Читать онлайн Сиделка бесплатно

Катерина Ши
Сиделка 

Глава 1

Клиника, в которой подрабатывала на полставки, всегда славилась сложными пациентами. Сейчас говорю не о характере и темпераменте, а о диагнозе. И я, идя сюда работать, понимала прекрасно, что легко и просто не будет, но не в моих правилах было отступать и прятать голову в песок. Жизнь научила не сдаваться, а действовать и идти напролом, не оборачиваясь назад. Иначе демоны, сидящие внутри каждого из нас, сожрут с потрохами и не подавятся. О, да, только дай им слабинку, как моментально найдется масса отговорок и причин, и ты сам неосознанно начнешь отступать от своей мечты.

Я не могла отказаться от этой должности, хоть и приходила в центр всего несколько дней в неделю, да и в разные смены. Все остальные дни работала в детской поликлинике и очень часто выслушивала в свой адрес очень нелестные отзывы. Это как каждый день приходить на расстрел и ждать, помилуют тебя или нет. Увы, чаще приходилось принимать все нелицеприятные высказывания и просто молчать, не пытаясь даже как-то себя защитить. Пробовала, проходили это, но поддержки со стороны руководства не было, потому что пациент всегда прав. Вот только в чем? В том, что лезет в мою работу с советами? Была у меня одна клиентка, которая ни один сеанса не могла промолчать, постоянно дергала меня за рукав халата, лезла под руку и на все просьбы отойти и не мешать работать, возмущенно пыхтела, теребя несчастного ребенка то за руку, то за ножку. Я терпела, видит бог, сдерживалась, но когда на последнем приеме на меня вылили ушат помоев, потому что какой-то там выдающийся специалист «Пупкин» из инстаграма делает не так как я, отступила в сторону, позволяя мамочке продемонстрировать на деле знания и умения, которыми она не обладала на практике. Естественно, женщина ничего делать не стала, лишь гневно свела брови на переносице и пообещала это так не оставить.

Да, многим кажется, что быть массажистом легко и просто, слушают меня в пол-уха, презрительно разглядывают, как какой-то противный прыщ. Еще бы, ведь невысокий рост и смазливая внешность делали из меня, скорее выпускницу школы, а не двадцатипятилетнюю девушку. Вот люди и измывались, как над моими знаниями, так и над моими внешними данными.

Жалобы, которых было много, в основном сводились к тому, что я некомпетентна, потому что слишком молода. Вот и все. В клинике, в которую попала совсем не давно и по большой удаче, было совсем все по-другому, начиная от отношения клиентов, заканчивая вышестоящими врачами и руководством. Никто не смотрел на меня, как на ребенка, не тыкал пальцем и не относился, как к человеку второго сорта. Тут больше интересовались курсами, умениями, которые пришлось показывать на практике, выкладываясь на все двести процентов, да так, что чувствовала сильную моральную усталость, но все же удовлетворенность собой. Однако важно то, что во мне что-то, да рассмотрели и приняли, хоть и не на весь день, давая возможности набраться опыта, чтобы потом полноценно перебраться в ряды выдающихся врачей, за которыми я стремилась и всячески пыталась подняться.

Конечно, возраст и силы оказались не равными, но я старалась. Благо учителя были отличными, не скупились на помощь, не прогоняли прочь, когда что-то спрашивала, а приветливо подзывали к себе, рассказывая и объясняя все нюансы. И я ценила это как никто другой, впитывала в себя информацию, как губка.

Заступая на смену, я даже выдохнула, отгоняя непрошеные мысли и стараясь забыть очередной инцидент на основном месте работы. Уже, если честно, даже заявление написала на увольнение, да только начали уговаривать, прося остаться, обещали поддержки в финансовом плане, видимо зная, какие трудности испытываю. Но я все равно отказала. Была готова найти другую подработку, лишь бы больше не возвращаться в свой кабинет, о чем и заявила заведующей, которая демонстративно отодвинула исписанный мной листик в сторону, оставляя без ответа прошение.

Нет, были и хорошие клиенты, которые благодарили, искренне желали успехов, о чем-то даже спрашивали, но их количество было ничтожно мало, так что на фоне остальных становились незаметными.

Вот сегодня ко мне привели женщину сорока лет, которая после тридцатиминутного массажа стала возмущаться, почему сеанс длился так мало? Видите ли, она не успела расслабиться. И ничем ее не переубедишь, ничем не остановишь. Она пока не наоралась, пока не испортила мне настроение, пока не довела до крайности, не успокоилась. Какие-то энергетические вампиры, честное слово, пополняющие свой внутренний резерв за счет других. Нет, я бы ее и не приняла, но, когда она близкая родственница заведующей детским отделением, с которой и пришла в мой кабинет, пришлось сжать зубы и молча выполнить свою работу.

— Выдохни, — похлопал меня по плечу Федор Михайлович, когда зависла у своего шкафчика и не реагировала ни на что вокруг. Мужчина как раз зашел ко мне в кабинет, чтобы узнать, как прошел день.

Иногда казалось, что после нашей совместной работы над очень сложным пациентом, этот добрый человек взял меня под свою опеку, несмотря на то, что мы редко пересекались и все свободное время проводили за документами.

— На планерке приняли решение, что тебя будут оформлять на постоянку!

Боже, расплакалась от облегчения и попала в заботливые руки самого лучше травматолога города, которые крепко меня обняли. Федор Михайлович годился мне в отцы, его сухонькие руки осторожно погладили по голове, давая возможность выплеснуть все те негативные эмоции, которые носила с собой целый день.

— Спасибо, — робко улыбнулась, отстраняясь и неловко заправляя волосы за ухо. Еще раз некрасиво шмыгнула носом, но уже полностью вновь владела собой и своими эмоциями. Было приятно, что он не поленился и пришел лично рассказать о том, что узнал.

— Доказала и показала, что можешь, — похлопал по плечу, — сама знаешь, какой контингент людей у нас, просто так не пробиться, а специалисты хорошие сейчас на счету, ими не разбрасываются.

Федор Михайлович подтолкнул к выходу и неспешно пошел впереди, рассказывая о нововведениях и грядущих переменах. Так мы дошли до отделения, в котором сегодня было удивительно шумно и людно. Особенно меня сильно напрягал мечущийся по коридору мужчина, громко разговаривающий по телефону и совсем не реагирующий на замечания. Он чувствовал себя богом или завоевателем, которому позволено намного больше, чем остальным. Возможно, так оно и было, но вот элементарное уважения к другим пациентам и посетителям быть-то должно?

Поспешно обойдя нервного мужчину, я подошла к обеспокоенной Наденьке, нашей старшей медсестре, которая сегодня была белее стены и нервно кусала губы.

— Что случилось? — обеспокоенно заглянула в глаза девушки, хватая ее за ледяные пальцы. Это что-то новенькое! Вечно цветущая Надюша, которая заряжала своим позитивом не только пациентов, но и весь персонал, тряслась от страха и вжималась в стену.

— Новенькая девочка всех своими капризами довела, — поделилась со мной Надежда и покосилась на мужчину, — папашка приехал весь в не себе. Может, уколоть его?

Да, судя по тому, как этот индивид дергает ворот рубашки, его не просто нужно уколоть, но и привязать. Однако долго любоваться нервным человеком мне не дали. Все тот же Федор Михайлович с загадочным выражением на лице поманил меня пальцем к палате и указал через щель в двери на девочку, лет пяти или шести. Малышка лежала на кровати и отрицательно качала головой, отказываясь кушать, поджимала губы и всячески показывала свой протест.

— Вот наша пациентка, — воздохнул мужчина, разглаживая рукой морщинистый лоб, — не ест, не разговаривает, только смотрит телевизор и недовольно бубнит на всех, как старая сварливая бабка. Отец сменил ей уже двух сиделок, но все как одна не справились с поставленными задачами.

Я еще раз заглянула в щель, чтобы посмотреть на девчушку, которая построила все отделение, манипулирует людьми, доводя до нервного срыва. Хм, это у нее, видимо в крови. Гены то никуда не деть.

— А что с ней? — выпрямилась, отступая от двери, чтобы отец ребенка ничего не подумал плохого в мой адрес, потому что от таких людей можно ожидать чего угодно, а я только узнала, что место массажиста будет присвоено мне.

— Авария, перелом ног, — вздохнул Федор Михайлович, — сложные операции, долгое метание между больницами, потому что взволнованный отец не знал, где будет лучше его кровиночке, и вот она у нас. Ей бы начать заниматься, проделать курс массажа, походить на процедуры, да не подпускает к себе никого…

Я же, еще раз посмотрев на дверь, резко отшатнулась в сторону, потому что из палаты выскочила красная, словно рак, женщина, которая широким шагом направилась к отцу девочки и, став размахивать руками, что-то начала тому доказывать. При этом все делалось на повышенных тонах, а уж в выражениях никто явно не стеснялся.

— Попробуй с ней найти общий язык, — неожиданно подтолкнул к двери травматолог, — все равно тебе ее вести.

Оглянувшись, я нетвердой походкой зашла в комнату и прикрыла за собой дверь.

Палата, которая была обустроена для людей с ограниченными возможностями, радовала тем, что здесь было большое количество приспособлений, которые значительно упрощали жизнь как пациентам, так и тех, кто за ними ухаживал. Именно в этой палате имелся специальный стул для ванны, туалет был оснащен специальными поручнями, а в некоторых палатах он заменялся специальным креслом-туалетом. Федор Михайлович рассказывал, что раньше ничего подобного не было, а сейчас и кровати от ведущих европейских производителей с электрическим приводом и пультом управления, прикроватные тумбы и столики, даже имелись подъемники, позволяющие пересадить инвалида в кресло…

— Я не буду это есть, — высокомерно заявила девочка, задрав вверх свой конопатый нос. Только сейчас я заметила, что и волосы у нее были рыженькие, заворачивающиеся колечками в самом низу.

Вернувшись с небес на землю, тряхнула головой.

— Не ешь, — пожала плечами, потому что никого уговаривать съесть ложку наваристого супа не буду. Я тут по другой части, если что.

Подойдя к кровати, под пристальным взглядом девочки убрала поднос на стол и, наклонившись, отодвинула мешающее одеяло. Вмиг показались розовые штанишки и такого же цвета носочки, да только еще с яркими зайчиками в самом центре. Очень смешные, кстати.

— Мило, — улыбнулась, проводя пальцем по пушистикам, — у меня такие же есть, только ношу их дома.

Естественно, мне не ответили, но посмотрели с огромным интересом. Еще бы, пришла какая-то девушка, кушать не заставляет, еще и про свои носки рассказывает. Умора, не иначе. Да только мне было не до веселья.

Осторожно провела ладонями по ножкам, не поднимая штанин, не знаю, зачем сделала именно так, мне, наверное, необходимо было коснуться ее, чтобы между нами произошел не только зрительный контакт.

— Когда ходить будешь? — задала вопрос, возвращая одеяло на место и садясь на край кровати.

— Я никогда не буду ходить! — отвернулась девочка.

— Что, даже в салон красоты и на показ мод? — удивилась, хватаясь за сердце.

Ага, ожидаемо, девочка повернулась, посмотрела на меня печальными глазами и добавила.

— Зачем ходить, если я никогда не смогу танцевать? — шмыгнула носом, быстро стирая появившиеся слезы кулачками.

— А для тебя это важно? — я старалась всеми силами продолжить этот нелегкий разговор, хотя сердце разрывалось при виде детских слез.

— Для папы…. Очень важно. Он мной гордится,… гордился, — поправилась она, натягивая плед до самого подбородка.

— Ты раньше времени опустила руки, — задумчиво сказала, — а чем занималась?

— Балетом, — шмыгнула носом девочка, а я даже присвистнула.

— Я и балет всегда были два несовместимых понятия, — призналась, трогая носочки, которые показались из-под одеяла, — даже танцевать не умею, а научить некому.

Как ни странно, но за свои двадцать шесть лет я так и не научилась красиво двигаться, потому, что все свободное время занималась и училась, а сейчас даже на занятия по танцам записаться некогда, чего уж говорить о клубах? Хотя, в последнее место я и сама не пойду…

— Попроси подруг, — буркнула девочка, вновь закрываясь от меня за невидимой стеной.

А я увидела в ней себя, только не такой маленькой, а несколько лет назад, когда в меня никто не верил, когда от меня отвернулись, стоило в наш дом прийти беде.

— Нет у меня друзей, — ответила, тяжело вздыхая, — и подруг тоже нет, — подняла глаза к потолку, чувствуя до сих пор отголоски той боли, которую испытывала от предательства некогда близких людей. Почему-то мне казалось, что именно они должны были на тот момент стать моей опорой и защитой, моим тылом, но вышло — как вышло. Сначала некогда близкие знакомые перестали отвечать на звонки и сообщения, а после занесли меня в черный список.

— И у меня нет, — сказала девочка, возвращая все внимание ко мне.

— А давай дружить, раз у нас никого нет? — она уставилась на меня своими зелеными глазами, долго думая над ответом, но утвердительно кивнула.

— Милана, — представилась новая знакомая.

— Альбина, можно просто Аля, — мы пожали руки, и я даже придвинулась чуть ближе к девочке.

— Милана, если ты моя подруга, то научишь танцевать? — девчушка согласно кивнула, но быстро перевела взгляд на свои ножки и отрицательно замотала головой.

— Но как? — удивилась она, — я не могу даже встать с кровати…

— Все просто, — пожала плечами, — я научу тебя ходить.

Конечно, не плохо бы посмотреть историю болезни и подробнее узнать о том, что же произошло с ребенком, какие травмы были получены, но одно я знала точно…

— Только для этого мне нужна будет твоя помощь, — посмотрела в детские глаза, в которых было столько понимания, что невольно потянулась и погладила Милу по голове, — нам нужно будет много сил, чтобы подняться на ноги. Твоей силы!

— А для этого я должна кушать? — вздохнула девочка и покосилась на поднос с уже остывшей едой.

— Совершенно верно, тебе нужно правильно питаться — это в первую очередь.

Милана еще раз вздохнула и утвердительно кивнула. Именно в этот момент в палату забежала та самая женщина, которая до этого пыталась накормить ребенка, подхватила поднос и со словами: «Я подогрею», и исчезла в коридоре.

Но не это меня смутило, а прожигающий насквозь взгляд отца девочки, которые словно сканировал меня не только внешне, но и внутренне, словно пытаясь в моей голове найти то, чего я и сама не знала.

— Здравствуйте, — поздоровалась, что бы хоть как-то разбить образовавшуюся тишину, которая начинала давить на мои хрупкие плечи.

Вот только голос у меня был очень тихим, словно не я тут что-то лопочу. А вот Милана, напротив, при виде отца подобралась вся, заулыбалась, даже схватила меня за руку и громко сказала:

— Папа, это моя новая подруга Аля! Мы с ней будем учиться ходить!

Я видела, как на секунду смутился отец, как его глаза наполнились горечью и болью, но это наваждение прошло, да и на лице не дрогнул ни один мускул, выдавая все чувства этого странного железного человека.

— О, — в палату зашел Федор Михайлович, — смотрю Альбина Ильинична уже здесь!

Мужчина сделал удивленные глаза и довольно хмыкнул. Он никак не прокомментировал то, что сам меня сюда привел и затолкал, что сам предложил найти общий язык с ребенком. Видимо, мужчина что-то знал, поэтому работал на опережение.

— Что ж, раз все в сборе, то хочу вам представить, Дамир Игнатович, нашего специалиста. Альбина Ильинична будет делать массаж вашей дочери.

Глаза у девочки загорелись интересом, а вот ее отец наоборот нахмурился, смерил меня нечитабельным взглядом с ног до головы и выдал то, к чему я уже привыкла.

— Она хоть совершеннолетняя? — конечно, я промолчала, давая возможность травматологу завершить начатый разговор.

— Очень даже, — чуть заметно улыбнулся мужчина, снисходительно смотря на Дамира Игнатовича, — двадцать пять — это же нормальный возраст? А внешние показатели такие обманчивые!

Папа Миланы ничего не ответил, лишь еще раз посмотрел на меня своими темными бездонными глазами и попросил всех выйти из палаты.

Попрощавшись с девочкой, я выскользнула первой, стараясь как можно быстрее пройти мимо неприятного человека, который своей аурой и силой подавлял и заставлял неосознанно трястись.

Только в коридоре, когда за спиной закрылась дверь, Федор Михайлович улыбнулся, да так открыто и радостно, что в уголках глаз собрались лучики морщин.

— Вот теперь дело пойдет! — потер руки между собой и, насвистывая тихую и незамысловатую мелодию, двинулся по одному ему известному пути. Я же, не придумала ничего лучше, чем пойти в свой маленький, но очень уютный кабинет, думая о том, что такие встречи просто так не происходят, за ними обязательно последует череда событий, как приятных, так и не очень.

Глава 2

Пока я оставалась на неполной ставке, мой рабочий день значительно отличался от других, в день я принимала всего несколько пациентов. Сегодня их как раз было мало, так что успела заполнить журнал и даже несколько раз заглянуть к Милане, которая не только успела покушать, но даже перестала хмурить свои маленькие бровки и смешной носик. Девочка больше не выглядела опечаленной или злой, больше воодушевленной, той, что что-то для себя решила. Уж не знаю, о чем с ней успел поговорить папа, но, как стало известно, истерики довольно быстро сошли на нет.

Вообще Милана была довольно бойкой девочкой. Я таких детей еще никогда не видела, слишком самостоятельных, что ли? Не могу точно сказать, но Мила не боялась оставаться одна в незнакомом месте, свободно общалась с медперсоналом. Или же это от того, что у нее просто нет выхода? Судить тяжело, так как в подобных ситуациях никогда не была.

Кстати, после того, как нас с врачом выгнали из палаты, отец и десяти минут не продержался у кровати дочери. Таким же широким и уверенным шагом покинул здание, быстро добрался к припаркованной во дворе машине и опять стал ходить взад вперед, разговаривая по телефону.

Я за ним наблюдала, стоя за прикрытыми жалюзями, и думала о том, что такому властному человеку нужно воспитывать сына, а не кроху дочку. Хотя, мальчик бы точно так же оставался без внимания отца. Слишком занятой и холодный, детям нужно общение и объятья, нужны посиделки, чтение книг на ночь или хотя бы совместные прогулки, какие-то ритуалы, которые покажут, что они нужны своей семье.

А Дамир Игнатьевич явно далек от всего этого, ему бы командовать, угрожать, держать в узде несколько организаций, которые под его началом обязательно поднимутся выше головы, но заниматься воспитанием ребенком ему явно не стоит.

Мужчина, что расхаживал вдоль своей огромной черной машины, резко остановился и безошибочно нашел взглядом окно моего кабинета. От неожиданности даже отпрянула назад, хотя точно знала, меня заметить было невозможно! Но, когда все же, осмелилась вновь сделать шаг к стеклу, то, ни машины, ни папы Миланы уже не было.

Но тот строгий взгляд еще долго меня преследовал. Казалось, что мужчина за мной наблюдал из-за каждого угла. Куда бы ни пошла, везде он, везде его надменное и недовольное лицо, обещающее все кары небесные.

До конца смены было еще долго, а меня уже отправили домой отдыхать, так как никакой работы на сегодняшний день не предвидится. Странные люди, в другом бы месте меня заставили сидеть до победного конца, а здесь понимают, что это пустая трата времени…. Но, как тут уйдешь? Я еще раз зашла к девочке, потому что знала, что в палате она осталась одна. Няня или сиделка, которая с самого утра с ней возилась, отказалась работать и уже после обеда со спокойной совестью покинула ребенка. Этой информацией как всегда ненавязчиво со мной поделился Федор Михайлович, а я весь день потом переживала и думала, как так девочка, не нужна ли ей помощь? На свой страх и риск решила взять на себя некоторую ответственность по уходу за малышкой. Так мы вместе и в туалет сходили, и поужинали. Конечно, приходилось Милану таскать на руках, пересаживать в кресло, а еще, набравшись наглости, я таки помассировала ей спину, совсем немного, лишь показывая, что хочу помочь. Но девочка была не против, иногда даже, как котенок, подставляла голову, напрашиваясь на ласку.

Сейчас же, когда до отбоя было много времени, а к пациентам приходили посетители, Мила со скучающим видом смотрела в окно, но, заприметив меня, улыбнулась.

— Пойдем гулять во двор? — неожиданно сама для себя предложила.

А что? Дома меня никто не ждет, торопиться туда не нужно. Да и не хочется в те стены возвращаться. С каждым днем моего одиночества они давили все сильнее и сильнее. Все чаще бессонные ночи проводила на балконе, просто сидя и смотря в одну точку.

— А можно? — девчонка удивленно распахнула свои глазки и открыла ротик.

— Даже нужно, — ответила и догадалась, — ты еще ни разу не выходила гулять?

Милана отрицательно помотала головой, прижимая к себе зайца с длинными ушами и лапками. А я поняла, насколько ей плохо, ведь даже когда с ней кто-то был, она чувствовала себя не нужной. Да, женщины и девушки выполняли свою работу, но человеческого тепла от них не шло, просто роботы, с записанной программой в голове, не более.

Ох, я понимала, что без разрешения отца девочки заниматься самоуправством тоже нельзя, но не оставлять же ее одну, на и как-то забирать свои слова обратно тоже не по-человечески. Предупредив девочек, дежуривших сегодня на этаже, что мы с Миланой уйдем гулять на чуть-чуть, я быстро вернулась в палату, чтобы открыть окно и проветрить комнату в наше отсутствие.

Осенние дни радовали солнцем и теплой погодой. И хоть ночами было прохладно, к вечеру воздух замечательно прогревался. Значит, можно ножки Миланы просто накрыть пледом, а на тело надеть кофту, все равно мы недолго будем. Буквально полчаса, может чуть меньше, но и это пойдет ей на пользу.

Подхватив девочку на руки и усадив в кресло, я невольно улыбнулась, когда она обхватила меня одной рукой, словно боясь свалиться. Сразу помогла облачиться в кофту, застегнув ту на все пуговицы, накрыла ножки пледом, как и думала до этого. И мы неспешно покинули палату.

Смотрели на нас, строго, некоторые даже осуждающе, но персонал молчал, а вот Федор Михайлович, которого заприметила в самом конце коридора, лишь одобряюще кивнул. Так мы с Миланой, разговаривая об осени, добрались до лифта и совсем скоро спустились на первый этаж. Аккуратно, чтобы не трясти ребенка, выкатила коляску на крыльцо и спустила с пандуса.

— Ух, ты! — восторженно сказала девочка, когда мы доехали до лавочки недалеко от входа и устроились под ярко-желтым кленом, — как красиво!

Я, недолго думая, собрала самый красивые листочки в букет и передала их девочке. Милана сразу же стала рассказывать, как она любила гулять по осеннему лесу, когда стояла солнечная погода, ведь в эти дни она была с папой и Лордом, их огромным псом, который защищал девочку с самого рождения и всегда везде сопровождал.

Я в этот момент распустила два косых хвостика, которые делались криворуким человеком и медленно, наслаждаясь каждой секундой, перебирала тонкие рыжие пряди волос, заплетая их в косы. Так, совсем скоро первая худенькая косичка с колечком на конце была готова. Я успела приступить к оставшимся волосикам, как перед нами, словно из-под земли, вырос папа Миланы. Девочка счастливо улыбнулась, во все глаза, смотря на отца, который приехал на этот раз с коробкой конфет.

Да, чтобы я ни говорила, он свою красавицу любит. Вон, какими глазами смотрит, словно ничего дороже вокруг него и нет, как на сокровище, как на редкий цветок небывалой красоты. На меня так отец никогда не смотрел. Да какой отец — отчим, как оказалось со временем, человек, который разрушил мою жизнь, поделив ее на две, совершенно не похожих друг на друга части, и вторая, в которой я сейчас нахожусь, наполнена страхами, горечью и отчаянием.

Пока я думала о своем, смотрела исключительно на макушку Миланы и сама, как кукла, перебирала пальцами, завершая прическу. Почему-то резинка, которую держала, никак не хотела красиво надеваться, то ли из-за того, что тряслись руки, то ли по какой-то другой причине. Но когда широкая ладонь накрыла мою кисть, дернулась всем телом и затравленно уставилась на мужчину, который медленно, не сводя с меня пристального взгляда, разжал свои пальцы и миролюбиво поднял руку вверх.

— Я помогу, — зачем-то сказал, глазами указывая на недоделанную косу.

Поспешно кивнула, передавая тонкую резинку желтого цвета, и отвела взгляд в сторону, смотря на то, как ветер гоняет по земле опавшие листья и те с шумом друг от друга убегают. Я не знаю, о чем разговаривал отец с дочерью, так сильно погрузилась в мысли, но лишь взглянула на наручные часы, поняла, что тридцать минут прошло как одно мгновение.

— Милана, — обратилась к девочке, — поехали обратно.

Малышка вздернула свой носик, удобнее перехватила букет осенних листьев и утвердительно кивнула.

— А завтра мы с тобой еще будем гулять? — спросила она.

— Будем, — улыбнулась, понимая, что в первой половине дня смогу добраться до клиники, а потом уже поеду на постоянную работу, на которой уже завтра напишу очередное заявление, отработаю положенные две недели и уйду со спокойной совестью. Конечно, ко мне еще не подходили по поводу моего постоянного пребывания в центре, но больше я не хотела работать там, где тебя не ценят и не считают за человека.

Дамир Игнатьевич сам повез дочку, я же плелась позади, смотря исключительно под ноги, и старалась не думать о том, как буду идти по темному двору, где пугаюсь каждого шороха, как стану подниматься на этаж и открывать дверь квартиры, которая мне так ненавистна. Можно конечно опять остаться здесь, заночевать в сестринской, помогая девочкам, но уже и меру нужно знать, а то подумают, что у меня нет ни постоянного места жительства, ни прописки.

Поднявшись за Миланой и ее отцом до палаты, погладила девочку по голове, даже чмокнула в щеку и, помахав на прощание, вышла из помещения, плотно прикрыв за собой дверь.

Зайдя в свой кабинет, все же сняла синий медицинский костюм и халат, который надевала, когда ходила по отделению, быстро переоделась в любимые темные джинсы, кроссовки. Натянула футболку, которая уже давно потеряла презентабельный вид, но очень мне нравилась. А сверху натянула легкую ветровку. Сумка, которая больше напоминала маленький рюкзачок, оказалась на плече еще до того, как потушила свет и вышла в коридор.

Два оборота ключом и десять ступенек вниз, поворот и еще десять. Я знала дорогу от и до, потому что она мне нравилась, потому что идти сюда мне всегда хотелось. Сдав ключ на вахту, неспешно вышла на улицу и вдохнула полной грудью уже прохладный воздух.

Медленно спустилась вниз и, как в детстве, шурша разбросанными под ногами листьями, побрела в сторону остановки, чтобы потом, с двумя пересадками, но все же, добраться до дома. Конечно, неудобно так ездить, но был ли выбор? На самом деле был, ведь сама лично смотрела съем жилья и даже подбирала себе небольшую, но невероятно приятную студию, вот только смелости не хватило уйти. Точнее, хватило бы, а что дальше? Продать квартиру, которая была лишь наполовину моя, не могла. Конечно, можно было сдавать комнату, но… что будет, когда все вернется на круги своя?

Но ведь и ждать я тоже не могла, потому что в любой прекрасный момент, вернувшись в квартиру, я вновь увижу ненавистное лицо, которое на этот раз со мной церемониться не будет, точно так же, как и с другими людьми, пожелавшими снять квартиру. Замкнутый круг, который меня выводил из себя, в котором я блуждала уже не первый год и не могла ничего предпринять. Не знаю, как правильно поступить, куда бежать.

Так, неспешно, размышляя о жизни и ее сложностях, я добралась до остановки и села на лавку. Людей уже было немного, да и находилась клиника далеко от центра города. Мне ехать нужно было на другой конец, в старый район с еще сохранившимися широкими дворами, где было много деревьев и старые детские площадки.

Маршрутное такси подъехало быстро, хоть я и думала, что придется ждать очень долго. Поспешно забралась в салон машины и, заплатив за проезд, села в самый конец, прислонившись головой к холодному стеклу. Мне нравилось быть дальше от людей, словно прячась в своем маленьком мирке. Даже прикрыла глаза на пару минут, восстанавливая душевный покой.

Я справлюсь со всем, я сделаю все возможное, чтобы моя жизнь вновь заиграла красками. А пока…, пока что я буду работать, копить и думать только о хорошем. Но идея со съемом жилья больше не казалась мне странной. Наоборот, это выход, выход для меня.

Глава 3

Выбравшись из опустевшего салона, неспешно пошла в сторону дома. Как и думала, во дворе не горел ни один фонарь, словно совсем недавно в них не меняли лампочки. Все так привычно и одновременно пугающе, что я, прежде чем окунуться в темноту, плотнее застегнула куртку, прижала к себе портфельчик, из которого успела достать связку ключей.

Драться я никогда не умела, тем более обороняться, но где-то видела картинку, как девушка, пользуясь только ключами, смогла освободиться из захвата. Я много раз проецировала эту картинку на себя, знала, в какой последовательности и куда бить, чтобы оказаться на свободе, но мозг, который работает быстрее тела, утверждал, что у меня ничего не выйдет: слишком маленькая, слишком худая.

Собрав всю волю и оставшиеся силы в кулак, ступила в черную полосу на асфальте, прячась от посторонних глаз в тени деревьев. Лишь от подъездов отходил неяркий свет, который освещал ничтожно мало, но в моем случае, хоть что-то.

Быстро переставляя ногами, я спешила к самому дальнему подъезду, именно недалеко от него, как назло, остановилась черная машина и погасила свои огни. Сердце пропустило несколько ударов и застучало где-то в горле. Его грохот закладывал уши, заставляя руки сильнее сжимать ни в чем не виноватые ключи, которые вот-вот выпадут из моих рук. Когда почти подбегаю к подъезду, за спиной оглушительно громко хлопнула дверь автомобиля, и раздались уверенные шаги.

Я же, никак не могла набрать код на замке, чтобы открыть дверь, а шаги, которые до этого были слышны, затихли за спиной. Следом меня просто схватили за плечо и резко развернули.

Что я там говорила о самообороне? Да нет ее, даже ключи выпали из ослабших рук, а тело пробило крупная дрожь. Ноги, которые и до этого кое-как держали, стали подкашиваться, а перед глазами образовалась пелена.

— Альбина! — меня встряхнули так, что казалось еще немного и понадобится помощь специалистов, которые вправят позвонки обратно, но зато появилась какая-то ясность. И даже смогла сфокусировать взгляд на лице папы Миланы, — черт! — выругался мужчина, явно понимая, как сильно меня напугал.

Мне показалось, что этот человек знает обо мне намного больше, чем есть на самом деле, раз резко отступил назад, делая два огромных шага, раз пряча руки за спиной. А я, привалилась спиной к двери и сползла на землю, пряча лицо в коленях и пытаясь восстановить рваное дыхание. Мне плевать, как смотрюсь со стороны, плевать, что подумает этот человек. Сейчас на первое место вышли мои страхи и боль, которая накрывает с головой, паника, поглощающая меня.

— Аля, — вновь позвал Дамир Игнатович, не делая попыток приблизиться или коснуться меня, — мне нужно с вами поговорить о Милане.

Имя девочки подействовало на меня как-то странно, потому что мгновенно подпрыгнула на ноги и сама уже оказывалась рядом с мужчиной, схватила за руку и взволнованно проговорила:

— Что с ней? Стало плохо? Нужна помощь? — но мой словесный поток быстро затихает, когда папа девочки отрицательно качает головой.

— С ней все хорошо, — даже как-то успокаивающе шепчет он, — но поговорить надо.

Я киваю, поспешно оборачиваюсь, чтобы найти утерянные ключи, которые так и лежат на земле. Подхватываю их и бегу к подъезду, чтобы за какую-то секунду ввести семизначный пароль и пригласить Дамира Игнатовича в гости. Мужчина идет следом, но держится на расстоянии, не нарушая моего личного пространства.

Лифт, ожидаемо, вновь не работал, так что на пятый этаж приходится подниматься пешком, и при этом я испытываю жуткий стыд за то, в каких условиях живу. Да, наш район не такой уж и благополучный, стены в подъезде расписаны от самого потолка до пола, над головой висят прилипшие чуть подгоревшие спички и жвачки, которые можно оторвать, только если сделать полноценный капитальный ремонт. Что твориться в лифте, даже вспоминать не хочется. Мало того, что там постоянно кто-то справляет свою нужду, так и часть кнопок просто спалили. Страшно на них нажимать. Да и вообще, не дай бог застрять в этой кабине, от кислого и неприятного запаха можно будет задохнуться.

На пороге квартиры мешкаю несколько секунд, потому что не с первого раза удается попасть в замочную скважину, но как только проворачиваю ключ, с облегчением выдыхаю. Квартиру пуста, тут никого кроме нас нет…

— Проходите, — приглашаю отца своей пациентки и автоматически иду включать свет во всех комнатах, даже в туалете и ванной.

Да, это еще одна моя особенность, не люблю темноты, боюсь ее до одури, особенно, если она надвигает на меня из стен родной квартиры, где я прожила с самого рождения до своего совершеннолетия.

Дамир Игнатович снимает обувь и следит за моими действиями слишком внимательно, но это мой ритуал, без которого не смогу расслабиться, без которого буду чувствовать себя в клетке.

— Чай? — предлагаю, возвращаясь в коридор.

— Не откажусь, — таким же спокойным тоном произносит мужчина и отступает, освобождая проход в кухню.

Пока ставлю чайник и выкладываю на стол вафли и печенья, Дамир Игнатович сидит в самом дальнем угу за столом, давая мне больше пространства. Смотрит куда угодно, но не на меня, все чаще отвлекается на телефонные сообщения и всем видом показывает занятость. И мне даже становится спокойнее, пока завариваю чай, пока ставлю большую чашку перед мужчиной и подаю сахарницу с ложечкой.

Папа Миланы совсем не стесняется и не теряется, наоборот, быстро накладывает себе целых три ложки сахара, размешивает его и, дуя, отхлебывает большую часть жидкости, прикрывая глаза от удовольствия. Сама тянусь за вафлей, которая так и просит себя съест. Даже на мгновение забываю, что впервые за эти два года кушаю в компании постороннего человека, да еще и на собственной кухни.

— Так вот, — подал голос мужчина, когда поставил на стол уже пустой стакан и промокнул губы салфеткой, — я хотел с вами поговорить о Милане, точнее о том, что вы на нее хорошо влияете.

Я и сама убрала стакан в сторону, сложив руки на коленях, как ученица первых классов. Похвала была приятной, но мужчина приехал сюда явно не для того, чтобы петь дифирамбы в мою честь.

— Я бы хотел нанять вас в качестве сиделки, — продолжил мужчина.

— Но, — замешкалась с ответом, — я итак работаю в клинике…

— И в поликлинике, откуда уже не первый раз желали уволиться, — пристыжено опустила голову, как будто сейчас за это ругать будут.

— Я вам предлагаю работать на меня, уволиться при этом из государственного учреждения. Ну и заниматься любимым делом уже в клинике. Насколько я понял, вас все равно хотят переманивать на постоянной основе.

Я знала, что в клинике работают в две смены, а значит, первую половину дня можно посвящать девочке. Ну и между перерывами забегать к ребенку. Но, что делать со старой работой, просто так мне никто не даст уйти?

— Мне нужно уволиться и отработать, — пробормотала, склоняясь к тому, что согласна работать на Дамира Игнатовича. Хотя, я ведь даже не уточнила, сколько он будет платить, что именно будет входить в обязанности. Сиделкой никогда не была, могла лишь судить по рассказам и собственным наблюдениям.

— Отрабатывать не нужно, а повторное заявления напишем завтра. Заеду за вами в семь.

Собственно, на этом разговор и завершился, а я ведь даже четкого ответа не дала, хотя, разве могут быть сомнения? Я так и так бы искала подработку, а тут она нашла меня сама. Как-нибудь выкручусь, не впервой, да и с Миланой мы вроде как нашли общий язык, а еще хотелось помочь девочке вновь подняться на ноги, вновь вселить в нее уверенность.

— Хорошо, — пробормотала, поднимаясь следом за мужчиной и выходя в коридор. Дамир Игнатович довольно быстро обулся, поправил рубашку, которая чуть выправилась от резких наклонов.

— Закрывайтесь, — скомандовал и, как только вышел за порог, я действительно закрылась на все имеющиеся замки, прячась от своих страхов и панических приступов.

Вернувшись в кухню, стала мыть посуду, даже не вспомнив о том, что нужно полноценно покушать, ведь ничего полезного сегодня так и не съела, но как назло кусок в горло не лез. А вот голова наоборот, активно работала, в красках расписывая перспективы будущего. В своих фантазиях я уже жила отдельно в защищенном от посторонних глаз дворе, который был оцеплен забором, и проникнуть на территорию можно было только через ворота, рядом с которыми стоит будка охраны. В каждом подъезде этого дома на первом этаже будет сидеть вахтер, который знает всех жильцов в лицо, и если появится посторонний, то его просто так не пропустят, сначала запишут всю информацию и узнают цель визита. Да, я мечтала о таком жилье, поэтому и копила на него, искала подработки, прекрасно понимая, что за комфорт и уют придется платить.

Зато сколько сразу плюсов! Не нужно запираться и прятаться, не нужно будет включать свет, боясь монстров, живущих под кроватью. Может, я, наконец-то, смогу нормально спать…

Все может быть…, но до осуществления мечты еще слишком долго, реальность она вот, со мной: в свете лампы, в тихих шагах за стеной, в скрипучей кровати, которая иногда доводила меня до истерики этим противным звуком.

Сейчас же после ухода мужчины все смотрелось как-то иначе, даже не было так страшно, как будто Дамир Игнатович оставил частичку себя, такую же уверенную и внушительную, за которой мне совершенно не страшно.

Глава 4

Будильник, как и всегда, заиграл свою трель в половине седьмого утра, заставляя разлепить веки и осмысленно посмотреть по сторонам. Не смогла ни улыбнуться новому дню, раз ночь прошла без кошмаров и частого вскакивания. Я просто закрыла глаза, а открыла их уже утром, как ни в чем не бывало. Такое бывает редко, все чаще страшные кошмары, за ними всегда шла бессонница. Поэтому такие редкие моменты, когда организм отдыхал, ценила как никто другой.

Умывшись и приведя свой внешний вид в относительно нормальный, выпила чашку кофе, полностью отказываясь от еды. А ведь понимаю, что мне с моей работой просто необходимо иметь силы, что мои руки — мой хлеб, но ничего поделать не могла. Возможно, по пути в клинику куплю себе булочку или пирожок, а может даже пирожное, которым обязательно поделюсь с Миланой, но сейчас ничего не хотелось.

Привычно собрав документы в сумку, я посмотрела в глазок, прежде чем выйти из квартиры. Утро нового дня разогнало темноту, которая клубилась до этого вокруг двери, из разбитого подъездного окна проникал свет, освещая грязную плитку под ногами и большое количество окурков. Сама же, быстро закрыла дверь и бегом помчала вниз по лестнице, не желая задерживаться в этом вонючем царстве, будучи сильно брезгливой.

Я хоть и вышла заблаговременно, но сразу же попала под оценивающий пристальный взгляд Дамира Игнатовича, который распахнул дверцу своего автомобиля, дожидаясь меня.

— Вы не завтракали, — сказал этот странный и жутко догадливый человек, когда сел за руль.

— Не хочу, — пожала плечами, стараясь не вдаваться в подробности, почему именно.

Отец Миланы лишь кивнул, сверился с часами и, придавив педаль газа, вырулил со двора. Я думала, что мы сразу поедем в поликлинику, где сегодня у меня не было ни одного человека по плану, еще бы, с такой репутацией… Но Дамир Игнатович поразил меня тем, что заехал в кафе, велев сидеть на месте, и быстро вышел из машины.

Его не было всего-навсего десять минут, но когда вновь появился, я ошарашено смотрела на латок с двумя стаканчиками кофе, а во второй руке мужчина кое-как нес бумажный пакет. Что в нем, поняла только после того, как он сел в машину и положил мне на колени горячие и румяные булочки, возможно даже с какой-нибудь сладкой начинкой. Уже от невероятного аромата рот наполняется слюной, заставляя поджать губы и в недоумении уставиться на спокойного и собранно человека рядом со мной.

— Ешь, — командует, беря свой стаканчик с кофе, — у нас есть десять минут.

И я совершенно себя не узнаю, раз поддаюсь приказу и аккуратно раскрываю пакет, чтобы достать слойку с вишней. Даже сама не замечаю, как быстро откусываю, блаженно закатывая глаза и только после того, как от вкусной булочки не остается и крошки, поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с мужчиной

Он смотрит жадно и пристально, словно эту самую булку хотел съесть сам. Сжимаюсь, почему боясь того, что меня будут ругать. Да только папа Миланы молчит, лишь через несколько секунд тянет ко мне свою руку, чтобы смахнуть с губы крошку.

— Пей, потом поедем, — он отворачивается так же быстро и резко, но я, наконец, могу выдохнуть и, обжигаясь, делаю первый глоток кофе. Напиток очень вкусный, но слишком горячий, наверное, это понимает и Дамир. Заводит мотор машины, дожидается, пока закрою стаканчик и поставлю его на сумку, — не мучайся, потом выпьешь.

Мы в полном молчании пролетели несколько перекрестков, прежде чем мужчина тормозил вдоль дороги у местной поликлиники. Народу здесь, как обычно, очень и очень много. Машины, для которых так и не додумались сделать парковочные места, стоят, где попало. Но моему спутнику явно везет, раз он умудряется вместиться в, казалось бы, незамеченное никем место.

— Пошли, — нетерпеливо отстегивает ремень безопасности и выбирается на улицу, а мне требуется немного времени, чтобы выползти из высокой машины и максимально аккуратно соскользнуть на землю.

Его команды мне сильно не нравятся, словно рядом со мной робот, которого научили отдавать короткие приказы. Но не могу заявить такому человеке о своем недовольстве! Пусть уж лучше командует и руководит, а я подстроюсь.

Дамир Игнатович шел впереди, не заботясь о том, спешу ли за ним или где-то потерялась по дороге. Он уверен, что я буду следовать, что не отстану. И да, мы идем почти в ногу, я, как Пяточек, можно сказать, уткнулась в его широкую спину, совсем не замечая ничего вокруг.

А надо бы смотреть по сторонам, ведь только преодолели первый этаж, как на меня выскочила заведующая детским отделением, размахивая руками, ругаясь.

— Где тебя носит? — если бы не большое количество людей, она бы не стеснялась в выражениях. А так свой пыл хоть и пытается убавить, да ничего не получалось, — Алина заболела! Всех утренних клиентов на тебя перезаписали! Они ждут!

— А почему меня никто не проинформировал? — все же отмираю, выходя из оцепенения, — ни звонка, ни сообщения. Сама догадаться я никак не могла Жанна Сергеевна.

— Ты мне ту не умничай! — продолжила возмущаться женщина, — сама сейчас со всеми пойдешь разбираться!

Вот только когда за моей спиной нетерпеливо кашляет Дамир Игнатович, женщина все же останавливается, поднимает голову и хмурит брови. Я чувствую, как рука мужчины зависает над моим плечом, но не касается, лишь дарит тепло, которое мне так необходимо.

— Альбина Ильинична больше не работает у вас, — спокойно и четко произносит мужчина, — вчера вам уже звонили по этому поводу.

— Но, — ошарашено отходит женщина, — я думала это шутка такая…

— Увы, — произносит мужчина ледяным тоном, что даже мне становится не по себе, — я так понимаю, документы не подготовлены?

Жанна Сергеевна качает головой и смотрит на меня, как на предателя. Только я опять же, ни о каких звонках и знать не знала. Пришла к своему рабочему времени, уверенная, что пациентов не будет и, как говорила заведующая, даже если они и появятся, все врачи будут направлять другому специалисту, но не ко мне.

— Что ж, — все же касается меня отец Миланы, чтобы развернуть на сто восемьдесят градусов, — тогда за бумагами приедет мой человек. Альбина Ильинична, вам что-то нужно забрать из кабинета?

Утвердительно киваю, потом что хоть вещей и не много, но забрать их все же, стоит, ведь кабинет мне выделили совершенно пустим и все, что там есть — только моя заслуга. Иду первой, замечая, что в коридоре действительно довольно много людей. И совесть грызет от понимания, что они все с маленькими детьми пришла раньше меня, сидят и ждут начала процедуры.

— Не могу я так уйти, — поворачиваюсь к мужчине и смотря в темные глаза, — это же дети! А они ни в чем не виноваты!

Чего я ожидала? Понимая? Наверное, его…, но, закусив губу, неосознанно или подсознательно ждала разрешения от мужчины, который мало того, что привез меня сюда, так еще и свою дочь доверил.

— Сколько нужно времени? — посмотрев по сторонам, поняла, что приму только самых маленьких, взрослые же вполне могут пойти домой, даже если сильно будут возмущаться.

— Час! — непонятно почему, но посмотрела с такой надеждой на мужчину, что он лишь закатил глаза и сказал:

— Ровно час и не минутой меньше.

Я рванула в кабинет, быстро накинула на себя халат, помыла руки с мылом и размяла кисти перед первым пациентом.

Протерла пеленальный столик и пригласила мамочку в кабинет. Дамир Игнатович расположился за мои столом, смотря исключительно в телефон и полностью игнорируя посторонних людей, а я же, с каким ошеломляющим энтузиазмом провела четыре процедуры и, быстро собрав все вещи в пакет, покинула стены кабинета.

Естественно, ожидавшие под дверью пациенты возмущались, выражали недовольство заведующей, которая лишь руками разводила.

— А вы девушка, — едко заметила одна из бабушек, — могли бы и нас принять.

— Она здесь больше не работает, — ответил Дамир, — а за просто так никого принимать не будет.

Вот так холодно, расставив приоритеты, и ответил он. Даже не повел бровью, когда на него тут же обрушались словесные баталии. Все с такой же ровно спиной шел по коридору, потом так же невозмутимо спустился на первый этаж.

Что могу сказать, мне можно поучиться у отца Миланы хладнокровности. Ну и тому, что себя в обиду давать не стоит. Мужчина же тем временем добрался до машины, а мне ничего не оставалось, как сесть рядом с ним, не зная, куда деть злосчастный пакет, который закрывал обзор. Все же додумалась поставить его на коврик между ног, быстро пристегнула ремень безопасности и удачно вспомнила о кофе. Он, конечно, уже остыл, потерял свой аромат. Но пить так сильно хотелось, что быстро осушила минимум половину из стаканчика.

Дамир Игнатович же выехал на дорогу по направлению к клинике, и больше не произносил ни слова, полностью погрузившись в свои мысли.

Глава 5

Вывески и дома за окнами дорогой машины мелькали очень быстро, а я, сидя на широком и удобном сидении вспоминала свои передвижения по городу. Часто, стоя на ветру больше десяти минут и ожидая маршрутку и автобус, могла довольно быстро замерзнуть в своих легких вещах, но это не самое страшное, ведь транспорт, подошедший на остановку, мог лишь высадить людей, а вот зайти удавалось не всем. Люди набивались битком так, что спинами вжимались в двери, которые с превеликим трудом закрывались. Часто, я просто не залезала в общественный транспорт, боясь быть задавленной. Слишком я маленькая и неприметная, а значит, все будут плевать на то, что могут наступить на ноги или задеть локтем. Поэтому, я всегда выходила за час до начала рабочего дня, иногда шла пешком до другого района, где можно было сесть на троллейбус или успеть поймать маршрутку под другим номером, которая делала приличный крюк и из-за этого не пользовалась большим спросом.

Пробки для нашего города дело нечастое, но утром — постоянное, с семи до восьми весь город выходил на улицу и пытался добраться до работы, садов или школ. Если дорога широкая, то еще можно было разъехаться, а если узкая, то обязательно найдется тот, кто замедлит, итак никуда не годное движение.

Сегодня же, сидя в машине, я понимала, что даже если бы мы застряли на добрые полчаса, то провели бы это время с удобством, в тепле, с приятной музыкой. Я ценила это как никто другой. Ведь нет зловоний от стоящих рядом людей, нет недовольных причитаний, что нужно кому-то уступить место и молодежь совсем уже обнаглела. Даже наушники, которые постоянно цеплялись за все и всех, не спасли бы он монотонного бурчания бабушки рядом, которое вспоминала советские времени, когда все ходили пешком или пользовались велосипедами. Почему-то на таких соседей мне всегда везло, что сильно портило настроение с самого утра.

Здание клиники показалось впереди и, как только Дамир Игнатович припарковался, первой выскочила на улицу, вдыхая теплый воздух и думая о том, что перед тихим часом обязательно вывезу Милану на улицу. Пусть хоть дышит и улыбается, тем более, так приятно смотреть на ее румяное личико, а не на бледные и впалые щеки.

Мы с отцом девочки зашли в помещение, где меня сразу же попросили пройти к начальству, как только освобожусь. Я же планировала сначала поздороваться с ребенком, но Дамир повел меня на первый этаж, чтобы лично проконтролировать мое оформление на работу, ну и согласовать график, когда я смогу быть с его ребенком.

Пока меня оформляли, пока подписывала бумаги, неожиданно поняла, что за меня все решили. Весь мой рабочий график был выстроен так, чтобы я могла уделить время девочки. То ли связи сделали подобное, то ли деньги, но жаловаться мне было грех, даже если понимала, что оставалась без обеденного перерыва, и домой придется возвращаться очень поздно. Последний факт меня очень сильно тревожил, но с той зарплатой, что мне обещали за работу в клинике и той, какую мне назначил Дамир Игнатович, можно было немного потерпеть. Но уже сегодня я планировала еще раз зайти на сайт и узнать, какие квартиры есть в наличие, и на какую сумму я могу рассчитывать. Ну и можно собирать свои немногочисленные пожитки, потому что рано или поздно из дома придется бежать и не с пустыми же руками?

Теперь, когда у меня на руках был новый график, то поняла, что хоть и была принята на работу на целый день, но меня очень осторожно освободили от большого числа пациентов. Всего три или четыре больных в день, а вот потом я полностью должна была быть занята девочкой.

— Прошу меня извинить за вмешательство в ваш рабочий ритм, — проговорил Дамир Игнатович, когда потрясенная я вышла из кабинета начальника отдела кадров, — просто дочка мне очень дорога, а с моими связями и большим количеством знакомых можно добиться чего угодно. Но это временные неудобства.

— Понимаю, — пряча глаза, пробубнила я, боясь даже представить, какой властный человек стоит передо мной, раз играючи смог все подстроить так, как ему было бы удобно.

Как только все нюансы были обговорены, я быстро пошла в кабинет, чтобы переодеться и хоть немного побыть одной, собирая все мысли в кучу. Сейчас до обеда я совершенно свободна, а вот потом сразу три пациента друг за другом, все как один сложные и требующие концентрации внимания, после до самого вечера я предоставлена сама себе. Ага, как же. Я буду с Миланой до самого отбоя.

К девочке я пошла сразу же, как более менее сформировала хоть какой-то относительно нормальный план в голове, спешила так, что в палату зашла запыхавшейся.

— Привет, — улыбнулась малышке, которая во все глаза уставилась на меня, словно не веря.

— Аля! — воскликнула девочка, — я думала, что ты больше не придешь…

— Извини, мне нужно было уволиться с прошлой работой…

И пока девочка меня внимательно слушала, откинула в сторону одеяло и уставилась на тоненькие ножки девочки, изуродованные шрамами от операций. Да, сколько же пережить пришлось этой крохе. На глаза навернулись слезы, но я лишь улыбнулась, укладывая Милану на бок и поднимая кофточку. Сначала разомну спинку, потом начну массировать дальше.

Я даже не заметила, как в палату вошел Федор Михайлович, спросил, как обстоят наши дела и даже выдал лист бумаги, на котором было подробное расписание с занятиями, которые будут проводить специалисты клиники с Милой.

— Дамир Игнатович настоял, — кашлянул в кулак мужчина, — чтобы ты сопровождала его дочку везде.

О, да. Я к этому готовилась морально, потому что мало того, что клиника была одной из ведущих, так еще на ее базе располагался реабилитационный центр, отсюда понятно, по какой причине мой рабочий день подстроен так, чтобы я максимально была занята только тогда, когда Милана во мне не нуждалась.

Через час у нас были занятия в зале ЛФК, где Милана с опытным врачом выполняла отнюдь не легкие для нее упражнения с мячом и на тренажерах, при этом лицо у девочки было таким, что сердце кровью обливалось. Она терпела боль, закусывала губу и только, когда совсем стало невыносимо, захныкала, протягивая ко мне свои ручки.

— На сегодня достаточно, — известил врач, — на первый раз этого времени хватит.

Боже, я думала мы здесь минимум час, даже сама вспотела, пока сидела в уголке и уговаривала себя не бежать и отвоевывать ребенка, ведь это для ее же блага.

Девочка доверчиво прижалась ко мне, пока несла ее до коляски. Ей потребовалось время, прежде чем она смогла собрать свои маленькие силы в кулак и отстраниться от меня. Все это время говорила, какая она молодец, что выполнила огромную работу, с которой порой даже взрослые справиться не могут.

Про улицу сегодня разговора не было, Мила сильно утомилась и лишь попросила собрать для нее новый букет из ярких листьев, как смогу. Она вновь уставилась в окно и даже не сразу согласилась покушать, а все о чем-то думала, да и периодически поглядывала на дверь. Наверное, ждала отца. Но он как утром уехал, так от него не было, ни вестей, ни сообщений, он даже дочери ничего не написал, а ведь она проверяла телефон и вновь прятала его под подушку.

Но, я все равно гордилась девочкой, ведь мы сделали первый шаг, точнее, сделали все возможное, чтобы он был. Я просидела в палате до тихого часа, наблюдая за тем, как к Милане приходит детский педиатр и интересуется ее здоровьем, как Федор Михайлович вместе с хирургом осматривает маленькие ножки, что-то записывают и, удовлетворенно хмыкнув, вновь уходят.

— Я пока уйду работать, но через пару часов вернусь, не успеешь соскучиться, — улыбаюсь девочке, которая сонно щурит свои глазки и кивает головой.

— Ты только приходи обязательно, а то мне одной очень грустно.

Тихонько выйдя в коридор, поспешила к себе в кабинет, чтобы приступить к обязанностям и выполнить работу, от которой зависит, пусть не все, но многое. Пациенты идут друг за другом, каждый со своими проблемами, но я не отвлекаюсь на посторонние мысли, выкладываюсь, помня о том, что я своими силами попала на это место и обязана на нем удержаться.

Но когда дверь закрылась, и я вновь очутилась в полной тишине, непроизвольно подняла глаза на циферблат часов, просчитывая, сколько времени Милана находится без меня. Сейчас все думы, которые закрывала на время, вновь вылезли, заставляя закусывать губу и думать о том, что за эти дни не увидела у девочки ни книжек, ни раскрасок. Только заяц, с которым она не расставалась, да телефон. Разве этого достаточно для ребенка? Я так не считала, совсем.

Вымыв руки, поправила волосы, убрав выпавшие пряди из тугого хвоста и быстро направилась к своей подопечной. Тихонько приоткрыв дверь, заметила, что девочка разговаривала с отцом по телефону, который явно извинялся за то, что сегодня не сможет к ней приехать. Мне было больно смотреть на огорченного ребенка, который делает все возможное, чтобы папа обратил на него внимание, но я так и не знала, чем занимается Дамир Игнатович, но то, что он не последний человек в городе понятно сразу. Ведь мне сегодня мужчина в строгом костюме привез документы из поликлиники, и, пожелав удачного дня, развернулся, быстро уйдя, словно его и не было.

Вот кому еще так просто отдадут чужие вещи? Кому не откажут? Только тому, вокруг которого крутится власть, деньги и огромные связи. Мне уже страшно, ведь если что-то сделаю не так, то никто и не вспомнит про молодую массажистку.

Милана, когда поговорила с папой, лишь поджала губы и спрятала телефон под подушку. Я же четно пыталась ребенка развеселить, но она вновь от меня закрылась, только по возможности выполняла то, что просила.

Мы успели помыться и переодеться, как девочка попросила посидеть с ней перед сном.

— Не уходи, — шмыгнула носом, — мне одной грустно и страшно.

Ох, знала бы она, как страшно мне идти домой одной, но все равно осталась. Аккуратно устроившись на стуле рядом с ней, погасила свет и с тоской посмотрела в окно, понимая, что домой уже точно не попаду. Просто побоюсь идти. А значит, буду ночевать здесь на стуле…

Перебирая тонкие волосики, я с грустью думала о том, что ничего толкового в жизни не добилась. Мне бы детей своих уже воспитывать, благо желание было, да только ни принца рядом, ни человека, которого могла заинтересовать, как женщина не было. Раньше ведь, когда все было хорошо, я даже на свидания бегала, ходила гулять с молодыми людьми, а потом все резко оборвалось. И все, кто считал меня своей подругой или другом, просто растворились в толпе, оставив меня одну.

Даже мой парень, с которым строили планы на будущей, который сделал мне предложение — ушел, не обернувшись. Лишь написал короткое сообщение, что нам дальше не по пути, что он просит прощения, но строить со мной жизнь даже не будет. Его кольцо так и лежит дома в красивой бархатной коробке. Его я не ношу, но иногда рассматриваю, как напоминание о той жизни, которая могла бы быть у меня.

Переведя взгляд на малышку, которая уже мирно спала, прижимая рукой зайца, я улыбнулась и, осмотревшись, перебралась в небольшое кресло у окна. Оно было намного мягче стула, что стоял у кровати, а значит, хоть немного я смогу поспать. Даже если встану рано, и моя спина будет ныть от боли, а шея отваливаться, я все равно предпочту остаться здесь, нежели пойду домой. Уместившись на кресле, сложила руки на груди и откинула голову назад, наверное, я даже задремала, прежде чем телефон в кармане халата, который так и не сняла, стал вибрировать.

Сощурив глаза, осторожно вышла в коридор, и прошла в самый дальний угол, чтобы никого не разбудить.

Номер был неизвестным, и уже который раз настойчиво требовал моего внимания. Трясущими руками, кое-как удерживая смартфон, все же ответила на звонок.

— Да? — мой осипший голос потонул в тишине.

— Вы где? — выдох облегчение вышел сам собой.

— Я в клинике, Дамир Игнатович, — даже прислонилась лбом к прохладной стене, которая остужала мой воспаленный мозг.

— А что вы там делаете? — неужто я слышу нотки удивления в голосе?

— Осталось с Миланой, чтобы она уснула. Ну и было уже поздно, чтобы идти домой, — признаваться в том, почему именно не собираюсь покидать стены клиники не хотелось.

— Поздно или страшно? — да что ж такое! Он точно человек, а не машина, умеющая читать мысли?

Захлебнувшись словами, несколько раз тихонько ударилась головой об стену, закусила губу и все же призналась.

— Страшно, — прошептала, боясь, что такую нервную сиделку прогонят сию же секунду, но отец девочки меня сильно удивил.

— Что-нибудь придумаю, — ответил и сбросил вызов

Я так и не поняла, в каком именно ключе он будет думать, но даже не осмелилась перезванивать и говорить о том, что справлюсь и свои проблемы решу сама. А еще, стало очень неприятно, что в моем грязном белье под названием «семья и ее горе» лазали без моего ведома. Ведь если бы спросили, сама бы все рассказала, не утаивая. А так, получается, прошла какую-то странную проверку, после которой меня утвердили на должность сиделки.

Постояв какое-то время у окна, вернулась в палату. Поправила съехавший плед с ребенка и, сев в кресло, почему-то дала сама себе обещание, что помогу этой девочке. Она обязательно встанет на ноги, обязательно станцует, раз для нее это занятие было наполнено смыслом. Ну и конечно, сделаю все возможное, чтобы Милана улыбалась и не грустила, чтобы не забивала свою хорошенькую головку проблемами. А для этого мы обязательно поговорим с психологом, который придет уже завтра. Возможно, мне даже подскажут, как правильно себя вести и что делать.

Глава 6

Может ли утро быть добрым? Безусловно! Не важно, в котором часу оно начинается, выспались ли вы или чувствуете себя разбитой хрустальной вазой, которую кое-как склеили.

Доброе утро — это состояние души, это то, чем наполнена твоя голова. И если в ней сплошные жалобы на жизнь и на судьбу, то все отражается на твоем теле, твоем окружении, твоей удачи. Я старалась всегда приводить мысли в порядок, даже когда опускались руки, даже когда было желание закрыть глаза и больше никогда и ни при каких обстоятельствах их не открывать. Даже тогда, когда искала утешение в одиночестве и слезах. Я вдруг поняла, что дальше будет только хуже, пока в моей голове подобные умыслы, я никогда не выберусь из ямы, наполненной до самого верха грязью, я просто захлебнусь и утону.

Именно тогда каждое утро я начинала с улыбки, даже если хотелось рыдать в голос и биться головой об стену, я делала элементарную зарядку, которая хоть немного бодрила тело и никогда ни на кого не держала зла. Переживала в себе, анализировала и прощала. Ведь человека не исправишь. Он нагрубил, выплеснул на вас свои грязные эмоции и ушел, а вы, копаясь в себе, лишь сильнее изводитесь. Так зачем об этом думать? Об инциденте кроме тебя никто не помнит, но каждый раз прокручивая его в голове, ты находишь какие-то правильные ответы, фантазируешь, как постоишь за себя в следующий раз. Да только поезд-то ушел, а следующего раза может и не быть. Все просто, не загружай себя лишней информацией, отпусти и забудь, улыбайся и иди дальше.

Вот и сегодня я улыбнулась, как только открыла глаза и поднялась на ноги. Затекшее во время сна тело отозвалось болью, но небольшая гимнастика помогла разогнать кровь по венам и даже разогреть мышцы. Потом сама же себе немного размяла ноги и спину, чтобы уж совсем не кривиться при движении, и осторожно вышла из палаты.

На часах было всего лишь пять утра, а значит, я вполне смогу подогреть в кабинете чайник и попить горячей воды. Остался ли чай? Вопрос, но и без него вполне можно справиться. А как откроется буфет на первом этаже, обязательно подумаю, что купить к завтраку.

В кабинете, умывшись и сменив халат, я кое-как расчесала волосы и даже обновила макияж. Благо в сумочке минимум косметики всегда был с собой. Жутко хотелось почистить зубы, но жвачка неплохо справилась со своей работой. Только около шести я позволила себе заглянуть в комнату к Милане, которая крепко спала, чуть открыв рот. Волосы разметались по подушке тонкой рыжей паутинкой, а мне почему-то захотелось заплести их в красивую косу и украсить ярко-желтой резинкой с подсолнухом. И я даже вспомнила, где последний раз видела эту резинку.

Для осуществления своего гениального плана решила дождаться обеда, как раз у меня будет час для того, чтобы сбегать в торговый центр, находящийся в двух остановках от клиники, и купить все самое необходимо как девочке, так и себе. Что-то мне подсказывало, что такие ночлежки будут частыми, а значит, полотенец и сменное белье у меня быть должны. Душ можно будет принять прямо в палате Милы, когда та уснет. Обычно я все делаю быстро и без лишнего шума, поэтому ребенка не разбужу.

Но, планы были немного изменены, по крайней мере, те, которые строила себе на утро. В отделение поступили новые клиенты, и мне пришлось с лечащим врачом и другими специалистами смотреть пациентов и выстраивать план работы с ними. А когда к десяти вернулась к малышке, то обнаружила на столе завтрак и большой пакет.

— Привет, как спалось? — я забегала уже к Миле, но продуктивного разговора у нас с ней не было.

— Отлично, — улыбнулась девочка, — медсестра помогла мне умыться и покушать.

— Ох, это замечательно! Извини, что задержалась…, - извинилась, подходя ближе к кровати.

— Ничего, за мной тут многие присматривают. А папа вот принес нам завтрак и тебе одежду.

Округлив глаза, осторожно заглянула в стоявший рядом пакет и с изумлением достала красивый халат, тапочки и, боже мой, женское кружевное белье белого цвета. Последнее поспешно спрятала обратно, дабы не показывать Милане, что именно привез ее отец. Кроме всего прочего нашла даже зубную щетку, мыло, небольшое полотенце и шампунь. Ох, было приятно знать, что хоть кто-то позаботился об элементарных вещах, которые могли пригодиться. Белье, конечно, я носить не буду. Слишком красивое, да и не для больницы оно, а вот все остальное с большим удовольствием приму.

Так же обратила внимание, что маленькое кресло заменилось большим и, кажется, раскладным. Что ж, теперь мои ночевки здесь будут более комфортными, а у дежуривших медсестер попрошу еще подушку и плед.

Настроение, которое итак было приподнятым, стало еще выше. До прихода психолога, который сегодня должен был навестить девчушку, оставался час, а значит, кроме стандартных процедур и каждодневного осмотра, я могла сделать девочке массаж.

Милана молча, сопела, но не возмущалась и не жаловалась, пока я методично прорабатывала каждый сантиметр ее тела. Ох, какая же она маленькая, эти пяточки и пальчик на ногах казались мне крохотными, а ножки тростиночками. И как только на пуантах стояла? Это же столько выносливости и силы нужно?!

Но стоило закончить процедуру и одеть малышку, как дверь в палату открылась и к нам зашла странная женщина, которая явно не была психологом. На незнакомке было красивое платье довольно короткое и открытое спереди, через руку перекинут пиджак нежно-оливкового цвета, а на ногах туфли на высокой шпильке. При этом она даже не надела бахилы и не накинула халат, о чем я ей и сказала.

- У нас стерильное помещение, полы моют два раза в день, а вы зашли в уличной обуви! — но разве меня слушали? Нет.

Женщина подлетела к Миле и стала ее в прямом смысле дергать, хватая за руки и плечи.

— Вставай! — говорила она, совсем не понимая, что после операции должно пройти много времени. А ведь у малышки были сломаны две ноги, которые зажало сиденьями кресел, когда автобус попал в аварию.

Я ведь помню, сколько шуму наделала эта трагедия, ведь коллектив с маленьким лебедями должен был уехать на соревнования. И родители заказали автобус. Но, не успели детки выехать за город, как в них на полной скорости врезалась грузовая машина. Многие сидения были сорваны, кого-то выкинуло из окна. Приехавшие на вызов спасатели вызволяли детей как можно быстрее, чтобы оказать стонущим и плачущим помощь. Милане не повезло больше всего, она слома ноги, когда ее кресло сорвало и прижало к другому. Кроме этой травмы были еще и многочисленные ушибы и порезы, точно так же, как и у других деток.

Это было страшное время, прошло уже три месяца, а некоторые до сих пор не могут спокойно вспоминать тот день. А кто-то до сих пор не может стоять.

Женщина, которая причитала и обливалась слезами, была мною резко и быстро оттеснена в сторону. Сама же подхватила побледневшую Милану на руки и прижала к себе, накрывая ноги и удобнее размещая на своих коленях. Все это я делала под резкую тишину, а когда обернулась, поняла, что незнакомка до сих пор не верит, что это происходит на самом деле.

— Миланочка, — всхлипнула женщина, от которой до скрежета зубов хотелось избавиться. Она мне не нравилась своей наигранностью, этими слезами, которые лились из глаз, стирая косметику и разнося ее по всему лицу. Мне казалось, что она ненастоящая, фальшивка, пришедшая сюда разыграть свою роль.

Милана же, отвернулась, полностью игнорирую женщину, а вскоре к нам в палату зашла психолог, которая вместе с врачом вывела истеричку. Кстати последняя сильно сопротивлялась и даже чем-то угрожала.

— Это моя мама, — сказала девочка, смотря исключительно на меня, — но она нас бросила давно.

Что ж, тут явно работы непочатый край, ведь за одной травмой скрывается и другая, а сколько их на самом деле? Миле всего пять, а жизнь ее так сильно помотала, что нам, взрослым, придется постараться, чтобы помочь ей вновь обрести покой в душе.

Точно такие же мысли появились на лице женщины, которая представилась Евгенией, она же и рассказала, что они с Миланой будут делать разные интересные задания, учиться прогонять страхи и бороться с ними. Все занятие я просидела в углу, после того, как перенесла ребенка на кровать, и отмечала, что девочка время от времени смотрит на меня и ждет одобряющей улыбки или кивка головы. Я и сама периодически принимала участие в тестирование, особенно, когда разговор зашел о друзьях, Мила сказала, что после аварии все от нее отвернулись, ведь так ни одна из подруг к ней и не пришла.

Зато появилась я, которая и днем, и ночью находится рядом, рассказывает интересные истории и даже приходит тогда, когда не может. На секундочку, чтобы помахать рукой, но приходит.

В процессе разговора выяснилось, что все подруги Милы были балеринами, тогда-то и пришлось объяснить, что девочки точно так же, как и она проходят лечение, что многие после аварии не смогли вернуться в танцы. Милана кивала головой, явно отпуская обиду, но до конца понять, в силу своего возраста, не смогла.

— Будем работать, — улыбнулась Евгения и, повернувшись ко мне, тихо добавила, — без вашей помощи не обойтись. Вы единственные человек, которого Милана приняла. Ведь она даже ни разу не сказала о своих родителях, только о вас.

Женщина указала мне на дверь, намекая на разговор, который состоится вне стен комнаты ребенка. Я же, поспешила за ней, пообещав вернуться через некоторое время.

Евгения, что-то прочитав в своем блокноте, в котором вела запись, посмотрела на меня поверх своих очков и строго сказала:

— Женщина, которая сегодня пришла до меня, не должна появляться в палате, пока ребенка не выпишем, — согласно кивнула, думая о том, что нужно будет поговорить с Дамиром Игнатовичем о ней, но психолог опередила. — Сегодня я буду разговаривать с отцом девочки, расскажу о результатах первой диагностики и о вашем непосредственном участие в жизни ребенка.

Что ж, так даже будет проще, уверена, женщина затронет вопрос о матери и спокойно объяснит мужчине, почему эта ненормальная не должна появляться в стенах клиники. Поблагодарив Евгению за помощь, вернулась к Милане, которая стала рассказывать о своих впечатлениях после занятий, ну и, естественно, рассказала, какие задания ей показались легкими и интересными, а над какими пришлось попотеть.

До сна больше никаких происшествий не произошло, не считая того, что нас обрадовали новой процедурой, которая начнется через неделю. И на этот раз мы с Миланой должны будем посещать небольшой бассейн, и выполнять требования инструктора. Когда наступил тихий час и девочка, переполненная эмоциями, уснула, поспешила в торговый центр. Конечно, список покупок значительно уменьшился благодаря заботе и помощи Дамира Игнатовича, но кое-что приобрести мне было необходимо. Например, я позволила себе одежду для сна, состоящую из длинных штанов и кофты. Никаких ярких цветов и рюш. Все строго и приемлемо. А вот для Миланы купила розовые шорты и кофточку с зайцем на груди. Естественно, не забыла про средства личной гигиены для себя любимой, а уж бантики купила в первую очередь, вместе с понравившимися заколками.

Надеюсь, мои презенты понравятся девочке, и ее настроение значительно поднимется.

Глава 7

Я клинику я буквально бежала, потому что натерпелось увидеть Милану. Не знаю зачем, но мне жизненно необходимо было порадовать ребенка, который находится в четырех стенах палаты. Конечно, мне было жаль и других деток, которых лечились в других отделения, но за Милу я несла ответственность, да и понравилась она мне очень.

Когда тихонечко зашла в палату, то столкнулась с выходящим из нее Дамиром. Мужчина посмотрел на бантики в руках, на пакет и сдвинул итак насупленные брови. Я же не поняла, что сделала не так, поэтому спрятала все за спину, стоя перед папой Миланы как на допросе. А он и последовал.

— Где вы были? — глаза в глаза, как будто я буду юлить и скрывать.

— А магазине, — даже выпрямилась, готовая сражаться за радости ребенка до последнего.

— Зачем вы это купили? — кивок головы мне за спину.

— Что ты поднять настроение? — отозвалась, начиная чувствовать раздражение.

— Это вы, таким образом, хотите Милану приручить к себе? Зачем вам это надо, спрашиваю еще раз!

— Зачем мне ее к себе приручать? Она ребенок, которому нужно что-то новое, что-то необычное! Я хочу сделать ей приятное, хочу, чтобы она улыбалась!

Я отвечала, ничего не тая, а внутри разрастался ком боли и огорчения, было неприятно, когда тебя отчитывают за то, что не так уж и важно на самом деле. Подумаешь, бантики и заколки, и что?

— Она девочка! — воскликнула, глядя прямо в темные глаза мужчины напротив, не желая больше чувствовать себя отчитанным ребенком. — А девочкам нужны вот такие милые побрякушки! — потрясла перед лицом Дамира Игнатовича подсолнушками, плюнув на то, что меня прямо сейчас могут уволить сразу с двух должностей, — когда человек долго болеет, то его нужно радовать хоть каким-то мелочами, поднимать настроение и отвлекать. А Милана — она же совсем малышка!

В общем-то, я даже рукой махнула на Дамира Игнатовича, понимая, что он явно далеко от этой темы.

— Я пойду, — совсем убитым голосом ответила и зашла в палату, возле которой и состоялся наш неприятный разговор.

Мила была насторожена, но, заприметив меня, обрадовалась как родной. А уж стоило показать ей подарки, так даже завизжала от восторга.

— Это мне? — он протянула руки и получила не только украшения для волос, но и раскраску с фломастерами.

— Тебе-тебе, — улыбнулась, кое-как сдерживая слезы, которые вот-вот готовы были скатиться по щекам, — я работать, а ты отдыхай. Девочки тебе помогут покушать и сходить в туалет.

Милана благодарно кивнула и покосилась на кнопку вызова, ну а я со всех ног бросилась в кабинет, чтобы, как только закрыть за собой дверь, позорно разреветься. Нет, я не выла в голос, не орала, слезы катились ручейками, когда из горла не вырвался ни один звук.

Подойдя к умывальнику, зачерпнула горсть воды и уставилась на свое отражение. Только вот взгляд поймал притаившуюся фигуру за мной. И темные глаза смотрели скорее устало. Опустив голову, быстро умылась, еще раз посмотрела на себя в зеркало, стирая остатки макияжа, только потом выключила воду и развернулась.

— Извините, — пробормотал Дамир Игнатович, — я много не понимаю в воспитании девочек и не думал, что эти мелочи не так для них важны.

Пока он говорил, то смотрел исключительно в окно.

— Бывает, — ответила, вытирая руки и подходя к своему рабочему месту.

О чем с ним говорить, я не знала, но раз человек снизошел до таких слов, то явно не безнадежен. Конечно, сразу видно, что мужчина не привык признаваться в своих чувствах, и тем более не привык сталкиваться с проблемами, потому что все держал в своих руках.

— Я позвоню вечером, — зачем-то предупредил и быстро вышел, оставляя меня с мои мысли наедине. Да это будет тяжелая работа, но другой у меня все равно.

Следующие часы прошли в одном ритме, когда голова работает только в одном направлении, когда руки, прекрасно знающие свое дело, стараются промять мышцы. Я радовалась отличному графику, позволяющему быть занятой половину дня, радовалась улыбчивым людям, окружающим меня. Было приятно находиться в этой дружелюбной атмосфере, ведь, даже если ты человека совсем не знаешь и впервые видишь в стенах клинике, он все равно здоровается и улыбается, а не проходит с кислым выражением на лице мимо.

Когда стрелка часов перевалила за пять, я отправила последнего пациента в палату и устало опустилась на стул. Бессонная ночь дала о себе знать, как бы ни храбрилась, к вечеру почувствовала себя не лучшим образом. С превеликим трудом заставила себя подняться, поправила халат и передвинула корзину с грязными простынями и полотенцами ближе к выходу, прихватила свои вещи и вышла в коридор.

Неспешно переставляя ноги и чуть держась за стену, дошла по палаты Миланы и, улыбнувшись, открыла дверь.

— Аля! — воскликнула девочка, а я, бросив пакеты и сумку прямо на пол, подошла к ней и крепок прижала к себе, — я сегодня делала успехи!

Ох, как я гордилась тем, что малышка стала выполнять упражнения, сама того не замечая, продвигая себя на путь выздоровления. Еще немного и мы сможем стоять на ножках, сможем делать первые шаги, а там уж и до танцев недалеко.

Так наш вечер и прошел — за разговорами, за созданием красивых причесок и принятием водных процедур. Я так же успела покормить ребенка, но что удивительное, сегодня ужин перепал и мне. Хм, не буду даже спрашивать, кто расстарался, итак все понятно.

Конечно, сегодня снова не пошла домой, на этот раз, осознанно оставаясь в палате. Почитала ребенку книгу перед сном и, сев рядом, привычно стала выводить замысловатые рисунки на ушке и голове.

— Я рада, что ты у меня есть, — сказала Милана, перед тем как заснуть.

— А ты у меня, — так же тихо ответила, не скрывая улыбки. Да, за каких-то несколько дней я вдруг поменяла свою жизнь от и до, и мне нравилось в ней все.

Устало поднявшись на ноги, подхватила вещи и зашла в небольшую ванную, в которой до этого мыла девочку. Быстро встав под струи воды, намылила голову, позволяя пене падать на тело, а после и ее убрала потоками воды. Вытерев тело, намотала на голову полотенце и, облачившись в купленную пижаму, вышла

Вот только в палате явно кто-то был, ведь разложенное кресло и чистое постельное белье на нем говорило об этом. Подушка, которая лежала в изголовье, совсем не напоминала ту, что выдавали в клиники. У Миланы она тоже лучше и больше. Ну и коричный плед, сложенный на краю, явно был принесен кем-то из дома.

Кем именно, поняла сразу, так как стоило улечься, как в нос ударил запах дорого мужского одеколона, от которого все тело покрылось мурашками и пальчики на ногах поджались. Ох, я даже не знала, что и думать. Ведь это так похоже на…

Да бред, где я и где ухаживания за мной, очнись, милочка. Тебе просто дают возможность выспаться и отдохнуть, ведь как-никак ты следишь за ребенком, который к тебе тянется, отсюда забота и вниманием к скромной персоне массажистки и сиделки.

Я не знала, на что грешить, но именно сегодня кошмары, которые до этого уже довольно долго меня не мучили, вновь накрыли с головой. В этом вязком болоте я барахталась и захлебывалась паникой, хоть и говорила себе, что этого нет, что моя реальность совершенно другая, но мозг посылал все новые и новые правдоподобные картинки, которые выкручивали мне руки, которые ломали меня внутри. Я то выныривала, то вновь погружалась с головой, теряя грань между сном и явью, я настолько заблудилась в этой грязи, что проснувшись, не поняла, где нахожусь.

Руки тряслись, а вместе с ними и зубы отстукивали барабанную дробь. Пижама прилипла к телу и сейчас остывала, принося еще больший дискомфорт. Но это не все, ведь кошмар не мог закончиться появлением в палате отца Миланы, который и держал меня за руку и гладил по голове. Не помню, как я смогла опустить ноги на пол, как схватила телефон с пола и быстро, пока еще не растаяла вся решимость, нашла то объявление, которое так мне пригляделось. На мою удачу, квартира пустовала, что могла значить только одно — либо повысили цену, либо съемщики так и не появились, а может быть съехали.

Все так же сжимая сильную ладонь Дамира, я записала номер телефона в блокнот и уставилась на него так, словно сейчас вся моя жизнь находится в его руках.

— Не хочешь рассказать? — он не настаивал, но смотрел настороженно, давая мне выбора. И я его приняла, отрицательно помотала головой и сказала:

— Вы и сами все знаете, — он не стал юлить или отнекиваться, а лишь согласно кивнул, что так и есть.

— Мне бы хотелось узнать твою версию, слишком рознятся данные.

Облизала губы и все расцепила чуть занемевшие пальцы.

— Я расскажу, вечером, можно? — Дамир Игнатович кивнул и, открыв мой ежедневник, списал номер телефона хозяина квартиры себе.

— Я сам договорю, — с тем и вышел, прикрыв за собой дверь.

На часах уже было шесть пятнадцать, а значит нужно просыпаться, да только, где найти силы? Ведь после страшного сна пришло осознание, что мужчина с утра пораньше приехал не для того, чтобы подбодрить меня, он привез завтрак, который стоял на столе, да огромный термос, скорее всего с чаем. Но, он ведь даже позаботился о чашке с ложкой для меня!

Совсем не понимая, что происходит, села обратно на разложенное кресло и провела ладонью по пледу, что лежал огромной темной кучей на самом краю. Мне было страшно говорить о себе, но впервые хотелось хоть с кем-то поделиться наболевшем, ведь даже обыкновенному человеку приятно, когда о нем заботятся, и он сам неосознанно тянется вперед, чтобы получить еще больше внимания.

Когда мне последний раз хоть кто-то приготовил завтрак так, чтобы вышла, а на столе уже были порезаны бутерброды или сварена каша? Не было такого, точнее было, но очень давно. Наверное, перед тем, как пошла в школу. Мать, которая работала на двух работах, физически не успевала ничего делать, и я это понимала, старалась хоть чем-то облегчить жизнь. А отчим, он постоянно сидел дома, но откуда-то деньги брал и даже подарки по праздникам дарил. Это потом станет известно, чем он занимается, а на тот момент мама всегда выдыхала с облегчением и бежала за всем необходимым в магазин. Тогда она могла, и морозильник мясом забить, и гардероб всем обновить. А потом вновь пахала с утра до ночи. Отчим же пронюхал, что можно не готовить, перестал заходить в кухню, все чаще давая указания мне, что не доварила, не досолила…

Ох, я ведь считала его отцом и всегда переживала, что он злиться на меня, да только плевал он на всех, а те деньги, что таскал домой раз в три месяца — откуп. Встряхнувшись, налила себе чашку ароматного чая и, сделав два внушительных глотка, поспешила в уборную. Некогда мне сидеть и вспоминать, нужно занять девочкой, которую пора будить.

Глава 8

Дамир

В свой кабинет заходил, понурив голову, даже секретарь, что вечно крутилась вокруг меня, то с чашкой кофе, то с бумагами, додумалась скрыться за своим рабочим местом и отключить телефон, который своими звонками начал сильно раздражать.

Я устал, чертовски сильно устал ездить с одной точки города в другую, устал смотреть в лживые лица людей, которые на совещаниях с сочувствующим видом поглядывали на меня, а после подходили спросить: «Ну как?»

А ведь сколько угодно можно было делать скорбный вид и показывать сожаление, только вот глаза всегда выдают с потрохами. Лживые, со злорадством, они смотрели на меня с каким-то превосходством, следили как шакалы, когда сдамся и оступлюсь. Ха! Было забавно за ними наблюдать, наверное, только назло им и держался все это время, специально приезжал в офис, специально собирал всех директоров и просто смотрел, совершенно не вслушиваясь в слова. Меня забавил их интерес, но еще больше нравился страх, который они испытывали, находясь так близко ко мне.

Но только сегодня я позволил себе закрыться в кабинете и опустить голову на сложенные руки. Мне нужен был перерыв. Нужна пауза длинною в день, чтобы вновь выстроить барьеры и подняться над головами поверженных врагов. Вчерашний разговор с психологом сильно меня подкосил, да что говорить, я впервые за это время напился, сидя прямо на полу в детской и смотря на наши фотографии с дочерью, на счастливые фотографии, как думалось мне. Но на самом деле это всю иллюзия, это все для того, чтобы я — любимый во всех смыслах отец, просто обратил внимание на свое чадо.

— Отдохните, — говорила молодая женщина с глазами мудрой ведьмы, которая смогла вывернуть душу, используя для этого сильные эпитеты, — вы все свои силы направляете не туда, вы тянете на себе неприподъёмный груз обид, недоверия и подозрений. Далеко не уйдите, просто рухнете и будете смотреть, как по вам идут дальше, не замечая под своими ногами. И никто, заметьте, никто не поднимет и не поможет, а у вас еще дочь… По ней так же пройдут.

Я тогда как-то даже весь сдулся, понимая смысл ее слов. Ведь она права… Все, кто работает со мной, строят добрые и милые лица только потому, что держатся за должность и зарплату, а если кто предложит больше — сразу сбегут и не обернутся. Еще и какую-нибудь информацию стянут для конкурентов. Но, все же, есть человек, который пойдет за мной до последнего, человек, который занимается безопасностью, как фирмы, так и меня. Однако, он тоже не всемогущий, и не смог предвидеть той страшной катастрофы, в которой моя дочь получила такие серьезные травмы. А ведь я обещал, что отвезу ее сам, обещал… и вновь променял на совещание, которое оказалось важнее родного ребенка.

— Милана чувствует себя брошенной и никому не нужной, — продолжала свой разговор женщина, вбивая в мой гроб слишком много гвоздей, беспощадно разнося в пух и прах мою теорию воспитания, которой, по сути, и не было. — Она совершенно одна как в своих мыслях, так и по жизни. На всех рисунках и тестах держит между вами и собой дистанция, утверждая, что мешает вам работать — всегда!

И это правда…

Чтобы подняться на уровень, с которого сложно будет упасть, я действительно только и делал, что работал с утра до поздней ночи, лишал ребенка внимания и разговоров перед сном, прогонял, когда она появлялась на пороге кабинета со своим извечным зайцем, которого таскала везде. Еще бы, ведь эту игрушку я подарил ей, когда нашел время и сводил в парк. А она помнит только этот момент в свое жизни, и те дорогие куклы, живущие во дворцах, кареты и прочая девчачья ерунда ей не нужна.

Евгения говорила много, не стеснялась в выражениях и все показывала и показывала работы дочери, зачитывала ответы и буквально била наотмашь всем этим.

— Но у нас есть шанс, что реабилитация пройдет быстро и успешно, хотя работать мы будем очень активно, ведь новые душевные болячки накладываются на старые, как листы бумаги. И содрать их будет очень сложно, но возможно, если рядом будет нужный человек.

Я ждал, когда она продолжит, приблизительно понимая, в какую сторону клонит женщина.

— Милана держится за Альбину как за спасательный круг, — подтвердила догадку женщина, — она ей чуть в рот не заглядывает, постоянно к ней тянется и называет своим другом. У нас есть человек, который всеми возможными способами и силами будет помогать вашей дочери встать на ноги.

Я даже выдохнул, когда понял, что угадал с этой забитой и перепуганной девушкой с огромными проблемами за плечами. Как она умудрялась жить с этим грузом, да еще и улыбаться, не знал, но могу сказать точно, таких несгибаемых людей я уважал!

— Но меня беспокоит ваша бывшая жена, — неожиданно завершил психолог, откинувшись на спинку стула и смерив меня строгим взглядом, — она пагубно влияет на ребенка, поэтому общение должно быть сведено до минимума, а лучше вообще прекратить.

Вот тогда я и понял, что Марта каким-то странным и чудесным образом вернулась в город и теперь пыталась попасть к ребенку, которого бросила. Что ей было нужно, понять просто, но уж точно в ней не проснулась материнская любовь. Эта лживая тварь даже не позвонила, когда по всем каналам мелькали кадры страшной аварии, и лицо нашего окровавленного с ног до головы ребенка попало в объектив. Она до последнего делала вид, что ничего не знает, и не верила ни слухам, ни звонкам. Милана, конечно, с матерью общалась, но исключительно по телефону и только тогда, когда сама Марта вспоминала о девочке. Первое время моя дочка спрашивала про маму, смотрела фотографии со свадьбы, трогала пальчиком ее лицо и долго беззвучно плакала. Но однажды я нашел все фотографии изрезанными, на них был только я и мои родные, несколько друзей, но больше никого. Ни на единой фотографии не осталось клочка с белым свадебным платьем, все было отправлено в мусорное ведро. С тех пор разговоры про маму в нашем доме стали минимальными, если совсем не пропали. Даже после того, как Марта вспоминала про ребенка и звонила ей, что-то щебеча в трубку, дочка никак на нее не реагировала. Иногда казалось, что Мила даже не слушала, что ей рассказывали.

— Я вас понял, — только и смог ответить, понимая, что теперь придется ставить рядом с дверью палаты своего человека, который мало того, что будет следить за дочкой и ее безопасностью, так еще и покупать то, что попросит сиделка. Хотя, какая она сиделка? Девчонка, самая настоящая — маленькая, худая до невозможности, но с красивыми бездонными глазами.

Мы, конечно, много о чем разговаривали, но почему-то мне запомнилось только то, что я плохой отец. Нет, так открыто мне, конечно, никто не сказал, но на ошибки указали. Я бы даже сказал, меня в них лицом впечатали, чтобы проникся, рассказали о последствиях, которые не заставят себя долго ждать, и разрешили уйти по своим важным «отцовским» делам. Да, после такого мощного промытия мозга, в голове сразу что-то переключилось, появилось понимание, что нужен помощник, человек, который сможет взять на себя часть моей работы и обязанностей, чтобы я мог исправиться и частично реабилитироваться в глазах родного человека.

Я долго думал, кто мог быть этим человеком, но всегда приходил к одному логическому выводу — мой брат Динар. Только он, человек, который когда-то был погружен в это дело, пока я сломя голову несся на сложные боевые задания, не желая брать управление фирмой в свои руки. Да, я служил в секретном отряде, выполнял важные задания, которые порой казались за пониманием человеческого разума, я закрывал своим телом людей и хоронил друзей в могилах, пока не понял, что дальше так жить не могу.

Я вернулся, после того, как получил тяжелое ранение и отлежался в госпитале. Вернулся в семью, где меня ждали, но не как сына, увы. Мой отец был рад, что я одумался и быстро заключил выгодную сделку с партнером, выдав его дочь за меня. До сих пор не помню, чем меня напоили, раз сумел расписаться в брачном договоре, кстати, после того случая я полностью отказался от алкоголя, лишь вчера сорвался.

Брат, который посочувствовал моей незавидной участи, долго меня учил, почти год передавал свои знания в мою опустевшую голову, которая только и могла, что вычислять шпиона, но все получилось. Он смог заложить столько, что совсем скоро я сам оформил выгодную сделку, только после этого Динар исчез со всех радаров, покинув родной город.

«Если нужна будет помощь, найдешь» — сказал на прощание.

С тех пор прошло семь лет, у меня уже подрастает дочь, успел развестись с женой, которую подловил на измене и только благодаря этому все ее состояние смог забрать себе, точнее, перевел на счет Миланы, чтобы от матери хоть что-то хорошее ей досталось. Сторона жены, конечно, долго пыталась меня на чем-то поймать, но безуспешно. Так мы и разошлись как в море корабли, и ни мои родители, ни теща с тестем не могли как-то повлиять на это решение. А тем и другим, со временем, я просто запретил появляться в моем доме и подходить к внучке, раз не могут принять моего решения и понять. Я ведь шел им всем на встречу, да только за моей спиной они возили Милану на тайные свидания с Мартой, как будто что-то в этой женщине могло поменяться. Она как была эгоисткой, так ей и осталась.

Отгоняя непрошеные мысли, я достал второй телефон из кармана и долго гипнотизировал его взглядом, взвешивая все за и против. Но, иногда нужно признаться хоть самому себе, что ты все же, какой-никакой человек, а не робот, что дальше так продолжаться просто не может, ведь у меня дочь… Она во мне нуждается как никогда ранее.

Отбросив сомнения, набрал один единственный номер, который хранился в записной книжке, и стал вслушиваться в долгие гудки. Я ведь нашел Динара почти сразу, как он уехал. Братец купил домик на берегу черного моря, а потом построил свой отель, который пользовался популярностью до сих пор. Конечно, сейчас он расширился, не ограничился одним отелем, но тогда не побоялся начинать с малого.

— Да? — хриплым голосом ответил брат.

— Мне нужна твоя помощь, — думал, что выдавлю из себя эти слова, а на деле получилось даже очень правдоподобно, с просящими нотками, с надеждой в голове.

— Думал, не попросишь, — ответил Динар и сбросил вызов.

И все проблемы как-то одним разом съехали с моих плеч, даже дышать стало легче, жить захотелось.

Еще до конца не веря в свое счастье, я позвонил начальнику службы безопасности и предупредил, то на днях появится мой брат, которого нужно будет обязательно пропустить. Вот только совсем не ожидал увидеть Динара через два с половиной часа в строгом костюме, в начищенных ботинках и с дьявольской улыбкой на лице.

Мы стояли друг напротив друг — два одинаковых с виду, но такие разные внутри.

— Готов? — зачем-то спросил, видя, как он разминает шею и хрустит пальцами.

— Всегда готов! — отрапортовал и крепко меня обнял, — ох я им тут устрою! Засиделись, оборванцы!

Даже рассмеялся, впервые за это время я искренне заржал в голос, подхватывая вещи и пулей вылетая из кабинета, позволяя Динару творить все, что вздумается! Он не подведет! Если надо, пусть, хоть всех к чертям убирает и с новой командой идет дальше, а я к дочери, которая обязательно оценит мое появление!

Глава 9

Дамир

Я впервые за эти годы, да и вообще за все время бежал по коридорам фирмы, сшибая всех с ног и улыбаясь так, словно умалишенный. Сотрудники расходились в стороны, кому-то приходилось бросать на пол бумаги и папки, лишь бы успеть отскочить, но мне было все равно, совершенно.

Окрыленный какой-то свободой, я сел в ожидавший меня автомобиль и первым же делом попросил водителя отвезти меня в клинику. Запонки были благополучно сдернуты с рубашки и убраны в бардачок машины, рукава закрутил так, как мне было удобно. Пиджак и галстук были отправлены на заднее сидение, возможно, что-то даже не долетело на назначенной цели, но было все равно.

Всеми мыслями я был с дочерью, просил у нее прощения и обещал больше времени проводить с ней. Я выстроил целый монолог в голове, но когда добежал до палаты, ни Альбины, ни Миланы там не было. Только убранное кресло, на котором аккуратной горкой лежало сложенное постельное белье, подушка, да плед, второпях содранный когда-то с моей кровати, ну и заяц, чья длинная лапа свисала почти до пола.

На негнущихся ногах вышел их палаты, где мне навстречу шла медсестра.

— Они на занятиях, — добродушно пояснила и совсем даже не знала, как я после ее слов расслабился, — вас проводить?

— Было бы неплохо.

Я шел коридорами и переходами, ведущими из одного крыла клиники в другое, спускал на лифте и думал о том, что такой сложный и замысловатый путь каждый день проделывает Аля, при этом таскает ребенка на руках, кормит, развлекает и про свою работу не забывает. А я сам, например, забыл позвонить на счет квартиры, зато нашел другую, ближе к клинике, просторнее и шире. Но нашел не для Альбины, а для нас, чтобы по очереди ночевать с дочерью в палате и полноценно отдыхать в удобных апартаментах. Согласить ли девушка переехать туда? Сложно сказать, но, если ей все же, захочется поселиться именно в той квартире, пусть живет в свое удовольствие.

Медсестра довела меня о закрытой белой двери и благополучно исчезла, не сказав ни слова. А я, сглотнув вязкую слюну, приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Сразу же на выходе стояла коляска, рядом с ней, сидя прямо на полу, находилась Альбина и взволнованно дергалась, когда из зала доносилось кряхтение и стоны. Только потом я поднял глаза и увидел дочку, которая упорно выполняла упражнение.

Сколько мне сил понадобилось, чтобы остаться на месте, не знаю. Мне хотелось вырвать ребенка из рук врача, прижать к себе, особенно, когда Милана поджимала губы и на ее глазах блестели слезы.

Я так и простоял до конца занятия, и только когда Альбина поднялась на ноги, зашел в зал и вперед нее добрался до дочери, которая смотрела на меня, не веря своим глазам.

— Папа? — даже переспросила, морщась от боли.

— Это я, моя ягодка, это я!

И Миланка, моя выносливая девочка, моя молчунья, разревелась в голос, обхватывая мою шею руками и утыкаясь в нее носом. Я же почему-то при этом смотрел на сиделку, которая сама украдкой вытирала слезы и, неуклюже переставляя ногами, побрела к выходу, выкатывая коляску. Мы так и дошли до палаты, каждый думая о своем, и только после того, как уложил ребенка в кровать, дочка спросила:

— Папа, ты надолго? — смотрит настороженно, готовая разорвать мое сердце второй волной горьких слез.

— До утра, — присел рядом с ней и прошептал, — прости меня, дочка…

Кажется, даже у самого слезы потекли по щекам, наверное, именно по этой причине и прижался к маленькой ладошке губами, не поднимая головы и стараясь справиться с неожиданно нахлынувшими эмоциями. Кто бы мне сказал, что я — скала, бесчувственная тварь и тиран буду плакать на кровати дочери, не поверил бы. Но факт остается фактом. Эта Евгения сделала то, что не смог сделать никто — пробила мою броню, надавив на самые больны раны, раскрыла глаза и заглянула в душу.

— Я тебя люблю, папочка! — за спиной тихонько закрылась дверь, а это значит, что Аля деликатно удалилась, оставив нас одних. Нужно будет до нее дойти, пока Мила будет спать, и поговорить. Ведь без помощи массажистки мне не справиться никак.

Сидя с дочерью на кровати, я читал какой-то детский рассказ и сам изредка посмеивался над героями, а Милана, она, кажется, пропускала все мимо ушей, полностью сосредоточив внимание на мне. Она даже зайца отложила в сторону, обняв ручками мою руку и прижавшись к ней щекой. А я гладил ее по голове, обнимал и проклинал тот день, когда променял собственного ребенка на валюты, престиж и вечные командировки. Они ничего не стоят, а вот эта детская радость и восторге… Я бы многое отдал, чтобы повернуть время вспять и исправить свои ошибки.

Перетаскивая Милану в уборную, обнаружил, что ребенок меня дико стесняется. Ох, девочка же! Пришлось просить дежурившую медсестру помочь нам с таким деликатным вопросом. Сам же очередной раз понимал, как тяжело Альбине и, для себя решил, что буду уговаривать девушку поселиться в моей квартире, всеми, правда и неправдами буду! Пусть отдыхает под присмотром, а я и еду буду заказывать, и все условия создам для комфортного проживания.

Для того чтобы осуществить свой план, мне пришлось выждать время, и когда настал тихий час и мой маленький ангел уснул, приоткрыв ротик, с трудом выпутал свою руку из объятий Милы. Осторожно выйдя в коридор и прикрыв за собой дверь, побежал в массажный кабинет, где, на мою удачу, нашлась только девушка, заполняющая журнал.

— Аля, нам надо поговорить, — пробормотал с порога, плюхаясь на жесткий стол напротив девушки.

— Слушаю, — она наклонила голову на бок и очень пристально на меня посмотрела.

— Что? — смутился, — я испачкался?

— Нет, вы стали похожи на человека, а не на робота, — серьезно ответила она, вызывая на моих губах кривоватую улыбку.

— Да, должность обязывает, — повел плечами, — но не об этом сейчас. Я нашел квартиру, которая находится еще ближе, чем та, которая вам понравилась.

Альбина нахмурилась и села ровнее, явно пытаясь сформировать слова отказа, но я не позволил ей произнести и слова.

— Мне очень важно, чтобы вы жили именно в этой квартире, — начал говорить, возвращая себе тот холодный тон, который позволял руководить людьми, — там много комнат, большая площадь и удобнее в ней ночевать, когда будем меняться сменами.

— Простите? — явно не понимала, о чем я толкую.

— Хочу быть с дочерью как можно чаще. Я понял, эх, ладно, мне указали на ошибки, теперь начну исправляться. Решил, что мы будем дежурить у кровати Миланы через день, — пояснил.

— Хорошо, — кивнула девушка, — но я вполне могу пожить в другом месте.

— Не можете, — покачал головой, — мне нужна помощь каждый день, я хочу научиться делать элементарный массаж, ну и понять, как правильно воспитывать девочку. А так как Милана доверяет вам, значит, и я могу довериться.

Массажистка долго на меня смотрела, но кажется, думала только о своем. Я ждал отказа и готов был вновь приступить к уговорам, расписывая все плюсы, но Альбина кивнула. Однако через пару минут добавила:

— Когда моя помощь вам не понадобиться, скажите заранее, чтобы смогла подыскать себе квартиру и съехать, — а после паузы спросила, — могу уже сегодня забрать свои вещи и перевезти их?

Киваю, благодарно выдыхаю и хватаю девушку за руку. Зачем? Наверное, боюсь, что мне это все снится.

— Мой водитель вас отвезет, проводит и доставит на новое место. Ключи возьмете у него же.

И сразу же хватаю ручку со стола, и на каком-то клочке бумаги записываю номер Гены. Этот человек не просто водитель, а еще обученный телохранитель. И он не просто проводит Алю до старой квартиры, но и проследит за ее безопасностью.

Девушка кивает и сразу же при мне сохраняет номер телефона Геннадия. Я же слежу за ней, отмечаю, как сильно напряжены плечи, как она нервно поджимает губы, но понять причину такого волнения не могу.

— Вы сегодня остаетесь с Миланой? — поднимает на меня свои огромные и чистые глаза.

— Да, буду с ней до утра, потом отлучусь на пару часов. Но к вечеру приеду и даже до отбоя проведу время с вами.

Прикусываю язык, но вырвавших слов уже не вернешь. Хорошо еще, что Альбина не обратила на мою оговорку внимания, смотрит на часы и уверенно поднимается на ноги.

— У меня двухчасовой перерыв, я принесу вам обед и что-нибудь на ужин. Еду можно будет разогреть у медсестер, — и, не говоря ни слова, быстро поднимается из-за стола, и начинает убирать вещи.

— Спасибо, — бормочу и выхожу из кабинета, испытывая странные чувства.

Это ведь забота, так? Неожиданно получить ее от постороннего человека, но приятно!

Пока иду к дочери, звоню водителю и предупреждаю обо всех нюансах. Знаю, что он и сам все знает, но не могу промолчать, почему-то, кажется, что эта девушка умеет притягивать к себе неприятности, хоть и старается их избегать. А еще просто хочется чисто по-человечески ей помочь.

Уже в палате, когда вновь сажусь рядом с кроватью, вспоминаю о том, что вечерний разговор с Алей отменяется. Эх, а ведь она обещала рассказать, что же случилось на самом деле! Расскажет ли? Думаю да, нужно просто подождать.

Сейчас же, отключив телефон, был занят тем, что мог разгрузить голову, мог подумать о многом, принять какое-то важное для себя решение. Например, уже завтра с утра я хочу поговорить с братом и узнать его мнение по поводу совета директоров, еще в кругу подозреваемых находился секретарь и каждый первый, кто хоть раз за день пересекал порог кабинета. До недавнего времени в фирме завелась крыса, которая благополучно сливала некоторые наши левые контракты. Их, на самом деле не существовало, но тот, кто активно посещал мой кабинет, обходил защиту, камеры и прочую систему безопасности, явно об этом не знал. Поэтому планирую перевезти часть своих личных вещей в квартиру, отдам ключи от дома брату, чтобы располагался с комфортом и на моей территории. Сам же поеду на новую жилплощадь, необходимо было пригласить клининговую компанию, которая к приходу девушки уберется в квартире. Мне необходимо было создать условия, в которых сиделке Миланы будет удобно.

Мне нужна эта девушка, нужна так близко, насколько могу к себе подпустить только брата и лучшего друга. Она будет тропкой, которая приведет меня к дочери, она попробует научить меня общаться с собственным ребенком и объяснит, зачем Миле столько заколок и бантиков! А главное. Когда и какое платье лучше всего надевать! Для меня они, что с рюшами, что со стразами, совершенно одинаковы!

Ох, чувствую, будет сложно…

Глава 10

Альбина

Я так и не поняла, почему согласилась переехать в квартиру Дамира Игнатовича, зачем кивнула головой и уточнила о перевозе вещей. Наверное, растерялась, ведь сегодня со мной общались спокойно, и по глазам было видно, что мужчина проникся разговором с Евгенией, да и то, что он сегодня будет ночевать с дочерью, говорит о многом. Раньше же не приезжал, а тут прорвало.

Ладно, я все равно рано иили поздно съеду, а сейчас бцуду искать плюсы, которых, конечно жуе, было больше, чем минусов. Плоэтому, не медля ни минуты, быстро собралась, подхватила сумочку и побежала в хорошее кафе недалеко от клиники. Цены здесь, конечно, кусачие, но один раз можно что-то купить. Остальную еду буду носить из дома, ведь теперь можно будет готовить и брать ее с собой. Собственно, покупка еды и ее перенаправление в палату Милы не заняла много времени. Я больше думала о том, что заберу из квартиры. Конечно, вещей было не так уж и много, личной гардеробной не обзавелась, но, как говорится, чем богаты.

Уже сейчас я точно знала, что больше никогда и ни при каких обстоятельствах не вернусь в квартиру, а значит, пока есть возможность и целая машина под рукой, вывезу все! Обязательно заберу зимние вещи, обувь, летнюю одежду, но только ту, что не стыдно носить. У меня, как и у многих, была в шкафу полка со старыми и поношенными вещами, с которыми расставаться было тяжело. Вот, сегодня мы с ними и попрощаемся!

За такими думами и прошло еще пару часов, а после, когда уже можно было оправляться домой и делать свои дела, по привычке заглянула в палату к Миле.

Сегодня мы с ней сделали и массаж, и сходили на занятие, а вот дальше она находилась под присмотром отца, который даже успел побывать на еще одном занятии с психологом. Выглядел он озадачено, даже мазнул по мне растерянным взглядом, а вот Миланочка преобразилась на глазах, улыбалась, смеялась, но постоянно следила глазками за папой, старалась держать его за руку и осторожно гладила широкие пальцы. Я сама улыбнулась, замечая изменения в ребенке. Так она еще быстрее встанет на ноги, молодец!

— Дамир Игнатович, — обратилась к мужчине, который явно пребывал в каком-то шоковом состоянии, — все хорошо?

— А? Да, если можно так назвать, — он даже махнул на меня рукой и вновь переключил все внимание на дочку. Ну и ладно, тогда ушла за одеждой, раз тут такое дело.

Неспешно идя по коридорам, на свой страх и риск набрала номер Геннадия. Нет, я бы с удовольствием добралась до дома сама, но на дальнейшие действия моей смелости бы не хватило.

— Здравствуйте, Альбина Никитична, — поприветствовал меня грубый мужской голос, — жду вас на стоянке в черной машине с номером, — я же после короткого ничего незначащего разговора, судорожно спрятала трясущееся руки в карманы, потому что мне вновь страшно, снова не по себе. Но ноги несут к выходу из центра к стоянке, и повернуть время назад уже нельзя.

У нужной машины стоит огромных размеров мужчина. И если я думала, что папа Миланы большой, то я сильно ошибалась. Этот Геннадий похож на медведя, здоровые руки, с такими же массивными ладонями, страшно представить, какой размер одежды и обуви он носит, но, первое мнение всегда обманчиво, потому что глаза у этого человека добрые, да и улыбка на лице приветливая.

— Напугал? — интересуется, открывая заднюю дверь.

— Есть такое дело, — чего уж скрывать, наверное, по моему лицу можно было прочитать и не такое.

— Зря, я добрый! — улыбается мужчина, но когда усаживаюсь на свое место, добавляет, — когда моих не трогаю, а так я самый безобидный человек на всем белом свете.

Геннадий, который попросил называть его просто Геной, всю дорогу травил шутки, которые значительно поднимали мне настроение, но стоило подъехать к моему дому, как мужчина замолк, поддался вперед и недовольно цокнул языком:

— Нехорошее место, гнилое, — покачал головой, сжимая руки на руле, — хорошо, что ты сюда больше не вернешься.

С ним идти к подъезду было совершенно не страшно, он как огромный медведь закрывал меня от всего, что только могло навредить, при этом передвигался удивительно бесшумно. Мне даже стало неловко за то, что так громко топаю.

Естественно сегодня лифт тоже не работал, поэтому пришлось подниматься на этаж пешком. А вот между третьим и четвертым этажом нас ждали неприятности. Точнее, они бы ждали меня — трое молодых мужчин в черных куртках не могли сравниться ни ростом, ни телосложением с Геной, они даже сразу вжались в стену, пропуская нас. Ни один из них и слова не сказал, но если бы я была одна…

Сколько случаев было, когда девушек вот так подлавливали? Много… слишком много. И я благодарна удачи, что сегодня повернулась ко мне лицом. Все же поступила правильно, приняв помощь. Иногда нужно позволять взрослым дядям принимать за тебя правильное и разумное решение, даже, несмотря на то, что привыкла во всем полагаться на себя, но с Дамиром Игнатовичем все шло наперекосяк. Гена же шел спокойно, насвистывая себе песню под нос и совершенно никого не замечая, он бы так же через толпу прорвался, просто раздавив тех, кто мешает движению. Наверное, это почувствовали и мужчины, потому что зло на нас смотрели, не предпринимая никаких действий.

Открыв квартиру, я привычно включила свет во всех комнатах и быстро стала искать сумки, чтобы сложить вещи. Гена ходил из комнаты в комнату, рассматривал немногочисленные фотографии, перекрывал воду с газом, отключил холодильник и сгрузил все продукты в пакет. Он вроде бы не мешал, но казалось, я всегда была у него на глазах. Куда бы не пошла, где-то маячила его внушительная фигура, которая совсем не вызывала отвращения.

Через сорок минут все, что нужно было, включая документы и дорогие сердцу вещи, были упакованы. Гена играючи подхватил баулы, проследил за тем, как отключаю свет и закрываю окна, и только потом вместе со мной вышел на лестничную клетку. Закрыв квартиру, не испытала никакого щемящего чувства и сожаления, наоборот, было радостно и легко, что смогла закрыть дверь в свои самые страшные кошмары.

Тройка парней так и стояла между этажами и напряженно за нами наблюдала, точнее за тем, как Гена передал им пакет с продуктами, где точно был небольшой кусок замороженного мяса, банка консервов, пакет пельменей и морковь, и пошел дальше. Я спешу за ним, боясь отстать или потерять этого необычного человека из виду. И только на улице, когда подхожу к машине, выдыхаю и улыбаюсь. Геннадий подмигивает мне и сгружает вещи в багажник машины.

* * *

Дом, в котором теперь буду жить, действительно стоит недалеко от клиники. Здесь идти минут десять, не больше, а значит можно выходить позже обычного, тратя время на что-то приятное! Территория жилого комплекса, состоящая из четырех разноцветных домов в двенадцать этажей, была ограждена высоким забором. Чтобы проехать, нужно было воспользоваться специальным ключом, открывающим шлагбаум. Конечно, ни о какой охране речи не шло, но везде были установлены камеры, которые снимали как парковочные места с детскими площадками, так и двери подъездов.

Гена припарковал автомобиль у третьего дома и уверенно вышел из машины. Не медля, последовала его примеру, прижимая к себе сумочку с немногочисленными личными вещами. Территория мне нравилась — она, по крайней мере, освещалась, да и была ухожена. Большое количество детских комплексов радовало глаз: тут и горки, и качели, и городки на любой возраст и вкус. Наверное, гулять тут с ребенком одно удовольствие!

Гена же тем временем собрал мои вещи и уверенной походкой пошел к единственному подъезду.

— Так, — пробормотал он, ища что-то у себя в кармане, — это ключ от двери, этот от квартиры.

Мне на раскрытую ладонь упала небольшая связка, которой сразу же воспользовалась, открывая перед водителем дверь подъезда. Конечно же, у меня не только от увиденного расширились глаза, но и рот раскрылся, а ведь все началось только с почтовых ящиков, которые висели ровно, не имели переломанных и вырванных замков, да и ремонт в подъезде был намного лучше, чем у меня в квартире.

Гена, проигнорировал лифт, и прямиком направился к лестнице. Я же с ужасом подумала, что так мужчина поддерживает свою форму, но все оказалось не так страшно. Он поднялся на второй этаж и указал рукой на металлическую дверь.

— С этой стороны она закрывается на один замок, из дома можно закрыть на два.

Понятливо кивнув, открыла дверь и, с разрешения Геннадия, прошла первой. Быстро разувшись, чтобы не мешаться, я сделала три неуверенных шага вперед и застыла.

Квартиры была не просто большой, а огромной и светлой, ни единого темного угла, даже если выключить свет, то включалась подсветка, которая придавала уюта и прятала по углам мои страхи.

Я боялась идти дальше, но позади меня топтался Гена, которому явно было тесновато даже в таком просторном коридоре.

— Дамир Игнатович сказал выбрать тебе любую комнату и располагаться как у себя дома.

Недолго думая, быстро обошла всю квартиру и остановила свой выбор на самой первой комнате. Она была намного меньше других размером, но окна выходили на двор, где бегали и громко смеялись детки. Таких звуков мне сильно не хватало. Хотелось слушать их и днем и ночью, окунаясь в счастливое и беззаботное детство, где все было иначе.

— Я тут буду, — Гена кивнул и сгрузил вещи на пол в комнате.

— Хорошо, — улыбнулся он, — тогда закажу еды и сам немного отдохну.

— Я приготовлю! — спохватилась, да только водитель растеряно потер лысый затылок и сказал:

— А в квартире еды нет, наверное…

Мы прошли в кухню и вместе заглянули в девственно чистый холодильник и точно такие же полки. Имелась только посуда, но не более того.

— Значит, пойдем в магазин, — пожала плечами, — даже утром нечем будет перекусить, не говорю уже о том, что нет ни единого чайного пакетика.

— Точно, — виновато пробормотал мужчина, — извини, мы как-то не подумали. Чур, покупаю я!

Лишь закатила глаза, но спорить не стала. Если хочется, то водитель вместе с Дамиром Игнатовичем могут, хоть каждый день в магазин ходить, я буду только готовить, мне не сложно. Но, насколько поняла, в этой квартире я только живу и отдыхаю после смены, потому что папа Миланы снимал ее для себя, а массажистка и сиделка шла в комплекте. Эх, я, конечно, прониклась тем, что мужчина просил ему помочь в воспитании дочери, но и сама, если честно, ничего в этом не мыслила. Все мои порывы шли изнутри, я делала так, как хотела бы сделать своему ребенку, покупала то, что могло понравиться девочке, да и мне. Одним словом, опыта в общении с детьми никакого не было, но, если Миланочка ко мне тянулась, готова была перелопатить всю педагогическую литературу, лишь бы помочь этому замечательному ребенку.

Перед тем, как пойти в магазин, прошлась по квартире и села писать список нужных вещей. Одними продуктами не обошлось, необходимо было купить и средство для мытья посуды, и тряпки, даже порошок и кондиционер для белья.

— Ничего себе, — присвистнул Гена, заглядывая в листок, — а ты настоящая хозяйка!

Даже большой палец показал, поднимая итак хорошее настроение еще на одну отметку вверх. Вообще, с этим незнакомым человеком даже находиться было приятно, от него не веяло агрессией, он не пытался просканировать меня своим взглядом, хотя делал это с пространством вокруг нас, когда выходили из дома.

Я так и не поняла, чего он опасался, что высматривал и вынюхивал, как ищейка, но тихонько всю дорогу до магазина молчала. Просто есть вещи, куда совать свой нос не следует.

Глава 11

Альбина

Груженые с ног до головы, мы с Геной пытались затолкать часть продуктов в тележку, которая уже итак была забита под завязку.

— Я сейчас другую привезу, — посмеиваясь, произнес мужчина и широким шагом направился в сторону кассы.

Переступая с ноги на ногу, я пыталась удобнее перехватить постоянно выскальзывающую из рук бутылочку питьевого йогурта. Но каждый раз она норовила сорваться вниз и если не разбиться, то откатиться куда-нибудь в самый дальний угол.

Мы с Геннадием не стали идти в большой супермаркет, который находился не так далеко от дома, но выбрали тот магазин, что располагался ближе к жилому комплексу, да и явно пользовался популярностью из-за свежей выпечки, что готовили прямо здесь. Собственно, не удержавшись, взяли два вида хлеба и половину рыбного пирога, так сказать, попробовать.

— Все, — оповестил о своем приходе мужчина и ловко подхватил падающий йогурт.

— Все-таки сбежал, — произнесла с сожалением, радуясь тому, что Гена успел как-никак вовремя.

— Но был пойман на месте преступления, — рассмеялся он, а вот крутящийся рядом молодой человек, что искоса смотрел на наши хаотичные передвижения по магазину, дернулся и напрягся, посмотрел так, словно был пойман с поличным. Или опять мне мерещится непонятно что? Да, скорее всего. За эти годы я постоянно за всеми наблюдаю, ищу среди прохожих тех, кто может причинить мне вред, кто может неожиданно напасть. Да, это паранойя, но что поделаешь? Ничего…

Гена уже давно погрузил все продукты и прочие мелочи во вторую тележку и вручил мне в руки ту, что была значительно легче. Так мы неспешно встали в конце кассы и говорим ни о чем. Мужчина спрашивает о меню и о том, нужна ли помощь, я охотно делюсь, но от помощи отказываюсь. Мне необходимо побыть одной. Возможно, даже включу телевизор в кухне, найду музыкальный канал и отвернусь от плазмы. Мне главное слышать звуки, которые бы разгрузили больную голову. А утром сделаю завтрак и отнесу его Дамиру Игнатовичу, ведь потом папе Миланы нужно на работу.

Собственно, по такому простому сценарию и прошел мой вечер. Первым же делом, как мы с Геной составили пакеты у входа, подхватила те, что не имеют никакого отношения к кухне, и быстро расставила вещи по местам. Убрала порошок, мыльные принадлежности в ванную, чистящие средства и те, которыми можно мыть посуду, зажала под мышкой и поспешила на шум, который раздался из столовой. Геннадий вовсю мыл фрукты, складывая их в найденную тарелку.

— И пусть стоят на столе, — довольный собой, проговорил мужчина, схватил самое большое яблоко и быстро исчез в коридоре, не мешая мне.

Как и планировала, включила телевизор, нашла нужный канал и, полностью отключившись от мира, приступила к тому, что доставляло мне удовольствие и приносило покой. Я готовила. Неспешно передвигалась по кухне, особо не думая о том, что трачу много времени на долгое разделывание мяса, на чистку картошки. Я просто механически работала ножом, стараясь не думать ни о чем на свете.

Через час в дверном проеме показал свой любопытный нос Гена. Покосился на сковороды и кастрюли, но не успел и слова сказать, как его живот заурчал.

Ох, я рассмеялась в голос, ведь никогда не думала, что такие огромные дяди умеют краснеть, причем от кончиков ушей, до шеи. Гена смутился и не знал, куда себя деть. Как маленький ребенок, честное слово!

— Садись, уже можно! — добродушно показала рукой на стул и проследила за тем, как мужчина усаживается в дальний угол, как не помещается там, но не претендует на другой стул, который явно нарушит пределы моего личного пространства, если внушительная фигура парня уместиться на нем.

Неспешно налила в самую большую тарелку борща и успела поставить ее на стол, как в дверь постучали. Отскочив от стола, сильно ударилась ногой о стул и зашипела от боли. Я не знаю почему, но в памяти вспыхнули воспоминания, которые как лавиной накрыли меня с головой.

Тот же стук, который не прекращался до тех пор, пока мама не открыла дверь. А ведь сама тогда только пришла со смены, уставшая, простуженная, она была бледной и замученной. Отчима, как и всегда дома не оказалось, поэтому мне пришлось помочь ей избавиться от верхней одежды и сапог, которые промокли из-за слякоти под ногами.

— Я так больше не могу, — прошептала мама, усаживаясь прямо на пол и откидывая голову назад к стене. — Видит бог, я терпела долго, тянула эту лямку как могла. Но с меня хватит.

Я помню, как она тяжело поднялась на ноги, как улыбнулась мне, пряча горечь, и произнесла.

— Квартиру придется разменять, но мы с тобой и в маленькой комнатушке уместимся, — и открыла замок.

Дальше было то, что мозг еще долго не желал воспринимать, я до сих пор вижу перед глазами те несколько минут, как в замедленной съемке. Порой есть желание вырвать из себя все воспоминания или разодрать голову на куски, но нет… Эта боль, эти страдания будут со мной до конца дней, как напоминание.

— Аля! Аля! — широко распахиваю глаза и пытаюсь рассмотреть сквозь пелену слез Гену, который трясет меня за плечи, рядом мечется Дамир со стаканом воды, но, когда замечает, что я пришла в себя, быстро садится на пол рядом со мной.

— Нет, не надо! Пришла в себя! — отрапортовал кому-то в трубку и, осмотрев меня с ног до головы, вновь возвращается взглядом к лицу.

— Что случилось? — я же, сглатывая горький ком в горле, тянусь к стакану, который мужчина сразу же подносит к губам и удерживает до тех пор, пока не делаю несколько глотков.

Мне до сих пор плохо, но теперь страх уходит, оставляя на своем месте пустоту и даже какую-то смутную радость, что теперь со мной люди, который даже с обеспокоенными лицами сидят рядом.

— Что это было? — спрашивает еще раз Дамир Игнатович, а мне стыдно признаться, стыдно рассказать, но ведь придется, да и обещала я как никак. Но взгляд цепляется за красную лужу под столом, и запоздало понимаю, что это борщ, всего лишь борщ и перевернутая рядом с ним тарелка красноречиво намекает, что бояться мне нечего, но механизм, под названием память, уже запускает свои процессы.

— Все началось со стука в дверь, — говорю я так тихо, что мужчинам приходится наклониться вперед, — мама пришла после работы, очень уставшая. Она, в конце концов, решила разойтись со своим мужем и начать жизнь с чистого листа, пусть поздно, но это решение далось ей тяжело. А в дверь все стучали и стучали. И, она открыла, даже не спросив, кто там и что надо, она просто устала и не подумала о последствиях.

Сглотнула, прикрыв глаза и откинув голову назад, чтобы вновь не свалиться в обморок, который лично для меня никогда не был спасительным.

— Их было двое, — продолжаю, стирая трясущимися руками слезы, размазывая их по щекам и неосознанно пряча лицо в коленях, потому что хоть раны и синяки, нанесенные этими людьми, зажили, но болеть не перестали, — они били маму и спрашивали про какие-то деньги, огромную сумму…

— Она не знала об этом, — продолжает за меня Дамир, прижимая к себе так, чтобы смогла спрятать лицо у него на груди, чтобы смогла вцепиться в его некогда белую рубашку, вырывая несколько пуговиц.

— Не знала, но ей не верили. Пугали мной, когда волокли за волосы в комнату, когда переворачивали все вверх дном, бросая в меня стулья, книги и все, что попадется под руку…

— Что они искали? — гладит по голове папа Миланы.

— Если бы я точно знала что, — прошептала, не веря в то, что сейчас сознаюсь о своей находке после, когда пройдут похороны, когда отчим сядет, когда я останусь одна на один в квартире, где произойдет самое великое горе, которое может произойти с человеком. — Они сильно ударили маму по голове и она, больше не произнесла ничего, только все лицо кровью залило, да и я не могла ничего сказать, потому что было больно, так больно, что слова давно перестали быть чем-то главным.

Я только и делала, что смотрела на маму, напрочь позабыв про себя, помню, как пыталась доползти до нее, как старалась что-то сказать, а рот даже не открывался, я ее звала про себя, я кричала, срывала голос, но не произнесла, ни звука.

Отчима, когда он вернулся домой, сразу скрутили. Прямо перед его приходом приехал патруль, вызванный бабушкой Ниной, нашей соседкой, а следом и скорая, которая сразу же накрыла маму простыней и все свое внимание обратила на меня. А я только на нее ведь смотрела, только на нее. А уж когда появился мамин муж, то поток слов сразу вырвался, как будто ждал определенного сигнала.

— Я сказала, что отчим во всем виноват, что из-за него маму убили, что он знал об этих людях….

— И твоим словам сразу же нашли применение, — усмехнулся Гена, поднимая тарелку и быстро убирая красное пятно с пола.

— Нашли, — подтвердила, полностью замыкаясь в себе, ведь итак вывернула перед этими, по сути, незнакомыми людьми всю душу, — я потом, спустя месяц или больше нашла тайник с белым порошком, — прошептала.

Дамир буквально отодрал меня от себя, поднял подбородок и пристально посмотрел в глаза.

— Что ты с ним сделала? — его голос стал хриплым, было ощущение, что скажи я что-то не так, он меня вот прям тут четвертует.

— Уничтожила…., смыла…

Сильная рука вновь притянула к себе, а я больше ничего не сказала, думая о том, что сболтнула лишнего и уже сегодня можно искать другую квартиру, чтобы залечь на дно и как побитая собака зализывать раны, которые никогда не затянутся и даже не покроются тонкой полоской шрама. Они вечно будут кровоточить, напоминая о себе, и края рубцов время от времени будут расходиться.

— Так, — услышала голос Дамира, — мне к Милане надо, обещал ненадолго, а вышло… Ладно, не суть.

— Я все узнаю, — ответил Гена, — но приблизительно так и думал.

Дальше мужчины о чем-то тихо шептали, но суть их фраз и слов до меня не доходила, измученная, я засыпала, убаюканная голосами, за которыми было удивительно надежно, за которыми было спокойно.

— Мы тебя, Аля, не бросим, — прошептал голос, когда сильные руки опустили на мягкую кровать, — ты только помоги мне с Миланой.

— Помогу, — прошептала, проваливаясь в сон, который был наполнен детским смехом, мягким голосом Дамира и яркими красками.

Глава 12

Дамир

Ночью уснуть так и не удалось. Пока переносил Алю в комнату, думал и думал над тем, что рассказала девушка. Гена, с которым мы созванивались, уже успел кое-что узнать интересное, и это не нравилось ни ему, ни мне.

Выходя периодически в коридор, чтобы своими метаниями не разбудить дочку, старался собрать в голове всю картинку из слов и фраз, которые удалось получить ранее, и которые узнал совсем недавно. И вот головоломка перед глазами, такая помятая, скомканная, с большим количеством огрех и неприятных скрытых моментов.

Настоящих убийц так и не нашли, а вот на отчима Альбины повесили соучастие, причем вывернули все так, что мужчина загремел на добрые пять лет. И, кстати сказать, совсем скоро должен выйти. Но что-то мне подсказывало, выйдет он намного раньше, ведь покупатели так и остались без своего товара, и они сделают все возможное, чтобы вытащить человека хоть из логова самого дьявола.

Вот только, когда отец семейства вернется домой, его будет ждать неприятный сюрприз в виде пустого тайника. Естественно, он станет искать причастных к его исчезновению, ведь он наверняка знает, что те, кто приходил в тот роковой день к нему домой, ничего не нашли. Следовательно, кто первым делом попадет под подозрение? Правильно — Альбина. Что он сделает? А вот это загадка и тайна, которую никому невозможно разгадать. Если он до этого крутился в тех компаниях и общался с неправильными людьми, то убить неродную дочь или покалечить ему ничего не стоит. Все ради денег и собственной свободы и жизни. Ведь, если за товаром пришли, то деньги за него были получены, вот только отчим Али ничего покупателям не отдал.

Как бы ни хотелось, чтобы ничего страшного не произошло, но я слишком хорошо знаю эту чертову жизнь, и то, что успел расписать в голове, может оказаться неприятной правдой.

В идеале бы изолировать Милану от Альбины, чтобы и дочка ненароком не попала в нехорошую ситуацию, но маленькая егоза уже соскучилась по сиделке, уже ждет завтрашнего дня, чтобы девушка сделала ей прическу и помогла раскрасить раскраску. И если моя маленькая принцесса так тянется к девушке, что готова выполнить любое предписание врачей, то мне нужно сделать все возможное, чтобы ни одной, ни другой не угрожала опасность.

К утру у меня уже был сформирован план, которым нужно будет поделиться с Геной, а пока что во все глаза смотрел на бледное личико Али, которая принесла вкусный завтрак мне и дочери. Вот ведь, не поленилась и приготовила! Девушка, пока расставляла на столе тарелки и приборы, старательно отводила глаза, иногда чуть заметно краснела и нервно закусывала губу. Она думает, что мои слова будут пущены на ветер, что вновь останется один на один со своей проблемой? О, я же ведь знаю даже больше, чем думает девушка, ведь удалось поговорить с некоторыми ее друзьями и, на минуточку, женихом. Не мне лично, конечно, хотя этому человеку я бы посмотрел в глаза. Так вот, все некогда знакомые бросили Алю, думая, что и их заденет, думая, что к ним точно так же придут. Да, оправданный страх, но они все равно поступили подло. Все как один развернулись и не протянули руку помощи, когда она была нужна.

Милана же словно и не замечала состояния девушки, рассказывала обо всем, что случилось вчера, предлагала план мероприятий на сегодня и сообщила, что как никогда готова к подвигам.

— Тогда после завтрака и процедур приступим к ним! — бодро проговорила Аля, осознанно избегая контакта со мной, а я и не настаивал, лишь перед тем, как уйти, сжал плечо девушки и тихо произнес: «Я рядом, звони».

Только после того, как последовал неуверенный кивок, покинул палату и быстро спустился по лестнице вниз. Уже, будучи на улице, выдохнул и растер лицо ладонями. Чтобы везде успеть и ничего не пропустить, нужно выстроить план действий, который, пока что, совсем не укладывался в голове. Лучше всего найти блокнот или простой лист бумаги и туда все записать, но так как под рукой ничего нет, приходится спешить к ожидавшей меня машине и садиться на переднее сидение к Геннадию.

— Рассказывай, — прошу давнего товарища, с которым служили вместе. Вижу же, что он буквально подпрыгивает от нетерпения и постукивает пальцами по рулю.

— Сковырнули мы такую гнойную мозоль, Дамир Игнатович, что процесс уже не остановить! — надо было видеть, как довольно сверкнули глаза товарища.

— А надо? — уточняю, пристегиваясь.

— Не-а, — задорно ответил, словно пацан молодой, а не опытный водила и снайпер, — это будет интересно!

Согласно киваю, потому что в нашем городе все друг на друге замешаны, найди зацепку, полетят головы у остальных. Боюсь ли я этого? Нет, давно пора немного подчистить ряды, которые приходят за взятками, думая о том, что могут застопорить мой хорошо стоящий на ногах бизнес. Нет уж, ребятки, пора бы и совесть иметь.

До офиса добираемся быстро и, как и думал, Динар успел навести свои порядки и устроить массовую проверку всех и вся. Вот как ему так удается? Наверное, дело все в том, что брат до сих пор свободен, у него нет детей, и не о ком переживать, прокручивая в голове последние разговоры с врачами, ломать голову, что делать и куда бежать.

— Поздравляю, коллега, — говорит брат, когда встречает меня у самого лифта и показывает рукой на кабинеты, — мы таки не хитрым способом вычислили заговорщиков и тех, кто тянул нас на дно!

— За один вечер и ночь? — уточняю, потому что сам в этом деле копался слишком долго.

— Совершенно верно, за ночь! — ухмыльнулся Динар, но, хочу сказать, держал интригу до конца, пока мы не зашли в кабинет. Странно, но даже желания сесть в свое кресло отпало, устроился напротив рабочего стола на одном из стульев для гостей.

— Чем порадуешь? — мне не терпелось узнать, как удалось брату все провернуть. То, что он смышленый малый, знал давно, ну и хакер, который умеет делать «цеплючие» программки и быстро вычислять все, что ему нужно.

— О! — поднял палец вверх, останавливаясь недалеко от меня, — попытка взлома системы безопасно — три штуки! Проникновение во внутренние папки с секретной информацией — пять штук! Но не это главное, все пойманы и понесут наказание, но не в этой дыре!

— Да? — удивился, — а чем тебе наши умельцы не понравились?

Усмехаюсь, вспоминая слова Геннадия.

— Тебе честный ответ дать или как? — брат как всегда не может без красивых слов, любит философствовать и тянуть время.

— Честный! — знает же, все, что касается бизнеса для меня важно.

— Ну, есть те, кто хотел работать, как положено, но таких быстро подсидели. Ты знаешь, что умным и ответственным занимать свои должности не дают, съедают и сажают на пустующее место родственников, друзей, любовниц и так далее. Значит, эти люди, несколько некомпетентны во многих вопросах.

— И как же ты решил этот вопрос?

Брат загадочно улыбнулся, устроился в моем кресле, закинув ногу на ногу, и выдал:

— Отдыхал у меня в отеле один мужик, хороший человек, душа компании. Завязался между нами разговор и, я ему сделал одну программу, которая за три дня нашла какого-то преступника в розыске. Он обещался помочь, если понадобится помощь, просил звонить в любое время дня и ночи…. Вот его люди уже едут к нам!

— Ага, опять связи…, - подколол Динара.

— Так в благое дело, брат! — поднял руки над головой, словно давая понять, что ничего криминально не случилось. Ну, едет неожиданно проверка, ну полетят погоны, с кем ни бывает?

— Тогда пусть еще одно дело параллельно посмотрят, можно так? — почему-то я был уверен, что ситуация с Алей будет интересна.

— А почему нет? — пожал плечами брат, но сощурился и подался вперед, — а что за дело?

Конечно, я бы ему так и так рассказал о массажистке и о том, какое влияние она имеет на Милану, но произошли некоторые изменения. Сиделка дочери стала интересна и мне, но не как грамотный специалист, кем она и является. Я тогда сдуру и злости ляпнул то, что могло обидеть девушку. Это потом мне сказали, что, несмотря на возраст, она умеет много, всегда чему-то обучается, да и руки у нее явно золотые. Альбина меня заинтересовала сама по себе. Своей искренностью, чистотой, открытостью. И очень хотелось, чтобы она как можно чаще улыбалась, чтобы на щеках появлялись маленькие ямочки, а в глазах загоралась искра жизни.

— Да девушка тут одна…, - невнятно начал объяснять, не зная, с чего вообще начать.

— Все, можешь больше ничего не говорить. Как только услышал от тебя слово «девушка», так сразу понял, дело сложное, но того стоит?

Я и сам не знал ответа, ведь брат намекает совсем на другое, а не на рыцаря в доспехах правосудия в моем лице.

— Ладно, — похлопал по плечу, — не грузи свою голову, а остальное решим. Как мелкая?

Так разговор довольно быстро перетек в другое русло. О дочери мог говорить много, но сейчас я искренне делился с братом тем, что малышка идет на поправку, рассказал о серьезном разговоре с психологом, который и перевернул не только мой внутренний мир, но и открыл глаза на многие вопросы.

— Потом познакомишь нас! — улыбнулся Динар, — а если без шуток, я очень рад, что ты изменился. Миланка счастлива, это я чувствую и вижу по твоим горящим глазам.

Мы еще много о чем разговаривали, не касаясь вопросов прошлого, больше говорили о будущем, о перспективах, о мечтах. А я ведь даже никогда ранее не заходил вперед в своих мыслях, потому что не имел четкий график на неделю, который мог поменяться за одну ночь, поэтому даже не представлял, что будет на следующий день. Теперь же четко уверен, что как только дочка сделает свои первые шаги, как только окрепнет, мы все вместе рванем на море, будем греться на солнышке, и постараемся вычеркнуть сложный период из жизни. Конечно, нужно будет помочь Милане определиться с тем, чем она станет заниматься. Дочь неоднократно говорила, что меня подвела, что больше не сможет радовать своими победами. И мне потребовалось много усилий и помощь психолога, чтобы убедить ее в обратном. Да, моя девочка искренне думала, что танцами поднимается в моих глазах, что места и дипломы дают ей плюсик к тому, чтобы быть ближе ко мне…

Наверное, это я своим отношением и поведением привел к таким мыслям ребенка. Но уже недавно мы с дочкой разговаривали о том, что поддержу любое ее увлечение, даже если она захочет сидеть дома — все равно буду на ее стороне. Ох, как же сложно с детьми, как же сложно.

И да, оговорка про то, что «мы все вместе» поедем на море была верной. Я планирую взять на отдых и Альбину, которая обязательно будет отказываться…Ну а я буду уговаривать. Вот же, другая бы сразу начала паковать чемоданы, но это же Аля!

Глава 13

Альбина

Весь день была как на иголках, потому что не знала, как поступить правильно. Последние слова Дамира Игнатовича обнадежили, дали какую-то робкую надежду, но все равно мне не хватало смелости поднять голову чуточку выше и осмотреться вокруг. Наверное, тогда бы заметила, какими глаза смотрит на меня Милана, как рад мне Федор Михайлович, ведь мы почти сделали невозможное — девочка быстро идет на поправку. Я и сама видела изменения, пусть на первых этапах не таких явные, но они были. Но, будучи погруженной в свои переживания, большая часть событий сегодняшнего дня прошла мимо меня.

Ближе к вечеру, точнее сказать, после тихого часа, папа Миланы, как и обещал, навестил нас. Я как раз успела отработать и даже немного почитать в кресле, как он осторожно зашел в палату, нашел меня глазами и вытащил из-за спины огромный букет роз. Девочка даже в ладоши захлопала, когда увидела такой неожиданный подарок, мне казалось, Милана была настолько рада, что не обратила никого внимания на новую огромную книгу, которую мы теперь уж точно будем читать каждый день.

Неловко поднявшись на ноги, я неуверенно забрала из протянутых рук подарок и осторожно поднесла бутоны к лицу. Ох, когда мне последний раз дарили цветы? Когда делали предложение! Но и тогда те розы даже близко не стояли с этим букетом, который кое-как помещался в моих ладонях.

— Спасибо, — прошептала, неловко поднимая глаза на мужчину, — большое спасибо!

А он смотрел на меня, и сам чуть заметно улыбался, а потом, уж не знаю, какие изменения произошли в некогда холодном и отстраненном человеке, но Дамир Игнатович широко улыбнулся, протянул мне руку…

И именно в этот момент дверь в палату с грохотом отворилась, и в комнату влетел, сшибая все на своем пути еще один Дамир Игнатович!

— Ой, — только и смогла сказать, пятясь назад, пока не наткнулась на кресло, в которое и грохнулось своей пятой точкой. Переводя взгляд с одного мужчины на другого, невольно отмечала их сходство, но и различия. Один насупился, губы поджал, а вот второй, который точно не папа Милы, был явно доволен тем, что смог всех обмануть.

— А я сразу поняла, что ты не папа! — отвлекла меня от рассмотрения братьев, тут уж и гадать не нужно, Милана.

— Да? А как ты догадалась, что сегодня вас решил навестить дядя Динар? Очень приятно, кстати, — последняя фраза относилась ко мне, а мужчина довольно быстро занял свободный, ну и единственный стул в палате девочки.

— Папа никому не дарил цветы! — заговорщическим шепотом сказала Мила, да так, что была услышана всеми.

— Странно, — удивился Динар, чья мимика была в раз сто богаче отца девочки, — этот букет он сам выбирал, я просто раньше из машины вышел, — подмигнул мне мужчина.

— Ой, — опять повторилась я, — спасибо!

Уже обратилась к притихшему и явно расстроенному, что сюрприз сделал не он, Дамиру Игнатовичу, который лишь махнул рукой. Но на моем лице была такая счастливая улыбка, что мужчина довольно быстро оттаял, уголки губ дрогнули, а складочка между бровей немного расправилась.

— А ты к нам надолго? — спрашивала между тем девочка, расплавляя на кукле складочки и приглаживая ей волосы.

— Пока не выйдешь отсюда на своих двоих! Ну, или пока меня твой папа не выгонит!

Дальше родственники разговаривали о чем-то своем, много смеялись, обнимались, шутили друг над другом, а я тихонечко сидела в своем углу, прижимая букет к груди, и наблюдала за живыми и искренними эмоциями.

У нас дома никто и никогда так друг с другом не разговаривал, кто работал, кому просто было не интересно, а тут, насколько поняла, даже не смотря на то, что братья жили далеко друг от друга, из-за чего редко виделись, они все равно знали обо всем.

— Ты следил за мной! — обманчиво возмущенно сказал Динар, — как не стыдно!

— А ты за мной, — не остался в долгу Дамир Игнатович.

— Ладно, — согласно махнул рукой, — будем считать, что счет сравнялся. Так, отпустим девушку домой, пусть поставит букет в вазу и возвращается!

Я так же резко подскочила на ноги, как совсем недавно упала в это кресло. Вот только, если думала, что смогу сбежать из клиники одна, то сильно ошибалась. Дамир Игнатович вышел из палаты со мной, даже подержал букет, пока переодевалась и закрывала кабинет.

— Я провожу, — сказал твердо и таким тоном, что даже мое возмущение застряло где-то в горле.

— Да я и сама могу, — прошептала, подстраиваясь под широкий шаг.

— Знаю, — вздохнул мужчина, — ты вообще довольно самостоятельная дама, но мне, все же, хочется…

— Ну, — замялась, — тогда ладно.

Мы вышли из клиники довольно быстро, я даже старалась как можно активнее переставлять ногами, чтобы догнать папу Миланы, но в какой-то момент бросила эту затею и, собравшись с духом, громко сказала:

— Помедленней, пожалуйста! Я не успеваю!

Дамир Игнатович даже споткнулся, прежде чем встать как вкопанный посередине дороги, только после того, как я к нему подошла и, осмелившись, взяла под руку, мы продолжили путь. Нет, я не намекала ни на что, просто сдерживала мужчину, который каждый раз хотел ускориться, приходилось его чуть заметно дергать.

— Мы торопимся? — просто мало ли, он спешит, а я тут хоть и не вышагиваю, но все равно являюсь прицепом.

— Нет, — выдохнул Дамир и даже как-то расслабился, что ли, стал идти более спокойно, и не дергано, — просто настолько привык к бешеному ритму жизни, что никак не могу остановить себя.

— Порой, когда мы торопимся, жизнь пролетает мимо нас со скоростью света….

— Верно, я уже это понял, но замедлиться никак не могу.

Мы больше ни о чем не разговаривали, лишь медленно шли к дому, дышали воздухом и думали о своем.

Но, как говорится, нет худа без добра. Мы с Дамиром переходили дорогу, как недалеко от нас остановилась машина и из нее выскочил, боже, мой жених,… точнее мой уже бывший жених.

— Аля! Привет! — без стеснения подошел Сережа и, кажется, даже был рад меня видеть. Вот только подобным ему ответить не могла.

— Привет, — получилось даже равнодушно и холодно, но, давайте на честность, я как бы, не желала визжать от радости, встретив человека, который меня бросил. А выдавливать из себя улыбку и приветливые слова тоже не собиралась. Никогда не была лицемеркой.

— Как поживаешь? Что тут делаешь? — Сергей сыпал на меня вопросы, искоса посматривая на Дамира, который был уверенным и спокойным, словно перед ним комар летает, которого можно прихлопнуть одной рукой.

— Все хорошо, — не стала вдаваться в подробности и, потянув папу Миланы дальше, уже хотела обойти назойливого молодого человека, да только что творится в голове у парня, не знала. А он стал извиняться, предлагал начать все сначала, вещал о любви до гроба…

— Сереж, — устало произнесла, удобнее перехватывая букет, — уйди с дороги…

— Но, — не унимался парень, да только на этот раз слово взял Дамир Игнатович.

— Молодой человек, поезд ушел. Счастье куют, пока горячо. Отойдите в сторону и не мешайте! — он положил свою широкую и горячую ладонь мне на талию и уже сам подтолкнул вперед.

А я даже не сопротивлялась, лишь спрятала улыбку за огромными белыми бутонами и, не попрощавшись с Сергеем, пошла дальше.

— Спасибо, — проговорила, когда послышался визг шин, и машина парня скрылась за поворотом.

— Я только рад был помочь, — улыбнулся папа Милы и все так же невозмутимо вел меня домой, не убрав руку и не отстранившись.

Уже когда мы оказались в квартире, и я поспешила поставить букет в каким-то чудом найденную банку, Дамир Игнатович сказал, что сегодня они с братом будут решать какие-то важные дела на работе и, возможно, утром он даже опоздает.

— Хорошо, как скажите, — согласилась, правда, совсем не понимая, зачем он все это рассказывает, словно ни я на него, а он на меня работает и сейчас так деликатно отпрашивается.

— Гена завтрак принесет, — завершил свою короткую речь Дамир и неожиданно предложил, — а давайте перейдем на «ты»? Чтобы общаться было удобнее…

Я даже замерла перед этим странным человеком, который на моих глазах менялся, которого штормило из стороны в сторону на волнах эмоций. Уж никогда б не подумала, что Дамиру Игнатовичу захочется со мной разговаривать как со знакомой или другом. Правда до дружбы нам очень и очень далеко, да и нужна ли она?

— Как будет удобнее, — только и ответила, выходя из квартиры.

Мне было сложно ответить четко, даже оказалось невозможным перевести все в шутку. Наверное, на многом сказалось наше первое знакомство. И да, я до сих пор вижу в нем того строгого и сурового человека.

Дорога до клиники была в разы короче, потому что я так торопилась, что время моего пути сократилось в разы. А виной всему Сергей, который вновь подарил чувство страха и непонимания. Зачем он явился, откуда знал, где меня искать? Или это чистая случайность? Не верю я в подобное, давно уже не верю.

В отделении все было привычно, если не считать шумных криков и громкого смеха, доносившихся из палаты моей пациентки. Милана с дядей не просто играли, они визжали, вызывая улыбки на лицах персонала. Эти двое нашли какую-то потрясающую игру в интернете, где нужно быстро отвечать на вопросы. Кто первым ответил, тому и засчитывался балл. Ох, игра явно была азартной, раз у обоих глаза горели, да и слова, которые нужно проговаривать, вылетали изо рта со скоростью света. Ладно, вру, но чтобы опередить противника, и Мила, и Динар буквально орали на всю палату.

— Ладно! — выдохнул мужчина и даже вытер пот со лба, — ты меня победила!

Девочка, довольная собой, улыбнулась во весь рот и радостно захлопала в ладоши.

— Да! Я такая! — мы только глаза закатили, сдерживая смех, но победа, есть победа.

Динар довольно быстро с нами попрощались, при этом дядя Миланы настаивал на нашем дальнейшем общение, но когда дверь за ними закрылась, даже стало как-то легче и спокойнее, все же, я явно не понимаю, что вокруг меня происходит, но чувствую, что совсем скоро череда событий замкнется и будет не так весело.

Вечер прошел довольно быстро, и вот я уже вновь сижу у кровати ребенка, вновь у меня нет желания спать, только на этот раз думы приняли другой оборот. Меня беспокоило многое, но еще больше неожиданная тревога, которая появилась в момент встречи с бывшим молодым человеком.

Я человек, не умеющий забывать свое прошлое, человек, тянущий неподъемный груз за собой, как ненужный прицеп. И сегодняшние слова Сергея меня сильно разозлили, наверное, только поэтому не высказала все, что только о нем думала. Или же дело было в стоящем рядом со мной человеке, от которого шла волна уверенности?

Экран телефона ярко засветился так, что невольно прижала его к себе, дабы не разбудить улыбающегося во сне ребенка исходящим от него светом.

Быстро убавила яркость и только потом зашла в непрочитанные сообщения. Ох, ладошки моментально вспотели, потому что писал мне ни кто иной, как отец Милы, и мужчина не интересовался состоянием дочери, он спрашивал обо мне.

«Спишь?»

Такое простое слово, а у меня уже дыхание сбилось непонятно почему.

«Нет»

Ответила быстро и нервно закусила губу, потому что даже не имела представления, к чему этот странный разговор посреди ночи и куда он приведет.

«Почему?»

Что я могу ответить? Только правду и ничего кроме правды, с ним скрывать что-то бесполезно — узнает и поймет наперед.

«Думаю о том, что скоро что-то случится. Не знаю, как объяснить, чувствую»

Надеюсь, мои сумбурные слова он поймет, потому что если говорить их в лицо отцу Миланы, то совсем бы каша получилась.

«Это из-за сегодняшней встречи? Думаешь, прошлое к тебе подкрадывается со спины и подает такие сигналы и знаки?»

Понял! Он меня понял! Мой бред и мои опасения, расшифровал страдания и сказал их правильными словами!

«Да, все правильно»

А у самой улыбка до ушей, даже перебралась на разложенное кресло и забралась в него с ногами, лишь бы удобнее было вести разговор с таким замечательным собеседником.

«Тогда не бойся и ложись спать, я всегда рядом. Всегда и везде»

Дыхание резко остановилось, и я прикрыла глаза, чтобы унять сердцебиение. Таких нужных слов долгое время не хватало, а говорит мне их человек, на которого я всего лишь работаю. Зачем ему все это? Для чего? Ведь проще вышвырнуть такую особу как я, ведь за мной тянется такой длинный хвост проблем. Но нет, он оставил и даже подставил свое плечо, радует, черт возьми, неожиданными подарками. И это так похоже… Да, я опять возвращаюсь к тем мыслям, они не дают мне покоя. Но и поверить в них не могу ведь…

«Пойдешь со мной на свидание»

Следующее сообщение приходит так же неожиданно, как и самое первое. Прочитав его, я так удивляюсь, что телефон выскальзывает из рук м падает на колени. А я медленно сползаю вниз, накрываюсь с головой и долго не могу понять, что только что произошло? Меня позвали на свидание или поставили перед фактом? Хотя, о чем я думаю? Дамир Игнатович, неприступная стена и яркий мужчина, за которым однозначно бегают толпы женщин, которому строят глазки, позвал меня — простую сиделку на свидание? Мне показалось, да? Надеюсь, эти слова — плод моего воображение?

Но нет, моего ответа явно ждали, и не дождавшись, мужчина опять все решил сам.

«Молчание — знак согласия! До завтра!»

Мне не показалось….

«Спокойной ночи»

Только и смогла ответить, потому что совершенно не знала, как себя вести.

Глава 14

Дамир

Брат, который все время с самого детства надо мной стебался, не упустил момента и сейчас. Мало того, что цветы сам подарил Альбине, выскочив перед этим с букетом из машины и наперегонки со мной помчавшийся в клинику, мной представился, так еще и когда пришел в мою квартиру, долго описывал, какая хорошая девушка мне попалась, и как к ней относится Милана. Одним слово, плотина затрещала.

— Я добился своего? — самодовольно спросил Динар, когда мы вышли из дома.

— Чего именно? — недовольно пробурчал, хотя прекрасно понимал, какой оборот принимал наш разговор.

— Она тебе нравится, но ты до последнего не верил даже себе, — со знанием дела сказал брат.

Что, правда, то, правда. Но к таким мыслям приходишь неожиданно, например, когда встречаешь на улице мужика, который предлагает твоей спутницу все начать сначала, который клянется в любви и верности. Или когда замечаешь, как на нее смотрят другие.

Никогда не думал, что смогу вновь влюбиться, хотя — нет, это слишком громкое слово. Пожалуй, стоит говорить о симпатии и заинтересованности. Я никогда не верил в эту, как ее, любовь. Я даже не знал, как она выглядит, и что при ней чувствуешь. Любые отношение всегда сводились к какому-то бартеру — я тебе, ты мне. Но о чувствах речи не шло. Даже бывшая жена, которая видела во мне тирана и неприятного типа, говорила только о ненависти, и желании убить меня собственными руками. Скорее всего, только по этой причине мы и спали в разных комнатах и на разных этажах. До сих пор удивлюсь, каким образом у нас появилась Милана, но то, что я провел всевозможные тесты, чтобы убедиться в отцовстве — это факт.

Пришел в себя только тогда, когда уже успел сесть в машину и долго гипнотизировал руль под руками. И если бы брат не вернул меня с небес на землю, не ударив по плечу, так бы добрые минут десять потратили бы в пустую. А сегодня у нас слишком сложный день и такая же ночь. Да, определенно, таких дней у меня стало слишком много.

Сегодня я был и за водителя и за начальника. Гена, который отпросился с утра, до сих пор не объявился, но он всегда если и пропадает, то исключительно по делу. И мне уже было интересно — по какому именно? То, что этот интересный человек ведет свое мини расследование, я знал уже давно. То, что он хотел помочь Али, так же понимал, но ведь и сам заинтересован в безопасности девушки, так что приходилось терпеть и переключаться с одного дела на другое. Мы ведь и в офис сегодня ждали гостей, которых пригласил брат, а это будет очень и очень интересное событие, как в жизни фирмы, так и в жизни города.

Кабинет, который всегда держал в чистоте и порядке, к позднему вечеру превратился в свалку личных дел, отчетов и прочих бумаг, которые требовали спецы своего дела. Команда, которая состояла из пяти человек, работала слаженно и быстро, просматривала все бумаги, спрашивала меня о подозрениях, о том, что меня больше всего пугало в фирме и где бы хотелось капнуть. О! Капали мы долго и плодотворно. Их всех директоров, возглавляющих свой отдел, чистыми оказались только двое из шести. За остальными тянулся такой внушительный список, что волосы на голове вставали дыбом. Нет, ничего страшного они не сделали, гадили тихо, и как мыши помалу, но было обидно и неприятно. Но еще оказалось, что в отделе кадров были люди, которые иногда подделывали документы. Ведь я всегда проверял родственные связи, стараясь не брать родителей и их детей в одно место. Однако моя дорогая и горячо уважаемая Антонина Петровна, которой доверял всегда — считала по-другому. Она то и проводила родственников коллег, устраивая их как на низкие должности, так и на высокие. Таким образом, у нас в фирме трудилось три семьи — начиная от отцов, заканчивая кумовьями. При этом многие из этих людей несколько раз пытались слить секретную информацию, вот только каждый раз безрезультатно.

— Ты как? — спросил брат, когда подошел ко мне. Вот уже минут двадцать я пытаюсь переосмыслить все, что мне сказали. И никак не могу понять, почему все до этого довел? Наверное, потому, что у меня никогда не было хорошего заместителя, на которого можно было бы свалить ровно половину того, что на себе нес. У меня никогда не было сплоченного коллектива, не было людей, которым мог бы доверять. Вот такой я — сам по себе.

— Да не беспокойтесь вы так, Дамир Игнатович, — обратился ко мне грузный мужчина, который пил уже пятый стакан кофе, — у вас еще все очень даже прилично, так что быстро управимся.

Его слова хоть и успокаивали, да не сильно. Увы, до сих пор хотелось драть на себе волосы, а приходилось составлять список людей, который в скором времени придется нанимать на работу на испытательные сроки. Проводить собеседования, собирать анкеты и сколачивать новую команду, возможно даже молодую, но такую, которая будет не только хотеть работать, но и расти.

Освободиться получилось только под утро, когда я уставший и вымотанный, каким-то чудом добрался до квартиры, воспользовавшись услугами такси. Брат уехал ночевать в мой дом, но перед этим пообещал подогнать специальных людей, которые восстановят наведенный хаос. Ну и предупредил, что секретарь тоже слетит со своего места, так как был слишком нерасторопным и каким-то не живым человеком, не знающим и половины из своих обязанностей. Мне же было уже все равно. Хотя нет, мне нужен был тот, кто возьмет на себя часть обязанностей и решит часть проблем. Брат пришел на помощь, что даже просить не пришлось.

Поднявшись на этаж и открыв дверь, я ввалился в квартиру, попутно стягивая с плеч ненавистный пиджак и снимая ботинки. Даже не помню, как дошел до комнаты и упал на кровать, но точно знаю, что уснул мгновенно.

Проснулся только после обеда, хотя, видит бог, с превеликим удовольствием поспал бы еще, да сработал будильник. Умывшись и закинув в рот пару бутербродов, быстро принял душ и переоделся в более удобные вещи. Сегодня моя очередь дежурить, но, думаю, Аля не обидится, что я опоздал. Да и Миланочка должна понять. Вот сейчас приду к ним и расскажу, что творится в офисе, пусть меня жалеют и обнимают. Но дойти до палаты дочери, было не суждено. По пути меня перехватила Евгения, которая стянула с лица очки и устало потерла переносицу.

— Дамир Игнатович, что мы говорили по поводу матери Миланы? — она смотрела на меня так, словно я где-то успел провиниться.

— Что она не будет мешать процессу реабилитации, — произнес устало, как заученный текст. Сам же не понимал, зачем Евгения меня задерживает и задает глупые вопросы?

— Она сегодня вновь была здесь, прошмыгнула мимо дежурившего на первом этаже охранника и вахтера, — я даже выругался, да только самое интересно было впереди, — до палаты она добралась, да только Альбина Ильинична выставила ее вон, хотя это оказалось довольно проблематично и почти нереально. С ребенком работа проведена, а вот вы своего обещания не выполнили.

С этими словами она развернулась и ушла в противоположную от меня сторону. А я, как истукан, смотрел ей вслед, поджимая губы, потому что женщина права — я забыл.

— Гена, — набрал номер водителю, — нужен человек, который будет караулить палату.

— Что случилось? — взволновался мужчина.

— Бывшая жена уже второй раз приходит и мешает работе специалистов.

Мужчина на том конце выдохнул и пообещал, что скоро ко мне подъедет его человек. И действительно, через пятнадцать минут этот самый человек вместе со мной поднялся до палаты, где занял место постового.

— Привет, — заглянул в палату.

— Папа! — запищала дочка, — ты пришел?

— Да, тут возникли дела, которые нужно решить как можно скорее. А где Аля?

— Вышла, — отмахнулась дочка, ничуть на меня не обижаясь.

— Хорошо, я ей позвоню, не скучай без меня. Скоро уже приду к тебе ночевать или дядю пришлю!

Судя по хитрым глазам, дядю дочь ждала больше, чем меня.

Поцеловав ребенка, написал сообщение Альбине, потому что не знал, по какому именно вопросу могла уйти девушка, а отвлекать ее не хотелось. В коротком тексте сказал, что смогу появиться только вечером и очень извинялся за то, что не предупредил заранее о своих планах. И пока ждал ответа, позвонил бывшей жене, которая только и ждала моего звонка.

— Жду тебя через полчаса в кафе у клиники, — сказал приблизительный адрес и название заведения, и скинул звонок. Слушать ее слова о том, что не успеет, о том, что это далеко, да и место какое-то странное, не стал, потому что знал, приедет как миленькая.

И да, через полчаса, когда успел выпить две чашки вкусного чая, Марта пришла как всегда при полном параде и даже не опоздала ни на минуту. Грациозно сев напротив меня, она осмотрела стол и поморщилась.

— Мог бы что-то, и заказать, — лишь усмехнулся.

— Я заказал себе чай, а ты уж, будь добра, сама себе закажи. Все ж не на свидании, — откинулся на спинку стула, потому что даже за столько лет не смог привыкнуть к запаху ее духов, к ярко накрашенному лицу, к надменному взгляду.

Я ждал, когда эта женщина объяснит, зачем явилась к моей дочери и чего добивается, но она и не собиралась разговаривать на эту тему. Марта даже не поинтересовалась, как Милана, как проходит ее лечение, хотя я ждал, довольно долго, целых семь минут. Но женщина завела разговор о дорогих авиаперевозках, которые сожрали большую сумму ее денег.

— У меня нет ни времени, ни желания с тобой сидеть за этим столом, и находится на одной территории. Говори, зачем устраиваешь спектакли и что нужно,? — поторопил бывшую, которой успели принести горький, как и она сама, стакан с кофе.

— Мне нужна помощь, Усманов, — отставив бокал, подняла на меня свои бесстыжие и лживые глаза.

— В чем же? Помнится, ты нашла прекрасного человека, который в несколько раз был лучше меня, — посмеялся, хотя меньше всего хотел вспоминать тот день, когда меня в красках унизили.

— Он вывез из моей квартиры все дорогие вещи и забрал заначку, которую откладывала на отдых! — вспылила женщина, гневно стукнув по столу.

— А от меня-то ты что хочешь, Марта? — в моей чугунной голове, которая до краев была забита совершенно другими мыслями, никак не складывался пазл со мной в главной роли. И честно сказать, мучиться и думать на эту тему мне совершенно не хотелось.

— Как что? — искренне удивилась бывшая, — ты должен его найти! Ну и дать мне денег на существование… Эй, ты куда?

Но я уже шел к выходу, сожалея, что вообще затеял весь этот разговор. Бывшая жена догнала меня возле бара, где я остановился, чтобы оплатить наши заказы. Этой заминкой и воспользовалась Марта, вцепившись, как клещ мне в руку.

— Ты же меня не бросишь? — попыталась быть милой эта стерва, как будто не знала, что вижу ее насквозь.

— А почему, собственно, нет? Ты мне никто, у тебя есть родители, которые все это время вполне неплохо содержали тебя и твоего якобы мужа, — отцепил ее от себя, брезгливо поморщившись, и вышел на улицу. Но Марта была бы не собой, если бы не догнала меня и не предприняла еще одну попутку остановить.

— Как это — никто? Я мать нашего ребенка! — возмутилась женщина.

— Я рад, что ты об этом вспомнила, жаль, что поздно. И кстати, не смей подходить к Милане, пока она не поправится. И вообще держись от клиники подальше, тебя там делать нечего!

— А если подойду? — сжала тонкие губы и насупилась, отступая от меня на шаг.

— Пожалеешь, — пожал плечами, — и, надеюсь, ты помнишь, что слов на ветер я не бросаю. Удачи в решение семейных вопросов.

— Это все из-за нее, да? Нашел себе новую пассию? — зло прокричала женщина.

Даже не стал отвечать, хотя очень хотелось врезать за такие слова, за отношение к Милане и Альбине, но Марта не мужик, и, естественно, кулаками размахивать не стал.

Широким шагом перешел улицу, даже не заботясь о том, что пешеходный переход находится в нескольких метрах от меня, и только потом облегченно выдохнул. Все, с этим покончено!

Глава 15

Альбина

Сегодня был поистине тяжелый день. Складывалось ощущение, что все сговорились против меня, но на самом деле — это просто работа. Пациенты, прибывшие в клинику на реабилитацию, требовали особого внимания, поэтому приходилось разрываться между ними и Миланой, которая, кажется, даже и не обижалась на меня за отсутствие. Еще бы! Девочки, дежурившие сегодня, развлекали ребенка, помогали ей, да и просто уделяли внимание. Но я довольно быстро справилась со всем и уже к обеду почувствовала, что у меня открылось второй дыхание. Казалось, что приведи ко мне еще столько же человек на массаж, сколько пришло до этого, справилась бы в два счета. Но, подвиги подвигами, а работа работой, поэтому размышления пришлось отложить и поспешить к ожидавшему меня ребенку.

Собственно, второе дыхание неожиданно мне понадобилось несколько позже. Силы и желание что-то делать, нашли свой выход, правда, не так, как рассчитывала ранее.

В обед, когда Мила тихо и мирно сопела, обнимая своего зайца, я и сама присела отдохнуть. Маленькая всезнайка до этого завалила меня большим количеством каверзных вопросов, и мне пришлось сильно подумать, прежде чем на них ответить. Вот почему яблоко назвали яблоком? Это был последний вопрос, который свел меня с ума, поэтому хотелась в тихий час тишины и никакого мозгового штурма.

Но нет, мои мечты и желания никак не совпадали с возможностью, потому что в палату ворвалась женщина, которую я меньше всего желала видеть. Мама девочки встала как вкопанная, переводя взгляд с ребенка на меня и обратно. И знаете, я так и не увидела той материнской боли, тех чувств, что испытывают другие мамы, находясь в палате собственного ребенка. Скорее, женщина была зла, недовольна и крайне возбуждена.

— Выйдите, — тихо попросила, поднимаясь на ноги, чувствуя внутри нарастающее раздражение.

Это тогда я была в растерянности и не знала, как себя правильно вести. Сейчас же за покой Миланы я готова была бороться, поэтому уверенно подошла к кровати и закрыла собой ребенка. Мама малышки посмотрела на меня, как на кусок чего-то вонючего, даже сморщилась, показывая всю брезгливость. Да, на фоне ее я выгляжу отвратительно в своем халате и самых дешевых балетках.

— Уйди, девочка! — я чуть в голос не рассмеялась от такого обращения. Ага, это она у нас взрослая и опытная женщина, а я так — мимо пробегающий подросток.

— Выйдите из палаты, — мой голос чуть ли не звенел от напряжения, но еще больше от волнения. Ведь наши разговоры могут разбудить Милу. Сейчас меня больше всего на свете волновала именно малышка за моей спиной, ведь она может испугаться громких голосов.

— Вон, я сказала! — заорала женщина. И зря.

Не помня себя, стала выталкивать нахалку в коридор, не понимая, каким образом она вообще умудрилась сюда пройти. Но избавиться от женщины оказалась не так-то просто. Хоть я и была значительно сильнее, что удивительно, но все равно не желала навредить. А вот мама Миланы с превеликим удовольствием цеплялась в мои руки, оставляя на них кровоподтеки от содранной кожи и синяки.

Мила, конечно же, проснулась, и сейчас, видя наше противостояние, тихонько всхлипывала, огромными глазами смотря то на меня, то на мои руки. Наверное, у меня нашлось немного сил, чтобы перенести наше с женщиной противостояние в коридор и закрыть ногой дверь, ограждая ребенка от еще большего потрясения.

Знаете, последнее время я стала верить в удачу, потому что до сих пор не могу понять, каким образом психолога Евгению занесло в тихий час на наш этаж. Именно с этой бойкой и стойкой женщиной мы не только выставили бывшую жену Дамира Игнатовича из отделения, так еще и охранник получил за то, что покинул пост и не закрыл при этом дверь.

— Ох, — вздохнула девушка, когда мы вновь вернулись на этаж и зашли в палату, где с застывшими слезами на щеках сидела Мила, — ну и нянька тебе досталась! Видела, как за тебя боролась? Как львица за своего ребенка!

С кем меня в те минуты не сравнивали, как только не хвалили, пока обрабатывали царапины и заклеивали самые глубокие раны пластырем, но результат был достигнут. Слезы на детском личике высохли. Только веснушчатый нос остался красным, да щеки. Сама же Евгения довольно тихо бубнила себе под нос проклятья, которые были направлены на отца девчушки, и время от времени проскальзывали слова: «Язык вырву за невыполненное обещание».

Естественно, ни о каком сне речи даже больше не шло, Миланочка как можно сильнее вцепилась своими пальчиками мне в ладонь и смотрела таким восторженным взглядом, что улыбка сама собой появлялась на лице. Но, Евгения выпроводила меня из палаты, сказав, что сегодня какой-то сумасшедший день, но раз она здесь, то они с Милой будут секретничать.

Что ж, времени терять не стала, быстро спустилась в кабинет, предварительно узнав, как долго будет длиться занятие, и приступила к заполнению журнала. Вот интересно, сегодня папа Милы приедет или нет? Обещал же…

Однако, как по заказу пришло сообщение от Дамира Игнатовича о том, что он задержится до вечера. Вот только подняв глаза на настенные часы, поняла, что вечер-то уже настал. Или у нас разные понятия о нем? Наверное, мой вечер наступал несколько раньше, чем у других.

Быстро завершив дела, которых, на самом деле, было не так-то уж и много, пошла обратно в палату, да только чуть не споткнулась, заприметив у дверей комнаты ребенка неизвестного мне мужчину. Кровь вмиг схлынула с лица, а конечности предательски задрожали. Нет… Только не это… Меня же не могли так быстро найти? Или могли?

На не гнущихся ногах я шла вперед, так как была замечена, и скрываться смысла не имело, тем более Мила… Она ведь там одна, ждет меня…

Поравнявшись с мужчиной, невольно отметила его схожесть с Геннадием: тот же рост и размах плеч, такие же огромные руки и бритая голова.

— Альбина Никитична? — пробасил мужчина, чем поверг меня в еще больший шок. — Я, Захар, буду следить за порядком. Если что-то надо — говорите.

— С-спасибо, З-захар.

Если мужчина и удивился моему заиканию, то ничего не сказал. Лишь сел на стул у двери и вытянул свои огромные ноги, перекрывая проход. Но, как только узнала, что сей человек, пришел не по мою душу, даже легче стало жить, спокойнее. Такими темпами вокруг меня столько охранников ходить будет, что жизнь покажется намного безопаснее, чем есть на самом деле.

Миланочка знала о стоящим под дверью Захаре, и как только я зашла, то сразу сообщила:

— Ты видела, он на Халка похож! — с коридора послышался смешок, заставивший и меня улыбнуться. Думаю, нам в дальнейшем будет весело, однозначно.

Усевшись на кровать, попросила Милу расслабиться, потому что по расписанию у нас был массаж. Да, больно и неприятно, да, моя девочка морщится, но терпит, лишь поджимает губы, но я уверена, все у нас получится. Первый шаг не за горами, а там и второй и третий. И пусть мы их будем делать с помощью ходунков, но они будут!

Малышка стоически перенесла процедуру, точно так же, как и многие другие. Я вообще удивляюсь ее стойкости, ее стремлению и желанию научить меня танцевать. Да-да, она до сих пор горит этой идеей, ей до сих пор не терпится помочь мне выучить какие-то элементарные движения. Я же была согласна на все, лишь бы видеть вот эти задорные глаза и предвкушающую улыбку.

— Можно? — наш разговор прервал Геннадий, который заглянул в палату, — привет, принцесса! Ты как?

— Дядя Гена! — воскликнула Милана и протянула вперед руки, требуя свою порцию обнимашек.

Мужчина же не растерялся, быстро прошел в палату и заключил маленькую непоседу в крепкие и надежные объятья. Ох, я чуть не расплакалась от этой картины. Мила, худенькая, бледненькая, со своими рыженькими хвостиками, спряталась на широкой груди охранника и водителя. Мне казалось, что у него ладонь чуть меньше головы девочки, да и вообще, они, правда смотрелись, как большой медведь и маленькая белочка.

Гена же улыбался долго, пока его взгляд не зацепился за мои руки. Ох, я совсем забыла, что засучила мешающие рукава, и теперь Геннадий видел все то, что ему видеть совсем не обязательно.

— Не понял, — он даже отстранил Милу и ткнул пальцем в мою сторону, — что с руками?

Я только хотела сказать, что ничего страшного не произошло, но, кто же мне дал хоть слова проговорить? Милка, которая успела набрать побольше воздуха в легкие, затараторила и том, что к нам приходила мама, которая не желала уходить. Потом в красках рассказала, как я тут боролась за нее, даже привела сравнение, позаимствовав его из словарного запаса Евгении. И вот я вновь была львицей, а она сама маленьким, но очень непоседливым львенком. Похоже, это сравнение ей больше всего понравилось.

— Тогда пусть львица идет домой, — подмигнул Гена, — там ее ждет лев!

Я сама застыла, как несколько секунд назад Милана, которая слушала мужчину.

— Захар тебя проводит, — отдал очередной приказ водитель, полностью переключая внимания на зайца, который по нему тоже, как оказалось, соскучился.

— Справитесь? — почему-то мне ко льву, который меня еще и ждал, идти совсем не хотелось.

— Надеюсь, — вздохнул Геннадий, косясь в сторону детских раскрасок с принцессами на обложке.

— Тогда предупрежу девочек, что может понадобиться помощь.

С этими словами вышла из палаты, кивнула Захару, который подскочил со своего места, и направилась к сестринской. Девочки, что заступили на смену, лишь заулыбались, увидев за моей спиной такой внушительный экземпляр. К слову сказать, Захар никак не отреагировал на все эти взгляды и хихиканья, настоящий Халк.

— Сначала в кабинет, — сказала мужчине, ведя его по коридорам.

— Без проблем, — вот и весь ответ. Уж не знаю, что крутится у этого человека в голове, но мне нравилось, что он держал дистанцию и не подходил ко мне ближе положенного.

В своем кабинете я быстро переоделась, собрала личные вещи в сумочку и благополучно закрыла дверь на ключ. Все, рабочий день закончился, но я даже не устала. Нет, скорее предвкушала, что будет дальше.

Захар не только довез меня до дома, но и проводил до квартиры, правда, проходить не стал. Я же, как только разулась, увидела прикрепленное послание к двери моей комнаты.

«Будь готова к семи»

Судорожно достала из кармана телефон и облегченно выдохнула, до назначенного часа было еще достаточно времени, чтобы привести себя в порядок, что-то приготовить и перерыть свой скудный гардероб.

С последнего и начала, уже заранее огорчаясь тому, что ничего подходящего для вечера не найду. Ведь когда собирала вещи, то брала только самое необходимое, совсем не задумываясь о платьях и юбках. Да что говорить, я уже давно ничего подобного не носила, не в нашем районе в таких вещах прогуливаться. Собственно, по этой причине и оставила в той квартире даже обувь на каком никаком каблуке.

Огорченная тем, что на сегодняшнее свидание мне совершенно не в чем идти, нашла чудом затерявшееся платье черного цвета. Оно было — простым. Без вышивки, без разрезов и красивых ажурных рукавов. Просто черная ткань, которая, как ни странно, довольно неплохо на мне сидела, ну и еще платье имело длинный рукав, что в моем нынешнем положении однозначно плюс, чем минус.

Вздохнув, переложила находку на кровать и достала балетки, которые тоже были — простыми, а, следовательно, никакими. Впервые за долгие годы мне хотелось понравиться внешне, произвести впечатление, а выходило, что опять буду серой мышью. Да и ладно…

Приняв душ, я прошла в кухню, где быстро соорудила скорый ужин из риса и отварных сосисок. Уж не знаю, будут это есть мужчины или нет, но на другие кулинарные шедевры у меня просто нет времени. Уже пора было собираться, сушить волосы, ну и хоть что-то сделать с лицом.

К приходу Дамира я была собрана от и до, даже умудрилась нанести легкий макияж, ай ладно, просто подкрасила ресницы и нанесла блеск для губ, волосы распустила, уложив на одно плечо, ну и переминалась с ноги на ногу, прижимая к себе сумочку. Честно призналась сама себе, что жутко трушу, но все равно нервно покусывала губу от предвкушения.

Дамир зашел в квартиру минута в минуту, и как только увидел меня, то широко улыбнулся.

— Готова? — отрицательно помотала головой, но все же, вышла вслед за папой Миланы, дождалась, когда мужчина закроет дверь и только потом он ответил.

— А зря, — сказал Дамир, — я сам волнуюсь.

Конечно, я ему не поверила, слишком уверенно и естественно он себя вел, как будто таких свиданий у него на дню штук десять, а то и двадцать. Я же когда последний раз куда-то выходила? А давно это было, ведь разговор не о работе и магазине, а о развлечении, о том, что приносит радость, что дает возможность отдохнуть. Я же была занята нескольким другим…

— Как прошел день? — задал дежурный вопрос Дамир Игнатович, когда мы уже сели в машину, и она тронулась вперед.

— Да как обычно, — не вдаваясь в подробности, ответила я, да и зачем? Охрана у двери палаты появилась не просто так, значит, Дамир обо всем знал. А рассказывать о себе не хотелось, не знаю почему, наверное, думала, что меня слушать не интересно.

— Везет, — вздохнул Дамир, — а вот у меня…

Мужчина стал рассказывать о себе и тех трудностях, что возникли на работе. И говорил он очень открыто, хотя уверена, подобная информация не для всех ушей, тогда, зачем говорит мне? Доверяет?

Так и прошел наш путь до самого дорогого заведения нашего города, которое я видела второй раз в жизни. Неужели меня сюда поведут, неужели мне придется предстать перед всеми в таком нелепом виде? Ох, кажется, моя самооценка только что зарылась в глубокую яму и попросила ее больше не тревожить.

Ну вот, теперь я точно чувствую себя белой вороной на фоне всех этих людей, которые кружатся у своих дорогих автомобилей и косятся в нашу сторону.

Глава 16

Дамир

Идея организовать свидание именно сегодня, пришла неожиданно, да еще и после разговора с бывшей женой. На душе было так отвратительно, что захотелось скрасить вечер и сменить грустные мысли на что-то более позитивное.

Первым делом я замедлил шаг и проанализировал, на кого смогу положиться, кто возьмет на себя заботу о Милане. Если фирма сейчас целиком и полностью находится на попечении брата, то вот дочка остается без должного внимания и заботы. А ведь я обещал сегодня зайти, а значит, мало того, что слово нужно сдержать, так еще и подходящую няньку найти.

— Гена, — набрал водителя, — ты сегодня вечером сильно занят? Дело есть!

Ну, а что? Захар, конечно, тоже ничего так, но с детьми общаться совсем не умеет, а вот Геннадий берет обаянием, уж вечер-то он может потерпеть?

Как оказалось, может. Правда, пришлось о своих планах рассказать, ну да ладно, он так итак бы узнал. Поэтому смысла скрывать не было.

Медленно бредя вдоль дороги, я заказал столик в самом лучшем заведении города, надеясь, что Аля оценит. Нет, правда, я сам не знал, как удивить девушку, ведь привык ходить по званым ужинам, где просто без конца решал вопросы фирмы, даже толком не отвлекаясь на еду. Сегодня же планирую посидеть в приятной компании и просто отдохнуть.

До клиники шел сегодня как-то слишком долго, сказалась и накопившаяся усталость, и сложный разговор с Мартой, из которого я очередной раз убедился в том, что на дочку женщине наплевать. Но еще я спиной чувствовал пристальный взгляд, который буквально прожигал дыру во мне. Это поспособствовало моего бездумному хождению по улице, в надежде вычислить того, кто за мной наблюдает. Но, все время появлялись обстоятельства, мешающие мне незаметно оглянуться и подсмотреть.

До реабилитационного центра добрался в чьей-то компании, а вот дальше так же неожиданно остался наедине с собой и своими мыслями. Кажется, пора поговорить с Геной о том, что нас пасут. Теперь нужно всем быть собранными и внимательными, а вот Аля ничего знать не должна. И так слишком напряженная ходит, вот только недавно стала отпускать ситуацию и не думать о страшных для себя вещах.

В палате Милана вовсю играла с Геной в дочки матери, мужчина стоически изображал из себя младенца-переростка, агукал и пускал слюни, чем сильно умилял моего ребенка. Но стоило мне усесться у окна, как доченька заговорщическим шепотом рассказала о том, что здесь произошло. Ребенок даже на себе показал, где и в каких местах ее сумасшедшая мама наставила следов на Альбине.

— И Аля даже не плакала, — округлила глаза, — но ей было больно!

Я же лишь прикрыл глаза и медленно выдохнул. Да, час от часу не легче. Со всех сторон нас окружили так, что не пройти и не проехать. Значит, будем давить, иначе в нашем деле никак. И если я точно знал, что Марта после сегодняшнего разговора побоится пойти против меня, то есть люди, которые благодаря нам совсем скоро, если не уже, потеряют звания и должности.

Брат пока что не звонил, да и сам его отвлекать не хотел. Но завтра будет новый день, не менее сложный, и что он мне принесет, загадка.

Аля уже ждала меня, когда зашел в квартиру, и выглядела девушка очень взволнованной, вон как пальчиками в сумку вцепилась, словно вырвут сейчас. Пришлось расслабиться и на собственном примере показать, что ничего страшного не происходит. Ну, свидание. Сколько у нее их было? Уж точно сейчас не первое. Вот с такими мыслями и добрался до машины, где захотелось лично узнать, как прошел день у сиделки. На самом деле, мне было важно понять, насколько доверяет мне девушка, но, в разговоре так ничего существенного и не узнал. Даже про Марту она ничего не сказала, опустив эту неприятную сцену. Лишь рукава платья ниже натянула, чтобы даже пальчики прикрывались, и промолчала.

Ладно, раз так, то буду рассказывать о себе! Надеюсь, хоть так она мне доверится, ведь и сам ничего скрывать не собираюсь, поэтому без стеснения поделился своими проблемами, которые так неожиданно свалились на голову, рассказал о брате и его идее. Краем глаза наблюдал, как Альбина подалась вперед, как раскрыла ротик и слушала очень внимательно, боясь пропустить хоть слово. А в глазах, ох, кто бы знал, сколько там было сожаления, немой поддержки и веры в меня. Оказывается, такие светлые люди, умеющие сопереживать, еще существуют на этой грешной земле.

Не знаю, поняла ли мой намек Аля, но когда приехали к ресторану, девушка вновь нахохлилась, как воробей, губы поджала и даже чуть заметно ссутулилась. Она как-то мгновенно от меня закрылась, лишь изредка бросала косые взгляды по сторонам и, похоже, я тугодум, раз сразу не понял, в чем дело. Для меня ресторан — это привычное дело, но Альбина же, никогда в них не была, и сейчас, находясь под прицелом множества глаз, чувствовала себя не очень комфортно. Да, на ней не было вечернего платья, как на большинстве присутствующих дам, но могу сказать точно, ее красоте явно завидовали.

— Мы здесь потому, что хочу угостить тебя очень вкусными блюдами, потому что мне приятна твоя компания. Не обращай ни на кого внимания, представь, что тут никого, кроме нас нет.

Аля неуверенно улыбнулась, а я, нарушая правила, которые тут кто-то установил, просто пересел ближе к девушке, закрывая ее ото всех, отвлекая и переключая внимание на себя. Да, старый ты болван, это же нужно было так ошибиться! А? ну не такая Альбина, как те другие, совершенно не такая. И нужно было сразу подумать о том, что сплетни, а они будут, уже к вечеру разбегутся по всему городу. Благо столик наш находился в отдалении, но не за ширмой, этого будет достаточно, чтобы наплести то, чего нет на самом деле.

Перед нами официант довольно быстро положил тонкие папки с меню и моя спутница, после нескольких минут тщательного чтение непонятных слов, просто отодвинула от себя папку и попросила:

— Сделай заказ и за меня, пожалуйста. Кажется, со спутницей ты сегодня ошибся, — такая виноватая мордочка, такие огорченные глазки.

— Нет, — покачал головой, — со спутницей я ошибиться никак не мог, а вот с заведение вполне. Предлагаю уехать в другое, более тихое место!

Аля закивала головой.

— Если так можно, то было бы неплохо!

Что ж, желание дамы закон. Да и вряд ли вечер удался, если рядом со мной бы сидел напряженный комок нервов, так и сбежит раньше времени.

Новое место я выбирал уже опираясь на предпочтения Альбины, и почему-то остановил его на небольшом заведении на берегу реки, которая разрезала наш городок на две равные части. Столик нам нашли быстро, на наше счастье он располагался на втором этаже, стоял ближе всего к панорамному окну. Здесь вообще было довольно просторно, и гости сидели друг от друга на приличном расстоянии, не мешая соседям вести тихие беседы. Аля сразу же выдохнула, как только помог ей занять свое место, даже сама сделала заказ, радуясь вполне нормальным названиям блюд и тому, что под каждым из них был написан состав. Я же на свой страх и риск осмелился заказать ей фужер вина, чтобы Альбина окончательно отпустила ситуацию и просто наслаждалась этим шикарным и уютным вечером. И да, сделал правильно. Девушке было достаточно двух глотков, чтобы глазки чуть заметно заблестели, чтобы на щеках появился румянец, а легкая улыбка заняла место на некогда настороженном лице.

Вот, совсем другое дело.

— А теперь расскажи мне еще раз, как прошел твоей день? — я даже сложил руки на столе, принимая самую свободную и открытую позу.

Альбина, покомкав в руках салфетку, подняла на меня свои огромные глаза.

— Ты же итак все знаешь, — сконфузилась.

— Знаю, но хочу узнать от тебя. Это знаешь, как доверие. Я поделился с тобой своими переживаниями, ты со мной. И нам сразу станет легче, стоит избавиться от лишнего груза мыслей.

Видел, какое сомнение и недоумение проскользнуло на лице моей спутницы, видел, как тяжело дается разговор сам с собой, но не торопил и не давил. Аля должна сама раскрыться и довериться.

— Хорошо, — она даже побольше воздуха набрала перед тем, как начать говорить, — только я не жалуюсь, ладно? Просто рассказываю!

Умница, какая, все-то она прекрасно понимает, обо всем думает наперед.

— Конечно, — улыбнулся, готовясь слушать.

— Сегодня был сложный день во всех отношениях, — стала рассказывать девушка, — несколько новых пациентов, потом свою работу выполняла по графику, занимались с Миланой, да и просто проводила день, который обычно был похож на все остальные. Но вот в тихий час в палату зашла мама Милы. Ох, они удивительно похожи, тот же нос, те же глаза, только цвет волос разный, ой, — спохватилась девушка, когда на моем лице что-то заметила.

— Извини, до сих пор тяжело переношу предательство.

Альбина кивнула, думая о том, стоит ли рассказывать дальше, но я лишь кивнул, показывая, что готов слушать.

— Я ее попросила выйти, ведь в тихий час Мила спит, тем более, после всех процедур и упражнений, сильно выматывается, да и больно все это. Но меня, мягко говоря, проигнорировали, а потом довольно громко выгнали. Пришлось выталкивать незваную гостью за порог, да только она не хотела покидать палату и всеми силами сопротивлялась. Хорошо Евгения шла мимо, сама бы не справилась.

Я потянул руку вперед и приподнял край рукава, чтобы увидеть то, про что говорила Милана: синяки отменные и царапины тоже. Вмиг захотелось порвать бывшую на куски, чтобы знала, на чью территорию лезет, но тонкая ладошка накрыла мою руку.

— Все хорошо, — улыбнулась Аля, вмиг вызывая у меня ответную улыбку.

— Марта вас больше не побеспокоит, обещаю.

— Верю, — и ведь действительно верила.

Этот вечер я занес в список самых лучших воспоминаний, потому что даже когда мы вернулись домой и разошлись по комнатам, я еще долго лежал, закинув руки за голову, и анализировал сегодняшнее свидание.

В компании приятного человека, да за разговорами, оно пролетело неожиданно быстро. Аля напомнила, что ей завтра на работу, а я ужаснулся тому, что так быстро вечер перешел в ночь. Взяв с девушки обещание, что таких совместных выходов у нас будет много, дал ей свое слово, что обязательно буду куда-то выбираться вместе с Миланой. Вот только ей станет чуть лучше, так сразу.

Нанимал ведь простую сиделку, а вон как вышло. Да отлично, если честно, вышло. Только бы никуда вкривь тропка моя не ушла бы.

Тяжело вздохнул, прислушался к тишине квартиры и, перевернувшись на бок, закрыл глаза. Мне хватило нескольких минут, чтобы сон унес меня в страну грез, где моя жизнь была совершенно другой.

Глава 17

Альбина

Вчерашний вечер в тихом и уютном кафе запал в памяти надолго, но, наверное, больше меня удивило то, что Дамир легко и без проблем поддержал меня, смог быстро найти место, в котором буду чувствовать себя уверенней.

Шикарное заведение встретило нас тихой и какой-то плавной музыкой. Круглые столики, которых было не так много, как в ресторане, были разбросаны друг от друга на приличном расстоянии. И, что самое главное, на нас никто не смотрел. Люди, отдыхающие здесь, просто наслаждались тихой и уютной атмосферой: беседовали, смеялись или просто ужинали. Над каждым столиком висела красивая лампа, напоминающая чащу, она и была тем самым предметом, который хотелось рассматривать. Не очень яркий свет от нее расходился над столиком, захватывал мягкие стулья с высокой спинкой, и потом рассеивался. Таким образом, между проходами было чуть темнее.

Мне понравилось, что мы сидели в стороне от других, да еще и на втором этаже. В панорамном окне, начищенном до блеска, отражался вечерний город и часть нашего зала. Наверное, днем или утром тут открывался шикарный вид на реку и набережную, где можно гулять и отдыхать как в одиночестве, так и в большой компании.

Ну и порадовала кухня. Не изысканная и экзотическая, а вполне доступная и понятная всем. Даже не возникло проблемы, чтобы сделать заказ самостоятельно. А это, на мой взгляд, очень хороший знак. Да и сами блюда оказались изумительными, буквально таяли во рту. Хотело мурчать, как кошка, и жмуриться от удовольствия. Даже серьезный разговор не расстроил, хоть я и не очень хотела рассказывать о том, что же на самом деле произошло в палате Миланы. Но с другой стороны, отец девочки имел право знать, я ведь сиделка, которая не только заботиться о комфорте и должном уходе за ребенком, но и о его безопасности.

После такого заведения, было вдвойне приятно возвращаться в тихую и уютную квартиру, которая встретила тишиной. Здесь у меня возникало чувство защищенности, чувство того, что нахожусь на своем месте. Впервые все проблемы как-то сошли на нет. Наверное, я даже была готова встретиться лицом к лицу с отчимом, но, опять-таки, по факту может оказаться все совершенно по-другому.

Новый день ничем не отличался от других, только, пожалуй, запомнился добрым утром, которое встретило меня приготовленным завтраком на столе и чашкой ароматного чая. Дамир Игнатович сам все сделал и накрыл на стол. Эта его неожиданная забота открыл мне глаза на то, что передо мной обыкновенный человек, со своими желаниями и интересами, со своими слабостями. Только более выносливый и сильный, умеющий встречать проблему лицом к лицу, не пасовать перед трудностями.

Дамир сегодня с самого утра был с доченькой, а вот я занималась своей основной работой, благо ее было достаточно и прохлаждаться, забивая голову лишними мыслями, не было времени.

Ближе к обеду, когда за последним клиентом закрылась дверь, я уселась за стол, но вздрогнула, так как показалась, что в окошко что-то стукнулось. Пожав плечами, поднялась со своего места и открыла жалюзи. За окном, как и думала, никого не обнаружила, двор был чистым и свободным. Наверное — это птицы стали биться ко мне, хотя подобного раньше не наблюдалось. Однако прекрасно помнила, как главврач любил подкармливать пернатый гостей на своем подоконнике, ссыпая им крошки в небольшие кучки. Наверное, птицы и ошиблись окном.

Закрыв жалюзи, потянулась, почувствовав, как растягиваются мышцы спины, улыбнулась сама себе в зеркало и поспешила в палату к Милане. Сегодня девочка очень была рада видеть отца, однако не забыла уточнить, когда же к ней приду и я.

Идя по коридору, обратила внимание, что Захара у дверей палаты не было. Странно, он всегда был на посту, что же случилось сегодня? Но до двери я так и не дошла, точнее, дошла, но застыла. Захар находился в палате и сейчас с кем-то разговаривал, хочу заметить довольно тихо, но оставленная приоткрытая дверь позволила мне неосознанно подслушать весь разговор.

— Уточни информацию, — попросил мужчина, — двое неизвестных ходят по территории клиники? Так, мужчина около пятидесяти и молодой парень? — я даже срослась с дверью, боясь что-то пропустить.

— И чем тебя смущает эта парочка? Ах, вон что, понял!

Я не поняла, о чем именно говорит мужчина и его таинственный собеседник, но насторожилась и подобралась.

— Альбине ничего не говорить и держаться непринужденно, принято!

Вот только после этих слов я резко отскочила от двери, прижалась спиной к холодной стены и медленно, чтобы не издавать лишних звуков, стала пробираться в сторону туалета. Мне бы рвануть на свое рабочее место, но мозг отказывался думать, он лишь анализировал сказанное. И по всему выходило, что меня нашли! За мной пришли! И мужчиной пятидесяти лет мог быть отчим, которого, как и думала, выпустили раньше.

Осторожно открыла дверь небольшого помещения и трясущимися руками отвинтила кран с холодной водой. Раза два пыталась умыться, да вода из ладоней попросту выплескивалась, так сильно меня трясло. Отражение в маленьком зеркале было ужасным и пугало даже меня. Бледная, с испуганными глазами, с поджатыми в тонкую линию губами, я была похожа на загнанного зверька, который попал в капкан или угодил в ловушку. Не знала, за что хвататься и куда бежать, я не знала, как правильно поступить — рассказать о том, что слышала или нет?

С превеликим трудом выровняла дыхание и перекрыла воду, еще раз посмотрела на себя и, тряхнув головой, вышла из уборной. Захар, как ни в чем не бывало, стоял на посту у двери, а вот с другого конца коридора заприметила движущуюся ко мне фигуру Дамира. Мужчина вез дочку с процедур, и они о чем-то негромко разговаривали. Интересно, папа Миланы знает о том, что на меня вышли или нет? Расскажет или скроет?

Вопросов было более чем достаточно, я на ватных ногах дошла до палаты и выдавила из себя приветливую улыбку. Спрятав все еще трясущиеся руки в карман халата, я еще раз поздоровалась с мужчинами и прошла вслед за Дамиром.

Стоило только за спиной закрыться двери, как Мила обрадовала меня новостью:

— А у меня будет новое занятие! В бассейне!

— Это же отлично! — поддержала девочку, хотя на душе было так отвратительно и неприятно, что хотелось просто сбежать, — значит, ты уже совсем скоро сможешь сделать первый шаг!

Да, в нашем центре был и он, немного меньше обычного, всего на четыре человека, которые могли бы заниматься, никому не мешая, но он был. А значит, пользоваться им было не просто можно, но и нужно.

Пока девочка рассказывала, как ждет новых занятий, Захар попросила Дамира Игнатовича выйти переговорить, а я, закусив губу, приступила к легкому расслабляющему массажу, лишь бы как-то скрыть волнение, которое уже целиком и полностью охватило меня.

Чего я ожидала от мужского разговора? Как минимум то, что меня введут в курс дела, но Дамир вернулся хмурым, с залегшей между бровями складочкой, косо на меня посмотрел и… промолчал. Он даже не намекнул, не предложил выйти, он молча на меня смотрел и, отвернувшись к дочери, стал с ней о чем-то беседовать.

Что почувствовала в те секунды? Разочарование, неприятное давящее чувство в груди и утерянное доверие.

— Я сегодня с дочкой буду, — пробубнил мужчина, даже не посмотрев в мою сторону. А я? Попрощалась с Миланой, поцеловала ее в щеку и вышла к жизнерадостному Захару, на лице которого не было ни грамма разочарования или печали. Он умел держаться до последнего, молодец.

— Домой? — спросил охранник, чуть ли не пританцовывая от нетерпения.

— Если Дамир Игнатович остается, то да, — беспечно пожала плечами и пошла к своему кабинету.

Привычно делая отработанные годами движения, я переоделась, погасила свет и закрыла кабинет. Словно заведенная кукла шла за внушительной фигурой Захара, пока мужчина не посадил меня в свою машину. Вот тут усталость, которая неожиданно свалилась на меня, дала о себе знать. Отвернувшись к окну, впервые подумала о том, что делать дальше. Мой план по переезду состоялся, но вот проблема снова маячит на горизонте, дальше-то что?

Когда машина остановилась прямо у подъезда, нисколько не удивилась, точно так же, как и не придала значение Гене, который лично помог выбраться из транспорта, с сомнением посмотрел сначала на меня, потом на Захара. И только когда дождался отрицательного ответа на свой немой вопрос, повел меня в квартиру, где самолично закрыл на все замки и попросил из дома не выходить.

Ха-ха, здравствуй давящее чувство одиночества, которого так давно не было. Ты по мне соскучилось? Странно, мне без тебя было очень даже хорошо.

Включив свет в кухне, я встала у открытого холодильника, думая о том, что же приготовить. Да, сейчас мне не хотелось забиваться в угол, по крайней мере, первые три часа точно, а значит, займусь готовкой. Потом, если будут силы, пройду в свою комнату, не буду включать свет, а прямо в темноте дойду до окна и удобно устроюсь на подоконнике, чтобы смотреть в опустевший двор и думать о том…

Обо всем…

Просто думать.

Глава 18

Дамир

Весь вечер будущего дня я только и занимался тем, что думал о словах Захара. Ночь прошла в том же для меня ритме — выстраивал последовательность событий, пытался предвидеть неизбежное или наоборот, начать действовать первым. Сложно сказать, пришел ли к какому-нибудь выводу, но то, что постарался оградить Альбину от всего, что могло ей навредить — это факт.

Конечно, необходимо было рассказать девушке о том, что нам стало известно, ведь информация подтвердилась и тем молодым парнем, что уже который день ошивался вокруг клиники, был бывший молодой человек девушки. Осталось только оно непонятно, что его связывает с отчимом Али?

Утром, когда передал дежурство сиделке, обратил внимание на подавленный вид девушки, но спросить ее о том, что случилось, не успел. На работе меня ждали собранные братом люди, которые очень удачно ведут мое дело. Им я поведал историю девушки и тонко намекнул, кто за всем этим может стоять. Маленький клубок ниток оказался очень даже большим, когда за дело взялся Гена. Он и сам сегодня присутствовал со мной и передал кое-какие свои наработки для ознакомления.

Мужчины, которые читали записи и просматривали документы, закатывали глаза и качали головой.

— А мы то думали, откуда у уважаемого Клинина такой доход, а он вон чем занимается! Черные делишки прикрывает, паразит такой!

Дело Али взяли в разработку, сею же секунду, я даже стал невольным свидетелем круглого стола, за которым велись разговоры на повышенных тонах, совершались звонки, а на почту получалась требуемая информация. Отличная работа, мне и самому всегда нравилось копаться во всяком дерьме, распутывать тонкие паутинки и выуживать правду, однако сейчас жизнь моя круто изменилась, и пришлось отойти от дела, заняться бизнесом и зарыться в графиках и отчетах, в поисках клиентов. Больше всего не нравилось заключать сделки, потому что наверняка никогда нельзя знать, какая из них по итогу будет удачной.

Дальше разговор присутствующих пошел мимо меня, потому что в этой суматохе довольно быстро потерял суть и попросту запутался. Пришлось даже отойти к окну, чтобы не мешать своей кислой миной, но совсем скоро ко мне присоединился брат, привычно вставая по правую сторону от меня. Мы смотрели на мир под нашими ногами и думали каждый о своем. Мои мысли больше крутились вокруг того, что сегодня суббота и все нормальные люди проводят время в кругу семьи. А я, как и всегда, на работе, а Миланочка в компании Али… Хотя до этого дочка часто находилась дома под присмотром няни.

Но не это главное, а то, что Альбина сегодня была сама не своя. Очень подавленная и бледная, она медленно переставляла ногами, словно не спала всю ночь, а разгружала тяжелые машины у магазина. Я ведь даже хотел узнать, как девушка спала, но стоило ей поднять на меня свои глаза, как подавился воздухом. Весь взгляд Али говорил о том, что девушка чертовски сильно устала, словно не она совсем недавно утром улыбалась, словно не она смущенно краснела, поедая завтрак.

Неожиданная перемена, которая произошла как раз таки вчера после обеда. Она резко поменялась в лице, вся краска сошла с щек. Аля старалась не смотреть ни на меня, ни на Захара, низко опускала голову и что-то говорила Милане, которая точно так же как и я ничего не заметила. А еще нервные и дерганные движения говорили сами за себя — девушка была напугана и взволнована.

— Захар, — позвал парня, который сегодня точно так же, как и Геннадий, был в кругу экспертов, — Аля точно ничего не знает?

Страшная догадка пришла неожиданно, но был последний шанс либо все опровергнуть, либо подтвердить. В совпадения и чистые случайности я никогда не верил.

— Нет, Дамир Игнатович, я в палате с Геной разговаривал, чтобы лишних ушей не было.

Я же, рассматривая помощника, стал рассуждать вслух:

— А она шла нам навстречу из туалета с другого конца коридора, куда в принципе не могла дойти. Если только перед этим не решила навести Милану, как та и просила…

Вот и сложилась картинка, да настолько неприятная, что замерли все, смотря при этом исключительно на меня. Только брат выругался сквозь зубы и с силой сжал мое плечо, выражая поддержку. Хреновая, скажу я вам, поддержка. Мне сейчас было совсем не до нее, даже если бы он применил всю свою силу, чтобы привести меня в чувство. Ведь никто из присутствующих не знает, что я в кафе говорил про доверие и прочие бла-бла-бла… Никто не знает, что на собственном примере прокладывал шаткую дорожку в сторону девушки и сам же своими руками ее развалил. Сам же оступился…

Схватив пиджак, выскочил в коридор, думая о том, не поздно ли исправить ситуацию. Ведь Альбина ждала, да, она ждала, что я ей сам обо всем расскажу, но промолчал, сведя пытливый взгляд на нет.

Дорога от офиса до клиники заняла довольно много времени, потому что когда ты куда-то спешишь, всегда происходит что-то ненужное, например пробка. Ее в жизни не было на этом участке дороги, но сегодня, нет, даже сейчас, когда мне нужно было увидеть девушку, она образовалась как из воздуха.

Когда доехал до здания реабилитационного центра, криво припарковал машину и рванул в уже такое привычное помещение, где все было пропитано болью и людскими страданиями. Каждый этаж, кажется, даже пах особыми медикаментами и этот запах уже настолько приелся, что перестал раздражать. Опять появилась идея увезти девочек к морю, чтобы они смогли полной грудью вдохнуть горячего соленого воздуха, а не этого по-летнему теплого, но, все же, осеннего.

Своих девочек нашел в пристроенном совсем недавно здании, после того, как оббежал все отделение. И как только мог забыть, что у Миланы сегодня первое занятие на воде? Но, стоило зайти в помещение и увидеть сгорбленную спину девушки, как все другие, не менее важные мысли, выветрились из головы.

— Аля, — позвал, — надо поговорить!

Ха! Что я ожидал после этих слов? Радость, долгожданное облегчение? Как же! Альбина только чуть повернулась ко мне, убивая спокойным и обреченным взглядом человека, который лишился всего.

— О чем? — тихо переспросила, даже не пытаясь притвориться удивленной.

— Ты ведь знаешь? — тихо спросил, застыв на месте.

Знает! Она все знает, потому что подслушала, точнее, случайно услышала и поняла. Ведь не глупая девочка, совсем не глупая. И вот это бледность, покрытый испаринами лоб говорили сами за себя.

— Знаю, — отворачивается, — услышала чисто случайно.

Хватило нескольких шагов, чтобы преодолеть разделяющее нас пространство. За плечи развернул девушку к себе лицом, буквально заставил поднять голову, чтобы она смотрела только на меня, а не на мои ботинки в бахилах.

— Я не хотел скрывать! Просто нужно все узнать, понимаешь, мало ли, ложная информация! — поднял голову и заметил, как на нас смотрит дочка, точнее, на расстроенную Альбину.

— Я понимаю, — слабо улыбается, — правда понимаю.

И все, больше ни слова, руки так и продолжают безвольно висеть вдоль тела. А мне хочется встряхнуть ее, хочется увидеть блеск в глазах, который потух, словно насовсем. Но вместо этого отпускаю Алю, тянусь к вибрирующему в кармане пиджака телефону и, продолжая смотреть на сиделку дочери, принимаю вызов.

— Мы придумали план, но он тебе не понравится, — сухо говорит брат.

А я слушаю его и понимаю, что чертов план мне не просто не нравится, он самый бредовый из тех, который можно было только придумать! Отхожу в сторону, чтобы не сорваться на крик, но ничего произнести не могу. Только наблюдаю за тем, как Аля подхватывает махровое полотенце и идет к краю бортика, чтобы обернуть дочку и спрятать ее от любого сквозняка.

Отключаю телефон, так и не дав какого-либо ответа, иду вперед, чтобы помочь Альбине, а у самого перед глазами совершенно другие картинки, которые не просто не радуют. Нет… Они мне душу выворачивают, они меня раздражают и бесят!

— Вам плохо? — прохладная рука ложиться на лоб, и наваждение спадает. Аля обеспокоенно смотри на меня, да только у меня такой ошалелый взгляд, что отговариваться бесполезно.

— Я расскажу… потом, — выдавливаю из себя хриплым голосом и несу Милану в раздевалку. Там же, деликатно выхожу в коридор, позволяя девочкам самим разобраться с одеждой, и, подходя к окну, хватаю себя за отросшие волосы, зарываюсь в них пальцами, чтобы вся та боль, которая сейчас сконцентрировалась во мне, нашла выход.

Они придумали план — это же смешно! Я оберегал все это время Алю, присматривал за ней, чтобы эти умники мне вот так позвонили и сказали, что девушка должна быть приманкой. Они серьезно? Они, черт бы их побрал, реально думают, что я позволю?

— Дамир, — вновь зовет меня голос, а я, распрямив плечи, худо-бедно возвращаю лицу нормальное выражение, убираю гримасу горечи и брезгливости. Разворачиваюсь резче, чем хотелось бы, и смотрю на притихшую дочку.

— Прости, милая, что напугал тебя.

Милана, копия своей матери, доверчиво протягивает ко мне руки, а я, просто опускаюсь на колени перед ней и обнимаю хрупкое тело своей малышки. Аля, что стоит рядом, украдкой вытирает слезы и, наверное, думает, какого это быть — любимой. А я и сам не знал, что это за чувство, только после чертового звонка мой мир пошел трещинами.

— Возвращаемся в палату, — поднялся на ноги, — ты после бассейна.

Мила кивнула и удобнее перехватила зайца, который побывал уже во всех уголках этой клиники.

— А с тобой, — обратился к Альбине, — у нас будет очень долгий и очень сложный разговор!

Припечатал так, что спорить со мной никто не стал, лишь пододвинулись, позволяя перехватить управление коляской, и поплелись рядом, обреченно опустив голову.

Глава 19

Альбина

Когда теряется доверие — страшно. Еще страшнее, когда ждешь подвоха, неосознанно прислушиваешься к разговорам, затаив дыхание, среди нескольких десятков слов улавливаешь свое имя, смотришь на человека уже не как на работодателя или друга, а на потенциальный источник информации. Ведь любое изменение в мимике может хоть что-то, да значить.

В общем-то, очередной раз получила урок, который вновь оставил неприятный след на душе. А ведь я нафантазировала себе столько всего интересного после свидания с Дамиром Игнатовичем. Ага, как же, разбежалась. Где он, а где я? Действительно, пора бы уже спуститься с небес на землю, снять свои розовые потрескавшиеся от времени и переживаний очки, и осмотреться вокруг.

Отчим вышел на свободу и теперь ошивается на территории клиники, прячась ото всех, стараясь быть незамеченным. А что, если он проберется внутрь? Вот так же свободно, как недавно прошла и мама Миланы, что тогда? Захар может и отойти, может отлучиться по какому-нибудь поручению, ведь он самый обыкновенный человек, а не робот. У него тоже есть обычные потребности во сне и еде. Вот тогда возникает вполне закономерный вопрос, а как мне помочь Милане?

Я, человек взрослый, прекрасно знаю, чего хочет от меня… ох, даже имени его произносить не хочу! Но ведь может пострадать девочка! А она… Она стала мне очень и очень родной.

За эти долгие дни, которые мы проводили бок о бок, я поняла одно, что начинаю воспринимать эту малышку как свою. Звучит странно? Возможно, но когда Милана смотрит на меня своими огромными зелеными глазами, когда морщит носик, я заметила, что рассматриваю ее с жадностью, пытаюсь запомнить самые незначительные детали во внешности. Да что говорить, я успела пересчитать все веснушки на ее щеках и продолжаю это делать изо дня в день!

И вот сейчас, когда я доплела тугую косу и убрала непослушные волосы в пучок на затылке, невольно погладила девочку по голове. Ну, вот как я без нее потом? Как?

— Ну, что, радость моя, ты готова? — сегодня у нас было первое занятие на воде. И если первые два часа после сна мы откровенно занимались ерундой, не считая привычного утреннего осмотра, таблеток, слов поддержки и уверенности в том, что мы на финишной прямой, то сейчас у нас будет первое пробное занятие с новым инструктором.

— Знаешь, — Милана откинулась на меня, прикрыв глаза, — я что-то боюсь…

— Чего именно? — удивилась такому признанию.

— Боюсь, что когда сделаю первые шаги, ты от меня уйдешь, — ох, в горле встал ком. Не уж-то Мила умеет читать мысли? Да нет, бред, просто она многое понимает и постоянно слушает, что говорят другие.

— А почему я должна уйти? — самой же хотелось сказать, что не хочу ее оставлять, что хочу увидеть, как она пойдет в первый класс, что хочу встречать ее со школы, ну или хотя бы гулять с ней по выходным.

— Меня выпишут, а значит, сиделка больше не нужна…

Я прижала к себе малышку, оплетая ее руками, но что могу ответить? Дать обещания? Вряд ли, без разрешения Дамира Игнатовича мое слово — пустой звук.

— Давай с папой поговорим и все вместе решим, как быть, — предложила самый простой вариант, безбожно перекладывая ответственность на другие плечи.

Только после того, как Мила кивнула, мы стали переодеваться, потому что подходило время нашего занятия, а задерживаться было ну никак нельзя. Кроме нас еще много людей, которым нужна помощь специалиста, а если каждый хоть на пять или семь минут задержится, то график довольно сильно сместится.

Завернув Милу в полотенце, я долго думала, как ее лучше доставить к бассейну: на коляске или на руках? Но посмотрев на кресло, подхватила девочку на руки и тихонько вышла из раздевалки, медленно пересекла душевую, боясь споткнуться и, не дай бог, уронить ребенка, и только потом вышла к чаше. Мне сразу на помощь подоспел молодой мужчина, который очень ловко развернул Милу из полотенца, и довольно быстро и смешно с ней познакомился.

Павел, кажется так звали врача, усадил девочку на лавку, сел напротив нее на корточки и, после того как произошло дружеское рукопожатие, щелкнул Милу по носу, строя смешную гримасу.

Первое правило — найди подход к ребенку, тогда все остальные трудности уйдут на второй план. У Максима, который вел Милану, все получилось сразу. Он не только нашел отклик, но и сумел расположить девочку. Она ведь даже смеялась изредка, когда парень комментировал какие-то ее действия, но по большей части пыхтела, морщила носик и трудилась.

Приход Дамира я пропустила, полностью сконцентрировав все внимание на ребенке. Но его появление просто не мог остаться незамеченным. Меня буквально вырвали из привычного хода мыслей словами:

— Аля, — позвал мужчина, — надо поговорить!

И я даже как-то съежилась от этого властного тона, но каким-то чудом не дернулась, не подпрыгнула от неожиданности, как обычно умела это делать, а лишь чуть повернулась, просканировала его взволнованное лицо, отметила взъерошенные волосы и какой-то ошалелый взгляд.

— О чем? — тихо переспросила, прекрасно понимая, что ко мне пришли с разборками, но и просто так сдаваться и каяться я не хотела.

— Ты ведь знаешь? — прищурился, а мне захотелось закатить глаза.

Да, я знаю, но не ради этого же он приехал? Ведь сам все прекрасно понял, каким-то удивительным образом все вычислил и высчитал, сложил головоломку и нашел ответ.

— Знаю, — признаюсь, отворачиваясь, — услышала чисто случайно.

Я думала, что на этом наш разговор завершится и меня, как нехорошего нанятого сотрудника, просто уволят. Ну, за то, что подслушивала, ведь это неправильно. Но никак не ожидала, что мужчина резко развернет меня к себе лицом, что руками поднимет подбородок, заставляя смотреть только в его глаза.

— Я не хотел скрывать! Просто нужно было все узнать, понимаешь, мало ли, ложная информация!

— Я понимаю, — ни черта не понимала, — правда понимаю.

И больше ничего сделать не могу, потому что внутри меня творится что-то странное: сомнение, робкая надежда, что доверие между нами все же существует, вновь голову подняла мечта, указывая на то, что я не безразлична, что ради меня Дамир приехал и пытается худо-бедно меня растормошить. Но, черт побери, мне так страшно. И на этот раз я не боюсь своего прошлого, я до жути боюсь настоящего и будущего, к чему нас все это приведет, от чего спасаться уже сейчас?

Дамир нехотя меня отпускает, доставая при этом телефон, который настойчиво звонил в кармане его немного помятого пиджака, делаю несколько шагов назад, чтобы под заинтересованным взглядом Миланиного инструктора, мимо которого не прошел стороной весь разговор, подойти к бассейну. Занятие уже закончилось, а значит, мне необходимо достать малышку, насухо обтереть и переодеть. Но Дамир меня опережает, перехватывает дочку, а выглядит так, что невольно вздрагиваю, потому что мужчина впервые за наше знакомство был бледным и растерянным. Что же ему такого сказали, что за считанные секунды он настолько сильно изменился в лице?

— Вам плохо? — трогаю его совершенно холодный лоб, покрытый испаринами, наблюдаю за тем, как мечется взгляд, и слышу хриплый и приглушенный ответ:

— Я расскажу… потом.

Потом это когда? Хочется спросить, но понимаю, что вот уже именно сейчас лезу куда-то совершенно не туда. В раздевалке, куда Дамир относит дочь, мы довольно быстро остаемся с девочкой наедине и она, маленькая и всегда яркая, сама становится чернее тучи. Зажимается, отворачивается, капризничает.

— Миланочка, девочка моя, — прошу ребенка, — мы обязательно поможем папе и узнаем, что случилось. Но ему нужна наша поддержка, понимаешь, а не кислые мины на лице.

Она меня понимает, но, по всей видимости, просто пока что не может совладать с эмоциями. И мне требуется время, чтобы успокоить девчушку, чтобы внушить, что ее вины в произошедшем нет, что она умница, радует нас своими далеко не маленькими победами.

Когда выкатываю коляску из раздевалки, мужчина стоит в странной для меня позе, держится за голову и только губы бесшумно что-то проговаривают.

— Дамир, — зову отца моей пациентки, чтобы хоть как-то обозначить наше появление, а он резко разворачивается, и падает перед дочерью на колени.

— Прости, милая, что напугал тебя.

Я не могу смотреть, как отец прижимает к себе дочь, как что-то говорит ей на ухо, у меня у самой глаза наполняются слезами, и приходится их незаметно стереть. Ага, как же. С этим человеком совершенно ничего нельзя сделать так, чтобы он не обратил на это внимание.

— Возвращаемся в палату, — Дамир поднялся на ноги и еще раз посмотрел на дочку, — ты после бассейна.

Мила кивнула и удобнее перехватила зайца, который сопровождал ее на всех занятиях. И если я думала, что на этом все, то сильно ошибалась.

— А с тобой, — обратился он ко мне, — у нас будет очень долгий и очень сложный разговор!

Передо мной вновь был строгий и волевой человек, который сам принял решение, которое не подлежит рассмотрению с моей стороны. Эти резкие изменения не поддавались объяснению. Или то, что нам удалось заметить — это невольная слабость, которая должна была остаться незримой для всех? Я, честно, не знала. А еще терялась в догадках, какого рода разговор предстоит пережить и чем он для меня обернется. Если все эти волнения, которые происходят с мужчиной, как-то связаны со мной, то, похоже, наступил момент, когда пора бы уже расставить все точки и закрыть дело, которое тяну за собой уже долгие годы.

В палате неожиданно людно и я сама, по собственной воли и велению сердца, ищу спасение за широкой спиной Дамира Игнатовича, который мало того, что сам укладывает дочку, так еще и как хищник следит, чтобы никто ко мне не подходил.

Напряжение, которое витает в воздухе, накаляет атмосферу. И только Милана совсем не понимаю, откуда взялось столько гостей. Ведь сегодня к ней пришел и дядя Динар, Геннадий, Захар и еще какой-то неизвестный мне мужчина, который рассматривает меня как редкий экземпляр.

— Надо поговорить, — отмирает брат Дамира, — Альбина, можно воспользоваться вашим кабинетом?

Зачем-то перевожу взгляд на папу Миланы и только после того, как мужчина кивает, киваю сама, приглашая всех к себе. С Милой на время нашего однозначно тяжелого и трудного разговора, к которому оказалась совершенно неподготовленной, остался Захар. Девочка же, предвкушая, смотрела на охранника и последнее, что услышала, перед тем как закрылась дверь:

— Ну что, Халк, будем играть?

Интересно, кому сейчас сложнее будет? Мне или Захару?

Глава 20

Альбина

В кабинете, который сегодня мне не казался уютным, мы все уместились с большим трудом. И дело не в том, что было мало места, нет, просто все смотрели на меня так, словно поймали на месте преступления, только Дамир, выругавшись сквозь зубы, быстро подошел ко мне и обнял.

Вот так просто, но неожиданно, я оказалась спрятана ото всех на его широкой груди. Руки сомкнулись у меня за спиной, а тяжелое дыхание отца Миланы говорило только об одном — Дамир в бешенстве.

- Я не разрешаю, — проворчал мужчина, да только его слова буквально потонули в речи того странного человека, в глазах которого было столько всего, что я путалась в домыслах. На вид этот мужчина был каким-то несуразным, простым. Немного полноватым, в круглых очках, закрывающих пол лица, с залысинами и уже окрашенными в седину волосами. Нос был такой большой, что казался главной и самой выдающейся частью на лице. Вот только вся эта внешность никак не сходилась с мудрым и внимательным взглядом.

— Хочешь, чтобы Альбина до конца жизни шарахалась по углам и пряталась? Этой жизни хочешь девочке? — он говорил тише остальных, но был услышан всеми, ведь мгновенно в кабинете повисла тишина, которую перебивало тяжело дыхание Дамира.

— Я хочу ей предложить самую лучшую жизнь, а вы предлагаете бред! — руки на спине вцепились в мой халат, причиняя не столько боли, сколько принося успокоения.

— Другого выбора нет, — подал голос Динар. Он вообще стоял дальше всех и смотрел на нас по-иному. Наверное, так братья смотрят друг на друга, когда переживают, когда желают только лучшего. Вот так, стоя чуть в стороне, он все равно поддерживал Дамира.

— Она не будет приманкой! — взорвался отец моей подопечной. И вот только сейчас я узнала, чего на самом деле от меня хотят. От неожиданности крепко обняла в ответ Дамира, вжавшись в него лицом, — ловите этого ублюдка как хотите!

— Да не сможем, понимаешь? Не сможем! Этого гада прикрывают так, что на данный момент нет возможности. Но Аля может всех на чистую воду вывести, она лучше всего знает Жорку, она с ним жила!

Меня трясло крупной дрожью, когда этот человек произнес имя моего отчима. Я жила с наркоторговцем, преступником и тем человеком, из-за которого убили маму, а меня чудом оставили в живых.

— Нет! — рявкнул Дамир.

— Да, — подала голос и была отодрана от Дамира его же руками.

— Дура! — заорал он, тряся меня, — ты хоть понимаешь, куда лезешь? А если ничего не получится? Если он всех нас на одном месте прокрутит? Что будет с тобой?

Я и сама не знала ответ на этот вопрос, но была маленькая надежда на то, что все получится. Ведь за спиной была такая мощная поддержка, тем более о ней мне сам рассказывал Дамир, сам хвалил людей, которые за такой короткий период времени смогли мало того, что распутать его сложное дело. Нет, я понимала, что может быть риск, но так рассчитывала на удачу, которая только совсем недавно ко мне повернулась. Ведь, правда, сколько можно скрываться и прятаться, сколько можно трястись и с недоверием смотреть по сторонам.

— А если получится? — робко спросила, заглядывая в глаза, — если всех удастся посадить?

О, это моя мечта, что бы больше никто не пострадал, чтобы я, в конце-то, концов, зажила как обыкновенный человек!

— А если нет, ты только представь, если нет? — я старалась об этом не думать, но все же….

— Ты же меня не бросишь? — даже дыхание затаила.

— Не брошу, — твердо сказал Дамир, вновь прижимая к себе.

Нас никто не тревожил, давая решить этот вопрос наедине. Даже когда я вновь была прижата к Дамиру, все равно еще долго в кабинете звучала тишина.

— Значит, будем действовать, — отозвался все тот же мужчина, — подготавливаем подробный план и разрабатываем все до мельчайших деталей.

Этот вечер до самой старости останется в моей памяти. Вечер, когда Дамир притащил меня в квартиру буквально на себе, вжал в стену, заглядывая в глаза, желая найти какие-то ответы или найти хоть немного нерешимости, но, как-то сам припал к губам, жадно целуя, до моего всхлипа облегчения. Все, что когда-то придумал мой мозг, было почти что правдой, зато я точно была уверена, что не безразлична этому человеку. Будь все по-другому, он бы не стал окружать меня такой заботой, не стал бы звать в квартиру столько людей, которые на протяжении трех последующих дней работали, прерываясь только на короткий сон и перекус.

За это время мужчинами, которые сами же называли себя группой под прикрытием, был разработан мой маршрут движения от дома до клиники. Он был тщательно проверен несколько десятков раз. На полу и стенах квартиры висела карта района, и обозначен каждый переулок, который прилегал к моему пути. Все эти места были мужчинами проверены, везде они пытались спрятаться так, чтобы остаться незамеченными.

Просматривались дома, магазины и те места, где могут сидеть преступники, но вот тут было все довольно размыто. Отчим пропал, словно его и не было. Зато Сергей, за которым не только следили, но и точно знали, где он живет и работает, знали, кому и куда он звонит, добирался до работы одним и тем же путем. Самое обидное, что его путь частично совпадал с моим — небольшой отрезок дороги, где мне нужно перейти проезжую часть, а ему проехать мимо. Конечно, далеко не факт, что мы попадем в один временной промежуток, но было все равно очень и очень страшно.

Но самое тяжелое не только наблюдать за работой опытных специалистов, еще тяжелее делать вид, что ничего не происходит. Моя постоянная работа требовала концентрации внимания, включения головы. Да и за Миланочкой нужно было присматривать, уделять ей время, пока ее отец разрывался между работой и мной.

Мы так же посещали занятия, но, что самое важное, мы вышли к финишной прямой. Вот сегодня на занятии, после того как малышка занималась на мяче, врач принес металлические ходунки.

У меня в один миг пересохло в горле, руки сжались в кулаки. Мне так было страшно, мне так было не по себе наблюдать, как специалист ставит перед ребенком эту опору и объясняет, что не нужно бояться, не нужно расстраиваться, если ничего не получится с первого раза.

Я сама не заметила, как преодолела разделяющее нас пространство, как уселась на ковер рядом с Миланой, смотря на нее во все глаза. Да, девочка боялась, она даже закусила губу, но руками потянулась к устройству, облегчающему движение людей. Нам бы только уцепиться за них, только выстоять хотя бы несколько секунд.

Врач приподнимает Милу, позволяет ей уцепиться руками за поручни и опускает на пол. Маленькие стопы касаются ковра, и я вижу, вижу, как она борется! Эти несколько секунд — их достаточно, чтобы понять самое важное — у нас вышло, у нас получилось!

— Ура! — ору я на весь зал и смеюсь сквозь слезы.

— Ура! — кричит рядом со мной Милана, которую уже забираю из заботливых рук мужчины, который уже давно вновь держит ее в воздухе. И мы сидим с девочкой еще минут семь, рассуждая о том, что нам-то на самом деле осталось немного, что уже скоро пойдем в кино или театр, да хоть в кафе.

— И будем танцевать! — смеется Мила.

— И будем танцевать, — соглашаюсь я, чувствуя, что все остальные проблемы, это такая ерунда!

Мы даже звоним Дамиру, который итак пытается со мной связываться каждый час, и рассказываем о большой победе. И я слышу, как сбивается его дыхание, слышу, как он шепчет благодарности кому-то.

— Нужно отметить! — заявляет мужчина, — я куплю самый вкусный торт!

— Да! — визжит Мила, да и я с ней.

Этот день вообще стал каким-то перевалочным пунктом для меня, стал тем местом, где все страхи, которые меня преследовали до этого, как-то странным образом отступили. Я уже как-то иначе смотрела на свою будущую роль, как-то спокойнее относилась к тому, что рано или поздно мне придется встретиться лицом к лицу со своим прошлым. Что будет? А не важно, я была полностью уверена, что все будет хорошо. За долгой борьбой, за страхами и потерями рано или поздно должно придти что-то светлое и доброе. Вот он первый лучик нашей победы сейчас улыбался во весь рот, прижимал к себе зайца и морщил веснушчатый нос.

Дамир не обманул, он прибежал к нам через час после звонка с нереально большим тортом. Мила, которая только и делала, что все это время ждала отца, затребовала себе самый большой кусочек.

— С розочкой! — попросила она, смотря на кондитерский шедевр.

— С самой большой? — не унимался ее папа.

— Конечно! — изумилась девочка, словно другого варианта и быть не может.

Я же скромно попросила кусочек поменьше, прекрасно понимая, что просто не съем столько, сколько сейчас лопает ребенок.

— И мне небольшой, — соглашается Дамир, — и Халку небольшой!

Сам Захар появляется и дверном проеме и басит:

— А почему мне-то небольшой? Я, может быть, не отказался бы от хорошего кусочка?

— Я с тобой поделюсь, — любезно проговаривает Милана, облизывая ложку, — но только чуть-чуть!

Ох, это был замечательный вечер, когда все отделение, точнее та ее часть, которой можно было хоть немного сладкого, праздновало с нами нашу маленькую победу.

И все было хорошо, пока я не вернулась домой и Геннадий, который был моим сопровождающим последние дни, не сказал:

— Завтра на работу пойдешь сама, — ох, я даже села на стул, совсем не ожидая такие слова.

— Уже? — кажется, голос звучал как-то жалко.

— Уже, — мужчина и сам опустился напротив меня, — но мы всегда будет рядом!

— Всегда-всегда? — как маленькая переспрашиваю.

— Всегда-всегда! Кто-то будет прохожим, кто-то будет в машине следовать за мной, ну и на каждом участке дороги будет стоять человек из группы под прикрытием. Твоя задача — не волноваться и позволить нам поймать преступников. Сможешь?

Гена даже подался вперед, ожидая моего ответа.

— Смогу, — твердо ответила. Еще бы, такая работа проделана, столько людей было подключено, столько сил затрачено.

И облажаться? Нет, я сделаю все, даже если меня от страха будет тошнить, даже если ноги будут прирастать к земле, я все равно буду всеми силами идти вперед. Все ради счастливого будущего!

Глава 21

Альбина

Всю ночь я крутилась, то сбрасывая одеяло, то прячась в нем. Но утро, хоть оно и было добрым, пришло слишком быстро. Нет, я не так сильно переживала, как накануне, или, может быть, убеждала себя в этом, но отражение в зеркале меня совершенно не порадовало. Бледное лицо, залегшие синяки под глазами и взъерошенные после сна волосы. Красотка та еще.

Потянувшись, первым же делом направилась в ванную, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Душ немного взбодрил, а когда нанесла легкий макияж и расчесала волосы, показалась себе не такой уж и страшной.

В кухне с превеликим трудом запихала завтрак в рот, запивая все это прямо водой. Гена, который зашел в квартиру и успел заметить, чем я занимаюсь, лишь покачал головой, ставя чайник и заваривая мне кофе. Благодарно кивнув, сделала несколько глотков горячей жидкости и поспешила в комнату, чтобы собраться окончательно, ну и на дорожку, как говорится, посидеть.

Геннадий терпеливо ждал в коридоре. Мужчина осмотрел меня с ног до головы, удовлетворенно кивнул и прицепил к моей одежде маленькую брошку.

— Не снимать! — приказал он и запихал небольшой прибор в сумку, — не доставать!

— Так точно, — вздохнула, косясь на дверь, за которую сегодня выйду одна.

— Все будет хорошо, мы рядом! — попытался очередной раз успокоить меня мужчина.

— Я помню, — пришлось кивнуть и только потом сделать первый самостоятельный шаг вперед.

Уверенность как-то сама пришла ко мне на улице. Все! Убрать панику, убрать страх! Я справлюсь! Я молодец! Да и выбора-то не было.

Своим привычным шагом я преодолела двор, который так сильно мне нравился, пожелала доброго утра соседке, которая точно так же как и я спешила по своим делам, и вышла на дорогу.

Мой маршрут был прост до безобразия — идти только вдоль дороги, избегать коротких путей, привычных для всех. И я шла, наблюдая за остальными прохожими, смотря по сторонам. Нет, конечно, сердце замирало, когда мимо меня проносилась машина, но ничего ведь страшного не происходило?

Перейдя дорогу, я вновь продолжила путь, понимая, что до клиники осталось несколько метров, а ничего страшного так и не случилось. Хотя, с чего вдруг такие мысли? Мне и не говорил никто, что в первый же день операция пройдет успешно. Этот процесс долгий и муторный, но все равно приведет к нужному для нас результату.

Только тогда, когда я зашла на территорию реабилитационного центра и дошла до главного корпуса, где и находилось мое место работы, обратила внимание, что на фоне стрессов и нервов у меня неожиданно задергался глаз. Да, мне хоть самой обращайся к специалистам, которые промоют голову и выпишут успокоительные.

В целом — ничего страшного не было. Я даже выдохнула, когда дошла до рабочего кабинета.

— Аля! — Дамир несся по коридору в мою сторону. Я даже не успела открыть дверь, как была подхвачена на руки и прижата к его телу.

— Как все прошло? Как ты? — мужчина обеспокоенно смотрел в мое лицо, гладил по волосам и даже целовал щеки.

— Все хорошо, — пробормотала, смущенная до невозможности, — давай зайдем?

— А? Да! — вмиг согласился отец Миланы и, поставив меня на ноги, забрал ключи из моих рук и открыл кабинет, — проходи!

Как только дверь за нами закрылась, пришлось подробно отчитаться, как шла, что заметила, да и вообще поделиться своими ощущениями.

— Я даже почти не испугалась, — гордо сказала и, сама от себя того не ожидая, задрала подбородок вверх.

— Умница моя! — прошептал Дамир, искренне улыбаясь. — Тогда работай, к обеду жду тебя!

— Договорились!

Вообще, между нами словно искры пролетали, стоило приблизиться друг к другу. И если ранее Дамир держал дистанцию, то теперь позволял себе намного больше, и речь сейчас не только о прикосновениях, он словно для меня открылся, словно позволил не только мне, но и себе понять, что же такое счастье. Да, оно у нас еще хрупкое и шаткое, но уже было!

Но, мне вот лично кажется, что лучше всех было Милане. Она ведь только и говорила о том, что совсем скоро встанет на ноги, даже если будет держаться за ходунки, сделает свои первые шаги, а дальше нас ждет незабываемый отдых у моря. Да-да, планы у этого чудесного ребенка были грандиозными, но самое удивительное, папа ее поддерживал, тонко намекая, что ждать мне своего первого отпуска чуть раньше обычного.

Рабочий день был насыщенным, но радовал тем, что многие пациенты прошли полный курс реабилитации и совсем скоро будут выписаны домой. Многие приходили ко мне со словами благодарности, даже обнимали, вытирая слезы. И я сама чуть носом не шмыгала, делая очередное сравнение с тем, что у меня было, и тем, что стало. Однозначно я выиграла по всем фронтам. Такого отношения в детской поликлиники не было бы.

Ближе к обеду я пошла к Милане, у нас ведь с ней тоже массаж по плану. Собственно, когда я зашла, девочка уже заканчивала заниматься с психологом, которая удовлетворенно кивнула, попрощавшись со своей пациенткой и уступая место мне.

— Я тебя ждала, — сказала девочка, удобнее устраиваясь на кровати.

— И зачем? — спросила, чувствуя, как Дамир за нами наблюдает, сидя в кресле.

— У меня скоро день рождение, — шепотом сообщила Мила, а я, сделав шокированное лицо, даже подалась вперед.

— Правда? — удивилась, смотря на то, как радуется ребенок моей реакции.

— Правда! Мне будет шесть лет! — гордо заявила девочка.

— Это отличная дата! — начала растирание, с которых и начинался массаж.

— Ты ведь будешь на моей дне рождение? — Миланочка даже чуть приподнялась на руках.

— Разве я тебя могу бросить? — вот действительно.

— Не можешь, — облегченно выдохнула малышка и терпеливо стала ждать, когда же закончу ее мучить.

Дамир же, все это время о чем-то думал, косясь на нас, но в свои мысли нас так и не посвятил. Да и не надо, мне вот было о чем подумать, о подарке. Что можно подарить этой егозе, у которой, по сути, было все?

В итоге пришла к выводу, что мне нужно было попасть в магазин, а для этого каким-то чудом отпроситься у контролирующих меня мужчин. А это будет явно нелегко, если до этого я была под присмотром Гены и Захара, то теперь штат расширился. Ну, в крайнем случае, сделаю заказ через интернет и оформлю доставку.

К концу процедуры в палату заглянул Федор Михайлович, который, как только поздоровался с Дамиром, похвалил Милану за успехи. Он долго смотрел историю болезни в карточке, чесал пальцами гладковыбритый подбородок и, усмехнувшись своим мыслям, заявил:

— Даю тебе, краса моя, неделю! Справишься? — Мила хлопала глазами, явно не понимая, с чем ей нужно за неделю справиться.

— Ну, ты ведь хочешь ко дню рождения быть в красивом платье и стоять на ногах? — уточнил врач.

— Очень хочу! — сказала девочка.

— Тогда будем работать, и все у тебя получится!

Собственно, на этом он и завершил свой осмотр, пожелав удачи и терпения нам всем. Ох, я же, поцеловав девочку в лоб, побежала на свое рабочее место, нужно было встретить еще одного пациента и заполнить документы.

Через два с половиной часа, я, полностью собранная, закрываю кабинет и долго думаю, куда же податься? Посидеть с Милой и ее отцом или же отправиться домой? Естественно, самостоятельно не могу принять решения, поэтому пробираюсь до палаты девочки, приоткрываю дверь и замечаю, что Дамир сидит у кровати ребенка, и смотрит на свою дочку, чуть заметно улыбаясь. Его широкая ладонь накрыла маленькую руку девочки, а во взгляде столько любви и тепла, что осторожно отхожу, не желая тревожить такую идиллию.

Эх, где же Захар? Хоть у него бы спросить, что мне делать? Но, как по заказу, мужчина появляется в конце коридора и манит к себе. Быстро преодолеваю разделяющее нас расстояние, пока охранник с кем-то говорит по телефону, сурово сдвинув брови.

— Угу, — только и сказал своему собеседнику, — вас понял.

— Что? — даже вперед подалась, когда он спрятала телефон в карман брюк.

— Ничего, — пожал плечами, — можешь идти домой, все на посту.

— Хорошо, — согласно кивнула и поспешила вниз, где, как и думала, очередной раз отсутствовал местных охранник и вахтер в одном лице.

Покачав головой, вышла на улицу. Погода сегодня как-то резко поменялась, да и пора было ей уже — осень, как-никак. Теплый день с ярким солнцем, которое так радовало с утра, быстро сменился, и вот уже на улице небо затянуло тучами, вот-вот должен был начаться дождик, а у меня, как назло, не было зонта. Ладно, если потороплюсь, то успею добраться до дома до того, как начнется ливень, а судя по черным тучам, низко висящим над головами прохожих, его явно не избежать.

Помня о том, что нужно придерживаться маршрута, я бежала вдоль дороги, стараясь больше смотреть себе под ноги. Был шанс, что из-за спешки смогу за что-нибудь зацепиться ногой, но, мне явно везло. До дома добралась в короткие сроки и только успела зайти в квартиру, как сразу же услышала, как застучали капли дождя по стеклу.

Ох, конечно, дождь не для меня, но сегодня, когда была совершенно одна в квартире, то даже захотелось приоткрыть окно и послушать, как он шумит. Ну и еще, мне просто было необходимо перевести дыхание. Хотелось тишины и покоя, хотелось спрятаться в укромном месте ото всех, отключить телефон и спать.

Свои планы на этот вечер я осуществила довольно быстро, только перед этим все же написала сообщение Дамиру. Конечно, его уже предупредили, что объект добрался до дома, что никто на пути не встретился, или встретился, да только я не заметила. Но хотелось лично успокоить мужчину.

«Я дома»

Пока ждала ответа, включила чайник и залезла в холодильник за едой. Ох, что-то последнее время рацион мой какой-то неправильный, перекусить либо не успеваю, либо забываю совсем. Благо утром позавтракала, а то бы до дома не дотянула.

«Все хорошо?»

Было что-то вот в этих коротких сообщениях, которые я не удаляла и часто перечитывала.

«Да, буду кушать, пить какао и смотреть в окно»

Собственно, сразу же навела себе горячий напиток и, устроившись перед телефоном, дождалась ответного сообщения.

«Опять сегодня без обеда, да? И я не проследил!»

Я чуть не рассмеялась.

«Ничего страшного»

«Отшлепаю, будь уверена!»

Конечно, первым порывом было согласиться, но, я же девушка приличная, так?

«Я исправлюсь»

Вот за такими разговорами, которые, по сути, были нелепыми, но в тоже время уютными и правильными, и прошел мой вечер, который быстро сменился на ночь. Сидеть на подоконнике было прохладно, даже не спасал легкий плед, который нашла в шкафу.

Спрыгнув на ноги, я ушла в кухню, чтобы помыть чашку, и только потом вернулась в комнату.

На экране телефона было одно неотвеченное сообщение от Дамира, в котором говорилось:

«Доброй ночи!»

«Приятной ночи и вам»

Мне хотелось и смайлик с поцелуем отправить, да много чего еще написать, в том числе и слова благодарности, но сдержала свой порыв, потому что сообщение — это буквы, а чувство нужно выражать открыто, тет-а-тет.

Глава 22

Альбина

По разрешению Дамира, в клинику я пришла после обеда. На самом деле, я бы с удовольствием бы посидела с Миланой, но ее папа вчера каким-то образом узнал, что у меня все пациенты будут только после обеда, и через час после того, как уже думала о сне, написал требовательное сообщение:

«Что б спала завтра и отдыхала!»

Я не спорила, ведь именно сегодня было какое-то легкое и приподнятое настроение, хотя проспала всего лишь на полчаса дольше обычного. Зато я вымыла голову и уложила волосы, нанесла легкий макияж и уже каким-то новым взглядом смотрела на себя в зеркало.

Мне неожиданно захотелось обновить свой гардероб, сменить прическу, да и просто сделать что-то для себя. Конечно, на данный момент, пока нахожусь под пристальным наблюдением, ничего не выйдет, зато потом оторвусь по полной программе. Было у меня чувство, что со дня на день Жорку поймают и мой страшный сон закончится.

Так как свободного времени было навалом, я успела приготовить на всех нас обед и ужин, потому что прекрасно догадалась, что кроме Дамира и Геннадия, иногда и Захар успевает у нас перекусить. Чаще, конечно, мужчины заказывали либо готовую еду или пиццу, но, если в холодильнике было хоть что-то, с превеликим удовольствием подъедали все.

А мне только в радость было готовить и знать, что блюда удались на славу, раз на плите стоит чистая сковорода, да опустевшая кастрюля. Одним словом, утро и часть дня не могли меня не радовать. Я успела сделать все и даже больше.

Перед выходом написала Геннадию, что через десять минут буду спускать и, дождавшись ответа, засекла время. Выйти раньше — значит подставить группу, которая за мной наблюдала, поэтому даже позволила себе задержать на пару минут, прежде чем покинуть квартиру, запереть дверь и вприпрыжку помчаться по ступеням вниз. Брошь, которую мне дали вчера, не забыла прицепить на новую одежду, а в сумке со вчерашнего дня ничего не поменялось, ее я не разбирала.

Погода сегодня была не такой уж и приятной. Прохладный ветер забирался под короткую курточку, которая ни грела, ни спасала от дождя. Так, атрибут уличной верхней одежды, не более. Ее давно нужно было заменить, как и старые ботинки без каблука. Вообще весь мой гардероб требовал тщательного пересмотра, а еще лучше, не глядя выкинуть старые и ненужные вещи и купить все новое. Да, пожалуй, это самый дельный вариант, но, даже, несмотря на то, что у меня хорошая зарплата, даже, несмотря на то, что Дамир Игнатович каждый день платил мне за работу сиделкой, я не могла себе позволить потрать все. Почему? Потому что привыкла жить будущим, а не одним днем. Привыкла, что всегда должен быть запас, на который всегда можно было рассчитывать. Да, я жутко экономная особа, которая перед тем, как что-то выбрать, несколько раз взвесит, подумает, надо ли мне это или можно обойтись. Чаще всего, я выбирала второй вариант и понравившуюся вещь или предмет убирала обратно и выходила из отдела.

Дорога вновь была свободной, никто за мной не мчался, никто мне на пути не попадался. Добралась до клиники быстро и сразу же, как только переоделась, поспешила к Милане. В палате у девочки было людно и весело. Сегодня с малышкой был не только Дамир, но и его брат, который заигрывал с Евгенией, которая, к слову сказать, ничуть не была против.

Я впервые за все время работы видела, как Женя просто улыбается, открыто. На щеках у нее появлялись ямочки, на которых Динар залипал в буквальном смысле слова. Он не мог оторвать взгляда от психолога, а Дамир, заприметив меня, указал головой на этих двоих и повел бровями. Вышло, немного пошло, но я сама как-то быстро присоединилась к всеобщему веселью.

Но, если Жена уже успела провести занятие с Милой, то вон у меня еще была работа, поэтому как бы хорошо и тепло мне не было в этой компании, я попрощалась ненадолго и поспешила в кабинет.

Первый клиент прибыл спустя минут семь — довольно сложный, но, по словам пришедшего вслед за ним Федора Михайловича, нет ничего невозможного. Мужчина помог мне поместить пациента на кушетке и ввел в курс дела, чтобы я не тратила время на чтение карты. Мы довольно неплохо поработали около сорока минут, после чего мой новый клиент распрощался со мной и вместе с травматологом отбыл.

Ох, дальше у меня, хм, должна быть женщина, которая совсем скоро тоже будет выписана. Но вместо Марии Васильевны в кабинет зашел молодой человек в белом халате, шапочке и маске, закрывающей все лицо. Я, подскочив со своего места, вжалась в стену, потому что моментально узнала за этим гримом Сергея.

— Будешь орать, пожалеешь! — прошипел сквозь зубы парень, хватая меня за руку и волоча к выходу, — двигай быстрее! У меня от тебя итак одни проблемы!

Он ткнул мне чем-то в бок, давая понять, что я действительно не успею ни на помощь позвать, ни сбежать. Парень, с которым мы когда очень тесно дружили, был в ярости, его трясло, глаза были вытаращены. И всю дорогу до выхода он бубнил себе под нос, проклиная тот день, когда связался сначала со мной, потом с моим отцом зеком, который пригрозил ему, который шантажировал и пугал.

Наверное, благодаря тому, что в большей степени Сергей был погружен в себя и свои переживания, он не заметил вышедшего из-за угла Федора Михайловича, которому хватило одно взгляда на мое несчастное лицо. Травматолог резко развернулся и побежал по коридору, а Сергей тем временем вывел меня из клиники.

Я не дергалась, не просила, не умоляла. Смысла в этом не было, достаточно только взглянуть в лицо ведущего меня под руку молодого человека, как становилось понятно, что он в безвыходном положении, а значит сделает все возможное, чтобы от него отстали. Только по этой причине он на меня и вышел, за мной следил и поджидал. Но, дуракам, как говорится, всегда везет. Вот и Сергею сегодня очень и очень повезло. Но, что еще хотелось сказать, он очень рисковый парень, раз осмелился зайти в клинику и увести меня из-под носа у всех.

Почти у самого входа стояла старая семерка, в которую меня и затолкали. Задняя дверь машины со скрипом открылась и меня, на глазах у прохожих, запихали в пыльный салон, где воняло дешевым автомобильным ароматизатором. Ударившись рукой об дверь, зашипела от боли. Ну, нельзя что ли было по-человечески со мной обойтись? Нет, нельзя, потому что сесть я хотела как нормальные люди, а меня уложили на живот, чтобы голова находилась на обивке сидения, а ноги на полу. Сергей сел рядом со мной, не позволяя поменять положение тела, буквально вдавливая меня обратно.

Машина беспрепятственно выехала с территории клиники, повернула за угол, потом еще раз и еще, пока не очутилась в другом районе. Вот тогда я и испугалась, стала дергаться и вырываться, кричать, да только мне быстро указали на место — несколько раз ударив по голове, да так, что в глазах даже потемнело.

Сергей на мне словно сорвался, потому что за этими ударами последовали другие, которые хаотично опускались то на плечи, то на спину. Успела только руками прикрыть голову, чтобы ей меньше всего досталось.

— Успокойся, — рявкнул на него водитель, — он тебя потом живьем съест, если она не сможет говорить.

Похоже сейчас разговор шел об Жоре, и его, судя по всему, сильно боялись. Сергей тихо выругался и на всякий случай отодвинулся от меня, насколько это позволяло пространство в салоне, а я, притихла мышкой, боясь лишний раз пошевелиться или вздохнуть.

Нарастающая паника смешалась с обреченностью и безысходностью. А еще появилось понимание, что на время моего нахождения в клиники, никто слежку за мной не вел, ведь иначе бы меня давно вытащили из этой машины и передали в заботливые руки Дамира.

Так я и ехала, притихшая, прижатая к грязному сидению, на которое неоднократно что-то проливали.


Дамир

Когда в палату забежал запыхавшийся Захар, я без промедления выскочил из комнаты дочери, приказа Евгении остаться. Следом за мной поспешил брат, который мгновенно обнял, заставляя успокоиться. Я по одному только взгляду Захара понял, что произошла какая-то чертовщина, еще и Федор Михайлович маячит, говорит о каком-то человеке, что увел Алю из кабинета.

— Успокойся, — попросил Динар, да только пелена застелила глаза.

— Не уследили да? Не уследили? — рычал, вырываясь.

— Уследили и сейчас преследуем их машину, — тон Захара был холодным, но уверенным, — они нас сами приведут в логово.

— Да к черту ваше логово, понимаешь! — мне хотелось выть от досады и страха за свою девочку, — она там одна среди них, понимаешь? Одна! Нет уверенности в том, что с ней в этой самой машине ничего не сделают!

Травматолог, что топтался рядом, чуть заметно побледнел и велел всем нам идти за ним, причем мужчина как-то из доброго дядечки моментально превратился в уверенного в себе человека. Нас буквально всех как котят затолкали в процедурную, что была совсем недалеко от палаты дочери, где сейчас находилась Евгения.

— Быстро и по делу, — сказал Федор Михайлович. И пока брат короткими фразами вещал о том, что вообще происходит, мужчина мерил комнату широкими шагами, поглядывая на нас, как на сорванцов.

— Значит так! — заявил он, — раз у вас все схвачено, то быстро в машину и следом за Альбиной! А уж мы тут будем отвлекать Милану хоть до утра!

Руки как-то сами собой опустились, я даже растерялся от такой поддержки, привыкший постоянно доверять только себе, ну или узкому кругу лиц. А тут помощь извне.

— Она, мне, — тихо сказал травматолог, — как дочка. Так что будь те добры, верните ее обратно в целостности и сохранности.

— Поехали, — скомандовал, быстро беря себя в руки, — только Миле скажу, что она сегодня с Халком, ой, с Захаром и вами останется.

Дочка, притихшая и ничего не понимающая, смотрела на меня во все глаза, когда появился в палате. Слава богу, не истерики, ни слез не было. Тут отдельное спасибо нужно сказать Евгении, которая, словно почувствовав неладно, вела какой-то разговор с ребенком.

— Милая, я уеду по делам, побудь с Захаром.

Мой маленький ангел кивнул, прижал к себе зайца, а я, преодолел расстояние между нами и крепко обнял дочку.

Я знал, что первые фразы, которые орал в коридоре у двери палаты, дочка слышала. Благо Федор Михайлович, адекватный человек, отвел нас в другое место выяснять отношения, но про машину и логово она точно слышала. А если приписать к этому то, как я волновался, то не сложно догадаться, что я переживаю так сильно по Милане, а теперь еще и Альбине. А раз с дочкой все хорошо, то у кого все плохо?

— Только не волнуйся, ладно! У меня все под контролем и то, что ты только недавно слышала, такая игра!

Я врал, говоря при этом такой бред, что самому в него слабо верилось, да только Миланочка понятливо кивнула, заверив, что волноваться не будет и что у нее есть задание до конца недели, которое нужно выполнить во чтобы то ни стало.

Ну и Федор Михайлович вовремя подсуетился, увлекая внимание ребенка на себя, рассказывая о том, какие новые задания будет совсем скоро выполнять Мила.

— Папа, — окрикнула дочка, когда уже почти подошел к двери, — я не смогу без Али, я ее очень-очень люблю.

— И я, — отозвался, — уже не могу без нее.

Вот так мы и решили главный вопрос, мучавший меня уже довольно долго. Да, мы с Альбиной знакомы всего ничего, но за эти дни она сумела перевернуть наш мир, смогла забраться в него и навести свои порядки, подарила любовь и заботу, хоть сама того и не ожидала.

До машины мы с Динаром бежали, стараясь никого по пути не сбить с ног. Сердце стучало где-то в горле, а руки сжимались в кулаки, но я умел собираться за считанные минуты, умел контролировать свои эмоции, в то время как брат явно волновался и сам себя корил за то, что настоял на этом деле.

— Все будет хорошо, — сжимал он в руках телефон, пока садился в машину, — все будет хорошо.

Уж не знаю, кого он в первую очередь хотел убедить, но явно не только меня. Как только двери за нами закрылись, Гена вжал в пол педаль газа, и машина со свистом рванула вперед, распугивая прохожих и зазевавшихся водителей. Геннадию я доверял, хотя и сам мог сесть за руль. Но этот человек уже не раз показывал свое мастерство и умение водить в экстренных ситуациях.

Всю дорогу, которая, к слову, заняла много времени, Динар постоянно с кем-то связывался, что-то уточнял. Гена, кстати, тоже разговаривал по рации, изменял свой маршрут, съезжал с одной дороги на другу, пока не вышел за пригородную трассу и не помчался вперед, обгоняя неторопливо ехавшие фуры.

Я же все это время смотрел в окно, полностью отключившись от всех эмоций, только слушал сбивчивую речь наших собеседников и старался не думать о плохом. Нет, у меня были мысли в голове, но они приняли какой-то иной ход событий, перепрыгнув достаточно приличный клочок событий. Я уже всеми мыслями был на дне рождении дочери, рядом со мной, держа торт в руках, стояла Аля, а Милка в красивом голубом платье, чуть пошатываясь, держась за поручни ходунков, принимала поздравления. Пожалуй, если ей удастся сделать то, о чем попросил Федор Михайлович, шестилетие Миланы Дамировны будет праздновать вся клиника.

О том, что сейчас происходит с Альбиной — я не думал и никак не анализировал, боясь себя накрутить, боясь сорваться и разбить приборную панель ни в чем неповинного автомобиля.

— Машина прибыла в деревню Лачуги, — пробормотал брат, — группа подъезжает следом, мы прибудем минут через двадцать пять или тридцать.

Если бы можно было отмотать время вспять, то ни за что бы ни позволил Але рисковать. Все, теперь в наших отношениях будет только так, как скажу я. И точка! Да, диктатор, но по другому уже вряд ли смогу.

Стрелки на часах слишком медленно отсчитывают отведенные нам минуты, кажется, что прошла целая вечность, а всего лишь пять минут.

— Не нервничай, — просит Динар.

— Я посмотрю на тебя, когда дорогого тебе человека увезут в неизвестном направлении, — ответил сразу же, чтобы не смел мне тут рассказывать, что ничего страшного не произошло.

— Надеюсь, до такого не дойдет, — брат опускает свою руку мне на плечо, — на свадьбу пригласишь?

— Да пошел ты! — усмехнулся.

— Я серьезно! — возмутился Динар, — обещаю не делать скучное и недовольное лицо как прошлый раз! Ты же знаешь, против Али я ничего не имею против!

— И я хочу на вашу свадьбу! — не остался в долгу Гена.

— И Халка позовем, — добавил, вызывая дружный хохот.

Да, как-то даже расслабился, стоило разговор перевести в другое русло, но вон она и деревня, точнее указатель и грунтовая дорога, ведущая куда-то в поле.

— Пристегните ремни, — скомандовал Генка, — взлетаем!

И сразу же поймали днищем какую-то яму, подпрыгивая на месте. Другой бы мужик на нашем месте облился потом, причитая по поводу подвески. Однако нам всем было совершенно не до нее, там где-то моя будущая жена среди бандитов, одна на один со своим отчимом, который обязательно потребует у девушки ответа, куда она дела товар.

Деревня, которая находилась еще в нескольких километрах от трассы, была старой и развалившейся. Среди покосившихся домов, которые сгнили еще лет десять назад, было всего лишь несколько изб, в которых до сих пор, каким-то чудесным образом жили люди. По из двору бегали куры, которые, заприметив машину, разбегались в рассыпную, норовя попасть под колеса.

— Вот гады, — ругался на них Геннадий, притормаживая, — уйди с дороги!

Петух, что метался больше всех по дороге, явно не знал, куда ему податься. А наше терпение тоже было на исходе.

— Где вы? — тем временем спрашивал Динар, осматриваясь, — понял вас!

И пока мы объезжали злополучное место, сообщил Геннадию.

— Едем до конца, бросаем машину и спускаемся пешком вниз.

— Куда вниз? — переспросил парень, вцепившись в руль.

— Сам не знаю, но там, как мне сказали, всего одна дорога.

Дорога была действительно одна и на ней уже стола брошенная машина нашей группы быстрого реагирования. Припарковавшись рядом с ними, пошли вперед, замечая в стороне еще одну тачку, на которой, судя по всему, и привезли Альбину.

Широкая дорога вела в заросли и имела резкий спуск. По нему мы и торопились вниз, стараясь не навернуться на корнях деревьев, которые торчали со всех сторон. На нас сразу же налетела мошкара, да на свободные участки тела садились комары и внизу, если не изменяет мне зрение, явно была небольшая речушка.

— Вон там дом какой-то стоит, — махнул рукой в сторону зарослей Гена, — ага, а вон и макушки ребят.

Через несколько минут мы тоже засели в засаде, интересуясь, как обстоят дела и почему, собственно, мы все еще здесь, если нужно вызволять Алю?

Парень, который сидел дальше всех, слушал что-то в наушниках и, на мгновение, оторвавшись от своего дела, сказал:

— Можно!

И мы, как и полагается рыцарям в доспехах, поспешили к старому домику на берегу реки, а нет, это было озеро. Река шла чуть дальше и делала крутой поворот в сторону.

Глава 23

Альбина

Когда машина остановилась, то я уже не чувствовала онемевших ног и спины. Из салона машины буквально вывалилась, глубоко вдыхая свежий воздух и стараясь хоть как-то размять свои конечности. На глазах моментально навернулись слезы, так плохо мне было несколько лет назад, но эта боль и та не стоят рядом. Тело, после многочисленных ударов, ныло и болело, ноги подкашивались. И, сколько бы меня на них не ставили, я все время оседала на землю.

— Вот черт! — выругался Сергей, который уже давно успел содрать с лица маску и снять с головы шапочку, — придется нести.

Да, нес он меня вниз головой, перекинув через плечо. И это совсем не напоминало то, как было раньше. Ни нежности, ни заботы не было в его жесте, только ненависть и злость. Второй парень, что вел машину, был мне незнаком, но я и не смотрела на него, больше думая о том, что встречу с отчимом просто не перенесу.

Когда мы спустились в низ, голова начала кружиться, но Сергей вовремя поставил меня на ноги. Лучше, конечно, не стало, за то смогла рассмотреть то место, куда меня доставили.

Дом, который находился на берегу небольшого заросшего пруда, напоминал наскоро сколоченную лачужку. В нем-то и скрывался Жора. Он же вышел нас встречать, когда Сергей со мной спустился по очень крутому спуску, поросшему травой.

— Плохо выглядишь, — прокомментировал постаревший и заросший седой щетиной Жора, когда меня очередной раз повело в сторону.

— Ты тоже, — не осталась в долгу, чувствуя какой-то неожиданный прилив сил. Нет, ноги все так же не желали меня держать, зато отлично заработала голова.

— Ого, выросла, зубки показала? — рассмеялся мужчины, правда потом сдавленно закашлялся, — вноси.

Меня внесли, но почти сразу же сгрузили в грязный и пыльный угол, где лет сто никто не убирался. Паучок, который до этого жил в этом месте, сбежал в щель, а я, откинувшись на стену, вытянула ноги и поморщилась от боли.

— А теперь я хочу узнать, что ты сделала с тайником? — Жора сел напротив меня на криво сколоченную табуретку.

— А почему сразу я? — да, была жалкая надежда, что меня погладят по голове и отпустят, как только подумают, что не причастна ни к чему.

— Больше не кому, — пожал плечами мужчина, — товар я спрятал надежно, что даже плательщики, которые пришли его искать, покинули квартиру с пустыми руками.

И он так свободно об этом говорил…

— Почему же с пустыми руками? — прикрыла глаза, не желая смотреть в его гнилое лицо, — они со следами крови ушли, с жизнью матери…

— Вот только не начинай! — заорал он, — не надо на меня это вешать, ясно!

Жора даже подскочил на ноги, а стоящие парни отшатнулись в сторону, боясь нарваться на гнев.

— Я не знал, что так выйдет! Не знал! Полька просто оказалась дурой, раз открыла дверь! — он даже схватил себя за отросшие волосы, запрокидывая голову назад.

— Они бы все равно зашли! — орала в ответ, — их бы ничего не остановило! И мать так итак бы умерла, от того, что ты занимался всякой херней, что нес домой наркоту и молчал, столько гребаных лет молчал! А она ради тебя работала, она любила! Тебя, козла любила!

Я и сама встала на ноги, не боясь больше ничего. Все, рана вскрыта и поток слов, которые давно мечтала сказать отчиму, хлынул из меня. Нет, я лучше выскажу ему все, пусть знает. А дальше, да плевать, что будет дальше!

— Работала, заботилась, себя не жалела — только о тебе и бредила!

— Я ее любил, понимаешь, любил! — стул отлетел в сторону и врезался в стену рядом со мной, — думаешь, я не жалел? Думаешь, я не страдал? Из такого дерьма просто так не выберешься, детка, от него не открестишься! Меня только и выпустили раньше, чтобы я смог забрать то, что мне не принадлежит, то, что задолжал. Да я и сам потом в утиль пойду!

Я расхохоталась, злорадно так, растирая выступившие слезы на глазах.

— О да! Я бы даже посмотрела, как тебя четвертуют! — пощечина вышла звонкой, она только на какое-то мгновение обожгла щеку, но потом и это ощущение пропало.

— Хватит, — тихо и как-то устало отозвался отчим, отходя от меня на шаг, словно боясь, что следующий раз удержаться не сможет.

Это правильно, потому что он пока что даже не знает, какой ответ ему припасла. Пусть стоит в стороне, пусть топчется там и смотрит на меня, как на самое жалкое существо во всем мире.

— Где товар? — спросил отчим, а я, криво улыбнувшись, вновь села на пол, подтягивая к себе колени.

— Нет товара, — усмехнулась, — уплыл в канализацию, — мне даже не нужно было смотреть на Жору, чтобы понять, что мужчина от моего ответа остолбенел.

— Шутишь, да? Скажи, что ты шутишь! — Жора подлетел ко мне, поднял на ноги и стал трясти.

— Нет, не ш-шучу, — стуча зубами, пробормотала я, готовясь к тому, что сейчас мне прилетит, вот, чувствую, больше мужчина сдерживаться не станет.

— Что ты наделала? — взревел он, — ты хоть понимаешь, каким людям я задолжал?

Понимать — не понимала, но могла только догадываться, что проблемы будут. Чего уж, они начались уже очень и очень давно, а сейчас находятся на завершающей стадии. Это тогда наркоту не нашли, мама поплатилась за это. Сейчас ее не найдут повторно и, да, последствия будут в разы тяжелее, ведь не для этого Жорку выпустили раньше срока на свободу. С него будут требовать товар, ох как будут. Насколько я поняла, он его тогда не захотел отдавать, хотя деньги получил. Решил выгодней продать? Себе оставить? Не знаю, но сейчас с ним церемониться не будут, так же, как и со мной.

У входа в домик, переминаясь с ноги на ногу, стояли Сергей и второй парень, они смотрели на нас с каким-то странным интересом, чего-то ожидая, а может кого-то?

Я тоже ждала продолжения, которого не последовало. У Жоры зазвонил телефон — старенький, с битым экраном. Мужчина трясущейся рукой принял вызов.

— Д-да? — надо же, он и заикаться умеет, — н-нет, товара нет…

Он даже побледнел, пока выслушивал ответ, и долгим тяжелым взглядом смотрел на меня. В нем я сама себе прочитала приговор, вот так просто… даже спрашивать не нужно о том, кто звонил и зачем.

Жора, после того, как собеседник отключился, отвернулся в сторону и кивнул парням на меня, словно говоря о том, что те могут со мной делать все, что угодно. Да только те и понять ничего не успели, как дверь вместе с ржавыми петлями была выбита. Парни синхронно рухнули на пол, погребенные под деревянной доской, а дальше все как в самом настоящем фильме — в домик ворвались люди в маске, которые оперативно скрутили всех виновников сегодняшнего мероприятия. Я же, чуть пошатываясь от схлынувшего адреналина, снова начала сползать на пол, но была подхвачена Дамиром. Он то, тут откуда?

— Неужели я бы за тобой не приехал? — удивился мужчина и подхватил меня на руки.

Кажется, я стала разговаривать сама с собой, да еще и вслух.

Все, на сегодня с меня хватит. Нет, ни сил о чем-то думать, не хочется ничего анализировать, есть только дикая усталость, которая как-то быстро навалилась на меня, унося с собой в беспамятство.


Дамир

Альбина на моих руках расслабилась, руки безвольно повисли, а я, прижимая к себе девушку, думал только о том, что мы, все-таки успели. Не хотелось бы думать о том, что могло бы произойти, задержись мы хоть на десять минут.

Поднимаясь вверх к машине, смотрел, как ребята ведут вперед Альбининого отчима, который даже в таком состоянии крутился как червь, желая высвободиться и сбежать, но уж последнее у него точно не получится и, судя по затравленному взгляду, мужик это понимал. Двое парней, которые участвовали в похищении Али, вели себя намного тише и спокойнее. Только Сергей выглядел не просто подавленным, а убитым.

Еще бы, нам уже стало известно, что на это дело его подбили, что угрожали жизнью новоиспеченной жены, с которой парень в браке от силы два месяца. Вот он и сдался быстро, желая хоть каким-то образом обезопасить семью. Пошел на обман, странную сделку с Жорой, в итоге сам и загремел до кучи со всеми. Конечно, срок ему могут не дать, возьмут во внимание все обстоятельства, но полностью сухим из воды он точно не выйдет. А еще, парнишка постоянно оборачивался и смотрел то на меня, то на Альбину. Уж не знаю, что он там себе придумал, но вид у него был как-то отрешенный.

Динар, который старался не мешаться под ногами, помог мне залезть в машину и даже закрыл за мной дверь. Еще бы, со своей ношей я расставаться больше был не намерен. Хватит. Тот, кто не дай бог хоть раз в жизни испытает чувство утраты и понимания, что может больше никогда в жизни не увидеть любимых глаз, меня поймет. Я уже прекрасно знал, что в ближайшие дни обязательно сделаю Альбине предложение и буду ждать ее ответа столько, сколько понадобиться. Конечно, мне нужно было четкое «да», но там как пойдет.

В город мы возвращались в гробовой тишине, я же, неотрывно смотрел на лицо девушки, различая даже в полутьме салона наливающийся синяк на скуле. Руки чесались остановить ехавших впереди нас парней и вырвать руки тому, что посмел так с девушкой поступить. Но это оказались цветочки…

Первым же делом я отвез Альбину в ту самую клинику, где находилась на реабилитации дочка, и уже при осмотре девушки стало понятно — ее били. Спина, плечи и голова были в гематомах.

Из палаты я вылетел, как ошпаренный. Метался по коридору, боясь разнести здесь все!

— Цыц у меня! — передо мной появился Федор Михайлович, который не только нашел нужных врачей, но и сам проводил осмотр, — хватит беситься! Соберись и вынеси все! Надеюсь тот, кто это сделал, понесет должное наказание!

— Будьте уверены! — о да, теперь я не буду никого щадить!

Как только Аля очнулась, у нее сразу же взяли показания проверенные люди, забрали медэкспертизу, которая будет в любом случае прилагаться к делу, и, пожелав девушке скорейшего выздоровления, мужчины в форме покинули палату Альбины.

А я, я выдохнул что ли, понимая, что все страшное и ужасное позади, теперь впереди у нас новая жизнь, в которой однозначно не будет места страху и боли. Только смех, только радость. Я же приложу все усилия, чтобы дочка и Аля чувствовали себя важными и нужными, а работа? Она никуда не денется, тем более, Динар уже сколотил новую команду, которая довольно легко и быстро въехала в курс дела, мне только стоит чуточку с ними поработать, привыкнуть к новым людям, и тогда все заработает, как часы.

Глава 24

Альбина

Я, как добропорядочная пациентка, пролежала целый день под наблюдением врачей, пока добрый и все понимающий Федор Михайлович не выпустил меня из-под контроля. Кто бы мог подумать, что он окажется такой сиделкой? Дамиру, который то же все это время крутился около меня, было очень и очень далеко до мужчины.

— Я тебя как увидел там, в коридоре, то сразу понял, что дело нечистое, — спустя несколько дней после выписки рассказал травматолог, — я ведь так никогда ранее не бегал! Ты прямо открыла во мне новый талант, я даже записался в бассейн!

Смех смехом, но теперь он все чаще подходил ко мне, чтобы спросить о моем настроении и самочувствие.

— Спасибо, Федор Михайлович, — поблагодарила мужчину за заботу, — жить буду, а это самое главное.

Я, естественно, как только покинула выделенную мне палату, то сразу же отправилась работать. Ну не могла сидеть, сложа руки и ничего не делать, никак не могла. Вот и приходилось травматологу приходить ко мне в кабинет.

— Я чего зашел-то, — замялся Федор Михайлович, — я тебя в гости хотел пригласить. У меня Раиса такие пироги делает, ум отъешь!

— Правда? — меня уже так давно никуда не приглашали, нет, первым, пожалуй, за долгие годы был Дамир со своим свиданием.

— Правда, так придешь? — мужчина с надеждой на меня посмотрел, а я согласилась. Ну, в самом деле, теперь я могу дома не сидеть, прятаться мне не от кого, дело мое в самом разгаре и происходят задержания всех причастных к этому делу лиц.

— Только можно я с собой Дамира Игнатовича возьму? — все же, наши с ним отношения довольно круто поменялись, и в лучшую сторону.

— Куда? — в дверном проеме появился папа Миланы, как и всегда за эти дни с каким-то подарком в руках. Уж чем он только меня не баловал: и цветами, и конфетами, и сертификаты дарил в разные отделы. В общем, я была окружена вниманием и заботой.

— На пироги к Федору Михайловичу! — радостно сообщила, — сходим?

— Обязательно, — меня уже заключили в кольцо рук и даже невесомо поцеловали в волосы, — когда?

— Завтра к пяти, — заулыбался мужчина, — а знаете что? И Миланочку берите!

— А можно? — я знала, что вряд ли нам разрешат покинуть стены клиники надолго, но если есть шанс вывести ребенка в другое место, хоть на часик, то была готова сделать все, что угодно.

— Организуем!

И ведь не соврал, Федор Михайлович, не соврал!

Я не знаю, каким образом мужчина договорился, но уже на следующий день мы действительно покинули клинику в половине пятого. Милана, которую добросовестно одели, сияла так, что и самой хотелось улыбаться. Да, собственно, я это и делала, кутаясь в курточку.

— Так, — сказал Дамир, — сегодня мы едим пироги и отдыхаем, а завтра мы с Алей идем по магазинам!

— Зачем? — шокировано спросила, помня о том количестве сертификатов, которые можно было использовать хоть через год.

— Затем, что у кого-то уже красный нос, а мы даже до машины не дошли!

Пристыжено опустила голову, пряча руки в карманы курточки.

— Тогда я завтра буду сидеть с дядей Динаром, но лучше уж с Халком. Он такой забавный! — Мила захихикала, прикрывая ладошкой рот, а я и сама рассмеялась. Да уж, нашла она себе хорошего друга. Да в Захаре как-то неожиданно открылся актерский талант, он и сам иногда по собственному желанию заходил в палату, чтобы посидеть с ребенком.

Дом, в котором жил травматолог, находилась почти в самом центре города в живописном и уютном районе. Рядом располагалась центральная площадь и сквер, небольшой парк и даже стадион.

Припарковавшись на парковке рядом с нужным подъездом, Дамир подхватил дочку на руки, а я закрыла машину и вместе с ними направилась к ожидавшему нас мужчине.

— Как назло, сломался домофон, — пожаловался Федор Михайлович, придерживая дверь и пропуская нас вперед, — первый этаж.

— Спасибо, — улыбнулась, ныряя в подъезд за Миланой и ее отцом, который быстрым и пружинистым шагом поднялся по ступеням и остановился у нужной двери.

Ждать, когда хозяин квартиры поднимется за нами и пригласит в квартиру, не пришлось, дверь нам открыла невысокая женщины, которая сразу же посторонилась.

— Проходите, проходите гости дорогие!

Дамир ловко протиснулся в квартиру, быстро разулся, наступив на задники туфель и прошел за Раисой в гостиную, где уже был накрыт стол. Я же, как можно скорее разулась, и пошла за остальными. Нужно было раздеть Милану и с комфортом ее разместить, да только жена Федора Михайловича справилась и без меня, ловко раздела и разула ребенка, выделила самое высокое место за столом, подложив мягкую подушку под попу.

— Вот, золото мое, — приговаривала женщина, — теперь будет удобнее!

— Спасибо, — смущенно пробормотала Мила, — только я не ваша, а папина и Альбинина!

Мы чуть заметно улыбнулись, а у меня даже на душе стало еще теплее. Ох, как же было приятно слышать эти слова, кто бы только знал. Судя по тому, что Дамир мне подмигнул, мужчина опять успел просчитать все мысли на моем лице.

— Конечно-конечно, — хихикнула женщина, — не претендую!

Вечер, который хоть и длился недолго, был просто замечательный, а уж какие Раиса делает пироги! Я попробовала и с мясом, и с капустой, да что говорить, каким-то образом съела даже кусочек с яблоками. Вот только после облокотилась на спинку дивана и поняла, что больше съесть ну ничего не выйдет! И куда только в Динара столько помещается? Мужчины уплетали куски пирогов с завидной скоростью. Эх, мне бы так!

Через час, когда мы успели уже раза три вскипятить чайник, нужно было возвращаться в клинику. Милана, которую разморило от вкусной еды, даже носом клевала и прикрывала глазки. Пришлось спешно собирать ребенка, прощаться с гостеприимными хозяевами дома и приглашать их с ответным визитом. Ладно, мне-то их звать было особо некуда, приглашения раздавал Дамир, который, собственно, уже через пару часов сказал, что мы скоро переедем. Не он, а именно мы. И на все вопросы, касающиеся нового места жительства, он отвечал молчанием, лишь загадочно улыбался и просил подождать.

Весь последующий день я мучилась догадками, строила гипотезы и никак не могла понять, зачем нужен этот переезд. Я бы с превеликим удовольствием еще осталась в этой квартире, тем более наш сменный график по уходу за Миланой сохранился, хоть количество людей, приобщенных к данному занятию, стало намного больше. Кроме меня и Дамира, к девочке часто приходил Динар, который каким-то странным образом подлавливал в коридоре Евгению и, держа психолога за руку, уводил на какие-то разговоры. С Милой сидел и Гена и Захар, который уже не так боялся своего дежурства, наоборот, один раз даже пришел с небольшим плюшевым медведем, который и был подарен ребенку. Наверное, поэтому он в глазах Милы заработал себе рейтинговое количество очков и был любимчиком, после меня, естественно.

Пока работала, пока занималась Милой и сопровождала ее на занятие, время как-то незаметно перевалило за четыре часа. И уже через минут сорок за мной приехал Дамир, который сдержал обещание и повел меня по магазинам. Было жутко неловко ходить в его сопровождении, всегда хотелось свернуть в какой-нибудь дорогой бутик и купить что-то необычно, чтобы быть под стать этому мужчине. Но, с другой стороны, я ведь ему нравлюсь не за дорогую одежду и фирменные духи, а значит, пусть принимает меня такой, какая я есть.

— Жди меня в кафе, — велела мужчине, который своим видом отпугивал покупателей в отделах, которые мне нравились, — мне нужно минут двадцать, может тридцать.

— Да хоть час, — согласился мужчина и, посмотрев на вывески, ткнул пальцев в одно из названий, — буду в этом ресторане!

— Договорились.

Вот, даже дышать стало легче, даже появилось желание еще раз пройти по пропущенным мною отделам и внимательнее посмотреть то, что успело приглянуться. Конечно, в двадцать минут я не уложилась, пришлось потратить чуточку больше времени, ведь я щедро радовала себя нужными обновками, не забыв прикупить куртку и подходящую для осени обувь. Даже смогла найти красивую шапку, хотя всегда у меня были проблемы с их подборкой.

Шла я в ресторан нагруженная пакетами с ног до головы, но Дамир, явно заприметив меня раньше, вышел на встречу, оценил мой улов и довольно улыбнулся.

— Вот и отлично! Покупки я отнесу в машину, а ты займи столик под номером десять!

В зал ресторана зашла с опаской, но меня сразу же встретил молодой человек в форме официанта и безошибочно довел до нужного столика, хоть я даже не успела ему ничего сказать. Динар, помня мои предпочтения, выбрал отдаленное место, которое отличалось от других наличием мягких диванчиков и довольно большого для двоих людей стола. Усевшись с комфортом, я стала наблюдать, как наш столик быстро сервируют, расставляют уже заранее заказанные блюда. Ого, вот это у папы Миланы сегодня аппетит!

Конечно, кушать без мужчины не стала, а он что-то не торопился особо, а вот еда все прибавлялась и прибавлялась. Я уже стала думать, что официант ошибся, но совсем скоро увидела, как в зал входит не только Дамир с Миланой на руках, но и Динар с Евгенией, Геннадий с Захаром, и даже Федор Михайлович с женой. Все они очень тепло со мной поздоровались и расселись на свободные места. Теперь стало понятно, почему было выбрано это место, чтобы наша большая компания поместилась и никому не мешала.

Однако на этом неожиданности не закончились. Отец Миланы, после того, как разлил всем шампанского по фужерам, поднялся на ноги и, сделав паузу, заговорил.

— Сегодня я вас собрал здесь не просто так, — он прочистил горло и продолжил, — всему виной наша дорогая Альбина, которая своей заботой и добротой покорила если не всех сидящих тут, то меня уж точно.

Я даже покраснела, когда мужчина развернулся ко мне и посмотрел очень пристально, изучающе, но с такой нежностью, что сердце зашлось в бешеном ритме.

— Аля, я знаю, что мы знакомы очень мало, знаю, что ты девушка самостоятельная, но мне бы очень хотелось участвовать в твоей жизни, очень бы хотелось быть всегда рядом, хоть и зависаю на работе чаще обычно. Но это не важно, ты будешь моей женой?

Я подавилась воздухом, потому что совсем была не готова к этому вопросу. Вытаращила глаза, смотря исключительно на Дамира и видя, что он говорит искренне. Да и по образовавшейся тишине понятно, что если не все, то большинство людей знали, что за мероприятие сегодня будет.

— Соглашайся, — шепотом произнесла Милана, разрывая натянутые от напряжения нервы, — папа тебя любит!

— Правда? — я даже уставилась на Дамира, потому что никогда таких слов от него не слышала.

— Правда, — усмехнулся он и провел рукой по затылку, — тебя люблю!

— Хорошо, — прошептала, совсем не понимая, как можно делать предложение человеку, которого знаешь всего ничего! Да что там предложение! Когда он меня полюбить успел?

Дамир выдохнул, залпом осушил фужер и, достав из кармана коробочку, сделал уверенный шаг в мою сторону. Я тоже встала, потому что чувствовала какую-то неловкость и смятение.

— Со свадьбой торопить не буду, — прошептал Дамир, когда надевал колечко мне на палец, — буду ждать столько, сколько нужно. Но теперь мы живем в моем доме все вместе, потому что ты моя и точка!

Его губы стремительно накрыли мои, а над столом разлетелись аплодисменты и даже свисты. Милана закричала: «Ура!», а все ее с превеликим удовольствием поддержали.

Я потом неоднократно буду вспоминать этот вечер, буду долго улыбаться своему отражению, рассматривая изящное колечко на пальце, но, ни горечи, ни сожалении испытывать не буду. Ни тогда, ни потом.

Глава 25

Дамир

Я не стал готовиться и надолго откладывать то, что уже давно хотел сделать. Как только Аля поправилась, как только заметил, что все потрясения, произошедшие с ней, улеглись в ее головке, стал действовать напролом. Начал с похода к Федорову Михайловичу, точнее, мужчина очень удачно пригласил Альбину в гости, а она согласилась, да еще и за меня попросила.

Большим шоком было то, что нам компанию смогла составить Милана, которая идею приняла быстро. Я и сам видел, что она уже устала от процедур и занятий, что ей, как и любому непоседливому ребенку хотелось чего-то нового. Другой бы малыш в ее возрасте куда-то рвался, бежал, а у нас с этим трудности, поэтому и нужно было хоть что-то предпринять, чтобы развеять ребенка, чтобы вытащить его из четырех стен, где даже я выучил все трещинки на потолке.

Вечер, который был действительно хорошим и уютным, закончился теплым рукопожатием со стороны травматолога, который пообещал прийти на званый ужин в кафе и поддержать Алю. Конечно, можно было сделать предложение один на один, но со мной тот человек, который должен видеть, что не одинок, что с нами много людей, желающих добра и счастья. И, наверное, это тоже сыграло какую-то, да роль. Девушка расслабилась быстро, быстро приняла мое предложение. Признаюсь, трусил как мальчишка, затаил дыхание и был уже готов к отрицательному ответу. Вру, не был, совершенно! Но все вышло даже лучше, чем предполагал.

Но, вот же черт, как мог забыть о самых важных словах? Как я мог забыть, что еще ни разу не признавался Альбине в любви? Наверное, все потому, что давно принял этот факт, может даже сам себе проговаривал эти слова, смотря на девушку. Но, когда дочка сама за меня ответила, даже сначала растерялся, но быстро исправился. Я, кончено, далек от этой всей нежности, больше люблю доказывать поступками, а не произносить речи, но когда сказал Али о своей любви, когда увидел, как расширились ее зрачки, пересмотрел некоторые свои принципы моментально.

Такой быстрой помолвки больше всех радовалась Милана, вот уж кто строил планы на будущее, уже загадывая, куда они с Алей пойдут. Да, именно пойдут. Моя маленькая принцесса, во что бы то ни стало, решила не только встать на ноги и без поддержки стоять на одном месте, но и самостоятельно передвигаться. Тот срок, что поставил ей Федор Михайлович, был девочкой расширен. Она первая попросила Альбину не торопиться со свадьбой, потому что тоже хочет быть в красивом платье, но самое главное, находиться рядом с ней не в коляске.

Собственно, дочка неосознанно помогла Але, отодвигая дату нашей свадьбы на неопределенное время. Было видно, как плечи девушки даже расслабились, и она с готовностью пообещала ребенку не спешить. Да, я говорил, что торопить не буду, что дам время осмыслить все происходящее, привыкнуть ко мне, ведь прекрасно помню, как Альбине до меня сделали предложение, а что по итогу? Предательство, разочарование и боль. Я же был намерен доказать обратное, что являюсь достойной кандидатурой, на которую всегда и при любых обстоятельствах можно положиться.

Как и обещал, совсем скоро мы переехали в мой дом, правда перед этим выбросили все старые вещи Али, от которых девушка давно хотела избавиться. Без жалости складывали в черные мешки вещи, какие-то непонятные мне статуэтки, которые ранее, возможно либо имели цену, либо были захвачены из родительского дома неосознанно. Альбина избавлялась от всего, оставив только новые купленные вещи, брошь, которая осталась от мамы, да несколько фотографий. Даже расческа была беспощадно отправлена в утиль.

— В новую жизнь я хочу входить без старого груза! — заявила она перед тем, как покинуть квартиру.

И действительно, в багажнике машины были только пакеты с купленной недавно одеждой, и точно знал, что в сумке лежит косметичка, новая раскраска для Милы и какие-то мелочи. Аля даже все обувь выбросила, не позволив мне отрыть коробки и черные пакеты, в которых та хранилась. При этом девушка так густо краснела, что решил не лезть в ее личные вещи.

Конечно же, Аля волновалась, когда приехали к дому, ведь получалось со стороны, что я сам за нее все решил, даже не дав выбора, но он был, точно так же, как и свобода, которой девушка была не ограничена. Бояться ей было больше нечего, дело, которое было запущено, набирало обороты. Отчим Альбины, поняв, что, так или иначе, угодит за решетку, поделился некоторой информацией и неплохо сотрудничал со следствием. Им были названы имена и фамилии, которые потом стали проверяться и фигурировать в деле. Масштаб дела был дан огласки, поэтому совсем скоро к нам в область приехали еще более заинтересованные люди. И, в общем-то, то, что мы начали, совсем скоро стало невозможно остановить, хотя кто-то и пытался.

До нас совершенно никому не было дела, а значит можно не оглядываться назад, а жить новой жизнью, и эту жизнь я и предлагал прочувствовать Али. Не сидеть в четырех стенах, а заниматься тем, что ей действительно нравится, посещать курсы, слушать лекции, одним словом, не стоять на месте, а двигаться вперед, развиваться, путешествовать, в конце концов. Однако не мог не попросить Альбину все же быть с Миланой, которая упорно старалась и двигалась вперед, стиснув зубы. Моя маленькая победительница была настроена серьезно, и ничего ее не могло остановить. Вся в меня, ведь так же пер напролом, не жалея сил и нервов.

Дом Али понравился, хотя она и призналась, что ожидала увидеть минимум двухэтажный дворец за высоким забором. Сам я такие громоздкие здания не любил, пусть даже все соседи вокруг смотрели на нас свысока из окон второго, а то и третьего. Мне было все равно на них, но на всякий случай сохранил ландшафт и не стал вырубать некоторые деревья, которые хоть частично, но закрывали обзор любопытным носам. Когда строил дом, то на первое место вышел комфорт ребенка, меня очень волновал вопрос, как он будет спускаться по лестнице, ну и подниматься. В голове одна за другой появлялись страшные картинки того что будет, если ребенок оступится.

Переспав с этой мыслью пару ночей, я внес кардинальные поправки в дизайн-проект, отказавшись от шаблонов и стандартов. Мне нужен был комфортный и удобный дом, который будет соответствовать только моим требованиям. Да, какое-то время мы жили в большом доме, где могли не встречаться с Мартой, меня это вполне устраивало, но тот дом я продал сразу же, как только развелся. Почти сразу переехал в новый, доделанный, но еще не законченный внутри. Со временем купил и мебель, сделал свою комнату и комнаты для гостей, но для благополучия и комфорта ребенка уже на тот момент у меня было все.

Сейчас же, когда Милану выпишут, я хочу обустроить ей спортивный уголок не только на улице, но и дома, ну а для Али выделить какое-то место для работы. Да-да, я все еще мечтаю научиться тому, что умеет делать девушка. Исключительно в корыстных целях — хочу и сам делать расслабляющий массаж своей будущей жене.

Моя невеста насторожено прошла к дому и, когда я ей положил в ладонь связку ключей и указал, каким именно сейчас нужно воспользоваться, сама открыла дом и сделала первый нерешительный шаг вперед. Замерев на мгновение, Альбина быстро разулась и прошла вперед.

— Ох, как тут светло! — воскликнула Аля, остановившись в гостиной и смотря на окна в полный рост.

— Не люблю, когда темно, — пожал плечами, помня о том, что и девушка до сих пор очень тяжело относится к абсолютной темноте. Специально для нее по всему дому были расставлены и развешаны ночники, которые никто и никогда не будет отключать. Даже дополнительно освещение во дворе сделал, лишь бы Альбине было комфортно.

— А у тебя и камин есть? Настоящий! — да, тоже моя прихоть. И сейчас, наблюдая за тем, как девушка садится перед ним на колени, понял, что все сделал правильно. Это будет наше любимое место, однозначно.

Показав оставшиеся комнаты, одна из которых была приготовлена для Али, мы вернулись в кухню, где сразу же поставил чайник. Девушка осторожно устроилась за столом, с интересом рассматривая все вокруг себя, а я ей не мешал, позволяя насладиться этим мгновением. Хотя на самом деле самый тяжелый разговор впереди.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать, — уселся рядом, переплетая наши пальцы.

— Рассказывай, — позволила девушка.

— Твой отчим переписал на тебя квартиру, — я должен был это сказать, ведь все равно придут документы, в которых Аля будет фигурировать полноценной собственницей недвижимости.

Я прекрасно понимал, зачем так поступил Жора, он знал, что долго в заключение не продержится, его уберут за длинный язык, возможно, попытаются даже очередной раз выйти на Алю, да только мы уже будем готовы.

— Я ее продам, — уверенно и твердо заявила девушка, — не хочу туда возвращаться…

Ее можно понять, столько нехороших воспоминаний связано с тем местом.

— Как скажешь, — согласился, — это твое право.

Дальше мы просто пили чай, ели пирог, который предварительно достал из холодильника. О чем думала Аля, я не знал, мешать ей совершенно не хотелось, но, все же, пришлось отвлечь девушку еще раз.

— Мне нужно будет немного поработать, — все же нарушил тишину, — не буду допоздна задерживаться на работе, но Динар собирается возвращаться в свой курортный городок, а мне нужно перенять дела.

Да, отъезд брата меня сильно расстроил, но он был готов решительно. Однако пообещал, что в самое ближайшее время обязательно позвонит, и кое-что мне расскажет.

— Он вернется, — улыбнулась Аля, — я, как человек умеющий появляться в нужных местах, успела подслушать кое-какой разговор…

Я даже стакан отставил, подавшись вперед. Да, Альбина обладает просто удивительно полезным даром, иначе такие совпадения не назовешь.

— И что ты узнала? — Динар-то мне ничего не сказал, а интерес взыграл.

— Мне кажется, он частично или полностью продаст свой бизнес и переедет сюда… Ну, ради Евгении, — Альбина даже замялась на последних словах, но я и сам уже верил в ее слова.

Роман брата, который так неожиданно закрутился на моих глазах, неожиданно принял новый оборот. То, что Динар нашел даму сердца, сложно не догадаться, он же за психологом ходит по пятам, просился посидеть с Миланкой именно тогда, когда у нее занятия с Евгенией. И он мне даже ничего о своих планах не рассказал! Вот засранец!

Собственно, возмущаться мне долго не дали, из гостиной послышалась трель моего телефона. Пришлось поспешно отодвигать тарелку, дабы ее не перевернуть случайно.

— Я сейчас! — подскочил на ноги, и побежал на звук, — ага, легок на помине.

На телефон звонил Динар, а значит, самое время попытать брата и узнать, что же он задумал.

— Слушаю, — вернулся в кухню и уселся на свое место.

— Брат, — отозвался родственник, — тут такое дело! У тебя в компании место для меня не найдется?

— Почему же, — усмехнулся, покачав головой, — заместителем моим будешь?

— Буду, — без раздумья согласился Динар, — только всю грязную работу на меня не сваливай, ладно? Понимаю, новый виток в жизни и все такое, но и я не так просто остаюсь! И вообще, что у вас там по земельным участкам? Рядом свободное место есть?

Разговор как-то быстро перетек в иное русло. Брат говорил о том, что ему просто жизненно необходим точно такой же дом, как и у меня, что хочет поставить рядом баньку и вольер для собак. А я слушал его и смотрел на Альбину, которая прятала улыбку за бокалом.

Вот так моя жизнь резко изменилась. Впереди много взлетов, надеюсь без падений. Но одно я знаю точно, Аля та, которая изменила мою жизнь, дав надежду на завтрашний день. Она научила меня смотреть шире, научила улыбаться мелочам. Да что говорить, она научила меня жить заново!

— Я люблю тебя, — подошел к девушке и обнял ее со спины, — так сильно тебя люблю, что словами не могу передать!

Аля подняла голову, поцеловала меня в подбородок и призналась, впервые за все это время сама сказала те слова, которые и я ждал.

— Я тебя тоже люблю, Дамир, но Миланочку больше!

Я рассмеялся, принимая такое признание, потому что знал, Альбина шутит! Ведь шутит? Нет, я не против, чтобы моего ребенка любили, это даже хорошо, ведь мы будем жить одной семьей и все такое, но можно ли наши шансы как-то сравнять?

Судя по лукавому взгляду, меня сейчас очень даже неплохо обвели вокруг пальца.

— Вот егоза! Я тебя сейчас зацелую!

Аля извернулась, вырвалась из моих объятий и побежала в гостиную, а я, хохоча как дурак, помчался ловить свою любимую женщину.

Эпилог

Альбина

Шестилетия Миланы я ждала даже больше, чем все праздники в этом году, а все почему? Да потому, что переживала, понравится ли ей, как я украсила дом, какие блюда приготовила, какой подарок купила?

Уже неделю, как я живу в доме Дамира и чувствую себя так, словно была здесь всю жизнь! Да, мы до сих пор меняемся сменами и по очереди сидим с Миланой, которая все это время отсчитывала дни до своего дня рождения и уже составляла список гостей, которых пригласит в палату. Но мы придумали лучше, всех этих гостей мы пригласили к себе в дом. В этом списке в основном были дети, которые совсем скоро, точно так же как и Милана, должны были подъехать, но почетными гостями был Захар с Геннадием, да Федор Михайлович с женой.

— Аля, — как-то спросила меня дочка Дамира, — а ты сделаешь на мой день рождения пироги? Как тетя Рая?

— Сделаю, — пообещала я, и сделала! Вот они стоят на столе и дожидаются своего часа.

— Фу, Лорд! Уйди! — любимая собака Милы крутилась под ногами и совала свой любопытный нос туда, куда не следует. Сейчас же пес пытался открыть коробку с моим подарком.

— Ну, уж нет, — погрозила ему пальцем, — это не для тебя! Имей совесть!

Совесть у этого пса была, но он и сам чувствовал, что сегодня кто-то приедет, что сегодня будет вокруг него много людей. Одичал, несчастный, с домработницей здесь, соскучился сильно.

Когда дома Дамир, Лорд как только не привлекает его внимание: и лает, и о ноги трется, и прыгает, и за рукав тянет. Удивительно умная собака с добрыми глазами.

Шум подъехавшей машины заставил меня подскочить на ноги и помчаться к входной двери. Выскочив на крыльцо, я смотрела, как во двор въезжает автомобиль Гены. Ну вот, Мила дома! Ох, у меня даже слезы на глазах выступили, поэтому даже не могла представить, какие сейчас эмоции испытывает девочка.

Первым из машины вышел Захар, он же, как только обошел машину, открыл багажник и вытащил из него коляску. Да, Миланочка уже может стоять, но не свободно ходить. А сегодня итак тяжелый для нее день в эмоциональном плане и перегружать ребенка просто не хотелось. Поэтому, как только кресло было разложено, Дамир выбрался из автомобиля вместе с дочкой и пересадил ее.

А дальше, я видела, как несется Лорд, заливисто лая, как он крутиться вокруг девочки, трется об нее, поднимается на задние лапы и вылизывает заплаканное личико моей рыжей малютки. Я сама разревелась в голос от этой картины, потому что вот они, два друга, которые росли вместе. Обнимаются, целуются!

— Не реви! — попросил Дамир, который успел ко мне подойти и тоже со стороны наблюдал воссоединение друзей, — я итак держусь из последних сил.

— Вот и держись, я буду лить слезы и за тебя тоже!

Но раскисать больше было нельзя, потому что Милана вместе с Лордом и Захаром, который катил коляску, уже направились в сторону дома. Ох, теперь бы все маленькой имениннице понравилось.

Когда я предложила устроить большой праздник с шарами и аниматорами, Дамир меня поддержал. Мы вместе выбирали персонажа, который сегодня приедет поздравлять ребенка, вместе созванивались с организацией, которая привезла разноцветные шары, гирлянду и прочие атрибуты праздника. Мы заказали огромный торт с ее любимым сказочным патрулем, одним словом мы сделали все возможное, чтобы этот долгожданный день удался, но сделали все вместе!

— Ух, ты! — воскликнула Милана, рассматривая все вокруг, — у меня еще никогда не было столько шариков!

Пока девочка все рассматривала и трогала, стали подтягиваться и гости, которые искренне поздравляли виновницу торжества, желали ей крепкого здоровья и огромного счастья. Девочка улыбалась от счастья, обнимала своих друзей, совсем позабыв о том, что когда-то на них обижалась. А уж когда прибыл аниматор, то детям уже стало не до нас.

— Она такая счастливая, — сказал Дамир, садясь за стол рядом со мной.

Кроме детского стола, где уже частично было подъедены фрукты и конфеты, был еще один небольшой стол для взрослых. Сейчас, пока дети были заняты, мы могли перекусить и пообщаться.

— Это самое главное! — прижалась к его плечу щекой.

— Да, только я хотел еще добавить, что благодаря тебе она такая. Ты сделала невозможное, Аля, — прошептал Дамир, наблюдая исключительно за дочкой, которая смеялась, отгадывала загадки и хлопала в ладоши от восторга.

— О нет, — покачала головой, — мы сделали это вместе!

Мамы приглашенных детей, которые сидели сейчас с нами за столом, заинтересованно посматривали в нашу сторону. Да, мы с ними не знакомы и даже не были представлены друг другу. Значит, будем исправляться. Я, осмелившись, повернулась в их сторону и улыбнулась. Да, я чувствовала себя хозяйкой, уже частично воспринимала себя мамой Милы, слово мачеха мне просто не нравилось само по себе, оно мне казалось грубым.

— Добрый вечер, Альбина, — представилась.

Женщины тоже поздоровались, поблагодарили за чудесные блюда, за праздник, но, когда одна уже собиралась что-то спросить, ее опередил звонкий голос Милы.

— Мама, помоги мне! — улыбнувшись, увидев шок в глазах собеседниц, поднялась из-за стола. Честно признаться, сама не ожидала, что среди множества детских голосов смогу расслышать именно Миланин.

— Иду, милая, — и поспешила на помощь к своему чуду, который назвал меня мамой, который принял! Дамир тоже подорвался со своего места, но я покачала головой, показывая, что справлюсь сама.

Оказывается, дети уже дарили подарки, и сейчас Мила их не только раскрывала, но и пыталась куда-то убрать. Топчущийся рядом Захар, как-то немного растерялся от изобилия упаковок и пакетов.

— Давай убирать коробки к окну, а подарки вон на тот журнальный столик? — предложила я и, дождавшись разрешения, стала нагружать охранника девочки обертками от упаковок.

Чего только Милане не дарили: и куклы, и книги, и даже дорогие украшения. Девочка сияла от восторга и переполняющего ее счастья, пока не заметила самую большую коробку, которая стояла в стороне.

— А там, — шепотом спросила меня.

— А там мой тебе подарок, — голос даже как-то немного сорвался.

— А его уже можно открыть? — столько интереса и нетерпения было в ее взгляде, что пошла за коробкой.

— Вот, — придерживая ее в руках, протянула ребенку.

У меня не было ни бантов, ни лент, поэтому Мила быстро стянула крышку и застыла с открытым ртом. Я же, затаив дыхание, ждала хоть какой-то реакции, но ее не было.

Волнение, охватившее меня, прошло по телу и вернулось к рукам, которые стали подрагивать.

— Мамочка, — послышался шепот Милы, — это мне, да?

— Тебе, доченька, тебе, — закусила губу, борясь со множеством эмоций.

Мила подняла на меня полные слез глаза и крепко обняла за шею.

— Я буду самой красивой на твоей свадьбе, — пробормотала она мне в волосы, а коробка, в которой лежало шикарное белое платье для нее, выпало из моих рук. Я сама прижала девочку к себе, крепко обнимая и целуя волосы, говоря о том, как сильно я ее люблю, как она мне дорога и бесценна.

Рядом с нами на колени опустился Дамир, который обнял нас и стал по очереди целовать. А у меня сердце разрывалось от нежности и любви к этим людям, которые не только помогли и спасли меня, но и так тепло приняли в свою семью!

— Вы у меня самые замечательные, — сказал мой будущий муж, да только рядом раздался заливистый лай.

— И ты, Лорд, тоже, — рассмеялась Милана, вытирая слезы с щек.

Да, у нас будет замечательная семья!


Бонус

Бонус

— Сумасшедший! Какой же ты сумасшедший! — причитала Евгения, когда увидела в своем кабинете Динара, — отказаться от всего, ради чего?

Несколько недель назад, когда Евгения посетила свою маленькую пациентку, которая уже самостоятельно передвигались по палате, делая свои маленькие шажки, она и думать не могла, что тот разговор с дядей девочки можно считать серьезным.

Он ведь звал ее с собой, в другой город, где у него процветал туристический бизнес. Звал в качестве кого? Да кого угодно: подруги, девушки, невесты…

Да только Евгения знала, что здесь ее держат родители, которым требовалось внимание и поддержка, здесь ее место работы, за которое она боролась и до сих пор борется, доказывая свою компетентность. Ради этой должности в этом месте она регулярно посещает курсы, повышает свои знания, пишет статьи в научные журналы. Да что говорить, уже читает мини-лекции!

— Не могу, — сказала она, чувствуя неприятное чувство утраты внутри, но пришлось его загнать куда-то подальше, — я не могу…

Было видно, как тяжело давался ей отказ, и мужчина это понял, зацепился за ее слова. Долго обдумывал сказанное, что-то высматривая за окошком ее кабинета.

— Но хотела бы? — он все так же стоял рядом, убрав руки за спину и как мальчишка перекатывался с пятки на носок, словно и не было между ними серьезного разговора, который выворачивал душу девушки. Сама Евгения вон сдавила блокнот в руках так, что пальчики побели, да и ноги немного тряслись от волнения. Не часто ей делали такие предложения, точнее сказать, никогда не делали!

— Хотела…, - призналась и трусливо сбежала по делам. Да, о ней всегда говорили, что неприступная, высокомерная, слишком сильная, умеющая брать все в свои руки и не дающая никому спуску. Да, на людях она такая, должность обязывает, да и специфика работы, но так хочется быть слабой и хрупкой, ведь столько через себя приходится подпускать, что голова шла кругом.

Не каждый человек сможет выслушать и половину того, что ей приходится по долгу службы знать. Порой истории кажутся не только нереальными, но и слишком жестокими. А ведь человеку нужно помочь! А как тут поможешь, когда от рассказов кровь стынет в жилах, когда хочется выкинуть все слова из головы и сжечь записи.

Придя домой девушка не находила себе места. Еще бы, Динар занимал все ее мысли. И если в самом начале она вспоминала о нем только тогда, когда ложилась спать и анализировала свой день, то сейчас молодой и амбициозный мужчина был в ее мыслях всегда. Стоит немного отвлечься, так его образ всплывал в памяти. И почему говорят, что близнецы похожи? Где же Динар с папой Миланы похож? Молодой отец очень суровый, с какими-то своими принципами и устоями, и только у мягкой и покладистой Альбины получилось совладать с таким зверем. Всем уже известно, что он увез девушку к себе, посадил в золотой клетке и оберегает от посторонних глаз. Аля, кстати, не сильно-то и против.

Динар, он более мягкий, нет, он живой, активный, может любой разговор перевести в шутку, но если дело серьезное, то быстро собирается, становится даже жестким в какой-то степени. В общем, о таком разностороннем человеке Евгения могла бы только мечтать, что и остается ей делать, после отказа-то.

— Чего мечешься? — спросила мать, когда смогла поймать дочку за локоть и усадить за стол. Сердце женщины уже давно было не на месте, она видела, что с ее девочкой что-то происходит, и у нее даже было одно единственное объяснение. Но дочь молчала, только последнее время стала угрюмой, а уж сегодня вернулась бледнее обычного, с печальными глазами и тяжестью на сердце.

И если мама Евгении думала, что придется своего взрослого и умного ребенка выводить на разговор, хитростями пытать, то та как то быстро сдалась. Взяла и рассказала про молодого человека, что сильно ей понравился, что с собой звал в другой город.

Видимо так все накипело, что Евгения рассказала все-все-все об Усманове Динаре Игнатовиче. Девушка не могла остановиться, пока не передала в словах все положительные качества этого человека, пока не рассказала, при каких обстоятельствах познакомились, о чем разговаривали после занятий, да и вообще, она выговаривала то, о чем слишком долго молчала.

— Ну и дура, — припечатала мать, поднимаясь из-за стола, — сколько еще от счастья своего будешь бегать?

Девушка даже рот открыла, совсем не ожидая от мамы такой реакции.

— А как же вы? А как же работа?

Евгения, которая всегда хотела быть в глазах родителей самой лучшей и самой успешной, сейчас просто не понимала, куда делся тот шаблон, по которому она все это время жила. Ее старший брат довольно быстро улетел из родительского дома, периодически принося то долги, то кредиты. Психолог как могла, так и поддерживала отца с матерью, помогала платить за непутевого родственника. И да, на фоне брата она была успешной, но сейчас, видя поджатые губы матери, не могла понять, что не так.

— А что мы, думаешь, пропадем? Да нам в разы тяжелее смотреть на взрослую успешную дочь, которая мается с нами со стариками! Нам бы внуков увидеть, на руках их поносить, а ты?

Евгения хлопала глазами, не ожидая такого ответа. Она как-то уже привыкла заботиться о родителях, которые ушли на пенсию, хоть до сих пор и подрабатывали.

— А работа, — продолжила говорить мама, подходя к своему запутавшемуся ребенку, — она везде есть для тебя, всегда можно начать с малого, потом вновь подняться. Мир клином на твоем центре не сошелся!

Да, женщина понимала, что и сама очень долго удерживала дочку рядом с собой, сама возложила на ее плечи много ответственности, но видя, как страдает собственная кровиночка, осознала все допущенные ошибки. Лишь бы было не поздно!

А Евгения весь вечер и следующий день переваривала сказанные матерью слова и с нетерпением ждала, когда наступит день встречи с ребенком. Она уже была не только готова согласиться уехать с Динаром, но и написать хоть в ту же секунду заявление на увольнение. Но, когда этот долгожданный день настал, оказалось, что дядя Миланы уехал на неопределенное время.

— Насовсем, — припечатала девочка, — он же здесь не живет, у него даже дома нет. Зато у дяди большие гостиницы с бассейнами почти у берега моря, своя парковка, парк, да у него много чего есть!

А мир, который так долго выстраивался, границы, которыми обложилась Евгения, рухнули за одну секунду.

Сложно сказать, как она доработала день, как добралась до дома, да только мама, заприметив дочку в коридоре, не знала, что и делать. Евгения, ее вечно позитивная и сильная девочка, стояла в дверях квартиры сгорбленная, с повисшими вдоль тела руками.

— Не успела, — прошептала она, поднимая глаза полные боли и слез, — уехал…

Шаркая ногами, как ветхая старуха, любимая дочь прошла мимо родителей в комнату и плотно закрыла за собой дверь. Мать девушки вцепилась в руку мужа и не находила слов.

— Что с ней? Обидел кто? — мужчина даже подобрался, хотя здоровье было не то совсем, но ради любимого солнышка он готов был до сих пор сворачивать горы.

— Тише, ты, тише, — запричитала женщина, уводя супруга в кухню, — я тебе все расскажу.

В комнате Евгения скинула строгий костюм, который уже начинал ее душить, и сразу же упала на кровать. Сил не было ни на что, совершенно! Хотелось написать заявление и взять несколько дней отгулов, только она побоялась, что в своем горе совсем потеряется, а так хоть пациенты будут держать на плаву. Так себе перспектива и планы на будущее, но хоть что-то, чем сидеть в четырех стенах или бессмысленно блуждать по городу.

Новый день, да и последующие за ним, были какими-то одинаковыми. Делать не хотелось ровным счетом ничего, да и сложные клиенты закончились, голова мгновенно разгрузилась, и стало вновь тоскливо и паршиво на душе. Только Альбина ходила довольная и счастливая, да и ей рекомендовала не вешать нос, утверждая, что время изменчиво. Ага, еще бы сказала, что время лечит, как же!

* * *

Он приехал через две недели совершенно неожиданно. Уставший, помятый и небритый, но жутко счастливый, да еще и с огромным букетом цветов наперевес. Зашел широким шагом в кабинет, уселся за стол напротив и долго рассматривал ее осунувшееся и бледное лицо, глаза, в которых читалось недоверие и радость.

Динар чувствовал, что девушка будет переживать, торопился, как только мог, но за день такие огромные планы не делаются. Он продал два небольших отеля, оставив себе самый большой и востребованный, в который вложил слишком много сил и себя самого, просто не смог расстаться с мечтой. Оставив на своем месте проверенного заместителя, попросил высылать документы на почту, звонить в любое время дня и ночи, да и вообще держать в курсе. Конечно, Динар понимал, что придется мотаться, но еще, как человек смотрящий вперед, он не терял надежды, что рано или поздно закрутившийся роман перейдет на новый уровень, что потом у него будут дети, которым необходимо будет дышать морским воздухом, да и будущие родственники не будут против переехать в более теплый климат. Ведь, насколько ему известно, отец Евгении часто болел и всегда раз в год ездил в санаторий на лечение. Так вот, чем ему не санаторий?

А Милана, которой нужно плавать, а Альбина, которая на море ни разу и не была! Нет, он своим не позволит селиться непонятно где и непонятно у кого!

— Самое ценное не продал, — заверил Динар, увидев, как на лице Евгении появляется паника. — Сама понимаешь, это не маленькая фирма, это не квартира и не дом.

— Сумасшедший! Какой же ты сумасшедший! — причитала Евгения, — отказаться от всего, ради чего?

— Ради тебя, — пожал плечами мужчина и почесал затылок, — и мы идем на свидание сегодня!

— Идем, — покладисто согласилась психолог. Ей вообще больше не хотелось спорить, она впервые почувствовала себя слабой девушкой, за которую все решают. И это было приятно.

Последний ее роман не был похож на нормальные отношения, мужчина, который крутился рядом, уважал девушку, слушал ее, соглашаясь во всем и всегда. Казалось, скажи она, что хочет шубу из кожи крокодила, он побежит ее добывать, не покрутит пальцем у виска, не скажет, что она сошла с ума, а как выдрессированная собака помчится выполнять приказ. Таких отношений Евгения не хотела совершенно.

Ей нужен был вот такой, уверенный в себе, сильный характером и духом.

— Я за тобой заеду к шести, — отчеканил Динар, проведя рукой по щетине, — успеешь?

— Успею!

И Евгения действительно успела! Ради этого девушка отпросилась с работы, забежала в бутик, где купила шикарное платье для сегодняшнего вечера, и фурией влетела домой.

— Приехал! Приехал! — кричала она, прыгая, как девочка вокруг матери, — ради меня сюда приехал!

Женщина лишь качала головой, смотря, как дочь бегает по квартире, собираясь на долгожданное свидание. В голове возникла идея, которая она сначала отбросила, но, все же, поднялась на ноги, подошла к шкатулке, где хранились драгоценности, и достала оттуда золотой браслет.

Если Евгения откажется его надеть, она не обидится, но так хотелось, хоть как-то поучаствовать в таком важном для ее ребенка дне. Осторожно постучавшись и дождавшись, когда дочь разрешит войти, женщина переступила порог комнаты и с восхищением посмотрела на некогда строгого психолога. Сейчас перед ней в шикарном черном платье стояла элегантная и красивая женщина, которая смотрела во все глаза на маму, ожидая оценки.

— Ты у меня сама красивая, — прошептала мать Евгении и положила цепочку на стол, — вот, если понадобиться!

Она уже хотела спешно выйти из комнаты, да только Женя ее остановила,

— Знаешь, мам, одной рукой застегнуть мне будет очень сложно!

Мать и дочь крепко обнялись, вытирая руками слезы на лицах, а руки отца обняли их сверху, как когда-то давно укрывая от всех невзгод.

* * *

Сидя в ресторане, Динар и Евгения просто смотрели друг на друга, взявшись за руки. Для них не существовало других столиков и гостей, они не слышали музыки, которую создавал оркестр. Казалось, что время специально для них остановилось.

— Знаешь, — вдруг произнес Динар, — а я вот даже тебе благодарен!

— За что? — улыбнулась Женя.

— Я уже давно понял, что слишком много на себя возложил. А жить когда, а? — он толи спрашивал, то ли провоцировал на какой-то ответ.

— Когда? — наклонила на бок голову его спутница.

— А жить надо, моя золотая, здесь и сейчас! — да, он, насмотревшись на брата, тоже решил сделать предложение этой удивительной девушке. Да, он тоже был готов ждать или нет? Сложно пока о чем-то говорить, но то, что завтра, а может даже и сегодня, он поедет знакомиться с ее родителями — факт. Свой человек, он же, его видно как на ладони, к нему тянет всеми силами. А если так, что зачем откладывать на потом то, что можно сделать сейчас? Они взрослые люди, с определенным опытом за спиной, уж пора бы и делать глупости!

Когда он выложил на стол коробочку, ладони девушки в его руках дрогнули.

— Знаешь, мы с братом все же одинаковые, — усмехнулся, — не можем мы подождать, ну никак!

Осторожно отцепив от себя пальчики, он открыл коробочку и быстро вытащил колечко, которое мгновенно заблестело в свете ярких люстр. Динар поддался вперед и ловко надел колечко на тонкий пальчик. С размером может только чуть не угадал, ну он же впервые дарит такие вещи! Главное, что не мало, а там откормит!

Евгения внимательно смотрела на манипуляции мужчины, потом прищурила свои глаза и сказала:

— А спросить? — но колечко на уровень глаз подняла, любуюсь выбором мужчины.

— А ты что, не согласна? — удивился Динар, хватаясь за сердце.

— Согласна! — возразила девушка, лукаво поглядывая на своего спутника.

— Ну, вот и все! — рассмеялся на Динар, — а на самом деле, Женька, я без тебя уже не смогу, честно!

И она ему поверила!

Вечер был не просто шикарным, он был волшебным. Молодые люди много разговаривали, делились какими-то секретами и планами на будущее, которые все же пришлось немного редактировать. Ведь то, что они придумали себе, будучи одинокими, совсем не сходилось с тем, что они придумывали уже вместе. Но это совершенно другая история, в которой молодой мужчина не только познакомится с будущим тестем и тещей, но и довольно быстро уговорит их переехать ближе к морю. Мама его будущей жены даже потом будет присматривать за его отелем, а персонал станет ходить по струнке, боясь этой суровой, но ответственной женщины. А отец Евгении вольется в число механиков, потому что всегда любил возиться с машинами.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Эпилог
  • Teleserial Book