Остров

Признаюсь честно, популярный нынче жанр антиутопии несколько утомил. Пишут их много, соревнуясь в мрачных прогнозах и фантазиях, выпячивая то одни, то другие темные стороны общества или прогнозируя их развитие в будущем. Вот и сам Хаксли - классик этого жанра, его перу принадлежит "О дивный новый мир", который часто противопоставляют популярному творению Оруэла. Для чистоты эксперимента я прочла и антиутопию Хаксли, и утопию его же, написанную на закате жизни: между книгами 30 лет разницы. Давно хотелось прочитать именно утопию - вокруг уровень негатива зашкаливает, гнобить человечество каждый может, но как построить умный-добрый-счастливый мир, пишут крайне мало. Отчасти поэтому, отчасти потому, что автор симпатизирует идеям пацифизма и интеграции западной и восточной культуры, мое ощущение от книги близится к восторженному. Но давайте по порядку.Нечистый на руку журналист Уилл Фарнеби по заказу своего работодателя пробирается в закрытое от внешнего мира островное государство Пала. Его катер терпит крушение, сам он, кое-как добравшись до острова, падает со скалы и повреждает ногу. Местные жители находят засланца и оказывают ему всяческую помощь, попутно знакомя с жизнью на острове во всем ее многообразии. Постепенно Уилл меняет свое решение, меняясь сам. Он отказывается от первоначальной задачи подорвать власть на острове, где всячески сопротивляются индустриализации, и позволить компаниям разрабатывать здесь нефть; отказывается от денег и полномочий, которые ему посулили, от безбедной жизни, которая могла бы последовать за этим. Ясно, что Палу ему не спасти все равно. Но было ли что спасать?
Очень даже. Конечно, такую книгу можно написать только на закате жизни, максимально, под завязку обогатившись знаниями обеих культур - восточной и западной - и пережив мистический опыт (Хаксли участвовал в эксперименте с мескалином). Взять самое лучшее от каждой культуры: западную философию и науку, восточные техники и позитивное, бережное отношение к земле вцелом и всякому проявлению жизни в частности. Отбросить фанатизм, насилие в любых проявлениях, заправить огромной любовью к человеку и глубоким пониманием каждой стороны жизнедеятельности его тела и души. Для полноты переживаний - немного мистического опыта, который дает мокша-перпарат из поганок, то есть легкий наркотик, употребляемый при соответствующей подготовке и правильном применении, безусловно.Нет, пожалуй, ни одной стороны жизни, которую Хаксли оставил без внимания. Начиная с рождения, заканчивая смертью - все аспекты учтены и реформированы на Пале. Основополагающий принцип: человека нужно развивать и обучать всесторонне, не игнорируя ни физиологию, ни генетику, ни текущее психическое состояние. Учить справляться со всем самостоятельно, с учетом индивидуальных особенностей. Помочь реализоваться по максимуму - без перенапряжения. Очень много уделяется внимания психологическому состоянию: даются конкретные способы и методы, как справляться с болью, эмоциями и чувствами; этому учат с детства. Вообще сколько угодно можно рассуждать, каким должен быть человек и чего надо достичь, но от теории до практики далеко. Невозможно узнать, что выйдет на деле. Хаксли же описывает техники, которые уже были применены и которые на самом деле работают, они взяты не с потолка и весьма практичны, даже прагматичны. С западным рационализмом Хаксли подхотит к построению утопического общества, при этом не лишая его духовности: свято место пусто не бывает. Но "Я - это Тот", самопознание и самопонимание превыше всего.Сюжет в книге не так уж много, но она выстроена грамотно: сюжетные части перемежаются философскими отступлениями и историями из жизни героев. Читать их познавательно и интересно: прежде всего это знакомство с историей как таковой, историей религий, историей личной. В некоторых моментах книга перекликается с антиутопией "О дивный новый мир" весьма вычурным образом: легкий наркотик для того чтобы сбежать от реальности с иллюзорное счастье (антиутопия) - легкий наркотик для более глубокого познания реального мира; всеобщая занятость людей узкоспециализированной работой плюс однотипные развлечения (антиутопия) - всеобщая занятость разнообразным трудом (все уметь понемногу, общественно полезный труд), не исключая специализации по своим способностям. Даже идея искусственного оплодотворения воплощена здесь, но чуть иначе, без ужасающего "выведения" пород людей, и идея всеобщего счастья в наличии, но реализована совсем, совсем другим образом! Поистине - две стороны одной медали - как словно бы того же самого можно достичь совсем другими способами. Книга достойна внимания всех, кто хочет изменить мир хороших, позитивных примеров построения обществ. Глупо было бы полагать, что Хаксли учел абсолютно все, да и к утопии всегда подходят с большей критикой. Оттого создать ее куда сложнее - чаще всего она превращается в антиутопию или дурацкий эксперимент. Вот и Пала не выжила. Но помечтать-то всегда можно!

Пожалуй, утопии читать куда приятнее, чем анти-. Весь прямо-таки трепещешь - ай хорошо, ай правильно, ай красота! Остается одно "но" - я не верю в изменения социального строя ни в рамках одной планеты, ни в рамках одной страны, ни даже одного малонаселенного острова. Разве что община? О, сладкое слово коммуна! Вот в ее выживаемость и способность удерживаться в рамках нестандартных правил я верю.
Эй, айда ко мне в комунну? А то сидим по углам как бирюки и даже сравнительно небольшое стадо тараканов построить не в состоянии.
А если без шуток - очень даже много трезвых мыслей, вплоть до практически применимых для частного индивидума или семьи.
Молодец Хаксли, хороший мужик!
Особенно радует его духовный путь от антиутопии к утопии - вот это я понимаю!

Когда мне было лет одиннадцать-двенадцать, я, образцовая девочка-отличница, пионерка, хотя и не спортсменка, спросила свою маму, коммуниста и завуча школы: «Мам, а, как ты думаешь, коммунизм возможен»? На этот вопрос меня почему-то подвигло чтение трилогии Льва Николаевича Толстого «Детство», «Отрочество» и «Юность». Мама оказалась в крайне щекотливом положении, ведь на тот момент светлое будущее еще никто не отменял, поэтому даже если в коммунизм и не верили, вслух об этом не говорили, тем более при детях. Но мама не зря была педагогом, она ответила вопросом на вопрос: «А ты сама как считаешь»? Я подумала и сказала: «Наверное, нет, потому что для этого сначала должны измениться люди». На мысль, что люди вряд ли в ближайшее время изменятся, меня опять-таки навел Толстой. Вспомнилась мне эта история во время чтения «Острова» (издание на русском языке Остров ). В своем последнем романе Олдос Хаксли попытался построить модель гармоничного общества. Будучи человеком умным и читавшим не только Толстого, он понимал, что система, основанная только на идейных предпосылках, потерпит крах, столкнувшись с человеческой природой. В момент написания романа уже было абсолютно ясно, что вышло из коммунистического эксперимента – все что угодно, только не Утопия. Человек – это не только разум и идеи, но и порядочный кусок живого жаждущего мяса. Значит, нужно дать ему что-то, чтобы унять эту жажду и направить энергию на созидательные цели.Не знаю, что бы дал Хаксли жителям выдуманного им острова Пала, если бы его саморазвитие заключалось только в чтении интеллектуальной литературы, но, так как кроме этого он живо интересовался буддизмом и употреблял ЛСД в рамках научного эксперимента, островитяне получили в дар все самое лучшее от восточной философии, достижения западной науки, а также немного психоделических грибов (мокша-препарат) плюс тантрический секс без ограничений. Как следствие этого наступила гармония. «Ага, – скажете вы, – Ну, тогда все ясно»! На самом деле, ничего не ясно. Модель, построенная Хаксли, довольно интересна, в ней много удачных решений в области семьи, воспитания, экономики, и весь роман автор только тем и занимается, что проверяет свое собственное детище, подвергая критике. Для этого он применяет довольно старый и им же уже использованный прием – внедрение чужака в замкнутое общество Палы. Скептический герой Хаксли, журналист Уилл, тщательно прощупывает слабые места жизненного устройства на Пале, при этом им движут и чисто умозрительное любопытство интеллектуала, тестирующего новую систему, и глубинная тоска по идеалу, с которой некуда деться в мире коммерции и соревнования, откуда он родом.Дальше...При многих очевидных плюсах, главный минус системы Палы – это зависимость от внешнего мира. На Пале сознательно отказались от развития тяжелой промышленности и армии, у них нет достаточно средств для развития технологий, а то, что жизненно необходимо, они покупают, но многого себе позволить не могут, так как бюджет полуаграрной страны не позволяет. При этом у них больших высот достигли медицина, планирование семьи и области, связанные с внутренним развитием человека. На Пале знают все о биохимии крови и гормонах, умеют прекращать боль самовнушением, но не могут самостоятельно произвести необходимое медицинское оборудование. То есть, по сути, если бы не было большого мира, то гуманитарный проект Палы никогда не мог бы реализоваться. При таких условиях достаточно трудно оказывать сопротивление наступающей глобализации и приходу нефтемагнатов на «лучший в мире остров». Да-да, на Пале есть нефть, но они ее не продают, дабы не вовлекаться в порочный круг. И еще один серьезный вопрос возникает по ходу романа: можно ли считать мокша-препарат и тантрический секс достойной альтернативой соблазнам общества потребления? Или Пала – это идеальное общество узаконенной наркомании и сексуальных излишеств? Оппоненты государственной идеологии Палы в романе именно так и считают. Похоже, этот вопрос волновал и самого автора. Он поставил перед собой задачу создать идеальную модель общества, но без этих двух средств она не получалась. Могли бы молодые люди Палы ездить в Европу получать образование и не поддаться очарованию мира роскоши и избытка, если бы у них не было убежденности, что в их культуре есть что-то лучшее, заменяющее соблазны хорошо развитой материальной культуры?С тантрой, честно говоря, Хаксли насочинял порядочно. Да, буддийская тантра – это высший союз мужского и женского начала, но она вовсе не представляет собой регулярного секса под действием психоделиков. Хотя, в целом, философия буддизма в романе очень органична и, чувствуется, что автор был знаком с буддизмом не только по трудам западных ученых, а общался с живыми носителями традиции. Но трудно все же удержаться от сомнения: насколько психоделический (и даже буддийский) опыт соотнесен с какой бы то ни было реальностью? Является ли он только переживанием определенного психологического состояния, пусть даже дающего чувство целостности и всеведения, или ключом, открывающим дверь в другой мир? В романе ответ на это: какая разница, если люди счастливы, и это им не вредит, и позволяет быть полноценным членом общества. Может быть, и так. В каком-то смысле, «Остров» можно назвать отражением романа «О дивный новый мир», и мне совсем не хотелось бы навешивать на эти книги ярлычки «утопия» и «антиутопия». Это, знаете ли, все категории двойственной реальности. Речь идет о двух проектах одного и того же автора, разделенных тридцатью годами. От полного скепсиса 30-х он перешел к некоторой иллюзии надежды. Или не иллюзии? Наш мир слишком велик и неравномерно развит, чтобы в нем мог осуществиться проект по образцу Палы, но кто знает, может, в нем и могут сложиться подходящие условия для более гармоничного общества. А пока живем так, как можем, читаем Хаксли (и Толстого) и не теряем чувства реальности.
"Here and now, boys; here and now, boys." На самом деле, роман мне очень понравился. Это мой первенец на английском языке у Хаксли, и я была удивлена, что такой интеллектуальный автор так предельно просто выражает свои мысли. И красиво. Рекомендую.

Мастер! Маэстро! Никакого движения/экшена, только рассказ в стиле “Как это устроено”. Но какие мысли! Какие идеи! Если, как автор “О дивного нового мира” Хаксли называют пророком, то как автора “Острова” я назвала бы реформатором. Реформы в политике, медицине, образовании, религии – все здесь, только читай и строй идеальное современное общество. Но это общество не даст тебе, тирану, миллиардные прибыли, мастурбирования на милитари парады, власти. Разрушительная Индустриализация стремительно врывается на изолированный от большого мира Остров, веками не завоеванный, не порабощенный, развивающийся максимально мирным, рациональным вектором, со счастливыми людьми. На чем остановит свой выбор журналист, прибывший с поручением эту Индустриализацию на Остров привезти: выполнит свою миссию и сделает Остров подобным всему миру или проникнется Островом навсегда и защитит его?Озвучу лишь несколько из десятков его гипотез и идей:1. Институт семьи – группа из 20-25 семей. Дети, при желании, могут жить в любой семье. И муж с женой, и их дети не закрыты в четырёх стенах своего микросоциума наедине со своими проблемами, бесами, насилием, нелюбовью. Поддержка старшего поколения сплотясь, а не на плечах только своих детей. 2. Описание приезда молодого хирурга на остров Пале. Лечение опухоли Раджи, главы острова, успешным экспериментальным методом погружения в сон перед операцией. В последующем разработали эффективнейшую методику предотвращения болезней, а не их лечения. Эффективна на 90%!3. Идея разделения взрослых на две категории: Питер Пены (пример, Гитлер, так до конца не повзрослевший, завистливый, мстительный, закомплексованный) и Люди Силы (пример, Сталин, действенный, самоуверенный, гиперактивный). И тот и другой тип на Острове “корректируют” в возрасте 5 лет. Питером Пинов поддерживают, медитацивно стимулируют, Людей Силы нагружают физическим и экстримальным спортом. Оба типа уравновешиваются, не появляется Гитлеров и в Сталинов, люди созидают и действуют исключительно во благо. Люди Силы, потенциально салонные к насилию (активному, пассивному, семейному), максимально нагружаются физически всю жизнь (независимо от должности и социального статуса), тем самым имея выход для своих эмоций в грубом физическом труде.4. Один из китов благополучия общества – контроль рождаемости. Нет перенаселения, нет дефицита продовольствия, нет голода, нет насилия, нет войн.5. Второй кит – отсутствие общества потребления. Как им это удалось, я так и не уловила. Но суть в отказе от вещей, которые ты не можешь себе позволить.6. Третий кит – лёгкие наркотики (конечно на Острове их называют лёгким расслабляющим, но как ни назови, суть та же), которые в любой момент жизни, особенно сексуальной жизни, помогают достичь истинного удовольствия и расслабления. Получая максимум от сексуальной жизни по-иному смотришь на все остальные окружающие вещи. И вновь свободная безграничная одно- и дву- полая любовь. И говоря о любви, нельзя не упомянуть “йогу любви”, которой обучают уже детей-подростков. Открытые разговоры, отсутствие стеснения, четкие знания и доступность контрацепции – залог будущей успешнейшей семейной жизни. А как Вы отнеситесь к искусственному оплодотворению замороженной ДНК Гениев?7. Религия. Как много рассказано умиротворенного и доброго про Буддизм и как много кровавых следов Христианства в человеческой истории. Кровь, ненависть, ущемление, угнетение, подавление любых удовольствий – ради просветления не на Земле, а на предполагаемых небесах.И так можно бесконечно! Непрекращающийся поток здравых мыслей. Читается очень сложно, но в голове остаётся четкое понимание того, что хотел Олдос до нас донести. Гений!Идеальная книга для совместных чтений и, главное, обсуждений. Спойлеров по ходу чтения нет ни одного, читается глава с определённой идеей и обсуждается. Критично, с поиском изъянов его теорий и способов внедрения в жизнь идеальных теорий.

«Внимание! Здесь и сейчас. Здесь и сейчас. Здесь и сейчас», - кричали птицыЭкзотический остров. Предрассветные часы. И рев мотоциклов. А казалось, что рай возможен…Олдос Хаксли известен антиутопией «О дивный новый мир!». «Остров» же - полная противоположность дивному миру. Это утопия. Это мечта и завещание Хаксли. Попытка спрятать философский трактат и социологическое эссе в художественном произведении.Остров Пала – место, где молодой шотландский врач и старый восточный раджа смогли соединить западную науку и восточную духовность. Это общество пацифистов, скептиков и буддистов с высокоразвитым сельским хозяйством, йогой любви, клубом взаимного усыновления и препаратом мокша, открывающим дверь в трансцендентное. Здесь детей в школе учат избавляться от боли, выпускать гнев в танце, замедлять внутреннее время и не воспринимать слова слишком серьезно. Здесь на полях стоят пугала в виде богов: «чтобы дети понимали, что мы сами создаем себе богов и сами же дергаем их за веревочки, заставляя властвовать над нами». «Когда вы сомневаетесь в человеке, самое лучшее – это допустить, что он честнее, чем вы полагаете». Поэтому жители Палы радушно принимают чужака из внешнего мира - журналиста Уилла Фарнбери, человека далеко неправедного и замешанного в различных темных делах, в том числе и связанных с Палой. Уилла раздирают внутренние конфликты. Тут и неизжитые детские травмы, и потеря смысла жизни, и муки совести из-за смерти жены… Быть может, остров исцелит его?«Применительно к сумасшедшему, нет ничего безумней разума. А Пала – крохотный остров, который со всех сторон окружают двести девяносто миллионов безумцев». Она является лакомым кусочком для владельцев нефтяных компаний и полного жаждой власти диктатора соседнего государства. Внутри страны тоже не все спокойно. Совсем скоро в законные права правителя вступит новый раджа - мальчишка, околдованныё техникой, благоговеющий перед каталогом товаров и мечтающий превратить Палу в современное государство. К тому же, рядом его мать – пародия на духовность, женщина в белом весом под центнер , которая страдает навязчивой идеей организовать Крестовый Поход Духа.Поэтому "Остров" - это утопия. Дословно - "место, которого нет". Точнее, не может быть.

Как-то раз на уроке в восьмом или седьмом классе мы проходили не самую тривиальную тему Любви. Главным образом шло бурное обсуждение чем Любовь отличается от увлечения и влечения. Учебник был заброшен за выпресностью материала и перенасыщенность многочисленными цитатами на заданную тему из Шекспира, Пушкина и чуть ли не Фромма, коих дети в этом возрасте, очевидно, по мнению составителей, знают не хуже Фета или Тютчева, проходимых на уроках литературы. И вот один мальчуган, как все шалопаи отсиживающийся на галёрке, спрашивает, что Ваш покорный слуга может рассказать им об одно известном индийском трактате. Это вряд ли была очередная проверка учителя на гибкость, т.к. к этому времени status quo был давно определён к обоюдному удовольствию всех. Не было это и попыткой "расширения горизонта", но скорее просто баловством, желанием повыёживаться. На что я ему и ответил, что мол предпочитаю не говорить, но демонстрировать свои познания этого трактата, и отнюдь не представителям своего пола и уж тем паче не в таком возрасте, ибо практическая часть тщательно штудируется в старшей школе, доживёшь - сам мол познакомишься. Похохотали и забыли. Через неделю (в школе я вообще появлялся не часто, как сидя за партой, так и на ней, будучи уже "по другую сторону" системы) меня вызывает методист. Краснея (!!), женщина по возрасту как полтора меня и Том Сойер в придачу спрашивает, правда ли, что я задал VIII классу читать "Камасутру", ибо гневные родители оккупировали кабинет директора и грозятся линчевать либо меня либо его. Не будучи умным от природы, я, вместо того, чтобы проявить христианское смирение и педагогическую скромность или по крайней мере свести всю оказию к простому недоразумению, шутке, дал волю учительскому троллингу и с циничным хохотом ответствовал: "Так ведь задано было читать, а не смотреть, ибо там много полезной информации по извечной проблеме гендерных отношений и взаимопонимания полов (уж мне ли не знать как трудно оно даётся)". К вящему удивлению, я понял, что "опытная" коллега похоже сама лишь понаслышке знает о данном опусе или изучала его только на том же уровне разглядывания постеров. Моя же шутка, что мол "Кама"_с_утра очень полезно для здоровья и приводит в тонус плоть и дух, и вовсе заставили её покраснеть как урсулинку в портовом борделе, ибо игры слов она явно не оценила и что-то пролепетала о мерах. Что было дальше не трудно догадаться: разговоры с администрацией и тупое упрямство с обеих сторон, подогреваемое моим ребеллиционизмом и косностью "старших" коллег. К чему я это рассказал? Да к тому, что будь я тогда знаком с опусом мистера Хаксли, то просто жахнул бы им (в смысле опусом, а не писателем) об стол и послал бы всех, ибо это один из величайших трудов по педагогике и странное дело, что он не изучается ни в одном педвузе. Большое упущение.
Мощный, многогранный как русткаммер труд, вобравший в себя многое из расспылённого по иным многочисленным научным фолиантам, но единого по сути. Новая политика, новое властвование, новая экономика и новый дух, сконцентрированные на маленьком острове Пала. Его жители умудрились скрестить гностицизм и буддизм, отказаться от пуританской пошлости, придя к чистой в своей откровенности любви. Научились радоваться там, где весь остальной мир страдает. Понимание за место отрицания и как следствие покорения других. Сострадание вместо отвращения или ещё более унизительной жалости. Покорность судьбе как выход и одновременно конец идиллии под натиском гниющего в своей алчности власти военной диктатуры полковника Дайпы.
Да, местами очень спорно и провокационно даже для современного общества, чуждого стереотипов (порядочности?) во многих вопросах. Что-то уже воплощается, но опровергается историей. Что-то только берётся на "вооружение". Местами утомительно, как, например, описание природы, заставляющие с тоской вспомнить лаконичного Воннегута или поэтичного Бредберри, а порой совершенно чуждо: описание восприятия И.С. Баха под действием мокша-препарата. Но очень концептуально и животрепещуще в виду неизбежности поиска выхода, и чем это не вариант? Любовное взаимопроникновение науки и веры в декорациях гогеновского юга. Потрясающе, хотя порой и выносит мозг.

Последний роман знаменитого английского писателя Олдоса Хаксли не имеет золотой середины. Для понимания. Этот роман имеет две степени прочтения – либо ты находишься внутри романа и живешь жизнью и интересами островного общества – либо ты – лишний человек. Потому что никому на острове не нужны твои советы, рекомендации и тому подобная дребедень. Против Хаксли не поспоришь, он просто сдует тебя со своей ладошки. И чем больше вгрызаешься в это произведение, тем больше ты чувствуешь, что твой мир, не так уж и долговечен и не столь правдив, не столь радужен и добропорядочен. К стилю произведения нужно суметь подстроиться, еще раз повторюсь, если тебе это нравится. Роман очень непрост, хотя первоначальные действия главного героя и его героические поступки по спасению собственной жизни среди кораблекрушения, и его появление на острове, значительно отличаются от дальнейшего повествования, построенного на журналистских диалогах и познания островной жизни в стиле Николая Гумилева « В странном взоре сливался с ответом вопрос»… Действий мало и создается даже впечатление, что они специально для специального корреспондента.
Итак, остров в океане. Туда попадают разными путями. Например, Уилл Фарнаби в виде «почти трупа», выброшенного на берег: ему чудом удалось направить полузатопленную яхту поверх барьерного рифа к единственной полоске песчаного пляжа. Предстоял подъем в теннисных туфлях по скале в шестьсот или семьсот футов высотой, где каждый уступ был мокрым и скользким. И , о ужас, змеи!!! Кругом были змеи. Один страх сменился другим. Его ждала неминуемая смерть…
Он журналист, которому платят за то, чтобы он путешествовал по всему миру и писал репортажи о происходящих ужасах.
Как утверждает Уилл Фарнаби «Я, человек, который не принимает согласия, не признает слова «да».
Но это все высокие слова, утопленника вовремя сумели заметить, и медики острова помогли ему выжить. Это улыбка Фортуны.

И тишина стала казаться еще более абсолютной, а пустота – совершенно необъятной.Прохлада и сон. Через свежесть воздуха к полноценной жизни. Через сон к восстановлению сил, к цельности характера, к чувству умиротворения.
А так как действие романа неактивно - предлагаю небольшую «нарезку» понравившихся мыслей и раздумий словами автора.Что такое бесчувствие?
Сырой материал для будущих чувств, который представляет внешний мир.Не знаю почему, но это возымело на меня изумительное терапевтическое воздействие – просто разглядывать сердцевины примул и анемонов.Человек не имеет права навязывать свои печали другим. Но в то же время не имеет права делать вид, что он не опечален. Нужно просто принять свое горе и отбросить абсурдные попытки проявлять стоицизм. Кем бы ты предпочел быть съеденным – волком или тигром?Человек – это машина, мозг выделяет мысли, как печень выделяет желчь.У нас сейчас более чем достаточно продуктов питания. Мы сами питаемся лучше, чем народ любой другой азиатской страны, и еще имеем излишки для экспорта. Ленин говорил, что коммунизм – это социализм плюс электрификация всей страны. Мы придерживаемся иного уравнения. Электрификация минус тяжелая промышленность плюс контроль над рождаемостью равняется демократии и процветанию. Электрификация плюс тяжелая промышленность минус контроль над рождаемостью ведут к нищете, тоталитаризму и войнам.Наша система денежных займов и ссуд построена по модели кредитных союзов, созданных более столетия назад в Германии Вильгельмом Райффайзеном.
Невежество, милитаризм и перенаселение – основные проблемы, и перенаселение – важнейшая из них. Литература несовместима со многими другими местными реалиями помимо климата. Несовместима с чистотой помыслов человека, несовместима с философской истиной, несовместима со здравым смыслом личности и разумно устроенной общественной системой. Словом ,несовместима ни с чем, кроме дуализма, преступного безумия, несбыточных ожиданий и ненужного чувства вины.Человек считает себя кем-то уникальным, чудесным центром, вокруг которого вращается вся вселенная. На самом деле он представляет собой легкую задержку в вечно продолжающемся марше неопределенностей. Каждая строчка произведения, если читать с охотой , более того, читать со смятениями в мыслях, выпивая медленно и тягуче, как в замедленной съемке сладчайший глоток тишины. Моя депрессия – усталость чувств - растворяется в общении с Олдосом Хаксли, и обольстительные одежды иллюзий наряжают меня в праздничных тонах одежду , как заметила великая Вирджиния Вулф «Из всех насекомых, летающих и порхающих, самое капризное - разум».