Читать онлайн Баганутый. Том 5 бесплатно

Дмитрий Ра
Баганутый. Том 5

Пролог


* * *

Взгляд со стороны

Аша Ааану, Всевидящая Закатной Звезды

Рожденная в день третьего стояния младшего близнеца

Кентавры. Видяшие. Всевидящие…

Ик!

Ухо. Трайл сказал сохранить его ухо. Она смотрела на синее ухо эльфа. Длинное. Астария его подморозила. Теперь это холодное синее ухо. И из уха должен родиться новый Трайл. Если только его план сработает. Но прошло уже три дня, а ухо все еще ухо.

Аша взяла ухо. Катя подозрительно прищурилась:

— Аша, не трогай. Нельзя.

Всевидящая положила ухо на место и продолжила на него смотреть. Прошептала:

— Трайл, ты слышишь?

Но он ее не слышал. Как и она перестала слышать его. Она никогда никому не говорила, что видит их. Струны, соединяющие всех паутиной. Они путаются, рвутся, становятся тоньше и толще…

Ик!

Но общее между ними одно. Тысячи струн рано или поздно сплетаются в одну и тянутся к нему. Где бы он ни находился. Так она знает, что он жив. Если коснуться этой струны, то можно почувствовать его мысли… Так стало с тех пор, как она побывала в нем.

Ик…

— Эй, Трайл, — громче прошептала Аша.

Катарсия не удержалась:

— Аша, ты же больше не кушаешь грибы. Да? Да? Говорила, что да.

— Не, — зажевала Аша и, сунув руку в мешочек, вытащила чёрную ножку, положила в рот.

— А, понятно.

— Сырокушка. Такое можно. Что-то вождя нет.

— Он вернется. Обязательно. Это же Трайл, — пожала плечами Катя.

— Что-то случилось…

— Почему? С чего ты взяла? Просто перестань есть грибы.

— Мы должны идти.

— Да куда идти-то? — занервничала эльфийка. — Нам сказали ждать. Вот и ждем.

— Он не вернется. Ик…

Астария зашла под навес.

— Сплетничаете, девочки? Ну? О чем?

Аша внимательно посмотрела на ледяную деву. Хорошая она. И плохая. Аша давно перестала приглядываться к ее струнам. Слишком сложно, слишком далеко. Астария понятия не имеет, кем станет и что сделает.

Аша зевнула. Она не перестала быть всевидящей после переселения в новое тело. Наоборот. Магия усилила ее, но помогла не слышать голоса. Вечная проблема кентавров. Они имеют дар предвиденья, но не могут им пользоваться из-за врожденного недостатка магических сил.

Ик…

Правда все стало так тяжело. Ее перестал интересовать мир вокруг. Из последних сил она пытается сохранить свою нормальность, но с каждым днем это получается все сложнее и сложнее. Окружающие замечают ее странность. Но Аше было все равно. Она прожила тысячи и тысячи вариаций своей жизни и видела, как окружающие убивали, предавали, ели грибочки, пели песенки. Один раз она поймала жука-носорога и убила его. И почему-то это событие не сделало реальность такой, где с неба падает огромная скала и уничтожает мир. Огромный валун пролетел мимо — едва коснувшись Варгарона.

Как это работает, Аша сама понимала не до конца. А уж объяснять другим… скучно. Они уж тем более ничего не поймут.

Отросток, больше похожий на крыло с золотыми перьями зашевелился, выгнулся, и она почесала себе им нос. Удобная штучка. Можно чесать носы. Ик…

Ладно, наверное, пора попробовать.

Аша молча встала и под удивленный взгляд эльфиек вышла из-под навеса. Как жарко. Но так хорошо. С каких пор ей так нравится жара?

Катарсия и Астария вышли за ней:

— Ц. Ты чего?

— Летать хочу.

Взмах! Порыв ветра поднял песочную пургу. Катарсия прикрылась руками, а Астария отступила. Из других навесов стали выходить остальные. Эхзолл прищурил глаза:

— Во имя Бордула, что вы тут творите? Я же сказал сидеть и ждать!

Взмах! Второй! Третий! Воздушный поток оторвал Ашу от земли.

Четвертый!

Выше!

Пятый!

Еще выше!

Аша быстро набирала высоту и, когда стало влажно и прохладно, она разрешила себе посмотреть на этот мир.

Внизу желтеет море песка. Справа величественные горы, чьи шпили упираются в самые облака. Слева зеленеют деревья. Вдали что-то голубеет. Большая вода…

— Трайл, ты слышишь?!

Аша стала падать.

Ик. Как спускаться, она не знала. Зачем она вообще взлетела? Ах, точно. Отсюда лучше видны струны. А маленький грибок, что рос внутри нее, позволил смотреть еще дальше.

Пока она падала, видела, как самая толстая из струн тянется куда-то далеко… в горы. И что-то Аше не понравилось. Струна стала мигать, ее черный цвет светлел. Еще немного, и она оборвется. Она потянулась рукой. Коснулась…

— Трайл?.. Ты умер? Ответь, если уме… Ик.

Никто не ответил, но вместе с «ик» случился «бам». Аша врезалась во что-то твердое. Песок разлетелся во все стороны. Аша зевнула, лежа в небольшой кратере. Ребенок в животе недовольно лягнулся, и нимфа погладила себе животик.

Кто-то звал ее. Кто-то бежал к ней. Она упала далеко от лагеря.

Аша лежала, жевала и гладила животик. Ей было непонятно, что происходит. Трайл казался мертвым, но его струна не оборвалась. Интересно, почему?

Астария и Кая, оседлавшая Эхзолла, явились первыми. Маленькая зеленая самка орка спрыгнула с четырехногого и подбежала ближе.

— Аша! Ох ты предочки-то мои. У тебя ножка сломана, Аша! Зачем ты это сделала?!

Аша лениво приподняла голову и увидела свою вывернутую под неестественным углом ногу. Так вот почему она болела. Как оно бывает-то…

Аша не просто так свалилась именно тут. Здесь струна Трайла видна четче. Если это можно так называть.

А еще ее зовут Нимфоняша. А до этого Кентавряша. Правда, Кентавряша ей нравилась больше. И вот сейчас Кентавряша смотрела на струну Каи… На ту, что выходила из ее живота. Она сплелась с толстой струной Трайла. Передавила ее, перекрывая воздух. Существование Каи лишало жизни Трайла. Интересно, почему?

— Кая? — скосила Аша голову на бок. — А зачем ты это делаешь?

— А? Что делаю?

Глаза Эхзолла расширились. Астария закричала:

— Стой!

Поздно! Острое основание золотого крыла было слишком быстрым. Оно устремилось прямо в живот до ужаса удивленной Каи.

Брызнула кровь…

— Не.


Глава 1. Проникающие последствия


Взгляд со стороны.

Гурон Бескасстовый в теле Реордана, бывшего ловчего Гашарта

Молот всеотцу в самую глубокую нору!

Гурон еле успел. Правда его проткнуло насквозь, но боли он почти не чувствовал. Страшно захотелось пить. Опять. И не воду, а «особой гномьей» с кровью скарлсза. Гурон сам не понимал, почему его вкусы так изменились. Простую кровь он хоть и пил, но без особого удовольствия — просто чтобы залечиться. А еще в нем появилась магия. Он ее чувствовал, понимал, что она такое, но не знал, что делать. Это как… наполненный грогом желудок, но с придавленным молотом мужским естеством. Хочется по-маленькому, но не идет. Гнома разрывало изнутри, но он не знал, как и куда все это девать.

Гурон ухватился за крыло Аши, сурово посмотрел на нее своими новыми глазами:

— Ты со скалы рухнула, грибоедка чокнутая?!

Эхзолл сорвался с места. Его руки засияли зеленым. Аша успела увернуться, с силой выдергивая из живота Гурона свой острый, как меч, отросток. Одним прыжком она оказалось далеко в стороне ото всех. И как только с больной ногой так скачет.

Астария покрылась льдом, но в бой вступать не спешила. Она пыталась разобраться, что происходит.

— Я не ем грибы, — надула губки золотая нимфа. — А вот Кая обманщица. Давайте ее убьем, не?

— Не, Аша, не! — заорал окровавленный «гном». — Ты чего вытворяешь? Что тебе Кая сделала?!

— Вы не поймете.

Эхзолл нервно хмыкнул:

— Интересное замечание. Похоже, мы тут все тупые. Одна ты умная, нимфа. Прожили сотни лет и вот на тебе. Мы ничего не понимаем. Тебе лучше объясниться пока… — он сделал шаг назад. — Астария не разобралась с тобой.

Эльфийка цыкнула на свой манер:

— Не думала, что некроморфы так трусливы.

— Не сотрясай воздух, эльфийка. Если ты предпочитаешь быть дурой, а не трусихой, то у меня для тебя плохая новость.

— Меньше слов.

Астария грациозно махнула рукой. Сосулька полетела прямо в Ашу. Первая, вторая.

Аша накрыла себя собственными крыльями, превратившись в подобие кокона. Лед разбился, не оставив на ней ни царапины.

— Очень неплохо, — оскалилась эльфийка. — Так ты будешь говорить или мне воспользоваться чем-нибудь поинтереснее?

Аша искренне заинтересовалась:

— Хочу интереснее. Покажи.

Астария побелела. На жаре холодный пар выглядел очень внушающее. Гурон и Эхзолл отступили подальше.

Кая, лежащая на песке, вышла из ступора:

— Перестаньте, пожалуйста. Давайте просто поговорим. Я уверена, что мы сможем понять друг друга.

— Это уж точно, молотом мне по голове. Может…

Поздно.

Глаза Астерии загорелись красным и белым одновременно. Все, на что она смотрела превращалось в острые глыбы льда. Холод въедался в жару, разрывая ее с особой жестокостью.

Аша взлетела. Астарию это не остановило, она вздернула голову. Лед догонял королеву нимф прямо в воздухе. Ее нога оледенела, огромный ледяной валун тяжестью повис на ней. Аша падала. Прямо на острые, как иглы, морозные шипы.

Астария торжественно зашипела:

— Долеталась.

Кая прикрыла ладонями глаза:

— Хватит, Асти, пожалу-у-уйста!

Эхзолл взмахнул рукой в самый последний момент. Зеленая энергия смела колья и Аша упала на мягкий песок.

Астария резко перевела взгляд на некроморфа. Но слава всеотцу, в лед его не превратила.

— Объяснись, некроморф.

— Ты объяснись, истеричная эльфа. Что она расскажет, если умрет?

— Она нимфа. Они от такого не умирают!

— Не надо мне рассказывать об анатомии нимфы. Я знаю о ней лучше тебя.

— Ц.

Аша в бой не рвалась. Медленно встала, отряхнулась, лениво осмотрела присутствующих.

— Я — всевидящая. Вижу судьбы. Немного там, немного тут. Судьба Трайла пересекается с судьбой Каи. Кая, ты убиваешь своего вождя своим существованием. Убей себя.

Кая открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Не смогла выдавить из себя ни слова. Эхзолл решил ей помочь.

— Объяснись, нимфа. Что это значит? Я больше поверю, что его убили вампиры. При чем тут Кая?

Аша только пожала плечами, на что Эхзолл пренебрежительно фыркнул:

— Девка носит его ребенка. Кая, он тебя изнасиловал что ли? Ты решила его убить? У тебя есть такое намерение? Что за бред несет эта чокнутая? Я начинаю уставать. А ты, — он ткнул пальцем в Ашу. — должна знать, что ваш кентавриный род часто ошибается. Вы видите не будущее, а возможное будущее. И таких может быть несчетное количество. Неужели ты этого не понимаешь?

— Я — не видящая. Я — всевидящая. Вижу иначе. Кто-нибудь хочет сырокушку?

И вытащила из мешочка на поясе рыжий грибок.

— Никто не хочет твои грибы!

— Зря, — вздохнула Аша и, сунув себе в рот сморщенное угощение, безразлично зажевала. — Жалко Трайла. Хороший был вождь. Не скучный. Вы скучные. Уйду от вас.

Астария холодно рассмеялась:

— Отличная идея. Катись к Асмодею. И чтобы мы тебя больше не видели. Кстати, это отличная идея. Меня тоже начинает нервировать ожидание. Рео мертв, это очевидно. Что мы до сих пор здесь делаем? Ждем, когда нас убьет чокнутая нимфа, любительница ядовитых грибов?

— Не. Не ядовитых, — уточнила Аша. — Ядовитых больше нельзя.

— Да всем плевать. Как только солнце сядет, я уйду. И будьте вы все прокляты со своим вестником и вождем. Ц.

Астария развернулась и пошла в сторону лагеря.

Катарсия выглядела растрепанной. Пот лил с нее ручьями. А говорят еще эльфы не потеют. Врут, склирз их подери.

— Что тут происходит? А? А?

Кая хлюпнула носом:

— Аша… расстроилась. Но все закончилось. Да ведь, Аш?

А вот Гурон не был в этом так уверен. Спокойная нимфа, к которой он успел привыкнуть, изменилась.

— Аша, а ты увере…

— Тш-ш-ш-ш-ш… — прислонила нимфа пальчик к губам.

— Да что еще?

— Я слушаю. Он говорит.

Катарсия с Гуроном переглянулись. Ну вот, опять она за свое. Теперь еще и голоса в голове. Они поспорили на десять серебряников, что Аша чокнется в ближайший год. Похоже, гном выиграл.

— Кто, Аша, молотом тебя. Кто говорит? Хозяин? Бабочка? Камень?

— Не.

— А кто?

— Хранитель.

Нимфа смотрела сквозь них. Йолопуки не выдержал:

— Нимфа сошла с ума. Но это не страшно. Нимфа нужно по голове ударить, а потом съесть. Йолопуки пробовал нимф. Костлявые, но вкусные. А если еще с грибами в котелке отварить, то опа-шпопа получается. А грибы и так уже в ней. Йолопуки доволен.

Катарсия восприняла Ашу серьезнее:

— Какой хранитель? Что он говорит?

— Он говорит… что время пришло. Он говорит, что мы бросили его. Не стали идти на помощь.

— Что? Кого бросили? Трайла? Он что, жив?

— Да. Мы должны были пойти его спасать и погибнуть, либо отступить, предать, оставить. А еще он говорит, что пустыни неизмеримы глубиной и всегда были его. Ик… Я вижу развилки. Как будет. И как могло бы быть.

Йолопуки вздохнул, сунул палец в нос:

— А Йолопуки съест зеленую соплю или нет? Как будет?

И показал Аше выковырянные «носовые дары».

— Съест.

— Не правда! Йолопуки не… такой.

И сунул палец в рот, смачно обсосал.

— Йолопукой нельзя управлять. Йолопуки и так хотел это сделать. Не обманешь, хитрая маленькая Аша-каша. Иди считай звезды.

— Хранитель говорит мне, что нашел воды времени. Мы как раз там, где они протекают.

— Во имя бороды всеотца, Аша, ты говоришь, как монахиня. Какие еще воды? Мы в пустыне. И как это связано с тем, что ты напала на Каю?

— Гуро! Под ногами!

Аша резко взлетела, а Эхзолл подпрыгнул, но это не слишком ему помогло. Он приземлился в песочное болото. Пустыня ожила. Золотой песок намок, изменился в цвете.

Гурон ужаснулся, застревая по колено:

— Зыбучие пески! Дри! Дри! Беги!

Гурон прекрасно знал, что это такое. Болото посреди жаркой пустыни. Попав в него, выбраться будет почти невозможно.

Некроморф безуспешно загребал всеми конечностями:

— Нимфа! Что происходит? Кто это делает? Я чувствую магию! Нимфа, ответь!

Аша смотрела на них стеклянными глазами. Похоже, ей все равно, что все те, с кем она делила пищу и кров, медленно погружались в земные толщи.

Эхзолл покрылся зеленой пеленой, но это ничем ему не помогло:

— Доган-бан! Это ты?! Доган?! Что ты делаешь?!

Вдали что-то засверкало, подуло морозным воздухом. Астария тоже попалась и пыталась сопротивляться. Йолопуки орал и лупил дубиной по песку:

— Мелким гадам не взять Йолопуки! Гадкие песчинки!

Усик противно перебирал паучьими конечностями. Драника накрыло с головой и, судя по толчку и глухому «Пууф», его разорвало прямо под землей. Катарсия горела синим пламенем, ее глаза бегали во все стороны, но не видели спасения. Она уцепилась за лапу Усика:

— А-а-а! Спасай меня, мой Усик! Умри, но спаси!

Усик старался, но его утянуло вместе с эльфийкой.

— Дри!

Гурон попытался вырваться, но не смог. Пески были непростые. Такое ощущение, что за ноги ухватились скзлирзы.

— Гуро! — вытянула ручки гномиха. — Гу…

Она была самая маленькая, после Драника. И вот ее макушка скрылась. Торчала только вытянутая рука, но и ее сожрал безжалостный песок.

— Дри!!! Аша!!! Предательница! Помоги ей!

— Нет. Предательница не я.

Гурон только сейчас заметил, что Каи нет. Он даже не услышал ее. Пески поглотили ее молчаливой.

Последнее, что он увидел — золотая нимфа замахала крыльями и взмыла вверх. Выше и еще выше. Когда песок попал в глотку гному, он стал задыхаться.

Он умирал…

Молот мне в…

Камень зовет.

«Моя Дри…»

* * *

Я мудрое и великое существо. Ща, помедитирую, найду где-нибудь сил. Прорвусь и выебу этот Варгарон во все щели.

КАКОГО ХЕРА?!!

Так, хватит нецензурить. Без паники. Без паники.

Я еще жив. Вроде да. Прислушался к себе.

Могу думать.

«Ого, впечатляет»

«Ты дура?! Нашла время!»

Хм, странно. Я не вижу, не слышу, не чувствую самого себя, но зато могу думать. Без всякой наркомании и тому подобных прелестей.

Значит это и есть обычная вампирская тюрьма? Обычная…

Обычная…

Обычная…

Дыши. Хотя бы представь, что дышишь. Не паникуй. Если запаникуешь, то все будет потеряно.

Щас. Только соберусь с силами и выберусь…

Так, надо срочно сделать что-то ненормальное. Как-то развлечься.

Черт, заживо погребенный. Я…

— Приветствую, вамис.

Я бы вздрогнул, если бы понимал, как это делается. Поэтому просто представил, что обосрался.

— Кто здесь? — подумал я. Почему-то был уверен, что меня услышат.

— Меня зовут Геоцентин. Я отвечаю за вамисов в северном зиккурате рода Азариус. Мое дело — не дать тебе уснуть и сохранить рассудок для познания всех сладостных моментов вечного погребения.

Я сглотнул. Да, сглотнул. Так и представил. Я должен верить, что являюсь живым, а не эфемерным и воображаемым куском вечномудрого дерьма, летающего в космической прострации.

Страшно. Страшно. Страшно.

— Поясни, — выдавил я в мыслях единственное слово.

— Поясню. Ты бессмертен. Но теперь ты еще и вамис, лишенный привилегий называться высшим. Властью младшей прародительницы Азарианы, в ближайшие тысячи лет ты будешь слышать только мой голос. Ну или голоса тех, кто придет на смену меня. Запоминай каждое слово и будь внимателен. Потому что в ближайшие сотню лет мы с тобой больше не поговорим.

— Сотню? Бляха, да за что?

— Я не судья. Я палач. И мне не обязательно знать, за что. Ты готов слушать или мне замолчать?

— Говори.

«Паскуда». Подумал я, забыв, что и так думаю, а не говорю. «Палач» проигнорировал хамство.

— Раз в день ты будешь слышать колокол. Один удар. Это значит, что прошел день, неделя или месяц.

— Что? Какого черта?

В голосе прозвучала легкая насмешка:

— Скоро ты поймешь, почему так. Жди колокола и считай. Через сто лет мы поговорим еще раз. А потом еще через сто. А потом еще. И еще. И еще. Так что хорошо подумай, что ты хочешь обсудить. Я с превеликим наслаждением выслушаю и даже посочувствую.

Голова панически соображала:

— Как я могу выбраться отсюда? Есть условно-досрочное? За… за хорошее поведение?

— За хорошее поведение? Но ты ведь и так будешь хорошо себя вести. Лучше просто невозможно.

— Я могу… могу…

Я не буду унижаться. Злость в груди стала разрастаться.

— Я могу пообещать, что, когда выйду, не засуну тебя в жопу Пуку. И не спрашивай, кто это. Оставь в воображении.

«Заткнись, заткнись, заткнись!»

— Я это запомню, спасибо. В моем зиккурате покоятся древние вампиры, прожившие тысячи лет. Они могущественные. Если дать им свободу, то они потягаются с хранителями. Одним заклятьем они жгли города, проклинали цивилизации. Я с ними иногда веду беседу. Как думаешь, они мне грозили? И насколько ты страшнее их?

«Доволен? Испугал ежа жопой?»

— Я не понимаю, зачем так жестко? Я и через пару недель все прекрасно пойму. Зачем вечность?

— Не я устанавливаю правила.

«Правила?»

У меня словно язык откусился. Не представляю, что еще можно сказать или спросить. Может послать на…?

«Не смей!»

— Есть хоть какие-то шансы отсюда выбраться?

— Шансы? Что значит шансы? Сейчас мы все погибнем, и ты сможешь выбраться? Или Варгарон превратиться в вечную пыль? К тебе придет на помощь хранитель или иная могущественная сущность? Это и есть шанс? Да. Так ты сможешь… спастись. Но, насколько я знаю, за пять тысяч лет такого не случалось. Либо от меня что-то скрыли. Но это вряд ли.

Палач наигранно вздохнул:

— Легче всего смириться, правда. Чем быстрее ты это сделаешь, тем интереснее будут наши беседы. Знал бы ты, что вы мне рассказываете. Сам бы никогда не додумался. Ваше положение расширяет сознание, и через тысячу лет вы даже перестаете просить выпустить вас. Вы становитесь почти богами в своем маленьком темном и воображаемом мирке. Поэтому не все так плохо, как кажется. Да и я не дам тебе сойти с ума.

Пауза.

— Так, похоже наше время почти закончилось. Советую поторопиться. Что бы ты хотел еще услышать?

Твою мать. Твою муть! Нет! Нет! Бордул, спаси меня!

— Хорошо. Тогда вот что скажи… на ваших картинах я успел заметить одну женщину. Брюнетку. Кто она?

— На картинах? А, ты про прародительницу. Она основательница анклава Вампиров. Первая из нас и все мы происходим от нее.

Если бы у меня было сердце и я мог чувствовать, то оно бы запросилось наружу, выламывая грудную клетку.

— И… и как ее зовут?

— А почему ты интересуешься? Никто ее не видел много тысяч лет. Так что на аудиенцию не рассчитывай.

— Я видел ее.

Тишина.

Возможно, самую малость, но я почувствовал в собеседнике толику заинтересованности:

— Вроде еще и дня не прошло, а ты уже видишь прародителей всех вампиров? Я знаю, что ты неинициированный, поэтому не знаешь о ней. Как ее имя?

Я реши рискнуть:

— Похоже я тебя заинтересовал. Что взамен?

— Очень интересно. Решил поторговаться?

— Почему бы и нет. Хуже все равно не будет. Разве что перестанешь звонить в колокол и разговаривать со мной раз в сто лет. Как-нибудь переживу. А вот ты не узнаешь самое важное за все свои тысячи лет или сколько там тебе.

Скромный смешок:

— Не преувеличивай. Ну хорошо. Это немного интересно. Мы будем разговаривать раз в пятьдесят лет, а не в сто. Ну как? Выгоднее предложить не могу. Сам понимаешь. Правила. А нарушать их ради маленького любопытства я не собираюсь.

Похоже, большего я от него не добьюсь. Но так я могу заинтересовать его. И пусть эти пятьдесят лет ждет он, а не я. Пидр драный.

— Ее зовут…

— И как же? Даже в анклаве не все этого знают.

— Итерна.

Тишина. Я не мог понять сколько времени прошло. Минута? Десять? Час?

— Кто тебя обратил, вамис?

Голос казался слишком спокойным. Даже былая насмешка отдавала легкой фальшью.

Настало время мне играть:

— А ты как думаешь? Больше ты ничего от меня не услышишь. Расскажу через пятьдесят лет.

Тишина.

«Ты, блин, серьезно?»

«Заткнись, ему дохренилион лет. Нельзя показывать страха»

Я бы закрыл глаза, если бы вместо них у меня не было стальных шаров.

Я заставил себя сказать:

— До скорого…

Тик…

Так…

Тик…

Так…

Тик…

Так…


Глава 2. Бредлючения начинаются


Тик…

Так…

— Эй, Шиза, ты тут?

— Я не Шиза! — завизжала Шиза. — Я твоя адекватная часть!

— Заливаешь…

— Я не Шиза!

— То есть я разговариваю сам с собой, и это норма? Я где-то в книгах читал, что общаются с жабами и хомяками. Но со своей адекватностью… Ты сама в это веришь?

— Агам-с.

— Не. Ты Шиза. И я придумал тебя, чтобы не сбрендить в край. Это норма. Все так делают. Скажи спасибо, что ты не наркомания. Ну, знаешь там, типа «я летаю в облаках, чувствую мироздание» и так далее и тому подобное. Хрень же унылая…

— Слушай, мы еще ни одного колокола не услышали, а ты меня уже достал.

— Мне скучно! Меня как бы приговорили к вечной тюрьме в позе, где даже жопу не почешешь.

— Она у тебя не чешется.

— Это неважно!

— Ты точно правильно себя ведешь для человека в своем положении?

— Все-таки предлагаешь впасть в наркоманское уныние? Так быстро?

— Все равно же придется.

— Не факт.

— Факт. Скоро начнешь пускать слюни и философствовать о жизни и смерти за гранью бытия.

— Звучит уныло.

— Ну дык…

Мы помолчали чуть-чуть. Подумали, так сказать.

— Шиза, ты тут?

— Да тут, епт! Я — адекватность!

— Слушай, а если вампиру на глаз нацепить зеркало, то он будет видеть все позади себя?

— Э-э-э…

— Ну он же не отражается в зеркалах.

— Ты отражаешься.

— Да я о других вампирах. Неотражающихся.

— Таких не бывает.

Тишина.

— Шиза?

— Да!!!

Тишина.

— Че орешь?

Тишина.

— Игнорируешь меня?

Тишина.

— Шиза не оставляй меня! Кто теперь будет моей воображаемой сучкой?!

— Ой, дебил…

— О, ты тут. Я уж испугался.

— Я бы на твоем месте тоже испугалась. Так общаться с самим собой — это плохой признак.

— Ну-ну. Расскажи мне о правильном в нашем положении. Давай.

— Я спать.

Бам!

— О, первый звоночек! Ты слышала, Шиза? Прошел день!

— Или неделя. Или месяц. Так сказал палач.

— Хочешь сказать, что мы уже настолько дубнулись, что не отличим сутки от месяца? Да ну…

— Ну он же не зря сказал, что этот гонг может значить как день, так и неделю или месяц. Хочет, чтобы ты стал наркоманом мироздания побыстрее. Пудрит тебе мозги.

— Это понятно. Но пока я не чокнулся. Прошел день.

— Как хочешь.

Прошло сколько-то времени.

Бам.

— Шиза! Гонг! Второй день прошел.

— Или неделя. Кстати, это третий сигнал. Не второй.

Я впал в ступор, «прищурился».

— Че-то ты опять заливаешь…

— Не. Точно третий.

— Но я слышал второй! Два дня прошло!

Шиза довольно оскалилась:

— Че, ссыкотно?

— Нет!

— Хе-хе. Ладно, шучу. Да, это второй. И да, прошло два дня.

Я немного прихерел.

— То есть ты специально мне воду в уши лила?

— Ага.

— Нахера?

— Так веселее…

— Ты очумела? Я тут пытаюсь не впасть в наркоманию и уныние, а ты решила поиграть с нашими мозгами?

— Было бы с чем играть…

— Да пошла ты.

— Сам пошел.

— Сучка.

— Наркоман.

Тишина.

— С Итерной странная тема.

— Ага.

— Получается, она создала всех вампиров? То есть она укусила меня, чтобы я укусил ее настоящую. Мы обратили друг друга, а потом она в прошлом наделала кучу вампиров. А откуда же тогда вампиры взялись? Что опять за затраханная шуточка с курицей и яйцом? Всем и так понятно, что первым был петух.

— О, а я такой теории не слышала.

— Так я только сейчас ее придумал. Хотя смахивает на баян.

— Прикольно. Но вообще да, странно. Получается, что эволюции вампирской не было. Они просто появились из-за временных парадоксов. И кто был в самом начале — непонятно.

— Крч, магия, ясно?

— Ясно. Мозгов не хватает объяснить, да?

— Пошла ты.

— Ну, ничего — у нас есть сотни лет, чтобы поумнеть и помудреть.

— Слушай, Шиза, чет я сомневаюсь, что это так работает. Сама подумай, как мы поумнеем взаперти сами с собой? Где возьмем жизненный опыт? Как будем учиться? Ну, я могу поковыряться в памяти и доучить таблицу умножения… Где еще взять знания?

— Из памяти тех, в кого ты вселялся.

— Не. Хрень. Я копирую инфу из чужой головы со временем. Чем дольше нахожусь в чьем-то теле, тем больше вспоминаю. А так только эмоциональные моменты. Кстати, Шиза, прикол, да? Я прекрасно помню, как Реордан первый раз трахнулся с Дриайей. Он херус свой до нее не донес, обкончался. Вот стыдоба-то была. Вот это я хорошо помню. В мозги ему это въелось.

— Не продолжай. Я поняла. Лучше таблицу умножения подучи. Семью семь?

— Сорок два! — не раздумывая, ответил я.

Шиза хлопнула себя по лбу в безмолвном «ой, долбоящер…»

— Бордула за выпирающую простату! Ты специально это! Я всегда путался с «семью семь».

— Я думала, ты имбанутый…

— Но не умножанутый же, сука ты драная!

Тишина.

Бам! Бам! Бам! Бам!

Я зевнул.

— Слушай, Шиза, как думаешь…

— Отъежись…

— Да я даже не спросил!

Бам! Бам! Бам! Бам! Бам!

— Ты обиделась?

Бам! Бам! Бам!

— Сорок девять?

Бам! Бам! Бам! Бам! Бам!

— Ты как обидчивая жена, изменившая мужу! Мол, сам виноват, что плохо меня трахал! Ответь, падла! Язык вырву!

Бам! Бам! Бам! Бам!

— Слушай, я вспомнил алгоритмы. Херасе они сложные…

Бам! Бам! Бам! Бам!

— Даже передернуть не могу. Слушай, Шиза, а может ты это…

Бам!

— … отсосешь?

Бам!

— Ого, я вспомнил историю Российской Империи. Помнишь, как Иван Грозный с гранатой наперевес под немецкий танк бросился? Вот ведь герои были при Ельцине Великом. Все, я решил. Буду думать над бояркой…

Я отчетливо услышал звук «фейспалма».

Бам!

— А я уж думал ты сдохла, Шиза. Я должен тебе признаться. Это очень важно…

Бам! Бам! Бам!

— Я…

Бам!

— … тебя…

Бам! Бам!

— … люблю.

— А я тебя нет.

— Ну и пошла нахер!!!

Бам! Бам! Бам! Бам!

— Что-то давно колокольчиков не было, Шиза. Я переживаю…

— Ага. Неделя идет.

— А вот теперь я запутался. Может месяц?

— Я тоже запуталась.

— А вампиры знают толк в извращениях. Кстати, я ведь и правда спать не могу. Хотя пытался. Не знаешь почему?

— Магия.

— Точно.

Бам!

— О, слышала?

— Нет.

— Ну пробило же.

— Я ничего не слышала. Тебе показалось?

— Думаешь?

— Ага.

— Ну ладно.

Кукареку!

— О, новый звук.

— Все-таки петух…

— А я тебе говорил! А! Говорил же! А говорила мудрым не стану!

— Это ты говорила!

— Нет, ты говорил.

— Так стоп. Я запутался. А кто сейчас говорит? Я или ты.

— Шиза.

— Ты.

— Э-э-э…

— Э-э-э…

— Похоже начинается…

— Угу.

* * *

— Ты это видела, Шиза?

— Что?

— Ну звездочки. Три штуки.

— Вот такие: ***

— Да.

— Не, не видела.

— Я тоже.

— Показалось, бывает.

— Ну да.

* * *

Прошло тринадцать лет.

— Кто это сказал?

— Что?

— Ну, что прошло тринадцать лет.

— Я не говорила.

— Похоже в наших рядах крыса.

Тишина.

— Да, похоже на то. Слышал, кто-то сказал «Тишина».

— Угу, слышал. Эй, падла-третий лишний, ты кто? Моя третья личность?

— Не отвечает.

— Угу. Сука.

Я не сука, я кобель, хочешь ротиком проверь.

— Кстати, о стихах, Шиза. Может начнем сочинять?

— Не. Давай уже помолчим, а то уже все — трындец какой-то.

— Согласен. Ни в какие ворота.

Гооооол!

— О, еще гонг. Месяц прошел.

— Ага, походу наши наконец забили.

Бляха, штанга!

— Не. Не забили. Молчим дальше.

*настоящие три звездочки*

Все-таки полное бесчувственное забвение — это не так уж и страшно. Правда. Мне даже кажется, что тринадцать лет не прошло. Наверное, года два-три. А может пятнадцать? Со всеми этими кукареками и гонгами я совсем запутался. Мозги? Ну они, конечно, хереют, но… есть такая вещь, как сила воли. Можно зациклиться на своем сумасшествии, а можно всегда помнить, кто ты есть и кем должен стать. Достаточно вспомнить то же аниме. «Доктор Стоун». Там все люди резко превратились в камень и сходили с ума, но главный герой тысячи лет… считал. Просто считал. Один, два, три… миллиард, два миллиарда. Кстати, миллиард секунд — это всего тридцать лет. Кто бы мог подумать.

Я тоже пытался считать, но, как оказалось, я не в аниме. Сбился где-то на парочке миллионов, и даже прокаченный вампирский мозг не спас. Я не понимал, сколько прошло времени, иногда я не понимал, кто я, а кто моя внутренняя Шиза, которую я придумал, чтобы не стать этой самой шизой.

Я долго думал. Обо всем. В первую очередь: почему я? Нет, не почему мне так не повезло. Это очевидно. Так бы думал каждый на моем месте. Я думал, почему попал в этот мир. Есть миллионы и миллиарды более достойных и сильных. Возможно, даже существуют великие герои, которых я выдумал для Улук-Урая. Почему они умирают, а я попал в мощное зеленое тело и получил в руку магическую базуку?

А еще я придумывал сценарии, строил миры, сочинял поэмы. Перепроходил долбаный Киберпанк в своей голове. Вспомнил Морровинд и плакал месяц о страшной утрате. Перелопатил правила D&D и придумал новые. В общем, занимался всем, чем должны заниматься вековечные мудрецы.

Мне хотелось быть уникальным. И я понял, как я себя сделаю таким. Именно сейчас. Именно в это время я останусь ямой. Тьфу, млять, собой. Мне плевать сколько пройдет времени…

Бам…

Десять лет? Тысяча? Миллион?

Бам…

Я буду жить. Я не сойду с ума. Я стану лучшим. Я стану сильнейшим.

— Заткнись, а, сильнейший? Спать мешаешь…

Я захлопал глазами, которых нет.

— В смысле, коза? Ты спишь?

— Да?

— Кааак?

— Да как-то получается, если сильно захотеть.

— Я тоже хочу!!!

— Хоти. Ну ладно, пока…

Моя Шиза снова меня бросила. Сучка ушла спать.

И именно такие моменты заставляют меня держаться. Существовать дальше в мире реальности, а не дерьмовых грез. Можно уснуть… Здесь можно уснуть… Уснуть… Забыться…

Я должен понять, как уснуть…

Бам! Бам! Бам! Бам!

Какой из этих «бамов» год, день, а какой месяц, я уже не понимал. Но зато часто думал о том, как меняется мир. Пока я тут торчу, все стареет и умирает. Серп… Я устал гадать, что там происходит. Живы ли они.

И если честно…

Вряд ли.

У них не было ни денег, ни правителя, который их сберег бы от внешнего влияния. Под носом гномов они стали бы обузой.

Скорее всего их всех уже перебили.

Бам! Бам! Бам!

Один миллиард, двести пятьдесят семь миллионов, тысяча пятьдесят три барашка, один миллиард, двести пятьдесят семь миллионов, тысяча пятьдесят три Коняшки… и так далее… и так далее…

Мой внутренний мир изменился. «Темная комнатушка» стала яркой. Цветы, радуга, сочные краски и большие жуки ползали по мне, но я дал им имена. Гоша кусался, Кузя постоянно насиловал мой мизинец. Когда я досчитал до миллиарда, то стал чувствовать свой палец. Я назвал его Алексеем. И мой мизинец Алексей иногда двигался.

Ик…

Я «вздрогнул» и очнулся. Улетающее сознание вернулось.

Не сходить с ума! Не сходить! Вечности не сущестует! Все рано или поздно кончается.

Я вернулся в реальность и продолжил думать о том, о чем думал пару лет назад. Почему я не чувствую всех, в кого переселялся? Я мог слышать чужими ушами, испытывать их эмоции. Но после того, как меня сюда засунули, связь затухла.

Но не полностью.

Что-то я чувствовал. Кого-то. Иногда мне слышался женский голос. Кто-то икал. Один раз отчетливо расслышал «Трайл, ты еще жив?..»

«Кто ты?» — спросил я тогда, но ответа не последовало.

Этот голос иногда выручал. В самые отчаянные моменты он пробуждал меня из полубреда.

Бам!

— Вамис, как самочувствие?

Если бы я дышал, то задохнулся бы. Если бы мог трястись, то меня убило бы судорогой. Если бы я мог видеть, то в глазах бы лопнули железные шары. Голос! Настоящий! Живой! Кто это?

— К… кто?..

Тишина.

— Можешь говорить? — удивился голос. — Я под впечатлением. Скажи еще что-нибудь…

— Кто т… ы?

— Ну надо же… Я — твой лучший друг. Неужели ты забыл? Мы обещали разговаривать с тобой раз в пятьдесят лет. Пришло время.

— Пятьдесят лет? Я… не пятьсот?

Я испытал эмоцию, которую называют удивление. Неужели прошло только пятьдесят лет?

— Всего пятьдесят. Считай, что твой первый день пожизненного заключения прошел. Ну? Так как ощущения?

— П…

— П?

— …шел на… х… й…

— Ничего. У тебя все довольно неплохо. Сейчас привыкнешь, речь вернётся. Я уделю тебе побольше времени. Ты обещал мне рассказать про нашу прародительницу. Не зря же я… — зевок, — столько ждал.

Что? Про кого я обещал? Что обещал? Пришлось сильно напрячься, чтобы понять, о чем идет речь и что такое речь и вообще, как понять.

«Тр-а-а-айл» — прошептал женский голос. Такой знакомый. Теплый, золотой.

Мозги просыпались.

Клетки регенерировали.

Нейронные связи восстанавливались.

Электрический сигнал передавал биты информации от одного полушария к другому.

— А-а-а-а-а! — заорал я в своей голове.

Голос палача стал четче:

— Неужели я ошибся? Пожалуйста, не порти мне день, вамис.

— Т-ы-ы-ы?

— Все верно.

— Я тебя помню.

— Отлично, — взбодрился голос.

— Т… ты! Ты знаешь кто такой Бордул?

— Первый раз слышу.

— О, нет. Нет-нет-нет-нет. Клянусь всеми его сиськами, я вас познакомлю. Я выберусь отсюда! Я выберусь, и ты будешь Бордуловой подстилкой тысячу лет! Он познакомит тебя со своим анальным расширителем и ты будешь молить о том, чтобы очутиться на моем месте! А-а-а!

Шиза зашевелилась:

«Жизнь тебя ничему не учит, ага?»

«Ага»

— Вот как? А я хотел тебе сказать, что твое заключение окончено. А ты мне опять угрожаешь…

Я не мог поверить. Что?

Палач сладостно заговорил:

— Новые указания. Выпустить тебя.

— Ч… что?

Надежда загорелась огнем.

— Ладно, не буду томить. Я, конечно же, обманываю. Просто охладил твой пыл. Продолжай гнить дальше. Ну так что, поговорим?

Как же давно я не испытывал такой злобы.

И испытывал ли я ее вообще?

Казалось, что до этого момента, я не злился. Никогда.

«Тра-а-айл, еще рано…» — прошептал голос золотой нимфы. — «Трайл… ты слышишь… двести семь зим… потерпи еще… двести… семь… зим… Трай-й-йл»

Шиза конвульсивно-истерично пискнула.


Глава 3. Зашкварный кринж


Итак. Двести лет с незначительными копейками. Плевое дело, бро. Я решил лет пятьдесят выделить на то, чтобы понять, как уснуть. А то, ну нахер, такое бодрствование. Но для начала надо разобраться с этим утырком — палачом. Кстати, мне больше не девятнадцать лет. С чистой совестью я могу назвать себя «старчем» без жизненного опыта. А самое главное — настрой! Я все еще жив, в здравом рассудке, да и вообще — красавчик. Главное — не унывать!

Черт…

Как же я зол. Но это хорошо. Значит я — это пока что я, а не шмат овощного пюре.

— Ты меня слышишь, вамис? — напомнил о себе палач.

— Как будто у меня есть выбор.

— Может продолжим с того, на чем остановились? Так кто тебя обратил? Я попытался разузнать самостоятельно. Но вовремя понял, что лезу не туда. Но это еще больше подстегнуло мое любопытство, и я решил узнать все напрямую от тебя.

— Я отвечу, кто меня обратил. Но сначала ты скажи, что произошло в мире за это время?

— О, понимаю. Вы часто задаетесь этим вопросом. Что произошло за пятьдесят лет? Это сложный вопрос, потому что я этим не интересуюсь. И мне не дозволено покидать анклав. Да и что такое пятьдесят лет для вампира…

— Но что-то же ты знаешь…

— Знаю. На самом деле произошло на удивление многое. Слишком многое за такой маленький срок. Я даже в некотором замешательстве. Мир словно с ума сошёл, после того как гномы вылезли из своих оплотов. Это произошло тридцать три года назад…

Палач рассказывал, а я слушал с открытым ртом. Фигурально. Оказывается, после моего погребения, Варгарон резко стал меняться. Гномы изобрели то, что вампир назвал «немагической силой», способной двигать предметы, освещать улицы, согревать и даже убивать. Долго думать не пришлось? Похоже, я въехал, о чем речь.

— Да ну на. Электричество?

— Эле… что? Нет, они назвали это эфимой.

Охренеть. Варгарон менялся быстрее, чем я думал. И я не хочу верить в то, что я мог этому поспособствовать. Я кое-чего шарю в физике, и как-то рассказал об основах электротехники главному бригадиру. Гном слушал с разинутым ртом.

И вот теперь мне рассказывают, что карапузы изобрели электрический генератор? Да не, бред какой-то. Одно дело теория, другое дело додумать самостоятельно все тонкости. Неужели они гоняют под горой воду турбинами, пуская во все стороны высоковольтные линии и продавая дешевый источник немагической энергии? И это за пятьдесят лет? Да ну… бред какой-то.

А потом я вспомнил, как развивались технологии на Земле. Стремительно, молниеносно. Двести лет назад воины еще бегали с палками и мечами. И тысячи лет ничего не менялось, а потом «бац» — технологическая революция. Самолеты и атомные бомбы, мегаполисы, бургеры из мяса, которые не мясо, самотыки на ЮСБ зарядке, телефоны. Новое поколение молодежи даже не успело ничего сообразить. Для них было нормой, что телефонные будки на улице стали домашними и проводным, а потом и вовсе превратились в миниатюрные компьютеры. Наверное, ничего удивительного, что Варгарон тоже созрел.

Хм, охренеть не встать. Я родился на Земле в пик бурного технологического развития. А потом попал в Варгарон. И все идет по тому же сценарию…

Палач рассказывал, как магические услуги темных эльфов конкурируют с технологиями гномов. Орками стали меньше манипулировать в политических целях, больше переключившись друг на друга. Люди держались нейтралитета и в равной степени пользовались, как магией, так и технологиями, не стесняясь подлизывать жопки всем расам. Сильные мира сего переключились друг на друга, чем самая слабая из высших рас и воспользовалась, укрепляя свои позиции на мировой арене.

Порох до сих пользуется большим спросом. Гномы стали изобретать вещи, способные противостоять боевым заклятиям. Одна только самоходная колесница с нейтрализаторами и пушками выкосила отряд ловчих при одной из стычек.

— Да ну на? Танк что ли?

— Откуда ты набрался этих слов, вамис?

— Придумал за пятьдесят лет.

Недолгая тишина.

— Ну-ну. Гномы назвали ее паровой самоходной колесницей или ПСК.

— А что с Серпом? Это поселение в нейтральных землях. Они живы? Или…

— Ничего об этом не знаю. Но за пятьдесят лет многое изменилось. Старые города пропадают, появляются новые, во всю пользуясь изобретениями гномов.

— А как анклав к этому относится?

— А что анклав? Вамис, мы выше всего этого. Как бы не шевелился Варгарон, анклав вампиров бессмертен. Мы просто наблюдаем. Как и всегда. А теперь ты ответь. Кто тебя обратил?

По голосу палача можно понять, что он теряет терпение. Если я начну юлить, он просто психанёт и оставит меня еще на пятьдесят лет.

Моя старческая мудрость не смогла анализировать, чем мне аукнется, если я расскажу ему про Итерну. Конечно, лучший подход — держать язык за зубами. Так точно ничего плохого не случится. Но сейчас мои знания — это валюта.

— Я расскажу. Ты можешь узнать про поселение в нейтральных землях? Оно рядом с гномьим оплотом, на севере.

— Хорошо. Расскажу в следующий раз.

Я не стал тянуть резину:

— Меня обратила Итерна.

— Ложь, — усмехнулся палач. — Имя ее хоть и не используется повсеместно, но широко известно многим. Кто угодно мог тебе рассказать. Я надеялся, что ты не будешь так откровенно врать.

— Тогда спроси меня то, что я не могу знать о ней.

— Издеваешься, да? Я, по-твоему, кто? Старший советник в матриархате? Я служу роду Азариус. Я страж северного зиккурата. Откуда мне знать о прародительнице, больше, чем дозволено? Даже если ты мне о ней расскажешь что-то — я не смогу понять ложь это или нет. Ты меня немного огорчил, вамис.

Такой реакции я и ожидал.

— У нее есть кнут. Умеет управлять временем. Седая челка. Любовь к детям. Надменная улыбка. Она из мира под названием Земля. Что из этого ты знаешь?

Тишина.

— Погорим через сто лет, вамис.

Тишина.

Видимо моих пятидесяти лет недостаточно, чтобы заинтриговать старых вампиров…

Тик…

Так…

Тик…

Так…

Бам!

Ну началось.

* * *

Долго, очень долго я тянул за соломинку под названием «Аша». В какой-то момент я ее почувствовал. Ощутил всей своей наркоманской натурой. Она стала со мной разговаривать. Редко. Кратко. Типа, «держись», «потерпи»…

Зашибись, чо. Нормалек советы. Потерплю, не переживай.

Когда крыша уже еле выдерживала, она прислала мне подарок. Или я сам до этого додумался — я уже не помню. Но появившийся у меня в мизинце (единственное, что я чувствовал в теле) сформированный пучок силы позволял изменить восприятие мира.

Я смог спать, не засыпая. Ощущение времени никуда не делось, но… я научился не думать и не чувствовать. Не жалеть о потерянном времени, не сходить с ума, не пытаться дотянуться мизинцем до члена с самыми веселыми помыслами…

Теперь я просто втыкал во тьму и ждал.

Сотня лет.

Можно долго философствовать о том, что такое пролежать в гробу целую сотню лет без всех чувств. Но я не буду. Скажу лишь, что это не ад, но и далеко не рай. В мозгах и теле то и дело что-то меняется, но я ни о чем не жалел. Есть только я, время и глубочайшая пустота. Аминь.

Грустно в общем. Хотя нет. Мне срать.

Через сто возможных лет палач не пришел. Не заговорил со мной. И я не знаю, почему. И мне опять плевать. Подарок Аши я поставил на таймер «до востребования». Если что-то случится или со мной заговорят, я сразу же стану самим собой.

Но этого не происходило.

Я все еще был глухой и равнодушной тьмой.

Щелк.

Похоже один из предохранителей в голове слетел. Ну и срать…

Сто десять лет…

Подарок Аши работает странно. Если я не думаю, то что тогда я делаю сейчас?

Сто двадцать лет…

Если долго смотреть в бездну, то бездна начнет смотреть в тебя…

Сто тридцать лет…

Мудрость приходит с годами, только если она копится…

Сто сорок лет…

Возраст — не показатель ума и величия.

Сто пятьдесят лет…

Философская чушь — для мудаков. Эх, щас бы сыграть с Бомом в козюлеметание.

Сто шестьдесят лет…

Щелк.

Сто семьдесят лет…

Грэн Арелья…

Сто восемьдесят лет…

Ирэна? Почему я стал о ней думать? Я же не должен думать.

Сто девяносто лет…

Не надо было смотреть Интерстеллар. Слишком много мыслей.

Двести лет…

Если взмах крыла бабочки может изменить реальность, то как реальность может изменить бабочку? Может она станет без крыльев?

«Хватит нести дичь, осталось немного»

Двести семь лет…

А ты думаешь, что мне уже не срать?

* * *

Двести седьмой год проходил по-особенному. Несмотря на «замороженное» состояние, я не воспринимал этот год, как остальные. Я прислушивался к тишине и тьме, выжидая чего-то или кого-то. Если ничего не произойдет, то последний предохранитель сгорит безвозвратно. И что тогда произойдёт? Ничего особенного. Просто я стану овощем. Я знал об этом. Надежда и сиськи — единственное, что еще спасет меня.

Что-то произошло…

Неужели?..

Я точно слышу звуки. Сладостные звуки.

Я очнулся.

Наверное, я орал самым резанным сусликом на свете, когда мой саркофаг потянуло наверх. Мне было весело, страшно и даже больно. Или не орал. Я же не могу.

И вот я почувствовал что-то, кроме ничего. Услышал звук скрежета камня о камень.

И я услышал ее:

— Трайл, съешь.

Я что-то почувствовал. Не понимаю, что. Но я сделал, как она сказала. А потом со мной что-то делали. Я чувствовал и с трудом понимал. Все мои восприятия мира запутались, поэтому отличить жевание от посрания не получилось.

А потом с большим трудом я понял, что меня рвут на куски. Что-то выдернули прямо из спины. А потом из глаз.

Кап…

Кап…

Кап…

Я почувствовал влагу? На меня чем-то брызгают? Чем-то капают?

Чувствую металлический запах. Хм, надо же. Как интересно. Бггг.

В рот тоже попала влага, и я смог вспомнить, как глотать и подумал, что тут бы получилась хорошая и зашкварная шутка.

Кровь?

Кровь?!

КРОВЬ!!!

— Очнись, Трайл. Время.

Голос Аши…

Я заорал так, что затряслось все вокруг. Сверху сыпалась крошка, а камень подо мной завибрировал. Не знаю, как долго я кричал, но когда на мой рот легла чья-то мягкая ладошка, я замолк…

— Всё закончилось… Ик!

Тело зашипело, зачесалось. Иссохший организм оживал. Новый позвоночник наливался костным мозгом соединяя нервы в единую сеть.

Первым делом я сел и… открыл новые глаза. Нагнул голову, хрустнул шеей. Как же хорошо…

Рука меня не слушалась. Она ухватилась за шею твари, что нарушила мой покой.

— АША!!!

Передо мной трепыхалась та, которую я когда-то знал Ашей. Она изменилась. Первое, что бросилось в глаза — величественные золотые крылья. Второе — платье?! Чертово платье. Аша была в платье из показа мод. Красном, шелковом, обтягивающим все сладкие формы. С глубоким декольте и вырезом на ножке. Я посмотрел ниже. Туфли? Чертовы туфли? Куда я попал? В модный клуб на планете Земля. А лицо? Это ангельское личико в косметике? Нарощенные ресницы? Крашенные губы? Толстый слой пудры? У меня глюки?

Аша вцепилась мне в руку. Захрипела, не в силах оторвать мертвую хватку.

— Тррррайл… это… я…

Она задыхалась, а я не мог расцепить пальцы.

— Убью! Порву! Трахну и отдам на растерзание гоблинам? Кто? Аша, отвечай! Кто ты? Что происходит? ЧТО?!!

С потолка снова посыпалось. Где-то в глубине нутра я понимал, что вытворяю дичь, но не все клетки мозга еще восстановились. Приходится тупить.

— Я… объясню… отпусти…

Я вцепился в свое запястье второй рукой и с рыком отодрал себя от такой теплой и мягкой шеи бывшей королевы нимф. Так бы и впился в нее, прокусывая насквозь.

Задышав, как раскочегаренный паровоз, я отвернулся от Аши и осмотрелся. Все тот же зиккурат, но только… больше похожий на современный морг для депутатов. Вместо грубого камня белая мраморная плитка? А это еще что, асмодеева мать, такое? Люминесцентные лампы? Не факелы, не малярные светильники, а электрические лампы? Куда я попал?!

Аша наконец отдышалась, сказала:

— Это Варгарон, Трайл. Другой, иной. Будущий. Все изменилось. И изменилось неправильно. Это нужно исправить.

Я резко повернул голову, посмотрел в глаза Аше. Та отступила на шаг.

— Как я выгляжу?

— Ну.

— Как?

— Нормально.

— Врешь.

— Не.

— Почему ты здесь? Где вампиры?

— Ушли. Более сотни зим назад. Забрали самых сильных. Таких, как ты, оставили, наложив охранные чары. Я не могла через них пройти. Никто не мог. До тех пор, пока чары не ослабли. Я первая смогла. Готовилась много зим.

— Что? Ушли? Почему? Зачем?

Так вот почему со мной не связался палач.

— Из-за изменений в мире. Магия уходит. А без нее вампиры слабеют. Они ушли… в другой мир. Здесь им делать больше нечего. Возможно, ты — последний. Кроме тех, кто еще погребен.

— Какого…

Злость. Кого мне теперь мучить и кому вспарывать кишки? Как мстить?

— Что с Серпом?

— Ну.

— Что?!

— Дрын тридцать лет держался. Не давал развалиться, сплотил даже эльфов и орков. Они наладили торговлю, зарабатывали наемничеством и… многим другим. Но потом случалась первая война. Гномы проводили испытания своего нового оружия. А Серп стал их тренировочной площадкой.

Аша сделала паузу, неуместно почмокала губами. Продолжила:

Непризнанное поселение уничтожили за несколько дней. Кто-то выжил, но орки не живут так долго. Дрын умер от старости сорок зим назад. Он, Бом, Гым и еще многие ждали тебя на развалинах Серпа. Но не дождались.

Я скрежетнул зубами. В груди начала разрастаться пустота. Я не думал, что еще могу что-то чувствовать. Я понимал, что скорей всего их нет в живых, но, чтобы так… бесславно…

Нет, так не должно было случиться. Херус два, если я с этим смирюсь! Не знаю, как, но я… что-то сделаю. Обычно это так и работает. Захотел — оно случилось. Дерьмо… Как же так-то…

— Что с остальными? Кая, Катя, Гурон, Эхзолл?.. Как они погибли?

Аша переступила с ноги на ногу.

— Они живы.

— Да как они могут быть живы?

Аша схватила меня за руку.

— Пойдем, Трайл. Пойдем. Здесь нельзя оставаться. Охранные чары еще действуют. Я все расскажу в маходе.

— Маходе?

— Да.

Я не стал спрашивать о происхождении странного слова.

— А ребенок? Твой.

Аша слегка улыбнулась:

— Наш. Давно родился. Я познакомлю вас. Вот, оденься.

Она кинула мне что-то непонятное и тканевое.

— Во имя всех сосков, что это?

— Ну.

— Аша?

— Сейчас так одеваются.

Пиджак! Сука, пиджак цвета оркской дристни, сожравшего старого гоблина. Да не просто, а весь в ажурчиках, рюшечках-говнюшечках. Тут даже стрелки на брючках.

Я переоделся и стал похож на вполне себе хипстера из фиг знает каких годов. Хер между ног обтянуло так, что я невольно поморщился. Парад гомосеков какой-то. Мать моя женщина, куда же я попал? Может обратно в гроб залезть и впасть в наркоманское безумие?

Аша вытащила из… дамской сумочки косметичку и стала натирать меня каким-то ужаснопахнущим тональником.

— Надо. Ты страшный. Испугаешь граждан.

— Граждан?

— Да.

— Аша, я прокрастинировал двести пятьдесят семь лет?

— Да.

— И я думал, что меня уже ничего не напугает, но то, что ты говоришь, это…

— Пипикварно.

Я моргнул:

— Пипи… что?

— Пипикварно. Значит страшно или неловко. Так сейчас говорит молодое поколение эльфов.

— Э-э-э… точно. Похоже мне пипикварно.

Аша долго возилась с моим лицом, но наконец отошла, любуясь своим творением:

— Ну-у-у… — протянула она.

— Зеркало дай.

Аша пожала плечами, вынула из сумочки маленькое дамское зеркальце. Я оценил свой лик.

— Едри меня семеро бордулят…

— Ага.

— Почему я такой урод? Твою ж… Я высох и стал яйцом мумифицированного гнома. А что с глазами? Волосы седые. Оу… а почему зубов только половина?

— Рот не открывай. Чтобы не увидели.

— Глаза тоже закрыть?

— Да.

Аша секунду задумалась и изменила свое мнение:

— Нет. Смотри. Но вниз.

Тем не менее я смотрел на Ашу. Очень серьезно.

— Ты же понимаешь, что я не могу тут остаться? Я не могу принять, что все просрано. Мне хватило Ньерта. Я… должен вернуться. Не знаю, как, но должен. Я вроде как попаду в прошлое. Так вот, сейчас самое время это сделать, Аша. Ты меня понимаешь, Аша? Я не смирюсь. Просто не смогу и не хочу. И выдрать меня в жопу гномьим изобретением, если я просто так все это оставлю.

Аша кивнула:

— Да. Именно поэтому пойдем быстрее. Ну.

Я потер виски.

— Куда мы едем? Где остальные? Как они выжили?

— Хранитель подземелий погрузил их в вечный сон. Их нужно разбудить.

— Нахрена погрузил? Почему? Причем тут Доган?

— Звезды нашептали мне. Я просто поняла, что так надо. И делала. Поверь. Он встретится с тобой. Мы едем к нему. Спросишь сам.

Я шел за Ашей. И надеялся, что за дверью «морга» окажутся замковые залы, как и положено вампирскому замку, но там были только коридоры мерзкого бирюзового цвета. Как в поликлинике советских времен.

Аша заметила мое удивление:

— Мы в музее древних вампиров. Оглянись.

Я так и сделал. И охерел… Дверь, из которой мы вышли пропала.

— Я первая, кто смог туда попасть. Много лет копила силы. Готова была драться, но стражей не оказалось.

— В платье? В нем бы дралась?

— Нельзя выделяться. Это не тот Варгарон. Другой.

— Я вижу. И не скажу, что мне это нравится. Нужно… это нужно изменить.

Не знаю, зачем я это сказал, но я пробыл в этом мире достаточно долго, чтобы понять — магия может очень многое.

Мы прошли коридор, вышли в безлюдный зал с восковыми монументами вампиров и витринами с пыточными инструментами, осколками ваз, костей, каких-то плит и древними, как носки Бома, книгами.

— И это… музей?

— Да. Все что осталось после вампиров.

Я завертел головой. Посетителей нет. Горит дежурный свет больших люстр. Заметил вполне привычные лампочки накаливании и тянущуюся паутину из проводов. Охереть не встать!

Аша провела меня через закоулки между витринами, и мы вышли через запасной выход. Там так и было написано! Запасной выход!

Вышли и…

Я чуть не сел. Никаких гор! Никаких, мать его, огненных гор, где располагался анклав вампиров. Я в городе! Да не в простом, а…

— Аша, это что, город? Обычный? Нормальный? Какого…

— Ну да.

Ну да. Ну да?! Я попал в фэнтезийную ночную Москву. Бульвары, скверы, парки и… дороги с какими-то педальными конями на воздушной тяге, бибикающие друг другу мерзкими «буээээ». Шум с современного города вдарил по ушам. Запах выхлопных газов и тухляка залез в нос.

Я не знал куда смотреть. Глаза разбегались. Темно. Повсюду многоэтажные вышки в стиле «я тут самая высокая башня темного властелина». Острые шпили, брутальная каменная кладка с письменами на на эльфийско-китайском языке.

Изюминкой на торте стали шныряющие крысы и дерущиеся кизрумы за шмат дристни из Фэнтэзидональдса. По переулкам бродили редкие фигуры орков в рубахах, джинсах и даже…

— Аша, это кто? Гоблин?

Педераст был одет как сутенер. Весь в золоте и мехах.

— А? Ну да. Одна из высших рас. В сто тридцать первом году новой эпохи они признаны угнетенными и теперь живут на «блага раскаянья». Не смотри ему в глаза, он может обвинить тебя в сексуальном домогательстве. Потом будешь работать на него десяток лет, подтирать задницу. О, и знаешь, что, Трайл. Я думаю, это из-за тебя.

— Чего? Я-то тут при чем.

— После того, как ты пропал. Ну. О тебе многие говорили. Кто-то посчитал тебя пророком. Кто-то вестником. Мне кажется, твои идеи многим понравились. Тебя забыли довольно быстро, но то, что ты принес в Варгарон… оно осталось.

— Да ну… на…

— О тебе многие говорили.

— Но ведь я о другом говорил. Как можно так исковеркать слова?

А потом я вспомнил святые писания из религий Земли и как его трактуют верующие, отрезая головы неверным. Упс. Похоже, я напортачил. Умер раньше времени. Точнее, пропал.

Аша пожала плечами, и мы молча прошли мимо гоблина. Я шел в крайней подавленном настроении. Хотя, казалось, куда уж хуже. Она что, пошутила? Аша заметила мою реакцию, продолжила:

— Сейчас у каждого гоблина есть свой слуга, отвечающий за их заднюю часть.

— Бред. Чушь. Аша, ты гонишь. Такого быть не может. Это круто, даже для Земли.

— Поначалу граждане возмущались, но малая часть более активного населения добилась привилегий для гоблинов. За десятилетия это разрослось. Сейчас гоблины и гномы заправляют практически всеми трудовыми гильдиями Варгарона. Ик…

— А… а… матки? Матки гоблинов? Они же рождаются из кусков ужаса и страданий. Что у вас с этим?

— Мы платим налог на гоблинскую рождаемость. Их выращивают из преступников и добровольцев. Особенно популярны матки из эльфийских девственниц. Но это только для самых высших гоблинов.

— Нет, я здесь не останусь… Аша, это звиздец какой-то. А орки?

— Дешевая рабочая сила. Все, что ты видишь, было построено орками под руководством старших гномов. Орки слишком глупые. Они часто гибнут при работе. Но их много.

— А гоблины значит разумны? Да они тупые, как… как… хер Йолопуки.

— Они угнетенные. Говорят, это важнее.

— Чем, блин?!

— Их убивали тысячи лет. Не считались с их чувствами и естественными потребностями. О, пришли…

Я смотрел на припаркованную «машину». Очень странную. На трех колесах то ли из резины, то ли орочьего дерьма. Обшивка точно из дерева, но оплетена металлом и изрисована светящимися рунами. Две круглые двери. Размером тачка с дамский мини-кар — купер или оку.

— Это что, машина?

— Не. Маход.

— Какой еще ход? Как это дерьмо на колесах работает?

— Магия и гномья заправочная смесь. Не разбираюсь.

Мы сели в ужасную колесницу ада. Мягко — как в кресло провалился. Я сел на пассажирское место, Аша — на водительское. Вместо руля что-то вроде оленьих рогов. Педалей нет. Моя водила сунула пальчик в дырку, которую я принял за прикуриватель и все засветилось, затряслось. Со звуком «бугагага», маход завелся.

Мы поехали. Я с открытым ртом и глазами смотрел в окно, забыв даже про вопросы, которых за сотни лет накопилось очень много. Но я до сих пор не могу прийти в себя. Вот только что лежал в саркофаге, а теперь попал в совершенно футуристический город, где в гармонии все — киберпанк, технологии и фэнтези.

На обочине заметил пять девушек неземной красоты с длинными ушами. Все в легких платишках, чуть ли не прозрачных. Я даже сосочки разглядел. Ноги длиннющие, талию можно обхватить орочьей ладонью. Светлые эльфийки — воплощение всех мужских сексуальных фантазий.

— Аша, это кто? Шлюхи?

— Ну. Платишь, они тебя радуют. Хочешь?

— Хочу.

— Не.

— А зачем тогда предложила?!

— Ну.

Пауза. Только звуки капающей изо рта слюны. Еще бы. Откровения за откровениями.

— Тебе сколько лет?

— Наверное, двести семьдесят девять. Или восемь. Перестала считать.

— А люди что? Они гоблинам сосут?

— Не. Эльфийки сосут.

У-у-у-у. То есть вот эти красотки тратят себя на то, чтобы порадовать мелкие пипирки тупорылых карликов, на которых без слез не посмотришь?

— Так что люди? У них что со статусом?

— Средние. Во всем. Могут стоять с эльфийками, но бывают и гоблинские партнеры. Правда, младшие. Ну и…

— И?..

— Наверное, тоже сосут, — Аша отвернулась от дороги и посмотрела на меня. — Откуда ты знаешь, что это любимое гоблинское дело?

Я не ответил. Но спросил другое:

— И почему же ты веришь этому Догану?

— Ну. Чувствую.

— Зашибись аргумент. Ладно, вези, посмотрим, что он скажет. Черт, я могу спать… меня клонит ко сну… О, да… Аша, я спа…

И погрузился в сон. Настоящий, живой. В нем я трахал пятерых эльфиек прямо на дороге. Но это совсем другая история.

Не знаю, сколько прошло времени, но Аша похоже долго меня будила:

— Трайл. Трайл. Трайл. Трайл…

И трясла меня за плечи.

— А? что?

— Приехали.

Аша жила в квартире. Ну или это мой мозг пытался адаптироваться под суровую реальность и искал аналогии. Мы зашли в высокий чертог сатаны. Консьержка-суккуб с рожками от которой у меня зашевелился член, весело помахала Аше из окошка в подъезде.

Пока мы шли, решил спросить:

— Аша, а ты кем работаешь?

— Я? Работать? Не.

— А на что живешь?

— Ну. Ворую. Очень выгодно.

Я с облегчением вздохнул. Слава небу, общество не успело ее испортить.

Мы прошли странную прихожую, где мусорные урны плохо сочетались со статуями горгулий, дошли до одной из дверей с ручкой-кольцом, за ней оказалась лестница вниз.

— Ты там живешь?

— Ага. Поглубже.

— Зачем?

— Там территория хранителя. Выше он не может.

Мы шли довольно долго. Похоже, что фэнтезиный город находится не только вверху, но и внизу. Удобно. Жалко лифта нет.

«Подземная квартира Аши» была похожа на обиталище Ядовитого Плюща из «Бэтмена». Каменные сюрреалистические монументы какой-то наркомании обвиты лианами и яркими цветами. Повсюду грядки с грибами и непонятной травкой. Все это ужасно неправильно контрастировало с обоями в горошек и люстрой, горящей розовым. Ага, самая обыкновенная двушка.

— Приветствую, — с порога послышался отдаленно знакомый голос. — А вот и великий разрушитель моего Ньерта. Как провел время? Успел подумать над содеянным?

Слащавый голос бесил. Полноватый лысоватый мужчина предо мной выглядел так же, как и сотни лет назад. Даже одежда не изменилась. И не скажешь, что перед тобой чуть ли не полубог. Он продолжил:

— Надеюсь, больше никаких неожиданностей? Не нападай на меня, ладно?

Я был спокоен, как удав, оглядел квартирку и сел на… пенек. Ага, обычный пень, на котором росли опята.

— Время объяснений?

— Видимо. Аша, дорогая, спасибо.

— Ага.

— Пойдешь или останешься с нами?

— Ну. Останусь.

— Переживаешь?

— Не.

— Я так и думал. Трайл, ты попал сюда, потому что через три дня должен попасть в прошлое. Это время не для тебя.

Ни единый мускул не дрогнул на моем лице. Надо же. Оказывается, я очень хорошо научился контролировать свое тело. Не так я рассчитывал попасть в прошлое. Но радует, что тут я не останусь. И изменю цикл. Во что бы то ни стало. А брошенный Серп не дает мне покоя.

— Понимаешь ли, меня попросили отправить тебя назад, в прошлое. Кто — не скажу. Таков был договор. Но есть маленькая сложность. Невозможно взять и отправить в конкретное прошлое. Потоки времени текут в одну сторону и параллельно друг другу. Для того, чтобы отправиться на тысячу лет назад, нужно дождаться определенного времени. Иначе ты попадешь не туда, куда хочешь. Так что я просто ждал подходящего момента. А уж ты сам умудрился дожить до этого дня. Правда это получилось не очень приятно, но ты же сам полез к вампирам. И можешь сказать мне спасибо, это я подсказал Аше, как можно тебе помочь.

— Спасибо. И очень интересно, — скрестил я руки. — Осталось только спросить моего мнения, хочу ли я быть путешественником во времени?

Бессмысленная предъява, но нужно было немного поартачиться.

— Не неси ерунды. Ты прекрасно знал, что ты вернёшься в прошлое. И ты не можешь этому сопротивляться. Никто не может. Циклы не изменить.

— Вероятно. Но я думал, что это будет попроще. Разверзнется земля, и я упаду куда-то вниз. Как было с Ирэной.

Доган спокойно улыбнулся:

— Я просто выбросил ее в хаотичный поток. Она могла попасть куда-угодно.

Он отряхнул пиджачок, убрал с себя волос. Это не Ашин, случайно?

— Через три дня я вернусь, и мы начнем. Именно тогда будет самое благополучное время для переноса в прошлое. Твои друзья отправятся с тобой. Аша знает, где они. Можешь их разбудить. Эти оставшиеся дни ведите себя предельно хорошо.

Значит у меня есть три дня подумать, порасспрашивать Ашу и разведать окружающий мир, чтобы решить — стоит ли мне плясать под чужую дудку? Ну хорошо.

— Безусловно, уважаемый хранитель. Ты же меня знаешь.

Я улыбнулся. Ох, как же давно я не улыбался этой улыбкой.

— Именно, что знаю. Считай, что я предупредил. И последнее. Я надеюсь твой разум достаточно окреп за сотни лет, чтобы переварить то, что я сейчас скажу…

И улыбнулся мне в ответ не менее отвратным оскалом.


Глава 4. Воспитание строптивой дочурки


Я сидел на пеньке и смотрел в глаза одному из самых могущественных перцев Варгарона. Неужели он думает, что сможет меня чем-то удивить? Меня? Двухсотвосмидесятисемилетненего мудреца.

«Ты на год ошибся».

Я проигнорировал Шизу, посчитавшую себя умнее меня. Доган выдержал томительную паузу и заговорил:

— Так уж получилось, что я знаю о том, кем ты станешь больше тебя самого. И я знаю, что жить ты будешь ради одной цели — изменить все вокруг. Но ты отказываешься верить в то, что реальность существует в одном виде. Нарушив цикл, ты не изменишь, а создашь новую реальность. Ты просто перейдешь из одного состояния в другое, но то, что было сделано в одном пласту времени никогда не изменить. То, что погибло — погибло навсегда. То, что разрушено, разрушено навсегда. И вернувшись в прошлое, ты начнешь с чистого листа, не понимая, что вокруг не те друзья, которые уже погибли.

Я закусил губу. Не, я, конечно, умный, все дела, но сейчас я что-то не догоняю. Мне уже надо начинать плакать и рвать волосы на голове? Я посмотрел на Ашу, а надежде, что она мне подскажет.

Но нимфа в красном платье только улыбалась до ушей.

— Аша, ты это… ну… все поняла?

— Да.

— Переведешь на оркский?

— Путешествие во времени — это путешествие из одной вселенной в другую. Как спираль.

— Вагинальная?

— А?

— Да я о своем.

Доган вздохнул.

— Похоже я переоценил тебя. Ты еще не понимаешь.

Ну-ну. Продолжай считать меня окорочком. Разговоры на твоем языке мне ничего не дадут. На самом деле я действительно напрягся, вспоминая фильмы о попаданцах в прошлое. Вот пример: я Шварценеггер у которого погибла семья. Я решил попасть в прошлое и исправить ситуацию. Прохожу мимо своего дома в прошлом и в окне вижу самого себя со своей семьей. Вопрос: это моя семья или его? Могу я убить самого себя в прошлом и занять место рядом с этой семьей? Не будет ли у меня потом… сомнений, что произошло что-то неправильное и это семья вовсе не моя и я ее обманываю? И похоже об этом-то сейчас и речь. Как только я это сделаю, то перейду в другое состояние. Не мое, а его. Короче, хер с ним…

Я серьезно посмотрел на Догана и…

… сложив губы гармошкой, указательным пальцем сделал «бр-бр-бр».

Доган смотрел на меня без эмоций, молча развернулся и, не попрощавшись, вышел за дверь.

Мы с Ашей остались одни. Она тоже вытянула губы и пыталась повторить мой трюк.

— Аша, ты чего делаешь?

— Тренируюсь. Вдруг пригодится.

— Тебе сколько лет?

— Вот именно.

Что-то я начинаю теряться. Вокруг меня творится какая-то дичь или проблема во мне?

«Вокруг все дебилы, ты единственный адекватный» — троллила меня Шиза.

— Аша, время вопросиков.

— Не. То есть да.

— Я не знаю чего-то, что знаю все вокруг?

— Полно такого.

— Почему Доган в это влазит?

— Он хороший.

— Нет, Аша, он не хороший. Он преследует какие-то свои цели.

— Он преследователь.

— Именно, Аша! Зачем ему все это? Запечатывать всех, возвращать нас в прошлое?

— Я спрашивала. Не говорит.

— И тебе не кажется это подозрительным?

— Ну. Да. Кажется.

— Тогда может не будем плясать по его дудку?

— А как ты вернешься в прошлое?

— Хороший вопрос. И в смысле «ты»? А ты со мной не отправишься?

— Не.

— Почему?

Аша задумалась.

— Хочешь познакомиться с дочерью?

Я немного впал в прострацию.

— Красивая? — спросил я, не успев сообразить ничего другого.

— Да.

Тишина.

«Папаша, хе-хе… Так, стоп. Ты только что подумал об ЭТОМ?»

«Думаешь, это инцест?»

«Я уверена! Ты спятил?»

«Вообще-то, я черное ничто, вселяющееся в любые тела. Формально, я ей не отец»

«И что, ты ее трахнуть хочешь? Не зная имени и ни разу не видев?»

«Конечно, хочу. Чем пошлее, тем больше хочется. Запретный плод, все дела»

«От тебя все отвернутся. Это аморально, отвратительно, противоестественно»

«Интересно, она любит в попку…»

«Я тебя не знаю…»

«А еще лучше сделать это втроем. Вместе с Ашей»

*звуки погибающей в конвульсиях Шизы*

— Хочу, — кивнул я. — Давай познакомимся. Слушай, Аша, а если мы…

— А?

— Наверное, слишком рано…

— Что?

— Ну… это…

— А?

— Как ее зовут?

— Элизиума. Я ей много о тебе рассказывала. Она скоро придет. Подождешь? Потом сходим погуляем.

— Семейная прогулка по городу? — смутился я.

— Да.

— Слушай, я ведь так себе отец. Всю ее жизнь просидел в гробу.

— Ты же не виноват…

Ага, точно. Меня к вампирам лезть заставило чувство собственного величия. Дай человеку рыбу, он будет сыт, а дай силу, он станет самоуверенным оленем, лезущим на рожон.

— Слушай, а как я выгляжу? Совсем все плохо?

— Получше. Но Реордан был красивее.

— Да ладно тебе, этот тоже ничего.

— Не.

Пока я расспрашивал Ашу о том и сем прошло несколько часов. В процессе она выдавила из себя в бокал крови и протянула мне.

— Аша. Я не пью из всяких стаканов.

— А. Точно.

Входная дверь открылась, и я заерзал на месте. Никакая вековечная мудрость не спасет от переживаний при первом воссоединении с собственным ребенком. Или не собственным, если думать другой головой.

На пороге стояла ОНА.

Я еле сдержал расслабившуюся челюсть.

Нимфы по природе своей красивые. Королева Нимф выделялась красотой даже среди них. А вот дочь высшего вампира-эльфа и Королевы Нимф — это… нечто.

Передо мной стояла очень высокая, чуть выше меня, валькирия с золотой кожей. Огромные зеленые глаза пронизывали насквозь. Мраморную кожу будто сто лет протирали маслами и вытачивали наждачной бумагой до идеального золотистого цвета и формы. Уши не такие длинные, как у эльфов, и больше растопырены в стороны, чем вверх. Осанке позавидует богиня красоты, длине ног — цапля, а губам лучший пластический хирург. Голубые волосы растекались водопадом до самой попы, про которую годами можно слагать дифирамбы. Никто никогда меня не сможет убедить, что эти бедра созданы для чего-то, кроме как любования на них. Грудь дышала идеальным третьим размером. Все это обтягивало черное платье без единой складки. Каждое ее движение пело грацией и величественностью, что невозможно сломать мужской похотью. Она плыла, а не ходила. Последним штрихом идеальной красоты оказались крылья ангела за спиной богини. Не золотые, но белоснежные, отдающие легким магическим светом.

— Доброй ночи, гость, — гордо кивнула Элизиума. — Мама, ты нас познакомишь или мне зайти чуть позже?

— Не, Эл. Останься.

— Да, мама.

Походкой, от которой невозможно оторваться, девушка подошла к пенечку и села. Идеальная осанка. Она закинула ножку на ножку, и я лишь краем глаза заметил прекрасное содержание самого запретного. Кружевные трусики золотого цвета.

— Прости за прямоту, гость, но ты выглядишь… устало. Мама, может гостю нужна особая помощь?

— Эл, это папа, — улыбнулась Аша. — Возможно, последний вампир в Варгароне.

Ни один мускул не дернулся на лице валькирии. Она величественно посмотрела мне в глаза и молча сканировала мне душу.

— Ты — мой отец? Ты — Трайл?

Я не сломался под напором величественности.

— Так говорит твоя мать. Извини, у меня не было возможности познакомиться с тобой раньше.

Элизиума перекинула ножку на ножку. С большим трудом я сдержался, чтобы не опустить глаза. Отец, заглядывающий дочери между ног — это зашквар.

— Тебя никто не осуждает, отец. Я знаю твою историю и уже давно сделала выводы.

Аша зашевелилось. Я чувствовал, как она переживает. Наверное, это первый раз, когда я вообще чувствую что-то подобное от Аши. Она не из тех, кто часто эмоционирует.

— Эл, — осторожно сказала она.

— Не стоит, мама. Я больше двухсотлет ждала этого дня. Неужели ты откажешь дочерь выговориться?

Я напрягся:

— Хочешь мне высказать обиды? Правда?

— Нет, что ты, отец. Я не в том возрасте, чтобы обижаться на отцов и матерей. Мне двести пятьдесят семь зим, и я успела наобижаться на много жизней вперед. Но ты же не против, если я не буду подбирать слова?

— Отнюдь. Я за прямолинейность.

— Это просто замечательно, — сухо сказала Элизиума. — Рада, что мы понимаем друг друга. С твоего позволения, я начну. Отец, почему ты ушел от мамы, когда она была беременной и нуждалась в помощи? Нельзя было дождаться меня, а потом уже идти ввязываться в такие опасные авантюры? Не пойми меня неправильно, сейчас я многое понимаю, но не могу не задать этот вопрос. Очень давно, но очень долго он меня тревожил.

Так-с. Сопли. Справедливые, конечно, сопли. Но все же это они. Женские обиды и сценарий любовного романа. А с другой стороны…

— Твоя мама была очень сильной. А я был уверен, что справлюсь. Ошибся.

Эл молча на меня посмотрела, подцепила целый сноп голубых волос и стала заплетать себе косичку.

— Ошибся? Да… мы все делаем ошибки.

Я почувствовала от валькирии разочарование. И мне это не понравилось. Словно что-то вонючее пробралось в душу.

— Не такой ответ ты ожидала?

Она пристально посмотрела мне в глаза.

— Да, отец. Не такой. Не надо уточнять. Ты ответил. Скажи вот еще что. Считаешь ли ты родственные узы чем-то важным? Или для тебя — это мимолетная вспышка, не стоящая внимания?

Я посмотрел на Ашу в безмолвном «ну и девка…». Она только улыбнулась и слегка пожала плечами. Мол, сам заделал, теперь трахайся.

Я решил ответить серьезно для разнообразия:

— Хорошо. Хочешь откровенно? Я не хочу с этим связываться, потому что погряз в таком дерьме, дорогая моя дочка, что ты даже себе не представляешь. И наличие у меня настолько важного, может сильно меня подкосить. Если у меня гибнет орк, с которым я не успел познакомиться, то мне уже может быть хреново. Даже кошмары снятся. Как ты думаешь, если я себе заведу жену и детей, смогу ли идти вперед?

— Понимаю. Ты хочешь жить ради себя, отец. Жизнь ради близких — для обычных. Но ты всегда был необычным.

Блин…

Ну что за хрень…

Элизиума отбросила заплетенную косу в сторону, разгладила у себя на бедре маленькую складку.

— Что ты собираешься делать сейчас, отец? Останешься с нами? Мы жили без тебя сотни лет и еще столько же проживем. Не считаешь ли ты себя обузой для нас? Мы — обычные. Живем в обычном мире. Твое присутствие — угроза для нас.

— Элиза, — поморщилась Аша.

— Мама, ты слишком безразличная к таким вещам. Пожалуйста, хватит летать в звездах. Он — наша смерть.

— Просто живи.

— Нет, я не могу, как ты, мама. На самом деле, как ты — вообще никто не может. Я веками не встречала таких, мама. Ты — особенная. А я такой быть не хочу. У меня своя жизнь. И присутствие отца может все сломать. Ты хочешь такой судьбы своей дочери, мама?

Аша не ответила и отвернулась, разглядывая стену.

Только сейчас я понял, как многое пропустил и как мир изменился. И… мне это не нравится. Грусть резко сменилась злостью. Если она и правда моя дочь, то мне ее жаль. Сотни лет в этом мире сделали ее… слабой.

Я резко встал.

— Дочь, хватит!

Валькирия тоже встала. Да так быстро, что даже мой вампирский глаз еле уследил. Аша изменилась в лице, подошла ближе.

— Трайл, она… такая же, как ты.

— Мама, нет! — повысила голос Элизиума. — Не сравнивай меня с чужаком.

— Он твой отец. И он пролежал в гробу больше двух веков. Живым. Я чувствовала его каждый день.

Эмоциональность Аши поднялась на новый уровень. Элизиума пронзила меня зелеными глазами:

— Хочешь сказать свои знаменитые речи? Я знаю, что ты умеешь. Ты манипулируешь сознанием. Заставляешь чувствовать то, что хочешь. Со мной это не пройдет, отец. К сожалению, я твоя дочь. И я тоже что-то умею.

Я еле успел сообразить, что происходит. Ментальное щупальце черного цвета вырвалось из груди Элизиумы и устремилось ко мне. Лишь на миг, но я почувствовал боль, ненависть, утрату. Но выпустив свою энергию, вырвал паразита из своих мозгов. Хотел было ответить взаимность, но опомнился, запихивая свои щупальца обратно в себя.

Валькирия пошатнулась., поморщилась.

— Силен. Значит мама не преувеличивала. И что теперь сделаешь? Заставишь меня поверить в тебя? Так же, как ты делал это со всеми своими слугами? Приручишь меня, как рабыню?

И отшлепаю, как непослушную дочь! Слава Асмодею, я сдержался и вслух этого не сказал. Ее можно понять. Но я не последний алкаш, избивающий детей. Я даже никого не бросал, а просто попал в дерьмовую ситуацию. Оправдываться я не собираюсь.

— Я не собирался этого делать. Мне достаточно слов.

— Самоуверенно, отец. Как мама и говорила, ты о себе слишком большого мнения. Считаешь себя богом.

Злость.

— Точно. Я считаю себя богом. И плевать сколько раз я проиграю, тебе ясно, дочка? Плевать сколько лет меня продержат взаперти и сколько конечностей оторвут. Мне срать на то, что мне вырвали позвоночник и выкололи глаза. Мне до глубины души насрать на гоблинов-сутенеров и сколько лет ты прожила, проклиная засранца папочку. Но тебе не повезло, Элизиума, что мне не плевать на тебя и Ашу. И я буду решать, как вам прожить оставшуюся бесконечную жизнь. Аша! — я ткнул пальцем в ошарашенную нимфу. — Ты пошла за мной. Я не заставлял. Ты поменялась телами с нимфой, зная, что я кончил в нее. Это был твой выбор. А ты, — подошел ближе к надменной валькирии. — Не можешь выбирать родителей. Но можешь выбрать обижаться на них или брать с них пример. Я создал историю. Я создал твой мир, таким какой он есть сейчас. Ты живешь в мире, созданном по моим идеям, которые изуродовали и исковеркали. И теперь говоришь мне о правильном и неправильном? Не зазнавайся, девочка. Я старше тебя, и моя жизнь была куда страшнее. Я жил в аду с самим собой и очень многое успел понять. Мало кто может похвастаться таким проклятым жизненным опытом, как у меня. И я меньше, чем за полгода изменил целые эпохи. Сядь, девочка! Сядь и слушай, что говорит тебе отец, которого ты знаешь всего ничего! Да, я бог! И мне срать, кто что думает про самооценку! Потому что я выбираю реальность, и она вертится вокруг меня, а не я вокруг нее! Я — ТРАЙЛ, ПЕРВЫЙ ИМЕНИ СВОЕГО! Я — БОГ!

Последние слова эхом разнеслись по всей квартире. Монументы задрожали, бокал с кровью упал со стола и разбился. Багровая лужа растеклась по полу.

Ну вот, такое ее лицо мне нравится больше. Глаза стали еще больше, рот приоткрыт, кулачки сжаты.

Аша, подошла ближе и взяла меня за руку.

— Трайл, она к такому не готова. Никто не готов. Она боится.

— Я… — запнулась Элизиума, и с трудом вздохнув, продолжила: — Я не боюсь, мама. Хватит… Я… просто не думала, что он такой. Как ты и говорила.

Элизиума села, погрузилась в себя. Мы с Ашей стояли и смотрели на нее в каком-то непонятном ожидании. О чем она думает? Что папа псих? Или?..

Она так ничего и не сказала, поэтому я спокойно сел на пенек, спросил:

— Кем ты работаешь?

— Советницей младшего распределителя блогов ущемленных. В центре по борьбе с дискредитацией.

— Советницей гоблина?

— Да.

— Аша, ты же помнишь, что гоблины занесены в Книгу Мести? — хмыкнул я. — Эти твари — дикие, тупые, безжалостные. Я был ими. Я был в матке гоблина. Их инстинкты — воплощения зла.

— Знаю. Таков сейчас мир, Трайл.

В дверь стали ломиться.

— Кто шумети-и-и, жалки-и-и нимфи-и-и? Откройти-и-и! Штрафи-и-и! Будете платити-и-и! По всякому-у-у!

В глазах Аши тревога, Элизиума окаменела и даже не дышала.

Какой-то гоблин напряг мою апатичную Ашу, Королеву Нимф и могущественную валькирию — дочь высшего вампира.

Гоблин?!

Злость.

Я уверенно зашагал к двери.

— Ик… Трайл?

— Да-да. Ты все правильно поняла.

— Ох.

— Мама? Что он сделает? Мама, ответь!

Со злости я вырвал дверь с корнем. Чертыхнулся, поставил ее у стенки. На пороге стоял очумевший зеленый карапуз в шортиках и с золотой цепью на голое тельце и с татуировкой эльфийки в короне, отсасывающей по кругу сразу у пятерых гоблинов.

— Ти-и-и кто такой-и-и-и? Двери-и-и ломати-и-и? Ашка? Будешь со…

Я схватил гоблина за ухо и с силой дернул, зашвыривая в квартиру.

— Отец, нет!

— Да как ти смеи-и-и…

Я пнул между гоблинскими ножками.

— …и-и-и-и-и-и! — улетел мелкий ублюдок и впечатался в противоположную стену.

Гоблин схватился за свои бубенца и завыл, закатив глаза и пуская тягучие слюни себе на живот.

Я оскалился:

— Ты будешь первым, стручок, возомнивший себя властелином.

— …и-и-и-и-и!

— Я вырву тебе вонючие потроха, обмотаю вокруг шеи и подвешу на самом высоком шпиле центра по борьбе с дискредитацией. Ты… жалкая пипирка, посмел разговаривать так с гражданской женой и дочерью бога? Ты? Гоблин?! С королевой нимф?! С дочерью самого Алукарда?!

Злость разрывала мне жилы. Я не слышал, что мне кричат Аша и Элизиума.

Одним движением я оказался рядом с гоблином. Воздух засвистел. Моя ладонь распорола дряхлое пузо ничтожного существа. Во все стороны брызнула черная кровь и говно.

— Я покажу вам ваше место… высшая раса…

И засмеялся вместе с гоблинским визгом. Громко, безудержно, не сдерживая себя.

Как же хорошо…


Глава 5. Геноцидист


Гоблин визжал и брызгал слюной, копошась ручонками в собственных потрохах. А я смотрел на это и смеялся.

— Визжи, червяк, визжи! Громче! Пусть все услышат! Громче, я сказал!

Я наступил на кровоточащий кусок мяса, проталкивая внутрь свои кожаные сапоги брендовой марки.

— Умоляй! Умоляй о быстрой смерти, ничтожество! Аша!

Я обернулся. Побелевшая Элизиума смотрела на гоблина глазами, наполненными ужасом и… чем-то еще. На лице Аши странное выражение. Словно она что-то забыла. Что-то важное, значимое, особенное. В глубине ее души что-то просыпалось. Воскресало. Она пялилась на меня взглядом, в котором невозможно что-то прочитать обычному смертному.

— А… а?

— Подойди.

Королева нимф послушалась.

— Смотри, — ткнул я пальцем в дерьмо. — Что ты видишь? Высшую расу?

Недолгая пауза.

— Не.

— М… ама…

— Тогда что ты видишь?

— Гоблина.

Я наступил сильнее. Из глаз и ушей червя потекла кровь, и он перестал визжать. Только забулькал.

— Да, Аша. Ты видишь перед собой гоблина. Ничтожную падаль. Ошибку некроморфов прошлого. Таракана, которого противно давить голыми руками. Юркого, шустрого, голодного паразита, не заслуживающего существования. Когда я был в матке, то почувствовал тех, кто сотнями лет порождал эту гниль. Вместе с силой они подарили мне ненависть. И возможно сейчас во мне говорят именно они. Матери, девушки, эльфийки, гномихи, страдающие века… эпохи. Ты!!!

Я гаркнул так, что гоблин булькнул особенно отвратно.

Элизиума не дернулась, посмотрела мне в глаза.

— Моя дочь работает на гоблинов? Собирает с эльфов дань на новых маток? И с гордостью заявляет об этом? Ты! Дочь творца и всевидящей древних кентавров. Ты! Кто ты такая, ответь?!

Меня никогда не разрывала такая злость. Белая, холодная. Я и не знал, что можно так злиться. Голоса и злоба тех, кто ненавидит гоблинов до кипения крови, проснулись в моей голове.

Элизиума посмотрела мне в глаза, перевела взгляд на гоблина, до крови закусила губу и отвернулась. Я почувствовал ее злость.

— Очнись! Очнись и пой, Элиза! Пой, я сказал! Папа явился все изменить! Ах-ха-ха!

Эхо моего голоса разнеслось по всей цитадели зла. Хотя… зла ли? Тараканьему логову…

Я рассмеялся и провернул ногу в кишках. Гоблин пискнул последний раз.

* * *

Мы молча смотрели на булькающий кусок мяса. Аша вздохнула, посмотрела на Элизиуму:

— Ну… как-то так.

Валькирия не могла выйти из своего специфического шока. Она открыла рот, закрыла. Проморгалась, села на пенек, как после десяти лет в трудовой каторге.

— Нам конец… конец… же? Да, мам?

— Ну. Может да. Может не.

— Не может быть «не», мам. Нашей жизни конец. Мы убили гоблина.

Я не обращал внимания на нытье. Огляделся, молча подошел к столешнице с полочками. Судя по мусорнице, здесь должно быть что-то вроде… Ага, вот. Я вытащил мешок очень похожий на полиэтиленовый, но все же с какими-то фэнтезийными отличиями. Вернулся к гоблину, молча стал упаковывать дерьмо.

— Что ты делаешь, отец? — опустошенно спросила Эла.

Аша вопросов не задавала. Она помнила меня.

— Как что? — удивился я. — Веди меня в своей центр.

Тишина.

— Прости, отец? Что?

— Веди меня на свою работу. Там же есть шпили?

Тишина.

— Нет.

— О, да-а-а.

— Нет-нет-нет. Мама, нет же?

Аша посмотрела на меня. Вздохнула. Посмотрела на дочь и… улыбнулась.

— Мама, нет! Нет-нет-нет!

* * *

Пока мы шли к машине, я быстро расспросил Ашу о современном мире. Узнал, что хранители стали ниже воды и тише травы. То ли пропали, то ли затаились. Доган единственный, с кем она редко общается, но он никогда ничего лишнего не говорил.

— А некроморфы?

— Говорят, что вымерли. Их магия не ужилась с современным миром. Тела распадаются…

— А что с магией то?

И то, что я услышал мне понравилось. Магия действительно уходит из Варгарона. Она, как разочарованная богиня, увидела, что творится в мире и, махнув на прощание, ушла прочь… в иные миры. Куда-то туда… далеко. А почему понравилось? Так потому что из меня магия пока никуда не делась. Я был долго законсервирован сильными чарами, и так быстро меня не ослабить. Да, я чувствую, будто протекаю. Кап… Кап… Я теряю что-то важное и очень нужное. Поэтому нужно спешить.

Элизиума обреченно плелась позади нас, но держала гордую осанку. Это хорошо. Хоть она и говорит, как сопливая девчонка, я чувствую в ней противоборство. В ее душе что-то оживает, увеличивается. О да, расти высоко-высоко. Говорят, что дети превосходят своих родителей. Это было бы… интересно.

Аша всю дорогу странно смотрела на меня:

— Ты сильно изменился, Трайл.

— Ты тоже.

На этом все. Мы подошли к магакару или как там его. Сели. Еле-еле поместились втроем. Да еще и вонючий мешок впритык.

— Тесновато тут с вашими крыльями. Неужели Королева нимф и валькирия не умеют летать? Вам они для красоты?

— Не. На полеты нужно разрешение. Гоблинам не нравится, что кто-то выше них.

— Ну вы и тряпки.

— Не.

И хихикнула.

Аша оживала. Моя старая добрая Аша оживала. Вот ради таких моментов и стоит жить дальше и вытворять всякую дичь.

— Элизиума? — посмотрела я на дочь, втыкающую в прострацию. — Тебе не скучно?

— Что это значит, отец?

— Тебе не скучно существовать? Года, века? Неужели ты не променяла бы все это на год жизни?

— Я… не знаю, как по-другому. Таких как ты больше нет, отец. Они все остались в легендах и детских сказках. Я что-то чувствую… не могу понять что.

Я решил блеснуть вековечной мудростью:

— Ты чувствуешь огонь. Он разгорается и скоро будет пылать. Я позабочусь об этом.

Едрить меня семеро философов. Вот что значит сотни лет проспать в консервной банке с самим собой.

— Мама, ты какая-то странная. То есть… еще страннее, чем обычно.

— Не.

— Вот об этом я и говорю, мам. Ты разве не боишься?

Аша долго не отвечала, выкручивая руль-оленьи рога и поворачивая на перекрёстке пустого ночного города. И все равно умудрилась не уступить дорогу какому-то разбибиковшемуся хмырю на главной дороге. Я высунулся из окна, махнул тонированному стеклу, мол «извини, мужик. Женщина за рулем страшнее обезъяны с гранатой». Вроде увидел, поморгал фарами, похожими на рождественские шарики.

— Не боюсь, Эл.

Элизиума замолчала. А я стал нагло рассматривать все прелести своей дочери. Ну… а чо? Красивая же. Твою мать, какая же красотка. Вся в меня.

— Отец, ты меня… разглядываешь?

— Не, — резко отвернулся я.

Спалился. Неудобно-то как.

Аша многозначительно посмотрела на меня. Я улыбнулся болванчиком. На удивление, не почувствовал от нее осуждения. Так, легкое любопытство. Блин, как хорошо, что никто не узнает, что я жесткий извращенец, поглядывающий на дочек. Ну а херли? Я знаю ее только один день. Да и тешит меня мысль, что я — лишь душа, переселяющаяся из тела в тело. По сути, Ашу, точней Нимфу, поимел Реордан, а я сейчас вообще Ваулур. Меня просто заставляют называть ее дочерью. Хотя… очень странно, но я вижу в ней себя. Какие-то мимолетные движения, привычки. Хотя бы то, что она постоянно накручивает себе на палец волосы. И смотрит иногда так, что хочется провалиться сквозь землю. Словно рентген, сканирующий душу космическими глазами. А глаза и правда космические. Даже не знал, что такие бывают. Если приглядеться, то в них можно увидеть что-то яркое и в огромных количествах. Переплетение звезд.

— У тебя красивые глаза, — не удержался я и козырнул оригинальным комплиментом.

Валькирия проморгалась.

— Да? Ну… спасибо. Наверное. Мне часто это говорят.

Мог бы и догадаться.

— Что у тебя за сила?

Элиза задумалась:

— Я чувствую других. Не всех, но многих. А некоторым могу внушать свои мысли. Слабым, таким как гоблины. Поэтому я работаю в центре. Но об этом никто не знает.

— И что? Гоблины с тобой нормально себя ведут?

— Когда как… — уткнулась Элиза в круглое окно. Видимо разговор окончен. Но я и так все понял.

Злость.

«Буэ-э-э-э!» — прозвучала мерзкая фентезийная бибикалка.

Аша резко затормозила, когда ее подрезали. Блатная машина, похожая на позолоченную колесницу без коней, встала перед нами, преграждая проезд. Из нее вышел… да неужели? Гоблин? Какой сюрприз.

Элизиума заерзала.

Аша открыло окошко и сразу же посыпался шквал сквернословия о родословной всех нимф в пятидесяти поколениях. Червь еле дотягивался своей макушкой до дверного окошка, но базарил, как настоящий огр:

— Ти-и-и сто, сучка гоблин-и-и-и, делаешь? Ти-и-и не видишь номери-и-и-и! Я в центри сами-и-и главниии. Элизи-и-и? Ах ты дряни-и-и-и. Это твоя маммани-и-и. Вылазити, пипикварн-и-и-и говняки-и-и эльфи-и-и. Я вам раскази-и-и как ездити-и-и-и.

Аша вздохнула, посмотрела на меня в безмолвном «может не надо?».

Моей улыбке позавидовал бы сатана.

* * *

Через полчаса я наслаждался видами ночного города, стоя на самой высокой башне центра по дискредитации. Грязный воздух щекотал ноздри, сильный ветер ворошил седые волосы. Варгарон светился миллиардами разноцветных огней. Нет, это не Москва. Такого города невозможно вообразить даже в самых смелых фантазиях дрочеров на темное фэнтези. Вместо веревки у меня был буксировочный трос. Вместо гирлянд, два пованивающих гоблина, один из которых был блатным донельзя сотрудником центра. Не самым главным, конечно. Понтовался больше. Но в первой пятерке точно. Какой-то там зам зама.

Я, конечно, хотел подвесить на кишках, но стало противно. Да и тонкие они, как Блюмова пиписька. Порвутся. Зато я разукрасил гоблинов в стиле Джека-потрошителя. Вывернул наизнанку, запихав в вонючие пасти гоблинские членюсики. О, Асмодей. Это мне еще долго будет сниться…

Вздохнув полной грудью аромат гоблинского дерьма, я привязал тощие ножки по обеим сторонам троса и перекинул его через громоотвод. Ногой отправил червей в полет. Они чавкающе ударились о каменную стену башни, оставляя на ней кроваво-коричневый след.

Я спрыгнул чуть ниже, посмотрел вверх. Э, так не годится. Утром их могут заметить, да и замять дело. Молча снимут, а потом никакого тебе освещения в СМИ и бурной славы для забытого всеми бога.

Надо как-то сделать заметнее, что ли…

О, да я чертов гений!

Погладил себя по щечкам.

Хороший мальчик.

* * *

Взгляд со стороны

Звуки революционного гномьего изобретения.

Магадио, оно же Радио Попова.

Красивый женский голос эльфийской девы вещал на весь город:

Главные новости: неслыханный и беспрецедентный террористический акт произошел сегодня в центре Гоблинбурга. Неизвестные проникли в благотворительный Центр Дискредитации имени Шнейпи Первого. Террористы ворвались в здание, связали орков охранников и подожгли здание. Пожар мгновенно охватил все помещения. По предварительной оценке экспертов он был магического происхождения. Прямо сейчас каменное здание пылает и десять бригад пожарных не могут справиться с огнем. Наш специальный корреспондент в прямом эфире.

— Калдерьбримор, что у вас происходит?

— Здравствуйте, Аландаэль, плохо слышно пшш… пш… пш…

— Калдерьбримор, что у вас? Слышите меня?

— Пшш… пш… Жуть! Что со связью? Ой, ты ёпка Ашхаи! Что говоришь там написано? Трайл вернулся менять? Кровью? Кто там висит? Третий советник Бдзын и неизвестный? Что за… Это же Пшш… пш… пипиквар… гоми… бл… пшш… пш… Такое нельзя говорить. Пш… пш… да что со связью?!

— Кхе-м, к сожалению, у нас какие-то неполадки в эфире. А теперь о других, более хороших новостях. Сегодня Великий Бздр Второй утвердил указ об увеличенных сборах с низших рас на льготные выплаты для гоблинов-эмигрантов из…

* * *

Я был доволен. Улыбался себе, глядя в окошко. Надо же, под утро город прямо ожил. Ух ты, как всех на разговоры поперло. Шушукаются, ругаются, дерутся. Еще чуть больше хаоса, и я почувствую себя Джокером из фильма «Джокер», ехавшим в полицейской машине после выступления в прямом эфире.

— Аш, слушай, мне кажется, получилось неплохо?

— Эм…

Элизиума смотрела в пустоту своими космическим глазами и шептала:

— Мы все умрем… Мы все умрем… Мы все умрем…

Я похлопал ее по плечу. Элиза вздрогнула.

— Да не ссысь ты, дочка. Провремся. Я не могу остаться тут, но и вас оставлять в этом аду нельзя. А ведь у меня всего три дня.

— Мы все умрем… Мы все умрем… Мы все умрем…

Я вздохнул:

— Аша, кого ты мне родила?

— Ну. Дочь.

— Она трусиха.

— Ну. Не привыкла. Сотни лет жила спокойно. Сам представь.

— О, я тоже сотни лет жил спокойно. Представил, спасибо.

— Ик…

— Ты почему икать стала?

— Не знаю.

Я сузил глаза:

— Я чувствую ложь, Аша.

— Ну. Заикала, как ты пропал…

Тишина.

— Ясно, — отвернулся я к окну. — Прости. Наверное, надо было лучше думать, прежде чем лезть к вампирам.

— Угу.

— Мы все умрем… Мы все умрем… Мы все умрем…

— В следующий раз пойду с армией, — хмыкнул я. — Слушай, а меня тут правда забыли? Ивана Грозного вот никто не забыл. А Гитлера помнить будут еще тысячи лет. Хотя тот еще засранец был.

— Ну…

Элизиума резко замолкла. Мы посмотрели на нее:

— Ты — сказка, отец. Я много работала с гоблинами. В самых верхах. Они тебя ненавидят. Ты убил какую-то древнюю матку и их знаменитого шамана из прошлого.

— А, это… Да я там только мимо прошел. Даже помню плохо. Вот ведь злопамятные…

— Это была их самая старая матка, отец. Одна из первых.

— Хм, да, она была непростая, это точно. Я плохо понял, но мне кажется, в ее составе была эльфридка. Она сохранила разум и… вроде как мне помогла. Хотя я тогда чуть не умер.

— Ты — бич гоблинов. Когда матка умерла, они все это почувствовали.

— О, мне это нравится.

— Они делают все, чтобы о тебе забыли. Наказывают, убивают, пытают, сжигают манускрипты. Имя Трайл для многих как оскорбление. Даже для низших рас. Лишь эльфы хранят в своей памяти… истинного тебя, отец.

Я зевнул, закинул руки за голову и облокотился о мягкую сидушку.

— Мило. Разбудите, как приедем. Я устал.

И я действительно устал. Пребывание в этом мире вытягивает все силы. А кровь Аши перестала быть такой питательной. Магия покидает ее.

Я не успел уснуть.

— Пап?

— М?

— А ты правда великий герой из другого мира? Ты правда вел за собой армии и боролся с демонами? Ты убил их ценой своей жизни?

Я открыл глаза. И долго не отвечал.

— Ага, — закрыл глаза. — И погиб от апперкота. Страшная сила.

Еще рано.

Слишком скоро меня стала будить Аша. Хотя я точно знаю, что ехали мы полдня.

— Трайл, просыпайся. Мы приехали…

— Еще минутку…

— Трайл!

— Ладно-ладно. Вот ведь…

Мы вышли из машины. Я огляделся. Ну и вонь.

— Аша, это свалка?

— Да.

— Они здесь?

— Да.

— Замечательно место.

Горы мусора вздымались со всех сторон. Вонь горящих покрышек, черный дым, крысы и кизрумы точно описывали местную атмосферу. Я пнул надкусанный БигМак столетней давности, выглядящий еще свежим. Небо не видно из-за смога. Земля не проглядывалась из-за местного аналога пластика.

— И это фэнтези мир, который я пытался спасти? Всего за двести лет вы переплюнули Землю. Аша?

— А?

— Ты помнишь дикие земли? Твой дом. Чистейшие ручьи, хвойный запах, яркое солнце и голубое небо? Ты помнишь сатиров, нимф, удары гномьего молота о наковальню и свист эльфийских стрел?

Аша не посмотрела на меня.

— Нет, Трайл. Я не помню.

— А я помню. Вампиры ничего не забывают.

Мы шли между мусорных холмов, зажимая нос и глядя под ноги. Длинное платье Аши измялось, стало грязным. Моя шикарная обувь превратилась в валенки из сморщенного ануса верблюда.

— Вроде где-то здесь.

— Мама, значит это правда? Легендарные друзья Трайла все еще живы? Я думала, это сказка…

— Это сказка, — кивнула Аша.

Аша показала пальчиком на груду мусора, огороженного неказистым заборчиком.

— Еще остались те, кто помнит тебя, Трайл. Они охраняли это место много зим. Погибали за эту свалку. Но гоблины так и не нашли их.

Я кивнул.

— Что нужно сделать?

— Убрать мусор. Они глубоко.

— Ага, понятно. Да без проблем. Я же бог. Почему бы не поковыряться в гоблинском дерьме. Тут работы на неделю.

— По-другому никак.

— Ну-ну.

Я глубоко вздохнул:

— Техника обители земной тверди…

Аша замотала головой:

— Будет шумно.

— Круг третий.

— Мама! — ухватилась за руку матери Элизиума. — Только не говори мне, что это…

— Ага. Древняя магия эльфов.

Пробуждение матери земли.

Земля, что магию забыла, очнётся от сна веков…


Глава 6. Психопати


Ух ты ж…

Вот это меня прет…

Ну и откат.

Вот отчего я после огненного заклинания в центре гоблинофикации проспал полдня. А я думал, мне показалось. Мол, ну с кем не бывает после вековечного погребения.

А это еще что за хрень? Я даже боль чувствую. А ведь это всего-то третий круг.

Вонючая куча мусора зашевелилась. Я даже успел трухануть, что случайно создал мусорного элементаля. Трэшовую Годзиллу — бича современного Варгарона. Но вроде пронесло. Мусор вздыбился вместе с землей и развалился на части, освобождая расчищенную площадку. Растревоженный хлам завонял так, что я стал сомневаться в его естественном происхождении и незаметно нюхнул свою вампирскую подмышку.

Не… точно мусор.

Тяжело дыша, я посмотрел на Ашу:

— Твою Годзиллу за жирнющий зад, Аша, чего мне так плохо-то?

— Магия уходит.

Дочурка смотрела на мое магичество с нескрываемым восторгом:

— Отец… это…

— М-а-а-агия, — развел я рукам.

— Нет. Да. Это прекрасно. Я больше века не видела ничего подобного. Маги сейчас рождаются очень редко и не доживают и до пятидесяти.

— И почему так происходит? Раньше было проще…

— Никто не знает. Магия просто уходит.

Я задумался. Технологии и магия. Часто слышал теории, что одно не может ужиться с другим. Либо эволюция идет одним путем, либо другим. Читал, что раньше и на Земле была магия. Древние майя и египтяне. Раса атлантов. Забытые боги — Иисус — он же пророк Мухаммед, Зевс, Будда, Шива, Один и прочие. По письменам, которые многие не воспринимают всерьез, говорят, что мир был полон чудес и невероятных существ. Но потом что-то произошло, и мы пошли по иному пути. Кто-то в этой Вселенной строго сохраняет баланс.

— Ладно, че дальше-то? Копать?

— Не.

Аша зашла за ограждение, замотала головой, сосредоточилась:

— МейрДжаХад…

— А можно без джихада?

— Не. МейрДжаХад бейн Ара…

— Ара, слыш чо…

— Трайл, не…

— Извиняюсь.

Аша завела пафосное песнопение.

— Может лучше лопатами?

Земля задрожала, вздыбилась, разошлась во все стороны. Один за другим появлялись эмм… яйца. По-другому никак не назвать. Прочные, энергетические яйца вырывались из земли и, мигнув ярким светом, пропали. Один за другим на грязной земле оказались… ох…

Мое отсутствующее сердце заболело.

Как давно я не видел эти лица. Я уже стал их забывать. Надо же…

Прекрасная зеленокожая Кая распростерлась на земле и просто сопела, словно не была под землей сотни и сотни лет.

Эльфоподобный Гурон с моим бывшим, но очень красивым лицом..

Астария. Даже спящая она выглядела величественно. Спящая ледяная королева. Вот она удивится, если гоблин у нее затребует «пососати-и-и-и».

Эхзолл отличался от стальных. Его лицевые мышцы сокращались, он стонал, будто пытаясь проснуться.

Катарсия улыбалась и бубнила что-то на своем. Йолопуки надувал пузырь носом. Драник и Усик похоже сдохли. Ну наконец-то.

Дриайя бледная, но вроде дышит. Ох, а она действительно неплоха. Очень компактная и формистая молодая гномиха. С такой можно устроить замечательное пати извращенств. Ну… она стоя может отсосать…

«Больной ублюдок»

«Пшла на! Я уснул в самом соку и не трахался двести пятьдесят семь лет. Никакая мудрость не спасет»

А это что за вяленый кусок недоразумения? Блюм? Ты, сука мохнатая, уснул вылизывая себе яйца? Серьезно. Свернулся и чавкает у себя под хвостом, как соску новорожденный сосет. Мерзкий извращенный ублюдок. Сколько тебя учил правилам приличия, так и остался аморальным хреном.

«На себя посмотри»

«Ты еще тут?»

Последний энергетический кокон заставил меня напрячься.

— Какого…

Эльфийский ребенок сладко спал, обнявшись с корягой.

Тодордан?

Я посмотрел на нимфу в красном:

— Аша? Это что, — ткнул я пальцем в маленького Тодо.

— Ам-м… мальчик?

— Да неужели? О, спасибо, капитанша очевидность. Какого Асмодея он тут делает?

— Не знаю.

— Доган про него не говорил?

— Не.

Я выругался всеми паскудными сквернословиями, которые только знал. Удивленная Элиза зашевелила губами, пытаясь повторить самые хитровыдранные фразы.

— Отец, это оркское наречье?

— Хуже. Твою ж налево…

Я сел на помятый золотой унитаз. Наверное, местный глава ГИБДД выбросил, поменяв на платиновый. Мд-а, и что мне теперь с ним делать? Все, кто здесь дрыхнет — бывалые вояки и тупые качки. Польза будет от каждого. Один Йолопуки разгонит половину города, как Грета Тунберг на мясном фестивале.

«Не играть по правилам». И как? Может настало время «доверять правилам?». Мол так надо — смирись. А то ведь придется парня сдать в детдом.

Твою муть. Не могу я так поступить. Мелкий хоть и недоросль, но все-таки Зеленая Анаконда. А мы своих не бросаем. Он пошел за мной и моя принципиальная позиция — беречь тех, кто в меня поверил.

— Элиза, есть идеи?

— Я не понимаю, почему ты спрашиваешь меня, отец. Я напомню, что здесь не по своей воле…

— Да что ты? — вспылил я. — А по чьей же? Твою жизнь так легко испортить другим? Ты могла бы уйти из дома, пойти к гоблинам и сдать меня. Сказать, что явился сам Трайл и убил гоблина. Получила бы медальку за отвагу. Но ты же так не сделала, верно?

Почувствовал от Валькирии злость.

— Не будь эгоистом, отец. Я сделала это ради мамы.

— А ты попыталась ее уговорить не идти за мной? Хоть как-нибудь? Вы прожили вместе сотни лет, Ашу я знаю не больше года. Думаешь, она бы не прислушалась к тебе? Я чувствую ее. Ты ей важнее, чем я. Просто она понимает, что вокруг одно дерьмо.

Элизиума открыла рот, но я поднял руку:

— Хватит. Даже сейчас у тебя есть выбор. И если ты и в будущем будешь меня винить, то лучше проваливай прямо сейчас.

— Трайл… — занервничала Аша.

Элиза смотрела на меня космическими глазами. Еще немного и меня засосёт в эту черную дыру. Я выдержал этот взгляд и дождался, когда валькирия отвернется, радуя меня идеальными полупопиями, плотно сжатыми черной материей. Офигеть, это что же за фасон платья такой, где даже размер попки учитывается? Если бы ткань была телесного цвета, я бы только впритык понял, что она не голая.

«О.С.Т.А.Н.О.В.И.С.Ь.»

— Надеюсь, разговор окончен. Аша, разбуди их, пожалуйста. Что-то мне хреновато. Посижу на этом… агрегате сдерживания внутренних дел… тьфу ты… шлаков. Отдохну.

Нимфа кивнула. Красивая… Ладно-ладно, завязываю.

— Трайл… — замерла Аша, втыкая в мусорный клубок отходов гоблинской жизнедеятельности.

— Ну?

— Насчет Каи…

Я посмотрел в спину нимфы.

— Что с ней?

— Она тебе сделает плохо.

Интересно девки пляшут. О письме Итерны я никому не говорил.

— С чего ты взяла?

— Ну. Раньше я могла видеть струны.

— Это все объясняет, Аш. Не томи, пожалуйста. У нас очень мало времени.

— Это кентавры только могут. Видят их, переплетающиеся судьбы. Кая душит твою судьбу. Берет так и… кхрк.

— Кхрк, да?

— Тяжело объяснить. Я никому не объясняла. Всевидящие, в отличие от видящих, часто отличают неизменные струны судьбы. У Каи она не меняется и тянется к твоей. Стягивает ее. Как петелька на шее. Может не стоит ее… ну… будить?

Я хмыкнул.

— Если все так неизменно, то есть ли смысл рыпаться, а?

— Смыла… нет. Все случится.

— Что случится?

— Что-то плохое. Ты же знаешь, что говорить о будущем бессмысленно. Его никто не видит и не понимает. Все провидцы могут только чувствовать.

— Ага, ясно. Да, Аша, я в куре. Даже не так. Я знаю, что она меня предала. Не спрашивай, откуда. Но знаешь, что? Сколько бы я ее не сканировал, я не вижу в ней злых помыслов. Она не желает мне зла. Наоборот. Только хорошего. Понимаешь теперь, почему я в крайней степени замешательства? Помнишь Эридраса? Блаженного Лайра. Ему еще Астария отс… прислуживала.

— Да.

— Я его убил. Потому что почувствовал в нем злой умысел. Была еще причина, но это неважно.

— Ты убил Эридраса? — развернулась Элиза. — Того самого?

— Что, еще одна знаменитость?

— Конечно. Он и еще одиннадцать аристократов остановили натиск орков в эльфийские земли. А потом он просто пропал. Никто не знает, что с ним случилось.

Аша зацепилась пальчиками себе за нижнюю губу:

— Это плохо.

— Почему?

— Один из тех, кто ждал тебя все это время и помог сохранить это место, был его слуга. Ты его назвал Леголасом. Он много лет пытался разобраться, что случилось с его господином.

Я поморщился:

— Хм, нежданчик. Я думал, он тогда ушел с концами.

— Нет, он вернулся. Мы с ним многое пережили. Он помог мне с вампирскими чарами. Я думала позвать его на помощь, как только мы тут закончим.

— Я-я-ясно… Так, ладно. Об этом разговоре ни слова. Никому. Аша, Элиза, понятно?

Аша кивнула, а Элизиума проигнорировала. Я посмотрел на нее:

— Понятно же?

— Очень хорошо понятно, отец, — холодно посмотрела на меня дочь. Черт, похоже я слишком рано доверился ей. Ладно, похер.

Я продолжил:

— Так вот. В Кае я не чувствовал никакой угрозы. Я натура чувствительная и убивать тех, кто ко мне так хорошо относится, не готов. Это, не говоря уж о том, что у нее в животе моя… эээ… еще одна прелесть. Слышишь, Элиза? У тебя будет братик или сестрёнка. Ты рада?

— Не могу сказать, что чувствую радость, отец. Я знала про нее.

— Много тебе рассказали, как я погляжу. Аша, буди. И ротик на замочек, иначе я… огорчусь. Эридрас пропал, ясно? Споткнулся в волчью яму или был изнасилован орком и покончил жизнь самоубийством, не выдержав позора на эльфийскую аристократическую попку. Мне срать. Вы ничего не знаете. Буди. С Каей я сам разберусь.

— Отец, а что, если эта Кая просто забыла, что предала тебя? Что если она потеряла помять? Или у нее ее отняли? Тогда она не будет ничего помнить, и ты ничего бы не почувствовал. Я сама очень давно попалась на это. Меня подставил очень хороший друг. Это возможно. У эльфов были специальные обряды, если высший аристократ терял свою маску, но знал слишком много. Сейчас это тоже есть. Но только для самых влиятельных гоблинов.

Я задумался. Умная девчонка. Вся в меня. Да, это действительно могло бы сработать. Дерьмо. Вообще-то это полностью объясняет, как можно предать, но при этом об этом не думать и не чувствовать. Возможно, кто-то умный знал о моих возможностях и просто меня переиграл.

— Память можно восстановить?

— Я не уверена. Может быть. Лучше спросить об этом какого-нибудь эльфа, пережившего тебя.

Я встал с унитаза.

— Буди, Аша.

Нимфа подходила к каждому по очереди, клала им на лоб ладонь и что-то бубнила.

— Это Доган тебя научил?

— Да. ТрэшЛакал…

— Не стоит его лакать. Что это за язык? Я не понимаю…

— Хранитель сказал, что это знания некроморфов.

Первой очнулась Кая, заморгала глазами, резко встала:

— Ой… Я умерла. Ой, кто ты? Ой, Аша! Ой! Ой, какая красивая!

Элизиума улыбнулась. Похоже, орчиха ей понравилась.

— Кая, ты как? — спросил я.

— Я как? Даже не знаю. Трайл… это ты?

— Как ты догадалась?

— По улыбке. Ты всегда страшно улы… А что происходит? Где песочек? Что-то мне… страшно.

— Элиза, могу я тебя попросить объяснить всем просыпающимся, что происходит. Или нет. Ты… успокой их. Ну ты же умеешь, как я. Потом соберем оперативку.

— Как скажешь, отец. Что такое оперативка?

— Увидишь.

Следующий — Гурон.

— Я иду к тебе… камень… моя Дри…и…иии…

Гурон в теле эльфа-вампира крякнул, резко сел на задницу:

— Жопа склирса.

Изрек он гномью мудрость и, замотав головой, схватился за нее рукой.

— Йолопуки, молотом тебя по… что он мне подлил в грог?

— Гурон, бро, это не бодун.

Гном посмотрел на меня заплывшими глазами:

— А ты что за склирз? Где я? Где моя Дри?

— Я — Трайл. А это моя дочь Элизиума. Она тебе проведёт краткий ликбез и вернет в реальность. С возвращением в мир живых, дружище.

Пробуждение Дриайи оказалось скучным. Ну а что? Какая-то тупенькая девочка поохала, поахала и пошла обниматься с Гуроном, с раскрытым ртом слушая вступительную речь Элизиумы. Кстати, умная у меня дочка. Так все красочно и четко объясняет. Прямо распирает от отцовской гордости. Трахать такую в попку будет жаль…

«Звук Фейспалма»

Йолопуки.

Тролль вскочил на ноги:

— Маленькие камушки! С Йолопукой решили драться? Да Йолопуки вас разнесет! Как мелких маленьких гномишек! Как Гурончика! Что? Где вы? Испугались Йолопуки?! О-о-о-о…

— Ах ты склирз вонючий! — оторвался от лекции возмущенный гном.

Астария.

Медленно открыла глаза, оставшись лежать на спине. Только ледяные глаза свирепо смотрят во все стороны.

— С… сколько прошло времени?

— О, Асти, с пробуждением тебя, моя холодная королева.

— Рео? — скосила глаза Астария в мою сторону. — Что с твоим лицом?

— Я самый. Ты проспала двести пятьдесят семь лет. Добро пожаловать в будущее, где гоблины трахают эльфийских королев.

Астария закрыла глаза, медленно и глубоко задышала.

— Это невозможно.

— О, нет, Асти. Возможно. И ты в самом центре этого возможного. Не сделаешь нам мороженного?

— Тебе весело, Рео?

— Крайне. Давно так не веселился. Ты, кстати, хорошо выглядишь. Не могу оторвать от тебя глаз…

— Я убью тебя, Рео. Ты добиваешься этого?

— Нет, что ты. Я надеялся, что мы поможем друг другу. Всячески.

— Ч… что с эльфами? Причем тут гоблины?

— О, прошу тебя, моя дорогая, вон там моя дочь всем все рассказывает. Прошу, присоединяйся.

— Что за вонь?..

— Так воняет свалка. Это такое скопище гоблинских испражнений. Тут ты проспала последние две сотни лет. Кстати, у меня для тебя трон.

Я кивнул в сторону золотого сортира:

— В нашем мире только элита могла позволить себе такие. Ну как, они отвечают за ПДД. Ну там палочкой махнуть мотоциклисту, штраф за превышение выписать…

— Что ты несешь?..

— Хорошее настроение. Рад вас всех видеть. Я, между прочим, не могу похвастаться крепки сном, как у тебя. Но об этом спроси у Элизиумы.

— Ты… хорошо, Рео. Давай поиграем.

Астария не встала, а вспорхнула, лишь мимолетом осмотрев местные красоты, сморщив точеный носик. Отошла к остальным, вклиниваясь в разговор и задавая вопросы, интересные только ей, не обращая внимание на бурчащего Гурона.

А Блюма я пнул.

— Вставай, педераст ушастый.

Ну как пнул. Подцепил на носок и запульнул в то, что мне показалось мягким. Я же не живодер. Кот заверещал и с визгом улетел в какую-то смердящую блевотину.

Аша, удивленно посмотрела на меня:

— Так я же… его еще не пробудила. Как ты это сделал?

— О, это наша с ним магия. У нас с Блюмом она своя. Атмосферная.

Честно говоря, я щас охерел, что он проснулся. Блин, обидится ведь.

Пока орущий котоящер выпутывался из объятий богомерзкого мусора, проснулась Катя и ее два урода, на которых я даже внимания не обратил.

— Катя, ты в будущем!

— Что-о-о-о-о?! — мгновенно подскочила эльфика. — Где-е-е?! Правда? Не может быть? Ты — Трайл? Конечно, ты Трайл. О, а почему так голова боли?! О, а где песок? Что так пахнет вкусно? Ого, сколько тут всего. Мы в будущем? А где песок? А, понятно. Прошло много времени. Даже песка нет. Значит больше сотни лет. Пустыни так просто не пропадают. Ого, сколько вас тут. А это кто? О, этих я знаю! Аша! Красивое платье. Трайл, а кто это такая крылатая? О, на тебя похожа…

Недолгая паузу. Ученая быстро посмотрела на меня, Ашу и на Элизиуму. Я даже рот не успел раскрыть, она продолжила тараторить:

— Это твоя дочь? Очень красивая. Ух ты. А что это? Ох, моя голова…

Катарсия уселась на корточки, стала ковыряться пальчиками в какой-то розовой слизи.

— Драник, иди сюда. Смотри, что я нашла. Ух… Усик, хватит валяться. У нас много работы.

Мда. Этой точно ликбез не требуется. Он сама во всем разберется.

Ну и предпоследний. Его я будить вообще не хотел. Думал до последнего.

— Может его обратно закопать?

— Поздно.

— Блин. Ладно, буди.

Маленький Тодо проснулся и… разрыдался. Да так, что я аж потерялся. Хм, а как сопливых утешать- то? Ладно, щас попробую:

— Не ори, козлина, всех гоблинов на уши поставишь! Набегут, сожрут! Все же хорошо! Какого хера лысого ты здесь делаешь, мелкий крысеныш?

Мелкий разрыдался еще сильнее.

— Да что же ты делаешь, Трайл! — мгновенно подскочила к мальчишке Кая. — Он же маленький. Ничего не понимает. Тише, тише, Тео. Все хорошо. Мы все здесь и в обиду тебя не дадим. Мы все прожили во снах. Это же не так уж и… страшно…

Я махнул рукой на процесс тошнотворной педиатрии, посмотрел на спящего Эхзолла. Эх, вот он сейчас разнервничается.

Стоило Аше его коснуться, как он проснулся. Даже пробуждающего заклятия не потребовалось. Он будто сам пытался проснуться все это время и лишь ждал, что ему кто-то поможет.

Он зарычал, задымился, вскочил на ноги, запутался в них и снова свалился. Махнул рукой — зеленая энергия устремилась в сторону мешанины из дерьма и Блюма. Кот заверещал еще сильнее. Ну все, конец ушастому. Покойся с миром, мой друг…

Вздохнув, я одним движением оказался у кизрума, глянул. Не, вроде живой. Пока Эхзолл падал и вставал на ноги, осмотрел кошака внимательней. Он запутался в каких-то веревка и смотрел на меня как-то недобро.

— Че, обиделся?

— Мягхк!!!

— Посиди еще тут немного. Эхзолл, расслабь конечности! Это я — Трайл!

— Кто? Ар-х! Что происходит? Что? Что, Бордулово вымя, тут проиходит? Отвечай, вампир! Почему я не мог проснуться? Почему ты здесь? Почему я здесь?!!

— Ты попал в будущее на два века вперед. Я ни в чем не виноват, сразу говорю. Это все Доган.

— ТЫ. ВСЕГДА. ВИНОВАТ!!!

— Не ори ты так, а то гоблины набегут!

— Какие еще гоблины? Что ты несешь, вампир?!

Я вздохнул.

— Слушай, хватит вести себя как истеричка. Ты же некроморф. Расслабься и тебе все объяснят.

* * *

Времени прошло много. Всем пришлось ответить на их личные и самые важные вопросы. Ох, сколько же было соплей, истерики, паники. Но слава богам, в моей пати были нормальные дамы и парни. Одна только Катя светилось таким счастье, что было сложно взглянуть, не ослепнув.

Расставив все галочки над «й», уж как получилось, я стал говорить. Издалека, чтобы никого не шокировать больше положенного. А то они и так все какие-то потерянные.

— Итак, прямо сейчас мы изменим мир. У нас есть два дня. Нам нужно устроить геноцид высшей расы гоблинов, спасти эльфов, орков, гномов и остальных тварей. Предупреждаю сразу. Кто-то умрет, кто-то сойдет с ума. Будет очень много боли и крови. Вашей тоже. Но мы справимся и потом отправимся в прошлое. Очень далеко в прошлое. Ну, кто со мной?

И улыбнулся до ушей.

Где-то вдалеке приближались мерзкие сирены «буэээ-буэээ-буэээ».


Глава 7. Тринадцать друзей Трайла


На срочной оперативке посреди гоблинской свалки мы устроили настоящий мозговой штурм. Как спасти мир? Плевое дело. Боги и герой так каждый день делают. Для начала мы обсудили масштабы. Как я понял, Варгарон очень маленькая планета. Раз в двадцать меньше Земли. Что-то вроде России на маленьком шарике. Но дохрена городов, провинций и деревень. Гоблинбург вырос в Огненных горах и близлежащей пустыне Мора, став столицей. Уж почему здесь, на территории вампиров — отдельный вопрос. Но вроде как в этих горах обитало огромное количество гоблинов. Просто полчища. Они служили естественной защитой для анклава. И это сильно упрощало нашу задачу.

Я ходил туда-сюда и говорил:

— Главное — зародить идею. Мощную и сильную. А уж Варгарон потом сам очухается. История гоблинского захвата свежа, как Америка. Вы знали, что достаточно убить одного наркомана, чтобы погрузить страну в хаос?

— Йолопуки не наркоман.

Я отмахнулся:

— Это, мать Бордула за лупу, гениально. Взмахнуть рукой, а уж потом появится торнадо. Сечете?

Эхзолл довольно крякнул при упоминании Бордула. Он облакался какой-то бурды из бурдюка, консервировавшейся с ним более двухсот лет и, вроде бы, расслабился, смирившись со своей судьбой.

Я продолжил:

— Вопрос в том, как…

«Буэээ-буэээ-буэээ»

Я поморщился. Нас ищут. Вся округа встала на дыбы после моей легкой проделки. Город оцепили, по небу летают крылатые твари. Нам пришлось спрятаться за мусорными горами, чтобы не палиться.

— Так вот, фишка в том, чтобы эту идею придумать и правильно заложить. Как в фильме «Начало». Кто смотрел «начало»? Никто. Многое потеряли. Ладно, есть у кого идеи, как сделать гоблинов гоблинами? Старыми добрыми пипирками, трахающими друг друга в прыщавые жопцы. Да так, чтобы их убийство приравнивалось к раздавлению таракана?

— Раздавлению, — хихикнула Аша.

— Ну дык? Кто выскажется первым?

Эхзолл:

— И зачем нам это делать, вампир? Ты нас втянул во все это, а теперь предлагаешь все усложнить?

— Так все просто. Я вас буду шантажировать. Кто мне не поможет, тот останется здесь навсегда.

Недовольный ропот.

Астария:

— Не зазнавайся, Рео. Кто тебе сказал, что мы не справимся без тебя? И вообще, я думаю здесь остаться.

И поморщилась, словно нюхнула задницу Йолопуки.

— Ври больше. Там ты была ледяной королевой, а здесь станешь подстилкой гоблина. Останешься?

— Ц!

Гурон:

— Мы с Дри согласны. Никогда не любил гоблинов, молотом их по голове.

Катя:

— Дайте гоблинов! Больше гоблинов!

Элизиума кашлянула:

— У меня есть идея.

* * *

Мы дождались ночи и вышли со свалки. Машину пришлось оставить — тесная и палевная. Ах да, Эхзолла тоже. «Гениальный план» провалился бы слишком быстро, если бы в нашей компании заметили огромного четырехного мужика. Кстати, я ему обещал с ящеробабой помочь. Но, наверное, сейчас не самое подходящее время. Некр не сильно противился. Наоборот, был доволен, что его не втянут в очередную авантюру. С ним я оставил Ашу, Тео и Дриайю. Блюм так и не выбрался, над чем я громко поржал, но попросил Каю помочь ему, но только не говорить, что я сказал. А то возомнит себе еще… В общем, с этими мутными типками я разберусь позже. И ничего страшного, потерпят денек на свалке. А вот тролля взяли. На удивление, они тоже часть угнетенного общества. Редкие, конечно, но все же встречаются.

Астария:

— Я не буду этого делать, Рео! Спятил! Тебе жить надоело?

Я не унимался:

— Ну Асти, пожалуйста, ты очень красивая… Всё зажило, волосы отрасли. Это же легко, смотри.

Я поднял кулак и сделал у рта движения туда-сюда в такт, упираясь себе языком в щеку. Ну, типа, член сосешь.

— Ни за что.

— Да это же игра! Ты тут самая властная на вид, и ни один гоблин не устоит.

— Последнее предупреждение.

— Я сделаю, я! — подняла руку Катарсия. — Это же интересно.

Через пять минут Катя стояла у обочины, выжидая очередную машину-колесницу. Да не обычную, а какой-нибудь многоместный хаммер. Сколько мы не голосовали, никто не останавливался.

Ага, едет!

Мы выглядывали из-за деревьев. Катя приступила. Выгнула попку и стала наяривать у рта рукой, помогая языком. Да так мощно, что я нисколько не сомневался в талантах ученой. Как и мой вставший хер.

Я был доволен и расплылся в оскале:

— Говорил же сработает. Прекрасно помню гоблинскую натуру.

Золотая колесница остановилась у обочины, окошко открылось:

— Ут-и-и-и маленьки-и-и эльфиц-а-а. Хочеш-и-и пордовати-и-и моего огри-и-и? Залезати-и-и-и.

В один прыжок я оказался у машины, выдернул очумевшего гоблина.

— Ну приветиии, — пропел я. — Давай познакомлю с настоящим огром.

Я швырнул заверещащего гоблина в густы. Звук «пым» дал мне понять, что от него ничего не осталось после знакомства с дубиной Пука. Да-да, ношение оружие в Аме… Варгароне разрешено.

Я заглянул внутрь. Один ехал, повезло. Не хотелось бы марать руки о маленьких гоблинят.

— Твою мать, что это?

Водительское место было заточено под гоблина. Я вырвал мелкое креслице с корнем и отшвырнул в сторону. Махнул своим рукой и хотел было сесть за руль. Благо, в шестнадцать лет отучился, да и опыт было немного. Но впал в ступор. Три рычага, одна педаль, какие-то завитушки, руны и оленьи рога вместо руля.

— Давай я, отец.

Во мне проснулся дух приключений.

— Я сам хочу…

— Ты не сможешь.

— Чейта… вроде все просто.

— Пять лет обучения, отец.

— Херасе.

Я почесал репу. Стало еще интереснее. Бляха, с одной стороны будет не круто попасть в ДТП, завалить всю миссию и погубить корешей, а с другой… так хочется.

Выбор очевиден.

* * *

— Отец, нет, синий рычаг! Мама… что же это? Отец, не так резко!

— Да понял я, понял. Тут легко…

— Тормози.

Я резко вдавил по тормозам, которых не было. Пришлось быстро соображать, что тормозится здесь подобием поворотников на рогах.

Аша апатично втыкала в окно.

— Ой, гильдия красоты еще открыта. Может заедем?

— Мама, нет. Отец, помедленней! Мы подъезжаем к городу! Осторожно, гоблин!

Я резко свернул, наматывая мелкого на колесо.

— Упс. Рука дернулась.

Астария цыкнула, Гурон выругался, Йолопуки, занявший половину огромного внедорожника, довольно крякнул:

— Вперед, ездюк-вождюк.

Я вывернул руку и показал заржавшему троллю фак.

— Отец, ты… ты… ты…

Пришлось припарковаться, чуть не перевернувшись в кювет.

— Ладно, дальше тогда ты.

С грустью я поменялся местами с дочкой. Весело, блин.

На самом деле я не просто страдал херней. Хотя бы в теории я должен научиться гонять на такой тачке. Мало ли что. Потом возможности подучиться может и не подвернется. Объяснять никому не стал. Да и всем, кроме Элизы было пофиг. Они прекрасно знали, что я латентный псих.

— И что тут пять лет учить? За пять минут можно научиться.

— Ты сбил гоблина!

— Да никто же не видит. Почти пустырь. Что он тут вообще делал в такое время?

— Они любят такие места!

— Элиза, не кричи. Ну все же хорошо закончилось. Знака «опасность, олени» не было. Он сам виноват.

— Храни нас древняя Ашхая.

Блин, еще и религиозная.

— Да срать на нее.

Астария:

— Рео, я начинаю терять терпение.

— Ну сядь за руль тогда. Расслабляет. Ну что, погнали уже, чего стоим?

— Дай отдышаться, отец.

Мне нравится, что меня называют почти «папой». Есть в этом что-то… сексуальное.

«Ты хотел сказать „душевное“?»

«Нет, не хотел. Папа, да! Возьми меня, папа! Глубже, глубже, сильнее, папочка. Я близко… А-а-ах»

«Сдохни, извращенец»

«Хер тебе»

В полной тишине мы ехали довольно долго. Я уже заскучал. А если я скучаю, то начинаю нервничать и сомневаться. Отстойные чувства. Для слабаков. Вперед, только вперед!

К главной гильдии вещания мы подъехали под утро. Слава Асмодею, без приключений. Ну как… пришлось утихомирить орков, перекрывших въезд в город, а в остальном все обыденно.

— Зачем ты это сделал? — не унималась дочка.

— Не убил же. Ноги только переломал и связал. Это орки, им нормуль.

— Нет, отец, им не нормуль!

— Ладно-ладно, успокойся. Это обычная жертва прогресса. Без нее никак. Аша, блин, надо было ее дома оставить. Кого ты мне родила?

Элиза поморщилась:

— Для тебя никого не рожали.

— Тоже верно. Вот здесь паркуйся.

— У главного входа?! Ты с ума сошел?

Я посмотрел на дочку.

— Элизиума, дочка моя, у нас нет времени. Ты что, не играла в ФарКрай?

— Во что?

Вместо ответа я оскалил ряд зубов:

— Ты знаешь, что такое безумие?

Я потянул ручку газа. Когда машина сорвалась с места прямо в главный вход гильдии, ор оглушил меня. Астария заледенела, Йолопуки ржал как умолишенный, Катарсия проклинала какие-то научные теории о правильном и неправильном, Гурон верещал что-то про молот и жопу, а Аша зевнула. Элиза не успела ничего сообразить, только вжалась в руль.

Грохот раскореженного металла и разбивающегося стекла услышали на другом конце города.

— Гоу-гоу-гоу! — выскочил я из машины. — Элиза очнись! Веди!

Элизиума раньше работала здесь и знала, что гильдия вещает круглосуточно. Трудяги здесь чуть ли не живут. Самое приятное, что половина из них были гоблины — они не доверяли никому такие должности.

Психопати неслось по ступенькам. С десятком орков-охранников беспощадно разобрался Йолопуки. Хоть я и попросил не убивать никого, кроме гоблинов, он умудрился размозжить несколько голов в сопли.

— Говнюк! — выругался я. — Что тебе не ясно в слова «не убивать»?!

— Так Йолопуки слегка. Сам же говорил — это орки. Заживет.

— Ты им головы размозжил!

— Не заживет? — похмурел тролль.

Гурон не выдержал:

— Нет, тролль-дурак, не заживет, молотом нас всех в жопу!

Кстати, надо бы поменяться с ним телами. Все-таки Реордан и правда покрасивше будет. Вот только терять половину магии в этом мире ох как не хочется.

Мы ворвались в зал вещаний, как буря по среди… чего-то. Всполошившиеся сотрудники уже пытались эвакуироваться, но я им слегка помешал.

Взгляд ледяной ведьмы…

Голова заболела.

Стены зала оледенели. Все двери примерзли. Больше нет ни черных выходов, ни белых. Никто не уйдет:

— Лежать, суки! Сосать! Убивать! Не дышать!!!

Голос я усилил магией, выпустив во все стороны ментальные щупальца страха. Вдобавок схватил ближайшего гоблина и, чуть не надорвав пупок, разорвал его на две вертикальные половинки. Кровь брызнула во все стороны. Потроха и косточки упали на пол и забулькали. Вонища вдарила в нос такая, что я первый раз засомневался в этом гениальном плане.

— ТРАЙЛ ЕСТЬ ГРУТТ!!! — ляпнул я первое попавшее. Бляха, надо было подготовиться.

Странный призыв подействовал. Обосравшиеся гоблины и эльфы попадали на пол, заскулили, завоняло еще сильнее.

Краем глаза посмотрел на Элизу. Смотрит на меня, как на явление сатаны народу.

— Элиза, очнись, Ашу твою! Где типография? Куда говорить, кого пытать! Говори!

— А… а?.. — валькирия вздрогнула. — Ты… ты убил… главного.

Я закатил глаза. Из двух десятков гоблинов я умудрился порвать старшего верещателя. То есть, вещателя. Ладно, хрен с ним.

— Действуем!

* * *

Взгляд со стороны

Орк Жорд

Семнадатый заместитель пятнадцатого заместителя Главы Стражей Гоблинбурга

Орк сдержал отрыжку.

Сегодня спокойный день. Ни один эльф не баловался.

Да, хороший. Так он думал не так давно.

А сейчас он стоит у гильдии вещания города с полуоткрытой пастью. На его веку такое в первый раз, и он не понимал, что нужно делать. Обычно — ударил, связал, сунул в клетку. Иногда можно убить. А сейчас так просто с этим не разобраться.

Его помощник стоял рядом и ворчал:

— Тринадцать гоблинов взяли и грозят убить, если мы зайдем! Поступило указание ждать вещего эльф Алуама… тьфу ты, язык прокусишь. Какого-то умника. Где уже его носит? Эльфы внутренних дел… Ненавижу. Влазят в наши дела и приказывают. Да что он так долго?

Жорд увидел, как один из младших стражей не выдержал, зарычал и с магомечом наперевес побежал без приказа к разрушенному входу в гильдию.

— Стой, гомик!

Не успел Жорд обругать весь белый свет, как окно на третьтем этаже гильдии разбилось. Из него вылетело что-то кричащее и красное, упало на неопытного младшего стража и сбило его с ног.

Помощник отчитался:

— Половина господина гоблина, страж Жорд. Еще живая… нет, уже мертвая. Из окна прилетела.

— Я видеть, что из окна! — выругался Жорд.

Из разбитого окна послышался крик:

— В следующий раз полетят две гоблинские головы, сучары вы зеленые! Ясно? Не рыпаться! Последнее предупреждение! Я — террорист! Психоонанист!!!

— Страж Жорд, подъехал вещий эльф. Теперь он главный.

— Ну наконец-то. Пусть думать.

Светало. Рабочий день начинался. Вокруг толпился любопытный народ, мешая думать, как быть.

— Убрать зевак. Зеваки мешать! — гаркнул Жорд.

В служебном маходе оркская скрипучая мелодия прервалась. Вместо нее заговорил голос, параллельно с громкоговорителем на крыше гильдии.

Вещий эльф встал как вкопанный, побледнел. Чего это он нервничает.

— Очниись! — вещал голос по главному магаканалу города. — Я — Трайл, первый имени своего, вернулся разбудить вас! Вы, гордые и величествен эльфы! Могучие и свободные орки! Трудолюбивые гномы! Прекрасные нимфы! Грозные тролли и огры! Очнись, ты, гражданин великого Варгарона! Ты впал в дрему и забвение! Ты забыл, кто ты есть? Забыл о чести, магии и достоинстве! Забыл о красоте своего мира, о древних богах и магии! Магия отвернулась от тебя, как от испуганного кизрума, вылизывающего себе яички!

Вещий эльф закричал.

— Обрубите линии эфириала в гильдию! Быстро!

Кто-то засуетился, кто-то сказал о каком-то резервном и независимом питании. Какие умные слова.

— Орки! Вспомните, что такое истинный позор! Беритесь за оружие! Враг рядом с вами! Мелкий, слабый, угнетенный! Сегодня предки будут смотреть на вас с гордостью! Вы будете первыми, кто в новом мире прольет кровь жалкого и слабого ничтожества — гоблина! Эльфы! Загляните в себя! Будите в себе остатки древней магии! Пусть трусливый и ничтожный враг горит в магическом пламени вашего былого величия! Путь жалкий гоблин, возомнивший себя хозяином, утонет в крови своей слабости и немощности! Люди! Гномы! Куйте молоты, достойные руки лучших воителей мира! Пусть ваши крепкие кулаки размозжат головы отвратных созданий во имя всеотца и Айлании, с грустью наблюдающие за вашей тщедушностью целые поколения! Сегодня я — Трайл, даю вам всем последний шанс вернуть то, что ваше по праву сильного! Сегодня, я — Трайл, разожгу пожар в ваших душах! Разбужу гордость в ваших умах! Сегодня гоблин падёт! Сегодня гоблин станет трухой в ваших ладонях! Сегодня гоблин в ужасе затрясётся от вашего гнева за унижения ваших детей и матерей, сотнями лет ублажающих мелких ублюдков! И ничто не спасет их от возмездия! Я — Трайл, говорю вам в последний раз…

Гробовую тишину города разорвал усиленный магией клич:

— ВАРГАРОН, ОЧНИСЬ!!!

Из окон полетели искалеченные гоблины. Без рук, без ног, без ушей. Они верещали, проклиная эльфийских богов, орочьих предков и всеотца гномов. Они клялись, что десять поколений матерей и дочерей низших рас будут отсасывать пока губы не покроются кровавыми мозолями. Они истекали слюной и не переставали орать, что эльфы их сучки, орки — сторожевые дворовые собаки, а гномы изготовители ночных горшков.

Если не считать верещаний гоблинов, то случилась…

Тишина…

Слишком тихо…

Так тихо в городе не было никогда…

Орки перестали дышать, их сердца забились, разгоняя кровь.

Эльфы засветили легким, едва различимым сиянием. Они смотрели на окровавленных гоблинов с непонятным выражением лица…

Гномы сжали кулаки. Их атрофированные мышцы окаменели…

* * *

Никто не догадался, что каждый выброшенный из окон гоблинов был Трайлом…

Варгарон открыл глаза…

Похоже он что-то забыл…

Что-то очень важное…

Идея. Мысль. Заложены.

Искра… разгоралась.

Хаос — для бога хаоса. Океаны крови — вестнику изменений. Свободу — кроликам.

Смех. Безумный, разрывающий душу в клочья. Проникающий в самое сознание. Злобный и величественный, мстительный и ликующий.

Гоблины задрожали.


Глава 8. Goblin Lives Don't Matter


— Пуки, хватит в меня тыкать!

— Йолопуки не может остановиться. Йолопуки нравится!

— Я больше этого не выдержу! Убери его от моего рта!

— Нет, Йолопуки хочет!

— Да я задыхаюсь уже! И так слишком много! Мы кончили!

Тролль тыкал в меня палкой. На проводе. Что-то вроде фэнтезийного микрофона. Моя речь так понравилась троллю, что он хотел добавки. Мол, скажи что-нибудь еще по-вождюцки.

Моя голова трещала, руки еле шевелились. Я сидел на стульчаке и тяжело дышал. Все-таки контролировать речь девяти тупорылых гоблинов очень тяжело. Мозги и так в кашу, а еще тролль не унимается…

Так все, больше не могу. Я высказался в гоблинах последний раз, покрыв напоследок бабушек и дедушек разумных рас. Отключился от всех, кроме одного. Чтобы наблюдать за происходящим снаружи.

— Плакат распечатали? — спросил я. — Вывесили?

— Да, прямо из окна развернули, — кивнул Гурон. — Слушай, хозяин, а ты уверен, что это подходящий… ну… герб для зеленых анаконд? Как-то это намотанная змея больно на…

— Член похожа?

— Ну да, молотом мне по голове. Ну да.

— Что успел, то и накалякал. Времени было немного.

И я не соврал. Своей профессиональной рукой художника я изобразил символику восстания. Змея скрутилась в восьмерку, а посередине торчком возвышалась длинная шея и голова, похожая на… головку. Я слишком поздно сообразил, на что эта дичь похожа, а перерисовывать времени не хватило.

Йолопуки светился:

— Теперь Йолопуки в клане зеленых маленьких писек. Йолопуки не рад, но вождей не выбирают.

Я отмахнулся:

— Так, судя по тому, что происходит снаружи, штурмовать нас в ближайшее время не планируют. Ого, кто-то подъехал. Это что… ах-ха-х-а… гоблинский омон. Вы прикиньте? Коротышки приехали разбираться самолично.

Астария пренебрежительно цыкнула.

Элизиума не могла найти себе место:

— Отец, неужели это… сработает? Мне кажется, я сплю.

— А хер знает, — пожал я плечами. — В моем мире вряд ли бы сработало. Нас сделали бы страшными злодеями, исковеркали бы слова, схитрили, вырвали слова из контекста и вуаля — я обычный террорист, а не глас народа. А если бы уж вы догнали нас по технологиям, то у-у-у-у. Но у вас пока с этим попроще.

— Может стоит спешить, Рео? — подошла ко мне Астария. — Нашли время поговорить.

— Не, ждем. Смысла нет. Нас окружили так, что муха не проскользнёт. С тысячей орков и сотней эльфов даже мы не справимся. Эффект неожиданности давно просран.

— Надеешься, что они прониклись и перебьют друг друга?

— Точно. Именно на это. О, с гоблинским омоном какие-то терки. Орки чем-то сильно недовольны. Не слышу. Блин, зачем я этому гоблину уши оторвал.

Эльфов — сотрудников гильдии вещания — я связал и посадил в угол. Сначала они боялись, а теперь… Трое из них шипели на двух других. Они забыли про страх и устроили свои внутренние разборки. Неплохо-неплохо. Если уж в такой ситуации произошел раздор, то что сейчас будет на улицах?

— Аш, что у нас по времени? Когда с Доганом встречаться? Точно завтра на рассвете? Вы часы до сих пор не придумали? Там, три часа дня, два, не?

— Э-э-э, завтра в стоянии рассвета после третьего солнцестояния седьмой части от айлахи.

— А-а-а, ну теперь все понятно. Значит к айлахи мы должны успеть обратно на свалку. Ясно-понятно. Странно, что вы меня не разбудили в один день с отправкой в прошлое. Почему на три дня раньше, Аша?

— Ну… отправить можно в любой период этого солнцестояния. Просто иногда удобно, иногда — нет. Мне хранитель так сказал.

— Ясно. Слушай, а что с гоблинскими матками? Они у них по домам?

— Не. Личные только у самых важных. Остальные — в гильдии матерей.

Я поморщил нос, покусал губу, резко встал на ватных ногах:

— Итак, господа. Предлагаю на прощание закрепить наш успех. Аша, мне понадобится вся твоя кровь.

— Что, отец? — возмутилась Элиза. — Что ты сказал?

— И твоя, кстати, тоже. Да не смотри ты так на меня. Я оставлю вам ровно столько, сколько нужно для того, чтобы не упасть с ног. Вспарывайте себе вены, мои любимые.

— Что же ты у Эхзолла не попросил, Рео?

— А он бы меня нахер послал. А тут родная семья. Они мне не откажут. Правильно же я говорю, Элиза?

* * *

То, что я наблюдал безухим гоблином мне понравилось. Сначала с гоблинским омоном произошла легкая словесная перепалка. Кровь затекала в ушные отверстия, поэтому я плохо слышал.

Огромный орк по имени Жорд брызгался слюной на мелкого карапуза в каком-то позолоченном бронежилете.

— Думаете, мы глупый?! Думаете, ничего не понимать?! Этот Трайл задеть нашу честь! Но так, что ответ мы хотеть держать не с него, а с вас… вы… гоблины. Угрожать орку? Грубить предку?!

— Вы все плохо понимаити-и-и! Мы вас учити умути-и-и-и долго лети-и-и! Неблагорняти-и-и!

— Уму? Учить? Орков?

Эльфы наблюдали за скандалом со стороны.

Какой-то человек из горланящей толпы перекричал всех остальных:

— Убей гоблина, орк! Убей тварь!

Народ занервничал еще сильнее.

Гоблины-омоновцы пошли разбираться с выскочкой, но дорогу им перекрыли рабочие в тельняшках. Они посвистывали и делали вид, что типа «а че происходит — не знаем, мы тут просто так стоим». Непроходимой стеной из тел.

Главный гоблин нервно запищал:

— Ви-и-и хотитити-и-и-и проблеми-и-и-и? Мы прощаем вас-и-и. Обещати-и-и.

— Простиишь орка?! — рыкнул второй бугай, судя по всему, какой-то заместитель Жорда.

Гоблин видимо неправильно понял посыл, обрадовался своей дипломати-и-и-и.

— Да, гоблини-и-и еще могут простити-и-и неумни-и-и орки-и-и. Но надо преклонити-и-и колени-и-и и попросити прощени-и-и за дерзости-и.

— И пусть отсосут их мамаши-и-и! — заорал я, подливая гномьей мочи в общий костер. — И сдадут своих жен-и-и-и нас в рабыни-и-и трахать в толстые жопки-и-и нашими мощними ограм-и писюнями!

Главный гоблин посмотрел на меня со злостью:

— Молчати-и-и!

— И древни-и-и Ашхаи-и-и — шлюха гоблини-и-и!

— Заткни-и-и роти-и-и!

— А гноми-и-и публично сунут себе камни в жопи-и-и!

Гоблин затрясся от страха и злости.

— А люди подтирати-и-и попки лучши-и-и! У меня очень грязни-и-и попка! Вчера я съел-и-и маленьки-и-и нимфи-и-и! Вкусни-и-и, но грязни-и-и попки тепер-и-и! Моя служанка-подтирати-и-сучка-а-а эльфяти-и-и ушла в мою мамку матку и…

Я не успел договорить. Мою болтливую голову срубил молодой орк, намеревавшийся недавно прорваться в гильдию вещания.

Последнее, что я увидел, это — как Жорд одной рукой поднял визжащего гоблина в золотом бронежилете за одни только уши. Он обхватил второй рукой его лицо и стал медленно сжимать, пока глаза не вылезли из орбит с противным «чмок».

Тьма…

* * *

Я ржал как ненормальный. Ох, вот это веселуха. За окном наконец-то возник хаос. Громче, чем взрывы магии и лязг метала были только гоблинские верещания.

Катя подбежала к окошку:

— Мои гоблины! — заорала она на улицу. — Берите их живым! Опыты, орки вы! Что за орки?! На о-пы-ты! Резать, изучать! Нельзя убивать без смысла! Это не имеет смысла! Смысл! Гоблины! Орки! А-а-а!

В отчаянии она схватилась за голову.

— Кать. Ты тоже вены готовь. Мне нужно больше крови. Хочу хоть немного увеличить концентрат.

— Эй, вестник!

Я завертел головой, не понимая, кто это сказал.

— Я тут!

Я обернулся. Один из связанных эльфов с проседью на черных волосах, обратился ко мне:

— Отрежь палец вот у этого, — он кивнул на половину гоблина, которого я порвал первым. — Он откроет дверь в подземелье служебных машин. Возьмите красный анаркт в северном крыле. Он принадлежит госпо… главному гоблину. Очень крепкий и вместительный. Вы сможете убраться отсюда, пока на улице беспорядки.

— О, спасибо.

— Пожалуйста, вестник и… благослови тебя Ашхая. Я всегда знал, что ты вернешься. Мой отец… он… был в Серпе и погиб за него после твоего исчезновения. Мне рассказывала мать, как ты вселился в него и показал, что такое настоящая сила. Вестник. Показал всем нам. Мать всегда говорила, что такие как ты не могут просто исчезнуть. Господин Трайл… спасибо тебе. Спасибо…

Эльф расплакался. Очень редкое зрелище.

— Как тебя зовут, друг?

— Дердауин.

Я подошел к изуродованному гоблину и, несколько раз провернув с хрустом его палец, вырвал с корнем.

— Я запомню тебя, Дердауин. Прощай.

Я кивнул остальным, и они последовали за мной. Астария задержалась, подошла к эльфам, цыкнула.

— Асти, — обернулся я. — Ну что?

— Ты — мужчина. Ты — эльф. Не позорь наш род слезами, Дердауин.

Она вытащила из ложбинки декольте что-то, напоминающее ржавый нож. Ооот, сучка, на свалке успела отрыть. Эльфы с ужасом посмотрели на нее.

— Асти? — предупредительно сказал я, шагая в ее сторону.

Астария занесла заточку и…

… срезала путы эльфа. Кинула ему в ноги нож.

— Смой свой позор кровью, Дердауин.

Астария величественно развернулась, пошла к нам.

— Мы уходим, Рео.

Перед тем, как дверь закрылась, я заметил две вещи. Как эльф перестал рыдать и потянулся за заточкой. И уважительный взгляд Элизиумы на ледяную королеву Астарию, младшую майру, магессу обители бледной зимы, бывшую ведущую ловчих.

Пока мы бежали в подземную парковку, я обратился к Астарии:

— Слушай, это конечно круто, но ты в курсе, что твой жест выглядел двусмысленно? Ты ему что, самоубиться предложила?

— Не говори ерунды, Рео. Я предложила ему выбор.

— То есть «смыть позор кровью» можно, убив себя — слабака, либо зарезав пару гоблинов?

— Именно. Если он сделает первое, то умрет слабаком. Это его выбор.

Элиза:

— Не думаю, что он так сделает. Я поняла, что ты имела в виду кровь гоблинов.

— О, моя дорогая. Даже если убрать все века, что я проспала, то все равно буду постарше тебя. И поверь моему опыту — ты даже не представляешь, как многие думают не так, как мы с тобой. Они извратят любой смысл, лишь бы оправдать свою слабость. Он вполне может поступить так, как говорит ему его трусость. Хотя потенциал в мальчике я увидела.

Я задумался. Крепко так. А ледяная королева еще в форме…

— Асти, я тебя опять хочу.

— Ц. Перебьешься, Рео. Больше того недоразумения не повторится.

— Все так говорят.

— Не нарывайся.

Дердауин не брехал. В подземной парковке мы и правда нашли чуть ли не бронированный лимузин в брюликах. Нихерасе, роскошь. Не понимаю, как забытый черноко… тьфу ты, гоблинский народ за два века умудрился так обнаглеть и разжиреть. Совсем недавно эти зелёные прыщи считались тараканами, которых давить даже у орков считалось зашкваром.

— Может я за руль? — без особой надежды поинтересовался я у психопати.

— Нет! — хором заорали все, кроме Пука.

— Блин…

Сначала хотели назначить водилой Элизу, но Аша настояла на своей кандидатуре.

Мы тронулись с места. Парковочные ворота на гномьих шестеренках открылись автоматически.

Выехали из подземелья и…

ХАОС!

Город полыхал. Я кожей прочувствовал жар пожаров. В нос ударил запах дыма, в котором отчетливо чувствовались нотки прожаренного мяса. Повсюду шныряли люди, орки, гномы и эльфы, вооруженные до зубов всяким хламом. Их объединил один враг. Воу, какой-то орк тащил метлу с насаженной гоблинской головой. Он махал импровизированным знаменем, разогревая кровь бунтарей. Эльф запустил в ажурное окошко дохленький фаербол. Но этого хватило. Заполыхало. Из окон выпрыгивали горящие гоблины, радуя мой слух своим мерзким предсмертным визжанием.

— Отец, ты улыбаешься.

— Конечно.

— Страшно улыбаешься.

— Попробуй, тебе понравится. Ты больно серьезная. О, кстати, Аша, не гони.

— А? Ну ладно.

Она сбавила ход, а я… вылез из окошка и забрался на крышу автомобиля. Встал на ноги, маневрируя по ходу движения.

Вскинул руки, улыбнулся шире и заорал:

— Очнись, Варгарон! Смотрите на меня, Трайла! Помните меня, Трайла! Помните равенство! Помните уважение! Никто не смеет считать себе выше остальных! У власти долен быть ум! В армии должна быть сила! А в ремесле — мастерство! Уважайте друг друга! Считайтесь друг с другом! Только вместе вы достигнете величия и покорите миры! Только вместе вы кха… кха…

Твою мать, муха в рот залетела. Ну какого хера!

Мы ехали медленно. На меня смотрели. Орки, люди, эльфы и гномы. Они кричали мне. Каждый что-то свое. Я заметил, как орки отбивали себя по груди, отдавая честь. Как гномы поднимали вверх сжатые кулаки — символ молота. Как эльфы надменно кивали.

А вот и… то, что я хотел.

Узы силы. Я стал чувствовать сотни душ, наполняющие меня изнутри магией. Сила уважения, гордости, забытой чести. Все это вливалось в меня, щедро дополняя кровь, которой со мной уже поделились Катя, Аша и Элиза.

Прикольная сила. Мне нравится. Мы ехали так довольно долго. Аша не торопилась. Хаос тянулся за нами по пятам. Я чувствовал себя настоящим всадником апокалипсиса.

Гори-гори ясно, чтобы не погасло…

Когда мы подъехали к шикарному району, то остановились. Я юркнул в машину.

— Чего встали?

Аша:

— Подъехали к району гоблинов, Трайл. Смотри, сколько их. Это их последний рубеж. Ну… будет непросто.

— Этот их маточный центр где-то здесь?

— Да.

— Прорвемся?

— Ну…

— Значит так. Я иду один. А вы как в фильмах ужасов разделяетесь — обходите, объезжаете, оббегаете весь гоблинский район, но туда не заходите. И всем, кого встретите на своем пути, говорите, что…

* * *

Прошло много времени. Был уже вечер. Пора бы и возвращаться на свалку, а то не успеем.

Я был весь в крови, тяжело дышал. Одна рука у меня обессилено висела. Грудь прожжена насквозь. Волос нет. Гоблины хорошо надрали мне зад. У них остались последователи среди людей, эльфов и орков. Я еле-еле порвался в этот чертов маточный центр и забаррикадировался магией земли. Я старался экономить на заклинания, но тут уж пришлось.

Я огляделся и чуть не сблевал. Давно не чувствовал такого отвращения. Я словно очутился в логове чужих. Мерзкие и огромные личинки маток были везде. Десятки, может сотни. Они пульсировали и агонизировали. Кто-то из них был создан недавно, а некоторым больше сотни лет.

Я перебил здесь всех гоблинов. Сотни мелких ублюдков даже не смогли оторваться от своих трахательных дел, когда я рвал их когтями, отрывал головы и вспарывал брюхи. Некоторые даже крякали в предсмертных удовольствиях, что бесило меня еще сильнее.

Я провозился долго. И тому была причина. Я велел членам своей пати передать следующее послание всем, вокруг района гоблинов:

«Трайл вернулся. Трайл разбудит Варгарон! Бегите, ибо на закате дня он уничтожит гоблинов и тех, кто не поверит в эти слова.»

Пафосно, но, к сожалению, охотнее всего жители Варгарона прислушивались именно к пафосу. Фэнтезийный менталитет.

Многие умрут. В том числе и орки. И гномы. И эльфы. И люди. Наверное, даже те, кого не успели предупредить, и кто сидит дома, в страхе заперевшись от внешних проблем. Забавно. Они, наверное, думают, что тихо переждут, но своим бездействием окажутся в центре хаоса.

Такова цена прогресса.

Я почувствовал, как солнце ушло за горизонт.

Тишь эпохи первозданной зимы…


Глава 9. Тайны сопляздания


Трайл истекал кровью и высыхал на глазах, но заклинание не срабатывало.

— Авада Кедавра! — заорал он.

Заклинание из вселенной Роулинг, которое возможно использовать, только если что-то сильно ненавидишь. Иначе ничего не получится.

Также и тут…

Можно ли построить новый мир из пепла? Можно ли сделать лучше, делая плохо? Астария не могла использовать «тишь эпохи первозданной зимы» не только из-за того, что у нее не хватало магии. Она не вкладывала эмоции в свое творение. Не вкладывала азарт, амбиции, любовь и ненависть. Желание что-то сильно изменить…

Тысячи и тысячи ледяных игл ожили, уничтожая все живое и мертвое. Они не думали о правильном или неправильном. Они вжирались в плоть и камень, в брусчатку, в забор, в дерево. В птиц и червей.

Эта магия действительно не сработала бы, если в его черепе не закричали о благодарности тысячи истерзанных душ. Девушки, женщины, пожилые леди. Все они страдали, порождая ничтожных существ.

Но пришел Трайл.

Они почувствовали, что Трайл пришел спасти их.

Они почувствовали, что израненный Трайл пришел изменять.

Они почувствовали, что первый имени своего пришел утонуть в крови ради них.

Они почувствовали, что он берет на себя ответственность за сотни невинных, не успевших сбежать. Ради них. Страдавших вечность…

Первыми в ледяную пыль превратились матки. От них не осталось ничего. Потом стены, потолок… Трайл упал, потому что пол под ногами пропал.

Он встал и стоял в эпицентре. Смотрел, как мир вокруг него переставал существовать, превращаясь в белую пустошь. Гоблины умирали. Орки, эльфы и люди, решившие выслужиться перед гоблинами, умирали. Сюда стянули практически всех, оставшихся лояльными ничтожным существам.

Нейтрализаторы магии, с веками утратившие силу, не справлялись с древней магией. Они подарили лишь несколько секунд. Для того, чтобы их держатели сообразили, что они сейчас умрут. Умрут в позоре. Как гоблины.

Район гоблинов превратился в пустоту.

На несколько километров вокруг района все превратилось в пустоту.

Варгарон выходил из комы…

* * *

Я рухнул в ледяную пыль. Трясущимися руками вытащил из-за пазухи бурдюк с перемешанной кровью Аши, Кати и Элизы.

С трудом сделал один глоток, второй, третий.

Магия от этого не вернется, но вот тело восстановится. Мне нужно лишь пара минут… Всего лишь пара минут…

Тьма…

Свет…

Я очнулся посреди той же трухи. Темно. Только на небе два близнеца освещали пустоту и тишину. Где-то вдалеке слышался грохот и сверкали разноцветные вспышки. Будто кто-то начал войну. Беспощадную, жестокую. Ради выживания…

Тьма…

Очнись!

Свет…

— Очнись, Трайл… — прошептал голос Аши.

Я вздрогнул. Заморгал глазами. Аша, Элиза и Катя нависли надо мной, пытаясь привести в чувства.

Аша ближе всех. Я почувствовал ее цветочный запах. Мягие и теплые губы и самого уха:

— Очнись… Трайл…

— Твою мать! — заорал я и резко сел, чуть не столкнувшись головами с Ашей. — Сколько времени?

— Мы опаздываем, Рео. Ну и натворил же ты дел… Впрочем, мне что, опять удивляться? Ц.

Я посмотрел в ее сторону.

Стоит изгвазданный в пепле, говне и крови бронированный золотой лимузин. Рядом вся моя банда с озадаченными лицами. Йолопуки лыбился так, словно очутился в Вальхалле троллей. Катя с азартом ковырялась в трухе:

— Это же живая магия. Живая. Точно вам говорю. Ух ты!

— Молотом мне по голове… успели… как мы вообще успели…

Я встал, пошатнулся, затряс больной во всех смыслах, головой.

— Все живы? Замечательно? Успели народ предупредить?

— Кого уж успели, Рео. Обойти вокруг все гоблинское скопище не успели, но панику посеяли. Почему-то нам верили. Кто-то точно издох в муках из-за твоей выходки. Но я спасла стольких эльфов, сколько смогла.

— Ты только эльфов предупреждала что ли?

— Конечно. Времени было мало, и я использовала его разумно. Эльфы — будущее Варгарона.

Гурон взбудоражился:

— Да без гномов вы бы так и ковырялись в земле, молотом тебя голове, эльфийка!

Я поднял руку.

— Отставить базар! Грузимся и выдвигаемся. Живо-живо!

Пихопати село в машину.

Тронулись.

Широкие колеса магической колесницы делали свое дело. Мы нигде не буксовали, да и ехали как по ровной трассе. Только поднимали пыль из остатков всего сущего.

Выехав из пустоши, мы попали в город. Хаос не затихал, но было уже неинтересно. Я даже в окно не смотрел. Через час мы добрались до пригородной дороги. Еще часов через пять я почувствовал смердящую вонь. Мы приближались к свалке.

По пути успел немного восстановить организм. Правда магичить что-то круче третьего круга я еще нескоро смогу.

— Успели, — кивнула Аша.

Мы выгрузились. Я с хрустом распрямил спину.

— Так-с, я смотрю еще даже не рассвело. Время у нас есть. Пойдемте отдохнем.

Кая встретила нас со слезами на глазах, бросилась мне на шею.

— Тра-а-а-айл, я так переживала. Предочки мои, что же у вас там происходило. Даже отсюда было слышно. Все получилось?

— А ты во мне сомневалась? — приобнял я ее. Блин, и вот она меня предала? Что за говно.

— Нет, что ты, конечно, нет. Разве можно… Просто очень за вас переживала.

Аша посверлила Каю глазами, но ничего не сказала. Элиза была в себе. Понять что-то по ее лицу было невозможно.

Эхзолл вышел из-за горы мусора.

— А, явился, вампир. Я уж тебя похоронил. Слушай, мне плевать на твои подвиги, но с этим миром что-то не то. Мои конечности перестают меня слушаться. Такими темпами я скоро развалюсь по кускам. Во имя Бордула, нам нужно отсюда убираться. Куда угодно, но только с нормальной магией. Слышишь меня, вампир?

— Скоро свалим. Надеюсь.

До самого рассвета бурные философские споры не угасали. Возбужденные сопартийцы не могли прийти в себя от произошедшего. Они обсирали гоблинов, спорили, строили планы на будущее и прошлое. Как-то даже сплотились. Я лежал подальше от всех — на драном матрасе в подозрительных белых пятнах. Но мне было пофиг. Стоять на ногах было тяжело. Ко мне подошел Пуки:

— Слушай, вождь, привет.

— Да, здоров. Давно не виделись, — зевнул я, закидывая руки за голову.

— А ты сильный. Йолопуки нравится.

— Ты тоже не слабак.

— Йолопуки не о том. Ты совсем сильный. Устроить такое одной силой не смог бы даже Йолопуки.

— Ну… спасибо.

— Йолопуки решил принести клятву соплями.

— Чо-о? — прихерел я.

— Клятву соплями. Тролли суют друг другу в носы свои сопли. Это делает их братьями.

— Какими, млять, соплями? Ты имеешь в виду клятва крови?

— Не, кровь плохо течет. Раны заживают. Соплями.

Я не верил своим длинным ушам. Меня когда-нибудь перестанут пугать местными обычаями на грани фола? Какими нахер соплями!

— Да ты гонишь! Ни за что…

Йолопуки посерьезнел.

— Йолопуки пока прощает. Йолопуки обязан тебе служить, но это страшное оскорбление. Отказываться от моих соплей…

Я сглотнул.

— Слушай, Пука, я тебя уважаю. Ты сильный и… красивый. Но я не могу пихаться с тобой чертовыми соплями! Это пипец как тупо и негигиенично.

— Отказываешься?..

Твою маму за рога. Вот это я попал.

— Не то, чтобы отказываюсь… Для меня это честь, все дела, но это… Может на крови?

Мышцы тролля вздулись.

— Йолопуки оскорбляется.

Ох ты же… Давно я не плакал, а сейчас прямо хочется.

Статный красавец Гурон подошел, довольно улыбаясь:

— Не дело отказываться, хозяин. Долг и честь — важная вещь, молотом мне по голове.

— Гурон?

— А?

— Свали, подобру-поздорову.

— Э-э-э, ладно.

И ушел, сука, довольный.

— Гурон! — окликнул я его. — Скажешь кому — укушу. Буквально.

— Да понял я, понял, хозяин. Кто ж в таком признается. Клятва соплей священ…

— Гу-у-урон.

— Молчу, молчу. Клянусь камнем.

— Молодец. А еще раз подслушаешь — оторву уши. Понял?

— Понял-понял.

Ушел. Говнюк чертов.

— Слушай, Пука, я принимаю твое щедрое предложение. Братья на век, все дела. Хотя ты и так уже на мне повязан… но… понимаешь ли, у меня нет соплей. Я, как бы тебе сказать, несопливый. У вампиров их просто нет. Я даже периодически не дышу. Дыхание задержу, а в конце дня только соображаю, что не дышал. Понимаешь? Сопли откуда-то берутся. Ну там, анатомия какая-то. В общем, у меня их нет.

Йолопуки насупился, переваривая новый факт.

— Но когда они появятся, я обязательно тебе скажу и мы с тобой скрестим узы… соплей. Понимаешь, друг?

— Йолопуки понимает. Йолопуки подождет. Но Йолопуки это не нравится. Ты же не обманываешь Йолопуки?

Я шмыгнул носом:

— Конечно нет, ты что? Как можно? Я своим никогда не вру.

Тролль продавил меня взглядом, рыкнул, вздулся как рыба фугу, развернулся и ушел…

Я с облегчение выдохнул. Сопли тут я еще не жрал. Мд-а… Про такой менталитет троллей я никогда не слышал.

Тик…

Так…

Солнышко появилось из-за горизонта вместе с лысеющим клерком в брюках. Доган совершенно не вписывался в местное атмосферу. Он казался здесь чужим. И появился, словно из воздуха, прямо за моей спиной:

— Отдыхаешь?

Я не дрогнул и даже не развернулся. Только зевнул.

— Ага. Приветствую, уважаемый хранитель. Время, да?

— Да. Время и только оно. Всегда.

Прибытие Хранителя заметила только Асти. Она хмуро сидела со всеми и косилась в нашу сторону.

— Могу я звать тебя просто Доган?

— Думаешь, дорос? — хмыкнул клерк. — Разворошил гоблинское гнездо и считаешь себя ровней?

— Не-а.

Не успел Доган ответить, как я дополнил:

— Круче вас.

Хранитель хмыкнул:

— Неужели?

— Конечно, — сел я на матрас и посмотрел в глаза Догану. — Я — меняю. А вы сидите и ничего не делаете.

— Я смотрю ты в курсе наших дел.

— Нет, не в курсе. И в этом-то и проблема. Никто не в курсе, кроме вашего маленького клуба извращенцев. Сидите у себя в норах, плетете интриги. Никто вас не знает и просто не хочет связываться. Зачем вы Варгарону, а?

Тишина. Доган опустил глаза, оттряхнул краешек грязного матраса и сел, не парясь об идеально чистых штанах.

— Ты помнишь, что я говорил тебе о времени? О том, что, изменив прошлое, ты лишь создашь новую реальность?

— Помню.

— Есть один мир. Или даже не мир, а состояние… материи. Там мой дом. Дом хранителей. Единственное место, где мы можем спрятаться от времени. Мы называем его межреальем.

Наверное, я перестал дышать. Не дай бог Доган очнется от сентиментального желания потрещать с таким, как я.

Он продолжил:

— Там можно делать что угодно. Все. Что. Угодно. Представляешь мир, где можно делать все что угодно? Просто представь. Как быстро тебе он надоест? Как быстро ты начнешь сомневаться в реальности происходящего, когда можешь делать, что угодно? Год? Десять лет? Может тысяча?

Тишина. К чему эти прелюдии? Ох, как же не люблю эти загадки. Неужели нельзя просто сказать без больших предысторий? Хотя… есть ощущение, что я сейчас узнал нечто важное.

— Знаешь, какова цена пребывания в этом мире?

— Душа?

— Если бы, — усмехнулся Доган. — Отчаяние и… одно правило.

«Правило?»

— Да. И это правило: не шутить со временем. Ты стал игрушкой… самого себя. Но твои игры затронули слишком многих. Меня. Третью. Весь мир и само время. Ты стоишь перед временем и дергаешь из его головы по волоску, выжидая, когда оно выйдет из себя. Прощупываешь предел его терпения. И не первый раз. И не первый цикл.

— В каком смысле, я играю с самим собой? Мне вообще плевать на время. Оно как-то само лезет.

— Именно в таком смысле, в каком я и сказал.

И замолчал, педераст гнойный. Загадочник херов.

— К чему ты ведешь?

— Я объясняю тебе, чем мы занимаемся и почему нас не интересуют другие… реальности. Ты пока глуп, и понимаешь с трудом.

Доган подцепил какую-то крошку с матраса и выкинул ее в сторону.

— Мы ничего не делаем только в одном времени и месте, потому что там все и так хорошо. Нашего вмешательства просто не требуется. Или ты думаешь, мы должны слушать молитвы, спасать эльфийских детей и насылать дождь в засуху? Ты хоть представляешь себе объемы нашего труда? Да, мы не прячемся, не строим из себя божков, хотя это самое подходящее слово. И то, только потому, что не видим в этом смысла. Создавать новые религии нам неинтересно. Преклоняться можете перед всякими Ашхаями, но не перед нами.

Доган говорил спокойно. Слишком спокойно:

— Мы ходим по мирам и времени, как ты по этой свалке. Туда-сюда. Туда-сюда. И не всегда понимаем сколько прошло времени в межреалье. Час или тысяча лет. Варгарон для нас очень удобен, но слишком тесен. Поэтому мы разделили его на территории влияния, чтобы не мешать друг другу. Мы бережем его больше, чем какой-либо другой мир.

Хранитель посмотрел на меня уставшими глазами:

— Ты же с Земли, верно? Знаешь, если взять прямолинейное течение во времени, то сейчас там… выжженная радиоактивная пустыня. Твоего родного мира больше нет. Твои потомки его уничтожили.

— Т… то есть вернуться невозможно?

— Возможно. Но не туда, откуда ты пришел. Не в то время и не в ту реальность. Грэн Арелья отвечает за этот мир. И он ничего не смог поделать. Ничего. В любых реальностях Земли все шло наперекосяк. Один раз он изменил ваше технологическое направление на магическое, и вы затопили все материки. Стихии буйствовали тысячи лет, пока последний человек не утонул в Марианской впадине. Единственном месте, где еще была возможность жить…

Я не мог… поверить… своим мозгам. Доган продолжал рубить с плеча:

— Мы — хранители. И в этом слове намного больше смысла, чем считают кентавры, — горько усмехнулся он. — Откуда мы взялись? У каждого своя история. У кого-то она ужасная, у кого-то прекрасная. Грэн Арелья был одним из первых. Выходцем с Земли… как же там говорится в вашем мире… ах, точно. Земли версии один миллион семьсот пятьдесят три тысячи сто один. Думаю, так ты поймешь.

— Ты…

— Сломал тебе мозг? Ничего, разберешься. И да, единственное, чего мы боимся — временных зацикливаний. Или по-другому — циклов. А знаешь, почему боимся? Потом что это замкнутый и бесконечный круг, в который не хочет попасть ни одно бессмертное существо. Но ирония в том, что рано или поздно туда попадают все. Сначала Грэн, а теперь… похоже и я.

Доган говорил без эмоций или я просто не в силах их почувствовать.

— Знаешь, а ведь я уже с тобой говорил.

— В Ньерте?

— О, нет. Это было столько… так давно, что даже говорить об этом не хочу. Я говорил с тобой много-много раз. В разных мирах. В разных временах. Ты погибал, воскресал, страдал, тебя пытали гоблины, эльфы, орки. Скажем так, в этой реальности тебе очень повезло. Это первая твоя дожившая версия после всего, что ты устраивал. Ну что, понимаешь?

Лучше бы соплями поменялся. Вот нахер мне это было знать.

— Больше ничего не говори, Доган, хорошо?

— Да как скажешь.

— Зачем ты мне это рассказал?

— Таково условие.

— Какое еще условие?

— Которое мне передал Грэн Арелья. Мы иногда, как ты любишь говорить, пляшем под дудки друг друга. Это для нас давно стало естественным, как дышать.

— Что от меня хочет Грэн Арелья?

— Вот уж не знаю. Да и знать не хочу. Я устал и редко впутываюсь в дела других. Грэн Арелья безумен настолько же, насколько и умен. Знал бы ты, что он периодически вытворял.

Доган ненадолго задумался.

— Поговорили и хватит, — встал он. — Готовь своих. Бедолаги уже уши сломали, прислушиваясь к нашему неинтересному разговору. Я отправлю вас в прошлое.

— Еще один вопрос. Что ты знаешь про Итерну?

— Ту девицу, да?

— Так ты понял…

— Сразу понял. Она прародительница вампиров. Ну и… жена Грэна Арельи.

— Э? Что? — опешил я. — Грэна Арельи? Что за фигня? Я думал мы с ней… эээ… мы… мне говорили, что у нас что-то будет. Вроде как. Короче, странно все это. Ладно… А скажи…

— Хватит. Мы уже поговорили.

— Но…

— Я сказал — хватит. Время уходит.

Дерьмо. Опять останусь без ответов.

Я выдохнул:

— Хорошо. Аша сказала, что мы должны быть в этом времени, чтобы точно попасть в определенное время в прошлом. Так насколько назад ты нас отправишь? Десять лет до Серпа? Пятьдесят? Сто? У меня там остались дела, и пока на ваши пласты реальности мне насра…

— На пять тысяч лет назад.

Я открыл рот.

Закрыл.

Открыл…


Глава 10. Да начнется б…


— Пять тысяч лет, да?

— Пять тысяч не небольшим. Точно сказать не могу.

— Ага. Может и шесть значит?

— Шесть точно нет. Но может лет на сто в сторону. Здесь точности не бывает.

Я повтыкал немного на бытиё жизни и смерти. Так-с. Ну… такого я не ожидал.

— Не. Я не согласен.

— А у тебя есть выбор?

— Конечно. Выбор есть всегда. Например, я сейчас наброшусь на тебя и, скорее всего, сдохну, надорвав пупок. Чем не выбор?

Доган на долю секунды задумался:

— И правда. Вот только я тебя отшлёпаю, как непослушное дитя, и все равно сделаю это.

— О, тогда я откушу себе язык. Как эльф-камикадзе. Самоубьюсь.

— Это вряд ли. Ты не самоубийца.

— Думаешь, знаешь меня?

— Да мне все равно. Сразу не помрешь, я успею. А уж остальное — твои проблемы.

Злость. Не люблю, когда нет выбора.

— Вопрос. Что ты тут делаешь?

— В каком смысле?

— Ты же босс под землей. Какого черта ты расхаживаешь на поверхности?

— Мне разрешили.

— Кто?

— Не твое дело.

— Грэн Арелья?

— Нет. Это не его владения.

— Я хочу поговорить с ним.

Доган пожал плечами.

— Хоти. Я-то тут при чем?

— Позови его.

— Нет.

Злость.

«Доверяй правилам. Не играй по правилам»

— Верни меня в Серп.

— Не могу. Какой тогда в этом смысл? — Доган обвел руками свалку. — Я ждал этого дня не для того, чтобы вернуть тебя туда, откуда начал.

— Давай заключим сделку.

Клерк хмыкнул:

— Тебе нечего мне предложить.

Хоть он и сказал так, но в его глазах я заметил маленькую искорку любопытства.

Я судорожно соображал… и… сообразил.

— Вампиры. Зачем они тебе?

Доган моргнул.

— Не понял?

— Они платили тебе за пребывание в Ньерт. Чем? Почему?

— Хм… ну ладно. Я же говорил тебе, что Варгарон удобен. Потоки времени здесь послушнее, чем в любом другом мире. Межреалье стабильное. Поэтому Хранители обосновались в Варгароне. Вампиры достаточно могущественные, чтобы считаться тут хозяевами. Разве что некроморфы могут с ними поспорить. Но они достаточно слабы, чтобы не играть… по нашим законам. Золотая середина. Это очень выгодные… дворецкие.

— Дворецкие?

— Да. Есть садовники, есть слуги, кухари, охранники. Дворецкий — второй после хозяина. Он заправляет хозяйством в моем доме. Мое влияние на вампиров сильно упало после потери Ньерта… И не просто потери — Ньерт попал в цикл. Вернуть его можно лишь на время, чтобы потом лишиться. Но мы не об этом… Зачем ты спросил меня о них?

— Ты не ответил. Как они с тобой расплачиваются?

— Не скажу, — улыбнулся Доган.

— А ты не думал, почему вампиры были к тебе лояльны?

— Из-за Ньерта, конечно. Они тренируют там свой молодняк и…

— Не-а.

Доган прищурился:

— Поясни.

— Я знаю Итерну. И похоже, мы с ней встретимся.

— И?

— Ну смотри. Она прародительница вампиров и обратила меня. А я ее. То есть получается и я, в какой-то степени, прародитель. Мы с ней встретимся. Я уверен в этом. Есть основания. А ты не думал, что это я мог склонить на твою сторону… такого хорошего дворецкого?

Доган скрестил руки:

— Продолжай.

— Я не смогу изменить цикл, вампиры так и так будут твоими приспешниками, но… что если они не будут с тобой честны? Что если будут делать вид, что на твоей стороне? Мы будем играть в свои игры. Пользоваться Ньертом, платить тебе, но… играть по-своему. За твоей спиной.

— Меня не так-то просто обмануть. Я точно знаю, как вампиры будут мне выслуживаться.

— Ага, точно. Будут. Но так ли хорошо, как ты думаешь? Может быть мы… будем на два фронта, например? Попросим другого хранителя… скрыть что-нибудь от тебя.

— Блеф.

Я заставил уставшую спину выпрямиться.

— Думаешь? Только теперь я сделаю все, чтобы ты паранойил в следующем цикле. Думаешь, я не врубился, почему вы не вмешиваетесь в дела Варгарона? Да вы просто переживали одни и те же события в этом мире хер знает сколько раз. И ваше вмешательство изменит ход одних и тех же событий, которые до чертиков вам удобны, правильно? Что ты мне заливаешь, про свою занятость, а, Доган? Вы — хранители, просто пляшете под дудку времени. Боитесь вмешиваться. Сретесь от страха, как раненные кролики, в своих норах. Мол, о, если я выйду из-под земли, то наступлю на бабочку и появится торнадо. Все что вы можете — играть в свои игры в своем межреалье. Каждый цикл у вас там свои пляски, тогда как в Варгароне происходит всегда одно и то же. Вы хер знает сколько раз смотрите на одним события, только с разных сторон. Один раз ты пялился, как орки уничтожают Гашарат, а до этого трахался с бегемотом в своем межреалье.

Я заметил, как у Догана слега дрогнул глаз. Совсем немножко.

— А ты умнее, чем кажешься.

— О-от, спасибо.

— Допустим, ты меня заинтересовал. Какие дашь гарантии, что вампиры будут на моей стороне?

— Дам своё слово?

Доган пренебрежительно усмехнулся, ничего не ответив.

— Ты знаешь, что такое деловая этика, Доган? Нарушение договоров в первую очередь вредит тем, кто их нарушает. Они получают лишь краткосрочную выгоду.

— Слова ребенка. Ты видишь все в черно-белых красках.

Я начал отчаиваться.

— Окей, у меня больше нет вариантов. Твои предложения?

Сначала Доган стоял. Смотрел на меня ничего не выражающим лицом. А потом… рассмеялся. Психопати заерзало. Йолопуки решил было подойти к нам, но Эхзолл положил ему на плечо руку.

Отсмеявшись, Доган заговорил:

— Умора. Просто умора. Никогда бы не подумал, что это сделал я… Во имя Всеока, я… в шоке. Да, в шоке. Очень подходящее слово.

Я проморгался:

— Что тебя развеселило?

— Так вот оно что… Вот кто сделал тебя таким, каким ты станешь.

— Чо, э?

Доган дернулся. Я даже моргнуть не успел, как он оказался рядом со мной. Легким, но молниеносным движением он… вонзил мне в глаз указательный палец.

Я заорал, когда брызнула кровь. Почувствовал, как его острый ноготь продвинулся вглубь и… проткнул мне мозг.

Последнее, что я увидел, это как зеленая энергия некроморфа, ледяное копье и огромная дубина полетели в Догана.

Тьма…

Свет…

Боль!

Дикая, невообразимая, всепожирающая!

Ладонь на моей голове. Стало легче.

— Твое тело долго не продержится, — шепотом сказал Доган. — Я перенес тебя в межреалье.

Я открыл глаза. Ощущение, что к векам подвязаны гири. Вокруг только тьма. Что-то капает…

Кап…

Кап…

Кап…

Я хотел что-то сказать, но не смог.

— Хранители — враги друг другу. И лучшие друзья. В вечной своей борьбе мы спасаем друг друга от безумия. От времени. Для того, чтобы стать хранителем, нужно соблюсти два условия. Иметь могущественную оболочку. Ни одно существо в Варгароне такого не имеет. Второе. Один из хранителей должен… подсобить. Я долго думал, откуда ты взялся, и кто тебе помог… Но теперь понял. Хитрый ты, изворотливый лис. Так вот почему вампиры мне были настолько лояльны… А я еще гадал, почему… зачем… Не видел смысла. Они часто делали ради меня то, что сильно им вредило. Значит это ты?.. Теперь все понятно.

Ладонь Догана потеплела, я смог выговорить слова:

— Что… происходит…

— В межреалье нельзя соврать. И даже схитрить. В этом весь смысл. Межреалье знает все. Видит все. Чувствует все. Достаточно лишь плохого помысла, чтобы сделка не состоялась. А теперь скажи мне. Ты обещаешь, что сделаешь все, чтобы вампиры были моими?

— Я… не…

— О, да. Ты — да. Не тяни… долго ты тут не продержишься. Я обещаю, что ты попадешь в Серп и сможешь… что-то изменить. Взамен, ты обещаешь, что вампиры всегда будут моими?

Вампиры. Серп. Вампиры. Серп. Вампиры. Серп…

Странный выбор. Учитывая, что о вампирах я ничего не знаю. И все что они делали — какое-то говно. Наверное, надо выбрать их, но…

— Я… обещаю…

Тьма…

Свет…

Я открыл глаза и…

Смотрел, как Доган смеется. Мы вернулись на мгновение назад. Сейчас он дернется и выколет мне глаз.

Я как ошпаренный отскочил в сторону, прикрывая зепло.

Астария и Эхзолл резко встали, Катя засветилась синим.

Доган смеялся.

Я вертел головой во все стороны. Какого… только что произошло?..

Хранитель захлёбывался от смеха и… резко перестал смеяться. Посмотрел на меня. Вид у него усталый.

— Давно я так не веселился. Благодарю. Теперь ты понял?

— А? — только и смог выдавить я.

Нихера я ничего не понял. Кроме того, что моя наркомания превысила допустимый уровень.

Доган, как ни в чем небывало, продолжил:

— Добро пожаловать в новый мир.

— Ты… что?

— Ну хватит. Совсем недавно ты мне показался умнее, чем сейчас.

— А?

Ну туплю, да. И это мягко сказано.

— Хорошо. Хочешь расскажу, чем занимаются хранители? — вздохнул Доган. — Их обязанности… хм… стараться не сойти с ума и сохранить баланс в Варгароне. Если ты сможешь попасть в межреалье самостоятельно, то поймешь и остальные наши обязанности. На будущее, могу посоветовать не лезть в циклы, но боюсь, что тебя это только сподвигнет.

Доган стряхнул с пиджачка несуществующую пыль:

— Твоя… кхм… подруга — Итерна, прародительница всех вампиров. Но похоже я переоценил ее значимость в Анклаве. Странно, что я не заметил этого раньше. Уж не знаю, что у вас случилось, но постарайся… — Доган махнул рукой. — Просто постарайся. Так, а теперь давай подумаем, как вернуть тебя в Серп, не нарушив условия… Думаю, отсюда я смогу это сделать. Всего-то двести пятьдесят лет разницы.

— Какого черта только что произошло? — не сдержался я. — Ты мне глаз проткнул!

— Ничего я тебе не протыкал. Глаз целый, ты разве не видишь? Мы просто прогулялись в межреалье, где слова имеют больший вес. Тому твоему обещанию я поверил.

— А что ты нес про хранителей?

— Провел краткую ликвидацию безграмотности.

Я тяжело задышал, а потом… успокоился. Держи себя в руках. Не будь истеричкой. Будет время еще подумать над произошедшим. Я всеми клетками мозга чувствовал, что теперь обязан сохранить лояльность вампиров Догану или мне… конец. Это сто процентов.

Главное, что я смогу вернуться в Серп.

Доган завертел головой. Посмотрел на каждого присутствующего здесь. Он был чем-то озадачен…

Мозги стали усиленно работать. Как сделать так, чтобы Доган отправил меня на пять тысяч лет назад, но при этом и вернул в Серп? Я не могу быть в двух местах одновре…

Или могу?

— Я могу взять под контроль одного их них, — кивнул на психопати. — И ты отправишь двух меня в разные времена. Я помню, как в Ньерте вселился в Глорха. Было тяжело, но я мог находиться в двух временах одновременно.

Хранитель посмотрел на меня.

— Может это и возможно. Никогда так не делал.

Доган еще раз посмотрел на мое психопати.

— Твоих сил хватит только на мальчишку. Остальные слишком сильны. Тебе будет тяжело в двух разумах одновременно, — Доган запнулся, произнес шепотом: — Так вот почему он попросил и его…

Тодордан заметил наши взгляды, вжался в Каю.

Доган перевел взгляд на меня:

— Сознание ребенка очень эластичное. Особенно у одаренных магией эльфов. Твоя способность… быть в других. Используй ее на нем. Закрепись как следует, потому что, потеряв связь, больше ее не восстановишь. Вложи в него побольше сил. Я перенесу его в то время, когда Серп еще существовал. А тебя, как и обещал, на пять тысяч лет назад. Ты будешь существовать в двух временах одновременно. Но в одном временном потоке. Это как… ну не знаю… оставишь в дупле золотой, а мальчишкой вытащишь её спустя пять тысяч лет. Понимаешь? Или слишком сложно?

Я кивнул.

— Ну что ж, тогда приступим.

Меня словно окатило холодной водой. Я резко поднял обе руки:

— Мне надо отдышаться пару минут.

— Не хотелось бы тянуть, но хорошо. Валяй.

Я сел на матрас. Пару минут ничего не думал, только охреневал.

Итак.

Эээ.

В общем.

Посидел.

Посмотрел на терпеливо ждущего Догана:

— Я точно смогу быть в разных временах одновременно? Я даже на больших расстояниях не могу контролировать несколько тел. Что уж говорить в разницу в пять тысяч лет.

— Ты сам говорил, что в глорхе получилось. Ты смог тогда выбраться наружу, в иное временное течение. Сейчас ты намного сильнее, да и я слегка… подсоблю. Правда, у тебя вряд ли получится контролировать тела одновременно. Придется выбирать, кем быть. Собой или в мальчике через пять тысяч лет. Время для вас будет протекать одновременно. Час в мальчике — час в себе. Ты не будешь знать, что происходит с одним из тел. Тебя могут убить, захватить в плен, а ты этого даже не почувствуешь.

— А если это произойдет? Если один умрет?

— Я думаю, что если умрешь ты, то навсегда останешься мальчиком. Если мальчик, то ты останешься в себе. Но это не факт. Понял?

— Нихрена. От слова вообще.

Клерк нетерпеливо посмотрел на свою левую руку, словно проверяя время на наручных часах, которых у него, разумеется, не было.

— Что ты сейчас сделал? — сощурился я.

— О чем ты?

— Ты будто забылся и проверил время на руке.

Я повторил жест.

— Тебе показалось, — сухо пожал плечами Доган.

— Я точно видел. Это привычка с Земли. Там есть наручные часы.

Доган не ответил.

— Ты тоже с Земли? — надавил я.

— Может быть. А может я тебя обдурил, — улыбнулся хранитель.

— Блефуешь?

— Может да. Может нет.

— Какого черта? Почему нельзя просто ответить?

Хранитель подземелий опять пожал плечами, сухо улыбнулся.

— У меня есть чувство дозволенного. И я уже пересек его. Хватит. Готовь своих. Бери мальчишку под свой контроль, и мы приступим.

Мы посверлили еще друг друга глазами, но… действительно хватит. Я немного переиграл правила и все-таки вернусь в Серп. Но какой ценой? Чувствую, что огромной…

Но нельзя их бросать. Серп оставлять нельзя. С ним связано то, к чему я так давно стремился. К идеальному миру, где я…

Му-ха-хах!

… Бог.

«Да-да, ты настоящий боганутый. Правда с багами. О, точняк. Баганутый»

«Когда ж ты сдохнешь, сучка живучая?»

Я подошел к своим. Доган остался ждать на удалении.

Катя чуть ли не прыгала на месте:

— Что он сказал? Что, Трайл? Быстрее говори. Он рассказал великие тайны? Скажи мне! Умоляю. Прошу. Что хочешь взамен?

Астария:

— Рео, мне это не нравится. Ты разговаривал с хранителем слишком долго. Он скрыл голоса под завесой. О чем вы секретничали?

— А ты думаешь, он тебя не слышит? — усмехнулся я.

Доган махнул Астарии, и та неосознанно для себя отвернулась.

Йолопуки сжимал дубину.

— Надо убить важного петуха. Йолопуки готов бить по голове петуху.

— Молотом тебя по голове, ты спятил? Он же только что показал, что все слышит.

Гурон вмазал кулаком по ноге тролля.

— Ты ударил Йолопуки?

Я прервал бардак.

— Так хватит. Нам нужно отсюда сваливать.

Эхзолл кивнул.

— Давно пора, бордуловы вкусовые сосочки! Я уже еле на ногах стою. До завтра не доживу. Слышишь, вампир! Сдохну я! По твоей вине!

— А кто такой Бордул? — флегматично поинтересовалась Аша.

— Потом расскажу, нимфа.

— Ладно.

Я посмотрел на Ашу и Элизу.

— Ну что? Пора прощаться?

— Не.

— Что, простите? — не понял я.

— Мы пойдем с тобой, отец.

Я встал как вкопанный.

— Я… не понял. А на кой хер я гоблинов тут дрочил? Мы… нахрена все это делали?

Доган очутился рядом с нами слишком неожиданно. Вздрогнули все, кроме Аши.

— А ты еще не понял? — с улыбкой спросил клерк.

— Нихера не понял.

— Чтобы они отправились с тобой.

— Э?

— Ты уничтожил гоблинов ради того, чтобы они отправились с тобой. Этой реальности, скорее всего, больше не будет. По крайней мере, для вас. Вы уйдете отсюда и никогда не сможете вернуться.

Я подозвал Каю.

— Так, мы отойдем.

Отошли.

— Что такое, Трайл? — зашептала Кая.

Я рассказал ей о том, что должен вселиться в Тодордана. Чтобы спасти Серп.

— Но… он же маленький эльфенок.

— Вот так и знал, что только ты будешь бухтеть. И что? Я же его не убиваю. Иногда даже буду давать волю, покушать там мороженное. А после тринадцати — все бабы его.

— Что? Но… так же нельзя. Он — это он. А ты — это ты.

— А Серп — это Серп. С сотней переосмыслящих жизнь голов. С теми, кто может изменить весь мир.

Кая насупилась:

— И что ты предлагаешь? Чтобы я привела к тебе его под ручку, и ты сделал это?

— Типа того.

— Я не могу. Сам делай.

Я вздохнул.

— Кая…

— Сам!

Понятно. Кая слишком добрая. В этом ее сила и слабость.

— Хорошо. Тодордан! — крикнул я. — Подойди, пожалуйста.

Эльфенок сжался.

— Я тебя не обижу!

Цвет Каи от злости изменился с зеленого на розоватый.

Тодо подошел, опасливо озираясь и вжимая голову в плечи. Бедолага не понимал, почему он здесь и за что.

— В… вестник? Ты меня звал? Я… я… — он заплакал. — Я хочу к маме…

Я сел на корточки, посмотрел ему в глаза, увидел знакомый, но отдалённый блеск.

— Тодо, ты хочешь стать сильным?

Он кивнул сквозь слезы.

— На что ты готов ради этого?

Не ответил. Так, наверное, я выбрал не тот подход с ребенком. Надо потактичней.

Я вмазал ему легкий подзатыльник:

— Хватит рыдать, тряпка.

— Трайл! — встала между нами Кая. — Что ты делаешь?

— Кая. Отойди.

Кая что-то увидела в моих глазах, послушалась.

Мальчик перестал плакать, посмотрел на меня с ужасом и недоумением.

— Я скажу тебе, что хочу сделать. Забрать тебя и твою душу. Мы будем делить с тобой одно тело на двоих. Но я не буду тебя подавлять, как гоблина. Ты сможешь в любой момент нажать на кнопку «отмена» и стать самим собой, понимаешь? Я буду управлять твоим телом, твоей речью, твоими поступками. Я буду обманывать, убивать, манипулировать. Ты будешь это видеть и чувствовать. Я буду чертовым демоном в твоем теле, нашептывать тебе, науськивать, соблазнять сорвать это чертово яблоко Эдема. И знаешь, что я тебе дам взамен?

Мальчик вряд ли понимал все, что я говорил. Но… чувствовал. Я это видел.

— Я дам тебе весь мир, Тодордан. Ты будешь вождем Серпа, а потом и всего мира. Ты будешь менять умы, строить города, воссоединять цивилизации. Я научу тебя магии первого круга. Любой, кто обидит твою маму будет страдать. Любой, кто обидит твоих друзей, будет страдать. Тебя будут любить и ненавидеть. Ты понимаешь, мой маленький засранец? Ты станешь… Богом нового мира. Мира, который мы создадим вместе с тобой. Ты можешь сейчас отказаться и тогда навсегда останешься просто мальчиком Тодо. И умрешь, всеми забытый, никому не нужный, кроме собственной слабой мамочки, которую ты даже не сможешь защитить. А можешь… просто сказать «да». Итак… ты скажешь «да» или «нет»? Не бойся, я пойму. Отказывать мне не страшно, и я не буду думать о тебе плохо.

Я направил холодное щупальце в сознание мальчика. Но не щупальце подавления воли или контроля эмоциями. Я отправил ему спокойствие, здравое мышление и способность выбирать без эмоций. Я сделал его чуть взрослее.

Тодордан посмотрел на меня слишком мудрыми глазами. Не помню, когда последний раз было так тяжело не отвести взгляда.

— Да.

— Последний шанс, Тодо. Ты больше не будешь обычным мальчиком. Не будешь рубить палкой крапиву, играть с другими детьми в догонялки, сладким булочкам ты предпочтешь рыбную похлебку. Последний раз. Да, Тодо? Или нет?

— ДА! — крикнул мальчик и… уснул.

Мне хватило одной своей капли крови, чтобы подчинить его волю и сознание. Душа Тодордана ушла на задний план, уступая моей сущности.

К сожалению, я соврал. У него не будет кнопки «отмены». Но об этом он никогда не узнает. Он будет нажимать на нее, не догадываясь, что это позволяю ему я. Когда его душа повзрослеет, тогда я скажу. Может через год. Или десять лет. Или тысячу. Главное, чтобы он не нажимал ее тогда, когда у меня не будет выбора…

Я встал, выпрямился. Посмотрел сам на себя.

В теле Тодордана я крикнул писклявым голос:

— Доган! Мы готовы! Отправляй нас! Да начнется же…

— БАЛЛ!!! — заорали во всю глотку я и маленький Тодо.

Смех ребенка и взрослого в унисон отдались эхом от одной кучи гоблинского мусора к другой.


Глава 11. Эра доистории


— Знаешь, в чем проблема? — спросил я у Шизы.

— Ну?

— Я не помню, что произошло.

— В смысле?

— Ну как нас отправили в прошлое. Последнее, что осталось в голове — как я орал что-то про бал. Думаешь, это норм?

— Ну, звучит не очень. Мало ли что могло произойти.

— Так вот и я о том же. У меня подозрительно болит жопень. А ведь я вампир — боли не чувствую.

— Думаешь, Доган отодрал тебя перед отправкой и стер память?

— Да не… не может быть такого трэша. Может просто побочные эффекты от переноса.

— А ты теперь нормально спать сможешь? Не понимая, почему ничего не помнишь, но жопа болит.

— В том то и дело. Похоже, мне в мозги теперь засядет еще один таракан.

— Да не парься. Ты просто долбоеб.

— Пшла ты.

Короче.

А-а-а-а-а!!!

Я в материнской утробе!!! В мясном коконе! В матке?! Нет, не в ней! В чем-то мясисто-живом. Меня сжало со всех сторон мясными стенками. Я услышал глухой рев и заподпрыгивал, как на аттракционе. Стал захлебываться и…

Рвать и метать!!!

Я рвал жилы и куски мясистого составляющего окружения, пытаясь выбраться. Рев снаружи стал еще сильнее.

Сука! Сука! Сука!

Взгляд ледяной ведьмы!

Мясо вокруг меня оледенело, рев прекратился и, вроде как, я теперь не двигаюсь. Ударил рукой… пронзил кусок льда насквозь. Почувствовал свободу. Стал бесноваться еще сильнее.

Спустя минуту хаотичного разрывания ледяного мяса я смог выбраться… наружу. Упал на землю, тяжело задышал, хотя этого мне не требовалось.

Я посмотрел на то, что было моим мягким обиталищем. От охеревания оттолкнулся всеми конечностями…

— Едри меня пересохшим батоном… — выдохнул я. — Это что еще за бегемот?..

Передо мной лежала обледенелая и разорванная туша тираннозавра в миниатюре. Чертов динозавр издох и теперь булькает, сокращаясь умирающим мясом.

— О-о-о-о… — только и мог издать я звук.

Еще несколько минут я тупо озирался по сторонам, не понимая, что произошло. Потом немного успокоился, соскрябал с себя ледяные ошметки и стал соображать…

Похоже я попал… очень удачно. Доган не рассчитал, что на месте моего появления кто-то мог быть, поэтому я очутился внутри, сука, огромной ящерицы.

А если бы здесь было дерево? Или скала? Или, мать доганскую, океан? Херли он в расчётах так ошибается?

Ладно… бывало и хуже.

Где остальные?

Я встал, чувствуя в себе нехилый прилив сил. Здесь я ощущаю себя намного лучше. Словно магия — сам воздух. И тебе нужно только дышать. Чем я и воспользовался.

Итак, я в лесу. Обычном, диком, первобытным. С лианами и папоротниками. Некоторые деревья были такими высокими, что не сразу можно рассмотреть их кроны. Солнечный свет еле продирался через них.

По кровавым следам на высокой траве я дошел до места своего появления. С облегчением выдохнул. Ну слава Асмодею. Только я оказался таким удачливым. Мое психопати живо, хоть и выглядит потрепано. Они что, даже не заметили, что со мной произошло?

— Все, мать вашу, живы? — спросил я.

— Вампир… — апатично смотрел в небо Эхзолл. — Я чувствую магию. И не просто магию. А очень сильную. А ты где пропадал?

— Да возникли небольшие сложности…

Астария метнула в дерево сосульку, и оно с грохотом рухнуло на землю. Она многозначительно подняла бровь.

— Заклинания работают не так. Они сильнее… Похоть Ашхаи, и куда меня занесло? Вся жизнь насмарку.

Блюм выгнулся и катался жопой по земле. Видимо недавно посрал.

Гурон и Дри еще не пришли в себя. Бубнили под нос что-то про камень и жопу. Даже Дри.

Аша показывала Элизе грибы. Валькирия не могла понять зачем ей это и с беспокойством переводила глаза с сырокушки на возбудившуюся маму.

Идиллия. Да-да, всем спасибо за помощь в выковыривании меня из жопы слона. И даже мой вид никого не смутил. Ну мало ли почему вождь весь в крови — это же его стихия. Говорить же может — значит все нормально.

Так, кого-то не хватает.

— Где Кая?

Катарсия, ковырявшаяся в земле, заозиралась:

— Нету ее. Умерла. Не смогла перенестись.

— Что? Какого черта? Откуда ты знаешь?

— Не знаю. Предполагаю. А почему нет?

— Хватит нести чушь, Катя. Обыщите местность. Пуки, ты что делаешь?

Тролль тягал огромный валун, словно был на соревновании по силовым упражнениям.

— Йолопуки сильный. Сильнее, чем обычно. Йолопуки нравится.

Катя посмотрела на своего прихвостня.

— Здесь магии больше. Воздух просто пропитан ею. Я тоже это почувствовала. Трудно сдержать свой нестабильный шаакле. Мускулатура троллей магического происхождения. Он тоже стал сильнее. Драник? Усик, вы как?

Драник сидел и втыкал в кусты:

— Я не понимаю-та. Все странно-та. Внутри хорошо-та.

Усик только заскрежетал жвалами, соглашаясь с коллегой по мутации.

Я встал и присоединился к поискам. Час брожения по лесу ничего не дали. Кая пропала. Либо осталась в будущем, либо…

— Дерьмо, — топнул с силой по земле. — Ладно, я щас обернусь в мышей. Здесь магии дохрена, это дело пойдет легче. Посмотрю сверху куда мы попали, поищу Каю. Потом попробую переселиться в Тодо и вообще понять, как что работает.

Так и поступил. Превратиться в мышей в теле Ваулура оказалось не сложнее, чем в Реордане. А в этом мире даже легче.

На высоте мышиного полета я оглядел джунгли.

На десятки километров вокруг один лес. На горизонте, судя по всему, Огненные Горы. Нас занесло дальше, чем я думал. Там, где должен быть Гашаарт ничего нет. Либо я не вижу его за этими огромными деревьями. Все-таки далековато даже для моих эхолокаторов и полуслепых глаз летучих мышей.

Бинго!

Мы не в доисторической эпохе. Я вижу высокие каменные стены. То ли огромная крепость, то ли огороженный город. Значит к этой цивилизации мы и направимся. Надо будет подобраться вместе со всеми поближе. Разведывать новый мир в летучих мышах я в открытую пока не хочу. Если тут такая сильная магия, значит есть и сильные маги, умеющие засекать всяких любопытных летающих вампиров. На это раз все сделаем аккуратно.

Не успел я домыслить, как внизу что-то началось. Точнее планирует начаться. Я за несколько километров заметил спешащих к нам чудиков, похожих на людей или эльфов. Они пытались делать это тихо и незаметно, но и мы как бы не бабы.

Сотня летучих мышей устремилась вниз, соединяясь в одного вампира.

— Так, все заметили, да? Расслабляемся, резких движений не делаем. Говорю только я, понятно? Если махну рукой — мочите.

Нашу банду окружили люди в примитивных кожаных доспехах с железной шиповкой. Вооружены луками, мечами и копьями. Навскидку, человек тридцать. Все без шлемов. Поэтому я точно увидел только людей.

Что-то быстро мы спалились. Я посмотрел на Астарию. И какого хера она так нашумела? Специально что ли?

Моя банда не напрягалась, с любопытством рассматривая людей. В них они угрозу не видели. Если люди такие же вояки, как выглядят, то один Йолопуки разбросает их как щенят. Хотя нет. Элизиума знатно потрухивала, хоть и натянула маску крутой валькирии.

А вот сами люди к нам расслабленно не отнеслись. Они рычали как загнанные волки, медленно подбирались, направляя на нас острие копий. Я почувствовал, как сильно они боятся. Так сильно, что готовы без раздумий наброситься…

— Воу-воу, господа! — поднял я руки. — Полегче! Мы с миром!

Судя по ощущениям, они удивлены, что я заговорил. Ну по крайней мере остановились.

Так, надо продолжать говорить:

— У вас тут тиранозавры бродят. Если это чей-то пет, то он первым начал. Он меня… эээ… сожрал. Мы просто добрые путники и ищем только мира.

Люди держали оружие наизготовку, у некоторых тряслись руки. Из строя вышел широкий мужик с густющей черной бородой до груди:

— Умеете говорить? — со сжатыми зубами обратился он ко мне.

Меня немного покорежил его говор. Вроде как и всеобщий, но ощущение, что говорит на каком-то старорусском или украинском. В целом, понятно, но без вытекания мозгов из ушей такое наречье переварить непросто.

— Мы путники. В какой-то степени.

— Путники? — он нервозно хмыкнул и поочередно посмотрел на Эхзолла, тролля и Катиных уродцев. — В этих лесах путников не бывает. Особенно таких. Кто вы? Демоны? Явились закончить дело?

Я не сразу понял, о чем он. Но страх и заинтересованность нашими уродами от меня не скрылись. Ладно Эхзолл диковина. Но они что, в первый раз видят эльфов и троллей?

— Я — темный эльф, братан, ты чего? А это тролль и… модифицированный гоблин. Он урод, но вполне ничего.

Мужчина сморщился как чернослив, смотрел на тролля. Он был напряжен как струна, и только благодаря силе воли и любопытству сдерживал себя и своих, чтобы не наброситься на нас.

— Ильф? Какой еще ильф?

Я захлопал глазами, переглянулся с Катей, снова посмотрел на человека:

— Эльф. Ты не знаешь кто такие эльфы?

— Первый раз слышу.

— А тролль? Гоблин? Может орк?

Мужик посуровел еще сильнее, сжал меч.

— Не знаем таких. Это демоны? Они где-то здесь?

Так. Так.

Так.

Че происходит-то?

— Хорошо, — улыбнулся я. — Я понял. Точнее, нихера не понял, но мы же поможем друг другу разобраться, верно? Есть люди — это вы. Есть эльфы — вот эти прекрасные леди. А вот это — Королева Нимф. Ее зовут Аша. Ну а демоны…

Послышался лязг оружия, кто-то из мужиков зарычал.

— Эй-эй! — поднял я руки выше. — Вы чего? На демонов так тригернулись? Вам не нравятся демоны? Так мне тоже. Те еще сволочи. Ненавижу их…

Бородатый мужик очень сурово на меня посмотрел:

— Ты демон?

— Так-с, стоп. Я почти такой же, как вы. Только сильнее раз… ну… может в тысячу, если навскидку. Так что, может вы расслабите свои булки, и мы поговорим без кровопролития? Дружище, серьезно, ты нам не угрожай, ладно? Пожалей своих — умрут напрасно.

— Мы не боимся, — соврал мужик. — Ты… ты пойдешь с нами. Староста решит, что с вами делать.

Я начал напрягаться.

— О, нет, дружище. Ты неправильно мыслишь. Вы можете меня пригласить поговорить со старостой. Но не отвести. Потому что сейчас мы все коллективно решаем оставить ли вас в живых, или разорвать на мелкие куски. Блюм, харе жопу чесать, бесишь!

— Мяугкхк!

Бородатый мужик покраснел, задышал, как старый тепловоз. Похоже он не привык к такому базару.

— Вы — чужаки. Демоны. Это наша земля. Но вы говорите. Поэтому поговорите со старостой. Понимаешь? Согласен?

— Понимаю. Но не согласен. Хоть мы с уважением относимся к вашему территориальному захвату, но мы не простые чужаки, а чужаки, с которыми нужно считаться, если не хотите сдохнуть. Сам теперь понимаешь? Давай по-хорошему. Ты что, не чувствуешь нашу силу? У вас есть маги?

— У нас нет никаких мугов, — плюнул слюной бородач.

Похоже, мужик на грани нервного срыва. Я почувствовал, как он доходит до края. Еще немного и случится бойня…

Но…

Он меня удивил.

Его злость отошла в сторону, уступая место здравому смыслу. Он вложил меч в ножны. Только он. Остальные его примеру не последовали. Они слишком боялись. Драник, Усик и Пуки сломали их психику на много ночей подряд.

— Поговорим, чужак? А потом отправимся к старосте. Ты согласен? Или нет?

— Вот так бы сразу. Конечно, согласен, — добродушно улыбнулся я.

* * *

Мужика звали Квазимод и он сидел напротив меня. Моя банда за моей спиной, его — за его. Мы были на относительном расслабоне, а вот люди напрягались так, что весь воздух пропах потом и страхом.

Квазимод был широк, как буйвол. Все его лицо исполосовано шрамами. Одного глаза не было, либо он любил глазные повязки.

— Ты — демон, — первым заговорил он.

— Нет. Кто это вообще такие? Выходцы из-под земли? Адские отребья?

— Они могут быть похожи на нас. С длинными зубами. Охотятся на нас. Пьют кровь. Очень сильны. Это демоны.

И что за хрень тут творится?

— Как видишь, я не сильно отличаюсь от вас, но в крови не нуждаюсь.

Мужик сильнее сжал рукоять меча. До белых костяшек.

— Демоны убивают нас, — прорычал Квазимод. — Рвут наших детей. Грызут наших жен и отцов. Как домашний скот. Демоны убили много. Так много, что остались лишь сильные. За высокими стенами.

Астария:

— О чем ты говоришь? О вампирах? Они никогда не были убийцами. Им на всех плевать.

Когда заговорил Эхзолл, бородач запыхтел, но стоически переборол страх:

— Он говорит о диких вамисах, эльфийка. В наше время искачи их всех перебили. А здесь похоже с этим проблема.

Катарсия:

— Согласна. В нашей истории такого не было. Первый раз слышу. Эльфриды… Эй, расскажи про эльфридов?

Квазимод скрестил руки:

— Про кого? Первый раз слышу.

Мы с Дриайей переглянулись. Похоже, то что она подслушала у Светочей — правда.

Диалог с человеком оказался продуктивнее, чем я думал.

Варгарон прошлого — весьма странный. Без эльфов, троллей, орков, гномов и множества других тварей. Или мужики просто о них не знают. Насколько я понял, большая часть мира еще не разведана.

Местные обители Варгарона — люди. Обычные, мать его, люди Земли пятнадцатого века. Они даже сталь еще не научились обрабатывать. И их мечи из железа и меди.

Вся эта инфа ввела меня в состояние ступора. А откуда же тогда в будущем появились все остальные? Как мир из обычного стал необычным?

Хотя, обычным его назвать можно с натяжкой. По нему бродят ящероподобные существа размером с десятиэтажный дом. Как я правильно понял изначально — динозавры. А еще Варгарон оккупировали вамисы. Дикие, неугомонные вампиры с жаждой крови. Они рыскают по земле, уничтожая все живое вокруг. И по традиции, их любимая пища — люди. Началось это сто пятьдесят три года назад. Они стали появляться из ниоткуда и уничтожать целые деревни, а то и города. Сейчас людей осталось мало, и они сплотились в десятке городов — последних оплотах живых.

— То есть вы не знаете, откуда они взялись?

— Не знаем, — развёл руками бородач. — Я рассказал тебе. Теперь ты, чужак, — он оглядел страшил, сглотнул. — Кто вы такие?

Пришлось рассказать. То, что мы из другого мира. Я не стал пугать сотника тем, что их ожидает в будущем. Да и тем, что можно так свободно гулять по времени. Они и так с моего рассказа чуть не попадали в обмороки, стали плеваться, бормотать какие-то суеверия и смотреть на нас как на нечистую силу. Тупые холопы, что с них взять. Но зато не затребовали научных доказательств.

— И зачем вы к нам явились? — спросил бородач. От него просто смердело подозрением. Он не верил моим словам.

— Мы сами не знаем, — пожал я плечами. — Может спасти вас? Как думаешь?

Ну, я, конечно, немного завираюсь. Но пусть думают, что мы воины, посланные мессией. Или как-то так. На самом деле, у меня одна цель. Не дать случиться такому будущему, которое я видел совсем недавно. В моих руках создать утопию. Без гомиков и кизрумов. Где эльфийка может подрочить орку и сказать, что это любовь, а не изнасилование.

— Спасти? — усмехнулся Квазимод. — Зачем тебе это?

— Ваши боги увидели ваши молитвы.

— Боги? Молитвы?

Так, стоп.

— Лайра? — назвал я имя человеческой богини.

— Кто? — не понял меня бородач.

— У вас нет богов? Вы не верите в высшую силу и тому подобное?

— Я не знаю, о чем ты. Воин верит только в крепкую хватку и острие копья.

— А магия? Вы можете вот так…

Я сформировал кусок льда в ладони.

Мужик подскочил, попятился назад. В единственном глазу потрясение:

— Порочие?! Вы умете делать порочие?! Как старосты?!

Я раскрошил кусок льда в кулаке.

— Мы называем это магией.

* * *

Вот такие дела. Варгарон — оккупированный вампирами человеческий мир с динозаврами и огромными слепыми пятнами на картах. Здесь море магии, которой не умеют пользоваться. И нет богов. Так, легкие суеверия о чертиках.

Пока люди перешептывались в отдалении, Катя шепнула мне на ухо:

— Это же твоя Итерна устроила? Слушай, она ведь, да? Похоже, она. Вампиры появились сто пятьдесят лет назад. У нее проблема с умственным веществом.

Эхзолл, любовавшийся на кусок своей бабящерицы, хмыкнул:

— Вот ведь девка. А казалась нормальной. Но я бы сделал тоже самое. Слабый, хлюпкий мир. Лепи из него что хочешь. Я рад что мы здесь, вампир. Хоть какой-то от тебя толк. Здесь я могу… не церемониться.

Подошла Элиза:

— Отец, мне нужно… по женским делам. Здесь есть… где-то…

— Туалет? — понял я.

— Комната для ополаскивания.

Астария пренебрежительно цыкнула. Она хоть и аристократка, но еще и ловчая. Знает, что такое походные условия.

— Протрись лопухом, — шепнул я.

— Отец, — зашипела Элиза. — О чем ты? Я не могу так.

— Тебе два века, и ты не понимаешь?

— Да все я понимаю, но может… у людей есть что-то.

— Ага. В лучшем случае — вырытая яма или дыра в камне — и то только у самых блатных. А купаются они в речках. Если вообще купаются, судя по запаху. Могу вампиром обратить, хочешь? Вообще гигиеной страдать не будешь. Удобно.

— Нет, отец. Не хочу. Я поняла тебя.

И отошла. Обиделась что ли? Хер поймешь. Ох, какая же попка…

Я заметил, как несколько мужиков пялятся на моих красоток и чуть ли не слюну пускают. Да, парни, я вас понимаю. В мире без эльфиек они просто богини…

* * *

Этим же вечером мы разбили лагерь вместе с нашими новыми друзьями. Я сказал, что мы отправимся к их старосте чуть позже, когда отдохнем и немного подумаем. Квазимод побурчал, но согласился. Они обустроились неподалеку, постоянно пялясь в нашу сторону.

Черт, где же Кая?..

Чтобы не впасть в нервяк из-за того, что не могу изменить, я лег на колени Кати. Теплые, приятные. Вижу огромные окружности грудей. Она гладит меня на голове и что-то тараторит, но я не слушаю.

Подошла Аша, прищурилась:

— Лежишь?

— Лежу.

— А почему не на мне?

— На тебе тоже полежу, — оскалился я. — Но я тут по делу. Если вдруг что, она единственная сможет хоть что-то предпринять. Так, а теперь не мешайте. Мне надо сосредоточиться. Так далеко я еще не… возвращался.

Я закрыл глаза. С большим трудом сосредоточился на чем-то очень далёком и еле заметном…

Тьма…

Свет…

Омно-мном. Ням-Ням. Всью-всью…

Я не сразу сообразил, что происходит. Но сразу почувствовал, что отсасываю. Что-то мягкое и торчащее. Я мну это руками, жадно заглатывая…

СИСЬКУ!!!

В такой ситуации я еще не был. Я не знал, что мне делать. Сосать дальше или с визгом отскочить в сторону.

Чувствую себя пятилетним малышом.

Сосущим мамину голую сиську второго размеру. Такую мягкую, вкусную, питательную. Я мну эту выпуклость маленькими ладошками, чувствую на губах и в желудке молоко.

Так.

А вот херусик не встает.

Ну понятно.

Организм без тестостерона — не организм. Еще не созрел. Сначала вроде хотелось, а потом…

… пососу-ка я лучше молочко…

Ням-Ням…

Агу-Агу…

А ведь мне целых пять лет.

А сиську сосу.

О чем ты думаешь, мать?

Ладно, пора завязывать…

Я отстранился.

— Что случилось, Тодо? — спросила моя мама с упругой грудью и торчащим соском. — Никак не придешь в себя? Ну ничего, мой хороший, не переживай. Даже эльфы могут потеряться в лесу.

Огляделся. Я в недостройке. Ага, узнаю этот дом.

Я в Серпе.

Внутреннее чувство времени подсказало мне, что я в двух дня после того, как покинул его и ушел в Огненные Горы — к вампирам. Сейчас мое еще Реордановское тело где-то далеко. Скоро я сделаю безумную херню, переселившись в отрубленную голову Ваулура.

Но это…

Уже другая история.

Я посмотрел на свою «мать», на торчащий сосок, снова на маму.

— Ну привет… мама. Не стремно тебе меня пятилетнего сиськой кормить, а?

Улыбнулся совсем недетской улыбкой, протянул руку к ошалевшей эльфийке, вытащил из ее декольте вторую грудь, еще не обсосанную — с приплюснутым соском.

— Неплохо…

Заглянул в штанишки на мелкого и безразличного Бобика.

— Но мне пофиг… — вздохнул я.


Глава 12. Жоподранько


Пришлось покопаться в мозгах, вспоминая, как зовут эту кричащую красотулю со вторым размером идеальной груди. По меркам эльфиек, они маленькие. Если вспомнить буфера Катарсии, то тут вполне себе шарики в миниатюре. Так, я не это хотел вспомнить. Ах, да. Кейнария или просто Кейна. Так зовут мамку Тодо.

Вот ведь разоралась.

Подумаешь, сказал, что я Трайл. Еще и сиськи спрятала.

И вообще, я надеялся, что Тодо ей расскажет обо мне заранее. Но судя по тому, что я понял, эльфенок пропал вскоре после того, как я ушел. А потом его нашли в лесу, в трех часах хода отсюда. И совсем недавно. Видимо, он не успел рассказать о нашей сделке, едва увидев мамины сосочки.

— Кейна, не ори! Я — Трайл, но с твоим сынком все в порядке. Я временно воспользовался его телом. Он может верну…

Мелкий паразит «нажал на кнопку „отмена“». Мне пришлось сделать вид, что она работает. Со вздохом я отдал контроль над телом его владельцу.

— Мама! Мама!

И бросился ей на шею. Маманя вылупила глаза и не спешила обнимать своего ребенка в ответ.

— Мама, это вестник! Мы с ним вместе. Он сказал, что я стану сильным и буду тебя защищать. Мама!

«Тодо, верни меня на место. И больше не делай так без спроса. Иначе сильным ты точно не станешь»

— Мама, мне надо возвращаться. Не ругай вестника…

Непослушный школопед послал мозговой сигнал и вернул мне контроль.

Ох, Тодо так и не отцепился от матери. Я снова чувствую сиськи, но теперь на своей щеке. Жалко, они под одеждой. Эх, как же они успокаивают. Так и хочется вжаться поглубже и всосаться посильнее. Без порно-помыслов, разумеется.

Но всему хорошему рано или поздно приходит конец. Пришлось отстраниться.

Симпатичная Кейна открывала и закрывала все что может открываться и закрываться. Рот, глаза, ноздри. Даже ушами шевелила. Ее мозги пытались соображать на полную мощность.

— В… вестник? — наконец смогла выговорить она. — Если это ты… Что ты сделал с моим Тодо?

Почувствовал злость. Она разорвала бы меня в клочья, если бы я не был ее сыном.

— Тебе же только что все объяснили.

— Я не…

— Все будет хорошо, Кейна. Твой сын возмужал. Я его не заставлял и даже не обманывал…

«Брешешь…»

«Почти не обманывал!»

— … не обманывал в общем, — запнулся я.

Я долго ей всё объяснял. Даже рассказал про волшебную кнопку «отмена». Но в результате получил только мамкины слезы, истерику и визги. Махнув рукой на бесполезную «яжмать», выращивающего сына овощем без мозгов, я вышел из дома. Почувствовал, как Тодо страдает, жалея маму.

Она за мной не последовала. Осталась рыдать в доме. Ну хоть какая-то радость.

Бляха, вот ведь дерьмо.

Я вышел на свежий воздух, вздохнул полной грудью запах орочьих потников. Огляделся.

Серп кипел. Каждый занимался своими очень важным делами. Орки рыгали и ругались с трудягами гномами. Эльфы сплетничали, пираты бухали, судя по запаху, ягодную брагу. Шняпи убегал от осы.

Увидел Дрына и Горца, пытающихся навести порядок. Подошел к ним.

— Че, не получается?

— Что?! — с полубезумными глазами обернулся уже не очень ленивый Дрын. — Уйди, малой.

— Че у вас тут за хаос, а? — пропищал я. — Нельзя на пару дней оставить.

— Малой, не мешай, я сказал. Иди лучше… хм…

Дрын посмотрел на меня как-то странно.

— Ты… кто?

— А то ты не догадался, — хмыкнул я.

Горец тоже обратил на меня внимание, но пока не встревал.

— Вождь? — прищурился Дрын.

— Ага.

Тишина. Все больше и больше глаз смотрели на нас.

— Что? Ты… Но как?

— Долгая история.

— Но что ты тут делаешь? Почему в ребенке? С вампирами… разобрался?

— Не. Только с гоблинами. И то не сейчас.

— Я не понимаю.

Горец:

— Хм… как докажешь, что ты — это он?

Я начал рассказывать Горцу о его нескольких извращенных позах, которые он опробовал со своей Айрой. Было дело, я подглядывал. Ну, как подглядывал, шел поссать, а там они… Я думал, присоединиться или нет, но решил не отвлекать парочку от процесса. Насмотрелся, набрался поз и пошел драть Каю.

Горец стал розоветь и прервал меня:

— Хватит. Я понял…

Цирион и Мрот заметили меня, переглянулись и подошли ближе. Я не стал дожидаться неудобных вопросов, стал рассказывать обо всем, что произошло со мной. И о том, что может произойти со всеми, если мы ничего не сделаем.

Прервал мой монолог смачный подзатыльник. Какого…

Я медленно обернулся. В глазах загорелось возмездие.

Однорукий Бом довольно лыбился:

— Я заставить работать. Как Дрын говорить. Все работать. Мелкий тоже. Нельзя сказки.

Горец дал поджопник охамевшему орку.

— Ты чего делаешь, Бом? Это вождь!

— А чо я работать, а вы не работать? Зачем бить под зад? — потер Бом ушибленное место и, похоже, что-то сообразил, посмотрел на меня. — Как вождь? Кто вождь?

Я развернулся, улыбнулся самой коварный улыбкой ребенка сатаны.

— Ну держись, гомик.

— А? Чо?

Так. Бом попался очень удачно. Проверю свои силы в маленьком Тодо. Перед отправкой его сюда я немного попрыгал в него, как бы многозначительно это не звучало.

«Ты серьезно? Более плоской шутки в жизни не слышала»

«Заткнись»

В общем, я наигрался с респаунами и теперь Тодо имел нехилый такой шаакле. До этого у него он был размером с горошину. Поколдовать третий круг точно сможет. И, возможно, даже второй. Вот эльфы удивятся.

Я специально говорил вслух:

— Техника обители земной тверди.

Бывший светоч Цирион удивленно вздернул бровь:

— Значит и ему восстановил…

Я выпустил бесполезные спецэффекты в виде черной ауры. Надо проверить, как молодой организм реагируют на такое агрессивное колдовство.

— А че это он? — захлопал глазами Бом. — Э, Горец. Че он?

Мрот серьезно пояснил:

— Будет тебя убивать, Бом.

— Четвертый круг.

— Э-э-э, а так нельзя же. Топор взять. Нельзя магия.

— Членоколобок! — заверещал я писклявым детским голосом.

Земля задрожала и…

Бом дал стречка. Только пятки сверкали мозолями.

Земля задрожала. Огромный земляной хер сформировался из камней и толщи пыли. Хм, далось легко. Похоже никакой разницы нет — молодой я или старый. Магия она и в Африке магия. Хотя… странную слабость ощущаю.

Я долго гонял гомика по Серпу. Тот пару раз пытался бороться с фамильяром, но лишь огребал и снова убегал, крича во всю глотку:

— Помогать! Враг в серпе! Убить камень! Кровь! Дать топор!

Никто ему не помогал. Даже Гым ржал, аки конь. Мало того, он подставил брату подножку, когда тот пробегал мимо. Бом свалился, смачно пропоров клыками борозду в земле. Стал материться, покрывая мамашу брата всеми проклятьями мира. Похоже забыл, что у них она одна.

Я заставил колобка остановился в метре от него.

Так, а теперь попробую более утонченную манипуляцию магией. Усилием воли отрастил у членоколобка под огромным хером каменную мошонку. Теперь никто не будет сомневаться, что это действительно хер, а не лишний отросток голема-недоделки.

— Готовь жопень, — подошел я к лежащему и охеревшему Бому. — Кара будет жестокой, глубокой и поступательной. Без смазки. Будешь знать, как детей бить. А уж тем более детей-вождей.

— Я не знать! Ва-а-агх! — вскочил на ноги орк. — Не дать жёп! Биться за свой жёп! На смерть! За предков! За жёп!

Я рассеял магию в тот момент, когда Бом вмазал по каменным яйцам голым кулаком. Фамильяр рассыпался на составляющие.

— Я победить! — взревел Бом, торжествующе вскидывая руки. Его кулак кровоточил.

Серп захлебнулся от смеха. На земле валялись даже эльфы, успевшие сообразить, что происходит. Гномы плевались слюной и чуть ли не рвали себе бороды. Наверное, нас услышали на многие километры вокруг.

После это случая к Бому прилипло погоняло «Чемпион каменной мошонки». Не без моей помощи, конечно.

* * *

На плановую планерку захотели прийти чуть ли не все Анаконды. Но пустили только самых отпетых. Топ менеджеров Серпа — Бома и Гыма. Обладателя какой-то там нажористой парижской звезды — Букля, знаменитых селекционеров топинамбура — Дрека и Шикорда. Последнего орочьего старика-историка — Тхорка, мастера по камню — Бори, помолодевшего эльфа — Цириона и моих замов — Дрына и Горца.

Атмосфера была весело-приподнятой. Хотя чемпион каменной мошонки был немного не в духе.

Я был самым маленьким членом собрания. Оркам доставал разве что до коленей. Поэтому встал на стол. Спасло несильно, но, по крайней мере, на меня теперь никто случайно не наступит.

— Итак, господа. Меня не было пару дней, а у вас уже безобразие. Дрын, что скажешь?

Дрын еле сдержал зевок:

— Гномы узнали, что ты ушел. Задрали цены и стали лениться. Строительство большого дома остановилось. Они стали менять условия и запросили почти все наше золото.

Горец кивнул:

— Дрын верно говорит, вождь. А ведь нам нужно на что-то содержать Серп.

Мрот кашлянул:

— Мы, конечно, не жадные, но без жалования уйдем, кэп.

Бори сурово посмотрел на пирата:

— Вы только и делаете, что пьете. Толку от вас. Дармоеды.

Мрот медленно повернул голову в сторону гнома:

— Мы — кормим. Без наших сетей и рыбы вы бы уже давно подохли, растратив все золото на гномьи подачки. Последний раз мы заплатили кило золота за сто фунтов полусгнивших грибов.

— Так-с, стоп, — поднял я ручонку. — Я не хочу ничего знать о ваших мелочных проблемах. Вам нужно золото? Я его достану. И чтобы больше не слышал о такой фигне. Позовите их бригадира.

Бригадир не спешил. Я уже начал злиться, когда взбешенный Гым притащил его за шкирку. Измазанный в извести гном негодовал:

— Да как ты смеешь? Мы все доложим Дарину! Ни один гном не будет с вами…

— Молчать, червяк!

Гном удивленно посмотрел на ребенка.

— Ты это мне, малыш?

Похоже, он еще не в курсе, кто я такой.

— Ты сейчас же пойдешь к Дарину и скажешь, что Трайл решил вернуться. Скажи ему, что я проверил чего стоит его обещания и наши уговоры. И что я сильно разочарован. Придется замолвить о нем пару неприятных словечек совету под горой. Помнится, они хотели воспользоваться моими услугами по омоложению. Возможно, придется им отказать, раз представитель знатного гномьего рода так бесчестно себя ведет. Все понял? А теперь проваливай! И чтобы я ни одного гнома не видел в Серпе, пока Дарин лично не приползет ко мне просить прощения.

— Но…

Я кивнул Гыму, и коротышку выперли за дверь.

Горец:

— Это может плохо закончится.

Дрын покачал головой:

— Сомневаюсь. Неплохой ход, — посмотрел на меня. — Я бы сделал также. Конечно, если бы мне было, что им предложить. Я же говорил, что тебе нельзя уходить. Видишь, ко всему Серпу сразу же изменилось отношение. Серп — это ты. И было глупо делать меня их вождем.

— Возможно. Раз ты так говоришь, то, наверное, мы с Горцем в тебе ошиблись. Хватит ныть, Дрын. Я знаю о том, как бы ты руководил Серпом больше, чем ты. Никто не справился бы лучше.

Дрын посверлил меня взглядом и сжав копье, кивнул.

— Кхе-кхе…

— Опять кашляешь? — посмотрел я на Тхорка.

— Нет… кхе… теперь меньше. Кая оставила мне зелий… кхе… ты был в будущем?.. Что нас… кхе… ждет?

Вкратце рассказал.

Все грузанулись. Не такого будущего они ждали.

— Гоблины, стал-быть, — задумчиво промямлил Шикорд. — Удивительное дело, стал-быть. Ни в жизни бы не поверил, если бы это сказал не ты, стал-быть, хозяин.

Я переключился на другую тему:

— Так, сейчас я дам вам указания, а вы их четко выполняйте. Для начала ждем Дарина. Думаю, он скоро явится. Назначайте ему встречу со мной на полдень послезавтра. Скажете, что меня пока нет — я ушел по делам. Пусть походит, поунижается. И скажите ему, что если он хочет помириться со мной, то должен найти нам богатого клиента, желающего стать молодым.

— Что значит послезавтра? — скривился Горец. — Ты опять уходишь?

— Не совсем. Пока мы тут болтаем, Катя могла меня прооперировать или что хуже. Я пока не рискну здесь долго задерживаться. Берегите это тело, как зеницу очка. Не знаю, что сделал Доган, но Тодо сейчас для меня важнее обычного респауна. Ну, чего вы уставились?.. Я чувствую, что могу менять тела, но если с Тодо что-то случится, то я никогда не смогу вернуться. Смекаете?

Я спрыгнул со стола:

— И поговорите с моей… точнее с его матерью. Боюсь, что у нее крыша слетит. Кто из вас тут нормальный психолог? Бом?

— Чо?

— Ясно. Горец, объясни ей, что Тодо теперь собственность Серпа. И следите, чтобы она меня не похитила или что похуже. Не хочу очнуться где-нибудь в медвежьей пещере. Я вернусь через два дня и расскажу, что делать дальше.

— А если что-то случится? — заерзал на табурете Бори. — Как нам тебя позвать?

— Никак. В этом вся горечь соли. Если меня нет — вы сами по себе. Если Тодо умрет — вы сами по себе навсегда. Так, Цирион. Я отключаюсь, но у парня теперь дохера моей магии. Научи его ею пользоваться. Не хочу, чтобы он стер Серп с прыщавого лица Варгарона.

Нащупал в своей душе Тодо, ткнул его пальцем. Вставай, малой, меняемся…

Тьма…

Воу… на этот раз получилось тяжелее. Меня словно сунули в коридор-потрал. Лечу-у-у-у…

Свет…

Стояк.

Чья-то рука мнет мне яйца.

Я застонал.

От удовольствия…

— Катя!

— Ой, ты проснулся, — вытащала она руку из моих штанов. — А мы тут с Ашей кое-чего надумали. Но раз ты вернулся…

Аша стояла на коленях между моих расставленных ног и явно готовилось к чему-то сосательному.

— Я еще сплю, — с надеждой закрыл я глаза.

— Не, — поднялась на ноги Аша. — Так неинтересно.

— В смысле, неинтересно? А мне очень интересно, — я дотянулся до ее руки и притянул к себе, усадил на колени. — Я, ващет, больше двухсотлет не трахался.

— Ну. Ладно.

Катя хихикнула и… впилась в мои губы.

Еееее!

* * *

Темно. Свет двух спутников Варгарона еле освещал местность. Угли костров дотлевали в отдалении. Моя банда и люди готовились к напряженной ночевке. Хотя сомневаюсь, что вторые смогут уснуть рядом с такими страшными чертями, как Эхзолл и Драник с Усиком. А уж про содравшего в кровь жопу Блюма я вообще молчу.

— Кать, че с кизрумом?

— А что с ним?

— Он жопу в кровь себе не протрет?

Заговорила Аша:

— Он что-то на свалке съел. Я видела. Что-то неаппетитное.

— О чем думал этот пидорас, когда жрал на гоблинской свалке?!

Мы втроем подошли в шипящему кизруму.

— Ты чего, бро?

— Мягукхк! — жалостливо отозвался кизрум.

— В жопе что-то застряло? Или чешется?

Кизрум что-то прошкварчал. Разумеется, мы не поняли. Со вздохом, я захватил его кошачий разум и полностью переключился в кошачье сознание.

ЖОПЕНЬ!!!

О, БОРДУЛОВА КЛИЗМА!!! МОЙ ЖИВОТ!!!

Я вернулся в свое тело позлу-поздорову.

— Твою муть, — отшатнулся я от кошака-бедолаги.

У него зад не чешется! Он горит адским пламенем! Жри весь год только острые крылья, все равно будет легче! А кишки крутит так, что можно сдохнуть от боли! И он весь день это терпит?

— Кать, он просраться не может…

— Про…? А, опорожниться? Бывает. Пройдет. Или умрет.

— Да он точно до завтра не дотянет!

Аша протянула руку, чтобы погладить Блюма, но тот на нее недовольно зашипел.

Так, что же делать…

Что же делать…

Я оглядел местность в поисках хоть какой-нибудь идеи или творческого подхода к спасению жопокота. Увидел смутно знакомые кусты.

— Это что за хрень? — кивнул я на высокую траву с толстым стеблем и зонтикоподобным навершием. — Это борщевик, что ли?

Аша:

— Не знаю. Не встречала такую.

— Я тоже, — кивнула Катя.

Странно. Насколько я помню, эту хрень вывели на Земле искусственно. Для кормежки скота. Потом только оказалось, что она страшно ядовитая. Хуже того, расплодилась по всему миру. Накормили коров, называется.

* * *

Квазимод с десятком стражей прибежал на очумевший визг и крики. Остальные из моей банды на такие звуки даже не соблаговолили посмотреть в нашу сторону.

Катя и Аша держали за лапы Блюма, а я запихивал ему в жопень полую тростинку борщевика. Драник наполнил рот водой и буквально вдувал ее под хвост визжащему котоящеру. Блюм вырывался, царапался, извивался, сопротивляясь очередному напору воды через соломинку.

— Не дергайся, братан, — жалел я бедолагу. — Потерпи, потом полегчает. Так, хватит. А то лопнет.

Мы отпустили Блюма.

Дристал он дальше, чем видел. Носился по всему лесу. Нам пришлось чуть ли не уворачиваться от коричневых струй. Котоящер напоминал бутылку колы с таблеткой Ментоса.

Люди были в шоке.

Они застали весь процесс излечения.

Я посмотрел на них, улыбнулся.

— Это клизма называется. Катя, твою мать, ты что делаешь?

Катарсия ковырялась в кошачей дристне и даже не морщилась.

— Трайл, тут что-то есть. Шевелится. Слушай, мне кажется, Блюм только что занес в прошлое что-то новое.

Я с ужасом посмотрел вниз, где только что пробежал котоящер.

Никто не понимал, почему я побледнел так, что стало заметно даже в темноте.

И это связано не только с тем, что я почувствовал в волосах какое-то копошение.

В мыслях паникой пронеслись три слова: вирус, гоблин, чужой.


Глава 13. Остобордулнутые отверстия


«Ну что, вы готовы, дети?»

«Да, капитан!»

Шиза, прошу тебя, перестань думать всякую дичь.

Котоящеринская дристня представляла собой скопище лягушачьих мальков с мутировавшими головками непонятно чего. Разглядеть было непросто. Слишком мелкие и быстрые.

Уровень моей паники зашкаливал.

Сколько я пересмотрел фильмов, как в новый мир заносят инопланетную инфекцию или личинки чужих. Ох, какой же потом случался апокалипсис. С кровью, кишками и дристаметами за кадром.

— Братва! Ложись! Техника обители бледной зимы!!! — заорал я.

Десяток глаз с ужасом посмотрел на меня.

— Круг первый!!!

Эхзолл и Катарсия ринулись на меня. Эльфийка повисла на руках, а Эхзолл, не церемонясь, делал из меня отбивную.

— Тишь эпохи перво!..

Котоящер с визгом прыгнул мне на лицо, затыкая рот.

— Папа, остановись! — кричала Эллизиума.

— … ммм…вхрпх…пс….

Бордула в бездонное влагалище! Не мешайте! Вы не понимаете! Лучше умереть с достоинством, чем расплодить чужих по всему Варгарону!

— Вы чего делаете?! — подбежал Квазимод с десятком солдат. — Что делаете?!

Он с окосевшим лицом наблюдал, как меня мутузят свои же, пытаясь скрутить руки и заткнуть рот.

Вот ведь педерасты…

Я превратился в летучих мышей, выскользнул из десятков рук взлетел и сформировался на ветке дерева.

— Идиоты! Ловите мальков! Живо, едри вас в анус зеленым хером! Бейте их! Убивайте! Давите! Ни один не должен уйти!

Несмотря на хаотичную обстановку, банда послушалась, хоть и с отставанием.

Йолопуки скакал, как горила на жопной тяге, разносил дубиной весь лес. Катарсия и Дриайя бегали с вытянутыми руками, пытаясь поймать хоть одного малька. Гурон справлялся успешнее. В теле ловчего он прытко давил одну пищащую тварину за другой. Астария метала во все стороны сосульки.

— Че встали! — перевел я глаза на охреневших людей-дикарей. — Бейте! Давите! Мочите!

Люди не послушались, только очумело посмотрели на меня.

— Тупицы!

Я превратился в летучих мышей и расформировался по пространству. В маленьких тельцах было намного легче вылавливать паразитов. Я цеплялся в них когтями и зубами, рвал, глотал (рефлекторно) и… паниковал.

Жопа котоящера уместила слишком многих. Единственно, что сейчас поможет — «тишь». Но тогда с мальками придется перебить всех окружающих.

Дерьмо! Жопа!

Через полчаса неугомонного истребления мы замерли на месте. Мелкие трупики валялись там и тут.

Я снова превратился в двуногого. Заметил, как на меня смотрят люди. С ужасом и готовностью удрать или напасть.

— Ну? Всех выловили?

— Йолопуки убил пять. Но три убежать. Маленькие и юркие. Йолопуки недоволен.

Катарсия сжимала в руке живой извивающийся экземпляр:

— Одного поймала. Остальные разбежались. Жалко.

— Блять! — выругался я. — Катя, что это за твари?

— Ну как сказать. Эмбрионы. Недоразвиты, полуживые. Гоблины.

— Что, блять?! Что?!

— Гоблины. Блюм их употребил во внутрь. Он запутался в отжившей свое матке.

Я ржанул. Нервно, с придыханием.

— Вы понимаете, что это значит?

— Да, — кивнула Аша, тыкая пальцем в трупик малька. — Мы принесли с собой гоблинов.

— Да не, — покачала головой Дриайя. — Они не выживут.

— Выживут, — хмыкнул Эхзолл. — В наших летописях говорится, что первый некроморф не сделал гоблинов с нуля. Он что-то нашел и улучшил. Теперь я начинаю понимать, что… Эй, эльфийка. Дай-ка его глянуть.

— Не дам, — прижала Катя к груди свое сокровище. — Своего лови.

Элизиума стояла как вкопанная, оглядывая ненормальных:

— Вас никого не волнует, что только что произошло?

Аша посмотрела на дочь:

— Не изменить того, что будет.

Я закатил глаза. Давай, бей меня по самому чувствительному. Смиренно вздохнул:

— Вас никого не волнует, что они из кошачьей жопы?

Астария сморщила нос. Дриайя остервенело стала вытирать руки о траву. Котоящер мстительно мяукнул, посмотрел на меня, играясь лапкой с мальком, которого я разорвал ртом.

Я сглотнул.

* * *

На утро люди выглядели устало. После ночного приключения они практически не спали, обсуждая произошедшее и трясясь от страха и нервяка. Я, разумеется, подслушивал. Они поняли, что мы сделали что-то плохое. Правда больше говорили о болезнях, мол мы чумные или проказные, принесли с собой заразу из далеких стран. Они долго обсуждали, что с нами делать. Вариант убить отмели — понимают, что не справятся. А вот вести в город крепко задумались. Пришлось отправить к ним Катарсию, объяснять разницу между чужим и черной оспой. Я уже не слушал, что она им там говорила, но вроде получилось. Люди успокоились. Правда непонятно, от чего больше. От ее слов или пятого размера дынь. Я тоже часто расслабляюсь, поглядывая на них. В общем, мы с людьми сошлись на том, что все в порядке — угрозы нет. Нам не сильно поверили, но отвести в город все же согласились. Правда после недельного карантина за его стенами. Мне в принципе было пофиг, учитывая то, что нам пообещали дармовой хавчик. Прокормить Йолопуки становилось все тяжелее и тяжелее. А чем голоднее тролль, тем злее и тупее он становился.

— Не забудьте принести перины с гусиным пухом, — раздавала указания Астария.

— Да палату ей отдельную разверните, — поддакивал я.

Квазимод сжал зубы:

— Не припомню тебя в друзьях старосты, женщина. С чего мы должны на тебя так растрачиваться?

— С того, что я сейчас превращу тебя и твоих людей в ледяные статуи, человечек. А возможно и весь ваш мерзкий городишко. Но за перину и хм, палату, я подумаю. Достаточно выгодная сделка?

В доказательство своих слов, эльфийка покрылась ледяной коркой.

Квазимод не показал страха. Даже наоборот. Я почувствовал от него раздражение. Он не привык к такому обращению. Для него непонятно, почему кто-то с ним так разговаривает только из-за того, что он сильнее. Хм. Я поставил плюсик менталитету людям из прошлого. У них не принято выебываться размером хера.

— Асти, подойти пошушукаемся, — улыбнулся я эльфийке. — Остальные тоже. Пука, хватит жрать траву, подойди.

Астария цыкнула, подошла. Тролль заворчал, но послушался.

— Никаких больше угроз, вам ясно?

— Что? Почему? — удивилась Астария. — Они слабы. Мы должны захватить город. Убьем старосту. Вот тебе и твой любимый Серп.

— Я сказал нет. Никакого больше выебона. Ты еще не поняла, да? Вижу по глазам, что поняла, просто не хочешь с этим соглашаться.

Астария сжала кулаки, но я продолжил:

— Не знаю, кто такие эльфриды и почему вы их выдумали, но, судя по всему, их в прошлом нет, либо они заныкались и мало кто о них знает. Веди себя в соответствии с этим, пока мы не разобрались, что за хуйня тут творится.

— Йолопуки плевать. Йолопуки хочет жрать и махать дубиной. Йолопуки сожрет человека.

Я многозначительно посмотрел на тролля.

— Держи себя в руках.

— Крушить-убивать. Жрать.

— Если не будешь вести себя прилично, я тебе хер вырву.

— Хочешь подраться с Йолопуки? — остановился озлобленный тролль. — Йолопуки тебе не прислуга. Йолопуки имеет честь.

Я тоже остановился.

— Не ругайтесь, — занервничала Дри.

Будто я собирался. Но тролль выходил из себя.

— Я не хочу с тобой драться, дружище, — спокойно улыбнулся я. — Но если ты не собираешься слушать, что я тебе говорю…

— Йолопуки должен слушаться. Но ты отказаться от клятвы соплей. Не думай, что Йолопуки забыл.

Остановились все остальные, напряженно ожидая назревающее представление.

Элиза быстро заморгала, протянула:

— Клятва… соплей?..

Дриайя нервно затеребила волосы:

— Звучит отвратно.

Тролль рыкнул на нее, и та спряталась за насупившимся Гуроном. Пука распалялся:

— Йолопуки все надоело. Йолопуки хочет есть и бить хрупкие черепа. Вы ходите и говорите. А надо бить слабых и стать сильным. Зачем вы идете, куда они сказали? — он кивнул в сторону людей. — Их убейте, потом большой город себе заберите. Тощая эльфийка правду говорит. Йолопуки с ней согласен.

— Какие-то проблемы? Ты это нас убить собрался? — сжал зубы Квазимод. — Не думай, что будет легко.

— Стоять-бояться! — гаркнул я. — Пука, отставить сму…

Тролль оказался рядом со мной со скоростью кабана с шершнем в жопе.

— Хватит болтать. Ты теперь слабый. Йолопуки почти убить тебя, когда ты был слабый. Йолопуки теперь главный и тут стал еще сильнее. Йолопуки больше не служить тощему козлику!

Я поднял голову на четырехметрового амбала:

— Даю тебе последний шанс. Успокойся.

Тролль вздул бугры мышц, запыхтел.

Эхзолл отошел в сторону:

— Я помогать не буду. Меня устраивает, когда… эммм, — он оглядел тролля, — Ты же не против, вампир? Покажи ему, кто тут главный.

И заулыбался, готовый удрать на всех четырех лапах сразу, как только запахнет прожаркой для его трусливой жопы. Некр яркий пример сильного труса.

Астария заледенела, Аша распустила крылья, Гурон напрягся, Катя нашептывала указания своим уродцам.

Я поднял кулак, оскалил зубы, выпустил ментальные щупальца во все стороны, создавая некий кокон на области. Здесь огромное количество магии прямо в воздухе. Посмотрим, как я улучшил свое мастерство влияния на чужие эмоции…

Понадобилась секунда, чтобы оценить свои возможности. Я зловеще улыбнулся:

— Никому не вмешиваться. Маленький Пука решил побузить на папочку. Сейчас огреем его ремешком по жо…

Взмах дубины был стремительнее, чем я думал. Тролль, в отличии от меня и всех остальных рас, пользовался именно магией окружения — собственный шаакле у него был чуть больше, чем у среднестатистического орка. А здесь магии просто немерено. Не удивительно, что он слетел с катушек от такой силы.

Такой резвости не ожидал даже я. Я просто разлетелся в сопли. И сделал я это еще до того, как дубина меня настигла. Просто от ударной волны. Оружие тролля разорвало на мелкие осколки вместе со мной.

Кости превратились в муку.

Мясо в кисель.

Казалось невозможным нанести такие повреждения одним лишь физическим ударом.

— Трайл! — воскликнули Катя и Аша.

Оседлавший Усика Драник-та мчался на тролля на ходу раздувая живот.

Гурон прикрывал спиной только свою Дри.

Эхзолл хохотал, быстро отступая в сторону.

— Отец! — закричала Элиза, выпуская свое ментальное щупальце.

Пука качнулся, резко обернулся в сторону нее. Та дрогнула, отшагнула в сторону.

Чтобы отвлечь Пуку от желания наброситься на мою дочь и разорвать в клочья, я похлопал его по ягодице. Выше достать было сложно:

— Я тут.

Разворот. Еще удар!

И снова я кисель.

И теперь я целехонький сижу на ветке, прямо над головой тролля. Свесив ноги, наматываю локон на палец.

— Неплохо. Убил уже двоих меня.

Пука вздернул голову. Недоуменно захлопал глазами, оглядел мои ошметки… которые куда-то пропали.

— Играешь с Йолопуки! — взревел великан и прыгнул, словно ничего не весил.

Он размозжил мне улыбающийся фейс. Тело безголовым мешком с вампирятиной упало на землю.

Люди в шоковом состоянии наблюдали за совершенно неправильным поединком. Усик замер на месте.

Эхзолл перестал ржать:

— Это еще что за… — замотал он головой, выискивая подсказки происходящего.

Катя последовала его примеру, завертела шеей. Остальные смотрели на мой обезглавленный и конвульсирующий труп.

Хлоп! Хлоп!

Я, хлопая в ладоши, вышел из строя людей. Человеки ахнули, схватились за мечи и отпрыгнули в сторону.

— Поздравляю. Убил троих меня. Даже не знаю, как теперь жить.

Йолопуки взревел, оглянулся, убедившись, что обезглавленный труп пропал, ринулся на четвертую мою версию.

Хлоп!

— Ты тупее, чем я ду…

Меня разорвало на две половинки.

Я настоящий сидел на самом высоком дереве и наблюдал за идиотизмом тролля с безопасного расстояния. Меня никто не видел не потому, что я невидимый. А потому что они находятся в моем ментальном коконе, радиусом примерно в десять метров. Если бы на ситуацию смотрели за его пределами, то увидели бы как тролль просто машет лапищами, пытаясь драться с воздухом.

Иллюзия.

На три чувства: осязание, слух, зрение.

Никто даже не заметил, что не пахнет кровью. Я посчитал это лишней тратой силы.

Я всегда мог влиять на умы посредством ментальных шупалец. Например, внушить страх или гордость. Но я пользовался только внутренней энергией, выплескиваемой в воздух. А здесь он пропитан магией, чем я и воспользовался.

Жалко только, долго я не протяну. Внутренние резервы истощались стремительно и неумолимо. Если я сейчас сойдусь с троллем реальным телом, то он порвет меня как одну из иллюзий. Я еще не восстановился после «тиши» и дележки маной с Тодо. Пидорас точно это знал, чем и воспользовался. Поэтому нужно заканчивать с ним быстрее.

Я сидел на ветке и затачивал ножом огромный осиновый кол, напевая веселую песенку, которую никто не слышал:

— Дует ветерок, чирикают синички,

Думаю о солнышке, колышек точу.

То-то же захлопают у троллЯ реснички…

Когда воткну я колышек…

Я спрыгиваю, падаю…

Внизу тролль вдалбливает мою очередную иллюзию в землю, размазывая ее в тонкий фарш.

Я невидимый приземляюсь за его спиной. Йолопуки стоит раком… Как раз…

Кожа у него каменная, хер пробьешь. А вот…

— В ТРОЛИЧЬЮ ЖОПЕНЬ! — взревел я последний куплет, вонзая в огромный анус зазубренный кол.

Рев лишенного анальной девственности тролля прогремел на километры вокруг. Синички взлетели с деревьев со страху обсирая всех присутствующих птичьим дерьмопадом.

Херовый я рифмоплет.

* * *

— Ну что? — похлопал я по плечу воющего и лежащего на боку тролля. — Все понятно?

Пука страдал, поглаживая огромные ягодицы. Так уж получилось, что кол сломался прямо в его толстой кишке. Половина полена осталась внутри и теперь не желала выходить наружу.

— Йолопуки поня-я-я-л… у-у-у-у… Ты — вождь у-у-у-у… Главный у-у-у-у…

— Не вылазит, да?

— Не вылазит у-у-у-у…

Бля, ну а что еще я мог сделать? Ни одна магия бы не сработала, а уж физически его пробить вообще невозможно. Я воспользовался единственным слабым местом. В принципе, мужская жопень — это слабое место всех крутых перцев. Никто не напишет в книжке, как главного героя с толстой шкурой отодрали поленом, чтобы не выебывался своей имбовостью.

— Ходить можешь? — сочувственно спросил я.

— Не могу-у-у-у…

— Сходи посри. Само выйдет.

— У-у-у-у… нечем… Йолопуки давно не жрал…

— Да-а, беда. Ну может рассосется как-нибудь?

— У-у-у…

Катарсия с любопытством нагнулась, заглядывая в черную дыру тролля.

— Не выйдет. Толстая. Ткани лечатся и травмируются. Лечатся и травмируются. Леча…

— Я понял, Кать. Рукой достанешь?

Катя пожала плечами и с чавкающим звуком сунула в жопу тролля руку.

— У-а-а-а-а! — заревел тролль, но стоически терпел.

Эхзолл ухмылялся во все лицо:

— Вампир, я ни на что не намекаю, но за столько короткий срок ты уже залез в две дыры, — он поглядел на кизрума, сочувственно вылизывающего пятку Пука. — Тебе не кажется, что тебя словно притягивает… к такому?

— Имеешь в виду к жопам?

— Именно.

— А что я могу поделать? Я мыслю нестандартно. Запор — клизма. Тролль — слабое место. Учитесь. А то вечно вас несет напролом, хотя можно обойти сзади.

Эхзолл раздул нижнюю губу, задумчиво покивал.

— О, нащупала, — обрадовалась Катя под звуки орущего тролля. — Ого, какая большая. Сейчас попробую… о, а это что такое… шарик какой-то…

Неожиданно для всех, Тролль порозовел и стал стонать менее… страдальчески.

— Катя, блять, не трогай простату! — возмутился я и отступил в сторону. — Асмодей раздери тролличью девственность, твою жуть, что-то меня мутит…

Катарсия хитро улыбнулась, ее мышцы напрягись, а тролль уплыл в нирвану, судорожно затрясся в наслаждении. Его терминатор стал угрожающе рвать набедренную повязку.

Я посмотрел на людей. Такого охеревания я давно не видел. Стоят все с открытыми ртами и не знают, как заново научиться дышать. Бедолаги, не привыкшие.

Кажется мне… что я только что внес в новый мир очередную хрень.

* * *

Я оказался прав.

После того как, Катарсия вытянула из Пука первый средневековый дилдак, тролль изменился. Он стал более… спокойным. Всю оставшуюся дорогу пребывал в себе и сладострастно бубнил. Несколько раз он куда-то отлучался, и мы слышали только хруст ломаемых веток. Я старался об этом не думать и принять нового тролля таким, каким он стал, но… это было непросто. Банда искренне интересовалась, чем же Пука так часто занимается в уединении. Их мозги не могли принять новую реальность. Жесткую, опасную, трагичную…

Йолопуки… умер.

Родился… Гомосраки…

Звук фейспалма от Шизы послышался особенно отчетливо.

Мы подходили к городу. Деревьев становилось все меньше. Вырубленные просеки мелькали то там, то сям. Лагери лесорубов встречались чаще и чаще. Заметил, как их охраняют воины, больше похоже на первобытных аборигенов с палками. Оказывается, нас сопровождает элита, а не крестьянское ополчение из шимпанзе в железных доспехах. Потом лес сменился на холмистые равнины, далее скалистые проходы. Люди обустроили город прямо в горной породе. Естественные препятствие на севере экономило на строительстве стен.

Мы шли через широкий каменный проход. Справа и слева возвышались высокие склоны. Мы давно заметили, как наверху толпятся сотни, а то и тысячи шимпанзеподобных существ. Я чувствовал запах сырой нефти, слышал, как они таскают валуны.

— Ну и зачем? — посмотрел я на Квазимода.

— Что зачем? — напрягся он, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Зачем эти детские игры?

— Ц! Жизнь глупцов ничему не учит.

Катя всматривалась вверх, на высокие уступы:

— Где-то три сотни. Может больше. Может меньше.

Я вздохнул:

— Ладно, останавливаемся. М-да, а ведь я до последнего надеялся, что они одумаются. Особенно после демонстрации силы. О чем вы вообще думали, Квазимод?

Я посмотрел на Йолопуки, однозначно кивнул.

Послышался лязг доставаемого оружия и хруст позвонков разминающегося тролля.


Глава 14. Бить или бежать


Мы стояли в узком ущелье. Справа и слева высокие скалы.

— Ну начало-о-ось, — закатил я глаза. — И почему у вас всегда все решается только силой, а? Вы макаки что ли?

Не успел я понять, почему воняет нефтью и откуда я знаю этот армат, как запахло еще и жареным. Похоже, обезьяны сверху захотели затопить нас горючей смесью, не слишком церемонясь за жизни своих дружков.

— Астария, купол!

Моя банда быстро сообразила, что я хочу. Скучковалась. Ледяная магия прикрыла нас со всех сторон. Стало холодно. Квазимод и четверо его людей замерли на месте. Одного воина приморозило к стене и теперь он пытался выдернуть ногу из ледяной ловушки.

Йолопуки остался снаружи и, судя по звукам, он уже начал жрать людей.

Узкоглазый мужик набросился на меня, размахнулся. Я захотел выебнуться, поймав лезвие меча двумя пальцами, но только лишился этих пальцев. Озадаченно посмотрел на обрубок ладони, отмахнулся от назойливого мужика, с хрустов впечатав его в мороженную стену.

— Ну вот, теперь отращивай, — вздохнул я.

Квазимод с тремя мужиками стали вести себя агрессивно. Дав знак своим не вмешиваться, я сделал шаг им навстречу. Самое тяжелое — не убить идиотов. Я привык махать не слишком…

А хотя…

Одному я оторвал голову. Кровь брызнула так, что я не успел увернуться. Вся одежда промокла. Второму вырвал хребет из спины и насадил на него третьего. Квазимод брыкался сильнее всех, но он был важной шишкой, поэтому отделался таким пенделем, что сидеть не сможет еще неделю.

Квазимод взвыл, держась одной рукой за зад, но меч не выронил и даже не упал. Крепкий мужик.

Элиза смотрела на все с ужасом.

— Отец, я все понимаю, но это слишком.

Вспышки.

Горящая нефть накрыла купол. Водяной пар скрыл все происходящее за ним. Теперь я не смогу понять, зачем же Пуки с таким остервенением и азартом срывал штаны с того огромного мужика.

— Я задал вопрос. Зачем вы это сделали?

Квазимод ощерился:

— Еще ни один вампир не заходил в Первоград. И ты не будешь первым!

— Мы разве этот вопрос не порешили? Я не обычный вампир.

Бородач фыркнул:

— Духи не ошибаются.

— Че?

— Я умру, защищая Первоград. Мне не о чем жалеть, — сжал зубы Квазимод. — Мы все умрем, если понадобится.

— И зачем надо умирать, если я никого не собираюсь убивать? Хотел бы, сделал это раньше. А потом бы пошел в город. Нахера мне с вами возиться и играть в провожатых?

— Мне плевать на тебя и твои коварства, поганый кровосос.

— Ц! Убей глупца и дело с концом. Тратишь на него время.

— Это всегда успеется. Я люблю начинать с мирно…

Квазимод дернулся. В щеку что-то вонзилось. Выдернул. Посмотрел. Какая-то тяжелая железная колючка вспорола мне щеку, но рана уже затягивалась.

— Обычно за такое я сразу насаживаю на кол, — зашипел я, начиная закипать. — Но сегодня у меня приступ терпилы. Ведь я понимаю, что ты — как маленький пиздюк — брыкаешься из-за своей тупости. Дам тебе последний шанс.

Квазимод напружинился, готовый напасть в любой момент.

— Твой яд изо рта на меня не подействует. Были те, кто верил вампирам, и все они погибли. Так пусть я погибну сражаясь, а не предателем, пригласившим за стены Первограда демонов.

— Ты погибнешь. А я все равно туда попаду. Но уже не добрым и пушистым в поисках побочных квестов.

— Из твоего рта льется яд.

— Тра-а-а-айл, — лениво протянула Аша. — Может уже пойдем?

Я покачал головой.

На самом деле можно было бы свалить от этих обезьян, но, как я понял, на вершине пищевой цепи здесь вампиры. И они куда сильнее людей. Я бы хотел окружить себя пушечным мясом и крепкими стенами, а не шататься по лесам, ожидая, что кого-нибудь из банды сожрет обезумевший вамис.

И у меня только одна версия почему так случилось. Ирэна сошла с ума. Впала в кровавое безумие и строит из себя повелительницу мира — наплодила кучу упырей и выкашивает всех подряд. Ну а нахрена еще надо терроризировать людей, загоняя их под стену?

— Короче, Квазимод, давай мы про…

Очередную колючку я смог поймать рукой. Ну, как поймать. Она застряла в здоровой ладони.

Ну всё. Достали. И пусть историки меня потом не называют тираном. Да и вообще… историю пишут победители.

— Убить всех, — мило улыбнулся я.

— Ю-х-ху! — издала торжествующий звук Катя.

* * *

Мы стояли посреди кровавого поля любви и взаимопонимания. Смердило как в котобойне. Со скал ручьем стекала кровь. Обрубки мяса валялись повсюду. И всех разновидностей: мороженное, подгоревшее, сгнившее. Горючая смесь догорала, лед подтаивал, кислота шипела. Элизиума сидела на камушке вся в крови и считала воображаемых овечек, чуть ли не пуская слюни. Аша смотрела на облачка, Гурон и Дри спорили о молотах, Эхзолл с Катей с энтузиазмом ковырялись в куче ног, выискивая лучшие компоненты для бабаящерицы.

Ну а я лениво подбрасывал одной рукой голову Квазимода с вываленным языком.

— Как-то у нас день не задался.

Кто-то закивал, кто-то помотал головой. Аша вроде булькнула.

— Эй, Пука! Ты там как? — крикнул я, и эхо отдалось по всему ущелью.

— Йолопуки рад! — послышалось сверху. — Очень рад! Так сильно рад!

— Всех порешил?!

— Пока нет! Йолопуки сейчас! Осталось немного! О-о-о-ох! Да, теперь всех!

Я проморгался:

— Ты че, блять, там делаешь, а?

— Че? Ниче! Убиваю!

Кого и чем он там убивает, я расспрашивать не стал, усилием воли заткнув воображение куда подальше.

Эхзолл с мускулистой и волосатой ногой в руке подошел:

— И что будешь дальше делать, вампир?

— Как что? — отбросил я голову в сторону. — Очевидно же. Я… не знаю. Ладно, пойдемте в город. Нажремся что ли…

— Так нас туда и пустят, молотом мне по голове! Что твориться-то!

Я похлопал эльфогнома по плечу:

— Да ладно тебе, чего ты так кипишуешь.

* * *

Под вечер мы добрались до города. Так долго, потому что заранее свернули, нашли ручей обмылись, обсохли. Все-таки кровавыми мутантами под стены города лезть неприлично. Перекус в виде людей меня устроил еще на бойне. Йолопуки же с удовольствие жрал чью-то полусырую конечность.

— Фу, — коротко оценила Аша гастрономические вкусы троллей.

— Йолопуки рад. Мясо людей сладкое и вкусное.

Я заставил себя не грустить, что в нашей банде не хватает Каи. Сейчас я ничего не могу с этим поделать. Я даже не знаю, есть ли она в этом времени? Может она осталась в будущем с гоблинами? Или ее отправили на миллион лет в будущее и сейчас она играет в крутую ММОРПГ в капсуле полного погружения.

Я напрягся. Очень сильно напрягся. Эхзолл остановился, замер:

— Эй, вампир, чувствуешь?

— Да, — обернулся, всматриваясь в скалистые равнины.

Подошла Астария:

— Их много. Несутся так, словно подгоняемые плетями хозяев. Рео, это вампиры.

— Скорее всего учуяли запах крови, — втянул ноздрями воздух Эхзолл.

— Справимся? — насторожился я, прибавляя хода и махая остальным, чтобы поторопились.

— Не уверен. Эльфийка права, их много. Это не люди, а дикие звери, — он перевел глаза на Дриайю и Элизиуму. — Эти две слабые. Могут не пережить. Предлагаю оставить их, а самим бежать как можно быстрее за стены. Скорее всего люди придумали, как защититься от вампиров.

— Это моя дочь, — оскалил я зубы.

— Знаю, я какая она тебе дочь. Одно название. У тебя вообще не может быть родни — ты воруешь тела.

Асти цыкнула:

— У нее такая же сила, как и у Рео, некроморф. Ей передались качества от души, а не плоти.

Мы удивленно посмотрели на эльфийку. Надо же. Защищает Элизу.

— Все верно, — кивнул я. — Мне плевать, как она и почему. Член я вставлял. Ответственность моя. И запомни это навсегда, Эхзолл. Те, кто тронут Элизиуму, будут страдать. Долго и мучительно.

Да. Именно так. Я давно понял, что без принципов жизнь превращается в существование. Должны быть внутренние правила, соблюдение которых заставляет идти вперед, не оглядываясь. Иначе ты лишь комок гноя в серой массе. Я оскалил ряд заострённых зубов, тихо добавил, словно сам для себя:

— И сам Бордул содрогнется от того, что я сделаю с теми, кто посмеет ей навредить…

Сам не ожидал от себя таких слов. Старею, блять.

«Крутым хочешь казаться?» — хмыкнула Шиза.

«Пшла нах»

Эхзолл и Асти многозначительно переглянулись.

— Успеем добраться до города?

— Если побежим, — заозирался некр.

— Бери Дриайю и Катю на загривок. Беги вперед.

— Я тебе не конь, вампир.

Я вздохнул:

— А если я ласково попрошу? Пожалуйста, мой дорогой друг. Помоги хилым дамам.

Эхзолл задумчиво покивал.

— С тебя должок?

— С меня должок. Охраняй их, как зеницу чмока. Элиза, Аша, взлетайте. Далеко не отлетайте, к городу без нас не приближайтесь.

— Отец, — заволновалась Элиза. — Я не умею летать. Точнее разучилась. Давно это не делала… Нужна тренировка. Мышцы неразработаны.

— Я тоже не полечу, — уверенно кивнула Аша.

— Дерьмо.

Я посмотрел на Эхзолла.

— Троих не донесу, — правильно понял он меня. — Я тебе не тяговой мул.

Банда засуетилась, напряжение росло. Вампиры ускорились — скорее всего засекли нас. Черт…

Я стал нервничать, чувствуя своих сородичей. Судя по жажде крови — это дикие вамисы. Но не такие слабые, как в Варгароне будущего. Магия сделала из них безумных убийц.

Мы неслись со скорость самого медлительного из нас — Элизиумы. Как я и думал, она была быстрой, но ей не хватало выносливости. Если Аша — Королева Нимф с опытом, то ее дочь — наполовину эльфийка. Вампирские качества по генетике не передаются. А темные эльфы без тренировки очень быстро устают.

Еще через километр стали подкашиваться лапы Усика. Он не выдерживал веса Драника.

К счастью, мы успели в последний момент. К несчастью, мы оказались меж двух огней. На стенах стояли ряды людей с луками, горели факела, виднелись массивные кувшины — по любому с той же нефтью. Стены очень высокие. Преодолеть такие не каждый сможет. Нас ожидали как раз на случай, если засада Квазимода провалится.

Эхзолл с Катей и Дриайей уже были здесь, напряженно вглядываясь в стены защищенного города.

Я превратился в мышей и взлетел вверх. Пустил эхолокаторы на юг.

Дерьмо…

Около сотни вамисов оседлали каких-то конеподобных рептилоидов и неслись, пуская слюну. Они на ходу жрали куски мяса, которые мы разбросали при стычке с людьми. В каждой твари я почувствовал недюжинную силу.

Что же делать?

Будь я один, то легко бы удрал.

Опустился на землю, сформировался в себя целого. Оглядел уставших, замыленных соклановцев.

Сбежать, оставив самых ненужных?

Я посмотрел на уродов Кати, Йолопуки и Эхзолла. Оторвать ему пару ног и пусть отбивается…

ТЫ ВОЖДЬ! — неожиданно проревела в голове Шиза.

Но они просто уроды гоблины и эгоистичные некроморфы. Второй вообще не Зеленая Анаконда.

Ты — вождь.

Я обернулся. На стенах кипишат люди, наблюдают за нами.

Прислушался к своим внутренним резервам. За пару дней я немного восстановился. Почти в полном расцвете сил. Возможно, даже получится использовать тишь. Но если выживет хоть один вампир, то он легко разорвёт меня обессиленного. И самое печальное в этой истории то, что меня может убить только вампир. И вамисы к ним относятся.

— Что будешь делать, вампир? — посмотрел на меня Эхзолл. — Еще немного и я вас оставлю. Разбирайтесь с этим сами.

— Ц! Трус.

— Я не трус, эльфийка. Просто не дурак. А ты можешь здесь сдохнуть. Непонятно зачем и непонятно за что.

Астария резко развернулась, обожгла некроморфа взглядом.

— Нет, ты не дурак. Ты просто глупец.

Я сделал шаг навстречу вампирам.

— Свалите-ка куда подальше. Я сам тут разберусь.

«О, да! Гениально, блять! Щас сблюю от этого геройства»

— Ц. Рео, неужели решил погеройствовать? — угадала Асти.

— Конечно, — усмехнулся я. — Я же бог, забыла? Надо соответствовать.

— Надменность, достоянная темного эльфа. Только ты умрешь.

— Трайл, не, — схватила меня за рука Аша.

— Отец, это безрассудно. Надо попробовать пробраться в город. Так больше шансов.

Вампиры приближались. Мы уже видели поднимающуюся вдалеке пыль.

Катя кивнула:

— Глупо. Неразумно. Нужно придумать план. У кого-нибудь есть план?

— Нет времени на составление планов, колбаски.

Молчавший до этого Гурон, напряженно озадачился:

— Колбаски?

— Угу. А теперь пошли все нахер, колбаски.

Эхзолл кивнул:

— Слушаюсь и повинуюсь, — и убежал. Астария проводила его пренебрежительным взглядом.

— Йолопуки останется, — рыкнул тролль. — Будем убивать вместе. Весело.

Гурон уверенно подошел ближе:

— Я с тобой, молотом мне по голове. Но мою Дри надо спасти. Пусть страшило, — кивнул на удаляющегося Эхзолла. — Куда он? Пусть на горб ее сажает и того… скачет.

— Отец, я… я тоже останусь.

Аша кивнула.

Я закатил глаза:

— А можно без вот этого всего, а? Идите-ка вы со своим пафосом куда подальше. Я-то по-любому выживу, — сглотнул. — Так, припугну их, время вам дам на стратегический маневр отступления.

Астария:

— Маневры мы себе сами выберем, малыш Рео.

Я усмехнулся на «малыша»:

— Я сказал — нет.

— Ты Йолопуки можешь сказать, что хочешь. Но Йолопуки больше тебя, значит умнее. И Йолопуки хочет попробовать вампирятинку.

Аша осторожно потянула меня за руку:

— Не.

Это «не» говорило о многом.

— Я сказал проваливайте. Говорю же, справлюсь.

Осторожно посмотрел на приближающихся вампиров. Времени почти не осталось. Вместо того чтобы бежать, они решили напоследок потрещать. Охренеть, драма.

— Вместе — больше шансов, — нервно теребила пальцы Дриайя. — А один ты точно погибнешь, Трайл.

— Не-а. Один я как раз не точно погибну. А вот если все вместе, то кто-нибудь да налажает.

Астария цыкнула:

— Теряешь время, Рео. Мы свое слово сказали.

Так, похоже они не понимают, насколько конкретно эти вамисы сильны. Я уже успел понять, что это не совсем те самые дикие кровососы, которых иногда встречают в лесах будущего Варгарона. Они другие. Я это отчетливо чувствую. Да и одному мне было бы проще. Не придется переживать и оборачиваться на чьи-либо предсмертные крики. Что ж, знаю я еще одно средство. Тупо, конечно, но раз других слов они не понимают… Значит будем рубить по-грязному.

— МОЛЧАТЬ!

Стало тихо. Даже люди на стенах прислушались. Или мне показалось?

— Я ТРАЙЛ, ПЕРВЫЙ ИМЕНИ СВОЕГО! Повторяю! Чтобы разобраться с этим мусором вы мне нахер не нужны! Кем вы себя возомнили?! Астария — надменная эльфийская плюшка! Кем ты была и кем стала, а? Я вижу как выпирают твои соски!

Асти вздернула бровь.

«Нахера ты это сказал?»

«Че первое в голову пришло, то и сказал. Отвянь»

Я распалялся:

— Аша, обкуренная ты наркоманка! Да ты гаш от спайса не отличишь! Нафига ты мне без этих навыков? Сделала мне дочурку бескрылую, да она с одной затяги сляжет! Гурон, ты даже медного дилдака не скуешь, только по гвоздям и можешь молотить. И то через раз. Дриайя! Даже орки тебя считают своей. Это же надо было стать такой курвой! Катя, клевая жопа! Тут не поспоришь! Но топинамбур твой говно, а от урода Драника я ночами кричу и бьюсь в конвульсиях отвращения. Йолопуки, свои сопли можешь втянуть обратно. Возьми себе колышек и развлекайся! В общем, проваливайте, вшарики бамбуковые!

«Кто?»

«Вшарики!»

Было не по себе, но… так надо. Свои слова я подкрепил ментальной аурой. Пусть почувствуют разочарование. Нахера за такого вождя умирать.

Под звенящую тишину я зашагал в сторону надвигающейся армии вампиров. Превратился в летучих мышей, взлетел.

«И что, доволен?»

«Ну та-а-ак…»

«Ты же понимаешь, что не справишься один, герой недоделанный?»

«У меня есть план»

«Какой?»

«Пока не придумал»

Чем ближе я подлетал навстречу вамисам, тем сильнее тряслись мои летучие поджилки. Давно я так не трухал. Ох, давно.

Сформировался я в себя за сотню метров от надвигающихся всадников. Вблизи они казались еще страшнее. А их «кони» еще злобнее.

Топот.

Страх…

Они приближались.

Вамисы не казались такими уж и безумными. Да, пасть открыта, шипят, как змеи, но одеты в чистую одежду, уверенно дергают за поводья. У некоторых даже модная стрижка. Может это и не вамисы? Тогда почему я чувствую такую жажду крови?..

Тук… Тук… Тук…

По вискам отдавала напряженная боль. Словно сердце бьется, хотя его у меня нет.

Они приближаются. И останавливаться не планируют.

План. План. План.

Какой же у меня план?

Да нет его у меня.

Ну все.

Мне пиздец.

В голове кольнуло.

Неее, херушки.

Мы еще повоюем…

Негоже после такого выпендрежа взять, да и умереть…

Вот только почему я вспомнил строки из письма Итерны, где она предупреждала, что я точно…

… умру.

Я почувствовал магию. Сильную. И не мою. Вамисы были магами крови…

Я последний раз обернулся, вдалеке различил силуэты своих… друзей?

Да ну, бред какой-то.

Но… какого Бордула за опалённые перья, они не убегают?!

Я резко повернул голову в сторону своей смерти, напружинился, ссутулился. Когти и зубы удлинились, изо рта потекла слюна.

Я засмеялся. Громко, от души, с пряными нотками безумия.

Первый раз я почувствовал её именно так.

Жажду…

Крови…


Глава 15. Нежданно нагажено


«Ну давай, ультой их, — троллила меня Шиза. — Ебани фаталити»

Вампиры-наездники на динозаврах приближались. Они совсем близко. Еще секунд пять и все.

«Жажда крови у него, блять»

Ну пропала… Была, а потом увидел, как их много и пропала. Вблизи они кажутся еще круче.

«Круче, чем твои стальные яйца?»

С Шизой определенно надо что-то делать. Разговаривать самому с собой — это не к добру. Особенно если твой внутренний друг — тролль, покруче Йолопука.

Решение пришло в последнюю секунду.

Техника обители бледной зимы.

Круг четвертый

Ледяной покров.

Земля замерзла, покрылась толстой голубой коркой. Огромный каток разошелся во все стороны.

Вряд ли в прошлом существуют блокираторы магии. Да еще и мобильные, с областью покрытия в несколько километров. По крайней мере я на это надеялся, вспоминая удивление людей на сформированную в ладони сосульку.

Ноги ящериц подкосились. Они пытались удержать равновесие, оставляя когтями борозды на льду, но в результате поскальзывались, путаясь под ногами других тварей.

Рев и визг диких животных перемешался с шипением вампиров, попавших под тяжелые туши. Они пытались обуздать своих «коней», но получалось это с натяжкой.

Ну что ж… А теперь…

Бежим!!!

Му-ха-ха!

Превращаясь в раздельносостоящего вампира, я издал торжествующий звук и всей своей летучей прытью дал деру. Подальше от безумной каши из вампиров и их скакунов.

Никто из банды, кроме Эхзолла, не убежал.

Я обернулся в человекоподобное создание:

— Какого черта? Что не понятного в приказе сваливать? Быстро, шевелите булками. К вон тем воротам. Ну!

Никто даже не успел возмутиться на мое недавнее представление с унижением достоинств. Еще бы. Они с лицами всех эмоциональных мастей смотрели на то, что я сотворил с вампирами. Я снова обернулся мышами и полетел к городу.

Черную тучку крылатых тварей заметили со стен, стали обстреливаться горящими стрелами. Один раз я увернулся от сгустка фиолетовой энергии. Чистой магии, мощной, но бессмысленной. Похоже, люди все-таки умеют высвобождать ману, но не изменять ее в фаерболлы. Перелетев через стену, я осмотрелся.

Сотни людей задрали головы, вглядываюсь в мое летучее воплощение. Они орали на меня, друг на друга и периодически выпускали залпы стрел, от которых я легко уворачивался, будучи мелким и проворным.

Город оказался довольно прост. Никаких огромных высоток или золотых куполов на каждые сто метров. Только быстро сколоченные дома из говна и палок. Видимо строительство города началось со стен и только они выглядели более-менее крепко. Остальные постройки не так важны для выживания.

Я материализовался в каменном тоннеле стен, у внутренней стороны огромных ворот. Быстро оглядел конструкцию. Как и думал, толщина этих створок такая, что в них можно долго долбиться. Окованное, тяжелое дерево. Против вампиров другие бы не выдержали.

Черт. Если бы не кровососы, то мы бы залезли в город осторожно, без всех этих лишних телодвижений. Но сейчас нужно торопиться. Наверняка вамисы уже очухались и со всех ног несутся мстить за все обиды. Вместе со своими ящерами.

Мне повезло. Ворота закрывалась на три обычных засова, размером с дубовые бревна. А я уж боялся, что будет какая-нибудь хитроевыебанная средневековая система с цепями и рычагами. И разбирайся потом в этой головоломке.

В меня вонзилась одна стрела, другая, третья.

Не обращая внимания на легкий дискомфорт, я обернулся, выдернул из лопатки стрелу, отбросил в сторону. Осмотрел отряд из пары десятков людей в крепких кожаных доспехах и плащах-шкурах. Они похожи на викингов-неандертальцев. Все бородатые, чумазые, агрессивные. Трое снаряжены в железные доспехи, какие были на Квазимоде. Как я и думал, то был блатной отряд с крутой амуницией. Типа разведчиков…

— Духомерзкая грязь! Мы втопчем тебя в землю! — рыкнул кто-то из толпы. Ого, сколько ненависти. У них аж слюна течет, как они меня презирают.

Мужики не торопились нападать. Натянули луки.

Я пожал плечами. Ну, окей. Я живу по принципу «око за око».

— Город захвачен именем моим! Сложите оружие, — я задумался, оскалился. Ну а че. Бог я или нет, — склоните колени и, так уж и быть, никто не пострадает! И мы поможем вам удержать город! Как видите, вампиров много! Что вы сможете сделать?! Заколете их своими палочками?!

Я с безразличием выдернул из плеча стрелу, повертел ее в руках.

На самом деле, я напрягся. Людей становилось все больше и больше. И выглядели они куда сильнее своих потомков. Нападать не торопились, словно чувствуя, что один неверный шаг будет стоить им жизни. Или это связано с тем, что я выпустил во все стороны ментальные щупальца страха.

Люди стали рычать, топтать ногами, но пока не нападали. Инстинкт самосохранения работал, но страх они помаленьку перебарывали. Отдача от ментальной магии болезненно давила по мозгам.

Я прислушался. Услышал топот своей приближающейся банды. Они как-то отбивались от стрел, но долго могут и не продержаться. На стенах слишком много лучников.

Снаружи послышался взрыв.

Черт. Что это? Катапульта? Магия?

Нервы стали зашкаливать. Еще немного и люди набросятся на меня всей массой, тратя бесценное время. Отбиваться и открывать ворота одновременно у меня не получится.

— Есть у вас тут кто поумнее? Я готов на срочные переговоры. А пока…

Я повернулся спиной к людям, быстрым шагом подошел к воротам. Поднатужившись, снял первое бревно весом в несколько сотен килограммов.

Десяток стрел проткнули меня чуть ли не насквозь. Я стал похож на ежика.

Одна из стрел перебила мышцу, и теперь левая рука обессилено обвисла. Пока стрелу не выдерну, регенерация не восстановит ее подвижность. Попытался превратиться в мышей, но с удивлением почувствовал несогласие организма. В теле слишком много инородного дерьма и перебитых органов. Если превращусь сейчас, то сделаю только хуже.

Умного человека не появилось.

Я натужно улыбнулся до самых ушей:

— Не говорите потом, что не предупреждал. Техника обители земной тверди. Членолобок!

Земля между мной и людьми вспучилась, формируя огромного колобка с хуем наперевес. Ошалевшие люди запаниковали, безрезультатно выпустили в монстра залп из стрел.

К аборигенам спешило нескончаемое подкрепление. В колобка полетели сгустки магии, вырывая из него небольшие земляные комья.

Крики боли, лязг оружия, скрежет камней. Колобок плющил в кровавые лепехи своих врагов.

А вот нехер было выёживаться. Уже раз десять предлагал мирный исход. Это как с женщиной. Ну стерпишь ты десять пощечин. А потом что? Будешь вторую щеку подставлять? А можно скрутить и сунуть под холодный душ — пусть остужает свой пылкий нрав. А то выдумали, блять, фемсекту. Мы слабые, поэтому будем пользоваться всем своим арсеналом — ебашить по яйцам, царапать морды, прокусывать до костей. А ведь сильным тоже больно. Вон рука обвисла. А как мужчине без руки? Никак…

Хорошо хоть не правая.

Времени мало. Банда приближалась к воротам. Я уже услышал их крики. Скорости мне прибавило то, что крик был в основном Элизин. Болезненный.

Дерьмо…

Второй засов дался тяжелее. Одной рукой сдвинуть ее со скоб оказалось непросто. В третье бревно я уперся плечами. Кость предательски хрустнула, но я отодвинул засов и уперся всем телом в ворота.

Тяжелые…

В меня полетели стрелы, но на этот раз я увернулся. Кто-то отчаянный прорвался через членолобка, отбросил лук и с ором рубанул мне по спине топором. Я рыкнул, отступил от ворот, развернулся, ухватил человека за горло, приподнял над землей.

Я боялся за Элизу. Почему она, Асмодей побери, так болезненно кричала?

А потом пришла злость:

— Если бы ты не был такой тупой, то выжил бы.

В глазах мужика я не увидел ничего, кроме ненависти. Он плюнул мне в лицо.

Я сжал пальцы и… разжал. Глупец упал на землю, схватился руками за горло, закашлял.

Я передумал его убивать. В эмоциях мужика, испещрённого шрамами, я почувствовал очень странную злость. Словно ему было все равно — умрет он или нет. Ведь тогда он попадет… хм… в Валгаллу? К своей воительнице жене и двум дочерям, растерзанными вампирами.

Он не ненавидел конкретно меня. По тупости своей он ненавидел все вокруг.

Я пнул мужика. Он отлетел, тяжело ударился о каменную стену, затих.

Членолобка добивали. Просто забили количеством. Он положил кучу отчаянных викингов, но оставшиеся просто раскрошили его в порошок. Еще чуть-чуть и доберутся до меня…

Наконец-то ворота открылись.

Я успел как раз вовремя.

Запыхавшаяся банда ворвалась в город. Эхзолл вернулся и поддерживал мерцающий зеленый купол по области. Вид у него был как у побитой собаки. Гурон нес обмякшую Элизу. Аша бегала вокруг них, выпучив испуганные глаза. В груди Валькирии торчала стрела. Слишком глубоко. Слишком… опасно.

Гурон отстранился в последний момент. Очередная стрела пролетела в сантиметре от Элизиумы.

Я сжал зубы. Чаша терпилы переполнилась окончательно.

— Асти!

Эльфийка посмотрела на меня, а я кивнул в сторону добивающих колобка людей.

Ледяная королева поняла меня без слов.

Мы встали плечом к плечу. Я почувствовал ее тепло.

Люди мешали нам.

Элизиума умирала.

Вампиры приближались.

— Взгляд ледяной ведьмы! — в унисон выкрикнули мы.

Хаос льда и мороза ворвался в Первоград.

* * *

Взгляд со стороны

Дрын, исполняющий обязанности вождя клана Зеленые Анаконды

Эльфийский ребенок Тодордан прошел мимо. Он бегал за молью и весело напевал унылую эльфийскую песенку. Его мать ходила за ним попятам и то и дело всхлипывала. Дрын проводил их взглядом, зевнул.

В стороне ругались Бом с Гымом. Они не поделили мосол горного барана, купленного у гномов. Последнее время коротышки дорого просят за провиант. Золото таяло на глазах. Да еще и это строительство. Зачем надо было строить замок? Лучше бы казармы.

После странного появления Трайла в теле мальчишки, Серп немного повеселел. Вернулся ведь. Хоть и в не в себе. После этого за эльфёнком постоянно следили пятеро сильнейших орочьих воинов и двое магов-эльфов. Ребенок не должен пострадать.

К Дрыну подошел косоглазый эльф по имени Тейталион. Обычно тихий и спокойный. Занимался охотой.

— Когда вестник вернет нам шаакле? Он обещал. Сможет ли он вообще сделать это? Нас гнетет этот вопрос и мы начинаем сомневаться.

— Обещал, значит сделает, — рыкнул Дрын. — Я думал эльфы терпеливые.

— Так и есть. Мы можем долго ждать. Но мы не любим ждать напрасно.

Дрын посмотрел на эльфа:

— Почему Цирион мне об этом не говорит?

Резко помолодевший эльфийский вожак Цирион не нравился Дрыну. Больно тихий, скрытый. Да еще и бывший эльфийский светоч со стертой памятью. Кто знает, когда он устроит в Серпе какую-нибудь пакость. Эльфы давно тихо возмущались, что не имеют здесь власти. Их сдерживало лишь обещание Трайла вернуть им магию. И кажется Дрыну, что он специально с этим делом тянул. Чтобы эльфы остались верны. И поэтому он не давал им этой власти. А верность орков прямая, простая. Для них это дело чести.

— Господин Цирион слишком часто говорит о терпении. Хотя ему-то шаакле вернули.

В голосе Тейталиона прозвучала злость. Дрын хорошо умел чувствовать чужую злость.

— Вам тоже всё вернут. Вождь так сказал. Он всегда выполняет обещанное.

— Он обещал вернуться, но вместо этого…

Эльф с косыми глазами странно посмотрел на веселящегося мальчишку Тодордана.

Горец подошел ближе:

— Что у вас?

— Ничего, — нахмурился Тейталион, развернулся и ушел.

Дрын рассказал о своих опасения. Горец помрачнел:

— Думаешь эльфы будут наглеть?

Дрын кивнул:

— Уверен. Они же эти… гордые. Орки ими командуют. Что их тут держит? Хотят вернуть себе магию. А теперь они сомневаются. Вдруг не получится. Малец хоть и с магией, но чего-то в нем нет. Силы, уверенности. Даже Трайл в нем пищит что-то грозное, ручонками машет. К такому нужно привыкнуть. Слишком быстро он снова ушел.

— Хм. Но…

Их разговор прервал грохот. Кто-то молотил по воротам. Да так, что они сотрясались, грозясь слететь с петель.

Дрын кивнул в их сторону, и Горец отправился встречать очередную напасть, на ходу раздавая указания встать на бойницы и готовиться к бою.

Дрын наблюдал со стороны. Он знал, что умный вождь не должен первым лезть в пекло. И его это всегда устраивало. Он давно живет на свете и понял, как выживать в орде. Нужно быть средним во всем. В бою, в поединках, в разговорах. А еще лучше поотрезать головы тех, кого зарубили другие орки. И сказать, что это твои боевые трофеи. Никто в орде не сомневался, что это добыча Дрына. Его уважали, но не сильно. С ним дружили, но не сильно. Все с ним было не сильно.

Вот только Дрын был сильным. В десять зим он ничем не уступал взрослым оркам. Погибший Улук-Урай приходил к его матери в шатер и уделял ему внимание — учил читать, писать и хитрить. Почему? Он отвечал просто: «предки шепчут мне, что делать». А когда Дрын убил своего первого врага, Улук-Урай тоже нашептал ему. Но уже слова пророчества. Три слова, которые Дрын повторял про себя каждый день.

Его размышления прервались ором Горца:

— Кто ломится в Серп?!

За стеной послышался ответ:

— Посланник его сиятельства графа Деймоса, владыки западных уделов Шенсвилля, королевского чемпиона, нареченного…

Дрын поморщился от количества титулов. Западные уделы? Это земли людей? Далеко же занесло этого посланница. Но он, скорее всего, был в свите короля людей, который встречался недавно со всеотцом гномов и светочами эльфов на горе в нейтральных землях. Тогда Трайл знатно их попугал своим эльфийским шаманством.

И вот последствия явились…

— Что хочет от скромного Серпа посланник графа?! — выкрикнул Горец.

— А вы орки всегда гостей держите на пороге?! Откройте, тогда и поговорим.

— Всегда, когда их столько.

— Это мое сопровождение. Не более. Или вы боитесь?

Дрын отчетливо увидел, как у Горца заиграли желваки.

— Серп ничего не боится, человек. Но мы не глупцы. Пусть твои рыцари в э-э-э… в очень блестящих доспехах отойдут подальше. Можешь оставить пятерых. Тогда и заходи, посланник графа. Поговорим, выпьем. Угостим тебя гномьим самогоном.

За стеной послышались смешки и лязг доспехов.

— При всем уважение к… Серпу, если бы мы желали вам зла, то не стали бы стучаться. Ваши стены выглядят не очень крепко. Справились бы за полдня.

Гномы покраснели, забурчали, проклиная недальновидность людей.

Обычно спокойный Горец изменился в лице:

— Может и так. А может вы бы умылись кровью, прежде чем твои хрупкие вояки добили бы последнюю эльфийскую женщину в Серпе. Орки без рук и ног будут грызть ваши блестящие рубахи, защищая их.

К Дрыну подошел Цирион.

— Он их провоцирует. Останови его. Я чувствую сильную магию. Нейтрализаторы их сдержат, но, рано или поздно, они ослабнут. А магов подзарядить их у нас очень мало.

Дрын посмотрел на эльфа. Вздохнул.

— Замени его. Горец, спускайся!

Орк развернулся. Не его лице раздражение и злость. Но послушался. Цирион поднялся на стену, учтиво поклонился.

— Позвольте представиться. Меня зовут Цирион, я — бывший Блаженный Лайр и Светоч темных эльфов, ныне же обычный и очень скромный магиус обители мертвых второй ступени. Возможно даже первой, но на практике пока не проверял. Простите моего сурового собрата орка, уважаемый посланник. У него сегодня был тяжёлый день, и он не любит незваных гостей, — Цирион сделал акцент на слово «незваных». — Разумеется, мы понимаем, что вы пришли с миром. Но могу ли я настоять на просьбе, не заходить в Серп с такой большой армией? Вы должны понимать, что ни один бастион или крепость не могут себе позволить таких грозных гостей? Прошу вас уважать общие правила ведения мирных переговоров и взять с собой не более десяти воинов.

Цириону не ответили.

Но потом прозвучал голос:

— Приятно вести беседу с представителем разумной расы.

Горец покраснел еще сильнее. Бом и Гым открыли рот, но несколько эльфов повисли на них, вцепившись в клыки. Дрын погрозил братьям кулаком, и те поумерили пыл.

Выбрать Цириона переговорщиком было правильным решением. Дрын давно научился видеть сильные и слабые стороны эльфов и орков. Но Горца он все же переоценил. Последнее время его спокойствие стало хромать раненой собакой. Надо спросить, что у него произошло.

— Мы исполним эту просьбу. Зайдут десять воинов и я. Остальные буду ждать во-о-он там. Откройте ворота, — небольшая пауза и язвительное: — пожалуйста.

Дождавшись, когда бОльшая часть воинов отойдет от стен, ворота открылись. Орк рядом с Дрыном невольно присвистнул.

Десять людей, размером с маленького орка в доспехах гномьей работы гордо маршировали за высоким и тощим человеком в белой мантии. Он был похож на служителей храма, которым Дрын давным-давно отрезал головы. Лысый, с крысиным лицом и длинными паучьими пальцами.

— Ну что? — оглядел посланник Серп. — Угостите нас гномьим самогоном?

Цирион встретил посланника лучезарной улыбкой:

— Всенепременно. Но хочу предупредить, что вкус у него отвратный. Но сладостное опьянение красивее, чем от лучших сортов владенских вин.

— Это неважно. Мы все равно пить не будем, — усмехнулся человек. — Я как понимаю, главный тут не ты, БЫВШИЙ светоч? Мне рассказывали про некоего Трайла. Я бы хотел поговорить с ним.

— К моем сожалению, господин Трайл ненадолго покинул Серп.

— Покинул? Когда? Надолго?

— Возможно на день, возможно на неделю. Он не всегда делится своими планами.

Человек недовольно поморщился:

— Что ж, тогда мы подождем. Разместите моих воинов и накормите.

Орки еле сдерживались. Их останавливал только суровый взгляд Дрына. И сейчас ему достаточно лишь неправильно кивнуть и все они набросятся на людей. Поэтому приходилось контролировать каждое свое движение.

— Безусловно, накормим и пригреем, — спокойно и как ни в чем не бывало улыбался Цирион. — Но сначала расскажите о своих помыслах. В мои полномочия входят решения различных вопросов Серпа. И скорее всего я смогу помочь.

Врет и не краснеет.

Крысиный человек даже не посмотрел в сторону Цириона, нагло разглядывая мать Тодордана.

— Вряд ли сможешь.

— Я все же настаиваю, — еще более сладостно пропел эльф.

Человек посмотрел на него и поколебавшись немного, сказал:

— Боюсь, тебе не понравится, то, что я скажу. Всем вам не понравится…


Глава 16. Детки-конфетки


Мы с Астарией шли и смотрели. И все, на что мы смотрели превращалось в ледяные глыбы. Дома, трупы, разорванные колобком конечности. Ледяной пар поднимался до небес.

Люди отступали, но мы их не трогали. Пришлось дернуть Астарию за руку, когда она нацелилась на группу особо бешеных берсеркеров.

— Не убивать!

— Ты слишком добрый, Рео!

— Сам в шоке! Но нельзя! Они еще пригодятся! А так хер мы что добьемся!

Я сфокусировал глаза на ногах берсеркеров, снизил магический напор. Если повезет, они отделаются лёгким обморожением, а не ампутацией.

Взрыв!

Меня окатило землей. Между мной и людьми образовался небольшой кратер.

— Асти, хватит!

Мы развеяли заклинания «взгляда ледяной ведьмы».

Панику навели, раздор в ряды противников тоже. Но никто из людей не корчился с примороженным к земле хером, как ребенок решивший лизануть зимой качели.

Я завертел головой, в поисках неведомой пушки, но ничего не увидел. Сотни людей ощерились мечами и копьями, но уже не лезли на рожон, понимая, чем это может им грозить.

— Вон там! — ткнула пальцем Асти куда-то в сторону.

На высоких деревянных вышках посреди города виднелись мелкие силуэты. Прищурился, всматриваясь. Полуголые люди с набедренной повязкой оседлали каких-то птеродактилей без крыльев. И с силой лупили их палками. Удар, и из огромного клюва вылетало что-то еле заметное и на огромной скорости летело то на нас, то за стены.

Взрыв!

Мы успели отпрыгнуть в сторону.

— Что за хрень?

— Ты не чувствуешь? Это воздух! Не могу объяснить!..

Люди стали надвигаться на нас. Я материализовал между нами ледяные стены. Это удержит их на какое-то время. По морозной баррикаде сразу же вмазался очередной сгусток сжатого воздуха, толстые стены покрылись трещинами, но я влил в них магию, восстанавливая.

Почувствовал приближение вампиров. Они совсем рядом. Уже слышу, как лучники на стенах переключились на них, плюнув на чужаков в Первограде.

Похоже то, что я воспринял за магию, оказалось живыми катапультами-птеродактилями. Люди приручили каких-то мерзких дальнобойных тварей. Охренеть!

— Что это за уроды?! — сквозь грохот спросил я Астария.

— Без понятия, Рео! Во имя Ашхаи, потом разберемся!

Я развернулся, побежал к лежащей на земле Элизе. Катя пыталась остановить кровь.

— Катя, ну что?

— Плохо дело. Очень. Совсем. Стрела пробила легкое. Кровь заполняет ее изнутри. Скоро она захлебнётся. Кая смогла бы помочь…

— Дерьмо. Сколько у нас времени?

— Немного. Она наполовину нимфа, поэтому еще жива. Но… Трайл… Ей срочно нужен целитель.

Я чертыхнулся, выругался всеми доступными мне орочьими наречьями. Стал остервенело соображать, вслушиваясь в хриплое дыхание дочери.

В стены что-то бабахнуло. Словно огромный таран решил ворваться в Первоград. Вампиры явились.

— Пука! Гурон! Вытащите из меня эти бордуловы стрелы!

— Йолопуки понял!

— Молотом мне… Дри, помоги!

Я сидел на корточках и ждал, когда меня очистят. Со всех сторон нас окружили враги. В уже закрытые нами ворота словно огр ломился. А люди крошили лед, пытаясь прорваться с другой стороны.

Элиза умирала.

Когда последнюю стрелу выдернули из плеча, я повел головой из стороны в сторону, смачно прохрустелся суставами. Правая рука вернула подвижность.

— Слушай мою команду! — крикнул я и махнул рукой, кастуя заклинания обители земной тверди.

Область перед воротами ожила. Земля вспучилась, огромные подземные валуны и мягкая глина стали дополнительным укреплением для ворот. Теперь их даже огр не снесет — в худшем случае уткнется в земляные толщи.

— Вон видите бойницы?! — ткнул я пальцем на ближайшую каменную башню на стене. — Вышвырните оттуда людей, но не убивайте, ясно! Это важно! Эхзолл, Асти! Пуляйте всем дальнобойным по вампирам. Не дайте им прорваться! У нас преимущество — магия в этом мире развита также, как советский автопром в средневековье. Катя, делай что хочешь, но Элиза должна жить! Ясно?

— А ты? — заволновалась Аша, стирая тряпицей кровь с лица дочери.

— Я пойду побеседую во-о-н с теми, — кивнул на далекие силуэты птеродактилей. — Кажется мне, они тут поглавнее остальных.

— Трайл, — посмотрела она на меня до мурашек безразличными глазами. — Она не должна умереть.

— Сделаю, что смогу.

Я обернулся в летучих мышей. Взлетел повыше. Посмотрел, что происходит за стенами. Странно. Вампиры что, не могут перемахнуть через стены? Почему они не превращаются в летучих тварей, как я? Не умеют?

Вместо этого они хаотично носились по полю боя, ловко уворачиваясь от стрел или вообще их игнорируя. Заметил, как несколько вампиров голыми руками вышибали ворота, но почувствовав, что они намертво встряли, отступили, присоединившись к остальным.

Какого черта они делают? Это не осада, а наступление волны бессмертных зомби. Один из вампиров на бегу поднял камень и кинул в лучника, размозжив ему голову в веселый кровавый фонтан. И засмеялся…

Они что… развлекаются?…

Как кошки с загнанными в угол мышами.

Я подлетел к высокой башне в центре города, с трудом уворачиваясь от порывов ветра, изрыгаемых птеродактилям. Оказывается, чем ближе, тем больше область их атаки, но меньше урона. Чтобы не разлететься под силой ветра мелкими мышками, пришлось превратиться в вампира прямо в воздухе и приземлить перед птеродактелями в стиле терминатора — на одном колене.

За моей спиной громыхнуло. Эзхолл жахнул по полю боя чем-то АОЕ-шным, заставляя вампиров заволноваться — краем глаза заметил, как шустро они забегали. Ну прямо настоящие муравьи, охуевшие от плевка на свой муравейник.

Я оказался прав. Птеродактили выглядели именно как птеродактили, но в перьях и цветастые, как павлины. А вот крылья им пообрубали. Они зашипели на меня мерзким ультразвуком, показав ряды острющих клыков.

— Переговоры? — поднял я руки и улыбнулся.

Из троицы худощавых нудистов на монстрах, среагировал самый молодой. Узкоглазый азиат с тонкими губами ловко спрыгнул с твари и холодно спросил:

— Что ты хочешь?

Азиат косился за мою спину. Там, вдалеке засверкали зеленые и ледяные вспышки. Асти с Эхзоллом знатно оплевывали муравейник. Правда, без особого успеха. Вампиров так просто не убить. Но, наверное, это и послужило азиату поводом сдержать своих зверей до того, как они вышвырнули бы меня с башни порывом ветра из глоток.

— Я прощаю вашу выходку с засадой. Мало того, мы вам поможем.

— Чем?

— Спасем город. Дадим защиту от вампиров.

— Зачем тебе это? Разве ты сам не вампир?

Я отправил ментальное щупальце в сторону азиата. Почувствовал в нем напряжение, страх и отчаяние. Но все это он умело скрывал. Ни единым мускулом не выдавая свои внутренние терзания.

— И что? Люди не воюют с людьми? Я воюю с вампирами. У меня в отряде раненый. У вас есть целители?

— Тебя заслала она?

— Кто она?

— Владычица Вампиров.

— А ты как, Асмодей тебя в тощую жопу, думаешь? Мы укрепили ваши ворота и сейчас шмаляем по вампирам всем своим арсеналом.

Азиату было тяжело переварить мой жаргон. Но по узкоглазию вижу, что он понимает, о чем я.

Дрянь! У Элизы мало времени!

— Хватит параноить! У тебя небольшой выбор! Сейчас мы помогаем вам, и ты это видишь! А могли бы помочь вампирам и оставить ворота открытыми! Но мы этого не сделали! Ты слепой что ли?!

В жизни не видел таких фанатиков. Они боятся всего на свете и не доверяют вообще никому. Что же с ними произошло?

Азиата ломали сомнения. Но переборов себя, он наконец-то сказал:

— Помогите отбиться, а потом поговорим.

— Нет, блять! Дайте целителя! У вас могут лечить?! Как-нибудь? Кто-нибудь?! Если не спасете мою дочь, которую сами же пристрелили, клянусь, я стану вашим самым страшным кошмаром! И вампиры будут казаться вам пушистыми зайками по сравнению со мной! Если поможете, мы будем лучшими друзьями! Клянусь, мать вашу! Если вы знаете это слово!

Не ожидал, что буду так нервничать.

Азиат осторожно обернулся, посмотрел на своих коллег. Один из них кивнул.

— Куда отправить знахарей? — сжав зубы, спросил азиат.

— Туда! — ткнул я на башню, из которой то и дело вырывались сосульки и кислотоболлы. — Скажите, что вы от Трайла. Лечить Элизу!

— А если мы не сможем ее спасти?

— Мстить не буду.

— Даешь слово? Ты уйдешь?

— Даю, — соврал я.

Если они не вылечат Элизу, то я сотру их вшивый городок с лица Варгарона.

Азиат кивнул, подошел к своему коллеге, что-то ему шепнул. Тот сорвался с места и юркнул в люк, скрылся из вида.

Я посмотрел вдаль, за стены. Вампиры ничего не предпринимали, только носились туда-сюда.

— Какого черта они делают? Почему не нападают?

— Мы для вас корм. Вы приходите, чтобы собрать жатву. Нас осталось мало, и вы это знаете. Ждете, когда мы родим вам новый корм. А потом новый и новый. Владычица Вампиров часто напоминает о том, кто на полях Вейргана охотник, а кто жертва.

Он сделал паузу, продолжил:

— И теперь вы показали силу. А Владычица не любит, когда ей показывают кулаки. Думаешь, ты помог нам, вампир? Ты обрек всех нас на смерть. Поэтому мы хотели избавиться от тебя.

* * *

Я стоял на высоченной стене, всматриваясь в поле боя. Вампиры отошли на отдаление, подальше от магической бомбардировки. Отсюда я плохо видел, но… там что-то происходило.

Перед этим я уже проверил Элизу. Трое знахарей удивили меня навыками оперирования. Какие-то трубки, скальпели, сливы крови. Даже иглы из рыбьих костей и нити из соплей животных. Средневековая хирургия помогала Элизе. По крайней мере, плеваться кровью она перестала и дышала уже свободно.

Топ! Топ! Топ!

Настроение стремительно повышалось. Все живы-здоровы. Люди больше не агрессивничали.

Топ! Топ! Топ!

Сам не замечая, я отбивал ногой давно забытый ритм.

Итак, контакт с людьми налажен. Воины по обе стороны косились на меня, но не нападали. Вампиры отступили, но явно не тактически. А как пастухи от наглых баранов. Решают, что делать дальше. Зарезать на гуляш или…

От вампиров отделилась одинокая фигура. Даже своими зоркими зеплами я с трудом рассмотрел лицо одиночки, смело идущей на высокие стены. А потом как рассмотрел…

Мышцы напряглись.

Кулаки сжались.

Уже не Ирэна, но еще не та Итерна, которую я запомнил.

Обтянутая кожей женская фигура шла, как по подиуму, виляя широкими бердами. В руках она держала кнут, а на лицо нацепила такую улыбку, что я еле сдержался, чтобы не отступить. Бородатый мужик недалеко от меня затрясся чуть позже, когда смог различить своего Врага. Он побледнел, как мел, из рук выпустил длинный лук.

— Мы погибли… все погибли… я знал… знал…

Его страх стал расходиться по рядам людей.

Взяв свои гусиные яички в кулак я спрыгнул со стены, мягко приземлился. С не менее пафосной походкой пошел навстречу Королеве Вампиров собственной персоной.

Мы остановились в десятке метров друг от друга.

Итерна осмотрела меня с ног до головы. Медленно, стараясь не пропустить ни одну деталь.

— Явился? — ухмыльнулась она.

А ведь я был в теле другого эльфа, когда мы встретились впервые. Но сейчас ей это не помешало. Она с легкостью меня узнала.

— Конечно, — скрестил я руки на груди. — Неужели думала, что я брошу единственного соотечественника с Земли?

Пауза. Я смог рассмотреть ее внимательнее. Все та же девушка, что и в Ньерте. Но… нет. Глаза изменились. Взгляд совсем недобрый.

— Немного опоздал. Я уже начала забывать тебя, — холодно улыбнулась вампирша. — Значит мои верные слуги не ошиблись. В скотобойне и правда завелись дикие собаки.

Внешность Ирэны. Характер озлобленной Итерны.

— Говоришь, как пафосная злодейка из дешевых сериалов про вампиров.

— Поживешь с мое, не так заговоришь. Так зачем явился? Не лги мне. За триста лет я как-то уже перестала тебя ждать. Как видишь, — она обвела рукой поле боя. — Мне тут довольно хорошо. Быть сильнее всех пока не надоело. А тут ты… Может провалишься сквозь землю?

Я одобрительно кивнул, показал большой палец.

— Наделала вампиров, пасешь людей. Неплохо. Прямо княгиня тьмы. Вашей маме, кстати, темный князь не нужен?

Итерна усмехнулась, снова оценивающе оглядела меня. Этот взгляд мне не понравился. Так надменные чики оценивают вшивость очкастых ботаников.

— До князя тебе далеко. Могу предложить вакансию хм… целовальщика моих ног. Ну или смотрителем новообращенных. Вряд ты справишься даже с пятыми.

— Пятыми?

— Да. Я разделяю своих слуг на цифры. Удобно и без лишней головной боли. Пятые, четвертые, третьи… Первые — сильные. Пятые — слабые. Ты — ну ладно, может с пятым у вас будет ничья.

— А эти кто? — кивнул я за спину Итерны — на табун вамисов.

— Безномерные. Дешевка. Мусор. Чуть хуже тебя. Делают всю грязную работу.

— Понятно, — вздохнул я. — Письками значит меряетесь.

— Типа того. Ты, кстати, влез на мою скотобойню. Без спроса перебил три десятка голов. Как будешь расплачиваться?

Мы сверлили друг друга глазами.

— Что с тобой произошло?

— О, ничего такого. Обычные тяготы жизни единственного в мире вампира. Сейчас все хорошо. И не увиливай от вопроса. Это первое предупреждение.

— А сколько их всего? — натянул я оскал.

Не люблю, когда мне угрожают.

— Три. Я — справедливая владычица. И да — тебе второе предупреждение. Спрошу еще раз. Как расплатишься за убитых людей и доставленные неудобства? Своей жизнью или тех, с кем явился?

Охренеть. Совершенно конченная и чокнутая дама. Сколько она прожила? Сто лет? Двести? За такой срок можно несколько раз сойти с ума, возомнить себя богом и устроить геноцид. Сам такой. Но со мной хоть договориться можно.

Я не успел даже рот раскрыть.

— Третье.

Кнут щелкнул так быстро, что я еле рассмотрел его силуэт.

Что-то взорвалось. На месте, где я стоял осталась кровавая лужа и небольшой кратер. Ошметки земли и микрокуски мяса еще долго будут падать откуда-то сверху.

Ах-ре-неть.

Я настоящий лежал на пузе неподалёку и выглядывал из-за камня. Пришлось очень извернуться, чтобы вампиры на удалении не заметили моих телодвижений, а Итерна попала в ментальный купол. Я, конечно, чувствовал в ней силу, поэтому перестраховался, но чтобы настолько?! В прошлый раз, когда она вышвырнула меня в Ньерт, я не смог ее прощупать. Но сейчас получилось. Сука, да в ней кровавого концентрата не меньше, чем в Грэне Арелья. И это не считая имбового кнута!

Твою мать! Если эта ведьмища сейчас нападет на город… Да она просто чистой маной снесёт стены к собачьим чертям.

Итерна разочарованно хмыкнула, пошла в сторону ворот. Еще немного и она выйдет из моего ментального кокона и заметит меня. Я мог бы идти за ней, но тогда меня увидят вампиры вдалеке. До них я иллюзией не дотягиваю. И так они видели не меня, а только то, что их Владычица ебнула по пустому месту.

Ладно, ничего не поделаешь.

Придется Великому Мне вспомнить времена, когда я только-только попал в этот мир, и надеяться, что вамисы меня не заметят.

Ползти на пузе было просто. Сильные руки загребали, подтягивались. Итерна не спешила, поэтому я держался позади нее, не позволяя ей выйти из кокона, влияющего на пять, а то и шесть чувств. На это уходило огромное количество сил.

Твою мать!

Что она собирается сделать?

Вопрос риторический. Я догадываюсь что. Убить или захватить мою банду.

— Не подходи! — заорал некроморф из бойни — Эй, женщина, это я — некроморф Эхзолл. Помнишь меня, я спас тебя в Ньерте. Давным-давно!

Итерна не остановилась:

— Да, что-то было такое.

— Не подходи или мы разнесем весь город! Ни одной дойной коровы тебе не оставим!

Вот теперь Итерна остановилась, заинтересованно задрала голову, всматриваясь в узкое отверстие бойницы на каменной башне.

— Шантажируешь меня, Эх-как-там-тебя?

— Точно! Если уж подыхать, то подохнем все. Клянусь Бордулом, я успею заразить чумой каждого десятого жителя города!

Неплохо, некр. Неплохо!

Владычица Итерна хлыстнула кнутом один раз, второй, третий.

— Что ж, ты не врешь, — поджала она губы. — Насколько я помню, ты тот еще пугливый зайчонок.

— Страх — инструмент выживания, женщина! Но сейчас он не сработает!

Итерна развернулась, медленно пошла в сторону своего вампирьего войска.

Я спрятался за кучу какого-то мусора.

Итерна вышла из ментального кокона и… остановилась.

Блять…

Она повернула голову, и я затылком почувствовал ее внимание к неинтересной куче мусора, за которой я спрятался.

Заметила?

— Эй, скот! — воскликнула она. — К закату солнца вы выдадите мне чужаков и… всего трех младенцев! Только не узкоглазых! И девочек! Это ваша цена за выбор неправильных друзей! Время пошло! Сегодня я очень голодна, поэтому… — вампирша зашипела. — Больше не дразните меня…

Воу… похоже детей она полюбила чуть иначе.


Глава 17. Истинное становеление


Я стоял в башне с бойницами. Элиза, перемотанная чистыми тряпками, крепко спала, обкуренная какими-то благовониями. Знахари ушли, заверив, что она будет жить.

Топ, топ, топ…

Я голове звучал ритм.

«Открой разум тому, чего не видят глаза,
Призрак летит высоко, стремясь к миру,
Чему верить, потерявшись в пути?»

Топ, топ, топ…

Ну вот. Опять этот куплет. Вертится в голове и все тут.

Аша озабочено посмотрела на меня:

— Трайл, все хорошо? Не переживай так. Элиза выживет.

— Ага.

Аша подошла, взяла меня за руку:

— Что-то не так?

— Последнее время меня колбасит. Ощущение, будто я дома забыл отключить утюг и плиту с ведром молока.

— Эта вампирша совсем съехала, — проворчал Эхзолл. — От нее нужно избавиться, вампир.

Некроморфа можно понять. Он думал, что попал в идеальный для своих экспериментов мир, а тут на тебе — чокнутая кровавая княгиня терроризирует все живое. Теперь булки не расслабишь.

Моя банда отдыхала. Пока люди не явились с разборками, нужно пользоваться моментом. Я тоже присел, задумался.

Итак, сегодня вечером за младенцами вернется Итерна, а завтра мне нужно переселиться в Тодо. В Серпе будущего у меня назначена деловая встреча с гномами. Заодно и проверю, не изменилось ли будущее из-за нашего вмешательства в прошлое. А то может там уже зомби-киборги захватили мир. В теории, не должно так быть. Серп развивается с учетом того, что мы находимся в прошлом. Если я правильно понимаю временные хитросплетения.

Я встал, выглянул из бойницы. Вампиры никуда не ушли. Стоят вдалеке и… смотрят. Крипота-то какая. Ряды кровососов не двигаются, будто чертовы роботы. Стадо динозавров-рапторов пасется на лугу. Ого, а я думал они хищники. Итерну нигде не видно.

В дубовую дверь башни постучались. А вот и вестник «тяжелых переговоров» явился.

Я открыл.

На пороге стояли азиат и его сопровождение — двое тощих мужиков, с сероватым оттенком кожи, странно сочетающийся с красивыми чертами лиц и слегка оттопыренными ушами. Астрия удивленно вздернула бровь, с интересом рассматривая людей. И чего она так удивилась? Обычные лопоухие мулаты.

— Все зашло слишком далеко, — с ходу начал азиат. — Если владычица обрушит свой гнев на Первоград, то погибнут целые племена, — кивнул на мулатов. — Нас и так осталось мало. Вы должны сдаться. Не заставляйте нас поднимать на вас оружие. Мы не хотим крови.

«Вашей крови» — подумал я, но вслух не сказал. Он это и так понимает.

— Отдайте им этих младенцев и все, — пожал я плечами. — Меньшее зло или как там Геральт говорил?

Слышала бы меня Кая, упала бы в обморок. Я конечно не то чтобы серьезно, но… немного серьезно.

Гурон заворочал. Асти с Эхзолл вообще закивали.

— Согласна с тобой, Рео. Люди размножаются, как кролики. Но идти на поводу у вампирши не стоит. Сегодня она попросила младенцев, а завтра десяток крепких воинов.

Она никак не могла оторваться от мулатов. Влюбилась что ли? Ну да, тощие красавцы из разряда пидороподобных тиктокеров. Ну и что?

Азиат скривился:

— Вы все — зло. Было ошибкой вам довериться. Если бы мы продолжили с вами сражаться, то Владычица смилостивилась бы над нами… Я думал, что ты… что-то сможешь сделать.

Астарию покоробило. Она презрительно посмотрела на человека, но промолчала, поджав губы.

— Хватит ныть, — отмахнулся я. — У меня есть план. Дайте немного время на подготовку.

Гурон заинтересовался:

— Что за план?

Я только натянул многозначительную улыбку.

— Как всегда — гениальный.

* * *

Скоро Владычица Итерна вернется за своей жатвой. Черт, ну вот и что мне с ней делать? Нам в свое время предрекли чуть ли не любовь, если можно доверять всяким мутным некроморфам из Ньерта. Да и записки она мне оставляла.

Упс.

А точно ли эти записки были с благими помыслами? Я, конечно, об это задумывался, но после ее теплого приема, пришлось призадуматься еще сильнее. Короче, какая-то ебанутая путаница происходит. Не ожидал, что Ирэна станет больной на голову шизичкой. То ли дело я — совершенно здоровый уже не молодой человек.

Ладно, попробую до нее достучаться последний раз…

Что я и сделал.

Точнее попытался.

После провальных попыток решить вопрос дипломатией, я просто плюнул на это дело. Среди моей банды волонтеров не оказалось, поэтому мы уговорили отправиться с белым флагом человека-переговорщика. Он не вернулся. Точнее, вернулась только его голова, перекинутая через стену. «Пастухи» не сильно церемонились со своими «блудными коровами».

Я херею. Чертовы психи неадекватные. Только последний мудак будет убивать переговорщиков.

Поэтому… настало время иных методов.

И шел на вампиров, подтанцовывая. Зачем я это делал? Да просто так. Безумные поступки часто ставят противника в тупик. Свет близнецов придавал моим движениям сладостные нотки хаоса…

ХАОС БОГУ ХАОСА!!!

Немного брейкданса, стиль Майкла Джексон? Да запросто! Гибкое вампирское тело с легкостью копировало все, что я когда-либо видел на ютубе.

Бедная Аша. Да и Кате досталось. Я высосал их чуть ли не досуха, пополняя магию в крови. А вот с Астарией вышло… Ну, она сама на это давно напрашивалась. Ну ничего, будет потом благодарна. И думаю, что все с ней будет хорошо. Эта ледяная королева крепкая.

Оп-па! Сальто назад получилось неплохим!

А теперь!..

Лунная походка!

Я приближался. Вампиры не атаковали. Пока они не попали в мой ментальный кокон.

О, да! Я тот самый Джокер, спускающийся с лестницы. Мои движения стали более хаотичными.

Я приближался.

Остановился в десятке метров от недвижимого ряда вампиров. Как раз там, где немногие из них попадают в кокон.

Вскинул руки и голову, в ожидании аплодисментов.

Тишина.

Три вамиса вздрогнули, заметили меня, переглянулись. Вышли из строя. Блин, а другие остались на месте. Чертовы киборги.

Они приближались. А я так и стоял с раскинутыми руками и смотрел на луну. Прошептал:

— Ах, птицей Гермеса меня называют, свои крылья пожирая, сам себя я укрощаю…

«Че ты несешь?» — вздохнула Шиза.

«Ну круто же звучит?»

«Ты слишком много пролежал под землей»

«Не без этого»

Вамисы сорвались с места. Под их стопами образовались маленькие ямки от выдернутого дёрна.

Я не пошевелился.

Белобрысый дрищ проткнул «меня» ладонью насквозь. Второй оторвал руку. Третий остановился, скалясь, глядя на достижения своих собратьев.

Я же так и стоял, истекая кровью. Теперь вскинута только одна рука. Другая лежала на земле.

Мои клыки удлинились, я опустил голову на белобрысого, оскалился:

— Какая прекрасная ночь! В такие ночи я жажду крови…

А потом…

Произошло что-то за гранью глюков и фантазий извращенцев.

На моем месте оказался один из вампиров — то самый, который лыбился. Белобрысый и его напарник со степенью крайнего удивления обнаружили, что они распотрошили своего.

А моя новая иллюзия оказалась за их спинами. В позе «восславь солнце» из Dark Soul. Целая и невредимая.

Ближе… еще ближе…

Ментальный кокон зацепил еще десяток опешивших вампиров. Они не сразу сообразили, почему это из их рядов вышли трое и куда-то сорвались, а потом стали рвать друг друга.

Но теперь они тоже увидели меня, бросились в мою сторону. Окружили. Те двое, что искалечили своего собрата, присоединились к ним. Зашипели, переговариваясь. Похоже, пытаются объяснить остальным, что только что произошло.

Улыбчивый и изорванный вампир больше не веселился. Валялся на земле и медленно регенерировал.

Я оглядел окруживших меня вампиров, сказал:

— Пиздец, вы уроды, настоящие ублюдки.

Вампиры атаковали по одному. Они сообразили, что происходит что-то странное. Я же только смеялся, когда мне вырвали пару ребер, выбили зубы и когда вытек глаз. Я упал на землю, истекая кровью. И все равно хихикал.

Фокус-покус!

Теперь я больше не лежу в луже своей крои.

А стою среди вамисов и хлопаю в ладоши. А на земле подыхает белобрысый. Его собственные кореша помяли его так, что восстанавливаться он будет пару месяцев.

— Браво! Браво! Молодцы!

Я взял под контроль два их чувства. Зрение и слух. Этого достаточно. Да и дело это оказалось легче, чем я думал. Сначала удивился, а потом понял. Чертовы вамисы были мне словно… родными. Я мог легко проникать в их мысли, чувствовать их эмоции. И они были странными. Видели во мне лютого врага и… кого-то еще.

«Мастер и подмастерье»? — вспомнил я об иерархии вампиров. Вот только чьи они подмастерья? Мои или Итерны? Ведь это я обратил ее в вампира. А она меня. Короче, хрень какая-то. Похоже, не все так просто в вампирской субординации.

Я попытался мысленно приказать одному из вампиров откусить себе язык. Но он только зафыркал и покачал головой, словно выискивая назойливую муху.

Ближайшие вампиры отскочили от моей иллюзии. Они с нескрываемым изумлением перевели глаза с изуродованного белобрысого на целёхонького меня.

Так, и что дальше? Эти говнюки не хотят кучковаться. А ведь это сильно усложняет мою задумку. Одними иллюзиями я не выиграю, как ни крути. Вампира может убить только вампир. А для этого нужно высосать из него всю кровь. Приказать вампирам я не могу. Только обмануть их зрение и слух в пределах ментального кокона. А так рано или поздно мана закончится вместе с шоу.

Остальные вампиры отреагировали на странности. Уроды сами заходили в мой кокон. Отлично. Кучкуйтесь! Кучкуйтесь полностью!

— Замрите!

Иллюзия, которой я видел, как своими собственными глазами, подняла голову.

Ух ты ж едри меня… Итерна… летает?..

Как, блять? На жопной тяге?!

И почему люди мне об этом не сказали?!

Мой подплан по попытке переселиться в нее катился в толстую кишку Асмодея. Во-первых, мне нужно попасть в нее кровью. А значит, надо сильно подставляться. Можно, конечно, повторить трюк с рвущими друг друга летучими мышами над головой цели, но есть «во-вторых». И во-вторых означает, что Итерна чертовски сильна. А чем сильнее сосуд, тем тяжелее мне в него переселиться. В данном случае это может обернуться полным крахом. Я протяну в ее теле пару секунд, прежде чем респаун иссохнет. Достаточно вспомнить каким я был инвалидом, взяв под контроль Королеву Нимф.

Кстати, эксперимент по дальнему переселению мы все-таки провели. Дриайя с Гуроном отнесли склянку с моей кровью подальше, и через час гном ею обмазался. И я ничего не почувствовал. Как оказалось, дело даже не в расстоянии, сколько в сроке годности вампирской крови. Она довольно быстро перестает быть катализатором. Кровь просто портится.

Эти мысли пронеслись долей секундой в голове. Я захлопнул рот.

Итерна нависла над нами и задумчиво потирала подбородок. Я не доставал до нее коконом. Слишком высоко. Похоже, она что-то заподозрила и решила не рисковать. Для нее происходило что-то странное. Ее собственное войско стало вытворять какую-то хрень, убивая друг друга.

Все до одного вампира подчинились. Замерли, как статуи. Дерьмо. Слишком они далеко друг от друга.

— Интересные трюки! — наконец крикнула она и ткнула пальцем в вамиса, который недавно отскочил от моей иллюзии. — Объяснись!

Вамис что-то зашипел. Ипать, у них даже вампирский язык есть.

Итерна выслушала, осмотрела свое воинство.

— Ох, Трайл-Трайл. И когда ты такому научился?

Я оценил ситуацию. В принципе, процентов семьдесят вампиров достаточно скучковались. Ладно, большего я уже не добьюсь.

Техника обители земной тверди!

Пробуждение матери земли!

Очень дешевый трюк в этом мире станет страшным оружием.

В Варгароне будущего в такую ловушку бы никогда не вляпались. Маги земли умеют чувствовать полости под землей. Это я помню еще с ограбления банка. Но здесь никто так не умеет. Даже Итерна мало что понимает в этом. Я надеюсь, по крайней мере.

Мы с Гуроном полдня создавали полость под землей, куда я планирую похоронить гадов. Я — магией. А он советами. Все это время я-настоящий находился здесь — прямо под ногами вампиров. Именно так я смог создать кокон, оставаясь незамеченным.

Тремя быстрыми движениями я оказался в безопасной маленькой пещерке, заранее подготовленной рядом с огромной волчьей ямой.

Махнул рукой.

Земляная скорлупа треснула.

Я надолго захороню этих гондонов!

Или так я думал…

Вампиры оказались слишком шустрыми.

Дважды один трюк и правда не айс.

Взгляд со стороны.

Астария пропащая, ныне Порочная. Бывшая младшая майра, магесса обители бледной зимы.

Круг… неизвестно.

За полдня до текущих событий

Мелкий человечишка ее раздражал своей наивностью.

— Ты правда можешь такое? — удивлялся «азиат».

«Азиат» — непонятное слово. Но так человека прозвал Реордан и Астарии это понравилось. Звучит очень унизительно.

— Ц! Человек. Это обычная волчья яма. Только побольше. Неужели вы даже этого не знаете?

— Но как вы можете сделать ее так быстро? И такой большой?!

Гурон возбудился:

— Магией же. Верных кирок-то нет под рукой. В общем, под землей полно пустот и подземных рек. Надо укрепить отводы, сделать опоры. Излишки земли отправить ниже. Но сделать это тихо будет непросто. Молотом мне по голове! Это замечательный план, хозяин!

Я согласно кивнул. В Ньерте я уже убедился в том, что Варгарон — это не только поверхность. Внутри него находятся целые лабиринты и системы пещер со своими экосистемами.

— Не уверен, что сработает на вампирах, — поморщился Эхзолл.

Гном показал некроморфу кулак:

— Не лезь в гномьи дела, если не соображаешь. Они летать не умеют? Не умеют. Значит сработает.

Азиат снова открыл рот:

— А если у вас не получится? А как же владычица вампиров? Она очень сильная.

Гном похмурел. Рео вышел из задумчивости:

— Придется пойти на риск. Нельзя давать себя запугать. Ты был прав, я смогу её отпиздюлить. И я единственный твой шанс избавиться от вампиров. Неужели ты готов отказаться от маленькой возможности?

Астария задумалась. Надменная вампирская дрянь решила, что может указывать ей, что делать. Как жить, куда идти и кому сдаваться?!

А еще больше Астарию злило то, что она испугалась, когда эта Итерна шла на них. Совсем немного, но испугалась. Никогда она не испытывала такого трепета, как перед этой швалью с плеткой.

И сейчас ее это злило. Злило до боли в груди. Если бы она только могла отомстить за это унижение…

Но она могла перебороть эти чувства. В отличие от других. Эти… двое. Неужели Рео не видит сходства? Да, уши чуть меньше, а кожа светлее. Но эти люди…

Неужели вот эти люди и есть… ее будущее?

Не может такого быть. Невозможно. Просто какой-то бред. Без кровосмешения с чистым темным эльфом ничего из такого союза не выйдет. Разве что… она посмотрела на темного эльфа Реордана-Гурона. На полукровку светлых и темных эльфов Катарсию. На Рео…

Он словно почувствовал ее, посмотрел в глаза:

— Асти, тебя что-то тревожит?

— Что, так очевидно?

— Типа того.

И она решилась:

— Если бы у меня было больше сил, я бы смогла… сделать кое-что. Если твой план вдруг не сработает.

— Кое-что?

Астария закатила глаза:

— Да, кое-что, Рео.

— И что бы ты сделала?

Астария раздраженно рассказала, что бы она сделала, если бы ей хватило на это магии. Когда она закончила, человек с округлившимися глазами слушал и медленно раскрывал рот:

— Но это просто не может…

Астария отмахнулась от него:

— Конечно не может. Я же сказала, мне не хватит магии. Даже здесь, где она витает в воздухе. Но…

Они с Рео смотрели друг другу в глаза. Долго. Сначала он бы озадачен, а потом все понял. Замер на месте, глядя куда-то за грань. Вздрогнул, обнажил ряд застроившихся зубов:

— Я помню это заклинание из твоей памяти. Но отрывками. Использовать бы не смог, ты слишком мало уделяла ему внимания. И знаю, что оно слишком опасное. Зачем тебе это?

— Ты серьезно, Рео? Если у меня получится, то я стану… О да-а-а, это сила достойная светоча. Да и что переживать. Вряд ли моя помощь понадобится. Твои планы всегда же срабатывают, — усмехнулась она.

Астария не была с ним честна. Она мельком глянула на серокожих людей. Их нужно сберечь. Во что бы то ни стало.

Рео больше не улыбался:

— Ты уверена? Будет больно.

— Абсолютно. Вперед, Рео. На этот раз я разрешаю.

До того, как все сообразили, что происходит, Рео набросился на Астарию, прижал ее к стене.

Секунда превратилась в вечность. Она услышала рык, почувствовала тепло и холод у шеи. Его дыхание. Клыки Рео проткнули бледную кожу, устремились в плоть. Жжение, боль.

Как же это больно…

Сердце останавливалось…

Тук-Тук-Тук…

Ее обессиленную и обескровленную аккуратно уложили на подстилку. Последнее, что она услышала:

— Добро пожаловать во тьму.

Тук…

Сердце остановилось.

Клыки Астарии заострялись уже в мертвом теле.

* * *

Спустя полдня.

Астария стояла на стене и ждала, вглядываясь вдаль.

Ее побелевшие волосы обдувал ветер.

Побелело все. Брови. Губы. Волосы. А лицо исхудало. Она чувствовала неописуемую жажду. Постоянную, безмерную, глубокую. Хоть она и заполнила себя кровью, но ей этого было мало. Хотелось рвать и убивать. Просто так. И если бы она не была сыта, то не выдержала бы.

А еще эта боль. Все тело просто разрывало от боли. Она только недавно смогла встать на ноги.

Чертов Рео, мог бы и предупредить, что обращение настолько болезненно.

Он изменил ее. Сделал вампиром. Но не таким, как он сам. Рео рассказал о высших и низших.

И сейчас она — низшая.

И чтобы стать высшей, ей нужно терпеть это лютую жажду и ненависть. Разве это можно сдержать?

«Я же смог» — сказал Рео.

Так просто.

Он. Же. Смог.

Значит и она сможет!

Контролировать свое тело было непросто. Оно закипало. Астария чувствовала то лед, то огонь. То силу, то слабость. Рео пытался объяснить, как с этим справляться, но легче сказать, чем сделать.

Ветер продолжал развивать ее длинные волосы. Вокруг тьма, но она видела все прекрасно.

«Сначала у тебя не получится высвободить магию. На, возьми» — говорил он, протягивая нож.

Прогремело!

Рео устроил настоящую неразбериху в рядах вампиров.

Астария даже бровью не повела. Она ожидала этого. Земля обвалилась, погребая под себя шипящих вампиров.

К сожалению, план провалился. Вамисы оказались слишком шустрыми. Многие из них спаслись.

— Ц!

Да еще и эта летающая стерва…

Никто им не сказал, что она умеет летать.

И теперь эта озлобленная армия несется на Первоград. И быстрее всех была эта Итерна. Еще мгновение и она пересечет черту, взмахнет рукой и…

— Натворили же мы дел, Рео. Надо было соглашаться на младенцев…

Астария закрыла глаза, выдохнула, превозмогая боль в легких.

Этому заклинанию ее научил Эридрас, но она не могла им пользоваться также, как и «Эпохой тиши первозданной зимы». Он сам его практиковал, но так и не смог им воспользоваться — он не успел для этого достаточно увеличить свой шаакле. Ее господин говорил, что видит в ней то, что не может найти в себе. Астария не задумывалась над этими словами. Высокопарные речи давно не производили на нее эффекта. Они не молоденькая девочка, которую можно заинтересовать стихоплетством и красивыми эпитетами.

Астария провела лезвием по одному запястью, другому.

Почувствовала, как магия уходит из нее вместе с вытекающей кровью. Это очень похоже на обычный выплеск магии, но… иначе.

Техника обители бледной зимы…

Руки стали выписывать немыслимые фигуры. Они немели. Кровь слишком быстро покидала ее тело. Сжав зубы, она закончила с последним жестом.

Она сжала зубы еще сильнее. Контролировать магию крови было непросто. Очень много растворялось в эфире. Очень агрессивная магия, нестабильная.

«В тебе есть то, что я не нахожу в себе»

Может Эридрас что-то знал? Может это были не просто высокопарные речи?

Сотни и сотни глаз смотрели в ее спину. Они были там, внизу. Она чувствовала их. Людей: крестьян, воинов, женщин, стариков и детей. Они боялись ее. Они не понимали, что происходит.

Ее бледно-синие губы зашевелились. Крови в них не осталось. Чтобы хоть как-то оживить умирающую плоть, ей пришлось обернуться, закричать во всю глотку:

— Что уставились?! А?! Почему вы себя так ненавидите?! Посмотрите на себя? Трясётесь, спрятались за стены! Вокруг вас чистая магия! Чистая сила! Берите, пользуйтесь! Вы можете… — Астария закашляла, по белоснежному подбородку потекла кровь. — Намного больше! Вы будущее! Откройте глаза! Ашхая дает вам последний шанс!

Она сможет сказать только еще пару слов прежде, чем случится неизбежное.

Владычица вампиров приближалась.

Люди заметили ее, стали трястись в страхе.

Но… не все.

Не все…

В глазах Астарии потемнело. Больше она не выдержит.

— О, Ашхая… во что же я ввязалась?..

Она резко развернулась, раскинула руки, глядя на приближающуюся вампиршу.

— Ты — никто! Надменная дрянь! Круг первый!

Ее плоть ссыхалась. Волосы выпадали.

— Посмертное объятие Матери!!!

Рео предупреждал ее. Отговаривал. Высшая магия крови пожирает кровь и плоть. Говорил, что это слишком опасно. Но Астария знала на что идет. Все великие превозмогают ради силы. Она тоже должна.

Сначала в ледяную пыль превратились кончики пальцев…

Потом локти…

Плечи…

— Ц…

Первоград содрогнулся. Что-то надвигалось…

* * *

Ветер еще долго будет разносить молву о бледной королеве с развевающимися волосами цвета мороза. Десятки, сотни, а может и тысячи лет…

Астария… умирала.

Рождалась…

Мать. Защитница.

И имя ей…

Варгарон принял ее. И магию почувствовали все. От муравья до погребенной в недрах планеты сущности.

Забавно.

Но сегодня лёд…

…приятно тёплый.

… Ашхая.


Глава 18. Эпоха крови и дерьма


Мои жилы растянулись в струну, сжимая кровь до жидкого азота. Концентрат магии в воздухе превысил все мыслимые пределы.

В подземной пещерке я сжался в кокон, вцепился в голову. Она раскалывалась. Хотелось визжать сучкой, но тогда могут услышать вампиры. Они пытались спастись от погребения, перемешавшись в копошащийся в глине ком. Поэтому пришлось сжать зубы. До хруста и противного привкуса костяного порошка во рту, словно на приеме у стоматолога.

— Во имя всеотца и молота! Хозяин, ты чего?!

Гурон упал на колени и стал теребить меня за плечо.

— Асти… — шипел я.

— Что? Да причем тут она?

Боль потихоньку отступала.

— Дура… Дура… она сделала это… Ты не чувствуешь?

— Да что я чувствую? Воздух потяжелел. Под землей это нормально.

Если бы магию можно было видеть, то я бы оказался под толщей воды. Где-нибудь на дне Марианской впадины.

Понадобилось несколько минут, чтобы адаптироваться под новые реалии. Всеми силами я пытался не подхватить магическую кессонную болезнь.

— Живо, Гурон. Возвращаемся. Ее еще можно спасти!

Я подскочил и ринулся вдоль прорытого тоннеля, обратно в город. Гурон очухался, побежал следом, проклиная всех молотами из ржавого железа.

Я не дошел, натолкнувшись на ледяную стену прямо под землей — она перекрыла проход и парила сухим льдом.

Дерьмо!

Неужели они…

Техника обители земной тверди!

Земля над головой рухнула. Не медля, я прыгнул в образовавшейся вертикальный тоннель, отскакивая от стенок в стиле Принца Персии. Еще мгновение и оказался на поверхности. На вампиров мне было плевать! Мне вообще было на все плевать. Сейчас время, когда нужно действовать, а не думать. Любое промедление и Асти умрет…

Вокруг творился какая-то суета, но мне было…

Невозможно словами описать, то что я увидел перед собой.

Выпирающими зубами я вцепился в нижнюю губу. Пустил вампирский яд. Стало больно, но глаза больше предательски не блестели.

Я обратился в летучих мышей, взлетел.

Высоко, как только мог…

Передо мной, до самых небес, высилась огромная женская фигура.

Нет, не огромная. Колоссальная ледяная статуя, парящая одновременно холодным и горячим паром.

Вместо города теперь стояла Астария. Она вскинула руки и смотрела куда-то ввысь. По ее щекам стекали слезы. Навечно примёрзшие к щекам слезы. Ее волосы не двигались. Но каждая прядь застыла так, словно ее обдувает сильный ветер.

Она была в платье. Лед был настолько прозрачным, что сквозь ледяную ткань можно было увидеть город.

Город Людей. Первоград.

Если бы я не был летучими мышами, то горестно бы рассмеялся тому, что Ледяная Королева спрятала людишек под подолом. Настоящая «яжмать».

Она сделала это…

И даже лучше, чем это мог бы сделать любой маг первого круга.

Я заставил себя оторваться от величественной фигуры, посмотрел вниз. Вампиры шипели на лед, бегали вдоль него, но не находили ни одной лазейки. Один из вампиров коснулся льда, и его рука мгновенно обратилась в лед. Он резко отдернул ее, но было уже поздно. По самое запястье теперь у него ледяной кусок.

Нашел взглядом Итерну. Она замерла в воздухе и хлыстала своей плетью, переписывая реальность. Но ничего не менялось. Она злилась и шипела, ничем не отличаясь от своих низших вамисов. Даже отсюда я чувствовал ее злость. После очередного хлопка, она с яростью отбросила кнут и тот полетел вниз…

Мне понадобилась доля секунды, чтобы сообразить, что только что произошло.

Всеми своими летучими составляющими я ринулся за «Артефактом Времени». Я находился выше Итерны и теперь падал тысячами мышек, подгоняя ускорение свободного падения взмахами крыльев.

Владычица Вампиров заметила меня, с ужасом округлила глаза, щучкой нырнула за своим оружием.

Сотни мелких паразитов вцепились в нее, вырывая кусочки вампирятинки. Она с лёгкостью давила одну мою часть за другой, но теряла ориентацию в пространстве. Десяток летучих мышей махали крыльями прямо перед ее глазами.

Есть!!!

Летучие мыши ухватились за плеть когтистыми лапами, резко изменили направление.

В вампира я сформировался уже перед самой стеной, держа в одной руке кнут.

Все мое тело истекало кровь. Итерна успела поубивать мои составляющие.

Мы стояли друг от друга в десятке метров.

— Трайл, — спокойно, но с тикающим глазом, сказала Итерна. — Ты не сможешь им пользоваться. Верни, и я клянусь, что оставлю этот город навсегда.

Я заметил, как слегка вздрогнула вампирша, когда я улыбнулся.

Ярость во мне не горела огнем. Она резала льдом.

Я вытянул руку с кнутом, ткнул в Итерну пальцем:

— Ты — не расслабляйся. Мы еще встретимся. Может это случится завтра. А может через сто лет. И запомни ее имя, — я кивнул на колосса-Астарию. — Ее зовут Астария. Помнишь, давным-давно я рассказывал тебе о ней? И сегодня она стала началом заката эпохи вампиров…

Вампирша бросилась на меня с такой скоростью, что единственное что я успел, это сделать шаг назад. Ткань ледяного платья Астарии, что стала защитой нового поколения, зашипела и потеплела. Я легко прошел через эту преграду и очутился на земле людей.

Итерна остановилась в сантиметре от ледяной защиты. Мы смотрели на размытые силуэты друг друга сквозь толщи льда. Хоть я и зол, но ни в чем ее не виню. Пусть этой херней занимаются сентиментальные зануды. В конце-концов, Астария взрослая эльфийка и сама выбрала свою дорогу.

— Наступает ЕЁ эпоха…

Недолгая тишина.

— Зачем ты все это делаешь?

Она не ответила, только сверлила меня ненавидящим взглядом.

Я не удержался:

— Ц!

Развернулся, медленно пошел в сторону города, побрасывая в руке кнут. Итерна так и не ответила.

Со вздохом посмотрел вверх. Разумеется, огромных трусиков не увидел. В монументе находился обычный ледяной купол. Хотя очертания фигуры проглядывались и изнутри.

Сжал кнут сильнее. Разумеется, на меня он никак не отзывался. Это оружие «с привязкой» к персонажу.

Я старался не думать о теперь уже очевидном — Астрии больше нет.

Но получалось плохо…

* * *

Город не встретил меня аплодисментами. Свой план я грубо засрал. Под землей оказалась от силы десятая часть вражеских сил. Первоград затих. Привычная суета города молчала. Даже воины и лучники не лязгали своим оружием. Они тихо перешептывались и смотрели на ледяной купол. Кто-то боялся и трясся, умоляя духов о быстрой смерти. Больше всего людей собрались в одном месте. На южные стены. Аборигены скучковались на ней. Я поднялся на стену, растолкал их.

Они окружили… пустое место.

Лишь горстка снега на обгорелом камне. Словно кто-то разжег здесь костер, а потом его закидали снегом.

Я сразу понял, что это. И кто это.

— Ушли отсюда, — рыкнул я, создавая кокон ужаса вокруг себя.

Люди заскулили, попятились. Кто-то орнул и, бросив оружие, спрыгнул со стены, переломав себе ноги.

Я злился. Люди не стоили ее.

Я сел на корточки, аккуратно зачерпнул горсть снега, сжал в кулаке.

Он был теплый и не таял.

— Какая же ты дура…

Я четко дал понять Астарии, что не стоит перетруждаться. Если бы мой план провалился, то она должна была попробовать это заклинание. И если бы оно не получилось, то у нас был заготовлен план «Ц» — мы должны были свалить. Оставить город на растерзание вампиров. Да, я не видел смысла героически умирать с теми, кто обречен. Здесь моя… дочь. И я не знаю почему, но чертовы отцовские чувства въелись в мой мозг. Бред, я знаю. Но ничего не могу с собой поделать. После ее появления у меня словно бы появилась вторая цель в этой жизни. Это как… трудно объяснить. Как будто запасной план. Если не получится у меня, получится у моих детей.

Асти тогда со мной согласилась и даже поцокала в насмешке. Мол, как я мог подумать, что она будет себя нагружать.

Краем уха я услышал перешептывание людей. И чаще всего мелькали слова «Ашхая», «защита духов», «спасла» и даже… «великая» и «красота».

Я стал понимать.

Сунул пригоршню снега себе в карман. Встал. Глубоко вздохнул. Еще раз. Еще.

Надо постараться.

Развеял кокон ужаса, перекодировал его в фанатичность. Огненную любовь. Веру. Страсть. Я перемешал все бури эмоций, которые только знал и выпустил оставшиеся силы в воздух, увеличивая кокон до предела своих возможностей.

Встал у края стены, оглядел людей. Их собралось очень много.

Я сунул руки в карманы, сжал «прах» Астарии, прошептал так, чтобы никто не слышал:

— Есть кое-что, что я смогу сделать для тебя напоследок, ледяная ты дурочка, — грустно хмыкнул. — И пусть потом никто не говорит, что Трайл не трахался с богинями.

Горло пересохло. Я худел на глазах, не жалея магии на усиление фанатичной веры первых верующих Варгарона. Эх, а ведь хотел атеистическое государство…

Направил в голосовые связки магию:

— ВЫ!!! — грохот моего голоса был таким, что ближайшие слушатели зажали уши, а эхо от ледяного купола усилило эффект. — СВИДЕТЕЛИ ИЕГОВЫ!!!

Звук «фейспалма»

«Ты дебил?»

«Блять, я еще речь не придумал. И чет нервничаю. Чувствую, что она должна быть мощнее предыдущих»

Благо, большинство людей на первых рядах зажали уши, а на вторых просто не разобрали странное слов.

— СВИДЕТЕЛИ ЕЕ ГНЕВА!!! — поправил я, казалось бы, непоправимое.

Раскинул руки в позе божественного озарения.

— Посмотрите наверх! Что вы видите?!

Пауза. Многие задрали головы, просматривая силуэты талии и лица. Разглядеть все это величие непросто, находясь под юбкой Астарии, но мне нужно убедиться, что все поняли, что купол — это лишь полость в огромном монументе богини.

Да… богини Нового Мира. Ни разу от эльфов я не слышал ничего плохого об Ашхае. Возможно, вера в нее и сделала их эльфами. Гордыми и честолюбивыми. Но может у меня получится… что-то подкорректировать?

— Вы видите МАТЬ!!! Вы спросите, почему мать? Я…

В голове кольнуло осознанием.

— Я ВЕСТНИК ЕЕ — отвечу вам! Слушайте и внемлите! Сегодня вы были свидетелями гнева ее! Свидетелем любви ее! Свидетелем того, как мать отдала жизнь ради своих непутевых детей! Ее любовь к вам была и есть безоговорочно чистой, и единственно верной! ВДУМАЙТЕСЬ! Если бы не она, вы бы сейчас были растерзаны голодным тварям! Но она укрыла вас своими горящими льдом объятиями!

Я сжал зубы и кулаки.

— Голодный и кровососущий враг раздирал ее в клочья, но она до самого конца оберегала своих детей! Истекая кровью, она продолжала любить вас! Истекая кровью, она не просила ответной любви от вас! Истекая кровью, она продолжала верить в вас! И сейчас настал день, когда каждый из вас посмотрит в глаза своим матерям, отцам, сестрам и братьям, женам и детям! Посмотрит и спросит у себя! Кто защитил их в этот день?! Кто отдал за них жизнь?! Кто истекал кровью, прикрывая их от безжалостно врага?! Я отвечу! ОНА!

Я ткнул пальцем вверх. Меня распирало от хаотичности эмоций, веющих со всех сторон.

— Вы спрашиваете, кто мы! Я — Вестник ее, снова отвечу я вам! Мы пришли из мира, что неведом! Мы пришли вершить будущее! И сегодня ОНА показала, как мы будем это делать! И она сделала так, что ни сегодня и ни завтра вы не отдадитесь исчадьем зла! Сегодня, впервые за долгое время, вы дали отпор и отбросили страшного врага! И СЕГОДНЯ ВЫ ВПЕРВЫЕ УВИДЕЛИ СВЕТ В НЕПРОГЛЯДНОЙ ТЬМЕ! И ПЕРВЫМ ЛУЧИКОМ ЭТОГО СВЕТА БУДЕТ ЛЮБОВЬ К МАТЕРИ! ВЕРА В ЗАСТУПНИЦУ! И ВО ВЕКИ ВЕЧНЫЕ, И ВО ТЬМЕ ДА СВЕТЕ, ДЕТИ ЕЕ БУДУТ ЗВАТЬСЯ…

Я набрал воздуха, чтобы закричать во всю глотку:

— Эльф… — запнулся, быстро проморгался.

И рассмеялся, раскинув руки. Я смеялся так, по щекам потекли слезы.

Твою ж мать. Кто бы мог подумать.

— ЭЛЬФРИДАМИ!!!

* * *

Я очнулся в Тодо поздней ночью. Он спал, крепко прижавшись к матери. Я тихо встал с кровати, вышел на улицу, вздохнул пресный воздух. Ни капли магии. Воздух, как воздух. Очевидно, что в прошлом было намного больше магии. И намного больше сильных магов. Огляделся. Зевающие орки и бдительные эльфы делали обход вдоль стен. Смешанный многорасовый отряд стоял на стенах и вглядывался вдаль. Вижу, что даже сварганили тревожный колокол. В случае тревоги, он предупредит лучше, чем орочий ор.

Фундамент для будущего замка построен. Уже кладут камень и выстраивают леса. Еще немного и замок будет готов на одну сотую.

Так, что-то странное происходит.

Почему в лагере так много патрулей?

Не привлекая внимания, я стал красться вдоль недостроек и строительного мусора. Услышал незнакомые голоса. Приблизился к дому, заглянул в окно. Люди в доспехах разлеглись на выстроенный ряд кроватей. Жрали нашу еду. Да непростую, а целого барашка на вертеле коптили. Судя по запаху, пьют вино.

Старикашка в кимоно взбесил меня одним только своим видом. Рожа крысиная, противная. Он покуривал трубку и то и дело раздавал указания с каких сторон лучше поджарить барана.

Я не стал качать права в теле мелкого, пошел в дом Дрына.

Без церемоний зашел. Прервал Цириона на словах «Дрын, будь благо…»

— Продолжай, уважаемый, — махнул я рукой. — Я послушаю.

Дрын соскочил с места, но сразу же сел.

— Вождь? Не скажу, что ты вовремя.

— Я всегда вовремя. Что за говнари у нас в Серпе? Херли они так вкусно жрут и спят на наших кроватях? И почему мой дом никто не охранял?

В дверном проеме появилась голова Гила:

— Вообще-то охраняли, — довольно улыбнулся он. — Ты прятался, вот мы решили не мешать. Мне тут рассказали, что ты не любишь неожиданности. Кричать начинаешь?

Я помахал рукой, приглашая Гила войти:

— Бом и Гым сказали?

Гил кивнул, сел на каменную лавку, рядом с Цирионом.

— Ага. А ты откуда знаешь, Вестник?

Я посмотрел на Дрына:

— Рассказывай. И покороче. У меня очень и очень дерьмовое настроение. И если это не крутые наемники или новые жители Серпа, то я за себя не ручаюсь…

Дрын переглянулся с Цирионом. Эльф начал первым:

— Настроение мы тебе точно попортим. Но хочу, чтобы ты был благоразумен. Я как раз отговаривал нашего всеми любимого Дрына от опрометчивых действий.

— Харе воду мутить. Говорите, — пискляво рыкнул я.

— Как скажешь.

И они стали рассказывать. Как оказалось, вчера к ним наведались люди. Много. Около двух сотен разодетых в гномьи доспехи воинов, половина из которых с магическим даром. Они представились посланниками какого-то хитроотъёбанного жизнью и властью графа, которому, в свою очередь, было велено разобраться с щепетильной ситуацией, когда я попугал королевское собрание на горе. Как я и думал, люди посчитали это провокацией, актом запугивания великих наций и попыткой помешать переговорам глав государств. В общем, на что я и рассчитывал.

— И? — развел я руками. — Херли им надо?

Ответил Дрын:

— Им нужен ты, вождь. О твоих, как его, умениях теперь многие знают. И зашевелились. Гномы, кстати, тоже что-то удумали. Приходил тут один очень важный и пузатый, весь в золоте. Сказал, что очень заинтересован в сотрудничестве с нами. Но он хочет поговорить лично с тобой, а Дарин с которым ты дело ведешь, пропал. Говорят, что-то с ним случилось неприятное. Камень на голову упал.

— Камень на голову? Гному? — фыркнул я.

— Точно, — зевнул Дрын, крепче сжимая древко копья.

Цирион кашлянул:

— Трайл, люди тоже свой визит называют сотрудничеством…

— Но? — напрягся я.

— Говорят, что сотрудничают они только с тобой. И приглашают в столицу. И если бы ты не появился в течение недели, то они прировняли бы Серп к логову пиратов. И были бы правы.

Мои молочные зубы стали выпадать из-за стиснувшейся челюсти.

— Понятно. Значит меня хотят и гномы, и люди. Что с эльфами?

Дрын перекинул копье в другую руку:

— У них своих проблем полно после нападения на Гашарт. Слышал, что орки выслали подкрепление, а вот люди и гномы не спешат помогать ушастым.

Гил нервно поерзал на месте, но ничего не сказал.

Ага, или Эридрас был их посланником. А я его сожрал… И теперь очень сомневаюсь в правильности этого поступка.

Я задумался.

А потом раздумался.

Настроение у меня было настолько паршивым, что думать никак не хотелось. Я встал со скамьи, поправил рубашонку с желтыми цветочками.

— За мной, живо. Гил, останься здесь. Сторожи… лавки, — махнул я ручонкой и вышел из дома.

Цирион первым выбежал за мной, от него веяло паническим беспокойством:

— Вестник, что ты хочешь сделать? Давай обговорим. Не надо поспешных действий.

— Поспешных? — резко развернулся я, метая из глаз искры праведного гнева. — Ты же умный, не видишь, что происходит? И те, и другие хотят поиметь нас. Меня скрутят при первой же возможности, и я буду омолаживать королевских особ тысячи лет. А вас просто перебьют. Ты об этом не думал?

— Конечно! — повысил голос эльф. — Поэтому нужно подумать…

— О, да! Я очень хорошо подумал. Так, где тут у вас срут?

Тишина. Эльф хлопал глазами. Дрын, будучи орком, вышел из ступора первым, ткнул пальцев в сторону:

— Во-о-она тама.

Я быстро зашагал. По пути Цирион пытался меня отговорить от чего-то во имя Ашхаи, но от этого я распылился еще больше:

— Да что ты знаешь об Ашхае! — зашипел я на него. — Да помоги мне уже.

Я передал ведро Дрыну и кивнул на специальное отверстие. Воняло оттуда знатно. Хз, что это за странная дырень, но вроде как вдоль отвода в подземную сортирню есть несколько таких дыр. Орки срали так, что периодически канализация засорялась. И вот сейчас Дрын с омерзением наполнил ведерко вонючими до кровьглазануимразьвоняетажпиздец испражнениями. Я тощими ручками ухватился за ведерко, еле-еле волоча его к дому с людьми.

Блять, тяжелое — то какое.

— Дрын, поставь мне на голову. Как индусу. Да вот так. Спасибо.

Спина грозилась переломиться, но я стоически держал равновесие.

— Заходим вместе. Будут сильно рыпаться — бейте, убивайте. Ясно?

— Ага, — зевнул Дрын.

— Цирион, — посмотрел я на эльфа. — Рассчитываю на тебя. Вижу, что ты маг очень крутой.

— Вестник, пока не поздно…

Мы бесцеремонно зашли в дом.

— Здрась. Я — Трайл. Умею делать королей и графов вечно молодыми и очень сильными. Ждали меня?

Нас встретили с изумлением. Крысиный монах дернулся, но я успел первым. С силой толкнул ведро вперед, сгибаясь.

Орочий понос сделал монаха не таким белоснежным. Ведро осталось на его голове. Брызги разлетелись во все стороны, в том числе и на вкусногопахнущего барашка, о чем я пожалел больше всего.

— Но у меня есть недостаток, — оскалился я. — Я очень маленький и неуклюжий. Кстати, — поглядел я на сочное мясо. — Приятного аппетита, гомики ебучие.

Цирион застонал, Дрын одобрительно закивал, крепче сжимая копье двумя руками.


Глава 19. Дипломатершинник


Воины обнажили вычурное оружие. Выглядело оно не только красиво. И уверен, разрубает не только бумагу, но и мясо, как бумагу. Монах ухватился за ведро, стягивая его с головы. Я слышал утробно-блевотные звуки. Согласен, меня бы тоже воротило.

Цирион спасовал какие-то знаки руками и его объяло желтым, как солнце, пламенем. Он при этом не пострадал, как и его одежда.

Я тоже не останусь беззащитным. Хоть во мне лишь половина от половины магии, я с легкостью могу претендовать на звание магиуса третьей или даже второй ступени.

Техника обители земной тверди.

Круг четвертый.

Земляной покров.

Так усердно выложенный гномами пол разрушался, формируя вокруг хрупкого тельца панцирь. Этим заклинанием я никогда не пользовался. Оно бессмысленно бьет по подвижности. Да и какой смысл, если ты вампир. Но сейчас я — маленький и неловкий ребенок. На меня дунь и развалюсь пополам. Так хоть какая-то защита.

Земляной доспех прикрыл лицо не полностью, сформировав забрало, через которое голос должен звучать не таким детским.

Воины бросились на нас, сияя магией. Быстрые, сильные. Будет непросто. Но!

Я поднял руки ровно тогда же, когда монах снял с себя ведро и, перебарывая блевотный порыв, закричал:

— Отставить!

Воины в дерьме послушно замерли на месте, но мечи в ножны не убрали. Сквозь причудливое забрало шлемов выходил пар тяжелого дыхания, несвойственного для летнего времени.

Одновременно с монахом я закричал писклявым голосом:

— Убьёте меня — король разочаруется!

Ох, если бы не приказ монаха, то вряд ли воинов остановил бы такой аргумент. Наверное, сначала надо было об этом сказать, а уж потом разбрасываться дерьмом. Но я был зол и расстроен. Поэтому немного проигнорировал логику.

Монах медленно встал, стирая со своего лица подтеки, от одного вида на которые становилось не по себе. Эти живые пузыри словно смотрели на меня своими… глазками. В бристольской шкале такого вида ядрено-тягучих испражнений точно не существует. Определенно нужно будет уделить время и изучить систему пищеварения орков. Может удастся синтезировать биологическое оружие.

Несмотря на все попытки удержать в желудке содержимое, монах не справился, выгнулся и сблевал. Правда одной водицей. Видать постился до недавнего времени. А барашек тут из разряда «Господи! Преврати порося в карася!»

Монах обтерся рукавом, выпрямился. Надо отдать ему должное. Несмотря на полное уничижение достоинства перед подчинёнными, он умудрялся держаться.

— Именем короля, объясните свою выходку! — с дергающей щекой потребовал старик. Он обращался ко мне, словно и не сомневался, что этот ребенок в каменной броне тут за главного.

Цирион чуть сбавил обороты своей магической брони. Стало не так жарко. Он хотел что-то сказать, но я поднял руку, останавливая его порывы говорить за вождя.

— Прошу меня простить за это ужасающее недоразумение! Я недавно вернулся и решил обмазать стены этого дома в говно. Понимаете ли, я в своем доме могу делать, что захочу. И вот такое у меня хобби. А тут захожу, гости красивые, блестящие. Я-то ожидал увидеть оргию зеленых гомиков, а тут… вот и перепугался. Но ничего страшного, отмоетесь. А за испачканные полы и стену не переживайте. Так уж и быть, мы сами отмоем. Надеюсь, вы не станете осуждать хозяина дома за его неуклюжесть? Это было бы недипломатично.

Дрын хрюкнул, но осекся, когда Цирион на него строго посмотрел.

— Немедленно прекратите этот фарс. Или даже я забуду о дипломатичности, — до хруста сжал кулаки монах. — Я требую извинений. Это неприемлемо.

Я непонимающе моргнул:

— Так я только что извинился.

— Не так! — взвизгнул монах, но сразу же осекся, заговорил спокойнее: — За такое извиня…

— Заткнись, говнюк, — пропищал я.

Воины переглянулись, а монах из коричневого превратился в бордового. Дерьмо на его раскалённых щечках задымилось и вонять стало еще сильнее. Хотя куда уж сильнее… Я даже в Ньерте таких ароматов не встречал.

Пока монах не вышел из ступора, я продолжил:

— Не пизди мне про дипломатичность. Я чувствую твои эмоции. Ты не напал на нас только потому, что трус. Думаешь, я не увидел, как твои глазки косятся на него, — кивнул за спину, на Цириона. — Он бывший светоч. Думаю ты знаешь, чем вам может грозить стычка с ним. А? А?! — заулыбался я. — Вот теперь мы в равных условиях. Твои вояки за стеной могут перебить всех нас, но перед этим я попрошу уважаемого бывшего светоча превратить тебя, — я кивнул на баранину, — в это. А теперь скажи мне, посланник. Мы в равных условиях? Можем теперь поговорить без… выебонов?

Столько эмоций одновременно я не чувствовал еще ни от кого. И очень забавно дергалось его лицо от моего жаргона. Он не понимал таких слов и его это корежило. Как это, королевский посланник, да не в теме земного выражения экспрессии? Я искренне наслаждался этим моментом.

Монах долго не отвечал. Я чуть ли не слышал, как работают шестерни в его голове. Наконец он спросил?

— Ты — Трайл?

Я кивнул.

— Король хочет видеть тебя при дворе. Ты получишь все. Деньги, власть, женщин. Может мужчин? Молодые мальчики…

— Ай-яй-яй, — покачал я головой. — Дрын, как думаешь? Может посрать на дипломатию?

Орк витал в своем мире. Спит что ли стоя? Вот ведь странный. Но он ответил четко:

— Не-а, вождь. Надо говорить.

— Думаешь? Ну ладно. Как тебя зовут, монах?

— Я не монах, — скривился монах. — Я — Его прио…

— Пригубитель мелких членчиков, — кивнул я. — Ясно-понятно. Так вот слушай. Король же старый, да? Знаю, старый, можешь не отвечать. Пронюхали, значит, что я умею? Ну, я и не скрывал. Я твоему королю помогу. Но он сам придет к нам, а не мы к нему. Может взять с собой хоть армию магов, мне плевать. И я буду помогать всем важным ублюдкам этого мира. Буду делать их молодыми и сильными. Нужно будет только прийти к нам, побеседовать, мирно откушать перепелиных язычков. Все ясно?

— Это невозможно. Король никогда на это не согласится.

— Согласится. Старые пердуны с властью отсосут за лишний десяток лет жизни. Давай ты у меня отсосешь, а я тебя засуну в тело молодого мальчика? Лет десяти, а? Будешь себе передергивать по утрам. Согласен? Прямо сейчас?

Лишь на мгновение и долю секунды я почувствовал сомнение в старике. Му-ха-ха, какой же я злодей.

— Это немыслимо! Никто не смеет так разговаривать с посланниками! Что ты себе позволяешь? Кто ты такой?! — начал терять терпение монах. — Да, я хочу жить! Но никто еще не унижал меня так, как сегодня.

Я почувствовал истеричные нотки в старике. Так, это уже опасно. Я примиряюще поднял ручонки.

— Я понял тебя. Не кипятись. Приношу свои глубочайшие выебывания, — серьезно сказал я.

Ах-ха-ха!

«Ты совсем на голову отбитый?»

«Да он все равно не понимает. Нормуль»

Монах вроде устаканился. Хотя непонятное слово его встревожило. Я продолжил:

— Давай объясню. Серп — мой дом. Если ты думаешь, что я уйду к какому-нибудь королю, чтобы из меня сделали там ручную зверушку, то сильно ошибаешься. Я останусь здесь. И помогу вашему королю за малый пустяк. Он должен лично явиться в Серп. Мы примем его со всеми почестями, какие только осилим. Никаких подстав. Я лично встречу короля со всем, — меня покоробило. — уважением. И дам ему, что он хочет — новое тело.

— Ты… ты думаешь, я не понимаю для чего это? Визит таких важных особ в это захолустье сделает его лигитимным. Прибытие Короля в Серп ознаменует его официальный статус. С вами начнут считаться.

Я улыбнулся:

— Точно. Мечтаю из бандитского логова сделать свое государство. Пока получалось хреново. В общем, я давно еще об это думал. Думаешь, я просто так клоуничал на собрании великих мира сего? Кстати, вашему королю понравилось мое представление? Это заклинание первого круга. Ни один блокиратор магии не справится с этой херью. Разве что нацепить их на меня или затолкать в жопу. Уверен, пойди я с вами, вы бы сделали это в первую очередь, как только я прилег бы поспать.

Я осмотрел воинов в доспехах.

— А вот кстати и они. Живые магические нейтрализаторы. Так сколько надо таких штук, — кивнул я на один из самоцветов в доспехе человека. — Вы же уже посчитали, да? Больше двух сотен живых нейтрализаторов пришли за мной, радушно приглашая посетить короля. Не уверен, что я смог бы сделать хоть что-то, если бы меня окружило столько ходячих антимагов.

На самом деле, этого десятка может хватить, чтобы справиться с нами. Даже с таким магом, как Цирион. Монах не просто так согласился зайти в Серп малым числом — он был уверен, что на такую силу никто не вылупнётся. Но. Он трус. Боится стычек и нагоняя от начальства. На это я и рассчитывал. Поступки трусов легче просчитать.

Я похлопал в ладоши:

— Молодцы. Круто придумали.

Цирион и Дрын переглянулись. Монах казался непроницаемым, но чувства от меня не скрыть. Он паниковал. Ага, значит я попал в яблочко.

— Че молчишь? — пропищал я. — Я прав или нет?

На удивление, монах не стал со мной дискутировать. Он махнул рукой своим телохранителям и зашагал к выходу:

— Разрешите пройти? Мы немедленно уйдем и донесем твои слова до короля. И да смилостивится над вашими душами Лайра, если ему всё это не понравится.

Я пожал плечами, и мы с Цирионом и Дрыном посторонились, пропуская добрых гостей. Те вышли, а мы последовали за ним:

Измазанный в подсыхающем дерьме монах, обернулся:

— Прикажи выпустить нас.

— Конечно-конечно, — мило улыбнулся я. — В добрый путь вам, господа. Кстати, не забудьте передать королю, что если с Серпом что-то произойдет, то я сильно расстроюсь. А когда я расстраиваюсь, то не иду на сделки и делаю всякую глупость. И жду его в любое время. Прикажу… пожарить барашков, закажу лучшие владенские вина. Мы сделаем все, чтобы не опорочить его авторитет в Серпе.

— Обязательно передам.

Я довольно кивнул:

— И если вы не уйдете к рассвету, то могу запереживать, что вы удумали какую-нибудь пакость.

Старец не ответил и даже не попрощался.

Дрын гаркнул и послышалось лязганье металла. Тяжелые вороты поднимались, выпуская гомиков на свободу.

Цирион долго смотрел на уже закрытые ворота. А Дрын походу так устал, что уснул прямо на земле. Наконец эльф посмотрел на меня. Я в этот момент старательно отковыривал от себя остатки земляной брони и кусочки запекшегося орочьего дерьма.

— Ты планировал это с самого начала?

— А? — глянул я на него.

— Я начинаю верить в то, что ты и правда герой, совладавший в своем мире с ордами демонов. Даже я не сразу разглядел их замыслы.

— А ты сомневался?! — искренне возмутился я. — Кстати, отдайте барашка Бому и Гыму. И не говорите, что он в говне. А то сплетничают тут обо мне. Я никогда не визжал от неожиданности! Это все ложь и наглая клевета!

Я покинул задумавшегося эльфа, бубня что-то о «сраных гомиках»…

* * *

Я вернулся. Если так можно назвать путешествие во в прошлое на пять тысяч лет с небольшим гиком. Я давно перестал ломать себя мозг о всех этих сраных временных хитросплетениях. Ну подумаешь «туда-сюда-обратно», главное, что «о боже, как приятно»

Хотя вру. Нихера это не приятно. Я не понимаю, как прошлое может существовать одновременно с будущим. И что мне надо сделать, чтобы это будущее изменить? Если я сейчас расхерачу Первоград, то изменился ли оно? Или если я убью себя, перебив по пути всю свою банду? Что-то мне кажется, что бы я ни сделал, все равно буду плясать под дудку времени. Любые мои действия приведут к будущему, которое я знаю. Меня это страшно бесит. Неприятно думать, что тобой манипулируют. Это как верить в судьбу. Мол, тебе это предначертано. В серии игр про Ведьмака я всегда придерживался канона и срал с высокой колокольни на все, что касается «предначертания». Хочу передернуть на публике — значит передерну. Почти как в сериале «Пацаны», где супергерой убеждал себя, что он может делать что захочет, наяривая себе геройский хер с края самого высокого в городе небоскреба. Мд-а…

— Отец, ты выглядишь очень задумчиво и мудро, — тяжело выговорила Элиза, лежа на соломенной кровати. — Уверена, тяготы твоих мыслей… никогда мне не понять.

— Да. Я думаю об очень важных вещах, — многозначительно кивнул я. — А ты чего болтаешь, как эльфийский мудрец?

Элиза улыбнулась:

— Тренируюсь говорить языком из прошлого.

— Ясно. Ну ты поправляйся, а я пойду проветрюсь.

Я встал с табурета, вышел из домика, больше похожего на баню, чем на жильё древних людей. К Элизе тут же поспешили лекари и я донес до них мысль, как сильно расстроюсь если с ней что-то произойдет.

Вокруг дома стояла толпа. Люди перешёптывались и галдели. Но сразу же затихли, увидев меня. Ко мне подошла старуха, держа в руках мальчика лет трех:

— О, великий вестник… посмотри на дитя. Он хворает волчьей лихорадкой. Помоги, молю. И всю жизнь буду нашептывать духам твое имя, — старуха решила добить меня: — И восхвалять… её.

Она кивнула вверх, на полупрозрачный ледяной потолок. Я успел его потестить, но так и не понял, как работает статуя Астарии. Через лед могут пройти все, кроме вампиров. И вроде бы логично, но я сам могу свободно проходить сквозь стенки льда. Так что система «свой-чужой» стала для меня очередной загадкой.

Я с искренней грустью посмотрел на ребенка. Он был весь красным и горел от высокой температуры.

Люди смотрели на меня с надеждой. У каждого из них была какая-то проблема. И каждый считает, что я смогу помочь им после той пламенной речи.

Вестник Астарии, мать его. Могу сравнять город с землей, но спасти одного ребенка у меня не получится. Так себе из меня Бог.

Малыш хрипел и кашлял. Я не спец, но могу предположить, что у него воспаление легких. В средневековье от этого умирали. Странно, что в будущем Варгарона я ни разу не встречал больных. Либо у них пиздец какой иммунитет, либо они изобрели антибиотик, а я и не заметил. Целебная магия не может излечить от бактерий и вирусов.

Я встал, как вкопанный, завертел головой в поисках спасения, но натыкался только на взгляды людей.

Ну чего вы уставились, а? Я к такой херне не готов. Киньте меня на арену со взбешенным орком, и я убью его куском сушеного говна. Не надо мне совать больных детей. Я предпочитаю другой жанр в своей жизни.

Я опустил голову, забубнил ругательства всех мастей.

Бабка поняла меня неправильно:

— Заговор исцеления? Спасибо, спасибо! Ох, как же я вам благодарна…

Под общий крик изумления я обернулся в летучих мышей и взмыл в небо. Отправился к своим. Нам выделили дом неподалеку, подальше от любопытных глаз. Я специально попросил оставить нашу дислокацию неизвестной. Такого внимания мне нахер не надо…

* * *

Прошло три дня. Я знал, что в Серпе спокойно, периодически возвращаясь в будущее. Монах больше не появлялся, и я предполагаю, что так будет еще несколько недель. Ему нужно время, чтобы донести мое щедрое предложение своим господам. И надеюсь, что я не просчитался и при следующем появлении в Серпе не окажусь в окружении вражески настроенных личностей.

И-и-и-и… новость дня, облетевшая весь Первоград. Я без понятия, как и почему, но больной ребенок пошел на поправку. Я в душе не чаю, как мой грязный бубнеж его исцелил, но… это пиздец какой-то. Еще ни разу в истории молитвы о «хуях и пёздах» не спасали от тяжелой формы пневмонии. Если, конечно, я не ошибся в диагнозе, что очень возможно, ибо медик из меня как из Йолопуки — педик. Ой, неудачное сравнение…

— Просто повезло, — тараторила Катя. — Бывает же. Раз — и гоблин с тремя ногами. Или двумя головами. Хотя я так не хотела. Ты тоже не хотел. Но так есть.

Я вышел из задумчивости, предложил гениальный план-капкан:

— Слушай, Кать. Сделай антибиотик.

— А? Что? Как?

— Э-э-э, — усиленно вспоминал я о пенициллине. — Ну там короче плесень жрешь и тебе хорошо. Все болезни уходят. Почти все. Знаешь, в моем мире после этого изобретения людей стало чуть ли не в два раза больше за сто лет.

— Плесень? — спросила Аша. — А она вкусная?

Катя искренне заинтересовалась:

— Да-а-а? Что-то я такого не слышала. Крестьяне часто едят испорченную пищу. И обычно ничего хорошего не происходило. Наоборот.

— Ну может плесень должна быть особенной, — блеснул я знаниями.

Ясно. Не стать мне гениальным изобретателем. Мне бы сейчас смартфон с Википедией. Эх, я бы тут устроил научную революцию. А было бы хорошо. Коррекция будущего за счет прошлого — именно то, чем я планирую заняться в ближайшем будущем. Нужно поставить пару экспериментов. У меня уже есть несколько идей. Это же круто. Насрал под кустик, а через пять тысяч лет в другом теле нашел древнюю окаменелость. Все будут думать, что это останки древнего троглодита, а на самом деле это какашка Трайла.

«Тебе почти триста лет» — возмутилась Шиза. — «Как можно думать о такой херне? Говно-говно-говно. У тебя кроме говна в голове что-нибудь осталось?»

«Шутки про говно — вечны» — возмутился я.

«Шутки про говно очень скоро превращаются в обычное говно. Скучное, унылое и…»

«Заткнись, говно»

От мыслей о вечном меня отвлекло бурчание в углу.

— Пуки, ты чего там делаешь?

— Ничего Йолопуки не делает.

Я подошел ближе, увидел кучу гладко обструганных колышков и полешек с застроенным концами.

— Это что?

— Это Йолопукино, — прикрыл ручищами тролль свою прелесть.

Меня передернуло.

— Братан, это как-то не по-мужски, слушай…

Дверь заскрипела, вошел Гурон и Дри:

— Молот мне в з…

Эльф получил по пояснице от гномихи Дриайи. Выше она не доставала:

— Хватит ругаться!

— А ну да… Это, Хозяин. Там человек пришел. Ну этот, самый главнючий который.

— Пригласи.

Гном кивнул, ушел и через минуту на пороге стоял азиат. Он учтиво поклонился:

— Не хочу мешать, но есть дело.

— Приветствую. Что за дело?

— Совет старейшин благодарен тебе и жертве Ашхаи. Мы попытались разобраться, как работает ее дар. Лед не тает. И говорят, что не растает еще долго. И за это мы в вечном долгу перед вами, поэтому решили сказать… но ты должен дать слово, что даже если тебе это не понравится, то мы не навлечем на себя твой гнев. Хранить это в тайне мы больше не будем.

Я напрягся. Очень сильно напрягся. Неприятное предчувствие кольнуло в груди.

— Даю слово.

Азиат тяжело выдохнул:

— В наших подземелья уже много зим заперты два создания. Одно из них постоянно повторят слово «Трайл». Говорит, что ты придешь за ним. Прислушиваться к нему запрещено. Эти слова — горечь духов. Но после того, что произошло, мы решили… что ошибались. Похоже… она ждала тебя.

Катя и Аша переглянулись. Гурон в непонятках мотал головой. Я же с трудом сдерживал себя. Клыки непроизвольно увеличивались.

— Она? — зарычал я.

— Да. Создание — женщина. Ее кожа цвета весенней травы. С большим ушами. Мы поймали ее двадцать зим назад и пытались понять природу этого создания и его… отрока.

Азиат казался невозмутимым, но я чувствовал его разрастающуюся тревогу. Мои выпирающие клыки его не сильно успокоили.

Я сделал шаг навстречу азиату, но он стоически не сдвинулся с места, выдержав взгляд моих кровавых зрачков.

— Ты можешь злиться, но мы просто боялись. У нее есть странный, но полезный дар. Мы им иногда пользовались, поэтому не убили ее сразу. Но она могла оказаться вампиром. Как и ее странный ребенок — у него зубы, как у тебя. Но больше и острее. А волосы цвета морской пучины. Сейчас он вырос и стал еще опаснее. Может это тебя успокоит, но мы редко… делали им больно. И только чтобы понять, кто они такие.

Катя ухватила меня за рукав.

— Не злись, Трайл. Их можно понять, — она посмотрела на азиата. — Как зовет себя это существо? А? Говори.

И азиат сказал.

А я зарычал.


Глава 20. Какатарсис


Холодное подземелье пробирало холодом, хотя я не должен его чувствовать. Может из-за магии? Последнее время она везде.

— Кая? Это я — Трайл.

Тишина.

В завернутом в тряпки комочке точно кто-то был.

Я осмотрел камеру Каи. Ухоженная, сухая, теплая. Есть кровать, стол. На ней еда. Вареная картошка с луком и салом. Не хватает только рюмашки.

Посмотрел на азиата:

— Успели прибраться?

— Нет. Она всегда вела себя послушно и помогала. А мы не дикие животные.

Комок зашевелился.

Сначала я увидел уши. Лицо. Кая моргала глазами, словно давно не видела света.

— Кто здесь?

— Это я — Трайл. Открой, — кивнул я на решетчатую дверь.

Азиат заколебался, но все же открыл.

Я зашел, подошел ближе:

— Кая, все кончено. В смысле, закончено.

Я аккуратно стянул с девушки чистую простынь. Она не исхудала и вроде не сильно изменилась. Ей и так было за пятьдесят… Судя по всему, сейчас ей где-то семьдесят. Да, появились морщинки, бедра чуть толще, но в целом — та же Кая, что и раньше.

Она смотрела на меня пустыми глазами. Так смотрят пленники в концлагере, потерявшие смысл жизни. Отчаянные, потерянные.

Пустил ментальное щупальце и не почувствовал ничего. Так, легкое любопытство и страх.

Оглянулся, зло глянул на азиата:

— Почему она в таком состоянии?

— Я не знаю, — пожал плечами он. — Хочешь верь, хочешь нет, но самый тяжелый год у нее был первый. Мы… проверяли ее. Но это не очень болезненно.

Я направил по ментальному щупальцу тепло, радость и весь позитив, который только смог сгенерировать.

Кая зашевелилась, стала смотреть на меня более осмысленно:

— Трайл?

— Ага. Вроде он.

— Я забыла, как ты выглядишь.

— С тобой плохо обращались?

— А?

Она захлопала глазами, повторила:

— А? А-а-а-а!

Закричала так, что я непроизвольно дернулся.

Девушка набросилась мне на шею, зарыдала самыми крокодильими слезами на свете.

Я приобнял ее:

— Ну все-все.

Почувствовал ее выпирающие выпуклости и тепло от зеленоватой кожи.

Член стал оживать.

Вовремя, блять. Как всегда.

— Тра-а-а-айл, мне было так страшно… так страшно. Все было таким чужим. Таким… одинаковым. Я не знала!.. Я не верила… Свет. Я хочу увидеть свет. Пожалуйста, Трайл, забери нас отсюда. Трайл, прошу тебя! Я больше не выдержу. Я ждала… ждала… и ждала…

Член стоял торчком.

Это точно «не норма».

«Конечно. Она страдала в камере двадцать лет, а ты вместо сочувствия палкой в нее тычешь!»

«Так я сочувствую», — возмутился я. — «Просто по-своему! Плачущие на плече девушки заводят!»

«Ей семьдесят лет. Двадцать из которых она пробыла в тюрьме.»

«А мне скоро три века. Лоли вообще. Закованная в цепи лоли.»

Воображение стало представлять какую-то очень запретную и пошлую хрень.

Шиза замолчала, не силах оспорить мои аргументы.

Вскоре мы покинули камеру. Я придерживал Каю за талию — она еле волочила ногами. Азиат косился на нее, но страха не показывал. Слишком долго он считал ее затаившейся в унитазе коброй, чтобы сейчас так просто воспринимать свободной.

Мы долго шли в полумраке подземелий. Мерзкое «кап-кап» било мне по нервам и почему-то вспомнилась ледяная пещера Астарии…

Кая хлюпала носом и прижималась ко мне лицом. Даже по сторонам не смотрела, только вздрагивала и тряслась. Судя по всему, она не до конца верит в реальность происходящего.

— Бритые лобковые волосы Бордула! — не удержался я от оценки того, что увидел.

Камеру. Огромную. Толщина прутьев была с хер Бома, а зазор между ними тонкий, как мокрощель Шняппи. Потолка не видно. Тут точно держат как минимум Кинг-Конга или аналог Аши после занюхивания просроченного спайса.

Я думал, что мы пройдем мимо, но нет. Мы пришли к палате моего… хм… сына. В его описании Азиатом мне не понравилось ровным счетом ничего. Ряд острых зубов? Волосы цвета морской пучины? Как-то это мало похоже на описание орка. А ведь кончил я в Каю именно орком — да еще и рыжим. Так что я ожидал, что это будет как минимум Ванька-встанька-зеленый огурец-дедушке кабздец.

Бля, нервничаю. Воссоединение с семьей всегда меня будоражило. До сих пор на Элизу смотрю и думаю: какой я нахер папаша. Выдумал себе…

— Тра… трайл, — вдруг проговорила Кая мне в бочину. — Я должна… сказать… признаться…

Азиат стоял позади нас:

— Мы не просто так держали их взаперти. Когда мы поймали ее, — кивнул на Каю. — Она уже рожала. И родила… это. Глянь на него и перестанешь нас осуждать за осторожность.

Сквозь мрак прутьев я увидел. И должен признаться, не завизжать было крайне сложно. Я сжал зубы, обхватил Каю сильнее и попятился назад.

— Не может, мать его, быть. Это, сука, невозможно. Тут какая-то долбанная ошибка.

— Это не ошибка, — тихо ответил азиат. — Она родило ЭТО.

Передо мной стоял… исхудалый, полуголой, испускающий слюну из зубастой пасти, голубоволосый и ушастый… Грэн Арелья.

* * *

В чем смысл жизни? Что такое любовь? Есть ли вера без надежды? Что есть душа без разума? Как спастись из пучины отчаянья? Ответы на эти вопросы… в пизду никого не интересуют.

А вот какого хера Грэн Арелья это ребенок Каи — это да. Тут есть над чем пофилософствовать. Примерно об этом я думал, лежа на втором этаже своего деревенского особняка. Остальных я выгнал, заставив Катарсию оживить Каю. Ну там психологические херушечки провести. Реабилитация после длительного заточения — это нужная вещь. По себе знаю. Сам бы от психолога не отказался после плена в Анклаве Вампиров. Типа, доктор, я пролежал в гробу двести пятьдесят лет. Моим другом был колокол. Что? Не, с головой-то все нормально. Но вот потенция хромает. Я уже давно никого нормально не трахал, а надо бы…

Чертов Грэн Арелья. Везде этот прыщулюга. Даже в прошлом меня нашел.

Я как увидел его, не поверил своим глазам. А потом Кая рассказала мне душегубительную историю. Разумеется, после ее слов я оставил недоразвитого Арелью взаперти. Ибо нехуй. Оказывается, Кая мне изменила, и это чудище мне сыном ну никак не может быть.

Ну, как изменила. Это, конечно, не совсем измена, она может трахаться с кем угодно, но…

Не с Грэном же, мать его, Арельей? Да еще и за моей спиной! Кая расставила ноги перед хранителем будущего незадолго до того, как я трахнул ее рыжим орком Краем. И первым кончил в нее именно он, а не я. Мало того, он, сука, родил копию себя? Какого, нахер, лешего? «Сынок» этот — идентичная копия Грэна Арельи. Но не может же быть настолько одинаковых уродов в одном мире? А его шаакле? Это же пиздец! Он размеров с Голливуд, если выражаться эфемерной метрической системой.

Жаль, Кая не рассказала больше. Она и так еле языком ворочала, а потом еще и истерику закатила на пустом месте, вырубилась в обморок.

Бля, и ведь она ни разу мне об этом не говорила. А я и не чувствовал от нее никакого блефа.

Я резко встал с кровати.

Значит пидор и правда поработал с ее памятью?!

Так… стоп. Получается, Кая вспомнила все в заточении? А, нет. Скорее всего сработал триггер, когда вместо маленького орка из нее вылез сраный голубоволосый педик. Других объяснений я не вижу, почему я не чувствовал от нее ни малейших эмоций вины за супружеское предательства.

Предательство?

Хм…

Хм…

А не об этом говорилось в пророчестве?

По словам азиата, пленённый монстр чертовски силен. Уже в годик он свободно сгибал стальные прутья. В три мог скрутить в бараний рог здорового мужика, вцепившись ему в ногу. Преценденты и жертвы уже были. Тюрьму для него строили полгода в ускоренном темпе. Парень рос слишком быстро.

Но самое интересное. Копия Грэна Арельи эммм… пустая. Я прощупал его шаакле, и в нем ничего не было. Ни единого отголоска присутствия души. Он пускает слюну, ходит туда-сюда, срется под себя. Даже ест с трудом, путая свое говно с сосиской. Там у него целая система кормления с трубочками. Ему нужно только сесть, что получается не всегда. Разве что случайно попадется, его и подкормят, поймав момент. Поэтому он такой прозрачный. Жрет раз в несколько дней, не понимая, что сохнет от голода и обезвоживания. По сути, он должен был давно сдохнуть, но этого не происходит. Черт живучее таракана.

На вопрос почему его не убили, мне отвечали… что они пытались. Поэтому Кая была такой охреневшей. Не из-за отношения к себе, а из-за отношения к своему ребенку.

Вот только ребеночку этому было срать, что его топят, сжигают, закапывают заживо, морят голодом и самыми сильными ядами. По словам азиата, копия Арельи ничего не чувствует. Не испытывает эмоций. Это то же самое, что пытаться убить камень. Старейшины Первограда даже хотели отнести его в Мордор и утопить в лаве Роковой Горы. Ну то бишь швырнуть куда-нибудь подальше, и хер бы с ним. Ну или утопить в море или кислотном болоте.

Вот только они боялись. Кто знает, что случится с этим существом через год-два-десять? Никто не был уверен, что он не выберется из моря или из-под земли. Поэтому, скрипя старыми яйцами, они решили построить своего рода бункер. И держали копию Арельи на виду, утешая себя надеждами, что у них получится выдрессировать монстра и натравить его на вампиров, но…

Сынку было на все до глубокой бездны. Он был необучаем, не мог говорить, даже смотрел двумя глазами в разные стороны.

Я ходил по комнате туда-сюда и интенсивно соображал.

Все это дерьмо мне не нравилось.

А выводы, к которым я приходил, становились все безумнее и безумнее. И чем безумнее они становились, тем меньше мне хотелось верить во все это говно.

Мозг скрежетал, ломался, отказываясь принять одну бордуломерзкую теорию.

Я проматывал в голове фразочки Догана. Его особое внимание к моей персоне меня давно смущало. Нахрена ему надо было вмешиваться во все это, отправлять нас в прошлое. Да еще и конкретное прошлое, что, как я понял, дело не из простых. Чем Грэн Арелья завлек его, что он решил устроить всю эту дичь?

В дверь постучались.

— Войдите.

Кая скромно переступила порог, опустила голову.

— Уже оклемалась? — хмыкнул я.

— Угу. Трайл я… не хотела.

Я закатил глаза.

— Слушай, дорогуша моя. Грен Арелья очень мутный тип, — начал я нервничать. — Пусть тебе даже стерли память, надо было вспо…

— Ты и есть Грэн Арелья, Трайл.

— Да, я в курсе… Так, стоп.

Э-э-эм, а можно эта безумная мысль так и останется единственным секретом, который скрывает от меня моя Шиза?

— Я родила тебя. От тебя.

Стоп-стоп-стоп-стоп-стоп-стоп-стоп, блять!!!

— Хе-хе-хе, — почти физически услышал я смешки Шизы.


Глава 21. Поза с Йолопукой


— Ты чего делаешь? Йолопуки не понимает.

Я стоял в позе лотоса и медитировал, втыкая в философию вселенной. В своем, между прочим, доме.

— Ты живой? Хочешь Йолопуки тебя ударит?

У меня дернулась щека.

— Йолопуки тыкнет в тебя палкой.

Теперь у меня дернулось что-то в районе жопы. Хочешь не хочешь, но после такой угрозы от Гомосрака оторвешься от созерцания граней мироздания.

Открыл один глаз:

— Ты чего ко мне приперся?

— Йолопуки проходил мимо. Странные люди смотрят на Йолопуки, и это Йолопуки не нравится. Вот и зашел.

— Не мешай тогда. Видишь я, думаю?

Йолопуки сел на лавку, продавливая ее до пола. Кивнул:

— Йолопуки понял.

Медитировать перед троллем оказалось тяжело. Как вообще можно расслабиться в присутствии огромного мужика — любителя палок? Сидит себе, пыхтит. Но я решил, что это мое очередное испытание. Испытание воли.

Итак. Начнем рассуждать с начала.

Я — Грэн Арелья.

И я сейчас не говорю о кислом выборе имени. Если бы мне сказали «крч, бро, ты щас будешь богом, выбери себе имя» и я такой бью себя по лбу ладошкой и «О-о-о, Грэн Арелья же». Не Мегамозговой Били или Отец Мироздания Иосиф Виссарионович, а чертов Грэн Пидрелья.

«Какого куя ты об это думаешь?» — вмешалась в процесс медитации Шиза.

«О чем хочу, о том и думаю».

Вот что рассказала мне Кая. Сила хранителей — крутая сила. Мощная. Ни один смертный Варгарона не сможет стать Хранителем. Даже если ты пятитысячный эльф, раскачивающий себя каждый день. Тело рано или поздно разорвет от переизбытка магии.

Поэтому у каждого из Хранителей своя история, как они стали собой. И история Грэна Арельи начинается с меня. Точнее, эта история вообще не начинается. Весь Варгарон на пять тысяч лет — это один замкнутый цикл.

Восстановим хронологию событий. Я появился, вижу орков, эльфов, гоблинов. Ну думаю, норм че. Все знают, что они существуют в иных мирах. Короче, думаю, что это норма. Живу, короче, себе тут, качаюсь, знакомлюсь, трахаюсь. И бац. Попадаю в прошлое, где есть только обычные люди. Ну думаю, хули — эльфы попрятались. А нихуя. Они просто еще не появились. Мало того, сука, я сам спровоцировал их появление. А Астария сталась богиней эльфов.

Так что выкуси Варгарон. Эльфов сделал я. Я, сука, их и придумал. Интересно, а если бы я не знал ничего об эльфах? И орках?

Вот если так подумать, то они выглядят все именно так, как я себе их представлял. Эльфийки так вообще вылезли с пародий порнхаба — один в один.

Так что, получается я и правда создал все вокруг только своим появлением в этот мир?

И на их месте могли оказаться ипаные зерги из Старкрафта? Или чужие и хищники? Херли я, блять, такой романтик? Надо было попасть не на орочье поле боя. А в улей чужих с кучей сопливых яиц. В теле матки. Вот это да — так веселее.

И как тут не медитировать? Разобраться в этом говне без пол-литра не получится.

Ладно, похер.

В общем, мне надо вселиться в того урода из подземелий. Он создан специально для меня мной же. Сосуд души, что сможет удержать в себе силу Джедая. Ну или демона какого-нибудь. Девятипалого там, девятихвостого, девятихуева — один хер, каждое второе аниме с таким сценарием.

А теперь момент осознания. Сделав это, я стану сам себе папкой. Или сам себе сынкой. С точки зрения сексуальной ориентации не теряюсь ли я от такого в пучине хаоса и разврата?

Я спросил Каю, может ли быть такое, что я со всеми этими играми со временем и переселением был еще и Каей. Ну а че? Стал мамой, стал папкой. Трахнул сам себя, родил сам себя. Выкусите со своим инцестом! Только хардкор! Но она только выпучила удивленно глаза. Поэтому я решил оставить свои дальнейшие фантазии при себе.

О, кстати, мозгов много не надо, чтобы понять, откуда же взялись чертовы эльфы с чисто биологической точки зрения.

За двое суток, прошедших после встречи с Каей у нас тут разгоралась настоящая фэнтезийная драма.

Наш верный бандюгай Гурон нажрался в местной забегаловке с аборигенами в такую хламину, что забыл свое имя. Дри нашла его в каком-то хлеву, дерущего третью серокожую даму.

Как оказалось, за потрахушками нам тут далеко ходить не надо. У местных дам единственный показатель мужественности — сила. Чем сильнее мужик, тем сильнее будут дети.

А кто сильный?

Конечно же, все мы.

Я приоткрыл глаза, посмотрел на улыбающегося Йолопуки и вздрогнул. Судя по всему, даже троллю далеко не надо ходить за увеселениями. Волосатые жопы так и лезут ему под…

Тьфу, блять!

Так вот, Дри так расстроилась похождениям своего оббуханного кавалера, что ни раздумывая пошла мстить. А месть, как известно, в крови всех темных эльфов.

И отомстила она соответственно. Раз Гурон трахает только похожих на себя — стройных серокожих дам, то она будет ипаться с толстопузыми карликами. Нашла себе какого-то самого широкого, бородатого кузнеца и давай в слезах расставлять перед ним ноги. Мужик на слезы не поддался и отодрал гномиху так, что мама не горюй. Бедная Дри целый день ходила в раскоряку. Судя по всему, поимели ее традиционно и не очень. О! И еще! Оба — Гурон и Дриайа, попросили меня после этого заменить им тела на более привычные. Быть друг для друга гномихами и эльфами они больше не хотели. Разумеется, я отказался. Сил на такие маневры пока нет.

Да-да, это полный пиздец. Я медитирую просто так что ли?

А теперь, Та-Дааам!

Вампирская память услужливо вспоминает все слова пророчества:

Он явится и погибнет от руки давшего ему жизнь;

Да, батя Урла был не самым лучшим папочкой.

Он явится, чтобы пасть предательством матери;

Ну спасибо, Кая, услужила. Хотя сильно уж предательством это не назвать, но… Кая сама сказала, что была готова меня предать. У нее, якобы, тоже было пророчество по этому делу. Поэтому выбора не было — пришлось дать Грэну трахнуть себя в сладкую зеленую попку. А значит если у нее был умысел, значит это считается предательством.

Он явится изменять…

А то я когда-то это скрывал.

В багровом гневе души потеряет то, что дорого;

Я потерял Итерну, обратившись в вампира. Хотя до сих пор не понимаю, почему я так страдал, когда увидел ее прах в особняке Астарии. Очень странно грустить по тому, что по логике, не должно быть грустным. Но осадочек остался сильный. Я вообще, с Итерной точно что-то нечисто. И объединяет нас нечто большее, чем кажется. Одни только ее странные записки чего стоят…

Стоп. А что если…

Ради новой жизни, восставшей из пепла;

А что, если эти строки пророчества не только для меня, но еще и для меня будущего. Для Грэна Арельи. Это он потерял Итерну. Он ее любил. Точнее я, но в будущем. И это он потеряет ее ради новой жизни, восставшей из пепла. А я лишь почувствовал отголоски его горя. Бля, ну как складно излагаю. Вот что значит медитация после вековечного сна. После того, как стало понятно, что я — это он, то вроде все складывается. Мы с ним живем по одному пророчеству. И строки перемешались. Одна для меня, одна для него. Но в целом, для нас обоих.

Сраное пророчество.

В жопу сраные пророчества.

Кто их вообще придумал?

Ишаки драные.

Ради новой силы, нужной не ему.

Что за хрень? Итерна погибнет. Ради чьей-то жизни. И ради какой-то силы. Хм… кнут? Эта сила нужна Итерне, а не будущему мне?

Вспоминаю слова некроморфа Айрада из Ньерта. Он что-то рассказывал про кнут…

Итерна погибает каждый раз, чтобы накопить силы в кнуте? Каждый цикл она увеличивает в нем силу. Но когда уже эта сила станет достаточной? И ради чего нужно погибать каждые циклы?..

И почему она такая психичка? Из-за этой силы?

Я посмотрел на кнут, висевший у меня на поясе.

В голове кольнуло. Мощно так.

Она помнит!

Помнит каждый прожитый цикл!

Она попала в этот мир двести лет назад и вспомнила все. Сколько раз она проходила одно и тоже и…

Я резко вскочил.

Йолопуки орнул от неожиданности:

— Ты чего, а?!

— Она не может по-другому!

— Что? Кто?

— Итерна, блять! Она просто повторяет цикл, чтобы его не сломать! Она идет по сценарию и делает те же поступки, что и в первый раз! Кнут! Она выронила его! Ты понимаешь, Гомосрак?! Древняя вампирша психует как девочка-истеричка и отбрасывает свое самое страшное оружие в сторону? Серьезно? Ты сам в это веришь?!

— Йолопуки верит в клятву соплей.

— Да ну тебя в сраку. Э-э-э… ну-ка перестань так лыбиться! Ты меня пугаешь.

Снова усаживаюсь в позу лотоса.

Сомкнется бездны свод под стопами его;

А это уже для меня строка. Тогда я свалился в Ньерт. Ясен-красен.

Падет «граница власти гордецов» под знаменем орды;

Гашарт поимели, но…

Походу тут имеется в виду не Гашарт. По последним сведениям, орки направили подкрепление, и эльфам сейчас ой как не сладко.

«Граница власти гордецов» — это не буквально. Это мутная херня. Типа, гордецы — это все эльфы. И гордость их падет, когда? Правильно. Со смертью последнего эльфа. Или…

Когда их поимеют? Унизят? Уже не будет власти гордецов. Все границы размоются.

— А-а-а-а! — заорал я, и Йолопуки не выдерживал, пернул от неожиданности, встал, замахал руками:

— Йолопуки пойдет…

— Стоять, блять!

— Но…

— Стоять! Ты не врубаешься? Кто сломил сраную гордость эльфов? Гоблины! Ипаные гоблины будущего! Все границы гордости эльфов падут, когда угнетенные гоблины встанут у власти! Эльфы — самые магически и горделивые создания. Они будут последними! Последними, кто сломится перед могучей пипиркой гоблина! Врубаешься?!

Грядёт рассвет луны кровавой, клыки вонзят в уста анналов;

Уста анналов. Улук-Урай. Это он всем нам рассказал о пророчестве. Он пал.

На стыке двух он межреальев испьёт из кубка и умрет;

С собой своих друзей возьмет;

Пред этим дав, что было дАнно;

И изменив, что было неизменно;

Не понимаю. Это то, что меня ждет. Я испью из кубка. И умру. Вместе с друзьями.

Изменив?

Что было неизменно?

Изменю будущее? Разорву цикл?

Не понимаю.

Я встал с пола, стал расхаживать.

— Слушай, Йолопуки, а ты знал, что за первого беременного мужика дадут миллион долларов?

— А?

— Да я о своем. Так, а теперь слушай и запоминай.

— Может Йолопуки пойдет?

— Стоять! Слушай, что я говорю! Мы должны изменить будущее, которое знаем. Но не можем! Понимаешь? Шансы изменить своими действиями настоящее, попав в прошлое, практически нулевые! Ты этими действиями его и создаешься? Смекаешь?! Но! Доган говорил, что можно изменить прошлое, создав новую реальность! Ибать, я запутался…

Йолопуки пустил слюну. Еще немого и у него остановится сердце.

— Вижу, что ты меня понимаешь. Короче, Грэн Арелья, то есть — я, и Итерна уже давно не можем изменить цепь одинаковых событий! Сотни циклов, может миллионы! В записке Итерны говорилось, что мы уже пытались нарушить цикл и произошло что-то страшное. И похоже, что Итерна единственная, кто помнит все циклы. Она — наш ключ! Она спасет Варгарон, блять, как бы пафосно это не звучало!

— Э-э-э…

— Мы же были в будущем гоблинского тоталитаризма. Там пиздец. И я очень сомневаюсь, что гоблины — единственная проблема. Скорее всего, что дальше стало еще хуже. Возможно, мое размахивание в будущем писькой сделало только хуже! Блять!

— О-о-о, писька — это да!

— А если так подумать, то магия из Варгарона куда-то уходит, правильно? Некроморфы, создавшие гоблинов развалятся по частям. В будущем их уже нет. А если орки перебьют большую часть эльфов — самых крутых магов, то что останется? Люди? Орки? Сатиры? Нимфы? И гоблины! Эти сучьи выродки в таких безопасных условиях расплодятся, как тараканы — ничто их уже не сдержит. Ты посмотри на Катю. Она их изучала, ковыряла, следила за популяцией! Кто еще будет этим заниматься? Да всем будет срать…

Я глубоко вздохнул:

— Ита-а-а-ак! Раз я такой вумный, то сейчас наступает… время экспериментов! И это стоит отпраздновать! Несите мне вина и пива, водки и сивухи! В ёбаных КУБКАХ!!! — заорал я так, что с потолка посыпалось.


Глава 22. Не играй со временем


Мы находились в просторной комнате на первом этаже. Я, Пука, Кая, Катя, Аша и азиат. Надо бы его уже спросить имя, а то как-то некультурно. Хотя. Похер.

На столе стояли кубки всех мастей: деревянные кружки, железные стаканы, глинные чарки. Даже, сука, человеческий черепок без макушки и бычий рог. Все как положено. Эксперименты ставить, так с музыкой. Да черт знает, что означает «кубок». Надо попробовать всю глотательную посуду.

— И что тут у нас? — спросил я.

— Медовуха, эль, пиво, вода, и вино, — перечислил азиат, тыкая пальцем. — И зачем все это?

— Долго объяснять, — кивнул я на деревянную кружку. — А гномьего самогона тут нет?

Да-да, я прекрасно помню, что написано на кнуте. Правило номер три. Не бухать гномье пойло.

— Э-э-э, а что это?

— Ну да, действительно. Так, короче. Начнем с воды. Кать, а вампиров вообще можно отравить?

— Даже не знаю. Тяжело сказать. Мало знаю. Но вообще сложно. Даже не представляю, чем тебя можно убить. Разве что собственным ядом. И то сомневаюсь. Вот так. Да. Интересно.

— Хорошо, а вот его, — перевел взгляд на потирающего яйца Пуку. — Его тоже тяжело отравить?

Йолопуки вылупил на меня глаза, но промолчал.

— Организм троллей сильный. Их мало что возьмёт. Думаю, на твоем уровне. Ага, где-то так.

— А может существовать яд, который действует на вампиров, но не действует на троллей?

— Сомнительно. Не верю, что есть то, что убьет тебя, но не его.

— Супер! Я так и думал. Пука, пей.

— Э-э-э? Чейта? Йолопуки не будет.

— Да почему, блин? Это же вода.

— Йолопуки умный. Если ты не хочешь, то и Йолопуки не хочет. Сам пей.

— Не буду. Вдруг там яд. Лучше ты.

— Йолопуки можно значит пить яд, а тебе нельзя? Йолопуки отказывается.

Я не унимался:

— Так в этом и смысл. Если ты умрешь, то я выживу. Понимаешь? Так намного лучше!

Кая с Катей переглянулись. Йолопуки негодовал:

— Для Йолопуки это хуже.

Я покачал головой:

— Та-а-ак, понятно. Есть добровольцы? Аш?

— Не.

— Кая?

— Трайл… я бы… не хотела.

— Катя?

Катя пожала плечами и отхлебнула из кружки с водой.

— А-а-а! — заорали я, Кая и Аша.

Йолопуки подпрыгнул от неожиданности, ударился головой о потолок, сверху посыпалось.

— Катя, я пошутил! Ты как, мать твою Ашхайскую? Что-нибудь чувствуешь?

— Так это же вода. Обычная. Родниковая. Я сама проверяла, как из ручья набирают. Что такого? Вода — есть вода.

— Истина есть ложь, мать твою. Ладно, ты, короче, норм? Слушай, а если яд потом будет действовать? Ну не сразу. Такое может быть?

— Вполне. Конечно. Такие яды бывают. Но не больше дня.

Весь день я ходил с кружкой в руках, оберегая ее от посягательств. Запрещал смотреть на мою прелесть, дышать на нее, плевать. И тока я отлучился поссать, как Йолопуки пристроился. Застукал педераста с тягучим плевком над кружкой. Еле успел перехватить.

На следующее утро все окружили меня. Осматривали.

— Ну что, благослови меня Бордул, за мое здоровье, — поднял я кружку над головой и отхлебнул.

— Сейчас сдохнет, — кивнул Пука и заулыбался.

Я начал нервничать:

— Заткнись, блять! Не нагнетай.

— О, смотрите, в животе дырка, — тычет мне в живот тролль своей сарделькой-пальцем.

Второй глоток я выплюнул. Нащупал живот:

— Придурок ты, Пука.

Пять минут я гонял тролля по комнате, уцепившись ему в уши со спины. Выбивал из него такую отбивную, что слышно было на улице. Азиат вылупил глаза и стоял в углу. Катя вцепилась мне в рубаху и волочилась по полу. Аша кричала что-то о разумности. Ничего себе.

— Клянусь соплями тебе ничего не будет! — орал я.

— Ты Йолопуки не брат!

— Давай заключим клятву соплей! — пизданул я, не думая.

Йолопуки резко остановился. Катя, задыхаясь, отцепилась от меня:

— О, интересно.

Вскоре тролль держал в руках миску, многозначительно не нее смотрел.

— Тролль па, троль ма, — вскинул он над головой.

Тишина.

— И? — первой нарушила ее Аша. — Это все.

— Да, — кивает Йолопуки…

Кто-нибудь слышал звуки сморкающегося тролля? Уши зажали все, но эти звуки еще долго будут преследовать меня в кошмарах.

— Ешь, — протягивает мне миску Йолопуки. — Или пихай в нос.

Дрожащими руками я принял миску. Подошла Катя, сунула палец в парящую зеленую субстанцию.

— Кислотно. Интересно.

Послышались звуки блевотных позывов в углу. Я выпучил глаза, тыча пальцем в ту сторону. Йолопуки повелся. Обернулся. Я, воспользовавшись моментом, перелил жгучую субстанцию в пустую кружку, из которой только что выпил воду.

— И что? Йолопуки не понимает?

Кая с Ашей не повелись. Одобрительно мне закивали. Катя недовольно поморщилась.

Я скорчил довольную рожу.

— О, вкусно! Настоящие братские узы! Как в аниме! Я их чувствую, да!

Пука смотрит на меня, на миску:

— ЙОлопуки говорил! Клятва соплей — сильная клятва. Самая сильная. Троль ма. Троль па. Говори это и дай своих соплей…

— Троль ма, троль буэээ. Так, значит я теперь, да? Ну ладно. Не так уж это страшно. Эм-м, девушки, отвернитесь.

Катя покачала головой:

— Я должна видеть. Важный ритуал. Надо понять. Интересно же.

— Блять, Аша, ну-ка отвернись.

Аша чмокнула губами, отвернулась, забубнила себе под нос.

А я же вспомнил свою бурную молодость, харкнул в миску так смачно, как только мог, с отвращением передал её троллю.

Он вылизал ее языком.

Это самое ужасное… что я видел в своей долгой жизни.

Правда…

* * *

Эксперимент показал, что… ничего он не показал. Разве что тролль опьянел. А мне совершенно плевать на миски и кубки. Понятно. Значит имелся в виду какой-то особенный, конкретный кубок. Что логично. Я, конечно, боялся больше не яда, а то что упадет метеорит. Но… вроде проканало. Пророчество работает по-другому.

С тех пор прошло две недели. Статуя Астарии защищала город. Люди окучивали земли вокруг Первограда, высаживая себе пропитание без страха быть убитыми за мешок пшеницы.

В Серпе все шло своим чередом. Никаких больше посланников не было. Разве что пару гномов приходили, предлагали свою знаменитую дружбу. Я достаточно накопил сил, чтобы сделать одно переселение и омолодил какого-то очень знатного перца. Разумеется, за очень и очень приличную сумму. Хорошо, что это получилось в Тодо. Я переживал, что произойдет какая-нибудь хрень.

Но главное другое…

За эти две недели я совершенно утратил контроль над своей бандой. Они все словно обезумили от нового, безопасного мира, где они сильные и умные.

Эхзолл пропал неделю назад и появился лишь недавно. Никто в городе его не видел. Он хитро улыбался, рассказывая, что его работа по восстановлению тела бабыящерицы идет своим чередом. Еще немного и ему потребуется моя помощь. Нужно будет переселить душу уродины в новое тело.

— Это мой лучший экземпляр, вампир. Ты даже не представляешь, как много здесь возможностей. Даже в Ньерте приходилось копить силу для селезёнки. А тут… бери прямо из воздуха. И печень готова.

Катя занялась изучением местной фауны. Они очень сдружились с Эхзоллом и часто покидали пределы города, возвращаясь с какой-нибудь очередной неведомой тварью. Их интересы совпадали. Катя изучала живых, а потом, когда они скоропостижно дохли от такого изучения, трупы отдавались Эхзоллу. Тот вытворял с мясом такую жуть, что люди стали съезжать из квартала, где некр поселился. Говорят, что вонища и крики из его дома такие, что уже появились первые суицидники. На этой почве в Первограде зародилась новая профессия.

Нет, не психиатрическая помощь. Хотя дело бы процветало.

Разумония. Похоже Аша запомнила мои рассказы о моем мире. Решила кое-чего сплагиатить. Они вместе с выздоровевшей дочуркой организовали свою помощь нуждающимся. Сука, первые гадалки мира. Астрологи, блять. Цыганки.

Ненавижу, блять, цыган.

И так вот. Люди ходили к ним. Серьезно. Выстраивалась огромная очередь, где всевидящая, пользуясь своим даром, говорила о предначертании и давала советы че-как по жизни делать. Бизнесменки буквально за неделю нажились нехилым капиталом.

Я метался из одного времени в другое, решая текущие проблемы. И даже подсказывал Серпу, что и как стоит делать. На основе знаний из прошлого. Провел очередной эксперимент. Превратился в мышей, с трудом нашел знакомые места, где в будущем должен быть Серп и насрал в кустах…

Ой, да ладно, конечно, я не срал. Просто оставил железный меч в одном месте и сходил туда Тодо спустя пять тысяч лет. Как и ожидалось, нашел только окаменевший черенок.

Сказал Дрыну, что, если что-то произойдет с Тодо, и я не смогу вернуться, то буду отсылать вот такие вот послания на этом месте.

А потом как подумал…

Если бы я это сделал, то вместе с черенком бы уже были мои послания. Но их там не было.

Эта мысль навела меня еще на один гениальный эксперимент.

А что, если я схожу в мире будущего в случайное место и посмотрю нет ли от меня там послания. Я был убежден, что обязательно его оставлю в прошлом. Но только потом. Завтра, например. Но разумеется, что напишу еще не придумал.

Так и сделал.

Переселился в Тодо, сходил к куче камней недалеко от Серпа, отодвинул камешек.

На дне выскребано послание:

«Не играй со временем»

Маленький Тодо чуть не обосрался. И неважно, что он — это я.

Разумеется, на следующий день в прошлом я отправился к тому камню и написал «Не играй со временем».

Больше я к таким экспериментам не возвращался. Ну на…

Ха-ха-ха, ну конечно. Херушки. На следующий день я повторил трюк. Эльфенышем сходил к другому месту и перевернул камень. Написано:

«Последнее предупреждение»

Тодо опять обосрался.

Но. Я же не только Тодо. Я еще крутой высший вампир. Поэтому я решил насрать на правила времени. Пошел, нашел тот камень. Написал: соси, время.

Всю ночь я плохо спал. Мне снились кошмары, как мир горит в адском пламени, и тысячи голых Йолопук ипут эльфов мужиков за мои грехи.

В общем, ночью я проснулся, слетал к камешку и затер надпись «соси, время». Написал «последнее предупреждение».

Не знаю почему, но меня все это бесит.

Я не понимаю, откуда взялись слова «Не играй со временем и последнее предупреждение». Даже в самых отдаленных мыслях у меня не появилось бы желания такого написать. Я вообще мучился между нарисованным членом и «Цой жив».

А тут херак…

Это, блять, не мой стиль.

И, от всех этих экспериментов, на спине мурашки-мужики стали выискивать других мурашек-мужиков.

Время… живое?

Или че?

Через неделю одновременно произошла куча событий.

Во-первых, вампиры за стеной зашевелились. Ночами мы стали наблюдать яркие красные вспышки. Я летал на разведку, но так никого не обнаружил. После этого мурашки-мужики возобновили свои приключения.

Во-вторых. Люди в безопасности словно озверели. Если раньше они не думали о будущем, потому что его не видели, то сейчас резко начали возрождение популяции. Ипались все. На каждом шагу кто-то ипал кого-то. Даже песик ебал курицу, а потом таскал ее на завязанном члене. Да-да, я тоже не верил, что у собак хер завязывается.

Крч…

Дриайя беременна.

Две сучки Гурона… беременны.

И… хе-хе. Эту новость я оставил напоследок. Потому что до сих пор в нее не верю. Ну невозможно все это дерьмо.

Йолопуки нашел себе бабу.

Настоящую. Не мужика…

Или так я подумал при взгляде на это огромное человеческое существо. После недолгого расследования, почему это Пука изменил своим новым пристрастиям, мы с Катей наконец докопались до истины. Йолопуки нашел себе гермафродита. Между жирным ножищами существа, которое называет себя человеком висел херус. А под яйцами зияла пизда.

Я, конечно, читал про таких.

Но как?..

Хнык…

Как?..

Короче, я пытался это остановить. Четно. Я грозился, рвал, метал, даже использовал силу. Но… единожды попробовав концентрат магии и свободы — сходишь с ума.

Что и сделала моя банда.

Они, сука, стали жить как рыба в воде. Им нравилось все.

И что пугало больше всего… Я сам расслаблялся. Казалось, что сладкая жизнь — вот она. Много красивых женщин, дом, авторитет, свобода, защита. В Серпе все благополучно.

Все стали забывать, что ждет нас в будущем.

Да, ночные вспышки нас бодрили. Мы каждый день проверяли ледяную защиту, но Эхзолл и Катя уверяли, что на ней ни царапины. И, скорее всего, вспышки не из-за того, что кто-то пытается прорваться в Первоград.

Напряжение во мне росло. Каждый день я смотрел на трусики Астарии, которых не было и… напрягался. Никогда еще у меня не было такого страшного ощущения. Словно я просираю весь мир и ничего не могу с этим поделать.

По сути, все шло, как должно идти, если я хочу увидеть в будущем Астарию, Каю, Ашу… Без всего этого дела с траханьем из людей не появятся расы будущего. Поэтому, хоть я и пытался держать все под контролем, но понимал — так… должно… быть.

И меня это бесило.

Я начинал понимать, что враг у меня, на самом деле, только один.

И это сучье время.

Через еще неделю наконец-то наступило то, чего я ждал.

Я накопил достаточно сил, чтобы переселить в… себя. В Грена Арелья. Несмотря на просьбы Каи, его я не выпустил. Это же безумие. Жаль, матери такое не объяснить. Хотя быт мы ему улучшили. Только вот смысла от этого нет. Ему плевать, будет он купаться в говне или золоте. Это пустышка. Без эмоций и воли.

Перед переселением я решил заглянуть в Серп. Их нужно предупредить о таком.

Ну, и разумеется, я сразу же узнал, что халява и расслабон окончены.

В двух днях от серпа эльфийские разведчики обнаружили людей. Много. Королевский эскорт вез нам… самого короля. Он решил навестить нас без предупреждения.

В мозгах отбивали часики…

Тик…

Так…

Твою муть, бордулово гадство… откуда это чертово напряжение? Гребаный штиль. Перед гребанной бурей.


Глава 23. Долгожданное м+м+м


Конец.

Спасибо, до свидания.

Так я хотел сказать в наглую королевскую морду. Если бы мог. Разведка доложила, что он, мать его за тягучий сфинктер, решил схитрить. Король разбил свой роскошный лагерь неподалеку от Серпа под предлогом того, что… решил отдохнуть на свежем воздух, поохотиться. А то, что тут неподалёку пиратское логово? Так случайность, че…

Снова пришел посланник, окруженный десятком воинов. Весь из себя размалеванный и интеллигентный станцевал у стен реверанс и предложил некому Трайлу великую честь — аудиенцию у самого Короля Старого Народа и Трех Царств Людей, Его Величества Патрика Седьмого. Надо лишь сходить — тут, недалеко.

Бом стоял на стене. Я сидел на его плечах. Настроение ни к черту. Показал фак посланнику:

— Ты кто такой, а? Откуда нам знать, что ты не педик?! Мы ждем короля! Не мог же он не предупредить нас о своем приходе, а?! Безобразие. Короч, свали, педик! Мы тут культурные только с королями.

Цирион стоял рядом и делал фейспалм. Он крикнул посланнику:

— Наш вождь Трайл имеет в виду, что мы ожидаем личного присутствия короля в Серпе. Только здесь возможно провести… необходимые действия, удовлетворившие бы его. И нигде иначе. Я уверен, что Его Величество это понимает.

— А я как сказал?! Так же и сказал. Короче, пиздуй отсюда и без короля не возвращайся! Эй, вы! Ебните по нему из луков! Стоять! Я пошутил!

Посланник повыеживался еще немного, но слава Раю, у меня есть Цирион. Этот умный хер замечательный дипломат. Сильно упростил мне жизнь. А я парень простой — и за триста лет это не изменилось. Если хочу сказать «хуй», то говорю «хуй». А не «ароматные чресла его величества».

Мы поспорили с Гымом на пяток свиных ножек. Он плевался и говорил, что Король не придет, а пошлет своих воинов. В результате всех отпиздят, Серп спалят, а я, жертвуя своей жизнью, спасу трех эльфийских дев, отрубив королю голову и последнюю руку Бому.

— Э-э-э, Гым, слушай… Тебе не кажется, что тут слишком много условий? Просрешь же…

— Так быть! — ударил себя в грудь умный орк.

— Ну ок. Удваиваю ставку. Десяток свиных ножек. Ебану из них холодец за здоровье веганов.

Вскоре эскорт короля с полсотней воинов вошел в Серп. Мирно. Остальных — а их немало, оставил за стенами.

В общем, Гым проиграл.

Король на здоровенном коне был столь же стар, сколь и пафосен. Бедолага прогибался от количества шелков и золота с самоцветами. А корона? Судя по тому как, она выглядит, то за ее стоимость можно построить несколько замков.

Его там какое-то благородие осмотрел Серп, не сильно скрывая свое отвращение при виде орков. Рядом с ним также на коне сидела женщина в соку. Милфа первой категории. Сиськастая, попастая, с тяжелой косой до задницы. Она стала вещать:

— Его Величество, Сияющий, Благородный, Мудрый…

Какой-то орк громко зевнул, но шустрый Дрын дал ему подзатыльник. Я чуть не выпал в осадок, когда увидел пиратов. Они прилизали свои засаленные волосы и бороды, отряхнули грязные камзолы, заулыбались золотыми зубами. Эльфы выглядели статно и подобающе даже в своих скромных одеждах.

Когда получасовое перечисление размеров сотен королевских хуев было окончено, я вышел, махнул рукой, под суровым взглядом Цириона, поклонился:

— Приветствую, Его Величество в скромном Серпе — новом государстве в Нейтральных Землях. Весть о вашем визите сюда вскоре разлетится по всему Варгарону. Ваше Величество, могу ли я говорить прямо? Или мы сначала устроим пир? Еба-а-а, у нас есть только… солонина. К сожалению, о приходе Вашего Величество никто не припизданул заранее. Мы тут… э-э-э… застигнуты в врасплох. И, как видите, — обвёл окружение рукой, — не подхуевились.

Многие орки закусили губы, чтобы не заржать. Милфа покраснела:

— Дитя, да как ты смеешь та…

— Я с Его Величеством говорю. Не с твоим.

Да, я борзый. Но в меру. Все равно они не понимают. И нужно понять, насколько я нужен этому королю и что он сможет стерпеть.

Цирион кашлянул, а милфа посмотрела на короля в безмолвном «прикажи его четвертовать и ночью я сделаю тако-о-о-ой минет у-у-у»

Как я и думал…

Король поднял руку, опустил на меня божественный взор:

— Ты — Ребенок Трайл?

— Я, Ваше Высочество, — кивнул я.

— Я прощаю тебе непочтительность, так как ты дитя. Или… в теле дитя.

— Вы та-а-ак щедры, Ваше Величество. Так я могу говорить прямо?

— Все эти люди, — он обвел свою свиту, — моя личная гвардия. Они скорее умрут, чем проболтаются. А вот твои… существа, выглядят не очень надежно.

— Предлагаю уединиться, Ваше Величество.

— Безусловно так и будет.

Он махнул рукой, и прямо посреди Серпа стали разворачивать огромный шатер. Я отмахнулся, дав добро не вмешиваться. Че уж, ясно-дело, что они сделали бы что-то подобное.

Уже через час разукрашенный всеми берушечками пафоса шатер был воздвигнут. Чертовски мощные на вид гвардейцы окружили его, готовые защищать короля до последней капли крови. Слуги стали затаскивать жратву разного калибра, напитки разной крепости и разве что проституток не пригласили.

Король Патрик наконец слез со своего брутального жеребца и зашел в шатер, перешепнувшись со свой сексуальной милфочкой. Она посмотрела на меня:

— Его Величество ожидает вас. Позвольте предупредить, что магию использовать бесполезно — наши гвардейцы снабжены лучшими нейтрализаторами Варгарона. Также мы обыщем вас.

— Я же всего лишь маленький мальчик, — улыбнулся я.

— Это неважно. Его Величество очень сильный воин, но это не значит, что мы допустим до него всякую… всякого.

— А, ну ладно.

— Не подходите к Его Величеству ближе, чем на пять шагов, пока он не разрешит.

— Да-да, могу я уже войти?

Меня обыскала лично милфочка. Я не удержался и сделал вид, что моя рука случайно потискала ее сисяндру. Красотка поморщилась, но видимо посчитала это случайностью.

Наконец-то я вошел в обитель всех королевских буржуев. Настоящие хоромы, обустроенные всего за час. Тут даже камин есть. И когда только успели?

Король сидел на своем полутроне, а для меня заготовили обычный стульчак. Между нами стол с яствами. Ипа, вот это что за хрень? Фуагра что ли? Ну там, уток откармливают насильно, а потом жрут их жирную печень. Ебанашки чертовы.

— Не будем терять времени, Трайл, — ухватился за куриный окорочок король и сочно в него вгрызся. — Я знаю, что хочешь ты, а ты знаешь, что хочу я.

— Вы хотите быть молодым, а я — чтобы Серп стал признанным.

— Точно. И я прощу тебя за бестактность по отношению к королевской семье. Любому другому я бы за такую дерзость отрубил голову. Но… ты и правда мне нужен. Как и я тебе, верно?

Король вытер жирные губы салфеткой стоимостью с крестьянский дом. Отбросил ее в сторону, вцепился в бокал с вином:

— Желаешь вина?

— Я маленький. Мне низя, — хмыкнул я.

— Не играй со мной, Трайл. Я прекрасно знаю, что ты можешь менять живых местами. Забирать тело у одного, — Король ухватился за инжир, раздавил голыми руками. — Выжимать душу… Выдирать из тела.

Я быстро осмотрелся по сторонам. Вроде ниндзя нигде не прячутся. А ведь думал, что в шатре будет не протолкнуться от охраны, но похоже король очень не хочет, чтобы кто-то знал, о том, что здесь произойдет.

— Ну не совсем так, но близко. А сколько стоит это блюдо? — тыкнул я пальцем во что-то похожее на черную икру вперемешку с соплями Йолопуки.

— Что? Да какая разница?

— Просто я был не так давно в одном людском городе… Там попрошаек на улице больше, чем граждан в своих тепленьких постельках…

— Ты намекаешь на то, что я плохой король? — прищурился старикашка в золотом наряде, стоимостью в три деревни вместе с людьми.

— Не, я просто говорю, как хорошо вы кушаете.

Глаз короля дернулся.

— Предлагаю перейти к делу. Я взял с собой одного молодого человека. Ты поменяешь нас местами.

— И кто этот молодой человек?

Второй глаз короля дернулся.

— Ты не умеешь играть в политику, Трайл. Такие вопросы не задают королям.

— Это условие для переселения, — соврал я. — Я должен знать больше о тех, кого меняю местами.

Пауза.

— Это правда?

— Да.

На лице короля мелькнуло сомнение, но он все же решился:

— Это мой сын. Он должен стать следующим королем. Но я справлюсь лучше него. И это не вызовет лишних вопросов.

Ну теперь точно понятно, почему тут нет охраны. Король свихнулся и хочет стать собственным сыном. Так себе пойдут слухи. Но идея интересная. Намного удобнее начать новым королем с прошлым опытом и знаниями. Это можно очень хорошо обыграть при дворе.

— И он не против? — вздёрнул я бровь.

— Да какая, к демону, разница, — сжал он зубы. — Тебе нужен твой Серп или нет? Я обещаю тебе, что признаю его, как зарождающее государство. Мы откроем торговлю, заключим пакты о ненападении, военный союз, если захочешь. Просто сделай, что от тебя требуется.

Интересно, он правда думает, что я такой идиот? Оставлять меня в живых после такой херни будет как минимум глупо.

— Значит против.

— Он даже ничего не поймет. И не заметит. Он спит под чарами.

Я добродушно улыбнулся:

— Да без б. Тащите его сюда. И это… бумажку, где вы напишите, что признаете Серп и его безопасность. Подпишите, я повешу в рамочке на стеночку.

Король кивнул:

— Разумеется, мы уже подготовили такой документ. Но он подпишется только после того, так ты сделаешь все, что мне нужно.

Ох, сколько же предвкушения в этом лицемерном педерасте. Мои ментальные щупальца — не магия. Поэтому им похер на нейтрализаторы. И я в полной мере поковырялся в королевских мозгах. Он еле сдерживался от моей наглости. А желание продлить себе жизнь в нем такое, что можно обжечься, если лезть слишком глубоко.

Ну… я принял решение. Иногда приходится идти на жертвы.

Через полчаса двое солдат принесли носилки с накрытым тканью человеком. Вышли.

Король сорвал простыню, и я увидел бледного, словно труп, подростка лет шестнадцати. Даже прыщи на лице еще не сошли.

Король поморщился:

— Бесполезный мальчишка, на самом деле. Так и не смог вырастить из него мужчину. Одни бабы и вино на уме.

— Согласен. Вы куда лучше подойдете под роль короля, Ваше Высочество. Ну что ж. Приступим?

Старый пердун наклонился, влил что-то в рот парню. Скосился на меня исподлобья:

— Скоро он проснется. И предупреждаю. Я и мои люди знают, что ты можешь. Даже не думай обдурить меня. Если пойдет что-то не так, и я окажусь не в том теле, в каком хочу, то сразу же подниму тревогу. А если ты решишь остаться в моем теле и убьешь меня, то тоже ошибешься. Секретное слово знаю только я и моя десница. И если я не скажу его, то… вас всех перебьют. Болезненно… долго. Понятно?

Хм, его люди знают, что я умею? А о том, что я хочу сделать с королем они тоже в курсе? Или только эта Кайла в теме? Кстати, он ее не пригласил контролировать процесс. Не доверяет? Или боится, что я что-нибудь сделаю с ними обоими?

В общем, я очень сомневаюсь, что король рассказал кому-то еще о своих гениальных планах. Свой поход к Серпу он скрыл от всего двора. Не просто так мои эльфы рассказали, что его маршрут был очень странным. Король хотел запутать следы. И никто сейчас не знает где он «охотится».

— Ну я вообще-то и не собирался ничего такого, — пожал я плечами. — Все будет пучком.

— Пучком?

— Хорошо. Все будет хорошо.

Король был недоволен. Очень недоволен. Но пока терпел. Он закричал:

— Кэйла! Мы начинаем! Ослабь нейтрализаторы и отсчитывай время! Ты знаешь, что делать!

Ага. Ясно-понятно. То, что на переселение тел нейтрализаторы не работают, они не догадались.

— Слушаюсь, Ваше Высочество! — отозвалась милфа.

Итак. Я объяснил королю, как работает моя сила. Для того, чтобы он получил, что хочет, сначала я должен вселиться в его сына, а потом уже в него самого. Таким образом в Тодо будет сын короля, а в сыне короля будет сам король. Я же стану…

… королем, но лишь до тех пор, пока снова не вернусь в тело Тодо. И тогда уже в старом короле будет его сын. Че уж они дальше будут делать, я на знаю. Главное, что я знаю, что делать.

Короче, очередная чехарда, от которой МОГ БЫ уменьшится мой и без того не самый большой сосуд. Хорошо, что я успел поэкспериментировать с буржуйским гномом, отвалившим Серпу нехилую кучу золота за молоденькое тельце юной девы.

Переселяюсь в мальчишку, делаю двойной перенос в короля. Еба-а-а, он разваливается. Кости болят, в пузе как будто язва. Ох, херово быть стариком…

Сын короля в теле Тодо шлепнулся на задницу, захлопал глазами. Король в теле своего сына уставился вперед, ощупал себя, лицо, заулыбался:

— П… получил… лось? — еле ворочал он языком. Похоже, не проснулся до конца.

— О, да-а-а, — скривился я в блаженной улыбке. — А теперь подпишите документы. Как и договаривались…

Сунул в руки молодому королю пергамент с исписанными указами о том, что Серп признается людьми мирным государством и они готовы вести с нами торговые и политические взаимоотношения, вплоть до союзнических отношений. Короче, сраная политота. Но я заставил себя прочитать.

Дрожащими руками свеженький король поставил свою подпись. Я скрепил ее восковой печатью.

— Кра-а-асота, — полюбовался я на «декларацию независимости» Серпа.

Подошел к королю, положил морщинистую руку на его тощее плечико:

— Ну как, Ваше Величество? Какого быть добрым молодцем?

— А? Да… Да… замечательно… Это все? Теперь я… молодой?

Я не ответил, подошел к телу малыша Тодо, нагнулся над ухом:

— Что бы ни случилось — молчи. Или умрешь самой страшной смертью.

Королевский сынок побелел, губы затряслись.

Я прислушался к себе. Душа настоящего Тодо кочует из тела в тело вместе со мной. После Догановских путешествий в пластах времени, мы стали с ним ближе, чем я думал. И теперь я без понятия… как от мелкого избавиться, если вдруг понадобится.

— Ч… что вы… там шепчетесь? — оживился король.

Я поднес палец к губам:

— Тихо, Ваше Величество. Остался последний штришок. О, забыл спросить. Ты, голубок, знаешь, что такое безумие?

Я достал разукрашенный меч из не менее разукрашенных ножен.

Глаза помолодевшего короля точно знали, что такое безумие. Безумие от страха. В непривычном организме старый пердун не удержался, опустошил свои внутренние жидкостные резервы.

Я улыбнулся своей коронной улыбкой сатаны. Не знаю, как она выглядит на дряхлом лице, но эффект мне понравился.

Король приоткрыл рот чтобы заорать…


Глава 24. Интрижки шалунишки


— Тре!.. — хотел крикнуть король, но я его опередил:

— Еби коней!!! — заорал я во всю глотку и побежал из шатра, на ходу стягивая с себя штаны.

Я выбежал из шатра, споткнулся о шелковые подштанники. Мой давно не стоявший хер болтался мертвым пожухлым королевским огурцом.

Только эта милфа знает, что должно было произойти в шатре. По крайней мере, я надеюсь, что только она.

— Ваше Высочество! — выхватила меч милфа. — Что произошло, Ваше Высочество?!

Я бегал вокруг шатра, визжа проклятия, размахивая руками, встал раком перед одним из солдат, раздвинул руками булки. Показал ему густой королевский лес.

Ступор был секунд тридцать. Даже эльфы смотрели на это в стиле орков — с открытыми ртами, пуская слюну. Цирион все понял и, судя по всему, молился Ашхае. Или проклинал меня Асмодеем. Черт его знает. Гвардия короля к такому повороту не была готова. Вот что значит не предупреждать приспешников о своих планах.

А я резко остановился…

Подтянул штаны…

Направился в сторону Кайлы.

Да, судя по ее эмоциям, она единственная знает о планах короля. Теперь я чувствую это. А значит я должен ее… К сожалению, не трахнуть.

Выражение лица Кайлы резко изменилось. Из охреневшей милфы она превратилась…

… в язвительно оскалившуюся сучку. От такой перемены я даже споткнулся. Мало того, она мне подмигнула и заорала:

— Король-ебанашка!

Я чуть не свалился на подкошенных ногах. Заморгал. Челюсть отвисла.

Э? Чего?

По моей изначальной задумке сначала я хотел убить ее, а потом себя. Таким образом я просто вернусь к себе в респаун, а душа настоящего короля отправится к Аиду. Все нарекут его Патриком Безумным, коронуют его сына, который был бы не совсем его сыном… А единственный бы человек, знающий об интриге этой ночи, сдох. Да, я хотел убить милфу. Предварительно даже не трахнув ее. Хотя… пока труп не остыл…

«Бля, ну хватит! — взмолилась Шиза. — Понимаю, ты в шоке, но это не повод пускаться во все тяжкие.»

Даже Цирион, знавший о моем плане, смотрел на милфу как-то странно. Гвардейцы обнажили мечи, орки тоже. Но никто не понимал, что происходит и кого бить.

Че происходит-то?

Из-за двойного переноса тяжело, но я еще раз направил ментальные щупальца на Кайлу и с удивлением натолкнулся на мощнейший ментальный щит. И что интересно, он создан из моей же магии или… схожей с ней.

Какого черта? Я же совсем недавно свободно читал ее эмоции!

И тут я врубился.

Грэн? Это он только что взял ее под контроль и теперь помогает мне? Будущий я помогает мне в одном времени?

— Король обезумел! Его болезнь прогрессирует! Спасите наследника! — закричала милфа.

Гвардейцы переглянулись, заерзали на месте.

Что? Болезнь? Какая нахер болезнь?

Смута. Теперь я понял, что это за слово. В смуту погрузились все. Никто не понимал, что происходит и как решить проблему. Гвардейцы щетинились ежами. Орки рычали и ржали одновременно. Пираты держались за сабли. Эльфы-маги разогревали шаакле.

Я посмотрел в глаза милфе. В них горели задорные огоньки и что-то мне… эээ… пытались сказать. Но видимо я пока слишком туп, поэтому Кайла закатила глаза и бросилась на меня с ором:

— Я избавлю тебя от безумия!

Милфа не успела до меня дотянуться. Ее изрубили на части до того, как она приблизилась. Два гвардейца сообразили мгновенно. Словно ловчие эльфов они оказались между мной и Кайлой. Нашинковали ее так, что осталась лишь сопливо-красная лужица.

А, ясно. Грэн хотел мне сказать, что убить ее должен был я. Тока я и так это планировал? Нахера надо было устраивать представление?

Дрын с завистью присвистнул, жадно рассматривая экипировку воинов и ошметки милфы.

— Ваше Высочество, — послышался голос из закрытого шлема. — Я лейтенант гвардии Кед-Анур беру на себя командование гвардией Короля. Немедленно сообщите, что происходит и как вам помочь.

— Демоны! — заорал я. — Вы все демоны! Ты, — ткнул я пальцем в грудь Кеда-Анура. — Че ты такой демон, а?!

Лейтенант не успел ответить. Я с визгом упал на землю, насаживаясь на вычурный меч. Вернулся в респаун за долю секунды до того, как в глотку вошло лезвие.

Тьма…

Свет…

Я вернулся в тело Тодо… Ошарашенный прыщавый наследник никак не мог выйти из дезориентации. Его швыряло из тела в тело.

Я запустил ментальное щупальце, взял его под свой контроль. Так же как с Королевой Нимф, но намного проще. Этот упырь и в сотую часть ей не ровня.

Кто-нибудь мне похлопает?

С вероятностью семьдесят процентов я стану королем людей. С вероятностью тридцать — трупом в ближайшие десять минут. А может с вероятностями я попутал и все наоборот.

Я услышал крики, лязг оружие. Ситуация накаливалась.

— Построение! — орал Кер-Алад. — Вы двое! В шатер! Убить всех, но защитить принца Эдварда!

— Оставить! — завопил я в теле прыщавого. — Гвардейцы короля, остановить это безумие! Будущий король приказывает никого не трогать!

Межреалье.

Совет шести хранителей.

— Как это произошло? — спросил первый хранитель морей и океанов.

Трехтысячный старец давил на остальных хранителей своей мощью.

Доган встал со своего камня. Скрестил руки.

— Он вселился в Кайлу — десницу короля. Она должна была помешать ему, но вместо этого… помогла.

— Почему он решился нарушить цикл?

— Непонятно. Очень странно. Я хотела понять, но не смогла. Интересно, — постукивала себя по зеленым губам третья хранительница небес. Она была слишком худа, но грациозна. Ее движения плавные, изящные.

— Ты должна была узнать, как он научился так ловко водить нас за нос, играя со временем без последствий. Не для того мы потратили столько сил на твою затею.

— Я уже давно все узнала. И вы это знаете. Всё из-за кнута, — кивнула третья хранительница. — Артефакт времени накопил достаточно сил. Арелья с Итерной добились своего. Интересно. Я бы изучила его. Но он никому его не дает. Боится. Не доверяет даже мне.

— Мы и без тебя знаем, что из-за кнута. Но как именно? Ты плохо стараешься, третья. Ты спала с ним?

— Конечно. Один раз. Или два. Или три.

— Ты не помнишь?

— Ее мысли иногда путаются. Тело сопротивляется. Эта Катарсия — сильная. Нестабильный шаакле. Эридрас что-то подозревал. Пришлось от него избавиться. Я сама уже тяжело отличаю себя от нее. Слишком долго пробыла в ее голове.

— Что?! Как он мог тебя подозревать?! — взревел король морских пучин. — Что ты наделала?!

— Ну… я не совсем поняла, как это произошло. Я делала все так, как делала Катарсия во всех циклах. Поэтому мне пришлось подстраиваться, и я изменила записку Итерны. Добавила условий. Сказала, что Эридраса надо убить и что ему нельзя доверять. Но не сказала, когда. Трайл сам решил сделать это в тот день. И порвал эльфа в метаморфе летучих мышей до того, как тот успел ему проболтаться про меня.

Межреалье завибрировало от гнева Пернаса-сана, первого хранителя.

— Идиотка, — хмыкнула четвертая хранительница — красноволосая гоблинша.

— Сама такая. Я устала от этой беготни в чужом теле! И мне уже плевать на Варгарон! Я хочу вырваться отсюда! Мне надоел этот цикл! Почему только Арелья пытается что-то изменить, а мы сидим и, как он говорит, пляшем под дудку времени? Вы не видите, что происходит? Кнут забирает магию. Каждый цикл ее становится все меньше и меньше, и Варгарон уже не такое удобное для нас место. А это само по себе меняет все вокруг. Мы уже не можем держать все под контролем. Грэн с Итерной больше не нарушают цикл. Они пошли другим путем. Заставляют нарушать его других, высасывая кнутом магию из мира. Время само себя изменяет без последствий для этих двоих!

Пятый хранитель — получеловек, полудемон, мерзко крякнул:

— Варгарон — лучшее обиталище из всех, что я знаю. Ни один мой мир не сравнится с ним. Мы не можем отдать его Арелье. Мы могли переиграть его с королем людей, но ты… ты посчитала себя умнее всех. Этого бы не случилась, если бы ты не напортачила и не вмешалась в ход времени. Прокололась с Эридрасом? Изменила записку Итерны? Зачем? Потому что побоялась своего разоблачения? Так раньше думать надо было. Ты дура. Сколько тебе лет? Пятьсот? Семьсот? А-а, неважно.

Первый хранитель Пернас поднял руку, забубнил:

— Наша сила — в слепых пятнах. В незнании того, что происходит в конкретном месте в конкретный момент времени. И только на это мы можем давить, корректируя время в выгодную для себя сторону. У нас нет кнута, как у них. Но зато мы вместе. Шестеро хранителей против одного. Вы хоть представляете, насколько он станет могущественным, если мы отдадим Варгарон ему? А что потом? Он придет в наши миры и потребует их себе?

— Это я отправил его в прошлое, — усмехнулся Хранитель подземелий.

Остальные хранители с удивлением посмотрели на Догана. Он продолжил:

— Я отправился в будущее, чтобы отправить его в конкретное прошлое. У меня не было выбора. В один из циклов Грен Арелья просто заявился в мои владения и сообщил, что это я отправлю его в прошлое. Он не мог соврать в межреалье. Поэтому у меня не было выбора. Я просто сделал то, что предначертано. А потом… он приложил мне… условия. Очень выгодные. Вряд ли он сам понимал, что сделал. И я не смог отказаться от такого выгодного предложения.

Первый хранитель резко встает, его разрывает от гнева:

— Ты знаешь будущее?!

Доган кивает.

— Глупец! Наше оружие — незнание! И ты отдал его врагу?! И молчал?! Ты и третья — безумцы! Что он предложил тебе за это, отвечай!

Доган улыбнулся, скрестил руки.

— Грен Арелья отдал мне вампиров — потомков его любимой жены, — хмыкнул Доган. — Он поклялся этим в межреалье. Так что теперь даже в самом худшем случае я стану вторым после него в Варгароне. Вряд ли он понимал, что сделал. Но меня это устраивало.

— Что ты говоришь такое, Доган?! Так это ты пометил его межреальем?! Мерзавец, это ты сделал его проклятым?!

— Да.

— Не будь мы здесь, я бы…

— Ничего ты бы не сделал, старик. Давай без этого. Мы не в том уже возрасте, чтобы меряться чреслами. Ты прекрасно знаешь, что выбор есть только у смертных, не понимающих, как работает время.

Тишина. Новые расстановки сил перемешали все карты.

Первым ожил второй проклятый — коротконогий толстяк с розовой бородой и женоподобной грудью. Он встал со своего алмазного трона, поморщился:

— Бордул стал сильнее в этом цикле. Это твоих рук дело, третья?

Хранительница небес покачала головой:

— Я делала то же, что и Катарсия во всех циклах до меня, — сладко улыбнулась она. — Но каким-то образом Эхзолл делает своего гомункуласа сильнее, чем в предыдущие разы. У него появляются новые идеи, новые мысли. Такого не было раньше.

Второй выругался, хлебнул гномьего самогона из кубка, промочил горло:

— Этого следовало ожидать. Но не думал, что так скоро. Надеюсь, мозгов у тебя хватило, чтобы не сказать ему, что он самолично выкапывает себе могилу? Первоград будет разрушен изнутри этой тварью. И этого не изменить. Арелья спасет лишь третью часть. Хм… а может… А может поможем Эхзоллу и сделаем Бордула еще сильнее? Сами подумайте. Мы уже не понимаем, когда и где все пошло наперекосяк. А Время и так уже меняет само себя. Все будет плохо — я уверен. Так давайте сделаем еще хуже.

Второй тыкает пальцем на третью:

— Ты! Пусть твоя Катарсия продолжает помогать Эхзоллу. Через нее мы усилим Бордула и на этот раз он справится с прошлым Грэном — Трайлом. Да не смотрите на меня так. Я, наверное, соглашусь с третьей. Мы уже ничего не сможем поделать. Все будет плохо. Так пусть плохо будет не только нам, но и ему. Нет. Пусть ему будет намного хуже, чем нам и…

Второго прервали неожиданные звуки ударов ладони о ладонь.

Хлоп…

Хлоп.

Хлоп!


Глава 25. Парапарадокс личностей


Хлоп.

Хлоп!

Третья проклятая встала.

Пятеро хранителей посмотрели на нее с недоумением. Первым понял, что произошло, хранитель всех вод Варгарона. Его глаза расширились.

Много лет назад Грэн Арелья обещал Эльдариону Порочному, что позаботится о его семье. Его возлюбленную он сберег. А вот с дочерью все оказалось непросто…

Но Грэн Арелья всегда держит свои слова перед теми, кто отдал за него жизнь.

Все это время он берег ее. Из цикла в цикл. Катарсия была первая, в ком он поселил частичку себя. Сначала на всякий случай. С самого ее рождения. Никто об это не знал. Даже Итерна.

И в одном из циклов он почувствовал вмешательство. Третья Хранительница первой нарушила правила игры. Она была мастерицей своего дела. Магия разума. Магия подчинения. Но она не заметила души Грэна.

Сначала он ничего не мог поделать и тихо сидел в Катарсии. Потом он стал учиться, потихоньку подступаясь к магии третьей. Часть его души вступила в тихое противостояние с магией разума третьей. Много циклов и много лет. Сотен, а может и тысяч. Потихоньку, помаленьку, он тихо ослаблял хватку третьей в Катарсии, переставлял свои пешки, пока наконец не дошел до противоположного конца поля и не стал ферзем.

И именно в этот момент, Грэн Арелья нарушил цикл и заполучил свою последнюю фигуру — Короля Людей.

Время взбесилось.

Но все пошло по плану.

Хранители почувствовали угрозу, зашевелились. Они посчитали, что Грэн Арелья может менять время без последствий для себя. Что он становится опасным. И тогда они решились. Сами решили нарушить цикл, разделив откат от времени на шестерых, и избавиться от Грэна Арельи в прошлом, пока он не окреп.

Но они ошиблись в одном. Грэн Арелья не научился использовать время, чтобы стать могущественным. Он просто скрывал все те последствия, что рушились на него после каждого вмешательства в цикл.

Улук-Урай, Кнут — все это его инструменты, чтобы запудрить мозги хранителям. Это он нашептал слова пророчества орку. Он выгравировал слова на появившемся от его игр с циклами артефакте времени ценою части своей души.

Каждый раз он менял циклы делая себе только хуже. Но смеялся в лицо хранителям со словами: «Скоро вы будете у моих ног».

И все это ради Итерны, которая умирала с каждым нарушенным циклом или вообще становилась его врагом.

Все это ради Варгарона и Серпа, будущее которых всегда было ужасающим.

Хлоп!

Грэн Арелья в теле Третьей Проклятой встал, погладил себя по бедрам, пощупал ягодицу. Одобрительно поджал губы:

— С такой задницей, да с самим Грэном Арельей бодаться? А ведь могли бы договориться по-другому…

— Ты! — взревел бородатый толстяк. — Арелья! Это невозможно! Как? Мы слишком сильны для тебя!

Грэн отмахнулся, продолжил с удовольствием себя тискать. Сунул руку под лифчик из листьев и похоже сжал себе сосок. Поднял голову:

— Ну чего уставились? Я первый раз это делаю с хранителем.

Грэн сел на стул из плетеной листвы, закинул ножку на ножку, мельком показывая остальным то, что между ними:

— Смотрю у вас тут собрание. И без меня. Дайте угадаю. Забыли позвать, да?

Никто не ответил. Хранители слишком умны и не стали сотрясать воздух понапрасну. Они знали, что лучше молчания только гениальная речь. А сейчас ее они придумать бы не смогли, потому что во всю переставляли тысячи пешек на своих досках.

— Так что там с Бордулом-то? — развел руками Грэн. — Хотите придавить меня им в прошлом? А вы рисковые. Даже я на такое бы не пошел. Не страшно?

Старец-первый хранитель заговорил:

— Что ты хочешь, Грэн? Тебя сюда не звали, и мы не обязаны объяснять почему. Может нам просто не нравится твое поведение. А может ты все и так слышал, а сейчас сотрясаешь межреалье пустыми вопросами.

Грэн не смотрел в сторону чахлого старика, ткнул пальцем на кубок гнома.

— О, а что это у тебя? Гномье пойло?

Щелчок пальцев, и кубок оказался в руке Арелья.

— Обожаю совершенное межреалье. Здесь каждый может делать что угодно. Если, конечно, кто-то этого не запретит. Разумеется, я запрещаю вам трогать мой кубок. Предъявляю на него права.

— И зачем он тебе? — хмыкнул гном, но на его лице виднелось беспокойство.

Грэн пошатнул кубок, задумчиво разглядывая расходящиеся круги на желтом напитке. Наконец заговорил:

— Согласитесь, мы все давно думали, что будет, если хранитель убьет себя в межреалье. К сожалению, за тысячи и тысячи лет добровольца не нашлось.

Первый хранитель кивнул:

— Это действительно интересно. Но не настолько. Мы не знаем, чем это обернется. И смерть третьей тебе ничего не даст. Мы успеем напитать через нее Бордула.

Грэн Арелья тянул время.

— А еще она сейчас ваша единственная связь с тем прошлым. Да и Первоград на моей территории. Так что, убив ее, я освобожу Катарсию, и не дам вам дотянуться до Бордула.

— Он блефует, — ощерился гоблин хранитель. — Хитрит. Он не будет себя убивать. Что-то не так.

Грэн улыбнулся. Значит они поняли? Да, связь с Третьей в межреалье не может быть простой. Не будет никакого возврата в респаун. Откат от смерти Третьей будет смертелен в обе стороны.

Лицо Грэна неожиданно стало серьезным:

— Мне нужно вам кое-что сказать.

Тишина. А потом тихое:

— Окончен бал…

— Остановите его!!!

Грэн Арелья отхлебнул из кубка гномьего самогона. Третья — расы Сигирей родом с планеты Тонх, что в галактике GN-z11. Там нет ничего жидкого и весь ее организм воспринимает молекулы всего жидкого, как самый страшный яд. Грэну пришлось высвободить из тела весь эфир. Только так можно покончить с собой в межреалье. Вместе в высвободившимся эфиром, тело Третьей стало обретать свои настоящие очертания мерзкого, противного существа, похожего на сушеного слизня.

Хранители не соврали. Они действительно успели передать свои силы Бордулу. Но только поддерживать его они не смогут.

Именно это Грэну Арелье и было нужно.

* * *

Незадолго до текущих событий в межреалье

Ну и денек, Бордула за седьмое яйцо!

Но.

НО, БЛЯТЬ!

Я жив. Серп жив.

А короля людей признали невменяемым прямо в Серпе и, по приказу милфы, гвардейцы отправились в столицу вместе с принцем.

Эх, не зря же я штаны снимал. Очень легко объяснить безумие… безумием. И думать не надо. Снял штаны в метро — всё, псих. Всем плевать, что тебе в анус забралась оса. И уже тем более, кто тебе поверит, что в метро бывают осы.

Я сделал все, чтобы принца не разоблачили в раздвоении личности. Это оказалось проще, чем я думал. Королевский сынок и так был полным распиздяем, а не тринадцати пядей во лбу. Поэтому мне даже притворяться не пришлось.

Скорее всего, когда он (или уже я) вернется в город, то там уже все будет готово для свержения моей власти. Какой-нибудь дядька-дед-сват скажет, что он больше подходит короне. Начнутся интрижки, разборки, бунты, солдатские мятежи, переворты-развороты, покушения.

Мои мысли прервала милфа, оставшаяся в Серпе под каким-то надуманном предлогом. Или правильнее сказать — Грэн Арелья в теле милфы. В том, что это — он, я не сомневался.

Я, Цирион, Дрын и… третий лишний, зыркали друг на друга в моем доме. И че вы все приперлись?

— Молодец, — похлопал(а) он(а) меня по плечу. — Я проходил этот этап много раз. И каждый раз вот эта дрянь, — Арелья обводит свои пышные формы, — мне мешала.

— Ты — я? — не сообразил я ничего умнее.

Милфа пожала плечами.

— Может я — ты.

— И зачем ты здесь? Я бы и без тебя справился.

— Не, не справился. Эта Кайла бы тебя раскусила. Они с королем не такие тупые, как ты думал.

Хм. Странно. Очень странно.

Грэн в теле сексопильной милфы хмыкает:

— Да не пялься ты так. Я через это проходил и точно тебе говорю, было бы все плохо. Твой план бы не сработал.

Грэн хмыкнул, пожал плечами, посмотрел на свои женские пальчики и… грызнул ноготь. А потом замер на месте. Как статуя.

Я пощупал милфу за сиську. Не сдохла ли. Никакой реакции. Посмотрел на Цириона и Дрына.

— И что думаете?

— Я уже перестал думать, — пожал плечами орк. — И поспал бы.

Цирион тяжело вздохнул:

— В первый раз, наверное, соглашусь с Дрыном.

Хлоп!

Вздрогнул даже Цирион. Мы обернулись.

На кровати в МОЕМ доме вальяжно валялся Грэн Арелья. Он появился словно из воздуха и рассматривал уже свои собственные ногти. Одно резкое движение, и он поймал муху… засунул ее в рот. Поморщился, выплюнул.

— Не верю, что это я, — пробубнил я, продолжая щупать сиськи милфе. Она замерла как изваяние, и поэтому я, не особо церемонясь, слегка подлез под ее средневековый лифчик.

Грэн хмыкнул, и я оторвался от своего занятия по успокоению нервяка.

Цирион посмотрел на хранителя, сглотнул, на меня, снова на Грэна и… опять сглотнул. Встал на одно колено:

— А я верю. Уважаемый хранитель. Для меня честь встретить вас. Если я могу вам как-то слу…

— Ты уже мне служишь, — кивнул в мою сторону Грэн. — И будешь служить очень и очень долго.

— Ну и спойлер… — заворчал я.

Не знаю почему, но находиться рядом с собой будущим как-то… не комильфо. Атмосфера сжимала кишки, давила на мозги и скручивала уши.

Мало того. Какого черта он молчит? Разве пафосное появление не подразумевает, что надо пиздеть что-то очень важное.

Арелья повтыкал в потолок, наконец соблаговолил заговорить:

— Цикл изменился. Теперь мы можем делать, что захотим. Почти.

— Поясни.

— После того, как я и ты заполучили короля людей, хранители зашевелились. И я уверен — попытаются убить меня, наплевав на страх перед временем.

— Не понял?

— Я наконец-то смог прорваться через ментальную защиту третьей хранительницы. Она будет первой из хранителей, кого я смогу подчинить.

Трепет перед Арельей понемногу угасал. Уж больно меня угнетали всякие мутные и непонятные делишки высших существ. Даже если один из них — будущий я.

Грэн сел на кровати так стремительно, что ветер взъерошил мне волосы.

— У вас нет зубочистки? — с грустью спросил он.

Я переглянулся с Дрыном.

— Чего, блять? Слушай, будущий я. Ты можешь объяснить, что происходит?

— Для этого я здесь, — оскалился Грэн, выковыривая что-то из МОЕЙ простыни. — Для того, чтобы все изменить, нам нужна сила хранителей. Всех. И я тебе их дам. Но ты должен выжить. Понимаешь?

— Я нихера ничего не понимаю.

— Хочешь скажу тебе одну вещь? А? Ну хочешь же. Сейчас скажу. Циклы невозможно изменить в лучшую для тебя сторону. Никак. Никогда. То, что должно случиться — обязательно случится.

— И зачем ты мне это говоришь?

— Помнишь правила на кнуте?

— Да.

— Хранители тоже знают о них. Они сделаны мной. Для них. Они думают, что кнут способен все изменить и обыграть время. Сделать тебя и меня могущественной тварью, способной оторвать кусок их власти. И они наконец-то посчитали, что мы на это способны. И стали действовать.

Грэн выплюнул ноготь на пол, оценивающе оглядел свой маникюр. Дрын и Цирион не дышали, наблюдая за этим процессом.

— Кстати, одно правило на кнуте… интереснее остальных. Выиграет то, кто встретит Наследника Эльфридов. Помнишь?

Я кивнул.

Грэн заулыбался, резко встал с кровати, торжественно раскинул руки.

— Та-да-ам!

Цирион что-то булькнул.

Я сощурился:

— Да ладно?

— Точно. Это я. Эльфы — мои. Я же тебе сказал — Король Людей был последним. Остальные тоже мои. Гномы, нимфы, оборотни, — он подмигнул. — Все они подконтрольны мне. Точнее их вожаки, короли и императоры.

Цирион открыл рот, заморгал.

— Но… но нахера?

— Чтобы сделать видимость своего могущества, конечно. Хранители должны видеть мои победы, но не знать о поражениях. С каждым циклом я становился могущественнее, но проигрывал…

— Не понимаю.

Грэн закатил глаза:

— Неужели я был таким тупым?

— Пошел ты.

— Моя победа не в могуществе. Каждый раз, когда меняется цикл, время гадит мне на голову. Да, я получаю власть и силу, но она мне не нужна и нисколько не спасает ситуацию.

Я начал врубаться.

— Итерна? Ты ее пытаешься спасти? Она умерла, и ты каждый цикл пытаешься этого не допустить?

Грэн резко стал серьезным.

— Не надо говорить обо мне, как не о себе. Это мышление тебя погубит. Я — это ты. И постарайся сейчас выслушать меня и избежать наших общих ошибок. Первое. Я пытаюсь спасти не только Итерну. Но и Серп. Весь Варгарон. Как бы я ни старался, он все равно повторяет судьбу Земли. Становится помойкой, дерьмом. Где властвуют золото и сила.

— Замечательная история. Если игры со временем ради Серпа и Варгарона я еще понимаю, то с Итерной не очень. Я к ней ровно отношусь. Так, один перепихон в Ньерте, а потом…

— Представь себе человека, с которым ты пережил пытки дьявола на протяжении тысячи лет. И единственное, что было рядом — его голос. Единственное, за что можно было зацепиться и спастись от настоящего безумия.

— Очень драматично.

Грэн улыбнулся акулой:

— Просто подумай. Ты пойдешь по моему пути. Да, цикл я немного поправил, но основные этапы нашей жизни не изменятся. Это сейчас ты воротишь нос, но это изменится. И ты ее полюбишь. Ой, не делай такую рожу. Будь умнее. Я предлагаю тебе избежать моих ошибок. Наших ошибок.

— Хрень какая-то, — выразил я свою мудрость. — Ты лучше скажи мне, почему я тут. Кто отправил меня сюда?

— Знал бы ты как долго я пытался для себя ответить на этот вопрос. К сожалению, ответа я не нашел, а думать, что время над нами издевается, я не хочу. Хватит вопросов, пора возвращаться к циклу. Мы и так немного перегнули с беседой. В прошлое я попасть не смогу, но вот ты… Тебе придется все изменить. Не мне. Мой бал окончен.

— О чем ты? — насторожился я.

— Говорю же, ты должен вернуться в прошлое. И сюда больше не возвращаться.

Дрын заревел:

— Во имя Орды, что это еще такое?! Как не возвращаться?!

Цирион сел. Он никак не мог прийти в себя, пожирая взглядом Грэна Арелью.

— Вы выполнили все, что вам было предназначено. Больше нет угроз. Эльфы и гномы вас перестали трогать не потому что они добрые. А потому что я им этого не позволял. Теперь и люди для Серпа не угроза. Вы будете развиваться, расти, умнеть. Радуйтесь, вы многорасовая признанная деревенька. И многие смотрят в вашу сторону с большим интересом. Зубочистки точно нет?

— Да что за… — начал я возмущаться.

— Хватит. Я — это ты. И Серп для меня важен не меньше, чем для тебя. И я обещаю тебе, что он будет процветать. Будущего с гоблинами не случится. Мы оба позаботились об этом.

— Ка…

Грен перебил меня смехом, от которого мураши стали трахать вставшие волосики.

— Хватит болтать. Каждое наше слово может все изменить. Тебе пора…

— Чё… Куда паску…

— Хватит! Повторяю! Есть только одна возможность все изменить. Взять силу хранителей и с ее помощью поправить один единственный момент. Самую малость. Чертов взмах крыла бабочки изменит все.

— Но…

Грен Арелья взмахнул рукой. Я почувствовал, как меня предательски разрывает собственная же душа. Связь с Тодо пропала мгновенно.

Тьма…

— Чуть не забыл, — послышался голос Арельи. — Теперь все зависит только от тебя…

Как же мерзко смеются эти гиены.

Не нравится мне все это. Ох, как не нравится.


Глава 26. Свет в конце тоннеля…


Свет…

Я вернулся в Первоград и первое, что услышал это…

Грохот и рев!

В жизни не слышал, блять, таких звуков! Словно тысяча визжащих сучек насаживаются на член Бома, пока Гым пытается закосить под солиста тяжелого рока. Добавить к этому ультразвук, скрежет вилки о тарелку и ор орочьей орды от острого пищевого отравления.

Кая теребила меня:

— Вставай, Трайл! Вставай! Ну же! Пожалуйста!

Я сел на кровати, проморгался.

Посмотрел на нее:

— Что за…

— Трайл! Какая-то гадина появилась прямо в городе! Большая, толстая и страшная! Я даже смотреть на нее не могу! Мне сказали ждать, когда ты проснешься! Я в жизни такого не видела!

— Чего? Твою мать! Откуда она взялась? У нас же купол!

— Не знаю! Говорят, это Эхзолл с Катарсией что-то сделали! Быстрее! Все пытаются ее сдержать!

Я резко встал, на бегу спрашивая:

— Прям такая страшная?!

— Да!

Уже на пороге я обернулся в летучих мышей и взмыл в высь, махая крыльями в сторону ебать-каких мерзких звуков. Далеко лететь не пришлось.

Да я бы и не смог.

Потому что половина моих мышей попадали вниз, дристая и вереща одновременно. Сернистый поносище тугоструйно хлестал из маленьких попок ядовитым дождем прямо на головы таких же дристающих от страха людей. Они в таком ужасе разбегались подальше от эпицентра событий, что забывали обо всем: обуви, трусах, ценных вещах в доме. Да чего уж там. Матери швыряли своих младенцев, чтобы прибавить себе лишний метр в секунду. Эти же младенцы, в свою очередь, резко умнели, вставали на ноги, и в реактивном стиле японских ОЯШей обгоняли своих предков с визгами первых слов: «а-а-а-а, с дороги, мать!!!»

Я заставил свои многочисленные мышиные глаза смотреть.

Смотрите, сука! Смотрите! Вы глаза ебучего бога! Алукарда! Разрушителя Ньерта! Будущего хранителя Варгарона! Высшего вампи-пи-пи-пи…

Еще пара мышей сыкнули.

Чудище было…

Да какое нахуй чудище.

Не придумала еще вселенная для этого названия…

Для этого… огромного куска блевотного ужаса. Для этого вывернутого через свиной анус измазанного в желто-блевотную желчь мешка с заплесневелыми потрохами, рваными кишками и мочевыми пузырями.

Если выражаться абстрактно, то передо мной высилась десятиметровая разжиревшая и страшно волосатая жопа Джигурды на десятках конечностей. Она истекала ядовитой дристней и парила едким туманом, заставляющим нос вжаться в череп. Передвигался за счет длинных хуев-щупалец, паучих лап с пёздами-ступнями, пахнущими тухлой рыбой и мясных танковых гусениц.

Мои глаза разбегались по сплошной мешанине вываливающихся органов и выпирающих отростков. Биомасса была усеяны дырами, через которые проглядывали огромные лозы из глазных яблок разной расцветки, сотни коровьих сисек, истекающих почему-то не молоком, а черной слизью. Вся задняя часть была усеяна языками европейских педиков и женскими сиськами с длинными извивающимися сосками.

Различить у этого гнидожопа привычные механизмы рта, носа или глаз было практически невозможно. Казалось, что он видит всем своим ебанутым телом, дышит всеми разновидностями жоп, передвигается на сосках, а уж пожрать все вокруг может любым своим отростком.

Я заметил, что эта тварь не распадается. Она буквально сшита из разных кусков дерьма. И кусков таких, что совершенно не понятно, зачем Эхзолл их туда добавил. Паучье туловище? Лошадиное копыто, торчащее из района, который можно назвать животом. Свиное, блять, рыло? Как это скопище не распадается на составляющие? Что держит все это воедино?

Сперма.

Судя по истекающей шкуре.

Соски выстреливали из туши, хватали визжащих людей, поднимали их и вытягивали все соки, оставляя только падающие кости. И таких были сотни и сотни.

То, что я увидел дальше, убедило меня, что я… пожалуй, пойду.

Потому что у твари стали расти человекоподобные конечности в совершенно непонятных местах. Бочина просто усеяна людскими руками, словно волосами.

Щас… сблюю…

А это еще что такое?!

Из верхней части урода стала прорезаться небольшая… головка? Да такая, что не понятно — хуя, или прям настоящей головы. Она открыла маленькой ротик, раздувая щеки, и запищала выдранным по самые гланды гоблином.

Стоять…

Стоять…

Не блевать.

Ты вампир.

Тебе нечем блевать.

Та-а-акс.

Я, пожалуй, э-э-э… пойду прогуляюсь по лесу. Тут своя атмосфера. И это… некультурно вмешиваться.

В жопу…

Просто в жопу…

Пошло оно все именно туда…

Мою верещащую мышку на земле кто-то схватил, затряс. Я услышал крик Катарсии:

— Трайл! Трайл, это ты! Я… я! Это я! Настоящая я! Я была не настоящей! Все это время! Трайл! Ашхая! То есть Астария! Помоги! Я запуталась! Что происходит! Мы не хотели этого! Я не знаю почему так произошло!

Ну бля-я-я-я…

Пришлось спуститься, материализоваться в себя. Вселенское уебище визжало и разносило Первоград в клочья, а я… заговорил:

— Я ничего не понял. Кем ты стала и почему. На вид своя. Скажи мне, что происходит? Вы над этой тварью работали с Эхзоллом? Разве это не должна быть обычная бабаящерица?

— Да! Эхзолл передумал. Он решил забрать этого гомункулуса для себя. Пересадил в него свою мозг! Но что-то пошло не так! Когда я коснулась до него, магия просто впиталась из меня в него. Он стал кричать, расти, оживать! Так не должно было случится! Во мне не должно быть столько магии! Трайл! Мы не можем уйти! Эта тварь растет! Рано или поздно оно доберется до всего! Я вижу! Я чувствую! Я знаю!

Сердца у меня не было, но кровь стала отбивать по вискам.

— А что с нашими?! — заморгал я. — Где остальные?!

— Они пытаются сдержать его!

Я моргнул:

— Но нахера?! Мать, вашу, я же всегда говорил в таких случаях убегать!

— Гомункулус шел сюда! Ты спал, и мы не успевали тебя забрать! Нам пришлось отвлекать его! Отводить подальше!

Холодные мурашки прошлись по спине. Я взял свое охуевшее лицо под контроль, посмотрел на громаду плоти и ужаса.

— Бл… ять…

— Трайл! Быстрее! Тра…

Бам! — вмазал я себе пощечину, и Катя замолчала.

Давно я не пользовался этим методом. Фантомное сердце стало понемногу выбивать гимн жажды убийства. Инстинкты просыпались. Кровь бурлила, заставляя двигаться… думать…

— Трайл! Эй, Трайл, очнись! Что с тобой! Ты белый!

Бам!

Катарсия что-то кричала на заднем фоне, но было слишком поздно. Я уже разогнал кровь по венам, нагло ткнув пальцем в глаз спящей злобы.

Тук! Тук! Тук!

Эта тварь разрушает все! Все, сука! Я хотел создать идеальный мир, а в результате получил ЭТО! Моя Аша, Кая, Элиза! Это мои женщины! Мои Гуроны и Дриайи!

— Мяугкх!!!

Катя подпрыгнула от неожиданности, когда котоящер с визгом проскочил между ее ног, подальше от твари.

Мой педераст!

Вы-ы-ы-ыдох.

Тук… Тук… Тук…

Несмотря на желание рвать и убивать, я спокойно посмотрел на Катю:

— С нашими все в порядке?

— Я… я не знаю!

— Кая у меня дома. Отыщи остальных, скажи, чтобы немедленно валили из города.

— Да, но…

— Грен в подземелье?

— Д…

В одно мгновение я обратился в летучих мышей и отправился на восток. Кусок дома пролетел совсем рядом. Мерзкий свинячий визг твари ударил по всем моим ушам.

В подземелье я ворвался тучей пищащих летучих мышей, нырнул во мрак тоннелей, магией вышибая все запертые двери и корежа засовы.

На пути мне встретились два стража. Они побледнели, но храбро преградили путь надвигающемуся темному облаку.

— Прочь…

Людей разметало по обе стороны. Они ударились спинами об стены, застонали, сползли. Я пролетел дальше, через толстые прутья темницы Грэна Арельи, материализовался.

— Пришло время.

Дурачок Арелья бился головой о стену и не обращал на меня внимания. Но вдруг развернулся, быстро подошел ко мне и резко замер в шаге от меня. Пуская слюну, он осмотрел меня с ног до головы.

— В… в… о… лк?

— Ты разумен?

Я прощупал его тело и не увидел там ни капли души. Он все еще пуст.

Я сунул большой палец в рот, отрастил клыки и с рыком отгрыз его по самую фалангу. Крови должно быть много. Очень много.

На эту тварь не хватит пары капель.

— Открой рот.

— О… т…

Я сделал резкий выпад покалеченной рукой. Огрызок пальца оказался в акульей пасти Грэна Арельи. В моей пасти.

Тьма…

Свет.

Я стоял перед кучей пепла. Очень знакомой кучей. До того, как я сообразил хоть что-то еще, мое тело разорвало болью…

Тьма…

Установка операционной системы… 70 %… 80 %… 100 %

Установка завершена.

Свет…

Я очнулся на холодном полу. Больное воображение до сих пор вырисовывало шкалу установки винды. Приглючится же…

Тело больше не болело. Наоборот. Никогда не чувствовал себя так хорошо. Магия вокруг видна невооруженным глазом. И она втягивалась в мой неимоверно огромный сосуд, словно он был магнитом. Как пылесос я пожирал все вокруг…

Грохот прогремел сверху. С потолка посыпались массивные глыбы. Одна, размером с барашка, упала мне на голову и переломилась пополам.

Я почесал макушку, довольно цыкнул и…

Улыбнулся рядом акульих зубов.

Рассмеялся так, что с потолка посыпалось еще больше.

Элизиума Ааану

Дочь Хранителя Варгарона и первой всевидящей Закатной звезды

Бордул поймал ее и уже вырывал с корнем левое крыло. Вроде так называл этого монстра Эхзолл, когда она решилась заглянуть в его мастерскую.

Да и какая разница, как назвал его этот… некроморф.

Главное, что…

Вот и все.

Перед смертью мысли молниеносны. И сейчас картинки неслись перед ее глазами.

Но боли она не чувствовала. Или не желала ее чувствовать. Хватит.

— А-а-а-а! — отбивалась она от сотен слизистых щупалец с яростью Валькирии.

Элиза не знала, кто такие Валькирии. Но отец так называл ее. Она надеялась, что это что-то… хорошее…

Бордул разорвал ей одежду, сорвав единственную блузку в этом мире. Кровь стекала по ее груди, капала с набухших сосков. Мерзкое щупальце лезло слишком глубоко, под юбку…

Бордул словно бы издевался. Одним из своих мерзких отростков он сорвал с нее кружевные трусики и со склизкой настойчивостью натирал ее женское естество.

Очередное щупальце обвило грудь, сильно сжало.

Элизиума зашипела, вцепилась зубами в мерзкий отросток. Почувствовала на языке вязкую субстанцию, непроизвольно проглотила.

В глазах потемнело…

Слишком много крови она потеряла.

Бордулу не понравилось, что его кусают. Огромное щупальце взмыло вверх, замерло, целясь острым навершием в сердце Элизиумы.

Она закрыла глаза.

Хорошая смерть. Достойная.

По крайней мере не от отвращения в постели с гоблином.

Свист ветра, и щупальце оказалось в…

… когтистой руке.

Элиза открыла глаза и увидела улыбающегося синеволосого… кого-то. Он сидел на заледенелом обрубке щупальца и держал в руке истекающую слизью конечность твари. Отбросил ее в сторону.

— Ты… ты…

— Не узнаешь папу? — оскалился он рядом острых клыков.

Тварь взревела тысячами глоток демонов. Элиза едва сдержалась, чтобы не закричать в ответ. Она успела только моргнуть, как оказалась на крыше одного из домов, далеко от чудовища.

Странно, но боль прошла. Она с трудом нащупала свою лопатку и почувствовала, что кровь перестала течь.

А еще она ощутила в себе что-то лишнее, и сама не ожидала, что закусит губу от нахлынувшей горячей волны где-то под животом.

Она быстро взяла себя в руки, поняв, что под рваные трусики ей залезла… чья-то рука? Приятные ощущения резко затихли, возвращая ее в реальность.

— Отец! — закричала она, но почему-то не отстранилась.

Синеволосый точно был ее отцом. Она чувствовала это всем телом. Душой. Понятно. Значит он забрал себе того синеволосого из подземелья.

— Что? — улыбнулся он и аккуратно положил ее на грубую черепицу.

Он резко стал серьезнее:

— Как оклемаешься, беги туда, — указал отец пальцем на запад.

— Спаси маму, отец!

Грэн Арелья? Так звали того… в темнице.

— Я вижу всех. Она в безопасности. Пока.

* * *

— Я вижу всех. Она в безопасности. Пока, — сказал я, всеми силами стараясь не смотреть на шикарные сиськи дочурки. Слава Асмодею, что стояку мешает визг тысячи шлюх и уничтожение Первограда мясной Годзилой.

«Хоспади, она твоя дочь»

«Заебала. На нервяке я полюбил инцест. Закончим на этом, ок?»

«А то, что она ранена? Норм, да? А позади тебя самое страшное уёжище из всех что мы видели?»

«Слушай, Шиза, не знал, что ты такая мелочная…»

Я развернулся спиной к Элизе. Посмотрел на тварину. В этом теле я чувствовал магию по-другому. Меня словно окунули в океан. А до этого я возился в луже.

Но что самое страшное — гнида передо мной была… сильнее.

За всю историю пребывания в Варгароне я не ощущал такой магической мощи. И я почти уверен, что передо мной — лишь ребенок. Личинка.

И чем дольше я медлю, раздумывая о хитрых планах высших сил и словах Грэна, тем сильнее становится тварь…

Не уверен, что, сбежав — мы спасемся. Если эта личинка созреет, то всё… пиздец всему Варгарону.

Нужно что-то делать…

Первый раз я почувствовал неуверенность в своих силах.

Бам!

Я вмазал себе пощечину, топнул ногой. По черепичной крыше разошлись трещины.

— О… отец?

Бам!

Злость.

Какого черта я выбиваю себе мозги?!

Бам!

Злость!

Да како…

Бам! Бам!

— Отец, перестань!

У меня теперь есть настоящее сердце!

Тук! Тук! Тук!

Кровь разогревалась уже в новом теле. Сильным, могущественном, практически неуязвимом. Но глядя на эту тварь, я начал сомневаться в себе. Вот сука.

Бам!

Давай! Давай! Не ссы!

Я почувствовал, как тварь переключилась на… знакомую мне душу. Гурон?

Аша поспешила ему на помощь.

Медлить нельзя!

Давай, школьник давай!

Я топнул ногой так, что дом чуть не переломился пополам. Отправил магию в голосовые связки:

— Я, МАТЬ ВАШУ, ГРЭН! ВСЕ ЕЩЕ ПЕРВЫЙ ИМЕНИ СВОЕГО!!!

Тварь дернулась, сотней глаз и маленькой головкой развернулась в мою сторону.

— Я…

Запнулся…

И передумал говорить то, что хотел. Высвободил ментальную энергию. Огромный купол накрыл весь город. Я не жалел сил, щедро вливая в него силу.

Эмоции. Сильная штука. Кто бы что ни говорил. Часто эмоции спасают героев в дурацких книжонках. Эмоции открывают резервные силы, и все становится хорошо…

Эх, жаль, что на мои эмоции этой силе срать. Я заряжаюсь в первую очередь от окружающих. Мой сосуд души — пустой вакуум, впитывающий в себя чужие чувства.

Я не стал ничего внушать людям, а просто убрал страх. Чтобы они услышали меня.

Тук! Тук! Тук! Тук!

Ритм!

Вдох. Выдох.

— БЕГИТЕ ГЛУПЦЫ! БЕГИТЕ И ВОЙТЕ, КАК ЗАБИТЫЕ ШАКАЛЫ!

«Уверен, что это правильное начало?»

«На все сто»

— Тряситесь! Бойтесь! Сдохните!

«А я вот нет»

Тук! Тук! Тук! Тук!

— Сегодня я нарекаю вас ничтожествами!!! Слабыми и беспомощными ублюдками, бросающими свои дома! Предающими своих жен, матерей, детей! НО!!!

«НО» гонгом разнеслось по Первограду!

— Впервые за свою ничтожную жизнь у вас появился выбор! Выбор — умереть завтра и стать пылью в истории!!! ИЛИ!

Пауза. Мой голос рвал перепонки слабым. Но сильные слушали… И кто-то уже услышал. Я это чувствовал. Ментальные щупальца с кровью и мясом рвали страх в их сердцах.

— СДОХНИТЕ СЕГОДНЯ!

Ледяная Астария завибрировала. Сверху посыпались ледяные крошки.

— За свое будущее! За слова, сказанные вашими детьми о своих героях-отцах вашим же внукам! За слова, что будут сказаны им о жертве матери, последний раз заслонивших их грудью! За слова, сказанные сестрами об отваге своих братьях!

Тук! Тук! Тук! Тук!

— Я — ХРАНИТЕЛЬ МИРА И ВЕСТНИК ЕЕ ДАРЮ ВАМ ВОЗМОЖНОСТЬ ЖИТЬ ВЕЧНО!

Эхо отозвалось: ВЕЧНО! Вечно!.. Вечно… вечно…

— В ПАМЯТИ! В СЛОВАХ! В ИСТОРИИ!

ИСТОРИИ! Истории! Истории!

— И…

Я запнулся. Первый раз мне захотелось сказать что-то… другое.

— И Я БОЮСЬ! ВСЕГДА БОЯЛСЯ! НО НАСТАЛО ВРЕМЯ МЕНЯТЬ!

Менять! Менять. Менять…

— И НАЧНУ Я С СЕБЯ! И НА СУДЕ ВЫСШЕМ СКАЖУ! ЧТО Я ПОГИБ ЗА НИХ! ЗА ТЕХ, КТО БЕЖАЛ! КТО ПРЕДАЛ! КТО БРОСИЛ СВОИХ ДЕТЕЙ ПЛАЧУЩИМИ В ПАСТИ ДЕМОНА! И Я НИ О ЧЕМ НЕ ЖАЛЕЮ! И СДОХНУ ЗА ВАС!!! И ВАШИХ ДЕТЕЙ!

Я напряг все мускулы тела.

— ТАК!!!..

Рассеял ментальные щупальца. Они больше не нужны.

— …СДОХНИТЕ ЖЕ ДЛЯ МЕНЯ И РАДИ НИХ!!!

Я больше не мог обратиться в мышей. И многого не понимал в своем новом теле. Но скорость, с которой я перемещался с крыши на крышу, была немыслима. Я высвободил из себя белоснежную магическую ауру, освещая наступающий полумрак.

Многие видели меня. Многие слышали меня.

Я тоже слышал. Скрежет их зубов. Хруст сжимающихся кулаков.

Я видел их. Опущенные, задумчивые головы.

Мужчина выдыхали, разворачивались.

Сначала медленно, неуверенно они шли на тварь.

Потом быстрее.

Еще быстрее.

И вот сотни и тысячи ног с безумным ором неслись навстречу своей смерти.

А я…

Я оскалился, довольно цыкнул.

Смерть.

Их ждет только она. И они все равно бы погибли. Так пусть сделают это прямо сейчас.

Ради моей силы.

* * *

Я светился адским пламенем и не знал, как его унять! Силы было слишком много. Люди умирали за меня не с таким уж и фанатизмом, но… их было много. Очень много. Полсотни мужиков приравнивались к силе, полученной когда-то от Джыра.

Но когда мужиков тысячи…

Я горел изнутри! Кровь не просто кипела, она бурлила неслась по жилам со скоростью звука, врываясь в мозг, мышцы, сухожилия. Я пользовался чистой силой, усиливая и без того феноменальные физические качества.

А тварь росла и росла…

Регенерировала…

Раздувалась.

Мелкая голова формировалась. Теперь я мог увидеть эльфийские уши, огромную пасть и… отдаленные очертания лица Эхзолла. Он что-то бормотал о слизи, магии и крови, совал в себя конечности убитых людей.

Он постоянно жрал.

Натравив на него людей, я усилил не только себя, но и его.

Я висел где-то в районе живота твари, уцепившись за огромный вкусовой сосочек. И рвал тугую склизкую шкуру, вытягивая потроха, мешанину из конечностей и частей разных существ и животных. Все это соединялось какими-то кишками-шлангами и жило своей жизнью, пульсировало и чуть ли не разговаривало.

Я рвал, а оно отрастало. Практически мгновенно. Я испепелил лошадиные копыто в пыль, но из этой же пыли оно и восстановилась. Что за пиз…

Копыто ебнуло меня с такой силой, что я пулей отлетел от твари. На лету сжался.

Удар о дом был настолько силен, что я очутился в нем. Просто расшиб в стене дыру.

Встал, оглядел себя. Пара царапин. Новыми чувствами определяю, где все. Элиза так и сидит на крыше. Гурон и Дри довольно далеко. Похоже, они решили свалить подальше. Верное решение. Аша… С ней тоже все в порядке. Я вырвал ее из пасти твари и оттащил подальше. О, а вот Йолопуки ебашит по мясным гусеницам с должным остервенением. Правда после одной попытки переварить тролля, тварь перестала обращать на него внимание.

Блюм пиздится с оторванным вкусовым соском где-то за стенами Первограда.

Гадство! На это уёбище вообще ничего не действует. Я уже испробовал всю магию, какую знал, кроме первого круга. Все просто отрастает заново. Этот монстр настоящий пожиратель миров. Биологическое оружие, которое не успокоится, пока не сожрет все живое.

Печально. Блять, да почему я не знаю никаких трюков из арсенала Арельи? Он не мог мне вместе с сосудом оставить свои фишечки?!

Что-то хрустнуло.

Удивленно посмотрел на палец.

«Отвалился? — спросила Шиза»

«Угу»

«Плохо дело»

Даже сильное новое тело не может выдержать такой нагрузки. Честно говоря, я удивлен. Мне же предназначено прожить тысячи лет, разве нет? Насколько же изменился чертов цикл, что теперь я могу сдохнуть?

Я вышел из образовавшегося в доме отверстия, оценил размеры твари.

Твою ж…

Гнида покрылась коркой. Какой-то волосатой чешуёй с отростками. Судя по тому, как разочаровано Йолопуки выбивал искры из этой брони, теперь воевать станет еще сложнее.

Ко мне подлетела Аша.

— Трайл, — нисколько не удивилась она моему новому облику. — Мы не справимся. Я чувствую. Знаю. Струны зазвались в узел. Что-то неправильное происходит. И… что с тобой?

Я не ответил, отмахнулся рукой уже без трех пальцев. Я разваливался на части.

— Тебе нужно поменять тело, Трайл. Это не выдерживает. Я… предупреждала тебя. Помнишь. Из-за Ка…

Я отмахнулся:

— Кая тут не при чем. Она просто взмах крыла бабочки. В общем, я смогу справиться только в этом теле. И нужно успеть, пока гнида всех нас не перебила. Во мне еще дохера сил… слишком дохера, правда. Но я не могу воспользоваться фишками Грэна. Не знаю как.

— А… тишью?

— Перебив все живое в радиусе сотни километров? И не факт, что получится.

— Ну…

— Что ну?

— А если… изнутри?

Я сразу понял, что имеет в виду Аша.

— Хм…

Я всеми силами старался, чтобы голос не дрогнул. Давно мне не было так очково.

Тварь развернулась, круша дома. Но…

Я заметил кое-что…

— Слушай, Аш.

— М?

— Эм… ну… я хотел сказать.

— Да?

Я нагнулся, ухватился за пласт мерзкой слизи, стал себя растирать. Аша никак на это не отреагировала.

Я посмотрел на нее:

— Жаль, что…

Аша была серьезной. Очень. И я чуть было не ляпнул глупость. Поэтому мудро заявил:

— А ведь я так и не трахнул нашу дочурку.

И сорвался с места, на ходу ускоряясь и смеясь во всю глотку безумным смехом.

«Ну, — пожала плечами Шиза, — нам не привыкать»

Я выплеснул магию, прыгнул, ломая себе ноги и… нырнул в огромное стянутое кольцо в нижней части Твари. С мерзким «хлюп» я оказался в мясном шланге. Зловоние ворвалось в нос, глаза заслезились. Я загребал руками неприятную консистенцию, углубляясь выше… выше… выше…

Тварь заорала и застонала на весь Варгарон.

Казалось, что я целую вечность пробирался куда-то туда…

Так вот ты какой…

Свет в конце тоннеля…

Круг п…

Сработал триггер.

Ого, а что это мне тут в памяти оставил Арелья? Вот говнюк. Всплыло только сейчас. Он это специально что ли? Знал, что все так будет?

Техника оконченного бала.

И кто только такие тупые названия придумывал…

Хм, соски Бордула, Грэн, ты серьезно? И долго ты это г… о… вно… при… ду… а..

Тишь в первозданном анале Бордула…

Рев!

Тишина…

Тьма…

* * *

Пустота. Тишина. Мрак. Покой.

Я ничего не чувствовал. Совсем. И не видел. Но… услышал.

Чей-то тихий голос.

«Ты идиот?» — ласково прошептала Шиза.

«Думаешь?» — грустно хмыкнул я.

«Зачем ты заюзал триггерный скил? Он вдруг всплыл в памяти именно в этой ситуации. Очевидно, что это подстава»

«Да так… Ты знаешь… Я тут подумал… Грэн ведь и правда я. Мне бы вот было обидно, если бы мой прошлый я мне не доверял»

«Понимаю. Ты кстати убил Бордула, ты в курсе?»

«Да я уж понял»

«И он был подготовленным Грэном сосудом для сил Хранителей»

«Серьезно?»

«Ага. Они направили в него свой эфир через Катарсию. Эта такая штука, которая есть только в межреалье. Считай мана, но сильнее. Поэтому триггер и сработал»

Тишина.

«И знаешь, что это был за скил?» — голос Шизы стал печальным.

Я не ответил.

«Он все изменит. Как мы и хотели»

«Шиза?»

«М?»

«А ты откуда об этом знаешь?»

Я почувствовал…

… улыбку?

«ВСПЫШКА СПРАВА!» — закричала Шиза.

Свет…

И тихое, никем не слышимое:

«Прощай, любимый»

Голос Итэрны затих…

* * *

Бам!

Я вмазал ему со всей силы своих длинных и костлявых рук. Неизвестно, кто пошатнулся сильнее — он или я. Но вырубить, как в боевиках, не получилось. Он даже не упал. Картина, как я гордо прощаю своего недруга, на коленях умоляющего о пощаде, мгновенно улетучилась из головы.

— Ты охерел, гнида! — выпучил он на меня свои шары.

— Нехер было вылупаться! — ответил я и сбросил с плеч почти пустой рюкзак.

В одиннадцатом классе на все предметы таскаешь с собой одну тетрадь. Учебники? Они же есть у соседа по парте. Кстати, мне восемнадцать. Да, я поздно пошел в школу. И вмазал я несовершеннолетнему ребенку.

Дальше у нас как-то не заладилось. Единственной усладой для меня стало удивление в его глазах. Ну да, конечно. Как так-то? ОН да МЕНЯ ударил. Неслыханно!

Его ответный удар был ощутимым. А ведь он почти промазал. По обтекаемым ветром жилистым костям попасть не так-то просто. Было неудобно драться в куртке. Я специально выбирал пуховики пошире — в них выгляжу грознее. Единственный плюс зимы.

Второй удар пришелся прямо в…

«ВСПЫШКА СПРАВА!»

Инстинктивно я сместился влево. Второй удар тоже мимо. Парень споткнулся, упал. Я не дал ему третьего шанса, со всей дури вмазал по бубенцам. Расплющил яйца, разбил скорлупу, вмял шары, раздавил дружков, вбил по самое горло, сыграл на барабанчиках, приласкал волосатиков, лишил мужественности, отнял честь, протрубил в рог, вгондошлил гвоздь, пульнул в торпеду, восславил солнце…

Так, стоп…

Что за херня?

Мой меланхоличный друг смотрел на драку без особого участия:

— Мд-а-а.

Я посмотрел на него. И не увидел ничего. Словно что-то маленькое передо мной. Незначительное. Даже воющий мальчишка в ногах казался какой-то букашкой.

Я развернулся и просто пошел… пошел…

Но куда я пошел? И зачем?

Что за хрень происходит? Мне слишком сильно вмазали по голове?

Но я все же шел. Просто шел. Потом сел на маршрутку. На электричку. Доехал до Курского вокзала. Вышел. Я ничего не понимал и руководствовался только чувством чего-то очень правильного и важного.

В голове мелькали картинки. Странные. Словно из другого мира. Какие-то зеленые люди. Лед. Длинные уши. Да что за…

На этот раз я сел в троллейбус.

Доехал до совершенно случайной остановки. Прошелся километр пешком, дошел до совершенно обычной парковки у старой хрущевки.

Голова сама развернулась в сторону красивой черноволосой девушки. Она села в машину, включила зажигание. Через лобовое стекло, я увидел какое грустное у нее лицо.

Подошел ближе, встал перед машиной.

Она подняла голову, кивнула мне вопросительно, мол «чего тебе».

Я покачал головой:

— Ирэна, тебе нельзя ехать.

Одновременно с этими словами в голову ворвалось целое слайд-шоу из воспоминаний. В груди что-то защемило. Что-то маленькое зашевелилось. Похожее на… щупальце?

Я улыбнулся такой улыбкой, что девушка в машине заерзала.

Странно.

А почему мне хочется сказать…

— Окончен бал, Владимир Владимирович…


Эпилог


Всеоко

Чем отличаются случайные события от кем-то запланированого плана? Возможно ли различить идею в сумбуре? А что если существует только то, что видно? Или то, что можно услышать или потрогать? Прочитать?

Все люди вертятся вокруг мира, в котором существует только то, что хочется видеть и что не хочется.

Кто-то посмеялся. Кто-то задумался. Кто-то уже забыл. Но всегда есть шанс, что из-за взмаха крыла бабочки явится тот, кто захочет создать мир только для смотрящих на желаемое.

* * *

Время — единственная непокорённая во Вселенной сила. И эта сила не знает поражения. Невозможно изменить то, что должно случиться.

Или… кто-то посчитал, что возможно?

Что будет, если представить, что Великий Школьник и его тысячелетняя любовь Итерна, которую он так и не успел полюбить, никогда не попадали в Варгарон. Что бы с этим миром стало?

Все бы пропало?

Или?..

Варгарон — ничем не примечательный мир. Тут эпоха глины сменялась эпохой железа, стали, пороха и атома.

И…

В какой-то момент он стал изменяться. Такое бывает. Если в мире пять тысяч лет подряд поколения людей убивали друг друга мечами, то вполне возможно, что за сто-двести лет появится атомное оружие, электричество, мобильные телефоны…

Так же и в Варгароне…

Когда-то родилась серокожая девушка с длинными ушками. Ее не сильно дразнили, потому что такие люди появлялись все чаще и чаще. Да и была она довольно задиристой и волевой. Девочка любила сказки о величественных цитаделях, маскарадах, ярких вспышках и красивых, высоких людях с такими же ушами, как у нее. Сказки о мире, где такие, как она, были бы не одиноки.

Она очень любила зиму, и в одну особенно морозную ночь нарисовала красивого мужчину с длинными ушами. Сначала девочка надела ему маску, потом решила посадить его на трон. Подумала немного, хихикнула и закрасила ему волосы в синий. Девочка влюбилась в собственную картинку, и все мальчики ей стали казаться страшными…

Девочка выросла очень амбициозной и сильной. Словно по мановению чьей-то воли у нее получалось все, за что бы она не бралась. Она возгордилась, стала надменной, с характером. Ее боялись, но стали восхищать расцветшей красотой.

Девочка стала очень влиятельной в Варгароне. Писанные ею устои и правила рассматривали и одобрили на совете семерых. Ее закон о «расовых нравственных особенностях и взаимном понимании» состоял из трех томов и тысячи пунктов. Умерла девушка в глубокой старости, так и не найдя себе вторую половинку.

Но ее законы эффективно работали в политической системе сотни лет…

Когда-то родилась девочка. Она была очень доброй и светлой, но очень застенчивой и не понимала своей красоты. Но она выросла и встретила странного, но очень веселого мужчину. Они подружились. Он был к ней добр и всегда рассказывал о ее красоте. Он научил ее любить себя такой, какая она есть. И когда девочка справилась с собой…

Мужчина пропал.

Девочка обрела себя. Она помогала, спасала и освещала дорогу. Она стала исцелять людей добрым словом и своими необычными умениями в целительстве. Она не отказывала никому и не брала денег. К ней приходили за советом и теплом.

И никто никогда не знал, что имена эта девочка помогла справиться со своими демонами одного очень непохожего на других ученого. Он смог перебороть себя и закончил непризнанную работу всей своей жизни. Он синтезировал уникальный вид антибиотика.

Ни одна бактерия и ни один штамм вируса за сотни лет так и не выработал иммунитет к этому лекарству.

Однажды родилась девочка. Родители сходили с ума от такой непоседы. Девочка была страшной болтушкой и не давала покоя своим сверстникам. Она была чрезвычайно умна, и прошла школьную программу за несколько лет. Еще до совершеннолетия она стала увлекаться естественными науками. По большей части биологией и анатомией. Она стала самым молодым профессором наук в истории Варгарона, и ее открытия в области биоинженерии опередили время на сотни лет вперед…

Девочка погибла молодой в результате несчастного случая в лаборатории. Свидетели утверждают, что последние ее слова были «Я все верну! Верну! Верну! Интересно…». Что хотела вернуть девочка, осталось неизвестно.

Технологический бум переродил Варгарон благодаря уму девочки. Ее монументы стояли на центральных улицах сотни лет…

Однажды родилась очень странная девочка. Ее дразнили в школе за золотистый цвет кожи и фанатичную любовь к лошадям, но девочка была до удивления безразличной. Она стала увлекаться метеорологией и с удивительной точностью предсказывала цунами, землетрясения, извержения вулканов. Девочка выросла и родила прекрасную дочку, похожую на настоящую воительницу. Как внешне, так и по характеру. Вместе с ней они любили молча наблюдать за падающими звездами. Она никому не рассказывала, что каждый день во снах ей являлся очень красивый мужчина с длинными ушами. Они сидели под кронами деревьями и делились невероятными историями своих жизней, помешивая в котелке грибной суп.

Странная девочка прожила счастливую жизнь рядом с любящей дочерью, но однажды с грустной улыбкой на морщинистом лице она сказала «пора» и легла спать, так больше не проснувшись.

Разработанная девочкой метеорологическая система с феноменальной точностью предсказывала погоду и природные катаклизмы, спасла миллионы, и эффективно работала сотни лет…

Однажды родился маль…

Хотя нет. О мальчиках рассказывать нельзя.

Может когда-нибудь потом…

Может завтра.

Или послезавтра.

Или через тысячи и тысячи лет…





Конец

Цикл окончен



Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1. Проникающие последствия
  • Глава 2. Бредлючения начинаются
  • Глава 3. Зашкварный кринж
  • Глава 4. Воспитание строптивой дочурки
  • Глава 5. Геноцидист
  • Глава 6. Психопати
  • Глава 7. Тринадцать друзей Трайла
  • Глава 8. Goblin Lives Don't Matter
  • Глава 9. Тайны сопляздания
  • Глава 10. Да начнется б…
  • Глава 11. Эра доистории
  • Глава 12. Жоподранько
  • Глава 13. Остобордулнутые отверстия
  • Глава 14. Бить или бежать
  • Глава 15. Нежданно нагажено
  • Глава 16. Детки-конфетки
  • Глава 17. Истинное становеление
  • Глава 18. Эпоха крови и дерьма
  • Глава 19. Дипломатершинник
  • Глава 20. Какатарсис
  • Глава 21. Поза с Йолопукой
  • Глава 22. Не играй со временем
  • Глава 23. Долгожданное м+м+м
  • Глава 24. Интрижки шалунишки
  • Глава 25. Парапарадокс личностей
  • Глава 26. Свет в конце тоннеля…
  • Эпилог
  • Teleserial Book