Читать онлайн Стажировка в Северной Академии бесплатно

Настя Королева
Стажировка в Северной Академии. Дилогия

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Невысокий мужчина с короткой бородкой и длинными завитыми на концах усами, обтер пот со лба и натужно улыбнулся, а следом открыл дверь в кабинет, пропуская меня вперед.

– Уважаемы коллеги, рад вам представить Аделию Лоусон, выпускницу Королевской Академии и нашу новую сотрудницу, – ректор подтолкнул вперед, давая всем возможность меня рассмотреть.

Пока мы шли по широким коридорам учебного корпуса, он кратко посвятил меня в тонкости вверенного ему заведения. Если судить по его словам, то прекраснее места на земле не найти – и студенты душки, и преподаватели один умнее другого, и факультеты самые сильные, и с распределением бюджетных финансов дела обстоят лучше некуда; вот только дерганная полуулыбка, что то и дело скользила по его губам, да вороватые оглядывания говорили совсем о другом. Но я молча кивала на каждое слово, не собираясь разуверять его, что приехала сюда не как соглядатай от министерства, а как самая обычная выпускница.

После двухдневной тряски в пыльной карете, без возможности нормально выспаться, я еле выдавила из себя улыбку, обводя усталым взглядом немногочисленный преподавательский состав.

Новость о моем зачислении в штат, или если быть точной, о прохождении стажировки в Северной Академии, никого из присутствующих не обрадовала.

Седовласая статная дама, с брезгливым выражением на морщинистом лице, окинула меня равнодушным взглядом, и вернулась к стопке бумаг, что держала в руках.

Полный мужчина, больше похожий на раскормленного поросенка, с такими же бусинками-глазами и приплюснутым розовым носом, вовсе не потрудился посмотреть на меня, явно считая огромный бутерброд, который он с усердием запихивал себе в рот, важнее какой-то зелененькой выпускницы.

Две совершенно одинаковые девушки, едва ли старше меня, переглянулись между собой, синхронно поправили очки, что сползли на нос, и расплылись в каких-то ядовитых улыбках. Мне показалось, что после дороги двоиться в глазах – не могут люди быть настолько похожими. Даже близняшки. Они же как копии друг друга...

Перевела растерянный взгляд на еще одного преподавателя и тут же забыла о столь странном явлении, как одинаковые девушки.

На меня смотрели глаза полные морозной стужи. На лице, будто высеченном из мрамора, настолько идеальным и в то же время бесстрастным было оно, не дрогнул ни одни мускул. Захотелось обнять себя руками, чтобы хоть как-то защититься от холода, которым повеяло от этого мужчины.

Тишину, а вместе с ней и мои ощущения, разорвал голос ректора:

– Прошу любить и жаловать. Аделия окончила академию с десятой степенью по специальности «Вводные лекции» и теперь будет преподавать у нас.

Ректор быстро обернулся ко мне, и извиняющимся тоном произнес:

– Это, конечно же, не все наши преподаватели, многие сейчас ведут лекции, но с ними вы познакомитесь чуть позже.

Кивнула. Знакомиться со всеми сейчас у меня уже не осталось сил.

После его слов на меня наконец-то обратил внимание толстый мужчина:

– Даже не маг? – его голос был визгливым, с характерным похрюкиванием, отчего я мысленно усмехнулась – действительно, поросенок.

Я открыла было рот, чтобы ответить на его вопрос, но меня остановил спокойный голос:

– Отчего же, профессор Прос, – мужчина с ледяным взором поднялся из-за стола, обошел его и оказался слишком близко ко мне, – целительница, довольно сильная, другой вопрос почему ее с десятой степенью не оставили преподавать в Королевской Академии?

Сохранить дружелюбную улыбку удалось с трудом, так же с трудом удалось не дрогнуть под проницательным взглядом. Вот только ответ получился не таким уверенным, как мне бы того хотелось:

– Я... – запнулась, стушевалась, но тут же попыталась исправить ситуацию. – В Королевской Академии и без меня хватает светил науки.

И ведь сказанное мной является чистой правдой, придраться не к чему.

По тонким бескровным губам скользнула усмешка:

– Да? – иронии в голосе мужчины хватило бы на десяток студентов. Я приготовилась отбиваться от очередного вопроса, но он неожиданно отступил: – Хотя вы правы, светил науки хватает и без вас.

И почему его слова прозвучали как оскорбление?

– Вот и отлично, раз вы пришли к взаимопониманию, – протараторил ректор, и тут же добавил, отступая к двери, – профессор Райт и возьмет шефство над вами.

Глава 2

Кажется, в комнате вдруг стало на несколько градусов холоднее, или это мороз скользнул по коже от ледяного взгляда профессора, которым он наградил меня?

Безумно хотелось исправить ситуацию, проговорив что-то вроде: «Что вы! Я и сама прекрасно справлюсь!», но мужчина, отчего-то весело усмехнувшись, уточнил:

– С чего вы решили, уважаемый магистр Стилл, что я дам свое согласие?

Действительно, с чего?

Этот вопрос поставил ректора в тупик, но всего на мгновение:

– А если через пару дней на полигоне появится новая защита, тоже не согласитесь?

Тишина, наступившая после его вопроса, стала поистине зловещей. И теперь мне уже не кажется, в кабинете температура упала – выдохнув, увидела струйку пара.

Отчетливый скрежет зубов профессора Райта и глухое почти рычание:

– Соглашусь... – вот только за его согласием притаилась угроза и кому она была адресована мне или ректору, разобраться не смогла.

Магистр Стилл довольно крякнул и выдал, схватившись за ручку двери:

– Вот и ладненько! Пойдемте Аделия, мой секретарь проводит вас в преподавательский корпус.

Честно признаться, чувствовала я себя гадко. От увиденного, от услышанного, от откровенной злобы в глазах профессора и злорадства в глазах всех остальных. Отличное начало стажировки, ничего не скажешь... Впрочем, под стать всем столичным злоключениям.

– Извините, магистр Стилл, я думаю, что смогу обойтись без помощи профессора Райта.

От моих слов все присутствующие вновь замерли. Близняшки в предвкушении, седовласая дама все с тем же безразличием на лице, профессор Прос с удивлением. Ректор по-доброму улыбнулся, я бы даже сказала по-отечески, и произнес:

– Я не сомневаюсь в вашей компетентности, но поверьте, так будет лучше.

Хотелось поспорить, да еще как. Вот не вижу я ничего «лучшего» в шефстве мужчины, который сейчас рассматривает меня как потенциальную жертву – с превосходством, издевкой и с усмешкой на губах. И непременно бы поспорила, будь мое положение несколько иным, а так пришлось проглотить рвущееся возмущение и покорно кивнуть в ответ.

Выходя из кабинета, спиной чувствовала сверлящие взгляды, но один из них жег больнее остальных, и я даже знаю, кому этот взгляд принадлежал.


Пока мы шли к двери приемной ректора, магистр Стилл не замолкал ни на минуту, будто боялся, что я начну уверять его в своей самостоятельности. Он рассказывал о том, как сам, пятнадцать лет назад по распределению попал сюда, а спустя год уже стал властителем этого заведения. Как трудно ему было привыкать к размеренной северной жизни после шумной столицы с яркими огнями на оживленных улицах, с веселыми еженедельными ярмарками, где ушлым студентам перепадало порой от стражей правопорядка за неуемную энергию и ребяческие выходки. Как он до сих пор скучает по зеленым улочкам и мечтает, когда выйдет на пенсию, вырваться из серебристого плена.

Природа здесь была действительно специфичной. Стоило нам пересечь границу северных земель, как у меня зарябило перед глазами от обилия белого цвета. Деревья, кустарники и травы, будто припорошило снегом. Они блестели на солнце светлыми пятнами, заставляя то и дело жмуриться. Единственное, что выделялось среди однотипной краски, было голубое небо – яркое, чистое, без единого облака. Мне в новинку зрелище показалось завораживающим, но уже через полчаса наблюдения за пейзажем, восхищение померкло. Хотелось посмотреть на что-то более спокойное, но белый цвет был повсюду.

Поэтому до самой академии я больше не выглядывала в узкое окошко, решив не мучить себя. А стоило выйти из кареты у высокой арки, разминая затекшие ноги, как я тут же попала в цепкие руки ректора.

Рассказы магистра Стилла была такими живыми и захватывающими, что я невольно вспомнила собственное студенчество, окончившееся совсем недавно. Слабая улыбка коснулась губ, а неприятный осадок от «теплой» встречи, нехотя развеялся.

Да, было время и мы с сокурсниками устраивали набеги на те самые ярмарки, которые даже спустя пятнадцать лет остались отличительной чертой столицы. Пусть я в этом и участвовала всего лишь один раз, но тот день запомнился это надолго.

– Как бы я не был пессимистично настроен к северным землям, думаю, вам у нас понравится, – совсем уж не логично закончил свою речь ректор, обрывая себя на полуслове, то ли боясь сболтнуть лишнего, отчего я сбегу сегодня же, то ли просто исчерпав желание рассказывать о своих душевных метаниях.

Он открыл передо мной массивную дверь с резным узором в виде раскидистого дуба. Тоже с белыми листочками, которые будто бы шелохнулись от порыва ветра, вот только ветра в помещении не было, я специально оглянулась – высокие окна с разноцветными стеклами были наглухо закрыты.

Заметив мою реакцию, магистр пояснил:

– Эмблема Северной Академии порой живет собственной жизнью.

Пояснения показалось мне весьма загадочным, или на это и было рассчитано.

– Что вы имеете в виду? – проходя в просторную приемную с ровным рядом стульев вдоль стены, несколькими шкафами, забитыми папками, и приютившимся в уголке столом секретаря, бросила взгляд на мужчину, проявляя не совсем свойственное мне любопытство.

К слову сказать, секретарь на своем рабочем месте отсутствовал. Хотя на столешнице стояла низенькая чашка с дымящейся жидкостью.

– Как вам объяснить, – ректор на мгновение задумался, накрутил на палец усы, – север он своевольный, непредсказуемый и порой его магия не поддается никакому объяснению. Этот факт стоит принять как данность.

С северными магами я встречалась лишь однажды, когда в Королевской Академии проходили научные чтения на тему «Расовые особенности народов мира». Делегация северян выглядела глыбой льда – такие же непробиваемые и холодные.

Кивнув в ответ, удобнее перехватила свою дорожную сумку, и оглянулась. Из кабинета ректора выпорхнула молоденькая девушка с маленькой лейкой в руках.

– Ой, магистр Стилл, а я тут цветы решила полить... – дружелюбно улыбаясь, проговорила она, глядя на меня с любопытством.

– Хорошо, хорошо, Матильда, – отмахнулся мужчина от ее объяснений. – Это Аделия Лоусон, будь добра, проводи ее в свободную комнату в преподавательском корпусе.

После этих слов он скомкано простился и скрылся за дверью.

У меня сложилось впечатление, что ректору попросту надоело возиться с вчерашней студенткой, и он свалил все обязанности на собственного секретаря.

И вопрос, зачем было поручать профессору Райту шефство надо мной, так и остался незаданным.

– Я Матильда, можно просто Тильда, и ты не представляешь, как я рада твоему приезду, – не размениваясь на церемонии, произнесла девушка, порхая возле меня, словно пушинка. – Ты мне обязательно должна рассказать о столице, что там сейчас в моде, какого цвета мне заказывать платье, ведь...

Она тараторила без умолку, так что я сразу растерялась, но когда перед глазами смазалась картинка от голода и недосыпания, прервала ее:

– Матильда, я думаю, у нас будет время для подобного разговора, только чуть позже. Мне бы хотелось отдохнуть с дороги.

Русые кудри забавно покачивались из стороны в сторону, пока девушка пыталась осознать сказанное мной.

– А... Извини, – смутилась она, от чего на бледных щеках расцвел румянец, – пойдем, я покажу комнату.


Пока мы шли, Тильда, она попросила себя называть именно так, без устали посвящала меня в бурную жизнь академии. Я старалась запомнить все самое важное, но в таком состоянии, когда мысли больше похожи на кашу, с трудом переваривала услышанное. Единственное, что отметила для себя, так это трепетную речь о профессоре Райте, о его неравнодушном отношении к студентам, о желании провести реформацию учебного процесса, и о том, как он пытается выбить ребятам лучшие условия, беспокоиться о безопасности, и уже третий год подряд пытается вытребовать у ректора новую защиту для полигона. Иначе невозможно обучать магов, не подвергая их жизнь опасности.

Хм... Так вот почему он так легко согласился на условие магистра Стилла?

– Вот твоя комната, держи ключи, – корпус преподавателей – одноэтажное здание с общей кухней и десятком одинаковых дверей в узком коридоре – ничем не отличался от того, который я видела в Королевской Академии.

Строгие цвета да мебель без изысков. В выделенных мне апартаментах было три комнаты – спальня с узкой кроватью и шкафом, кабинет с полкой для книг, столом у окна и стулом, и ванна.

– Располагайся, а потом можешь сходить в столовую, я предупрежу о тебе, – пока я рассматривала новое место жительства, Тильда стояла у двери, подпирая стену.

Желудок жалобно заурчал, в ответ на ее слова, но постель манила куда сильнее.

– Спасибо, я вещи разберу и обязательно схожу, – лишь бы выпроводить девушку, согласилась с ней, хотя идти никуда не собиралась.

А стоило мне остаться одной, я не раздеваясь, рухнула на пружинистую перину, уставившись в потолок. Вот так и началась моя новая жизнь. Теперь, главное, наладить отношения с профессором Райтом, найти подход к студентам и попробовать забыть прошлое, или хотя бы постараться не вспоминать о нем...

Глава 3

Проснулась в кромешной темноте и несколько мгновений пыталась понять, где нахожусь. А потом вспомнила...

Назначение, выматывающее путешествие и, собственно, Северная Академия, где теперь я буду учить студентов общему курсу магии.

Щелкнула пальцами, зажигая на ладони маленький светящийся шар и, приподнявшись с кровати, еще раз осмотрела спальню.

Места немного, от силы восемь шагов в одну и в другую сторону. На окне нет занавесок, постельное белье, что нашла рядом с подушкой – застиранное, на простыне и пододеяльнике несколько небольших дырок. Предполагается, что преподаватели сами способны обеспечить себя всем необходимым, в отличие от студентов, и тратить казенное имущество на нас никто не собирался, разве что самое изношенное, как в моем случае.

Ничего, есть командировочные, что по доброте душевной для меня выбила куратор Айне, когда узнала о назначении в северные земли. Из них удалось сэкономить значительную сумму, этого должно хватить и на постельное белье, и на шторы, и на теплую одежду.

Поднявшись с кровати, побрела к лампе, что примостилась на стене у двери, и, щелкнув включателем, на несколько секунд зажмурилась от яркого света.

Наручные часы показывали четыре утра. Что же, займу себя полезным делом – приведу в порядок комнату, и разложу свои вещи.


К тому времени, как по коридору послышались первые шаги, я успела не только убраться, заполнить шкаф немногочисленным имуществом, сгрызть пару сушек, что завалялись в сумке, но и принять душ, заплести непослушные волосы в косу и надеть строгую блузу и юбку в пол. Придирчиво рассматривая себя в зеркало, пришла к выводу – я готова встретить новый день, что бы он мне не принес. Хотя втайне все же надеялась на хорошее.

На щеках играл привычный румянец, в зеленых глазах горела решимость. Даже излишняя худоба перестала быть недостатком, прибавляя образу строгости.

Вот только как я ни старалась храбриться, перед выходом из комнаты замерла на миг, пытаясь успокоить неистово колотящееся сердце. Ведь это совсем не страшно, выйти за дверь и оказаться лицом к лицу с кем-то из преподавателей! Пожелать светлого утра, заговорить о том, о сем и ничего ужасного не произойдет.

Глубоко вздохнув, отважилась на решающий шаг, вот только когда оказалась в общей кухне поняла, что все заготовленные слова куда-то трусливо разбегаются. Потому что у плиты, помешивая ароматный напиток, стоял профессор Райт, собственной персоной.

И какое же тут светлое утро?

– Долго еще будете стоять в дверях? – хриплым ото сна голосом проговорил мужчина, даже не оборачиваясь ко мне.

Сказал он это именно тогда, когда я уже решила ретироваться и выйти из своего убежища чуть позже.

Побег не удался, пришлось прокашляться и тихо пролепетать:

– Светлого утра, профессор Райт!

В ответ он хмыкнул, обернулся, окинул внимательным взглядом. Отчего-то недовольно покачав головой, проворчал:

– В том, что оно светлое, я уже очень сомневаюсь.

И ведь я с ним согласна...

Не зная, чем занять себя, прошла к столу и опустилась на стул. Теребя руками складки юбки, украдкой рассматривала вновь занявшего напитком профессора. Высокий, хотя я это заметила и вчера, подтянутое, натренированное тело. Холодное спокойствие волнами исходило от него, пугая меня и заставляя мерзнуть.

Я бы дала ему чуть больше тридцати, или около того, в любом случае разница в возрасте у нас приличная.

Вчера, под гнетом усталости, не успела придумать, как лучше вести себя с этим магом. Пообещать ему, что постараюсь со всем справиться сама? Что ему не обязательно быть моей нянькой? Что?

За время пути, я выработала четкий план, как вести себя со студентами, вот только не учла, что сложиться столь щекотливая ситуация. Общаться с преподавателями на равных, это еще научиться надо, я же привыкла за семь лет обучения беспрекословно подчиняться профессорам да магистрам, а тут...

Вновь посмотрела на спину мужчины, и не успела отвести взгляд, как он обернулся:

– Ну и долго еще ты меня рассматривать будешь? – ядовитая ухмылка коснулась губ.

Щеки опалило жаром, настолько стыдно стало от того, что он застал меня с поличным. И даже не сразу обратила внимание, что он обратился ко мне на «ты».

– Вы знаете, профессор...

– Винсент, – перебил меня, разливая напиток в чашки, и одну из них пододвигая мне.

– Что? – вышло растерянно, едва слышно.

– Можешь называть меня Винсент, когда рядом нет студентов, мы же с тобой, как-никак, коллеги, – прозвучало с издевкой. – А это чай, пей.

И он, как ни в чем не бывало, отхлебнул из своей чашки.

Чай значит и... Винсент? Да у меня язык не повернется назвать его по имени!

– Так что ты там хотела сказать? – когда я так и не продолжила мысль, рассматривая прозрачную жидкость с запахом незнакомых трав, он сам подтолкнул меня к разговору.

– Я... – схватив в руки чашку, принялась греть ледяные пальцы, – я сама могу справиться со своей должностью, вы не обязаны...

Меня прервал его смех. Не издевательский, а искренний, звонкий.

– Аделия, а ты помнишь, как студенты относятся к стажерам? – как только отсмеялся, с лукавой улыбкой на красивом лице, спросил он.

И стоило ему сказать об этом, как мне вспомнились выходки однокурсников, когда к нам прислали молодого парня, и он читал лекцию по травоведению. И как-то мой план вмиг показался глупым, а смелость испарилась вовсе, не оставив от себя и следа.

– По лицу вижу, что помнишь, – не дожидаясь ответа, продолжил профессор. – Но идея очень заманчивая – бросить тебя на произвол судьбы и посмотреть, что из этого выйдет.

И угораздило же меня в этот момент сделать первый глоток чая! Поперхнулась, закашлялась и чуть не пролила на себя содержимое чашки.

Не успела прийти в себя, как Винсент задал не слишком приятный вопрос, или если быть точной, совсем не приятный:

– Почему именно Северная Академия? Неужели все места в столичном учебном заведении расхватали?

Сказанное заставило распрямить плечи и смело посмотреть в льдистые глаза напротив, такие же холодные, как и их обладатель.

– На Королевской Академии свет клином не сошелся, знаете ли, – хотелось, чтобы голос звучал надменно и язвительно, чтобы мужчина не догадался, насколько болезненную для меня тему затронул.

Отвечать он не стал. Стерев с лица улыбку, кивнул. Я сверлила его внимательным взглядом, ожидая очередного каверзного вопроса, но профессор удивил меня – одним глотком допил чай и поднялся со своего места:

– Я приведу себя в порядок, и пойдем знакомиться со студентами.

Сердце ухнуло куда-то в пятки, трепыхаясь раненой птицей, и все переживания о прошлом вмиг улетучились, оставив только настоящее. И виделось оно мне мрачным, наполненным предвзятым отношением и колкими издевками.

Почему-то в дороге, когда времени на раздумья было больше, чем достаточно, я уверила себя в том, что преподавательское поприще не такое уж и сложное. Ведь это замечательная возможность поделиться полученными знаниями со студентами, проводить с ними научные работы, писать доклады, узнавать новое и неизведанное. Вообще в моих мечтах все было слишком радужным.

А сейчас я оказалась перед дверью, открыв которую не представляю, что меня за ней ждет.

Чай я все же допила – вкусный. Смесь трав настолько гармонична, что я, несмотря на неплохие познания в травоведение, так и не смогла определить точно, что там находится.

За спиной послышались шаги, я встала со стула, нервно одернула юбку, готовясь к шествию на казнь, но в кухню, потирая заспанные глаза, вошла одна из близняшек.

– Светлого утра, – не зная, что еще сказать, первой поприветствовала девушку.

Очки отсутствовали. Она, щурясь, прошлась по мне взглядом, пренебрежительно фыркнула и, пробормотав что-то вроде «Пф, столичная», направилась к плите.

И что это было? Ей-то я чем не угодила?

– Пойдемте, – в дверном проеме показался профессор Райт, коротко кивнул расплывшейся в улыбке девушке, и направился к выходу.

Поспешила за ним, все еще чувствуя себя довольно противоречиво. Такого отношения я никак не ожидала, и теперь настоящее стало для меня еще мрачнее.

Улица встретила нас яркими лучами, что отражались от белоснежной листвы, и ледяными порывами ветра. В отличие от столицы климат севера был суров и теплые дни, которые мне посчастливилось застать, совсем скоро сменять зимние стужи.

– Надеюсь, у тебя теплая одежда имеется? – заметив, как я вздрогнула и обхватила себя руками, поинтересовался Винсент.

Он вышагивал по широкой дорожке, выложенной мелкими камушками белого цвета, в камзоле, из-под которого виднелся ворот легкой рубашки, и не испытывал никакого дискомфорта.

– Есть, – нехотя согласилась.

Правда, говорить о том, что моих пожитков недостаточно, чтобы пережить суровую северную зиму и с первой выплаты я планирую немного обновить гардероб, не стала. Вряд ли эта информация ему нужна.

 – Ну что же, теперь давай немного проясним ситуацию, – вновь заговорил профессор. – У нас в Академии действуют всего три факультета – социальный, правовой и силовой. Остальные попросту упразднены из-за очень маленького набора студентов. Самый большой – факультет силовой магии, деканом которого я являюсь, на остальных учатся чуть больше тридцати калек.

Я так удивилась его словам, что уточнила:

– Почему калек?

У нас социальный и правовой факультеты были не менее востребованы, чем силовой, поэтому мне пренебрежение профессора совсем не понравилось.

– Потому что это север, Аделия, граница совсем рядом, и куда проще устроиться на работу в тот же патруль, отучившись на силовика, а не на целителя.

Вот как, действительно, в столице с работой проблем почти нет, выпускникам каждого факультета находилось место под солнцем, или на крайний случай, как вышло со мной, среди северных равнин.

– Ясно? – не дождавшись от меня ответа, переспросил мужчина.

– Да, – вновь вздрагивая от порыва ветра, пролепетала едва слышно.

– Так, теперь по учебе. Если ты хочешь чего-то добиться, то не позволяй студентам сесть себе на шею. Запомни это, я повторять дважды не собираюсь.

Прозвучало с угрозой, и мне вновь пришлось согласиться. Правда покорность длилась не долго...

 Удивительное дело, рядом с профессором я чувствую себя не выпускницей престижной академии с десятой степенью и огромным количеством наград по целительству, а зеленой студенткой–первокурсницей, которая только и может, что заглядывать в рот преподавателям, исполнять их приказы и трепетать от страха за «проступки».

Неужто я и не справлюсь? Я, для которой учеба все семь лет была на первом месте? Ни одной пропущенной лекции, ни одной не заученно наизусть темы, ни одного проваленного теста. Так чего я испугалась?

Мысли, не хуже ледяного вихря, закрутились, сменяя образы настоящего прошлым. Вернулась сбежавшая уверенность, запал и стремление свернуть горы. Думаю, при желании, мне бы и это удалось.

– Спасибо за совет, учту! – высунула нос смелость, подарив голосу строгость и особое звучание, будто и ни я несколько мгновений назад робела под этим холодным взглядом. – Но хотелось бы заметить, что я не так безнадежна, как вам могло показаться.

Мужчина запнулся, остановился посреди дорожки и посмотрел на меня так, будто увидел впервые.

Пожалуй, продолжи он рассуждать о факультетах, о разнице между столицей и севером, я бы не отважилась на этот выпад, но то, каким тоном он решил провести воспитательную работу, сорвало невидимую крышку и кипящие эмоции вырвались на свет.

Тишина, разбавляемая шелестом белоснежных листьев и скрипом уставших ветвей, затянулась на несколько долгих мгновений. В ней растворилась смелость, погас запал, пропали обида и возмущение. Она сжималась невидимыми тисками вокруг меня. Стало легче дышать только, когда посмотрела на Винсента.

В ледяном взгляде отразился яркий луч, преображая его лицо до неузнаваемости. А всеми виной улыбка – настоящая, искренняя, живая.

– Надеюсь, – отозвался, стараясь казаться серьезным, умудренным опытом профессором.

Вот только уголки губ дрожали, будто он с трудом сдерживает смех.

Расправила плечи, подняла голову чуть выше, шагнула вперед. А мысленно согласилась: «И я вместе с вами...»

Глава 4

Трехэтажное здание с угловыми башнями, чьи остроконечные шпили поблескивали в лучах солнца, встретило нас молчанием. Заспанные арки окон лениво отбрасывали блики на аккуратную лужайку с круглым фонтаном, на скамьи вдоль дорожек, на цветы в клумбах. Время будто застыло в ожидании неугомонных студентов.

А вдалеке за Академией виднелись горы со снежными шапками, которые скрывали от любопытных глаз рваные облака.

После моего заявления профессор Райт возобновлять разговор не спешил. Он медленно шел рядом, давая мне возможность насладиться видом, или скорее подготовиться к знакомству.

И чем ближе мы подходили к широко распахнутым дверям, скрытых тенью террасы, что примостилась над входом, тем сильнее я волновалась.

– Не тряситесь так, профессор Лоусон, – придерживая тяжелую дверь, обронил едва слышно, – показывая слабость хищнику, вы норовите быть съеденной на обед!

Очень оптимистичное утешение, должна заметить. Мельком взглянула на него, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, и так же тихо ответила:

– Обедом можно и подавиться...

Мое последнее слово утонуло в гомоне студенческих голосов, вдруг разорвавшем сонную тишину.

Посреди просторного фойе, образовав идеально ровный круг, собралась толпа парней и девушек. Они кричали, свистели, смеялись, а кто-то подпрыгивал вверх, пытаясь рассмотреть, что происходит за спинами собравшихся.

Так возбужденно у нас в академии встречали только одно – драки. Не думаю, что здесь по-другому.

Профессор Райт тут же оценил обстановку, ринулся вперед, расталкивая зевак. Я решила не отставать и поспешила за ним.

Завидев Винсента толпа вмиг притихла, отступая на шаг назад, а некоторые вовсе сделали вид, будто мимо проходили.

А вот дерущимся не было дела ни до замолчавших студентов, ни до преподавателя. Двое ребят, один в темно-сиреневой форме, другой в синей, с чувством колотили друг друга, катаясь по полу. Ни кто из них не желал уступать сопернику, остервенело отвоевывая для себя преимущество с помощью кулаков.

– Барри, Харди, прекратите немедленно! – суровый голос профессора разнесся по помещению, эхом отталкиваясь от стен.

Но его слова не произвели никакого эффекта. Кажется, они в пылу борьбы совсем ничего не заметили.

Я стояла за спиной мужчины и рассматривала толпу. В первом ряду, с ядовито-победной улыбкой на лице, стояла высокая блондинка. Аккуратно вздернутый нос, соблазнительные алые губы, надменный взгляд в обрамлении длинных ресниц. Хороша, да и цену себе знает. И гадать не стоит, дерутся из-за нее.

Во времена учебы я безрезультатно пыталась понять, почему парни готовы грызть глотки друг другу ради внимания таких девушек? Ведь им наплевать на всех, кроме себя и уж тем более на соперников. Главное, чтобы ухажеров было как можно больше.

А таких, как вон та серая мышка в очках, что кусает губы до крови, глядя на дерущихся, не замечают. Хотя у нее куда больше шансов стать верной женой, любящей матерью и хорошей хозяйкой.

– Отчислю, – зло прошипел Винсент и сделал шаг вперед, но его опередила девчонка.

Подбежала к высокому блондину, повисла на руке, занесенной для удара, и попыталась достучаться до затуманенного сознания:

– Прекрати, пожалуйста, хватит...

Из небрежной прически выбилось несколько прядей, очки сползли на нос. Голос полный мольбы.

Парень обернулся к ней, окинул безразличным взглядом и отшвырнул в сторону, как надоедливого зверька.

Замершая толпа, удар об пол и болезненный стон. Именно последнее отрезвило дерущихся и они буквально отпрыгнули друг от друга.

На каждой лекции нам вбивали несколько незыблемых правил – не поддаваться эмоциям и действовать быстро. С уверенностью могу сказать, я их выучила не только на словах, но и готова применить на практике.

Не сводя взгляда с тела, застывшего в неестественной позе у стены, бросилась к ней, на ходу прокручивая план действий.

Как же неудачно ее угораздило отлететь именно в ту сторону, где не было ни одного студента. Да еще угол стены.

Опустилась рядом с ней на колени, и осторожно повернула голову. Без сознания, и пульс рваный. Не хорошо.

Тишина длилась недолго. За спиной послышались шаги.

– Что с ней? – голос Винсента был напряжен.

– Пока не знаю, – вышло отрывисто.

Волна студентов стала медленно оживать. Обеспокоенный шепот, шорох, покашливание. Кто-то всхлипнул, кто-то злорадно усмехнулся. Стараясь отгородиться от шума, глубоко вздохнула.

Ладони окутало теплом, и я почувствовала, как невидимый поток магии мягко скользит по телу студентки.

Парень постарался на славу – травма головы и сломана правая рука. К тому же не удачно, со смещением, если к этой ситуации вообще применимо слово «удачно».

– Перелом, – коротко проинформировала профессора. – Нужны носилки.

Срастить кости я бы могла и здесь, сил на это хватит, но девушке стоит дать обезболивающий отвар, лечение магией довольно болезненно.

– Я сам отнесу ее, – за спиной мужчины, вытирая рукавом кровь с разбитой губы, стоял виновник произошедшего.

Изрядно помятый, в пыльной форме, с взъерошенными светлыми волосами, он выглядел, мягко говоря, не лучшим образом. А уж заплывший глаз и содранная на скуле кожа  чего стоят...

– Боюсь, ты донесешь ее до первого столба, – заметила совершенно серьезно.

Профессор Райт обернулся к парню и спокойным голосом, от которого у меня мурашки поползли по телу, произнес:

– Сегодня же подниму вопрос о вашем отчислении, Барри!

– Но... – попытался что-то вставить молодой человек.

– Харди это тоже касается, – перебил Винсент, сжимая руки в кулаки.

Он обернулся, уточнил, как лучше взять пострадавшую, чтобы не причинить ей еще больше боли и мы вдвоем, сопровождаемые жадными взглядами студентов, пошли по коридору.

Вот так и начался мой первый день на преподавательском поприще.


Лазарет встретил нас ворчливым голосом:

– Никаких освобождений выписывать не буду, лентяи безмозглые!

У высокого шкафа с колбами, баночками и лотками стоял скрюченный старик в белом халате. Седые длинные волосы, заплетенные в косу, покачивались из стороны в сторону, вторя мерным движениям хозяина. Он переставлял с полки на полку мензурку, по всей видимости, пытаясь найти для нее более выгодное место.

– Доктор Аттэ, выделите нам кушетку.

Профессор ничуть не обиделся на «доброе» приветствие, и, не дожидаясь старика, пошел к распахнутой двери, что вела в палату.

Морщинистые пальцы дрогнули, и мензурка непременно бы разбилась, но я успела подхватить ее у самого пола.

– Профессор Райт! – кажется, даже не заметив моей помощи, воскликнул доктор. – А я-то подумал, что это охламоны опять пришли освобождение клянчить!

И засеменил следом за Винсентом, даже не оглянувшись на меня.

Что же, ничего страшного. Поставила склянку на первую попавшуюся полку и пошла следом.

Запах снадобий и зелий витал повсюду. Такое ощущение, что их варят прямо здесь, в просторной палате с пятью аккуратно заправленными кушетками. Несколько ширм притаились в углу, ведро и швабра у стены. Почему последнее находится здесь, не понятно.

– Вот-вот, сюда.

Суетливые движения доктора выдавали его волнение, да и голос с каждым словом дрожал и срывался все сильнее.

– И кто ж ее так? Да за что?

Объяснять, что произошло, профессор Райт не стал, да и вопросы старик задавал скорее желая унять беспокойство, чем выведать о произошедшем.

– Она без сознания, давно? – поочередно приподнимая веки девушки, спросил у Винсента.

Настал мой черед напомнить о себе.

– Она очнулась по дороге в лазарет, и я применила к ней сонные чары.

Еще и обезболила немного, хотя об этом говорить не стала. На пятом курсе мне удалось вплести в стандартную формулу заклинания особые знаки, собственно по этому материалу я и собиралась дальше работать в столице, вот только судьба распорядилась иначе.

Доктор резко обернулся. Блеклый старческий взгляд наполнился удивления, которое медленно переросло в возмущение:

– А вы еще кто? Почему вошли сюда без разрешения?

Тот факт, что я пришла с профессором Райтом, и пояснила про состояние студентки, не заставил его ни о чем задуматься.

– Это профессор Лоусон, прибыла на стажировку из Королевской Академии, – терпеливо объяснил Винсент, до того, как я принялась оправдываться за свое «вторжение». – Целитель, с десятой степенью, – зачем-то добавил он.

Слова мужчины произвели на доктора Аттэ неизгладимое впечатление. Его глаза округлились, рот приоткрылся и он не сразу нашелся, что ответить, а когда смог-таки собраться с мыслями, бросился ко мне.

Моя ладонь тут же попала в его руку.

– Рад, несказанно рад вашему прибытию, уважаемая коллега! – он с такой силой тряс мою конечность, что я испугалась – а не придется ли потом еще и себе кости сращивать?

– Позвольте представиться, доктор Джон Аттэ, врачеватель неугомонных лоботрясов!

Искренняя улыбка тронула бледные губы, и я не смогла не улыбнуться в ответ. Уж больно комичным вышло наше знакомство.

– Аделия Лоусон, – представилась в свою очередь, и мягко попыталась освободить ладонь.

Джон посмотрел на руку, и тут же отпустил меня:

– Так вы говорите, применили сонные чары? Интересно... – он так резко переменил тему, что мне ничего не осталось, как растерянно хлопать глазами.

Это что сейчас было?

Посмотрела на профессора, ожидая каких-то объяснений. Мужчина покачал головой, усмехнулся и кивнул на девушку, которая нуждалась в помощи больше, чем я в подробностях.

Глубоко вздохнула и подошла к кушетке:

– Да, – ответила на его вопрос и опустилась на колени, взяв холодную ладонь в руку. – Я смогу срастить кости, но девушке нужно дать обезболивающее.

В очередной раз удостоилась удивленного взгляда доктора и благоговейного шепота:

– Невероятно...

На самом деле, ничего невероятного в моем умении не было. У нас в академии каждый третий целитель мог срастить кости, остановить внутреннее кровотечение или даже нарастить кожные ткани.

Дальнейший разговор прервал тихий стон студентки, и я командным голосом произнесла:

– Несите обезболивающее!

Старика как ветром сдуло, а вот профессор Райт решил проявить участие:

– Я могу чем-то помочь?

Прикрыв глаза, призвала магию и тихо произнесла:

– Держите ее, чтобы не вырывалась.

Сращивать кости больно, очень больно, однажды пришлось на собственной шкуре перенести такое. Хотя любое вмешательство посторонней магии в организм не приносит никакого удовольствия.

Доктор Аттэ вернулся быстро. Откупорил пузырек, несмотря на то, что руки дрожали, и ловко залил содержимое в рот девушки.

– Готово, – кивнул мне, а сам обошел кушетку и схватил пациентку за ноги.

Знает свое дело.

Как только магия коснулась изувеченных костей, студентка слабо трепыхнулась, а дальше начался сущий кошмар. Она кричала, выла, пыталась вырваться из крепкой хватки. Мне стоило большого труда довести дело до конца, и не остановить процесс на полпути.

А как только все закончилось, доктор без лишних слов извлек из кармана еще один пузырек и дал выпить девушке.

Снотворное подействовало быстро. Я все так же сидела на коленях, пытаясь собраться с силами.

Такие процедуры не проходят без следа для целителей. Я чувствовала, что мой магический резерв изрядно истощился, но признаваться в этом не собиралась.

Осторожно приподнялась, опираясь на край кровати, и встала на ноги. Палата перед глазами поплыла – предметы смазались, и мне показалось, что пол превратился во что-то вязкое и бесформенное.

– Профессор Лоусон, с вами все хорошо? – голос Винсента звучал издалека.

Крепкие пальцы ухватили за локоть, и я попыталась ответить бодрым голосом, который больше всего походил на приглушенное бормотание:

– Да.

Дышать стало легче, я медленно приходила в себя и уже через мгновение обернулась к мужчине, встречаясь с обеспокоенным взглядом:

– Просто немного не рассчитала свои силы.

«И за прошедшие сутки ни разу нормально не ела», – подумала про себя, чувствуя, как внутренности скрутило болью.

Профессор медленно отпустил мою руку, будто опасаясь, что я вот-вот упаду, а как только убедился в обратном, сделал шаг назад.

– А вот и укрепляющий настой, – с сияющей улыбкой на морщинистом лице, в палату вошел доктор и протянул мне маленькую кружку с кроваво красной жидкостью.

Гадость, на вкус этот чудодейственный напиток отвратителен, но, тем не менее, поблагодарила доктора за заботу.

– Профессор, я бы хотел пригласить вас в гости в мою скромную обитель, – когда мы вышли в кабинет со склянками, старик обратился ко мне с просьбой. – Видите ли, давненько не приходилось общаться со специалистами такого уровня!

Под яркими лучами, что нахально властвовали в комнате, его глаза казались прозрачными. А выражение благоговения на лице, вовсе обескураживало. Допустим, я себя не считала «специалистом такого уровня», но и отказать не смогла, неуверенно кивнув в ответ.

– Да вы опасный человек, профессор Лоусон!

На заявление Винсента отреагировала удивленным:

– Это почему еще?

На самом деле, опасной меня могут считать разве что букашки, да и то, их я не обижаю.

– Вам удалось запасть в душу доктору Аттэ, хотя он на всю академию славиться повышенной вредностью и острым языком.

Я сбилась с шага, и посмотрела на мужчину.

– Если бы вы не упомянули про степень, моя удача была бы куда скромнее.

Для чего профессор решил похвастаться моими заслугами, так и осталось не понятным.

– Возможно, – он не стал отпираться, – но поверьте, я оказал вам хорошую услугу.

Уверенность, что сквозила в каждом слове, была не поддельной, и я не стала спорить с его утверждением. Хорошая услуга гораздо лучше плохой, ведь так?

Глава 5

Громкая трель звонка над головой, напомнила о прошлом. Появилось непреодолимое желание сорваться с места в поисках необходимой аудитории.

– Расслабьтесь.

Насмешливый голос профессора вернул меня в настоящее, где звонок, прежде всего, для студентов. А преподаватель имеет полное право «задержаться».

Пришлось сделать вид, что ничего особенного не произошло.

– У вас есть первая лекция?

В коридорах все еще было шумно. Учащиеся не торопились расходиться, весело что-то обсуждая между собой. Правда, пока не увидели Винсента. Молодые люди, завидев его, спрыгивали с широких подоконников, отталкивались от стен и нехотя разбредались по аудиториям.

– Нет, – короткий ответ и кивок в сторону широких двустворчатых дверей, – у нас есть время позавтракать.

Я хотела отказаться и непременно сделала бы это, но мой желудок решил иначе. Громкое голодное урчание стало для профессора лучшим ответом. А для меня поводом смутиться еще сильнее.


Столовая ничем не отличалась от той, где я привыкла завтракать, обедать и ужинать на протяжении семи лет. Разве что теперь повара улыбались и интересовались моими предпочтениями, а не брезгливо окидывали взглядом с рычанием: «Следующий!». Естественно, таким разительным переменам я обязана профессорскому статусу.

Отдельная комната с пятью столами, мягкими стульями с высокой спинкой и красивыми алыми шторами, произвела на меня впечатление. Но куда меньшее, чем ароматные булочки, ягодный джем и горячий травяной чай.

– Думаю, профессор Диам уже подготовила вам расписание, – стоило выйти из столовой, где каждый из нас был занят завтраком и на посторонние разговоры не разменивался, Винсент повел меня к деканату.

– Профессор Диам, это?.. – затрудняясь подобрать вопрос, запнулась на полуслове.

Нужно как можно скорее познакомиться с преподавательским составом, чтобы не попасть в неловкое положение.

– Это седовласая дама, которую кроме свода законов ничего не интересует.

Мужчина охотно пояснил, о ком вел речь, и в его пояснении не было и капли насмешки. Что не удивительно. И студенты, и преподаватели правового факультета отличаются особым безразличием к окружающему миру.

– Понятно.

У той самой двери, куда мы приходили с ректором, остановилась. Если вчера я была уставшая, замученная и равнодушная к происходящему, то сегодня можно считать первым днем официального знакомства. И что-то мне подсказывает – оно мне не понравится точно так же, как и вчерашнее.

– Смелее, вас там никто не съест, – несмешливое утешение заставило скривиться.

Съесть, может быть, и не съедят, но покусать могут.

– Светлого утра, – растягивая губы в улыбке, поприветствовала двух профессоров. Прос сидел на том же самом месте, только на этот раз в руках у него был не бутерброд, а огромный пирожок. И Диам – она стояла у окна, пытаясь что-то рассмотреть на листе бумаги.

В ответ мне что-то нечленораздельное промычал мужчина, вытирая испачканные пальцы о некогда белоснежный платок, а дама в очередной раз решила проигнорировать. Приветствие Винсента встретили куда радушнее.

Мягкая улыбка и взгляд, полный теплоты от любительницы законов, и «Шветлофо утфа!» от профессора Проса.

Что же, как я и предполагала, за ночь ничего не изменилось. И пора бы уже привыкнуть, что чудес не бывает, во всяком случае, меня они обходят стороной.

– Профессор Диам, мы к вам по поводу расписания, – особенно выделив «мы» и «к вам», Райт все-таки заставил старуху обратить на меня внимание.

Сухое, испещренное морщинами лицо, осталось безучастным и лишь едва заметный кивок, обозначил мое реальное существование. Надо же, какая щедрость!

Почему-то было обидно. Такое количество «доброты» я ничем не заслужила. И ни на чье место я не претендовала. Как объяснил ректор Королевской Академии, они давно ждут профессора на эту должность. Ожидание завершено, но радости это никому не принесло, и мне в том числе.

– Пойдем... те, – строгий глухой голос, лишенный эмоций, принадлежал профессору Диам.

Женщина бросила на стол лист, который усердно рассматривала до этого, и повела нас к высокому шкафу с аккуратно расставленными папками. Синие, зеленые и фиолетовые корешки пестрели на полках, храня личные дела студентов.

И одна из них, черная, с раскидистым белоснежным дубом на обложке, досталась мне.

– Здесь материал по курсам, с кем и на какой теме мы остановились, а здесь, – другая папка с красной обложкой легла на мою протянутую руку, – списки студентов.

Тяжесть каждой из них, настораживала.

– Эм... благодарю.

Не зная, что еще сказать, обернулась к Винсенту, в поисках поддержки, но мужчины рядом со мной не оказалось. Он замер у плаката на стене, и беззвучно что-то шептал губами.

На мою благодарность профессор Диам ответила сдержанным «Пожалуйста» и оставила одну.

Расписание занятий, лекции и темы...

Как же меня угораздило оказаться в такой скверной ситуации? А всеми виной желание довериться – спонтанное, безрассудное, глупое.


Мне выделили стол. В углу у самого окна, но мой собственный, где я тут же расположилась, дрожащими пальцами открывая одну из папок.

Общие предметы одинаковы для каждого факультета, вплоть до четвертого курса. В них входят: география, справочник по расам, мировая история и законы общественности. Каждая тема освящается кратко. По крайне мере, я считаю, что изучить географию и справочник по расам за один год, не возможно. Хотя не так, ознакомиться можно, изучить – нет.

И еще очень важно – разве может один человек настолько хорошо разбираться в таком количестве предметов? Вряд ли, если только не обладает феноменальной памятью, что ко мне не имеет никакого отношения.

Но ведь никого не интересуют общие лекции, главное профильные, поэтому все это добро достается одному преподавателю. В данном случае, мне.

– Что-то не вижу энтузиазма в ваших глазах, профессор Лоусон.

Винсент подкрался неслышно, или же я настолько увлеклась изучением расписания моих предметов, что перестала замечать происходящее в кабинете.

– Отчего же? – наигранно удивилась, пытаясь выглядеть, по меньшей мере, счастливой и окрыленной, а не растоптанной и испуганной. – Я готова к подвигам, разве вы не видите?

Эта ухмылка... Такое ощущение, что профессор Райт прекрасно знает, что я чувствую на самом деле.

– Да? – скептическое, насмешливое.

В ответ кивнула. Хотела вернуться к изучению материала, но меня «обрадовали».

– Раз вы готовы – пойдемте, я собрал в аудитории все три курса. Пора познакомиться.

И такое предвкушение загорелось в его глазах, что я нервно вздрогнула.

Готова я? Как же... Ложь!

– Уже? – вопрос сорвался с губ против воли, а стоило бы промолчать.

Он серьезно кивнул, хотя, готова поспорить, с удовольствием бы рассмеялся в голос. Конечно! Ведь, всего пару часов назад я утверждала, что в его советах не нуждаюсь и со всем справлюсь сама, а сейчас от страха чуть ли ни под стол собираюсь спрятаться.

– Или вы желаете перенести знакомство? – приподнятая бровь и наигранное удивление.

Желаю, и еще как, но ни за что в этом не признаюсь.

– Нет-нет, – получилось поспешно, да и голос предательски дрогнул. – Я просто хотела сначала ознакомиться с материалом...

Посмотрела на папки, стараясь отвлечься от паники, что медленно подкрадывалась ко мне, готовясь к нападению.

– Ах, это! – профессор отмахнулся от моих слов, будто великосветская дама – с долей превосходства, приправленного ядом. – Бумаги вы изучите потом, – и лучезарно улыбнулся, будто, как минимум, выиграл мешок золотых.

Жаль, что я не разделяю его веселье, а так бы вместе посмеялись.

Как бы заставить себя встать со стула и пройти к двери с высоко поднятой головой? Чтобы никто, кроме всезнающего Винсента не догадался о том, что ноги у меня подкашиваются от страха, а по спине ползет тонкая струйка холодного пота?

Прямо-таки непосильная задача.

– Так вы идете? – мужчина напомнил о своем существовании и подал руку.

Предложенной помощи я оказалась рада, даже предпочла на время забыть о насмешливых искрах, что горели в глазах напротив. К тому же сама на этот отчаянный шаг я бы так и не решилась.

Вложила дрожащие пальцы в его ладонь и быстро поднялась из-за стола, чтобы тут же отдернуть руку. Уж больно разительный контраст. Его кожа – горячая, обжигающая, и моя – напоминающая льдину.

– М-м-м... – замялась, почему-то пряча взгляд, – благодарю за помощь.

Невесть откуда взявшееся смущение даже обрадовало – все лучше, чем безотчетный страх.

– Обращайтесь, – вновь насмешливо произнес он.

Обмен любезностями состоялся. Бросив тоскливый взгляд на собственный стол и оставленные на крою папки, все же сделала решительный шаг вперед. Трусить я могу до бесконечности, и оправдывать себя тем, что не думала никогда становиться преподавателем – тоже, но вряд ли это поможет сейчас.

– Непременно обращусь.

По всей видимости, Винсент ответа от меня не ждал, а потому лишь хмыкнул вслед.

Выходя из кабинета, мы столкнулись с сестрами-близняшками, они что-то возмущенно обсуждали, а завидев нас тут же замолчали. Не сложно догадаться, кто именно был предметом их разговора.

– Светлого утра! – откланялась одна из женщин, демонстративно не замечая меня и даря убойную дозу обаяния уважаемому профессору.

А он отделался лишь легким поклоном и двинулся вперед.

Вежливости стоит следовать, даже в одностороннем порядке:

– Светлого утра! – поприветствовала преподавателей и поспешила следом за мужчиной.

И среди студентов новички тяжело вливаются в устоявшийся коллектив, но в среде преподавателей мне «повезло» куда больше. Даже не знаю, чем заслужила такую «благосклонность»...

– Не обращайте внимания, – будто прочитав мои мысли, заговорил Винсент, когда мы отошли подальше от кабинета. – У нас здесь каждый сам за себя, вскоре вы привыкните.

Возможно и привыкну, только хотелось бы верить, что со временем ситуация изменится в лучшую сторону.

Занятая мыслями о радушии местных профессоров, не заметила, как мы остановились у аудитории, за дверями которой творилось что-то невообразимое. Громкий смех, свист, грохот – они решили разнести помещение по кирпичикам? Или это бурная радость и предвкушение?

– Так всегда? – вновь не сдержалась и озвучила совсем не тот вопрос, который следовало бы.

– Нет, сегодня просто исключительный случай, – стирая с лица ухмылку, Винсент толкнул скрипучую створку и первым переступил порог.

Не благородный жест по отношению ко мне, но сейчас я его поступок оценила – выглядывать из-за широкой спины не так страшно, как если бы довелось оказаться лицом к лицу с шумными студентами.

Глава 6

Гомон мгновенно стих, а ведь профессор не произнес ни слова. Стих, чтобы тут же кто-то самый смелый выкрикнул вопрос:

– А где же новый профессор?

Почудилось, будто в юношеском голосе проскользнуло разочарование. И мне бы стоило радоваться этому факту, но как-то не получалось.

Я изо всех сил старалась выровнять дыхание, придать лицу безмятежное выражение, а взгляду уверенность, только выходило откровенно плохо. Не хотелось ничего, кроме как выскользнуть за дверь незамеченной.

– Грим, – брошенное ледяным тоном, заставило вздрогнуть, – никогда не замечал за тобой тяги к знаниям, или с появлением профессора Лоусон что-то изменилось?

Парень сдулся перед Винсентом, судя по неразборчивому бормотанию.

– Здравствуйте, студенты! – голос дрогнул, несмотря на все усилия.

Не дожидаясь представления многочисленной аудитории, первой вышла из-за спины мужчины. С трудом оторвала взгляд от выкрашенного в черный цвет пола и огляделась. Каждый из учащихся смотрел на меня – выжидая, предвкушая и оценивая, так, что захотелось наплевать на гордость и позорно спрятаться обратно. Лица смазывались, тут же стираясь из памяти, а сердце грохотало так, что остальные звуки меркли на его фоне.

Профессор обернулся ко мне, отошел в сторону, позволяя встать в центре огромного помещения и спокойно произнес:

– С этого дня, профессор Лоусон, выпускница Королевской Академии, будет преподавать у вас общие науки.

Одобрительный гул сотряс стены, но тут же растворился, когда Винсент продолжил:

– Я лично буду контролировать ваши успехи!

Всеобщий стон разочарования прокатился волной.

Несмотря на страх, стало обидно – я настолько безнадежно выгляжу на фоне этой толпы? Нет, до уверенной, собранной и безумно смелой мне далеко, но все же...

– Так что, вы и лекции за нее читать будете? – звонкий девичий голос стал неожиданность не только для меня, но и для студентов. Они зашептались, озираясь по сторонам и желая узнать, кто эта смелая девица.

Ей оказалась та самая блондинка, из-за которой дрались парни, и пострадала мышка.

Профессор в ответ промолчал, и я спохватилась – он решил дать возможность мне поставить на место зарвавшуюся звезду академии. Надо же, я и не думала, что догадается.

– Пожалуй, – вышло хрипло, и, прокашлявшись, громче добавила, – с этим я справлюсь сама.

Смешки и скептические улыбки стали мне ответом, но отступать поздно, да и стоит ли? А потому продолжила:

– Несмотря на убеждение, что общие науки не столь важны в профессиональной деятельности, я постараюсь вас переубедить.

Мысленно добавила: «И подниму вопрос на педагогическом совете о ведении экзаменов по моим предметам».

Чести в глазах студентов я этим не добьюсь, но... В Королевской Академии два года назад ввели экзамены, и это принесло свои плоды, так чем Северная Академия хуже?

Ядовитые улыбки и обещание в глазах «Ничего у тебя не выйдет» сыпались со всех сторон. И мне стоило большого труда не растерять крупицы уверенности в своих словах.

– Я не успела просмотреть расписание, потому не скажу, с кем из вас мы вскоре встретимся. Но хотела бы обратиться к старостам групп – подготовьте, пожалуйста, списки учащихся каждого курса и укажите какой у кого основной факультет.

За моей спиной одобрительно, по крайней мере, мне показалось это одобрением, хмыкнул профессор.

Мой голос звучал уверенно, хотя внутри все дрожало.

– А у вас какой был основной факультет? – коротко подстриженная девушка с черными, будто ночь глазами, окинула меня пытливым взглядом, ожидая ответа.

– Целительство.

Студенты в зеленой форме, в основном девушки, к коим принадлежала и та, что спросила, довольно заулыбались.

– Тогда почему общий курс преподавать будете, а не целительство? Или степень не позволяет? – опять вклинилась блондинка, кривя алые губы в подобие усмешки.

Несколько девиц, что сидели рядом с ней, копируя ее так же усмехнулись.

– Отчего же, позволяет, – как бы ни хотелось кичиться заслугами перед ребятами, а придется. – Десятая степень позволяет мне преподавать и целительство, и особенности зельеваренья, и общий курс.

Кто бы мне когда сказал, что хвалить себя так сложно. Вроде бы я должна гордиться заслугами, кричать о них на каждом шагу, но не выходит. Даже сейчас, слыша слаженное «О! Ничего себе!», захотелось поспешно всех разуверить, что на самом деле, кроме как проводить опыты в лаборатории, больше ни на что не способна.

– И вас с десятой степенью отправили на север? – не разделив восторга с остальными студентами, блондинка откинула пряди волос с лица, и недовольно фыркнула. – Не верю.

Похоже, в следующий раз придется принести с собой диплом с печатью Королевской Академии.

– Мика, вы пытаетесь обвинить профессора во лжи? Не слишком умно с вашей стороны.

На помощь мне пришел Винсент. Уверенный, спокойный, собранный. И наверняка это не внешняя маска, как у меня.

Девушка метнула на профессора кокетливый взгляд, и заискивающе улыбнулась:

– Почему сразу пытаюсь обвинить? Я всего лишь интересуюсь довольно странным фактом.

И отчего мне в ее интересе чудиться откровенное неуважение?

– Ничего странного в этом нет, – бросив взгляд поверх голов студентов, стиснула руки в кулаки. – В Министерстве решили, что вашей академии не хватает именно меня.

Прозвучало глупо, но ничего умнее придумать не смогла.

На этот раз смешки были вполне дружелюбными. Стало чуточку легче.

– Есть еще вопросы?

Вопросов не нашлось, и мы распрощались со студентами, доверив курсы старостам.

До кабинета мы шли молча. Только у двери Винсент придержал меня за локоть и с улыбкой произнес:

– В Министерстве так и сказали?

Я очень старалась сохранить серьезное выражение лица, но не вышло. Губы дрогнули в полуулыбке, и смех – тихий, искренний – вырвался из груди.

– Слово в слово!

На этом наше общение завершилось. Профессор оставил меня одну, надеясь, что я не заблужусь в коридорах академии.

Я и не заблудилась. Просидела за изучением папок, пока в кабинете никого из преподавателей не было, а после дверь с грохотом открылась и на пороге, словно вихрь, появилась Тильда.

– А, вот ты где! – будто мы были закадычными подругами, девушка бросилась к столу и удостоила меня крепких объятий.

Кажется, секретарь ректора легко сходится с людьми, даже не беря в расчет то, что эти люди сходиться с ней не особо желают.

– Светлого дня, – стараясь быть вежливой и только, поприветствовала ее.

– Светлого, – отмахнулась и плюхнулась на стул. – И как тебе в нашей дыре? Понравилось?

Я бы не сказала, что здесь такая уж дыра, да и приехала я сюда не за развлечениями. А сама академия мало чем отличалась от столичной, во всяком случае, студенты были такими же.

– Ничего плохого.

– Серьезно? О! А как там в столице? Сегодня ты мне расскажешь?

Вот так просто?

– Тильда, сегодня вряд ли, нужно изучить программу, и подготовится к первой лекции, – девушка попыталась что-то возразить, но я перевела тему. – Ты мне лучше помоги найти библиотеку?

Судя по тому, как она скривилась, мой вопрос ей не понравился, хотя отказывать не стала, что, несомненно, хорошо.

Когда бегло осматривала содержимое папок, удостоверилась, что общие науки изучались студентами в сжатой форме. То есть сам общий курс и так сжат, а с подачи профессора Диам он превратился в сокращенную форму сокращенного варианта. Боюсь представить, какие познания выносят учащиеся за стены академии после окончания.

Несомненно, изучение географии, разнообразия рас, культуры и светской этики вряд ли можно отнести к необходимым предметам при том же устройстве на работу. Хотя, не зная элементарных вещей, можно ведь сойти за бездаря, и не важно, что степень по целительсву или силовой магии при этом будет выше пятой.

 Возможно, это глупо, но мне кажется, что неважных предметов попросту не существует.

Пока мы шли в библиотеку, щебетание Тильды порядком утомило, и я несказанно обрадовалось, как только она оставила меня на попечение невысокой дородной женщины с огромными очками в пол лица.

Та, в свою очередь, оказалась приятным человеком, что меня удивило. Как-то за последние дни привыкла, что каждый относится ко мне, будто к кровному врагу, так что обычное общение стало приятной неожиданностью.

Книг я набрала много и не все были нужны для подготовки к лекциям. Несколько из них касались севера и местных традиций, а еще одна – история создания академии. На кожаной обложке последней так заманчиво светилось выбитое на ткани белое раскидистое дерево, что я не смогла пройти мимо.

А стоило вернуться в комнату, по пути заглянув в столовую, как я ушла с головой в подготовку.

Глава 7

Ночь оказалась бессонной. Действительно бессонной – сначала я изучила расписание, выяснив, что у меня будет по две лекции в день, потом составила подробный план занятий, а под конец вовсе решила отрепетировать вступительную речь. На последнюю, почему-то, ушло больше всего времени. Слова казались глупыми, неубедительными, трусливыми, и что с этим делать я так и не придумала.

Когда легла в кровать, сомкнуть глаза так и не смогла. Сердце то отбивало сумасшедший ритм, то замирало от страха.

Я уже продумала предстоящий день в мельчайших подробностях – от гардероба, до походки, но избавиться от нервного напряжения не вышло.

И только под утро, когда на сон осталось чуть больше двух часов, я вспомнила об успокаивающей настойке – мягкой и быстродействующей.


Два часа на отдых – это мало. Любой целитель признал бы меня больной, взглянув на черные круги под глазами и неестественно бледный цвет лица. Пришлось достать из припрятанных зелий еще одно с забавным названием «Светлое утро».

После него утро действительно стало светлым, и бодрым, но не менее нервным.

Из своей комнаты я вышла, будто собралась на казнь, хотя внешне старалась выглядеть совершенно спокойно. Сдержанно поприветствовала профессора Проса, который причмокивая, пил горячий чай на кухне, и, окинув взглядом небольшое помещение, с тоской подумала, что наличие собственной чашки еще ничего не значит. Ни чая, ни съестных припасов у меня нет.

Пришлось возвращаться в комнату, брать конспекты и идти в столовую, где мне предложили и чай, и запеканку, и горячие булочки. Что удивительно, даже без Винсента рядом, повара и разносчицы относились ко мне доброжелательно. По всей видимости, здесь только профессора обладают столь гадким характером, остальные милейшие люди. И доктор Аттэ, и библиотекарь, и работники столовой.

По расписанию первая лекция у меня оказалась свободна, так что я спокойно вошла в свою – звучит очень волнующе – аудиторию и опустилась за преподавательский стол. Высокая кафедра, за которой смело можно спрятаться, если окончательно оробею, черная, поблескивающая в лучах солнца доска, потертые карты на стене и пустой шкаф с запылившимися стеклами. Не велики владения, но... Мои!

Усидеть на месте не смогла. Спустилась с кафедры и поднялась по ступеням к самому верхнему ряду. Да, по эту сторону аудитория для меня выглядит куда привычнее.

К тому времени, как прозвенел звонок, и первые студенты потянулись к дверям аудитории, я успела с десяток раз успокоиться и вновь запаниковать. Твердила вступительную речь, переживая, что попросту забуду ее в самый ответственный момент.

Но стоило двери открыться, как я моментально внутренне подобралась, надевая на лицо маску спокойствия.

Через порог перелетел, иначе и не скажешь, вихрастый светловолосый парень:

– Здрасте, – он окинул меня внимательным взглядом, и, ухмыльнувшись своим мыслям, прошел к первому столу.

Умостился на скамью, водрузив на стол толстую тетрадь, и подмигнул:

– Да ладно, не тряситесь, мы не такие уж и страшные!

Я честно пыталась удержать серьезное выражение, но не выдержала – короткий смешок сорвался с губ.

– Хочется верить, – бросила в ответ, действительно пытаясь поверить его словам, и перестать трястись, словно лист на ветру.

Толпа студентов, оживленно переговариваясь между собой, ворвалась в аудиторию и тут же затихла, уставившись на меня.

Так мы и замерли. Они – сканируя взглядами молоденькую стажерку, я – моих изощренных мучителей. А то, что мучить они меня будут, понятно и без подсказок – в глазах почти каждого затаилось предвкушение.

Первой в себя пришла я:

– Светлого дня, уважаемые студенты! – что удивительно, голос не дрогнул, в отличие от рук, которые я сцепила на коленях под столом.

– Светлого! – нестройным хором отозвались они, и, наконец-то, рассредоточились по аудитории.

«Спокойно, Аделия, спокойно» – как мантру повторяла для самой себя, раскладывая на столе подготовленный материал.

Второй курс, география, и, судя по записям профессора Диам, досконально они изучили лишь северные земли.

– Профессор Лоусон? – перекладывая листы с места на место не заметила, как ко мне подошла хрупкая девушка, невысокого роста.

– Да?

– Вы просили составить списки, – она протянула мне тонкую папку и журнал группы, – вот.

Списки... Точно.

– Благодарю, а ты?

– Лили Эртон, – смутившись, прошептала староста группы.

И не дожидаясь моих слов, быстрым шагом направилась на свое место.

Девушка постаралась на славу – в списках было подробно описано кто из группы и на каком факультете учится, а самое главное она не поленилась указать уровень магии каждого студента.

Последнее не так важно, но...

Довольно странно, что у большинства силовиков уровень уже, несмотря на второй курс, достиг единицы, а то и полутора, в то время как у целителей и зельеваров, которых насчитывалось чуть меньше десяти – в основном нулевой. Даже у трех студентов правового факультета уровень чуть не дотянул до единицы, что куда лучше подопечных сестер-близняшек, видимо профессор Диам к своим предметам относится гораздо внимательнее.

Печально, но слова Винсента находят подтверждение – факультет силовиков более популярен.

– Профессор, а у вас индивидуальные занятия будут? – мысли прервал мальчишеский голос – насмешливый, дерзкий.

А следом за вопросом грянул взрыв хохота.

Я медленно отложила список в сторону, взяла журнал и открыла на первой попавшейся странице. При этом лихорадочно пыталась придумать достойный ответ.

– Вы настолько плохо усваиваете материал?

Вчера, готовясь к лекции, я забыла попрактиковаться в остроумии, а ведь стоило бы, судя по веселому настрою студентов.

Посмотрела на смельчака. Высокий, пожалуй, для своего возраста даже слишком, широкоплечий, с короткими черными волосами и нахальной улыбкой.

Стоит, прислонившись к стене у окна, и разглядывает меня, как подопытную зверушку. Уверенный в своей безнаказанности.

– Отчего же? – наигранно удивился, и сделал пару шагов к преподавательскому столу. – Материал усваиваю не плохо, а вот от практики не отказался бы, тем более с вами.

Смеяться или плакать? Хотя ни то, и не другое. Что бы я сейчас ни ответила, он вывернет так, как ему это нужно. На мое счастье повисшую паузу разорвала трель звонка.

Парень коротко хмыкнул и прошел к своему месту.

Ну что же, Аделия, война началась.

– Уважаемые студенты, прежде, чем мы продолжим изучать географию, я хотела бы познакомиться с вами поближе, – поднялась из-за стола и встала за кафедру. Ноги дрожали, будто я до этого пробежала огромное расстояние.

– Прямо здесь? – выкрикнул кто-то из парней.

Хотела спросить, а где же еще, как осознала, в каком именно контексте они восприняли мои слова.

Снова смех, вот только одной мне совсем не смешно.

– Естественно, – процедила сквозь зубы, когда веселье стихло.

– О, да вы любительница экспериментов!

Я даже не стала смотреть, кто именно бросил эту реплику.

Схватила журнал и что было сил, треснула им по кафедре:

– Молчать! – переживания, усталость и злость смешались в одном флаконе.

Опасное сочетание.

Аудитория притихла, вот только ухмылки никуда не пропали.

Постаралась взять себя в руки и спокойно продолжила:

– Я буду называть вас по именам, а вы поднимайтесь со своих мест, хорошо?

– А подниматься куда? Прямо на кафедру?

Волна смеха заглушила окончание фразы.

Я бессильно огляделась. Как еще их заставить слушать меня и не выворачивать каждое слово наизнанку?

Они бы так и веселились, если бы дверь не открылась, и на пороге не показался профессор Райт. Хмурый, собранный, злой.

Воцарилась тишина.

– Что здесь происходит?

Голос прозвучал обманчиво спокойно, а за напускным спокойствием скрывалась буря, того и гляди грянет гром.

Ребята, в основном те, что из боевиков, вытянулись по струнке и сложили руки на столах, всем своим видом выражая – смех вам почудился, профессор Райт, мы вот сидим, внимательно слушаем лекцию по географии.

– Мне повторить вопрос?

По всей видимости, Винсент верить этим невинным мордашкам был не намерен.

В ответ вновь тишина – смельчаков не нашлось.

– Хорошо, тогда накажу весь курс...

Тяжело вздохнув, решила вмешаться:

– Профессор Райт, все хорошо, не беспокойтесь, я просто рассказывала студентам забавный случай.

Выдохнула. Тоскливо подумала, что наказать этих выскочек не мешало бы, но не такой ценой.

Винсент медленно обернулся ко мне, окинул внимательным взглядом и растянул губы в скептической ухмылке:

– Да? Может быть, и мне расскажете? Знаете ли, давненько я не веселился!

Издевается... Печально, а я ведь ему действительно благодарна за попытку помочь.

Пришлось выкручиваться:

– Думаю, во время обеда расскажу.

Прозвучало двусмысленно, как будто я его на обед пригласила. Почувствовала, как по щекам расплылся жар.

Выдавила слабую улыбку:

– Так мы продолжим лекцию?

Мужчина ничего не ответил, лишь посмотрел на студентов так, что они буквально застыли истуканами и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

– Так вот оно что, – лениво протянул зачинщик прежнего разговора. – Ничего нам, парни, не обломится, она уже на душку Райта запала.

Впервые за свою жизнь мне захотелось кого-то ударить, но сдержалась.

Да и с чего он взял, что я на Винсента «запала»? Ничего подобного, его всего лишь назначили моей нянькой. И между этим определением и симпатией очень большая разница.

– Итак, продолжим, – ответила, ни на что не обращая внимание. – Шион Гард?

Удивительно, но ребята прекратили отпускать неуместные шуточки, и послушно поднимались со своих мест. Больше, чем уверена, в этом не моя заслуга, уж больно они профессора Райта испугались.

Хотя идеальная тишина, все же, в аудитории так и не воцарилась. Студенты тихо переговаривались между собой, посмеивались, но срывать лекцию больше не стремились. Достижение.

А как только мы разобрались со знакомством, я приступила к материалу по географии.

На самом деле, наша страна, хоть и не большая по площади, очень богатая и разнообразная. От жаркой южной границы, до северных гор – красивая природа, неисчерпаемые ресурсы и довольно дружелюбные соседи. Правда с последним на севере не так все гладко, как того хотелось бы, но до открытых конфликтов не доходит уже давно, что радует.

Благодаря халатности профессора Диам, ребята о южных и западных землях не знали практически ничего. И самое неприятное, что узнавать и не стремились, просто отмахнувшись от моей лекции несколькими фразами – «Зачем нам это? Мы живем здесь, на севере, и куда важнее знать географию этой местности, чем всего остального».

Такое ощущение, что в Северной Академии, в отличие от столичной, студенты напрочь лишены жажды знаний, и желания узнать что-то новое.

Когда я вновь осталась в аудитории одна, бессильно опустилась на стул и прикрыла глаза. А это только первая лекция, сегодня меня ждет еще одна, и завтра, и послезавтра тоже. Нет, все же готовиться ночами к экзаменам, и писать рефераты, куда проще, чем отбиваться от пошлых шуточек и пытаться доказать, что каждый предмет по-своему важен.

Небольшая передышка закончилась, как мне кажется, слишком быстро. Дверь распахнулась и в аудиторию вошла блондинка, Мика, кажется, в окружении стайки девушек. Молча окинула меня взглядом и растянула губы в улыбке.

Судя по всему, первая лекция была еще ничего, в отличие от той, что начнется с минуты на минуту.

Хотя это не все сюрпризы. Самым последним в аудиторию вошел блондин, на защиту которого вчера бросилась мышка.

В отличие от Мики, на меня он посмотрел хмуро, но без злобы или ехидства.

– Светлого дня, уважаемые студенты! – первой поприветствовала ребят, пока не посыпался град глупых шуток.

На удивление в ответ прозвучало лишь приветствие, даже белокурая девица не осталась в стороне, но ее ехидная усмешка мне совсем не понравилась.

– Пожалуй, начнем со знакомства.

На это раз я постаралась избегать двусмысленных фраз.

– Кто из вас староста? – обвела взглядом собравшихся.

Никто не отозвался.

– Она заболела, – поднимаясь со своего места, произнесла Мика. – Я приготовила список за нее.

Скажи это кто другой, я бы обязательно поверила в искренность и желание помочь, но эта девица доверия у меня не вызывала.

– Да? – постаралась не выдать своих сомнений. – Тогда давайте его мне.

Кажется, она только этих слов и ждала.

Вальяжной походкой, прошла вдоль столов. Скрыть торжествующую улыбку даже не постаралась.

У моего стола остановилась и протянула тонкую папку:

– Вот, тут все, что вы просили.

Холеные кисти рук, украшенные звонкими браслетами, на длинных пальцах драгоценные кольца. По всей видимости, девушка из богатой семьи.

– Благодарю, – взяла список с опаской, ожидая какой-то подлянки, но ничего не произошло.

Мика едва слышно хмыкнула и, круто развернувшись, направилась к своему месту.

Открыла папку, бегло просматривая аккуратно выведенные слова.

И на этом курсе основная масса студентов относится к боевому факультету, включая саму Мику. Уровни магии девушка писать не стала, хотя почему-то я уверена, что ничего нового не увижу.

Перевернула лист, чтобы дочитать список до конца и тут же отдернула руку. В кончики пальцев будто вонзились тысячи иголок, чтобы следом превратиться в нестерпимый зуд.

«Чесоточный порошок» – забилась лихорадочная мысль, а смешки, что стали раздаваться в аудитории, только подтвердили мою догадку.

Если срочно не обработать пальцы розовой водой, то уже через десять минут я буду кататься по полу, пытаясь унять этот противный зуд.

– Прошу меня простить, я сейчас вернусь, – стараясь не терять самообладание, поднялась с места и ровным шагом направилась к двери.

И только оказавшись в коридоре, слушая оглушающий хохот студентов за моей спиной, бросилась со всех ног в лазарет.

Глава 8

Когда я вбежала во владения доктора Аттэ, зудели уже не только пальцы, но и кисти рук. Ощущения, нужно признать, незабываемые.

– О, профессор, я не ждал, что вы вспомните просьбу старика так скоро... – на последнем слове он подпрыгнул со стула, на котором сидел, и кинулся ко мне. – Что с вами?

Пришлось вытянуть руки перед собой.

– Чесоточный порошок, – прошипела сквозь зубы, борясь с желанием расчесать кожу до крови, лишь бы избавиться от этого зуда.

– Вот паразиты! – в сердцах сплюнул доктор.

Он подошел к шкафу, и, гремя склянками, достал большую бутыль с розовой водой.

– Идемте, вот сюда, над раковиной.

В таком состоянии я готова была бежать за этой водой на край света.

Закатала рукава блузки повыше, и со стоном прикрыла глаза, стоило первым каплям попасть на кожу.

– Не представляете, как я вам благодарна!

Когда от шутки Мики не осталось и следа, я, наконец, смогла внятно изъясняться.

– Да что там, – отмахнулся мужчина. – Вы лучше скажите, кто решился на такую подлость?

В прозрачных старческих глазах горело искреннее сочувствие.

– У студентов чувство юмора довольно специфическое, – ушла от прямого ответа и сделала пару шагов к выходу. – Если вы меня извините, то...

Не договорила, доктор перебил меня:

– Идите, конечно, а то кто знает, что еще они учинят!

Послав благодарную улыбку, взялась за ручку, но вовремя вспомнила:

– А как ваша пациентка?

Стыдно признаться, но имя мышки я так и не спросила.

– О, с Одри все прекрасно, сегодня утром я отпустил ее в общежитие.

Кивнула и поторопилась уйти, хотя будь моя воля, я бы предпочла остаться здесь, а не возвращаться к «дружелюбным» студентам.

Но спешила напрасно – аудитория оказалась пуста. Третий курс самовольно покинул лекцию, да и папка с чесоточным порошком на листах пропала.

С этим нужно что-то делать, оставлять без внимания такие выходки нельзя.


Обед, неудачно назначенный мной же профессору Райту, пропустила. Попросила сердобольную повариху собрать перекусить и ушла в комнату.

Немногочисленные студенты, встретившиеся по пути в преподавательский корпус, с любопытством поглядывали на мои руки, видимо, пытаясь найти следы от чесоточного порошка. Ничего удивительного – обычно такие вести разносятся по академии так же быстро, как действует этот самый порошок.

Внешне я оставалась спокойной, хотя внутри клокотала злость и обида. Совсем не так я представляла себе преподавательскую деятельность.

И как мне быть? Опуститься до уровня вредной студентки и мстить так же подло и мелко? Сомнительное удовольствие, да и не достойно звания профессора, коим я теперь являюсь.

Здесь нужно подумать, и решить, что предпринять, чтобы не выставить себя посмешищем, и в тоже время показать Мике и подобным ей, как можно поступать, а как лучше не стоит.

Никого из преподавателей в корпусе еще не было. Я не торопясь заварила себе чай, благо в столовой меня снабдили и заваркой, и кусочками сахара, и заперлась в своей комнате.

Что же, первый рабочий день вряд ли можно отнести к тем, которые я буду с блаженной улыбкой на губах вспоминать в глубокой старости. Да и второй, скорее всего, будет точно таким же.

Студенты прекрасно понимают, что мои предметы, это всего лишь дань одобренной в Министерстве программе, и я никак не могу повлиять на их отношение. Пока не выдвину ректору предложение одобрить по вводному курсу тестирование в конце каждого семестра и годовые экзамены. Тогда учащимся придется серьезнее относиться и ко мне, и к лекциям.

А пока этого не случилось, буду вызывать у ребят интерес к географии, мировой истории и другим предметам умением виртуозно рассказывать.

Оставшееся время до вечера пролетело почти незаметно. Я готовилась к завтрашнему «бою», тщательно подбирая факты из истории и из справочника по расам. Наплевав на порядок параграфов, выписывала в тетрадь самые невероятные и даже абсурдные происшествия, которые точно будут интересны. Во всяком случае, надеюсь на это.

Профессора давно вернулись в корпус. Я слышала звонкие голоса сестер и грузные шаги Проса, тихое ворчание Диам и хмыканье Винсента. Сидя за закрытой дверью, мне показалось, что мое появление здесь ошибка. Что эти люди не готовы впустить в свой сложившийся коллектив какую-то выскочку из столицы. Видимо, я зря надеюсь на добрые отношения, которые могли бы появиться между мной и преподавательским составом.

Если бы только можно было вернуться назад и исправить все. Но, увы, несмотря на десятую степень, управлять временем я не умела. Да и в принципе магов, способных на подобное не существует. Так что стоит оставить глупые мечты и принять реальность такой, какая она есть.

Я уже складывала книги, собираясь лечь спать пораньше, как одна из них упала на пол, открывшись на предпоследних страницах. Этот сборник достижений и нововведений в области целительства я прихватила случайно, точно так же как книгу об истории академии. И на мою беду на белоснежном листе жирным шрифтом были напечатано:

«Выдающийся ученый, магистр биологических наук, профессор Шинару совершил прорыв в области целительства. Согласно его докладу перед собранием кандидатов, теперь целители могут возвращать выгоревшим магам их силу...»

Дальше читать не смогла – отвращение, боль и ярость сплелись в единый клубок, мешая вдохнуть полной грудью. Очертания предметов смазались, превращаясь в калейдоскоп воспоминаний из обрывков фраз и картинок.

Когда-то я верила в собственное блестящее будущее...

Открытия, лабораторные исследования, доклады...

Возможность помочь тем, кто уже ни на что не надеется...

На деле вышло так, что мне достались лишь мечты – пустые и бестолковые.

Захлопнула книгу и швырнула ее на стол. Послышался звон – пустая чашка упала на пол и разбилась, оставив после себя множество мелких осколков. Символично...

Слез не было, только в глазах пекло, да дыхание вырывалось с хрипом. Сколько я так просидела, насильно вырывая себя из омута воспоминаний – не знаю. С трудом поднялась на ноги, собрала остатки некогда любимой чашки и вышла из комнаты.

В коридоре было тихо, и на кухне не горел свет. Я на ощупь прошла к раковине, выбросила осколки в мусорное ведро. Возвращаться в комнату не хотелось, и если быть откровенной с самой собой, хотелось, как минимум, сбежать отсюда и неважно куда. Словно от воспоминаний можно убежать.

– Не спится? – вопрос Винсента разрезал ночную тишину.

– Нет.

Надломленный голос вызывал жалость, даже у меня самой. Прокашлялась, обернулась и уже довольно бодро повторила:

– Нет, но уже собираюсь уходить.

Мужчина зажег лампу. Проморгавшись, обошла стол, и оказалась лицом к лицу с профессором. Уступать дорогу он не собирался.

– Как прошли лекции? – особенное ударение сделал на последнем слове.

Судя по тону, и насмешливой ухмылке на лице, этот день не исчерпал неприятные сюрпризы для меня.

Вспомнилась шутка Мики, да и то, что курс сбежал с лекции. Винсент наверняка об этом знает.

– Я бы сказала не плохо.

Не говорить же ему о том, что меня студенты ни во что не ставят? Это моя проблема. Да и решаема она, пусть не сразу, но все же.

– Не плохо, значит... – сделал вид, что задумался.

Вдохнул глубокого, будто собираясь что-то сказать, и передумал. Только усмехнулся, да покачал головой. Повисшее между нами молчание показалось неуютным, и я предприняла еще одну попытку обойти мужчину. Вот только следующий вопрос заставил вспыхнуть от стыда:

– Я ждал тебя в столовой на обед, очень хотел послушать «забавную» историю, а ты так и не пришла.

И в голосе звучит обманчивое расстройство. Издевается. И испытывает при этом удовольствие.

– Я... – замялась, растерянно теребя в руках край кофты, – была занята.

Действительно, чем не оправдание? Уважительная причина, между прочим! Или почти уважительная.

– И чем же?

Винсент явно не желает мне уступать. Будто специально выводил из себя, чтобы я сорвалась и высказала ему что думаю и о студенческих выходках, да и о его тоже. Но я промолчала – с большим трудом, должна заметить, это мне удалось.

– Не думаю, что обязана перед вами отчитываться! – проговорила сдержанно, намеренно подчеркнув официальный тон.

Опять усмехнулся, отступил, давая пройти, но в спину все же бросил:

– Если станет совсем худо, обращайся, помогу.

А вот это вряд ли. В конце концов, пора бы мне уже повзрослеть, и научится самой решать свои проблемы. Эта мысль мне настолько понравилась, что в комнату я входила, улыбаясь, совсем позабыв о злости.

Глава 9

В эту ночь я спала сном младенца – переживания и напряженное ожидание неизбежного отошло на второй план. Здраво рассудила – если уж все так плохо, то к чему эти мучения?

А утром все пошло совсем не так, как я рассчитывала. Впервые в жизни проспала! Семь лет в качестве студентки ни разу не опаздывала ни на одну лекцию, а тут второй день в качестве преподавателя и такой конфуз.

Неслась по коридорам, сбиваясь с шага, несколько раз роняя исписанные листы. Остановилась только перед дверью, чтобы отдышаться и войти к ребятам, как ни в чем не бывало. Пригладила волосы, одернула блузку и юбку, досчитала до десяти. В конце концов, что это я разволновалась? Десять минут – это не так много на самом-то деле.

В аудитории, ожидаемо, было шумно, и первый курс не сразу заметил, что больше не предоставлены сами себе. Пришлось прокашляться и громко произнести:

– Светлого утра, уважаемые студенты!

Гомон голосов стих. Наступившая тишина показалась оглушающей – попросту не ожидала, что мое появление произведет такое сильное впечатление. Собственно, они и ответили мне с заминкой, но довольно слаженно:

– Светлого утра, профессор Лоусон.

Ожидая какой-нибудь гадости, шуточек и чего-то подобного, прошла к своему столу, но молчание нарушало разве что тиканье минутной стрелки на старых часах над идеально чистой доской. Хм... Или это затишье перед бурей?

Опустилась на стул, разложила подготовленный материал по истории, подняла голову. Притихли, наблюдают за мной исподлобья. Не позволяют себе ничего лишнего, разве что явного любопытства в глазах скрыть им не удавалось. То ли боги смилостивились надо мной, то ли первокурсники еще не успели обнаглеть настолько, чтобы издеваться над преподавателем. Во всяком случае, буря так и не грянула.

– Кто из вас староста курса? – прервала затянувшееся молчание, подарив ребятам дружелюбную улыбку.

С первого ряда поднялся долговязый парень. На тощем лице с острыми скулами расцветали лихорадочные красные пятна, да и походка дерганая, нервная. А стоило опустить взгляд на папку, которую он протянул мне дрожащей рукой, догадалась о причине его нервозности.

Посмотрела на него, и спросила напрямую:

– Мика?

Парень кивнул, вжал голову в плечи, будто желая испариться, или еще лучше – провалиться под пол аудитории, лишь бы не видеть страшного профессора, то есть меня.

– Садись, – небрежно махнула одно рукой, другой отодвинула папку на угол стола. Второй раз на эту уловку не попадусь.

– Что же, я думаю, мы с вами познакомимся и без списка.

Староста шумно выдохнул, и первым подскочил с места:

– Я Грегори Шат, факультет целительства, третий уровень магии.

Ничего себе! На первом курсе и уже третий уровень? У парня богатый потенциал, если не забросит учебу в угоду таким, как Мика.

Записала его в свой собственный список, и стала поочередно поднимать остальных студентов. На саму лекцию осталось совсем немного времени – радовало только то, что они заинтересованно слушали краткие заметки из истории нашего государства. Воодушевившись маленькой победой, попытала счастье:

– Если у кого-то появится желание написать небольшой доклад на тему самых курьезных случаев из прошлого, я была бы рада его послушать.

Стимул так себе – куда бы весомее звучало «тому поставила бы зачет автоматом», но, увы, такой властью я не наделена. Пока что.

Когда аудитория опустела, и я осталась одна, не смогла сдержать довольную улыбку. Пожалуй, впервые за последние дни у меня появился весомый повод для радости – искренней и незамутненной. Правда, улыбка тут же померкла, стоило вспомнить про папку, что сиротливо лежала на столе.

Чем же я так не угодила Мике, что она подговорила Грегори на подлость? Или она за мой счет решила устроить себе бесплатное развлечение? Что же, сама напросилась.


К тому моменту, когда двери распахнулись, и в мои владения стали подтягиваться студенты третьего курса, я хорошенько обдумала план действий. Как бы там ни было – чесоточный порошок, это слишком жестоко. Бывали случаи, что пострадавшие раздирали кожу в кровь, но куда опаснее, если хотя бы капля этого порошка попадет на слизистую глаза. Можно ослепнуть и никакое магическое лечение не способно исправить это.

Вряд ли Мика думала о том, что делает. Да что там, студенты редко отдают отчет в собственных действиях, особенно когда это касается пресловутых шуток. Главное ведь повеселиться, остальное не имеет значения.

Ребята, заходя в аудиторию, бросали на меня кто любопытные, кто насмешливые, кто жалостливые взгляды. Последних было меньше всего, но радует, что они вообще присутствуют. Значит, не все безгранично преданы Мике.

Девушка явилась со своей свитой после трели звонка. Окинула меня злорадным взглядом, потом, не стесняясь и не таясь, произнесла:

– Профессор, что же вы среди лекции бросаете своих студентов? – голос полон притворного сожаления.

Позволила себе холодную усмешку:

– Уверяю вас, такого больше не повторится.

Фыркнула в ответ, недовольно передернула плечами. Она же, наверняка ждала, что я буду бледнеть и краснеть, вспоминая ее шутку, но тут ей не повезло.

Все студенты на месте, можно начинать. И только я собралась озвучить, чем сегодня мы будем заниматься, как в дверь робко постучали. Не дожидаясь моего разрешения, в аудиторию заглянула та самая мышка – Одри.

– Извините, профессор, можно войти?

Так значит, все виновники той драки, за исключением темноволосого парня, учатся на третьем курсе? По внешнему виду мышки и не скажешь – худая, невысокая, с огромными очками на пол лица и детскими ямочками на щеках, я подумала, что она первогодка.

– Можно.

Девушка прошмыгнула мимо меня, уселась на свое место и приготовилась слушать.

– Светлого дня, уважаемые студенты! – сделала небольшую паузу. – Так как наша первая встреча не удалась, – особый акцент на последнем слове, – предлагаю следующее – я буду вызывать каждого к доске, а вы блеснете накопленными знаниями.

И не дав возможности никому возразить, посмотрела на Мику:

– Вы первая.

В ее глазах промелькнуло недовольство, правда, всего на мгновение.

– Как скажете, – холодно усмехнулась, уверенная в своих силах.

Ну-ну, сейчас посмотрим.

Я долго думала, как именно «наказать» девушку за выходку. Вряд ли мой способ окажется таким уж действенным, но попытать счастье стоит.

Походкой от бедра, пытаясь выставить себя в выгодном свете, девушка поднялась на кафедру и замерла, всем своим видом демонстрируя наплевательское отношение.

– Итак, расскажите мне, как нужно приветствовать представителей агорской расы?

Такого вопроса Мика не ожидала. Недовольно вспыхнула:

– Вы не забыли, что у нас лекция по истории? – голос полон ехидства.

– Совсем нет, – прошла к столу и опустилась на слегка скрипнувший стул. – Я изменила расписание, поэтому сейчас хочу от вас услышать, как нужно приветствовать представителей агорской расы.

Если судить по записям профессора Диам, то ответ на этот вопрос студентка не знает.

Девушка молчала не долго. Она быстро смекнула – искать что-то в своей памяти бесполезно, поэтому перешла в нападение:

– Профессор Лоусон, я считаю, что не стоит забивать себе голову всякой ерундой.

И смотрит на меня, словно выиграла сражение. Пропустила ее реплику:

– То есть, вы не знаете? – уточнила для вида.

– Не считаю нужным это знать! – дернула изящным плечиком.

– Очень опрометчиво, – спокойно заметила и обратилась к аудитории. – Представители агорской расы живут обособленно, не привечая чужаков. Но, тем не менее, некоторые из обычаев их страны известны нам. К примеру, если вы поприветствуете подданного Агоры традиционным поклоном, то вполне заслуженно можете получить кулаком по лицу.

Студенты недовольно зашептались, а один из парней возмущенно спросил:

– Это почему еще заслуженно?

– Потому что в их стране поклон считается оскорбительным жестом.

Раздались смешки. Я посмотрела на Мику – девушка чувствовала себя, мягко говоря, не в своей тарелке. А уж когда кто-то из ребят выкрикнул – «Эй, Мика, ходить тебе с фингалом!», вовсе покрылась красными пятнами и недовольно засопела.

– Так вот, иногда стоит знать азы, чтобы не расплачиваться собственной красотой и здоровьем.

Обернулась и поймала улыбку Одри – удивительное дело, но эта самая улыбка преобразила ее до неузнаваемости. От нее будто теплом повеяло – родным и знакомым.

– А как же их нужно приветствовать? – робко спросила рыжеволосая девушка с последнего ряда. – Я Далика Гоур, – поспешила представиться, что я посчитала хорошим знаком.

– Думаю, на этот вопрос вы ответите мне сами, на следующей лекции, – я старалась быть дружелюбной, спокойной, уверенной. И самое приятное, что у меня это получалось.

– Можете занять свое место, Мика, – бросила, не оборачиваясь, а когда она проходила мимо, зло чеканя шаг, остановила: – Я думаю это ваше? – и пододвинула папку к краю.

Смешки в ее адрес стали куда громче.

Прежде, чем взять папку со стола, она подняла на меня глаза и скривила губы в подобие усмешки. Я и не надеялась, что наше милое «противостояние» завершится так просто.


После лекции, которая в оставшееся время прошла вполне спокойно, ко мне подошла Одри. Точнее девушка нерешительно мялась у стола, пока я делала в журнале пометки.

– Ты что-то хотела? – подняла на нее взгляд.

Худенькая, того и гляди, сломается. И глаза – огромные, серые, вроде бы и безликие, но в то же время удивительно выразительные. Сочетание несочетаемого.

От моего вроде бы простого ответа она покраснела, побледнела и еле слышно пролепетала:

– Я хотела вас поблагодарить, – запнулась, перевела дыхание, – спасибо, что помогли тогда.

Стоило вспомнить это «тогда», как девушка скривилась. Хотела прочитать ей нотацию на тему «не стоит лезть в гущу событий», но передумала. Судя по всему Одри и сама не рада, что оказалась в такой ситуации. Потому ограничилась мягкой улыбкой:

– Не за что. Рука не беспокоит?

Улыбнулась в ответ и призналась:

– Ночью болит немного, но это не страшно, – добавила, будто я могу обидеться на ее признание.

Усмехнулась, по-доброму. Вот ведь, и правда, мышка. Всего боится! Хотя под раздачу вот попала.

– Не переживай, это нормальное явление. Из-за того, что кости сращивали магией, будет такой побочный эффект. Ты главное руку не перенапрягай в течение дня, а на вечер втирай обезболивающую мазь.

На каждую мою фразу девушка неистово кивала, мне даже показалось, что у нее вот-вот шея сломается, но нет, все обошлось благополучно.

– Хорошо, спасибо, – повторила еще раз и сделала шаг к двери.

Вернулась к бумагам. Сегодня лекция не имела ничего общего с основными темами, хотя и произвела на ребят неизгладимое впечатление. Остается надеяться, что дальше я смогу придерживаться этой стратегии.

– Профессор? – не заметила, оказывается, Одри уходить не торопилась.

– Что?

– Мика так просто не успокоится, будьте осторожны.

Уголки губ дрогнули:

– Спасибо, Одри! – девушка неуверенно переступила с ноги на ногу, и, наконец, ушла.

Не успокоится. Посмотрим, на что еще она осмелится.


Я заполнила журнала, набросала план для завтрашних лекций и решила уважить посещением доктора Аттэ. Вчера он мне здорово помог, а я даже толком не поблагодарила его, все на бегу и на бегу.

По пути зашла в столовую, выбрала пирожные, сдобные булочки, фруктовые конфеты и пошла в «гости».

В лазарете никого не оказалось. Вошла в палату и увидела старика. Он лежал на койке, укрывшись одеялом, и беззвучно что-то бормотал потрескавшимися губами.

Коробку со сладостями бросила на подвернувшийся стул и подбежала к нему:

– Доктор Аттэ, вам плохо? – хотя глупый вопрос, конечно же, ему плохо. Чем же еще объяснить неестественно белый цвет лица и испарину на лбу?

– Доктор? – потрясла по плечу, лихорадочно соображая, с чего лучше начать. Проверить ауру, пульс и... Только протянула руку к его запястью, как он открыл глаза и недоуменно нахмурился:

– Профессор, что-то случилось? – и это он меня спрашивает? Да у меня-то ничего не случилось, в отличие от него.

– Нет, ничего, – для убедительности отрицательно покачала головой. – Вам плохо?

– Мне? – удивился еще больше старик. Водянистые глаза на мгновения показались на тон темнее. – С чего вы взяли?

Обвела взглядом его положение, и он поспешил разуверить меня:

– Ах, это! Нет, что вы, я всего лишь прилег отдохнуть.

Теперь пришел черед мне хмуриться. Очень это не похоже на «прилег отдохнуть». Да он выглядит больным!

– Милое дитя, не стоит хмуриться, иначе на вашем точеном личике раньше времени появятся морщины, – усмехнулся, откинул одеяло и свесил ноги. – Видите? Со мной все замечательно.

Пригляделась. И вправду, цвет лица больше не сливается с белоснежной простыней, испарина пропала, будто ее и не было.

– Эм... точно? – переспросила, отходя к стене. Сомнение не покидали, все же я за время практики видела достаточно больных, чтобы отличить их от здоровых.

– Конечно, – встал на ноги, похлопал себя по бокам, – я старик, мне положен дневной сон, вы так не думаете?

Медленно, несколько заторможено кивнула. Положен, но... Ладно, если говорит, что все с ним в порядке, то так и быть, поверю.

– Я смотрю, вы хотели предложить мне выпить чаю? – мужчина хитро сощурил глаза и показал рукой на прозрачную коробку за моей спиной.

Усмехнулась в ответ:

– Хотела, если вы не против.

– Я? – наигранно удивился. – Помилуйте, дорогая, разве кто-то откажется выпить чаю в вашей компании?

Вот уж действительно, никто. Это потому, что я никому не делаю таких предложений, хотя... Вчера вот пригласила Винсента и сама же не пришла.

При вспоминании о профессоре, невольно улыбнулась. Нелепая ситуация вышла.

– Вы улыбаетесь, это радует, – заметил мое состояние, а я от его замечания смутилась. – Как ваша рука?

– Спасибо, все хорошо.

Мы вышли в кабинет, где нашлась горелка с подвешенной над ней чашей.

– Вы уж извините, чайника у меня нет, я обычно воду в этом кипячу, – кивнул на дивное сооружение. Поспешила уверить его, что все замечательно.

Действительно, какая разница в чем воду кипятить?

– Как прошел второй день? Бунтовали, охламоны? – грея морщинистые руки о бока пузатой чашки с миленькими цветочками, доктор бросил на меня быстрый взгляд.

Впервые, по приезде в академию я почувствовала себя уютно в этом небольшом кабинете, пропахшим настоями, травами и лекарствами. Рядом с добродушным стариком проблемы превратились во что-то далекое и незначительное, будто и не было прошлого – гнетущего и горького.

Не хотелось разрушать этот момент, потому ответила не сразу, нежась в накрывшем меня спокойствии. Но мужчина ждал, и я нехотя произнесла:

– Попытались, вышло плоховато.

Доктор спрятал хитрую улыбку за чашкой. Откусил пирожное, старательно прожевал и продолжил допрос:

– А как вас принял преподавательский состав?

Ха! Приняли, да еще как.

Неопределенно махнула рукой, взяла конфету и, прежде, чем откусить, шепотом поделилась:

– Единодушно приняли, о-о-очень.

Мы с ним понимающе переглянулись.

– Честно? Я даже не сомневался в этом, – и тут же перевел тему: – А расскажите-ка мне, милая Аделия, чем сейчас живет научная столица?

Я все же поперхнулась, так что пришлось поставить чашку на стол и сцепить руки на коленях. Лучше бы мы и дальше обсуждали дела академии, чем это.

– Как чем? – вымученно улыбнулась. – Открытиями.

По лицу доктора скользнула тень, он хлопнул себя по коленям и преувеличенно бодро пояснил:

– Знаете, а я тоже не так уж просто, – его признание показалось мне довольно странным, но он не обращая внимания на мое удивление, продолжил:

– Вы что-нибудь слышали о Хане Даурэ?

– О профессоре Даурэ? Конечно! – кто же его не знает? Это же выдающийся человек. Его труды в области магического воздействия на окружающих настоящее сокровище.

Подождите? А при чем здесь он? Прищурилась, посмотрела на старика с подозрением.

– Нет-нет, не смотрите так, – рассмеялся, – я не скажу ничего предосудительного. Всего лишь на всего, это мой кузен по матушке.

Не сразу нашлась, что ответить. Слишком ошеломляющая вышла новость.

– Вы не шутите? – наконец проговорила, чем заслужила скрипучий смех.

– Помилуйте, дорогая, вовсе нет.

Действительно, нелепый вопрос.

– А... – не договорила, доктор перебил меня:

– Почему я здесь? А не в столице? – кивнула, именно об этом и хотела спросить. – Так и здесь хорошо, куда мне старику на закате лет рваться?

– Да ладно вам, какой закат? – ободряюще улыбнулась, но заметив в его глазах мелькнувшую тень, неловко схватилась за чашку с остывшим чаем.

– Хотите сказать, я похож на юнца?

Эм... Не то, чтобы похож. Очень каверзный вопрос он задал, и ведь знает это, сидит, улыбается, ждет, что отвечу.

– Я думаю, – проговорила медленно, подбирая слова, – вы дадите фору любому юнцу.

Фух, выкрутилась!

– Засчитано, – улыбнулся, и мы вместе рассмеялись.

Дальше беседа потекла более мирно. Он рассказывал мне о том, каким повернутым на науке был профессор Даурэ в детстве, сколько хлопот доставлял своей впечатлительной матушке, как пугал отца, который непременно хотел его видеть среди силовиков. И как он буквально выгрызал для себя возможность уехать в столицу, чтобы учиться и отнюдь не на силовом факультете.

Потом я рассказала о той самой лекции профессора, после которой я буквально влюбилась в этого зажигательного человека. Он был не просто увлечен наукой, он буквально горел ей – ярко, так что невозможно остаться равнодушным.

– Он подарил мне свою книгу и посоветовал обязательно показать ему мои наработки... – в запале разговора не заметила, как сболтнула лишнего.

В одно мгновение пропал азарт, и льдом опалило сердце. Дрогнувшей рукой поставила чашку, и засуетилась:

– Я засиделась у вас, доктор, мне еще нужно подготовиться к завтрашней лекции... Мне пора.

Зачем? Вот зачем я сказала об этом? Ведь все было так хорошо.

Неловко улыбнулась, и пошла к двери.

– Я всегда буду рад видеть вас, Аделия, – без тени усмешки, совершенно серьезно бросил старик.

Я кивнула, не оборачиваясь, и вышла в коридор.

Слишком мало времени прошло, чтобы вот так легко, играючи вспоминать прошлое.

Только, когда вернулась в комнату, поняла, как некрасиво прозвучали мои слова для единственного человека в этой негостеприимной академии, принявшего с теплом чужую девушку из столицы. Завтра – выходной, и ни к какой лекции, естественно, готовиться мне не нужно.

Глава 10

В свой законный выходной я планировала провести так: поспать до полудня, прогуляться по территории академии, почитать какую-нибудь книгу – словом все то, чем занимаются обычные люди для своего удовольствия. Но «грандиозные» планы разрушил оглушительный стук в дверь.

Все еще лежа в кровати, нахмурилась. И кому я понадобилась? Ведь стрелки часов едва–едва добрались до девяти. Стук повторился вновь, настойчивее, выдавая нетерпение посетителя. Встала, запахнула халат и, накинув на плечи теплую шаль, вышла из спальни в кабинет. Немного постояла и только потом открыла. На пороге оказалась Тильда с широкой улыбкой.

– Мы идем в город, сегодня ярмарка! – огорошила вместо приветствия, и, не дожидаясь приглашения, вошла в комнату.

– А ничего так, миленько, – прокомментировала, плюхнувшись на стул.

Я же замерла на месте, не зная смеяться или плакать. Ее непосредственность сбивала с толку, обескураживала, забавляла и раздражала одновременно.

Удрученно покачав головой, закрыла дверь.

– Во-первых, светлого утра, а во-вторых, ярмарка – это, конечно же, хорошо, но у меня другие планы на сегодняшний день.

Стараясь выглядеть эдакой невозмутимой дамой, что ведет беседу с нерадивой ученицей, плотнее запахнула шаль и медленно прошла к окну.

Тильда мою невозмутимость не оценила, заливисто рассмеялась, хлопнула в ладоши:

– Валяться в постели до обеда и почитывать книги, сидя у окна?

Эм... Я даже растерялась. Как у нее получилось так точно угадать?

– Угадала! – тем временем продолжила потешаться девушка. – Ну это же скучно! А ярмарка – весело!

Для кого-то скучно, для кого-то нет. Набрала в грудь воздуха, готовясь отказаться, но меня перебили:

– Возражения не принимаются! – небесно-голубые глаза загорелись решимостью, а пухлые кукольные губы сжались в тонкую линию.

Я пыталась придумать стоящие отговорки, но каждую из них Тильда с легкостью отметала. В итоге сдалась. Да и вспомнила о разбитой чашке, об одолженном комплекте постельного белья, об отсутствии штор на окнах, и какого-нибудь коврика для ног перед дверью.

Улица встретила нас ярким слепящим солнцем, так что глядя на белые листья деревьев и кустарников, я то и дело прикрывала глаза. Легкий ветерок тут же растрепал наскоро сооруженную прическу, пришлось вовсе распустить волосы. Они тяжелым покрывалом легли на плечи.

– Ничего себе, – завистливо протянула Тильда, – и ты такую красоту прячешь?

Я только ухмыльнулась в ответ, пожав плечами. Красоту или нет, но если не заплетать, то они будут только мешаться. В подтверждение моих мыслей, непослушные пряди взлетели вверх и залепили мне взор.

– Ты обещала мне рассказать, что сейчас носят в столице!

И то, что я вовсе ничего подобного не обещала, девушку не интересовало.

Да и что я могу рассказать о моде? Что женщины носят платья и шляпки, а мужчины – наглухо застегнутые камзолы и брюки. И то, я не уверенна, что это так – в столице мне редко доводилось покидать стены академии. Все свободное время проводила в лаборатории или библиотеке.

– Ну-у-у... то же, что и здесь, – пробормотала неуверенно.

Действительно, чем существенным могут отличаться столичные наряды? Разве что цветом, возможно фасоном, но как платье ни сшей, оно же останется платьем, не так ли?

– Как это «то же, что и здесь»? – возмущенно передернула девушка. – Хочешь сказать, что ты модой вообще не интересуешься? Совсем-совсем?

– Совсем, – в извиняющемся жесте развела руки.

Думала, на этом тема исчерпает себя, но нет, Тильда уверенно произнесла:

– Разберемся.

И мне от ее решимости стало немного не по себе – с чем это она разбираться собралась?

Мы обогнули основное здание, прошли мимо неогороженного стадиона, оборудованного старенькими снарядами и очень слабым защитным полем, свернули к теплицам с запотевшими стенами и через высокую калитку покинули учебное заведение. Узкая тропинка, извиваясь между пушистыми кустарниками, уходила вниз по отвесному склону. Туда, где город укрылся от любопытных глаз между двух высоких гор с белоснежными шапками снега на вершинах.

Когда только приехала, после двух утомительных дней пути с вялым интересом осматривала улочки Монтайна, так что теперь с живым любопытством отмечала ровные ряды домов, высокие смотровые башни, остроконечные пики единственного на весь город храма, небольшой парк, выделяющийся белым пятном на фоне серых, коричневых и темно-зеленых крыш. Конечно, до красот столицы далеко, но, тем не менее, Монтайн обладал собственным шармом, присущим северным районам страны – маленькие арочные окна с искусственными колоннами и диковинными статуями животных; несуетливая размеренная жизнь; и воздух кристально чистый, так что даже кружится голова.

– Скучно у нас, – восхищение прервал тихий голос Тильды.

Обернулась – девушка недовольно морщилась, будто совсем не видела расстелившейся перед ней красоты. Набрала в грудь воздух, чтобы возмутиться, но передумала. До поступления в столичную академию я тоже считала, что солнечный Рэмот самое скучное место на свете, это потом, когда появилась возможность сравнить, научилась ценить его.

– Зато спокойно, – вновь окинула взглядом город и слабо улыбнулась.

Спокойно – очень точное слово. Мне совсем не помешает научиться спокойствию у этого городка.

Несмотря на расстояние, мы довольно быстро спустились по тропинке. Петляя между домами, оказались на торговой площади, где тишина и спокойствие канули в лету. Рядом с повозками, вагончиками, лавками толпились горожане – спорили, пытаясь сбить цену, охали, вздыхали, но шли на уступки и приобретали разномастные товары. Продавцы вовсю зазывали новых покупателей, не скупясь на льстивые речи и восхваление своих изделий.

– Пойдем, вон там ткани, – Тильда схватила меня за руку, не дав разномастной толпе увлечь в другую сторону.

Пришлось пойти за ней.

– Вот, смотри, такой цвет мне идет? – пока я озиралась по сторонам, девушка схватила первый попавшийся отрез полотна и приложила себе к лицу.

Не удержалась, хмыкнула:

– Ты хочешь шить из этого шляпку?

Темно-синий шелк с ярко-желтыми разводами смотрелся комично. Будь это хоть тысячу раз модным, ни за что бы ни приобрела.

– Ну почему сразу шляпку? Мне кажется платье выйдет из него неплохое.

Отвечать ничего не стала, только закатила глаза. А потом заметила белоснежную ткань с вязью красных роз. Красиво...

– Возьми лучше эту, не прогадаешь, – подала девушке понравившийся отрез и отвернулась.

Мода – это не мое. Я всегда выбираю платья по принципу: не маркое, не броское, не дорогое и удобное. А все эти рюшечки-плюшечки считаю лишним.

Мой выбор Тильда оценила восхищенным «О!», а подошедший продавец – невысокий мужчина лет сорока с черными усами и хитрой улыбкой – одобрил:

– Замечательный выбор, очень модная расцветка в этом сезоне. В столице все красавицы так ходят.

– Во-о-от! – протянула девушка, счастливо хлопнув в ладоши. – А ты говорила, что ничего не знаешь.

Ха, я бы поспорила с утверждением и Тильды, и продавца, но не стала. Я увидела вагончик с многочисленными колбами, мензурками, пузырьками и бутылями.

– Я сейчас вернусь, – бросила через плечо.

Расталкивая прохожих, уверенно шла к своей цели, а когда оказалась рядом с привычными предметами – растерялась. Собственно, зачем мне все это? Я же...

– Девушка, вам чем-то помочь? – худосочная женщина окинула меня оценивающим взглядом, скривила губы в улыбке, видимо посчитав меня просто зевакой, а не покупательницей.

И что меня дернуло произнести как на духу:

– Упакуйте, пожалуйста, мерный цилиндр, пять пробирок, тигель, штатив, стеклянную ступку и банку со сливом.

Продавец растерялась. Округлившимися от удивления глазами посмотрела на меня, открыла рот, закрыла, а после закашлялась и неразборчиво пробормотала:

– Банку какого объема? Два или три литра?

Уверенно тряхнула головой – если уж начала чудить, то нужно держать лицо до конца – и уточнила:

– А меньшего есть?

Женщина заторможено кивнула, а потом-таки сообразила, что я всерьез настроена на покупку и захлопотала, заохала. В итоге приобрела кучу того, что пыталась всеми силами забыть и оставить в прошлой жизни. Да только прошлое оставаться там было не намерено.


К Тильде вернулась растерянная и подавленная. В душе клубилось смятение – щемящее, болезненное, но при этом, где-то в глубине родился вопрос: «Может быть, это знак?»

– О, что это у тебя? – упаковывая свои покупки, девушка мельком взглянула на сверток в моих руках.

Отмахнулась, не зная, что ответит, но она продолжать тему не стала, доверительно прошептав:

– Я такую красоту купила! Невероятную! – и тише добавила: – Только теперь до конца месяца буду сидеть на воде и хлебе.

Вот теперь я удивилась, выныривая из водоворота собственных переживаний:

– Зачем?

Темные брови взлетели вверх:

– Как зачем? Это последняя ярмарка в этом году, потом ляжет снег и из столицы к нам никто из торговцев не сунется.

Хм... Нет, это может и аргумент, но какой-то слабый слишком. Хотя... Во время учебы я часто просаживала за один день всю стипендию, только не на платья, шляпки и сумочки, а на книги и на лабораторные мелочи.

– Пойдем, я все, – Тильда отвлекла меня от мыслей, и мы направились обратно к академии.

В этот раз девушка молчать не думала. Она посвятила меня во все сплетни, что касались и преподавательского состава, и студентов, и обслуживающего персонала. Оказалось, профессор Райт предмет воздыхания сестер, Прос который год пытается бороться с болями в спине, а Диам ворчунья и ледышка потому, что ей нет дела ни до кого, кроме себя любимой. Повариха крутит шашни с дворником, а тот без зазрения пользуется ее служебным положением и наведывается в столовую по пять раз на дню. Мика, дочка главы совета города, не терпит конкуренции и вообще очень мстительная особа.


Из потока слов я выявила главное – причину «нелюбви» близняшек, и известие о положении в обществе Мики. Так вот откуда столько яда в девушке.

Свернув на одну из улочек, увидела неказистую вывеску «Уголок хозяюшки». Прервала непрекращающийся поток слов Тильды:

– Давай зайдем? – удивительное дело, я с этими склянками совсем забыла, для чего собственно, согласилась пойти на ярмарку.

Девушка понимающе кивнула, удобнее перехватила увесистый сверток с тканью и направилась к настежь распахнутым дверям лавки. При этом продолжила увлеченно перемывать косточки обитателям академии.

Усмехнувшись, покачала головой – и как она не устает разговаривать? А самое главное, для чего ей столько совершенно не нужной информации?

Нам навстречу вышел совсем молодой парнишка и, расплывшись в широкой обаятельной улыбке, всплеснул руками:

– Кого я вижу! Тильда, давненько ты к нам не заходила, неужели в этот раз не все сбережения спустила на новые наряды?

С трудом удержалась, чтобы не рассмеяться.

Девушка в ответ недовольно фыркнула:

– И не надейся, Люк. Твои жалкие попытки острить не задевают меня.

Но вопреки сказанному, в ее глазах полыхнула злость – яркая, взрывоопасная. Это не укрылось и от парня. Он хитро сощурился, довольно рассматривая покрасневшие щеки моей спутницы.

– Как скажешь, – преувеличенно добродушно отозвался он, и обратил внимание на меня:

– Я так понимаю, моей покупательницей будете вы?

Спрятав улыбку, кивнула.

Парень подмигнул мне, воспользовавшись тем, что Тильда отвернулась и громким шепотом произнес:

– Надеюсь, в отличие от некоторых, вы оцените нужные, – на этом слове сделал особый акцент, – для хозяйства вещи.

– Лю-ю-юк! – угрожающе прошипела девушка, чем вызвала его заливистый смех.

– Молчу! – поднял руки вверх, сдаваясь, и уже мне:

– Что вас интересует?

Все время, пока я выбирала разные мелочи для жизни, Тильда и Люк перебрасывались короткими колкими фразами, при том в основном задирался парень, а она только отбивалась.

В итоге уже через какие-то полчаса я закупила все, что было мне необходимо, и даже немного сверх того. Вместо чашки купила сервиз на четырех персон – хрупкий невесомый фарфор нежного цвета. Я просто не смогла отказать себя в удовольствии приобрести его. С другой стороны, если снова разобью чашку, в запасе у меня будет еще целых три.

Еще два комплекта постельного белья, коврик, шторы, и полотенца. Словом полный набор.

В лавке оставила значительную часть отложенных денег, но ни капли об этом не жалею. Во мне проснулась неведомая до этого жажда облагородить свое новое жилище и сделать его не временным пристанищем, а домом, куда хочется возвращаться.

– Вы давно знакомы? – когда вышли на улицу, поинтересовалась у Тильды.

Она сверкнула недовольным взглядом и, скривив пухлые губы ответила:

– Давно, хотя я была бы рада вовсе его не знать!

Девушка нервничала и ее обычное (насколько я могу судить) благодушное болтливое настроение испарилось.

– Нет, ты только подумай, – прорвало ее, – какое ему дело до моих нарядов? И вообще, много ли он понимает, чурбан неотесанный!

Уголки губ дрогнули в полуулыбке – вот уж действительно, в моде он точно так же, как и я, ничего не понимает. Потому что не могу представить, что однажды спущу все деньги на ткани для одежды. Это расточительно и довольно глупо.

Но ответила ей, не желая обидеть, ведь Тильда и так взвинчена до предела:

– Возможно, ты права.

За нашими спинами послышался стук копыт, мы дружно шагнули в сторону.

– Конечно, права! Это же мо-да, – проговорила по слогам, – а не какие-то там швабры да ведра.

«Несомненно, мода куда выше хозяйственных нужд», – вновь подумала, улыбнувшись.

Карета, обогнав нас, остановилась, и из распахнутого окна выглянула женщина:

– Матильда, дорогая, давайте мы вас подвезем?

Изящная маленькая шляпка на седых волосах, забранных в аккуратную прическу, цепкий взгляд, которым она почему-то оценивающе осматривала меня, а не мою спутницу, и улыбка – вкрадчивая, заинтересованная.

Прежде чем ответил, девушка шепнула мне едва слышно:

– Это матушка Винса, – и уже громче, – Госпожа Анита, очень рада вас видеть! А мы вот на ярмарке были, – Тильда кивнула на мои и свои покупки, тут же делая шаг в сторону кареты. – Будем безумно благодарны, если поможете нам добраться до академии.

– Конечно, дорогая, конечно, – голова пропала в недрах кареты, и послышался строгий голос:

– Винсент, помоги девушкам!

Я и моргнуть не успела, как дверца открылась и, легко спрыгнув на землю, перед нами предстал профессор Райт. С улыбкой, спрятавшейся в прищуренном взгляде.

Растерялась, чувствуя себя крайне неловко, да еще и ветер, будто нарочно, подхватил распущенные локоны, бросив в лицо. А я и поправить не могу – нагружена свертками, словно вьючное животное.

Тряхнув головой, смущенно потупила взгляд, чтобы следом искоса взглянуть на мужчину.

– Дамы, прошу, – то ли галантно, то ли шутливо поклонился он.

Тильда обернулась, сделала «страшные» глаза, мол «Ты чего замерла, как истукан?», и защебетала:

– Благодарю, профессор. Мы с Аделией, – на моем имени сделала особый акцент, так что я тяжело вздохнув, все же направилась в их сторону, – так много всего накупили!

Винсент усмехнулся, молча помог усесться в карету моей спутнице, и обратился ко мне:

– Матильда нашла в вас родственную душу?

Слова прозвучали с подтекстом – язвительным, неприязненным. Нахмурилась, пытаясь понять суть его вопроса, а потом вспыхнула, ощутив, как щеки покрываются румянцем. Но спорить не стала:

– А вы сомневались? – ответила в тон ему.

Протянул руку, чтобы помочь с покупками. Одарила его пренебрежительным взглядом. Нет уж, справлюсь сама.

Едва слышно хмыкнул, но придержал за локоть, помогая взобраться по ступеням. А стоило опуститься на свободное место, тут же попала в цепкие сети матушки профессора:

– Милая девушка, я так понимаю, вы и есть новая коллега моего сына?

Неловко кивнула. Столь явный интерес женщины, что выражался во взгляде и участливой улыбке обескураживал. А она, как ни в чем не бывало, продолжила допрос:

– Аделия, если не ошибаюсь?

Вновь кивнула.

– И приехали вы из самой столицы?

Упоминание о центральном городе королевства заставило скривиться, но все же ответила:

– Именно так.

Анита строго посмотрела на Винса, усаживающегося рядом со мной:

– Дорогой, ты просто обязан пригласить Аделию к нам на ужин, я хочу расспросить ее о столичной жизни!

Удивительно, она сказала это так, будто меня здесь не было. Что не преминул заметить и профессор:

– Так в чем проблема, мама? Приглашай, – голос насмешливый, и даже не оборачиваясь, почувствовала, что он пристально смотрит на меня.

Но тут в разговор вступила, молчавшая до этого Тильда:

– Если вы хотите узнать о моде, то Аделия вам тут явно не помощник, – девушка легкомысленно хихикнула, – я уже пыталась выведать у нее хоть что-то, но безрезультатно.

Матушка громко ахнула, тем не менее, обратившись ко мне:

– Почему же?

Пришлось, краснея еще больше, тихо пробормотать:

– Я редко покидала академию.

– Как? – удивилась женщина. – В столице такие строгие правила, что студентов не выпускают в город?

Усмехнулась. Забавно, если бы некоторых моих сокурсниц заперли за высокими стенами учебного заведения, то они бы попросту сбежали.

– Нет, – поспешила опровергнуть ее домыслы, – просто меня больше интересовала учеба, чем прогулки по улицам Олата.

Анита протянула:

– О-о-о...

Правда, я так и не поняла, чего было больше в ее голосе – удивления или одобрения?

– Что же, – она быстро взяла себя в руки, – я думаю, Аделии есть о чем рассказать, помимо моды. Ведь так?

Не зная, что на это ответить, пожала плечами.

– Ви-инс? – с напором повторила она.

Мужчина рассмеялся – открыто и доброжелательно:

– Мама, у вас поразительная способность добиваться того, что хотите, – и, вздохнув, повернулся ко мне:

– Аделия, мы были бы рады видеть вас на ужине, скажем...

Запнулся, Анита помогла, пряча очаровательную улыбку:

– В следующие выходные.

– В следующие выходные, – послушно повторил профессор.

Растерянно переводила взгляд с матери на сына, и мои метания прервал строгий голос женщины:

– Аделия, отказ я не приму!

Пришлось покорно кивнуть, чувствуя себя какой-то марионеткой – то Тильде отказать не смогла, то теперь вот...

Дальнейший путь меня больше не мучали расспросами и сомнительными предложениями. Анита вместе с Матильдой обсуждали форму сумочек и шляпок, что в этом сезоне вошли в моду.

Я же чувствовала себя не в своей тарелке. Еще и взгляд Винса то и дело ловила на себе – насмешливый, но в то же время в самой его глубине сверкали яркие искры заинтересованности.

Карета остановилась у ворот академии, хотела выйти, вновь проигнорировав помощь профессора, но он даже не спросил дозволения – взял из моих рук несколько свертков, в одном из которых был сервиз.

– Осторожно, не разбейте, – зачем-то предупредила его, получив в ответ скептическую ухмылку.

На прощание Анита еще раз заручилась моим согласием, и только после этого, как-то уж очень выразительно посмотрела на сына. Тот ничего не сказал, только удрученно покачал головой.

Тильда тут же сбежала – как я поняла, девушка живет в студенческом корпусе. Правда, не совсем ясно, почему.

Оставшись наедине с Винсом, попыталась держаться независимо, но мужчина первый начал разговор:

– Не обращай внимания, мама иногда бывает очень назойлива.

Глубоко вздохнула, выдавила улыбку:

– Ничего, все хорошо.

Действительно, если отбросить настойчивое приглашение, Анита довольно приятная женщина.

– Да? – переспросил с сомнением. – Мне так не показалось... – добавил тише, но я расслышала.

– Вы ошиблись, – сухо кивнула, отчего-то вспомнив его шпильку по поводу «родства» с Тильдой.

– Опять на вы? – остановился у ступеней, перед преподавательским корпусом. На лице блуждала загадочная улыбка, а глаза искрились смехом.

Стараясь не срывать на нем непонятно откуда взявшуюся злость, попыталась сгладить предыдущий ответ:

– Случайно вышло, – помолчала, и добавила:

– Спасибо за помощь.

Протянула руку, чтобы забрать у него свертки, но не рассчитала, коробка с заветными колбами выскользнула из ослабевших пальцев и разбилась бы вдребезги, если бы Винс не подхватил ее. Внутри громыхнуло.

– Что там? – поинтересовался, протягивая коробку обратно, а я не сразу смогла выдавить хотя бы слово.

Мои инструменты! Я чуть не лишилась их.

– Аделия? – прекратив улыбаться, поймал мой взгляд.

– Н-ничего, – ответила с заминкой, прижимая покупку к груди. – Не важно.

Хмыкнул. Но допытываться больше ничего не стал.

Он все же проводил меня до двери и, простившись, пошел дальше по коридору. Вошла в комнату, аккуратно сложила покупки, и устало опустилась на стул.

Вопреки ожиданиям, выходной день выдался весьма насыщенным. Пожалуй, даже слишком.

Глава 11

Разбирать покупки не стала – смотрела на коробку и свертки, испытывая глухое раздражение. Простая прогулка обернулась сущей катастрофой. Зачем я приняла приглашение на ужин? О чем я могу рассказать? О том, сколько капель необходимо для одного из экспериментальных зелий? Как нужно хранить реактивы? Или как вывести яд из организма с помощью магии?! О чем?

Опрометчиво и несказанно глупо.

Еще и Райт со своими издевательскими речами. Будто девушка в принципе ничего не может знать, помимо модных тенденций этого сезона! Что за чушь?

Сама теряюсь, что меня больше рассердило – маячивший на горизонте ужин или подначивания профессора. Хотя, если подумать, второе задевает сильнее.

Шумно выдохнула, нехотя поднялась и направилась к шкафу.


Вечер я все же провела за чтением книги. Правда до этого сходила в столовую, набрала с собой разной снеди, и только потом, заперлась в комнате, не желая больше никого видеть.

А на утро, оставив все переживания и плохое настроение в прошлом дне, взялась за обустройство собственного гнездышка.

Коврик занял полагающееся ему место у двери, полотенца и постельное белье – полки в шкафу, и в ванной, чашки – тумбочку у стола, туда же поставила вазочку для сахара. Заменила потрепанные пододеяльник, простыню и наволочку, а сверху постелила светло–зеленое покрывало, которое тоже приобрела вчера.

Развернула последний сверток и нахмурилась. Там лежали шторы для спальни, и если в кабинете их повесить не составило труда, то, как тут дотянутся до карниза – загадка. Со стула мой рост не позволит, да и с подоконника тоже. А подвинуть стол самостоятельно просто не хватит сил.

Вот ведь незадача. И к кому обратиться за помощью? Кроме Райта на ум никто не приходит, ну не профессора Проса же просить, в самом-то деле!

И что делать? Дилемма.

А так хорошо начиналось... Остался последний штрих и моя квартирка перестала бы выглядеть как пустотелый аквариум.

Коротко выдохнула, четким шагом меряя свободное пространство. В любом случае, даже если бы очень захотела обратиться к моему якобы куратору, я не знаю, в какой комнате он живет. Не буду же я ломиться в каждую дверь? Боюсь, за вопрос – «Где живет Винс?», близняшки мне этого не простят.

Вышла в кабинет, поправила и без того идеально составленные колбы, банки, и штатив. Переложила стопку конспектов с места на место. Принялась перекладывать книги, как услышала в коридоре уверенные гулкие шаги – и принадлежать они могли только Райту.

Позабыв обо всем на свете (и о вчерашней обиде, и о том, что вроде как просьба прозвучит неудобно), рванула к двери и, распахнув ее настежь, столкнулась почти лицом к лицу с профессором.

– Аделия? – первым пришел в себя.

Задохнулась, попыталась взять себя в руки, несмотря на то, что лицо обдало жаром смущения:

– Светлого утра, Винсент, не мог бы ты мне помочь? – протараторила быстро, пока остатки смелости не покинули меня, испарившись в неведомом направлении.

Удивился, да еще как – брови взлетели вверх, а глаза стали похожи на два огромных блюдца. Но, тем не менее, совершенно спокойно, деловым тоном, осведомился:

– Конечно, что нужно сделать?

Стараясь держаться так же по-деловому, пояснила:

– Шторы в спальне повесить хотела, – запнулась, – а до карниза достать не могу, – закончила тихо, с трудом выдерживая прямой взгляд и улыбку, что дрожала в уголках его губ.

Кивнул, сделал шаг в мою сторону. Застыл. И я застыла, боясь сделать лишний вздох. Как же сложно, оказывается, просить у кого-то помощи, особенно если этот кто-то не самого приятного о тебе мнения.

– Можно пройти? – все же усмехнулся, заметив мою растерянность.

Покраснев еще больше, отошла, пропуская его в комнату.

К смущению добавилась неловкость – совершенно чужой человек рассматривает аккуратные стопки книг на краю стола, шаль, брошенную на стуле, покосившуюся дверцу шкафа из-за которой было видно край полотенца. Мое личное пространство пошатнулось от его вмешательства.

– Скучаешь? – уточнил участливо, но я не поняла вопроса.

Нахмурилась, пытаясь сообразить, что он имеет в виду.

– По зелени, – пояснил тут же, обводя рукой коврик у двери, шторы и чайный сервиз.

Недоуменно моргнула, медленно осмысливая сказанное.

Шторы насыщенного зеленого цвета, края чашек увитые зеленой каймой, да даже коврик для ног, и тот красовался болотной темнотой. А ведь действительно, я неосознанно выбрала цвет, которого мне так не хватало в окружающей природе.

Столица располагалась ближе к югу, зимние месяца не баловали жителей обилием снега, поэтому столько белого, ничем не разбавленного искристого оттенка для меня в новинку.

Усмехнулась собственным мыслям и неопределенно пожала плечами:

– По всей видимости, да.

Винс как-то странно на меня посмотрел, но тут же перевел тему:

– Где вешать?

Рост профессора с легкостью позволил ему достать до металлических крючков со стула, так что ничего двигать не пришлось. А стоило расправить ткань аккуратными воланами, как между нами повисла неловкость.

– Спасибо за помощь, – наконец пробормотала, разрывая настороженную тишину.

Обернулся ко мне в пол оборота, рассматривая незамысловатое убранство комнаты. И этот взгляд почему-то вызвал нервную дрожь, а не привычное раздражение. Никогда не любила, чтобы кто-то так откровенно оценивал МОИ вещи.

– Обращайся, всегда рад помочь, – насмешливый ответ немного разрядил обстановку. – Я пойду?

Кивнула. Проводила до двери, и только оказавшись одна, шумно выдохнула. Несколько долгих мгновений так и стояла на месте, оглушенная стуком собственного сердца.

Вот так... утро. Под стать всем прошлым дням – своевольное и шокирующее.


На следующий день у меня были запланированы боевые действия. При том воевать я буду с третьим курсом, где предводитель вражеского лагеря неугомонная Мика. Благо мне удалось вчера разработать стратегию.

После помощи Винсента, долго корила себя за глупое стеснение, что никак не желало покидать моих мыслей. То и дело чувствовала, как щеки обдает жаром, стоило вспомнить о насмешливом взгляде мужчины.

Только после прогулки до столовой и легкого завтрака смогла отбросить ненужное, и приступить к составлению конспектов.

Аудитория встретила тишиной – первая и вторая лекция по расписанию отсутствовали, и только третья и четвертая будут в моем безоговорочном распоряжении. Пока не явились хитроумные студенты, прошла вдоль рядом столов и разложила на край каждого по листу с моей подписью. Затем вернулась к преподавательскому месту, опустила на стул, испытывая нетерпение и волнение. Не думаю, что мою идею встретят восторженными криками, особенно одна ядовитая блондинка, но отказываться от нее я не намерена.

Трель звонка заставила вздрогнуть, судорожно вздохнуть и отпустить эмоции. Оставить лишь собранность, спокойствие и целеустремленность.

Дверь распахнулась,   впуская  первых  студентов  –   на  меня  они  смотрели  настороженно,  так   же   настороженно   проблеяли   приветствие   и   заняли  свои   места.  На   листы  покосились   подозрительно, но больше ничем свою заинтересованность не выдали. Впрочем, тут же забыв о моем существовании, принялись о чем-то шушукаться. Следом за ними вошла Одри. Девушка выглядела расстроенной, рассеянно скользнула по мне взглядом, изобразила что-то вроде дружелюбной улыбки. Усевшись за стол, уткнулась в книгу по зельеваренью, судорожными движениями перелистывая страницы. На девушку было жалко смотреть – и без того худая и невысокая, она будто сжалась, стала еще меньше.

Почему-то захотелось подойти и спросить, что с ней произошло, но как раз в этот момент в аудиторию вплыла Мика, а за ней ее верная свита.

Девушка, да и ее подруги, точно копируя выходки своей предводительницы, одарили меня надменными взглядами, и многообещающими улыбками. Вот только я сделала вид, что совершенно ничего не понимаю и точно так, многообещающе, улыбнулась в ответ.

Мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним.

Мика фыркнула, не громко, но я расслышала, и, откинув назад распущенные волосы, прошла к самому дальнему столу.

– Это еще что? – брезгливо сморщив нос, девушка ткнула пальцем на лист бумаги.

Опустила взгляд в журнал и сделала вид, что она вовсе не ко мне обращается.

Студентка зарычала, нервно прокашлялась и спросила еще раз, повысив голос:

– Что. Это. Такое?

Она явно решила, что имеет право так разговаривать со мной. Придется разочаровать. Отвечать не стала.

Разговоры стихли, кажется все, кто находился в аудитории стали следить за развитием событий. Мику такой расклад вовсе не устроил – как же, ее посмели проигнорировать. Потому она прошипела, запнувшись:

– Профессор... Лоусон, для чего эти листы?

Победно улыбнулась, правда только мысленно, и как ни в чем не бывало, посмотрела на девушку:

– Во время лекции я все вам объясню.

Багровое лицо студентки пошло белыми пятнами. Она едва сдерживалась, чтобы не швырнуть несчастным листом в мою сторону. А потом как-то внезапно успокоилась и покорно произнесла:

– Хорошо, благодарю.

Моя маленькая победа обещает обернуться чем-то выдающимся.

Только Одри, вчитываясь в строки книги, совсем не заметила перепалку.

После звонка, когда все уселись на свои места, прошла перед чистой доской и озвучила:

– Сегодня мы будем писать небольшой тест по пройденному материалу.

Ребята замерли, кажется, затаили дыхание.

– А как же традиции приветствий? – задала вопрос одна из девушек.

Высокая, темноволосая, она сидела рядом с Одри и сжимала в руках исписанный мелким почерком лист.

Одобрительно кивнула:

– А в оставшееся после теста время с удовольствием послушаю ваши варианты.

Но на смену невинному вопросу пришло вполне ожидаемое раздражение:

– Какой еще тест? Вы не забыли, что ваши предметы не имеют никакого отношения к экзаменам и зачетам?

Мика. Кто бы сомневался. Девушка победно улыбнулась, демонстративно взяла лист в руки, готовясь разорвать его пополам. Но я опередила ее спокойным:

– Это пока что, вскоре я исправлю это недоразумение, – неодобрительный шепот прокатился по рядам, а я продолжила:

– Если вы еще не знаете, то в столичной Академии общие предметы вот уже пару лет включены в обязательную программу зачетов и экзаменов.

Ребята улыбаться перестали, но блондинка сдаваться не собиралась:

– Так это в столице, – усмехнулась, правда, несколько неуверенно и нервно посмотрела мне за спину, будто сейчас из-под кафедры появится ректор и подтвердит ее догадку. – Спуститесь с небес на землю, вы в Монтайне, – все же закончила, стараясь держаться непринужденно.

Ни чем не выдав обиду от ее слов, кивнула:

– Вот и проверим.

Отвернулась к доске, быстро написав первый вопрос.

«Перечислите все известные вам народности нашего королевства и ближайших государств».

Пожалуй, это самая простая тема предмета «Справочника по расам». И студенты должны были получить эти знания еще на первом курсе.

Посмотрела на ребят – кто-то взял в руки ручку и старательно выводил буквы, а кто-то (в том числе и Мика с подругами), так и смотрели недоверчиво на доску.

– Что-то не так? – уточнила на всякий случай, но ответа так и не дождалась. Они нехотя подтянули ближе лист с моей подписью и принялись выполнять первое задание.

Не дожидаясь, написала следующий вопрос:

«У скольких из них традиции кардинально отличаются от тех, к которым мы привыкли?»

«Какие это традиции?»

И так еще семь вопросов – основы, которые должен знать любой студент. Возможно, кому-то покажется этот предмет блажью и сущей глупостью, но я всегда считала иначе. Во-первых, знание чужих традиций заставляет невольно сравнивать их со своими ценностями. А во-вторых, – меньше шансов угодить в неловкую ситуацию.

У нас «Справочник по расам» вела изумительная профессор Лирит Жами. Женщина никогда не повышала на нас голос и каким-то совсем немыслимым способом поймала в свои сети. Все началось с того, что она на первой же лекции взялась восхвалять жизнь и быт чужестранцев, а ругать при этом – наше собственные традиции.

Удивительно, но мы почти всем курсом бросились на защиту родины, выискивая в библиотеке, что можно было бы противопоставить Лирит. Каждая лекция напоминала поле боя – горячие споры, исписанные мелким почерком листы с доказательной базой, наглядная демонстрация, чем одна лучше другого. Ни мы, ни профессор сдаваться не собирались, но когда подошла пора прощаться с предметом – испытали настоящее чувство потери.

Пожалуй, стоит взять на вооружение метод профессора. Главное, понять, что именно ребята знают, где пробелы, и на какие темы сделать особый акцент.

На тест, довольно простой, должна заметить, у студентов ушло чуть больше половины лекции, а в оставшееся время, как и обещала, дала слово тем, кто приготовил доклады на тему приветствий. Даже не удивительно – Мика и ее подруги остались в стороне, не делая попыток блеснуть умом.

Только четыре девушки, среди них и Одри, порадовали интересными фактами, остальные же сделали вид, что ни о чем подобном на прошлой лекции речи вообще не шло.

– Все? Больше никто не хочет высказаться? – спросила на всякий случай, прежде чем подкинуть им для размышления еще одну тему.

Промолчали. Взяла в руки журнал, записала пройденную тему и вышла из-за стола, оказавшись перед первым рядом столов, когда со скамьи поднялся парень – тот самый, кого так рьяно бросалась защищать Одри.

– Я тоже кое-что прочитал, – сказал низким голосом, смотря исподлобья на задержавших дыхание однокурсников.

Признаться честно, такого поворота я никак не ожидала. Растерянно переводила взгляд со студента на остальных ребят и выдавила, кашлянув: Да? Буду рада послушать.

Искоса заметила открывшую от удивления рот Мику.

Парень передернул плечами, склонил голову набок:

– Меня больше всего впечатлило приветствие народов Аговы. Гость, приходя в дом аговца, должен съесть предложенное блюдо, не поморщившись.

Замолчал, перевел дыхание, будто для него говорить такие длинные речи довольно сложная задача.

– Я сначала подумал, что тут особенного? Съел и съел, кривиться-то зачем? А там вот в чем фишка – блюдо очень специфическое и с непривычки не то, что морщиться, выплюнуть хочется вовсе.

Я все же улыбнулась – открыто и счастливо.

– Верно. А знаешь для чего такая своеобразная проверка, Барри? – поначалу растерялась и не сразу вспомнила его имя, но сейчас исправила оплошность.

– Нет, я искал в справочнике, там нет этого, – буркнул недовольно, было видно, что ему и самому хотелось выяснить к чему столь странная традиция.

– Садись, спасибо за работу. А про корни этой традиции я сейчас расскажу.

Парень опустился на скамью.

– Дело в том, что жители Аговы так как и многие другие народы не любят распространяться об истинных причинах своих странностей. А суть, – чуть не обмолвилась «фишка», на студенческий манер, – вот в чем: горная долина, где находится государство аговцев усеяно ядовитыми цветами, а блюдо это своего рода противоядие. Правда вот этот пункт «съесть и не поморщиться» можно отнести к их своеобразному чувству юмора.

– А что это за цветы такие? И зачем аговцы живут там? Ведь это опасно! – возмутилась одна из девушек.

Усмехнулась:

– Опасно, но они приспособились, и самое главное – на их земли никто не претендует.

Как раз в этот прозвенел звонок, но ребята не торопились вскакивать с мест, кроме, конечно же, Мики и ее подруг.

– Благодарю за лекцию. На следующей было бы интересно услышать что-то о самых «чудных» традициях нашей страны.

Я намеренно не стала называть это обязательным заданием – пока попробуем так.

Студенты покинули аудитории, а вот Одри вновь не спешила уходить.

– Профессор, а можно я задам вам вопрос о целительстве? – обычно бледное лицо покрылось нежным румянцем.

Хоть меня такой поворот и удивил, постаралась ничем не выдать себя:

– Можно, – а вспомнив то, какой растерянной она пришла на лекцию, уточнила:

– У тебя что-то случилось?

– Нет, – поспешно ответила, – то есть да.

Покраснела еще больше. Я промолчала, дав ей возможность собраться с мыслями.

– Просто меня немного смущает одна тема, что мы сегодня проходили с профессором Хрит. Точнее мне кажется, что такой тип магического вмешательства в организм совсем обоснован, но профессор считает иначе, а я читала...

– Подожди-подожди, – перебила ее, взмахнув рукой, – давай по порядку. Какую тему вы проходили, и что такого сказала вам профессор Хрит?

То, что речь идет об одной из близняшек, догадалась сразу. Они делили между собой факультеты целительства и зельеваренья, и ни с кем спутать их просто невозможно.

Девушка оглянулась на дверь. На смену третьему курсу стал подтягиваться первый. А обсуждать при всех щекотливую тему мне вовсе не хотелось.

– Можно я позже подойду? – поняв все без слов, Одри смущенно улыбнулась.

Кивнула.

– Конечно.

Студентка вышла. Несколько минут смотрела на дверь, пытаясь понять, правильно я сделала, согласившись выслушать, по сути, жалобу на другого преподавателя? Это не этично, в конце концов. Но целительство... Такой предмет, где малейшая ошибка может стоить человеческой жизни. Так что выбор очевиден.

С первым курсом дела обстояли куда проще. Я не успела обзавестись здесь личным врагом, так что лекция проходила без пререканий и ядовитых высказываний. Только староста краснел, мялся, а когда выходил из кабинета не выдержал и вновь принялся извиняться за прошлую выходку.

Если честно, я с легкостью понимала тех, кто не мог отказать местной звезде, но мотивы Мики вызывали недоумение. Что она пытается добиться таким поведением – настоящая догадка. А уж если мне удастся уговорить ректора и ввести общие предметы в обязательную программу зачетом и экзаменов, то вовсе ничем хорошим это противостояние для дочери главы совета не закончится. Или она настолько уверена в своей безнаказанности, или же слишком наивна и глупа.

«Топить» ее я, естественно, не собираюсь, но и делать поблажки? Увольте! Я буду оценивать знания, а если они отсутствуют, то это уже не моя беда.

Правда, до «оценки» нужно им эти самые знания дать. Беглый осмотр самостоятельной работы нарисовал очень печальную картину.

Аудитория опустела. Я собралась конспекты, листки с тестом и журнал вместе, ожидая Одри. Девушка вошла, спустя несколько минут.

– Можно? – поправив сползающие на нос очки, она нерешительно замерла у двери.

– Проходи, – кивнула за стол. – Рассказывай, – спросила, когда она опустилась на скамью, напротив меня.

– Мы сегодня изучали тему, как правильно срастить кости при помощи магии, – упомянув про кости, девушка неосознанно посмотрела на свою руку. – Так вот, профессор Хрит сказала, что для этого нужно ввести человека в состояние транса, тогда он не будет ничего чувствовать и процедура пройдет для него совершенно безболезненно. Но ведь вы не стали меня усыплять и вводить в транс, а всего лишь дали обезболивающее зелье. Почему?

С каждым произнесенным словом мое недоумение росло все больше и больше. Хотя внешне я старалась казаться спокойной.

Перевела взгляд на окно, стараясь собраться с мыслями и настроиться на деловой тон:

– Видишь ли, Одри, если ввести пациента в транс или усыпить, то его магические потоки будут заблокированы. А чужое воздействие на организм во время транса чревато выгоранием магии у больного в будущем, – замолчала ненадолго.

В мыслях билось только одно – как Хрит может этого не знать? Такая практика применяет уже многие годы и не только в столице. Поймав выжидающий взгляд притихшей Одри, продолжила:

– Обычно после серьезных повреждений применяют обезболивающие препараты – без магической составляющей – и уже тогда приступают к лечению. Знаешь, способ, о котором вам говорила профессор, действительно существовал, но это было давно, во время войны, когда под рукой не было никаких сильнодействующих препаратов, а на кону стоял выбор – либо жизнь, либо магия.

Девушка задумчиво кивнула. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но вновь закрыла его, видимо так и не подобрав нужные слова.

Я и сама, если бы не было необходимости «держать» лицо, уже во всю бы возмущалась такой халатности преподавателей. И она этому учит студентов? Будущих целителей?

– И что делать? – робко уточнила Одри, пребывая в растерянности.

– Не знаю, – призналась честно.

На несколько минут, показавшихся вечностью, между нами повисло молчание. Тягостное и унылое. Мысли сменяли друг друга.

Оставить все как есть? Да я же не смогу...

– Послушай, давай поступим так. Спорить с профессором не стоит, и доказывать свою правоту тоже, – она хотела возмутиться, но я пресекла ее порыв, – я сама с ней поговорю. Думаю, это просто досадное недоразумение.

Одри хмыкнула, и тихо произнесла:

– Что-то мне не верится, что это недоразумение.

Мне тоже, но... Об этом лучше промолчать.

На этом мы распрощались. Девушка пообещала, что не будет лезть не в свое дело, а я, проводив ее, еще долго сидела в пустой аудитории, пытаясь понять и осмыслить. Вот только почему-то ничего, кроме ругательств на ум не приходило.

Глава 12

В моей жизни было не так уж много моментов, когда я пребывала в растерянности, не зная, как лучше поступить. Но сейчас обстоятельства сложились именно так, что обойтись без постороннего совета не представлялось возможным.

А кроме доктора Аттэ пойти мне больше не к кому. После обеда, к которому я практически не притронулась, за что удостоилась пристального внимания главной поварихи – уж не заболела ли я – пошла знакомым путем. Собрала в коробку пирожные, фрукты в молочном шоколаде, два кусочка сладкого пирога и направилась в лазарет.

У двери остановилась, помедлила несколько мгновений. Хочется верить, что после моей глупой выходки мужчина не выставит меня вон. Все же за его доброту я отплатила откровенной грубостью.

Прикоснулась к металлической ручке кончиками пальцев и тут отпрянула, потому что доктор сам вышел мне на встречу.

В старческих водянистых глазах искрилась лукавая улыбка, как и на обветренных губах:

– Милочка, и долго вы будете стоять на пороге?

Смутилась, чувствуя, как лицо и шею опалило жаром. Подняла вверх руку с коробкой:

– Я... – запнулась, – в общем, вот.

Доктор тут же сдвинул брови и строго поинтересовался:

– Уж не хотите ли вы, дорогая Аделия, чтобы я располнел и перестал пролазить в эти трухлявые двери? М?

Нет, конечно же, ни о чем подобном я не думала, а потому чувствуя, как неловкость испаряется, ответила шутливо:

– Знаете, мне кажется, вам, с вашей идеальной фигурой это вовсе не грозит!

Фраза прозвучала настолько нелепо, будто я не с мужчиной разговаривала, хоть и преклонного возраста, а с какой-нибудь кумушкой, что печется о своих габаритах, словно о единственно возможном достоинстве. Не удержавшись, сдавленно рассмеялась. Доктор же, стараясь ничем не выдать витающее между нами веселье, произнес:

– Да? Хм, – задумчиво, – что же, поверю вам на слово.

Он все же усмехнулся, подмигнул и отступил в сторону:

– Я рад, что вы пришли.

С благодарностью посмотрела на него:

– Я тоже.

Лазарет все так же сиял чистотой. Запахи гостеприимно распахнули свои объятья, укутывая меня коконом разнообразных оттенков – резких, горьковатых, удушливо-сладких. Но как ни странно, среди этого многообразия я чувствовала себя по-домашнему уютно.

– Как чувствовал – только собирался пить чай! – мужчина привычно хлопнул себя по ногам.

Прежде чем начать разговор, поставила коробку на стол, и смущенно улыбнулась:

– Я бы хотела извиниться...

– Глупости! – перебил меня. – Не стоит даже вспоминать об этом.

Но я продолжила. Мне обязательно хотелось, чтобы этот мужчина понимал меня, и наше теплое общение ничего не омрачало:

– Стоит. Хочу, чтобы вы знали – я безмерно благодарна вам за доброту, которую вы так щедро дарите мне. И мой поступок выглядел совершенно неуместно. Поэтому я прошу у вас прощения.

Произнесла на одном дыхании.

В ответ он покачал головой, сдвинув белесые брови:

– Я вас прощу, только если пообещаете кое-что.

– Конечно! – согласилась, не задумываясь.

– Хотя бы раз в пару дней приходить ко мне на чай!

Мы рассмеялись, одновременно, рассыпав по комнате перезвон нашего веселья.

А потом пили чай и разговаривали о погоде. О предстоящих холодах, когда с крыш академии будут свисать гигантские сосульки, а сугробы поднимутся выше верхушек деревьев. О колючих ветрах и скрипучих морозах, о слепящем солнце, которое вдруг забудет, для чего предназначены ее ласковые лучи. Еще о предпраздничной суете, что захватит студентов, да и преподавателей в плен и не выпустит до самого окончания Зимней Седмицы.

– Наверняка, в столице вы никогда и не видели столько снега, – показывая руками размеры предполагаемых сугробов, сокрушался доктор.

Я смеялась в ответ. Нет, конечно, не видела. К празднику в Олате снежинки едва-едва прикрывали серую землю, да и то, совсем ненадолго.

– Вот! Здесь вас ждет настоящая зима, а не подделка, – казалось, гордость за родные края буквально распирает старика.

Когда осталось последнее пирожное, которое никто из нас не решался взять, Аттэ спросил:

– Как сегодня прошли лекции? Надеюсь, балбесы больше ничего не натворили?

Улыбка тут же сползла с лица. За приятной беседой я успела забыть, о чем именно хотела посоветоваться с мужчиной.

Заметив перемену моего настроения, с досадой покачал головой:

– Так и знал!

Пришлось поспешно ответить:

– Нет, ребята как раз вели себя не плохо, – колкие фразы Мики совсем не в счет, да и если быть откровенной – подготовленные доклады ребят, особенно от Барри, с лихвой окупали нападки неразумной девицы.

Не зная, как начать разговор, зашла издалека:

– Доктор Аттэ, я бы хотела попросить у вас совета.

Старик приосанился, блеснув удивлением в почти прозрачных глазах:

– Конечно, чем смогу с удовольствием постараюсь помочь.

Пряча взгляд и комкая в руках подол юбки, пересказала ему наш с Одри разговор. Сейчас он выглядел даже отвратительнее, чем в пустой аудитории, и злость в груди, напоминая костер, разгоралась все сильнее.

Как только мой голос стих, растворившись в напряженной тишине лазарета, мужчина со всей силы ударил ладонями по столу, отчего я подпрыгнула на месте.

– Вот курицы безмозглые! – выплюнул сгоряча. – Да если бы их маменька не ходила у ректора в...

Осекся, посмотрел на меня. Тяжело вздохнул:

– Нет, вам ни к чему знать такие подробности, – хотя я и без слов поняла, о чем он умолчал. – Скажу только, что сестры Хрит совершенно незаслуженно занимают свои места.

Что же, чего-то подобного я и ожидала, если быть до конца откровенной. Только проблемы это совсем не решало.

– И что с этим делать? Доктор Аттэ, вы же понимаете – нельзя это просто так оставлять!

Во мне бушевали эмоции – воинственные, жгучие. Я так и не смогла понять – как можно относиться к целительству с такой халатностью? Ведь мы в ответе за чужую жизнь. Один неверный шаг может стоить безумно дорого.

– Оставлять нельзя, – поджав губы, нехотя согласился. – Но я сомневаюсь, что внушение, любого рода, вразумит этих бестолковых девиц!

– И я сомневаюсь, – созналась обреченно. – Я так понимаю, они учились здесь же, в академии?

Старик хмыкнул, и, растянув губы в ядовитой усмешке, бросил:

– Конечно, да еще и их матушка была заведующей кафедрой целительства.

Вот как. Один факт безрадостнее другого.

– И как давно они преподают?

Доктор отмахнулся:

– Всего года три, наверное, но за это время успели, практически развалить обе кафедры.

Вздохнула. Вспомнились слова Райта о том, что кроме силовиков тут больше ни одно направление не развито. Оказывается, причины для этого весьма серьезные.

– А ректор?

– А что ректор? – удивился. – У него главное все дыры в преподавательском составе закрыты и ладно.

Набрала полную грудь воздуха и осторожно произнесла:

– Я все же хочу попробовать с ней поговорить.

Чем, наверняка, навлеку на себя гнев и другие кары. Но так ли это важно, когда на кону такой вопрос?

На этот раз Аттэ долго смотрел на меня, будто пытаясь разглядеть что-то такое, чего раньше не замечал. А потом, грустно покачав головой, отметил:

– Они же тебе потом житья не дадут, – мужчина перестал «выкать».

Усмехнулась – вот если бы наши отношения были хотя бы нейтральными (не говорю уже о дружеских!), то, возможно, это предостережение опечалило бы меня, а так... Что я по сути теряю? Да ничего! Подумаешь, будут тихо ненавидеть меня вдвое больше, тоже мне беда.

– Не важно, – пришел мой черед отмахиваться, потому что уверенность в правильно принятом решении крепла с каждым биением сердца. – Мстить и подсыпать чесоточный порошок, надеюсь, они не будут, – тут почему-то коротко рассеялась, представив, как две сестры готовят каверзы. – А неприязнь я как-нибудь переживу.

– Обиженные женщины готовы на многое, – погрозил пальцем доктор, помолчал и добавил:

– Но я рад, твоему решению...

Последнюю фразу произнес едва слышно, устремив взгляд куда-то поверх моей головы. В его глазах мелькнула застаревшая боль – не забытая, горькая и безутешная. И настолько потерянным он мне вдруг показался, что осторожно спросила:

– У вас что-то произошло?

Аттэ тряхнул головой, преувеличенно бодро отмахнувшись:

– Полно вам, милочка, забивать мысли глупостями, – пододвинул ко мне коробку с последним оставшимся пирожным и шутливо произнес:

– Если вам вдруг понадобиться убежище, после разговора с профессором, то смело приходите ко мне.


Как только вышла из лазарета, не желая зря терять время, направилась в общий преподавательский кабинет, где не появлялась с того самого дня, когда профессор Диам передала мне бразды правления. Честно признаться, я бы и дальше избегала этого злачного места – не очень-то приятно чувствовать на себе колючие, равнодушные и масляные взгляды одновременно, но сейчас у меня не осталось выбора.

Последняя лекция закончилась, и академия вздохнула спокойнее, избавившись от шумных неугомонных студентов. Кажется, даже запотевшие окна тихо звенели, радуясь временной передышке.

Каждый шаг эхом разносился по коридору, отталкиваясь от стен и замирая где-то вдалеке, то ли опережая меня, то ли нетерпеливо подгоняя. Чем ближе подходила к кабинету, тем оглушительнее грохотало сердце, и дыхание вдруг стало тяжелым, как будто простуженным.

Нет, решимость никуда не испарилась, сворачивать с намеченного пути я и не думала, вот только страх все равно колючими лапами поглаживал по спине. Пространство вокруг вздрагивало вместе со мной, подпрыгивало, смазывая предметы и смешивая краски.

Впереди показалась дверь, которая распахнулась и навстречу мне вышла... профессор Хрит. Именно та из сестер, которая нужна мне. Несмотря на колоссальное сходство, доктор подсказал одну маленькую деталь – у Тианы, декана кафедры целительства, оправа очков золотистая, в то время как у ее сестры – Нианы, – она черная. Близняшки вовсе не желали иметь даже такое различие, но ректор настоял. Иначе путались все – и преподаватели, и студенты.

Коротко выдохнув, поспешила подойти к ней, пока девушка не ушла:

– Профессор Хрит? – дрогнувшим голосом окликнула ее, но тут же взяла себя в руки – не к чему ей видеть мое волнение.

– Да? – холодно отозвалась, окинув меня брезгливым взглядом.

– Тиана? – все же уточнила.

– Да! – еще более раздраженно.

– Я бы хотела поговорить, уделите мне несколько минут?

Было видно, что девушка с удовольствием бы отказала мне, притом бросила бы какую-нибудь ядовитую фразу, но любопытство, загоревшееся в бледно-голубых глазах, пересилило:

– Пару минут, – отмахнулась небрежно и выжидающе замерла.

– Извините за прямоту, но у вас несколько устаревшая информация по теме сращивания костей.

Кажется, даже едва ощутимый ветерок, что гулял по коридорам, замер, так же как и мое дыхание.

Профессор Хрит же смотрела на меня округлившимися глазами, настолько огромными, что они стали явно больше оправы очков.

От волнения кончики пальцев пронзало иголками, и сердце отчаянно выстукивала рваный ритм. А девушка все молчала, беззвучно открывая и закрывая рот. На бледных щеках то тут, то там стали появляться ярко–красные пятна, удивление во взгляде сменилось яростью.

– Что?! – наконец вымолвила с шипением, захлебнувшись воздухом.

Стушевалась, но, тем не менее, спокойно пояснила, стараясь донести свою мысль и не скатиться при этом до ответного шипения:

– Профессор Хрит, уже много лет упразднена практика по заживлению таких повреждений в состоянии транса. Это опасно для...

Девушка взметнула руку вверх, перебивая меня:

– Да как вы смеете, говорить мне об этом?!

Теперь пришел мой черед давиться воздухом. Что значит: как я смею? Смею, и молчать не намерена. Каждый маг дорожит своей силой, а без нее – это все равно, что потерять зрение или слух. Опустошения, апатия – и это только вершина айсберга.

– Вы не понимаете, – предприняла еще одну попытку объяснить. Должна же она знать степень ответственности, что лежит на ее плечах? Несмотря на разваленную кафедру, и халатное отношение, эта тема достойна пристального изучения.

– Нет, это ты не понимаешь, – забыв об элементарной вежливости, девушка сделала шаг вперед, сократив расстояние между нами до минимального. – Тебя вышвырнули из столичной академии и прислали к нам преподавать общий курс. Об-щий, – повторила по слогам, – а не целительство! Вот и не лезь, куда тебя не просят!

Слова хлестали, словно пощечины – яростно, не жалея сил. И мне было действительно больно это слышать, настолько, что с трудом сглотнула тягучий ком, пытаясь сдержать рвущийся из груди стон. Сжала кулаки, впиваясь ногтями в нежную кожу – сейчас не время думать о себе.

– Мое назначение и ваша халатность, что может привести к потере магической силы у пациентов после лечения, совершенно разные вещи, не находите?

Кто бы только знал, как тяжело держать маску безразличия и делать вид, что меня ее намеки совсем не задевают.

Секундное замешательство, повисшее молчание.

– И ты думаешь, я обязана слушать тебя? – Тиана за мгновение успокоилась, поменяв тактику. – Какую-то сопливую девчонку?

Так все дело в возрасте?

Пока придумывала достойный ответ, она, вздернув нос, развернулась, собираясь уйти. Не думая о последствиях, схватила ее за запястье:

– Вы же обучаете целителей, неужели не понимаете...

– Вот именно, – вновь не дала договорить. – Их обучаю я, а не ты, – холодно усмехнулась, посмотрела на мою руку, так что я отдернула ладонь. – Когда студентов вверят тебе, вот тогда будешь делать, все что вздумается.

И ушла. Просто ушла. А я смотрела на удаляющуюся фигуру и не могла понять, что именно сейчас произошло. Точнее, что произошло, осознавала, и даже более того – этого и ожидала, но... В глубине души надеялась, что ошибаюсь. Вот только пресловутая надежда разбилась вдребезги.

Как такое возможно? Это же... Это искалеченные жизни! Это вина, что бременем ляжет на плечи тех целителей, что выйдут из стен этой академии!

Чувствуя, что ноги дрожат, прислонилась к стене, а после вовсе опустилась на пол, пряча пылающее лицо в ладонях. Чудовищно, невыносимо, больно, в конце концов!

Может быть, нужно было как-то иначе начать разговор? Возможно, тогда бы она послушала? Ведь дело не в моей ущемленной гордости, не в обиде за отповедь, а в том, что я так и не донесла до нее суть.

Что мне теперь делать? Бежать за ней? Бессмысленно. Пойти к ректору? Боюсь, от этого станет только хуже.

В преподавательской послышались уверенные шаги – тяжелые, громкие, будто кто-то намеренно хотел оповестить о своем присутствии. Испуганно оглянувшись, вскочила на ноги, пытаясь отряхнуть и одновременно расправить подол юбки. Вовремя – дверь открылась, и в коридор вышел Винсент.

Внимательный холодный взгляд скользнул по моему лицу, полыхнув почти ощутимым разочарованием.

– Светлого дня, профессор, – первой поприветствовала его. Голос звучал глухо, надломлено и жалко. Настолько жалко, что отвернулась, скривившись.

«Он слышал разговор с Тианой?» – догадка неприятно царапнула изнутри.

Поджала губы, ожидая чего угодно, только не прозвучавших слов:

– Ты задолжала мне обед и смешную историю, помнишь?

Судорожный вздох сдержать не вышло, как не вышло и беззаботно улыбнуться, да и фразы прозвучали ломко, словно треск льда:

– Я сегодня уже обедала.

Мужчина не растерялся:

– Думаю, это не помеха для смешной истории?

Нет, конечно же, но настроение для развлечений совершенно не подходит. Хотела отказаться, да только он опередил, приглашающе подставив руку:

– Прогуляемся?

Вынужденно кивнула, хотя на самом деле идти никуда не хотелось. Протянула дрогнувшую ладонь, почти прикоснувшись кончиками пальцев к его рукаву, и тут же отдернула. Боюсь, если кто-то увидит нас, слухов и сплетен не избежать.

– Давай... те лучше так? – пробормотала тихо, пряча взгляд.

Сделала шаг, вскинула голову и спросила прямо:

– Ты слышал?

Напускное веселье испарилось – брови сошлись на переносице, скулы напряглись, четко обрисовывая овал лица. Лукавить он не стал:

– Да.

Я ждала, что еще он скажет, но профессор молчал.

Прошла немного вперед, сама не понимая, почему это молчание так больно ранит, наравне с ядовитыми фразами Тианы.

– Тоже считаешь, что лезу не в свое дело?

– Не считаю, – нервно повел плечами. – Но и не одобряю твой поступок.

Первые слова отозвались неожиданным теплом, а окончание фразы обожгло горечью.

– Нужно было молчать? Так? Это же преступление! – если в разговоре с девушкой я сдерживалась, то рядом с Винсентом все запреты и ограничения канули в лету. Хотелось размашисто жестикулировать и кричать – о несправедливости, о глупости, об ответственности, которую несут преподаватели. И это все не пустой звук. А гордость... Ею можно и поступиться.

– Нужно было рассказать мне, – остановил грозящуюся сорваться с места лавину.

Возмущение испарилось, исчезло, будто туман под натиском солнечных лучей.

– Зачем? – растерянность захлестнула волной, мешая вникнуть и понять то, что он сказал.

– Я что-нибудь придумал бы.

Прозвучало так... Искренне? Да, именно.

– И что же?

Я действительно хотела знать, что бы он такого придумал и как бы преподнес информацию для девушки, чтобы она не вздумала отгрызаться и на него. Хотя, о чем это я? Конечно, не стала бы. Винсент вовсе не зеленая выпускница столичной академии, а мужчина... Очень привлекательный мужчина, в которого влюблена одна из сестер. Возможно, именно Тиана.

– Не важно, – отмахнулся профессор. – Пойдем, покажу кое-что.

Идти не хотелось. Совсем. Но вновь возражения оставила при себе. Почему? Всему виной любопытство.

Мы шли в тишине, только были слышны шаги, его – размашистые, громкие, и мои – легкие, почти неразличимые в раскатистом гуле, что эхом отталкивался от пола, стен и потолка.

Поднявшись на третий этаж, остановились у двери, за которой скрывался узкий коридор и лестница, что вела на крышу.

А пройдя с десяток ступеней, оказались в оранжерее. Где обилие зелени, запахов и влажной духоты на несколько мгновений лишили речи. Настоящие зеленые лепестки, и ни грамма белого. Невероятно!

– Ректор тоже довольно долго привыкал к нашей северной природе, – Винсент обвел рукой большие и маленькие горшки, с вытянутыми и стелящимися стеблями. Подошел к одному из них, рассматривая растения, будто что-то неведомое.

– Красота! – выдохнула, наконец, справившись с удивлением.

Хмыкнул, признаваясь:

– Согласен, но для меня привычнее те, что за окном.

– Вы здесь выросли, – переводя взгляд с одного цветка на другой, узнавая сорта, и знакомясь заново с теми, которые видела только на картинках в справочниках или засушенными в гербарии, что хранился в лаборатории зельеваренья.

В душе клубилась ядовитая обида и горечь, но главенствующая роль принадлежала любопытству и восхищению. А еще ностальгии – светлой, незамутненной горестями и проблемами.

– Да, – откликнулся тихо. – Откуда ты родом?

– Рэмот, – не задумываясь, ответила, и пояснила:

– Это небольшой городок на юге.

Перед глазами распростерлась картина: залитая солнцем зеркальная гладь воды – яркая, слепящая, но при этом завораживающая. И пушистые клумбы, что заполонили разнообразные цветы. Бабушка любила, когда с рассветом в окна дома вместе со свежим бризом врывался ароматный шлейф запахов.

Приехав поступать в академию, я долго привыкала к дождливой осени и необходимости кутаться в плащи и полушубки.

– Скучаешь? – задумалась так, что не заметила, как мужчина подошел совсем близко.

Пожала плечами, чувствуя неловкость:

– Сейчас уже нет, я давно там не была.

И желания не возникало – ни к чему это, только ворошить прошлое, вскрывая зажившие раны.

– Оранжерея всегда открыта, ты можешь приходить сюда, когда захочешь, – профессор стоял на расстоянии вытянутой руки, поймав мой взгляд и не желая отпускать.

Почему в его глазах растаяла пугающая меня холодность? И почему в них мелькает... сожаление?

– Да, к-хм, – спрятала руки за спину, – спасибо.

– Я подумаю, как можно повлиять на Тиану, – слова прозвучали серьезно, искренне, и я ему поверила.

И еще поняла, что зря полезла с нравоучениями к девушке. Когда же я повзрослею и перестану бросаться в бой без должной подготовки?


На первый этаж мы спустились вместе, затем Винсент ушел, сославшись на дела. Вернувшись в аудиторию, забрала журнал, конспект с сеткой занятий и тесты.

По пути в преподавательский корпус шла, чувствуя лишь отголоски неприятный эмоций. Но и они меркли, когда вспоминала теплый взгляд, без привычной насмешки и превосходства. Оказывается, Райт умеет быть добрым и обходительным.

А в комнате вернулась к работе. И чем больше листов я проверяла, тем мрачнее становилась – знания ребят были даже не на нулевом уровне, а в глубоком минусе.

Глава 13

Я долго сидела, зачем-то вспоминая раз за разом прошедший день – и удачную лекцию, и малоприятное открытие, и откровенно гадкий разговор, и чудесное преображение Винсента. Цепочка событий, подобно снежному кому, разрасталась, заставляя все больше думать о себе, о прошлом, которое я всеми силами пыталась забыть.

«... – Как вам кажется, профессор, возможно ли довести до ума формулу по восстановлению магии? – нетерпение и радость бурлили внутри, подобно вулкану. Я едва сдерживалась, чтобы не прыгать на месте от счастья, хотя в коридоре, пока неслась в аудиторию куратора, все же позволила себе несколько раз звонко рассмеяться.

Мое воодушевление граничило с безумием – идеальная прическа растрепалась, рукава некогда белой блузки покрылись темно-зелеными пятнами, как и форменная юбка, а глаза, наверняка, горели фанатичным блеском. Но разве же это имело значение, когда я стояла на пороге ТАКОГО открытия?

Молодой мужчина отложил в сторону книгу, затянутую в кожаную обложку, прошелся по мне насмешливым взглядом:

– Аделия, вы ограбили лабораторию? Вынесли все, что смогли?

Качнула головой, сделала шаг к столу, и дрожащими пальцами разложила перед ним исписанные листы – с грязными разводами, кляксами, нервно зачеркнутыми буквами и цифрами.

– Я это сделала!

Три слова, простых и ничем не примечательных, для меня стали самыми заветными...»

Руки повисли бессильными плетями вдоль тела, шаль сползла с плеч, предоставляя свободный доступ к оголенной коже легкому ветру из приоткрытой форточки. Зябко. Мне бы подняться, захлопнуть окно, а вместе с ним и воспоминания, что пробились наружу так не вовремя, но я осталась сидеть на стуле, обводя усталым взглядом аккуратную стопку листов с тестами, конспекты к новым лекциям и книги.

Как бы я ни хотела, чтобы прошлое осталось там, за много миль отсюда – оно настырно шло следом. Издевательски пускало когти, вспарывая поджившие раны.

Поморщившись от несуществующей боли, заставила себя встать. Ничего, справлюсь, забуду и научусь жить дальше. Благо у меня много насущным тем, которыми стоит забить себе мысли.


Первая лекция началась с сонных взглядов студентов и всеобщей апатией – тучи нависли низко-низко, окрасив белый цвет в грязно-серый. И порывы ветра настойчиво стучались в окно, проникая стылым холодом в аудиторию.

Относительно теплые дни закончились слишком быстро, если верить доктору Аттэ – совсем скоро землю укроет первый снег и на Монтайн опуститься долгая зима.

Вкупе все это навевало тоску и желание закутаться в шерстяной плед с кружкой горячего чая в руках. Но ни я, ни ребята такую вольность позволить себе не могли.

Пришлось стряхнуть зыбкое оцепенение и нарочито-бодро произнести:

– Сегодня мы поговорим с вами об истории Северных земель.

Должна заметить, эта тема ни у кого не вызвала особого восторга. Первый курс вообще напоминал полуживых мух, что приготовились впадать в спячку.

– Итак, давайте устроим с вами небольшое соревнование?

Слова возымели нужный эффект.

– Разбейтесь на две команды, и те, чья группа укажет больше событий с верными датами, получат... – запнулась, пытаясь придумать достойное вознаграждение, потому что пока отметки «хорошо» и «отлично» по этому предмету явно их не воодушевят. – Тех я раньше отпущу с лекции.

Ребята довольно загудели – это ли ни счастье для студента, раньше покинуть аудиторию и потратить лишние полчаса по своему собственному усмотрению?

Сдержанно улыбнулась и незаметно выдохнула. Жаль, что я не подумала о награде заранее, можно было бы найти что-то более стоящее. Хотя, смотря на то, как каждая из команд пытается отвоевать для себя старосту (по их мнению, самого умного студента первого курса), решила, что они всем довольны.

Наконец, ребята расселись, с готовностью вооружившись ручками.

– Я думаю, полог тишины вам не помешает, – взмахнула рукой, устанавливая между группами невидимую стену. – Друг друга вы не услышите и подслушать не сможете, так что... – посмотрела на настенные часы, что висели над входом, – у вас есть двадцать минут. Приступайте.

Гомон голосов, взвился к потолку, оглушая. Между собой и студентами полог устанавливать не стала – интересно понаблюдать за их коллективной работой. Ожесточенный спор – взмахи руками, и попытка доказать, что именно они говорят дело. Сомнения, рассуждения, вопросы – адресованные товарищам по команде или просто произнесенные вслух, в попытки выудить из воздуха правильный ответ.

Даже дерзкая попытка застать меня врасплох:

– Профессор, а вы не напомните, в каком году была битва под Диарофом?

Рассмеялась, совершенно искренне, и отрицательно покачала головой – хитрец. Впрочем, мальчишка ничуть не расстроился, только подарил обворожительную улыбку и смешливый блеск во взгляде.

Смотря на их рвение (и пусть дело только в возможности сбежать пораньше из аудитории), испытывала удовлетворение и гордость. Пожалуй, в любой профессии важна отдача и одобрение, как бы глупо это не звучало. Вкладывать душу в дело и получать лишь насмешки и безмолвное осуждение, на самом деле больно. Больно и горько.

Записав в журнале тему лекции, отвернулась к окну.

Вспоминая вчерашний разговор с Тианой, нахмурилась. Райту я доверяла, возможно, уверенность эта появилась слишком поспешно и совсем необоснованно, но успеваемость его факультета говорит о многом. Например, о том, что ему не безразлична судьба студентов, а значит – оплошность профессора Хрит не останется без внимания.

Стоило вспомнить о нем, как в дверь негромко постучали.

– Да? – удивившись, обернулась, встречаясь с взглядом Винсента.

– Профессор, можно вас на секунду?

Мужчина приоткрыл дверь, коротко кивнув студентам. Те, кажется, вовсе не заметили его появления. У них имелись проблемы куда важнее, чем визит Райта.

Перебирая в мыслях, что такого срочного могло произойти, поднялась из-за стола, и медленно подошла к нему:

– Светлого утра, – поприветствовала.

– Светлого, – отозвался торопливо, сразу переходя к делу. – Во время следующей лекции сработает учебная тревога. Тебе нужного будет вывести ребят через вон ту дверь, – указал в конец коридора, где виднелись высокие темные створки.

Удивление сменилось пониманием, а понимание, в свою очередь, растерянностью.

– Хорошо, – голос слабо дрогнул.

– Учебная, – повторил с улыбкой, видимо посчитав, что я испугалась.

Смутилась и пояснила:

– Я поняла, просто... Довольно неожиданно.

За все обучение в столичной академии помню только одну единственную тревогу, но и то, она не была учебной – кто-то в лаборатории забыл потушить горелку. Благо заметили рано, существенного урона пожар не нанес. Так что я смутно представляю порядок действий.

– Тревога и должна быть неожиданностью, – усмехнулся, – услышишь вой сирены, построишь ребят парами и выведешь во внутренний двор. Все просто.

Кивнула, на этот раз увереннее – ведь на словах все и в правду выглядит просто.

– Вот и отлично, – довольно произнес мужчина, и, развернувшись на пятках, направился прочь.

Хотелось окликнуть его, остановить. Спросить – разговаривал ли он с Тианой, но так и не решилась. Возможно, узнаю у него об этом чуть позже, если хватит смелости задать вопрос.

Вернувшись в аудиторию, удостоверилась, что студенты продолжают работать. Посмотрела на время – еще десять минут и можно завершать соревнование.

Девять, восемь, семь...

– Стоп! – громко хлопнула в ладоши, убирая полог тишины между командами, и привлекая к себе внимание. – Давайте сюда ваши листочки.

Итак, что мы имеем? Десять дат и событий от одной команды и тринадцать от другой. А правильных, соответственно, восемь и одиннадцать. Если быть откровенной, я ожидала худших результатов.

– Так не честно, у них Грег был в команде, – вперед выступил вихрастый мальчишка, спрятав руки в карманы брюк. Ему вторил нестройный хор голосов. Правда тут же другая команда принялась выкрикивать, что дело вовсе не в этом.

– Тихо-тихо! – подняла руки, останавливая гам. Посмотрела на Грега, парень отчаянно боролся со смущением:

– Допустим, с вашей точки зрения, это не справедливо. Но кто вам мешал до этого интересоваться историей?

Судя по скуксившимся физиономиям – никто.

– Спор считаю закрытым. Но унывать не советую, если вам понравилось, то в следующий раз проведем такую игру по Справочнику по расам, согласны?

Эту идею поддержали все без исключения. Правда, в качестве награды нужно придумать что-то другое, иначе рискую получить выговор за праздно шатающихся студентов во время лекций.

Победители, клятвенно заверив меня, что не будут шуметь и носиться по коридорам, покинули аудиторию, а проигравшие удостоились небольшого рассказа на тему: самое первое упоминание о северных землях в Хрониках Времени.


После звонка приготовила конспекты для второго курса. Хорошо, что не третий – боюсь во время учебной тревоги, Мика сотворила бы какую-нибудь гадость, просто так, из вредности. На самом деле, я так и не решила, что делать с зарвавшейся студенткой. Глупое противостояние и желание доказать, что она здесь имеет какой-то эфемерное влияние чуть ли ни на самого ректора – выглядели смешно. Но в тоже время – назойливо и неприятно. Думаю, лучше всего быстрее разобраться с учебной программой, ввести общий курс в обязательную программу зачетов и экзаменов, тогда девушка будет хотя бы стараться не враждовать так открыто.

Передышка закончилась. Проверила по журналу присутствующих, сразу попросила записать задание (благо оспаривать задание никто не решился), а буквально спустя десять минут, раздался вой сирены – настолько громкий, что я все же испугалась. Скривилась, и, перекрикивая шум, скомандовала:

– Постройтесь парами и на выход.

Ребята, не скрывая радости, встали со своих мест, выстроились перед кафедрой. Тяжело вздохнув, открыла дверь.

Коридор быстро превратился в мешанину веселых голосов и топота ног. Студенты дурачились – парни пытались изобразить что-то жуткое, девчонки визжали и смеялись одновременно.

Массивные двери были распахнуты настежь, и по полу стелился прохладный воздух. Как и говорил доктор Аттэ, совсем скоро тепло забудет дорогу на север и умчится к южным окраинам королевства. Мне было жаль расставаться с нежными лучами солнца, но в то же время хотелось посмотреть на настоящую зиму и полюбоваться огромными сугробами – если старик ничего не преувеличил.

– Страшно? – за спиной раздался голос Мики, и я вздрогнула – нет, не от страха, от холода, что вдруг пробрался под блузу.

Обернувшись, хотела ответить что-то умное, взвешенное и мудрое, но девушка неожиданно толкнула меня в бок, сбивая с пути. Мы как раз подходили к выходу, где по обе стороны от дверей стояли высокие каменные тумбы. Я задела острый край и сдавленно зашипела – ногу, чуть выше колена, обожгло болью.

– Осторожнее нужно быть, что же вы, – притворно проворковала девушка, проходя мимо.

Попыталась продолжить путь, как ни в чем не бывало, но это оказалось сложной задачей. От кончиков пальцев до бедра заструился огонь.

Что за несносная девчонка? Почему никак не может успокоиться?

Из здания академии я вышла в последнюю очередь, сделав вид, что просто отстала. Ребят расставили в несколько рядов – девчонки жались ближе к мальчишкам в поисках тепла, а те и не возражали. Правда было видно, что и они совсем не прочь вернуться под крышу учебного корпуса.

Прислонившись к стене, украдкой провела рукой по ноге – больно. Уверена, не смертельно, но и приятного тоже мало.

Расхаживая перед студентами профессор Райт выкрикивал громкие фразы, пытаясь настроить учащихся на нужный лад, но увы – учебная тревога на то и учебная, что никто ее всерьез не воспринимает.

Намаявшись с оболтусами минут пятнадцать, Винсент их все же отпустил обратно в академию. Мимо меня прошла Тиана, гордо задрав подбородок, с точно таким же надменным выражением проскользнула ее сестра. Профессор Диам коротко кивнула в знак приветствия. Проса видно не было.

Я стояла, растянув губы в искусственной улыбке и мечтала, чтобы они скорее все ушли. Мне еще как-то нужно добраться до своей комнаты и найти мазь.

– Аделия? – раскрасневшийся мужчина поравнялся со мной. – Почему здесь стоишь? Пойдем.

Махнул мне за спину, но я жалобно, сама того от себя не ожидая, призналась:

– Не могу...

Действительно не могу. Боль усиливалась, заставляя морщиться и кривиться.

Ответа моего он не понял, а потому искренне удивился:

– Почему? Неужели так понравилось смотреть на бестолковых студентов?

– Нет, я... – запнулась, вспоминая противный голос Мики. – Ударилась. Ногой.

По лицу скользнула тень:

– Сильно?

– Очень, – пробормотала совсем тихо. – Вы, то есть ты, иди, я дойду до корпуса, у меня там есть мазь...

Договорить он мне не дал – подставил руку, предлагая опереться на нее.

Что же, глупо в такой ситуации отказываться от помощи. Вот только идти, даже навалившись всем весом на мужчину, оказалось очень тяжело, настолько, что он, покачав головой, подхватил меня на руки.

– Отпусти! – озираясь по сторонам, зашипела.

– Нет, – сосредоточенно глядя перед собой, ответил тоном, не терпящим возражений.

Волна жара окатила с ног до головы. Наверняка, кто-нибудь из студентов и преподавателей увидит, какие поползут слухи, даже представить страшно. Прикрыв глаза, глубоко вздохнула и еще раз попыталась достучаться до профессора:

– Отпусти, пожалуйста, слухи ведь...

Он остановился. Я распахнула глаза и столкнулась с ледяным взглядом. Продолжать фразу, и уговаривать его вмиг расхотелось.

Поджала губы, не зная как себя вести, и замерла. Как никогда хотелось от стыда провалиться под землю и, желательно, не показываться оттуда ближайшие несколько дней, пока в академии не утихнут горячие новости. До жилого корпуса мы дошли молча, лишь мелкие камушки хрустели под ногами Винса, да ветер приносил с собой прохладу.

– Замерзла? – когда я в очередной раз вздрогнула, спросил тихо.

Кажется, злость растаяла, и Райт был настроен на мирный разговор.

Искоса посмотрела на него, и коротко кивнула.

– Немного.

– Уже пришли, – мягко пояснил, и ногой толкнул заскрипевшую дверь.

Он опустил меня на пол у самой двери, и поддерживал за плечи, пока я возилась с замком. А когда открыла, помог усесться на стул и деловито поинтересовался:

– Где мазь?

Понимая, что он вряд ли внемлет моим заверениям и все равно не уйдет, со вздохом призналась:

– Под кроватью в красном чемодане.

Лекарства и снадобья я еще разобрать не успела, да и наивно полагала, что они мне так скоро не понадобятся.

Винс скрылся за дверью спальни, и через минуту внес в гостиную чемодан. Раскрыл его и замер в нерешительности:

– Откуда столько богатства? – бросил, не оборачиваясь, явно удивившись моим запасам.

Усмехнулась, грустно и неопределенно махнула рукой:

– Профессиональная привычка.

Прозвучало как-то... глупо или даже чванливо. Вот только профессор оскорбляться на мои слова и не подумал.

– Какую мазь?

Сощурилась, припоминая:

– В синем тюбике, он там один, без надписей.

Этот рецепт я сама изобрела, точнее, немного усилила традиционный, так что теперь мазь действует куда эффективнее.

Тюбик он нашел, выпрямился, поднимаясь на ноги, и направился ко мне.

– Где?

Всего один вопрос, а я тут же вспыхнула сильнее прежнего. Ударилась я чуть выше колена, то есть, он предлагает мне задрать перед ним юбку?

Хватая ртом воздух, ответила только спустя несколько минут напряженной тишины:

– Профессор Райт, с этим я справлюсь сама, – голос перешел в писк, и я стыдливо прикрыла глаза.

Ужас какой, я же сейчас от стыда сгорю.

– Хм, – недоуменно протянул, потом закашлялся и понимающе произнес:

– Эм... Да, хорошо, – и зачем-то добавил, – я отвернусь.

Нет, так не пойдет.

– Винсент, я благодарна за помощь, правда, и мне бы хотелось...

Договорить он мне не дал, перебил лаконичным:

– Нет, – потом столкнувшись с моим удивленно–возмущенным взглядом и пояснил:

– Я не уйду, пока ты не скажешь, где умудрилась повредить ногу.

Вот так. Ловушка захлопнулась. Я набрала полную грудь воздуха, готовясь придумать какую-нибудь отговорку, но он вновь не позволил, предугадав ход моих мыслей:

– И я не поверю, что ты случайно ударилась.

Шумно выдохнула, насупившись. Протянула руку, в которую тут же вложили тюбик с мазью.

– Отвернитесь, – напомнила ему, потому что сам профессор делать это не спешил.

Одним движением крутанулся на пятках и замер.

Юбку я поднимала, опасаясь того, что вот сейчас, в данную секунду, Винс повернется, и...

Но нет, не повернулся, даже, кажется, перестал шевелиться. Пришлось отбросить ненужное смущение.

Под складками ткани скрывалось довольно неприятное зрелище – на бедре расцвела темно-синяя гематома, с прожилками красных вен. И боль, пульсирующими толчками растекалась по ноге, уходя вверх и вниз.

Мика... Мерзкая девчонка.

Вздрогнула от прикосновения прохладной мази. Но и это не самое страшное – сейчас, спустя пару минут, чудо-средство начнет действовать и мне от нестерпимого покалывания будет не совсем приятно. Точнее совсем неприятно. Хотя это мелочи. Все прекратиться минут через пятнадцать, а наутро, после повторного нанесения, и от синяка не останется и следа.

– Все, – опустив ткань и расправив ее нервным движением, посмотрела на напряженную спину Винса.

Он медленно обернулся, затем подошел ко мне вплотную и присел.

– Теперь рассказывай.

Говорить о выходке студентки не хотелось, трудно, знаете ли, признаваться в своей несостоятельности. Ведь не смогла справиться с наглой особой, хотя должна была, ведь преподавательница я, а не она.

– Тебе неудобно, – попыталась отстрочить свою исповедь еще на мгновение.

– Ничего страшного, – с легкостью отмел аргумент и первым предположил: – Это сделала Тиана?

От удивления широко распахнула глаза. Вот уж не думала, что он первым делом вспомнит о ней.

– Нет, – покачала головой, и стиснула зубы, почувствовал жжение на место ушиба. – Это не она.

– Кто тогда?

– Мика, – призналась обреченно.

Пришел его черед удивляться:

– А ей-то ты что успела сделать?

Прозвучало так, будто... Да, будто я намеренно в академии задираю всех.

– Не знаю, – буркнула недовольно, и сипло зашипела.

– Что? – тут же встрепенулся профессор. – Больно?

Нет, больно не было, скорее я испытывала дискомфорт и дикое желание почесать ногу.

– Ничего, это действие мази, скоро пройдет, – мое объяснение его не устроило: – Я добавила в нее несколько новых ингредиентов, и теперь ее действие довольно специфическое. – И закончила:

– Зуд.

Теперь в его глазах блеснуло понимание.

– Так что там с Микой? – вернулся к неприятной теме и... Мне пришлось ему все рассказать.

Глава 14

Я ждала, какой угодно реакции: что он разозлиться, убедившись в моей некомпетентности, или наоборот рассмеется в лицо, по той же причине. Но мужчина лишь посмотрел на меня светлыми, как ясное весеннее небо, глазами и покачал головой:

– Думается мне, что ты родилась не под той звездой.

– Возможно, – пожала плечами, легко соглашаясь.

Звездам в моей жизни отведена особая роль, здесь он прав.

– А неприязнь Мики легко объяснить, – профессор скривил губы в подобие улыбки. – Пару лет назад она пыталась поступить в столичную академию, но не прошла первичный отбор, и ей пришлось вернуться сюда, считай, что с позором.

Пришел мой черед качать головой:

– Я-то здесь при чем?

– Как? – Райт наигранно удивился. – Неужели не догадываешься?

Он все веселиться, потешается надо мной.

– Догадываюсь, – недовольно насупилась. – Но логики в ее поступках все равно не вижу.

Винсент как-то подозрительно покосился на меня:

– Я разве что-то сказал о логике?

Ах, ну да, как я не подумала – логика и Мика понятия несовместимые.

На его вопрос не ответила и между нами повисла неловкая пауза. Ничего не нарушало тишины, разве что шелест листвы за окном, да неспешный ход часовой стрелки. Странно вот так общаться с ним и делиться проблемами, на самом деле, уезжая из столицы, я была уверена, что больше никого не подпущу к себе близко но, оказалось, это обещание выполнить совсем не просто.

Сначала доктор Аттэ, теперь Райт. Вот только... от кого из них мне ждать удара в спину?

Последняя мысль показалась особенно неприятной, и я подняла голову, встречаясь с взглядом Винсента:

– Спасибо тебе большое за помощь и разъяснения, – замялась, не зная, как попросить его уйти и не обидеть при этом.

Впрочем, он сам догадался. Уголки губ дрогнули в полуулыбке:

– Обращайся, – бросил и тут же поправился: – Но постарайся все же обойтись без травм.

Кивнула. Уж что-что, а травмы в мои планы вовсе не входят. Да и теперь я буду иметь в виду, что от Мики можно ожидать всего, чего угодно.

Он вышел, оставив меня одну.

Я пытаюсь научиться жить заново, но вновь совершаю те же ошибки – ищу справедливость в мире, который давно погряз во лжи и лицемерии. Зачем я это делаю? Неужели нельзя жить как все? Просто и не оглядываясь на других? Идти туда, куда мне хочется, невзирая на муки совести?

Но... отчего-то не выходит у меня просто. И это обостренное чувство справедливости до добра не доведет.


Следующие несколько дней я старательно избегала всех: и Винсента, и доктора Аттэ, и даже Одри. Мне хотелось запереться в собственном коконе и больше никого не подпускать к себе слишком близко, чтобы потом не испытывать невыносимую боль.

Мика так и не успокоилась, хотя я больше не обращала на нее внимания. Слишком много чести – бояться ее выходок.

Но беда пришла оттуда, откуда я ее вовсе не ждала.

После обеда, когда я уже собралась уходить в свою комнату, меня в коридоре поймала Тильда, и, пряча взгляд, попросила зайти к ректору. Сначала я даже обрадовалась этому «приглашению» – ведь это возможность поговорить с ним о включении моих предметов в основную программу, но, как оказалось, радовалась я зря. В его кабинета мы были не одни. В кресле сидела Тиана, и ее довольная улыбка не предвещала ничего хорошего. Надо же, а я уже успела забыть об инциденте с ней...

– Светлого дня, профессор, – без особого энтузиазма поприветствовал меня ректор. – Присаживайтесь.

Он указал на стул, что стоял в центре комнаты.

Подчинилась, обреченно вздохнув.

Тишина, липкая, словно тошнотворный сок трисимы, из которого готовят лечебные яды, длилась не долго. Магистр Стилл неуверенно кашлянул в кулак, перекатился с мыска на пятку и заговорил:

– Профессор Лоусон, я тут узнал, – быстрый взгляд на Тиану, – что вы вмешиваетесь в процесс обучения целителей?

Это его «вмешиваетесь» прозвучало настолько пренебрежительно, что я не сразу нашлась с ответом.

– Я всего лишь хотела поправить устаревшие знания профессора, – мой голос предательски дрогнул. И внутренности скрутило от почти осязаемой боли.

– Поправить? – прогромыхал недовольно ректор.

Я кивнула, опасаясь, что не смогу произнести хоть слово.

– Я, конечно, понимаю, что вы учились в Королевской Академии, и весьма неплохо учились, должен заметить, но, тем не менее, вас прислали к нам преподавать общий курс, а не целительство.

– Я знаю, – опустила взгляд на переплетенные пальцы.

Как и то, что если бы не моя доверчивость и слепое обожание, я могла бы получить работу своей мечты, а не выслушивать выговор от человека, который ничего не смыслит в этом самом целительстве.

– Так зачем вы вмешиваетесь туда, куда вас не просят? Или одного обвинения вам недостаточно?

На последних словах резко подняла голову, смотря непонимающим взглядом на ректора.

– Что?

О чем он говорит? Какое обвинение?!

– Как что? – стушевался под моим взглядом магистр, но тут же взял себя в руки: – Полно, милочка, Тиана, то есть профессор Хрит, все узнала о вашем назначении. Я-то подумал, что в министерстве наконец-то вспомнили о нашей академии, а оказалось, что они всего лишь сослали к нам ушлую девчонку, которая едва не присвоила себе открытие уважаемого человека!

Слова хлестали больнее пощечин, и мне с трудом удавалось вдыхать воздух, который вдруг стал тяжелым, как морская вода. И отвратительно холодным.

Открытие уважаемого человека? Это теперь так называется? Это мое открытие! Но он его присвоил!

Я молчала, мне просто нечего было сказать. Хотелось уйти отсюда, как можно дальше и больше никого не видеть. Нет, я уже слышала эти слова от ректора Королевской Академии, и обвинения для меня не стали новостью, но мне пообещали, что об этом «грязном пятнышке в моей биографии» никто не узнает. Выходит, верить нельзя никому. Совсем.

Собрав остатки самообладания, поднялась на ноги. Хорошо, что за длинной юбкой не видно, как они трясутся.

– Я вас услышала, могу идти? – голос прозвучал ровно, ни одной лишней эмоции не проскользнуло в словах.

Искоса отметила довольную ухмылку Тианы, но мне уже было все равно. Какая теперь разница?

– Можете, – буркнул магистр, а стоило мне сделать пару шагов, он зашелестел бумагами и окликнул меня:

– Магистр Лоусон, из столицы пришла разнарядка, ваши предметы внести в перечень обязательных. Так что будьте добры, подтяните знания студентов до экзаменов.

Я не обернулась, только кивнула. А следом вышла из кабинета, прошла мимо Тильды, которая было подалась мне навстречу из-за своего стола в приемной, но передумала, поймав мой взгляд.

Уйти, как можно дальше, чтобы не видеть никого.

Предательские слезы пеленой застилали глаза, а я шла, упрямо переставляя ноги и совсем не разбирая, куда именно выведет меня «дорога». Пока не столкнулась с кем-то, кто придержал меня за плечи.

– Аделия? – голос профессора Райта доносился откуда-то издалека, словно кто-то затолкал мне в уши ваты.

Скривилась. Вот уж кого видеть не хотелось, так это его.

– Что случилось? – еще и сочувствует.

Отстранилась, сделав пару шагов назад и, наконец, посмотрела на него.

– Светлого дня, профессор Райт, – подчеркнула официальное обращение. – Разрешите пройти?

– Нет, – он упрямо качнул головой. – Кто тебя обидел?

Вот так просто: кто тебя обидел? Какая ему разница?

– Никто, – попыталась улыбнуться, кажется, даже получилось, – я тороплюсь, пропустите.

Я будто видела и слышала себя со стороны. Странное ощущение нереальности происходящего.

– Аделия... – выдохнул профессор, взяв меня за руку.

Скривилась, вырвав ее из цепких прохладных пальцев.

– Мне. Нужно. Идти.

Отчеканила, не желая видеть его рядом, и прикосновений его тоже не желая. Винсент глубоко вздохнул, готовясь что-то возразить, но после шумно выдохнул и отступил, уступая мне дорогу.

Наконец-то. Больше не останавливаясь, вышла из учебного корпуса, вздрогнула от порыва холодного ветра, но не остановилась, даже не обхватила себя руками. Мне все равно. Остановилась, только когда оказалась в своей комнате. Замерла у стола, не зная, что делать и куда бежать отсюда.

В какой-то момент силы просто покинули меня, не осталось ничего. Я рухнула на колени, сжав голову руками. Хоровод лиц из прошлого закрутился перед глазами. Профессор Жинай, магистр Зигр, ректор Маб. Мне казалось, что их слова – то жалостливые, то насмешливые и пренебрежительные, – льются отовсюду. И от них ни спрятаться, ни скрыться, даже если со всей силы прижать ладони к ушам.

Человек, которому я доверяла, и которого боготворила еще до поступления в академию, улыбался мне, подбадривал меня, а потом взял и присвоил все наработки. Декан нашего факультета клялась честью своего рода, что если я соглашусь отработать в Северной Академии два года, то она замнет историю и не даст ей просочиться за стены кабинета ректора, а сам ректор... Да, он обещал то же самое.

Ложь. Люди всегда лгут, когда считают это выгодным. Когда мечтают сбросить со своих плеч ответственность, когда хотят обелить себя...

Ненавижу. Себя, всех их, этот мир. Все, к чему я стремилась, кануло в лету по чужой прихоти.

Слез не было, хотя в душе клубилась тьма, которая срывалась с кончиков пальцев, расползаясь по комнате седым туманом. В венах бурлила кровь, подстегивая магию выйти из подчинения. Но разве это важно? Да и не опасно вовсе. Какую опасность может представлять целительница? Разве что со всплеском вылечу всех поблизости и истощу собственный резерв.

Дышать было больно, будто легкие кто-то сдавил с силой, мешая воздуху проникать в них. И холодно, было ужасно холодно. Такое ощущение, что и без того слабое отопление вовсе отключили.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я заставила себя встать. Я потом просто рухнула на кровать. Переодеваться не стала, сил, чтобы стащить юбку и джемпер просто не нашлось.

Но уснуть так и не получилось. Я смотрела на то, как за окном медленно опускаются сумерки, как по коридорам стучат каблуки «коллег», как на кухни свистит закипающий чайник. Все это было где-то там, в другом мире, а я находилась за его пределами.

Когда за окном стало совсем темно, в дверь постучали – тихо, и едва слышно. Сначала я подумала, что мне вовсе показалось, но нет, звук повторился.

Кто бы ни стоял за дверью, открывать я ее не намерена. Только не сейчас.

Стук повторился, громче и настойчивее, но я лишь закрыла глаза, делая вид, что ничего, совсем ничего не слышу. Пусть думают что хотят – одной гадостью больше, одной меньше, это уже ничего не изменит. Завтра обо мне будет гудеть вся академия и если у кого-то появится лишний повод считать меня отвратительным человеком – не беда.

Посетитель, кем бы он ни был, постучал еще пару раз, и в итоге сдался, поняв тщетность своей затеи. Я с облегчением выдохнула, чувствуя, как тело отозвалось дрожью.

Наверное, мне стоит уволиться. Доработать один месяц, получить расчет и уехать. Куда? Не важно. Главное, что теперь я точно знаю – мне не место среди преподавателей. В какую бы школу или академию я не поступила работать, моя «слава» всюду будет следовать за мной. Уж лучше пойти помощницей лекаря в какую-нибудь лавку, смешивать травы и варить снадобья от кашля и головной боли.

Мне всего лишь нужно перетерпеть волну насмешек и унижений, дождаться выплаты и...

Перед глазами появился образ бабушки – теплая улыбка и светлый взгляд. Вспомнились наши разговоры о том, что я когда-нибудь, обязательно, добьюсь успеха в целительстве. Смогу трудиться где-то в самой известной лаборатории и буду совершать великие открытия. Эти мечты были такими яркими и красочными, что тогда, сидя в тесной кухне нашего дома, я и подумать не могла, что однажды все рухнет, так и не начавшись.

Бабушка умерла через пару лет после моего поступления, не дождавшись моего восхождения. А после блестящего окончания академии я отправилась не в лучшую лабораторию, а в ссылку на север, где мне не сулит ничего хорошего.


До самого утра я так и не уснула. И когда будильник с надрывом прохрипел приветственную мелодию, передо мной в зеркале отразилась страшная картина.

Посеревшая кожа, круги под глазами, безжизненный взгляд. Я самой себе напоминала труп, над которым знатно поизмывались практиканты-целители.

Нужно что-то предпринять, чтобы никого не испугать. Умылась, расчесалась, собрав волосы в строгую прическу. Выбрала темно-коричневую блузку, сверху накинула черный джемпер, и юбку выбрала тоже черную.

Вид не стал намного лучше, но я хотя бы попыталась.

Впрочем, все игривые мысли померкли, стоило мне подойти к двери и опустить ледяную ладонь на ручку. Сердце загромыхало, рывком ускорив бег, и в голове набатом зазвучали слова:

«Ушлая девчонка!», «Как ты могла? Я доверял тебе, позволил работать в моей лаборатории», «Я сделаю все, чтобы твоя исследовательская карьера так и не началась», «Я это так не оставлю!».

Магистр в тот день многое кричал мне в лицо, а у самого глаза горели торжеством. Еще бы, такое открытие, оно принесет, точнее уже принесло, его имени колоссальную известность.

А мне досталась доля терпеть всю жизнь злословие и насмешки.

Трусливую мысль, сказаться больной и не выходить из комнаты как минимум несколько дней, отмела сразу же. За это время ничего не изменится, они лишь поймут, что я их боюсь.

Даже несмотря на то, что я действительно боялась вновь пройти через череду унижений, распахнула дверь, заперла комнату на ключ, и, расправив плечи, зашагала по коридору. Потом по улице, пытаясь не дрожать от холода, который, казалось, был повсюду, будто поселился внутри меня. Открыла дверь аудитории и не глядя на, наверняка пустые столы, прошла к своему месту.

Медленно разложила листы, пытаясь упорядочить мысли и набросать примерный план занятий. Мне нужно просто говорить обо всем, что помню из курса. Дать список обязательных учебников, чтобы студенты посетили библиотеку и взяли все необходимое.

От лекции я не ждала ничего хорошего, потому что сейчас в эту дверь зайдут третьекурсники. Я столкнусь с Одри, которая когда-то пришла ко мне за советом, а оказалось, что репутация профессора далека от идеальной. С Микой, которая, наверняка, будет бросаться колкими фразами. С Барри, который, несмотря ни на что, подготовил доклад.

О том, что Тиана промолчит и не обнародует мой «грешок», я даже не думала. Если уж она специально узнавала о моем назначении и пошла докладывать ректору, то... Что тут еще можно сказать?

Мне было тошно. Казалось, в горле стоит комок желчи и от того меня постоянно мутило. Или дело в голоде? Но стоило мне подумать о еде, как меня передернуло от отвращения.

Наконец, прерывая самобичевание, дверь распахнулась, и на пороге появились первые студенты. Я молчала, молчали и они. Так же молча ребята заняли свои места. Не поднимая глаз, чувствовала их пренебрежительные взгляды.

Давящую тишину нарушал лишь шелест страниц. Правда до того момента, как в аудиторию не вошла Мика. Я ее не видела, но появление девушки почувствовала кожей, словно сотни иголок впилось в кожу.

– Светлого утра, профессор, – промурлыкала она. Сомнений ее тон не оставил – слишком самонадеянно и довольно звучали слова, слишком плохо было прикрыто в них предвкушение травли. Словно она в мгновение ока превратилась из жертвы в опытную хищницу. По сути, так оно и было.

– Светлого, – я отозвалась спокойно, стараясь выглядеть равнодушной.

Сердце кольнуло болью, но она тут же утихла. Бессмысленно терзать себя, когда другие уже все решили. Больше никто из группы так и не осмелился поприветствовать меня. Мне показалось, что за один лишь день, я очутилась среди враждебно настроенных диких племен – таких же ершистых, и непредсказуемых.

Перезвон оглушил всего на мгновение, потом я встала, подошла к идеально чистой доске и только взяла мел, как дверь резко открылась. На пороге появилась Одри. Ее взгляд встретился с моим, и я успела заметить в нем разочарование и... надежду? Пожалуй, последнее мне все же привиделось.

– Извините, можно войти? – девушка опустила глаза.

– Можно, – отозвалась сухо, и повернулась к аудитории спиной, записывая на доске название книг:

– Итак, если кто-то не знает, – шурша мелом, стала говорить, – общий курс предметов ввели в обязательный список, и в конце семестра вы будете сдавать мне, – тут я запнулась, но через силу продолжила, – зачеты и экзамены. Так что вам необходимо взять эти книги в библиотеке.

– А это правильно, – стоило мне замолчать, Мика взяла слово. – Правильно, что вы сомневаетесь, на счет вашего места. Я думаю отец, как только узнает, кого к нам прислали из столицы, добьется вашего увольнения.

Она торжествовала. Столько яда в голосе я еще никогда не слышала. Даже у магистра, которого я якобы обокрала. Его имя даже в мыслях произносить не хотелось.

Зря Мика надеется, что я брошусь ее переубеждать.

– Одна из книг понадобиться вам уже к следующей лекции, – я подчеркнула нужную и напротив нее написала номера параграфов, – ознакомьтесь с материалом, вместе будем разбираться.

Девушка победно хмыкнула, но пока больше ничего говорить не спешила.

– А сейчас мы поговорим с вами об особенностях других рас. Кто может сказать что-то по этой теме? – пришлось обернуться, хоть внутри все и сжималось от гадких ощущений.

На меня были направлены самые разные взгляды: от безразличных, до откровенно пренебрежительных, от сомневающихся, до расстроенных. Последний принадлежал Одри. Но она тут же опустила голову, делая вид, что внимательно изучает раскрытую перед ней книгу.

Что же, все предсказуемо.

– Профессор Лоусон, а почему у вас за столь неприглядный поступок не отняли диплом десятой степени? Или все же отняли?

Мика злорадно усмехнулась, ничуть не смущаясь, каким тоном она разговаривает со своим преподавателем.

– А вас срезали при поступлении на скольких баллах? – на самом деле, я не хотела этого говорить, но слова вырвались против воли и, судя по перекосившемуся холеному личику, попали в цель.

– Не ваше дело! – прошипела девушка.

Я пожала плечами и вернула ее же возмущение:

– Так же, как и мое прошлое – не ваше.

За перепалкой внимательно наблюдали все студенты. Кто-то усмехнулся на словам одногруппницы, кто-то моей колкости, но в общей массе настрой остался неизменным.

– Что, никто не знает никаких особенностей? – спросила, возвращаясь к заданному ранее вопросу, но никто даже не шелохнулся, на что Мика вновь приободрилась, взирая на меня свысока.

– Что же, раз все настолько плачевно, рассказывать буду я.

На протяжении всей лекции больше никто не осмелился сказать и слова. Разговаривала только я, и голос мой звучал механически, четко воспроизводя то, что когда-то кропотливо изучала. Не скажу, что тема рас была моей любимой, но некоторые факты запомнились особенно.

– Южные народы отличаются от нас не только диковинными традициями и внешностью, но и некоторыми особенностями организма. Несмотря на то, что они прекрасно себя чувствуют при высокой температуре, к холодам им не привыкать. Если взять любого жителя юга и переселить его, к примеру, к нам, сюда, на север, он довольно быстро адаптируется к низкой температуре. Дело в том, что все эти народы, прежде чем осесть в южной части королевства, довольно долго кочевали из одной местности в другую. Это были и северные земли, и западные равнины, и восточные степи.

Ребята слушали меня без особого энтузиазма, – зевали, нетерпеливо поглядывали на часы, отсчитывая минуты до окончания лекции, что-то рисовали в тетрадях. Мика же с подругами не стесняясь перешептывались, обсуждая, наверняка, более интересную тему.

Нужно было бы их отдернуть, призвать к порядку, но желания не было совершенно. Лишь пустота и холод, что все настойчивее пробирались к самому сердцу.

– Так вот, по сути, из-за оседлого образа жизни, приспособленческие навыки должны были угаснуть у этих народов, но все получилось несколько иначе. У них выработался особый ген, позволяющий жить, где им только вздумается, хоть в жерле вулкана.

– Ничего себе, – выдохнул один из парней, но тут же стушевался и уткнулся носом в парту.

– А вот полной противоположностью кочевникам – груззы. Эти народы, если вам неизвестно, живут под землей. Их королевство находится на соседнем материке. Они совершенно не приспособлены жить на поверхности. Для них крайне важно соблюдение определенных условий, вплоть до влажности воздуха в доме. Они не выносят чужаков и никому, никогда не позволяют появляться в своих подземельях. Груззы считают, что чужаки приносят с собой разного рода микробов, из-за которых они могут заболеть и даже умереть. Единственные, кого они пускают к себе, это дипломаты и их свиту. Но и тут есть свои ограничения. Перед приемом короля, послов купают в их воде, выдают их одежду, и несколько дней кормят и поят только их едой и водой.

Больше никакой реакции я от ребят не ждала, просто говорила, говорила, и говорила, пока трель звонка не прервала мою речь. Студенты вышли, не прощаясь, я же бессильно опустилась на стул.

Ну что же, Аделия, лишний раз звезды дают тебе понять, что именно этой мечты добиваться не стоит. Нужно решиться и уйти с преподавательского поприща, забыть дорогу к любой академии и школе. Так будет проще, и, возможно, лучше для всех.

Вторая лекция у первого курса прошла точно так же – в полной тишине со стороны учащихся. А когда и за ними закрылась дверь, отрезая меня от внешнего мира, я уронила голову на стол и прикусила губу до отрезвляющей боли.

Рыдать сейчас совсем не стоит, слезами я уже ничего не добьюсь и ничего не изменю. Впрочем, просидела я не долго. Закрыла кабинет, и пошла в свою комнату, минуя столовую – аппетита так и не было. Вот только прежде чем выйти на улицу, издалека увидела профессора Райта.

Мужчина тоже заметил меня – он стоял в окружении студентов, и, не прерывая разговора, обернулся, встретившись глазами. Винсент дернулся в мою сторону, но замер, будто остановил сам себя. Пожалуй, это стало последней каплей.

Хорошо, что завтра начинаются выходные, и мне нет необходимости выходить из комнаты и видеть, кого бы то ни было.

Глава 15

Несмотря на то, что по дорожке от учебного до преподавательского корпуса я шла не спеша, в комнату я ворвалась, задыхаясь. Воздуха катастрофически не хватало, внутри все дрожало, и холод, – скользкий и противный, – сковывал тело. Я попыталась успокоиться, прислонившись к стене, как к единственной опоре, но ничего не вышло.

Казалось, сердце только набирает обороты, легкие сжимаются все сильнее, и сделать вдох или выдох попросту невозможно. Такого со мной еще никогда не было и первое, что пришло вместе со скверным самочувствием, это страх. Всепоглощающий, настырный.

Страшно упасть здесь и сейчас, наедине с самой собой. Страшно попросту задохнуться. Мысли лихорадочно прыгали с одной на другую, бились в истерике, не помогая, а внося еще большую сумятицу, пока я не додумалась ударить себя со всей силы по лицу. Обжигающая боль отрезвила на мгновение и мне вспомнилась лекции профессора Димти о стрессах. Ничего, казалось бы, примечательного, но...

Нужно найти в чемодане успокоительное! Иначе я на самом деле лишусь чувств от недостатка воздуха.

Проще сказать, чем сделать. Как назло попадались какие угодно флаконы, но не тот, который был нужен.

Наконец, попался успокоительный отвар. Я открыла крышку дрожащими пальцами и выпила все содержимое. Омерзительно горькое, так что закашлялась и выронила склянку на пол. Удушье так сразу не отступило, но спустя пару минут стало заметно легче.

Добралась до кровати и рухнула поверх покрывала. Глупая попытка забыть прошлое и жить настоящим не привела ни к чему хорошему. Стоило поступить иначе и с самого начала отказаться от предложения ректора столичной академии. Но я в тот момент чувствовала себя настолько потерянной, что ни одна здравая мысль в голову не забралась.

А сейчас поздно бежать – денег, чтобы уехать отсюда у меня нет, и единственный способ их заработать, это дожить до первой зарплаты.

Успокоительное было хорошим, так что я сама не заметила, как уснула. И даже сны решили обойти меня стороной.


Проснулась только на следующее утро. Несмотря на то, что проспала довольно долго, чувствовала слабость. Она волнами накатывала, превратив меня в безвольную куклу. Мне не хотелось подниматься с кровати, приводить себя в порядок и вообще делать хоть что-то.

И, уверена, я бы и не встала, если бы не раздался надоедливый стук в дверь. Он повторялся вновь и вновь, пока я намеренно делала вид, что меня здесь нет.

Очередной удар заставил несчастную деревяшку заскрипеть и я, морщась от боли во всем теле, поднялась с кровати. Кто бы ни стоял за дверью, сейчас я выскажу ему все, что думаю и отнюдь не в лестной форме.

Но боевой настрой угас, пропал без следа, стоило столкнуться лицом к лицу с Винсентом. Он окинул меня хмурым взглядом и бесцеремонно вошел в комнату. Без приглашения с моей стороны.

И что ему здесь понадобилось? Неужели не боится замараться, общаясь с воровкой? На последней мысли скривилась.

– Что вы хотели? – возвращаться к дружескому общению не хотелось, да и если быть откровенной, я вообще не знала, могу ли называть его по имени.

– Хватит, – произнес тихо, но с такой интонацией, что я вздрогнула и обхватила себя руками, пытаясь таким образом защититься. От чего? Сама не знаю, просто я самой себе казалась такой слабой и никчемной, что любой может растоптать меня в пыль и даже не заметить этого.

– У тебя пять минут, чтобы собраться, – огорошил меня приказом.

– Собраться? – переспросила, глупо хлопая ресницами.

– Тебя ждет в гости моя мать, – припечатал, не допуская возражений.

Гости... Точно, я успела забыть об этом.

– Простите, профессор, – потянулась к ручке двери, намекая, что ему лучше уйти. – Мне нездоровиться, надеюсь, ваша матушка поймет и...

– Не поймет, – прервал меня. Обернулся, схватил руками за плечи, заглянул в глаза: – Аделия... ей нельзя отказывать.

Если он пытался меня этими слова переубедить, то... Нет, не получилось.

– Профессор...

– Винсент, – поправил, – мы же уже выяснили это.

– Винсент, – повторила покорно. – Я, действительно, плохо себя чувствую, и мне лучше прилечь.

Его лицо, что находилось так близко, смазалось, будто бы растворилось в окружающих красках. И уже в следующую секунду он подхватил меня на руки, что-то ворча себе под нос.

В горле встал ком желчи, и я постаралась дышать глубоко, лишь бы унять взбунтовавшийся желудок. Профессор уложил меня на кровать.

– Когда ты последний раз ела? – не с первого раза, но все же поняла вопрос Винса.

– Я... – задумалась, – не помню.

Прошедшие дни слились в единую картину без привычного течения времени.

– Ясно, – со злостью прошипел мужчина. – Я сейчас вернусь, лежи здесь!

Приказывает еще. А главное, очень смешно – куда же я уйду в таком состоянии? Половицы заскрипели, потом хлопнула дверь. Я осталась одна. Стоило бы встать и повернуть ключ в замке, но даже лежа на кровати не могла совладать с головокружением. Комната плясала перед глазами, а потолок то отдалялся, то приближался. Я понимаю, что мне нужно поесть, но, как и вчера, мысли о еде вызывали лишь рвотные позывы.

Зачем Винсент носится со мной? Ведь уже каждому понятно, кто такая Аделия Лоусон и почему с ней лучше не «водиться». А эти благородные порывы... Кому они нужны в нашем мире? Это глупо.

Он вернулся быстро, я даже толком не успела заблудиться в собственных воспоминаниях и мыслях о насущном. В руках у него был поднос, на котором стояла тарелка и чашка.

– Не бойся, готовил не я, – Райт попытался сгладить напряженную обстановку шуткой, но вышло так себе.

Винсент помог мне сесть и только пошел за подносом, что поставил на подоконник, как я прервала его доброе дело:

– Винс, не надо, я не хочу.

Мутило с такой силой, что казалось, поднеси он еду ближе, меня вырвет прямо на кровать.

Мужчина посмотрел на меня строго, потом тяжело вздохнул и опустился рядом.

– Аделия, я не целитель и не могу с научной точки зрения объяснить, чем тебе грозить «голодовка», но ведь ты это и без меня знаешь.

Знаю, но...

– Я потом поем, – упрямо вздернула подбородок, пытаясь смотреть прямо ему в глаза.

– Потом – конечно, – легко согласился и я, было, расслабилась, как он добавил:

– И сейчас тоже.

Скривилась, смотря на тарелку, над которой поднимался пар, с отвращением. Что за упрямый мужчина! Оставил бы меня одну и отправился бы уже к своей матушке. Что ему от меня нужно?

Но он, похоже, решил меня добить – взял ложку, зачерпну супа и поднес к моим губам.

– Ну, открывай рот, – когда я смотрела на него во все глаза, с улыбкой напомнил мне, для чего собственно все это затеял.

– Я... – запнулась, почувствовала, как лицо и шею заливает румянец. – Я сама, – протараторила и протянула руку. От смущения даже дурнота пропала.

– Сама, так сама, – пожал плечами и поставил мне на колени поднос. Пришлось есть, лишь бы он лично не взялся за это дело.

Опомнилась, когда тарелка опустела, и раздался довольный голос Винса:

– Вот и молодец!

Стало еще больше стыдно – и за свое поведение, и за его настойчиво, и, особенно, за свой внешний вид. Выглядела я, наверняка, ужасно.

Не зная, что сказать, решила промолчать. Только взгляд отвела, рассматривая цветочки на постельном белье.

– А теперь приводи себя в порядок, я подожду.

Нет, он что, серьезно сейчас?! Так и не отступился от своей идеи вытащить меня на обед к матушке?

– Я не поеду! – пробурчала тихо, комкая в руках одеяло.

Чувствуя я себя гораздо лучше, но... Все равно нет! Зачем? В чем смысл бегать носиться со мной, как с маленьким ребенком? Неужели он не видит, что мне это не нужно?!

– Поедешь, – припечатал спокойно, хотя у самого в глазах вспыхнуло раздражения.

Запал пропал, и я едва слышно попросила:

– Не надо Винсент, прошу...

Мне не хотелось выходить из комнаты, не хотелось никого видеть. Мне было больно видеть чужое осуждение и насмешки. Это так естественно, что я удивляюсь его непонятливости.

– Нет, это я тебя прошу, – мужчина сел рядом, приподнял кончиками пальцами мое лицо. – Если ты не соберешься, я вытащу тебя из комнаты в том, что на тебе сейчас.

Угроза не произвела на меня особого впечатления. Я лишь скептически ухмыльнулась.

– Не веришь? – наигранно удивился, и я не удержалась – коротко рассмеялась.

– Раз так, то... Сама виновата!

Он склонился ниже, подхватил меня на руки и понес к двери. Чудак, в самом-то деле.

– Винс, отпусти, – попросила, не в силах сдержать улыбку. Но в мыслях билась пойманная в силки мысль: «Почему он просто не уйдет?»

– Я же не шучу, Дели, – проговорился и осекся на полуслове.

Если честно, я от неожиданности поперхнулась воздухом и закашлялась. Из его уст мое сокращенное имя прозвучало так... Непривычно? Да, пожалуй, дело только в этом, а ни в чем другом.

– Хорошо, – сама не знаю, почему согласилась. – Дай мне десять минут.

Он кивнул. Поставил меня на пол и уселся на стул. По всей видимости, он все же понял, что если выйдет, я попросту запру дверь и опять завалюсь на постель.

– Ладно-ладно, – подняла руки, сдаваясь. – Я, правда, соберусь и выйду.

На этот раз мужчина не сдержал улыбку:

– Что же, я зайду ровно через десять минут.

Вышел, а я еще несколько мгновений стояла на месте, пытаясь переварить, на что именно только что подписалась.

В порядок я себя приводила гораздо дольше десяти минут, но обещанный стук в дверь так и не раздался. В итоге, когда я собралась, выбрав из своего скудного гардероба самое подходящее платье, подумала, что, может быть, Винс передумал и мне не обязательно никуда ехать?

Впрочем, открыв дверь в коридор, тут же столкнулась с профессором.

– Идем? – он не стал подшучивать над моей медлительностью. Просто подставил руку, предлагая опереться на нее.

Я оглянулась по сторонам. В скудно освещенном коридоре никого не было. Но, несмотря на это, я так и не решилась воспользоваться предложением.

Выдавила улыбку и прошла вперед.

Преподавательский корпус окунулся в тишину, не было слышно ни разговоров за дверьми комнат, ни активной жизни на кухне. Будто бы в эти выходные все решили сбежать из академии. Это даже к лучшему, встретить хоть кого-то из профессоров я сейчас была не в силах. Я и рядом с Райтом чувствовала себя не в своей тарелке, не говоря уже о других.

Везение закончилось, стоило нам выйти на улицу. По дорожкам гуляли студенты. Не так чтобы их было много, но...

Я остановилась под навесом и обернулась к Винсенту, который шел сразу за мной:

– Прости, я... Мне лучше вернуться.

Он прекрасно понял, в чем дело, по глазам вижу, и не к чему играть в игры. Мне не место рядом с ним, как собственно, и не место в этой академии.

– Нет, – привычно возразил мужчина, и пока я, в самом деле, не вернулась в свою комнату, взял меня за руку и повел к воротам академии.

Студенты смотрели на нас с нескрываемым удивлением, но кланялись, приветствуя. Вряд ли их приветствия относились ко мне.

За оградой нас ждал экипаж. И я смогла хотя бы немного расслабиться, когда села на мягкое сиденье.

Винсент молчал, я тоже не торопилась ничего говорить. Подобие благодушного настроение, что посетило меня, испарилось, осталась лишь горечь, и усилилось непонимание, для чего профессор взялся исполнять для меня роль няньки.

Наконец, когда молчание стало просто невыносимым, я осторожно, подбирая слова, заговорила:

– Не думаю, что вашей матушке захочется общаться со мной...

Я говорила искренне. Не уверена, что слухи доползли уже и до нее, но это дела не меняет. Кому будет приятно общаться с воровкой? С ушлой девчонкой? Никому. Да и благородный порыв Райта вскоре сойдет на нет.

– Моей матушке совершенно безразлично, что осталось в твоем прошлом, – его голос звучал ровно, но, тем не менее, я уловила раздражение.

Что же, стоит просто замолчать, от этого и то будет больше пользы.

Экипаж медленно спустился с горы и въехал в город, где царила суета. Оживленные прохожие хоть и торопились по своим делам, но делали это несколько иначе, чем я привыкла видеть в столице.

Они приветствовали друг друга, непременно перебрасывались несколькими фразами с дежурными вопросами, и только после этого шли дальше. Казалось, в этом небольшом городке все друг друга знают, впрочем, скорее всего так и есть. За время учебы я отвыкла от такого, поэтому сейчас испытывала что-то сродни ностальгии по тем дням, когда мы жили в таком же небольшом городке у самого моря.

Мы проехали мимо стройных рядов домов, обогнули центральную площадь, на которой возвышалась статуя какого-то военачальника, и остановились у роскошного особняка.

Я перевела недоуменный взгляд на Райта, и он ответил на невысказанный вопрос:

– Мой отец отставной генерал.

Что же, это многое объясняет, но... Я впервые подумала о том, почему Винсент преподает в академии на боевом факультете, а не занимает какой-нибудь высокий пост в каком-нибудь гарнизоне, ведь со связями его отца, наверное, с этим не было бы никаких проблем. Впрочем, этот вопрос я точно задавать не буду.

Мужчина помог мне выйти, и я сама, буквально выдернула руку из его хватки. На самом деле, я не совсем представляю, для чего понадобилась в качестве гостьи его матери. Она уже знает, что о столичной жизни я могу рассказать самую малость, а о том, что мне действительно интересно, говорить не решусь. Только не сейчас. Так к чему это приглашение? Или ей просто скучно и хочется развлечься?

У самого дома я зазевалась – колонны над окнами в сочетании с причудливым узором, выглядели очень впечатляюще. Как и мраморные ступени, натертые до блеска, яркие витражи вместо обычных стекол, и массивные двери, через которые могли бы одновременно выйти, по меньшей мере, около четырех человек.

Заметив мой взгляд, на последнем, Винсент с усмешкой пояснил:

– Отец помешан на безопасной эвакуации.

Вот оно что. Что ж, это может быть даже забавно.

Широкие двери открылись со скрипом, оповещая весь дом о нашем прибытии. Я постаралась трястись не так явно и больше смотреть по сторонам, изучая обстановку.

Коридор обрывался почти сразу же, превращаясь в холл. Небольшой и довольно уютный. Потолок и стены были украшены лепниной и картинами, на которых, преимущественно, красовались битвы и сражения. Наверняка, значимые, как для нашего королевства, так и для военнослужащих.

Двери в одну из комнат распахнулись, и на пороге показалась мать Винсента. Сегодня она выглядела, как будто, иначе. Чопорный вид пропал, оставив на своем месте милую добрую женщину. Эдакую домоседку с доброй улыбкой и готовностью прийти на помощь в любую минуту.

– Аделия, дорогая, как я рада, что ты пришла!

Она распахнула объятья, и, словно бы не обращая внимания на мой растерянный вид, принялась обнимать меня, попутно бросая слишком красноречивые взгляды на сына.

– Почему так долго? Я себе места не могла найти!

Винсент как-то слишком демонстративно раскашлялся, маскирую язвительные смешки, но сдавать меня родительнице не стал.

– Так вышло, – короткий ответ и теперь уже мне достался его красноречивый взгляд.

Против воли покрылась румянцем – почувствовала, как лицо вспыхнуло жаром, а руки, напротив, похолодели.

– Что же мы стоим, дорогая, – женщина заглянула мне в глаза, при этом едва заметно качнув головой, и силой повела меня в сторону комнаты, откуда вышла.

Я, собственно, и не сопротивлялась. Лишь беспомощно оглянулась на профессора, а он подмигнул мне, явно не собираясь хоть в чем-то помогать.

По пути меня услужливо раздели, помогая расстегнуть пуговицы пальто, потом сделали несколько лестных комплиментов по поводу наряда. К слову, наряд не представлял собой ничего примечательного – самое обычное платье, только лиф отделан кружевом и вышивкой.

За дверью, уже не такой широкой, как входная, но все равно чуть больше привычных размеров, находилась столовая. Такая, какой ей и положено быть в богатых домах: с высокими арочными потолками, с колоннами, что острыми пиками уходили вверх, с дорогими коврами, заглушающими шаги, с вычурной мебелью и, конечно же, со столом, который буквально ломился от всевозможных яств.

Если честно, глядя на это разнообразия, я с сомнением оглянулась – не притаился ли где-то за колоннами взвод солдат. Ведь этого должно хватить, чтобы прокормить именно такое количество человек.

– Все уже остыло, – разочарованно произнесла сердобольная хозяйка.

Госпожа Анита усадила меня на стул, а сама, бросив Винсенту, чтобы не позволял скучать гостье, выпорхнула из комнаты. Только тогда я смогла спокойно выдохнуть. Матушка профессора была похожа на ураган, что заполняет собой все пространство разом.

– Извиняться за нее не буду, – Райт сел у окна, и посмотрел на меня, даже не скрывая усмешку на губах. – Я хоть отдохну от ее опеки.

Последнее признание заставила меня возмущенно зашипеть:

– Хитрец!

И куда только мое скверное настроение делось и стеснение! И страх испарился, стоило узнать, что меня всего лишь используют.

– Есть немного, – казалось, мужчина тоже расслабился и вообще стал чувствовать себя куда вольготнее. Словно ему только этого и не хватало – крыши родного дома над головой.

Я бы заподозрила в его характере неладное, ведь с такой матушкой немудрено стать мягкотелой нюней, но что-то мне подсказывает, что Винсент только позволяет родительнице окружать его заботой, зная о ее характере.

Не представляя, что сказать, возмущенно запыхтела, самой себе напоминая паровоз. Райт только хмыкнул.

Анита вернулась довольно быстро, но не одна – с ней под руку шел статный мужчина, как две капли воды похожий на профессора. Точнее профессор очень похож на своего отца. Только последний выглядел намного старше и предпочитал носить густые усы, за которыми скрывалась довольная ухмылка, почти такая же, которой меня только что наградил его сын.

Я поспешно встала и склонилась в приветствии, а когда поднялась, заметила, что мужчина стал выглядеть еще более довольным, словно я прошла какую-то, одному ему известную, проверку.

– Леон Райт, – представился он. Густой бас разнесся по столовой, отталкиваясь от стен и колон. – Рад знакомству, милая леди, очень рад.

– Взаимно, – пролепетала едва слышно.

Для меня светские беседы и, собственно, выходы в свет, большая редкость. Так что после моего ответа возникла неловкая пауза, которая затянулась бы, не возьми Анита происходящее в свои руки.

– Итак, дорогие мои, пройдемте к столу, пока обед окончательно не остыл.

Я едва удержалась от вопроса: и это все нам? Но вовремя остановила себя. Видимо, у каждого свои чудачества. Мама Винсента, вот, страдает преувеличением.

Игра взглядов, и ко мне, пряча смех в ясных глазах, подошел профессор:

– Разрешите? – он галантно подставил руку, предлагая мне опереться на нее.

Я бы с радостью отказалась, но... Увидев, с каким ожиданием на меня смотрит Анита, исполнила его просьбу.

Райт подвел меня к столу, отодвинул стул, и сам хотел отойти, как вновь получил ценное указание от матери:

– Дорогой, составь компанию Аделии, тебе ведь не сложно? – судя по тону, ответь он отказом, за просьбой последовал бы приказ.

Под всеми этими понимающими взглядами и странными словами мне стало неуютно, будто... Меня пытаются сосватать господину декану. Стоило только об этом подумать, как я едва не застонала в голос. Что? Все именно так есть? Анита просто увидела во мне выгодную партию для сына и поэтому пригласила в гости и так усиленно пытается «столкнуть» нас?

Посмотрела на Винса, очень красноречиво посмотрела и получила от него едва заметный кивок. Сам он, судя по улыбке, уже привык к такого рода знакомствам и не видел в этом ничего особенного, а вот я...

Надо же было так попасть?

– Винс, милый, угости Аделию вином, – это сыну, а потом мне, доверительно и с благожелательной улыбкой, – непременно попробуйте, это Шьитинское, из особых сортов винограда.

Кивнула. Я так понимаю, отказываться не имеет смысла. Впрочем, о Шьитинском вине, несмотря на мою нелюбовь к обществу и всему модному, я была наслышана. Девочки с моего курса довольно часто обсуждали этот «божественный напиток».

Теперь мне довелось попробовать, чем все так восторгаются. На самом деле, взяв в руки фужер, я была настроена скептически, точнее совсем не ждала, что напиток покажется мне чем-то необычайно вкусным. Но я ошиблась.

Первый глоток легкой сладостью коснулся языка, заставив почувствовать солнечный цветочный аромат, а потом согревающей волной ухнул вниз. Я не сразу нашлась, что сказать, и даже не сразу поняла, что именно чувствую, но когда первые пряные нотки улеглись, я поняла, что восторги по поводу этого вина, отнюдь не напрасны. Оно, действительно, просто восхитительно.

– Как вам? – Анита задала вопрос, не сводя с меня внимательного взгляда.

– Необыкновенно, – призналась честно и не сдержала улыбки.

– Я рада, – она улыбнулась в ответ, – и тому, что вы улыбаетесь – тоже.

Стало неловко и от ее взгляда, и от понимающей интонации. Мельком посмотрела на Винсента – профессор сосредоточился на еде и совершенно не замечал, что происходит вокруг, или делал вид, что не замечает.

Что же, стоит и мне заняться делом, тем более аромат от блюд исходил такой, что аппетит разыгрался против воли.

Некоторое время царила тишина. И только после того, как закончилась трапеза, Анита вновь взяла слово:

– Ну что же, Аделия, не расскажешь нам, чем же сейчас живет столица?

Я поперхнулась, благо, не закашлялась, и с плохо скрываемым ужасом посмотрела сначала на женщину, потом на ее супруга и только потом на их сына. Последний едва заметно кивнул, словно пытался приободрить меня.

Выдохнула, руки, что опустила на подол платья, сжала в кулаки.

– Не знаю, что сказать, по мне ничем особенным – суетой, и вечной слякотью.

Тут я немного приврала. На самом деле, в столице все не так уж и плачевно, но сейчас я точно не настроена описывать ее красоты.

Старший Райт хмыкнул, пряча смешинки в ясных, таких же как у сына, глазах.

– Неужели все так плачевно? – совершенно серьезно поинтересовался он, хотя все понимали, что эта серьезность напускная.

– Нет, почему же, – сдалась я, – там бывали вполне сносные дни, но не уверена, что сейчас смогу вспомнить хотя бы один из них.

И это чистая правда.

– Что же, – Анита вновь взяла все в свои руки, – я уже поняла, что вы редко покидали академию. Но чем же вы там занимались? Наверняка, это что-то интересное и уж действительно заслуживающее внимания?

Я помрачнела. Сильнее стиснула в руках ткань платья.

Винс попытался взять слово, но я его опередила, не знаю почему, но мне захотелось рассказать, (или доказать всему миру?), что не просто так просиживала целыми днями в лаборатории.

– Я занималась исследованиями, – на профессора старалась не смотреть. – Мечтала однажды помочь восстанавливать магию тем, кто потерял ее безвозвратно.

В столовой повисла тишина, такая тугая и ощутимая, будто сам воздух превратился в кисель. Первым пришел в себя Винсент, он прокашлялся и якобы равнодушно уточник, хотя у самого голос подрагивал от волнения:

– И как исследования? Удачны?

Анита прикрыла рукой рот, будто боялась спугнуть мой положительный ответ.

– Думаю, что удачны, правда, желающих испытать наработки зеленой студентки так и не нашлось.

А потом вовсе все мои исследования прибрал к рукам совершенно посторонний человек, но это, естественно, я уже говорить не стала. Профессор не глуп, сможет сложить слухи и мои слова – боюсь, именно сейчас я либо нашла в его лице союзника, либо навсегда испортила хорошие отношения. Поверить авторитетным людям всегда проще, чем бездомной сиротке, за кого и заступиться некому.

– Неужели ни одного не нашлось? – ахнула Анита.

Я криво ухмыльнулась:

– Представляете, как только им говорили, кто именно ведет разработки, они чудесным образом испарялись, и я их больше никогда не видела на пороге лаборатории.

– М-да, дела, – глубокомысленно изрек господин Райт-старший.

Все семейство вновь обменялись многозначительными взглядами, и Анита, растянув губы в счастливой улыбке, позвонила в колокольчик.

– Знаете, я думаю самое время попробовать восхитительный десерт, который приготовила Даяна.

Стоило только ей закончить фразу, как двери столовой распахнулись, и на пороге показалась полная женщина в белоснежном фартуке и таком же колпаке, что возвышался на ее голове. А за ней следом семенили служанки с подносами в руках.

Если честно, я не была уверена, что в меня поместиться хотя бы еще один кусочек, но вопреки предрассудкам, смогла съесть и пару маленьких пирожных (божественно вкусных), и кусочек торта – воздушного, буквально таящего во рту.

Неприятную тему столичной жизни, к счастью, больше никто из семейства Райт не касался. Зато отец Винсента развлекал нас рассказами о забавных случаях, что случались с ним в части, во время военной службы. Сначала я смущалась, боясь лишний раз рассмеяться, а потом стала хохотать как ненормальная, чувствуя, что тяготы и тревоги последних дней медленно отступают.

– А еще был случай, – рассказчик Райт-старший оказался отменный. Он говорил вроде бы с серьезным лицом серьезные вещи, но удержаться от смеха было просто невозможно. – Винс, когда был маленький, часто прибегал ко мне в часть. И вот однажды, он так же сбежал от матери, примчался ко мне и с самым невозмутимым видом сообщил, что мечтает стать церковником. На мой вопрос: почему? Ответил просто: все девчонки вредины, не хочу жениться.

Мы с Анитой дружно расхохотались, в то время как сам Винсент лишь слабо улыбнулся.

– С тех пор много воды утекло, да и несколькими годами позже, он уже четко знал, что пойдет по моим стопам...

Мужчина замолчал, а я удивленно уточнила:

– Так почему же он преподает в академии, а не служит в армии?

Что этот вопрос неуместный, поняла сразу. На гостиную, куда мы перебрались из столовой, опустилась тишина. Давящая и неуютная.

– Простите, – извинилась, сама не зная за что, и вновь вцепилась пальцами в ткань юбки. Зачем? Вот зачем я спросила? Все же было так хорошо...

– Не извиняйтесь, милая, все хорошо, – первой опомнилась Анита. – А хотите посмотреть на наш зверинец?

И не дожидаясь ответа, обратилась к сыну:

– Дорогой, покажи Аделии последнее приобретение!

Я замерла, не зная, как реагировать, соглашаться или, наоборот, отказаться, но профессор решил дилемму за меня:

– Конечно, – согласился, впрочем, без особого энтузиазма. – Идем, это будет интересно.

Отказываться не стала. Казалось, что необходимо немного разрядить обстановку.

Лакей подал мое пальто, Винсент помог мне накинуть его на плечи. Потом мы вышли через другую дверь и оказались во внутреннем дворе, где помимо буйного сада белоснежных деревьев, находились загоны для животных.

Глава 16

Мы шли молча, и мне было неприятно, что я стала причиной расстройства мужчины.

– Прости, я не хотела тебя обидеть, – извинилась еще раз, когда мы остановились у одного из загонов.

– Ерунда, – он, наконец, посмотрела на меня и открыто улыбнулся. – Не бери в голову, извиняться тебе уж точно не за что.

Я чувствовала, что ему больно. Не знаю, как и почему, но я ощущала его настроение.

Правда говорить на неприятную для него тему больше не стала. Да и отвлеклась.

– Смотри, – Винс подошел совсем близко и указал рукой под навес, где среди наваленного сена было видно какие-то темные комочки.

Они лежали неподвижно, пока один из них не дернул длинным хвостом.

– Кто это? – спросила, почему-то шепотом.

К зверям я была настроена более благодушно, чем к людям. Они не лицемерят и всегда искренни.

– Это детеныши зимней пантеры, она живет высоко в горах. Самку ранили браконьеры, а мы выкупили ее у торговцев. Теперь вот она принесла помет – четырех маленьких котят.

Он говорил тихо, размеренно, и в это время один из черных комочков подскочил на месте и посмотрел в нашу сторону. Самый обычный котенок – разве что у него лапы и само тело чуть больше, чем у тех, кого мне доводилось видеть. Комок повел носом, принюхиваясь, и нервно ощетинился, подняв шерсть на загривке дыбом.

– Они пока черные, но со временем станут... такими... – из низкого домика показалась сама героиня рассказа.

Огромная кошка, в холке явно мне до груди доходит, с белоснежной шерстью и иссиня-черными пятнами, что были разбросаны по шкуре то тут, то там.

– Красивая, – выдохнула тихо, боясь спугнуть.

Я смотрела на нее, не отводя взгляд. Мощь и грация в одном флаконе. Гордая походка и независимость.

– Красивая, – повторил задумчиво Винс, и я искоса посмотрела на него.

Но вопреки ожиданиям, мужчина смотрел не на большую кошку, а на меня. И было в его взгляде что-то ... странное. Словно он пытался отыскать ответ на очень важный вопрос.

Тряхнул головой и кивнул в сторону вольеров:

– Пойдем дальше, здесь много всего интересного можно найти.

Спорить не стала, лишь молча кивнула и пошла следом за ним.


Мы долго ходили вдоль вольеров. Я узнала о животных, которых никогда в жизни не видела, и вряд ли бы смогла увидеть. Потом долго стояли у загона снежной пантеры и наблюдали за тем, как резвятся маленькие котята. Несмотря на беззаботное настроение, пушистые комки были довольно собранными и готовыми при любой опасности сбежать обратно под крыло матери.

В дом мы вернулись спустя, наверное, час, а потом, распрощавшись с родителями, поехали обратно в академию. На самом деле, мне вовсе не хотелось возвращаться в свою комнату. Мне было уютно среди этих мало знакомых людей. Было приятно слушать байки и кутаться в мягкий плед, приятно знать, что тебе рады. Пусть это и было только иллюзией.

Не доезжая до ворот, Винсент предложил:

– Не хочешь прогуляться?

На улице было уже прохладно, но я ухватилась за возможность отсрочить нежеланное возвращение.

Экипаж остановился, мы вышли и направились по вытоптанной дороге к виднеющимся вдалеке воротам. Ветер настойчиво пробирался под пальто, но мне было все равно. Странное умиротворение опустилось на меня, укрывая, словно пледом.

Молчать было приятно. Просто идти, думать о чем-то своем, возможно даже об одном и том же, и молчать. Но я первой нарушила эту уютную тишину.

– Я не воровка.

Признание легко сорвалось с губ. А потом слова полились потоком. Я боялась, что он прервет меня и не услышит до конца мою версию событий. Эту версию никто никогда не слышал, да и знал о ней только профессор Шинару.

– Я с первого курса влюбилась в него, – улыбка вышла вымученной. – Нет, не как в мужчину, а как в человека, который для меня стал чуть ли ни божеством. Он горел идеей, жил целительством и на его лекциях невозможно было остаться равнодушным. Я и не осталась. После первого же семестра попросилась к нему в лабораторию, где и провела, практически, все последующие годы обучения.

Над формулой восстановления магии я стала работать три года назад. Если честно, я даже не могу сейчас сказать, почему выбрала именно это направление. Помогать людям? Хм... Собственно целительство и так это подразумевает, не зависимо от направленности. Но мне захотелось чего-то особенного, чего-то, что еще никто и никогда не делал.

Глупо, правда? Я думала, что смогу увековечить свое имя и добиться успеха, а вышло... Я не буду говорить о том, сколько ночей я провела за изучением книг, сколько было неудачных попыток и разочарований. Но к концу последнего курса, я все-таки добилась желаемого. Да, формулу нужно было доработать, да, провести много испытаний, но это был, определенно, прорыв. Я рассказала обо всем своему куратору, тому самому небожителю, профессору Шинару. Он сначала отнесся скептически к моей удаче, но потом... Я решила защищать диплом именно по этой теме и собиралась презентовать свою находку перед ректором и приглашенными чиновниками из министерства. Вот только стоило моей работе попасть в руки начальства, как начался самый настоящий кошмар. Тогда я и узнала, что, оказывается, все эти наработки сделал профессор Шинару, а я, воспользовавшись его доверием, их просто-напросто украла. Было разбирательство. Мне, естественно, никто не поверил и вот... Я тут. В Северной Академии. Отбываю ссылку, длиной в два года.

Во время разговора, точнее, во время моего монолога, мы подошли к воротам академии и теперь стояли, смотря на погрузившуюся в темноту территорию. Я впервые выговорилась, заставила себя сказать все, что носила в себе последний месяц. Это оказалось легче, чем я думала.

По сути, мне было уже все равно, поверит Винс моим словам, или предпочтет, как и все считать меня недостойной ученицей своего учителя. Впрочем, он смог меня удивить своим ответом:

– Знаешь, Аделия, я бы хотел, чтобы ты испытала на мне свои наработки.

– Что? – мой голос сорвался на писк и затих в ночной глуши.

Я ослышалась. Конечно! Не мог же он действительно произнести то, что произнес?

Райт обернулся ко мне и криво ухмыльнулся:

– Видишь ли, я действительно мечтал пойти по стопам отца. Когда мне исполнилось семнадцать, я поступил в армию. Добросовестная служба, да и наличие отца генерала (что уж тут таить), быстро подняли меня по карьерной лестнице. И я бы и дальше продолжил заниматься любимым делом, если бы не один несчастный случай.

Мужчина перевел дыхание и развел руки в стороны:

– Я идеальный кандидат для твоих опытов.

Молчание затянулось. Я смотрела в его глаза и пыталась переварить услышанное. Пыталась осознать, что вот этот мужчина, насмешливый и смелый, уверенный в себе, однажды оставил все, к чему стремился. Хотя нет, не оставил. Несчастный случай вынудил его на этот шаг. Он точно так же, как и я, шел к своей цели, мечтал о будущем и видел в своей работе отдушину, но... Представление нашей жизни не совпало с планами судьбы.

Как бы не было сложно признаваться, я тихо вымолвила, отведя взгляд:

– Я ушла из науки и забросила все наработки. Теперь это уже не мои исследования.

Сделала несколько шагов, пытаясь обойти Винса и зайти за ворота, но была остановлена им. Он положил руку мне на плечи и привлек ближе к себе:

– Ты вот так все бросишь и сдашься?

– У меня нет другого выхода.

Нет, в самом деле. Он не понимает. Наука и исследования, это слишком опасная грань. Я могла хвалиться своими наработками, и если бы все сложилось хорошо, то можно было бы рискнуть, под чутким руководством старших целителей заняться полномасштабными испытаниями. С помощью дорогого магического оборудования отслеживать малейшие изменения, проводить множество тестов и опытов. А здесь? Что я могу предложить ему здесь? В этой глуши? Где из всего лабораторного многообразия у меня остались лишь пробирки, колбы и записи?

Я не готова взять на себя такую ответственность.

– Выбор есть всегда... – он сказал это тихо, так что я едва расслышала.

– Есть, но не у меня.

Я не хочу возвращаться к научным наработкам. И эта причина куда важнее вышеперечисленных. Не хочу вновь получить удар в спину. Я от этого еще не оправилась и вряд ли когда-нибудь смогу оправится.

– Жаль, – только и сказал он.

Удерживать больше не стал, отпустил руку и позволил пройти.

Кажется, вечер безнадежно испорчен. В который раз за день произнесла:

– Прости.

Винс не ответил. Лишь кивнул. Я думала он пойдет со мной, но мужчина все так же стоял на месте. Не стала его ждать и направилась в свою комнату.

Преподавательский корпус еще не спал. В комнатах горел свет и на кухне кто-то шумно помешивал чай. Я проскользнула мимо, не желая встречаться с кем бы то ни было. А закрывшись в своем убежище, первым делом достала из-под кровати небольшой чемодан. В нем хранились записи, которые я уже больше месяца не брала в руки, хотя до этого все семь лет практически не расставалась с ними.


Книга с записями долго лежала передо мной на столе. Я не решалась открыть ее, не решалась вернуться в прошлое. А еще попросту боялась, что не найду там ни одной буквы и обвинения, выдвинутые профессором Шинару, не безосновательны.

Может быть, я сумасшедшая? И выдумала себе невероятное свершение, а на самом деле все это плод моего больного воображения?

Но нет, когда открыла затертые листы, с облегчением выдохнула. Мелким корявым почерком была сделана первая запись. Та самая, с чего началось мое увлечение целительсвтом, точнее восстановлением магии.

«...Сегодня мы ходили на экскурсию в Национальную Лечебницу при Министерстве. Уважаемый профессор Шинару знакомил нас с работой целителя. Трое упали в обморок у морга, одного стошнило прямо возле операционной.


Профессор Шинару сказал, что, к сожалению, неизученной, пока, остается направление по восстановлению магии. Кажется, я знаю, чему посвящу свою жизнь...»

Всего лишь одна фраза профессора, наверняка, брошенная вскользь, определила мою судьбу. Я не преувеличивала, я действительно боготворила профессора и мечтала когда-то стать такой же, как он. Но моя слепая «любовь» сыграла со мной злую шутку.

Я перелистывала один лист за другим и на каждом находила пару добрых слов о профессоре. О его зажигательных лекциях и яркой работе, об умении найти нужные слова для каждого, о чуткости и понимании. Обо всем, что я считала идеальным и настоящим, но впоследствии оказалось, что это все самая настоящая ложь.

Потом я перестала обращать внимания на приписки и углубилась в чтение собственных трудов и наработок. Несмотря на убеждение, что это все теперь уже не для меня, я не смогла оторваться и закрыть книгу. Вот только... Для чего я вскрываю рану, которая и затянуться толком не успела?


За записями я засиделась допоздна. Точнее, легла спать, когда за окном уже занимался рассвет. Райт прав, невозможно так просто забыть то, ради чего я жила все эти годы.

Настроение, как ни странно, было не таким уж и плохим. Я даже решилась завести еще одну тетрадь и выписать туда все основные наблюдения по восстановлению магии. Это было, по меньшей мере, довольно занимательно. И времени на жалость к самой себе почти не осталось. Потом я сходила на завтрак, что совместила с обедом, и вновь вернулась в комнату.

Почему-то меня перестали волновать косые взгляды и шепотки за спиной, да и важно ли оно – мнение совершенно посторонних людей? Я рассказала Райту правду, и он, судя по всему, поверил мне. Это придало сил двигаться дальше.

Нет, я и не думала продолжать преподавательскую карьеру, но благодаря Винсу я смогу дожить до окончания месяца и первой зарплаты. А там я что-нибудь придумаю, обязательно.

Этот выходной прошел как в тумане. Я что-тописала, вычеркивала, писала вновь и так по кругу много-много раз. Я будто бы заболела – окунулась в ту стихию, где мечтала провести всю жизнь и эти мечты разбились.

Запала хватило ненадолго. Перевернув очередную страницу, увидела исправления, сделанные рукой профессора, и скривилась.

Что я делаю? А главное – зачем?

Отбросила записную книгу, за ней тетрадь и учебники, что лежали на краю стола. Забыть! И больше никогда не возвращаться к этому, вот моя задача на ближайшие пару лет. А там, возможно, все само сотрется из памяти и не останется ничего, что могло бы напоминать о прошлом.

Посмотрела на разлетевшиеся по полу записи, отвернулась. А потом, накинув пальто, вовсе вышла из комнаты. Не могу здесь находиться, душно.

Впрочем, я не нашла себе места и на улице. Солнце казалось слишком слепящим, а ветер, напротив, слишком сильным. Бесконечный белый цвет заставлял злиться еще больше, но пойти в оранжерею, вход в которую показал Винс, я не решилась. Все же это владения ректора, а он вряд ли обрадуется, увидев меня здесь.

Так я и бродила бесцельно – мимо теплиц и стадиона, где даже в выходной день занимались студенты. Пока не столкнулась с доктором Аттэ. Он шел мне навстречу и тепло улыбался.

Я вымученно улыбнулась ему в ответ.

– Светлого дня, профессор, – его голос звучал тихо и уютно.

Мне не хотелось его разочаровывать, но и рассказывать о своем прошлом тоже больше не хотелось. Кажется, всю смелость я оставила там – в комнате на полу.

– Светлого дня, доктор, – отозвалась вежливо и хотела пройти дальше.

Пусть это оскорбит его, но так будет лучше, я не буду привязываться к нему, а он не будет привязываться ко мне. Потом никого из нас не будет ждать разочарование. Что же проще?

– Ну нет, я вас тут ищу, понимаете ли, а вы сбежать собрались? – он возмутился, заметив мой маневр.

– Я не... – начала было говорить, но он прервал меня.

– Да полно вам обманывать старика, я же все прекрасно понимаю. Но! – старик поднял палец вверх. – От меня так просто не сбежать, идемте.

Пока я в растерянности смотрела на него, доктор проворно ухватил меня за локоть и потянул за собой, ворчливо кряхтя:

– Что за молодежь пошла, заставляют старика за ними бегать.

Допустим, бегать я его за собой не заставляла, но все равно смутилась, почувствовав себя виноватой.

Мы вернулись обратно, к учебному корпусу, а там он повел меня к себе в лазарет. По пути каждый из нас хранил молчание, но как только мы остались одни, старик буквально насильно усадил меня на стул, а сам нахохлился рядом.

– А теперь рассказывай! – безапелляционно заявил он.

– О чем? – растерялась от его напора.

– Как о чем? Правду о той ерунде, что придумала Тиана. Ведь это она из мести распустила эти слухи, так?

Я не нашлась, что ответить. Только открыла и закрыла беззвучно рот. Впрочем, доктор сам продолжил, явно не нуждаясь в собеседнике.

– Нужно было отговорить тебя, бестолковый я старик! Ведь знал же, что за такое она тебя в покое не оставит! Но ее слухи превзошли все мои ожидания. Нет, это надо же? Объявила тебя воровкой и мошенницей! И за что? За что я спрашиваю?

Он потряс кулаками в воздухе, возмущенно пыхтя на манер паровоза.

– За то, что это безголовая курица ничего не смыслит в целительстве! Бездна ее побери! Это же...

Я перебила его, тихонько вставив:

– Правда...

Не про воровство, а про то, что Тиана всего лишь пересказала горячие новости столичной академии. Считала ли я ее поступок подлым? Возможно, но одно я уяснила совершенно точно – она была вправе отомстить за унижение. Сейчас я почему-то отчетливо ясно это поняла. Обидно получить отповедь от девчонки, что только-только окончила обучение.

Тиана капнула глубже и нашла занимательную историю.

– Как? – доктор опустился на стул, растерянно рассматривая меня.

Я пожала плечами и призналась:

– Меня действительно сослали к вам в академии из-за разразившегося скандала.

На меня вновь напала усталость – от мыслей и надежд, что успел пробудить во мне Винс своими намеками на то, что неужели я так просто сдамся? Я уже сдалась, и нет смысла продолжать борьбу. Будет куда проще, если все будут считать меня расчетливой дрянью, а не милой девушкой.

Наверное, проще...

– Быть этого не может, – выдохнул он потрясенно и схватился за сердце.

– Доктор Аттэ? – я обеспокоенно подскочила с места. – Что с вами? Вам плохо?

Я подошла к мужчине, и опустилась у его ног.

– Не может же, да? – он выглядел как заблудившийся ребенок, который очень не хочет верить в то, что остался один.

Мне стало жаль его.

– Какая теперь разница, – отмахнулась от его вопроса и деловито уточнила, – где у вас сердечные капли?

Попутно схватила его руку, показавшуюся мне ужасающе холодной, просто ледяной и принялась отсчитывать пульс.

Он молчал, лишь смотрел на меня, и в его тусклых водянистых глазах разрасталось непонимание.

– Где капли? – уже мягче спросила вновь.

Странно, пульс в норме, но выглядел он, прямо скажу, неважно. На лбу выступила испарина, лицо превратилось в восковую маску – серую и безжизненную. Да и руки пробирала мелкая дрожь.

Он махнул на стеллаж, что стоял напротив нас. Не говоря больше ни слова, подошла к нему, распахнула стеклянные дверцы и тут же схватила нужный пузырек.

Бокал с водой нашелся тут же – на столе.

– Вот, выпейте, должно стать легче.

– Не станет, – хмуро бросил он, но лекарство выпил.

– Не правда, капли должны помочь.

Пока он пытался восстановить сбившееся дыхание, я осторожно прощупала его ауру. Вроде бы все хорошо, ничего значительного не изменилось, хотя... Вот тут, у самого сердца темное пятно, очень похожее...

Нет, быть этого не может!

– Доктор Аттэ, зачем вы ходите за грань?!

Старик поднял глаза и посмотрел на меня:

– Увидела-таки, – досадливо поджал губы и тяжело выдохнул. – Я не хотел бы, чтобы кто-нибудь узнал об этом.

Хождение за грань – очень опасное путешествие. Мало того, что однажды можно не вернуться оттуда живым, так и возвращение не всегда безопасно. Вполне возможно, что тело путешественника займут лайхи – злые духи бездны. В нашем мире, не связанные цепями бездны, они могут учинить такое, что лучше об этом даже не знать.

– Я не скажу, но вы понимаете, чем это грозит?

Судя по блеску в глазах, он понимал. Знал все риски и опасности. Знал, и все равно выбирался за грань.

– Расскажите? – рискнула спросить, но получила вопрос в ответ:

– Только после тебя.

Скривилась. О чем можно разговаривать? Я вчера все рассказала Винсенту, а сегодня уже пожалела. Какими бы правдивыми не были объяснения – это всего лишь на всего жалкая попытка оправдать себя. Для широкой общественности, я так и останусь неблагодарной воровкой.

– Мне нечего рассказывать, – уклонилась от ответа.

Старик хмыкнул:

– Тогда мне тоже.

Упрямец!

– Доктор Аттэ, вы же понимаете...

– Понимаю, – легко согласился. – Но говорить хоть что-тоотказываюсь, пока ты не расскажешь мне правду.

Р–р–р–р!

– Мой научный руководитель украл мою работу, а выставил все так, будто я его обворовала. Довольны?

Моя грудь тяжело вздымалась, а на глаза навернулись злые слезы.

– А–ха! – он хлопнул себя по ногам. – Так и знал, что ты не воровка.

– Доктор! – повторила с напором, пропустив его фразу мимо ушей.

– Это долгая история, милочка, – старик сразу будто бы стал выглядеть лучше, даже улыбка озарила потрескавшиеся обветренные губы.

– Я не тороплюсь, – упрямо вскинула подбородок и прошла к стулу. Судя по всему, приступ доктора завершился вполне благополучно.

– Что же, – посмотрел он привычно, пряча тоску в водянистых глазах. – Раз так, то стоит заварить нам чай.

Почему-то мне показалось, что он просто пытается отсрочить момент признания... Впрочем, против чая я возражать не стала. Даже помогла накрыть ему на стол, ведь к чаю совершенно случайно нашелся овощной салат, несколько жареных рыбешек, пирожные и конфеты.

И только когда в чашках был заварен ароматный напиток, и мы успели съесть по одной рыбке, доктор заговорил.

– Знаешь, Аделия, – его голос звучал тихо, с налетом грусти, – когда-то я был молодым.

Непроизвольно вскинула брови, пытаясь подавить неуместный смешок с вопросом: «Неужели?»

Но он заметил мое веселье и на удивление, поддержал:

– Да–да, даже такие дряхлые старики, как я, бывали молодыми красавцами!

Мы дружно рассмеялись, и только когда смех смолк, доктор продолжил:

– Беспечность, и желание сбежать в столицу было и мне не чуждо, хотя в то время наша академия была на отличном счету у министерства. Еще бы, таких силовиков, как у нас, не готовили нигде! Но это я уже отклонился от темы.

Он помолчал немного, задумчиво рассматривая остатки чая на дне чашки. Мне показалось, что мужчина, несмотря на то, что сидит сейчас здесь, передо мной, на самом деле мыслями где-то очень далеко. Возможно даже, именно там, в той академии, которая числилась на хорошем счету. Доктор еще не рассказал ничего такого, а у меня уже сердце сжалось от дурных предчувствий.

– Так вот, тогда к нам тоже прислали девушку из столицы на практику к силовикам. Веселая хохотушка, с белоснежными волосами и мягкой улыбкой, красавица одним словом, – она покорила меня сразу. И я ей понравился, – тут он подмигнул, вдруг обозначив, что не забыл о моем присутствии. – Потом мы поженились, мечтали уехать, конечно же, в столицу, брат в то время уже преподавал в академии и обещал помочь устроиться, а судьба распорядилась иначе. Мы ждали рождение первенца, чтобы Вайлис не трястись на последнем месяце беременности в неудобной карете, но роды начались немного раньше срока. Страшные роды, неправильные, которые унесли и ее жизнь, и жизнь нашей дочери.

Лицо доктора превратилось в восковую маску, и улыбка стала неживой, натужной. Будто кто-то приклеил ее к губам старика. Не зная, что сказать, и как вести себя в этой ситуации, лишь выдавила:

– Мне жаль.

Кажется, он даже не расслышал моих слов, продолжил свой рассказ:

– Ты знаешь, я бы ушел вслед за ними, ничего меня больше не держало в этом мире, но Вайлис как будто знала это – перед тем, как навсегда покинуть меня, она потребовала клятву, что я проживу эту жизнь за всех нас. – Аттэ поднялся, прошел к окну и уже оттуда тихо закончил:

– Единственная возможность видеть их, это ходить за грань, и это того стоит, – уверенно закончил он и я не смогла не кивнуть в ответ.

Тишина упала между нами, как непроходимая стена.

Возможно, стоит. Я сама не раз, после смерти родителей, мечтала очутиться за гранью, всего на мгновение. Лишь бы увидеть их. Лишь бы вновь обнять отца и маму, услышать их голоса, почувствовать, что я не одна. Но, к счастью, мои попытки путешествий не увенчались успехом. Моя магия не желала подчинять смертельным узам, и я оставила бесплодные попытки

– Вы не боитесь? – спросила тихо.

– Я? – он усмехнулся. – Мне уже давно нечего бояться, все, что у меня было самое ценное, я уже потерял, так что...

Да, я помню – его ничто не держит в этом мире.

– А лайхи? Что будет, если они...

– О, нет, милая, об этом я позаботился. Даже от духов бездны есть надежная защита.

Он не сказал больше ничего, а я не стала спрашивать.

– Так что ты там говорила про научного руководителя? – старик перевел тему, и я тяжело вздохнула. Мое горе от потери работы теперь казалось таким надуманным и глупым, что слова лились рекой, не задевая болезненных струн души.

Разве у меня горе, если его сравнивать с тем, что пережил доктор?

Теперь, по всей видимости, мне придется вновь рассказать о своем прошлом.

Пересказ вышел сжатым. Я просто описывала самые значимые факты, опуская детали. В мыслях то и дело всплывал образ улыбчивой девушки с белоснежными волосами и мягкой улыбкой. Пусть я никогда ее не видела, но почему-то казалось, что она была именно такой, какой виделась мне.

– Вот оно что, – задумчиво пробормотал доктор, после того, как я замолчала.

Кивнула. Ну да, вот оно что. Гадкое болото с вонючей жижей, которую я слишком долго принимала за божественный нектар.

– И слушать тебя, конечно же, никто не стал? Так?

Опять кивнула, чувствуя себя куклой–марионеткой.

– Да уж, Тиана нашла самое больное место, по которому можно было ударить.

Вот уж точно, что у профессора Хрит не отнять, так это чутье.

– И что студенты? – он задавал мне вопросы, пытливо всматриваясь в глаза, будто сам пытался стряхнуть с себя свои воспоминания.

– А что они? Почувствовали свободу, и повод плевать на мои предметы еще больше. Боюсь, положение не исправит даже указ о введении общего курса в основную программу.

Когда преподавателя не ставят ни во что, пытайся или нет заинтересовать их, думаю, это бесполезно. С моей репутацией так точно.

– Хм... – задумчиво протянул доктор. – Но ведь можно же что-топридумать.

Я улыбнулся. И едва не рассмеялась от его детской непосредственности. Но, тем не менее, серьезно ответила:

– Что-томожно, но что именно – я не знаю.

– Придумаем! – убежденно припечатал, так что я все же хмыкнула, позволив себе скептическую гримасу.

– А почему ты ко мне сразу не пришла? – вновь удивил меня нетипичным вопросом, но я не нашлась, что ответить.

К нему? Сразу? А имею ли я право вываливать на него свои проблемы?

– Аделия, дорогая моя, – старик погрозил пальцем, и шутливо подмигнул. – Ты пойми меня правильно, я в этом гадюшнике всю жизнь тружусь, и уж поверьте, я в состоянии отличить прожженную интриганку от хорошей девушки.

– Это я, значит хорошая? – решила поддеть его.

Было забавно и в то же время приятно слушать его мнение обо мне. Вот только жаль, что все остальные думают совсем иначе.

– Конечно! – поддержал мою игру, потом серьезнее добавил: – И мне жаль, что я не отговорил тебя от разборок с Тианой.

Махнула рукой – что сделано, то сделано, к чему сожалеть. Тем более, ни я, ни он не знали, чем обернется моя борьба за справедливость. Хотя стоило догадаться.

– Я бы хотела попросить вас, – замялась, пытаясь вернуться к неприятной теме. – Не ходить за грань.

Старик нахмурился, растеряв свое добродушие, и я тут же поспешно добавила:

– Я понимаю, насколько это тяжело, но мне кажется, что ваша жена имела немного другое, когда требовала с вас клятву...

Судя по потемневшим глазах, в которых блеснуло раздражение, я все же ступила за черту, куда заходить мне не следовало бы.

– Простите, – извинилась, не зная как еще исправить ситуацию.

– Я... – начал доктор, – не могу этого обещать. Я слишком привык к этому.

Честное признание...

– Хорошо, – согласилась, – тогда вы позволите мне осмотреть вас?

Если честно, мне было его жаль. Жить прошлым и не иметь возможности с ним проститься – это страшно. Настолько страшно, что я не представляю, как бы поступила на его месте.

Старик усмехнулся:

– Что же, против этого возражать не буду, но будь уверена, ничего страшного ты у меня не найдешь, – и чуть тише добавил, – смерть будто нарочно обходит меня стороной.

Вполне возможно. У смерти свой собственный юмор – черный, как она сама.


При осмотре я не обнаружила ничего серьезного – все, как и сказал доктор Аттэ. Но что-то все равно смущало меня и заставляло несколько раз возвращаться к записям, что я сделала на маленьком листочке, который забрала себе в комнату.

Общее состояние организма в норме, на ауре, помимо темного пятна у сердца больше никак отметин.

Правда, старик отказался признаваться, сколько именно лет ходит за грань и сколько раз в день проводит эту... назовем ее «процедурой». Он довольно скупо отвечал на вопросы, все больше отвлекая меня шутками.

Впрочем, после осмотра мы еще долго говорили. Только теперь уже о моем прошлом и о том, как я провела время учебы в академии. Скользкую тему, что касалась моих исследований, мы старались обходить стороной – ни ему, ни тем более мне, не было никакого удовольствия вновь погружаться в эту гадкую жижу.

В свою комнату я вернулась уже ближе к вечеру. Откровенно говоря, я бы вовсе туда не возвращалась, а осталась бы ночевать в лазарете, к тому же доктор Аттэ был бы только рад. Но все же вошла в преподавательский жилой корпус и замерла, нос к носу столкнувшись с одной из близняшек.

Я не сразу признала, кто передо мной Тиана, или ее сестра, но когда девушка растянула губы в улыбке и прошипела не хуже заправской гадюки:

– Теперь ты поняла, что со мной лучше не связываться? – сомнений не осталось.

– Конечно, – преувеличенно бодро отозвалась, и одарила ее улыбкой. Хотя уверена, со стороны эта улыбка больше похожа на оскал.

– Пф, – фыркнула профессор Хрит и прошла мимо меня.

Я усмехнулась. Даже воровкой быть привыкаешь. К своей комнате я подошла все с той же кривой ухмылкой.

Раскрытая книга с разлетевшимися небольшими листами с заметками, так и лежали на полу. Тяжело вздохнув, принялась собирать их, при этом очень стараясь не вчитываться в мелкий корявый почерк. Но запретить оказалось проще, чем сделать это. Взгляд то и дело натыкался на знакомые термины и заметки.

Наконец, когда ничего напоминающего о прошлом не осталось, открыла чемодан, сгрузила туда все наработки и, закрыв его, отправила под кровать. Там ему самое место.

А потом, чтобы не было искушения вернуться ко всему, хотя бы мысленно, решила подготовиться к завтрашним лекциям. К тому же, теперь у меня есть пусть и призрачный, но все же рычаг давления. Хорошо бы еще до студентов донести, что предметы общего курса для них больше не пустой звук и экзамены я буду проводить со всей строгостью.

Глава 17

Утро встретило меня хмурыми тучами и... Первым снегом. Он не был похож на тот, что выпадал в столице, как бы глупо это ни звучало. Здесь он сыпал крупными хлопьями и не превращался в грязное месиво под ногами. Зима словно намекала, что раз пришла, уже никуда уходить не намерена.

Белоснежные деревья под белоснежным снегом выглядели счастливыми и нарядными. Листы с тонкими прожилками прятались под шикарным покрывалом, а ветви сгибались под его тяжестью.

Удивительно, еще вчера ничего не предвещало таких перемен, если не брать в расчет похолодание. Впрочем, если опять же сравнивать со столицей, то там вся зима может настойчиво замораживать жителей, но при этом так и не одарить пушистой красотой.

Я вышла под навес и долго не решалась ступить на снег. Казалось кощунством топтаться по нему ногами.

От учебного корпуса послышались визг и громкие крики. Студенты, позабыв, что они давно выросли, носились друг за другом, пытаясь швырнуть друг в друга побольше снега. Невольно улыбнулась – какие же они еще дети. Беззаботные мечтатели, со своими планами и неизменным желанием покорить мир.

Не так давно и я себя такой считала – всемогущей и неотразимой. Той, кому подвластно все на свете. Как жаль, что моим мечтам не суждено было сбыться.

– Светлого утра, Аделия, – за спиной послышались тихие шаги.

Резко обернулась, встречаясь с хмурым, как и утреннее небо, взглядом Райта.

– Светлого, – кивнула в ответ, спрятав нос в воротник пальто.

Между нами повисло неловкое молчание. Мне было стыдно за свое поведение, за невольное оскорбление отказом, за украденный вечер, когда рядом с ним мне захотелось выговориться и пожалеть себя. Пусть это было не так уж явно, но все же.

– Прекрасная погода, не правда ли? – светский тон и безликий вопрос.

Но, несмотря на это, я улыбнулась, кинув быстрый взгляд на раскинувшуюся красоту.

– Прекрасная, – подтвердила, – как думаете, снег растает к обеду или нет?

Мне действительно важно было это услышать. Зачем? Да кто его знает.

– Нет, – взгляд Винсента стал мягче. – На севере первый снег никогда не тает. Обычно за снегопадом сразу же приходят надоедливые стужи и метели.

Вот как... О стужах и метелях я только слышала, но никогда ничего подобного не видела.

– Интересно, – зябко повела плечами, почему-то вспомнив, что мое пальто не предназначено для пробирающих до костей морозов, да и сапоги тоже. Стоит озаботиться утеплением.

– На самом деле – нет, – мужчина усмехнулся, приблизившись ко мне. – Метели и стужи – это действительно надоедливые явления, во время которых только и остается, что сидеть дома.

– Возможно, – легко согласилась, – но мне очень хочется на это посмотреть. А еще на сугробы, которые, как рассказывал доктор Аттэ, высотой с одноэтажный дом!

Я показала руками размер сугробов и весело усмехнулась.

Если честно, слабо верится, что снега бывает настолько много.

– Доктор Аттэ? – удивился Винс, и я смутилась, что проговорилась ему. Впрочем, он тут же подтвердил: – А он прав, сугробы порой достигают гигантских размеров.

– Вот я и хочу проверить.

Он не ответил, лишь уголки губ дрогнули в полуулыбке.

– Идем? – кивнул в сторону учебного корпуса и я смущенно кивнула.

Мне казалось правильным избегать общения с ним, но... Зачем, если рядом с ним так приятно?

Мы прошли несколько шагов, Винс обернулся, набрал полную грудь воздуха, намереваясь что-тоспросить. Но потом шумно выдохнул, явно передумав.

– Ректор поставил магическую защиту на полигон? – ляпнула не подумав и тут же прикусила себе язык.

Вот зачем ты, Дели, лезешь не в свое дело?

Но профессор не рассердился, лишь одарил меня насмешливым взглядом:

– Поставил, – кивнул. – А ты значит, с доктором Аттэ общаешься?

– Да, – пожала плечами. – Как-то так... вышло.

На самом деле, я совсем не представляю, почему мы сошлись с ним. Два одиночества нашли друг друга? Возможно, так и есть. Самое логичное объяснение.

– Он хороший человек, – коротко отозвался Винс, и я хмыкнула.

Довольно странная характеристика для старика, но, тем не менее, подтвердила:

– Да, хороший.

– Матушка хочет видеть тебя в эти выходные, – когда мы почти дошли до учебного корпуса, мужчина вновь заговорил.

– Зачем? – вопрос сорвался с губ, прежде чем я успела обдумать слова.

– Понравилась ты ей.

Почувствовала, как лицо обожгло жаром:

– Я не смогу.

И это правда. Мне неудобно пользоваться гостеприимством, и еще страшно привыкнуть к приятной компании. Потом будет больнее разочаровываться.

– Сможешь, – убежденно бросил Винс. – И возражения не принимаются.

Пока я не успела ничего сказать, легко вбежал по ступеням и скрылся за дверью академии.

Нет, ну что за человек? Даже спорить с ним невозможно! Но вопреки тому, что мне стоило бы на него разозлиться, я, наоборот, не смогла сдержать глупой улыбки. Она так и не пропала с губ, пока я шла мимо перешептывающихся студентов, до самой аудитории.

И лекцию я начала бодро, совсем не думая о том, за кого меня принимают, сидящие напротив ребята. Воровкой? Подлой обманщицей? Так тому и быть.

Я выдала второму курсу список книг, что необходимо взять в библиотеке, настойчиво донесла и без того известную новость о включении предметов в основную программу. Потом задавала вопросы по разным темам, которые они уже проходили, чтобы выяснить – какие из них разобрать тщательнее.

К счастью, с третьим курсом мне сегодня встречаться не придется. Как бы я не храбрилась, издевательств Мики слышать совсем не хочется. Хотя дело не только в ней. Разочарованные взгляды Одри ранили куда сильнее острых слов заносчивой блондинки.

А когда лекции закончились, и я собралась уходить, в аудиторию заглянула Тильда. Девушка, хоть и пыталась беззаботно улыбаться, смотрела на меня с настороженностью, будто я заправская преступница и прямо сейчас, в эту минуту, что-нибудь украду у нее.

– Аделия, – громче, чем следовало, произнесла она, и ее голос заметался по пустому помещению, отталкиваясь от стен и потолка.

– Светлого утра, Матильда, – намеренно произнесла ее полное имя, давая понять, что принимаю правила игры.

– Светлого, – девушка немного растерялась, но тут же взяла себя в руки. – Ректор просил передать тебе бланки. Нужно заполнить.

Она протянула мне стопку бумаг. Я мельком посмотрела на название. Там значился перечень предметов и расписание экзаменов и зачетов. Мне, я так понимаю, предлагается со всем этим ознакомиться самой и донести все до студентов.

– Хорошо, спасибо, – кивнула, усаживаясь обратно на свой стул.

Тильда уходить не торопилась. Я искоса наблюдала за ней, делая вид, что очень занята заполнением журнала. Наконец, я первой не выдержала:

– Ты хотела что-тоеще?

– Нет, то есть, да, – девушка выдохнула, собираясь с силами. – Что бы ни случилось в столичной академии, я бы хотела продолжить с тобой общаться как раньше. Ты не против?

Я едва не рассмеялась? Против? Пожалуй, нет, но проблема в том, что они сами вскоре начнут меня избегать. Так что к чему отказываться?

– Не против, – кивнула, пытаясь выдавить улыбку.

Тильда расцвела в ответ и только собралась что-тоеще сказать, как за дверью аудитории раздался громкий крик.

– Что? – растерянно пробормотала девушка, а я уже сорвалась с места и выскочила в коридор.

Студенты спешили к холлу. Меня обогнала одна из близняшек Хрит, даже не заметив, и я поторопилась за ней.

– Разойдитесь, – скомандовала Тиана, если я правильно угадала.

В холле, на том самом месте, где не так давно дрались студенты, на полу лежала профессор Диам. Ее худое тело было похоже на поломанное. Женщина свернулась клубочком, надавив ладонями на грудь.

Декан целителей опустилась рядом с ней на колени и попыталась отнять ее руки, но та слабо бросила:

– Уйди, недоучка!

Это услышали все. В том числе собравшиеся студенты и подоспевший доктор Аттэ. Он тут же засуетился. Растолкав толпу зевак, подошел ближе к месту действий и зло бросил:

– Тебя попросили уйти! – это Тиане, и уже спокойнее профессору: – Что случилось?

– Дышать больно... – еще тише призналась она.

Мне нужно подойти. И не важно, что все обо мне думают.

Осторожно протиснулась мимо студентов и опустилась на колени рядом с доктором.

– Я посмотрю? – поинтересовалась тихо.

– О, Аделия, милая, конечно, – закивал старик. Он выглядел растерянным. А в его водянистых глазах плескалась паника, хотя он и пытался скрыть это чувство.

Поймала мутный взгляд Диам и, получив согласие, отняла ее руки от груди, заменив их своими.

Сердце. Стук не ровный, затихающий. Перегрузка. Это...

– Вы выпили какое-то лекарство?

Женщина слабо кивнула. И одними губами произнесла:

– Всего десять капель драисана.

В принципе, сок этого лекарственного растения не опасен, конечно же, если настойка из него приготовлена правильно.

– Вы раньше его употребляли?

– Да, только в этот раз настойку готовила Тиана, – по бескровным губам женщины скользнула горькая усмешка.

Я обернулась. Профессор Хрит стояла за нашими спинами, а во взгляде у нее плясали языки бешенства.

– Я все правильно приготовила! – прошипела она.

Я кивнула ей, не желая устраивать разборки на глазах у студентов. Хотя они и так видели слишком много, и смогут сделать собственные выводы.

Неправильно приготовленная настойка может стать ядом.

– Носилки есть? – не глядя, спросила у доктора Аттэ.

Он, кряхтя, вскочил на ноги и махнул кому-то из ребят, чтобы бежали в лазарет. А сам хмуро спросил:

– Плохо?

Если судить по первому осмотру – то да, пока ничего хорошего я сказать не могу. Нужно очистить организм от яда, и чем скорее, тем лучше.

Профессор Диам захрипела и выгнулась дугой. На посиневших губах выступила пена.

– Вот... бездна, – прошептала, впервые в жизни ругнувшись от души.

Она стара, организм не в силах сопротивляться даже малой доле яда. Оглянулась беспомощно на доктора. Он, не отрывая взгляда, смотрела на старую женщину, что мучилась в агонии, предсмертной агонии...

– Я заберу, – решилась, ни к кому конкретно не обращаясь.

Я могу вытянуть яд, правда после этого придется очищать от яда уже мой организм. Но я выдержу, и точно выживу.

– Нет! – слишком поспешно отозвался рядом доктор. Я упрямо качнула головой и прошипела:

– Со мной ничего не случится, а она сейчас попросту умрет!

Времени на раздумья не осталось. Я приложила ладони к сердцу профессора и по ее телу прокатилась волна дрожи. Тепло потекло по моим рукам, приятно согревая. Правда, вскоре все приятное закончится.

Пока я могла еще говорить внятно, попросила:

– Помогите мне продержаться три минуты, нельзя, чтобы я раньше отняла руки.

Сзади раздались шаги и мне на плечи опустились чужие ладони:

– Я помогу, – над ухом отозвался Райт, и я облегченно выдохнула.

Теперь все хорошо, он сможет меня удержать.

Больше не отвлекаясь, толчком влила магию в профессора, а в ответ, почувствовала, как на смену теплу приходит холод, жуткий и тягучий. Он впитывался в мои ладони, перетекал к рукам, удушливой волной подбираясь все ближе к сердцу.

Шум голосов становился тише, смешивался, становясь невнятным гулом. Я уже ничего не видела, лишь отсчитывала удары ускоряющего сердца, пока, наконец, не услышала настойчивое от Винса:

– Хватит. Уже хватит.

Я кивнула. По крайней мере, показалось, что мне хватило на это сил, а потом попросту отключилась, успев подумать, что в объятьях Райта очень уютно.


Сознание возвращалось урывками. Сначала я очнулась и услышала лишь громкие голоса, что метались рядом, но слов было не разобрать. Потом резко открыла глаза и тут же закрыла их от яркого света.

И только потом пришла боль. Слишком яркая, чтобы выдержать это молча. Я застонала, потом закричала и тут же услышала грозное:

– Разожми зубы!

Послушалась. Попыталась расслабиться, чтобы тут же вновь меня скрутило от боли.

– Тихо–тихо, – кто-то успокаивающе погладил меня по голове, одновременно вливая в рот прохладную жидкость.

На краю сознания анализировал и оценивал обстановку мой внутренний целитель. Яд начал отравлять организм, а чтобы его нейтрализовать без соприкосновения с потоком посторонней магии, мне дают очищающий настой.

Через пару минут он подействует. Меня вырвет, освобождая желудок, а потом я впаду в что-то схожее с комой – все жизненно важные процессы замедляться, пока отрава окончательно не выведется из организма.

Все произошло именно так, как я и рассчитала. Вскоре я погрузилась в сон, где не было ни видений, ни мыслей.


Пришла в себя рывком. Вот еще секунду назад я пребывала в царстве сна и небытия, а сейчас уже открыла глаза. На белоснежном потолке тряслись и шатались безумные тени, что отбрасывала зажженная свеча.

Вечер. Я четко помнила все произошедшее и попыталась встать. Мне нужно узнать, как чувствует себя профессор Диам. Надеюсь, с ней все хорошо и я ничего не испортила своим вмешательством.

Но стоило подтянуться на локтях, как сбоку послышалось:

– Куда ты собралась?

Голос Винса звучал хрипло, будто он только что проснулся. Обернулась. На стуле, рядом с кушеткой, сидел профессор, и выглядел он, откровенно говоря, не очень. Помятое лицо, темные круги под глазами, что в вечерних сумерках казались черными. Но куда важнее его взгляд – обеспокоенный и в то же время злой.

– Я... – голос слушался плохо и по звучанию напоминал скрип несмазанной двери. – Как профессор Диам?

Все же спросила, хоть и скривилась после этого от боли – горло нещадно саднило.

Райт удрученно покачал головой, но ответил:

– С ней все хорошо, ее забрали в городскую лечебницу.

Это правильно. В городской лечебнице ей обязательно помогут. Куда лучше, чем я.

Кивнула и откинулась на подушку. Силы разом покинули меня.

– Ты всегда такая? – тихо спросил мужчина.

Я искоса посмотрела на него и одними губами произнесла:

– Какая?

– Лезешь туда, куда только можешь дотянуться?

Прозвучало это обидно, но, тем не менее, я не рассердилась, а честно прошептала в ответ:

– Всегда.

Это чистая правда. Бабушка столько раз ругала меня за неуемную, и самое главное, никому не нужную жертвенность, что я уже давно перестала обижаться на такие вопросы.

«Однажды ты угробишь себя, а благодарности так и не дождешься!» – говорила она, и была права.

Возможно, именно так и случится, но по-другому, увы, я не умею. Это какой-то инстинкт, неосознанное желание сделать все, что от меня зависит.

– Да уж, – насмешливо протянул Винс. – Как ты только до своих лет дожила?

Я не ответила, лишь слабо улыбнулась.

– Сколько прошло времени? – заговорила вновь, так как с каждой пройденной минутой чувствовала себя все лучше и лучше.

– Чуть больше восьми часов, – с заминкой ответил мужчина.

Я поколебалась немного, потом все же спросила:

 – А Тиана?

Понятно, что неправильно приготовленный настой ее рук дело. Хотя уверенна, что она не хотела ничего дурного, просто так вышло. От недостатка знаний и опыта, а еще из-за гадливого характера и неуемной гордости, через которую она не желает переступать, такие беды и случаются.

– Она уехала с профессором Диам в лазарет, и... – он сделал театральную паузу. – Она извинилась.

Надо же... Я уж думала, она этого вовсе не умеет.

– С настойкой драисана, точнее с ее приготовлением, нужно быть очень осторожной. Лишняя минута на горелке, не тот срок выдержки и лекарство превращается в яд.

– Оправдываешь? – вопрос Райта показался странным.

Какое уж тут оправдание? Я просто знаю, что в целительстве может всякое случится.

– Нет, скорее просто понимаю ее ошибку.

Жаль только, что близняшки получали образование от матери, которой, видимо, не было никакого дела до самого целительства.

Винс хотел сказать что-то еще, но в этот момент дверь открылась, и на пороге остановился господин ректор, а за его спиной маячил доктор Аттэ.

– Вы пришли в себя, профессор! – как-то слишком радостно воскликнул магистр Стилл.

Я опасливо кивнула.

– Как я рад, – он сложил руки на груди в молитвенном жесте. – Вы невероятно отважная девушка!

Я хмыкнула, потом сообразила, как это невежливо звучит со стороны и попыталась замаскировать смех под кашель.

– Да, спасибо, – вымолвила, наконец.

– Могли бы мы с вами поговорить? – ректор замялся, бросая косые взгляды на Райта и доктора.

Я кивнула. И он добавил:

– Наедине...

Вновь кивнула, уже догадываясь, о чем пойдет речь.

Винс попытался что-то сказать, возразить, но я поймала его взгляд и отрицательно качнула головой. А доктор Аттэ все же заикнулся:

– Магистр, я-то могу остаться? Мало ли, вдруг профессору станет нехорошо...

– Не нужно, доктор, все будет нормально, – я улыбнулась ему, настойчиво кивнув.

Мужчины вышли, оставив меня с ректором один на один.

Он замялся, прошел к моей кушетке, сел на стул, потом вскочил на ноги и заговорил торопливо:

– Профессор Лоусон, вы же понимаете, что этот инцидент грозит академии скандалом? Понимаете?

Я понимала, честно понимала, но безликое слово «инцидент» прозвучало настолько равнодушно, что назло ему захотелось притвориться ничего не понимающей глупышкой. Чего я, естественно, не сделала.

– Я не представляю, что делать! – всплеснул руками, потом достал из нагрудного кармана расшитый мелкими цветочками платок и промокнул пот со лба. – Я не могу уволить Тиану. Кого на ее место ставить? Мой запрос по поводу педагога по общим предметам рассматривали два года, а сколько будет длиться это? Три? Или вообще пять лет? А мне что прикажете делать?

Он задавал мне вопросы, будто я должна знать на них ответы. Вообще хотелось рассмеяться от комичности ситуации. Кого он пытается разжалобить? И какой я ему подскажу выход? Глупости какие-то. Но, тем не менее, я прочистила горло и произнесла:

– Можно отправить Тиану на курсы повышения квалификации, это займет от силы пару месяцев и никого не придется увольнять.

По мне так это идеальное решение.

Магистр даже запнулся на полуслове, потому что замолкать так и не собирался.

– Э-э-э... Да? – пролепетал растерянно, упал на стул и потер дрожащими руками лицо.

Потом возбужденно подпрыгнул на месте:

– А ведь вы правы! Это идеальный выход... – но тут же снова задумался и удрученно покачал головой:

– Снег лег и теперь из долины не выбраться. Переправа через горы закрыта.

Да, Тильда упоминала что-то такое, когда мы ходили с ней на ярмарку.

– Тогда, – вздохнула разочарованно. – Я не подскажу, что вам делать.

Не знаю, чем для профессора обернется ее ошибка, но я тут мало чем могу помочь. Впрочем, ректор тут же опроверг мою мысль:

– Послушайте, Аделия, – он назвал меня по имени и даже не заметил этого. – А ведь вы можете подтянуть знания Тианы! Я видел ваш диплом, и я думаю, вам хватит умений...

Я в ужасе уставилась на него и потрясенно прошептала:

– Нет! Я не могу!

Правда, не могу! Что еще за выдумки?

– Но послушайте, – пробубнил ректор, понизив голос, – это идеальный выход! Вам существенная прибавка к зарплате, а мне... Для меня это отсутствие скандала и...

Тут он понял, что говорит что-тоне то и поправился:

– Это замечательный шанс подтянуть студентов по целительству!

Да, конечно! В заботу о последнем с его стороны верится с большим трудом! Но все же в его словах имелся здравый смысл.

Ведь я хотела, чтобы ребята получали правильные знания? Хотела! Так почему бы не воспользоваться? Теперь Тиана будет обязана прислушиваться к моим советам и, возможно, мне удастся сократить возможные ошибки и просчеты в работе будущих лекарей.

К тому же... Да, это шанс все же найти свое место и не бежать отсюда куда глаза глядят.

Только открыла рот, чтобы дать свое согласие, как от двери послышался холодный голос Райта:

– Магистр Стилл, мне кажется, ваша просьба неуместна.

И я, и ректор обернулись. Винсент стоял на пороге и выглядел спокойным, хотя в глазах плясало пламя злости. Но что странно – ни я, ни магистр не услышали, когда он вошел.

Ректор оживился, на губах мелькнула заискивающая улыбка:

– Почему же, профессор? – в голосе столько лести, что я не выдержала, скривилась. – Неужели вы хотите, чтобы разгорелся скандал и к нам прислали проверяющих из столицы? Ведь вас это тоже коснется...

Последняя фраза, хоть и сдобренная подхалимством, таила в себе скрытую угрозу, или же намек.

– Я хочу, – с нажимом отозвался Винс, – чтобы ребята получали необходимые знания и не выходили из академии глупцами.

Я переводила взгляд с одного мужчины на другого, и если Райт оставался по-прежнему спокойным, то ректора его высказывание задело. На холеном лице проступили красные пятна, и губы задрожали, будто он готовился сказать что-то грозное.

Тишина затянулась, и я в ней чувствовала себя ужасно неуютно.

– И что же вы предлагаете?! – всплеснул руками магистр Стилл.

По нему видно было, что он бы с удовольствием отправил Винса за дверь, вынудив меня дать согласие на его предложение. Но увы, сделать это у него не получилось бы, судя по тому, что Райт сделал пару шагов вглубь палаты и остановился недалеко от койки, на которой я все еще сидела.

– Вы же знаете, что переправа к столице закрыта только для мирного населения, военные же не ограничены в зимнее время года. Так вот, я могу устроить так, что Тиана попадет в столицу уже к концу этой недели.

Вот так просто. Выходит, для него нет ничего невозможного. Почти.

Что на это ответить, ректор нашелся не сразу. Долго думал, усердно стирать несуществующий пот со лба, видимо, пытаясь придумать, как бы отказаться. Наконец, причина для отказа нашлась:

– Послушайте, профессор, это конечно хорошо, что вы можете все устроить, но кто же будет преподавать вместо нее? Через два месяца начнется зимняя сессия, и бросить студентов на произвол судьбы... Это не правильно, вы не находите?

Голос из возмущенного, превратился в заискивающий, шелестящий. У меня тут же ассоциации со змеей появились. Так же мягко и ненавязчиво, но при этом только и успевай уклоняться от ядовитых зубов.

Уж что–что, а потребности студентов интересуют его в последнюю очередь, это сразу видно.

– Неправильно – это прикрывать человека, который не соответствует своей должности, – хлестко бросит Винс. – И так же неправильно уговаривать профессора Лоусон подтягивать знания профессора Хрит. У Аделии, если вы не забыли, есть лицензия лишь на обучение студентов, а никак не преподавателей.

Если быть откровенной, после этих самых слов я посмотрела на Райта с удивлением. Ведь о лицензии, и о том, чем мне грозить такое «подтягивание» профессора, я вовсе не подумала, и если об этом узнали бы в столице...

Десятая степень магии и выпускной диплом с великолепными отметками, не дает мне права брать на себя такие обязанности. А зная о нелюбви Тианы, она же первая побежит писать жалобу в министерство на творящийся в академии «беспредел».

– В...В... Вы–ы... забываетесь! – заикаясь, гневно прошипел ректор и я всерьез обеспокоилась его состоянием здоровья. Красные пятна на лице исчезли, их сменил пунцовый цвет, что покрыл всю кожу, в том числе шею, которая была видна над воротником накрахмаленной рубашки.

– Ничуть, – спокойно парировал Райт. – Это вы забылись, раз ваши протеже чуть не лишили жизни вашего же преподавателя.

В комнате запахло паленым. И это не меткое сравнение – на самом деле, в воздухе появились нотки гари, словно подожгли какую-то ткань.

Внимательнее присмотрела к ректору и заметила, что края рукава пиджака покрылись тонкой черной полоской. Магистр Стилл это тоже заметил, нервно дернул плечом и сквозь крепко стиснутые зубы прошипел:

– Винсент, чего ты хочешь?

Вот так, опуская все церемонии и вежливые обращения.

– Я давно вам говорил, – Райт продолжил, как ни в чем не бывало, – что сестры Хрит нуждаются в хорошем тестировании и подтверждении своей квалификации, но вы утверждали, что заменить их некем. Теперь такая возможность появилась, и с вашей стороны будет очень глупо ей не воспользоваться.

Посмотрела на Винса, и в этот момент наши взгляды встретились. Его – недовольный и даже, кажется, злой, и мой – растерянный. Мне никогда не доставало смелости вести такие разговоры. Чтобы вот так, не таясь и не теряясь отстаивать свое мнение, умело оперируя фактами.

– То есть, ты предлагаешь их обеих отправить в столицу? – возмущенный вопль взвился к потолку, а за стеной, где находился доктор Аттэ, что-то со звоном свалилось на пол.

Ректор перевел дыхание и тише продолжил:

– Ты говоришь какие-то глупости, Винсент!

– Нет, – мужчина поморщился то ли от крика магистра, то ли от его непонятливости, – я предлагаю отправить туда для начала Тиану.

«Для начала» – прозвучало с таким намеком, что о судьбе Нианы вопросы отпадали сами собой.

– Аделия сможет заменить ее без особых потерь и все в итоге только выиграют.

Он говорил за меня так, будто уже заручился моим согласием, что, вопреки логике, ничуть не злило, а наоборот, казалось даже забавным.

– А она сможет? – тут же ухватился за возможность уличить Винса во лжи и внести черных красок в радужную картину, что он нарисовал.

– Конечно, сможет, – кивнул ректору и посмотрел на меня так, что я даже и не подумала отнекиваться.

– Смогу, – подала голос, напомнив магистру, что все еще здесь, присутствую при их разговоре.

Мужчина провел рукой по усам, дернул плечом и вздохнул тяжело, сдаваясь:

– Я подумаю, завтра дам ответ.

Он ушел, тяжело ступая, а когда дверь за ним закрылась, я все же спросила:

– Что это такое сейчас было?

Нет, я благодарна Винсенту за его напор и жесткие ответы ректору, за его радение об учениках, но выглядит это, мягко говоря, странно.

– Это? – как ни в чем не бывало, отозвался мужчина. – Это твой шанс научить ребят хоть чему-то.

Ответ я проглотила, так и не придумав ничего достойного, зато Райт продолжил:

– Аделия, нельзя быть такой безотказной. Нужно учиться говорить «нет».

– Вот-вот, я полностью согласен с профессором! – на пороге появился доктор Аттэ. В руках у него был высокий прозрачный стакан, наполненный мутной жидкостью.

– Нужно, – устало вздохнула и потянулась к настою, который принес доктор. Он хоть и не вкусный, зато поможет мне быстрее прийти в себя.

К счастью, мужчины, обменявшись выразительными взглядами, оставили неприятную тему, и в лазарете воцарилась тишина. Во мне плескались самые разные чувства, от сомнения до приятной радости. Хотя первое, все же, побеждало. Мне совсем не верилось, что ректор ответит согласием. Это же немыслимо – отослать Тиану в столицу, признав тем самым во всеуслышание, что люди под его руководством ничего собой не представляют, как преподаватели.

Я заговорила первой:

– Профессор, вы проводите меня в жилой корпус?

Он посмотрел на меня так, будто ничего глупее в своей жизни не слышал. А потом вовсе с сомнением покачал головой:

– Может быть на ночь лучше остаться здесь?

Доктор Аттэ истово закивал, соглашаясь с ним, но я упрямо возразила:

– Со мной все хорошо. Слабость пройдет и вообще, завтра я буду чувствовать себя отлично.

И это – чистая правда, я не приукрашиваю.

– Точно? – с сомнением переспросил Райт.

– Точно! – подтвердила с улыбкой.

Мы распрощались с доктором. Тот взял с меня обещание, что завтра я обязательно загляну к нему. И что он договориться с ректором, чтобы тот на завтра дал мне выходной. От этого отказываться не стала – отдых необходим мне по многим причинам.

На улице, подсвеченной несколькими фонарями, я с блаженством втянула свежий воздух. Хорошо. Морозно. И невероятно красиво. Кажется, даже красивее, чем при свете дня.

– Ты знаешь, несмотря на все слухи, что ходят по академии, ребята испугались за тебя, – признался Винс, когда мы шли по дорожке к преподавательскому корпусу.

– Правда? – я даже сбилась с шага.

– Правда, – подтвердил, кивнув, – некоторые из них приходили в лазарет и спрашивали, как ты себя чувствуешь.

Удивительно...

– Странно. Я не сделала для них ничего такого, чтобы они беспокоились обо мне.

Ну там... Я не вела фееричные лекции, и вообще, я как бы воровка для них.

– Возможно, они увидели в тебе больше, чем ты хотела бы показать? – поддел он меня коварным вопросом.

Я засмотрелась на его улыбку, не заметила камень на своем пути, споткнулась, и непременно упала бы, если бы Винс не придержал.

Его руки легли мне на талии, и тело оказалось слишком близко. Я неосознанно судорожно вздохнула, не смея отвести взгляда от его губ.

Странные чувства. И совершенно мне не знакомые. Я с молодыми людьми встречалась только дважды и оба свидания закончились на первом же вопросе:

«Аделия, дашь списать на экзамене?»

Да, я не считала себя привлекательной, да и окружающие думали точно так же, раз никто из парней так и не обратил на меня внимания. А тут... Красивый мужчина смотрит на меня так, будто... Будто он хочет меня поцеловать!

Немыслимо.

Он склонился ниже, смешивая наше дыхание. А я замерла, боясь сделать неосторожное движение.

Его взгляд, в мягком свете фонарей, казался полыхающим костром. Хотя, скорее всего, эти лишь игра моего воображения.

Я ждала этого поцелуя. Внутри нервы натянулись, напоминая струны. Но ничего не случилось. Винсент в последний момент передумал, отстранился и немного дергано предостерег:

– Осторожнее, Аделия.

Волна разочарования прокатился по телу, заставляя сердце сжаться от боли. Не захотел? Как же обидно... Хотя он прав. Ни к чему ему, да и мне тоже какие-то глупые отношения.

– Спасибо, – поблагодарила сухо и сделала пару шагов вперед, стараясь, чтобы он не заметил злые слезы, что выступили на глазах.

Остановил. Развернул к себе лицом и стремительно прижался к моим губам, подарив первый в моей жизни поцелуй.

Это было... Волшебно? Странно? Необычно? Да, пожалуй, все сразу. И ноги подкашивались, и в груди стало горячо. Обжигающе. А еще хотелось вцепиться в его плечи, ища поддержку, но на это не решилась. Я стояла и наслаждалась его смелыми прикосновениями. При этом лихорадочно пытаясь запечатлеть этот образ в своей памяти навсегда.

А когда поцелуй прервался, так и не решилась открыть глаза, которые даже не заметила, когда успела закрыть.

– Аделия? – голос Винса звучал осторожно, словно он боялся спугнуть меня, точно так же, как я боялась пошевелиться и испортить момент.

– Что? – выдохнула, так и не открыв глаз.

– Извини, я не должен был...

Как только слова сорвались с губ, разорвав тишину сонной улицы, сердце кольнуло болью. Извинения? Нет, пожалуй, я не этого ждала от своего первого поцелуя...

Не зная, что должна ответить и как вести себя, опустила голову, прикусила губу. Нужно собраться, ни к чему ему видеть мои истинные эмоции.

– Все хорошо, – преувеличенно бодро отмахнулась, и лишь бы сказать хоть что-то , произнесла: – Я думаю, ректор не решится на такой поступок.

Великолепно. Именно так и должно заканчиваться волшебство – он извиняется, а я спрашиваю о том, на что должен решиться ректор.

На Винсента так и не посмотрела, губы все еще горели от его прикосновений, и сердце отбивало бешеный ритм, не желая успокаиваться.

Он ответил не сразу. Тишина затянулась – напряженная и ужасно неловкая. Но когда Райт заговорил, его голос звучал совершенно спокойно, разве что интонация была чуть ниже привычной.

– Вряд ли, у него нет другого выхода, и он это знает.

Я с сомнением взглянула на него, но почему глаза остановились на его губах, так что меня бросило в жар. Хотя я постаралась говорить тихо и размеренно, впрочем, до умения Винсента держать себя в руках, мне далеко.

– Почему-то мне кажется, что он не захочет показать в столице выпускницу своей академии.

Боюсь, если Тиана пройдет тестирование, точнее не пройдет его, судя по знаниям, то северную академию в любом случае ждет проверка. Не верю я, что комиссия оставит такое без внимания.

– Посмотрим, – показалось, что он улыбается. Посмотрела на него из-под опущенных ресниц и слабо улыбнулась в ответ.

Он так уверен, что мне безумно хочется чувствовать то же самое.

Мысли о поцелуе постаралась спрятать в самом отдельном уголке сознания и спросила его о том, о чем даже сама еще толком не задумывалась.

– Хорошо, если он согласится, а я... не справлюсь?

Нет, я не сомневалась в знаниях, я сомневалась в том, смогу ли заинтересовать ребят, ведь с общими предметами у меня это не очень получилось. Мне безумно хотелось бы помочь студентам, поделиться тем, что на протяжении семи лет я учила сама, хотела бы устроить для них практику, разобрать самые экстремальные ситуации. Но...

Это пресловутое «но» преследует меня всю жизнь, и не дает покоя.

Винсент улыбнулся – открыто и тепло, так что я на миг забыла о том, что вечер выдался довольно прохладным.

– Справишься. Если не будешь в себе сомневаться, то обязательно справишься.

Не часто мне приходилось слышать похвалу в свой адрес, но даже когда случалось такое, я смущалась и мечтала, чтобы окружающие попросту забыли обо мне. А сейчас... Такая уверенность мужчины в моих силах, буквально подарила мне крылья.

– Спасибо, – прошептала тихо, смотря в его глаза.

Хотелось выразить благодарность за все разом – и за заступничество перед ректором, и за безграничную веру в меня. Даже обида за его извинения, что въелась в самую душу, растворилась, оставив после себя лишь легкое разочарование. Поступки человека куда важнее мимолетных желаний.

– Обращайся, – беспечно отозвался он, и я не сдержала ответной улыбки.

– Идем? – кивнула в сторону здания и, не дожидаясь его, пошла вперед.

Дальше мы шли в тишине, но эта тишина не тяготила. Она казалась правильной и даже необходимой. Словно весь остальной мир исчез, и остались только мы – я и он.

Неизвестно откуда взявшийся ветер, покачнул усталые ветви деревьев и обрушил на нас россыпь пушистых снежинок, которые, попав на лицо и за воротник, показались мне острыми иглами. Тонко взвизгнув, отскочила в сторону, тут же оказавшись в объятьях Винса.

Но вместо жалости ко мне, он расхохотался, почему-то крепче прижимая меня к себе.

– Холодно же, – проворчала, впрочем, чувствуя, что и меня одолевает смех.

Ситуация нелепая.

– Правда? – искусственно удивился. – А кто-то говорил, что хочет увидеть вьюги и метели.

– Хочу, – вскинула голову и легко кивнула, подтверждая свои слова. Хотела сказать что-то еще, но так и замерла, залюбовавшись его улыбкой. Кажется, даже сквозь пальто почувствовала жар от рук профессора.

Но прежде чем он понял, о чем я думаю, отстранилась первой, отступила на шаг и излишне бодро бросила:

– Пойдем, иначе снег еще раз совершит на меня нападение.

В глазах мужчины мелькнула грусть (или же это мне только показалось), но в ответ он промолчал. Лишь подставил руку, за которую я тут же ухватилась.

Мы расстались у моей комнаты, а войдя к себе, я прислонилась к двери, счастливо улыбаясь.

Глава 18

Проснулась уже ближе к обеду и еще долго нежилась в постели, не желая вставать. Стоило сну развеять свои чары, как на меня обрушилось смущение. Прямо-таки целая тонна смущения! Это надо же! Он меня поцеловал! А потом извинился...

М–да... Удивительные дела, честное слово.

Почувствовав, как лицо и шею обжигает волна жара, накрыла голову одеялом. Только я могу попасть в такую комичную ситуацию.

С трудом заставила себя встать и с удивлением обнаружила на столе контейнер с едой. Каша, булочки и чай. Все горячее, благодаря магической печати. И записка поверх стопки книг:

«Пришлось взять запасные ключи у сторожа. Прости за взлом твоей комнаты, но доктор Аттэ сказал, что тебе нужно хорошо питаться. Встретимся позже».

И подпись «В.Р.»

Глупую улыбку подавить не смогла, так же как и тихий смех – надо же, а забота, пусть и от посторонних людей, очень приятна.

Я еще постояла у стола, потом буквально вытолкала себя в душ. Сегодня в зеркале отражалась совсем другая девушка. Незнакомка. Несмотря на бледный цвет лица и наметившиеся темные круги под глазами, эти самые глаза блестели. В них горел какой-то странный огонь, отражался блеск счастливой улыбки. И что самое странное, эта девушка нравилась мне куда больше той, что я привыкла видеть на зеркальной глади.

Такого вкусного завтрака я не пробовала уже очень давно. Или тому виной мое настроение? Впрочем, не важно. Мне впервые за долгое время было по-настоящему хорошо. Тревоги и волнения остались где-то там, позади, даже обида за тихое мужское «извини, я не должен был» улеглась, и стала казаться глупой и ненужной. Ведь он действительно мог испугаться моей реакции, да и своей тоже.

Обеда я ждала, краснея и бледнея попеременно. Предвкушение настолько захватило меня, что когда раздался тихий стук в дверь, я чуть ли не подпрыгнула на стуле. Стараясь успокоить колотящееся сердце, несколько раз глубоко вздохнула и только после этого сделала пару шагов, повернула ручку и... Столкнулась лицом к лицо с одной из близняшек.

Вот кого я не думала увидеть, так это ее.

– Я Тиана, – глухим голосом пояснила девушка, так и не дождавшись от меня внятной реакции. – Можно войти?

Не зная, что сказать, просто кивнула и отстранилась, позволяя ей переступить порог.

Девушка остановилась у стола, мазнула равнодушным взглядом по комнате и посмотрела на меня:

– Ты уже знаешь? – бросила тихо, сложив губы в тонкую линию, словно пыталась сдержать кривую ухмылку.

– Что именно? – поинтересовалась спокойно.

Странное дело, но я больше не чувствовала себя неловко рядом с ней. Ни дрожи, ни страха я не испытывала, разве что жалость, да и это сложно назвать эмоцией – так, какое-то подобие.

– О решении ректора, – Тиана все же скривилась.

А я замерла. Неужели он согласился? Хотя... В противном случае, она бы не пришла сюда, и не смотрела бы так, будто ее жизнь вот-вот оборвется.

– Не знаю, – ответила осторожно, – но догадываюсь.

Девушка хмыкнула, подошла к окну и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Куда-то испарилась и гордость, и надменность, и презрение. Она выглядела так, будто постарела за эту ночь на пару лет, как минимум.

– Догадываешься, – тихо прошелестела профессор. – Значит, ты догадываешься и о том, что ждет меня в столичной академии.

И это тоже. Но вслух я об этом не сказала.

– Возможно, – вновь заговорила девушка, – я не лучший преподаватель для ребят. Но сколько себя помню, столько мать и пророчила мне место декана целительского факультета.

Это признание она выдавила из себя с трудом, даже голос осип, скатившись до невнятного шепота.

– А я не противилась. Да и кто в здравом уме будет отказываться от такого? Вот ты бы отказалась?

Тиана резко обернулась, впившись в меня внимательным взглядом. А я не нашлась, что ей ответить.

– Не знаю, никогда не была в такой ситуации.

И это правда – мне никто и никогда не сулил такое. Мои родители занимали весьма скромные должности. Мать преподавала родную речь в младших классах, а отец трудился в бригаде строителей. Какие уж тут обещания заоблачных высот. Да и никогда не хотелось мне идти в профессию, вот так, по чьей-то указке.

Бабушка всегда говорила, что у каждого из нас свой путь и выбирать его лучше без чужого вмешательства.

Не скажу, что мой выбор стать целителем встретили овациями. Мама схватилась за сердце и принялась отговаривать, отец веско стукнул кулаком по столу, выражая свой протест. Но именно бабушка тогда сказала, что «если девочке нравится этим заниматься, и это у нее получается, – что тоже немаловажно, – то пусть учится».

После смерти родителей я хотела бросить все, к чему стремилась. Потому что в одночасье поняла, что каким бы не был целитель умелым, всегда присутствует фактор риска и пациент может скончаться на операционном столе. Это горько, это больно, это ответственность, которую я испугалась. Но... Мудрая женщина, бабушка, и тогда нашла правильные слова, что стали для меня путеводной звездой:

«Мы не боги, Дели, но если ты можешь помочь хоть чем-то, то обязана использовать этот шанс».

– Не была, – пренебрежительно фыркнула Тиана. – А я всю жизнь была той, кого во мне видела мать. Ты хотя бы представляешь, каково это?!

В ее глазах полыхнула злость и застаревшая боль. Тяжело вздохнув, поджала губы. Я понимаю, о чем она говорит, но пожалеть ее не получается. Всегда можно найти слова, чтобы доказать всем, какое именно занятие для тебя. Всегда. Только если захотеть и сделать этот шаг.

Возможно, мои взгляды слишком идеализированы, но лучше я буду витать в розовых облаках, чем упаду на землю и поползу туда, куда мне скажут.

– Тиана, – заговорила тихо, пытаясь подобрать нужные слова, – не пойми меня неправильно. Просто... Мы говорим о целительстве. Об ответственности за чужие жизни. Если бы ты работала в пекарне, то я бы слова ни сказала – испорченный кекс никого не убьет. Да много таких профессий, где от тебя не будут зависеть человеческие жизни. В общем, чего ты от меня хочешь?

Наверное, это жестоко, вот так обрывать ее откровения, но если быть честной, девушка тоже не особо церемонилась с моими чувствами, когда разносила слухи по академии.

– Я хочу, – ее голос стал глуше, – чтобы ты исправила то, что я успела натворить.

Вот так просто. И ей даже в голову не приходит, о чем именно она просит. Исправить?

– Я не ослышалась? – все же переспросила, мало ли.

– Нет, – девушка вновь отвернулась, вцепившись руками в несчастный подоконник, от чего тот жалобно скрипнул. – Мне хочется верить, что еще не все потеряно.

– То есть? – не совсем поняла, что она имела в виду.

– Не важно, – отмахнулась девушка, вновь блеснув надменным взглядом. Будто и не она несколько мгновений назад изливала душу и ждала сочувствия. – Вообще, забудь, что я тебе сказала. Вот ключи, – она выудила из кармана поношенного платья позвякивающую связку ключей и протянула мне.

– Тут все – и от лаборатории, и от аудитории, и от шкафа с личными делами студентов. Что не найдешь – спросишь у Нианы, она подскажет.

Ключи я забрала, немного поколебалась, но все же спросила:

– Что будешь делать... там?

Девушка прошла мимо меня, одарив холодной улыбкой:

– Что-нибудь, – а заметив мое удивление, добавила, – ничего, справлюсь, – и мне, почему-то, почудился в ее словах совершенно другой смысл.

Тиана ушла, а я еще долго смотрела на закрытую дверь, не зная, что именно так гложет меня. То ли тот факт, что девушка сама пришла ко мне, то ли ее просьба, что не вяжется с надменным образом гордячки, то ли все это вместе.

Безрадостно усмехнувшись, отошла к окну, любуясь снежным покровом, который за ночь ощутимо подрос. Ветви деревьев сильнее склонились к земле, будто жалуясь ей на тяжелую ношу. А на дорожке, которая вела к учебному корпусу, отчетливо виднелись следы.

Единственное, что омрачало картину, это серые низкие тучи. Они спускались с гор и проползали так низко, что мне казалось, стоит протянуть руку – достанешь до сизой дымки.

Вдалеке показалась знакомая фигура, и сердце встрепенулось от радости. Винс шел к преподавательскому корпусу размашистым шагом, при этом умудрялся нести несколько коробок и пакет, что заслонял ему обзор. Улыбка коснулась губ, и она так и не пропала, когда я открыла дверь мужчине, пропуская его вперед.

– Светлого дня, – бросила тихо, смущаясь от своей собственной радости, что искрами вспыхивала в груди.

– Светлого, – Винс сгрузил коробки на стол и окинул меня внимательным взглядом, – ты выглядишь гораздо лучше, чем вчера.

Кивнула, с любопытством ожидая, что же еще он скажет.

– Я... – запнулся. – Не знал, что ты предпочитаешь на обед и набрал всего по чуть–чуть.

Хотелось сказать «какой обед, я же только позавтракала!», но от восклицания воздержалась – и так видно, что Райту неловко находится в такой ситуации. Поэтому ободряюще улыбнулась:

– Все хорошо, в еде я вовсе не привередлива.

И это чистая правда. В основном во время обучения я питалась в столовой, а столовая... Да, она приучает к разного рода неожиданностям. Так что я давно привыкла есть то, что дают. В противном случае, мне приходилось бы тратить стипендию на еду, в то время как я спускала ее лишь на книги и всякие лабораторные мелочи.

– Надо же, – хмыкнул он на мое заявление и вернулся к пакетам. – Есть суп, доктор Аттэ сказал, что тебе обязательно нужно поесть горячее. Еще овощное рагу, куриные отбивные, маринованные грибы, компот, пироги с ягодами.

Чем больше он говорил, тем шире становилась моя улыбка. Как бы Винс не сопротивлялся матушкиной опеке, сам же унаследовал от нее эту же черту, и желание кого-нибудь накормить.

Сдерживая смех, прокашлялась:

– Раз доктор Аттэ сказал про горячее, значит, начнем с супа.

Мужчина покосился на меня, и я заметила, что уголки его губ подрагивают. Выходит, он и сам считает эту ситуацию забавной, но, тем не менее, окружает меня заботой. Усадил на стул, поставил передо мной контейнер с супом, а сам встал рядом, словно надзиратель, внимательно наблюдая за тем, чтобы я съела все.

– В меня столько не поместится, – простонала умоляюще, – может быть, составишь компанию?

Винс подозрительно прищурился, но тут же сдался, правда это прозвучало, будто я очень долго его перед этим уговаривала:

– Ну-у-у... хорошо, не откажусь.

На некоторое время между нами повисло молчание, потом я призналась:

– Ко мне приходила Тиана.

Мужчина замер, кажется, даже затаил дыханием. Потом поднял на меня взгляд и серьезно поинтересовался:

– Что-то требовала?

Не удивилась его вопросу. Сама была уверена, что именно за этим девушка и придет ко мне, но вышло совсем по-другому.

– Нет, совсем нет, – вяло улыбнулась. – Наоборот, просила подтянуть ребят.

Винс закашлялся, потом сипло переспросил:

– Что?

– Я сама удивилась, но... Да, она попросила именно это.

– Надо же, – протянул он, задумавшись о чем-то. – Впрочем, это даже к лучшему. Ректор принял правильное решение, как я и думал.

Потом пододвинул ко мне суп и строго приказал:

– А теперь ешь, пока не остыло.

Обед мы разделили поровну. От второго блюда я отказала наотрез, аргументировав тем, что на плечи Райта ляжет вина, если я перестану вмещаться в собственную одежду. Он обвинением проникся и щедрым жестом избавил меня от избыточного веса. Хотя, подозреваю, не так уж и сложно ему это далось.

– Как профессор Диам? – сделав первый глоток компота, посмотрела на Винса из-под опущенных ресниц.

 Профессор смотрел в окно, хмуря темные брови. После моего вопроса он будто очнулся ото сна, посмотрел на меня и вымученно улыбнулся:

– Я узнавал, с ней все хорошо, чувствует себя гораздо лучше, только слабость осталась после отравления...

Райт запнулся, поставил чашку с компотом на стол, и как-то нервно обронил:

– Не возражаешь, если я отлучусь?

Конечно же, я бы не стала возражать, если бы...

– Винсент, что с тобой? – его аура полыхнула черным. Вся без остатка. Так что я зажмурилась на мгновение, чтобы потом открыть глаза и убедиться – нет, не показалось.

Мужчина вымученно улыбнулся и сделал шаг к двери:

– Ничего страшного, сейчас вернусь, – и прежде чем я успела возразить, скрылся за дверью.

Возможно, его действительно стоит оставить одного, но беспокойство ворочалось в груди, подталкивая вперед, за ним.

Я выскочила в коридор, так и не поставив чашку на стол. Возвращаться из-за этого не стала. Успела увидеть только руку Винса, которой он с грохотом прикрыл дверь за собой.

Быстрым шагом сократила расстояние и замерла перед комнатой. Ему ведь плохо, он болен, но почему сбежал? Что за глупости?

Вошла я спустя несколько секунд, и застыла на пороге от страха. Винс стоял на коленях, опираясь руками о стол. Плечи мелко вздрагивали, и тяжелое дыхание вырывалась хрипами.

Чашку я поставила на ближайший стул, ничего не видя перед собой, – только склоненную фигуру и пульсирующую черным ауру. Она разрасталась и сжималась, то полыхала ярче, то становилась почти бесцветной.

– Давай помогу лечь, – я говорила тихо, боясь потревожить его своими словами и причинить еще больше боли. Хоть это и глупая предосторожность, но я не могла с собой ничего поделать.

Он обернулся. Привычно ясные глаза заволокло туманной дымкой, и мне показалось, что он вовсе не услышал меня. Или не понял. Хотя, нет, кивнул, пытаясь успокоить дыхание. Вышло так себе, но подняться с пола он смог почти сам, я его только слегка придерживала. Потом кое-как дошел в соседнюю комнату и рухнул на кровать, отчетливо скрипнув зубами.

– Ты принимал какие-то лекарства? – спросила первое, что пришло на ум. Мало ли. Профессор Диам едва не умерла из-за халатности Тианы, тут тоже нужно быть уверенной, что дело не в настоях и зельях.

Винс через силу усмехнулся:

– Ну нет, Дели, я не настолько глуп, чтобы доверять ей свое здоровье.

Я лишь покачала головой. Такое ощущение, что он может мои мысли подслушивать.

– Хорошо, чем я могу помочь? Ты позволишь посмотреть?

Почему я спрашиваю? Можно же ведь самой... Но мне показалось важным спросить его разрешение.

– Не бери в голову, сейчас пройдет.

Хотелось возмущенно воскликнуть, что это еще значит, не бери в голову, но промолчала. Дыхание и вправду стало ровнее, и он больше так не кривился от боли.

Мельком осмотрелась. Обстановка практически ничем не отличалась от той, что была в моей «квартирке». Все такое же однотипное и мрачное. Только если я пыталась привнести яркие детали, Винсента это совершенно не заботило.

Обернулась к нему и тяжело вздохнула:

– Не хочешь рассказать, что это за приступ?

Кривая улыбка исказила лицо, и он отрицательно покачал головой:

– Не хочу.

И стоило ему это произнести, как догадка мелькнула в мыслях:

– Это из-за... потери магии?

Я долго и тошнотворно изучала этот вопрос. От потери магии не застрахован никто. И причины могут быть совершенно разные. От дурости, которой профессор Хрит учила студентов, до серьезного вмешательства в магические потоки, которые попросту закупориваются и больше не снабжают организм силой. Будто связующие нити перерезали, и они повисли безвольными шнурками.

Те, кто терял магию, обычно, не испытывали боли. По крайней мере, физической, но морально пережить эту трагедию тяжело. Но было одно исследование, с помощью которого ученые пытались вернуть магию в тело человека, где главную роль играли амулеты-наполнители. Их напитывали магией и вешали на шею испытуемому. Только в этом случае, чем чаще подопытные применяли чужую, по сути, магию, тем больше страдали от сильнейшей боли.

Исследование свернули, а амулеты–наполнители были официально запрещены. Хотя, видимо, официальный запрет ничто.

– Зачем тебе амулет? – так и не дождавшись ответа, спросила его сама.

Мужчина устало прикрыл глаза и слабо улыбнулся:

– А ты думала, декану силового факультета магия не нужна? Как я, по-твоему, должен учить студентов боевым и защитным заклинаниям?

Я растерялась. На самом деле растерялась. Да что там говорить! Я мало смыслила в боевой магии и в том, что ребята проходят на силовом факультете. Но почему-то была уверена, что все, касающееся магии им преподает не Винс, ведь это же самоубийство, вот так истязать себя изо дня в день.

– Я думала, – бросила, отводя взгляд, – что ты учишь их боевым искусствам, ну... драться там, избегать ударов противника...

К концу речи голос стал совсем тихим, и я почувствовала, как лицо опалил жар. Глупости! Какие же глупости я несу. Конечно же, декану силового факультета нужна магия.

Винс все-таки расхохотался, а потом застонал, так что мне вновь пришлось извиняться.

– Ничего, не страшно, – он отмахнулся от моих слов и попытался сесть. На шее показался тонкий черный шнурок.

– Можно? – показала на амулет.

Мужчина нахмурился, но вытащил небольшой овальный камень в грубой железной оправе и протянул мне. Взяла я его с опаской, все же чужая магия – это отнюдь не шутки.

Камень на ощупь показался мне прохладным, а еще от него пахло гнилью, если не почудилось, конечно же.

– Давно ты его носишь? – спросила, не поднимая глаз.

– Давно, – глухо отозвался Винс, и еще тише добавил, – почти сразу после несчастного случая.

Я прикрыла глаза и осторожно прикоснулась к плененной магии. Она билась внутри камня – зло, с остервенением. Пытаясь выбраться на волю из заточения. И она мстила. Именно поэтому профессор Райт испытывает такую боль.

Магия, она ведь живая. Она часть человека. Она рождается вместе с ребенком, растет и крепнет вместе с ним. И она любит свободу...

Я так отчетливо «слышала» ее эмоции, что с трудом проталкивала воздух в легкие.

– Аделия? – тишину разорвал обеспокоенный голос Винса и я открыла глаза, захлебываясь собственным дыханием.

– Все хорошо, – поспешила успокоить его.

Видение было настолько ярким, что отпустило не сразу. Пришлось мысленно считать до десяти, попутно успокаивая колотящееся сердце.

– Винс, – произнесла наконец. Пока я справлялась с непонятным и, в общем-то, невесть с чего взявшимся приступом, он молчал. Всматривался в мои глаза, скользил взглядом по лицу. – Это небезопасно, использовать чужую магию. Она не подчиняется тебе и... – мне было жаль это говорить, но я не видела смысла утаивать от него правду, – ты никогда не подчинишь ее.

Мужчина от моих слов не расстроился, только в глубине ясных глаз промелькнула застаревшая боль. Боль, которая не покидает его никогда.

– Я знаю, – признался легко, пожимая плечами.

– Тогда стоит отказаться...

– Нет, – тут он не выдержал, рывком сел на кровати, – я не могу отказаться, как же ты не поймешь? Не существует способа вернуть магию, так я хотя бы так... Чувствую себя полноценным.

Окончание фразы он договорил едва слышно, впиваясь длинными пальцами в темные волосы.

Он готов ради имитации прошлой жизни терпеть приступы. Готов на все, лишь бы глотнуть свободы. Почувствовать мощь магии, что течет по жилам. Я могу понять его желания с человеческой точки зрения, но как целитель... Нет, здесь я понимать его не готова.

Зажмурилась, вдыхая глубоко, и выпалила, боясь взглянуть на него:

– Если твое предложение еще в силе, то... Я возьмусь за твое лечение.

Сказанного не вернуть. У меня больше не останется путей для отступления. Придется идти только вперед. Но я же могу просто попробовать доработать формулу и... Да, я хотя бы попытаюсь.

– Аделия? – он позвал тихо, и я с осторожностью открыла один глаз.

Винс смотрел на меня внимательно, между бровей залегла вертикальная складка. Недоволен? Ведь он сам предлагал мне...

– Я не хочу, чтобы ты из-за меня возвращалась в прошлое.

Его признание дорогого стоило. И я ответила ему тоже тихо, почти не слышно:

– Возможно, это шанс доказать самой себе, что я чего-то все же стою?

Повисло молчание. Каждый из нас думал о своем. Но держа в руках прохладный камень, я с каждым мгновением все больше начинала верить в собственные слова. Я же могу доказать? Ведь так? Признание мирового сообщества, это мечта. Но, что если не столь великая, какой я себе ее представляла?

Это же так просто – жить ради помощи людям, а не ожидая одобрение ученых мужей и таких же дам. По всей видимости, я увлеклась своей работой, так что сама забыла, с какой целью подходила к этому исследованию. Чего хотела и к чему стремилась. Или... Изначально цель была неправильной?

С силой сжала камень в руке и вмиг осипшим голосом выдавила:

– Если решишься испытать на себе мои наработки, то на время лечения откажешься от этого амулета.

– Хорошо, – Винс тут же согласился, без колебаний и размышлений на тему «а нужно ли ему это».

– Я, – быстрый взгляд на профессора, – заберу его. На всякий случай. И, пожалуй, пойду.

Слова выходили рваными, с паузами и какой-то странной интонацией. Деловой? Да, очень похоже.

– Хорошо, – повторил вновь, и я заметила в его глазах странный блеск. Будто мужчина сам до конца не верит, что происходящее не плод его фантазии.

Я кивнула ему, развернулась и направилась к двери. Потом спохватилась, и обернулась:

– Мне нужно будет оборудование, чтобы провести полное обследование. Ты сможешь как-то устроить это через городскую лечебницу?

В уме я уже прикидывала, что нужно будет приобрести для своего личного пользования, чтобы проработать формулу и усовершенствовать ее. Ведь, несмотря на громкое открытие профессора Шинару, моя разработка не была доведена до блеска. Оставались вопросы, которые я планировала изучить уже под чутким руководством в центральной лаборатории. Но раз не сложилось, буду выкручиваться сама.

– Устрою. Когда нужно? – Винс говорил ровно, спокойно, будто и не испытывал пару минут назад боль и не обнажал передо мной душу.

– Чем быстрее, тем лучше.

На этом мы распрощались и я ушла. А в комнате, отложив амулет в ящик и завернув его в полотенце, чтобы он как можно слабее отзывался на человеческое присутствие, вернулась к изучению своих записей.

Только на этот раз я не намерена сбегать при гадких воспоминаниях. Мне нужно во что бы то ни стало пересилить себя и дойти до конца.


Выделенный выходной я провела с пользой. Конечно не с той, на которой настаивал доктор Аттэ, но тоже ничего.

Ужином меня вновь снабдил Винс, только на этот раз он задерживаться не стал, сославшись на срочные дела. Впрочем, я его и не останавливала. Все равно из меня сейчас собеседник плохой – мыслями я была очень далеко, в расчетах и формулах, если быть точной.

По мере того, как изучала собственные наработки, я записывала ингредиенты и приборы, которые нужно купить или одолжить у доктора Аттэ. Список оказался внушительным, хотя это только начало.

И надо бы оборудовать себе место. Убрать все лишнее и оставить только необходимой.

В тот вечер спать я так и не легла – всю ночь просидела за столом. А утром, едва стрелка часов доползла до семи часов, поспешила к Винсу. Должен же он проснуться уже? Конечно, должен!

Райт открыл мне только после четвертого удара. Распахнул дверь и посмотрел на меня сонным взглядом. Мне стало чуточку неловко, но только чуточку.

– Светлого утра! Можешь уделить мне пару минут?

Судя по ошарашенному взгляду, уделять он ничего не планировал, но вопрос мой был скорее риторическим, потому что я вошла в комнату без приглашения и разложила на столе несколько листов, исписанных мелким корявым почерком.

– Здесь перечислены процедуры, которые нужно провести в лечебнице, – кивнула на первый список. – Узнай, если ли у них необходимая аппаратура.

Следующий список взяла в руку:

– А это список трав и настоек – я куплю их сама, тебе нужно только подсказать мне, где у вас проверенная лавка травника есть.

Я открыла рот, чтобы продолжить свою вдохновляющую, хотя скорее все же вдохновленную речь, как меня прервал хриплый голос Винса:

– Стоп–стоп–стоп, что значит я куплю сама? Все расходы я беру на себя!

Честно сказать, я даже растерялась от тона, которым он это сказал. Жесткий и недовольный. Такой, с каким не очень хочется спорить, но я все же рискнула:

– Подожди, тебе незачем тратить на это деньги, я могу...

– Не можешь. И если я сказал, что расходы беру на себя, значит, это не обсуждается.

Открыла рот, закрыла. Набрала в легкие воздуха и тут же сдулась, под его выразительным взглядом.

– Ты представляешь, на что подписываешься? – все же уточнила. Он же не понимает, сколько стоит инвентарь, без которого просто-напросто не обойтись. А еще колбы, пробирки и мензурки имеют свойство ломаться в большом количестве. Одно неосторожное движение и вместо аккуратного сосуда горка разбитого стекла.

– Аделия, я не изменю своего решения, даже если понадобиться тратить в день месячное жалованье.

Я поджала губы и покачала головой:

– Мне... неудобно, – призналась все же в том, что беспокоило по-настоящему.

– Дели, мне не сложно, – мягко произнес Винс, вновь сократив мое имя.

Из его уст оно звучало мило и непривычно. И только от этого смущение накрывало меня с головой. Нет, он не первый, кто называет меня так – родители и бабушка опередили его задолго до этого, но никто из посторонних почему-то не решился сокращаться имя.

Девочки с курса мало обращали внимания на молчаливую замкнутую заучку, а парни... Да, они избегали меня по той же причине. Исключением всегда было время зачетов и экзаменов. Тогда я становилась чуть ли не объектом всеобщей любви, правда фальшивой и потребительской. Но даже тогда я неизменно оставалась Аделией.

– Хорошо, – вымученно выдохнула и решилась посмотреть на него, – тогда тебе придется сопровождать меня в город.

Я не надеялась найти в здешних лавках оригинальные емкости, что-то придется выписывать из столицы. Но на первое время можно использовать что-то из подручных материалов, что отыщутся в хозяйственной и лекарской лавке.

– И еще, прости за наглость, но ты смог бы организовать доставку из столицы? Боюсь, некоторые препараты и ингредиенты для них можно приобрести только там.

После моих слов он устало вздохнул:

– Это не наглость, – и с улыбкой добавил, – все, что необходимо, заказывай.

Это прозвучало с непоколебимой уверенностью, так что я лишь покорно кивнула.

– Тогда мне нужно все по этому списку, – развернулась свернутый втрое лист и показала ему.

Здесь я перечислила то, что точно не найдется на прилавках обычных магазинчиков. Да и в столице таким товаром располагают всего несколько лавок.

Кивнул, забрав из моих рук лист. Потом зябко переступил с ноги на ногу, и только сейчас я поняла, что буквально ворвалась к нему в комнату с утра пораньше, да к тому же на мужчине, помимо пижамных штанов, ничего и не было. Запоздалое смущение накрыло с головой, а Винс довольно хмыкнул, будто догадался о ходе моих мыслей.

– Я пойду, – пропищала тихо, втянув голову в плечи и отводя взгляд, который как нарочно возвращался к профессорскому телу.

Да и внутренний голос, выбрав сторону Винса, услужливо поддакнул:

«Скоро ты на него не только смотреть будешь».

От понимания этого запылали даже уши, и я все же выскочила в коридор, расслышав тихий мужской смех.


Усталости я не чувствовала, правда, сомневаюсь, что такое состояние продлиться долго. Сейчас пока нервы натянуты до предела и спать совсем не хочется. Но что будет ближе к полудню, неизвестно.

Мысли о том, что мне придется замещать Тиану, казались какими-то ненастоящими. Будто я сейчас приду в кабинет, а меня «обрадуют» тем, что девушка передумала и осталась здесь. Уж слишком просто, как мне подумалось, она согласилась уехать, прислушавшись к разумным доводам. Возможно, я ошибаюсь, но...

Скоро все узнаем.

Еще меня разрывали противоречивые чувства. С одной стороны возвращение к исследованиям – это своеобразная точка невозврата, и первые робкие шаги вперед, но в то же время обвинение никуда не исчезло. Оно так и висит надо мной, и даже если я доведу до ума собственные наработки, для мира науки это ничего не изменит.

Тем более, если об этом узнают в столице (что я продолжаю работать над «чужим» проектом), простой отповедью и ссылкой уже не отделаюсь.

Я хочу помочь Винсу, по-настоящему, а не исписывая корявым почерком тетради и блокноты и не просиживая в лаборатории над неживым испытуемым. Но что из этого выйдет? И как ударит по нему, в первую очередь?

Пришлось тряхнуть головой, прогоняя тревожные мысли.

Но стоило войти в кабинет, как я столкнулась с Нианой. Девушка посмотрела на меня исподлобья, едва не скрипя зубами, и молча сверлила во мне дыру.

В комнате больше никого не оказалось. А вот пустующий стол профессора Диам был завален букетами цветов и коробками конфет. На ярких обертках красовались трогательные пожелания:

«Поправляйтесь скорее!», «Мы Вас очень ждем!», «Здоровья!»

Студенты правового факультета ценили своего декана. А я, в очередной раз, ошиблась в человеке. Ведь по тому, как профессор Диам преподавала общие предметы, я была уверена, что и к своему курсу она относиться кое-как. Возможно, дело в том, что ей просто было тяжело совмещать две должности...

– Добилась своего? – наконец, прошипела девушка, пока я рассматривала букеты за ее спиной.

– Что, прости? – от удивления даже усмехнулась.

– Не прикидывайся, будто ничего не понимаешь! – сделала шаг ко мне, подходя вплотную. – Из-за тебя она уехала! Тиана отличный целитель, и если бы ты не лезла, куда тебя не просят, то...

– То – что? – во мне вскипела злость, и обида, что она стоит сейчас и отчитывает меня, как маленькую девочку, забыв о том, какие плоды принесла ее сестра со своим отличным целительством.

Нужно уметь признавать свои ошибки, тогда, возможно, люди вокруг нас будут страдать чуточку меньше.

– Ниана, – выдохнула, успокаиваясь, – если бы я не лезла не в свое дело, то профессор Диам, – кивок на стол с цветами, – умерла бы. И твою сестру обвинили бы в ее смерти. Ты этого хотела бы?

– Ты... – девушка покраснела и поджала губы, а потом разочарованно махнула рукой, – много ли ты понимаешь, столичная штучка!

И больше не говоря ни слова, обошла меня и скрылась за дверью, так что я осталась одна.

Выходит, Тиана все же уехала...

Я достала из кармана связку ключей, покрутила их задумчиво и прошла к стенду с расписанием. Получается, что целителей все же скинули на меня, и, судя по тому, что первая лекция у шестого курса, а ректор так и не появился, мне придется самой себя представлять им. И заодно объяснять, куда подевался их прежний преподаватель.

Удивительно, но мне даже не было страшно. Возможно, дело в том, что за последние дни я и так пережила слишком много потрясений, а может быть, из-за того, что, наконец-то, научилась относиться ко всему по-другому. Не мучая себя сомнениями и неуверенностью.

В шкафу нашлись планы лекций, а в журнале были отмечены последние пройденные темы. Ну, что же, нужно идти вперед, к очередным свершениям.

Вот только выйти из кабинета не успела, как дверь открылась, и я увидела Тильду. Девушка покрутила головой, выискивая кого-то, а когда увидела меня, приветливо махнула рукой.

– Светлого утра, Аделия, – искренняя улыбка озарила ее лицо, – мне поручили проводить тебя на лекцию к шестому курсу, идем?

Значит, представлять меня все же будут.

– Идем, – согласно кивнула.

Подхватила журнал и тонкую папку с говорящим названием «6 курс», и поспешила выйти в коридор, вслед за девушкой.

Первые несколько шагов между нами висела тишина. Все же слухи сделали свое дело, но меня почему-то это больше не трогало. Какая разница, что она думает обо мне? Да и не настолько мы близки, чтобы переживать из-за этого.

– Ты молодец, – на ходу бросила девушка, одарив меня еще одной улыбкой, – после вчерашнего ребята считают тебя настоящим героем. Особенно студенты Диам.

Я оглянулась. Когда шла в учебный корпус, ребят было мало, но и они учтиво кланялись, приветствуя меня. Впрочем, я не придала этому значения, витая где-то в своих мыслях. А сейчас посмотрела на все иначе.

Студенты и правда провожали нас взглядами. И со всех сторон летели робкие голоса.

– Да? – все еще не веря, переспросила Тильду, на что девушка усмехнулась:

– Конечно. Ты знаешь, иногда слухи разбиваются о поступки. А ты вчера спасла человека на глазах студентов, так что в это им поверить теперь куда проще, чем в столичные сплетни.

Я посмотрела на нее, сбившись с шага. Если бы все было так просто, как говорит Тильда, но... Мне хотелось в это верить.

– Наверное, – ответила уклончиво, не желая признаваться в своих тайных надеждах.

У двери аудитории девушка замерла, посмотрела на меня внимательно и ободряюще коснулась плеча:

– Не бойся, я думаю, целители рады твоему назначению.

На это я тоже надеюсь.

– Тиана уехала? – все же спросила, пока мы не вошли.

Тильда скривилась, будто лимон проглотила, и пожаловалась:

– Уехала, еще вчера вечером. Я бы тоже хотела побывать в столице, – последнюю фразу она выдохнула обиженным тоном, так что пришел мой черед усмехаться.

Так вот почему она не довольна. Хотя чему я удивляюсь? С ее тягой к моде и всему столичному, Тильда с удовольствием бы поменялась местами с Тианой.

За дверью аудитории было тихо, будто там и не было никого, но когда мы вошли, то я увидела ребят. Они собрались в углу, сгрудившись над столом и что-то внимательно рассматривали. На скрипнувшую дверь никто из них даже не обратил внимания.

– Кхе-кхе, – демонстративно прокашлялась Матильда, а я невольно приподнялась на носочках, пытаясь увидеть, что такого интересного они там нашли.

Но за спинами ребят, конечно же, ничего не разобрала.

На покашливания Тильды обернулось несколько студентов, а потом, словно цепная реакция, каждый из учащихся оборачивался, округлял удивленно глаза и быстро пробирался к своему месту.

Когда все расселись, девушка просто представила меня:

– Как вы уже знаете, это профессор Лоусон, теперь она будет вести у вас целительство.

После ее слов в аудитории воцарилась тишина, такая, что к ней можно было бы прикоснуться руками. Густой, обволакивающий туман волнения подкрался ко мне и вопреки собственным заверениям, что я совсем–совсем ничего не боюсь, руки предательски дрогнули.

Первой заговорила высокая девушка с длинной русой косой, что вилась по плечу и спускалась под стол:

– Всегда или только на время отсутствия профессора Хрит?

– На время отсутствия, – подтвердила ее слова Тильда, еще и кивнула, чтобы ни у кого не осталось сомнения, что их прежняя преподавательница вернется.

Вот только ребята отреагировали совсем не так, как ожидалось.

Девушка пожала плечами, опустив взгляд к тетради:

– Жаль.

И по аудитории пронесся вздох разочарования.

Я едва не открыла рот от удивления, а Тильда, напротив, посмотрела на меня и в ее взгляде горело: «Я же тебе говорила!»

На этом представление и помощь секретаря ректора завершилась, она распрощалась, оставив меня один на один с ребятами. Стоило двери закрыться, как на меня вновь накатила неуверенность, но я с ней справилась довольно быстро.

– Итак, дорогие студенты! – заговорила первой, лишь бы разорвать неприятную тишину. – Я не успела ознакомиться с тем, что вы проходили последним с профессором Хрит. Никто не желает рассказать предыдущие темы?

Пока говорила, прошла к преподавательскому столу и положила на него журнал и папку. А когда обернулась, увидела, что со своего места поднялась все та же девушка:

– Можно? – спокойно поинтересовалась она.

Кивнула.

– Я Мариса Шойт, – представилась девушка, выйдя в центр аудитории. – Последние темы, что мы проходили, касались цвета ауры, и как по нему определить то или иное заболевание.

– Практика?

– Нет, проходили только в теории.

– Хорошо, – кивнула задумчиво, и только хотела сказать Марисе, чтобы она садилась на свое место, как девушка произнесла:

– Можно спросить?

Посмотрела на нее, и кивнула.

– Вы спасли профессора Диам, забрав яд из ее организма. Разве это правильно? – тут Мариса замешкалась и добавила: – Я имею в виду, что это опасно, и вы могли пострадать.

Украдкой оглянулась на аудиторию – ребята замерли, сверля меня взглядами, и ожидая ответа с таким же интересом, каким горели глаза студентки, что стояла передо мной. Тяжело вздохнула:

– Садись, Мариса, я сейчас расскажу.

Уголки ее губ дрогнули, будто она попыталась подавить довольную улыбку, и только потом она заняла свое место, вооружившись ручкой, готовясь делать записи.

Что же – вот и расплата за мое геройство. Теперь нужно донести до ребят, что мой поступок был обусловлен и критической ситуацией, и умением контролировать потоки магии.

– Раз вам интересна эта тема, – я подошла к доске, вооружившись мелом, – то слушайте внимательно.

За спиной зашуршали листы, заскрипели скамьи.

– Разберем конкретный пример, – я начертила табличку, подписав несколько столбцов. – Профессор Диам, не молодая женщина. Соответственно, ее организм уже не настолько силен и вынослив, чтобы сопротивляться даже небольшой дозе яда. В нашем случае, яд в ее крови пробыл слишком долго, я думаю, не меньше получаса, что привело к сильной интоксикации. И без того больное сердце вряд ли бы справилось с такой нагрузкой. Если бы времени после приема лекарства прошло меньше, то не пришлось бы прибегать к таким решительным мерам. Поэтому я вытянула яд из ее организма, но при этом была уверена, что у доктора Аттэ будет, как минимум пятнадцать минут, чтобы очистить мою кровь.

На самом деле, в этом я не была уверена, точнее об этом с доктором мы точно не договаривались, и мне не было известно, есть ли у него необходимое зелье. Хотя об этом ребятам знать совсем не обязательно.

– Целитель должен сделать все возможное, чтобы спасти пациента, но так же вы должны трезво оценивать свои силы и умения. Мы с вами обязательно подробно разберем несколько случаев, и я покажу вам, как нужно направлять магические потоки, чтобы ни в коем случае не навредить больному и себе тоже.

– Ее отравила профессор Хрит? – невысокий парень поднялся со своего места и посмотрел на меня исподлобья.

Я замерла с поднятой рукой, оглянувшись на студента через плечо. А потом обернулась, и спокойным тоном пояснила:

– Профессор Хрит ошиблась. Точно так же, как может ошибиться каждый из нас, ведь от ошибок никто не застрахован.

Я не оправдываю Тиану, но и обвинять не имею права. Последнее дело самоутверждаться за счет чужих ошибок, тем более, перед учащимися.

 – Мне бы не хотелось так ошибаться, – не вставая с места, произнесла черноволосая девушка. В ее глазах горела настороженность и сомнение, а еще, кажется, сожаление.

Махнула рукой, призывая молодого человека сесть, сама же обошла кафедру и остановилась у первого ряда столов.

– Ребята, я понимаю ваши чувства, – перевела дыхание, пытаясь не выдать собственного волнения, – но ошибки случаются. Невозможно предвидеть все. И, я уверена, профессор Хрит сожалеет о случившимся, гораздо больше, чем вы думаете.

Студенты молчали, по упрямо сжатым губам было понятно, что они мне не верят, что я говорила искренне. Во время практики в центральной столичной лечебнице я видела всякое. И то, как доктора пытались помочь безнадежно больным, и как хоронили своих пациентов. К сожалению, целители не боги, нам неподвластно все на свете. Конечно, это не относиться к Тиане, ее проступок следствие халатности. Впрочем, мне хочется верить, что этот случай станет для девушки своеобразным толчком к исправлению.

– Я предлагаю нам больше не возвращаться к этой теме, осуждать человека за спиной самое гнусное дело. Мне бы хотелось услышать от вас, как часто вы посещаете лечебницу для практических занятий?

Эта тема куда безопаснее вопросов об ошибках.

Ребята переглянулись между собой и неуверенно ответили, путаясь в словах:

– Пару раз в месяц.

– Нет, наверное, один раз.

– В этом месяце еще ни разу не были.

А вот это плохо. На шестом курсе практика должна быть не меньше двух раз в неделю, а лучше три.

– Хорошо. Давайте начнем с того, что на следующей лекции я устрою вам тест по темам, и постараюсь обговорить с ректором график практических занятий.

Студенты согласились. Оставшуюся часть занятия, мы решили посвятить знакомству друг с другом. По сравнению с начальными курсами, с целителями мне было куда комфортнее. Ребята не пытались задеть меня или унизить. Кажется, им было интересно все – и сколько часов в столичной академии уделяют целительству, и какие темы для диссертации самые востребованные, и возможно ли устроиться на работу где-то в окрестностях Олаты, после обучения здесь.

Группа оказалась дружной, так что я не могла сдержать счастливую улыбку. Все же приятно, когда общение не напоминает поле боя. Правда, счастье длилось совсем не долго. После приятного шестого курса, меня ожидал третий, с Микой во главе.

Глава 19

Третий курс, ожидаемо, встретил меня молчанием. Радовало одно – хотя бы кто-то принес с собой те книги, которые я просила их взять в библиотеке. Так что, несмотря на неприязнь, неуд получить никто не хочет.

Среди «отличившихся», естественно, была Мика и ее компания, и еще несколько ребят, хотя судя по взглядам последних, они попросту забыли посетить библиотеку и теперь вжимают голову в плечи, опасаясь выговора.

Но наказывать их я пока не намерена. Настроение у меня сегодня для этого неподходящее. Последней вошла Одри. На этот раз она не прятала взгляд и не выглядела расстроенной, наоборот, по щекам разливался легкий румянец и вообще девушка, будто бы выглядела по-особенному.

Она не пошла к своему месту, а направилась прямо ко мне.

– Как вы себя чувствуете, профессор Лоусон?

Честно сказать, я от ее вопроса немного растерялась. Нет, то есть я помнила, что сказал Винс про беспокойство студентов обо мне, но скорее не придала этим славам особого значения.

– Да–да, с вами все в порядке? – раздался еще один голос с задних рядов. Он принадлежал вихрастому пареньку, кажется, другу Барри.

Мика показательно фыркнула, но комментировать интерес одногруппников не стала.

– Все... – я запнулась, пытаясь протолкнуть воздух в легкие, – со мной все хорошо, спасибо за беспокойство.

Фраза вышла дежурной и какой-то безликой, а потому я тепло улыбнулась сначала Одри, а потом уже ребятам и продолжила:

– Смотрю, вы взяли необходимые книги в библиотеке?

Да, это была глупая и неосознанная попытка перевести тему. Я как-то не привыкла быть в центре внимания, и потому чувствовала себя не слишком уютно под заинтересованными взглядами студентов.

– Я забыл.

– И я.

– Я тоже, но сегодня возьму!

– Хорошо, – еще раз улыбнулась, потом чуть тише добавила: – Садись Одри, сегодня нас ждет интересная лекция.

И ведь я не преувеличивала. Тема занятия, к которому я была не готова, всплыла неожиданно, но как нельзя кстати подходила для сегодняшнего дня.


После лекции Одри осталась. Дождалась, когда мы останемся в аудитории одни и подошла ко мне, робко переступая с ноги на ногу.

– Ты что-то хотела? – первой спросила, стараясь выглядеть как можно дружелюбнее.

Девушка не виновата, что пошла на поводу у мнения толпы. Собственно, я и сама не представляю, как бы повела себя в такой ситуации. Слишком легко судить обо всем со стороны, но стоит оказаться в гуще событий, как представления меняются.

– Извиниться, – выдохнула она, и подняла виноватый взгляд. – Я не должна была сомневаться в вас, ведь вы совсем не такая. Доктор Аттэ сказал, что если верить всем сплетням без разбора, то лапша с ушей будет волочиться по земле.

Девушка протараторила фразу на одном дыхании, словно боялась, что смелость покинет ее.

А я еле сдерживала веселую улыбку и нарочито беззаботным тоном переспросила:

– Прямо так и сказал?

Вздрогнув от моего вопроса, Одри отрывисто кивнула.

– И ты ему поверила? – продолжила допытываться, пытаясь скорее для себя понять, что же доктор за человек. Он открытый, добрый, с ясным, пусть и водянистым старческим взглядом. Ему сложно отказать, да и не приемлет он отказов. Да, на его стороне многолетний опыт, он видит больше, чем остальные, но... Я не знаю, чем заслужила его такую безоговорочную веру.

– Конечно! Доктор Аттэ... он... он мне как отец! – Одри не сразу подобрала правильные слова, а когда, наконец, сформулировала мысль, я широко улыбнулась.

– Он, действительно, замечательный.

Потом поднялась со своего места, подошла к девушке и спокойно произнесла:

– Тебе не за что извиняться, я не держу зла. В жизни случается всякое.

Это был не упрек, а скорее размышление о моем прошлом, когда я видела лишь только то, что хотела. И даже не пыталась копнуть чуть глубже. Ведь в поведении профессора были несостыковки, явные звоночки, но... Я жила в розовых мечтах. Глупых и наивных.

Зато какой урок!

– Вы, правда, не сердитесь? – Одри вжала голову в худенькие плечи и недоверчиво посмотрела на меня.

– Правда, – подтвердила серьезно и кивнула для надежности. – Но рассержусь, если ты будешь так меня бояться, я же не страшная, в самом-то деле!

Моя уловка удалась. Девушка выпрямилась по стойке смирно и зачастила:

– Не буду, конечно же, не буду! Профессор Лоусон, теперь вы у нас будете преподавать целительство?

Она так резко сменила тему, что я даже растерялась. А потом неуверенно качнула головой, видя искренний свет в серых бездонных глазах.

– Да, – выдавила, не зная, что еще сказать.

Губ девушки коснулась счастливая улыбка:

– Это замечательно! – призналась она, потом оглянулась на дверь и произнесла: – Значит, мы сегодня с вами еще увидимся, у нас четвертая лекция как раз целительство.

Кивнула:

– Конечно. А сейчас беги, иначе опоздаешь.

Когда Одри ушла, я тихо рассмеялась – это же надо, как все изменилось за последние пару дней. Кажется, я еще не до конца осознала, что вернулась к тому, чем грезила всю сознательную жизнь.


Третья лекция по общим предметам у первого курса прошла спокойно. Я подготовила несколько вопросов, на которые предложила ребятам ответить письменно, а сама в это время попыталась составить свое расписание.

С дополнительным курсом целительства, свободного времени у меня стало гораздо меньше. А еще ведь помимо преподавательской деятельности нужно освежить в памяти все разработки, приготовить рабочее место, посетить лечебницу для осмотра Винса.

Чем длиннее становился список моих обязанностей, тем чаще я задавалась вопросом, как вставить в это плотное расписание сон и питание? К сожалению, от этих составляющих своей жизни я отказаться не смогу. Бессонные ночи плохо сказываются на мыслительной деятельности, а голодовки лишают сил.

В итоге вышло так, что три раза в неделю у меня будет не меньше четырех лекций, два раза дополнительные факультативы, пару раз практические занятия. На лечение Винса и доработку формулы придется выделять вечерние часы.

Удивительно, но вместо страха, что не справлюсь, я испытывала лишь предвкушение. Энтузиазм разрывал на части, ведь теперь мне можно будет применить те знания, которые я приобретала в академии на протяжении семи лет.

После звонка, попрощавшись со студентами, осталась сидеть за столом. Нужно бы сходить за материалами Тианы, и посмотреть, что последнее они проходили с третьим курсом, но выйти из аудитории не успела, дверь открылась, пропуская Винса.

Мужчина улыбнулся уголками губ, а потом подошел ближе:

– На обед ты идти, видимо, не собираешься? – лукаво прищурился, и я не смогла сдержать ответной улыбки.

– Собираюсь, вот прямо сейчас. Составишь мне компанию?

Винс лишь кивнул. Я собрала бумаги, окинула придирчивым взглядом стол, проверяя, не забыла ли что-нибудь, и только после этого подошла к мужчине.

– Как ты себя чувствуешь? – когда вышли из аудитории, бросила на него быстрый взгляд. Против воли вспомнилась моя утренняя выходка, но я усилием воли подавила волну смущения.

Ведь ничего же страшного не произошло? Правильно? Я всего лишь озвучила ему список всего необходимого...

– Странно, – тут же признался он, а я насторожилась, сбилась с шага и едва не врезалась в тумбу у лестницы. Если бы Винс не придержал меня, притянув ближе к себе, то быть бы мне снова покалеченной, только теперь уже по собственной глупости.

– Что значит – странно? Что-то болит? Беспокоит?

Мужчина улыбнулся, лукаво, как только у него получается:

– Успокойся, Дели, ты меня совсем со счетов не списывай, не так все плохо.

Теперь пришел мой черед смотреть на него с подозрением.

– Так что ты тогда имел в виду?

– Хм... – сделал вид, что задумался, – имел в виду то, что без амулета чувствую себя действительно странно. Словно... м–м–м... сбросил с плеч тяжелый груз.

Вот оно что, а я уже успела придумать тысяча и один диагноз.

– Конечно, – выдохнула с облегчением, – твой организм, наконец-то, больше не подвержен чужому пагубному влиянию.

Я отошла от него на шаг, увеличив расстояние между нами, и прошла вперед. Но тут же остановилась, услышав его вопрос:

– Ты не передумала? – голос прозвучал глухо, словно Райт приготовился меня отговаривать от этой затеи. Вот только он опоздал, теперь я отступать не намерена.

– Нет, – и пока он не успел ничего сказать, добавила: – И не передумаю!

Винс поймал мой взгляд и долго пытался что-то в нем рассмотреть. И, наконец, сдался:

– Хорошо.

До столовой мы дошли, рассуждая на вполне безобидные темы. Мужчина поинтересовался, как прошла первая лекция у целителей, а я справилась о здоровье профессора Диам. Оказывается, ее уже отпустили домой, правда, прописали больничный на ближайшие пару дней.

– Надеюсь, она живет не одна? – спросила обеспокоенно. Мало ли какие последствия могут последовать после отравления, оставаться наедине с самой собой пока не стоит.

– Не одна, – усмехнулся Райт, покачав головой.

– Что? – нахмурилась.

– Ничего, – отмахнулся неопределенно. Он отодвинул стул, предлагая мне сесть.

Хм, хорошо, не хочет говорить – не надо.

Сегодня повар расстарался, помимо стандартного набора из первого, второго и компота, подали сливочное мороженое с кусочками фруктов. На мой вопрос, не слишком ли холодно для этого лакомства, Винс лишь усмехнулся и попытался отобрать у меня вазочку.

– Но-но! – пододвинула мороженое к себе ближе. – Только без рук.

Вот так, за приятными шутками и ничего не значащими фразами, прошел обед. А потом, распрощавшись с Райтом я отправилась на лекцию к третьему курсу целителей. Хорошо, что там не будет Мики, вторая встреча за день с этой вредной девчонкой – это уже слишком.


За папкой с темами для третьего курса пришлось идти в преподавательскую. К счастью, Нианы там не оказалось, только профессор Прос сидел за столом, уплетая очередной огромный бутерброд.

– Шфетлофо дня, профессорф! – с набитым ртом прошамкал он, и я постаралась приветливо кивнуть.

 На самом деле, профессор Прос выглядел довольно комично – эдакий шарик на ножках. И ходил он, переваливаясь с бока на бок. Но с чем тяжело было смириться, так это с его неряшливостью. Кажется, он понятия не имеет, что такое личная гигиена.

Прошла к шкафу, достала нужную папку и уже собралась уходить, как мужчина окликнул меня:

– Аделия, подождите, – говорил он уже не с набитым ртом, потому речь не напоминала детский лепет.

– Вы что-то хотели? – обернулась.

– Я же могу называть вас Аделия? – пыхтя, как паровоз, поинтересовался мужчина, и я кивнула. – Хорошо, так вот, Аделия, у меня к вам вопрос, как к целителю...

Стоило ему произнести последнее слово, как мои глаза сами собой поползли на лоб.

– Видите ли, – профессор замялся, – я часто мучаюсь болями в спине, и... Знаете ли, мне мазь изготавливает Тиана, так вот...

Кажется, я начала догадываться, куда именно он клонит. А потому мысленно усмехнулась.

– Не могли бы посмотреть эту мазь, может она того... И меня отравить может?

Нет, ну после случившегося с профессором Диам, опасения Проса вполне обоснованы, но до чего же смешно это слышать.

– А что за мазь? – кашлянула пару раз, скрывая смех (привычка Винса очень пригодилась).

– О, это... – мужчина задумался, силясь вспомнить название. – Это мазь на основе корней пайлата.

Ничего необычного. Самая простая мазь с обезболивающим эффектом. Пайлата вовсе не входит в список ядовитых растений и любое количество его в мази ничем не грозит. Разве что помогать будет хуже, если концентрация будет ниже нормы.

– Не беспокойтесь, профессор Прос, этой мазью отравиться не возможно.

Вновь повернулась к двери, как мужчина проворно схватил меня за локоть и заискивающе заглянул в глаза:

– Аделия, дорогая, а у вас нет более эффективной мази? Что-то эта мне помогает не особо.

Вот с этого и стоило бы начинать, а то вздумал какого-то отравления бояться.

– Есть, зайдите вечером ко мне, я вам ее отдам, хорошо?

Широкая улыбка озарила круглое лицо с тремя подбородками и меня, наконец-то, отпустили.

Все еще усмехаясь себе под нос, вышла из преподавательской и отправилась к аудитории. Правда, до нее не дошла. Меня перехватили незнакомые мне студенты.

– Профессор Лоусон? – заговорил высокий парень с каменным лицом и размеренным голосом.

– Да, вы что-то хотели?

– Поблагодарить, – на этом слове он поклонился, и все, кто стоял за ним, сделали точно так же. – За то, что помогли профессору Диам.

«Законники», – мелькнула запоздалая мысль, и я обвела ребят растерянным взглядом.

Студентов правового факультета объединяет одна черта – они довольно редко проявляют эмоции и довольно часто похожи на бездушные машины, без чувств и эмоций. Впрочем, это вовсе не удивительно. В законники не идут те, у кого взрывной характер. Это негласное правила, хотя и тут случаются исключения. В столичной академии я знала, как минимум, двух студентов права, которые прекрасно разбирались в законе и в то же время не прочь были нарушить его. Но чаще всего за нарушения им ничего не было – они могли найти любую лазейку и вывернуть все так, что из обвиняемых превращались в пострадавших. Особенно это срабатывало со старым профессором зельеваренья, у которого они частенько заимствовали из теплиц курительную траву. В итоге получалось так, что профессор Этар незаслуженно бросил тень на лучших студентов факультета.

– Ребята, я... – голос охрип от волнения, и я замолчала, пытаясь выровнять его, – не стоит благодарить, я сделала то, что должна была.

Студенты переглянулись, и вперед вышла невысокая девушка, кажется, она ростом даже ниже Одри.

– Возможно, но от этого ничего не меняется. Мы вам все равно благодарны.

Я сжала руки так, что ногти впились в ладони. Что им сказать? Даже нужные слова подобрать не получается. Только кивнула, чтобы не оскорблять их порыв.

А ребята, будто только и ждали этого – развернулись, чтобы уйти. И только когда они скрылись из виду, я, наконец, отмерла и поспешила в аудиторию к целителям.

Все складывается хорошо, пожалуй, слишком хорошо. В моей жизни еще не было такого, чтобы после белой полосы не начиналась черная. Так что же ждет меня впереди, какие потрясения готовить мне судьба?


Курс Одри состоял всего из десяти человек, и преимущественно, девушек. Только двое парней сидели у окна, тихо между собой переговариваясь, в то время как девичья половина студентов громко что-то обсуждали. Правда, стоило им заметить меня, как все сразу же замерли, и только самодовольная улыбка на губах Одри выдала причину их спора. Видимо ребята до последнего не верила, что теперь мы с ними будем встречаться не только на лекциях по общим предметам.

– Светлого дня, студенты! – поприветствовала их во второй раз и тут же решила все пояснить, чтобы не было никаких недомолвок: – Я буду заменять профессора Хрит во время ее отсутствия.

Если кто-то и хотел что-то спросить, то Одри опередила всех:

– Мы этому очень рады, профессор!

Даже удивительно, но и эта лекция прошла без инцидентов. Я заподозрила, что кроме язвительной Мики, в этой академии больше таких студентов и нет. Что, несомненно, радует.

Надеюсь, здесь Тиана напортачить сильно еще не успела. А то, что уже смогла, исправить куда проще, чем с шестым и, тем более, с седьмым курсом. Но я справлюсь. Мне хочется в это верить.

После лекции Одри подбежала ко мне, когда аудитория уже опустела.

– Нам очень понравилось, честное слово!

На такую бесхитростную лесть я даже усмехнулась, но, тем не менее, ответила спокойно:

– Рада слышать.

– Давайте я вам помогу, – видимо, не желая уходить, девушка кивнула на стопку бумаг, папку и журнал.

Хотелось ответить отказом, ведь донести все это мне не составит труда, но у Одри так горели глаза, что я согласно кивнула, выделив ей папку с лекциями и журнал. Сама же взяла свои планы и наработки, и вышла в коридор следом за ней.

– А вы знаете, что скоро Зимняя Седмица? – вновь заговорила студентка, когда мы прошли несколько шагов.

– Знаю, но не особо представляю, как это выглядит здесь, на севере, – призналась честно, чувствуя себя рядом с девушкой спокойно и уютно. Словно разговариваю с младшей сестрой.

– О! – воодушевилась она. – Это будет прекрасно. Мы хоть и живем далеко от столицы и мало понимаем во всяких нововведениях и моде, но Зимняя Седмица вам понравится, уверяю!

Я улыбнулась. Если бы Одри знала, что нововведения и мода меня никак не коснулись, пусть я и жила в столице семь лет, то, наверняка, посчитала бы меня странной. Поэтому не стала ей ничего говорить, лишь кивнула, так и не прекращая довольно улыбаться.

– Уже через пару недель мы начнем украшать академию к празднику, да и в городе начнется подготовка. Волшебный праздник, особенно с нашей северной магией. Такого вы точно нигде не видели.

– Северная магия? – удивленно заломила бровь.

Одри загадочно на меня посмотрела, и доверительно произнесла:

– Да–да, но я вам ничего рассказывать не буду, это нужно увидеть.

Покачала головой:

– Хорошо, уговорила, буду с нетерпением ждать.

У преподавательской мы распрощались. Девушка пообещала выучить все, что я задала, и спешно сбежала. А я так и вошла в кабинет, довольно улыбаясь.

Какая же Одри еще маленькая, такая искренняя и непосредственная. Таких ребят сейчас сложно встретить. Потом мне почему-то вспомнился снисходительный взгляд Винса, и улыбка стала шире. Меня-то он тоже считает маленькой и излишне сердобольной, так, что, по сути, от Одри я не так далеко ушла.

На этот раз никого из коллег я не встретила, чему только обрадовалась. И пока появилась свободная минутка, решила навестить доктора Аттэ. За сегодня у меня накопилось много новостей, которыми я хотела бы с ним поделиться.


Я медленно прошла по коридорам, за счастливой эйфорией чувствуя усталость. Дошла до лазарета и коротко постучала, а когда дождалась позволения войти, легко толкнула дверь.

– Светлого дня, доктор! – поприветствовала его с порога.

Мужчина стоял у одного из стеклянных шкафов и проверял на свет, хорошо ли отчистил мензурку. При звуке моего голоса он вздрогнула, спешно оборачиваясь.

– Аделия, милая, светлого дня! Как ты сегодня? – беспокойство в старческих глазах отозвалось теплом в сердце.

Счастливо улыбнулась и честно призналась:

– Все замечательно!

Доктор тоже улыбнулся и, поставив мензурку на место, довольно хлопнул ладонями по коленям:

– Вижу–вижу, вся искришься. Неужели ты так обрадовалась отъезду Тианы? – вопрос оказался с подвохом, да только я от него легко отмахнулась, потому что помимо профессора Хрит, есть куда более приятные новости.

– Не совсем, – ответила уклончиво, но тут же сдала саму себя, – доктор Аттэ, у меня к вам просьба.

Вот так начала разговор, не пытаясь ходить вокруг и около.

– Та-а-ак, – протянул старик, закрывая створки шкафа. – Что еще случилось?

– Нет, нет, все хорошо, просто... – замялась всего на мгновение, – я решила вернуться к своим наработкам.

Доктор крякнул, бухнулся на стул и посмотрел на меня сначала с недоверием, потом всплеснул руками:

– Неужели? Это ты сейчас серьезно?

Меня немного смутила его реакция, и я неуверенно пробормотала:

– Что? Думаете, не нужно?

– Я?! – он удивился еще сильнее, от чего седые брови поползли на лоб. – Ни в коем случае так не думаю! Конечно же, нужно!

Я облегченно выдохнула и робко улыбнулась:

– Только мне очень нужна ваша помощь.

– Так-так, я весь во внимание.

Рассказ занял не так много времени, как я думала. Просьбу воспользоваться кое-каким инвентарем из лазарета, он, конечно же, одобрил. Как и пообещал помочь найти в городе необходимые ингредиенты для опытов – у него кое-какие знакомства в городской лечебнице. А когда мы подошли к главному вопросу, доктор прищурился и поинтересовался:

– Так, а на ком ты будешь, – неопределенно взмахнул руками, и закончил, – испытания проводить?

Тяжело вздохнула, набрала в легкие воздуха, и выдохнула:

– Райт.

Вряд ли доктор Аттэ подумает что-то худое на мой счет, но, тем не менее, смущение и неуверенность пробрались наружу. По щекам скользнул румянец, обжигая кожу горячим дуновением. И сердцебиение участилось, как после длительного бега. Как бы мне научиться держать себя в руках, хотя бы внешне не показывать, насколько растерянна.

– О-о-о-о... – глубокомысленно протянул мужчина, и замолчал.

Пришлось посмотреть на него – в водянистых глазах искрилось лукавство:

– Хм... Вот оно как, – пробормотал себе под нос и громче добавил, – а впрочем, чему это я удивляюсь?

Я же на его вопрос лишь вздернула брови, но ответа так и не дождалась. Доктор уже перевел тему:

– Значит, так, Аделия, оставляй мне список того, что нужно собрать в лазарете, я к завтрашнему дню все приготовлю, а с покупкой ингредиентов придется дождаться выходных, среди недели, боюсь, лавка старого Ремза будет закрыта.

– Хорошо, я подожду, – кивнула, подтверждая свои слова, потом взялась за листок и быстро-быстро перечислила все необходимое.

На чай я не осталась. Хотелось скорее добраться до комнаты и немного отдохнуть, а потом меня ждет подготовка к лекциям, и оборудование рабочего места. Пришла пора достать чемодан со своими родными склянками.

Глава 20

Отдых пошел на пользу – три часа здорового сна, превратили в меня в неиссякаемый кладезь энергии. Но прежде чем садиться за разработки по восстановлению магии, я решила подготовиться к лекциям целителей.

Назавтра меня ждет седьмой и пятый курс. Да и общие предметы никто не отменял. Кое-как разобралась в записях Тианы, которые взяла все в том же шкафу в преподавательской под испепеляющим взглядом ее сестры. При Винсенте и профессоре Просе, Ниана нападать на меня не спешила, казалось, она предпочитала вовсе не замечать, что кроме мужчин еще, и я нахожусь в кабинете. Впрочем, мне такой расклад даже нравился.

Так вот, записи Тианы меня совсем не радовали, особенно то, что я увидела для седьмого курса. Мало того, что на практику уделялось недостаточно внимания, так еще и теория преподавалась тезисно, словно развернуто ни одной темы они так и не коснулись. Что же, пока у меня появилась такая возможность, буду не жалея гонять ребят по всему пройденному курсу. Помимо практики завалю тестами, а где будет больше всего у них пробелов – восполню дополнительными лекциями.

Подготовка заняла много времени, так что когда я заглянула под кровать, вытаскивая чемодан со специальным оборудованием, за окном уже наступил глубокий вечер. Стоя на коленях, я смотрела на аккуратно завернутые склянки, мензурки, колбы, и пыталась не вздрагивать от нетерпения. Да и шальную улыбку пыталась подавить, но то, ни другое мне не удавалось. Словно мой организм вовсе перестал слушаться меня.

– Хватит, – одернула саму себя и встала с колен. Волоком протащила чемодан из одной комнаты в другую, готовясь выставить оборудование на стол, но не успела – в дверь постучали.

Помня предыдущую ошибку, прежде чем открывать, поинтересовалась, кто же ко мне пришел. Оказалось, профессор Прос наведался за мазью.

– Светлой ночи, – почему-то шепотом произнес он, при этом оглядываясь по сторонам, словно опасался, что его увидят рядом со мной. – Я за мазью, – пояснил, пока я не спросила, что он хотел.

Мазь, точно, а я уже успела забыть, что пообещала ему.

– Да, конечно, – прошептала, вторя ему, – сейчас. Проходите пока.

На мое последнее предложение он отреагировал совсем уж странно – отшатнулся, как от чумной и торопливо затряс головой:

– Что вы! Я тут подожду.

Уговаривать его я и не собиралась, потому пожала плечами и сухо бросила:

– Ждите, – сама же скрылась за дверью, намеренно закрыв ее.

Видимо, профессор Прос опасается слухов, которые могут поползти, если увидят, как он входил в мою комнату. Впрочем, его опасения уместны – если Винс не придумает ничего лишнего и не разнесет по академии, то Ниана, как раз может вывернуть действительность до неузнаваемости. А по закону подлости, именно она его бы и увидела.

Представила эту картину и усмехнулась. До чего забавно все складывается.

Мазь нашлась не сразу. Кажется, я совсем не умею хранить вещи в сумках – пора обзавестись полочкой, а лучше шкафчиком с закрывающимися дверцами. Так я смогу расставить все по местам и точно буду знать, где что лежит.

А подойдя к порогу, услышала приглушенные голоса – один из них принадлежал Винсу.

Не знаю, что нашло на меня, но открывать дверь я не стала. Подошла ближе и прислушалась. Слабый дрожащий голос Проса заставил широко улыбнуться:

– Что вы! – возмущенный вопль и уже тише: – Какие ухаживания! Профессор Лоусон обещала мне мазь. Стар я уже, знаете ли, чтобы бегать за молоденькими, это вот вам стоит присмотреться к девушке.

– Присмотрюсь, обязательно, – поняла, что Винс улыбается. – Так значит, за молоденькими вы не бегаете, а за теми, кто постарше?

Райт явно решил добить толстяка своими шутками. Но я не удержалась от тихого смеха, представив раскрасневшегося профессора. Наверняка, от волнения, на лице появятся красные пятна, да и пот выступ на лбу. Хотя потеет мужчина не зависимо от волнения – лишний вес плохо влияет на работу всего организма.

Послышалось возмущенное мычание и сдавленный шепот:

– Шутник вы, однако, Винсент!

На этом решила, что достаточно наслушалась и приоткрыла дверь, выходя в коридор. Тут же столкнулась с взглядом Райта. В его глазах плясали смешинки – настолько искристые и светлые, что я на мгновение забыла, зачем вышла сюда. Потом опомнилась и повернулась к профессору.

– Вот ваша мазь, она согревающая, советую использовать на ночь.

Склянку мужчина схватил, зажал в руке и затравленно оглянулся на Винса:

– Премного благодарен, непременно так и сделаю, – и больше ничего не сказав, спешно направился по коридору, чтобы тут же скрыться за дверью своей комнаты.

От смеха мы прыснули одновременно, а после я предложила, ничуть не смущаясь:

– Войдешь?

Винс сощурился, сдерживая очевидную улыбку и с сомнением уточнил:

– Не боишься?

Уточнение, что он имеет в виду мою репутацию, так и повисло в воздухе, но я с легкостью отмахнулась от этого, для верности покачав головой:

– Ничуть, к тому же у меня к тебе есть несколько вопросов.

По поводу последнего я не лгала – разговор о том, как он потерял магию, думала затеять завтра, а раз подвернулась такая возможность, то... Отчего же ей не воспользоваться?

– Это причина, – кивнул, принимая аргумент.

Дождался, когда в комнату войду я, и только потом зашел следом, прикрыв за собой дверь.

– Ты ужинала? – первым нарушил тишину, пока я готовила место на столе для записей.

Точно весь в матушку. Питание для него на первом месте. В ответ я смешливо фыркнула и припечатала:

– Винс, прекращай меня кормить, я не шучу, – пресекла возмущения, почувствовав волну негодования от него. – Сейчас мне есть вовсе не хочется.

Упоминать, что сон был куда важнее не стала, а то с него станется – уложит меня спать, лишь бы не перетруждалась. Почему же он такой заботливый до сих пор не окольцован?

Последняя мысль появилась неожиданно, поразив меня своей неуместностью и... Собственно, откуда у меня интерес к этой стороне его жизни? Разве должно меня такое волновать?

Нет! Нет! И еще раз нет. Это меня совершенно не касается.

Оборачиваюсь и понимаю, что Винс с моими словами совсем не согласен, но недовольство он проглатывает, переводя тему:

– Какие у тебя ко мне вопросы? К слову, с лечебницей я договорился. Если ты сможешь, то завтра вечером тебе предоставят все необходимое.

Кивнула, готовясь поднять неприятную тему, потом посмотрела в окно, где кружились пушистые снежинки, и с тяжелым вздохом задала интересующий меня вопрос:

– Расскажи, что произошло, когда ты потерял магию?

Светлый небесный взгляд потемнел за мгновение, не оставив даже намека на легкость.

– Это обязательно? – голос подобен морозной стуже, а руки, что расслабленно лежали на сгибе локтей, непроизвольно сжимаются в кулаки.

– Боюсь, что да, – призналась со вздохом. – Мне нужно понять, что послужило толчком для исчезновения магии. И что именно запечатало ее.

Винс выдохнул сквозь стиснутые зубы, словно по его телу прокатилась волна боли, гораздо сильнее той, что мучила из-за амулета с чужой магией. Я ждала, что он откажется, но он отрывисто кивнул, направившись к окну.

Я была бы рада не бередить его раны, не воскрешать страшные воспоминания, но иначе не получится. Это действительно необходимость.

– Тебя же волнует, почему пропала магия, верно?

Кивнула, хоть и понимала, что он этого не увидит. Райт стоял ко мне спиной, цепляясь за подоконник, будто за единственную опору в этой жизни. Мне было больно точно так же как ему. Пришлось пересилить себя и сесть за стол, вооружившись ручкой.

– Я получил ранение, серьезное, практически несовместимое с жизнью. В гарнизоне на границе оказался старенький целитель. Я, конечно, благодарен ему, он спал меня, но магические потоки закрылись. Меня увезли в госпиталь, но исправить уже ничего не смогли.

Я так и замерла с занесенной над белым листом ручкой. Записывать оказалось нечего, совсем.

– Что говорили целители? В чем причина?

Винс повернулся – по его губам скользнула холодная усмешка.

– Причину так и не выяснили. Списали на то, что я практически умер, а магия, как известно, удел живых.

Нахмурилась, пытаясь понять, что именно меня так смущает. Потом ахнула, спросив:

– Ты хочешь сказать, что целитель вытащил тебя из-за грани?!

Это же невозможно, практически! Безумно опасно, и... Смертельно для целителя.

– Я не знаю, – тихо обронил Винс.

– Он умер?

– Да, – последний ответ он выдохнул, так что я только по губам прочитала его.

На несколько минут повисло молчание – тягостное, горькое.

Целители не боги. Нам не подвластно воскресить мертвого, мы не можем вырастить новую ногу или руку. А если и случаются вот такие исключения, то целители за это расплачиваются своей жизнью. Жестокая гармония – если вырываешь кого-то из лап смерти, то его место займешь ты. Только так. Равноценный обмен.

– Можно я посмотрю на рану?

Вопрос задала не поднимая глаз.

– Это... – судя по тону, Винс хотел спросить о том же, о чем говорил ранее – обязательно ли, – но передумал.

– Хорошо, – согласился, впрочем, в голосе послышалось плохо замаскированное недовольство.

– Это не больно, – попыталась разрядить обстановку, на что Винс лишь промычал что-то нечленораздельное и быстро расстегнул мелкие пуговицы рубашки, стягивая ее.

Я посмотрела на него, открыла рот и тут же закрыла. Мне показалось, что воздуха в комнате стало значительно меньше, да и тот, что остался, отказался проникать в легкие. И виной тому не обнаженный по пояс мужчина, а шрамы, что остались на месте раны.

Весь правый бок, начинаясь под ребрами и кончаясь у пояса штанов, был изуродован белесыми и розовыми отметинами. Они змеились по коже, словно живые, опутывая  жертву безобразной паутиной.

«Кто же мог оставить такую отметину? Что на самом деле произошло с Винсом?»

Прокручивая в голове эти вопросы, я шаг за шагом приближалась к Райту, как завороженная, глядя на шрамы. А когда подошла вплотную и протянула руку, чтобы прикоснуться, мужчина шумно выдохнул, от чего я вздрогнула и отступила назад.

– Противно? – тихо выдохнул он, и я вскинула голову, чтобы посмотреть в его глаза. Глаза, в которых плескалось отвращение к самому себе.

– Нет! – возмущенно бросила и задохнулась от переизбытка самых разнообразных эмоций. От щемящего чувства жалости, до злости на него. Как может так говорить? Но главное – как может так ненавидеть себя? Увечья не делают человека плохим, так же как и идеальное тело – хорошим.

– Нет, – хмыкнул, передразнивая меня. – Вряд ли стоило ждать другого ответа, – это он произнес скорее со смешком, и принялся натягивать рубашку.

– Нет, – повторила тверже, перехватывая его руки. – Не противно.

Борьба взглядов – не на жизнь, а на смерть. Никто из нас не желал отступить, пока безрассудный порыв не толкнул меня на безумный поступок. Я поднялась на носочках и прикоснулась к его губам своими – подрагивающими от глупой смелости, которая совсем скоро превратиться в прорву смущения.

Первый вздох в унисон, набат сердец, что заглушает все остальные звуки в этом мире. И напряжение, осязаемое, похожее на расплавленную карамель – такое же тягучее и липкое. Оно въедается в кожу, заполняет собой каждую клеточку.

Я не торопилась отстраняться. Стояла рядом с закрытыми глазами, прижимаясь губами к губам и ни о чем не думая. Точнее запрещая себе думать, потому что осознанные мысли уничтожат все.

Короткое мгновение... И еще одно...

Наконец, Винс шумно выдохнул, высвободил руки из моих, и опустил ладони на талию, притягивая ближе к себе. Чтобы следом перенять инициативу.

Нежное касание губ, за ним второе, третье, пока воздуха не становится слишком мало. Я отстраняюсь первой, чтобы жадно вздохнуть. Потом смотрю на него, замечая в его взгляде отголосок недоверия, и говорю глупость, вслед за глупым поступком:

– Извиняться не буду.

Это прозвучало с детской обидой в дрогнувшем голосе. Как бы я не пыталась убедить себя и забыть первый поцелуй, все равно так и не смогла понять, за что именно он тогда извинился.

Мужчина улыбнулся – открыто и чисто, словно из-за хмурой тучи выглянуло теплое яркое солнце.

– Не надо, – разрешил милостиво.

Ладони так и не убрал, и я чувствовала жар от его рук сквозь плотную ткань платья. А еще смущение, которое медленно, но верно подбиралось ко мне, покалывая лицо и шею.

И чтобы предотвратить неловкость, попросила:

– Позволишь?

Коснулась кончиками пальцев загрубевших шрамов, ожидая его разрешения. Он кивнул, так и не отпустив мой взгляд, и мне пришлось самой разорвать контакт, хоть это и было безумно тяжело.

Шрамы... Что скрывается за ними? Невыносимая боль, которая потом еще долго преследует пациентов, мешая жить и не вздрагивать от прикосновений. Сомнение, сродни тем, что испытывает Винс. И картинки прошлого, что не стереть ластиком из памяти.

Ближе к боку некоторые из них сгладились, почти не оставив следов, но те, что располагались прямо под ребрами, бугрились по коже, испещряя ее кривыми дорожками.

Я провела по верхним пальцем, и мужчина вздрогнул, а я следом за ним.

– Больно?

Подняла голову, всматриваясь в его лицо. Винс сдавленно выдохнул и хрипло ответил:

– Нет, совсем нет.

И что-то в его голосе заставило меня опустить взгляд и нерешительно замереть, не зная, стоит ли продолжать осмотр. В том, что всего мгновение назад мы целовались и до сих пор стоим так близко друг к другу, было что-то ... Странное, будоражащее и запретное. Такое, что я никогда не испытывала раньше и не могу понять, как к этому относиться сейчас.

– Мне не больно, Дели, – спокойнее повторил Винс, приподняв мое лицо за подбородок. – Можешь продолжать.

В уголках его губ спряталась улыбка, будто он испытывает удовольствие от моей нерешительности.

– Хорошо, – послушно кивнула, чувствуя, как жар облизывает кожу. Смущение все же, хоть и запоздало, но посетило меня.

Следующее прикосновение Винс перенес спокойнее, и я начала действовать смелее. Расправила ладонь, направила магию по венам, пытаясь проникнуть под кожу, понять, насколько глубокой была рана и что из жизненно важных органов было задето.

Вдох, выдох, и темнота...

Холод пронзил кончики пальцев, и сердце ускорило свой ритм, но я упорно толкала магию вперед. Еще толчок и меня вышвырнуло назад. Я пошатнулась, пытаясь ухватиться за воздух, потерявшись в реальности.

Если бы Винс не придержал меня, то попросту свалилась бы на пол.

– Что? – обеспокоенный голос мужчины доносился сквозь вату. Мне стоило большого труда разлепить вдруг пересохшие губы и пробормотать:

– Что с тобой произошло?

Это не было похоже на простое ранение. Это было серьезное магическое вмешательство, и отголоски чужой магии жили в нем до сих пор. Но такое невозможно! Противоестественно. И это и есть причина того, что его собственная магия закрылась от него.

Глаза вновь заволокло дымкой недовольства, но на этот раз он не стал спрашивать, обязательно ли это – рассказывать все, как есть. Просто отупил на шаг, набрал в грудь воздуха и произнес тихо:

– Это была старая магическая ловушка, осталась со времен войны. Мы случайно набрели на нее во время обхода – я тогда учил молодых солдат ориентироваться на местности. Один из мальчишек наступил на нее...

Винс замолчал, а мне и не нужно было слышать дальше. И так понятно, что произошло дальше. Он оттолкнул его, приняв удар на себя.

– Его дед был тем самым целителем, который спас меня.

– Я... – пробормотала растерянно. Не сразу нашлась, что сказать еще. Магическая ловушка со времен войны? С таким я не сталкивалась...

Война закончилась слишком давно и нам попросту не рассказывали о таких случаях. У меня не было практики в этой области. И... я не представляю, как ему помочь. Это совершенно исключительный случай.

– Винс, почему ты сразу не сказал?

Мужчина невесомо коснулся кончиками пальцев моей щеки, и устало бросил:

– Это глупо, но мне хотелось верить, что если я не скажу, то у тебя все получится.

Получится... Я теперь даже не знаю, как к этому относиться. Мои разработки не имеют никакого отношения к ранениям такого типа.

– Я не знаю, что сказать, – выдохнула тихо, чувствуя, как в уголках глаз собираются слезы.

Магия, которую использовали в военное время, заточая в ловушки, была совсем другой, нежели та, что мы используем сейчас. Тогда маги извращали естественное явление, как только могли, уродуя и заставляя ее разрушать все живое.

Винс покачал головой, и попытался улыбнуться:

– Тебе и не нужно ничего говорить, я же все прекрасно понимаю, и понимал, когда соглашался на твои испытания.

– Тогда зачем? – все же спросила, с силой выталкивая из себя слова.

– Надежда, – легко сознался Винс, – она всегда умирает последней.

Мне бы не хотелось, чтобы его надежда умерла. И тем более не хотелось, чтобы он смирился с тем, что магию больше не вернуть. Но... Здесь я бессильна, на самом деле бессильна.

– Мне жаль, – отвела взгляд, рассматривая невзрачные обои на стене.

Если бы я только узнала об этом раньше, я бы не взялась попусту обнадеживать его. А сейчас выходит, что я только разбередила раны, заставила его загореться бессмысленной надеждой.

– Во всяком случае, ты попробовала, – Винс натянул рубашку и принялся ее застегивать. – И мне твоя попытка очень понравилась, – это прозвучало с подтекстом, от которого лицо моментально вспыхнуло от смущения, обжигая кожу.

А мысленно я произнесла то, что никогда не осмелюсь сказать вслух:

«Мне тоже понравилось».

– Как прошли занятия с целителями? Академия гудит от последних изменений, – он попытался перевести тему, и я ее с удовольствием поддержала.

– Ты знаешь, на удивление все ребята приняли меня хорошо, даже боюсь, что мне все это только приснилось.

Винс усмехнулся:

– Не бойся, должна же была начаться белая полоса в твоей жизни?

Должна была. И началась, но... Ощущение, что он не меньше меня заслуживает эту белую полосу, сжало сердце колкой обидой на жизнь и на саму себя. Почему все вышло именно так? Эта магическая ловушка... Если бы не этот нюанс, я бы обязательно постаралась ему помочь.

Кивнула на его вопрос, и неловко потопталась на месте.

– Я пойду, – тут же свернул разговор Райт, и я вскинула голову, поймав его взгляд.

Мне не хотелось, чтобы он уходил. Не хотелось, чтобы вновь оставался один со своими бедами. Но и удерживать его сейчас, придумывая отговорки, не смогла.

А оставшись одна, опустилась на стол и долго смотрела на раскрытый блокнот с моими записями. Они бесполезны, и все эти наработки. Бессонные часы в столичной академии и желание помочь одному единственному человеку – лишь кипа никому ненужных бумаг.

На сложенные ладони упала горячая слезинка. Я не сдержалась – обхватила лицо руками и тихо расплакалась. Почему-то было больно не за свои мечты, а за Райта.

Сколько я так просидела – не знаю. Но когда слезы высохли, я еще долго всхлипывала беззвучно, представляя перед собой мужское лицо.


Ночь прошла беспокойно. Уснула я почти сразу после случившейся истерики, но то и дело вскакивала, видя во сне то развороченное тело Винса, то бесцветные старческие глаза, то бугристые шрамы.

Наутро я еле поднялась с кровати, испытывая жуткую головную боль. Пришлось вновь копаться в чемодане, пытаясь отыскать нужные капли.

Потом были лекции, которые прошли для меня как в тумане. Нет, я общалась с ребятами, все так же удивляясь доброжелательности и седьмого, и пятого курса, но в то же время мыслями была где-то очень далеко.

Завтрак и обед прошли мимо меня. Я не чувствовала вкуса еды. Очередное расстройство буквально выбило из колеи, так что мне стоило большого труда не запереться в своей комнате, вновь прячась от всего мира.

И чтобы вытрясти из себя меланхоличное настроение, отправилась к доктору Аттэ. Уверена, у него обязательно найдется несколько ободряющих слов для меня, как бы эгоистично это ни звучало.

– О, кто ко мне пришел! – мельком взглянув на меня, обрадовался старик. – А я как раз собрал все по твоему списку.

Слова про список болью отозвались в сердце, и я буквально упала на стул, безвольно откинувшись на спинку.

– Что? Плохо? – тут же заметил мое состояние мужчина, и я отрицательно покачала головой.

Плохо, но не в том смысле, в котором он имел в виду.

– Тогда...

И я прервала его, избавив от бесполезных перечислений.

– Я не смогу помочь Винсенту.

Вот так, я это сказала. Еще раз...

– Что? – не сразу понял доктор, и подошел ближе, заглядывая мне в глаза.

Удалось сдержать слезы, и даже голос не дрогнул:

– Я не смогу помочь Винсенту, потому что его ранение связано с магическими ловушками, которые остались со времен войны. А мои разработки... Они не имею к ловушкам никакого отношения.

На последних словах перешла на шепот, так что доктор напряженно нахмурился, пытаясь расслышать меня.

– Та-а-ак, – протянул старик, присаживаясь напротив. Было видно, что он пытается осмыслить, с насколько серьезной проблемой я столкнулась. Но дело в том, что эта проблема, которую невозможно решить. Остается только смириться, потому что ни в одной библиотеке королевства, не найдется книг об этих ловушках. Информация до сих пор засекречена, и вряд ли кто-то сжалиться надо мной, предоставив ее для изучения.

– Значит, у тебя нет никаких идей по этому поводу?

Я всплеснула руками, хлопнув ладонями по ногам – прямо как любит делать доктор, и сокрушенно покачала головой:

– Нет, и никакие идеи не появятся. Я ничего не понимаю в этой области.

– Хм... – только и бросил задумчиво старик. – Надо подумать... Надо...

По моим губам скользнула кривая ухмылка. Я понимаю, что он не хочет меня расстраивать, но сколько тут ни думай, ничего не изменится.

Мы помолчали, каждый погрузившись в свои мысли. И, несмотря на безысходное положение, я гордилась тем, что пришла сюда.

– Похоже, нам нужно выпить чай с вкусным пирогом, как ты считаешь? – первым нарушил тишину доктор Аттэ. С удивлением посмотрела на него и увидела, как старческие глаза сияют.

– Доктор? – прищурилась с подозрением, но он лишь загадочно улыбнулся. Мурлыча что-то себе под нос, поднялся со стула и пошел греть воду.

Что он задумал?

Глава 21

В комнату вернулась только через час. Трудно сказать, что я чувствовала в этот момент – надежда, как и говорил Винс, умирает последней. И глядя на довольную улыбку доктора Аттэ, она расправляет крылья и нашептывает: «А вдруг?!»

Мне хотелось поверить, и в то же время было безумно страшно. Разочаровываться куда тяжелее, чем не обманывать ожидания. Решила попросту об этом не думать, углубившись в подготовку к лекциям.

Винсента я сегодня не видела. То ли так совпало, что ни разу за день наши дорожки не пересеклись, то ли... Он меня избегает и не хочет видеть после вчерашнего. Последнее беспокоило больше всего. Не хотелось думать, что наши отношения (если все с нами происходящее вообще можно так назвать), прекратятся.

Пришлось и эти мысли отложить в дальний ящик. Я составила график практических занятий в лечебнице, осталось согласовать его с ректором, и чтобы он «обрадовал» целителей в больнице. Подготовила тесты для начальных курсов по общим предметам, непроизвольно схватилась за блокнот с наработками, и тут же отдернула руку, оставив его лежать на месте.

Потом рывком открыла ящик, чтобы достать камень, пропитанный магией, но его там не оказалось, и ткани, в которую я его заворачивала – тоже.

Это что еще такое? Как...

Винс – догадалась сразу, скрипнув от злости зубами. Не думаю, что еще кому-то мог понадобиться этот амулет. Да и он уже входил в мою комнату прежде, одолжив ключи у сторожа.

Рывков встала со стула, и быстро вышла из комнаты. А там, чеканя шаг, прошла по коридору до нужной двери и постучала, барабаня пальцами по дереву.

Ответом мне была тишина. Я постучала еще раз, и еще, пока дальше по коридору не открылась дверь, и не послышался недовольный голос Нианы:

– Что стучишь, его там нет.

Обернулась, бегло осмотрев домашний наряд девушки – простенький халат в мелкий цветочек, – и спросила:

– А где он?

Декан факультета зельеваренья хмыкнула, и облокотилась плечом о косяк:

– Тебе зачем? – спросила у меня, даже не пытаясь скрыть ехидную усмешку.

Вот что ей на это ответить? Что Винс решил и дальше подвергать свою жизнь опасности? Кто может знать, как магия из амулета взаимодействует с той, что до сих пор осталась в нем? Это может быть смертельно опасно.

– Нужно, – гордо задрала подбородок, дав понять, что прятаться за мнимой вежливостью не намерена. – Ты знаешь?

Девушка отвечать не спешила. Рассматривала меня, словно гадкое насекомое, морща нос, отчего очки съезжали все ниже. Потом, наконец, выдохнула:

– Домой уехал, – тут же резко развернулась и с грохотом закрыла за собой дверь.

Уехал, значит. А я еще думала, почему он меня избегает. Оказывается, чтобы я не поняла, что опасный амулет вновь на нем.

Нет уж, он так просто от меня не скроется.

Вернулась в свою комнату и быстро переоделась, потом вышла из корпуса и направилась к воротам. Чтобы вызвать карету, пришлось искать сторожа, но я своего добилась и уже через час была у двери родового гнезда Райта. Злая и запыхавшаяся. Ведь его безрассудство настолько нелепо, что мне хочется отчитать его как маленького мальчишку. Что за глупости он вытворяет?

Мысли, как мой визит будет выглядеть со стороны, даже не допускала, но стоило занести руку, чтобы ударить массивным железным кольцом, как я замерла. Вряд ли правила приличия сейчас уместны, когда здоровье Винса в опасности, но...

Что я скажу?

«Светлого вечера, а Райт-младший дома?»

Звучит так, будто я маленькая девочка и пришла домой к своему другу. Вот только беда в том, что я давно уже не маленькая, и такой безобидный вопрос может вызвать ненужные слухи.

Руку я опустила и отступила на шаг, пытаясь побороть желание вовсе сбежать отсюда, но мои метание прервали гулкие шаги за дверью. А потом знакомый звонкий голос:

– Аделия, милая, неужели это ты?

Анита вышла мне навстречу, кутаясь в пушистую шаль, и я медленно кивнула, подтверждая.

– Светлого вечера, – промямлила, чувствуя, как лицо предательски запылало.

– Светлого, дорогая, проходи скорее, я очень рада тебя видеть, – на одном дыхании произнесла матушка Винсента и, не дав мне опомниться, схватила за руку и буквально затащила в дом.

– Я как раз стояла у окна, когда увидела подъехавшую карету, – не умолкая, щебетала она, ведя меня в сторону гостиной. Я же старалась придумать, как тактичнее спросить у нее о сыне. – Это сюрприз, очень приятный сюрприз, жаль только, что я сегодня отпустила слуг, иногда им нужно давать полноценный выходной, знаешь ли. Но ничего, сейчас что-нибудь придумаем.

Анита провела в гостиную, усадила на кресло, потом опомнилась и предложила снять пальто. А когда я встала, женщина скользнула по мне взглядом, и остановила взгляд на сапожках.

– Аделия, – голос ее стал строгим, и мне вспомнилось, как мама обычно отчитывала меня за разного рода проделки. – Здесь не столица, милая, в такой обуви легко простудиться, тем более похолодание не за горами.

Жар полыхнул сильнее, и теперь, наверняка, цвет моего лица совсем близок к алому. Машинально одернула подол платья и пролепетала:

– Все хорошо, я просто торопилась.

Оправдание вышло глупым, как и мое положение в общем. Анита нахмурилась так, что на лбу появилась едва заметная вертикальная складка и, наконец, спросила о цели моего визита:

– Аделия, у тебя что-то случилось?

В том-то и дело, что не у меня, но как ей сказать об этом даже не догадываюсь.

– Эм... Госпожа Анита, я бы хотела увидеть Винсента, он здесь?

Главное – не краснеть еще больше и не трястись так, будто меня собираются бросить в пасть страшному зверю. Я ведь не просто так пришла, не из праздного любопытства. Цель моего визита, можно сказать, очень благородная. К тому же не терпит отлагательств.

Женщина растерялась всего на мгновение, а потом на ее губах расцвела довольная улыбка:

– Ах, дорогая, давай обойдемся без этих церемоний, для тебя я просто Анита.

Вцепилась пальцами в подлокотники кресла и напряженно кивнула, уже догадываясь, что она скажет дальше.

– А Винсента нет, он заезжал к нам час назад, а потом уехал к себе. Но, милая, ты так и не сказала, что произошло. Тебя кто-то обидел?

«Уехал к себе», – эхом отозвались ее слова, заставляя сердце сжаться от нехорошего предчувствия. Слишком много и без амулета намешано в нем – чужая магия, которая до сих пор отравляет его организм, думаю и возвращение из-за грани не прошло бесследно.

– Нет-нет, – ответила с заминкой, – все хорошо. Просто... – я запнулась, не зная, что именно сказать ей. Помня, как они с мужем отреагировали на мой вопрос о том, почему Винс не пошел по стопам отца, не решилась сказать правду. – Мне нужно обсудить с ним кое-что, но я задержалась в аудитории со студентами и не застала его в академии.

Судя по блеснувшему лукавству в глазах Аниты, она не очень поверила моим словам, и истолковала их по-своему.

– Обсудить, хм... – сделала вид, что раздумывает, хотя сама едва сдерживала довольную улыбку. – Если это так необходимо, – тут ее брови выразительно скользнули вверх, – я прикажу отвезти тебя к нему в поместье.

Только хотела сказать на это хоть что-то, как она продолжила, вставая с кресла:

– Я бы с радостью проводила тебя, но у меня столько дел, ни одной свободной минуточки, – Анита говорила быстро, бросая такие говорящие взгляды, что я вскочила вслед за ней, и попятилась к двери.

– Конечно, я не буду вас задерживать!

– Нет, дорогая, я всегда тебе рада. Обещай, что завтра придешь к нам на ужин? Просто сейчас... – она задумалась на секунду, и мне показалось, что Анита придумывает причину, так же как и я несколько минут назад. – Нужно полить цветы в оранжереи, слуг ведь я отпустила.

Женщина легко подскочила ко мне и взяла под локоть, выпроваживая из гостиной, а оттуда к двери на улицу, где уже стояла карета. Когда она ее успела вызвать – ума не приложу. Да и вообще, кажется, я перестала понимать суть происходящего. Но выяснять, чему так радуется Анита и отчего ее глаза горят необъяснимым довольством, не стала. Времени на это не было, и... Я просто не представляла, как она воспримет мои вопросы, и будут ли они уместны.

На город уже опустились сумерки и только благодаря белоснежному покрывалу, можно было рассмотреть ровные ряды улиц с аккуратными домами. Карета размеренно покачивалась, скрипя колесами по снегу, подталкивая меня к таким же размеренным мыслям.

Визит к Райтам оставил странное послевкусие, и поступки Аниты казались нелогичными и совершенно не последовательными. Поначалу она обрадовалась моему приходу и готова была провести со мной время (во всяком случае, мне так показалось), но стоило упомянуть про Винса, как она сразу вспомнила о делах.

Не видит ли она во мне... Ох, от догадки утихшее смущение взбунтовалось вновь и я закрыла лицо руками, пытаясь скрыться от своей собственной непонятливости. Она наверняка подумала, что я и Винс... Нет, даже в мыслях страшно представить, что именно она подумала.

Хотя как еще для нее должен выглядеть мой визит? Прибежала без приглашения и выспрашиваю о сыне. Все именно так и есть – подозрительно и сомнительно. Тем более, с моим жалким оправданием о якобы важном разговоре. Каким бы важным он не был, я могла дождаться Райта в академии.

Но ведь не объясню же я ей, что Винс намеренно издевается над собой при помощи запрещенного амулета? Да и как она воспримет эту новость?

К тому же, во мне теплилась сумасбродная надежда, что Райт забрал амулет не для того, чтобы использовать... Впрочем, это слишком глупая надежда.

Карета остановилась у двухэтажного особняка, окруженного зарослями плодовых деревьев, которые сейчас ласково укутывал снежный покров. Возница спрыгнул на землю, открыл передо мной дверь и помог выйти, а пока я стояла и смотрела на дом, пробасил:

– Я тут останусь, вдруг господина нет дома?

Кивнула, и даже не посмотрев на него, открыла кованую калитку и пошла по дорожке вперед. В отличие от родительского поместья, особняк выглядел куда скромнее, и двери были не столь широкими. Аккуратная аллея из деревьев играла роль своеобразной ограды, так что с дороги не были видны окна первого этажа.

Только подойдя совсем близко, заметила слабый блик света на тонком стекле.

Значит он здесь?

Сомневаться себе не позволила и сразу постучала – громко, чтобы он наверняка услышал. И стала ждать.

Чем ближе подбиралась ночь, тем прохладнее становилось. И тут вспомнились слова Аниты, что мои сапожки явно не предназначены для такой погоды, да и пальто – тоже. Вздрогнула, обхватила себя руками, и надо же было Винсу открыть дверь именно в этот момент.

Мы столкнулись взглядами, и я не сразу поверила, что это он передо мной. Всегда идеально застегнутая рубашка была распахнута на груди, да и заправлена в брюки кое-как. На висках блестели капельки пота.

Амулет. Он все-таки надел его – на шее болтался камушек, заставив меня устало покачать головой.

Винс заговорил первым:

– Ты здесь? – кажется, он удивлен настолько же, насколько я разочарована.

– Здесь, – подтвердила и без того очевидную вещь. – Зачем? – кивнула на амулет.

На этот раз его глаза не стали темнее, он всего лишь усмехнулся, и отступил в сторону:

– Проходи, – затем посмотрел мне за спину и махнул рукой. Тут же послышался стук колес. Обернулась – карета медленно покатилась по улице, оставив меня один на один с Винсентом.

На его предложение пришлось ответить согласием, да и если быть откровенной, я замерзла. Что сразу же понял Райт.

Закрыв за мной дверь, обхватил горячими руками мои озябшие ладони.

– Ты можешь заболеть, – пожурил меня, почему-то шепотом.

А я смотрела на него и не могла отвести взгляд:

– Ты тоже, – бросила упрямо, имея в виду вовсе не прохладный вечер за окном. На что он лишь пожал плечами.

– Дели... – только и выдохнул.

Я пытаюсь понять, каково это – навсегда смириться со своим увечьем, правда, дается мне это плохо. Но одно я знаю точно – нельзя так издеваться над собой. Это зависимость сведет его в могилу.

Блуждающий взгляд и глупое желание запомнить каждую черточку его лица. А еще лучше провести по щеке кончиками пальцев, чтобы почувствовать едва-едва пробивающуюся щетину.

– Зачем ты приехала? – выдавил с мучительным стоном, прислонившись своим лбом к моему.

– Забрать амулет, – призналась честно, не сомневаясь ни секунды в своем ответе.

Губ коснулась усмешка:

– Думаешь, отдам?

– Отдашь, – голос скатился до шепота, а потом я высвободила руки и сжала его лицо в ледяных ладонях. – Я не позволю тебе страдать. Не знаю как, но обязательно найду способ тебе помочь!

Сдаться – проще всего. А я больше не хочу сдаваться. Новые разработки? И пусть! Магические ловушки, о которых не имею понятия? Отличный повод узнать о них больше, и не важно, что это слишком смелые мечты и фантазии.

Я не могу смотреть, как в его глазах умирает надежда... Тем более, когда эту надежду в нем убиваю я.

– Дели, – на этот раз с его губ сорвался смех – усталый и чуточку колючий. Словно он готовился объяснить неразумного ребенку, насколько его желания глупы и несбыточны.

Но я не позволила ему ничего сказать:

– Я смогу, слышишь, просто мне понадобиться немного больше времени, чем планировала раньше.

Тут вспомнила о хитром взгляде доктора Аттэ и таинственности, которую он развел вокруг своей фразы. И ведь, сколько я ни просила его рассказать, что он задумал – старик не сдался. А теперь его затея, с чем бы она ни была связана, обязана удачно завершиться.

Винсент отстранился, отступил на шаг, став невыносимо далеким:

– Аделия, я верю, – произнес с заминкой, – что ты сможешь.

И замолчал, но между строк скользнули совсем другие слова... Не верит. Не в меня, в себя не верит, и не хочет верить, что куда больнее, чем, если бы он ставил под сомнения мои умения.

– Сдашься? – выдохнула тихо, пытаясь погасить боль, что тисками сдавила грудь. – Вот так просто?

Винс сухо усмехнулся:

– Просто... – бросил хлестко и тут же сменил тон на более мягкий, – я за два года прошел стольких целителей, что и сам уже сбился со счета. Так что мой путь нельзя назвать простым.

Набрала в легкие воздух, чтобы сказать ему хоть что-то, но видя потухший жесткий взгляд, отступила.

«Я не смогу его переубедить», – мелькнула отвратительная мысль и я почувствовала, как внутри все скручивается в тугой узел.

– Прости, – извинилась за то, что пытаюсь лезть к нему со своей заботой. – Мне лучше уйти, – кивнула, скорее для себя, и развернулась к двери. Но не смогла сделать и шага – мне на плечи тяжестью легли мужские ладони.

– Дели, – выдохнул, скользнув по виску обжигающим дыханием, – останься.

По щеке скатилась слеза, а мне так не хотелось, чтобы он видел меня слабой и растоптанной. Быстро качнула головой и дрогнувшим голосом произнесла:

– Не надо, я пойду.

В ответ он промолчал, лишь вздохнул тяжело, и развернул меня к себе. А потом сжал крепко в объятьях, отчего мое самообладание окончательно рухнуло в пропасть. Я вцепилась в его рубашку, кусая губы.

– Аделия, невозможно помочь всем, – тихо и умиротворяюще произнес Винс. – Ты сама прекрасно знаешь, что целители – не боги.

Знаю. Более того, прекрасно это понимаю, но... Почему так горько от того, что именно ему, этому мужчине, я не могу помочь? Почему хочется увидеть блеск в его глазах? Не поддельный, а самый настоящий. Почему эти бесчисленные вопросы кажутся такими важными?

– Не бери в голову. Тебе просто нужно идти дальше. И я верю, что у тебя все получится.

Вряд ли можно забыть и идти дальше, но я не стала говорить ему об этом, потому что подозревала, что голос сорвется, и я все же расплачусь.

– Пойдем, у меня есть отличный чай, такого ты еще не пробовала, – перевел он тему. – А потом я провожу тебя в академию, хорошо?

С трудом расцепила пальцы и кивнула, так и не подняв на него взгляд.

– Дели, посмотри на меня, – попросил Винс и я нехотя подчинилась. Небесный цвет его глаз согревал теплотой. – Я не хочу, чтобы ты винила себя. И так же не хочу, чтобы эта неудача повлияла на... – тут он запнулся, подбирая слова, – на наши отношения.

Помолчала, собираясь с силами, и совсем тихо ответила:

– Хорошо.

Согласилась с ним, а для себя кое-что решила. Я не позволю ему носить этот амулет, во всяком случае, очень долго. Не буду спать ночами, и придумаю, как ему помочь. И, кажется, я знаю к кому можно обратиться за помощью, помимо доктора Аттэ.

Винс помог мне снять пальто, при этом я чувствовала себя так неловко, будто стягивала платье, а не верхнюю одежду. Возможно, причина в том, что мужчина смотрел на меня излишне внимательно? Не знаю, но румянец жаром обдал лицо и шею.

– Матушка сильно удивилась твоему визиту? – наконец бросил Винс, разрушая давящую тишину.

Встрепенулась, посмотрела на него и удивленно начала:

– Откуда ты...

Но он перебил меня:

– Кучер – он служит у нас, сколько я себя помню.

А по голосу показалось, что мужчина не очень стар. Хотя о чем я думала в тот момент? Явно не о возрасте незнакомого мне человека.

– Удивилась, но как только услышала, что ищу тебя, спешно отправила сюда.

По губам Винса скользнула понимающая усмешка.

– Да, очень на нее похоже, – подмигнул мне, заставляя смутиться еще больше. – Если хочешь, покажу тебе дом?

Он перевел тему, так что я невпопад кивнула, и только потом поняла – соглашаться вовсе не стоило. Этот вопрос всего лишь дань вежливости. Наверное.

– Может не стоит? – пошла на попятную, но мужчина взял меня за руку и потянул за собой.

– Стоит. Я этого хочу.

Вот так, просто, без лишних слов и расшаркиваний. И во мне вдруг проснулось любопытство – захотелось узнать, как он живет и чем увлекается. Так ли здесь мрачно, как и в его комнате в академии?

– Хорошо, – вновь коротко согласилась, не выказав возражения.

Правды ради, возражать не хотелось, особенно тогда, когда моя ладонь в его руке.

Небольшая прихожая упиралась в длинный коридор, пройдя по которому всего несколько шагов, мы оказались перед распахнутыми дверьми гостиной. Немного дальше пустующая кухня, где все сверкало идеальной чистотой, словно блестящими кастрюлями и плошками никогда не пользовались, что тут же подтвердил Винсент:

– Даже не представляю, зачем она здесь. Но матушка оборудовала ее по своему вкусу. К слову, это единственное, что я позволил ей сделать в своем доме.

Представив неугомонную Аниту, с ее неуемной энергией, усмехнулась.

– Видимо, битва была тяжелой?

– Прости? – Винс не понял моего вопроса, и я пояснила:

– Битва за то, чтобы ты смог сделать так, как тебе нравится?

Брови мужчины сначала поползли вверх, а потом он громко рассмеялся. И только когда прекратил веселиться, произнес:

– Угадала, с матушкой спорить крайне сложно, но если позволять ей все, то она с легкостью может задавить своим авторитетом.

Несмотря на слова, чувствовалось, что он любит свою мать и дорожит ей. Честно признаться, их семья мне безумно понравилась. Каждый уникален по своему, даже молчаливый отец Винса.

– Пойдем, – потянул меня дальше, так и не выпуская руку.

Он показал кабинет – обставленный просто, без лишних изысков, и в то же время с каким-то особенным налетом старины. Массивная мебель, картины в тяжелых позолоченных рамах, фигурки и безделушки на полке у входа. Здесь я задержалась дольше, рассматривая миниатюрные войска, сражающиеся друг с другом. Магические шары и боевых лошадей, закованных в специальные доспехи.

– Я собирал эту коллекцию еще мальчишкой, – тихо признался Винс, и в его голосе прозвучала неподдельная гордость.

Улыбнулась, представив маленького мальчишку, который играл в этих солдатиков. И сама призналась в том, о чем всегда вспоминала с улыбкой:

– А я коллекционировала лягушек, тех, что до этого препарировала.

Кажется, мне удалось его удивить. Винс потерял дар речи на несколько минут и потом вкрадчиво произнес:

– Оказывается, ты страшный человек, Аделия!

– Вовсе нет, – сделала вид, что обиделась, и, понизив голос, призналась, – все во благо науки!

Упоминание последней отозвалось глухой болью, от которой я тут же предпочла отмахнуться.

– Мне нужно знать еще что-то? – Винс лукаво прищурился, даже не пытаясь скрыть такую же, как и взгляд, лукавую улыбку.

– Хм... – задумалась, постукивая пальцем по подбородку, и беззаботно ответила, – Пусть пока, – на этом слове сделала особый акцент, – это останется тайной.

А увидев, как он демонстративно схватился за сердце, громко расхохоталась.

Еще одну дверь, притаившуюся в самом конце коридора Винс так и не открыл. Он как-то натянуто улыбнулся и потянул меня обратно:

– Что же, обновим с тобой кухню? – бросил через плечо, заходя в комнату и включая щелчком пальцев магические светильники. – Я, честно признаться, даже не знаю, где и что тут лежит. Поможешь?

Согласно кивнула и вместе с ним принялась проводить ревизию шкафчиков и ящиков.

Должна признать, Анита снабдила сына всем, что только может существовать для приготовления блюд. И кастрюли, и сковороды, и ковшики, и мерные кружки, и половники, и плошки. Дорогая посуда с изумительной росписью, невесомые чайные наборы, разные мелочи, так необходимые любой хозяйке. Если честно, я даже позавидовала той, которая однажды получит все это, так сказать, в наследство.

Вдвоем мы справились довольно быстро, но пить чай Винс пригласил меня в гостиную. Она была не такой огромной, как в доме его родителей, и не такой вычурной – приглушенные тона стен, приятный кофейный цвет обивки на диване и креслах. Чуть темнее шторы и молочная органза с золотистой вышивкой.

Чинно, благородно и уютно.

Когда мы сели в кресла напротив друг друга, Винс попросил:

– Расскажи что-нибудь о себе.

Его просьба заставила удивленно посмотреть на него.

– Что именно? – тем не менее, поинтересовалась совершенно спокойно.

– Например, – сделал вид, что задумался, – откуда ты родом, где твои родители... Да что угодно.

Кивнула, сделала глоток ароматного чая, который, действительно, оказался просто божественным на вкус, и тихо заговорила:

– Откуда я родом, ты уже знаешь. Южный городок Рэмот немногим больше Монтайна, правда климат совершено иной – практически круглый год светит яркое солнце, и уж точно не бывает снега. Я прожила там до поступления в академию. А родители... Они погибли. Давно.

Подробности несчастного случая ворошить совсем не хотелось.

– Извини, – Винс со стуком поставил чашку на стол.

– Ничего, ты же не знал, – скривила губы в подобие улыбки, и попыталась перевести тему. – У чая очень необычный вкус, что в него входит?

Мужчина посмотрел на меня, одной рукой взъерошил волосы, пытаясь скрыть растерянность. К слову, с того момента, как я приехала к нему, он так и ходит в распахнутой рубашке. При этом Винс казался мне таким... домашним? Да, именно так.

Ответная улыбка вышла такой же натянутой, как и моя:

– Понятия не имею, его мне привез друг с островов Зарза.

– Ясно, – посмотрела на прозрачную жидкость янтарного цвета. Чай пах цветами, солнцем и... теплом. Не тем, что исходит от огня или лучей дневного светила, а той, что живет глубоко внутри. Душевная теплота – та, которой мне так не хватает.

Мне не хотелось, чтобы хрупкое равновесие, что восстановилось между нами за последние несколько минут, разбилось о стену неловкости. Потому заговорила вновь.

– Винс, все хорошо. Их уже давно нет в живых и я... Привыкла. Но они были замечательными, если ты хочешь это знать, – руки дрогнули, и я тоже предпочла поставить чашку на стол. – Мама была учительницей, преподавала в младших классах, а отец трудился в бригаде строителей. Мы всегда дорожили друг другом, у нас была настоящая семья.

Я замолчала, и грустная улыбка коснулась губ. Они мне подарили самое счастливое детство, которое могло бы быть, подарили мне любовь и ласку. И никогда не скупились на слова – я всегда знала, что со всеми бедами и неудачами я могу прийти к ним, и меня никто не прогонит. Наоборот, выслушают и поддержат. Или объяснят, в чем я была не права.

Когда их не стало, я почувствовала себя так, будто у меня из груди вырвали сердце. Будто разодрали душу в клочья, и лишили воздуха. Мне казалось, что я попросту не переживу эту потерю, но... Со временем боль притупляется. Нет, она не проходит бесследно, просто становится чуть менее острой.

– У тебя кто-то остался? – глухо спросил Винс.

– Нет, бабушки не стало, когда я училась в академии.

Я знала, что рано или поздно мне придется коснуться этой темы. Жаль только, что эти откровения омрачили и без того безрадостный вечер.

– Твои родители воспитали прекрасного человека, – его голос звучал тихо и ломко. – И я рад, что встретил тебя.

Признание, прозвучавшее в ночной тишине пустующего дома, где кроме нас больше не было никого, заставило сердце сбиться с ритма и понестись вперед без оглядки. А еще произнести:

– Спасибо...

Винс встал с кресла и подошел ко мне. Опустился на колени, заключив лицо в ладони.

– Я никому не позволю обидеть тебя, обещаю.

Горло перехватило, и я только и смогла кивнуть в ответ.

Осторожный поцелуй вышел с горчинкой, словно мы с ним пытались забыть проблемы, растворившись друг в друге. И очень быстро из осторожного он превратился в жаркий, обжигающий, такой, от которого хочется потерять голову и идти на поводу у чувств.

Винс отстранился первым. В потемневших глазах плескалось обещание – манящее и многообещающее. Но слова разнились с тем, что я чувствовала:

– Я думаю, нам нужно немного прогуляться.

Сморгнула мутную пелену и неуверенно кивнула в ответ, явно не понимая, что только что произошло, и, самое главное, что я сделала не так.

По губам мужчины скользнула ухмылка, он поднялся на ноги, подал руку мне:

– Аделия, поверь, так будет лучше.

А... Хотела спросить, почему, но промолчала, вновь кивнув. Из дома мы вышли держась за руки, правда стоило выйти на освященную фонарями улицу, я первой отстранилась. Как бы я ни желала забыть о принятых правилах приличиях и традициях общества, пришлось следовать им. Винс посмотрел на меня, заломив бровь, но возражать не стал, лишь вскользь улыбнулся.

Город погрузился в тишину. Редкие прохожие, так же как и мы, медленно прогуливались вдоль домов, но наша пара, почему-то, привлекала больше всего внимания. Каждый кивал Райту в знак приветствия, а во мне буквально прожигали дыру любопытными взглядами.

– Вот и новый повод для сплетен, – бросил Винс, когда очередной прохожий поприветствовал его.

Я с ним согласилась, правда виду не подала, стараясь тут же перевести тему:

– Почему ты живешь в академии? – а увидев его глаза, в которых блеснуло любопытство, пояснила:

– Я имею в виду, почему не уезжаешь домой? Ведь особняк, как я поняла, пустует все это время?

– Пустует, – согласился, рассматривая что-то вдалеке. – Но мне так проще – не нужно никуда уезжать, да и утром не приходится вставать раньше. Не поверишь – я жутко люблю поспать.

Вот уж тут он прав – не поверю.

– Смеешься надо мной? – спросила с притворной обидой.

– Вовсе нет, – с улыбкой отозвался он, потом все же сдался, – разве что самую малость.

Закатила глаза к небу и тихо рассмеялась.

Но прогулке суждено было слишком быстро завершиться. Сначала у меня замерзли руки, как бы глубоко я ни прятала их в карманы пальто, потом перестала чувствовать кончики пальцев на ногах, а потом вовсе стала отвечать с дрожью в голосе. Последнее, естественно, не укрылось от Винса.

– Ты что, замерзла?

Хотела отмахнуться, но он быстро наклонился и легко коснулся губами носа. Я смешливо фыркнула, а Райт недовольно нахмурился.

– Почему молчала?

Пожала плечами – не говорить же ему, что просто не хочу расставаться с ним сегодня? Хочется идти рядом и ни о чем не думать, особенно о холоде, который прибирается под одежду и с ехидством пощипывает кожу.

– Ясно, – кивнул для себя Винс, и уже через несколько минут рядом с нами остановилась карета.

Стоило скрыться от людских глаз, как мужчина тут же распахнул пальто и буквально приказал мне, не дав возможности возразить:

– Садись.

При этом хлопнул он не по мягкой обивке рядом с ним, а по коленям. Захотелось провалиться сквозь землю, или, в лучшем случае, под сиденье. Но слов, вразумительных, не нашлось, и я затравленно покачала головой.

– Аделия, – укоризненно выдохнул Винс, и я сильнее вжалась в спинку кресла.

Не пойду, ни за что, на это он меня точно не уговорит, как бы ни рычал и бросал злые взгляды.

– Хорошо, – легко сдался, так что я даже от удивления рот открыла, правда, обрадовалась рано. Винс одним быстрым движением пересел ко мне и так же быстро, сгреб меня в охапку, устраивая на коленях.

Если честно, у него это так ловко вышло, что я только и успела – приглушенно пискнуть.

– Сиди тихо, – когда попыталась вскочить на ноги, крепче обхватил за талию, а второй рукой укрывая в полы своего пальто.

По телу прокатилась волна жара, так что даже дыхание перехватило на несколько секунд. И я послушно замерла, боясь пошевелиться. Чем тут же воспользовался Винс:

– Ты как ребенок, Дели. Неужели так сложно было сказать, что ты замерзла? Я же не прощу себе, если ты заболеешь! – хотела обернуться и сказать, что ничего бы со мной страшного не произошло, не такой уж и сильный мороз, но мужчина не дал и слова вставить. – Я понимаю, что ты привыкла в столице к другому климату, но на севере не стоит спорить с погодой. Это вовсе не шутки.

Конечно, не шутки. Я знаю об этом, вот только подвернись возможность повторить сегодняшний вечер – ничего бы менять не стала. Прогулка с Винсом, стоит того, чтобы даже заболеть.

Он тяжело вздохнул, словно подслушал мои мысли и крепче прижал к себе. Кажется, за этот день мы пересекли несколько запретных границ, предписанных обществом. Но, вопреки навязанным стереотипам, мне хотелось и его горячих прикосновений, и поцелуев, которые кружат голову и отнимают дыхание, и многообещающих взглядов, что плавят кожу и стирают предрассудки.

Это так остро, непривычно и желанно, что я только сейчас поняла, насколько важно найти того человека, с кем хочется быть рядом. Не с книгами, колбами и мензурками, а именно с ним.

Спустя несколько минут Винс повернул меня боком, устраивая удобнее и я, уже не смущаясь, опустила голову ему на плечо. Полутьма кареты, казалось, нашептывала – чтобы здесь ни произошло, никто ничего не узнает. И я поверила, не тьме, ему. Почему-то только с ним мне хотелось быть глупой и безрассудной.

– Я с тобой раньше времени постарею... – прошептал тихо, губами коснувшись виска.

А я не сдержалась – так же тихо рассмеялась в ответ, на что Винс проворчал, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Смешно ей, ты посмотри.

Потом провел кончиками пальцев по щеке и спросил:

– Согрелась хоть немного?

– Согрелась.

– Врешь, – пожурил беззлобно, поймав мои руки. Они действительно, еще были холодными.

– Чуть-чуть, – созналась, даже не пытаясь отрицать очевидное.

Винс вновь тяжело вздохнул, и карета в этот момент остановилась, отчего я тут же попыталась вскочить с места, будто нашкодивший ребенок.

– Тихо, – он удержал меня.

Стало стыдно за свой порыв, поэтому встала медленно, и пересела на другую сторону, ожидая, когда Винс застегнет пальто, и первым выйдет на улицу. Но он не торопился, и пока мы не вышли, запечатлел на губах поцелуй. Объяснять ничего не стал, спрыгнул со ступеней, помог спуститься мне и взял за руку.

Академия дышала тишиной. В редких окнах студенческого корпуса горел свет, да сторож расчищал дорожки от снега.

Увидев седовласого мужчину, хотела отдернуть руку, но Райт не позволил мне. Пришлось подчиниться, да и в самом деле, ничего предосудительного мы не делаем. Почти.

До комнаты мы дошли, не проронив ни слова, а там меня отпустили к себе, только заручившись обещанием, что я выпью горячий чай и приму горячий душ.

Оставшись одна, еще долго ловила себя на том, что улыбаюсь. Просто так, без повода, лишь вспоминая обрывки разговора, его взгляды, жесты, прикосновения.

Но так хорошо не может быть всегда. Утро принесло неприятные вести.

Глава 22

Я выпила горячий чай, и приняла душ – словом, сделала все, что пообещала. Но спать не легла, засиделась допоздна с конспектами. Я пыталась найти точки опоры для новых разработок.

Как итог – утром проспала и прибежала в преподавательскую уже перед самым звонком. Там никого не оказалось, и я уже успела обрадоваться, когда из-за шкафа выглянула Ниана.

Заметив брезгливую улыбку, что скользнула по ее губам, мысленно усмехнулась и, вопреки ожиданиям, дежурно поприветствовала девушку:

– Светлого утра, профессор Хрит.

Такого она явно не ожидала, а потому открыла рот от удивления, впрочем, быстро взяла себя в руки и язвительно бросила:

– У вас в столице всегда так?

Теперь пришел мой черед удивляться:

– Как?

– Стоит увидеть красивого мужчину, сразу прыгаете к нему в койку, пытаясь удержать возле себя?

Я не сразу поняла, о чем она и к чему клонит, но когда в голове сложились вчерашние события и выводы, что она сделала из этого, то почувствовала, как лицо вспыхнуло от смущения.

– Хотя, что это я такое спрашиваю, конечно, так и есть. Вот только, знаешь ли, Аделия, – девушка намеренно выделила мое имя, – не такая это хитрая задача – раздвигать ноги. Когда ты надоешь, у него появится другая.

Я понимала, что она говорит чушь, понимала, но все равно казалось, что на меня вылили ведро с помоями. Да и вокруг будто бы запахло гнилью.

– Уж не на себя ли ты намекаешь, милочка? – за спиной раздался скрипучий женский голос и я резко обернулась.

На пороге кабинета, держась отстраненно и холодно, стояла профессор Диам. Волосы, как всегда убранные в пучок, блузка с накрахмаленным воротником, строгая черная юбка. Только при столкновении наших взглядов, успела заметить в глубине ее глаз теплоту. Это оказалось настолько неожиданным, что я даже на мгновение забыла о гадких словах Нианы.

Профессор сделала несколько шагов, и, смотря мне за спину, припечатала:

– Поверь, если уж за столько лет Райт не посмотрел на вас с сестрой, то хоть раздвигай ноги, хоть нет – на вас он не обратит внимание.

От хлестких фраз пожилой женщины мое лицо стало пунцовым, а вот Ниана злобно прошипела:

– А вас это никак не касается!

По губам профессора скользнула холодная улыбка, вот только отвечать она не стала. Да и профессор Хрит в кабинете не задержалась – цокая каблуками, вылетела в коридор, и с грохотом захлопнула дверь.

На несколько минут повисла неловкая пауза, которую я прервала первой:

– Как вы себя чувствуете?

Женщина вздернула тонкие брови и улыбнулась уголками губ:

– Благодарю, Аделия, если бы не ты, вряд ли бы мы сейчас разговаривали.

Не зная, что на это ответить, неловко кивнула.

– А слова Нианы даже не бери в голову, – она прошла к своему столу и открыла ящик, доставая какие-то бумаги. – Зависть – ужасное чувство, – с намеком произнесла, прежде чем академию огласил звонок.

Тут я вспомнила, что опаздываю, и вообще...

– Простите, – пролепетала, и тоже прошла к столу и оттуда к шкафу с журналами. Но прежде чем уйти, услышала тихие слова:

– Если у тебя найдется время, я бы хотела поговорить с тобой после лекций.

Обернулась, столкнувшись с женщиной взглядом и растерянно замерла. Поговорить? О чем? Потом поспешно согласилась, вновь кивнув, и вышла за дверь.

Несмотря на скомканную встречу, я на самом деле была рада видеть профессора. Все же, приятно знать, что жертвы, на которые идешь, принесены не зря.


Если Ниана и распустила слухи, я об этом так и не узнала. Лекции прошли спокойно, и у целителей, и у начальных курсов, никто из ребят не поднимал темы о моей личной жизни. Даже Мика, смотря на меня исподлобья, была как никогда молчалива и равнодушна. И ее верная свита – тоже.

Слова, брошенные профессором Хрит, хоть и не забылись вовсе, но уже не казались такими гадкими и обидными. Да и Диам права – не стоит обращать внимание на такое. Это слишком глупо.

Во время обеда успела увидеться с Винсентом, и переброситься парой фраз. Казалось, каждый взгляд мужчины, говорит больше, чем дежурные приветствия и обращение «по форме». Мы с ним словно два шпиона – пытались отыскать тайный смысл между строк. Но до чего это было волнительным и приятным, что две следующие лекции я с трудом подавляла мечтательную улыбку.

Но разговор с деканом правового факультета вернул меня с небес на землю.

Профессора я нашла в преподавательской. Она сидела над конспектами, а в вазе на столе стоял свежий букет из благоухающих цветов.

– Освободилась? – мельком мазнула по мне взглядом. Сразу стало неуютно – словно температура в комнате упала на несколько градусов. Или это мое внутреннее чутье заприметило неладное?

– Аделия, – начала Диам, оторвавшись от листов, – ты же не против, что я тебя так называю?

Простив я не была, поэтому отрицательно качнула головой.

– Замечательно, – она поправила и без того идеальную прическу. – Так вот, Аделия, у меня не получается долго расшаркиваться. Ты должна знать, что я, действительно, благодарна тебе за спасение. В моем возрасте, уже должно быть не страшно умирать, но... Моя внучка ждет первенца, и...

Какой бы черствой и равнодушной она ни хотела казаться, на самом деле это не так. Это всего лишь маска, притворство, или просто привычка. Не знаю. Во всяком случае, сейчас я видела ее настоящую: как сквозь безразличие проступают любовь и страх; как нервно вздрагивают пальцы, которые она сцепила перед собой; как горит в глазах благодарность.

При нашем знакомстве и последующем общении, если таковым его можно назвать, я допустила оплошность. Совсем не подумала о том, что декан правового факультета попросту не может быть другим. Она образец для студентов, кому, как не ей, быть идеальным примером для студентов?

Женщина закашлялась, пытаясь прочистить горло и продолжила:

– Я хочу сказать, что теперь я перед тобой в долгу, и ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.

Вот тут едва не вскликнула возмущенно. Пришлось одернуть себя, и спокойно ответить:

– Профессор Диам, я помогала вам не ради собственной выгоды, так что не стоит считать себя моей должницей.

Мне не хотелось, чтобы она была мне хоть чем-то обязана. Я же поступила так, не ради собственной выгоды. Неужели этого не было видно?

– Ах, Аделия, прекрати, – отмахнулась, припечатав к стулу словами. – Я прекрасно знаю, что мое спасение не было хитрым продуманным планом, но суть от этого не меняется. Ты спасла мне жизнь – я хочу отблагодарить тебя за это.

Хотела возразить, но она опередила меня:

– И никакие возражения не принимаются.

Открыла рот, потом вновь закрыла его. Что тут сказать? Придется подчиниться.

– Хорошо, – вымолвила тихо, и тут же попала в хорошо подготовленную ловушку:

– Вот и молодец. А теперь рассказывай, что произошло в столичной академии и почему тебя сослали сюда. Я постараюсь в этом помочь.

Сказать, что этими словами она поразила меня в самое сердце, это значит, ничего не сказать.

– Не нужно, – прошелестела едва слышно и встала со стула, чтобы уйти.

– Аделия, – тяжелый вздох женщины заставил остановиться. – Гордость – это хорошо, даже замечательно. Но не в данном случае.

– Зачем вам это? – все же спросила, не торопясь садиться обратно.

Повила недолгая пауза.

– Это нужно не мне, а тебе.

Несколько минут я дала себе на то, чтобы принять правильное решение. Решение, от которого сейчас зависит очень многое. И я его приняла – медленно кивнула и так же медленно опустилась на стул.

Разговор занял много времени, и еще больше отнял сил. Профессор не скупилась на вопросы, подробно расспросила о кураторе, об отношениях, что нас связывали, о самом открытии, о наработках, о том, смогу ли предоставить черновой вариант конспектов. А в конце, записав все к себе в блокнот, недовольно поджала губы и подвела итог:

– Получается, ректор заодно с профессором Шинару.

В это я поверила не сразу. Когда все произошло, мне было не до размышлений о причастности ректора. Если быть честной, в тот момент я думала, что попросту не вынесу такого унижения, и, как бы глупо это ни звучало, умру. Но нет, выжила, даже вот улыбаться научилась.

А о ректоре и профессоре я догадалась по пути сюда, в Северную академию. Ведь, несмотря на то, что к защите меня не допустили, диплом с десятой степенью мне вручили, отговорившись, будто это компенсация за прилежное обучение на протяжении всех семи лет.

Вообще, передо мной попросту разыграли хорошо отрепетированный спектакль, а я поверила. Но пойми я это еще в столице, ничего бы изменить не смогла. Кто я и кто они. Что значит слово какой-то там студентки против заслуженного профессора? Меня бы и слушать никто не стал.

– Получается, – согласилась с тяжелым вздохом.

На пару минут в кабинете воцарилась тишина. Каждый из нас думал о своем.

– Я попробую кое-что узнать, потом сообщу тебе, – больше не задерживая меня, женщина поднялась со своего места, и я вслед за ней.

– Мне кажется, что время уже упущено.

– Вот еще, – скептически хмыкнула профессор, – никогда не поздно доказать правду.

«Если бы это было так просто», – хмыкнула мысленно в ответ, но вслух так ничего и не сказала.


Оставшуюся часть дня и вечер я посвятила подготовке к лекциям и началу новых исследований. К доктору Аттэ заглянула всего на минутку, но на месте его не застала. Поэтому узнать, есть ли какие-то новости, так и не смогла.

Да и с Винсентом мы больше не виделись. Впрочем, возвращаясь из учебного корпуса к себе в комнату, слышала его строгий голос на полигоне. Студенты силового факультета тренировались под чутким руководством своего декана.

А на следующий день я запланировала очень важную поездку, которая, возможно, даст мне ответы на многие вопросы. Только если я сумею убедить Аниту дать мне их...

Еще прощаясь с профессором Диам, подсмотрела расписание Райта на следующий день. Мои лекции заканчивались гораздо раньше, так что мне удастся незамеченной выскользнуть из академии и нанести еще один незапланированный визит родителям Винса. Только бы все прошло так, как я запланировала.

 Впрочем, удача была на моей стороне, и до особняка Райтов я добралась довольно быстро. На этот раз я не робела перед дверью – постучала уверенно и громко. Правда, дверь мне открыл невысокий худощавый мужчина преклонного возраста. Он окинул меня внимательным взглядом, и посторонился:

– Проходите, леди.

И ни одного лишнего вопроса – кто я такая, и зачем пожаловала. Видимо, удивление слишком отчетливо виднелось в моих глазах, так что мужчина прокашлялся и пояснил:

– В нашем маленьком городке новые люди сразу запоминаются.

Ах, ну да. Как я могла об этом забыть.

Меня проводили в малую гостиную. Но ожидание хозяйки надолго не затянулось – по коридору послышались торопливые шаги, и на пороге появилась Анита.

– Аделия, – с теплом отозвалась она. – Как же я рада тебя видеть!

Кажется, женщина улыбалась загадочнее, чем вчера во время нашего прощания, но сегодня меня ее улыбка и тайные планы совсем не смущали. Я была благодарна ей за понимание и за вечер, который она подарила нам с Винсентом.

– Взаимно... – запнулась, вспомнив о ее просьбе называть по имени, – Анита.

Матушка Райта довольно кивнула, усаживаясь напротив меня в глубокое кресло.

– Сейчас прикажу подать обед, – она только потянулась к колокольчику, что стоял на столе, как я ее остановила.

– Анита, – подалась вперед, – можно я сначала задам вам несколько вопросов?

Женщина озадаченно нахмурилась, но соглашаться не торопилась.

– Оставь, Аделия, какие разговоры на пустой желудок? – было видно, как в ее глазах загорается тревога.

И я подтвердила ее опасения:

– Я бы хотела поговорить о... – запнулась, подбирая слова, – ранение Винсента.

Анита в ужасе округлила рот, и тут же шумно выдохнула. Судя по рукам, сжавшимся в кулаки, я ждала отказа. Ждала того, что сейчас меня выставят за дверь особняка и посоветуют забыть сюда дорогу, но ошиблась. Госпожа Райт откинулась на спинку кресла, словно силы покинули ее, и, пытливо всматриваясь в мое лицо, спросила:

– Что ты хочешь знать?

То есть, вот так? Никаких вопросов, зачем мне это нужно, и почему я лезу не в свое дело? На самом деле, я ждала совершенно другой реакции.

– Все, – выдохнула, упрямо подняв подбородок. – Я хочу помочь ему, но он не рассказывает ничего, что могло бы дать мне необходимый толчок.

Анита прикрыла глаза, зажмурилась, словно пыталась справиться с подступившими слезами. И голос ее дрожал, когда она заговорила:

– Что именно произошло с ним, ты знаешь?

Кивнула и пояснила:

– Он сказал, что был у многих целителей. Мне бы хотелось взглянуть на выписки из его истории болезни, если это возможно.

Да, идея посетить его мать, пришла ко мне вчера. Если он не хочет говорить, то я сама найду нужную информацию.

Женщина резко села, впиваясь в меня взглядом:

– Он знает, что ты здесь?

– Нет, – ответила честно.

– Хорошо, – выдохнула спокойнее, потом покачала головой и тихо, скорее для себя, прошептала:

– Ох, и попадет нам, если узнает.

А он узнает, этого никак не избежать, но об этом я ей говорить не стала. И так на ней лица нет.

Анита несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и поднялась с кресла:

– Идем, все записи в кабинете Леона.


Когда Винсент говорил о том, что прошел много целителей, я не предала этому такого значения. Много – это совсем не то слово, которое применимо к кипе бумаг, выписок и назначений. Их было просто гигантское количество.

Записи занимали полностью один из шкафов, что стоял в кабинете, и еще один ящик в письменном столе. Бесчисленное количество анализов и процедур, бесконечный список отваров и зелий, и затерявшаяся среди этого беспорядка надежда. Судя по последнему заключению – безвозвратно.

– Он верил, как только может верить отчаявшийся человек. И каждый раз его веру убивали, втаптывали в грязь. Пока не появлялась новая зацепка. И так по кругу, два года подряд.

Анита говорила тихим надломленным голосом. Она стояла у окна, спиной ко мне и по ссутулившейся фигуре было видно, насколько тяжело ей дается эта откровенность.

– Леон поднял все свои связи, даже вышел на целителя из соседнего государства, но никто не смог ему помочь.

Картинки сменяли передо мной, и я отчетливо выдела Винсента на приемах у почтенных старцев, повидавших за свою жизнь многих пациентов. Тех, кто порой совершает чудеса, а с ним, с Винсентом, это чудо так и не совершившие.

– Потом он просто опустил руки, и я безумно боялась, что ему не хватит сил смириться с такой участью. Он всегда твердил, что это не жизнь – это лишь существование, никчемное и бесполезное.

Это невыносимо тяжело – в одно мгновение лишиться всего, к чему ты стремился. Когда ты не знаешь, что будешь делать сегодня, завтра или через год. Когда не понимаешь, зачем просыпаться по утрам и вставать с кровати. Мне знакомы его чувства, но я бы никому из злейших врагов не пожелала бы такой участи.

– Аделия, милая, не пойми меня неправильно, – Анита обернулась, и подошла ко мне, – я очень хочу помочь сыну, но... Ты уверена, что тоже хочешь этого?

В ее вопросе прозвучали слова, которые она вряд ли бы решилась сказать прямо. Впрочем, я с легкостью могу на них ответить:

– Уверена.

Осталось только убедить в этом Винсента.


За обеденный стол мы так и не сели – если честно, мне было вовсе не до еды. Впрочем, Анита настаивать не стала. А вот забрать некоторые бумаги позволила.

В академию я вернулась уже не очень поздно. Как раз в то время, когда день нехотя передавал свои права вечерней мгле. Оглянулась по сторонам, страшась, что Винс меня заметить, и быстрым шагом направилась к преподавательскому корпусу.

Территория академии пустовала – на расчищенных дорожках кроме пушистого снега и молчаливых деревьев не было никого. Хотя нет, лгу, по склонившимся к земле веткам туда-сюда перелетали розово-грудые птицы. Они внимательно наклоняли голову, пытаясь отыскать хоть что-то съестное, и каждый раз их ждало разочарование. Хотелось бы мне накормить этих страдальцев, но, к несчастью, в сумке ничего не нашлось, даже самого черствого сухарика.

– Что же такого интересного ты там рассмотрела?

За спиной раздался вкрадчивый голос Винсента и в буквальном смысле слова, подпрыгнула на месте. Ведь у меня в руках были выписки из его истории болезни, завернутые лишь в бумажный пакет, который я теперь со всей силы прижала к груди.

Нужно обернуться, так? И что-то сказать... Обязательно нужно. Вот только сил я в себе не нашла, искоса бросила на него взгляд и натужно усмехнулась:

– Пыталась придумать, чем покормить птиц.

Голос звучал неестественно натянуто и испуганно. Я чувствовала, как по пальцам катится дрожь, и ничего не могла с этим поделать.

– И как? Не придумалось? – мужчина сделал шаг ко мне, отчего я почувствовала, что расстояние между нами стало минимально допустимым по общественным меркам.

В ответ отрицательно покачала головой, не найдя ув себе сил сказать хоть что-то .

– Даже не посмотришь на меня, – Винс склонился ниже, отчего его влажное дыхание коснулось полоски шеи поверх шарфа.

Повернула голову и натянуто улыбнулась.

– Посмотрю, почему нет? – старалась говорить спокойно, хотя сама понимала, насколько из меня плохая актриса.

– Что случилось? – небесно-голубой взгляд потемнел от беспокойства. – Я попытался найти тебя после лекций, но мне сказали, что ты куда-то уехала. Так куда?

В горле встал ком – горький и не приятный. Врать Винсенту мне хотелось меньше всего, но и сказать правду... Как он на нее отреагирует?

– По делам? – получился, почему-то, вопрос.

Мужчина заломил бровь и скептически усмехнулся:

– Это ты у меня спрашиваешь?

Нет, конечно, не у него, это я себя проклинаю за медлительность. Можно ведь было положить сверток в комнате, а потом вернуться и покормить птиц. Только вот правильные мысли решили покинуть меня.

Отрицательно покачала головой, и тверже повторила:

– По делам.

На этот раз усмешка с его губ пропала. Догадался – мелькнула запоздалая мысль, но я ошиблась:

– Аделия, неужели я не заслужил правды?

А это уже запрещенный прием. Как можно так искусно давить на меня? Тяжело вздохнув, медленно развернулась к нему и призналась:

– Ездила к твоей матушке.

Говорить – зачем именно я туда наведывалась, – не стала. Да и наивно полагала, что уточнять он не станет. Но в очередной раз ошиблась.

– Зачем? – вместе с этим вопросом, в глазах полыхнуло раздражение и недовольство.

– Взяла твою историю болезни, – ответила, как есть. Расправила плечи и вздернула подбородок – пусть знает, что за свой поступок я извиняться не стану. Да и не за что здесь извиняться.

Винс отступил на шаг, посмотрел куда-то поверх моей головы и разочарованно выдохнул:

– Не отступишь?

– Нет!

Пауза затянула – он за это время спрятал руки в карманах пальто, и перевел взгляд себе под ноги.

– Жаль, – только и промолвил. Потом развернулся, и размашистым шагом пошел к академии.

Хотелось броситься за ним, непременно остановить, но я только стояла и смотрела вслед. Вопреки тому, что я понимала его чувства, и терзания, такая реакция болью отозвалась внутри.

Он же сам просил помощи, готов был стать учебным пособием зеленой выпускницы, доверился мне и сейчас пошел на попятную? Что изменилось за эти несколько дней?

Ответа на этот вопрос я не знала, как и не знала, что теперь делать с ним, с нами, со всем этим.

К себе в комнату вернулась в растрепанных чувствах. Положила на стол сверток, и бесцельно мерила шагами расстояние от одной стены до другой. Боевой настрой и готовность идти вперед несмотря ни на что, таял, оставляя после себя неприятную пустоту. Словно меня вышвырнули из привычного мира куда-то на обочину дороги – чужую и пыльную.

Не так должен был закончиться сегодняшний день, совсем не так. И Винс не должен был уходить, не должен был отворачиваться. Он мог бы по-другому отреагировать, мог бы... Если бы захотел этого.

А что, если я себе все придумала? И случайные поцелуи, прогулки, и, брошенные вскользь слова, ничего не значат? Что если мы просто встретились в то время, когда каждому из нас нужна была поддержка, которую получили? Что, если нас связывает лишь желание победить одиночество?

Чем больше думала, тем сильнее ныло сердце, и тем страшнее становился окружающий мир, полный пустых иллюзий.

Сделав очередной шаг, замерла. Обвела взглядом, вдруг показавшуюся незнакомой комнату, и тяжело вздохнула. Не хочу! Я не хочу возвращаться в серые беспросветные будни, где кроме меня самой нет никого...

Стук в дверь заставил вздрогнуть, а потом сорваться с места и рывком открыть, чтобы лицом к лицу столкнуться...

Нет, не с Винсентом. А с доктором Аттэ.

Неловкая заминка длинною в пару ударов сердца была оценена по достоинству:

– Чую, не меня ты думала увидеть, – как всегда добродушно отозвался мужчина, прищурив водянистые глаза. – Могу зайти немного позже, если ты кого-то ждешь.

Я, наконец, обрела голос и, отрицательно качнув головой, произнесла:

– Что вы! Ни в коем случае. Проходите, – потом подумала и преувеличенно бодро бросила:

– И никого я не жду, честное слово.

Судя по ухмылке, доктор моим словам не поверил, впрочем, настаивать не стал и сразу же принял приглашение. Правда, перед тем как переступить порог, оглянулся, будто пытался кого-то рассмотреть в темноте коридора.

Уж не Ниана ли ищет новый повод для сплетен? Хотя, это совсем не важно. Пусть злословит, сколько ее душе угодно, мне все равно.

– Мрачновато, – окинув беглым взглядом комнату, озвучил свои мысли мужчина.

– Было еще хуже, – улыбнулась, вспоминая поход по магазинам и зелень штор, что теперь разбавляла безликую обстановку.

– Хех, – крякнул старик, недовольно поджимая губы. – Охотно верю.

Только сейчас я заметила в его руках небольшой сверток – упакованный в черную плотную бумагу и перевязанный толстым жгутом, в углу которого виднелась расплавленная печать.

– Я к тебе, собственно, пришел по делу, – засуетился доктор, поймав мой взгляд на свертке. – Это все, что про магические ловушки смог найти профессор Даурэ.

Он протянул мне ношу, но я брать из его рук ее не торопилась. Я попросту не могла поверить услышанному, потому севшим голосом переспросила:

– Что это значит?

Старик показательно покачал головой:

– Все очень просто – как только ты заговорила о ловушках, я вспомнил, что, как-никак, прихожусь именитому профессору кузеном, и пришла пора воспользоваться связями!

Его секрет, который он так усердно скрывал, оказался... Самым настоящим спасением! Я хотела расспросить о ловушках отца Винсента, может у него остались знакомые целители, которые не понаслышке были знакомы с ними, но не была уверена, что это принесет хоть что-то. А тут... Профессор Даурэ! Про него я даже не подумала.

Отбросив церемонии, шагнула вперед и повисла на шее доктора.

– Спасибо, – прошептала, пытаясь вздохнуть полной грудь.

Сердце билось рывками, буквально захлебываясь от свалившегося счастья.

– Вы сделали невозможное, – вдыхая полюбившийся запах настоев и зелий, которым было пропитано пальто доктора, я широко улыбалась.

А еще поняла, что мужчина, несмотря на кажущуюся хрупкость и старческую сухость, был вовсе не хилым. Еще и выше меня на пол головы точно.

– Да брось, милая, – он неловко обнял в ответ одной рукой, во второй удерживая сверток. – Я всего лишь сделал то, что смог.

Не правда. И он об этом знает. Достать такого рода материал – это самое настоящее чудо. Такое, которое не под силу сотворить никому. Кроме доктора Аттэ и его кузена.

Я отступила на шаг, не в силах скрыть сияющую улыбку и протянула дрожащую ладонь. Старик усмехнулся, и отдал мне сверток, при этом пытаясь скрыть скопившиеся слезы в уголках глаз.

– Аделия, я верю, что у тебя все получится, – отбросив шутливость, произнес серьезно.

А мне... Мне были безумно нужны именно эти слова.

– Получится, – согласилась, точно зная, что теперь никто и ничто не заставит меня бросить начатое. Пусть Винсент хоть возненавидит за это – не важно. Если он хочет умереть раньше времени, то я ему не позволю.

Я нетерпеливо переступила с ноги на ногу, с трудом сдерживая желание сорвать жгут и развернуть бумагу. Но сделать этого не посмела – по отношению к доктору это верх бесцеремонности. Впрочем, он все понял сам.

Усмехнулся, так, как умеет только он – открыто и в то же время с искрящимся хитростью взглядом.

– Вижу-вижу, уже ухожу.

– Нет, – улыбка пропала, и я отрицательно покачала головой. – Останьтесь, я вас угощу чаем.

В самом деле, что это со мной? Материалы, вот они, в моей комнате, в моих руках, и они никуда не денутся. Так почему я не могу уделить время близкому человеку? Могу и хочу!

– О, нет, – доктор отрицательно покачал головой, и улыбка тут же пропала с его губ. – Я, действительно, забежал к тебе на секунду. У меня еще остались очень важные дела.

Только собралась отговаривать его, как он шагнул к двери и торопливо открыл ее.

– Обещай, что ночью будешь спать, а не сидеть за книгами?

Если честно, обещать я ему такое не могла. Просто, когда я сажусь за книги, то не успеваю следить за временем, оно будто утекает, как вода сквозь пальцы.

Но в ответ кивнула и уже через мгновение осталась одна. Хотя лгу, не совсем одна, теперь у меня был сверток, в котором лежало самое настоящее сокровище.

Перед тем, как открыть драгоценную посылку, я освободила стол и вооружилась всем необходимым для заметок. Но разорвав бумагу, как и мечтала, замерла.

Под упаковкой обнаружилась стопка пожелтевших листков, исписанных мелким почерком и изрисованных такими же мелкими рисунками. Как я и предполагала – книги о магических ловушках так просто на руки не выдают. Выходит, профессор Даурэ достал незаконно сохраненный вариант.

За что я просто безумно ему благодарна. И, надеюсь, когда-нибудь мне удастся лично поблагодарить его за это.

На первых же страницах были изображены разновидности ловушек, их особенности и влияние на организм жертвы. В основном везде значилось, что от соприкосновения с ними неудачливых солдат ждет смерть, но были исключения. Такие, как Винс. Об этом мне и нужно узнать.


Доктор Аттэ в своем предостережении оказался прав – спать я легла уже под утро. Слишком много было затронуто в записях и одно тянуло за собой другое.

Совсем скоро из-за стола я перебралась на пол, раскладывая листы, перемежая их выписками из своих собственных наработок, и заключениями из истории болезни Винсента. Пространство вокруг меня превратилось в бело–желтое море знаний.

Нужно было разложить все по полочкам, понять принцип работы ловушек, хоть я вовсе не имею никакого отношения к силовикам и слабо представляю военные действия. Впрочем, материал позволил взглянуть на это с внутренней стороны. И ужаснуться.

Таких изощренных способов убийства мне не доводилось видеть. Такого сухого описания и в то же время чудовищного – тоже.

Лишний раз убедилась, что война превращает людей в животных – озлобленных и диких, для которых морали попросту не существует. Как не существует и человечности.

Мгновенные ловушки – те, когда жертва умирает сразу, не испытывая никаких мучений. Это даже гуманно, если сравнивать с остальными...

Ловушка «сюрприз» – она так и называлась. В этом случае, плененная магия действовала не сразу. Пострадавшие некоторое время, после взрыва ловушки, чувствовали себя как обычно, а потом... Здесь был самый разнообразный спектр действий. И подчиняющая магия – когда солдаты ночью вырезали своих же, повинуясь чарам. И измывательства над собой, и магическое выгорание, волны колебания которого на несколько дней лишали магии тех, кто находился рядом с раненым.

И ловушка–пазит. Магия из нее вливалась в тело жертвы закупоривая потоки его силы.

Именно последнее, и было тем, что мне нужно.

Утром глаза щипало от усталости и вовсе не хотелось никуда идти, но лекции, к сожалению, ради меня никто отменять не станет. Можно было бы сказаться больной, хотя на такое я вряд ли когда-нибудь осмелюсь.

Но ребята к моему состоянию отнеслись спокойно. Вели себя тихо, записывали все, что я диктовала им, и даже вопросы задавали каким-то тихими размеренными голосами, так что едва не задремала, уткнувшись лицом в стол. Хорошо, что покашливание одного из студентов предотвратило эту катастрофу.

Я была несказанно рада, когда рабочий день, наконец-то, подошел к концу. И стоило уйти в комнату, как я вновь села за чтение.

Бодрящий отвар придал сил, а поздно ночью я пришла к тому, что мне нужно, просто необходимо посмотреть еще раз на рану Винсента. Прямо сейчас.

Глава 23

Из комнаты я вышла, даже не думая о том, как это будет выглядеть со стороны. Да и важно ли это, когда на кону стоит его здоровье? Думаю, что нет.

Вот только Винс считал иначе, когда после громкого стука открыл мне дверь.

– Дели? – щуря сонные глаза, прохрипел удивленно. – Что-то случилось?

Конечно. У меня случилось озарение, не совсем в подходящее время, но все же.

Бесцеремонно оттолкнула его, закрыла за собой дверь и окинула мужчину скептическим взглядом.

Пижамные штаны и майка. Последнее – точно лишнее.

– Раздевайся, – скомандовала, совсем не подумав, как он может воспринять мои слова.

А Винс удивился, и это еще мягко сказано.

– Вот так сразу? – произнес он, почему-то перейдя на шепот.

Его непонятливость немного раздражала. Да и не время сейчас думать о чем-то другом, кроме раны на его животе.

– Да, – отмахнулась от двусмысленности слов. – Снимай майку, мне нужно тебя еще раз осмотреть.

Пока он стоял истуканом, я первой шагнула вперед и протянула руки, желая помочь избавиться от мешающей сейчас вещи.

Но Винс ее перехватил – крепко сжал ладонь и тихо, будто боясь меня спугнуть, спросил:

– Дели, сколько ты уже не спишь?

– Много, – созналась честно, потом подняла глаза и быстро проговорила, – но это не важно. Совсем не важно. Главное понять, как...

Не дал договорить, остановил, приложив палец к губам.

– Я понял, – кивнул, чтобы у меня не осталось сомнений в его понятливости. – Пойдем, – не дал опомниться и подтолкнул к креслу, что стояло у окна, и которое я в прошлые посещения не замечала.

Потом слегка надавил на плечи, вынуждая сесть. Я подчинялась, словно кукла, а в голове крутились формулы и объяснения о магических ловушках. И о том, что мне, во что бы то ни стало нужно выяснить, какого цвета поток чужеродной магии в теле Винса.

– Я только еще раз осмотрю тебя, и уйду, – не понимая проницательного взгляда напротив и тишины, вместо слов.

– Дели... – по губам скользнула не то улыбка, не то насмешливая ухмылка. – Ты знаешь, чем грозит переутомление?

И голос такой, вкрадчивый, каким с неразумными детьми разговаривают, когда они просят что-то из ряда вон выходящее. Но моя-то просьба к этому не относится. У меня все просто – быстрый осмотр и дальнейшая работа. Почему он медлит?

– Знаю, – отмахнулась от вопроса и попыталась встать с места, – я не задержу тебя надолго – всего пару минут.

Посмотрела на него умоляюще, а он в ответ нахмурился так, что густые брови сошлись не переносице.

– Хорошо, – сдался с тяжелым вздохом. Отошел, одним движением стянул майку и подошел совсем близко, со словами – не вставай.

Тем лучше.

Осмотр, действительно, занял всего пару минут. Вот только соприкосновение с враждебной магией подорвало мои силы куда больше, чем я рассчитывала. Перед глазами заплясали черные точки, и к горлу подкатила тошнота.

– Пей, – губ коснулась кружка, и я с жадностью глотнула прохладную воду.

Стало значительно легче, и как только комната перестала вращаться и шататься, попыталась встать.

– Спасибо, я пойду, – вот только сдвинуться с места Винс мне не позволил – опустил руки на плечи, заставляя вновь посмотреть ему в глаза.

– Дели, ты неисправима. Я, конечно, дурак, признаю, но зачем так измываться над собой?

Нить разговора как-то затерялась и я с недоумением нахмурилась. О чем он? А заметив это, мужчина тяжело вздохнул:

– Ясно.

Что ему там стало ясно – выяснять даже не стала. Не до того мне сейчас. Хотя выяснить все же стоило, потому что наши представления о ясности не совпали.

Винс подхватил меня на руки, слишком быстро, чтобы я успела возмутиться, и понес в спальню. К себе в спальню. Где опустил на расправленную смятую кровать и строго бросил:

– Ложись!

Вот тут я разом встряхнулась, выпутываясь из плена разработок и формул.

– Зачем? – в голосе проскользнула настороженность.

– Спать, – ухмыльнулся в ответ, и язвительно добавил:

– А ты о чем подумала?

– А-а-а?.. – не смогла сформулировать предложение, да и, собственно, слова вовсе не желали складываться во что-то связное.

– Никаких «а-а-а», – передразнил, – ложись.

Почему я беспрекословно выполнила этот приказ – совсем не знаю, как и не знаю, почему уснула тут же, стоило голове коснуться подушки. Это какая-то магия? Или пресловутое переутомление, о котором до этого говорил Винс?

Вот только утром от рассеянности, усталости и непримиримой уверенности, что я все делаю правильно, не осталось и следа.

Я открыла глаза, обвела сонным взглядом незнакомую комнату и тут же вскочила с места, едва не запутавшись в одеяле и не свалившись на пол.

То есть, я спала в комнате Винса? На его кровати? Хотя второй вопрос слишком глупый – конечно, в его комнате стоит его кровать.

Осмотрелась, пытаясь собраться с мыслями. Но как на зло, на ум ничего вразумительного не приходило. А вот гадкое чувство стыда уже проснулось и дало в полной мере почувствовать насколько сильно я оплошала.

Пришла ночью к мужчине, да еще и с безумно компрометирующим предложением! Что на меня нашло? И как я вообще на такое осмелилась?

Впрочем, ответы на эти вопросы я знаю, но это не отменяет того, что мне сейчас хочется провалиться сквозь землю, желательно на всю оставшуюся жизнь. Жаль, что желания не исполняются по щелчку пальцев.

– Проснулась? – будто мало мне было душевных терзаний, от куда-то сбоку раздался спокойный голос Винсента.

Не зная, как себя вести, и что вообще делать, вжала голову в плечи, и тихо, почти неслышно, прошелестела:

– Да.

И замолчала. Так же как и он. Мое лицо буквально горело, еще немного и дым пойдет. Пожалуй, такого стыда я никогда за всю свою жизнь вовсе не испытывала.

– Дели, – со вздохом отозвался Винсент. – Посмотри на меня, – вроде и просьба, но мне почудились в ней нотки настойчивости.

Поворачиваться не хотелось, как и встречаться с его взглядом. Наверняка насмешливым. Хотя и стоять так было верхом глупости.

Медленно обернулась, зажмурилась, а потом резко открыла глаза, и посмотрела на него. Нет, я ошиблась – в его глазах не плясали насмешливые искры, он выглядел расслабленно. Но мне в его расслабленности виделась готовность хищника напасть на свою жертву.

– Ничего страшного не произошло, – кивком оповестил меня о случившимся. Вот только разве я могу ему поверить, когда собственная память подкидывает одну картинку за другой, а совесть клянет, на чем свет стоит?

Не смогу и не поверю. Потому сложила губы в тонкую линию и промолчала. Мне нечего сказать в свое оправдание.

– Ты просто... – он сам взялся объяснять мои поступки, и из его уст это звучало довольно правдоподобно: – Устала, ушла с головой в свои разработки. Такое случается с людьми, которые горят идеей. Я все понимаю.

«Ах, как благородно с его стороны!» – отчего-то разозлилась я его понятливости и желанию выставить все так, как он считает нужным.

– Нет, я пытаюсь спасти одного упрямца, а это невыносимо хлопотное занятие. Так что ни сил, ни времени на церемонии и соблюдение этикета не остается.

Все это я проговорила на одном дыхании, и только когда закончила, разочарованно закатила глаза. Похоже, я не совсем выспалась, раз продолжаю нести всякую чушь.

В ответ услышала сдавленное бульканье, но уже через мгновение Винс громко расхохотался. И веселился до тех пор, пока в уголках глаз не показались слезы.

– Дели, ты неподражаема, – выдавил, наконец, когда я уже и не ждала от него никаких вразумительных слов.

Жар с новой силой полыхнул по кожу.

– Я знаю, что упрямец, матушка не устает мне об этом напоминать, – добавил уже без улыбки, но с теплотой во взгляде. – Но все равно считаю, что гробить себя ради эксперимента не стоит.

– Не веришь?

– Верю, – вновь повторил уже когда-то сказанное, вот только в этот раз я усмехнулась, и он продолжил: – Но боюсь увидеть в твоих глазах разочарование и пустоту. Снова.

Здесь я не могу с ним не согласиться – мне очень сложно дается разочарование в своих стремлениях, но что касается Винсента, то я попросту больше не допускаю мыслей, что у меня что-то не получится. У меня нет права на ошибку, нет времени на сомнения и нерешительность. Оно закончилось ровно в тот момент, когда он вновь повесил на шею амулет с чужой озлобленной магией.

Что ему на это сказать, я не знала, как и не знала, что будет дальше. Сразу после того, как я выйду из этой комнаты. Придется ли мне его усыплять, чтобы провести обследование, или он даст добровольное согласие?

Представила, как пытаюсь справиться с мужчиной выше и гораздо сильнее меня, и усмехнулась, правда беззвучно. Лишь по губам скользнула грустная улыбка.

– Мне стоит извиниться, что так поступил с тобой тогда.

Когда «тогда» – уточнять не нужно. Мы оба знаем, о чем идет речь.

– Не стоит, – сменила гнев на милость, шумно выдохнув. – Я, правда, понимаю тебя. И вовсе не обижаюсь. Только... – запнулась, – я не могу спокойно смотреть, как ты измываешься над собой.

Он хотел что-то сказать, определенно хотел, но промолчал. Лишь качнул головой, словно пытался прогнать назойливые мысли.

Между нами повисло молчание – я бы не назвала его неловким, хотя и уютным, как прежде, оно тоже не было. Каждый из нас, будто потерялся в путанице собственных желаний, надежд и разочарований. Все равно, что врезаться в прозрачную стену – ты видишь, что тебя ждет за ней, но в то же время никак не можешь пройти сквозь преграду.

Наконец, Винс пришел к выводам, которые не могли не радовать:

– Сейчас осмотреть ты меня не успеешь, но после лекций я в твоем полном распоряжении.

И почему мне в его предложении почудился совсем другой подтекст? Усталость сказывается, наверное...

– Хорошо, – согласно кивнула, стараясь спрятать счастливую улыбку и выглядеть строгой и собранной целительницей, а не маленькой девочкой, которой пообещали поход в парк за примерное поведение. Выходило откровенно плохо, что тут же не преминул заметить мужчина:

– Все же, ты упрямее, чем я.

Самое удивительное, это то, что мне понравился этот странный комплимент. Чудачка, что еще про меня сказать.

Из его комнаты я выходила донельзя довольная жизнью, даже ночной поступок не казался уже таким экстравагантным и вызывающим. Ничего, главное я добилась того, чего мне хотелось больше всего на свете.


Я спешно приводила себя в надлежащий вид, потому что времени до первой лекции осталось не так и много. Собирала конспекты и материалы для студентов. Попутно взяла список практических занятий для старших курсов, правда, для его одобрения мне предстоит сегодня встретиться с ректором. Последнее обстоятельство омрачало светлое настроение. Впрочем, не настолько, чтобы я перестала глупо улыбаться.

– Вы сегодня светитесь, – после лекции Одри подошла ко мне.

– Так заметно? – притворно ужаснулась.

Девушка так же тихо рассмеялась, и кивнула в знак согласия.

– Это лучше, чем грустить, – поспешно добавила она, боясь обидеть меня своими словами.

Но я тут же ответила:

– Конечно! – и собирая бумаги со стола, перевела тему:

– Как у тебя дела? Рука больше не беспокоит?

Переломы редко проходят бесследно. Утомляемость конечностей становится в разы выше, да и любое перенапряжение неблагоприятно сказывается.

– Нет, – воскликнула Одри, но тут же сникла под моим внимательным взглядом, – если только иногда.

– Как часто? – вышла из аудитории, и жестом пригласила ее следовать за собой.

– Хм... – девушка задумалась. – Пару раз было. За все это время.

– Так, – бросила взгляд на часы, что висели в холле. – Пойдем к доктору Аттэ, я посмотрю на твой перелом, и еще найдем для тебя кое-какую мазь.

Может быть, она и хотела возразить, но не стала. Покорно кивнула и поплелась за следом. А вот проходя по коридору, замерла, увидев Мику в компании Барри. Парень, хоть и стоял с отстраненным выражением лица, будто его все происходящее вокруг невыносимо раздражало, но крепко обнимал блондинку, прижимая ее к себе.

Одри тяжело вздохнула и мучительно медленно выдохнула, а я незаметно взяла ее за локоть и подтолкнула идти дальше.

– Не доставляй ей еще большего удовольствия.

Ведь Мика, глядя на девушку рядом со мной, даже не пыталась скрыть победную ухмылку.

Я плохо разбираюсь в делах любовных, но решила все же сказать:

– Одри, ты очень добрая и отзывчивая девушка, к тому же умная, что совсем немаловажно.

Вот только ее моя речь не вдохновила с самого начала:

– Но я куда страшнее, чем эта белобрысая крыса.

Хм... Оригинальное сравнение, ничего не скажешь, но мы сейчас не об этом.

– А что – любят только за внешнюю красоту? – улыбнулась уголками губ. – И ты не страшная, не наговаривай на себя.

Одри недовольно фыркнула и схватила выбившуюся прядь волос:

– Вы только посмотрите – я же мышь. Самая настоящая. Этот цвет... Серый и безликий. А очки?

– Зря ты так, – досадливо поморщилась, вспомнив, что именно так и назвала ее, когда увидела впервые.

– Не зря, – тихо вздохнула она. – Он даже не смотрит в мою сторону.

Вообще, Барри не казался глупым и пустоголовым. Немного странным и замкнутым – возможно, но не глупым. И если быть до конца откровенной, я тоже не знаю, что он нашел в Мике. Ведь в девушке, кроме тонны яда, больше и нет ничего. Неужели для него тоже важно симпатичное личико? А как же общие темы для разговора, увлечения и молчание одно на двоих?

Или я ошибаюсь, и Мика совсем не та, от кого стоит бежать без оглядки? Не-е-ет, уж эта мысль совершенно абсурдна.

– Если не смотрит, то, может быть, он не твой человек? Не тот, ради кого стоит лить слезы и называть себя «мышью»?

Одри бросила на меня такой красноречивый взгляд, что я поняла – мои доводы и объяснения ей не нужны. Что ж, буду надеяться, что ее влюбленности все же пройдет, или же Барри резко поумнеет и обратит на девушку внимание.

Доктор Аттэ встретил нас радушно, говорил без умолку и то и дело подшучивал над Одри, так что буквально через несколько минут с ее лица пропала мученическая маска, и она вновь улыбалась – широко и открыто. И глаза загорелись.

С переломом все оказалось отлично – кости срослись хорошо, и если бы ни периодические боли, то Одри бы и не вспомнила о том, что с ней произошло. Для таких случаев мы вручили ей мазь и объяснили, как ей пользоваться.

А когда девушка ушла, оставив нас наедине, доктор недовольно нахмурился:

– И сколько ты за эти дни спала, милочка?

Почему, при упоминании сна, мне на ум сразу приходит кровать Винса и мое в ней пребывание? Ах, да, наверное, потому, что я там действительно побывала. И узнай об этом хоть кто-то – общество с радостью поставит на мне клеймо продажной женщины. А Ниана в первых рядах предложит мне работу на улицах ночного города.

– Не очень много, – ответила уклончиво и смущенно улыбнулась.

– Эх, молодежь, – ворчливо отозвался он. – Не бережете здоровье, а потом будете маяться, вот как я – то кости болят, то сердце, то давление скачет.

– Та-а-ак, вы плохо себя чувствуете? – пришел мой черед возмущаться.

Вот только этого старого лиса так просто с дороги не сбить:

– А мы разговор не про меня ведем, – погрозил пальцем. – Если завтра увижу эти чернющие мешки под глазами, то заберу обратно материал про ловушки и отошлю в столицу. Все понятно?

И как его не послушаться? Это же просто невозможно... Пришлось клясться, что сегодня ночью я непременно высплюсь. Надеюсь, мне удастся не нарушить данную клятву.


А после доктора Аттэ, я пошла к ректору. Благо вторая лекция у меня отсутствовала. Да и сегодняшний день на удивление не загружен встречами со студентами.

В приемной, что-то усердно печатая на машинке, сидела Тильда. Девушка была так сосредоточена, что я не сразу решилась дать знать о себе.

– К-хм, – наконец, кашлянула, привлекая ее внимание.

Тильда вздрогнула всем телом и подняла на меня взгляд.

– Светлого дня, – поприветствовала с улыбкой, но девушка в ответ не улыбнулась. Затравленно оглянулась на кабинет ректор, откуда доносились приглушенные голоса, и удрученно покачала головой:

– Светлого. Ты к нему? – а дождавшись кивка, продолжила: – Приходи позже, сейчас не самое подходящее время.

Улыбка пропала и с моих губ.

– Что случилось?

Тильда тяжело вздохнула, и тихо произнесла:

– Сама еще толком не знаю, но мне кажется...

В этот момент дверь распахнулась и с силой ударилась о стену. Из кабинета магистра Стила вылетела тощая, как жердь, женщина. Она тяжело дышала, а по ее лицу расплывались ярко–красные пятна.

– Не смей даже останавливать меня, я все ей выскажу! – бросила она себе за спину.

И тут же ей вдогонку послышался невнятный лепет ректора:

– Дорогая, не нужно скандала, это же упадет тенью на академию!

Почему-то его словам я даже не удивилась – было бы странно, если бы магистра начало заботить что-то еще, помимо репутации академии, на которую может упасть тень.

– Тенью? – взвилась женщина, и обернулась, чтобы выйти и из приемной, но тут ее взгляд остановился на мне. И в этих черных глазах полыхнуло что-то очень нехорошее, что-то , что явно доставит мне проблем.

– Так это ты? – севшим голосом просипела она. – Это ты, выскочка из столицы, – сделала шаг ко мне, а я в то время попятилась к двери. – Это из-за тебя мою девочку сослали неизвестно куда и теперь она сгинула... Навсегда...

Я плохо понимала, о чем она говорит, только шаг за шагом отступала, пока не уперлась спиной стену.

– Лили! – громогласно воскликнул ректор, когда женщина уже занесла руку, чтобы ударить меня. – Прекрати немедленно!

Я же наконец вырвалась из оцепенения и спокойно, насколько это было возможно в этой абсурдной ситуации, произнесла:

– Потрудитесь объяснить, что здесь происходит?

Тильда сделал какой-то взмах рукой, будто пытаясь мне что-то сказать, но я лишь недоуменно нахмурилась.

– Объяснить?! – голос этой Лили взвился до визга, и женщина схватила меня за ворот блузки. – Это ты объясни мне, выскочка, как ты оказалась на месте моей дочери, а она сама пропала, так и не добравшись до столицы?!

Глава 24

Ректор буквально оттащил от меня матушку близняшек, еще и Тильда выбежала из-за стола, пытаясь протиснуться между мной и госпожой Хрит. Мне же осталось только растерянно переспросить, опуская первый вопрос:

– Как – не добралась до столицы?

Это какая-то глупость, и не может быть правдой. Где она могла потеряться?

– Обыкновенно, – женщина вырвалась из рук магистра Стила, и нервно дернулась, изо всех сил пытаясь подавить желание вновь прижать меня к стенке. – Сегодня позвонили из отдела образования и поинтересовались, почему профессор не прибыла на курсы вовремя.

– Но... – попыталась узнать, как же так вышло, но Лили вскинула сухощавую руку, заставляя меня проглотить оставшуюся часть фразы.

– Лучше помолчи, иначе я за себя не ручаюсь.

Вперед, опасаясь действий госпожи Хрит, выступил ректор, окинув меня усталым взглядом:

– Идемте в кабинет, нам нужно поговорить.

Оставаться с ними наедине мне совсем не хотелось, да и мысли путались, пытаясь осознать информацию. Не могла Тиана пропасть, это чей-то неумелый розыгрыш.

Лили хотела возмутиться, непременно хотела, судя по тому, что она набрала полную грудь воздуха, но так и не сказала ни слова, разом сникнув и, будто бы постарев на несколько лет.

– Идем, – тем не менее, величественно кивнула мне.

Ничего не осталось, как только пойти за ними, но перед этим я бросила растерянный взгляд на Тильду. Девушка смотрела на меня широко распахнутыми глазами, и одними лишь губами что-то беззвучно шептала.

А стоило двери захлопнуться за мной, как ректор тут же попросил:

– Присаживайтесь, нам многое нужно обсудить.

Что именно он собрался со мной обсуждать и в каком ключе пойдет разговор, я просто не представляла, хотя одно знала наверняка.

– Вы уже обратились к стражам? Она же не могла пропасть бесследно!

Кажется, паника незаметно подкралась и ко мне. Стало холодно, словно кто-то открыл окно и впустил в кабинет морозный ветер. И дрожь родилась глубоко внутри, такая, которую невозможно было остановить.

Лили сухо усмехнулась, словно я сказала глупость, и вкрадчиво произнесла:

– Она бы вообще не пропала, если бы ты не лезла не в свое дело.

Здесь я согласна с ней не была, в корне, вот только, чтобы я сейчас ни сказала, вряд ли она спокойно воспримет. Впрочем, беспочвенные обвинения прервал голос ректора:

– Лили, не это сейчас важно, – с силой зажмурился и помассировал виски. – Где нам искать Тиану, вот о чем нужно думать.

Как бы неприязненно к магистру я ни относилась, в этот раз вынуждена была признать его правоту.

Матушка близняшек пренебрежительно фыркнула, и отошла к окну, уставившись куда-то в небо.

– У нас нет родственников в столице, я даже обратиться не могу ни к кому с просьбой проверить, действительно ли она не приехала туда.

Несмотря на то, что голос звучал сухо и надменно, я почувствовала от нее такую волну горечи и боли, что с трудом сделала следующий вздох.

– Вот тут нам поможет Аделия, я надеюсь, – ректор посмотрел мне прямо в глаза, и я увидела в его горькое разочарование. Мной или им самим – понять так и не смогла. Хотя ждать от этого человека первого чувства, слишком опрометчиво.

– Что? – переспросила, и медленно опустилась в кресло, просто потому, что ноги держать меня отказались.

– Вы учились в столице целых семь лет, должны же у вас остаться хоть чьи-то контакты? – магистр Стил говорил это так... небрежно, словно старые знакомые – обязательный атрибут любого человека. Вот только я отличилась и тут. У меня не было близких друзей, с кем бы я могла связаться. Ребята с моего курса (большая часть из них), получили работу за пределами столицы, а те, кто остались... М-м-м... Вряд ли они пойдут на встречу в столь необычной просьбе.

– Я не уверена, что смогу помочь, – проговорила робко, опустив голову и рассматривая ассиметричный рисунок на ковре, что лежал в самом центре кабинета.

– Нет, вы уж потрудитесь нам помочь! – голос ректора был пропитан ядом и ехидством, так что я вздрогнула всем телом, невольно чувствуя за собой вину.

– Послушайте, – всплеснула руками, пытаясь подавить внутреннюю дрожь. – Нужно обратиться к стражам правопорядка, так дело пойдет куда быстрее.

В самом деле, что за самодеятельность? Пропал человек, а они пытаются, мало того, что спихнуть всю ответственность на меня, так еще даже и не думают о последствиях.

– К стражам? И что мы им сейчас скажем? Пока не будет уверенности, что Тиана действительно пропала, а не задержалась где-то по чистой случайности, нет никакого желания связываться с блюстителями порядка.

«Это же бросит тень на академию», – так и хотелось закончить излюбленную фразу ректора, которую он почему-то опустил. Видимо, устыдился присутствия Лили.

– Вы понимаете, о чем сейчас говорите? – спросила тихо и посмотрела на него исподлобья.

Он вернул мне надменный взгляд, и кивнул:

– Вполне.

Что же... Это самая огромная глупость, какую я встречала за свою жизнь. Даже большая, чем халатное отношение самой Тианы к целительству.

– Я посмотрю, с кем можно связаться, но не обещаю, что это принесет хоть какие-то плоды.

Поднялась с кресла и шагнула к двери, в то время как Лили тихо прошипела:

– Если с ней что-то случится, я тебя сживу со света.

Угрозой я прониклась, но сделала вид, что вовсе не расслышала ее слов. А когда вышла из кабинета, столкнулась с Тильдой. Девушка нервно теребила носовой платок, который держала в руках.

– Что? – бросилась ко мне, и прошептала, с опаской поглядывая на закрытую дверь:

– Что они с тобой сделали?

Ее искреннее переживание подкупало, но объяснить все в двух словах не получилось бы, поэтому я лишь пояснила:

– Ничего страшного, совсем.

Хотя не «совсем», а «почти». Какой бы безответственной ни была Тиана, сейчас я за нее переживаю. Что же с ней могло случиться?

– Она, правда, пропала? – еще тише выдохнула Тильда, и я коротко кивнула, потом быстро попрощалась и вышла в коридор.

До начала следующей лекции у меня осталось не очень много времени, а нужно еще сходить в комнату и взять записную книжку. Да и желательно вернуться в кабинет к ректору еще до того, как я пойду на встречу с седьмым курсом.


По дороге никого не встретила, а когда вернулась обратно, магистр Стил сидел один, – Лили видно не было.

– Так быстро? – удивился мужчина, увидев меня.

– Быстро, – подтвердила, кивая. – Я могу воспользоваться телефоном?

– Конечно, – преувеличенно бодро отозвался ректор, и нехотя, как мне показалось, уступил свое кресло.

Как я и предполагала, звонки ничего не принесли – ребята либо не отвечали на них, либо «больше не проживали по данному адресу». Хотя здесь нет ничего удивительного, ведь после окончания академии многие стали снимать квартиры в более престижном районе, чем себе могли бы позволить студенты, пусть и из обеспеченных семей.

Я уже отчаялась, да и магистр стоял рядом чернее тучи, но последний звонок оказался удачным. Жаль, что той, кому я дозвонилась, оказалась Дана – девушка, отношения с которой у нас не заладились с самого начала. Я имела неосторожность поправить ее ответ во время лекции, за что она поставила себе цель, доказать всем, какая Аделия Лоусон на самом деле глупышка.

Периодически, у Даны это даже получалось, а потом я перестала обращать на нее внимание, и жизнь вновь заиграла радужными красками.

– Дана? – уточнила, как только услышала знакомый голос.

– Да, – отозвалась тихо, – а с кем я говорю?

Объяснения дались мне трудно, особенно, когда она пренебрежительно фыркнула после упоминания моего имени. Но помочь согласилась, что, несомненно, обрадовало.

– Это все, что я могу сделать, – ответила глухо, стоило завершить разговор.

Дана пообещала зайти в жилой корпус преподавателей и в отдел распределения на курсы повышения квалификации. И отзвониться, как только узнает хоть что-нибудь.

– Досадно, – недовольно бросил магистр, поджимая губы. – Я, думал, вы сможете помочь более существенно.

– Магистр Стил, – мое терпение лопнуло в этот момент, – я не понимаю, чего вы от меня хотите? Пропала девушка, и не мне брать на себя ответственность за это. Вы же все прекрасно понимаете!

В самом деле, что здесь происходит? И чего я не понимаю в этой темной игре?

– Я не уверен, что она пропала, – совсем тихо признался мужчина, обходя стол и останавливаясь у небольшой тумбы, где стоял граненый стакан и графин с водой. – Тиана всегда хотела уехать отсюда, возможно, именно сейчас она этим воспользовалась.

Да, припоминаю наш последний разговор – было в ее словах что-то такое... Странное и неестественное.

– Вы думаете? – выдохнула и замолчала, потому что просто не смогла подобрать слов.

– Думаю, но ее мать считает иначе, поэтому будем делать вид, что занимаемся активными поисками, – пока я не успела больше задать ни один вопрос, продолжил: – Вы ко мне, собственно, с чем приходили, перед, – взмахнул рукой в воздухе, – всем этим?

Нахмурилась, вспоминая, как именно попала в приемную ректора и тут вспомнила о дополнительном расписании практических занятий.

– Хотела попросить, – на этих словах мужчина тут же напрягся, и я торопливо продолжила, – чтобы вы договорились с городской лечебницей об увеличении часов практики.

Выдохнула и замолчала, ожидая отказа. А что он откажется от этого предложения, я почему-то не сомневалась.

– Хм, – задумался ректор, поглаживая усы. – Вам так хочется работать лишние часы?

Если честно, такого вопроса я никак не ожидала. Впрочем, он в духе ректора, это однозначно.

– Ребятам нужна практика, – оставила его без ответа.

– Как хотите, – пожал плечами. – Занесите мне потом ваше, – здесь он сделал особый язвительный акцент, – новое расписание.

– Хорошо, – кивнула, и поторопилась встать с кресла. Это стоило сделать сразу же после телефонного разговора, но я упустила этот факт из виду.


На лекцию я вернулась в растрепанных чувствах. Было такое ощущение, что из меня выжили все соки, и оставили лишь бесплотную оболочку. Хорошо, что лекция была единственной и после этого у меня будет время для обеда и небольшого отдыха. Нужно собраться с мыслями и подготовится к осмотру Винсента.

Загадочное исчезновение Тианы беспокоило, и, несмотря на слова ректора, мне казалось странным такое поведение девушки. Неужели она могла так поступить с матерью, с сестрой? Просто взять, и испариться среди шумных жителей столицы? Странно...

Хотя... Что я могу знать о профессоре Хрит? Ничего. Пусть это останется на совести ее родителей и ректора, которые куда больше разбираются в девушке.

Обед прошел в гордом одиночестве – я спустилась в столовую, когда уже прозвенел звонок и студенты, вслед за преподавателями разошлись по аудиториям.

После зашла в приемную к ректору, но в кабинет заходить не стала – встречаться с ним вновь не было никакого желания. Оставила расписание Тильде и сбежала, чтобы не попасться магистру на глаза.

А вернувшись к себе, рухнула на кровать и уставилась в потолок.

«Тиана, что же ты наделала?» – крутилась горькая мысль.

В то, что Дана сообщит хорошие новости, почему-то не верилось, как не особо верилось и в то, что профессор Хрит просто сбежала, освободившись от материнского контроля. А как узнать правду, я понятия не имела.

К тому времени, когда в дверь постучал Винсент, я уже вернулась к работе с магическими ловушками. Так хоть как-то получалось отвлечься от той сумятицы, что вновь ворвалась в мою жизнь.

– Светлого дня, – дежурно поприветствовал он, смотря на меня странным взглядом.

– Светлого, – отозвалась со вздохом и посторонилась, пропуская его. – Уже слышал новость? – поинтересовалась, как только он вошел, и я закрыла за ним дверь.

Брови сошлись на переносице и Винс с недоумением спросил:

– Нет, что случилось?

Я рассказала ему об исчезновении Тианы, опустила лишь то, какой «приятной» была встреча с ее разъяренной матушкой.

– Ее переправили через горы до ближайшего городка и проследили, чтобы девушка уехала в столицу.

– А по дороге могло случиться все, что угодно, – со вздохом закончила я.

– Не веришь ректору?

Вот тут не выдержала, усмехнулась:

– Как-то он совсем не вызывает у меня доверия. Особенно с его способностью изворачиваться в любой ситуации так, чтобы оказаться в выигрыше.

– И не поспоришь, – согласился с моими доводами.

– Но я, правда, ничего сделать не могу, – призналась, чувствуя, как внутри вновь рождается противная дрожь.

Винсент, словно понял мое состояние, сделал шаг навстречу и заключил в такие желанные объятья.

– Дели, невозможно помочь всем, я же тебе уже говорил.

Говорил, я это помню, но у меня никак не получается привыкнуть к этой мысли. Все хочется для себя божественного могущества, чтобы не чувствовать такую беспомощность.

Но вопреки безрадостным мыслям, осмелилась обнять его в ответ и тихо выдохнуть, лелея глупую надежду, что он не услышит:

– Я скучала...

Если и услышал, то не ответил, лишь крепче сжал в объятьях.

А мне за эти пару дней, пролетевших в каком-то дурмане, действительно его не хватало. Настолько, что я даже рада своей ночной выходке, иначе мы бы еще долго бегали друг от друга.

– Мне стоит еще раз извиниться? – вместо утверждения, его слова почему-то прозвучали как вопрос.

На это я беззвучно улыбнулась, пряча лицо на его груди, и отрицательно покачала головой.

– Нет, но довериться мне придется.

Он вздохнул тяжело, словно решался подписать себе смертный приговор, и согласился. А большего мне было и не нужно в этот момент.

Отступила на шаг, посмотрела на него, прищурив глаза, и повторила, сказанное ранее:

– Раздевайся!

Винс закатил глаза к потолку и хмыкнул:

– Дели, не боишься, что однажды я пойму твою просьбу несколько превратно?

Боюсь, конечно, даже вот от его невинной шутки кожа запылала, но я нашла в себе силы отшутиться:

– Я верю в ваше благородство, профессор Райт!

Шутку он мою не оценил – только покачал головой, все так же насмешливо кривя губы. Но просьбу выполнил. Скептически осмотрел разложенные на полу листы бумаги и принялся стягивать сначала камзол, за ним жилет и только потом рубашку.

– Мне нужно, чтобы ты лег, – огорошила его еще одной просьбой.

Он ничего не сказал, лишь вопросительно приподнял брови.

– Пройди в спальню и ложись на кровать, я сейчас возьму все для осмотра и приду.

Мне не хотелось, чтобы он видел, как я пью специальную настойку, которая поможет выдержать давление чужой магии немного дольше, чем в прошлый раз. Настойка сработает как щит, временный, конечно же, но и это лучше, чем ничего. Жаль только, что вкус у нее ужасно мерзкий, я даже едва сдержалась, чтобы не выплюнуть все обратно.

В спальню вошла, все еще кривясь от вкуса, и тут же замерла на месте, увидев дивную картину...

Мужчина, обнаженный по пояс, в моей кровати. Поистине, узнай моя матушка об этом, не погнушалась бы схватиться за ремень и поучить меня правилам приличия. И была бы права, честное слово.

– Передумала? – Винс приподнялся на локте и посмотрел мне в глаза, при этом уголки его губ едва заметно приподнялись, обозначив улыбку.

– Нет, – отозвалась тихо, даже головой качнула в знак протеста. – Не дождешься.

Не думает же он, что я так просто сдамся? Хотя, судя по скептическому взгляду, именно об этом он и подумал.

– Хорошо, – вроде бы безразлично отмахнулся, вновь ложась на подушку. К слову сказать, покрывало с кровати он так и не снял.

Ситуация, в самом деле, очень двусмысленная и щепетильная, но я, к сожалению, пока не научилась осматривать пациентов на расстоянии. Пришлось перебороть смущение, сделать несколько шагов и остановиться, нависнув над ним.

– Я хочу, чтобы ты сказал мне, если вдруг почувствуешь боль. Даже совершенно незначительную.

Мне не доводилось работать с чужеродной магией, лишь естественные потоки, которые ведут себя довольно предсказуемо. Нет, были, конечно, и исключения, но эти случаи единичны. А что ждать от его организма, я понятия не имею. От этого страшно за его жизнь, не наврежу ли я, всколыхнув последствие от магической ловушки.

– Обещаешь? – так и не дождавшись от него ответа, подтолкнула в правильном направлении.

– Обещаю, – согласился со вздохом, буравя взглядом потолок. – Не бойся, Дели, ничего со мной не случится, я проходил эту процедуру много раз.

При упоминании о прошлом лечении, тут же стало совестно, что я вновь заставляю его пройти через это. Впрочем, сомнения сразу отмела, потому что уверена – у меня все получится.

– Сними пока амулет, пожалуйста, – попросила его, прежде чем начать. И только дождавшись, когда он опустит на пол шнурок с камнем, приступила к своей работе.

Вдох–выдох. Прикоснуться руками к обнаженному телу, почувствовать тепло магии, что струится по моим ладоням.

А потом забыть о материальном мире и погрузиться в хитросплетение магических потоков.

Чернота, от которой сразу закружилась голова, и во рту появился металлический привкус крови, окутала мгновенно. И тут же попыталась вытолкнуть меня, мешая рассмотреть сгусток и почувствовать его силу.

Пришлось надавить сильнее, пробираясь дальше.

Сложилось впечатление, что чужеродная магия создала вокруг себя непроходимый контур. Защитный. Словно она тоже боится, что ее уничтожат. Сотрут в пыль даже воспоминание о ней.

И стоило мне прикоснуться к этому контуру, как Винс зашипел сквозь зубы, и меня мощной волной выкинуло обратно, отчего я покачнулась и устояла на месте только потому, что успела присесть на край кровати.

Перед глазами, как и прошлый раз, плясали черные точки. Пришлось приводить себя в порядок глубокими размеренными вдохами и выдохами.

– Ты как? – прогнав дурман, обратилась к Райту, который подозрительно затих.

– Нормально, – отмахнулся, шипя сквозь зубы и хмуря густые брови.

– Лжешь, – прошептала утвердительно, и поднялась на ноги. Нужно принести ему восстанавливающее зелье, да и обезболивающее тоже не повредит.

Когда принесла и он, на удивление, безропотно выпил все, спросила:

– Так ты переносишь каждый осмотр?

Он не ответил, лишь кивнул в знак согласия.

– Ты чувствуешь боль сразу же, когда происходит магическое вмешательство?

– Можно сказать и так, – после зелья ему стало гораздо легче, и цвет лица больше не напоминал что-то среднее между белым полотном и серыми тучами в ненастный день.

– А что именно ты чувствуешь? – я прекрасно видела, что тема для него болезненная и совсем не приятная, но мне нужно знать ответы на все эти вопросы лично от него. Потому что сухие заключения других целителей это одно дело, а разговор непосредственно с самим пациентом – совсем другое.

– Я не знаю, как это точно описать. Похоже на то, как если бы мне вытащили сердце из груди, хоть я никогда и не был участником такого «эксперимента», – на последнем слове сделал особый акцент и криво ухмыльнулся.

– Винсент, а... – запнулась, не решаясь озвучить свой вопрос, – эта магия хоть как-то влияет на тебя? Ты ее чувствуешь?

Мужчина ответил не сразу. Сначала встал с кровати, сделал несколько шагов к окну, и взъерошил волосы одной рукой.

– Иногда. Очень редко, – наконец, озвучил то, что я и так подозревала.

– И в чем это проявляется? – мне осталось смотреть на его спину и комкать в руках подол юбки.

– Дели, все это написано в заключениях целителей, – отозвался с раздражением, но я сдаваться была не намерена.

– Я их читала, многие из них, но еще хочу услышать от тебя. Пойми, это важно.

Почти все записи содержали довольно обтекаемую формулировку, Винсенту, по сути, даже не ставили конкретный диагноз, но и лечить не лечили. Только обещали и заставляли надеяться.

Выдохнул – шумно, буквально с приглушенным стоном, и ответил:

– Раздражение и злость. Вот когда я чувствую ее влияние.

Эмоции схожие с теми, что испытывает сама заточенная магия. И еще боль, от того, что владелец когда-то заточил ее в искусственной оболочке ловушки.

– Она пытается управлять тобой? Подчиняет? Подталкивает на какие-то действия, на которые ты сам никогда не решился бы?

– Не совсем так, – Винсент обернулся, и прервал этот разговор, – давай я оденусь и мы продолжим?

Согласно кивнула, и пока он вышел, попыталась еще раз прокрутить в голове все его ответы. В идеале стоило бы взять блокнот и все записывать, но мне казалось, что так будет хуже. Сейчас у меня получается смотреть на мужчину и подмечать каждое изменение в его поведении, даже самое незначительное – будь то напряженная спина или дерганные движения.

– Она скорее усиливает мои собственные эмоции в этот момент, – он вернулся, на ходу застегивая рубашку.

– Хорошо, – кивнула, обдумывая следующий вопрос.

Винс в это время остановился рядом со мной.

– Скажи, – нахмурилась сильнее, пытаясь сложить все услышанное в одну картину, – магия на протяжении всего этого времени, не испытывала что-то ... м-м-м... другое? Удовольствие? Или, может быть, радость?

Это мало вероятно, но... Что если и Винсент может влиять на нее, а не только наоборот? Тогда есть мизерный шанс на замещение...

– Дели, может быть достаточно на сегодня?

– Нет, – упрямо качнула головой. – Ответь на этот вопрос, и я отстану от тебя!

Да, по части упрямства я ему уступать не намерена.

Мужчина усмехнулся, открыто и светло, словно и не хмурил брови несколько секунд назад.

– Так и быть – уговорила, – сдался. – Такое случилось только однажды, – проговорил медленно, смотря мне в глаза, – когда я впервые поцеловал тебя.

Глава 25

Откровение Винсента потрясло меня куда больше, чем я думала. И я бы осмелилась, несмотря на смущение, продолжить допрос, но Райт напомнил о моем обещании, завершить на этом вечер вопросов.

Пришлось согласиться, и отступить. Да и над полученной информацией стоит поразмыслить и разложить в голове все по полочкам. На этом мы решили расстаться, правда, Винс взял с меня обещание – сегодня ночью лечь спать, а не ползать по полу над листами.

И отмахнуться от его настойчивости, как вышло с доктором Аттэ, у меня не получилось. Пришлось клясться, что лягу в кровать без четверти девять. В детское время.

А когда осталась одна, даже обрадовалась данной клятве – за эти дни я, действительно, вымоталась настолько, что сил хватило только на подготовку к практическому занятию с пятым курсом, которое завтра стоит по плану в городской лечебнице.

Вспомнила про ректора и понадеялась на то, что ему удастся договориться с главным целителем и ребята получат дополнительные часы практики.

Что же, хороший полноценный сон сказался положительно – утром я чувствовала себя отдохнувшей и полной сил для новых свершений.

А вот студенты встретили меня сонными лицами и не очень радостным желанием идти куда-то в такую рань по морозной улице и скрипучему снегу.

– Боюсь, от таких кислых мин все пациенты разбегутся, – подшутила над ними, выходя за пределы академии.

– И пусть, тогда мы вернемся и завалимся спать, – буркнул кто-то из ребят.

– О, это вряд ли, я найду вам занятие и в академии, не сомневайтесь.

Слаженный стон и тихие смешки немного разогнали сонную атмосферу, и дальнейший путь мы проделали в приподнятом настроении. А в городской лечебнице староста курса подсказала мне к кому подойти, чтобы отметиться и узнать, что сегодня можно поручить студентам.

Старшая целительница встретила меня улыбкой и беспрестанным щебетанием. Уже через пару минут не знала, смеяться мне или плакать – я просто не успевала за ее вопросами. Впрочем, ответы ей не требовались, с этой ролью она прекрасно справлялась и сама. Спросила и тут же ответила, перечисляя возможные варианты.

Было забавно, но, несмотря на это, женщина оказалась мастером своего дела. Ей за доли секунды удалось настроить студентов на рабочий лад строгим выговором. У меня бы так не вышло, честное слово.

– Профессор Хрит надолго уехала в столицу? – когда каждому студенту было дано задание, леди Лэйна повела меня в сестринскую, чтобы угостить чаем.

Я усердно отказывалась от этой чести, желая проследить за ребятами, но меня и слушать никто не стал. Пришлось вымученно улыбнуться и согласиться.

Сам вопрос меня удивил, впрочем, я тут же догадалась что к чему – вряд ли для такого маленького городка отъезд девушки в столицу остался незамеченным. Монтайн живет слухами и сплетнями.

Но воспоминание о том, что Тиана пропала, заставило нахмуриться и напряженно отмахнуться:

– Не думаю, что надолго. Скоро вернется.

И мне очень хотелось этому верить. Лэйна посмотрела на меня, словно пыталась по глазам прочесть то, о чем я промолчала. А потом быстро перевела тему.

– И как вам у нас – нравится? Наверное, скучно тут после столицы?

Тяжелый вздох сдержать не удалось. И почему им всем столица видится, как вечная ярмарка с ее безудержным весельем и шумными представлениями? Столица, помимо всех благ, которые приписывают ей жители из глубинки, имеет такое количество минусов, что вот так сразу и не перечесть!

– Нравится, – улыбнулась, сразу же вспомнив о тех людях, кто стали мне близкими и даже родными. – Я думаю, что ни одна столица мира не сможет похвастаться тишиной и спокойствием Монтайна.

Стоит ли говорит, что целительница зарделась от моих слов, будто я сделала комплимент ей лично, а не северному городку, затерянному между горными вершинами? Не стоит. И так понятно, что сказанное женщине понравилось.

После этого допрос окончился – Лэйна принялась расхваливать местные красоты. Особенно зиму, отчего мне тут же вспомнился доктор Аттэ. И отпустила она меня только спустя полчаса, когда я напомнила, что хотела бы посмотреть на то, как ребята проходят практику.

Как я и думала – студенты лениво шатались по больнице за целительницами, к которым их приставили в качестве помощников, делая вид, что трудятся не покладая рук.

– Тэя, – окликнула одну из девушек, подойдя к ней совсем близко. Студентка рисовала в своей папке какие-то художественные закорючки. – Интересно? – я кивнула на исчерченный лист и недовольно поджала губы.

Не удивительно, что практические занятия уходят в пустую. Они же здесь не делают ничего!

– Не интересно, – буркнула девушка. – Но нам больше ничего не доверяют, все целительницы только и гоняют нас на манер «подай, принеси». Ничего стоящего делать не доверяют.

Достойная причина для того, чтобы заниматься всякой ерундой. Кому в лечебнице хочется возиться со студентами, тем более с теми, которые только и умеют, что подавать, да приносить? Никому.

– А вы пробовали проявить хоть какой-то интерес к происходящему здесь?

Я злилась. Неужели они думают, что целительницы должны бегать за ними и вручать ответственные задания? За нами в столице бегали лишь тогда, когда в числе сопровождающих приходили именитые профессора. Но это случалось настолько редко, что в основном нам самим приходилось носиться по лечебнице и буквально зубами вырывать для себя задания. Любые. Лишь бы была практика.

А целители, видя рвение и исполнительность, больше доверяли серьезных дел. Что, собственно, нам и было нужно.

– Пробовали, – совсем тихо проблеяла девушка, но ее голос прозвучал так неуверенно, что я лишний раз убедилась – ничего они не пробовали. Только и рады тому, что их особо не трогают. Лишний повод прогулять лекции.

– Ясно, – бросила глухо. – Пошли.

Пришлось собирать праздно шатающихся студентов по всем трем этажам. А потом устраивать им выговор, с пояснениями и яркими примерами. И только после этого пойти к Лэйне и выпросить для этих лоботрясов что-то стоящее. Например, поприсутствовать при обходе больных.

Целительница, пряча улыбку в уголках губ, с удовольствием согласилась, и уже через несколько минут мы дружной толпой пошли по палатам – тревожить сонное спокойствие пациентов.


Три часа практики пролетели незаметно, но плодотворно. Ребята оживленно обсуждали все произошедшее, и выдвигали альтернативные методы лечения. Точнее, какое бы лечение назначили они, будь на месте целителей.

Я их не останавливала. Внимательно слушала и анализировала знания. Те, которые они могли применить на практике. Ведь одно дело вызубрить тему, а другое – вспомнить в решающий момент какой способ нужно использовать в конкретном случае.

И услышанное мне нравилось. Возможно, Тиану нельзя назвать лучшим профессором по целительству, но, определенно, и худшей она тоже не была. Ей пришлось работать с теми знаниями, которые девушка получила от матери. А какими они были, это очень сложный вопрос.

Еще и слова ректора не выходили из головы... Будь у девушки выбор, пошла ли она преподавать в академию? Или уехала бы в столицу и выбрала то, что пришлось по душе? Не знаю...

В какой-то момент, я настолько погрузилась в свои мысли, что отстала от группы студентов. Нахмурилась, тряхнула головой и хотела ускорить шаг, как увидела знакомое лицо. Слишком знакомое, чтобы пройти мимо.

– Тэя, – окликнула старосту курса. – Проследи, чтобы никто не прогулял следующую лекцию, я немного задержусь.

Студентка если и удивилась, то виду не подала и согласно кивнула в ответ. А я, дождавшись, когда они отойдут немного дальше, развернулась и пошла к зданию, за которым скрылась Мика.

Было очень интересно услышать от нее, почему она прогуливает лекции. Ведь насколько я помню, сегодня у третьего курса никто не объявлял внеплановый выходной.

Девушка стояла у стены, кутаясь в коротенькое пальто с богатым меховым воротником. Она казалась расстроенной, и в то же время недовольной. А еще мне подумалось, что студентка кого-то ждет.

– Мика? – окликнула ее. При виде меня девушка, ожидаемо поджала губы и вскинула подбородок.

– Чего вам? – даже не стараясь быть приветливой, бросила грубо.

– Светлого дня, – оставила без ответа ее злобную реплику. – Что ты здесь делаешь?

Судя по тому, что студентка растянула губы в ехидной усмешке, ничего хорошего я сейчас от нее не услышу.

– Чего. Вам. Надо? – цедя слова, буквально выплюнула она.

Вот как с ней можно спокойно разговаривать? Она же как дикая кошка – только шипит и «когти» выпускает.

– Мика, послушай, – начала примиряюще. Не хочется мне выяснять отношения с девчонкой, да и враждовать – тоже. – У тебя сейчас лекция, я точно знаю, так почему ты не в академии?

Может быть, это не мое дело. Но спросить об этом я была просто обязана.

– А вам-то какая разница? – она вновь усмехнулась, возвращая своему лицу надменное выражение. – Хочу хожу на лекции, хочу – не хожу. Вас это никак не касается.

Я готова была с ней поспорить в этом вопросе:

– Не думаю, что это так.

Девушка неожиданно подалась вперед и застыла буквально в одном шаге от меня.

– Вам и не нужно думать. Не лезьте не в свое дело. Ясно? – и прежде, чем я успела сказать хоть что-то , обогнула меня и быстро скрылась за поворотом.

Когда же эта бессмысленная вражда закончится?


В академию я вернулась чуть позже, чем планировала. После неприятного разговора какое-то время бродила по улицам, пытаясь восстановить внутреннее равновесие. Дни, когда по расписанию стоят практические занятия, не так загружены лекциями. И мне выдалась возможность немного развеяться.

Монтайн, действительно, приятный городок. Ухоженный, опрятный, и даже уютный, если так можно сказать. Но самое главное – тихий. Прохожие, которые встречались мне, хоть и бросали любопытные взгляды, но нарушать мое одиночество не спешили. Что несказанно радовало.

А вернувшись в академию, пообедала в столовой, и пошла на лекцию к первому курсу. Если быть откровенной, меня совсем перестали пугать студенты. Их выходки и перешептывания за спиной больше не задевали, да и отношение говорило само за себя.

Все же исцеление профессора Диам на глазах студентов изменило все. Это происшествие стало отправной точкой для них.

Но, не дойдя до аудитории, столкнулась с Винсентом. Притом в прямом смысле – я вновь задумалась и врезалась в него, отчего папка с планом лекций и моими небольшими пометками относительно первого курса, упала, а ее содержимое рассыпалось по полу.

– Ой, – пискнула тонко и опустилась на колени, чтобы собрать все.

Винс тут же присел рядом, помогая.

– Светлого дня, Дели, – в его голосе звучали смешливые нотки, и даже обращение по имени воспринималось, как что-то естественное.

Я оглянулась, проверяя, не услышит ли нас кто-то из студентов или преподавателей.

– Светлого, Винсент, – позволила себе улыбнуться. – Извини, я задумалась, – кивнула на листы.

– Я так и понял, – подал мне руку, помогая подняться, и вручая собранные бумаги, а потом сразу же перевел тему. – У меня для тебя новости.

Вопросительно вздернула брови, ожидая, что он скажет дальше.

– Завтра матушка ждет нас к обеду, – и пока я не успела возразить или отказаться, продолжил:

– Но перед этим я бы хотел пригласить тебя в одно место.

Судя по довольной улыбке и искристому взгляду, он только что... Пригласил меня на настоящее свидание? Неужели?

Удивительно, но именно в этот момент я почувствовала себя маленькой девочкой – глупой мечтательницей, которая только при упоминании слова «свидание», готова прыгать от счастья до самого потолка.

– Да, – ответила немного невпопад и запнулась, заливаясь румянцем. Кажется, свежий воздух повлиял на меня не очень благотворно – вот, глупею прямо на глазах.

– Да? – переспросил Винс, явно испытывая наслаждение от моего смущения. – На какой из вопросов ты ответила согласием?

Нет, что за человек? Неужели ему так нравится, когда цвет моего лица похож на переспелый помидор?

– На оба, – постаралась взять себя в руки и подавить внутреннюю дрожь.

– Отлично, – обрадовался мужчина, смеясь одними глазами. – Тогда будь готова к полудню, я зайду за тобой.

Потом пожелал хорошего дня и ушел, оставив меня в растерянности. Так, а куда же мы пойдем?

Две следующие лекции я то и дело мысленно возвращалась к этому вопросу, но ответа, естественно, найти мне так и не удалось. Как не удалось успокоиться и не кружить по комнате, после занятий, перебирая собственный гардероб.

Когда-то я подшучивала над девушками, что они к первому свиданию готовятся так, будто оно у них последнее. А сама... Сама точно так же перебирала вещи, перекладывала их с места на место, и находила тысячу причин, почему эта юбка смотрится не так, а свитер вовсе вышел из моды. В конце концов, остановилась на шерстяном платье и погрузилась с головой в разработки. Это все же лучше, чем сходить с ума от неизвестности и предвкушения.

И, ожидаемо, засиделась допоздна. Спохватилась, когда стрелки часов перешагнули за полночь. Пришлось в спешном порядке принимать душ и ложиться в кровать. А утро... Утро в очередной раз преподнесло сюрприз, отнюдь не приятный.


Громоподобный стук раздался, когда еще не было и восьми часов. В выходной день это было неслыханной ранью, по крайне мере, для меня – так точно.

Пришлось нехотя подниматься с кровати, натягивать на плечи халат и идти к двери. Я ожидала там увидеть кого угодно, да хоть бы профессора Проса, у которого вдруг закончилась мазь, но нет. На пороге стоял высокий мужчина в форме стражей.

Мне достался долгий пристальный взгляд и бесцветное:

– Вы – Аделия Лоусон?

Не понимая, что происходит, медленно кивнула.

– Я, светлого ут...

Договорить он мне не дал, огорошив вопросом:

– Где вы были вчера с одиннадцати часов утра до двух часов дня?

Вряд ли можно вот так сходу ответить на этот вопрос. Пытаясь припомнить прошлый день, нахмурилась:

– Гуляла по городу и потом вернулась в академию.

Он хотел сказать что-то еще, но я его опередила:

– Постойте, объясните мне, наконец, что происходит?

Мужчина кашлянул, брезгливо дернул губами и сказал то, о чем я и подумать не могла.

– Когда последний раз вы видели Микаэллу Мират? – вряд ли эти слова можно считать объяснением.

Но на этот вопрос я ответила с легкостью:

– Вчера, как раз встретила ее после практики в лечебнице.

Страж обернулся к кому-то, кто стоял за его плечом, и кивнул. Затем вновь обратился ко мне:

– Собирайтесь, вы пойдете с нами.

От гадкого предчувствия сжалось сердце, и я, схватившись за дверь, севшим голосом спросила:

– Что случилось с Микой?

Мужчина поколебался всего мгновение, которое показалось мне самой настоящей вечностью. А когда ответил, я пошатнулась, и едва не упала, с трудом устояв на ногах:

– Девушка найдена мертвой. Вы последняя, кто видел ее. 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

Железный фургон кренился из стороны в сторону. Казалось, еще мгновение и порывы ледяного ветра попросту опрокинут его на мостовую. Но он все катился и катился, упрямо следуя вперед.

Я сидела на узкой лавке и пыталась осмыслить сказанное стражем. Мика умерла? Как? Почему? Что произошло? Вопросы всплывали один за другим, но ответа, такого важного и необходимого, не находилось.

Мужчина, сейчас сидящий напротив меня, не обмолвился и словом о трагедии. А для меня эта новость стала именно трагедией, несмотря на то, что отношения у нас со студенткой так и не сложились.

– На выход, – короткий приказ, брошенный холодным скрипучим голосом, заставил вздрогнуть.

Из фургона я практически выпала – никто из стражников помочь мне выйти даже не попытался. Но это было не важным, все окружающее пространство казалось лишь фальшивой декорацией, чем-то блеклым и безжизненным, в то время как самое страшное уже зарождалось глубоко внутри.

«Почему? Почему я не настояла на том, чтобы она вернулась вместе со мной в академию?»

Иррациональное чувство вины ядом плескалось по венам, заставляло сильнее вдавливать ногти в ледяные ладони. А еще вздрагивать от каждого шага, что эхом раздавался, пока мы шли по пустующим коридорам управления.

– Присаживайтесь, – вновь короткий приказ, стоило нам зайти в небольшую комнату, где кроме стола у окна и пары стульев больше ничего не было.

По размерам ее вряд ли можно было бы назвать кабинетом – слишком маленькая, слишком темная. Скорее какая-то каморка для инвентаря.

Но вопреки моим ощущениям, это был именно кабинет, а когда я опустилась на стул, механически выполняя чужие приказы, появился и его хозяин. От стены отделился высокий статный мужчина, и я едва не вскрикнула от страха – всего мгновение назад его там не было, могу поклясться в этом.

Он молча сделал пару шагов и остановился, уперев руки в края столешницы. Цепкий холодный взгляд остановился на мне, и у меня внутри все свернулось от неизвестного пока еще страха.

– Значит это вы – приезжая выпускница?

Вопрос, лишенный смысла, но, тем не менее, я не рискнула промолчать в ответ:

– Да, – кивнула, подтверждая собственные слова, и решилась добавить: – Вы расскажите, что произошло с Микой?

Мужчина бесцветно улыбнулся, с таким же успехом можно сказать, что это не улыбка, а оскал дикого зверя, предвкушающего знатный пир.

– А вот вопросы здесь задавать буду я, – бросил, словно ударил наотмашь, и я сильнее вцепилась пальцами в ладони.

Наверняка останутся кровавые следы, но это меня в тот момент волновало меньше всего.

– И как, столь талантливую студентку целительского факультета занесло в наш провинциальный городок? – следующие слова заставили вздрогнуть и посмотреть в лицо мужчины.

Он знал ответ на вопрос – я видела это по вспыхнувшему взгляду, по подрагивающим уголкам губ, по трепещущим крыльям носа. Он просто играл со мной, как дикий кот с полевой мышью. И эта игра доставляла ему необъяснимое удовольствие.

Глубоко вздохнула, выпрямила плечи, чтобы обрести хотя бы каплю уверенности в себе и медленно проговорила:

– Позвольте узнать, с кем я разговариваю?

Да, я помню, что вопросы здесь задает он, но не стоит держать меня за глупышку.

Кривая усмешка расчертила его лицо:

– Старший страж-дознаватель, Дито Ринай, – представился, и замер, ожидая моей реакции.

Страж–дознаватель? Не следователь? То есть, меня привели сюда, как... Как подозреваемую?! Не как свидетельницу, которая последней видела погибшую, а как виновную в смерти Мики?!

– Вы... – просипела, разом почувствовав, как перехватило горло, но цепкий взгляд и предвкушение в его глазах заставили взять себя в руки:

– Меня в чем-то обвиняют?

Мне была необходима холодность и уверенность, но, увы, именно эти качества всегда обходили меня стороной.

– Вас? – наигранное удивление и очередная усмешка заставили вздрогнуть, что мужчина встретил удовлетворенным кивком. – Что вы, Аделия, – протянул издевательски, – мы с вами просто мило беседуем.

Мило и беседуем – никоим образом не относилось к этой ситуации, но на его ехидную усмешку мне осталось лишь сдавленно выдохнуть.

– Вы так и не ответили, почему оказались здесь, в Монтайне?

Выпрямилась, посмотрела прямо в его глаза и ответила то единственное, что могла себе позволить:

– Я оказалась здесь по распределению.

– Да-а-а? – протянул, округлив рот, потом поджал губы и задумчиво постучал себе по подбородку:

– Надо же, а я думал, это называется несколько иначе.

– Что именно? – уточнила холодно, зная, что он скажет дальше, приготовилась к этому удару.

– Ссылка, – пояснил с ехидством, будто пытался донести элементарные мысли до неразумного дитя, – да, это называется ссылкой, – помолчал и припечатал:

– За воровство.

Кто бы мог подумать, что жизнь раз за разом будет напоминать мне о том, что я не смогла побороться за честь своего имени, когда у меня была такая возможность? И что мне ни раз придется пожалеть о своей трусости.

– Хорошо, – кивнула, успев заметить, как в его глазах промелькнуло недоумение. – Пусть будет ссылка. Но какое это имеет отношение к тому, что произошло со студенткой академии?

– О, это, – мужчина оживился, недвусмысленно растирая белесые ладони одну об другую. – Это имеет самое прямое отношение. Поверьте.

Верить я ему была не намерена, о чем тут же хотела сказать, но в коридоре послышались неясные голоса и торопливые шаги, а следом в кабинет ворвался разъяренный... Винсент.

Таким я профессора не видела никогда – растрепанные волосы, горящие злобой глаза и плотно сжатые губы, словно он из последних сил сдерживался, чтобы не высказать всем окружающим, что он думает о них.

Стоило ему только появиться, как у меня внутри что-то треснуло, что-то очень хрупкое, заставив сердце гонять кровь по сосудам все быстрее и быстрее. Он пришел. Ко мне. Я больше не одна.

– Что здесь происходит? – прорычал Райт.

Именно прорычал, по-другому тембр его голоса сложно было бы охарактеризовать.

– Винсент? – на этот раз стражу не удалось замаскировать искреннее удивление.

– Дито, – передразнил его профессор.

– Что ты тут делаешь? – мужчина в форме сразу растерял устрашающее ехидство и почему-то показался мне каким-то жалким и беспомощным.

– Нет, – упрямо мотнул головой Винс, – это что ты тут творишь? На каком основании ты устроил допрос моей невесте?

Если быть откровенной, такого удивления, граничащего с парализующим шоком, я никогда в своей жизни не испытывала.

Невесте?

Попыталась встать, шагнуть к Винсу и задать один единственный вопрос – когда я успела стать его невестой, но тяжелый взгляд, брошенный вскользь, пригвоздил к месту.

– Невеста? – растерянно выдавил Дито, схватившись за ворот форменного камзола и судорожно расстегивая верхние пуговицы. – Я не знал.

Винс потер лоб рукой, и значительно спокойнее, бросил:

– А должен был знать, прежде чем строить из себя неподражаемого дознавателя.

Я же сидела и только переводила взгляд с одного мужчины на другого. Вот только... Почему мне все происходящее кажется каким-то неестественным? Словно я попала в слишком реальный сон и никак не могу проснуться, чтобы он, наконец, закончился.

– Винсент, это ты, зря, – попытался возразить страж, но вышло у него это откровенно плохо. Слишком задушено звучал голос, и в нем не чувствовалось и капли силы.

– Не зря, Дито, – отрезал профессор, отворачиваясь от него. – Пойдем, Аделия, – это он уже сказал мне.

С трудом поднялась на ноги, к слову, они держали меня плохо, то и дело норовили ослабеть и усадить меня обратно на стул. Один шаг, другой, пока я, наконец-то, не оказалась рядом с Винсентом, и он не обхватил меня крепкой рукой за талию.

– Как? Куда? – спохватился мужчина, но профессор даже не взглянул на него, только бросил через плечо:

– Присылай официальную бумагу, тогда, возможно, у тебя получиться побеседовать с Аделией, – на слове «побеседовать», он сделал особый акцент.

Из кабинета, под изумленные взгляды двух стражником, мы вышли в полной тишине. Так же тихо прошли по коридору. И только у двери, что вела на улицу, где все так же завывал холодный ветер, Винсент остановился. Снял с себя шарф, старательно укутал им мою шею, и подтолкнул к выходу.

Хорошо, что он так и не убрал руку с моей талии, мне все казалось, что я непременно упаду, если останусь без его поддержки.

Только в карете, которая ждала нас у ступеней, я посмотрела ему в глаза и тихо спросила:

– Невеста?

Винсент шумно выдохнул, отвернулся к небольшому окну, и устало произнес:

– Это лучшее, что я смог придумать.

Лучшее и придумать – болью отозвались в сердце. Но я не подала виду, словно так и было задумано с самого начала.

– Все плохо?

Профессор не стал лукавить:

– Шайр Мират, отец Мики, почему-то решил, что его дочь убила именно ты.

Я не сразу нашлась, что ответить. Лишь несколько минут, показавшиеся вечностью, проталкивала в легкие воздух, отсчитывая удары собственного сердца. Чтобы дать себе отсрочку, чтобы собраться с мыслями. Впрочем, мысли были не намерены собираться, наоборот, разбегались кто куда.

Наконец, когда молчание и пытливый взгляд Винсента вывели меня из оцепенения, я попыталась выразить словами свое возмущение:

– Что значит «решил»?

Может быть, это не тот вопрос, который стоило бы задать. И вообще, не то, о чем нужно говорить, но меня почему-то озаботила именно эта проблема. Разве наши доблестные стражи, для начала, не расследуют преступление, только потом выдвигая обвинения? Почему в данном случае цепочка причинно-следственных связей перевернулась с ног на голову?

– Решил, – с нажимом повторил Винс. – В этом городе его слово значит куда больше, чем какие-то там доказательства.

Последнее профессор буквально выплюнул, да к тому же завершил шумным вздохом и таким же выдохом, словно пытался удержать рвущиеся наружу фразы, более крепкие и менее приличные, чем то, что только что сказал.

– Но почему? – всплеснула руками, будто это поможет разорвать паутину глупости, что укутала меня в надежный кокон.

– Почему его слово закон? Или почему он решил обвинить тебя? – все же уточнил Винс, разом выбивая из меня зародившееся возмущение.

– Второе, – бросила отчего-то устало, почувствовав, как в уголках глаз собирается обжигающая влага.

Мне не хотелось плакать – только не сейчас, но организм под натиском стресса решил по-другому. В точности, как отец Мики: вынес мне приговор, не дожидаясь мало–мальских оправданий.

– Потому что... – начал было Райт, впрочем, договорить у него не получилось. Я прервала его первым тихим всхлипом, тут же переродившийся в самую настоящую истерику.

Закрыла лицо руками, пытаясь заглушить рыдания, только вышло это очень плохо.

– Аделия... – с упреком, или мне так только показалось, произнес Винсент и одним легким движением переместил меня с сиденья к себе на колени.

Я прильнула к нему всем телом, пытаясь впитать хотя бы каплю уверенности. Но у меня выходило это откровенно плохо. То ли Винсент растерял всю уверенность, то ли мне просто не суждено было ею обзавестись.

Рыдания с громкими подвываниями, что меня вовсе не красили, длились долго, целую вечность, как мне показалось. А потом я стала говорить, но и это выходило плохо.

– Я... – пыталась объяснить между всхлипами. – Видела ее. Должна... была настоять. Вернуть. Тогда...

– Снова, – устало пробормотал в макушку, не дав завершить покаянную речь, – ты снова пытаешься взять вину на себя.

– Но я... – вновь всхлипнула, правда теперь уже гораздо тише. – Была там. Я могла...

– Не могла, – сказал, как отрезал. – Ты не могла предугадать, что взбалмошная, избалованная девчонка нарвется на какого-то психа. И уж тем более ты не могла бы заставить ее вернуться в академию. Мика всегда считала, что может делать все, что ей заблагорассудиться.

Нет, его доводы были разумными, правильными, а мои глупыми и ничтожными, но сердце ныло от мысли, что ее больше нет – той ветреной и острой на язык девочки, у которой еще вся жизнь впереди, чтобы научиться человечности. Была впереди... Теперь ни она, ни я ничего не можем исправить.

– Посмотри на меня, – попросил Винс, осторожно касаясь лица кончиками пальцев.

Я вздрогнула, всхлипнула, кажется, не в последний раз, и с трудом отпрянула от него, смотря в потемневшие глаза.

– Ты. Не. Виновата, – повторил медленно, по слогам, лишь бы донести до меня смысл сказанного.

– Хорошо, – согласилась шепотом, и прикусила губу, чтобы вновь не расплакаться.

– А со всем остальным мы разберемся, – добавил тише, приблизившись к моим губам настолько, что я почувствовала его дыхание кожей. – Можно? – зачем-то уточнил, а вот моего ответа дожидаться не стал – поцеловал.

У этого поцелуя был привкус слез, и горечи, но я бы ни за что на свете не прервала его только потому, что целовал меня Винсент. Мужчина, рядом с которым я чувствовала себя защищенной.


Карета остановилась, заставив нас отпрянуть друг от друга.

– Приехали, – пояснил Винс севшим голосом.

Я же только и смогла промычать что-то нечленораздельное в ответ. По телу, несмотря на завывающий ветер за пределами маленького мира, что мы сейчас делили на двоих, блуждали обжигающие огни.

Как же просто рядом с Райтом забыть обо всем. Как просто рядом с ним поверить, что все действительно будет хорошо.

– Эй? – Винс приподнял мое лицо за подбородок. – Мы со всем разберемся, обещаю.

– Я верю, – призналась тихо, и попыталась улыбнуться. Видимо, на этот раз у меня получилось быть убедительной, потому что мужчина перестал хмуриться.

– Пойдем, отец уже ждет нас.

– Отец? – переспросила

– Да, – Райт слегка поморщился, помогая мне встать на ноги. – Нам нужно посоветоваться с ним, как лучше поступить дальше.

Разумно.

– Хорошо, – вновь согласилась.

Стоило выйти из кареты, как меня тут же вновь крепко прижали к себе. Винсент обнял за талию, и, склонившись к уху, тихо прошептал:

– Я не хочу, чтобы ты упала.

То ли я, действительно, так плохо выглядела, то ли... Ему просто нравится обнимать меня? Второе предположение было очень смелым и будоражащим одновременно. Но как бы там ни было, я даже и не думала возражать, лишь молча кивнула в ответ, принимая его объяснение.

Матушка Винса встретила нас еще на пороге. Женщина сама открыла дверь, пропустила нас вперед, скользнув при этом внимательным взглядом по руке сына, покоившейся на моей талии. В ее встревоженных глазах вспыхнуло облегчение, или мне только показалось?

– Дорогая моя, – Анита с сожалением покачала головой, – не переживай, мы тебя в обиду не дадим.

Простые слова, бесхитростные, но от них колючий ком подкатил к самому горлу и в носу защипало. Давно ли хоть кто-то был готов стоять за меня до самого конца? Пожалуй, после смерти бабушки я стала сама по себе, и у меня осталась лишь я. А здесь...

– Спасибо, – выдавила с трудом, не зная, что еще сказать.

Виска коснулись горячие губы Винса и я вздрогнула от смущения, вдруг разом осознав, что позволяю ему обнимать себя, и, какой кошмар, даже целовать.

Анита, будто ничего не заметив, засуетилась:

– Так, снимайте пальто, и пойдемте, отец уже ждет.

К нам тут же подбежала какая-то молоденькая девушка и приняла из наших рук одежду. Потом мы прошли по коридору до самого конца и оказались в кабинете.

– Сын, – коротко поприветствовал Винса Райт-старший, а мне досталась ободряющая улыбка. – Я тут успел кое-что узнать.

И как только мы опустились на небольшой кожаный диван у стены (профессор, так и не убрал руку с моей талии, да и вообще, кажется, никуда от себя отпускать не намеревался), мужчина заговорил. В его голосе были слышны отголоски плохо сдерживаемой злости.

– Стражи уцепились за показания старины Римса. Мол, он видел, как Аделия общалась с Микой неподалеку от лечебницы.

Кто такой «старина Римс», уточнять не стала. В сущности, сейчас это не имело для меня никакого значения. Ведь я действительно разговаривала с девушкой. Только при чем тут наша беседа и убийство – понять я не в силах.

– И? – поторопил Винс.

– И, – недовольно передразнил его отец, – они уцепились за это. Тут же нашлись доброжелатели, которые донесли доблестной страже о натянутых отношениях между профессором Лоусон и дочкой главы города, что, сами понимаете, просто невероятные улики!

На последнем слове он не выдержал, сорвался, и цветасто выругался себе под нас, на что тут же отреагировала вошедшая в кабинет Анита:

– Леон! – осуждающе вскрикнула и посмотрела на меня. – Прости, детка, он просто нервничает.

Я лишь слабо улыбнулась и покачала головой:

– Все хорошо. Я... понимаю.

Я действительно понимала. Как? Как можно связать убийство Мики и наши с ней «натянутые отношения»? Ведь не думают же стражи, что я брошусь сживать со свету девчонку только за то, что нам не удалось поладить? Это же глупость...

– И это все? – голос Винса оставался спокойным, только рука напряглась, притягивая меня к нему ближе.

– Представь себе, – отмахнулся Райт-старший. – Эти остолопы ухватились за первый же вариант, желая угодить главе. А тот просто уверен, что Аделия и есть вселенское зло. Уж не знаю, что именно Мика рассказывала им об академии, но, по всей видимости, ты, дорогая, занимала там отнюдь не последнюю роль. Роль злодейки.

Хмыкнула себе под нос, устало растирая лицо.

– Они даже не ищут больше никого? – отозвалась тихо, ни на кого не глядя. Впрочем, еще до того, как прозвучал ответ, я знала, что мне скажут.

Не ищут. Да и зачем? Нужно же скорее закрыть дело и ублажить главу. Остальное – не важно. Не важно то, что настоящий убийца останется на свободе, и то, что место за решеткой займет невиновный человек.

Да, себя мне было жалко. Не так, как Мику, потому что вот она я, жива, а девушка... Ей уже ничего не поможет.

– Не ищут, – подтвердил мои догадки Леон. – Городок у нас маленький, все друг друга знают. Людей со стороны приносит редко, и то это происходит в летнее время. Сейчас же, когда перевал закрыт...

Он не договори. Мол, ты и сама должна понимать, что единственная чужачка в Монтайне и на кого, как ни на тебя, стоит повесить это убийство.

– Тогда почему я здесь?

Спросила, сама не зная, что хочу услышать. Что мне придется вернуться в управление? Или что они тайком вывезут меня из Монтайна?

– Как это почему? – даже крякнул от неожиданности Райт-старший, а Винс вновь коснулся губами виска. – Потому что ты невиновна.

Многообещающе, но...

– Дели, даже думать не смей, что ты туда вернешься, – Винс будто прочитал мои мысли. – У нас достаточно связей, чтобы заставить стражей напрячь извилины, а не искать легкие пути.

– Но глава города... – начала было, но профессор перебил меня.

– Глава города убитый горем мужчина, и в таком состоянии, не мудрено, что он решил совершить самосуд. Без суда и следствия, точнее с подобием всего перечисленного.

Помолчал и добавил:

– Я же сказал, что никому тебя не отдам.

Эти слова заставили меня вскинуть голову и посмотреть на Винса. При этом чувствуя, как по щекам разливается румянец смущения, обжигая кожу.

Потом мельком взглянула на лицо Аниты. Женщина с таким умилением рассматривала нас, что, кажется, цветом я стала похожа на сваренную свеклу.

– Дети, что мы все о бедах и проблемах? Пойдемте к столу, а потом продолжим рассуждать о дальнейших действиях, – матушка Винса очень быстро вывернула разговор в нужное русло. Правда, нужное только мне. Потому что я вдруг испугалась, что вовсе сгорю заживо от смущения.

На этот раз Винс отпустил меня, подтолкнул к выходу со словами:

– Вы идите, мы с отцом сейчас подойдем.

Я же чувствуя себя неловко, вышла из кабинета вслед за Анитой. Женщина не умолкала, то и дело расхваливая приготовленные блюда и сетуя, что в это время года невозможно найти криблисов. А ведь их повар готовит из них невероятно вкусные пироги.

– Криблисы? – наконец очнулась, стряхивая с себя растерянность и неловкость.

– Да, – кивнула госпожа Райт, и, словно обрадовавшись моему вопросы принялась увлеченно рассказывать, – это наши местные ягоды. Растут высокого в горах, и, привереды такие, не приживаются нигде. Только в тех местах, которые выбрали сами. Знаешь, Дэли, сколько раз я пыталась вырастить их у себя в теплицах? – она всплеснула руками. – Я уже со счету сбилась, честное слово. И такие им условия создавала, и эдакие. Но нет, только всходит росток и тут же умирает.

Надо же, я действительно впервые слышу о таких растениях. Большая часть флоры легко приживалась на новых местах, а какие сопротивлялись, им помогали магией. К примеру, в столичной академии в теплицах росли все возможные цветы и травы, необходимые для целительства. Для каких-то строили отдельные ангары, какие-то выращивали в импровизированных пещерах, ради каких-то строили искусственные водоемы и сооружали целые горные цепи. Словом, для каждого растения находилось свое комфортное место. Правда, занимались этим специально обученные люди, чьи способности благоприятно влияли на природу.

– А магия? – спросила, вдруг Анита упустила этот факт.

Женщина махнула на высокое кресло у самого стола, приглашая меня сесть в него, и расстроенно произнесла:

– Магией я тоже пробовала, и ничего, – горестно вздохнула, а потом подалась чуть вперед, схватив мою ладонь в свои руки. – Аделия, может быть, ты посмотришь, что я делаю не так?

– Можно, – медленно кивнула, – но я не уверена, что у меня получится вам помочь. Я, честно говоря, никогда не занималась этим...

Женщина добродушно рассмеялась:

– Милая, все когда-то бывает впервые, – отошла от меня и уселась в кресло напротив. – К тому же, поверь мне, ради этих ягод стоит попытаться.

Что ж, охотно верю. Раз Анита так красочно расписывает пироги из этих загадочных криблисов, то почему бы не попытаться помочь.

Но на этом наш разговор пришлось прервать – вернулись Винс с отцом. Профессор сразу сел рядом со мной, отчего дышать стало значительно легче, а Леон прошел к застекленному бару и вытащил из него пузатую бутыль с янтарной жидкостью.

– Дорогой, – начала было возмущенно Анита, но мужчина перебил ее:

– Нам всем нужно немного расслабиться, – с этими словами он плеснул в прозрачный граненый стакан совсем немного и подошел ко мне. – Держи, милая, выпей, как лекарство.

От удивления едва ли ни поперхнулась:

– Нет-нет, не стоит, – пролепетала, вновь сгорая от смущения, только Райта-старшего тут же поддержали и неожиданно передумавшая Анита и Винс.

Пришлось согласиться и проглотить эту гадость. В самом деле, как мужчины пьют это? Это же... отвратительно! Такое ощущение, что по горлу сгусток огня прокатился, опаляя все внутренности разом. Я закашлялась, почувствовала, как на глазах выступили слезы, и с трудом втянула в себя воздух.

– Сейчас все пройдет, – успокаивающе произнес Винс, поглаживая меня по спине. – И станет легче.

Я была с ним не согласна, но... Как только запила этот напиток прохладным ягодным морсом, сразу же почувствовала себя легче. Напряжение, камнем давившее на плечи медленно истончалось, пока вовсе не пропало, а на смену ему пришла воздушная легкость.

Обед прошел в прекрасном расположении духа. Я улыбалась, даже посмеивалась над забавными россказнями Леона и краснела от внимательных взглядов Винсента. Слишком... обжигающими они были, точно виски, (так оказывается зовется эта гадость), что я проглотила совсем недавно.

Только когда подали чай, Райт-старший вновь вернулся к неприятному разговору:

– Я думаю, Аделии стоит вернуться в Академию, чтобы у стражей не появилось повода думать, будто мы скрываем девушку. А как только придет официальная бумага и тебя, дорогая, вызовут на допрос, – он подмигнул мне и ободряюще улыбнулся, – мы найдем, чем утереть им нос. Я отправил весточку одному своему другу в столицу, его помощь нам совсем не помешает.

Мне ничего не оставалось делать, как только кивать в знак согласия. Впрочем, каждый совет Леона был правильным. Без помощи их семьи я бы...

Тряхнула головой, выпроваживая из мыслей ненужный страх. Вот Винс, рядом, и он обещал, что никому не позволит обидеть меня. А ему я верю.

Но моя вера оказалась не такой уж несокрушимой. Стоило нам выйти из кареты и оказаться у ворот Академии, как страх вернулся. Набросился на меня, словно изголодавшийся зверь и вцепился отравляющими клыками.

– Дели, все будет хорошо, – в который раз повторил Винс, увлекая меня за собой. И мне хотелось отчаянно верить ему, но... Предчувствие не обманешь.

Учебный день в академии подошел к концу, и мы попали, можно сказать, в самый водоворот. Студенты уже обо всем знали, я видела это по взглядам, по разочарованным лицам, по презрительным усмешкам. По каждому жесту и шепоту.

– Пойдем, – мужчина подтолкнул меня к жилому корпусу. Я чувствовала спиной, как все смотрят на нас. Смотрят и осуждают. И пусть я была не виновата, пусть знала, что ничего не делала, мне... Стало тошно.

У своей комнаты, как только пришло время расставаться с такими надежными объятьями Винсента, я не смогла отпустить его. Схватила за руку и жалобно пробормотала:

– Не уходи, пожалуйста.

Не ушел. Шагнул в комнату вслед за мной и замер напротив меня. Протянул руку и ласково коснулся щеки:

– Я знаю, тебе страшно...

– Безумно, – вырвалось шепотом.

– Но я рядом и не брошу тебя, – шагнул вперед, оказываясь совсем близко.

– Я верю, – на этот голос все же дрогнул.

– И я тебя сейчас поцелую, – зачем-то оповестил меня и улыбнулся, но моих губ он не успел коснуться. В дверь забарабанили с такой силой, что она лишь чудом не слетела с петель.

– Открывайте, профессор, – задыхаясь, прокричал господин ректор, – открывайте немедленно.

А ведь предчувствие меня не обмануло...

Винс сам открыл дверь и впустил запыхавшегося мужчину. Тот быстрым взглядом оглядел Райта, потом посмотрел на меня, и произнес:

– Вы... – вздох, – вы отстранены от преподавательской деятельности, дорогуша, – последнее обращение было буквально пропитано ядом. – И на время разбирательства, – сиплый выдох, – вам лучше пожить где-нибудь за пределами академии.

Все это он произнес торопливо, будто боялся, что забудет слова, или растеряет смелость.

А я... у меня вновь ушла из-под ног земля.

Даже не глядя на Винса, пролепетала:

– Но мне некуда идти, и...

Договорить мне не дали, ректор скривил губы и бросил:

– А это уже не мои заботы, дорогуша, мне тут и так проблем хватает.

Открыла рот, чтобы сказать... Что? Не знаю. Хоть что-то, лишь бы не молчать, лишь бы сделать хоть что-то. На помощь пришел Винсент:

– Господин ректор, вы не имеете права...

Впрочем, магистр Стилл и не подумал выслушать его:

– О, нет, дорогой профессор, ваше заступничество ничего не изменит, – ткнул пальцем в грудь Райта, потом развернулся и вышел за дверь, бросив на ходу, – у вас час, чтобы забрать свои вещи.

Я подалась вперед, пытаясь его остановить, но Винс придержал меня за руку:

– Не надо, – покачал головой, а у самого в глазах полыхнуло пламя злости.

Я понимала, что выгляжу жалко, но что еще мне делать? Куда идти?

– Давай помогу собраться, – продолжил он, отгораживая меня от двери, а потом вовсе захлопывая ее ногой.

– Винс, ты разве не понимаешь? – подняла на него взгляд. – Мне некуда идти!

Какая разница – соберу я вещи или нет?

Мужчина тяжело вздохнул, прикрыл глаза, и спустя, кажется, целую вечность укоризненно произнес:

– Ты в самом деле думаешь, что я позволю вышвырнуть тебя на улицу?

Моргнула, еще раз, не до конца понимая, что он мне говорит. Только спустя целую бездну времени, отошла и опустилась на стул.

– Винсент, ты и так сделал для меня слишком много, – начала тихо. Нет, я сейчас нахожусь не в той ситуации, чтобы взять и отказаться от помощи Райта. Но и принять ее...

– Брось, Дели, – он прошел по комнате, остановился у окна и провел пятерней по и без того взъерошенным волосам. – Мне казалось, что мы уже закрыли эту тему.

– Какую?

– Ту, где ты усиленно отказываешься о моей помощи и пытаешься сама решить все проблемы.

– Я не отказываюсь, – возмутилась, хотя возмущением это усталое лепетание вряд ли можно назвать. – Просто...

– Что просто? – Винс так резко развернулся и оказался рядом со мной, что я от неожиданности судорожно втянула воздух.

– Просто я уже и так камнем вешу на твоей шее, а тут еще и это, – кивнула на дверь, за которой давным-давно скрылся ректор.

Он поднял глаза к потолку и криво улыбнулся:

– Уж кем-кем, а камнем я тебя не считаю.

Я промолчала, опустив взгляд и рассматривая складки на подоле платья.

– Дели, – мужчина заставил посмотреть на него. – Мой дом в твоем распоряжении.

Возможно, он не имел в виду ничего такого, но я почувствовала, что против воли заливаюсь румянцем смущения. Ведь его слова можно истолковать совсем иначе.

Он сам понял, что сказал что-то не то, и попытался это исправить:

– Я не в том смысле, то есть... – он замялся, поднялся на ноги и отошел на несколько шагов. – Дели, я практически не живу дома, ты же знаешь. Так что в особняке тебя никто не побеспокоит. Можешь быть уверена.

– Это неудобно, – еще раз попыталась образумить его.

– Неудобно, – беззлобно хмыкнул. – Давай так, забудем на время о неудобстве и попытаемся выпутаться из передряги, в которую тебя так услужливо впихнули наши доблестные стражи?

Я колебалась всего мгновение. А потом... Потом мысленно махнула рукой на бесконечные «но», и кивнула:

– Хорошо.

Правда, неудобство и мысль, что я втянула Винса в эту самую передрягу вслед за собой, никуда так и не исчезли. Напротив, лишь прочнее укоренились в моей голове.


Собрать вещи оказалось не такой уж легкой задачей. Несмотря на то, что я вполне заслуженно считала свои пожитки скромными, откуда-то набралось сверх привычных пары чемоданов, еще три. Последние мне одолжил Винсент.

– Все? – как мне показалось, с опаской уточнил Райт. Я бы непременно улыбнулась в ответ на его испуг, но настроение было совершенно неподходящим для этого.

Потому лишь бросила тихо, с тоской скользя взглядом по опустевшей комнате.

– Да.

Без штор на окне квартирка вмиг превратилась из уютной, в холодный аквариум, где негде спрятаться от чужих любопытных глаз.

– Пойдем, – мужчина подтолкнул меня к двери, потом к выходу из преподавательского корпуса, а оттуда по скользкой тропинке к воротам академии. За ними нас уже ждала карета, но уточнять, когда именно Винс успел связаться с возницей, не стала.

– Все будет хорошо, – кажется, в тысячный раз произнес Райт, когда я застыла в дверях кареты и оглянулась на притихшие здания учебного заведения.

– Конечно, – согласилась, впрочем, ни капли не веря его словам.

Нет, конечно же, хотелось, чтобы в моей жизни, наконец-то, закончилась черная полоса и на смену всем невзгодам пришли мир и покой, вот только... Уныние по-хозяйски приобнимало меня за плечи, не позволяя окрепнуть надежде на доброе будущее.

До дома Винсента мы добрались в тишине. А там, стоило переступить порог, все вдруг переменилось. Блеклый мир заиграл яркими красками.

В прошлое мое посещение, коридоры особняка тонули в темноте, а стены дышали молчанием. Одинокий дом, словно нелюдимый господин, не торопился радовать случайно забредших путников гостеприимством. А сейчас...

Светильники полыхали теплыми огнями, навсегда прогнав мрачность и пустоту, с кухни доносились приглушенные голоса и в воздухе витали ароматы готовящихся блюд и выпечки. Торопливые шаги где-то на втором этаже. Треск поленьев и искрящееся тепло.

– Что... – заговорила, с трудом подбирая слова. Впрочем, закончить мне все равно не дали.

– Добро пожаловать, – Винс даже не пытался скрыть довольную улыбку и всполохи радости во взгляде.

– Когда ты успел? – только и сказала, позволяя ему снять с меня пальто.

– Пусть это останется моим секретом, – подмигнул и жестом пригласил следовать за ним.

Я же только и успевала смотреть по сторонам, заново знакомясь с домом. Оказывается, в прошлый раз я очень многое упустила из виду. К примеру, вот эту лепнину на потолке, и кованые ножки подсвечников в форме капель воды, и мраморную плитку на полу, которая сверкала под теплыми отблесками света.

Даже гостиная и та была какой-то другой.

– Мы точно туда приехали? – уточнила с опаской, на что Винс ухмыльнулся.

– Не переживай, я не настолько стар, чтобы ошибиться домом.

Не смогла не улыбнуться в ответ:

– Я вовсе не это имела в виду.

Райт подмигнул мне и предложил сесть в кресло рядом с камином. Языки пламени весело отплясывали зажигательный танец на ярко-красных углях и радостно трещали, ни на миг не замолкая. Умиротворяющее зрелище.

– Я подумал, что тебе будет здесь тоскливо, потому вернул прислугу, которая когда-то трудилась в особняке, – наконец, снизошел до пояснения этот улыбчивый хитрец и я кивнула в ответ.

После короткой паузы он продолжил:

– И я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь полноправной хозяйкой. Можешь делать все, что тебе заблагорассудится.

– Слишком щедрое предложение, – отозвалась беззаботно, хотя сердце в груди предательски споткнулось и ускорило свой бег.

– Вовсе нет, – Винс мгновенно стер с лица улыбку, дав понять, что совершенно серьезен. – Мне действительно хочется, чтобы ты чувствовала себя как дома.

«Мне бы тоже этого хотелось», – произнесла мысленно, а вслух сказать ничего не успела. В гостиную вошла женщина. Высокая, полная, с раскрасневшимися щеками и азартно горящим взглядом:

– Господин Винсент, вы уже здесь, – прощебетала тоненько, что совсем не вязалось с ее образом. У такой женщины, как минимум, должен быть глубокий, властный голос. Хотя я могу и ошибаться. Собственно, практика показывает, что мне не дано разбираться в людях.

– Да, Жоржина, – мужчина улыбнулся и кивнул в мою сторону, – это госпожа Аделия, она будет жить здесь.

«Госпожа Аделия», – звучало настолько непривычно, что я с трудом удержалась от того, чтобы поправить Винсента и назваться просто Аделией, без всякой приставки в виде госпожи.

Жоржина посмотрела на меня, пытаясь скрыть вспыхнувшее любопытство, и поприветствовала:

– Очень рада, госпожа Аделия, я буду рада служить вам.

Хотела поправить ее, что служить мне вовсе не обязательно, и вообще, я лишь гостья в этом доме, а никак не хозяйка, но Райт не дал вставить и слова.

– Считай Аделию полноправной хозяйкой, и...

– Да-да, я поняла – буду выполнять любое ее требование, – женщина перебила Винсента и одарила меня довольной улыбкой, еще и подмигнула, загадочно так, будто стала свидетельницей какой-то тайны. Почувствовала, что на щеках вспыхнул румянец и потупила взгляд, а когда она вышла из комнаты, пообещав накрыть ужин в столовой, я все же выдавила:

– Винсент, это слишком... – взмахнула рукой в воздухе, – и госпожа, и выполнение моих требований. Не стоит...

Но разве его можно переубедить?

– Брось, Аделия, – мужчина облокотился на спинку кресла и закинул ногу на ногу, – я буду только рад, если у этого дома появится такая хозяйка, как ты.

И почему мне вдруг почудился в его словах скрытый смысл? Наверняка, совсем не тот, который имел в виду Райт... Но не успела я вновь смутиться, как он поспешно перевел тему:

– Пойдем, выберешь себе комнату.

И я согласилась

Глава 3

 Мой выбор пал на угловую спальню. Комната была просторной, но не это послужило толчком. Из окна открывался замечательный вид на заснеженный сад. Аккуратные деревья и кустарники, притаившиеся под белесым пушистым одеялом, казались изящными статуями, а заметенные дорожки – лабиринтом без конца и края.

– Нравится? – тихий голос Винсента раздался прямо над ухом, и я вздрогнула. Совсем не слышала, как он подошел так близко.

– Очень, – призналась честно, и с сожалением отвернулась от открывающейся картины, чтобы тут же утонуть в потемневшем взгляде мужчины.

– Скажи, – попросила тихо, боясь спугнуть собственную смелость, – почему ты доверяешь мне?

Возможно, сейчас не самое удачное время, чтобы выяснять это, возможно... Но кто знает, когда время будет подходящим? И появится ли оно вообще?

Райт прищурился, словно пытался заглянуть в мою голову и прочитать мысли, что бродили там, но отвечать не торопился. Казалось, ему нравится вот так просто стоять рядом и смотреть на меня, впрочем, мне нравится то же самое, с той лишь разницей, что смотрю я на него. И впитываю образ, подмечая каждую мелочь.

– Наверное, потому что мне так хочется?

И почему его ответ больше похож на вопрос?

– Ты меня об этом спрашиваешь? – губы дрогнули, впрочем, я не стала скрывать улыбку.

– Скорее себя, – произнес Винс задумчиво, и наклонился ниже с вполне известным намерением.

Вот только я так просто сдаваться и не думала.

– И что же ты ответишь самому себе? – чуть-чуть отклонилась, пытаясь отсрочить неизбежный поцелуй.

Он лукаво улыбнулся и положил руки на мою талию, притягивая ближе и отрезая пути к отступлению.

– Отвечу, что впервые встретил девушку, которой мне хочется доверять.

– Это довольно странный ответ, – вновь улыбнулась, теперь уже сама приближаясь к его губам.

Странный разговор одними лишь намеками между взрослыми людьми. По крайней мере, мне хотелось бы считать себя взрослой и разумной, но на деле выходит весьма сомнительная картина.

Но как бы там ни было, до чего же приятно стоять вот так рядом с ним, чувствовать терпкое дыхание на своих губах, и млеть в таких надежных объятьях.

– Уж какой есть, – Винс пожал плечами и больше не позволил мне ничего спросить.

Возможно, так даже лучше. Меньше странных вопросов и таких же странных ответов.


Как только мы спустились в столовую, – я с пылающим от смущения лицом, и Райт с довольной ухмылкой, – уже был накрыт ужин. Жоржина даже виду не подала, что заметила что-то непотребное по меркам общества, и улыбалась мне так же приветливо и открыто.

– Я уеду после ужина, – извиняющимся тоном произнес Винс, помогая мне сесть за стол.

От этого известия сердце болезненно сжалось. Мне не хотелось, чтобы он уезжал. Несмотря на то, что дом из молчаливого великана превратился в приветливого хозяина, я была не готова остаться одна. Глупое желание, ведь меня никогда не тяготило одиночество, а сейчас вдруг испугало...

– Может быть, останешься? – произнесла и тут же замолчала, смутившись собственной просьбы. Ведь она звучит так двусмысленно.

Райт коснулся губами моего виска и тихо, так, чтобы услышала только я, произнес:

– Сегодня не могу, а завтра останусь, – помолчал немного и добавил, – если захочешь.

Кажется, жар смущения вознамерился спалить меня заживо.

Выдавить из себя хоть что-то в ответ не смогла, лишь кивнула. А потом схватила стакан с водой и сделала несколько торопливых глотков, желая потушить разгоревшийся пожар.

Нет, я вовсе не переживала о своей репутации. О чем тут переживать, если все вокруг знают, что я воровка, а теперь вот еще и подозреваемая в убийстве? О какой репутации вообще может идти речь? Просто... Пресловутое смущение не желало оставлять меня и постоянно настойчиво следовало по пятам. Словно других жертв найти себе не может.

К слову о жертвах... Понимание, затертое последними событиями, вновь вспыхнуло ядом.

– Винсент, ты знаешь, что произошло с Микой? Как она погибла? – не самая приятная тема, но и проигнорировать ее нельзя.

Мужчина помрачнел. Сел за стол напротив меня и наполовину осушил бокал с вином.

– Если честно, мне ничего конкретного выяснить так и не удалось, – признался он, рассматривая отблески света на ножке фужера. – Стражи молчат, словно сами до конца не разобрались в том, что же произошло.

В произошедшем они не разобрались, а вот с обвиняемой сразу определились. Это было бы забавным, если бы не было таким мерзким.

– Впрочем, я совсем не удивлюсь, если так оно и есть, – Винс зло усмехнулся, но развивать тему не стал, поспешно сменил ее:

– Твои вещи поднимут в комнату, а тебе стоит сегодня хорошенько отдохнуть. И ни о чем не думай, хорошо?

Последнюю просьбу выполнить сложнее всего, но тем не менее, я пообещала.

– Хорошо.

А когда Райт уехал, и я осталась одна, поднялась в свою комнату и рухнула на кровать прямо в одежде. Не думать не получалось. То и дело мне чудилось недовольное лицо Мики и слышались ее последние слова «Не лезьте не в свое дело. Ясно?». А ведь мне нужно было вмешаться и настоять на ее возвращении в академию.

Поднялась с кровати и быстро подошла к чемодану с зельями. Винс прав – мне нужно отдохнуть, а чтобы выгнать все мысли из моей непутевой головы, стоит выпить успокоительное. Пожалуй, я без него до рассвета не сомкну глаз.


Тьма была живой. Нетерпеливой. Жадной. Она подползала все ближе, наваливалась душной волной со всех сторон, грозила раздавить своей мощью. Но как только рваные лохмотья черноты коснулись ног, тьма тут же присмирела. Жалобно заскулила и верным псом свернулась калачиком в ближайшем углу.

Сердце набатом стучало в висках, а страх, – липкий, словно карамель, – обволакивал и даже не думал отпускать. Я бы непременно закричала, громко и надрывно, желая растерзать пугающую тишину, но голос не слушался. И тело казалось чужим.

Тьма вновь заворочалась, недовольно рыкнула и... Растворилась в лучах восходящего солнца...

Я вскочила с кровати и едва не упала на пол, запутавшись в одеяле. Собственно, на грани сна и яви мне показалось, что это не одеяло вовсе, а та самая живая тьма.

Несколько долгих минут я пыталась прийти в себя, еще столько же вспоминала что это за комната и как я тут оказалась.

Происшествия вчерашнего дня вспоминались неохотно, словно вовсе за одну ночь решили затеряться среди других, более радостных воспоминаний. Но все же память не подвела меня.

– Приснится же такое... – проворчала себе под нос, желая развеять утреннюю тишину.

Дом уже не спал. С первого этажа доносились приглушенные звуки: топот ног, голоса, скрип дверей. И в окно настойчиво заглядывали лучи зимнего солнца – яркие, слепящие, холодные. Ночь закончилась, а ей на смену пришел новый день, который, надеюсь, не принесет очередных проблем. Вот только нехорошее предчувствие, навеянное слишком реальным сном, не желало отпускать из своих цепких объятий.

Я даже окинула внимательным взглядом углу комнаты, боясь увидеть ошметки живой тьмы, но, конечно же, ничего подобного не увидела. Да и о чем я, собственно, думаю? Какая живая тьма? Дело всего лишь в том, что вчера на меня свалилось слишком много бед, таких, которые способны приходить по ночам и будоражить спокойные сны.

Как только привела себя в порядок, застыла у двери не решаясь открыть замок. Там, внизу, меня ждет встреча со слугами, с Жоржиной. Мне придется изображать из себя хозяйку, раздавать указания по поводу завтрака, обеда и ужина, а это... Настолько непривычно и противоестественно, что проще вовсе остаться голодной в запертой спальне, чем показаться людям на глаза.

Но ведь это же глупо! Глупо бояться и прятаться.

Не оставив себе времени на сомнения, распахнула дверь и решительным шагом направилась вниз. Туда, откуда доносились голоса.

Спустилась по лестнице, намеренно не обращая внимание на то, что внутри все дрожит и сжимается от страха, и столкнулась с Жоржиной. Женщина как раз вышла из кухни и тут же расплылась в приветливой улыбке:

– Светлого утра, госпожа Аделия!

– Светлого... утра, – отозвалась с заминкой, на корню задушив смущение.

– Завтрак уже накрыт, – продолжила она, – я не знала, что вы предпочитаете, поэтому мы приготовили несколько блюд на выбор...

Жоржина в извиняющемся жесте развела руки, и взгляд опустила, будто в самом деле решила, что я начну отчитывать ее за такую «провинность». Пришлось прервать извинения строгим голосом преподавательницы:

– Послушайте, Жоржина, – подняла руку вверх, призвав ее к молчанию, – давайте договоримся с вами так – вы не придумываете проблемы там, где их нет, а я... Я со всей ответственностью заявляю вам, что совершенно неприхотлива в еде.

Хотела добавить, что вряд ли она сможет испортить продукты так, как это порой случалось с поварами в королевской академии, но не стала. Мало ли, вдруг она примет это за оскорбление.

Женщина посмотрела на меня со смесью удивления и одобрения на лице, а потом довольно усмехнулась:

– А я в вас не ошиблась.

Сказать, что я растерялась после ее слов, это, по сути, ни сказать ничего.

– Эм, – промычала растерянно, – о чем вы?

– Видите ли, госпожа Аделия, – добродушно отозвалась Жоржина и, ухватив меня за руку, повела в сторону столовой, – такие мужчины, как Винсент Райт, не ошибаются в своем выборе. Вы милы, добры и не капризны, и это вовсе не напускная добродетель.

Кажется, я все же смутилась, как бы ни пыталась держаться спокойно и независимо.

– Хотите сказать, что только что устроили мне проверку?

Даже если это так, мне почему-то не было обидно. Будь я на месте Жоржины, я бы подумала про себя куда более хуже. Уж больно щекотливой выглядит ситуация с моим хозяйством в чужом доме.

– Совсем чуть-чуть, – рассмеялась она. – Просто я знаю Винсента слишком давно и имею небольшое право на то, чтобы переживать за нашего мальчика.

«Нашего мальчика», – по отношению к взрослому мужчине звучало довольно забавно, и я не сдержала короткого смешка.

– Да-да, – подтвердила женщина, – для меня он все еще мальчик. Но в то же время очень хороший мальчик, который прекрасно разбирается в людях.

Не нашлась, что на это ответить. Мы как раз вошли в столовую, и я воспользовалась возможностью – высвободила свою руку и села за стол.

– Вы можете не бояться, дорогая, никто из здесь присутствующих не посмотрит на вас косо и не припишет вам того, что можно было бы считать «недостойным поведением». Это жизнь, а она куда сложнее, чем выдуманные рамки светского общества.

Жаржина говорила странные вещи, но... Такие правильные и успокаивающие, что я не сдержалась и произнесла:

– Спасибо вам.

Пусть это не было одобрением, только ее слова пришлись как нельзя кстати.

– Не за что, дорогая, – женщина подмигнула мне, – сейчас подам завтрак!

После этого она вновь улыбнулась и скрылась за дверью столовой, а я... Я судорожно выдохнула и улыбнулась. Нет, сон все же не сбылся – утро началось довольно неплохо. Пусть и весь день будет таким – добрым и приятным.


Завтрак закончился, а вместе с ним и мои планы. Что делать дальше попросту не знала. Я уже привыкла, что занята на лекциях, и день заполнен бесконечными хлопотами, а тут... Мне не нужно никуда спешить. И дел, неотложных и требующих немедленного решения, тоже нет.

Я прошла по коридору, замерла на несколько минут у двери в кабинет, а потом вернулась к себе в комнату. Лучше я разберу вещи, чем буду попусту слоняться по дому, пытаясь утолить не в меру расшалившееся любопытство.

Но как оказалось, и здесь меня ждал сюрприз. Сумки опустели, а вещи заняли свои законные места на полках в шкафу. Только целительский чемодан остался нетронутым, и тот, где лежали хозяйские мелочи вроде штор, постельного белья и посуды.

Что ж... Я вновь осталась без дел... А это довольно сложно – маяться от безделья. Правда бессмысленное созерцание на припорошенный снегом сад длилось недолго. Я, наконец, вспомнила, чем мне стоит заняться.

Магия. Чужая, злобная, разрывающая потоки собственного дара в теле Винсента. И мои догадки, которые стоило бы проверить.

Но комната не предназначена для исследований, а потому я, прихватив все необходимые вещи, спустилась вниз и, лишь на мгновение замешкавшись, вошла в кабинет Райта, где и расположилась.

Последние записи касались реакции Винсента на... поцелуй. Вряд ли я когда-то могла бы подумать, что враждебная, паразитирующая сила будет впитывать эмоции своего хозяина. Сильные эмоции, яркие и не только отрицательные. Но тем не менее, именно это и происходило.

Магия, которая с легкостью разорвала потоки силы Райта, пыталась прижиться в его теле. Пыталась заменить собой дар, данный от рождения. И это так же противоестественно, как задерживать дыхание на неограниченное время. Но в отличие от дыхания здесь и сейчас я видела совершенно другую картину – магия не хотела враждовать, она лишь пыталась выжить. Ей не хотелось умирать.

А меня... Посетила безумная идея, которую вряд ли можно назвать гениальной.

Что если магией, которая была заключена в ловушке, попробовать заменить ту, что выгорела у Винсента? Дать силе такую желанную жизнь?

Это рискованное мероприятие, опасное, но вдруг это единственный шанс, чтобы помочь Райту?

Да, пожалуй, я пойду на поводу у своего безумия, только нужно понять, как пробудить в Винсенте яркие эмоции, те, которые будут лишены злости и раздражения. Тогда, возможно, чужеродная магия немного ослабит свою защиту и у меня получится почувствовать ее потоки, понять ее желания, убедиться в том, что она не причинит вреда тому, кого я так хочу спасти.

Определившись с целью нового исследования, я открыла чистый блокнот и застыла с занесенной над белым листом ручкой. Когда-то давно, будто в прошлой жизни, я точно так же начинала ту, другую работу. Аккуратно выводила первые строчки, чтобы потом, дальше, густо закрасить их чернилами и попробовать снова... и снова... и снова.

По собственной глупости исследования я потеряла, но несмотря ни на что, вновь поверила в себя, и готова идти вперед. Правда, теперь уже с новым открытием, с новой мечтой, которая куда благороднее, чем признание именитых профессоров.

Улыбнулась самой себе и больше ни в чем не сомневаясь, быстро набросала первоначальный план действий, и саму суть исследования. Книги доктора Аттэ тоже пригодились. Помимо сведения о ловушках, я нашла довольно скудные упоминания о самой магии, которая подвергалась изменениям. В основном ее забирали насильно, то есть умерщвляя обладателя силы. Еще один чудовищный факт о войне и о людском зверстве.

Хотя эта информация отдаленно дает понять, почему магия так хочет сохранить видимость жизни, почему не готова умирать.

За работой я просидела до полудня, а после обеда продолжила делать пометки, и переносить кое-что из старых записей в новые. Вышла из кабинета только тогда, когда заметила, что за окном стемнело.

Пока была занята, даже не подумала о том, что Винсента нет слишком долго, и что он обещал сегодня прийти, и остаться на ночь. А сейчас... Сейчас вдруг испугалась, что с ним могло что-то случится. Вот только стоило войти в столовую, как Жоржина ворвалась вслед за мной.

– Госпожа, вам передали письмо.

Женщина протянула мне конверт и тут же ушла, оставив меня одну. Я же с трудом справившись с дрожью, открыла его и прочла:

«Прости, сегодня не смогу прийти – много работы. Завтра постараюсь вырваться. Не скучай».

Скудные строчки, которые должны были меня успокоить, почему-то испугали еще сильнее. Какие у Винсента появились неотложные дела, если лекции в академии давно закончились, а помимо них у него нет никаких дополнительных факультативов?

Вспомнился странный сон и нехорошие предчувствия. Нет, с ним что-то случилось, поэтому он не пришел, в этом дело, а не в работе. Нужно найти его, нужно выяснить...

Я метнулась к шкафу, где висело мое пальто, и только собралась выйти из особняка, даже не запахнув полы верхней одежды, как в дверь постучали. А стоило мне ее открыть, лелея глупую надежду, как я столкнулась с Анитой.

– Дорогая, куда это ты собралась на ночь глядя? – пожурила она меня, входя в коридор.

– Что с Винсентом? – спросила дрогнувшим голосом.

Не верилось, что она пришла просто так. Пресветлые боги, да мне вообще сейчас чудилось в каждом движение что-то зловещее и жуткое.

– Прав был сын, что отправил меня сюда, – схватив меня под локоток, проворчала женщина. – Ничего с ним не случилось, просто из столицы приехал хороший друг Леона и они все вместе отправились к стражам.

– Ночью? – попыталась вырвать руку, но мне не позволили.

– Во-первых, за окном вовсе не ночь, а во-вторых, они ушли еще днем, а такие дела, как раскрытие преступлений, за пару часов не решаются.

Анита провела меня в гостиную и буквально заставила сесть в кресло.

– Аделия, успокойся, все хорошо, – женщина ласково улыбнулась и потрепала меня по щеке, как маленького ребенка. – Неужели ты думаешь, я бы вела себя так беззаботно, если бы моему сыну грозила опасность?

В ее словах была доля правды, и мне пришлось признать это.

– Простите, я просто очень испугалась.

– Понимаю, – кивнула она в ответ, – но тебе нечего боятся. Уверяю тебя.

– Госпожа Анита! – в комнату вошла Жоржина. Она бросила удивленный взгляд на гостью, потом такой же на меня, но ничего лишнего говорить не стала.

Женщины стали приветствовать друг друга, а я облокотилась на спинку кресла и прикрыла глаза. Внутри все еще дрожало от страха, и мне стоило большого труда успокоить расшалившиеся нервы. В самом деле, чего я испугалась? Винсент ведь правду написал, что занять, а я... Напридумывала глупостей.

– Аделия, милая? – голос Аниты звучал будто бы издалека и мне пришлось тряхнуть головой, пытаясь прийти в себя.

– Да? – открыла глаза и посмотрела на матушку Винсента. Женщина стояла рядом со мной и обеспокоенно скользила взглядом по лицу.

– Плохо? – поинтересовалась участливо.

Я не ответила, лишь отрицательно покачала головой. Нет, плохо мне не было, просто...

– Я испугалась, – призналась, пытаясь подавить дрожь в собственном голосе. А потом с мучительным стоном спрятала запылавшее лицо в ледяных ладонях и пробормотала: – О, боги! Анита, я скоро буду бояться собственной тени!

И это отнюдь не преувеличение. Вот уже и сны соответствующие снятся.

– Девочка моя, – выдохнула женщина и склонилась надо мной, заключая в свои объятья. А я не придумала ничего лучше, как обнять ее в ответ.

Глава 4

Ужин прошел в приятной компании. Госпожа Райт отвлекала меня от гнетущих мыслей, как могла. Припомнила все забавные случаи из далекой молодости, из детства Винсента и совсем недавние казусы. Несмотря на внутренние противоречия, я улыбалась и даже смеялась, пока не пришло время остаться одной.

Анита уехала, а я поднялась в свою комнату и долго смотрела на заснеженный сад, не в силах побороть страх. Нет, предчувствие никуда не испарилось, и не пропало, оно лишь усилилось. Я не могла найти себе места, и ни один из разумных доводов не действовал на меня должным образом.

Мне нужно было увидеть Винса, услышать от него, что ничего ужасного не произошло, и что мое беспокойство всего лишь расшалившиеся нервы. Но его не было рядом. Была лишь тишина угомонившегося дома и темнота, которая уже собиралась в углах комнаты, готовая превратиться в выдуманною мною живую тварь.

Еще во времена учебы в академии, мы проходили раздел о психическом расстройстве у пациентов, перенесших сильный стресс. Именно этим я сейчас и страдала – психическим расстройством. Ведь стрессов за последнее время было предостаточно.

Т