Купаться в ней было, конечно, нельзя, но вот просто поваляться на берегу на травке очень даже можно. Что мы и сделали. Когда-то мы сюда с друзьями ездили на шашлыки. Ну, это так называлось. Нет, шашлыки тоже жарили, но главное, конечно, не в них. Споры, песни под гитару. Девчонки, естественно. Здорово было. Жаль, что ничего этого уже не будет. Слишком я изменился. И прошло-то всего лет десять, а кажется, что целая жизнь. И не пойму, лучше я стал того, прежнего, или хуже? Наверное, все-таки хуже. Тогда я был, конечно, жутко наивным, и хоть в стране и творилось черт-те что, казалось, что это временно, все восстановится. Да и какая в общем-то разница, ведь рядом друзья, а впереди целая жизнь, и только от меня зависит, какой она будет. Впрочем, а что изменилось? Впереди и в самом деле целая жизнь, неимоверно длинная жизнь. Рядом друзья и не только. Еще и родственники, и любимые женщины. И возможностей у меня намного больше. Настолько больше, что и сравнить не с чем. Но вот сам я и в самом деле изменился. Из наивного и доверчивого парня превратился в прожженного циника. Никому не доверяющего и ко всем относящегося с подозрением. И не потому что считаю всех вокруг потенциальными предателями. Нет, конечно. Многие меня искренне любят, но по незнанию или даже из лучших побуждений, как они считают, могут такого натворить, что не расхлебаешь потом и ценой жизни. И приходится все время что-то скрывать, недоговаривать. И понимаю, что это в общем-то не есть тут, но поделать с собой ничего не могу. Жизнь научила. А все из-за этих самых неимоверных возможностей. Вот ведь вляпался. И не изменить теперь ничего. Ладно, хватит уж себя жалеть, пора ехать.

Мы решили объехать несколько адресов. С людьми родители предварительные переговоры уже провели, правда, довольно давно. Но люди ждали. Во всяком случае, я на это надеялся. Мишка созвонился с двумя бывшими военнослужащими, потерявшими конечности в чеченской войне, и одним офицером, инвалидом еще с афганской кампании. Решили перевезти их пока на дачу, а ночью уже на корабль. Сначала отправились к афганцу. Жил он на первом этаже старой хрущёвки, в однокомнатной квартирке. Когда мы вошли в квартиру, думал, что попал в обувную мастерскую. И запах и антураж. За столом сидел в инвалидной коляске седой мужик и возился с женским сапогом. Выдающийся нос говорил о примеси кавказской крови, скорее всего армянской. Ну а когда он заговорил и широко улыбнулся, все сомнения отпали. Он сначала принял нас за клиентов, но когда узнал, зачем мы приехали, сразу стал серьезным. Надо же, и акцент сразу пропал.

— Ребята, присаживайтесь. Ваш отец говорил со мной, когда приносил сапоги вашей мамы в починку. Я ему не очень-то поверил, да и не понял я ничего толком. Но если и в самом деле есть возможность помочь мне с ногами, то я согласен хоть в ад отправиться. Сами видите — из бравого капитана-десантника превратился в безногого сапожника. Говорите, что надо делать.

— Не боитесь обмана? — спросил я.

— А чего мне бояться-то? Взять с меня нечего. Квартира и то не моя, а сестры. А денег на ремонте обуви много не заработаешь. Хотя грех жаловаться, на жизнь хватает. Спасибо дяде по матери, научил. Вот кто был настоящим мастером. Жаль, умер.

— Хорошо. Собирайтесь, поедем пока на дачу к родителям. Там поговорим более конкретно.

Он тут же снял с себя фартук и, не беря с собой ничего, покатился к выходу. Усадили его на переднее сиденье, а коляску, сложив, засунули в багажник. Пока ехали, разговорились, и он рассказал о себе. Не то чтобы он был таким доверчивым, но я постоянно транслировал эмпатически ему доброжелательносгь, и это, думаю, все и решило. Ничего в общем-то особенного. Был ранен при проводке конвоя, комиссовали. Вернулся в родной город. Ни жилья, ни денег, ни профессии. Хорошо родственники помогли. В квартире умерших родителей жил старший брат с семьей. У мужа сестры от бабушки осталась квартирка, вот в нее его и поселили. Отец у него был русский, а мать армянка. Вот ее брат, хороший сапожник, и обучил его ремеслу. Так и жил до того времени, как к нему зашел по делу незнакомый человек. После того как он отремонтировал принесенный сапог, этот человек поговорил с ним. С того момента он жил надеждой. Звали его Валера Евдокимов. Хотя какой он Евдокимов — копия Фрунзика Мкртчяна. Еще раз глянув на него, я рассмеялся.

— Ага, наконец вспомнил, на кого я похож? А я все думаю: когда догадаешься, — заулыбался Валера. — Меня все путают. Жаль, умер, такой хороший артист был. А все эта водка проклятая. Я как узнал про него, так сразу пить бросил. Хотя и раньше не любитель был.

— Да, жаль. Артист, конечно, феноменальный. Да и человек, говорят, был неплохой.

Помолчали. А потом уже и приехали. Оставили его на попечение родителям, поехали обратно в город. Слишком уж кровожадный взгляд был у мамы.

В этот раз поехали тоже к офицеру-десантнику, но пострадавшему в чеченскую войну. Поднявшись на третий этаж к квартире, просканировал ее и заметил, что там находится четыре человека. А должен быть только один. Интересно, кто нас там ждет? Силовики или бандиты? Странно вообще-то. Родители всех характеризовали только с положительной стороны. А что тогда тут происходит? Ну что ж, будем разбираться.

Активировал комбинезон диверсанта и нажал на кнопку звонка. Мишке знаком показал, чтобы спустился немного вниз. Как только открылась дверь, лишил сознания всех находящихся в квартире. Открывший нам дверь бугай рухнул в коридоре. Вполне возможно, что лишние люди — это родственники инвалида, но в любом случае подстраховаться надо. Ни к чему о нас знать даже его родственникам. Пройдя в квартиру, понял, что это вряд ли родственники. В комнате, в кресле, сидел господин средних лет. Даже сейчас, находясь без сознания, он внушал уважение и опасение. Лицо выражало властность и непоколебимую уверенность в себе. Да, серьезный дядя. На кухне за столом сидели еще двое, инвалид без одной руки и вполне здоровый мужик. Просканировал мужчину в кресле. Никаких электронных девайсов, кроме мобильного телефона. Значит, не из спецслужб. Но и на бандита он похож не был. Ну что ж, поговорим. Мы с Мишкой уселись на диван, напротив кресла с мужчиной, и я привел его в себя. Надо отдать ему должное — владел он собой великолепно. Буря эмоций, а на лице не дрогнул ни один мускул. Спокойно сидел и разглядывал нас.

Я приступил к допросу. Поговорили мы минут двадцать. Скрывать что-то он перестал после того, как я пару раз ментально надавил на нервные узлы, при этом заблокировав его голосовые связки. Говорил, конечно, не все, что-то пытался утаить, но все это я тут же считывал в верхних слоях его мыслей. Образами, конечно, но и это давало очень много. Так что я узнал даже то, что он пытался от меня скрыть. Хотя зачем мне это все? Ничего интересного. Счета мне его не нужны, активы тоже. Да, господин оказался простым олигархом местного разлива. Инвалид, к которому мы приехали, служил когда-то с начальником службы безопасности олигарха, и они поддерживали отношения друг с другом. Вот он и позвонил своему другу после того, как Мишка с ним утром связался. Нет, он и раньше, после встречи с родителями, обо всем ему рассказывал, а тот докладывал своему хозяину-олигарху. Но раньше они к этому всему относились с недоверием и только посмеивались. А вот сегодня после звонка олигарх решил съездить и сам со всем разобраться. Он мог, конечно, послать своих людей, но у него возникло окно, вот и приехал сам. Он ничего не опасался, да чего опасаться-то — не двух же пенсионеров. А тут вдруг мы заявились.

— И что ты собираешься с ним делать? — спросил Мишка.

— Ничего. Пусть идет. — Говорили мы на атланском, так что понять он нас не мог. Правда, мужик молодец, сидел спокойно и не дергался.

— Что, просто так отпустить? Он же собирался нас захватить и поспрашивать как следует. И вообще кровосос он.

— Ну не захватил же. А то, что он кровосос, — это не наше дело. Да, конечно, он порядочная сволочь, но трупов на нем нет.

— Да, может, он врал тебе?

— Нет. Ложь я чувствую.

— Это как?

— Эмоции считываю. — Не говорить же Мишке, что верхний слой мыслей — для меня при желании открытая книга. Боюсь, ему это не понравится. Мне бы точно не понравилось. — Да и что мы можем ему сделать? Не убивать же его. И с собой его не возьмешь — на фига он нам? Хотя да, такой бы нам не помешал.

— Шутишь?

— Нет. Он и в самом деле человек довольно мерзкий, и главное в его жизни — это получение прибыли. Прибыль — это его бог. И подлостей наделал в жизни наверняка много. Но ведь управленец от бога. И вкалывает он чуть ли не сутками. Трудоголик. Подправить бы ему мозги немного — цены бы ему не было. Жаль, не могу.

— Ни фига себе, ты его еще и хвалишь.

— Ну а что? Ты посмотри, завод он свой купил полуразрушенным. Восстановил, теперь он работает. А на нем трудятся несколько тысяч человек. В нашем городе, кстати. И получают неплохую зарплату. Построил несколько консервных заводиков. В нашей области и в соседних. С нуля. Строит дома. Дома неплохие, добротные. Дольщиков не кидает. Вкладывает деньги в сельское хозяйство. И со всех своих предприятий платит налоги. Ну, может, и не со всех и не в полном объеме, но ведь платит. Правда, власть в области он под себя уже подмял, и без его воли никто и чихнуть не может, но это даже хорошо. Воруют меньше. А самое главное — будущее свое он видит не в Лондоне и не в Нью-Йорке, а в России. И дети его учатся в Москве, а не за границей. Нет, определенно очень полезный для страны кадр. А то, что сволочь? Ну, как говорится, у каждого свои недостатки. Да и не становятся миллионерами порядочные люди. Невозможно это. Так что пусть живет и трудится дальше. Я даже подлечил его слегка. Как смог, конечно.

— Ну, в чем-то ты прав. Но как подумаю, что вместо нас сюда могли прийти родители, так сразу врезать ему хочется.

— Ну, так врежь. Если хочется.

— Ну его.

— Вот и ладно.

Я посмотрел на хозяина нашего города. Молодец. Уже полностью пришел в себя. В голове, правда, эмоциональная буря — понять, о чем думает, просто невозможно, но внешне совершенно спокоен.

— Так, уважаемый, мы уходим. Нас не ищи. Для твоего же блага. Найдешь — умрешь. Кстати, ты знаешь, что у тебя опухоль на правом легком?

— Да. Но врачи еще не определили — злокачественная или доброкачественная. Я как раз собираюсь лететь в Израиль на обследование.

— Злокачественная. Но я ее уже убрал, можешь не волноваться. Это тебе компенсация за несколько неприятных минут. А в Израиль слетай. Нечего тебе тут делать. И запомни, маячок я на тебя повесил. Если что, найду на дне моря.

— Кто вы?

— Этого тебе знать не надо. Живи, как жил. О нас забудь.

— Андрея, хозяина квартиры, заберете?

— Нет. У него был шанс, но он его не использовал. Ладно, нам пора. Твои люди скоро очнутся, не волнуйся.

Мы встали и пошли к выходу. Уже в машине Мишка спросил:

— А что за маячок ты на него повесил?

— Что за маячок? А, это… Да ничего я на него не вешал. Так, ляпнул, чтобы немного понервничал.

— Ну, ты и жук. Думаешь, угомонится?

— Нет, конечно. Не тот человек. Но сразу действовать не будет. Одного раза, думаю, ему хватило. Будет разнюхивать и землю рыть. Пока что-то узнает, нас уже тут не будет.

— А ты и правда его вылечил или опять просто ляпнул?

— Вылечил, вылечил. Тут уж без дураков.

— Серьезно? Онкология же!

— Да ерунда, начальная стадия. У него на правом легком было небольшое злокачественное образование. Купировать больные клетки и уничтожить их нетрудно. Вот если бы они распространились по всему легкому, то пришлось бы повозиться. И не факт, что смог бы его полностью излечить. Тут уж без медкапсулы не обойтись.

За разговорами не заметили, как доехали до третьего кандидата. Парень был здорово поломан. Не было левой ноги и руки по локоть. Левая часть лица была вся в шрамах, обгоревшая. Выглядел жутковато, но встретил нас спокойно. Даже пытался шутить. Не прошло и десяти минут, как мы сидели за столом, пили чай и беседовали. Несмотря на свой жуткий вид, он сразу располагал к себе. Раньше, наверное, был вообще душой любой компании. Да и сейчас особо не тушевался, хотя и было заметно, что он здорово нервничает. Темнить я с ним не стал, а сразу все объяснил. И, что удивительно, он мне поверил. Отправиться с нами согласился сразу, без всяких уговоров. Единственное условие — забрать его мать. Я был в общем-то не против — ведь если он ментоактивен, то и мать наверняка тоже. Он стал звонить матери на работу, она работала медсестрой в поликлинике. Так-то у нее смена уже должна была закончиться, но она обычно оставалась на подработку на следующую смену — зарабатывать-то на жизнь надо, одной зарплаты и его пенсии не хватало. Хотя и парень не сидел сложа руки. Он хорошо освоил компьютер и писал какие-то программы на продажу. Да и вообще он в этом соображал очень неплохо. И четыре курса университета давали себя знать. Учился он, правда, на заочном, но тут уж ничего не поделаешь — в таком состоянии каждый день на занятия не побегаешь. Подходил он нам полностью. Ментоактивность — 3,4 единицы, ИИ — 176 единиц. А самое главное — после такого ранения не сломался, не опустил рук.

Пока пили чай и беседовали, прибежала его мать. Довольно симпатичная и еще не старая женщина. Сначала она здорово нервничала, но потом отошла, когда увидела, что с сыном все в порядке. Когда узнала, что мы можем помочь ее сыну, не сомневалась ни мгновения, а согласилась ехать хоть на край света. Собирались недолго. Она позвонила каким-то своим родственникам и попросила их приглядеть за квартирой, объяснив им, что уезжает в Москву, в какую-то крутую клинику, лечить сына. Ключи оставила у соседей.

Их мы тоже отвезли на дачу. Можно было съездить еще по одному адресу, но лень навалилась. Да и есть хотелось: обед-то мы с Мишкой пропустили. Пока поели, пока чаю попили, время к вечеру и подошло. Как только стемнело, вызвал бот. Родителей тоже хотел забрать, но они выпросили еще один день на сборы и улаживание дел. Не то что я чего-то опасался, но на всякий случай решил подстраховаться. Вдруг у олигарха взыграет ретивое, и он начнет делать глупости. Вряд ли, конечно, но рисковать родителями я не хотел. Ладно, один день еще побудут здесь, ничего страшного. Во всяком случае, вытащить я их все равно смогу. Хотя доводить до этого и не хотелось.

Мишка остался на даче, а нас на корабль перевез один из боевиков. Высадив нас на палубе, он сразу улетел обратно. А я на грузопассажирской платформе, которая уже поджидала, отправился в медсектор. Гости имели вид полностью обалдевший и двигались как роботы. Особенно их впечатлил вид открытого космоса за силовой завесой. После этого их пришлось усаживать на платформу за ручку, как детей. А Валера даже, кажется, сознание потерял, когда технический дроид полетной палубы его коляску устанавливал на платформу. Вообще-то вид тот имел жутковатый. Эдакий металлический паук с кучей манипуляторов, сложенных на спине. Ну и ладно, не будут меня вопросами донимать, а потом и сами во всем разберутся.

Пока добирались до медсектора, они немного пришли в себя.

— Так, господа, раздевайтесь и ложитесь вот в эти капсулы. А вы, уважаемая, можете последний раз полюбоваться на себя. Нет-нет, не волнуйтесь, ничего плохого с вами не случится. Просто через сутки вы превратитесь в двадцатилетнюю девушку. Все, никаких вопросов, а то я тут всю ночь только и буду делать, что на ваши вопросы отвечать. Потом сами все узнаете. Вот эти пауки — меддроиды. Не надо их бояться, они вам помогут.

Я вышел из помещения, чтобы их не смущать. Ну и чтобы вопросами не доставали. Через пять минут снова зашел. Они уже были в медкапсулах. Уточнил у искина медсектора — сколько им там находиться? Женщине двадцать часов. Мужчинам — одному тридцать шесть часов, другому сорок три. Велел всех держать в капсулах двое суток. Подниму потом их всех сразу. Потом поднял из капсул семерых предыдущих. Искалеченному парню, тому, что без глаз, еще двое суток в капсуле придется полежать. Принял у них присягу. Как говорится, «куй железо не отходя от кассы». Усадил их на платформу и поехал с ними на полетную палубу. Там загрузились на дежурный бот и отправились на остров. На острове сдал их дежурным. Они ходили за мной как сомнамбулы, до сих пор в себя еще не пришли. Ничего, поспят пару часиков и оклемаются. А потом уж им ребята все и объяснят. Черт, полночи провозился. Все, спать.

Утром меня разбудили Кини с Ингой и потребовали от меня исполнения супружеских обязанностей. Ну что ж, как говорится, назвался груздем… Хотя я от этого дела никогда и не отлынивал. Угомонились они часа через два, и я опять завалился спать. Проснулся ближе к обеду. Повалялся бы еще, но есть очень хотелось. Пришлось вставать. Взял тарелку с кашей и стакан чая и вышел из дома. Сел на лавочку у крыльца и приступил к завтраку. Лавочка, кстати, была уже местного исполнения. Кто-то из умельцев сделал, в комплекте спасдома такой не было. Молодцы. Всего несколько дней здесь, а уже благоустраиваются. И ведь сделали своими руками, без помощи дроидов, сразу видно.

Только поел — подошли семеро новобранцев. Успокоил мать парня, что остался в капсуле. Они попытались засыпать меня вопросами, но обломались. Отослал всех к Олегу Конкину. Он у нас отвечает за набор добровольцев, вот пусть и возится с новенькими. А то людей им подавай, а как прибыли люди, так никого и нет, никто с ними возиться не хочет. Связался с Олегом и посоветовал ему закрепить за каждым новоприбывшим одного старожила, и пусть их просвещают. Потом рванул на пляж. До обеда плавал в лагуне. А после обеда расстелил полотенце в тенечке и опять задремал. Но поспать мне не дали. Проснулся я оттого, что кто-то пнул меня в плечо.

— Ник, вставай, хватит дрыхнуть. Мы волейбольную площадку оборудуем, пойдем, поможешь.

Я сел. Рядом со мной стояла какая-то девица. Вроде из техников. Я никак не мог сообразить — сразу ее прибить или подождать немного. Но тут подскочила Кини, схватила ее за руку и утащила. И что это было? Ну ни хрена себе. Да, с панибратством я, похоже, переборщил. Как-то ко мне относятся немного не так, как хотелось бы. К ребятам из актива относятся и то с большим уважением. А ко мне — как к своему парню. Можно подойти, поболтать, хлопнуть по плечу. И не суть важно, что я могу быть занят. Что, трудно поговорить? Да, как-то я себя не так веду. Вернее, веду-то я себя так, как привык, но, видимо, свое поведение и свои привычки пора менять. А то аукнется мне это потом.

Вечером, когда мы сидели в гостиной и пили чай, подошли ребята из актива. Ну, Олег и так жил в нашем домике вместе с сыном, а Сергей, Серега и Даша заглянули на огонек. Посидели, поболтали. Потом вспомнили со смехом, какое у меня было очумелое лицо, когда Галка из технической группы пнула меня ногой и пригласила немного растрясти жирок и поработать.

— Ребята, вы зря смеетесь. Все могло закончиться не так весело. Во-первых, вы все изучали законы империи. Вам эту базу закачали вместе с языком. В пятой или шестой статье говорится, что оскорбление императора и членов его семьи словом или действием карается смертью. И это закон. Чего глазами лупаете? А если бы я расценил этот пинок как оскорбление? А во-вторых, относиться так к псиону высокого уровня просто безрассудно. Я ведь мог не разобраться спросонья и просто убить ее. Поверьте, я бы проломил ее защиту с легкостью. И был бы полностью прав. Вы ведь тоже все псионы. Да, уровень у вас еще не очень высок, но вы развиваетесь, и он будет расти. У кого-то быстрее, у кого-то медленнее. Вот так вот пихнете кого-нибудь с высоким уровнем в шутку или нечаянно, а он, не разобравшись или от неожиданности, вскипятит вам мозги. Это совсем не шутки. О хамстве и грубости надо забыть. Навсегда. И доведите это до всех.

Впечатлились и расходились молча, задумавшись. Олега я задержал и поручил ему установку по системе автоматических зондов. Я, конечно, сам собирался этим заняться, но решил спихнуть это на других. Пусть поработают немного, а то от безделья с ума сходить начали. Ничего, пилотов полно, пусть летают посменно. Заодно и попрактикуются. А летать можно на штурмовиках и штурмовых ботах. Все равно с Земли ничего не заметят. А если что и заметят, так и черт сними. Пусть гадают, что это там мельтешит по системе.

Вечером со мной связался Мишка. Он подготовил к эвакуации на корабль аж семнадцать человек, не считая родителей. Семь инвалидов и пять их родственников, также пять человек наших родственников. Из-за них он и хотел меня выдернуть на корабль. Среди них была одна девчушка, именно девчушка, несмотря на то что ей уже девятнадцать лет. Выглядела она как подросток, лет на двенадцать-тринадцать. Ростом меньше полутора метров, плоская, как доска, и вообще, по словам Мишки, мышь серая. Вот ее мама и просила привести в порядок. Очень уж девочка переживает. За нее очень переживает наш патриарх, дед Матвей. Он, кстати, тоже среди этой пятерки. А возражать ему — себе дороже. Ему уже далеко за восемьдесят. Успел даже повоевать в Великой Отечественной. Потом долго, да считай всю жизнь, был председателем колхоза. До самой пенсии. Да и на пенсии еще работал, пока здоровье позволяло. Настоящий коммунист. Вернее, даже большевик-сталинец. Из непримиримых. Очень вредный и ехидный старик. Я его прекрасно помню. В детстве меня на лето всегда отправляли на хутор, к маминым родственникам. А там он. Ох и попадало мне от него. Да и не только мне, он всех пацанов гонял. Он почему-то считал, что мы должны жить как юные ленинцы, то есть трудиться и учиться. И все. Попробуйте десятилетнему пацану объяснить, что он должен весь день только трудиться и учиться. Летом, во время каникул. Хорошо, что я обычно жил не у него в доме, а у его сестры, маминой бабушки. Но и там он меня доставал. И этого старого беспредельщика мама притащила к нам. Вот ведь елки-моталки. Это сколько же он у меня кровушки выпьет? И ведь не откажешь, придется лететь. Договорились с Мишкой, что я вызову второй, дежурный бот с корабля и на нем прилечу к ним, так как на одном боте он всех все равно не увезет. А я собирался эту ночь провести на острове, отдохнуть, как белый человек. А придется опять вкалывать, как негр. Главное, я там в общем-то и не нужен. Я могу с этой девочкой решить все и удаленно. Медискин мне вышлет ее диагностическую карту, и я на основании данных этой карты назначу лечение. Да и без этого искин разобрался бы. Но придется лететь. А то ни дед, ни мама мне потом житья не дадут.

Когда я прилетел на дачу, там творилось светопреставление. Людей был полный дом. Как все поместились-то? Шум, гам. Один только дед сидел спокойно в гостиной в кресле и смолил папиросу. Он принципиально курил только папиросы. А ведь мама никому в доме курить не разрешает. Хотя у нас и не курит никто. Да попробуй такому запретить. Я погнал всех на погрузку. Сначала загрузили два инвалидных кресла, а потом всех остальных. Как раз в два бота все и поместились. Правда, оба боевика из Мишкиного бота остались в доме, а бот пилотировала Маринка. Повыпендриться решила перед новой родней. Детский сад, ей-богу. Наконец взлетели. Я всех своих загрузил в Мишкин бот, чтобы не слышать маминых причитаний. Я ее, конечно, понимаю — жалко бросать все нажитое. Ведь и дача, и квартира, и машина — все досталось тяжелым трудом. Все свое имущество родители переписали на мамину младшую сестру — она одна поднимала троих детей, и ей это все очень пригодится. Правда, дачей и машиной мы еще попользуемся. До отлета дача так и останется нашей базой.

По прилете на корабль Мишка сразу умотал на Землю, а я повез весь табор в медсекцию. Там чуть ли не насильно уложил всех в капсулы. Задолбали своими «почему» и «зачем». Единственным нормальным оказался как раз дед. Он, ничуть не смущаясь, разделся и залез в капсулу. Чтобы не смущать женщин, я их сначала вывел из секции, пока мужчины ложились в капсулы, потом завел и вышел сам. Потом зашел, проконсультировался с искином по поводу лечения своей родственницы и, поняв, что он и сам все знает, и получше меня, ушел. Одиннадцать человек можно будет забирать уже утром. Да, собственно, троих молодых лбов, моих то ли троюродных, то ли четвероюродных братьев, можно было поднимать уже через час. Им только организм почистить и подправить кое-какие мелочи, но пусть уж полежат до утра. Утром всех и подниму. А вот пятерым придется полежать сутки, а двоим вообще двое суток. Почти. Но подниму их все равно через двое суток. Не бегать же мне за каждым. После этого отправился в свою каюту спать.

Встал довольно поздно. Позавтракал и пошел в медсектор. Как раз последний из больных должен к этому времени излечиться. Дед Матвей. Хотя он для своего возраста был довольно крепок, и на залечивание всех его болячек и омоложение понадобилось всего девять часов, тогда как стариков из домов престарелых я держал в капсулах почти сутки. А кого и дольше. Хотя тут роль сыграл и медицинский искин. Он здесь был намного мощней и производительней, чем на моем крейсере. Сначала прошел к капсуле серой мышки. Вот это да! Куда делась мышка? В капсуле лежала настоящая красавица. Роста, правда, особенно не прибавила — всего сантиметров на десять выросла, но зато все остальное! Я даже залюбовался. Дал команду меддроидам поднимать сначала женщин. Сам, конечно, вышел. После того как они оделись, ждать пришлось с полчаса, поднял мужиков и сам зашел в секцию. Ну а потом присяга, естественно. После этого повел их в столовую. Все, конечно, были пока мало что соображающими. Больше всех был обалдевшим дед, хотя и выглядел самым спокойным. Но от меня-то не скроешь, я эмоции чувствую. Даже, можно сказать, вижу. А они у него просто бушевали. Буря эмоций. Но молодец, идет себе спокойно, как будто ничего другого и не ожидал. Привел в столовую, рассадил за столы. Симбионты у них еще не активировались, так что пришлось их обслуживать самому. Вернее, обслуживали их, конечно, стюардессы, а я просто заказ делал. После того как они немного подзаправились, прочел им небольшую лекцию. Потом дежурный развел их по каютам. Дежурный стюард, естественно. Я только родителей задержал. Решил отвезти их на остров познакомить наконец с невестками. Пока они в себя окончательно не пришли. Всех везти на остров я сначала не решился, там и так народу полно. А потом подумал, подумал и решил отвезти всех все-таки на планету. Кроме тех, кто ожидает выздоровления своих близких. Таких было трое. Так что дал команду искину пригласить их опять в столовую. В нашем лагере, на острове, народу ведь поубавилось — кто-то же должен зонды развозить. Потом собрал всех, и на паре платформ мы покатили на летную палубу. А потом спуск вниз, на планету.

Как только приземлились, родители сразу потребовали вести их к невесткам. Они-то быстро отошли. Да и что им, они про все эти чудеса давно знали. Единственно, мама все время одергивала то кофту, то юбку — не привыкла еще к своему виду. А вот отцу хоть бы что, уже поглядывал с интересом на сновавших вокруг девчонок. А поглядеть было на что. Жарко, вот все девчонки и ходили в купальниках. Ну, смотри, смотри, скоро мама в себя придет, освоится и возьмет в руку скалку, тогда уж на девчонок не посмотришь. Родственники тоже было сунулись за нами, но их я поручил дежурному и отправил размещаться. Я, конечно, к родственным чувствам отношусь довольно трепетно, но нечего им совать свой нос в мою личную жизнь. Родители другое дело — тут уж никуда не денешься. Подошли к нашему домику. Кини с Ингой нас уже поджидали. Я их представил друг другу. Забавно было наблюдать, как мама, выглядевшая моложе моих девчонок, придирчиво их рассматривает. Прошли в гостиную и сели пить чай. Ну, куда же без чая. Посидели, поговорили. Мама наконец расслабилась. Мы с отцом оставили их и пошли искать дежурного. Надо было их тоже где-то разместить. Но все устроилось лучшим образом. Дежурный освободил одну комнату в нашем доме и поселил туда родителей.

Побродив немного по лагерю, мы с отцом вернулись домой. Могли бы и не возвращаться — там было не до нас. Девчонки поступили очень умно. Так как у мамы с собой не было никаких вещей по ее теперешней фигуре, они предложили подобрать ей чего-нибудь из своих вещей. И теперь они все были очень заняты, так как примерками занималась не только мама, но и они сами. Теперь пока все свои тряпки не перемеряют, не успокоятся. Поэтому мы как пришли, так и ушли, никем не замеченные. Пошли на пляж, там всяко интересней.

Домой вернулись к обеду. Мама ко мне сразу приступила с вопросом: когда свадьба?

— Какая свадьба, мам, ты о чем? Мы, между прочим, в боевом походе. Вот вернемся домой и сыграем свадьбу. Тем более что свадьба императора — это все-таки событие.

— Ты все с этим своим императорством. Не надоело?

— Еще как надоело. Но сделать ничего не могу, к сожалению.

— Так откажись, и все. Делов-то.

— Это невозможно. И от моего желания тут ничего не зависит. Почему так, потом, может, и расскажу. Но с этим всем придется смириться.

— Ладно, с этим потом разберемся. Что насчет свадьбы?

— Мам, ну я же объяснил. Максимум, что можно сделать, — это зарегистрировать наш брак. Вот прилетим на корабль — и там корабельный искин наш брак и зарегистрирует. Это возможно.

— Ну так полетели.

— Ну, конечно, прям подхватился. Зачем из-за этого бот гонять. Все равно завтра или послезавтра туда лететь. Я туда завтра в любом случае полечу. Вот вас всех и захвачу. Посидим по-семейному, без лишнего шума.

— Родственников надо предупредить.

— Никаких родственников. Только мы. Ну, Мишку еще позову. И все. И не вздумай все сделать по-своему. Все равно никого не возьму. Потом сама с ними объясняться будешь.

Еще немного поругались, но я все равно настоял на своем. Договорились, что завтра утром слетаем на корабль и зарегистрируем наш брак. Мне, правда, надо бы вечером туда слетать и поднять из капсул пятерых, но ничего страшного, полежат до утра, здоровее будут.

После обеда мама упорхнула проведать родственников, а отец снова отправился на пляж. А мы с девчонками остались дома. Они были очень довольны. По их словам, они даже и не рассчитывали, что я соглашусь зарегистрировать брак до прилета на Миру. И были очень благодарны за это маме, так как понимали, что если бы не она, то ждать им регистрации и ждать. А там мало ли что случится. Я их, правда, не обманывал никогда, да и не собирался, но вдруг мне что в голову ударит, всякое бывает. А тут такой подарок. Ну, ладно, что ж поделаешь. Завтра, значит, я уже буду женатым, солидным мужчиной. Да, то ни одной жены, а тут сразу две. А собственно, что изменится? Я ведь и раньше числил их своими и ни на кого бы никогда не променял. Их и так все считали моими женами. Ну, теперь будет, как говорится, штамп в паспорте. Не штамп, конечно, и не в паспорте, а метка на симбионте. Вроде и ничего такого, а потряхивает.

Связался с Мишкой и объяснил ему возникшую ситуацию. Он обещал обязательно прилететь и поддержать меня. Буквально через пять минут он уже сам со мной связался и сообщил, что они с Мариной тоже решили зарегистрировать свои отношения вместе с нами. Все ясно. Растрепался своей, и она его тут же взяла в оборот. Договорились, что они заскочат за нами под утро. Ну вот, и в самом деле бот гонять не придется.

Но вызывать бот все же пришлось. Мишка потрудился по-стахановски и забрал всех запланированных людей. Мотался по городу до позднего вечера, а последнего забирал уже поздней ночью прямо с балкона. И даже во второй рейс бот был битком, так что для нас места просто не было. А ведь нам еще пришлось забирать на корабль и родителей Марины и ее деда. Тут уж никуда не денешься. Ну и дед Матвей приперся. Хотя какой он теперь дед — молодой, вихрастый парень. Но такой же наглый и ехидный. Нахально залез в бот, ни у кого ничего не спрашивая. Ну не гнать же его.

Прилетели на корабль. Всех сразу разместили на гравиплатформах и отправились в медсектор. Дежурный медик уложил всех новоприбывших в медкапсулы. Поднял пятерых, оставшихся с прошлого завоза, принял у них присягу и отправил их с дежурным медиком в столовую. Вот и наступил наш черед. Связался с Витом и по громкой связи, то есть голосом, громко и внятно, сообщил ему, что беру в жены девицу Кини и девицу Ингу и прошу официально зарегистрировать наш брак. Нам было предложено лечь в капсулы. Не раздеваясь, мы залезли в капсулы. Через несколько секунд крышка капсулы открылась, и я вылез из нее. Девчонки тоже вылезли. Зазвучал какой-то бравурный марш, с преобладанием духовых инструментов. Вит поздравил меня и моих жен. Правда, говорил, вернее вещал, он минут пять. Я не особо прислушивался, но там было и о долге императора и императриц, и о величии империи, и еще какая-то заумь, но мне было не до этого. На меня налетело два урагана. Пусть небольших, мягких в некоторых местах, но урагана. Инга наскочила на меня спереди, запрыгнув и обхватив ногами в поясе, а Кини залезла на меня сзади и чуть ли не на шею села. При этом они громко и радостно визжали. Я чуть не оглох. С трудом, но я стряхнул их с себя.

— Все, все, девчонки, успокойтесь. Мы еще не закончили. Мишка, теперь ваша очередь.

— А зачем в капсулу-то?

— Ну а как вам метки на симбионт ставить будут? Были бы мы на станции — там бы не пришлось лезть в капсулы, там есть специальный ритуальный зал, как раз предназначенный под такие мероприятия. Там метки и без капсул на симбионт устанавливаются. А сейчас только так. Хотите — подождите до возвращения на станцию.

— Нет уж, ждать не будем, — проворчала Маринка и полезла в капсулу.

Когда они вылезли из капсул, ни марша, ни торжественной речи не было. Вит просто поздравил их, и все. После этого отправились праздновать. Поехали в мою каюту. Гостиная там была достаточно просторной, так что все поместимся. Девчонки помчались переодеваться. Они все были в легких пляжных платьях. По мне, очень даже неплохо, даже здорово, но им виднее. Маринку тоже с собой утащили.

Мы уселись за стол, и стюардессы его накрыли. Вино Мишка привез с собой. Даже пару бутылок шампанского выставил. Олег тут же разлил по бокалам вино. Ну и верно, девчонки еще не скоро появятся, чего сидеть просто так. Сидели и потягивали вино, ожидая невест.

— Матвей, раз уж ты все равно здесь, хочу тебя немного озаботить, — сказал я. А чего, собственно, время терять. Правда, он скривился от такого обращения. Ничего, ничего, то ли еще будет. — Да ты не кривись. Ты уже больше не дед. В зеркало небось на себя любовался? Но я не об этом. Ты же вроде всю жизнь на земле проработал, председателем колхоза? Вот и у нас будешь отвечать за сельское хозяйство. До прилета на нашу планету выучишь базу оператора агропромышленного комплекса. Она небольшая, успеешь. Потом будешь учить базу Управленец. На это тебе сроку четыре месяца. Трудновато будет, но ты справишься. Ты же у нас большевик, а большевики трудностей не боятся. И подбери себе людей, кто с сельским хозяйством знаком, но на много не рассчитывай — людей мало.

— Ну что ж, это дело по мне. Только чего это ты, внучек, мне вдруг задачи ставить надумал? Небось и постарше кто есть.

— Дед, ты же присягу давал? Помнишь, о чем там говорилось?

— Помнить-то помню. Только там об империи какой-то речь шла да об императоре. Это же не всерьез?

— Ай да дед. Все, назвался груздем — полезай в кузов. Присягу тебя никто насильно давать не заставлял.

— И кто же у вас император?

— У нас, дед, у нас. А император у нас я как раз и есть. Так что приказывать тебе имею полное право. И попробуй только не выполнить приказ. Смотри, а то я еще припомню, как ты меня крапивой по двору гонял.

Мы все рассмеялись, а дед насупился. Да, нелегко ему будет. Хотя здесь почти все такие, привыкнет. А потом появились наши красавицы. И в самом деле красавицы. И где только платья такие раздобыли. То ли с прошлого посещения Земли, то ли вообще еще с Содружества. В таких и на королевский бал не стыдно прийти. Вернее, императорский. Ну, у нас тут вроде и не бал, но тоже не простые посиделки. Кини с Ингой сели рядом со мной, а Маринка — с Мишкой. Открыли шампанское.

Ну что, праздник получился. Были и длинные тосты, и крики «горько». Даже потанцевали немного. Правда, танцевать я не умел, но наши бывшие старички показали класс. Девчонки как-то быстро освоили и вальс и танго, а вот у меня ничего не получалось. Да и Мишка просидел все время за столом. А дед вообще всех удивил — такую «цыганочку» забабахал, что мы ладони отбили, хлопая ему. Музыку нам транслировал Вит. Мы заказывали, он тут же находил нужное в интернете и транслировал по громкой связи. Правда, трансляция шла только на мою гостиную, а не на весь корабль. А потом разошлись по каютам.

Ночь прошла довольно бурно. Девчонки, уже в роли официальных жен, постоянно требовали от меня физического подтверждения их статуса. То есть выполнения супружеского долга. Я в общем-то и не против, но не всю же ночь напролет! Как будто до этого мы занимались чем-то другим. Но ни на какие отговорки они не обращали внимания. Признаюсь, было тяжко, даже несмотря на мой укрепленный организм. Если бы не это, сдох бы, наверное. Да, теперь я понимаю, что одной жены было бы, наверное, достаточно. А с другой стороны — хорошо, что их не три. Спасибо Берте, что она ушла из моей жизни, хоть и сделала это не очень красиво. Но если бы осталась, я бы и на ней женился, никуда бы не делся. Вот тогда бы точно сдох.

Утром со мной связался Мишка, но я лететь на планету отказался. А какой смысл, если я от усталости и сидел-то с трудом. Поэтому, перекусив слегка, наконец-то завалился спать. Единственно что сделал — это связался с Олегом и поручил ему с сегодняшнего дня, вернее ночи, заняться вывозом с Земли волонтеров из клиник. И посоветовал начать с Москвы. Именно там крупнейший в стране онкологический центр. Больше тысячи больных. А еще бы неплохо залезть в их базу данных. Ведь там вообще огромное количество неизлечимо больных людей, которым помочь врачи уже не могут и их отправили просто умирать. Не то чтобы я какие-то претензии предъявляю врачам, нет, все верно, лучше уж попробовать спасти тех, кого еще возможно, чем тратить силы и ресурсы на тех, кому помочь уже нельзя. Тут врачи совершенно правы. Хоть и выглядит это как-то не очень. Особенно с точки зрения самих больных и их родственников. Но такова жизнь. Даже мы, со всеми нашими возможностями, помочь всем не в состоянии. Попросил его обратить на это внимание и не комплексовать. После этого попросил Афру заблокировать связь и соединять меня с кем-то только в самом крайнем случае — и отключился. Да, не завидую тем, кто будет вывозить людей из клиник. Смог бы я сам пройти мимо безнадежно больных людей и ничем им не помочь? Наверное, смог бы. Но чувствовал бы себя после этого очень хреново.

Проснулся ближе к обеду. Да и то не сам — девчонки разбудили. Решили никуда не лететь. Я, правда, хотел их отправить на остров, но они категорически отказались. Ну, им же хуже. Я-то, понятно, буду ближайшие дни, а особенно ночи, занят в медсекции, но вот они могли бы еще несколько дней и побездельничать.

После обеда опять завалились в постель. Надо было отдохнуть перед бессонной ночью. Поспать мне, конечно, не дали, но все равно отдохнул. И отдыхал так до ужина. А вот после ужина выгнал их из спальни и в самом деле часа три поспал.

ГЛАВА 6

А ночью стали поступать больные. Это было что-то. Семьдесят три человека за ночь. Боты так и сновали между планетой и кораблем. Привезенных тут же определяли в капсулы, и это было ошибкой. Надо было укладывать в капсулы сначала самых тяжелых, но сразу не сообразили, а потом было уже поздно — все капсулы заняты. А ведь люди поступали мало того что тяжело больные и с ослабленными организмами, но и с сумасшедшим стрессом. Я носился среди больных и пытался поддержать их ментально. К сожалению, много времени уделить каждому я не мог, поэтому лишь слегка подлечивал, лишь бы поддержать их хотя бы несколько часов. В капсулах людей держали не больше девяти-десяти часов. Об омоложении даже пока не задумывались. Но, слава богу, не потеряли никого. Только к обеду следующего дня, после того как последнего уложили в освободившуюся капсулу, я смог немного вздохнуть. Сразу отправился спать.

Вечером со мной связался Олег:

— Ник, я тут, пока суд да дело, прошерстил в памяти своих знакомых и вспомнил об одном своем сослуживце. Он у нас в полку служил в первом отделе, то есть молчи-молчи. Он вроде бы у себя в конторе сделал неплохую карьеру. Довольно толковый и, главное, порядочный офицер. Я попросил Вита найти что-нибудь о нем. Так вот, он жив, и я даже знаю его адрес. Что, если я встречусь с ним?

— Олег, я не против, специалисты нам нужны. Но сначала пробей его на ментоактивность.

— Но даже если он не ментоактивен? Если в виде исключения?

— Нет, категорически против. Сам подумай, если одно из серьезнейших подразделений будет возглавлять человек, не способный пользоваться всеми преимуществами нашего общества, что он сделает в конце концов? Он постарается подтянуть свои возможности к этим самым преимуществам. А так как со своими возможностями и способностями он сделать ничего не сможет, то будет к ним подтягивать эти самые преимущества. А это может кончиться черт-те чем. Так и до большой крови недалеко.

— Ник, ты утрируешь. Ну что может сделать один нементоактивный с людьми, каждый из которых может с ним сделать все что угодно?

— Знаешь, умный может сделать очень много. Ты же сам видишь, что большинство наших телята наивные. Несмотря на кучу прожитых лет. Их окрутить любой сможет. Так что сначала проверь, а потом и договаривайся. Вообще-то попроси Вита зайти на серверы ФСБ и ГРУ и поищи там среди еще живых ветеранов. Там наверняка есть данные по ним. Проверь их всех и поговори с подходящими. Желательно с теми, кто закончил службу еще до развала страны.

— Почему?

— Да я тут по интернету полазил и просто обалдел. Что только о них не пишут. И бизнес они крышуют, и оружием торгуют, и с наркотиками мутят. И еще хрен знает что. Конечно, в основном это чушь, но ведь дыма без огня не бывает. Я понимаю, что большинство там как раз порядочные люди, но ведь есть и жулики и предатели. Не хотелось бы нарваться именно на такого кадра. Так что лучше уж подбирай из старой гвардии. Среди них хотя бы жуликов и предателей нет. Если никого не найдешь, тогда уж смотри и среди тех, кто и при Ельцине успел послужить. Но этих проверять придется самым тщательным образом, вплоть до ментоскопирования. Хотя через это надо пройти всем силовикам. Еще до установки симбионта. И если попадется подонок, то пулю в затылок — и в космос. Нам рисковать нельзя. Но займись этим чуть позже. Сейчас просто не до этого.

— Да это понятно. Ладно, отбой.

Этой ночью было немного полегче. Людей стали таскать из московских госпиталей. А там в основном мужики, да и с дисциплиной получше, все-таки люди военные. Да и поменьше их было. Но все равно их только лечили. Правда, под утро нескольких пожилых женщин из первых партий положили на омоложение. Все-таки для мужиков возраст не критичен, а вот для женщин…

Так и пошло — Москва, Питер, Екатеринбург, Минск. В некоторых городах прошлись и по домам престарелых. А через неделю — все. Больше мест просто не было. Тогда уж стали людей класть и на омоложение. Но симбионты установили всем. И присягу я у всех принял. Осталось только пройтись по родственникам наших первых добровольцев. И хоть мне очень этого не хотелось, но ничего не поделаешь — обещал ведь. Объяснял всем, что это очень опасно. В первую очередь для их же родственников. Потому как на наш след уже, похоже, вышли. В СМИ об исчезновении людей не было ни слова. В интернете вроде что-то промелькнуло и сразу заглохло. А это значит, что к этому делу подключились люди из очень серьезных организаций. А они работать умеют. И чего от них ждать — неизвестно. Не было среди нас таких спецов. Олег только начал их искать, и когда они у нас будут — неизвестно. А ведь им еще надо в курс дела войти, подготовить какие-то контрмеры. А тут вдруг некоторые из наших загорелись посетить своих детей и внуков и уговорить их присоединиться к нам. В основном женщины. Придется впрягаться.

С утра я решил слетать с Дашей Захаровой. Ее сын с семьей жил в небольшом подмосковном городке, и я хотел сам сопроводить ее к нему. Ну, не то чтобы хотел, но толику уважения к своему министру проявить надо было. Один из боевиков был у нас за пилота. Еще с корабля созвонился с продавцом автомобиля из соседнею городка. Машинка была так себе, старенькая вазовская «девятка», но нам она надолго и не нужна. На две-три поездки ее хватит, а потом все равно оставим где-нибудь. К сожалению, в багажный отсек бота автомобиль не помещался — все-таки это разведывательный, а не штурмовой и тем более грузовой бот. А то можно было бы купить хорошую машину и возить ее в боте. Ну, нет так нет. Денег все равно не жалко. Вон в багажном отделении каждого бота по безразмерной сумке валяется с наличкой. А надо будет — Вит еще напечатает. Тем более что печатаем мы американские и европейские рубли. И отличить их от настоящих невозможно. Вернее, они больше настоящие, чем те, что печатаются в ФРС Америки и в казначействах Европы. Можно было бы взять и что-нибудь получше, чем «девятка», но именно этот хозяин машины отдавал ее по простой доверенности, и не надо было заморачиваться с нотариусом, а тем более с регистрацией в ГИБДД.

Высадились на краю городка и не спеша пошли к центру. Потом связался с продавцом, и он через полчаса подогнал нам машину. Тут же написал от руки доверенность, получил деньги и ушел, очень довольный. Мы сели в машину и поехали в Дашин городок.

Въехали в город и подъехали к небольшому микрорайону, застроенному панельными девятиэтажками. В сам микрорайон я въезжать не стал, а припарковался у небольшого то ли парка, то ли сквера. Даша пошла дальше одна, а я вышел из машины и стал прогуливаться вдоль металлической ограды, за которой и раскинулся сквер. Среди деревьев была построена небольшая детская площадка, где как раз и возилась детвора. Детский сад, наверное. Детишки аппетит перед обедом нагуливают. Дошел до ворот. На них висела табличка «Детский дом». Понятно. Неплохо бы и нам по детским домам пройтись. Уж там-то желающих будет хоть отбавляй. Да только что с детьми делать? Я и со взрослыми не знаю как справиться. Это сейчас они еще не отошли от всего с ними случившегося, а пройдет немного времени — и начнутся проблемы. Что проблемы будут, я нисколько не сомневался. И симбионт тут не поможет. Он реагирует только на желание причинить вред империи и императору, а если такого желания нет? Если человек действует из благих побуждений? Конечно, не выполнить моего приказа они не смогут, но не могу же я общаться с людьми только посредством приказов. Ерунда получится, а не жизнь. И вообще этим злоупотреблять нельзя. В идеале вообще обойтись без приказов, чтобы люди действовали осознанно, по своей воле. Жаль, что так не получится, но я буду, во всяком случае, стараться. А вот с детьми придется подождать. Когда сформируется учительский корпус, появится хоть одна нормальная школа, тогда, может, и за детские дома примемся.

Я развернулся и пошел назад к машине. Подойдя к месту, где до играющих детей было ближе всего, направил на них сканер. Просто так, от нечего делать. Ничего интересного. За исключением одного момента. В стороне от играющих детей на лавочке сидели двое. Мальчик лет трех и девочка на пару лет старше. У мальчика уровень ментоактивности был 2,7 единицы, ИИ — 153, у девочки — соответственно 2,9 и 165. Просто поразительно. Дело в том, что дети рождаются с минимальным уровнем ментоактивности, и по мере взросления, развиваясь, уровень повышается. И развивать уровень ментоактивности можно всю жизнь. С ИИ картина немножко другая, но и там тоже многое зависит от развития ребенка. Чем активней ребенок развивается, тем выше в итоге ИИ. Правда, считается, что мозг эволюционирует в основном до восемнадцати лет. То есть в восемнадцать лет мозг уже достаточно развит, и можно устанавливать симбионт или нейросеть, как в Содружестве. В принципе верно, но и после восемнадцати можно развивать свой мозг и повышать ИИ, правда уже не такими темпами, как до восемнадцати. А тут, в таком возрасте… Гениальные дети. Просто два гения. В заштатном городке, в детдоме. Чудеса. Сегодня же ночью сюда наведаюсь и посмотрю их дела. Упускать такой подарок судьбы никак нельзя.

Тут как раз подошла Даша. Злющая, аж глаза сверкают и молнии мечут.

— Поехали отсюда, — прорычала она.

— Даш, что случилось? Никого не застала?

— Как раз застала. Внучка, старшенького. Сын с невесткой на рынок ушли. Я-то думала, раз суббота, они дома, а их и нет. Зато внук дома. И уже поддатый. Я спросила его отца, своего сына, он мне объяснил, что они только ушли. Пригласил в квартиру. Стал предлагать с ним выпить. Потом начал приставать. Получил по лицу и совсем озверел. Пришлось врезать ему как следует. Не хочу их никого видеть. Ну как можно с раннего утра быть в таком состоянии?

— Он хоть живой?

— Да что этому бугаю сделается.

— Ты ему, надеюсь, не сообщила, что ты его бабушка?

— Да он бы все равно ничего не понял. Поехали.

— Ладно, подруга, не куксись. Может, это и к лучшему. Садись в машину.

Я открыл ей дверь, и она села в машину. Я подошел к своей двери и открыл ее.

— Даш, посиди немного, я сейчас приду. — Захлопнул дверь и пошел к воротам в детдом.

На территорию прошел совершенно спокойно, никто меня не остановил. Подошел к детской площадке. Воспитательница сидела на скамейке и дремала с книгой на коленях. Я усыпил ее и пошел дальше. Подошел к шепчущейся парочке и присел перед ними на корточки.

— Привет, ребята.

— Здравствуйте, — ответила девочка, — а вы кто?

— Как это кто? Ребята, вы что, своего папу не узнаете?

Девочка посмотрела на меня недоверчиво, а вот пацан соскочил с лавки и с криком:

— Дашка, папа приехал! — бросился ко мне и повис у меня на шее. — Папа, а ты заберешь нас отсюда? А где наша мама? — говорил парень совершенно чисто и внятно, несмотря на свой возраст.

— Конечно, заберу. А мама нас ждет дома. Пойдемте, ребятки.

Я подхватил на руки и девочку и отправился к выходу.

— А мы Наталье Алексеевне ничего не скажем? — спросила девочка.

— Она спит. Не будем ее тревожить. Я ей потом позвоню.

Здания детдома были скрыты за деревьями, так что нас никто не заметил. На их счастье. Детей бы я все равно не вернул. Да, надо побыстрее сматываться, скоро шум поднимется до небес. Пропажу детей замолчать вряд ли получится. Хотя если нас ищет ФСБ, то и тут будет тишина. Посмотрим. А вот охранника у ворот поставить бы надо, а то у них всех детей перетаскают. Против нас, конечно, никакая охрана не пляшет, но ведь есть еще и разные придурки и извращенцы. Ну, теперь, надеюсь, они это упущение исправят.

Я подошел к машине и усадил детей на заднее сиденье. Сел за руль и сказал:

— Дети, познакомьтесь — это тетя Даша.

— Я Даша, а это Никитка.

Ну вот и имя пацана узнал. Дети притихли, а вот тетя Даша сидела полностью обалдевшая. Даже рот приоткрыла. Я завел машину и поехал на выход из города. Особенно не спешил — не хватало еще на гаишников нарваться.

— Ник, где ты взял детей?

— В детдоме.

— Но зачем?

— А ты их просканируй.

Даша достала сканер из сумочки и просканировала детей. Потом некоторое время сидела молча. Она медик, так что сразу все поняла.

— Ник, отдай их мне. Ну, пожалуйста.

— Нет уж. Это мои дети. А ты себе других найди.

— Ты же сам не разрешаешь проверять детдома.

— Тебе разрешу. А лучше своих роди.

— Ага, и как я это сделаю? Для этого меня одной маловато будет.

— Даш, голову мне не морочь. По тебе половина наших парней вздыхает. Вон на Серегу Матвеева посмотри. Он как тебя увидит, так сразу вздыхать начинает. И лицо таким глупым-глупым становится. Пожалела бы мужика.

— Да он только и делает, что вздыхает. Хоть бы слово сказал. Мне что, самой к нему в постель залезать?

— Нет, самой не надо. Нехорошо получится. Ладно, я разберусь.

— Ник, а ты понимаешь, какой шум поднимется, когда ты детей на корабль привезешь? Ведь наши тетки все себе детей потребуют.

— Да понимаю, конечно. А требуют пусть не у меня, а у своих мужиков. А у кого мужика нет, пусть быстренько подыскивает себе из новеньких, пока еще всех новеньких теток не омолодили. А то опоздают. Ты там наших девчонок предупреди, пусть клювом-то не щелкают.

Наконец выехали из города. На трассу я выезжать не стал, а съехал на какую-то извилистую второстепенную дорогу. Минут через пять увидел съезд к небольшому леску, скорее роще, и направился туда. Остановился на опушке и вызвал бот.

Высадил детей. Они, на удивление, вели себя совершенно спокойно — ни капризов, ни волнения. Только Никитка залез ко мне на руки и слезать не собирался. Мы немного погуляли, размяли ноги. Тут и бот прилетел. Загрузились и полетели. Дети опять остались спокойными. Ну, верно, чего им волноваться-то. Если взрослые спокойны, то и они не волнуются. Перед отлетом я хотел загнать машину подальше в лес, чтобы не сразу нашли. Пользоваться-то ею теперь нельзя, спалили — наверняка кто-нибудь видел, как я в нее детей усаживал, но Никитка с рук слезать категорически отказался, и я плюнул. Ну, найдут ее и найдут. Я даже ключи в замке оставил. Может, кто-то решит прибрать ее. Было бы неплохо. Хотя чего это я переживаю? Да пошли все.

Прилетели на корабль. Только когда загрузились на платформу, дети проявили некоторую заинтересованность. А уж когда она полетела по коридорам, вообще аж визжали от восторга. По пути к каюте высадили Дашу. Кини и Инга сидели в гостиной и о чем-то оживленно беседовали. Хорошо, что я их застал. Вообще-то они, как и другие члены экипажа, постоянно находились среди новичков. Объясняли им все непонятное, отвечали на вопросы, разъясняли, как пользоваться симбионтом. Инструкция по пользованию была, конечно, всем закачана, но вопросов все равно возникала уйма. Видно, пришли чаю попить. Они с удивлением стали нас рассматривать. Не меня, конечно, а детей. Меня-то сегодня они уже видели.

— Даша, Никита, это ваши мамы. — Я опустил Никиту на пол.

— А разве бывает сразу две мамы? — спросила Даша.

— Конечно, бывает. Вот у вас же две мамы, так что ничего здесь странного нет.

Никита неуверенно стал приближаться к обалдевшим девчонкам. Дашка ухватилась за мою руку и даже попыталась спрятаться мне за спину. Тут Кини вскочила и подхватила Никиту на руки. Он доверчиво прижался к ней. Инга подошла к нам, встала перед девочкой на колени и обняла ее. Тут как прорвало. Дети заревели. У девчонок тоже слезы на глазах. Я уселся в кресло и стал ждать. Минут десять он и не могли успокоиться. Дети перебегали от одной к другой, обнимались, что-то лопотали сквозь слезы. Наконец более-менее успокоились.

— Где ты их взял? — спросила Инга.

— Где взял, там больше нет. Это теперь наши дети. Слышишь, Вит? Я официально заявляю, что Никита и Даша с сего момента являются моими детьми. Так их и зарегистрируй.

Тут примчались родители. Ну, Захарова, сдала все же. Скрывать что-то я в общем-то и не собирался, но хотелось сначала самим прийти в себя после моей выходки и переварить случившееся. А тут вдруг ураган в виде мамы. Сразу же начались причитания, что у детей ничего нет, что они голы и босы, что у них даже простенькой игрушки нет. Да, этого я не учел. У них и в самом деле ничего не было. И, главное, взять было негде. На корабле были, конечно, дети, но все они намного больше моих, и их вещи моим бы не подошли. Мама тут же решила лететь с детьми по магазинам. И желательно в Москву, в «Детский мир».

— Мам, а ничего, что их ищут и их фотографии сейчас у каждого постового? Тем более в Москве. Если уж это так необходимо, то слетайте с Мишкой и купите все необходимое. Побольше и разных размеров. Они ведь расти будут.

На этом и остановились. Девчонки тоже было намылились слетать на планету, но дети их просто не отпускали. Так что пришлось им обломаться. Я связался с Мишкой. Он летал, как и я, к родственникам одной из наших дам. Как раз той скандалистки, что вывела меня из себя. Он мне рассказал, что у них тоже ничего хорошего не получилось. Наша дама отправилась к дочери. Та была замужем и имела двух взрослых дочек. Так там ее приняли за аферистку и хотели сдать в милицию. Даже попытались задержать. Ничего у них, правда, не получилось. Она обругала их разными интересными словами, хлопнула дверью и ушла. Правда, на прощание своему зятю глаз все-таки подбила. Говорит, что давно об этом мечтала. Мишка стоял за дверью и все слышал. В общем, и смех и грех. Сейчас они тоже уже были на корабле. Прилетели еще раньше нас. Они не заморачивались с машиной, а высадились на краю города и воспользовались такси. Поэтому и обернулись раньше нас. Я объяснил ему ситуацию. Они с Маринкой тут же примчались к нам, полюбоваться на племянников. Дети с мамами сидели за столом и поглощали то ли мороженое, то ли творожки. Но были очень довольны, во всяком случае. Маринка бросилась тормошить новоявленных племянников, а Мишка подошел к нам.

— Коль, а ты хоть дела их в детдоме просмотрел? Может, у них родители есть? Просто родительских прав лишили. Бывает и так.

— Что это за родители, если их родительских прав лишили? Нет у них родителей. Вернее, есть — мы. И все на этом. То, что было до нас, меня не интересует. Это теперь мои дети.

— Ладно, ладно, не кипятись. Твои так твои. Куда полетим?

— Мама хочет в Москву. Можно было бы в Филевском парке высадиться, прошлый раз я так и сделал, но, боюсь, не получится. Сегодня суббота, и народу в парке будет слишком много. Давай посмотрим.

Вит нам вывел на одну из стен картинку парка. Тихие места там были, но и народу хватало. Нет, не получится. Я слегка уменьшил масштаб картинки.

— Посмотри, что это. Так, Шелепихинский мост, набережная Москвы. Какие-то горы песка и гравия. Порт, что ли?

— Да фиг его знает. Зато ни одного человека. Вот там и высадимся. Выйдем на Большую Филевскую, поймаем такси и через полчаса будем в «Детском мире». Все, собираемся. — Мишка вскочил.

— Не забудь взять сумок безразмерных. И побольше. Наверняка там мама с Маринкой решат по магазинам прошвырнуться.

Мишка с Маринкой и родителями умчались. Даже обедать не остались. Ну, как же — магазины! А мы сели обедать. Дети ели очень хорошо. И это после мороженого. Да, не очень-то их там баловали, в этом детдоме. Хотя и изможденными не выглядят. Ну, ладно, это уже пройденный этап в их жизни, и его надо побыстрее забыть.

— Папа, а где мы будем жить? — спросила с набитым ртом Даша.

А и в самом деле — где? Вот ведь засада. Тут же все вместе стали это обсуждать. Каюта у меня состояла из трех комнат. Гостиная, кабинет, спальня. Ну и санузел, конечно. Решили переоборудовать под детскую кабинет. Прошли туда и стали намечать, где и что установить. Я связался с Витом и дал команду на переоборудование моего кабинета в детскую. Потом отправились в медсекцию. Так-то я уже детей продиагностировал, вполне здоровенькие детишки, но все равно надо пройти полное обследование в медкапсулах. Да и почистить организм не помешает. Пока шли, я связался с Витом:

— Вит, скажи мне, пожалуйста, как можно у детей активировать их ментальную составляющую? Симбионт-то я им установить не могу. Но мне, помнится, провели активацию в простой медкапсуле Содружества.

— В принципе ничего сложного тут нет. Я, как ты понимаешь, с этим плохо знаком, все-таки детей на корабле до этого никогда не было, но у искина медсектора должны быть теоретические знания. Думаю, он справится.

— Я тебя попрошу проконтролировать этот процесс. Если будут какие-то сомнения, то лучше отложим это. Вернемся домой — там наверняка эту проблему решим без труда.

— Да не волнуйся ты, капитан, все будет в порядке.

— Смотри, я на тебя надеюсь.

Девчонкам, конечно, говорить ничего не стал. Ну их. Еще скандалить начнут. Пока дошли до медсекции, Никитка у меня на руках уснул. Дашка-то вышагивала рядом с девчонками, держа каждую за руку. Как раз освободились несколько капсул. Попросил очередников подождать часик и пропустить детей. Никто и не возражал. Раздели детей и уложили в капсулы. Медискин доложил, что забирать их можно будет через семьдесят пять минут. Ну что ж, подождем.

Пока ждали, пришлось ответить на кучу вопросов. В конце концов мне это надоело, и я сообщил, что через несколько дней будет проведено общее собрание. Когда точно, не знаю, но всем обязательно сообщат. Да, что-то надо делать. Люди начинают от безделья придумывать себе черт-те что. Нельзя же в самом деле целыми днями валяться на кровати и смотреть фильмы. В интернет тоже выход был, но вот сообщение отправить было нельзя. Вит любые попытки блокировал. Небольшими партиями в двадцать-тридцать человек людей вывозили на остров на два-три дня, но это не выход. Пора улетать. Тем более что ничто нас здесь не держит. Только мое обещание дать всем первым добровольцам попробовать забрать свои семьи. Но после сегодняшнего, надеюсь, желающих встретиться со своими родственниками поубавится. Да, надо улетать.

Со мной связался искин медсекции и доложил, что с детьми все в порядке. Мелкие огрехи из организма убраны, организм почищен. Ментальная составляющая активирована. Но ментоактивность будет возрастать постепенно, в течение года. Сделано это, чтобы не напугать детей. Я поблагодарил искина. Правильно он все сделал. И все равно подпускать к детям теперь нементоактивных нежелательно. Вдруг разозлятся и долбанут ментально — убьют ведь. Нашим-то не страшно — их симбионт защитит, а вот простых людей от детей надо поберечь. Конечно, придется с ними побольше заниматься и постараться объяснить, что такое хорошо, а что такое плохо. Но ребенок есть ребенок. Ну надо же, такую ношу на себя взвалил. Сам себя не узнаю. Да, и надо будет какую-нибудь защиту для Кини придумать. А то шлепнет она кого из них по заднице, а они ей мозги вскипятят. Не дай бог. Да, надо думать.

Забрали детей и пошли к себе. К нашему приходу комната для детей была уже готова. В ней стояли две обыкновенные, не убирающиеся в стену кровати. Такие же шкафы и тумбочки. Даже пара кресел была. А на стене висел обыкновенный визор. Нет, его, конечно, в любой момент можно было бы убрать, но я решил сделать его неубираемым, как и всю мебель. Когда еще дети научатся пользоваться своими ментальными способностями. Он и, кстати, остались очень довольными. Тут же уселись смотреть мультики. А когда узнали, что визор можно включить, просто пожелав этого, правда высказав свое желание громко и четко, а мультики можно просто заказывать, любые, какие захочешь, то восторгу их не было конца. Правда, долго они в своей комнате не просидели. Только мы расположились в гостиной, как они примчались. Никита сразу оккупировал колени Кини, а Даша устроилась рядом с Ингой. Как-то они уже успели поделить своих мам. Никитка всегда залезал на колени к Кини, а Даша постоянно крутилась возле Инги. Хотя и к Кини ее тянуло, но тут она просто уступала младшему брату. Интересно, они и в самом деле брат и сестра, как говорят? Может, придумали? С детьми такое бывает. Может, и в самом деле слетать и забрать их дела из детдома? А впрочем, какая разница, даже если они и не были раньше родными, то теперь они по-любому брат и сестра. И нечего мне в их делах копаться. Тем более что их наверняка уже господа из ФСБ прибрали. Так и просидели до ужина, болтая ни о чем. Потихоньку выяснили, что в детдом они попали давно. Как давно? Непонятно. Давно, и все. Никитка, со слов Даши, еще маленький был. Как будто он сейчас большой. Маму с папой не помнят, но сейчас уже вспомнили и уверены, что мы как раз и есть их мамы и папа. В детдоме их не обижали, но все равно там было плохо, и они нас убедительно просят, чтобы мы их больше не оставляли. Мы, конечно, торжественно пообещали, что теперь они всегда будут с нами и мы их никогда никому не отдадим.

Ужинать опять остались в каюте. Можно было бы сходить к скверу и поужинать там в кафе, но не хотелось дразнить людей. Ведь почти у всех на Земле остались дети. У кого маленькие, у кого уже взрослые, но все, уверен, по детям скучают. А тут мы, эдакая счастливая семья. Тут и до истерик недалеко. Нет, ни к чему это. Вот отлетим от Земли подальше, поймут люди, что к старому возврата нет, тогда можно и нам в люди выйти. Я, конечно, понимаю, что поступаю довольно жестоко, лишая людей семьи, но что я могу поделать? Отпустить их всех к семьям? Ну и зачем тогда все это было затевать? Забрать их семьи? А если они не захотят? Насильно, что ли? Нет уж, лучше пусть так все остается. Можно, конечно, и придумать что-то, но вот что? Не знаю. Пусть Олег думает. Он за все это ответственный. Тем более что он что-то там с бывшими гэбэшниками мутит. Сейчас сидит в Москве. Может, и подберет кого. Вот они пусть и решают эту проблему.

После ужина все вместе переместились в детскую и смотрели мультики. Винни-Пуха. Все серии. Кто был в большем восторге, неизвестно. Кини с Ингой хохотали и веселились пуще малышей. А это «ж-ж-ж» неспроста, в нашей семье, чувствую, поселится надолго. Никитка так и уснул на коленях у Кини. Аккуратно положили его в кровать. Дашу пришлось немного поуговаривать, но и она угомонилась.

Наконец-то мы одни в гостиной. День был насыщенным и тяжелым, но мы сидели и улыбались друг другу. Похоже, у нас и в самом деле образовывается настоящая семья. Всего за полдня мы изменились, и это было заметно, как говорится, невооруженным глазом. Хорошо это или плохо, я еще не понял. Для девчонок наверняка хорошо. Они стали как-то мягче. Особенно Кини. Она аж светилась вся. А я? Посмотрим.

Потом со мной связался Олег. Он все же надыбал какого-то спеца-пенсионера из бывшего КГБ. Полковник в отставке. И тот даже согласился присоединиться к нам. Но с одним условием. С ним вместе пойдут и его сын с невесткой, и их дочь, его внучка. Все бы ничего, но сын у него был действующим офицером того самого ФСБ. И теперь Олег спрашивал у меня совета. Я в общем-то был не против, но попросил его предупредить полковника, что обратной дороги не будет. Ни для него, ни для семьи сына. Полковника, кстати, надо было срочно спасать. Три инфаркта у него уже было, и только благодаря военным врачам он еще жив. Посоветовал привезти его на корабль. Даже если не договоримся, то хоть подлечим. А перед отлетом отправим на Землю. Но омолаживать в таком случае не будем.

Только собрались спать ложиться, как заявились Мишка с Маринкой с кучей сумок. А за ними и родители подтянулись. Женщины тут же ушмыгнули в спальню примерять обновки. А Мишка с отцом стали мне жаловаться, как они замучились в этих проклятых магазинах. И что им пришлось вытерпеть. И во всем, оказывается, я виноват. Ну ни фига себе. Больше всего мы, конечно, подтрунивали над Мишкой. Слишком уж его благоверная им вертела. Главное, было бы понятно, если бы она была из наших молоденьких старушек, с богатым жизненным опытом, но ведь девчонка совсем, а справиться он с ней не может. Настоящая магия. И симбионт не помогает. Целый час сидели и гоняли чаи. Наконец женщины угомонились и собрались расходиться. Только я облегченно вздохнул, как со мной связался Олег и обрадовал тем, что они с полковником уже на корабле, и он хочет со мной пообщаться. То есть полковник хочет. Тут уж я не выдержал, обматерил Олега слегка и велел тащить полковника в медсекцию и укладывать его в капсулу. Разговаривать будем утром. Дал команду Виту подлатать полковника слегка, но не омолаживать. Продержать в капсуле до утра. И наконец пошел спать.

А утром опять засада. Рано утром к нам примчались дети и залезли к нам в постель. А мы голые. Ночью жены решили отблагодарить меня за детей. И благодарили чуть ли не всю ночь. Я и поспал-то часа два от силы, а тут на тебе. Да еще и в таком виде. И ведь не прогонишь их. Замотался в простыню, а девчонки тут же стали натягивать на себя какие-то тряпочки. Потом отвлекли детей, и я натянул на себя трусы. Потом жены что-то рассказывали детям, а я дремал. Но и подремать мне не дали. Вышел на связь Олег и доложил, что полковника из капсулы он уже поднял, и они направляются ко мне в каюту, так как больше некуда. По всему кораблю столпотворение. В офицерской кают-компании отдыхает вахта. Не в рубку же его вести. Плюнул и пошел в ванную.

После ванной прошел в гостиную. Там уже сидел Олег с каким-то стариком. А, ну да, мы же его не омолаживали. Но держится бодрячком, видно, подлатали его как следует. Мужик сидел и пялился на стюардессу. Но ничего, лицо держит. А вот дети на нее и внимания не обратили. Ну да, им было не до четырехрукой тетки, они были заняты папой с мамами. Стюардесса стала накрывать на стол. Тут в гостиную вышли жены с детьми. Жены были в каких-то легкомысленных пижамках, а дети вообще в одних трусиках.

— Быстро умываться и одеваться, — шикнул я на них. Дети с визгом умчались, за ними ускользнули и жены. — Извините, мы только встали.

— Ничего-ничего. Это вы нас извините.

— Ладно. Давайте позавтракаем, а потом поговорим. Меня, кстати, зовут Ник.

— Извините, растерялся слегка. Павел Николаевич.

— Очень приятно, Павел Николаевич.

Мы приступили к завтраку. Уже к концу завтрака пришли наконец мои. Девчонки в комбинезонах, а вот детей приодели. Никитка в джинсах и рубашке с короткими рукавами, а Дашка в каком-то воздушном голубом платье. Она подбежала ко мне, покружилась немного и со смехом умчалась на свое место, рядом с Ингой.

— Быстренько ешьте и идите смотреть мультфильмы.

Поели они и в самом деле быстро. Мы даже по чашке чая выпить не успели, как дети потянули мам в детскую. А вот мамы позавтракать как следует так и не смогли. Ничего, потом что-нибудь перехватят. Мы перешли на кресла в углу гостиной.

— Слушаю, Павел Николаевич. Вы хотели со мной поговорить.

— Да, я хотел обговорить условия переезда к вам.

— Разве Олег вам эти условия не озвучил? Вообще-то у нас обзорные экскурсии не приняты. На корабль попадают только те, кто решил к нам присоединиться. Сразу по прибытии на корабль люди получают гражданство нашего государства и дают присягу. Почему Олег сделал для вас исключение, не знаю. Думаю, причины были.

— Скажите, мы пока добирались до вашей каюты, встретили довольно много людей, и все они были молодые, даже юные. Вы набираете только молодежь? Зачем тогда вам я?

Я посмотрел на Олега. Тот только руками развел.

— Павел Николаевич, уверен, Олег вам рассказал, что берем мы как раз только стариков и безнадежно больных, а уже тут приводим их в порядок. К чему все эти вопросы? Вас мы тоже, кстати, подлечили. Правда, омолаживать пока не стали. Ведь вам, возможно, придется вернуться на планету.

— Возможно? Могу и не вернуться?

— Если примете наше гражданство, то по необходимости. Может быть, вам собраться надо. В противном случае в обязательном порядке. Перед отлетом мы вас высадим на планету, туда же, откуда и забрали.

— То есть если я не приму гражданства, то буду вашим пленником?

— Пленником или гостем, считайте как хотите.

— Вы чего-то опасаетесь?

— Нет, все дела на планете мы уже завершили. Почти. И опасаемся мы не за себя. Нашим людям в любом случае ничто не грозит. Но не хотелось бы причинять какой-то вред землянам. Все-таки мы тоже почти все бывшие земляне.

— А есть и не земляне?

— Павел Николаевич, давайте заканчивать. — Честно говоря, он уже начал меня раздражать. Такое впечатление, что он прибыл сюда с разведзаданием узнать о нас побольше и потом доложить командованию. Вполне возможно. — Давайте по существу. Если вы присоединяетесь к нам, то продолжим разговор, нет — Олег проводит вас в вашу каюту.

— Хорошо, понял. Я не против к вам присоединиться. Вплоть до смены гражданства. Заниматься я у вас буду, как я понял, тем же, чем и в Союзе?

— Да, вы правильно поняли. Нам нужно укрепить свою СБ. Поэтому мы подбираем специалистов. Предпочтение отдается бывшим сотрудникам КГБ. И еще советского ГРУ.

— Прекрасно. Мне, честно говоря, уже обрыдло пенсионное безделье, и я с удовольствием поработаю. Но у меня есть условие или просьба, если хотите.

— Слушаю вас.

— Я бы хотел забрать сына с семьей.

— Ну так забирайте. Олег, ты их проверил?

— Да, нам подходят.

— Так вот, — продолжил полковник, — я уверен, что и сын и его жена согласятся. Но сын еще служит. Он офицер ФСБ. Майор.

— Да, ситуация… То есть уволиться быстро он не сможет, а если просто уйдет к нам, то будет считаться дезертиром? Нам-то на это наплевать, а вот он будет себя чувствовать не очень хорошо, мягко говоря.

— Именно что мягко. А вообще — это предательство.

— И что вы предлагаете?

— Не знаю. Если он подаст рапорт на увольнение, то эта бодяга может продлиться до полугода. Вы же столько ждать его не будете?

— Нет, естественно. А собственно, откуда такая тяга к перемене места жительства? Ну, с вами все понятно, а сын? Что-то на службе?

— Нет, на службе все в порядке. Дело во внучке. Они долго не могли родить ребенка, а потом наконец родилась Настя, внучка. У нее костный туберкулез.

Дед опустил голову. Ну, теперь все понятно. Ни ему, ни его сыну мы на фиг не нужны. Вернее, ему-то нужны — вторая молодость, любимая работа и все такое, а вот сыну — нет, не нужны. Его и так все устраивает. Все дело в больной девочке. Но и на предательство его сын не пойдет. Предательство, кстати, мнимое. Никаких секретов мы от него не требуем. И работать против своей страны ему не придется. Но дезертирство — это тоже предательство. На это он идти не хочет. Ну что ж, достоин уважения. А жизнь дочки? Честный дурак? Нет, дураков там не держат. Вернее всего, дед прибыл прощупать нас. Если согласимся вылечить девочку просто так, то и прекрасно. Если не согласимся, то он заставит сына пойти на все ради внучки. А нужно мне это? Ведь его сын возненавидит меня за то, что из-за меня он вынужден был пойти на предательство. Нужен мне такой подданный? На фиг не нужен. Ладно, понятно.

— Сын-то знает обо всем этом?

— Нет. Но если будет необходимо, он поступит так, как я ему скажу.

— Понятно. Ну, дезертиров и предателей нам и самим не надо. А зачем вы прибыли к нам, я тоже понял и нисколько вас не осуждаю. Могу вам предложить такой вариант. Мы забираем вас с внучкой. Приводим вас в порядок. Вы, естественно, получаете наше гражданство. Что там наплетет ваш сын в связи с исчезновением отца и дочки своему начальству, придумаете сами. Да хоть «уехали в Сибирь лечиться к знакомым шаманам». Чем не вариант? Ну, это на ваше усмотрение. Искать вас, конечно, будут, но, естественно, не найдут. Сыну вашему, сами понимаете, после этого по-любому придется писать рапорт на увольнение. Пусть все делает по закону. Через год, а может и пораньше, сюда все равно прилетит наш корабль. Он и заберег вашего сына с женой. Если вас такой вариант устраивает, то милости просим. Нет — так нет. Мы через несколько дней высадим вас и забудем друг о друге.

— Хорошо. Я согласен, — после некоторого раздумья произнес полковник.

— Ну, тогда в медсекцию. Долечиваться и на установку симбионта. Что это такое — Олег по пути объяснит. Омолаживать вас пока не будем. Вам ведь придется еще на планету спускаться. Хотя после лечения вы все равно лет двадцать скинете. Ну, это не страшно. Все, до свидания.

Как только они вышли, связался с Олегом и попросил его без меня из капсулы полковника не поднимать. Оставлять такого деятеля без присяги никак нельзя. А не повесить ли мне на него маячок? Пока он будет лежать в медкапсуле, можно прикрепить, например, на спине. Небольшой, в виде маленькой родинки. И буду знать все, что он говорит, с кем говорит, что собирается делать. А на фига? Что-то замыслить против нас он все равно не сможет, симбионт не даст. А о чем он там с кем-то говорит, зачем мне знать? Только время тратить. И так ясно, что с сыном у него будет очень нелегкий разговор. Но жизнь девочки перевесит все, так что они договорятся. И нечего заморачиваться. Вот будет у меня СБ — пусть они и подслушивают и подглядывают. Им это положено по службе, а мне-то зачем? Ладно, пойду-ка я пару часиков вздремну.

Но не тут-то было. Что за день сегодня? Со мной связалась Даша Захарова.

— Ник, у нас проблемы.

— Господи, ну что еще случилось?

— Ник, мы ведь забирали людей почти что голыми. Им нужна одежда.

— Даша, на складах полно комбинезонов. Это что, не одежда?

— Ник, женщины не могут ходить все время в комбинезонах. Им нужна нормальная одежда.

Где-то я это уже слышал? Год назад было то же самое. Что за привычка у женщин выносить мужикам мозг из-за тряпок.

— Даша, у вас полно тряпок. Размножьте на принтере и раздайте желающим. Делов-то.

— Ник, ты что, не понимаешь? Женщины не могут носить одинаковые одежды. Мы что, в армии?

— А где же еще? Вы все военнообязанные и находитесь на боевом корабле. Так что потрудитесь соответствовать.

— А когда вернемся на Миру? Там в чем мы будем ходить? Ты хочешь получить триста пятьдесят разгневанных женщин?

— Даша, ну чего ты от меня хочешь?

— Надо организовать закупку одежды на планете. Создать специальные группы и отправить их на планету.

— Ну ладно, свяжись с Олегом и согласуй все с ним.

— Я с ним уже связывалась. Он мне нагрубил и отправил к тебе.

— Ладно, я сам с ним переговорю, а потом свяжусь с тобой.

— Спасибо, Ник. Да, мы после обеда хотим провести общее собрание. Ты не против?

— Нет, не против.

— Тебе придется выступить. Ждем после обеда в конференц-зале. Пока.

Прошел в спальню и завалился на кровать. Раздеваться на всякий случай не стал. Не успел задремать, как ворвались дети и полезли ко мне. Подошедшие жены тоже улеглись рядышком.

— Девчонки, тут Захарова решила организовать шопинг.

— Чего организовать?

— Ну, поход по магазинам. Одежду для наших дам закупать. — Они тут же сели и уставились на меня. Ага, стойку приняли. — Не хотите присоединиться?

— Конечно, хотим. Когда летим?

Дети тут же запрыгали на кровати:

— И мы хотим, и мы хотим! Мороженого хотим! Игрушек!

Сумасшедший дом.

— Еще не решили. Завтра или послезавтра. Слушайте, а вы разобрали то, что вчера вам привезли?

— Нет еще. Когда бы мы этим занялись?

— Так идите разбирайте.

— А куда идти? Сумки вон в углу лежат.

— Берите сумки и валите в детскую. Все, бегом.

Они все соскочили с кровати, подхватили сумки и умчались. Ну, хоть часик посплю.

Поспать удалось с полчаса, не больше. Казалось бы, только заснул, а тут в спальню врывается ураган по имени Даша и начинает меня тормошить. Мол, папа, хватит дрыхнуть, посмотри, какое классное платье мне тут подогнали. Ну, слова в общем-то не те, но смысл тот же. И пришлось мне восхищаться ее новым платьем. Потом следующим. И еще, еще и еще… Обалдеть. Да, верно говорят: не было у бабы забот — купила баба… Хотя я никого не покупал, а просто украл. Будем уж называть вещи своими именами. И дети все-таки не поросята. А вообще-то поросята, и еще какие. Только второй день они тут, а уже столько забот. И где, интересно, их бабушка с дедушкой бродят? Во всех нормальных семьях детей на бабушек с дедушками спихивают, а у меня бабушка вечером поохала-поахала и испарилась. Связаться, что ли? Ладно, подожду пока. У них сейчас столько впечатлений, столько всего интересного вокруг. Пусть понаслаждаются жизнью пока, а потом все равно припашу. Кто-то же детей должен воспитывать, детсадов у нас пока нет. А мне некогда. Я же все-таки император. Мне империей управлять надо. Вот так все и обосную.

Спас меня Олег. Он сообщил, что полковника пора доставать из капсулы. И так уже лишнее время там лежит. Омолаживать-то его не надо, а все болячки за два раза уже убрали. А после медсекции можно сразу и пообедать сходить. Я вскочил, женам наказал обедать без меня и умчался.

В медсекции меня уже дожидался Олег. Достали полковника из капсулы, и я сразу же принял у него присягу. Правда, перед этим дал ему время одеться. Он автоматически повторил за мной слова присяги. Потом отправились обедать в кафе у сквера. Полковник был хмурым и задумчивым. Небось сейчас просчитывает, чем ему грозит принятие присяги. Ну, думай, думай. Я ведь тоже не наивный юноша и прекрасно знаю, что бывших разведчиков не бывает. Правда, служил полковник Советскому Союзу, а не РФ. Но ведь он до недавних пор был гражданином Российской Федерации, а сын его и сейчас служит в СБ России. Но теперь-то уж никуда ты, дорогой мой полковник, не денешься. И главное, все по собственной воле, никакого насилия и принуждения. Мы действовали абсолютно честно и порядочно, и никаких претензий к нам быть не может.

В кафе народу было не так уж и много, и мы без труда нашли свободный столик. Я опасался, что все столики будут заняты и нам придется ожидать, пока кто-нибудь пообедает и уйдет. Да, прикольно бы это выглядело: император стоит и ждет, захлебываясь слюнями, когда кто-нибудь наконец не освободит ему место. Но, слава богу, обошлось. Но в следующий раз надо учитывать и такую возможность. Однако народу и в самом деле немного. А, после обеда же собрание. Народ, видно, ломанулся в конференц-зал занимать места. Ну, все понятно. Тогда и нам рассиживаться нечего. Нехорошо заставлять себя ждать. Мы быстро поели и отправились на собрание. Шли пешком. Пятнадцатиминутная прогулка после обеда самое то. В конференц-зале мы с Олегом прошли в президиум, а полковник уселся в первом ряду.

После того как народ собрался, выступили все члены актива, вернее члены моего правительства. Высказали много полезного. Объяснили людям, как лучше выбрать профессию из перечня, что всем пришел на симбионт. Каждый из выступавших конечно же пытался сманить людей к себе. Людям и в самом деле было интересно. Было много вопросов, на которые мы отвечали. В конце выступил я. В общем-то все наиболее важное уже было сказано, так что я только напомнил им, что они находятся на боевом корабле и в связи с этим временно являются военнообязанными. Указал на недопустимость свар, скандалов и разгильдяйства. Уже собирался завершить собрание, как с первого ряда поднялся парень.

— Все, что вы сейчас напели, конечно, интересно, но мне не подходит. У меня на Земле осталась семья, и я хочу вернуться домой.

— Молодой человек, вас же сюда насильно никто не тащил. Вы сами решили покинуть Землю. Когда с вами проводили беседу, вас предупредили, что на Землю вы не вернетесь. Это было основным условием нашего соглашения. Все, что мы обещали, мы выполнили. Разве не так?

— А мне плевать. Я передумал. Возвращайте меня на Землю, или я вам тут разнесу все к такой-то матери. А то придумали тут: империя, император. Да я вертел вашего императора… Пошли вы все…

Договорить он не успел. Ноги его подогнулись, и он рухнул на пол. Все, сердце остановилось. Мертв. Я-то это сразу увидел. Да, вот и действие симбионта проявилось. Так вот ты какой, северный олень. Честно говоря, я и сам ко всем этим рассказам о симбионте относился скептически. Не то чтобы не верил, но… А тут вон оно как. Я тут же связался с Витом и велел унести тело в морозильник. Нечего ему тут валяться.

Народ заволновался, некоторые вскочили с мест. К упавшему подскочила Даша и попыталась нащупать пульс. Бестолочь. А еще медик. Ментально же можно сразу определить состояние пациента. От волнения, наверное. Она поднялась, развела руками и сказала:

— Мертв.

— Как? Почему? Что случилось? — разнеслись крики из зала.

Я встал и поднял руку, требуя тишины. Через некоторое время все наконец успокоились.

— Он умер. И виноват в этом только он. Он сам себя убил. Тихо. Господа, вам всем был закачан свод законов империи. Он не такой уж и большой, этот свод. И вы все эти законы выучили. Никто из вас не сможет сказать, что не знает законов. Приняв присягу, вы обязались неукоснительно соблюдать законы империи. В пятой статье законов империи говорится: оскорбление императора или члена его семьи словом или действием карается смертью. Теперь вы видите, что это не пустая болтовня. Он оскорбил императора, и кара его настигла незамедлительно. Вы можете не любить императора — это ваше право, но оскорблять его вы не можете. Иначе будет то же. Кстати, насчет семей на Земле. Я не против того, чтобы забрать ваши семьи. Но вы должны уяснить — насильно никого с Земли мы вывозить не будем. Тот, кто уверен в своих родственниках, подойдите потом к полковнику Конкину и подайте заявку. Но учтите, если не уверены, лучше не подходите. Потому что если кто-то из ваших родственников после беседы откажется присоединиться к нам, мы будем вынуждены стереть ему память. А после этой процедуры человек обычно превращается в овощ. И учтите, виноваты в этом будем не мы, а вы. И наказание тоже понесете вы. Как за убийство разумного. Так что советую очень хорошо подумать, прежде чем решаться на такой шаг.

Потом развернулся и вышел из зала. На душе было гадостно. Не из-за того, что этот конь ласты склеил, — черт с ним, не жалко. Просто обидно как-то. Вот чего бы ему не подойти и не поговорить? Понимаю, что он любил свою семью, но ведь здесь все такие. Во всяком случае, большинство. Думаю, вопрос можно было бы решить как-то по-человечески. Может, и смогли бы ему помочь. Но наглость и хамство меня просто ошеломили.

Зашел в свою гостиную. Мои все были в детской — там слышались смех и детские возгласы. Наверное, опять мультики смотрят. Хорошо хоть девчонки детей на собрание не притащили. Следом за мной в гостиную заскочила Захарова и родители. Потом подошли Олег с полковником. Нет, ну проходной двор. Входят, как к себе домой, даже не стучатся. Даша сразу начала на меня наезжать:

— Ник, почему ты не спас его? Ведь ты же мог?

— Мог, конечно. Пока мозг не умер, можно было бы откачать. Но зачем?

— Как это зачем? Это же человек.

— Если бы я его откачал, пришлось бы сразу его убить. Еще раз. Он оскорбил императора, а за это одно наказание — смерть. А убивать человека два раза подряд — это уж как-то слишком.

— Но, может быть, у него был просто нервный срыв? Может, вспомнил что-то не вовремя. Да мало ли что бывает. Нельзя же так. Надо было разобраться.

— Даша, смысла не было разбираться. Как только он произнес эти слова, он был уже обречен. Если бы его симбионт не убил, это бы я сделал в следующее мгновение. Правда, я бы это сделал не так гуманно, пришлось бы ему помучиться. Слишком я был зол. Но как вышло, так и вышло. Может, так даже и лучше, нагляднее. Ладно, вы чего все прискакали-то? Дел нету? Так я сейчас найду.

Дашка развернулась и с гордо поднятой головой вышла. Мама проскользнула в детскую. Остальные уселись за стол.

— Ник, разговор есть, — сказал Олег.

— И ты будешь на совесть давить из-за этого придурка?

— Да ладно, было бы из-за чего переживать. Сам виноват. Я о другом. Тут Павел Николевич предложил пройтись по его бывшим сослуживцам. Он со многими поддерживает связь, и можно было бы подобрать хорошую команду.

— А от меня-то ты чего хочешь? Ты у нас начальник разведки, вот и занимайся.

— Да это понятно, но на это все понадобится время. Ты когда планируешь домой улетать?

— Вообще хотел завтра или послезавтра. Но тут возникли новые проблемы. Захарова наехала с шопингом. Ты, кстати, почему ее отфутболил?

— Ник, мне что, еще и сопровождением челночниц заниматься? У меня и так дел полно.

— Ну а кто этим еще займется? Я, что ли? Так что свяжись с ней и согласуй все. Женщин без сопровождения отпускать нельзя, сам должен понимать.

— Ну, это смотря каких женщин. У меня среди боевиков тоже две девчонки. Так с ними бы я шутить по-глупому не решился. Сразу голову оторвут. Я посмотрел на их тренировку, так меня аж до печенок пробрало.

— Вот их и припаши. И парней тоже с ними пошли. Они их хоть немного сдерживать будут и поторапливать. А то этот шопинг на неделю растянется. В лучшем случае.

— Ладно, договорились.

— Николай, извините, не знаю вашего отчества, — заговорил наконец полковник.

— Лучше без отчества. У нас здесь по-простому. Если вы заметили, выглядим мы все как пацаны, хотя многие и постарше вас будут, но обращаться к юношам и девушкам по имени-отчеству как-то смешно. Просто Ник. Или «ваше величество». Шучу. Ник, просто Ник. Помните? Бонд, Джеймс Бонд. Ладно, вы что-то хотели сказать?

— Я хотел узнать, сколько людей мне можно будет набрать? Я это к тому, что Олег как-то сказал, что мест на корабле уже практически нет.

— Набирайте сколько сможете и сколько успеете. Ничего, разместимся. Для хороших специалистов место всегда найдется.

— Вы собираетесь создать какую-то особую службу безопасности? Усиленную?

— Да хоть какую. У нас пока вообще никакой нет. Видели же, что сегодня произошло? А ведь этого можно было избежать. Если бы с ним вовремя поговорили, объяснили бы все. Предостерегли. Ну, что ты вскинулся, Олег? Я тебя не виню. Что ты можешь один? А твои боевики именно боевики, а не нормальные безопасники. Работы много, и работать придется с каждым человеком. Нас не так много, чтобы так по-глупому терять людей. И потом, сами понимаете, это наш не последний прилет на Землю. Будем сюда прилетать постоянно и набирать людей. Так что работать вам предстоит против ваших бывших коллег. Но надо помнить, что мы не враги россиянам, да и всем землянам. Поэтому работать надо очень аккуратно и даже нежно. Чтобы, не дай бог, не спровоцировать столкновение.

— А не проще договориться?

— С кем и о чем? Нам просто нечего предложить.

— Да вы что? Одни ваши медкапсулы — это же черт знает что. Да за обладание таким девайсом, да хотя бы за возможность попользоваться им земляне пойдут на все.

— Медкапсулы мы никому не дадим. Да и без толку это. Чтобы ими воспользоваться, нужны специалисты. Своих людей я никому не отдам, а учить чужих? Мне это надо? А насчет попользоваться… Кто ими будет пользоваться? Лечить зажравшихся чиновников и толстосумов? Нет, я против чиновников и толстосумов ничего не имею. Без них тоже нельзя. Но ладно бы лечить своих. А ведь шила в мешке не утаишь. Узнают об этом быстро. И что, будем лечить и омолаживать Рокфеллеров, Ротшильдов и других подобных козлов? А ведь они, как узнают, сразу начнут шантажировать нас уничтожением нашей и вашей, кстати, бывшей страны. И что? Что будем делать?

— А вы что, с вашими возможностями их приструнить не сможете?

— Ну, во-первых, не с вашими, а с нашими. Привыкайте, Павел Николаевич. А во-вторых, возможности у нас, конечно, о-го-го какие. Мы в принципе за полчаса можем всю Америку превратить в выжженную пустыню. А оно нам надо? Там что, нелюди? Сволочи они, конечно. Я их и сам не люблю, но не до такой же степени.

— Да, согласен, это не выход.

— Вот-вот. Так что подумайте над этим.

— Ник, а если связаться только с одним человеком? С нашим президентом? Мужик он вроде неплохой. Правда, к власти пришел как-то странно. Наверняка с согласия американцев. Назначил-то его своим преемником Ельцин, а тот без разрешения американцев и чихнуть не мог. Но, во всяком случае, сейчас он пытается от опеки тех самых американцев избавиться. И вроде у него это получается. Человек он, правда, еще не старый и со здоровьем у него все в порядке, но и не юноша. Если привести его организм в порядок, думаю, он будет нам благодарен. А помощь такого человека многого стоит. Правда, он тоже не всесилен, но одного олигарха уже посадил. Может, и до других доберется.

— Не знаю. Мне это не очень нравится. Я вообще не собирался связываться с кем-то из властей предержащих. Чревато это. Может, он и неплохой человек, но не надо забывать, что он прежде всего глава государства. А тут уж плохой-хороший — роли не играет. Есть только одно — государственная необходимость. Так что можем нарваться.

— Да мы и не будем у него ничего просить. Просто поможем из уважения. А он, может, потом как-нибудь придержит своих псов или предупредит нас, в крайнем случае. Если объяснить ему, что это надо не нам, а ему. Что этим он спасет как раз своих же людей.

— Ну, не знаю. Все-таки, Павел Николаевич, давайте не будем спешить. Человек он, как вы говорите, еще не старый, и со здоровьем у него все в порядке, зачем же нам к нему лезть? Только ради того, чтобы он испытывал в отношении нас чувство благодарности? А нам его благодарность нужна? И повторюсь, он государственный деятель. Не сдаст ли он нас тем же американцам ради каких-то преференций для своей страны? Или вдруг решит разобраться нашими руками с американцами или еще с кем? Устроить провокацию не так уж и трудно. А мы ведь ради своих людей такую резню можем забабахать, что мало никому не покажется. Так что набирайте людей, создавайте совместно с Олегом нормальную службу, а все остальное как-нибудь потом. Мы еще не раз сюда прилетим, и если в самом деле возникнет такая необходимость, свяжемся и с ним, и с кем угодно. Это несложно. Все на этом. Олег, раз уж нам придется здесь задержаться, организуй вывоз людей на остров. Можно задействовать штурмовые боты. Земные РЛС их все равно не заметят, а чтобы их не заметили визуально, летайте по ночам. Там ведь до сорока штурмовиков в скафандрах и с обвесом помещается, так что полсотни человек зараз перевезти можно. За ночь всех и перевезете. А то они здесь скоро с ума сходить начнут. А нам еще лететь чуть ли не месяц. Все, идите.

Они поднялись. Почти синхронно. Сразу видно вояк. Хотя ни тот, ни другой к настоящим воякам отношения не имеют — один летчик, другой вообще особист. Но выправка все равно наличествует.

— Ник, а ведь я не полковник, а подполковник, — заметил Олег.

— Да? Ну, считай, я тебе присвоил очередное звание. Имею право. Все, идите уж, полковники.

Они развернулись и ушли. Ну наконец-то. Что за день сволочной. Ни минуты покоя.

— Николай, — сказал отец, просидевший тихонько все это время в кресле, — какой-то ты стал жесткий, даже черствый. Нет, может, это и хорошо в сложившейся ситуации, но непривычно как-то. Видно, и в самом деле помотала тебя жизнь. Много испытать пришлось?

— Да нет. Нормально все было. Даже сам удивляюсь. Просто повезло встретить нормальных и порядочных людей. Хотя всякое бывало. А насчет жесткости… Да, есть такое. Я ведь не цветочки в прошлом выращивал. И особого пиетета перед человеческой жизнью у меня нет. Будет такая необходимость — убью любого не задумываясь. Но и просто так никого не трону. А будет возможность кому-то помочь — обязательно помогу. Но не в ущерб себе и своим близким. Свои — это свои, а чужие — это чужие. Так уж меня учили. И считаю — правильно учили.

— В Содружестве? Расскажешь о нем?

— Да что там рассказывать? Если двумя словами, то с одной стороны — райское место, а с другой — настоящий гадюшник. Расскажу как-нибудь. Будем лететь домой, времени свободного будет полно, вот и поговорим о Содружестве. Хотя ты знаешь, вот сейчас вспоминаю и ничего плохого вспомнить не могу. Все плохое как-то выветрилось из памяти. А хорошее все запомнилось. Ладно, все это оставим на потом. Пойдем, что ли, посмотрим, чем там наши дамы заняты.

Дамы перебирали детские вещи. А дети смотрели мультики. Да, с этим надо что-то делать — они от визора не отходят. Наверное, это не очень полезно.

— Девушки, чего такие невеселые? — спросил отец.

— Половина вещей на выброс. Дашке мало, — ответила мама. — Ведь покупали без нее, на глаз.

— Ну, почему сразу на выброс? Пригодится еще, — заметил он.

— Ник, мне девочки сказали, что кто-то собирается на планету, вещи закупать.

— Да, собираются.

— А нам можно с ними?

— Почему нет? Конечно.

— А куда?

— В Москву, вернее всего.

Мои сразу загрустили. Детям в Москву нельзя, значит, и они пролетают. Мама это сразу заметила.

— Ник, а давай куда-нибудь в другое место отправимся, где о детях ничего не знают.

— И куда? Во Владик, что ли?

— Зачем нам Владивосток? Да там, кроме китайского тряпья, и нет ничего. Можно, например, в Париж. Там и вещи можно подобрать поприличней.

— Ну, если именно за тряпками, то тогда уж в Милан. Все-таки признанная столица моды, — заметил отец.

— Ну, можно и в Милан, — согласилась мама.

— Подождите. Какой Париж? Какой Милан? Вы вообще о чем? Этим даже и не я занимаюсь, а Олег с Дашей.

— Ну и пусть занимаются. А мы слетаем в Милан. И девочек с ребятами возьмем. Что им все время взаперти сидеть.

— Я вообще-то собирался детей с мамами на остров отправить. Им бы неплохо позагорать и в море покупаться.

— Ну и в чем загвоздка? Съездим на пару дней в Милан, а потом на остров, загорать.

Ну мама, ну провокатор. Попробуй теперь откажи, вон девчонки с какой надеждой на меня смотрят. А собственно, почему бы и нет? Только надо будет с собой еще человек пять-шесть взять, а то неудобно получится.

— Ладно, уговорили.

Через мгновение я уже лежал на ковре, меня обнимали и целовали девчонки, а по нам ползали дети. Разве они могли пропустить такое веселье. И все это с радостным визгом. Да, чувствую, сегодня ночью опять спать не придется, жены благодарить будут. Интересная картина: меня вроде благодарят, а я потом весь день как чумной хожу.

Да, что-то я каким-то мягкотелым стал, а отец еще говорит что-то о моей жесткости. Веревки из меня вьют. И ведь придется всем этим самому заниматься. Олега не припашешь — у него и так забот хватает. Ладно, начнем.

Связался с Мишкой, он, естественно, воспринял поездку в Милан без всякого восторга. По магазинам шастать он тоже не любит, но деваться ему некуда — Маринка его запилит, если узнает, что он отказался туда лететь. Пришлось и ему впрягаться. Поручил ему слетать с парой боевиков в Милан и умыкнуть какого-нибудь аборигена поприличней. Усыпить и привезти на корабль. Сделать ему ментоскопирование и отвезти обратно. Виту поручил создать базу знаний и ментокопии. Язык и основные принципы поведения настоящего миланца. Мы, конечно, все равно будем выступать в роли русских туристов, но язык и правила поведения знать надо. На все это выделил четыре часа. Потом связался с Олегом и попросил его подобрать шесть человек, желательно три пары, это кроме пары боевиков. Потом попросил Вита найти нам отель в Милане и забронировать там места. Опять связался с Мишкой, попросил его подыскать место для высадки. Высаживаться мы будем поздним утром, после завтрака, Так что место должно быть тихим и незаметным. Посоветовал ему пару боевиков после изучения ими базы знаний отправить в Милан, чтобы они с утра арендовали пару микроавтобусов и поджидали остальных у места высадки. Мишка заселяться в отель в городе не захотел, а решил арендовать в окрестностях Милана фермерский, или так называемый гостевой, дом. Ну и хорошо. Значит, всех в фермерский дом, а я с женами и детьми в отель. Указал Виту на изменения. Потом пришлось решить еще сотню мелких вопросов, но к ужину со всем разобрался. Нет, наверняка что-нибудь забыл, но едем-то на пару дней, так что ничего страшного.

Ужинать решили пойти в кафе у сквера. Народу было немного — всем уже сообщили, что скоро будут отправлять всех на тропический остров, и люди готовились и собирались. Хотя что им собирать? Ни у кого ничего нет. Но купальники и плавки выдавали всем. Был даже небольшой выбор. И какую-то летнюю одежду тоже все получали. Так что мы спокойно расположились за свободным столиком. Дети, быстро поев, умчались в сквер. Кини с Ингой обсуждали, что им надо купить в первую очередь, что во вторую и так далее. Им было не до меня, так что я тоже пошел в сквер. Посидел немного на лавочке. Но насладиться покоем мне, конечно, не дали. Примчались Дашка с Никиткой и засыпали меня вопросами. Отбивался как мог и сколько мог. Потом не выдержал и потащил их к мамам. Взяли мам и отправились в свою каюту. Детям хотелось еще побегать, но надо было уже готовиться. Скоро будет готова база знаний, и ее надо будет закачивать и изучать. База, думаю, получится небольшой, минут за пятнадцать-двадцать изучится, но пока дойдем до медсектора, пока обратно. Да еще и капсулы практически все заняты. Освободились как раз две штуки, но нас-то пятнадцать человек.

В медсектор отправились сначала мы с Ингой, а Кини осталась с детьми. Когда подошли, из капсул как раз вылезли наши диверсанты. Ну а мы следующие. Мне на изучение базы хватило пяти минут. Потом еще минут десять ждал Ингу. Сразу после нас готовились Мишка с Маринкой. Ну, Мишка сразу полез в мою капсулу, ему еще аборигена назад отвозить. Да и так у него дел полно. Дождался Ингу, и пошли обратно. Пешком. На платформе не погоняешь, народ по коридорам постоянно бродит. Не военный корабль, а круизный лайнер какой-то. Надо накрутить хвост Сергею. Раз все военнообязанные, пусть с ними хоть строевой подготовкой займется, что ли. А то бродят постоянно кто где. Правда, сейчас нет особой толкучки — людей вывозят на остров. Но когда будем возвращаться домой, они тут так и будут бродить? Корабль-то большой, даже огромный, но допуск у большинства был гостевой, так что они могли находиться только в столовых, в сквере, в медсекции, в своих каютах. Ну и в коридорах между этими помещениями.

Спать легли пораньше. Как детей уложили, так и сами легли. Вставать рано в общем-то было не надо. Вылетать будем часиков в одиннадцать. В Милане как раз будет девять. Мы-то на корабле живем по московскому времени. Пока доберемся до отеля, пока разместимся, как раз обед. А после обеда уже погуляем. Завтрашний день решили посвятить осмотру достопримечательностей, а уж послезавтра — поход за тряпками. Правда, это тоже без меня. Я и дети от магазинов освобождены. Будем просто гулять по городу.

ГЛАВА 7

Утром встали, позавтракали и отправились на летную палубу. Народ уже собрался, и ждали только нас. Загрузились и полетели. Выгружались в пригороде, в безлюдном промышленном районе. Два фиатовских микроавтобуса нас уже поджидали. В один сели мы впятером, и он повез нас в отель. Вит забронировал нам «люкс» в отеле в центре, недалеко от Миланского собора. Посетить собор надо обязательно, и хорошо что он рядом. Другой микроавтобус повез остальную группу в арендованный гостевой дом в двенадцати километрах от Милана. Ну и правильно, они без детей могут и покататься туда-сюда.

Разместились мы довольно быстро. Вещей у нас практически не было: зачем что-то тащить, если планируем все купить здесь. Так что раскладывать было нечего. До обеда время еще было, вышли прогуляться. Дошли до собора, полюбовались на него. Да, зрелище, конечно, величественное. Внутрь решили не ходить, а подняться на крышу. Была такая возможность. Но потом, после обеда. По пути в отель зашли в ресторан и пообедали. Потом пошли в отель и уложили детей спать. Пусть часик поспят, а то потом выдохнутся быстро.

Через час разбудили детей и пошли опять к собору. Поднялись на крышу. Да, красота неимоверная — и сам собор красив, и виды с него открываются великолепные. Хотя собор этот строили аж шестьсот лет, за это время и не такое построить можно. Но все равно красиво. Потом погуляли немного по городу, поймали такси и поехали в церковь Санта-Мария-делле-Грацие. Правда, Инга, когда узнала, что это религиозное сооружение, внутрь входить категорически отказалась. Ей с детства внушали, что за любые религиозные проявления можно остаться без головы. Так что до сих пор опасается. Вот вроде уже совсем в другом обществе живет, а прежние страхи остались. Как мы ее с Кини ни уговаривали — ни в какую. Нет, и все. Ну и мы тогда не пошли. Осмотрели церковь снаружи и пошли обратно. И конечно же заблудились. Нет, карту-то мне Вит на симбионт вывел, но разве разберешься во всех этих переулках. И база знаний не помогла. Что за аборигена Мишка выловил? Небось такого же туриста, как и мы. Хорошо хоть наш итальянский язык был самым настоящим. Так что выбрались. Поймали такси и поехали в отель. Дети уже устали. Никитка вообще у меня с рук не слезал.

Отдохнули немного и пошли ужинать. Поужинали в небольшом ресторанчике в городе. Паста их мне не очень понравилась — макароны и макароны. Накрошили туда черт-те чего и выдают за какое-то эксклюзивное национальное блюдо. Мама, помню, частенько макаронами по-флотски нас кормила, когда ей неохота было с готовкой заморачиваться. Так они были вкуснее. А вино понравилось. Алкоголь, конечно, симбионт сразу нейтрализовывал, но сам вкус ничего. Нет, можно было бы с Афрой договориться, чтобы она градус не убирала, но выслушивать ее ворчания не хотелось.

Потом просто гуляли по городу. Я пытался планировать завтрашний день. Хотя что тут планировать — будем просто весь день бездельничать. Думаю, нам с детьми понравится. Отправим мам в поход за тряпками, а сами оторвемся. Главное, чтобы дети не подкачали, а то они устают быстро. Но, думаю, на два мероприятия их хватит.

Посидели в открытом кафе. Дети раскрутили нас на мороженое. Это которая уже порция за сегодня? Ладно, если и застудят горло, то пяток минут в медкапсуле — и все пройдет. Пусть уж отрываются. Все-таки из кухонного синтезатора мороженое не то. Вернее, мороженое-то нормальное, но обстановка, антураж не тот. Тут все как-то празднично, что ли. Народу на улицах, несмотря на будничный день, полно. И я бы не сказал, что вокруг одни туристы. Аборигенов-то побольше будет.

В отель вернулись ближе к ночи. Дети уже никакие. Уснули сразу, как только их в кровати уложили. Ну и мы тоже отправились на боковую. Уснули тоже почти сразу — все-таки находились сегодня.

Завтракать пошли в ресторан при отеле. Позавтракали быстро. За девчонками скоро должен был заехать Мишка на арендованной машине. Ему с отцом сегодня придется отдуваться на шопинге. А я не могу — у меня дети. Хорошо. Пошли в номер. Инга отправилась на ресепшен взять путеводитель, а мы загрузились в лифт и поднялись на свой этаж. Зашли в номер и стали собираться. Я хотел проводить девчонок, вызвать такси и поехать к замку Сфорца. А уже оттуда в музей Леонардо да Винчи. Может, потом еще куда сходим. Там видно будет.

Тут в номер влетела Инга. Растрепанная и с сумасшедшими глазами.

— Там, там…

— Что там-то? Что ты блеешь? Успокойся и говори нормально.

— Там, в лифте. Он ко мне приставать начал. Я разозлилась, оттолкнула его и сказала: чтоб ты сдох. И он умер.

— Кто умер?

— Мужик какой-то.

— Откуда знаешь, что он умер?

— Я это сразу поняла.

— Ну, умер. Ну и что? Значит, заслужил. Так, хватит истерить. Иди умойся и приведи себя в порядок.

Она убежала в ванную. Я повернулся к Кини:

— Бери эту истеричку, и идите к выходу. Там Мишка уже должен вас ждать. Думаю, в магазине она быстро в себя придет. Только спускайтесь по лестнице. Я с вами попозже свяжусь. Иди, вытаскивай ее из ванной — и проваливайте. Я тут сам разберусь.

Кини метнулась в ванную. Через десять минут они уже покинули номер. Я связался с Витом и попросил его войти на сервер отеля и дать мне картинку происшедшего. Наверняка в лифте стоит веб-камера. Сел в кресло и стал ждать. Дети тут же подскочили ко мне:

— Папа, мама убила какого-то дядю?

— Нет, Даша. Она никого не убивала. Она его наказала. Он ее обидел, и она его за это наказала.

— За обиду всегда надо наказывать?

— Смотря какая обида. Если тебе не купили мороженое или шоколадку, то такую обиду можно и перетерпеть. А если оскорбили тебя или твоих близких, то за это надо наказывать.

Тут Вит передал мне запись с камеры в лифте. Так, что тут у нас? Вот Инга заходит в лифт. Вот за ней заскакивает какой-то парень. Что-то ей говорит. Говорит по-английски. Уже легче, значит, она не местного грохнула. А парень-то датый. Ни фига себе, с раннего утра и уже датый. Всю ночь гудел, наверное. Ага, вот протянул руку и ухватил Ингу за грудь. А вот он уже отлетает от нее и сползает по стенке. Да, живые так не лежат. Ну что ж, сам виноват. Хотя убивать его было и ни к чему. Надавала бы ему пинков, и достаточно. Она ведь намного сильнее. Но вот подготовки у нее нет. Придется заставить их с Кини выучить базы по рукопашке. Хотя Кини вроде учила что-то такое, а вот с Ингой я это дело упустил. Сейчас парень был бы с отбитыми яйцами, но живой. Да, мое упущение. Ну, да ничего не поделаешь. Ладно, нам тоже пора.

— Дети, собираемся. Идем гулять.

— Ура! А мороженое купишь?

— Ну куда ж я денусь. Будет вам и мороженое и пирожное.

Но уйти мы не успели. Раздался стук в дверь. Я встал и открыл дверь, в номер ворвался какой-то деятель. Явно англосакс — морда лошадиная, глаза какие-то блеклые, да еще и рыжий. За ним в дверь просочился типичный итальянец. Подтянутый брюнет с каким-то виноватым видом. Так и оказалось. Один был работник американского консульства, а второй из администрации отеля. Американец сразу стал на меня наезжать. Мол, умер при неизвестных обстоятельствах гражданин США, и последняя, кто видел его живым, — моя жена. И он требует немедленного разговора с ней. И вообще она может быть обвинена в смерти этого самого гражданина, так как не оказала ему помощь и не вызвала «скорую», а спокойно прошла мимо умирающего человека. И что он уже посмотрел запись с камеры и может даже предъявить ей обвинение в гибели юноши из уважаемой американской семьи. Все это мне переводил служащий отеля. С английским у меня и раньше были проблемы, а уж сейчас я позабыл и то, что знал. Да и говорил он очень быстро. Но, правда, громко. Пререкаться с ним мне не хотелось, поэтому я его просто послал. По-русски. Потом перевел на итальянский. Получилось не так интересно, но тоже ничего. Похоже, итальянский он знал, иначе чего бы он так взбесился после моих слов о том, чтобы он свой поганый язык засунул себе в место, на котором сидит. Ну и еще кое-что, конечно, добавил. Абориген, с которого делали базу знаний, толк в ругательствах знал. Тем более что дети итальянского языка не понимали и можно было ругаться спокойно. Пиндос стал красным, как помидор, и уже не орал — визжал, аж уши заложило. Никитка подбежал ко мне и уцепился за мою ногу. Вот ведь козел, да он мне детей перепугает. Я уж стал думать, как его заткнуть. То ли в морду дать, то ли ментально вырубить. Но меня опередили. Дашка подошла к комоду, взяла маникюрные ножницы, забытые там кем-то из девчонок, подошла к нему сзади и воткнула ножницы ему в ногу. Ну как в ногу — в то место, откуда ноги растут. А потом спокойно спряталась у меня за спиной. Глаза у служащего консульства вылезли из орбит, и он уже открыл рот, чтобы завизжать еще громче. Хорошо я успел заблокировать ему голосовые связки, а то бы он весь квартал на ноги поднял. А так только хрипел, и все. Итальянец тут же подхватил его под руку и потащил из номера, что-то бормоча о медицинской помощи. Ну и слава богу, пусть проваливают. Я повернулся к Даше. Стоит, лупает глазками — и ни капли раскаяния. Да, вот они, издержки детдомовского воспитания. Хотя мне такое воспитание нравится. Но не хвалить же ее. Потом фиг остановишь. Хорошо еще, что он стоял, а если бы сидел? Точно бы без глаза остался.

— Дашенька, и зачем ты это сделала?

— Ты же сам говорил, что за оскорбление надо наказывать. — А ты что, английский язык знаешь?

— Нет, но он так громко кричал, и у него было такое злое лицо.

— А ты не подумала, что папа и сам может с ним разобраться?

— Я не успела подумать. Я плохо поступила, да? — Она уже чуть не плакала.

— Не переживай, все ты сделала правильно, — улыбнулся я ей и погладил по голове. Не хватало еще из-за какого-то придурка собственного ребенка гнобить. — Но больше постарайся так не делать. Папа сам разберется. Вот если меня не будет рядом, тогда да, тогда можешь наказывать за оскорбление сама. Хорошо?

— Хорошо.

Ну, вот и замечательно, уже улыбается. Молодец, успокоилась. А теперь нам надо делать отсюда ноги. Неизвестно, что еще придумает этот раненный в зад консульский служащий. Как он, кстати, так быстро здесь оказался? Или консульство рядом, или бухал здесь же вместе с тем хамом, которого Инга грохнула. Да это в общем-то уже и не так важно.

— Ребята, а пойдемте гулять. Что-то мы здесь засиделись.

Я взял Никитку на руки, и мы вышли из номера. Спускались на лифте. Покойника уже утащили. Интересно, что с ним Инга сделала? Сердце остановила? Или еще что? Теперь и не узнаешь.

В фойе я подошел к портье и попросил его вызвать такси. Он немного наклонился ко мне и прошептал:

— Синьор, вам лучше не возвращаться сюда. Они могут натравить на вас департамент опеки и отобрать у вас детей.

Потом стал звонить и вызывать такси. Я достал сто евро и положил на стойку.

— Заберите деньги, синьор. Вызов такси входит в мои служебные обязанности.

— Купите что-нибудь вашим детям. Это подарок от моей дочки.

Нет, ну надо же — и десяти минут не прошло, а весь отель уже знает о происшедшем. А пиндосов здесь не любят. Хотя где их любят-то?

Мы вышли из отеля и через пару минут уже сидели в такси. Поехали мы к замку Сфорца. Все-таки я хотел на него посмотреть. Осмотреть его как следует не удастся, детям это неинтересно, но хоть снаружи. Да, в музей я уже не попаду. Что-то настроение у меня не музейное. От замка прошли к парку Семпионе. Собственно, и идти никуда не надо было. Я так понял, это и был в общем-то замковый парк. Только почему парк Семпионе, а не парк Сфорца?

Пока дети носились по лужайкам, связался с Мишкой. Объяснил ему ситуацию. Договорились, что он пришлет за мной машину, как только нам надоест дурака валять в парке. Она им в принципе не нужна. Они сейчас зависли в каком-то модном салоне, где и пообедают. А мы отправимся на их ферму. Заверил меня, что пугаться названия не надо — это такой же отель, только небольшой и в деревенском стиле. И чтоб я не волновался, предупредил, что удобства там не во дворе, как в наших деревнях, а все в номерах, как и в обычном отеле. Они заняли всю эту ферму, так что располагаться можно где угодно. Ну вот и прекрасно. Есть где голову приклонить. Правда, Милан мне уже разонравился, и я решил отправиться с детьми на остров. Вот вечером и улечу. А мамы могут и дальше по салонам шастать.

Сходили на пруд. Пытались покормить уток, но было нечем. Пошли на детскую площадку — там уж они оторвались. Даже подраться умудрились. Наши, конечно, победили. Естественно, они-то действовали уже слаженной парой, а их противники все сами за себя. Долго извинялся перед итальянскими мамашами. Правда, одна из них оказалась немкой. Извинился и перед ней. Сначала она все губы поджимала, но когда я извинился перед ней на немецком, оттаяла. Немецкий я, правда, здорово подзабыл, но ничего, поняла. Посидел, поболтал с дамами. Дети все хвастались, что у них целых две мамы. Хорошо, что никто не знал русского, а то бы нехорошо получилось. Все-таки тут в основном католички, а не мусульманки, могли бы и не понять. Потом пошли обедать в небольшое кафе, здесь же, в парке. Пицца здешняя мне тоже не понравилась. Зато дети уплетали с огромным удовольствием. На корабле опять придется им организм чистить. Химии небось набрали по самое не могу. Зато удовольствие получили.

На выходе из парка нас уже ждала машина. До фермы этой самой пилили часа полтора. Пробок тут не меньше, чем в Москве. Наконец доехали. Детей сразу уложил спать в номере родителей. Ну и сам прилег в холле, на диване.

Поспал часа два, потом прибежали дети. Вышел с ними во двор. Ничего так, симпатично. Сад, лужайка, беседка. Достал из холодильника бутылку вина, сок детям и фрукты и расположился в беседке. Дети носились по двору, а я кайфовал в беседке. Так до вечера и прокантовался. А вечером приехали наши аж на трех микроавтобусах. Затарились они полностью. Завтрашний день решили посвятить культурной программе. Ну а мы собрались на остров. Я в принципе своим предложил остаться еще на день, но они категорически отказались. Ну и прекрасно.

Ужинали во дворе. За домом стоял длинный стол и лавки, вот там все и разместились. Я рассказал о героической битве Даши с чудищем заокеанским, лупоглазым. Парни смеялись и хвалили Дашку. Девушки тоже хвалили, но посматривали с опаской. Зато Инга ее зацеловала, называя маминой защитницей. Вечер провели здорово. А потом прилетел бот. Мы загрузили все купленные вещи и полетели сначала на корабль, там разгрузились, оставив все пока в моей каюте, много места безразмерные сумки не займут, а потом уж девушки со своими тряпками разберутся. И улетели на остров.

А на острове уже взошло солнце. Народу, правда, было еще немного, не проснулись еше. Нам выделили две спальни в одном из домиков, и мы решили до обеда поспать. Но не тут-то было. Никитка, которого несла на руках Кини, проснулся и увидел море, вернее лагуну. И все, о сне можно было забыть. Он тут же разбудил своими криками Дашку, и они потребовали немедленно пойти купаться. Только и смогли, что сами переодеться и детей переодеть. Но на пляже я спихнул детей девчонкам, а сам расстелил полотенце в тенечке и завалился спать. Ну, спать мне, конечно, не дали. То Дашка прибегала, то Никитка, и с восторгом мне что-то рассказывали. Но подремать урывками все же удалось. Ничего, после обеда уложим детей спать и сами завалимся.

Но и после обеда поспать не удалось. Сначала со мной связался Олег:

— Ник, мне тут Вит переслал больше тридцати заявлений.

— Каких еще заявлений? — удивился я.

— О воссоединении семьи. Ты же сам на собрании обещал рассмотреть просьбы людей о воссоединении с родственниками. Вот, больше тридцати желающих.

— Да? Мне казалось, что я их достаточно напугал. Вот ведь хрень какая. Так мы отсюда никогда не улетим. Но что-то делать надо — обещал ведь. Придется разговаривать с каждым. Тут ведь всякое может быть. Кто-то, может, искренне заблуждается. Кто-то, наоборот, нашими руками хочет напакостить своей бывшей или бывшему. Если, предположим, человек знает, что, пока он валялся на больничной койке, его жена гуляла напропалую. Захочет он отомстить? Он ведь понимает, что с ним она никуда не поедет, его она уже похоронила, и все ее жизненные планы его уже не включают. Сунемся мы к ней, она нас пошлет. И вот она уже с чистыми мозгами, сидит, слюни пускает. Может такое быть? Может. А может, наоборот, любящая жена, сидит дома слезы льет да деток малых успокаивает и гадает, как им дальше выживать. Или родители престарелые. И такое может быть. Так что с каждым надо беседовать индивидуально и очень вдумчиво.

— Ник, ну ты же знаешь, мне некогда. У меня тут пара встреч организовалась с очень перспективными людьми. Нам по всем параметрам подходят, осталось только уговорить. А тут это.

— Олег, я тоже не могу. Вдруг вспылю и наговорю лишнего. Человек разозлится и ответит. И еще один труп. А ведь среди написавших как раз большинство вздорных и упертых. Так что сам понимаешь. Если тебе некогда, попроси ребят. Даша, наша активистка, наверняка не откажет.

— Нет, Дашке такое поручать нельзя, слишком уж она жалостливая.

— Это она-то жалостливая?

— Ну да. Это она только с виду такая неприступная, а сама жалеет всегда всех и любому готова помочь.

— Ну, то, что всегда готова помочь, — это хорошо, а вот то, что слишком жалостливая, — плохо. Ей такое дело и в самом деле поручать нельзя. Хорошо бы двоих на это дело поставить. Мужика, вдумчивого и занудливого, и женщину, бесчувственную стерву. Есть у нас такие?

— Среди первого набора вроде нет. А новеньких я плохо знаю.

— Но решать проблему надо. И побыстрее. Попроси Сергея или Серегу.

— Нет, пошлют. Вот тебе не откажут. И лучше уж Сергей. Он все-таки бывший комполка, с личным составом умеет обращаться. Да он и сейчас комендант острова. Он людей получше меня уже успел узнать, может, и подберет кого.

— Ладно, скинь мне эти заявления на почту, попробую что-нибудь придумать.

Вот ведь опять заботы непонятные. И ведь ничего не сделаешь. И не пошлешь их. Обиду затаят и верить перестанут. Было бы нас побольше, хотя бы тысяч пять, — можно было бы все это аккуратно спустить на тормозах. Тридцать человек на пять тысяч погоды не делают, а вот тридцать человек на пять сотен — это уже серьезно. Они мне всех взбаламутят. Не всех, конечно, но многих. А у нас сейчас и так забот хватает. Придется Сергея на это дело настраивать, да и самому подключаться. Ничего, потерплю, если что. Ну, что ж, надо Сергея вызывать.

Но и этого сделать не успел. Со мной связался Вит:

— Ник, в вашу сторону двигается корабль.

— Какой корабль? Откуда?

— Да не нервничай ты. Обыкновенный морской корабль.

— Ну, Вит, так больше не шути. Я думал, и в самом деле откуда-то корабль появился, а мы тут на пляже пузо греем. А ты морскую посудину имеешь в виду. Ну, эти пусть плавают, нам-то что? Что хоть за кораблик?

— Эсминец класса «Арли Берк» ВМС США, место базирования — остров Оаху, Гавайи.

— О как. Откуда знаешь, что к нам плывет?

— Так больше некуда. Вокруг вас на полторы тысячи километров ничего больше нет.

— Резонно. И с чего бы такое внимание?

— Со спутников сообщили, что на острове куча народа появилась. Вот и решили проверить, что здесь творится. У США с республикой Кирибати все-таки союзный договор.

— А эта республика свой корабль прислать не могла, что ли?

— А нет у них своих кораблей. И вообще у них вооруженных сил нет.

— Пацифисты, значит. Это хорошо. А вот то, что сюда пиндосы лезут, — плохо. Они нам тут весь отдых поломают. Только народ расслабился — и на тебе. Ладно, понял. Сколько им до нас еще плестись?

— Часов шесть-семь.

— Понял. Держи меня в курсе. Отбой.

Да, ситуация. И в самом деле, нас тут больше трехсот человек тусуется. Остров небольшой, сверху хорошо просматривается. Хорошо хоть около двухсот человек на корабле остались. Кто-то в капсулах, кто-то своей очереди ждет. Правда, многие, не прошедшие окончательного излечения и омоложения, решили дожидаться своей очереди на острове. Штурмовой бот каждую ночь курсирует между кораблем и островом. Сегодня еще человек тридцать привезет, а кто-то и на корабль вернется. Некоторые, кстати, вообще на остров не захотели лететь. В основном молодежь. То есть настоящая молодежь, не из омоложенных. Им и на корабле все интересно. Правда, их мало куда пускают, но в сопровождении кого-нибудь из дежурной смены каждый день проводят экскурсии. Я бы, честно говоря, тоже выбрал знакомство с кораблем, чем безделье на пляже. Ну, кому что. Но опять загонять всех на корабль нет никакой возможности. Было бы побольше капсул — положил бы людей учиться, и все довольны. А просто так болтаться на корабле тяжело, понимаю. Хотя там все условия для жизни, можно сказать, маленький город, и полет переносится нормально, но вот болтание на одном месте напрягает. Поэтому и сидим на острове. А тут нас отсюда шугануть хотят. И чего этим пиндосам неймется? В Милане пара придурков нам всю малину обломала. Теперь здесь лезут. Ну, что ж, будем решать этот вопрос.

Связался с Серегой:

— Серега, здорово. Ты все на корабле сидишь? Не надоело еще?

— Да надоело, конечно. Но куда я отсюда? Задолбали эти туристы. Лезут во все дырки. Уже и экскурсии им организовал, и сам с ними хожу, объясняю все. Но только отвернешься, как пытаются пролезть куда не положено. Ничто не останавливает. Замучился уже.

— Ну, так прилетай, отдохни.

— Нет, я уж лучше здесь. На корабле я себя как-то комфортнее чувствую. Да и девки замучили. Боюсь я их. Оженят ведь, не успеешь и глазом моргнуть.

— Так бы и говорил, что от девчонок прячешься. Но прилететь все-таки придется.

— Случилось что?

— Случилось. Ничего страшного, конечно, но неприятность одна у нас тут возникла.

— Что такое?

— К нам едет ревизор.

— Чего? Какой еще ревизор? Все шутишь.

— Какие уж тут шутки. Самый обычный ревизор. Пиндосы с Гавайев к нам свой эсминец направили.

— Ни фига себе. Вот ведь борзота. И что с ним делать? Давай я его с орбиты шарахну.

— Ага. Еще скажи: главным калибром. Рехнулся? Давай садись на бот и лети сюда. Думать будем.

— Когда он у вас объявится?

— Да время есть еще. Часов через шесть-семь. Если доплывет.

— Хорошо, бегу.

— Вот только без этого. Ты же у нас адмирал, а вид бегущего адмирала сам знаешь к чему приводит.

— Да знаю, знаю. Жди. Скоро буду.

Вот и прекрасно. Не мешало бы и Олега вызвать. Все-таки он разведка и может обидеться, если такое веселье пропустит. Сергей у нас командующий планетарными силами, и его бы тоже надо пригласить, но у него и на острове дел полно. Связался с Олегом. Он сразу заныл, что у него времени совсем нет. Но когда узнал, зачем я его вызываю, согласился поучаствовать. Еще и поблагодарил, что не забыл про него. Опять связался с Серегой и попросил его захватить Олега. Где он находится, понятия не имею, но договорятся сами как-нибудь.

Минут через сорок бот прилетел. Я заскочил в салон, и мы полетели к эсминцу. Наводил нас Вит. Вернее, он давал объемную картинку пилоту. В салоне сидели Сергей, Олег, Павел Николаевич и еще один дедок. Олег тут же представил его: Егор Васильевич, полковник ГРУ, давний знакомый Павла Николаевича. Беседу с ним пока отложил. Но Олегу вставил пистон: за привлечение посторонних к нашим делам. И то, что они очень просили поприсутствовать, его не оправдывает. Завтра они еще чего попросят — и что? Я понимаю, что опыт у них такой, что не Олегу с ними тягаться, но мог бы и со мной связаться. Олег сидел красный, с опущенной головой. А Павел Николаевич с пришлым дедком только ухмылялись. Павел Николаевич понимал, что мы общаемся по мыслесвязи, у самого симбионт установлен. И дружка своего небось просветил. Сидят перешептываются. Ладно, посмотрим, как вы себя в дальнейшем поведете, а то ведь у меня разговор короткий. Вернее, у симбионта. Кучу приказов я вам напридумываю, и попробуйте их не выполнить. Тоже мне солдаты невидимого фронта.

Мы зависли над эсминцем. На стене салона появилась картинка эсминца. Объемная картинка.

— Серега, ты у нас бывший морской офицер — предлагай.

— Давай потопим. Пушечки у бота, конечно, так себе, но двух залпов хватит. Только круги по воде пойдут.

— Да что ж ты такой кровожадный-то? Потопим и потопим.

— Знаешь, сколько я об этом мечтал? Вот сколько служил, столько и мечтал.

— И что теперь? Всех на дно? Там ведь, наверное, человек сто.

— Эсминец класса «Арли Берк» первой серии, экипаж триста тридцать семь человек.

— Ну ни фига себе. Где они там помещаются-то? У нас линкор раз в десять больше, и там сейчас всего человек двести, и то ты весь изнылся.

— Ну ты сравнил. У меня там одни гражданские шастают, а здесь военные моряки.

— И этих военных моряков ты решил отправить на дно?

— А что с ними делать-то? К острову их подпускать нельзя. Или срочно эвакуировать всех с острова. На разведботах не успеем, а штурмовые боты можем засветить.

— Нет, об эвакуации не может быть и речи. Я только сегодня утром привез на остров детей. Они меня загрызут, если я их сегодня же оттуда увезу. Слушай, а ты можешь их повернуть куда-нибудь в сторону? Вот смотри, градусов на семьдесят к северу, и пусть себе плывут до самой Австралии. Сможешь?

— Да без проблем. Мне бы только в рубку попасть.

— Прекрасно. Я их сейчас усыплю. Сутки проспят, а может, и больше. Высаживаем тебя, ты подправишь им курс — и полетим отдыхать, а они пусть плывут дальше.

— Ник, а может, все-таки потопим? — Это уже Олег. Еще один милитарист непримиримый, блин.

— Олег, ну ты прямо как ребенок. За ним же наверняка со спутников следят. Представляешь, что будет, если он вдруг потонет? Да здесь будет столпотворение из кораблей. Вот тогда нам спокойной жизни точно не дадут. Все, за работу. Пилот, давай на посадку.

— Ты же собирался их усыпить?

— Да спят уже. Иди, работай.

Высадили его на носу корабля. Бак вроде называется. Олег тут же помчался в рубку, а мы опять зависли над эсминцем. Минут через десять он изменил курс. Мы спустились и подобрали Олега. Он был довольным, аж светился. И все время подхихикивал.

— Чего хихикаешь? Признавайся, что натворил?

— Ничего не натворил.

— Ну?

— Да ничего такого. Усики только капитану пририсовал. Фломастером. Красным. Черного не нашел.

— Детский сад, ей-богу.

— Ну, давай вернемся, сотру.

— Ага, сейчас. Черт с ними, с усами. Очухается, подумает, что какой-то морячок над ним постебался. Ладно, летим на остров.

— Шуму будет, — вздохнул Олег. — Они ж теперь отвечать на вызовы не будут.

— Да и хрен с ним. Вышлют к ним кого-нибудь из Австралии навстречу. Правда, они к этому времени уже очухаются. Устроят разборки. Время и пройдет. А мы через пару дней и так начнем людей с острова вывозить.

— Ник, — влез Павел Николаевич, — а если они на рифы напорются или в шторм попадут?

— Ну, значит, им не повезло. Все, прилетели. Ко мне вопросы есть?

Вопросы, конечно, были. У всех. Но разрулил я все быстро. Дедов с их вопросами отправил к Олегу. Олегу посоветовал быть поинициативней и связываться со мной, только если уж и в самом деле подопрет. Отозвал на минуту лишь Серегу.

— Серега, ты чего же над девчонкой издеваешься?

— Я? Да ты чего, Ник? Над какой еще девчонкой? — опешил он.

— Над Дашкой Захаровой. Говорит, что измучил ты ее уже. Вздыхаешь томно, взгляды непристойные бросаешь, вертишься вокруг и молчишь, подлец. Хоть бы слово сказал. Она, бедная, и так к тебе, и эдак, а ты все молчишь.

— Ник, да к ней вообще подступиться невозможно. У нее такой вид неприступный всегда, что у меня язык отказывает. А это она тебе сказала? А что еще она сказала?

— Еще она сказала, что если ты и дальше будешь телиться, то она плюнет и выйдет замуж за какого-нибудь парня, что вьются вокруг нее, но, в отличие от тебя, не молчат. А вокруг нее много парней вертится. Еще бы, такая красавица и умница. Так что иди, и чтобы сегодня же поговорил с ней. Если не хочешь ее потерять. Я же вижу, что мучаешься. Будь мужиком, в конце концов. Она как раз сейчас должна быть на корабле. После шопинга тряпки разбирает и копии штампует. Ты ведь на корабль сейчас?

— Да.

— Ну, вот там и встретитесь. Давай, адмирал, действуй.

Повернулся и пошел к себе. Ужин я уже пропустил, но голодным, конечно, не остался. Девчонки с детьми были на пляже — самое время, и солнце светит, и не так жарко, как днем. Так что в гостиной я был один. Сидел и думал, чем заняться. Надо бы с Сергеем поговорить. Следует подготовиться к неприятностям. Хоть мы и отправили эсминец пиндосов неизвестно куда, и я в общем-то был уверен, что пару дней им будет не до нас, но подстраховаться следует. Не то чтобы я их так уж опасался, но ведь если они разозлятся и начнут наглеть, то дело может плохо закончиться. Для них, конечно. А убивать ох как не хотелось. А ведь придется, если они, как и привыкли, начнут права качать и пытаться нас построить. Как-то мирно их одернуть не получится, они только силу признают. А нам еще несколько дней спокойных нужно. Из-за этих гребаных заявлений. И ведь не откажешь, хоть и очень хочется. Но и людей понять можно. Мне бы кто отказал родителей спасти. А ведь так и получается, многие своих родственников именно спасти хотят. Это нашим престарелым юношам и девушкам легко — у них дети и внуки еще более-менее молодые, жить им еще и жить. А потом можно и с ними как-то вопрос решить. А те, кого мы из клиник вытащили? У многих престарелые родители. Конечно, хочется вылечить их и омолодить. Понимаю все, но как это все решить, не знаю. Это нам здесь еще месяца два торчать придется. А люди уже сейчас от безделья беситься начинают. Можно, конечно, закачать им базы знаний, перечень профессий, необходимых нам в первую очередь, они все знают, всем на симбоинт скинули. Профессии они уже практически все выбрали. Но без медкапсул учить они эти базы будут очень долго. Да и не так это просто. Не каждый сможет себя заставить. А медкапсулы будут все время заняты. Поэтому и надо быстрее возвращаться домой. Там капсул на всех хватит. Но улететь, плюнув на все, нельзя. Люди просто не поймут. Да, дилемма. Ладно, посмотрю, что там мне Олег отправил, что за заявления такие.

Открыл первое. К заявлениям прилагалась краткая анкета и объемная фотография. С фотографии на меня смотрел молодой парень. В самом деле молодой, не из бывших старичков. Кстати, его я сегодня видел. Как раз когда мы прилетели, его отправили на уплотнение в соседний дом, освободив для нас одну из комнат. Ничего такого, народу много, а спасдомов ограниченное количество. Так что и в самом деле народ уплотняют как могут. Ничего страшного, в спальнях редко кто сидит, в основном все на пляже. Ну, бывает, в гостиной народ тусуется, в самое жаркое время. Но тоже кто как. Кого и в жару с пляжа не выгонишь.

Ну что ж, схожу извинюсь перед парнем и поговорю заодно. Прошел в соседний дом. Парень, звали его, кстати, Роман, был на месте. Он вместе с соседями сидел в гостиной. Видно, тут были не только жильцы этого дома, так как народу набилось довольно много. Сидели и в креслах, и на диване, и на стульях. Кто-то играл на гитаре и что-то пел, довольно приятным голосом, остальные слушали. Интересно, а гитару откуда взяли? Из клиники или дома престарелых ее вряд ли могли привезти. Если только кто из инвалидов из нашего города прихватил. Или экспедиция за тряпками привезла? Так они еще на остров не спускались. А может, первая в нашей истории контрабанда? Хотя запрета на музыкальные инструменты не было. Да вообще ни на что не было. Везите что хотите, если сможете, конечно. Правда, мое отношение к наркотикам все знали, первый состав точно, а уж они и остальным передали, так что сомневаюсь, что найдется самоубийца и притащит их на корабль. Да и наркоманов у нас нет. Несмотря на то что у больных онкологией практикуется применение наркотиков для заглушение боли и могли появиться наркозависимые. Но после медкапсулы все зависимости пропадали. Любые. Алкогольная, никотиновая, наркозависимость. Вроде, насколько я знаю, медкапсула в работу мозга не вмешивается, а всякие зависимости, мигрени, стрессы снимает на раз. Буквально за минуты. Значит, я не все знаю о медкапсулах. Наверняка такая база знаний, именно по медкапсулам, есть, но вот выучить ее у меня уже вряд ли получится. И так полно невыученных баз. Прилетим домой — опять искины на меня насядут с изучением профильных баз для руководителя. И именно для высшего руководителя. Так что к интересным для меня базам я вернусь не скоро. А с медкапсулами разобраться было бы неплохо, мне это интересно и как инженеру и как врачу.

Меня заметили, и певец замолчал. Жаль, неплохо пел. Правда, песня незнакомая. Наверное, уже без меня кто-то написал. Я подошел к ребятам, а здесь была только молодежь, настоящая молодежь, так как такую песню, что-то из рэпа, молодые старики с таким вниманием слушать не будут. Я рэп тоже не очень любил, но иногда слушал. Раньше со слухом у меня были проблемы, как говорится, медведь по ушам потоптался, поэтому рэп, при отсутствии у него какой-то вменяемой мелодии, я и слушал. Иногда. Теперь-то, конечно, слух у меня идеальный, но вот какой-то любви к музыке как не было, так и нет. Ну, это уже мои проблемы. А другие пусть слушают. Я именно поэтому и приказал Виту скачать из инета как можно больше музыкальных композиций. Есть люди, которые без любимой музыки нормально жить не могут, встречал в прошлом таких. Круглые сутки в наушниках. Ну а это уже их проблемы.

Подойдя к Роману, я извинился перед ним за то, что ему пришлось переселиться в другой дом. Мне нетрудно, а человеку приятно. Тот сразу раскраснелся и даже, заикаясь, вскочив, ответил:

— Ну что вы, какие извинения. Я что, не понимаю — у вас же дети.

— Ну, вот и прекрасно. Спасибо за понимание. Кстати, Роман, пошли прогуляемся и поболтаем.

Мы вышли из дома и, пройдя немного от лагуны к океану, уселись на траву под дерево. Не пальму. Обыкновенное дерево. Правда, что это за дерево, не знаю, я в этом не очень-то разбираюсь.

— Роман, ты подавал заявление?

— Да.

— Рассказывай.

— Что?

— Все.

Ну что? Ничего нового, все как у всех. Единственно, парень был уверен в своих стариках. Вытащить он хотел деда с бабкой. Родители давно умерли, еще когда он был совсем маленьким. Участвовали в ликвидации Чернобыльской катастрофы, вот и умерли после этого очень быстро. А его воспитывали дед с бабкой, родители отца. И любили его очень сильно. Сын у них единственный был и внук единственный. После Чернобыля родители заводить еще детей не решились. Умерли они, кстати, от рака. Оба. И с ним та же беда приключилась. Непонятно, правда, отчего. Он-то родился еще до Чернобыля. Жили они в Минске, а там вроде чисто было.

— И как это тебя угораздило такую дрянь подхватить?

— Не знаю. Все вроде нормально было. Жили неплохо. Бедновато, конечно, но неплохо. Закончил институт. Работы, правда, не нашел. Так, мыкался случайными заработками, а в основном сидел на шее у стариков. Здоровый мужики на шее у двух пенсионеров. Стресс постоянный. Думаю, из-за этого все и случилось. А стариков надо вытаскивать. Дед совсем плох. Они у меня, конечно, крепкие, бывшие партизаны, но возраст дает о себе знать. Вы не сомневайтесь, они за мной куда угодно пойдут, хоть в пекло. Только бы успеть. Никогда себе не прощу, если с ними что случится.

— Ладно, понятно все. Сейчас в Минске утро. Они же у тебя пенсионеры, дома должны быть?

— Да, конечно.

— Ну, тогда давай слетаем, пообщаемся с твоими стариками.

— Что, сейчас?

— А чего ждать?

— А может, им позвонить? Чтобы уже ждали.

— Нет, звонить мы не будем. Мало ли, сболтнут кому. Да и вряд ли они тебе по телефону поверят. Так что полетим. Сейчас вызову бот — и отправимся. Сходи только переоденься. А то в одних шортах и босиком ты как-то несолидно смотришься.

Парень умчался. Сам-то я был в легких брюках и футболке без рукавов. Тоже не очень-то солидно, но сойдет. Вызвал бот и остался сидеть у дерева. Потом примчался Роман и уселся рядом. Дергать меня не стал, видел, что я задумался. Видно, беспокоится, что передумаю. А с чего бы мне передумывать? Другое дело, если они вдруг окажутся не ментоактивными. Тогда забрать их с собой мы не сможем. Но я решил: в этом случае усыплю их, слетаем на корабль и подлечим. Все-таки воевали оба, а таких людей я уважал. Правда, придется потом приказать ему молчать об этом и предупредить, что невыполнение приказа приведет к его смерти. Но оно того стоило.

Прибыл бот. Мы загрузились и полетели. Высаживаться решили прямо в городе. Жили они на окраине, и прямо у них за домом был довольно большой пустырь. Правда, огороженный. Видно, решили что-то строить, но руки никак не доходили. Место для нас идеальное.

Пока летели, говорили. Выяснил, что родственников у них практически не было. Нет, со стороны матери было довольно много родственников. Дед с бабкой, правда, уже умерли, а вот теток и дядек было хоть отбавляй. Мать была из села, а там семьи многодетные. Но как-то так получилось, что после смерти матери он ни с кем из той родни не общался. Они к нему никакого интереса не проявили, ну и он им отвечал тем же. Да и обижен он был на них сильно. Жили-то они и в самом деле небогато. Вернее, хреново жили. Иногда и на одной картошке сидеть приходилось. А те все-таки деревенские, могли бы и помочь, хотя бы продуктами, хоть изредка. Но нет, не помогли. А уж старикам его они точно не помогут. Поэтому о них он и не вспоминал. Ну, мне же лучше.

Высадились и в самом деле без всяких препон. Вокруг никого, несмотря на позднее утро. Через здоровенную дыру в заборе вышли с пустыря. Да и сам забор уже на ладан дышал. Его, видно, еще при Советах ставили, так он, бедный, до сих пор и стоит. И ведь не растащили, хотя доски встречались неплохие. В России бы точно уже все вывезли, а здесь стоит. То ли белорусы такие законопослушные, то ли батька их прижал так, что они о таком и не помышляют. Ну, в общем-то правильно, так и надо. Молодец, уважаю. Кстати, то, что они своего президента называют батькой, тоже о многом говорит.

Между тем мы спокойно прошли к дому, панельной девятиэтажке, поднялись на второй этаж и позвонили в дверь. К счастью, старики оказались дома. Парня они просто затискали. Вцепились в него и не отпускали. Прямо как маленькие дети. Так бы и держались за него, если бы деду вдруг плохо не стало. Он схватился за грудь и стал оседать. Вот тут пришлось брать все в свои руки, а то от бесполезного мельтешения бабки и Романа толку не было. Я поднял его на руки и перенес на диван. «Скорую» вызывать запретил. Потом, положив руку на грудь, провел диагностику. Можно и удаленно все сделать, но так удобней. Сердечко и в самом деле было хреновенькое. Но еще поработает. А вот тромб недалеко от сердца мне очень не понравился. Вот-вот закупорит сосуд. Да уже почти закупорил, поэтому давление и подскочило резко. Еще немного — и кирдык. Ну что ж, поработаем. Давно я этим не занимался, еще с Содружества. Но особенно ничего я делать не стал. Только растворил тромб, и все. Остальное сделает медкапсула, а то мне тут часа три возиться. Но и так вышло неплохо. Дедок сразу ожил. Открыл глаза и стал недоумевающе осматриваться.

— Так, Роман, хватит обнимашками заниматься. Собирай своих, и уходим. Я твоего деда слегка подлечил, но ему в медкапсулу надо. Да и бабушке твоей не помешает. Потом наговоритесь. А сейчас быстро собираться. С собой ничего не брать. Возьмите только памятные вещи. Фотографии там, ордена. Одежда их им все равно не подойдет после омоложения. Свое что-то можешь взять, но тоже немного.

Они тут же засуетились. Роман подхватил стариков и, объясняя им что-то негромко, увел их в другую комнату. Прислушиваться я не стал. Зачем? Пусть разбирается. А сам подошел к стене с фотографиями. Ну, прямо как в деревне. Там тоже любили увешивать стены старыми фотографиями. А на стене была вся жизнь стариков. И не только их. Несколько снимков было совсем старых, вернее, старинных. Тут были и их родители, и даже родители родителей.

Подошел Роман. В руке у него была довольно объемная сумка.

— Скажите, Ник, они ментоактивны?

— Конечно. Иначе я сюда даже заходить бы не стал. А ты чего в этот баул-то набил?

— Да тут не только мои вещи. Бабушка и своих вещей напихала. Разве ее уговоришь?

— Ничего, если им так спокойней. Потом выкинут.

Тут подошли и старики. Я указал Роману на стену с фотографиями.

— Вот это бы собрал.

Бабка только руками взмахнула и умчалась за следующей сумкой. С фотографиями разобрались быстро. Роман их снимал со стены, а бабка укладывала в сумку. Потом мы спокойно вышли из дома и отправились опять на пустырь. А старики молодцы. Ни одного вопроса. Да им, похоже, вообще все фиолетово. Ухватились с двух сторон за внука и идут молча. Да, и в самом деле они бы за ним и в пекло пошли. Не соврал парень. В бот тоже загрузились спокойно. Дед, правда, побледнел слегка, а бабка даже внимания не обратила. Завез их на корабль и сдал вахтенному. Старика попросил поставить в первую очередь на лечение. Бабка-то подождет, с ней не критично, а вот деда надо быстрее в норму привести. Потом улетел на остров.

На острове уже наступил поздний вечер. Практически у каждого дома сидели кучки людей. Слышались музыка и смех. А в одном месте даже устроили танцы. И сразу видно, что там тусовались молодые из бывших старичков. Танцевали вальс. Кружащихся пар было довольно много. И что интересно, все были одеты довольно строго, для тропического острова, конечно. Парни в брюках и рубашках, девушки в платьях. У других домов народ был и в шортах, и просто в купальниках, а здесь нет, никаких шортов, футболок, парео. Сразу видно, что эта молодежь из бывших клиентов домов престарелых.

Я прошел в свой дом. Дети еще не спали, хотя Никитка уже клевал носом. Девчонки пожаловались, что без сказки он спать отказывается, а они сказок не знают. Дикари, ей-богу. Как можно не знать сказок? Пришлось идти в детскую и укладывать детей самому. Правда, девчонки проскользнули вместе с нами. Рассказал детям сказку про рыжую плутовку. Это где «мерзни-мерзни, волчий хвост…». Никитка уснул, а Даша потребовала еще сказку. Стал рассказывать ей про Муху-цокотуху. Уснула и она. Я тоже решил лечь. Все-таки день был довольно шебутным.

Но тут на связь вышел Олег. Елки-моталки. Закончится этот день когда-нибудь? Он нашел еще одного эсбэшника. Вернее, его новые друзья его нашли. Но тут была небольшая загвоздка. Он согласен был уйти к нам со всем своим многочисленным семейством. Только так. А их аж семнадцать человек. И дети, и внуки, и даже правнуки. Но все ментоактивные. Но вот куда их девать? У нас и так уже перебор. Но ничего не поделаешь, дал добро. Да, народу мы набрали. Уже свыше шестисот человек. А в линкоре по штату — пятьсот. Все поместятся, конечно, но ведь еще три десятка заявлений. Нет, надо как-то это заканчивать. Люди, конечно, нужны, но не в трюмах же их расселять. Так что пора уже улетать. А сюда можно вернуться не через пару лет, как я и собирался, и даже не через год, а сразу, как прилетим на Миру, через пару недель отправить сюда крейсер. Много людей он, естественно, не привезет, но хоть сколько. Да и у ребят будет практика. Не все же мне их за ручку водить. К сожалению, госпитальное судно отправить не удастся, там тоже нужен пилот с правом управления тяжелыми кораблями. Ничего, пусть флотские тренируются. По пути домой пусть Серега учит отобранных им людей. Как раз половину пилотской базы можно выучить. Да и необязательно пилотской. Ему разные специалисты нужны. Вот пусть и учит. А как доучит, так сразу и в поход. И еще человек пять-шесть разведчиков подготовить. Тут работа как раз для них. Надо завтра свести Серегу с Олегом, и пусть решают этот вопрос. Тем более что у Олега теперь аж три настоящих спеца. Еще старой закалки. Да они тут горы свернут.

Только надо не забыть всех вовремя на присягу подсадить, а то они мне тут такого наворотят. Я-то против них как дитя малое. А после принятия присяги их уже можно не опасаться. Хотя опасаться как раз их надо всегда. Интриги у них в крови. Но хоть явного предательства не будет, а это самое главное. Ну а в свои игры пусть играют, если без этого им жизнь не жизнь. Главное, чтобы на пользу стране было. То есть мне. Даже как-то странно отождествлять себя с целой страной. Хотя чего тут странного? Я ведь и раньше, еще до развала Союза, отождествлял себя с огромной страной. Да и в школе нас так учили. Страна — это я, а я — это страна. И все мы одна страна. Это потом уже, после развала, каждый стал сам за себя. Правда, как-то быстро все перестроились. По себе знаю. И если старшее поколение еще как-то цеплялось за старые, коллективистские привычки, то мы, молодежь, перестроились очень быстро. Во всяком случае, в девяностые со страной себя уже никто не отождествлял. Я отдельно, а страна отдельно. А теперь, значит, это возвращается? Ну что ж, хорошо. Только вот получится ли? Нет, старичков-то этому учить не надо, они по-другому и не могут. А вот молодежь? Не хотелось бы, чтобы к моей стране они относились так же пофигистски, как и к своей бывшей. Я как-то, еще до своего похищения, услышал слово: рашка. Как раз в одной продвинутой, как они считали, компании находился. Сначала и не понял, что за рашка такая? А когда мне объяснили, сразу в лоб засветил. Я тогда только из армии вернулся, и услышать такое… Но ведь потом привык. Хоть и коробило, но по морде больше не бил. Не хотелось бы, чтобы и у нас к стране было такое отношение. Хотя это и невозможно. Это уже будет оскорбление империи, а за это наказание одно. Так что таких вот продвинутых у нас, думаю, не будет. Быстро переведутся.

ГЛАВА 8

Утром пришлось разбираться с заявителями. Вернее, это они со мной решили разобраться. Во всяком случае, один из них. Я даже позавтракать не успел, вышел из дома сделать зарядку и поплавать, а тут меня уже встречают. Молодой мужчина. Видно, из больных онкологией. Их только лечили, не омолаживали пока, за неимением времени. Вернее, времени-то навалом, а вот свободных капсул как раз и нет. Но выглядит неплохо. Лет двадцати восьми. Подтянутый. Видно, что из вояк. Таких ни с кем не спутаешь. Стоит, ест глазами. И молчит.

Я лишь тяжело вздохнул и, поманив его за собой, прошел в рощицу. Уселись на траву. Парень наконец разговорился. Оказалось, он и в самом деле из госпиталя. Капитан, ракетчик. Из РВСН. Учился в академии. Заболел. Дома жена и две маленькие дочки. Вернее, дома как раз и нет. Служил в Сибири. После поступления в академию привез в Москву жену с детьми. Жили на съемной квартире. Жена не работала, сидела с детьми. Да и не брали никуда — прописки-то нет, они ведь иногородние. Пока он лежал в госпитале, жена получала за него зарплату. А сейчас, после того как он пропал, что с ними будет, он даже не представлял. Совсем труба. Если бы умер, детям хоть какую-то пенсию платили бы. А теперь и зарплаты нет, и пенсии нет. Жилья своего тоже. Жена у него из беженок. Русская, из Узбекистана. Родители погибли во время беспорядков в Фергане. Он вообще детдомовский. Обратно в часть жену с детьми просто не пустят — часть-то секретная. И куда им деваться? Ни денег, ни жилья, ни родственников. Только взять детей — и с моста в реку. В то, что государство чем-нибудь поможет, он не верил. Я, впрочем, тоже.

— Товарищ капитан, мне бы хотя бы связаться с ними. Хоть узнать, как они там. А то я с ума сойду.

— Давай без товарища. Просто капитан. А то какая-то официальщина получается. Мы же с тобой просто беседуем. А насчет связаться? Боюсь, не получится. Запрещено. Для всех. Надеюсь, понимаешь почему. Но помочь тебе попробую. Давай так сделаем. Жена-то с детьми сейчас дома?

— Да, вернее всего. За квартиру уплачено на полгода вперед, так что деваться ей все равно некуда. Если только в магазин сходить.

— Ну, сейчас там уже вечер, так что, думаю, дома. Давай через часик сгоняем к ним. Там как раз уже ночь наступит, и никто нам не помешает. Если они ментоактивны, то заберем. Упираться жена не будет?

— Нет, что вы. А если не ментоактивны?

— Тогда будем думать. У нее банковская карточка есть?

— Да. Я ей на карту свою зарплату переводил.

— Вот и прекрасно. Если что, закинем ей на карту миллиона три. На квартиру в Подмосковье ей хватит. Да еще и останется. Пойдет работать. Детей в детсад. Продержатся. Большего, извини, сделать не смогу. Через годик проверим, как они. Если что, поможем.

— Спасибо. Когда летим?

— Пойду позавтракаю — и слетаем. Вы где живете?

— В Кунцеве, на Молодогвардейской. Там недалеко от дома небольшой бульвар, так что высадиться скрытно есть где.

— Ну и прекрасно. Давай, через час встречаемся у моего дома.

Я все-таки поплавал в лагуне. Минут десять, но и то неплохо. Правда, без зарядки остался, но тут уж ничего не поделаешь. Зато позавтракали все вместе. Я когда вернулся, дети уже носились по дому. Так что за столом посидели в полном составе, хоть и недолго. Детям не терпелось рвануть на пляж. Ладно, пусть отрываются.

Вышел из дома и вызвал бот. Парень, Андрей, уже был тут. Да он, наверное, и не уходил никуда, так и просидел у дома. Надо было его пригласить позавтракать, голодный ведь. Хотя ему сейчас не до еды. Подлетел бот, мы загрузились и отправились в Москву. Хорошо хоть не по магазинам. Как вспомню, так вздрогну. Ну а это дело мы быстро провернем. Надеюсь, обойдется без накладок, как и прошлый раз, в Минске.

Высадились и в самом деле спокойно. Народу на улице не было. Дождь. Конец августа все-таки. Это на острове вечное лето, а тут уже осень. Да и время уже начало десятого. Через пять минут были у нужной пятиэтажки. Я посмотрел на Андрея и рассмеялся. В шортах, в рубашке поло, в каких-то тапочках. Хорош офицер. Я хоть комбез не поленился надеть. Не холодно. Правда, выглядели мы оба не очень. Если Андрей довольно дурацки, то я как-то футуристически. Все-таки инженерный комбинезон на улицах Москвы смотрелся как-то не к месту. Хотя я специально его и надел. Чтобы его жена быстрее ему поверила. Ведь уговаривать придется.

Поднялись на четвертый этаж. Я проверил квартиру. В квартире трое. Посмотрел на сканер. Все ментоактивны. Чудеса. Везет нам так, что ли? Проверил соседние квартиры. Ни одного ментоактивного. Точно везет. Не мне, Андрею. Главное, чтобы его жена вменяемой оказалась. Проверил электронику. Засветок в квартире было довольно много, но три мне не понравились. Жучки. Странно. В Минске не было. А тут чего? Может, потому что Андрей все-таки офицер. И служил в интересных войсках. И что делать? Сжечь-то я их, конечно, сожгу, но ведь сигнал на пульт уйдет по-любому. Сгорел бы один, посчитали бы случайностью, а сразу три — уже не случайность. Но не уходить же теперь. Да пошли они. Я сжег микрофоны и кивнул Андрею на дверь. Тот позвонил. Дверь открылась. На пороге стояла женщина. Довольно симпатичная, но какая-то потухшая, что ли. Правда, простояла она недолго. Увидев Андрея, завалилась. Молча. Хорошо он успел ее подхватить. Поднял на руки и занес в квартиру. Тут же в коридор выскочили две девчушки и запрыгали вокруг парня, радостно визжа. Во, подружки моей Дашке будут. Возраст как раз подходящий.

Андрей положил свою жену на кровать в спальне и умчался на кухню за водой. Девчушки так за ним хвостиком и мотались. Он принес бокал с водой и побрызгал на женщину. Та открыла глаза и сразу ухватила его обеими руками, как будто боясь, что он исчезнет. Полились слезы. Малявки, глядя на такое дело, тоже заревели. Так, это надо заканчивать.

— Андрей, соображать можешь?

— Да, товарищ капитан, — очнулся тот.

— Собирайтесь побыстрее. В квартире были жучки, я их сжег. Так что надо ждать гостей. Хорошо если оперативника пришлют, а вот если группу захвата, то придется пободаться. Так что давай быстрее разбирайся. Я в соседней комнате подожду.

Прошел в другую комнату и сел на диван. В спальне еще минут десять слышалось бурчание, а потом они наконец начали собираться. Комната, в которой я сидел, была проходной, так что через нее постоянно кто-нибудь проносился. На полу появились сумки, чемоданы. Пришлось шикнуть на Андрея. Я ему велел брать в основном детские вещи. Для себя минимум. В принципе ничего страшного, конечно, но уж очень не хотелось изображать из себя мула. Тащить-то и мне придется. Им еще детей нести.

Вдруг раздался дверной звонок. Ну вот, дождались. Что-то они быстро. И получаса не прошло, как мы здесь. Жена Андрея было тыркнулась к двери, но я ее шуганул. Сам пошел открывать. За дверью стоял один человек. Ни снизу, ни сверху на лестнице никого не было. Ну, значит, повезло. Спецназеров нет, так что никого гасить не придется.

Я открыл дверь. У порога стоял молодой мужик. Вернее, моложавый. Лет тридцати пяти. Серьезный, спокойный. Мы стояли и молча смотрели друг на друга.

— Ну?

— Извините, мне нужна Елизавета Аркадьевна.

Ага, Елизавета Аркадьевна — это, наверное, Андрюхина жена. О как. Интересно. Тут подскочил Андрей.

— Зачем тебе моя жена? Лиза, иди сюда. — Та тоже подошла. Мы столпились в маленьком коридорчике. — Что это за мужик?

— Андрей, не знаю. Я его первый раз вижу.

— А он тебя откуда знает? И почему он к тебе на ночь глядя приперся?

Ну вот, только семейных разборок мне сейчас и не хватало. А мужик стоял и с интересом нас разглядывал. Вот наглая морда. Заварил кашу.

— Мужик, ты кто? — спросил я. Да уж, как в анекдоте.

Тот полез во внутренний карман куртки. Я приготовился гасить его наглухо, если вдруг замечу что-то подозрительное. Хотя куда уж подозрительней. Левая рука у него была в боковом кармане куртки. И оттуда ушел сигнал. Это мне Афра сообщила. Наверное, нажал на кнопку телефона или еще чего такого. Электронную хреновину у него в кармане я сразу сжег, но сигнал-то ушел. Вот теперь точно надо гостей ждать. Андрюху он узнал, и вопросов к нему у них много. У кого у них? Сейчас и узнаем. Мужчина достал из кармана удостоверение и открыл его. ФСБ. Майор Климович. Ну, кто бы сомневался. Если только Андрей. Но ему простительно.

— Проходи. Андрей, заканчивайте сборы. Две минуты тебе.

Обоих вынесло из коридора. Мы с майором прошли в комнату и сели на стулья у стола. Майор был совершенно спокоен и вел себя как хозяин положения. А, собственно, чего ему волноваться? Раз его не убили или как-то не нейтрализовали сразу, значит, и не собираются. А в этом случае он на коне. Он ведь из такой организации… Тут он, конечно, прав. Организация серьезная. Для всех россиян. Да и не для россиян тоже. Но мне-то до этого какое дело?

— Я бы хотел побеседовать с капитаном Кислиным, — спокойно и требовательно произнес он.

— Не получится. Капитан сейчас занят. А потом он уедет.

— И все же я вынужден настаивать.

И столько важности было в его словах. Нет, не оперативник. Штабной. Послали, видимо, первого попавшегося. Ну а попалось то, что попалось. Общаться с ним дальше смысла не было. Да и не хотелось. Я его просто усыпил. Голова майора со стуком упала на стол. Вот ведь придурок, еще и нос себе разбил. От носа потекла струйка крови. А, ничего страшного. Все равно скоро тут будут его коллеги. Так что помогать не стану, не заслужил. Еще не хватало, чтобы какого-то фээсбэшного крючкотвора лечил целый император.

Тут наконец нарисовалась веселая семейка. С сумками и парой небольших чемоданов. Вот ведь! И как все это тащить? А собственно, куда тащить? На улице нас точно перехватят. Я открыл дверь на балкон. Он был не застеклен. Очень хорошо. Я вызвал бот и объяснил ситуацию пилоту. Тот подлетел к дому и уложил аппарель люка прямо на балкон. Правда, она уперлась в открытую дверь балкона, и вылезать на нее будет не очень удобно, но ничего, справимся. Я подозвал Андрея. Они с женой, с опаской поглядывая на эсбэшника, подошли ко мне. Я поставил табуретку, а с табуретки, согнувшись, уже влез на аппарель.

— Подавай! — приказал Андрею.

Тот сразу все понял. Сначала подал мне одну девочку, и я отнес ее в салон бота, потом другую. Потом пришла очередь его жены. Ее тоже пришлось нести на руках. Она так тряслась, что я решил не рисковать. Правда, от балкона до люка было меньше метра, но мало ли. Женщина. Потом перетащили вещи. А затем и сам Андрей залез в салон. Света в салоне не было, так что нас никто не заметил. Люк закрылся, и мы расселись в салоне. Свет уже включился. Андрюха аж сиял. Ну что ж, понять его можно. Но тут лицо его посмурнело.

— Скажите, а убивать этого… обязательно было?

Кого убивать-то? А, он думает, что я майора грохнул. Ну, правильно. Голова на столе, из-под головы кровь. Что еще можно подумать? Вот пусть так и думает.

— Так уж вышло. Не комплексуй. Пусть это будет на моей совести.

Немного помолчали. Девчонки прижались к матери, а та с испугом на меня поглядывала. Ну-ну.

— Андрей, сейчас летим на остров. Сам своим все объясни. Да, если там будут расспрашивать — скрывать ничего не надо. Что было, то было.

Еще бы скрывать! Я, наоборот, раздую эту историю. Может, хоть это охладит немного желающих забрать с Земли своих. Может, и не очень красиво, но лучше так. Я до сих пор не понимаю, как нам так везет, что все родственники оказываются ментоактивными. А если нет? Если бы сегодня жена Андрея оказалась нементоактивной? Или, не дай бог, одна из дочек? Что бы я тогда делал? Вот то-то и оно.

Прилетев на остров, сразу отправился к себе. Переоделся и пошел на пляж. Девчонки лежали на полотенцах и загорали. Вот интересно. Дома ни той, ни другой в голову бы такое не пришло. И в Арваре и на Аптии белый, незагорелый цвет кожи считался чем-то аристократическим, а здесь загорают с удовольствием. Понемногу меняются. Скоро от землянок их и не отличишь. Хотя не всегда это хорошо. Если переймут привычку встречать мужа с утра после загула со скалкой, то это плохо. В этом случае пусть лучше остаются арваркой и алтийкой. А то помню я анекдот с хохлушкой. Это когда: «А если у меня руки вот так в бока уперты, то мне по фигу, как у тебя тюбетейка надета, в рот засуну и сожрать заставлю». Хотя, думаю, до этого не дойдет. Не такой уж я гулена. Тем более что по ночам они сами из меня все соки выжимают…

До обеда проваландался на пляже. Правда, поваляться на солнышке мне, конечно, не дали. Дети, как только меня увидели, сразу потащили меня купаться. Так и бултыхался с ними на мелководье.

После обеда пошел искать Сергея. Можно было бы просто связаться с ним, но хотелось просто пройтись. Найти его не составило труда. Ну, его, как коменданта острова, здесь все знали, так что тут же подсказали, где он находится. Смотрели на меня, правда, с удивлением. В самом деле, зачем языком молоть, когда существует такая замечательная вещь, как симбионт, и можно мгновенно связаться с кем угодно и выяснить что угодно. Но ведь иногда хочется и просто поговорить. Ничего, это они потом поймут. Сейчас все просто кайфуют от появившихся возможностей. Особенно молодежь. Люди постарше все-таки стараются общаться по старинке. Хотя кто тут молодежь, а кто нет — уже не поймешь. Правда, кое-где еще мелькнет морщинистое лицо и седая голова — это те, чья очередь на омоложение еще не подошла. Но скоро и они пропадут. Молодые старички еще как-то отличаются по поведению от настоящих молодых, но скоро и эти отличия сгладятся. Все-таки молодое тело здорово на мозги давит. Я же помню, как Серега просил разрешить потопить пиндосский эсминец. И это заслуженный военный пенсионер, человек с огромным жизненным опытом. А вел себя как пацан. Кстати, что там у нас с эсминцем? Я связался с Витом. Ничего нового. Он так и идет экономичным ходом в сторону Австралии. На запросы не отвечает. Вокруг него постоянно кружатся американские, австралийские и новозеландские самолеты. Ну да, экипаж только через пару часиков в себя приходить начнет. Вот шуму будет. Интересно, что они делать станут, когда очухаются? Ладно, посмотрим потом. Вот и Сергей. Он что-то нашептывал на ушко грудастой девице. Вот кобель. Две жены ведь уже есть. Хотя, может, это одна из его жен и есть? Я-то их не знаю. Свистнул и помахал рукой. Увидев меня, он помахал в ответ. Девина засмеялась, оттолкнула его и убежала. Нет, не жена. Сергей поднялся, отряхнулся от песка и пошел ко мне.

— Что, Сережа, поломал я тебе охоту? Смотри, оторвут тебе жены кое-что.

— Не, не оторвут. Им это кое-что нужно не меньше, чем мне. Но охоту в самом деле испортил. Ты видел ее грудь? Мечта.

— Грудь как грудь. Большая только.

— Большая. Понимал бы что.

— Ладно, хватит о сиськах, — сказал я со смехом, — пойдем работать. Нам три десятка заявителей уговорить надо. Никак нам нельзя сейчас на рожон лезть. Да и девать уже людей некуда. Так что давай, подключайся. Ты ведь всех здесь уже знаешь. Может, посоветуешь что.

— Ладно, пошли. Соберем народ, пообщаемся.

Мы нашли небольшую полянку и уселись на траве, в тени какого-то раскидистого дерева. Сергей по мыслесвязи собирал людей. Вскоре полянка заполнилась.

Спросил у них — знают ли они о том, что произошло утром? Оказалось, что в курсе уже все. Да, быстро слухи разносятся. Все почему-то были уверены, что эсбэшника я грохнул. Никому даже в голову не пришло, что он просто спал. Ну, это заслуга жены Андрея. Но почему-то никто меня не осуждал. И никто даже не жалел того майора. А вот это не очень хорошо. Пришлось долго и нудно им объяснять, что гибель людей недопустима. Что люди ни в чем не виноваты, а просто выполняют приказы. Долго говорил, но пробиться не мог. В конце концов не выдержал:

— Господа, поймите, теперь в каждом доме, в каждой квартире нас будет ждать засада. Вычислить всех родственников пропавших людей нетрудно. И везде нас будут ждать. Очень уж мы им интересны. Они ведь понимают, что из больниц и домов престарелых мы вас не на органы и не для опытов умыкнули. Для этого вы были бесполезны. А вот для чего и где вы сейчас, компетентные люди выяснить и хотят. И используют для этого все свои возможности. А возможностей у них и много и мало. Ко всем родственникам пропавших спецназ ФСБ они подсадить не смогут, просто спецназа не хватит. Значит, будут привлекать ОМОН, СОБР да и простых ментов. А там ребята простые, в случае неповиновения могут и огонь на поражение открыть. Так что могут быть и жертвы. Девяносто процентов, что мы любого спасем, но возможно всякое. Если кому-то голову разнесет, то и наша медицина будет бессильна. Представьте, что это будет кто-то из ваших детей или родителей. Представили? Вот. Да и служивых тоже жалко. Мы ведь ответим, и ответим так, что живых там мало останется. А они ведь тоже ни в чем не виноваты. Просто работа у них такая. А у них тоже есть и родители и дети. Так что прошу вас подумать как следует и отозвать свои заявления. Ну а если кто-то решит все-таки настоять на своем, что ж… В этом случае вся ответственность ляжет на него. И в случае гибели людей он будет отвечать за это, как непосредственный виновник. Именно он, а не кто другой. И отвечать будет уже по нашим законам. Об этом тоже подумайте.

Мы с Сергеем поднялись и пошли с поляны.

— Что-то ты с ними жестковато как-то. Можно бы и помягче. Да и потом, с жертвами ты перегнул. Жертв можно избежать. Если как следует все спланировать.

— Ну, это мы с тобой знаем. Да и не уверен я, что может все обойтись. Конечно, можно всех усыпить даже в многоквартирном доме, но ведь снайперов посадят и на соседних домах. А они могут таких дел наворотить. Да и как ты собираешься разговаривать со спящими людьми? Или тащить всех к нам, а потом уже общаться? А оно нам надо? Нам и так уже селить людей некуда. Как обратно полетим?

— Все равно. Надо предложить хотя бы какую-то альтернативу. Сам же говорил, что для нас главное — доверие людей.

— Ну вот и предложи. Сам думай. Скорее бы уж улететь отсюда.

— Знаешь, я думаю, надо разрешить людям связаться со своими и хотя бы сообщить, что с ними все в порядке. Без подробностей. Все равно о нас уже знают. Ты ведь того фээсбэшника не убил?

— Нет, конечно.

— Ну, я так и думал. Слишком это было не похоже на тебя. Не стал бы ты просто так служивого убивать. Теперь, сам понимаешь, о нас всем, кому надо, известно. И о том, что мы не с Земли, тоже наверняка догадались. Во всяком случае — это одна из основных версий. Да и твоего олигарха уже наверняка нашли и выпотрошили. Так что чего уж теперь.

— Ладно, решай сам. Только никаких подробностей. Жив, здоров, через два-три года свяжусь. И все. Не надо никому о нас знать какие-то подробности.

— Ладно, я подумаю и свяжусь с тобой. О, пошли отзывы заявлений. Прекрасно. Ладно, пошел я.

Мы разошлись. Я пошел к себе, а он, наверное, грудастую искать. Быть ему еще раз женатым. Ну, дело его. Хотя нет, не его — мое. Его в пример ставить надо. Быстрее бы все переженились. А вот то, что детей до сих пор у нас нет, — плохо. Пора бы уже. Надо с Дашкой поговорить, может, хоть беременные есть. А чего откладывать? Сейчас с ней и свяжусь.

Но не получилось. Это что ж такое? Что может такое случиться, что она мне вдруг не отвечает? Где она сейчас? Связался с Витом. Ага. Они с Серегой сейчас у него в каюте. Ну, все ясно. Вот и еще одна ячейка общества, можно сказать, образовалась. Ну, бог в помощь.

До вечера возился с детьми. К ним присоединились еще две Андрюхины девчонки и еще один пацаненок. Верховодила всеми Дашка. Ну, правильно — те-то домашние дети, а эта детдомовская оторва. Но доставали они все почему-то меня. Пришлось спрятаться от них в доме. Посидел немного в гостиной, а потом вышел и завалился за домом в теньке. Думал, не найдут.

Эти не нашли. Зато нашли другие. Пришел Сергей с какой-то девушкой. Оказалось, что это единственная оставшаяся от заявителей. Остальные все отозвали свои заявления. А эта ни в какую. Стали разбираться. Ну что ж, этого следовало ожидать. Больной сын. ДЦП. Пацану четыре года. Хуже всего то, что обещать ей я ничего не могу. Это ведь болезнь центральной нервной системы, возникшая из-за поражения одного из отделов головного мозга. А лечить мозг я не могу. И неизвестно, справится с этим медкапсула или нет. Так ей и объяснил. Согласна на все. Ну, еще бы ей не согласиться. Родители умерли. Муж, как узнал о болезни ребенка, удрал. Если она ничего не предпримет, то ребенка отправят в интернат. Вернее, он уже в интернате. Как только ее положили в больницу, его тут же и отправили. И там тоже, конечно, люди живут, но она готова на все, чтобы помочь ребенку. Я тоже. Ну не зверь же я. А если не получится? Что тогда делать? Ребенка она не бросит. Ее здесь не оставишь. Вычислят и загребут. На больного ребенка никто и внимания не обратит. Потрошить будут ее. Сначала спецслужбы, потом ученые. И не факт, что она после этого в живых останется. Забрать ребенка с собой? Странно, я в Содружестве о такой болезни и не слышал. А ведь я врач самого высокого ранга. Да и у нас таких болезней нет. Хотя это в основном из-за родовой травмы, а у нас, да и в Содружестве тоже, родовой травмы по определению быть не может. Поэтому и болезни такой нет. Ладно, куда деваться, будем забирать.

— Игорь, ребенка из интерната забирайте. Свяжись с Олегом, он решит. Ребенка в медкапсулу. А вас, девушка, предупреждаю: получится — хорошо. Нет — так нет. Отправим обратно в интернат. Но тебя на Земле не оставим. Согласна?

Еще бы она была не согласна. Хотя она была уверена в благополучном исходе. Уж если у нас онкологию лечат. А вот я как раз уверен не был. Ну, посмотрим.

Только они ушли, как со мной связался Олег. Доложил, что со стариками-разбойниками он уже разобрался, и все уже на корабле. Одного уже даже уложили в капсулу. Ждут, когда еще капсулы освободятся. Велел укладывать всех троих. И Павла Николаевича тоже. Олег передал мне их просьбу не улетать, пока они в капсулах. Хотят со мной поговорить. Я только посмеялся. А то я не знаю, о чем они хотят со мной говорить. Будут подбивать меня на какую-нибудь авантюру. Олег со мной согласился. Еще он пожаловался, что справиться с ними не может. Они все так поворачивают, что все выходит по их желанию, и ничего он с ними сделать не может. Просил меня освободить его от этих бандитов-мозголомов. Унял его тревогу. Как только улетим, они успокоятся. Главное, не подпускать их близко к Земле. А так пользы от них может быть очень много. Все-таки школа у них о-го-го какая, никакие базы знаний тут нам не помогут. А Вита я предупредил, чтобы без меня их из капсул не поднимал. Без принятия присяги их оставлять нельзя. И присягу они должны принять сразу, как только из капсул вылезут. А то они и мне так мозги задурят, что я помчусь мочить пиндосов первым и с криками «ура». У них ведь ненависть к ним в крови. Нет уж. С такими кадрами надо быть поосторожней. Мне, помнится, в армии тоже вдалбливали, что американцы со всеми их европейскими шестерками являются нашими вероятными противниками. Но именно что вероятными. Во всяком случае, мне они ничего плохого не сделали. Хотя и хорошего тоже. Но влезать в эту свару я не хочу, только в крайнем случае. А эти деятели уже сейчас готовы их загеноцидить. Надо их как-то поаккуратней на место поставить. Правда, сейчас, пока Земля у них перед глазами, вряд ли что получится, но хотя бы притормозить, а потом, как улетим, само все на место станет.

Потом связался с Витом и выяснил, что там с этим злосчастным эсминцем. Оказалось, что ничего страшного. Они недавно застопорили все машины, постояли некоторое время на месте, а потом, практически не меняя курса, рванули на всех парах к Австралии. Ну, тут все понятно. Пришли в себя, связались с начальством и помчались к ближайшей базе. Да, не завидую я ребятам. Особисты и медики из них теперь душу вытрясут. Это ж надо, в походе весь экипаж вдруг отключился. Долго разбираться будут. Зато теперь им не до нас. И в самом деле кому нужны сумасшедшие туристы на крохотном островке, когда такие дела творятся. Но наглеть все равно не надо. Еще день-два — и надо отсюда сматываться. Да я и сам жду не дождусь.

Связался с Серегой. Успокоил его насчет эсминца. Хотя, кажется, наоборот, расстроил. Очень уж хотелось ему повоевать. Обойдется. И наконец смог подремать полчасика.

Весь вечер я был предоставлен самому себе. Вернее, семье. У меня ведь теперь семья. Даже как-то странно. Нет, я всегда знал, что у меня есть семья. Родители, брат. Но они были где-то далеко. Рядом-то никого не было. Ни о ком не надо было заботиться, ни под кого подстраиваться. А тут сразу мне на голову свалилась огромная семья. Дети, жены, родители, родственники родителей, а значит, и мои. Брат с женой и ее родственники. Бывают, конечно, семьи и побольше, но мне и этого выше крыши. Как-то не привык я ко всему этому. Одному все-таки намного проще. А тут лежишь на диване, а по тебе дети ползают. Да еще и пытаются попрыгать на животе. А живот-то полный, только после ужина. И ведь не прогонишь. Попробуй хоть слово грубое скажи — жены сразу шипеть начинают. Попытался скорчить страшную рожу, так еще хуже сделал. Они теперь мало того что прыгают на мне, так еще и рожи корчат. И всем весело. Кроме меня. Хорошо Олег со мной на связь вышел, и я смог удрать из дома. Дети, правда, сунулись за мной, но тут уж их перехватили на пороге.

Наш главный разведчик сообщал, что у них небольшое ЧП. Группа, отправившаяся за больным ребенком, ребенка этого не обнаружила. Вылетели вместе с мамашей, перед рассветом. Прошерстили весь интернат — нет ребенка. Пришлось будить одного из воспитателей, вернее воспитательниц. Оказалось, что вчера, по московскому времени вчера, а по нашему, островному, сегодня, английское посольство устраивало благотворительный вечер для детей-инвалидов. Всех детей потом отправили обратно в интернат, а троих самых маленьких оставили на пару дней погостить. Ну и наш ребенок среди этих троих, естественно. И что теперь делать — непонятно. Если бы бодрствовали старики-разведчики, они бы наверняка что-нибудь придумали, но они все в капсулах. Вот Олег и спрашивает: может, их поднять? Это работа как раз для них, пусть займутся. Хотя, с другой стороны, усложнять тоже ни к чему. Эти наглые лимонники утащили нашего ребенка — отобрать, и все. Я, собственно, с ним был согласен. Но попросил без меня ничего не предпринимать. Пошел нажаловался женам на нехороших англичан, вызвал бот и смылся на корабль. А что, каюта свободная, хоть высплюсь.

Поспать не дали. Прибежал Олег. С криками «все пропало, все пропало, гипс снимают…» и хватанием себя за голову свалился в мое кресло. А что делать, я и сам не знаю. В Москве уже утро. Воспитательницу в интернате вот-вот разбудят, и она тут же поднимет шум. Сдаст нас сразу, не задумываясь. Хоть ее и предупреждали о молчании, но молчать она не будет. Через час о нашем посещении интерната будет известно в ФСБ. Тогда же об этом узнают и англичане. Течет у них там в ФСБ очень сильно. Тогда же они начнут цапаться из-за ребенка. К этому веселью подключатся и пиндосы — куда же без них. Их наверняка подключат англичане. Да и без них они, вернее всего, все знают. Российские либералы в погонах продают свои секреты не только ведь англичанам. Через пару часов все разведки Земли будут на ушах стоять. А нам что делать? Наша дамочка уже истерить начала. Требует вернуть своего ребенка. И как мы его вернем? Как будто мы его у нее забирали. И ведь никуда не денешься — возвращать придется. А если предположить, что он не ментальноактивный или мы его вылечить не сможем, то вообще туши свет. Ладно, об этом потом думать буду, сейчас надо решить, как ребенка выцарапывать.

Прибежали Серега с Дашкой. А этим-то чего здесь надо? Ладно, пусть сидят. Связался с Витом. Приказал взять посольство Великобритании под полный контроль. Всю связь. Телефонную, радио, компьютерную, спутниковую — любую, даже голубиную. Один из зондов отслеживает здание посольства. Чтобы ни один таракан, ни одна муха без нашего ведома не покинули посольства.

— И что будем делать? — спросил Олег. — Может, все-таки разбудим стариков? А то мы сейчас такого наворотим.

— Да ладно. Сами справимся. Обходились же без них до сих пор. — Мне все-таки не хотелось сажать себе на шею этих старых интриганов. Их ведь потом с этой самой шеи и не ссадишь. — Да и ничего сложного, думаю, не предвидится. Сейчас российский МИД переругается с английским. Потребует вернуть детей. Тем деваться некуда — вернут. Вот куда их потом повезут — это вопрос. Вряд ли в интернат. Скорее всего, эсбэшники повезут их на какую-нибудь свою базу. Так что детей придется вытаскивать по пути. Потом труднее будет.

— А может, сейчас устроим налет на посольство? — спросил Серега.

— Тебе бы только повоевать. Посольство на Смоленской набережной, самый центр Москвы. Представляешь себе, сколько людей вырубать придется, чтобы до детей добраться? Моих сил не хватит. А если там кто со слабым сердцем окажется и помрет? Нам это надо?

— Ты прям как гимназистка.

— Да не в том дело. Просто не хочется давать им лишний козырь в будущих переговорах.

— Ты уже о переговорах задумываешься? Ты же не хотел с ними связываться.

— Я и сейчас не хочу. Но рано или поздно мы все равно пересечемся. Не сейчас, так через год или десять. Вот тогда они нам все и припомнят. Что и как там будет, не знаю, но лучше, если мы предстанем перед ними чистенькими и ни к чему не причастными.

— Перед кем?

— А я знаю? Какая разница. Перед кем-нибудь.

— Ладно, понятно. На воду дуешь. А как детей вытаскивать будем?

— Вместе с машиной. Машину гравизахватом, всех внутри усыпляем. Отлетаем подальше, машину потрошим, детей забираем и улетаем.

— Детей трое. Если их отдельно перевозить будут? Как поймем, где наш ребенок?

— Придется брать всех троих.

— У нас только два бота.

— Если будут перевозить в разных машинах, используем штурмовики. А боты на подстраховке.

— Штурмовик не спрячешь.

— Да и черт с ними, пусть любуются. Деваться-то все равно некуда. Ладно, сидим, ждем. Олег, ты дамочку-то успокой.

— Сейчас свяжусь.

— Э, господа, вы что, здесь ждать собираетесь?

— Конечно. А где же? — удивилась Даша.

— А вас с Серегой вообще никто не звал. Ну если уж пришли, то сидите тут с Олегом и вдохновляйте его на подвиги. А я пошел спать.

— Как это?

— А вот так. Операцией руководит Олег. Он же у нас главный разведчик. И диверсант. И специалист по выкрадыванию детей. В общем, на все руки мастер. Он командует, Вит ему помогает. Вы тоже. А я спать. Если что, я в спальне.

Не очень правильно, конечно. Я хоть какое-то представление о таких операциях имею, хотя бы теоретическое, из базы Разведчик, а ребята вообще с этим впервые столкнулись. Ну так что? Пусть учатся. Ничего страшного, если и напортачат. О секретности речь уже не идет, а с остальным справятся. Да и с секретностью ничто еще не потеряно. Посмотрим.

Разбудили меня через пять часов. Конечно же Олег.

— Ник, из посольства вышла машина с детьми.

— Ну и что? Я-то вам зачем? Ладно, раз уж разбудили, сейчас подойду.

Я оделся и прошел в гостиную.

— Ну что там у вас?

— Из посольства вышла машина, микроавтобус, номера посольские. Дети на борту. Следуют по направлению к интернату.

— Прекрасно. То, что все дети в одной машине, просто замечательно. Подхватите этот микроавтобус на каком-нибудь не очень людном перекрестке гравизахватом и увезите в Подмосковье. Маскировочного поля с бота на машину, думаю, хватит, и никто ее не заметит. Только усыпить всех там не забудьте. Детей оттуда заберите и отправьте на корабль. Всех троих в медкапсулы. А автомобиль с англичанами закиньте в какое-нибудь болото. Пусть в грязи поплавают. Да, Вит, отправь на сервер посольства какой-нибудь вреднючий вирус, чтобы у них там вся электроника сдохла. И вообще этих козлов надо бы как-нибудь проучить. Слишком уж они наглые.

— Может, передадим все данные посольства нашим спецслужбам?

— Каким таким нашим?

— Ну, российским.

— Во-первых, российские спецслужбы — это совсем не наши спецслужбы. А во-вторых, передавай им что-то не передавай — все равно на пользу не пойдет. У них там на другие государства работает, наверное, больше сотрудников, чем на свое. Надо же, как быстро они слили данные о нас. Олег, как твои старички встанут из капсул, пусть придумают какую-нибудь пакость для англичан, а то мне ничего в голову не приходит.

— Только для англичан?

— Ну, они первые успели, первые и огребут. Другие нам ничего плохого не сделали.

— Нам — нет. А России постоянно пакостят.

— Пакостят тому, кто позволяет себе пакостить. Вот тебе кто-нибудь смог бы напакостить? Сразу бы в рыло получил. А России, видишь ли, постоянно все пакостят. Пусть не позволяет этого. Вот когда она сможет, а вернее захочет, за себя постоять, тогда мы, может, и поможем. Если будет такая необходимость. Но если Россия захочет за себя постоять, она и без нас справится. Во всяком случае, раньше всегда справлялась. Кто только от нее не огребал. Если захочет, она весь мир в бараний рог согнет. Если захочет. Но пока я этого не вижу. Пока что российские правители своим иностранным партнерам в рот заглядывают и сдают все, что только возможно. И нас тут же сдадут, если мы со своей помощью к ним сунемся. Нет уж, подождем пока. Все, я пойду хоть умоюсь, а вы тут проконтролируйте.

После душа решил сходить позавтракать. Ну, это у меня был завтрак, а на корабле время приближалось как раз к ужину — они-то здесь жили по московскому времени. У меня на интерфейсе симбионта вообще был полдень — там было время еще Миры, я его так и не поменял. Теперь и переводить смысла нет, скоро все по этому времени жить будем. Не очень это все удобно, но ничего не поделаешь, приходится терпеть. На острове по московскому времени жить невозможно, а на корабле удобнее пользоваться именно московским, из-за частых командировок в Россию и именно в Москву.

Ребята так и сидели у меня в гостиной. Пусть их. А я принципиально пошел в кафе у сквера. Ну, как пошел — вызвал платформу и через пять минут был на месте. Там и поел. Заодно и с людьми пообщался. Недовольных в общем-то не было. Хотя многие жаловались на то, что нет связи с родственниками на Земле. Объяснял почему. Доходило, к сожалению, не до всех. Каждый клялся, что он ни словом, ни полсловом, никогда и никому, где он находится и почему. И ведь сами верили в это. Не все, но многие. А в основном, конечно, просто людям хотелось побрюзжать. Это тоже понятно. Безделье и не до такого доведет. Скорее бы уж домой. Там для всех дело найдется. Так всем и объяснял. Пусть считают нынешнее свое положение небольшим отпуском. Потому как потом вкалывать придется не по-детски. И самое главное, в основном головой. Так что нагрузка на мозги будет очень большой и сейчас как раз есть возможность их немного подготовить. Ведь уже можно учить какие-то базы в фоновом режиме. И побольше времени проводить в тренажерных залах. Потом для этого просто не будет времени. Хорошо поговорили. Народ в основном вменяемый. Да в общем-то все нормальные, так, некоторые только придуриваются.

Вернулся к себе. У меня в гостиной царила полная веселуха. Там прибавилось народу. Пришли Мишка с Маринкой и Степан Гудков. Во всю стену был развернут экран, на котором показывалось копошение в грязи некоторых индивидуумов. Одного мужчины и двух женщин. В какой-то грязной луже стоял микроавтобус, прежде черный, а сейчас какой-то серый, а вокруг него копошились люди. Микроавтобус торчал в луже чуть ли не по окна. Мужик сидел на крыше автомобиля, и две женщины пытались на эту крышу забраться. Женщины что-то кричали и, видно, грозили мужчине, а тот сидел спокойно и безучастно. И даже не пытался женщинам помочь. Все трое были по уши в грязи, а одна дамочка даже где-то умудрилась потерять юбку и сейчас щеголяла в грязных и рваных колготках.

— Что тут у вас?

— Да вот развлекаемся. Никакой цирк не сравнится, — ответил мне Серега.

— А что без звука?

— Матерятся. А среди нас дамы.

— А где это они?

— В Новгородской области. Хорошее такое болото. Но неглубокое. И без трясины, так что не утопнут. Но посидеть им там придется долго. Связь мы им отрубать не стали, так что о них уже знают. Мобильная связь там не действует, но у них оказался спутниковый телефон, так что о себе они уже сообщили. Правда, часика три они там еще проторчат.

— А чего скандалят?

— Да дамочки обвиняют мужика, это их водитель, что завез их неизвестно куда, и требуют немедленно их оттуда вывезти. Мужик сначала пытался им что-то объяснить, а потом плюнул и теперь вот так вот сидит. А тетки костерят его по-всякому. В основном по-русски и матом. Хотя и по-английски кое-что интересное проскальзывало. Пока мы звук не отключили. А то Даша грозилась вообще это кино прекратить.

— А чего эта тетка без юбки?

— Да когда они очухались, она вывалилась из машины и сразу по уши в грязь. А юбка длинная и мешала ей бултыхаться. Вот она, чтобы не утонуть, юбку и скинула, а найти потом не смогла. Сверкает теперь грязными коленками.

— Давно они так?

— Да уже с час. Утомились. До этого повеселее было. Водиле даже пару раз по башке прилетело. Пока он их с крыши не скинул. Вот теперь у них идет битва за крышу. Как только дамочки залезают на крышу, мужик их скидывает. Те ругаются и опять лезут. Он их опять скидывает. Мужик настоящий англичанин. Спокойный, как танк. Встанет, пнет какую-нибудь дамочку и опять садится. А вот дамочки очень нервные. А уж голосистые!

— Да, достанется теперь водиле.

— Да и ладно. Поедет в свой Лондон. А нет — так устроится у нас водителем маршрутки. У нас как раз на них берут всех кого угодно. Микроавтобусом он управлять может. Правда, чтобы на «газельке» гонять, ему еще подучиться придется, но ничего, справится.

— Что-то вы развеселились.

— Ну а что, плакать, что ли? Тем более что все хорошо закончилось. Дети уже в медкапсулах. Англичане в грязи и в… этом самом. Нечего было лезть.

— Ладно, давай посмотрим.

Потом я еще с час смотрел интересное кино. Было в самом деле интересно, но без звука как-то не впечатляло. Кое-что и так понять можно было, особенно когда дамочки грозили мужику кулачками, а одна вообще характерным жестом — провела ребром ладони по горлу, но в конце концов мне это надоело, и я связался с искином медсекции. Тот мне доложил, что с детьми все в порядке, и они через пятнадцать часов будут совершенно здоровы. Даже деформированные руки и ноги придут в норму. Я так и обалдел. Ничего себе. Травма головного мозга — и всего сутки, даже меньше, и полностью здоровы. Как же так? Потом стал понемногу понимать. Я ведь не просто медик, а военный медик. Учил-то я военные базы. А других на моих станциях просто нет. То есть я голый практик. А у вояк во всех мирах принцип один — как можно быстрее поставить бойца в строй. Если это слишком дорого или слишком долго, то пинка ему под зад, и пусть с ним гражданская медицина возится. А нарушение работы головного мозга — это именно такая травма, после которой списываются подчистую. Вот мне в моих базах и говорилось, что лечить травмы головного мозга и вообще лазить в голову к разумным нельзя. Не потому, что вообще нельзя, а нельзя именно военному медику. Не его это дело. А я понял, что вообще это невозможно. Ну да, в Содружестве такое невозможно. Но ведь империя — это не Содружество. Совсем другое развитие науки. Да, как-то у нас все однобоко. И не только в медицине. Надо срочно создавать научную группу. Дашку пинком простимулировать. Все придется создавать заново. Хорошо, что есть от чего оттолкнуться. Военные технологии недаром считаются самыми развитыми. Хотя не во всем, не во всем. А с медискином все оказалось просто. На линкоре врач был из запаса, гражданский, призванный в конце войны. Вот он свои разработки и закачал в искин медсекции. Именно поэтому эти программы и остались в искине и после того, как линкор поставили на прикол на станции, а экипаж куда-то перевели. Медик, наверное, собирался вернуться и не стал менять программное обеспечение искина. А потом это уже было неактуально. Значит, надо будет прошерстить все искины на кораблях и станциях. Может, еще где что-то интересное отыщется.

Так, а с детьми что делать? Что важно, из троих детей двое оказались ментоактивными — сын нашей новенькой и еще трехлетняя девчушка. А вот пятилетний паренек был совершенно нементоактивным. Жаль, конечно, но придется возвращать его в интернат. Пробудет он там, естественно, недолго, переведут в обычный детдом. Надо будет как-то предупредить тамошних эскулапов, чтобы не замучили парня исследованиями. Понимаю, им бы очень хотелось научиться лечить детей с таким диагнозом, но это все равно не в их силах, так чего зря парня напрягать. Ну а счастливой мамаше вручить не только сына, но и дочку. Заслужила своим упорством. Не знаю, правда, обрадуется она этому или нет, но впечатление она оставила вроде неплохое. Детей она любит, так что от дочки не откажется. Я связался с мамашей и сообщил ей радостную весть. Сказать, что она обрадовалась, — ничего не сказать. Она от радости даже, кажется, на несколько мгновений сознание потеряла. Правда, я ей не сказал, что у нее теперь еще и дочка есть, тогда бы точно в обморок грохнулась. Она, кстати, уже мчится сюда. Обещала меня отблагодарить. Как, интересно? Женщина она, конечно, симпатичная, даже красивая, хотя после медкапсул некрасивых у нас нет, сам ведь искин программировал, и я бы от благодарности не отказался, но, боюсь, Кини с Ингой этому не обрадуются. А потом не обрадуюсь я. Нет уж, лучше с ними не связываться. Тем более что скрыть от них я ничего не смогу. От Инги — точно. Да и Кини, хоть и не обладает ментальными способностями, видит меня насквозь и иногда даже может сказать, о чем я думаю. Даже я такого не могу, а она может. Правда, только со мной.

— Слушай, Ник, — сказал подсевший ко мне Серега, — а давай англичан накажем за это безобразие.

— Да я не против. Только как?

— Давай их подлодку потопим.

— Опять? Что ж ты такой кровожадный-то?

— Да при чем тут это. Они наш «Курск» потопили.

— Что еще за «Курск»?

— В августе двухтысячного года они потопили нашу подлодку «Курск». Сто тридцать ребят погибло. А их за это даже не пожурили.

— Так, подожди. — Я связался с Витом. Почитал немного об этой несчастной подлодке. — Серега, а при чем тут англичане? Да и вообще пишут, что она погибла от внутренних взрывов.

— Какие внутренние взрывы? Ты о чем? Кто из нас моряк, ты или я? Их американская подлодка «Мемфис» торпедировала. Даже тип торпеды известен — МК-48.

— Ну так американская же подлодка. А англичане тут при чем?

— А их подлодка тоже там крутилась. И наверняка с их согласия амеры такую подлость учинили. Они ведь союзники.

— Почему подлость? Американцы уничтожили подлодку своего противника.

— Так в мирное же время. Никто просто такого не ожидал.

— У вас там в руководстве флота совсем все чокнутые, что ли? Какое мирное время? Какое мирное время может быть у военных моряков? Да вообще у любых военных? Рассказать такое в Содружестве — вот народ посмеялся бы. Там если военные корабли Арвара и Аратана встретятся, обязательно сцепятся, невзирая на место и время. Плевать им, военное оно или нет. Да и другие не лучше. Военный корабль всегда должен быть готов к нападению, всегда. И не дай бог услышу от тебя, как от командующего ВКС, про мирное время. Сразу отправишься на планету младшим оператором агрокомплекса. А ваши морячки, видно, слишком уж расслабились.

— Тут ты не совсем прав. Корабли всегда маневрируют рядом с вероятным противником, но только маневрируют, без открытия огня.

— Значит, не только. Вот американцы или англичане взяли и открыли этот самый огонь. И что? Подлодку потопили и спокойно ушли. Как говорится, не пойман — не вор. Вам-то кто мешал делать так же?

— Наши боятся, что война начнется.

— А американцы? Они не боятся? Или им повоевать охота? А им ведь терять в случае войны придется намного больше, чем русским, и войны они не хотят сильнее, чем вы. И все равно не боятся. А ваши почему-то боятся. А ты не боишься? Потопишь ты англичанина или американца, а вдруг они обидятся? Войной грозить начнут?

— Сам говоришь: не пойман — не вор. А поймать нас невозможно. Да даже если и узнают, плевать на них. Даже если с Россией свяжут, доказать все равно ничего не смогут. А ответить бы надо. Разрешишь?

— Да делай что хочешь, — отмахнулся я от него, так как в это время в гостиную ворвалась благодарная мамаша.

А девица и в самом деле хороша. Огромные синие глаза. И даже короткая, после болезни, прическа ее не портила. Она плюхнулась мне на колени и, уткнувшись в грудь, разрыдалась. Да, я бы ее сейчас успокоил, по-своему, по-мужски. Что-то у меня мысли какие-то неправильные. Или, наоборот, правильные? Но пора это все прекращать, а то ее грудь третьего, наверное, размера, упершаяся в меня, сбивает с мыслей.

— Все, все, хватит, успокойся. — Я осторожно поглаживал ее по спине. — Сядь-ка на диван.

Она вскочила и, засмущавшись (ага, так я и поверил), пересела на диван. Стюардесса по моему приказу подала ей стакан воды. Ну, вроде успокоилась.

— Где мой сын? Как он?

— Все нормально, успокойся. Он сейчас в медкапсуле. Завтра с утра заберешь его. Только у тебя теперь не только сын, а еще и дочь. Как ты к этому отнесешься? Если тебе в тягость, отдам ее другим. Желающих хватает.

Дашка тут же ткнула Серегу кулачком в бок и что-то ему зашипела.

— Ник, в самом деле, мы тут с Дашей подумали…

— Нет, нет, я возьму девочку, — тут же встрепенулась прекрасная мамаша, — я всегда мечтала о дочке.

— Хорошо, так и решим. А вы, — я повернулся к Дашке, — даже еще и не женаты. И думаете слишком медленно. У вас было несколько часов, чтобы до этого додуматься. Так вы не думали, а на копошившихся в грязи теток любовались. Так что теперь своих рожайте, а на чужих не облизывайтесь.

Дашка надулась и отвернулась от меня. Серега с осуждением посмотрел и что-то зашептал ей на ухо. Ничего, перебьются.

— И вообще, Дарья, скажи мне, пожалуйста, как главный по медицине, почему у нас до сих пор младенцев нету? Уже год, как вы с Земли, а детей нет. Может, у людей со здоровьем что?

— Да все со здоровьем у всех нормально. Мужики сволочи…

— Ага, значит, это мужики, сволочи такие, рожать отказываются. Нет, ну надо же!

— Да при чем тут это! Они же постоянно перебирают. И та им не нравится, и эта не по нраву. Мне вон этот кобель год голову морочил.

— Я? — возмутился Серега.

— Все, хватит. Договоритесь сейчас. А ты, Дарья, за языком-то следи. Я ведь, между прочим, тоже мужик.

— Ну да, ну да. И где твои детки?

— Так я неделя как женился.

— А раньше ты со своими девицами по ночам в шахматы играл?

— Ну, не только. Но раньше мы были не женаты и о детях, сама понимаешь, не очень задумывались.

— Вот и другие так же. Хотя с этим у нас не так уж и плохо. Уже двенадцать девочек в положении. А у Сергея обе жены беременны. Одна на шестом месяце, другая на четвертом.

Ага, вот почему его налево потянуло. Ох, доиграется. Хотя мне тоже надо бы поосторожней. Двух жен мне пока и в самом деле достаточно. И не пока, а вообще.

— Ладно, с этим понятно. Все претензии снимаю. Извини, погорячился.

— Да ладно, проехали. Но с детьми ты все-таки не прав. Я имею в виду детей из детдомов. У нас ведь в основном девочки уже взрослые, даже очень взрослые, хоть и выглядят как пигалицы. И все тоскуют по своим детям и внукам. А новых детей когда еще нарожают. Им бы детишек из детдомов — они бы с них пылинки сдували.

— Вот этого как раз и не надо.

— Да я образно. Но все равно было бы очень полезно. И для девочек, и для молодых семей, и для самих детей. А детсады и школы мы организуем, ты не волнуйся.

— Может, ты и права, но сейчас об этом поздно говорить. Со дня на день улетаем. Да и мест на корабле уже нет.

— Брось, Ник. Уж для детей местечко нашлось бы. Да и не так уж это много времени займет.

— Хорошо, я подумаю.

— Ник, когда думать-то? Сам ведь говоришь, улетать скоро. Ты уж решай сейчас.

— Хорошо, хорошо. Олег, реши этот вопрос. Только одна ночь. Сколько успеете набрать, столько успеете. Следующей ночью нас везде уже будут ждать, сам понимаешь. Особенно после сегодняшних событий. И еще: только детей до шести лет.

— Но почему?

— Потому что старше брать уже опасно. Представь себе: трое друзей лет четырнадцати, и одного из них ты увезешь. После того как очнется, что он спросит у тебя в первую очередь? «Где мои кореша?» И что ты ему ответишь? Что они нам не подошли? Так он тебе ответит: плевать я хотел на твой космос и твои космические корабли. Отправляй-ка ты, тетка, меня обратно к моим друзьям. А если не отправишь, то он из-за своего юношеского максимализма тебя просто возненавидит и нас всех вместе с тобой. Этого хочешь?

— Думаю, ты сгущаешь краски. Что ж нам, и у детей спрашивать их мнения?

— К сожалению, это тоже без толку. В таком возрасте человек думает сегодня так, а завтра по-другому. Не все, конечно, но многие. Все-таки подростковая психика очень неустойчивая. А нам рисковать ни к чему. А вот с маленькими детьми проще. Для них мама с папой и друзья, и вообще весь мир. И если мы им сможем дать любящих родителей, то они будут счастливы. Но заметь, я сказал: родителей. Так что распределять детей будем только среди семейных пар. И ты, подруга, в пролете.

— Вот еще. Ник, я официально заявляю, что мы с Сергеем хотим зарегистрировать свой брак.

— Чего это ты мне заявляешь? Я тебе не ЗАГС. Это вам к корабельному искину. В походе именно он браки регистрирует.

— Ладно. Серега, пошли. На свадьбу-то придешь?

— А когда свадьба?

— Сегодня вечером.

— Так уже вечер.

— Вот часа через два и будет свадьба.

— Ты бы так не спешила. У меня жены на острове. И Сергей там же. Давай уж свадьбу сыграем после отлета.

— Хорошо. Но зарегистрируемся мы сегодня.

Она выскочила из каюты. Серега пожал плечами и пошел за ней. Ну вот, еще один подкаблучник. А ведь какой бравый офицер был. Хотя перед таким напором никто не устоит. И как это она его раньше на себе не женила? Сама небось женихов перебирала, никак выбрать не могла. А мне жаловалась, что Серега на нее внимания не обращает. Вот ведь ехидна. Ну и ладно, заарканила мужика — и хорошо. Нечего ему в холостяках ходить. Дети ведь и в самом деле нам нужны, и побольше. В общем-то правильно она меня сагитировала. Появятся у нас дети, и, глядя на них, многие женщины захотят и для себя тоже. А так как Земли рядом уже не будет, придется самим рожать. А мужикам и деваться будет некуда. Так и переженятся все. Прекрасно. Меньше дурковать станут.

— Нет, ну надо же, — очнулся наконец Олег, — а я и не знал. Как это она его заарканила? У него вроде и мыслей о женитьбе не было. Я бы знал.

— Твое счастье, что она на него внимание обратила, а не на тебя. От такой не отобьешься.

Вот ведь зараза, и меня подставила. Именно я Серегу толкнул в ее объятия. Теперь, если что, крайним буду. И ведь сама могла спокойно его окрутить, а к моей помощи все-таки прибегла. Наверняка какие-то задумки были. И не поймешь, зачем она все эти сложности провернула. Да уж. Я и в себе разобраться толком не могу, куда уж мне в женскую голову лезть. Меня вон Берта сколько за мальчика держала. И ведь чуть-чуть — и все у нее получилось бы. И соскочил я не потому что такой умный, а лишь потому, что она свои силы переоценила. Даже не свои силы, а незнание кое-каких моих возможностей. Ну никак она не могла знать, что рабский ошейник на меня не подействует. Ладно, что-то я в воспоминания ударился. Глянул на молодую мамашу:

— Как тебя звать-то хоть? А то столько общаемся и еще не познакомились. Нехорошо как-то.

— Ксения.

— Ну вот, Ксения, теперь ты завидная невеста. Как ты понимаешь, наличие детей у нас большой плюс, так что у тебя есть возможность неплохо устроить свою жизнь. Но и перебирать особо не надо, а то всех женихов быстро расхватают. У нас тут глупеньких и малоопытных малолеток нет. Хоть и выглядят все как только оперившиеся школьницы. Сейчас иди. Как только детей можно будет забрать, тебя оповестят.

Ксения выскользнула из каюты.

— А надо ли было при ней разговоры вести? — спросил Олег.

— Так я для нее все это и говорил. Через час все на корабле будут знать, что детей только женатым отдадут. А к утру и на острове. Сколько пар завтра зарегистрируется, как думаешь?

— Да, много. Ты что, всех переженить хочешь?

— Всех не получится. К сожалению. Но чем больше переженится, тем лучше. И дети быстрее появятся, и дурака валять поменьше будут. У нас народ, конечно, и так достаточно серьезный, но все-таки внезапно свалившаяся молодость кому-то и в голову ударить может. Да, ты тоже подумал бы об этом. А то всех невест разберут.

— Вот чего у нас с избытком — так это невест. На мой век хватит. Да и все равно мы еще не раз на Землю за людьми вернемся. Так что холостым я не останусь. Только хотелось бы, чтобы я себе жену выбрал, а не она меня.

— А вот это у тебя вряд ли получится. В любом случае выбирает всегда женщина, хоть нам и кажется, что наоборот.

— Ну, ты же сам себе жен выбрал.

— Ага, как же. Хотя у меня немного другой случай. У меня просто выбора не было. Как, впрочем, и у них. Ладно, хватит об этом. Но тебе все-таки рекомендую. Холостой начальник разведки — это, знаешь ли, подозрительно. И ветеранов своих пережени.

— Ну да. На них где сядешь, там и слезешь. Я их и сам немного побаиваюсь. Ну, это еще со времен службы. Мы тогда все к особистам относились с опаской. Кстати, их пора уже поднимать.

— Ну что ж, пошли тогда в медцентр. А насчет того, что ты их опасаешься. Это правильно, опасаться их надо. Но побаиваться их, я думаю, ты прекратишь. После того как они превратятся из убеленных сединами мудрых старцев в безусых юнцов. Но не забывай, что мозги у них остались прежними. А уж опыта столько — нам с тобой не снилось.

Мы прошли в медсектор. Подняли бывших старичков, и пока они были в неадеквате, я принял у них присягу. Я думал, с этим будут проблемы, ведь Павел Николаевич эту процедуру уже проходил и своим друзьям о ней рассказал. Вот я и опасался, что они взбрыкнут, но, слава богу, обошлось. После присяги все вместе отправились ко мне в каюту. Выглядели они довольно забавно — три молодых парня в темно-коричневых технических комбинезонах. Ну а какие еще им выдавать? Не пилотские же. Хотя можно было медицинские. Ладно, и так сойдет, они вроде как технические работники и есть. Пока добирались, они все время осматривали друг друга и сами себя. Вид имели довольно ошарашенный. Уселись за стол. Стюардесса принесла им по тарелке борща. Ну и себя мы не обидели: ужин ведь. А уж им после капсулы есть хочется, как после недельной голодовки. Стюардессе они хоть и удивились, но не шарахались. Правда, Павел с ней вроде уже виделся. Но эти-то двое нет. Все равно морда кирпичом — и как будто так и надо. Будто они каждый день с ней встречаются. Молодцы.

После ужина, за чашечкой чая, разговорились. Сначала, конечно, вновь познакомились. Третьего ветерана звали Вячеслав Андреевич. Тоже полковник и тоже из КГБ. Сразу их предупредил, что звать их буду по именам и что они теперь снова лейтенанты. Но как только подберут себе подчиненных, сразу станут капитанами, то есть перепрыгнут через звание. Так что карьерный рост им обеспечен. Павла и Вячеслава назначил замами к Олегу, а вот Егора прикрепил к Сереге. Он все-таки из ГРУ, вот и будет заведовать флотской разведкой. Олег сразу набычился. Вроде он бегал, искал, а Серега на все готовенькое. Ничего, перебьется. Поговорили о задачах, которые перед ними стоят. Главное, конечно, люди. Людей мы набрали, но что они собой представляют, никто не знает. А ведь среди них всякие могут оказаться. И каждого желательно проверить. Пока мы возле Земли, через Вита можно затребовать любые данные на каждого, он все что угодно разыщет. От него никакая защита и секретность не спасет. Но долго мы тут задерживаться не собираемся, так что всех проверить они могут и не успеть. А вот поговорить надо с каждым. До прилета домой досье должно быть на каждого человека. Нас слишком мало, и даже один псих или подонок может такого натворить, что мало не покажется. А ведь такое может случиться. Многие после тяжелой болезни, и на этом фоне мало ли что в мозгах перемкнет.

— Ник, но ведь мы же не психологи.

— Ой, да ладно. В вашей конторе не психологов не было, не прибедняйтесь. И как раз на работу с людьми вы были заточены. Этому вас и учили. И практики у вас было достаточно.

— Ну что ж, сделаем, что сможем. Еще вопрос. Ник, чудес мы насмотрелись, конечно, много, а вот скажи, — спросил Вячеслав, — мне тут что-то про магию говорили. Я у внука брал книжки разные и почитывал их от нечего делать. Это что, правда? Все эти файерболы, ледяные копья и тому подобное?

— Магия-шмагия. Отчасти правда. Я тоже когда-то читал такие книжки. Огонь из пальца, воздушный кулак. Помню-помню. Ну, что я могу сказать. Огонь из пальца — это не проблема. Ведь что такое горение? Это физико-химический процесс, основу которого составляют химические реакции окислительно-восстановительного типа, приводящие к перераспределению валентных электронов между атомами взаимодействующих молекул. Сущность окисления — отдача окисляющимся веществом валентных электронов окислителю. Сущность восстановления — присоединение восстанавливающимся веществом электронов восстановителя, который, отдавая электроны, окисляется. Мы рассматриваем гомогенное горение, то есть горение газов. Организовать такой процесс ментально одаренному совсем не трудно. А поскольку при нагреве газа до достаточно высоких температур газ переходит в плазму, то вот вам и файербол. А ледяные стрелы — это совсем просто. В воздухе находится влага, саккумулировать ее и потом заморозить — нетрудно. Потом придать ей направление движения, и все. Ну а пустить в одном направлении поток воздуха и этим создать так называемый воздушный кулак — вообще детский фокус. Только вот на фига это все? Нет, для историков и разных чудаков это, может, и интересно. Потому что все это было когда-то, на заре возникновения Атлана. Сейчас это все не актуально. Это как на Земле реконструкторы. Они размахивают мечами, стреляют друг в друга из луков. Лук, конечно, достаточно грозное оружие, но с обыкновенной винтовкой его все равно не сравнить. Про пулемет я вообще молчу. Так же и тут. Что толку от этого самого файербола, если можно достать плазменный или лучевой пистолет и выпустить очередь этих самых файерболов. Разной мощности, по вкусу. И собственную энергию тратить не надо. И быстро и точно. А обыкновенный игольник успешно заменит и ледяные стрелы и ледяные копья. Тем более что защититься от этих файерболов тоже легко. Простой комбинезон, даже тот, что на вас сейчас надет, держит выстрел из плазменного пистолета. А штурмовой скафандр и плазменная винтовка не пробьет. Есть, конечно, плазменные пушки, но из них по людям не палят. Они все-таки для защиты от ракет и малой авиации. Про ледяные стрелы и воздушные кулаки я вообще ничего говорить не буду. Да и вообще это все действует только на планете, в атмосфере. А в космосе это все не актуально. Так что все это никому не нужная чушь. Вот ментальные практики — это да, это очень грозное оружие. Даже я, хоть я и не достиг еще максимального уровня псиона, но могу уничтожить средний земной город. Не сразу, но за пару часов, без всякого риска, попивая чай в челноке на орбите. А в империи были такие монстры, которые одним ударом могли уничтожить жителей целого города. И спасения от них не было. Тем более для простых людей, не имеющих природной ментальной защиты и симбионта. Да и это не спасало. Я, конечно, так не могу, но уверен, у нас и такие уникумы появятся. Я больше по инженерной части. Вот тут да, тут мне равных нет. И хотя в Содружестве, да и на Земле, есть и поумнее меня, и талантливее, но по знаниям и возможностям и близко никого нет. И не скоро появятся. Тем более что я тоже на месте стоять не собираюсь. Еще очень важны ментальные целебные практики. Вот я неплохой врач, и уровень ментоактивности у меня довольно высокий, но я могу работать с людьми на уровне медкапсулы. Хотя это тоже очень неплохо и может спасти человеческую жизнь, если рядом нет капсулы. Но ведь были такие уникумы, до которых никакая медкапсула недотягивает. Они могли выращивать конечности на расстоянии и даже оживлять людей. И такие у нас тоже будут. Уверен в этом. Ответил я на твой вопрос? Извини, увлекся.

— Да, спасибо. Кое-что стало понятно.

— Ничего, со временем разберешься. Может, и сам станешь сильным псионом. Вернее, почему «может»? Обязательно станешь. Тут ведь как? Как и в любом деле, главное — не лениться. А ты на лентяя не похож. Но работать придется много, тут уж никуда не денешься. И все время над собой. Но и приз нехилый. Мало того что практически неограниченные возможности, так и почти бесконечная жизнь.

— И что, кто-то от такого отказывается?

— Ты удивишься, но да. Вкалывать-то никому не хочется. Тем более когда и так все хорошо. Все есть. Любой каприз практически выполняется. А пятьсот-шестьсот лет жизни разве мало? Да вы и сами это все знаете. На Земле разве не так? Чтобы жить лучше, надо больше работать. А неохота. А, и так сойдет. Крыша над головой есть, кусок хлеба есть — нормально. А чтобы жить дольше, надо тело в тонусе поддерживать. Обходиться без излишеств. А это вообще тоска. Даже анекдот такой был когда-то, может, слышали? Не пить, не курить, по бабам не бегать? А на фига такая жизнь? Но ведь жизнь — это не только пьянки и бабы.

— Да ты нас не агитируй. Мы люди взрослые, все прекрасно понимаем. Хоть и выглядим юнцами. Честно говоря, до сих пор в себя прийти не могу. И как я теперь с детьми и внуками общаться буду? Ведь теперь сыну и подзатыльник не отвесишь. Не поймет.

— Ну, придется вам без подзатыльников обходиться. У меня то же самое, только с другой стороны. Меня раньше мама постоянно строила, а теперь сядет в сторонке и грустно так на меня смотрит. И хочется ей иногда на меня прикрикнуть — и не может, смущается. Но, думаю, это скоро пройдет. Натуру-то не переделаешь. Опять меня гонять начнет.

Мы немного посмеялись, пообсуждали, как теперь им вести себя с родственниками. Паша все сокрушался, что его теперь любимая внучка не узнает. Она уже, кстати, совершенно здорова и пока находится с внуками Вячеслава. Вернее, правнуками. Их у него аж трое. Такие же малявки, как и внучка Павла. Да и Вячеслав тоже побаивается к родственникам идти. Тем более что никто из них еще не успел пройти через медкапсулы — очередь. Это только тяжелобольных без очереди пропускают да вот этих старичков по моему приказу — очень уж они нужны. Так что его дети сейчас выглядят намного старше него. И как к ним теперь подступиться? Раньше-то он пользовался непререкаемым авторитетом, и его слово было законом. Они так и на корабль все попали. Дед сказал «надо» — и все без лишних размышлений собрались и двинулись за ним. А теперь придет юнец безусый и начнет права качать? Так что он просил загрузить его какой-нибудь работой, чтобы подольше со своими не встречаться. До прохождения самых старших через медкапсулу, во всяком случае. Ну, тут, думаю, они сами разберутся. На своих родственников он досье составит и без встречи с ними. Тем более что я никаких семейных и личных тайн в досье включать не требую. Главное — безопасен этот человек для общества или нет. Ну и неплохо было бы узнать, к чему человек стремится, к какой профессии предрасположен. Ну и всякое такое прочее, что пойдет только на пользу людям. Это им и постарался объяснить. Воссоздавать у нас их Пятое управление, так называемую «пятку», не надо. Контролировать всех и каждого я не собирался. Да и какой смысл? Предать никто не сможет, за этим симбионт проследит, а остальное все ерунда. Сами разберутся. Для этого и существует полиция, которой, правда, еще нет и неизвестно когда появится. Но ведь появится когда-нибудь. Без этого тоже нельзя.

— Послушай, Ник, я тут разговаривал с Олегом и узнал одну интересную вещь, — сказал Павел. — Земля, оказывается, колония империи.

Вот ведь неугомонный. Никак не успокоится.

— В общем-то да. Когда-то Земля была колонией империи. Я понял, что ты хочешь сказать, Паша. Раз Земля является нашей колонией, то мы можем вмешаться во внутренние дела своей колонии и навести там, если что, нужный порядок. Особенно помочь отдельно взятой стране. Какой, я даже гадать не собираюсь. Но дело в том, что я Землю нашей колонией не считаю. Она была бы нашей колонией, если бы большая часть населения лояльно относилась к нам. Но население Земли даже не знает о нашем существовании. Какая же это колония? Да, мы не оставим Землю без нашего влияния. Во всяком случае, постараемся ее защитить от внешнего воздействия. И уже начали кое-что делать для этого. Но вмешиваться в дела землян не будем. И для помощи одной взятой стране тоже. Даже если она наша бывшая родина. Просто смысла не вижу. Сейчас объясню почему. Я довольно долгое время жил в Содружестве независимых миров. Есть такое образование разумных в космосе. Я там жил в одном государстве, Арварской империи. Даже гражданином этого государства являлся. Не самое лучшее государство, надо сказать. Там официально разрешено рабство. То есть государство рабовладельческое. И это их нисколько не напрягает. Живут себе и живут. Испокон веков. Не очень их за это любят. Не только за это, но в основном, считается, именно за это. А им на это плевать. И ведь их не просто не любят, а частенько пытаются привнести к ним свободу, демократию и толерантность силой оружия. Надо сказать, что государство это, Арварская империя, не из самых сильных. Есть и экономически, и технически посильнее. И на это им плевать. И люди в этой империи тоже не ангелы. Система там клановая, и режутся эти кланы друг с другом только так. За власть в основном. Ну и за ресурсы, да и вообще по любому поводу. Но как только кто-нибудь сунется к ним насаждать свободу и демократию, все внутренние дрязги забываются, и они тут же бросаются в драку. Дерутся страшно. Не жалеют ни себя, ни противника. Отморозки еще те. Иногда побеждают. Но редко. Ведь против них выступают обычно более сильные страны, чаще всего в союзе. Так что победить они и не могут. Но самое главное, что их никто не может победить. Потому что они готовы за свои убеждения драться до последнего, до смерти и утащить с собой как можно больше врагов. Их и в плен-то не берут, потому что бессмысленно это. И не какие-нибудь отдельные герои: все. Начиная от императора и заканчивая самым последним забулдыгой. Бывшие враги, забывая о кровной мести и каких-то обидах, дерутся в одном строю, прикрывая друг другу спину. И ничего с ними сделать не могут. Более сильные в конце концов отступают. Конечно, их можно полностью уничтожить, но при этом будут такие потери, что от Содружества просто ничего не останется. Поэтому с ними стараются не связываться. Ненавидят — это да. Но и уважают. Ненавидят, боятся, но уважают. Мира там никогда нет, на границах постоянно стычки, но до серьезных столкновений стараются не доводить. Повторюсь, они там совсем не ангелы. Жил я в одном королевстве, так там люди и спокойнее, и, можно сказать, приличнее, что ли. И не воюют они уже лет пятьсот. Где-то прогнутся, где-то пообещают что, с кем-то договорятся. Хорошо живут. И люди нормальные. Но вот если мне придется делать выбор, выберу Арвар. Они хоть и сволочи, но гордые и независимые сволочи. Не жалеют других, но и себя тоже не жалеют. Вот так. Ты понял, что я хотел сказать, Павел? Вот когда наша бывшая родина станет по-настоящему независимой, тогда и будем думать, как с ней себя вести. А пока о ее независимости можешь мне не говорить. Неизвестно, знают ли о нас президент и руководство страны, а англичане уже почему-то знают. А значит, и американцы тоже. И уже умудряются против нас какие-то операции проводить. Это как? Да я тут полистал подборку сообщений из интернета, такое впечатление, что руководят страной не из Кремля, а из вашингтонского Белого дома. Так что подождем.

— Ну, нынешний президент…

— Да бог с ним, с президентом. Конечно, хорошо, если у власти настоящий мужик со стальными яйцами, а не беспринципный пьяница. Но главное — люди. Люди должны быть гордыми и независимыми, что за иностранную цацку и кучку долларов не продадут друзей, близких, родину. А этого я пока в России не вижу. Да, люди в основном хорошие, но стального стержня в них нет. Того, что был у их предков. Ведь именно этим всегда гордились наша страна и наш народ. Даже Наполеон пришел в Россию вроде с благородными намерениями — освободить русских крестьян от рабства, от крепостной зависимости. Хотя причины, конечно, были другие, но декларировал он именно эти. И получил от этих самых крестьян вилы в пузо и тотальную войну на уничтожение. И всегда так было. А сейчас что-то изменилось, надломилось, что ли.

— Естественно, если руководство страны все время предает свой народ. Вот он от этого и защищается, как может.

— Я и хочу увидеть тот момент, когда и руководство, и народ, люди, станут едины. Хоть в чем-то. В защите своей страны или в предательстве. И тогда посмотрим, стоит ли нам вмешиваться. Вы говорите, что президент сейчас нормальный, так давайте посмотрим, что дальше будет. Я понимаю, что сразу сломать зависимость страны от, как тут теперь говорят, «партнеров» он не сможет. Но посмотрим, может, хоть попытается. А потом будем решать. И вообще я уже говорил об этом, но вы просто не слышали. Я считаю, что никакой помощи России и не нужно. За свою многовековую историю она и не в такую задницу попадала — и ничего, выкарабкивалась. И становилась еще могущественнее. И сейчас, несмотря на вороватых чиновников и козни многочисленных врагов, она восстановится. А наше вмешательство принесет только вред. Я же помню, как в начале девяностых каждый второй твердил как мантру: Запад нам поможет. И как, помог? Хорошо, что не угробили окончательно. Хотя, надо сказать, сделали все возможное для этого. Просто у России очень большой запас прочности, и там, где другое государство просто рассыпалось бы, она выстояла и держится до сих пор. Но не дай бог, если пройдет слух, что космос нам поможет. Опять все расслабятся и будут ждать этой помощи. Нет уж, все сами, сами, сами. Так что на этом давайте вопрос закроем. Пока я вам не приказываю, а объясняю. Я ведь понимаю, что вы все еще считаете Россию своим домом. Потому что другого у вас нет. Пока нет. Вот прилетим на Миру — все будет по-другому, уверяю вас. Вон ребята из первого набора. Они ведь не перестали меньше любить Россию и по-прежнему считают ее своей колыбелью. Но в своих суждениях уже не столь категоричны. Да, Россия — это земля, где остались их родственники, друзья, могилы предков, но дом у них теперь другой. Они не забыли ее, да и я был бы этому совсем не рад, но судить о ней теперь могут непредвзято. В любом случае что бы с ней ни произошло, ее интересы у нас будут на первом месте, хотя бы потому что на другие страны нам вообще наплевать, но решение о вмешательстве вдела страны мы можем принимать спокойно, без надрыва. Через год или два, когда вы вернетесь сюда, вы будете такими же. Ну а с учетом того, что вам теперь придется стоять на страже своей новой родины, эта непредвзятость у вас будет даже выше, чем у остальных. Ладно, давайте с этим заканчивать.

Тут я задумался. А, собственно, что я тут перед ними политбеседу провожу. Объясняю, как родину надо любить. Они ведь не те безусые юнцы, что сидят передо мной. Это только видимость. Они настоящие зубры. Даже не зубры, а волки. Битые-перебитые. Прошедшие все, что возможно и невозможно. Надо же, сам и купился на эту обманку. Они все это знают и все прекрасно понимают. И еще и мне могут многое объяснить. И видят они меня насквозь. И все прекрасно понимают. Правда, сделать ничего не могут. Павел им, наверное, рассказал о предназначении симбионта. Вернее, о побочном предназначении симбионта. И то, что они пошли на то, чтобы принять присягу, говорит о многом. То, что они после капсулы были слегка дезориентированы, — ерунда. Не захотели бы — послали меня, и все. Другое дело, они понимали, что, и я это должен учитывать, живыми они тогда из медсектора не выйдут. А они и учитывали. И присягу принимали вполне сознательно. Все они решили еще до полета на корабль. И уговаривать их не надо. Нет, каждый из них постарается, конечно, действие симбионта как-то обойти. И не потому что очень уж захочется им предать. Нет, как раз предавать они и не умеют. Но вот вести собственную игру — это всегда пожалуйста. Нет, не во вред, а как раз на пользу, ну, как они эту самую пользу видят. Просто по-другому они не могут. И объяснять что-то и рассказывать им не надо, просто не поймут. Им надо отдавать приказы. Вот это для них будет понятно. Да, что-то я расслабился или, наоборот, переработал? Это Мишке, который, кроме своего института и завода, не видел ничего, или какому-нибудь бывшему бухгалтеру что-то надо объяснить, и желательно поподробней. Но не этим же волчарам. Тем более то, что они знают намного лучше меня. И понимают лучше меня. Вон Егор навскидку тут же выдал ТТХ британской подлодки, не задумываясь. А сколько у них в памяти таких данных? И нужных и ненужных в наших условиях. Хотя ненужных знаний не бывает. А знают они много, очень много. Вот и надо использовать их знания. Только без сюсюканья и нравоучений. Вот этого они мне точно не простят.

— Я вас, кстати, хотел попросить кое о чем. Тут нам англичане подгадили слегка, и хотелось бы отплатить им тем же. Придумайте им какую-нибудь гадость. Только не смертельную, но чтобы задумались. Олег, где у нас Серега? Ему бы тоже поработать над этим вопросом.

— Они с Дашкой жениться умчались.

— Для этого надо куда-нибудь убегать? Хотя да, что это я. Наверное, решили устроить сначала брачную ночь, а потом уже регистрацию.

— Ну, судя по тому, как Дашка по-хозяйски относилась к Сереге, брачная ночь у них уже была.

— Я тоже это заметил. И где тогда они?

Я связался с Витом и попросил его уточнить, где сейчас находится Серега. Связываться с ним напрямую не стал. Вдруг они сейчас и в самом деле чем-то интересным заняты, а тут я. Нехорошо может получиться. Но Вит мне сообщил, что Сереги на борту корабля нет. Полтора часа назад он улетел на штурмовике. И улетел не один. С ним ушел еще один штурмовик. Вот это да! Я тут же связался с ним. И услышал его счастливый голос:

— Адмирал на связи. Слушаю тебя, Ник.

— Ты где это шляешься? И почему на штурмовике?

— Как почему? Американца топил. Ты же сам разрешил.

Тут я вспомнил. Ну да, когда в каюту ворвалась Ксения, он мне что-то такое говорил, и я, отмахнувшись от него, что-то ему разрешил. Нет, ну что за скотина. Вот ведь подловил. Он же сам мне говорил, что у него мечта — американца потопить. Нет, ну надо же, устроил себе свадебный подарок. Ну и я тоже хорош. За базаром следить надо. И ничего ведь ему не скажешь.

— А почему на двух штурмовиках?

— Со мной Андрей. Отличный парень и пилот. Бывший военный летчик.

— Это внук Олега, что ли?

— Ну да.

— И что вы там натворили? Докладывай.

— В результате боевого вылета уничтожены две подводные лодки противника. Мною — подводная лодка ВМФ США «Мемфис» типа «Лос-Анджелес» и лейтенантом Конкиным британская подводная лодка «Викториас» типа «Вэнгард». Уничтожены ракетами типа воздух-земля. По две ракеты на лодку. Хватило бы и по одной, но на всякий случай пустили по две.

— Больше вы там ничего не потопили?

— Нет, не успели.

— Все, отбой. Возвращайтесь. Как вернетесь, сразу ко мне. Отбой связи.

— Понял. Отбой.

Я посмотрел на своих притихших собеседников. Все это время они даже друг с другом не переговаривались, а молча ждали, когда я освобожусь.

— Отменяются гадости англичанам. Тут уже без вас постарались.

— Серега, что ли, что-то отчебучил? — спросил Олег.

— Потопил подлодку «Мемфис».

— Это ту, что наш «Курск» утопила? Молодец. — Это уже Егор. Еще один американоненавистник.

— Ну да, ее. Твой внучок, Олег, тоже отличился. Потопил британскую лодку «Викториас».

— А почему ее?

— Ну, видно, какая под руку попалась, ту и потопил.

— Подлодка «Викториас», типа «Вэнгард», сто тридцать четыре человека экипаж. Новейшая разработка. В строй вступила в девяносто шестом году. — Опять Егор. Видно, интересовался английским флотом. Или по работе необходимость была. Хотя нет, когда она вступила в строй, он уже на пенсии был.

— И что теперь? — спросил Олег.

— Что-что. Да ничего. Утопили и утопили. Хотя пистон получат. Особенно Серега. Поймал меня на слове. Не посоветовался ни с кем. Сразу умчался.

— Потому и умчался, что ты бы не разрешил. А это же его мечта. Ну, теперь, надеюсь, он успокоится. А вообще к нему не придерешься. Он предложил, ты разрешил. Он твой приказ выполнил незамедлительно. Что тут скажешь?

— Да, здорово у него получилось. Но морячков жалко. Сто тридцать четыре на британце и небось столько же на американце. В мирное время.

— Так и наших на «Курске» утопили в мирное время.

— Ладно, не будем опять к этому возвращаться. Что случилось, того уже не изменить. В следующий раз буду внимательней.

— Ладно, Ник, пойдем мы. В Москве скоро ночь наступит, а мне еще нужно организовать поход по детдомам и интернатам.

— Хорошо. Идите.

Как же, поход он собрался организовывать. Просто не хочет присутствовать при моих разборках с Серегой. Хотя какие разборки? Он сделал то, что считал нужным и даже необходимым. Да я и не возражал бы, если бы не волновался за обстановку на Земле. Ведь мы улетим, а тут может всякое случиться. Не хотелось бы, чтобы из-за нас. Хотя очень я в этом сомневаюсь. Не решатся американцы на что-то серьезное. Им и в самом деле есть что терять. Если бы была возможность уничтожить Россию без потерь со своей стороны, давно бы уничтожили. И никакие демократические ценности России не помогли бы. Но даже при вечно пьяном президенте у них было опасение таких людей получить от уже почти уничтоженной армии, что Америки просто бы не стало. Нет, осталось бы что-нибудь, но оставшееся с удовольствием добили бы китайцы с индусами. Да и остальные в стороне не остались бы. Так что утрутся и будут сидеть тихо. Даже не сообщат никому о пропаже своих лодок. Ни те, ни другие. Тем более что они и в самом деле не знают, кто им все это устроил. Можно было бы намекнуть, что это ответка за их аферу с детьми. Но там виноваты англы, а при чем тогда пиндосы? Да, наворотил Серега. Морячков и в самом деле жалко. Несмотря на то, что все они сволочи. И долбанули бы по России не задумываясь. Но ведь у всех жены, дети, матери. Им-то теперь каково. А, ладно. Что-то я не особенно задумывался, когда жег аратанские корабли, а аграфов вообще сжигал с удовольствием. А ведь и у них у всех и жены, и дети, и матери. Все-таки к землянам у меня какое-то трепетное отношение. И это не очень хорошо. В ответственный момент, когда необходимо будет принять жесткое, даже жестокое, решение, это может мне помешать. Да, на меня воздух Земли тоже действует как-то расслабляюще. Надо быстрее смываться отсюда. А то совсем размякну.

Связался с Ингой. У них там все было хорошо. Еще бы не хорошо — море, солнце. Это на корабле вечер, а там как раз утро. Эх, сейчас бы расстелить полотенце под деревом и подремать в тенечке пару часиков. Но нет, придется здесь торчать. Оба бота заняты, и слетать на остров не на чем. Можно, конечно, и на простом боте или даже штурмовике, вряд ли кто заметит, тем более что один штурмовой бот так и так мотается между кораблем и островом. Но могут и заметить. Сейчас все следящие системы работают с полной нагрузкой. Небось полную боевую готовность ввели. Мы ведь столько следов оставили. Теперь на Земле с этим будут долго разбираться. Выводы сделают наверняка правильные. Нам это в общем-то по барабану, но в дальнейшем может помешать работе. Так что лучше не усугублять. Да и на корабле еще дел полно.

Объяснил Инге, что вернуться на остров не смогу. Да и им, собственно, недолго там прохлаждаться осталось. Завтра начнем эвакуацию. Вернее, не эвакуацию, а переезд. А то слово какое-то нехорошее, тревожное. Да и спешить не будем. Дня за два всех перевезем. Они сами пусть решают, когда им возвращаться. Но вообще-то детей будем перевозить в последнюю очередь. Она решила, что и они тоже вернутся с последней партией. Очень уж детям там нравится. Ну, это понятно. Я не возражал, хотя и соскучился уже. И по детям, и по женам. Она только посоветовала копить силы. Вернутся, проверят, сколько накопил. Ну-ну, проверяльщицы. Хотя возможности проверить у них и не будет. Сразу после их возвращения отлетаем. И мне будет, честно говоря, не до них. Вот потом, в гипере, да, из постели вылезать не будем. Если только дети вытащат. Делать-то будет нечего. Учиться нельзя — все капсулы будут заняты. Восстановить всех мы уже по истечении пары недель успеем, но ведь потом и учить людей надо. Опять склоки среди актива начнутся — чьих людей учить в первую очередь. Разберемся. Хотя и надоело уже. Нет, в следующий раз к Земле не полечу. Ну его. Слишком уж здесь все сумбурно, бестолково. Конечно, руководил бы всем толковый управленец — и был бы порядок, но управленцев среди нас как раз и нет. Обучим и пошлем. Он пусть всеми делами тут и занимается. А в помощь — хорошего особиста. И толку будет больше. А у меня как-то не очень хорошо все получается. Да и напряжение какое-то постоянно чувствую. Это я-то. У меня после Содружества вроде все чувства притупились, а тут все время какое-то неудовлетворение собой. Вроде как можешь что-то хорошее сделать и не делаешь. И чувствуешь себя виноватым. И это я, с моим пофигистским характером. Я и раньше пофигистом был, а уж после Содружества мне вообще на все и на всех плевать. Ну, не то чтобы плевать, но ко всему я относился трезво и спокойно. Но воздух Земли меня начинает менять, а это плохо. Не нужно мне этого. Тем более в нынешнем моем положении. Спокойствие и трезвый взгляд на жизнь мне сейчас необходимы. За мной теперь люди. Пусть и немного, всего около шестисот, но им именно я обещал нормальную жизнь. Меня не назначили ими руководить, не поставили ими командовать и вести в бой, как было в Содружестве, когда меня назначили капитаном корабля. Это именно я их всех собрал и именно я им обещал, и именно мне нести ответственность. А здесь я расслабился. Жалеть всех начинаю. Вот Дашка меня уговорила детей из интернатов собрать. А ведь не собирался. А это может плохо кончиться. И виноват буду я, а не те, кто накосячит там, внизу. Еще эти, старики-разбойники, подталкивают меня оказать помощь. Кому? Зачем? И подставить ради этого своих людей? Ну уж нет. Тем более что все равно не оценят. Что бы я ни сделал, потребуют еще и еще. И будут обвинять, что дал мало. А почему я вообще должен что-то давать? Но ведь потом уже и не объяснишь. Так что лучше не начинать. Да и помочь я в общем-то практически ничем не могу. Так что нечего забивать себе голову. Но вот неприятный осадок на душе остается. Нет, не полечу сюда в следующий раз. Если только лет через пять, а то и десять. А через годик я лучше в Содружество смотаюсь. Раньше не получится. Надо станции к себе в систему тащить. За год, если не спеша, как раз парочку и притащу. Сколько их всего, вроде двадцать пять? Четыре уже у нас, остается двадцать одна. Еще одна чисто боевая. Ее в первую очередь надо бы притащить, но тогда и восстанавливать ее тоже мне придется, никто ведь не сможет. Так что лучше за ней слетать годика через три. Тогда у нас свои инженеры будут. Они и займутся ее восстановлением. А я лучше пока базы тыловиков к себе притащу. Конечно, висели они десятки тысяч лет и еще могут повисеть, но моя жадность оставить их на своих местах не позволит. Изведусь ведь. Двадцать две станции, получается, а это аж одиннадцать лет. Обалдеть. Нет, надо готовить пилотов на тяжелые корабли. Знать бы — как? Если так же, как я, то это долго, очень долго. И это у меня получилось не знаю почему. Вон искины до сих пор удивляются. А если у других не получится? Если на это понадобится не десять лет, а пятьдесят? Это что, мы с одним пилотом на тяжелые корабли так и останемся? И этот пилот — я? Ужас. Меня же на части порвут. Это я не успею с тяжелого буксира соскочить, как меня на линкор потребуют. А там и еще что вдруг понадобится. Нет, что-то надо придумывать. Где бы мне нормальных учителей по ментальным техникам найти? Наверняка в Содружестве есть. Уж у аграфов и сполотов точно. Ну, к аграфам соваться бессмысленно. Да и к другим тоже. Никто нас учить по доброй воле не будет. А заставить никого не получится. Во-первых, попробуй сильного и опытного псиона заставь, а во-вторых, даже если и заставим, он такому научит, что и сам рад не будешь. Надо думать. Лучше всего, конечно, найти базы знаний, но где же их найти. Знать бы. Ладно, что я все о грустном. Лучше помечтаю, как я отрываться буду в Содружестве. С женами туда лететь или без? Ну, одну по-любому придется с детьми оставить. А может, вообще одному? Это был бы оптимальный вариант. Вот тогда бы я по-настоящему оторвался. Можно было бы слетать в Арвар, на ту курортную планету, где я со своими аратанками отрывался. А можно и в Центральные миры махнуть. Прошлый раз мне Кини помешала отдохнуть там как следует. Вот и нечего ее туда тащить. Можно с капитаном и Гэлом встретиться. С ними покуролесить. А можно и к аграфам заглянуть и подстрелить парочку кораблей. Желательно что-нибудь тяжелое. Вот вони будет. Ах, мечты, мечты. Самое обидное, что хрен получится. Затянет в круговерть дел, и так и буду иногда только мечтать и вспоминать прошлое. И надо мне было взваливать на себя такую обузу?

От злости мне даже напиться захотелось. Так ведь и напиться нельзя. Это раньше отключишь нейросеть — и бухай спокойно, а теперь не получится. Симбионт не даст. Эх, жизнь моя жестянка! Пойду-ка я в таком случае спать. А Серега со своим помощником пусть лучше до завтра подождут, а то я сейчас со злости такое устрою, что потом и сам жалеть буду.

Утром, сразу после завтрака, ко мне заявился Серега. Правда, никакого смущения, а тем более вины, я не заметил.

— Ну, рассказывай.

— Что рассказывать-то? Слетали, потопили и вернулись. Ты же сам разрешил.

— Не придуривайся. Прекрасно понимаешь, что разрешил я машинально, не обратив внимания на твой вопрос.

— Но ведь разрешил? Да и что, собственно, случилось? Ну, потопили мы парочку подлодок. Так у них их много.

— Тут я с тобой согласен. Подлодок у них много. Потопили парочку — и черт с ними. Но поступил ты по-свински. Мне теперь перестать тебе доверять?

— Ник, да ладно тебе. Ты же понимаешь, что я никогда ничего не сделаю во вред тебе и всей нашей компании.

— Сергей, этой компании уже шестьсот душ. И это уже не компания — это уже государство. Маленькое совсем, но государство. Без устоявшихся связей, без традиций, еще аморфное и не осознающее себя, но государство. Во всяком случае я к этому стремлюсь. И все делаю для этого. Пусть коряво и не всегда верно, но я стараюсь. А в это время мой ближайший помощник занимается черт-те чем. Захотелось ему потопить американца — он полетел и потопил. А завтра что тебе захочется?

— Ник, ну извини. Ей-богу, и мыслей каких дурных в голове не было.

— А вообще хоть какие-то были?

— Да ты понимаешь, как с цепи сорвался. Как понял, что появилась возможность утопить пиндосов, думать ни о чем не мог. Как во сне был. Меня Дашка оженила даже прямо за порогом твоей каюты. Так-то я сопротивлялся еще, а тут не заметил даже. Одна мысль была — быстрее, быстрее, быстрее.

— Ага, а Андрея прихватить не забыл.

— Так только он из нормальных пилотов на корабле и оказался. Остальные, кто на флот согласился пойти, все на острове. А так бы мы не пару подлодок потопили, а куда больше.

— Остальные — это сколько?

— Всего пятеро. Это из первого набора. А вообще около восьмидесяти ребят и девчат. Не очень-то рвется народ на флот. Даже девчат брать приходится.

— Об этом мы еще поговорим. А то, что остальные пилоты на острове оказались, — это хорошо. Шесть утопленников — это уже многовато. Разборки бы нешуточные начались. Что там на Земле, кстати? Пишут что по этому поводу?

— Нигде ни слова. Полная тишина. Нет, в Пентагоне и английском Адмиралтействе настоящая паника, но наружу ничего не проникает. Главное, они понять ничего не могут. Лодки просто прекратили выходить на связь, и все. Где они лежат, те уже определили, но вот что случилось — понять не могут. То, что это не наши, то есть не русские, сработали, они уже знают. Им уже это их агенты доложили. Но кто мог, кроме наших, они не понимают.

— Откуда знаешь?

— Да Вит иногда их совещания слушает.

— Так они совещаются небось в каких-нибудь экранированных бункерах.

— Ну, Ник, ты прям как ребенок. И в бункерах и компьютеры есть, и телефоны. Да и другой электроники хватает. Для Вита никаких трудностей. Да и земные спецсредства, думаю, недалеко ушли. Но это ты у своих молчи-молчи поспрашивай, они побольше моего знают.

— Не любишь ты их.

— А кто их любит? И было бы за что. Так вот, никто ничего не понимает. С нами связать никак не смогут.

— А если додумаются связать с сумасшедшим эсминцем? Вы хоть не рядом с островом их потопили?

— Обижаешь. Пиндоса в Атлантике, а британца вообще в Северном море, рядом с домом.

— И как ты своего пиндоса нашел? Тебе ведь не абы кто нужен был.

— Так мне его Вит нашел. Пока я мчался к штурмовикам, он его и отыскал. Через Пентагон, конечно. А британца первого попавшегося.

— Я так и подумал.

— И с эсминцем никак не свяжут. У эсминца ведь вообще никаких повреждений. А подлодки явно кто-то утопил.

— Спустят водолазов, найдут части ракет.

— Водолазов, конечно, спустят, но ничего не найдут. Подрыв ракет был рядом с лодками. Сначала ЭМИ-ракетой выжгли всю электронику на лодках, а потом взрыв у носового окончания — и лодка с развороченным носом идет камнем на дно.

— Да, не позавидуешь морячкам. Нехорошая смерть.

— Ну, на войне как на войне.

— Ты все воюешь?

— Это мой последний бой на Земле. Надеюсь.

— Я тоже надеюсь. Смотри, больше без моего приказа чтоб и не думал.

— Есть!

— Ладно, сделанного не вернешь.

— Ник, я к тебе чего еще зашел. Там детишек привезли с Земли. Тридцать девять человек. А у нас за ночь семьдесят две пары зарегистрировались.

— Вы же вроде одними из первых зарегистрировались? А, боишься, что я в наказание вас с Дашкой без ребенка оставлю?

— Ник, Дашка меня убьет.

— Ладно, иди. Как сказал, так и будет.

Серега облегченно выдохнул и радостный умчался. Ну, сейчас начнется. Нет, надо срочно смываться отсюда. Тут сейчас не протолкнуться от обиженных будет. Я связался с Витом. Третьего ребенка из интерната еще на Землю не отвозили. Их только из медкапсул достали. Все трое полностью здоровы. Прекрасно. Я тут же связался с дежурным и попросил задержать бот. Переоделся и рванул на летную палубу. Ребенка решили отвезти к воротам интерната. Заодно и меня в Москве высадят. Лучше я по городу поболтаюсь, чем буду жалобы и требования выслушивать. Дашка-то постарается жалобщиков на меня спихнуть. Она же себе ребенка отхватила, так что ее они слушать не будут. Вот она на меня их и спихнет. Те начнут требовать от меня детей. И ведь уговорят. Нет, так мы никогда отсюда не улетим. Сами пусть там разбираются. И сообщений ни от кого принимать не буду. Кроме Вита, конечно. Мало ли что случится.

Высадили меня в парке Горького. Оттуда я по мосту перешел на другую сторону реки и по Остоженке пошел в сторону Кропоткинской. Я хотел посмотреть на новый храм Спасителя. Делать-то все равно нечего. Тем более что в интернете прочел, что он и такой и разэтакий. Решил глянуть. Посмотрел. Ничего особенного. Высокий, красивый. Но какой-то не такой. Нет в нем торжественности. И тихого успокоения нет. Сразу чувствуется — новодел. Вообще-то к религии я отношусь нейтрально. Хотят люди верить в Бога — флаг им в руки. Правда, после Алтай я относиться к религии стал попрохладнее. Все-таки начудили там местные адепты неслабо. Но у нас на Земле они вроде поспокойней. Хотя как сказать. Мусульмане вон до сих пор джихад объявляют. И джихад у них какой-то странный — обязательно резать кого-нибудь надо. А без этого нельзя? Хотя справедливости ради надо сказать, что совсем не все такие отмороженные. Вон и среди наших есть и татары и башкиры. Даже один осетин затесался. Хотя осетины вроде христиане? Не помню. Да и какая разница. У нас о религии, слава богу, никто и не заикается. Вот эти мои постоянные присказки: слава богу, бог его знает, бог в помощь. Это о чем-нибудь говорит, интересно? Может, я тоже верующий, если Бога постоянно поминаю? Вряд ли, конечно, но может быть и так. Меня это, правда, совсем не колышет. Верующие вон в церковь ходят, Богу молятся. А я за собой такого не замечал. Но и отторжения особого, как у оголтелых атеистов, нет. Кстати, мои постоянные упоминания Бога — этим я вроде нарушаю одну из десяти заповедей. Как там: не произноси имени Бога всуе, и… еще чего-то там. Так я еще и богохульник. Или грешник? А, какая разница. Но если я признаю десять заповедей Божьих — значит, я верующий? А если не верующий, то эти заповеди меня как бы и не касаются? Глупость какая. Хотя, если разобраться… Как там: не убий, не укради, не прелюбодействуй. При необходимости убью не задумываясь. И украду, если уж совсем подопрет. А уж попрелюбодействовать я бы и сейчас не отказался. Сколько уже без жен обхожусь. А моему молодому и усиленному организму это вредно. Что там еще? Не сотвори себе кумира. Вот уж чего не делаю, так именно этого. Зачем мне кумиры? Я сам себе кумир. Что там еще? А, не помню. В общем, глупости все это. Эти заповеди Бог вроде Моисею презентовал на горе Синай и строго наказал жить избранному народу по этим заповедям. И что? Они никого не убивали? Как же. Они только и делали, что резали друг друга, да и всех, до кого дотягивались. Один Давид чего стоит. Прибил Голиафа. Тот, такой красивый и гордый, вышел на честный бой и тут же получил булыжником в лоб. Дурачок. В итоге: Голиаф труп, а Давид — царь иудейский.

А уж насчет воровства я вообще молчу. Лучше воровать, чем сыны израилевы, никто не может. И делают это так виртуозно, что вроде все на законных основаниях, а денежек у тебя уже нет. Взять тех же Ротшильдов. Ведь как их только ни склоняли и ни склоняют, а им плевать, и они богатейшее семейство на Земле. Интересно, а у нас евреи есть? Есть, встречал я в списке интересные фамилии. Надо их подальше от денег держать. Или, наоборот, поближе? А, все равно денег пока у нас нет. Интересно, а у меня в роду евреи были? Да кто ж его знает. Хотя тут больше от воспитания зависит, чем от крови. Помнится, у меня во взводе, еще когда я служил в армии, в Советском Союзе, парень был, грузинский еврей. Так его к девкам и вину близко подпускать нельзя было. А уж как подраться любил! Так мало того что еврей, да еще и из Грузии, — рыжий и глаза голубые. Бывает же.

Так и простоял с полчаса, пялясь на храм. Потом пошел к метро, купил в киоске мороженое и уселся на скамейку на Гоголевском бульваре, прямо напротив Генштаба. Хорошо. Хоть и сентябрь, а погода просто замечательная. Зря я свою еще итальянскую курточку прихватил, и в футболке не холодно. И мороженое вкусное. Нет, просто замечательно все.

Так, о чем бишь я? О чем я там так усиленно размышлял, напротив собора? О евреях. Да, о евреях. И чего? А, в Израиль надо как-нибудь сгонять и там людей поискать. Много туда толкового народа уехало. Только у меня в университете с потока, как началась катавасия в девяностые, много хороших ребят туда рвануло. А ведь это наши люди. Паспорта-то у них израильские, но думают они по-прежнему по-русски. А мне толковые люди ох как нужны. С высоким ИИ. У нас с этим вроде неплохо — средний аж 150, но все равно маловато будет. Мне еще науку двигать. Вот где наука, там и евреи. Хотя они везде, где руками работать не надо. Правда, по клавишам стучать и смычком двигать они тоже неплохо умеют. Да что я все о них. Подумать, что ли, не о чем? О чем я думал-то? Во, о религии. Десять заповедей и семь смертных грехов. Хотя и до Моисея люди как-то жили. Египтяне там древние и разные вавилоняне. А цивилизация китайцев и индусов подревнее иудейской будет. И там тоже не приветствовались ни воровство, ни убийство, ни другие безобразия. Да и сейчас не приветствуется. А они ведь и не иудеи и не христиане. А приличных людей и среди буддистов, и индуистов, и мусульман, и разных там конфуцианцев никак не меньше. Про атеистов я вообще молчу — они хоть не врут, что во что-то там верят. И что? Религия не нужна? Ну, мне она точно не нужна. А другим? Кому-то, может, и нужна. Кто привык перекладывать груз проблем со своих плеч на чужие. Ведь как все просто: случилось что — сходи в храм, помолись, попроси помощи у Бога. Не помогает? Ну, значит, это Господь просто испытывает тебя. Прими это со смирением. А то, что за одной нерешенной проблемой тут же следует другая, еще более сложная, и если не остановить этот вал, то можно дождаться и гибели, и не только своей, но окружающих тебя людей? Значит, Господь испытывает и их. Да и чего волноваться — ведь в рай все попадут. Ага, стройными рядами. А все ли хотят в рай? Может, кто-то еще и пожить хочет? Я, конечно, утрирую, но в принципе так и есть. И потом. Сами по себе по-настоящему верующие довольно приличные люди. А если они живут по заповедям и не совершают семи смертных грехов, хотя бы стремятся к этому, то просто замечательные люди. Но вот если в их среде появляется честолюбивый и беспринципный лидер, то жди беды. Куда он поведет свою паству? Хорошо, если просто заведет в какой сарай и сожжет там всех, как это делали раскольники на Руси. Нет, плохо, конечно, но во всяком случае пострадают только они. Других это не затронет. Но ведь может быть и по-другому. Объявит всех, не придерживающихся его догм, неверными и подлежащими уничтожению. И тогда появляются шахиды со своими поясами. А в наших условиях такой поясок может целый город в пыль превратить. Значит, я все-таки прав, запрещая всякие религиозные проявления? Да, похоже, прав. И отступать от этого нельзя. Ведь как прилетим на Миру, наверняка пойдут ходоки с просьбой построить часовенку или открыть молельный дом. И ведь будут убеждать, что ничего тут страшного нет и что это необходимо для людей. И ведь будут очень аргументированно убеждать. Ну, со мной они обломятся, но ведь на других это может и подействовать. Значит, что? Брать таких на карандаш и на первый раз просто предупреждать. А на второй? А на второй придется пускать таких на удобрения. Жалко, конечно. Вполне возможно, что люди будут неплохие и побуждения у них благие. Но ведь недаром в их среде говорят: благими побуждениями выстлана дорога в ад. Так и есть. Вон христианство возникло как религия всепрощения и всеобщего благоденствия, а пришла к крестовым походам, кострам инквизиции, религиозным войнам и уничтожению миллионов инакомыслящих. А ведь так все хорошо начиналось. Надо будет безопасников предупредить, чтобы отсеивали самых упертых на начальном этапе, еще на Земле. Чтобы потом с ними не возиться. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь. Что-то у меня голова черт-те чем забита. Я вроде сюда просто отдохнуть спустился? Вот и буду отдыхать.

Мороженое я уже давно съел и подумывал о том, чтобы купить еще. Но пересилил себя. Скоро уже обедать, нечего аппетит портить. И куда же мне сходить? В Кремль? Туда вроде по пропускам пускают, но для меня это не проблема. Ну и что там делать? Опять же там куча церквей, а меня в них не тянет. Алмазный фонд посмотреть? Как-то мне это неинтересно. Вот девчонки бы с удовольствием на эти безделушки полюбовались. Сами камушки для них, конечно, неинтересны, но вот работа — это да. Там, говорят, настоящие произведения есть. Может, проникнуть в запасники и прихватить для них что-нибудь? В принципе это вполне решаемо. Но нет. Сам я полдня провожусь, если по-тихому все делать, а вызывать людей? Из-за побрякушек? Нет, не поймут. Ну и ладно. Вот в Оружейную палату я бы сходил. Ничего важного я там, конечно, не увижу, но все равно интересно. У меня вон настоящий меч Джоре есть, с привязкой. А там есть что-нибудь подобное? Или только плохо прокованные и из дрянного металла железяки? Нет, наверняка есть и что-то достойное, но все равно не пойду. Неохота. А больше в Кремле и смотреть не на что. А может, в Думу сходить? На клоунов посмотреть. Хотя нет, клоуны — это достойная и уважаемая профессия. Да и люди они, вполне возможно, неплохие. Вон Никулин был клоуном, а какой человечище. А в Госдуме заседают если и клоуны, то плохие. Хотя, может, за десять лет что-то изменилось? Это десять лет назад на депутатов без смеха взглянуть нельзя было, а сейчас там, возможно, вполне достойные и умные люди заседают. Вряд ли, конечно. Зачем там умные? Нажимать на кнопку и обезьяну научить можно. А большинство там для этого и держат — правильно нажимать на кнопки. Поэтому там так много артистов и спортсменов. В своем деле они добились наверняка многого. И спортсмены, артисты, музыканты они, может, гениальные. Но при чем здесь Дума? Там ведь законотворчеством заниматься надо. То есть творить законы. А что они сотворить могут? Они что, юристы? Или опытные управленцы и администраторы? Что может понимать в законах девочка, которая всю сознательную жизнь кувыркалась на ковре, подбрасывая мячик или размахивая лентой? Но это хоть достойные люди, чего-то добившиеся своим трудом, а остальные? Посмотришь на них и не знаешь — то ли смеяться, то ли плакать. Такие рожи! И где их только находят? Народные избранники, блин. Думаю, они вообще живут в каком-то своем, выдуманном мире. И вообще страна сейчас существует в двух плоскостях — в одной народ, а в другой все эти думы, администрации, министерства. И эти плоскости между собой не пересекаются. Хотя нет, иногда пересекаются. Это когда надо этот самый народ в очередной раз ограбить. Правда, такое редко случается. Нечего уже у народа грабить. Пока что грабят ресурсы страны. А народ так, иногда и по мелочи. А вот ресурсов еще много. Нет, ну надо же какую коммунисты мощную страну создали, ее уже пятнадцать лет грабят, грабят — и никак дограбить не могут. Конечно, самые лакомые куски уже растащили, но и так много чего осталось. И ведь что интересно, все всё знают и понимают, и никто ничего не делает. Ну, ладно, в начале девяностых, когда грабили страну, да и граждан тоже, практически в открытую, ничего не стесняясь и даже гордясь этим, но сейчас? Я тут покопался в интернете и обалдел. На многих, да почти на всех высших чиновников выложены досье. Сколько кто украл, когда, недвижимость, виллы за границей, квартиры в Москве и дворцы в Подмосковье, даже счета в банках и количество денег на них. И ссылки есть на различные документы. Специально проверил — все верно. И ничего. Они так же спокойно сидят на своих местах и занимаются своими делами. Никто на них не надевает наручники, не тащит в кутузку. Ну, точно, жизнь в двух независимых плоскостях. Хотя, думаю, среди низшего звена чиновников, или, как их называют, государственных служащих, большинство вполне нормальные и порядочные люди. Есть, конечно, и с вывертом сознания, но таких немного. А вот среди среднего звена — уже пятьдесят на пятьдесят. Есть и приличные люди, которые думают не только о своем благосостоянии, но и о стране, и о людях, ее населяющих, но и не очень порядочных хватает. А вот среди высшего звена чиновников, похоже, одни только полные уроды. Это как раз те, которые живут в своей, отдельной плоскости бытия. Вот им как раз и на страну и на народ плевать. У них одна забота — украсть побольше и свинтить за бугор. А то, что из-за них страна может просто рухнуть, их не волнует. Они считают, что сбежать всегда успеют. Идиоты. Разве трудно понять, что если за ними не будет стоять сильной страны, то никакие деньги им не помогут. В других странах они будут просто изгоями. И в конце концов у них все отберут, а их хорошо если в живых оставят, пусть даже нищими. А то ведь могут и закопать. И главное, сделать это смогут на вполне законных основаниях. Просто попросят объяснить происхождение их капиталов. А потом на волне очередной борьбы с коррупцией оставят без штанов. И европейские и американские законы очень этому даже способствуют. И ничего, что они сами этих людей к воровству и подталкивали. Кто об этом вспомнит? Зато и преступников разоблачат, и госказну пополнят, ну и к своим ручкам что-нибудь да прилипнет. И пока российские чиновники этого не поймут, порядка в стране не будет.

А к чему я это? А к тому, что в следующий раз я к Земле не полечу. Скучно мне здесь и тягостно как-то. Полетят другие. И какие указания мне им давать? Даже не указания, а прямые приказы, которых нарушить они не смогут, симбионт не даст. Ведь даже на меня оказывалось очень сильное давление с просьбой вмешаться в земные дела. В частности, в дела России. И кто только меня не уговаривал! Но я смог выдержать и послать всех доброжелателей подальше. А смогут ли другие? А вмешиваться в дела России, пока здесь творится такая вот ерунда, бессмысленно. Даже вредно. Пользу от этого поимеют только рвачи разных мастей и такие вот чиновники. И ничего с этим мои ребята поделать не смогут. Так голову заморочат, что и оглянуться не успеешь, как будешь плясать под дудку местных мозгокрутов. И никакая ментоактивность не поможет. Люди-то у нас в основном простые, бесхитростные. Если только три профи из спецслужб. Но им тоже не разорваться. Не могут они быть сразу везде, а работы у них будет выше крыши. Так что только прямой приказ. А то еще вздумают наводить порядок на Земле, как они его понимают. Вон один уже умудрился потопить две подлодки. Мечта у него, видите ли. А другой, может, мечтает утопить весь американский флот или сровнять с землей Пентагон. И что теперь? А о последствиях подумать? Так что придется разговаривать с каждым, кто сюда отправится в следующий раз. Но это уже потом. А что сейчас? До обеда еще час, так что можно прогуляться. Не сидеть же весь день на бульваре. Мимо меня и так уже пару раз менты прошли, подозрительно на меня поглядывая. Ну да, что-то не видно молодежи, часами сидящей на скамейках. Мамаши с детскими колясками сидят, пенсионеры сидят, а вот из молодых парней один я. И Гоголь. Только он стоит, а не сидит, ну так он же памятник.

Я пошел вниз, к набережной. По пути со мной связалась Инга. У них уже наступила ночь, и они собираются ложиться спать. Дети-то уже давно спят, а они только собрались. Попросила включить меня нейросеть, Кини тоже хочет со мной поболтать перед сном. Нейросеть у меня практически всегда отключена. Да она мне и ни к чему. Мы все пользуемся атланскими симбионтами. Я сетку только в Милане включал, чтобы могли с Кини общаться по мыслесвязи. Вот у Кини сеть включена всегда, так как она именно через нее и через коммуникатор подает сигналы на различную аппаратуру. Симбионт это, конечно, заменить не может, но хоть что-то. Пока болтал с Кини, спустился к набережной, повернул направо и пошел в сторону Лужников. Прошел на Фрунзенскую набережную и там заметил симпатичный плавучий ресторанчик. Здесь и пообедаю. Прошел в зал и уселся у окошка. Или это называется иллюминатор? Решил устроить себе рыбный обед. Заказал шашлык из осетрины. Как раз обновлю свою коллекцию, а то рыбных блюд у меня там совсем мало. Заказал еще балык из осетрины и стакан пива. От пива, естественно, толку нет, но хоть для вкуса с соленой рыбкой.

Шашлык был чудо как хорош. Ну да, все официанты то ли азербайджанцы, то ли дагестанцы, значит, и повара оттуда. А там знают толк в шашлыках. Ел я не спеша, но шашлык закончился на удивление быстро, несмотря на то что взял я две порции. Зато наелся. Я сидел и смаковал балык, запивая его пивом. Тут напротив меня уселся какой-то парень.

— Привет. Не помешаю?

Я уже хотел его послать, но… Черт, он ведь говорит на общем. На языке Содружества. И физиономия знакомая. Ну-ка, ну-ка. Точно. Один из той двадцатки, что очухались на корабле капитана. Так сказать, собрат по несчастью. Как же, помню я его. Угрюмый и сосредоточенный парень. Все время сидел у стенки и молчал. Только глазами со злостью зыркал. Но не истерил, как другие. Хотя выглядел тогда, как натуральный ботан. А сейчас ничего. Подтянутый, широкоплечий. Но такой же угрюмый и сосредоточенный. Глазами, правда, не зыркает, но видно, что как взведенная пружина, готов ко всему. Я тут же активировал комбинезон диверсанта. Мало ли, вдруг он тут не один. Их же вроде в Центральные миры продали. Может, ресторан уже окружили боевики аграфов? Тревогу объявлять или подождать? Ладно, все равно мне сделать ничего не смогут, а я, если что, здесь всех положу.

— Узнал? — продолжил он.

— Узнал. И что?

— Ты здесь с арварцами?

— Тебе-то что?

— Хочу понять, как мне вести себя с тобой.

— Ну, это твои проблемы.

— А все же?

— Нет, не с арварцами.

— Так ты сюда не за рабами прилетел?

— На кой черт мне рабы. Нет, конечно.

— Ну и прекрасно. Это главное. А то я боялся, что вы опять решили рабов набрать. Как нас тогда. Ты же вроде у арварцев служишь?

— Служил когда-то. А ты в Центральных мирах? Не у аграфов?

— Нет, я у аратанцев жил и на них работал. Когда-то.

— А сейчас?

— В свободном поиске.

— Ты же вроде на пятьдесят лет контракт подписал?

— Да пошли они.

— Понял. А здесь как?

— Домой прилетел. А ты?

— Я тоже. Давно здесь?

— Третий год. Слушай, а не ты в прошлом году сюда прилетал?

— Я. А что ж ты в том году не объявился?

— Да корабль у тебя какой-то странный был. Я думал, аграфы или сполоты, а мне с ними встречаться как-то не с руки. Да и ни с кем из Содружества встретиться здесь не хотелось бы. Сам знаешь, в диком космосе с друзьями не встречаются.

— Так ты тут один, что ли?

— Один.

— Понятно. А чего хотел?

— Да хотел узнать: ты тут надолго? И та дура рядом с Луной твоя?

— Моя, моя. А ты мой корабль видишь, что ли?

— Нет, сейчас не вижу. Но когда вы пришли и подошли к Луне, видел. А потом корабль пропал со сканеров. Они у меня в пассивном режиме работают.

— А, ясно. А то я удивляюсь, как это мы сканирования не обнаружили.

— Расскажешь?

— Что?

— Ну, как сюда попал. И вообще.

— С чего бы это? Ты что, поп, чтобы я тебе душу изливал? Сам рассказывай.

— Почему я?

— Потому что мне ты на фиг не нужен. Сейчас пиво допьем, распрощаемся и разойдемся. И забуду я про тебя. А вот я тебе нужен.

— Зачем это?

— А затем что я в системе артиллерийскую платформу установил, и теперь ни покинуть систему, ни войти в нее никто не сможет. Так что застрял ты здесь навсегда.

— Я что, одну артплатформу обойти не смогу?

— Мою не сможешь. Она атланская. Про древних слышал? Вот артплатформа от них и есть. Так что мимо никак не проскочишь.

— Круто.

— Рассказывай.

— С подробностями или вкратце?

— Давай с подробностями.

— Это надолго.

— Я пока не спешу.

ГЛАВА 9

— Хорошо. Слушай. Зовут меня Дмитрий Хворостов, или Мит Хвор. Я москвич, правда, не коренной. Родители приехали в столицу, когда мне было пять лет. Отец был военным, его перевели в Москву. Воспитывала меня в основном мама, отец-то постоянно на службе. Поэтому и вырос маменькиным сынком. Закончил школу с отличием. Поступил в химико-технологический, Менделеевку. На третьем курсе женился на дочке маминой подруги. Но жену любил. Через год дочка родилась. Институт закончил с красным дипломом. Остался в аспирантуре. Через два года защитился. В общем, жизнь удалась. Квартира, жена-красавица, дочка, любимая работа. Работал, кстати, в том же институте, теперь университете. Правда, времена были нелегкие, но я работал на двух ставках, да и жена работала, так что денег хватало. Не шиковали, но жили нормально. И попался-то я как-то по-глупому. Мы были на даче у родителей жены. А теща у меня женщина энергичная и властная. Больше всего не любит, когда кто-нибудь на даче от работы отлынивает. А провести все выходные на дачном участке задницей кверху не хотелось, и я утром, подхватив удочку тестя, рванул на речку. Вот там меня работорговцы и прихватили. И вот представь, я, кандидат наук, в жизни мухи не обидевший, прихожу в себя в железном ящике. Да, я такой был не один, но другие хоть какой-то жизненный опыт имели, а я? Я же, кроме своей кафедры в институте, и не видел ничего. Вот ты, я за тобой наблюдал, вел себя совершенно спокойно. Другие хоть и истерили, но что-то да делали, во всяком случае, пытались. А я как будто оцепенел. Все видел, все слышал, но был в каком-то ступоре. А уж когда пришли эти в черном и объявили, что мы теперь рабы, я чуть не свихнулся. Так и просидел несколько дней почти не шевелясь. Даже не ел ничего. Видел, как тебя увели, но не отреагировал. Так бы и свихнулся, но пришел ты и кое-что объяснил. Полностью я в себя не пришел, но стало немного легче. Я хотя бы есть стал. Но все равно, этот перелет был самым тяжелым. Столько времени в закрытом помещении, без информации. И совершенно нечего делать. Хорошо ты иногда заходил и кое-что рассказывал. Злости я к тебе никакой не питал, в отличие от некоторых придурков. Да и они злились больше не на тебя именно, а на судьбу-злодейку. Да и то от безысходности. А так все тебе благодарны были. А особенно когда уже на станции пришел и объяснил все популярно. И как вести себя надо, и чего ожидать, и на что соглашаться и не соглашаться. Многих от неприятностей избавил. На арварской станции, как ты помнишь, нас забрали и увезли в Аратан. До сих пор меня корежит, как вспомню, что меня спокойно продавали и покупали, как вещь. Меня, который с детства считал себя центром вселенной, — и как вещь. И это чувство бессилия! Ужас! И знаешь, что обидно? То, что из одного рабства мы попали в другое. Контракты-то нас буквально вынудили подписать. А попробуй не подпиши. Выставят на аукцион. Хорошо по твоей подсказке хоть выторговать себе кое-что смогли. Хоть и мелочь, но для нас и это было победой. А то люди совсем уж отчаялись. Пятьдесят лет вкалывать на дядю — это что-то. И не где захочешь, а там, куда пошлют. И тем, кем назначат.

Когда прилетели в Аратан, ребят отделили и увезли дальше, в Центральные миры. С тех пор я о них ничего не слышал. А меня оставили в Аратане. У меня был самый низкий ИИ, всего двести семнадцать единиц, поэтому меня разрешили выкупить аратанской корпорации. Конечно, не меня, а мой контракт, но это просто слова, а на самом деле меня и купили. Меня отправили вглубь империи, на станцию, принадлежащую корпорации.

— Слушай, Мит, — перебил я его, — может, пойдем отсюда, а то на нас уже косятся.

— Давай. А поехали ко мне, я тут квартиру недалеко снимаю.

— Поехали.

Я расплатился, и мы вышли из ресторана. Поймали такси и отправились к Дмитрию. Он жил и в самом деле недалеко, в Хользунах, ехали минут пять. Неплохая трешка в старом, еще, наверное, дореволюционном доме. Дима заварил чаю, и мы расположились в креслах в гостиной. После этого он продолжил:

— Так вот. На станции мне сразу выделили жилье. Неплохая комната в местной гостинице. Потом свозили на планету в миграционный центр, где я принял гражданство империи Аратан. После этого мы вернулись на станцию, где мне сразу же установили нейросеть. Очень хорошую. Аж восьмого поколения. Исследователь, универсальная. Дорогущая, жуть. Закачали сразу шесть баз знаний. Необходимый для меня минимум. Химия, биология, микробиология, ксенобиология, медицина и медтехника. Все седьмого ранга. Мне повезло, что это в общем-то то же, чем я занимался на Земле. То есть то, что я как раз и любил. Так что я даже перестал отчаиваться и даже стал строить планы на будущее. Единственное, что меня расстраивало, — это то, что все мои остались на Земле. Тогда я решил обратить на себя внимание и показать себя с наилучшей стороны. А потом договориться с руководством корпорации, чтобы мне помогли перевезти сюда своих родных. А что? Жена, родители и тесть с тещей неглупые люди, все с высшим образованием. Наверняка у них высокий ИИ. Выучатся — и будет у корпорации еще несколько высокоспециализированных профессионалов. А жизнь здесь не такая уж и плохая. Одно то, что благодаря развитой медицине жить можно чуть ли не в четыре раза дольше, чем на Земле, окупает все. Даже пятидесятилетний контракт. Одно только немного напрягало: ко мне все относились, как к говорящей обезьянке. Стоило только кому узнать, что я с дикой планеты, и все. Даже техники с выученными трехранговыми базами и ИИ в девяносто единиц разговаривали со мной через губу. Но это ерунда. Со временем все придет в норму. Мы адаптируемся и будем жить как все. И я взялся за дело. Мне был положен небольшой отпуск на обустройство, но я от него отказался. Я сразу приступил к учебе. Это был очень тяжелый год. Очень. Я не давал себе никаких поблажек. Десять дней в капсуле — и два дня в виртуальном тренажере, десять дней в капсуле — и два дня в виртуальном тренажере. И так без конца. Один только раз, по настоянию врача, я сделал пятидневный перерыв. За год я выучил и освоил четыре базы. Четыре! Эти придурки из Содружества и две семиранговые базы за год выучить не могли. А я целых четыре. После этого я записался на прием к заместителю вице-президента корпорации. В назначенный день я в своем единственном, но отстиранном и отглаженном комбинезоне отправился в административный сектор станции. Меня провели в огромный кабинет, где за столом сидел тщедушный человечек. Я рассказал о своей проблеме. Объяснил все плюсы. Согласился даже оплатить топливо и амортизацию корабля. Даже выплатить зарплату экипажу. За счет кредита, конечно. Пусть для этого мне и придется продлить контракт еще на какое-то время. Мне казалось, что я все объяснил по делу и довольно аргументированно. В ответ я услышал одно слово:

— Вон!

Я посмотрел наконец на этого человека. До этого, чтобы не раздражать его, я смотрел в пол. В глазах его было только презрение и брезгливость. Как будто перед ним какой-то мерзкий червяк. Охранники тут же подхватили меня и вытолкали из кабинета. Я ничего не понимал. За что? Чего я такого сделал? Я пошел к своему куратору и рассказал ему все. Как он на меня орал! Даже несколько тумаков отвесил. За то, что я, грязное и неблагодарное животное, посмел отнять время у столь уважаемого человека. Пришел в себя я только в своей комнате, лежа на кровати. И такая меня злость взяла! За что мне все это? Разве я по своей воле сюда заявился? Разве меня кто-то спрашивал? Была бы у меня возможность, я бы в тот момент уничтожил станцию, да и весь Аратан. Тогда я возненавидел аратанцев так же, как ненавидел арварцев. Когда я представил себе, что мне придется пятьдесят лет работать на этих скотов, я чуть себя жизни не лишил. Ей-богу, убил бы себя, если бы сообразил в тот момент, как это сделать. Хорошо, что не сообразил. Тогда я решил, что хрен они дождутся, что я буду на них горбатиться. Сбегу. Как представится случай, так и сбегу. Но для этого надо стать настоящим специалистом. Разносторонним. И сильным. Чтобы не позволять разным уродам бить себя по лицу. И обязательно вернусь на Землю.

Так началась моя вторая жизнь. Оставшиеся две базы я выучил за семь месяцев. Темп обучения немного упал, но все равно результат был очень хорошим. На изучение этих шести баз, необходимых мне для работы, выделялось три-четыре года. Если бы я валандался дольше, ко мне применили бы санкции. Какие — не знаю. Но и так мне в общем-то невыгодно было долго их учить. Ведь пока я не работаю, мне и не платят. Кормят, одевают, жилье предоставляют — это да, но все в долг. Бесплатно ничего не делается. Я мог даже на выходные отправиться на отдых на планету, но тоже в кредит. И самое главное — пока я не выучил эти обязательные базы, мне бы никто не позволил изучать что-то другое. А планы у меня были грандиозными. Дело в том, что базы я мог заказывать любые и в любом количестве. Это даже приветствовалось. Ведь своих денег у меня не было, и покупать базы я мог опять только в кредит, а это увеличивало бы мой долг перед корпорацией, и так огромный. За нейросеть и базы мне насчитали около двадцати миллионов. Правда, мне установили еще три импланта — два на интеллект и один на память. Но все равно сумма огромная. Хотя лет за двадцать я мог бы и рассчитаться, а потом уже спокойно жить без всяких долгов. Но пятьдесят лет контракта отработать я все равно был обязан. И так как контракт я заключал недобровольно, как другие, то зарплата у меня была раза в два меньше, чем у граждан империи. Хотя и считалось, что контракт я подписал сам, без всякого нажима. Меня даже вроде как спасли из рук кровожадных работорговцев. Ну а то, что зарплата такая? Это уже мои проблемы. Может, я такой вот непритязательный. Но с покупкой баз тоже были свои заморочки. Те базы, что были по профилю моей будущей работы, продавались со скидкой, а сторонние — за полную стоимость. Ну и, думаю, боевые базы и пилотские мне бы никто просто так не продал. Вернее, продали бы, но взяли бы на карандаш. Мало ли что я удумаю. Поэтому я купил себе еще Программирование, Кибернетику, Электронику, Инжиниринг. Все седьмого ранга. Инженерная база была общей, хотя мне была нужна по обслуживанию и ремонту космических кораблей. Но светиться раньше времени я не решился. Робототехника, Экономика, Торговля, Юриспруденция — все пятого ранга. Еще я заказал кое-что из боевых баз. Но такие, не очень серьезные. Рукопашный бой, ручное оружие, тактика малых групп. Все пятого ранга. Куратору объяснил, что это только для самозащиты. На всякий случай. Но уговорить удалось только на Рукопашный бой. С куратором я, кстати, помирился. Хотя мне и хотелось ему голову оторвать, но пришлось терпеть. Не в том я находился положении.

После того как я закончил изучение обязательных баз, меня направили на работу. Здесь же, на станции. Только гостиницу пришлось поменять. Работал я в биологической лаборатории. Специалистом третьего класса. Что-то вроде нашего младшего научного сотрудника. Зарплату положили неплохую. Аж сто тридцать тысяч кредитов. Правда, сотню сразу отбирала корпорация в счет долга, но мне и тридцатки вполне хватало. Да что там хватало — мне их просто некуда было девать. На питание, жилье, одежду и всякие мелочи я тратил едва десяток тысяч. И это притом что питаться старался полноценно, в хороших ресторанах. Нет, не в шикарных и модных, а в тех, где хорошо и качественно готовили. А остальные деньги оседали на счету. На них у меня тоже были виды. Мне ведь необходимы пилотские и боевые базы, а их, видно, придется покупать уже на свои. Чтобы не засветиться. Жаль. Я хотел набрать как можно больше баз в кредит. Отдавать его я ведь не собирался. Еще я установил три дорогих импланта: на усиление восприятия, на усиление костного каркаса и усиление мышечной массы. Два последних обычно ставились армейцам, но в корпорации их приобрести было возможно, что я и сделал. Правда, пришлось выдержать очень непростой разговор с куратором. Не со старым — тот у меня был только на время учебы. Теперь моим куратором был мой научный руководитель. Но тут мне повезло. Вернее, как повезло, по пословице «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Еще только устроившись на работу, я, возвращаясь в гостиницу в конце дня, решил спрямить путь и пройти по слабо освещенному коридору. И, естественно, нарвался на полдюжины гопников. Они решили воспользоваться правилом десяти и отжать у меня все мое имущество. Но из имущества у меня был только мой старый комбез. Зарплату я еще не успел получить, так что и счет был пустой. Видно, со злости гопники меня здорово отделали, так что мне несколько часов пришлось провести в медкапсуле. Вот ссылаясь на этот случай, я и смог доказать куратору необходимость усиливающих мою физику имплантов. На работе у меня было все в порядке. Мы работали над медицинскими картриджами. Пытались синтезировать такие добавки, которые бы улучшали лечение. Работа была очень интересной, и мне она нравилась. Если бы не такое свинское отношение ко мне и не беспокойство о семье, то и желать ничего не надо. Да и злость и ненависть никуда не делись, а только усиливались постоянно. Тут сыграло роль и избиение меня гопниками, и постоянный контроль и слежка за мной. Но постепенно отношение ко мне менялось. Видя, что, кроме учебы и работы, меня больше ничто не интересует, ко мне стали относиться более лояльно. Через полгода повысили, и я стал специалистом второго класса, и зарплата выросла на двадцать тысяч. Чтобы не вызывать особых подозрений, я иногда, не чаще одного раза в месяц, спускался на выходные на планету. Планета была аграрной, но на ней было несколько замечательных курортных уголков. Многие служащие корпорации, работающие на станции, имели на планете дома и все выходные проводили там. Я считался довольно высокооплачиваемым специалистом, и было бы подозрительным, если бы я безвылазно сидел на станции. Но это мне как раз очень помогло.

Обычно я отдыхал на планете у озера. Хорошее такое местечко. Климат — как у нас в средней полосе. Да и вокруг все точно как у нас в Подмосковье, на Рублевке. Я как-то был на даче у нашего завлаба — он приглашал на день рождения. Так не отличить. Сосны вокруг, и воздух густой и смолистый. Правда, были здесь именно сосны или что-то другое, не знаю, я в этом плохо разбираюсь. Но место замечательное. И людей немного, небольшой отель на берегу, и все. Однажды, сидя вечером в баре у барной стойки, я разговорился с соседом. Он тоже спустился пропустить стаканчик перед сном. Я, правда, не ради выпивки здесь сидел — надеялся снять какую-нибудь девицу, но пока не везло. Так вот разговорился с соседом, и оказалось, что он врач с тыловой флотской базы. Их станция висела в этой же системе, только с другой стороны планеты. Ну, я вроде как тоже врач, так что поговорить нам было о чем. Я ему заикнулся о том, что хочу кое-какие базы знаний прикупить, и поинтересовался, где это сделать выгодней. Он тут же предложил свои услуги. Деньги у меня, конечно, были, но всех моих сбережений хватило бы на одну пятиранговую базу. А мне-то надо было не одну и не только пятиранговые. Путем длинных переговоров мы пришли, как говорил один нехороший человек, к консенсусу. Я ему даю свои семиранговые, а он мне за них свои шести- и пятиранговые. Сначала он, естественно, попытался надуть. Хоть и неплохой мужик, но тут уж ничего не поделаешь — это у них в крови. Он мне за базу седьмого ранга пытался впарить две шестиранговые. Но цена у них отличалась на порядок, то есть за одну семиранговую я в принципе мог получить десяток шестиранговых. Но это только теоретически. Так как мои базы были не очень ходовыми, в отличие от его, да и у него были базы военные, а у меня гражданские, — это тоже много значит. Договорились. Я ему привозил три базы: Нейрохирургия, Фармакология и Нейросети. Все седьмого ранга. Особенно ценилась последняя. Достать ее было невозможно. Она распространялась только внутри корпорации Нейросеть, да и то не для всех. А у нас была. Правда, ее я сам хотел выучить, второй раз мне ее уже не продадут, но все-таки уступил. За это я получил больше пятидесяти баз. Правда, половина из них входила в два пакета: Пилот средних кораблей и Инженер по оборудованию космических кораблей и пустотной техники. Оба пакета шестого ранга. Взял и базу Боевая медицина пятого ранга, а то я врач только теоретически. Взял еще Хакинг шестого ранга. Остальные в основном боевые. Но хорошие, военного образца, не урезанные гражданские. Вот такой получился бартер. Через пару недель мы совершили обмен. Теперь мне было что учить, и я опять не вылезал из капсулы. Я даже ночевать в гостиницу не ходил. У нас в лаборатории были свои капсулы, так что платить за учебу не приходилось. Правда, у нас учебных не было, но зато наши были последнего поколения, уж настроить капсулу под себя для медтехника и врача седьмого ранга было нетрудно. Как и намешать разгон — химик я или не химик? Правда, учиться в том же режиме у меня не получилось.

Дело в том, что у меня наконец появились личные отношения. То есть я стал встречаться с девушкой. Именно с девушкой. Нет, в медицинском отношении она девушкой уже не была, но вот по возрасту именно девушка. В Содружестве вообще все женщины выглядят двадцатилетними, в крайнем случае двадцатипятилетними, девушками, но вот моя была как раз девятнадцатилетней девушкой. Работала она в магазине электроники, менеджером. Туда я зашел прикупить считыватель. Загружать приобретенные базы через медкапсулу я опасался: искин медсектора наверняка стучит куда надо, а через считыватель вполне безопасно. А уж что я потом буду учить, никто не догадается. Вот в магазине при покупке этого самого считывателя и познакомились. Она мне долго рассказывала про различные образцы считывателей, потом разговорились. Была она довольно миленькой. Правда, умом не блистала. Ну так восемьдесятсемь единиц ИИ. Но нисколько из-за этого не комплексовала. А подкупило меня то, что она даже не обратила внимания на то, что я из диких. Ну дикий и дикий, и что? А ведь из-за этого у меня как раз и возникали проблемы с женским полом. У нас в научном центре, да и в нашей лаборатории тоже, было полно красоток. И особо целомудренными их назвать было нельзя. Но все знали, что я с дикой планеты, и относились ко мне ну как к забавной зверушке. И поговорить можно, и посмеяться, но пустить к себе в постель? Да лучше со своей подругой переспать — это и то не такое извращение. Хотя выглядел я точно так же, как и другие. Даже лучше. После установки усиливающих имплантов, изучения базы по рукопашке и ежедневных занятий в спортзале выглядел я очень неплохо. Это меня, честно говоря, очень сильно злило. И любви к аратанцам не прибавляло. Нет, можно было пользоваться веселыми домами или на планете подцепить девчонку. Главное в этом случае побольше молчать, потому что при длительном общении скрыть, что я из диких, было невозможно. Я ведь не знал элементарных вещей. Ну да, что я видел в Содружестве, кроме учебы и работы. И тогда начиналась та же бодяга. А тут такой подарок. Ну, я его, этот подарок, естественно, не упустил. Так и стал с ней встречаться. Ну, встречаться — громко сказано. Мне от нее надо было в общем-то одно, понятно что. Хотя и общался я с ней тоже с удовольствием. Именно она меня очень многому научила. Теперь, во всяком случае, через пять минут разговора понять, что я бывший дикий, было уже нельзя. А учитывая ее возраст, приходилось хотя бы иногда посещать рестораны, ночные клубы, да и на планету хоть изредка спускаться. Учебу, конечно, не забросил, наоборот, как будто второе дыхание открылось.

Так и жил. Неплохо жил, надо сказать. Нет, удрать из корпорации я не передумал. И Землю найти тоже не передумал. Вернее, не найти, а вернуться сюда. Найти ее я нашел. Помог тот же врач с военной базы. Да и что там было искать? Время боя аратанского тяжелого крейсера с арварским рейдером я знал. Сектор, где это произошло, тоже. Попросил своего знакомого узнать координаты системы, и он узнал. Просто послал запрос в архив, и все. Никаких трудностей. И обошлось мне все это в ужин в ресторане. Ну а червоточину, через которую арварцы попали в Солнечную систему, уж я найду. Если смогу добраться до этой системы, то точно найду. Уж в этом я нисколько не сомневался.

Но жить стало и в самом деле легче. Во всяком случае, я не сжигал душу своей ненавистью. Нет, ненавидеть и арварцев и аратанцев я не перестал. Но стал намного спокойнее. Иногда я даже сравнивал себя с разведчиком типа Штирлица. Он ведь тоже жил и работал в Германии, в стане врагов, и неплохо жил. И работал, думаю, тоже неплохо, раз дослужился до такого высокого звания. И не кидался на каждого встречного-поперечного с ножом и пистолетом. И наверняка имел и друзей и женщин. Женщина у меня уже была. Не то, что хотелось, но лучше, чем ничего. А вот с друзьями как-то не срослось. Да у меня и на Земле с этим было неважно. Я ведь был сначала маменькиным сынком, а потом подкаблучником. Я это всегда знал, и это меня нисколько не напрягало. Мне так было даже удобней. Ну а что? Наукой заниматься мне никто не мешал, а то, что дома за меня кто-то все решения принимает, — так и бог с ним, мне же лучше. Во всяком случае, удобней. Так что из-за отсутствия друзей я не переживал. Да и не верил я в способность местных к дружбе. Во всяком случае, по нашей, земной мерке. Слишком уж они тут все меркантильные. А может, это мне только такие встречались? Да и с кем я общался-то? Только с людьми из своей лаборатории. Да еще врач с флотской базы. Но вот моя девушка, Лия, нормальная же. Правда, я ее не очень-то хорошо и знаю. Но во всяком случае над каждым кредитом не трясется и ко мне неплохо относится, несмотря на то что я по их меркам не совсем полноценный.

В это же время я стал настоящим преступником. Дело было так. Обычно мы с Лией пару раз в декаду проводили ночь у меня в номере, в гостинице. А тут она слегка приболела и не пришла ко мне. Прислала мне сообщение на нейросеть, что останется дома и что ей недомогается. Я, естественно, помчался к ней. Мало ли, может, ей денег на лечение не хватает? Но все оказалось и в самом деле нестрашно. Обычное женское недомогание. Я просидел с ней весь вечер и отправился домой уже глубокой ночью. Район, в котором она снимала квартиру, был не очень благополучным. Мне бы такси заказать, но я решил пробежаться. Не из жадности, а просто было и в самом деле недалеко. Минут десять до лифта, потом подняться на несколько уровней и еще минут пять до гостиницы. Но до лифта мне дойти не дали. У меня на пути вдруг возникли три фигуры. Одна из них подняла руку, и я понял, что сейчас в меня будут из чего-то стрелять. Я тут же упал. Не знаю, выстрелили в меня или нет, мне было не до размышлений, но, думаю, стреляли, уж очень нагло они себя вели. События понеслись вскачь, но для меня как бы все остановилось. Я и присутствовал здесь, и не присутствовал, наблюдая за всем вроде бы со стороны. Вот первый нападающий подбегает ко мне, думая, видно, что я после выстрела уже не представляю никакой опасности. Я вскакиваю и встречаю его правым боковым в челюсть. Голова поворачивается аж на сто восемьдесят градусов. Ноги еще бегут, а тело заваливается назад. Вот я бью ногой в колено опорной ноги второго и тут же перемещаюсь к третьему. Его я, схватив за голову, просто рванул влево от себя. Раздался противный хруст, и голова повисла, как на тряпке. Тот, кому я сломал ногу, начал завывать, я подскочил к нему и свернул ему шею. Прошло несколько секунд — и все было кончено. Я прислонился к стене. Только тут я начал приходить в себя. Нет, я не стал паниковать и истерить. Я размышлял трезво и ясно. Было понятно, что я только что убил трех человек. Если вызвать полицию и скорую медпомощь, как я смогу все это объяснить? На моей нейросети ничего толком не видно. Стреляли в меня или нет? Непонятно. То есть меня просто обвинят в убийстве трех ни в чем не повинных людей. Доказать обратное я не смогу. Заступится за меня корпорация? Не за меня лично, а за свои капвложения? Неизвестно. Вернее всего, нет. Зачем им этот геморрой. И тогда — здравствуйте рудники. А я туда совсем не хочу. Что можно сделать? Здесь не планета, а станция, так что прикопать где-нибудь я их не смогу. Но по пути я видел утилизатор. Не промышленный, а обыкновенный, бытовой. Это что-то вроде нашего мусорного бака. На верхних уровнях утилизацией мусора занимались бытовые дроиды, а здесь это приходилось делать самим жильцам. Коридор достаточно темный, и камер здесь наверняка нет. Патрульные тут не появляются. Не потому что чего-то боятся. Чего им бояться, сидя в бронированном флайере? Просто этот район их не интересует. Значит, время у меня есть. Я осмотрел убитых. Семнадцатилетняя шпана. Эти могли и насмерть забить. Шакалята. То-то я с ними так легко справился. Я стал по одному переносить их к утилизатору и запихивать внутрь. С трудом, но смог пропихнуть через не очень широкую горловину. В утилизатор отправилось все. Ничего себе не оставил. Даже станер, который нашел валяющимся на полу.

И только дома меня прихватило. Нет, я не переживал насчет того, что я убил людей. Собакам собачья смерть. Я понял, что сам был в двух шагах от гибели. Ведь меня или забили бы эти несовершеннолетние отморозки, или власти отправили бы на рудники. И еще неизвестно, вывернулся бы я или нет. Если бы я психанул и оставил трупы на месте, то утром за мной наверняка бы пришли. Нашли бы стопроцентно. Такие преступления никогда не оставались нераскрытыми. Уж как это делалось — не знаю, но способы были. Еще бы, при наличии таких технологий. А теперь у меня был шанс. Трупов уже нет, а, как говорится, нет тела — нет дела. Так что пусть попробуют что-нибудь доказать. Запись со своей нейросети я никому предоставлять не собирался, конечно. Но с этим тоже надо было что-то делать. Я человек подневольный, и мало ли кому в голову придет из моего начальства сделать мне ментоскопию. А базу Нейросеть я уже получить не смогу. Одну-то уже покупал. Так что почистить свою нейросеть я не мог. Я знал, что это возможно, но не знал как. И обратиться не к кому. Или сдадут, или подсадят на крючок и будут шантажировать. Ну что ж, значит, не надо доводить до ментоскопирования. А для этого надо стать самым лояльным к корпорации ее служащим. Хотя куда уж лояльней. Я ведь только и делаю, что учусь и работаю. Даже не пью. Хотя это как раз и может вызвать подозрения. Надо быть как все. Девушка у меня уже есть. Разные увеселительные учреждения я с ней посещаю. Надо еще иногда и выпивать. Хотя бы вид делать. Вообще здесь очень распространено употребление легких наркотиков, но уж это я себя заставить делать вряд ли смогу. Короче, надо поменьше выделяться.

Я и не выделялся. Старался вести себя так же, как все остальные. Но через пару недель успокоился. В станционном галонете даже упоминаний об этом случае не было. Не было упоминаний и о пропаже трех человек. Пропали и пропали. А через месяц я и сам забыл об этом. Хотя этот случай меня все-таки немного изменил. Я стал более уверенным в себе. Хотя нет, не уверенным. Я стал внутренне готов ответить ударом на удар. Раньше я старался избегать всяческих конфликтов. Мне было проще уступить, отойти в сторонку, промолчать. Сейчас я был готов засветить в глаз даже за косой взгляд. Единственное, что меня останавливало, — это неумение соразмерять силу удара. Организм-то модифицированный, и силушка ого какая. Я ведь установил себе пару очень непростых имплантов. Их устанавливали только в армии десантникам и абордажникам. Теперь я понял своего куратора. Не так уж он был не прав. Значит, надо тренироваться. Виртуальный симулятор тут не поможет, нужна настоящая практика. В ночных клубах, в которые мы с Лией иногда забредали, частенько возникали драки. Обдолбанная молодежь любила почесать кулаки. Раньше я старался в таких случаях сразу уходить из клуба. Теперь, наоборот, я участвовал в каждой драке. В голову никогда не бил, работал только по корпусу. Сколько рук, ног и ребер я переломал, не сосчитать. Ничего, медкапсула все восстановит. Если есть деньги тусоваться в дорогих клубах, то и на лечение найдутся. Иногда за вечер мы меняли два-три клуба, и везде я отмечался. С полицией я встречаться избегал, хотя и так бы мне ничего не было — все ведь оставались живыми. Максимум штраф. Но я и этого избегал. Зато многому научился. Правда, это все было не то. Все-таки мне нужны были настоящие спарринг-партнеры, а не эти еле шевелящиеся обдолбыши. И с Лией тоже начали возникать проблемы. Она стала от меня отдаляться, пока наконец совсем не порвала со мной отношения. Как она объяснила: она познакомилась с тихим и покладистым парнем, а сейчас перед ней совсем другой человек. Ну, естественно. Раньше я как подкаблучник со стажем позволял ей все. Все решения всегда принимала она. Куда пойти, что надеть, что делать, даже что есть. Сейчас ничего вроде не изменилось, но, глядя, как я себя веду, она стала опасаться, что однажды мне надоест ее выкаблучивание и я просто оторву ей голову. На что я способен, она хорошо видела. Во всяком случае, из ее путаного объяснения я понял именно это. Ну, не очень и хотелось. Ушла и ушла. Хотя жаль, конечно. Привык я к ней. Собственно, понять ее можно. Жениться я на ней не собирался, она это прекрасно знала. Ее привлекала хоть и призрачная, но власть надо мной, но и она начала уплывать. Что ж, девочка она неплохая, может, и найдет свое счастье. Зато я нашел место для настоящих тренировок. На станции это было невозможно. Здесь были спортзалы, где тренировались наемники, охраняющие станцию, но меня бы туда все равно не пустили. Да еще сдали бы СБ корпорации. Слишком уж странное желание для яйцеголового — научиться с толком махать кулаками. Но вот на планете были спортклубы, где занимались бывшие военные и фанаты-боевики. Там работали инструкторами, вернее тренерами, бывшие абордажники и десантники. Вот в один из таких клубов я и записался. Дорогое, конечно, удовольствие, но куда мне эти деньги еще девать? Тем более что меня опять повысили, и я стал специалистом первого класса. И зарплата у меня теперь была сто восемьдесят тысяч. А тратить некуда. Раньше Лия помогала, а теперь? У меня каждый месяц оставалось аж восемьдесят тысяч. Бешеные деньги. С одной стороны. А с другой — просто мелочь. Одна семиранговая база знаний стоила несколько миллионов. Корабль, даже плохонький, еще дороже. Правда, ни того, ни другого я купить не мог, мне бы просто никто не продал. Ну вот я и нашел этим деньгам применение. Почти половину я тратил на абонемент в клубе и персонального тренера. Бывшего сержанта абордажника, прослужившего на флоте лет пятьдесят. Правда, заниматься я мог только в выходные, но и это дало мне очень много. Спарринги мы проводили обычно в легких и средних боевых скафандрах. Тяжелых, к сожалению, в клубе не было. Проводили тренировки и без защиты. Теперь я хотя бы приблизился к настоящим спецам. Но до своего инструктора мне было все равно далеко. И это несмотря на то, что базы Абордажник, Стрелковое оружие, Тактика малых групп и другие у меня были выучены в пятом ранге, а у него только в четвертом. Да, опыт есть опыт. Но все равно это уже было кое-что. Теперь, во всяком случае, я и в самом деле мог защитить себя. И не только от обдолбанных утырков.

День четырехлетнего пребывания на станции я встречал в одиночестве. Купил бутылку какого-то местного пойла и пытался влить его в себя. Получалось плохо. И не любитель я, и одному как-то не особенно пилось. Вот так, четыре года, а у меня ни друзей, ни подруг. Да и к цели своей я не очень-то приблизился. Конечно, я стал настоящим спецом. Во всяком случае в своей области. Сейчас у нас в лаборатории тему знал лучше, может, только завлаб, да и то вряд ли. А вот мне самому стать завлабом не светило. Даже если я стану специалистом лучше него. Да не очень-то и хотелось. Хотя поглядывать на меня он стал с подозрением. Как бы не придумал какую пакость, все-таки он мой куратор. Хотя зачем ему это? Работаю я хорошо, результаты выдаю. Его это, наоборот, должно устраивать — плюшки-то он получает. Но меня и в самом деле все устраивало. Кроме одного — я не становился ближе к своей цели. И даже не представлял, что мне делать. Пакет пилотских баз я выучил. И учил сейчас инженерные базы. Но вот сертификата пилота я получить не мог. Метку на сети обнаружат сразу. Начнут задавать ненужные вопросы. И надзор точно усилят. А без сертификата я не смогу пилотировать корабль. Корабля у меня пока, правда, тоже нет. Знания есть, а толку нет. Вот такая карусель. Но я не отчаивался. Все равно что-нибудь придумаю. А бутылку я все-таки допил.

А через декаду меня перевели на другую станцию. Ну как перевели. Просто завлаб в конце дня сообщил, что завтра с утра мне надо быть в соответствующем доке с вещами. И что я теперь тоже завлаб, но в другой лаборатории и даже на другой станции. С одной стороны, вроде повысили, а с другой? О моем желании куда-то лететь я даже не заикаюсь, но хотя бы поговорить можно было? И предупредить заранее. А если бы у меня были друзья, девушка? Но никого это не волновало. Я снова ощутил себя вещью. Противно, конечно, но хорошо, что я и в самом деле один. И нет у меня ни друзей, ни девушки. Да и вещей нет. Так что собирать мне и нечего. Хорошо, что в клубе вперед заплатил, неудобно бы перед сержантом получилось. Вряд ли я его когда еще увижу, но все равно. Даже хорошо, что я улетаю. Отсюда бы я никогда удрать не смог. Все-таки центральная станция корпорации. Охрана здесь ой-ой-ой какая. Даже если бы смог угнать какой кораблик, взломав искин, а это после изучения базы Хакинг я мог, далеко бы не улетел. Сбили бы. Может, на другой станции повезет?

Утром я уже был на борту корабля. Крейсер четвертого класса. Считается еще легким, но уже ближе к среднему. После изученной базы в кораблях я разбирался хорошо. Вот и этот знал неплохо, мог бы им даже управлять, если бы метка на сети была. А вот отремонтировать не смог бы. Инженерную базу я еще не доучил. Но все узлы и оборудование мне были знакомы. Да, мне бы такой. Как раз то, что нужно. Нет, мне бы больше подошел легкий крейсер второго класса, но и от такого не отказался бы. Тем более что именно этот был рейдером. Увеличенные топливные баки, автономный полет почти четыре месяца. Вооружение, правда, не ахти — одна стомиллиметровая тоннельная пушка, и все. Зато зенитное вооружение неплохое. Есть даже несколько пусковых с зенитными ракетами. Но главное у этого корабля — скорость и маневренность. Двигатели на нем увеличенной мощности, так что удрать может даже от фрегата-загонщика. И экипаж небольшой, всего около двадцати человек. Хотя с ним можно и одному справиться. Управление в этом случае будет не совсем полноценным, но главное, что возможным. Так, в мечтах о своем корабле я и покинул станцию.

Летели мы долго, больше полутора месяцев. Перелет я перенес довольно неплохо. Нет, поначалу все было грустно. Народ вокруг подобрался какой-то угрюмый и общаться со мной не хотел категорически. Допуск у меня был даже не гостевой, а полуарестантский, наверное. Только каюта и столовая. Но через пару дней я устроил скандал, пообещал завалить руководство корпорации жалобами, и мне дали допуск еще в тренажерный зал и медсекцию. С местным медиком я договорился, и он разрешил мне учиться в медкапсуле. Разгон я себе сам намешал. Правда, все это мне обошлось довольно дорого, но оно того стоило. Зато инженерную базу почти добил. А в перерывах между сеансами учебы зависал в тренажерном зале. Так что время провел с пользой. Что интересно, за все время пути мы нигде не останавливались. Дозаправка этому кораблю в общем-то была не нужна, но, насколько я знаю, так гражданские не летают. Обычно заскакивают по пути на разные станции. А мы, как партизаны, прятались ото всех, хотя и летели по собственной империи.

Наконец прилетели на станцию. Правда, станцией это убожество назвать было нельзя. Небольшой огрызок, прилепившийся к астероиду. И народу тут было всего около двух тысяч. Больше тысячи занимались научной деятельностью, а остальные — обслуга станции и охрана. Именно ученых было немного, чуть больше сотни, в основном лаборанты и технический персонал. А вот охраны было много. Больше пятисот бойцов. И такое впечатление, что они охраняли не станцию, а нас. На станции не было ни одного корабля, приписанного к ней. Два небольших внутрисистемника, и все. Как я узнал в дальнейшем, гиперсвязи тоже не было. Раз в два месяца прилетал крейсер, вот и вся связь. Прилетали к нам два одних и тех же корабля. Один тот, на котором прилетел я, и другой, идентичный ему. На этих кораблях привозили все необходимое для функционирования станции. Вернее, не станции, а научного центра. А еще на них привозили опытный материал. Сначала я не понял, о чем речь, когда впервые услышал об этом, а потом выяснилось, что это люди для опытов. Да, обыкновенные люди. Арварцы, аратанцы, даже аграфы попадались. Как мне сказали, это все преступники, которым так и так помирать на рудниках, так лучше пусть они науке послужат. Может, лучше, может, нет, я в это особенно не вникал. Мне было плевать. Я понял, что эта станция — конечный пункт в моей жизни. Никто меня отсюда не выпустит. Да и не только меня. Все, кто находился на станции, — смертники. Все исследования, которые проводились в лабораториях станции, были противозаконными, и нас всех ожидали рудники, если сведения о них просочатся в Содружество. И не поможет даже то, что научный центр по существу принадлежит государству, как и сама корпорация. Тридцать пять процентов уставного капитала принадлежало напрямую империи, а остальное ей же, через подставных лиц и различные фонды. Но защищать нас никто не будет. Скорее сами, если что, похоронят на каком-нибудь безвестном астероиде, а вернее всего, разнесут эту недостанцию к чертям. Да, грустно. Но мне отпущено еще около пятидесяти лет жизни, а вот другим-то не так повезло. Были здесь с контрактами и на двадцать лет, и даже на десять. Очень сомневаюсь, что они по окончании контракта отправлялись домой. Скорее всего, их те угрюмые ребята с крейсера переводят в опытный материал и отвозят на другую, такую же станцию. Ведь все, кто проживал на станции, прекрасно знали, чем занимаются лаборатории. Нет, секретность вроде как соблюдалась. Я сам поставил кучу подписей под различными допусками, но все равно, все всё знали. Люди есть люди. Поэтому никого со станции выпустить в мир просто не могли. Потому большинство так и жило на станции, постоянно продлевая контракт. Ну а придурки, которые верили в незыблемость законов Содружества, оказывались среди опытного материала. Ну что ж, если ничего не придумаю, то и мне придется продлевать контракт. Но я все-таки надежды не терял. Поэтому продолжал учиться и заниматься в тренажерах. Тренажер, вернее виртуальный симулятор, я обнаружил на складе своей лаборатории. Пришлось, конечно, здоровое ним повозиться, пока я его отремонтировал и привел в порядок, но зато я мог отрабатывать многочисленные техники из разученных баз в своем тренажере, ни к кому не напрашиваясь.

Лаборатория мне досталась очень даже неплохая. Хотя и небольшая. Коллектив меньше тридцати человек. Правда, всего четыре научных сотрудника, а остальные лаборанты и техники. Всего было девять лабораторий, и все были больше моей. Одна, что занималась мозгом человека, вообще насчитывала под двести сотрудников. Вообще лаборатории занимались различными темами. Всего я не знал, да и никто точно не знал, но слышал, что занимались и человеческим мозгом, и с геномом баловались, и в одной лаборатории даже пытались из обычного человека сделать псиона. Вот там больше всего опытного материала и использовали. Хотя его везде использовали, и в моей лаборатории тоже.

Да, я тоже проводил опыты над людьми. Сначала это меня здорово напрягало, а потом привык. Моя лаборатория работала над созданием боевого отравляющего вещества. Не то чтобы таких веществ в Содружестве не хватало, наоборот, их было очень много. Например, охранная система станции могла распознать около пятисот таких веществ в атмосфере станции и тут же объявить тревогу и подать сигнал о химической атаке. А сколько веществ хранилось у различных государств в секретных загашниках? Кто знает. Но нам было дано задание создать не простое отравляющее вещество, а с задержкой отравляющего действия. Вернее, не так. Задержки отравления быть не должно, заразиться как раз должны были все и быстро, но вот действие его на человека… человек не должен был умереть, он даже заметить ничего был не должен. Но функции воспроизводства у него должны быть нарушены. А именно: его потомство должно быть нежизнеспособным. Достигнуть этого предполагалось воздействием на ДНК человека. Дело в том, что во фронтире кислородных планет немного, но хватает. А сделать с ними ничего невозможно. Все они заселены. Население там, правда, не фонтан. Всех более-менее нормальных оттуда сразу выдергивают армейцы или корпорации. Ну и работорговцы, конечно, не зевают. Встретить аборигена с интеллектуальным индексом выше девяноста единиц редкость, и таких оттуда сразу увозят. А вот что делать с остальными, никто не знает. Уничтожать — по законам Содружества нельзя. А присоединять такую планету с населением никто не хочет. Об аборигенах-то придется заботиться. Они и так плодятся как кролики, а если их еще и кормить, то они за короткое время заполонят всю планету и полезут дальше. Они ведь уже будут гражданами. Никому не нужными, совершенно бесполезными, но гражданами. Вот и болтаются такие планеты во фронтире, только дразнят. Как говорится, близок локоток, а не укусишь. Вот мне и поставили задачу синтезировать такое вещество, распылив которое в атмосфере планеты и заразив все население, нужно потом просто немного подождать, и планета сама свалится в руки. Вещество должно иметь период распада от месяца до полугода. За это время все население планеты наверняка заразится. Но все будут живы-здоровы. Ну а то, что дети рождаются мертвыми или умирают сразу после рождения, — кто им виноват, вырождаются, наверное. Ну а лет через десять-пятнадцать можно войти туда под предлогом оказания помощи. И ведь помощь будут и в самом деле оказывать, без дураков. Будут бороться за каждого ребенка. И со скорбью и сожалением разводить руками. А потом присоединить к империи уже практически свободную от аборигенов планету. В общем-то неплохо все задумано. Плохо одно — что синтезировать такое вещество должен был именно я. И самое страшное то, что я в принципе это мог сделать. Во всяком случае я понимал, как это надо сделать. И лет через пять, может десять у меня могло все получиться. И как бы я ни трепыхался, делать придется. Не один я, такой умный и одаренный, вокруг полно знающих людей. Все-таки научный центр. Поэтому я хоть и занимался изысканиями, но не особенно спеша и напрягаясь. Да здесь все так работали. За исключением некоторых фанатиков от науки. Но таких не очень-то любили и старались гадить по любому поводу. А вот мою позицию все поняли и приняли. Поэтому относились ко мне довольно сносно. Но как бы я ни саботировал, все равно рано или поздно работу я сделаю. Я это прекрасно понимал. А участвовать в уничтожении миллиардов людей мне очень не хотелось. Да, конечно, я только ученый и применять вещество, синтезированное мною, буду не я, но от этого не легче. Поэтому я параллельно основной работе принялся за другую. Я решил синтезировать вещество, желательно газообразное, неизвестное науке Содружества. Именно боевое вещество. И именно неизвестное в Содружестве, чтобы охранная система не распознала его. И отравить здесь всех к дьяволу, а потом, если получится, взорвать станцию. Если не получится при этом удрать отсюда, то и черт с ним. Погибну так погибну. Зато доброе дело сделаю.

Жил я на станции, кстати, не сказать чтобы плохо. А что? Работа интересная. Правда, в лаборатории я особенно не засиживался, а работал в основном дома. Дом у меня тоже был. Как завлабу, мне выделили апартаменты аж в четыре комнаты. Был даже небольшой бассейн. Одну из своих комнат я переоборудовал в небольшую лабораторию. Вот в ней я как раз и засиживался. Пытался синтезировать вещество для своих целей. К сожалению, искина нормального у меня не было, только маломощный из коммуникатора. Пользоваться искином своей основной лаборатории я не мог — все данные по работе в лаборатории тот передавал головному искину научного центра, и работа над незапланированным ОВ могла вызвать ненужные подозрения. Так что все двигалось довольно медленно. Ну а кроме работы я, как уже говорил, занимался учебой и тренировками.

Но была одна проблема. С женским полом на станции совсем творилась беда. Нет, несколько борделей на станции было, но пользоваться ими меня как-то напрягало. Поначалу-то ничего, работа и тренировки меня достаточно выматывали, но постепенно гормоны давали о себе знать. Тем более что очень много времени я проводил в медкапсуле за учебой, а в ней и усталость снималась, и организм поддерживался все время в тонусе. Женщин на станции было процентов двадцать пять от общего количества жителей, так что подступиться к ним было сложно. Разборчивые — жуть. Но в конце концов я нашел выход из положения. Вернее, мне подсказал его в баре какой-то лаборант. Не из моей лаборатории, да и не мне, если честно. Просто он жаловался своему собутыльнику, что их завлаб, сволочь, заставляет спать с собой всех своих сотрудниц. У него это считалось вроде какой-то отработки. А попробуй откажи. Я подумал и решил — чего я-то теряюсь? Я же тоже завлаб. Вот так, пользуясь служебным положением, склонил, можно сказать, к сожительству одну из своих лаборанток. Правда, выбрал ту, что в данный момент была свободна. Да она в общем-то не очень и сопротивлялась. Ну а потом и вообще была очень довольна. Парень я не страшный, скорее наоборот, и самое главное — не жадный. А чего жадничать? Все равно воспользоваться своими деньгами я не смогу. Тратить их было просто негде и не на что. Нет, действовали на станции и магазинчики, и бары, и даже два ресторана. Ну и бордели, конечно. Но потратить там всю мою зарплату было просто невозможно. Можно сделать заказ — и тебе привезут с Большой земли заказанное. Вернее, кое-что из заказанного. Какие-нибудь безделушки — пожалуйста, а вот что-то серьезное — фиг, не дождешься. И без всяких объяснений. Нельзя, и все. Вот я и заказывал для нее разные ювелирные украшения. Она была жуть как довольна. А от ее довольства и мне кое-что перепадало. А кроме этого кое-чего, мне от нее и не надо было больше ничего. Так что меня все устраивало. Кстати, надо сказать, что зарплату на станции все получали на обезличенные банковские чипы. И расплачивались за все именно с чипов. Отделения какого-то банка на станции не было. И как я понял, это все было сделано опять же для выгоды корпорации. С банковского счета деньги можно и перевести кому-нибудь, а с чипа нет. Только на станции. Так что какую зарплату ни заплати — все равно все вернется в корпорацию. Опытному материалу ведь деньги не нужны. А на станции и так все принадлежит корпорации, так что деньги отсюда никуда и не уходят. Здорово придумали, конечно. И если бы я сам не находился в этой дробилке, я бы им поаплодировал. И претензий им особенных не предъявишь. Ведь здесь, на станции, одни преступники по законам Содружества, да и по человеческим меркам тоже. То, что такими их делает именно корпорация, не суть важно. Возьми и откажись. Тебя, естественно, сразу грохнут, зато совесть останется чистой. Но ведь никто не отказывается. И большинство здесь, так сказать, добровольцы. Правда, все они рассчитывали с кучей бабла вернуться домой. Ну-ну… Я тоже не лучше. Правда, у меня есть хоть и слабенькое, но оправдание — я ненавижу это сволочное Содружество, которое лишило меня любимой жены, ребенка, родителей, Родины. И если они вообще все передохнут, расстраиваться не буду. А с другой стороны — как же Мита, моя сегодняшняя подружка? Она, конечно, не идеал, но и зла я ей не желаю. Другое дело, что если мне придется здесь всех кончить, и себя в том числе, то и ее не пожалею. А вот если найду способ сбежать, то и ее прихвачу.

Так и жил. С людьми старался не сходиться. А то как бы в час X не пожалеть их. Хотя здесь все так жили. Друзей ни у кого не было. Так, приятели и собутыльники. На прошлой станции, кстати, так же было. Может быть, в других местах по-другому? Я ведь в Содружестве, кроме прошлой станции и этой недостанции, и не видел ничего. Нет, еще на планете бывал. Но и там толком ничего не видел. Может, в других местах и люди другие? И добрее и честнее? А ведь кроме людей есть еще и аграфы и сполоты. Я их и не видел никогда. Говорят, среди опытного материала попадались и аграфы, но ко мне в лабораторию они не поступали, так что вживую я их не встречал. Читал о них в галонете, еще на той станции. Вроде бы они снобы и сволочи. А сполоты вообще к себе никого не пускают и ни с кем не контактируют. Ну, если все в Содружестве такие, что встречались мне, то я совсем не удивлен. Я бы от таких тоже старался держаться подальше. Хотя встречались мне и более-менее нормальные люди. Не ангелы, конечно, но все-таки. Тот же сержант-абордажник, что занимался со мной на планете. Конечно, кредиты он любит больше всего на свете, но ведь и не совсем сволочь. И дело свое знает. Во всяком случае, в боевке здорово меня подтянул. Не хотелось бы, чтобы это мне когда-нибудь пригодилось, но, по крайней мере, я теперь ко всему готов.

С Митой у меня, кстати, так и не сложилось. Нет, девчонка она была очень даже ничего, а в постели вообще супер. Но однажды, лежа в постели, она мне рассказывала о чем-то, о каких-то там своих делах и сплетнях по лаборатории. Я не очень-то прислушивался. Но когда она стала мне рассказывать, как забавно верещал от боли очередной подопытный, когда она ему вводила раствор в вену, меня чуть не вырвало. Это с каким же чудовищем я сплю? Я и сам далеко не ангел, но так пренебрежительно и даже с каким-то наслаждением относиться к человеческим мучениям — это уже за гранью. Гнать ее тут же я не стал, не хватало мне еще лишних разговоров и подозрений в СБ, но и продолжать наши отношения уже не мог. Но сделал я совсем просто. Утром, придравшись к какому-то пустяку, я с ней слегка поскандалил. Ушла она от меня сильно злая. А вечером отправилась в ближайший бар и стала флиртовать с каким-то офицером из охраны. Просчитать это все было несложно. Ни до чего серьезного у них бы, естественно, не дошло, но я, увидев это безобразие, сильно обиделся и дал ей отставку. Громогласно и при всех. Так что обратного пути у меня уже не было. Вот и все. Может быть, и не совсем хорошо поступил, воспользовавшись ее взрывным характером, но спать с ней я уже все равно не мог. Ну что ж, придется пользоваться девочками из борделя. У меня в лаборатории была, правда, еще пара лаборанток, но сближаться с ними я уже не решился.

Так прошло два с лишним года. Синтез своего ОВ я завершил. Теперь я был готов к уничтожению станции. Я даже разобрался, как мне это лучше всего сделать. Где находятся насосы вентиляции, я выяснил. Вот в вентиляционные каналы возле насосов и вылить эту гадость из пары контейнеров, которые уже готовы и спрятаны мною в техническом помещении моей лаборатории. Ключ от этого помещения был, естественно, только у меня. Жидкое ОВ на воздухе испаряется и разносится за несколько минут по всей станции. Инкубационный период длится около тридцати минут, так что все успеют заразиться. А потом наступает глубокий сон, такой глубокий, что никто уже не просыпается. То есть все очень просто, и спастись не удастся никому. Если только кто из техников в это время будет находиться вне станции. Вот с теми мне придется разбираться уже самому, так как через пару часов ОВ распадается и уже опасности не представляет. Осталось только самому обзавестись скафандром. А вот как это сделать — вопрос. Купить его здесь просто негде. В нашей лаборатории нет. В других, возможно, есть, но кто ж меня туда пустит. Есть скафандры у технической службы станции. Ну и, конечно, боевые скафандры у охраны, но к ним лучше не соваться. Так что остается только техническая служба. Выкупить у какого-нибудь техника вполне возможно, но есть вероятность, что он тут же доложит об этом в СБ станции. Так что выкупать нельзя. Остается только приватизация. А вот как это сделать незаметно и не обратив на себя внимания, надо думать. И я думал. Долго думал. Было бы проще, если бы у меня было оружие. Пристрелил бы какого-нибудь техника и забрал бы его скафандр. Но оружия у меня нет. Я могу и голыми руками любому шею свернуть, но вдруг сразу не получится и он успеет поднять тревогу? Передать сообщение по нейросети недолго. Поэтому валить надо сразу и наглухо, а иначе весь мой план накроется. А может, и не накроется? Необязательно же самому заливать ОВ в воздуховод. Это может сделать и дроид. Даже желательно, чтобы это сделал дроид. У меня в лаборатории есть меддроиды и дроиды-уборщики. Перепрограммировать я их смогу. Вернее, добавить еще одну, нужную мне программку. Парочки хватит. Да и одного хватит, но на всякий случай подготовлю пару. Но шум поднимать все равно нельзя. Не дай бог, кому из охраны взбредет в голову облачиться в скафандры. Без оружия я и с одним охранником не справлюсь, хоть они здесь обленились и разжирели от безделья. И тогда весь мой план накроется. Потравить всех я потравлю, но станцию уничтожить уже не успею. Не дадут. А тогда все насмарку. Главное — уничтожить станцию, это змеиное кубло. Со всем ее оборудованием и наработками. Ну что ж, буду готовиться.

И я готовился. Залил программы в двух дроидов-уборщиков. Даже потренировался с ними. Перенес контейнеры с ОВ поближе к вентиляционным насосам и спрятал их в закутке на техническом уровне. Теперь по моему сигналу дроиды помчатся туда и выльют всю эту гадость в систему вентиляции. И все, конец научному центру. Всем ученым уж точно конец. А это уже неплохо. Уроды еще те. Хотя и я не лучше. Залил несколько программ по взлому искинов на свой старенький планшет. Хотя он только с виду старый, а так очень даже ничего, все-таки последнее поколение. Еще на прежней станции куплен. И недешево, кстати. Смогу я взломать искин станции или нет, неизвестно. Но вдруг повезет. План захвата станции уже более-менее прорисовывался. Я даже рассчитывал захватить корабль и удрать. Правда, было множество допущений, но деваться-то мне все равно некуда. Получится — хорошо, нет — сдохну вместе со всеми. Захватить я решил курьерский рейдер. Тот, на котором и прилетел сюда. Или его брата-близнеца. Как я уже говорил, корабль прилетал на станцию раз в два месяца. Экипаж отдыхал дней пять-шесть, и потом он улетал. Отдыхали они в секторе охраны. У тех было практически все свое. Свои бары, свой ресторан, даже бордель был свой. Нет, никто не запрещал посещать их и другим, но как-то это для них плохо кончалось. Или изобьют, или жди неприятностей по службе. Вот никто к ним и не ходил. Я-то принципиально разочек сходил в бар. Меня они фиг тронули — все-таки завлаб, элита станции. Но мне самому не понравилось. Злые, нахмуренные лица. Угрюмые взгляды. Да нужны они мне! Вот там экипаж корабля и отрывался. Насколько я знал, первый день они просто надирались, а потом уже отдыхали более цивилизованно. Если зависание в борделе можно так назвать. Вот в это время я их и хотел подловить. И программки на взлом писал именно для искина их корабля. Уж его-то я взломать сумею. Это не искин станции. В принципе за полгода я ко всему подготовился. Долго, потому что все приходилось делать архискрытно. Малейший прокол — и мне хана. Но все-таки подготовился. Правда, потом еще полгода выжидал — все не мог решиться. Все-таки хладнокровно убить почти две тысячи человек не так-то просто. Даже для меня. Но пришел день, когда прилетел корабль в очередной раз, и я решился.

Я почему-то совершенно не волновался. Делал все спокойно и размеренно, как будто проводил очередной опыт. Весь день и даже вечер я провел на своем рабочем месте. Дождался, пока все разошлись, и, просидев у себя в кабинете еще пару часов, уже поздней ночью, начал действовать. Первым делом я решил озаботиться добычей скафандра. Недалеко от моей лаборатории, на этом же уровне, находился небольшой технический пост с крошечной мастерской. Там всегда дежурил один техник. Я туда как-то зашел познакомиться, якобы на всякий случай. Зайдя туда, подошел к технику и ударом в челюсть вырубил его. Оставлять его в живых было опасно — вдруг очнется раньше времени, — и я свернул ему шею. Потом спрятал тело в мастерской и закрыл ее на ключ, который нашел у него. В шкафу висело два скафандра. Простенькие, технические, всего на двенадцать часов автономки, но мне этого хватало. Выбрал тот, что поновее, и надел его. Потом связался со своими дроидами и отправил их на дело. Сам уселся в кресло, в котором перед этим сидел техник, и принялся ждать. Так и просидел до самого утра. А утром связался с искином станции. Раньше это было проблематично. Нет, заявку какую-нибудь он, конечно, принимал, но вот пообщаться с ним было невозможно. А уж вопросы ему какие-то задавать я даже не пытался. Но сейчас все прошло гладко. Казалось, он даже обрадовался. Он мне и сообщил, что из живых на станции только я. В связи с этим я получаю статус временного коменданта станции со всеми надлежащими допусками. Код допуска к искину корабля он мне тоже выдал без всяких разговоров. Вот так. А я волновался, программы на взлом писал. Я уж собрался рвануть на корабль, но опомнился. Общаться со мной искин корабля, конечно, будет, но вот выполнять мои приказы — нет. Сертификата пилота у меня не было. У меня на нейросети вообще стояло только две метки — врача и медтехника. И это несмотря на множество баз, которые я выучил. Я связался с искином станции и спросил, могу ли я как-то получить сертификат пилота? Оказалось, что ничего сложного. На базе у охранников есть несколько виртуальных симуляторов, и в любом из них я могу сдать экзамен на пилота. А в техническом отделе в виртуальном тренажере могу сдать экзамен на инженера. Принять экзамен и поставить метку на сеть имеет права и он, искин станции. Так что весь день я провел в виртуальных тренажерах, сдавая экзамены. Правда, перед этим приказал собрать все трупы и разместить их на одном из пустых складов станции, предварительно откачав оттуда воздух. Задерживаться на станции я не собирался, но и натыкаться постоянно на трупы тоже было стремно. Переживал ли я? Нисколько. Я был даже рад, что смог освободить мир от кучи уродов. Я, конечно, понимал, что нахожусь пока в эйфории от обретения свободы и потом наступит откат. Но это будет потом. Да и вообще проблем у меня выше крыши, но я решил пока не заморачиваться со своими проблемами, а заниматься делом. Так что весь день я провел в виртуальных тренажерах и к вечеру стал сертифицированным пилотом и инженером. До кровати в своей квартире я добрался на автомате — слишком уж тяжело мне далось получение сертификатов.

А с утра все закрутилось. Первым делом я, конечно, облазил корабль. Сверху донизу. Надо было полетать, потренироваться, но пришлось отложить. Не хотелось терять время. Но поменять коды и назначить себя владельцем корабля время я нашел. Хотя времени у меня как раз было завались. Корабль ведь пять дней должен был провести на станции, а потом еще полтора месяца в полете. И только потом хозяева станции начнут волноваться. К этому времени я уже буду далеко. Я решил лететь на Землю. Отсидеться там лет пять-шесть, а потом вернуться в Содружество. Станцию я, естественно, взорву. Тем более что, как я и подозревал, она была заминирована. Это мне искин сообщил. Вот после отлета и взорву. Пусть разбираются, что тут случилось. Меня наверняка тоже посчитают погибшим. Но отсидеться все равно надо. Первое время, понятно, будут искать выживших со станции. А по меткам на моей сети любой узнает и о гражданстве, и об имени. Этот вопрос я собирался решить на какой-нибудь пиратской станции. Но потом. Пока я к этому был не готов. А на Земле я со своими возможностями надеялся неплохо устроиться. Тем более что и лететь недалеко. До системы с червоточиной месяца два. Главное, червоточину проскочить. Но тут уж как повезет.

Поработать мне пришлось знатно. Первым делом я смотался в техсектор и активировал один технический комплекс, привязав его к себе. А потом с помощью дроидов этого комплекса стал шерстить станцию.

В первую очередь я установил на крейсер еще один дополнительный топливный бак. Теперь я мог находиться в автономке до шести месяцев. Потом поснимал искины из всех лабораторий. Да и не только из лабораторий. Практически все искины, находящиеся на станции, я демонтировал и загрузил в трюм корабля. Оставил пока только искин станции. Его потом тоже прихвачу. Всех их, конечно, потом придется чистить от закладок и прописывать на себя, но времени у меня будет много, пока я доберусь до Земли. Не забывал я очищать и сейфы завлабов. Прошелся и по администрации станции. Ну и, конечно, как следует пошуровал на базе охраны. Прихватил много оружия и боеприпасов. Полсотни скафандров. И легких, и средних, и даже парочку тяжелых. Не забыл и о технических и инженерных скафандрах. Нейросети и базы знаний выгребал все, что находил. В медсекторе хотел демонтировать медкапсулы, но потом